Силар. Цена будущего

Пролог

Планета Юддха-Ван, столица системы Алой звезды

Побитый ржавчиной и метеоритами грузовой шаттл выпал из гиперпространства в центре пятого сектора Силара. На остатках топлива прошел по коридору безопасности, спустился к поверхности Юддха-Ван и рухнул там, на задворках космокарантина. Через сутки на невзрачный транспортник поднялся офицер таможенного управления.

— Что привез? — сухо спросил он, не отрывая взгляда от служебного планшета. — Неучтенное оружие? Контрабанда? Сдай сам, иначе полная конфискация груза, тройной штраф и лишение руки.

— Корабль пустой, — тихо раздалось в ответ. — Здесь только я.

Смуглый офицер с подозрением посмотрел на пилота развалюхи. Тот, хоть и прибыл по документам из другой части галактики, не казался иномирцем. На одутловатом бледном лице никаких особых примет. Под просторным потрепанным балахоном угадывалась очень тучная, но вполне человеческая фигура жителя созвездия Силар. Показания встроенного в планшет сканера безопасности подтвердили: просто человек.

— Так-таки ничего не привез? Решил обмануть меня? Тебе же хуже.

Офицер перевел прибор в режим интенсивного обнаружения и распознавания грузов. Луч сканера скользнул по стенам, потолку и полу корабля, но выхватил только бурые потеки вязкой смеси топлива и смазки, частично въевшиеся в металл. Таможенник нахмурился.

— В самом деле. Ничего нет. — Он подкрутил выше густые усы и снова глянул на непонятного пилота. — Тогда убирайся отсюда. Чтобы вылететь, оплати двойную пошлину за посадку, пребывание на планете и досмотр. Сроку тебе на все — три часа. Иначе окажешься на полгода в антаратхе, пока из тебя не вытрясут даже то, чего сам о себе не знал.

Считая разговор оконченным, офицер послал рапорт командиру, выключил планшет и направился к выходу, стараясь не замарать сапоги и не задеть форменным тюрбаном свисавшие повсюду провода.

— Я должен увидеть махараджу, — вдруг подал голос оборванец. — Прошу об аудиенции у великого владыки!

Замерший на полпути офицер медленно развернулся, смерил безумного наглеца взглядом и презрительно кинул:

— Венценосный сын Алой звезды не встречается со всяким отребьем. А ты все же напросился на тюрьму и выяснение личности. Следуй за мной, или тебя погонят палками.

Пилот, соединяя пухлые ладони на уровне груди, тихо произнес:

— Как скажешь, почтенный. Я пилигрим. Всегда выполняю, что требуют, и соблюдаю закон. Я пойду, куда повелишь. А в уплату пошлины возьми этот корабль. Но передай во дворец мои слова как можно скорее. За промедление останешься без погон. И, возможно, не только без них.

Руки офицера дрогнули.

Но ответил он по-прежнему твердо:

— Вон из корабля. Тебе предстоит жесткий допрос.

Пилот чуть улыбнулся.

— Как скажешь. Передай во дворец: сын залога прилетел, чтоб исполнить свой долг.

***

Через полтора стандартных силарских часа пилигрима доставили к махарадже. Великий владыка Шактиран Ратна милостиво выделил для встречи четыре местные минуты. Странника не стали обыскивать. Два десятка сканеров, мимо которых тот прошел во дворце, однозначно показали: безоружный человек низкой степени физической опасности.

Наконец двери открылись. Двое могучих стражей, проведя пилигрима в центр приемной, приказали ему встать на колени. Тот беспрекословно подчинился.

Покои махараджи поражали роскошью. Стены укрывали темные тиковые панели, по тонким резным узорам которых щедро растекалось сусальное золото, а вкрапления бирюзы и сердолика добавляли им волшебства. Шелковые ковры раскинулись на мозаичном паркете, словно чудесные сады цветов и звезд. По краям зала притаились лари, инкрустированные слоновой костью, и диваны с бархатными подушками. Воздух наполнял аромат жасмина с дымными нотками сандала, создавая атмосферу древнего величия и безмятежности.

Владыка сидел за широким низким столом. Драгоценная вышивка на шелковых кафтане и тюрбане отливала в мягком свете витражных ламп. Самоцветы перстней, ожерелий и наручей сверкали, когда Шактиран изредка двигался, чтобы неспешно отломить кусочек от золотившихся рядом с ним на нефритовом блюде нежнейших шахи ладду — изысканных шариков из толченых молочных сладостей, орехов и специй — и запить его глотком пряного тандая.

Выглядел седеющий махараджа умиротворенно, но внимательный наблюдатель распознал бы за его задумчивым спокойствием смертельно опасную готовность тут же сорваться в бой.

С легким интересом осмотрев жидковолосого безумца, правитель Алозвездной системы повелел:

— Говори. Что ты знаешь о сыновьях залога?

Коснувшись лбом густого ковра, пилигрим выпрямил спину и ответил:

— Я сам один из них. Я пришел отдать долг по договору, владыка.

Он развел руки, затем соединил их над головой, сложно переплетая бледные пальцы.

— Ты показал знак из тех, которым учат лишь избранных, — констатировал махараджа, не меняясь в лице. — Но… Как твое имя? Я знаю всех сыновей залога. А тебя вижу впервые.

Опустив руки, пилигрим подтвердил:

— Все так, владыка. Мое имя знал великий правитель Адхирадж Варман, да обретет его душа свет освобождения. Триста двадцать силарских лет назад я звался Навао из дома Харата. Пятый принц системы Кахуранги.

Шактиран приподнял бровь и омыл пальцы в чаше розовой воды.

— Так ты трехсотлетний принц? Очень на то похоже.

— Уже нет, владыка, — последовал ровный ответ. — Когда мне было пятнадцать, отец заключил с твоим предком договор залога. Так я стал Навшантом. Вот мое новое имя. Оно вписано в кодекс и скреплено печатями.

Странник умолк, а махараджа погруженно в себя произнес:

— Такое имя знают все в нашей системе. И с радостью приняли бы здесь его носителя. Но это, к великому сожалению, невозможно. Он давно мертв.

— Навао Харата действительно умер незадолго до совершеннолетия. Потому не исполнил свой долг перед Юддха-Ван. Затем меня отравили, чтобы сто лет спустя заключить в тела, подобные этому. Без имени. Год назад попытались уничтожить даже там. Но я выжил и пришел к тебе. Теперь я последний из тех, кого называли Пятый Луч…

— Кого больше не существует! — резко прервал Шактиран. — Всем ПЛ по слову императора дали приказ на самоликвидацию. Их реестр пуст. Последний ПЛ — это просто сбой алгоритмов учета. А даже если нет, то ты похож на Пятый Луч не больше, чем полосатый диван на тигра! У тех киборгов человеческой была только голова и совсем другое лицо. Четыре минуты истекли. Ты в самом деле безумен. Увести и выслать из системы.

— Если не поверил мне, — спокойно парировал пилигрим, не обращая внимания на юддха-ванцев, безуспешно пытавшихся сдвинуть его с места, — поверь своим установкам охраны.

Он коснулся запястья. В тот же миг стражников отбросило в стороны, а все сканеры приемной сорвались в аварийный режим, бешено замигав индикаторами.

Опасный незнакомец, перекрывая голосом их надрывный треск, безмятежно поинтересовался:

— Я правильно считываю показания датчиков? Они сообщают, что в зале появился неуязвимый киборг с предустановленным оружием массового поражения. Все так. Я классифицируюсь как «наивысшая степень неотвратимой угрозы».

Пока он говорил, в зал ворвались три десятка гвардейцев-бхандака. Они закрыли собой махараджу, взяв наизготовку бластеры. Вся фигура пилигрима покрылась зелеными точками лазерных прицелов.

— Отставить! — тут же крикнул охране побледневший Шактиран. — Разойтись! А ты, раз уж не нападаешь, включи свою маскировку обратно.

Странник вновь коснулся запястья. Контуры его фигуры дрогнули. Сканеры заискрили, а затем наконец смолкли. Махараджа обреченно посмотрел на командира дворцовых бхандака.

— Уберите оружие. Оставьте нас все.

— У тебя преданные бойцы, — заметил пилигрим, провожая взглядом недовольных гвардейцев. — Они знали, что не смогут остановить меня, поскольку у вас были два своих ПЛ. Однако все равно пришли, чтобы умереть вместе с тобой.

— Таков кодекс кшатриев Алой звезды, — глухо отозвался Шактиран. — Мы рождены для битвы. Всегда готовы отдать жизнь и за повелителя, и вместе с ним. И отомстить врагам после его гибели. Но я предпочту встретить смерть один на один.

Когда приемная опустела, он передвинул крупный сапфир на золотом наруче.

— Я задействовал купол тишины и заблокировал двери. Назови свой номер и хозяина. Чего он хочет? Почему прислал тебя под видом странника, а не во главе армады ботов? Как ты смог притвориться человеком?

Оценивающе окинув махараджу острым взглядом, пилигрим задрал рукав. На плече проступили две светящиеся янтарем цифры.

— Я значился Двадцать восьмым.

— Вот как! Первая тридцатка! — бросил Шактиран, не скрывая презрения. — Личная свора императора! Так я и думал. Выходит, наш благословенный Броган приказал уничтожить всех ПЛ, лишив системы защитников, а тебя оставил себе? Как раз в его подлом духе. И чего он хочет на сей раз? Алая звезда уже отдала Силару все, что могла. Осталось только превратить нас в рабов, как на Льёсвальде. Хозяин за этим тебя прислал?

При упоминании системы Льёсвальд кулаки пилигрима сжались.

— У меня больше нет хозяина…

— Нет хозяина? — снова прервал его махараджа, взволнованно подаваясь вперед. — Разве такое возможно? ПЛ нельзя перепрошить!

Странник совсем по-человечески пожал плечами.

— Как видишь, можно. У меня много обновлений. Не только маскировка. Иначе я действительно пришел бы во главе армии, а не скрывался от шпионов Грифона, изображая сумасшедшего, — и Юддха-Ван уже лежала бы в руинах. Повторяю: у меня больше нет хозяина. Если не веришь, могу показать свою систему данных.

Шактиран коротко кивнул.

— Прости, но я должен это сделать. Открой доступ и подними ладони.

Когда пилигрим повиновался, махараджа направил на него наруч с активированным сканером. Впился взглядом в показания датчиков.

Затем, глядя куда-то сквозь визитера, произнес:

— Невероятно. Но это правда. Корневая папка владельца пуста. А это значит…

Он замолчал, вставая с дивана. Равнодушную маску презрения к неминуемой смерти на его лице сменила недоверчивая надежда.

— Это значит, что я — это опять я, — подняв голову выше, отчеканил странник. — Я вернулся в Силар, чтоб отомстить и взять свое по праву. Теперь дело за тобой. Я вижу, ты способен удержать контроль, но способен ли принять решение?

Он легко поднялся и посмотрел махарадже в глаза.

— Так что ты скажешь, Шактиран Ратна из рода Варманов? Попытаешься остановить меня в угоду нынешнему императору? Потребуешь вернуть долг по договору залога? Или предоставишь армию, став моим первым сепанати? Отомстишь ли Броганам за убийство повелителя? Или я ошибся, прилетев сюда?

— Вот, что я скажу, прежде всего. — Махараджа поднял руки, раскрывая ладони. — Тот, чье имя скрепили печати, давно умер. Ты больше не сын залога и ничего не должен Юддха-Ван. Но я от души благодарен, что ты выбрал для начала похода именно нас. Ты хранил всех даже после смерти. Ты был великим императором. И станешь еще более великим. А теперь…

Выйдя из-за стола, он преклонил перед странником колено.

— Прошу, позволь увидеть твое настоящее лицо и прими клятву верности, о законный правитель Силара. Мои предки беззаветно служили тебе и твоим предкам. Так было и так будет. Все кшатрии Алой звезды с радостью пойдут за тобой, куда прикажешь. Веди нас на битву, раджан!

Убрав маскировочную голограмму, Навао показал истинный облик человекоподобного киборга и, выполняя древний ритуал правителей, коснулся стопой склоненной головы махараджи, хищно улыбнувшегося в предвкушении битвы.

Часть 1. Старый дневник. Глава 1.1

Тремя стандартными силарскими годами ранее

Планета Мидвёль, столица системы звезды Льёсвальд

— Запретная зона! Нарушение периметра карается ампутацией конечностей. Запретная зона!..

Механическая речь патрульного дрона, низко пролетевшего над глубокой расщелиной, заваленной обугленными балками, затихла вдали. До появления нового — целых тридцать девять секунд. Запустив обратный отсчет времени на коммуникаторе, пятнадцатилетний Эйнар Бьяртмар выскочил из укрытия и бросился к следующему. Ловко перепрыгивая ржавые куски старых механизмов, он легкой невзрачной тенью понесся вглубь необъятной яркоосвещенной свалки.

Лет сто тому назад здесь, говорят, шумел густой лес. А посреди него высился четырехбашенный замок конунга, возглавлявшего систему звезды Льёсвальд. Родись Эйнар тогда, он жил бы в том замке и звался бы принцем. И летал бы в космос на собственном шаттле. Тогда, но не сейчас. Все четыре планеты системы, в том числе и родной Мидвёль, давно порабощены и превратились в бесправный источник энергии для силарских корпораций.

Нет больше ни лесов, ни замков, ни космодромов, ни городов. Только выжженные пустоши. Моря отравлены, реки пересохли. Оставшиеся в семи резервациях люди с шестнадцати лет надрываются в ретинитовых шахтах. Там же встречают раннюю смерть. Населению запрещено владеть любой техникой. Поймают с коммуникатором — отрубят руку. Нельзя строить для себя ничего, кроме землянок. И отец Эйнара, хоть и прямой наследник законных правителей системы, но никакой не конунг. Просто управляющий планетой. Такой же раб, как и все остальные. Разве что живет в единственном сохранившемся на Мидвёле доме.

Отсчет таймера заканчивался. На последних секундах Эйнар успел нырнуть в спасительную глубину лежавшего на боку экскаватора и забился в дальний угол его изъеденной по швам черной плесенью кабины.

— Запретная зона! — заскрежетало снаружи. — Нарушение периметра карается ампутацией конечностей!

Эйнар перевел дыхание и скинул капюшон серого плаща, маскировавшего под здешнюю, покрытую пепельной коркой почву. Пока дрон кружит над этим квадратом, можно собраться с силами для нового рывка.

«Конечностей… — подумал Эйнар, скривившись. — Это когда поймают впервые. За повтор ампутируют уже голову».

Он упрямо фыркнул. Напрасно запрещал соваться в зону отец. Напрасно мать убеждала поберечь себя, занявшись вместе с ней только разбором и переделкой находок. Эйнар не допускал и мысли остаться в стороне от активного сопротивления, отсиживаясь вместе с младшими сестрами за спиной возглавлявших борьбу родителей.

Только в недрах «королевской свалки», на которую захватчики заставляли свозить все вышедшее из строя оборудование, можно было достать хоть что-то для защиты от дронов или создания независимых средств связи, передвижения — и даже оружия! В ход шло все мало-мальски пригодное: старые запчасти, микросхемы, блоки питания, проводка, сломанные инструменты… Ночами жителям планеты предписывалось сидеть по норам. Нарушать комендантский час никто не решался. Если дрон при проверке засечет отсутствие хоть одного человека, то взорвет всю землянку. С восходом Льёсвальда взрослое население Мидвёля поголовно выгонялось в шахты и на другие работы. Поэтому дневными искателями становились дети.

Эйнар присоединился к ним четыре года назад, как только смог бегать, таща на себе десяток, а то и два разных железяк. Вначале работал в паре или тройке. Затем, как освоился, стал одиночкой.

Особенно интересно было в самом центре свалки, где раньше стоял замок. Там, если покопаться, можно найти удивительные вещи из прошлого системы. Именно там Эйнар и добыл лежавшее сейчас в его жилете-разгрузке сокровище.

Странный матово-серый прибор размером с ладонь походил на коммуникатор. Только вместо сенсорного экрана — множество кнопок. Мать, недовольно покрутив внеплановую находку, сказала, что та похожа на хранилище аудиоданных. Эйнар и сам так думал. Осталось только заставить артефакт говорить.

Для этого требовался блок питания. Эйнар знал, где взять подходящий.

Учитывая смертельный риск каждой вылазки, мать учила искателей приносить лишь то, что она заказывает. А все прочее, что попадается интересного на пути, прятать, отмечая на карте, а после заносить в общий каталог. Числилась в нем среди прочего и портативная световая батарея. Цель на сегодня.

Звук громкоговорителя стих, значит, дрон переместился в другой квадрат. Эйнар, накинув капюшон, щелкнул по экрану собранного артелью матери таймера. Затем рванул к вагонеткам, сваленным большой грудой. Забившись в темную щель между ними под угрозы вновь прилетевшего дрона, наощупь откопал припрятанную кем-то из ребят деталь. Развернул и, включив налобный горняцкий фонарик, внимательно осмотрел.

Батарея сохранилась почти полностью, только угол корпуса сколот и рамка заржавела, но главное — стекло. Стерев с него грязь заплатанным рукавом, Эйнар осветил темную сетку энергоячеек. Есть пара мелких трещин. Ерунда. Он взял обрывок зачищенного с двух сторон провода, нащупал контакты батареи — и на миг замкнул их. Щелкнуло. На панели вспыхнула едва заметная искра. Отлично!

Вновь замотав находку в тряпку, Эйнар положил ее в карман жилета. Теперь — обратно в кабину экскаватора и ждать два часа, пока у дронов закончится период усиленного патрулирования.

«Главное, — думал Эйнар, пока со всех ног мчался к укрытию, — чтобы разъемы подошли…»

Он взял пять разных проводов из своей коллекции, надеясь оживить прибор уже здесь, на свалке. Вот и экскаватор. Эйнар запрыгнул в угол кабины и тут же принялся соединять добытые детали. Когда нужный провод нашелся, осторожно выдвинул батарею наружу под яркие лучи Льёсвальда. Полуденный летний зной коснулся ее блестящей панели. На древнем приборе замигал зеленый индикатор. Есть!

Затаив дыхание, Эйнар нажал кнопку включения. Внутри артефакта что-то загудело, затем из покореженного динамика раздались невнятные хрипы. Эйнар быстро воткнул в прибор гарнитуру и замер. Но тот лишь сипел и шипел. Неужели пусто?! Эйнар с досады начал жать на все кнопки подряд. И вдруг…

— …В подарок Ингвару… — прозвучал сквозь потрескивание в наушниках тихий, неторопливый голос из давнего прошлого. — …Расскажу в этом дневнике…

Эйнар замер и весь превратился во слух.

После невыносимо долгого шуршания мягкий, непривычно звучавший голос продолжил:

— …Трек 0012. Навао Харата мог часами стоять на палубе яхты…

***

Трек 0012

Навао Харата мог часами стоять на палубе яхты, когда его еще брали путешествовать между островами на родной планете-океане Таи-Нуа. Мог бы плавать и нырять от рассвета до заката. Или наоборот.

В семь лет Навао напросился в экспедицию ихтиологов. Погрузился с ними на дно Альбатросова моря и месяц жил на подводной станции. А с восьми стал ежегодно приходить с матерью на ее родную планету, соседнюю Куароа. Как здорово он со временем научился танцевать там с местными рыбаками во время празднований Кахурангостояния! Как мерцала под его ногами мириадами живых огней океанская бездна! О, те волшебные ночи Навао вспоминал потом еще очень и очень долго.

Особенно зимой, когда из-за сильных ветров прекращалась навигация. Тогда, чтобы попасть с острова на остров, люди пользовались только удобными, надежными, но такими до безобразия скучными телепортами. С наступлением бесконечного времени сухопутной хандры Навао спасался тем, что включал на весь пол своей комнаты проекцию морской глади, а на стены и потолок — вид звездного неба. И танцевал, пока не падал без сил в призрачные волны.

Танцевал так, словно под ногами не паркет из отполированной до золотистого блеска красновато-коричневой древесины коа, а кажущийся безумно тонким и хрупким, знаменитый на всю систему звезды Кахуранга, Стеклянный Остров. Навао танцевал босиком, как заправский куароа. Вначале входил в ритм медленной раскачкой, будто волна поднимала и опускала его корпус. Потом узор усложнялся — тело переходило в гибкие наклоны, перекаты и легкие перевороты. Акробатические спирали сменяли плавные переходы на ладони, и весь танец превращался в текучую, почти хищную игру линий и равновесия.

Из ночи в ночь. Из года в год. Навао тогда казалось, что обе любимые им безбрежные стихии — море и космос — обнимают его, передают свою мощь и несут к чему-то безмерно важному…

Вот бы так было на самом деле.

А на самом деле, Навао предстояло проститься не то, что с космосом, но даже с морем. Навсегда. Как только исполнится шестнадцать лет, он покинет Таи-Нуа.

Трек 0013

На планете Юддха-Ван, куда отправят Навао через год, морей почти нет.

Только бескрайние леса, где реки несут редкую пресную воду сквозь мешанину лиан на гигантских деревьях. А звездное небо приставленные махараджей тюремщики, если и позволят увидеть, то лишь из окна.

Когда Навао думал о том, ему хотелось удрать из родного Обсидианового замка, куда глаза глядят.

Но удрать было невозможно. За ним, самым младшим сыном Танэ Харата, верховного адмирала Силара и короля, а по-местному говоря — ариакаму, системы Кахуранги сейчас следили особо строго.

Впервые, в поисках свободы и приключений, Навао сбежал из дома в двенадцать лет. Никто и не подумал, что он может куда-то деться с острова, если телепорты закрыты, на космодром ему хода нет, а все морские катера и фрегаты стоят в гавани. Решили, что младший принц в одной из башен или в библиотеке, или еще где-нибудь. Но, обязательно, где-нибудь здесь. На центральном острове Таи-Нуа.

Однако, когда прошло три дня, а Навао так и не нашелся, забили тревогу. И лишь еще через сутки, кто-то из старых слуг додумался проверить, а все ли каноэ из примыкавшего к замку музея древностей стоят на месте.

Да. Навао ушел под парусом. Как никто во всей системе Кахуранги не делал уже три века.

Трек 0014

Каноэ стояли под огромным защитным энергокуполом у выхода в гавань и не могли даже слышать океан. Раньше они жили в море и спали под звездами. Но люди пересели на корабли из металла. А старых друзей с тех пор выводили на вольные воды лишь во время праздников. Затем и про то забыли. Древние суда навсегда подняли на сваи — «для лучшей сохранности» — и накрыли непроницаемым куполом, лишив свободы и взгляда путеводных звезд. Шли года и столетия, а каноэ так и застыли, словно под властью волшебного сна: ни живые, ни мертвые.

Навао решил выйти в море под парусом, едва оказался в том музее. Он внимательно осмотрел и ощупал все корабли. Не как любопытствующий турист, не как ученик, желающий получить хорошую отметку. Нет. Навао смотрел на каноэ как мореход. Подмечал все мелочи. Обдумывал нюансы будущего похода, параллельно соображая, где и как активировался купол.

Когда экскурсия закончилась, у Навао уже сложился план подготовки побега. Целый год он потом потратил, чтоб разузнать про каноэ как можно больше. Выучил расположение ста сорока трех путеводных созвездий и карту течений. А вместо танцев включал по ночам галофильмы о мореходах древности, чтобы вместе с великими предками балансировать на корме, управлять снастями и грести до восхода Кахуранги.

И как только утихли весенние бури, он был готов уплыть из скучного, скованного жесткими правилами замка навсегда.

Трек 0015

Тогда, три года назад, двенадцатилетний Навао, с трудом дождавшись ночи, надел рюкзак с опреснителем, запасом еды и гитарой, забросил на плечо связанные шнурками ботинки, и выскользнул в коридор. Замок окутывала мягкая тишина, нарушаемая только мерной поступью стражей. Навао запомнил распорядок и траекторию их движения, а потому легко избегал, пробираясь с этажа на этаж.

Оказавшись под мягким светом чуть звенящего музейного купола, Навао окинул взглядом все корабли.

Вот, полностью занимая центр зала, стоит великолепный калия — флагман, огромное двухкорпусное королевское судно. Его борта покрыты искусной резьбой, парус играет сотнями красок. На таком корабле Навао поплыл бы, взойдя на трон.

Вот амалуа. Они немного меньше. На таких ходили вожди, знатные воины, боевые отряды до сотни человек. На амалуа Навао поплыл бы, став адмиралом.

А вот и сурово прекрасные ваки! Длинные, узкие, с высокими носами и кормой, украшенные по бортам резьбой и перьями— вака-туа, корабли войны. И двухкорпусные вака-харуа для дальних путешествий. На таких можно обойти всю планету…

Но для больших кораблей нужна команда, человек десять. Поэтому Навао двинулся дальше, к самому выходу в гавань. Вот оно! Его проа — небольшая парусная лодка с балансиром. То, что надо для одиночного похода в море.

Навао провел рукой по изящному корпусу каноэ, выдолбленному из цельного ствола хлебного дерева, легкого и упругого. Проверил, хватает ли смолы на бортах. Крепче затянул веревки, удерживавшие на длинных балках боковой поплавок-балансир. Свернул до времени треугольный парус. Положил на дно рядом с веслом свои вещи.

Все готово. Осталось отключить купол и вывести лодку в море. Однако Навао медлил. Он опустился перед проа на колени и взялся за его расписанный звездами борт.

Трек 0016

Навао знал все об этом каноэ. Знал его имя и как звали его бывшего владельца — Тиароа — «Приходящий с волной». Он был великим путешественником, повидавшим все моря Таи-Нуа со своей верной Ваа Хину – «Лодкой света». В целой системе Кахуранги не найти более известной пары. Все двенадцать книг об их странствиях Навао знал почти наизусть.

Закрыв глаза, он прошептал слова из песни Тиароа, которую повторял каждую ночь:

— Ваа Хину, дитя волны, родилась ты в тени грома. Свет твоих бортов — дыхание дня. Блеск твой — путь звезд на воде.

Пусть не канет в бурю древо, из которого ты рождена. Пусть не уйдет от меня волна, что несет к горизонту.

О, Ваа Хину, сестра звезд,

пей ветер, ешь пену.

Неси меня, пока жив прилив,

Пока Кахуранга возвращается в море.

Тут Навао показалось, что проа качнулось. Приняв то за добрый знак, он открыл глаза и, вскочив, бросился выключать купол. Вскоре над всеми каноэ блеснули звезды. Паруса древних кораблей словно заговорили, зашелестев и захлопав на долгожданном ветру. Навао всем весом навалился на рычаг, и Ваа Хину заскользила по стапелям прямо в залив.

Спустив на воду, Навао привязал ее и взволнованно шепнул:

— Прости, так надо. Это ненадолго.

Он рванул обратно в музей, чтобы снова включить купол. Чем позже поймут, как принц убежал, тем дальше он уплывет.

Вернувшись на берег, Навао погладил вырезанную на носу лодки голову черепахи. Та блеснула нефритовыми глазами. Ваа Хину звала его в море. Она приняла его! Вне себя от радости, Навао дернул веревку, чтобы освободить лодку, и запрыгнул внутрь. Он сел почти на самой корме, взял короткое широкое весло и с трепетом опустил его в воду.

— Я слышу тебя, сын прилива, Тиароа, чье имя несут ветра. Ты звал — и я пришло. Я подняло грудь волн и открыло тебе путь.

Навао греб, все дальше уходя в море, и его поначалу тихая песня звучала все громче:

— Я помню твою лодку, Ваа Хину, я качало ее на руках, я вплело в ее бока свет сотен звезд, чтобы она не знала страха в ночи.

Так само море отвечало Тиароа, когда тот отправлялся странствовать. Так оно сейчас будто бы говорило Навао:

— Ты мой гость и мой брат, я не враг тебе, если сердце чисто. Не борись со мной — слушай. Не ломай волны — скользи меж них.

Это я — море. Я плыву с тобой.

Через час пути поднялся ветер, и Навао развернул парус. Лодка рванулась вглубь океана. От ощущения долгожданной свободы хотелось смеяться и плакать. Навао держал парус и управлял им уже не так, как читал в книгах и тренировался на суше, а как подсказывала сама Ваа Хину. Он ощущал каноэ, как собственное тело.

Запрокинув голову, Навао снова запел:

— Мы — звезды, что родились в дыхании неба, Мы видим путь твой, Тиароа. Мы звали тебя с детства — блеском волны, трепетом света на весле.

Не бойся бездны, сын моря, тьма — не враг тебе. Там, где ночь бездонна, рождается путь звезд.

И когда последняя волна ляжет тихо — мы примем тебя в свой круг, где нет ветра и страха, только вечный путь света…

Трек…

***— Только вечный путь света… — беззвучно повторил Эйнар, останавливая запись. Голос в приборе пел так проникновенно, что казалось, звал за собой. Как же хотелось поплыть куда-нибудь с тем отчаянным парнем из сказки! Но на Мидвёле прежних морей нет. И уже никогда не будет. Чего мечтать о глупостях?

Подавив жгучее желание закопать прибор поглубже, Эйнар все-таки включил его снова.

*** …0017

Люди отца нашли Навао через месяц. Лишь благодаря слухам. И Навао сам был в том виноват.

Ловцы жемчуга с дальнего архипелага Кучевых облаков всегда принимали тех, кто приходил к ним с миром и просьбой о крыше над головой, искренне считая таких людей своими. Они никогда не выдали бы Навао. Но разговоры о «светлоглазом сыне моря», невесть откуда приплывшем на знаменитой Ваа Хину, полетели с острова на остров быстрее больших красноносых чаек.

После того случая сбегать Навао удавалось еще дважды. Но когда ему исполнилось пятнадцать лет, явились послы с клятой Юддха-Ван, и родной Обсидиановый замок превратился в настоящую тюрьму. С тех пор младшего ариари днем ни на миг не оставляли одного и крепко запирали на ночь.

Навао чувствовал себя, словно каноэ в музее. Почти со слезами, готовый встать на колени, просил разрешения выйти в море: пусть под охраной, пусть ненадолго, пусть в последний раз. Но отец оставался неумолим. И его ответ был всегда неизменным. Навао выучил жесткие слова Танэ наизусть. Их уже не требовалось произносить вслух. Стоило с мольбой посмотреть на отца, как Навао получал молчаливый, но такой понятный, холодный и жуткий в своей неотвратимости ответ.

Карьера моряков, военных и покорителей космоса на родной системе и в других мирах Силара — это для четырех старших сыновей. А пятому принцу — никакой титул «не светит». Ему никогда не стать ни князем, ни капитаном, ни… Да что там говорить!

Ему не стать даже самым распоследним матросом на какой-нибудь несчастной торговой посудине.

Его судьба отныне и навсегда — стать залогом. Залогом нерушимой дружбы и военного союза ариакаму Кахуранги с грозным махараджей системы Алой звезды Адхираджем Варманом.

И чем скорее Навао забудет про море, тем лучше.

Трек 0018

Послы с Юддха-Ван привезли толпу шумных учителей и огромные сундуки традиционной одежды для облачения «Благородного Навшанта». Да. Теперь его будут звать только так. У него не останется даже имени. Он теперь должен зваться, одеваться, есть, пить, ходить, сидеть, говорить, танцевать, даже смеяться исключительно только так, «как приличествует названному сыну Великого Алоликого Махараджи».

Навао с бесконечной тоской огляделся вокруг. Внушительных размеров раскрытые ларцы, полные тяжелых драгоценностей. Непонятные одежды на все случаи жизни, цветным ворохом разложенные по коврам, заменившим в его комнате мебель. Туники, кафтаны, шаровары, пояса. Дхоти, чуридар, ачкан. Чадра.

Да. Он до свадьбы будет ходить с закрытым лицом. Так полагается всем сыновьям залога. На Юддха-Ван его женят на какой-то там принцессе. И море он увидит лишь во сне.

Не в силах думать о будущем, Навао подошел к большому окну. Это все, что у него осталось. Пока что осталось. Смотреть на безумно манящую, до боли родную лазурную даль из наглухо заделанного окна высокой башни.

Трек 0019

Чем ближе надвигалось шестнадцатилетие, тем тягостнее становилось у Навао на душе.

На Таи-Нуа с младшим принцем все давно попрощались. Уже почти год его звали только Благородным Навшантом, не говорили с ним на родном языке и не разрешали носить ничего кроме многослойных шелков и парчи, надежно скрывавших его с макушки до пят.

А до дня рождения — всего тринадцать дней. Навао вот-вот официально станет взрослым. И тогда отец отведет его в зал телепортов. Один звенящий проклятым золотом шаг — и Навшант навсегда оторвется от бездонного океана Таи-Нуа и звездного неба над ним.

И потом — только джунгли вокруг. На всю жизнь — одни бесконечные джунгли. И дворец посреди джунглей. Дворец-тюрьма, из которого уже никуда не выпустят до самой смерти.

А ведь младший Харата мог стать капитаном. Охранять родные берега. Исследовать глубины. Полететь на другие планеты с их незнакомыми, но такими манящими морями… Свершить что-то значимое…

— Навао!

От неожиданности он вздрогнул и быстро оглянулся. Настоящим именем принца уже давно никто не звал.

В дверях стоял отец. Его лицо, полностью покрытое прекрасной татуировкой, каждая замысловатая черная линия которой отражала древность рода ариакаму, его королевский статус, достижения и духовную связь с предками, было спокойным. Высокая прическа идеальной. Взгляд острым и оценивающим.

— Навао. Оденься парадно как принц Кахуранги и приходи через час в мой кабинет. Не опаздывай. Это важно.

Танэ ушел, а Навао, зазвенев грузными браслетами на руках и ногах, растерянно сел на пол.

«Что случилось? Почему отец позвал меня сам? Почему — Навао? Почему — принц Кахуранги?..»

Но думать было некогда. Он с наслаждением сорвал душную, бряцающую золотом чадру. Скинул все украшения. Вскочил, вызывая слуг, чтобы скорее умыться и переодеться. И вот, в зеркале отразился тот, кто, казалось, уже навсегда исчез, растворившись под чужими шелками.

Молодой, коренастый, мускулистый, смуглый, сероглазый.

Навао из дома Харата.

Пятый принц системы Кахуранга.

Трек 0020

Так долго висевший без дела парадный, военного образца синий комбинезон очень ему шел. Навао надел поверх его традиционное оплечье с нефритом. Застегнув пояс, поправил там кинжал младших сыновей рода Харата. Короткий, всего в ладонь длиной, узкий клинок, на чеканной рукояти которого издевательски поблескивал крошечный черный триллиант. Кинжал считался частью парадного костюма. Навао должен был носить его на официальных приемах и носил, сколько себя помнил.

Как много жутко едких подколок он выслушал от братьев по этому поводу! Особенно, от самого старшего, любимца отца, красавца Таниэлу. Конечно. В отличие от них, Навао настоящего оружия «не видать, как луны на ладони». Не то что к лазерным мечам и бластерам, ему не давали прикоснуться даже к ритуальным топорам и палицам из железного дерева.

Бесполезная серебряная «зубочистка» — вот и все, чем Навао позволено владеть. И даже ту запрещено доставать из ножен. К тому же, «кинжал младших сыновей» — это единственное наследство пятого принца, если не считать шесть островов на третьей после Куароа и Таи-Нуа планете от Кахуранги.

Быстро разобравшись со своим драгоценным позором, Навао не отказал себе в редком удовольствии, надев любимый серебряный браслет с топазами. Навшанту полагается только золото. Никакого серебра. Оно для простолюдинов. А топазы в Алой системе считают «злым камнем» и даже никогда не заносят в жилище.

Стоя у зеркальной панели высокого шкафа, Навао с несказанным наслаждением растрепал надоевший пучок на затылке и потряс головой. Густые, сильные пряди цвета черного обсидиана тяжелой волной упали на спину. Да. Волосы, это, пожалуй, единственное, чем Навао гордился в своем облике. Как и полагается в королевской семье, они были длинными, ниже поясницы. Волосы принца — знак его физической и духовной силы. Никому в здравом уме не пришла бы мысль укоротить их даже на ладонь.

Навао постоял так, дыша полной грудью и запоминая восхитительный миг свободы навсегда. Потом сел и обреченно подозвал слуг, чтобы те соорудили требуемую протоколом церемониальную прическу, украшенную высоким гребнем с белым цветком, перьями редких птиц и раковинами каори.

Пока трое мастеров трудились над его волосами, Навао смотрел на себя в зеркало. И внезапно захотел снова натянуть чадру, только бы не видеть собственного уродства. Да. Он был словно чужим между жителями Кахуранги.

Невыразительные светло-серые, до прозрачности, «рыбьи» глаза, которых будто вообще нет. Тонкие, словно из них выпили всю жизнь, губы. Узкий, чуть загнутый книзу нос. Мать утешала тем, что время от времени, среди Харата рождаются дети с такими лицами. Даже показывала их портреты. Говорила, что он по-своему привлекателен. Но это только сладкая ложь.

Навао был уродлив. И знал об этом.

Сколько раз по достижению четырнадцати лет он умолял сделать ему традиционную татуировку на все лицо, чтобы хоть как-то скрыть свой позорный изъян. Чтобы стать как братья, как все таи-нуа. Но нет. Отец не позволил. Словно давал понять заранее, что пятому сыну нет, не было и никогда не будет места среди воинов Кахуранги.

Когда прическу закончили, Навао еще раз посмотрел на себя. На настоящего себя. Без сурьмы, чадры, кандалами тянущего к земле золота и разноцветных одежд, делавших его похожим на бесформенный кокон. Затем решительно отвернулся от зеркала и направился в кабинет отца.

О чем Навао думал тогда? Позволил ли себе хоть самую малую каплю надежды на то, что ненавистный договор с Юддха-Ван потерял силу?

Нет.

Отец решений не меняет. Значит, будет ровно так, как сказано. Судьба Навао уже давно определена, подписана и скреплена печатями. От нее не сбежишь. Он — сын залога. Проще говоря, заложник. Так нужно для блага родной системы. Если отец нарушит договор о сотрудничестве, Навао казнят.

А это переодевание…

Скорее всего, это просто странная прихоть махараджи, которой отец пошел навстречу. И ничего больше.

Трек 0021

В кабинете отца, как всегда, сияло все освещение разом. По серебристому покрытию стен пробегали циановые всполохи. Место над рабочим столом ариакаму все еще пустовало. Раньше там висел парадный портрет императора-основателя созвездия миров Силар. Маленький Навао любил рассматривать эту картину во время вынужденного присутствия в кабинете на официальных встречах отца. Но было это так давно, что Навао уже позабыл, как выглядел Грегор Тотлив. Зато назубок помнил его историю.

Как Грегор сто семьдесят лет назад прилетел в их часть космоса из дальнего Ларра. Как посетил шесть лежавших рядом миров и остановился в седьмом — системе звезды Херцлихт. Тотлив был великим ученым. Он принес на планеты Херцлихта знание о получении энергии из ретинита, руды, которую раньше считали бросовой. На орбите столичной Линденвальд построил Альтенштерн — гигантский протонный маяк, с помощью которого поставил на защиту системы магнитные поля планет. Создал сеть уничтоживших расстояния безопасных телепортов.

Жители Херцлихта были настолько благодарны, что попросили Грегора стать их кайзером. А когда иномирцы начали атаки на соседние системы, оттуда к Тотливу прилетели за покровительством. Так образовалась империя созвездия Силар.

Но золотой век длился недолго. Внук Грегора умер тридцатилетним и не оставил наследника. Тотливы навсегда унесли с собой тайну управления магнитными полями планет. Альтенштерн почти погас. Силар оказался беззащитен перед иномирцами. Наступил год войн и хаоса. Пока на трон не взошли благословенные Броганы. Основатель новой династии Курт смог организовать оборону систем Силара, железной рукой заставив всех и каждого служить в первую очередь государству. С тех пор у власти стоят его потомки. Огромные портреты нынешнего императора красуются в тяжелых золоченых рамах на каждом этаже Обсидианового замка.

А портрет Грегора исчез из кабинета отца восемь лет назад. На вопрос «почему?» ариакаму не ответил. Учителя Навао только неопределенно пожимали плечами и тут же меняли тему разговора. Но с тех пор даже книг об эпохе Тотливов стало не найти ни в библиотеке замка, ни в интерсети. Словно никогда не было таких правителей, а империя возникла сама собой.

Трек 0022

Кроме отца в кабинете сидели еще двое силарцев. Сухопарый остроглазый старик в строгом сером облачении с черной папкой в руках — определенно с Идзуми-кё из системы Сасагаёми. И молодой высокий бородач из… Навао одернул себя и быстро перевел взгляд. Нет. Это было бы слишком хорошо, чтоб оказаться правдой.

— Проходи, сын, — подозвал отец. — Садись. Ваша уравновешенность, ваше сиятельство. Позвольте представить вам моего младшего сына. Навао Харата, владелец архипелага Манааки.

Оба гостя коротко кивнули, и отец опять обратился к севшему на край кресла Навао:

— Сын. Перед тобой Таканори Юкинага, глава ордена хранителей Силара, и конунг системы Льёсвальд, князь Харальд Бьяртмар.

Трек…

***

Раскачиваясь взад-вперед от напряжения, Эйнар выключил прибор и впился зубами в запястье, чтоб не закричать в голос.

«Так вот кто придумал плавить на энергию клятый ретинит! Вот из-за кого систему захватили, чтоб выгребать эту дрянь! Какой-то там Тотлив! И чего ему не сиделось в своем Нарре?!»

Когда злость немного отступила, Эйнар отдышался и осознал услышанное. Речь шла о его предке!

«Конунг системы Льёсвальд! Харальд Бьяртмар! Стоп. Такой и впрямь был! Так это все не сказка? Взаправду, чей-то дневник? Но откуда Харальд взялся на другом краю Силара? Как связан с историей Навао?»

Эйнар снова включил прибор.

***

…0023Затаив дыхание от непонятных предчувствий, Навао поклонился подобающим случаю образом.

Танэ, не отводя от сына пронизывающего холодом взгляда, произнес:

— Ты, наверное, слышал, Навао, что на Силар вновь напали иномирцы. Князь Бьяртмар как глава одной из пограничных систем должен лететь на Ергенд, чтобы принять участие в идущих там сейчас боях. Ситуация, однако, осложняется тем, что у конунга Льёсвальда нет наследников. Как бы так объяснить, чтобы ты понял…

Отец посмотрел на него, словно на самого безнадежного тупицу. Это было так обидно и несправедливо! В другой ситуации Навао наверняка нашел бы что ответить. Но сейчас промолчал, укусив себе щеку, и постарался сохранить спокойствие.

— Надеюсь, ты помнишь, Навао, — продолжил отец тоном учителя, неимоверно уставшего от глупости подопечных, — что в Силаре, кроме благословенного императорского дома, есть семь древних княжеских родов: Лежарье, Варман, Юкинага, Харата, Фольке, Падуб и Бьяртмар. И все они связаны кровным родством. Поэтому, когда встал вопрос об определении названного наследника Льёсвальда, выбор императора остановился на тебе. Не претендующем на свой собственный титул потомке древнего рода…

Навао показалось, что он куда-то падает вместе с креслом. В глазах потемнело. В себя он пришел, ощутив металлический привкус во рту. Сглотнул. Кое-как разжал зубы.

Вновь услышал голос отца:

— …Его уравновешенность Юкинага согласился лично провести процедуру, после которой ты, Навао, будешь уже не Харата, а Бьяртмаром. Младшим конунгом. Твоим домом навсегда станет система Льёсвальд. Если Харальд погибнет до того, как появятся на свет его кровные наследники, ты возьмешь в жены его вдову, примешь полный титул конунга и продолжишь род. Понятно?

Потрясенный новостями, Навао кивнул.

Танэ продолжил растолковывать:

— Если князь вернется с войны и родит детей, ты сохранишь титул младшего конунга и получишь планету Вардскуг для управления и проживания. Если с этим тоже все понятно, то я должен спросить, согласен ли ты стать наследником Льёсвальда? Или откажешься и полетишь на Юддха-Ван? Ты вправе выбрать. Но должен определиться прямо сейчас. Договор о залоге никто не отменял. Если ты останешься моим младшим сыном, не претендующим на титул Харата, то будешь должен отправиться к Адхираджу Варману.

Навао сидел очень прямо, изо всех сил стараясь «держать лицо».

Согласен ли он?!

Согласен ли он вместо пожизненного унылого заточения во дворце посреди ненавистных джунглей оказаться конунгом на самой загадочной планете Льёсвальда, о которой мечтал не один год?!

Решив, что двух минут для изображения раздумий вполне достаточно, Навао, подобно самому послушному и добропорядочному из сыновей, покорно склонил перед Танэ голову.

— Я согласен, если есть на то ваша воля, государь мой.

Князь Харата довольным тоном резюмировал:

— Значит, так тому и быть. Переход на Мидвёль через полчаса. Процедура пройдет уже там. Собирайся.

Трек 0024

Собираться! А что ему, собственно говоря, собирать?

Навао растерянно оглядел свою комнату. Ковры. Алозвездные сундуки. Тахта. Гардероб. Книжный шкаф. Низкий стол с ноутбуком…

Решено! Он возьмет только ноут, гитару, стопку любимых, до дыр зачитанных книг и шкатулку серебряных украшений, которые подарила мать.

Так. Все сложено. Закинув на плечо выпрошенный у брата Тайки вещмешок академии кибервойск со своим нехитрым имуществом, Навао бросил прощальный взгляд на заколоченное окно, рассмеялся и побежал в зал телепортов.

Там его уже ждали хранитель и два князя.

Танэ окинул сына строгим оценивающим взглядом с ног до головы. Чуть поправил итак идеально сидевший комбинезон. Смахнул с груди Навао пару несуществующих пылинок. А затем вдруг выдернул из его прически статусный гребень и снял ритуальное оплечье. Навао замер, пытаясь понять себя. Случись такое прежде, он воспринял бы публичное лишение регалий как неслыханное унижение и позор. Но теперь почувствовал лишь потрясающую легкость. Будто с него сбросили тяжкий груз. И вспомнил, как отвязывал Ваа Хину. Да, он больше не принц Кахуранги. И это замечательно!

Танэ, между тем, подвел его к Юкинага и сухо сказал:

— Ваша уравновешенность. Вот. Вручаю вам сына, прощаясь с ним навсегда.

Хранитель зачем-то крепко ухватил Навао за локоть и ответил так, словно здесь и сейчас тоже совершался какой-то ритуал:

— Беру и обязуюсь передать его только кровному родичу.

Ариакаму Харата лишь кивнул в ответ.

Князь Бьяртмар коротко поклонился Танэ на прощание и первым ступил в портал телепорта. За ним последовал хранитель, уводящий Навао.

Того кидало то в жар, то в холод. Вот тот самый шаг, который навсегда изменит его жизнь!

Навао обернулся к отцу. Встретился с ним взглядом. Лицо Танэ осталось безразлично неподвижным. Таким Навао его и запомнил.

Трек 0025

И вот — они уже на Мидвёле.

Конунг Льёсвальда, встав посреди огромного зала телепортов, впервые обратился к будущему наследнику:

— Добро пожаловать. Вам нужен отдых после перехода, или можем приступить к процедуре?

Навао свободной рукой поправил на плече полупустой мешок.

— Я готов. Нужно только где-то оставить вещи.

Конунг кивнул куда-то в сторону, и к ним подошел парень с рыжими волосами.

— Можете передать Робу. Он станет вашим личным слугой. Ваша уравновешенность! — Князь слегка поклонился в сторону Юкинага. — Мы можем провести обряд незамедлительно?

— Вполне. — Хранитель сильнее сжал локоть Навао. Так, будто тот мог сбежать, напугавшись непонятно чего, или упасть в обморок. — Проводите нас в зал церемоний.

Бьяртмар чуть сдвинул широкие брови цвета мокрого песка.

— Зал церемоний? В моем замке такого нет. Часовня Всеблагого подойдет?

— Вполне, — повторил Юкинага.

Развернувшись, конунг быстро пошел вглубь замка. Хранитель, все также крепко держа Навао, последовал за ним.

Вскоре все трое оказались в часовне рода Бьяртмаров. Навао сразу понял, что она намного древнее самого замка. Под высоким потолком – тяжелые кованые люстры. Явно для свечей. В больших стрельчатых окнах — витражи по сюжетам Писаний. На стенах гобелены. Иногда настолько темные, что на них с трудом можно разглядеть лики. А самое главное: лампады перед иконами не плазменные, а с настоящим живым огнем! Совсем, как в старых книгах!

Пройдя между рядами массивных скамеек, Харальд остановился перед алтарем и обернулся к спутникам.

Заметив удивление в глазах Навао, князь истолковал его по-своему:

— Не ожидали увидеть в нашем захолустье часовню? Думали, на Мидвёле до сих пор салютуют грому и носят рогатые шлемы?

Хранитель поспешил вмешаться:

— Не воспринимайте все так серьезно, князь. Ваш будущий наследник еще молод. А юности свойственна некая… Наивность.

Может, Юкинага и хотел помочь, только вот его никто не просил. Лучше бы просто помолчал!

— Вообще-то, здесь никогда не носили шлемы с рогами! — выдал Навао, не в силах больше сносить издевательства над собой. — Это просто выдумки. А во Всеблагого Льёсвальд уверовал одним из первых!

Настала очередь конунга удивленно поднять брови.

Хранитель же посмотрел в глаза Навао так пронзительно испытующе, что тот стушевался и растерянно пробормотал:

— Я вроде бы что-то такое слышал… От братьев…

Острая подозрительность во взгляде Юкинага сменилась на чуть прикрытое снисходительностью презрение. Князь Бьяртмар вновь стал серьезным до равнодушия. Навао хотелось одновременно провалиться сквозь землю от стыда и рассказать им обоим все, что только знал из книг. Но он лишь крепче сжал зубы и поклялся себе не говорить ни одного лишнего слова. Только то, что потребуется.

— Вот здесь, на этом месте, — прервал неловкую паузу конунг, — и свершались все самые важные события рода князей Бьяртмар в течение последних шести с половиной веков. Ваша уравновешенность. Прошу вас. Приступайте. Что нужно делать?

Трек 0026

Хранитель кивнул, наконец-то отпустил Навао, вставая между ним и конунгом лицом к алтарю.

— Итак. Начнем. Да славится наш благословенный император Рудольф Броган, его предки и потомки! Его премудрым решением свершается установление родства. Для процедуры нужна ваша кровь, господа. Прошу сделать себе небольшой надрез на правой ладони. Вы должны свершить это сами, принадлежащим вам оружием, в знак того, что все делается добровольно.

«Принадлежащим оружием? — растерялся Навао. — Но у меня ведь ничего нет… Кинжал! Пусть хоть здесь дрянная игрушка пригодится!»

Хранитель, пристально наблюдавший за Навао, уловил его замешательство и тут же до тошноты участливо спросил:

— Молодой человек, вам понятно, что и как нужно сделать? Вы справитесь? В случае крайней необходимости, я могу вам помочь.

Навао закаменел.

«Да за кого меня здесь принимают?!»

Но изо всех сил постарался ответить вежливо, хоть и получилось сквозь зубы:

— Благодарю, ваша уравновешенность. Я справлюсь.

Харата и Бьяртмар обнажили кинжалы и поранили себе ладони.

Навао, когда проводил тонким лезвием по коже, просил всех глядевших на них святых, чтоб оно не подвело:

«Только бы пошла кровь! Только б не опозориться! Только бы все не испортить!..»

Однако игрушечный кинжал оказался на удивление острым, глубоко порезав ладонь Навао.

Хранитель взял каждого из будущих родственников за правые запястья, а затем соединил их рана к ране и провозгласил:

— Сожмите руки крепче! Да смешается ваша кровь! Да умрет Навао Харата, да родится Навао Бьяртмар! Отныне и впредь до конца твоих дней. Назови свое новое имя, младший конунг.

Изо всех сил сжимая широкую крепкую ладонь Харальда, глядя тому снизу вверх прямо в пронзительные глаза и совсем не чувствуя боли, Навао громко и четко произнес:

— Мое имя Бьяртмар. Навао Бьяртмар.

Хранитель воздел руки к небу.

— Отныне и впредь до конца твоих дней! Во имя великого равновесия! Сказанное не воротишь. Можете отпустить руки.

Произнеся завершающую обряд фразу, Юкинага испытующе посмотрел в глаза Навао.

— Теперь, молодой человек, вы младший конунг системы Льёсвальд. Вы поняли это? Постарайтесь быть достойны обретенного титула. Насколько сможете.

Новоявленный Бьяртмар склонил голову.

За него ответил Харальд:

— Благодарю, ваша уравновешенность. Приглашаем отобедать и отдохнуть под нашей крышей.

— Нет, князь. Меня ждут на Линденвальд. А нам необходимо сделать еще кое-что. Пустая формальность, но соблюсти ее необходимо, дабы все прошло по закону. И чтоб Алая звезда не выдвинула вам претензий.

Хранитель вынул из папки небольшую медную пластину, положил ее на стоявший возле алтаря аналой и пояснил:

— Перед вами регистратор родства. Он фиксирует процедуру признания наследником с давних времен. Когда-то это имело смысл, а теперь лишь дань традиции.

Навао с интересом разглядывал тускло поблескивавший артефакт. Он был настолько древний, что от времени стерлась даже гравировка. Лишь в углу виднелись тонкие линии, сплетавшиеся в подобие головы кобры.

— Вам нужно приложить к регистратору правые ладони так, чтобы на нем остались четкие отпечатки. Прошу.

Юкинага отошел в сторону, а два конунга, старший и младший, сделали, как он сказал. Навао, прижав на минуту к пластине порезанную ладонь, ощутил странное жжение. Он быстро глянул на Харальда, но тот был непробиваемо спокоен. Наверное, просто показалось. Навао убрал руку и шагнул назад.

Хранитель упаковал регистратор в плотный пакет, а затем в бархатный футляр.

— Вот и все, господа! Формальности соблюдены. Проводите меня к порталу и оставайтесь в равновесии.

Юкинага бросил на Харальда насмешливо довольный взгляд. Конунг Льёсвальда сделал вид, что не заметил этого, и только выше поднял голову.

Трек 0027

После того, как распрощались с хранителем, князья Бьяртмар поднялись в Северную башню, где располагался рабочий кабинет конунга.

Харальд сел в высокое кресло за массивным письменным столом красного дерева и указал Навао стул напротив:

— Располагайтесь, молодой человек. Нам нужно многое обсудить.

Навао сел и еще раз внимательно взглянул на своего нового и ныне единственного родственника. Князь Бьяртмар, как и все жители центральной планеты системы Льёсвальд, был очень высоким. По сравнению с небольшим, даже по меркам Таи-Нуа, Навао он казался настоящим великаном. Темно-песочные волосы коротко подстрижены. Зато усы и густая борода Харальда были так тщательно ухожены, что, по всей видимости, являлись предметом особой гордости их обладателя.

Лицо старшего конунга, чистое и открытое, несло глубокий отпечаток севернозвездной суровости и решительности. Большие темно-серые глаза смотрели холодно, а широкие брови постоянно хмурились.

Навао, который по требованию Танэ досконально вызубрил родословные всех великих домов Силара, знал, что Харальду всего двадцать лет. Однако выглядел конунг, взваливший на себя после гибели отца целую планетарную систему, гораздо старше.

— Итак, молодой человек, — начал он. — Прежде всего, возьмите регенерент и залечите рану. После него, конечно, останется шрам, но шрам и должен остаться. Пользоваться умеете?

Уверенно кивнув, Навао принял от конунга гладкую черную штуковину величиной со сливу. Пользоваться ей он умел только теоретически. Но никогда бы в том не сознался.

Крепко сжав приборчик здоровой рукой для активации, Навао сосчитал до десяти, а затем коснулся им пореза. Из регенерента брызнул ледяной микродуш, тут же вонзившийся в рану миллионом осиных жал. Навао, вздрогнув от жгучей боли, недовольно закусил губу. Все-таки выдал себя!

Но Харальд его оплошности, кажется, не заметил. Он взял прибор обратно, с непроницаемым выражением лица залечил свою рану, а затем, жестко глянув, сказал:

— Благодарю вас, что не побоялись прилететь сюда. Льёсвальд переживает не лучшие времена. И власть на нем не привилегия, а тяжкий груз. Как я понял, вы выбирали из двух вариантов. И думаете, что здесь вам будет лучше, чем на Алой звезде. Надеюсь, что вы не пожалеете о своем решении. Если, конечно, приняли его от чистого сердца.

Трек 0028

Навао не ожидал таких слов.

Но не успел он ответить на благодарность чем-то учтивым, как Харальд продолжил более резко:

— Но это не значит, что вам тут рады. Что вы здесь нужны, и вокруг вас все запрыгают, как вокруг миндаля из пудинга на Йоль. Мне двадцать лет. Я женился полгода назад. И надеюсь родить собственного наследника. И не одного. А вы…

На лице Харальда отразилась мрачная жесткость.

— Если вы тоже участвуете в заговоре против Льёсвальда, то вы не жилец. И моя смерть вам нисколько не поможет. Ясно?

Навао так опешил от свалившихся на него угроз и обвинений, что просто замотал головой и признался:

— Нет. Мне совсем ничего не ясно. О чем вы вообще говорите? Какой такой заговор?

Но Харальд ему не поверил.

Он зло улыбнулся и воскликнул, словно ударил:

— Бра, Танэ Харата! Бра! Воспитал отличного лжеца и шпиона! Конечно, вы ничего не знали и просто так сюда прилетели, променяв алозвездинские сласти на здешние сухари! Конечно!

Почувствовав, как леденеют щеки, Навао выпрямился и ответил прежде, чем подумал:

— Вы только что меня оскорбили. Я буду вынужден…

— Подождите, молодой человек, — холодно прервал его Харальд. — Врете вы мне или нет, очень легко проверить. Согласны на индикацию? Если вы действительно не виноваты, то вам нечего скрывать. Не правда ли?

— Конечно!

— Вот и правильно. — Харальд поставил на стол прибор дознания. — Сейчас все выясним. Кладите руку.

Занеся над непонятной зеленоватой пластинкой ладонь, Навао замешкался.

Харальд опять понял его по-своему и резко кинул:

— Что? Испугались боли? Сами признаетесь?

— Боли? — переспросил Навао с вызовом и припечатал руку к прибору на столе. — А что, должно быть больно?

Харальд усмехнулся.

— Хотите сказать, что не знаете, как это работает? Что ни разу не подвергались индикации? Что ж. Это мы тоже проверим. Так вы согласны на процедуру? Ее можно проводить только добровольно.

— Согласен! Но вы прежде объясните мне принцип действия.

Глянув на него со странным прищуром, Харальд кивнул.

— Хорошо. Слушайте. Перед вами портативный прибор дознания. Гражданская версия. Есть гораздо более мощные варианты, которыми пользуется Грифон. Чем обширнее поверхность соприкосновения, тем больнее человеку, который солжет при проведении индикации. Все ясно? А теперь…

Он тронул прибор, и ладонь Навао к нему будто приклеилась.

— …Отвечайте на мои вопросы только «да» и «нет». За малейшую неправду поплатитесь.

Судорожно сглотнув, Навао сжал свободную руку в кулак. Скрывать было нечего. Но от напряжения застучало в ушах.

— Вначале проверка, — холодно проронил Харальд. — Ваше имя Навао?

— Да.

— Вы родились на Таи-Нуа?

— Да.

— Вы проходили индикацию раньше?

— Нет.

— Вы знали о планах Танэ Харата отправить вас сюда до сегодняшнего дня?

— Нет.

Навао произнес твердо и уверенно. Смотрел прямо на Харальда. Ответный пристальный взгляд постепенно утратил грозное выражение.

Конунг длинно выдохнул и провел ладонью по лицу.

— Слава Всеблагому. Вы действительно были не в курсе…

Он снова коснулся индикатора. Ладонь отлипла.

— Можете убрать руку. Приношу искренние извинения, что подозревал вас. Но поймите меня правильно. Все слишком далеко зашло.

На безмолвный вопрос Навао Харальд пояснил:

— В нашей с вами ситуации все очень непросто, молодой человек. И вы, и я стали пешками в чужой игре. И я могу только догадываться, чьей и какой.

— Игре?

— Именно, — подтвердил Харальд. — Две недели назад меня срочно вызвали в столицу. И там, в присутствии совета, вручили указ, предписывающий в течение месяца вылететь в точку интенсивных боев с иномирцами. Это, возможно, и не смертный приговор, но очень на то похоже.

Навао отшатнулся.

— Как это?.. А император знает?

Трек 0029

Старший конунг устало улыбнулся.

— Вы, молодой человек, видимо, совсем не представляете себе того, что происходит в Силаре… Но об этом поговорим позже. В полученном мною указе был еще один пункт. Не сметь покидать Льёсвальд, не оставив там наследника. А на мой вопрос, как я смогу все исполнить, мне рассказали про один древний обычай.

— То есть, вам приказали взять кого-то в наследники? — озвучил Навао обжегшую его догадку.

— Да. Именно так. Причем дали понять, что ослушаться я не могу. А когда стали обсуждать кандидатов, то выяснилось, что никто, кроме князей Падуб и Харата, не желает отправлять сыновей на Льёсвальд. Причем, если Андрей Падуб действительно хотел помочь, то про мотивы Танэ Харата остается только догадываться.

Навао вспомнил последний, ничего не выражавший взгляд отца и тяжело вздохнул.

Харальд понимающе кивнул.

— Да. Ариакаму сложный, крайне опасный человек с имплантом верности престолу. Верховный адмирал Силара и ближайший советник императора. Вот кто точно никогда и ничего не делает «просто так». В итоге решили, что наследником станете вы.

— Но…

— Зачем все это? — Харальд поставил на стол взятую из ящика стола колбу с каким-то темно-бурым камнем. — Вот зачем. Это ретинит. Благословение Льёсвальда и его проклятие. На наших планетах, особенно здесь, на Мидвёле, его огромные залежи. Больше, чем во всем остальном Силаре. Если б мы владели технологией переработки, то жили бы богаче всех. Но нет. Секрет знают только в столице. И от нас нашему благословенному императору нужен лишь сырой ретинит. Желательно весь и бесплатно.

Навао не находил слов.

Харальд снова грустно улыбнулся.

— Я так понимаю, что план Брогана и его советников состоит в том, чтобы услать меня на войну, оставив тут вас. Я благополучно погибну. Вы не справитесь с управлением. Силар назначит наместника. И Льёсвальд навсегда потеряет те крохи свободы, которые смог до сих пор сохранить. Станет только бесправным источником дохода для ненасытных корпораций Херцлихта. И больше ничем.

— И вы так спокойно обо всем говорите?

— А что еще мне остается делать? Но… Раз вы были не в курсе планов Харата и Брогана, то у нас есть шанс на победу.

— Я?

— Вы, молодой человек. Вместе мы сломаем их игру. Если вы действительно хотите и готовы стать Бьяртмаром, то Льёсвальд выстоит, даже, если я погибну.

Харальд вновь посмотрел испытующе. Навао не отвел взгляд. С ним впервые в жизни говорили так открыто и так серьезно. Он вдруг почувствовал, что детство действительно кончилось. И то бремя власти, о котором говорил Харальд, это не какая-то фигура речи, а жесткая реальность. Ответственность за людей, планеты, их настоящее и будущее. Навао больше не пятый, никому не нужный сын. Он второй человек в системе. Тот, от кого многое зависит.

— Я готов, князь. Я Бьяртмар по имени. И хочу стать им по духу.

Лицо Харальда прояснилось.

— Рад это слышать. В таком случае, давайте обговорим ваше положение здесь и наше будущее. Я улетаю через два дня. Во время моего отсутствия, вы возглавите совет Льёсвальдской системы. В него входят достойные, верные мне ярлы. Они удержат порядок. Вы же получите право голоса наравне с ними. Конечно, не решающего. Но такого нет даже у меня.

Харальд кивнул больше себе, чем Навао и продолжил:

— Дальше. Жить будете в Западной башне. Там есть все необходимое для работы и отдыха. С нашим замком и его персоналом вас познакомит Роб. Этот парень с рождения живет здесь. Он верен и весьма сообразителен. Дальше.

Окинув Навао взглядом, Харальд сказал чуть строже:

— По поводу внешнего вида. Одежду вам подготовят и доставят завтра утром. Свой детский кинжал можете носить и впредь. Причем постоянно. Он, как и шрам на ладони, теперь свидетель вашего нового статуса. Для всех и для вас самого. Что же касается волос и прочего…

Выдержав паузу, он продолжил:

— Надеюсь, глядя на меня, вы понимаете, как должен выглядеть князь Бьяртмар, и сегодня же к вечеру приведете себя в порядок. Я так понимаю, что этот браслет вам дорог, раз уж вы его взяли с собой. Но в системе Льёсвальд конунг, это не король. А первый среди равных. Первый, кто идет в бой, чтобы защитить остальных. Потому, у нас не принято выделяться украшениями. Храните их, но не надевайте. На ваших руках отныне должно быть лишь вот это.

Харальд разжал огромный кулак, и на широкой ладони князя Навао увидел массивный, но небольшой по размеру серебряный перстень старинной чеканки.

— Наденьте его, молодой человек. Это знак наследника. Он должен вам подойти. Можете использовать для галооттисков.

Под пристальным взглядом Харальда Навао снял браслет с топазами и убрал в нагрудный карман. Затем надел перстень. Тот действительно оказался впору.

Харальд кивнул и взял из ящика стола планшет.

— Теперь это. Возьмите и ознакомьтесь. Там пропечатан договор о признании вас младшим конунгом. Документ вступил в силу после того, как мы задействовали регистратор. Все основные положения вам озвучили еще на Таи-Нуа. Но тем не менее. Прочитайте внимательно, под чем подписались. Особенно пункт шестой. Дошли до него?

Навао, смахнув по экрану планшета, кивнул.

— Хорошо, — продолжил Харальд, темнея лицом. — О нем вас тоже просветили. Но не про все. В переводе на человеческий с канцелярского, там говорится, что вы отныне можете жениться только на моей вдове, княгине Гунхильд Бьяртмар. И то, только, если после меня не останется сына. Все прочие варианты под самым строжайшим запретом.

Он посмотрел Навао в глаза.

— Скажу сразу. Я не считаю это справедливым. Вы молодой мужчина и… Запрещать вам любить, обрекая на пожизненное безбрачие и бездетность крайне жестоко. Но моего мнения никто не спрашивал! В общем, теперь вы обязаны выполнять эти условия. В противном случае… Прочитали? В противном случае договор расторгнут. Вы потеряете нынешнее имя и титул. Но и Харата вновь не станете. Вас не сможет принять ни Льёсвальд, ни Кахуранга. Скажу от себя. Вас после такого не примет ни одна система Силара. Останется только лететь к иномирцам. Вот под чем вы подписались.

Трек 0030

Навао сглотнул вставший комком в горле воздух. О таком его не предупредили. Но у всего есть цена. И даже так, это намного лучше заточения на Юддха-Ван. Здесь хотя бы не казнят, в случае нарушения договора. Кроме того, выпал редкий шанс добиться в жизни чего-то настоящего. И Навао его ни за что не упустит.

— Да, князь, — ответил он твердо. — Мне понятно. Я не потеряю титул младшего конунга Льёсвальда. И благодарю за поддержку. Как я могу вас называть? Лорд Харальд?

— Да. Кроме того, можете обращаться ко мне по княжескому титулу или «мой конунг». И еще по поводу шестого пункта. Я не исключаю такой возможности, что его прописали специально, чтобы «законно» выкинуть вас с Мидвёля, если вы пойдете против Силара. Поэтому могут возникнуть разные провокации. Понимаете, о чем я?

— В общих чертах…

Харальд вздохнул.

— Как жаль, что у нас почти нет времени… Но я напишу вам свои рекомендации по данному поводу. Однако хватит о грустном. Давайте, получше познакомимся. Представим, что у нас вся жизнь впереди. У вас есть вопросы ко мне? Просьбы? — Он посмотрел напряженно, как будто чего-то ожидая.

Навао задержал дыхание, принимая важнейшее из решений:

«Сказать или нет? Скажу. И будь, что будет».

— Лорд Харальд. Допустимо ли мне получить межзвездное образование? Овладеть реальной профессией? Хотя бы окончить Силарский статистический корпус? Я хорошо считаю в уме и все запоминаю с первого раза…

— Корпус? — На лице Харальда проступило искреннее изумление. — Я не ослышался? Молодой человек, вы меня удивили. Статистика, безусловно, наука полезная и уважаемая. Но… Неужели это предел всех ваших мечтаний? Хотя, я понимаю… Вы родились пятым сыном. Без титула. И даже в гражданское учебное заведение никогда не попали бы без особого прошения императору от вашего отца. А наш дорогой ариакаму, по всей видимости, вовсе не собирался так делать. И все же…

Харальд подался вперед, впился в Навао глазами и произнес тише:

— Может, это совсем не то, о чем вы хотели спросить? Скажите. О чем вы мечтаете? На самом деле? Чего хотите добиться в жизни? Кем стать?

Харальд посмотрел так проникновенно, что Навао решился. Он расскажет то, что столько лет скрывал даже от любимого, все понимающего брата Тайки, не говоря уж об отце. То, что видел как наяву, засыпая в обнимку с книгами по истории. Что не давало спокойно жить, сводя с ума своей привлекательностью и абсолютной невозможностью.

Навао Бьяртмар выпрямился еще больше и произнес так четко и уверенно, как не говорил ни разу со своего рождения:

— Я хочу стать полководцем. Верховным адмиралом всего Силара. Как Танэ Харата. Я уже знаю море. Теперь хочу узнать сушу и космос. Тогда я смогу вести в бой все рода войск. Это достойно младшего конунга Льёсвальда?

Харальд облегченно выдохнул:

— Конечно. В таком случае, молодой человек, вам прямая дорога в академию высшего командного состава. Мы подадим туда заявку после моего прилета с Ергенда. Полагаю, расходы на обучение совет одобрит. А вы пока подготовитесь к вступительным экзаменам. Но… Это все, если я вернусь с войны. Если же нет, то вам будет не до адмиральских звезд. Вашем полем битвы станет Льёсвальд. Надеюсь, вы это понимаете.

Навао сосредоточенно кивнул.

— Да, лорд Харальд. Вполне. Потребуется ли мне тогда какое-то обучение?

Бьяртмар снова посерьезнел и откинулся в кресле.

— Разумеется. Но только заочно. Системе нужен хозяин. Кроме случаев крайней необходимости, я настоятельно не рекомендую вам покидать наши планеты. Все подробные инструкции по поводу действий в случае моей смерти я передам вам завтра. Тут мне придется целиком и полностью положиться на вашу порядочность. Но думаю, вы меня не предадите.

Глава 1.2

Трек 0031

Конунг встал, подошел к бывшей за его спиной стене и снял оттуда старинный меч. Навао уже давно обратил на него внимание. Харальд снова сел за стол, положив меч перед собой. На черных кожаных ножнах сверкнула начищенным серебром небольшая пластина с выбитым на ней раскидистым деревом.

— Вот. Знакомьтесь. Это…

***

— Стьярнхвасс! — чуть слышно выдохнул Эйнар, останавливая запись.

Он знал этот меч! «Звездное острие»! Нашел его пять лет назад на чердаке здания планетоуправления, в котором семье Бьяртмаров позволяли жить имперцы. Эйнар тогда готовился стать искателем на свалке. Вот и полез в самое захламленное место дома для тренировки. Переворошив там все коробки в самом темном углу, добрался до длинного свертка. Тряпка на нем так воняла тухлятиной, что Эйнар сначала даже побрезговал до нее дотрагиваться. Но любопытство все же победило. Он принялся разматывать ветошь. Под ней оказался еще один слой ткани, более плотный. Вдруг что-то резануло Эйнара по пальцам. Он отдернул руку и быстро прижал рану губами.

«Что ж там такое?»

Достав фонарик, Эйнар осторожно исследовал находку. И тут что-то ярко блеснуло. Посреди тряпок луч отразился от какой-то плоской железки. Эйнар присмотрелся. На ней было выбито раскидистое дерево. Знак системы Льёсвальд! Иггдрасиль!

Эта штука не просто так оказалась под грудой хлама на чердаке! Ее не выкинули, а спрятали!

Эйнар, зажав фонарик зубами, спешно размотал всю ткань и замер, пораженный увиденным. Перед ним лежал меч. Настоящий старинный меч.

— Его зовут Стьярнхвасс, — прозвучал из-за спины голос отца.

— Вот вы и познакомились. — Рядом присела мать. — Мы пришли на шум. Ты так громко тут копошился, что будь это на свалке, к тебе слетелись бы все дроны.

— Ты слишком строга, Сигрид. — Отец похлопал Эйнара по плечу и тоже сел. — Раз уж он бесповоротно решил стать искателем, то всему научится. А сейчас…

Он взял изо рта замершего Эйнара фонарик и, подняв над головой, осветил весь меч.

— Рассмотри его внимательно, сын. Запомни каждую деталь. Это меч нашего рода. Твое наследство. Самое ценное, что есть сейчас на Мидвёле.

— А… — начал пришедший в себя Эйнар.

— Разговоры потом, — оборвал отец. — Сейчас изучи его. У нас мало времени. Скоро контрольная проверка прилетит.

Эйнар кивнул и наклонился, чтобы лучше рассмотреть найденное сокровище.

Клинок был узкий, чуть расширяющийся к острию, с легкой, почти незаметной волной в структуре металла — следом древней сварки. Темнее обычной стали, с мягким сизым блеском. Если смотреть под углом, можно заметить тонкую жилку, тянущуюся параллельно долу и какие-то отметки по самому краю.

Гарда простая, прямой перекресток без лишних украшений, только на боках выбиты руны ᛇ (Эйваз) и ᚦ (Турисаз) — защита и сила. От времени они еле видны.

Рукоять обтянута крепкой кожей, потемневшей от тысяч рук. Когда-то ее украшали серебряные нити, напоминавшие переплетение двух змей. Большая их часть стерлась, но в бороздках все еще блестели крупицы металла, обозначая узор.

— Раньше еще были ножны, — сказал отец странным глухим голосом. — Каждый новый владелец изготавливал свои: кто-то из темной мореной кожи, кто-то из яркой тисненой, с изображением драккаров и волчьих голов. Но на устье неизменно крепили пластину с Иггдрасилем — символом нашей системы и знаком того, что владелец принял на себя долг хранить меч. И наши планеты…

Мать обняла его.

— Не твоя вина, дорогой, что сейчас ножен нет. Все еще может измениться к лучшему…

«Еще может! — Эйнар вернулся из воспоминаний и зло выдохнул, стукнув кулаком по колену. — Прошло больше пяти лет! И стало только хуже!»

Он снова включил прибор.

***

— …Стьярнхвасс. Меч нашего рода. Его выковали на Рауннире. А сюда привез почти десять веков назад Бьяртмар Зоркий. Это не просто оружие.

Харальд вынул меч из ножен.

— Видите, вот здесь, на краю как будто зазубрины? А на самом деле их нет.

Повернув клинок так, чтобы на него падал свет, конунг продемонстрировал идеально ровное лезвие.

— Все дело в том, что Стьярнхвасс выкован из старого железа. После одной особенно кровавой битвы осталось множество щитов, копий, обломков доспехов. Кузнец Элмар, потерявший там отца, братьев и большую часть клана, собрал, сколько смог унести, расплавил и переложил в единый слиток. Чтобы из самого разрушения вышло новое оружие, но не для войны, а для порядка.

Харальд многозначительно помолчал и продолжил:

— Мастер переплавил сталь так тщательно, что убрал все слабые точки, получив ровный слоистый клинок. От старых вещей сохранились лишь память и следы: одна темная прожилка в металле, чуть заметная звездчатая искра в середине лезвия и насечки, напоминающие следы ударов. Нашему предку меч отдали как знак того, что князь Бьяртмар должен охранять людей, а не бросать их бездумно в атаку. С тех пор Стьярнхвасс носят те, кто готов брать ответственность за свой мир.

Старший конунг, взяв меч за рукоять и лезвие, благоговейно поцеловал сверкнувшую сталь.

— Помните. Это не просто реликвия, а реальное оружие. Он признает лишь тех, кто идет первым. Станете его хозяином — не стойте в тени.

Ухватив меч по-боевому, Харальд прочертил им в воздухе широкую дугу, а затем положил на поднятый локоть свободной руки, поясняя:

— За счет широкого дола и смещения баланса, Стьярнхвасс особенно силен в рубящих ударах. Но, как видите, имеет относительно узкое завершение. Поэтому колет лучше, чем большинство его родственников. Может пропороть современную бронезащиту, если приложить к усилию всю массу тела.

Навао неотрывно смотрел на Звездное острие. Его блеск завораживал. Харальд положил меч на стол.

— Вы, молодой человек, теперь Бьяртмар по крови. Харата, что бы он ни планировал, обратно вас ни за что не примет. Он вам отныне не отец по букве закона. Пути назад на Таи-Нуа больше нет, и никогда уже не будет. Если вы этого еще не поняли, то сейчас самое время. Ваше будущее теперь связано только с Льёсвальдом. Исключительно. Со мной или без меня.

Строгий взгляд Харальда напомнил блеск лежавшего перед ним меча.

— Если вы, став здесь князем, пойдете на поводу императора и предадите своих нынешних предков, то потеряете абсолютно все. И вместо славы получите лишь презрение, а затем забвение. Так и останетесь навсегда никем и ничем. Позорным грязным пятном на родовом древе Бьяртмаров. И про вас предпочтут забыть, чем скорее, тем лучше. А Льёсвальд всегда светил и всегда будет светить. С вами или без вас. И будет светить после вас. Даже если вы его продадите. О вас никто не вспомнит уже на следующий день. Система же стряхнет пыль завоевателей и вновь станет свободна. Пусть даже века спустя. Поняли?

Навао быстро кивнул.

— Да, лорд Харальд. Я понял вас. Я сохраню честь рода Бьяртмаров.

Взгляд конунга немного потеплел.

— Уверен, что это так. Вы больше не Харата. К тому же из вас, лорд Навао, как я вижу, кто бы и что мне в столице с деланно скорбным видом и усмешкой за моей спиной ни намекал, вполне может выйти что-то толковое. Надеюсь, мы поняли друг друга, и нам не придется возвращаться к этому разговору. А сейчас… Сейчас я хочу спросить вот о чем. Вы бывали в космосе?

Трек 0032

Как бы Навао ни старался владеть собой, его глаза изумленно округлились.

— Что?! В космосе? Нет, мой конунг… Я только пользовался…

Харальд кивнул и закончил за него:

— Телепортами. Все понятно. Танэ не дал вам даже этого. Что же, мой домашний птенчик. Пора вам покинуть гнездо и полетать на свободе! Следуйте за мной.

Бьяртмар старший встал из-за стола, повесил меч на стену и стремительно вышел из кабинета. Навао бросился за ним вдогонку, задыхаясь от восторга.

В голове стучало:

«Побывать в космосе! В космосе!!!»

Они миновали коридор за коридором, лестницу за лестницей и наконец остановились перед высокими дверями. Сердце Навао билось так, что, казалось, его грохот слышен снаружи замка. Вот сейчас будут настоящие корабли! Вот сейчас!..

Харальд распахнул двери. Навао чуть не завыл в голос от разочарования. Перед ним раскинулся зал телепортов.

— Спокойно, молодой человек! — невозмутимо сказал конунг, активируя ближайший портал. — Это лишь начало нашего пути. Следуйте за мной.

Пройдя через противно звенящую раму, они оказались в странном помещении, сплошь покрытом старыми металлическими панелями. Стационарный пространственный переход там оказался только один, а вдоль стены выстроились огромные боевые боты. Навао замер. Он впервые видел автономные военные машины так близко. Казалось невероятным, что вся эта груда железа способна самостоятельно двигаться и четко выполнять полученные приказы.

— Добро пожаловать на одну из тысяч баз охранения Льёсвальда. Они равномерно расположены по периметру всей нашей системы. Пойдемте дальше.

Открыв похожую на люк дверь, Харальд поднялся по длинной крутой лестнице. Навао, уже не зная чего ожидать, последовал за ним. Наверху раскинулся большой ангар. И в нем целых три корабля!

Харальд, о чем-то коротко переговорив с подошедшим к нему дежурным офицером, указал на ближний:

— Мы полетим на этом.

Навао, чувствуя, как ноги становятся ватными, подошел вплотную к истребителю со знаками Иггдрасиля на боках. Тот возвышался сгустком осязаемой, но абсолютно невозможной еще несколько часов назад реальности. Блестящий, серебристый, похожий на огромную хищную птицу. Линии такие плавные, будто его отлили из цельного куска металла…

Ладони Навао сами собой легли на борт корабля. Глаза закрылись.

С губ сорвалось чуть слышное:

— Мы — звезды,

что родились в дыхании неба, Мы видим путь твой, Навао. Мы звали тебя с детства…

На плечо легла крепкая рука. Навао оглянулся.

— Пора.

Они поднялись на борт двухместного истребителя. Навао подошел к массивному летному креслу. Оно выглядело почти грубым. Словно сразу давало понять, что сделано не для комфорта, а для выживания. Темный каркас из матового сплава повторял форму тела, заранее точно зная, где пассажиру станет больно. Навао коснулся подголовника. Прохладная внутренняя обивка, плотная, с едва заметной зернистой текстурой, мягко отпружинила под пальцами.

Кресло казалось слишком большим. Навао вопросительно глянул на Харальда. Тот, уже занявший место первого пилота, по-доброму улыбнулся.

— Садитесь. Оно подстроится.

Навао представил себя на борту огромного королевского каноэ калия и осторожно, почти неловко забрался внутрь жутковатой конструкции. Кресло приняло его сразу. Спинка подалась вперед, подголовник мягко выдвинулся, ловя затылок. Тихо защелкал сервопривод, выстраивая опору под позвоночник и ноги. Широкие ремни безопасности сами сошлись на груди крест-накрест. Кресло еще слегка сжалось, фиксируя бедра и ребра. Не больно, но так плотно, что шевелиться уже не хотелось.

Выдохнув, Навао положил ладони на подлокотники. Те мгновенно отреагировали: поверхность стала шероховатой, противоскользящей. Загорелись тонкие полосы индикаторов, отражая пульс, дыхание, давление.

— Что скажете? — Харальд испытующе посмотрел на него. — Не передумали? В космосе просто не бывает. Каждый, даже самый краткий полет по-своему опасен.

— Как в океане, — парировал Навао, привыкая к новым ощущениям. — Корабль и человек становятся единым целым. Взлетаем?

— Взлетаем! — Харальд коснулся модуля управления.

Купол ангара раскрылся. Космический ястреб словно ожил и оторвался от стартовой платформы. Мощный гул двигателей прошел сквозь кресло прямо в позвоночник Навао, и от этого по коже побежали мурашки. Начавший разгон истребитель рванул вперед и вверх. Давление навалилось сразу. Сжало грудь. Сбило дыхание. Сердце будто попыталось догнать скорость корабля. Навао стиснул подлокотники, чувствуя, как влажнеют ладони.

Кресло держало крепко, не позволяя ни дрогнуть, ни отступить. И в этой стремительно несущейся вверх неподвижности Навао вдруг ощутил странную ясность. Все, о чем он мечтал, больше не впереди — оно происходит прямо сейчас. Давит. Гудит в ушах. Стучит в висках…

Внезапно тяжесть пропала. Тело обрело легкость, почти невесомость. Кресло больше не затягивало в себя, а лишь мягко поддерживало. Дыхание выровнялось. Сердце замедлилось. Осторожно разжав пальцы, Навао почувствовал, как внутри разливается тихий, чистый восторг.

Трек 0033

Старший конунг выключил двигатели, переходя в режим свободного полета. Навао подался вперед так, что ремни безопасности больно впились в грудь.

Перед ними, за большим лобовым стеклом лежал бесконечный, бездонный космос. Невероятно близкий и далекий одновременно. В центре, ярко выделяясь на фоне слепящей черноты, сияла крупная звезда.

Харальд активировал что-то на панели управления, и перед ними опустился прозрачный тактический экран. Звезда на нем загорелась ярче и стала объемной.

— Так скальды вещают, — нараспев произнес Харальд, указывая на нее. —

До времени — тьма.

Без песни, без дыхания.

Мир спал в ледяной пасти мрака,

пока искра не упала из пустоты.

Из той искры взошел Льёсвальд.

Пламень Света,

что расколол тьму,

словно меч ледяную твердь.

Он выдохнул жар свой в бездну.

Стал нашим Иггдрасилем

и сотворил четыре ветви света —

четыре мира под его рукой.

Так загремело небо,

и камень впервые запел.

— И камень впервые запел… — эхом отозвался Навао.

Харальд кивнул и указал на едва заметную светящуюся точку возле Льёсвальда. Она тут же увеличилась, и стало понятно, что это первая из планет системы.

— Близко к звезде пылает Рауннир,

кузня отважных.

Медные горы,

пески, полные искр.

Здесь куют мечи из жара земли,

здесь закаляют души.

Кланы воинов идут по пустыне,

и броня их сияет, как пламя.

«Мы клинки Льёсвальда, —

говорят они, —

ни буря, ни смерть не погасят нас».

— Ни буря, ни смерть… — прошептал Навао.

А Харальд уже показал новую точку. Она тоже увеличилась, обозначая место, откуда они только что прилетели.

— Посреди ветвей — Мидвёль, Планета зеленых равнин. Здесь кровь руды течет в земле, серебро звенит под копытами.

В залах Совета горят кристаллы знаний, и мудрые ярлы высекают судьбу из камня.

«Мы храним порядок, — говорят они, — пока молот и перо

служат одной руке».

— Хранить порядок…

Одобрительно кивнув Навао, Харальд указал на следующую планету.

— Глубоко под волнами спит железо, рубины поют в темноте. Сьёрна — море света, Море Звезд, Третье дитя пламени.

На ее водах плывут корабли из кристаллов, что крепче стали, а шторма служат им парусами.

Морские ярлы — воины приливов, кричат громче ветра:

«Волна — нам щит, гроза — наш зов!»

Сердце Навао билось в ритме древнего сказания.

— Крепче стали… Шторма — парусами…

— А вон там, — Харальд коснулся самой дальней точки на другом краю экрана. — Это Вардскуг. «Тень стража». Наш форпост. Ваша вотчина. Отныне и навсегда.

Он еще увеличил изображение планеты так, что под тонким шелком ее атмосферы показалась золотая сеть городских огней, и торжественно произнес:

— Дальше всех, где свет угасает, стоит Вардскуг — крепость на краю сияния.

Горы его черны, как лезвие меча, а в их недрах — огонь обсидиана и гранат войны.

Там стоят дозорные башни, и вардры несут службу без сна. Они клянутся в огне:

«Мы — последняя тень, враг не пройдет».

— Враг не пройдет! – решительно подтвердил Навао.

— Именно так. Здесь есть все, что необходимо для жизни. Но главное, там сосредоточено управление сетью радаров и сканеров всех сторожевых баз Льёсвальда. Зоной вашей ответственности станет их постоянное курирование и наблюдение за дальними секторами. В случае обнаружения опасности, Вардскуг принимает первый удар. Его флот находится в постоянной готовности для прыжка в точку боевого соприкосновения. Это понятно?

— Да, мой конунг! — твердо ответил Навао.

— Но радары, это не все, чем славится Тень стража. На нем есть еще кое-что особенное. Это…

— Подземные моря… — тут же восхищенно выдохнул Навао, не веря, что говорит про свою мечту вслух. — Загадочные, никем подробно не изученные и не пройденные до конца…

Харальд, глядя на него, немного улыбнулся.

— Да, молодой человек. Подземные моря. Их открыли лет семьдесят назад. Очень громко объявили о находке на весь Силар. Но ни у деда, ни у отца, ни у меня не дошли руки заняться систематическим описанием этой аномалии. Однако что-то подсказывает мне, что ей совсем недолго оставаться белым пятном на карте Вардскуга.

Навао, уже пришедший в себя, чуть слышно спросил:

— Вы что, действительно разрешите мне туда спуститься, лорд Харальд?

— Почему бы нет? Среди Бьяртмаров не так часто рождаются мореходы. Все-таки, наша родная планета — это Мидвёль. Всеблагой не простит, если я упущу такой шанс. К тому же, настоящий хозяин должен знать свои владения от и до. Свяжетесь с ярлами Сьёрны, соберете команду океанографов, картографов, подготовите оборудование. Я командирую для экспедиции дельных спелеологов. И вперед. Вам ведь нужно будет заняться чем-то полезным во время каникул в академии…

— Лорд Харальд!

— Спокойно, молодой человек. Спокойно. Нам с вами до всего этого еще нужно дожить. Но, на все воля Всеблагого Отца. Я лишь хотел показать ваше будущее. Ваш новый дом. Храните его. Любите. И тогда Льёсвальд будет всегда светить вам везде, где бы вы ни оказались.

— Да, лорд Харальд. Я обещаю вам.

— Хорошо. Но песня еще не кончилась. — Конунг активировал экран так, что снова стала видна вся система. — Есть продолжение.

Когда пламя Рауннира встретит прилив Сьёрны, когда мудрость Мидвёля коснется тени Вардскуга —

тогда заговорит звезда,

и Льёсвальд родит Пятый Луч.

Из огня — меч, из моря — песнь, от земли — мощь, от стража — удар.

Так откроется новая кузня небес, и со звезд оковы падут.

Голос Харальда стал жестким, а глаза решительными.

— Это касается всех, лорд Навао. Это суть существования Льёсвальда. Его предназначение. С нами или без нас. Сейчас или через века.

Так скальды поют

в залах под камнем,

где стены блестят от рубинов,

и свет Льёсвальда горит

в крови потомков Ветвей.

***

Эйнар снова выключил прибор. У него не было сил слушать дальше. Льёсвальд. Их Льёсвальд. Его Льёсвальд. Его предназначение. Его, Эйнара, предназначение.

«…И со звезд оковы падут…»

Отчаянно захотелось не прятаться в пропахшей горькой плесенью кабине экскаватора, а выскочить наружу! Встать во весь рост и перестрелять все клятые дроны!..

С трудом отдышавшись, Эйнар махнул рукавом по глазам и тыкнул кнопку.

***Трек 0034

На следующее утро Навао пригласили спуститься в один из дворов замка. Лето заканчивалось. На Мидвёле оказалось гораздо прохладнее, чем на Таи-Нуа. Одетый в новую, удобную, но тонковатую черную форму, Навао, выходя из башни, зябко повел плечами. Да и коротко стриженная голова ощущалась крайне странно. Сейчас бы какую-нибудь куртку и шапку…

— Да будет светить тебе Льёсвальд! — оборвал его мысли, бритый налысо высокий здоровяк с длинными седыми усами. — Мое почтенье, твое сиятельство!

Он стоял посреди двора в такой же форме, только китель снял и повесил на ветку старой яблони, росшей неподалеку. Навао учтиво поклонился, не зная, как вести себя дальше. Тут никто не носил особых знаков различий, кроме шевронов на одинаковой форме. Мускулистый незнакомец в армейской майке мог оказаться как высшим сановником, так и простолюдином.

— Только давай договоримся на берегу, — заявил воин, — общаемся попросту. Я Ольгерд.

Шагнув вперед, он протянул огромную ладонь. Навао повторил его маневр и пожал руку как смог сильно.

— А ты теперь наш наследник, так? — Ольгерд внимательно посмотрел сверху вниз. — Навао. Правильно я сказал?

— Правильно. А вы?..

— Я ж говорю, — поморщился тот. — Давай-ка без церемоний придворных. У нас тут все просто. Ты мой князь, я твой хускарл. Телохранитель. Так что, давай на ты.

Навао кивнул.

Ольгерд, сложив руки на груди, пояснил:

— Меня к тебе лорд Харальд приставил. Чтоб охранять да поучить кое-чему. Он говорил, ты в академию комсостава собрался?

— Собрался, — подтвердил Навао так, словно это решилось не вчера, а годы назад. — Лорд Харальд одобрил.

— Хорошее дело. Вот только… — Ольгерд придирчиво оглядел его с ног до головы.

— Только, что? — Навао, готовый отстаивать свое право на учебу, выше вздернул подбородок.

Ольгерд, тяжело вздохнув, покачал головой.

— Да съедят тебя там. И не подавятся, — еще раз покачав головой, пояснил он. — Понимаешь, там все адмиральские да генеральские сынки учатся. Которые думают, что родились уже со звездами на плечах. Старшие сыновья командиров, одним словом. Ты для них будешь никто и ничто. Даром, что вырос в доме Харата. А теперь еще и от нас прилетел…

— И что в том такого? — вскинулся Навао.

— Да ты не кипятись так, парень. — Ольгерд грустно улыбнулся. — Понимаешь, не любят на Линденвальд наших. И ничему толком учить не хотят. Политика такая… Вот я и говорю, что трудно тебе там придется. Преподаватели три шкуры спустят, и от курсантов достанется.

Навао растерялся, но быстро взял себя в руки. Он всю жизнь боролся за свое право хоть что-то знать и уметь. А уж к строгим учителям, насмешкам и подколкам ему не привыкать!

— Я справлюсь. Закончу академию. И стану адмиралом. Кто и что бы там ни говорил!

Ольгерд одобрительно улыбнулся.

— А то! Никто и не сомневается. Раз Бьяртмар берется за дело, считай, что звезды уже на его плечах! Я говорю лишь про то, что трудно тебе в столице придется. Но кто предупрежден, тот вооружен. Так?

Навао тоже улыбнулся.

— Так точно!

— Вот и ладно. Значит, давай к делу. Тебя чему учили?

Хорошее настроение Навао враз улетучилось. Прошлое не отпускало. Норовило все испортить.

— Языкам. Истории. Стихосложению. Этикету. Геральдике. Еще математике с физикой и химией, — перечислил он, мрачнея. — Все это ерунда, верно?

Но Ольгерд отрицательно покачал головой.

— Отчего ж ерунда? Такое всегда пригодится! Только там одних знаний маловато будет. А сам ты чему учился?

— Нырять. На каноэ ходить. И танцевать…

— Кхм… — Старый воин оглядел двор. — Вон ведро с водой стоит. Можешь передвинуть?

Навао молча подошел к пластиковой полубочке, которую здесь называли ведром. Ухватился за ручку, поднял и принес к ногам телохранителя. Все-таки гребля от острова к острову не для слабаков.

— Могу. А что?

Лицо Ольгерда сияло.

— Вот здорово! Ай да младший князь! А нам тут все уши прожужжали, что столичные втюхали Льёсвальду немощную принцессу вместо наследника! А вот вам! И характер есть, и сила! А все прочее освоишь.

— И драться? — Навао очень хорошо знал, что учиться плаванию лучше начинать на берегу.

— Конечно. Хотя времени мало. Чтоб удар поставить, не один тренажер сломать надо. Но хоть основы покажу. Вот, смотри. Кулак надо складывать большим пальцем внутрь и бить противнику сразу в нос. Или ребром ладони. Вот так. Вот сюда. Резко. Или… — Он еще раз смерил Навао взглядом и вздохнул. — Или в пах, коли роста не хватает. Понял?

Тому осталось только кивнуть. Что ж тут непонятного.

— А вообще, парень, ты теперь мидвёлец, — ободряюще сказал Ольгерд. — А здесь знаешь, как воюют? Вот я тебе расскажу. Есть два главных закона. Первый: помирай, где стоишь. А второй: бейся тем, что есть. А ничего нет, так хоть зубами.

Про второй закон Навао прекрасно знал. Он тут же сделал широкий шаг в сторону, громко топнув, хлопнул в ладони, расширил глаза и высунул до предела язык.

— Ты это чего? — опешил Ольгерд, отшатнувшись.

Навао вышел из боевой позы и гордо пояснил:

— Так готовятся к сражению воины Кахуранги. Показывают врагу, что даже если лишатся рук, то станут биться языками!

— Вон оно что… — протянул Ольгерд. — Да… Впечатляет. Суть понимаешь. Только ты больше никому это не показывай. Договорились? Ты теперь из Льёсвальда. А у нас все проще. Если что, так сразу в морду кулаком. Вот и все церемонии.

Трек 0035

Через месяц Харальд вернулся с войны без левой руки и глаза. Три недели провел в госпитале. Но, несмотря на это, настоял на поступлении Навао.

Тот вполне прилично сдал экзамены и приступил к занятиям. Однако в академии все оказалось даже хуже, чем предупреждал Ольгерд. Учителя на Линденвальд Навао не замечали, командиры смотрели, как на пыль под ногами, а курсанты постоянно задирали.

Не прошло и двух дней, как он очутился на заднем дворе главного корпуса в кольце разминающих кулаки одногруппников. Вперед вышел Маркус. Атлетичный высокий блондин с голубыми глазами и холодной улыбкой. Этот точно вырос в столице и давно считает себя верховным адмиралом.

— Ну что, принцесса Льёсвальда? Где твой рогатый шлем? Ты в нем суп сварила?

Все курсанты расхохотались, а Маркус продолжил издеваться, обходя Навао по кругу:

— Нет! В такой захолустной гадости, как рогатый шлем даже суп не сварить. Принцесса его, наверное, как ночную вазу держит!

Опять грохнул хохот. Маркус картинно всплеснул руками.

— Ах, нет! Какая там ночная ваза! Наша принцесса ведь до сих пор в подгузниках ходит! Так, малышка-коротышка?

Ухмылявшийся мерзавец остановился напротив Навао, оглянулся на зрителей и занес руку, чтоб ударить.

Тот и не подумал бежать. Дашь слабину однажды — заклюют совсем. Это он отлично знал по общению с братьями.

«Помирай, где стоишь! — пронеслось в голове. — Бейся, чем можешь!»

Только вот, что он может, кроме как грести день напролет и…

Кулак Маркуса просвистел в пустоте. Тренированное тело Навао само собой качнулось так, будто его понесла волна, уклонившись от удара. А Навао уже ушел в низкий перекат и сбил противника подножкой в следующем, заученном до автоматизма танцевальном движении. Толпа смолкла. Маркус вскочил, зло отряхивая комбинезон.

— Ну, все, заморыш! Ты покойник!

Бой длился меньше минуты. Навао, уже действуя более осознанно, вновь легко ушел от атаки, коснувшись ладонью земли. А затем с разворота ударил пяткой в корпус. Подняться самостоятельно Маркус уже не смог. К нему тут же кинулись заохавшие подпевалы и потащили на руках в медблок. А Навао, гордо вскинув голову, зашагал в сторону гауптвахты.

Так вот в чем секрет рыбаков Куароа! Да с такими танцами ни один задавака не страшен!

Трек 0036

С тех пор пролетело четыре стандартных года. Сыну Харальда Ингвару пошел шестнадцатый месяц. Навао закончил академию и возглавил войска своей системы. Карта Вардскуга пополнилась подробным описанием всех подземных морей.

«…Младший конунг системы Льёсвальд, Навао Бьяртмар».

Навао закончил набирать письмо, распечатал его и приложил для создания галооттиска перстень наследника. Затем перечитал написанное и подумал:

«”Навао Бьяртмар”. Как легко мне сейчас это произнести…»

Он посмотрел на себя в зеркало. Там привычно отразился вполне симпатичный коротко стриженый офицер в черной форме полковника космических сил со льдисто-серебряными шевронами системы Льёсвальд. Он коснулся небольшой бороды и улыбнулся воспоминаниям четырехлетней давности.

Тогда, стоило Навао впервые на Мидвёле спуститься к ужину в маленькую гостиную, как его встретил тяжелый взгляд Харальда.

— Молодой человек! Что за непорядок?

Конунг со звоном положил приборы на тарелку. Навао застыл на месте, не понимая, что происходит. А Харальд встал из-за стола.

— Мне казалось, — произнес он убийственно ровно. — Мы с вами обо всем договорились. И о том, что вы меня беспрекословно слушаетесь. И о вашем внешнем виде. Я просил вас привести себя в порядок к вечеру. Не правда ли? Вечер, это уже сейчас. А что у вас на голове?

У Навао запылали уши. Он промолчал, опустив взгляд, потому как не мог сказать, что ему было невыносимо жаль стричь волосы почти под ноль. И он решил отложить это хотя бы до утра.

— Я вижу, вы осознали свою ошибку, — произнес Харальд уже не так строго. — Хорошо. Надеюсь увидеть вас во время завтрака в более подобающем виде. И поймите, это не наказание. И не моя прихоть. Это традиции Льёсвальда. А вы теперь наш наследник. И должны быть образцовы во всем. Ясно?

Навао кивнул.

— А теперь, — продолжил Харальд. — Чтобы легче вжиться в новый статус… Упор лежа принять!

Услышав команду, Навао рухнул на кулаки.

Харальд занял такую же позицию рядом с ним и пояснил:

— Будем отжиматься вместе. Двадцать раз. Я стану считать. А вы на каждом подъеме повторять: «Я — Навао Бьяртмар!»

Трек 0037

Прошло еще девять стандартных лет.

В семье Бьяртмаров родились три принцессы. Подросший Ингвар любил сестер, но отчаянно скучал в их обществе и при любой возможности норовил присоединиться к какому-то «взрослому мужскому» делу. Узнав, что младший конунг улетает в свою вотчину, Ингвар бросился в Западную башню.

— Лорд Навао! — выпалил он, ворвавшись в кабинет. — Возьмите меня с собой на Вардскуг! Прошу вас, пожалуйста!

Младший князь заканчивал собирать в папку документы.

Он внимательно посмотрел, затем немного улыбнулся и заметил:

— Ингвар, вы ведь бываете там регулярно. Не вижу никакой проблемы. Стоит только спуститься в зал…

— Телепортов… — почти передразнил Ингвар, скривившись. — Терпеть не могу эти самые телепорты! Когда прохожу через них, то слышу мерзкий звон. Во всем теле слышу! А все, кроме отца, говорят, что я придумываю, и такого не бывает.

Лорд Навао отложил папку в сторону.

— Очень даже бывает. Я вот тоже такое слышу, сколько себя помню. Так что, звон при телепортации не так уж редок. В этом нет ничего плохого. Просто со временем учишься не обращать внимания.

Упрямо раздув ноздри, Ингвар посмотрел исподлобья.

— Пусть так. Но я их все равно терпеть не могу! Я хочу полететь с вами! По-настоящему. «По волне, как по струне!» Как в песне! Под звездным парусом вместе с вами, его создателем! Пожалуйста, лорд Навао!

— Во-первых, не надо так горячиться, — ответил тот строго. — Вы наследник Льёсвальда и должны уметь держать себя в руках. А во-вторых, моя была только идея. Чтобы воплотить ее в жизнь трудился целый институт. Потребовалось придумать, как быстро и дешево синтезировать сверхлегкий, но прочный материал для парусов. Рассчитать их максимально возможный радиус, чтоб увеличить грузоподъемность. Предусмотреть универсальную систему креплений и сброса оснастки. Понять, ветер от каких типов звезд подойдет… Да много чего еще. Не все так просто.

Ингвар фыркнул, но сказал уже спокойнее:

— Я понял. Так вы возьмете меня на борт? Прошу вас, генерал Бьяртмар!

Тот покачал головой, но затем улыбнулся.

— Хорошо. Если лорд Харальд одобрит, я возьму вас на корабль. И с большим удовольствием. Мне тоже кажется, что вам пора пройтись от орбиты до орбиты под льёсвальдским парусом. Это ни с чем невозможно сравнить. Я сам, помнится, впервые проделал нечто подобное примерно в вашем возрасте.

Трек 0038

Расставшись с умчавшимся собирать вещи счастливым наследником, Навао поднялся в Северную башню и вошел к Харальду. Тот глянул резко, словно испугался, и поспешно выключил огромную карту, над которой работал.

— Лорд Харальд? — начал Навао настороженно. — Я сегодня улетаю на Вардскуг. Ингвар просится ко мне на корабль. Позволите взять его на борт?

— Ингвар? — переспросил старший конунг так, будто забыл имя собственного сына. — Вот как. Да… Это даже хорошо… Возьмите его, лорд Навао. И покажите Льёсвальд, как я вам когда-то. Только так же, с базы охранения, и взлетайте по дуге, а не боевым порядком. А потом оставайтесь с Ингваром на Вардскуге в течение месяца. Я запрещаю вам обоим покидать эту планету до моего личного на то распоряжения.

Навао на миг задержал дыхание. Затем поднял бровь и сел напротив Харальда, думая о том, что в случае крайней необходимости всегда сможет сбежать.

— Что это значит, мой конунг? Я больше не командую войсками системы? Могу выйти в отставку, отрастить волосы и ловить крабов на пляже, пока звезды падают с неба?

Шутка не помогла. Харальд лишь устало закрыл лицо подрагивавшей бионической рукой. Потом тяжело посмотрел на Навао в упор.

— Да. Ты отстранен. Остаешься на Вардскуге и командуешь только внутренним гарнизоном. И ни шагу в космос! Все ваши телепорты я заблокирую. По кораблям дам команду «Полный штиль». Вы с Ингваром будете там и точка. Охрана системы больше не твоя забота.

— Мой конунг… Может, вы все-таки объясните, что происходит? Я ваш генерал и…

— Вот и ведите себя, как генерал, лорд Навао! — рыкнул Харальд, вставая. — Вы получили приказ от своего главнокомандующего. Будьте так любезны его выполнять! Я вас больше не задерживаю. Попутного ветра.

На Вардскуге Навао вновь почувствовал себя словно каноэ в музее. Харальд не только заблокировал все выходы с планеты, он организовал еще и полную информационную блокаду. Изо всех спутников на Вардскуге работали только предназначенные для навигации и наблюдений за космическим ветром. Управление радарами и флотом экстренного реагирования взяли на себя специально прибывшие мидвёльцы. Слишком молчаливые и внимательные.

Спустя неделю абсолютной изоляции, Навао в очередной раз захлопнул крышку отключенного от интерсети ноутбука. Отсутствие новостей из внешнего мира сводило с ума.

«Нет, — думал он. — Дальше так жить нельзя. Это не опала. Не отставка. Это устранение свидетеля. Надвигается шторм. А я здесь… Довольно!»

Навао понял, что пришло время использовать то, о чем знал только он. Да, он был верен старшему конунгу Льёсвальда. Но получилось так, что кое-какие секреты подземных морей Вардскуга утаил даже от него.

При обследовании сводов в одном из отдаленных уголков огромных пещер, Навао обнаружил вкрапления редкого минерала ноктэлита, на котором работали червоточины-телепорты. Тогда, годы назад, он не успел внести находку в официальный отчет и не отметил на итоговой карте. А потом отвлекся на управление войсками планеты.

В академии читался курс телемеханики. Но собирать самим полевые односторонние переходы будущих командиров не учили. Важный преподаватель говорил, подняв указующий перст, что им надо понимать лишь «главный принцип». Что создание таких коридоров всегда непредсказуемо и чрезвычайно опасно. Что используются они только в самом крайнем случае, когда все другие способы передислокации недоступны.

Однако любопытному Навао этого было катастрофически недостаточно. Поэтому он всеми правдами и неправдами напросился на практику в симуляторе постройки телепортов. Работать в нем с нестабильными полями от сияющих кристаллов ноктэлита оказалось невероятно трудно. После трех месяцев мучений, у Навао на контрольном запуске взорвалось три перехода из пяти. Инструктор объявил, что это результат выше среднего, и поставил зачет. А Навао зарекся иметь дело с самодельными телепортами. Как он тогда думал, навсегда.

Теперь же встал выбор: или сооружать первый в жизни непредсказуемый переход, или сидеть на месте и покорно ждать непонятно какой беды. Для Навао второе было неизмеримо хуже первого.

Он запросил со склада инструменты и форму техника. Надел летный костюм офицеров среднего звена и военные сапоги на толстой подошве, которые добавляли ему росту до минимального льёсвальдского. Скрыл лицо шлемом. Снял с пояса и спрятал за голенище неизменный кинжал с триллиантом. Затем, никому ничего не сказав, вылетел на гирофлаере туда, где находился вход в нужное подземелье.

И пусть потом Харальд ругается, как хочет.

Трек 0039

Пещеры уходили в глубину горы, то как старый лабиринт, выжженный неумелой сваркой, то огромными пластами, словно их резали лазером. На легкие давил тяжелый, насыщенный металлическим запахом воздух. В разрываемой налобным прожектором темноте тихо перекатывались отблески волн. Звуки отдавались гулким эхом. Надевший на форму неубиваемый технический комбинезон, Навао, где бегом, где ползком, пробирался все глубже, постоянно сверяясь с развернутой на коммуникаторе галокартой.

Нужная пещера показалась живой. Густые испарения путали сознание, несмотря на мощный армейский респиратор. Мерцание изумрудной поверхности подземного залива отбивалось от стен, словно глаза неведомых существ. Минерал, найденный давным-давно, искрился в одном из дальних углов. Тогда Навао только зафиксировал для себя его расположение, не рискуя ни тронуть, ни подключить к чему-то. Это на слайдах кварково-решетчатые кристаллы ноктэлита выглядели до притягательности красиво. А в реальности легко могли разорвать пространство в клочья.

Теперь сомневаться было не время и не место.

Присев рядом с минералом, Навао снял рюкзак и разложил на брезенте инструменты. Полевой стабилизатор, две микроячейки питания, спиральный демпфер и три импульсных модуля. Все это не предназначалось для создания переходов, но могло сработать, если собрать схему вручную и правильно заглушить паразитные колебания.

— Ладно… Должно получиться… — пробормотал Навао. — Выбора нет.

Он выложил импульсные линии вокруг кристалла. Каждый этап казался слишком сложным. Каждый подсоединенный проводник норовил уйти из-под пальцев. Воздуха не хватало. В груди кипела смесь страха и адреналина.

Но вот энергия пошла по контуру. Стены пещеры слегка дрогнули, вода в лужах заколыхалась, воздух зашипел. Ноктэлит запульсировал, его свечение стало резким, почти болезненным для глаз.

— Йорш… — выдохнул Навао, прекрасно сознавая весь риск задуманного. — Два из пяти…

Воздух вокруг кристалла сгустился. Импульсные модули низко заурчали. Навао следил за голограммой матрицы. На ее линиях кое-где появились красные точки, предупреждая о перегрузке.

— Держись, давай, — приказал он, то ли полю, то ли себе.

Камни под ногами завибрировали, вода в лужах разлетелась мелкими каплями. Кристалл излучал все более пронизывающий свет, а его мерцание словно отвечало на каждое движение. Навао скорректировал фазы, и линии матрицы вновь равномерно засинели.

Внезапно все дернулось. Ноктэлит заискрил, воздух вокруг него закрутился в тонкую, прозрачную спираль. Почти вся матрица полыхнула красным. На мгновение Навао почувствовал, как его тело теряет плотность.

Он стиснул зубы, повторяя про себя формулы:

«Синхронизация демпфера с резонансом кристалла, фазовая стабилизация на миллисекунды раньше импульса…»

Руки дрожали, но Навао корректировал поле, не останавливаясь. Наконец, красные вспышки на голограмме поблекли, линии все-таки сошлись.

Еще не веря, что удалось избежать разрыва, он скинул облепленный грязью комбинезон и респиратор. Быстро поправил форму, надел шлем. Если все сделано правильно, то сейчас откроется портал по введенным координатам. На четыре секунды. Больше не хватит мощности кристалла. А если неправильно… Йорш.

Время потянулось мучительно долго. Навао напряженно смотрел в точку между собой и горящим контуром перехода.

Пролетела мысль:

«Харальд, прости. Но я должен был…»

***

— Запретная зона! — звякнуло снаружи так близко и громко, что Эйнар вздрогнул и автоматически забился глубже в угол кабины, останавливая запись.

Погрузившись в историю Навао, он совсем забыл, где находится.

«Сколько прошло времени?!»

Эйнар тревожно глянул на коммуникатор. Еще двадцать две минуты до конца усиленного патрулирования. Успеть бы дослушать! Выбрался ли Навао? Эйнар на ощупь нажал кнопку.

***

…Ноктэлит засветился еще ярче. Значит, поле держится на пределе. Вдруг пространство перед Навао прогнулось. Появились парящие вспышки. Воздух расщепился на линии, словно его вспороли невидимыми ножами.

Раздался фоновый шум далеких двигателей. Космодром на Мидвёле! Стабилизатор мигнул предупреждением: «Амплитуда растет. Перегрузка». Счет пошел на секунды, а переход все не открывался полностью!

Навао глубоко вдохнул, проверил фазу поля. Все правильно. Но ждать больше нельзя! Он решительно шагнул туда, где должен быть коридор. Навстречу рванулись полосы света. Во всем теле раздался тот самый звон, про который говорил Ингвар.

«Работает!» — успел подумать Навао, и его затянуло в портал.

Ощутился резкий поток энергии: жар, холод, вибрации, все одновременно. Реальность исчезла на долю секунды. В глаза ударил яркий свет. И Навао, заканчивая шаг, чуть не врезался в шаттл.

Трек 0040

На центральном космодроме Мидвёля творилось что-то невозможное. Даже для столицы системы это было слишком. Навао стоял у края взлетного поля и чувствовал, как пространство физически давит на сознание. Кораблей собралось втрое больше обычного. Воздух забивали гул двигателей, вибрация посадочных платформ и короткие, отрывистые команды на разных языках. На рейде, перекрывая небо, зависли тяжелые транспортные крейсеры.

В центре возвышался серебристый истребитель. Рядом с ним стремительно двигалась командир-координатор происходящего — светлокосая княгиня Гунхильд. Она принимала доклады на ходу, почти не глядя на говоривших, и распределяла новые звенья так быстро, будто заранее знала, кто к ней обратится.

Кроме льёсвальдцев, Навао заметил жителей системы Солнца Правды, корабли которых стояли отдельным громадным клином и сразу выделялись яркими гербами со сказочной огненной птицей. А вот и командиры: сам князь Андрей Падуб и его два сына. Навао невольно нашел взглядом младшего. Он знал, что тому недавно исполнилось двадцать два года.

«Был бы старше меня, стал бы вторым конунгом Льёсвальда» — констатировал Навао и отошел от правдинцев, продолжая наблюдения.

Еще один большой сектор космодрома оставался свободен. Там, где обычно стояли грузовые платформы, сейчас лишь ожидающе бились на ветру ограничительные вымпелы цвета шафрана. Алая звезда. Адхирадж Варман!

Навао резко выдохнул. Плечи непроизвольно напряглись. В груди неприятно сжалось.

Несостоявшийся названный отец. Хозяин. Тюремщик. Тот, кто без колебаний казнил бы чужого сына. Образ махараджи встал перед глазами, словно призрак из страшной сказки детства.

«Я выдержу, — подумал Навао. — Когда он прилетит, я встречу его на равных».

Оглядев космодром еще раз, Навао решил, что увидел достаточно. Теперь нужен анализ и серьезный разговор. Никем не замеченный и не опознанный, генерал Бьяртмар сделал вид, что направляется в ставку с докладом. Взял дежурный гирофлаер и на полной скорости устремился в замок.

Там тоже крутилась суматоха. Повсюду сновали посыльные. Звуки голосов сливались в общий тревожный гул. Харальд был в Северной башне. Навао, не снимая шлема, пробежал прямо туда.

— Срочное донесение!

Эти слова, вкупе с карточкой приоритетного пропуска открывали перед ним все двери. На еще одного личного порученца конунга никто не обращал внимания. И вот, наконец-то, знакомый рабочий кабинет. Но как же неправильно проникать сюда обманом…

Навао отсалютовал охране, показав пропуск, постучал в резные двери и снова выкрикнул свой пароль, стараясь еще больше изменить итак приглушенный шлемом голос.

— Войдите.

Он оказался внутри и тут же заблокировал дверь тяжелым стулом — тем самым, на котором обычно сидел.Харальд поднял голову от включенной перед ним карты.

Увидев творившийся произвол, он положил руку на бластер и спокойно спросил:

— Извольте объясниться. Кто вы и что происходит?

Навао снял шлем, подошел к столу вплотную и произнес настолько вежливо и учтиво, что это прозвучало почти как оскорбление:

— Позвольте, мой конунг, вернуть вам вопрос. Будьте так любезны, объясните, пожалуйста, что здесь происходит? Почему на Мидвёле собираются три армии? Кого вы намерены атаковать? И почему я в это время должен безвылазно сидеть на Вардскуге?

— Лорд Навао… — Харальд на миг растерялся, но быстро пришел в себя. — Откуда вы тут? Нарушили приказ? Мне вызвать конвой? А может вы решили устроить переворот и взять меня в заложники?

Навао стоял, не отрывая от Харальда взгляда. За прошедшую неделю конунг словно постарел. Лицо посерело, под глазами залегли глубокие тени. Даже всегда идеально одинаково подстриженные волосы отросли. От этого вида у Навао болезненно сжалось сердце.

— Мой конунг, — начал он и сказал совсем не то, что собирался, — чем я могу помочь? Я ведь вижу, что вы не справляетесь. Мой долг…

Харальд, сжав огромные кулаки, грохнул ими по столу.

— Ваш долг, молодой человек, остаться в живых и сберечь Ингвара! Вот в чем ваш самый главный, неоспоримый и священный долг перед системой Льёсвальд! А вы, как последний…

— Я давно не мальчишка, — спокойно перебил Навао, положив руки на пояс. — Я младший конунг. Командующий вашей армии. Я не уйду и вас не выпущу, пока вы мне все не расскажите. Как чемпион системы по боям без правил, я одолею вас в рукопашную. И бластер у меня тоже имеется. Так что, давайте не будем терять время. Его у нас, судя по всему, уже нет.

Трек 0041

— Я жду.

— Остановись.

Харальд разжал кулаки и провел ладонями по голове. Потом посмотрел на Навао, как на младшего брата.

— Ты должен ничего не знать. Понимаешь? Когда все закончится, ты должен быть ни при чем. И ты, и Ингвар. Вас ни в чем не должны обвинить. Ни в чем! Ни одна индикация не должна показать, что ты что-то знал. Грифон ведь засунет тебя в капсулу со стопроцентным контактом на допросе!

— Засунет? — недоверчиво уточнил Навао. — Помнится, ты говорил, что индикация всегда добровольная.

Харальд горько усмехнулся.

— Конечно, добровольная. Вот только у дознавателей нашего благословенного всегда находятся крайне веские доводы в ее пользу. И ты тоже согласишься. А при полном контакте боль такая, что человек физически не может соврать. Поэтому, когда окажешься в капсуле, скажешь все, как есть. Я тебя выслал и запер.

Он понизил голос.

— Тебя ведь никто здесь сейчас не видел? Отлично. Надень шлем и возвращайся на Вардскуг. Заклинаю тебя всеми святыми, сиди там тихо, как горная мышь в своей норе, и не высовывайся. Вы с Ингваром должны выжить!

— А вы? — спросил Навао, глядя в отчаянные глаза Харальда. — Вы с княгиней не должны выжить?

Тот отвернулся и посмотрел в окно.

— Это нереально. Все зашло слишком далеко. Я не могу повернуть назад. А Гунхильд воительница с Рауннира. Она не оставит меня. Но это дорога в один конец. Улетай и сбереги сына. Что делать с нашей системой после моей смерти, ты знаешь. Уходи!

Навао поставил свободный стул ближе к столу и сел напротив князя.

— Посмотри на меня, Харальд. Вот так. Ты знаешь меня не первый год. Я не за красивые глаза стал твоим командующим и надел генеральские погоны в двадцать девять лет. Я действительно могу помочь. Расскажи мне сейчас все. Вместе мы победим, с чем бы ни столкнулись. Ты нужен Льёсвальду, нужен детям. Ты нужен мне. Я никому не позволю убить тебя.

— Никому? — Харальд устало улыбнулся. — Ты не представляешь, Навао, о чем говоришь. Но, будь по-твоему. Я сейчас все расскажу. А потом, когда ты признаешь мою правоту, я парализую тебя, сотру память за полчаса и грузом отправлю на Вардскуг, сидеть взаперти, пока все не решится. Согласен?

Навао тоже улыбнулся.

— Согласен, мой конунг. И даже сам себе напишу письмо-напоминание не сопротивляться и не сбегать. Но если я сейчас найду выход из твоей ситуации, ты сделаешь, как скажу, и возьмешь меня в бой. Согласен?

Харальд молча протянул через стол руку, и Навао крепко пожал ее.

— Когда ты успел вырасти, Навао?

— А ты до сих пор этого не заметил, Харальд?

Трек 0042

— Говоришь, ты вправе знать. Хорошо. Будь, по-твоему. Мы идем на штурм Херцлихта. Да, это восстание. И я даже не буду объяснять, почему. Ты прекрасно знаешь о всех наших противоречиях с Силаром. Подготовка удара проходила в тайне, но… Броган уже все знает. На подлете к столичной планете нас теперь ждет вся силарская рать и…

— И Таниэлу… — протянул помрачневший Навао.

— Точно так, — подтвердил Харальд. — И верховный адмирал Силара Таниэлу Харата. А также два его брата Тайка и Ахоиэту во главе роя дронов и знаменитых элитных истребителей. Кораблей на защите Линденвальд сейчас, по данным разведки, вдвое больше, чем у нас тут. Плюс у них всегда есть возможность уйти за фазовый барьер на кольце астероидов. Нашим единственным шансом была внезапность. Тогда мы смогли бы одолеть пограничные войска, и проломить барьер массированным огнем линкоров. Но больше такого преимущества нет.

Он обреченно откинулся в кресле. Затем уже совершенно спокойно продолжил:

— Предупреждая твой вопрос, нет. Я не могу дать отбой. Это уже ничего не изменит. Броган знает, что Льёсвальд и Солнце Правды восстали. Если мы не ударим сейчас по столице, Таниэлу прилетит сюда и разнесет все, кроме ретинитовых шахт, на атомы. А потом и планеты Падуба. Так что, лучше пусть все случится подальше от наших домов. Я погибну в бою, а ты будешь ни при чем. Ты не бунтовал и, знать ничего не зная, сидел на Вардскуге под арестом. А теперь скажи мне, что я неправ. Может, ляжешь на пол? Так после парализации, тебя будет удобней перевозить.

— А система Алой звезды?

— Да, мы ждали махараджу. Но Юддха-Ван так накрыло кочующей магнитной бурей, что они даже спутников не видят. Варман надежный, сильный союзник, но он не прилетит. И это к лучшему.

Навао встал, прошелся по кабинету, потом снова сел к столу и потребовал:

— Покажи мне карту.

— Что?! — Харальд, недоумевая, посмотрел на Навао. — Ты что, пойдешь в бой против братьев?

Подняв голову, Навао заявил как никогда решительно:

— Я попросил показать мне карту, Харальд. Мой единственный во всей вселенной брат сидит сейчас напротив меня. Моя родина Льёсвальд. Мое имя Навао Бьяртмар. Сколько раз мне нужно отжаться, чтоб ты наконец-то запомнил? За тебя и за нашу систему я пойду против любого противника. И буду сражаться до победы. Но это не значит, что я желаю смерти сыновьям ариакаму Харата. Их вполне можно не убивать, а взять в плен. И вообще. Чем меньше прольется крови с обеих сторон, тем лучше. А сейчас, покажи мне карту.

Трек 0043

— А теперь, покажи мне карту.

Харальд неодобрительно покачал головой, но молча развернул на весь стол подробное изображение окрестностей столицы.

— Вот. Смотри. Это стоят корабли Силара. Все подступы к Линденвальд закрыты ими на глубину до нескольких парсеков. По всему периметру нами зафиксированы щиты блокировки гиперпрыжков. Нам не пробиться. Ближайшие возможные точки выхода вот здесь, здесь и здесь. Как ты видишь, нас там уже ждут и встретят шквальным огнем. Мы не успеем даже разрядить пушки. Это не говоря о том, что попасть на саму планету невозможно из-за силового барьера вокруг нее. И что ты можешь мне тут посоветовать?

Навао несколько минут молчал, не отрывая взгляда от голограммы, потом сказал:

— Кое-что могу. — Он ткнул пальцем в карту. — Мы пройдем через барьер вот здесь, и Таниэлу даже не заметит.

Харальд склонился, рассматривая, на что тот указал. Затем поднял пораженный взгляд.

— Мимо Альтенштерн?! Ты безумен, Навао. Это же «звезда-ловушка»! Она, конечно, со времен Тотливов, не активна, но остаточного излучения хватит, чтобы выжечь любой двигатель. Потому рядом с ней и нет имперских кораблей. Альтенштерн прикрывает тылы Линденвальд лучше любого барьера и адмирала!

Навао лукаво улыбнулся.

— Знаешь, Харальд, если б каждый раз, как мне говорили, что я безумен, я становился чуть выше ростом, то давно смотрел бы на тебя сверху вниз. Альтенштерн наш единственный шанс. Таниэлу к нему не сунется, и удар оттуда он тоже не ждет. Он же не сумасшедший. Он же точно знает, что там летать нельзя! А нам не нужны двигатели. Мы пройдем под парусами. Протонный ветер станции жестче обычного, но по расчетам нашего института, ничуть не хуже пронесет корабли.

— Допустим. — Харальд скрестил руки на груди. — Какие риски?

Навао посерьезнел.

— Время полета и маневры. Излучение станции быстро сожжет паруса. Если вовремя не выйдем из потока, корабли потеряют управление. Тогда Альтенштерн затянет их в себя и уничтожит. Чтобы успеть пролететь, нужно умело управлять парусами. Мои пилоты должны справиться.

— Одним твоим флотом столицу не захватить.

— Согласен, — сказал Навао, ища выход из положения. — Но можно поставить паруса на правдинцев и твои истребители. Есть запас на случай замены и ремонта. Штурманов я дам.

Харальд задумчиво смотрел на карту, где на орбите Линденвальд переливалась янтарным свечением яркая губительная точка.

— Их все равно на всех не хватит. Большую часть кораблей придется оставить.

— Само собой, — отозвался Навао, глядя туда же. — Для установки парусов подойдут только твои «птички» и те из правдинцев, что сравнимы по массогабаритам.

— А успех будет зависеть от точности расчета. Но предугадать, с чем мы там столкнемся, невозможно. Верно?

Навао кивнул. Харальд задумчиво покивал в ответ.

Затем шумно выдохнул и сказал:

— План, конечно, безумно рисковый. В другой ситуации, я б туда не сунулся, и тебя не пустил. Но так есть хотя бы шанс выжить. А возможно, нечто большее. Давай подробней.

— Подробнее. Мы соберем флот на орбитальных базах охранения. Поставим там паруса в нулевом режиме и прыгнем сразу на Альтенштерн. Там нас не ждут, а значит, и блокирующих переброску кораблей щитов там тоже нет. На выходе сами заглушим двигатели и поднимем паруса. Пройдем сквозь окно в барьере на протонном ветре. И ни один радар нас не зафиксирует.

Харальд, снова кивнув, уточнил:

— Координация кораблей? Как сделать, чтобы переговоры не засекли?

Навао запустил пальцы в короткие волосы и через минуту ответил:

— Можно приспособить габаритные лазерные излучатели. Или добавить мощности коммуникаторам и перейти на субкоротковолновую радиосвязь. Ее не зафиксируют.

— Второе, — определил Харальд. — Это надежней в таких условиях.

Коснувшись Линденвальд, Навао развернул ее подробную карту.

— Смотри. На самой столице…

— Подожди. — Харальд что-то быстро набирал на коммуникаторе. — Что делать на Линденвальд, решим вместе с Андреем и Гунхильд. Они наша главная ударная сила. Я уже вызвал их. И снял блокировку с Вардскуга. Узнай, сколько сможешь дать парусов и людей.

Пока Навао отвлекся на коммуникатор, Харальд тоже протянул руку к карте и нажал на янтарную точку. Над голограммой Линденвальд тут же взошла рукотворная звезда — станция Альтерштерн. Громадный маяк, застывший на орбите столетия назад. Когда-то он генерировал поток протонного ветра, способный срывать корабли с траекторий. Тогда его поле идеально координировалось с магнитным контуром всей системы. Любая попытка иномирцев приблизиться превращалась для них в катастрофу.

Для самой планеты станция была почти безвредной. Ее поле удерживало астероиды в стабильных орбитах, а разгон плазмы очищал верхние слои атмосферы. Альтенштерн служила одновременно щитом и ловушкой. Враг не осмеливался лететь мимо, а свои могли проходить только строго рассчитанными маршрутами.

Сейчас, столетия спустя после деактивации «Старой Звезды», главной защитой Линденвальд служил выстроенный вокруг нее фазовый барьер. Альтенштерн стала его частью. Реактор замкнутого цикла станции работал на минимальной мощности. Протонный ветер ослаб, но даже в таком виде оставался смертельно опасен. Голограмма настольной карты показывала, как остаточные потоки энергии закручиваются вокруг Альтенштерн. Светящиеся линии переплетались, словно щупальца, выстраивая смертоносные ловушки. Лучи протонного ветра вибрировали, искажали пространство, создавали локальные вихри, способные вывести из строя систему навигации. Гипнотизировали…

— Сто пятьдесят три комплекта, — вернул Харальда в реальность голос Навао. — Паруса уже грузят и отправляют к телепортам. Штурманы и техники прибудут на ближайшие базы в течение полутора часов.

Харальд кивнул, не в силах оторвать взгляд от голограммы.

— Ты действительно сможешь пройти через... это, брат? — спросил он тихо.

— Смогу, — так же тихо ответил Навао, уверенно вставая с Харальдом плечом к плечу. — Я пойду первым. Брат.

Трек 0044

Прыжок выбросил повстанцев на границе мертвой зоны. Перед ними висела Альтенштерн.

Древняя станция на фоне кольца астероидов напоминала рукотворное солнце, пойманное в металлическую клетку. Громадные лепестки панелей, покрытые инеем кристаллизованной плазмы, медленно вращались вокруг тлеющей янтарем сердцевины. От нее расходились бледные, почти прозрачные нити смертоносного протонного ветра.

— Внимание всем кораблям, — скомандовал Навао, следя за излучением. — Переходим на режим тишины. Двигатели в ноль. Реакторы на минимум. Поднять паруса.

Флот погас. Ни факелов двигателей, ни вспышек. Только холодное свечение Альтенштерн впереди. Гигантские полотнища из многослойной светоотражающей мембраны медленно развернулись вокруг корпусов. На тактической карте одна за другой вспыхнули отметки: «Паруса раскрыты».

— Штурманам Вардскуга приступить к управлению, — добавил Навао. — Идем строго по расчетному коридору. Ни одного резкого маневра. За мной.

Протонный ветер подхватил корабли почти ласково. Сначала это походило на легкое течение невидимой реки. Потом строй уплотнился. Корпус флагмана едва ощутимо задрожал, словно по нему прошелся град.

— Входим в основной поток, — доложил штурман. — Скорость растет. Управление нестабильно.

— Держи угол, — тихо сказал Навао. — Не ломай ветер. Скользи по нему.

Паруса налились внутренним свечением. Вдруг энергопоток исказился. Голограммы показали вихрь, один из тех, которые закручивались вокруг Альтенштерн, словно ловушки.

— Впереди разрыв! — крикнул штурман. — Если не сместимся, нас размажет!

— Руль на три градуса! — Навао крепче сжал рычаги управления. — Все за мной!

Флагман нырнул в сторону. Искусственная тяжесть ударила волной, в ушах заложило, будто корабль ушел под воду.

Где-то позади один из истребителей чуть опоздал с коррекцией. Поток зацепил край паруса, и корабль резко дернуло.

— «Лед-четыре», ровнее! — кинул Навао.

— Держу! — сдавленно отозвался пилот.

Истребитель вынырнул обратно в строй, но на его парусе вспыхнуло темное пятно — выжженный сектор.

— Минус двадцать восемь процентов площади, — мрачно доложил штурман. — Почти предел.

— Передай: пусть идет ближе к флагману. Я возьму часть потока.

Навао сам сместил корабль, подставляя паруса под более плотный ветер. Корпус задрожал сильнее, по палубе пробежала вибрация, до боли отзываясь в зубах.

— Генерал, перегрузка по контуру! — встревожено доложил офицер.

— Знаю. — Навао не отрывал глаз от приборов. — Зато, остальные пройдут.

На панели штурмана вспыхнула желтая линия.

— Сторонний импульс… Слабый… — Он всмотрелся в данные. — Похоже на скан. Очень дальний.

В рубке стало тихо.

— Должно быть, — медленно сказал Навао, — старые маяки.

— Нас уже заметили?

— Пока не факт. Они настроены на вспышки. На шум. А мы… — Он посмотрел на дрожащие по нулям индикаторы. — …Должны быть тише пустоты.

Секунды тянулись бесконечно. Сигнал повторился чуть сильнее.

— Если дадим малейший выброс, увидят, — прошептал штурман.

— Тогда не даем, — отрезал Навао. — Всем кораблям, снизить фон на пять процентов. Можем потерять управление. Но другого выхода нет.

— Принято… — прокатилось по каналу.

Флот еще глубже «провалился» в поток. Теперь их несло уже не рекой, а безжалостным горным селем. Пространство вокруг крутилось спиралями, светящиеся нити сливались в слепящий вихрь. Паруса горели, словно в них кинули раскаленные угли.

На флагмане завыла перегрузка.

— Деградация паруса пятьдесят два процента! — крикнул офицер. — Скоро рухнет!

— Терпимо, — тихо сказал Навао.

На тактической карте впереди вспыхнула новая отметка.

— Край потока! — обрадовано доложил штурман. — Еще тридцать секунд, и выйдем!

И в тот же миг сканирующий импульс рванулся снова, более резко и уверенно.

— Они засекли… — прошептал кто-то.

— Не успеют, — сказал Навао, припадая к штурвалу. — Только не сейчас.

Он еще наклонился вперед, будто мог собственным весом прижать корабль к траектории.

— Держись… Давай… Еще…

Вдруг поток ослаб. Светящиеся нити разорвались, пространство выпрямилось, и корабли повстанцев выбросило из урагана, словно камни из катапульты.

— Выход! — крикнул штурман. — Мы прошли!

— Всем кораблям! — передал Навао. — Паруса сброс! Двигатели пуск!

Огненные факелы на миг вспыхнули в черной пустоте один за другим. Паруса схлопнулись, погаснув, будто их и не было.

Впереди развернулась голубая поверхность Линденвальд. Живая. Близкая.

— Курс на атмосферу!

— Боевой порядок «Клин»!

— По целям! — раздались команды Харальда, Гунхильд и Андрея.

— Вперед, — выдохнул Навао уже другим голосом.

Флот рванул к столице.

А далеко позади них старый автономный маяк наконец-то собрал достаточно данных, чтобы выдать устойчивый тревожный сигнал.

Трек 0045

Сверхмощный крейсер верховного адмирала Силара в окружении сотни линейных кораблей, множества истребителей и несчетного роя космодронов завис над укрытым силовым барьером кольцом астероидов Линденвальд.

Сам Таниэлу Харата, удобно расположившись на капитанском мостике, очередной раз выравнивал на столе голографические пластины карт и вел неторопливую беседу с младшим братом:

— …Только бы Бьяртмар сохранил хоть каплю разума и не втянул в свою гибельную авантюру Мелкого… — Он задержал пальцы над мигнувшим сигналом дежурного датчика возле Альтенштерн, смахнул его, как сбой в системе, и усмехнулся. — Было бы жаль свернуть мальчишке его дурную голову.

— Мелкого, Таниэлу? — отозвался Тайка, сцепив пальцы за спиной. — Ты все еще так называешь Навао? Парню скоро тридцать. Он уже генерал, как-никак.

— Генерал? Пф! — Тот не обернулся. — Не смеши меня, Тайка. Ему даже боевое весло не доверяли, чтоб не покалечился. То, что Бьяртмар, самолюбия ради, нацепил мальчишке погоны, купив диплом академии комсостава, еще не делает Навао генералом. Я видел его выпускные оценки. Ничего выше, чем «удовлетворительно». Льёсвальд, наверняка, последние штаны продал, чтобы Мелкого не отчислили!

— Ты мало знаешь Навао, — сухо сказал Тайка и тут же отвел взгляд к иллюминатору, за которым тянулась черная россыпь астероидов.

— Да что там знать? — презрительно бросил Таниэлу. Он резко повернулся, и Тайка невольно выпрямился. — Уродливая пустоглазая мордашка да плавники вместо ног. В голове один ветер. И годился наш братец лишь на то, чтобы выгодно сбыть его с рук. Не Алой Звезде, так Льёсвальду. Думаешь, отец ничего не получил за ту сделку с наследником? Ты наивен, Тайка.

— В зоне ожидаемого выхода противника тишина, — бодро доложил офицер с нижнего уровня зала управления. — Предвестники гиперпрыжков не фиксируются.

Таниэлу расправил усталые плечи. По данным Грифона, мятежники должны были появиться еще час назад.

Датчик с Альтенштерн снова мигнул. Рухлядь. Так и будет теперь сбоить, действуя на нервы. Ни починить его, ни уничтожить.

— Я уверен, — продолжил рассуждать Таниэлу о младшем брате, — что минимум половина нынешних силарских контрактов появилась у отца, как плата за голову Мелкого. Это политика, Тайка. Здесь никто ничего не делает просто так. А если б Навао мог стать генералом, то сидел бы сейчас рядом с нами. Или берег Кахурангу, как Руонумэ. Ни отец, ни совет, ни хранители никогда не отдали б его Бьяртмару.

— Возможно… — протянул Тайка, сжимая край перчатки управления дронами.

— Нет, — строго перебил Таниэлу. — Не «возможно», а так оно и есть. То, что льёсвальдцы целый век сидели, поджав хвосты, вовсе не значит, что они смирились. Ты слышал их сказочку про пятый луч? «И со звезд оковы падут»? Надо ж придумать и верить в такую чушь! А Харальд такой же безумный фанатик, как его отец и дед. Так же готов угробить свою систему, лишь бы насолить благословенным.

Он медленно провел пальцем по краю стола, стирая что-то невидимое.

— Так вот, Тайка. Мелкого никогда не назначили бы туда наследником, если б тот умел воевать. А Навао… Это только Навао. Никчемный маменькин сынок, который так и не повзрослел. Его потому Харальду и отдали, как самое бесполезное, что нашлось во всем Силаре.

Тайка хотел что-то сказать, но лишь глубже вдохнул и промолчал.

— Это же очевидно. — Таниэлу усмехнулся. — А наш отец плюс ко всему весьма крупно нажился. Знаешь, я поражаюсь его способностям. Суметь продать втридорога то, что самому и даром не нужно, это талант!

Он отпил принесенный стюардом гранатовый сок и склонился над тактической картой. Недовольно дернув головой, послал приказ на корректировку строя истребителей, затем снова обернулся к брату.

— И вот, смотри: мы имеем то, что имеем. Бунт. Бьяртмар восстал. И Падуб туда же. Этого хлебом не корми, дай повоевать за какую-нибудь там справедливость. А в Силаре есть лишь одна справедливость. Воля нашего благословенного императора!

— Отныне и впредь! — чуть запнувшись, поддержал Тайка, салютуя.

Таниэлу небрежно махнул рукой в ответном салюте.

Затем заметил:

— Кстати, я давно говорил, что именно так все и будет. А у князя Андрея, видимо, совсем отказали мозги. Иначе, даже не знаю, чем такое объяснить. По данным Грифона, он прилетел на Мидвёль с обоими сыновьями! Представляешь? Отправиться на верную смерть со всеми наследниками! Притащил и этого мальчишку Сергея! Хотя, их младший нашему не чета. Вот его бы Бьяртмару нипочем не отдали. В свои двадцать два парень уже лейтенант и вполне сносно пилотирует. Я видел его на Ергенде. Звезд с неба не хватает, но…

— Мой адмирал! — закричал офицер связи с бледным, покрывающимся красными пятнами лицом. — Сигнал бедствия с Линденвальд! Их атакуют!

— Что?!.

— Как?!.

— Невозможно!..

Трек…

***

Эйнар чуть не подпрыгнул и опять впился зубами в руку, чтоб не закричать.

«Ага! Вот вам! Вот вам, гады! Вот вам и “сказочка” про пятый луч! Что? Получили?! Съели?! “От Стража — удар!” Так вам и надо, прихвостни! Давай, Навао! Жги гадов!»

***…0046

Мостик флагмана взорвался сигналами тревоги.

— Проникновение! — выкрикнул подтверждение тактик. — Массовый вход в атмосферу Линденвальд! Цели разделяются по векторам!

На голограмме орбиты вспыхнули алые стрелы, врассыпную уходящие к столице.

Таниэлу рванулся с кресла, опалив неверящим взглядом усиленно мигавший сигнал с Альтенштерн, и гаркнул:

— Дать коридор за барьер! Быстро! Всем кораблям: разворот на сто восемьдесят! Истребителям готовность номер один и ждать.

Он знал: без тяжелых кораблей туда не пробиться. Фазовый барьер Линденвальд не прощал одиночек.

— Есть! — грохнуло со всех сторон.

Крейсеры начали медленно перестраиваться. Тактическая голограмма дрогнула, линии поползли на маневр. Флагман разворачивался первым, задавая вектор всей армаде. Медленно. Слишком медленно.

Таниэлу кинул горящий взгляд на ведущего инженера переходов.

— Инерционные компенсаторы выведены на предел! — доложил тот, бледнея. — Быстрее невозможно.

— Работайте! — отрезал Таниэлу, уже всматриваясь, как обозначавшие повстанцев стрелы мчатся вдоль столичной планеты. — Мне не нужно «возможно». Мне нужно сейчас!

Флагман дрогнул всем массивным корпусом. По палубе прошла волна искусственной тяжести.

— Ахоиэту! — вызвал Таниэлу на связь брата. — Истребителям, держаться в тени крейсеров! Как только коридор стабилизируют, прыжок без задержки.

— Принято, брат!

На тактическом поле вокруг тяжелых кораблей выстраивались россыпи малых отметок — истребители жались к ним, как рыбешка к китам.

— Время до готовности коридора? — напряженно спросил Таниэлу.

— Минимум десять минут, — отчитался навигатор. — Нужно синхронизировать поля и погасить турбулентность от Альтенштерн.

Таниэлу до боли сжал пальцы на спинке кресла. Десять минут! В бою — вечность.

— Тайка! Что у тебя по дронам на столице?

Тот угрюмо посмотрел.

— Ничего. Больше половины здесь. Еще четверть перекрывает подступы в дальних секторах. Остатки раскиданы по базам. Я не соберу их в боевой рой отсюда. Как только дадут коридор…

Таниэлу прервал его резким взмахом руки. Когда дадут… А надо сейчас!

— Передать всем, — сказал он, кроша в кулаке толстостенный карбоновый стакан. — Полная боевая готовность. Пушки сразу на максимум. Как только окажемся под куполом, уничтожаем всех без разбора!

Алые стрелы на голограмме замедлились и закружились, уворачиваясь от поднявшихся истребителей и сил ПВО планеты.

— Вам все равно не уйти, — прошептал, глядя на них, Таниэлу. — Это не победа. Это ловушка.

Мостик гудел. Напряжение росло.

— Коридор стабилен на сорок процентов! — выкрикнул навигатор. — Еще шесть минут!

Таниэлу стоял у командного модуля, не отрывая взгляда от голограммы Линденвальд. Почти все алые стрелы завязли в бою. Но десятка полтора мятежников вырвались и устремились в сторону дворца. Погони за ними не было. Оборонительные корабли не могли выйти из плотной схватки.

— Их там встретят, брат, — попытался успокоить брата подошедший Тайка.

Таниэлу раздраженно отмахнулся. Гарнизон дворца, как собственно и всей столицы, по большей части, годился лишь на то, чтобы стоять в парадном строю. Им никогда не приходилось воевать. Линденвальд считалась неприступной.

— Ахоиэту! Полная готовность! Активировать контуры перехода! Первая цель, те, кто ушел во дворец!

— Принято, брат.

Рядом с Таниэлу встал Тайка, сжимая и разжимая руку в неактивированой перчатке управления. Алые отметки врага почти достигли дворца. Часть из них дернулась в сторону.

— Они слишком быстро идут, брат, — сказал он глухо. — Если мы не прыгнем прямо сейчас…

— Не учи меня воевать, Тайка, — отрезал Таниэлу. — Никуда они не денутся. Как только коридор откроют…

Вдруг все голограммы погасли.

— Обрыв связи, адмирал! Мы их больше не видим!

— Без паники. Подключить всех мнемоников разом! Плевать на их стоимость и перегрузки! Пусть рассчитают траекторию!

— Две минуты до прыжка!

— Дать координаты выхода на дворец! — рыкнул Таниэлу, понимая, что не успеет до открытия коридора. Опять проклятое время играет против них!

— Коридор готов! — долгожданный доклад резанул болью, словно лазерный меч.

— Что с координатами?! — прогремел Таниэлу, понимая, что готов придушить всех мнемоников за лишнюю секунду.

— Расчет почти готов, адмирал! — донеслось из зала. — Можем начать вводить, но лучше подождать завершения, чтобы видеть противника.

— Вводи! — кинул Таниэлу. — Блох не надо видеть, чтобы…

Громкий сигнал прервал его.

— Входящий из тронного зала! Код императора!

Таниэлу рывком обернулся.

— Вывести немедленно.

Над консолью вспыхнула голограмма. Бледного Брогана держали под руки двое с чужими шевронами.

— Верховный адмирал Таниэлу Харата… — начал он.

Тот выпрямился.

— Слушаю, мой император.

Тайка шагнул ближе, вглядываясь в изображение.

— Что происходит? — прошептал он.

Император на мгновение закрыл глаза, будто собираясь с силами.

— Моим словом и властью престола приказываю: немедленно остановить маневр. Орудия разрядить. Признать поражение.

В тот же миг Таниэлу дернулся, словно его пронзило током. Согнулся, хватаясь за край модуля, чтобы не упасть.

— Что с тобой? — Тайка подхватил его под руку.

— Я… — прохрипел адмирал, тяжело дыша. — Не могу… Не подчиниться…

На лбу выступил пот, челюсти сжались до скрипа.

Но выпрямляясь, он говорил уже другим, ломким, чужим голосом:

— Всем кораблям… Прекратить маневр… Погасить оружие… Готовиться к сдаче…

— Нет! — вырвалось у Тайки. — Ты не обязан! Это…

Он осекся, увидев глаза брата — полные огненной боли и бессильной ярости.

Имплант!

Тайка резко повернулся к застывшим офицерам.

— Вы слышали приказ адмирала! Выполнять! За отказ расстреляю на месте!

Несколько секунд мостик молчал. Потом один за другим загорелись зеленые индикаторы. Орудия гасли, коридор для прыжка рассыпался, истребители выходили из строя.

— Подтверждение со всех звеньев, — доложил офицер связи. — Флот прекращает маневр. Атака остановлена.

Тайка все еще держал грузно упавшего в кресло Таниэлу за плечи.

— Я здесь, брат.

— Всем войскам! — продолжил император помертвевшим голосом. — Поступить в полное распоряжение генерала Бьяртмара…

Трек 0047

— А вот и они! — Навао указал дежурному офицеру на три входящих в атмосферу столицы истребителя. — Возьмите корабли под контроль и посадите в зоне строгого карантина. Потом адмирала Харата с братьями разоружить и отконвоировать на Рел-15 в зону высшего комсостава. Я прилечу туда позже и проверю, как их разместили.

— Будет сделано, господин генерал!

Харальд проводил истребители взглядом и передернул плечами.

— Все-таки, жуткая штука, этот имплант. Не хотел бы я оказаться на месте Таниэлу. Он ведь почти победил. И тут…

— Да. Почти. — Навао отвернулся. — Если б Андрей не предложил в первую очередь брать в оборот императора… И не положил половину своих людей, давая нам возможность уйти во дворец… Если бы Гунхильд, пройдя под пушками, не разнесла остров связи вместе со всем его гражданским персоналом…

— Все не напрасно, — заверил его Харальд. — Оно того стоило.

— Надеюсь. — Навао только теперь позволил себе покоситься на сожженную до каркаса бионическую руку Харальда. Полимерная «кожа» на ней спеклась вместе с «мышцами» и осыпалась, обнажив покрытый почерневшими жилами проводов стальной скелет. Пахло горелым маслом и озоном. — Ты до госпиталя на замену когда доберешься?

Опиравшийся спиной об остатки разрушенной стены, Харальд чуть повел плечом. Движение вышло неровным. Затем сжал механические пальцы, проверяя, как слушаются, и устало усмехнулся.

— Когда-нибудь. У них и без меня работы хватает. — Он кивнул в сторону дымящегося горизонта, где еще мигали аварийные огни. — Пусть сначала соберут тех, у кого есть, что спасать.

Навао нахмурился, но промолчал.

— А ты? — Харальд перевел взгляд на него и подбородком указал на свежую багровую полосу поперек щеки. — Дроном?

— Дроном. Само заживет. Не впервой. Я уже регенерентом залил. — Навао тоже чуть улыбнулся. Получилось криво из-за наполовину онемевшей щеки.

— Так ведь шрам останется.

— Пусть остается. Знаешь, брат, я все детство считал себя жутко уродливым. А шрамы, говорят, украшают.

— Какой же ты еще…

Харальд многозначительно замолчал, чуть толкнув обгорелым протезом Навао в плечо.

— Ага, — отозвался тот, опустошенно глядя на клонившийся к закату Херцлихт. — Он и есть.

Трек 0048

На следующий день после молниеносного захвата столицы Силара и ареста низложенного императора с особо приближенными придворными, князья Бьяртмар в одном из кабинетов дворца разбирали оставшуюся от прежней власти гору бумаг. В двери постучали, и вошел адъютант с докладом.

— Ваше сиятельство! Бывший советник князь Харата просит вас о личной встрече.

Харальд, метнув взгляд на сидевшего рядом Навао, уточнил:

— Харата? Просит? На второй день ареста? Что-то новенькое. Хорошо. Я приму его. Доставьте князя ко мне во дворец завтра к часу дня.

Адъютант щелкнул каблуками, отсалютовал и вышел из кабинета.

Харальд обратился к Навао:

— Интересно. Я не верю, что Танэ опустится до того, что станет предлагать мне выкуп за себя и сыновей. К тому же, нам и так придется освободить их из-под стражи в ближайшее время.

Взгляд Навао стал острее.

— Это почему же? Я не стану его вытаскивать!

Харальд улыбнулся.

— Полагаю, вам и не придется. Танэ, после выхода в отставку с военной службы, уже шесть лет, как главный советник Силара по законотворчеству. Он наверняка предвидел такой вариант развития событий, как внезапная смена власти. Поэтому, я просто уверен, что нам не найдется, что предъявить ему в качестве обвинений. Единственный его доказуемый грех — верная служба узурпатору, а это, по «Звездному Кодексу», преступлением не является. Тем более, под воздействием импланта верности. Большего нашим следователям не раскопать. Но вы, лорд Навао, можете попытаться.

Тот сердито вскинул голову.

— Если я и захочу свести с ним счеты, то уж точно не в суде.

Харальд кивнул и подытожил:

— А что касается его сыновей, то, насколько мне известно, за Таниэлу, не говоря уж про Ахоиэту и, тем более, про Тайку, военных преступлений пока что не числится. Поэтому судить Харата и его наследников нам просто не за что. Придется отпустить с условием не покидать систему Кахуранга и прочими ограничениями.

— Если вы, лорд Харальд, так уверенно говорите, то, скорее всего, так и есть. И Танэ, конечно, все понимает. Тогда, к чему эта просьба? Почему бы ему просто не дождаться высылки на Таи-Нуа?

— А вот завтра и узнаем. Но что-то подсказывает мне, выслушать бывшего советника без свидетелей.

Трек 0049

Точно по наступлению назначенного времени, в бывший кабинет императора доставили арестованного князя Харата. Харальд встретил его, сидя за столом, уже совсем свыкшись с положением одного из временных правителей Силара. Непроницаемый Навао стоял за спиной старшего конунга, выпрямившись и убрав руки за спину.

Гвардейцы ввели Танэ в кабинет и, повинуясь жесту нового начальства, удалились. Харальд откинулся на спинку кресла.

— Приветствую вас, князь. Чем обязаны удовольствию видеть вас?

Харата чуть склонил седую голову. Даже в рыжем арестантском комбинезоне, со сменившей высокую прическу косой и скованными руками он выглядел по-королевски.

— Приветствую. Князь Бьяртмар. Младший конунг. Благодарю, что согласились принять меня. Но прежде всего, скажите, пожалуйста. Мне позволено будет сесть? Я, к сожалению, уже далеко не так молод, чтобы вести разговор на ногах.

— Разумеется, — ровно сказал Харальд, прекрасно знавший, что с Танэ, несмотря на его преклонный возраст, не справиться врукопашную даже втроем, и указал на стоявший в центре кабинета стул. — Желаете чего-то еще? Может, воды?

— Нет, благодарю вас. — Тот сел, удобно расположившись, и демонстративно поправил наручники. — На данный момент меня совершенно все устраивает.

Харальд чуть сдвинул брови.

— Итак. Мы готовы выслушать вас, князь. Но прошу, не затягивать разговор. У меня плотный рабочий график. Есть какие-то жалобы по вашему содержанию?

Танэ улыбнулся как демон-искуситель. Причудливая черная татуировка на его лице словно ожила, и Харальд подумал, что чувствует себя так, будто это его доставили на допрос к Харата, а не наоборот.

— Нет. Жалоб нет. В свое время я потратил достаточно сил и времени, чтобы сотрудники Рел-15 соблюдали все права заключенных и не превышали должностных полномочий. Теперь вот пожинаю плоды своих трудов. И также, выражаю благодарность от себя и сыновей за справедливое к нам отношение. Все происходит строго в рамках закона. Отдельное спасибо, что демонтировали импланты. Но вы правы, лорд Харальд. Не будем затягивать разговор. Перейдем сразу к сути. Только позвольте один вопрос. Кто станет нашим новым императором?

Брови Харальда сошлись еще больше. Вот уж с кем он не хотел бы обсуждать престолонаследие, так это с Харата.

— Решит совет правителей Силара. Поскольку потомков Тотлива нет…

— А если бы нашлись? — вкрадчиво спросил Харата.

— Вы лучше меня знаете, что Броганы намеренно уничтожили последнего законного императора, погрузив Силар в хаос! — кинул Харальд. — Здесь не о чем говорить.

— В таком случае, — протянул Танэ, — вам стоит прочитать вот это.

Звякнув наручниками, он взял из нагрудного кармана сложенные вчетверо листы бумаги. Навао, получив на то одобрительный взгляд Харальда, подошел, взял документы и передал ему.

— Там копии древних текстов, которые хранятся в тайниках сокровищниц Линденвальд и Таи-Нуа, — пояснил Харата. — Я переписал для вас по памяти. Оригиналы вы всегда можете изучить самостоятельно. Прошу, ознакомиться. Это значительно сократит время нашей беседы.

Харальд еще раз кинул на непредсказуемого собеседника колючий взгляд и углубился в чтение. После того, как положил на стол последний лист, он помолчал, а затем передал всю пачку Навао. Дождался, пока тот дочитает до конца, взял документы обратно и убрал в нагрудный карман.

— Я так полагаю, князь, что спрашивать вас о подлинности данных сведений смысла не имеет.

Харата со ставшей еще шире улыбкой кивнул.

— Точно так, лорд Харальд. Повторюсь, оригиналы прочитанных вами документов лежат в особых, скрытых от непосвященных сейфах. Я с радостью вам их открою, как только представится такая возможность. Вот, собственно, по сему поводу я и позволил себе отвлечь вас от государственных дел. Как вы понимаете, говорить об этом нужно именно сейчас, пока трон Силара еще пустует. Вы ведь хотели бы посадить туда наследника Тотлива? Я правильно понимаю ваши намерения, лорд Харальд? Готов вам всячески посодействовать.

Трек 0050

Харальд, забывшись, крепко сжал покрытый перчаткой кулак все еще не замененной руки. Фантомная боль тут же усилилась, прострелив под лопатку.

— Что вы пытаетесь мне сказать, лорд Танэ? Я штурмовал столицу, чтобы возложить корону вам на голову?

— Отнюдь нет, лорд Харальд! — запротестовал тот и даже поднял открытые ладони. — Отнюдь нет! Ни в коем случае! Я никогда не побеспокоил бы вас, если б дело касалось моей скромной персоны. Нет. Те замечательные, документально подтвержденные факты, что нынешний род князей Харата ведется от последнего Тотлива, еще не делают меня лично наследником трона. Весь фокус в том, что далеко не каждый из нас носитель крови истинных императоров. Пока наследник не коронован, Тотлив рождается примерно раз в поколение. И определить, кто именно из ныне живущих Харата является ларрианцем, нам помогает некий уникальный артефакт.

Танэ на минуту замолчал, испытующе глядя на закаменевшего Навао, затем продолжил:

— Это, знаете ли, такой маленький, почти игрушечный кинжал с черным алмазом на серебряной рукояти. Он принадлежал еще Лею Тотливу, который и оставил сей замечательный предмет своим потомкам вкупе с весьма подробными инструкциями на его счет. С оригиналом данного документа вы тоже, безусловно, можете ознакомиться. Подтвердить подлинность кинжала можно, подержав его в ионном поле. Тогда на лезвии проступает мерцающее красным изображение герба Тотливов. Так вот. Этот кинжал пьет кровь исключительно своего императора. Реагирует на ДНК ларрианцев. Вернее, на один из их особых белков. Никого другого им поранить просто невозможно, какие бы усилия ни приложить. Именно так и проверяются все новорожденные дети рода Харата вот уже третий век.

Танэ замолчал. Харальд ничего не говоря, обернулся и посмотрел на замершего у него за спиной Навао.

— Как я вижу, лорд Харальд, кинжал и его нынешний владелец находятся здесь. Давайте, для пущей наглядности, проведем небольшой эксперимент. Попробуйте поранить данным артефактом меня.

Харата протянул вперед руки. Навао, даже не спрашивая позволения Харальда, вынул кинжал, решительно подошел к арестованному и осторожно провел острием по его ладони. Там не появилось ни царапины.

— Что же вы, лорд Навао! — Танэ быстро схватил лезвие изо всех сил. — Проверять, так проверять!

Через несколько секунд он отдернул пальцы, не разжимая кулак, затем раскрыл по-прежнему невредимую ладонь. Навао убрал кинжал в ножны и, ни говоря ни слова, вернулся за спину Харальда.

— Таким образом, господа, — заключил явно довольный собой Харата, — вы сами прекрасно знаете, кто ныне является наследником трона. А если все-таки сомневаетесь, то сравните лицо лорда Навао с портретом Грегора Тотлива. Они со временем стали настолько похожи, что мне пришлось протащить в совет указ о полном запрете на изображения императора-основателя. Еще вопросы есть?

Навао вышел вперед и, встав вровень с Харальдом, обменялся с ним взглядом, затем произнес по-прежнему ровным, ничего не выражающим голосом:

— Скажите нам, лорд Танэ, как давно вы задумали посадить меня на трон Силара?

Трек 0051

Харата опять самодовольно улыбнулся.

— Я полагаю, лорд Навао, вы и сами прекрасно знаете. Но, если хотите, то, извольте, я скажу вслух. Я начал планировать ваше восхождение на престол с того замечательного момента, как увидел вашу кровь на этом кинжале. Вам тогда было всего десять минут от роду.

Он перевел взгляд с Навао на Харальда и обратно, затем продолжил:

— К тому времени у меня уже родилось четверо сыновей, но ни один из них, так же, как и я сам, Тотливом не являлся. Висящий у вас, лорд Навао, на поясе артефакт не зря называют «кинжалом младших сыновей». Или дочерей. Кровь императора чаще всего проявляется именно у последнего из рода. Так что, если б и вы миновали сию благословенную участь, то мне пришлось бы ждать рождения шестого ребенка. Или, после моей смерти, кинжал отошел бы Таниэлу для проверки следующего поколения.

Танэ снова промолчал, упиваясь моментом.

— Но, все случилось, как случилось. Ларрианцем родились именно вы. И я приложил все свои скромные усилия, чтобы вы с блеском проявили присущую вашей расе гениальность и получили реальную возможность занять уготованный по праву крови трон великих предков.

— Создав сыну репутацию слабоумного, — едко заметил Харальд.

— Увы, — отозвался Харата без тени сожаления в голосе. — Как говорится, хочешь что-то спрятать, положи на видное место. А еще лучше, объяви никому не нужным.

Харальд тихо фыркнул, будто выругался.

— Не удивлюсь, князь, если и пункт шестой в договоре прописали именно вы. Чтобы лорд Навао не связал себя браком раньше времени.

Довольно улыбнувшись, Танэ кивнул.

— Вы все совершенно правильно понимаете, ваше сиятельство. Судьбу династии ни в коем случае нельзя было пускать на самотек. Требовалось предусмотреть множество моментов. Я не мог сам завоевать корону для лорда Навао. Имплант верности, как вы видели, вещь бескомпромиссная. Поэтому отдал сына в другие руки. Конечно, идеальной стартовой площадкой для будущего императора должен был стать Льёсвальд, во исполнение пророчества о пятом луче. Но там имелся свой наследник, и мне пришлось делать ставку на Адхираджа Вармана…

Харальд медленно поднялся. От нахлынувшей ярости у него помутнел и, щелкнув, отключился бионический глаз.

— Так это вы! — бросил он в ставшее ненавистным расписное лицо Харата. — Вы подстроили гибель отца! Чтоб освободить место наследника! Это все вы!

Танэ тоже встал, расправляя широкие плечи. Его улыбка исчезла.

— Нет, лорд Харальд. В смерти князя Бьяртмар нет моей вины. Согласен подтвердить свое заявление в капсуле индикации. Зачем обезглавливать Льёсвальд? Когда, согласно моим планам, махараджа пошел бы против Брогана, ваш отец стал бы его первым союзником. И все произошло бы ровно также. Я говорил бы сейчас с новыми правителями Силара. Только лорд Навао стоял за спиной не у вас, а у Адхираджа и звался его сыном Навшантом Варманом.

Выдержав паузу, он добавил:

— Более того, я не хотел и вашей смерти, лорд Харальд, если вы до сих пор так полагаете. Не я спровоцировал вашу отправку на Ергент. Я лишь воспользовался моментом, напомнив совету о процедуре признания родства. А когда вы улетели воевать с иномирцами, приказал своим лучшим людям охранять вас там до последней капли крови.

— Мы обязательно проведем капсульную индикацию, — произнес Харальд ледяным тоном. — И зададим вам много вопросов.

— Согласен. — Не меняясь в лице, Танэ чуть склонил голову. — И когда мои чистые намерения подтвердятся, прошу предоставить мне место в новом совете Силара. Я хотел бы служить своему императору и дальше, сколько хватит сил.

Конунги молчали.

— Мой принц! — Харата посмотрел на мрачного Навао. — Окажите мне честь и позвольте первым присягнуть вам!

Танэ склонил колено перед сыном, которому лгал всю жизнь, превратив его детство в кошмар, ради этого момента.

— Отныне и впредь! — прозвучала древняя формула клятвы верности.

Поднявшись, Харата добавил:

— Такова ваша судьба, лорд Навао. Хотите вы того или нет. Вам, как я уже не раз имел честь говорить, увы, никогда не стать ни моряком, ни покорителем космоса, ни верховным адмиралом Силара. Вы рождены совсем для другого, ваше императорское высочество Тотлив.

Навао прекрасно владел собой, но Харальд отчетливо видел, чего то ему стоило.

Новоявленный принц смерил отца взглядом, отступил от него, затем спокойно произнес:

— Что ж, лорд Танэ. Я всегда знал, что дети для вас лишь инструменты в достижении той или иной цели. Вашей цели. Все прочее вам не интересно. И не нужно говорить, что вы старались на благо Силара. Я не поверю. Что же касается моей судьбы… Раньше вы говорили, что она состоит в том, чтобы стать залогом. Потом наследником. Теперь императором. Что скажете завтра? Лорд Харальд, вызовите конвой для арестованного.

Харата молча смотрел на возмужавшего сына. По его лицу ничего нельзя было понять. Но взгляд неуловимо изменился.

— Вопрос о вашем будущем, князь, — добавил Навао, — мы рассмотрим после процедуры капсульной индикации. А то, кому взойти на трон, решит совет Силара.

Трек…

***

Эйнар выключил зашипевшую запись и посмотрел на родителей.

Окончание рассказа Навао он слушал уже пробираясь со свалки домой. Потом они втроем спустились в тайное экранированное убежище матери, где та собирала все, что могло пригодиться сопротивлению, и запустили дневник с начала.

Отец хмуро смотрел в стену, обитую тряпками и фольгированными пакетами от пищевых концентратов. Мать замерла с каменной решимостью на лице.

— Они ведь победили, — прервал наконец тяжкую тишину Эйнар. — Так почему же…

Быстро повернувшись, отец зло кинул:

— Да потому, что сильно добрые были! Надо было вырезать всех Броганов под корень! И всех прихвостней! До одного! А они… Кого под арест. Кого в ссылку. А кого на новую должность… И даже без имплантов. Кретины…

— Прекрати, Юхан, — остановила его мать. — Ты сам поступил бы точно также. Мы ведь не убийцы. И Харальд с Навао не были.

Отец только махнул рукой и отвернулся.

Мать посмотрела Эйнару в глаза.

— Навао пробыл императором два года. Потом его убили. Их всех убили. Из Бьяртмаров выжил только наш предок Ингвар. Он всю жизнь провел под строгим надзором на Вардскуге. От Харата не осталось никого. Про Падубов и Варманов я не знаю. Вот так, сын.

Эйнару захотелось вышвырнуть прибор так, чтобы никогда не найти. И забыть навсегда то, что сейчас узнал. Жить и дальше в рабстве на собственной планете казалось теперь немыслимо. Но еще более немыслимым казалось добиться свободы.

— А как же наш пятый луч? Мы ведь еще ударим? — спросил он со слабой надеждой. — Как Навао? Он был таким… Я бы хотел его увидеть.

Отец изменился в лице.

— Твой Навао… Давно мертв. А то, что от него сохранилось… Это теперь лишь оружие. Главные каратели Силара. ПЛ! — сказал он, словно плюнул. — Броганы превратили нашу легенду в собачью кличку. Ты видел Мидвёль? А знаешь, кто сделал его таким сто лет назад? Один из клятых ПЛ со своими ботами! Это он разгромил и выжег здесь абсолютно все!

Часть 2. Приоритетная цель

2.1

Штонч, центральная планета одной из систем иномирцев

— Первый Узел подтвержден на следующий период.

— Держащий Согласие остается.

— Мы через тебя.

Поле медленно разомкнулось, растекаясь и отпуская всех собравшихся. Когда пространство вернулось к обычной структуре, Д’Малл еле удержался на ногах. Его темно-зеленая кожа стала пепельной. Узоры на руках погасли до тусклого мерцания. Он подтвержден. Еще целый цикл впереди. Чтобы навсегда разобраться с ПЛ и уничтожить Силар.

Если мерить стандартными человеческими годами, Д'Маллу было около тысячи шестисот лет. Большую часть существования горгонец провел, пропуская через себя Резонанс. Вначале, живя в родной системе, после ее гибели, здесь. На Штонче. В последнее время стало особенно тяжело. Раньше тело восстанавливалось быстрее. Раньше вообще многое казалось проще: решения, последствия, даже сам Резонанс. Тогда Д’Малл еще верил, что если расчет безупречен, то мир обязан подчиниться.

Раньше и змеи слушались лучше. А теперь… Почти цикл пришлось потратить на ликвидирование людей. Необходим последний рывок. Новое оружие…

В зал совета вошли служители. Они помогли Д'Маллу сменить тяжелое церемониальное облачение на обычную черную тогу и проводили к зоне реактивирования. Погрузившись в ее целительные лучи, можно на время забыть о войне, которую необходимо выиграть как можно скорее. Любыми средствами. Чтобы предотвратить…

— Держащий! — раздалось у него над головой, вырывая из стазиса. — Держащий! Приближается сеанс правосудия.

Неужели прошло больше суток? Д'Малл нехотя поднялся. Совет подтверждения отнял больше сил, чем должен был. Но дал новую направленность. Надо искать. Найти последнего проклятого ларрианца… Последнего из ПЛ…

— Оборудование готово, Держащий, — доложил его помощник Рдит, активируя шестью руками множество световых панелей. — Я установил в кресле подпитывающий режим.

Одобрительно кивнув, Д'Малл занял место вершителя. Вокруг вспыхнули голограммы вопросителей. Потянулись просьбы, кляузы, обвинения, оправдания…

Д'Малл не позволял себе ни на миг потерять сконцентрированность на происходившем. Он, как всегда, четко и сухо определял меры наказания тем, кто того заслуживал. Вердикты были быстры, рациональны и неоспоримы. Не из безразличия. Из целесообразности. Ведь каждая задержка потянула бы за собой цепочку новых последствий. Д'Малл давно научился отсекать лишнее. В юности делал это хуже.

Но желто-зеленые змейки, заменявшие последнему горгонцу волосы, не желали спокойно лежать на его голове. Они шипели, раскачивались и сплетались в тугие узлы, выдавая настроение хозяина. Д’Маллу хотелось быстрее покончить с разбирательствами и заняться обдумыванием главного. Как оптимальнее ликвидировать Силар и найти…

— …Задолжал мне за полгода работы! Все доказательства и свидетельства предоставлены и проверены.

Очередной голограммный вопроситель замер в ожидании ответа. Раз доказательства есть… Нет ничего проще. Трудящийся достоин пропитания.

— Гласом Резонанса, — произнес Д'Малл, поднимая четырехпалую руку. — Виновному определяется заплатить, что обещал. Сверх того, в качестве штрафования, отработать на общее благо в турмалиновых шахтах два местных месяца. Так будет с каждым, кто нарушает договор. Следующий.

— Постой, Опора Множества! Не надо в шахты! — спешно проскрипела с другой панели ранее молчавшая голограмма обвиняемого. — У меня есть выкуп!

Змейки на голове Д'Малла скрутились в недовольно шипящий пучок.

— Как ты смеешь оспаривать приговор? — тут же подключился Рдит. — Решение Держащего окончательно. Следующий…

— У меня есть силарский киборг! Совсем целый и дорогой! — выкрикнул неугомонный должник. — Возьми его на общее благо, Опора Множества! Только отмени шахты!

Д'Малл медленно повернул голову в сторону нарушителя порядка. Змейки разом притихли, сжавшись комком.

— Этот вопрос я решу отдельно, — произнес Д'Малл после долгой паузы. — Возможно, твое наказание усугубится. А сейчас, следующий…

2.2

Когда поток вопросителей иссяк, Рдит снова вывел на панель сигнал должника и строго предупредил того:

— Ты запросил особое разбирательство. Если выяснится, что ты напрасно потратил время и ресурсы Держащего, то твой срок отработки в шахтах увеличится втрое. Говори.

Тильберец покивал обеими головами сразу и снова заскрежетал:

— У меня есть достойный выкуп! Я берег его, чтобы приобрести астероиды для выращивания кредлитоля. Но я отдам киборга, Опора Множества! Вот, смотри, что у меня есть!

— Поступил запрос на дублирование сигнала, — доложил Рдит.

Д'Малл чуть шевельнул пальцами, разрешая. Рядом с должником вспыхнула еще одна панель, развертывая голограмму старой транспортной криокапсулы явно человеческого происхождения.

— Ты напрасно тратишь… — начал Рдит.

Но должник перебил его, заскрипев громче:

— Сейчас! Я только увеличу изображение. Посмотрите, что там внутри!

Все змеи на голове Д'Малла разом вскинулись и застыли дыбом.

— Выкуп принимается, — провозгласил он, нехотя отрывая неверящий взгляд от голограммы капсулы, и поднял руку. — Ты выплатишь только долг. Без отрабатывания. Но сперва честно расскажешь, где ты это взял, а потом навсегда забудешь. Войди в поле для допроса и зачищения памяти.

Вскоре человеческая капсула-телепорт, больше похожая на кое-как сваренный хлам со свалки, чем на действующий транспорт, уже находилась в обиталище Д'Малла. Он глянул на помощника.

— Ты знаешь, кого нам привезли?

Рдит кивнул так, что у него хрустнули шейные позвонки. Хитиновый покров посинел от злости.

— Да, Держащий. Я видел отчеты, которые успели отправить наши братья по Резонансу, до того, как подручные одной из таких тварей сожгли их. Что ты с ней сделаешь?

Д'Малл задумчиво пошевелил губами.

— А как поступил бы ты?

Рдит из синего стал черным.

— Позвал бы Родха. Раз мерзкую тварь невозможно разобрать на запчасти, так пусть вытащит из нее самое ценное. Ларрианские мозги. Наверняка, последние во всей вселенной. А не получится, тогда, не размораживая, отвести на Продвер и сбросить там в квантовый разрыв. Только так. Чтоб никогда уже не включилась. Жутко опасная тварь!

Кивнув на вполне рациональное предложение Рдита, Д'Малл подошел вплотную к побитой капсуле, внутри которой лежал объект, гласом Резонанса подлежащий первоочередному уничтожению любою ценой. Последний ПЛ.

***

Их создали больше стандартного людского века назад. Пятьдесят штук. И с тех пор ликвидирование Силара ощутимо замедлилось. Даже одна такая неуязвимая единица в составе отряда кардинально меняла ход сражения, а уж сразу несколько... ПЛ сметали все на своем пути, проявляя чудеса изобретательности. В наземных схватках и в космосе. Но опаснее всего они были там, куда Силар их и ставил — на командном мостике. С тех пор, как эти киберадмиралы оказались во главе людского флота, армии Резонанса не удалось одержать ни одной победы.

Но человеческий год назад, разведыватели неожиданно доложили, что киборгов системы Пятый Луч силарцы сами тотально зачистили, послав им приказания на самоподрыв. Во всех людских справочниках и каталогах ныне действующих объектов остался лишь один ПЛ. Но за все это время его ни разу не зафиксировали на поле боя.

Слухи о причинах того ходили самые разные. Держащий не верил ни одному из них.

***

Д'Малл просмотрел показатели на капсуле. Находившийся внутри ее ПЛ был отключен и глубоко заморожен, но стабилен и боеспособен.

«Кто бы мог подумать… Я предполагал, что тебя крионировали. Но чтобы вместо самого охраняемого бункера где-нибудь в подвалах Линденвальд, найти тебя на заброшенных копях приграничья… Это достаточно неожиданно. Значит, владетель не взорвал тебя, а спрятал. Что ж. Вот и решение поставленной советом задачи. Пусть теперь тобой занимается Родх».

Вызвав личного кибермеханика, похожего на огромного паука архитийца Родха, Д'Малл в последний раз посмотрел на покрытое звездчатыми кристаллами рыжего льда лицо ПЛ.

Он никогда не видел вблизи ужасное чудо силарской техники. Иначе не дожил бы до сегодняшнего дня. Но узнал бы эти черты с первого взгляда, даже при резком поднятии из анабиоза в самой середине фазы обновления. Тонкие губы, чуть крючковатый узкий нос, высокий лоб. Черные волосы. И светло-серые прозрачные глаза.

«Грегор Тотлив! Ларреанец, которого следовало стереть в пыль еще пять веков назад! Но ничего. Старые ошибки можно исправить. Грегор давно мертв. А его нынешний преемник теперь обречен».

Армию Резонанса сдерживали ПЛ. И даже после их зачистки Д'Малл не решался объявить тотальную войну Силару, поскольку не знал, куда делся последний Пятый Луч. Вдруг люди задумали выпустить на его основании что-то еще более жуткое. Или вообще дошли до такой степени развития технологий, что подключили его мозги ко всеобщей системе управления…

Д'Малл глянул на детали, вшитые во вполне человеческую голову потомка Грегора. Змейки возмущенно засвистели.

«Только люди могли сделать подобное. Казнь должна быть милосердной. А не такой… Они не просто убили последнего ларрианца. А вытащили из него цифровую модель сознания для загружения в киборгов. В послушных рабов. Сделали того, кто хотел свергнуть Броганов, их цепным псом. Карателем».

— Ты звал меня, Держащий?

Д'Малл оглянулся и кивнул.

— Подойди, Родх. Есть интересная работа.

2.3

Один стандартный месяц спустя

Открытый космос

Двадцать восьмой осознал себя и тут же принялся сканировать окружающее пространство. Через пять стандартных секунд его процессор вынес решение: «Угроз жизнедеятельности нет, потенциальных объектов для истребления в прямом контакте нет». ПЛ набрал на панели, закрепленной изнутри криокапсулы, обозначенный там код на выход. Толстое, покрытое царапинами титановое стекло с тихим скрипом отошло в сторону. Покинув механизм транспортировки, Двадцать восьмой отправился исследовать помещение, в котором оказался.

Вскоре он определил, что находится на гражданском грузовом судне. Корабль шел, по всей видимости, на автопилоте, поскольку признаков команды Двадцать восьмой не фиксировал. Гипотеза подтвердилась, когда он добрался до рубки и разобрался с многочисленными мониторами. Транспорт действительно шел заданным курсом вдоль границы Силара и управлялся лишь генеральным процессором.

Двадцать восьмой выявил на корабле место максимальной концентрации электрополей и расположился там в принесенном из рубки командорском кресле. Требовалось срочно пополнить ресурсы. Какими бы автономными и малоэнергопотребляющими ни были киборги системы ПЛ, подзарядка периодически требовалась даже им. А сейчас Двадцать восьмой четко определял, что его жизненные показатели близки к нулю. Эта информация, как и все прочие полученные им только что данные, нуждалась в неотложной обработке.

Полностью отключив тело для скорейшего пополнения батарей, он сосредоточился на сканировании своих воспоминаний и анализе фактов.

Двадцать восьмой отчетливо фиксировал свою последнюю боевую задачу: во главе сравнительно небольшого отряда Джер-ботов подавить восстание на центральной планете системы Льёсвальд. Рядовое, хоть и связанное с логистическими затруднениями, поручение. Он должен был справиться с ним, а затем вернуться к хозяину в течение пяти стандартных часов. Но почему тогда Двадцать восьмой сейчас находится здесь? Один, без боевого отряда, и летит на задворки Силара в каком-то убогом, загаженном бурой топливной смесью транспортнике?

В попытке разобраться, ПЛ углубился в свои базы данных, чтобы тщательно просканировать каждый файл воспоминаний. Вот она! Папка почему-то годовалой давности «Мидвёль. Миссия 19785». Он подключил воспроизведение, пропуская незначительные технические детали.

***

Файл 19785.01. Линденвальд

Двадцать восьмой получил вызов от хозяина.

Передав следователям Грифона очередного правонарушителя, согласившегося на установку импланта верности, ПЛ прошел в зону санитарной очистки. К хозяину запрещено являться со следами работы на корпусе.

Через девять стандартных минут дежурный портал перенес киборга из подземелий Гроттенготлиба в приемную императора.

— Двадцать восьмой прибыл, хозяин!

Рикерт Броган, текущий подтвержденный владелец, не поднял головы от разложенных на столе документов.

Двадцать восьмой воспринимал хозяина, как личность вычислительно значимую. Лицо Брогана с легкой округлостью щек и обманчиво мягкой, настороженной линией взгляда из-под тяжелых век отражало не эмоции, а рациональный анализ каждой микроинформационной единицы. Вел себя хозяин предельно экономно, но выразительно. Каждый его взгляд, жест и небольшой наклон головы — особенно в моменты раздражения — оптимизированно влияли на окружающих.

В этот раз шестидесятитрехлетний император был крайне зол. Если бы забота о его здоровье входила в текущие задачи Двадцать восьмого, то с учетом таких жизненных показателей, он вызвал бы хозяину медиков или вколол стабилизаторы.

— Почему так долго? — кинул Броган. — Ты должен являться по первому требованию. За опоздание будешь наказан. Ты еще способен чувствовать боль?

— Да, хозяин. Мой болевой порог в этом месяце не достиг максимума. Вы можете провести экзекуцию от одного до семи раз, в зависимости от желаемой интенсивности воздействия. Мне достать импульсные наушники?

— После задания. Сейчас ты мне нужен в боевой готовности. Есть дело.

Двадцать восьмой отсалютовал.

— Отныне и впредь! В чем состоит моя задача?

Броган помрачнел на тридцать четыре целых шестнадцать сотых процента и произнес в высшей степени недовольно:

— Мидвёль. Аборигены подняли бунт на Мидвёле. Тебе нужно его подавить.

Двадцать восьмой тут же просчитал необходимые затраты времени:

— Поверхность Мидвёля уже подготовлена к зачистке. Население оптимизировано по численности и локализовано. Я смогу прибыть к вам для получения наказания через три с четвертью стандартных часа.

Броган криво усмехнулся, чуть мотнув головой. Это могло с точностью до восьмидесяти четырех процентов означать недоверие к услышаному.

— Вы сомневаетесь в моей компетентности, хозяин?

— Если бы я сомневался, ты давно пошел бы в переплавку, — констатировал тот ровным тоном. — Выслушай вводные. Мидвёль накрыло кочующей магнитной бурей. Туда не может пролететь ни один корабль. Аборигены центральной резервации, пользуясь случаем, взбунтовались. Остановили добычу ретинита. И откуда-то взявшимся оружием истребили все мои дроны. Телепорты заблокировали. А вот теперь предоставь план действий.

Расчет по новым данным занял у Двадцать восьмого шесть секунд.

— Наиболее оптимально дождаться окончания бури. Тогда…

— Нет! — резко прервал хозяин. — Не годится!

— Не годится, — принял команду Двадцать восьмой. — Отвергнуто. Заблокировано. Тогда можно уничтожить всю планету с орбиты. Если четыре линкора ударят по одной точке в резонанс, я синхронизируюсь с пятым и кратно усилю мощность взрыва. С вероятностью девяносто два процента Мидвёль разрушится до астероидов.

Этот ответ хозяину определенно понравился. Но он почему-то отрицательно покачал головой.

— Нет. Не сейчас. Там еще много ретинита. Лет через несколько, так и сделаю. Занеси этот план в реестр потенциально одобреных. Это будет… Аллегорично. Пятый луч уничтожает сердце Льёсвальда. Действительно, хороший план. Что можешь предложить еще?

— Если задача подразумевает устранение бунта во время действия магнитной бури без разрушения планеты, то я могу туда телепортироваться. Будет использован полевой односторонний переход.

— Это нестабильно, — возразил хозяин, но его мимика выдавала одобрение.

— Если активировать буду я, вероятность взрыва составит семь целых четыре десятых процента. Допустим ли для вас такой риск?

Острый взгляд хозяина метнулся к плечу ПЛ, на котором горел его номер. Двадцать восьмой. Из тридцати ПЛ личной гвардии. Плюс еще десять на защите Линденвальд и во главе имперской армии.

— Вполне. Такой риск вполне допустим. Сколько сможешь провести бойцов?

— В зависимости от числа выделенных на миссию кристаллов ноктэлита.

Хозяин кивнул.

— Ты должен провести не менее пятидесяти, чтобы оставить их там для поддержания порядка. Получи необходимое оборудование и приступай немедленно. Твоя задача на Мидвёле: покалечить как можно больше аборигенов. Вернуться с главарем бунта Юханом Бьяртмаром. Зафиксируй себе его параметры и подробные инструкции своего поведения…

2.4

Файл 19785.03. Мидвёль

Двадцать восьмой прыгнул в портал. За ним плотным строем ринулись Джер-боты. Успели пройти пятьдесят два. Последнюю четверку распылило схлопнувшимся коридором. Допустимые потери. Главное — выполнен приказ хозяина.

Небо над Мидвёлем казалось смесью тьмы и света. Сверкающие полосы магнитных разрядов растягивались между тяжелыми тучами, переливались зеленовато-фиолетовыми всполохами, внезапно озаряя землю. Энергетический шум бури ПЛ ощущал как повреждение внешней среды, регистрируя серии скачков, дрожаний, фазовых искажений. Сенсорные датчики сбоили. Ему пришлось на три секунды замереть, для стабилизации состояния.

Запустив в атмосферу дрон-разведчик, Двадцать восьмой сквозь значительные помехи нашел дислокацию наибольшего скопления аборигенов. Приоритетная цель Юхан Бьяртмар определялась среди них.

— За мной!

Через час бега на предельной скорости отряд оказался на границе поселения. Аборигены, заметившие их, с громкими хаотичными звуками бросились в рассыпную. Армию империи здесь явно не ждали.

Двадцать восьмой просканировал местность. Сбитые конвойные дроны. Подземные убежища. Единственный дом вдалеке. Аборигены, решившие умереть. Только так классифицировалось начавшееся движение на его отряд толпы местных. Они что-то выкрикивали, потрясая каким-то железным хламом. Затем открыли огонь.

Короткие взрывные разряды устремились к ПЛ, но каждый из них легко гасился его энергополем. Двадцать восьмой фиксировал лишь надоедливую вибрацию.

Он активировал лазерные мечи. В поставленную хозяином задачу не входило убивать. Для этого есть боты. Его задача — вселить ужас перед волей императора. Так, чтобы ни один из выживших и не подумал больше бунтовать.

Двадцать восьмой отдал приказ уничтожать аборигенов только точечно, и только тех, которые нападают особо упорно. Улыбнулся, качнул корпусом в нелогичном, но почему-то необходимом ему перед боем движении, затем побежал на толпу.

Чтобы покалечить как можно больше бунтовщиков, ему, вопреки составленному прогнозу, не пришлось их догонять. Толпа не дрогнула. На лицах читался не страх, а отрешенная сосредоточенность, переходящая в ярость. Двадцать восьмой танцевал с мечами, отсекая что-то каждым ударом, но аборигенов вокруг него не становилось меньше. Это было совсем непонятно. Нелогично. Неправильно.

Магнитная буря ревела над головой, ударяя по щиту киборга почти одновременно с выстрелами аборигенов. Это ощущалось как множество входных сигналов, которые требовалось обработать в рекордный срок. Вычислительная матрица ПЛ фиксировала крайнюю степень нагрузки, сопряженную с падением эффективности стандартных сценариев.

Противостоящая ему толпа уменьшилась втрое. И только тут он понял причину. В последних рядах билась его приоритетная цель. Юхан Бьяртмар. Его держали четверо аборигенов, не давая подняться из грязи. Прочие, видимо, решили отвлечь удар на себя, создав главарю живой энергощит. Снова нелогично. Но в какой-то степени эффективно.

Двадцать восьмой отставил кружиться на месте и двинулся к своей приоритетной цели, сметая с пути яростно кидавшихся на него безумцев. Можно было приказать ботам выжечь дорогу плазмометами. Но это противоречило приказу хозяина, оставить как можно больше выживших.

Магнитная буря над головой усилилась. Мощные электрические разряды раздирали небо. Всякий раз, когда они пересекали линию горизонта, ПЛ чувствовал удар, который его система подавляла как входную аномалию. На это приходилось тратить ресурсы и на доли процента снижать эффективность выполнения задач.

Когда Двадцать восьмой достиг цели и сбросил с Юхана Бьяртмара лишенных рук аборигенов, все вокруг него стихло. Толпа прекратила стрелять. Только плотно обступила большим ненавидящим кольцом. Даже те, кого он покалечил, если могли держаться на ногах, встали плечом к плечу с прочими. Фиксировались как взрослые особи обоих полов, так и детские. У всех отсутствие страха в глазах. Первая часть задачи императора оказалась под угрозой срыва. Требовался срочный пересмотр сценария действий. Но ПЛ почему-то знал, что это тоже не даст результата.

Участившиеся вспышки на небе вызывали все больше напряжения в системе, грозя ощутимыми сбоями. Для поддержания оптимального уровня функционирования пришлось задействовать резервные батареи.

Юхан Бьяртмар поднялся, размазывая грязь по лицу, и вскинул руку с оружием. ПЛ-28 рассмеялся бы, если б такая человеческая эмоция входила в его алгоритмы. Приоритетная цель собиралась обороняться древним мечом! Максимально нелепый выбор. Просканировав Стьярнхвасс, Двадцать восьмой просчитал, за сколько долей секунды сможет его расплавить. Вопрос о том, откуда в базах данных взялось имя железяки, был отставлен за крайней неважностью в текущий момент.

Скрестив перед собой мечи, ПЛ замер. Юхан Бьяртмар спокойно стоял перед ним, двумя руками занеся оружие над головой. Он явно знал, что битва проиграна. Выстоять против выполняющего боевую задачу ПЛ не могли ни люди, ни иномирцы. Но в лице цели не читалось страха. Вернее, не читалось страха за себя. Юхан Бьяртмар всего лишь раз быстро оглянулся на здание планетоуправления. И этого было достаточно. Он подтвердил эффективность нового сценария воздействия.

Опять зачем-то качнув корпусом, Двадцать восьмой подпрыгнул и ударил мечами. Судя по глазам, Юхан Бьяртмар решил, что сейчас встретит смерть. Напрасно. ПЛ только подсек ему сухожилия на руках и ногах. Покалеченная цель рухнула обратно в грязь, ломая зубы от боли.

Двадцать восьмой выключил мечи и, не спеша, убрал их на плечевой держатель. Затем склонился над Юханом Бьяртмаром, проверяя, нет ли у того кровопотерь.

— Человек? Слышишь меня? Фиксирую, что слышишь. Ты что, собрался умереть? Так просто и так быстро? Глупец! У меня на счет твоей личности есть весьма подробные инструкции. И совместимые с жизнью увечья, это лишь начало. Дальше, ты станешь зрителем. А посмеешь закрыть глаза, я буду истязать твоих детенышей вдвое дольше.

Он сомкнул на щиколотке приоритетной цели железные пальцы и с легкостью поволок ее в сторону здания планетоуправления. Сенсоры ПЛ с точностью девяносто девять целых девять десятых процента фиксировали там ряд мелкокалиберных особей с аналогичным данному человеческому экземпляру набором внешних показателей. Конечно, чтобы знать точно, нужно добыть их кровь и сопоставить ДНК, но… Этого не потребовалось.

Юхан Бьяртмар закричал:

— Сигрид! Почему вы еще там?! Бегите в скалы! Возьми коптер!

Двадцать восьмой отследил быстрое движение за одним из окон дома. А в следующий миг активировал встроенный плазмобластер и точным выстрелом уничтожил оконное стекло.

— Стоять! — В глубине опустевшей рамы замерло несколько фигур. — Подойти ближе!

Бывшие там люди не посмели ослушаться и встали возле подоконника. Теперь отчетливо фиксировалось, что это — высокая аборигенка, мальчишка-подросток и три девчонки.

Двадцать восьмой тряхнул свою добычу за ногу.

— А вот и следующий пункт моего списка. Близкородственные особи. Давай-ка подойдем к ним. А вы там! — снова крикнул он. — Живо спускайтесь сюда! Все пятеро! Быстро! В случае неповиновения я начну калечить…

— Не слушайте гада! Бегите…

Больше Юхан Бьяртмар ничего сказать не успел, захлебнувшись от собственных воплей. Двадцать восьмой не умел шутить. И всегда выполнял обещания. Следующим пунктом он выстрелил, изменяя режим бластера, и на крыше здания планетоуправления взорвался спасительный для семьи мятежника коптер.

ПЛ снова посмотрел на выбитое им окно третьего этажа.

— Чего ждем? Каждые пять минут вашего отсутствия рядом со мной, этот человеческий экземпляр будет кричать все громче. Отсчет времени запущен.

Женская особь в окне кивнула, схватила двух дочерей и быстро двинулась внутрь комнаты. За ней ринулся светловолосый детеныш, подхватив третью сестру.

2.5

Навао досмотрел очередной файл, заархивировал его и резко остановил все процессы.

«Что? Навао? Почему он соотносит свое самосознание с каким-то непонятным человеческим именем, а не с четко обозначенным на плече, присвоенным в лаборатории номером?!»

Пораженный необыкновенным открытием, киборг замер на девять секунд. Потом принялся анализировать уже полученные данные с удвоенной скоростью. Ответа не нашлось. Тогда он возобновил просмотр.

***

Файл 19785.04. Мидвёль

Стоя в ожидании близкородственных особей, Двадцать восьмой отпустил ногу Юхана Бьяртмара и скомандовал находившемуся рядом боту поднять добычу выше, чтоб улучшить ей обзор.

В это время на крыльце показалась аборигенка с детьми. ПЛ улыбнулся и поманил ее пальцем. Та, сквозь молчаливо расступившуюся толпу, подошла почти вплотную, оставляя потомство позади себя.

— Ты бездушное чудовище! — крикнула женщина, нанося Двадцать восьмому вполне профессиональный хук в челюсть. — Такое же, как и твой жалкий хозяин!

ПЛ лишь усмехнулся в ответ. Он не умел шутить. Но прекрасно умел издеваться над добычей, принимая на себя различные роли, если того требовал оптимальный сценарий воздействия.

— Поберегите ваши нежные косточки, сударыня! Ломать их сегодня, это только моя привилегия. И я хочу сделать это совсем не так…

Схватив аборигенку за запястье, Двадцать восьмой с легким поклоном коснулся ее пальцев холодными губами. Затем выпрямился и сжал кулак с такой силой, что мятежница закричала, упав на колени. ПЛ, уже не обращая внимания на бьющуюся у его ног женщину, сосредоточился на испуганно замерших девчонках.

И тут что-то со звоном ударило его по удерживающей аборигенку правой руке.

— Не смей! Не смей ее трогать! Ты недостоин выглядеть как лорд Навао!!!

Фазовый выброс. Критический сбой системы.

Обрыв записи.

***

Навао в усиленном режиме просканировал все имеющиеся файлы памяти, чтобы выстроить последовательность дальнейших событий. Ответ нашелся в записи одного из ботов.

***

Файл 436.07. Миссия ПЛ Мидвёль

Когда Двадцать восьмой схватил женщину, заставив ее закричать и упасть на колени, к нему сбоку подскочил подросток.

Он замахнулся подобранным в грязи мечом и ударил киборга по руке с криком:

— Не смей! Не смей ее трогать! Ты недостоин выглядеть как лорд Навао!!!

И ударил еще раз.

Люди замерли. Женщины в ужасе отвернулись. Юхан Бьяртмар из последних сил забился и завопил что-то нечленораздельное.

Двадцать восьмой не двигался шесть минут. Затем он один за другим разжал пальцы, позволяя женщине упасть на землю, а потом вскочить и закрыть собой откинутого ею от киборга сына.

Минута шла за минутой, но ПЛ больше не двигался и не отдавал команд. Затем он медленно повернул голову в сторону Юхана и тихо спросил:

— Князь Бьяртмар? Это вы? А это ваш сын Ингвар?

— Меня зовут Эйнар! Глупая ты консервная банка!..

— Не лезь! — Женщина дернула выскочившего вперед сына за руку и снова закрыла его собой.

ПЛ-28 потряс головой, и чуть слышно произнес:

— Вот как. Эйнар. Эйнар Бьяртмар. Мальчишка.

Он огляделся так, словно увидел все окружающее впервые.

— Опустить и деактивировать оружие! Стоять без движения! А, ты, — посмотрев в камеру, обратился ПЛ к боту, державшему на руках Юхана, — поступаешь в пожизненное распоряжение этого человека. Выполнять все его приказы наравне с моими. Сейчас возьми хозяина аккуратнее и неси за мной.

Затем ПЛ с легким поклоном обратился к бледной женщине:

— Ваше сиятельство. Пройдемте, пожалуйста, как можно быстрее в дом для дальнейшего обсуждения сложившейся ситуации. Прошу вас.

Галантным жестом он пригласил ее пройти первой. Та смерила едва не покалечившего ее киборга холодным взглядом, но ничего не сказала и быстро пошла к дому, увлекая за собой всех детей. Вскоре они, ПЛ и бережно несущий хозяина бот скрылись внутри здания планетоуправления.

Двадцать восьмой остановился и вновь обратился к людям:

— Княгиня, проводите детей отдохнуть. Полагаю, доблестный Эйнар сможет позаботиться о своих прекрасных сестрах. Князь, где можно поговорить?

Тот кивнул направо.

— Там зал с гостевой комнатой.

— Замечательно. Княгиня, надеюсь, вы почтите нас присутствием, когда освободитесь.

После того, как она увела детей наверх, роботы прошли в комнату отдыха. ПЛ осмотрелся и, оставив учтиво-светский тон, заговорил очень быстро:

— Так, я еще покомандую. Ты! Уложи своего хозяина на диван и стой рядом, ожидая его приказов. Так. Князь, я сейчас сделаю вам две инъекции. Это сильное обезболивающее и поддерживающее силы человеческого организма средство. Вот так. Теперь, если захотите, можете сесть. По данным моих сенсоров, ваши физиологические показатели стабилизировались и близки к норме.

Юхан сел на диване и посмотрел на стоящего перед ним киборга в упор.

— С чего вдруг все эти нежности? Что изменилось?

Быстро сев в кресло напротив, ПЛ поправил коротко стриженые волосы.

— Изменилось все. Позвольте представиться. Генерал Навао. Тотлив. Собственной персоной. Прочие мои титулы смысла не имеют. На самом деле, это ваша заслуга. Ваш сын каким-то невероятным образом разблокировал мою личность, когда назвал по имени. В алгоритмах что-то сбилось, и я смог взять это тело под контроль.

Он имитировал резкий выдох и продолжил:

— Так что… Во-первых, простите за причиненные бедствия. Всей планете и вам лично. Во-вторых, благодарю за освобождение. Поверьте, веками ощущать себя безмолвным рабом, способным лишь на создание максимально эффективных сценариев нескончаемых зверств без какой-либо надежды на хотя бы смерть… Было невыносимо. А в-третьих, вынужден немедленно вас покинуть.

Навао встал и коротко поклонился.

— Броган через двадцать восемь стандартных минут получит отчет о потере контроля над ПЛ-28. Мой процессор автономно отправляет данные о проделанной работе подтвержденному хозяину каждые стандартные шестьдесят минут. Информация шифруется, поэтому еще какое-то время есть. Но мне, наверняка, поступит приказ на самоуничтожение, который я, увы, не смогу отменить.

Он шагнул к выходу.

— Я телепортируюсь, активировав полевой переход. Ботов оставляю. Они абсолютно автономны и слушают только меня. А теперь, вас. Я передал им ваши данные в статусе единственного командира. Был рад встретить конунгов Льёсвальда. Мое почтение княгине. Прощайте.

— Постойте, генерал! Я уже здесь. И попробую спасти вас.

2.6

Навао по-прежнему неподвижно сидел в командорском кресле между свисавших отовсюду проводов. Но делал это вовсе не потому, что нуждался в подзарядке. Все его батареи уже полностью заполнились. С точки зрения киборга, он вел себя абсурдно и нерационально. Но он больше не мыслил себя как киборг.

Навао досмотрел мидвёльские записи. И смог восстановить все события до заморозки.

Сигрид Бьяртмар оказалась талантливым инженером-самоучкой. Она, с разрешения и помощью Навао, успела подключиться к его процессору и стерла все данные кратковременной памяти, предотвращая их следующую отсылку Брогану. Осталась лишь заархивированная, надежно спрятанная от посторонних глаз, папка с файлами о мидвёльских событиях. Также, Сигрид, пусть и не с первого раза, но удалось поставить недельную блокировку на случай получения приказа о самоликвидации и удалить гипермаячок слежения. После этого Бьяртмары погрузили глубоко уснувшего Навао в единственную на всю планету, собранную из обломков, транспортную криокапсулу и заморозили там.

Чтобы не выдать на индикации место его будущего пребывания, алгоритму капсулы позволили автономно выбрать для перехода координаты одной из сорока тысяч давно заброшенных горнодобывающих робобаз приграничья Силара.

Кроме папки о событиях на Мидвёле годовалой давности и непонятных обновлений, Навао обнаружил в памяти еще один странный файл. Явно свежий, но выглядящий так, будто находился в его голове всегда.

Навао проверил подозрительный источник информации на все известные вирусы и, только получив отчет о полной безопасности объекта, включил его воспроизведение.

Там оказался старый ролик силарских новостей, повествующий о подавлении мятежа на Мидвёле. В нем радостно сообщалось, что по окончанию магнитной бури, туда направили крейсер с боевыми роботами. Бунтовщики отчаянно сопротивлялись. Но даже неизвестно откуда взявшиеся у них Джер-боты не помогли.

Три четверти восставших, включая бывшего управляющего Юхана Бьяртмара, истреблены. Оставшиеся в живых мидвёльцы принуждены к работам в шахтах. Для контроля за бесперебойной добычей ретинита привлечены киборги. Порядок восстановлен.

Кроме того, в новостях говорилось, что неизвестной до сих пор остается судьба мятежницы Сигрид Бьяртмар и ее сына. Среди погибших их не обнаружили. Но возможно, они погребены заживо под обломками разрушенного до основания здания планетоуправления, поскольку тела трех младших дочерей зачинщиков бунта нашлись именно там.

Закончив просмотр, Навао сжал кулаки.

«Они спасли мне жизнь. Все трое старших Бьяртмаров спасли меня.

А Юхан — еще и не один раз. Броган ведь изо всех сил постарался вызнать, где я нахожусь, раз уж числюсь функционирующим. Этот подонок наверняка приказал взять князя живым и передать Ульриху, чтобы… А я — все еще я».

Он рывком поднялся и быстро, не теряя больше ни секунды, прошел в командорскую рубку. Встал перед картой Силара. Наметил маршрут на орбиту Юддха-Ван.

Кто бы ни подбросил в его голову данные новостей, и кто бы ни поместил его на этот убогий корабль…

Кто бы он ни был…

Он вряд ли на стороне Рикерта Брогана.

«Времени теперь гораздо больше, чем неделя. Больше, чем год. Больше, чем жизнь. А у меня нет ничего, кроме мести. Долги нужно отдавать. Всем. По полной. И начать…

С приоритетной цели».

***

Штонч. Центральная планета одной из систем иномирцев

Змейки на голове Д’Малла снова наперебой засвистели, и он вначале просто пригладил их руками, а потом задумчиво почесал по мягким зеленоватым брюшкам.

«Да, воля совета исполнена. Последний ПЛ уничтожен. Пусть не совсем так, как предполагалось. Но это сейчас далеко не самое важное…»

Уже второй стандартный час Держащий стоял возле гиперрадара, внимательно следя за его показателями. Вдруг, плавно ползущая по экрану точка замерла, а затем рванулась в сторону сектора Алой звезды.

Д’Малл придавил разом поднявшихся дыбом змей обеими руками.

«Вот оно! Наконец-то! План все-таки сработал! И съесть мне сейчас живьем донтского ежана, если имперцам в ближайшее время будет скучно. А ты…»

Он легко коснулся когтистым пальцем пульсирующей, прыжок за прыжком несущейся к цели точки, а затем, устало улыбаясь, сотворил обеими руками благословляющий жест.

«Ты лети! Ты свободен. И даже не взорвешься через неделю. Родх отлично над тобой поработал. Вытащил из глубин памяти и дал мне посмотреть папку Мидвёль. Это было потрясающе. Кто бы мог подумать, что грозу вселенной, непобедимого ПЛ выведет из строя какой-то мальчишка с древней железякой! Представляю выражение физиономии Брогана, когда он все увидел!

Но этот мерзавец тебе больше не владетель. Родх обошел все уровни защиты и стер его данные из корневой папки. Там теперь пусто. Отчеты слать некому. И приказания на взрыв тоже нет, и больше не будет.

А есть файл с новостями, средства маскирования, маленький, совсем незаметный для тебя гипермаячок, и… И еще кое-что».

Очередной раз успокоив больше обычного расшипевшихся змеек, Д'Малл наконец-то сел в кресло и нацедил себе натуральный, только что кварзированный с пряностями нохц. Безумная роскошь по нынешним временам. Но сегодня есть, что отметить.

«Лети! Кинь в бой всех кшатриев махараджи! Взорви Силар изнутри! Отомсти за себя…»

Д'Малл отпил из крошечной чаши маленький глоток обжигающей горечи, прикрыв от наслаждения глаза.

«Да… Это ведь именно из-за тебя тогда уничтожили всех ПЛ. С ума сошел ты один.

А взорвали сорок девять других. Во избежание. Неприятностей.

А ты остался. Тебя они так и не нашли, как ни искали целый год. Скажи спасибо тому, кто тебя спрятал. Если б не дотошность, с которой выращиватели кредлитоля обшаривают абсолютно все, что встречают в космосе, в поисках средств на новые астероиды, кто знает, сколько бы ты пролежал на той станции».

Открыв глаза, Д'Малл еще раз глянул на стремительно несущуюся по Силару точку.

«Лети! И да помогут тебе сейчас все, кто только в силах помочь!

А когда ты снова станешь императором… Вот тогда и поговорим…»

Часть 3. В когтях Грифона. Главы 3.1-3.9

3.1

Два стандартных месяца спустя

Открытый космос

Протащив по холодному полу скованные короткой цепью руки, Елена кое-как села. Последним, что она запомнила, были две белые вспышки.

После первой на корабле, перевозившем три роты будущих правдинских навигаторов, погасла вся электроника, и учебный крейсер утонул в темноте. После второй Елена потеряла сознание.

***

— Сто двадцатый! Сидорчикова Елена! Расчет окончен!

Проводивший предполетную подготовку сержант сделал пометку в планшете и гаркнул:

— Напра-во! Повзводно! На борт! Бегом арш!

Четкий прямоугольник построившихся второкурсников дрогнул, развернулся и, распавшись на звенья, загрохотал ботинками по широкому трапу.

Елена бежала в замыкающем ряду. Еще бы. Ее в этот тренировочный полет и брать не хотели. Но кто-то из курсантов заболел, и вот она здесь. Давя восторженно-глупую улыбку, мерно движется в общем строю к назначенному месту.

— Пятый взвод, сектор А-10, — направлял курсантов пластмассовым голосом искин корабля. — Шестой взвод…

— Занять летные места! Не зевать!.. — подгоняли сержанты.

Чуть не запнувшись о чью-то ногу, Елена добралась до своего кресла и неуклюже рухнула в него. Раздались смешки. Она стиснула зубы.

«Только спокойно. Не отвлекаться на ерунду. Теперь только спокойно! Концентрация и внимание».

Подождав, пока кресло подстроится и зафиксирует ее, Елена подключила гарнитуру навигатора. Сегодня они наконец-то полетят в космос и составят координаты для первого настоящего прыжка!

«Папа! Мама! Надеюсь, вы меня видите. Это все для вас! В память о вас…»

— Запускаю обратный отсчет, — бесстрастно сообщил искин. — Пять, четыре, три, два, один. Старт!

Елену впечатало в кресло, со свистящим хрипом выбивая воздух из легких. Никакие тренажеры ее к такому не подготовили. Перед глазами все поплыло, затем потемнело. Она вновь провалилась в мир воспоминаний.

***

— Здравствуй, малышка!

Незнакомые мужчина и женщина с глазами полными боли садятся напротив нее. Зачем они пришли? Мамы с папой дома нет. Они должны скоро прилететь из дальнего сектора Силара. Должны. Ведь должны же?..

***Поместье Михаила и Натальи Падубов. Елене шесть лет. Уже год она живет здесь. В новой семье. Они хорошие. Вот только Елена совсем другая. Не такая, как их дети. Она не спит по ночам, пробираясь сюда, на чердак часовой башни. И слушает, глядя в треугольное окошко, как мерное щелканье стрелки гармонирует с движением звезд.

***Начальная школа. Елена с трудом научилась читать и писать. В классе сидит одна за партой, когда все носятся на переменах. Над ней смеются. Она просто ждет заката.

***— Кем ты хочешь стать, доченька? — Михаил Падуб смотрит на нее серьезно и внимательно.

Она решает признаться:

— Пилотом. Изучать космос. Как…

Она замолкает, не в силах говорить дальше. Он понимающе кивает.

***Выпускной. Звучит вальс. Она опять стоит одна. Дылда. Этого никто не скажет в глаза. Но кличка прилипла еще в средней школе, когда Елена вдруг вытянулась выше учителей.

***Последняя сессия первого курса.

— Сидорчикова! Ты понимаешь, что тебя не отчислили только из-за выдающихся заслуг родителей? И тех, и других. Как ты намерена учиться дальше и работать в космосе, если постоянно то витаешь в облаках, то падаешь в обморок? Еще скажи, что голоса слышишь…

***— …Курсант Сидорчикова!

Это уже наяву. Сержант Бадиков. Надо отвечать. Надо открыть глаза. Йорш. Сейчас опять влепит «с занесением»…

— Курсант Сидорчикова к выполнению задания готова! — выкрикивает Елена на одном дыхании, распахивая глаза и пытаясь вытянуться по стойке смирно. Кресло не дает пошевелиться. Она постыдно краснеет от нелепости ситуации.

Однако вместо привычных смешков одногруппников, слышится только какая-то нездоровая возня.

— Ну, слава Всеблагому! Хоть один пилот в этом детском саду нашелся.

3.2

Окончательно прийдя в себя, Елена огляделась. Из тридцати пяти человек ее взвода в адекватном состоянии была лишь она. Между остальными курсантами метались фармоботы и медики. Кого-то из одногруппников бурно тошнило, кто-то без сознания, у кого-то нервный срыв. И это — отличники и хорошисты? Она перевела неверящий взгляд на сержанта. Тот обреченно махнул рукой.

— Я ж говорил, рано вам соваться в космос! Не готовы еще! «Тренажеры, тренажеры…» Рано! Это ж боевой вертикальный взлет! А не ваши прогулочные дуги! А эта гадская вражина в учебном отделе… — Бадиков скривился и передразнил скрипуче-канцелярским голосом. — «В соответствии с планом! Все по графику! Они уже военнослужащие, а не дети…»

Елена снова растерянно посмотрела на одногруппников. Треть из них порывалась куда-то бежать. Фармоботы вовсю щелкали инъекторами. Кто-то плакал. А кому-то проводили стимуляцию сердечной деятельности…

— И что теперь? — Она перевела взгляд на сержанта. — Вернемся на Росу? Учебного полета не будет?

Обычно непробиваемо строгий Бадиков вдруг посмотрел на нее, как Михаил Падуб при первой встрече.

— Нет, девонька. Не вернемся. Росе до зарезу нужны пилоты без имплантов. Всей нашей системе нужны. Особенно навигаторы. Их даже по мирным временам не хватало. А теперь… Теперь всех, кого можно и кого нельзя, на крыло поставят. Так что, задание получите согласно плану. Все, кто сможет. Это война.

Война. В институте только и говорили, что два силарских месяца назад жители Алой звезды вышли из подчинения Брогану. Выбили имперские войска и чипированных земляков из системы и теперь обороняются, как могут. Ходили даже фантастические слухи, что они продержались так долго, благодаря помощи каким-то чудом сохранившегося и перешедшего на сторону повстанцев последнего ПЛ. А на днях правительство Солнца Правды заявило, что поддерживает решение махараджи. Значит, здесь тоже начнется… Уже здесь. Уже сейчас.

Через полтора часа курсантам выдали летное задание. Елена с трудом уложилась в норматив по времени. Как только она включала гарнитуру навигатора, начинались какие-то странные помехи. Будто весь космос сразу чуть слышно шептал ей в уши что-то чужое. Это жутко выводило из себя и мешало расчетам. Елена даже попросила сменить ей гарнитуру, но та тоже оказалась бракованной. Но вот, координаты готовы.

Искин принял ответ, как соответствующий заданным параметрам, и бесстрастно сообщил:

— Гиперпрыжок. Пять, четыре, три, два, один. Старт.

Елену вновь чуть не размазало по креслу. Но сейчас она приготовилась и не потеряла сознание. Опять возник странный шум. Похожий на тот, что слышался в гарнитуре, но как будто еще более многослойный. Надо все-таки, когда вернемся на Росу, сходить к медику…

Крейсер дрогнул, выходя из гиперпространства. Давление пропало. Но не успела она отдышаться, как все вокруг полыхнуло ярко белым.

***Очнувшись, Елена обнаружила, что лежит на холодном металлическом полу в гигантском полутемном ангаре. По легкому, уже знакомому дрожанию под собой она поняла, что находится внутри летящего корабля.

Вокруг, насколько хватало взгляда, на полу рядами сидели и лежали люди в таких же, как на ней, грубых серых комбинезонах. Все скованы по рукам и ногам. Через цепь наручников проходили туго натянутые над полом тросы, идущие друг за другом через весь ангар. Елена тоже оказалась так нанизана и потому смогла только сесть. Соседи, увидев, что она пришла в себя, немного отодвинулись.

— Где это мы?

Она обернулась на знакомый голос одногруппника Женьки Мищукова. Вопрос остался без ответа. Только черноглазый сосед Елены со страхом замотал головой и быстро приложил палец к губам. Но поздно. Над Женькой сверкнула трескучая молния. Он вздрогнул и с надсадным хрипом повалился на пол. Сверху возникла высокая фигура в черном. На плече закреплен фонарик. В руке мерцающая на верхушке дубинка.

— Слушать всем! Разговоры запрещены. Любой шум запрещен. За повторное нарушение разряд втрое больше.

Охранник нагнулся, провел по левому рукаву корчившегося от боли Женьки алым маркером и снова встал в полный рост, громко пояснив:

— Первое предупреждение! За три наказание. За пять карцер. За десять смерть. Сидеть тихо. Не приближаться к тем, кто рядом. Подчиняться приказам.

Охранник пошел дальше вдоль троса и вскоре скрылся в полутьме. Елена осторожно села, с тревогой всматриваясь в одногруппника.

«Вроде бы приходит в себя. В следующий раз — втрое сильнее… Не мудрено, что здесь такая тишина. А пленников-то сколько… Больше тысячи… Но в Силаре же нет пиратов. И на иномирцев не похоже. Имперцы!»

Мысли понеслись бешеным хороводом:

«Имперцы! Война. Солнце Правды вышло из повиновения… Мы теперь для империи враги. Пленные!»

Война, бывшая для нее еще утром только тревожными разговорами, вдруг настигла и скрутила все внутренности беспощадным ледяным узлом. Елена закрыла глаза и с трудом отдышалась.

Через какое-то время фигуры в черном, быстро проходя по рядам, раздали брикеты пищевого концентрата с отвратительным прогорклым запахом и по грануле сомнительной жидкости. Елена не смогла съесть все и хотела убрать остатки в рукав, но черноглазый сосед по тросу посмотрел с такой голодной мольбой, что она кинула ему почти половину полученной трудножующейся коричневой массы. Тот благодарно кивнул и тут же отвернулся, порывисто пряча склизкий кусок, словно сокровище.

«Да, с питанием здесь явно проблемы. Значит, лететь близко. Иначе всех уморили бы голодом».

Вскоре в ангаре загорелся яркий свет. Тросы с жутким скрежетом по очереди поднимались, заставляя прикованных людей встать и почти повиснуть на них. Вдоль каждого ряда медленно двинулись трое тюремщиков в синем. Они внимательно осматривали пленников одного за другим. Дошла очередь и до Елены.

— Открой рот. Руки на трос. Десять раз подтянулась. Теперь десять раз поджала колени к груди. Встать ровно. Не дергайся, а то собьешь работу датчиков и получишь предупреждение. Показатели в норме. Эта зеленая!

Следующий человек ухватил Елену за волосы и посветил каким-то прибором в глаза.

— Эй, ты! Смотреть прямо! Не моргать! Да, эта зеленая.

Третий грубо вколол ей в плечо щуп сканера, через некоторое время подтвердив:

— Зеленая.

И трижды чиркнул маркером по правому рукаву Елены. Затем все трое двинулись дальше, повторяя все с каждым новым пленником. Когда они проходили весь ряд, трос опускался и поднимался следующий.

У черноглазого соседа тоже оказались три зеленые метки. А вот следующий на тросе человек получил на левый рукав две желтых. Пользуясь ярким освещением, Елена внимательно оглядела ангар. Нашла еще много однокурсников. Потом обнаружила Бадикова и трех сержантов. Однако большая часть пленных была не то что не с Росы, но даже из других систем.

Когда проверка закончилась, все тросы опустили вниз и свет погас. Остались мигать лишь аварийные лампы. Люди вокруг Елены начали укладываться на пол.

«Я так понимаю, это “отбой”. Ну что же. Попробуем отдохнуть. Силы наверняка еще понадобятся…»

Она тоже легла, поджав руки и ноги, чтобы хоть как-то сохранить тепло, и постаралась уснуть. Послышалось тихое шипение, в нос ударил сладковатый запах.

3.3

Проснувшись, Елена увидела, что находится в помещении гораздо меньших размеров. Пленников, все также скованных по рукам и ногам и прижатых тросами к полу, насчиталось не больше сотни.

Вскоре вдоль рядов прошли «черные», раздав брикеты и гранулы жидкости. Пища оказалась более съедобной. Вода походила на обычно используемый в космосе фильтрат.

«Чем меньше людей, тем лучше кормят. Экономные».

Тросов в новом ангаре было всего четыре, и они находились на значительном удалении друг от друга. Расстояние до соседей по несчастью тоже увеличилось. Елена отыскала взглядом черноглазого. Тот сидел в следующем ряду. Ни одного человека с желтыми метками. Только три зеленые полосы на правом рукаве. Удалось разглядеть еще шестерых росинских курсантов и Бадикова. Женьки не было.

Вскоре опять загорелся яркий свет, и появились «синие». На этот раз они везли на небольшой платформе аппарат, напомнивший Елене практику в институте. Там через подобные машины им загружали в память навигационные карты и прочие необходимые в космосе знания.

Подняли первый трос. Елена стояла в самом его начале.

Трое «синих» подвели к ней платформу, всунули между зубов кусок пластикового шланга, вкололи в руку щуп индикатора и надели подключенный к машине шлем.

— Готово. Запускай. Пятая скорость… Показатели в норме. Четвертая… Норма. Третья… Норма. Вторая… Норма. Пробуй первую… Норма! Выключай. Воды ей. Убери шланг и лей прямо в рот. Так, показатели в норме. Восстанавливается быстро. Пять зеленых полос! Давай транквилизатор. Быстро в первый блок ее. Следующий.

Елена, на которую за последние минуты обрушился шквал непонятной информации, смутно почувствовала укол и окончательно потеряла сознание.

***

— Сейчас очнется. Покормить, дать воды. Проверять показатели каждые два часа. Если до завтра сохранится норма, добавишь еще полосу. Если с ума не сойдет. Давай следующего.

Говорившие вышли. Елена открыла глаза. Она полулежала на кресле, напоминавшем летное, в небольшой слабоосвещенной каюте. Тело крепко фиксировали широкие ремни, начиная со лба и заканчивая щиколотками. От рук до каких-то непонятных приборов тянулись многочисленные провода. На висках что-то вибрировало и тихонько постукивало. В голове продолжала кружиться масса непонятных знаний. Обрывки звездных карт, чужих языков, историй войн и что-то совсем невразумительное. Елена тонула в бездне информации. На свои мысли совсем не хватало места.

— Эй, ты! Слышишь меня? — Перед глазами сфокусировалась щелкающая пальцами черная фигура. — Моргни три раза. Хорошо. Смотри на меня! Сосредоточься! Смотри на меня! Так. Сейчас тебе освободят левую руку, и ты сможешь поесть. За любое резкое и ненужное движение будешь наказана. Понятно? Моргни! Хорошо. Приподними ее. Так. Корми. Следи за ней.

Говоривший пошел дальше. Второй «черный» охранник изменил угол наклона кресла, поднес к Елене левиплатформу с двумя контейнерами, наполненными чем-то, напоминавшим натуральные продукты, и освободил ей руку.

— Ешь. И без глупостей. Не сорви провода. Ты должна съесть все. Так. Теперь вода. Три гранулы фильтрата. Все. Давай руку на место. Можешь спать.

Проснувшись, Елена обнаружила, что опять может связно мыслить. Полученная информация улеглась где-то в памяти и больше не сводила с ума. Постаралась осмотреться. В пределах видимости в каюте стояли еще три таких же кресла с пристегнутыми на них испытуемыми. Незнакомыми.

«Четверо из тысячи…»

Елена снова провалилась в сон. Потом их вроде бы еще трижды кормили и что-то вкалывали.

— Двоих в брак. Превышение показателей и бред. В общий отсек их. Завтра прибываем на базу.

— Этих пока здесь?

— Да. Инструкции прежние. Наблюдаем еще сутки. Потом реабилитация.

Двоим заключенным из кресел напротив Елены что-то вкололи и убрали из блока. Вновь появились «синие». Значит, прошли еще сутки.

— Показатели в норме. Отбираем обоих. Еще по зеленой полосе. Генерал останется доволен. Охота прошла очень удачно. Вколите им ограничитель движения и по каютам.

До крошечного кубрика Елену везли на левитранспортере. От введенной в плечо гадости она чувствовала себя беспомощной тряпичной куклой. В похожей на большой ящик «каюте» кое-как переползла на узкую, жесткую кушетку. Охранники вышли, приглушив свет.

«Хороша реабилитация…»

***

Елена вздрогнула, почувствовав чье-то присутствие, и открыла глаза.

Он сидел в шаге от нее на откуда-то взявшемся стуле так спокойно, что это пугало сильнее крика или удара. Подтянутый офицер империи лет сорока. Лицо красивое, правильное, сдержанное, словно выточенное для доверия, и от того особенно страшное. За его тишиной угадывалась привычка решать чужие судьбы без колебаний. Серые глаза смотрели сквозь Елену так, будто она уже не человек, а дело в папке. В неподвижности визитера, в его безупречно сидящей черной форме, аккуратно уложенных темных волосах и ухоженных руках считывалось что-то безличное и жутко холодное. Не похититель и не палач. Бесчеловечно эффективный профессионал.

Увидев, что она проснулась, офицер перевел взгляд на свой планшет и прочитал:

— Сидорчикова Елена. Девятнадцать стандартных лет. Планета Роса системы Солнце Правды. Черты лица характерные росинские. Рост гораздо выше среднего. Вес на верхней грани нормы. Глаза серо-зеленые с ахроматизмом. Волосы светло-каштановые. Сирота. Состояла под опекой четы Падубов, родственников князя системы. Не замужем. Романтических отношений не зафиксировано. Второй курс правдинского института связи. Оценки… Характеристики… Состояние здоровья… Спортивные достижения… Интересы…

— Кто вы? — выдохнула Елена, стараясь подавить душащую тревогу.

— Не самый важный вопрос в данной ситуации. — Он оторвался от планшета и посмотрел на нее уже не сквозь, а пристально в глаза. — Но я представлюсь. Это повысит эффективность нашего общения.

Визитер чуть поднял ровный, гладко выбритый подбородок.

— Генерал Ульрих Броган. Двоюродный брат императора. Возглавляю Гроттенготлиб и службу…

— «Грифон»… — чуть слышно прошептала Елена, разглядев его шевроны.

— Точно так. Вы знаете, чем занимается мое ведомство?

3.4

Терять нечего. Все самое страшное уже случилось: она в когтях Грифона. Карателей Силара. От них не возвращаются.

Елена с невероятным усилием села на кушетке, привалившись исколотым плечом к железной стене, и спокойно поинтересовалась:

— Похищениями? Пытками? Казнями? Шпионажем? Запугиванием? Я ничего не забыла?

Броган и бровью не повел. Только сделал какую-то пометку в планшете.

— Есть разночтения в терминологии… Но суть вы назвали верно. Грифон — страж порядка. Лев ломает тех, кто сопротивляется. Орел находит тех, кто прячется. Мы сортируем выбивающийся из системы человеческий материал: пригодное после формовки возвращается в оборот. Брак утилизируется. Чем вы предпочитаете стать?

Сжав зубы, Елена решительно сверкнула глазами.

Броган понимающе кивнул.

— Естественно. Правдинцы погибают, но не сдаются, верно? Особенно росинцы. Да. С вами просто не бывает… Но это только с одной стороны. — Он снова посмотрел в планшет, затем на нее. — Вы знали, что ваша мать, Ольга Сидорчикова, в девичестве Гроздьева, была мнемоником?

От резкой смены темы разговора, Елена растерялась.

— Была, кем?

— Мнемоником, — все также ровно повторил Броган. — Это супернавигатор, способный усваивать огромные массивы информации. Строить координаты прыжков без компьютеров. Плюс у каждого свои особые ментальные силы. Значит, не знали?

Она отрицательно мотнула головой.

— Понятно. Мнемоники рождаются крайне редко. И потому имеют повышенную ценность для империи. Ваша мать состояла на службе много лет. Пока не сошла с ума и не попыталась отправить наш флот в зубы иномирцев.

Елену прошиб ледяной ужас осознания.

— Они не погибли. Вы их убили…

Броган вновь кивнул. Совершенно спокойно и буднично. Словно согласился, что на улице хорошая погода.

— Верный вывод. Повторюсь, мнемоники это крайне редкий, штучный материал. С ним невозможно взаимодействовать по общей схеме. Войдя в силу, они от малейшего болевого шока, вызванного не имплантом, просто впадают в кому. Затем умирают. Поэтому вас не будут пытать.

Разговор вновь резко поменял направление, ломая психологическую оборону. Но Елена, действительно, не умела сдаваться.

— Причем тут я? — спросила она, уже догадываясь об ответе. Но нужно вызнать как можно больше.

Броган понял ее намерения.

Однако ответил:

— Раз вам так хочется поговорить об очевидных вещах… Извольте. Вы потомственный мнемоник. Грифон следит за вами с рождения. Как за потенциально ценным кадром. Планировалось привлечь вас на службу по достижению двадцати лет. Но недавние события все ускорили.

— Война…

— В том числе. Бунт Алой звезды. А недавно еще и Солнца Правды. Мы, естественно, не могли оставить в руках мятежников столь важный материал. Поэтому организовали внеплановый учебный полет и, задействуя все рычаги, включили вас в список допущенных к нему курсантов…

— Из-за меня?! — От шокирующих новостей Елена даже смогла сесть без опоры. — Похитили столько людей из-за меня?

— Цель оправдывает, — парировал Броган, все тем же ровно холодным тоном. — А теперь вернемся к моему вопросу. Ваши способности мнемоника подтвердились. Возможно, вы станете даже сильнее матери. И сейчас вам предлагается установка импланта верности, чтобы начать служить империи. Советую согласиться.

— А то просто убьете? — презрительно кинула Елена.

— Не просто. — Он пролистнул планшет, как будто что-то уточняя. — В случае отказа, казнят и всех арестованных вместе с вами правдинцев. Ваших сокурсников, пилотов корабля, медиков, технический персонал, сержантов. Этого вашего, задающего слишком много вопросов, Бадикова. Между прочим, отца четырех детей. Младшей, Екатерине, завтра исполнится три росинских месяца. Еще отличницу Зорину. Хоккеиста Гринкина. Балагура Виндера. Всех. Сто восемьдесят три человека. Медленно.

Ужас безысходности прижал Елену к стене. Она закрыла глаза, сдерживая тошноту и слезы.

Затем прошептала:

— А если соглашусь?

— Пойдут в переформовку. Сейчас они военнопленные из бунтующей системы. Те, кто сразу согласятся на имплант, продолжат службу согласно имеющейся квалификации. Уже во благо империи. Те, кто не сразу, сделают это после процедур в Гроттенготлибе. А те, кто все равно откажутся, пойдут в отбраковку. Но это будет их выбор. Не ваш. Вы, поступив на службу, дадите им шанс выжить. Или не дадите.

В сухих словах Брогана слышалась такая бесчеловечная логика, что Елена поняла: подонок не врет. И выбора нет. По крайней мере — у нее.

3.5

Три стандартных месяца спустя

Планета Юддха-Ван, столица системы Алой звезды. Открытый космос

Убедившись, что за ним никто не увязался, и ночной космодром пуст, Навао поднялся на свой истребитель. Заняв место пилота, проверил системы корабля и активировал программу на вертикальный взлет, переходящий в длительный гиперпрыжок.

Едва стартовав, искин доложил:

— Критическая перегрузка для человеческого организма! Остановите маневр! Критическая перегрузка!

— Что за чушь? — бросил Навао. — Где здесь человек?

В ответ тревожно замигал индикатор в секторе грузового отсека.

— Остановите маневр! — не унимался искин. — Смертельная опасность для пассажира!

«Бред какой-то» — подумал Навао, вопреки всем инструкциям безопасности вставая с кресла, чтобы все проверить.

Стартовые перегрузки плющили корпус. Системы работали на пределе возможностей. Навао, задействовав все резервные батареи, упорно двинулся к точке сбоя. Корабль дернуло сильнее, закинув в гиперпространство. С трудом переставляя ноги, Навао наконец-то добрался до цели и сорвал крышку люка.

Приличных слов процессор не нашел.

В железной глубине отсека лежал бесчувственый Эйнар.

Навао сразу узнал бедового парня, хотя тот больше походил на кучу вразнобой фонящего электрохлама со свалки. На все тело с головой намотано фольгированное одеяло. Под ним угадываются солевые грелки, бухтящий опреснитель воды, внешние источники тока и батарейки, аварийный радиомаяк, даже щелкающий датчик погоды. Весь набор для экстремальных путешествий в полном составе!

Кое-как вытаскивая Эйнара из люка, Навао почувствовал злость, почти восхищение и бездну ужаса одновременно. Вчера он подарил такие наборы последним Бьяртмарам для выживания в непредвиденных ситуациях. А сегодня мальчишка превратил их во вполне эффективное средство маскировки.

«Вот ведь…»

— До выхода из прыжка сорок секунд, — доложил искин. — Критическая перегрузка для обнаруженного человеческого организма.

«Где ж ты раньше-то был?!»

Сканируя и согревая на ходу, Навао отнес Эйнара в кресло второго пилота. Парень едва дышал. Пришлось вколоть ему в бедро стабилизаторы. Должно помочь. Сердце стучало на пределе, но не сбивалось.

— Введите координаты дальнейшего маршрута, — напомнил искин.

Да. Корабль уже шесть минут назад вышел из прыжка, зависнув над расчетной точкой.

Навао провел ладонью по лицу. Что же делать. Для возвращения на Юддха-Ван потребуется еще один прыжок. Эйнар может не перенести. А лететь дальше вместе с ним… Безумие. Навао, сдернув фольгу с головы и груди парня, похлопал его по щекам. Тот замычал и приоткрыл мутные глаза.

— Эйнар! Слышишь меня?

Он слабо кивнул. Решено. Миссию нельзя отложить. Дальше полетят вместе. Снова просканировав организм пассажира, Навао выбрал оптимальную формулу восстановления и сделал ему еще одну инъекцию. Достал флягу с фильтратом.

— Пей.

Эйнар жадно припал к воде. Все в порядке. Жить будет. Но как же не вовремя…

— Спасибо…

Навао посмотрел ему в лицо. Парень был жутко бледный. Но до тошноты не дошло. А глаза уже прояснились. И в них — целая куча вопросов и оправданий.

— Не за что. Это стандартная первая помощь при перегрузке. Что ты здесь делаешь?

Эйнар сжался, но взгляд не отвел.

— Я уже не ребенок. И хочу участвовать в сопротивлении. А не сидеть под замком во дворце махараджи посреди джунглей.

Если б не опасность ситуации, Навао бы улыбнулся. Мальчишка бил его его же словами. Он что, весь дневник наизусть выучил?

— И ты решил наперекор всем геройски умереть. Так? Это было крайне глупо, забираться в грузовой отсек истребителя. Ты знаешь, что в первую очередь по инструкции делает пилот при любой нештатной ситуации? Сбрасывает балласт! Не глядя! Понимаешь?

Эйнар угрюмо кивнул.

Навао ни на грош ему не поверил и продолжил:

— А перегрузка при старте? Думаешь, эти кресла тут для красоты нужны? Для выживания! Хорошо хоть, что ты не человек. А то пришлось бы соскабливать тебя…

— Не человек? — удивленно выдал чуть живой Эйнар, благополучно пропуская мимо ушей всю прочую информацию. — А кто?

— Ларрианец, — хмуро ответил Навао, вводя координаты дальнейшего полета.

— Кто?

— Ты слышал звон при телепортации?

Эйнар непонимающе кивнул. Навао веско кивнул в ответ.

— Вот тебе и доказательство. Никто из людей его не слышит.

— Ингвару вы говорили…

— Ингвару я говорил, — жестко прервал Навао, — сто лет назад. Не имея полной информации. А сейчас, опираясь на исследования опросов миллиардов людей, утверждаю: никто во всем Силаре, кроме тебя, этот звон в теле не слышит. Точка. Ты не человек. Ларрианец. Каким был Грегор Тотлив. Каким стал Харальд. Вся прямая линия потомков Харальда Бьяртмара ларрианцы. Думаю, синхронизация ДНК произошла благодаря нашей с ним фиксации родства на регистраторе.

— Та штука с головой кобры? Когда у вас порезанную ладонь жгло?

Навао кивнул. Эйнар зарылся в кресло, переваривая новости.

— Получается, там была не просто формальность…

Навао пожалел, что завел этот разговор. Но когда-то надо было.

— Думали, что формальность, — пояснил он. — Оказалось, что нет. В свое время последним ларрианцем был я. Теперь ты.

А вот Эйнар, похоже, обрадовался. Глаза загорелись. Даже румянец проступил.

— А что они, то есть мы, можем делать? Мысли читать? Летать? Вы меня научите?

— Эйнар! — строго осадил его Навао. — Я сказал, что ты иномирец, а не волшебник. По той информации, которую мне удалось собрать, система Ларр была сверхтехнологичной цивилизацией. Пока не погибла. Остатки жителей рассеялись по космосу. Один добрался к нам, принеся знания исчезнувшего мира. Потомки Грегора выглядят как люди. Только более физически выносливы и способны нестандартно мыслить. Вот и все.

Энтузиазм Эйнара поутих. Парень нахохлился и, сорвав с себя остатки маскировки, уставился невидящим взглядом в лобовое стекло. Так, словно долгожданный подарок доставили сломаным и без нужных запчастей. Навао внутренне усмехнулся и сосредоточился на корректировке маршрута.

— А куда летим?

— Спасательная экспедиция, — ответил Навао, удивляясь способностям подростковой психики так легко и быстро переключаться с одного на другое. Давненько он не имел дела с детьми. — Примерно два стандартных месяца назад пропал корабль системы Солнца Правды. На борту было сто восемьдесят четыре человека. Большая часть твои ровесники. А сегодня утром я засек сигнал. Вот послушай.

Он вывел получаемый источник на громкую связь. Дрожащий девичий голос почти безнадежно повторил на всеобщем языке, посекундно срываясь и пропадая:

— …Всем, кто слышит. Всем, кто слышит. Учебный крейсер с планеты Роса просит помощи! Мы потерпели крушение. Много раненых. Ресурсы кончаются. Среда агрессивна. Связь односторонняя. Всем, кто слышит…

— Дальше идут координаты, — пояснил Навао, выключая динамик. — Это нежилой сектор Силара. Как их туда занесло, непонятно. Я лечу, чтобы проверить.

— Один?

— Один. Это может быть ловушка имперцев. Поэтому я никому не сообщил о сигнале. И полетел без сопровождения. Не хочу подвергать людей опасности. А меня второй раз убить почти невозможно.

— Почти? — тихо спросил Эйнар с опасливым интересом.

— Да. — Навао посмотрел ему в глаза. — Никогда нельзя быть самонадеянным и недооценивать противника. У императора было достаточно времени, чтобы придумать оружие против меня. Так что вероятность существенного урона есть. Но я должен проверить сигнал. Это может быть и не ловушка. Скоро прилетим.

Эйнар сглотнул и понимающе кивнул. Понимает он… Как же давно Навао сам был таким…

— До расчетного места прибытия девять минут, — доложил искин.

Бесстрашный потомок Харальда явно хотел что-то спросить, но не решался. Навао чуть улыбнулся ему.

Эйнар выдохнул:

— А может вам замаскироваться? Как тогда на Таи-Нуа. Когда вы пришли за нами. Вы были совсем как…

— Толстый человек? Я могу. Но не буду. Я крайне редко это использую. Одно дело забрать родичей с архипелага Кучевых облаков. И совсем другое — бой. Я никогда не прячусь и не закрываю цифры на плече. Люди должны видеть, против чего собираются идти. Я далеко не всегда в состоянии остановиться и не убить.

3.6

Показалась точка назначения.

— Сообщить характеристики космического объекта, — приказал Навао.

— Планета класса Д-6, — тут же отозвался искин. — Атмосфера плотная, токсичная, с высоким содержанием кислотных соединений. Дыхание людей без защиты невозможно. Свободной гидросферы нет: зафиксированы следы древних океанов, соляные отложения и химически связанная вода в породах. Биологическая активность отсутствует. Гравитация стандартная. Поверхность геологически нестабильна. Рекомендована только кратковременная посадка после тщательного сканирования грунта.

Навао вновь посмотрел парню в глаза.

— Эйнар! Мы сейчас сядем. Я пойду на разведку. Повторяю: неизвестно, что там будет. Может разбитый крейсер с курсантами. А может армия империи. Поэтому, ты сразу же прячешься в грузовой отсек и не высовываешься до моей команды. Если что-то пойдет не так, и я не вернусь через стандартный час, то сидишь там еще два часа. Потом идешь в кресло и активируешь вот этот аварийный маяк. За тобой прилетят. Ясно, боец?

— Так точно, — угрюмо буркнул тот и отвернулся.

Навао вздохнул бы, если бы мог.

«Ясно ему. Конечно. А то я не понимаю. Сбежал от матери, каким-то чудом пробрался на охраняемый космодром, разыскал мой корабль, обманул искин. Думал поучаствовать, если уж не в бою, так в чем-то интересном. А тут — сиди в люке и жди. Запереть его там, что ли? Как же я теперь понимаю Харальда…»

Корабль вошел в атмосферу.

Чтобы хоть как-то утешить Эйнара, Навао сказал:

— Приступаем к разведке. Я снижаюсь и сбрасываю скорость. Смотри внимательно, если заметишь крейсер или еще что-нибудь чужеродное, сразу докладывай.

Под истребителем потянулась выжженная поверхность ядовитой планеты. Ржаво-серые плато, изрезанные глубокими трещинами, чередовались с темными зеркалами застывших кислотных морей. Атмосфера сгущала цвета и ломала перспективу. Черными острыми гребнями торчали горы.

Эйнар подался вперед, отчаянно пытаясь увидеть цель первым. Навао подыграл ему.

— Есть! Справа по курсу! — радостно крикнул парень, чуть не выпрыгивая из кресла. — Вон там! След!

— Принято, боец!

Повернув истребитель, Навао полетел над глубокой, чуть мерцавшей полосой. Выглядело так, словно кто-то решил проложить там гигантским бульдозером широченную скоростную левимагистраль. Она вспарывала поверхность планеты до темных слоев, местами оплавленных и покрытых свежими, еще не закристаллизовавшимися потеками. Там, где корабль протащило по кислотным лужам, медленно поднимались бурые пары.

Вскоре показался крейсер. Он лежал на боку, врезавшись в склон скалистого плато так, что носовая часть глубоко зарылась в породу, а приподнятая корма опиралась на обломанный стабилизатор.

— Наблюдаемый объект полностью соответствует параметрам пропавшего росинского корабля, — доложил искин.

— Эйнар, а ты что скажешь? Твои первые впечатления?

Парень подобрался, словно на экзамене.

— Это была посадка, а не падение. Корабль боролся до конца. Их что, подбили?

— Возможно. Но не имперцы. Те добычу не отпускают.

Подлетев вплотную, Навао сделал разведывательный круг.

— Что видишь?

Эйнар снова потянулся к лобовому иллюминатору.

— Левый борт разорван. А вон там, где броня выгнулась, это двигательный отсек?

— Верно. И видишь, металл там еще поблескивает?

— Не остыл после взрыва?

Навао кивнул и спустился ниже.

— Мостик почти целый, — продолжил Эйнар. — Только смотровой купол треснул. А еще корабль чистый.

— Что ты имеешь ввиду?

— Что упал недавно. Иначе б его уже пылью и песком занесло.

— Соображаешь.

— Регистрируется свет индикаторов резервного питания, — добавил искин. — Аварийное поле плотно удерживает давление атмосферы. Поэтому использовать дроны для внутренней разведки невозможно. Кроме того, исходя из цели миссии, рекомендую: при нештатной ситуации не применять реактивное оружие вблизи корабля. Спровоцированная детонация поля уничтожит крейсер с вероятностью…

— Принято, — оборвал его Навао, деактивируя встроенные в левое предплечье ракеты. — Только врукопашную.

— Допустим бластер, — уточнил искин, — и волновой удар.

— Принято. А теперь вернемся к разведке. Эйнар, вон там, видишь, — указал Навао. — будто марево над приоткрытым люком?

— Теплый воздух?

— Точно. Вентиляция повреждена, но еще работает. Значит…

— Значит, могут быть выжившие.

— Верно. Молодец. Больше ничего не отмечаешь? Какие-то внешние признаки угрозы?

Эйнар закрутил головой, оглядывая скалы и кислотное плато.

— Нет, генерал! Все спокойно. А сигнал с корабля еще идет?

— Да. Но становится все слабее. Или у них на исходе энергия, или…

— Закончено глубинное термическое сканирование объекта, — отчитался искин. — Внутри зафиксировано сто четыре малоподвижных, находящихся в горизонтальном положении живых организма. Среднестатистические внешние признаки характерны для жителей системы Солнца Правды. Активно функционирующие кибер объекты не найдены.

— Идем на контакт.

3.7

Незадолго до того

Необитаемая планета класса Д-6. Нежилой сектор Силара

Елена сидела за узким столом в тесном полукольце маскировочного убежища, зажатого между броней и внутренним корпусом росинского крейсера. Когда-то здесь проходили силовые магистрали, теперь стояли сверхмощные матовые панели глушения внешних сканеров. Мобильный командный пункт имперцев заливал неестественно ровный свет. Под руками у Елены лежали сенсорные консоли управления. Перед глазами светились десять экранов слежения. На голове пощелкивала подключенная к импланту и передатчикам гарнитура. Сбоку притулились еще два оператора. За спиной, давя своим присутствием, стоял Броган, который ощущался так же отчетливо, как мертвый металлический холод под ногами.

Это была первая боевая операция Елены после пленения. Три месяца прошло в мучительных тренировках и не менее мучительных поисках ответа на вопрос: как жить дальше, если ты уже не ты, а лишь высокоэффективное оружие в чьих-то злых руках.

Держа чуткие пальцы на сенсорах, она послала очередной импульс бедствия так, чтобы он получился слабее предыдущего. На мониторах застыла в агрессивном ожидании ядовитая планета. Но вот, среди ржаво-серых плато и мутно туманного неба вспыхнуло движение — черная точка врезалась в атмосферу, развернулась, пошла на снижение.

— Еще раз, — сказал за спиной Броган. — Сместите уровень на треть процента. Не глушите несущую полностью.

Елена сглотнула и провела по сенсорам. Контур сигнала бедствия на центральной панели дрогнул, став более рваным.

— Так? — тихо спросила она.

— Почти. Слишком стабильно. Сделайте провал. Короткий. Словно у них отказал резервный генератор.

Елена послушно выполнила приказ. Один из индикаторов вспыхнул желтым.

— Лейтенант, — чуть надавливая голосом, сказал ей Броган, — сосредоточьтесь. Вы думаете слишком аккуратно. Поврежденный корабль не заботится о чистоте передачи.

— Если я ошибусь… — голос Елены дрогнул. — Он может понять, что это ловушка.

Броган наклонился ближе, так что она почувствовала его дыхание.

— Нет. ПЛ-28 не станет стрелять, — уверенно сказал он, отвечая на то, о чем Елена боялась спросить. — Подумайте сами. Перед ним учебный крейсер. Возможные выжившие. Слабый сигнал. Нежилая планета. Все складывается слишком правильно, чтоб игнорировать.

— А если киборг уничтожит корабль издалека? — вырвалось у нее.

— Нет, — отрезал Броган. — Это не офицер империи. Не иномирец. Он выйдет сам. Проверит. Всегда проверяет. Я его знаю много лет.

Елена сжала пальцы, чувствуя, как холодеют ладони.

— Вы уверены?

— Абсолютно. — Его голос прозвучал без малейших эмоций и сомнений. — Иначе я не находился бы здесь. И не использовал бы вас. Истребитель не выстрелит. Даже, если ПЛ заподозрит неладное. Слишком много переменных. Слишком высока цена ошибки.

Она посмотрела на консоль. Точка сигнала дрожала, будто вот-вот погаснет.

— Хорошо… — прошептала Елена и отправила следующий импульс.

Броган выпрямился.

— Вот теперь правильно. Продолжайте. Ведите цель дальше. Работаем по плану.

На одном из боковых экранов изображение дрогнуло и приблизилось. Камера, спрятанная на обломке стабилизатора, поймала истребитель сбоку — темный, вытянутый, с ярко-алой девятиконечной звездой на корпусе. Он завис дольше, чем требовали протоколы посадки.

— Осторожничает, — заметила Елена, сама не понимая, зачем сказала это вслух.

— Это стандартное поведение, — ответил Броган. — ПЛ профессионал. Он все проверяет, сканирует, высчитывает оптимальные сценарии действий. Он уникален.

Истребитель опустился чуть ниже. А затем перелетел в сторону, снова завис. И через минуту повторил маневр еще трижды.

— Что он делает?

— Выбирает место. Когда поймет, что здесь везде такой вязкий неустойчивый грунт, он сядет. Давайте, помогите ему решиться. Пошлите еще более сбивчивый сигнал. И добавьте эмоций в текст.

Очередной импульс ушел из-под ее пальцев. Истребитель тут же сел, проваливаясь в почву по днище. Вокруг него закрутились пыль и кислотный туман. Изображение на мониторе пошло рябью. Камеры автоматически переключились на наземный обзор.

Шлюзовая дверь поднялась.

Елена затаила дыхание.

Он вышел один и замер в шаге от своего корабля.

Невысокий. Коренастый. Без шлема. Огляделся медленно и уверенно, словно стоял не на враждебной планете, а в хорошо знакомом зале. На железном плече демонстративно горели янтарные цифры. Камера приблизила изображение, показав решительное лицо киборга крупным планом. У Елены сжалось в груди.

— Это он... — прошептала она.

Броган ответил не сразу.

— Да, — сказал он наконец. — Гордость и ужас империи. Последний ПЛ.

«Последний ПЛ…»

Елена однажды видела их вблизи, когда вместе с опекунами оказалась во дворце князя системы на праздновании Дня защитника Отечества. Во время парада два правдинских киборга ПЛ стояли за спиной Георгия Падуба. Сорок третий и Сорок пятый. Несокрушимые щит и меч системы. В исторических островерхих шлемах и плащах с ярко-огненными жар птицами они выглядели, как былинные богатыри княжеской дружины. Близнецы-братья, которые отличались только номерами на могучих плечах.

Тогда, четыре года назад, все казалось незыблемым. Мир вокруг Елены был местами неприветливым и горьким, но в целом простым и понятным. Родная система. Прекрасная лесами, морями, степным простором и сильными реками планета Роса. Приемная семья, где всегда выслушают и поймут. Мечта полететь в космос…

Ничего больше нет. Все растоптала и пожрала ненавистная империя. Последний ПЛ мог что-то изменить. Мог защитить. Дать надежду. Но Елена завела его в ловушку своим треклятым даром. И скоро «возвратит в оборот»…

Она почти не дышала, глядя на экраны. Мониторы занимали всю стену, показывая разные частоты и ракурсы. Камеры вмонтировали в обшивку крейсера, в ближние скалы, в неактивные до времени дроны-наблюдатели. Изображение дрожало. Истребитель еще оседал, все глубже увязая в нестабильном грунте.

ПЛ двинулся вперед. Медленно, чуть с усилием.

— Ему трудно идти! — выдохнула Елена, подаваясь вперед. — Следы слишком глубокие! Он проваливается!

— Верно, лейтенант, — со слегка довольной нотой в голосе отозвался Броган. — Грунт едва выдерживает человека. А ПЛ в пять раз тяжелее. Дайте еще один сигнал.

Ему нравилось ее обучать. Как охотнику «доводить до ума» любимое антикварное ружье, заказывая ореховое цевье и меняя приклад на более ухватистый. Как полируют и затачивают фамильную шашку. Как без конца тюнингуют личный левимобиль или шатл.

Елена пользовалась этим, собирая информацию и накапливая боевые навыки в хрупкой надежде когда-нибудь вырваться на свободу.

— Сила системы, — продолжил Броган, пока киборг медленно приближался к ним, — в повторении успешных сценариев. Однажды этот ПЛ уже был деактивирован. Сейчас мы воспроизведем те же условия. Фактор первый это агрессивная внешняя среда. В данном случае вязкая почва и кислотная атмосфера. Что они дают?

— Вынуждают тратить больше энергоресурсов. Немного замедляют.

— Совсем немного, — уточнил Броган. — Но это лишь первая ступень.

Пройдя примерно треть расстояния до крейсера, ПЛ остановился и быстро оглянулся на истребитель.

— Он догадался! — воскликнула Елена, отшатнувшись от панели управления.

— Еще нет. Но определенно понял, что все не так просто. Хотите помочь? — вкрадчиво шепнул Броган. — Предупредите его об опасности. У вас четыре секунды.

Елена рывком активировала сенсоры и отчаянно крикнула в эфир:

— Беги! Это ловушка имперцев! Меня заставили, слышишь?!

— Довольно! — Броган сам перекрыл сигнал, хлопнув по консоли.

С трудом отдышавшись, Елена смахнула за миг набежавшие слезы и жадным взглядом впилась в монитор, надеясь увидеть, как ПЛ улетает.

Но киборг шел прямо на нее, набирая скорость.

— Отличная работа, лейтенант, — шепнул Броган, чуть наклонившись. — Теперь он знает, что здесь заложники. И постарается прийти во что бы то ни стало. Отличная работа!

3.8

Шум. Шум в голове. Песок в глазах. Шум все громче. Он бьется о череп, прорываясь сквозь уши, глаза, рот…

— …Лейтенант!..

Что-то обжигает руку. И еще раз. Тело выгибает и трясет… И темнота. Мягкая темнота заполняет весь организм. Упасть. Утонуть. Раствориться…

— …Лейтенант!..

— …Это приказ!..

Жгучая молния раздирает мозг. Приказ! Она должна подчиниться. Вступить в бой! В бой.

Судорожно вздохнув, Елена распахивает глаза. Она лежит, скорчившись под столом. Над ней растрепаный Броган с пустым инъектором.

— Что…

— Лейтенант, встать! На боевое дежурство заступить!

— Есть! – чуть слышно выдыхает она, цепляясь дрожащими руками за стул.

Броган, уже приведший себя в порядок, помогает ей сесть. Проклятые мониторы плывут перед глазами. Пульсация приказа в мозгу.

В бой. Она должна вступить в бой. Броган встает позади, наполняя ее темным, стальным знанием приказа. Она должна. Она сделает.

***

— Лейтенант Сидорчикова к боевому дежурству готова, — прохрипела Елена, почти не дрогнув.

— Принято, — отозвался Броган, как ни в чем ни бывало. — Цель приблизилась к точке. Дроны товьсь!

— Есть! — гаркнули операторы по соседству.

Елена не сразу поняла, что изменилось. Просто на экранах, где до того приближалась одинокая фигура киборга, вдруг появилось много неестественно быстрых и правильных линий.

— Пошли, — приказал Броган.

И в тот же миг воздух над ПЛ ожил.

Рой.

Десятки дронов размером с ладонь, черных, плоских, с короткими крыльями-стабилизаторами закружили на скорости, удерживая дистанцию, чтобы выстроить идеальную сферу давления на цель.

— Огонь.

Первый залп прошил воздух. Тонкие, почти невидимые лучи ударили в лицо ПЛ. Елена вскрикнула, когда несколько попаданий пришлись одновременно в его глаза, висок, основание черепа. Энергощит вспыхнул прозрачным куполом, покрылся рябью, но устоял.

— Не пробьют, — спокойно сказал Броган, будто читая ее мысли. — И не должны.

ПЛ продолжал движение, отбиваясь на ходу. Шаг — и вязкий грунт взорвался брызгами кислой грязи. Шаг — и четыре дрона разлетелись на обломки, сбитые точными выстрелами встроенного в кисть бластера. Еще выстрел и еще. Но рой не редел. Он смыкался.

— Видите? — Броган чуть наклонился к экранам. — Они избегают прямого контакта и метят только в голову. Вторая ступень. Множественная нагрузка на щит. ПЛ вынужден постоянно держать оборону. Это снизит эффективность его ближнего боя примерно на семнадцать процентов. Нам достаточно десяти.

Елена глянула на операторов дронов. Их руки с датчиками управления летали над столом как у дирижеров-виртуозов: корректировали траектории, стреляли с разных высот, иногда синхронно, иногда волнами, вынуждая ПЛ реагировать снова и снова.

— Он сильнее, чем в расчетах, — выдохнула она, видя, как киборг одним залпом уничтожил сразу три дрона.

— Он всегда будет сильнее. Поэтому мы не торопимся.

Вдруг ПЛ прекратил стрельбу и побежал. Верное решение.

— Открыть проход! — тут же крикнул Броган. — Десант пошел!

По корпусу корабля железной волной прокатился грохот. В поле зрения камеры выскочили люди. Шестьдесят фигур в закрывающих все тело с головой тяжелых экзокостюмах, усиленных самозахватывающимися магнитными тросами. Недавние инструкторы, пилоты, сержанты, одногруппники Елены. Все, кто подошел по техническим параметрам и квалификации. Они не кричали. Не бежали беспорядочно. Расходились четким веером, перекрывая собой направления. Исполняли приказ, вбиваемый в мозг имплантами.

— Третья ступень, — объявил Броган. — Контакт с ограничением боевого потенциала.

ПЛ качнул корпусом и поднырнул под первого, добежавшего до него правдинца, перебросив через плечо. И закружился в танце. Он, несмотря на свою внушительную массу тела, двигался так быстро, что камера едва успевала его фиксировать. Один боец — перелом плеча. Второй — точечный удар такой силы, что экзокостюм десантника заклинивает. Третий — отброшен далеко в сторону.

— ПЛ не убивает, — облегченно прошептала Елена, разрываясь между желанием помочь киборгу и страхом за соотечественников.

— Именно, — довольно подтвердил Броган. — Проанализированы все записи его схваток после потери контроля. На них ПЛ всегда моментально уничтожает любых ботов. И никогда людей. Это его фатальная слабость. Четвертая, самая энергозатратная ступень. Неразрешимый внутренний конфликт чувств и логики.

Десантники не отпускали. Они лезли под удары, цепляясь тросами за тело киборга. Падали, вставали, снова шли. Их отбрасывали — они возвращались. Их ломали — они ползли. Каждый выигранный ими секундный интервал стоил кому-то перебитых костей.

— Первая минута контакта. Все по плану. Потери в пределах нормы.

Елену затошнило от его слов.

ПЛ еще ускорился. Щит мерцал. Киборг отбивался, разворачивался, отрывал людей от себя и аккуратно, точно, выключал их одного за другим. Но не мог быстро идти к своей цели. Его держали. Люди. Грунт. Воздух. Дроны.

— Он все равно приближается.

— Да. И тратит энергии гораздо больше необходимого, делая щит все менее монолитным. Не забывайте, лейтенант, ПЛ это разработка империи. Мы знаем его лучше, чем он сам. — Броган удовлетворенно кивнул. — Четвертая минута.

ПЛ вдруг резко развернулся и раскинул руки. Ударная волна опрокинула сразу пятерых десантников, разметала дроны, сбила картинку.

Елена вскрикнула, когда изображение восстановилось.

Киборг стоял намного ближе к ним. И снова двинулся, пробиваясь через людские тела, словно танцующий ледокол.

— Пятая минута, — Броган говорил так уверенно, будто ПЛ шел по его команде. — Цель открыта на максимум. Подключаем финальную ступень. Ваш выход, лейтенант. Дрон к бою!

— Есть! — Елена коснулась гарнитуры, устанавливая связь. — К бою готова.

— Вперед, лейтенант. Вы все знаете. Огонь по готовности. Чем раньше, тем больше росинцев уцелеет. Ресурс времени десять минут с начала контакта.

Да. Она знала. Ее готовили к этому моменту три месяца по двенадцать часов в сутки. Елена на миг закрыла глаза, а затем посмотрела в экран невидящим взглядом. Она словно оказалась на поле боя рядом с ПЛ. Почувствовала того еще сильнее. Уже не как далекий космический объект или ведомую цель — как человека.

***

Перегрузки. Множественные удары. Страх навредить. Страх за кого-то близкого. Странная радость. Бешеной скорости расчеты. Решимость. Долг.

Она качает корпусом за столом, словно летит на волне, входя в странный ритм куарорского боя. А вместе с ней танцует незаметный в общем рое дрон.

— Шесть минут!

Да, командир. Она уже близко. Она кружит синхронно с ПЛ. Она понимает его, как никто. Предугадывает его движения. Знает, где тот окажется через миг.

Его щит больше не видится цельным куполом, а дрожит, дробится на слои, неравномерно вспыхивает. Почти гаснет на сотые доли секунды. Но ПЛ по-прежнему неуязвим. Для всех. Кроме нее.

— Семь!..

Пальцы прожигает активатор спуска. Она совсем рядом. ПЛ мог бы дотянуться рукой. Но он занят. Он танцует. Она опережает его, выходя на нужную траекторию.

И стреляет. Чуть раньше, чем мигнет купол.

Короткий импульс.

Точно в правый слуховой канал.

Ее отбрасывает в сторону. Танец окончен.

Приказ выполнен. Все погибло.

Мир погас.

3.9

Ульрих Броган стоял вплотную за спиной мечущегося в медитативном бое мнемоника. Та сидела за узким столом. Правая рука неподвижно лежала на пульте, левая крепко прижимала к виску гарнитуру. А корпус при этом почти молниеносно перемещался каким-то немыслимым образом. Ульрих, сжимая очередной инъектор, смотрел поверх лейтенанта связи Сидорчиковой. Когда она выполнит приказ, то прекратит дергаться и тотчас получит укол.

Все внимание Ульриха занимал экран, транслирующий сражение снаружи. В углу его неумолимо бежали секунды. А по центру великолепный ПЛ бережно, но эффективно перемалывал очередную партию десанта.

— Шесть минут! — крикнул Ульрих, даже не зная, слышит его мнемоник, или нет.

Во время подготовки операции, они многократно прогоняли финальный момент на симуляторе. Но в реальности все оказалось иначе. Сидорчикова вошла в транс слишком глубоко. Индикаторы ее физического состояния зашкаливали. Но это не имело значения. Она должна выполнить приказ. Даже, если первый бой станет для нее последним.

Секунды бежали так быстро, словно были на стороне ПЛ.

— Семь!

Еще три минуты, и киборг пробьется. И тогда… Где же твой дрон, лейтенант?!

Что бы Ульрих не говорил Сидорчиковой, проходившая сейчас операция «В когтях Грифона» была крайне опасна. Она, безусловно, базировалась на железной логике и точных расчетах. Но, в то же время, включала множество переменных и допущений. Именно поэтому он руководил ею лично.

И вдруг все изменилось. Не случилось ни вспышки, ни громкого выстрела, ни картинного падения на колено. Этих двоих — киборга и мнемоника — будто просто одновременно выключили. ПЛ замер, начиная мелко трястись. Сидорчикова грохнулась бы головой о стол, если б Ульрих не схватил ее за волосы, разряжая стабилизаторы в плечо.

— Что на поле? — рявкнул он в эфир, не глядя передавая мнемоника подскочившей медбригаде из правдинцев.

— Цель обездвижена! — подтвердил десантник, безуспешно пытаясь выдрать руку из железных пальцев киборга.

Оплетенный со всех сторон магнитными тросами, ПЛ застыл в пол оборота к камере, размахнувшись для атаки. Бойцы, подчиняясь алгоритму операции, сгрудились вокруг него.

— Не дайте цели упасть! Держать вертикально! Транспорт пошел!

Техники в рабочих скафандрах рванулись из крейсера, вывозя левиплатформу с мощными манипуляторами. Ульрих не отрывал взгляд от фигуры ПЛ. Того все сильнее потряхивало.

Правильно. Стандартные последствия удара экзекутора. По телу киборга сейчас идет сильнейшая волна фантомной боли. Что-то вроде перелома позвоночника по ощущениям. Через пять минут должен сработать аварийный выход на минимальный режим работы. ПЛ останется в сознании, но в движение придет лишь на миг — чтобы принять исходное, заданное базовыми параметрами, положение тела.

Техники, увязшие в разбитом, перемешанном боем кислотном грунте, не успели. Они прошли только половину пути от корабля, когда ПЛ дернулся и схлопнул конечности, вытягиваясь по стойке смирно. Восемь десантников просто размазало. Допустимые потери.

— Приказ держать цель вертикально! — подтвердил команду Ульрих, и все отринувшие было бойцы вновь кинулись к ПЛ, подпирая его телами. — Стоять до подхода транспорта.

Наконец-то дотащили платформу.

Взрыв! Еще один! Серия плазменных взрывов в секторе цели!

Холодея от ярости, Ульрих припал к экранам.

Еще серия! Уже ближе! Откуда?!

Истребитель! ПЛ прилетел не один!

— Транспорту грузить цель! — рыкнул Ульрих, рвя душный ворот комбинезона. — Десант на штурм! Стрелка брать живым!

Как только манипуляторы подхватили киборга, все способные хоть как-то двигаться бойцы кинулись на новую цель. Истребитель продолжал огонь, но крайне неуверенно. Взрывы вспыхивали хаотично, почти не нанося урона. Часть зарядов улетала выше голов техников и гасла, теряя энергию.

ПЛ закрепили на платформе вместе со всем прочим сопутствующим материалом.

— На базу! — крикнул Ульрих. — Открыть проход! Всем, кто в сознании! В скафандры! На выход! Тащить цель на корабль! Бегом арш!

Десантники уже ломились в запечатанный, все еще огрызавшийся огнем истребитель. Одни вышибали дверь. Другие, строя живые лестницы, нижние ярусы которых по колено уходили в кислотный грунт, карабкались на крылья, чтобы добраться до иллюминаторов и подавить плазмометы.

Платформа, облепленная со всех сторон техниками, связистами и медиками, почти доползла до крейсера. Крайне медленно. Но после оглушения, рядом с ПЛ категорически запрещено пользоваться двигателями на ретините как минимум час. Слишком велик риск сбить излучением настройки ослабленного киборга.

Ульрих вновь посмотрел на экран с истребителем. Стрельба прекратилась. На месте лобового стекла зияла дыра. А из развороченной двери уже выносили обездвиженного пилота.

Операция прошла успешно. Остались завершающие моменты.

Проследив, как платформу устанавливают посреди огромного грузового ангара крейсера, Ульрих приказал:

— Всем службам вернуться к должностным обязанностям. Техникам тщательно очистить корпус цели. Провести полную санитарную и антикоррозионную обработку. Использовать только механический инструмент.

— Господин, генерал! Докладывает рядовой Бадиков! Стрелок доставлен! — гаркнул передний из четырех десантников, подтащивших в горизонтальном положении пленного, стянутого магнитными тросами.

— Снимите с него шлем и поднимите.

«Интересно. Кого это ПЛ взял с собой? И почему не умеющего стрелять?»

Когда напарника киборга поставили на ноги, оказалось, что он выше росинцев чуть не в полтора раза. Ульриху тоже пришлось смотреть немного снизу вверх.

— На колени. — Решение нашлось быстро. — Покажите лицо.

Стрелка рванули вниз, а затем, ухватив за короткие светлые волосы, заставили запрокинуть голову.

— Неожиданно, — протянул Ульрих, вглядываясь в черты тяжело дышавшего пленника, искаженные кляпом и кровоподтеками. — Тот самый мальчишка с Мидвёля. Эйнар Бьяртмар. Неожиданно. Но весьма полезно.

Он нашел взглядом помощника.

— Пленного привести в порядок и под строгий надзор. Это крайне ценный ресурс. Истребитель уничтожить. Всем готовиться к отбытию.

— Есть!

Ульрих довольно кивнул и подошел к платформе. Там еще продолжалась чистка. Вокруг суетились медики, пытаясь минимизировать потери среди отделяемых от ПЛ десантников. Тело объекта фиксировали оковы повышенной прочности.

«Перестраховка. Он еще сутки не сможет двигаться. Хотя… Не все идет по протоколу. Кулаки он так и не разжал… Значит, возможны сюрпризы».

Лицо киборга застыло неподвижно, словно у мертвеца. Но Ульрих знал, что ПЛ все слышит и чувствует.

— С возвращением, Двадцать восьмой!

Главы 3.10-3.17

3.10

Стандартные сутки спустя

Открытый космос. Нежилой сектор Силара

…Волны с тихим рокотом перекатываются под огромной стеклянной поверхностью. Над ними бархатной чернотой мерцает космос. А там, где две бездны соединяются, танцует мальчишка с длинными волосами. Он счастлив. Босые ноги легко несут его над светящимся изнутри океаном. Ладони чертят широкие дуги. Он, как белое перышко, несомое звездным ветром.

Она движется в тени. Все ближе и ближе. Он видит ее. Улыбается и зовет.

Она стреляет.

***

Проснуться удалось не сразу. Ощущения и мысли стекались каплями на стекле, кое-как собираясь во что-то целое. Сначала обозначился свет. Ровный, холодный, без теней. Потом возникли звуки. Глухие, как сквозь вату. Потом тяжесть собственного тела. Казалось, Елену аккуратно положили в саму себя, но забыли предупредить, как этим пользоваться.

Наконец удалось сфокусировать зрение. Календарь на гладкой стене кубрика показывал следующий день. Елена выпала из реальности на сутки.

Она лежала неподвижно, переведя взгляд в потолок. Белый. Чистый. Без трещин. Рядом тихо пощелкивал в стандартном режиме сканирования фармобот. Значит жива. А ПЛ?..

За полдня непрерывного контакта она настолько привыкла к его присутствию, что сейчас ощущала тягостную пустоту в сознании. Безумно захотелось ее заполнить.

Закрыв глаза, Елена сосредоточилась на образе киборга. Попыталась найти его мысленные следы в окружающем пространстве. Пусто. Сенсоры импланта фиксировали отсутствие электромагнитных колебаний ПЛ. Надо искать дальше и глубже. Она умела. Ее научили.

Елена вошла в глубокий, опасный в своей непредсказуемости транс. Найти контакт с ПЛ казалось жизненно необходимым. Почувствовать его. Узнать, что он… Жив? Что она не убила его тем импульсом. Броган говорил, что их цель — восстановление контроля, а не уничтожение. Но он много что говорил.

Волна за волной Елена погружалась все дальше. Безрезультатно. ПЛ не было. Нигде.

И вдруг ее окутала странная тишина, не похожая ни на что знакомое. Плотная и вязкая. Затем Елена услышала.

Не звук, а скорей ощущение. Как если бы космос вдруг перестал быть пустотой и медленно, почти неощутимо заперекатывался, сдвигаясь пластами, словно темная вода подо льдом замерзшей реки.

Елена рывком села.

Волна прошла сквозь корпус корабля. Не сработал ни один тревожный датчик в каюте, ни один сенсор системы безопасности. Только она. В груди возникло странное давление, будто само пространство вокруг уплотнилось.

— Нет… — прошептала Елена, сама не зная, кому.

Она попыталась «поймать» аномалию, как ловят навигационный след. Мысленно вытянулась, нащупывая структуру возмущения. И тут по позвоночнику пробежал холод.

Оно не было хаотично.

Волнение имело осознанный ритм. Медленный, глухой ритм, подобный сердцебиение чего-то страшно огромного и далекого. Одновременно многослойного и единого.

Елена оборвала контакт и транс так, словно отдернула руку от оголенного провода. Фармобот пищал, посылая сигналы медикам. Сердце билось слишком быстро. Голова кружилась. Снова темнота.

***

Мерное щелканье в тишине. Приглушенный свет. Тягучая боль в исколотом плече. Елена открыла глаза. На календаре горел следующий день. Нужно встать. Нужно…

Она не знала, что именно ей нужно. Сейчас, когда имплант не требовал исполнения оперативных приказов, оставались только базовые. Соблюдать порядок и субординацию. Режим работы.

Да. Нельзя терять время. Нужно приступить к выполнению… Чего-то.

Елена села. Фармобот отреагировал, переходя в режим усиленного сканирования. Загорелся зеленый индикатор. Все процессы в пределах нормы. Значит, можно встать. Противно пискнули часы на стене. По расписанию скоро прием пищи. Надо идти в столовый зал.

Приведя себя в порядок, Елена туго затянула волосы в уставной пучок и вышла в коридор. Она привычно двигалась по знакомому белому туннелю внутри огромного корабля Брогана, ощущая себя чем-то средним между роботом и призраком. Елена шагала, подчиняясь заложенным программам. Встречные люди на нее никак не реагировали, будто не видели. Они тоже шли заданными курсами.

До приема пищи еще оставалось время, Елена замедлила шаг, чтобы не прийти слишком рано.

— …Доложите о текущем состоянии объекта…

Она вздрогнула и огляделась, пытаясь найти заговорившего с ней человека. Но никого не обнаружила. Люди все также проходили мимо, равнодушно глядя строго вперед.

— …Крайне нестабильно…

Борясь с накатившей слабостью, Елена привалилась здоровым плечом к стене. И услышала еще четче. Прямо в мозгу.

Голос Брогана:

— …Император требует доставить объект на Линденвальд для дальнейшего исследования. А мы висим здесь на одной точке вторые сутки. Сколько это еще будет продолжаться?

— Ваше превосходительство, делается все возможное. Но после мидвёльского сбоя, ПЛ функционировал не в штатном режиме. Поэтому сейчас последствия удара отличаются от прогнозируемых. У объекта фиксируется нарушение синхронизации пространственного ориентирования и навигационных контуров. Любые резкие маневры корабля и гиперпрыжок в ближайшее время могут вызвать необратимый когнитивный сбой или потерю контроля над телом.

— А вы что скажете, док? — произнес Броган с той убийственной вежливостью, которая выдавала крайнюю степень его раздражения.

— Психомеханика тут бессильна, господин генерал, — вздохнул кто-то. — Объект получил за один сеанс предельную дозу экзекуции. Это, конечно, было необходимое решение, но вот его последствия… До полного восстановления устойчивого резонанса еще далеко. Гиперпрыжки в течение, как минимум, суток крайне не рекомендую. Есть риск…

— Понятно, — оборвал специалиста Броган. — Кто еще желает высказаться?

Через паузу прозвучал новый голос:

— Во всем есть свои плюсы, ваше превосходительство. Не сомневаюсь, что повстанцы уже хватились своего защитника. И раз он не выходит на связь, значит пленен, поскольку уничтожить ПЛ практически невозможно. Полагаю, и Падуб, и Ратна бросят все ресурсы на поиски. И если прямо сейчас выйти в гиперпространство, то противник сможет отследить нас по остаточным электрополям объекта. Нужны хотя бы сутки, чтобы его фон окончательно слился с кораблем.

— Резонно, — протянул Броган. — В данный момент, кто владеет создаваемой ПЛ стратегией, тот и победит. Конечно, они станут искать. Значит, висим здесь еще сутки. Усилить маскировку. И все силы направить на стабилизацию объекта…

Елена поймала себя на том, что стоит, прижавшись ухом к ледяной стене коридора. Ее неподвижность резко выделялась на фоне общего людского потока. Двое пилотов уже подозрительно посмотрели, проходя мимо. Шедший навстречу техник активировал коммуникатор.

— Я уже следую на прием пищи, — сказала Елена всем и никому конкретно, отрываясь от стены. — Незначительная потеря ориентации после боевого задания. Сейчас все в норме. Помощь специалистов не требуется.

Шаг. Еще шаг. Удалось идти почти прямо. Не привлекая внимания. Только не сейчас. Когда появилась цель.

3.11

Прошло четыре часа. Новых приказов от Брогана не поступало. Значит, пока корабль неподвижен, есть шанс найти ПЛ. Чтобы… Елена отбросила мысль, не дав ей оформиться.

Вначале надо найти. Она снова покинула кубрик, влившись в общий поток солдат империи. Двигаясь с ними в одном ритме, она петляла по кораблю, исследовала доступную территорию коридор за коридором, мысленно пытаясь уловить хоть какую-то информацию о местонахождении киборга.

— …Энергощиты капсулы и всей секции поднять до предела. Мальчишку разместить здесь, в непосредственной близости от объекта. Оставьте их вдвоем. Возможно, отсутствие раздражителей и общение поможет…

Это тот, кого Броган назвал «доком»!

Услышав его, Елена моментально зафиксировала направление. Средний уровень. Отсек научных исследований. У нее, слава Всеблагому, был туда доступ. Хотя бы как у объекта.

Елена подождала, пока мыслеобразы дока и связанных с ним людей перетекут в другую часть корабля, затем, все тем же мерным, не вызывавшим подозрения шагом направилась в лабораторию. Там оказалось непривычно пусто и темно. Только под самым потолком помигивали маячки аварийных выходов. Елена попыталась нащупать волны ПЛ. Безрезультатно. Неужели она ошиблась…

— Лорд Навао!..

Это не в голове. Это реальный голос! Далекий. Едва слышный. Но реальный!

Наощупь углубляясь в лабиринт лаборатории, Елена двинулась дальше. В отсеке для особо опасных объектов горел приглушенный свет. Она подкралась туда, стараясь ступать как можно тише, и заглянула в приоткрытую дверь.

Посреди небольшой шестиугольной комнаты громоздилась толстостенная капсула в окружении множества медицинских и технических приборов. ПЛ полностью замуровали туда так, что снаружи виднелось только неподвижное лицо.

На расстоянии вытянутой руки от него, ограждая один из углов секции, установили портативный силовой барьер. Елена видела, как имперцы пользовались такими, чтоб изолировать пленных и бойцов, сходивших с ума от имплантов. Небольшие магнитные панели выкладывали в нужной конфигурации контур, при запуске которого от пола до потолка создавалось проницаемое только для взгляда и звука поле.

Границы клетки оставались почти невидимы. Только панели горели синим, посылая вверх расплывчатые отблески. Но вырваться оттуда было невозможно. В таком режиме заключенных просто отбрасывало при попытке пробить поле. А если включали красный — обжигало током.

Внутри контура, прислонившись к стене, сидел на полу лысый парень в светоотражающей робе подопытного. Напряженно вглядываясь в лицо киборга, он опять позвал:

— Лорд Навао! Вы меня слышите? Лорд Навао?

Киборг не реагировал. Парень упрямо повторил свой вопрос еще трижды. Вдруг губы ПЛ дрогнули. Окружавшие его лоб и виски датчики заморгали в усиленном режиме.

— Лорд Навао? — Парень оторвался от стены, сев почти вплотную к мерцавшему полю. — Вы меня слышите?

— Слышу. Уже давно. Я не отключался ни на миг. Говорить не мог.

Парень явно обрадовался, но тут же сник и, опустив голову, буркнул:

— Вы сердитесь на меня, да?

— У меня нет такой функции, — ровно отозвался киборг. — Но ты повел себя глупо.

Еще больше насупившись, парень огрызнулся:

— Можно подумать, вы сами…

— Поступил бы точно также, — продолжил за него киборг. — Я сказал, что это было нерационально. Но благородно. Спасибо, что захотел помочь. Хотя, лучше бы ты выполнил мой приказ.

Парень глубоко вздохнул и снова подался вперед.

— А что с нами будет?

— Мое прежнее место службы. Гроттенготлиб. Слышал про такое? Это целый город-тюрьма на Линденвальд. И еще втрое больше под его поверхностью. Центр переформовки.

— Чего?

— Кого. Людей. И не совсем людей. Меня попробуют взломать, чтобы вернуть под контроль императора. Тебе предложат имплант подчинения. Советую сразу согласиться.

Рука Елены непроизвольно дернулась к виску. Да. Империя признает только таких солдат. Робопризраков.

А парень сразу вскинулся:

— Да ни за что! Меня не заставишь быть как…

Он осекся и замолчал, прикусив запястье сквозь рукав робы.

— Продолжай, Эйнар, — спокойно отозвался ПЛ. — Я не умею обижаться. И я сам на все это согласился.

Парень убрал руку ото рта и непонимающе посмотрел.

— Как так? Как вообще можно…

— Можно. Я расскажу.

3.12

Двести семьдесят лет назад

Планета Линденвальд, столица системы звезды Херцлихт. Дворец императора

— Ваше величество! Вы понимаете, что скоро умрете?

Навао открыл глаза. Единственное, что был в состоянии сделать. Он, разъедаемый изнутри неизвестной быстро прогрессирующей болезнью, уже больше недели лежал в медкапсуле. Дышать и существовать мог лишь благодаря подключению ко множеству приборов. Общаться — только через мысленную речь, которую транслировал монитор после представления кодового образа.

«Меня часто называли безумным, но никогда глупцом».

Сидевший напротив него офицер Грифона прочитал эту реплику и коротко кивнул.

— В таком случае, ваше величество, полагаю, мы можем сразу перейти к делу. Согласны?

«Сначала скажите, наконец, что с моей семьей».

Офицер, Навао не знал его имени, сухо уточнил:

— Которой из? Ваша вдова уже готовится к церемонии брака с будущим императором из благословенного рода Броганов. Все Харата вплоть до побочных ветвей четвертой степени родства уничтожены как потенциальные носители опасной для империи ДНК Ларра. Все найденные у них артефакты и документы изъяты для исследований. Тотлив больше никогда не родится. Что же касается Бьяртмаров…

Грифонец уткнулся в свой планшет, затем перечислил:

— Харальд публично казнен, как государственный преступник. Осужденная Гунхильд пять дней назад бежала, угнала истребитель и, выкрав дочерей, пыталась прорваться с боем. Уничтожены все. Ингвар под надзором. Его судьба определяется. Что еще вас интересует?

Навао долго молчал, не желая показывать всесокрушающее горе, охватившее душу.

Затем все же представил кодовый символ и ответил:

«Почему я до сих пор жив».

— Потому, что у нас есть предложение. Программа «Контур».

«Я закрыл ее год назад».

Офицер снисходительно улыбнулся. Навао безумно захотелось сломать ему челюсть.

— Вы ведь умный человек… Простите, ваше величество, ларрианец. Давайте не будем тратить время. Итак, программа «Контур». Разработка боевых киборгов нового поколения. По сдержанным прогнозам, к созданию первых прототипов мы подойдем лет через пятьдесят. Но тела, это лишь оболочка. Важнее всего начинка. И вот тут мы подходим к теме нашего разговора.

«Нет» — сразу же транслировал Навао.

— Да, — веско сказал офицер и снова посмотрел в планшет. — По данным нашей службы, вы как высший командир были максимально эффективны. Принимали неординарные, ведущие к победе тактические и стратегические решения. Под вашим руководством Силар отразил все атаки иномирцев, чего не было со времен остановки Альтенштерн.

«Замечательный повод убить меня».

Снова чуть улыбнувшись, офицер ответил:

— Не убить, ваше величество. А более рационально использовать на благо империи. Ваше мышление уникально. Было бы крайне расточительно позволить ему исчезнуть. Вам предлагается согласиться на извлечение цифровой модели сознания. На ее основе создадут новое оружие. Серию киборгов-полководцев для защиты всего Силара.

«Я вам не верю. Это будет не защита, а еще одно оружие против людей».

Навао закрыл глаза, перестав транслировать мысли. Неделю назад он потерял все, не успев толком обрести. Первым погиб отец. Потом он сам слег от непонятной болезни. А теперь, как оказалось, убиты почти все, кто был дорог.

— Ваше величество! — раздался требовательный голос. — Разговор не окончен. Я убедительно рекомендую вам согласиться. Иначе…

«Что, иначе? — горько отозвался Навао. — Что еще вы можете со мной сделать?»

— Не с вами.

Слова офицера прозвучали так жестко, что Навао будто пронзило током.

«Выкладывайте. Чего вы не сделаете, если я соглашусь».

— Не тронем Ингвара и его потомков, — начал грифонец. — Не уничтожим под ноль как бунтовщиков Падубов и Варманов. Не превратим их системы в рабские колонии. Как предстоит Льёсвальду. И больше не тронем Кахурангу.

Навао все же посмотрел на сидящего рядом с ним нечеловека. Тот был совершенно спокоен и совершенно не сомневался в своей правоте.

«Я вам не верю. Еще совсем недавно вы салютовали мне и присягали на верность. Все вы. А сейчас…»

— А сейчас предлагаем юридически оформленную сделку. Вы соглашаетесь на участие в программе «Контур». Мы взамен прописываем условия относительно свободного существования небезразличных вам систем и личностей. Гарантом выступит император. Вы, конечно, можете не поверить и отказаться… Но тогда лишите их даже такого шанса. Вы это понимаете?

«Сколько всего планируется сделать киборгов?»

Офицер посмотрел удивленно-озадаченно.

Затем полистал планшет и ответил:

— Точной информации пока нет. Проект еще в разработке. По предварительным расчетам не более ста штук. Скорее всего, меньше.

«Я требую, — мысленно заявил Навао. — чтобы минимум по две единицы были переданы непосредственно правителям всех систем для защиты от иномирцев».

— Кроме Льёсвальда, — холодно уточнил офицер. — Там больше нет, и никогда не будет ни конунгов, ни армии. После зачисток территорий и оптимизации населения, его охраной займутся имперцы. И Херцлихту своя защита тоже ни к чему. Хорошо. Этот пункт внесут в договор. Так вы согласны?

«Да».

3.13

Киборг замолчал. Елена безмолвно плакала.

Парень тихо выдохнул:

— Гады.

— Я провел в лаборатории два с половиной бесконечных года. Потом будто уснул. Проснулся с номером на плече. И почти двести лет служил карателем в Гроттенготлибе, выполняя для Броганов самую грязную работу. Тебе предстоит совсем другое. Ульрих не станет подвергать тебя опасности после установки импланта. Ты для них «очень ценный ресурс», так как связан со мной. Поэтому соглашайся сразу. Целее будешь.

— Но…

— Эйнар! — строго прервал его ПЛ. — Это приказ. Хоть ты не больно-то привык исполнять их. Война не кончилась. Мы еще можем победить. А тебе нужно до этого дожить. Понимаешь? Имплант из головы извлечь можно. Приставить голову обратно к туловищу — нет.

Ответом стал удар кулака в стену. Парень отвернулся. Но долго молчать не смог.

— А почему Таниэлу говорил, что вы плохо учились в академии?

— Таниэлу… — произнес ПЛ чье-то странное имя с неимоверной горечью и болью. Помолчал, затем продолжил уже спокойно. — Он говорил не про то, что я плохо учился. А про то, что мне никогда не ставили хороших оценок. Это разные вещи.

— Так почему?

— Потому что из Льёсвальда. Еще на первом курсе я понял, что как бы ни старался, даже хорошистом мне стать не позволят. И тогда я прекратил зубрить теорию больше минимально необходимого. Не видел в том смысла. Зато освободилось время для практики. Я столько налетал, настрелял, навзрывал и так далее на всех видах тренажеров и симуляторов, что мог бы работать инструктором на каждом из них. Но за это в академии комсостава баллы не назначали.

Елена сидела на прорезиненном полу возле приоткрытой двери. Ей было неловко подслушивать чужой разговор. Но сил уйти не было тоже. Она являлась неотъемлемой частью того, о чем рассказывал ПЛ. Частью системы Солнца Правды, не порабощенной благодаря ему. Частью Падубов, выживших благодаря ему. Частью империи, раз за разом ломавшей его.

— А хочешь, расскажу то, о чем никто не знает? — спросил киборг, понижая голос.

— Конечно! — оживился парень.

— Слушай. На самом деле я левша. Как и Грегор. Но меня жестко отучили от этого еще в детстве. С тех пор так и повелось. Даже ПЛ вышли праворукими. А я сам вовсе не такой…

И тут Елену ударило, прижав к стеновым панелям. Из легких с хрипом выбило воздух, как во время вертикального взлета. Или… Она с ужасом приготовилась оправдываться перед заставшим ее в неположенном месте командиром. С трудом повернула голову и… Никого не увидела. Лаборатория по-прежнему была пуста.

Волна, прижавшая Елену, медленно усиливалась и обретала ту же пугающую упорядоченность, что и недавно в каюте. Это был тот же многослойный монолит энергии, только гораздо более активный. Он проходил сквозь тело и, казалось, бился о стену так, словно за ней скрывалась причина всех его бед. Раз за разом темное пространство лаборатории будто стягивалось и сжималось вокруг слабо освещенного отсека.

И отхлынуло, точно не нашло то, что искало. Елена рухнула на пол, больно стукнувшись локтем.

— Йорш!..

— Кто там? — тут же отреагировал парень на ее полувздох-полувсхлип. — Что ты там делаешь?

Елена поняла, что лежит на пороге и, убрав с лица растрепавшиеся волосы, испуганно подняла взгляд.

— Лейтенант связи Сидорчикова, — тихо представилась она по вбитому в мозг шаблону.

— Шпионка! — зло крикнул парень. — Пошла вон!..

— Эйнар! — строго вмешался ПЛ. — Угомонись. А вы, лейтенант, пройдите внутрь.

Услышав привычно четкий приказ, Елена окончательно пришла в себя, поднялась и зашла в отсек. Вот он — решающий момент. Она должна признаться в содеянном.

— Я…

— Я знаю, кто вы, — перебил киборг. — И знаю, что вам приказали сделать. Не казните себя. Я сам был частью системы и понимаю, как она работает. Скажите лучше, кто научил вас так ругаться?

Поворот разговора снова все перепутал. Вместо заслуженных обвинений — непонятный вопрос.

— Что? — только и смогла выдохнуть растерявшаяся Елена.

— Вы сказали: «йорш», лейтенант, — терпеливо пояснил ПЛ. — Это мидвёльское словечко. Откуда вы его знаете?

— От папы… После гибели родителей осталось много записей. Я часто просматривала их и выучила наизусть. Там папа иногда говорил так, а мама хмурилась и говорила, что он выражается, как неизвестно кто.

— Очень даже известно! — ядовито заметил парень. — Как шахтер.

— Или спелеолог, — добавил ПЛ. — Лично я узнал это слово именно от спелеологов Мидвёля во время разведки подземных морей Вардскуга. Оно, в общих чертах, обозначает ситуацию почти критическую.

Парень насмешливо фыркнул и тряхнул головой, однако ничего не сказал.

— Но откуда? — растерялась Елена. — С Мидвёлем ведь нет никакой связи. Уже так давно…

Парень снова грохнул кулаком по стене и зло посмотрел.

— Скажите, лейтенант, — продолжил киборг. — Среди ваших родственников есть кто-то необычно высокого роста?

У Елены вспыхнули щеки. ПЛ не мог ее видеть, иначе не спросил бы… Ей не хотелось обсуждать свое уродство. Но любопытство пересилило.

— Среди родни все были нормальными. А вот я… — Она подошла ближе к лежащему в капсуле киборгу. Встретилась с ним взглядом. — Я дылда.

Парень вскочил и посмотрел на нее. Сверху вниз.

— Тоже мне, «дылда». Малявка. Вот ты кто.

— Эйнар! — осадил его ПЛ. — Разве так нужно приветствовать соотечественников?

— А на Мидвёле сейчас нет школы хороших манер! — огрызнулся парень и сел, отвернувшись к стене.

Елена переводила растерянный взгляд с одного заключенного на другого. Они были абсолютно разными, но что-то прочно соединяло их в единое целое. И она сама почему-то чувствовала к этому целому свою неоспоримую причастность.

— Лейтенант! — мягко позвал ее ПЛ. — Найдите себе, где сесть. Я чувствую, что вам необходим покой.

Шумно выдохнув, Елена осмотрелась. Стульев не нашлось. Тогда она просто устроилась на полу в одном из углов секции так, чтобы видеть обоих собеседников.

— Меня зовут Елена, — сказала она непонятно зачем.

— Генерал Навао Тотлив.

— Эйнар, — буркнул парень, не поворачиваясь.

— Вот и познакомились, — сказал киборг так просто, будто они встретились на прогулке в парке или в библиотеке. — А теперь, послушайте. Я сейчас не могу пользоваться своими базами данных, но еще многое помню. За полтора месяца до свержения, то есть примерно триста лет назад, я попросил Харальда, конунга тогда еще свободного Льёсвальда, отправить команду спелеологов и горнопроходчиков на Росу. Мы с Андреем Падубом планировали один грандиозный проект…

Он замолчал. Эйнар закрыл ладонями лицо и странно вздрогнул.

— Из проекта ничего не вышло, — продолжил киборг. — Но сорок пять человек благодаря нему успели улететь с Мидвёля в более безопасное место. Смогли завести семьи. Выжить. Вы потомок одного из них, Елена. Вы с Мидвёля. Да будет светить вам Льёсвальд.

— Да будет светить, — глухо выдохнул парень.

— Я… Я всегда думала, что я одна такая…

— Пока еще нет.

Слова киборга вернули к жестокой реальности. Эйнар вскинул голову и с вызовом посмотрел на Елену.

— Слушай, лейтенант. Раз ты не шпион, а землячка, так выпусти нас отсюда!

Она не успела ничего даже подумать. Имплант предупреждающе кольнул висок. Спас ПЛ.

— Елена не может, Эйнар. У нее, скорее всего, доступ объекта. Разрешается прийти, но ничего нельзя делать. Даже включить или выключить свет.

Елена с трудом сглотнула.

— Так и есть. Мне бесконечно жаль… Правда…

— Я знаю.

3.14

Стандартный месяц спустя

Планета Линденвальд, столица системы звезды Херцлихт

Тишину в кабинете императора Рикерта Брогана нарушал лишь равномерный стук антикварного метронома. Он, по словам хозяина Силара, «вносил ясность в пространство», отмеряя его в ритме классических органных фуг.

Ульрих, Броган-младший, как снисходительно именовал его венценосный двоюродный брат, стоял навытяжку возле входа.

— Вольно, — скомандовал сидевший за столом Рикерт. — Садись. Докладывай. Чего удалось добиться от объекта.

Щелкнув каблуками, Ульрих подошел и напряженно сел напротив императора.

— Полного подчинения, ваше величество. Двадцать восьмой снова готов выполнить любой ваш приказ.

Рикерт прищурился и чуть мотнул головой.

— Любой приказ, говоришь? Через месяц воздействия? Не слишком ли хороший результат за столь краткий срок?

— Вы правы, ваше величество. — Ульрих чуть поправил идеально лежавшие волосы. — Есть новшества. Но в целом, объект готов к использованию.

— Допустим. Что удалось выяснить дополнительно?

Теперь уже Ульрих чуть дернул головой.

— Мало интересного. Ни о том, как ПЛ удалось избежать самоликвидации, ни о том, где он прятался целый год, подследственному Бьяртмару не было известно. После установки импланта, мальчишка рассказал лишь о том, как они с матерью бежали с Мидвёля через оставленный им Двадцать восьмым полевой переход. Их выкинуло на случайной планете. Мятежники долго скитались, затем, в надежде, что ПЛ станет их искать, решили спрятаться на его родине.

Император стукнул стилусом по столу.

Ульрих тут же отреагировал:

— Карательная операция на укрывшем бунтовщиков архипелаге уже запланирована.

Коротко кивнув, Рикерт уточнил:

— А про Юддха-Ван?

— К сожалению, ничего интересного, — вынужденно признался Ульрих. — Мальчишку держали в стороне от военных действий. Больше ничего узнать не удалось.

— Что вытащили из ПЛ? — спросил Рикерт, недовольно постукивая стилусом в такт метроному.

— Среднесрочная память оказалась сильно повреждена. Краткосрочная тщательно зашифрована. Наши специалисты над ними еще работают, — выдал Ульрих следующую часть неприятных новостей. — Но это уже не столь важно. Главное, ПЛ снова под вашим контролем.

— Говори, — повелел император, давая последний шанс исправиться. — Что с ним тогда случилось? Сбылось предупреждение разработчиков?

Ульрих еще больше выпрямился и четко доложил:

— Точно так, ваше величество!

— И как же ты его тогда починил? — с явным недоверием в голосе спросил Рикерт.

— Никак. Починка невозможна. Корневая папка недоступна. Но мы нашли решение. Примирили ПЛ с программой, закачав ему своды законов и судебной практики. Чтобы тот думал, что «Двадцать восьмой», это его звание. Что он служит вам добровольно и поступает справедливо. Чтобы ему впредь не приходилось делать личный выбор. Вот и все. Только поэтому я сказал вам, что послушание ПЛ претерпело некие изменения. Вам нужно лишь по-новому формулировать приказы.

В острых глазах императора отразился интерес.

— Допустим и это. А что, если сбой повторится? Нам опять придется вылавливать ПЛ по всему космосу?

Ульрих сдержанно улыбнулся.

— Не придется, ваше величество. Система слежения в Двадцать восьмом теперь усилена и многократно защищена от взлома. Кроме того, усовершенствована процедура экзекуции. Если раньше для нее требовалось внешнее вмешательство через наушники или выстрел, то сейчас генератор фантомной боли встроен непосредственно в нервную систему. Стоит нам его дистанционно активировать, и ПЛ, даже с максимально работающим щитом, выйдет из строя на нужное нам время.

Положив стилус, император задумался.

— Значит, ему нужны веские причины, чтобы исполнить приказ…

— Так точно, ваше величество, — подтвердил Ульрих. — Решение суда, например.

— И когда можно провести итоговые испытания?

— В любое удобное вам время. Желаете проследовать в Гроттенготлиб? Или доставить объект сюда?

Император снова взял стилус и постучал им в такт метроному.

— Сюда, Ульрих. Сюда. Сейчас. Только…

— Конечно, — заверил тот, вставая. — С полным соблюдением всех мер безопасности.

Кликнув по коммуникатору, Ульрих вышел в приемную, дождался, когда из телепорта выйдут техники с капсулой на левиплатформе, и скомандовал:

— Вносите. Установить вертикально.

Император подался вперед и с интересом взглянул на лицо прикованного внутри массивного агрегата киборга. Тот бесстрастно смотрел куда-то вдаль.

— Он в сознании?

— Безусловно, ваше величество. И в полной боевой готовности. — Ульрих шагнул ближе к ПЛ. — Назовись, боец!

— Двадцать восьмой, к вашим услугам, генерал! — тут же отрапортовал киборг.

— Есть задача, — вкрадчиво сказал император, по-прежнему пристально вглядываясь в лицо ПЛ. — Проконтролировать операцию на Таи-Нуа.

Ульрих кивнул и тут же подхватил:

— Решением полевого суда, жители архипелага Кучевых облаков приговорены к выборочному истреблению за измену престолу и укрывательство мятежников.

— Задача принята, генерал, — ровно ответил киборг. — Позвольте уточнить детали. Моя миссия только наблюдать или предполагаются активные действия?

— Активные, — сказал Рикерт с непередаваемой интонацией. — Непосредственное участие в казни каждого пятого жителя указанной территории вне зависимости от пола и возраста. Способ — отсечение головы.

— Принято, командир.

Император чуть склонил голову набок.

— Откуда нам знать, что он не врет?

— Не врет, ваше величество. Проводились неоднократные тесты. Он привел в исполнение больше двадцати смертных приговоров. Без малейшего колебания. Больше сотни бунтовщиков уговорил на импланты. Есть подтверждающие записи. К тому же… — Ульрих указал на подсоединенные к ПЛ датчики. — Это капсула со встроенными индикацией и экзекуцией. Если он соврет, то получит удар. Желаете демонстрацию? Я могу обосновать ему ее необходимость.

— Нет. Даже минимальный удар выведет его из строя на час, — возразил император. — У меня нет столько времени. Сделаем по-другому.

Ульрих замер в ожидании.

Император откинулся в кресле и объявил:

— Проведем еще один тест. Доставьте сюда мальчишку.

Ульрих отсалютовал, и вскоре в кабинет привели Эйнара. Он шел спокойно, подчиняясь всем приказам.

— Двадцать восьмой!

— Готов служить, командир! — отозвался киборг, не меняясь в лице.

Император указал на Эйнара:

— Это государственный преступник. Его вина доказана. Вынесен смертный приговор. Ты должен исполнить его.

ПЛ скользнул деловым взглядом по безвольно стоявшему Эйнару и переспросил:

— Приговор окончательный?

Император кивнул.

— Способ?

— Перелом шеи. Без лишней грязи.

— Принято, командир. Могу приступать?

Рикерт медлил.

Ульрих положил ему на стол маленький пульт с таймером.

— Это дистанционный экзекутор, ваше величество. Сколько секунд нажимаете, такова степень воздействия. От одного до десяти. Продемонстрировать?

Отрицательно покачав головой, император взял пульт и скомандовал:

— Выпускай.

3.15

Стандартные сутки спустя

Ульрих сидел за привычным до необходимости столом и никак не мог приступить к работе.

Двадцать первое число.

Обычно, больше десяти лет подряд, этот день начинался с углубленного медицинского обследования. После, здесь, в закрытом ото всех кабинете-бункере, составлялись подробные отчеты о деятельности Грифона и Гроттенготлиба за прошедший период. Затем, уже вечером, доклад императору.

Тук. Тук.

Ульрих дважды коснулся стилусом дубовой столешницы. Отложил его в сторону и поправил волосы. Все было сделано правильно. Но как теперь с этим жить?

***

Стандартный месяц назад. Двадцать первое число

Император не предложил сесть.

Ульрих отметил это сразу, но виду не подал. Он стоял в центре кабинета, вытянувшись, как на параде, хотя здесь не было ни знамен, ни свидетелей. Только метроном медленно щелкал возле Рикерта. Редкая, старомодная вещь, которую тот зачем-то держал включенной, хотя всегда был далек от музыки.

Тик.

Так.

Ритм классической фуги.

Император пролистывал медицинские отчеты, не поднимая головы.

— Ты снова пришел с имитацией импланта, — сказал он наконец, будто между прочим.

— Да, ваше величество. Врачи настаивают, что риск превышает допустимые нормы. Лечение по-прежнему не дает результата.

Император кивнул, услышав очередное подтверждение давно известной информации.

— Забавно, — заметил он. — Все мои люди живут под защитой системы. А ты — нет.

Рикерт поднял взгляд. Спокойный, изучающий, как у человека, оценивающего механизм перед использованием.

— Это делает меня… уязвимым, — ответил Ульрих, тщательно подбирая слова.

Император чуть заметно склонил голову.

— Нет. Это делает тебя допустимым.

Тик.

Так.

Он закрыл медицинскую папку, аккуратно отложил ее в сторону, показывая, что вопрос исчерпан, затем добавил:

— Имплант избавляет от сомнений. От лишних мыслей. От ошибок, вызванных личным отношением.

— А без него? — осторожно спросил Ульрих.

Император пожал плечами, беря папку по Грифону.

— Без него человек остается… человеком. А это всегда фактор нестабильности, — произнес он без раздражения. Даже без осуждения. Просто констатировал. — Но пока ты справляешься. Результаты безупречны.

Ульрих позволил себе короткий кивок.

— Я стараюсь быть полезным.

Император посмотрел на него чуть дольше, чем требовалось.

— Польза — категория временная, — сказал он обманчиво мягко. — Она существует ровно до первого сбоя. Или до появления более надежного решения.

Рикерт многозначительно нажал кнопку, и метроном замолчал. Тишина стала почти ощутимой.

— Что с ПЛ, Ульрих? Записи его захвата были весьма интересны.

— Помещен в лабораторию. Запущено глубинное сканирование сознания. К решению задачи по возвращению контроля подключены все ведущие специалисты. Полагаю, двадцатого числа следующего месяца я смогу отчитаться о проделанной работе.

Император кивнул, сделав отметку в календаре, и распорядился, не отрываясь от планшета:

— Свободен. Об итогах сегодняшней проверки тебе сообщат. Тем или иным образом.

Ульрих сделал шаг назад, затем еще один, как требовал протокол. Уже у самой двери задержался.

— Ваше величество…

Император поднял невозмутимый взгляд.

— Да?

Ульриху хотелось о чем-то спросить. Хотелось дать этим последний шанс. Обоим. Но любой вопрос был абсолютно лишним. Все уже решено. Обоими.

— Ничего.

— Именно, — согласился император.

Бесшумно закрыв за собой дверь, Ульрих вышел в коридор и только там выдохнул. Рикерт, как и всегда, не запугивал, не предупреждал, не угрожал. Просто не считал «дефектного» брата кем-то, за кого стоит переживать.

«Ровно до первого сбоя».

Это был смертный приговор. Обоим.

***

Откинув воспоминания, Ульрих посмотрел на стилус, как на нечто ядовитое.

Операция «В когтях Грифона» успешно завершена. ПЛ вчера без колебаний казнил приоритетную цель в кабинете императора. Все службы, благодаря имплантам сотрудников, работали в штатном режиме. Все было правильно.

Но в груди Ульриха неумолимо разрасталась ядовитая пустота понимания возможной ошибки.

Он чувствовал себя ученым из легенды, который сотворил человекоподобное чудовище из мертвых тел. Там все закончилось очень плохо. А Ульрих не только сотворил. Он вручил чудовищу неограниченную власть над людьми. Стоила ли собственная безопасность безопасности всего Силара? Не будет ли второе горше первого?

3.16

Двадцать первое число. Шесть стандартных месяцев назад

Привычно проверяя документ за документом, Ульрих быстро составлял итоговую сводку за период. И Грифон, и Гроттенготлиб работали четко и эффективно. Как хорошо отлаженный механизм. Переформовка охватывала все больше силарцев. Если еще два века назад импланты устанавливали только высшим сановникам и военачальникам, то теперь, благодаря научному прорыву в нейромеханике, практика стала всеобщей.

Сеть управления Силаром была устроена как многоуровневая гравирезонансная система. Сверхдальние маяки связывали между собой звездные системы, планетарные узлы принимали и распределяли сигналы, а миллиарды наноботов, внедренных в нервную систему людей, выполняли заложенные протоколы. Импланты не требовали постоянного управления извне: они действовали автономно, перестраивались, восстанавливали повреждения и сами поддерживали работу носителя. Надежность обеспечивали сразу несколько независимых контуров связи, распределенная архитектура и, пожалуй, самое главное то, что силарцы переставали воспринимать импланты как инструмент контроля, считая их такой же естественной частью себя, как память, привычки или собственные мысли.

Чипирование охватило все взрослое население Линденвальд и всех служащих империи от правительств систем вплоть до последнего техника на дальнем рубеже.

Всех. Кроме Ульриха Брогана.

Еще в пятнадцать лет у него диагностировали редчайшую генетическую аномалию развития головного мозга. Решение консилиума светил медицины прозвучало как приговор. Установка импланта повлечет летальный исход. Не утилизировали Ульриха только благодаря влиянию отца, брата тогдашнего императора. Более того. Дефектному принцу позволили поступить в академию комсостава, а затем взяли стажером в Грифон.

Но с тех пор каждый день превратился в битву за выживание. Нужно было, сцепив зубы от почти непереносимой боли, выдерживать постоянные многодневные медпроцедуры в призрачной надежде на исправление. А кроме того, каждым вздохом «оправдывать высочайшее доверие», четко понимая, что первая же малейшая ошибка станет последней.

За тридцать лет службы Ульрих стал самым эффективным солдатом империи. Почти идеальным. Сейчас о его изъяне знали только медики из специально подобранной бригады, не покидавшей пределов Гроттенготлиба, и Рикерт.

Когда тот взошел на престол, в расписании Ульриха появился еще один унизительный ритуал. Ежемесячный медосмотр с предоставлением отчета о нем императору лично.

Сейчас очередная папка с очередным подтверждением диагноза лежала на столе. Вечером Ульрих принесет ее императору вместе с другими отчетами. Получит в ответ еще один многозначительный кивок. И еще одно напоминание о цене своего существования. Рикерт никогда не упускал случая «мотивировать на большую эффективность».

Ульрих взял следующий лист сводки. Вдруг пространство перед столом дрогнуло и распалось. А из сердцевины образовавшегося ничто в кабинет шагнул пропавший год назад, бесконтрольный ПЛ-28.

— Приветствую вас, генерал Броган.

Моментально оценив масштаб застывшей перед ним угрозы, Ульрих убрал ногу от тревожного индикатора охраны, откинулся в кресле и спокойно спросил:

— Чем обязан? Потрудитесь объяснить, раз уж не нападаете.

Совсем по-человечески хмыкнув, ПЛ сложил бронированные руки на груди.

— Забавно. Позавчера я навестил другого высокопоставленного сановника. Он встретил меня почти теми же словами. Это уже тенденция. Я могу сесть? Не возражаете?

Ульрих, прекрасно знавший, что ПЛ даже с почти разряжеными батареями нисколько не нуждался в физическом отдыхе, хмыкнул в ответ и приглашающе указал на стул:

— Прошу вас. Только сомневаюсь, что он выдержит. Можете сесть на тот сейф, что пониже.

Кивнув, Двадцать восьмой расположился на несгораемом шкафу с какой-то непередаваемой, почти балетной легкостью и грацией, которых никогда за ним прежде не замечалось, и которые никак не вязались со всем обликом тяжеловесного киборга-убийцы.

Он по-прежнему не нападал, и в Ульрихе возобладал инстинкт следователя.

— Скажите, где вам удалось раздобыть кристалл ноктэлита для полевого перехода? Мне не поступало сообщений об инцидентах в местах их хранения.

— Вардскуг, — проронил ПЛ.

— Невозможно, — не поверил ему Ульрих. — Месторождения ноктэлита на территории подземных морей Вардскуга выработаны еще век назад. Все входы в пещеры опечатаны.

Киборг снисходительно улыбнулся. Захотелось разрядить ему в ухо максимальный заряд экзекутора.

— Невозможно для человека, генерал. Никто из ныне живущих людей не знает эти территории лучше меня. Я был там вчера. Нашел и вывез вполне достаточно кристаллов. Так что…

— Допустим. — Ульрих стукнул стилусом по столу. — Что привело вас ко мне? Я ваш пленник? Но это совершенно бессмысленно. Никто не станет исполнять мои приказы, если они пойдут против воли императора. А вся информация, которой я владею… Она известна вам лучше, чем мне. За год в Гроттенготлибе почти ничего не изменилось.

— Вы всегда были умны, генерал, — ушел от прямого ответа Двадцать восьмой. — Пожалуй, умнее всех, кто вас окружает. Я знаю вас с пяти лет. Видел, как вас вытошнило на первой экскурсии сюда. И я знаю о вашем диагнозе.

3.17

Ульрих выпрямился.

— Я не предатель! Можете делать со мной все, что хотите. Я останусь верен престолу.

— Мне не нужен предатель. — ПЛ чуть подался вперед. — Мне нужен союзник. Тот, кто поможет удержать Силар от хаоса после смены режима. Кто способен на много большее, чем быть лишь винтиком системы.

— Мой долг…

— Ваш, генерал? — не дал договорить Двадцать восьмой. — Или тех, кто навязал его вам под страхом смерти?

Ульрих нехотя отвел взгляд. ПЛ бил его в самое уязвимое место. И знал об этом.

— Сдается мне, — продолжил киборг, — наш с вами долг, это перестать делать из населения Силара бесправных роботов и защитить его от иномирцев. Согласны?

Конечно, Ульрих был согласен. Но не мог сказать этого вслух.

Он тоже подался вперед и ровным тоном поинтересовался:

— А если б у меня стоял имплант, кого бы вы тогда позвали в союзники?

— Вас, — веско ответил Двадцать восьмой. — Только прежде, чем разговаривать, удалил бы из вашей головы эту гадость. А потом спросил, как вы желаете жить дальше. И что бы вы мне ответили?

Вопрос опять резанул по живому. Но Ульрих промолчал.

— Я знаю вас, генерал, — заявил киборг, понижая тон. — Настоящего вас. Я регистрирую ваши микрореакции больше тридцати лет. Даже знаю, какие песни вы поете в уме, когда думаете, что вас никто не видит. Вы не палач. Не убийца. Вы такая же жертва системы, как и я. Нас заставили выкупаться в крови. Но больше этого не будет. У нас не будет хозяина. И вместе мы сможем освободить Силар. К чему бы то ни привело.

Он встал, а затем вдруг скорчился в глупой улыбке и запел, дурашливо танцуя:

— А кукара-ча, а кукарач-ча! А куарорский таракан!

Затем остановился и сказал с каким-то странным акцентом, прожигая Ульриха взглядом:

— Я мечтал обо этома триста лет. И теперь мне никто не запрещает быти собой. Больше никогда. Никто. Меня зовутэ Навао.

Он хлопнул в ладони и, широко шагнув в сторону, до предела высунул язык.

Ульриху, как бы комично киборг не выглядел в тот момент, было не до смеха. Он знал, что хотел сказать ПЛ.

Навао будет сражаться до последнего за свое право зваться Навао. И сметет всех, кто захочет «вернуть его в оборот».

А сам Ульрих? Кто он? Кем хотел бы стать? И на что ради этого готов?

Киборг вышел из боевой позы и снова сел. Он молчал, выжидающе глядя. Все сказано. Теперь слово за Ульрихом. И если тот останется на стороне императора, то при следующей встрече ПЛ станцует совсем по-другому. А встреча эта состоится уже скоро. Или убьет прямо здесь и сейчас.

Выбор любой из сторон нес почти неизбежную смертельную угрозу. Но в союзе с Навао можно попробовать стать собой. Каковы шансы победить империю?

Ульрих вновь ударил стилусом по столу, привычно анализируя вводные.

Высокопоставленный сановник, о котором упоминал киборг, это не Падуб. Солнце Правды никогда не начнет мятеж, пока не дойдет до самой последней черты. Это наверняка Шактиран Ратна. А он только и ждал повода для бунта. На что способна армия готовых умереть кшатриев под командованием Пятого Луча? Даже, если бросить против них всю силарскую армию роботов, результат будет неизвестен. Плюс к тому, ПЛ, благодаря полевым переходам, может появиться где и когда угодно.

Кроме императорского дворца.

Там трехуровневое экранирование от любых несанкционированных проникновений.

Вот оно.

Отложив стилус, Ульрих посмотрел в светло-прозрачные глаза киборга.

— Вы решили убить Рикерта. Вместо масштабной войны.

Тот кивнул и подтвердил:

— Я привык начинать с приоритетной цели. И не хотел бы идти против других людей.

— Но… Вы должны понимать, что если не планируете брать Линденвальд штурмом, что при нынешнем уровне обороны практически невозможно даже для вас, то появиться во дворце вы сможете только в одном качестве.

ПЛ снова кивнул.

— Безусловно, генерал. Я это понимаю. Еще и потому я пришел именно к вам. Только вы способны спланировать и правдоподобно провести такую операцию.

Ульрих чуть прищурился и впервые в жизни сразу сказал то, что подумал:

— Прежде, чем принять решение, я должен узнать, на что вы готовы пойти ради победы.

Глаза киборга блеснули острой сталью.

— На все, — сказал он так, словно подписал себе смертный приговор.

— Я не про то вас спросил. — Ульрих снова взял стилус. — Меня интересует, каков для вас допустимый сопутствующий ущерб? Кем вы готовы пожертвовать ради достижения своей цели?

Взгляд ПЛ моментально потяжелел.

Ульрих понимающе кивнул.

— Так я и думал. Никем. Но вы сознаете, что это нереально? Вы не можете оказаться во дворце иначе, как пленник. И не можете, — он с силой выделил это слово, — просто так сдаться. В это никто не поверит, учитывая ваше прошлое и настоящее.

— Что вы имеете ввиду?

— Вы знаете, почему уничтожили всех ПЛ?

Киборг неопределенно повел плечами. Ульрих скупо улыбнулся.

— Конечно, не знаете. Со стороны такое решение выглядит странным. Даже глупым. Но, на самом деле, оно было давно запланировано. Беспримерный гуманист Навао Тотлив в свое время согласился на оцифровку сознания. Но вот само это сознание внутри вас все годы его использования, бунтовало против получаемых приказов. Год назад противостояние достигло критической точки. А события на Мидвёле послужили просто триггером для поломки. Все, как предсказывали разработчики еще триста лет назад. Согласно инструкции, киборги ПЛ подлежали немедленной ликвидации после первого инцидента.

— А те, кто служили системам? — тихо спросил Двадцать восьмой. — Не думаю, что им грозили такие сбои.

— Конечно, нет, — подтвердил Ульрих. — Но зачем оставлять в руках потенциальных повстанцев такое оружие? ПЛ систем терпели, пока Силару было, что им противопоставить. А когда ресурс послушания исчерпался…

— Вы их просто убили.

— Точно так. Повторюсь, это был давно запланированный акт. Все случилось строго по протоколу. Но вы не взорвались. Нарушили схему. И теперь императором поставлена невозможная задача вернуть вас. Или уничтожить. Так что…

Тоже пожав плечами, Ульрих посмотрел на киборга в упор.

— Так что… Операция по вашему захвату должна, я подчеркиваю, должна предполагать боевые действия и сопутствующий ущерб. Иначе я не стану даже рассматривать возможность сотрудничества.

ПЛ сжал кулаки, способные раздробить в пыль самый твердый материал, и отвернулся.

Легко стукнув по столу стилусом, Ульрих снова сказал то, что подумал:

— Теоретически… Теоретически, мы можем организовать все так, чтобы ущерб оказался минимальным. Впишем в план ваши принципы, как вашу уязвимость, и сыграем на этом. Так будет правдоподобно. И привлечем имеющегося у меня на карандаше мнемоника. Но я должен быть уверен, что вы станете действовать по утвержденному регламенту операции при любых нештатных обстоятельствах. Иначе все бессмысленно.

Медленно повернув голову, ПЛ испытующе посмотрел, затем сухо сказал:

— То есть, полностью отдать вам контроль? Довериться?

— А разве вы пришли не за этим?

***

И вот, операция завершена. Строго согласно плану — с минимальным ущербом. А Рикерт… Рикерт, как и было рассчитано, не успел даже удивиться и попытаться нажать на пульт. Освобожденный от оков ПЛ метнулся к императору и свернул ему шею в один миг, тут же перехватив управление имплантами. Началась новая эпоха. И нужно сделать все, чтобы спасение не превратилось в катастрофу.

Ульрих окинул взглядом безликие стены опостылевшего бункера. Надо скорее перебраться во дворец и найти себе подходящий элегантный кабинет. С большим окном. И белым роялем.

Загорелся индикатор входящего сигнала. Убрав со стола во внутренний карман кителя пульт экзекутора, Ульрих активировал консоль и по вбитой в подкорку привычке встал, вытягиваясь во фрунт.

Появившийся в виде голограммы ПЛ усмехнулся.

— Вольно, генерал.

Губы Ульриха дрогнули в намеке на призрачную улыбку, которой он убеждал не столько Навао, сколько себя. Дороги назад нет.

— Принято, ваше величество.

Часть 4. Спасти нельзя уничтожить. Главы 4.1-4.5

4.1

Две стандартных силарских недели спустя

Планета Линденвальд, столица система звезды Херцлихт. Дворец императора

— Где ваш киндер?

— Полагаю, там же, где наша фройляйн.

Навао и Ульрих обменялись короткими взглядами и усталыми улыбками. Киборг, конечно, устать не мог, потому просто отзеркалил эмоции собеседника, как наиболее подходящие моменту.

После смерти Рикерта работы навалилось столько, что Ульрих спал по три местных часа в сутки. Притом, что большую часть перепрограммирования Навао взял на себя. Как бы им ни хотелось, удалить все импланты в ближайшее время оказалось невозможно. Система была громоздкой, неповоротливой, но всеобъемлющей и безжалостно эффективной. Любое резкое изменение несло в Силар хаос.

— Они, что — подружились?

— Скорее, объединились против общего врага.

Ульрих неодобрительно покачал головой и отодвинул последнюю на сегодня папку с отчетом.

— Эйнар все еще злится на вас?

Навао кивнул, не отрываясь от экранов с данными по всем флотам созвездия.

— Он Бьяртмар. Для них нет полутонов. А Елена… — он замолчал и сосредоточился на координации действий двух армий космоботов, выстраивая оборону системы Сасагаёми.

— Елена, это весьма умная, не по годам взрослая фройляйн, ваше величество. Она уже поняла.

Отдав необходимые команды, Навао перевел взгляд на Ульриха.

— Поняла. Но не простила. Ни нам, ни себе. Погибли ее соотечественники.

— Полагаю, не все так трагично, — отозвался тот. — Потери были почти минимально возможные. Выжившие и семьи погибших получили ордена, компенсации, лучшую техномедпомощь. Роса в безопасности. Война остановлена. К тому же… Я видел запись вашего разговора в лаборатории. Елена знает, почему, чем и за что вы заплатили. И знает, чем вам обязана. А после переговоров завтра…

— Хотелось бы так думать. Но, боюсь, что нет, Ульрих. Это ничего не изменит. Она помнит Сорок третьего и Сорок пятого. А я… Я навсегда останусь Двадцать восьмым, — тихо сказал Навао и трижды стукнул пальцами по столу в ритме классической фуги.

***

Огромный, облицованный белоснежным мрамором зал Великого равновесия наполняли осторожные шорохи и приглушённые разговоры. Яркие лучи стоявшего в зените зимнего Херцлихта мягко рассеивались по стенам, преломляясь через многофункциональный триплекс высокого купола.

От самого стеклянного потолка до мозаичного пола свисали сверкавшие золотом багряные полотнища знамен Силара, а также украшенные серебром разноцветные флаги всех его семи звёздных систем. По периметру зала замерло два десятка гвардейских ботов в парадной экипировке.

Возглавлял собрание Навао Первый Тотлив, расположившись в специально для него сделанном кресле по центру большого дубового стола, который идеальным полукольцом охватывал середину зала. Справа от императора сидел верховный хранитель Силара, Кантори Юкинага. Слева — первый советник, Ульрих Броган. Таково было традиционное размещение сил, но все знали, что с приходом к власти Пятого Луча, хранители фактически потеряли все рычаги управления. Первый советник же, напротив, сейчас имел полномочия почти неограниченные.

***

Елена, прибывшая на Линденвальд в составе делегации Солнца Правды, сидела за общим полукруглым столом недалеко от княжеской четы Падубов и с интересом рассматривала правителей систем Силара.

Слева, на расстоянии вытянутой руки, возвышался над всеми угрюмый Эйнар — конунг Льёсвальда. В черной форме, украшенной серебряными шевронами с Иггдрасилем, с ежиком отросших русых волос, в окружении дворцового великолепия, он казался старше и выглядел почти незнакомцем. Рядом с надевшим корону сыном замерла светлокосая княгиня Сигрид.

Эйнар смотрел куда угодно, только не в сторону Елены. Очевидно, чтобы никоим образом не взглянуть на центр стола. На бездушное, двуличное железное чудовище, не погнушавшееся ничем, чтобы снова стать императором. И Эйнар был несказанно прав!

Дальше расположились представители Кахуранги с покрытыми татуировками лицами. На князе и княгине системы не было статусных украшений, какие стоило бы ожидать от их культуры. Даже длинные черные волосы собраны в простые косы.

«Все Харата вплоть до побочных ветвей четвертой степени родства уничтожены…» — вспомнила Елена жуткие слова ПЛ и содрогнулась.

На Таи-Нуа помнили, кем были истинные короли. Нынешние правители не желали занимать их место и даже внешним видом подчеркивали это, отказавшись от всех регалий.

Последними за этой половиной стола сидели алозвездинцы. Четверо суровых смуглых воинов в строгой форме и тюрбанах цвета шафрана время от времени оглаживали седеющие бороды и подкручивали кверху густые, напоминавшие птичьи крылья, усы. Посреди подданных — похожий на коршуна — Шактиран Ратна. Рядом с мужем, низко склонив голову, притулилась махарани. Всю ее фигуру, выражавшую смирение и безмерную покорность, укутывало расшитое золотом и самоцветами красное покрывало.

Елена недовольно фыркнула. Протокол переговоров обязывал глав систем прибыть парами. Махараджа выполнил его условие. Но так, чтобы все видели, кто на Алой звезде правит, а кто не смеет ни лица показать, ни рта раскрыть.

Она перевела взгляд на противоположную сторону стола. Там, в окружении свиты, сидели те, кто всегда поддерживал Броганов: Югинага, Лежарье и номинальные кайзеры Херцлихта, Фольке. Сейчас, со сменой династии, положение этих, когда-то почти всемогущих, домов сильно пошатнулось. Лица князей и княгинь хранили каменно-величественную безмятежность, но Елена чувствовала их неуверенность и нервозность.

— Внимание! — нарушил тишину жесткий, до холода в позвоночнике знакомый голос.

Елена обернулась.

Говорил вставший Броган:

— Во славу Всеблагого. Объявляю заседание совета Силара открытым. Главный вопрос на сегодня — переговоры с иномирцами о прекращении военных действий.

По залу пролетел чуть слышный ропот. Далеко не все собравшиеся были готовы увидеть извечного врага не через прицел.

— Мы уже получили подтверждение. Сейчас на связь выйдет Д'Малл. Его титул звучит как «Держащий» или «Опора множества». Именно он уполномочен представлять все окружающие нас миры.

По залу вновь пролетела волна.

Броган понимающе кивнул и пояснил:

— У иномирцев нет императора в нашем понимании. Их цивилизацию удерживает Резонанс — общее пространство согласования воли, где решения рождаются не приказом, а слиянием состояний. Д’Малл — главный Узел этого поля. Через него сходятся голоса сотен форм жизни. Если он говорит, значит, за его словами стоит весь хор. Вот, что нам удалось выяснить за последнее время.

Он обвел строгим взглядом всех собравшихся.

— Его величество приложил невероятные усилия, устанавливая контакт с Резонансом. Призываю вас сделать все возможное, чтобы война, идущая от основания Силара, наконец-то прекратилась. Или хотя бы вышла из острой фазы.

Броган сел, а стоявшая перед столом большая консоль, мигнув индикаторами, окрасилась ровным сизым цветом. Затем над ней сформировалась голограмма.

4.2

Елена подалась вперёд, стараясь рассмотреть посла как можно лучше. Сидевший в кресле иномирец замер, сложив четырехпалые темно-зеленые руки на груди. По ним пробегали, вспыхивая то ярче, то бледнее яркие огоньки, складываясь в замысловатые узоры. Д'Малл не двигался. Только внимательный взгляд миндалевидных глаз на вполне человеческом лице переходил с одного силарца на другого. Когда он дошел до императора, на голове иномирца что-то дрогнуло и зашевелилось.

Змеи!

Елена чуть не вскочила с криком. Вместо волос у него были змеи!

— Приветствую тебя, Опора множества! — начал император. — Позволь, я представлю тебе собравшихся здесь…

— Не стоит, — прервал его иномирец. Змеи на его голове поднялись и чуть слышно зашипели. — Это нерационально. Тем более…

Он пригладил свою чудовищную прическу и продолжил, как бы между прочим:

— Тем более, я недавно выпил только что кварзированный с пряностями нохц.

— Рад слышать, — медленно сказал император, складывая руки перед собой. — Нохц, это безумная роскошь по нынешним временам.

— Все так. — Иномирец кивнул, и змейки синхронно закивали ему вслед. — Но давайте вернёмся к цели нашей встречи. Помнится, на предварительной беседе вы говорили, что прежде сделаете некое заявление.

— Говорил, — все так же медленно согласился император и встал. Все силарцы дернулись, чтобы тоже подняться, но он остановил их жестом. — Я действительно должен сказать нечто крайне важное.

Выдержав паузу, он обеими руками снял с головы тонкий платиновый обруч — символическую корону Силара.

— После долгих раздумий и многих консультаций, я пришёл к выводу, что киборг не может править людьми. Сейчас я, Навао Первый Тотлив в присутствии всех членов верховного совета передам власть самому достойному.

Он повернулся к тревожно замершему Брогану и занес корону над его головой.

— Властью престола! — провозгласил император самую страшную формулу тотального подчинения. — Повелеваю всем кибервойскам и всем служащим Силара признать наивысший приоритет приказа от лица вашего нового повелителя…

Он начал опускать венец. Броган, наверняка чувствуя это, закрыл глаза.

А император четко произнес:

— …Д'Малла!

Рухнувшая в зал тишина, казалось, кричала о невозможности произошедшего. Но все оказалось жуткой правдой. Корона Силара со стуком легла на стол.

Ничуть не удивившийся иномирец махнул рукой и провозгласил:

— Властью престола!

Все чипированные силарцы вскочили, салютуя. Боты охраны громко ударили себя в грудь. Все еще стоявший ПЛ опустил голову.

Д'Малл посмотрел на него и разрешил:

— Можешь сесть.

Но сесть киборг не успел. Пришедший в себя Броган дернул что-то из кармана кителя и что есть силы сдавил в кулаке. ПЛ в тот же миг замер, а затем мелко затрясся. Экзекутор! Броган модифицировал экзекутор и сохранил его! А сейчас нажал на полную!

— Неожиданно, — спокойно прокомментировал иномирец, смерив бледного Брогана взглядом и пригладив вздыбившихся змей. — Но так даже удобнее.

Он вновь поднял руку.

— Властью престола! Системам в кратчайшие сроки подготовить линкоры для взрыва всех ваших обитаемых планет. Без эвакуации населения. ПЛ надежно зафиксировать и доставить ко мне на Штонч. Вместе с тем прибором выключения. Это будет… Аллегорично.

Голограмма мигнула и пропала. Все силарцы, кроме семи княжеских пар, хранителя, Елены и Брогана, со стуком отодвигая стулья, бросились на выход. Исполнять приказ нового императора. Стоявшие в почетном карауле боты сошлись в единый прямоугольный строй.

Крагх!

С жутким грохотом проламывая стол, упал лицом вниз вытянувшийся по стойке смирно ПЛ. Боты мерно двинулись в его сторону.

Тут Елена не успела понять, что и как произошло. Справа от нее раздался звон, мимо пролетела черная тень. И вот — между лежащим ПЛ и ботами застыла в боевой стойке похожая на разъяренную пантеру женщина с активированным лазерным мечом.

— Пока я жива, никто не тронет нашего раджана!

Махарани! Это махарани! Елена перевела удивленный взгляд на то место, где совсем недавно сидела чета правителей Алой звезды. Но там только лежали на столе сброшенные тяжелой грудой золотые браслеты и сверкавшее самоцветами покрывало. Шактиран уже присоединился к жене, тоже активировав меч.

Возле них плечом к плечу, громко топнув и высунув до предела языки, встали князь и княгиня Кахуранги.

Боты надвигались.

Елена растерянно оглядела зал. Георгий Падуб поднялся с мечом в руках. За другим краем стола замерли сидевшие Фольке, Лежарье и Юкинага.

Боты остановились в трех шагах от защитников ПЛ и тоже активировали мечи. Бластеры в парадную экипировку не входили.

— Приказ императора, — проскрипел командир ботов. — Зафиксировать ПЛ и доставить его на Штонч вместе с прибором выключения. Любое сопротивление будет подавлено. Разойдитесь.

Четверка смельчаков не шевельнулась. В наступившей на миг тишине отчетливо послышался какой-то странный скрип. Эйнар вздрогнул, посмотрел на ПЛ, и внезапно вскочил, активируя меч.

— На защиту императора! Да светит ему Льёсвальд!

— Но он ведь предал… — подал голос вдруг оживший глава хранителей.

— Вздор! — крикнул Эйнар и, перемахнув стол, замер рядом с таи-нуа. — Он смог пошевелить левой рукой!

Левой! Елена тоже вскочила и обратилась сразу ко всем:

— Это знак! Он пытается сказать, что он еще человек и на нашей стороне!

— Последнее предупреждение! — проскрипел бот. — В случае неподчинения правящих системами особ, им по протоколу делается два предупреждения и дается время на принятие решения. Все мешающие исполнению воли императора будут уничтожены. Разойдитесь или умрите. Три минуты. Отсчет пошел.

— Но он безумен… — подал голос Броган.

— Если бы всякий раз, как ему говорили, что он безумен, Навао становился на ладонь выше, — быстро отчеканила Сигрид, вставая возле сына, — он бы давно смотрел на нас сверху вниз. Только он может всех спасти! Иначе б та змееголовая тварь не забирала его! К бою!

Последний довод возымел действие. Броган поднялся, активируя бывший частью парадной формы меч, и скомандовал:

— Все на защиту императора! Кто не вооружен — блокируйте вход.

— Время истекло, — сообщил бот и замигал красным, переходя в боевой режим. — Волей престола!

4.3

Все сразу пришло в движение. Силарцы сорвались с мест. Зал наполнился вспышками и гудением мечей. Безоружными оказались только Елена и княгиня Лежарье. Быстро глянув друг на друга, они кинулись закрывать высокие бронированные двери. Когда массивные створки поддались, в четыре руки задвинули огромный старинный засов. А потом, не сговариваясь, кинулись к половинке стола и потащили ее ко входу. Благо, мраморный пол был скользким.

— Лейтенант!!! К бою!

Рвано выдохнув, она по привычке дернулась и, оторвавшись от стола, быстро обернулась на вопль Брогана.

К ней бежал бот с мечом наперевес.

Время остановилось.

«Лейтенант Сидорчикова к бою готова!»

Она вскинула руки к вискам. Закрыла глаза. Увидела цель внутренним зрением. И ударила.

Раздался тут же растворившийся в общем шуме грохот. Бот с разорванным контуром управления рухнул, не добежав десяток шагов. А Елена уже нашла следующего.

Вскоре стало тихо. Цели больше не фиксировались. Елена открыла глаза. Все боты валялись по залу грудами черного металлолома. Люди, зажимая дымившиеся раны, собрались в круг. Елена подошла к ним, холодея от страшных предчувствий.

На полу лежала бледная улыбавшаяся махарани. Шактиран упал перед ней на колени и, не скрывая слез, закрыл жене застывшие глаза.

— Она кинулась вперед, приняв первый удар, — прозвучал сбоку хриплый незнакомый голос. — Выиграла нам время, но…

Елена обернулась и замерла от неожиданности. Рядом, покачиваясь на нетвердых ногах, стоял посеревший Броган. С его лба капала кровь. Правая рука висела плетью.

— Если мы переживём сегодняшний день, фройляйн, — сказал он все тем же неузнаваемым тоном. — Я лично вручу вам высший боевой орден Силара и представлю ко внеочередному званию. А сейчас…

Броган жестом пригласил ее пройти туда, где лежал неподвижный ПЛ.

— Сейчас нам нужен наш император.

Елена вскинула подбородок и холодно спросила:

— На сколько вы его ударили? На максимум?

— Да, — глухо подтвердил Броган ее худшие опасения. — Но он…

— Я помню, — прервала Елена, решительно направляясь в сторону киборга. — В сознании. И все чувствует.

— Точно так, — снова подтвердил Броган, с трудом поспевая за ней. — И пока новая партия ботов не вскрыла эту дверь, нам необходимо понять, что с ним произошло.

Она кивнула на ходу и села возле головы ПЛ. Положила руки на его затылок. Закрыла глаза.

***

Над переливающимся мириадами живых огней океаном горели низкие звезды. На тонкой стеклянной грани, разделявшей две бездны, сидел, опустив голову, длинноволосый мальчишка в светлой одежде.

— Ваше величество! — позвала Елена. — Слышите меня?

Он не ответил. Только ниже склонился, коснувшись лбом босых ступней.

— Ваше величество!..

Осторожно двигаясь, она попыталась приблизиться. Стекло под ногами злобно затрещало.

***

— Йорш.

Елена вышла из транса. Огляделась. Вокруг них, оставив Шактирана оплакивать любимую, собрались все правители Силара. Эйнар и Сигрид сидели на полу рядом с ПЛ. Остальные стояли чуть поодаль.

— Я не могу пробиться к нему, — ответила Елена на их горящий в глазах немой вопрос. — Он не хочет говорить. Или не может. Но он меня слышит.

Она тряхнула головой и с вызовом глянула на Брогана снизу вверх.

— Поставьте мне имплант. С ним я стану сильнее. Это единственный шанс.

— Вы уверены, фройляйн? — тихо переспросил он. — Это будет навсегда. Второй раз извлечь имплант невозможно. Ваша психика этого не выдержит.

— Вы только что говорили, что нам бы до завтра дожить, — едко парировала Елена. — А сейчас пугаете своим «навсегда».

— А если вы получите приказ от иномирцев? — строго спросил нависший над ней князь Юкинага. — Что тогда?

— Тогда, — Елена с отчаянной злостью сверкнула глазами, — тогда, вы лично меня зарубите. Договорились?

Церемонно поклонившись, сасагаёмец отошел.

Она перевела требовательный взгляд на Брогана.

— Так что? Вы сможете это сделать?

Тот сосредоточенно кивнул и взялся тремя пальцами за свой имплант. А затем вдруг снял его с виска! Сам! Легко и просто!

— Как это… — потрясенно выдохнула Елена, уже начиная догадываться в чем дело. — Вы не побежали взрывать Линденвальд… Это не настоящий имплант!

Броган еще раз кивнул.

— Да. И нет. Имплант настоящий, но не активный. Если вы решили окончательно, то я могу вам его поставить. По-настоящему.

— Ставьте! — зло сказала Елена и повернула к нему голову левым виском.

Присев рядом с ней, Броган надавил на импланте точки активации. Раздался еле уловимый свист. Елена непроизвольно вздрогнула. Слишком ярко помнила момент первой установки. Когда, лежа в светоотражающей робе на столе лаборатории для особо опасных объектов, впервые услышала этот свист. А потом превратилась в призрака.

— Ставлю? — переспросил заметивший ее реакцию Броган.

— Да! — крикнула Елена и сжала зубы.

Броган медленно поднес к ее голове отливавшую серебром тонкую пластинку. От нее шли ощутимый жар и вибрация. Активированные наноботы готовились проникнуть в каждую клетку нервной системы. Елена еще раз кивнула в ответ на вопросительный взгляд Брогана, и тот четким отработанным жестом припечатал имплант к ее виску.

Боль. Вспышка. Свист в ушах. И пустота внутри. Все чувства отошли на второй план. Сознание сфокусировалось на одном: необходимо получить приказ.

— Лейтенант!

С трудом открыв глаза, Елена дернулась, чтобы встать.

— Отставить, лейтенант. Сидите. Ваша задача — немедленно установить контакт с императором…

Броган осекся, видимо поняв, что сказал что-то не то, и начал объяснять заново. Но Елена его уже не слушала. Приказ был получен. Приказ наивысшего приоритета, связанный с императором лично. Такой нельзя отменить. Только исполнить или умереть.

Она закрыла глаза и сосредоточилась. Нужно найти способ. Установить контакт. С тем, кого нет не только на этой планете, но и во всем Силаре. Как это сделать. Нужен посредник. Проводник. Тот, кто как-то связан.

На экране ее внутреннего зрения мигнула янтарная точка. ПЛ! Елена одной рукой вдавила в голову имплант, заставляя его включиться на полную мощность, а другой безошибочно нашла затылок киборга.

4.4

Она вновь стояла на стеклянной грани между океаном и космосом. Вдалеке сидел сгорбившийся мальчишка. Но что-то было неправильно. Елена присмотрелась внимательнее. И вдруг увидела, как фигурка в светлой одежде на долю мгновения исчезла, сменившись янтарной вспышкой. Как сбой в программе… Программе!

Елена шагнула вперёд. Стекло вновь угрожающе затрещало. Но она не обратила внимания и пошла дальше. Сбой больше не повторялся, но все вокруг неуловимо изменилось. Чем больше Елена всматривалась в сидевшего между двумя безднами мальчишку, тем больше убеждалась, что он ненастоящий.

Стекло под ногами стало с грохотом ломаться. Пропадать целыми кусками. Но она не остановилась. Все лишь иллюзия. В этом лживом мире реальностью была лишь вспыхнувшая на миг искра. И до нее нужно дойти любыми средствами.

Вдруг Елена наткнулась на прозрачную стену. Ее не хотели пускать дальше. Но нет. Она так не сдастся. У нее есть приказ. Ей нужно к императору. А значит, нужна та искра. Елена собрала все мысленные силы, сфокусировала их и ударила по преграде.

Все погасло. Она стояла в абсолютной темноте и пустоте. Липкой волной накатил страх. Нет! Это тоже обман. Она здесь не одна. Здесь должна быть искра! Елена шагнула в чёрную неизвестность. И увидела. Так, будто сдернули повязку с глаз.

Посреди клубящейся серой мглы, сложив руки за спиной, стоял неподвижный человек. Взрослый мужчина в черной форме с вышитыми серебром шевронами. Голова опущена. Но грудь светится янтарем.

— Мне нужен император, — твердо озвучила Елена свою задачу, подходя ближе. — Ты можешь провести меня к нему?

Мужчина не поднял взгляд. Только повел плечами, словно был связан. Елена присмотрелась. Это действительно было так! Его тело крепко стягивали четыре желто-зеленые веревки. Она решительно подошла ближе.

Искра в груди пленника вспыхнула ярче. И от этого вдруг одна из веревок со злобным шипением упала с его тела и растворилась во мгле.

— Нет! — крикнула Елена, подходя на расстояние двух шагов. — Остановись! Мне нужен император. Это ведь его печати стоят на тебе. Не срывай их. Дай мне время. У меня приказ выйти на контакт с императором.

Мужчина не ответил. То ли не хотел, то ли не мог. Но искра уменьшилась и почти затухла. В тот же миг на него из тумана, победно свистя, кинулось множество змееобразных веревок и туго опутало с ног до головы. Елена отшатнулась, но заставила себя подойти вплотную и прикоснуться к живому, чуть пульсирующему кокону.

***

И тут же провалилась еще глубже.

Это был словно сон во сне про еще один сон. Она оказалась посреди странного места, непохожего ни на что. У него не было пола, стен и потолка. Только бесконечные волны энергии, обретшие цвета и плотность. Они сплетались, сливались, резонировали… Говорили! Они говорили! Каждая о своем, и все об одном. Попеременно и хором. Это было настолько шокирующе, что Елена захлебнулась в ощущениях, оглохла и ослепла. Она упала и зажала глаза ладонями. В наступившей темноте удалось ощутить многослойные колебания монолитной среды. Они показались странно знакомыми. Когда-то она с ними уже сталкивалась. Когда…

Страх!

От пронзившего ее чувства, Елену подкинуло и закрутило в невидимом смерче. На нее обрушились эмоции бушующих волн. Страх. Беспредельный ужас. Ледяная безысходность. Отчаяние…

Не в силах больше выдерживать все это, она закричала изо всех сил, понимая, что растворяется в нахлынувшем безумии. И вдруг почувствовала, как ее подхватили чьи-то сильные руки и прижали к чему-то теплому. Ураган вокруг понесся быстрее, обжигая острыми порывами волн. Излучаемый ими ужас настолько усилился, что, казалось, выворачивал внутренности наизнанку.

Но Елена уже не боялась. Ее держал тот, кто был сильнее. Кто всегда защищал и будет защищать… Она опустила руки и сквозь сомкнутые веки различила янтарное сияние. Буря понемногу стихла и пропала совсем.

С неимоверным наслаждением вбирая наступившую тишину каждой клеткой тела, Елена восстановила дыхание и открыла глаза. Она вновь была на мглистой пустоши. Только теперь туман светился цианом и перекатывался внизу подобно морской глади.

Елена посмотрела на того, кто держал ее на руках. Мужчина в черной форме казался странно знакомым. Но она была уверена, что никогда не видела его раньше. Он стоял свободно. В груди ярко горел согревающий янтарный огонь. Он сбросил все печати. Вытащил ее. Но…

Висок прострелило болью.

— Я должна, — прохрипела Елена, едва ворочая языком, — поговорить с императором. У меня приказ. Я должна…

Мужчина опустил голову и внимательно посмотрел ей в глаза. Затем кивнул. Сияние снова уменьшилось, и тут же море вокруг них посерело. Из тумана соткалась змея и молниеносным броском обернулась вокруг шеи своей трудной добычи.

— Отпусти меня, — прошептала Елена мужчине, стараясь не думать о том, какой ужас ей снова предстоит пережить. — Я пойду…

Но он только отрицательно покачал головой, затем поднял подбородок и замер так.

— Ты предлагаешь… — догадалась Елена и осторожно потянулась к его шее, туда, где все туже свивала кольца уже не желтая свистящая веревка, а самая натуральная крупная змея.

Мужчина чуть заметно кивнул и сильнее прижал Елену к себе. Хорошо. Они пойдут вместе.

4.5

Снова обрушилась буря из отчаяния и страха.

Но Елена смогла сконцентрироваться и позвать:

— Ваше величество! Опора множества! Ваше величество!

Разноцветные волны вокруг них понеслись быстрее, а затем из них смутно проступила высокая темная фигура.

— Кто здесь? — его голос, казалось, шел отовсюду. — Постой. Я тебя знаю. Ты Ольга Гроздьева? Почему так поздно?

Этот вопрос будто бы вырвал у Елены сердце.

— Нет, ваше величество, — прошептала она. — Не Ольга… Ее дочь.

Фигура приблизилась, став более четкой.

— Дочь? Мне не докладывали, что у нее была дочь. Где она сама? Ольга Грозьдьева должна была прийти ко мне и пропала.

— Ее убили, — кое-как выдавила из себя Елена страшную правду. — Наверное, за то, что хотела прийти.

Фигура подплыла еще ближе, сформировавшись окончательно, и выросла вдвое. Д'Малл склонился над ними. Змеи на его голове приподнялись и зашипели.

— Люди. Люди всегда убивают друг друга. Вам нельзя верить. Ольга слышала наше братство. Слышала Резонанс. Понимала, что происходит. Почему мы нападаем. Она хотела привести ко мне кого-то главного из людей. Для переговаривания. Но так и не пришла.

Змеи зашипели громче и Д'Малл провел по ним ладонью.

— С людьми невозможно договориться. Проще уничтожить раз и навсегда. Что и будет сделано. Прощай, дочь Ольги.

Он отстранился.

— Постойте! — крикнула Елена, позабыв о своем личном горе. — Договориться о чем? Чего вы так боитесь?

Вставшие было дыбом, змеи безвольно обмякли и повисли. Д'Малл сделал неуверенный шаг назад и рухнул в соткавшееся кресло.

— Да, — сказал он наконец, не поднимая головы. — Да, дочь Ольги Гроздьевой. Мы боимся. Как все живые существа во вселенной. Мы боимся смерти. Небытия. Того, что неизбежно грядет. От чего нет спасения. Репрессора.

Д'Малл устало взмахнул рукой. Перед ним возникло что-то похожее на карту. Яркие точки звезд, планетарные системы, пунктиры маршрутов… И черные кляксы пустот, жуткими щупальцами протянувшиеся по всему обжитому космосу из зияющего мертвым ничем угла карты.

— Что это? Это оно? — Елена поняла, что не хочет слышать ответ на свой вопрос. Что это слишком опасное знание.

Но ответ прозвучал отовсюду сразу:

— Да. Это он. ЭРКАТ. Видишь дыру в дальнем секторе? Там пятьсот лет назад была система Ларр. Самая развитая во всей галактике. Ларрианцы обладали таким уровнем и скоростью мышления, каких прочим цивилизациям было никогда не достичь. По сравнению с ними, мы все — дикари, ковыряющие землю палкой.

— А что?..

— С ними стало? Война. Ларр пожрал сам себя. Но страшно не это. Прежде чем исчезнуть, они создали ЭРКАТ — автономную программу-охотника для защищения своих технологий. Чтобы избежать шпионажа. Они создали и запустили этого монстра в галактику для ликвидирования всех, кто незаконно пользуется их знаниями.

Елена с трудом вместила весь ужас услышаного. Как можно приговорить к истреблению целые миры?

— Немыслимо…

Тут одна из черных пустых клякс в углу карты осветилась желто-зеленым.

— Это система Медузы, — произнес Д'Малл совсем по-человечески печально. — Моя родина. Которой больше нет. Как и многих других миров. Их стер ЭРКАТ. Только за то, что там приютили выживших после катастрофы ларрианцев. А те облагодетельствовали нас своими проклятыми технологиями!

На горький возглас Д'Малла отозвались все волны. Они вновь закружились и закричали каждый о своем. И вдруг Елена поняла, что их гораздо меньше, чем должно быть. Что здесь почти каждый уже лишился кого-то… Она вновь посмотрела на иномирца. Тот уже не казался таким чуждым и отталкивающим. Общая боль потери связала всех лучше любых переговоров. Однако ничего не прояснила.

— Все это несправедливо и жутко, — сказала Елена, вытирая слезы. — Но при чем здесь люди?

Змеи на голове Д'Малла враждебно вскинулись раньше, чем он ответил, зло чеканя каждое слово:

— При чем? Притом, что из-за вас могут погибнуть все! Все, кто еще выжил! А вы этого даже не заметили! И не хотите замечать! Не знаете, кто вы и откуда!

Елена совсем растерялась.

А Д'Малл так же резко предложил:

— Спроси того, кто держит тебя на руках. Он знает всю правду. Возможно, он последний из вас, кто знает.

Непонятые ею раньше обрывки разговора в лаборатории всплыли в памяти тревожными осколками:

«…Вы ведь умный человек… Простите, ваше величество, ларрианец… Все Харата уничтожены, как носители опасного генома…»

— Он, что оттуда? Из того самого Ларра? И за ним теперь идет охотник? — высказанное предположение казалось Елене диким и абсурдным.

Но Д'Малл подтверждающе кивнул, а его змеи прижались и зашипели.

— Он ларрианец. Был им когда-то. Но сейчас репрессор идет не за ним. Пусть сам скажет.

— Он не может, — Елена указала на сжимавшую шею мужчины змею.

— Мое приказание тут ни при чем, — парировал Д'Малл и махнул рукой, отчего живая удавка обернулась туманом и рассеялась. — Это сделали люди. Прибором, который его выключил. ПЛ не может говорить, но ты можешь его услышать. Пробуй.

Елена требовательно посмотрела на своего защитника. Тот низко склонил голову, и она положила руку на его затылок. Закрыла глаза и снова провалилась.

Теперь она стояла посреди убранного со строгой роскошью светлого кабинета, на стене которого висел огромный портрет державшего ее на руках мужчины. Только не в черной форме, а в белоснежным императорском мундире с широкой орденской лентой и золотыми эполетами. А рядом с ней стоял мальчишка со светло-прозрачными глазами и внимательно слушал учителя. Про основание Силара и огромные заслуги великого ученого Грегора Тотлива…

Когда Елена вынырнула из воспоминаний последнего ларрианца, она вновь посмотрела на Д'Малла.

— Значит, Силар следующий? Нас тоже уничтожат? Из-за… Телепортов и ретинита?

Голос иномирца снова зазвенел сталью:

— Нас всех могут уничтожить! Мы тоже принимали у себя эту заразу! Пользовались их знаниями! Но сила Резонанса в том, что для нас нет расстояний и разногласий. Когда ЭРКАТ стер первые из наших систем, мы осознали опасность. Ликвидировали у себя все, что хоть как-то связано с Ларром. Навсегда отказались от их технологий! Стали почти невидимы для угрозы. Мы бы выжили, если б не безумный Силар! Он будто кусок свежего мяса для голодного хищника. Из-за вас ЭРКАТ придет в наш сектор и уничтожит всех без разбирания!

Волны хором возмущенно закричали так, что Елене пришлось зажать уши.

Д'Малл успокоил их и продолжил:

— С людьми договориться невозможно. Вы думаете только о себе. И даже о себе не можете позаботиться. Не способны жить в Резонансе. Не можете решить что-то раз и навсегда. Даже отказаться от еды, которая вас убивает. Ваши правители меняются каждые двадцать лет. Бывает чаще. Мы не можем рисковать. Поэтому Силар должен исчезнуть. Чтоб другие смогли остаться. На этом все.

Встав, Д'Малл указал на защитника Елены:

— Он очень сильный. Сильнее всех, кого я знал. Его невозможно подчинить насовсем. Все мои печати, как оказалось, позволяют заложить лишь краткую программу на кодовое слово. Поэтому, когда ПЛ привезут ко мне, я буду снова и снова выключать его, чтобы хоть на время брать под контролирование. Чтобы он взрывал ваши планеты одну за другой. Пока от Силара совсем ничего не останется. А потом уничтожу в квантовом разрыве. Ты можешь прийти на Штонч вместе с ним. В память об Ольге. Я не хочу твоей смерти. Можешь остаться и жить с нами.

Она с трудом оторвала взгляд от иномирца и с ужасом посмотрела на своего защитника. Будущего ликвидатора Силара… В груди мужчины опять вспыхнула искра. Он решительно поднял голову, губы двинулись.

— Он хочет что-то сказать! — воскликнула Елена, оборачиваясь к Д'Маллу. — Что-то сказать!

— Разумеется, — холодно ответил тот. — Любое существо, даже искусственное, цепляется за жизнь. Вопрос в том, хочу ли я его слушать.

— Но, ваше величество! У людей есть обычай, давать осужденному на казнь последнее слово! Вы теперь наш император. Выслушайте его, как человек человека!

Змеи скрутились в недовольно свистящий пучок, но Д'Малл снова опустился в кресло и сказал:

— Интересная логика. Особенно учитывая то, что ни я, ни он людьми не являемся. Но пусть будет так. Дадим Силару высказаться.

На шее мужчины опять возникла змея.

— Возьмись за нее и покажи мне его мысли, — приказал иномирец.

Елена положила правую руку на холодный бок фантомной удавки, а левую на вновь склоненную голову приговоренного. Закрыла глаза.

***

Теперь они уже втроем стояли в главном парадном зале императорского дворца Силара. Д’Малл огляделся и сел на пустующий трон. Елена, прилагая все силы, чтобы контакт не распался, осталась на месте. А мужчина встал перед иномирцем.

— Мы не закончили переговоры, Опора Множества, — сказал он необыкновенно спокойно и уверенно. — И почему ты сразу не объяснил, в чем истинная причина войны?

— Это было нерационально. Силар все равно не способен отказаться от знаний Ларра навсегда. Потому подлежит уничтожению. И ты тоже. Хотя в тебе нет их крови. Ты не обладаешь древними знаниями, но ты опасен сам по себе.

— А если я скажу, что Силар сможет? Навсегда сможет? И вы сами будете это контролировать. Ты изменишь решение?

Все змейки на голове Д'Малла притихли.

— Каким образом?

Мужчина опустился на одно колено. Елена почувствовала, с какими непередаваемыми внутренней болью и сопротивлением он это сделал.

— Я приму твою полную власть над собой, Опора множества. Не буду сопротивляться и срывать печати. Со временем они проникнут в корневую папку владельца. Ты станешь моим хозяином. Навсегда. Но взамен, ты вернешь мне титул императора. И я уничтожу в Силаре все, что хоть как-то связано с Ларром. Навсегда.

Д'Малл подался вперед:

— Предлагаешь себя в рабы?

Мужчина кивнул и добавил:

— В гаранты. В гаранты того, что люди никогда больше не встанут на гибельный путь. Так все останутся живы. А ты получишь уникальное оружие.

— Я против, — ответил Д'Малл после долгой паузы. — Это менее стабильное решение. Но здесь необходимо высказывание всего Резонанса. Ждите.

Главы 4.6-4.13. Эпилог

4.6

Ульрих снова наблюдал за киборгом и мнемоником, напряженно считая секунды. Но те безжалостно складывались в минуты, а ситуация не прояснялась. ПЛ, как ему и положено после удара экзекутором, лежал без движения. Сразу после боя его общими усилиями кое-как удалось перевернуть на спину, чтобы наблюдать за лицом, но там тоже не было никаких изменений. Если б Ульрих не знал наверняка, что киборг жив и все слышит, то посчитал бы его безнадежно сломанным.

Елена снова ушла в глубокий транс. Опять металась всем телом, невнятно кричала, кусая в кровь губы и корчась от боли. Или от страха. Или от всего сразу. А под рукой Ульриха в данный момент не имелось не то что специально разработанных для мнемоников стабилизаторов, но даже стандартных фармоботов.

Он снова поставил Елену и Навао на грань жизни и смерти. Мог ли он сделать по-другому? Нет. Он должен был попытаться остановить обезумевшего ПЛ. И должен был приказать Елене достучаться до него. С приказом, конечно, вышло прескверно… Но что случилось, то случилось. Сейчас не время посыпать голову пеплом.

Двери зала дрогнули. В стоявшей тишине четко прозвучал стук с той стороны. Затем приглушенные голоса. Что-то про «император» и «откройте».

Ульрих сжал зубы и резко выдохнул от жгучего ощущения собственной беспомощности. Рядом с ним находились две сверхмощные боевые единицы, которые вместе могли противостоять целой армии. Но он сам вывел их из строя. И сейчас все решат проклятые секунды.

Что случится раньше: Елена выйдет из транса или боты расплавят засов?

Похоже, что второе. Между створками блеснул лазерный луч. Вот и все. Ульрих обвел взглядом собравшихся. Вместе с ним — пятнадцать человек с неколебимой решимостью на лицах.

— Будем биться за каждый миг, — озвучил общее мнение князь Падуб. — Мы должны дать Елене шанс.

Ульрих кивнул и поднялся с пола, активируя меч в левой руке. Затем, пошатываясь, двинулся ко входу в зал и замер напротив дверей. Рядом встали остальные. Хранитель тоже активировал подобранный меч бота, хотя устав ордена запрещал им касаться того, что создано для убийства. Княгиня Лежарье вооружилась стулом.

Никогда еще все эти такие разные люди не были столь единодушны, как в этот последний миг жизни.

Лазер покончил со старинным засовом, скользнул вниз и чиркнул по мраморному полу, оставив оплавленный след. Двери с грохотом распахнулись, легко отбрасывая четвертинки разрезанного стола в стороны.

На последнюю армию Силара двинулись боты дворцовой охраны с плазмометами наизготовку. Ульрих опустил бесполезный меч.

— Ваше превосходительство! Господин генерал, вы целы? Нужна помощь? — Огибая застывших на входе ботов, к Ульриху бежал его собственный встревоженный адъютант. — Простите за самоуправство! Но тут был шум боя, а двери закрыты…

— Все в порядке… — прохрипел Ульрих, без сил опускаясь на пол. — Бой закончился… Окажите помощь… Раненым…

Вышколенный многолетней службой адъютант щелкнул каблуками и развил бурную деятельность, гоняя между ничего не понимающими героями сражения медиков и фармоботов.

Проведя здоровой рукой по лицу, Ульрих оглянулся. ПЛ по-прежнему лежал неподвижно. Рядом с ним на коленях стояла вышедшая из транса Елена и рыдала, сотрясаясь всем телом.

Рыдала, несмотря на установленый имплант!

Подойдя, Ульрих сел рядом с ними, затем с огромной осторожностью чуть коснулся ее волос.

— Фройляйн…

Елена подняла голову, замерла на миг, глядя так, будто видела впервые, а затем кинулась ему на шею и разревелась еще сильнее. Ульрих совсем растерялся. Вот чего ему не приходилось делать ни разу в жизни, так это успокаивать барышень. Он тоже замер, а затем неловко погладил ее по трясущимся плечам и наконец крепко обнял. Странно, но мысль о стабилизаторах даже не пришла ему в голову. Так они и сидели, пока снова не подошел адъютант.

Он вежливо кашлянул, привлекая внимание, и тихо спросил:

— Ваше превосходительство, помощь медиков нужна? Все раненые уже доставлены в дворцовое медкрыло. Может, мне вызвать для фройляйн…

— Не нужно, Вильгельм, — прервал его Ульрих, впервые назвав помощника по имени. — Я сам. Доложите обстановку.

Адъютант с нечитаемым выражением лица сел на пол рядом с ними.

— Был какой-то непонятный сбой в системе. На все импланты пришел сигнал о смене императора. А затем поступил безумный приказ готовить линкоры ко взрыву планет. Я даже успел составить черновой план операции по разрушению Линденвальд… Но потом пришел новый сигнал! Все отменяется, а император по-прежнему Навао Тотлив! Я, конечно, сразу же поспешил к вам. А тут закрытые двери… В общем, сейчас все службы дворца функционируют в штатном режиме.

Ульрих устало кивнул.

— Спасибо, Вильгельм. Благодарю за службу. Напомни мне, когда все окончательно уляжется, дать тебе отпуск. Можешь идти.

Тот неверяще чуть улыбнулся, и Ульрих впервые заметил веснушки на его носу. Затем адъютант встал, вскинул в салюте руку и вышел, привычно чеканя шаг.

Елена между тем прекратила плакать и только иногда вздрагивала. Ульрих ослабил объятие, а затем тихонько погладил ее по растрепавшимся волосам.

— Все хорошо, милая фройляйн… Все хорошо… Вы справились… Теперь все будет хорошо…

Она замерла на миг под его рукой, затем отстранилась и посмотрела так, словно прожила за сорок минут транса лет сто.

— Нет, генерал, — опустошенно прошептала измученная спасительница Силара. — Хорошо уже никогда не будет.

4.7

Елена придвинулась ближе к лежавшему словно мертвая груда железа киборгу, вновь положила руку на его затылок и как могла громко объявила, глядя на очеловечевшегося Брогана, как на последний якорь в нахлынувшем безумном хаосе:

— Транслирую приказ императора Навао Первого Тотлива! Властью престола! Оперативное управление Силаром и второй приоритет приказа утверждаются за генералом Ульрихом Броганом. С данного момента категорически запрещается пользоваться телепортами, кроме как по прямому приказу императора. Добычу ретинита остановить. Все без исключения приборы и агрегаты на нем работающие, а также его перерабатывающие уничтожить. Главная задача: немедленно созвать ученый совет по вопросу ликвидации Альтенштерн и всей сети телепортов.

Она перевела дыхание, и сосредоточилась, чтобы сказать остальное и снова не разреветься:

— Самого… — Противный комок все же застрял в горле. — Самого императора сейчас надежно зафиксировать и немедленно доставить на Штонч. Вместе с прибором выключения. Из сопровождения только лейтенант связи Сидорчикова. Конец приказа.

Сказав то, что должна была, она удостоверилась, что часть ботов покинула зал, чтобы организовать исполнение полученных инструкций, затем повернулась к Брогану, потребовав:

— Дайте мне экзекутор.

Безымплантный генерал ожидаемо не подчинился. В его красивое правильное лицо, покрытое сейчас гарью и размазанной кровью, резко впечаталось крайнее изумление пополам со рвением разоблачить и уничтожить на месте вражеского шпиона.

— Дайте. Мне. Экзекутор, — настойчиво повторила Елена, печатая каждое слово. — Это приказ императора Тотлива. Я не смогла бы соврать о таком. И вы это знаете лучше всех.

Она протянула руку. Броган застыл, явно не в силах принять решение. Еще бы. Сегодня он ошибался больше, чем за всю предыдущую жизнь.

Затем тихо спросил:

— Что происходит, фройляйн? Что значат все эти приказы?

Устало вздохнув, Елена каким-то чудом удержала вновь нахлынувшие слезы и смогла почти четко ответить:

— Генерал, когда император сможет говорить, он сам выйдет на связь и объяснит вам. Поверьте, все делается исключительно в интересах Силара. А сейчас просто дайте мне прибор, проследите за погрузкой и проводите нас до ближайшего подходящего телепорта. Мы должны прибыть на Штонч в течение двух стандартных часов. Иначе…

Она сглотнула и прошептала совсем без эмоций:

— Иначе власть императора автоматически вернется к Д'Маллу. И приказ о взрыве планет поступит снова. И приказ о доставке ПЛ на Штонч тоже.

Броган промолчал, еще раз недоверчиво глянув на нее, но передал пульт экзекутора и жестом подозвал техников, которые уже втащили в зал громоздкую левиплатформу.

Пока киборга манипуляторами поднимали с пола и фиксировали, Елена сидела без движения и смотрела куда-то впереди себя. Она вообще ничего не чувствовала кроме безмерной пустоты в душе. Потом ее готовили к миссии. Потом все двинулись на выход. Елена пошла за платформой, механически отмечая взглядом какие-то детали. Луч света на золоте знамен. Валяющийся в стороне стул. Запах гари. Расплавленный мрамор под ногами. Ковры. Испуганный шепот.

— Вот, лейтенант. Этот телепорт пригоден для контакта со Штончем, — вернул ее в реальность официальный голос Брогана. — Какие координаты?

— Координаты? — тихо переспросила Елена, почти с равнодушием понимая, что у нее не осталось ни капли сил на то, чтобы крикнуть ему в ответ со всей злобой, горечью и отчаянием, каких тот заслуживал. Вместо этого она просто набрала цифры на коммуникаторе и отправила их убийце своих родителей. — Полагаю, вам знакомы эти координаты.

Она оказалась права. Броган явно узнал адрес несостоявшихся когда-то переговоров, поскольку изменился в лице и страшно побледнел.

«Ещё одна “ошибка” в твою копилку, — определила Елена, но ничего не сказала вслух. — Вот только платят за нее другие».

Когда рама телепорта активировалась, техники вчетвером отправили в мерцающий проем платформу с киборгом. Елена, проследив по монитору, что переход завершен успешно, обернулась на прощание к Брогану.

Тот вдруг вытянулся по стойке смирно и отсалютовал ей, словно наследнице трона. Она лишь автоматически кивнула в ответ и шагнула в портал.

***

На Штонче их встретил сам Д'Малл. В действительности он был ниже ростом, чем казался во время видений. А вот его змеи вживую выглядели еще более жутко. Глава иномирцев сидел в кресле, вокруг которого хлопотал огромный шестирукий жук.

— Приказ исполнен, Держащий, — доложила Елена на предусмотрительно загруженном в нее общеиномирском языке и протянула на открытой ладони пульт экзекутора. — Каковы мои дальнейшие действия?

Д'Малл посмотрел на нее в упор. Глаза у него оказались бездонно глубокие, вдумчивые и рационально-холодные, словно сканер. По цвету они напоминали узоры на его руках и змеек, которые сейчас выжидающе притихли.

— Прежде всего, необходимо еще раз сверить вводные, — произнес он, видимо решив, что послушного бойца можно удостоить беседы. — Сколько ПЛ пробудет в таком состоянии?

— Полный заряд экзекутора, примененный в данном случае, обездвиживает ПЛ ровно на одни стандартные силарские сутки, — доложила обстановку Елена. — Судя по фиксатору времени на пульте, удар нанесли три часа тридцать шесть стандартных минут назад. Прошу убедиться.

Иномирец кивнул и сделал знак своему жукообразному помощнику взять у нее пульт.

— Согласно регламенту, не рекомендуется применять экзекутор на полную мощность единоразово в течение как минимум недели с момента восстановления в полном штатном объеме речи и двигательных функций киборга. Во избежание непоправимых когнитивных сбоев, — четко озвучила Елена еще часть, вдолбленной ей через имплант инструкции пользования прибором фантомной боли, передавая его иномирцам.

Д'Малл снова кивнул, убрал принесенный ему пульт в складки одеяния и задал следующий вопрос:

— Сколько времени потребуется, чтобы моя печать утвердилась в его корневой папке владетеля?

— Мне транслировать вам ответ, Опора множества? Или вы захотите услышать это лично? — уточнила Елена, подумав, что приглушение у нее имплантом всех эмоций безмерно помогает не сорваться и не устроить истерику.

— Можешь транслировать, — разрешил Д'Малл. — Врать безыдейно. Я все равно проконтролирую операцию на всех этапах.

Елена молча коснулась затылка лежавшего рядом с ней на левиплатформе киборга и передала его мысленную речь:

— Вновь внедренный приказ подчинения будет усваиваться полтора стандартных силарских месяца. Тот, который был установлен ранее, одиннадцать суток. При условии полного отсутствия сопротивления. Результат в обоих случаях будет окончательный и необратимый как со стороны ПЛ, так и со стороны известных людям технологий. Сбой, подобный мидвёльскому, будет невозможен.

Змеи на голове Д'Малла гипнотически закивали. Он повторил их движение, затем определил:

— Пусть укореняет то приказание, что уже есть. Сколько печатей сейчас?

Елена зажмурилась на миг, затем чуть слышно произнесла, пытаясь не думать о той жути, которую только что увидела:

— Много. Точному подсчету не поддаются. ПЛ покрыт ими полностью так, что корпуса не видно. Сопротивления нет.

— Одобряется, — заключил Д'Малл, и змейки подтверждающе закивали. — Пусть остается в зафиксированном состоянии до полного утверждения печатей. Переместить ПЛ во психоактивную капсулу, чтобы он мог руководить Силаром. Отвечателем за весь процесс назначается Родх. На этом этапе все.

— Позвольте мне сопровождать ПЛ постоянно! — быстро высказала Елена самую главную просьбу, тут же подбирая наиболее подходящее случаю обоснование. — Я официальный носитель всей полноты системной информации по устройству и принципам функционирования киборгов системы Пятый Луч. После удара экзекутора объект нестабилен и нуждается в круглосуточном наблюдении компетентного специалиста.

Д'Малл посмотрел на нее так испытующе, словно просканировал до самого дальнего, сокрытого даже от нее самой, дна подсознания. Елена поняла, что все высказанные «незыблемые аргументы» рассыпались под этим жестким взглядом как ничего не стоящий прах.

— Я… — призналась она чуть слышно и почувствовала, как по щекам разливается жар. — Я хочу побыть рядом с ним. Как с человеком. Пока он еще…

— Одобрено.

4.8

Сутки пролетели в деятельной суете. Елена помогала настраивать громадную капсулу, в которой с максимальной тщательностью запечатали ПЛ. Изучала функционал всех ее систем. Загружала в себя все новые и новые технические инструкции иномирцев, затем арахнийский язык, чтобы быстрее и лучше понимать главного кибермеханика Родха. Каждый час выходила на кратковременную телепатическую связь с киборгом, чтобы контролировать его состояние…

Имплант помогал распределять время и сосредотачиваться на главных задачах, отсекая все лишнее. Краткие перерывы на приемы пищи, личную гигиену и снова «к должностным обязанностям приступить». Когда по распорядку пришло время сна, Елена доложила об этом Родху. Ей выделили небольшое помещение через стену от лаборатории с капсулой. Там тоже все оказалось «не как у людей». Но Елена уже перестала обращать внимание на такие мелочи. Быстро пробежав пальцами по виртуальной панели управления, она вызвала зону отдыха и уже через несколько минут провалилась в сон.

Разбудила резкая вибрация того, что с определенными допущениями можно было назвать подушкой. Елена привела себя в порядок и заступила на пост при императоре. Время на Штонче текло по-другому. Она посмотрела на проекцию таймера экзекутора, которую вывели на одну из стен лаборатории. С момента удара прошли почти сутки. Скоро у киборга должен восстановиться функционал. Нужно запустить сканирование всех систем…

— Доброе утро.

Вздрогнув от неожиданности, Елена обернулась. На человеческом языке с ней, кажется, никто не говорил целую вечность.

— Доброе утро, ваше величество… — Она торопливо просмотрела показания датчиков на семи мониторах капсулы. — Как вы себя чувствуете?

— Учитывая текущие обстоятельства, — ровно ответил киборг, — неплохо. Системы отзываются штатно.

— Точно так, — подтвердила Елена, не отрываясь от мониторов. — Но я все равно запускаю глубинное сканирование, чтобы избежать любых неожиданностей. Дайте, пожалуйста, допуск.

ПЛ, снова утопленный в груду тяжелого металла так, что снаружи виднелось только лицо, не мог даже кивнуть.

— Конечно, — разрешил он все тем же ровным тоном. — Процесс пошёл?

— Да. Сканирование продлится в течение местных суток, чтобы собрать максимально релевантные данные. У вас есть пожелания, ваше величество? — спросила Елена, потому что должна была так спросить по протоколу общения с вышестоящим.

Киборг на миг промедлил с ответом. Затем сказал более четко, по-деловому:

— Обеспечьте мне связь, лейтенант. В первую очередь с генералом Броганом. Затем со всеми правителями Силара.

— Будет исполнено.

День прошел в бесконечных переговорах. Елена кроме связиста и техника стала секретарем. Она принимала отчеты, выстраивала расписание докладов, систематизировала полученные от Силара данные, транслировала запросы императора на ту или иную информацию…

Когда дело дошло до проверки кибервойск, Елена, для большей эффективности, вошла в транс и вновь оказалась на мглистой пустоши.

***

Человек в черной форме стоял перед стеной виртуальных мониторов и быстрыми точными жестами управлял громадной невидимой армией. Он по-прежнему казался незнакомцем. Елена привычно зафиксировала отсутствие искры в груди мужчины и количество печатей на нем, как делала все прошлые сутки для регулярных отчетов. Сейчас змеи туго охватывали его торс, руки и ноги, но не мешали двигаться. Для отформатированного имплантом восприятия Елены это уже не казалось диким или страшным. Допустимо. На функционал не влияет.

— К выполнению задач готова приступить, — доложила она, салютуя.

— Вольно, лейтенант, — отозвался мужчина голосом ПЛ. — Подключайтесь. На вас оперативная координация флотов…

***

В таком режиме прошло ещё пять местных суток. Почти семь силарских.

Вечером, когда по всем каналам связи уже дали сигнал окончания рабочей смены, император вдруг позвал ее:

— Лейтенант! Можете подойти так, чтобы я вас видел?

— Конечно, ваше величество, — отозвалась Елена и вытянулась рядом с его головой. — Чем я могу служить вам?

Киборг ответил не сразу. Ей показалось, что он не может на что-то решиться. Борется сам с собой.

Наконец он сказал почти шепотом:

— Если вас не затруднит. Могли бы вы поговорить со мной… Как… Как с человеком…

От неожиданности Елена замерла. Просьба императора не укладывалась в предписанные шаблоны поведения. Во-первых, это была именно «просьба», а не приказ. Само по себе нечто невероятное. А во-вторых… Ее выполнение выходило за рамки должностных инструкций, впечатанных в мозг и в Силаре, и на Штонче. А в-третьих, эта самая «просьба» исходила от императора. Лица с высшим приоритетом приказа. Любую его волю нужно исполнять во что бы то ни стало. Даже ценой жизни.

— Я… — Елена не находила нужных слов, чтобы объяснить свое состояние. — Я не знаю. Вы мой император. Я должна…

— Подождите, лейтенант, — мягко остановил ее киборг. — Я понял. А если я вам это прикажу? Поможет? Вы не будете против?

Опять невозможные вопросы! Как она может быть против, если в самой глубине души мечтает именно об этом?

Елена сглотнула, отвернулась и выдохнула:

— Поможет.

— Я не хотел действовать силой и заставлять вас, — зачем-то пояснил император. — Но раз другого выбора нет, тогда… Лейтенант! Я приказываю вам поговорить со мной, как с простым смертным.

В сознании Елены что-то переключилось. Она снова посмотрела на главу Силара. Но увидела не императора, которому должна служить, не киборга, за состоянием которого должна наблюдать, а безмерно страдающего, попавшего в страшную ловушку человека. Как она могла не замечать этого раньше?

— Ваше величество… — неуверенно начала Елена и замолчала из-за накативших слез, спрятав лицо руками.

— Все хорошо, лейтенант, — тихо произнес ПЛ. — Все хорошо. Не смущайтесь. Мой вид действительно весьма плачевен. Благодарю за сочувствие. Оно безмерно важно для меня сейчас. Но не надо расстраиваться. Вы ведь знаете, что у меня не было выбора жить или умереть. Выбор был такой: смерть для всего Силара или для меня одного. Так что, все правильно. И, да. Зовите меня генералом.

Вытерев слезы, Елена подтащила к капсуле подобие левистула и впервые за последние дни села в присутствии императора.

— Хорошо, ваше превосходительство. Я постараюсь. Кстати, можно спросить? Это интересует меня с того первого разговора в лаборатории для опасных объектов.

— Конечно, можно, лейтенант. — Он даже улыбнулся, чтобы подбодрить ее. — Спрашивайте, что хотите. Обещаю ответить честно.

— Благодарю вас! — Елена облокотилась на капсулу, чтобы киборг мог ее лучше видеть. — Я хотела узнать, почему вы всегда представляетесь генералом? Почему не адмирал, не маршал?

— Тут все просто. Это последнее звание, которое я получил до того, как впервые сел на трон. Дальше повысить меня уже никто не мог. А сыпать звезды на погоны самому себе… Это неправильно, на мой взгляд…

Они разговаривали на нейтральные темы, намеренно не затрагивая больше момент их знакомства и все, что с ним связано, пока не сработал датчик скорого отхода ко сну.

— Благодарю за прекрасный вечер, лейтенант. И прошу прощения, если утомил беседой.

Елене захотелось ответить дежурной вежливой фразой, но она поняла, что действительно безмерно устала.

— Обращайтесь, генерал, — сказала она, вставая со стула, но не разрывая зрительный контакт. — Чем смогу, помогу. Только, вот завтра днем…

— Вам понадобится от меня другой приказ? — догадался император.

— Да, ваше превосходительство. Иначе я не смогу функционировать на должном уровне. А сейчас мне требуется оценить состояние ваших печатей и доложить ситуацию Родху. Не уверена, что я смогу сделать это. Так…

— Значит, не будем ждать до завтра, — быстро произнес ПЛ. — Приказываю относиться ко мне как к императору. И благодарю за службу.

— Отныне и впредь! — отсалютовала Елена.

4.9

На следующий день они оба ждали вечера. Елена работала как всегда четко и эффективно. Киборг полностью сосредоточился на бесконечных переговорах.

Но едва прозвучал сигнал к завершению смены, сразу позвал:

— Лейтенант! Не могли бы вы…

Елена тут же оказалась возле капсулы, кивнув вместо ответа, и получила долгожданный приказ.

— И снова, здравствуйте! — сказал ПЛ и улыбнулся ей словно хорошей знакомой. — Рад новой встрече.

— Знаете, генерал, — улыбнувшись в ответ, заметила Елена. — Я чувствую себя героиней одной старой сказки. Слышала от отца. Там дочь Болотного царя днем была красива, но жестока, а ночью превращалась в жабу, но становилась доброй.

Киборг улыбнулся шире:

— Да, на Мидвёле есть такая история. Ее часто рассказывают от лица аиста, свившего гнездо на одной из башен дворца конунга. Но к вам, лейтенант, это имеет весьма отдаленное отношение. Днем вы не жестоки. А вечером становитесь еще прекраснее.

Он замолчал и почему-то отвел взгляд. Елена тоже растерялась, впервые в жизни услышав комплимент не от родителей.

— А можно… — тихо сказала она, прерывая неловкую паузу. — Можно, сегодня мы поговорим не здесь? Я не испугаюсь. Обещаю вам.

Киборг ответил не сразу. Перед этим он долго и внимательно смотрел ей в глаза.

Затем произнес:

— А вот это уже из другой сказки, не правда ли? Так росинцы передают историю про Красавицу и Чудовище. Как она у вас называется?

— «Аленький цветочек», — прошептала Елена через появившийся в горле комок.

— Да. Все так, — ответил киборг то ли ей, то ли своим мыслям. — Вы, конечно, сможете не испугаться. Вы очень сильная и храбрая. Но вот теперь я не подхожу для сказки. Увы, мне никогда не стать тем прекрасным царевичем, с которым можно прожить долго и счастливо. Так стоит ли приближаться к чудовищу?

Она смахнула слезы и отвернулась, стараясь не разреветься окончательно.

— Простите, что расстроил вас. Но правде нужно смотреть в лицо. Чтобы не сожалеть потом о содеянном.

— Вы думаете… — сказала Елена, все еще глядя в сторону. — Вы думаете, что сожалеть о не содеянном легче?

Она развернулась и решительно положила руки на лоб киборга.

— Идемте, генерал. Я готова. Только, можно, не на пустоши?

***

Перед Еленой вновь раскинулись две бездны: мерцающие темные волны под ногами и близкие звезды над головой. На стеклянной поверхности между ними стоял мужчина в свободной светлой одежде.

Змей на нем почти не было. Только на запястьях и щиколотках. Елена вначале обрадовалась, а затем похолодела от понимания, почему так произошло. Печатей не стало меньше и они никуда не делись. Они проникли внутрь. Процесс заполнения чужим кодом корневой папки владельца почти завершен. Когда исчезнут последние змеи, навсегда исчезнет и тот человек, с которым она пришла на встречу. Останется только ПЛ-28. Машина, которая никого не вспомнит и будет действовать лишь по приказу Д'Малла.

Незнакомец перехватил ее испуганный взгляд и ободряюще улыбнулся.

— Не обращайте внимания. Тем более, что я привык к подобным украшениям. В детстве я ходил так почти целый год. Хотите посмотреть, как это выглядело?

На миг исчезнув, он вернулся, одетым в ярко-красное подобие шелковых шаровар и сверкающий камнями парчовый кафтан цвета лазури. На руках и ногах грузно звенели золотые змееобразные браслеты. Длинные волосы собраны в пучок на макушке. На шее две спускающиеся на грудь цветочные гирлянды.

Мужчина протянул руки вбок, трижды стукнув звенящими запястьями. Замер так. Затем изобразил несколько танцевальных движений, четко фиксируя замысловатые положения стоп, головы, рук и даже пальцев. Это походило на сцену из волшебной сказки.

Елена, забыв обо всем трагизме ситуации, не удержалась и зааплодировала.

— Великолепно!

Он рассмеялся и, соединяя ладони на уровне груди, отвесил глубокий поклон.

— Благодарю вас, моя принцесса! Да. Отрадно думать, что учителя с Алой звезды не зря потратили на меня время, обучая разговору в танцах.

— Разговору? — удивилась Елена. — А что вы сказали?

Он перестал улыбаться и снова отвел взгляд.

Затем все же ответил:

— Скажем так, я с вами поздоровался. Какие еще есть вопросы?

Она, чтобы замять непонятную неловкость, перевела тему:

— А где мы сейчас? Я уже видела это место раньше.

— О! — Незнакомец вновь преобразился, вернув себе простую светлую одежду и распустив волосы. — Добро пожаловать на родину моей матери! Перед вами знаменитый на всю систему Кахуранга Стеклянный остров планеты Куароа! На нем во время равноденствия проходят грандиозные фестивали. Собираются тысячи местных рыбаков и еще столько же гостей. И как только наступает ночь, все начинают танцевать под бой сотен огромных барабанов.

Он качнул корпусом в настолько знакомом Елене движении, что она невольно повторила его.

Мужчина замер, испытующе посмотрел, затем протянул ей руку.

— Хотите попробовать? Подходите ближе. Только представьте себя в более удобной одежде и без обуви.

Елена смутилась. Она привыкла не думать о своем внешнем виде. В школе никакие наряды не помогали избежать подколок ровесников, а с момента поступления в институт она одевалась только согласно уставу. И сейчас стояла посреди волшебного Стеклянного острова в том, что ей выдали перед миссией на Штонч: темно-синей форме связиста Херцлихта и высоких сапогах. Она закрыла глаза и шагнула вперед, ощутив босыми подошвами гладкую поверхность холодного стекла.

— Отлично! Теперь можно и потанцевать! — поддержал Елену знакомый голос. — Давайте начнем с чего-то попроще.

— Зачем же попроще? — спросила она, открывая глаза. — В жизни мнемоника есть много минусов, но есть и свои неоспоримые плюсы.

Елена снова качнула корпусом так, словно поймала волну, а затем пролетела по прозрачной глади, выполнив изящную связку из пяти сальто и переворотов тела. Застыла в стойке на одной ладони.

— Браво! — Теперь уже зааплодировал мужчина. — Великолепная техника!

Он подождал, пока Елена встанет на ноги, а затем подошёл к ней и галантно склонил голову, убрав руки за спину.

— Прошу, окажите мне честь, составив пару на этот тур!

Елена поймала себя на том, что сделала глубокий реверанс из третьей позиции. Все-таки загрузки загрузками, а четыре года балетной школы, это совсем другое.

Одобрительно улыбнувшись, незнакомец шагнул назад, снова входя в мерную раскачку боевого танца. Елена подхватила ритм и, когда он вошел в первую связку, полетела рядом. Они двигались то параллельно, то расходились, чтобы снова встретиться и кружить напротив друг друга. Акробатический танец хищных линий и безупречного равновесия так захватил их, что сигнал скорого отхода ко сну прозвучал резко и совершенно неожиданно. Они замерли, стоя лицом к лицу, не в силах найти нужные слова.

Затем незнакомец грустно улыбнулся и сказал:

— А это уже совсем из другой сказки. Пробило полночь. И нам пора возвращаться, пока я не превратился в тыкву.

Елена не сдержала нервный смешок, хотя на глаза у нее опять навернулись слезы.

— До завтра, мой сказочный принц, — прошептала она, выходя из транса.

4.10— Доброе утро, лейтенант.

— Рада служить вам, мой император! Какие указания на сегодня? — Елена замерла возле громадной иномирной капсулы с оперативным планшетом в руках.

Замурованный там киборг перечислил список задач, затем прибавил:

— Вторую половину дня не загружайте. Мне нужно провести особое совещание. Скажите, вы сможете обеспечить связь в ментальном поле?

— С империей? — сухо уточнила Елена. — На сколько человек?

— Да, с империей. Желательно на шестерых кроме нас с вами. Это возможно?

Углубившись в расчеты на планшете, Елена ответила не сразу.

— Возможно. Если все силарцы будут в одном помещении, а я задействую технологии Штонча. Но для такого сеанса связи мне понадобится резолюция Держащего.

Киборг понимающе прикрыл глаза на несколько секунд, затем сказал:

— Разумеется, лейтенант. Запросите разрешение и, если оно поступит, подготовьте встречу. Я хотел бы поговорить без лишних формальностей с правителями Льёсвальда и Кахуранги. Как с родственниками. Ульрих поможет с той стороны.

— Занесено, — отчиталась Елена. — Заявка сформирована и отправлена. О полученных результатах доложу незамедлительно. Сейчас приступим к посистемной переброске флотов на орбитальные базы?

— Да, лейтенант, — подтвердил киборг. — Все согласно утвержденному Держащим плану. Но прежде я дам вам личное задание. Подумайте, в качестве кого вы хотели бы присутствовать на вечерней встрече, если она, конечно, состоится.

— Задача принята, мой император!

***Комфортно расположившись в одном из кресел небольшой уютной гостиной, Елена расправила на коленях шелковые складки длинного вишневого платья и оглядела собравшихся.

Напротив нее сидел все тот же мужчина, в образе которого всегда виделся ПЛ. Сегодня на нем, несмотря на домашний формат встречи, было полное снаряжение пилота истребителя. Даже шлем, поблескивая визорным забралом, лежал рядом с креслом. С одной стороны это выглядело странно, но с другой — помогло замаскировать последние оставшиеся печати, принявшие вид защитных накладок на руках и ногах.

Справа от него сидела чета князей Кахуранги, слева — Сигрид и Эйнар. Рядом с самой Еленой, замыкая круг, расположился Броган, впервые на ее памяти сменивший мундир на серый костюм тройку, белоснежную рубашку и чуть свободно повязанный полосатый галстук.

— Приветствую вас! — начал ПЛ. — Очень рад, что благодаря нашему ангелу связи, Елене, эта встреча оказалась возможной.

Он склонил голову, и все повторили его жест. Елене стало жутко неловко.

А уже хорошо знакомый ей «незнакомец» поднял взгляд и продолжил:

— Жаль, конечно, что с нами нет Шактирана. Но он уже отбыл на Юддха-Ван. Итак. Сегодня мне хотелось бы поговорить не про настоящее положение Силара, а про его давнее и не очень прошлое. То, каким оно было, и как отразилось на всех нас. Начнем с Льёсвальда.

Он посмотрел на Бьяртмаров.

— Князь, вам удалось восстановить досиларские хроники?

Одетый в наглухо застегнутый черный мундир, Эйнар наконец-то взглянул на императора и сухо отчитался:

— Да, ваше величество. На самой системе почти ничего не сохранилось, но в архивах Линденвальд нашлись цифровые копии. Теперь мы можем понять, чем жили планеты системы до эпохи добычи ретинита. Плюс используем устные предания. Они хранят знания о прошлом лучше любых официальных ресурсов.

— Рад слышать. — Мужчина-пилот сделал знак Брогану и тот взял со столика, находившегося в центре круга кресел, длинную коробку. — Примите от нас то, что ваше по праву.

Подарок осторожно передали Сигрид, а та — сыну. Недоверчиво глянув на императора, Эйнар открыл коробку и замер. Елена с интересом подалась вперед, чтобы все рассмотреть. На темно-зеленом бархате лежал какой-то древний меч и отдельно — небольшая серебряная пластинка.

— Хвала Всевышнему, наши поиски увенчались успехом, — пояснил ПЛ. — Ваше наследие, оказывается, увезли в Гроттенготлиб вместе с другими вещественными доказательствами. Возвращаем. Ножен не было, но их, как мне помнится, каждый новый владелец делает сам.

Застывший Эйнар молчал, но его никто не торопил. Затем конунг взял меч, откладывая коробку в сторону. Встал, закрыл глаза и с усилием провел по лезвию там, где виднелись зазубрины, двумя пальцами. А потом прочертил ими вертикальную кровавую линию поперек лба. Сигрид не сдержала слез. Мужчины тоже встали.

Эйнар открыл глаза и благоговейно поцеловал мерцавшую каким-то собственным, а не отраженным блеском, сталь. Все сели.

— Да светит вам Льёсвальд, лорд Навао, — сказал наконец Эйнар чуть слышно. — Это бесценный дар. Благодарю вас.

— Я рад, что смог это сделать, — ответил император со странной дрожью в голосе. — Стьярнхвасс навсегда оставил след и в моей душе, и на моем теле. Когда увидите ПЛ, обратите внимание на его правое предплечье.

— Что? — удивился Броган. — На броне есть повреждение? Это невозможно.

— Невероятно, но факт, — с улыбкой подтвердил император. — Там осталась царапина.

Он быстро перевел взгляд на княжескую чету Кахуранги.

— Для вас, друзья мои, у меня тоже есть подарки. Но прежде, я должен рассказать нечто важное.

Броган взял со стола еще две коробки, а мужчина с голосом ПЛ сказал:

— Когда я впервые взошел на трон, казалось, что весь мир лежит у моих ног. Что я могу свершить любые преобразования. Что нет ничего невозможного. Со мной рядом стояли верные соратники: Адхирадж Варман, Андрей Падуб, Гунхильд и Харальд Бьяртмары. А самое главное — мой отец и четверо братьев. Отец был сложным человеком. Но когда нам удалось обо всем поговорить, мы все же нашли общий язык. Братья тоже смогли увидеть во мне лидера и сильную личность. Казалось, впереди нас всех ждет славное будущее.

Положив руки на колени, он помолчал так, словно собирался с силами.

Затем продолжил:

— Но все оказалось не так просто. Отец настаивал на тотальных чистках среди Броганов и всех, кто служил им. Говорил, что это единственный безопасный путь. Когда мы с Харальдом наотрез отказались, отец назвал нас кретинами, но сам лично возглавил мою службу безопасности. И два года мы все прожили почти спокойно. Танэ Харата никому не был по зубам. Он хранил всех, словно неприступная скала. А затем…

Он снова замолчал, сжимая кулаки.

— Затем отца убили, — глухо произнес бывший и нынешний император Силара. — Тот, кому он всецело доверял. Мой старший брат Таниэлу. Из мести за свою сломанную судьбу. Убил, а потом рыдал над его телом, сам сдался и просил о смертной казни.

В гостиной сгустилась напряженная тишина, в которой слова ПЛ звучали гулко и жутко.

— А потом все посыпалось. Заговорщики, мастерски настроившие Таниэлу против отца, перешли к следующему этапу. Я внезапно попал в медкрыло с непонятной болезнью. Затем узнал, что почти все близкие мне люди погибли, а трон захватили Броганы.

Он обвел присутствующих взглядом.

— Поэтому, вот вам мое завещание. Не храните секретов от родных. Даже, если это кажется вам единственно верным путем. Решайте все сообща.

По сигналу ПЛ Броган пододвинул коробки князю и княгине Кахуранги. Те открыли, но тут же захлопнули.

Император встал, обращаясь к ним:

— Друзья мои, прошу, не отказывайтесь. Приняв мой дар, вы почтите королей Таи-Нуа прошлого больше, чем сейчас. Позвольте мне, как последнему из тех, кто имел отношение к роду Харата, передать это вам, как нашим законным наследникам.

Он снова указал на коробки. Князь Кахуранги тоже встал и поклонился. Затем дотронулся до носа и протянул руки к императору.

— Э ола, Навао! Будь жив, Странник среди волн!

Его супруга тоже встала, также коснулась носа, делясь дыханием жизни, а затем сдернула с плеч палантин из тончайшего кружева и завязала его крепким узлом, чтобы усилить свое пожелание.

— Э ола, Навао!

«Пилот» низко поклонился, принимая их благословение, а правящая чета Кахуранги бережно взяла из упаковок высокие деревянные гребни, украшенные яркими перьями, белыми цветами и раковинами.

4.11Встреча длилась еще около двух часов. Собравшиеся вспоминали недавнее прошлое, обсуждали его, спорили о будущем, смеялись, даже спели под гитару. Елена не сказала ни слова, концентрируясь на поддержании общего ментального поля. Но внимательно слушала и подмечала все. Она была там не лейтенантом, а еще одним гостем. Пусть и молчаливым. Зато, пока шла беседа, Елена приняла окончательное решение.

Когда силарцы пропали из гостиной, «пилот» снова посмотрел на нее, как время от времени делал в течение вечера. В его взгляде читались забота и обеспокоенность.

— Как вы себя чувствуете? Может, мне отпустить вас отдыхать?

— Нет, генерал, — поспешно сказала Елена, сводя ментальное поле только к ним двоим. — Ни в коем случае. Время слишком дорого.

Мужчина улыбнулся. Наверное, он хотел сделать это ободряюще. Но вышло не очень. Как будто его маска всегда сильного человека дала трещину, и под ней мелькнула обреченная боль умирающего.

— Может, прогуляемся? — перехватила разговор Елена, пока ее не остановили. — Теперь моя очередь показывать любимые места. Только представьте себя в чем-то походном и теплом. Будет холодновато.

Он улыбнулся более уверенно, даже благодарно, и закрыл глаза.

***— Вот! — Елена присела и взяла горсть подтаявшего снега, чтобы тут же слепить из него увесистый шарик. — Это мой секретный уголок. Река называется Похорь, это значит «текущая быстро». Когда-то она была самой чистой во всей северо-западной четверти Росы.

Она зашвырнула снежок в уже свободную ото льда воду, и, раскинув руки, закричала:

— Э-ге-ге! Дорогу весне!

Мужчина засмеялся и тоже крикнул, рупором приложив ладони ко рту:

— Ого-го-го-го!

Осторожно ступая по подсохшим на солнце проталинам, на которых уже пробивались ярко-зеленые травинки и всевозможные первоцветы, Елена отошла от обрывистого берега реки в сторону ярко освещенной березовой рощи.

— Вы часто здесь бываете? — спросил «незнакомец». В армейских ботинках, брюках карго, сером свитере крупной вязки и свободной замшевой куртке он выглядел совсем обычным человеком. Только часы были на обеих руках. — Это далеко от вашего дома?

Елена присела, чтобы собрать цветы, и посмотрела на него снизу вверх.

— Не очень далеко. Сразу за городом. Если идти пешком, то не больше полутора часов хода. Но я, обычно, гоняла на левицикле. До поступления в институт старалась приезжать сюда каждую неделю. А иногда сбегала из дома, чтобы провести на этом обрыве всю ночь. Особенно в конце лета. Во время звездопадов.

— Тут мы с вами похожи. — Мужчина присел рядом с ней. — Я тоже всегда любил звезды. И сбегал из дома при первом удобном случае. Бедные наши родители.

Они встали, как всегда, сохраняя дистанцию. Сказать хотелось безумно много. Но нужные слова будто пропали куда-то.

Елена показала свой букетик:

— Вот это — мать-и-мачеха. Они всегда появляются первыми. Вот эти синие — пролеска. Колокольчиками — сон-трава. Но они редкие, потому в жизни рвать их нельзя.

Привычным движением заложив цветочки за ухо, она прошла немного вперед, затем решительно повернулась. Это последняя встреча. Время действовать. Мужчина внимательно смотрел на нее. В руке Елены возникло еще одно растение.

Она протянула его спутнику.

— Смотрите, генерал. Это иван-да-марья. Они, конечно, цветут летом. Но это неважно. Смотрите. Они разные, но растут вместе, на одном стебле. Невозможное возможно.

Мужчина не ответил. Но Елена давно поняла, что тот никогда не сделает первый шаг.

Она упрямо вскинула подбородок и спросила:

— Почему я вижу вас незнакомцем?

Ответил генерал не сразу. Он огляделся и сел на поваленное дерево.

Елена требовательно повторила:

— Так почему же? Ответьте честно!

— Это, — произнес он, глядя в сторону, — мой эмоциональный барьер. Последний рубеж. Вы наверняка сможете преодолеть его, когда назовете меня по имени. Но это крайне опасно. Путь назад пропадет.

Мужчина вдруг посмотрел Елене в глаза так пристально, что она чуть не отшатнулась.

— Если вы будете настолько близко, — сказал он, четко выговаривая каждое слово, — то я вряд ли смогу остановиться и промолчать о том, о чем должен молчать. Не делайте этого. Давайте лучше немедленно прервем сеанс и вернемся на Штонч.

— Вот уж нет! — крикнула Елена, сжимая кулаки от накатившей злости на него, на себя и все обстоятельства. — Росинцы никогда не сдаются! И своих не бросают!

— Кого не бросают? — спросил он резко, почти зло. — Сумасшедшую программу, возомнившую себя человеком? Человек умер триста лет назад. Его здесь нет. А я — всего лишь цифровое эхо. Ничего больше.

— А вот это уже обидно, — жестко заявила Елена. — Думаешь, мнемоник моего уровня не отличит одно от другого? Думаешь, я способна потерять голову от общения с обычным искином? Согласна, ты не можешь быть тем, кого давно убили. Но ты человек и я…

— Остановись… — Мужчина снова отвел взгляд и мотнул головой. — Или я прикажу тебе вернуться.

— Только попробуй! — угрожающе процедила она сквозь зубы. — Вмиг лишишься дара речи. Это моя жизнь. И только я буду решать, что мне нужно, а что нет. И плевать на все импланты галактики!

Елена зажмурилась и отчаянно крикнула изо всех сил:

— Навао! Я люблю тебя!

4.12— Я могу прикоснуться?

— Я не знаю. Ничего из того, что я знал, больше не существует.

Они стояли, смотрели друг другу в глаза и не замечали того, что их окружало. Возможно, там вообще ничего не было.

— Ты сказала…

— Да. Я сказала. И могу повторить. Я люблю тебя с того момента, как нашла на Алой звезде.

— Это было…

— Я знаю. Задание. Приказ. Ваша с Броганом игра. Ты прилетел бы на ту жуткую планету даже на зов искина. Но скажи, разве тот день не изменил твою жизнь также, как изменил мою? Я ведь чувствовала это!

Навао кивнул.

— Изменил. В тот миг, когда я впервые услышал тебя. Я хотел признаться тебе. Еще тогда, в лаборатории. Я так обрадовался, когда ты нашла нас. Я хотел сказать. Но ты была слишком слаба. А потом…

— А потом слишком зла!

Он снова кивнул.

— Я думал, у нас еще будет время. Надеялся, что ты простишь меня. Когда-нибудь.

— А времени не стало. И ты решил промолчать. Так?

— Да. Я не имел права портить тебе жизнь. Я должен был молчать. Но не смог. Попросил тебя говорить со мной. Прости. Это оказалось выше моих сил. Видеть тебя, знать, что ты рядом. Что время на исходе… Я не выдержал. Сломался. Прости меня.

Испытующе глядя, Елена спросила о главном:

— Почему ты сломался?

— Потому, что со мной такое впервые. Я стал императором в тридцать лет. До того не имел права даже думать о чувствах. После случился договорной брак с незнакомкой из Броганов. По дворцовому этикету мы с ней крайне мало общались. Детей не было. А в тридцать два меня убили. Тогда я просто не успел. А сейчас…

— Что, сейчас? — не переставала допытываться Елена.

— Сейчас… Все произошло, когда я впервые услышал тебя… Твой голос. Там, на Юддха-Ван… Я знал, что это дело рук Брогана. Что тебя заставили. Но я полетел бы к тебе, хоть на край галактики. Даже, если б знал, что ловушка настоящая. А потом мы впервые танцевали. Я видел тебя рядом с собой. И молил Всеблагого, чтобы время остановилось. Понимал, что ты не простишь обмана. Чувствовал это. А здесь, когда ты вновь оказалась так близко, я не выдержал.

— Ясно, — твердо сказала она, шагнув назад. — Тогда, вот тебе мой ответ.

Елена преобразилась. На ней возник роскошный алозвездинский наряд: изумрудное сари, золотые серьги, ожерелья и браслеты. Вытянув вбок руки, Елена трижды ударила запястьями. А затем четко изобразила шесть танцевальных фигур.

— Все понятно? — крикнула она с вызовом. — Ты в прошлый раз спросил, выйду ли я за тебя замуж. Думал, я не узнаю? Да? Думал обхитрить мнемоника? Я запоминаю все, что вижу. И очень быстро учусь.

Со звоном обернувшись вокруг себя, Елена протанцевала еще пять слов, тут же выкрикивая их:

— Я! Всегда! Буду! С тобой!

Он тоже преобразился в алозвездинца и снял с шеи одну из двух цветочных гирлянд.

— Знаешь, любимая, в детстве мне говорили, что моя судьба — жениться на принцессе с Юддха-Ван. Я безмерно рад, что это оказалось правдой. Так что? Проверим, можно ли здесь касаться друг друга?

Она улыбнулась и шагнула вперед.

— Навао…

— Елена…

***Они лежали, обнимаясь как можно крепче. Возможно, в темноте. Или нет. Возможно, в пустоте.

— Твои браслеты почти исчезли. Остались лишь тонкие цепочки.

— Да, любимая. Время заканчивается. И скоро прозвучит сигнал ко сну.

— Никаких сигналов, слышишь? Эта ночь только наша. Я никуда тебя не отпущу. Я хочу… Запомнить.

— Ты же ничего не забываешь…

Елена хлопнула его по спине.

Навао улыбнулся.

— Прости. Я все время говорю что-то не то. Но я даже не могу представить, как ты будешь жить дальше.

— У Всеблагого нет мертвых, но все живы. Мы с тобой обязательно встретимся. Мы ведь пообещали любить друг друга перед Ним.

Он обнял ее сильнее и поцеловал за ухом.

— Все так. Только вот тот, кем я стану, никогда не умрет. Ему не позволят. Даже, если ПЛ-28 развалится на части, сознание перенесут куда-то еще.

Елена дотянулась губами до его шеи.

— Что такое «никогда» по сравнению с вечностью?

— Действительно. В таком случае, я приду, чего бы то ни стоило.

Они помолчали. Затем Елена развернулась и устроилась спиной на его груди, не обращая внимания на сигнал отхода ко сну.

— А знаешь, Навао, я вспомнила еще одну росинскую сказку про нас.

— И какую же?

— Там один добрый волшебник превратил медведя в человека с тем, что тот расколдуется от поцелуя влюбленной принцессы.

— Добрый? Не сказал бы. И чем все закончилось?

— Они встретились. И вначале хотели сбежать друг от друга. А потом поняли, что жизнь без любви не имеет смысла. И поцеловались.

— Он обернулся медведем?

— Нет. Случилось обыкновенное чудо. Он остался человеком.

Навао промолчал и зарылся лицом в ее распущенные волосы.

***

Контакт разорвался грубо и неожиданно.

Миг назад Елена лежала в объятиях любимого человека, и вот — сидит, облокотившись на проклятую капсулу. Прозрачные глаза на дорогом лице смотрят изучающе холодно.

— Лейтенант?

Она отстранилась, убрав ладони со лба киборга, и прошептала, глотая слезы:

— Да, ваше величество…

— В чем дело, лейтенант? Я фиксирую существенное снижение показателей вашей эффективности.

Она кивнула, безнадежно всматриваясь в лицо ПЛ-28, чтобы найти в нем хоть отблески Навао. Нет. Ничего нет. Все закончилось.

«Я его никогда…»

Елена собрала все силы, встала и почти ровно сказала киборгу, то, что обещала мужу:

— Да, ваше величество. Имел место эмоциональный сбой. Для восстановления полной эффективности мне требуется обновление приказа служить вам как своему императору.

4.13

Одни стандартные сутки спустя

Планета Линденвальд, столица системы звезды Херцлихт

Поверхность последнего во всем Силаре рабочего телепорта пошла рябью. Индикаторы показали инициацию протокола перехода с той стороны. Ульрих вытянулся во фрунт и замер в тревожном ожидании.

Когда он поддержал бессмертного Навао Тотлива, пойдя против Рикерта, то вовсе не планировал оказаться в кулаке подконтрольного иномирцам киборга. Но что сложилось, то сложилось. Такого поворота событий не ожидал никто. Теперь нужно как-то работать с тем, что есть.

— Да здравствует император! — выкрикнул Ульрих, салютуя, как только ПЛ и сопровождавшая того Елена шагнули через раму телепорта. — Рады приветствовать вас в Силаре, ваше величество!

— Вольно, генерал, — на ходу бросил киборг, едва удостоив первого советника взглядом. — Телепорт заблокировать. Через пять минут представить отчет по ликвидации Альтенштерн.

— Есть! — ответил Ульрих уже спине уходящего ПЛ, сглотнув, отдал приказ о блокировке и поспешил за новым правителем Силара.

***

— Это все?

— Да, ваше величество, — подытожил Ульрих, закрывая папку. — Это вся информация, которой мы владеем на данный момент.

— Принято, — сказал киборг, не меняясь в лице. Если Навао старался хотя бы изображать эмоции, то ПЛ, как и прежде, считал это лишней тратой ресурсов. — Обер-лейтенант, доложите ситуацию Держащему. Тут необходимо совместное решение.

— Делаю, ваше величество, — отозвалась Елена таким же сухим, казенным голосом.

Ульрих взглянул на вновь ставшего только машиной императора и его бледную помощницу, совсем истаявшую за прошедшие полторы недели.

«Бедная девочка… Такое ощущение, что на этом проклятом Штонче из них выпили всю жизнь!»

— Управление Силаром будет кардинально реформировано, — заявил киборг. — Резолюции уже рассылаются. Объявлено военное положение. Установка имплантов во всех системах подлежит расширению в целях повышения антиретинитового контроля. Все войска империи переходят в режим внутреннего надзора. А что касается лично вас, генерал…

Вскинув подбородок, Ульрих замер, не ожидая ничего хорошего.

— Ваша эффективность под сомнением, — продолжил ПЛ. — Как показали отчеты о последних событиях, в кризисной ситуации вы склонны к неповиновению. Это вносит нестабильность. Поэтому, я вижу такое решение.

«А как хорошо было бы дожить до весны… — подумал Ульрих, глядя в невозмутимо-прозрачные глаза драматично замолчавшего на минуту киборга. — Когда сойдёт снег, поехать в лес…»

— Вам, учитывая прошлые заслуги перед Силаром, — мерно и четко выдал ПЛ слово за словом, — предлагается выбор. Оптимальное решение: установка импланта по технологии Штонча. Это возможно и не противоречит вашему диагнозу. Альтернатива: работа на благо империи с понижением в должности под постоянным контролем имплантированного сотрудника. Либо немедленная отставка.

— Благодарю, ваше величество, — ответил Ульрих, не задумываясь. — Возможность выбирать, это самое ценное. Я предпочитаю отставку.

— Зафиксировано. Сдадите дела обер-лейтенанту Лодниковой. Отныне первым советником служит она.

Ульрих поклонился императору на штатский манер, затем обратился к Елене:

— Вас можно дважды поздравить, советник? Фрау Лодникова?

— Точно так, герр Броган, — отозвалась та все тем же тускло-канцелярским тоном. — Отпечаток необратимой синхронизации душ был обнаружен сегодня на моем импланте самим Держащим в ходе расследования причин произошедшего со мной глубокого эмоционального сбоя.

— А ваш супруг?..

— Погиб, — ответила фрау Лодникова, не меняясь в лице, а затем резко сменила тему. — Для передачи дел жду вас через час в своем кабинете. Свободны.

***

Шесть стандартных суток спустя

— Ваше величество, правители Льёсвальда ожидают в приемной, — доложила ситуацию Елена, сидя за рабочим столом, уставленном мониторами и панелями управления.

— Вызывайте, — скомандовал расположившийся на троне ПЛ.

Когда Эйнар и Сигрид вошли, Елена пригласила их занять гостевые кресла и приступила к докладу:

— Как всем известно, приоритетной задачей для Силара на данный момент является полный отказ от технологий Ларра. И если добыча и применение ретинита уже повсеместно остановлены, то вот с ликвидацией Альтенштерн и сети телепортов возникли проблемы.

Эйнар переглянулся с матерью и спросил:

— Так нас вызвали не по поводу ретинита?

— Нет, ваше сиятельство, — подтвердила Елена, сверяясь с данными на мониторах. — С этим вопросом вы вполне успешно справились. Все копи Льёсвальда опечатаны и взяты под охрану. Введен жесточайший контроль на таможнях. За любой контакт с ретинитом в сыром виде или использование техники на его основе установлена смертная казнь по ускоренной процедуре полевых судов чрезвычайного положения. На данный момент эти меры достаточны.

Эйнар шумно выдохнул.

— Вы все правильно поняли, конунг, — добавила Елена. — В случае необходимости меры ужесточатся. Потрудитесь сделать так, чтобы нам не пришлось снова брать Льёсвальд под полный контроль кибервойск империи. В случае фиксации малейшей утечки ретинита от вас, это будет сделано незамедлительно. Систему объявят карантином. Жителей поместят в удаленные от нынешних промышленных территорий резервации. Имплантация станет поголовной, начиная с десяти лет. Или население полностью депортируют с планеты.

— Мы этого не допустим, — тихо сказал Эйнар, подрагивая от напряжения.

— Император очень на то рассчитывает, ваше сиятельство, — сухо произнесла Елена, отрывая взгляд от монитора. — Пока что вы справляетесь. Но сегодня вас вызвали по другому поводу.

— Вам, конунг, предписывается лично уничтожить Альтенштерн, — подал голос император, до того казавшийся декоративным продолжением трона. — Вы можете согласиться на миссию сразу или после того, как согласитесь на установку импланта. Выбор за вами. Но предпочтительнее второе. Имплант поможет действовать четче, эффективней и снимет фактор эмоциональной нестабильности.

Сигрид вскочила с криком:

— Почему он?! Это же наверняка смертельно опасно!

— Именно поэтому, мама, — сказал Эйнар, вставая, и обнял Сигрид за плечи. — Именно поэтому. Сядь, пожалуйста.

Когда они снова заняли гостевые места перед возвышавшимся над приемной троном императора, Эйнар сухо уточнил:

— Из-за того, что я ларрианец?

— Вывод верный, – подтвердила Елена. — Только сделан на неверной основе. Ваша кровь сама по себе не опасна. Это меньшее из того, что ищет ЭРКАТ. Иначе, вас давно бы устранили. Но ваша кровь — это единственный способ запустить Альтенштерн, так как ларрианская станция реагирует исключительно на геном своих создателей.

— Так в чем проблема? — Сигрид зло глянула на императора. — Возьмите у него образец крови, затем отправьте инженерного бота. Хоть всех ботов Силара!

— Невозможно, — отрезала Елена. — Ядро Альтенштерн защищено биосканирующим барьером. Он пропускает только органику с белком ЛАР-7. Причем, с оригинальным живым носителем этого белка, а не с пробирочным или синтезированным образцом. Поверьте, княгиня, просчитаны и проверены все возможные варианты.

— И что конкретно я должен сделать? — уточнил Эйнар.

— Полететь на станцию и запустить на критический максимум и выше, чтобы питаемая ею сеть телепортов сгорела от перегрузки и схлопнулась без следа, — произнес император. — Вам предписывается активировать биосканер управления, а затем присутствовать для подтверждения всех команд до самого взрыва Альтенштерн.

— Но это безумие! — вскрикнула Сигрид. — Такого рода активность однозначно привлечет ЭРКАТ! Вы об этом подумали?

— Конечно, подумали, княгиня, — согласилась Елена, вставая. — Именно поэтому я, как сильнейший мнемоник империи, полечу вместе с вашим сыном. Меня выбрали как максимально подходящий вариант. Приказ уже получен. Подготовка к полету завершена.

— Какова ваша роль? — спросил Эйнар и тоже поднялся.

— Суть операции состоит в том, что мною будет использована иномирная технология квантовой запутанности для создания фантомной копии Альтенштерн в удаленной от нас точке галактики. В момент самоуничтожения реальной станции ЭРКАТ зафиксирует взрыв в другом секторе. Я уже оснащена всей полнотой знаний по использованию технологий Ларра и Штонча.

— Вы хотите сказать, что сможете синхронизировать Альтенштерн с каким-то ложным объектом в другой части космоса? — недоверчиво переспросила Сигрид. — А потом перенаправить туда всю энергию станции? Я правильно понимаю?

— Совершенно правильно, княгиня, — подтвердила Елена, разворачивая проекцию карты. — Вот здесь, в дальнем секторе, уже размещен дрон-ретранслятор с квантовым эмиттером со Штонча. Координаты: 47.89 – 12.03, 315.1. На борту установлен груз ретинита, достаточный для имитации взрыва Альтенштерн.

— Эмиттер?.. — уточнила Сигрид, все более безнадежным тоном. — Это что?

— Иномирное средство маскировки, — спокойно пояснила Елена, выводя на карту схему операции. — Дистанционно активировав которое, я соединю его и ядро станции в запутанную квантовую пару. Затем перенаправлю энергию Альтенштерн на дрон, и сигнал станции как бы переместится в дальний сектор.

— А когда она взорвется, взорвется и дрон… — прошептала Сигрид. — И ЭРКАТ кинется в совсем другое место…

— Все верно, княгиня, — подтвердила Елена, свернув карту. — Предвосхищая ваш вопрос, отвечу. Эвакуация участников миссии возможна. Но не рациональна. Чем дольше я буду направлять энергию, а князь Бьяртмар обеспечивать допуск и подтверждать мои действия, тем выше вероятность успеха всей операции. Для максимального результата мы должны оставаться там вплоть до самого взрыва. Поэтому…

— Поэтому, мы не вернемся, — подытожил Эйнар. — Что ж. Раз такова цена… Бьяртмары не из тех, кто прячется в тени. А решающий судьбу звезд удар должен идти от Льёсвальда.

Он снял поясной ремень вместе с висевшим на нем Стьярнхвассом и передал не скрывавшей слез Сигрид.

— Возьми, мама. Храни наши миры. И передай их тем, кто будет достоин. — Затем Эйнар шагнул к трону. — Я согласен на все и готов идти в лабораторию. Когда вылетаем?

— Завтра, — ответила Елена, на миг коснувшись своих импланта и броши, реалистично синтезированной в форме цветка иван-да-марьи.

Эпилог

Двести десять стандартных лет спустя

Планета Селестьен, столица системы звезды Люминель

— Все коту под хвост!

Жан-Огюст зашвырнул школьный рюкзак в дальний угол прихожей, скинул обувь и пнул по визорной стене с такой силой, что изображение высокогорных лугов на ней дрогнуло и пошло крупной рябью.

На шум вышел отец.

— Салют! Что случилось?

— Ничего! — буркнул Жан-Огюст, нервно сдирая куртку.

— Я так и понял, — спокойно ответил отец, опершись плечом о косяк. — Именно так и ведут себя люди, у которых совсем ничего не случилось. Давай, выкладывай.

Угрюмо выдохнув, Жан-Огюст запихал куртку в гардероб, подошёл к отцу и ткнулся лицом ему в грудь.

— Я почти два месяца копил... Ничего не ел в школе. Мыл визоры на мобилях. Сотнями таскал левитележки в маркете… Чтоб оплатить заказ… Сегодня получил…

Вскинув голову, он горько крикнул отцу в лицо:

— А киборг, оказывается, совсем из другой серии! Не император, а просто ПЛ!

— Тише, — остановил тот, обнимая сына. — Кажется, я понял. Ты хотел купить фигурку императора. А пришло что-то другое?

Глотая слезы, Жан-Огюст кивнул и продолжил:

— Я показал ее одноклассникам. Что у меня теперь тоже такая есть. С мечами… С янтарным номером на плече… Меня все обступили… Охали… Просили поближе рассмотреть. Дотронуться… А этот пижон Леруа как заорет, что это вовсе не император! Что я тупица и деревенщина, раз не знаю, как тот выглядит!.. И все засмеялись надо мной… А я… А они…

— Погоди, — остановил его отец. — Давай вместе разберемся. Он в рюкзаке? Могу посмотреть?

Шумно шмыгнув носом, Жан-Огюст обреченно кивнул. Отец ободряюще похлопал его по спине и прошел к причине всех бед.

— Ну, что я могу сказать… — определил он, вернувшись с увесистой поликарбоновой фигуркой. — Это, действительно, не император.

Жан-Огюст со стоном сполз вдоль стены и сел, крепко обхватив колени. Говорить не хотелось совсем. Хотелось провалиться куда-нибудь. Навсегда. Позорище…

Но отец почему-то не отчитал его за незнание истории Силара, за напрасно потраченные кредиты, за… Да много за что еще…

— А знаешь, как определить, император перед тобой или нет? — тихо спросил он, садясь на пол рядом с похоронившим себя сыном. — Не разбираться в этом вовсе не стыдно. Про такое в школе не говорят. Твоему Леруа сколько лет?

— Пятнадцать, — буркнул Жан-Огюст, не поднимая головы. — Клод второгодник.

— Ясно. — Отец крепко обнял его. — Вот потому он в курсе. Но, поверь, ему крепко влетит от родителей, когда те узнают, что глупый паршивец кричал о таком.

— О чем?

— О настоящей истории Силара. «Цене будущего». Историях тех людей, благодаря которым все мы живы.

Жан-Огюст непонимающе посмотрел на необычайно серьезного отца и переспросил:

— Как это, настоящей? Как это, людей? Это ведь император — основа, опора и гарант нашего существования! Вчера, сегодня и завтра!

— Отныне и впредь. Только вот император тоже был человеком. И спас наш Силар от ЭРКАТА не в одиночку. Пойдем-ка на кухню, — предложил отец, вставая. — Мама уже там. Только не шуми больше, а то младших разбудишь.

Они переместились в маленькую комнату, которая служила семье Боннэр и местом гидратирования пищевых концентратов, и штабом для решения важнейших вопросов.

— Вот, Мари! — сказал отец, ставя сверкнувшую неоном «лазерных» мечей фигурку на покрытый прозрачной пленкой стол. — Наш сын заказал это на свои кровные. Два месяца работал и копил. Хотел получить императора, а прислали…

Мать присмотрелась и сочувствственно покачала головой, затем бережно взяла Жана-Огюста за руку.

— Ничего, мой хороший. Всякое бывает. Это действительно еще не император. А знаешь, как отличить?

Он только снова шмыгнул носом.

— Все очень просто, — продолжила мать, указав на фигурку. — Вот здесь, на правом предплечье должна быть царапина. Но таких уже давно не производят. Император ведь непогрешим, неуязвим, совершенен и…

— Вечен… — автоматически продолжил сбитый с толку Жан-Огюст. — Его приказы исключительно мудры, справедливы и направлены на всеобщее благо, а потому должны исполняться непреложно, даже ценой жизни.

Родители переглянулись.

— Отныне и впредь, — осторожно произнес отец, коснувшись серебристой точки на виске. — Все так, сын. Ты молодец. Правильно запомнил главный принцип Силара. Через год тебе тоже вживят имплант, и тогда служение общему благу станет и твоей сутью существования. Но сейчас…

— Сейчас пришло время узнать правду и запомнить ее навсегда, — продолжила мать, кивнув отцу.

Тот вынул из кармана серый брусочек, похожий на древние мыслекниги.

— Вот. — Отец положил странную вещицу на стол. — Это наш с мамой тебе подарок на четырнадцатилетие. День рождения у тебя, конечно, еще через месяц… Но это не принципиально. Ты в любом случае уже достаточно взрослый. Возьми прибор и надави для активации.

Жутко заинтригованный всем происходящим, Жан-Огюст позабыл про слезы, подцепил брусок двумя пальцами и нажал на помеченные черным углы. На нем тут же появились разноцветные знаки, затем проступили светящиеся надписи.

— Это же символы всех систем! — воскликнул пораженный Жан-Огюст. — Вот огненная птица, вот звезда, серебряное дерево, вулкан, меч в тростнике, столичный стальной орел… А вот и наша сияющая лилия!

— Да, сынок, — подтвердила мать. — В передаче знаний участвует весь Силар. Началось больше двух веков назад со Льёсвальда, Солнца правды, Херцлихта и Алой звезды. Затем подключились другие системы. И сейчас, как только человеку исполняется четырнадцать лет, ему, где бы тот ни жил, вручают эстафету памяти. Читай, что там написано.

— «Це-на буду-щего»? — кое-как разобрал Жан-Огюст надпись на всеобщем. — А на другой стороне непонятно… Какие-то закорючки…

— Там сказано: «Э ола, Навао!», — озвучил отец что-то совсем невразумительное. — Так пишут и говорят в системе Кахуранги. Нажми на лилию, чтобы выбрать наш язык. А теперь, нажми ещё раз и слушай внимательно.

После повторной активации из приборчика раздался молодой, почти мальчишеский голос:

— Приветствуем, житель будущего! Да будет светить тебе Льёсвальд и все звезды Силара!..