Сила слабых

1. 18.05.2061 г. 9 час. 06 мин. Штаб-квартира Восточно-сибирского отделения СБ

АНДРЕЙ БУРЦЕВ

СИЛА СЛАБЫХ

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ОБЕЛИСКИ ТЬМЫ

ДОКУМЕНТ № 10183.

Директору Восточно-Сибирского отделения СБ Сибирии

от агента Орел, личный номер

485DFS16.

Код красный.

ДОНЕСЕНИЕ

16.05.2061 года возле деревни Крюковка (район Сибирска) обнаружен неидентифицируемый объект, могущий нести опасность. Прошу срочно выслать экспертную группу для изучения и\или нейтрализации объекта.

Место встречи - Крюковка, почтовое отделение, от 12 до 13 час. ежедневно.

Орел.

17.05.2061 г.

1. 18.05.2061 г. 9 час. 06 мин. Штаб-квартира Восточно-сибирского отделения СБ

Такая вот маловразумительная телеграмма легла после расшифровки на стол Малахова, руководителя Службы Безопасности. Было 9 утра 18 мая. Четырнадцать градусов по Цельсию. Ясно. Но Метеослужба предсказывала усиление северо-западного ветра и переменную облачность без осадков.

Малахов трижды прочитал телеграмму, пожевал губами, поиграл густыми, седеющими бровями, потом щелкнул селектором и вызвал к себе начальника отдела, к которому был приписан агент Орел. Пока тот добирался до кабинета шефа, Малахов пытался вспомнить этого агента с птичьей фамилией, но так и не вспомнил. Что не удивительно, так как под его началом более или менее успешно трудилось свыше тридцати тысяч человек.

Когда начальник отдела, грузный, лысеющий, пенсионного возраста зубр сыскных и тайных дел по фамилии Грузнов добрался до кабинета, Малахов сунул ему телеграмму.

- Что за хреновину несут твои агенты? Им что, больше делать нечего?

Грузнов опустился на стул для посетителей, жалобно скрипнувший под его немаленьким весом, достал из внутреннего кармана пиджака старомодные очки в массивной оправе и прочитал телеграмму. Перечитал телеграмму. Тщательно протер очки белоснежным носовым платком. Убрал платок обратно в нагрудный карман пиджака.

- Ну? - требовательно спросил Малахов, наблюдавший за всеми этими неторопливыми действиями.

Грузнов не знал, что ответить требовательному боссу. Он не знал, что за хреновину принес им в клюве агент Орел. Первым его позывом было швырнуть телеграмму в мусорную корзину и пойти заниматься более важными делами. Но, разумеется, этого сделать он не мог. Не в его привычках было хамить начальству, даже если он проработал с боссом более тридцати лет, и они были друзьями. Вторым же позывом, когда он перечитал телеграмму, явилось острое, как почечные колики, желание предложить поднять общую тревогу по Сибирскому отделению. А то и по всей СБ Федерации. Но обоснования этому он не мог предоставить. Пока не мог.

- Ты хоть помнишь, что это за агент такой? - спросил Малахов.

Вопрос был в большой степени риторическим. Грузнов помнил этого агента. Он вообще помнил всех, с кем сталкивался когда-либо. У него была абсолютная память. Поэтому он не стал отвечать, а только кивнул.

- Группу посылать смысла нет, - продолжил Малахов после паузы. - Пошли кого-нибудь из экспертного отдела. Там много бездельников штаны просиживают.

- Я так и хотел, - кивнул Грузнов. - Ну, я пойду?

- Может, чашечку кофе? - предложил Малахов больше из вежливости.

- Да нет, спасибо. Дел много. Опять же эксперта посылать. Хорошо бы, чтобы завтра к полудню он был на месте.

Грузнов поднялся со стула и пошел к себе, убирая на ходу очки обратно во внутренний карман пиджака. Он уже знал, кого пошлет. Есть в экспертном отделе надежный человек, сейчас ни в чем важном не задействованный. Опять же, ветеран минувшей войны.

В отличие от Малахова, Грузнову телеграмма уже не казалась нелепой и малозначительной. Может быть, потому, что, в отличие от друга и начальника, у Грузнова была лучше развита интуиция…

2. 19-20.05.2061 д. Крюковка. Даниил Ковалев

Почтовое отделение найти в Крюковке было несложно. Оно располагалось на центральной площади, как и охотно поведала на окраине ветхая старушонка, копошившаяся во дворе дряхлого домишки, почти по окна вросшего в землю. Конечно, только местные жители могли назвать площадью этот пустырь, поросший буйными зарослями репейника и крапивы, в которых протоптались извилистые тропинки. Но почта была видна издалека - один из трех домишек, украшенных вывесками. Справа от нее должен быть сельсовет, а слева - магазинчик, как сообщила все та же старушонка.

Когда Даниил подошел, то на почте, кроме синей вывески, гласившей: «Почтовое отделение № 1113», увидел прилепленную ниже бумажку, на которой косо, от руки, большими буквами было накарябано: «Ушла на расноску».

Даниил вздохнул, снял рюкзак, положил на древнюю скамейку у запертой двери почты и сел рядом, потянулся, держась за ноющую спину. Нельзя сказать, что он устал, но последние сутки он только и делал, что на чем-нибудь ехал, и это утомило. Сперва летел три часа на допотопном винтовом самолете (три часа немилосердной качки и тряски). Затем двенадцать часов плыл на допотопном же речном пароходе (тут уже не трясло, но надоели монотонно проплывающие мимо крутые сопки, поросшие соснами, елями и кедрами). Потом, после часового ожидания, уже в темноте, пойманной попуткой (доптопный «КаМаз» на подъемах рычал, как дракон, но Даниилу было уже все равно, и он всю дорогу проспал). И вот утром, отмахав еще километров восемь пешком, достиг, наконец, он цели.

На лавочке было хорошо и уютно. Солнце грело уже по-летнему, и Даниил подумывал снять куртку, но не хотелось делать лишних движений. От заросшей площади густо пахло теплыми травами и цветами, там что-то копошилось, жужжало, бегало и летало. Благодать.

Городские жители наверняка навалили бы на этот пустырь кучи мусора и дерьма, лениво подумал Даниил. А здесь, в глубинке, живут еще по старому обычаю «не гадь там, где спишь». Впрочем, может, тут просто мало людей…

Что-то потревожило его покой, и Даниил открыл глаза. По тропинке через площадь шла девушка со старинной брезентовой, «почтарской» сумкой через плечо. Господи, подумал Даниил, да с такой же сумкой полтора века назад бегала героиня давно забытого фильма «Волга-Волга». Они что здесь, совсем одичали?

И чем ближе девушка подходила, тем больше Даниил недоумевал. Невысокая, стройная, в облегающем брючном костюме, весьма, впрочем, поношенном. Худое, почти треугольное личико с высоким лбом и заостренным подбородком. Она была бы некрасивой, если бы не глаза - большие, темные, глубокие. И в них плескалась тревога. Та же тревога, что Даниил уловил чуть раньше во всем ее спектре эмоций .

Она что же, меня испугалась? - мельком подумал он, но тут же отбросил эту мысль. Поток внимания девушки шел не к нему, а к кому-то другому, но через него, Даниила. И это было весьма странно, потому что девушка никак не могла знать его. И уж тем более не могла она знать, зачем Даниил тут появился.

- Здравствуйте, - поздоровался Даниил, когда девушка проходила мимо.

Она мельком взглянула на него, кивнула и приостановилась.

- Вы меня ждете?

- Да нет, товарищ сейчас должен подойти, - небрежно сказал Даниил, с удивлением ощущая, что при этих словах тревога девушки не только не уменьшилась, но резко возросла.

Ничего не сказав, она взошла на скрипнувшее крылечко почты, отперла ключом дверь и скрылась в домике.

- А хорошая нынче погода стоит, - почему-то торопливо пробубнил неожиданный голос слева.

- Да, но к вечеру ожидается гроза, - подавляя желание вскочить, лениво протянул Даниил и только после этого повернул голову.

Возле скамейки стоял невысокий полнеющий человек, еще не толстяк, но явно стремившийся к этому, и промокал с высокой залысиной лоб большим красным платком. Судя по тому, что он произнес условную фразу, это и был агент Орел, хотя меньше всего походил на гордого царя высот. Впрочем, псевдо для агентов выбирают не по внешности. Но Даниила встревожило, что он не почувствовал, как толстяк подошел. Тот словно возник из ниоткуда рядом с этой скамеечкой.

- Агент Орел, - представился тот, левой рукой засовывая скомканный платок в задний карман спортивных штанов, а правую протягивая для рукопожатия.

- Даниил, - Даниил встал и пожал потные вялые пальцы. - А как вас в миру?

- Простите, что? - не понял Орел. - А, да… Константин Львович. А вас как по отчеству?

- Можете просто Даниил.

- Извините, не могу, - сделал попытку улыбнуться новоназванный Константин Львович, но улыбка вышла жалкой и неестественной. - Вы только поймите меня правильно, но вы же старше меня, и вообще…

- И все ж зовите меня Даниил, - не стал подавать ему виртуальную руку помощи Даниил.

- Хорошо, как скажете… Даниил, - Константин Львович сделал какую-то виноватую гримасу и торопливо продолжил: - А теперь давайте пойдемте ко мне. Мне не следовало назначать место рандеву у почты, но в деревне больше нет никаких ориентиров… Пойдемте, пойдемте. Вы только поймите меня правильно, но здесь… нехорошо, - при последнем слове Константин Львович почему-то понизил голос.

Даниил подхватил со скамеечки тощий рюкзачок, забросил за спину.

- Вы здесь живете? - спросил он.

- А? Что? - Константин Львович огляделся по сторонам. - Нет, здесь почта и сельсовет… бывший. - Тут до него дошло, что собеседник спрашивает не про конкретное место, а вообще про деревню. - А в Крюковке я только на лето… Дачу снимаю.

Они пошли по тропинке через так называемую площадь. Константин Львович то забегал вперед, то отставал, короче, путался под ногами, как приблудная собачонка. И говорил, говорил, говорил. Говорил, пока шли. Говорил, когда показывал дом - ничем не примечательную хибару с парой грядок на обширном участке и заросшим громадными лопухами задним двором. Говорил, когда пили из пузатого электросамовара чай со смородиновым листом - вкусный чай, Даниил давно не пивал такой.

Из его многочисленных речей и повторов Даниил уяснил, что живет Константин Львович в Приленске - городишке, из которого Даниил выехал на попутке ночью, поэтому толком его не видел. Работает учителем физики в тамошней школе. А на лето перебирается в Крюковку отдыхать от трудов праведных. И в первую очередь от мутиков, которых Константин Львович видел в каждом встречном-поперечном и боялся всеми фибрами души.

- Вы только поймите меня правильно, Даниил, но я же тогда еще был ребенком, когда началась война… простите, широкомасштабные полицейские акции. Конечно, вы тоже участвовали в них, но вы были при деле. На своем месте. Вам не понять тот страх, который висел над городом. Особенно по ночам. Запросто могли ведь прийти, выбить дверь… Если не мутики, то военные. Вы только поймите меня правильно, но допускалась же куча ошибок…

Короче, шесть лет назад в Крюковке Константин Львович вознамерился отдыхать и купил здесь дом. Но опять ему не повезло. Жила здесь бабка, в которой Константин Львович тут же заподозрил скрытого мутика. Похоже, подумал Даниил, та ветхая старушонка, у которой я спрашивал дорогу к почте.

- Она ведьма, Даниил, чистая ведьма! И внучка у нее ведьма!

- Стоп! - сказал Даниил. - А вот о внучке подробнее.

Внучка оказалась почтальоншей, которую Даниил уже успел повидать. Константин Львович сперва положил на нее глаз, стал подбивать к ней клинья. «Вы только поймите меня правильно, Даниил, с самыми честными намерениями…». И четыре года назад, в развитие своих вялых действий, назначил девушке свидание в полночь у почты. Но до места свидания дойти не сумел.

- Вы только представьте, Даниил. Ночь. Небо чистое. Звезды. Луна громадная висит и тени кругом шевелятся. Я иду уже через площадь - вы видели нашу площадь - а она сидит на скамейке, лица не видно, только платье белеет… Потом в голове у меня что-то щелкнуло, и я иду через площадь, а на скамейке белеет платье…

- Вы это уже говорили, - сказал Даниил.

- Ну да, так оно и было! Пять раз подряд! Я иду через площадь, на скамейке белеет платье, потом в голове щелкает, и я опять иду через площадь. И снова, и снова! И не могу дойти до середины. И постепенно, Даниил, я понимаю, что это не платье белеет, а сама Дара светится в темноте…

- Кто? - не понял Даниил.

- Ну, Дара, почтальонша, ведьма и внучка ведьмы. Мутка она, Даниил, чистая мутка!

- А что было потом?

- Ничего потом не было, - вздохнул Константин Львович и снова вытер платком лоб. - После пятого раза я уж совсем испугался и убежал домой. Через пару дней встретил ее у колодца, ну, где мы все воду берем, спрашиваю, что это было, а она в глаза мне смеется. Не было, говорит, ничего, Константин Львович, приснилось вам все. Я вообще на свиданку с вами и не подумала идти, дома спала. А больше я с ней и не разговаривал.

А ведь он не врет, подумал Даниил. Он явно не разбирается в таких вещах, но точно описал «вождение». И «водила» его сама Дара. Значит, она ньюмен. Скрытый ньюмен! Какая удача, что сюда послали именно меня. Обязательно надо с ней разобраться, только сперва решить проблему агента Орла, чтобы отвязаться от него…

А Константин Львович снова уже говорил, перейдя на другую тему.

- А три дня назад я обнаружил вообще такое, что ни в какие ворота… Понимаете, Даниил… Нет, я не могу описать, это надо увидеть. Мне вот только странно, что вы приехали один. Вы только поймите меня правильно, я ни в малейшей мере не хочу вас обидеть, но я вызывал группу. Эксперты там разные, специалисты… Тут же неизвестно, что надо исследовать…

- Ничего, - усмехнулся Даниил, - Я сойду и за эксперта разного, и за специалиста. И вообще, давайте ближе к делу. - Он решительно отставил пустую чашку. - Ведите, показывайте ваше чудо.

* **

Если в деревне было просто по-летнему тепло, то в лесу стало просто как в теплице. Жарко и душно. Парило. Даниил чувствовал, как от земли поднимаются волны горячего, перенасыщенного влагой воздуха, и в который раз пожалел, что не оставил куртку в доме. Тропинка до безобразия заросла Иван-чаем, который был уже весь в пахучих цветочках и высотой кое-где вымахал по пояс. И это по весеннему-то времени…

- Далеко еще? - спросил Даниил у идущего впереди и наконец-то замолчавшего Константина Львовича, когда они отмахали по этой тропинке с километр.

- Да нет, совсем немножко, - пропыхтел тот, не оборачиваясь. - Я там заметочку оставил на тропке, чтобы не рыскать. Скоро придем…

- А что вы вообще тут искали? Сейчас же у садоводов самое время в земле копаться.

- А я не садовод, - откликнулся Константин Львович. - Так, немножко лучку выращиваю, ну, редисочки там… Чисто для себя. На это много времени не нужно. А сюда я пошел за грибами.

- Понятно, - хмыкнул Даниил. - Вы здесь чисто отдыхаете… Что?! Какие в мае, к черту, грибы? - воскликнул он. - Что вы мелете?

- А что, грибы обыкновенные! - Константин Львович резко остановился и с каким-то непонятным вызовом повернулся к Даниилу. - Моховички там, маслятки, белые, опять-таки. Груздей с рыжиками, понятно, еще нет.

Даниил посмотрел в его близко посаженные к переносице глазки, в которых светилась внезапная злость. Ну и ну, подумал он, да ты, агент Орел, неврастеник.

- И часто у вас тут грибы идут в мае? - успокаивающим тоном спросил он.

Константин Львович сразу как-то обмяк, словно воздушный шарик, из которого выпустили воздух.

- Да нет, впервые… - промямлил он. - Лето видать, нынче такое… сверхурожайное… Я неделю назад заметил - местные грибы мешками из леса тащат, ну, и пошел на разведку. Да вы сами увидите, мы на обратном пути корзину нарежем на ужин, - он помахал объемистой корзиной, по виду похожей на берестяную, но бывшую наверняка пластиковой подделкой, которая болталась у него на сгибе левой руки.

- Боюсь, на обратном пути нам будет некогда грибы искать, - задумчиво пробормотал Даниил.

- Да что там некогда, - отмахнулся Константин Львович. - Пять минут делов. Я тут местечко знаю…

- Ладно, ведите дальше, Сусанин, - перебил его Даниил.

Константин Львович насупился, повернулся и пошел дальше по едва заметной тропинке. И громко пыхтел на ходу.

* * *

Они стояли на краю большой поляны, на которой кончалась тропинка. Шумели листвой березы, шелестела на ветерке трава, тонко, на грани слышимости, звенели какие-то насекомые. Солнце щедро обливало поляну зноем, и оттуда густо пахло незнакомыми Даниилу лесными цветами. Тихая, мирная картина. Прям пиши Шишкинское полотно «Полдень в диком лесу», подумал Даниил. Хотя уже далеко не полдень. Время подползало к трем часам.

- Вон, видите, на том краю, чуть правее, - прошептал позади Константин Львович. - Ну, там рядом еще большой куст смородины…

Даниил посмотрел в указанном направлении. Первые несколько секунд он не видел ничего, кроме толстого ствола сосны, пробивающего крону березовых листьев и стремившегося вверх, к свету, и широкого куста с темными листьями чуть поодаль. А потом… Это было как в видеоголоволомке «Найдите кролика», когда зверька предстояло вычленить из паутины перепутанных, ломаных линий. Но если уж кролик находился, то потерять его снова было просто невозможно - таковы особенности человеческого мозга. Так было и тут. Даниил увидел, на что показывал Константин Львович, и больше уже не терял. Хотя пока что не мог понять, что же он видит.

Сначала это походило просто на марево, дрожащий от жары воздух над кустом. Но постепенно, по мере того, как вглядывался Даниил, марево приобретало округлую форму с резко очерченными границами и становилось похожим на толстую, ноздреватую оладью то ли из пара, то ли из белесого дыма, высунувшуюся одним краем из леса. В глубине ее угадывались какие-то движения, перемещались какие-то неясные тени. И веяло от нее неявной, словно бы равнодушной угрозой.

Даниил закрыл глаза и взглянул на «оладью» внутренним зрением. Теперь она выглядела черным, полупрозрачным диском, в котором что-то перемещалось и посверкивало. А потом одна из искорок вспыхнула ярче и метнулась прямо к Даниилу. Он вздрогнул и открыл глаза, прерывая контакт. Привычным движением пригладил короткие, седеющие волосы, ощутив при этом, что лоб мокрый от пота. Впрочем, это могло быть и от жары.

- И как же ты углядел ее, глазастый ты наш? - пробормотал он.

- Нутром почуял, - зашептал за спиной Константин Львович. - Хотите - не верьте, а почуял. Я ведь дошел уже до середины поляны - вон там, видите, холмик, так это остатки землянки какой-то. Старой, провалившейся уже. Я дошел до нее, и тут внутри аж захолонуло. Поднимаю глаза и вижу это… Ну, не знаю, как это и назвать. Я, не думая, схватил с земли палку и бросил в нее.

- Палку, - задумчиво повторил Даниил. - И что с ней стало?

- Со штуковиной с этой… ну, с объектом? Да ничего, как видите, висит и висит…

- Да нет, с палкой.

- А палка исчезла, - свистящим шепотом сказал Константин Львович. - Долетела до края и… просто исчезла. Ни вспышки, ничего. Просто исчезла.

- Может, залетела внутрь? - спросил Даниил.

- Я бы увидел. Нет. Она просто… исчезла!..

- Подойдем поближе, - сказал Даниил.

- Нет! - Константин Львович схватил его за рукав куртки. - Не надо! Это же опасно! Я думал, приедет группа, с приборами, с защитой…

- С защитой? - прищурился Даниил. - Сначала надо узнать, от чего защищаться. Ну же, смелее, агент Орел. Вы ведь были на середине поляны, и ничего не случилось. А вплотную я и сам не пойду.

- А зачем вам ближе? - дрожащим голосом спросил Константин Львович. - Отсюда видно не хуже.

- Предлагаю наблюдаемый объект условно назвать облаком, - нарочито вставляя научные термины, сказал Даниил. - От этой вашей землянки до облака метров двадцать, не меньше. Вот, держите! - Он сдвинул рюкзак со спины и достал оттуда пригоршню чего-то, напоминающего колышки для палатки, только очень уж маленькие. - Втыкать будете острым концом в землю. Неглубоко, только чтобы держались. На расстоянии пяти метров друг от друга. Обозначите таким образом периметр облака по поляне. А я сделаю то же в лесу.

- А… что это? – по-прежнему шепотом спросил Константин Львович.

- «Пугалки», - ответил Даниил. - Включаются автоматически после установки. При попытке пересечь обозначенную ими линию дают любому живому существу импульс страха. Эффектно и безопасно. Это чтобы никто не забрел случайно к облаку. Палка-то, вы сказали, исчезла.

- А… а меня они не того… не напугают? - опасливо спросил Константин Львович.

- Ставьте их на полметра впереди себя, и все будет в порядке. Действуйте, а я пошел в лес.

В лесу, который здесь перешел в редкий сосняк, видеть облако было труднее, приходилось постоянно переходить на внутреннее зрение, что замедляло работу. Тем более, оказалось, что «оладья» не круглая, а представляет собой вытянутый овал, лишь краешком высунувшийся на поляну, а по лесу протянувшийся метров на шестьдесят. Даниил даже засомневался, хватит ли ему «пугалок», но реже их ставить было нельзя - быстро слабел эффект. Пару раз его «аукал» нервничавший Константин Львович. Даниил кричал в ответ, что все в порядке, и продолжал работу. По сторонам смотреть был некогда, приходилось все время следить, чтобы не приближаться к таинственному облаку, но один раз Даниил краем глаза заметил слева за кустами движение. Ему показалось, что там мелькнула серебристая курточка, в которой он утром видел у почты Дару. Он резко выпрямился и замер, прощупывая ментальные поля леса, но ничего не засек. Наверное, показалось, подумал он. Или… или Дара все же ньюмен и умеет экранироваться. Но в любом случае, бросить все и носиться по незнакомому лесу не было смысла. И Даниил продолжил ставить «пугалки». Больше ничего подозрительного он не заметил.

Когда Даниил выше на поляну с другой стороны облака, Константин Львович сидел на дальнем ее краю на корточках. Сбоку стояла корзина.

- Наконец-то! - вскочил он, увидев Даниила. - Я уж собрался опять вас кричать.

- Все выставили? - спросил, подходя, Даниил.

Константин Львович молча кивнул.

- Тогда пора возвращаться. Вечереет, да и устал я что-то. Поужинать - и на боковую.

- А ужин я уже собрал, - похвастался Константин Львович, подхватывая с земли корзину. - Поджарим грибы с картошечкой… Я тут пошарил по краю. Вот!

И правда, Даниил с изумлением увидел, что корзина полна желтых маслят и подосиновиков с крепкими красными головками.

- Дела… - только и протянул он, приглаживая короткие волосы.

* * *

Грибы с картошкой пошли на славу. Отяжелевший, разомлевший от сытной еды, Даниил пошел на двор покурить. Константин Львович, как некурящий, к тому же - хозяин, остался прибирать посуду.

Было уже темно, на небе горели редкие звезды, разделенные большими черными провалами - облаками. Даниил сидел на древней, готовой рассыпаться лавочке у крыльца, и с наслаждением затягивался сигаретой без фильтра. Пристрастие к крепкому табаку осталось у него с военных лет, когда курили, в основном, самосад да махорку.

Уловив в темноте за низким забором движение, Даниил насторожился. На ментальном уровне он чувствовал только Константина Львовича. Агент Орел угрюмо мыл в доме посуду, полный желания все бросить и завалиться спать. Но по улице явно кто-то шел.

Несколько секунд спустя Данил различил смутно белеющий силуэт у калитки. Лица видно не было, но он сразу понял, что это Дара.

- Приветик, сосед, - сказала она. - Шла вот мимо, решила поздороваться…

И одновременно в голове Даниила пару раз щелкнуло, словно коротко постучались, и он принял послание:

«Ты ведь меня слышишь? Я сразу поняла, кто ты. Нужно поговорить».

Физический голос девушки был высокий и резкий, а ментальный - низкий, глубокий, полный скрытых интонаций.

- Здравствуйте, Дара, - сказал Даниил вслух. - Кажется, так вас зовут?

И, говоря, послал:

«Хорошо, поговорим. Хочешь прямо сейчас?»

- Честно говоря, меня зовут Дарья «Нет, не здесь! В полночь приходи на почту. Дверь будет открыта». Но я не люблю это имя. Вот и сократила его.

- Мне тоже больше понравилось «Ты чего-то боишься?» - Дара. Так романтичнее.

- Ну, мне пора. Рада была «Твоего компаньона. Он не тот, за кого себя выдает» познакомиться.

- Спокойной «Учту. Тоже рад нашей встречи» ночи, Дара.

Силуэт у калитки беззвучно растворился в темноте. Дара ушла. Звука ее шагов Даниил не услышал.

Он докурил сигарету, попутно думая, почему Дара так опасается Константина Львовича. Потом понял - она узнала, что он агент СБ. Что ж, солидная причина для страха даже сейчас, через десять лет после войны. Тем более, что положение ньюменов по-прежнему оставалось шатким и валким, никак не закрепленным на юридическом плане. И даже хуже - были они на положении то ли проигравшей войну стороны, то ли рабов, без права голоса, без защиты со стороны государства, а напротив, этим же государством постоянно оскорбляемые и унижаемые. И вылавливаемые, потому что каждый ньюмен непременно должен был зарегистрироваться как таковой и носить при себе специальный документ - «желтый билет», как окрестили его в народе. Впрочем, в других странах было не лучше…

Даниил вздохнул, вытащил тлеющий окурок из мундштука и растоптал на земле. Было уже 22:35. Чтобы узнать это, Даниилу не требовалось смотреть на часы. Точное время он всегда знал и так. Слишком мало оставалось для сна, но было необходимо хотя бы подремать.

Даниил вошел в дом. Константин Львович уже постелил ему в гостиной на старом скрипучем диванчике. Даниил поблагодарил, пожелал ему доброго сна и, как только лег, провалился в темноту без сновидений.

* * *

Проснулся Даниил ровно в 23.45, как и заказывал (это тоже входило в комплекс его умений). Голова была ясная, состояние - бодрое, хотя и поспал всего-ничего. Пару минут он полежал, прислушиваясь и прощупывая окружающее ментопространство. Константин Львович дрых без задних ног во второй комнатке, служившей ему спальней. На всякий случай, помня предупреждение Дары, Даниил дал ему посыл спать до семи утра без пробуждения. Потом встал и оделся.

Бесшумно ходить по незнакомой местности он научился за годы войны и подполья, и это умение не раз спасало ему жизнь. Так что дойти незамеченным до почты для Даниила не составило труда. На краю заросшей площади он остановился перевести дух, заодно прощупал обстановку.

В домишке он не засек никого, но это не удивило - Даниил уже знал, что Дара умеет экранироваться. По крайней мере, на первом уровне. Поразило его другое. Обычно даже в городе, а уж тем более «на природе», всякая мелкая живность - птички там разные, мышки, жучки и прочие насекомые - создает такую запутанную ментальную паутину, через которую бывает трудно пробиться и опытным ньюменам. Здесь же на ментальном плане было пусто. То есть, почти пусто. Шел привычный фон от вездесущей растительности. Шли мысленные волны от людей - Даниил насчитал всего четырнадцать человек, считая агента Орла, причем все спали. И все. Создавалось впечатление, что ни в самой деревне, ни в ее окрестностях нет больше ни единого живого существа.

А как же собаки, кошки, домашний скот? - поразился Даниил, но на этот вопрос некому было ответить. Да и самих жителей как-то уж слишком мало. По самым примерным прикидкам Даниила, в Крюковке было триста-четыреста домов, не меньше. Ладно, решил он, разберемся. И пошел к почте.

Дверь, как и обещали, была открыта, но в комнате с занавешенными окнами стояла совершенная темнота. Еще со времен подполья Даниил не любил ситуаций, могущих быть ловушками. Но какая ловушка могла быть здесь, в безобидной глухой деревне? Он вздохнул и перешел на ночное зрение. Темнота сделалась серой и как бы прозрачной. Сквозь нее проступили очертания высокой стойки, перегораживавшей комнату пополам, пары табуреток на ней, низенький столик справа…

- Дара, где вы? - шепнул Даниил.

И тут же получил ответ:

«Не надо вслух! Он может подслушать! Я в задней комнате. Пройди за стойку, там справа дверь».

Даниил уже и сам увидел эту дверь.

«Ты напрасно боишься Константина, - передал он, входя в заднее помещение. Там был длинный стол, заваленный газетами, и два высоких табурета. На одном, у дальнего конца стола сидела Дара, уже не в платье, а опять в серебристом костюме. И на коленях у нее лежала двустволка с необычно короткими стволами - обрез, понял Даниил. - Да, он агент СБ, но не владеет информацией. И я здесь не из-за тебя».

Второй табурет стоял у самой двери. Даниил сел на него и положил руки на колени, показывая, что в них нет оружия. Стволы обреза смотрели прямо на него.

«Ты сказала, что хочешь поговорить, - продолжал он на ментальном уровне. - Я не думал, что ты хочешь меня убить. И я не вооружен».

На самом деле, Даниил несколько покривил душой. На ментальном уровне трудно, почти невозможно соврать - это будет сразу заметно, - но можно скрыть правду. У Даниила не было оружия в прямом смысле этого слова. Но он сам, со своими способностями, являлся оружием. Однако, не собирался применять его без нужды к неопытной, перепуганной девчонке-ньюмену.

«Я не хочу тебя убить, - послала Дара. - По крайней мере, пока я не знаю, как к тебе относиться. Ты приехал к Федотову. Ты полдня бродил с ним по лесу. Федотов опасен. А ты опасен? Понятна цепочка моих размышлений?».

«Понятна. Но Константин НЕ опасен. Ты просто боишься СБ. Однако, я тоже служу в СБ. Кстати, можешь звать меня Дан».

«Я не знала, что Федотов из Безопасности, - при этом ответе Даниил чуть не свалился с табурета от удивления. Чего же тогда она боится? - Но ты другое дело. Ты - мутик, как и я».

«Мы называем себя ньюменами, - и Даниил послал ей образ смеющегося кота. В ответ тут же получил образ плакучей ивы. Значит, девочка вполне владеет символической речью. Кто же ее научил? - Мы всегда рады найти нового собрата».

«Мы - это СБ?»

«Нет. Мы - это организация ньюменов. Пока, к сожалению, тайная. Мы называем ее Центром. Но об этом потом. Вернемся к Федотову. Почему ты боишься этого человека?»

«Это уже не человек. Он ходил к порталу, когда тот появился у нас. Его нужно убить, Дан».

«Я тоже сегодня ходил к… Погоди! Почему ты назвала облако порталом?»

«Потому что это и есть портал. Проход. Переход. Двери. Двери в мир, полный чудовищ» - Она послала образ трех трясущихся восклицательных знаков.

«С чего ты так решила?» - недоуменно спросил Даниил. Он видел, что девушка боится даже думать об этом «портале», хотя и пытается выглядеть храброй.

«Потому что я это вижу. А ты разве не видишь?»

- Не знаю… - пробормотал Даниил вслух. - Я пока что не присматривался.

«Нет! Не надо словами!! - от мысленного всплеска у Даниила загудело в голове, и он уважительно посмотрел на скрытую полутьмой Дару: а девочка-то сильна… - Слова могут подслушать, - уже спокойнее пояснила она.

«Ну, мыслеречь, в принципе, тоже можно подслушать. Хотя для этого нужен более сильный ньюмен. Но об этом поговорим потом. Сейчас не время. И не место. Мне нужна информация о Портале. Можешь передать мне ее пакетом?»

Дара чуть шевельнулась, наверное, устала сидеть в одной позе. Но стволы обреза по-прежнему глядели на Даниила. Хотя это его как раз мало волновало. Нет человека, хотя бы и ньюмена, который может сделать движение ДО посылки мозгом соответствующего сигнала. А такой сигнал Даниил всегда может поймать, опознать и принять соответствующие меры. Благо, опыт боевых действий был у него солидный. Но его тревожило, что Дара так боится Константина Федотова. Особенно теперь, когда Даниил понял, что это не страх перед СБ. Нужно было как можно быстрее разобраться в причинах этого страха.

«Как это - пакетом? - спросила Дара. - А-а, поняла… Ты имеешь в виду - послать все сразу? Я никогда так не делала. Сейчас попробую…»

«Давай! - ободрил ее Даниил. - У тебя получится».

Он открыл канал на весь спектр приема. И тут же в голове словно пронесся ветер. В ушах зашумело. Даниил захлопнул канал и заблокировал полученную информацию. Ему еще предстояла кропотливая работа по инвентаризации принятого. Но это было неизбежно. Если все сразу перевести в оперативную память, мозг попросту захлебнется. Тем более, что там, конечно же, много мусора - по неопытности Дара могла послать ему изрядную часть мыслей и воспоминаний, не относящихся к делу.

«Принято. Спасибо, - кивнул Даниил. - А теперь мне надо идти. Давай встретимся завтра… вернее, уже сегодня здесь же. Ты во сколько будешь на почте?»

«Да с двенадцати уже буду.»

«В двенадцать и подойду. Тогда поговорим подробнее и решим, что делать дальше. Ничего не бойся - Федотова я нейтрализую» - Он послал ей образ Кота в сапогах, со шпагой в лапе.

«Хорошо, я не буду…»

Дальнейшее произошло очень быстро. Уже падая с табурета, чтобы уйти с линии огня, Даниил сообразил две вещи. Во-первых, стреляли не в него. Дара успела развернуть обрез и выпалить из обоих стволов в окно. Во-вторых, недооценил он девушку. Если бы она пальнула в него, то наверняка бы попала. Промежуток между приказом мозга и действием у нее оказался необычайно мал. И к тому же, заряженный картечью дробовик - не автомат, у него существует разлет дроби, при которой неминуемо хоть что-то да заденет.

Даниил уже катился в угол, когда звуки выстрелов и звон разбитого стекла оглушили его. А потом комната наполнилась пороховым дымом. Стараясь не дышать, Даниил развернул ментальную поисковую сеть. Но, кроме Дары, в радиусе сотни метров не было никого. Никого из людей. Потому что Даниил уловил странные, быстро удаляющиеся мыслесигналы. Ни человеку, ни ньюмену они принадлежать никак не могли хотя бы потому, что человек не может не мыслить. А этот… ЭТО не мыслило вообще - просто длинный ряд странных импульсов. Причем у Даниила сложилось впечатление, что где-то когда-то он подобные импульсы уже воспринимал. Но вспомнить, где и когда, он не успел, так как импульсы внезапно исчезли. Мгновенно и полностью, будто их и не существовало. И тогда Даниил, кряхтя, стал подниматься на ноги.

- Дара, с тобой все в порядке? - спросил он вслух. - Почему ты стреляла?

* * *

В восемь утра солнце уже палило не по-детски. Даниил сидел на завалинке к тенечке и лениво наблюдал, как едва шевелятся в незаметном ветерке широкие листья разросшейся на грядках огорода крапиве. Вчера еще ее не было, а за ночь она вымахала почти на полметра. И это тоже было ненормально - крапива не растет так быстро. Даниил прикинул, что список ненормальностей в деревне и ее окрестностях занимает уже несколько страниц, но думать над ним не хотелось. А хотелось просто сидеть и наслаждаться выпавшими ему минутами блаженного покоя, какие редко выпадали в его бурной жизни - вечно нужно было куда-то спешить и что-то делать.

На заднем плане он воспринимал такие же неторопливые, тягучие, ленивые мыслеимпульсы Константина Львовича, убиравшего со стола после завтрака - чашка молока, ржаной хлеб с явно самодельным маслом и вареньем из крыжовника. Тишина и покой. Только жарко и душно, как в парилке. Впрочем, в парилке тоже всегда покойно…

Даниил лениво подумал, что неплохо бы закурить, но не хотелось делать даже мелких, обыденных движений по раскуриванию сигареты. Еще он подумал, что стоило бы серьезно проанализировать ночные события, но и этого не хотелось. А хотелось закрыть глаза и подставить лицо просвечивающему сквозь листву яблонь яркому солнцу. И задремать. Что Даниил и сделал.

А когда он неторопливо открыл глаза, перед ним, застилая солнце, стоял Константин Львович. Полный, лысеющий, в расстегнутой на груди тонкой рубахе навыпуск. И вытирал большим носовым платком потный лоб. Даниила совсем не удивило его внезапное, бесшумное появление. Как не удивило и то, что Константин Львович по-прежнему был в доме, занятый мытьем посуды, и бурчал под нос какую-то песенку. Причем немилосердно фальшивил на каждой ноте. Это же так естественно, что человек оказался одновременно в двух местах. Все люди так делают, хотел сказать Даниил, но даже говорить было лень. Тогда заговорил Константин Львович:

- Подремали, ну и ладушки. Славное дело, подремать после завтрака. Вы только поймите меня правильно, но теперь мы пойдем…

Даниил хотел было спросить: «Куда?», но и спрашивать было лень. Он просто встал и пошел рядом с Константином Львовичем со двора. Они неторопливо прошли кривой деревенской улицей, кругом не было ни души, и стояла призрачная, нереальная тишина, нарушаемая лишь слабым шелестом травы под горячим ветерком, да где-то вдалеке, на самой грани слышимости, неустанно звенел трудяга-комар. Они неторопливо миновали деревню и также неторопливо углубились по тропинке в лес.

Где-то на заднем плане проплыла мысль, что они идут в направлении поляны с «облаком», но обдумывать ее совсем не хотелось, и мысль уплыла в небытие. Тем более, сбоку журчал голос Константина Львовича на предмет того, как хорошо вот так вот гулять в лесном тенечке, где тепло и приятно, и когда не надо никуда спешить, потому что причин спешить куда-то вовсе и нет, вы только поймите меня правильно… А надоедливый комар все звенел и звенел, чуть слышно, не приближаясь, но и не удаляясь. И постепенно Даниил стал понимать, что это вовсе и не комар, а сигнал тревоги его ментальной сторожевой сети, которая даже в свернутом состоянии, загнанная в дальний уголок подсознания, все же ухитрялась предупреждать хозяина об опасности. И с этим пониманием у Даниила начало расти осознание неправильности происходящего. Ему захотелось остановиться и спросить у Константина Львовича, что происходит, но это мгновенное желание было тут же смыто мощной волной покоя и неги, и Даниил по-прежнему шел по тропинке.

Однако, в нем уже затлела искорка воли, слабая, неспособная противопоставить себя мощным наплывал блаженства. Но с ее помощью Даниил сумел сделать единственное, что у него получилось - раскрыться полностью, мысленно потянуться к траве, деревьям, редким облачкам в небе и солнцу, раствориться в них и растворить их в себе и, став с природой единым целым, пить из нее целительную энергию, пробуждающую его волю к жизни, мысли и силы. И, когда они вышли на край поляны, на другой стороне которой шевелилось серое, непонятное «облако», он был полностью готов.

Даниил внезапно остановился, резко сбрасывая оковы неги и благодушия, навязанные ему коварным врагом. С треском развернулась ментальная охранная сеть, охватывая поляну и окружающий лес. Краем глаза Даниил уловил движение слева - это отпрянул от него внезапно замолчавший Константин Львович. В ту же секунду Даниил метнул к нему свои ментальные щупальца, хватая, обездвиживая, удерживая врага. И на несколько секунд ему это удалось. Но не больше.

Как всегда в подобных случаях, Даниил устремился захватить сознание врага, овладеть им, взять под свой контроль. Но у того, кто казался Константином Львовичем, сознания не обнаружилось. Не было у него ни мыслей, ни чувств, ни эмоций, ни даже простейших животных инстинктов. Но это не было и пустой бездушной куклой. Там, где у человека было сознание и подсознание, стоявшее перед Даниилом существо наполняло то, чему не было подходящих слов. Оно казалось хаосом непонятных странных символов и иероглифов. На акустическом плане - немыслимые звукосочетания невозможных тонов. В плане визуальном - невыразимое буйство форм и красок, каких нет в природе. Под напором всего этого Даниил дрогнул и отступил.

В ту же секунду фигура стоявшего перед ним врага начала оплывать, двоиться, троиться и десятериться как на ментальном, так и на физическом уровне, словно на теряющем резкость экране. Одновременно она стала удаляться, как бы плывя через поляну к серому «облаку», уже ничем не напоминая не только Константина Львовича, но и вообще человека, и непрестанно меняя форму на все более нечеловеческие, чуждые очертания.

Даниил мог остановить и обездвижить любого человека, просто погасив его мысленные импульсы к действию. Но у этого существа не было никаких импульсов, сопоставимых с человеческими. Будь у Даниила оружие, возможно, он стал бы стрелять. Но оружия у него не было. Оружие он невзлюбил еще со времен войны и полагался больше на собственные возможности. Так что теперь ему оставалось только стоять и смотреть, как плывет к «облаку» нечто, совсем недавно бывшее (или казавшееся?) человеком.

И когда уже меняющая формы фигура уже почти что достигла «облака», позади и чуть справа от Даниила раздался выстрел, оглушивший его в окружающей тишине. В долю секунды он опознал знакомую мыслеформу и даже успел развернуться к стоявшей в кустах Даре, но тут она выпалила из другого ствола.

Одним прыжком Даниил сбил ее с ног, и они покатились в колючий малинник. Почти тут же над ними пронеслась лиловая то ли молния, то ли струя огня. Даниил увидел, как в ней сворачиваются и мгновенно чернеют ветки ближайших деревьев. Неясная фигура замерла возле облака, съежилась до размеров футбольного мяча, потом скачком расширилась на десяток метров и струей влилась в «облако».

Охранная мыслесеть Даниила уже не звенела, а прямо-таки сиреной орала, предупреждая об опасности. Под Даниилом билось и трепыхалось сильное тело девушки.

- Слезь же с меня! - услышал он полузадушенный голос и откатился в сторону, обдирая руки о малинник.

«Не вставай!» - мысленно крикнул он.

Дара перевернулась на живот и чуть подняла голову.

- Почему? - спросила она вслух.

- Опасно. Ты что, не видела молнию? Она чуть не сожгла нас.

- Ничего я не видела, - сердито ответила девушка. - Ты же валялся на мне, тяжелый, как медведь…

А что, медведь на тебе валялся? - хотел было съязвить Даниил, но не стал, увидев повернувшееся к нему лицо Дары с побелевшим от ярости носиком и блестящими от злости глазами. Вместо этого он мотнул головой вверх.

- Видишь?

Дара проследила за его взглядом. Деревья позади них не загорелись, но от черных скрюченных ветвей курился дымок. В воздухе отчетливо пахло гарью.

- Что это было? - спросила она.

- Ответ на твои выстрелы, - вздохнул Даниил. - Откуда ты вообще здесь взялась?

- Пришла тебя… вас спасать, - ответила Дара. - Увидела, как вы с… этим идете в лес, сбегала за ружьем - и за тобой… за вами…

- Давай уж на «ты», - снова вздохнул Даниил. - Спасательница.

- Куда-то ружье улетело, когда ты на меня… набросился, - проворчала Дара, встала на четвереньки и зашарила руками в траве.

- Ложись, - прошипел Даниил. - Пальнут еще раз, и останутся от нас одни головешки. Тут твое ружье.

Он понял, что давит ему в живот, повернулся на бок и достал из-под себя памятный с прошлой ночи обрез.

- Оно все равно разряжено…

- У меня в карманах патроны с картечью. А я все же попала в это… - похвасталась Дара.

- Будем называть это существо тварью, - предложил Даниил. - Но в дальнейшем воздержись от стрельбы. Неизвестно, был ли от твоего попадания толк. И вообще, ходить на существо из иного мира с допотопным дедушкиным обрезом…

- Прадедушкиным, - поправила Дара. - Бабка говорила, он остался от ее отца… А бластеров у меня нету.

- У меня тоже, - сказал Даниил. - Да и вряд ли они нужны. Тут нужно другое.

- Бомбы, - шепнула Дара.

- Да нет, - усмехнулся Даниил. - Думать тут нужно. Наблюдать и думать. Мы ведь не знаем, с чем имеем дело. Как эксперт СБ, могу тебя заверить, что таких штуковин на Земле прежде не бывало. И вообще, давай-ка ты ползком и домой. Тут слишком опасно.

Но Дара уперлась. Без толку проспорив несколько минут, Даниил пошел на хитрость.

- Пить хочется, - заявил он. - Да и пожрать бы не мешало. Слушай, Дара, сбегай-ка ты в деревню, принеси мне чего-нибудь. Да заодно надо сказать деревенским, чтобы убирались отсюда… в город, что ли.

И тут он узнал, что все, кто оставался в деревне, ушли еще утром. В город, как она поняла, и ушли. Осталась только бабка. Но она до города не доберется - по двору-то едва ходит.

- Тем лучше, - неопределенно хмыкнул Даниил. - А теперь давай сначала ползком - и за едой. Да воды принеси побольше. Чувствую я, надолго здесь застрял.

Предчувствие близкой опасности не подвело его и на сей раз. Однако, опасность была еще ближе.

* * *

Дара зарядила обрез, оставила ему патроны «на всякий случай» и уже повернулась уползать, когда землю изрядно тряхнуло. По лесу пошел треск, кроны деревьев протестующе загудели.

- Землетрясение? - испуганно вскрикнула Дара.

- Не знаю… - начал было Даниил, но, увидев ее внезапно побелевшее лицо с расширенными глазами, обернулся к поляне.

«Облако» распухало. Если чуть раньше на поляну из леса высовывался только самый его краешек, то теперь оно выперло настолько, что достигло почти середины поляны, остатков землянки и едва не касалось линии поставленных вчера вешек-«пугалок». И еще «облако» бурлило. Прежде в нем чуть угадывалось какое-то хаотическое движение, что-то невнятное и едва уловимое. А сейчас там метались белесые силуэты то ли живых существ, то ли каких-то чудовищных машин. «Облако» корчилось, дергалось, его распирало буграми изнутри, словно в нем сидел какой-то немыслимый великан, который изо всех сил стремился прорвать оболочку и вырваться наружу. Внезапно, прямо на глазах оторопевшего Даниила, «облако» выстрелило в небо лиловыми струями то ли молний, то ли огня, а может, чего еще. Это произошло беззвучно, струи взлетели метров на сто, поизвивались, бледные в ярком солнечном свете, и погасли. И только после того земля содрогнулась, как от тяжелого удара, гораздо сильнее, чем в первый раз, и по лесу снова прошел гул. Стоявшая на коленях Дара упала в траву.

- Что это?! - услышал Даниил сквозь гул ее крик.

- Лежи и молчи, - резко приказал Даниил, переходя на ментальное зрение.

Собственно, то, что ньюмены называли ментальным зрением, было восприятием энергетических потоков и силовым полей, генерируемых, отражавших и поглощавших как неживыми структурами, так и живыми организмами. Энергия - неотъемлемая часть всего сущего.Этот постулат Даниил постоянно наблюдал самолично. Он даже уже давно сформулировал для себя по-другому: энергия - суть всего сущего.

И теперь, прикрыв глаза и перейдя на ментальное зрение, Даниил увидел разноцветные ауры деревьев, кустов, травы, окрашенные во все цвета радуги. Это была привычная и нормальная картина, и Даниил не стал в нее вдаваться. Но вот «облако» изменилось кардинальным образом. Оно больше не было каким-то материальным образованием, каким казалось обычному зрению. Это была совершенно черная дыра в пространстве, словно из того вырезали приплюснутый, удлиненный овал. И в этой дыре рывками, толчками вращались смутно видные белесые лопасти, напоминающие громадный сплюснутый вентилятор. Вращение шло против часовой стрелки, а сами лопасти не были стабильными. Они то удлинялись, то сокращались, то скручивались искривленными спиралями, и все это происходило неровно, толчками, рывками, причем лопасти то замедляли, то ускоряли вращение. Еще Даниил успел заметить, что ось, на которой вращались белесые лопасти, была не одна. Их было много, таких осей, так что чудовищные «вентиляторы» рвали и раздвигали «дыру» во всех направлениях. А потом с краев лопастей внезапно ударили вверх струи черной, но, тем не менее, отчетливо различимой в черной дыре энергии, и Даниил закричал от страшной боли в голове.

Он корчился в траве, сжимая руками голову и стараясь обуздать боль, загнать ее в дальний угол сознания, и даже не почувствовал очередное сотрясение земли. А когда боль немного стихла, Даниил понял, что ослеп, не на физическом, а на ментальном плане. Он больше не видел ничего вокруг, даже ауры ближайших деревьев, и ничего не воспринимал. Сторожевая сеть и та свернулась и выключилась. Тогда он открыл глаза.

Оказалось, что он сидит в позе лотоса под тем же кустом малины, а перед ним на корточках примостилась Дара и делает ему бесконтактный массаж. И под ее воздействием остатки боли, огрызаясь и покусывая, уползают в норы глубоких инстинктов. Даниил резко выдохнул, очищаясь от энергетических шлаков, и слабо улыбнулся.

- Спасибо, - сказал он и поразился, как хрипло прозвучал его голос, в горле пересохло, ужасно хотелось пить. - Только не пытайся «прощупать» «облако». Лучше вообще не пользуйся здесь своими способностями.

- А в чем… - начала было она, но Даниил перебил.

- Я вот попробовал и… кажется, лишился всего.

- Да, я уже пять минут пытаюсь тебя дозваться, но ты не отвечаешь…

- Я ничего не слышу, в смысле, не принимаю. А сколько всего прошло времени?

- Да минут пять и прошло. Ты уставился на это, - она кивнула ему за спину, - потом упал и стал корчиться, схватившись за голову. И не отвечал. Я помогла тебе сесть и стала делать массаж… Что случилось? Оно… ударило тебя?

- Не совсем так, но сейчас не время… Эй-эй! - вскрикнул Даниил, увидев, что Дара встает. - Вставать на ноги лучше не надо. И вообще пора убираться отсюда. Но лучше на четвереньках. Сейчас только найду твой обрез…

Очередной толчок швырнул его на спину. Дара что-то прокричала, но сквозь гул леса Даниил ее не расслышал. Перевернувшись на живот, он с опаской посмотрел на «облако». И застыл. «Облака» не было. На его месте бешено вращался черный смерч, причем смерч «перевернутый», широким раструбом лежащий на земле, а тонкая его часть уходила в небо. Он рос на глазах, вот уже стал выше окружающих сосен, и все рос, рос… Даниил еще подумал, как странно, что при вращении такой массивной штуки не чувствуется ни малейшего ветерка.

- Прижмись к земле! - крикнул он Даре и сам распластался в траве.

Тут же он услышал тонкий, нарастающий свист. Мгновенно он обернулся, увидел лежащую рядом Дару, недоуменно глядевшую на него, и одним броском упал на нее, вжимая в мягкую землю и сам вжимаясь в нее. А потом налетел ураган.

Застонали, закричали, затрещали падающие вокруг деревья. Струя горячего воздуха обожгла шею. Дара перестала барахтаться и замерла, и Даниил тоже замер на ней, прикрывая руками затылок. Ураган бушевал над ними пару минут, но эти минуты показались Даниилу часами.

Когда все стихло, Даниил еще полежал неподвижно, ожидая повторения бури, но ничего не произошло. Тогда он откатился в сторону, освобождая Дару, и полежал на спине, по-прежнему не открывая глаз. А солнце немилосердно палило сквозь тонкую рубашку, хотя они были в лесной тени. Глаза Даниил открыл только когда рядом тихонько вскрикнула Дара.

Зрелище настолько поразило его, что Даниил поднялся на колени, не думая о возможной опасности. Лес исчез. Только что они лежали у края поляны в лесной чаще, а теперь, словно по волшебству, оказались на открытом пространстве. Это можно было бы назвать лугом, поросшим редкой травой, если бы его не усеивали ямы с еще осыпающейся в них вывернутой землей. Вот и все, что осталось от могучих сосен, нежных берез, густых кустов и вообще всего, что возвышалось над землей более полуметра. Больше всего Даниила поразило то, что не было даже буреломов и завалов. Сила пронесшегося над ними урагана была такова, что выворотила все деревья и унесла их прочь, возможно, на много километров.

Нам еще повезло, подумал Даниил, что мы лежали слишком близко к источнику этого урагана, и он пронесся над нами, не зацепив.

- Боже мой, что это? - каким-то странным плачущим голосом воскликнула за его спиной Дара.

Не вставая с колен, Даниил развернулся к ней. Дара стояла во весь рост и, прижимая руки к груди, смотрела туда, где раньше было серое «облако».

«Облака» больше не было. Не было и перевернутого смерча. На их месте высилось громадное, уходящее в белесое от яркого солнца небо сооружение. Чуть развернутое к ним одним из углов, оно устремлялось вверх, ввысь, постепенно утончаясь и исчезая из глаз. Было оно совершенно, абсолютно черное. Сказать «иссиня-черное» было бы слишком слабым, оно было абсолютно черным, такой черноты, какой никогда не видели на Земле. В отличие от облака или смерча, оно не казалось эфемерным или зыбким. Напротив, оно ощущалось твердым, материальным, незыблемо стоящим на земле. И не было в нем ни окон, ни выступов, ничего, насколько хватало глаз. И, наверное, от этого оно казалось не зданием, а, если уж следовать ассоциациям с человеческими сооружениями, то…

- Обелиск… - прошептал Даниил. - Черный обелиск.

Он не знал, почему это пришло ему в голову. И конечно уж, не думал, что это действительно созданный невесть кем памятник. Несомненно, у этого чудовищного, неимоверно чуждого сооружения иное предназначение, скорее всего, такое, о каком люди не в состоянии помыслить. Но у Даниила возникла ассоциация именно с обелиском. И не у него одного…

- Что? - переспросила, не расслышав, Дара.

- Надо идти, - громко сказал Даниил.

- Куда? - Дара повернулась к нему. - Туда?..

- В деревню, - коротко ответил Даниил.

Если от деревни еще что-то осталось, добавил он про себя. Но было необходимо как можно быстрее связаться с СБ. И с Центром ньюменов, с ним даже в первую очередь. Необходимое для этого оборудование было у Даниила в рюкзаке. А тот остался в деревне, когда нечто, притворявшееся Константином Львовичем, захватило его и привело сюда.

Дара не стала спорить. Скорее всего, она была потрясена случившимся еще больше опытного Даниила.

- Пойдем в деревню, - кротко согласилась она.

- Только… ты сможешь найти дорогу?

- Запросто, - кивнула девушка и слегка улыбнулась - лишь бледный намек на улыбку. - По солнцу.

Они пошли, оставляя позади нависающий над ними чудовищный Обелиск.

Даниил еще не знал, что такие Обелиски возникли по всей Земле в количестве, как было подсчитано позже, двух тысяч ста одиннадцати штук. Но он уже смутно догадывался, что появление этого Обелиска не конец, а лишь начало нового этапа в жизни и судьбе Человечества.