Сила рода. Том 4

Глава 1 Интерлюдии

Интерлюдия. Совет старейшин Севера

— Правда ли, — лидер Белых волков впился взглядом в безмятежное лицо Сноу, старейшины клана Ледяные волки, — что лучший маг клана Ледяных погиб от рук какого-то сопляка?

— И правда ли, — подхватил глава Серых, — что лучший маг клана Ледяных отправился на пир к Великому волку в… сортире?

Смерть мага почувствовали все без исключения Ледяные, и уже через пару часов гудел чуть ли не весь Север.

Северу нужен был повод, но не такой ценой.

Из каждого кабака, из каждой хижины, из каждого шатра доносились разговоры о том, что «хватит уже это терпеть» и «пора бы прийти и взять то, что твоё по праву».

Смерть мага подняла и всколыхнула весь Север. И в любой другой момент Совет старейшин был бы только рад, но не сейчас.

Первый удар должен быть сильным, резким и, самое главное – неожиданным.

Ведь если не взять пограничные крепости одним массированным ударом, война может длиться долго. Очень долго.

А этого Север себе позволить не мог.

А ещё Север не мог позволить себе раскола, который явно назрел в Совете.

Три известных соперника – клан Белого волка и клан Серого волка до сих пор терпели главенство Ледяных, но такой подарок судьбы проигнорировать не могли.

Но Сноу, старейшина Ледяных, прекрасно осознавал хрупкость своих позиций, поэтому пришёл на Совет подготовленным.

— Почему-то никто из вас не говорит о наших братьях, павших на заставе капитана. Как вы тогда сказали? Белые и Серые волки возьмут на себя самое сложное?

Жилистый мужчина преклонных лет пристально посмотрел в глаза выступивших против него старейшин.

— И почему вы начали беседу с достойной смерти Фрогрума, который дело поставил выше своего достоинства? Почему не сказали про устроенную в гимназии панику? Почему не упомянули о том, что треть дворян решила забрать из гимназии своих детей и больше не доверяют князю Ивану?

Сноу помолчал, ожидая ответа, но его не последовало.

Глава Белых волков молча скалился, а Серый хмуро поглядывал из-за кустистых бровей.

— Почему вы… братья, умолчали о гибели ваших отрядов, которые даже не дошли до… Оута? Впрочем, — старейшина Ледяных демонстративно положил ладонь на рукоять своего меча, — я готов решить этот вопрос в поединке.

Он внимательно смотрел на присутствующих на совете старейшин и вождей. Север был неоднороден и единственное право, которое здесь признавали – было право сильного.

«Кто выступит против меня? — думал немолодой уже глава Ледяных, скользя взглядом по хмурым лицам воинов. — Отто Белый или Густ Серый? Или, может, кто-то другой?»

— Нет нужды в поединке! — неожиданно вступил в разговор Норт, недавно выбранный глава Каменных волков, которые яро поддерживали Ледяных и даже отдали для успешной миссии одну из своих реликвий – Гранитную сферу. — Мы все сейчас в напряжении, словно натянутая тетива лука!

«Странно, что Каменные до сих пор не предъявили претензии по поводу Сферы», — подумал Сноу, благосклонно кивая выступившему в поддержку Воину.

— Север сейчас, — продолжил тем временем Норт, — похож на сухой валежник, которому достаточно одной искры, чтобы вспыхнуть огнём!

«Дурацкое сравнение, — Сноу, как и все северяне не очень-то любил огонь, — но верное. Хотя зря Норт сказал про огонь. Не видать теперь ему места главы совета…».

— Не время для ссоры, братья, — продолжил тем временем Норт. — Давайте пустим нашу ярость на подготовку дружин! Чтобы когда придёт время, наши воины прошли сквозь княжеских словно ледяная игла сквозь горячее сердце пришлых!

А вот эти слова Сноу понравились, и он поощрительно кивнул, а вслед за ним согласно заворчали и другие старейшины.

Бунт Белых и Серых был погашен в зародыше, и сейчас, вместо того, чтобы тратить время на междоусобные распри, можно было сосредоточиться на планах вторжения.

Насчёт Норта он теперь был полностью спокоен, хоть раньше и относился к нему с подозрением.

Уж слишком быстро этот молодой Воин занял место старейшины своего немногочисленного клана. И уж слишком закрытой была община Каменных волков.

Сноу до последнего подозревал, что Норта кто-то пропихнул в Совет, чтобы заручиться бОльшим количеством голосов.

Ведь большинству северян и так неплохо жилось. Походы, наёмные отряды, грызня с соседями. Всех всё устраивало. Но не Сноу.

Он видел, как северяне вырождаются, как из свободного могущественного народа становятся оружием в руках ушлых торговцев.

И Сноу хотел ни много, ни мало – перекроить мир. Подмять под себя княжества, а там, чем Великий волк не шутит, попробовать на зуб и западников с восточниками!

Что до искры… – пусть само сравнение ему и не нравилось, но быть метким оно от этого не переставало – есть у него одна в запасе.

Да, пускай покушение на ставленника князя, который засветился в Снежной поляне, провалилось, но зато пришёл отчёт молодых волчат. За несколько часов до их… гибели.

Сноу скрипнул зубами, вспомнив погасшую снежинку, где опять засветился этот ненавистный наследник князя Ивана.

«Ваша смерть не будет напрасной, — он мысленно пообещал всем волчатам, ушедшим к Великому волку. — Вы будете знаменем нашей победы. Той… искрой, которая всколыхнёт весь Север и бросит его на княжества! К тому же, — вспомнив доклад волчат, он не сдержал довольного оскала, — Пылаевых становится всё меньше, и как только их род будет на грани вымирания, Север сделает свой шаг!».

Он внимательно посмотрел на обсуждающих логистику старейшин и кивнул сам себе.

Что до этого форточника, то он его достанет. Пошлёт лучших Воинов клана, но доставит на Север живым! И как бы ни хотелось заявить об том прямо сейчас, Сноу сдержался.

Он умел хранить козыри до нужного момента. Даже если группа захвата, не дай Великий Волк, не справится, Серые и Белые точно не упустят свой шанс.

«Следующий Совет, — мысленно пообещал глава Ледяных волков, Сноу Вурст, — начнётся с того, что я лично вырву и съем сердце… Михаила Иванова».

Интерлюдия. Чей-то особняк

— Хайнер, — сидящий за столом человек делал вид, что ловит рубином отблески огня из камина, — скажи мне, у тебя талант?

— Господин? — стоящий перед хозяином кабинета Воин постарался сделаться меньше.

Уж слишком хорошо он знал своего хозяина, чтобы купиться на его обманчиво расслабленный тон.

— Ты стал плохо слышать, Хайнер? — удивился хозяин кабинета. — Быть может, тебе не нужны уши?

— Никак нет, — тут же отреагировал Воин, — нужны, господин!

— Так почему же всё опять пошло наперекосяк, Хайнер? И почему я не вижу перед собой этого сопляка?

Воин едва заметно поморщился и сглотнул. Его имя прозвучало вслух уже трижды, а это было не к добру.

— Господин, изначально всё шло по плану. Наш человек подкинул голодную Императорскую кобру в лазарет, откуда до этого срочным порядком вызвали целителя. К концу бала наследник Дубровских должен был быть мертвее мёртвого…

— Но… — поощрительно кивнул хозяин кабинета, надевая кольцо с рубином на этот раз на указательный палец.

— Но, скорей всего, гимназия утаила данные о смерти Дубровского, господин! — отозвался Воин. — Наш человек последовал инструкции и, подготовив карету для похищения Михаила Иванова, зашёл в зал, чтобы передать привет Крис Олау.

— Но… — несмотря на то, что на лице хозяина кабинета так и играло любопытство, Воин помрачнел ещё больше.

— Но Руперт немножко умер, господин.

— Как ты сказал, Хайнер? Немножко умер? — подался вперёд мужчина. — Это как?

— Как вы понимаете, я подстраховался и отправил за Рупертом наблюдающего, — Воин решил говорить без утайки. — Он подробно описал финальный танец Крис Олау с Михаилом Ивановым, случившийся на балу переполох и попытку Руперта устранить Крис. Изначально мы хотели вывезти её вместе с Михаилом, но всё же решили не рисковать...

— Переполох, это ты про Каменные зубья? — уточнил хозяин кабинета.

— Так точно, — бодро отрапортовал Воин, порадовавшись про себя, что его хитрость сработала и удалось переключить внимание хозяина на северян.

— Откуда у них артефакт такой мощи, узнали?

— Наш человек в княжеской канцелярии работает над этим вопросом, господин!

— Как узнаешь, немедленно доклад, — приказал хозяин кабинета, принимаясь задумчиво вертеть на пальце кольцо с рубином. — Так что там с Рупертом и Олау?

— После финального танца с Михаилом девушка устремилась к каретам, — Воин сглотнул и облизнул враз пересохшие губы. Сейчас начинался самый неприятный момент, из-за которого он может оказаться на месте Руперта. — Но наш агент решил рискнуть и взять Олау живой.

— Дурак, — констатировал хозяин кабинета. — Что непонятного во фразе: «Несчастный случай»?

Воин согласно кивнул, чувствуя, как пот льётся у него по спине. Ведь именно он предложил Руперту действовать по обстоятельствам.

— Как это случилось?

— Руперт действовал согласно инструкциям и неверно оценил боевой потенциал Олау…

— Короче.

— В общем, вместо того, чтобы закинуть в карету… в карете оказался он сам.

— Надеюсь…

— Наблюдающий всё сделал, как надо, — поспешно отреагировал Воин. — Активировал артефакт Немедленной смерти, а чуть позже вместе с остальными родителями покинул территорию гимназии.

— А Михаил…

— А Михаил сейчас в тюрьме.

— Вот как, — задумчиво покивал хозяин кабинета. — Сколько времени тебе нужно?

— Для чего, господин? — не понял Воин.

— Хайнер, не заставляй меня разочаровываться в тебе ещё больше, — вздохнул сидящий за столом мужчина. — Михаил…

— Но…

— Какие-то проблемы, мой друг? — сказано это было таким тоном, что Воин тут же вспомнил, что обещал доставить форточника живым.

— Он будет у вас в течение не… месяца.

— Ступай, Хайнер, — кивнул мужчина, — и… не подведи меня.

Воин склонился в поклоне и поспешил убраться куда подальше. Тридцать дней. Если он не сможет доставить форточника за тридцать дней, то сам займёт его место.

— Древние, — прошептал оставшийся в одиночестве мужчина, — и почему вокруг меня одни идиоты?

Он лениво полистал отчёты: листовки, стачки, массовые волнения, вырезанные деревни, успешные действия княжеской дружины, пожар на складах и погром в элитном квартале Инженеров…

Запланированная война развивалась своим чередом.

Он не переживал насчёт недавних успехов княжеской дружины или захвата гильдейских амбаров с зерном – всё это было решаемо.

Сейчас его волновали лишь две вещи. Взбрыкнувшие северяне, возомнившие, что сами могут распоряжаться своей судьбой и устраивать разборки в гимназии и… один неспокойный форточник.

Форточник...

Ради него даже пришлось поднять старые долги, но опять не срослось.

Хозяин кабинета раскрыл лежащую перед собой папочку и задумчиво пробормотал:

— Кто же ты всё-таки такой, Михаил Иванов, и почему князь так о тебе заботится, что даже спрятал тебя в тюрьму?

Подтверждённая Аура лидерства, неплохая деловая хватка, побратим Дубровского, кровник северян, пилот УГа, владелец Золотого меча и везунчик, выживший после применения семян Гнева…

Неужели он действительно Претендент?

— Ничего, — прошептал мужчина, поглаживая крупный рубин. — На Хайнера надежды нет, значит, придётся подключать Воровскую гильдию.

Он усмехнулся, вспоминая прочитанный доклад о тюремных порядках и тесной связи авторитетов с Ночным братством.

Неделя… особого подхода, и пацан сам оттуда сбежит!

— Ну а потом, — мужчина с предвкушением усмехнулся и погладил свой рубин, — мы с тобой пообщаемся, проведём один ритуальчик, и ты… передашь мне свою Ауру.

То, что после тёмного ритуала Ковена пёсьеголовых не выживает ни один Одарённый, его не волновало.

Интерлюдия. Кабинет директора гимназии

— Итак, судари и сударыни, начнём!

Яков Иванович внимательно посмотрел на пришедших на совещание коллег и увиденное ему понравилось. Все, пусть и хмурые, но сосредоточенные и, что самое главное – спокойные. Если, конечно, не считать Ольгу.

— Для начала обсудим общее положение вещей, после чего перейдём к… балу и его неожиданному окончанию.

На этом моменте все присутствующие синхронно поморщились и покосились на Ольгу

— Начнём с появившихся в гимназии детей. Мы уведомили всех родителей, возражений не имеется. Ну а на балу, как вы заметили, присутствовал Паладин Братства, являющийся по интересному стечению обстоятельств, отцом двух спасённых ребятишек.

— Кстати, — вклинился в появившуюся паузу физик гимназии, Тарас Иванович, — детишки учатся очень тщательно, причём, несмотря на свой возраст, подошли к выбору будущей профессии очень адекватно. В Воины пошёл только Фёдор, остальные выбрали путь магов и поддержки.

— И здесь Миша успел, — пробормотал себе под нос Демид Иванович.

— Далее, — директор сделал вид, что не заметил комментариев коллег, — вся информация о совершённых преступлениях была передана в княжескую канцелярию.

— Крысы, — недовольно бросил Светозар. — Предлагаю ограничить наши доклады!

— Что вы имеете в виду? — уточнил яков Иванович, хотя прекрасно понял, о чём говорит историк.

— Кто-то слил информацию про Дубровского, которому подбросили змеюку! Молчу уже про сам бал и выкупленные приглашения! У кого-то неизвестные стребовали карточный долг чести, на кого-то надавили неизвестным нам компроматом. В итоге, в самом сердце гимназии ошивалась всякая шваль! Предлагаю в целях безопасности, ограничить отправляемую в канцелярию информацию!

— Кто согласен с предложением Светозара Ивановича? — тут же отреагировал директор. — Так, так… так, единогласно! Идём дальше. Демид Иванович?

— Тренировка полной блокировки гимназии прошла практически успешно, — скривился классный литеры «Аз». — Мы выявили средства связи, способы проникновения и подставных лиц среди гимназистов. Более того, после бала гимназия и прилегающая к ней территория, включая два родовых святилища, на 99% отрезаны от внешнего мира.

— Отличная новость, — кивнул директор. — Правильно ли я понял, что уже?

— Именно, — кивнул Демид Иванович, — в ту же самую ночь. Когда перехватили сообщение с картой подземных ходов.

— Ожидаемо, — недовольно поморщился директор. — Молодцы, что отреагировали. Были ли в процессе какие-нибудь замечания?

— Как вам сказать, — учитель внимательно посмотрел на покрасневшую Ольгу. — За тот вечер мы смогли предотвратить восемнадцать попыток устроить саботаж, не считая провала с Гранитной сферой, и даже подумать не могли, что…

— Я вас понял, — прервал его директор, — об этом поговорим позже.

— Считаю нужным сказать, — упрямо нахмурился учитель, — что если бы… не Ольга Ивановна, — вечер бы закончился без шума, и мы смогли бы сохранить внутренние дела школы от вынесения на публику.

— Об этом, — директор бросил на классного литеры «Аз» тяжёлый взгляд, — поговорим позже.

— И о том, что родители требуют вашей отставки тоже позже? — не удержался Светозар Иванович.

— Именно, — хладнокровно кивнул директор. — Далее, мы с вами сумели подготовить индивидуальную траекторию развития для девяноста процентов учащихся. Мы смогли оттянуть решение суда на две недели и максимально продуктивно использовали полученное время. Практически все учащиеся взяли очередной ранг, а кто-то даже умудрился получить второй!

Выбитые две недели он считал своей личной победой. Аура Михаила, который, как и договаривались, честно отработал всё положенное время в три смены, дала просто ошеломляющий результат.

Форточник действительно был катализатором. Причём, как начал подозревать Яков Иванович, он ускорял не только развитие окружающих, но и… прочие процессы.

Ведь как объяснить, что с его появлением конфликт с торгашами перешёл в острую фазу, а северяне и вовсе очнулись от многовековой спячки и показали неожиданно острые зубы?

— Ну и последнее, Светозар Иванович, что у нас по сценарию «Дом родной»?

— Более чем успешно, — отозвался историк. — Потайные ходы освоены гимназистами в полном для их уровня объёме. Старшеклассники уже почти получили доступ к сторожевым башням, а перваши наткнулись на галерею с доспехами.

— Отлично, — улыбнулся директор. — Наша помощь нужна?

— Нет, — уверенно заявил историк. — Система гимназии отлично справляется со своей работой, создавая квесты и задания.

— Не забудьте заблокировать все задания с меткой «спасти товарища», — наполнил Яков Иванович. — А то ведь пойдут штурмовать острог или Сыскной приказ…

Слово было сказано, и все сидящие в кабинете учителя насторожились. Всем была интересна участь «Золотого гимназиста».

— Как вы знаете, Попечительский совет настоял на вынесении Михаилу Иванову обвинительного приговора в связи с убийством своих одноклассников Ингвара Кроу и Адена Пылаева, — Яков Иванович обвёл взглядом притихших коллег. — Есть подозрения, что к смерти Адена приложил руку Ингвар и его братья, но… Попечительский Совет…

— Твари, — не сдержался Светозар.

— Так вот, — невозмутимо продолжил директор. — Мы сумели выиграть целых две недели, но сегодня утром Михаил отправился в тюрьму.

— А как же домашний арест? Ведь ему ещё тринадцать или двенадцать лет!

— У него нет необходимых документов, — директор покачал головой, — а на вид ему все шестнадцать. А насчёт домашнего ареста – работа уже идёт. И при условии хорошего поведения, есть крохотный шанс, что суд удовлетворит нашу просьбу.

— А что там с северянами и Толстым? — подал голос Тарас Иванович. — Я слышал, что Иван пытался разбить их статуи?

— Иван разбил статую Ингвара, — подтвердил Яков Иванович, но как ни старался, не смог даже поцарапать статуи Фроста и Бранда. Совет попечителей рекомендовал поставить их в главном зале, чтобы они служили вечным напоминанием, — он откашлялся и процитировал, — «глубокой, всеобъемлющей вины, лежащей на каждом ученике и педагоге княжеской гимназии»!

— Но Михаил предоставил убедительные доказательства! — возразил физик. — К тому же статуи напитаны такой мощью, что у меня волосы на спине шевелятся. За одно только владение таким артефактом можно угодить на рудники!

— Михаил официально признан виновным в убийстве северянина, — мрачно отозвался директор, — поэтому суд не стал рассматривать собранные им улики.

— И на него повесили ещё и Пылаева! — закончил Демид Иванович. — Но это же бред!

Директор пожал плечами и ничего не стал говорить.

— Кстати, меня одного смущает наличие у Михаила лазерного пистолета? — подал голос Тарас Иванович.

— Тренировочный пистолет «Малютка», подарок паладина, — тут же отозвался Демид Иванович. — Кстати, он отдал его Милославу и Филиппу Крудау. И теперь двое первашей могут пользоваться высшими технологиями.

— Куда катится этот мир, — покачал головой физик. — Ведь мы только-только разобрали устройство арбалетов и пневматических винтовок!

— Коллеги, — Святозар Иванович поднялся со своего места, отчего все разговоры и обсуждения тут же затихли. — Мне бесконечно тревожно за Михаила и я каждый день молюсь за посмертие ушедших гимназистов, но мы сделали всё возможное и невозможное, остальное – в руках судьбы.

— Но есть то, — со своего места поднялся Демид Иванович, — то, что мы не можем оставить без внимания. А именно поведение Ольги Ивановны!

Яков Иванович вздохнул, но прерывать коллег не стал. Они были в своём праве.

— Господа, — Ольга Ивановна поднялась со своего места. — Что вас интересует?

— Зачем? — классный руководитель Михаила мрачно посмотрел на магиню.

Ольга не стала включать дурочку и переспрашивать «Что зачем?». Вместо этого она горько усмехнулась:

— Я побоялась, что Толстой покинет гимназию.

— Во-первых, — Демид Иванович посмотрел на девушку, как на совершившего глупость перваша, — он не убежит. Он и Михаил – единственное, что держит Дубровского в нашем мире.

— Во-вторых, — подхватил Светозар, — он пытался взять вину Михаила на себя. Что-что, но Честь для Толстых – не пустой звук.

— В-третьих, — вздохнул классный, — тот маг в туалете, с гербовой нашивкой Толстых, это был двоюродный дядя Ивана. Игрок в карты похлеще, чем Толстой-старший. Он отдал свой пропуск в гимназию в обмен на закрытие карточного долга.

— Но, — Светозар осенил себя знаком Рода, — узнав о том, что произошло, написал подробное письмо-завещание и выбил себе мозги из пистоля.

— Если бы Михаила не забрали в острог, — добил побелевшую Ольгу Демид Иванович, — Иван бы уже сбежал из гимназии мстить за своего дядю. Он, конечно, игрок, то бишь, пропащий человек, но родная кровь.

— А ко мне вчера подходил Мирон из вольных, — смущённо добавил Тарас Иванович. — Спрашивал, что сделать, чтобы попасть в тюрьму к Михаилу.

— Началось, — вздохнул директор. — Всех интересующихся ко мне в кабинет. Беру вопрос под свой контроль.

— И всё же, — Светозар дождался, пока директор закончит говорить и с прищуром взглянул на магиню: — Что за… нелюбовь к Толстому?

— Вас это не касается! — отрезала Ольга, вспыхнув, словно перезрелый томат.

— Предлагаю посадить Ольгу Ивановну под домашний арест, — нахмурился Демид Иванович.

Магиня бросила на директора испуганный взгляд, но тут же закусила губу и гордо вздёрнула нос.

— Один, два, три… — директор механически считал взмывающие вверх руки, но в мыслях он был далеко отсюда – в княжеской тюрьме для Одарённых, куда сегодня должны были доставить Михаила.

Это было непростое решение, и только Древние знают, как тяжело оно ему далось.

Но по-другому было никак.

«Миш, продержись там ровно месяц, а уж потом-то я тебя вытащу!» — мысленно пообещал себе Яков Иванович, заканчивая подсчёт голосов.

— Итак, единогласно. А теперь давайте обсудим ответные меры гимназии. Если у кого-то есть иллюзия, что организаторы беспорядков выйдут из воды сухими…

Директор криво усмехнулся, и присутствующие на заседание учителя отзеркалили его… нехорошую улыбку.

— Мы продемонстрируем этим несознательным… сударям, насколько сильно они ошибаются.

Чем Якову Ивановичу нравился лично подобранный им коллектив, так это тем, что за своих учеников его коллеги свернут шею любому.

Будь то дворянин, западник или даже сам князь.

Глава 2

Последние две недели пронеслись словно сон.

Как сейчас помню, как меня… приняли у стелы, и как Яков Иванович отбивался от представителей Сыскного приказа.

Помню, как мы пили с ним чай и его просьбу потерпеть.

Умом я понимал, что директор хочет разыграть карту Пылаева, но на душе было как-то тревожно. Брать на себя убийство Адена я не хотел.

В итоге договорились, что я просто буду молчать.

Яков Иванович говорил про месяц острога и обещал, что будет присматривать за мной даже там, но как-то не верилось.

Нет, наш директор – кремень и слова на ветер не бросает, но что-то мне подсказывало, что всё пойдёт не по плану.

Ну а потом стало резко не до этого.

Учителя принялись нас гонять серьёзно. Боевое сплачивание, полосы препятствий, групповые тренировки, турнирные таблицы дуэлей…

И если остальные гимназисты могли банально поспать и уделить время себе, то я держался исключительно на зельях.

За все две недели мне удалось поспать лишь дважды, и оба раза я оказывался на арене. Рив делала вид, что меня не замечает, и как бы я ни пытался подойти к ней – не мог.

Дубровский же, если мне не показалось, стал выглядеть чуточку получше.

Три и пять. Именно столько раз я сумел его коснуться. Было дико больно, но я постарался разгрузить Рому по максимуму.

В гимназии, конечно, оставался Толстой, но было как-то тревожно. Особенно, учитывая, как жёстко начали гонять гимназистов.

Будто готовились к чему-то… нехорошему.

Хоть было и тяжело, но я не жаловался. И искренне надеялся, что у директора получится потянуть время ещё на пару недель.

Но не сложилось.

Меня выдернули прямо с середины тренировки, которую я про себя называл «Штурм Белого дома».

Одна группа гимназистов должна была захватить контроль над зданием, удивительно напоминавшим главный корпус гимназии, вторая же – выступала в роли защитников.

Мой отряд уже почти додавил сопротивление старшаков, как появившийся из тени физрук буквально вынес меня за пределы полигона.

— Пора, — мрачно бросил он и кивнул на парочку дюжих мужиков в чёрной униформе.

Я молча кивнул и без понуканий отправился к своему конвою.

Молча не потому, что делал вид, будто я крут и плевать хотел на такую досадную мелочь, как тюрьма. А потому, что было страшно.

Кажется, в тот момент я в полной мере ощутил каково это, когда тебя везут в неизвестность.

Мрачные сопровождающие, один из которых шёл по пути Воина, а второй по пути Мага, серебряные наручники, которые разом отрезали доступ к Инвентарю – всё это вызывало серьёзную тревогу.

Хорошо хоть мои друзья не видели, как меня, словно преступника, вели по улочкам гимназии…

Потом была поездка на неприметном паромобиле, уездный городок, вспышка портала и… столица княжества.

В тот момент я позабыл про наручники и конвой, и с жадностью прильнул к окну.

Город потрясал.

Эдакая смесь мощёных улочек и каменных проспектов… Роскошных дворцов и колоритных кирпичных домиков. Кареты, запряжённые лошадьми и гражданские гравиплатформы.

Про паромобили и общий дух стимпанка вообще молчу.

От города так и веяло магией, научным прогрессом XIX-XX века и… хрустом французской булки, что ли?

Все эти дворяне, не спеша прогуливающиеся по улочкам… Военные в строгих мундирах, чем-то похожие на гимназистские… Дамы, одетые в пышные платья…

В общем, город был настолько крут, что я влюбился в него с первого взгляда.

От него так и пахло историей, загадкой и приключениями. И даже мерзкая погода, знаменующая приближение зимы, не могла испортить моего впечатления.

— Выходи, — Воину надоело ждать, когда я оторвусь от окошка, и он легонько пихнул меня в плечо. — Приехали.

Эти два коротких слова мгновенно вернули меня в здесь и сейчас, и я, бросив прощальный взгляд на город моей мечты, вышел из машины.

На улице меня уже ждал Маг.

Идти, кстати, пришлось недолго. Паромобиль остановился напротив трёхэтажного особняка, у входа в который висела скромная табличка: «Сыскной Указ».

А дальше завертелось колесо бюрократии.

Меня взвесили, измерили, сняли ментальный оттиск и сделали слепок ауры.

Провели сквозь чудную рамку, которая больше походила на дикий сплав магии и науки и даже подвели к миниатюрной стеле.

Внимание! Княжеский суд признал вас виновным!

Доступно задание на выбор:

Законопослушный гражданин Авторитетный авторитет Побег из Шошенка

— Из Шошенка? Серьёзно? — не удержался я, в какой уже раз задумываясь о том, сколько же форточников попало в этот мир.

— Новейшая областная тюрьма, — кивнул дежурный офицер, неизвестно с чего решивший со мной пооткровенничать. — Совместный проект пяти соседних княжеств.

— А для подростков там есть какое-нибудь спецкрыло? — уточнил я.

— Перед отправкой будет беседа с начальством, — охотно подсказал мне офицер. — Просись в острог для обычных людей. На крайний случай на рудники. Но ни в коем случае не к Одарённым.

Я не стал спрашивать, кто попросил офицера Сыскного Указа ввести меня в курс дела. Яков Иванович пообещал, Яков Иванович сдержал своё слово.

— Как оно там вообще? — поморщился я, пытаясь сформулировать вопрос.

Всё, что я знал про зону, что там есть понятия, своя воровская иерархия и что вместо «Здравствуйте», нужно говорить: «Вечер в хату». Но последнее было неточно.

— Непросто, — вздохнул офицер, делая вид, что производит какие-то замеры, — там не любят выскочек. Хотя их нигде не любят! В каждом бараке есть центровой – он следит за порядком. Постарайся найти с ним общий язык.

— А деньги…

— Забудь, — покачал головой мужчина. — Инвентарь полностью заблокирован. Медальоны забирают прямо в здании суда и возвращают только по окончании срока. Кстати, где твой?

— В гимназии строгие порядки, — уклончиво ответил я, но офицер лишь с пониманием кивнул.

— Слушай дальше. Есть несколько способов устроиться на зоне.

На зоне…

Услышанное словечко царапнуло слух, и я почувствовал, как внизу живота зашевелились ледяные черви страха.

— Первое – это мастерские, — офицер жестом показал мне встать и принялся водить вокруг меня обычной на вид палкой, словно металлодетектором. — Князь любит Инженеров и поддерживает развитие науки, поэтому любой человек, выбравший стезю Инженера, имеет шанс получить амнистию.

— Условия? — осторожно поинтересовался я, чувствуя подвох.

— Минимум год беспорочного поведения и работы, — тут же подтвердил мои опасения офицер. — Кстати, молодец, что заранее снял все артефакты.

Мне жутко не хотелось снимать Нить судьбы и Кольцо контрабандиста, но терять их мне не хотелось ещё больше, поэтому об этом я позаботился ещё в гимназии.

Единственное, что решил не трогать по совету директора, была десница.

После того, как князь освободил меня от присяги, мне стало доступно бОльшее количество функций, и одна из них пригодилась как нельзя кстати.

Перчатка слилась с моей рукой, и единственное, что напоминало о её существовании – были едва заметные серебряные нити, бегущие по фалангам. Эдакая невидимая татуировка.

— Чисто, — подытожил офицер, задержав свой артефакт около моей ладони.

— Какие ещё варианты есть? — жадно уточнил я, впитывая информацию, как губка.

Мне до сих пор не верилось, что это всё-таки случилось, но мозг, не размениваясь на рефлексию, уже кипел, собирая всё, что сможет мне хоть как-то помочь.

— Можешь стать полицаем, — едва заметно поморщился офицер, и по его эмоциям я понял, что это не лучший вариант. — Уважения не будет ни от заключённых, ни от стражи, но зато весь срок проведёшь в безопасности.

Нет, становиться полицаем – это не мой выбор.

Это не жандарм, который осознанно служит родине, и в чьё обучение и развитие княжество вкладывает большие деньги. Это, судя по эмоциональному отклику офицера, обычный стукач на зоне.

— Есть ещё Ночное братство, — с неохотой продолжил мужчина. — Неуничтожимая гидра… Но, стоит признать, если пойти по пути Тени или Кинжала, можно получить интересные навыки.

Я тут же вспомнил Хмурого, и его виртуозное обращение с ножами и призадумался.

Интересно, получится и навыками обзавестись и не свернуть с пути Чести?

— Но если с ними свяжешься, то про дворянство можешь забыть, — прочитал мои мысли офицер.

— Что-нибудь ещё?

— Ну, разве что рукопашные бои? Начальник зоны – бывший сотник, поэтому тщательно присматривается к заключённым. Самым сильным и умелым предлагают вступить в Окраинный легион.

Да уж, и здесь уши форточников. Ну не верится мне, что в этом мире сам собой появился аналог французского Иностранного легиона!

Хотя, если в этот Окраинный легион набирают зэков, то он больше походит на штрафбат.

— Не рекомендую, — подтвердил мои мысли сыскной. — Контракт минимум на три года. Хотя, если решишь делать карьеру в армии, то неплохой вариант. Ваш директор именно так и начинал.

Ого! Вот это новость! А Яков Иванович-то оказывается полон сюрпризов!

— Остальное по мелочи. Можно наладить связи с библиотекой и вместо ежедневной работы или смен на рудниках, глотать пыль в архивах. Но туда берут только умников.

В архивах? Это интересно…

— Всё, — офицер виновато посмотрел на меня. — Дальше оттягивать не выйдет.

— Я готов, — кивнул я, чувствуя, как подрагивают коленки.

После беседы с офицером, к своему стыду я даже не поинтересовался, как его зовут, стало немного полегче. Ледяные черви страха сменились робким огоньком Любопытства.

Но общее волнение и подрагивающие колени никуда не делись.

— Удачи, Михаил, — офицер неожиданно для меня и, похоже, для всех присутствующих в отделе, отдал мне честь. — Спасибо за спасённых детей!

Я не нашёлся что ответить и лишь молча кивнул.

В следующий момент около меня оказался уже знакомый мне конвой, на запястьях щёлкнули оковы наручников и меня повели куда-то вглубь здания.

Лестницы, залы, узкие коридорчики и снова лестницы.

Казалось, неизвестный архитектор специально сделал внутри настоящий лабиринт.

Хотя, если в самом Сыскном Приказе содержатся заключённые, ожидающие решения суда – то всё встаёт на свои места. Попробуй, возьми штурмом такой крепкий орешек!

Пока я прикидывал, как бы действовал на месте штурмующих и обороняющихся, не заметил, как мы пришли.

Конвой молча открыл двери и также молча завёл меня в зал суда.

Я оказался в круглом помещении, в котором сразу же почувствовал себя беспомощной букашкой.

Зрительские, если их можно так назвать, трибуны располагались на два метра выше и буквально нависали надо мной.

Более того, они были прикрыты матовым силовым щитом, и рассмотреть, кто скрывается за ним, не представлялось возможным. Щит прерывался лишь в одном месте, неохотно показывая сидящего за трибуной судью.

Оставив меня в центре неуютного помещения, Воин и Маг, не говоря ни слова, вышли в коридор.

— Суд рассмотрел дело Михаила Иванова, — сидящий за выдающейся вперёд трибуной мужичок очень сильно напоминал мне хорька из Совета Попечителей гимназии. — Суд отклоняет ходатайство княжеской канцелярии о переводе Михаила Иванова в обычный острог. Суд отклоняет ходатайство гимназии об уплате залога в десять тысяч золотых.

Судья монотонно зачитывал решение суда, а я стоял и удивлялся тому, сколько людей выступили моими поручителями.

— Суд отклоняет ходатайство дворянина Оута Шевченко о замене тюремного заключения домашним арестом на Пустынной заставе. Суд отклоняет ходатайство семьи Дубровских о замене тюремного заключения домашним арестом в княжеской гимназии. Суд отклоняет ходатайство семьи Толстых о замене тюремного заключения домашним арестом в боевой дружине семьи.

Несмотря на страх перед неизвестностью на душе потеплело. Было приятно осознавать наличие такой поддержки.

— Суд отклоняет ходатайство Братства Стали о замене тюремного заключения послушничеством в Ордене. Суд отклоняет ходатайство «Золотого меча» о замене тюремного заключения домашним арестом на бойцовской арене Золотого меча.

Всё-таки социальный капитал или то, что у меня в мире именуют связями – играет важнейшую роль в нашей жизни.

— Суд отклоняет ходатайство семьи Громовых о замене тюремного заключения работой на конюшне семьи. Суд отклоняет ходатайство семьи Пылаевых о замене тюремного заключения домашним арестом на кузне семьи.

Серьёзно? Громовы и Пылаевы? Хотя, это, наверное, подсуетились Алексия с Айной. Да, сто процентов!

— Поскольку у обвиняемого нет свидетельства о рождении, Суд, опираясь на заключение Сыскного приказа, по данным которого физические кондиции обвиняемого соответствуют совершеннолетнему гражданину, приговаривает Михаила Иванова к заключению в остроге для Одарённых!

Судья наконец-то замолчал и уставился на меня.

Мне, честно говоря, хотелось много чего сказать, но я сдержался. Чутьё Воина подсказывало, что здесь прячется какой-то подвох, но какой, я не понимал.

Так прошло минут пять.

Судья молча смотрел на меня, ожидая чего-то, я же молча смотрел на судью, обдумывая про себя, что бы это могло значить.

— Сторона защиты хочет что-нибудь сказать? — наконец-то выдавил из себя судья.

Я посмотрел по сторонам, но адвоката, не обнаружил.

— Раз стороне защиты нечего сказать, — в голосе судьи скользнули нотки поспешности, — Суд объявляет…

— Есть что сказать.

Перебивать судью было рискованно, но единственный, кто мог меня защитить – был я сам, а такую возможность нельзя было упускать.

Терять мне было уже нечего, а за спиной уже разворачивались невидимые крылья вдохновения и азарта.

Ведь поединок на словах – тоже поединок, а умничать и качать свои права умеет любой российский школьник, посещавший уроки обществознания!

— Говорите, — тут же поскучнел судья. — Но помните, всё, что вы скажете, будет тщательно задокументировано и представлено на финальном заседании Суда.

— Я считаю, что обвинение целиком и полностью сфабриковано, а чрезвычайное происшествие, случившееся на территории гимназии, было заранее спланировано и осуществлено террористической организацией. Данное происшествие доказывает злостное намерение данной организации разрушить княжество, в связи с чем сторона защиты требует инициировать тщательное расследование, касающееся действий приглашённых на территорию гимназии гостей, в особенности главы Попечительского Совета, некоего Аркадия Ивановича.

На последних словах от судьи так и повело злобой, а я мысленно кивнул – точно родственник!

— Суд отклоняет требование стороны защиты, — неохотно протянул судья, с ненавистью глядя на меня.

— По какой причине? — тут же отреагировал я.

— За недостатком данных.

— Недостаток данных не стал препятствием для отправки несовершеннолетнего гимназиста в специализированный острог, — возразил я.

— Обвиняемый не похож на несовершеннолетнего, — нахмурился судья, — как по физическим кондициям, так и словарному запасу.

— Обвиняемый просто умный человек, который следит за своим всесторонним развитием, — не согласился я.

— Суд рассмотрит возможность проведения дополнительной проверки, — неохотно пробормотал судья. — Если у стороны защиты больше нет вопросов…

— Во-первых, у стороны защиты вопросы есть, — я улыбнулся, представив, сколько времени можно вести это заседание, и кто быстрее устанет я или судья. — Во-вторых, сторона защиты требует или начать расследование немедленно, или отменить его властью судьи!

Судя по эмоциональному отклику судьи, он почувствовал ловушку в моих словах и сейчас старательно подбирал слова, чтобы её обойти. Я не мог этого допустить, поэтому пошёл ва-банк.

— Также сторона защиты требует инициировать дополнительную проверку в адрес судьи. Сторона защиты предполагает наличие родственных связей между судьёй, который не представился в начале заседания и членом Попечительского совета, неким Аркадием Ивановичем, который целенаправленно разрушает образование в гимназии. В дополнение, сторона защиты требует рассмотреть коррупционную составляющую дела, сфабрикованного против несовершеннолетнего гимназиста!

— Довольно!

В ходе моей речи судья то бледнел, то краснел, то зеленел, а под конец не выдержал и, вскочив на ноги, с силой грохнул кулаком по своей трибуне.

— Да я тебя сгною на зоне, паршивец! Ты шестерить у паханов будешь! Да ты не доживёшь до финального заседания, пришлый!

Точно родственник. Тот… член совета также отреагировал на простенькую провокацию.

— Прошу учесть реакцию судьи в протоколе, — хладнокровно припечатал я.

— Вон! — взревел судья. — Увести его! Неделю карцера! А потом в клетку с убивцами его!!!

Тут же появившийся конвой взял меня под руки и вывел из неприятного зала.

За спиной ещё бесновался продажный судья, у которого не хватило мозгов или возможностей откреститься от участия в сговоре против князя, а я улыбался.

Бог с ней с тюрьмой, уж как-нибудь там выживу, а вот сейчас… Сейчас мной была одержана самая настоящая победа.

Стопроцентно найдётся тот, кто задокументирует весь ход суда, и у князя на руках окажется очередной козырь против ставленников гильдий.

Эти ребята слишком уж глубоко запустили свои щупальца в управленческие дела княжества.

Бюрократия, как ни крути, имеет одну положительную черту: хранится каждая бумажка, и когда придёт время, на столе у князя появится толстенькая папочка, и полетят головы.

Оставалось самое сложное – с достоинством пройти заключение в остроге.

Конвой провёл меня через очередные лестницы и коридорчики в неприметное помещение, в центре которого стояла каменная рамка портала, возле которой дежурил Инженер.

— Прыжок в спецострог для Одарённых, — мрачно бросил Воин из конвоя.

— Через дядюшку Луку, — добавил Маг.

Инженер молча кивнул, склонился над управляющей панелью, и в следующую секунду портал вспыхнул угольно-чёрной вспышкой.

— Жуткое место, — повёл плечами Инженер, отодвигаясь от портала подальше. — Держу ровно минуту.

— Нам хватит, — переглянулись конвоиры и, подхватив меня под руки, шагнули в прямо в черноту телепорта.

Глава 3

— Где это мы? — удивился я, смотря на белоснежную кафешку, утопающую в зелени фруктовых деревьев.

Но ни Маг, ни Воин не удостоили меня ответом. Вместо этого, они молча завели меня вовнутрь и усадили за стол.

— Что-то не похоже на…

Воин так взглянул на меня, что я осёкся и решил немного помолчать.

— Фред, Джош, вам как обычно?

Когда около нас появился улыбчивый толстяк в белой поварской куртке я и не заметил.

— Как обычно, дядюшка Лука, — кивнул Воин, присаживаясь за стол. — И свой фирменный обед для пацана, — и отвечая на невысказанный вопрос повара, добавил: — В острог его ведём.

— Уже несу, уважаемые! — понятливо кивнул повар и снова исчез. Да так ловко это у него вышло, что я даже не заметил.

Моргнул, а его уже нет! Впрочем, меня сейчас волновало совсем другое.

Да что там волновало! Меня прямо-таки разрывало изнутри от вопросов, но я стоически молчал, гадая про себя о причинах произошедшего.

Причём, что Маг, что Воин в эмоциональном плане походили на сосульки.

— Приятного аппетита, дорогие! — задумавшись, я снова не заметил, как около нашего стола появился дядюшка Лука, да ещё и с тарелками наперевес. — Приятного аппетита!

И как только за такой короткий срок можно было не то, что приготовить, а банально разогреть еду!

— Ешь, — мрачно обронил Воин, берясь за вилку.

Я же, отвлёкшись на него, снова не уследил, куда делся повар.

— Что-то кусок в горло не лезет, — я с сомнением посмотрел на дымящееся блюдо, которое повар поставил прямо передо мной.

Мои конвоиры переглянулись, и Маг, отложив вилку в сторону, посмотрел на меня.

— Ты хорошо держался в зале суда, — на его лице мелькнула мимолётная тень улыбки. — А на зоне первые сутки кормить тебя не будут, поэтому лучше поешь.

— Сутки без еды? — пробормотал я, берясь за ложку. — А вы умеете замотивировать.

Фирменное блюдо странного повара оказалось действительно выше всяческих похвал. И, что самое интересное, принесённой порции оказалось достаточно, чтобы наесться.

Не объесться, а именно наесться.

— Вкусно.

Это было первое слово, сказанное мной за едой. Ни Маг, ни Воин не спешили ничего объяснять.

А я… Я просто наслаждался едой и свободой, которую неожиданно остро начал ценить. Эх, и почему вечно одно и то же? Что имеем – не храним, потерявши – плачем…

— Получил? — Воин бросил на меня испытующий взгляд.

— Что получил? — нахмурился было я, но в следующий момент всё встало на свои места.

Внимание! Ваша Выносливость увеличена в два раза! Срок действия: 24 часа

— О! — я с уважением посмотрел сначала на пустую тарелку, потом в сторону кухни. — Дядюшка Лука - настоящий мастер!

— Отлично, — Маг обменялся с Воином коротким взглядом, и они синхронно поднялись.

— Приходите ещё, — то, как неожиданно появлялся этот повар, начало меня немного напрягать. — Совсем забыли старика.

— Утром же были, — хмыкнул Воин, впервые за всё время продемонстрировав какое-то подобие эмоций.

— Скучно, — вздохнул повар. — Время тянется… так долго.

— О! — до меня наконец-то дошло, что не так с этим дядюшкой Лукой. — Вот почему обед приготовился так быстро! Что-то связанное со временем, да?

Повар невесело усмехнулся, а сыскные уставились на меня с подозрением.

— Ой да ладно, — поморщился я. — Это что, был какой-то секрет?

— Не был, а есть, — с намёком ответил Воин, и я послушно кивнул.

— Без проблем, босс.

— Вечером придёте? — повар с надеждой посмотрел на Воина.

— Не знаю, дядюшка Лука, — покачал головой сыскной. — Ты бы знал, что у нас сейчас происходит.

— И знать не хочу, — замахал руками повар. — Я лучше тортик испеку. Подсмотрел в кулинарной книге один рецептик.

От дядюшки Луки шла волна такой концентрированной скуки и даже уныния, что её почувствовали даже сыскные.

Мне отчего-то стало его жаль, и я решил его подбодрить:

— Уважаемый, если вы умеете замедлять ход времени вокруг себя, то почему бы его просто не ускорить?

Несколько секунд все молча смотрели на меня, а я стоял и краснел.

Опять вообразил себя самым умным? Как будто этот дядюшка Лука без меня не мог догадаться до такой очевидной идеи…

К тому же у него всё время этого мира! Наверное, если бы мог, то давным-давно так и сделал.

— Хм, — повар наконец-то отмер. — Я как-то не думал в эту сторону.

— Может, и не надо? — вздохнул Маг, метнув в меня испепеляющий взгляд.

— Может, и не надо, — задумчиво проговорил повар, после чего посмотрел на Воина. — Фред, приходите послезавтра.

— Дядюшка Лука…

— Я сказал послезавтра, — нахмурился повар, и Воин неохотно кивнул.

— Пошли, — мрачно обронил Маг, потянув меня за собой.

— Всего хорошего, — вежливо попрощался я с поваром, — овощное рагу с грибами было очень вкусным!

— Я рад, что тебе понравилось, — улыбнулся в ответ повар, не сводя с меня задумчивого взгляда.

— Ногами шевели, — недовольно буркнул Воин, подталкивая меня вперёд.

Мы вышли из утопающего в зелени садика и направились к чёрному окну портала, так и висящего в воздухе.

— Плохая была идея, — Маг покосился на Воина, полностью игнорируя моё присутствие.

— Легенды не врут, — покачал головой Воин, а дальше пошёл совсем уж непонятный мне разговор:

— А если это не он?

— Ты знаешь ещё кого-то, кто меняет мир вокруг себя?

— Типичный форточник.

— Пока всё сходится.

— Череда совпадений.

— А как же чёрная рука и жёлтый меч?

— Ему двенадцать, не двадцать!

— Бег времени замедлит он. В мундире, хоть и без погон! — с неожиданным жаром процитировал Воин, останавливаясь в шаге от портала.

— А как же дюжина братьев и род за плечом? — возразил Маг.

— Ну…

— Извините, — мне надоело смотреть на спорящих конвоиров, и я решил вмешаться. — О чём речь? Что за легенда?

Воин с Магом переглянулись, и Фред неохотно ответил.

— Всему своё время.

— Будь осторожен и не вписывайся в мутные схемы, — подхватил Джош.

— Совсем прижмёт – найди Макса.

— Он нам должен, если повезёт – поможет.

— Не участвуй в боях.

— Не связывайся с зельеварами.

— Не сбегай.

Воин крепко схватил меня за предплечья, а Маг щёлкнул ключом.

Наручники на моих запястьях сменились широкими оковами. Вот только они были намного легче и какие-то тёплые, что ли?

Единственным их минусом были болтающиеся звенья цепи

— Татуировку, если решишься, делай только у Ворона.

— Цепи не свети.

— И не доверяй никому.

— Не реви.

— Не показывай боль.

— Не ведись на провокации.

— А что насчёт…

Договорить я не успел.

Воин с Магом синхронно подтолкнули меня вперёд, и матово-чёрная плёнка портала жадно всосала меня в себя.

***

— Заключённый двести пятнадцать, не задерживаемся в кругу!

Этот портал отличался от всех телепортов, что я использовал до этого.

Помимо тёмных кругов перед глазами и головной боли, в теле появилась дикая слабость. А ещё дико хотелось выблевать только что съеденный обед.

Мне было так плохо, что я не сразу понял, что обращаются именно ко мне.

— Заключённый номер двести пятнадцать! Шевели ногами!

Меня кто-то схватил за руку и грубо дёрнул вперёд.

Чудом удержавшись на ногах, я пробежал вперёд, машинально сохраняя равновесие и со всего маху врезался в каменную стену.

— Левее, двести пятнадцатый! — в голосе невидимого пока тюремщика прорезались фальшивые нотки сожаления.

Но нет худа без добра. Столкнувшись со стеной, тёмные пятна сменились посыпавшимися из глаз звёздами, и я мгновенно забыл про тошноту.

— Шевели ногами, говорю!

Проморгавшись, я посмотрел на орущего мне в ухо тюремщика и тут же пожалел, что съел обед дядюшки Луки так быстро.

Тюремщик был невысоким, сутулым, но от него так и веяло опасностью.

Судя по эмоциональному фону, этот Одарённый ловил кайф от издевательств над людьми. По крайней мере, сейчас он так и лучился довольством.

— Не знаю, за что ты сюда попал, — доверительно сообщил мне тюремщик, дыхнув на меня дикой смесью чеснока и гниющих зубов. — Но явно не просто так. И здесь, будь уверен, ты получишь по заслугам!

Одновременно с последними словами, он дёрнул меня на себя, да так, что я врезался в тяжёлую дубовую дверь.

Хорошо хоть в последний момент я сгруппировался и, вместо того, чтобы влететь в дверь ключицей, подставил плечо.

Но всё равно, где-то в районе ключицы что-то хрустнуло, и тюремщик расплылся в довольной улыбке.

— Шевели ногами, немощь!

Очередной толчок, и я лечу вперёд – в узкий коридорчик, выложенный из матово-чёрного камня.

На этот раз я ожидал подставы, поэтому успел выставить перед собой руки.

Впечатавшись в стену, благо хоть выставленные ладони смягчили удар, я зло покосился на тюремщика, на что он с предвкушением улыбнулся.

— Сопротивление при этапировании? — осклабился тюремщик, и в его руке как по волшебству появился кнут.

— Никак нет, — неохотно выдавил я, делая себе зарубку отомстить больному садисту.

Даже не так. ОТОМСТИТЬ.

Вжик!

Левую руку я вскинул перед собой за мгновение до удара.

Я не видел движения кнута, но мне было достаточно взгляда тюремщика, чтобы понять – этот ударит.

Так и случилось. Раскалённый хлыст жадно обвился вокруг подставленной ладони, и если бы не невидимая перчатка, точно бы располосовал мне руку до кости.

— Да за что?! — не выдержал я, отскакивая назад, и прижимая руку к груди.

Было не столько больно, сколько обидно.

— Вперёд пошёл! — заорал тюремщик, щёлкая хлыстом рядом с моей ногой.

Бросив на него оценивающий взгляд, я стиснул зубы и, повернувшись к нему спиной, поспешил вперёд.

Вжих!

Удар кнута пришёлся по спине, но я лишь прибавил шагу.

Хвала Древним, с меня не сняли мой ученический мундир, и он сейчас буквально спас мою спину.

— Быстрее перебирай своими ногами! — тюремщик не скупился на удары, и я чуть ли не бежал вперёд, прикрывая затылок левой ладонью.

Этот мужичок однозначно больной на голову! И если при первом взгляде на него, мне показалось, что глубоко внутри скрывается душевная рана, то сейчас мне было плевать.

Это уже не тюремщик, это мучитель какой-то.

Сейчас, чуть ли не бегом двигаясь по узкому коридорчику, выложенному из чёрного не то камня, не то кирпича, я пытался вспомнить помещение, куда я попал.

В тот момент у меня перед глазами плясали чёрные пятна, но я успел заметить, что оказался в круглой комнатке, из которой в разные направления вели четыре коридора.

И мы сейчас, если я не ошибался, двигались по северному.

Вжик!

Очередной удар кнута заставил меня зашипеть от боли, и я мысленно пожелал тюремщику оказаться на моём месте.

Что-то не везёт мне на круглые комнаты. Что суд, что портальный камень тюрьмы…

— Шевелись!

Чем дольше я находился в тюрьме, тем яснее понимал – если здесь все тюремщики такие садисты, то у меня намечаются проблемы.

Как там сказали Фред и Джош – не реви и не показывай боль? Не думал, что их совет пригодится, как только я выйду из портала.

— Вперёд пошёл!

Словарный запас тюремщика оставлял желать лучшего и сейчас он пошёл, походу, на второй или на третий круг.

Но к моему облегчению, бесконечный коридорчик неожиданно закончился, а я чудом не влетел в здоровенную дубовую дверь.

Вжик! Вжик!

Первый удар хлыста заставил меня вжаться в стену, а второй… распахнул ворота.

Серьёзно, стоило кнуту попасть по створкам, как те мгновенно распахнулись, словно были сделаны не из морёного дуба, а из бумаги.

Вжик!

Засмотревшись на это чудо, я пропустил удар в голову, отчего кнут больно ожёг левую щёку.

— Пшёл!

Зашипев от боли, я выскочил из коридорчика и тут же замер.

Двери оказались переходом из одного коридора в другой.

Вот только второй был сделан не из чёрного камня, а из… решёток, к которым прильнули заинтересованные моим прибытием заключённые.

Вжик!

Хлыст щёлкнул меня по левой руке, и я, недовольно дёрнув плечом, отчего оно вспыхнуло болью, шагнул вперёд.

— Шевели ногами, шваль!

А вот за шваль ты ответишь.

Я распрямил плечи и зашагал вперёд. Не срываясь на позорный бег, но и не замедляясь до скорости черепахи.

Тюремщик позади меня всё не унимался и без устали работал кнутом.

Тело и ноги надёжно защищал мундир, а вот голове пару раз хорошенько досталось. И если первый удар пришёлся по голове, то второй ожёг ухо.

Боль была настолько острая, что я чудом удержался от того, чтобы не развернуться и вбить зубы тюремщика ему в глотку.

Не-ет, бить тюремщика нельзя. Это наверняка провокация. Поднимешь на него руку, с лёгкостью накинут срок. Но и уши было жаль!

Потерять лицо перед будущими сокамерниками? Да и плевать!

Я прикрыл затылок левой рукой и продолжил путь.

Пусть со стороны я и выгляжу смешно, но зато уши на месте останутся!

Тюремщик без устали работал кнутом, но я лишь шипел сквозь зубы, когда прилетало особенно сильно.

Вот, ей-богу, когда выйду отсюда, проставлюсь Фреду, Джошу и дядюшке Луке! Ведь если бы не этот обед, я бы визжал под ударами кнута как девчонка.

— Шевелись!

Вжик!

— Не слишком ли ты строг к пацану, Сутулый?! — из-за решёток послышался чей-то ехидный вопрос, и тюремщик прямо-таки вспыхнул яростью и злостью.

Вжух!

Удар хлыста пришёлся по решётке, разом приголубил сразу парочку зэков, отчего те не то зарычали, не то зашипели от боли.

— Запишите на счёт пацана! — выкрикнул тюремщик, которому его прозвище очень даже подходило. — А ты перебирай ногами!

Вжик!

Больше ироничных окриков от зэков не прилетало, но Сутулый всё же несколько раз хлестанул решётку, сорвав удачным попаданием чей-то кусок мяса.

Чересчур любопытный амбал, который просунул свои накачанные руки за прутья, громко ругался, выдёргивая руки назад и пытаясь унять побежавшую кровь.

— Скажи спасибо этому сопляку! — прокомментировал результат своего удара тюремщик и хлестнул меня по спине.

Я уже почти был готов наплевать на всё и броситься на эту сутулую крысу, как коридор наконец-то закончился массивной решёткой.

— Отойти на десять шагов! — заорал тюремщик, и заключённые послушно отпрянули в вглубь помещения.

Вжик!

Не знаю, как он это делает, но удар хлыста распахнул стальную решётку, как пушинку.

— Встретьте его как полагается!

Взвыло Чутьё Воина и я, не думая, метнулся вперёд.

Кнут тюремщика не причинял мне особой боли, но доверять своим ощущениям я научился ещё на заставе.

Бамц!

За моей спиной захлопнулась решётка, обдав затылок порывом ветра, а я с облегчением перевёл дух.

По крайней мере, сейчас между мной и психованным Сутулым находится непреодолимая стальная преграда.

Метнув в спину удаляющемуся тюремщику многообещающий взгляд, я настороженно огляделся.

Большая часть заключённых медленно, но верно подтягивались всё ближе, образуя вокруг меня неровный круг.

— Ненавижу круги, — пробормотал я себе под нос, с опаской наблюдая за вышедшим в круг зэком, чья левая рука была только что располосована ударом кнута.

В голове словно по щелчку пальцев исчезли все мысли, оставив после себя звенящую пустоту.

На язык просилось сакраменное «Вечер в хату», но я тут же отмёл эту идею в сторону.

Думаю, не лучшая мысль пытаться разговаривать на жаргоне, о котором имеешь весьма смутное, и слава богу, представление.

Поэтому я покосился по сторонам, внимательно прислушиваясь к эмоциональному фону, и остановил свой взгляд на вышедшем вперёд амбале.

Кровь уже не текла, а засохшая – и когда только успела – корка крови крошилась при каждом поигрывании мышцами.

Хотя, учитывая, что это спец зона для Одарённых, удивляться тут нечему.

— Добрый вечер, — судя по эмоциям, амбал не планировал бить меня прямо сейчас, но я всё равно держался настороже.

— И твоей избе того же, дворянчик, — отозвался здоровяк, мазнув взглядом по моему гербу.

Затем, ещё раз поиграв мускулами, небрежно так бросил.

— Чего застыл как столб? Проходи, господин хороший!

— Куда? — насторожился я, чувствуя в словах амбала подвох.

— Как куда? — широко улыбнулся здоровяк, и от него так и повеяло предвкушением вперемешку с каким-то злорадством, что ли? — На парашу, конечно же!

Глава 4

Вообще, я миролюбивый человек. Вдобавок к этому ещё и вежливый. Но почему-то раз за разом убеждаюсь, что большинство людей понимают только язык силы.

Ну а вежливость воспринимается за слабость.

Я долго размышлял над этим парадоксом, пока в какой-то момент просто не махнул рукой. С умными людьми всегда можно договориться, ну а глупых у меня найдётся чем вразумить.

— У вас какие-то проблемы с дворянами, сударь? — я всё же решил дать амбалу шанс закончить это дело миром.

— Это у тебя проблемы, малыш, — ухмыльнулся здоровяк, а стоящие вокруг меня зэки радостно заржали.

Их я понимал – какое-никакое, но развлечение. Своего оппонента – нет.

Ведь это же неразумно с ходу докапываться до попавшего в острог подростка! Впрочем, это его выбор.

— Судари, — я покосился направо, — кто у вас тут принимает ставки?

В памяти ещё была свежа туалетная драка со старшеклассниками, которая обернулась неплохой прибылью. Ну а раз так, то почему бы не использовать рабочую схему ещё раз?

Заодно решу вопрос с деньгами. Инвентарь-то заблокирован.

— На себя хочешь поставить? — из толпы высунулся худощавый зэк, похожий на крысу. — Давай денежку мне!

Что Чутьё Воина, что эмоциональный фон – всё указывало на то, что этот барыга – редкостный проходимец.

— Тебе? — я смерил его скептическим взглядом. — Забудь.

— Ты чё, фраерок! — тут же начал бычить барыга. — Да я тебя!

— В очередь вставай, — хладнокровно ответил я и посмотрел налево, уже сомневаясь, что найду подходящую кандидатуру.

— Сколько хочешь на себя поставить? — донеслось справа.

Я повернул голову назад и уставился на соседа надувшегося барыги.

— Десять золотых.

— Брешешь, — уверенно заявил крепкого вида мужичок с татуировкой ягуара во всю грудь. — С собой разрешают проносить только дюжину серебрушек.

Похоже, мой список вопросов к тюремщику только что дополнился ещё одним пунктом.

— Нет у меня серебрушек, — я покачал головой, и, не дожидаясь пока от заключённых повеет разочарованием, добавил: — У меня есть гимназистский мундир…

— Эта тряпка? — рявкнул амбал, который терпеливо ждал, когда решится вопрос со ставками.

— Тряпка у тебя вместо штанов, громила, — я кивнул на помятые лохмотья, едва прикрывающие колени здоровяка. — А у меня зачарованный мундир, в котором ни холодно, ни жарко.

Как и ожидалось, я тут же ощутил волну интереса, пробежавшую от заключённых.

Причём, судя по эмоциональному фону, кто-то завидовал, а кто-то уже нацелился отобрать мою одёжку силой.

Что касается десяти золотых, то я намеренно занизил цену одежды, чтобы не привлечь внимание действительно опасных типов.

— Дурак, пацан, — донеслось откуда-то сбоку, но я на это лишь усмехнулся.

Я видел только два пути адаптации в остроге.

Первый – слиться с толпой и не отсвечивать. Второй – сразу же заявить о себе как о человеке, с которым нужно считаться.

Первый путь был разумней, и, если бы не провокационная речь амбала, я бы, наверное, так и поступил. Но где-то в памяти сидело понимание, что параша – это клеймо.

Да и потом, зря меня, что ли, угостили обедом, повышающим выносливость?

— Пять, — мужик с татуировкой ягуара тем временем подумал и назвал свою цену.

— Десять, — я покачал головой. — Я знаю цену своим вещам.

Этой фразой я хотел заявить о себе, как об опытном человеке. Пускай мой возраст не позволяет сразу же принимать меня всерьёз, но тем не менее.

— Семь, — нахмурился татуированный.

— А, бог с тобой! — я махнул рукой, почувствовав нарастающее недовольство. — Ставлю всё на себя.

— Проиграешь - отдаёшь мне свой мундир, — напомнил мужик, и я согласно кивнул. — Отлично. Братва, делайте ваши ставки!

Следующие пять минут я с удивлением смотрел за тем, как толпа зэков гремит золотом и ожесточённо торгуется.

И меня очень интересовало, откуда у зэков золото. Понятно, что спецострог для Одарённых, но всё же! Если есть золото, значит, на него можно что-то купить.

А раз на него можно что-то купить, значит, здесь есть чёрный рынок. А раз здесь есть чёрный рынок, то нужно найти этих ушлых ребят. А чтобы их найти…

Мои ленивые рассуждения прервал негромкий окрик татуированного.

— Ставки приняты! Бой!

Меня немного смутило, что мужик с ягуаром на груди не стал уточнять условия боя. До крови, к примеру, или до сдачи.

Но проигрывать я не собирался, поэтому зацикливаться на этом не стал.

— Ты мне весь срок шестерить будешь, сопляк! — пообещал мне амбал, вальяжно идя на сближение. — Но сначала я выбью твои дерзкие зубы!

Я с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза, и молча шагнул вперёд.

Громила лениво взмахнул рукой, рассчитывая сбить меня ног деревенской оплеухой, но я был настороже.

Ловко увернувшись от его лапы, я ухватился левой рукой за его правую ключицу и легко взмыл вверх.

Я и не надеялся вырвать ему ключицу, но зато она послужила мне отличной точкой опоры.

Бамц!

Мой локоть с хрустом врезался в челюсть амбала, а я тут же разорвал дистанцию, оттолкнувшись от здоровяка.

Отскочив в сторону я, не спуская глаз с зашатавшегося на месте амбала, потёр локоть и нахмурился.

Судя по тому, как заныла моя рука, челюсть здоровяка напоминала гранит.

— Эй, ягуар! Если я его нечаянно убью, что мне будет?

— Двойная порция на ужин, — отозвался татуированный, а я, не распознав в его словах лжи, благодарно кивнул в ответ.

— Работаем! — скомандовал я сам себе и пошёл на сближение.

Амбал недоумённо мычал и еле держался на ногах, пытаясь проморгаться и вообще прийти в себя. Я же ему этой возможности давать не собирался.

Подскочить в слепую зону, пробить лоу-кик под колено и тут же отскочить назад.

Дождаться, когда здоровяк завалится направо и выстрелить ему в челюсть мощным джебом.

Ну и убедившись, что противник окончательно поплыл, безжалостно пнуть его в горло.

Этого амбал вынести уже не смог.

Захрипев, он схватился за горло и повалился на довольно чистый пол.

Судя по тому, что он до сих пор в сознании, у парня до максимума прокачено Укрепление тела, а значит, можно не бояться, что я нечаянно убью или покалечу.

Всего бой, а точнее, избиение продолжалось буквально полминуты, и когда амбал грохнулся на землю, в остроге воцарилась тишина.

— Добей его! — неожиданно выкрикнул барыга-крысёныш, и толпа тут же разразилась криками:

— Добей!

— Врежь ему!

— Втопчи его в пол!

— Вырви ему глотку!

— Задуши, ублюдка!

— Добей его!!!

Я покачал головой, удивляясь про себя, как всё-таки ведома толпа и повернулся к амбалу спиной.

— Когда я получу свой выигрыш? — спросил я у ягуара, не обращая внимания на орущих зэков.

— Ставки были на Лютика один к десяти. Твой выигрыш с учётом моей комиссии шестьдесят три золотых.

— Пойдёт, — кивнул я, стараясь не думать о том, сколько заработал на мне сам ягуар. — Тут у вас есть столовая или что-то наподобие?

— Есть, — кивнул довольный мужик, почёсывая свою татуировку. — Ужин будет через полчаса. Если есть деньги можно заказать себе нормальную еду, а не местную баланду. Но ради тебя никто не будет открывать столовую раньше положенного срока.

— Во сколько мне обойдётся угощение всей честной компании? — я кивнул на шумящую толпу.

— Если скромненько, то десять золотых. Если вкусно и питательно с небольшим добавлением специй, то полтинник. Если хочешь устроить княжеский ужин, готовь сотню.

— Понял, — кивнул я, чувствуя возмущение в эмоциональном фоне.

Да и шум толпы немного, но изменился. Зэки всё также орали и свистели, но эмоции недовольства сменились предвкушением бесплатного зрелища.

Я чувствовал на себе всё больше заинтересованных взглядов, но ярче всего ощущался полный ненависти взгляд, свербящий мне затылок.

Забавно, но никто из заключённых не крикнул, предупреждая меня о том, что амбал пришёл в себя и жаждет отомстить.

Ягуар же, стоит отдать ему должное, посмотрел мне за спину, поморщился, но всё же сказал:

— Ещё немного, и деньги тебе не понадобятся, — мрачно обронил он, поглаживая вытатуированную голову ягуара.

— А я ещё собирался их всех угостить, — хмыкнул я, резко отшагивая в сторону.

Хэк!

На том месте, где только что находилась моя голова, просвистел мощный кулак амбала. Попади такой мне в затылок – моя голова треснула бы как переспелая тыква!

А сам здоровяк покраснел и, кажется, ещё больше увеличился в размерах.

— Берсерк, что ли? — вслух удивился я, глядя в налитые кровью глаза амбала.

— Ррраааааа! — заревел амбал и яростно завращал белками глаз.

Хотелось сказать что-то пафосное, но ничего подходящего в голову не пришло и всё, что я сделал – встряхнул руки, высвобождая ошмётки цепей.

Быстрое круговое движение, и мои руки превращаются в стальные шары. А сам я уже мчусь навстречу амбалу.

Как там его зовут, Лютик?

Без обид, Лютик, но зря ты так. Бить в спину тех, кто меньше тебя, да и вообще, бить тех, кто меньше и, вроде как, слабее тебя – неправильно.

Я, конечно, посильнее этого быка, но он же об этом не знал, когда принялся меня задирать. Да и потом, скорей всего, списал своё поражение на неудачу.

То есть, правильных выводов не сделал.

Рывок вперёд и прыжок вверх!

Бамц!

Амбал ещё только сводил руки, пытаясь зажать меня в своих могучих объятьях, как мой правый апперкот врезался ему точно в подбородок.

Хрусь.

Влажный хруст шейных позвонков прокатился, казалось, по всему острогу.

Я же, ловко приземлившись на ноги, покосился на медленно падающее на пол тело, и направился к заключённому с татуировкой ягура.

Мне не нужно было смотреть на толпу, чтобы почувствовать накатывающие на меня волны интереса.

На секунду стало страшно, но я тут же взял себя в руки и сделал морду кирпичом. Местным незнакомо слово «рефлексия», поэтому покорю себя как-нибудь потом.

Но если быть честным, происходящее мне не очень-то и нравилось.

И это я не про острог.

С каждым разом убивать становилось всё легче и легче. И пусть все эти… поступки были оправданы и необходимы, я никак не мог избавиться от мысли, что превращаюсь в какого-то маньяка.

«Или ты или тебя, — вспомнились мне слова Оута. — Главное – идти путём Чести, а род рассудит: был ли ты прав или нет».

И, судя по молчаливой поддержке моих предков, я пока что всё делал правильно.

— Предлагаю купить кошель, — стоило мне подойти к ягуару, как он сделал шаг мне навстречу. — Таскать на себе золото неудобно и… опасно.

Я посмотрел на разбредающихся заключённых и покачал головой.

— Пока не надо.

— Ну смотри, малёк, — пожал плечами мужик.

— Я Михаил.

— Да хоть Евпатий, — усмехнулся мужик, протягивая мне горсть золотых. — Нравишься ты мне, малёк, пойдём, покажу, что тут к чему.

— Михаил, — вежливо, но твёрдо повторил я, не двигаясь с места.

Часть золота я ссыпал в карман брюк, который сам по себе являлся небольшим Пространственным карманом, ну а бОльшую часть убрал за пазуху.

— Михаил так Михаил, — поморщился заключённый, внимательно наблюдающий за моими манипуляциями, и протянул мне руку: — Я Леший.

— Леший? — переспросил я.

— Долго объяснять, — усмехнулся Леший, сразу поняв, что меня удивило. — Этих леших здесь как говна за баней, но попробуй объясни им, — он кивнул на зэков, не спускающих с нас глаз, — кто такие рейнджеры, и чем они отличаются от скаутов, друидов и пластунов…

Он уверенно вёл меня за собой, а я, стараясь не крутить головой по сторонам, разглядывал острог изнутри.

Изначально мне показалось, что мы находимся в огромном ангаре, который поделён пополам массивной решёткой. Она раздваивалась книзу, образуя коридор, по которому меня и привёл психованный тюремщик.

Вот только сейчас, посмотрев на решётку со стороны, до меня дошло, что нет никакого деления.

Между воротами в решётчатый коридор и ближайшей стеной было минимум метров двадцать, и именно там и образовался бойцовский круг.

То есть можно было спокойно сходить в левое крыло ангара, но мы почему-то двигали в другую сторону.

— Леший, введёшь в курс дела?

— В курс дела? — усмехнулся мужчина. — Три золотых.

— Идёт, — вздохнул я и достал из кармана три золотых монеты.

— Пошли, подойдём вон к тому толстяку, — негромко сообщил Леший, направляясь к настоящему сумоисту, сидящему на крепкой дубовой лавке.

Лавка, хоть и была дубовой, но внушительно прогнулась под весом заключённого.

— Держи, Варлаам, — Леший положил три золотых на край лавки и посмотрел на толстяка. — Отдаю долг.

— Две занимал, — низким голосом отозвался толстяк, скользнув по мне невыразительным взглядом.

— Долг платежом красен, — одними губами улыбнулся мужчина и почесал свою татуировку.

Некоторое время они смотрели друг на друга, после чего толстяк неохотно кивнул.

— Ты закрыл свой долг, Леший.

— Отлично, — кивнул в ответ Леший и направился к виднеющемуся около стены бараку.

— Правило первое, — заговорил мой проводник, стоило нам отойти подальше от остальных заключённых, — не бери здесь в долг. Ни у кого.

— Не вписываться в мутные схемы, — я прикрыл глаза, и принялся цитировать по памяти, — не участвовать в боях, не связываться с зельеварами, не сбегать, татуировку делать только у Ворона, не доверять никому, не показывать боль, не вестись на провокации.

Про Макса я говорить не стал, но и этого хватило за глаза.

Леший замер как вкопанный, после чего с подозрением на меня посмотрел.

— Кто ты такой, Михаил?

— Обычный гимназист, — усмехнулся я.

— Ну-ну, — поморщился Леший, — это я должен был заплатить тебе три золотых, а не ты.

— Расскажешь про местные расклады и инфраструктуру, и будем квиты.

— Договорились, — тут же согласился Леший. — Только сначала займём тебе койку.

— В бараке? — догадался я.

— В бараке, — подтвердил Леший и до самого барака не проронил ни слова.

— Выбирай свою цифру, — сказал мой проводник, стоило нам зайти внутри трёхэтажного помещения.

— В смысле цифру? — переспросил я, разглядывая стену барака, внутренняя часть которого была похожа на пчелиный улей.

— Но самые нижние брать не рекомендую, — тут же предупредил Леший. — Считается зашкваром.

— Что за цифра-то?

— Твой порядковый номер, — терпеливо объяснил Леший. — Огрызок что, не сказал его тебе?

— Огрызок – это тот хорёк-охранник с хлыстом? — усмехнулся я, разглядывая огромную версию японского капсульного отеля.

На расстоянии в один метр друг от друга, в стене находились круглые люки, с намалёванными на них цифрами.

Большая часть люков была закрыта, а открытых было совсем немного. Почти весь первый «этаж», который располагался на уровне колен, и несколько почти под самым потолком.

Между люками к стене крепились стальные лестницы, превращая улей в эдакую стальную решётку.

— И здесь живут? — удивился я.

— Спят, — поправил меня Леший. — Занимай своё койко-место и привяжи себя к ней.

Я не стал переспрашивать, что значит «привяжи», и молча полез наверх.

Поначалу, я хотел поменять своё спальное место на что-нибудь пониже, но после недолгих размышлений, решил, что на самом верху будет безопасней.

Забравшись на последний «этаж», я ловко ввинтился в нору, на люке которой было нарисовано «215» и принюхался.

К удивлению, пахло чистотой.

Внимание! Привязать капсулу № 215 к заключённому по имени Михаил Иванов?

— Привязать, — подтвердил я.

Внимание! Закрыть капсулу для сна?

— Пока не надо, спасибо, — вежливо отказался я и пополз обратно на выход.

Да уж, не позавидую тем заключённым, кто боится высоты, да ещё и замкнутых помещений!

Выбраться из капсулы было тем ещё квестом, но я всё же справился. После чего захлопнул свой люк и ловко спустился вниз.

— Ты в курсе, что здесь есть стела? — поинтересовался я у Лешего.

— Не совсем так, — покачал головой мой проводник. — Пошли, получим полагающийся тебе набор, покажу что где, ну а после ужина я расскажу тебе всё, что знаю.

Специальный острог для Одарённых представлял собой огромный ангар в горах, поделённый на две части.

Если напрячь воображение и посмотреть на него как бы сверху, то наш острог походил на лёгкие.

Причём в левой его части обитали представители Ночного братства, Гильдии убийц, Союз Свободных Воров Великих княжеств и прочие артели и гильдии.

Ну а в правой части отсиживали срок обычные Одарённые, приговорённые Судом к тюремному заключению.

Вся контрабанда и, как выразился Леший, ништяки шли именно с воровской части острога. И тот же самый Варлаам являлся представителем одной из воровских группировок.

Эдакий филиал Воровской гильдии.

Помимо воров в законе, как я мысленно назвал гильдейских, и обычных сидельцев, в остроге существовали ещё несколько группировок.

Самыми мелкими по количеству членов были полицаи – заключённые, работающие на охрану.

Самые мелкие, но самые опасные. Эти ребята, по словам Лешего, сдавали всех и вся только в путь.

Вторая по значению группировка состояла из вояк.

Бывшие военные, осуждённые княжеским воеводой. Обычные вояки содержались в другой тюрьме, а вот Одарённых решили сбагривать сюда.

В третью входили, ни много, ни мало – Инженеры, которых с завидным упорством пытались подмять под себя как Вояки, так и Воры в законе.

Были ещё зельевары, эти варили запрещённые и не очень зелья, включая местную наркоту.

И… дворяне.

Эти и вовсе держались особняком, заняв самый дальний и самый удобный угол амбара.

Вход на их территорию был запрещён, и добрая половина вольников не просто отсиживала срок, а работала на этих аристократов.

Были ещё и другие группировки, банды и товарищества, но они были не так важны.

Обе части ангара были идентичны и состояли из общего зала, столовой, спортивного зала, умывальной, совмещённой с туалетами и душем, и многочисленными мастерскими.

Любой заключённый мог выбрать дело по душе – аж пять наименований – и даже заработать себе копеечку.

Ну и, конечно же, особой популярностью в остроге пользовался Круг.

Место, где не просто безнаказанно можно убить любого заключённого, но ещё и получить за это золотых.

В общем, это был самый настоящий маленький мир, существующий по одному закону – праву Сильного.

Единственное, чего в остроге не было от слова совсем – медицинских зелий.

— Но это всё неважно, Михаил, — с огорчением закончил свой ликбез Леший. — Потому что раз в полгода левое и правое крыло сходятся в бескомпромиссной схватке.

— В схватке?

— В бойне, — поправился Леший. — Говорят, это всё администрация, которая таким образом снижает количество опасных преступников. А ещё говорят, что это гильдейские выясняют отношения с дворянами, используя в качестве мяса простых заключённых.

— И что, есть прям точная дата, когда происходит бойня? — услышанное мне не очень понравилось, поскольку я понял, почему Попечительский совет так спешил отправить меня в острог.

— Нет, конечно, — покачал головой Леший. — Но я знаю, когда она начнётся.

— Только не говори, что завтра, — вздохнул я, проклиная про себя этот острог, Попечительский совет, северян и продажных чиновников.

— Три дня, Михаил, — понизив голос, сообщил мне Леший. — Через три дня.

Глава 5

— Значит, три дня… — протянул я, не забывая внимательно смотреть по сторонам.

Мы с Лешим находились в столовой и, если верить моему новому товарищу, на ужин у нас оставалось ещё десять минут.

Изначально я хотел угостить всех питательным обедом, но почти сразу передумал. Здесь ценят и уважают только силу, поэтому обойдутся.

Уж лучше я потрачу заработанные деньги на сбор информации. К тому же тот же самый Леший пока что меня устраивал.

Чувствовалось, что он не просто отрабатывает полученные три золотых, но действительно старается мне помочь.

Вот и сейчас мой проводник отхлебнул нечто, напоминающее чай, и зашептал.

— Те, кто поумнее, закупают у барыг питательные батончики или сухпайки и запасаются пустой тарой.

— Чтобы пересидеть в капсуле? — догадался я.

— Скорее, перележать, — усмехнулся Леший, — но суть ты уловил.

— Три дня в этом гробу, — поёжился я, — как-то не очень заманчиво.

— Пять, — поправил меня Леший. — За день до начала замеса лютуют полицаи, щедро раздавая телесные каждой подозрительной морде, а после на уцелевших отрываются охранники.

— А ты?

Залезать в капсулу на пять дней мне не хотелось. Тут и вопрос еды и гигиены. Молчу уж о мышцах и психике.

Да и потом, глубоко внутри я чувствовал, что, поступив разумно и спрятавшись в капсуле, я сойду с пути Воина.

— В эти три дня я зарабатываю на месяц вперёд, — несмотря на улыбку, Леший говорил серьёзно, — но тебе не советую.

— Ты видел меня в бою, — нахмурился я.

— Это был не бой, — отмахнулся товарищ и кивнул в сторону выдачи. — Пошли, сдадим посуду.

— Я был в бою…

— После посуды, — Леший перебил меня таким тоном, что мне мгновенно расхотелось спорить.

Поставив грязную посуду в специальное окошко, я зашагал за своим товарищем.

Уж не знаю, что сработало – присутствие татуированного заключённого или мой бой, но пока что ко мне не подошёл ни один зэк.

Даже в столовой, которая, судя по всем просмотренным фильмам, являлась центром всех разборок!

Само помещение мне, кстати, понравилось.

Столы и лавки были надёжно прикручены к полу. А в качестве посуды выдавались только жестяные тарелки и кружки. Ни ложек, ни вилок заключённым не полагалось.

К каждому приёму пищи полагалось несколько лепёшек, которые и использовались в качестве ложек.

В общем, всё было сделано грамотно, что ли?

И да, Леший не обманул, на раздаче мне действительно выдали двойную порцию.

Выйдя из столовой, мы прямиком направились в уборную. И чем ближе мы подходили к приоткрытой двери, тем неуютней мне становилось.

А вдруг Леший – опытный проходимец и виртуозно прикидывается своим парнем?

Сначала втёрся в доверие, а сейчас решил нанести коварный удар в спину?

Вполне возможно, вот только никакой подлости я от Лешего не чувствовал.

— Сейчас я расскажу тебе один секрет, — громче, чем следовало, прошептал Леший, воровато оглядываясь по сторонам. — За него любой дворянин или деловой, не думая, отвалит тыщу золотых!

— Да ты что? — подыграл я Лешему, а сам приготовился к бою.

Дверь в уборную открылась без скрипа, и Леший тут же кивнул в сторону дальнего угла.

— Айда вон туда.

Жаль, — подумалось мне, — вроде нормальным мужиком был… Интересно, это он из-за шестидесяти золотых повёлся? И всё же. Почему я не чувствую от него зла?

— Зачем в угол-то? — не удержался я от вопроса.

— Там покрытие особое, — не моргнув глазом, соврал Леший, — никто подслушать не сможет.

— Ну раз никто… — я выпустил цепь из рукава и бесшумно намотал её на правую руку.

Леший шёл слева от меня, и не должен был заметить моих манипуляций.

И что у меня за жизнь такая? Из огня да в полымя! Ни минуты покоя…

— Видишь этот знак? — Леший показал на выложенную кафелем стену. — Он значит, что…

Уловить момент нападения я успел, а вот среагировал с запозданием. Только и успел, что отпрянуть к стене и вскинуть руки в защитную стойку.

Вот только Леший атаковал не меня.

Прыгнув на стену, он по-кошачьи ловко от неё оттолкнулся и полетел в сторону двери.

Хрясь!

— Ууууууу!

Бумц!

— Пусти!

Я стоял у стены и с изумлением смотрел, как Леший сначала дерётся с воздухом, а потом по этому самому воздуху пробегает рябь, и на её месте появляется поджарый коротышка.

— Ууууууу!

Коротышка стоял на цыпочках, всеми силами стараясь облегчить боль во взятой на излом руке, а Леший мрачно улыбался.

— И чего вам неймётся? — со вздохом поинтересовался мой проводник, направляя коротышку в сторону раскрытой кабинки. — Сказал же, я в ваши игры не играю.

— Стой, Леший! Меня зовут…

— Да мне плевать, — фыркнул заключённый, а мне на мгновение почудилось, что за коротышкой идёт не человек, а здоровенный хищный кот. — Как воина или как труса?

— Стой, Леший! Стой, любые деньги!

— Что тебе было велено?

— Просто после… потереться около тебя! Клянусь!

— А ведь ты должен знать, что я отлично чувствую ложь, — покачал головой Леший и, ухватив коротышку за волосы на затылке, сунул его в унитаз.

— Да стой же…

Дальше речь коротышки прервалась бульканьем, а я лишь покачал головой.

Ведь я даже не почувствовал этого шпиона! И ладно бы в столовой, где была куча народу, но в уборной…

— Полог скрытности, — прочитал мои мысли Леший. — Эти ребята умеют глушить свои эмоции и ауру.

Интересно, каждый встречный будет теперь читать мои мысли? Может, мне озаботиться серьёзной ментальной защитой?

— Да у тебя всё на лице написано, — хохотнул проводник, которого, казалось, не смущал дёргающийся в его руках человек.

— А вдруг их было двое? — я постарался придать своему лицу невозмутимое выражение и посмотрел на Лешего. — И как ты его почувствовал?

— Он был один, — уверенно заявил Леший. — В данный момент, помимо нас здесь находится семь разумных. Четверо в душе. Не буду говорить, чем они там занимаются.

Заключённый скривился и сплюнул прямо на пол.

— Трое сидят по кабинкам. Ближайший, кстати, только что обделался.

— За что вам спасибо, — из одной из соседних кабинок раздался дрожащий голос, — третий день не мог сходить.

— Водичку тёплую пейте по утрам, — машинально посоветовал я, и посмотрел на обмякшее тело коротышки. — А его ты не считаешь?

— Нет, конечно, — хмыкнул Леший, выпуская руку зэка из захвата. — Не жилец же.

— Ну да, ну да, — пробормотал я, следя за тем, как мой, кхм, товарищ ловко обыскивает коротышку.

— Смотри! — он продемонстрировал мне длинный трёхгранный штырь. — Таким почку пробить, что плюнуть. Ого! Ещё и отравленный!

Он сначала понюхал зеленоватую плёнку, покрывающую стилет, а затем и осторожно лизнул.

— Дешёвка! Пожалели нормальный яд на меня. Ну что, пойдём?

— Пойдём, — согласился я.

Оставаться в туалете с только что утопленным в унитазе коротышкой мне как-то не хотелось.

— Или, может, подчистим за собой?

— Ты имеешь в виду…

— Ну да, Алик, — кивнул Леший. — Вдруг полицаям нас сдадут?

Я удивлённо вскинул брови – какой ещё Алик?

Но Леший подмигнул и кивнул на дверь.

— Да не, пусть живут, — подыграл ему я, надеясь, что правильно истолковал пантомиму своего проводника.

Леший довольно кивнул, но тут же отчего-то поморщился.

Я хотел было спросить, что случилось, но в следующий момент все вопросы отпали сами собой.

Закашлявшись от едкого запаха, я метнул на соседнюю кабину злобный взгляд. Какой всё-таки впечатлительный зэк попался!

Думаю, если Леший скажет ещё хоть слово, то этот тип выдаст недельную норму! Хм, может взять Лешего в партнёры, открыть своё дело и лечить народ от запоров?

Даже мне было не по себе под хищным взглядом Лешего, чего уж говорить о бедолаге, который случайно попал под действие его ауры!

Кстати, действие ауры Лешего до боли напоминает мне…

— Ты идёшь или нет? — пробормотал Леший, старательно зажимая свой нос.

Я молча кивнул и последовал за своим проводником на свежий воздух.

Зато теперь стало понятно странное поведение Лешего. Он почуял слежку и тут же от неё избавился. Ловко, нечего сказать.

— Похоже, тебя кто-то невзлюбил, — я покосился на беззаботно идущего Лешего.

— Ещё один аргумент в пользу капсулы, — невозмутимо отозвался мой спутник. — В мастерские или в зал?

— В зал, — не раздумывая, ответил я.

Давненько я не тягал железо! Интересно, как пойдёт тренировка с бонусом на Выносливость?

— Ну в зал так в зал, — не стал спорить Леший. — Только это территория вояк.

— Ещё лучше, — кивнул я.

Оставшийся путь мы проделали в тишине.

Я думал о том, как успеть подготовиться к бойне, а о чём думал Леший – я не знал.

— Вот, — Леший неохотно замер у самой двери в спортзал. — Я тебя здесь подожду.

— Что-то серьёзное? — нахмурился я.

Ведь если Леший успел убить кого-то из вояк, то они могут сорвать злость на мне. И плевать им будет, что мы только сегодня познакомились!

— Небольшое недопонимание, — неохотно ответил Леший. — Ничего такого.

Ну раз так, то ладно.

Я зашёл в спортзал и с трудом удержался, чтобы не расплыться в довольной улыбке.

Казалось, я попал в другой мир.

Привычный грохот железа, запах пота и зеркала.

Уж не знаю, чего стоило местным заключённым договориться насчёт зеркал, но факт оставался фактом – это был настоящий спортивный зал!

И я мгновенно почувствовал себя как дома.

И пусть я был в другом мире, но доносящиеся до меня эмоции ясно давали понять – я дома.

Вообще, что дядя, что отец утверждали, что боевые искусства – лучше, чем работа с железом.

И пускай у борца или боксёра не будет красивого рельефного тела, но у него будут навыки и умение уложить на татами даже самого здорового шкафа.

И я был согласен, если бы не одно но.

На тренировках по борьбе за тобой следит тренер. Стоит над душой, контролирует правильность выполнения упражнений, при необходимости страхует.

Твоя главная задача – просто прийти на тренировку, ну а дальше тренер проследит, чтобы ты выложился на все сто десять процентов.

В зале же всё по-другому.

Есть только ты и железо.

Зал – это ежедневный бой с собственной ленью.

Это ежедневное превозмогание и победа над собой вчерашним.

И именно этим мне нравился и нравится зал и железо. Ты не просто качаешься, ты прокачиваешь себя, причём как внешне, так и внутренне.

Я широко улыбнулся и полной грудью вдохнул такой родной запах ежедневной упорной работы над собой.

Как же мне всё-таки этого не хватало!

Выбрав свободное место, я тщательно размялся и пошёл к штанге.

Как бы мне ни хотелось сразу же навесить побольше блинов, я ограничился двадцатками. С учётом грифа вышло около шестидесяти килограмм, и я осторожно приступил к выполнению упражнения.

Дзанг!

После первых же жимов я вернул штангу на место и пошёл за дополнительными блинами.

Постоянно забываю про Укрепление тела и шестой ранг Воина… Я уже настолько привык к обретённой в этом мире силе, что воспринимаю её как должное.

Добавил ещё по двадцаточке, затем ещё.

Успокоился только тогда, когда вес штанги приблизился к 150 кг.

Хах, видели бы меня пацаны из Бомбера!

Закончив со штангой, я перешёл к жиму гантелей.

Затем отжался на брусьях, выполнил французский жим стоя, и добил свой комплекс на грудь и трицепс махами и обратными отжиманиями.

Господи, какой же это кайф, чувствовать, как по телу расплывается приятная боль в ноющих мышцах!

И как же круто заканчивать тренировку, зная, что ты выполнил все подходы, а под конец взял чуть больший вес, чем в предыдущий раз!

И как же здорово…

— Уже занимался?

Увлёкшись своими мыслями, я и не заметил, как ко мне подошёл накаченный мужик с жутким шрамом, идущим через лысую голову.

— Немного, — не стал отнекиваться я, — для общего развития.

— Виктор, — здоровяк протянул мне руку. — Виктор Сталь.

А ещё он был Воином. УЖ не знаю, какого ранга, но точно выше четвёрки. Потому что эту мягкую уверенную силу, которую излучают Одарённые Воины, я ни с чем не спутаю.

— Михаил, — я с удовольствием пожал протянутую ладонь. — Михаил Иванов.

— Последнее упражнение, — Виктор кивнул на лавочку, на которой я делал обратные отжимания. — Оно зачем было?

— Трицепс же, — удивился я. — Для гармоничного развития груди и рук.

Я уж было надеялся, что сейчас ка-ак совершу революцию в общине местных бодибилдеров... Ка-ак поделюсь концепцией гармоничного развития тела… Как расскажу про БЖУ, то бишь белки, жиры, углеводы и про тесную связь питания с работой в зале!

Но… не тут-то было.

— Понял, — кивнул Виктор. — А как питаешься?

— Я пока на массе, растущий организм, все дела.

— Специи, зелья?

— Средний курс укрепления тела.

Здоровяк располагал к себе, я и не заметил, как спустя несколько минут мы с ним увлечённо спорили про животный и растительный белки.

Опомнился я только тогда, когда от входа раздался требовательный свист.

Оглянувшись, я увидел нервничающего Лешего.

— Проблемы? — тут же насторожился Виктор.

— Нет, — я покачал головой. — Не знаю, что у вас произошло с Лешим, но он мне очень помог. Да и сейчас помогает.

— Аааа, — во взгляде Виктора промелькнуло узнавание. — Это ты, что ль, тот самый новичок, который Лютика уработал?

— Самозащита, — я пожал плечами. — Отмороженный он какой-то. Был.

— Да тут пол-острога такие, — развёл руками Виктор. — Ты это, если что, заходи. И Лешего с собой бери. Скажи, что Вик не в обиде, но чтоб свою кошку больше у нас не выпускал.

— Значит, татуировка не простая? — усмехнулся я.

— О, парень, — Виктор хотел было хлопнуть меня по плечу, но передумал. — Здесь вообще простых нет. Да и вообще, лучше никому…

— … не доверять, — закончил я. — Был рад знакомству, Виктор, — я с удовольствием пожал руку Воину. — До завтра!

— Ты это, паря, — Виктор нахмурился. — Будь аккуратней, в общем.

— Договорились, — я улыбнулся здоровяку. — Кстати, знаешь, что такое бёрпи?

— В первый раз слышу, — покачал головой Виктор.

— Завтра покажу, — пообещал я. — Ребятам понравится.

— Смотри, Миш, — Виктор улыбнулся в ответ, но глаза смотрели внимательно и цепко, — если так, то будет тебе подгончик от меня лично. Если нет… будешь три дня следить за чистотой зала.

— Договорились, — уверенно кивнул я, и направился к нервничающему Лешему.

Виктор показался мне чем-то похожим на Оута, и мне дико захотелось узнать, как он сюда попал.

За весь разговор я не почувствовал ни единой тёмной эмоции. Типичный такой благородный Воин, идущий путём Чести.

— Ты чего так долго? — тут же накинулся на меня Леший, стоило мне выйти из зала. — Я тут уже весь извёлся!

— Стоп-стоп-стоп! — я зажмурился, ловя ускользающую мысль. — Леший, а с какого перепугу ты вообще волноваться-то начал? Мы с тобой знакомы без году неделя.

— Не знаю, — нахмурился Леший. — Точнее, знаю, но тебя это не касается.

В эмоциональном плане повеяло застарелой болью, любовью и обжигающей ненавистью.

— На сына похож? — мой язык оказался быстрее мозга, о чём я тут же пожалел.

Леший буквально перетёк ко мне, и в следующий момент я обнаружил, что болтаюсь на его вытянутой руке, которая медленно, но верно сжимает моё горло.

— Не смей, — прорычал заключённый мне в лицо. — Слышишь, не смей даже думать в этом направлении!

Вытатуированный у него на груди ягуар недовольно посмотрел на меня и с угрозой обнажил верхние клыки.

— Х-хорошо, — просипел я, в какой уже раз благодаря Фреда и Джоша за чудесный обед.

Леший разжал пальцы и приземлился на землю.

Горло саднило, но больше всего болела душа. Будто я сделал что-то плохое.

— Прости, Леший, — угрюмо пробормотал я. — Иногда я сначала говорю, и только потом думаю.

— Здесь ты либо избавишься от этой дурацкой привычки, — мрачно пообещал мне проводник, — или умрёшь.

Я молча пожал плечами. Говорить было нечего, да и не хотелось.

Что насчёт сдержанности, то тут я признавал правоту своего товарища.

— Запомни, Михаил, — всё так же мрачно произнёс Леший, трогаясь с места. — Для здоровья опасно делать следующее. Спрашивать, за что сюда попал человек, да и, вообще, интересоваться его прошлым. И давать непрошеные советы. Понял?

— Понял, — угрюмо отозвался я, чувствуя, что прошёлся по краешку.

— Ну раз понял, то пошли.

— Куда?

— Во-первых, не «куда», а «далёко», — со вздохом поправил меня Леший. — А во-вторых… готовиться к намечающемуся… веселью.

Глава 6

На мой взгляд, назвать весельем разборки на зоне мог только… не очень здоровый психически человек.

Или бывший военный или наёмник.

В общем, та категория людей, для которой убийство разумного было сродни компьютерной игре.

Ах да, ещё я забыл про Воинов, одержимых развитием и идущих по пути Силы.

Если сравнивать путь Силы и путь Чести, то первый сразу же давал результаты, а второй проявлял свои преимущества на дальней дистанции.

И я понимаю, почему большинство местных выбирали путь Силы.

Во-первых, это было проще, во-вторых, было больше шансов дожить до старости. При такой-то насыщенной жизни!

Я уж хотел было поинтересоваться, служил ли Леший, но вовремя прикусил язык.

Прошлое и непрошеные советы здесь – табу.

— Леший, — я всё-таки не утерпел и перефразировал свой вопрос. — А если человек вдруг захочет поделиться своим прошлым? Ну там, скинуть с себя груз прошлого, выговориться, все дела… Как ему это сделать? Если спрашивать о прошлом запрещено.

— Иди работать в мастерские, — не задумываясь, ответил Леший. — Там каждый второй выложит тебе историю своего сюда попадания.

— Понятно, — кивнул я.

Было дико интересно, сколько времени здесь провёл мой проводник и, вообще, как сюда попал, но я смирил своё любопытство.

К тому же вокруг происходили весьма интересные вещи.

— А эти перегородки, — я кивнул на тридцатисантиметровые деревянные заборчики, — они откуда?

Выйдя из тренажёрного зала, мы обошли столовую, и оказались в каком-то спальном районе, который никак не ожидаешь встретить на зоне.

Правда, вместо уютных домиков стояли обычные ангары.

Вообще, если посмотреть на наше крыло острога, то дворяне занимали правый нижний угол, в котором находилась, если я правильно понял, библиотека и дополнительные уборные.

Причём, как объяснил Леший, рядом с территорией дворян ошиваться не рекомендовалось. И между дворянами и остальными зэками сама собой возникла полоса отчуждения шириной примерно метров пять.

За этой полосой располагалась остальная инфраструктура острога.

Столовая стояла прямо по центру нашего крыла, ниже и левее начиналась территория, огороженная вот этими странными заборчиками, южнее виднелись многоярусные Мастерские.

С севера от заборчиков шла Центральная площадь. И она простиралась до Круга – перемычки, соединяющей два крыла острога. Где я, к слову, бился с Лютиком.

Ну а дальше, если идти по часовой стрелке располагался ангар полицаев, капсулы, уборные и тренажёрный зал, который примыкал к столовой.

В общем, настоящий город!

И всё вроде было логично и понятно – дворяне отжали себе чуть ли не половину крыла, если считать вместе с полосой отчуждения.

На оставшейся территории расположили остальную инфраструктуру, но… откуда взялись эти обычные на вид ангары, огороженные белыми заборчиками?

Которые, к слову, были поставлены так, будто это не тюремные ангары, а эдакая одноэтажная Америка.

Не хватало только зелёных газонов, собственно, самих домиков и бассейнов.

— О, — чему-то усмехнулся Леший, не приближаясь к таким неопасным на вид заборчикам, — это территория перевёртышей.

— Ого! — я с жадностью впился взглядом в обычный, на первый взгляд, барак. — Настоящие оборотни?

Леший споткнулся на ровном месте и с удивлением покосился на меня.

— Ты же дворянин, — он кивнул на гербовую нашивку на моём мундире. — Плохо учился, что ли?

— Я дворянин авансом, — немного подумав, ответил я. — Князь пожаловал за победу на турнире Золотого меча и отражения Волны из Пустыни.

— Вот как… — Леший замедлил шаг и смерил меня задумчивым взглядом. — Тогда планы меняются.

— Планы? Ты что, шёл к территории дворян?

— Ну да, — воин смущённо пожал плечами, — кто ж знал…

— Леший, — я серьёзно посмотрел на своего проводника. — Предлагаю обменяться стратегически важной информацией, для выстраивания долгосрочной стратегии выживания.

— О как завернул, — хмыкнул воин. — Ладно, принято. Но сначала заглянем кое к кому в гости.

Он повернул направо, и мне не оставалось ничего другого, как проследовать за ним.

— К перевёртышам? — уточнил я. — Кстати, ты не упомянул про них, когда рассказывал про местные расклады.

— Дела перевёртышей остальных заключённых не касаются, — отрезал Леший. — Они занимают нейтральную позицию и участвуют только в Жатве.

— Жатве?

Признаться, мне надоело по кусочкам вытягивать информацию из Лешего. Но с другой стороны я понимал, что нахожусь здесь буквально пару часов.

И то, что для меня будет открытием, для Лешего уже обыденность, не стоящая упоминания.

— Каждые две недели случается ночь Жатвы, — Леший неосознанно прикоснулся к своей татуировке. — Как бы тебе объяснить… У Жатвы есть много названий: Все против всех, Ночь крови, Свалка, Дикая охота.

— О, — глубокомысленно изрёк я, — знаешь, у меня складывается впечатление, что этот острог создан с одной целью: сокращать количество Одарённых.

— В яблочко, малыш, — хмыкнул Леший, который был всего-то на голову меня выше. — Здесь выживают только сильнейшие или умнейшие.

— Окраинный легион или Инженерные достижения? — догадался я.

— Хм, — Леший смерил меня подозрительным взглядом, — про любовь начальника острога к Инженерам знают все, но вот про Окраинный легион…

— Получается, самые сильные попадают в легион? — я проигнорировал невысказанный вопрос Лешего.

— В легион берут того, кто к концу ночи стоит на ногах, — подтвердил Леший. — Но не больше трёх Одарённых за раз.

— А если договориться?

— Хо! — невесело усмехнулся Леший. — Жатва начинается со всевозможного вида сговоров, союзов и договорённостей, про которые все благополучно забывают.

— А перевёртыши? — я кивнул на стоящий за заборчиком ангар.

— О, — Леший покачал головой, — эти просто охотятся. За всё время, проведённое здесь, я не увидел ни одного перевёртыша, который бы не вернулся в свою берлогу до окончания ночи.

— То есть они специально не выигрывают? — уточнил я.

— Именно, — кивнул Леший. — Такое ощущение, что их всё устраивает.

— Постой, — на краю сознания забрезжила смутная догадка. — Получается, за пределами острога перевёртышей либо нет, либо очень мало. Я бы точно знал об их существовании. Выходит, что они…

— На твоём месте я бы не стал додумывать эту мысль, — оборвал меня Леший. — Меньше знаешь – лучше спишь. К тому же мы пришли.

Он остановился у одного из ангаров, окружённых забором, и предупреждающе поднял руку.

— Пока тебя не спросят, молчи, что бы ни случилось, — предупредил меня Леший, после чего достал откуда-то золотую монету и швырнул её в стену ангара.

Сначала ничего не происходило, потом дверь ангара распахнулась, и на улицу вышел низкий, коренастый мужичок.

Моё внимание сразу привлекли его глаза. Не знаю почему, но мне показалось, что он носит… линзы.

Было ли дело в отблеске света или мне банально показалось, но глаза у этого заключённого были какие-то странные. Жёлтые и… блестящие.

— Опять ты, — проворчал перевёртыш, почёсывая живот. — Чего припёрся?

— Привет, Манул. Воры затевают очередную бойню, — Леший покосился на решётку, за которой через коридор и вторую решётку виднелись мастерские, какие-то ангары и оживлённая площадь.

— И? — зевнул коротышка.

— Нужна берлога на три дня.

— Леший, — поморщился Манул. — Может, ты уже сам научишься решать свои проблемы?

— Со своими проблемами я действительно разберусь сам, — кивнул Леший. — Берлога нужна пацану.

— Отведи его к дворянам.

— Там всё сложно.

— Ну ещё бы, — хмыкнул Манул. — У тебя всегда всё сложно.

— Не тот случай, — покачал головой Леший. — Ему дворянство пожаловали.

— Вот как, — во взгляде Манула мелькнул интерес. — Пожаловали́?

— Пожаловал, — поправился Леший.

— Хм, — коротышка почесал свою волосатую грудь и с интересом посмотрел на меня. — И за что же тебе пожаловали дворянство?

— Моя пятёрка выиграла турнир Золотого меча и отразила Песчаную волну на заставе капитана Оута, — я ответил кратко, но в то же время развёрнуто.

Несмотря на его рост, от коротышки так и веяло опасностью, и я по мере возможностей старался общаться с такими людьми вежливо.

— Оут, — протянул Манул. — Не слышал о таком. К Медведю подходили?

— Он обещал сломать мне ноги, если ещё раз его побеспокою, — усмехнулся Леший.

— Он может, — покивал головой Манул. — И всё же, в чём мой интерес? Пока что я вижу только удачливого сопляка, заполучившего дворянство.

— Ты же знаешь мои возможности? — понизил голос Леший.

— Чего там не знать-то, — хмыкнул коротышка.

— Предлагаю дружеский поединок. Мы с пацаном против тебя.

— По тонкому льду ходишь, — нахмурился Манул. — Тебе не хватило прошлого раза?

— Я настаиваю, — Леший проигнорировал угрозу, мелькнувшую в голове коротышки.

— Проиграешь, принесёшь мне кресло-качалку, — Манул испытующе посмотрел на моего провожатого.

— В остроге есть только один человек, у которого есть кресло-качалка, — медленно произнёс Леший.

— Именно, — коротышка не удержался и широко зевнул.

Я всем нутром ощущал будущие проблемы, в которые нас втягивает Леший, и уже открыл было рот, чтобы уточнить что это за человек, но воин меня опередил.

— Идёт.

— Хах! — довольно осклабился Манул. — Ну, тогда милости просим в мою берлогу.

Леший, словно только этого и ждал, перешагнул заборчик и вопросительно посмотрел на меня.

— Михаил?

— Леший, — я не спешил шагать следом. — Так дела не делаются. Что это за человек?

— Не боись, — отмахнулся воин, — это исключительно мои проблемы.

— Ну-ну, — проворчал я, чувствуя, что воин втягивает меня в какую-то мутную комбинацию.

— Верь мне, — Леший посмотрел мне прямо в глаза.

— Не верь никому, — я выдержал его взгляд и покачал головой.

— Михаил…

— Спасибо за помощь, Леший, — я коротко поклонился воину и сделал шаг назад. — Даст бог – свидимся.

Уж что-что, а лезть в непонятные хитросплетения и чьи-то схемы я не собирался.

— Михаил…

— Леший, нет.

Вообще, большинство людей не умеет вовремя остановиться и сказать «нет». Я тоже раньше не умел.

Но когда до меня дошло, что я только и делаю, что помогаю достигать цели других людей, в ущерб своим, я начал меняться.

Получилось далеко не сразу, но после появления этого волшебного слова, моя жизнь изменилась к лучшему.

Поэтому, без обид, Леший, но нет.

— Светик просил помочь… — я уже отворачивался от Лешего, как его слова буквально приморозили меня к полу.

— Что ты сказал? — переспросил я, подходя вплотную к Лешему.

— Светик. Просил. Помочь. — Леший говорил хоть и тихо, но каждое его слово отпечатывалось в сознании калёным железом.

В голове мгновенно пронеслись десятки мыслей.

Комбинация гимназии? Люди директора и князя? Но какой им интерес в остроге? А Леший что, получается, агент Светозара? Как Крис? Ё-моё, во что я ввязался!

В любом случае, Светозару я отказать не мог. Точнее, мог, но это будет неправильно.

— До какой отсечки идёт бой? — я перешагнул белоснежный заборчик и хрустнул пальцами. — До первой крови?

— Ну, если ты настаиваешь, — хищно улыбнулся Манул, отлипая от косяка двери и ступая на песок.

Тут же взвыло Чутьё Воина, а я зажмурился и вскинул руки перед собой.

Зачем я зажмурился? А бог его знает. Может быть, меня смутил хищный вид коротышки или песок, щедро насыпанный по всей территории дворика.

В любом случае, я решил послушать свою интуицию.

Фух!

Оказавшийся передо мной коротышка хищно мурлыкнул что-то наподобие: «Неплохо!», и последовавший следом удар сбил меня с ног.

Скорость Манула была просто запредельной.

Я только и успел, как откатиться назад и отмахнуться выпущенной из рукава цепью.

Но коротышка уже потерял ко мне интерес и сейчас пробовал на зубок защиту Лешего.

Глаза не успевали следить за происходящим, поэтому я целиком и полностью положился на своё Чутьё Воина и эмоциональный отклик.

Слева от меня рычали и шипели Леший с Манулом, и я, немедля, бросился на помощь своему товарищу.

Не хватало огнестрела или, на крайний случай, меча, но мне, благодаря Рив, было не привыкать.

Накрутив обрывки цепей на руки, я перетёк в атакующую стойку и принялся наносить короткие, но быстрые удары.

Задумка была простая – связать Манула боем и зажать его с двух сторон в угол.

За спиной распахнулись невидимые крылья Лидерской ауры, и я почувствовал, как тело, как это обычно и происходило во время боя, наливается силой.

— Ахшсс! — Манул, которого я всё-таки задел скользящим ударом, зашипел, как рассерженный кот, и крутанулся вокруг себя, поднимая пушистым хвостом клубы песка.

— Глаза! — с запозданием крикнул Леший, но я и так сражался вслепую.

Удары коротышки я принимал на кулаки и предплечья, а сам медленно, но верно теснил его к ангару.

Слева от меня пыхтел Леший. Хоть я и не включил его в отряд официально, но моя аура действовала и на него.

И чем дольше мы бились с Манулом, тем уверенней вёл себя Леший.

Он, казалось, не просто бьётся, но проверяет границы своих возможностей. Несколько раз я совершенно точно ощущал, что он мог располосовать Манулу руку или оторвать ухо.

Но Леший вместо того, чтобы пустить кровь, бил без когтей и снова бросался вперёд.

Да он же кайфует!

От пришедшей мысли я сбился с темпа, и тут же был наказан коротышкой.

В живот прилетел его сапог, заставив согнуться пополам и откатиться назад, и что-то чиркнуло меня по скуле.

Кувыркнувшись через плечо, я махнул перед собой цепью, отгоняя Манула назад, но его передо мной не оказалось.

Только Леший, удивлённо смотрящий по сторонам.

— Неплохо, неплохо, — проурчал с крыши амбара Манул, изучая меня внимательным взглядом своих жёлтых глаз. — Пацан может гостить у меня бессрочно. Что до тебя, — коротышка перевёл взгляд на Лешего, — кресло-качалку принесёшь завтра утром.

Сейчас Манул выглядел как обычный человек, но во время боя, я готов поклясться, он то и дело принимал облик небольшого, но жутко пушистого горного кота.

Моё же представление об этом мире снова дало трещину и расширилось ещё на немного. Я и подумать не мог, что перевёртышам доступна частичная трансформация!

Моему товарищу же было не до боевой формы Манула. На данный момент его больше волновали сказанные коротышкой слова.

— С чего бы это? — возмутился Леший. — Мы тебя одолели!

— Уверен? — улыбнулся Манул, грациозно стекая с крыши.

Мы с Лешим недоумённо переглянулись и тут же синхронно поморщились.

На скуле воина красовалась кровоточащая царапина и, судя по горящей щеке, моё лицо украшал точно такой же подарок.

— Сами предложили до первой крови, — довольно улыбнулся Манул, прислоняясь к косяку.

— Будет тебе кресло, — мрачно кивнул Леший, не двигаясь, впрочем, с места.

— Ты был прав насчёт пацана, — не разочаровал его Манул. — Принесёшь кресло, устрою вам встречу с Медведем.

— И Тигром, — поспешно добавил Леший.

— И Тигром, — неохотно согласился коротышка.

— До встречи, Манул, — кивнул Леший и в два шага пересёк границу песчаного дворика. — Михаил, тебе лучше остаться здесь.

Признаться, меня тоже посетила эта заманчивая мысль. Ведь куда ни посмотри – одни плюсы.

Сиди здесь хоть месяц – раз, до столовой недалеко – два. Мастерские рядом и площадь – три. Да и у Манула можно многому научиться!

С другой стороны, сейчас я уже не мог оставить Лешего на произвол судьбы.

— Я с тобой.

— Уверен?

— Более чем.

— Тогда жду вас завтра утром, — напомнил Манул, после чего дверь в ангар с треском захлопнулась.

Я же догнал Лешего и пристроился рядом.

— Это очень опасно, — Леший внимательно посмотрел мне в глаза. — К тому же есть большая вероятность, что после этой ночи на нас объявят настоящую охоту.

— Думаю, — я пожал плечами, — у тебя есть план.

— Есть, — улыбнулся воин, и от его улыбки мне сразу же стало неуютно. — Помнишь, я говорил, что бойня между ворами и дворянами случится через три дня?

— Помню, — согласился я, выходя следом за воином на центральную площадь.

— Так вот, — улыбка Лешего превратилась в оскал. — Чтобы достать кресло, нам нужно перенести бойню на три дня пораньше.

— И ты, — я выразительно посмотрел на Круг, к которому мы, судя по всему, направлялись, — знаешь, как это сделать?

— Знаю, — подтвердил Леший и посмотрел наверх, на медленно гаснущие светильники. — Только это мало кому понравится.

Глава 7

— Значит, так, — шли мы быстро и явно опаздывали, поскольку Леший то и дело косился на потолок. — Скоро будет отбой, а нам нужно успеть закончить подготовку.

Закончить? Получается, у Лешего изначально были планы на эти три дня?

— Говори, что делать, — кивнул я, — помогу, чем смогу.

— Твоя работа начнётся за пять минут до отбоя, малыш.

Меня раздражало, что он называет меня малышом, но я не спорил. Видно было, что Леший волнуется, и я не хотел капать ему на нервы.

— Кстати, почему здесь нет надзирателей? Мы с тобой целый день ходим по своим делам и хоть бы кто слово сказал. Как же исправительные работы? Мастерские, там, рудники…

— Не волнуйся, ещё успеешь попахать, — усмехнулся воин. — А вообще, первый день новоприбывших не трогают, поэтому на тебя сегодня разнарядка и не пришла.

— Разнарядка – это задание? — уточнил я, вспоминая привязку ячейки к моему порядковому номеру. — В капсуле даётся, да?

— Именно, — кивнул Леший. — Обычно вся разнарядка приходит утром после побудки. Более того, каждый заключённый получает индивидуальные задания. Не знаю, какой Маг поработал со стелой, но работает она очень эффективно.

Леший затормозил у зэка, сидящего рядом с ковриком, на котором были выложены деревянные ложки, и кинул ему четыре золотых.

Получив взамен короткий кивок и плохенькую ложку, он поспешил дальше.

— Сначала прогоняет заключённого через все виды деятельности, те же самые рудники, расположенные на подземных этажах, мастерские, дежурство на кухне и так далее. Потом анализирует эффективность заключённого и предлагает ему индивидуальные задания.

Леший снова затормозил, на этот раз у тощего старика с длиннющей бородой. В руки пожилого заключённого перекочевали три золотых, а воин взамен получил… бороду.

Чем старичок её срезал, я и не заметил. Раз, и нет бороды!

— Некоторые уникумы умудряются по два-три ранга получать, — Леший аккуратно свернул бороду в узелок и убрал её за пазуху, после чего невозмутимо продолжил свой рассказ. — А когда срок заканчивается, на волю выходит специалист узкого профиля, так сказать.

— То есть отсюда всё же реально выйти?

— Всё реально, — недовольно нахмурился Леший. — Было бы желание.

На этом разговор как-то угас, и я получил возможность поразмышлять. Знай, иди себе за проводником, ничему не удивляйся.

Самое важное, что меня сейчас волнует, это расстановка сил.

Какие цели преследуют вояки? Что хотят дворяне? Какая мотивация у воров и так далее.

А ещё мне очень интересно, связаны ли местные преступные гильдии и артели с внешними гильдейскими…

Что до острога, то пока что я вижу ситуацию следующим образом.

Полицаи стучат администрации. Мне пока что не довелось столкнуться ни с одним из них, но это и неудивительно.

Воры держат чёрный рынок и, вообще, чувствуют себя в остроге, как дома. Для них, по идее, это привычный уклад и, если подумать, идеальное логово.

Попробуй найди более защищённое место, чем княжеский острог!

Вояки только и делают, что тренируются, в надежде попасть в Окраинный легион. И этот момент, признаться, меня дико смущает. Ну да ничего, думаю, с ними получится наладить контакты через зал.

Инженеры пыхтят в Мастерских, изобретают, совершенствуют, ну и контролируют работающий в остроге конвейер. Эдакая кузница замотивированных кадров для нашего князя.

Ну а зельеваров подмяли под себя воры и дворяне. Про них пока что ничего не известно. Как к ним подступиться и надо ли? Что-то мне подсказывает, что воры и дворяне не потерпят чужого интереса.

Дворяне… Эти интересовали меня больше всего. Как-то сложно представить, что дворянин может мотать срок.

Одно из двух – либо правоохранительная деятельность в княжествах самая передовая и справедливая, либо они преследуют здесь свои цели.

В конце концов, я не выдержал и чуть ли не ультимативно потребовал у Лешего разъяснений.

— Михаил, — чем тусклее становился свет ламп, которые, имитировали дневной световой цикл, тем сильнее нервничал воин. — Обещаю, всё расскажу, но только завтра.

— Ну а мне-то что делать? — я понимал, что Лешему сейчас не до разъяснений, но всё моё естество восставало против игры втёмную.

— Одну минуту.

Леший сунул очередному заключённому, играющему на дудке, аж пятнадцать золотых и повернулся ко мне.

— Всё, кажется, успели. Теперь к Кругу!

Я терпеливо вздохнул, ожидая продолжения, и воин меня не разочаровал.

— В общем, расклад такой, — Леший говорил тихо, и я жадно ловил каждое его слово. — Как ты уже знаешь, я могу принимать ставки. Дело это денежное, и мне пришлось хорошенько попотеть, чтобы получить эту привилегию.

— У стелы? — уточнил я. — Цепочка заданий?

— Разумеется, — кивнул Леший и объяснил, не дожидаясь вопроса: — Всё дело в том, что у Ночного братства слишком много влияния в этой сфере. А монополия – это всегда плохо. Ты же знаешь, что такое монополия?

— Знаю, — кивнул я. — И стела дала тебе задание, чтобы сбалансировать ставочный бизнес?

— Что-то типа того, — поморщился воин.

— Вряд ли ворам это понравилось.

— О да, — усмехнулся Леший, — на меня идёт самая настоящая охота. Но пока я не наглею, они смотрят на мои делишки сквозь пальцы.

— Не наглеешь это как?

— Принимаю ставки не чаще, чем раз в неделю.

— Ого! — учитывая, что Круг был почти всё время занят, Леший терял много денег. Очень много денег.

— Вот-вот, — кивнул воин. — Поэтому план таков. Ты бросаешь вызов кому-нибудь из зэков. Желательно, кому-нибудь из Ночников. Я принимаю ставки, и, если повезёт, к концу третьего боя придут быки Карло.

— Карло – это местный пахан?

— Сечёшь, — хмыкнул Леший. — Ну а дальше…

— Только не говори: «Импровизируем», — вздохнул я, уже зная, что именно это Леший и скажет.

— Импровизируем, — расплылся в улыбке воин, подходя к шумящей толпе. — Ты, главное – продержись минут десять, а потом будет попроще.

— Люди Карло, что делать с ними?

— По обстоятельствам. А потом двигай на их площадь, и жди меня там.

Мне очень не понравилась фраза: «По обстоятельствам». Обычно она означает: «Ввяжись в бой и постарайся выжить».

Но уточнять, что Леший понимает под «По обстоятельствам», и что он будет делать в это время – я не стал.

Очевидно, что воин с татуировкой ягуара на груди решил устроить волнения, которые по его плану должны перетечь в разборки между ворами и дворянами.

А сам он тем временем улизнёт и попытается выкрасть кресло для Манула.

Вот только как он его будет тащить… Хотя, до этого момента ещё нужно дожить

— Время, — поторопил меня Леший. — Бросай вызов, а как одолеешь противника, скажи, что всё его имущество – твоё.

— А как…

— Просто выйди в круг, — подсказал воин и растворился в толпе.

Я резко выдохнул, набираясь решимости, и заработал локтями, активно пробивая себе путь в круг.

Большинство заключённых были выше меня, поэтому мне было не видно, что происходит на самом ринге.

Но, судя по доносящимся оттуда крикам и предсмертному хрипу, кто-то явно одерживал верх.

Пришлось активней заработать локтями, чтобы не опоздать на вызов.

— Куда прёшь, мелкий!

— Совсем мелочь обнаглела!

— Ты что здесь забыл, школоло?

Я же, не обращая внимания на возмущённых зэков, прокладывал свой путь.

— Ах ты мелюзга!

По голове прилетел подзатыльник, и кто-то схватил меня за мундир. Я, не глядя, двинул локтем назад и вверх и попал, судя по влажному хрусту, кому-то прямо в нос.

Послышались сдавленные ругательства, рука, держащая меня за шиворот, немедленно разжалась, а я вывалился в круг, чтобы увидеть, как широкоплечий воин с хрустом ломает шею поджарому убийце. По крайней мере, именно так я их видел своим Воинским зрением.

Кстати, заметил, что чем выше ранг, тем проще выходит определять стезю и ранг противника. Ну да не суть. Работаем!

— Отличный захват! — я похвалил опешившего воина и шагнул вперёд.

Почувствовал на себе десятки взглядов и широко улыбнулся.

— А теперь попрошу уступить место молодёжи!

Вот, ей-богу, на секунду я даже пожалел, что над нами не висит следящий макрис.

Ведь именно на заставе я понял, что мне нравится быть в центре внимания, и что в такие моменты я ловлю какой-то заряд бодрости, что ли?

Нет, серьёзно, макрис отлично бы встал вот на этой стене!

Я машинально покосился на стену и изумлённо захлопал глазами. На стене, на высоте в три-четыре метра действительно висел макрис!

Неужели Золотой меч?! Или охрана таким образом следит за зэками?

Все эти мысли пронеслись у меня в голове за считаные секунды, и я тут же отвёл взгляд от макриса.

— Итак, дамы и господа! Меня зовут Михаил Иванов. Я хочу сделать этот мир чище и лучше. Поэтому… ты, — мой палец уткнулся в барыгу-крысёныша, который не так давно пытался развести меня на деньги, — дерись или умри!

— Это как? — опешил зэк.

— Если ты не выйдешь в круг, я тебя сюда вытащу! — объяснил я.

— Да иди ты! — в эмоциях барыги промелькнул страх, видимо, он хорошо помнил, чем окончился мой бой с амбалом Лютиком.

Ну нет, приятель, так дело не пойдёт… Я напряг память, вспоминая всё, что знал про зону из книжек и фильмов.

— Что ты там прокукарекал? Я твой дом-труба шатал! Или выходи, или будешь мне шестерить до конца отсидки, понял?

Барыга поперхнулся заготовленной фразой и побледнел от бешенства.

Страх в его эмоциях сменился самым настоящим бешенством, и мужичок, не раздумывая ни секунды, ринулся вперёд.

Я ещё успел подумать, насколько местные неустойчивы ко всякого вида провокациям, а потом мне стало не до этого.

В руке барыги сверкнул нож, чтобы в следующий миг кольнуть меня сначала в печень, потом в глаза.

Увернувшись от стремительных уколов, я принялся пятиться по часовой стрелке.

До Хмурого барыге было далеко, но видно было, что с ножом он обращаться умеет.

— Делайте ваши ставки! — несмотря на то, что мир сузился только до соперника и его ножа, я услышал зычный голос Лешего.

— Десятку на себя! — крикнул я и тут же пропустил порез по предплечью.

Слава богу, мундир он пробить не смог, но я мгновенно взял себя в руки и сфокусировался на бое.

Следующую минуту я только и делал, что уклонялся, отходил и отпрыгивал.

Крысёныш работал своей заточкой как заведённый, и мне пришлось приложить массу усилий, чтоб не дать себя задеть.

— Уф!

Момент, когда он выдохся, я определил совершенно точно. Уколы барыги замедлились, движения потеряли плавность и гибкость, а сам он начал хватать ртом воздух.

Видимо, он использовал какую-то абилку, которая на короткий отрезок времени повышала скорость боя.

Пора.

Видимо, мысль отразилась на моём лице, поскольку барыга тут же отпрянул назад. А его эмоциональное поле окрасилось страхом.

— Давай…

Что хотел предложить барыга – я не дослушал.

Подшаг вперёд, жёсткий блок на вялый укол заточкой и мощный джеб точно в челюсть.

Барыга тут же поплыл, а я, перенеся вес тела на правую ногу, пустил импульс от бедра в согнутую в локте руку.

Один в один, как дядин апперкот, принёсший ему первенство города, когда он только-только окончил школу.

Хрусь!

Мой кулак врезался в многострадальную челюсть барыги, и его голова резко мотнулась назад.

Я же, пользуясь моментом, незаметно выдернул заточку крысёныша из ослабевшей руки.

Несколько мгновений его тело ещё стояло на ногах, но стоило нервным импульсам дойти до мозга, как барыга рухнул на пол.

— Я забираю его имущество! — крикнул я. — По праву сильного!

Толпа, только что замолчавшая, взорвалась возмущёнными криками.

И больше всего старался Леший.

— В смысле, по праву сильного? Тогда я щас выйду и надеру твой зад, школяр!

— Пацан барагозит!

— Это кто ваще такой?

— Ты под кем ходишь, малыш?

— Э, я тоже претендую по праву сильного!

— Чёт жирновато будет!

Я же молча стоял и делал вид, что всё идёт по плану. Хотя, судя по довольной роже Лешего, всё так и было.

— Откажись в мою пользу.

Шагнувший в круг мужик мог напугать своим внешним видом любого.

Его руки, грудь, шея и даже лицо были покрыты многочисленными татуировками.

Под тюремной спецовкой бугрились мышцы, а сбитые костяшки намекали, что он тот ещё любитель подраться.

— Это что ещё за ходячее письмо? — хмыкнул я, внимательно отслеживая эмоциональное состояние зэка. — Дам тебе золотой и вали, откуда пришёл.

— За это, — глаза татуированного опасно прищурились, а аура вспыхнула злостью, — я выбью тебе все зубы.

— Слушай, а на заднице у тебя тоже татушки набиты? — усмехнулся я. — Эй, ягуар! Ставлю весь выигрыш на себя!

— Ты труп! — прорычал татуированный и, широко расставив руки, пошёл на меня.

— Ваши ставки! — закричал Леший, перекрикивая остальных букмекеров. — Делайте ставки у ягуара! Честно, надёжно, без комиссии!

Ого, а Леший-то пошёл ва-банк!

К нему тут же повалила толпа заключённых, а я воочию увидел мемчик: «Заткнись, и возьми мои деньги!». Ей-богу, как же всё-таки легко управлять толпой!

— А на ладошках чего татушки не набил? — я переключил своё внимание на приближающегося противника.

— Вырву твой поганый язык, — пообещал мне зэк, зажимая меня в условный угол.

— А я тебе пасть порву, — не остался я в долгу. — Моргалы выколю.

Татуированный отчего-то замер на целое мгновение, а в его эмоциях появились оттенки сомнения.

Мне же было не до его внутренних переживаний, поэтому я скользнул вперёд и пробил классическую двоечку, после чего резко отпрянул назад.

Хлоп!

Татуированный не успел меня поймать на какую-то долю секунды, а я, не теряя времени, тут же пробил ему в локоть и в запястье.

— Урою! — взревел противник и, позабыв про свою тактику «удушения», бросился вперёд.

Дёрнувшись влево, я тут же утёк вправо, а мой противник яростно заревел, поймав пустоту.

Я же, не тратя время зря, пробил ему по почкам и тут же отпрыгнул назад.

На этот раз, чтобы прощупать соперника, мне хватило тридцати секунд.

Быстрый, сильный, выносливый. Укрепление тела точно есть, но максимум второго ранга. Навыки почему-то заточены под кулачный бой.

Мелькнула, было, мысль попробовать с ним побороться, но я её тут же отмёл. Да, шансы на победу были высоки, но зачем выкладывать свои козыри?

Пусть все считают меня кулачным бойцом.

— Время! — голос Лешего перекрыл шум толпы и я, кивнув сам себе, пошёл в атаку.

Времени оставалось всё меньше, поэтому я дёрнул рукой, освобождая обрывок цепи, и хлестнул им по лицу татуированного.

Брызнула кровь, раздался приглушённый вскрик, и одной татуировкой на лице зэка стало меньше.

Я же, развивая успех, подскочил чуть ли не вплотную, и вбил колено в солнечное сплетение зэка.

Он согнулся пополам, и я взял его на удушающий захват.

Татуированный захрипел и захлопал по мне ладошкой.

— Сдаёшься? — уточнил я, не ослабляя захвата, и зэк согласно хлопнул по моему локтю.

Я выпустил его из захвата, но расслабляться не спешил. Если нападёт, то… второго шанса у него не будет.

— Добей!

— Мочи его!

— Добей!!!

Толпе явно не понравилось, что на этот раз обошлось без смертоубийства, но мне было плевать.

Убивать просто так я не собирался.

К тому же если от барыги-крысёныша так и веяло опасностью и подлостью, то татуированный фонил лишь огорчением и злостью.

Причём, если я правильно уловил его настрой, злился он в большей степени на себя.

Этот заключённый точно не опустится до удара в спину, и, судя по накачанным мышцам, является завсегдатаем тренажёрки.

А значит, он в какой-то степени свой.

— Как тебя зовут? — бросил я в спину зэка, который понуро брёл на выход из круга.

— Рик, — мрачно отозвался татуированный.

По сути, мне не нужно было от него ничего, но острог – не то место, где можно просто так взять и проявить милосердие. Не поймут ни меня, ни его.

— Ты мне должен, Рик.

Татуированный согласно кивнул и исчез в толпе.

— Так-так-так, — гомон толпы мгновенно утих, а в круг вальяжно вышел зэк, в сопровождении двух дуболомов. — И кто это у нас тут шалит?

— Берта пришёл…

— Правая рука Карло!

— О, смотрите, это же помощник Карло!

Судя по перешёптываниям зрителей, в круг пожаловал заместитель местного пахана, на чей приход и рассчитывал Леший.

Я молча смотрел на невысокого щуплого зэка, от которого так и фонило опасностью и смертью, и ждал продолжения.

— Ты у нас крутой фраерок, да, малыш? — гадко усмехнулся Берта и брезгливо пнул так и валяющийся на полу труп барыги. — Убиваешь моих людей, а твой дружок, — он кивнул на Лешего, — принимает ставки… Сговор, да?

Толпа тут же недовольно зашумела, и вокруг Лешего образовалась пустота.

— Во-первых, — я смерил щуплого зэка оценивающим взглядом, — не тебе мне за малыша предъявлять. А во-вторых, ты, шкура, кого сейчас фраером назвал?

После моих слов воцарилась мёртвая тишина, щедро разбавленная настоящим коктейлем из эмоций.

Часть заключённых считали меня смертником, часть восторгалась смелостью, часть удивлялась и даже завидовала?

Но большинство с нетерпением ждали ответа зэка.

Хлеба и зрелищ – формула, работающая с незапамятных времён.

У Берты было лишь два варианта. Самому вступить в бой, или осадить меня на словах.

Я бы на его месте точно выбрал второй вариант.

Как бы ни был крут новичок, против опытного сидельца ему не продержаться. А за неправильно сказанные слова в остроге могут серьёзно спросить.

Но зэк, видимо, не ожидал, что все заключённые разом замолчат и уставятся на него, ожидая его реакции.

— Уройте, фраера, — звенящим от напряжения голосом приказал зэк, и его быки синхронно шагнули вперёд. — А за твои козлиные слова я лично с тебя спрошу.

Леший, самое время вмешаться!

Я незаметно покосился направо – туда, где стоял мой проводник и горько усмехнулся.

Воина с татуировкой ягуара и след простыл.

Глава 8

В голове тут же вспыхнул совет конвоира Фреда: не доверяй никому.

Что ж, видимо, я один из тех, кто учится исключительно на своих ошибках.

— Ты, Берта, совсем берега попутал! — раздался дребезжащий голос старика, у которого Леший купил бороду. — Вроде блатной, а не по понятиям живёшь! Беспределишь! Ставки только через твоих шестёрок, а они дерут конскую комсу! А кто возмущаться начинает, сразу твои быки приходят!

Дед, на удивление ловко настроил зрителей против местного авторитета, и заключённые согласно заворчали.

— Давай говорить, — щуплый Берта аж побагровел от возмущения и гнева, но всё же сдержался, — но сначала…

— Ах! — Старик схватился за грудь. — Убили!

Сквозь пальцы виднелось оперение метательного дротика, а застиранная роба заключённого уже напитывалась кровью.

— Люди Карло беспредельничают!

— Мочи козлов!

Заключённые, будто только и ждали команды, накинулись на быков щуплого авторитета и мгновенно их затоптали.

Сам Берта, несмотря на своё субтильное телосложение, окутался ядовито-зелёным светом, но больше ничего предпринять не успел.

Мой кулак, с накрученной на него цепью с лёгкостью пробил и странный зелёный щит, и голову авторитета.

— Быки бегут! — крикнул кто-то глазастый, и мы все как один посмотрели в сторону соседнего крыла.

Действительно, к нам бежали человек пять, у некоторых из которых в руках были дубинки.

— Мочи уродов! — звонкий выкрик заключённого, у которого Леший купил ложку, всколыхнул толпу и местные, зверея на глазах, лавиной бросились вперёд.

И я побежал вместе со всеми.

Одной частью сознания я понимал, что попал под влияние толпы, другой вроде действовал осознанно, намеренно растворяясь в массовке.

Бегущие навстречу зэки сначала замедлили ход, потом остановились, попятились и… исчезли под натиском разъярённой толпы.

— Возьмём общак!

Обладатель звонкого голоса подкидывал одну самоубийственную идею за другой, но заключённые были только рады.

Наша толпа смела выскочивших из своих бараков полицаев, пробежала мимо ангара с капсулами, куда брели на отдых обычные заключённые и вылилась на площадь.

— Между залом и столовой!

С каждым пройденным метром наша толпа увеличивалась в размерах, втягивая в себя ничего не понимающих заключённых и увеличиваясь за счёт пополнений с нашего крыла.

Моя аура работала на полную катушку, превращая Одарённых в настоящие машины смерти.

Я же, казалось, чувствовал каждого Одарённого, присоединяющегося к нашей волне.

— Гири и грифы не трогать! — новоиспечённый координатор заметил, что несколько заключённых залетели в зал. — Наша цель – общак!

Уж не знаю, почему нельзя было вооружаться железом, которое так и просилось в руки, но местным виднее.

Кроме двух дурачков, залетевших в тренажёрный зал на кураже, остальные и не подумали туда сунуться.

Наверняка этому есть какое-то объяснение, но поинтересоваться как-то не у кого. Да и некогда.

— Громи шатры!

Зэк со звонким голосом целеустремлённо вёл толпу на территорию воров. Причём, насколько я видел, именно на правую часть.

Понять, где какая – было легко.

Слева стояли обычные с виду бараки, а справа раскинулись походные шатры, из которых уже выбегали вооружённые чем попало зэки.

Бьюсь об заклад, среди воров тоже есть определённые группировки и союзы, и наша цель сейчас явно одна из них.

— Мочи узурпаторов!

Словечко-то какое!

Я, подивившись про себя фантазии звонкоголосого, пробежал мимо потасовки, завязавшейся у выхода из шатра.

Вооружился приватизированной у барыги заточкой и принялся обрезать верёвки, удерживающие шатёр.

Ярость толпы захлёстывала с головой, хотелось наплевать на всё и убивать, и грабить, но я держал себя в руках.

Получалось неидеально – я даже не заметил, когда в остроге погас свет – но от откровенной одержимости удалось удержаться.

Кстати, на месте администрации я бы всерьёз обеспокоился: в остроге есть как минимум один одержимый.

Эту пьянящую ауру бешенства ни с чем не спутать!

Да ещё и такая сильная… Единственное, что удерживало меня в ясном рассудке, была конкретная цель – ксурово кресло-качалка. А точнее, встретить и прикрыть Лешего.

Обида на воина уже прошла, и я даже мысленно ему поаплодировал. Придумать такую комбинацию – много стоит. И ведь как красиво всё исполнил, а!

Мысли скакали, как бешеные, а я всё работал заточкой, обрушивая один шатёр за другим.

Я успел подрезать пять шатров и схлестнуться с тремя зэками, пока где-то сбоку не послышался тихий свист.

— Михаил, ходу!

Голос Лешего было невозможно не узнать и я, не став добивать похожего на тумбочку зэка, бросился на звук.

— Помоги!

Леший протянул мне простую холщовую сумку, а сам зашипел от боли, стоило мне задеть его левую руку.

— Ого! — несмотря на размер, весила сумка как полный доспех. — Без скрадывания веса, что ли?

— Таких здесь нет, — выдавил из себя Леший. — К Манулу, быстрее!

Ну, быстрее, так быстрее.

Я перекинул сумку через плечо, обошёл Лешего и поднырнул ему под мышку. Судя по эмоциям, которыми так и фонтанировал воин, ему пришлось несладко.

— И стоило оно того? — пробурчал я, пыхтя под двойным весом.

Передвижение серьёзно осложняло творящееся вокруг безумие, но пока что удавалось избегать потасовок.

— Скоро узнаем, — усмехнулся Леший. — Давай через столовую.

Я молча кивнул и короткими перебежками потащил его к столовой.

Можно было, конечно, двинуть через Мастерские, а оттуда пройтись вдоль решётки до круга, но Чутьё Воина вопило белугой.

Я бы, к слову, будучи на месте Инженеров, забаррикадировался при первом же знаке наступающей бойни. Да и потом, Мастерские – это почти что арсенал!

До столовой удалось добраться почти без приключений.

Один обезумевший зэк поймал челюстью мой хайкик, а второй благоразумно отступил, заметив отблеск заточки.

Через столовую пройти не удалось – там засела группа зэков, с которой я решил не связываться.

Пришлось обходить её сбоку, в опасной близости от Мастерских.

Дважды я чувствовал на себе чей-то настороженный взгляд, но пронесло, и на нас никто не напал.

Внимание!

Голос прогрохотал откуда-то сверху, но это явно были не колонки. Скорей всего, какое-то магическое усиление голоса.

Зафиксирован протокол «Все против всех!» Законопослушным заключённым просьба оставаться в капсулах!

— Опомнились, — хмыкнул Леший и тут же зашипел от боли. — Сейчас около капсул бойня пострашней, чем здесь!

— Почему? — не удержался от вопроса я, не забывая зорко смотреть по сторонам.

— Идеальное место свести счёты, — объяснил Леший. — Большая часть местных прекрасно понимают, что их шансы умопомрачительно малы. В самой битве не участвуют, но отомстить соседу – святое.

— Глупая политика, — не согласился я. — Выгодней держаться вместе.

— Люди вообще не очень умные создания, — неохотно отозвался Леший, хромая всё сильней. — Давай, Миш, последний рывок!

Мы уже почти прошли площадь и уже приближались к Кругу, но в том, что это последний рывок я сомневался.

Вот ни в жизнь не поверю, что в нашем крыле тишь да гладь! К тому же, хоть видимость и упала, но слышимость никуда не делась.

Что здесь, что с нашего крыла доносились яростные крики.

— Почти смогли, — с горечью пробормотал Леший, когда дорогу нам заступили трое зэков.

В темноте было не разобрать их лиц, но мощные фигуры и выправка явно указывала на принадлежность зэков к группе вояк.

— Стоять, — голос центрального воина оказался мне знаком. — Кто такие?

— Михаил Иванов, дядя Виктор, — отозвался я, — и Леший. Предпринимаем тактическую перегруппировку!

— Миша? — в голосе воина мелькнуло узнавание. — Ребят, это тот самый школьник, который Лютика уделал! Обещался показать интересное упражнение.

— Пусть показывает, — сочным басом отозвался правый тип.

— Угу, — согласился левый.

— В условии военных действий? — удивился я. — Я что, дурак? Завтра в зале покажу.

— Я же говорил, ему палец в рот не клади, — усмехнулся Виктор Сталь и неожиданно спросил: — Участвовать в бойне планируете?

— Нет, — я покачал головой. — Раньше ещё были иллюзии, но побывав там, — я кивнул за спину, — я чётко понимаю, что мой ранг ещё недостаточно высок.

— Разумно, — усмехнулся Виктор. — А ты?

Леший молчал долго. Секунд пять не меньше. А я с интересом и всё возрастающей тревогой следил за его эмоциями.

Страх, решимость, недоверие, нерешительность и снова страх.

Причём страх был не за свою жизнь, уж это я чувствовал хорошо, а за что-то другое.

— Пока неточно, — наконец-то ответил Леший, всё же решился. — Буду говорить с Максом.

— Не много ли на себя берёшь? — нахмурился Виктор.

— Я всё сказал, — Леший, приняв решение, на эмоциональном плане превратился в айсберг.

Виктор молчал около минуты, и, судя, по его эмоциям, разрывался между приказом и инициативой.

— Ждите здесь, — наконец-то решил заключённый и посмотрел на своего товарища. — Руслан, найди Макса.

— Один? — удивился качок. — Сейчас?

И я понимал его беспокойство. Сейчас в остроге просто не было безопасного места. Отправить Руслана одного, значит – ослабить заслон и лишиться бойца.

— Ах да, — скривился Виктор и с сожалением на нас посмотрел. — Простите, ребят, я не могу вас пропустить.

— Ожидаемо, — ничуть не удивился Леший. — Пообещайте тогда, что не ударите в спину.

Судя по вспыхнувшим эмоциям, Виктор и его люди догадались, на что нацелился Леший.

— Слово, — не задумываясь, подтвердил Виктор. — И удачи.

— Ага, — равнодушно отозвался Леший и потянул меня назад.

— Хочешь выйти отсюда? — я тоже догадался о плане Лешего. — Я думал, очередь расписана на месяцы вперёд.

— На годы, — поправил меня воин, останавливаясь в пяти шагах от выставленного вояками заслона.

— Тогда придётся постараться, — вздохнул я, наблюдая за тем, как Леший достаёт из карманов различные приспособы.

— Придётся, — немногословно согласился воин.

Закончив перебирать свои припасы, он взял костяной нож и полоснул себя по левому предплечью и, посыпав рану какой-то пылью, полез туда пальцами.

— Ого!

На моих глазах он один за другим вытащил три узких пробирки.

— Помоги?

Кое-как сняв с себя свою куртку, Леший внимательно осмотрел свою сломанную руку и выпил первый флакончик.

— Имел дело со сложными переломами? — с усмешкой поинтересовался воин.

По его эмоциям было понятно, что он ни на что не рассчитывает и лишь тянет время.

— Шину могу наложить, — я вернул ему его усмешку.

— У тебя хорошая аура, — неожиданно сменил тему Леший. — Можешь не переживать, Манул с Медведем будут с тебя пылинки сдувать.

— А как же твоя встреча?

— Твоя, — поправил меня Леший. — Они помогут тебе найти Сердце рода.

— М-м-м, что?

— Долго объяснять, — вздохнул воин, — ты всё узнаешь у перевёртышей.

— Не уверен, что мне это нужно.

— Все вопросы к Светику, — Леший с трудом удержался от того, чтобы закатить глаза.

— Ладно, — я мало что понимал, но решил пока не спорить. — А что с креслом?

— Манул сам за ним придёт, — Леший взял здоровой рукой сумку, положил её между нами и заслоном из вояк, и кинул кверху золотой.

— А не проще…

— Не проще.

Леший с неприязнью посмотрел на свою сломанную руку и открыл вторую пробирку.

— Поверь, Михаил, всё рассчитано и продумано сотни раз. Мы искали его пятнадцать лет, и если я сегодня не выйду из острога, то всё будет зря.

— А если всё-таки не выйдет?

— Тогда побег, — Леший неохотно покосился на наше крыло.

— Всё настолько серьёзно?

— Более, чем. В моих руках судьба всех княжеств.

— Ты не справишься со сломанной рукой, — я кивнул на распухшее предплечье.

— Увы, но других вариантов у меня нет, — воин недовольно посмотрел на свою руку.

— Есть один вариант, — задумчиво произнёс я.

— Удиви меня, — хмыкнул воин.

— Ты знаешь, что такое… Преданность?

— По моим данным, у тебя нет свободной Преданности, — Леший мгновенно понял, о чём я говорю, что косвенно подтвердило его связь с директором, ну или с князем.

— Есть, — я посмотрел ему в глаза. — Но, сам понимаешь, обратного пути не будет.

— По идее, можно пойти под тебя, — задумался Леший, — а потом ты меня выгонишь, и я вернусь в дружину.

— Я не буду так делать, — я покачал головой. — Это путь обмана.

— Яков может не понять, — вздохнул Леший.

— Яков Иванович поймёт, — не согласился я. — А вот тебе и вправду придётся нелегко.

— Твой интерес?

— Помочь княжеству, — я пожал плечами. — Яков Иванович делает благое дело, я учусь в гимназии, вижу подход к ученикам, процесс обучения, условия, уровень учителей. Князь же… Тот ещё тип, но я его понимаю. Когда на кону стоит судьба княжества, начинаешь рассуждать более глобально, а окружающие тебя люди превращаются в фигуры на шахматной доске.

— То есть ты за идею?

— Я за Честь, — мне даже думать не пришлось, чтобы ответить Лешему. — За Совесть и Любовь. И я вижу, что княжество движется в правильном направлении, и мне не нравится, что гильдейские, соседи и дворяне раскачивают лодку из корыстных побуждений.

— Что ж, — Леший немного подумал и решительно кивнул. — Если твои действия не пойдут во вред моему княжеству, я готов присягнуть тебе.

— Мои действия пойдут княжеству во благо, — уверенно заявил я.

— Тогда я готов, — воин нерешительно потоптался на месте. — Что нужно делать? Встать на колено?

— Да ничего не надо, — я прикрыл глаза, вызывая меню.

Внимание! Значение преданности: 2/4 Текущая духовная связь: Оут Шевченко Роман Дубровский

Внимание! Вы уверены, что хотите принять Тараса Тарса по прозвищу Леший в свои ближники?

Уверен.

Я подтвердил принятие Лешего, попутно удивившись его фамилии, и приготовился к головной боли.

— Мой меч к твоим услугам! — Леший, видимо, что-то почувствовал и приложил кулак к сердцу.

— И да не пройдёт он мимо бесчестья! — уже привычно ответил я.

К моему облегчению, на этот раз мигрени не было.

Немного закружилась голова, и я увидел мир глазами Лешего. Почувствовал боль в животе и в левой руке, и передо мной пронеслась череда ярких картинок.

Налёт на караван. Телега со сломанным колесом, куда сунула меня мать. Гибель родителей от клинков бандитов. Княжеский приют для сирот. Молодой Яков Иванович.

Уроки в гимназии. Стажировка в госпитале, операции с ранеными воинами.

Служба на границе и лес. Такой родной и знакомый… Командировка в соседнее княжество. Череда схваток и боёв со смуглокожими… восточниками?

Снова командировка и… тропические леса. Стычка со смуглокожими, тяжёлое ранение и жёлтые глаза следящего за мной ягуара.

Небольшая деревушка, шаман и его внучка, ночные камлания и… кошмары.

Еженощные драки с ягуаром, долгожданная победа и, татуировка, появившаяся на груди.

Визит в лагерь смуглокожих, освобождение местных, которых смуглокожие собирались увезти в рабство, кровавое безумие и реки крови.

Возвращение домой, чаепитие с Яковом Ивановичем, беседа с князем и соглашение на вступление в особый отряд дружины.

Задания и миссии. Успешные и не очень. И самое главное – фамильяр, ставший побратимом.

Многолетний поиск артефакта, его следы, ведущие в острог, и двухлетний тюремный срок.

Бой в шатре, невзрачный меч в потёртых ножнах, от которого так и веяло Силой и Древностью.

Ещё один шатёр, короткая схватка, кресло-качалка, исчезающая в холщовой сумке, бег в тени и широкоплечий парень, полыхающий среди теней, словно пожар.

— Так вот как я выгляжу со стороны, — прохрипел я, отрывая взгляд от глаз Лешего.

Внимание! Значение преданности: 3/4 Текущая духовная связь: Оут Шевченко Роман Дубровский Тарас Тарс

Внимание! Лидерство +1 Текущее значение: 3

Внимание! Для роста навыка необходимо успешно управлять отрядом минимум в сто разумных! Текущее значение Лидерства: 2 (3)

— Так вот, как оно ощущается, — в унисон мне протянул Леший и повёл плечами, будто за его лопатками были крылья.

— Смотри, — я крепко взял сломанную руку воина, отчего он скрипнул зубами от боли. — Ты знаешь, что нужно делать и умеешь. Я возьму на себя твою боль, но долго держать связь не смогу. Поехали?

— Поехали, — на лбу воина выступили крупные капли пота, а я почувствовал, как моё сознание перетекает в тело Лешего.

Хрусь-хрусь.

— Ыыыыыыыы! — замычал я.

Боль, конечно, не шла ни в какое сравнение с разрядами от Дубровского, но было всё равно неприятно.

Сломанную руку тут же охватила прохлада, и я почувствовал, что снова могу ей двигать.

Дзанг!

Невидимая струна, связывающая наши ауры, лопнула, и я оказался в своём теле.

— Прикольно…

— Более чем, — согласился Леший, открывая третий флакон и посыпая им руку. — Мне нужно десять минут. Подежуришь?

— Не вопрос.

Я бросил взгляд на разложенные предметы, покосился за внимательно наблюдающими за нами вояками и вышел чуть вперёд.

Было дико интересно покопаться в менюшке. Поизучать Лидерство и посмотреть статус Преданности, но я сконцентрировался на дежурстве.

Вокруг стояла темнота, но лязг оружия, треск рвущейся то ли ткани, то ли плоти, и далёкие крики не давали расслабиться.

— Держи, — Леший сунул мне в руки корешок, напоминающий женьшень. — Почувствуешь сонливость – жуй.

Лешего было не узнать.

Прочная кожаная куртка, наручи, поножи, костяной шлем и… длинный шест.

Не знаю, чего ему стоило достать все эти вещи, но последние два года он явно не баклуши бил.

— Мы не знаем планов администрации, — голос воина звучал из-под шлема глухо. — Поэтому к утру на ногах должен остаться только один. Все, кто хотел - ушли. Остались враги.

— Ну, один так один, — я убрал корешок в карман и почувствовал, как за спиной разворачивается такая родная аура.

Тело, спасибо обеду от Фреда и Джоша, переполняла сила. А на душе было тепло от сопричастности к миссии по поиску реликвии Древних.

— День мы уже простояли, — в голове, сама собой, всплыла присказка учителя по литературе, и я привычным уже движением намотал цепи на кулаки. — Осталось лишь ночь продержаться.

Глава 9

Если я доживу до старости и увижу своих внуков, то я непременно напишу книгу про эту ночь.

Мы бились, преследовали, нападали, оборонялись и убегали. И если я страстно желал только одного – выжить, то у Лешего был план.

Первые полчаса мы чего-то ждали.

Сзади угрозы можно было не бояться, поскольку там дежурили вояки Виктора, а на Центральную площадь мы по какой-то причине не совались.

Так и стояли, напряжённо вслушиваясь в какофонию криков. Но стоило мне подумать, что вся ночь так и пройдёт, как Леший коротко скомандовал:

— Вперёд.

Видел он в темноте намного лучше меня, поэтому я безропотно следовал за ним. Причём, судя по моим ощущениям, мы не раз и не два закладывали петли.

Казалось, Леший не просто хочет победить, а целенаправленно на кого-то охотится.

Собственно, так оно и оказалось.

Первого зэка мы нашли на крыше столовой. Леший трижды её обошёл, пока не сообразил, что Одарённый забрался по стене наверх.

Как оказалось, Леший тоже умеет лазать по стенам, и, спустя буквально пару минут с крыши полетело орущее тело.

Но стоило ему встретиться с землёй, как вопль сменился надсадным хрипом.

Я кинулся было к нему, чтобы милосердно его добить, но хрип почти сразу перешёл в свист и сменился оглушающей тишиной.

Впрочем, ненадолго.

Судя по моим субъективным ощущениям, в первые несколько часов перебили всех случайных людей, и сейчас в воровском крыле, не считая тихушников, остались одни профи.

И Леший, если я правильно понял, охотился на самых опасных или неудобных противников.

Следующую цель мы выцепили на площади.

Накаченный заключённый возглавил отряд из пяти зэков, и они планомерно отыскивали и выбивали одиночек, обдирая несчастных до нитки.

Стоило нам их обнаружить, как Леший замер, к чему-то принюхался и едва слышно прошептал.

— Этот твой. Меня учует. Стой здесь, зайду с другой стороны. Отвлеку.

Я молча кивнул, и мой напарник растворился в темноте.

Две минуты я стоял неподвижно, словно статуя, следя за тем, как неясные тени, снимают с убитого зэка одежду и ботинки.

И когда я уже хотел плюнуть на всё и двинуться вперёд, послышался насмешливый голос воина.

— Вы что здесь забыли, шакальё позорное?

— Вместе! — скомандовал качок неожиданно приятным баритоном, и зэки медленно двинулись к Лешему, расходясь полукругом. — Привести его ко мне!

Сам он с места не стронулся, внимательно изучая снятые с убитого ботинки.

Видимо, заключённый чувствовал за собой силу, поскольку вёл себя, на мой взгляд, беспечно.

Пока Леший отвлекал банду на себя, я бесшумно подлетел к качку и захлестнул вокруг его шеи обрывок цепи.

В последнее мгновение он что-то почувствовал, но орудовать цепью меня учила Рив, причём без всяких скидок.

Единственное, чего добился зэк – сбил себе дыхание.

Хэч!

Цепь с чавканьем обхватила горло зэка, и он захрипел.

Стоит отдать ему должное, он отчаянно сопротивлялся, но цепь оказалась крепче.

Он хотел было кувыркнуться вперёд, чтобы скинуть меня с себя, но удар сначала под коленку, а потом и между ног полностью его дезориентировал.

Несколько секунд и всё было кончено.

— Здоровяк готов! — громко крикнул я, сделав свой голос погрубее. — Парни, гаси остальных!

— Ну его на фиг!

Крайний левый зэк задал стрекоча, а следом за ним дали дёру и остальные.

— Хорошо придумал, — похвалил Леший, появляясь откуда-то сбоку. — Эти неопасные. Пусть бегут.

Третьего зэка Леший подкараулил у входа в ангар полицаев.

Мужичок попался осторожный и трусоватый.

Из ангара он не выходил и наблюдал за происходящим через приоткрытую дверь, лишь изредка выглядывая, чтобы проверить фланги.

Леший подбирался к нему пятнадцать минут, а я имел удовольствие наблюдать за работой лесного коммандос.

Не знаю почему, но именно такая ассоциация всплыла у меня в голове, когда я увидел Лешего за работой.

Он, сливаясь с тенью от ангара, крался, словно большой кот, вышедший на охоту.

И когда мужичок выглянул в очередной раз, вместо безобидной стены он увидел колючий взгляд жёлтых глаз.

На этом наша охота закончилась, и началась беспорядочная свалка.

Леший, словно обезумев, начал нападать то на одну группу зэков, то на другую. Мне же не оставалось ничего другого, как прикрывать его.

Наверняка в его действиях крылся какой-то тайный смысл, поскольку в эмоциональном плане Воин походил на размеренный секундомер, но от меня он ускользал.

Единственная догадка, которая меня посетила, была следующая: Леший либо подчищает за собой следы, либо, пользуясь возможностью, прореживает вражескую агентурную сеть.

И я ставил на второе.

Он не давал оставшимся на улице зэкам передышки, постоянно создавая всё новые точки напряжения.

Полицаи, Капсулы, Мастерские, Столовая, Тренажёрный зал…

Единственное, куда мы не лезли, была территория воров. Но там и без нас кипело веселье. И именно там и находился источник Ауры Одержимости.

На площадь мы если и заходили, то только на краешек. Леший виртуозно выматывал Одарённых, стравливал образовавшиеся группки друг с другом, создавал и старательно поддерживал хаос.

А ещё Леший, не задумываясь, убивал, если у встреченного в ночи заключённого было что-то нужное ему.

Он даже рискнул и сунулся в Мастерские только для того, чтобы вынести оттуда шлем.

Причём для меня.

Я же, наоборот, старался без нужды не убивать. И дело было не в макрисах, которые, бьюсь об заклад, следили за всем происходящим даже в темноте.

Нет, раз ступив на путь Чести, я намеревался идти по нему и дальше.

Ну и силы экономил, чего уж греха таить. Мы находились в движении почти всю ночь, и если бы не бонус к Бодрости, я мог и не выдержать.

Было сложно. Очень.

Но когда по моим субъективным ощущениям ночь начала превращаться в утро, а светильники под потолком наливаться светом, мы вернулись на площадь, и я понял, что всё, что случилось до этого, было лёгкой прогулкой.

Здесь не было людей, лишь звери.

Опьянённые кровью хищники, расчётливые убийцы, решившие воспользоваться шансом выйти отсюда и поверившие в своё бессмертие самоубийцы.

— Может, дадим им перебить друг друга? — с надеждой поинтересовался я, когда на моих глазах один заключённый вспыхнул огнём и превратил своего противника в пылающий факел.

— Стены из базальта, — немногословно отозвался Леший. — Все навыки и способности серьёзно ограничены. Этот огневик уже отчаялся, раз решил пойти ва-банк.

— Это не ответ на вопрос, — покачал головой я, не очень-то желая соваться в кипящий на площади замес.

Складывалось такое впечатление, что пока мы с Лешим охотились и терроризировали банды на периферии воровского крыла, Одарённые стягивались именно сюда.

— Надо, — нахмурился Леший. — Чуть позже поймёшь.

— Есть скрытые условия? — предположил я.

— Много, — кивнул воин. — Но ты можешь остаться здесь. Я справлюсь.

— Ага, — невесело хмыкнул и понизил голо, — чтобы потом Светик с меня шкуру спустил? Ну уж нет.

— Только не рискуй, — неожиданно попросил Леший.

— Хорош болтать, Леший. Поехали!

Воин кровожадно оскалился и рванул вперёд.

Я же, удивляясь наивности Лешего, двинулся следом.

Что, интересно, в его понимании значит фраза «не рисковать»? Особенно на площади, на которой остались самые стойкие Одарённые…

Впрочем, долго размышлять мне не пришлось.

Стоило столкнуться с первым противником, как сразу стало понятно, чем мы занимались всю ночь.

Высокий зэк в выцветшей одежде откопал откуда-то настоящий костяной кинжал, с которого до сих пор капала чуть ли не чёрная кровь.

Выглядел Одарённый опасно, и я бы по своей воле не стал бы с ним связываться. Но Леший, не сбавляя хода, ушёл от стремительного укола в сторону и… вырвал зэку кадык.

И этот момент отпечатался в моей памяти, словно калёным железом.

Дальше началась кровавая вакханалия, во время которой оставшиеся на площади Одарённые бились все против всех.

Хруст ломаемых костей, предсмертный хрип, и кровь, кровь, кровь.

На мгновение мне даже показалось, что кто-то очень могущественный и влиятельный специально бросил меня в острог и организовал эту бойню.

Свихнусь с ума или нет?

В голове мелькнула ассоциация с ковкой клинка, который прям с гардой окунули в кровь…

— Миша!

Задумавшись, я пропустил коварную атаку одного из зэков, и жилистый Одарённый, прикинувшийся трупом, напал на Лешего сзади в то время, как воин бился с лысым крепышом.

Тело сработало на автомате.

Рывок, захват, бросок и упасть сверху, впечатывая свой лоб ему в висок.

Зэк оказался неожиданно лёгким, но то, как долго он лежал в засаде, не выдав себя ни в физическом, ни в эмоциональном плане, говорило, что он опасный соперник.

Формат смертельной битвы все против всех требовал, чтоб я его прикончил, но мне стало так тошно от льющейся вокруг крови, что не стал его добивать.

Ему и так повезёт, если он выживет после удара в висок.

Удостоверившись, что жилистый тип точно потерял сознание, я кинулся к Лешему на помощь.

Лысый крепыш оказался серьёзным противником, да ещё и с заточенной отвёрткой, но вдвоём мы справились с ним достаточно быстро.

Стоило мне встать сбоку от Лешего, как лысый метнул в меня отвёртку, решив, что гимназист не сможет увернуться.

Я увернуться мог, но не стал.

Вместо этого перехватил отвёртку и приготовился, чтобы отправить её обратно, как меня ожёг крик Лешего:

— Нет!

В бою выяснять отношения – не лучшая идея, поэтому я молча выронил отвёртку на землю, крутанул цепи и двинулся вбок, обходя лысого со стороны.

Вот только крепыш не стал дожидаться, пока мы с Лешим его размотаем.

Сунул руку в карман и швырнул в нас горсть… гаек? А сам технично отступил назад. Да так, что и не догонишь.

— Никогда ничего не бросай в остроге, — Леший убедился, что вокруг нас нет ни одного живого Одарённого, и посмотрел на меня. — Только ближний бой, понял?

— Но… почему?

— Долго объяснять, — поморщился Леший. — Сейчас это считается зашкваром.

— Ну, раз зашкваром… — не стал спорить я и нахмурился, заметив в эмоциях воина боль. — Ты ранен?

— Пустяки, — Леший покосился на правую половину живота, где расплывались два кровавых пятна. — Недолго осталось.

Он достал из-за пазухи чистую тряпицу и сунул её под куртку.

— А теперь, Миша, возвращайся к Виктору. Заодно и проверишь, пришёл ли Манул за своей сумкой.

— А ты? — на душе что-то стало так муторно, будто я видел Лешего в последний раз.

— А я перетру вон с тем сидельцем, — воин кивнул на двухметрового бугая, медленно бредущего в нашу сторону с противоположной стороны площади.

Бугай, казалось, только что вышел из капсулы.

Весь такой чистенький, бодренький, с гадкой такой улыбочкой и самым настоящим… мечом!

И это спецострог для Одарённых?!

Хотя, учитывая наличие макрисов, администрация острога может выставить подставного казачка или… временно закрыть глаза на нарушение правил внутреннего распорядка.

В общем, явная подстава! Появившийся на площади бугай точно не выживал всю ночь в этом треклятом кровавом аду и заявился только под конец «веселья».

Леший же в пику ему выглядел откровенно неважно.

Вся куртка изорвана, сквозь прорехи сочится кровь, штаны превратились в рваные шорты, татуировка ягуара выцвела…

До меня только сейчас дошло, что всю ночь воин только и делал, что защищал меня. Отсюда и все эти многочисленные раны. Без меня бы ему, наверное, было проще?

С другой стороны, без меня не было бы и ауры.

Так или иначе, будучи букмекером, я бы не поставил на победу Лешего и ломаного гроша.

— Может…

— Нет, — покачал головой Леший. — Развязка близится к концу. На ногах должен остаться только один. Поэтому… выйди за пределы площади.

— Удачи, — я не стал хлопать воина по плечу, как в дешёвых американских фильмах, и вместо этого сказал: — Ты же помнишь про присягу?

— Помню, — насторожился Леший.

— Так вот, — я усмехнулся и пафосно добавил. — Я запрещаю тебе умирать.

— Принято, — криво усмехнулся воин, и, судя по его эмоциям, его боевой дух резко скакнул наверх.

Что ж, поглядим.

Я шёл к Виктору и постоянно оглядывался, боясь пропустить начало схватки.

В пылу боя казалось, что Круг и Виктор с ребятами остались далеко позади, но по факту до них было не более дюжины метров.

Сумки, кстати, на полу не было.

Я вопросительно посмотрел на Виктора, на что тот пожал плечами.

— Волосатый коротышка забрал. Сказал, что это ему.

Немного помолчал и неохотно признался.

— Мы как-то не решились его остановить.

— И правильно, — кивнул я. — Здоровье ни за какие деньги не купишь.

— И свободу, — поддакнул один из товарищей Виктора.

— А тут спорно, — не согласился я, отворачиваясь от заключённых и во все глаза наблюдая за тем, как сходятся Леший и до отвращения свеженький бугай. — При наличии денег можно подготовиться и повысить свой шанс.

— Ты про своего друга сейчас? — уточнил Виктор.

Взвыло Чутьё Воина, и я неожиданно передумал соглашаться с фразой Виктора.

Мало ли кто этих зэков знает, вдруг мои слова дойдут до воров, предъявят мне украденную Лешим кресло-качалку?

Про артефакт Древних я постарался пока что забыть. Лучше никому не знать, что я об этом знаю.

— Он мне не друг, — поморщился я, стараясь говорить исключительно правду, — я его только вчера встретил. Но вообще, да.

— Не выйдет, — осклабился заключённый, который ещё отказался идти до некоего Макса в одиночку. Кажется, его зовут Руслан. — Это не отбор в Окраинный легион.

— Но…

— Малыш, — покровительственно произнёс Руслан. — Не путай обычные… — зэк смутился под скептическими взглядами товарищей и поправился, — ну ладно пусть будут эпичные, но разборки между арестантами и барчуками с Жатвой.

— То есть…

— Максимум, что светит этому парню с татуировкой ягуара – перевод на нижний уровень.

— Нижний уровень?

— Ну да, этаж для особо опасных. Говорят, — Руслан понизил голос, — начальник острога устраивает между ними зрелищные поединки. Дворяне платят полновесным золотом!

— Я такого не слышал, — с сомнением протянул Виктор.

— Зуб даю, — Руслан щёлкнул себя по клыку. — Отвечаю.

— Сам там был, что ли? — я внимательно следил за Лешим и бугаём, которые принялись кружить друг вокруг друга, не решаясь атаковать первым.

— В столовой на наряде был…

— Ты? В наряде? Опять спал, поди, в кладовке с картошкой!

— Да какая разница! — отмахнулся Руслан. — Главное – я услышал, что вертухаи между собой обсуждают. Помните Психа?

— Ну…

— Так вот один второму рассказывал, как его этапировали.

— Да ладно!

— Я те говорю!

На душе тут же заскребли кошки, и я впился взглядом в спину Лешего.

Знает или не знает? Спланировал или нет?

— Да не факт, что он Годрика одолеет.

— Годрик – это бугай? — уточнил я.

— Угу, — кивнул Руслан, который, как оказалось, не прочь потрепать языком. — Правая рука Карло.

— Карло? Это который…

— Да-да, один из паханов, — усмехнулся Руслан, — вчерашний замес начался со смерти его зама. Кстати, говорят, что именно ты возглавил налёт на воров?

— Я? — искренне удивился я. — Возглавил? Что за бред.

— Ну, ты же был там? — с нажимом уточнил Руслан.

— Был, конечно, — не стал отпираться я, — там все были, кто побежал. А побежали все до единого. Будто помутнение какое-то было…

— Какое такое помутнение? — нахмурился Руслан. — А ты, говорят, несколько шатров обнёс?

От заключённого так и тянуло не просто любопытством, но каким-то стремлением вывести меня на чистую воду, что ли?

— Руслан, — я покосился на заключённого. — Я здесь ещё новенький, но не слишком ли много вопросов ты задаёшь?

Продолжать я не стал, но Руслан тут же угрюмо заткнулся.

Никому не нравится, когда его сравнивают со стукачом или доносчиком. Я, конечно, такого про Руслана не говорил, но намекнул, что много вопросов вызывают подозрения. А зэки, задающие эти самые вопросы, вызывают ещё большие подозрения.

Надеюсь, он понял.

— Смотрите! — неожиданно крикнул Виктор, но я уже и сам смотрел на происходящее на площади во все глаза.

Сюрреалистичное зрелище, надо сказать.

Стоят себе два мужика напротив друг друга в окружении трупов, плавающих в крови, и стоят.

А потом только и видишь, как настоящий ураган из рук, ног и пятнистого хвоста ягуара...

— Всё, что ли? — разочарованно протянул Руслан.

Мне же, в отличие от заключённого, было очень тревожно.

Леший едва стоял на ногах, а его левая рука, оторванная ниже локтя, валялась на земле.

Крови почему-то не было. То ли Леший успел перетянуть культю ремнём, то ли хватило того волшебного порошка, который он сыпал на руку.

Конечности бугая были на месте, и, в принципе, он был в целости и сохранности, не считая дыры в груди.

— Он что, — Руслан от неожиданности икнул. — Вырвал ему сердце?

Я же только сейчас заметил, что в правой руке Леший держит какой-то тёмный комок.

— Он что, его ест?!

Леший откусил кусок сердца и ощерил зубы в кровавой улыбке.

Бугай, словно только этого и ждал, разом обмяк и кулём рухнул на пол лицом вниз.

Внимание! Всем заключённым немедленно вернуться в свои капсулы в течение пяти минут! Неисполнение приказа будет расценено как неподчинение!

— Валим, быстро! — Виктор в два прыжка оказался около меня и схватил за плечо. — Малыш, быстрее!

— А Леший?

— За ним придут, — успокоил меня Виктор, таща за собой. — А нас, если не вернёмся в капсулы, зачистят вместе с ними!

Он кивнул на площадь, усеянную трупами.

Внимание! Всем заключённым немедленно вернуться в свои капсулы в течение четырёх минут! Неисполнение приказа будет расценено как неподчинение!

До капсул мы долетели, словно на крыльях, и откуда только силы взялись?

Пробегая по уже нашей площади, я заметил, что трупов на полу валяется на порядок меньше, чем в воровском крыле, и это меня… порадовало?

Самое сложное, оказалось, подняться по лесенке. Тело дрожало от усталости, а пальцы не хотели сжиматься.

Но я всё же успел закинуть себя на своё место-койку до финального звукового сигнала.

Внимание! Активирован режим принудительного отдыха!

По-моему, прежде чем отрубиться, я почувствовал сладковатый запах какого-то газа.

В голове беспорядочно роились сотни мыслей:

«Надо было идти к Манулу…», «Как Леший будет без руки, и что с ним будет?», «Зачем меч Якову Ивановичу, и что он вообще может?»

Но самой яркой неожиданно была:

«Интересно, Рив до сих пор на меня дуется или уже отошла?»

Глава 10 Интерлюдии

Интерлюдия. Север

Трое северян сидели в трактире и угрюмо молчали.

Задание главы клана, Сноу Вурста, было донельзя простым: выследить форточника и доставить его на Север. Но оказавшись на территории княжества, Воины почти сразу же столкнулись с проблемами.

Обычный патруль княжества, с которым их пятёрка должна была играючи справиться, на этот раз оказался усилен Магом.

Поэтому Айвар, владеющий холодом, и Гюнт, знающий княжеские леса как свои пять пальцев, увели патруль за собой, и за главного остался Зигрид.

Не Орм, который в коварстве превосходил гильдейских купцов, не Стейн, тонко чувствующий камень, но тяжеловесный в общении с людьми, а он, Зигрид.

Поскольку он всегда возвращался с победой.

В трактире они сидели уже вторые сутки, и даже тугодуму Стейну стало очевидно, что Айвар и Гюнт уже не придут.

Но не это было самой главной проблемой.

При желании, Зигрид мог справиться и один. Делов-то – притащить пацана к старейшине! Но дело осложнялось тем, что он был в княжеском остроге.

Осведомитель, встретивший их в трактире, сам выглядел растерянным, и, передав условленное снаряжение, спешно покинул таверну.

Перед уходом он показал Зигриду картину, с которой смотрел обычный на вид паренёк, и Воин до сих пор не мог понять, что такого в этом мальке, раз за ним послали Зигрида.

А ещё он не мог понять, каким образом пацан угодил в спецострог для Одарённых.

Если верить осведомителю, то чтобы попасть в этот острог, нужно совершить что-то совсем уж из ряда вон выходящее!

В общем, ситуация складывалась безвыходная.

Ждать, пока он выйдет? Нет времени.

Вытащить его из острога? Не выйдет.

Выйти на Гильдию убийц? Долго. Да и ненадёжно.

Дядя Вурст, конечно, лично хотел вырвать форточнику сердце, но в случае, если что-то пойдёт не так, у Зигрида был приказ убить мальчишку и уходить.

И он бы с радостью, вот только как это сделать…

— А что если, — Орм с отвращением посмотрел в свою кружку, где плескалось кислое пиво, — нам подкупить тюремщиков?

— А деньги?

— Ограбим кого-нибудь.

— Нет, лишнее внимание нам ни к чему, — покачал головой Зигрид.

— Так нож в печень и нет никаких проблем, — Орм кивнул на здоровяка. — А тело Стейн так закопает, что его ни в жизнь не найдут!

— Нет, грязно, — покачал головой Зигрид. — У нас, конечно, есть документы, но серьёзной проверки они не выдержат. Нет, шум нам ни к чему.

Зигрид с сомнением заглянул в свою кружку, да так и застыл, ловя пришедшую в голову мысль.

Ведь если не получается вытащить пацана из острога, то кто мешает самим попасть в острог?

— Орм, Стейн! Хватайте свои вещички, мы отправляемся в острог!

Ну а то, что для этого придётся убить несколько человек особо жестоким способом, Зигрида не волновало.

Ещё год-два, и эти земли будут принадлежать Северу. Так чего же жалеть своих будущих рабов?

Интерлюдия. Чей-то особняк

— Хайнер, — сидящий за столом человек любовался своим рубином. — Чем порадуешь?

На самом деле хозяин кабинета узнал о произошедшей в остроге бойне ещё утром, но облегчать жизнь своему Воину не собирался.

— Взял пацана в разработку, — бодро отрапортовал Воин. — Вышел на контакт с убийцами и Ночным братством и… вскрылись интересные подробности.

— Подробности? — в глазах мужчины мелькнул интерес. — Что за подробности?

— В остроге работает кто-то из ближников князя, — Воин отчего-то начал свой доклад не со случившейся вчера бойни, а со своих выводов. — Я считаю, что это охранка.

— Вот как, — хозяин кабинета позабыл про свой перстень с рубином и впился в своего слугу пронзительным взглядом. — Ты уверен?

— Всё очень хорошо запрятано, и нет никаких прямых улик, но я-то вижу, что оно как-то взаимосвязано…

Воин виновато посмотрел на мужчину, но тот лишь поощрительно кивнул.

Уж он-то хорошо знал о способности Хайнера связывать подчас несвязанные события и видеть общий узор боя или интриги.

Хайнер не был дипломатом или Магом, он не мог понять, что видит, но у него была потрясающая чуйка на непонятное.

— Банковские переводы, откаты, туман вокруг этого спецострога. Пацана вообще должны были посадить в обычную тюрьму, но…

— Рука князя? — подсказал мужчина.

— Точно! — обрадованно воскликнул Хайнер. — А ещё, этот Михаил… непрост.

— В каком смысле?

— Мой человек в тюрьме сообщил, что вчера случилась внеочередная бойня. И, по слухам, началась она с того, что пацан в гимназистском мундире убил в поединке шестёрку одного из паханов.

— Так-так…

— Более того, этот гимназист не спрятался в бараках, или где они там ночуют, а всю ночь рыскал по зоне вместе с одним интересным персонажем.

— Воин князя?

— Скорее, директора, — Хайнер настолько увлёкся, что совсем перестал робеть. — Некий Леший. Попал в острог из-за убийства какого-то подонка.

— И что…

— А то, — Хайнер увлечённо перебил своего хозяина, но даже этого не заметил. — Я навёл про него справки. С его квалификацией он мог придушить его во сне или устроить несчастный случай, но нет! Леший чуть ли показательно его казнил. Причём на центральной площади города!

— Когда он попал в острог? — сидящий за столом мужчина услышал всё, что хотел и задал самый важный вопрос.

— В том-то и дело! — торжествующе воскликнул Хайнер. — Два года назад!

— Два года - слишком долго, вряд ли князь смог предвидеть настолько заранее… — задумался мужчина. — Или всё-таки смог? Поместил в острог открывашку заранее?

— Наоборот, — Хайнер чуть ли не танцевал на месте.

— Что ты сказал? — нахмурился мужчина, которого Воин сбил с мысли.

— Простите господин, — Хайнер наконец-то вспомнил, перед кем находится, и смиренно опустил голову.

— Поясни свою мысль!

— Открывашка – не Леший, открывашка…

— Михаил… — медленно закончил хозяин кабинет. — Но тогда…

— Тогда возникает вопрос, что всё это время делал Леший?! — воскликнул Хайнер.

— Наверняка устранение кого-то из руководства Ночного братства.

— Скорей всего, — неохотно согласился Воин, — вот только я чую, что тут что-то другое…

— Хайнер, это пока неважно, — несколько поспешно сменил тему хозяин кабинета. — Лучше скажи, ты достанешь Михаила в оговорённый срок?

— Я подготовил три варианта, — Воин неохотно оторвался от интересной ему темы и приступил к докладу: — Мой человек попробует вывести его из острога через Инженерный приказ.

— Долго…

— Согласен, — кивнул Хайнер. — Поэтому второй готовит направление в Окраинный легион.

— Тоже долго… Да ещё и из цепких рук армейцев его вытаскивать придётся.

— И Побег, — закончил Воин, — но это будет очень дорого.

— Вытащи его, Хайнер, — властно приказал хозяин кабинета.

— А Леший?

— Лешего пока не трогай. Сначала нужно разобраться с форточником.

— Понял, — кивнул Воин. — Разрешите идти, господин?

— Иди, Хайнер, — хозяин кабинета уставился в свой рубин, — иди…

Давно уже скрипнула дверь за ушедшим Воином. Вечер за окном сменился ночью, камин уж час, как прогорел. А сидящий за столом мужчина всё также смотрел на свой перстень.

— Вот, значит, как, — он с неохотой оторвался от рубина и с кряхтением потянулся, разминая затёкшее тело. — Значит, Яков нашёл один из артефактов Древних… И где! На какой-то зоне!

Хозяин кабинета зябко повёл плечами, кинул взгляд на камин и щёлкнул пальцами.

В камине вспыхнуло ярко-жёлтое пламя, и в кабинете почти сразу же потеплело.

— Так-так-так, — мужчина задумчиво уставился в огонь. — Ну, Хайнер, ну молодец! А ведь был бы поумнее, далеко бы пошёл!

Он покачал головой и, не глядя, плеснул себе в бокал рубиновой жидкости из стоящего на столе графина.

— Увы, но некоторых вещей лучше не знать, — мужчина отпил терпкую, как кровь жидкость и облизнул губы. — Эх, Хайнер, Хайнер… Многие знания – многие печали. Ты главное – вытащи пацана, не зря же я связался с Ковеном пёсьеголовых, а вот потом…

Он криво усмехнулся.

— … потом… нам придётся с тобой… попрощаться.

Интерлюдия. Кабинет директора гимназии

— Коллеги, у нас срочные новости!

Яков Иванович окинул пришедших на совещание коллег своим фирменным взглядом и мрачно продолжил:

— Как вы знаете, один из наших гимназистов сидит в остроге…

— Может, передачку? — как Яков Иванович и рассчитывал, первым отреагировал классный литеры «Аз».

— Непременно, — кивнул директор. — Демид Иванович, вы этим и займитесь. Но вопрос в другом.

Он вздохнул и недовольно посмотрел на пустой стул, на котором должна была сидеть Ольга Ивановна.

Престиж гимназии медленно, но верно тает. Родители шлют письма в Попечительский Совет, а те и рады стараться. А уж сегодня…

Директор молча бросил на стол газету, на первом развороте которой был нарисован Михаил. И всё бы ничего, но гимназист был залит кровью с головы до ног и скалился на зрителей, словно дикий волк.

— Уже видели, — мрачно отозвался Светозар. — Говорят, тюремщика, слившего эксклюзив, уже наказали.

— Толку-то, — поморщился директор. — Слишком поздно. Да и газетёнка эта…

Он с отвращением посмотрел на лежащую на столе газету и усилием воли взял себя в руки.

— В общем, мы хотели выждать месяц и подать апелляцию, но сейчас будем всеми силами способствовать переводу Михаила в Окраинный легион.

— Спрятать его в армии? — задумчиво отозвался Тарас Иванович. — Идея неплоха, но он же совсем забросит стезю Инженера!

— Некритично, — отмахнулся Яков Иванович. — Нам главное, чтобы его там не убили. А для этого его нужно вытащить максимально быстро.

— Непростая задачка, — протянул физик и принялся задумчиво барабанить по столу.

Директор гимназии усмехнулся, но ничего не ответил.

Он представил коллегам отредактированную версию текущей ситуации. Причём сделал это осознано.

Ведь по его данным, Тарас, который уже достиг своего потолка в восьмом ранге Воина, взял этой ночью девятый.

Необъяснимо, но факт. Находящиеся рядом с Михаилом Одарённые быстрее повышали свои ранги, а обычные люди имели все шансы заполучить талант.

Но это ещё ерунда.

Якову Ивановичу становилось плохо, когда он представлял, сколько Одарённых заключённых поднимут свой ранг за этот месяц!

А ведь он предупреждал Попечительский Совет, но гильдейское лобби продавить не удалось, и сейчас форточник с уникальной аурой будет прокачивать не гимназистов, а… зэков!

Директор прикрыл веки, не желая, чтобы кто-то из коллег заметил мелькнувшее в глазах бешенство.

Да за ту неделю, что они гоняли гимназистов в три смены, произошёл резкий количественный и качественный скачок! Но сейчас, из-за политики Попечительского совета, вход в гимназию Михаилу заказан…

Яков Иванович медленно вдохнул и также медленно выдохнул, возвращая себе кристально-ясное восприятие.

Сидящий слева Светозар что-то говорил о цикличности истории и пророчестве. Тарас Иванович тянул одеяло на достижения науки и престиж гимназии. Демид Иванович поднял вопрос о приграничье, северянах и надвигающейся практике.

Яков Иванович или согласно кивал, или отрицательно мотал головой, вполуха слушая своих коллег, а сам искал выход из сложившейся ситуации.

Ведь сил и внимания с каждым днём требовалось всё больше.

Помимо упавшей ему на голову малышни, княжеская канцелярия ежедневно требовала внимания, настойчиво интересуясь, почему иссяк поступающий из гимназии ручеёк информации.

И если бы Яков Иванович не был в курсе происходящих в княжестве процессов, он бы давным-давно с ними разругался.

И это, не считая писем от возмущённых родителей, требующих его отставки.

Такое ощущение, что Михаил, даже находясь в остроге, выступает в роли катализатора и ускоряет текущие процессы.

Физически это было невозможно, но в последнее время Яков Иванович решил не зарекаться о том, что что-то невозможно.

В общем, сплошной поток бесконечных испытаний!

Радовало только одно.

Гимназисты успешно освоили сценарий «Дом родной», и теперь он мог не переживать за их защиту.

Во-первых, только дурак осмелится штурмовать гимназию. Во-вторых, гимназисты будут в десятки раз мобильней, чем потенциальный враг.

Главное – не забыть избавиться от статуй…

Ледяные скульптуры братьев Кроу так и стояли в главном зале, и Яков Иванович не спрятал их в самую дальнюю кладовку из-за одной-единственной причины: так за ними было проще наблюдать.

Ему дико не нравилась заложенная в статуи магия, но пока что он ничего не мог поделать с этим замкнутым конструктом.

Была ещё вероятность, что с проверкой нагрянет Совет Попечителей, но насчёт этого директор не переживал. Купол работал на совесть, без директорского согласия не пропуская ничего извне.

— Это всё замечательно, — Яков Иванович вынырнул из своих мыслей и посмотрел на промолчавшего всё совещание физрука. — Как продвигается расследование?

— Распутываем ниточки, готовим ловушки, — невозмутимо отозвался физрук. — Ещё несколько недель, и мы будем готовы к… ответному визиту. Я уже готовлю маршрутные листы на каждого из коллег. Кроме Ольги Ивановны.

— Есть мнение, — добавил Светозар Иванович, — что после нашего визита, рейтинг нашей альма-матер начнёт восстановление, и повысится поток желающих учиться в гимназии.

— Отлично, — Яков Иванович поднялся, сигнализируя этим, что совещание подошло к концу. — Тогда готовимся к небольшой… командировке. Никто не смеет нападать на наших учеников. И да, князь оставит нам компанию. Лично.

«Заодно, — мысленно добавил он про себя, — опробуем в действии Меч».

Интерлюдия. Княжеский кремль

— Отец, — медноволосая девушка, которую Михаил знал под именем Крис Олау, поклонилась сидящему за обеденным столом князю. — Вызывал?

— Да, солнце, — пожилой уже мужчина кивнул на лавку, — присаживайся.

— Что-то важное? — уточнила девушка, садясь напротив князя.

— Сначала ужин, — князь невесело улыбнулся и шутливо погрозил ей деревянной ложкой. — Тридцать три раза жуй, потом глотай…

— Когда я ем, — улыбнулась в ответ девушка, — я глух и нем.

— Молодец, — взгляд князя потеплел, а улыбка вышла на этот раз более искренней.

Следующие десять минут они молча ели, думая каждый о своём.

Крис в основном думала о могучем Воине, который без потерь сумел провести свой отряд по трём точкам, да ещё и спасти целую телегу детей.

И совсем немножко о гимназисте, который так неосмотрительно попал в острог.

И что ему стоило угодить туда после прибытия в надел? Ведь у неё на него такие планы… особенно, если там будет капитан Оут!

Князь же думал о другом.

О бывших друзьях, об ошибочных решениях, о тактических и стратегических просчётах.

А ведь пять лет назад он почти отдал власть в руки своего десницы.

Решил, что надоело. Да и ближник был дюже хорош.

Инициативный, грамотный, хладнокровный. Наладил выгодные отношения с гильдиями. Контролировал дворян, не давая усилиться ни одной из Великих семей. Популяризировал Стезю Инженера.

В общем, был идеальным претендентом на роль князя.

Официальных наследников у князя не было – оба сына погибли несколько лет назад – и Олег был идеальным кандидатом.

Да и сыновей Ивана считал родными, и полкняжества перерыл, чтобы найти убийцу. Увы, но оказалось, что судьба жестоко посмеялась над князем.

Сколько бы Олег ни искал, кого бы ни допрашивал, найти никого не смог. Это действительно оказался несчастный случай.

Князь носил траур два года, но несчастье не может длиться вечно, да и эта вечная тяжесть… Казалось, что один камень висит под сердцем, а второй лежит на плечах.

Поэтому, наверное, и решил признать Олега преемником и поставить его на княжество.

Но в момент передачи княжеского венца, Иван заметил, как левая рука Олега, на которой была надета десница, почернела.

Чёрный цвет десницы означал дурные помыслы, предательство и самое главное – смертный грех против своего сюзерена.

В тот день, вместо венца бывший друг получил два вершка стали, а взбешённый князь инициировал расследование.

Ровно месяц понадобилось охранке, чтобы вычислить людей Олега и допросить каждого из них.

Самого Олега князь в порыве ярости проткнул своим мечом, а потом и снёс голову. Уж слишком силён оказался гнев, стоило князю понять, кто именно убил его сыновей.

Допросив всех, князь хотел было пройтись по обидчикам огнём и мечом – уж многие оказались замешаны, но его от этого поступка удержал давний друг – Яков.

Вместо немедленной и малоэффективной реакции, он предложил пятилетнюю стратегию Воздаяния.

Вместо гражданской войны – скрупулёзную работу по выявлению врагов.

Вместо репрессий – работу с сознанием граждан и изменение их убеждений.

Вместо мести – Возмездие.

Пять долгих лет он терпеливо ждал, вскрывал дворянские союзы и договорённости, терпел расползающуюся монополию торговых гильдий, вёл дела с западниками и восточниками, чьи уши торчали за Олегом.

И вот сегодня Яков наконец-то подал долгожданный знак.

— Даю тебе неделю, чтобы закончить все свои дела, — князь закончил есть и бросил ложку на стол. — Время пришло.

— Это то, о чём я подумала? — охрипшим голосом уточнила Крис.

— Оно самое, — подтвердил князь. — Собирай своих меченосцев. Пришло время почтить память твоих братьев.

— Возмездие?

— И да будет нам в этом порукой…

Князь принялся выкладывать на стол один предмет за другим:

— Книга… шестерёнка… и меч!

Глава 11

Мне снился странный сон.

Будто у меня нет руки, дико болит всё тело, а жизнь вытекает тонкой струйкой из пробитой в трёх местах печени.

На моей голове был разбитый костяной шлем, в глазах троилось, тошнило и, судя по острой колющей боли, осколки шлема впились мне в скальп.

Ноги то и дело подгибались, и то, что я куда-то шёл – было настоящим чудом.

Ну как шёл – вели. Двое дюжих хмурых Воинов молча тащили меня по подземным коридорам.

Один периодически вливал в меня какие-то зелья, второй хлестал по щекам, стоило мне начать клевать носом.

Очень хотелось перестать трепыхаться и провалиться в блаженное беспамятство, но отключиться не давали три вещи – Воины, долг и… клятва.

С мучителями было всё понятно – они меня куда-то тащили, пичкая по пути всевозможной алхимией.

Долг довлел надо мной как карающий меч Древних. Я уже не помнил, что именно должен был сделать, но образ меча так и стоял перед глазами.

Ну а клятва… Клятва будто грела изнутри, подпитывая и давая силы.

В какой-то момент подземный ход сменился головокружительной ездой на вагонетке.

Потом был солнечный свет, резанувший по отвыкшим от него глазам, минутная слепота, характерный запах паромобиля.

Поездка на машине была сродни пытке.

Каждая кочка бередила только-только затянувшиеся раны, а голова превратилась в одну сплошную мигрень.

Полегчало только тогда, когда на лоб легли чьи-то прохладные ладошки. Вот только полегчало телу, а сознание начало стремительно куда-то выдавливать, да так, что я запаниковал.

Расслабился только тогда, когда почувствовал заворочавшегося в глубине души ягуара.

Леший. Призрачная связь!

Поняв, что происходит, я перестал сопротивляться, и меня вышибло из тела воина словно пробкой.

Последнее, что я не то почувствовал, не то услышал, были слова Якова Ивановича:

— Неужели получилось?

***

Признаться, когда я оказался в теле Лешего, я не на шутку струхнул.

Поначалу просто не понял, что произошло, а потом боль и томительное ожидание вытеснили все мысли.

Зато сейчас, вырвавшись из тела Лешего, я понял, как работает Преданность и Призрачная связь.

Почувствовав интерес, я мысленно потянулся сначала к Оуту.

Судя по эмоциям капитана ему было сильно некогда, но он всё же послал волну поддержки и уверенности.

На душе стало приятно, и я, послав Оуту заряд бодрости и спокойствия, усилием воли прервал сеанс связи.

Следующим попробовал пробиться к Роме, но потерпел сокрушительное фиаско.

Саму связь наладить удалось, но вот сознание Дубровского…

Оно больше походило на колючий шар из магических конструктов, боевых плетений, клокочущей энергии и постоянно сменяющихся эмоций.

И чем больше я удерживал связь, тем сильнее меня засасывало в этот шар.

Усилием воли «толкнув» в Романа спокойствием и уверенностью, я с трудом разорвал связь и открыл глаза, уже зная, где окажусь.

— Ого, — я с опаской посмотрел на статую Ромы, в которую чуть было не влетел. — Это было опасно.

Прислушавшись к Дубровскому, я уловил нотки облегчения и тяжело вздохнул.

Я на арене, а значит, пришло время немного разрядить Рому.

Затылком я чувствовал изучающий взгляд Рив, но поворачиваться не спешил. Сначала – дело.

Гдадах!

Стоило мне коснуться вытянутой руки Дубровского, как меня отбросило на середину арены.

— Впрочем, ничего нового, — прохрипел я, неохотно поднимаясь на ноги и упрямо направляясь к Роме.

И как только Толстой терпит эту экзекуцию каждый день?

— Знаешь, Рив, — я посмотрел на всё ещё дующуюся на меня девушку. — Мне кажется, Толстой - мазохист. Иначе не знаю, как можно выдержать эту пытку.

Стоило мне подумать про Ивана, как на периферии сознания возник тусклый огонёк интереса. Причём шёл он одновременно и от Романа, и не от Романа!

Будто… будто кто-то использовал Дубровского, как передатчик.

— Иван, что ли? — пробормотал я, изучая этот огонёк. — И часто он сюда приходит?

Огонёк тем временем налился силой и неожиданно исчез с лёгким хлопком. А вместо него передо мной появился Толстой.

— Ого! — я с уважением покачал головой. — Я смотрю, ты время даром не терял?

— Шутишь? — фыркнул Иван, крепко пожимая мне руку. — Каждый день Рому разгружаю. Мне кажется, он уже начал структурировать обрушившуюся на него энергию!

— То-то я смотрю, он превратился в колючий шар, — покивал я. — А то раньше скульптура скульптурой!

— Кстати о скульптурах, — тут же помрачнел Иван. — Не сумел я братцев Кроу расколоть. Какая-то чужая магия. Непонятная. Их статуи превратились в несокрушимый лёд.

— Даже так? — удивился я. — Как у вас вообще дела-то?

— Да нормально, — пожал плечами Толстой, вместе со мной направляясь к Дубровскому. — Гимназию сейчас знаю лучше, чем своё родовое поместье.

— Гоняют? — с сочувствием усмехнулся я, вспомнив последние дни, проведённые в гимназии.

— Не то слово, — поморщился Толстой и хмуро добавил. — Будто на войну готовят.

Некоторое время мы шли молча, каждый думая о своём.

Я думал о северянах, о гильдейских, о дворянах, о заставе, о своём наделе и о перевёртышах. Ну и про острог немного.

О чём думал Иван – я не знал, но, судя по кипящим в нём эмоциям, о чём-то волнительном.

— Ольгу отстранили от занятий, — наконец-то произнёс Толстой, решившись, видимо, поделиться со мной. — Сидит под домашним арестом.

— Ну и правильно, — немного подумав, ответил я. — Она какая-то странная. Уроки вела как-то сумбурно, то руны, то конструкты, то базовые плетения. Про наши допы вообще молчу. У меня сложилось впечатление, что она на тебя зуб точит.

— Знаю, — кивнул Иван. — Я пробрался к ней в комнату.

— Ты… что? — ошеломлённо переспросил я.

— Пробрался к ней в комнату, — терпеливо повторил Толстой.

— Вань, ты дурак?

— Ты не понимаешь! — горячо возразил Толстой. — Мне… Мне надо было проверить ранг своей антимагии!

Он продемонстрировал мне свои наручи.

— Ой, да ладно, — не поверил я. — Ты и так прекрасно его знаешь. У тебя есть стела, у тебя есть твой садистский артефакт, у тебя есть наручи, в конце концов!

— Наручи-то при чём?

— Ну как это, — усмехнулся я, вспоминая, сколько времени у меня ушло на то, чтобы разобраться, что не так с «чистыми» наручами Толстого. — А как же вшитое плетение Опознания?

Толстой тут же покраснел.

— Это было ещё до того, как мы вместе бились, — пробормотал он. — Ну а потом забылось как-то.

На самом деле я так толком и не разобрался, что за конструкт был интегрирован в наручи Толстого.

Но в том, что артефакт собирает и при первой удобной возможности передаёт информацию, у меня не было и капли сомнений.

— Ладно, Вань, дело прошлое, ты от темы-то не уходи. Пробрался ты к ней, а дальше-то что?

— Ну… — Иван залился краской уже по-настоящему. — Момент немного неудачный вышел… — он смущённо покосился на прислушивающуюся к нашему разговору Рив и понизил голос: — А ты знал, что у учителей в комнатах имеются личные душевые?

— Ого! — я с интересом посмотрел на Толстого. — Значит, говоришь, момент неудачный?

— Очень неудачный, — подтвердил Иван. — Она не ожидала, испугалась, а полотенце взяло и упало…

— Хм, — я покачал головой, — по-моему, очень даже удачный.

— Ну как сказать, — засмущался Толстой. — Неудобно вышло…

— Ох, чувствую, ты свою антимагию на все двести там проверил, да?

— Чудом жив остался, — радостно подтвердил Иван. — Повезло, что она… разрывалась между полотенцем и действительно сильными конструктами.

— Да уж, Вань, — я вспомнил фигуру Ольги Ивановны. — Я бы на твоём месте…

На этом моменте я прервался, ощутив, как мне в затылок упёрся тяжёлый взгляд Рив.

— Я бы на твоём месте закрыл глаза и вышел. Нет не так, я бы на твоём месте вообще не полез в комнату учительницы. Нет, я бы вообще даже бы и не подумал…

— Да-да, — усмехнулся Толстой, с опаской покосившись на Рив. — И не сомневаюсь.

— И чем всё закончилось?

— Да ничем, — покраснел Иван. — В перерывах между магическими атаками, я предложил ей поговорить, но моё предложение не нашло у неё понимания.

— В следующий раз предложи ей поговорить, когда она будет одета, — не удержался я. — Сбежал, да?

— Тактически отступил, — поправил меня Иван, — но я ещё вернусь.

— Опа, — я присмотрелся к Толстому и обнаружил в его эмоциональном фоне… влюблённость? — Ты что запал на неё?

— Тише ты! — уши Толстого заалели, а сам он бросил на Рив стыдливый взгляд. — Чего так орёшь? И вообще…

— Вань, не советую.

Я понимал, что сейчас, возможно, обрубаю Толстому крылья, но посчитал нужным поделиться своим мнением.

— Во-первых, у неё явно пунктик к твоей семье. Во-вторых, она банально старше тебя лет на десять! В-третьих, она учительница, а ты гимназист. Такое не одобряется!

— Да я знаю, — вздохнул Толстой. — Но тянет меня к ней, понимаешь?

— Ваня, — я посмотрел Толстому прямо в глаза, — будь готов, что это может быть изощрённой игрой против твоей семьи. Мы не знаем её мотивов, но в мозги она тебе тогда лезла грубо и дерзко, безо всяких церемоний.

— Олечка она такая, — с глупой улыбкой подтвердил Толстой, а мне не оставалось ничего другого, как впечатать себе в лоб раскрытую ладонь.

Ну как мне объяснить дворянину, что Ольга Ивановна ему совсем не пара, и что то, что сейчас с ним происходит – банальные гормоны и пубертатный период?

Да никак.

Что я, подростков, что ли, не знаю? Слова для них не имеют значения. А тут ещё и дворянин. Да ещё и Воин, который участвовал в нескольких рейдах. Да ещё и красавчик…

Я посмотрел на Ивана и покачал головой.

Курс Укрепления тела явно пошёл Толстому на пользу, и сейчас передо мной стоял не тринадцатилетний пацан, а высокий, атлетически сложенный шестнадцатилетний парень.

М-да… Попал пацан.

— Вань…

— Не надо, Миш, — Толстой посмотрел мне в глаза, — я понимаю, что ты как лучше хочешь, но я своего решения не изменю. Поговорю с ней во что бы то ни стало.

— Ну смотри, — сдался я. — Только будь готов, что Ольга может тебе голову так закружить, что потеряешь её к ксурам.

— Разберусь, — самоуверенно заявил Толстой.

— Ну, раз разберёшься, удачи тебе, — я хлопнул его по плечу, подталкивая к Роминой статуе.

Бдыдыщ!

Не ожидавшего подставы Ивана отбросило почти на середину арены. К стоящим там валунам.

Рив, сидящая на одном их них, с интересом покосилась на заворочавшегося на песке Толстого и, продолжая делать вид, что меня нет, вернулась к полировке своего меча.

Ничего, я не гордый. Сам подойду. Только чуть позже.

Я сумел выдержать три прикосновения, в то время как Толстой все семь.

В перерывах между разрядами, я рассказывал ему про острог, а он про наш класс.

Пылаева директор, видимо, спрятал, поскольку по острогу плыли слухи, что Адена отчислили. Вот только зачем – я не понимал.

Мирон упрямо постигал физику и ежедневно вился около Тараса Ивановича.

Как я и предполагал, он всё хорошенько обдумал и вцепился в предоставленный ему шанс обеими руками. Шутка ли – заполучить наставника по киберпротезам!

Фил развил активную деятельность, чуть ли не поселившись в библиотеке.

Так как обмен письмами был запрещён, наш бухгалтер дотошно вникал в грамоты о земных наделах и изучал карты прилегающих территорий с разведанными ресурсами.

В общем, всеми силами готовился к освоению надела. Как мы с ним и договаривались.

Остальные одноклассники налегли на учёбу, в особенности, на боевые дисциплины, и стабильно посещали допы с директором и тренажёрный зал.

Пятёрки канули в небытие, и сейчас в классе вырисовывались три явных лидера. Толстой. Уваров и… Ги’Дэрека.

Уваров брал харизмой и полной и безоговорочной поддержкой родовичей.

Толстой в лидеры не просился, но к его мнению прислушивались, а в военных делах Иван считался чуть ли не самым крутым специалистом.

Ну а Ги’Дэрека… Ги’Дэрека располагал к себе. Когда нужно – молчал. Когда требовалось кого-то подбодрить, рассказывал свежий анекдот.

Ну а когда ситуация требовала решительных действий, не раздумывая отдавал правильные приказы.

Родовичам властно, но уважительно. Дворянам уважительно и как равный равному. А вольников и вовсе не трогал.

И правильно, между прочим, делал. Потому что это были мои люди.

— Ты это, Миш, — было видно, что это прикосновение для Толстого последнее. Вены вздулись, на лбу блестят бисеринки пота. — Выбирайся уже оттуда побыстрее. Мы тебя ждём.

— Выберусь, — пообещал я. — Завтра ночью придёшь?

— Теперь только через неделю, — покачал головой Ваня. — Надо переварить энергию, медитации, все дела. Может, ранг выйдет поднять.

— Лады, — кивнул я. — В следующий раз про северян обсудим.

— Непременно, — согласился Толстой и прикоснулся к Дубровскому.

Гдадах!

На этот раз Иван не отлетел, а просто взорвался тысячей светящихся кристаллов.

Я же, подобрав с песка меч, направился к Рив – мириться.

***

В какой уже раз убеждаюсь, что девушки – самые загадочные существа в мире. Их невозможно просчитать и уж тем более предугадать.

Рив игнорировала меня долгих три часа.

Чего только я не делал…

Давал полный логический расклад, почему она не права. Детально аргументировал свою позицию. Извинялся, в конце концов, но всё было тщетно.

Но стоило мне пробурчать себе под нос, что-то типа:

— Ну и бог с тобой! Сам потренируюсь перед боем с блатными, как мне в затылок тут же полетел кинжал.

Я увернулся от острозаточенной полоски стали и с радостью принял клинок Рив на свой меч.

И закипел долгожданный бой. Ну как бой, скорее, танец.

Наши мечи порхали, как пёрышки, а глаза, казалось, навеки прикипели друг к другу.

И чем дольше мы бились, тем больше озарений мне приходило.

Давать пусть даже самый полный логический расклад, почему девушка не права – ошибка. Аргументировать свою правоту – ошибка. Злиться, психовать, повышать на неё голос – ошибка.

Я словно поймал чувство просветления.

С лёгкостью отбивал атаки Рив, понимал, что обида Рив – это в первую очередь волнение за меня и… страх.

Страх, что я больше не приду.

Значит… я ей не безразличен?

Более чем уверен, что услышь мои мысли любой парень, тут же поднял меня на смех. Ну, кроме, пожалуй, Вани Толстого.

Но мне было плевать.

Главное, что Рив заботится обо мне, пусть даже и в своей бескомпромиссной манере. А значит…

Бамц!

Увлёкшись, я закономерно потерял бдительность и пропустил обманный удар в скулу.

Вот только Рив, вместо того, чтобы располосовать мне лицо, довернула меч, и клинок шлёпнул меня плашмя.

— Пожалела? — поморщился я, смотря на Принцессу.

Рив молча покачала головой и побрела к валунам. На свой излюбленный камень запрыгивать она не стала, вместо этого сев на повалившийся обелиск.

Села и уставилась куда-то за горизонт.

Я же, постояв немного посреди арены, пошёл за ней и, немного помедлив, уселся рядом.

Рив смотрела куда-то вперёд и я, поддавшись очарованию момента, проследил её взгляд.

Раньше мне не удавалось увидеть, что находится за ареной. Видел лишь стену песка, туман, да слышал приглушённый рёв толпы.

Сейчас же, чем дольше я смотрел вперёд, тем яснее видел, как сквозь пылевой туман проступает силуэт огромных солнечных часов.

Тень, падающая вниз, медленно ползла вниз.

Рив кивнула на часы и вздохнула.

— Мало времени? — уточнил я.

Принцесса посмотрела на меня, взяла свой клинок и провела по песку вертикальную полосу.

— Тень часов дотянется до арены?

Рив неохотно кивнула и стиснула рукоять меча.

— Опасность? Сюда кто-то придёт? Откроется портал? Ты не бойся, я тебя защищу!

Девушка метнула на меня гневный взгляд и зло тряхнула своими выгоревшими на солнце волосами.

— Правда защищу!

Во взгляде Рив мелькнула злость, сомнение, страх и… слёзы?

— Рив, я обещаю…

Договорить я не успел. Принцесса вскинула меч, мгновенно перейдя в атаку, и я вынужден был кувыркнуться назад, а потом и вовсе уйти в глубокую защиту.

Дзанг! Данг! Дзанг!

С каждым ударом её клинок порхал всё быстрей. А мой наливался тяжестью, пока наконец очередной выпад Рив не пронзил моё сердце.

— Стану… сильнее, — прохрипел я, чувствуя, как меня тянет куда-то вверх и вправо. — Обещаю!

Я ещё летел, балансируя на грани сна и яви, но уже точно знал, о чём буду говорить с перевёртышами.

И словно вдогонку в памяти всплыли слова Лешего: «Они помогут тебе найти Сердце рода».

Что ж, теперь я точно готов.

Глава 12

Открыв глаза, я ещё некоторое время пялился в низкий потолок, пытаясь вспомнить, где я.

Как и всегда после снов с Рив, на мозг обрушивалась мешанина произошедших со мной событий, и было непросто сообразить, что было вчера.

Гимназия, застава, острог… Точно, острог!

Я зажмурился, вспоминая ту бесконечную ночь. Если такие кровавые стычки происходят раз в полгода, то почему заключённые до сих пор не закончились?

Я немного поёрзал, устраиваясь в капсуле поудобней. Ум разрывали сразу две мысли.

Первая настойчиво шептала про каменный гроб, про ужасную смерть от клаустрофобии и предлагала выбраться из капсулы как можно быстрее.

Вторая мысль была разумней – не торопясь, изучить возможности местной стелы и разобраться в произошедшем.

Усилием воли подавив накатывающую панику, я сосредоточился на своём дыхании и принялся дышать.

Пяти вздохов-выдохов хватило, чтобы расслабиться, а ещё пять помогли мне скользнуть в медитацию.

Успокоившись, я усилием мысли потянулся к накопившимся системным уведомлениям:

Внимание! Режим принудительного отдыха деактивирован! (время, проведённое в капсуле: 5 дней, 7 часов, 20 минут)

Ого!

Стоило мне понять, что я лежу в капсуле уже почти неделю, как тут же накатила слабость, а живот предательски заурчал.

Внимание! Ваша Выносливость уменьшена в два раза! Срок действия: 24 часа

Внимание! Ваша Выносливость вернулась в исходное состояние!

Ну, это понятно. Мне ещё повезло, что бафф закончился только после того, как я залез в капсулу, иначе даже представить боюсь, что бы со мной было.

Внимание!

Вам доступны следующие задания на выбор:

Законопослушный гражданин (недоступно) Авторитетный авторитет Побег из Шошенка Путём Инженера Тюремный гладиатор Особо опасный рецидивист

М-да, уж…

Я пробежался взглядом по списку и мысленно покачал головой. Единственное, что выглядело более-менее прилично, был Путь Инженера.

И чем дольше я смотрел на этот список, тем больше мне нравился четвёртый пункт.

Я хорошо помню слова нашего физика, о том, что Оруженосец – это путь в никуда. Как он там говорил?

Я напряг память, и неожиданно для себя вспомнил его речь слово в слово:

«Вариант наёмников и одиночек. Собрать из подручных средств доспех или суметь разобраться с силовой бронёй. Снарядить пистоль и ружьё или справиться с вражеским големом. Выбор… безродных.

Я понимаю ваши мечты, какой мальчишка не хочет найти Силовую броню Древних и разом стать сильнее самых сильных Воинов? Но это путь в никуда.

До пятого ранга путь относительно лёгок, но выше в одиночку подняться практически нереально. Поверьте, судари, даже самый упёртый гимназист меняет своё мнение после первой же практики!»

И хоть помнил я их на удивление хорошо, не сказать, что был согласен на все сто процентов.

Да, без Клана или, на крайний случай, команды добиться серьёзных вещей нереально.

Но для того, чтобы встать во главе своего рода, нужно для начала дожить до этого светлого момента.

И раз я волею судьбы и чьих-то интриг оказался в остроге, нужно взять отсюда по максимуму!

Желудок снова призывно заурчал, напоминая о том, что неплохо было бы и перекусить, но я пока его проигнорировал.

Пока есть возможность поработать со стелой, нужно пользоваться моментом.

Любоваться своей статистикой у меня не было ни сил, ни желания, поэтому я перешёл к самому важному на данный момент:

Сила рода (третье колено)

Сконцентрировав внимание на этой скупой строчке, я почувствовал, как меня окружает холод, и… увидел.

Ближе всего ко мне стояли отец и дядя.

Папа, как обычно, чуть сутулился и по-доброму улыбался. Дядя же, напротив, смотрел строго и даже требовательно.

За ними стояли дедушки.

Деда Юра, или Юрий Данилович. Электрик, пасечник, дачник.

Этот человек мог построить всё, что угодно, начиная от теплицы, до собственного дома с просторным подполом.

Дед Серафим или Серафим Фёдорович. Сибиряк, военный и лесник.

Про него я много не знал, поскольку жил он в другом городе, но отлично помню, как во время стычки с Алыми он хладнокровно отстреливал одного наёмника за другим.

За дедушками стояли мои прадеды.

Данила Иванович, на чьей груди висели медали за Великую Отечественную.

Насколько я помню по рассказам деда Юры, во время войны он получил три ранения, но дошёл до Берлина и дожил до капитуляции фашистской Германии.

Умер он, если не ошибаюсь, от заражения крови буквально через несколько недель после парада Победы.

Рядом с ним стоял Иван Дмитриевич.

До войны он работал учителем словесности где-то в Беларуси, и во время войны остался верен своему долгу. Не только успешно партизанил три года, но и без устали учил безусых ещё мальчишек грамоте.

Целых три года он с товарищами устраивал засады, отстреливал фрицев, а умер глупо – нарвался на голодного медведя.

Чуть сбоку от него стоял молодцеватого вида капитан в советской гимнастёрке.

Артём Олегович – танкист. Родом из Николаева, досрочно окончил военное училище и успешно воевал два года под Москвой. Самой заветной мечтой прадеда было дойти до малой родины и освободить от фашистов сначала родной Николаев, а затем и Киев.

Увы, но мечта прадеда так и осталась неисполненной. В сорок третьем году он сгорел в танке во время третьей битвы за Харьков.

Рядом, плечом к плечу, стоял седой Фёдор Петрович.

Доктор, хирург, спасший не одну сотню жизней. Погибший в сорок четвёртом из-за просчёта командования.

Основные части успели продвинуться далеко на запад, и полевой передвижной госпиталь двигался без положенного охранения – ведь тыл же!

Ну а группа вермахта, вырвавшаяся из окружения и прорывающаяся к своим, не устояла перед лёгкой целью – колонны с ранеными и медперсоналом.

И если бы можно было отказаться от чьей-то памяти, я бы точно выбрал именно Фёдора Петровича, даже несмотря на полезные навыки военного хирурга.

Слишком больно было смотреть на то, как немецкие части чуть ли не в упор расстреливают из автоматов безоружных раненых, а по автобусам и поводам с тяжёлыми бьют зажигательными снарядами…

Теперь я знаю, каково это – закрывать собой совсем ещё молоденького лейтенантика и смотреть в бездушные глаза нелюдей.

И чем дольше я смотрел на своих прадедов, тем больше историй раскрывалось у меня в памяти. Будто… будто я их уже знал, но забыл, а сейчас вспоминал.

Я стоял и смотрел на своих прадедов, ни один из которых не вернулся с войны, а на моих глазах наворачивались слёзы.

В той войне, которую я увидел, не было Чести, и совершенно точно понял, что если оставить всё, так, как есть, то точно такая же война захлестнёт сначала княжество, а потом и мой родной мир.

Потому что эти взгляды были очень похожи: фашистского пулемётчика и ксура в силовой броне.

Будто… будто смотрели на нас, как на насекомых…

— Не допущу, — пообещал я, глядя на свой род, сквозь выступившие слёзы. — Война – удел Воинов. И я обещаю…

— Не спеши, — прервал меня прадед Фёдор Петрович. — Ты не можешь обещать то, что от тебя не зависит.

— Но…

— Построй больницу, — попросил Фёдор Петрович. — Мёртвых не вернуть, но можно спасти живых.

— Академию военную открой, — согласно кивнул танкист Артём Олегович. — Только не для всех. Бери только людей войны. Неважно воин он или Воин.

— Но сначала школу, — Иван Дмитриевич блеснул стёклами очков. — Локальные конфликты – конечны, но война с безграмотностью – бесконечна. Ведь случится или нет очередная война – зависит от того, как мы воспитываем своих детей…

— Производство не забудь, — подсказал Данила Иванович. — Знал бы ты, Миш, сколько хороших людей полегло из-за некачественных консервов или заклинившего движка.

Я молча кивал и глотал слёзы, никак не в силах выдавить из себя хоть словечко.

После вчерашнего я уже считал себя матёрым волкодавом, возомнил о себе невесть что, искренне поверил, что я сильнее, умнее… лучше остальных.

Но сейчас, принимая память своих прадедов, я понимал, что по сравнению с тем, через что довелось пройти им, я… школьник и есть.

Диверсии, постоянный стресс, общение с другими партизанами, предательство из-за мешка картошки, пытки, допросы, побег…

Ежедневный бой, начинающийся с артиллерийских обстрелов, а заканчивающийся сапёрной лопаткой, скользкой от вражеской крови…

Свистящая рядом смерть, оглушительные попадания вражеских снарядов, контузия и глухота, которой никого не удивишь и, наконец, горящие заживо люди в заклинившей стальной коробке…

Смерть. От ран, из-за неудачных операций, из-за недостатка перевязочного материала. В какой-то момент ты настолько к ней привыкаешь, что даже не боишься летящей в тебя пули.

За спиной так и подуло холодом, а я ощутил мерзкие объятья костлявой, её леденящие пальцы, подбирающиеся к груди.

— Куда! — властно прикрикнул Фёдор Петрович, тая вслед за остальными прадедами.

— Пшла отсюда! — дед Юра шагнул ко мне, гневно нахмурив брови.

— Иди, иди! — поддержал его дед Серафим, грозя кому-то за моей спиной.

— Не боись, Миша, — подмигнул мне отец. — Мы с тобой.

— Мы рядом, — согласно кивнул дядя, не сводя с меня строгого взгляда. — Не подведи, племяш!

Холод тут же отступил, и я понял, что и на этот раз рандеву со смертью откладывается.

— Пасеку открой, — проворчал деда Юра, превращаясь в белёсую дымку тумана.

— И в лес сходи! — напомнил дед Серафим, растворяясь следом.

Последними исчезли отец с дядей, и я только сейчас задумался. То, что я вижу прадедов и дедов – это нормально, они давно погибли, но дядя с отцом…

Они же на момент моего попадания в воронку были ещё живы.

— Не думай об этом, — раздался тихий хор голосов на самой периферии восприятия.

— А ещё Сердце рода! — неожиданно вспомнил я. — Что это?

— Это…

Но сколько я ни прислушивался, сколько ни напрягал слух, в ушах звенела оглушительная тишина.

— Поздравляю, Миша, — пробормотал я, открывая глаза и упираясь взглядом в нависающую надо мной крышку капсулы. — Ты балбес.

Хотя почему это? С родом познакомился – уже хорошо. Ну а то, что забыл спросить про Сердце рода, так тут ничего удивительного. Навалилось со всех сторон.

И Рив, и Толстой со своими проблемами, и жизни прадедов. Неудивительно, что позабыл. Ну да ничего, у меня в запасе есть разговор с перевёртышами…

Тут мой желудок недовольно заворчал, и я долбанул ногой по крышке люка. Тело уже недвусмысленно намекало, что пора бы и поесть.

Аккуратно выбравшись из капсулы, я переждал неожиданный приступ слабости и пополз вниз по лестнице.

Теперь, еле держась за стальные поручни, я уже не считал идею разместиться на верхнем ярусе такой уж удачной.

Хуже того, чем ниже я спускался, тем сильнее меня тревожило моё тело.

Общая слабость, дрожь в руках и какой-то непонятный отёк в горле… Но хуже всего был поселившийся в голове комок боли.

Стоило мне дёрнуть головой, как он взрывался ослепительной вспышкой, отдавая в глаза и в правое ухо.

А когда я, находясь где-то на третьем или четвёртом ярусе, чихнул, так и вовсе чуть было не улетел вниз.

Голова мотнулась вперёд, расплескав переполняющую её боль, и я чудом удержался на лестнице.

— Ууууу, — я практически вслепую спустился до пола и привалился к стене.

Ненавижу такое состояние.

Понимаю, внешняя рана – есть противник с мечом и твоя невнимательность или неумение. Здесь всё честно и справедливо. Но головная боль…

Хочется вскрыть себе черепушку и вырвать оттуда эту ксурову боль!

Продышавшись, я отлип от стенки и, стараясь не делать резких движений, огляделся по сторонам.

Судя по свету потолочных ламп, сейчас был обед или около того.

Обед!

В животе заурчало так громко, что меня аж согнуло пополам. Казалось, ещё чуть-чуть, и мой желудок начнёт переваривать сам себя.

С трудом выпрямившись, я постарался принять невозмутимый вид, и поплёлся в сторону столовой.

Добравшись до столовой, я уставился на закрытые двери. Интересно, она ещё не открылась или уже закрылась?

— Опоздал, братец, — подсказал проходящий мимо зэк с метлой в руках. — Ты бы это, шёл своё задание выполнять, а то полицаи последние дни рвут и мечут.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я мужика и направился в сторону аккуратных белых заборчиков.

Поработать всегда успеется, но для начала мне нужно пообщаться с Манулом.

К счастью, полицаев мне не встретилось, а те заключённые, которые попадались на пути, имели деловой вид и куда-то спешили.

Я такому повороту был только рад.

Не дай бог, кто-нибудь прицепится и позовёт в Круг. А я сейчас не то, что драться, чихнуть спокойно не могу. От любого напряжения голова взрывается болью.

Добравшись до забора Манула, я некоторое время думал, как поступить дальше – перешагнуть и постучаться в дверь, или всё же дождаться его появления.

По идее, я мог перешагнуть тридцатисантиметровый заборчик и даже зайти к манулу в дом – он сам гарантировал мне безопасность.

Но вспомнив отношение перевёртышей к своей территории, решил подстраховаться.

— Тук-тук-тук! — я повысил голос и тут же поморщился от всколыхнувшейся головной боли.

Дверь тут же распахнулась, будто перевёртыш ждал меня за ней, и коротышка расплылся в довольной улыбке.

— Михаил! Я уж думал, ты не придёшь!

— В гости пустишь? — уточнил я, стараясь унять головную боль.

— Проходи, малыш, — Манул добродушно повёл рукой. — Я же тебе ещё в прошлый раз сказал, что ты можешь гостить у меня бессрочно.

— Благодарю, — я аккуратно перешагнул заборчик и направился к бараку. — Манул, а есть что-нибудь от головной боли и поесть?

— Знаешь, малыш, — коротышка смерил меня взглядом своих жёлтых глаз и посторонился, давая проход. — С любого другого я бы взял золотом по весу еды, а за порошок спросил бы услугу.

— Но? — подыграл я, заходя в берлогу Манула.

— Но для тебя всё сделаю так, в благодарность за кресло.

— Спасибо, — я вежливо поблагодарил перевёртыша. — Куда можно присесть?

Изнутри барак выглядел как что-то среднее между охотничьей сторожкой и додзё. Камин, брошенный в углу соломенный тюфяк, крепкий дубовый стол с лавкой и… макивары.

Разной высоты и объёма, имитирующие людей, големов и ещё каких-то чудовищ.

Складывалось впечатление, что в одной половине помещения Манул живёт, а на другой постоянно тренируется.

Почему постоянно?

Да потому что запах только что раскромсанной сосновой доски невозможно спутать с чем-то другим.

А около камина стояло оно – добытое Лешим кресло.

— Вежливый, — довольно улыбнулся Манул. — Садись, куда хочешь, можешь даже в кресло-качалку.

И уставился на меня взглядом своих хитрющих жёлтых глаз.

— Спасибо, — ещё раз поблагодарил я перевёртыша и сел за стол.

Очень хотелось есть и съесть какую-нибудь таблетку от головы. А ещё хотелось поторопить Манула, но я сдержался.

Перевёртыш – опасный противник, и в ближайшее время мне бы не хотелось терять его расположение.

— Выдержанный, — хмыкнул тем временем Манул и на столе, словно по волшебству, появился котелок с кашей, краюха хлеба и кусок сыра.

Причём от каши пахло высококачественными специями, один в один, как те, которыми в последнее время кормили в гимназии.

— Держи, — Манул протянул мне бумажный пакетик и кружку с водой, а сам уселся напротив.

Порошок тут же отправился в рот, и, стоило мне его запить водичкой, как головная боль начала таять, словно апрельский снег.

Я тут же повеселел, но расслабляться не спешил.

— Разделишь со мной обед? — по наитию предложил я, кивая на котелок с кашей.

— Воспитанный, — сам себе кивнул перевёртыш, и на столе появился второй котелок.

Судя по эмоциям перевёртыша, я только что прошёл какую-то проверку. Причём, судя по всему, довольно успешно.

— Молодец, — кивнул тем временем Манул. — Если бы ты не проявил вежливость, воспитание и выдержку, никто из перевёртышей не стал бы иметь с тобой дело.

Я опустошил половину котелка с удивительно вкусной кашей и только потом спросил:

— Что за дело?

— Об этом чуть позже, — улыбнулся Манул, хитро поглядывая на меня. — Как и о Сердце рода.

Я подавился заготовленным вопросом и с подозрением посмотрел на перевёртыша.

— Понимаешь, Михаил, — в жёлтых глазах Манула блеснула сталь, — это знание не то чтобы сильно секретное, но чтобы его получить, придётся пройти небольшую проверку.

— Кто бы сомневался, — пробормотал я себе под нос, разом теряя аппетит.

— Скажи мне, — Манул подался вперёд, став похожим на любопытного кота. — Как ты относишься к трансляциям Золотого меча?

— Нормально, — немного подумав, ответил я. — Тут и зрелище для обычных людей и, насколько я знаю, правильный посыл закладывается.

— Это какой? — расплылся в кошачьей улыбке Манул.

— Воля, Честь, Любопытство, — я пожал плечами, — мотивируют, что ли, эти трансляции? Нам тогда много писем от зрителей пришло.

— Так и должно быть, — отмахнулся перевёртыш. — А что бы ты сделал, узнав, о… скажем так, филиале Золотого меча в остроге?

— Да ладно, — я отложил в сторону ложку, вспоминая висящие на стене макрисы и список заданий. — Только не говори, что…

— Чтобы узнать, что такое Сердце рода, — Манул хищно улыбнулся, — тебе нужно победить в Тюремной арене.

Как там у классиков? Покой нам только снится?

— Причём, — добил меня перевёртыш, — первый бой состоится уже сегодня.

Глава 13

— Червячка заморил же? — в голосе Манула появились нетерпеливые интонации. — Готов идти?

Моим первым желанием было положить ложку на стол и подняться, но я тут же опомнился и покачал головой.

Вот ведь кошак хитрый!

Манипулятор тот ещё! Сначала заинтриговал, потом про испытание накинул, а сейчас временной дефицит создаёт, мол, давай быстрее, а то не успеем.

— До ужина нужно успеть, — в унисон моим мыслям отозвался Манул. — А то регистрация закончится, и сиди ещё месяц жди.

Мне в жизни попадались хорошие учителя. Настоящие профессионалы своего дела и педагоги от бога, но двух я запомнил лучше всех.

Своего учителя по литературе Алексея Саныча и университетского преподавателя Андрея Анатольевича.

Что первый, что второй не ограничивались своим предметом, и давали максимум полезных навыков.

Слепая печать, базовая настройка таргетированной рекламы, публичные выступления, дебаты, азы финансовой грамотности, копирайтинг…

На их уроках было очень интересно, но больше всего мне нравились темы про манипуляцию. Точнее, про защиту от неё.

Мы разбирали рекламы, выступление политиков, диалоги детей с родителями и даже жизненные ситуации между одноклассниками и одногруппниками.

Основных принципов всего-то семь, и запомнить их не составит труда.

Первый – взаимный обмен.

Это когда делаешь небольшой подарок или одолжение человеку, а потом просишь его о чём-то. В основе лежит какой-то принцип автоматической реакции или зеркальная благодарность, я уже не помню. А может, людям становится попросту неудобно отказать.

Второй – соглашение на уступку.

Сначала выдвигаешь явно завышенные требования, а затем якобы идёшь навстречу собеседнику и снижаешь свои требования. Яркий пример – скидки в магазинах.

Третий – обязательство и последовательность.

Самый классный, на мой взгляд, пример, праймериз одной известной партии. Для начала ты выбираешь, за кого бы проголосовал из списка, ну а на самих выборах уже автоматически голосуешь за уже знакомого тебе кандидата.

Четвёртый – принцип социального доказательства.

Если простыми словами, то это все делают, значит, и тебе надо. Ведь миллионы мух не могут ошибаться, верно?

Пятый – расположение.

Ну тут всё очевидно. Если мы человека знаем, или он имеет рекомендацию или отзыв от нашего товарища, то доверие автоматически повышается.

Шестой – следование авторитету.

Скажем, если Светозар порекомендует мне поучаствовать в этой самой Тюремной арене, я не раздумывая, соглашусь.

Также, если я ещё когда-нибудь буду участвовать в состязаниях Золотого меча и посоветую ребятишкам каждое утро делать зарядку – они с большей вероятностью прислушаются именно ко мне, как к победителю этого сезона.

Ну и последний, седьмой – принцип дефицита.

Неважно, что сокращать – время или сам товар. Этот принцип очень любят наши рекламщики. «Успей купить со скидкой до понедельника!», «Осталось всего семь штук!».

Самое главное, когда ты сталкиваешься с манипуляцией – понять, что на тебя воздействуют.

Ах да, ещё ни в коем случае эмоционально не вовлекаться и не спешить.

Удивительно, но мою тётю, женщину в высшей степени рассудительную, телефонные мошенники развели на шестьдесят тысяч рублей!

Последовательно ввели в состояние паники и, когда разум отключился, заставили выполнить неразумные с точки зрения адекватного человека действия: снять деньги со счёта и перевести их на другой.

Манул, насколько я понимал, сейчас использовал чуть ли не все принципы разом.

Сначала расположил меня к себе, потом оказал услугу, накормив и поделившись порошком от мигрени. Потом создал дефицит: «Скорее, нужно успеть до ужина!»

В общем, манипуляция чистой воды.

— Манул, — я оценивающе посмотрел на котелок с кашей и прислушался к своему желудку. Желудок был не против повторить трудовой подвиг. — У нас проблема.

Я пододвинул к себе котелок и вооружился ложкой.

Переедать не хотелось, тем более после пяти дней вынужденной голодовки, но я чувствовал, что тело уже усвоило съеденную еду и требовало добавки.

Бьюсь об заклад, всё дело в специях!

— Что за проблема? — неохотно уточнил перевёртыш, который уже нетерпеливо плясал у двери.

— Проблема в коммуникации, — пояснил я. — Ты видишь перед собой пацана, и подсознательно ведёшь себя со мной с позиции старшего. Не объясняешь моего интереса в сомнительном участии на Арене. Не говоришь о своей выгоде.

— Ну конечно, — перевёртыш с раздражением всплеснул руками и, прожигая меня своим немигающим взглядом, — я же забыл выложить тебе все расклады! Прости?

— Твой сарказм неуместен, — я выдержал его взгляд и спокойно продолжил. — Может, начнём всё сначала?

— Дерзкий, — тут же погрустнел Манул. — Поспешил я. Рано тебе ещё в настоящем деле участвовать.

Всё ясно.

«В настоящем деле»… «Рано тебе»… А в эмоциях так и светится обида и недовольство. Он что, решил взять меня на слабо? В эту игру можно и вместе играть.

Вот только кашу для начала доем.

— Одну минуту.

Я вооружился ложкой и принялся ударными темпами превращать кашу в так необходимые мне БЖУ.

— Наглый! — фыркнул Манул. — Эх ты! А ведь я тебе такое доверие оказал! В свой дом пустил… Накормил…

Я же молча ел и думал.

С чего это я вообще взял, что Манул умнее, чем я? Да, он сильнее, ловчее, быстрее, да, разбирается в местных реалиях лучше меня, но…

Его домик стоит на отшибе – раз. Он словно выполняет поставленную перед ним задачу – два. Не может или не хочет менять линию поведения – три.

Я доел кашу, с сожалением посмотрел в пустой котелок и положил ложку на стол.

— Манул, спасибо тебе за гостеприимство, но раз ты не собираешься решать вопрос по-деловому, то пошли к Медведю.

Не зря же Леший рисковал жизнью ради этого дурацкого кресла? Ведь он ясно мне сказал, что встреча с Медведем и Тигром нужна для меня. А Манул… Манул, как я понимаю, лишь посредник.

— Да щас! — усмехнулся перевёртыш. — Думаешь, у него есть время встречаться со всякими школьниками? Пусть даже с полезной аурой?

Точно, посредник. Причём Манул явно затеял свою игру. Это читается и по его эмоциям, и по снисходительному отношению ко мне.

— Встреча, Манул, — я поднялся из-за стола и кивнул на кресло. — Или тебе напомнить условия уговора с Лешим?

— Лешего здесь больше нет, — с угрозой ответил перевёртыш, а я разочаровался в нём окончательно.

— Манул, — я терпеливо вздохнул и посмотрел перевёртышу прямо в жёлтые глаза, — то, что Лешего здесь нет, не значит, что ты можешь не выполнять условия договора. Репутация дороже сиюминутной выгоды.

Мои слова всё же заставили перевёртыша задуматься, и в его глазах я увидел мыслительную борьбу. Увы, но жадность или глупость победила, и Манул ощерился в улыбке.

— Не понимаю о чём ты… малыш.

— Хорошо, — я улыбнулся в ответ. — Как скажешь.

И пошёл к выходу.

Очень хотелось взять Манула за шкирку и потыкать носом, как нашкодившего котёнка. Но я помнил результаты нашего боя. Этот кошак пока что не мой уровень.

Мы, конечно, бились не насмерть, а до первой крови, но всё же. Кошак действительно хорош.

Вот был бы у меня УГ…

Эх, всё-таки придётся выбирать стезю Инженера. В противном случае я даже не знаю, как можно биться с перевёртышами на равных.

— Я тебя ещё не отпускал, сопляк! — зарычал Манул, хватая меня за плечо.

Я не стал изобретать велосипед и, развернувшись, врезал Манулу между ног.

Броски, удары руками – всё это не принесло бы должного эффекта. Уж слишком быстр был перевёртыш.

— Ууууааааа, — Манула согнуло пополам, а я спокойно вышел на улицу.

Да, одним врагом у меня стало больше, но оставаться в берлоге с перевёртышем было, на мой взгляд, опасней.

— Ты, Манул, нарушил закон гостеприимства, — я расстегнул штаны и принялся справлять нужду на стену барака. — С тобой я дел больше иметь не буду.

В глубине души меня точил червячок сомнений: не перебор ли? Может быть, надо было подыграть Манулу? Будет ли он мстить?

Но Чуйка Воина подсказывала – перевёртыши понимают только силу.

Пометив его дом, я во всеуслышание заявлял о себе. По крайней мере, мне так думалось.

Так или иначе, Манул будет вынужден или высунуться со своей территории и заставить меня отвечать за сделанное, или проглотить оскорбление.

И что бы ни сделал перевёртыш, слухи об этом рано или поздно достигнут их вожака. Или вожаков.

Если я правильно понимаю, Медведь сейчас главный, а Тигр вроде как представляет оппозицию. В любом случае один из них точно узнает о случившемся.

Ну а если не узнают, то они сомнительные вожаки. Лидер должен знать обо всём, что творится в его команде.

Сделав свои дела, я поспешил добраться до единственного места, где хоть немного чувствовал себя в безопасности. В тренажёрный зал.

Там железо, там тренируются Вояки, там я чувствую себя уверенней, чем на территории перевёртышей.

— О, Михаил! — стоило мне зайти в зал, как Виктор тут же оставил гири в покое и махнул мне рукой. — Иди сюда!

В эмоциональном поле качка не было ни намёка на агрессию, поэтому я, не раздумывая, направился к мужчине.

— Я уж думал ты всё, — он крепко пожал мне руку и испытующе посмотрел в глаза. — В капсуле отлёживался?

— Угу, — кивнул я, чувствуя, как желудок снова начинает подавать сигналы. — Ну и ночка.

— И не говори, — согласился Виктор. — Не буду ходить вокруг да около, с тобой хочет встретиться Макс.

— Я не против, — я осторожно согласился, вспоминая инструктаж Фреда и Джоша.

— Отлично, — кивнул Виктор. — Тогда…

Его речь прервала слетевшая с петель входная дверь, а за ней появился взбешённый Манул.

— Ты, — прошипел он, указывая на меня пальцем. — Убью.

Честно говоря, я не случайно пришёл именно сюда. И дело не в помощи местных Вояк, на это я даже и не рассчитывал. Дело в железе.

Я не знаю, по какой причине вынос железа за пределы тренажёрного зала был табу, но в самом зале мне никто не мешал вооружиться стальным грифом.

Пусть Манул и быстрее меня, но стальной лом – это стальной лом.

К тому же, после получения навыка «Победитель Золотого меча» и тренировок с Рив я обращаюсь с шестом на уровне профессионального гладиатора.

— Манул, — нахмурившийся Виктор шагнул вперёд, — ты знаешь правила.

Краем глаза я заметил, как один из заключённых метнулся вглубь зала. Явно за подмогой побежал, не иначе.

— Не лезь, — прошипел перевёртыш, яростно хлеща себя хвостом по бокам. — Он перешёл черту. Теперь это личное!

Ого, частичная трансформация? Манул совсем не держит себя в руках. Или в лапах?

— Ты знаешь правила, — упрямо повторил Виктор, а за его спиной собрались все присутствующие в зале Вояки. — У нас договор.

— Он с-специально прис-шёл с-сюда, — прошипел Манул, не сводя с меня ненавидящего взгляда. — С-спрятаться за вас, пос-ссорить нас-с!

— Куда хочу, туда и иду, — я крутанул в руке шест, проверяя его баланс, и вышел вперёд.

Уж что-что, а прятаться за чужими спинами я не привык.

— А ты, Манул, видимо, не первый договор нарушаешь? — я внимательно смотрел на коротышку, чьи руки превратились в когтистые лапы.

— Заткнис-с-сь! — прошипел перевёртыш, отчего-то медля.

Хотя, на его месте я бы тоже не спешил нападать. Всё-таки двадцать Одарённых Воинов с гирями, грифами и блинами – серьёзная сила.

— Не тебе меня затыкать, — я сделал ещё один шаг навстречу перевёртышу. — Трепло.

Сказать, что я рисковал – не сказать ничего.

Но другие альтернативы были ещё хуже.

Весь срок ходить, ожидая удара в спину? Постоянно быть в напряжении, помня про мстительность кошачьих? Согласиться с условиями Манула, прогнувшись под него?

Ну уж нет.

Хотел перевёртыш поставить «зарвавшегося малыша» на место – пусть попробует.

Вот только бой будет идти на моих условиях и в моём месте. Да, он сильнее, но сейчас, с силой рода за плечами я чувствую переполняющую меня уверенность.

Как там было в одном фильме? Сила в правде? Так вот, правда сейчас за мной.

Главное, чтобы он сейчас не отступил…

— Ты ходящ-щий труп, — с яростью прошипел Манул, делая шаг назад. — Я тебя…

— Беги отсюда, нытик, — перебил я его, прибегая к тяжёлой артиллерии. — Иначе постигнет тебя участь твоего барака!

Да грубо, да некультурно и невежливо. Да, манипуляция в чистом виде. Но других вариантов я не видел.

— Ррррррррррау! — Манул с рычанием бросился на меня, на лету превращаясь в пушистого кота.

За спиной привычно уже распахнулись невидимые крылья ауры, а я почувствовал, как тело наполняет мощью.

— Помогу, — прошептал отец, стоящий у левого плеча.

— Поддержу, — шепнул дядя, вставая у правого.

— Подсобим, — деда Юра и деда Серафим шагнули прямо в меня, и я почувствовал, пьянящую силу обычного работяги и остроту восприятия лесника.

— Посмотрим, — хором отозвались прадеды, вставая за спиной.

Дзанг!

Гриф крутанулся в моих руках, будто прутик, и Манула, который хоть и изогнулся в прыжке, но от удара уйти не сумел, отбросило назад.

— М-м-м, — промычал перевёртыш, с трудом поднимаясь на лапы. — М-м-м…

— Ничего личного, Манул, — я, чувствуя, как сила рода потихоньку истончается, подскочил к кошаку и хладнокровно обрушил гриф ему на переднюю правую лапу.

Хрусь!

— Ррррраааааа! — полузарычал-полувзвизгнул перевёртыш.

— Клятву или башку пробью, — потребовал я, взмахнув грифом.

Стальной лом с гулом рассёк воздух, а Манул загнанно зашипел.

— Ну, как знаешь.

Я взмахнул грифом, уже прикидывая про себя, как буду решать вопрос с Медведем и Тигром по поводу убийства одного из перевёртышей.

Мысли промелькнули в голове словно молния.

Вира. Торг. Проблемы с Вояками и перевёртышами… А если не убивать? Но тогда как? Обездвижить? Хм, а это мысль.

— Я не буду тебя убивать, — я холодно взглянул на Манула. — Просто перебью позвоночник.

Загудел рассекаемый грифом воздух, а Манул взвизгнул словно поросёнок.

— Паф!

Вздыбленная шерсть Манула смягчила мой удар, но я, не растерявшись, снова вскинул гриф в воздух.

— Стой! — пискнул Манул.

— Клятва! — потребовал я.

— Клянусь! — срываясь на рык, крикнул перевёртыш. — Что буду служить верой и правдой Михаилу Иванову до конца его срока!

— Ты дурак? — я с изумлением посмотрел на Манула. — Мне рабы не нужны. Просто поклянись, что ни словом, ни делом не навредишь мне.

— Клянусь Сердцем рода, что ни словом, ни делом не наврежу Михаилу Иванову! — послушно протараторил перевёртыш.

— Тебе помочь дойти до дома? — уточнил я, чувствуя, как присутствие рода сходит на нет.

Манул тут же замотал головой, смотря на меня затравленным взглядом.

— Нет, так нет, — я пожал плечами и вздохнул, с интересом следя, как перевёртыш перекидывается в человека. — Вот видишь, Манул, к чему приводит недооценка собеседника. Мы могли оба выиграть от успешной коммуникации, но ты решил положиться на силу.

Я без боязни повернулся к коротышке спиной, не переставая отслеживать его эмоции, и понёс гриф на место.

— В очередной раз убеждаюсь, что большинство разумных ценят только силу. Причём грубую силу. Но противника никогда нельзя недооценивать. Особенно когда, — я посмотрел на пятящегося к выходу перевёртыша, — за ним стоит род.

Манул лишь молча кивнул и, бережно баюкая правую руку, выскользнул из зала.

— Впечатляет, — протянул Виктор в повисшей тишине. — Справиться с зордом… Да ещё и в таком возрасте…

— Это не зорд, — поправил Виктора Руслан. — Это перевёртыш.

— Да какая разница, — махнул рукой Воин, и его движение послужило сигналом для остальных заключённых.

Кто-то принялся спорить о разнице между зордами и перевёртышами, кто-то вернулся к брошенному железу, кто-то с интересом обступил меня.

— Кстати, мне показалось или от Михаила смертью повеяло? — уточнил любопытный Руслан.

— Силу рода призвал, — авторитетно заявил Виктор. — Мой командир тоже так умел.

— А разве её не все дворяне могут призывать? — тут же задался вопросом кто-то из Вояк.

— Иди спроси у них, — немедленно предложил чей-то насмешливый голос.

— Не, ну а что? — не смутился Вояка. — Логично же?

— Логично, — согласился Виктор. — Надо у М… м-м-м… у Михаила спросить.

От меня не укрылась заминка Виктора, и я тут же сделал себе пометку насчёт таинственного Макса. Может, я и ошибаюсь, но думаю, Виктор имел в виду именно его.

— Михаил?

— Нет, — ответил я, вспоминая уроки в гимназии. — Не все.

— Я слышал, — негромко произнёс один из мужчин, но все тут же замолчали и посмотрели на него. — Что род помогает только тем своим сынам, которые идут путём Чести.

Ростом этот мужчина был примерно с Виктора, может даже чуть поменьше.

Мускулатура невыразительная, больше жилистый, чем накаченный. Короткий ёжик бронзовых волос, стальные глаза.

Внешне Одарённый не создавал впечатление опасного противника, но вокруг него так и расходилась волна опасности и угрозы.

Ну а почтительное отношение присутствовавших в зале Вояк говорило лучше всяких слов.

Мужчину явно уважали. А раз так, значит это…

— Макс?

— Макс, — согласился Макс. — На твою стычку с Манулом, как видишь, не успел…

Мужчина с намёком посмотрел на меня, словно предлагая пояснить, как это я так быстро справился с перевёртышем, при этом умудрившись не разнести зал.

— Но и увиденного хватило понять, — взгляд Макса сделался жёстким и даже жестоким. — Ты, парень, втянул нас в неприятности. Крупные неприятности.