Сила и сталь

Пролог

Сгнивший шалфей, положенный особенным

образом в колодец, вызывает удивительные бури

в воздухе.

Шесть женщин убегали прочь, подальше от огней, застилавших небо, трупов, запаха крови и горелой плоти. Ведьмы знали, что спастись им не удастся — все остальные колдуньи и волшебники уже перебиты, кланы разрушены, Покровители больше не в силах что-то сделать. Война против магии началась внезапно, каким-то образом обычным людям удалось скрыть свои планы даже от ясновидящих. Итфир подозревала о причастности какого-то мага, но времени на поиски правды не осталось — предстояло как можно скорее найти укромное место и освободить Тилс-Има. Да, когда-то давно именно ведьмы их клана поймали его и заточили в шкатулке. Дух мог принести большой вред, но сейчас он единственный, кто в состоянии спасти магию. Иначе она исчезнет с лица земли.

— Я чувствую их приближение, — прошептала Парри, ставшая Верховной несколько часов назад, когда убили Зорийу. — Нужно торопиться.

Женщины ускорили шаг, оставляя за собой взрывы, крики и плач. Сначала они почувствовали запах, а потом и само болото открылось перед их взором. Парри произнесла заклинание, из ниоткуда появилась лодка. Пока остальные влезали в маленькое судно, Карайа создавала защитное поле. Оно их не спасет, но поможет выиграть время.

— Давай садись, — сказала Парри.

— Нет, я должна быть здесь, чтобы держать купол как можно дольше. Идите! Выпустите Тилс-Има на свободу. Да поможет нам Всевладыка.

Никто не стал спорить и уговаривать Карайу — времени в обрез, смерть же ждала каждую из них — не сейчас, так через час. Грести не пришлось — лодка сама плыла в нужном направлении, а женщины сидели тихо, каждая пытаясь внести свой вклад в усиление защитного купола — пока это представлялось возможным. Берег отдалялся, через мгновение его уже не было видно за пеленой тумана, как и ведьму, которая раньше остальных падет в битве за спасение магии. Звуки стихли, небо не казалось таким же красным, как в других местах — купол и смог окутывали болото и защищали от внешнего мира. Они приплыли к островку — святая для них земля, место основания их шабаша. Здесь когда-то запечатали и закопали шкатулку, но даже при такой защите чувствовалась сила, исходящая от Tилс-Има. Две ведьмы протянули руки, земля под ними начала расходится, оставляя вместо себя яму. Показалась коробочка, за которой они и пришли. В ней заточено зло, которое следовало выпустить.

— Так, встаем в круг, держимся за руки, — начала Парри. Пять женщин послушались, встали вокруг шкатулки. Парри произнесла заклинание, остальные повторили. Ничего.

— Нас мало, но мы справимся. Будем повторять, пока не получится.

Они продолжили ритуал, и шкатулка начала светится. Женщины не остановились, даже когда взрыв сотряс небо — кто-то пытался пробить купол, времени оставалось все меньше и меньше. Еще один удар по куполу — ведьмы почувствовали волну под ногами. От удара или шкатулки? Освобождая Тилс-Има, они рискуют многим — в последний раз дух пытался уничтожить мир, за это пришлось запереть его. Но он первый из заклинателей, принесший магию в этот мир, создавший всех ведьм, волшебников и только он в силах сохранить все. Смертные сами начали войну, а теперь предсказанию должно сбыться — в будущем на свет появится мальчик с частичкой Тилс-Има. Он развяжет великую войну и тогда смертные будут стерты с лица земли, а мир превратится в царство тьмы. Итфир упрекнула себя за путающиеся мысли и снова сконцентрировалась на священнодействии. Взрывы прекратились, снова наступила тишина. Купола больше нет, но переплыть болото не так просто. Ведьмы не останавливались, шкатулка раскалилась, двигалась: дух почувствовал их присутствие и пытается вырваться наружу. Из нее доносился шепот, но разобрать слова не получалось. Магическая связь оборвалась, когда безжизненное тело Парри упало на землю — из головы торчала стрела. Как им удалось так быстро преодолеть болотных тварей? Они нападали на любого, кто врывался без разрешения. Итфир бросила несколько молний на солдат, но их оказалось слишком много. Смертные решили закрыть глаза на убийство тысячи людей и за что? Магия никогда не использовалась против них, некоторые даже пользовались услугами ведьм для различный целей. Она махнула рукой, из болота выскочили щупальца и забрали горстку врагов. Одна из ведьм, Гайар, атаковала огненными шарами, оставляя обугленные тела.

— Довольно! — раздался мужской голос, Итфир почувствовала, как ее парализовало. Остальные женщины, видимо, тоже лишились возможности что-то делать. Перед ними возник высокий мужчина средних лет, с посохом. Жезл Оркайда, лучшего из лучших: но сам мужчина не был волшебником, кому когда-то принадлежало это оружие. Неужели даже он не смог спастись? Как же смертным удалось такое?

- Ты не волшебник! — произнесла Инфир. - И не имеешь права пользоваться посохом, некогда принадлежавшим великому Оркайду.

— Я имею право пользоваться всем, чем захочу, — мужчина махнул посохом, одна из ведьм упала замертво. Он собирался сказать что-то еще, но шкатулка отвлекла внимание. Лжеволшебник подошел к яме и взял в руки вещицу. Так, будто это обычная вещь, а не клетка для могущественного духа.

— Что это? — он подошел к Итфир. — Шкатулка с секретом? Что внутри?

Вдруг девушка вспомнила. Еще давным-давно старая Верховная Байши рассказывала, что шкатулка открывается только после соприкосновения с плотью мага или ведьмы, получив силу человека. Неужели ни Парри, ни даже Зорийа не помнили об этом? Или вылетело из головы?

— Открой и узнаешь.

— И как мне это сделать?

— Положи мне на руку. Можешь не освобождать от оцепенения.

Мужчина не стал даже думать. Очевидно, он ничего не знает о магии и возможных последствиях вскрытия подобных вещиц. Такой расклад работал в пользу Итфир. Он взял ее руку, повернул ладонью вверх и положил шкатулку. Итфир почувствовала, как силы покидают ее, но не жалела — она умрет с пользой. Мужчина следил за происходящим: шкатулка раскалилась, а девушка иссыхала на глазах. Ведьма превратилась в груду костей, коробочка открылась, и мужчина не дал ей упасть. Он не успел понять, что произошло — тень, после стольких веков вырвавшаяся из тюрьмы, убила его очень быстро, затем перешла на остальных. Через мгновение все — и солдаты, и ведьмы, превратились в гору трупов.

Глава 1

- Я не выдам дочь за нищего!

- Но раньше ты был не против нашей свадьбы!

- Да, не был. Но тогда отец его был жив и твой Хэль должен был занять его место. А что мы видим теперь? Его отец, который навлек на себя недовольство султана, мертв, а сыну его не видать места в правлении санджаатом.

- И что с того? Я все еще его люблю.

- А меня это не волнует. Я согласился выдать тебя из-за титула, а не красивых глаз.

- Но...

- Я сказал нет! - мужчина крикнул так громко, что собака на улице завыла от испуга. - За Хэля ты не выйдешь. А теперь, иди к себе в комнату, и чтобы сегодня ты оттуда не вышла.

Ничего не сказав, Гария ушла. Ее комната находилась на втором этаже, в самом конце коридора. Девушка сама выбрала ту комнату, как только они переехали сюда несколько лет назад. Она позволила себе расплакаться, только когда дверь за ней закрылась. Просто села на кровать и залилась слезами. Подумать только! Лишь вчера утром она была счастлива, готовилась к свадьбе, а сегодня ей запрещают выходить за того, в кого она так сильно влюблена.

В дверь постучались. Гария вытерла слезы, глубоко вдохнула и велела войти. Дверь отворилась и вошла служанка Алисам

- Простите, госпожа, но я подумала, может быть, вам нужна помощь.

Гария грустно улыбнулась. Алисам всегда была ей больше, чем просто служанка – помощница, опора и друг. Гария - дочь зажиточного купца, Алисам - дочь кухарки, но они росли вместе и Гария никогда не смотрела на Алисам, как на служанку.

- Спасибо, но вряд ли ты в силах мне помочь. Разве что уговорить его дать разрешение на брак.

- Увы, госпожа, ваш отец упрям, а от мертвой меня вам точно пользы не будет.

Гария тихо рассмеялась - ее всегда смешило, как Алисам говорит подобные колкости с очень серьезным лицом.

- Но, я тут подумала... мы можем устроить побег.

- Побег?

- Да, побег. Ночью Хэль приедет сюда и вы вместе пойдете куда глаза глядят.

- Но что мы будем делать? Куда двинемся?

- Империя большая, госпожа. Хэлю терять нечего, он согласится. А вот вам есть что терять - дом, деньги, шанс выйти замуж за богатого мужчину.

- Не нужны мне другие! - Гария встала, начала расхаживать по комнате. – Идея хорошая, нужно обсудить с Хэлем. Ты отправишь ему письмо?

- Я уже все сделала. Утром я ненароком стала свидетелем разговора ваших родителей и, как только узнала о намерениях хозяина, послала весть Хэлю. Побег полностью его идея, сегодня ночью он будет ждать вас.

- Так ты знала! И почему же не рассказала сразу?

- Я знала, что господин сообщит вам сегодня днем, а у меня были важные дела. Я собрала вещи и прикупила кое-что недостающее.

Гария пыталась заговорить, но не смогла. Она всегда знала, что Алисам умна, но чтобы так быстро все сделать? А ведь только час дня. Как она успела все организовать?

- Госпожа, вам что-то не нравится?

- Не нравится? Ты совершила подвиг, спланировав и подготовив столько всего за такой короткий срок. Я рада, что ты у меня есть.

Алисам смущенно улыбнулась. Гария попросила ее принести все то, что она собрала в путь, чтобы проверить нужно ли еще что-то. Но, как оказалось, девушка сделала все на высшем уровне. Оставалось только незаметно взять одного из коней отца. Но и это служанка уже рассчитала. Утром по пути на базар, она украла ключи у охранника и попросила мастера сделать точно такие же. Затем она вернула их на место, а подделку хранила при себе.

- Что касается охранника, я постараюсь подсыпать ему в еду порошок сна и он даже не заметит, как вы покинули дом. Знаю, что вы сегодня не выйдете к ужину, а если кто-то кроме меня, принесет еду - не ешьте.

С этими словами Алисам покинула комнату, оставив Гарию наедине со своими мыслями. Было тяжело покидать уютный дом, где она провела всю свою жизни. Покидать его из-за неизвестности. Как бы ей хотелось остаться здесь, выйти замуж за Хэля и никогда не терять связи с родителями. Несмотря на все разногласия, она любила и отца, и мать. К тому же, она привыкла, что отец всегда помогает ей во всем. Как она выкрутится без него? Хэль тоже вырос в окружении слуг, которые делали ему все, что захочет. Но выбора у нее не было. А может все же?.. "Я должна еще раз поговорить с отцом", - подумала она и вышла из комнаты. Прошла по длинному коридору, дошла до комнаты родителей. Отца не было, мать же собирала постиранное белье. Увидев дочь, женщина положила вещи на кровать, поправила светло-каштановые волосы (такие же переняла дочь) и улыбнулась. Получилось неубедительно, но Гария все же в душе поблагодарила ее за это. Мать всегда держалась на ее стороне, хотя практической пользы от этого не было - переубедить отца задача не из простых.

- Ты отца не видела?

- Он внизу.

- Я бы хотела поговорить с ним снова.

- Увы, он не изменит решения. Прежде чем поговорить с тобой, он рассказал о своем намерении мне. Прости, что не смогла никак на него повлиять.

- Спасибо, - Гария собралась уже уходить, но мать остановила, ласково положив руку на плечо.

- Пожалуйста, не совершай ничего глупого. Отец тебя любит и желает только добра.

- Я знаю, - она спустилась вниз, в гостиную. Отец считал монеты, разделив их на группы по номиналу.

Он поднял голову и, увидев ее, жестом указал сесть на кресло напротив.

- Я просил тебя не выходить из комнаты, - голос тихий, больше разочарованный, чем злой.

- Прости, отец, но мне нужно поговорить с тобой.

- Если это та же тема, то лучше не стоит. Я все решил.

- И все же я бы хотела высказаться.

Ни отец, ни сама Гария не ожидали столь уверенного тона от нее. Голос не дрогнул, хотя обычно, да и сейчас, она робеет в присутствии отца. Немного помолчав, мужчина все же кивнул, и она заговорила. Рассказала о своих чувствах к Хэлю, об их планах совместной жизни. Она рассказала о том, какой он добрый, заботливый и отзывчивый. И что он не виноват, что султан лишил его титула.

- Но это не значит, что у него нет будущего, - заключила она и смолкла, ожидая реакции отца.

- Послушай меня, - начал он спокойно. - Я знаю, что твой Хэль добрый и чистый душой человек, но он слабак. Посмотри на меня, на дом, на эти деньги. Я всю жизнь работал и буду работать, покуда есть силы. Я делал и делаю это ради тебя, чтобы ты и твои дети жили в достатке, если случится что-то непредвиденное. Я бы закрыл глаза на случившееся, если бы Хэль уже был твоим мужем. Я бы помог вам всем, чем могу. Однако, я не намерен добровольно губить жизнь дочери, выдав ее за человека без будущего. А он, поверь мне, именно такой. Тебе нужен мужчина, кто-то, кто сможет защитить тебя в столь нелегкие времена. А он не тот, кто готов на подвиги. Он олух и трус. Он всего-то мальчик, которого очень легко обвести вокруг пальца. Я не сомневаюсь в его любви, но если он и готов умереть за тебя, то это будет бесполезная жертва. Думаешь, если он узнает о моем решении, то придет со мной поговорить? Нет, потому что у него кишка тонка и никогда не осмелится потребовать тебя у меня.

Последние слова ударили Гарию будто ножом по сердцу. И ведь правда, Хэль взялся украсть ее, но не поговорить с отцом. Хотя он мог бы явиться и встать перед ее отцом, как настоящий мужчина. Но нет, Хэль не такой. Он любит ее, и он не трус.

"Так почему же он не стал требовать тебя у отца?", - спросил внутренний голос, но девушка не хотела ничего слышать.

- Выходит, что ты готов продать меня за титул, как ты сказал, трусу и олуху?

- Продать? Нет. Но если бы у этого мальчика был титул санджаат бея, то санджаатом управлял бы не он, а ты. Из тебя вышла бы прекрасная правительница. Возможно, ты б могла потом стать ийали. Ты моя дочь и я вижу в тебе задатки.

Гария не могла поверить ушам. Ее отец все продумал. Он рассмотрел все варианты и запланировал их с Хэлем жизнь. Она правительница? Глупости какие. Она и за себя постоять не может - за нее все решают отец, мать и даже служанка. Управлять санджаатом? Ийалиатом? Смешно!

- Ты чем-то удивлена.

- Да. Я и не думала, что ты все настолько далеко рассчитал.

- Я торговец, - он улыбнулся. – Видеть удачные сделки моя профессия. Но тяжело найти удачную сделку, где все счастливы. А Хэль был таким вариантом, но, увы, все идет не так, как я планировал.

- И какие у тебя планы на меня теперь, когда все так произошло?

- Найдем тебе мужа, достойного тебя - с деньгами и связями, кто сможет приумножить наше влияние, а не тратить мои деньги. Который сможет постоять за тебя, станет тебе опорой и не станет ждать, пока ты возьмешь инициативу в свои руки.

- А если я его не полюблю?

- Ты еще совсем юна, тебе только семнадцать. В будущем поймешь, что любовь - это сказка, которая очень быстро заканчивается. Особенно, когда жизнь проходит не так прекрасно. А нам остается только то, что мы купили.

Гария попыталась возразить, но ее будто парализовало. Отец говорил ужасные, неслыханные вещи. Как он может даже думать так безжалостно?

- То есть ты не собираешься разрешить мне выходить замуж за Хэля?

- Нет. И это вопрос решенный. И прости, если разочаровал. Уверен, очень скоро ты меня поймешь.

Она ушла к себе, ничего больше не сказав. Он не оставил выбора - ей не нужен никто, кроме Хэля. Решение убежать окончательное. Они вместе решат как быть дальше. Уедут в другой ийалиат, найдут работу, заживут. Возможно, не в богатстве, зато тихо и мирно, независимо от таких диктаторов, как ее отец. Все решено.

"Неужели?", - снова этот Голос. Ухмыляющийся. Он засел в ее голове. Как давно она его не слышала? Три года? Четыре? С чего бы он снова дал о себе знать? Может, Гария сходит с ума? Она выкинула мысли из головы и решила заняться вышиванием - помогает отвлечься и скоротать время.

Вечером она не спустилась к ужину. Мать принесла еду в комнату, но, следуя совету служанки, она не поела. Ближе к ночи пришла Алисам, с другой едой и провизией на дорогу. Спустя время все уснули - раньше, чем обычно. Видимо, подействовал снотворный порошок. Подруга помогла Гарие выйти из дома с вещами и забрать лучшего коня из стойла. Остальных она выпустила на волю.

- Иначе они оседлают лошадей и пустятся за вами. Лучше дать вам как можно больше времени.

- А ты с нами не пойдешь?

- Нет, госпожа. У меня еще остались дела здесь. К тому же я постараюсь задержать господина как можно дольше, а когда пойму, что бессильна - направлю по ложному следу.

Послышался топот коня. Хэль прибыл и Алисам сразу же за заторопилась, отдала ему вещи и провизию. Гария обняла свою подругу, понимая, что они скорей всего больше никогда не увидятся. Девушка села на коня и они поскакали навстречу к новой жизни.

Они двигались до утра не останавливаясь, и только когда дошли до реки Оргай, что являлась границей между Мудредом и Балкендом, Хэль предложил сделать перевал: поесть и дать отдых коням. Раньше с каждой стороны реки находились пограничные войска, но после присоединения Мудреда к империи, в них не осталось нужды. Нехотя Гария согласилась - она желала покинуть эти места раз и навсегда.

- Балкенд большой ийалиат, думаю, нам стоит обосноваться там. К тому же он процветает, мы сможем найти чем себя прокормить.

- А если нет? - отрезала Гария, сама не понимая причину столь резкого тона.

"Уверена, что не понимаешь?"

Снова Голос. Она думала, что с ним покончено много лет назад.

- Что-то не так? - его лицо выражало искреннее непонимание.

- Да… то есть нет. Прости, - она опустила голову, пытаясь не выдать своего разочарования. - Я никогда не думала, что могу сбежать из дома.

- Понимаю. Сам никогда не мог подумать, что попаду в такую передрягу. Думал мы поженимся, после смерти отца я займу его место и мы станем править честно и без гнета.

Она улыбнулась его наивности. Хэль говорил так, будто титул санджаат бея наивысший в правительстве. Всем известно, что санджаат бей подчиняется ийали, который в свою очередь отчитывается перед султаном (а точнее, перед визирем, который ведет все дела империи). И пока султан и ийали не горят желанием дать народу больше свободы, санджаат бей ничего с этим поделать не сможет.

- А в итоге мы оба убежим из родных земель, чтобы найти счастье неизвестно где. Увы, планам не всегда суждено исполниться. Но не беспокойся, я...

- А почему ты, узнав о решении моего отца не стал с ним говорить? - она перебила Хэля, даже не волнуясь, что его это может задеть.

"А вот и причина твоего недовольства. А говорила, что не понимаешь. Самообман до добра не доводит, девочка".

- Что?

"Ну, вот. Олух. Или вправду не расслышал, или не понял. А может он прекрасно расслышал, но тянет время, чтобы найти отговорку своей трусости?"

- Ты мог бы поговорить с моим отцом, прежде чем устраивать побег. Возможно, он согласился бы нас поженить.

- Не думаю, что он вообще стал бы меня слушать. Он никогда меня не любил, но титул отца заставлял его молчать.

“А он, оказывается, проницательный молодой человек. Сразу понял о чем думает твой отец”.

- И все же, ты мог бы побороться за наше счастье, встать перед ним как мужчина и отстоять право на любовь.

На это Хэль ничего не ответил, доел свой кусок и собрал остатки обратно в котомку.

- Думаю, нам пора двигаться дальше, - сказал он и повесил сумки на коня.

"Слабак".

Гария не стала спорить - оседлав скакунов, они двинулись вверх по реке, где, по словам Хэля, находилась лодочная станция. По-другому Оргай не переплыть - осенью и без того глубокая река становится еще более многоводной. Оба хранили молчание по пути к лодочной станции. Хэль не знал, почему Гария ведет себя подобным образом, а девушка понимала, что накрутила себя и нужно успокоиться прежде чем снова вести нормальную беседу. Она не понимала, почему так злится на него. Хэль прав, разговаривать с ее отцом не имело смысла он никогда не отступит от своего.

"Но ведь он мог хотя бы попытаться".

- Нет, не мог!

- Ты что-то сказала? - спросил Хэль, встревоженный. Гария поняла, что ответила Голосу вслух. Она сходит с ума?

- Нет, ничего

- Ты в порядке? - он смотрел с волнением, от этого взгляда в душе девушки стало легче. Он любит ее, а она его и только это имеет значение.

- Да, все хорошо. Прости, что взъелась.

- Ты права, мне стоило попытаться. Но сейчас уже поздно. Прости, что не сразу подумал об этом. Я так хотел быть с тобой, что не смог подумать об отказе.

Она кинула и снова воцарилось молчание. Хэль хороший и это главное.

"Разве? Как много хороших людей добивались успеха? Сколько из них в состоянии защищать себя и свою нищету? Нет, мол дорогая,на одном этом далеко не пойдешь".

Девушка попыталась заглушить Голос, как делала в детстве.

“Ты всегда была наивной маленькой девочкой. Но ничего, мы это исправим".

- Мы?

- Что? - Хэль снова уставился на нее. Гария съежилась, пробормотала что-то невнятное о том, что призадумалась и, видимо, увлеклась.

- С тобой точно все в порядке? - парень остановил коня.

- Да, прости, я просто никогда не уходила так далеко от дома и родителей. Я привыкла, что они вечно меня опекают и делают все за меня. Теперь придется самим как-то выкручиваться и некому дать советы.

- Мы справимся.

“Ага, справитесь, конечно. Два избалованных человека выходят в люди”.

Он одарил ее подозрительным взглядом, хотел добавить что-то еще, но передумал. Они продолжили путь, решив добраться до лодочной станции раньше, чем стемнеет. Там они надеялись получить комнату для ночлега, а с утра переплыть реку и покинуть наконец Мудред. Она не хотела оставаться здесь - ее отец имел связи по всему ийалиату и мог найти их в любой момент.

Наконец они дошли до той самой лодочной станции, о которой говорил Хэль. Признаться, Гария ждала нечто большее, чем несколько домиков, две лодки и один работник - сам лодочник, который к тому же оказался горбатым карликом. Гария выросла на сказках, где часто именно горбуны и карлики оказывались злодеями - их редко кто подозревал, ведь что могли сделать они с теми, кто полон сил и способен воевать? Но по сказкам девушка знала,что отсутствие физической силы компенсируется умом и хитростью, которые очень часто ценятся больше. Но Хэль , видимо, не согласился бы с ней, если бы Гария озвучила свои подозрения. Он по-мальчишески улыбнулся лодочнику и обсуждал сделку

- Нам нужна комната на одну ночь, а с утра пораньше хотим переплыть реку.

- Любой каприз за ваши деньги, мой дорогой, - сказал горбун чей взгляд на секунду остановился на девушке, от чего и пробрала дрожь.

"Боишься? И правильно делаешь. Ты ведь уже видела такой взгляд, правда? Помнишь, чем это закончилось?”

К сожалению, она прекрасно помнила, хотя и пыталась забыть все эти годы. Если бы не отец, она бы, возможно, не пережила тот день. Отец вернулся вовремя и застал своего помощника за тем, как он пытается принудить одиннадцатилетнюю Гарию к тому, чего она делать не хотела. Тогда отец сам чуть было не убил парня, но тому удалось сбежать. Правда, купцу все же удалось задействовать и приговорить насильника к смертной казни. Увы, весть тогда разошлась очень быстро и долгое время Гария видела жалостливые взгляды. С другой стороны информированность окружающих помогла ей избежать новых покушений. Она росла, становилась все красивее и часто замечала, как жадно мужчины на нее глазели, но действовать боялись. Вид преступника на виселице еще долго оставался в памяти Гарии и всего населения.

"Да, вот только сейчас тебя никто не спасет. Отец далеко, ты сама его бросила, а Хэль… Он вряд ли сможет защитить даже себя. Даже от этого горбуна".

- Так-с , посмотрим. Одна комната на одну ночь, ужин на двоих, еда с собой - вяленое мясо, лепешки, сухофрукты и вода. А с утра переплыть на другую сторону реки. Ничего не забыл?

- Ничего, - улыбнулся Хэль. Он стоял довольный, чувствуя себя эдаким героем, что договаривается с незнакомцем о сам, а не в присутствии отца.

- С вас два фалахи и четыре шахи.

- Не маловато ли за все это? - спросила Гария. Будучи дочерью купца, она понимала, что в таких местах, как эти, хозяева обычно пытаются урвать как можно больше. В то время как названная горбуном цена могла покрыть только стоимость продуктов. На что же он живет?

"На то, что дурит таких, как ты и Хэль. Сейчас он назвал низкую цену , а с утра вот своих денег не достанется. Если, конечно, вы до утра доживете”.

Гария снова постаралась заглушить Голос. Она и без него находилась не в лучшем расположении духа, а он нагнетал обстановку еще больше.

На этот раз, похоже, получилось.

- Думаю, самое то. Нечасто приходится кого-то принимать, но мне поставщики делают хорошую скидку.

- В самом деле? Интересные, однако, у вас поставщики. Обычно уступки делаются покупателям, которые берут большие партии и часто.

- Вижу, дама знает толк в торговле, - лодочник улыбнулся и снова посмотрел в глаза девушке. На это раз она не стала отводить взгляд. На вид горбуну за тридцать, но до сорока еще не скоро. Худой, одежда висит мешком. Гария не удивилась тому, что мужчина определенно надоедает - с такими расценками станция давно должна была закрыться. А может внутренний голос прав и горбун вор?

- Вот вам половина суммы, - сказал Хэль, протягивая деньги карлику. - Остальное дадим, когда окажемся с другой стороны.

- Как вам угодно, мои дорогие. Следуйте за мной, я покажу вашу комнату.

Комнатой оказался один из домов. Внутри она состояла из прихожей, плавно переходящей в единственную комнату, которая являлась и гостиной, и спальной. Кроватей было три - одна для двоих, две односпальные.

- Я так понимаю, комната рассчитана на семью? - спросил Хэль.

- Да, чтобы всем было удобно, - мужчина одарил их улыбкой. Гария сомневалась, что кто-то мог переночевать здесь с семьей. Кроме кроватей здесь стояли шкаф для одежды, стол и четыре стула, керосиновая лампа и свечи. В конце комнаты находилась щель, которая заменяла камин, хотя Гария не верила, что эта постройка могла топить дом. Она стояла спиной к лодочнику, но могла чувствовать его взгляд. Девушка боялась и ничего не могла с этим поделать. Отца здесь и вправду не хватает. Может, пока не поздно вернуться? Но тогда ей придется навсегда попрощаться с Хэлем.

- Ты в порядке? Ты какая-то бледная.

Парень прервал ее раздумья, положив руку ей на плечо. Она выдавила улыбку и сказала, что проголодалась и устала.

- В таком случае, через полчаса я подам ужин! - воскликнул горбун. - А вы пока устраивайтесь, отдыхайте.

Лодочник ушел, оставив молодых вдвоем. Гария, после некоторых раздумий, решилась рассказать Хэлю о своих опасениях.

- Мне кажется, ты зря нервничаешь, дорогая. Он производит впечатление безвредного человека.

- А мне так не кажется. Пожалуйста, давай попросим его перевести нам на другой берег сейчас. Я не хочу ночевать здесь.

- В таком случае нам придется ночевать в лесу.

- Пускай.Мне кажется там безопаснее.

Хэль промолчал. Она видела его замешательство и даже раздражение.

"Он считает тебя не в своем уме".

Пускай. Гария понимала, что ее слова нелогичны, но чувства показывали, что лодочник опасен. А она привыкла верить своему сердцу.

"Иногда оно может и обмануть".

Голос не хотел молчать, он продолжал нагнетать. Но девушка точно знала, что ночевать здесь не стоит.

- Хорошо, мы сделаем как ты хочешь. Как только поужинаем. Соберем вещи и покинем это место.

- Спасибо.

Но легче девушке не стало. Она хотела как можно скорее уйти, не дожидаясь даже ужина. Они могли бы поесть и в дороге.

Лодочник вошел с подносом еды, коей было не вдоволь - по куску мяса на человека, четыре ломтика хлеба и по кружке компота. Мужчина сказал, что сейчас он пойдет за сладким. Хэль с довольной улыбкой сел за стол и приступил к еде.

- Ты не будешь?

- Нет, кусок в горло не лезет.

- Но ты должна хоть что-то поесть.

- Не сейчас. Я хочу поскорее отсюда убраться.

- Мне кажется, ты уже перегибаешь.

- Просто ешь свой ужин, - сказала она и вышла из дома. Ей хотелось подышать воздухом, напряжение все росло. Она не понимала, почему чувствует себя как на иголках.

"Тебе не хочется видеть своего возлюбленного. А может, он уже и вовсе не возлюбленный?"

Голос смеялся над ней. Но была правда в этих словах - она его больше не любила его. Она пришла в ужас от такого признания. И как такое могло быть? Только вчера она готова была убежать из дома, а сегодня... Жалеет ли она о своем выборе? Может, еще не поздно вернуться домой? Отец ее простит. Не сразу, конечно, но она будет извиняется и умолять простить. Он не останется равнодушным. Но тогда ей придется выйти за того, на кого укажет отец, быть женой человека, которого не любит. Будет терпеть его в своей постели каждую ночь. Она не хотела такой жизни. Не хотела быть несчастной.

Гария увидела свет, исходящий из домика лодочника: он нарезал какой-то пирог. Она собралась приблизиться и незаметно посмотреть в окно, но мужчина уже взял тарелки и направился к двери. Девушка вернулась в домик, застала Хэля спящего за столом. Она потрясла его, звала, даже ударила несколько раз по лицу, но он не приходил в себя. За дверью раздались шаги лодочника.

“Возьми нож, спрячь его и притворись спящей”.

Гария, словно загипнотизированная, последовала инструкциям Голоса - она спрятала нож за пазухой, села, положив голову на стол, и закрыла глаза. Теперь она могла надеяться только на слух и Голос.

“Теперь во мне есть нужда! Так уж и быть, сделаю все возможное. В конце концов без тебя не будет и меня”.

Гария услышала, как дверь открылась и лодочник вошел.

- Дорогие мои, - сказал он притворно сладким голосом. - Я принес вам сладкое.

Поняв, что ему никто не собирается отвечать, он положил поднос в сторону и заговорил сам с собой.

- Компот из ягод корствы никогда не подводил, - он хихикнул. Гария знала, что корства - растение, листья которого используются как обезболивающее, а ягоды настолько сильно усыпляют, что даже сильная боль не сможет разбудить. После такого компота Хэль проспит еще часов десять, если не больше. Надежда только на себя.

- Парнем я займусь потом, - лодочник продолжал разговаривать с собой. - Для начала я уделю время этой красавице. Мне сегодня очень повезло.

Голос мужчины заставил внутренности сжаться. Она знала, чего он хочет. Воспоминания о помощнике отца снова нахлынули. Тогда она испугалась и это страх не дал ей ничего предпринять.

“Но тогда ты была маленькой. Сейчас мы не дадим ему тебя напугать, так ведь?”

Гария почувствовала прикосновение его руки к голове: она прошлась по волосам, опустилась к плечу, спине, еще ниже. Он дышал прерывисто, наслаждаясь этим. Девушке стало мерзко, хотела прикрикнуть, но голос остановил порыв. Он продолжал ее гладить, руки уже не дрожали как раньше.

“Сейчас”.

Резким движением она вонзила нож в бок лодочника. Он закричал, но голос не дал ей остановиться и выронить нож.

“Ноги”.

Девушка ударила оружием по коленной чашечке горбуна, тот с визгом упал. Она собралась уже перепрыгнуть через него, чтобы выйти из дома, но лодочник пришел в себя и схватил ее ногу. Гария потеряла равновесие и упала - нож отлетел в сторону. Она пнула мужчину, но тот не отпускал. Рывком притянул к себе и навалился сверху.

“Используй колени”.

Удар пришелся ему в пах, он ослабил хватку и ей удалось столкнуть его с себя. Но он все еще лежал между ней и дверью. Она не могла снова рисковать.

“Нож”.

Гария огляделась и взяла нож. Не дожидаясь приказов Голоса, она прыгнула к горбуну и нанесла удар. Кровь брызнула из горла лодочника, но она продолжала атаковать, не разбирая даже куда именно бьет нож. Вскоре лодочник умер, а Гария, будто оправившись от беспамятства, осмотрелась по сторонам, потом уставилась в свои руки и страх сковал ее.

“Не время трусить. Тебе пора бежать”.

Но она не могла заставить себя встать - продолжала сидеть на трупе и плакать.

“Соберись! Тебе нужно убираться отсюда”.

- Но как же Хэль?

“Переживет Если кто-то увидит тебя здесь с ножом, в крови на трупе, то виселица тебе гарантирована”.

Эти слова возымели эффект. Она бросила нож, встала и начала собирать вещи и остатки еды. Быстро запихав все в сумку, Гария вышла из дома. Но куда ей теперь идти? Домой возвращаться нельзя. К тому же когда Хэль проснется и увидит случившееся, он вряд ли поверит в историю о том, что это лодочник напал на нее.

“Никто не поверит. Нужно бежать туда, где тебя никто не знает”.

Девушка закивала и побежала к лодке.

Глава 2

Весть пришла неожиданно. Помощник конюха, его отца, застал Идара во время работы в кузнице и сообщил, что Вахбида арестовали и завтра состоится казнь. Юноша, бросив все, помчался к ийали, чтобы узнать причины этого решения. Его отец и дед служили семье еще во времена, когда их титулом был не ийали, а хан. Никто никогда не жаловался на их работу. Что могло случиться, чтобы ийали Саххан вынес такое решение?

Лишь десять лет назад, когда Идару только исполнилось девять, султан присоединил Мудред к своей империи, отвоевав у государства Йасу. Идар помнил этот день хорошо. Война длилась уже несколько месяцев, большая часть мужчин погибла, но Мудред продолжал держался. Пока однажды по ханству не пронеслась весть о смерти хана. Все думали, что султан назначит нового человека правителем - кого-то из своих. Однако на трон сел старший сын покойного хана. Население не знало, как отнестись к этой новости: с одной стороны люди радовались, ведь никогда не знаешь каким может быть новый правитель (а род Ганудаев правил Мудредом веками). Но с другой - все знали, каков ханский старший сын. Саххан был человеком вспыльчивым, местами жестоким и несправедливым. Народ надеялся, что перед смертью хан сможет добиться передачи власти младшему сыну. Саххан часто наказывал слуг за мелкие ошибки и, как рассказывал отец, он вел себя высокомерно со всеми, кто ниже по статусу и положению. Но для смертного приговора нужен более весомый повод, чем мелкая оплошность.

- Что случилось? Почему Саххан вынес такое решение?

- Не знаю, - ответил Каддар. Идару нравился этот юноша, отец взял его к себе несколько недель назад, но тот уже успел завоевать расположение как конюха, так и его сына.

- Мне господин Миза велел передать весть. Он знал, что ты захочешь поговорить с его братом.

Идар знал Мизу: этот мальчик часто захаживал к отцу в конюшни и проводил время, слушая его истории. Отец всегда говорил, что между ним и братом стоит пропасть - Саххан и Миза не были похожи друг на друга ни характерами, ни внешне.

Остальную часть дороги до замка они пробежали в молчании - дышалось и без того тяжело. Охранники остановили их у ворот, но помощника конюха знали, к тому же он сообщил о том, что за Идаром послал Миза.

- Пойдем, я отведу тебя в темницу к нему, - сказал Каддар, когда охранники наконец пропустили их. Но у сына конюха созрела другая идея.

- Я хочу сначала поговорить с ийали. Может, если я попрошу, он все же сжалится над отцом.

Юноша не верил этому, но попытаться нужно. Когда-то очень давно он познал всю жестокость на своей шкуре. Если бы хан тогда не появился вовремя, двадцать ударов плетью сделали свое дело на спине семилетнего мальчика. Каддар, очевидно, разделял сомнения Идара, но не стал отговаривать и пошел с ним до замка. Он сам проникся большим уважением и любовью к конюху, но считал себя совершенно бессильным что либо сделать.

Внутри им пришлось подождать, пока лакей не донес о них ийали. Сначала он отнекивался, говоря, что Саххан на празднике и вряд ли захочет, чтобы ему мешали по поводу дел. Но его удалось переубедить. Каддар оставил Идара, когда слуга сообщил, что ийали готов принять сына конюха. Юноша, следуя за привратником, вошел в приемный зал. Идар сначала замешкался, увидев пирующих, но его слегка толкнули и он прошел вперед. Остановился перед столом, за которым сидели Саххан, Миза и еще какой-то неизвестный мужчина. Рядом с Мизой стоял низкорослый мужчина, одетый в ярко-красный наряд, с блестящими зелеными узорами, а из под подолов его плаща были видны колокольчики. Тюрбан скрывал его волосы, но несколько белых прядей все же вышли на свет. Видимо, что-то новое, ханы никогда не держали при себе шутов. Но такой шут скорее испугает, чем рассмешит. Идар опустился на одно колено, но продолжал смотреть в глаза ийали.

- Ийали Саххан, я сын Вахбида, конюха. Мне сообщили, что моего отца арестовали, завтра его казнят.

- Так и есть, - сказал ийали и отхлебнул из кубка. В зале стояла тишина и голос Саххана, высокий и резкий, прошелся по всему помещению.

- Я бы хотел узнать в чем он провинился и возможно ли, чтобы вы его простили.

Глаза ийали сверкнули, его рука остановилась по пути к столу. Некоторые заерзали на месте. Он подался вперед.

- Возможно ли, чтобы я его простил? Ты, сын конюха, знаешь кто это? - он кивком указал на на незнакомого мужчину, что сидел по левую руку от ийали.

Мужчина пожилой, немного старше Саххана, с острыми скулами, выдающимся подбородком и глубоко посаженными глазами. Но Саххан со своими округлыми чертами и белой кожей в свои двадцать девять выглядел как большой ребенок рядом с этим худым, но очень видным мужчиной.

- Нет, ийали, не знаю.

- Это ийали Хукум, правитель Балкенда. Это соседний ийалиат, ты слышал о нем?

- Да, ийали, слышал, - Идар удивился тому, как небрежно звучал тон ийали. Слухи о жестокости Хукума доходят до всех уголков империи, а Балкенд считается самым большим и самым могущественным ийалиатом. Сам Хукум приходится старшим братом султана - в свое время он отказался от имперского трона, решив, что будет лучше, если он займется развитием Балкенда. Поговаривают, что даже визирь старается не вмешиваться в дела Хукума.

- Так вот, ийали Хукум попросил у меня коня в подарок. Ты ведь знаешь, что наши кони известны во всей империи. И что же я увидел, когда попросил твоего отца привести лучшего коня? Он привел худое, дохлое животное. "Ты что делаешь? - спросил я - Приведи лучшего!" "Это ведь и есть лучший конь в конюшне", - ответил старик. Представляешь? Он оставил самых породистых и привел мне дряхлое существо! И при этом настаивал на том, что это лучшее, что может быть. Он опозорил меня перед гостем и моими людьми.

Идар не мог ничего сказать. Если Саххан прав и все было именно так, то отец и вправду виноват. Он недоуменно посмотрел на гостя, будто ожидая, что тот опровергнет слова ийали, но Хукум лишь слегка кивнул. Быстро и незаметно, но Идар это заметил.

- Ийали, я умоляю вас простить моего отца. Я прошу вас отпустить его и мы покинем Мудред навсегда. Вы больше не увидите нас на ваших землях.

- Простить? Ты хочешь, чтобы я был милосерден к тому, кто опозорил меня перед ийали Хукумом? Что, по-твоему, скажут люди?

- Они...

- Они скажут, что ийали Саххан слаб! - его голос приобрел еще более высокий тон, почти визг. - Они будут считать,что могут перечить мне, плевать мне в лицо, а я промолчу!

- Но, ийали...

- Твой отец служил моему отцу многие годы и я всегда знал, что ему нельзя доверять! Он же в свою очередь ненавидел меня и решил таким образом очернить мою честь! Я не прощаю подобных выходок. Старик будет наказан!

Идар сжал кулаки и стиснул зубы, чтобы не натворить глупостей в порыве злости. Он понимал, что нападение на господ ни к чему не приведет. Стража рядом, он не успеет даже приблизиться.

- Ийали Саххан, - он собрал всю свою волю, чтобы голос не дрогнул и не выдал своей злобы. - Я приношу свои извинения за отца. Хотел бы повидаться с ним прежде, чем его завтра казнят, если вы не против.

Саххан задумался, видимо, взвешивал то, какое решение будет правильнее принять, чтобы не удариться лицом в грязь перед гостем. Ийали Хукум испил из кубка, кончики губ дрогнули - его забавляла это представление.

- Можешь повидаться со своим отцом, сын конюха. Скажи спасибо, что сегодня я в хорошем настроении.

Идар поблагодарил правителя и, сопровождаемый стражей, покинул зал. Двери закрылись не до конца, когда Идар услышал музыку. Люди продолжили пировать, жизнь конюха слишком ничтожна, чтобы из-за этого портить себе праздник. Подобные мысли уже давно стали для него болезненными и он планировал стать тем, чье имя войдет в историю.

Стражник повел его вниз, они вышли наружу миновали сад и дошли до маленькой пещеры, перед которым стояли двое охранников. Они о чем-то перешептывались и один из них повел Идара вглубь. Юноша часто слышал истории о подземной тюрьме, но они и вполовину были не так жутки, каким на самом деле было это место. Прямо в стенах находились камеры для заключенных, те из них, где сидели заключенные, освещались одной свечой, а пустые облачились в мрак. Некоторые обитатели зашумели, увидев охранника. Они бранились требовали выпустить, угрожали и плакали.

Они приблизились к камере, где сидел Вахбид. Он выглядел как всегда - длинная седые волосы собраны в хвост, карие глаза горели жизненным светом.

Увидев сына, он поднялся и приблизился к двери. Охранник отошел в сторону, чтобы дать юноше спокойно поговорить с отцом. Он, конечно, не имел права оставлять заключенных одних с посетителями, но конюха знали все и никто не сомневался в его безобидности.

- Сын мой, ты пришел. Я боялся, что ийали не позволит.

- Отец, почему ты так сделал? Это правда? Ты и в самом деле привел хилого коня?

- Да, но это не простой жеребец. Он плод связи кобылы и морского коня.

- Морского коня?

- Некогда объяснять. Слушай внимательно. Завтра мне скажут назвать последнее желание и я попрошу отдать жеребца тебе. Как только получишь его, вернись домой, переделай наш сарай в конюшню, но так, чтобы ни один лучик света туда не падал. Когда все будет готово, положи туда еды и воды на тридцать дней и запри жеребца. Помни: чтобы свет не проникал и сам туда не заглядывай. Что бы ни случилось. А случиться может всякое.

Идару казалось, что отец сошел с ума. Он говорил очень странные вещи. Морской конь? Запереть жеребца в стойле, куда не попадает свет?

- Отец, не будет никакой казни. Ночью я приду тебя спасать.

- Нет! Ни в коем случае, - он ухватился за решетчатую дверь, костяшки пальцев побелели. - Это опасно. Если тебя поймают, то казнят вместе со мной. Еще будет время для мести, ты должен взять жеребца и сделать то, что я сказал.

Идар не смог ничего сказать. Вахбид позвал охранника, а сам отошел вглубь камеры. С конвоем юноша покинул пещеру.

Он не верил в произошедшее. Отец сошел с ума? Но он выглядел как обычно и говорил внятно. Нет, он точно в своем уме. Но ведь то, что он сказал… Это не может быть чем-то серьезным. Что бы там ни было, он собирался вызволить отца из этой пещеры сегодня ночью. Он не позволит ему умереть.

***

Музыка заиграла еще до того, как дверь за сыном конюха закрылась. Миза почувствовал горечь. В детстве он часто ходил в конюшню, ему нравились истории, рассказываемые Вахбидом. Парень чувствовал себя виноватым, но, зная характер и нрав брата, он сомневался, что получится хоть как-то повлиять на его решение. Но попытаться все же стоило, но не сейчас и не при всех. Так он еще больше разозлит Саххана и, скорей всего, получит наказание. А Мизе очень не хотелось попасть в немилость брата, тем более из-за кого-то другого. Ему не хватало отца - он мог бы сейчас дать совет. Но он умер уже давно, поэтому Миза мог положиться только на себя. От ийали он ничего не ждал - тот считал младшего брата чудным и не выросшим.

Внезапно поднявшийся смех за столом заставил вздрогнуть - на миг он совсем забыл, что находится не в своих покоях. Шут, видимо, жонглировал едой, но сейчас он стоял облитый вином, а на тюрбан свалилась еда - зелень и куски мяса. Вокруг стоял хохот, только Хукум не был доволен происходящим. Ранее сегодня Миза попросил ийали Балкенда подарить или продать ему шута. Правителю Балкенда такая просьба показалась странной и он в итоге очень быстро распрощался с паяцем.

- Странный у вас брат, -заявил Хукум. - Зачем ему понадобился шут?

- Не обращайте на него внимания, - сказал Саххан, махнув рукой. - Он всегда был не от мира сего и редко с кем-то общается. Возможно, он захотел шута для скрашивания одиноких вечеров.

Он рассмеялся, но гость не посчитал эту шутку забавной. Они обсуждали все так, будто Миза вовсе не стоял рядом. Но Мизу такой расклад устраивал - он хорошо знал своего брата и после смерти отца приходилось вести себя так, чтобы Саххан его ни в чем не заподозрил. Иначе пришлось бы отчитываться за каждый шаг и объяснять причину всех поступков.

- Шут, - позвал Миза. Паяц улыбнулся и подошел.

- Слушаю.

- Стой рядом со мной, пожалуйста, - он очистил тюрбан от висевших остатков еды. Балясник продолжая натянуто улыбаться, вино частично смыло с лица белую краску.

- Я распоряжусь, чтобы тебе выделили комнату и сшили новую одежду. А эту нужно постирать.

- О, вы так добры! Но не будет ли против ваш брат?

- Нет, не против, - сказал Саххан. Миза заметил его подозрительность к шуту. - Если ему нужны комната и одежда для игрушки, он их получит.

Шут похлопал в ладоши и рассмеялся. Но Миза знал, что это лишь игра и на самом деле дурак пытается скрыть свой ум. В этом они с Мизой похожи.

После окончания празднества Хукум удалился в свои покои. Миза решил, что самое время поговорить с братом о Bахбиде. Он постучался к нему и заявил о своих мыслях. Но, как и предполагалось, Саххан стоял на своем.

- Мое решение неизменно. Старик должен понести наказание.

- Я с тобой абсолютно согласен, но... Что если смертная казнь уже слишком? Можно изгнать его из Mудреда, например.

Саххан замолчал, будто решил обдумать сказанное. В сердце Мизы прокралась надежда. Но это было бы очень легко.

- Возможно, ты прав и старик не заслужил смерти. Но я уже отдал распоряжение и Хукум будет ждать этой казни. Я не могу позволить, чтобы обо мне пошла молва как о человеке, не способном постоять за своим словом. Если я изменю решение...

- Народ посчитает тебя милосердным, - Миза перебил брата, хотя и знал, как его это злит.

- Милосердным? - фыркнул ийали. - Они скажут, что Саххан слаб, и сердце его мягкое. Они подумают, что могут в открытую проявлять неуважение ко мне и при этом самое страшное, что с ними может быть - это ссылка. Нет, братец, я от своего слова не отступлюсь. Завтра состоится казнь, хотим мы этого или нет. И советую тебе не вмешиваться в мои дела. Играй со своим шутом.

Миза хотел возразить, но остановился. Ему не хотелось ссориться с братом. Сейчас не время.

- Могу я хотя бы навестить его?

- Можешь. Я знаю, что вы с ним были близки. Мне жаль.

Миза поверил бы брату, не знай он его - очень убедительно прозвучал его голос. Парень откланялся и покинул покои ийали. Он испугался и вздрогнул, увидев шута прямо перед дверью покоев брата.

- Что ты здесь делаешь?

- Мне показалось, что я могу быть вам полезен, - по лицу паяца нельзя было определить его возраст, вокруг натянутых в улыбке губ виднелись морщины, но глаза светились.

- Нет, я бы хотел остаться один. Иди в свою комнату, она уже готова и находится рядом с моей.

- Я знаю, я уже был там.

Только сейчас Миза заметил, что краска на лице шута свежая и одежда сухая и даже чистая. Когда он успел?

- Хорошо. Теперь, оставь меня.

- Как прикажете, господин. Но если вы захотите поговорить о конюхе, я готов выслушать.

Миза улыбнулся. Да, он не ошибся и дурак на самом деле не такой уж и дурак. Он проследил за тем, чтобы шут потерялся за поворотом и направился к выходу.

Уже стояла ночь, легкий ветер приводил в движение листья деревьев, отчего сад заполнил шелест. Миза нравилось гулять вечерами - никто, кроме охранников, не находился снаружи, а те, в отличие от лакеев, не лезли со своими услугами. Его раздражало, как все пытаются ему угодить. Он прекрасно знал причины - с таким нравом Саххан не сможет править долго, а следующим на пост, скорей всего, поставят его.

Сегодня он не просто бродил по округе - он направлялся к темнице. На его удивление стражников перед входом в пещеру не оказалось. Взял один из горящих факелов и направился вниз. Пройдя немного, он услышал голоса. Ускорил шаг и двинулся узнать причину суматохи. Около одной из камер сразу четверо стражников что-то говорили, обнажив мечи.

- Что здесь происходит?

Стражники обернулись и Миза увидел лежащего на земле Идара, из носа шла кровь. Вахбид что-то невнятно бормотал.

- Господин Миза, - начал один из стражников. - Этот парень ворвался в темницу и пытался освободить Вахбида.

- Разве? - Миза удивленно поднял брови. - Я направил его сюда, узнать кое-что у конюха. Но когда он задержался, я решил прийти и посмотреть, что здесь происходит. А тут оказывается переполох.

- Вы? - стражник на мгновение испугался и искал слова оправдания.

- Да, я. Но Идар, видимо, забыл сообщить об этом? В таком случае вы поступили мудро, что решили его остановить.

Все молчали а Идар продолжал удивленно таращиться на него. Охранники немного расслабились, поняв, что их ни в чем не обвинят.

- Итак, поскольку я уже здесь, вы свободны. Я сам поговорю с конюхом. Его сын останется со мной.

Стражники ушли, не до конца понимая, что случилось. Они все еще сомневались, но не решались задавать лишних вопросов брату ийали.

- Слава небесам вы пришли, - сказал конюх.

- Я хотел попрощаться с вами, дядя Вахбид. Вы всегда были добры ко мне и никогда не жаловались на мои многочисленные вопросы. Простите, что не могу ничем вам помочь.

- Не стоит, господин Миза. Вы спасли моего сына. Пожалуйста, присмотрите за ним и не дайте совершить глупостей.

- Отец...

- Не перебивай. Я уже говорил тебе, чтоб ты не приходил спасать меня. Дорогой господин Миза, завтра я попрошу вашего брата отдать жеребца, ставшего причиной моей смерти, Идару. Я прошу вас удостовериться, чтобы мое последнее желание исполнилось.

- Обещаю сделать все, что в моих силах.

- Спасибо, - старик вздохнул с облегчением и расслабился. - Вы всегда были прекрасным и многообещающим юношей. Прощайте. Да благословит вас господь.

Миза лишь кивнул, чтобы голос не дрогнул и не выдал его истинных чувств. После смерти отца Вахбид почти заменил его. Он схватил Идара за руку и потянул за собой. Когда они находились уже снаружи и вне досягаемости стражников, Миза остановился.

- О чем ты думал?

- Я собирался спасти отца.

- Умерев там же? Ты все испортил. Я, возможно, смог бы найти способ его освободить, а сейчас охранники сразу поймут, если старик убежит. А себя я под удар ставить не собираюсь.

- Я не собираюсь...

- Поздно. Завтра его казнят, а ты получишь жеребца. Что будет дальше -не знаю, но постарайся ни во что не вляпаться. Твой отец просил меня присматривать за тобой, но это не значит, что я станут с тобой нянчиться.

Миза развернулся на каблуках и зашагал прочь в замок, даже не оглянувшись на сына конюха. Несмотря на то, что Идар был младше лишь на шесть лет, Миза считая его ребенком. И этот ребенок сегодня изрядно все подпортил.

***

Миза удивился тому, сколько человек собралось посмотреть казнь. И все они вели себя так, будто сейчас покажут что-то веселое - событие обсуждали с большим восторгом, некоторые даже рассказывали историю так, будто присутствовали при том, как Вахбид отказывается принести другого коня ийали. Некоторые добавляли в рассказ не самые лестные выражения по отношению к Саххану, которые якобы произнес конюх. Миза шел среди толпы с отвращением, но скоро начнется казнь и он обязан занять место около брата. Парень направился к помосту, где слуги уже поставили три кресла - для него, Саххана и Хукума. Но за его креслом уже кто-то был.

- Шут, что ты тут делаешь?

- Вы всегда задаете этот вопрос, когда видите меня, господин. Я шут и должен быть у вас под рукой, на случай, если понадоблюсь.

- Разве? Казнь не увеселительная церемония, не думаю, что тут место шуткам.

- Жаль. А я припрятал пару фокусов, - он склонил голову, будто обиженный. Медленным шагом он направился в сторону лестницы, ведущей вниз с помоста. Миза невольно улыбнулся, поняв, что причина столь медленного движения - надежда, что его остановят и позволят стоять рядом. Или это была не надежда, а уверенность?

- Довольно, шут, можешь стоять рядом, если тебе так интересно посмотреть на казнь.

- О, вы меня неправильно поняли. Мне не нравится смотреть на казнь. Но сидеть в комнате одному, пока все тут смотрят на то, как творится история…

- Творится история?

- Да, господин. Все мы творим историю. Самое маленькое событие может привести к большим последствиям. Даже жизнь конюха важна. и даже коня.

Миза пытался понять, намекает ли шут на что-то или просто философствует. Он попытался сказать еще что-то, но Саххан и Хукум уже поднимались к ним.

- Оставайся, но без фокусов.

- Хорошо, господин. Но не моих фокусов вам нужно бояться сегодня, - прошептал шут и захихикал.

Саххан и Хукум сели на отведенные им кресла, не соизволив даже бросить взгляд на Мизу. Ийали велел палачу привести Вахбида на эшафот. Палач послушался и через пару минут конюх стоял на коленях, со связанными руками. За ночь он сильно изменился, выглядел изможденным, он еле сохранял рассудок. Саххан уже собирался дать приказ отрубить голову, но Хукум поднял руку.

- Ийали Саххан, не собираетесь ли вы позволить ему изъявить последнюю волю?

- Конюх, каково твое последнее желание? - очевидно, что Саххан был недоволен, но он не собирался при всех отвергать слова Хукума.

- Ийали, господин, я хотел бы попросить вас отдать жеребца, ставшего причиной моей смерти моему сыну. Я хочу, чтобы он помнил меня, и помнил то, к чему привел мой необдуманный поступок.

Нехотя Саххан согласился и велел привести коня.

- Требую, чтобы сын конюха поднялся на эшафот.

Сердце Мизы замерло. Неужели Саххан решил казнить Идара? Он не мог сделать такое. Видимо, Вахбида это требование тоже ошарашило, но попытался что-то сказать, но палач ударил его в лицо. Старик упал, изо рта пошла кровь. Идар вбежал на эшафот и встал на колени перед отцом. Он обнял его. Миза с волнением следил за этой сценой, Саххан еле сдерживал свою ярость, а взгляд Хукума отражал скуку. Сколько же казней он повидал по жизни?

Наконец привели того самого жеребца. Животное и вправду еле волокло ноги, оно походило на скелет, покрытый кожей.

- Возьми жеребца, сын конюха. И покинь эшафот. Конюх, ты доволен этим?

- Да, господин. Благодарю за великодушие.

Миза еле слышно фыркнул. Великодушие. Почему люди низкого сословия должны так унижаться перед господами? Конечно, они не влияют и не пишут историю, как это делают великие правители и герои, но их жизни тоже важны. Нельзя считать себя в праве распоряжаться чужими жизнями.

Идар покинул эшафот, но не стал отходить далеко. Он продолжал смотреть на отца, на глаза навернулись слезы. Сабля палача поднялась и опустилась. Миза не хотел смотреть, но не смог оторваться. Он видел казнь впервые.

- По крайней мере он умер быстро, виселица куда более мучительная казнь, - раздался голос шута.

- И часто ты становился свидетелем такого?

- Достаточно, чтобы наскучило.

Саххан поднялся на ноги и приблизился к краю помоста, чтобы народ его видел.

- Сегодня вы стали свидетелями того, что бывает с людьми, не знающими свое место. Они оскорбляют честь своего правителя, а потом просят о милости. Они унижают своих господ, а потом требуют исполнения последней воли. Они думают, что тем, кто меня оскорбил, полагается последнее желание. Но они ошибаются.

Будто из ниоткуда прилетела стрела и вонзилась в спину жеребца, которого Идар держал за узду. Еще одна стрела попала ему в лоб. Жеребец фыркнул, поднялся на задние ноги и заржал. Третья стрела попала ему в грудь. Поднялся переполох, но никто не стал убегать. Миза поднялся с места.

- Брат, что ты делаешь? Ты обещал подарить животное сыну конюха.

- Я сдержал свое слово. Но я не обещал оставить его в живых.

- Это неправильно!

- Ты думал я не узнаю о вашей маленькой договоренности? Как ты прикрыл этого юношу, когда тот пытался взломать замок?

Миза застыл на месте, его руки похолодели, а ноги чуть было не подкосились.

- Я сделаю все, что смогу, - передразнивая его сказал Саххан. - Так вот, милый братец, ты ничего не можешь. Благодари судьбу, что ты мой брат, иначе стоять тебе рядом с конюхом сейчас.

Миза снова оглянулся в толпу. Идар стоял на коленях перед еле дышащим жеребцом.

- Пощади, брат. Он еще молод, не знает, что делает. Вели палачу убить животное быстро.

Но его слова ушли в пустоту. Хукум поднялся, за ним и Саххан и они, в окружении стражников, покинули помост.

- Иди за нами, Миза, и не смей ни с кем разговаривать, - бросил брат, даже не оглядываясь. У Мизы не было другого выхода, кроме как подчиниться.

- Ну, вы мной довольны? Я обошелся без фокусов.

Но парень не стал ничего говорить. Он ушел, оставив за собой Идара. Он мог только надеяться, что юноше удастся оставить сегодняшний день в прошлом.

Глава 3

Она очнулась от света, бьющего в глаза через окно. Ей показалось, что она дома, но холодный ветер напомнил о вчерашних событиях. Гария с трудом открыла глаза, чтобы осмотреться -веки потяжелели, голова болели. Пульсирующая боль в руке.

"Похоже, кто-то заболел".

Она не обратила внимания на Голос. Приняла сидячее положение - тело ныло. Снова закрыла глаза, чтобы привести мысли в порядок. Все казалось далеким, будто не вчера вечером она села в лодку и переплыла реку. Она гребла изо всех сил, но течение все же унесло лодку вниз. Сама не поняла, как заставила лодку прильнуть к берегу. Она промокла насквозь, тело болело, но оставаться посреди леса, на берегу реки она не собиралась. Волоча ноги она двинулась вглубь. Пошел дождь. Это стало последней каплей. Она опустилась на мох и расплакалась.

"Хватит реветь! Вставай".

Гария продолжала плакать. Она понимала, что слезы не помогут, что нужно встать и найти укрытие, но не могла заставить себя. Голос в голове кричал, приказывал встать, но Гария продолжала сидеть, проливая слезы. Она винила себя, Хэля, отца и даже Алисан, всех, кто приложил руку к тому, что она находится сейчас здесь - одна, без крова, насквозь промокшая, без мягкой кровати и родителей, которые всегда ее опекали.

"И долго ты собираешься себя жалеть? Выбор сделан, пути назад нет".

- А что, если есть? Я могу вернуться домой, отец поможет, он меня прикроет.

"Ты думаешь? И что потом? Чтобы смыть позор, он выдаст тебя замуж, тебя запрут в доме и будешь гнить в окружении толпы детей".

- Мне кажется, ты преувеличиваешь.

"Поговори, когда будешь уверена".

- Я уверена!

Но ответа не последовало. Гария знала, что не уверена. И Голос знал. Она поняла, что уже не плачет. Она взяла сумку с провизией, в надежде, что внутрь вода не попала.

Она шла некоторое время, еле держась на ногах, моля предостеречь ее от встреч с хищными животными. Споткнулась о корень, упала. Острый камень поранил руку, но она не сразу почувствовала боль. Девушка оторвала кусок материи от рубашки и сделала повязку. Она читала в книгах, что нужно завязать потуже - так кровь остановится быстрее. Помогло. Но боль никуда не делась.

Она потеряла счет времени, давно наступила ночь, но Гария продолжала идти. Не знала куда - она искала хоть какое-то место для ночлега, не хотела лежать под открытым небом. В конце концов в свете луны девушка увидела заброшенную хижину. Она так обрадовалась, что не стала даже осматривать помещение - нашла самое сухое место, положила под голову сумку и сразу же уснула.

Сейчас все вчерашние невзгоды дали о себе знать. Еле поднявшись на ноги, она осмотрелась - в хижине, без сомнений, давно никто не жил - здесь когда-то поселились птицы, но, очевидно, и они сочли дом непригодным. Никакой мебели, грязный сгнивший пол, стены, которые в скором времени обвалятся. С крыши капало в нескольких местах.

Голова закружилась и она снова села. Голод. Гария обрадовалась, когда увидела, что кожаная сумка сохранила содержимое сухим. Первым делом она переоделась - чистая свежая одежда подбодрила. Позавтракала вяленым мясом и рисовой лепешкой. Она понимала, что нужно есть маленькими порциями: неизвестно как долго ей еще идти, а охота не ее конек.

"Иногда приходится учиться новому".

Гария снова не обратила внимания на Голос, хотя в душе и обрадовалась тому, что он ее не оставил. Она пыталась собраться с мыслями и спланировать дальнейшие действия.

"Для начала нужно найти тропу и следовать ей."

- И куда это меня приведет?

"Куда-нибудь. По крайней мере ты не будешь бродить по лесу, рискуя стать чьей-то едой".

- Люди не менее опасны, чем животные. А временами они могут принести больше боли.

"Тебе ли не знать".

Она продолжала размышлять. Без сомнений, идея с тропой хорошая, но что, если ей навстречу попадется недоброжелательный человек? Как она сможет дать отпор? Ножом? Мысли заполнили голову, она все еще рассматривала возможность вернуться.

"Не думаю, что хорошая идея".

- А мне кажется, что идея очень даже. Родители меня примут. Да, они разозлятся, но в конце концов они простят.

"Очевидно, что Хэль уже давно проснулся, увидел кровь, труп лодочника и понял, что ты его убила. Он вернется в город и скажет всем, что ты сошла с ума. Даже если родители тебя простят, закон выступит за казнь".

- Ты преувеличиваешь. Отец мне поможет, я расскажу правду. В конце концов, если бы я сошла с ума, я бы убила и Хэля!

"Не самое сильное оправдание, девочка" .

- Но это правда!

"С каких пор она кого-то волнует?"

Гария задумалась. Уж больно манящей казалась перспектива возвращения. Возможно, ее и выдадут насильно замуж. За человека, которого она не любит. Но она, по крайней мере, останется жива.

"И тебе в радость такая жизнь?"

- Возможно.

"Возможно? Это все, чем ты располагаешь? Девочка моя, мир не любит нерешительных".

- А что если я не права?

"Это не важно. Даже если и так, ты должна быть уверена и тогда все подумают, что ты знаешь, что делаешь. Людям нужны иллюзии".

- Хорошо. Раз так, - она поднялась, быстро собрала остатки еды в сумку. - Я уверена, что возвращаюсь домой.

Голос ничего не сказал и Гария приняла это за маленькую победу. Она вышла и свежий воздух наполнил ее легкие. Будучи внутри она даже не поняла, что воздух в хижине был спертым и пахло сыростью. Солнце, которое пробивалось сквозь кроны деревьев, пение птиц и прохладный ветерок взбодрили девушку. Гария улыбнулась своим мыслям - она возвращается домой. Хоть и прошло только два (а может и три) дня, ей казалось, что она говорила с отцом месяцы назад. Она не питала надежд о счастливом воссоединении семьи, прекрасно понимая все испытания, которые ей предстоит пройти. Но она по крайней мере знала, чего ждать. Неизвестность пугала намного больше, чем то предстоящее, что описал Голос.

"И в какую сторону идти?"

Гария попыталась вспомнить откуда пришла. Но она много раз сворачивала, останавливалась, часто брела, будучи в своих мыслях и не зная, куда именно направляется.

- Ты мне не поможешь?

"Я? - Голос фыркнул. - Ты меня не дослушала. Уверенный человек принимает решения сам и сам же несет за это ответственность. Решение твое и помогать я не стану".

Голос умолк - есть правда в его словах. Она сделала глубокий вдох и пошла на север, там, как ей казалось, она найдет реку.

Она шла долго, мысли о скором возвращении придавали сил и Голос молчал, не пытался расшатать ее уверенность. Но ее пыл угасая вместе с солнцем , которое уже не освещало ей путь так, как это было несколько часов назад. Но Гария не хотела останавливаться - вокруг не было мест, чтобы переночевать. И тут ей вспомнилось, что реку без лодки не переплыть. Но она быстро отмела эти мысли. Будем решать проблемы по мере поступления.

"Прячься".

Она вздрогнула. Прятаться? Почему?

“Молчи и прячься в кусты. Не время думать".

Пытаясь не шуметь, Гария залезла в кусты и притаилась. И тогда она услышала топот копыт и мужские голоса. Путники? Может, они помогут?

"Не думаю".

Через мгновение она заметила трех всадников. Они были одеты как охотники- кожаные штаны, кожаная куртка из под которой виднелась пожелтевшая от времени рубаха. На голове одного из них была меховая шапка, в то время как остальные обошлись без нее. Человек в шапке оказался достаточно видным мужчиной средних лет, с коротко подстриженной бородой, острыми скулами и ястребиным взглядом. Он осмотрелся, будто принюхиваясь к воздуху.

- Куда она запропастилась? - голос холодный, низкий.

- Мы найдем ее, - тот, кто сказал эти слова был молод и в его страхе перед мужчиной в шапке сомневаться не приходилось. Видимо, бородач главный в отряде.

"Четыре лошади и три всадника. Где четвертый охотник?"

Четвертый? Может, одно животное для дичи? Гария почувствовала удар по виску и последнее, что она услышала перед тем, как потерять сознание был голос мужчины за спиной.

- Попалась.

***

Девушка пришла в себя и почувствовала тошноту. Голова пульсировала, потолок плыл перед глазами. Она закрыла их, пытаясь понять где она и что произошло.

"Тебя ударили чем-то тяжелым".

Но Гария это и сама поняла - она чувствовала повязку на голове, пульсирующую боль и запах крови. Она попыталась сесть, но головокружение и тошнота заставили ее не тратить усилия напрасно. Оглянулась, медленно поворачивая голову - она лежала на полу, но под ней застелили матрас, а сверху укрыли одеялом. Пустую комнату (кроме постели здесь были только стол, стул и маленькая тумбочка) освещали три свечи на столе. Рядом она увидела тарелку с едой и стакан воды. Гария снова попыталась сесть, на этот раз очень медленно, рукой помогая себе подняться. Получилось. Голова все еще кружилась, но уже не так, как раньше. Еле поднялась, доковыляла до стула и села. Девушка закрыла глаза, пытаясь остановить дрожь. Глубоко вдохнула. На ощупь взяла стакан и все еще не открывая глаз сделала глоток. Холодная вода освежала и она, открыв глаза, приступила к еде - кусок хлеба, жареная ножка птицы и несколько ягод неизвестного девушке растения. Еда придала сил, но вместе с этим пришла и боль. Гария осмотрела себя и заметила пятно крови между ног - там, где жгло. Она отмела мысли, которые пришли в голову.

"Отрицание не поможет. Они взяли тебя, пока ты была без сознания".

Взяли? Что это значит?

"Тебя изнасиловали, деточка. Они, возможно, разбойники, или охотники. Но они мужчины".

Чувства нахлынули на нее и Гария расплакалась. Она открыла рот, чтобы зарыдать, но не издала ни звука. Слезы лились ручьем, она ненавидела себя, презирала. Она считала, что заслужила это.

“Бред, Никто такого не заслуживает".

Значит, я никто, - еле шепнула она.

"Чушь!"

Впервые Голос, казалось, не издевался, а поддерживал.

"Ты не можешь сидеть и плакать вечно. Нам нужна месть!”

- Нам? Я не хочу мест. Я хочу умереть. Не вижу смысла жить. Они меня уже убили.

"Довольно! Не время плакать и разводить драмы. Ты жива и это главное. Не дай им сломать себя".

- Они уже сломали.

“Нет. Мы должны найти способ избавиться от них. Спасение есть".

Гария не стала спорить. Она не хотела этого. Она хотела, чтобы это закончилось.

"Это не закончится. Они придут снова. Но тогда ты не будешь спать. Тогда ты будешь видеть и чувствовать все. День за днем".

Гария закрыла уши руками, но это не могло ей помочь.

- Хватит! - крикнула она. - Хватит! Перестань! Я не хочу это слышать.

На этот раз она плакала громко, задыхаясь от собственных слез. Она попыталась встать, но ноги не выдержали и девушка упала. Она не предприняла новых попыток, так и осталась лежать на полу. Со временем она успокоилась, рыдания перешли на всхлипывания и она погрузилась в сон.

Ее разбудил мужской голос. Она еле приоткрыла глаза, после долгого плача они болели и покраснели. Несколько раз моргнула, чтобы изображение перед глазами стало отчетливым. Над ней возвышался молодой парень, возможно одинакового с ней возраста. Глаза его выражали грусть, но он пытался казаться суровым и грубым.

- Проснулась, наконец, - сказал он. - Тебе бы искупаться, воняешь.

Гария смотрела на него, пытаясь понять, чем заслужила грубость.

"Ничем. Этот малой хочет выслужиться перед другими. Новенький, видимо!

- Ты понимаешь, что я говорю?

Девушка только кивнула и попыталась встать. Парень посмотрел назад, за дверью никого не было. Он протянул ей руку и очень осторожно помог подняться на ноги.

- Там, - он указал на закрытую дверь в углу комнаты, которую Гария не заметила, когда осматривалась. Голос все еще грубый. - Ты можешь искупаться. Горячая вода есть и одежда готова. Приведи себя в порядок и выйди к нам. Только быстрее, не заставляй ждать.

Девушка кивнула и поплелась туда, куда указал юноша. Внутри было не так просторно, как в ванной дома, но условия достаточно приличные. Она заметила платье и штаны, на вид чистые. Несколько тряпок, чтобы помыться и высушиться и даже кусок мыла.

"Богатые условия для тех, кто живет в лесу и насилует девушек".

Гария почерпнула из чана с горячей водой - она обжигала, но в то же время успокаивала. Женщина долго терла себя тряпками, но никак не могла избавится от ощущения грязи.

"Увы, водой не смоешь то, что с тобой сделали. Лишь кровь очистит это".

Возможно, и так. Гария хотела покончить собой, но пока не могла решиться.

“Не твоей кровью. Тех, кто совершили это с тобой".

Но как? Как она одна могла убить четверых мужчин? Ее вещи и нож забрали, да, и драться она не умеет. Одно дело низкорослый одинокий горбун, а другое - четверо крепких мужчин.

"Ничего. Мы найдем способ - женщины намного умнее мужчин и им не нужна грубая сила для решения своих проблем. А пока тебе нужно искупаться, одеться и выйти к ним".

И что дальше? Они могут захотеть снова овладеть ею.

"Конечно, захотят. Но не так сразу. Возможно, они захотят сделать из тебя служанку".

Служанку? На глаза навернулись слезы. Ее отец растил ее, платил за образование, лелеял. И что в итоге? Она станет служанкой у лесных разбойников? Она вытерлась и надела новые вещи. Чистые, однако ясно, что старые. Возможно, они принадлежали девушке , которую разбойники когда-то похитили. Гария не сомневалась, что она не первая.

"Но мы можем сделать так, чтобы ты стала последней. Думаю, мы сможем отомстить не только за тебя, но и за всех тех, кто так и не смог выбраться из лап этих тварей".

Голос говорил очень уверенно. А что, если не смогут? Что, если разбойники убьют ее прежде, чем она придумает способ убежать? Что если она повторит участь прошлых пленниц и ее вещи наденет другая бедняжка?

"Никакого побега! Мы должны отомстить! И мы еще покажем им, на что ты способна, Гария из Мудреда".

Гария из Мудреда. Звучит как имя для героя или власть имущего человека. Только она не герой и не может даже постоять за себя.

Одевшись, Гария вышла из ванной. Юноша уже был в комнате.

- Иди за мной, - сказал он и вышел, девушка молча последовала за ним. Через узкий коридор они прошли в комнату, превышающую размерами ту, в которой проснулась Гария. В центре находился круглый стол, за которым сидели трое разбойников. Кроме стола из мебели в комнате был книжный шкаф, несколько кресел и стулья.

“Да, не густо. После такой ванной-то”.

Мужчины прекратили разговор и уставились на Гарию. Девушка опустила глаза, не в силах выдержать их голодные взгляды.

- Как тебя зовут? - по голосу она поняла, что говорит вожак.

"Не зли его, отвечай быстро".

- Гария.

- Красивое имя.

Она услышала звук выдвигаемого стула. Бородатый приблизился, поднял ее лицо к себе, держа за подбородок.

- Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда я с тобой разговариваю.

Гария дрожала, но смогла кивнуть в знак согласия. Она не хотела смотреть в эти бледно-серые глаза, но Голос велел подчиняться и не спорить.

“Так он быстрее потеряет бдительность и нанесет меньше травм”.

- Отныне ты наша пленница и будешь удовлетворять наши нужды. Все,- он сделал ударение на последнем слове, отчего девушку пробрала дрожь. - Ты меня понимаешь?

Она кивнула.

- Я хочу, чтобы ты подавала голос, когда я с тобой говорю. Ясно выражаюсь?

Гария снова кивнула, за что была наказана пощечиной. Из глаз полились слезы, щека горела.

- Надеюсь, так понятнее?

- Да, - она еле выдавила из себя слова. Было больно, но то, что они сделали, пока она была без сознания, мучило гораздо сильнее.

- Итак, запоминай распорядок дня. С утра ты просыпаешься с рассветом, готовишь нам завтрак. После нашего ухода ты прибираешься в доме и готовила нам ужин на вечер. После ужина ты за нами уберешь и пойдешь к себе - если понадобишься, мы сами к тебе зайдем. Ты поняла?

- Но я ничего не умею! У нас дома всегда была служанка.

"Зря ты так".

Мужчины захохотали и вслед за эти Гария получила еще одну пощечину

- Мне плевать! - крикнул вожаке. - Ты сделаешь все, что я сказал и на высшем уровне. А если нет...

Он приблизился к ней вплотную, девушку ударило запахом пота и перегара. Он не докончил свое предложение, но Гария поняла все и без этого. Но что может быть хуже того, что они уже сделали? Она стояла с опущенными глазами, пока мужчины собирались и обсуждали то, как собираются совершить набег в мельницу. Только когда они ушли и заперли за собой дверь , Гария дала волю слезам и расплакалась.

Глава 4

Миза расслабленно сел на диван в своих покоях. Саххан уехал с визитом к султану, а это значит, что его не будет самое меньшее двадцать дней. За последнюю неделю Миза жил как на иголках - после слов, сказанных во время казни Вахбида, он вел себя с большой осторожностью. Саххан, хоть и брат ему, вряд ли станет церемониться с тем, кого заподозрит в делах против себя. А именно этим Миза отныне и собирался заниматься. Его гложило то, что он, будучи братом самого ийали, не смог даже претворить в жизнь последнее желание конюха, не говоря уже о том, чтобы спасти его самого.

В тот день он нанял шпиона, который следил за Идаром, пока не потерял след юноши. Миза сильно разозлился, но делать было нечего - найти парня так и не удалось. В то же время по ийали ад пошли слухи о неизвестном разбойнике, который ограбил дом одного из судей. Некоторые "свидетели" (в чьих показаниях Миза сомневался) утверждали, что разбойник действовал в одиночку, иные же уверяли, что их было двое. Миза не мог просто поверить в то, что появление некоего разбойника в то самое время, как исчез Идар простое совпадение. Что если парень, озлобленный на всех чиновников, превратится в мятежника? Саххану такое не понравится, да и сам Миза против мятежей в Мудреде. Если только…

- Что вы собираетесь делать, пока нет ийали?

Шут имея свои покои, но в течение дня отказывался отходить от Мизы. Он настаивал, что шут обязан находится рядом со своим господином. Как он выразился, все может быть, а он, паяц, не имел права что-то упустить. Сначала Миза сильно противился этому, но мужчина оказался очень упрямым. Видимо, именно поэтому Хукум с такой легкостью от него отказался.

Но он привык к шуту и иногда даже не чувствовал его присутствие. И сейчас, забыв о нем, Миза погрузился в свои мысли и вздрогнул, услышав фальшиво-писклявый голос паяца.

- Саххан велел мне не принимать никаких решений, если на то не будет необходимости. Я удивлен, что он вообще оставил меня за главного.

- Я тоже недоумеваю о его решении.

- Считаешь меня не в силах взять управление в свои руки?

- Если вы хотите так думать...

Снова этот тон. Шут часто недоговаривал, или пытался отшутиться, когда критиковал слова или действия Мизы. Возможно, он не до конца еще доверяет своему новому хозяину. Впрочем, сам парень тоже не всегда делился с шутом своими мыслями.

- Я могу допускать ошибки, шут. А твоя работа - указывать мне на них.

- О, нет-нет, я здесь, чтобы вас развлекать.

- Но ты сейчас не этим занят.

- А вам сейчас нужно веселье? - он быстро встал на ноги, вытащил из внутреннего кармана плаща несколько шаров и стал жонглировать ими. Один из шаров упал ему на голову, раздался громкий хлопок и шута окружил сгусток зеленой пыли. Раздался смех и паяц вышел вперед, весь в краске. Он развел руки, зазвенели колокольчики на браслетах.

Миза фыркнул. Ему сейчас не до веселья.

- Оставь меня, шут.

- Как скажете.

Он не ушел, а только отошел и снова сел у камина. Шут покидал его по ночам, но Мизе иногда казалось, что он сидит у двери. Он не мог понять такого поведения, ведь, насколько он слышал, шуты обычно нужны лишь для увеселительных мероприятий.

- Как тебя зовут, шут?

Мужчина явно удивился такому вопросу.

- Это действительно важно?

Миза уже хотел сказать, что важно, раз спрашивают, но сдержался. Очевидно, тут не хотел говорить об этом, но его глаза также сказали и о том, что раньше всем было без разницы как его зовут и кто он такой.

- Я всего лишь придворный балясник, - промолвил мужчина, будто читал мысли Миза. - Никому нет и не должно быть дела до моего имени. Как и до всего другого, связанного со мной.

- Но ведь мне и вправду хочется узнать.

- Не думаю.

Миза стиснул зубы. Ему стало жалко этого мужчину, которого, очевидно, часто обижали и обращались неподобающе. Но он не переставал раздражать, дерзил, иногда даже не превращая это в шутку

- Шут, я взял тебя не для того, чтобы унижать. Не знаю, как было раньше, но я вижу ты человек мудрый. Поэтому, скажу прямо: у меня большие планы и мне нужен советник. Но для твоей же безопасности будет лучше держать тебя в роли шута.

- С чего вы взяли, что я годен на роль советника?

- Я вижу тех, кого недооценили, - он хотел добавить, что сам является недооцененным, но решил воздержаться от откровений. - Если не хочешь ничего о себе рассказывать, я давить не буду. Но я требую отвечать на мои вопросы и говорить свое мнение, когда мне это необходимо. Без загадок и шутовства.

Паяц громко рассмеялся, издавая звуки, от которых у Мизы по телу пробежали мурашки. Что-то с ним определенно не в порядке и ему казалось, что этот маленький человек (а человек ли он?) может намного больше, чем просто кривляться и давать советы.

- Что в этом смешного?

- Вы просите шута говорить без шутовства. Это ведь смешно! Господин, я понял вас, но говорить без загадок не обещаю. Хотя бы иногда вам нужно самому поработать вот этим вот, - он беспардонно постучал Мизу по голове. - А в остальном обещаю соблюдать ваши распоряжения.

Ничего более не сказав, он сделал сальто и вышел из комнаты. Что-то подсказало Мизе, что после этого разговора их отношение с шутом изменятся. Оставалось только надеяться, что в лучшую сторону.

Слуга нашел его в библиотеке, сообщив о приходе судьи, которого ограбили. Требует, чтобы его немедленно приняли, ведь дело крайне важное. Миза приказал лакею для начала пойти за шутом, а далее сообщить судье проследовать в приемный зал. “Для всех их дело представляется самым важным, в то время как для остальных оно не имеет никакого значения”, - он улыбнулся своим мыслям и вышел из библиотеки. Но когда Миза дошел до места назначения, шут уже стоял рядом с креслом ийали. Как он успел так быстро?

- Я находился внизу, когда пришел судья и стал рвать и метать. Мне подумалось, что могу вам понадобиться, поэтому сразу же направился сюда. Надеюсь, вы на меня не сердитесь.

Иногда Мизе казалось, что шут читает его мысли, но понимал, что это абсурд. Хотя некоторые и утверждают, что магия существует, он в нее не верил и, будь его воля, запретил бы деятельность предсказателей и иных "потомственных магов", которые помогают людям решать различного рода проблемы. Они дурят народ, вымогают деньги, но правительство терпит их только потому, что они платят хорошие налоги. А Саххан только рад налогам - за последние годы поступления в казну увеличились, а это привело к ухудшению состояния народа. Миза знал, что Саххан таким образом хочет выслужиться перед султаном. Но помимо этого Саххан поддерживает тех, кто угнетает народ, те же в свою очередь платят Саххану, но эти деньги идут прямиком в карман ийали.

Слуга привел судью и удивился, увидев шута. Видимо, он не нашел паяца и решил не задерживать судью, который мог поднять еще больше шуму. Судья не стал медлить, ведь перед ним сидел не ийали, а его брат, которого все считали недалеким.

- Господин Миза, я бы хотел пожаловаться на кражу моего имущества, - он пытался сохранять официальность, но тон выдавал презрение к сидящему на троне.

- Нам сообщили об этом, расследование уже ведется. Мы вас уведомим как только будут новости.

Миза сомневался, что что-то найдут, если это дело рук Идара. Парень будто сквозь землю провалился и никто из его шпионов так и не смог поймать его след.

- Но что мне делать сейчас? Все мои деньги украдены. На что мне жить?

Миза не хотел помогать этому человеку - он один из тех, кто вымогает деньги у народа. Он не сомневался, что у судьи на стороне много сбережений, а сейчас он хочет получить лишнее из казны.

- Я могу распорядиться заплатить ваше месячное жалование заранее, но следующее вы получите как обычно. Или казна готова одолжить вам деньги под проценты.

- Немыслимо! - старик возбужденно замахал рукой, затем убрал с лица длинные седые волосы и Миза увидел в его глазах злобу. - Ийали обязан помогать судьям, чтобы мы могли честно и без проблем выполнят свою работу!

- Честно? - Миза приподнял бровь и чуть наклонился вперед. - Вы говорите о честности?

Мужчина замолчал и отвел взгляд в сторону. Видимо, он не ожидал, что Мизе известны его дела. Парень улыбнулся про себя - он сумел произвести впечатление на старика, а это можно считать маленькой победой.

- Я не могу помочь вам, к сожалению. Ийали Саххан запретил мне распоряжаться деньгами и я, предлагая вам в долг, ставлю под удар себя. Но это лучшее, что я могу предложить.

- Лучше? Вы оставляете меня самому разбираться с проблемами!

- Думаю, мы сейчас не сможем прийти к соглашению. Возможно, ийали Саххан сможет предложить что-то другое.

Миза прекрасно знал, что Саххан не предложил бы даже то, что он. Судья, видимо, был того же мнения. Сейчас ему оставалось только принять предложение о получении жалования заранее или же отказаться. Брать деньги в долг под проценты он не станет - у него своих достаточно.

- Придет день и мы с вами снова встретимся.

- Не сомневаюсь, судья. Если вы решили принять одно из предложенных мной вариантов, дайте знать и я распоряжусь, чтобы это выполнили. В противном случае вы свободны.

- Мне ничего не нужно! Благо есть друзья, которые не откажут мне в помощи.

- Рад за вас. Главное, чтобы этим друзьям не потребовалась помощь.

Судья сверкнул глазами и покинул зал.

- Мне кажется, судья позволяет себе лишнее.

- Да, шут, так и есть. Народ не уважает меня и считает, что я слишком добрый и мягкий. К тому же, у меня репутация шута. Ты ведь слышал сплетни? Все задаются вопросом, почему шуту нужен был шут.

- Да, слышал, господин. Мы с вами эдакий союз шутов. Правда, мне кажется, что сегодня судья расскажет историю о вашей дерзости.

Именно это и нужно было Мизе. Он собирался воспользоваться тем, что власть пока в его руках и изменить мнение народа о себе. Нужно начать строить репутацию. Конечно, его пугало то, во что он влез - Саххан не простит, если узнает, что брат ведет дела за его спиной.

На следующий день пришла новость о том, что одного из местных купцов ограбили. И, самое удивительное, ограбление произошло днем. Кто-то прокрался в стойло и украл лошадей. Охранника, который также выполнял обязанности конюха, нашли без сознания и привязанным к столбу. На этот раз, даже спустя два дня никто не пришел с просьбами о помощи. Но по городу пошли слухи, что Миза не в состоянии управлять ийалиатом в отсутствие Саххана.

- Думаю, вам нужно что-то предпринять.

- Что советуешь?

- Найти разбойника.

Миза посмотрел на шута, тот сидел с серьезным лицом. Издевается?

- Думаешь, это так легко?

- Думаете, управлять ийалиатом легко?

Разумно. Про Саххана говорят много всего, однако его боятся и никто бы не осмелился сказать, что ийали слаб и не может управлять. Ему, Мизе, нужно найти разбойника до того, как вернется брат. По крайней мере так он покажет населению, что с ним народ не пропадет. Лакею велели вызвать начальника городской стражи, тот явился не сразу и стоял так, будто все, что скажет Миза не стоило внимания.

- Велите своим людям делать обходы по городу, в особенности там, где живут богачи. Мы должны поймать разбойника как можно скорее.

- Считаете, что вор, увидев много стражников на улице, решит сдаться?

- Он не будет высовываться, а группа ваших людей займется поисками. Возможно, он проявит неосторожность и вы сможете быстрее его поймать.

- Поисками?

- Да. Не ваша ли это задача ловить преступников? Завтра я жду от вас карту размещение часовых и план действий. Мы должны схватить его в кратчайшие сроки.

- Завтра не получится, слишком короткий срок.

- Постарайтесь, чтобы получилось. Ийали Саххан не обрадуется, когда узнает, что глава стражи не в состоянии управлять своими людьми. Надеюсь, вопросов не осталось - вы отнимаем драгоценное время. Свободны.

Начальник стражи ушел, но во взгляде читалась ненависть.

- Кто-то хотел отдохнуть в отсутствие ийали, а вы не позволили, господин. Но наживать себе врага в лице главы стражи я бы не стал.

- Ты прав, я об этом не подумал.

- Да, вы о многом не думаете, потому я и здесь. Придется научить вас мыслить шире.

Снова этот высокомерный тон, но на этот раз Миза не нашел чем защититься. С начальником стражи и в самом деле стоило дружить, ведь он в то же время являлся главнокомандующим армией, а солдаты их самое сильное оружие.

- Мне нужно повидаться с Рескелем, а ты оставайся здесь и узнай о слухах. Не сомневаюсь, что в замке уже шепчутся о последних событиях.

- Как прикажете, господин.

Миза надел потертый коричневый плащ, натянул капюшон и вышел из замка. По дворцовой тропе он спустился в город. Центр представлял собой широкие улицы с разнообразными заведениями , магазинами и мастерскими, а центральная площадь раз в неделю превратилась в базар - торговцы из разных концов империи могли привозить свои товары на продажу, а иногда и закупаться чем-то местного производства, чтобы продать это в других регионах. Мудред сильно отличался от остальных ийалиатов - будучи несколько веков в составе государства Йасу, местное население имело другие обычаи и традиции и некоторые товары, даже спустя столько лет, оставались диковинными для народа империи.

Смеркалось. Базар уже закрылся, но не вся толпа рассосалась, а некоторые торговцы обсуждали возможное сотрудничество. Несколько женщин показывали друг другу новые приобретения, мужчина в зеленой мантии зазывал простаков узнать будущее. Обычно Миза уже прогнал бы шарлатана, но сегодня его это не волновало. Он направлялся в злачный район под названием Эйш-Ява, где люди совершенно разных профессий и сословий вели дела и заключали тайные (в какой-то степени) сделки. Конечно, Мизу, как брата правителя, наличие такого места не радовало, но запрещать их не представлялось возможным. Возможно, когда станет правителем Мудреда, он этим займется. А сейчас оставалось только пользоваться благами района.

Площадь Эйш-Ява находилась почти в центре, со всех сторон окружали здания, между которые и проходили несколько узких проходов, ведущих в это своего рода государство. Духаны стояли через каждые двадцать-тридцать шагов, в лавках продавались запрещенные товары, в основном яды и дурманящие порошки и растения. Несколько заведений ждали посетителей, готовые принять любого, кто сможет заплатить. Здесь все были равны, как слуга, так и господин и никто не пользовался привилегиями.

Миза направлялся в духан с поэтичным названием "Мир да покой" , однако ни мир, ни покой посетителям не светили. Частые драки между пьяными и одурманенными посетителями иногда могли заканчиваться чьей-то смертью. Стражники не имели здесь силы и поэтому убийца или оставался безнаказанным, или за покойного мстили его друзья и близкие. В Эйш-Ява действовали свои законы, отличные от имперских. Никто не знал, в чем секрет этого места, но Миза намеревался покопаться, когда займет место брата.

В "Мир да покой" он нашел того, кого искал - Рескеля. Лучший сыщик Мудред с готовностью брался за поручения. будущего правителя. Не потому что боялся его или что-то еще в этом роде. Миза всегда платил вовремя и не вел себя как многие другие. Ищейка уважая деловых людей, тех, кто всегда выполняет свою часть соглашения, без попыток улизнуть.

- Ох, а вот и ты, - Рескель увидел Лизу раньше, чем тот успел оглянуться. - Я уж думал ты попал в беду.

- В беду? - Миза сел за стол и знаком велел служанке принести две кружки пива. Он давно перестал замечать затхлый воздух этого места, запахи немытых тел, пива и горелого масла, будто впитавшиеся в стены, пол, столы и даже самих работников.

- Да. Ты не слышал слухи? - зеленые глаза мужчины загорелись, когда понял, что эта информация принесет ему несколько лишних монет. Он расправил жирные черные волосы и хотел было сообщить новости, но дородная женщина принесла пиво.

- Есть что-нибудь будете? - спросила она, кокетливо смотря на ищейку. Мужчина, несмотря на неопрятный вид, производил магическое впечатление на женщин и даже седина придавала ему харизмы.

- Обойдусь.

- А я не откажусь от индюшачьи ляжек, - Рескель подмигнул женщине, слегка шлепнул ее по ягодицам жилистой рукой и рассмеялся. Женщина только хихикнула и удалилась передать заказ повару.

- Итак, что за новости?

Мужчина нагнулся и заговорил как можно тише.

- Ходят слухи, что Саххан на самом деле никуда не уехал. Он прячется здесь, а управление передал тебе, чтобы понять, не предашь ли ты его.

- Несуразица какая-то. С чего ему меня проверять?

- Кто-то утверждает, что ты имеешь дела с шахом. Якобы ты поможешь ему вернуть Мудред в состав государства Йасу, а он назначит тебя ханом.

Миза чуть не подавился. Кому понадобилось распространять такие слухи?

- Интересно кому ты так насолил.

- Сам не знаю. Мне кажется, что слухи выдуманные.

- Сомневаешься в моих источниках?

- Нет, но...

- Значит, ты сомневаешься во мне. Думаешь, я могу тебе врать, чтобы получить больше денег?

Миза решил оставить это без комментария. Он никогда не сомневался в ищейке, мужчина славился честностью и высоким уровнем профессионализма.

- Кто-то откровенно меня не любит, раз решил так солгать.

- Солгать? - зеленые глаза уставились на Мизу. - До меня дошли слухи, что это не совсем ложь.

- Прошу прощения?

- Я решил поискать источник этих слухов и нашел его. Оказалось, что это правда. Отчасти. Между тобой и шахом действительно состоялся подобного рода разговор. Правда, ты, насколько мне известно, отказался.

Парень молчал. Он прекрасно помнил тот день четыре года назад. Не доверив никому такую миссию, шах Асаб лично нашел его, еще очень молодого, и предложил сделку. От Мизы требовалось найти способ вернуть Мудред в состав Йасу, взамен на титул хана и гарантию неприкосновенности его рода. Миза тогда испугался и отказал Асабу, но потом эта мысль полностью заняла его голову. Некоторое время спустя он отправил гонца к шаху.Помимо уже озвученного правителем государства Йасу, юноша добавил несколько пунктов, по которым требовалась помощь. Тот же посыльный вернулся с известием, что Асаб принимает условия. Гонца, к сожалению, пришлось убить. Правда, он еще не нашел способ убрать Саххана, а пока он у власти, Мудред останется в подчинении империи.

- О чем задумался?

- Вспоминал тот день. Я и в самом деле отказал шаху и на этом все закончилось. Только не знаю, откуда этот человек узнал о разговоре. Кстати, кто это?

- Один мужчина, он бездомный. Говорит будто увидел как двое о чем-то шепчутся и спрятался за кусты. По разговору понял, что это вы.

- Но почему именно сейчас ему захотелось лепетать языком? Почему спустя четыре года он решил, что нужно распустить слухи? К тому же, неверные.

- Не знаю, но, уверен, он простой врунишка. Вряд ли он что-то видел.

- Что это значит?

- По-моему, ему заплатили за распространение информации. Я бы посоветовал тебе быть осторожным и меньше выделяться. Кто-то копает под тебя и мы даже не знаем, кому это выгодно. В любом случае, я сообщу, если будет новая информация. А теперь, скажи, почему ты здесь.

Миза и забыл, что пришел к Рескелю по другому поводу.

- Тебе известно, кто занят разбоями в городе?

- Ах, это. Я слышал ты поручил это дело другим ищейкам, чем очень меня обидел.

- Прости, Рескель. Мне казалось, что работа для менее одаренных сыщиков, а ты слишком хорошо для нее.

- Лесть не поможет, юноша. Я прожил в два раза дольше тебя, меня не обманешь. Но, так уж и быть, я забуду обиду на этот раз. Ты помнишь Идара? Сын конюха, которого твой брат убил. Так вот, он ушел в горы и говорят, у него уже небольшой отряд из семи людей. Причем, не кто иной, как сам Безумный Мухиль собрал их для него.

- Безумный Мухиль? Он уже давно умер.

- Нет. В свое время он нажил много добра, инсценировал свою смерть и залег на дно. Сейчас он живет в горах, ведет свое хозяйство и изредка спускается в город, чтобы узнать новости. Каким-то необычайным образом Идару удалось убедить его примкнуть к себе. И вот теперь старик поставляет ему людей и информацию.

- А ты знаешь где они?

- Да. Но, прости, эта информация не продается. Видишь ли, - мужчина промочил горло, - мне этот юноша нравится, он занят благим делом. Не хотелось бы стать причиной его смерти.

- Мне не нужно его местоположение, - Миза вытащил конверт из кармана и протянул Рескелю. - Передай это ему. И я надеюсь на твою честность и верю, что содержимое остается для тебя неведомым.

Мужчина взял конверт с улыбкой. Парень понимал, что ищейка не станет читать письмо. Он человек слова и выполняет работу на высшем уровне.

Миза допил пиво, попрощался и вышел из духана. Ему предстоял разговор с шутом.

Глава 5

Она снова шла в неизвестном направлении, кровь испачкала почти всю ее одежду. Девушка устала, но продолжала влачить за собой кожаную сумку — она не могла бросить еду, чистую одежду: неизвестно сколько продлится ее путешествие. Она смогла выбраться из лап разбойников и убежать.

«Ты бы могла остаться».

— Не хочу.

«Дура. Избавляешься от трупов и после уборки дом твой. Могла бы пожить там, пока не найдешь место получше».

— Не хочу.

«Да, мозгов у тебя нет. Что бы ты без меня делала?»

— Умерла. И тогда бы мне не пришлось проходить через это все.

«Ты ведь почувствовала, как я закатил глаза?»

Гария не ответила. Она все еще не могла поверить в то, что произошло. Вечером разбойники пришли пьяные и сразу напали на девушку. Двое держали, пока главарь избавлялся от одежды. Она пыталась выбраться, но не могла одолеть мужчин. Главарь подошел к ней ближе, схватил за голову и приблизил к паху. Девушка почувствовала запах пота, она чуть было не вырвала, но Голос заставил взять себя в руки. И на нее будто нахлынуло. Не задумываясь, Гария взяла в рот член главаря, он расслабился.

«Пора!»

Девушка стиснула зубы, рот наполнился кровью. Мужчина закричал и толкнул ее голову, но Гария продолжала держать хватку зубами. Двое других не сразу поняли, что случилось, но один из них отшатнулся, когда девушка выплюнула и орган главаря со шлепком упал на пол.

«Нож».

Она вспомнила, как днем Голос заставил спрятать в карман кухонный нож — сама бы она не додумалась. Быстро вытащив оружие, она полоснула руку второго разбойника, который держал ее ноги. Следующим ударом она ранила разбойника в пах, тот упал. Девушка не стала ждать и перерезала ему горло.

«Отлично, теперь их трое».

Трое? Тут она заметила самого молодого из разбойников у двери. Он не стал ни помогать, ни мешать тройке — стоял как вкопанный, не веря глазам.

«Не время думать, нападай!»

Гария очнулась и снова напала. Главарь все еще пытался остановить кровь, поэтому не представлял опасности. Второй же, лысый, смотрел на нее. Она атаковала, нож вошел в глаз мужчины, коленом она ударила его в живот. Следующий удар оружием пришел по затылку — она почувствовала, как сталь проткнула череп. Откуда у нее столько сил? Гария услышала шаги, успела развернуться и острие вошло в щеку главаря. Мужчина что-то промолвил, издал булькающий звук. Возможно, выругался. Он ухватился за ее горло. Она вытащила оружие и воткнула в руку, что пыталась ее задушить. Хватка ослабла. В отчаянии девушка ударила ногой ему между ног, откуда все еще капала кровь. Она почувствовала неприятное ощущение, но помогло — мужчина отпустил ее. Гария в последний раз взмахнула ножом и перерезала ему горло. Безжизненное тело упало.

«Остался последний».

Юноша смотрел на нее с примесью страха и восхищения. Не шевелился, не пытался напасть. Она не хотела его убивать, он не сделал ничего плохого, не участвовал в этом. Он жертва обстоятельств. Если бы этот парень хотел что-то сделать, он бы не стоял сейчас, как истукан. Но Голос настоятельно требовал избавиться от свидетеля.

— Мне жаль, — наконец заговорил он. — Я не хотел, чтоб так произошло.

— Я знаю, — девушка подошла ближе. — Спасибо, что не стал вмешиваться. Я знаю, ты хороший человек и не желал мне зла.

«Убей его».

Плечи парня опустились, он расслабился. На глаза навернулись слезы.

— Прости меня. Когда ты была без сознания, они заставили меня. Я не хотел. У меня тоже ведь…

— Я знаю, — она перебила его и протянула руку. — Я тебя прощаю.

Он подошел, взял девушку за протянутую руку. Когда он оказался достаточно близко, она вонзила нож в сердце парня.

— Прости, но так надо.

Гария все еще помнила глаза юноши, ничего не понимающие и полные сожаления. Она жалела о своем поступке, но сделанного не вернешь. Она пошла на поводу у Голоса, а сейчас ее мучила совесть.

«Не стоит заниматься самобичеванием. Рано или поздно он примкнул бы к другой шайке, прислуживая и насилуя других. Ты правильно поступила».

Однако утешения эти слова не принесли. Она стала убийцей и ничто не могло оправдать ее.

«Самозащита – твое оправдание».

Она не стала спорить с Голосом – бесполезная затея, он все равно разрушит все ее аргументы и заставит сделать и думать так, как угодно ему. Она ненавидела его, но одновременно понимала, что без Голоса она бы никогда не смогла преодолеть трудности. Ей не удалось бы справиться с горбуном, одолеть сразу трех мужчин. Утром она думала наложить на себя руки, но Голос остановил. Он всегда заботился о ней. Но почему?

«Я уже говорил. Без тебя не станет и меня».

Верно, девушка забыла об этом. Очевидно, ей хотелось получить иной ответ, думала, что дело в чувствах. Она почему-то хотела, чтобы Голос привязался к ней так же, как она привязалась к нему.

«Прости, девочка, но я не имею чувств».

Прозвучало грубо, но Гария не стала ничего говорить. Она села на камень и расплакалась. Как долго продлятся ее мучения? Сможет ли она быть счастливой? Может, ее убьют голодные звери? А может нечто иное? Она слышала, что в лесах водятся духи, которые забирают заблудших в мир иной. Будто таким образом они покупают лучшую жизнь там. Новая душа взамен на несколько дней или недель без страданий. Она понимала, что это лишь байки для запугивания детей, но в такие минуты страх и отчаяние заставляют верить даже в то, чего быть не может. Мысли снова вернулись к отцу, который всегда и во всем ее защищал. Он оказался прав — Хэль слабак, он даже не смог понять, что горбун злодей. Как он собирался строить жизнь? Мечты мечтами, но он не знает жизни. Она вдруг поняла, что Голос затих: возможно, решил дать ей время на размышления? Но она только и делала, что плакала и думала обо всем, кроме поиска решения проблемы. Обычно в таких случая он вмешивается, не дает ей впадать в пучину отрицательных мыслей. А может, он тоже понял, что дела плохи и нет выхода?

«Не говори ерунды! Выход есть всегда, только ты плакса».

Плакса? После всего, что ей довелось пережить, она имела право на слезы.

«Необязательно пользоваться всеми правами, которые тебе дают. Иногда некоторые лучше засунуть куда подальше и заниматься делом».

— Делом? Каким делом? Я сижу на камне посреди леса, не знаю куда идти и как долго протяну. Какое у меня может быть дело в таких условиях?

«Твое дело — изменить эти условия и найти цель жизни. Поверь мне, девочка, у тебя большое будущее, нас ждут великие дела. Но для этого тебе нужно подняться и действовать».

Большое будущее? У нее? Какие еще великие дела? Голос явно спутал ее с кем-то другим.

— Кто ты вообще такой?

«Считай, что твой ангел-хранитель. Я долго терпел твои выходки, но теперь хватит. Вставай и иди».

— Куда?

«Куда-нибудь! Сидя здесь ты ничего не достигнешь. Впереди есть тропа, выйди на нее и иди, пока не найдешь людей. Убивать ты уже умеешь, к тому же у тебя с собой нож, на случай нападения. Встала и пошла».

Гарию будто кто-то пнул, она резко поднялась с места и двинулась в неизвестном направлении. Голос сказал, что впереди тропа, но откуда он это знает? Она тропу не видела, не слышала никаких голосов, или других звуков, подтверждающих это. Может, Голос врет? Нет, это невозможно. Он всегда говорит правду, даже если она горькая. Даже тогда, очень давно, он никогда ее не обманывал. Если он хотел о чем-то умолчать, он говорил это прямо или просто игнорировал вопрос. Значит, тропу нужно найти. Но куда идти?

«Поверни налево и иди прямо. Выйдешь на тракт, а там уже как пойдет».

Гария повернула и пошла. Она чувствовала, что устала, ноги болели, но кто-то будто давал ей силу. Она влачила за собой сумку, иногда спотыкалась, но останавливаться не собиралась. Голос прав, она обязана найти выход из ситуации. Деревья начали редеть и она увидела впереди дорогу. Чудеса и только! Голос и в самом деле знал о тропе, но как? Он ведь часть ее, видит и слышит ее глазами и ушами. Или все же нет?

— Куда теперь?

«Стой. Приближается карета».

— Советую сойти с дороги, пока тебя не заметили.

Гария вздрогнула, услышав голос позади. Она обернулась и увидела женщину, облаченную в походный костюм: кожаные брюки, свободная рубашка и мантия с капюшоном. Только вот вся ее одежда оказалась темно синей, а на мантии иногда что-то блестело словно звезды.

«Интересный поворот».

— Советую сойти с дороги, пока тебя не заметили, — повторила она властным голосом. — Иди за мной и не беспокойся — я не кусаюсь.

Гария не стала задавать вопросов и последовала за удаляющейся женщиной. В конце концов, она женщина и даже если решит навредить, легче справиться с ней, чем с несколькими мужчинами. Гария вытащила нож — она почувствовала некоторое облегчение от осознания, что ей есть чем защититься.

— Нож тебе не понадобится, — сказала женщина, даже не обернувшись. — Я не причиню тебе вреда.

«Пока мы можем ей доверять».

Хорошо. Но девушка не убрала нож: так спокойнее. Женщина остановилась и повернулась к Гарие. Ничего не сказав, она забрала у нее сумку и двинулась дальше. Девушка мысленно поблагодарила ее за помощь — нести сумку становилось труднее. Они добрались до какой-то хижины, женщина открыла дверь и призвала девушку войти. Та не стала сопротивляться и приняла приглашение. Ее обдало теплым воздухом, пахло травами и цветами. Дверь открывалась в маленькую гостиную, уютно обставленную простой мебелью — шкафчик с книгами, диван, маленький стол, заваленный травами и книгами и несколько стульев. Гария увидела четыре двери, одна из них оставалась открытой. Девушка заметила стол и печь. Кухня? Возможно за одной из дверей находится спальня. Женщина подошла к шкафчику и достала из нижней полки ткани.

— У тебя есть чистая одежда?

— Да.

— Хорошо. Возьми это, используешь как полотенце. Там, — она указала на самую крайнюю дверь, — ванная комната. Можешь пользоваться сколько захочешь. Искупайся, горячая вода и мыло есть. Когда выйдешь, мы поужинаем. А потом ты ляжешь спать, очевидно, что устала. А утром мы с тобой обсудим детали твоего обучения.

— Обучения?

— Да.

Гария ждала объяснений, но женщина больше ничего не сказала. Она ушла на кухню, раздался звон посуды. От одного этого звука у нее в животе заурчало. Как же она проголодалась. Голос сказал, что доверять женщине можно, значит, ответы она получит, когда придет время.

«Наконец-то ты начала правильно мыслить. Сейчас тебе нужны горячая ванна и сон. Обо всем остальном мы подумаем завтра».

Девушка не стала медлить, ушла в ванную. Она знала, что даже если она уснет, Голос будет настороже.

Глава 6

Миза не мог найти себе места после услышанного. Если Саххан и вправду в Мудреде, то нужно действовать осторожнее. Кто-то сказал ему о сделке, но кто? Никто не видел их четыре года назад. Как кто-то мог распространить слухи? Шут предположил, что это мог сделать шах Асаб, но зачем ему это понадобилось? Смерть Мизы ничем ему не полезна. Или полезна? Может, он нашел кого-то другого, кто избавится от Саххана и возьмет правление в свои руки? Нет, он этого не позволит. Если шах хочет таким образом забрать Мудред, то он, Миза, встанет на пути кровожадного правителя. А если это не шах? Вдруг это вообще не его рук дело? Возможно он, если узнает, сможет помочь. А если это все же он? Много вопросов, на которые непросто найти ответы. Самое плохое - чем больше информации он получал, тем больше вопросов задавал себе. Кто-то однозначно пытается его подставить и доверять нельзя никому.

— Господин, вы так напряжены. Может, хотите услышать какую-то шутку?

Юноша и забыл, что паяц сидит рядом. В руке он держал какой-то камень, который нашёл в саду. «Мне он очень понравился», — сказал мужчина, но Миза подозревал, что камень он взял не просто так. За короткое время он привык, что шут всегда имеет какую-то цель. Спрашивать не имело смысла — он не отвечал на подобные вопросы, только задавал странные вопросы, которые только запутывали. В итоге карлик упрекал его в том, что тот недалекий. Миза не понимал, почему позволяет подчиненному вести себя столь высокомерно, но что-то в шуте заставляло его молчать и слушать все, что этот маленький мужчина может сказать. Парень всегда слушал его внимательно, пытался найти какие-то тайные смыслы.

— Нет, не до шуток. Нужно найти способ снять с себя подозрения до возвращения брата. Удивительно, что он вообще дал мне возможность себя показать, а не отправил сразу на эшафот.

— Вы, как никак, его брат.

Миза фыркнул. Саххану плевать, что он брат, он понимает лишь язык покорности и силы. Если ийали кто-то не слушается... Увы, родство здесь ничем не поможет. С раннего детства старший брат пытался подавлять волю младшего, каждый раз давая понять, что он старше, а значит - главнее. В комнату вошел слуга.

— Извините, господин Миза, но к вам посетитель.

— Кто?

— Помощник начальника стражи. Он говорит, что пришел с ужасными новостями.

Юноша не стал медлить и поспешил в приемный зал. Помощник начальника стражи, молодой парень ненамного старше Мизы, стоял около двери. Он поклонился, когда вошел брат ийали.

— В чем срочность?

— Господин, — парень запнулся, сжимая в руках шлем. — Случилось кое-что совершенно немыслимое. Начальник стражи... Мы не можем в это поверить и понять, как такое могло случиться. Но он мертв.

У Мизы упало сердце. Только вчера он говорил с главнокомандующим армией, распорядился схватить разбойников, а сегодня он убит. И именно тогда, когда все видели их конфликт.

— Что произошло? — юноша старался сохранить спокойный тон.

— Кто-то ночью проник в дом и перерезал ему горло. Утром его нашла жена. Охранники, сторожившие его дом, ничего не видели и не слышали.

— Вы допросили жену? Если в доме были только двое, а снаружи никто не заходил, возможно, именно она его и убила.

— Дело в том, что жена вернулась домой только утром, а если верить лекарю, смерть настала ночью. К тому же, охранники услышали ее крик как только женщина вошла в дом. Она бы просто не успела убить мужа за это время.

— Обыщите местность, должны остаться следы.

— Следов очень много, охрана ходила вокруг дома и по окрестностям все время.

— И все равно никто ничего не видел?

— Нет, господин.

Миза задумался. Нужно что-то предпринять. Он велел слуге принести бумагу, перо и чернила. Приказ исполнили сразу, юноша написал короткое письмо и поставил свою печать. Она, конечно, отличалась от печати ийали, но в отсутствие Саххана все письма Мизы считались законными.

— Как тебя зовут?

— Горуг

— Забери это, Горуг, — он протянул бумагу парню. — Письмо гласит, что ты временный исполняющий обязанности главы армии и стражи. Собери отряд, чтобы провести расследование, но мои вчерашние поручения все еще в силе. Найдите убийцу — он должен предстать перед судом.

— Но, господин…

— Это письмо обеспечит тебе нужную поддержку. Ступай и не теряй времени. Убийцу следует найти, как и разбойников, устраивающих ограбления.

Парень поклонился и выбежал прочь.

— Бедный мальчик, — проговорил шут. — Ему предстоит большая работа. Очень надеюсь, что ваше письмо ему все же поможет.

Юноша сам на это надеялся. Помощник покойного слишком юн, вряд ли армия станет слушать его приказы. Но кто мог убить главнокомандующего?

— Я бы остановил расследование. Вы ничего не найдете.

— Откуда ты знаешь, шут?

— Никто ничего не видел, не слышал, следов много и ничего не различишь. А это может говорит об одном — в деле замешаны многие, возможно даже все охранявшие дом люди.

— В этом есть логика, но сомневаюсь, что дело обстоит именно так. Ни для кого не секрет, что подданные его очень любили и уважали. Он знал свое дело и стоял за справедливость.

— Это может показаться жестоким, но... Мне кажется, возможно я ошибаюсь, что его смерть нам на руку.

Миза замер. Его и самого посетила эта мысль, как только услышал весть, но из уст шута она казалась еще более жестокой. Неужели можно радоваться смерти? Он попытался прогнать подобные мысли.

— Но это не должно останавливать нас от расследования. Наши личные предубеждения не должны мешать работе. Кем бы ни был этот человек, его следует остановить.

— Он не убьет никого полезного нам, если вы об этом.

Юноша съежился, хотя и пытался спрятать свой страх. Паяц читал его мысли и озвучивал все то, что ему, Мизе, хотелось бы скрыть. Как ему это удается? Или, возможно, они с маленьким человечком просто мыслят одинаково?

— Ты что-то знаешь?

— О, господин, я знаю многое. Хотите расскажу забавную историю?

— Я имел в виду что-т про убийство.

— Это не забавная история, к тому же вы ее тоже знаете.

Миза стиснул кулаки, пытаясь совладеть со злобой. Шут снова над ним издевался, но ясно, что на вопрос он не ответит. Значит ли это, что этот неприметный мужчина в курсе того, кто убийца? Знал ли он с самого начала об этом? И все же, почему начальника стражи убили? Вчера они с Мизой повздорили, это видели слуги и, скорей всего, сам мужчина тоже кому-то рассказал о случившемся, пожаловался на то, как брат ийали слишком многое на себя взял. Не обвинят ли Мизу в этих событиях? И почему именно сейчас, когда Саххану донесли о событиях многолетней вности? Миза не верил в совпадения, особенно в такие. Кто-то пытается подставить его, а он даже не может никого подозревать.

— Как хорошо, что я нашел тебя здесь, брата.

Мысли юноши улетучились, и он увидел перед собой Саххана в окружении нескольких воинов. Все случилось быстро — ийали отдал приказ схватить его, он попытался вырваться, но кто-то ударил в затылок и Миза потерял сознание.

Голова гудела, когда он пришел в себя. Где-то вдалеке канала вода. Юноша попытался открыть глаза, но веки будто потяжелел. Юноша не сразу понял, что лежит. Легкий ветерок принес прохладу, а запах сырости окутал его словно одеяло. Он попытался пошевелиться, но тело запротестовало. Болела каждая часть — шея, спина, бока, голова. Он пытался вспомнить. Они с шутом обсуждали смерть главы стражи. Потом пришел Саххан. Он назвал Мизу предателем и велел арестовать. «Значит я в темнице» — подытожил он для себя, но легче от этого не стало. Случилось худшее и его, скорей всего, убьют. Собравшись с силами, он открыл глаза. Темно. Но он точно знал, что находится в камере, лежит на каменном полу. «Меня избили». Интересно, так приказал Саххан или солдаты решили просто поразвлечься? Юноша знал, что солдаты не упускают случая самоутверждаться на заключенных. Итак, его арестовали. Что дальше! Саххан его казнит или оставит гнить здесь?

Миза уперся о локоть и присел. Организм, очевидно, не был готов к такому — его затошнило. Юноша еле успел повернуться, чтобы покинувшая желудок жижа не испачкала одежду. Чего не скажешь о каменной земле. К и так неприятному запаху сырости, пота и затхлости присоединился запах рвоты. Он вытер рот рукавом и отполз подальше от того, что некогда было содержимым желудка. Голова пульсировала, но легкий прохладный ветерок помог ему немного прийти в себя. Очевидно, тот, кто копал под него, добился успеха. Но кому и для чего понадобилась смерть Миза? «Я задаю неправильные вопросы. Неважно кто привел меня сюда. Главное, как отсюда выбраться?» Нужно было убедить Саххана, что он не виноват. Но как? Если бы брат ему доверял, то сразу пришел рассказать о слухах. И все же... Сумел ли паяц убежать? Или его убили сразу? А может, он в соседней камере?

— Шут? — его голос отдался эхом от стен. — Ты здесь?

— Не нужно шуметь, господин, стражники услышат и прибегут, а меня не должны видеть.

Миза осмотрелся, но так и не увидел карлика.

— Тебя тоже схватили?

— Какая часть выражения «меня не должны видеть» говорит о моем аресте?

Миза закрыл глаза и сжал кулаки. Даже здесь шут не упустил возможность указать на его ошибки и неспособность мыслить здраво.

— Ты можешь меня вытащить?

— Могу, но не буду. Рано.

— Рано? Что ты говоришь? Помоги мне выйти!

— Не шумите, господин, это ни к чему кроме проблем не приведет, — он затих, бужто что-то обдумывая. — Увы, не могу ничего с этим сделать. Чрез два дня состоится ваша казнь и вы просто обязаны в ней присутствовать.

— Предатель!

— Не кричите, господин. Вы не умрете. Нам с вами предстоят великие дела.

— Ты сумасшедший!

— Возможно. Но всему свое время, молодой господин. Жаль, что вы считаете меня предателем, но скоро поймете, что это не так. Мне пора бежать, обязанности не терпят отлагательств.

Миза услышал удаляющиеся шаги. Шут оставил его. Он никогда не сомневался в причудливости паяца, но этот разговор ошеломил юношу. Значит Саххан уже назначил день казни. Сколько же он здесь пролежал? Но карлик сказал, что его не казнят. Верит или нет? И почему он не помог сбежать? Послышались шаги. Паяц вернулся? Нет, карлик двигался легко, а это звуки тяжелых шагов. Стража? Он приблизился к двери и попытался взглянуть через решетку. За двумя охранниками шел Саххан, держа руку на рукоятке клинка на поясе. Миза заметил на лице брата злобу, тот двигался быстро.

— Брат...

— Предатель! — крик ийали охватил пещеру, эхом отдаваясь от стен.

— Я не...

— Я хочу знать почему, — он встал перед юношей. — Почему ты примкнул к Асабу?

— Я не предавал тебя. Много лет назад Асаб предложил мне союз, но я отказался. Не знаю, что тебе наговорили, но меня устраивает мое положение.

— Почему же ты не рассказал мне об этом?

— Я испугался. А потом прошло много времени, больше никаких предложений я не получал и подумал, что это не имеет значения. Если ничего не произошло, то какой смысл тревожить тебя?

Саххан замолчал, будто борясь с чем-то внутри. Он не мог решить верить брату или нет. В душе Мизы заиграла надежда. Что если удалось убедить его? Отпустит ли ийали на свободу своего брата?

— Брат, послушай. Ты совершишь ошибку, если казнить меня.

— Где шут?

— Что?

— Этот карлик, который вечно ошивается около тебя. Где он? Он был в зале, когда мы вошли, а потом исчез. Будто провалился в никуда.

— Я не знаю, где он. Возможно, убежал. Думаю, он может вернуться к своему предыдущему хозяину. Но причем здесь он?

— Я не доверяю Хукуму, а этот карлик вполне может быть его человеком. Возможно, он с такой легкостью отпустил шута, чтобы тот следил за всем.

— Это бессмыслица. Я сам попросил его в качестве подарка, к тому же он просто балясник.

— Почему ты организовал убийство главы стражи? Он тебе мешал? Отказался выполнять приказы? Ты собирался нанять своего человека и прибрать к рукам армию?

Миза потерял дар речи. Что он несет? Убийство? Кто заполнил голову брата этими мыслями?

— Не знаю, кто сказал тебе это, но все обвинения беспочвенны. Это чушь! Я никого не убивал.

Ийали не ответил, лишь покачал головой.

— Через два дня тебя казнят. Мне жаль, что мой брат оказался предателем. Все твои планы провалились.

— Ты совершаешь ошибку!

— Нет! Это ты совершил непростительную ошибку и поплатиться за это. Хочу, чтобы ты знал. Ты не станешь правителем, Асабу придется искать нового союзника, которого я тоже казню. Если Асабу так хочется получить обратно Мудред, ему придется иметь дело со мной, а вдобавок и с султаном, — он остановился, пытаясь унять злобу. — В день казни тебе принесут новую одежду, как никак ты мой брат и должен выглядеть подобающе.

Саххан плюнул на землю перед ногами Мизы и ушел в сопровождении стражников. Юноша еще долго стоял, не понимая, как он попал в столь нелепую ситуацию. Он не хотел умирать. Он не готов. Хоть шут и сказал, что его не казнят, Миза в это не очень верил. Чудес просто не бывает. Он сел, облокотившись о каменную стену и уснул.

Его разбудил стражник: принес еду и чистую одежду, бросил в Мизу с пренебрежением. «Настал этот день. Сегодня я умру. Рад ли я, что последние дни своей жизни провел в сырости и вони?» Глупый вопрос, с очевидным ответом. Возможно ли, что это наказание за смерть конюха и за то, что он, Миза, так и не смог выполнить последнюю просьбу старика?

Он поел, и принялся переодеваться. Какой толк от одежды, если от самого парня ужасно пахнет? И волосы вряд ли получится привести в нормальный вид. Будто услышав его мысли, стражники принесли несколько емкостей с водой.

- Вот, сначала умойся, - мужчина бросил на юношу полотенца и ушёл. Миза умылся холодной водой из ведер, постарался привести в порядок волосы и бороду. Шута он больше не видел, но надеялся, что тому все же удастся не попасть в лапы брата. Саххан не станет церемониться, мужчину убьют сразу - без суда и следствия. «Будто у меня были суд и следствие»,- подумал он иронично. Его снова одолели мысли о бесцельности своего существования. Он не мог от них избавиться, хотя и ненавидел жалеть себя.

Вскоре пришли стражники. Они проводили его до эшафота, где недавно казнили Вахбида, а его последнее желание не исполнили. Как и в прошлый раз, собралась толпа. И почему людям так нравится смотреть на казнь? Неужели это столь интересное занятие?

Палач очень грубо натянул веревку на шею юноши. Шут говорил, что виселица хуже, чем если отрубить голову. Значит, Саххан решил заставить его страдать напоследок. Миза лишь краем уха слышал речь брата. Он говорил что-то о предательстве, о том, что все равны перед законом и даже родной брат ийали не сможет избежать правосудия. Миза закрыл глаза и попытался вспомнить молитвы, когда-то читавшие ее мать. Он нечасто обращался к высшим силам, считая, что если они и есть, то их точно не волнуют проблемы одного молодого парня. Но сейчас он понимал: если что-то и могло его спасти, так это чудо.

- Твои последние слова, предатель, - Саххан будто выплюнул эту фразу.

- Я не виновен, брат.

Отчаянная попытка. Но умереть, даже не попытавшись, глупо.

- Ты не провел следствия, не стал даже слушать меня. Я не предавал тебя и никогда не пытался.

Саххан смотрел на него со злобой. Он не верил, его убедили, что Миза предатель и никакие доводы не могли заставить изменить это решение.

- Палач, покончи с этим, - устало сказал брат. Толпа зашевелилась. Палач не успел ничего сделать - стрела попала прямиком между глаз убийцы. Несколько стражников, натренированных и готовых к любым поворотам событий, окружили Саххана. Но ни защитить, ни увести его в безопасное место им не удалось. Град стрел повалил всех до единого.

- Что тут?..

Саххан не договорил - стрела проткнула горло. Глаза ийали И именно в этот момент начался переполох- среди населения. Люди разбегались кто куда, крики женщин, плач детей. Кто-то освободил руки Мизы.

- Я же говорил, что все будет хорошо.

- Шут?

- Так быстро забыли кто я? Не время что-то спрашивать, пора бежать.

Несколько стрел пролетели мало, чуть не задев их. Заменяющий начальника стражи побежал к ним в сопровождении нескольких солдат.

- Господин Миза, следуйте за мной.

Они направились в сторону дворца, стрелы летали будто из ниоткуда. Одна пролетела мимо и задела ухо Мизы. Он почувствовал теплую кровь, но не стал останавливаться. Не время думать об ухе, когда могут проткнуть голову. Еще одна стрела чуть не попала в ногу.

- Черт!

Стрелы следовали за ними до тех пор, пока они не спрятались в замке. Но никого не поранили. Дома Миза почувствовал себя в безопасности.