Сила Гедеона. Спасение богини

Глава 1. Да будет свет.

Глава 1.

Почти полночь. Мы ждали. Отправив вестники союзникам, мы заняли каждый свою точку. Голем богини, открыв портал с Нуртариона, переместился к своей хозяйке, чтобы рядом с ней принять бой. Мои переживания о моём мире, о Земле и Нуртарионе терзали сердце и душу, но я не сомневался в воинах, что встали плечом к плечу, чтобы преградить путь бездонной тьме. Я понимал, что они сделают всё возможное, чтобы удержать единый нерушимый строй и уничтожить врага. Вглядываясь во тьму и прислушиваясь, мы готовились принять бой. Нервы были натянуты, и мы были готовы принять на себя первый удар за жизнь вселенной, за сохранённое равновесие в мирах.

И вот сверкающая завеса раскололась на куски и осы́палась с грохотом и, сливаясь с рёвом армии чудовищ, хлынувшей лавиной сквозь портал с острова в фиолетовую пустыню. Они неслись на поселение. Там, в пустыне, шаманка расчертила пентаграммы, руны, создав мощные ловушки, которые отправят большую часть врагов в самый нижний мир, откуда у них нет выхода. Мы сидели тихо. Их нужно было подпустить как можно ближе.

– Егор, ты как? Готов? – шепнул я, немного волнуясь за парня. Для него это первый серьёзный замес.

– Всегда готов, – так же шёпотом ответил Егор.

Рёв приближался. Первыми на нас неслись асуры. Мы стояли под коконом невидимости, выжидая, когда они заполнят собой пентаграммы, замаскированные фиолетовыми песками. Асуры бежали. Ближе. Ещё ближе.

– Дурга! Давай! – скомандовал я. И богиня активировала ловушки.

Вспыхнул багровый свет. Пространство ловушек затрещало от мощи рун. Пентаграммы ожили: из их центров закружили вихри, затягивая асуров в бездонные воронки. Сотни глоток чудовищ слились в единый рёв, исчезающий в глубине ловушки-портала в Нижний мир. С оглушительным грохотом ловушки захлопнулись, поднимая ввысь клубы песка. Мы сняли кокон невидимости и ринулись в атаку. Большая часть тварей потонула в ловушках. Оставшихся же до́лжно уничтожить нам. “– Кай! Жги!” – произнёс я мысленно и, услышав рёв своего дракона, улыбнулся. Кай поднялся в небо и изрыгая из себя огонь, обращал врагов в пепел. Я же разрубал своим мечом ётунов и вораторов. Краем глаза заметил, как Егор снёс голову очередной твари. С левого фланга нечисть теснили воины Дурги, восседающей на своём льве. Емельян, приняв волчью ипостась, рвал тварей зубами. Баирма запускала огненные шары в ётунов. Великаны: Махаон и Радаон косили недругов из бластеров, освещая ночной мрак лазерными вспышками. Эмиларцы сражались, вооружённые плазменными клинками. Дороакцы же парили над полем боя, поливая противников из жезлов, что плетут светоносную бурю. И оная, закручиваясь как торнадо, повергала врагов в ступор. Очень мощное оружие, которое создаёт магическое плетение, уничтожающее тварей не только физически, но и гасящее их огонь души. С правого фланга в бой своих бойцов вёл Даймон, размахивая огромным двуручным мечом, обрушивая всю свою мощь на головы врагов. Голем поднимал пласты песка, обрушивая их на чудовищ. Магия земли в действии.

Нуртарион. Марийская Долина.

Олег Хмелевский со своей дружиной приняли на себя первую волну чудовищ. Они сражались. Сражались так отчаянно, словно если дрогнет хоть один клинок, вселенная рухнет. Хотя так и есть. Абсолютно всё рухнет, только не сразу, а постепенно, превращаясь в прах и скверну. Монахи в оранжевых одеяниях окружали поле боя, стараясь заключить тварей в энергетическое кольцо, при этом зычно начитывая мантру. Сражение происходило у реки. У той самой реки, что рождалась в пещере Богини. Чун Мин и Абакумов стояли в бурлящих водах реки по самый пояс и творили магию. Абакум как один из сильнейших водных магов поднимал потоки воды из реки по купону, что установили перед своим отлётом союзники. Чун Мин собирал и концентрировал магию льда, готовился заморозить потоки воды, как только Абакум обрушит их на врагов. Кудрявцев Камиль готовил портал в Нижний мир прямо под ногами чудовищ. Георгий и Вадим прикрывали портальщика, орудуя гуаньдао.

______________________

Примечание автора.

Гуаньдао – длинное деревянное или металлическое древко (около 2 метров) с массивным, широким и изогнутым клинком на конце, часто с шипом или противовесом с обратной стороны.

Архитеррус. Императорский дворец.

– Нет! Не пущу! – вскричала императрица. По её щекам текли слёзы. Её сын решил присоединиться к сражению. Она просто не могла позволить своему ребёнку рисковать жизнью. Она знала, кто такие тарашмахи, вораторы, бесы, умертвия и даже ётуны. Но асуров она увидела впервые. Огромные твари с чешуйчатыми мордами, мощными жилистыми ногами, рогами и горящими красными глазами. Таких порождений бездны она ещё не видела.

– Матушка, я должен быть там. Это моя ответственность. Я император. Прошу, не препятствуйте, – спокойно, но твёрдо произнёс юный монарх.

– Дмитрий! Нет, – продолжала отчаявшаяся мать.

– Назар, Матвей, сопроводите Её Высочество в покои, – припечатал юный монарх и, буквально отодрав руки матери, стремительно вышел из зала. А по коридорам дворца он уже бежал. Интуиция подгоняла его бежать ещё быстрее. Он слышал хлопок. А это значило только одно - защитного купола, что установили архимаги, больше нет. Он просто схлопнулся. И вот Дмитрий распахивает тяжёлые резные ворота и видит: асуры уже у дворца. Воины отчаянно сражаются, архимаги из последних сил кидают заклятия, но всё тщетно. Он понял: воинам не устоять, не смогут они держать натиск чудовищ. Сердце сжалось от ледяного страха. Краем уха, сквозь скрежет металла и рёв воюющих, он услышал довольно-таки громкое бормотание и, повернув голову, увидел новую кухарку Антонину Борисовну и её внучку Леночку. Иномирцы бормотали странную молитву. Он не слышал её никогда. Но что может молитва!

– Что вы здесь делаете? Идите незамедлительно во дворец! – выпалил император. Женщины не шелохнулись, продолжая творить молитву. Он подошёл ближе и вслушался: –“Подаждь нам силу и победу и сохрани под кровом Твоим воинов наших, защищающих Отечество наше!” От услышанных слов что-то дрогнуло внутри его сердца. Это даже не их мир, но они называют его “наше отечество”. Они вышли творить молитву, рискуя своими жизнями и душами. В груди начала разгораться ярость. Захотелось защитить таких смелых женщин и людей, что сражались за его империю, его мир! За их мир! Страх отступил, уступая место отваге. В груди загорелся древний дар. Юный монарх вскинул руку. Секунда, две… Вспышка света за мгновение пронизывает пространство, лучи прошивают насквозь тварей бездны. Чудовища не кричат и не рычат, они просто замертво падают и истаивают, обращаясь в белый пепел. Юный монарх изумлённо смотрел на свершившееся чудо. Воины не сразу поняли, что произошло. На месте боя наступила абсолютная тишина Но потом кто-то произнёс: “Дар императора. Император Светоч. Император спас нас”. Словно эхо, эти слова понеслись дальше. От воина к воину, от щита к щиту. Не сговариваясь, они повернулись и посмотрели на дворец. На ступенях дворца, озарённый золотым сиянием, стоял Он! Тысячи клинков ударили о щиты и единым раскатом из тысячи глоток, содрогнув небо, грянуло: “ Ура! Слава императору!”

– Слава императору! Слава императору!

– Слава императору! – слышал юный монарх приятные ему слова. Но так же он услышал тихие голоса женщин “Ты по неизреченной любви Своей явил мне помощь. Слава Тебе, Боже, за Твое заступничество”.

Глава 2

Глава 2. Пропажа Богини.

Несмотря на то, что большую часть тварей, мы смогли низвергнуть в нижний мир, на нас наступали ётуны. За ними, восседая на трёхглавом багряном зме́е-драконе, важно шествовал сам Шадрах Урган. Ётуны ловко орудовали своими ледяными топорами. Я рубился в паре с Егором. Сталь моего клинка встретилась с очередной бронёй из мёрзлой кожи. Враг взревел и упал к моим ногам. Мы брали чудовищ в кольцо. Мы побеждали. Поднятая нашими ногами пыль оседала на нас, она скрипела на зубах, попадала в глаза и мешала обзору всего поля боя. Баирма и Дурга прорывались ближе к багряному зверю. Их прикрывали Даймон, Емельян, Ян, а также лев и каменный голем.

Вспышка огня! Опадающий с пространства над нами пепел и…

Рёв! Рёв Давона разорвал небеса! Яростный, дикий, отчаянный зов льва, сплетающийся с сокрушимым стоном голема, что исходил от земли и гор. В голову прорезался рык моего дракона: “ Я не успел, я лишь успел спасти хозяйку”. Я ощутил подавленность в его словах, разочарование в том, что он не успел. Он винил во всём себя. Но вопрос, что он не успел?

“Кай, что ты не успел?” – спросил я по нашей ментальной связи.

“Богиня. Её похитили” – прозвучал в голове ответ.

– Егор, Дургу похитили, поднажмём, – бросил я соратнику.

– Понял!

Я увернулся от очередного топора и провёл серию атакующих ударов. Пока жив хоть один враг, битва продолжается. Над нами пронёсся Кай и я услышал голос своей невесты. Она была зажата в лапах моего дракона и оттуда продолжала швырять заклинания в ётунов и время от времени выкрикивая: “ Кай! Жги!”

Битва стихла. Но в победе была не только радость, но и горечь, смешанная с чувством вины. Часть ледяных великанов вместе со своим предводителем сбежали восвояси, прихватив с собой богиню.

Нужно передохнуть и собираться на выручку богини. Нужно договориться с Буяном и Давоном, иначе они изведут себя. Мои попытки привести их в чувства не возымели успеха. Поэтому я решил привести себя в порядок и перекусить, а уже после заняться успокоением льва и голема. Раненых было много, лекари сновали туда-сюда. Занимался рассвет. Приняв ванну, поднялся в храм. На столы уже накрыли и я присел рядом с Егором.

– Ты как? – бросил я и отломил большой кусок от свежей лепёшки.

– Нормально. Лекари подлатали, жить буду, – глядя в тарелку ответил Егор.

– Через шесть часов я выдвигаюсь на поиски Дурги. Ты если хочешь можешь остаться. Это моя вина, я должен был это предвидеть, – проговорил я в надежде, что Егор всё-таки пойдёт со мной.

– Не. Так не пойдёт. Я с тобой, только у меня вопрос, как мы её найдём, – наконец удостоил меня взглядом соратник.

– Кай найдёт след. Он же дракон.

– Ты хочешь сказать, что мы полетим на драконе, хрен знает куда? – потянулся Егор за очередной лепёшкой.

– Да. На драконе.

– Я тоже с вами! – произнесла Баирма, так не кстати, возникшая за моей спиной.

– Бая! Нет! Ты остаёшься, – рыкнул я, – И это не обсуждается!

– Ха, – ответила мне невеста, и её взгляд мне не понравился. Я понимал, что она что-то задумала.

– Гедеон, Буян и Давон накормлены и спят. Я договорилась с ними. А ещё я договорилась с Махаоном, они тоже летят на поиски Дурги. Твоя проблема в том, что ты не умеешь просить помощи, – отчитала меня шаманка, как мальчишку.

– Бая. Я прошу тебя останься здесь. Мы даже не знаем, что нас там ждёт, – продолжал я настаивать на своём.

– Гедеон, я с вами. Пожалуйста, не заставляй меня искать другие способы отправиться за вами. Я уже всё решила, – поставила меня перед фактом Баирма и принялась за еду. Позже к нам присоединились остальные. Кроме раненых. Их разместили в казармах, а особо тяжёлых в лечебнице. Закончив трапезу, я поднялся и , подойдя к невесте, наклонился и чмокнул её в макушку.

– Хорошо, душа моя! Если ты настаиваешь, то ты летишь с нами, – я оглядел союзников, глянул на часы и произнес, – Вылетаем через пять часов, тридцать пять минут.

– Значит дракон отменяется, – спросил Егор выходя вслед за мной.

– Отменяется, летим на амиране. Кай полетит один. Укажет след Дурги, – согласился я и направился в свою казарму отдохнуть перед полётом.

Глава 3. Осколок мира.

ГЛАВА 3.

Амиран плавно приземлился среди скал на осколке мира Палутус, что находился у самого края бездны. Кай, который шёл по следу и вёл нас на ментальном плане, расселся на острых камнях и отдыхал после тяжёлого полёта. Мы ещё в полёте распределили задачи между собой. Радаон и Мергадон остались на корабле. Дракону я отдал приказ прикрывать нас с воздуха по мере нашего продвижения по краю Бездны. В первой тройке шли я, Махаон и Баирма. Во второй тройке Егор, Емельян и верный лев богини Давон. Далее шли Раф, Нари, Ирбадон, Ян и Филарет, личный лекарь генерала Даймона. Сам же Даймон плёлся в конце на пару с Големом. Время от времени по ментальной связи от Кая прилетали поправки на местность. Наверное, впервые за всё время, а лучше сказать за все времена, что мне довелось прожить в разных мирах, я увидел мёртвый мир, который пожрала скверна. Мало того, что это осколок земли, висящий над бездной, покинутый теплом и светом и погружённый в вечную глухую серость, так ещё и небо затянуто неподвижными тучами цвета ржавого железа. Клочок суши, что оказался шрамом на теле вселенной. Здесь нет ярких красок, а лишь бесконечная палитра пепельного, ржавого и чёрного. Скалы не стояли, а скучивались безумными хаотичными нагромождениями. Острые пики уходили ввысь, врезаясь и разрывая низкие тучи, словно клыки огромного чудовища. Мы шли по этому мрачному монолиту, по тропе, что змеилась среди камней и скал, выбитая неведомой силой.

– Емельян, ты бы перекинулся, – предложил я другу обернуться в волка.

– Не получится. Я не чувствую своего зверя, – неохотно отозвался Тамбуров.

– Понятно. Та же история. Меня как будто заковали в антимагический ошейник, – поделился я с другом своими ощущениями. Мы ещё на Брокусе предполагали, что ни лазеры, ни плазма, ни электроника работать здесь не будет. Но никак не могли предположить, что останемся без магии и без дара. Осталось надеяться только на холодное оружие.

– Ананья поможет, – разнёсся звонкий голос моей невесты, – Она здесь недалеко. Мы только что ментально разговаривали.

– Это хорошо, но чем она сможет помочь, – задал я вопрос Баирме.

– Она явится сюда, к нам и напитает этот мёртвый осколок мира живой энергией, – произнесла в ответ моя невеста. При этом, её голос дрогнул. Как-то нехорошо дрогнул. Дальше мы шли молча.

“Я ощущаю богиню, переходите через скалы. Я буду ждать вас с той стороны.” – ментально ударил мне в голову дракон. Я внимательно осмотрел скалы и заметил проход.

– Нам туда, – махнул я в сторону прохода. Мы прошли сквозь горную породу и оказались на равнине. Махаону пришлось согнуться в три погибели, чтобы протиснуться сквозь туннель в скале. Ещё бы, с его то ростом! Шесть метров и двенадцать сантиметров. Шутка ли. Вдалеке виднелись шпили крепости. Как сообщил дракон, это замок и оттуда очень фонит скверной. Мы двигались к замку. Двигались молча, прислушиваясь к своим ощущениям, чтобы не пропустить тот момент, когда оживёт этот осколок мира.

Замок Шадрах Ургана. Алтарный зал.

Богиня медленно приходила в себя. До сознания доносилась едва различимая речь. Сосредоточившись на голосах, она попыталась понять смысл говоривших.

– Тащите её сюда! Готовьте ритуальные ножи! Артефакт не снимать, как никак она богиня и её сила велика, – донёсся бархатный мужской голос, пронизанный пафосом и гордыней. Дурга ощутила жжение от артефактов на шее, руках и ногах.

– Да, Великий Шадрах Урган! – прозвучало в ответ.

Богиню схватили и потащили. Через несколько ударов сердца её тело водрузили на гладкую и холодную поверхность. “ Жертвенный алтарь!” – пронеслось в голове. Тело было безвольным, болело и замёрзло, покрывшись мурашками. Руки и ноги привязали, уложив тело крестом. Дурга попыталась открыть глаза, но веки словно окаменели. Дышать было тяжело. Воздух был густым, из него можно было лепить. Призвать божественные силы не удалось. Сознание словно в киселе.

На её лице кто-то начал рисовать руны… Кровью! Она почувствовала зловонный запах, запах тухлой крови. “Умертвие… а руны, это ритуальные руны. Руны для жертвенного ритуала. Значит её принесут в жертву” – пронеслось в голове. Дурга надеялась на Гедеона. Он не отступит, он обязательно её найдёт. Лишь бы не было поздно. Почувствовала, что уже рисуют руны на груди, на животе и поняла, она нагая. Одежды не было. “Вот же!” – ещё больше расстроилась Богиня. “Гедеон” – попыталась мысленно позвать Дурга, но тщетно.

– Готовьте портал для червя! И инструменты, принесите наконец мои инструменты, – воскликнул Шадрах Урган. Она почувствовала как на её шее щёлкнул замок, это сняли артефакт, что погружал её в ментальный кисель и обездвиживал. Дышать сразу стало легче и получилось открыть глаза. Повертев головой, Дурга увидела, как вкатили столик, на котором лежали железные инструменты: крюки, ножи-атаме, длинные толстые иглы и прочие непонятные приспособления.

– О! Ты проснулась. Я снял для тебя один ограничитель. Хочу, чтобы ты видела свою смерть. Я принесу тебя в жертву червю, а остатки твоей души подберут мои вораторы и асуры. Твою кровь я заберу себе, а чтобы ты не кричала, зашью тебе рот, – пыжась от своей важности, пафосно произнес Шадрах Урган. Затем, подставив под кистями рук богини бронзовые чаши, надрезал её запястья. То же самое проделал со щиколотками. И пятую чашу поставил в аккурат под шею богини. Услуги суетились, вырисовывая пентаграммы на полу и стенах зала. Один из асуров, одетый в красный плащ, читал призыв.

Мы подошли к стенам замка. Возле стен нас ждала Ананья.

– Госпожа Ананья. Рад вас видеть. Мне очень приятно, что вы пришли на помощь, – начал я, но старица сделала жест рукой, что означал просьбу помолчать.

– Опустим расшаркивания. Мы не на приёме. Гедеон, я сейчас сажусь в медитацию и запускаю потоки жизни по этому куску мира. Оставь мне двух воинов, чтобы мне не смогли помешать асуры или ётуны. Прочая мелкая нечисть сама ко мне близко не подойдёт, – быстро затараторила Ананья, – Как только я начну медитировать, к вам вернуться силы. Я чувствую кровь Дурги. Это очень плохо. Очень. Поэтому поторопитесь. У вас практически не осталось времени.

– Махаон! Ирбадон! Вы охраняете старицу, – скомандовал я. И повернулся к Ананье, чтобы спросить… Но она уже была в глубоком трансе. Емельян уже показывал стриптиз перед тем, как перекинуться волка. Баирма и Нари вежливо отвернулись.

Я тоже почувствовал возвращение силы. Руки Филарета окутал зеленоватый свет, от чего тот счастливо заулыбался.

Что ж, мы начали проникновение в ледяной дворец. Даймон и Ян устроили взрыв у западной стены. Раф, Нари и Емельян рванули через восточную стену. У северной стены расположился Кай и время от времени заливал стену или то, что от неё осталось легендарным драконьим огнём. Я, Бая, Егор, Давон и Буян вбежали в главные ворота. Там несли караул четыре асура. Они нас не ждали и даже замерли на несколько мгновений. А после, размахивая мечами, асуры атаковали нас. Баирма из-за моей спины швыряла огненные шары по мелкой нежити. Лев вцепился в подоспевшего к врагам на помощь ётуна. Егор и голем сражались с пятью вораторами,у входа в ледяной лабиринт, который когда-то был садом из прекрасных кустов роз с алыми бутонами. Это не было похоже на обычные дворцовые боскеты. Кусты образовывали арки, проходы и были покрыты панцирем изо льда. Расправившись с врагами и пробежав по лабиринтам, мы очутились в коридорах замка, из темноты которых на нас неслись умертвия и вораторы. Обратившись к стихии огня, я буквально выжег нам проход к главной зале. Сквозь стены до меня донесся рык Кая и мысленный посыл, что он сжёг всех и вся. Ну что я могу сказать? Молодец! По дороге нам попалась ещё пара десятков асуров. И положив их, мы, наконец, ворвались в зал. От увиденного моя невеста не смогла сдержать ошеломлённого возгласа, а у меня от гнева потемнело в глазах. Богиня была без сознания, бледная, с её рук и ног стекала кровь в бронзовые чаши. А губы! Губы богини были сшиты тёмной суровой ниткой. Шадрах Урган, не обращая на нас внимания, замахнулся ножом, метя ей шею. Я и Баирма одновременно швырнули в него огненные шары и кинулись к Дурге. Шадрах запылал огнём возмездия, уронив нож, а через мгновение развалился на две части от удара моего меча.

– Егор, снимай тунику, – бросил я и, скинув кожаный доспех, также стянул тунику с себя. Баирма тут же забрав от меня одежду, пустила её на ленты и стала перевязывать раны Богине.

– Грарх! – послышалось за нашими спинами.

– Да ж в рот твою дивизию, – сорвалось с губ Егора, когда обернувшись на звук, он увидел гигантского червя. Я вскинул руки и выплеснул стихию огня, опустошая свой источник. Затем мы вдвоём подскочили к червю, который ещё не успел полностью выползти из портала и порубили его, как сказал Егор, на сашими.

– Гедеон! Нашли? Как она? – в зал вбежал голый Емельян, но в набедренной повязке. И когда успел? За ним стояли Раф и Нари.

– Поправится. Она потеряла много крови. Где Филарет? Живо его сюда! – тоном не терпящим возражений произнесла Бая. Она уже успела облачить Дургу в тунику Егора и перевязывала раны, перед этим прижигая их своим огнём.

– Ананья поможет, – прогремел голем, а подойдя, взял богиню на руки и понёс наружу.

Мы вышли к месту, где оставили старицу. Она уже вышла из медитативного транса и давала какие-то распоряжения Ирбадону. Махаон сидел на уже зеленеющей от травы земле. А вокруг них лежало около сотни тел асуров и ётунов.

– Славно потрудились, – спокойно произнесла старица и, указав рукой на свой плащ, расстеленный на земле скомандовала: – “Уложите её здесь!”

Буян безропотно положил свою хозяйку, куда ему указали и отошёл в сторону. Давон подошёл к бессознательной Дурге, обнюхал хозяйку, а затем отойдя на приличное расстояние и улёгся. Ананья скинула руки и затянула какую-то обрядовую песню. К ней тут же присоединилась Бая, запев и высоко вскинув руки. Их голоса слились в один мощный и монолитный поток неземного звука, от которого по всему телу побежали мурашки. То, что мы увидели дальше, вряд ли мы ещё когда-то увидим. Со всех сторон, с неба и даже из самой бездны потянулись молнии. Они, словно ручейки стекались в реки и закручивались в небольшой торнадо. Воздух вокруг стал наэлектризованным и горячим. Через весь осколок мира протянулась широкая радуга, а из неё сыпалась сверкающая золотистая пыль, которая закручивалась в вихри и острыми стрелами вклинивалась в торнадо из молний. Нарастал гул, сквозь который слышался перезвон колокольчиков и звук флейты.

Глава 4

Архитеррус. Императорский дворец.

Юный император шёл по центральной площади, ещё недавно здесь кипела битва с полчищами нечисти и порождениями скверны. Он был доволен своей первой победой. Обходя город, император наблюдал, как жители восстанавливают город. Юного правителя переполняла гордость за своих людей, за свой народ, за тех, кто стоял насмерть и не усомнился в его силе и его власти.

– Ваше Величество, – склонялись люди, приветствуя своего монарха.

И Алексей Дмитриевич Хованский приветствовал в ответ, уважая каждого из своих подданных. Позади него, словно тени, двигались стражники. Но, несмотря на это люди подходили, кланялись и благодарили юного императора за спасение города. Когда он применил дар, всполох света накрыл весь город. Все подданные без исключения имели честь лицезреть сияние Светоча. Его силу, его сияние, его духовное восхождение.

– Ваше Величество, – перед ним склонилась дородная женщина, – Прошу, отведайте пирогов с капустой.

– Благодарю, с удовольствием отведаю, – произнес юный монарх, принимая корзину с выпечкой от улыбающейся женщины. И тут же, достав один, взял его и стал есть.

– Ваше Величество, примите, пожалуйста, молоко козье, – прощебетала девчушка лет одиннадцати, протягивая литровый кувшинчик с молоком.

– Благодарю, – произнёс император и, погладив девочку по голове, как это делал Гедеон Александрович, когда встречал его сестру Александру Дмитриевну. От этого жеста он почувствовал себя совсем взрослым мужчиной. Он хотел быть полезным своему народу и понимал, что с его даром его подданные смотрят на него, как на полубога. Ему хотелось построить в своей империи новые лечебницы, построить больше учебных заведений, обязать лордов делиться зерном в неурожайные годы и защитить от набегов нежити. Юный монарх, несмотря на свою неопытность, прекрасно понимал, что только когда его народ будет сытым и грамотным, и закон будет выше меча и титулов, только тогда его империя будет сильной и устойчивой. И это будет настоящей наградой не только для него, но и для каждого подданного его империи. А ещё его мысли занимала юная княжна Кудрявцева, которую он отправил по подсказке своей матушки на обучение в академию, где она проучится пять лет вместе с его сестрой Александрой Дмитриевной. Он думал о ней очень часто, мечтал о первом поцелуе с прекрасной Эльвирой Денисовной. Ему хотелось, чтобы именно она стала его императрицей. До встречи с ней ему казалось, что его корона тяжела и является неподъёмной ношей для него. Но с её появлением, когда она прорвалась сквозь всю охрану во дворец, юный император понял, что сможет нести своё бремя и быть достойным правителем, особенно, если она будет рядом. Алексей Дмитриевич прикрыл глаза и ещё раз представил образ любимой: её глаза, губы, шелковистые волосы и звонкий смех. А на его лице появилась счастливая улыбка, а настроение стремительно улучшилось, повергая его в эйфорию бушующих гормонов.

Осколок мира. Грань бездны.

Стихла обрядовая песня. Осквернённое тело богини содрогнулось и очистилось от сотворённой мерзости Шадрах Урганом. Свежая чистая кожа, никаких порезов и проколов. Богиня сделала вдох, и в это же мгновение от Дурги по безжизненному осколку мира прокатилась энергия света и светящиеся молнии, соединяясь с энергией Ананьи и наполняя мёртвую твердь жизнью. Ресницы богини дрогнули, и когда глаза распахнулись, в них отразилось сияние возрождённой силы света и любви. Она, словно живое отражение феникса, сгорела духовно и возродилась вновь, обретая жизнь и власть над смертью.

– Гедеон, помоги возрождённой богине. Она ещё слишком слаба. И не сможет идти сама, – обратилась ко мне Ананья. Я, повинуясь её приказу, подошёл и поднял с земли богиню на руки.

– Я пока останусь здесь. Мне нужно завершить начатое, – вновь заговорила старица. – Вы же отвезите Дургу в её храм. Баирма знает, что нужно делать. Гедеон, слушайся во всём свою невесту.

Я кивнул и двинулся по тропе по направлению к амирану, где нас ждали Радаон и Мергадон. Позади меня рыкнул довольный лев. Его рык поддержал Кай, взлетев ввысь, огласил пространство настолько грозным рыком, что вздрогнули горы. Позади меня след в след шёл голем и всё время кого-то благодарил за спасение его хозяйки. Я развернулся назад и, осмотрев своих союзников, не смог найти Филарета.

– А где Филарет, – забеспокоился я.

– Не волнуйся, князь, он остался с Ананьей, – обрушил на меня сверху ответ шестиметровый Махаон.

Я в ответ кивнул и снова направился к летательному аппарату. Когда руки устали, меня сменил Даймон. Он нёс свою бесценную богиню, словно хрустальную вазу. А его уже сменил Махаон. Мы загрузились в амиран. Богиню мы положили в медицинский отсек – специальную капсулу, где она благополучно заснула и набиралась сил. Буян и Давон расположились рядом с капсулой, не желая отходить от своей хозяйки. Затем я отдал несколько распоряжений Егору и Емельяну и решил отвести свою невесту отдохнуть в жилой отсек. И только сейчас обратил внимание на то, какая она бледная. Под глазами залегли тени. Волосы растрепались. Я обхватила её за плечи и увёл в живой отсек. Далее помог ей принять душ и уложил отдыхать. Сам же поднялся на капитанский мостик амирана, чтобы контролировать процесс полёта. В голове бродили мысли о родном мире. Меня волновал вопрос, справились ли там с наплывом тварей, смогли ли защитить планету Земля, выстоял ли Нуртарион...

Планета Земля. Чуть-чуть до момента нападения.

К исполинскому куполу Земли, словно саранча, слетались серые пришельцы – солдаты самого Шадрах Ургана, чтобы обрушить на землю хаос, разрушение и смерть, то, что в их жутких пророчествах называется жатвой. Ничего не подозревающее человечество замерло на грани гибели. Но в тот же самый миг пространство космоса содрогнулось, и к куполу Земли прибыли амираны орионцев. На защиту землян прибыли чернокожие исполины из созвездия Орион. Облачённые в боевые скафандры с грозным лазерным оружием, орионцы сходу вступили в бой.

Отголоски первых же залпов сотрясли защитный купол Земли. В одном месте конструкция сферы не выдержала и пошла трещинами. Гигантский осколок ледяной сферы рухнул вниз на беззащитные города.

– Держать периметр! – прогремел в эфире чей-то приказ.

Один из орионских воинов по имени Карион мгновенно среагировал. Сделав резкий рывок, он в последний момент перехватил огромный падающий осколок. Линии боевого скафандра вспыхнули от колоссального напряжения, когда Карион мощным движением рванул ледяной кусок обратно, намертво запечатывая пробоину в куполе. Земля получила ещё один шанс на жизнь!

Женщина лет пятидесяти вышла из своей избушки и любовалась лесами и полями. Их небольшая деревенька стояла среди лесов и незасеянных полей. Странный звук привлёк её внимание. Подняв глаза, она увидела летящее огромное стекло, а через мгновение исполинская фигура в серо-голубом скафандре перегнулась с неба и втащила это стекло обратно. “Надо же, кто это? Наверное, Бог”, – подумала женщина. В недоумении она ещё какое-то время смотрела на небо. Но больше так ничего и не увидела. Вернулась домой и занялась рутинными делами.

У купола воцарилась звенящая тишина. Жатва, которой серые твари грозили колыбели человечества, захлебнулась в собственной злобе. Их пепел разлетался по космическому пространству. Многие серые твари безжизненно застыли на подступах, сожжённые яростью орионского авангарда. План врагов разбился о несокрушимую волю исполинов.

Карион взглянул вниз, сквозь прозрачные грани купола. Там, на далекой поверхности планеты, миллиарды спасенных душ, где вместо предрекаемого конца света разгоралось истинное величие их защитников. Орионцы выстояли. Земля была спасена, и этот триумф навеки вписан золотыми нитями в хроники вселенной, как день, когда Орионцы закрыли собой чужой мир и сокрушили саму скверну и смерть.

Защитники погрузились в свои амираны и отбыли в направлении созвездия Орион.

Глава 5. Ритуал и откат.

Наконец мы переместились на Брокус. Фиолетовая пустыня встретила нас песчаной бурей. Махаон перенес Богиню из амирана в храм. Баирма хлопотала вокруг Богини, варила зелья и поила Дургу целебными снадобьями. С Нуртариона прибыл кармат и привез монахов в оранжевых одеяниях. Они заунывно читали мантры и звонили в колокольчики. Дурга уже могла самостоятельно вставать и принимать пищу. Орионцы и эмиларцы отбыли к себе. Им предстояли новые подвиги. Союзники с планеты Дароак остались на Брокусе. Даймон всё время ругался со своей новоявленной служанкой, она его даже успела поколотить. Емельян с Егором большое количество времени уделяли тренировкам, а также ходили в дозор. В общем, жизнь текла своим чередом.

– Гедеон, нужно начертить пантакли, – тронула Баирма меня за руку.

– Бая, тебе нужно отдохнуть. На тебе лица нет, – я прижал к груди свою шаманку и погладил по спине.

– Я отдохну, но после. Сегодня надо сходить в пустыню, – не отставала от меня любимая.

– Хорошо. Но после ты отдохнёшь, – сдался я.

– Я схожу за Полиной. Представляешь, она на земле работала медсестрой. Ну, до того как в кому впасть. Хочу её попросить, чтобы присмотрела за Дургой.

– Иди поешь, я сам схожу к Даймону, – я поцеловал невесту в висок и зашагал к казармам.

Подойдя к двери генерала, я замер. Они опять ругались.

– Ты её любил? Не смеши мои тапки! Если бы любил, то не держал бы на правах служанки, а женился бы на ней! – возмущалась Полина.

– Замолчи, женщина, – словесно защищался генерал.

– Запомни! Я не она и быстро тебя уму разуму научу, – не успокаивалась женщина, – Я русская баба, и тебе лучше не перечить мне, а то худо будет.

Я постучал, глубоко вздохнул и, открыв дверь, вошёл в покои генерала.

– Полина, я за вами. Баирма просила вас помочь. Побудьте с Дургой, пожалуйста, – попросил я женщину в теле девушки.

– Добрый день, Гедеон Александрович. Да, конечно. Подождите минуту, я сейчас, – засуетилась Полина.

– Гедеон, это моя служанка! – рыкнул на меня генерал.

– Даймон, если бы я знал, что ты такой непорядочный, я не стал бы тебе помогать. Ты должен считаться с мнением и желанием Полины, – дал я совет генералу.

– Полина. Идёмте, – я открыл дверь и пропустил женщину вперёд.

Через час я, Баирма и Давон выдвинулись в пустыню. Пустыня дышала удушливым жаром. До восточной гряды скал Баирму довёз лев. А далее ей нужно было пройти по четырём сторонам света своими ногами, начертить пентакли, призвать силы вселенной и замкнуть контур от чуждой магии, чтобы защитить людей. И вот на востоке пустыни вспыхнул первый знак. Росчерк защитного пентакля запустил первый щит. А вот и на южной скале заискрился узор, образуя защиту и соединяясь с восточным. К западному Баирма дошла с трудом. Ритуал требовал, чтобы путь был проделан с босыми ногами, распущенными волосами и в белоснежном балахоне, который моя невеста шила почти всю ночь. И за день до начала ритуала нельзя есть, а во время совершения нельзя и пить.

И вот уже на западе на изрезанную породу легли линии и символы. Прозвучал сильнейший призыв, и западный щит объединился с южным. К северным скальным породам нужно идти намного дальше. Ближайшая скала на севере от поселения находится на расстоянии около восемнадцати километров.

Каждое движение давалось шаманке с огромным трудом: её плечи осунулись от изнеможения, губы потрескались от сухого горячего ветра, а веки налились свинцом. Но она продолжала идти, ведомая лишь упрямой, яростной волей. Рядом с ней, тяжело переставляя массивные лапы, ступал Давон. По другую её руку шёл я. Мне хотелось прекратить это сумасшествие, схватить невесту и увезти домой. Хотелось защитить, спрятать ото всех, холить и лелеять. Но я шёл с ней и молчал, уважая её священный долг и нерушимую стойкость. Я был её опорой.

Мы приближались к последней северной скале. Превозмогая смертельную усталость, шаманка шаг за шагом дошла до нужного места. И вот она подняла дрожащую руку и начала ритуал. Из её пальцев срывались искры, вгрызаясь в камень. Послышались слова призыва.

И вот. На севере замкнулся последний рубеж, сковав чужую магию в пустыне кольцом её собственной силы. Баирма улыбнулась, хотя едва держалась на ногах. Каждый начертанный пентакль забирал остатки её энергии, но сияющие на скалах знаки говорили об одном: барьер установлен. И этот изнурительный поход был совершён не зря.

– Давон, – позвал я льва, подхватывая шаманку и усаживая на спину животного. Теперь можно и верхом, так как ритуал завершён. Через несколько часов мы вошли в поселение. Навстречу выбежали Егор, Емельян и Полина. Моя невеста сидела на льве уже в полубессознательном состоянии.

– Гедеон Александрович, я помогу, – проговорила Полина.

– Принесите поесть, а потом идите отдыхать. Я сам позабочусь о своей невесте, – устало прохрипел я.

Полина и Егор рванули выполнять мою просьбу.

– Как она? – сочувственно спросил Емельян, кивая на уже отключившуюся шаманку.

– Тяжело... Друг, сделай лохань мне с горячей водой, а то служанки спят уже. И надо Давона накормить, – я сгрёб Баирму со спины льва.

– Давон, спасибо. Иди, отдыхай, – поблагодарил я льва, и тот, рыкнув, побрёл к храму Дурги.

– Уже готова. Я ждал вас раньше, но на всякий случай установил артефакт, что подогревает воду. И полотенца я принёс, – обрадовал меня Тамбуров и я улыбнулся.

– Спасибо, – поблагодарил я друга.

Я прошёл в свои покои. Сбросил с себя пыльную одежду, раздел невесту и погрузил её в лохань с горячей водой.

– Баирма, не спи. Открой глаза. Потерпи чуть-чуть, милая, – просил я свою шаманку, намыливая её тело мочалкой.

– Хорошо, – устало прошептала Шаманка. Я вымыл её тело и волосы и, вытащив её из воды и укутав в полотенце, усадил на лавку рядом с лоханью. Сам помылся минуты за три, быстро оделся и подхватив любимую на руки, прошёл в спальню.

В спальне уже хозяйничали: Егор разжигал камин, а Полина накрывала на маленький столик, выставляя с подноса: молоко, блюдо с отварным мясом, сыр и лепёшки.

– Полина. Егор, спасибо, – поблагодарил я людей за помощь. Они молча кивнули и ушли, оставив меня наедине с невестой.

– Гедеон, я не хочу есть! – запротестовала шаманка.

– Тебе нужно поесть. Бая, не упрямься, – я вытащил любимую из полотенца и тут же облачил её в хлопковую сорочку.

Затем разделил скромную трапезу с невестой, терпеливо поднося пищу к её сухим губам, пока она совсем не заснула, а после наскоро утолил собственный голод.

Покончив с трапезой, я лёг рядом, увлекая её в свои объятия, укрывая от всех невзгод. Дыхание невесты стало ровным и глубоким, неся её по чертогам сновидений. Я склонился к её лицу и едва слышно прошептал:

– Люблю тебя.

Глава 6

Проснувшись, я потихоньку вышел из спальни, стараясь не разбудить Баирму. Умылся ледяной водой взял тренировочный меч и направился на плац, где над утоптанной землёй стоял звон скрещивающихся клинков, резкие выкрики и тяжёлое дыхание бойцов. Но в одно мгновение наступила тишина и все смотрели мне за спину, я обернулся. Из храма на тренировочное поле шла Дурга. Она двигалась плавной но уверенной походкой. Она держала тяжёлый боевой меч. А это значит, что её сила прошла трансформацию и вошла в полную силу. По правую руку от богини шагал её верный голем. Буян сильно изменился, теперь его тело покрывала обсидиановая броня, а в центре пульсировало багровое пламя, время от времени вспыхивая на каменных плечах и голове. Каменный страж сопровождал ее неотступно, оберегая и удерживая в поле своего защитного заклинания. Мы расступились, пропуская Богиню. Дурга прошла в центр тренировочного поля и кивком призвала своего каменного спутника к бою.

Тренировка возобновилась, но теперь все мы превратились в безмолвных зрителей. Это было завораживающее и пугающее зрелище. Голем атаковал безжалостно, его каменные кулаки и встроенные лезвия рассекали воздух с утробным гулом. Но богиня двигалась быстрее мысли. Она уклонялась, скользила по самой границе его ударов, а ее меч чертил сияющие дуги. Сталь с оглушительным скрежетом сталкивалась с обсидиановой броней. Богиня выверяла каждое движение, возвращая былую пластику и сокрушительную мощь. С каждым ее выпадом воздух вокруг становился горячее, а фиолетовые пески за пределами площадки, казалось, вибрировали в такт ее шагам.

Наконец, сделав стремительный выпад и обманный маневр, она заставила исполина потерять равновесие. Кончик ее меча замер в дюйме от мерцающего ядра на груди голема. Исполин тут же застыл, признавая поражение. Богиня тяжело дышала, на ее лбу выступили капли пота, но в глазах горело торжество. Она опустила клинок и легким движением убрала его в ножны. Тренировка была окончена. На мгновение наступила полная тишина.

– Гедеон, как себя чувствует Баирма? – разрезал тишину голос Богини.

– Отдыхает после вчерашнего ритуала, она потратила много жизненной энергии и магических сил, – произнес я ровным тоном.

– Я хочу поблагодарить её, благодаря контуру, который она установила и запитала своей силой, я смогла восстановиться буквально за несколько часов, – объяснила свой выход на тренировочный плац Дурга.

– Только… Не буди её пока. Пусть поспит подольше, – предупредил я Богиню.

– Не волнуйся за свою невесту, Гедеон. Сегодня ночью Ананья открыла сюда проход Филарету, а уж он быстро её восстановит, – произнесла она улыбаясь, и направилась в храм. Горем тут же зашагал за ней, не отставая ни на шаг.

– Гедеон, она изменилась, – по голоса за спиной проговорил Егор, на что я просто кивнул головой.

– Она стала сильнее, Ты же видел даже голем изменился, – произнёс Емельян и подойдя ко мне положив руку мне на плечо, спросил, – С Баирмой же всё в порядке?

– Да, почти, сегодня в дозор без меня. Я останусь с невестой, как только она поправится, мы возвращаемся на Архитеррус.

– Я найду Филарета, потороплю его, пусть исцеляет, лекарь он или где, – тихо произнес Емельян.

– Спасибо, друг, – поблагодарил я друга и направился к своей шаманке.

Тихо, стараясь не хлопать дверью, я вошёл в спальню. Шаманка лежала неподвижно, её лицо осунулось, кожные покровы были бледные, а под глазами залегли тени. Каждый вдох ей давался с трудом, а тело, время от времени, содрогалось от мощи магии, которую она пропустила через себя.

Я опустился на колени рядом с кроватью, взял её холодную ладонь в свои руки. Сейчас весь мой мир, вся моя вселенная сузилась до этой хрупкой, бледной фигуры на ложе. Моё сердце, не знавшее страха перед армиями монстров, пропустило удар от глухого, удушающего отчаяния. Мне хотелось выть зверем.

– Любимая… – выдохнул я, и в этом выдохе смешались моя верность, моя любовь, моё отчаяние и моя боль от страха потерять её, – Душа моя, не покидай меня.

– Гедеон, – тихо словно шелест листвы, донёсся до моих ушей её шёпот. Я поднялся с колен и пересел на кровать. Затем осторожно приподнял её, прижимая к своей широкой груди, делясь собственным теплом, пытаясь изгнать тот леденящий холод, который оставил в ней ритуал. С величайшей нежностью, словно держа бесценную хрустальную реликвию, он поднес к её иссохшим губам чашу.

– Прошу, попей, хотя бы немного, – прошептал я.

Шаманка сделала крошечный, болезненный глоток, и судорога облегчения прошла по её телу. Я терпеливо, капля за каплей, поил её, шепча слова любви и восхищения, от которых на губах Баирмы появилась слабая улыбка.

Я услышал, как отворилась дверь, и в комнату вошла Полина.

– Гедеон Александрович, я принесла горячий бульон, давайте я покормлю Баирму, – полушёпотом проговорила Полина. Я отрицательно покачал головой и протянул руку забирая чашу с бульоном.

– Я сам, – почти шёпотом произнес я.

Баирма съела немного бульона и я уложил её на подушки.

Она посмотрела на меня, и в глубине её гаснущих глаз вновь затеплилась искра. Шаманка подняла слабую руку, и её пальцы едва коснулись моей жесткой небритой щеки, стирая дорожку слезы, которую я даже не заметил. В этом жесте, в моём отчаянном беспокойстве и её тихой благодарности была магия куда более древняя и сильная, чем та, что спасла богиню и людей. Это была магия нашей любви, способная вернуть душу даже из чертогов смерти.

Вскоре появился Филарет с кучей пузырьков и банками с какими-то отварами. Я отошёл от кровати и сел на стул, наблюдая, как Филарет смешивает зелья.

– Гедеон Александрович не волнуйтесь, я сейчас приготовлю хорошее лекарство. И уже завтра ей будет лучше, – затараторил целитель.

– Потише, – рыкнул я на него.

Вдруг воздух в комнате сгустился. Пространство зазвенело, словно натянутая тетива, и тяжёлая дубовая дверь распахнулась без единого звука. Вошла Ананья. Её присутствие заполнило собой всё. От неё исходило едва заметное золотистое сияние, а полы её мантии казались сотканными из самого ночного неба. Лицо Ананьи было строгим, а в глазах горел гнев древних богов.

– Филарет, Что ты делаешь? – произнесла она тихо, но твёрдо.

– Я готовлю лечебное зелье, – ответил целитель.

– Сейчас перед тобой лежит та, благодаря которой твои дети сегодня проснулись, та которая спасла вашу Богиню, – она подошла и понюхала зелья, – Твои травы мёртвы, потому что мертва твоя вера.

Целитель упал на колени, не смея поднять глаз. Ананья тяжело перевела дыхание и повернулась ко мне. Её суровый взгляд смягчился, наполнившись глубокой, вековой скорбью и уважением. Она подошла ближе и положила руку на моё плечо и заглянув в мои глаза.

– Твоё горе так велико, твоя любовь так неистова, а тоска так глубока, что ты заставил содрогнуться само мироздание. Ты так отчаянно грустил и звал её, что твой духовный зов услышала вся Вселенная, – тихо, но проникновенно произнесла Ананья и указала тонкой рукой на окно, – Видишь? Это не просто вода. Это небо плачет вместе с тобой. Мир сострадает твоему сердцу. Но сейчас время слёз должно окончиться.

– А теперь. Все прочь. Оставьте нас. Немедленно. Счёт идёт на минуты, – произнесла она я таким голосом, что даже меня пробрало. Я схватил растерявшегося целителя за шкирку и вместе с ним покинул комнату.

А на улице и правда шёл дождь, Я поднял своё лицо к небу, раскинул руки и тихо, но с душою произнёс: “ Благодарю тебя создатель!” не знаю сколько я так стояла, подставляя дождю лицо, как вдруг громыхнуло так, что отозвались горы и скалы. Словно содрогнулась вся пустыня.

Я поделюсь с тобой душой.

Ананья осталась одна с угасающей шаманкой. Она подошла к ложу и опустилась на край кровати. Её лицо разгладилось, уступив место безграничной, материнской нежности.

– Ты сделала достаточно, дитя моё, – тихо пропела Ананья, и этот звук зазвучал как колыбельная самой вселенной.

– Ты спасла их всех пожертвовав собой. Но я не позволю тебе сгореть в этой тьме. Ты нужна нам. Ты нужна ему.

Ананья подняла руки над телом девушки. Её ладони зажглись чистым, ослепительным изумрудно-золотым светом. Это была первозданная энергия Жизни, великая сила звёзд, свет солнц всех миров и мощь бушующих океанов. Ананья закрыла глаза, и из её груди вырвался глубокий звук. Она завывала ритуальную песнь, вливая великую силу духа и жизни в шаманку. Воздух в комнате завихрился. Свет из ладоней Ананьи тонкими, светящимися ручейками стал проникать под кожу девушки, растекаясь по её венам. Это было больно и прекрасно одновременно. Ананья отдавала частицу своей души, частицу собственного бессмертия. По лбу покатились капли пота, её собственное дыхание стало прерывистым, но она не останавливалась. Она бережно, нить за нитью, восстанавливала разрушенную душу Баирмы, залечивала невидимые раны, оставленные ритуалом, и раздувала угасающую искру её жизни в мощное, неугасимое пламя.

– Воспрянь духом, – вливая силы в шаманку, приказала Ананья.

– Дыши! Живи! Твой путь не окончен, впереди ещё столько добра, которое должна сотворить твоя чистая душа! Вернись! Словно в ответ на этот призыв, за окном громыхнул мощный удар грома. И в ту же секунду бледные щеки шаманки дрогнули. По ним разлился едва заметный, живой розовый румянец. Грудь девушки высоко поднялась, жадно втягивая воздух, и она сделала первый, глубокий, исцеляющий вздох. Жизнь в неё вернулась, сияющая и победоносная. Жизнь победила смерть!

Глава 7

Не знаю, сколько времени я стоял под дождем, задрав голову к небу и взирая на разбушевавшуюся стихию. Но, услышав скрип двери, развернулся и с надеждой воззрился на Ананью. Она улыбалась, и я улыбнулся в ответ, понимая, что Баирма будет жить. Душу затопило ликованием и благодарностью.

– Как она? Я хочу увидеть её, – начал я, и мой голос был похож на карканье ворона.

– Не спеши, Гедеон. Мне нужно с тобой поговорить. Сейчас, – ровным, но властным тоном произнесла Ананья, – идём в храм, не хочу разбудить девочку.

Я кивнул и двинулся к храму. Ананья взяла меня под руку, и я почувствовал, как от неё повеяло величием вечности и мощью первородной магии стихий. “Кто же она такая? От её брата, что жил в моём имении, я не чувствовал ничего подобного”, – пронеслось в мыслях. А затем мои мысли снова заняла моя невеста. Мне хотелось скорее увидеть и обнять.

Мы вошли в храм и прошли к столам. Я отодвинул стул для Ананьи, затем сел с ней рядом. Старица тут же установила кокон непроницаемости вокруг нас, отделяя от обитателей храма, и, кивнув Дурге, перевела взгляд на меня.

– Благодарю вас за чудо, – поспешил я выразить свою благодарность.

– Чудес не бывает. За каждое чудо нужно платить, Гедеон. Для того, чтобы вытащить Баирму из ледяных чертогов смерти, мне пришлось отдать ей крупицу своего бессмертия, а вместе с тем вложить в неё знания о древних ритуалах и управлении первородной магией. Я вплела бессмертие в её угасающее сердце, – Ананья говорила тихо, время от времени вздыхая.

– Почему? Почему вы пришли и спасли Баирму? Ведь, вы очень редко вмешиваетесь в судьбы, – задал я вопрос.

– Потому что её душа – чистый незамутнённый алмаз, – Ананья мягко перевела взгляд на стрельчатое окно и продолжила: – поверь, твоя невеста редчайшее сокровище. Её помыслы чисты, а сердце не ведает подлости. За такую душу стоит сражаться. И теперь ты должен беречь её так, как никто никогда ничего не берёг. Она хрупка, но в ней теперь сокрыта сила, способная исцелять миры.

– Я смогу её защитить. Я же защитник миров, – твёрдо произнёс я.

– Уже нет, – рассмеялась Ананья, – уже нет.

– Что изменилось? – произнес я спокойно, но сердце пропустило удар.

– Искра бессмертия, что я отдала твоей невесте, изменила и тебя, – Ананья нагнувшись ко мне ближе, и её ладонь, согретая внутренним, неземным сиянием, коснулась моей груди, прямо над сердцем, – из-за вашей глубокой, непреодолимой любви вы связаны с Баирмой прочной, неразрывной нитью. Отныне вы одно целое. Её боль – твоя боль, её сила – твоя сила. Ты переродился, воин. Теперь ты Хранитель Вселенной и Хранитель своей шаманки. Да, и она больше не шаманка. И вам обоим ещё многое предстоит пройти, сотворить и пережить вместе. Ах, да! Когда вы уже скрепите свой союз священным обрядом? Долго я ещё ходить в невестах? Вы уже делите ложе. Поэтому, Гедеон, пора сходить в храм и скрепить ваш союз перед богами. И ещё. Твоего возвращения ждёт юный император. Ты нужен ему не только как светлейший князь, не только как грозный регент и стальной щит его трона. В первую очередь ты нужен ему как друг. Единственный, кому он верит в этом змеином логове политики. Он ещё отрок. Кстати, он победил, он отстоял свою империю от вторжения союзников Шадрах Ургана. С него получится прекрасный император. Шадрах Урган не просто так выбрал планеты, он хотел на них установить артефакты и запустить особые лучи чтобы получить пересечение в виде креста. Но все четыре мира отразили этих агрессоров. И у меня большая просьба к тебе. Пожалуйста, не забывай про души на земле, которые ты случайно наделил своей искрой. Но, об этом с моим братцем поговоришь. А теперь иди к любимой. Вижу, как ты извёлся уже. Она вот-вот очнётся. Я медленно склонил голову перед её мудростью, развернулся и вышел из храма, устремил взгляд в небесную высь и произнес – “Благодарю тебя, Отец”. И быстрыми шагами направился в свои покои. Краем глаза заметил, как Егор ведёт Полину, приобнимая за плечи, к себе. Но не придал этому значения, так как торопился к невесте. Через несколько минут я сидел на постели любимой и ждал её пробуждения. И через несколько часов наконец долгожданное…

– Гедеон... – Баирма улыбалась, а её ладонь коснулась моего предплечья.

– Любимая! – выдохнул я, целуя её в губы.

– Гедеон, я голодна, – тихо прошептала моя шаманка.

– Я сейчас, – подорвался я с постели и налил ей бульон, заботливо оставленный Полиной.

Глава 8

– Егор, это моя служанка, – рычал генерал, – И я буду с ней делать то, что считаю нужным.

– Нет, Даймон. У нас на земле за такие вещи светит срок. Это преступление! – с металлом в голосе вещал Егор. Полина с Земли, и для неё такое отношение неприемлемо. Я забираю Полю.

– Но я же ещё ничего не сделал с ней! – не сдавался генерал.

– Но попытка была! И если бы она не вырвалась и не убежала ко мне, то ты уже сделал бы это! – заводился Егор.

– Тогда спарринг! Победитель забирает служанку, – едва сдерживаясь, ревел генерал.

– Хорошо, тогда спарринг. Через десять минут на площадке, – бросил Егор, и взяв Полину за руку, вывел её из покоев генерала.

Через десять минут на тренировочной площадке стояли два воина друг напротив друга. Генерал стоял неподвижно словно скала. И лишь вздымалась могучая грудь. Рука сжимала полуторный меч. Его оппонент из другого мира уступал ему в габаритах, но он знал, что правда на его стороне в его руке был небольшой меч. Опыт против юности.

Первым двинулся генерал. Он шагнул вперёд, и его клинок со свистом рассёк воздух, обрушиваясь на пришельца сокрушительной вертикальной дугой. Даймон вложил в этот удар всю ярость оскорбленного собственничества. Это его служанка, и он вправе делать с ней всё, что захочет. Егор не стал принимать этот удар на жёсткий блок – сталь генерала просто смяла бы его защиту. Он крутанулся на пятке, пропуская лезвие в считанных сантиметрах от груди, и его собственный меч молнией скользнул снизу вверх, метя в незащищённое горло опытного воина. Раздался оглушительный скрежет. Генерал успел перехватить удар гардой. Мечи сцепились, высекая сноп искр. Воины оказались лицом к лицу, тяжело дыша и пытаясь пересилить друг друга. Позади тихо всхлипнула Полина. А затем резко развернувшись побежала к храму, к Дурге. Сейчас только она может разрешить этот бой. Полина очень боялась за Егора. Он в два раза меньше генерала. Даймон просто сомнёт его.

– Щенок! – прорычал генерал.

– Значит, есть куда расти, – оскалился Егор.

С рыком Даймон рванул эфес на себя, разрывая дистанцию, и тут же нанес стремительный щитовой удар наотмашь, хотя щита у него не было. А в ход пошел тяжелый стальной наруч. Удар пришелся Бойцову в скулу. Его отшвырнуло, изо рта брызнула кровь, но он лишь безумно оскалился.

В следующее мгновение стиль Егора изменился. Он перестал защищаться. Он вспомнил, как его учил дед – гордый казак и умелый воин, прошедшие не одну войну. Его движения стали пугающе быстрыми, ломаными, не поддающимися законам этого мира. Клинок Егора превратился в мерцающую стальную вуаль. Он нападал со всех сторон сразу: выпад, обманный замах, разворот.

Генерал принял этот шквал. Настоящий мастер обороны. Он отступал шаг за шагом. Его меч звенел, непрерывно отбивая яростные атаки. Сталь пела, а Даймон уже тяжело дышал. На его плече проступила кровь от скользящего пореза, но его защита оставалась монолитной. Выждав долю секунды, когда Егор замахнулся для финального, вкладывающего весь вес удара, Генерал проявил хитрость опыта. Он не стал блокировать. Он сделал шаг навстречу опасности, сокращая дистанцию до минимума, и поймал вооруженную руку Егора своей левой рукой. Мир словно застыл. Длинный меч Генерала замер у груди Егора, едва не пронзив его куртку, а клинок Егора уперся в шею Дайсона.

– И как бабу делить будем? – выдохнул генерал.

– Полина сама выберет, с кем ей остаться, – прозвенел над площадкой голос Богини, рядом с которой стояла зарёванная девушка, прижимающая ладонь к губам.

Егор тут же отвернулся от противника и пошёл к Полине. А Даймон молча наблюдал за тем. как Полина также побежала на встречу Егору и, обняв его, расплакалась уже в голос.

– Даймон, следуй за мной, – снова прозвенел голос Богини, и Даймон направился вслед за Дургой к храму.

Гедеон.

Я сидел на постели, держа на руках своё сокровище, целуя её и шепча всякие глупости. Тут в дверь постучали. Я уложил Баирму обратно в постель и укрыл одеялом.

– Входи! – произнёс я поднимаясь с кровати, подходя ближе к двери. В комнату ввалился взмыленный Егор, а за ним, бледная словно привидение, вошла Полина.

– Егор, что случилось?

– Небольшое разногласия с Даймоном, – криво улыбнулся Егор, из разбитой губы снова потекла кровь.

– Из-за Полины? – догадался я.

– Да…Гедеон, разреши мне забрать Полю с собой. Генерал домогался её, и чуть не случилось непоправимое. Ей нельзя здесь оставаться, – выпалил Егор. И тут же, подтверждая его слова, всхлипнула Полина.

– Да, конечно, забирай. В моём имении места много…

– Мне нужна помощница. Полина, ты пойдёшь ко мне, я тебя всему научу, – перебила меня Баирма.

– Вы очнулись, – бросилась девушка к моей невесте.

– Очнулась, – обняла шаманка Полину и погладила по волосам, – Ты полетишь с нами. Тебе там понравится. Вот увидишь.

– Егор, подойди, я залечу твои раны, – поманила шаманка раненого бойца.

– До свадьбы заживёт, – усмехнулся Егор, – Вам отдыхать нужно. Я в порядке.

– Полина, ты можешь пока побыть в моих покоях. Я всё равно нахожусь здесь. А тебе там будет спокойнее, – предложила Баирма девушке, и та, кивнув, пошла обустраиваться в новых покоях, а Егор вышел следом за ней. Так сказать, помочь.

– Гедеон. Ты тоже это видишь? – шёпотом спросила меня Баирма.

– Да. Они влюблены друг в друга. Вижу, – ответил я, улыбнувшись.

– Любовь – это так красиво, – прошептала любимая.

Весь остаток дня я с невестой наслаждались обществом друг друга. А к вечеру прибыл амиран с Ориона. Это была команда Ирдриона, в которой состоял тот самый орионец по имени Карион. Именно он совершил подвиг, свесившись наполовину с купола Земли, а затем, поймав падающий осколок на землю, припаял его обратно к куполу. Ну и, конечно же, как всегда, что-то пошло не так. Карион вообще очень интересная личность. Я и Дурга встретили союзников. Напоили, накормили, расспросили…

О чём-то спросили чуть позже. Но в связи с открывшимися деталями было решено: Дурга летит с нами на Архитеррус. Даймон был отправлен богиней разгребать рухнувшую завесу, повреждённую воинами Шадрах Ургана. И конечно же, в начале мы посетили Брокус. Там, в долине, где прошёл бой, уже почти всё восстановили. Кудрявцевы помогали восстанавливать храм монахам. Абакумов при помощи магии выравнивал поля. После открытия портала вся земля была рытвинами и глубокими провалами в глубину до полутора километров. Анфиса бросилась ко мне и что-то громко вещала на своём языке. От её переизбытка чувств по ментальной связи я не мог понять ничего. И лишь когда она немного успокоилась, то в голову потекла информация, как всё было и какие они молодцы победили гадких чудовищ. После того, как Дурга отдала приказы монахам и наместнику деревушки, расположившийся в долине у нуртийских гор, мы переместились на Архитеррус. Карион тоже прилетел с нами. А вот Дурга сразу после приземления, с големом и львом полетели на землю в Гималаи, чтобы разобраться в том, что произошло с Карионом. К ней же присоединилась Мать-Богиня Ориона, что пришла порталом в момент, когда наши карматы и амираны коснулись поверхности Архитерруса. Она была в гневе.

– Карион! – ее голос прозвучал как эхо тысячи колоколов. – Что сделала с тобой эта пыль? Ты – карающий меч Ориона, ты – щит вселенной! Почему твоя искра гаснет?

– Я… Не могу дышать, Мать, – прошептал исполин, сжимая пальцами свой лазерный меч. Ее голос… он внутри моих вен. Если я не найду ее, мое сердце остынет.

Богиня склонилась над своим лучшим воином. Она коснулась его лба, и ее очи вспыхнули гневом и состраданием. Она увидела незримую светящуюся нить, которая тянулась от сердца Кариона куда-то вглубь пространства планеты Земля.

Эта нить была соткана из магии столь древней, что даже боги Ориона не могли ее разорвать, не уничтожив самого воина. Откуда у смертной такая сила. На этой планете не может быть такой сильной магии, ведь она полностью утеряна людьми.

– Потерпи, мой верный воин, — провозгласила Богиня, и ее голос разнесся над горами и долинами Архитерруса, – Я найду эту женщину.

С этими словами она развернулась к Дурге. И две богини шагнули в кармат, который медленно поднялся ввысь и исчез в синеве небес.