Сила "Дружбы"

Глава 1

Если хотите узнать, как человек по-настоящему к вам относится, выдерните его из дома в выходной. Девяносто пять человек из ста начнут подыскивать отмазки типа “устал, сплю, кранчу на работе, не отпускает жена/мама/бабушка/кошка/кошкожена”. И только пять мужественных героев отправятся на выручку.

Пока я снимал с вешалки пуховик, крепло осознание, что мне не очень-то нравится быть в числе этой пятерки. Ничего великолепного в ней не было.

Натянул пуховик на плечи, расправил их. Нормально, подкладка лезет, но еще сезон должна протянуть. Хотя зима нынче довольно мерзкая, ночью валил снег, потом растаял и щас на дорогах образовалась мерзкая слякотная каша.

Нормальные люди в такую погоду сидят дома, закутавшись в пледик, трескают бургеры с наггетсами из доставки и смотрят “Очень Странные Дела”. А то и закрывают на платину какой-нибудь “Клэр Обскюр”

Как раз этому я и собрался посвятить весь сегодняшний день, но свои коррективы внесло одно сообщение. А потом еще одно. И еще. Когда телефон семнадцать раз известил, что кто-то очень настойчиво желает пообщаться, я наконец понял намек.

“ДИСА”

“ДИСА”

“ДИСА СКОТЧ”

“СКОТЧ”

Липкую ленту абонент продублировал еще раз десять, после чего скинул адрес. Я вздохнул и потер виски. Диса — прозвище еще с детских времен. Хрен знает, как Денис превратился в Дису, наверное, по тому же принципу, что и в англоязычной традиции Дик это уменьшительное от Ричарда.

Может, просто у детей фантазия хорошо развита. В общем, Диса — это я, то есть Денис. Денис Шульгин. А человек с того конца провода — Вел, то есть Савелий, мой давний приятель и порядочная заноза в заднице. Не, он сам по себе добрейшей души парень, отзывчивый, дружелюбный, готовый помочь и легкий на подъем. Даже слишком легкий. Эта невыносимая легкость бытия иногда ему выходит боком.

Штука в том, что Вел обожает пошариться по всяким пустырям, заброшкам и прочим местам, которые именуются красивым словом “абандоны”. Больше всего он жалеет о том, что не успел побывать в легендарной Ховринской больнице, и уже один этот факт о многом говорит. Все наши провинциальные закоулки он обшарил, и теперь отправился в область, на рандеву с очередным “объектом”. Я несколько раз тоже был с ним на вылазках, но, наверное, для того, чтоб насладиться таким экспириенсом, нужен определенный склад ума. Меня беготня по закрытому двадцать четыре года назад детскому садику совсем не развлекла, а Вел ходил настолько счастливый, будто ему выпало тридцать лотерейных билетов с выигрышами подряд.

На память из садика Вел притаранил головы двух пластиковых пупсов. Жутковатых таких, с хлопающими голубыми глазищами. Криповости добавляло еще и то, что эти головы выглядели довольно… новыми, хотя по идее пролежали двадцать с гаком лет на улице. Должны были разложиться, что ли. Хотя я не знаю, сколько сохраняются такие материалы.

Словом, не любитель я походов по заброшкам и поэтому никуда не поехал бы. Но Вел назвал кодовое слово. Мы так условились, что если вдруг он попадет в переплет, из которого сам вырулить не сможет, то сообщает его мне, и я метнусь на помощь. Как гребаные спасатели Чип и Дейл. Точно такое же обещание дал и он. Поэтому я взял мобильник, рюкзак, в котором предусмотрительно держал походный набор на все случаи жизни, ключи и отправился на улицу.

Судя по геолокации, дорога приключений привела моего незадачливого приятеля куда-то в ГЛУШЬ. Это если фигурально выражаться. На самом деле там не очень далеко, примерно двадцать пять километров от нашего областного центра, бывшее садовое товарищество, у моих родаков поблизости от него дача когда-то была. Типичный щитовой домик на восьми сотках. Чтоб туда добраться, я поехал прямиком на автовокзал. По счастью, нужный рейс как раз собрался в путь, поэтому уже через десять минут я катил вперед.

Вообще путешествие оказалось не из приятных — пассажиров набилось как ананасных кусочков в банку, а многие из них вдобавок позабыли о том, что попу мыть, черт возьми, нужно каждый день. Так под разбитной блатнячок я и протрясся на колдобинах около часа.

Когда я покинул машину смерти, уже начало потихоньку темнеть. Вдобавок снова повалил снег. Я натянул шапку потуже, прикрыл ее капюшоном пуховика и взял телефон.

Экран показал всего шестнадцать процентов зарядки. Дерьмо. Я и забыл, что на морозе это поделие китайских ремесленников разряжается быстрее, чем ты успеешь сказать “курица в кисло-сладком соусе”. Тогда надо спешить.

Я заскринил примерное положение Вела по геолокации и скорее двинул вперед по обочине. Так, ща пройти вперед до отворотки, дальше там рощицу пересечь, надо сказать, не особо приятная перспектива, а потом уже будет точка, где и засел мой товарищ.

Стоило мне составить план, как мобильный снова издал трель.

ДИСА ТЫ ГДЕ? МНЕ ШТУЧКИ ВЫНЕСТИ НАДО.

Вот и ответ на вопрос, почему он полицейских на помощь не позвал. Кажется, в этот раз сувениров больше и они гораздо серьезнее, чем кукольные головы.

Спрятав телефон в карман, я сжал зубы и почесал вперед. Ну, Савелий, после такого за тобой будет серьезный должок. Пожалуй, поставлю такой выбор: либо ящик пивчанского, либо Стелларис с полным пакетом дополнений. И тому, и другому я обрадуюсь одинаково.

Мечты о галактической доминации неплохо так грели, но все равно на дорогу ушло больше времени, чем я думал. Поднялся сильный ветер, который нещадно хлестал меня по морде, потом к нему прибавился противный мокрый снег. Ничего особенного, но скорость передвижения они мне сбили.

Когда добрался до места назначения, уже пришли сумерки. Поэтому решимость малость угасла. Мышцы ног и спины, ныли, к тому же я весь закоченел, надо было шерстяные носки натянуть. А еще пейзаж вокруг наводил тоску. Никакого света, кроме моего одинокого фонарика. Его луч высветил вокруг… большую поляну, посреди которой высился склад. По крайней мере, так мне показалось. Здоровенное кирпичное здание с несколькими пристройками. Заброшенный, судя потому что одно из окон косо заколочено досками.

Я перевел фонарик на дверь и обнаружил, что кто-то сбил замок.

— Вел! Отзовись, дебил! Ты где?

Тишина, только ветер свищет… или… что-то еще, похожее на далекое хлопанье чьих-то крыльев. Я повернулся в поисках источника звука и поначалу ничего не обнаружил. По спине пополз холодный пот, но потом я заметил на ветке растущего поблизости дерева нанизанную картонину. Она и хлопала.

Это открытие слегка воодушевило. Но все равно идти внутрь не хотелось.

— Спасательная служба прибыла! — еще раз оповестил я. — Где ты там, чел? Вееееел!

Но Вел не торопился отзываться. Я отстучал ему сообщение (кстати, очень не рекомендую вести переписку, когда у вас пальцы в толстых перчатках, это упражнение не каждому под силу), но и тут ответа не дождался.

— Ты после этого будешь долго отдуваться. — пообещал я и направился в сторону склада.

Подойдя к двери, я убедился, что если не Вел, то кто-то здесь явно бывал в недавнем прошлом. В утрамбованном снегу виднелась темная цепочка следов, а поблизости валялся амбарный замок. Он печально поблескивал обломанной дужкой. Я взялся за ручку. По телу прокатилась дрожь. Причем не та, которая возникает от холода. Просто мне внезапно совсем расхотелось находиться поблизости с этим славным местом. Вот щас я зайду, а там покажется из сумрака одинокий джентльмен с трубой или куском арматуры. Применит ли он эту арматуру по прямому назначению? Вопрос риторический. И тогда в лучшем случае я лишусь мобильного и рюкзака с припасами, а в худшем… даже неохота думать, что будет в худшем.

Так что мысленно я поднял таксу за спасение Вела в три раза и только после этого ступил за дверь.

Внутри было холодно и неприветливо, а еще так темно, что ничего нельзя было рассмотреть. Так, ща-ща, глазам нужно привыкнуть, всего-то минутка. Я сделал несколько робких, пробных шагов наощупь.

Нога поехала влево, я взмахнул руками, пытаясь сохранить равновесие, но потерпел неудачу. “Падать на рюкзак, Дэн, на рюкзак” — велел я себе, но телу плевать было на эту команду. Оно уже следовало за ногой и кренилось в левую сторону. Ну да ладно, если сгруппироваться… то...

От левого бока по всей стороне тела пошла боль, разлилась горячей, обжигающей волной. Я вскрикнул… скорее, попытался, потому что голосовые связки разродились каким-то невнятным всхлипом. Че-то не самое приятное у меня предчувствие, лишь бы не сломал ничего. Ща оклемаюсь только… Но вместо того, чтоб проясниться, зрение наполнилось танцующими мушками, появился гул в ушах.

Я попробовал двинуться и обнаружил, что конечности подчиняются с огромной неохотой. Но лежать-то нельзя, иначе я тут замерзну нахер. Хорош спасатель, чего сказать.

Надо мобильник взять.

Хлопок — и гул в ушах оборвался.

А после него пришло нечто, что мне совсем не понравилось. Глухое, жадное чавканье. Оно разносилось вокруг громко и со всех сторон. Такое впечатление было, что передо мной поставили качественный динамик с прокачанным сабвуфером и через этот динамик пустили запись мукбанг-видоса. Терпеть их не могу, но это вкусовщина, многие ловят кайф, созерцая, как люди с аппетитом жрут лапшу и прочие кулинарные изыски. Популярность этого жанра, на мой сугубо индивидуальный взгляд, подчеркивает, что с каждым днем человечество с каждым днем удаляется от Господа. Но ближе к божественности не становится, вот что самое обидное.

Тем не менее, щас не это меня волновало. Потому что у того, кто сейчас с таким аппетитом обедал, на столе были отнюдь не котлетки с пюрешкой и не макароны с сыром. С урчанием и чавканьем невидимый гость перемалывал хрящи, хрустел костями, временами прерывался, чтобы высосать мозг. И все это с удовлетворением, оно слышалось в каждом движении челюстей.

— Вел! — снова попытался позвать я. Попытка оказалась неудачной… но меня все же услышали.

— Ну-ка варежку прикрой, идиот!

Из темноты показалось оранжевое пятно. Небольшое, размером со спелый грейпфрут, оно повисло у моих ног.

Я часто-часто заморгал. Хотелось, чтоб это пятно превратилось во что-то более оформленное. Оно и превратилось.

В маленькую собаку интенсивно-рыжего оттенка. Я машинально вытянул руку, чтоб почесать в затылке и на сей раз это удалось. Появление собаки, надо сказать, неслабо ввело меня в замешательство. Даже стал задумываться, а не подыскать ли мне хорошего психиатра по знакомым.

Все из-за пса. Вообще довольно естественно, что склад служит пристанищем для всяких бродячих тварей, чего тут удивляться? Наверное в окрестностях жизнь так себе, любое укрытие сойдет за счастье. Так что само появление собаки ничего не значит.

Куда больше меня напрягло лезвие цепной пилы, которое торчало у нее из башки. Аккурат посреди черепушки, рассекая ее надвое. Но собаку эта ужасающая травма ничуть не беспокоила. Псина смотрела на меня озорными черными глазами.

— Ох, как не вовремя-то. — исторгла собачья глотка. — Ладно, будем работать с тем, что есть. Дениска, слушай сюда.

Но я призыв проигнорировал. Если начать общаться с глюком, это как бы значит, что все, я принял свое безумие и назад дороги уже нет.

— Вел, это твой очередной прикол? Ты где такой косплей для пса правдоподобный раздобыл, гад?

Дело в том, что собаку я узнал. Передо мной стоял Почита из анимешки про парня с бензопилами вместо всех конечностей сразу. Саму анимешку я дропнул на четвертом эпизоде. Не потому что не зашла, нормальная штука, просто переключился на что-то другое, а потом возвращаться не потянуло. Но основных действующих лиц представлял. И мем, в котором рыжеволосую милфу Макиму посылают по известному адресу, лежал в моей папочке для важных переговоров.

— У тебя время иссякает, баклан. — раздраженно вздохнула псина. — Смотри, ты откинулся. Все, бай-бай, адьос, да сведаня, как говорят у тебя на родине.

Я вскинул голову с неожиданной легкостью.

— Как это откинулся? Погодь…

— НЕ ПЕРЕБИВАТЬ! — рыкнул пес. — Времени остается секунд сорок, не больше, надо уложиться. Кому-то там сверху ты очень понравился, поэтому твою душонку закинуло сюда, заместо непутевого идиота, за которым я приглядываю. Не знаю, возрадуешься ты щас или огорчишься, но перед тем, как уехать в никуда, он успел отписать мне свою тушку в полное распоряжение. Так что выбирай, Дениска — мы с тобой можем заключить контракт, и ты продолжишь наматывать круги по спидвею бытия… или отказываешься, и тогда я выжму тебя отсюда и сам займу тело. Решай давай быстрее, там уже ребята клыки навострили в твою сторону.

И правда, чавканье стало активнее и ближе. Я все еще не видел ничего, кроме собаки с пилой, но по коже пробежала необъяснимая липкая волна. Мелкие горячие капельки то и дело брызгали на нее, и от них бросало в дрожь.

— Время на исходе, Дениска. — сообщил пес и оскалил клыки. — Либо мы вместе, либо я один пойду.

— Погоди, а что за контракт?

— Отдай мне свои мечты. — велел пес. — Разумеется, на текущий момент, все полностью мне щас не потянуть. Ты еще молодой, у тебя появятся новые потом. Если выживешь.

Хм, мечты? Не так уж и много. Тем более у меня их и не было особо. Никогда даже не задумывался о том, что я делал бы, если б выиграл в лотерею кучу бабла. Не хотел быть кинозвездой или рэпером с саундклауда… Не мечты, а сухой кукурузный хлебец. Без холестерина, запаха и вкуса. Если песелю такая скудная закуска сгодится, то тогда…

— Идет, забирай. — сказал я.

Собака продемонстрировала оскал. Неожиданно мелкие, белые зубки-рисинки и рядом с ними внушительные клыки.

— Славно. Диалог мне с тобой поддерживать будет затруднительно, если не хочешь заработать нарушение сердечного ритма, так что по пустякам не тормоши, ладно? А на прощание могу тебе сказать разве что одно. НЕ ЗАБУДЬ ДЕРНУТЬ!

А потом он исчез. По моему (моему ли?) телу во все стороны — от волос до последнего клочка кожи на стопах — побежал жидкий огонь. И никакого преувеличения, кровь вскипела за считанные секунды. Источник же этого огня прочно угнездился за ребрами. Боль стала нестерпимой, я терпел, сжав зубы. Даже боялся, что они щас раскрошатся нахрен. Когда наружу рванулся крик, боль неожиданно затихла.

Я поднес руку к груди и нащупал там… шнур.

— Вроде когда мылся в душе с утра, этой штуки еще не было.

— А скоро у тебя и всего остального не будет, о-хохо-хох.

Громкий голос отразился от складских стен. Неприятный голос — густой бас с глумливыми интонациями, влажный, гнусавый. Словно его владелец подхватил тяжелую простуду и неделями не сморкался.

Из тьмы проступила узкая полоска света. Я повернулся в сторону входа и увидел, что ночной сумрак успел рассеяться, и из него проступил краешек неба. Примерно рассветного, часов пять или шесть.

Но как это возможно? Даже если предположить, что я вырубился, так долго пролежать точно не вышло бы, тут замерзнуть проще простого.

И однако же по ощущениям на мне не было вообще никакой одежды, кроме трусов.

— Ну-ну, не надо так озадачиваться. — издевательского глума в голосе прибавилось. — Не люблю умников, у них мозги горчат. И хотя твоему умишку это не слишком грозит, давай все же не будем рисковать, ладно?

— Тут я с тобой не соглашусь. — возразил я, а сам пытался перевести дух. — Не люблю жить по принципу “как бы чего не вышло”. От того, что я буду сидеть на месте и трястись, ничего хорошего уж точно не будет. Ты, кстати, выйди и покажись, не люблю разговаривать с пустотой.

— О, тебе ничего хорошего и так не светит.

Из темноты появился силуэт. Мужик, облаченный в деловой костюм. Высокий, но плечи сильно сгорбленные. Он мне сразу не понравился, капец ПОДОЗРИТЕЛЬНО выглядел. Впрочем, это и неудивительно, учитывая, что вокруг меня происходило. Через пару секунд силуэт шагнул в освещенную зону, и подозрения подтвердились. Лицо серое, землистое, один глаз полуприкрыт, другой, напротив, выпучен так, что чуть не выпадает из глазницы.

— Не, че-то я не хочу пока с тобой знакомиться. — произнес я.

Еще бы. Парень однозначно был, как это удачно охарактеризовали однажды, живой, но сука, неживой.

Я рванулся к выходу, однако остановился на полпути. Мертвец на складе был не один — дорогу мне перегородили еще трое. Все такие же красавцы, как и первый, искалеченные тяжким бытьем.

Понятно, значит, эту дорожку отрезали. Тогда я отступил на несколько шагов и дал деру в противоположном направлении. Но и оттуда выползли другие молодчики. Воздух наполнился тошнотворным запахом гнили. Меня замутило.

— Ну и кто из вас со мной разговаривает?

— Эти говорить не могут. — с пренебрежением пояснил голос. — Не обучены. А вот я, так уж и быть, снизойду до тебя, юный охотник на демонов.

Охотник на демонов?

— Чувак, ты чего, Супернатуралов пересмотрел, что ли? Какие демоны? Проспись!

А дальше я осекся. Потому что из тьмы выползло нечто. Уродливое подобие человеческого тела. Башка у него торчала в районе торса… а ниже пояса шли мерзкие розовые щупальца, напоминающие крысиные хвосты.

— О, я и так преспокойно спал себе. Пока не явились эти господа и не заявили, что хотят обладать силой демона.

Чудо-юдо кое-как обвело рукой мертвяков в костюмах.

— Вот я и предложил им контракт. Они мне живого охотника на демонов, а я им — силу. Все по-честному.

Последовала гадкая усмешка. Морда расплылась в ухмылке. Причем я даже услышал скрип — это с трудом двигались окоченевшие сухожилия.

— Вот только эти дураки одного нюанса не учли. Видишь ли, я Демон Зомби и потому дары у меня тоже соответствующие, своеобразные. Я их и облагодетельствовал единственным доступным способом — превратил в зомби. Зато теперь в некотором роде они бессмертны! То, что мертво, помереть не можешь. Сечешь фишку?

— Секу. — сказал я. — А от меня тебе чего нужно?

— А ты, дрянь подноготная, истребляешь демонов! Мой род!

Тварь топнула щупальцем, но вместо удара у нее получился противный влажный шлепок.

— В общем-то, мне плевать на собратьев, они слабаки и рохли, раз пали от твоей руки, но сам факт меня донельзя раздражает! — сообщил Демон Зомби. — Поэтому готовься к смерти, обезьяна!

Я огляделся по сторонам. Дело плохо — все пути отхода перекрыты, а это дохлое воинство потихоньку берет меня в кольцо. Вариант с шуткой отпадает — это точно не актеры и не косплееры, даже самый увлеченный и фанатичный косплеер не станет мазаться тухлятиной ради аутентичности. По крайней мере, мне такие пришибленные не попадались на жизненном пути.

Что это значит? Что все взаправду. Но сейчас думать об этом не надо — иначе уже потом вообще ни о чем думать не смогу. Все-таки зомби любят мозги.

“НЕ ЗАБУДЬ ДЕРНУТЬ”.

Рука нащупала свисающий с груди шнур.

— Ты когда-нибудь смотрел “Зловещих Мертвецов”?

Тупые и напыщенные глаза Демона Зомби с трудом сфокусировались на мне.

— Ха! Я ни за что не стал бы тратить свое существование на бессмысленные причуды безволосых обезьян!

— Вот и зря. — вздохнул я. — Если б ознакомился, то уже со второй части бы узнал, что с демонами превосходно справляется бензопила.

Сказал — и с силой рванул шнур. Тут же меня таким разрядом боли пронзило, что лязгнули зубы. В жизни мне сравнительно повезло, я никогда не ломал ноги, не вывихивал руки и вообще обошелся без серьезных травм. Но вот кожу сдирать приходилось с коленей. И сейчас боль была такая, будто мне с тела вообще весь верхний слой сняли, а потом насыпали на оголенное мясо крупной соли. Только чудом я не выпустил шнур. Дернул снова. Еще один разряд. Я закричал в голос, но мой крик заглушил истошный рев бензопилы.

Дальше все скрылось в дымке — черной, с тяжелым запахом гнилой застывшей крови.

Я ничего не помнил. Только обрывки. Лезвия выли, ревели, скрежетали — и кромсали, кромсали, кромсали без устали. Единственное, что очень уж ярко отпечаталось — какая удивленная была морда у этого демона, когда я ему в сунул в пасть руку. Он рефлекторно попытался ее отхватить и лишился почти всех зубов. Больше уже этот лакомка никого не побеспокоит.

Наконец даже все подручные Демона Зомби упокоились вслед за хозяином. Только тогда у меня закончилось топливо. Я прошел пару шагов и рухнул на пол. Звук получился вязкий и чавкающий, так что свалился точно в какую-то мерзость, но в моем состоянии это были мелочи.

Последним, что я услышал перед тем, как вырубиться, был далекий рокот.

“Машина подъезжает, что ли?” — успел подумать я, а потом веки потяжелели. Вот и хорошо, самое время вернуться из мира сновидений в реальность. Сейчас я проснусь, спущусь в минимаркет за чебупелями, приготовлю ужин и вообще не вспомню, что надо было ехать за Велом. Потому что ему ничего в голову не ударило и как всякий умный человек, он остался сидеть дома.

— Надо же, кто у нас тут? — вполз в уши мягкий, вкрадчивый женский голос.

Глава 2

Вот и подтверждение тому, что я сплю. Откуда здесь посреди какого-то заброшенного склада, куда только маньяки ездят, может взяться женщина. Да еще и с тембром профессиональной АСМР-щицы.

Рука потормошила меня за плечо.

— Мне сегодня никуда не надо. — пробурчал я и повернулся на бок.

Где там гребаное одеяло? У меня есть абсолютно мерзкая привычка во сне сбрасывать его с себя. Тогда тельце начинает замерзать и это приводит, как правило, к кошмарам. Типа, сигнал к мозгу идет “Разбудите этого придурка скорее, надо восстановить температурный баланс. Быстро!” И тогда в самых мирных сновидениях, где коровки гуляют по полям, появляются страшные зубастые твари.

Не открывая глаз, я пошарил вокруг, но поиски не увенчались успехом. Ткань нащупал, но под ней не было приятной пуховой мягкости. Я вздохнул и в целях сохранения тепла свернулся калачиком. Больше не буду распахивать окно на ночь.

За плечо снова потормошили, теперь настойчивее.

— М-м-м, мам, я ко второй пойду, зачет по физре сдал уже. — известил я.

— Сегодня у тебя проблемы посерьезнее учебных обязанностей. — произнес голос.

Сквозившая из него насмешка заставила меня повернуться. Глаза не хотели раскрываться, ресницы почему-то слиплись, будто бы в них налили патоки. Только не конъюктивит, отвратительно мерзкая болячка. Наконец после множественных усилий я наконец смог разлепить веки.

Удивленный возглас застрял в глотке, и только его отголосок показался наружу вместе с приступом кашля. Передо мной показалось лицо. Бледная кожа, даже ближе к снятой с молока пенке. Четко очерченный овал, аккуратный нос, чуть тронутые помадой губы. Вместо глаз — два озерца с жидкой лавой, в которых выбиты концентрические круги. Как гребаное индейское кладбище из кинговского ужастика. И рыжие волосы, да что там — почти красные, заплетенные в косу.

Надо мной склонялась Макима.

Я выдавил из себя подобие приветственной улыбки, а сам в это время отчаянно хотел провалиться сквозь пол. Какого черта она делает у меня дома? Конечно, наверняка об этом мечтает процентов семьдесят любителей аниме, но я довольно ровно к ней относился всегда. Хорошо прописанный персонаж, запоминающийся образ — это да. Но почему Денджи настолько по ней симповал, в моем сознании никак не укладывалось. Наверное, если бы сам хоть раз в жизни испытал столь мощное чувство, понял бы. Но я не испытывал.

Плюс в квартире не убрано. Притоном ее пока не назвать, но мусорная корзина уже давно забита, а на столе осталась коробка с заветренным куском пиццы…

— Здрасте. — красноречиво изрек я. — Что вас ко мне привело? Вообще-то с утра никого не ждал…

Тут я приподнялся на локтях… и понял, что нахожусь вовсе не дома, а все еще на дурацком складе из моего бредового видения. Более того, я лежу в какой-то омерзительной склизкой пакости, а из одежды на мне ничего нет, кроме этих самых трусов.

Осознание этих фактов выбило почву из-под рук и я повалился бы обратно на пол. Но Макима склонилась надо мной, и ее рука легла мне на затылок.

— Ты все это устроил?

— Вы про склад? Не, когда я пришел сюда, уже так и было, он, должно быть, давно в таком виде стоял. Разорились хозяева, наверное.

Уголки губ Макимы еле заметно приподнялись.

— Я про печальную участь, которая постигла Демона Зомби.

Я снова попробовал приподняться. На сей раз получилось лучше, поэтому смог разглядеть то немногое, что от повелителя живых мертвецов осталось. Размазанная по двум здоровенным деревянным ящикам сеть неаппетитных брызг, ошметки плоти тут и там и еще несколько пальцев. Кажется. Или просто несколько разрозненных фаланг.

— Можно сказать, что и я.

— Можно сказать? — переспросила Макима. Голос у нее был ровный и успокаивающий, как будто мы щас не были посреди места, где можно хоррор снимать без предварительной подготовки.

Ее, однако, обстановка вокруг ничуть не беспокоила. Как и хмурых мужиков в деловых костюмах, которые как вошли, сразу принялись шнырять по всем укромным уголкам. Надеюсь, они не найдут Вела, иначе живо моему любопытному другу накостыляют.

Уффф, забыл, что Вела больше нет.

— Долго объяснять, а я сейчас на это еще не способен, пока не проснулся и не бахнул кофе.

Хотя был бы рад даже обычной воде. Вообще у нас лучше не пить то, что течет в водопроводе, если не хочешь проторчать на толчке до следующей весны. Но щас я бы наплевал на все предосторожности и нахлебался из-под крана. Горло напоминало пустыню, в которую вместо песка высыпали содержимое десятка кошачьих лотков.

Вообще следовало бы озадачиться и тем фактом, что мы совершенно спокойно беседовали на японском языке, который я прежде не знал, если не считать всяких “аригато”, “коничива” и прочих годзаймасов.

А сейчас слова с поразительной легкостью складывались в голове, даже стадию перевода не проходили, как бывает у людей, которые изучают иностранный язык.

— Бахнуть… — усмехнулась Макима. — Как тебя зовут?

— Дени…то есть Денджи. — вовремя поправился я.

Макима кивнула.

— Я Макима, глава Бюро Общественной Безопасности, правительственной организации, которая обеспечивает защиту граждан Японии от угроз самого разного рода. В том числе и нападения демонов. С одним из которых, как я вижу, ты уже успел познакомиться.

— Если под знакомством вы подразумеваете, что меня чуть было не разгрызли, как резиновую косточку, то да, можно и так сказать. — пробурчал я.

Очень захотелось потянуться, в затылке пульсировала тупая боль, да и шея порядком затекла от неудобного положения. Однако Макима так и придерживала меня на месте.

— Вы позволите? — решил я проявить вежливость.

Она убрала руку. Тут же хмурые и тихие мужики резко подорвались и очутились рядом.

— Макима-сан, а что если он… это… — тихо произнес один. — В тело перескочил?

Макима поднесла палец к губам.

— Ш-ш-ш. Повернись.

Кое-как, со скрипом и превозмоганием, я подчинился.

— Чего…

Макима подняла руку и на мгновение замерла с полуприкрытыми глазами.

— Ты странно пахнешь.

Я пожал плечами.

— Ну так еще бы. Я б на вашем месте не стал бы дышать этой гадостью — так уж вышло, что последние часа четыре провалялся в трупнине.

На лице моей собеседницы вновь появилась улыбка.

— В этом нет ничего дурного, Денджи. Например, многие собаки любят валяться в падали. В такие моменты ими движет древний охотничий инстинкт — так жертва не учует запах хищника. Но я говорю немного о другом.

— О чем же?

Вопросов на самом деле было гораздо больше, но я экономил силы, которых осталось буквально на дне топливного бака. Да, я подремал пару часов, но сон на трупах и костях в грязном амбаре не назовешь хорошим отдыхом.

Мне в грудь уперся пальчик.

— Не совсем демон, но и не совсем человек. — задумчиво сказала Макима. — Вот как мы поступим, Денджи. Сейчас перед тобой встают два пути.

Я попытался вытащить из памяти сюжет тех серий, что зацепил в свое время. Так, щас она должна меня рекрутировать через метод кнута и пряника.

— Ты можешь сейчас направиться к выходу из этого темного и страшного здания. Конечно, в таком случае мне придется исполнить долг, возложенный на меня гражданами Японии, и убить тебя. Бюро не может допустить, чтобы демоны бродили по улицам бесконтрольно. Не волнуйся, у меня немалый опыт, поэтому скорее всего, ты ничего не почувствуешь. Это первый путь.

— Звучит не очень заманчиво. — оценил я. — Перейдем ко второму.

Макима склонила голову.

— Ты ведь очень голоден, не так ли?

Вообще желудок и правда ныл, но я бы не сказал, что очень уж активно. Наверное, уже успел смириться, что жратву в него хозяин класть не собирается, а значит, пора перейти на автономное питание и научиться переваривать самого себя. Или у меня отшибло аппетит начисто от запаха тухлятины.

— Ну да. — признал я, чтоб совсем уж не разочаровывать потенциальное будущее начальство.

— Тогда можешь стать моим питомцем. — предложила Макима. — Если будешь хорошо себя вести, не безобразничать и слушаться, я обещаю кормить тебя вволю.

Я с трудом сдержал вздох. Малолетнего бомжа типа прежнего Денджи такое предложение привело бы в экстаз тела и духа, но у меня-то потребности в пирамиде простираются несколько выше, чем жратва и сон. Так что этот рабочий оффер произвел слабое впечатление.

Правда, если начну ей перечить, меня в этой же пирамиде и упокоят, без саркофага. Пока стоит подыграть. Хоть и криповая это тема с питомцами. Не осуждаю чужие кинки, но петплей совершенно не по мне.

— Хорошо, согласен. — сказал я. — Надо что-то подписать или так сойдет?

— Ничего подписывать не надо. — засмеялась Макима и протянула мне руку. — Держись, ты слишком ослаб.

Я отмахнулся.

— Да вы что, ща сам как-нибудь…

Как-нибудь у меня не получилось. Видимо, Денджи правда скис, потому что я сделал только пару шагов к свету и полетел носом вниз. Непременно разбил бы морду, наверное, если бы меня не ухватили за плечо.

— Что я тебе сказала? Держись. За. Меня. — отчеканила Макима. — В твоем состоянии слишком опасно вот так рваться напропалую, можешь пораниться.

Оооой, вот и забота пошла.

На улице оказалось зябко. Снег пропал, но такое впечатление, что местность вокруг склада продувалась семью ветрами. Невольно застучали зубы. Кое-как успокоив барабанную дробь в челюсти, я глянул на руку. По коже запястья с редкими бледными волосами россыпью бежали мурашки.

— Мне б одеться во что-нибудь. — сказал я.

— Продрог? — поинтересовалась Макима.

— Типа того. А еще, когда я хожу по улицам голый, в меня швыряют камнями и объедками.

Наверное, следовало бы промолчать, но блин, это же совершенно логично, зачем она спрашивает?

— Нелегко тебе пришлось. — вздохнула она. — Ничего, сейчас мы только до машины доберемся, там и отогреешься.

Тут я и примолк. Объяснить ей, что это шутка щас была или лучше не надо? Терпеть не могу это делать.

Тем временем нас догнали мужики, которые приехали вместе с Макимой. Один из них, лысый здоровяк лет двадцати, с татуировкой на затылке, что-то шепнул моей новой начальнице. Она только безмятежно кивнула, и он отскочил вбок. Другой, сухощавый и постарше, шел от нее по правую руку.

— Кита, достань из багажника запасной комплект формы БОБ. — велела Макима.

— Сделаю. — отрапортовал тот и порысил к одному из стоявших рядом автомобилей. На фоне серой и унылой земли они больше всего напоминали навозных жуков — черных, блестящих.

Макима направилась к седану и меня, соответственно, потащила за собой. Тут же из седана выскочил еще один чел в костюме, с огромным шрамом поперек щеки, и распахнул перед ней дверь.

— Я уже сообщил ребятам из очистки, сейчас подъедут. — коротко сказал он.

— Хорошо, Тама-сан. — Макима небрежным движением поправила выбившуюся на лоб прядь волос. — Навряд ли местные часто здесь гуляют, но прибрать за собой все же необходимо.

— Об этом позаботятся. — заверил Тама и ускорил шаг. Открыл перед Макимой дверцу.

Она устроилась на заднем сидении и тут же похлопала по мягкой коже, призывая меня присоединиться. Я немного завис, потому что сидения-то были кожаные, а у меня все тело еще носило на себе весьма осязаемые следы недавнего общения с Демоном Зомби. Его останки в том числе.

— Садись, Денджи. — мягко сказала Макима. — Не нужно стесняться.

— Да он, наверное, таких тачек раньше не видел. — с усмешкой предположил Тама.

А вот тут он ошибся. Рассекали охотники на “мицубиси”. С виду абсолютно обычные, даже неприметные. Наверное, для спецслужбы как раз то, что нужно, и бюджет сильно не сжирает. Хотя наверняка под капотом стоит кастомная начинка.

Я пожал плечами.

— Не, просто это ж тебе потом придется оттирать салон после всей этой… кхм… вкуснятины.

Тут до Тамы-сана дошло, какие увлекательные минуты, а то и часы, его ожидают, и он заскрипел зубами. В этот момент как раз подоспел сухощавый мужик, похожий на богомола. Одарил он меня презрительным взглядом и сложенной стопкой одежды. Я тут же облачился в рубашку, потом быстро натянул штаны и только после этого забрался на сидение.

Вскоре мы тронулись. Чувствовал я себя, признаться, капец как неудобно. С размером вышел капитальный промах. Наверное, форма мне досталась с мерками под здоровяка, потому что в рубашке я мог бы косплеить привидение. Штаны тоже на честном слове держались. Одного резкого движения достаточно, чтоб разыграть сцену из дурацкой комедии, где персонаж светит задницей на каком-нибудь светском приеме.

Мы выбрались на трассу. За окном потянулись поля с одинокими столбами линии электропередач, серое полотнище дороги тянулось вдаль. В салоне работала печка, и я наконец-то начал согреваться. Растер замерзшие ладони, потом провел рукой по тыльной стороне и поморщился — их покрывала болезненная корка, будто бы я там всю кожу ссадил начисто.

В общем-то, так и было. Только не ссадил, а распорол, когда извлекал из себя цепную, мать ее, пилу.

— Больно?

Я покосился на Макиму.

— Что?

— Твои руки. Больно?

— Терпимо. — сказал я. — Пройдет… наверное, когда-нибудь. Ничего страшного.

А ведь если подумать, это страшно. Очень страшно! Прямо до уровня “мы не знаем, что это такое, если бы мы знали, что это такое.”. Почему я оказался именно здесь? Логично было бы автору бензочела, шизанутому японцу, оказаться здесь, или какому-нибудь хардкорному фанату, который мангу от корки до корки вызубрил. Но я-то почему? За лор не шарю, видел всего несколько серий, даже в Макиму не крашился никогда… Какого хрена-то?

Есть вероятность, что это все реактивное помешательство. Вон, недавно видел репост статьи про чувака, которому крышу снесло на фоне визуальной новеллы. Щас в дурке сидит, транками ставится. Но этот аргумент контрится тем, что уж слишком реально все вокруг. Содранные руки, запах натуральной кожи от сидений…

И тепло, которое исходит от Макимы.

— Откуда там только взялся этот сраный Демон Зомби? — ворчал Тама-сан. — Ни кладбищ поблизости, ничего, даже крематория поблизости и то нет…

— Так там лесополоса рядышком пролегает. — ответил сухощавый мужик. — Прятаться в глуши удобно.

— Твоя правда. — буркнул Тама. — Вот повылазило всякой мерзости, блядь. Когда я мальцом был, появление демона это было прям событие. У нас, помню, в деревне выбрался как-то Демон Кислоты. Его за три часа вилами закололи, а обсуждали это явление потом лет шесть, наверное.

— Ну ваще-т Демон Кислоты серьезный парень. — сказал сухощавый. — Она же сильную боль может причинить, многие боятся ожогов там…

Тама крякнул.

— Так-то оно так, Ига-сан, но только там был Демон другой кислоты… знаешь, когда тебе лимон или гранат неспелый попадается…

— А-а-а… — протянул Ига-сан.

На этом беседа окончилась, потому что запиликал чей-то рингтон. Тама-сан чертыхнулся и извлек из кармана мобильник… нет, не так… МОБИЛЬНИК. Здоровенную черную хуергу с антенной.

— Да! — рявкнул он. — Да! Площадь большая, три человека не справятся! Ну, значит, еще запроси! С Кариямой свяжись, пусть он еще кого отправит. Чего я, учить тебя буду, как работать?

Видимо, собеседник сказал нечто неприятное, потому что следом Тама-сан гаркнул:

— А раз так, то и разравняйте там все к чертовой матери тогда, и дело с концом. У меня все. За дело.

Трубка обиженно пикнула, и Тама-сан вернул ее на пояс.

— Все решат, Макима-сан. Я распорядился вообще ликвидировать этот склад. Путного там все равно ничего нет, а в такие места всякая дрянь так и липнет.

— Верное решение, Тама-сан. — заявила Макима. — Все-таки не зря вы один из самых ценных моих сотрудников.

Тама ничего не сказал, но по его отражению в переднем зеркальце я заметил, что мужик сияет как начищенный чайник. Даже шрам заблестел.

— Ты совсем притих. — сказала она, повернувшись ко мне. — Понимаю, что такие быстрые перемены нужно осмыслить, переварить. Не переживай, у тебя будет время на это позже. Немного, но все-таки.

По таким странным глазам сложно сказать что-то определенное, но взгляд ее казался изучающим.

— Разморило слегка. — сказал я. — Берегу энергию, пока еще осталась.

Она улыбнулась.

— Тогда понятно. Что ж, долго экономить тебе не придется. Тама-сан, здесь сверните, мы перекусим.

Тот послушно крутанул баранку, и машина свернула к небольшому двухэтажному зданию с яркой вывеской “ЗАКУСОЧНАЯ”.

Внутри оказалось довольно уютно, видно, что место семейное, стилизованное под типичную американскую харчевню. С яркими пластиковыми столиками, аппетитными фотографиями блюд дня у стойки, где забираешь свой заказ и фотографиями знаменитостей на стенах. Видимо, Денджи был не очень сильно погружен в японскую поп-культуру, потому что с лицами знаменитостей никакие имена не связывались.

Посетителей в зале не было, поэтому две скучавшие официантки накинулись на нас с жадностью голодных пиявок.

— Добро пожаловать, госпожа, рады вас видеть! Просим пройти за свободный столик! Что будете заказывать?

Судя по тому, что эти славные дамы меня проигнорировали, навык распознавать, кто в здании главный, прокачан у них на максимум.

— Лапшу удон с курицей. — быстро сказала Макима.

— Отличный выбор! А ваши спутники?

— Я возьму чизбургер. — решил я. — К нему среднюю картошку, наггетсы и спрайт, если есть. Колу не люблю.

— Ты уже раньше здесь бывал? — осторожно поинтересовалась Макима. В тоне ее сквозило легкое замешательство.

И в принципе, вполне логично. Навряд ли она ожидала такую уверенность от оборванца с улицы.

Я улыбнулся. Сдержанно, потому что светить клыками, отродясь не знавшими зубной щетки, не хотелось. Надо будет заодно спросить у Макимы, что там у охотников на демонов со страховкой на стоматологию.

— Конкретно здесь никогда, но примерный ассортимент мне знаком.

Мы прошли за столик, и снова потянулось ожидание. Тама-сан и его напарник скоро к нам присоединились. Но вместо того, чтоб сесть за соседний столик, они зачем-то маячили возле нашего. Это здорово действовало на нервы. Мне, во всяком случае. По Макиме сказать было сложно.

Наконец появилась одна из официанток с подносом, на котором высилась здоровенная миска с дымящейся лапшой и кусками куриного мяса.

— Приятного аппетита, госпожа. А вы, господин, ожидайте, ваш заказ в работе.

В работе, ага. Ща пихнут бургер в микроволновку — и дело в шляпе.

Подручные Макимы продолжали маячить рядом. Мне почему-то казалось, что Тама вообще хочет попробовать ее удон, мол, нет ли там яда или еще чего… Яда и впрямь не было, скорее всего, но аромат на отлично кружил башку.

Макима воздела палочки и усмехнулась.

— Какой же ты голодный, Денджи, у меня просто сердце разрывается! Вообще-то не рекомендуется кормить питомцев со своего стола, это дурная привычка, но полагаю, что в твоем случае мы можем сделать исключение, как считаешь?

Прежде чем я успел изречь что-нибудь более осмысленное, чем “эм… э-э-э…” она схватила палочки и зацепила из миски несколько тонких макаронин вместе с куском курицы. Специи ударили в нос и я едва не чихнул. Пришлось все свои резервы физиологические подключить, иначе я бы обдал Макиму слюной и соплями.

Эротика высшего порядка, что и говорить.

— Открой рот и скажи “аааа”.

Интересно, если я щас ей сообщу, что в последний раз мне так говорил в детстве пожилой педиатр Станислав Витальевич, когда приходил горло осматривать, это будет неловко?

Однозначно будет. Поэтому я постарался как можно изящнее раззявить пасть… и рот заполнился горячей лапшой. Готовить в этой забегаловке умели, лапшу не переварили, соус тоже приятный, кисло-сладкий, почти без остроты, правда, но зато и соли нормально положили, без перебора. Вкусно. Курица была похуже, жестковатая и пресная, но с соусом из лапши тоже прошла нормально.

— Очень славно. — оценил я. — Спасибо.

Макима потрепала меня по волосам и вновь окунула палочки в миску.

— Надо же, ты еще и вежливый. — произнесла она. — За добрый нрав собачкам полагается вознаграждение, да.

Кажется, она не собирается отказываться от своей привычки всех вокруг равнять с псинами. Наверное, не стоит этому особо удивляться, все-таки люди, которых судьба забросила на самый верх общественной пищевой цепочки, зачастую обзаводятся всякой ебаниной в голове. У нее еще не самый тяжелый случай.

Макима намеревалась запустить в меня еще пару вкусных самолетиков, но тут появилась официантка с новым подносом. На сей раз моим. Когда я увидел, что там лежит, то сдерживать слюнотечение стало НЕПРОСТО. Пухлый чизбургер, из которого жеманно подмигивала котлетка, зажаристые полоски картофеля фри и обсыпанный мелкими капельками стакан газировки.

Удон сразу утратил для меня привлекательность, даже тот факт, что подавала его Макима, не сильно грел душу. Как же хочется запустить зубы в булку!

Но сначала предосторожность.

— Макима-сан, сразу говорю, что я этикета не знаю и ем как умею, поэтому если вдруг соусом на рубашку или штаны накапаю, не смейтесь, ладно?

Но она рассмеялась. Сдержанно, но мелодично. Приятный звук.

— Хорошо, Денджи, можешь быть спокоен.

Я ухватил бургер и уже приготовился вонзить в него свои клыки, когда дверь закусочной открылась. Открылась так резко, что чуть не ударила нового посетителя по спине на пути обратно. Впрочем, он бы этого не заметил. Я увидел бледного как полотно мужика лет тридцати пяти в рваной рубахе. Он явно повстречал на своем пути некоторое дерьмо, причем совсем недавно. Мужик постоял пару секунд посреди зала, озираясь по сторонам. Потом его взгляд сфокусировался на нас. Это заметили и подручные Макимы, потому что насторожились сразу. Ига-сан незаметно опустил руку на пояс.

Вот дерьмо. Мужик и впрямь направился к нам.

— Прошу вашей помощи! — взмолился он. — Моя дочь… моя дочь…

Макима оторвалась от своей миски и невозмутимо взглянула на мужика.

— Прошу вас, успокойтесь. Паника — дурной помощник в делах. Приведите мысли в порядок и расскажите, что произошло.

Я не думал, что у него получится, потому что, блин, фотографию этого чела можно было помещать в толковый словарь рядом со словом “отчаяние”. Но, наверное, авторитет Макимы был слишком силен. Посетитель сперва глубоко задышал, а потом вытер грязный потный лоб прямо пятерней.

— Мою… дочь… мою Норико п-похитил… демон.

Глава 3

Мужик одернул лохмотья грязно-бурого цвета, которые только из чистой формальности могли считаться рубашкой, и затараторил:

— Мы пошли прогуляться, как всегда же, по одному и тому же маршруту… столько раз ходили, и ничего, а тут вдруг вылезло…. я и не понял, откуда. Норико побежала, я побежал, потом уже сообразил, что надо ее было схватить… вернулся, и никого! Вы помогите, пожалуйста, скорее, потому что оно мою дочку сожрет!

— Ты спокойно объясни. — одернул его Ига-сан. — Хрен разберет, что там у тебя вылезло.

— Вы сами! Сами попробуйте спокойно! — выкрикнул мужик. Между словами он делал паузы, хватая ртом воздух как ошарашенный карп. — У меня демон ребенка украл! Мою Норико!

Мне в глаза бросилось, как у него колотится кадык от волнения. Жутко тянуло поинтересоваться, мол, а в чем причина тряски. Но навряд ли хоть кто-то в этой ситуации оценит мою шутку.

— А с чего вы вообще взяли, что вашу дочь похитил демон? — заговорил Тама-сан. — Может быть, это бездомный…

— Потому что у людей таких рож не бывает, вашу мать! — вызверился несчастный отец. Щеки его блестели, на них проступали отчетливые кровавые борозды.

Макима отложила в сторону палочки в одноразовой упаковке.

— Понимаю вашу нервозность, но все же постарайтесь себя контролировать. Тем более, что вам повезло. Мы охотники на демонов, и сейчас один из наших специалистов займется вашей проблемой.

Знакомая фраза. Я ее часто слышал во время напряженных переговоров с техподдержкой будь то в банке или у мобильного провайдера. Обычно такие слова означают, что щас тебя будут футболить туда-сюда-обратно и никаких приятных эмоций ты от этого процесса не испытаешь.

Тама-сан и Ига-сан тоже сидели с кислыми минами и радости не чувствовали. Им самим не терпелось поскорее пожрать горячего, а тут на горизонте маячила беготня по лесу и вольная игра в фильм про Хищника.

— Давайте я добегу. — предложил я. — Тут же быстро. Если обычный бомж, припугну его просто, чтоб девочку отпустил — и назад.

Макима вздернула бровь...

— Поразительное рвение, Денджи. Я бы даже восхитилась, если бы не крепкое подозрение, что ты собираешься удрать.

— Удрать? Да разве ж можно, когда здесь меня дожидается он? — и я показал на чизбургер.

— Резонно. — хмыкнула Макима. — Тем не менее, я предпочту перестраховаться. Тама-сан, вы проводите нашего младшего сотрудника?

— Какого еще младшего сотрудника? — вскричал папаша. — А разве вы не пойдете?

Макима слегка скривилась, будто мужик сморозил откровенную чушь.

— Я бы с радостью прогулялась по лесу пешком, но видите ли, мне только что подали свежий удон с курицей. Путешествие и вся последующая операция может затянуться, удон разбухнет и потеряет изрядную долю вкуса… я не готова так рисковать. Не переживайте, в конце концов, я такой же рядовой сотрудник, как и все мои коллеги.

Никто, ни одна живая душа в этой забегаловке ей не поверила.

Тама с досадой крякнул, разминая плечи.

— Как скажете, Макима-сан.

А потом он больно ткнул меня в плечо.

— Шуруй давай. А вы, уважаемый, дорогу покажите.

Но я не собирался так быстро сдаваться. Как-то не улыбалось мне под надзором этого говнюка разгуливать. Пристрелит потом нас обоих в лесу, потом скажет, что никакой девочки не нашел — и дело в шляпе.

— Макима-сан, может, я и один обойдусь?

Она замерла и вперила в меня свои желтые глазищи.

— Мне кажется, ты не до конца усвоил, как у нас все устроено, милый Денджи. Когда я с тобой говорю, то хочу слышать только два ответа. Либо “да”, либо “гав”. Мне не нравится, когда мои зверюшки начинают канючить или препираться. “Нет” — это очень плохое слово, от тебя его я слышать не желаю.

Мда, результат ожидаемый, но попытка все равно не пытка.

— Ты меня понял?

— Ага.

Макима поджала губы.

— Денджи…

— Да, Макима-сан, понял.

Еще одно дополнение в базу данных. ЗАНУДА. ЗАНУДА, КАКИХ НА СВЕТЕ МАЛО. Это неудивительно, если хочешь стать чиновником, без определенной степени буквоедства обойтись не удастся. И все-таки…

— Ну ты чего, малой? Мы с тобой ща пройдемся туда-сюда, дядюшка Тама-сан разберется с проблемой, а ты заодно посмотришь, как работают профессионалы.

Блеск, просто умираю от нетерпения. Но другого выхода нет. По тону было заметно, что он на взводе и только нахождение в публичном месте удерживает Таму-сана от того, чтоб надавать Денджи лещей.

— Тогда вперед. — сказал я. — Закончим с этим, и я вернусь к своему бургеру.

За те пятнадцать минут, что мы провели в харчевне, на улице еще упала температура. Или так казалось из-за ветра, который совершенно разбушевался. Трепал мне волосы, а рубашка вообще чуть не слетала к чертям. Издалека я наверняка был очень похож на белый флаг.

Не самая воодушевляющая аналогия, если учесть, что мы идем на операцию спасения. Возглавляли процессию Тама-сан и безутешный отец, который беспрестанно озирался по сторонам. Следом шел я, а позади всех тащился Ига-сан. Его Макима все-таки решила отправить с нами для верности. Дядька идти не собирался, но, видимо, поводок Макимы сидел на его шее крепко, поэтому перечить леди-босс он не решился.

Молча, под свист ветра и сиплое, влажное дыхание Иги-сана мы добрались до того самого лесочка. Надо сказать, зрелище вполне обыкновенное, только у нас в это время уже снег лежит, а здесь ничего, только пожухлые листья и грязь. Еще деревья не так кучно понатыканы, поэтому из-за просветов видимость хорошая. Девочки нигде видно не было.

— Ну вы дочь-то позовите, что ли. — сказал я. — Подайте знак, что мы на месте. Вас она не испугается.

Однако мужик замешкался — с полминуты стоял на месте обдумывая, мои слова. Только когда дорогие коллеги поинтересовались, а все ли в порядке, он соизволил вернуться обратно к нам.

— Норико! Норико, милая, ты где? — заорал мужик, сложив руки рупором.

Мы прислушались. Ничего. Отголоски крика еще катились среди редких деревьев, но отвечали им только птицы в ветвях и больше никто.

— Не слышит, наверное. — пробормотал папаша.

— Еще давайте. — сказал Тама-сан. — И вперед топайте, нельзя на месте стоять.

Они как-то странно встревожились, хотя поводов для этого никаких не было… если не учитывать повод, по которому мы здесь собрались. Но я знаю, как обычно в крипоте пишут, мол, в лесу становится тихо, не поют птицы, не стрекочут сверчки, лоси свои рога не чешут о древесную кору. И сразу ощущение, что тебе кто-то недобрый смотрит в спину. Здесь у меня тоже было это ощущение. Но я знал, кто он, этот недобрый — Ига-сан. Ничего паранормального, просто старый черт. Он такое лицо уморительное скорчил, когда я предложил ему запилить эстетичную фотосессию в осенних листьях у дерева. Там как раз симпатичная кучка сформировалась. Однако Ига-сан мое предложение от всего сердца проигнорировал. Скучный человек, настоящий сухарь безо всякого вкуса к жизни.

— Тама-сан, у меня идея. — сказал я после того как мы прочесали несколько квадратов.

— Что тебе? — Тама-сан прислонился к старому дубу и смолил сигаретку.

— Во-первых, я сразу скажу, что вы потом бычок затушите тщательно, не становитесь причиной лесного пожара. А во-вторых, это… может, поступим по методу индейцев?

Тама-сан хрипло закашлялся и схаркнул в кучку с листьями скользкий комок.

— Тьфу, твою мать, какой еще метод индейцев?

— Ну этот, когда припадаешь ухом к земле и слушаешь, где именно враги… — заявил я не моргнув глазом.

А вот Тама-сан моргнул не единожды, пока осмысливал мое предложение.

— Вот послали же боги идиота! — наконец воскликнул он. — Что за чушь? Какой еще метод индейцев? Откуда у тебя эти тупорылые выдумки?

— В кино видел. — нашелся я с ответом. Думаю, если б я признался, что мне просто в голову пришел старый анекдот про бизонов, Тама-сан прострелил бы мне эту самую голову.

— Вот отсюда все дерьмо и прет. — занудел Ига-сан. — Сначала насмотрятся своего кинематографа, а потом воображают из себя хрен знает кого. Каждый второй мнит себя Брюсом Уиллисом или Мелом Гибсоном. Ты лучше помалкивай, щенок, да благодари, что мы тебя не грохнули там на складе. Все из-за милости Макимы-сан, уж слишком она сердобольная.

Так, под смесью из восхваления Макимы-сан и причитаний о том, какая нынче пошла поганая молодежь, мы вывалились на полянку. Настоящую хрестоматийную полянку, словно сошедшую с иллюстрации детской сказки. “Не садись на пенек, не ешь пирожок” и прочие рекомендации после новогодних каникул.

— Что, и демоны двадцать лет назад лучше были? — спросил я.

— А пожалуй, что и лучше. — заглотил наживку Ига-сан. — Честнее, знаешь ли. Если уж собирались тебя сожрать, то и не скрывали этого, а наоборот, прямо с ходу кидались. Сейчас же никакой про…

И осекся.

— …стоты.

Потому что на полянке возле поваленного ствола засохшего дерева сидела девочка. Лет примерно восемь, длинные черные волосы с заколкой-крабиком, футболка с мордой Хэллоу Китти и короткие, совсем не по погоде джинсовые шорты.

— Норико… — прошептал пораженный отец.

Девочка повернула голову. Глаза ее тут же расширились.

— Папа! Папочка, ты пришел!

Эх, жаль, что носового платка при себе нет, а в кулак сморкаться как-то не комильфо. Все-таки трогательные сцены вроде воссоединения любящей семьи обязывают прослезиться от умиления.

— Я так испугалась! — звонким голосом продолжала Норико. — Куда ты подевался? С тропы, что ли сошел? Мы же всегда гуляем по одному и тому же пути, чего ж ты?

— Задумался, детка, голова с утра не на месте. — дрожащим голосом ответил мужик. Его колотило, как будто все тело обмотали китайским волшебным поясом для похудения.

Норико покачала головой.

— Эх ты, папочка! Волноваться же не о чем. Ну да ладно, иди скорее сюда, я что-то тебе покажу.

Тот нетвердыми шагами побрел по увядшей траве к дочери.

— Че-то неуютно мне. — проворчал Ига-сан.

— Да ничего, это так всегда, когда на чужие эмоции смотришь. — заявил Тама-сан. — Я так сижу, когда моя начинает всякие романтические комедии включать. Слащавые настолько, что даже в сказках такого не бывает. А ей ничего, в кайф.

— Тут другое. — бубнил себе под нос старый охотник.

Вдруг он встрепенулся.

— Эй, ну-ка вернитесь, не ходите пока! Мы щас все проверить должны.

Но Ига-сан опоздал. Мужик уже добрался к обожаемой Норико и заключил ее в объятия.

— Милая, прости меня, пожалуйста, я больше никогда не сделаю такого, клянусь тебе небесами. — бормотал он. По его грязному, красному лицу с припухшим носом текли слезы.

Норико обхватила его за талию, насколько могла. Тут у меня самого отчего-то засвербило в телесных недрах. Голод, наверное, лютует… или же все-таки что-то еще? Да не, наверное, параноидальным расстройством заразился от Иги-сана. И все равно смотрю щас на девчулю и верю — правда неуютно. Образ не полностью складывается.

— Ну что ты, папуля? Это же ерунда! Я всего лишь прогулялась до своего любимого места. Неудивительно, что ты его не знаешь! Оно же тайное. — продолжала щебетать Норико.

— Милота. — резюмировал я, отгоняя вредные мысли. — И резать никого не пришлось. Ну че, пойдем обратно бургеры трескать? Может, Макима-сан расщедрится и в честь успешного окончания операции закажет нам “хэппи мил”.

— Не волнуйся! Я же здесь очень часто бываю. Как только ты начинаешь распускать руки, это знак, что пора! — с широкой улыбкой воскликнула Норико. — Тогда я дожидаюсь темноты и сразу бегу сюда!

Она уткнулась отцу в живот и свела руки у него на пояснице. Кажется, раньше они были меньше…. Или это уже мозг от недостатка сил глючит. Я встряхнулся. Нет, не глючит. Раньше маленькие розовые часики спокойно сидели на запястье Норико, а теперь с трудом его обтягивали.

В этот момент мы, наверное, коллективным разумом сообразили, что сейчас произойдет. Тама-сан и Ига-сан одновременно потянулись к поясным кобурам. А у меня и пистолета не было. Тогда я сорвал несколько пуговиц с рубашки. Под натиском ветра она сразу затрепыхалась, грудь укусило холодом.

— Отойди от нее, живо! — рявкнул Тама-сан.

Но не успел. Норико надавила сцепленными руками на спину отца. Раздалось громкое “крак”. Мужик икнул, руки немедля повисли плетьми, ноги подкосились, будто у тряпичной куклы.

— Когда я пришла сюда сегодня утром, потому что матушка болеет, а ты слишком пьян, чтоб отвезти меня в школу, то познакомилась с одним чудесным господином. Он слушал очень внимательно! Вам, взрослым, так не хватает этого умения. Хотите только жрать, бухать и трахаться, словом, обезьяны, а не люди! Но не буду отвлекаться! Господин пообещал мне помочь, а взамен попросил сущую мелочь.

— Заключить контракт? — прокричал Тама-сан.

"Норико" усмехнулась.

— Что вы, дяденька! Никаких контрактов, мне еще ничего подписывать без согласия родителей нельзя! Пусть даже этому мудаку и насрать, но ведь есть же еще мамочка, забитая бессловесная сучка. Господин попросил всего ничего — просто разрешения коснуться.

Папаша стремительно обмякал, и теперь уже "Норико" почти полностью держала его вес на себе. А ведь там масса не маленькая, ближе к сотке. Ребенку такое не выдержать. Да только малышка Норико к этой категории уже не относилась. Когда она отпихнула бессознательное тело отца, я увидел перед собой пародию на человека. Лицо поплыло и обрело грубые, каменные черты больного акромегалией, руки превратились в тугие слитки чистых мышц. Тонкая детская кожа под ними едва не рвалась, сеть голубых канатов-вен тянулась по ним.

То же самое случилось и с ногами. По объемам они уже не уступали пню, которые портят людям огороды, а рельефу позавидовал бы матерый бодибилдер.

— Блядь, валить ее надо. — решил Тама-сан.

— Согласен. — Ига-сан отпустил кобуру и вместо этого принялся складывать руками хитрые знаки. Вдвоем они направились к изрядно подросшей "Норико". — Шкет, а ты стой на стреме. Шелохнешься — убьем, понял?

"Норико" взирала на моих компаньонов без особого интереса.

— Дяденьки, вы вроде на дурачков не похожи. Я бы на вашем месте сейчас бежала отсюда, роняя штаны.

— Именем Бюро Общественной Безопасности я приказываю тебе стоять, демон! — хрипло выкрикнул Ига-сан.

"Норико" пожала могучими плечами.

— Я и так стою. Дядь, попей таблетки, уже со зрением непорядок.

— Поостри еще мне, сука. — обозлился Ига-сан. — Щас тобой моя подружка отобедает. Михо-сан, я тебе партнера нашел!

На траву упала высокая и раскидистая тень, словно за спиной у Иги-сана выросло еще одно дерево. Однако когда я увидел, что ее отбросило, чуть не присел на задницу. Над охотником возвышался здоровенный богомол. Зеленый, с усиками-антеннами и суставчатыми лапками. А еще мощными жвалами, с которых капала пена. Не думаю, что обычные богомолы истекают слюной при виде добычи, однако, по ходу, мне еще много всякого предстоит узнать об этом мире.

“Норико”, тем не менее, не сильно впечатлилась встречей.

— Что еще за ожившая мечта энтомолога? — бросила она. — Ползи назад, а то прихлопну.

Ига-сан самодовольно ухмыльнулся и просто указал богомолу на стероидную девочку. Морда гигантского насекомого рванулась вниз. Щелкнули жвалы, перекусывая тело пополам. Теперь "Норико" стало две. Одна раскинула руки в стороны, другая сучила ногами в джинсовых шортиках и сандалиях.

Стоп! Я понял, что было не так. Как положено осенью, погода стоит влажная, в лесу сыро и полно раскисшей грязи, а "Норико", когда мы ее встретили, была абсолютно чиста. Шмотки будто только из стиралки!

— Прости, если трахнула. Сейчас пообедаю. — прошелестел богомол. Или богомолка? Нет, все-таки первый вариант. Богомолка это больше про бабок, которые тусуются возле церквей и желают всем проходящим мимо подросткам геенны огненной.

— Подавишься. — пообещала "Норико".

В следующий момент ее руки зажили своей жизнью. Иначе я не могу это описать. Они удлинились за доли секунды, одна вдавилась богомолу в фасетчатый глаз, другая выстрелила в сторону. Богомол пошатнулся на своих тонких крючковатых ножках, зашипел и попытался оторвать руку жвалами. В этом он не преуспел. Рука без проблем схватилась за острый край и вырвала его с мясом.

— АРРРРХХХХХ! ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО ОН ТЕПЕРЬ БУДЕТ ОТРАСТАТЬ? — возмутилась Михо-сан.

— Нисколько, ты же демон. — заметила "Норико".

— Тут ты права. — признала богомолиха. — Но мне все равно обидно.

— Если обидно, ты не обижайся!

Этим милая беседа и завершилась. Я понял, что даже хищное насекомое такую битву вряд ли вывезет, и потянул за шнур. Ничего, кроме жгучей боли, не получил. Почита, ты чего? Давай, меня тут в два счета уделают без поддержки. Ах да, бензопилу же несколько раз надо заводить. Я дернул еще пару раз. Мотор закашлял, меня заколыхало из стороны в сторону. Под ребрами разлился огонь и потек к рукам.

Михо-сан тем временем насела на "Норико". Эдакое противостояние Давида и Голиафа, правда, я в данном случае надеялся, что Голиаф все-таки загасит вредного коротышку. Один удар тяжелой лапы перекачанная девочка заблокировала, выставив руку, зато следующий уложил ее на землю. Теперь остается только накрыть… и принимай готовенького.

Но когда лапа уже пошла вниз, чтоб не оставить от "Норико" и кровавого пятна, богомолиха застыла. Тот фасетчатый глаз, который остался целым, моргнул.

— Фух, можем закончить. — с облегчением оповестила она.

— В смысле? — озадачилась "Норико". — Мы только разогрелись, я вошла во вкус.

— Значит, выйди. Мой контракт только что перестал действовать.

— Ига! — заорал Тама-сан.

Я покосился в сторону и заметил, что Ига-сан уже не вертит хитрые пассы, а зажимает рукой живот. Изо рта его текли бордовые струи.

— Хррр-гллп. — сообщил Ига-сан и отпустил руку. Из дыры в его животе высунулась еще одна рука. Она незамедлительно продемонстрировала нам средний палец.

— Эта мразь растягивается! — сообразил я. — Как Дальсим из Стрит Файтера!

— Кто? — гаркнул Тама. Он извлек из кармана кинжал. Наверное, забафанный, потому что у обычных ножей лезвия не светятся фиолетовым. Если это не легендарная финка НКВД, конечно.

— Дальсим! Он типа йог, боец дальнего боя. У него гипер-эластичные конечности и все такое!

Тама-сан увернулся от удара и вонзил кинжал в ладонь "Норико".

— Жжется! — взвизгнула девчонка. — Я тебе за это щас голову с задницей местами поменяю.

— То ли еще будет! — прорычал Тама-сан. — Я с Ига-саном два года прослужил!

— Это разве много? — спросил я. Наверное, невпопад, потому что Тама-сан щас уворачивался от ударов. Они так быстро сыпались, что я думал, будто "Норико" отрастила себе десять рук. Потом я пригляделся и понял, что действительно отрастила. Из места, где ее тело разделялось пополам после укуса богомолихи, выросла еще десятка тошнотворно-розовых, блестящих и тугих канатов с ладонями на концах.

— Много. В среднем охотники держатся… кх-х… полтора месяца на службе…. аргх… а потом отставка. Чаще всего… с-сс-сука, посмертная.

Кожистая плеть рассекла воздух, едва не отхватив мне кусочек уха. Вот и самое красноречивое пояснение, почему ротация посмертная.

— Шкет, да не стой ты столбом! — взревел Тама. — это тебе не хлюпик. Беги к нашим, пусть подкрепление организуют, я пока сдержу его!

Паршивый командир из Тамы-сана, честно сказать. В одиночку он сражение точно не вывезет. "Норико" качается на своих подпорках, как Доктор Осьминог и бьет без особого труда. А вот ее соперник начинает уставать. Пока что зачарованный кинжал отражает удары, но долго ли он еще сможет бороться? Тут одного пропущенного удара хватит, чтоб получить непредусмотренное природой отверстие. Тогда я решил наплевать на полученный приказ и еще раз от души дернул за шнур.

КАК. ЖЕ. БОЛЬНО. Особенно тяжко пришлось голове — по ощущениям там запустили блендер и перемешивали в нем мозг. Если б эти мучения длились долго, я бы сошел с ума. Но довольно быстро отпустило. А вид торчащих из рук бензопил даже придал уверенности.

Никто из соперников не мог взять верх. Тама со своим кинжалом наносил слишком маленький урон, но и кулаки "Норико" не могли его сразить. Вот он ушел грузным перекатом от очередной оплеухи и громко зашептал.

— Слушай, я тебе еще три года отсыплю, только подсоби уж вырулить из этого говна.

Лезвие кинжала озарилось бледно-желтым пламенем. Это пламя навело меня на мысль.

— Я знаю, как мы щас ее завалим!

— Как? — отозвался Тама.

Я побежал к "Норико", растопырив руки.

— Ты знаешь, как Геракл победил лернейскую гидру?

— Что за хрень? Конечно, нет!

Ладонь на тонкой ниточке из плоти попыталась шлепнуть меня по морде… и намоталась на цепь. Демон в обличии Норико взвыл. Ладонь превратилась в ошметки, но на ее конце сразу начала вырастать новая.

— Ну дела, ты, что, мифы в детстве не читал?

— Я с двенадцати лет по тюрьмам мыкался! — вызверился Тама.

Ловким движением руки я срезал еще одну тянущуюся к моему телу ладошку.

— А зэкам разве книги не выдают? Или там только религиозная чушь? В общем, ладно! Гидра — это такая огромная змеюка. Геракл рубил ей головы, а его племяшка Иолай тут же прижигал культи огнем, чтоб новые не выросли. У тебя кинжал горячий? Можешь так же как Иолай?

— Хоть Иолай, хоть Еболай! Мы все одно сдохнем, можно и попробовать!

А он позитивно настроен, люблю работать с такими людьми.

Вблизи девчонка казалась привязанной к сети из бамбуковых прутьев. Только прутья не бывают такими розовыми, склизкими и омерзительными. Ее перекошенное, темное от злобы лицо распухло и стало походить на дешевую латексную маску.

— Как мило, бактерии решили скоординироваться!

— Ты поосторожнее будь. — посоветовал я. — Иногда бактерии такой коллапс организма вызывают, что можно отсидеть в туалете ноги. Которых у тебя, к слову, скоро не будет.

И свел ладони воедино. Цепи вонзились в ногу с двух сторон. Заревел мотор, но еще громче заголосила "Норико". Несколько секунд — и одной подпорки как не бывало.

— Сюда! — велел я.

Тама подбежал и вонзил кинжал в свежую рану, из которой хлестала кровь. Черная и гадкая. Теперь к ней присоединился еще и жирный дымок.

— Кажется, получается. — выдохнул Тама.

И правда, на месте отреза так же оставались неаккуратные лохмотья, которые не спешили затягиваться. Эта удача нас воодушевила.

— Супер! Идем дальше. Кстати, Михо-сан или как там тебя, не поможешь нам немножко?

Богомолиха застенчиво прошелестела:

— Я бы с радостью, но что-то не очень хочется. К тому же у вас тут все схвачено. Так что я тогда пойду… наверное.

Я срезал длинный палец, который упорно цеплял меня за порванную штанину.

— Иди-иди, все равно никакого проку от тебя. Богомолы — это, блядь, ошибка природы.

— Нет, ты. — обиженно щелкнула челюстями Михо-сан и исчезла.

Ну и хрен бы с ней, так справимся. Может, Тама и не ознакомился в свое время с греческой мифологией, но мозгов ему все же природа отсыпала, так что он быстро сообразил, как стоит действовать. Скоро из десяти подпорок, державших тело "Норико", осталось только четыре.

Памятуя о том, что даже на трех ножках стол вряд ли устоит, я принялся ее пилить.

— Откуда ты взялся, мудак? — причитал демон. — Я тут уже три недели мирно себе сижу, всяких грибников хватаю, не мешаю никому! Лишнего не беру, все делаю тихо, чего ты привязался-то ко мне? Только из-за того, что я девку примерил? А ты знаешь, как хреново жить в шкуре белки?

— Пакостил ты тихо. — согласился я. — зато как грохнешься-то щас, такого шума наделаешь, что вся округа услышит.

— ДА ХВАТИТ!

Еще одна подпорка с мерзким чвяканьем упала в натекшую лужу. "Норико" заверещала и повалилась следом, нелепо взмахнув своими тентаклями.

— Наконец-то вернулась к корням. — сказал я. — Хм…как тебе шутейка, Тама-сан?

Но Тама ничего не ответил. Более того, и обрезанную подпорку он прижигать не спешил.

— Эй, Тама, не ковыряй в носу, она щас снова вырастет.

Но услышал только невнятные хрипы. Я повернул голову и увидел, что Тама лежит на земле и держится за горло. Вернее, за дыру на месте горла.

— Смотрю, тебе уже все что можно проковыряли. — только и оставалось констатировать мне.

Ну как же так, а? Теперь мне предстоит бороться с "Норико" в одно рыло, еще и без имбовой способности Тамы-сана! Самая настоящая подстава. Да, конечно, хреново, что еще один человек умер, но во-первых, мы не были уж очень близко знакомы, а во-вторых…

Во-вторых, если я предамся грусти, то рискую скоро присоединиться к моим почившим товарищам.

— Остался только ты. — глумливо выплюнула "Норико". — Что будешь делать, мальчик, м? Ты позволил мне неплохо размяться, так что я могу тебя отпустить. Но больше уж ты сюда не ходи, ладно?

— Не-а, не ладно. — произнес я и внимательно оглядел пилу на левой руке.

Цепь весело жужжала и плевать ей было на кровь, слизь, невесть откуда взявшиеся волосы и прочую гадость, которая налипла повсюду в изобилии. — Че я, после такого с пустыми руками вернусь?

— Если тебя волнует девчонка, то эта маленькая дрянь смылась.

Щас изменился и сам голос "Норико". Это уже был не голос маленькой девчушки, в нем проступили надтреснутые старушечьи нотки. Ведьминские.

— Если ты щас прекратишь, я в порыве щедрости даже разрешу вам уйти.

— А кто тебе дал право диктовать условия? — решил узнать я. — Ты кто вообще есть-то?

"Норико" полыхнула глазами.

— Ваше племя зовет меня Демоном Мускулов.

— Мускулов? Ничего тупее не слышал. Разве мускулов кто-то боится?

Жаль, что я за лор не шарю, но вроде бы демоны в этой вселенной олицетворяют и воплощают человеческие страхи. Поэтому очень сложно представить, что кто-то на полном серьезе опасается такой ерунды. Зато теперь понятно, почему он выглядит так будто пережрал стероидов.

— Это ты еще настоящих слабаков не встречал. — обиделся Демон Мускулов. — У брата есть знакомый, Демон Сосулек, вот уж кто вообще ни хрена не умеет. Я на его фоне ого-го. Неужели тебя никогда не напрягали конкурсы бодибилдеров?

Я пожал плечами.

— Да не очень. Просто я их не понимаю. От подобных занятий здорово веет самолюбованием, но не настолько, чтоб испытывать ужас.

— Ужас, может, и нет. А зависть? Посмотри на свои цыплячьи кости. Разве не хотел бы ты нарастить на них мясо, мощное и фактурное, на которое поведутся все телки с твоего района? Можно ходить и флексить мускулами, на них щас любая клюнет, фитнес у людей в чести. Я могу дать тебе все это, причем вообще без проблем. Только контракт заключим.

Последнее он произнес почти дружелюбным тоном. Я призадумался. Итак, что мы имеем в сухом остатке? За последние две минуты этот мудила дважды пытался меня отсюда выпроводить и один раз — подкупить. Почему?

Да потому что, выражаясь языком мемов, ОНО БОИТСЯ.

Я шагнул к твари. Она с трудом поднималась из кратера, который проделала своей тушкой. Слякоть и грязные листья лежали на плечах.

— Я на массу сам выйду, куриную грудку покупать начну, коктейли протеиновые. Так за полгодика что-нибудь и получится. Прости, не интересует.

Я разогнался и нацелил пилу во лбу в живот твари.

— У тебя не будет этого полугодика! У тебя вообще ничего не будет, потому что ЯЯЯЯЯААААААААААААА!

Бензопила прекрасно перебивает дурацкие угрозы.

***

Я шел по лесу, едва передвигая ноги. Паршиво было снаружи. Раннее утро уже миновало, однако потепление так и не пришло, поэтому ветер забирался за ворот костюма, кусал за щиколотки в болтающихся брюках.

Разгуливать в снятых с трупа шмотках то еще удовольствие, но в противном случае мне бы предстояло отправиться на променад голым. Если настоящая Норико все еще жива, вряд ли ее сильно обнадежит появление парня в чем мать родила, еще и перемазанного в крови.

Но даже если убирать девочку из уравнения, мне все равно конец, если выражаться по-простому. Вот заявлюсь я щас в закусочную, предстану пред очами Макимы и что она подумает? Что я грохнул обоих оперативников по-тихому, да еще и гражданского. А зачем тогда вернулся? Потому что жрать захотел и потому что тупой.

И тогда ничего хорошего в моей жизни больше не произойдет.

Яркое пятно мелькнуло слева. Там, в нескольких метрах от меня, расположился небольшой овражек с пологим спуском, густо поросшим сухим кустарником. Я направился туда, треща сучьями, как злой и голодный медведь. Остановился напротив пятна. Оно не двигалось.

— Эй, вылезай. — негромко сказал я. — Уже можно. Никого нет.

Пятно стало ближе, и передо мной появилось лицо девочки. Чумазое, зареванное и очень знакомое. Каких-то семь-десять минут назад я его размолол в вонючий фарш.

— Дяденька, вы кто?

— Помощь. — сказал я. — Нас позвал твой папа.

Девочка вперила в меня опухшие глаза, но даже не шелохнулась. Вполне логично, я бы тоже не горел желанием пообщаться с незнакомцем, который внезапно появился из леса. И который говорит “нас”, хотя стоит тут один.

— Норико. — продолжил я. — Я понимаю, что ты напугана, но обещаю, что не причиню тебе вреда. Я сотрудник… этого… как там она говорила… Бюро какого-то.

— Общественной Безопасности. — подсказала девочка.

— Вот… — подтвердил я. — Его самого. Твой папа сказал, что тебя похитили, а когда мы пришли, то увидели тебя. То есть не тебя.

Девочка всхлипнула и потерла глаз.

— Папа с мамой снова начали ругаться, я убежала сюда, чтоб их не слышать. Сначала поплакала, потому что чего они? Потом просто сидела, а тут белочка прибежала, близко-близко, совсем ручная. Я хотела ее погладить, дотронулась, а она начала меняться и стала…

Еще несколько всхлипов.

— И стала совсем как ты. — закончил я.

— Да. — кивнула Норико. — Я испугалась и хотела позвать на помощь, а та другая я улыбнулась так хитро и сказала, что сама позовет, а меня… меня просто прикопать нужно. Тогда я побежала, а она стала кричать очень-очень громко.

— И что, она тебя не догнала?

Норико шмыгнула носом.

— Почему-то нет. Я боялась, что она меня догонит, но та Норико бежала очень медленно, так, как люди не ходят.

Видать, Демон Мускулов поначалу не слишком ловко управлялся с человеческим мышечным аппаратом.

Шутка смешная, а ситуация-то страшная. Надеюсь, что папаша не сильно уделал маму Норико во время очередного скандала, потому что девочка теперь безотцовщина. Лучше не буду эту новость сообщать сам. Оставлю это на Макиму. Пусть хоть какая-то часть оперативной работы достанется ей.

Я осторожно спустился в овражек.

— Не бойся, теперь она уже никуда не побежит.

Норико моргнула.

— Почему?

Я хмыкнул.

— Потому что когда нет ножек, то это делать непросто. Выходи.

— Дяденька, вы не обижайтесь. — замялась Норико. — Но я не хочу никуда идти с вами. Я боюсь.

— И это я тоже понимаю. — согласился я. — Но я не тот страшный демон. Могу доказать.

— Как?

Я принялся снова расстегивать рубашку. Норико отступила на несколько шагов. Сзади ее что-то зачавкало, и девочка едва не плюхнулась на задницу. Я тем временем расстегнул манжеты и обнажил руки до запястья. Кровью заляпаю, конечно, но может, получится перейти в неполную трансформацию.

Я дернул за шнур и подержал его. Снова спазм горячей боли. Из свободной левой руки пошла кровь, кожа разъехалась и из мякоти проступила шина с намотанной цепью. Норико пискнула. Я держал руку на весу, а сам свободной рукой утирал пот со лба. Пожалуйста, пусть у меня получится дойти до закусочной, где меня ждет вкусный чизбургер, и не грохнуться без чувств по дороге.

— Потому что я тоже демон… наверное, но другой. И тем плохим я даю пизд… то есть на орехи. А маленьких девочек не обижаю.

Она еще немного постояла в темноте, косясь на руку, но потом нерешительно пошла ко мне. Я тут же отпустил стартер и пила скрылась. Хорошо, что Норико не успела за нее схватиться.

Мы пошли назад к дороге.

— А вам больно, когда вы так делаете? — Любопытство у Норико взяло верх над страхом.

— Больно. — сказал я. — Но это недолго, можно потерпеть. Вот крови идет много.

— Понятно.

И она замолчала. Я и не настаивал на беседе, все-таки ребенок жесткое потрясение перенес. Вдобавок пусть лучше такие вопросы задает, чем каверзные.

— А где мой папа?

Вот эти вопросы я и имел в виду.

— Сейчас мы придем в одно место, и там добрая тетя тебе все расскажет.

***

Пока я шарился по лесу и пилил всяких стероидных пупсов, добрая тетя жила свою лучшую жизнь. Именно об этом свидетельствовала тарелка с остатками удона, блюдечко с вишневым пирогом и чашка кофе, испускавшая приятный дымок. Когда мы с Норико вошли, все заведение уставилось на нас с разной степенью шока. Макима же осталась невозмутимой.

— Денджи, ты уже вернулся. — отметила она. — Хорошо. Твой чизбургер уже совсем остыл.

Потом обратила внимание на Норико и улыбнулась.

— Здравствуй. Значит, это из-за тебя весь сыр-бор.

Норико смутилась.

— Здравствуйте. Извините…

— Ничего. — улыбка Макимы стала шире. — Все хорошо.

— Макима-сан, на пару слов… — встрял я.

Она взяла со стола меню и протянула девочке.

— Вот, закажи себе что-нибудь. Что угодно! Ты совсем продрогла, бедняжка.

Мы вышли на улицу.

— Как прошло? — поинтересовалась Макима. — Мне казалось, что вы управитесь быстрее.

— Я тоже на это надеялся, но если честно, вышло полное дерьмо. — без обиняков заявил я.

Макима одернула пиджак.

— Будь добр, Денджи, поясни.

Несколько странно, что ей до сих пор не пришло в голову поинтересоваться, где там Тама-сан и Ига-сан.

— Там и правда был демон, он под эту девчонку замаскировался. Мы сначала не поняли, а когда дошло, он уже убил её папашу. После этого пошел замес с ожившими мышцами, богомолами, волшебными ножами и прочей хернёй.

Макима смотрела на меня пристально и не отрываясь, это даже слегка озадачило.

— Признаюсь, меня подкупает твой энтузиазм, Денджи. И что же произошло дальше?

Такой интерес чутка выбил меня из колеи. Я, в конце концов, рассказываю не байку и не анекдот про дикарей и Париж!

— Тогда я, это, превратился и начал пилить. Тот гад оказался довольно крепким, но всё-таки слился, когда я ему брюхо вспорол. Намучился кошмарно, все-таки регенерация имбовая штука.

Говорю, а сам в это время поражаюсь собственному спокойствию. Тут впору с ума сойти, свернуться в позу эмбриона и истошно кричать. Самое логичное же поведение, если пережил то, что мне досталось. А я ничего, как будто за хлебом вышел, даже сердце не колотится. Просто несмотря на боль, это все казалось настолько нереальным. Щас я перед анимешной милфой отчитываюсь, а потом появится Криштиану Роналду и скажет, что без меня команду всех звезд галактики обыграть не получится, кто-то должен закрыть правый фланг. Зачем переживать, если все это может рассыпаться в любую минуту?

Правда, почему-то рассыпаться оно не спешило.

Макима кивнула. Две аккуратные прядки её волос трепетали на ветру.

— Согласна, у неё есть неоспоримые достоинства. А девочку где обнаружил?

— В овраге неподалёку от места, где драка была.

Макима кивнула.

— Теперь картина более-менее ясна.

— Макима-сан, вы уж как-нибудь помягче ей сообщите, что папа уже не придет домой к ужину.

Она похлопала меня по плечу.

— Конечно, Денджи, это я возьму на себя. Не переживай, ты хорошо справился и заслужил награду. Сейчас, когда мы вернемся внутрь, закажи ещё один чизбургер. Молодец!

Я чуть не поперхнулся. Не хватило только слов "хороший мальчик" для полного счастья.

— Да как же молодец... Тама-сан и Ига-сан с вами бы, наверное, не согласились.

Макима вздохнула.

— Да, потеря досадная. Что ж, когда приедем в офис, я заполню документы, их семьям выплатят пособия. А теперь пойдем. И закажи себе кофе, ты много времени провёл на холоде, можно простыть.

И исчезла за дверью. Я же остался подбирать с земли челюсть. "Семьям выплатят пособия".

Вот тебе и самый ценный сотрудник.

Глава 4

В некотором роде прелести эмансипации уже проникли в японское общество, поскольку Макима не испытала неудобств из-за того, что мы лишились всех сопровождающих. Здоровяк Кита-сан все еще занимался тем, что решал вопросы на заброшенном заводе, а значит, везти нас в Токио было некому. Поэтому Макима сама устроилась за рулем. А когда я хотел примоститься на пассажирском сидении, она скривила нос.

— Назад, Денджи. От тебя дурно пахнет, я не хочу дышать этой гадостью всю дорогу до Токио.

Я хотел было заметить, что все произошедшее она сама и повлекла, по сути. На дороге наверняка имелись и другие забегаловки, в которых подавали сопоставимую по качеству жратву, но ведь она выбрала именно ту, в которую приперся папаша малышки Норико.

Но Макима так зыркнула на меня из-под изящно изогнутых и аккуратно выщипанных пинцетом бровей, что все желание спорить отпало напрочь. Тем более других претендентов на сидение больше не было и я смог вытянуться во весь рост. Помогло это слабо. Напротив, я сразу прочувствовал дикую боль в каждом участке тела. На нейронах играли как на скрипке и мелодию выводили довольно неприятную. Особенно раздражали руки, не менее сильно саднил и лоб, словом, те места, откуда выдвигались шины от пилы. Кожа там неким неведомым для меня образом заросла здорово, без язв, ссадин, болячек и других несовершенств тела, но это компенсировалось внутренними факторами. Болело так, что хотелось грызть обивку сидений. Если прибавить к этому общее мутное состояние, потому что крови я умудрился потерять немало, и тогда можно понять, что чувствовал я себя отвратительно.

Макима с расспросами лезть не стала. Это и приятно, потому что мой охреневающий от всего мозг не напрягался лишний раз, и вместе с тем странно. Дорогая начальница даже не сообщила никому, что весь ее личный состав за исключением меня приказал долго жить. А значит, трупы Тамы-сана и Иги-сана так и валяются щас в лесу.

Снова потянулась дорога, замелькали вдоль нее вездесущие билборды. Я машинально отмечал, что на них написано. Аниме-девочка рекламирует бич-пакеты, аниме-девочка рекламирует булочки с начинкой, ритуальная контора (к счастью или к сожалению, без аниме-девочки), банкротство юридических лиц, “строим из бетона, простоит до новой эры”, услуги охотника на демонов (их оказывал мужик лет сорока с самодовольным видом в плаще). При виде его Макима презрительно фыркнула, но ничего не сказала. Только музыка, льющаяся из магнитолы, стала громче.

На большинстве щитов в нижней части, где обычно указывается копирайт, значилось число “2002”. Нынешний год? Любопытно. Надо будет это проверить. Можно и у Макимы спросить, но она, чего доброго, сочтет, что мне капитально мозги отшибло и ни на что дельное я уже не сгожусь. А с таким отношением к сотрудникам как к расходникам…

Шоссе мало-помалу перетекло в городскую дорогу, обросло зданиями, мы продрались через пробку, которая всегда на въездах в крупный центр бывает и поползли уже по самому Токио. Я особо в окно не пялился, потому что глаза слипались и башку изнутри плющило, так что достопримечательностей или хотя бы маршрута не запомнил. Из полузабытья выпрыгнул только тогда, когда ровное ворчание двигателя затихло, и мы остановились.

— Денджи, открой глазки. — послышался мягкий голос Макимы. — Мы приехали.

— А я и не сплю совсем. — встрепенулся я.

И тут же стало ясно, что резкие движения в нынешнем состоянии мне противопоказаны. Пилы снова завелись и начали работать по моим внутренностям. Не упал только из-за того, что вовремя схватился за спинку сидения впереди.

— Ты хоть сможешь сам дойти до квартиры? — забеспокоилась Макима.

— Без проблем, я вообще как огурчик. — заявил я. А сам в это время изо всех сил старался не заблевать салон.

Огурчик, блядь. Огурчик, который предварительно хорошенько вымочили в рассоле, а потом раскусили напополам.

Макима запустила руку в карман брюк, потом извлекла оттуда предмет и передала мне. Наверняка прежний Денджи на месте кончил бы от того, насколько у нее мягкая и теплая ручонка, но у меня вместимости кэша в сознании на такие мелочи не оставалось. Хотя да, наверняка она тратит целое состояние на уход за кожей.

Хех, а почему бы не тратить? Оклады многих служащих все равно остаются невостребованными, почему бы их и не пустить на что-нибудь приятное?

С запозданием я обратил внимание на предмет, который мне вручила начальница. Ключ с брелоком в виде приветливого хаски. Сбоку на брелоке прилепили огрызок бумажки с надписью “триста четыре”.

— Ступай и отдохни. — милостиво разрешила начальница. — Завтра придешь к девяти утра в офис, и мы с тобой продолжим разговор.

— Да не, вы чего, я щас соберусь, просто в машине укачивает. — попытался возразить я.

Макима вновь устремила на меня свои пронзительные желтые глазищи.

— Тем более. Ты можешь не храбриться, Денджи, со мной это ни к чему, хоть и выглядит умилительно. Отношения между людьми получаются прочными только в том случае, если они выстроены на искренности. Ты ведь хотел бы именно таких отношений, правда?

О-о-о, пошел прогрев. Если бы он от прикосновения еще сдержался, то здесь бы шлюзы открылись. На самом деле я ее понимаю. До квартиры она меня доставила, но если я тут сознание потеряю, то придется ей тащить меня наверх. А на это Макима-сан не пойдет с вероятностью в сто процентов.

— Ну… да. — пробубнил я. — Ладно, тогда я того… пошел.

Макима благосклонно кивнула и открыла дверь. По ногам сразу шибанул холодный воздух.

— До завтра, Макима-сан. — сказал я и вывалился из нутра автомобиля в хмурое токийское утро.

Начальница завела мотор и снова включила радио. Только снаружи я понял, что забыл кое-что.

— Эй, а идти-то завтра куда?

— Тебе все расскажут. — обнадежила Макима и была такова.

С грацией зомби, которого по заветам итальянских киноделов повесили на веревке от колокола, я потащился к зданию. Повезло, что тут еще никого не интересовала чрезмерная безопасность, поэтому не поставили домофона или кодового замка, поэтому вошел я без проблем. На третий этаж взобраться оказалось труднее, и к концу восхождения уже хватался за перила. И, конечно, в замочную скважину попал с трудом. Но наконец и она мне покорилась.

Скорее лечь куда угодно. Сейчас даже пол в коридоре казался манящей колыбелью радости. Но я пронес тело еще немного ради сохранения собственного достоинства. Рухнул только в комнате, куда свернул рандомно. Попал на разобранный футон и отрубился.

Почему-то снился мне прежний начальник, который выговаривал за то, что я пропустил время выкладки свежего поста. Всю ярость в его словах сводили на нет бархатные интонации Макимы, и если честно, слышать этот голос из глотки сорокапятилетнего скуфа несколько страшновато.

— Денис, ты короче со следующей недели автомойку подхватишь, м? — промурлыкал начальник голосом Макимы. — Там контент-план почти готов, подправь только чутка да посты раскидай.

Я хотел ответить, что без проблем сделаю, если мне пять косарей накинут к итоговому окладу. Потому что это только кажется, что никакой сложности нет, а стоит коснуться, так они лезут как Чужие из брюха у морпеха, эти сложности. Но тут и глаза у шефа загорелись желтым, а мой язык присох к нёбу и отказался ворочаться.

Надо просыпаться.

Первым делом, когда отлежался и понял, что тело болит уже не так сильно, я побродил по квартире. Собственно, спальня тут как раз расположилась у входа, по левую сторону. Справа устроились ванная и туалет, все чистые, до стерильности. Даже блевать стыдно как-то было, но я этот стыд пересилил. Теперь надо бы душ принять, а то столько всякого дерьма с утра нахватался. Я закрыл дверь на щеколду и скинул с себя рубашку с брюками. Зеркала в полный рост в уголке чистоты не поставили, только по грудь. Из него на меня глядел тощий и потасканный пацан. Впалые щеки, выпирающие ключицы, острые и угловатые плечи, пробивающаяся тут и там неровная щетина, светлые усишки под носом. Спина ощутимо болела, видимо, для Денджи привычно было сутулиться, поэтому осанку он держал плохо. Я поднял руку и пригладил торчащие блондинистые волосы. Ложиться они не желали. Ну еще бы, в них наверняка застряла демоническая требуха. Что ж, придется от нее избавляться.

Тогда я встал под горячие струи. Сразу же в голову полезли мысли, но щас прогонять их не стоило.

Я, Денис Шульгин, паспорт серия номер… бля, надо было его все-таки выучить, сейчас оказался в теле Денджи. Озабоченного и туповатого мальца, протагониста дико успешной манги. Написал ее, к слову, челик ненамного старше меня, и в этом наверняка была определенная ирония. Но я пока не мог уложить ее в голове.

Какой пиздец, Господи Исусе. Разве такое может быть?

Я шумно выдохнул и мотнул головой. Надеялся, что может быть, наваждение все-таки соизволит рассеяться. Тогда я подымусь, найду Вела, хорошенько настучу ему по морде. Потом замнем, конечно, на обиженных, как-никак, воду возят. Мы вынесем весь тот хабар, который он нарыл в экспедиции, я отправлюсь домой отдыхать. Просплюсь, потом сварю кофе покрепче, чтоб даже прогнать все воспоминания об этом бреду нахрен, свожу мелкого двоюродного брата на каток. Жизнь потечет своим чередом и пугать в ней меня будут только мысли о том, что скоро придет злой искусственный интеллект и отберет мою удаленку.

А не зомбаки и мышцеватые твари, косящие под маленьких девочек.

Сейчас-сейчас. Рано или поздно всегда наступает такой момент, когда мир вокруг начинает сыпаться. Нужен только катализатор — толчок, который выбьет камешек из фундамента реальности. Может, хватит и мелочи?

Я потянулся к смесителю и скрутил ручку до упора в показатель “горячо”. Головка душа яростно задышала горячим паром. Полился почти кипяток.

— Не наигрался еще? — прошипел я, чувствуя, как десяток струек ошпаривает кожу. — Давай, закидывай меня назад! Я так могу целый день простоять!

Но я врал. Вынес секунд десять, не больше. Затылок и спина тут же возмутились, чувство было, прямо скажем, неприятное. Зато оно убедило, что такого стимула недостаточно. Что теперь? Волосы себе вырвать? Да они и так лезут, потому что витаминов в организме у этого заморыша отродясь не бывало. Нет, не буду все же себя калечить ради дополнительных проверок. Кавайная дворняга, которая теперь у Денджи на месте сердца хоть и поделилась своим фактором регенерации, но я ж не знаю его пределов. Было бы крайне неприятно отпилить себе руку и вдруг узнать, что я все топливо, выделенное под реген, израсходовал. Так что я последний раз окатился горячей водой и выбрался из душа.

Следующий пункт — разыскать себе одежду, можно даже без денег и мотоцикла. Однако найти ее оказалось нетривиальной задачей. Шкаф в комнате, где я проснулся, порадовал глаз абсолютной пустотой, хозяева туда ничего не складывали, только пыль протирали. Пришлось побродить туда-сюда, обвязавшись полотенцем. По коридорам я двигался бочком, как пришибленный краб, и непрестанно озирался по сторонам. Вот ща заворочается ключ в замочной скважине, и тут мы с хозяином встретимся, как Бен Стиллер с Оуэном Уилсоном в меме из фильма про Зулэндера.

Дальше по коридору нашлась проходная, которая опять вела в два направления. На кухню я пока не пошел, заглянул в противоположную комнату. И попал на сей раз в яблочко. Возле стиральной машины довольно древнего вида было уложено стопкой чистое белье. Белая майка без принтов, шорты и носки. Недолго думая, я сцапал этот комплект и нацепил на себя. Мда. Майка болталась, да и шорты приходилось поддергивать каждую минуту. Но по крайней мере, я больше не разгуливаю голым — большое облегчение.

Только с этим закончил, как в конвульсиях затрясся желудок. Наверное, чизбургер он уже успел переварить и, охреневший от такой внезапной щедрости, решил потребовать еще. Я отправился на кухню, которая встретила меня родной атмосферой. Пятачок в шесть квадратных метров, заставленный мебелью по полной, хрен развернешься, чтоб не упереться в какую-нибудь тумбу. А вот техники было мало — только холодильник и плита. Поскольку жрать хочется уже сейчас и вдобавок я понятия не имею, че там с продуктами, обойдусь яичницей. Яйца все покупают, даже самые завзятые трудоголики.

Так и вышло. Одинокий лоток тосковал на самой верхней полке. Прекрасно, надеюсь, что он здесь не очень давно, и содержимое еще осталось свежим. Тишина вокруг немного действовала на нервы, поэтому я врубил радиоприемник рядом с раковиной.

— В Токио пятнадцать-пятьдесят пять. — известил бодрый голос диджея. — Через пять минут к вам, дорогие радиослушатели, явится Хидэки Кагэути с выпуском последних новостей, но у нас остается время еще на один славный трек. С итальянским привкусом!

Заиграла мемная песня “айм блю, дабуди, дабудай”, и этот флэшбек к привычному миру немного поднял мне настроение. Тягостные мысли малость приглушились, как будто кто-то понизил громкость пультом. Я выбил яйца на сковородку и вооружился лопаткой. Вот, ща пообедаю, и еще полегче станет. Еще бы тосты хорошо запилить, но тостером хозяин квартиры не обзавелся. Что ж, и без него можно управиться. В хлебнице нашлась пара кусков порядком зачерствевшего пшеничного хлеба. Их я пустил туда же к яичнице.

Через несколько минут все было готово. Я заварил себе “мгновенный кофе” из пакетика, сгрузил на тарелку яичницу с хлебом, щедро наплескал туда же кетчупа и отправился в гостиную. Щелкнул пультом от телека и разочаровался — крутили всякую скукоту. По одному каналу новости, по другому снимают всяких министров и депутатов, которые в парламенте чешут языками, по третьему мыльная опера… И ничего интересного! А ютабчика нет, под любимые многочасовые видосы не пообедаешь.

В итоге вернулся к слезливой мыльной опере про деревенскую девушку, которая устроилась домработницей в богатую семью и запала на сынка этой самой семьи. Как раз тогда, когда у нее в футоне нашли пропавшее у бабушки ожерелье, кто-то завозился у двери. Я приглушил звук и отставил полупустую чашку с кофе. Прислушался.

Кажется, вот и хозяин заявился. Наверное, стоит приготовиться к тому, кого я увижу. А определенные предположения уже сложились.

Входная дверь распахнулась, и в коридор шагнул парень немного старше меня. Всем своим видом он излучал усталость. И обычную, от повседневной беготни, и экзистенциальную, которая присуща персонажам аниме.

Парень запер дверь, потом машинально пригладил пятерней затянутые в высокий хвост черные волосы, скинул ботинки и застыл. Видимо, уловил работающий телевизор. Или аромат жареного хлеба в воздухе. Парень медленно повернул голову в сторону гостиной и быстрым шагом направился туда. То есть сюда, ко мне.

Я уже приготовился его поприветствовать, но не успел. Блеснула яркая вспышка, и через мгновение в тощее горло Денджи уперлось лезвие. Я попятился назад и чуть не осел на столик, где стояла посуда.

— Ты кто такой? — прошипел парень. — Если грабитель, то ты крупно ошибся.

— Это я уж понял. — просипел я. — Поживиться-то у тебя особо нечем, обстановка прямо-таки спартанская.

Хозяин прищурился. Его голубые глаза обжигали холодом.

— Еще и шутить вздумал. — фыркнул он. — Возмутительное нахальство. Ну ничего, со вскрытой глоткой в остроумии уже не поупражняешься.

Острие меча (может, он назывался катаной или еще как-то, я хз, пусть будет меч) надавило на горло еще сильнее. Вот парень точно не шутил насчет того, что он готов меня убить. Может, и придется собачьему сердцу пустить в дело регенерацию. Но поскольку процесс это не самый приятный, лучше постараюсь успокоить этого самурая.

— Тише-тише. — я осторожно выставил перед ним руку. — Давай не будем рубить с плеча, чел. Видишь, я безоружен, драться с тобой не собираюсь и грабежами себе хлеб не добываю. Да и сам подумай, стал бы я тогда тут рассиживаться, готовить жратву и смотреть телевизор? Это же готовое происшествие из раздела “курьезы” в новостях. Убери свое орудие смертоубийства, а то мне не очень комфортно щас.

— Так и надо. — буркнул парень, но меч все-таки убрал. Спрятал в ножны на поясе. — Еще раз спрашиваю — кто ты и что здесь делаешь?

Я на всякий случай еще отошел от него на пару шагов и остановился только тогда, когда врезался спиной в книжную полку. Почему-то она меня малость обнадежила.

— Меня звать Денджи. — сообщил я. — Я тут вроде как жить буду теперь.

Парень вытаращился на меня.

— Что? С чего это ты взял? Шутки брось, говорю!

Я снова выставил руки перед собой.

— Так я не прикалываюсь! Меня сюда Макима-сан привезла и сказала, типа, осваивайся до завтра, а утром явишься в Бюро. Она и ключ дала. Который у меня в штанах… был.

— Откуда ты знаешь Макиму-сан? — поинтересовался парень.

— Повстречались на складе. Она туда приехала, чтоб какого-то демона завалить, а потом оказалось, что я с этим уже справился. Мы поболтали и в итоге пришли к нашей с тобой текущей ситуации. А что, тебя не предупредили?

Парень мотнул головой.

— Ничего мне не говорили. Ты случаем зубы не заговариваешь?

Я пожал плечами.

— Сам подумай — нахрена мне это? Я в таком же удивлении щас нахожусь, как и ты.

Парень подозрительно глянул на меня, потом все-таки сходил в соседнюю спальню, покопался там и в итоге принес ключ с брелоком-хаски.

— Да, это точно передала Макима-сан. — заключил он. — Только она из наших такие брелоки носит.

Я обрадовался.

— Видишь, мне ж незачем тебе врать. Макима-сан мне работу предложила вообще.

Парень поднял бровь.

— Да ну? Тебе? С чего это Макиме-сан обращать свое внимание на простого малолетнего бомжа?

Обидно, знаете ли, такое слышать. Вот если б мы в моем мире вели этот разговор, то… то если подумать, там у нас жилищные условия были бы сопоставимы, потому что моя съемная хата на эту похожа. Разве что санузел совмещенный и кухня побольше площадью.

— Ты, это, сильно не задавайся, чел. Я хоть и обвалился на дно жизни, но скоро с него выплыву.

— И каким же образом? — хмыкнул парень.

— Я уже показал Макиме-сан, что умею. Зомбаков на складе завалил, их там пиздец как много было. Еще и самого главного грохнул!

Мой собеседник закатил глаза.

— Это совсем не так впечатляюще, как ты думаешь.

Он швырнул мне ключ, да так резко, что я с трудом успел среагировать.

— Ладно. До завтра не мозоль мне глаза. А когда приедем завтра в Бюро, я поговорю с Макимой-сан, чтоб разместила тебя где-нибудь еще. Если честно, я вообще не понимаю, чего это ей взбрело в голову поселить тебя в моей квартире. У конторы так-то нет недостатка в свободном жилье. Но с этим еще успеем разобраться, а щас свали, у меня выдался паршивый день.

На этом мой добрый сосед схватил пульт от телевизора, щелкнул переключением каналов и прибавил звук. К сожалению, изобразить погружение в увлекательную передачу не вышло, потому что попал он на телемагазин, где сейчас показывали ролик про косметику “Сапфировая Принцесса Блестяшка” для девочек от восьми до двенадцати лет.

Я прошел к столу, невозмутимо взял чашку и допил остывший кофе. Потом подхватил тарелку с остатками яичницы и унес посуду в мойку.

— А ты, как я посмотрю, недурно успел тут обустроиться за несколько часов. В шкафу моем уже успел пошарить.

Я усмехнулся.

— Знаешь, если б ты горел желанием увидеть меня без одежды, это был бы тревожный знак. Тогда уже я бы пошел с Макимой-сан разговаривать.

Парень вздохнул.

— Я вообще не горю желанием тебя здесь видеть. Можешь помолчать?

Я кивнул.

— Разумеется, могу. Но поскольку нам предстоит тут вместе жить какое-то время, давай хотя бы познакомимся.

— Не придется. — процедил он сквозь зубы. — Я завтра зайду к Макиме-сан…

— Что-то мне подсказывает, что ты так же сразу и выйдешь.

— Нет. Я просто дам ей понять, что ты чертовски доставучий ублюдок. — заявил он. — Уверен, она поймет.

Этим беседа и завершилась. Но уходить на его условиях я не собирался. Тут мне на глаза попался невысокий стеллаж, доверху заставленный книгами. Так, присмотримся к ассортименту. В основном всякая нудятина типа Толстого, Достоевского, Шопенгауэра и прочих заунывных стариков. Но нашлась среди этого нафталина и пара детективов. Агату Кристи я брать не стал, потому как и так ее читал в свое время, не понравилось. Зато другая находка оказалась любопытнее — сборник рассказов про некого отца Брауна, священника-детектива. Я остановился на этой книжке и убрался к себе в комнату. А сосед так и продолжал пялиться в экран с рекламой. Странный тип, ничего не скажешь.

***

— Аки Хаякава.

Я оторвался от экрана. Вечером на одном из доступных каналов каналов со спортом показывали английскую премьер-лигу, и сейчас Арсенал с Анри, Бергкампом и Виейра катал с итальянской Ромой.

— М?

— Ты спрашивал мое имя. Аки Хаякава.

— Денджи… — начал я и осекся, потому что понял, что фамилии нет. — Денджи… Ка-та-фо… просто Денджи. Мои родители были мудаками, я не хочу с ними ассоциироваться.

Если Аки это и удивило, то вида он не подал. Снова повисло молчание, нарушаемое только посвистывающим чайником на кухне и частым, истеричным голосом комментаторов.

— Слышь, Аки.

— Чего тебе?

Каким же искренним дружелюбием веет от этого парня. Прямо-таки чувствуется, что он любит весь человеческий род.

— А почему Демон Зомби слабак?

Он посмотрел на меня с видом “ну ты серьезно?”. Но потом все же пояснил:

— Демон Зомби никогда не представлял серьезной угрозы, его начиная с восьмидесятых годов постоянно шпыняют молодые охотники. Мы для этого отслеживаем графики премьер в кинотеатрах. Как только выходит очередной хоррор про зомби, так сразу его на заметку берем, потому что через неделю-другую эта мразь снова вылезет. Так что мимо кассы твое хвастовство, извини.

— Да я и не хвастался. Так, просто к слову пришлось. Еще я Демона Мускулов одолел.

Аки потер переносицу двумя пальцами. Изображал приступ внезапной головной боли он весьма хреново, неубедительно.

— Никогда о таком не слышал, так что, наверное, он не сильнее Зомби. Но для начала тебе и такие сойдут.

“Для начала”. Вы только гляньте на этого эксперта, на этого, черт возьми, искусного демоноборца. Сам наверняка только вчера еще из разряда “принеси-подай” вышел, а чувство собственной важности уже опухло так, что за километр заметить можно.

— Ты еще желаешь побеседовать, Денджи? — бросил в мою сторону Аки. — Потому что мне хочется досмотреть матч и поскорее лечь. Завтра предстоит много дел, так что я на твоем месте тоже отправлялся бы на боковую. Впрочем, можешь делать что угодно, хоть шатайся по квартире всю ночь. Только мне мешать не советую.

В общем, пассивной агрессии парень наваливал в мою сторону будь здоров.

— Жратвы тебе купить надо. — посоветовал я перед тем, как отправляться в дальнюю комнату. — В холодильнике мышь удавилась.

Аки пожал плечами.

— А зачем? Обедаю я на работе, завтракать не привык, а к вечеру так насмотришься на всякую дрянь, что еда не лезет в глотку. Да и готовить некогда.

В общем, так мы и не сошлись толком. Ни по одному вопросу. Но это меня не слишком беспокоило. Во-первых, футон, который предназначался мне, оказался довольно жестким, а одеяло скомкалось в пододеяльнике. Я не стал бороться с ним в темноте и вытряхнул наружу. Стало чуть получше, но до уровня “приемлемо” все равно не дотянуло. Я бы даже сказал, что в стареньком доме отдыха на озере, где мы когда-то с семьей отдыхали, условия были поприятнее. По крайней мере, там не сифонил по полу сквозняк, а жесткий пол не давил на ребра. Давил он, конечно, оттого, что у Денджи ребра торчат как ксилофон, но с этим в ближайшие полгода ничего не поделать.

Полгода…

Нет, нельзя об этом думать. Может, сейчас меня снова чем-нибудь шибанет, например, обвалившимся потолком, и я окажусь в своем теле. Поеду домой, вымоюсь, отосплюсь, а все это спишу на очень яркий и длительный приступ бреда.

Однако никаких признаков того, что это скоро произойдет, не было. Напротив, я все сильнее как бы укоренялся. Ощущения нарастали. Я прекрасно слышал, как на улице лают собаки и периодически бурчат двигатели проезжающих мимо автомобилей. Что на самом деле довольно странно, потому что у меня-то выход на балкон в комнате не пристроили, поэтому звуки не должны были так проникать. Однако я все равно их улавливал.

Любопытно. Еще одна странность к длиннющему перечню. Я решил немного подумать над ее происхождением и пока сосредотачивался, заснул.

***

В приемной перед офисом Макимы мы стояли уже без десяти девять. Она радовала такой чистотой, что даже наводила ужас. Потому что на полу можно было не то что есть, а проводить хирургические операции спокойно. На столе рядом стояла вазочка с искусственными цветами, из динамика под потолком играл легкий джазец. Из большого блина-циферблата на стене доносилось равномерное тиканье. Аки не произносил ни слова и даже не смотрел в мою сторону. Сердится, скотина. Хотя я-то перед ним ни в чем не виноват. Кроме того, что шмотки взял без разрешения. Но это же такая мелочь, которая даже не заслуживает упоминания.

Наконец стрелка остановилась ровно на девяти и одновременно с этим из-за двери послышалось “Войдите”.

Мы и вошли. Как и положено БОЛЬШОЙ ШИШКЕ, Макима не постеснялась отгрохать себе просторное рабочее место. Просторное и при этом пустое. Не нарочито пустое, в духе модного нынче минимализма, а в жутком смысле. Больше всего офис напоминал лиминальное пространство с вайбами пустого бассейна или предназначенного под снос торгового центра. На входе поставили подобие лаундж-зоны с двумя узкими креслами и кофейным столиком, но они эту пустоту только подчеркивали. Рабочий стол Макимы располагался в самом дальнем конце, у здоровенного панорамного окна во всю стену, которое расплескивало повсюду утреннюю серость.

— Должна сказать, я приятно удивлена вашей пунктуальностью. Прошу сюда.

И Макима указала на пару стульев возле стола. Мы с Аки проследовали к ним, и должен сказать, что дорога мне короткой не показалась. Даже вспотел немного, пока шел, и сердце заколотилось.

— Я тоже удивлен, Макима-сан. — сказал Аки, когда мы добрались. — Но только приятного в этом удивлении мало.

Лицо Макимы озарилось участием.

— В чем дело, Хаякава-кун?

Вместо ответа он указал на меня. Макима невинно улыбнулась.

— Ах, это… Со всеми вчерашними инцидентами я совсем запамятовала, так что это на моей совести. Вы уже успели познакомиться?

— Успели. — сказал я. — Вот с общением пока туговато дело идет, потому что даже богомолиха, которую с собой таскал Тама-сан, земля ему пухом, лучше шла на контакт. Но я не теряю надежды.

— Не терплю болтунов. — процедил Аки.

— Тогда тебе повезло, потому что я к ним не отношусь. — парировал я.

— Да у меня со вчерашнего дня твой голос в ушах стоит.

— Это временное, просто нужно пару недель потерпеть, чтоб привыкнуть. Ты же до этого жил в гребаном склепе… или там, не знаю, в доме восковых фигур, на сходке московских фанатов бейсбола… какие еще есть запустелые места?

Аки остервенело поскреб подбородок.

— Надеюсь, что временным будет наше совместное пребывание. Вот об этом я и говорю, Макима-сан. Зачем вы мне послали этого оболтуса? Я не нанимался в няньки.

— Со мной нянчиться не надо, я еще получше тебя в жизни ориентируюсь. — возразил я.

— Угу, поговорим об этом, когда тебе начнут продавать алкоголь в мини-маркете. — фыркнул Аки.

— Смелые слова для того, кто до сих пор спит с плюшевой игрушкой, хотя мог бы с женщиной.

На самом деле я никаких игрушечных зверей у него в комнате не заметил, но ведь Макима же об этом не знает. А этот аргумент всегда отлично работает, когда надо вызвать смущение.

Вот и щас прокнул.

— Что… какие игрушки?

Тут он резко развернулся и зарядил мне в нос. Я вовремя среагировал и увернулся. И от следующего пинка тоже.

— Сорян, брат, не горячись, все-все.

Он еще раз махнул кулаком, но уже больше для острастки.

— Я же не думал, что ты скрываешь. Не переживай, это не делает тебя менее мужественным. Наоборот, даже мило. Девки любят такие штришки в образе.

И снова пришлось уворачиваться. Макима ничего не говорила, а лишь наблюдала, подперев щеку ладошкой.

Наконец, когда Аки вымотался, а мне надоело, мы снова встали у стола.

— Хаякава-кун, ты совершенно зря ворчишь на Денджи-куна. — наконец сказала она с насмешкой. — По крайней мере, комедийная химия между вами очевидна, а это уже о многом говорит.

Тут она не слишком далека от истины. Напряжение действительно есть, но нюанс в том, что оно ничего хорошего мне не обещает. Правда, после укора Макимы Аки слегка успокоился.

— Однако забавные сценки хороши для театра миниатюр, а пока еще не готова сменить свое кресло на режиссерское. Ты уже слышал про вчерашнее происшествие? На выезде из города.

— Этот мне рассказал про встречу с Демоном Мускулов. — хмыкнул Аки.

— Не стоит относиться к подобным угрозам пренебрежительно. В ходе операции мы лишились двоих наших опытных оперативников. Пусть охотники и не выходят, как правило, на пенсию, но и Тама-сан, и Ига-сан служили уже давно, поэтому их потеря натолкнула меня на мысль.

— Какую же, Макима-сан?

Хех, он так жадно ловит все ее слова, да еще и помягчел сразу после того, как она ему велела не наезжать на меня. Похоже, этот суровый шиноби, который не знает слов любви, вкрашился в нее безвозвратно.

— Бюро нужна особая группа охотников, которая будет оперативно реагировать на те случаи, с которыми рядовые сотрудники справиться не в состоянии.

— Типа как спецназ? — предположил я.

Макима улыбнулась.

— Ты довольно близок к истине, Денджи-кун. И вы двое составите костяк этой группы.

— Ну уж нет, работать с этим говнюком я не хочу. — возмутился Аки.

— Как будто я в восторге от твоей кислой рожи. — заявил я.

Макима наши реакции проигнорировала полностью.

— Поэтому я и отправила Денджи-куна в твою квартиру, Хаякава-кун. Поскольку вам предстоит вместе проводить серьезные операции, где цена ошибки чрезвычайно высока, то очень важно установить доверительные отношения. Сейчас вы от них далеки и потому воспринимаете мои слова скептически, но со временем все станет на свои места. Я в этом не сомневаюсь.

Ну хоть кто-то не сомневается.

Аки вздохнул.

— Вы сказали “костяк”? Кто-то еще будет?

Макима кивнула.

— Разумеется. Ты очень кстати спросил, потому что она как раз ожидает за дверью. Когда познакомитесь, тогда я и закончу с инструктажом на сегодня.

Мы с Аки переглянулись. Наша дорогая начальница выпрямилась в кресле, а потом скомандовала:

— Войди.

Я в голове прикинул всех персонажей, которых знал из франшизы, и в череде образов все чаще высвечивался один. Очень яркий и конкретный.

— О-О-О-ОХ! ЛЮДИШКИ, ПАДИТЕ НИЦ! ИБО ВАС ПОЧТИЛА СВОИМ ПРИСУТСТВИЕМ ВЕЛИКОЛЕПНАЯ ПАУЭР!!!

Глава 5

Вопль отразился от пустых стен так ярко и гулко, что у меня загудела голова. Девка, которая его издала, преодолела расстояние до стола Макимы за какую-то пару секунд. Тогда я смог ее рассмотреть.

Среднего роста, на лицо довольно смазливая, особенного шарма придавал острый нос как у ведьмочки. Пухлые губы все были ободраны и искусаны, как у человека, который никак не может сосредоточиться. Еще такое же бывает у нервозных ребят, но она явно к их числу не принадлежала. Девчонка тряхнула гривой длинных светлых волос с рыжеватым отливом и уставилась на нас. Оскалила в ухмылке желтые зубы.

— НУ ЧЁ ВСТАЛИ? — рявкнула она. — ПАДАЙТЕ, ИЛИ Я ВАМ ПОМОГУ! НЕПОЧТЕНИЕ ПРИВЕДЕТ К ТОМУ, ЧТО ГНЕВ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР ОБРУШИТСЯ НА ВАШИ ГОЛОВЫ!

Мы с Аки не шелохнулись. Великая Пауэр надулась и поджала губы. Макима деликатно кашлянула.

— Знакомься, Пауэр, это Хаякава-кун и Денджи-кун, твои новые…

— ПРИСЛУЖНИКИ? — с надеждой осведомилась Пауэр.

— Ага, щас. — фыркнул я. — Я еще не настолько отчаялся.

Пауэр сощурила глаза. Тоже странные, как и у Макимы. Но если у дорогой начальницы они были с кругами внутри, то Пауэр на радужке кто-то выдавил либо прицел из шутера, либо крестик. Они так и уговаривали в них посмотреть, любопытно же. А еще рожки — из башки у нее торчали два блестящих красных отростка. Я машинально протянул к одному из них руку, но потом отдернул — целее буду.

— НЕ НАСТОЛЬКО ОТЧАЯЛСЯ, ГОВОРИШЬ? — облизнулась Пауэр. — ЭТО ЛЕГКО ИСПРАВИТЬ. УВЕРЕНА, ЧТО ВЫ ЗАПОЕТЕ СОВСЕМ ПО-ДРУГОМУ, КОГДА ПАУЭР ОТГРЫЗЕТ ВАМ НОГИ.

Она вполне могла — таким острым клыкам места у человека во рту быть не должно. Зато любая акула обрадовалась бы. Прекрасно подходят для того, чтоб дробить кости и рвать жилы с хрящами.

— Уверяю тебя, это никак не повлияет на мои вокальные способности. — серьезно сказал Аки.

Макима постучала пером дорогой авторучки по столешнице. Тихонько, но мы все к ней повернулись.

— Я рада, что вам уже не терпится перейти к близкому знакомству, но все же настоятельно попрошу меня дослушать.

Мы замолкли.

— Хаякава-кун, Денджи-кун, вы будете работать с Пауэр.

Я покосился в сторону новой “коллеги”, которая как раз увлеченно строила рожи Аки. Не знаю, каким образом, но он оставался абсолютно, стоически невозмутимым.

— А можно этого как-нибудь избежать или оно случится несмотря ни на что? — спросил я.

— КАК СМЕЕШЬ ТЫ ПРЕНЕБРЕГАТЬ ОБЩЕСТВОМ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР? — возмутилась девчонка. — ДА ТЕБЕ НЕ ДОЗВОЛЕНО ДАЖЕ ЛОБЫЗАТЬ ЕЕ ПЯТКУ!

Макима понизила голос.

— Денджи-кун, мне казалось, мы с тобой уже обговорили, к чему могут привести излишние вопросы.

— Ах да, точно. — поспешил я. — Продолжайте, конечно.

— Вернемся к доверию еще раз. Для такой группы, как ваша, это краеугольный камень, поэтому особое внимание необходимо уделить сплоченности коллектива. Чтоб ее обеспечить, Пауэр поселится с вами, в апартаментах Хаякавы-куна.

— ММММ, ЖИТЬ С ЛЮДИШКАМИ… УСЫПИТЬ ИХ БДИТЕЛЬНОСТЬ, А ПОТОМ ДОЖДАТЬСЯ НОЧИ И НАПАСТЬ НА НИХ, СОННЫХ И НИЧЕГО НЕ ПОДОЗРЕВАЮЩИХ. — восхищенно пробормотала Пауэр. — ПРЕКРАСНЫЙ ПЛАН, МАКИМА-САН!

Макима великодушно кивнула.

— Благодарю, Пауэр.

— Я тогда буду свою комнату запирать от нее. — буркнул я.

— Нет, не будешь. — сказал Аки. — Во-первых, потому что в ширму ты замок врезать не сможешь, идиот. А во-вторых, потому что у вас с ней будет одна комната.

Жить с этой заразой, по которой стационар плачет? Да я же завтра уже сдохну нахрен! Если не от перегрызенного горла, то от морального истощения. Ну уж нет. Надо отстаивать свое право на приватность.

— С чего это? — вскинулся я.

— С того, что я так сказал. — с той же невозмутимостью ответил Аки. — И еще потому, что эта квартира моя.

Макима снова деликатно кашлянула.

— То есть, нет, конечно, но я в ней раньше вас поселился, поэтому и решать буду сам.

— Нет, Хаякава-кун. — Макима покачала головой. — Решать буду я, и это значит, что Пауэр будет жить в комнате Денджи-куна. Уверена, что вскоре вы привыкнете друг к другу, а формирование крепких личных отношений поможет и с рабочими.

У меня такой уверенности не было совершенно. Пауэр, кстати, почему-то совсем не возражала против того, что Макима распоряжается ее судьбой. Может, ее все вполне устраивало.

А вот мне не нравилось, с каким голодом она на меня смотрела. Вроде бы радостно должно быть от того, что на тебя так зарится вполне симпатичная девка, но голод этот был отнюдь не сексуальный.

— Может, вы ей хату снимете, а плату будете из моей зарплаты удерживать? — предложил я.

— Теперь, когда с формированием состава мы закончили, можете отправляться на патрулирование. — сказала Макима. — Денджи-кун и Пауэр, подойдите к Минору-сану в кабинет номер триста восемь на втором этаже, вам выдадут форму и коммуникаторы.

Я нахмурился. Бля, щас она опять забубнит из-за вопросов, но я не могу промолчать.

— Патрулирование? Вы ж сказали, что мы спецназ. А спецназ вроде не бегает по улицам и не гоняется за мелкими воришками.

— ПАУЭР УЖЕ В ПРЕКРАСНОЙ ФОРМЕ! — взвизгнула “напарница” и выпятила грудь, обтянутую розовой футболкой с логотипом баскетбольного клуба “Филадельфия Севенти-Сиксерс”. Под тканью прятался вполне достойный размер, не такой, как у Макимы, но тоже стесняться нечего.

— Пауэр, мы уже обсуждали это — ты сотрудник Бюро Общественной Безопасности и должна соответствовать этому статусу. — отчеканила Макима.

— СТАТУС ПАУЭР НЕ ПОДДАЕТСЯ…

Глаза Макимы сверкнули.

— Тихо. Теперь к замечанию Денджи-куна, о котором, к слову, никто не просил. Да, вы представители особого отряда, но это не снимает с вас обязанностей, даже напротив, ваш круг будет шире, чем у других. Скажу, что называется, на берегу — вы не станете элитой, если будете просиживать весь день на задницах и пожирать фастфуд вроде чизбургеров или… или клубники со сливками.

Я закашлялся. Вот это щас неожиданно было. Остаток фразы прозвучал неуверенно, так что, думаю, Макима-сан не вполне шарит за меню в точках быстрого питания. Забавно.

— Что-то на богатом. — пробормотал я и пихнул Аки локтем.

— Ты что-то хотел добавить, Денджи-кун? — медоточивым тоном произнесла Макима. Под ее пристальным взглядом у меня кишки начали слипаться в холодный комок.

— Рад работать с братом, говорю. — заверил я и в доказательство этого похлопал Аки по плечу. Сперва по одному, потом по другому.

Потом и мне хлопнули. По затылку. Довольно ощутимо. Тогда я отскочил в сторону, чтоб еще не огрести.

— Ты чего дерешься, полудурок?

— А я тебя предупреждал — заметил названый братец. — Держись от меня подальше. Вопиющая наглость. Неужели никогда прежде не слышал про личные границы?

— Сразу два акта вашей увлекательной буффонады — слишком много для одного дня, поэтому лучше продолжите ее за дверью моего кабинета, хорошо? — с доброжелательной улыбкой произнесла Макима.

— Ладно. — согласился я, потому что по сути этот вопрос был совсем не вопросом. — А делать-то нам чего на этом вашем патрулировании?

— Хаякава-кун опытный сотрудник, он вас обоих направит и подскажет. Я ведь могу положиться на вас в этом деле?

Макима чуть подалась вперед и невинно захлопала ресницами. Насупленный Аки тут же размяк, как булка в молоке.

— Конечно, Макима-сан. Не переживайте, я постараюсь не убить этих двоих к концу дня.

— Не буду, Хаякава-кун.

Покидали мы офис под ее взглядом, устремленным в спину. Пауэр мурлыкала себе под нос, щелкая зубами в такт, и под этот саундтрек я думал, что у Макимы есть удивительный талант. По сути дела она не сказала ни хрена важного и при этом наверняка каждый из нас щас думает, будто его наделили каким-то сакральным знанием, которое доступно только избранным. Ну или не каждый. У Пауэр вряд ли между ушами хоть что-нибудь задерживается.

Первым делом, когда мы оказались за дверью, я спросил у Аки:

— А ты когда-нибудь слышал, чтоб в сетевом общепите подавали клубнику со сливками?

Аки молча пожал плечами.

***

— И сколько, говоришь, страниц в этой вашей памятке охотника?

Мы шли по тротуару, лавируя в людском потоке. Он выбивал из колеи похлеще встречи с демонами. Я-то привык, что в дневные часы, когда люди тоскуют на своих рабочих местах, улицы города не то чтобы пусты, но по ним можно свободно ходить и не натыкаться на прохожих повсеместно. Однако Токио жил по своим законам. Люди здесь неслись по своим делам большим потоком. Преобладали в этом потоке оттенки серого, потому что подавляющая часть была облачена в деловые костюмы или, если брать женщин, то в белые блузки и длинные юбки. Поэтому мы на их фоне не сильно выделялись.

Ну, насколько может не выделяться компания с девушкой, у которой рога на башке. Еще нам удалось заставить ее снять футболку с “Филадельфией” и нацепить более-менее приличную одежду. Синий блейзер и брюки. Блейзер Пауэр залихватски носила так, что он чуть не съезжал с плеч, а брюкам сделала подвороты, но формально дресс-код соблюсти удалось. Вот с поведением было хуже. Сейчас Пауэр стояла возле окна какой-то скучной юридической конторы и показывала язык ее не менее скучным адвокатам.

— Прекрати кривляться. — одернул ее Аки.

— А ТЫ МНЕ НЕ УКАЗЫВАЙ, ХОХОЛОК! — рявкнула “коллега”. — ПУСТЬ ЛЮДИШКИ ЗНАЮТ, ЧТО В ИХ ЖАЛКИХ ЖИЗНЯХ ИМ НИКОГДА НЕ УДАСТСЯ ДОСТИЧЬ И СОТОЙ ДОЛИ ТОЙ СВОБОДЫ, КОТОРОЙ ВЕЛИКАЯ ПАУЭР НАДЕЛИЛА САМУ СЕБЯ!

Аки заскрипел зубами и поднял глаза к небу. Губы у него зашевелились, наверное, просил либо терпения, либо чтоб огромный бородач на небесах швырнул в Пауэр молнией. Но просьбы застряли где-то на пути, поэтому никаких молний не случилось, и Пауэр шагала безо всяких забот.

— И че нам нужно делать? — решил я отвлечь Аки от злобных крысиных мыслей.

— Наши коммуникаторы соединяются по беспроводному протоколу с пультом, за которым следят ребята в служебке. — начал с облегчением пояснять товарищ. Как только поступит сигнал о встрече с демоном, они дадут предварительную оценку и там уже будет ясно, справятся ли рядовые оперативники или нам пора отправляться.

Я кивнул.

— А щас, получается, просто ждем?

— А щас, получается, просто ждем. — повторил за мной Аки. — Но ты все равно смотри в оба. Если увидишь что-нибудь подозрительное, сразу дай знать.

— ПАУЭР ВИДИТ КОЕ-ЧТО ПОДОЗРИТЕЛЬНОЕ! — заорала прямо мне в ухо рогатая зараза.

Я отшатнулся в сторону.

— Ты умеешь разговаривать нормально, не?

Пауэр подбоченилась.

— БЕССОВЕСТНЫЙ ЗАМОРЫШ! НЕ ЖАЛЕЯ СВОЕГО БОЖЕСТВЕННОГО ГОРЛА, ПАУЭР НАДРЫВАЕТСЯ РАДИ ТОГО, ЧТОБ РЕЧИ ЕЕ ПРОНИКАЛИ В СЛУХ КАК МОЖНО БОЛЬШЕГО ЧИСЛА ЛЮДИШЕК И НАПОЛНЯЛИ ИХ СТРАХОМ И БЛАГОГОВЕНИЕМ! И ТЫ СМЕЕШЬ УПРЕКНУТЬ ЕЕ ЗА ЭТО?

— Ага. Если я оглохну из-за тебя, то наполнюсь только злостью и агрессией, а это ничем хорошим не кончится. И кстати, еще момент, говорить о себе в третьем лице — это кринж.

Пауэр нахмурила брови.

— КАКОЕ ЕЩЕ ТРЕТЬЕ ЛИЦО? У ПАУЭР ТОЛЬКО ОДНО ЛИЦО — ВСЕГДА ПЕРВОЕ. А ВЫ УЖ ТАМ САМИ СЧИТАЙТЕСЬ КАК ХОТИТЕ!

Мимо нас пробежал растрепанный мужик в деловом костюме. Из кармана у него доносилось истошное пиликанье. Мужик выкинул сигарету, растоптал окурок подошвой дорогого ботинка и достал телефон-раскладушку.

— Сука, Томоя, я тебе говорю, как же ебут на рынке, я уже запарился так, что глаза на лоб лезут. Собрался уже сделку закрывать и насрать, что максимальную ставку выжать не получится. Ну как же ебут на рынке, я тебе говорю! Утром еще на вертолете летал, а вечером тебя самого провертели. Серьезно, мы так влетим под конец месяца, даже инвестиция на двенадцать миллиардов йен не поможет. Так что ты там, блядь, особо не отсвечивай, а сиди молчком и починяй там свои фонари, я тебе говорю, Томоя. Да, да, отложи мне немного, я вечером забегу. Да, почище. Все, давай, нахуй.

На этом прекрасная, содержательная беседа завершилась. Мужик уставился на нас, и я невольно вжал голову в плечи, потому что от него веяло безумием похлеще, чем от Пауэр. Известно, что японцы — нация трудоголиков, которые на рабочее место выскакивают хоть со смертного одра, и щас мне повезло повстречаться с одним таким экземпляром в маниакальной фазе. Впрочем, что для одного мания, для другого всего лишь повышенная продуктивность.

Мужик стал по очереди загибать пальцы сначала на одной руке, потом на другой. Видимо, результат подсчетов его не удовлетворил, потому что он топнул ногой, гаркнул “ЕБАНА МАТЬ” и побежал по тротуару дальше.

— Обычное утро в деловом квартале. — резюмировал Аки. — Ничего, вы привыкнете.

— ХА! СТРАННОМУ ПОВЕДЕНИЮ ГЛУПЫХ ЛЮДИШЕК НИПОЧЕМ НЕ СМУТИТЬ ПАУЭР! — рявкнули мне прямо в ухо.

— Может, мы, это, выберем другой сектор, где поспокойнее? — предложил я. — Я не считаю себя прям пугливым, но эти личинки Патрика Бейтмана вокруг наводят на меня жуть.

— Кого? — не понял Аки.

— У вас что, разве еще не прокатывали в кинотеатрах “Американского психопата”?

Аки скривился.

— Я не люблю зарубежное кино, да и некогда мне его смотреть.

— Да ты бы органично вписался к этим парням. — сказал я и ткнул пальцем на ближайшую к нам лавочку. Они сидели с коммуникаторами на коленях и быстро-быстро что-то набирали на клавиатурах. Время от времени коммуникаторы попискивали и их маленькие монохромные экранчики озарялись темно-зеленым.

— ТАК ХОЧЕТСЯ РАЗБИТЬ ЭТИ ШТУКОВИНЫ И ПОСМОТРЕТЬ, ЧТО БУДЕТ! — радостно осклабилась Пауэр.

Я пожал плечами.

— Я и так тебе скажу, что будет. Их жизнь рухнет, поэтому ребята дружно выйдут на дорогу под машины.

Эти сведения очень порадовали рогатую заразу.

— КЛАСС! ХОХОЛОК, ПАУЭР ЖЕЛАЕТ УНИЧТОЖИТЬ ИХ НАДЕЖДЫ И МЕЧТЫ!

— Не вздумай. — предостерег Аки. — И к твоему сведению, заморыш, я совсем на них не похож.

— Заморыш у тебя в штанах. И еще как похож. Точно так же упарываешься на работе…

Аки устремил взгляд куда-то вдаль.

— Для меня сама служба в Бюро не цель, а всего лишь средство к ее достижению. Но объяснять не проси — не стану, да и ни к чему тебе это. Но к этим меня приписывать не надо.

— Хорошо-хорошо, храни свои секреты. — усмехнулся я. — Предлагаю свалить отсюда, все равно поблизости тихо…

— ВОТ ИМЕННО! СЛИШКОМ ТИХО! ПАУЭР НАЧИНАЕТ ИСПЫТЫВАТЬ СКУКУ!

— Ты еще много нового испытаешь, если не заткнешься. — пообещал Аки. — И почему сегодня ребята на пульте в радиомолчанку ушли?

— Мы и без них найдем, чем заняться. — сказал я. — Ща, погодите.

Возле офиса какой-то юридической конторы стоял лоток с газетами. Я нашарил в кармане штанов невесть откуда взявшуюся там монетку и протянул улыбчивому продавцу. Взял свежий выпуск “ТОКИЙСКИХ НОВОСТЕЙ” и вернулся к напарникам.

— Хочешь скоротать время за чтением прессы? — хмыкнул Аки.

— Если только комиксы потом полистаю. — ответил я и принялся перелистывать страницы. — Политика, экономика, новости культуры, события в мире, спорт… нет, все не то… Вот оно!

Две головы тут же заглянули мне через плечо.

— Происшествия? — Аки едва заметно ухмыльнулся. — Хочешь узнать, не попал ли кто-нибудь из твоих дружков-беспризорников на передовицы?

— Да ну тебя в жопу. Я щас найду нам дело.

Он скептически прищурился.

— И где? Предлагаешь расследовать кражу газонокосилки? Или налет на массажный салон? Не наш профиль.

— Устроить налет на массажный салон было бы интересно, но этим мы заняться всегда успеем. Я про другое. Например, сюда гляньте.

И я указал на заметку.

“СКРЫТАЯ УГРОЗА: В ПАРКЕ ТОКУЯГАВА УЧАСТИЛИСЬ АТАКИ АЗИАТСКИХ ГИГАНТСКИХ ШЕРШНЕЙ”

Заметку явно написал человек, который просто обожал пафос, метафоры и разные приемчики типа риторических вопросов, но когда я через них продрался, то узнал вот что. В парке Токуягава, который весьма популярен среди подростков, неожиданно откуда-то взялись здоровенные осы, которые тут же принялись жалить людей. Это несколько удивило местных экспертов-энтомологов, потому что во-первых, в больших городах они селятся редко, а во-вторых, сейчас, поздней осенью, их жизненная активность должна была пойти на спад.

— Только вот самим шершням об этом не сказали. — хмыкнул я и продолжил читать.

Вдобавок шершни превосходили по размерам даже самых крупных особей своего вида. Очевидцы рассказывали, мол, такое впечатление, что над головами кружит бомбардировщик.

— И что, ты предлагаешь нам вооружиться сачками, баллончиками и отправиться разорять гнезда? — произнес Аки. — Спасибо, но я пас. Вверяю эту инициативу полностью в твои руки. Никакого демонического следа я тут не вижу. Ну проснулись эти твари ни с того ни с сего, ну разожрались… и чего такого? В парке благоприятная спокойная среда.

— Ты дальше читай. — сказал я.

Он закатил глаза, но потом вновь наклонился к заметке.

Больше всего, однако, поражал не размер тварей, а их внезапная разборчивость. Шершни предпочитали атаковать в основном молодых девушек — около девяноста процентов жертв были девчонками в возрасте от пятнадцати до двадцати семи. Чаще всего именно они обращались в больницы с укусами, причем врачи потом отмечали, что летучие гады проявляли недюжинную хитрость — преследовали девушек и выслеживали их, даже нападали из засады. Среди остальных пострадавших были спутники этих самых девушек, а в некоторых случаях даже собаки, которые пытались защитить владелиц.

— Макиме-сан бы эта заметка не понравилась. — заявил Аки. — Она очень любит собак.

— Я уж понял. Так что, идем?

Аки задумался.

— Мне все равно кажется, что вся твоя теория шита белыми нитками.

— Почему это?

Он выразительно постучал по зернистой фотографии парочки жирных насекомых.

— Потому что все это может оказаться просто чередой совпадений.

— Тогда с хрена ли они только за девчонками охотятся? Если меня память не подводят, насекомым вообще насрать, кого жалить, лишь бы тельце теплое было, а тут отбор жертв по категориям.

Аки снисходительно глянул на меня.

— Раз уж мы о биологии говорим, то есть такие вещества феромоны, может, в сочетании с потом или парфюмом они привлекают шершней…

— У ПАУЭР ТОЖЕ ЕСТЬ ФЕРОМОНЫ! — заскрежетала наша напарница и победоносно вскинула руки вверх.

Я отшатнулся.

— Угу, и от них у меня слезятся глаза. Ты хоть раз пользовалась дезодорантом в своей жизни?

— ОН ДЛЯ СЛАБАКОВ. — отмела мои претензии Пауэр. — ТЕЛО ВЕЛИКОЙ ПАУЭР БЛАГОУХАЕТ БОЖЕСТВЕННЫМ МУСКУСОМ И НЕ ВСЯКИЕ НОЗДРИ ДОСТОЙНЫ ЕГО ВПИТЫВАТЬ!

— Я все-таки тебе подарю как-нибудь парочку, однозначно пригодится. — сказал я, стараясь дышать ртом.

Аки врубил свой стоицизм на полную, но и он немножко побледнел. Я решил на этом сыграть.

— Брат, а тебе как раз не помешает прогуляться на свежем воздухе. Позеленел как швейцарский сыр.

— Я не думаю, что самовольная отлучка в первый же день — то, чего от нас ожидают. — попытался сопротивляться он.

— Это не отлучка, а инициатива. — поправил я. — И потом, ты уверен, что нам с минуты на минуту упадет с небес сигнал? Мы уже третий час шляемся по окрестным районам, и ничего, ни единого инцидента. Пауэр скоро на людей бросаться начнет.

Аки остановился. Видать, я здорово его озадачил, потому что весь вид пацана щас отражал традиционный конфликт трагедий классицизма между долгом и чувством.

В конце концов долг проиграл. С разгромным счетом.

— Ладно. Но я пойду только для того, чтоб наглядно показать твою неправоту.

— Конечно-конечно. — согласился я.

— И если поступит сигнал, мы немедленно подхватываемся и уходим.

— Пулей полетим. Кстати, а нам не положен служебный транспорт?

Ответа на этот вопрос никто не знал, поэтому вот мне мысленная пометка — спросить у Макимы про тачку. А то у нее вон какой кортеж сопровождающих, ездит как московский депутат. В то время как сотрудники либо на своих двоих топают, либо на метро. Есть в этом некая несправедливость.

***

— Здесь ничего нет.

Аки стоял на живописном пригорке и его черный костюм трепало порывами ветра.

— Ты точно хорошо посмотрел? — осведомился я, осторожно потирая руки. Взял себе территорию вокруг живописного прудика с беседкой, там все вокруг окаймляли заросли. Я эти заросли и обшарил, никаких тварей не нашел, зато посадил на себя уйму колючек. Причем ладно бы они только в костюм втыкались, так я еще и руки себе исколол. Полный отстой.

— Лучше не придумаешь. — отмахнулся Аки. — Или ты предлагаешь залезть на дерево? У меня прекрасное зрение.

— Ладно, стой на месте. Ищейка! — свистнул я.

Захрустели ветви, и из травы появилась Пауэр. Весь ее синий блэйзер был перемазан грязью, на спине и боках он и вовсе стал похож на лоскутное одеяло с кучей дыр, а еще она умудрилась потерять левый рукав. Но это ей ничуть не мешало, морда лучилась удовольствием.

— ШЕРШНЕЙ НЕТ, ЗАТО ПОПАЛАСЬ ЖИРНАЯ ЧЕРНАЯ ГУСЕНИЦА! — радостно сообщила Пауэр. — ВКУСНАЯ! ПАУЭР ПОЙМАЕТ ЕЩЕ!

Аки вновь перекосило.

— Зачем я только помогаю вам, идиотам?

— Продолжаем искать. — проигнорировал я его стенания. — Может быть, они не наверху гнезда делают, а на земле. Пауэр, смотри в оба.

Но ключевым словом оказалось “гусеницы”, поэтому их она еще поймала штук пять, наверное. Несчастные гады собирались уже впасть в спячку, поэтому особо не сопротивлялись, когда Пауэр их ловила. Вообще напарница больше мешала поискам, чем помогала, потому что мне в основном приходилось следить, чтоб она не натворила херни. Как тут сосредоточиться, когда эта оторва лает на играющих детей?

Впрочем, это помогло завязать диалог. Я подошел к компании ребят, увлеченно играющих в салочки.

— Здорово, мелкие.

Они сперва встревожились, но я недалеко от них по возрасту ушел, поэтому в разряд “взрослых” еще не совсем попадал.

— Здрассти. — сказал мальчик в ветровке с Тигрой.

— Вы тут часто играете?

— Угу.

— Поблизости живем, нас мамы больше никуда не отпускают. — пожаловалась девочка в уродливой вязаной кофте.

— Сочувствую от всего сердца. — я опустил голову в поклоне. — Скажите, а вы тут ничего подозрительного не видели? Ну, например, какого-нибудь большого жука или пчелу?

Дети оживленно зашептались меж собой. Эврика. Кажется, мы напали на след.

— У меня сестру здесь такой укусил, Мису! — крикнул мальчик с Тигрой. — Она до сих пор в больнице лежит.

— Вот жалость-то. — заявил я. — И вы после такого не боитесь тут играть?

— А че еще остается? — развел руками еще один малец, низенький крепыш в куртке с капюшоном. — Больше идти некуда, все равно игровую площадку сейчас ремонтируют.

— Да, коммунальщики всем ставят палки в колеса, и взрослым, и детям. — отметил я. — Пацан, а не подскажешь точно, где там твою Мину…

— Мису.

— Да, Мису. Где ее ужалили?

— Так у большого дерева, вон, его отсюда видно. — сказал мальчик с Тигрой. — Мы туда и не ходим.

Девочка в кофте сделала большие глаза.

— Там когда подходишь близко, снизу звук такой, будто дрелью сверлят стену “у-у-у-у”.

Дети показали влево, в сторону от дорожек — и проложенных, и протоптанных естественным путем. Я повернулся и увидел дерево. Высокое, толстое, кряжистое, оно тянуло вперед свои тяжелые ветви. На них мы могли бы не просто расположиться с комфортом, но еще и разместить корзинку для пикника.

— Пойдем посмотрим.

Пауэр громко втянула слюну между зубов. Звук получился донельзя противным, меня даже передернуло. Ребята попятились, мальчик в куртке натянул капюшон поплотнее.

— ПАУЭР СЛЫШИТ, КАК БЬЕТСЯ ТВОЕ СЕРДЦЕ, ТОЛСТЯЧОК! — заголосила она. — ОЧЕНЬ ВКУСНОЕ СЕРДЦЕ!

Мы с Аки сцапали ее за шиворот блейзера.

— Не обращай внимания, малыш. — попытался я успокоить побелевшего пацана. — У тети просто фляга подсвистывает. Играй себе спокойно. Но на рисовые булочки лучше не налегай, пойдет?

Тот молча кивнул и постарался стать незаметным.

Мы потащили упирающуюся Пауэр по направлению к дереву и за время пути пережили две очень неприятные минуты. Звезда нашего отряда ругалась матом, махала во все стороны руками и вертелась, пытаясь хватить кого-нибудь из нас зубами.

— Если ты не перестанешь, мы тебя привяжем к тому дереву. — пригрозил я. — Пусть шершни полакомятся.

— Навряд ли Пауэр их привлечет. — возразил Аки.

— Как раз наоборот, мухи же замечательно слетаются на…

— ЗАКРОЙ СВОЙ ПОГАНЫЙ РОТ! ВОТ ТОЛЬКО ПОГОДИ, ПОКА ПАУЭР ВЫРВЕТСЯ НА СВОБОДУ…

— По-моему, у кого-то из древних народностей была раньше казнь, когда преступника привязывали обнаженным к дереву, а потом обмазывали его медом, чтоб всякий гнус на него слетелся. — вспомнил Аки.

— Не, медовый пилинг я ей устраивать не собираюсь, не заслужила. — отмел это предложение я.

Тем более, что возле дерева никого не оказалось. Все было пусто и спокойно, разве что птицы сидели на ветвях и смотрели в нашу сторону умными смолянистыми глазами. Как друиды во время праздника, мы обошли это здоровенное дерево сначала по часовой стрелке, потом против нее, но даже трупика не нашли.

— Что я тебе говорил, м? — Раздосадованный Аки присел на корточки и достал из кармана костюма сигареты. — Теперь еще ехать назад в город…

— Подумаешь, ошибся немного. Вызовов у нас все равно не было, а так хоть прогулялись… постой-ка.

Я прислушался. И правда гудит с северной стороны от дерева. Звук слабый, а еще его сложно уловить, потому что частота низкая, но он определенно есть.

— Там с той стороны звук.

— Какой? — удивился Аки. — Я ничего не слышу.

— Может, тебе уже по возрасту этот диапазон недоступен?

— Пошел ты. Я ненамного тебя старше.

Не обращая внимания на его ворчливый бубнеж, я прошел на десяток метров от дерева и вышел на пустой участок, неровно покрытый побуревшей травой. Там и сям на этом участке в земле виднелись дыры. На всякий случай я послушал, что внутри происходит, и даже заглянул в одну такую дыру. На секунду подумал, что щас, как в третьесортном ужастике с канала “тв-3” на меня кто-нибудь кинется, однако шершни вылезать не спешили. Звук, однако, слышался из-под земли отчетливее.

Я поднялся и отряхнул руки.

— Сдается мне, Аки, что это “бжжж-ж” неспроста.

Глава 6

— Что ты хочешь здесь отыскать, Денджи? — спросил Аки и демонстративно поглядел на часы. — Я уже вырос из того возраста, когда можно развлекаться с игрушечным металлоискателем и собирать монетки.

— Да я уже понял, что ты успел отринуть из своей жизни все приносящие радость и удовольствие вещи. — отмахнулся я. — Твой внутренний ребенок сейчас в слезах штудирует кодекс бусидо за девятый класс, издание третье, исправленное и дополненное. Можешь насмехаться надо мной и улюлюкать…

Аки скривился.

— Это не в моих привычках. Я просто скажу тебе, что ты дурак, и этого будет достаточно.

— Ты послушай сначала. Я почти уверен, что эти нападения дело рук… или других частей тела демона. И он здесь. Прямо под нами. В этих самых дырах. Возможно, это типа нор или нечто в этом роде.

— С чего ты взял?

— А мне сердце подсказывает.

Я не стал пока его посвящать в то, что вместо старого доброго мышечного насоса у меня там ворчливая псина с клыками, парень совсем не захочет со мной дружбу водить. Тем более, что напрямую пес не мог мне подсказывать, слишком занят был. Но сигналы подавал. Вокруг стало жарче, а еще у меня вспыхивало желание выпустить пилу и разрезать что-нибудь к чертовой матери. Вспыхивало мгновенно, словно уголек в костре, но ярко. Такое не спутаешь.

Однако Аки оставался при своем скептицизме.

— Конечно, у тебя из образования только коррекционная школа при синтоистском храме, и это в лучшем случае, но попробуй сейчас услышать и осмыслить то, что я тебе скажу. Мы уже сделали большую ошибку, когда послушались тебя, Денджи. Мне следовало быть осмотрительнее и не поддаваться на провокации, но за этот косяк я и отвечу перед Макимой-сан, когда придет время. Вот что ты должен понять — теперь ты не малолетний бродяга с улицы, который волен хлестать плодовое вино, ссать под мостом и поступать так, как того пожелает твоя левая пятка. Ты по какой-то неведомой мне причине вступил в ряды оперативников Бюро Общественной Безопасности.

— У этой причины рыжая косичка и желтые глаза. — пояснил я.

Аки недовольно шикнул, будто обжегся, и продолжил:

— Этот костюм, который сидит на тебе, как балетная пачка на носороге…

Мне вспомнился вдруг мем из старой анимешной игры про всякие судебные тяжбы и препирательства. Наиболее часто он мне встречался в связи с культовой пастой про блины без муки и сейчас пришелся как нельзя кстати. Не знаю только, а вышли ли эти игры уже в две тыщи втором году?

— Возражение!

— Отклоняется. — невозмутимо парировал Аки. — Так вот, этот костюм, который сидит на тебе как балетная пачка на носороге, и я настаиваю на правдивости данного сравнения, налагает на тебя необходимость соответствовать. И ты пока этой необходимости совсем не ощущаешь, Денджи.

Он надвинулся на меня, чтоб дополнительно утвердить свой авторитет, наверное, но я уступать не собирался.

— О да, мы же столько пользы приносили, пока ошивались в деловом районе. Если бы не мы, там бы уже давно из-под земли вылезли плотоядные кроты и всех сожрали вместе с костями и ботинками!

— Демон Кротов от нас прячется уже не первый год, я бы на твоем месте этой угрозой не пренебрегал, сотрудники японского метро от него воют.

— Спасибо за энциклопедическую справку, было крайне познавательно, человек-нейросеть.

— Нейро-что? Ты скатываешься в какой-то очень специфический диалект. Может, среди люмпенов на нем и принято разговаривать, но теперь ты среди нормальных людей. — процедил Аки.

Я возмутился.

— Нормальных? Слушай, давай на берегу разберемся, какие у тебя ко мне жалобы и предложения, потому что я ни хрена не сделал для того, чтоб меня поливать говном на каждом шагу.

— Конечно, не сделал. — фыркнул Аки. — Ты ничего не сделал, кроме того, что вчера влез в мой дом, уселся на мой диван и начал жрать мою еду.

— Не помню, чтоб на табличке у квартиры кто-то писал твое имя. Впрочем, на диване и холодильнике его тоже не было. Или ты снес яйца, которые я вчера пожарил к обеду? Тогда это объяснило бы легкий горький привкус.

Глаза Аки сверкнули холодным блеском.

— Еще одно слово, говнюк, и я тебе что-нибудь снесу. Что ты там мямлил про жалобы и предложения? У меня как раз сейчас назрело одно.

Он продемонстрировал мне кулак, по которому тянулись синие канаты вен. Не на шутку ему поджаривает задницу само мое существование на этой земле, конечно. Интересно, как бы он отреагировал, если б я ему щас сказал, что я вовсе не Денджи на самом деле. А самого его придумал когда-то молодой японский гигачед. Молодой же? Я не думаю, что автору исходного материала было сильно больше тридцатника.

— Предлагаю тебе собрать жопу в горсть и катиться обратно на задворки, откуда ты вылез. И лучше поспешить, иначе похлебку из рыбьих костей доедят без тебя.

— Сам катись, мудак. — не стал изощряться в оскорблениях я.

— Грязный дегенерат!

— Пошел ты, говноед конченый.

На пустыре поднялся ветер, рукава пиджака сразу растрепались. Хорошо бы щас улучить момент и съездить дорогому соседу по морде, потом можно все списать на то, что это рефлекторно получилось, я просто костюм поправить хотел. На этой самой морде, перекошенной от злости, ходили желваки — Аки посещали те же мысли, что и меня.

— ЭЙ, УБЛЮДКИ! — вклинился в свист ветра хриплый голос. — ПОКА ВЫ ТАМ ЛАЯЛИСЬ, СЛОВНО ОГОЛОДАВШИЕ ДВОРНЯГИ, МНОГОУМНАЯ ПАУЭР ЗАДЕЙСТВОВАЛА ВСЕ МОГУЩЕСТВО СВОЕГО РАЗУМА. И ЕЕ ОСТРЫЕ ГЛАЗА ЗАМЕТИЛИ ТО, ЧТО ВАШЕМУ ЛЮДИШЕНСКОМУ ВОСПРИЯТИЮ НЕДОСТУПНО!

Сначала я хотел послать ее с этим пустым бахвальством далеко и надолго. Когда взбудоражен, я себя плохо контролирую, такой уж характер. Но стоило мне увидеть, что там Пауэр нарыла, как это стремление тут же прошло. Нарыла, надо сказать, в буквальном смысле, все руки у нее были перепачканы свежей землей и грязью. Костюм тоже был уделан полностью. Волосы и те перемазала, теперь цвет их сменился на почти бурый.

Но это ничуть Пауэр не расстраивало. С видом царствующей императрицы она встала передо мной и протянула грязную ладонь.

— ЦЕЛУЙ РУКУ, ПРИДУРОК, ИБО ПАУЭР ЛОЖИТ КОНЕЦ ВАШИМ ПУСТЫМ СПОРАМ!

— Кладет. — машинально поправил я.

Пауэр оскалилась.

— НАРЫВАЕШЬСЯ, ДОХОДЯГА? ЦЕЛУЙ, ТЕБЕ ГОВОРЯТ.

Я взглянул на содержимое и мысленно согласился.

— Обязательно, только ты вымоешь ее сначала.

Потому что на ладони у Пауэр лежало большое, несомненно тяжелое, откормленное тельце. Черно-рыжее. В полосочку.

Моя теория подтвердилась. Шершни существовали. Этот был явно аномальный, потому что с ладошки Пауэр он свешивался в обе стороны. Размером он был примерно со взрослого попугая ара. Поэтому его усики, длинные лапки, мерзкие фасетчатые глаза производили весьма серьезное впечатление. И это я еще не смотрел на жало… потому что, если честно, не очень хотел разглядывать тварь с той стороны.

— ТЫ ЭТО РАЗЫСКИВАЛ? — поинтересовалась Пауэр, подбрасывая тельце в воздух.

— Да. — сказал я. — Только я бы поосторожнее был.

— ПОЧЕМУ? ОНО УЖЕ БЫЛО ДОХЛЫМ, КОГДА ПАУЭР ЕГО НАШЛА.

— Это ни о чем не говорит. — снова уперся Аки. — Единичный случай гигантизма, в природе такое сплошь и рядом.

Я покосился на него.

— Ты уверен? Если б такие птички тут кружили регулярно, думаю, плотность населения в Японии была бы поменьше.

Он скривился.

— Ладно, не сплошь и рядом, но встречается же. Это никак не свидетельствует о том, что здесь замешаны демонические силы.

— ПАУЭР ПОДОБРАЛА САМОГО МАЛЕНЬКОГО. — сообщила рогатая зараза. — ОСТАЛЬНЫХ БЫЛО НЕУДОБНО НЕСТИ.

Я посмотрел сначала на “попугайчика” в ее руке. Потом снова на Аки, который малость притих.

— Прости, можно еще раз повторить то, что ты щас сказал? Кажется, это было сомнение.

— Довольно болтовни. — процедил побледневший Аки. — Показывай, где ты их нашла.

Далеко идти не пришлось, поблизости от дырок в земле обнаружилось своеобразное кладбище. Довольно большой островок, полностью покрытый спревшими и перегнившими листьями, ветвями и зеленым мхом. На этом ковре и лежали в ряд наши потенциальные противники. Только эти свое уже отвоевали. И хорошо, потому что их размеры внушали уважение. Или, если говорить попросту, пугали до усрачки. Если вы смотрели когда-нибудь дешевые ужастики с канала НСТ про всяких ползучих существ, которые мутировали и воспылали ненавистью к человечеству, то поймете, о чем я говорю. Один из них размером был почти метр, по моим свободным прикидкам.

— Как эти хреновины в воздух-то поднимаются? — спросил я.

— Демоны обожают попирать законы физики. Таким образом они демонстрируют презрение к нашему миру.

— Демоны демонстрируют. — усмехнулся я. — А ты неплох.

Аки поджал губы.

— Не совсем понял, за что удостоился похвалы, но на всякий случай пошел ты. Стойте тут и ничего не предпринимайте, я вызову подкрепление.

Я схватил его за плечо.

— По-твоему, мы сами не справимся?

Аки повернулся в сторону Пауэр, которая сидела на корточках и увлеченно тыкала щепочкой в цепочку муравьев. Муравьи разбегались от угрозы с небес и недоумевали, почему им мешают заниматься их повседневными муравьиными делами. Пауэр же их страдания веселили, поэтому она запрокидывала голову и радостно смеялась. Сразу пометка себе — обязательно купить беруши, Денис, от ее скрипучего голоса можно нахрен свихнуться.

— Скажем так, Денджи, я не питаю больших надежд. И потом, нужно оцепить парк, выпроводить посетителей на случай непредвиденной конфронтации. Такова процедура.

— Погоди-ка. Процедура процедурой, но есть такой момент. Макима-сан, когда отправляла нас в первую смену, сказала, что мы типа элита, лучшие из лучших, как спецназ или “морские котики”. Я бы хотел, чтоб это подразумевало “Бентли” в качестве служебного автомобиля или золотой пистолет, но пока что только и есть, что груз ожиданий.

— Какой тебе золотой пистолет, ты в Бюро на птичьих правах. — устало произнес Аки.

— Тем не менее, посуди сам. Ты хочешь, чтоб в первой же нашей миссии мы запросили подкрепление? По-моему, подразумевается, что сотрудники топового отдела способны разбираться в ситуации самостоятельно. Макима-сан тебя по головке не погладит. Ни по первой, ни по второй.

Он побагровел и сжал кулаки, но в итоге все-таки промолчал. Самообладание тому было причиной или просто Макиму не хотел расстраивать — я не знаю, но зато Аки совершенно точно хотел бы прикопать меня рядом с телами шершней.

— Что ты предлагаешь? — спросил он, когда успокоился.

В ранние школьные годы у нас регулярно проверяли технику чтения.

Подавляющее большинство одноклассников уже тогда решили, что школа — это гребаные джунгли, и в них нужно быть самой быстрой обезьяной, поэтому шпарили проверочный текст со скоростью рэпера Тек Найна в его праймовые годы. Я же хоть и мелкий был, а смог своей головенкой сообразить, что ТЕХНИКА чтения и скорость — вещи все-таки разные, поэтому доказал, что умею не только прилично двигаться по тексту, но и хорошо усваиваю прочитанное.

Кто бы мог подумать, что именно этот навык из начальной школы очень мне пригодится? Не зря досталась картонная медалька “Самому внимательному”!

По условному периметру в несколько десятков метров на пустыре разносится злющее жужжание, однако тех, кто этот звук генерирует, не видно. О чем это говорит? Перво-наперво, конечно, о том, что у Аки, скорее всего, есть недиагностированная тревожность. Его движения стали прям нарочито механическими и размеренными. Готов поспорить — парень специально пытается отстраниться и довести себя до дереала, чтоб не триггерило так сильно. Пауэр, напротив, ворчит и продолжает водить вокруг себя носом, как рассерженный спаниэль. Примерно так же вел себя мой песель, когда готовился ловить на озере жирных июльских оводов.

Выкусите, Макима-сан. Не только у вас теперь встречаются сравнения с собаками, лол. Теперь вернемся к внимательности, в конце концов, я не просто так об этом факте упомянул. В газетной заметке, с которой мы ознакомились прежде чем ехать в парк, было сказано, что большинство жертв, которые попались шершням-переросткам под жала — молодые девушки, школьницы и студентки. Остальным уже доставалось по касательной, можно сказать.

Теперь другой момент. Если судить по тварям типа Демона Зомби или Демона Мускулов, то это довольно смышленые ребята… не академики, но ружье от зубной щетки отличить способны. Конечно, Демонический Шершень навряд ли будет выстраивать хитрые многоходовки, дабы завлекать к себе легковерную добычу… но с другой стороны, богомолиха Иги-сана не вела себя как животное. То есть, с ней даже можно было поддерживать диалог… до тех пор, пока она не слилась. Наверняка их главный демон, матка или королева, узнала, что мы заявились, совершенные чужаки, которые сразу с порога выглядят ПОДОЗРИТЕЛЬНО. И поэтому велела всем схорониться.

В общем, нам тоже нужен был план, простая атака в лоб — заведомо проигрышный вариант. И я даже такой план сформулировал. Правда, Аки и Пауэр он не слишком понравился.

— Мы их на живца поймаем. — сказал я. — Смотрите. В газете сказано, что шершни нападают в основном на молодых девушек, да? У нас как раз одна такая здесь есть, нужно только создать образ.

— Ты о чем? — спросил Аки.

— Оставь пока вопросы. Сваливаем отсюда.

— Наконец-то хоть одно здравое предложение. — проворчал он.

Но радость быстро ушла, как только мы добрались до таблички “ПАРК ТОКУЯГАВА — РОДИНА И ОСНОВНОЙ АРЕАЛ ОБИТАНИЯ ЯПОНСКОГО ПЛОСКОНОСОГО СУРКА”. Интересно, приезжает ли на церемонию его пробуждения каждый год пасмурный и такой же плосконосый Билл Мюррей? Наверное, я никогда об этом не узнаю. Может, спрошу у кого-нибудь потом. Велик шанс, что меня сочтут идиотом, но тут уж одним человеком больше, одним меньше, напарники и так не пылают ко мне любовью, вон Аки с каким напряжением пялится. Наверное, ждет чего-то… ах да.

— Я все придумал. Судя по гудению прямо у нас под ногами, те трупы далеко не единственные. Возможно, там в этих норках целая колония сидит. А кто-то из них на страже летает, как часовой. Поэтому они попрятались, когда нас увидели. Не в обиду тебе будет сказано, Аки, но вайб от тебя исходит чрезвычайно авторитарный. Поэтому, чтоб выяснить, откуда эти гады прилетают, мы запустим шпиона. Вернее, шпионку. И это будешь ты, Пауэр.

Она приняла горделивую позу. Ту, из психиатрического учебника, которая изображала больного шизофренией с манией величия.

— ПАУЭР СИЛЬНА В ШПИОНСКИХ ДЕЛАХ, И СКРЫТНОСТЬ ЕЕ НЕ ЗНАЕТ ПРЕДЕЛОВ!

Я поморщился и утер лицо.

— Да, я не спорю, только ты не верещи так, а то в соседней префектуре о нашем замысле услышат. Нам нужно только раздобыть для тебя шляпу.

В глазах с крестиками появилось недопонимание. Мозги Пауэр со скрипом зашевелились.

— ПАУЭР НЕ ПОКРЫВАЕТ ГОЛОВЫ, ИБО НЕ ВИДИТ НУЖДЫ ПРЯТАТЬ СТОЛЬ БОГОПОДОБНЫЕ ВОЛОСЫ.

Оценки у нас с ней расходились, потому что волосы у Пауэр были как у ведьмы, нечесанные, спутанные и явно не мытые несколько дней, а то и недель. Цвет прикольный, но больше достоинств я бы не назвал, даже если б меня попросили. И рожки еще славные, так и тянет до них дотронуться.

— ЭЙ! ЧТО ТЫ ТВОРИШЬ! ЩАС ОТГРЫЗУ ТЕБЕ ПАЛЬЦЫ!

Я отдернул руку.

— Извини, на секунду перестал себя контролировать, а в такие минуты я как ребенок, тянусь ко всему, что вижу.

— ОБЫЧНО ЛЮДИШКИ ТЯНУТСЯ К СИСЬКАМ, ТАК ЧТО ТЫ ОФИЦИАЛЬНО СТРАННЫЙ. — с толикой обиды произнесла Пауэр.

— Спасибо на добром слове. Теперь к делу. Нам надо прикрыть твои рога, они всю маскировку разнесут к чертовой матери.

— ЭТОМУ НЕ БЫВАТЬ! — заупрямилась “коллега”. — ВАМ НЕ УДАСТСЯ СПРЯТАТЬ МОЮ СУТЬ!

— Да я же не чадру на тебя натяну, блядь. — Я начал терять терпение. — Раздобудем стильную шляпку. Прежде чем бухтеть, ты только послушай, какой образ я для тебя придумал.

Пауэр многозначительно погрызла ноготь. Выковыряла из-под него грязь и проглотила. Просто восхитительно. Куда, а главное, К КОМУ я попал?

Я положил руку ей на плечо.

— Вынь руку изо рта и послушай меня. Ты щас не Пауэр, а Паулина, студентка по обмену из Токийского Политехнического университета.

Аки придирчиво оглядел нашу напарницу во всем ее блеске.

— Не, не получится, девушки из Политеха выглядят гораздо приличнее, таких даже ко входу на пушечный выстрел не подпустят.

— ЭЙ! ТЫ НИЧЕГО НЕ ПОНИМАЕШЬ, ХОХОЛОК! ПАУЭР СПОСОБНА ПОЛИТЕХНИРОВАТЬ ТАК, ЧТО ТЕБЕ И В МОКРЫХ СНАХ НЕ СНИЛОСЬ! — взвизгнула оскорбленная “институтка”.

— Мда, ты, пожалуй, прав. — признал я. — Скорректируем на бедную абитуриентку в Токийскую академию искусств.

— Вот это уже ближе к истине. — согласился Аки. — Особенно если ее специализацией будет лепка из глины… твою мать, почему я в это вовлечен?

— Видишь, я же говорил! Потому что это тоже творчество, в любой работе для него может найтись место. — Я сделал знак, чтоб эти двое наклонились поближе. Да, у Пауэр нечищены зубы, поэтому она будет дышать мне в нос всякой гадостью, но придется потерпеть ради конспирации. Поблизости разгуливают люди, которым про наш план слушать необязательно.

— Итак, Паулина готовится к поступлению в академию, и для портфолио ей нужно предоставить работу. Она гуляет по парку в источниках вдохновения, поэтому шарит повсюду и везде сует свой нос.

— Звучит неплохо, только в этом случае у нас не выйдет ограничиться шляпой. — заметил Аки. — Никто не поверит в то, что девчонка, которая поступает на художницу, носит деловой костюм, который к тому же выглядит так, будто его достали из задницы Левиафана.

— Ты действительно думаешь, что у шершней убийц чувство моды как у колумнистов “Вога”?

— Я думаю, что ты наглухо поехавший ублюдок, Денджи, но раз уж мы работаем по твоим придумкам, то следует делать это правильно.

Это дополнительная трудность, но с другой стороны, мне удалось склонить Аки на свою сторону и он наконец-то перестал действовать на нервы своим бубнежом. Ситуация все равно оставалась плюсовой.

— У тебя есть ведь еще деньги?

— Немного найдется. — расплывчато сообщил Аки.

— Подскажи, ты ведь в курсе где тут поблизости есть дешманские магазины одежды? Секонд-хенды, дисконты, все такое. Потому что я в этом не шарю, у меня была только одна пара штанов и та с дырой на заднице.

Аки немного постоял в задумчивости, глядя суровым взглядом в серые и неприветливые небеса. Может быть, он плыл по волнам памяти, а может, складывал в уме стихотворение хокку про то, как мы его заебали. Так или иначе, уже через минуту он отмер.

— Пойдем. — сказал он. — Есть одна точка тут неподалеку.

— Отлично. Ни на секунду не сомневался в тебе, брат.

Взгляд Аки сделался еще холоднее, чем был, а этого не так-то просто достичь.

— Никогда не зови меня братом.

— Как скажешь, партнер.

Аки скривился.

— И это тоже нет.

— КАК НАСЧЕТ “ХОХОЛКА”? СРАЗУ ПОНЯТНО, О КОМ ИДЕТ РЕЧЬ. — язвительно проскрежетала Пауэр.

— Как насчет заткнуться? — сразу же принялся обороняться Аки.

— Ладно, будешь просто скучным “напарником”. Пока что. Пойдем. Паулина, за нами. Идем выбирать тебе наряд.

Пауэр тут же вклинилась между нами, пробив себе дорогу локтями. А походка-то у нее ничего такая, с оттяжечкой и бедрами покачивает соблазнительно.

Аки хорошо знал город, после визита в магазин у меня не осталось в этом никаких сомнений. Про такие точки обычно известно только местным, которые всю жизнь обитают поблизости и поэтому улавливают особые знания через обрывки чужих разговоров или надписи на стене. Потому что туда, куда он нас с Пауэр привел, нога обеспеченного туриста не ступила бы никогда. Разве что отдельно от самого тела. Полутемный зальчик, где под потолком болтались две лампочки без плафона. Никаких вешалок, витрин и стендов, одежда была сложена в тюки и навалена как попало, кое-где на тюках имелись криво наклеенные или надписанные маркером подсказки, что там внутри находится, но они попадались редко. Наверное, покупателям предлагалось тянуть шмотки наугад. Продавец (и, наверное, он же владелец), полный японец в наколках, сразу же, как только мы вошли, повернул кепку на голове козырьком вперед. В нашу сторону он старался не смотреть.

— Как дела, Оба? — равнодушно поинтересовался Аки.

— Бери что нужно и проваливай. — буркнул тот. — Скоро ко мне за товаром придут, некогда с тобой беседы разводить.

Аки вздохнул.

— Всегда приятно иметь с тобой дело. Где в этом подвале ты держишь женскую одежду?

Оба насупился.

— Брендовое больше не вожу. Только самодел. Из-за тебя, между прочим, в деньгах теряю. Выручка на шестьдесят процентов рухнула, едва-едва хватает наскрести на еду.

— И поэтому твоя мама щеголяет зубными имплантами. — подметил Аки.

— Зачем они ей, если жрать нечего? — не удержался я.

— Пошел ты. — обозлился Оба. — Видать, дела у вашей шарашки совсем плохи, раз они принимают на службу малолеток и… вот ее, кто бы она ни была.

— Дела Бюро тебя не касаются. — заявил Аки, хотя по нему было видно, что он поддерживал НЕГАТИВНОЕ мнение обо мне. — У меня нет времени на рытье в твоем мусоре, так что лучше укажи, где здесь одежда для женщин, и необходимость разговаривать отпадет сама собой.

Оба фыркнул и указал грязным пальцем на мешок веселой полосатой расцветки, притаившийся в углу. Мешок был тоже не вполне чистый, а еще полупустой.

— И это все? — недоверчиво поинтересовался Аки.

— Я же сказал, объем закупок сократился. Подло с твоей стороны сначала прессовать, распугивать поставщиков и клиентов, а потом еще недоумевать, почему это у меня убавилось товара. Вся причина в тебе, Хаякава.

И он воинственно выставил палец в сторону Аки.

Аки скривился.

— Не тычь в меня своей грязной сарделькой, Оба. Твою клиентуру распугал не я, а Демон Крысиных Королей, помнишь такого? Славный, общительный парень. Уж очень ему полюбился твой пошивочный цех. Пришлось три бригады на место вызывать, чтоб его выгнать.

— Помню, как же. — пробурчал Оба.

— Хорошо, что помнишь. Конечно, ты можешь снова вернуть в продажу паленые “Рол-ИКСЫ”, фальшивые водительские удостоверения, вакуумные помпы для члена и сертификаты, позволяющие проводить венчания в интернете.

Сейчас обязательно будет “но”. По законам жанра обязано быть.

— Но тогда не рассчитывай, что я обязательно окажусь поблизости, когда Крысиный Король соскучится по твоей вонючей дыре.

— ЭТО ОН ПРО ТВОЮ ЖОПУ! — радостно воскликнула Пауэр.

Оба утер взмокший лоб.

— Берите что хотите и выметайтесь к дьяволу.

Я проследовал к мешку.

— Ну что, Пауэр, готовься менять имидж. Мы сделаем из тебя нового человека.

— НЕ СМЕЙ ИМЕНОВАТЬ МЕНЯ ТАК, УБЛЮДОК. ТЫ ОСКОРБЛЯЕШЬ ПАУЭР!!!

— Значит, просто сделаем человека.

Через двадцать минут из клубов древней пыли появилось оно — наше совместное творение. Для того, чтоб придать Пауэр подобающий человеку искусства вид, мы первым делом велели ей снять блейзер и штаны. Эта просьба не была воспринята с пониманием и после того, как угрозы отгрызть нам ноги и сожрать глазные яблоки прозвучали в пятый раз, хмурый Оба принес шторку. За ней Пауэр и переодевалась.

В конце концов остановились на следующем образе. Теперь вместо блейзера и рубашки на Пауэр красовалась жуткая зеленая кофта крупной вязки с бантом на груди, длинная юбка… вся в складках и помятая как из задницы, но так и надо. Разделял эти два предмета одежды пояс с ужасающе яркой и ненатуральной стекляшкой в центре. На голову нашей юной художнице мы натянули бини. Вернее, это у обычных людей она называется бини.

— Тебе очень идет шапка-пидорка. — заявил я.

— ПАУЭР ИДЕТ ВСЯ ОДЕЖДА, ВЕДЬ ПОДЛИННОЕ ВЕЛИЧИЕ СВЕРКАЕТ В ЛЮБОЙ ОГРАНКЕ!

— Как же ты угадал со специальностью. — признал Аки. — Уровень безумия в самый раз для того, кто способен написать аналитическую статью в журнал про символизм в “Саду земных наслаждений”.

— С КАКИМ НАСЛАЖДЕНИЕМ ПАУЭР ИЗОБЬЕТ ВАС ОБОИХ В КОНЦЕ ДНЯ! — изложила нам свои мечты рогатая зараза.

— Она… прекрасна. — произнес я. — А на ногах что?

Аки почесал затылок.

— Рыбацкие сапоги. Больше ничего не нашлось.

— Пойдет. В самый раз для девушки, которая стремится держаться поближе к своим корням. Теперь нужен последний штрих. Вот только какой?

Тут мне на глаза попалась тумба, на которой лежали вповалку очки. Солнечные и обычные. Я подскочил к ней, покопался и выудил самые уродливые — с толстой оправой и стеклами с синим отливом.

— Примерь-ка.

Пауэр нацепила очки на нос.

— ТЕПЕРЬ Я ВИЖУ БУДУЩЕЕ. ВАША КОЖА КАК БУДТО ПОКРЫТА ТРУПНЫМИ ПЯТНАМИ. О, КАКОЕ СЛАВНОЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЕ!

— Наша Паулина готова выйти в свет. — решил я. — Возвращаемся.

Оба так ждал, что мы поскорее свалим, что даже решил проводить нас до дверей. Если бы не суровый взгляд Аки, клянусь, он бы отвесил нам с Пауэр пинка.

— Слышь, Хаякава… — пробубнил он, стоя в дверях. — Ты ведь про этого Крысиного Короля не серьезно, м? Он же не вернется?

Аки похлопал мужика по плечу.

— Кто знает, Оба, кто знает.

За время нашего отсутствия детей в парке стало больше, но все они присмирели и по большей части просто сидели на лавочках, поглощая конфеты и мороженое. Пауэр сразу же позарилась на эскимо в руках у одного пацана, но Аки быстро пресек любые поползновения — попросту шлепнул ее саму по рукам.

Глаза Пауэр за стеклами очков сразу сузились.

— ХОХОЛОК, ТЫ СОВСЕМ СТРАХ ПОТЕРЯЛ? ПАУЭР СЕЙЧАС РАЗОРВЕТ ТЕБЯ В КЛОЧЬЯ!!! НЕ МЕШАЙ БОГИНЕ ЭТОГО МИРА НАСЫЩАТЬ БУШУЮЩИЙ ВНУТРИ НЕЕ ГОЛОД!

— Я не позволю тебе жрать на задании. — невозмутимо ответил Аки. — Даже если это не задание, а полное дерьмо, которое Денджи выдумал от скуки.

— ТОГДА ПАУЭР ПОЛАКОМИТСЯ ТВОИМИ КИШКАМИ. — возвестила она. На пальцах у нее стали собираться темно-бордовые капли, которые быстро превратились в сгустки.

— Да ладно, баклан, купи ей мороженку.

— “Баклан” — это твой отец, а меня изволь называть как положено.

— Хорошо, баклан-сан. Купи ей мороженку и себе возьми заодно.

— Я не голоден.

— И прекрасно! Аплодирую твоей стойкости. Только это для образа.

Аки покосился на меня.

— Какого еще образа? Ты совсем заигрался уже в свои ребяческие выдумки.

Я улыбнулся.

— Смотри, я придумал, как можно и твое присутствие обосновать. Например, у Паулины есть еще и парень… например, Аки…хиро. Сегодня у Паулины и Акихиро выдался свободный денек, и они решают провести его в парке. Совместить, так сказать, приятное и полезное. Пока Паулина ищет источники вдохновения, Акихиро бродит с ней рядом, они болтают о всяком, он даже спрашивает у нее совета…

Аки склонил голову.

— О чем, по-твоему, я могу с этой чокнутой посоветоваться?

Пауэр захихикала.

— НАПРИМЕР, КАК СДЕЛАТЬ ХОРОШУЮ ПРИЧЕСКУ? И ОТВЕТ — ОБРИТЬ ТВОЮ БЕСТОЛКОВУЮ БАШКУ НАГОЛО, ПОТОМУ ЧТО ДАЖЕ ЭТО БУДЕТ ЛУЧШЕ, ЧЕМ ТО, ЧТО НА НЕЙ ТВОРИТСЯ СЕЙЧАС.

— Ты пожалеешь о своих словах. — пообещал Аки.

— Например, вот такая идея. Акихиро всю жизнь мечтал разрабатывать компьютерные игры, но властный отец настаивает на том, что он должен…

— Завязывай смотреть мыльные оперы, они дурно влияют на мозг. Пойдем, там видно будет.

***

— И ТОГДА ХИТОМИ ОТТОПЫРИВАЕТ СВОЙ КРИВОЙ ПАЛЕЦ И ЗАЯВЛЯЕТ “ПОЛЛИ, КАК ТЫ МОЖЕШЬ ДЕМОНСТРИРОВАТЬ ПОДОБНОЕ НЕВЕЖЕСТВО?! ВЕДЬ ЭТО ПОЛОТНО СОЗДАЛ ОДИН ИЗ ВЕЛИЧАЙШИХ АВАНГАРДИСТОВ ДВАДЦАТОГО СТОЛЕТИЯ — МАРК ШАГАЛ!” НО ТЫ ВЕДЬ НЕ ДУМАЕШЬ, ЧТО Я МОГЛА СТЕРПЕТЬ СОМНЕНИЕ В МОИХ ПОЗНАНИЯХ ИЗЯЩНОГО ИСКУССТВА?

— Конечно, нет, дорогая.

Аки хорошо держался, на самом деле. Слышно Пауэр было прекрасно. Если бы мне так голосили в ухо, я бы уже давно отскочил куда-нибудь за дерево, а у него на лице ни один мускул не дрогнул. Наверняка в Бюро помогают с тренировкой выдержки. Правда, сами тренировки мне страшно представлять. Однако они работали — мой напарник даже схватил Пауэр под ручку. Сейчас они неторопливо прохаживались как раз поблизости от пустыря с норами шершней.

— ПОТОМУ Я И НЕ СТЕРПЕЛА. Я СКАЗАЛА “ВОТ ЗДЕСЬ ТЫ И ОШИБАЕШЬСЯ, САМОНАДЕЯННАЯ МАНДА, ИБО СИЮ РАБОТУ ВОПЛОТИЛ В ЖИЗНЬ НЕ МАРК ШАГАЛ, НО ЕГО ЗЛОЙ БРАТ-БЛИЗНЕЦ — ЛУКА СИДЕЛ!”

Что сказать на это, Аки уже не придумал, поэтому просто погладил ее по руке. Вид у него при этом был самый обреченный. Я же в это время занял наблюдательную позицию в кустах. Неудобно, потому что тут росла какая-то неведомая хрень с жутко колючими ветками, но приходилось жертвовать комфортом. Уже полчаса ничего не происходило, и я уже начинал слегка унывать. Потому что щас придется выйти, признать, что те твари просто словили аномалию развития, а паранормальной природы не имеют… Пауэр будет улюлюкать, Аки опять вербально обосрет, а еще потом и от Макимы достанется, чего доброго. Мы ж сегодня целый день проебланили. Хотя… вызовы ж так и не пришли. Но будут ли слушать меня? Челика с улицы, который первый день работает? Макима глянет своими глазищами и скажет “Я передумала, грохните его, чтоб грязь не разносил по моему офису”.

Эти мысли здорово попортили мне настроение, поэтому я без всяких угрызений совести послал нахер две парочки, которые тоже зачем-то приперлись к моему укрытию.

— Туалет в другой стороне. Он платный, зато клещи не укусят. А трахаться лучше дома, в теплой и сухой кровати.

Уходя, парочки бросали на меня застенчивые и смущенные взгляды.

Вот Пауэр доела мороженое, обгрызла палочку так, что из нее получился маленький деревянный КОЛЫШЕК, а потом прицельно запустила в воробья. Вот она размахивает руками, показывая, какой глиняный саркофаг вылепит для ректора в качестве своей дипломной работы. А вот…

Длинное и жирное тельце в рыжевато-черных полосах показалось со стороны заросшего прудика. Оно держалось от “влюбленной парочки” на почтительном расстоянии, но следовало неотрывно. Аки предупреждал, чтоб я не скатывался в шпионство, но блин, из песни слов не выкинешь. Шершень буквально их пас. Через некоторое время к первому присоединились еще двое. Тоже появились со стороны пруда. Шершни висели в воздухе и лениво менялись друг с дружкой местами.

Понятно, куда нам дальше двигать. Хорошо, что Пауэр взяла с собой сапоги. Я извлек из кармана коммуникатор и открыл меню “сообщения”. Интерфейс абсолютно кошмарный, а еще на экране явно сэкономили, но и с этим я справился… кое-как. Отстучал Аки сообщение “топайте к пруду”. Аки остановился и нахмурился. Через несколько секунд мне пришло сообщение “Мы уже провели там осмотр”.

“Значит, плохо осмотрели, надо переделать” — набрал я.

Они осмотрелись, потом Пауэр с презрительной миной харкнула на землю… и вдруг расплылась в самой нежной улыбке, на которую была способна. Зрелище все равно было пугающее, потому что зубы у нее были острее акульих, но взгляд оторвать у меня так и не вышло.

— ДОРОГОЙ, НЕ ЖЕЛАЕШЬ ЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ ВЗГЛЯНУТЬ НА ПРУД? ВИД БЕЗМЯТЕЖНОЙ ВОДНОЙ ГЛАДИ ВВЕРГАЕТ ПАУЛИНУ… ТО ЕСТЬ МЕНЯ, В СОСТОЯНИЕ ПОКОЯ И УМИРОТВОРЕНИЯ.

— С удовольствием провожу тебя, моя радость. — церемонно ответил Аки.

И они побрели к пруду, обнявшись как парочка пенсионеров после кислородного коктейля в санатории.

Тут до меня дошло, что в моем плане нашелся еще один зияющий провал. Аки-то до сих пор щеголяет в форме Бюро, так что маскировка неполная. Но восполнять его было уже поздно. Шершни уже приметили, что в их сторону направляется… кхм, свежее мясо. Они еще немного покружились в воздухе — наверное, торжествовали, разве что лапки не потирали. Направились прямиком к зарослям. Аки скоро их подметил и кивнул Пауэр.

Пора и мне выбираться. Хотя нет… надо еще колючки достать, а то я вечером сидеть не смогу.

Наконец повыкидывав все, чему в моем теле места не было, я отправился вслед за напарниками. Они как раз подобрались уже к густо поросшему берегу пруда. Нас разделяло приличное расстояние, однако слышал я все так, словно они сидели у меня за спиной. Наверное, псина, которая у меня вместо сердца, решила обострить слух.

— Подождешь, пока я покурю? — поинтересовался Аки.

— ПАУ…КХМ…ПАУЛИНА НИКОГО НЕ ЖДЕТ, ДАЖЕ СВОЕГО СУЖЕНОГО.

— Я тебя просто…обожаю. — вздохнул наш счастливчик. — Тогда терпи.

Он извлек из кармана брюк пачку сигарет, взял одну и щелкнул зажигалкой. Шершни дружно пошли на снижение. Двое целили ему прямо в затылок, третий решил тяпнуть Пауэр. Пошло КРУТОЕ ПИКЕ!

— Берегись! — заорал я. — ВОЗДУХ!

Аки и бровью не повел. Щелчком ногтя отправил зажженную сигарету в шершня. Пауэр наконец отцепилась от своего “бойфренда”.

— ВОТ ВЫ И ПОПАЛИСЬ, ЖАЛКИЕ БУКАШКИ! — завопила она.

Букашки меж тем набрали скорость и на том самом пресловутом бреющем полете попытались вцепиться Пауэр в волосы. Я даже понадеялся, что у них получится, потому что в ее спутанных патлах можно и застрять, а дальше уже мы с Аки разберемся. Но мои мечты не сбылись. Сначала на пальцах Пауэр снова начала сгущаться бордовая масса и потихоньку из нее вылепились… когти. Она яростно ими взмахнула. Один из шершней только чудом увернулся, а потом свои навыки ловкости пришлось демонстрировать уже Пауэр.

Наверное, выбор длинной юбки был большой ошибкой. Чтоб уклониться, нашей напарнице пришлось отскакивать прямиком в заросли.

— СЛОЖИТЕ ВАШИ КРЫЛЬЯ, ПАДИТЕ НИЦ И УСТРАШИТЕСЬ, ИБО ВЫ СТАЛИ ЖЕРТВАМИ НАШЕГО ХИТРОУМНОГО ПЛААААААААААААА…..

Окончания этого боевитого вопля мы так и не дождались. Запутавшись в подоле, Пауэр потеряла равновесие, а потом исчезла. Шершни тоже разом юркнули под землю.

Мы с Аки продрались сквозь кустарник. Снова эти гребаные колючки.

— Пауэр! — рявкнул я. — Ты где?

Никакого ответа.

— Слышь, а как часто бывает такое, что ваш сотрудник дохнет сразу на своем первом же задании?

Аки снова закурил.

— Денджи, если я назову тебе точную цифру, ты испугаешься, так что не будем об этом.

— Так много, да?

— Я же говорю, не будем об этом. Но если ты беспокоишься за Пауэр, то с ней пока что все в порядке.

Я двинулся вперед, и Аки тут же выставил ладонь в предостерегающем жесте.

— Осторожно иди. Тут слой почвы тонкий, вес вряд ли выдержит двоих.

— Что там?

Он чуть опустил голову.

— Не хочется это признавать, но ты, скорее всего, оказался прав. Те норы на самом деле были не норами, а всего лишь вентиляционными шахтами.

Настоящий проход здесь, и мы его нашли. Вернее, Пауэр нашла. Эмпирическим путем.

Я мелкими шажками приблизился и увидел посреди пожухлой и примятой травяной подушки провал в земле. Провал был широким в диаметре, в него бы спокойно пролез взрослый мужик.

— И как мы его только поначалу не засекли?

Аки покачал головой.

— Ты меня спрашиваешь? Эта троглодитка сказала, что там все чисто, я ей не нянька, чтоб перепроверять.

— Значит, в следующий раз перепроверим… если она выжила, конечно.

Рассчитывать на избавление от нашего коллективного несчастья не приходилось, потому что снизу донеслись звуки противостояния.

— ПАУЭР ГОВОРИЛА, ЧТО ВАМ НЕСДОБРОВАТЬ, БУКАШКИ! ВСЕ ВЫ БУДЕТЕ СОЖРАНЫ ВМЕСТЕ С УСИКАМИ… ИЛИ НЕТ, УСИКИ НЕВКУСНЫЕ.

Однако доступен нам был только звук — из-за кромешной темноты в провале не было видно ровным счетом ничего.

— Ты полезешь туда? — поинтересовался я.

— Я похож на идиота?

— Нет, ты похож на вусмерть задроченного офисного работника. И немного на кей-поп идола, но времена, когда это может принести мировую популярность, еще далеко.

Аки потер переносицу и глянул на меня исподлобья.

— Я даже задумываться над твоей болтовней не стану.

— И не надо. Будешь много думать — еще черт знает, до чего додумаешься.

Еще постояли над ямой, подождали. Мне лезть внутрь тоже не хотелось. Конечно, бросать Пауэр там внизу — поступок скотский, а с другой стороны — вдруг там этих шершней сотни? Я даже одного бы за километр обходил, вооружившись дихлофосом и электромухобойкой, а если их будут полчища, понадобится огнемет.

— Может, нам повезет, и она сама выберется? — пробормотал я.

— РАЗБЕГАЙТЕСЬ ПО УГЛАМ, ТАИТЕСЬ ЗА ВАШИМИ ЛИПКИМИ СТЕНАМИ, ТАК ИЛИ ИНАЧЕ, ВАША СУДЬБА УЖЕ ПРЕДРЕШЕНА, И НИКАКИЕ ПЫЛАЮЩИЕ ОГНИ НЕ СПАСУТ ВАС ОТ ГНЕВА ПАУЭР, КОРОЛЕ…

Вдохновенная речь оборвалась каким-то совершенно… приземленным всхлипом, как будто из шарика выпустили воздух. Осталось только гудение, а еще шорох. “Суич-суич”, как будто что-то волочилось по земле.

Гребаная длинная юбка.

— Не повезло. — развел я руками.

Аки с обреченностью смертника пробубнил что-то неразборчивое и подошел к краю ямы. Я насторожился.

— Ты прыгать собрался?

— Довольно заманчивая идея, потому что так я меньше времени проведу в твоем обществе, но переломанная шея не стоит того. Есть другой путь.

И он показал на железные скобы, врытые в землю. Наверное, когда-то давно это был не провал, а люк. Аки осторожно проверил их на прочность, и когда убедился, что стоять можно, начал спуск.

Без медкомиссии опасно, конечно. Я ведь даже не знаю, что у этого тела с аллергией на всякие яды. Что ж, в ближайшее время, скорее всего и выясню.

Глава 7

Если вы когда-нибудь задумывались о том, что было бы круто спрыгнуть с большой высоты рыбкой и приземлиться в стог сена как Эцио, мать его, Аудиторе или по-супергеройски с опорой на руку, то я вас разочарую сразу и навсегда. Это чертовски больно. Мы с Аки ползли по этим железным опорам вниз, ползли, а потом в один далеко не прекрасный момент я под ногами ничего не нащупал, только одна пустота и разочарование.

Не знаю, сломался ли остаток лестницы или ее разобрали наши крылатые и полосатые друзья, да это и не важно. Важно то, что нам невольно пришлось прыгать. И так уж вышло, что приземлился я этим самым супергеройским способом. Хоть и не планировал. Просто тощие ноги Денджи нахрен разъехались от удара, и я чуть не сел на шпагат, которому позавидовал бы даже Жан-Клод Ван Дамм. Не переломал себе ничего только потому, что угодил во что-то относительно упругое. Вдобавок под рукой у меня оказался невесть откуда взявшийся кирпич. От встречи с ним остались крайне смешанные чувства… с одной стороны прикольно, что я его раздробил, прежнему Денису такие фокусы были бы не под силу даже с допингом, а с другой… теперь рыжая пыль намертво въестся в кожу, ничем не ототрешь. Впрочем, это наименьшая из проблем.

Нас окружала кромешная темнота, в которой что-то тихонько шелестело. Вдобавок откуда-то доносился гул неизвестного механизма. Чем-то этот гул напоминал работу сердца, только сердце принадлежало не самому здоровому человеку. Например, дальнобою, который триста двадцать дней в году сидит в своем рыдване и за это же время сжирает целое ранчо коров. Механизм кашлял, задыхался и вообще издавал инфернальные звуки, которые не внушали никакого доверия.

(кабадум)

(кххх)

(ххххть)

(кабадах)

— Аки, ты в порядке? — гаркнул я, обернувшись вокруг своей оси в поисках источника света. Ничего не обнаружил, разумеется.

— От…относительно. — проклокотали снизу.

— Черт, я что, задел тебя, когда приземлялся?

— Можно и так сказать.

Ну вот, все не слава богу. Так мне никогда не наладить с ним общение. Аки хоть и высокомерный мудак, но если мне предстоит с ним по соседству обитать, то нужно сделать шаг навстречу, тут Макима права.

— Чел, не сердись, я не нарочно. — примирительно сказал я.

— Не буду. — сдавленно прохрипел он. — Я все прощу, если ты перестанешь топтаться по моей спине!

Я тут же соскочил. Тут же под ногами чвякнуло и в ботинки залилась какая-то противная жижа. Немного, но достаточно для того, чтоб настроение испортилось. Блядь, обувь наверняка понтовая, не китайский ширпотреб, а я в первый же день целую пару засрал. Никаких иллюзий по поводу того, что там простая грязь, я не строил. По закону подлости там обязательно чье-нибудь дерьмо, иначе и быть не может.

— Знаешь, теперь нам точно надо докопаться до сути этого дела. Иначе получится, что под землю мы спускались зря.

— Ты думаешь? — Аки весь превратился в САРКАЗМ. — Интересно, с чего бы? Макима-сан убьет тебя и ни одна живая душа ее не остановит. А я буду смотреть и наслаждаться твоими мучениями, Денджи.

— Ты это, места в партере на казнь не бронируй пока, по соседству со мной висеть будешь. Да, мы не попали ни на один вызов, еще и Пауэр потеряли, но ведь на тебе вина не меньше.

Судя по тому, что заколыхался вонючий и затхлый воздух, мой дорогой напарник Аки Хаякава наконец поднялся на ноги.

— На мне ее вообще нет, ты с самого начала принялся нарушать все возможные правила. — заговорил он медленно. — Когда вернемся, я тебя натыкаю твоей прыщавой мордой в страницы Устава со статьями, которые ты нарушил. К тому моменту как закончим, у тебя на лбу верхний колонтитул отпечатается, тупорылый ты кретин.

Я сжал кулаки. В глубине души поднялось до жути привлекательное желание. Дернуть за шнур в груди, вытащить на свет божий (или в нашем случае, в дьявольскую тьму) мою пилу и посмотреть, станет ли он сговорчивее без парочки пальцев на руке.

Но это как-то плохо укладывалось в долгосрочную стратегию “подружись с соседом”, поэтому мне пришлось уложить свои порочные замыслы в долгий ящик и запихнуть его подальше в подсознание. Но сцену эту я во сне разыграю не раз и не два, это точно.

Хотя лучше бы меня Макима навестила во сне. Без этого ее строгого костюма.

— У тебя есть там спички или еще что-нибудь? Я в темноте себя крайне неуютно чувствую. — сказал я. Собственный голос, отразившийся от стен, показался чужим и неприятным. Наложившись на ритм, который неустанно стучал и кряхтел вдали, он сам стал влажным.

— Да, в числе прочего снаряжения выдают и фонарик. А твой где?

— А мне завхоз не выдал, сказал, что все на руках. — лихо отбрехался я.

Не буду же я признаваться, что поясная сумка у меня пустая. Где только проебал — черт знает. Может, в деловом квартале вытащили.

— Ублюдок. — процедил Аки сквозь сцепленные зубы. — Не ты, а Минору. Он из бывших барыг, так что запросто оборудование на сторону сдаст. Ты при нем особо уши не развешивай, понял меня? Аррргх!

Воздух снова заколебался, причем в мою сторону. Я машинально выставил перед собой руки, и на меня накренилось тело. Решимость распилить Аки отошла на второй план. Самому бы сохранить равновесие.

— Ты чего?

— Да в бедре что-то дернуло, прямо по всей ноге.

Наверное, стоило бы посмотреть, но в темноте хрен что разглядишь, даже с обостренным зрением, дарованным мне пилособакой, хрен что увидеть можно. Формально сверху падал свет из люка, но из-за того, что мы сильно ушли под землю, нам перепадали сущие крохи.

— Стоять можешь?

— Ага. — ответил Аки. — Ничего серьезного, просто надо размяться.

Раздался короткий скрип, потом щелчок, и темноту перед нами прорезал узкий бледно-фиолетовый луч. Стало понятно, что мы находимся в трубе. Я в терминах не очень разбираюсь, наверняка у нее есть какое-нибудь общепринятое название типа “коллектор” или еще что-то в этом роде, но по мне так труба и есть труба. От того места, где мы стояли, она тянулась вдаль на пару метров, а потом делилась надвое.

— Это как раз то место, где мне бы очень не хотелось делать выбор. — сказал я.

— Боишься, что свернем не туда? — хмыкнул Аки. — Я тебе облегчу задачу, следопыт. Нам направо.

— С чего это ты так решил?

— Потому что левая отворотка ведет к пруду, поэтому там наверняка поставлена решетка, так просто не пройдешь. Это первое. А второе… ну-ка пойдем.

Он нарочито сильно отстранился и поплелся вперед. Кажется, больше всего при падении пострадало его эго. Потому что идти Аки было тяжело. Луч фонарика плясал по стенам из стороны в сторону, а еще мой напарник весь свой вес переносил на одну ногу, а вторую приволакивал следом. Я догнал его и поднырнул под руку.

— Че это ты делаешь? — проворчал он.

— Это чтоб ты не развалился. Лучше так, чем ты вывернешь себе ногу окончательно. Думаю, выбираться из этой клоаки с тобой на руках — тот еще квест.

— Ты не болтай, а по сторонам смотри. — буркнул он.

— Что я должен увидеть-то?

И тут я осекся, потому что увидел. В правой отворотке наконец-то появилось освещение. Коридор малость расширился, теперь уже к верхнему своду можно было поднять голову. На стенах появились лампочки — мелкие и часто натыканные, они излучали тусклый, болезненный желтый свет.

Но хрен бы с ними, с лампочками. Потому что щас перед нами предстало самое живое свидетельство того, что этот туннель облюбовали для проживания гребаные шершни. Стены все были измазаны в липкой субстанции, о происхождении которой думать мне совсем не хотелось. Больше всего она походила на жвачку, но я бы и за миллион баксов не стал бы такое пробовать. Ладно, тут соврал, если речь о таких суммах заходит, можно и поторговаться, но в целом выглядело стремно. Вкус у нее явно не тропические фрукты.

Эта субстанция тянулась наподобие канатов, собиралась в комки и совершенно отвратительные скользкие сгустки, от одного вида которых хотелось вывернуться наизнанку. Подтачивала мою моральную стойкость и гамма ароматов — к сырой канализационной вони примешался какой-то сладковатый, почти цветочный аромат, которому здесь вообще было не место.

Мы осторожно побрели вперед, стараясь держаться ровно по центру. Но все равно казалось, что эта хрень на стенах колышется, потому что живая и щас она как вытянется и залепит пасть. Тогда Денис Геннадьевич Шульгин пошутит свою последнюю шутку. А у Аки даже нет достаточного чувства юмора, чтоб ее оценить.

— Знаешь, я слышал городские легенды, типа в канализации крупных городов много всякой живности таится. Крысы-мутанты, жирные пауки, которым никто не мешает плодиться, даже аллигаторы…

— Аллигаторы? — Аки насупил брови. — А они почему?

— Ну, это больше распространено у американцев, во Флориде и других южных штатах, где есть фермы, на которых их разводят. По легенде мальчику или девочке дарят на день рождения или на день Благодарения или на Хануку детеныша аллигатора. Мелочь быстро растет, но не так быстро, как у ребенка пропадает концентрация внимания, и тогда родители избавляются от него…

— От ребенка? — хмыкнул Аки. — Жестокие нравы царят в западном обществе, конечно.

— Да не, от аллигатора. — отмахнулся я. — Но вместо того, чтоб сдать его в ветеринарку или на фабрику, где шьют сумки, животное смывают в унитаз. А он вместо того, чтоб там утонуть, обретает для себя новый дом… например, под городом Майами. Разъедается на местных крысах, а потом начинает наглеть. Рабочих хватает, например… кстати, а ты не заметил, что здесь нет ни одной крысы?

— До тех пор, как ты не завел жутко увлекательную беседу о детских страшилках, я об этом не задумывался, но сейчас должен признать, что ты прав. — произнес Аки. — Должно быть, их распугали… новые обитатели.

Это заключение не слишком-то меня приободрило. Ритм невидимого механизма становился ближе с каждым шагом и все сильнее действовал на нервы с каждым новым ударом. Мы уже довольно долго шли, а мерзкая труба все никак не заканчивалась. И куда только утащили нашу рогатую заразу? Да еще должен признать, очень уж тревожно ее боевой клич оборвался.

Пройдя еще несколько десятков метров, мы остановились. Надо было перевести дух, к тому же Аки сильно вымотался. Поначалу он крепко держался, но щас уже почти висел на мне и едва перебирал ногами.

— Что-то это слишком протяженный ход, ты не считаешь? — поинтересовался я. — Думаю, мы уже давно вышли из парка.

— Возможно и такое. — не стал спорить Аки. Из его расплывчатого ответа мне стало понятно — нихрена-то мой спутник не знает.

А что это значит? Что мы, скорее всего, заблудились. У меня не было особенных планов на собственную смерть, но встретить ее в сраных катакомбах под Токио не хотелось бы. Какие есть варианты? Вроде бы, если верить Аки, у агентов Бюро есть для связи особенные протоколы, которые ловят даже на парковке. Я достал из кармана коммуникатор, но тот подмигнул мне зеленым экраном и благополучно сдох.

Просто прекрасно. Я заблудился в туннелях, по которым шныряют гигантские шершни, на стенах колышется вязкая дрянь, к которой приближаться стремно, мой напарник стал колченогим, как советский табурет…

Слух уловил слова… далекие, но разборчивые, тонкий женский голос сложно с чем-то перепутать. Но кто здесь может разговаривать, да еще столь беззаботно? Наверное, уже глюки ловлю, мозг сам решил дополнить бедноватую сенсорную картину вокруг.

— Ты это слышишь? — напрягся Аки. — Голос девушки.

Так, можно зачеркнуть все, что я только что сказал. Сумасшествие не заразно, и шиза, как правило, у каждого развивается особенная, со своим непередаваемым колоритом. Тогда получается, что здесь по этому сырому вонючему полумраку разгуливает и радостно болтает о чем-то незнакомая девушка.

Здравый смысл сигналил мне, что ситуация эта крайне аномальная и лучше бы в нее не встревать. Но почему бы нет? У меня все ситуации в последнее время аномальные.

Мы прошли еще один виток и вывалились в небольшую комнату. Вот уж чего я не ожидал встретить в гребаном коллекторе, так это жилого помещения. Но тут, наверное, обустраивали перевалочный пункт для рабочих, которые спускались проверять вентили и производить осмотры… да мало ли зачем?

Обстановка бедноватая… всего-то стол, два стула, пара железных шкафчиков и железный сундук красного цвета. Осмотрелись мы за каких-то пару секунд, и этого времени хватило, чтоб лишить нас дара речи.

На одной из стен висели две девушки. Их туда буквально прилепили — склизкой и противной дряни в комнате стало гораздо больше, и она покрывала тела девушек так же плотно, как бинты у древнеегипетских мумий. Относительно свободными остались только лица, рты были забиты полностью. Я как представил, что им пришлось отведать этой вкусняшки, так сразу блевать потянуло, с трудом удержал завтрак внутри.

— Ну и мерзость. — вздохнул Аки и, охая, как старый дед, поковылял к стене. По пути он извлек из ножен длинную катану. Она опасно блеснула в желтоватых отблесках. Девочки завидели его приближение и наперебой замычали. Муть в голове и горле сменилась нарастающим ощущением тревоги. Неизвестная девушка продолжала болтать. Я еще раз огляделся по сторонам, но никого не заметил. Странно. Аки тем временем подобрался к стене и тут я его одернул:

— Погоди-ка. Будь осторожен. Вдруг это ловушка?

— Денджи, ты выбрал самое неподходящее время для того, чтоб начать параноить. — Аки потер переносицу пальцами свободной руки. — Отойди и не мешайся, мне тут придется хорошенько потрудиться, чтоб ничего важного не задеть.

— Это не паранойя. — заявил я. — Сам подумай, какого хрена эти двое тут застряли отдельно ото всех? И мы не встретили ни одной летучей мрази пока.

— Хорошо, в чем состоит очередная твоя безумная теория? — в голосе Аки вновь появилось раздражение.

— Эти девушки инкубаторы!

— Кто?

— Ты что, не смотрел фильмы про Чужих?

Аки фыркнул.

— Опять ты со своими детскими интересами. Мне некогда тратить время на подобную чушь с пятидесятичасовой рабочей неделей.

Я поднял указательный палец.

— А вот если бы ознакомился, щас был бы гораздо осторожнее. Смотри, ты щас начнешь аккуратно счищать эту пакость своим ножичком…

Аки прищурился.

— Назовешь мое оружие ножичком еще раз — и оно войдет тебе между ребер.

— …а когда ты будешь занят этим увлекательным делом, из груди у одной из этих дам выберется потревоженная мега-личинка и прыгнет тебе в рожу! Честно тебе признаюсь, у меня опыта в том, чтоб снимать их, нет никакого, поэтому придется импровизировать!

— Не болтай ерунды. — проворчал Аки. Но к сведению мои слова все же принял, потому что замедлился.

Девушки замычали еще интенсивнее. Тогда мой напарник переместил катану выше. Пленницы зажмурились, по лицам у них потекли слезы.

Третья девушка, невидимая, поменяла интонацию и теперь сокрушалась по поводу разбитого кофейника.

— О боги, нет мне прощения… — вопила она. — Как я могла разбить кофейник Такуи, подарок его покойной матери на наше венчание????

— Забавно, что это беспокоит тебя больше всего. — протянул я.

Девушки тряслись и плакали, но Аки умел со своим клинком обращаться и сработал с точностью бывалого хирурга. Пара движений — и мерзкая биомасса сверзилась на пол. Несчастные девахи тотчас жадно втянули ртом спертый подвальный воздух. С этим они переборщили — зашлись в приступе кашля.

— Скорее. — пробормотала одна из них, миловидная курносая девочка с родимым пятном над бровью. — Пока эти у…ужасные насекомые не вернулись.

Аки переместил лезвие вниз и медленно повел его.

— Я пытаюсь, но эту дрянь острие не очень хорошо берет. Денджи, не желаешь немного поучаствовать? Разве у тебя нет каких-нибудь полезных способностей? Давай, прояви себя, покажи, что Макима-сан не зря тебя облагодетельствовала.

Я похлопал его по плечу.

— Извини, самурай, тут ты сам по себе.

Аки бросил через плечо презрительный взгляд.

— Я другого и не ожидал. Не только придурок, но еще и лентяй. Просто полный набор.

— Не в этом дело. — шикнул я. — Мои… способности для такого дела слишком мощные, все равно что плазменным резаком деревья стричь.

Я мог бы, конечно, свой мотор завести и взрезал бы коконы, в которых девушки заточены, без особого труда. Только взрезал бы вместе с их животами. Вряд ли за такую работу мне придет благодарность от счастливых родителей.

— Вы в порядке? — переключился я на пленниц. — Что произошло?

Девушка с пятном смешно надула губы, а потом залепетала.

— Мы с Аякой… г…гуляли в парке. Она предложила посидеть в беседке, из нее типа вид хороший, мы пошли туда, смотрим, а там земля с такими д-дырками странными, и оттуда что-то гудит. Раньше не было такого!

Ее подруга, видимо, та самая Аяка, в подтверждение согласно замычала.

— Тогда мы немножко испугались и решили уйти, но появился… пчелиный человек. А дальше мы уже очнулись здесь!

— Этот человек, он что-то с вами делал?

— Великолепный вопрос, Шерлок. — раздраженно произнес Аки. — Они же ушли в бессознанку.

— Не знаю, г…господин, очень п-пить хочется. — пожаловалась девушка. — И еще… вы… выключите, пожалуйста. Выключите это… давит на разум…

Бедняги помутились рассудком, других выводов у меня больше нет. Впрочем, чего тут удивительного? Если тебя похитила огромная человекоподобная оса и отволокла в канализацию, чтоб выращивать в твоей тушке своих маленьких пузожителей, мозг закоротит по-любому.

Хотя, может, это бесконечное кабаханье так на нервы действует.

— Я бы сам с удовольствием разнес этот насос, но до него хрен доберешься. — сделал я максимально извиняющийся тон. — Но не бойтесь, Бюро Общественной Безопасности здесь, ща мы вас достанем и отведем домой.

Девушка выразительно показала взглядом куда-то вниз, мне под ноги. Я проследил за направлением и увидел маленький черный предмет. Едва различимый в полутьме. Тут очень кстати обостренное восприятие пришлось.

На полу валялся телевизионный пульт. Я поднял его.

— А вы девчонку не видели? — решил я закинуть удочку. — Примерно вашего возраста, блондинка с легкой рыжиной, у нее еще кофта страшнее моей жизни и рога на башке…

— Была она здесь. — хрипло заговорила соседка первой девушки, Аяка, которую мой напарник наконец избавил от самого мерзкого на свете кляпа. — Пчелиный человек… уволок ее в ту к-комнату.

Мы с Аки глянули в сторону. Там нашлась дверь, крепкая и вроде бы железная. Уверенности у меня не было, потому что липкая биомасса покрывала ее почти полностью.

— Мы… б-больше не можем терпеть. Оно н…никогда не молчит. — всхлипнула девушка.

Заиграли дешевые синтезаторные трубы, и под их слащавую мелодию бархатный женский голос начал объявлять:

— ТАДЖИРИ ХАШИМОРИ! ДЗЮНКО КАГАМУРА! ТАКА МАСАНОБУ! ИКО ШИОРИ! САДАКО НОМИУРА! И ГОН ОДЗАВА В РОЛИ ОТЦА КАВАСИМЫ В СЕРИАЛЕ “ДЫМ ОТ КОСТРИЩА ЛЮБВИ”! ЭПИЗОД ОДНА ТЫСЯЧА ДЕВЯНОСТО ШЕСТОЙ!

Пленницы синхронно зашлись в рыданиях.

— Нет…нет, больше я не перенесу! Лучше бы они оторвали мне голову или выпили кровь!

— Не говори так, Хинаса-тян! — попыталась приободрить ее Аяка. — Нам нельзя сдаваться! Если ты умрешь, то кто тогда исполнит твою мечту? Помни о ней!

— А какая у тебя мечта? — без особого интереса осведомился Аки.

Хинаса шмыгнула носом и поморщилась. Наверное, втянула в себя клочок липкой гадости.

— Собрать т-т-т…женскую трибьют-группу “Нирваны”.

Неожиданно, прямо скажем.

— Только постарайся не закончить так, как ее лидер, ладно? — сказал я.

— Я сойду с ума, если оно не замолчит! — вновь забеспокоилась Хинаса.

Я поднял глаза. Под потолком комнаты висел телевизор, небольшой, с выпуклым экраном. Из разряда тех, которые продаются в магазинах для активного отдыха, чтоб туристы в походах с любимым зомбоящиком не разлучались. Именно из него, похоже, и разносились причитания по поводу разбитого кофейника. Картинку телевизор давал черно-белую, а звук, зажатый по обеим сторонам спектра, истошно хрипел, но каким-то неведомым образом сигнал ловился.

Я щелкнул кнопкой, и экран почернел.

Тут же с северной стороны раздался шум. Мы с Аки дружно уставились на дверь.

— Кажется, он идет. — прошептала Аяка. — Нам конец.

Дверь распахнулась, и в ее проеме замаячил широкий, угловатый силуэт. Он сделал два медленных, будто бы неуверенных шага в нашу сторону и вступил в комнату. Ступал наш гость (хотя скорее всего, он тут был хозяин, а мы так, на правах бомжей-сквоттеров) грузно, и каждое его движение сопровождалось утробным, густым “бзз-бзз”. Этот противный звук изливался из него толчками.

— Твою мать. — изрек Аки. Я был с ним полностью согласен.

Перед нами явилось самое настоящее чудовище. Как будто некто, например, ученый-психопат, желающий насолить всему людскому роду, взял формочку в виде человека и заполнил ее доверху генетическим материалом шершня, а потом пихнул на полчаса запекаться в ядерной духовке.

Получилась жуткая хрень. Человека она напоминала лишь отдаленно, руки, ноги, туловище, голова… но везде имелись нюансы. Рук природа ему подарило аж четыре штуки, туловище было неловко скособочено, и из него тянулись прозрачные, с сиреневым отливом крылья, а на голове сидели красные фасетчатые глаза… и жвалы. Жвалы, которые запросто могли бы перекусить конечность каждой из девушек. Да и с моими бы справились без особых трудностей, Денджи себе много мяса на костях не наел.

Аяка хрипло завизжала. ПЧЕЛОВЕК (да, знаю, что формально он шершень, но уж больно наименование удачное) сердито взмахнул парой лапок.

— Ну-ка з-з-з-заткнись. — прогундосил он. — И так голова болит целый день от этой долбежки.

— Бакстер Стокман, это ты? — вырвалось у меня.

— ЧЕГО??? — красные глазки сфокусировались на нас. Я не знаю, могут ли вообще у насекомых глаза так делать, вроде бы у них зрительные аппараты совсем не так, как у нас устроены. Но демонические точно могли. Он нас изучал. — А вы что еще з-з-за ублюдки?

Но ответить на вопрос и как-то представиться мы не успели. Потому что пчеловек жадно щелкнул жвалами.

— КТО ПОССССМЕЛ ВЫКЛЮЧИТЬ “ДЫМ ОТ КОССССТРИЩА ЛЮБВИ?” НАССССТОЯЩУЮ ЖЖЖЖЕМЧУЖЖЖИНУ ДНЕВНОГО ТЕЛЕЭФИРА!

— Аки, утихомирь его!

Тот сердито покосился на меня, а потом рванул к шершню. Блеснула холодная металлическая полоса. Чудовище попыталось защититься, выставив вперед верхнюю пару лапок… и лишилось их — Аки обкорнал конечности почти под корень. Горестно чвякнув, лапки упали на грязный пол.

Шершень задрожал от злости, оставшиеся обрубки мелко задергались. Он попытался сцапать моего напарника подвижными челюстями, но Аки предусмотрительно отскочил в сторону. Правда, места было мало, поэтому маневр получился неуклюжий и он только самую капельку разминулся с зазубренным крючковатым острием.

— ПОГАНЫЙ ЧЕЛОВЕЧИШКА! — прозудел шершень. — ОТКУДА ВЫ ВЗЯЛИСЬ-ТО?

— Изложи ему теорию эволюции! — выкрикнул я.

— Тебе это знание ни к чему. — сурово изрек Аки. — Прощайся со своим жалким подобием жизни, Демон Шершней.

Существо на секунду замерло в ожидании, а потом расхохоталось. Смех его походил на истерический клекот, который пропустили через вокодер — такую приблуду, которой пользуются музыканты-электронщики, чтоб создавать эффект с голосом робота. Прикольное звучание получилось, вот если бы оно еще не исходило от опасной гадины…

— ДЕМОН? О НЕТ, КАК БЫ НЕ ТАК! ВСТРЕЧА С ДЕМОНОМ ВАМ ЛИШЬ ПРЕДСТОИТ, И КОГДА ВЫ УЗРИТЕ ЕГО ВО ВСЕЙ МОЩИ, ТО ОСТАТКИ ВАШЕГО МАЛЕНЬКОГО ОБЕЗЬЯНЬЕГО РАССУДКА РАСТАЮТ КАК НАГРЕТЫЙ ВОСК…

Я расстегнул рубашку. Пальцы нащупали тянущийся из груди шнур. Рывок! И снова жгучая боль покатилась по нервным окончаниям во все стороны. Неприятно до жути, правда, совершенно охреневшее лицо Аки того стоило. Вытянув вперед обе руки, из которых выступали пилы, я подбежал к шершню и вонзил ему обе руки в район поясницы. Плоть прорвалась и на меня полетела вонючая требуха, ошметки почему-то интенсивного синего цвета, обломки костей.

— АААААААААААА! — заревел он благим матом, даже вой пилы перекрыл.

Жаль что Дафт Панк распались, они бы с удовольствием засэмплировали этот кусочек. Или…? Тут на дворе две тыщи второй, так что они как раз на пике находятся. Надо будет в следующий раз захватить диктофон.

— Я ПОЛАКОМЛЮСЬ ВАШИМИ ВНУТРЕННОСТЯМИ, БЕЗВОЛОСЫЕ МАКАКИ!

Шершень начал поворачиваться, но пилы прочно фиксировали его на месте. Тогда он решил податься вперед, чтоб освободиться. Аки этот нехитрый маневр предвидел и услужливо подсунул нашему противнику катану. Тот нанизался на нее как кусок свиного шашлыка на шампур. Прозрачные крылья, подымавшие вонючий воздух, поникли и стали похожи на мокрые листы бумаги. Пчеловек булькнул, дернулся назад. Я воспользовался этим и продвинул пилы еще глубже. Теперь требуха брызнула мне на лицо.

Гадость-то какая, господи Исусе.

А в это время с экрана под потолком персонажи разговаривали по телефону о том, как здорово будет провести летние каникулы в домике на пляже. Сюрреалистичный эпизод, скажу я вам. Мы стоим разделываем на фарш гигантского мутанта, про которого можно снимать всратые хорроры для телеканала “тв-3”, девки орут не переставая, и все это под мыльную оперу. Жемчужину дневного телеэфира!

Когда я уже думал, что мы его пришпилили, как коллекционеры редкую бабочку, эта тварь меня лягнула. Когтями не попала, но все равно получилось больно. Я отшатнулся и плюхнулся на задницу, нелепо потрясая руками. Хоть не отрезать себе башку, черт подери.

Пчеловек утробно загудел, так что до кишок проняло, и навалился на Аки. Оставшаяся пара лапок протянулась к моему напарнику и схватила его за полы пиджака. Тот отступил назад… и вляпался в липкую гадость, что покрывала стену толстым слоем. Просто прекрасно.

— Ща, держись, иду. — просипел я. — У меня все под контролем.

Словно для того, чтоб мои слова опровергнуть, из дверного проема появилась стайка жирных, откормленных и донельзя злых азиатских шершней. В самом прямом смысле злых. Если бы у них имелись брови, они были бы нахмуренными, честное слово. С решимостью камикадзе они направились ко мне. Самый смелый описал кружок вокруг головы… и поплатился за это, когда угодил под рычащую цепь. Остальные, наверное, сообразили, что это не лучший вариант, и принялись искать открытые участки.

— Придется немного подождать… — поправился я, уворачиваясь от здоровенных жал. — Тут пять штук осталось…

— Ничего страшного, я никуда не спешу. — сдавленно изрек Аки. — Можешь не торопиться.

— АРРРГХХХХХ! ТЫ БОИШЬСЯ НАС, МАЛЕНЬКИЙ ЧЕЛОВЕК, И ПРАВИЛЬНО ДЕЛАЕШЬ! ВООБЩЕ МЫ СОБИРАЛИСЬ ИСПОЛЬЗОВАТЬ ЖЕНСКУЮ ПЛОТЬ ДЛЯ РАЗВИТИЯ МОЛОДИ, ОНА МЯГЧЕ И НЕЖНЕЕ, НО ТЫ НАСТОЛЬКО БЕСИШЬ, ЧТО Я ИСПРОШУ У ВЛАДЫКИ РАЗРЕШЕНИЯ.

— Я не боюсь. — парировал Аки. — Ты путаешь эмоции. Это предвкушение.

Пчеловек потянулся к шее моего напарника. Щелкнули жвалы. На волоске висел Хаякава-кун, это точно. Надо поспешить. Я повернулся и схватил сразу две гудящие тушки. Они попытались извернуться и меня ужалить, но в итоге только попали под цепь. Оставалось два — и их я снес просто ДВИЖЕНИЕМ ГОЛОВЫ. Изо лба у меня тоже торчала пила и это минус, потому что обзор заслоняет и неэстетично… но стоит ли жаловаться на дополнительное оружие?

Вот только мутить опять начинает… крови много теряю, наверное.

— Аки, если у тебя там есть в запасе какой-нибудь демон, тоже самое время его позвать. — заметил я.

— Это излишняя мера. — преспокойно ответил он. — Справимся сами.

Аки отпихнул пчеловека ногой. Влажный треск — и вот он выдрал себя из стены. Парочка тошнотворных нитей еще тянулась к костюму, клочья ткани от которого остались на стене, но по большей части освобождение удалось. Пчеловек опешил, и этой секундной заминки Аки хватило, чтоб выдернуть катану из раны и нанести новый удар, на сей раз рубящий. Рыжие и черные полосы пересеклись одной — ярко-синей. Аки схватился за края раны и растянул их в стороны. Шершень заревел, но быстро заткнулся. Его лапы еще немного помолотили воздух, а потом бессильно повисли вдоль туловища. Через секунду голова свесилась на грудину, и дохлый монстр повалился на пол.

То ли я оглох, то ли девки прекратили вопить, но стало тише.

— Лихо ты его. — сказал я.

Аки за пару шагов очутился возле меня. Его синие глаза стали еще более холодными, если такое вообще возможно.

— С кем у тебя контракт? — отрывисто спросил он.

— Это долгая история, потом как-нибудь объясню. Щас силы на исходе, поэтому пойдем. — отмахнулся я.

Сделать это оказалось сложнее, чем я думал. Кровь не останавливалась, она ползла по рукам, по груди, натекла в брюки и хлюпала в ботинках. Еще пара минут и я грохнусь в обморок.

Аки тоже правильно оценил обстановку, поэтому не стал задавать вопросов. Кое-как мы обогнули тушу пчеловека и направились вперед, в полутьму, откуда тот явился.

— Эй, а как же мы? — пискнула Хинаса.

— Вы что, собрались нас тут бросить? — подхватила Аяка. — Хороши, блин, спасители!

— Никто вас не бросает. — устало пробормотал Аки. — Мы сейчас закончим и вернемся. Не трогайтесь с места.

Катану мой напарник на место уже не возвращал — в одной руке держал ее, а в другой — фонарик. Двигался он все еще неуверенно, но опираться на меня уже не решался. И правильно делал — чуть соскользнет рука, и можно с ней попрощаться.

А руки нам еще пригодятся.

В соседней комнате нас прежде всего встретило яростное и воинственное “МММММ!! ЫЫЫЫЫЫ!!! МВФФФФФФФ!!!” Сразу стало понятно, от кого оно исходит. Еще один пчеловек усадил Пауэр возле трубы, уже заклеил ей рот (вот, даже у мутантов есть зачатки здравомыслия) и теперь намеревался прилепить биомассой к этой самой трубе. Вообще помимо трубы в этой комнате не было почти ничего, но это и понятно.

Тронному залу подобает быть просторным.

Гребаные шершни явно жили здесь не первый и не тридцать первый день. Времени они зря не теряли, поэтому успели вылепить нечто похожее на исполинские соты — мерзкого вида шестиугольники, заполненные до отказа липкой дрянью. Там же висели и еще несколько тел — я насчитал шестерых девушек. Все они, к счастью, дышали, так что убить их твари не успели. Или пока не посчитали нужным.

— Я ж тебе говорил про инкубаторы. — пробормотал я.

— М? — Аки утер со лба испарину.

— Этот тебе про молодь задвигал. Я ж говорил, что они своих личинок собрались выращивать в телах.

— И ЭТО БЛЕСТЯЩАЯ СТРАТЕГИЯ! КОТОРУЮ МЫ НЕПРЕМЕННО ПРЕТВОРИМ В ЖИЗНЬ! — загремел по всей комнате командный тон.

Мы уставились в центр сот. А там в неком подобии гнезда восседало нечто. Толстый до такой степени, что кожа натягивалась и едва не лопалась, огромный, почти два с половиной метра и блестящий от липкой массы гибрид.

— Я в прошлый раз ошибся. — констатировал я. — Вот он, Демон Шершней.

— ТЫ ВЕРНО УГАДАЛ, ОБЕЗЬЯНКА. — одобрило чудовище. — ПОРАДУЙСЯ СВОЕЙ ПРОЗОРЛИВОСТИ НАПОСЛЕДОК. ХОТЯ НЕ ТАК-ТО У ТЕБЯ МНОГО РАДОСТЕЙ В ЖИЗНИ С ТАКИМИ ШТУКАМИ НА ГОЛОВЕ. НИЧЕГО, НЕСЧАСТНОЕ ДЕФЕКТИВНОЕ СОЗДАНИЕ. МОЙ СЫНОЧЕК ИЗБАВИТ ТЕБЯ ОТ МУЧЕНИЙ.

— ПАПА, Я ЖЕНЩИНА. — обиженно прогудел пчеловек, который пытался приковать Пауэр. К чести рогатой, она здорово ему мешала, дергалась, ерзала и все время норовила пнуть по лапе.

— ТАК И Я НЕ ПАПА, А МАМА. — миролюбиво заметило чудовище. — ЧТО ПОДЕЛАЕШЬ, У НАС НЕ ТАК УЖ ЯРКО ВЫРАЖЕН ПОЛОВОЙ ДИМОРФИЗМ.

Пока они заняты выяснением собственной гендерной идентичности и статуса в семье, самое время действовать.

— Иди освобождай свою возлюбленную, Акихиро. — шикнул я. — А то ей откусят голову и все, больше никакого современного искусства.

Он нахмурился и крепче стиснул катану.

— Да понял. Только сперва надо как-то избавиться от шершня.

Я кивнул.

— Не беспокойся. Этого я на себя беру.

И прибавил громкости в голосе.

— Эй, верзила! Я тут с твоим братом познакомился… или сестрой, вас действительно сложно различить, все на одно лицо. В общем, оно в соседней комнате откисает. Хочешь присоединиться?

Такой дешевый байт, тем не менее, сработал. Пчеловек женского пола отвлекся от Пауэр, зашипел, а потом… растопырил в стороны крылья и полетел. От пола оторвался немного, сантиметров на сорок, но это все равно выглядело впечатляюще.

Аки склонил голову.

— Я пошел.

— Удачи, брат. — с чувством сказал я.

— Не называй меня так.

До пчелодевки, кажется, быстрее дошло, чем до ее сородича, что штуки на моих руках и ногах способны делать больно. Поэтому она остановилась в паре метров и попыталась схитрить — плюнула в меня липкой жижей.

— Вот и формальный повод для обвинения. — заявил я. — Хулиганство в общественном месте.

— КАКОЕ ЕЩЕ ОБЩЕСТВЕННОЕ МЕСТО? — возмутилось чудовище. — МЫ СПЕЦИАЛЬНО ОТЫСКАЛИ УКРОМНЫЙ УГОЛОК, КУДА НИКТО НЕ ЗАБРЕДЕТ ДАЖЕ ЕСЛИ ЗАХОЧЕТ!

— Ошибаешься ты. Вы сами сделали его общественным, когда привели сюда несовершеннолетних.

— НЕСОВЕРШЕ…. АРРРГХ, КОГДА Я ВСПОРЮ ТВОЕ ТОЩЕЕ БРЮХО, У ТЕБЯ ПРОПАДЕТ ОХОТА РАЗГЛАГОЛЬСТВОВАТЬ.

На лапах тускло блеснули когти, и пчелодевка сделала широкий размах. Я увернулся… быстро, но недостаточно, чутка все-таки зацепили. Правда, на фоне ран, которые остались после бензопил это так, мелочевка.

Зато этот маневр открыл мне простор для действий. На чистом рефлексе я поддал вперед ногой. Пила взревела и вонзилась сопернице чуть пониже коленки. Раздался хруст, и вой от скрежещущей цепи стал невыносимым. Она быстро перемолола кость, и одной ногой у соперницы стало меньше. Разума на то, чтоб осознать изменения в балансе, у нее не хватило — тварь покачнулась и завалилась вперед. Мне только и осталось, что подставить руку с вращающейся пилой. Пчелодевка на нее насадилась славно, прямо мордой пробороздила. Последовал очередной душ из крови и прочей мерзости. Я попытался надавить, но она оказалась крепче предыдущего экземпляра. Отпихнула меня ногой.

Теперь уже мне оказалось сложно удержаться на ногах, от удушливого запаха и духоты кружилась голова, а еще кровь уходила прямо-таки безо всякой меры. Я так откинусь здесь, и тогда новых личинок вырастят у меня в пузе.

Очередной размашистый удар заметил только краем глаза и отступил с трудом. Хорошо, что успел, иначе мне бы попали в шею.

А “королева” на троне только посмеивалась.

— СКАЖИТЕ-КА, МАЛЬЧИКИ, ДОВОДИЛОСЬ ЛИ ВАМ ОТРЫВАТЬ КРЫЛЬЯ МУХАМ? ХОТИТЕ ПОСМОТРЕТЬ, КАК МУХИ С ВАМИ РАСКВИТАЮТСЯ?

— Завались. — выдавил я.

Пчелодевка продолжала наседать. Я кое-как заслонился от щелкающих жвал, но для этого пришлось отступить в угол, где пространства было значительно меньше, там у труб кто-то свалил ящики, которые тоже почти полностью утопали в липкой массе.

— Время ужина настало. — прогудела соперница.

— Как же ты меня достала. — парировал я и нанес очередной удар пилой. Но вместо того, чтоб привычно начать ПЕРЕРАБОТКУ, мотор закашлялся и дал сбой.

Топливо дошло до опасной отметки. Аналогичным образом стали останавливаться и пилы на ногах.

Все, приехали.

— УСТРАШИТЕСЬ ГНЕВА ВЕЛИКОЙ ПАУЭР ДА ПОБЫСТРЕЕ, ИБО УЖЕ СКОРО ВЫ ПАДЕТЕ ОТ ЕЕ РУКИ! — заскрежетало на всю комнату.

— Пауэр? — пробормотал я.

Черт, как же приятно ее слушать. Сам себе с трудом верю, но это так.

Красные глаза пчелодевки тупо мигнули, она обернулась, а в следующий момент на ее голову обрушилась огромная чушка кувалды. Блестящая, темно-бордовая махина. Голова твари смялась, как пустая коробочка из-под сока, а потом лопнула. Усики-антенны сиротливо взметнулись в воздух — больше прикрепляться им было не к чему.

При виде этого зрелища “королева” оживилась. Само основание ее сидения задрожало.

— Как вы посмели? — возмутилась она. — Джельсомина еще была так молода!

— Ушла в расцвете лет. — усмехнулся Аки.

— А вот сидела бы тихо и не жужжала… — добавил я.

— ПАУЭР И ТОГДА ОБНАРУЖИЛА БЫ ЕЕ И УНИЧТОЖИЛА! — горделиво заявила наша воительница. В руках она по-прежнему сжимала рукоять огромной кувалды.

— Больше ты уже никого не уничтожишь. — пообещала тварь. — Вперед, мое крылатое воинство! Верши месть!

С потолка и из стен посыпалась крошка, там стали образовываться довольно крупные дыры. Оттуда появилось с десяток толстых полосатых телец. Парочка тут же устремилась в сторону Аки, остальные направились к нам.

Не такое уж серьезное воинство собралось, прямо скажем. Но все равно я не горел желанием с ними познакомиться поближе. Почему-то сразу возникла мерзкая картинка… как эта здоровенная оса приземляется мне на лицо и вонзает жало прямо в глаз. Фу, гадость.

Я снова дернул за шнур на груди, но за приступом боли ничего не последовало. Хреново.

— Пауэр.

— ПАУЭР ВСЕ ВИДИТ, ЗАМОРЫШ.

В следующую секунду кувалда исчезла. Просто утратила прочность и перетекла в другую форму. Теперь она превратилась в десяток узких ножей, которые сидели у Пауэр между пальцами на манер утиных перепонок.

Довольно оскалившись, она взмахнула руками. Ножи разлетелись и точечно сбили весь десант, кроме одного.

— Охренеть как круто. — оценил я.

Однако последний все еще продолжал свою самоубийственную атаку. Но как только он подобрался близко, Пауэр рванулась и схватила его зубами. Последовал тошнотворный хруст, жирное тельце почти сразу же исчезло у нее во рту. Через десять секунд все было кончено, она даже сплюнула жало в ладошку. И протянула его мне.

— А вот это гадость.

— САМ ТЫ ГАДОСТЬ! ПАДИ НИЦ ПЕРЕД ПАУЭР И ЦЕЛУЙ ЕЕ СТУПНИ, ВЕДЬ ОНА СВОЕЙ ВЫСОЧАЙШЕЙ МИЛОСТЬЮ УБЕРЕГЛА ТЕБЯ ОТ СМЕРТИ…

— Обязательно. — просипел я, чувствуя, как размывается картинка вокруг.

— ЗАМОРЫШ, ТЫ ЧЕГО? ПОШУТИЛА ПАУЭР, НЕ НАДО ЩАС ПАДАТЬ, ПОГОДИ ПОКА.

Я отступил к ящикам, которые вдруг показались очень удобными и привлекательными.

— Че-т утомился… погоди, я прилягу на десять минут… или полчасика.

Я закрыл глаза и потому уже ничего не увидел. Потом грязные пальцы цепко схватили мой подбородок и сдавили. Поневоле я открыл рот, и его тут же наполнило что-то горячее, даже обжигающее, соленое и с ужасным металлическим привкусом. Я закашлялся, но рука еще сильнее нажала на подбородок.

Пришлось открыть глаза.

Пауэр вскрыла ладонь, и именно струю крови из нее я щас и хлебал за милую душу. Я, блядь, в прошлой жизни ни разу в университете не посрал, потому что некомфортно и негигиенично, и ради чего? Чтоб нажить здесь целый букет инфекций? Возмущение придало мне сил. Сердце заколотилось в ритме, который стал отчего-то особенно хорошо различимым.

(кабадум)

(кххх)

(ххххть)

(кабадах)

Пауэр ухмыльнулась.

— МОЖЕШЬ ВОЗБЛАГОДАРИТЬ МЕНЯ ПОТОМ, ЗАМОРЫШ.

— Обязательно, ты сидеть не сможешь. — проворчал я… и только тут сообразил, что туманная дымка в мозгу рассеялась, а механизмы в руках, ногах и голове весело тарахтят, как и раньше. — Стой, ты как это сделала?

— ВСЕМ ДЕМОНАМ ПО ДУШЕ КРОВЬ, ИБО ОНА ЕСТЬ ТКАНЬ НАШЕЙ ЖИЗНИ, И ТЫ В ЭТОМ СЛУЧАЕ НЕ ИСКЛЮЧЕНИЕ. — проскрежетала она. — МОЖНО СКАЗАТЬ, ТЕБЕ ЧЕРТОВСКИ ПОВЕЗЛО, ЧТО ВЕЛИКАЯ ПАУЭР ОКАЗАЛАСЬ РЯДОМ И ПОСТАВИЛА ТЕБЕ ЗАПЛАТКУ.

— А ты как же? — насторожился я. — Крови на всех не напасешься, если столько ее тратить.

— КАК ТРОГАТЕЛЬНО, ЧТО ТЫ БЕСПОКОИШЬСЯ ЗА МОГУЧУЮ ПАУЭР, ДОХОДЯГА. ПРОДОЛЖАЙ В ТОМ ЖЕ ДУХЕ, НО ПОМНИ, ЧТО ЕЕ МОЩЬ НЕ ЗНАЕТ ПРЕДЕЛОВ.

Она продемонстрировала мне ладошку, на которой уже не было ни следа от разреза.

— Охренеть повторно. — только и сказал я.

— Давайте уже закончим здесь. — послышался голос Аки.

Мы направились к центру комнаты. “Королева” извивалась во все стороны и сыпала проклятиями, но больше ничего не делала, и когда я подошел поближе, то понял, почему. Она там попросту прилипла. Демон Шершней настолько обленился, что успел врасти в свой трон.

Чудовище размахивало лапами и щелкало жвалами, но достать нас никак не могло. Сложенные крылья, все в пыли и каком-то дерьме, висели на спине, а жало просто свисало сзади.

— Жалкое зрелище. — выразил общие мысли Аки.

— ЭТО ТЫ ЖАЛКИЙ! — выплюнул демон. — ВОТ ТОЛЬКО ПОДОЙДИ И УЗНАЕШЬ, ЧТО ПОЧЕМ!

— Знаешь, думаю, это даже будет считаться актом милосердия, если я его щас запилю. — сказал я. — Вроде как избавлю от мучений. С морбидным ожирением жизнь не сахар.

Рука снова потянулась к шнуру.

— НЕТ! СТОЙ! ЕСЛИ ВЫ СЕЙЧАС ОТСТАНЕТЕ, Я ВАМ НА ПРОЩАНИЕ ПОДАРЮ БОЧКУ ОТБОРНЕЙШЕГО МЕДА, КОТОРЫЙ МЫ СОБРАЛИ ЕЩЕ ТОГДА, КОГДА КОЛОНИЯ БЫЛА КРЕПКА. ПЕРВОСОРТНЫЙ ПРОДУКТ, ГОДИТСЯ И В ПИРОЖКИ, И В СОУСЫ И ДАЖЕ ПРОСТО ТАК.

Глаза Пауэр заблестели.

— ОООО! ПАУЭР ЛЮБИТ МЕД! ДАВАЙТЕ ВОЗЬМЕМ! ЦЕЛУЮ БОЧКУ ЩА НИГДЕ НЕ НАЙТИ! ПАУЭР ХОЧЕТ НЫРНУТЬ В НЕЕ С ГОЛОВОЙ!

Аки покачал головой.

— Сладкие у тебя обещания, да только вот мне на ум приходит один факт.

— Тоже это вспомнил, да? — заявил я.

— Дело в том, что шершни по своей природе хищники… — с видимым удовольствием сказал Аки. — А значит, и меда от них ты не дождешься, Пауэр.

Та скуксилась.

— ПФФФФ! РАЗ ТАКОЕ ДЕЛО, В ЧЕМ ВООБЩЕ СМЫСЛ СУЩЕСТВОВАНИЯ ЭТОЙ МРАЗИ?

— Абсолютно справедливый вопрос. Денджи?

Я шагнул вперед. Тварь заколыхалась, уродливые жесткие волоски у нее на брюхе испуганно встопорщились. От страха блестели и глаза. В каждом маленьком фрагменте этот страх был, страх и злоба.

— Бюро Общественной Безопасности прикрывает ваш детский садик. Слишком много жалоб от посетителей парка.

“Королева” еще кричала что-то, даже пыталась торговаться, но я не вникал. Сложно сосредоточиться, когда бензопила орет, знаете ли.

* * *

Когда все закончилось, и от твари осталось только мешанина из лапок, усиков и потрохов, я с облегчением выдохнул и заглушил моторы. В голове стучали молотки. Да что там молотки, целые кувалды как та, которую отрастила себе Пауэр. Я хотел поинтересоваться, как она это делает, но увидел, что рогатая зараза с упоением копается в месиве и передумал с ней разговаривать.

Аки тем временем аккуратно высвобождал пленных девушек и укладывал их на пол. Он все еще хромал. Очень дурной признак, потому что завалить тварь мы завалили, но все еще остаемся глубоко под землей. Как прикажете выволакивать отсюда с десяток людей, большая часть которых без сознания, а остальные либо перепуганы до смерти, либо на последнем издыхании? Самым боеспособным членом нашей группы оставалась Пауэр, и этот факт не внушал надежды.

— Че делать-то будем теперь? — поинтересовался я. — Как выбираться?

Аки деловито убрал катану в ножны и извлек из кармана замызганных брюк коммуникатор.

— Сейчас я вызову группу. Подымут и нас, и гражданских. — сказал он с самодовольным видом.

— Эт как? — изумился я. — Здесь же связь не ловит.

Аки хмыкнул.

— У тебя не ловит, но ты и не являешься доверенным оперативником с особым тарифом.

Мне очень хотелось ему сказать, как заканчивают доверенные оперативники Макимы-сан, но сил на очередную перепалку уже не оставалось. Я подошел к останкам “королевы”. В тусклом свете потолочной лампочки они выглядели поистине тошнотворно.

А это что такое блестит? Я протянул руку и почувствовал кожей теплую и гладкую поверхность. Кусок жала… кажется.

— ЧТО ЭТО ТЫ ТАМ ПРИКАРМАНИЛ? — навострила уши Пауэр.

Я улыбнулся.

— Сувенир.

Все-таки первая операция, как-никак.

Радость от нее, правда, быстро сменилась ТРЕВОГОЙ. Особенно после того, как мы, грязные как шайка трубочистов, измотанные и раздраженные, подъехали к зданию Бюро. У дверей главного входа маячила бледная и выморочная девка с блондинистыми хвостиками.

— Ох, вы приехали! Скорее, скорее! — затараторила она. — Хаякава-сан, быстрее к Макиме-сан зайдите, она вас ожидает.

Аки пожал плечами, видимо, принимая собственную участь, и направился внутрь. Я пока поосторожничал.

— А нам идти обязательно или можно тут переждать?

Губы выморочной девки сузились в нитку.

— С вами тоже хотят побеседовать.

Понятно. Щас пистон будут всем вставлять, поочередно, а потом сразу. Поэтому поездка в лифте до офиса казалась очень долгой. Даже Пауэр старалась стать незаметной. Но с ее нарядом (переодеться-то она из образа студентки факультета искусств не успела) это было невозможно.

Даже если Макиму действительно что-то беспокоило, по ней этого было не видно. С утра ничего не изменилось — глава Бюро свежая, яркая, цвет лица как у инстамодели, и в кресле она своем сидела вальяжно. Хоть щас на обложку журнала “Форбс” в список “30 до 30”. Сейчас она преспокойно вкушала вечерний кофе. Увидев нашу дружную компанию, Макима поставила чашечку на блюдце и растянула губы в улыбке.

— С возвращением, четвертый отдел. Рада вас видеть. — заявила она. — Осмелюсь предположить, что вы пережили насыщенный день.

— Еще какой. — сказал я.

— К этому мы еще вернемся, а пока что задам самый насущный вопрос — на скольких поступивших вызовах вы сегодня побывали?

Я нашарил в кармане кусок жала и шагнул вперед. Он свалился на стол с гулким стуком. Улыбка Макимы слегка увяла.

— Это что, Денджи-кун?

— Это вам подарочек, Макима-сан. — сказал я со всем возможным радушием. — Привет от Демона Шершней… посмертный.

Глава 8

Макиму несколько обескуражил мой сувенир, поэтому мероприятие под коротким названием “дебриф” она провела быстро. Говорил в основном Аки, и конечно же, этот мудила не упустил возможности свалить всю вину за то, что мы отклонились от поставленных задач, на меня. Я не говорю, что он не прав, мы действительно по вызовам не бегали, но ведь и не бездельничали. А Хохолок (все-таки крайне удачное прозвище подобрала для него Пауэр) все вывернул таким образом, будто он горел желанием патрулировать Токио в поте лица, но мы со своими сумрачными замыслами сбили его с пути и заставили выполнять свою преступную волю.

Выступил неплохо, даже проникновенно, даже было сложно понять, как Макима воспринимает эту поступившую информацию. С контролем собственных эмоций у нее полнейший порядок. Благодушная улыбка и вид полнейшего расположения к тебе.

Но при этом меня непрестанно мучило ощущение, что щас она откроет ящик стола и достанет оттуда паяльник. А дальше уже продемонстрирует, какие санкции от начальства тут применяются в случае нарушений.

Но паяльника не появилось и даже ругать никого не стали. Макима лишь порекомендовала постараться строже исполнять должностные инструкции. А в нашем с Пауэр случае — затвердить эти инструкции как можно скорее. Чтоб от зубов отлетало. И хотя сказано это было добрым и сладким тоном, все равно нарастало ощущение, что этот маневр мне еще припомнится.

Ощущение не подвело.

Я, наивный дурачок, уже счел, что беготня за демонами, поиски и битвы с ними — это самая сложная часть работы. Кровища хлещет, люди орут, бензопилы у меня в лапах тоже орут, Аки матерится и своей саблей размахивает… — балаган, одним словом. Несмотря на то, что я пока только нескольких демонов на своем пути повстречал за пару дней, мне казалось логичным, что на этой службе ничего более гадкого уже не будет.

Я ошибался. Вашу мать, как я ошибался. Макима нам отомстила. Всем троим. Потому что, как оказывается, НЕЛЬЗЯ так просто взять и пойти домой после того, как ты демона превратил во фрикасе. Надо сначала раздобыть бланк рапорта и записать всевозможные обстоятельства и подробности происшествия, приложить к нему анкету и, если получится, даже фотографии приложить. Это пункт необязательный, потому что на дворе-то здесь стоит щас славный две тыщи второй, и в ходу у жителей есть разве что бюджетные мыльницы. Впрочем, мы в подвал не брали даже таких. И хорошо, потому что иначе они или потерялись бы, или Пауэр бы все расколотила.

Но даже без фотографий я заколебался уже на второй странице. Вроде с усидчивостью у меня все в порядке — когда-то занимался саунд-продакшном и потому мог часто засиживаться хоть до двух-трех ночи, выравнивая частоты баса так, чтоб мерзкий коробочный призвук из него ушел.

Но то были мои пет-проекты, для души. А здесь максимально душная бюрократия, и мы щас в ней завязли как канцелярские крысы.

Я вписал в графу “РОД ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ДЕМОНИЧЕСКОГО СУЩЕСТВА” крупными буквами “ПОХИЩЕНИЕ С ЦЕЛЬЮ РАЗМНОЖЕНИЯ И МЕЛКОЕ ВРЕДИТЕЛЬСТВО”, после чего отбросил ручку. Аки тоже довертел там очередную цепочку иероглифов и придвинулся ко мне. Заглянул в бланк. Я хотел прикрыть локтем, как со мной обычно поступала одноклассница Настя на контрольных, но не успел.

— Денджи, то, что в рапорте от тебя ожидают открытых ответов, еще не значит, что ты можешь импровизировать. У нас вообще нет такого понятия, как “мелкое вредительство”, убирай его. Возьми там на полке Официальное Руководство для Начинающего Агента, в нем указаны почти все возможные… причины, по которым мы преследуем и уничтожаем демонов. Подбери наиболее подходящий.

Я размял затекшую шею.

— Если честно, неохота с этой бюрократической херней возиться. Уже в глазах чернила расплываются и значки прыгают.

— Это с непривычки, пройдет. — твердо сказал Аки. — Если последним прочитанным документом в твоей жизни была брошюра “Как самовольно подключиться к кабельному телевидению”, подобный исход вполне предсказуем.

— Слышь, остряк. — теперь уже я заглянул к нему в документ. — Смотрю, ты с продвижением по тексту тоже тормозишь.

— Мне просто приходится каждую секунду бороться с желанием написать, что исполнению моих служебных обязанностей мешали два неуправляемых дегенерата. И зафиксировать это мне хочется в каждой графе, поверь. Давай, ты справишься… рано или поздно. Хотя я, конечно, ставлю на поздно. Но если будешь брать с меня пример.

Я усмехнулся.

— Раз уж у тебя ручка в пальцах горит, может, ты тогда на вдохновении и за нас с Пауэр рапорты налепишь? А мы пока в бургерную заглянем, перехватим там чего-нибудь.

Аки шумно выдохнул через ноздри.

— Даже не надейся увильнуть. Здесь такие фокусы не прокатят. Государственная служба — не место для лентяев и шалопаев.

Пока он снова не скатился в занудство, я продолжил заполнять дурацкий рапорт дальше. Работа помаленьку двигалась, но две вещи все-таки не давали мне покоя. Пауэр еще быстрее утомилась от монотонной работы и теперь нашла себе новое занятие — складывала из пустых бланков кривых и косых журавликов, а потом откусывала им головы.

Это еще можно было стерпеть, да и выглядело забавно со стороны. Но вот второе…

— А что если я просто не буду возиться с этой ересью? Оставлю ее тебе и свалю в бургерную ужинать, набираться сил. Я все-таки много ресурсов затратил, пока распиливал эту ожиревшую королеву улья, нужны быстрые калории, чтобы все восполнить. Допустим, что я попросту забью на эти бумажки. Что тогда?

Аки потер переносицу.

— Тогда они попадут ко мне на стол, так как я твой старший офицер и возглавляю наше подразделение.

Я почувствовал, как губы сами расплываются в ухмылке.

— Ого, старший офицер не упускает возможности нагнать себе важности.

— ЗНАЧИТ ЛИ ЭТО, ЧТО НАМ НАДЛЕЖИТ ОБРАЩАТЬСЯ К ТЕБЕ “СЭМПАЙ”? — ожила Пауэр.

Аки сжал кулаки. Дешевая авторучка, которая была зажата в одном из них, жалобно затрещала.

— А вы попробуйте ради интереса, но я бы на вашем месте не стал испытывать судьбу. Теперь, что касается твоего демарша, Денджи. Ты, конечно, можешь свалить и пойти на улицу шататься по кафе, закусочным и барам, если тебя из них не выгонят за бомжеватый вид. Но знай, что я тоже не стану заниматься твоим отчетом. Даже не притронусь к нему. Куда, по-твоему, он отправится в таком случае?

— В мусорную корзину? — предположил я. — Где ему и место.

Теперь ухмыльнулся уже Аки.

— Вот и не угадал. Все отчеты, перед тем как отправиться в общую базу данных, проходят обязательную финальную проверку у Макимы-сан. И несмотря на то, что таких отчетов в день поступает множество, она неизменно относится к ним со всей серьезностью.

От благоговения в его голосе меня малость затошнило. Вот и готовый симп, который будет таскать для нее тапочки в зубах.

— Я не раскрою тебе, что случится, если Макима-сан останется крайне недовольна работой. Пусть это станет сюрпризом. Но уверяю тебя, он не из разряда приятных. — подытожил Аки. — Поэтому лучше принимайтесь оба за работу, да побыстрее. Комбини у дома с недавних пор работает до десяти, а нам еще нужно успеть закупиться продуктами. Норма расходов серьезно возрастает с сегодняшнего дня. Благодаря вам.

— КАЖЕТСЯ, ОН ВОВСЕ НАМ НЕ БЛАГОДАРЕН. — заметила Пауэр.

Что и говорить, вывод верный на сто процентов.

Несмотря на то, что мы ближе к середине решили отложить противоборства и работать сообща, все равно провозились долго. Сначала Аки свой отчет полностью добил, потом вдвоем мы разобрались с оставшимися страницами моего, а дальше уже взялись переделывать почеркушки Пауэр. Критику она восприняла не очень хорошо, даже пообещала расколоть Аки голову, когда он взял один из уцелевших бланков и начал заполнять его с нуля от ее лица. Дескать, никому не позволяется таким образом мешать чужому авторскому голосу. Абсолютно уникальному. Я уже приготовился ее увещевать, но тут авторский голос умолк самостоятельно — в отместку нам Пауэр решила еще нажраться бумаги. Единственный, кто от этого пострадает — завхоз организации, который покупает для офиса расходники, но об этом я ей рассказывать не стал. Вряд ли она ему посочувствует так или иначе, а в комнате станет тише.

Закончили без пятнадцати десять, поэтому вальяжная прогулка до комбини не задалась. Вместо нее у меня получился забег по дороге ярости с языком на плече. Преодолели расстояние от офиса до магазина мы минуты за три, и Аки сразу же схватил на входе корзину и пакет.

— И какого хрена… они работают только до десяти? — прохрипел я, переводя дыхание. Денджи хоть и не жирный, с сердцем проблем нет (теперь уж точно нет, лол), а все-таки после физических нагрузок довольно тяжеловато. Может, как раз причиной тому, что тушка у него недокормленная.

— Вообще у комбини обычно круглосуточный режим работы, как и принято у точек шаговой доступности, сюда весь район ходит, как-никак. — сообщил Аки. Он, к слову, выглядел как огурчик, разве что вспотел слегка. — Если тебе любопытно, поинтересуйся у владельца, потрать время на досужие разговоры. А я пока займусь тем, за чем мы и пришли — возьму продукты по списку.

— Список? — переспросил я. — Когда ты только успел?

— Пока Пауэр пускала “кораблики” в женском туалете. — буркнул он и отправился по рядам.

Я поежился и решил, что лучше не думать о том, какой там флотилией она командовала. Лучше осмотрюсь. Комбини был маленький по площади, и проектировали его явно ребята, которые лучше всего на свете умеют играть в тетрис. Потому что ни сантиметра полезного пространства не пустовало. Тут и там теснились полки, стеллажи, холодильники всех размеров, автоматы с газетами, мелкими закусками и напитками. На стенде в виде пухлой анимешной официантки, держащей поднос, лежали вповалку шоколадные батончики. На их рыжей обертке почему-то была изображена улыбающаяся корова, демонстрирующая мне палец вверх. Хех, не самый очевидный талисман, да еще и с нарушением законов биологии, забавно. Я протянул руку и тут же получил по ней шлепок.

— ОООО! ЗАВЕЗЛИ БАТОНЧИКИ “МУУ-УСТАНГ”! — заорала Пауэр. — ПАУЭР ХОЧЕТ! КУПИ-КУПИ-КУПИ!

Она стала хватать меня за рукава, цепко так, зараза, по-кошачьи. Я попробовал освободиться, но не удалось.

Так, Диса, ты с Пауэр знаком всего ничего, но уже можно понять, что у нее развитие остановилось на уровне второклассницы, которую много били по голове. Будь снисходительнее.

— Щас Аки вернется, у него и выпрашивай. — заявил я. — У меня пока что в кармане зияет пустота.

Пауэр насупилась.

— У ХОХОЛКА НИЧЕГО ВЫПРОСИТЬ НЕ УДАСТСЯ! НИЧЕГО НЕ КУПИТ, ТОЛЬКО ЗАНУДНИЧАТЬ НАЧНЕТ! ПАУЭР НУЖДАЕТСЯ В “МУУ-УСТАНГЕ”! ПРЯМО СЕЙЧАС!

Я решил, что будет проще купить ей этот дурацкий батончик, чем потом бороться с потерей слуха. В глаза бросилась надпись на обертке — “только отборная копченая говядина, покрытая лучшим молочным шоколадом! Просто уМУУУУпомрачительно!”

— Ты правда хочешь мяса в шоколаде навернуть?

Пауэр на мгновение затихла, пожевала губами, набрала в легкие воздуха.

— НУ КОНЕЧНО! МЯСО ЕСТЬ ИСТОЧНИК ВЕЛИКОЙ СИЛЫ, ШОКОЛАД ЕСТЬ СРЕДОТОЧИЕ ПЕРВОЗДАННОЙ СЛАДОСТИ! ПАУЭР ПОЛУЧИТ И ТО, И ДРУГОЕ! И С ТОБОЙ НЕ ПОДЕЛИТСЯ! ЕСЛИ ТЫ, КОНЕЧНО, НЕ ПРИЗНАЕШЬ ВО ВСЕУСЛЫШАНИЕ ЕЕ ВЕЛИКОЛЕПИЕ И ПРЕВОСХОДСТВО!

— Не больно-то и хотелось. — буркнул я, взял три батончика и двинулся прямо к стойке, за которой скучала продавщица — молодая девчонка в форменной шапочке наподобие той, что носят горничные. При виде меня она сначала скорчила недовольную мину, однако потом профессионализм возобладал.

— Чем я могу вам помочь, господин?

Я порылся в карманах штанов и извлек несколько купюр — неиспользованное дневное довольствие от организации. Денджи, может, и не самый смышленый на свете чел, но деньги он считать более-менее умел, поэтому я быстро понял, что этих средств хватит не только на четыре “МУУ-УСТАНГА”, но и на более серьезные покупки.

Получив батончики, я вручил их Пауэр. Она немедля сорвала обертки с двух и вгрызлась в них, чавкая и урча. Теперь можно уже и уходить, да только вот Аки занят. Он стоял возле лотка с сигаретами и находился в серьезных размышлениях.

Ладно, пока он там разбирается с ключевыми выборами в жизни, тоже не буду терять время.

— О, уже почти десять часов.

— Верно. — согласилась девчонка.

— Тяжелый день на работе выдался, даже ни разу толком задницу к стулу приложить не удалось. То есть удалось, конечно, да только лучше бы я в темноте под землей лишний раз побегал. Бюрократия она как гребаный носферату, жизнь из тебя по капельке вытягивает.

— Сочувствую вам, господин. — слишком ровным тоном сказала девушка. — Вы желаете еще что-нибудь приобрести? Потому что в противном случае я приступлю к завершению смены. Попрошу вас покинуть ма…

— Притормозите-ка. — остановил ее я. — Если не секрет, почему ваше заведение закрывается до полуночи? Это ж типа противоречит всем принципам работы комбини… Токио не деревня, к ночи не вымирает, и сейчас можно выручку спокойно собирать…

— Таково решение нашего владельца. — попыталась сохранить самообладание девушка. — Не мне его оспаривать, я всего лишь наемная работница.

Над губой у нее выступила россыпь мелких капелек. И руки на груди сцеплены, почти как по учебнику, когда человек старается неосознанно прикрыться от неприятностей, классическая поза. Я решил еще немного поддавить, все равно Аки пока не определился с выбором.

— Вот уж владелец точно не стал бы по собственной инициативе закрываться. Нахрена ему упускать прибыль?

Девушка выдернула из кассового аппарата чек и протянула мне.

— Если вам интересно, можете поразмышлять на досуге, господин. А сейчас, если не собираетесь больше ничего покупать, освободите место другим.

Я усмехнулся.

— Подождут немного, тут возможность наклевывается.

Девушка натянуто улыбнулась.

— Не хочу вас обижать, господин, но если это такая попытка флирта, телефон вы не получите. Не знакомлюсь в рабочее время.

— Это ладно, поступайте как хотите. Я вот к чему. Посмотрите-ка на дверь.

Она как раз распахнулась и внутрь вошли четверо галдящих подростков. Девушка сразу поникла. Сообразила, должно быть, что им действительно можно продать кучу всякой мелочевки, да только времени на это уже почти не осталось.

— Что происходит у вас? — спросил я уже серьезнее. — Не хочу хвастаться, но я сотрудник Бюро Общественной Безопасности.

Девушка прыснула и быстро прикрыла рот ладонью. Щеки мгновенно зарумянились.

— Да ладно?... то есть… то есть… извините, это спонтанно получилось.

Я отмахнулся.

— Ничего, я все равно сегодня по факту только первую смену отработал. Но это правда. Вон там мои коллеги стоят.

Ага. Один над сигаретами чахнет, другая обжирается коровкой в шоколаде. С нами японские граждане будут спать спокойно.

Особых надежд они не внушали, однако на продавщицу впечатление все-таки произвели. Она сделала знак в правую сторону от себя, послышался плеск, и из-за высокой полки появилась еще одна девушка — бледная брюнетка с короткой стрижкой. В руках у нее была швабра.

— Чего такое, Мита? — недовольно поинтересовалась девушка. — Ты все уже?

— Подмени меня на минутку, если вдруг эти подойдут.

Та недовольно скуксилась.

— У меня уже руки грязные, ты ж сказала, что ща кассу закроешь, и по домам.

— Ну две минутки погоди еще, Каяко-сан. — взмолилась Мита. — Тут вот парень говорит, что может помочь с нашей… проблемой. Он охотник из общебеза.

Каяко снова исчезла за полкой. Вода гулко закапала в ведро.

— Ты в оба смотри, а то развелось тут балаболов. Охотник из общебеза, как же.

Ворчала она еще долго, но к стойке все же встала. Мита же открыла для меня небольшую дверцу, чтоб можно было пройти к служебным помещениям.

— Эй, Аки! Рогатая! Дуйте сюда живо! — окликнул я напарников.

Появился значительно повеселевший Аки и Пауэр, которая и вовсе была абсолютно довольна жизнью. Мита, у которой только прибавилось скептицизма, отправила нас проводила нас в служебку — тесную полутемную каморку, доверху забитую ящиками.

— Значит, тут такое творится! — начала сбивчиво объяснять она. — Где-то два месяца назад моя подруга Мими начала испытывать… беспокойство, когда оставалась здесь на ночную смену. Рассказывала, что ей все время кажется, что кто-то смотрит в спину, а еще иногда ее как будто окликают по имени, но поблизости никого нет. Я сначала не поверила, потому что Мими трусиха и жутко мнительная, но потом сама это почувствовала.

Она на секунду замолчала, чтоб перевести дух. Лампочка под потолком мигнула бледно-фиолетовым отблеском. Аки неторопливо закурил, пользуясь наступившей паузой.

— Это было недавно совсем, может, две недели тому назад. Я осталась на смене одна, Каяко-сан поехала встречать брата с поезда, а уборщик ногу сломал. Покупатели все разошлись, ну я и обрадовалась свободной минутке — редко они случаются, знаете ли. Стою, пересчитываю выручку за день, и вдруг понимаю, что на меня кто-то пялится во все глаза. Прямо мурашками кожа пошла! Я спросила, мол, кто здесь? И сама понимаю, что мне никто не ответит, потому что магазин пустой. А потом у этого взгляда появилось… направление. Он пришел справа, где у нас консервы стоят и товары для туристов.

Я пошла туда, просто чтоб успокоиться. Два раза вдоль и поперек всю секцию просмотрела. Думаю, что зря я тот ужастик про телефон посмотрела… и тут.

Мита замолчала и закусила губу. Пауэр такой неожиданный клиффхэнгер по вкусу не пришелся.

— ЧТО “ТУТ”? НЕНАВИЖУ КОГДА ТАК РЕЗКО ОБРЫВАЮТ! ПАУЭР ТЕБЕ СЕЙЧАС ТОЖЕ ЧТО-НИБУДЬ ОБОРВЕТ! — пригрозила она.

— Заткнись. — велел Аки. — Продолжайте, пожалуйста.

Мита кивнула сама себе.

— Вы обещаете, что не будете смеяться?

— Пообещать я ничего не могу, но мы сделаем все возможное. — заверил я.

— Денджи. — угрожающе начал Аки. — Никто не будет над вами смеяться, мы профессионалы… хотя бы на одну треть.

Мита вдохнула, потом с шумом выпустила воздух через ноздри, сняла шапочку и сильно измяла ее в руках. Потом машинально разгладила получившиеся складки.

— Передо мной появился человек. Совсем низкого роста, не выше метра двадцати, но это не самое странное. Вы представляете, как выглядит талисман марки “Дядюшка Акебоно”?

— Такой усатый мужик в панаме и с мешком? Видел, конечно. — сообщил Аки. — У них отличные продукты.

— Достойные, однако дело сейчас совсем не в этом. — Передо мной… передо мной стоял сам дядюшка Акебоно. С мешком и с усами. — вновь зачастила Мита. — Только вот при этом я знала, что это не может быть он сам. Что это некто им притворяется, потому что он выглядел… знаете, как будто картонная фигура. Только эта фигура двигается сама по себе.

— И что он сделал, этот дядюшка? — спросил я. — Напал на вас?

Губы у Миты посинели.

— Нет, не нападал… просто предупредил. Сказал, что ему это место пришлось по нраву, здесь удобно устраивать… сходки с сородичами, поэтому теперь на всякий случай всем “вонючим людишкам” стоит проваливать из магазина до полуночи. А если кто задержится, пусть пеняет на себя. Мол, так и передай вашему хозяину.

— И ты передала? — поинтересовался я.

— Ра…разумеется, пообещала передать. У меня разве был выбор? Это же… демон. Он и о…оружием мне пригрозил.

Пауэр вскинулась.

— КАКИМ ОРУЖИЕМ? У ХОХОЛКА УЖЕ ВСЕ ЧЕШЕТСЯ ОТ ЖЕЛАНИЯ СНОВА ПУСТИТЬ В ХОД СВОЙ НОЖИЧЕК!

— Я тебе ножичком пару новых отверстий в теле проковыряю скоро. — пообещал Аки. — Так чем он был вооружен?

— Г…граблями. — выдавила Мита.

— ГРАБЛЯМИ? — заскрежетала Пауэр. — ВОТ И ПРОЯВЛЯЕТСЯ ВСЯ ВАША ЛЮДИШКИНСКАЯ ПРИРОДА. ВЫ МЯГКИЕ КАК БРЮШКО ЖИРНОГО ЛЕСНОГО СЛИЗНЯ, КРАЙНЕ ПРИЯТНОГО НА ВКУС! ВАМ ГРОЗЯТ ДЕРЕВЯШКОЙ С ЖЕЛЕЗНЫМИ ПУПЫРКАМИ, И ВЫ УЖЕ ГОТОВЫ ПОКОРИТЬСЯ! НЕМУДРЕНО, ЧТО ДЕМОНСКОЕ ПЛЕМЯ ОДЕРЖИВАЕТ ПОБЕДУ ЗА ПОБЕДОЙ! КОГДА ТЫ УЖЕ ВЛАСТВУЕШЬ НАД УМАМИ ПРО…

Аки бросил в ее сторону холодный взгляд.

— …ДОЛЖАЙ СВОЙ РАССКАЗ, ПУГЛИВАЯ ДЕВЧОНКА!

— Дядюшка Акебоно сказал, что если хоть кто-то из людей окажется на сходке, ему будет плохо, так что если мы не хотим, чтоб население района сокращалось, лучше проявить здравомыслие. Но при этом он заметил, что относится к человечеству с благосклонностью, поэтому и известил, что выбрал наш… наш магазин. А еще сказал, что будет предупреждать в день, когда придет время для очередного… сборища. В качестве знака доброй воли.

Я сложил из пальцев кавычки.

— Это, конечно же, все меняет. Знак доброй воли, твою мать. Ребята, у нас тут настоящий джентльмен нарисовался, настоящий человеколюб. Может, и мы тогда проявим милосердие и снисходительность?

— ЭТО СЛОВА ИЗ ЛЕКСИКОНА СОСУНКОВ! — презрительно вздернула нос Пауэр. — ДАЖЕ ПРОТИВНО ОТ ТОГО, ЧТО ДЕМОН ТАК СЕБЯ ВЕДЕТ. РАЗ ЗАСТАЛ ЧЕЛОВЕКА В ОДИНОЧЕСТВЕ, ТЫ НЕ ЦЕРЕМОНЬСЯ С НИМ, А ДАЙ ГРАБЛЯМИ ПО БАШКЕ, РАЗ УЖ ДРУГОГО ОРУЖИЯ НАЖИТЬ НЕ СУМЕЛ.

Нажить не сумел. А живут ли вообще демоны? Или они просто существуют тут, мечтая вернуться в свое родное измерение. Вообще я часто об этом думаю. Типа, всякие НЕХ из ужастиков, крипоты и прочих тому подобных штук, может, они вовсе и не злые по своей природе, а просто по ситуации так себя ведут. Например, тебя выкинуло из привычной жизни и закинуло в какую-нибудь вонючую охотничью сторожку, где теперь ты сидишь пятьсот лет. Первое время можно потерпеть, почитать отрывной календарик и график посевной на стене, посчитать банки с заготовками, понаблюдать, как спариваются пауки в углу. Но рано или поздно утомляешься так, что все окружающее начинает тебя бесить до ужаса. И как раз тогда, когда ты на взводе, появляются подростки, которые решили пожрать шашлыка и поплавать в озере. И ты, движимый праведным гневом, их самих начинаешь превращать в шашлык.

Надо будет у Пауэр спросить, че да как. Правда, скорее всего я в ответ получу очередную порцию бредятины… но кто не рискует, тот не пьет дынный напиток по цене в 250 йен за бутылку. Как раз ящик с ним и стоял передо мной.

— Так, с граблями ясно все. — А каким образом этот вежливый демон собрался вас предупреждать о том, что собирается закатывать вечеринку?

Мита водрузила мятую шапочку обратно на голову.

— Сейчас объясню. Там появляется такая к…красная блямба на стене у вентиляционной ш…шахты, как будто кто-то разлил банку с томатной пастой. Только она выглядит, будто, знаете, нитями пронизана… и она колышется. Я хотела сфотографировать, потому что владелец, Мориюки-сан, он тоже не верит, но…

— Мита! — послышался резкий окрик. — Мита, тут опять эта хрень вылезла!

Мы ломанулись из подсобки обратно в общий зал. Как только вышли, подскочила Каяко и ткнула пальцем на стену. Я глянул туда, куда она указывала, и увидел большое, примерно с ладонь, багровое пятно. По цвету больше напоминало не томаты, а свекольный сок, тут Мита не соврала. Но в остальном все соответствовало — и колыхалась эта штука как желе, и нити внутри пульсировали.

— Вот. — произнесла Мита дрожащим голосом. — Сегодня он придет.

Глава 9

Ожидание само по себе уныло и томительно, особенно для подростка, в котором поднимает голову дремавший с самого рождения синдром дефицита внимания. А уж тем более в компании с самым раздражающим человеком на свете и вовсе беда. Опытным путем мы убедились в происхождении пятна на стене — Пауэр выступила в качестве подопытной и попробовала его на зуб. В результате исследования теория, что там просто лопнула банка с томатной пастой, не подтвердилась.

— ПО ВКУСУ ПОХОЖЕ НА ВЫМОЧЕННОЕ В СОЛИ СЕРДЦЕ КРОВЯНОГО СЛИЗНЯ! — заявила она со знанием дела.

— Ты уверена? — переспросил я. — Точно не чувствуется привкус помидорок?

Пауэр презрительно наморщила нос.

— ТЫ СОМНЕВАЕШЬСЯ В УНИКАЛЬНОЙ ВКУСОВОЙ ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТИ ПАУЭР? ЕЕ БОЖЕСТВЕННЫЙ ЯЗЫК МОЖЕТ ОХВАТИТЬ ЦЕЛУЮ ПАЛИТРУ…

— Я видел, как ты жрала личинок в парке. — заметил Аки.

— И ОНИ ЯВЛЯЮТСЯ ЧАСТЬЮ ПАЛИТРЫ. ВПРОЧЕМ, К ЧЕМУ РАСПИНАТЬСЯ? УЗКОЛОБЫМ ЛЮДИШКАМ ВСЕ РАВНО НЕ ОХВАТИТЬ ВСЕХ ТОНКОСТЕЙ СВОИМ РАЗУМОМ. ОДНО ПАУЭР МОЖЕТ СКАЗАТЬ ВАМ С ПОЛНОЙ УВЕРЕННОСТЬЮ — ПРЕЗРЕННЫХ ТОМАТОВ ОНА НЕ ОЩУТИЛА. ИНАЧЕ ВЫ БЫ ЛИЦЕЗРЕЛИ ЕЕ ГНЕВ.

— Настолько не любишь овощи? — хмыкнул я. — Вот это ты очень зря. В них витамины, которые приносят много пользы, особенно для растущего организма.

А вот и слово-триггер. У нее даже глаза загорелись, а крестик, похожий на прицел в шутере, превратился в лазерный.

— НЕ СМЕТЬ УПОМИНАТЬ ПРИ МНЕ ОВОЩНОЕ ПЛЕМЯ! — рявкнула Пауэр, брызжа слюной во все стороны. — ЭТО НЕ ЕДА, А ОСКОРБЛЕНИЕ! ПОПРАНИЕ САМОЙ КОНЦЕПЦИИ ПИТАНИЯ! ПАУЭР НИ ЗА ЧТО ИХ ЕСТЬ НЕ БУДЕТ, И ЭТО ПОСЛЕДНЕЕ СЛОВО! ИБО СИЕ ЕСТЬ ПИЩА НЕ ВЛАДЫЧЕСКОГО КЛАССА, А НИЩЕГО ЗЕМЛЕДЕЛЬЦА!

От ее речей у меня ехала крыша с диким свистом. Нарциссов я в жизни встречал, долбанутые тоже попадались, инфантилы, которые позабыли вырасти и до сих пор живут с детским мышлением — тоже дело обычное. Но вот хитрая комбинация этих компонентов встретилась мне впервые. Даже симпатичное лицо и милые рожки на башке не сильно исправляли ситуацию.

— Ладно-ладно, угомонись. — попытался я предотвратить ее буйство. — Ты нам весь покров тайны разорвешь нахрен.

В руке у Пауэр материализовался очередной кровавый молот. Правда, в этот раз калибром поменьше. Больше похожий на тот, которым судьи стучат, когда выносят приговор. Этим молоточком Пауэр многозначительно постучала по ладошке.

— ЗАЧЕМ ТЫ ОПЯТЬ ПУСКАЕШЬСЯ В ШАРАДЫ И ВЫДУМКИ, ДУРАК? ПРОСТО ПЕРЕРЕЖЕМ ВСЕХ, КТО ЯВИТСЯ И ДЕЛО В ШЛЯПЕ.

— Это безответственное отношение к делу, Пауэр. — холодно произнес Аки. — Если не соблюдать осторожность, демоны почувствуют угрозу и тогда нападут на нас первыми.

— А НА НАС-ТО ЗА ЧТО? — удивилась Пауэр. — МЫ ВСЕГО ЛИШЬ ИСПОЛНЯЕМ ДОЛГ, ВОЗЛОЖЕННЫЙ НА НАШИ ПЛЕЧИ МАКИМОЙ-САН.

— Видишь ли, поскольку нам надо отрезать этим тварям башку, чтоб его исполнить, они вряд ли обрадуются и позволят нам это сделать. — пояснил я.

— КАК БУДТО КТО-ТО СОБИРАЕТСЯ ИХ СПРАШИВАТЬ! — фыркнула Пауэр.

Она еще собиралась поверещать и похвастаться, прям видно было, как ее распирает от этого желания, но тут у Аки заполыхало пониже спины и он вошел в свой режим тактического командира. Порядок, во всяком случае, навел довольно быстро. Подкрепление, опять же, запрашивать не стал, гордый, блин. Это все желание помощнее себя проявить в глазах Макимы, оно стояло буквально за каждым его действием. Мита и Каяко хотели свалить, но Аки пока что их не отпускал — подыскивал для девушек роль в операции. Пока роль не находилась, но он активно брейнштормил.

Хорошо, пока он занят, у меня есть время. Я отошел чуть подальше от центра, к автомату, где продавали газировку, прислонился к прохладному стеклу и достал из кармана коммуникатор. Хех, даже не доставал его сегодня толком, поэтому за время путешествия по коллекторам он не замызгался совершенно. Еще бы разобраться, как по этой штуке звонить.

Недолго думая, я нажал на левую кнопку под экраном, интенсивно-зеленого цвета.

— Слушаю. — хрипло прокашлял встроенный динамик. — Назовитесь по форме!

Я в легком недоумении приложил его к уху.

— Это спецотряд Макимы-сан, я хрен знает, какой у нас порядковый номер и обозначение…

— А, щенки. — развеселился голос в динамике. — Ну и как у вас делишки? Тут про ваши похождения в парке уже рассказывали, я уссался.

Охренительное прозвище. Вот нас уже и в клоуны записали. Никакого уважения!

— Да пойдет. — не стал я вдаваться в подробности. — Щас вот тут в комбини возле дома встряли в небольшое дельце.

— Еще на каких-нибудь букашек набрели? — продолжал ехидничать невидимый собеседник. — Поищи там на прилавке липкую ленту или баллончик с дихлофосом. Сработает круче перцовки!

— Не совсем так, я пока еще про степень серьезности ничего не могу сказать.

— Так че, вызвать к вам оперативников? Тут осталось еще несколько человек.

Я принялся пояснять.

— Аки… То есть, Хаякава-сан взял на себя руководство. Он типа настаивает, что мы управимся без постороннего содействия. И я как бы не сомневаюсь, но это… все равно вышлите кого-нибудь на тот случай, если последствия придется ликвидировать. Чтоб были на подхвате.

С той стороны послышался смешок. Сухой и трескучий, с примесью помех.

— Ну-ну. Что ж, ежели надо, будем и на подхвате. Вы, главное, не накосячьте там, молодежь. Для охотников это чревато последствиями, знаешь ли. Ты кто будешь-то такой, пацан?

— Денджи. — коротко сказал я. — Я недавно заступил только.

— А-а-а, так ты новенький трофей Макимы-сан. — протянул коммуникатор.

— Тогда да, тогда уж тем более побережем тебя, конечно. Добро, Денджи, я вышлю к вам ребят.

— Ща я адрес назову…

— Не нужно. — оборвал меня голос. — Координаты уже подхвачены.

И каким образом? Япония, конечно, страна продвинутая в техническом смысле, хотя если честно, это больше уже стереотипное представление, на самом деле много факторов их тянет назад, но все равно…не знаю, была ли распространена спутниковая связь в две тыщи втором. Впрочем, в госучреждениях она вполне может быть, на такие структуры правительство бабла не жалеет.

— Денджи, ты куда запропастился? — послышался раздраженный окрик. — В сортире утонул, что ли?

— Я помчал. В общем, мы тогда с вами уговорились, да?

— Верно. Давай, стажер, за работу. — напутствовал меня собеседник на прощание, после чего коммуникатор пикнул и отрубился.

Я еще немного посмотрел на сеть звездочек вместо номера на зеленом экране. Вот смотрел как-то фильмы про шпионов, про Бонда того же, про Борна, Кингсмэн… а теперь и сам своего рода спецагент. Только шарюсь не по лакшери-казино а по местному аналогу Красного и Белого. Ну да ладно, зато потом смогу сказать, что начинал в этой области с самых низов. Не очень эта мысль окрыляла, если честно, но все остальные были еще противней. Сопровождаемый ими, я под легкий джаз из динамиков поплелся обратно к команде.

У девок-продавщиц оказались великолепно отточенные навыки ведения переговоров, потому что они технично уклонились от участия в операции под руководством Аки. Каяко уже успела свалить, а Мита переоделась из униформы в обычную одежду. Она уже натягивала пальто, когда потолочная лампа замигала, а “лучшие хиты восьмидесятых в исполнении сексуального саксофона” стали сменяться заунывным вытьем.

— ПАУЭР ЗНАЕТ ЭТУ ПЕСНЮ! — радостно возвестила рогатая. — НАЗЫВАЕТСЯ “ТЫ СКОРО ПОДОХНЕШЬ”. ПРОСТО РАЗРЫВ, НАСТОЯЩИЙ ХИТЯРА.

Я прислушался и действительно уловил знакомые мотивы. Неизвестный композитор нагло передрал песню группы Misfits “DIE DIE MY DARLING”, только заменил яростный и надрывный вокал на гнусавое нытье и замедлил раза в полтора.

— Оно здесь. — побелевшими губами пробормотала Мита. Запахнув пальто, она с такой резвостью выскочила на улицу, что меня обдало порывом воздуха. — Желаю вам удачи, уважаемые охотники!

С той же спринтерской скоростью она почесала вдаль по тротуару, и вскоре исчезла в дымке, клубившейся под вечерними фонарями.

В магазине мы остались втроем. Ну как втроем, в сопровождении Мисфитов для незащищенных слоев населения. Кулаки стали сами по себе сжиматься.

— Я многое готов простить. — процедил я. — Но только не дурновкусное издевательство над хорошей музыкой. Это уже переходит все границы.

Аки с недоумением воззрился на меня.

— Серьезно? То, что демоны нарушают покой граждан и мешают честным предпринимателям спокойно вести дела, для тебя нормально, зато здесь ты проводишь черту?

— Ну знаешь ли, мелкие бизнесмены часто меня обманывали. — сказал я. — Помню, как-то заказал по почте геймпад для игровой приставки, а мне вместо этого прислали в коробке свисток.

Пауэр в задумчивости погрызла указательный палец.

— А ЭТИ МЕЛКИЕ БИЗНЕСМЕНЫ О КОТОРЫХ ТЫ ГОВОРИШЬ… НАСКОЛЬКО ОНИ МЕЛКИЕ?

— В смысле? — переспросил я. — Я с алика заказывал, так что предположу что вся контора это всего лишь один подвал где-нибудь в Шанхае. Наподобие того гадюшника, где мы подбирали для тебя шмотки.

— Бр-ррр… — поежилась Пауэр. — ЭТО МЕСТО ПОКИНУТО ДАЖЕ ЕГО РОДНЫМ ДУХОМ. ПАУЭР НЕМАЛО ПОВИДАЛА ЗРЕЛИЩ, КОТОРЫЕ ПОВЕРГЛИ БЫ ВАС В УЖАС, НО ТУДА ВОЗВРАЩАТЬСЯ ОНА НЕ ЖЕЛАЕТ НИКОГДА.

— Да зря вы так. — пожал плечами Аки. — У нас с Обой есть пробелы во взаимопонимании, но серьезных проблем он не доставляет обычно.

Мне вставить свои пять копеек помешал грохот в стороне. Зазвенели бьющиеся стекла, вскоре этот истерический звук сменился нарочито громким хрупаньем. Эти стекла кто-то с упоением давил и он хотел, чтоб мы его услышали. Лампы вновь замигали, но теперь попеременно и я почувствовал себя так, будто попал на самый бюджетный дискач в истории человечества.

— Все по местам! — громовым полушепотом скомандовал Аки и сам в изящном прыжке нырнул за стойку кассира. — Еще раз повторяю для непонятливых — командование операцией я полностью принимаю на себя. Вы у меня в подчинении. Начнете своевольничать и ломать установленный порядок — порублю обоих на сашими. Ясно?

Пришлось согласиться, а то не отстанет.

Я смотрелся и приметил напротив стойку с дешевыми подгузниками. Видимо, молодых мамаш в округе было не очень много, потому что стойка была почти полна, пустовали только два или три места, не больше. За ней я и пристроился. Скинул одну из пачек на пол и обеспечил себе неплохой обзор как раз на отдел с консервами, откуда доносился звук.

Пристроился и через секунду понял, что мне в затылок дышат. По аромату от дыхания даже стало понятно, кто именно.

— ПОДВИНЬСЯ! — Пауэр не только меня оглушила, но еще и обдала слюной ухо. Однако тут у нас наметился прогресс, вместо того, чтоб во всю глотку орать, она прибегла к громовому шепоту. Но на близких дистанциях он все еще действовал разрушительно. — ТЫ МЕШАЕШЬ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР НАБЛЮДАТЬ ЗА НАШИМ ВРАГОМ.

— И не подумаю. — парировал я. — Аки велел рассредоточиться по местам. Вот и подыщи себе другое место. Это уже занято.

— ПАУЭР НЕ СОБИРАЕТСЯ БЕГАТЬ КАК СОБАЧОНКА В ПОИСКАХ УКРЫТИЯ. ТОГДА ОНА ОСТАНЕТСЯ ЗДЕСЬ, ПОНЯТНО ТЕБЕ?

— Да понятно, понятно. Только сиди тихо.

Не слишком-то верилось, что она достигнет успеха. Но пусть хотя бы попытается, я что, многого прошу?

Тем временем вечер переставал быть томным, а магазин пустым. Музыка снова завелась, теперь заиграли замедленные в два раза номера из стародавних времен. Синатра, Дин Мартин, может вообще какой-нибудь Бинг Кросби, в этой области я слабо разбираюсь. Под потусторонний джазец в свете ламп показался плоский силуэт. Дядюшка Акебоно собственной персоной. Вернее, то, что им притворялось. Дядюшка потоптался по плитке, оценивая ситуацию.

— Славно. Можно начинать. — громко объявил он. Голос был громкий, с наигранными добродушными интонациями.

Пройдя на середину торгового зала, дядюшка вытянул руки и раздвинул тесно поставленные полки. Потом из ниоткуда появился стол — круглая деревянная столешница на ножке. Ее покрывала кокетливая скатерть в белую клетку. Через несколько секунд к ней присоединились стулья — четыре штуки. Они аккуратно расставились периметру.

Дядюшка Акебоно хлопнул в ладоши и, подпевая Синатре, стал материализовывать из воздуха столовые приборы. Тарелки, чашки, палочки в упаковке, пиалы. За спиной у нас раздался тонкий свист, и Пауэр вздрогнула, сильно сжав меня за плечо. Я едва не заорал, потому что больно. Сил у нее много, а плечо у Денджи хрупкое, костистое. Так и трещину можно нажить.

— ЧТО ЭТО? — встрепенулась Пауэр.

Я покосился в сторону.

— Чайник кипятит.

Тем временем Дядюшка Акебоно, чертов гость из Плоского Мира, заканчивал свои приготовления, сворачивая салфетки в форме лебедей. Звякнул колокольчик, и в магазин вступил первый гость демонической попойки.

— Как раз вовремя. — радушно поприветствовал его дядюшка. — Нормально добрались, дружище?

Гость, хмурого вида дядька в подтяжках, нехорошо ощерился гнилыми зубами.

— Да более-менее. Я еще раз тебе говорю, Акебоно, нужно быть осторожнее. Я чуть не наткнулся на легавых! Бюрошники в этом районе повадились шастать почему-то. Форсят в своих деловых костюмах, белая кость, высокомерщиной за километр разит, тьфу!

— Полно тебе, Тадзо, тебе ли волноваться об этом? Ты отлично сможешь сойти за обычного гражданина этой гадкой земли!

— Как будто существование в этой личине меня радует. Увы, для Демона Кислого Молока выбор невелик.

— Не переживай. Сейчас остальные подтянутся, и я чайку тебе налью.

— С коньяком, если можно. — попросил все еще угрюмый Тадзо. — Только подешевле, чем более дрянной продукт, тем он милее моему сердцу.

Я тихонько толкнул Пауэр локтем.

— Смотри-ка, тут к тебе бойфренд пришел. Хватай пока не поздно.

Плечо пронзило болью. Эта долбанутая не придумала ничего лучше, чем меня укусить! Я хотел отвесить ей подзатыльник, но в итоге не стал. А то еще драка начнется и хотя я в ней выиграю, вся операция пойдет прахом, и потом Аки опять будет гундосить или жаловаться Макиме.

Коньяка они так и не нашли, зато успели на двоих распить коробку плодово-ягодного вина “Тайна Минотавра”. Колокольчик зазвонил снова, и вошли новые участники — благообразная дама средних лет в пальто и шляпке, смурной лысый дядька лет пятидесяти в жилете с кучей карманов и… комок шерсти. Вернее, я сначала подумал, что это просто комок шерсти. Но потом у него прорезались голубые глаза. Веселые такие глазенки, озорные.

Дядюшка Акебоно помог даме снять пальто. Под ним обнаружились сложенные крылья, похожие на стрекозиные, только эти были не такие яркие. Примерно так выглядит пленка, которой укрывают теплицы.

— Благодарю, Акебоно-сан, вы очень добры. — церемонно поклонилась дама.

Тот улыбнулся.

— Не стоит, госпожа Ноутирс. Откушайте чаю, я для вас сегодня приберег ваши любимые галеты.

— Опять растраты! — занудил мужик в жилете. — Акебоно, я, безусловно рад, что ты нас приглашаешь, но ведь это же возмутительное расточительство!

— Да брось, Ранко-сан, зато посидим с удовольствием. И ты наконец отвлечешься от дурацких цифр.

— Цифры-то я как раз очень люблю. Вот намедни одному знакомому менеджеру незаметно убрал лишний нолик с банковского счета. Вернее, у него-то он как раз не был лишним, потому что как раз подошла пора вносить деньги за жилье. Как он переживал! По знакомым сразу побежал одалживаться, бедолага, а потом переживал из-за унижения! Прекрасных эмоций я набрал, хоть и немалую часть себе заграбастал Демон Нищеты, паскудник!

— Восхитительное деяние, друг мой. — похлопал в ладоши дядюшка Акебоно. — А как ваша неделька прошла, госпожа Ноутирс?

— В трудах, дорогой Акебоно-сан, в трудах и разъездах. Зато и плоды получаются на загляденье — в Фукуоке дети целыми районами перестают мыть головы. Слишком боятся, что шампунь разъест их маленькие любопытные глазки. Прекрасный страх — чистый и отменной концентрации!

Я слегка опешил. Вот эта тетка с дружелюбным лицом провинциальной училки черчения, со старомодными английскими кудрями — и тоже демон? С ума сойти.

— Мвффффуууух! Фывывапрррф, гггллм, буфуфава. — пробубнил шерстяной шар с глазами.

— И вы молодец, Штейнбок-сан. — похвалил Акебоно-сан. — Малое деяние тоже вес имеет. Вы правы, здесь часто бывают агенты Бюро, поэтому развернуться по полной не выходит. Но всякий раз, когда мне удается заставить человека подавиться шелухой от семечек или выпить огуречного рассола вместо содовой, это множит страдания этого бестолкового народца.

— Предлагаю за это и выпить. — возвестил Демон Кислого Молока. В бокале у него при этом плескалось отнюдь не кислое молоко.

— Отличный вариант! — согласился Ранко-сан. — Мне только чего подешевле налейте, чтоб потом счет легче покрыть было.

Демоны радостно хлестали дешевое бухло, не чокаясь и практически не закусывая. Онигири, которые должны были пойти в тандеме с вином, так и лежали нетронутыми. Я прямо чувствовал, как Пауэр буравит их голодным взглядом.

— Мвввфрррр, акумбра матандра. — сообщил комок шерсти и сыто рыгнул.

— Вот именно, Штейнбок-сан. — сказал “счетовод”. — Акебоно-сан, не худо нам было бы почаще проводить такие встречи. Не думали ли вы подмять под себя это заведеньице окончательно?

— Я работаю в этом направлении, Ранко-сан. — Дядюшка Акебоно расстегнул пуговицы на рубашке. — Но пока еще слишком рано. Владелец еще не подвержен влиянию, поддаются только продавцы и уборщик, но велик ли толк с обслуги? Как только я наберусь сил, то…

— Ничего из того, о чем ты говоришь, не произойдет, демон.

Аки драматично появился из своего укрытия. Помятый и потертый, он уже производил не настолько серьезное впечатление. Но демонам и этого хватило, потому что они сразу всполошились. Дядюшка Акебоно резко вскочил из-за стола.

— Проклятье! Агенты Бюро здесь! Господа, кто из вас настолько нагло и беспардонно меня сдал? Лучше сознайтесь сразу, я злопамятен!

— Помилуйте, Акебоно-сан! — попыталась успокоить его госпожа Ноутирс. — К чему эти беспочвенные обвинения?

— Не я это! — выкрикнул Демон Кислого Молока и попытался юркнуть под стол. Дядюшка Акебоно не оценил этот маневр.

— Друг мой, вы полагаете, что вас не видно?

— МНЕ вас не видно, и этим я уже доволен. — донеслось из-под стола.

Пауэр за моей спиной мелко затряслась и хрипло зафырчала. Скоро что-то потекло по левому плечу, и без того замызганная рубашка быстро промокла.

— Ты чего? — повернулся я к Пауэр.

Она шумно втянула слюну и сглотнула. Восхитительные манеры, просто хоть щас на какую-нибудь Мет Галу или другой похожий бал отправляй. Там на нее все оборачиваться будут. Хотя и здесь оборачиваются по тем же самым причинам.

— ПАУЭР УЖЕ ЖАЖДЕТ ВСТУПИТЬ В БОЙ И ИСПИТЬ КРОВИ ЭТИХ СЛАБОСИЛКОВ! Я ИХ В ДВА СЧЕТА НАХЛОБУЧУ, ТОЛЬКО ПУСТИТЕ!

— Ты своей жаждой мне всю руку уже заляпала, а ведь это комплект не личный, а на государственные бабки купленный. Мне, может, за него отчитываться потом придется.

— ОН И ТАК УЖЕ ПОХОЖ НА ТРЯПЬЕ, КОТОРОЕ ДАВНО ПОРА ВЫБРОСИТЬ. В МУСОРНЫЙ БАК ЕГО! В СЖИГАТЕЛЬНУЮ МАШИНУ! НА КЛОЧКИ, НА ЛОСКУТЬЯ!

Она обнажила зубы.

— Нихрена ты кровожадная. — резюмировал я.

— СИЕ ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДНО ИЗ СОНМА МОИХ НАИЛУЧШИХ КАЧЕСТВ, ЧЕЛОВЕЧИШКА. Я БЫ СКАЗАЛА, ЧТО ЕМУ ПОДОЙДЕТ МЕСТО В ТОП-3!

— А какое тогда первое?

— СТРАСТЬ К УНИЧТОЖЕНИЮ!

Я еще раз выглянул в окошко из “памперсов”. Аки выглядел расслабленным и даже безмятежным, но по тому, как он руки держал, было видно, что и секунды не пройдет, как меч в них окажется, в руках. А потом в демонах.

— По какому праву вы захватили данную торговую площадку и мешаете ее нормальной работе? — спросил Аки.

Дядюшка Акебоно широко улыбнулся. Улыбка неестественная, будто фильтр налепили из приложухи.

— Агент, я полностью чист, у нас есть уговор с владельцем и персоналом данного предприятия. Мы находимся здесь абсолютно легально.

— Ты лжешь. — коротко парировал Аки. — Стоишь здесь со своим рекламным оскалом и нагло заливаешь мне прямо в лицо. Хорошо, что подобное больше не выбивает меня из колеи — привык, к тому, что правды от вашего рода не добиться.

— Нет, это вы сейчас на меня клевещете. — попытался возмутиться дядюшка Акебоно.

Однако Аки запросто его переиграл.

— Мы побеседовали с продавцами, и они поведали нам, что вы не просто незаконно проникли сюда, но и под угрозой насилия выгоняете отсюда работников и покупателей в своих личных целях. Используя при этом запугивание.

Дядюшка Акебоно вышел из себя и топнул ногой так, что на полу осталась небольшая вмятина. Внешне он при этом тоже изменился. Яркий костюм поблек и пошел пятнами, кожа сморщилась и местами посерела. А еще он в росте прибавил сантиметров пятьдесят разом. Остальные демоны стояли молча и ждали, что будет.

— Мерзкие трепливые девчонки! — раскипятился добрый дядюшка. — Ничего, вот тогда они поймут, что стоило держать язык за зубами, когда лишатся этого самого языка. Вот это будет остроумно.

Аки с удовлетворением кивнул.

— И снова опускаетесь до угроз. Не усугубляйте свое положение.

Лампочка на потолке замигала часто-часто, а потом лопнула с треском и звоном. За ней последовали еще две, и зал погрузился в полумрак. Ожил торговый автомат. Из его внутренностей, вывалились три бутылки с газировкой и пакет сухариков со вкусом васаби. Музыка еще сильнее замедлилась, в результате чего джазмен превратился в грегорианского монаха. Только монах этот вообще нихрена не богу служил.

— Проявите благоразумие, агент. — произнес дядюшка Акебоно, соскребая синим ногтем пятно плесени с комбинезона. — Ваша приверженность делу вызывает умиление, но посмотрите вокруг! Полагаю, вы недурно учились в школе, а потому смыслите в арифметике. Вы один, а нас пятеро.

— Мвввф! Вывыфабрфлр! — добавил комок шерсти. Взгляд его метался повсюду, глазки так и бегали.

— Очередная ошибка. — усмехнулся Аки и замолчал.

Замолчали и гости на вечеринке. Пожилая демонесса пригладила укладку.

Аки нахмурился.

— Ну, где вы есть-то, придурки?

— Так ты не велел пока выходить!

— ПАУЭР И ДЕНДЖИ СЛУШАЮТ ХОХОЛКА, ПОТОМУ ЧТО ХОХОЛОК ГЛАВНЫЙ! ОН САМ ОБ ЭТОМ СКАЗАЛ! — прогоготала Пауэр.

— Важный курица. — добавил я.

Аки запустил руку в волосы.

— Макима-сан надо мной издевается, по-другому я никак не могу это объяснить. Ты должен пройти это испытание и стать сильнее. Ты должен справиться, Аки. — забормотал он. — Выходите, вашу мать!

Мы с Пауэр выбрались из-за полки с памперсами.

— Облава! — заорал Ранко-сан. — Шансы задержания резко пошли вверх и сейчас составляют примерно семьдесят целых и восемь десятых процента! Я на столь высоких рисках играть не собираюсь, извиняйте!

Он соскочил со стула и метнулся к выходу. Аки перегородил ему дорогу.

— Куда собрался? — поинтересовался он, извлекая катану, еще заляпанную в крови демонических шершней. Или у них вообще крови не было. Жаль, не помню из курса биологии, чем там у них внутри тела плавает.

У меня во всяком случае, там кровь, которую как раз придется пустить… снова. Я дернул за шнур на груди. Немедленно отозвалась резкая боль, которая потекла от сердца к рукам. Какая же непрактичная система активации! И ведь не пожалуешься никому. Даже с псом диалог у меня ограниченный.

— Постарайтесь ограничить разрушения в магазине насколько это возможно! — Аки старательно раздавал указания, перекрикивая ревущие динамики. — Наши чистильщики не боги и не создатели телешоу “Квартирный вопрос”, отремонтировать здесь все за сутки они не сумеют!

Время для переговоров официально окончилось. Дядюшка Акебоно зарычал и перевернул стол.

— АРРРГХХХ-О-О-О-О, МОЯ СПИНА!

О том, что под столом прятался Демон Кислого Молока, все благополучно позабыли, поэтому тяжелая столешница придавила его. Полупустые бокалы с вином посыпались на пол, туда же полетела и закуска. Онигири радостно запрыгали по линолеуму, рассыпая повсюду склеившиеся рисинки.

— Акебоно, чертов олух! Что ты творишь! — заревел ушибленный демон. — У меня из-за твоей безалаберности сместился позвонок!

— Не будь вы таким трусом, друг мой, сейчас бы не пострадали. — прорычал Акебоно. Аки замахнулся на него катаной, но в руках у демона материализовались садовые грабли и ими он парировал удар. Брызнули искры, и только по счастливой случайности ничего не загорелось.

Надо сказать, орудовал своим клинком Аки вполне достойно. Не настолько, чтоб загасить деревяшкой солдат королевской гвардии, как это сделал учитель Арьи Старк, но гораздо лучше, чем я представлял. Дядюшка Акебоно отбивался граблями и отступал к полке с пивом.

Пауэр тем временем выцелила слабое звено — госпожу Ноутирс. Та отползла к торговому автомату, и теперь с достоинством английской матроны сидела там на корточках, чинно подобрав юбки.

— УСТРАШИСЬ ГНЕВА НЕПОБЕДИМОЙ ПАУЭР, СТАРУХА! — воодушевилась моя напарница и энергичной рысью понеслась к госпоже. На ходу она куснула себе ладонь, соорудила из крови несколько мелких лезвий и метнула их россыпью. Из-за тесноты два ушли мимо, зато остальные проследовали к цели.

Госпожа Ноутирс смерила летящие лезвия брезгливым взглядом. Потом сложила губы трубочкой и легонько дунула. Показались несколько мыльных пузырьков. Довольно резво они устремились к лезвиям и в два счета их обволокли. Секунда — и вот на полу уже лежат мелкие кровяные капельки.

Пауэр выпрыгнула перед госпожой Ноутирс, злющая, растрепанная, рога светятся — одним словом, ВАЙФУ МЕЧТЫ.

— ФОКУСЫ ТЕБЕ НЕ ПОМОГУТ В НАШЕМ ПРОТИВОСТОЯНИИ. — проскрежетала Пауэр. — ЗАЩИЩАЙСЯ, ЕСЛИ МОЖЕШЬ!

В руке ее появился кровавый молот. Госпожа Ноутирс покачала головой.

— Наглость молодого поколения не знает никаких пределов, право слово. Милочка, да разве же позволительно так обращаться к старшему? Нет уж, вам надо преподать урок, да так, чтоб он запомнился. Я вымою ваш грязный рот с мылом.

Пауэр как раз в этот момент раскрыла пасть, несомненно, для того, чтоб оскорбить и унизить соперницу. С указательного пальца госпожи Ноутирс ударил довольно плотный, блестящий поток. Угодил он как раз Пауэр в глотку. Она поперхнулась и закашляла. Молот тут же уменьшился и обвис. Но Пауэр это уже не слишком волновало, потому что госпожа Ноутирс решила упрочить преимущество и выстрелила похожим потоком в глаза. Тут наша воительница окончательно утратила весь боевой настрой и ударилась в слезы.

— ООООООО! КАК ЖЕ ЖЖЕТСЯ, КХХХХ-КХХХХ, БЛЯДЬ! НЕВЫНОСИМО! КТО-НИБУДЬ ВЫРЕЖЬТЕ ПАУЭР ГЛАЗА! ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА, СТАРАЯ СУКА?

— Милая моя. — ласково проворковала госпожа Ноутирс. — Это всего лишь старый семейный рецепт. Уже столетия он приносит горе и страдания миллионам детей по всему миру. Сначала я орудовала только в родной Британии, но потом решила, что переберусь в Страну Восходящего Солнца. И не прогадала! Прежде мое снадобье использовалось в основном на детях, но, как видно по вам, и на взрослых оно действует блестяще.

— БЛЕСТЯЩЕ??? — сдавленно пробулькала Пауэр. Изо рта у нее летели мыльные пузыри. — РУКИ ПАУЭР БУДУТ БЛЕСТЕТЬ ОТ ТВОЕЙ КРОВИ! ЩА КРЫЛЫШЕК ЛИШИШЬСЯ!

— Вы так ничего и не поняли. — вздохнула госпожа Ноутирс. — Не впрок пошла наука. Что ж, я бы еще с вами позабавилась, но увы, насилие здорово портит аппетит, а у меня как раз к ужину припасен чудесный кусок пастушьего пирога. Счастливо оставаться.

Она сделала реверанс и весьма прытко рванула к выходу, не обращая внимания на ПРОТИВОБОРСТВА. Я еще раз дернул за шнур, чтоб наконец обратиться до конца, и перегородил ей дорогу.

— Погодите-ка!

Госпожа Ноутирс утерла со лба пот и извлекла из кармана пальто пенсне. Надвинула его на нос.

— Юноша, бог мой, как же вы со столь грубыми приборами обходитесь? Это же так негигиенично.

— Да привыкаю потихоньку. — поморщился я. — То есть, блин, не заговаривайте мне зубы, я вас вообще задерживаю.

— Снова-здорово. — расстроилась госпожа Ноутирс. — А ведь вы мне показались сговорчивей этой невоспитанной девчонки. Так в чем же я провинилась перед вами? Лишь тем, что в неурочный час показалась на приеме у старого приятеля?

Угу, зашла не в ту дверь.

Я задумался.

— Передо мной-то ни в чем, если честно. Но я же сотрудник Бюро теперь, к тому же это мой первый официальный рабочий день. Начальница по башке настучит, если я себя хреново проявлю. Да и к тому же вы вон детей тираните, а это не очень хорошо.

Госпожа Ноутирс склонила голову.

— Если вас это хоть немного утешит, то к добродетельным и послушным детям я наведываюсь гораздо реже, чем к озорникам и хулиганам.

Я ей не слишком верил, конечно, но и пилить благообразную старушку на фарш не слишком-то хотелось. Одно дело мертвая ебака гниющая, а тетка, которая очень похожа на воспитательницу из детского сада, куда я когда-то ходил, совсем другое. И глаза у нее за пенсне такими большими кажутся, несчастными.

— Ну что вам стоит, молодой человек? Вы же не изверг.

— ЗАТО ПАУЭР ИЗВЕРГ! — ожила моя напарница. Она как раз поднималась, продолжая выплевывать мыльные пузыри.

Идея пришла мне в голову. Стремительно так, будто дрелью ввинтилась.

— А вы только мылом управлять умеете? — осведомился я. — Или и другой бытовой химией тоже?

Госпожа Ноутирс лукаво улыбнулась.

— Все зависит от ваших целей, мальчик мой.

Я понизил голос.

— А вы можете вот этой девочке с рогами в рот наплескать листерина или чего-нибудь еще освежающего? Всего день прошел, а я уже думаю, что это выше моих сил.

— ЭЙ ТЫ! ДУМАЙ, ЧТО НЕСЕШЬ! ПАУЭР СНИМЕТ С ТЕБЯ…

— Невежливо говорить, когда к тебе не обращаются. — заявила госпожа Ноутирс. Из ее пальца, на сей раз из среднего, вырвался еще один поток приятного лазурного оттенка. Он точнехонько попал в рот Пауэр. Снова последовал кашель. Вокруг поплыл запах мяты.

— Теперь мы в расчете? — поинтересовалась госпожа Ноутирс.

Я потер рокочущие бензопилы друг о дружку.

— Даже не знаю…

— Да вяжи ты ее! — рявкнул Аки.

Я развел руками и шагнул к тетке. Она понимающе кивнула… а потом рассыпалась на мириады мыльных пузырей. Минус один.

Трюк получился эффектный… и почему-то привел Пауэр в ярость. Она широко раскинула руки и заверещала.

— ДЕНДЖИ, ТЫ ВОНЮЧИЙ СУКИН СЫН! СЕЙЧАС ПАУЭР УНИЧТОЖИТ ПЕРВОГО, КТО ПОПАДЕТСЯ ЕЙ ПОД РУКУ, ЧТОБ РАЗОГРЕТЬСЯ, А УЖ ПОТОМ ДОБЕРЕТСЯ ДО ТЕБЯ! НЕ ЖДИ, А ГОТОВЬСЯ!

Тут ей и цель попалась на глаза. Несчастный Штейнбок-сан, шерстистый бедолага размером с йоркширского терьера, под шумок попытался уползти. У него не получилось. Пауэр на четвереньках нагнала его в два больших прыжка и вцепилась в тельце прямо зубами.

— МЫВЫФЫЫЫЫЫЫББББРРРУУУУУХ! — затрепыхался несчастный.

— Даже перед лицом смерти членораздельная речь не покорилась ему. — констатировал я.

— Ты будешь работать или трепать языком? — вызверился Аки. — Держи остальных.

А че их держать-то? Счетовод Ранко-сан (демоном чего он является, я так пока и не понял) сидел тише воды ниже травы и только что-то тыкал в своем калькуляторе, а Демон Кислого Молока, ну, скис. Лежал на полу и сучил ногами, держась за поясницу. Хотелось ему даже совет дать, мол, дружище, вьетнамский бальзам “Звездочка” тебе в помощь. Но я воздержался. Дядюшка Акебоно тем временем отбил несколько атак Аки и сам зарядил нашему командиру пресловутыми граблями. Тут я и сообразил, что пора вмешаться. Подскочил к нему и выбросил вперед пилу. Аки отшатнулся и зашипел.

— Че, зацепил я тебя? — сказал я.

— Если б ты меня зацепил, я бы лишился руки. — процедил он в ответ.

Цепь пилы взрезала рабочую одежду дядюшки Акебоно и вонзилась в плоть. Он пошатнулся, отступил назад и завалился на холодильник с замороженными полуфабрикатами. Треснуло стекло. Я воодушевился и усилил напор. На пути попались грабли, и хоть они были необычайно прочны, все же цепь взяла и их. В руках у дядюшки остались две неравные части. В качестве оружия они уже ни хрена не годились. Поэтому дядюшка зарычал и отбросил их.

Я подумал, что щас он себе новые отрастит, но этот гений сельского хозяйства удивил.

— Я вам устрою, шавки! Добро пожаловать на ПРАЗДНИК ОГУРЦА!

В обеих руках у него появилось по здоровенному, примерно размером с хорошую дубину, огурцу. Он воздел их к потолку для размаха, но вдруг оступился — нога попала на осколки от лампочек. Вместо того, чтоб треснуть нас с Аки по головам, огурцы вылетели из рук и по красивой дуге полетели к Пауэр. Она как раз доедала бедного шерстяного демона Штейнбок-сана, когда огурцы прилетели на место. Первый ударил Пауэр по башке, второй нанизался на рог. По магазину поплыл кислый аромат маринада.

Пауэр выплюнула шерсть и уставилась на огурец, лежавший на полу. Повела носом, сняла второй с рога. Осмотрела и его.

— ПАУЭР НЕНАВИДИТ ОВОЩИ!

Этот боевой клич услышали не только в комбини, но и во всех окрестностях. Где-то поблизости даже завыла автомобильная сигналка. Залаяли собаки.

— Вот это голосина. — восхитился я.

— Согласен. Мощь исключительная. — подтвердил Аки. — Но меня пугает мысль, что однажды мы можем услышать ТАКОЕ в караоке.

А вот дядюшку Акебоно пугало кое-что другое. Он во все глаза пялился на приближающуюся фурию и переосмысливал принятые в его “не-жизни” решения.

— Парни, лучше вы прикончите меня. — жарко зашептал он. — Я ей доставаться не хочу. Вот ты, пацан с бензопилами, давай, режь по-быстрому, сюда, прям по шее. Да пошевеливайся.

— Не. — я похлопал его по плечу. — Аки, посмотри, есть ли тут где-нибудь попкорн и воткни микроволновку в сеть. Думаю, нам будет на что посмотреть.

Аки побрел к прилавку. Тем временем в руке у Пауэр снова образовался кровавый молот, но на сей раз она его утыкала мелкими зазубринами и шипами. На ударной поверхности появился череп со злорадной ухмылкой. Дядюшка Акебоно затрясся, его примеру последовал и “счетовод”.

— Я знал, что не надо с тобой связываться, Акебоно! — в сердцах прокричал он. — Вот как чувствовал, что стоит сидеть спокойно и просто сливать деньги с чужих счетов, так нет же — в нетворкинг, блядь, в налаживание дружеских связей вляпался. Все это человечьи придумки, они не для нас! Вы как хотите, а я ухожу.

— Уходите, конечно. — я махнул ему рукой. — Да только вас поблизости изловят наши чистильщики. Ребята уже давно наготове, будут рады с вами пообщаться.

“Счетовод” горестно застонал и спрятал руки в карман жилета. Пискнула микроволновка.

— Готово. — сказал Аки.

— И у нас тоже все около дела. — сказал я, убирая почти все пилы, кроме одной. На правой руке.

Дядюшка Акебоно затрясся, его сизое лицо, уже напоминавшее дурно разрисованную маску, покрылось трещинами. Щас действительно было понятно, что за этой маской кроется истинный облик. Да только вот никакого трепета этот облик не внушал.

— ЗАВЕДИ-КА СНОВА ТРЕК “ТЫ СКОРО ПОДОХНЕШЬ”. ТОЛЬКО ОРИГИНАЛЬНУЮ ВЕРСИЮ. — сказала абсолютно счастливая Пауэр. — ОН ЗДОРОВО ПОДХОДИТ К СИТУАЦИИ.

Из динамика под потолком заиграл гитарный рифф.

***

Чистильщики в Бюро действительно умели работать и даже лучше, чем говорил Аки — по нашему первому сигналу они не только живо сцапали окончательно потерявших волю к сопротивлению “счетовода” и Демона Кислого Молока, но и прибрали ошметки Штейнбока и дядюшки Акебоно. Хотя там и осталось не очень много, следует признать. Их главный, хмурый мужик лет пятидесяти пяти сразу на входе натянул шапочку и перчатки. Выкинул бычок в мусорное ведро.

— Ребята, вы бы вышли отсюда, пока мы будем марафет наводить окончательный, лады? Как закончим, вас на поверку позовем.

Мы не стали спорить и убрались из комбини. На улице уже окончательно стемнело, если так можно сказать про Токио, который весь горит огнями. Но ночь стояла глубокая. Я поежился от сурового ветра, но при этом и был ему рад. Раны от бензопил еще саднили, поэтому любое охлаждение приносило радость. Пауэр отошла рассмотреть афишки, которые наклеили на стекло. Аки стоял возле уличного фонаря. В уголке кривящихся губ тлела сигарета.

— И часто у вас такая хрень творится?

Он покосился на меня и повел плечами.

— Сегодня день из ряда вон выдался. Обычно поменьше. Так или иначе, ты привыкнешь. А может быть, в следующий раз чистильщики вынесут уже тебя. Тут не угадаешь.

Струйка сизого дыма полетела в небо.

Глава 10

Первый день на службе в Бюро Общественной Безопасности по странному стечению обстоятельств стал и самым насыщенным, тут Аки сказал правду. Дальше нас практически не дергали, поэтому бОльшую часть времени мы проводили в офисе, лишь изредка выбираясь на патрулирование улиц. Вообще-то и это было необязательно, так как нашего участия не требовалось, справлялись обычные отряды, но я все равно взял на себя инициативу. Не потому что так сильно хотел послужить славному городу Токио или перед Макимой себя показать. Это пустое ребячество, совсем не по мне. А вот перспектива свихнуться нахрен от скуки появилась неиллюзорная и с каждым днем она давила на мозг все сильнее.

Оцените саму глубину падения — в один наиболее тихий четверг я даже прочитал тот гребаный устав, про который талдычил Аки. Надо сказать, не самая интересная книжка, очень занудная, почти без персонажей и все твисты наперед угадываются. Но скоро и она закончилась. Но время даром терять не хотелось. Тем более когда основная альтернатива — это беседы с Пауэр. У нее от безделья кукуха тоже подсвистывала, но в другом направлении. Когда меня в очередной раз спросили, может ли землеройка добраться до ядра земли, если к ней привертеть ракетный двигатель, я понял, что дело плохо и вот уже на горизонте маячит угрюмая громада психлечебницы.

Тогда я отпросился у Макимы-сан, как прилежный, черт возьми, сотрудник, и пошел на минус первый этаж, где располагалась картотека Бюро. Там же стояли и компы, соединенные в справочную систему. Клятвенно заверив хмурую заведующую, что я ни за что не собираюсь смотреть порнуху, я наконец получил карточку, которая открыла мне доступ. Комп стоял в крохотном кубике, куда едва поместился пластиковый стол и такой же дешевый стул со стертыми тонкими ножками. Вся конструкция так и угрожала рухнуть мне на колени. Вдобавок я чувствовал себя не в своей тарелке, даже с телосложением Денджи вайб был откровенно клаустрофобный… а уж как себя в такой клетке чувствует человек, который регулярно ел, и подумать страшно.

Но так или иначе, дареному коню в зубы не смотрят, по крайней мере, ради интернета можно и потерпеть. Однако прежде всего я направился не во внешнюю сеть, а во внутреннюю. Так сказать, в базу знаний.

Во время бессонных ночей (почему они бессонные, разговор пойдет отдельный) я окончательно смирился, что обратно в Денискино тело меня никто возвращать не собирается и рассчитывать на это в обозримом будущем глупо. А значит, придется как-то обустраиваться в этой новой Японии и постараться наладить свою жизнь. Возможно, это тоже не самое умное решение, потому что в любой момент меня может сожрать или открутить башку какая-нибудь здоровенная ебака. Но ссаться и трястись от любого шороха за спиной тоже плохо. Поэтому лучше напитаться информацией.

Так что я открыл исторический раздел в базе, пересчитал на всякий случай деньги в кармане, чтоб хватило денег на карточку, и принялся изучать текст на странице.

Чем дальше я читал, тем сильнее становилось ощущение, что придумал здешнее мироустройство оголтелый шиз, которому вообще чуждо такое понятие логики и здравого смысла. Однако менее реальным от моего отношения к нему мир не становился. Если коротко, то демоны действительно существуют. И это на самом деле не бестелесные твари, про которых ужастики снимают, и не черти с горящими глазами. Хотя могут быть и такие, тут все зависит от пожеланий заказчика. Потому что на самом деле демоны порождаются людьми и подпитываются их страхом. А поскольку страхов у человека больше, чем рекордов в книге Гиннесса, то и демоны существуют самые разные. Животные, события, явления, вещи, даже философские концепты. Если назвать любое слово, практически наверняка у него будет собственный демон.

Дальше уже начинаются вариации. Они могут быть очень похожи на людей, и в этом случае их можно вычислить только по косвенным признакам (тут я подумал про Пауэр), а могут выглядеть как чудовища. Несмотря на то, что они питаются страхом, не все из них злющие твари, те, которые больше похожи на людей, как правило, довольно дружелюбные и с ними можно иметь дело. Только осторожность все равно соблюдать необходимо — хрен знает, че там у них на уме на самом деле. Потому что соображалка у демонов по-другому работает, на человеческую мораль им глубоко насрать, поэтому в расход тебя они пустят без сожалений и даже потом не помянут добрым словом.

Снова вспомнил рогатую заразу. Да, это вполне в ее духе.

Дальше шла довольно нудная секция про контракты. Ее я тоже изучил, но по диагонали. Но оттуда стало ясно, что именно такое соглашение я заключил с рыжим собакеном. Причем взял-то он с Денджи по-божески — многие расплачиваются гораздо жестче, особенно с сильными демонами, например, годами жизни, чувствами или органами.

У самих демонов тоже существование не супер-приятное. Дело в том, что оно похоже на круговорот смерти. Если помер в аду (он существует!!!), то тебя выбрасывает на Землю. Потом через некоторое время помер на Земле — добро пожаловать в родное пекло. Так и болтаются между двумя измерениями туда-сюда. Я не проникся сожалением, конечно, но понял теперь, почему многие из них такие злыдни. Тоже сгорел бы от необходимости постоянно начинать с нуля.

Не жизнь, а дерьмовый рогалик.

Раздел со сведениями о мире меня тоже несколько обескуражил. Советский Союз здесь продержался несколько дольше, до девяносто девятого, когда случился уже каноничный “я ухожу” ивент. В Штатах Белый Дом тоже занимал какой-то конченый ублюдок, бывший губернатор Иллинойса или еще какой-то адовой перди. Политота меня задушила, но самое главное я понял — здесь дела еще более аховые, чем у нас. Все время людям не дают жить спокойно, какая-то хрень нависает дамокловым мечом, который вот-вот рубанет по шее. Частично этот меч должны отводить мы, сотрудники Бюро Общественной Безопасности.

— Ясно. — сказал я, закрывая вкладку и поднимаясь со стула. Суставы тут же заныли, но с благодарностью — из неестественного положения они вышли.

Что ж, у меня уже все иллюзии по поводу того, что я смогу изменить мир к лучшему, давно пропали, а с этим миром и начинать не стоит. Надорвусь. Поэтому постараюсь выгрызть себе в нем более-менее нормальный уголок, и все будет около дела. Так и решил окончательно ночью, пока ворочался на жестком футоне. Все равно спится хреново.

Много минусов у службы в Бюро. Как стрелка осциллографа, она мечется между “скучища смертная, я ща в окно выйду” и “КАРАУЛ СТОЛКНОВЕНИЕ МИРОВ КОД КРАСНЫЙ ГЕНРИ ОНИ НА СВЕТ ЛЕЗУТ”. Первое даже сложнее на мой вкус, потому что в имитации бурной деятельности я не очень хорош, особенно, если поблизости нет компьютера. Еще у Макимы обнаружилась довольно мерзкая привычка — наша дорогая начальница обожала посреди дня выйти в зал, где тусуется весь немногочисленный четвертый отдел, и тихой сапой вести наблюдение. Я себя буквально чувствовал, как на контрольной по математике, когда учительница начинает курсировать между рядами. Жгучий взгляд ее чувствовался столь остро, что волоски на затылке дыбом вставали. Тогда я призывал на помощь все свои актерские способности, брал какую-нибудь бумажонку и начинал со вдохновенным и серьезным видом ее заполнять, делать всякие пометки, попутно заглядывая в блокнот. Не знаю, насколько это прокатывало, иногда Макима и в записи смотрела (такое-то уважение к личным границам), но ко мне претензий не было.

— Макима-сан, вы что-то хотели? — спросил как-то, когда она прям совсем неприкрыто встала за плечом.

— Все в порядке, Денджи-кун, нет нужды беспокоиться. — ответила она. А голос спокойный, почти ласковый. — Я всего лишь удостоверяюсь в том, что вы с толком проводите свое рабочее время. Доверяй, но проверяй, иначе никак. Посвяти меня, что это ты сейчас заносишь в документ.

Я как раз чиркал по полупустому бланку, думал нарисовать на нем домик с трубой. Но вряд ли этот пасторальный пейзаж ее обрадует.

— Да вот думаю, где в ближайшее время может объявиться Демон Морского Ежа. В прошлый раз куча людей из-за него в больничку с ядовитыми уколами уехали, если мне память не изменяет. Повторения этого инцидента нам точно не надо.

Макима навесила на лицо свою фирменную полуулыбку.

— У тебя начинает вырабатываться правильное мышление сотрудника Бюро, Денджи-кун. Невозможно предупредить все возможные инциденты, но с некоторой их частью это непременно удастся. Кажется, Хаякава-кун в прошлый раз был главным на выезде по Морскому Ежу. Кто же еще может помочь тебе с этой задачей, если не твой старший товарищ?

И она выразительно посмотрела в сторону Аки, мол, давай, чел, взбодрись и присоединяйся. Тогда Аки глянул уже в мою сторону, и взгляд этот был полон ненависти.

А вот у Пауэр это мастерство было еще менее совершенно, поэтому она Макиме за первую же неделю попалась четыре раза. Я вообще быстро начал придерживаться мысли, что в офисные помещения Пауэр допускать нельзя. Мало того, что она повадилась с ногами забираться на столы и сидеть там как курица на жердочке, так еще и запасы бумаги значительно поредели. Часть этих запасов была погрызена, еще часть усеяла собой все пространство возле мусорного ведра.

— ОТСТАНЬ, ДОХОДЯГА! — рычала на меня “коллега”, когда я отбирал у нее очередную пачку. — ПАУЭР ГОТОВИТСЯ К ДРАФТУ В ЛЮДИШЕНСКУЮ БАСКЕТБОЛЬНУЮ КОДЛУ! ТЫ ПОТЕРЯЕШЬ ДАР РЕЧИ, КОГДА ОНА ПОРАЗИТ КОЛЬЦО УБОЙНЫМ ДЕСЯТИОЧКОВЫМ БРОСКОМ!

Я кашлянул.

— Вообще у тебя амбиции будь здоров, я уже только от них речь теряю. Но вообще с твоим планом сразу несколько проблем. Во-первых, в НБА не берут девушек, для них другая лига создана…

Пауэр мотнула головой.

— ПРАВИЛА ИЗМЕНЯТ РАДИ ПАУЭР!

— Второе — там играют здоровенные мужики ростом за два метра и весом с большой сервант, ты локтем в дыхалку получишь и ляжешь на паркет…

— ПРАВИЛА ИЗМЕНЯТ РАДИ ПАУЭР!!!

Я подобрался к ней поближе и вкрадчиво сообщил:

— Ну и вишенка на торте — десятиочковых бросков не существует.

Пауэр обхватила меня за плечи и щелкнула зубами.

— НУ КАКОЙ ЖЕ ТЫ ТУПОУМНЫЙ, ЗАМОРЫШ! СКАЗАНО ЖЕ ТЕБЕ БЫЛО НА ЧИСТОМ ЯПОНСКОМ НАРЕЧИИ — ПРАВИЛА ИЗМЕНЯТ РАДИ ПАУЭР, ИБО ТАКОВО ЕЕ ПОВЕЛЕНИЕ И ОСЛУШАТЬСЯ ЕГО — ЗНАЧИТ, ПОДПИСАТЬ СЕБЕ СМЕРТНЫЙ ПРИГОВОР! И ВООБЩЕ ПАУЭР БУДУТ ЗАЧИСЛЯТЬ ДЕСЯТЬ ОЧКОВ ЗА ИЗЯЩЕСТВО И НЕБЫВАЛУЮ КРАСОТУ ДВИЖЕНИЙ!

Нет, в этой дискуссии верх одержать точно не получится. Зато я своей цели добился — концентрацию в пылу ОБЩЕНИЯ она потеряла. Улучив момент, я выдернул у нее из лапок пачку бумаги и вернул ее на место.

— Обязательно. А потом догонят и еще начислят.

— МОГУТ И ДОПОЛНИТЕЛЬНО ДОБАВИТЬ, ПАУЭР НЕ СТАНЕТ ВОЗРАЖАТЬ. — обрадовалась она.

Сквозь слой иронии продраться пока еще не получается. И кто из нас теперь тупоумный, а?

Аки тоже не претендовал на лавры лучшего напарника в мире. Большую часть времени он нас игнорил и оживлялся только тогда, когда этот игнор становился невозможен. Например, когда Макима настаивала на внутрикомандном общении или Пауэр чрезмерно бесоебила. Тогда он включался в разговор, но с таким видом, будто перед ним поставили полный тазик говна и вручили чайную ложку.

В общем, микроклимат такой себе царил в коллективе. По всему вышесказанному можно подумать, что я был близок к тому, чтоб сойти с ума или уйти во внутреннюю эмиграцию. Так и было бы, если б не зарплата.

Прогресс в Японии достаточно продвинулся, зарплату наличными уже не выдавали, и в районе двадцать седьмого, что ли, ноября, я получил свою именную карточку.

Вместе с документами.

Макима зазвала меня в офис и лично вручила странноватого вида пластиковую карточку с фотографией. Не помню, чтоб я специально для нее снимался. И откуда только взяли?

— Поскольку даже моего влияния недостаточно для того, чтоб выбить тебе водительские права, удостоверением личности будет служить эта карточка. Документ нового образца. — Макима нарочито долго задержала свою руку в моей. — Поздравляю, теперь ты официально совершеннолетний гражданин Японии, Хаякава Денджи.

Я поперхнулся воздухом и едва не рухнул на пол.

— Что вы сделали???

Макима склонила голову.

— Что такое, Денджи-кун? Да, вы не слишком похожи внешне, однако и из этого положения можно выйти… Скажем, почтенный отец Хаякава-куна завел интрижку на стороне с дамой из социально незащищенного слоя населения, потом решил скрыть ее от законной супруги, однако шила в мешке не утаишь… Да и с возрастом люди часто становятся сентиментальны. В общем, теперь по документам вы семья.

Она неторопливо прошлась по кабинету.

— Что же до реального положения дел, то здесь предстоит немало работы. Однако у вас достаточно сильных сторон, пусть и некоторые из них довольно неприглядные, как в случае с Пауэр. Должны справиться.

— Представляю, насколько Аки обрадуется. — буркнул я.

На лице Макимы промелькнуло ехидство.

— Не переживай. Хаякава-кун воспринял известие о своем новом семейном статусе с энтузиазмом.

Ага, еще с каким энтузиазмом. Умеет Макима иронизировать, тащемта. Потому что когда я пришел домой в тот день, Аки сидел на диване и смотрел в одну точку перед собой. Поскольку взгляд был обращен на обеденный столик, я сначала подумал, что там есть что-то интересное, но нет! Аки просто сидел и пялился в никуда!

На самом деле в этом была самая большая проблема этой квартиры. Поскольку жилье корпоративное, то ее обстановкой наверняка занимались такие же душнари, которые служат на высоких постах в Бюро. А там профдеформаций и попросту личностных искажений столько, что любой психиатр возблагодарит небеса, если к нему попадет такой экземпляр. Если поначалу я это списывал на своеобразную эстетику минимализма, то потом понял — ни хрена подобного. Просто помещение не чувствуется жилым, и все тут. Гостиная еще куда ни шло, но вот в моей комнате ничего не было, кроме стола, книжного шкафа и футона, свернутого в углу.

Надо было что-то менять. И когда я получил первую зарплату, то сразу же отправился в лучшую стартовую точку, которая пришла мне в голову.

В магазин электроники.

Там за стойкой скучал парень чуть старше меня. В магазине вечером было не очень людно, поэтому он обратил на меня внимание и отложил книгу.

— Чем могу быть вам полезен? — сказал парень, перекатывая во рту жвачку.

— Здрасте. — поприветствовал его я. — Где у вас тут отдел с играми?

Парень на мгновение застыл. Точно щас оценивает мой внешний вид, паскуда.

— Пятый отдел, пройдите вправо, вон туда. Однако… Все позиции в нашем ассортименте довольно недешевы. Боюсь, для совершения столь крупной покупки мне потребуется согласие вашего родителя либо опекуна. — дипломатично заявил он.

Я порылся в бумажнике и вытащил наружу карточку. В графе “возраст” там значилось двадцать лет, и хотя на двадцатку Денджи вообще нихрена не тянул из-за своей чрезмерной худобы и ребячливости, все равно можно сказать, что я просто выгляжу молодо.

Да и кому какая разница, в сущности?

Я помахал у этого законопослушного Буратино перед носом карточкой. Он глянул на нее, узрел там цифру возраста и после этого вся настороженность пропала. А когда я еще и карту для оплаты достал, то продавец аж залучился от радушия.

— Прошу сюда, господин. — сообщил он.

Мы пошли между рядами разноцветных коробок и витринами, на которых высились телевизоры.

— Я бы и телек прикупил, если честно. — сказал я. — В спальню надо поставить хороший.

Продавец заговорщицки улыбнулся.

— Правильный выбор. Сам люблю какую-нибудь кинушку перед сном с девушкой глянуть. Что брать будете? Геймкуб? Должен сказать, у нас сейчас шестидесятипроцентная скидка на Дримкасты. Три игры в подарок даем.

Эх, несчастный Дримкаст, такой потенциал у консольки был, а бесталанные уроды в Сеге все засрали… Я цокнул языком.

— Запасы распродаете?

Продавец кивнул.

— Ага. Все никак избавиться не можем. Это даже не запасы, а остатки. Владелец бесится, типа, если еще цену сбить, то вообще в убыток торговать будем. И ведь вещь-то хорошая!

— Да сто процентов. — согласился я. — Полно шикарных штук, те же самые Шенму, например, я как-то у друга играл. Так с трудом от геймпада отлип.

— Шаришь. — перешел продавец с профессионального языка на человеческий. Видимо, почувствовал родственную душу. — У самого коллекционка первой части дома лежит. Да и вообще платформа клевая, нестандартная. А люди не берут почему-то. Даже когда пик продаж был, вяло покупали. Мы вот с последней партией так встряли, что до сих пор расквитаться пытаемся.

— Потому что люди дураки, вот и все. — резюмировал я. — А Шенму это классная франшиза. Как и Соул Калибур.

Стоит ли говорить, что после этого между нами установилось полнейшее взаимопонимание, которое по итогу вылилось для меня в тридцатипроцентную скидку на все покупки. И на телек, и на Дримкаст приплюсовали к уже имеющейся, и даже на основное блюдо, так сказать.

— Ты ее можешь в гостиной поставить, она дивидишки читает на раз-два, так что еще и отличным бюджетным видеоплеером будет. — заявил продавец, укладывая вторую “Плейстейшн” в пакет с фирменным логотипом.

— Так и планирую сделать. — сказал я.

Остальные покупатели в очереди, два мужика в возрасте около сорока, косились на меня с интересом и нескрываемой завистью.

— Адрес оставь, и телевизор вечером привезут. — сообщил продавец. — Вот сюда, в форму впиши.

Я быстро начеркал координаты нашей квартиры и поставил снизу в специальном поле закорючку.

— Это ж где столько платят? — пробормотал один из мужиков в очереди.

— В Бюро Общественной Безопасности. — поведал я.

Банковский счет после всех этих покупок несколько поредел, но не сильно, даже трети не убыло. Платили в ведомстве Макимы действительно так, что дай бог каждому. Если подумать, то и столь нерациональным расходам можно найти объяснение…

Ведь если охотник в среднем надолго на службе не задерживается, то можно раскошелиться на хорошую зарплату. Все равно тратиться нужно недолго.

Не очень мне нравилось это объяснение.

— Слышь. — окликнул я продавца, когда он закончил упаковывать мои приобретения. — Совсем забыл. Добавь туда еще геймпады к каждой консольке. Две или три штуки… а лучше четыре.

Продавец поднял брови.

— Куда тебе столько? Чемпионаты по файтингам собираешься закатывать?

Я устало улыбнулся.

— Если бы. У меня просто крайне буйная… сестренка.

Это еще очень, очень мягко сказано. За первые несколько дней нашего совместного существования я начал подозревать, что Макима всех нас ненавидит и поэтому желает отравить нам жизнь всеми возможными способами. Что потом изменилось?

Потом я перестал подозревать и убедился в том, что так это и есть на самом деле. Причем Аки приходилось гораздо легче, чем мне. Он мог уйти к себе в комнату, сесть там в позу лотоса и отрешиться от тягот бытия. А мне эта роскошь была недоступна. Пауэр было слишком много, и она без устали лупила мне по всем органам чувств.

Во-первых, она ни секунды не могла посидеть спокойно. Меткое выражение “шило в жопе” как раз про нее. Даже не так — ей шильев навтыкали во все места, как ассистентке фокусника, блядь. То и дело эта шизанутая срывалась с места и описывала по комнате кружок, чуть не сшибая книжный шкаф. Просто потому, что энергию девать некуда.

Если Пауэр не бегала, то лежала на полу, даже не расстилая футона и тупо стучала ногами в стену. Когда и это прекрасное времяпрепровождение наскучивало, Пауэр извлекала откуда-то из кармана шарик-попрыгунчик и принималась кидать его в эту самую стену. Боньк-боньк, Боньк-боньк. Несколько раз было даже весело, но через несколько минут начинаешь думать, что попал в вариацию китайской пытки водой.

Как-то вечером я не выдержал и рявкнул:

— Ты можешь посидеть спокойно хотя бы пять гребаных минут?

В ответ Пауэр высунула язык.

— РАЗВЕ СМЕЕШЬ ТЫ УКАЗЫВАТЬ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР, КАК ЕЙ ПРОВОДИТЬ СВОЙ ЗАКОННЫЙ ДОСУГ, ЗАМОРЫШ?

— Еще как смею. — сообщил я. — Это и моя комната тоже, так что теперь ты будешь учиться вести себя так, чтоб нам обоим было комфортно… насколько вообще может быть комфортно в этой казарме для спецслужбистов.

Пауэр наморщила нос.

— ВОТ ЕЩЕ! В ЭТОЙ СКОРБНОЙ ОБИТЕЛИ ЛИШЬ КОМФОРТ ПАУЭР ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЕ! ЕСЛИ ТЕБЕ НЕ ПО НУТРУ ПРЕБЫВАТЬ С НЕЙ В ОДНОМ МЕСТЕ, УБИРАЙСЯ КУДА ПОЖЕЛАЕШЬ. ХОТЬ В ЭТУ ПРЕЗРЕННУЮ ВАННУЮ КОМНАТУ.

По самому больному месту ударила, зараза. Из-за вынужденного соседства я ОЧЕНЬ быстро понял, что с гигиеной у Пауэр отношения даже хуже, чем у французского философа Вольтера с Богом.

Те хоть кланялись друг другу при встрече. Пауэр же взаимодействовала с водой только тогда, когда отправляла в заплыв кораблики из туалетной бумаги. Скоро эффекты от такого противомикробного средства стали убивать еще и меня. С вентиляцией в нашей комнате есть проблемы, поэтому ароматы нечищеных зубов, немытой головы и тела со всеми его прелестями и полостями сводят с ума в самом неромантичном смысле.

Видит Господь, я пробовал действовать цивилизованными методами. Но ни подкуп, ни шантаж не работали. В итоге однажды мы сговорились с Аки, вдвоем напали на нашу званую сестренку и отволокли ее в ванную. Однако на этом Хохолок свое участие и закончил. Я стоял, держал Пауэр, как мог воротил голову, чтоб она не выколола мне глаза рогами, а этот мудила юркнул за дверь и закрыл ее на щеколду.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО наделило меня дополнительными силами, поэтому я вздернул Пауэр за шкирку как дворовую кошку и запихнул ее в ванну.

— ТЫ ПОКОЙНИК, ДЕНДЖИ! ПАУЭР РАЗОРВЕТ ТВОЮ ГЛОТКУ, ПОТОМ ВЫРВЕТ СЕРДЦЕ И ВСТАВИТ В ТРАХЕЮ! И ЭТО БУДЕТ ТОЛЬКО НАЧАЛО ВЕЛИКОЙ ЭКЗЕКУЦИИ!

В ответ на эти угрозы я включил душ. Он как раз был загодя переключен в режим “тропический ливень” поэтому на Пауэр обрушились толстые струи вперемешку с водяной пылью. Она завопила сиреной и попыталась отскочить. Но я ее встретил с другой стороны.

— Нет, это так больше продолжаться не может. — повысил я голос. — Я не могу жить нормально, когда в комнате воняет похлеще, чем в мусорке за рыбным рестораном. Ты выйдешь отсюда чистой или не выйдешь вообще, я, блядь, клянусь всеми богами!

— НЕЕЕЕТ! — заорала Пауэр так, что у меня зазвенели колокола в ушах. — ТЫ НЕ СМЕЕШЬ ПОСЯГНУТЬ НА ТЕЛЕСНУЮ АВТОНОМИЮ ПАУЭР!

— Нихуя себе какими терминами ты оперируешь. — в задумчивости изрек я.

Пауэр решила воспользоваться секундным замешательством и выскочить из ванны, но я среагировал раньше. Плечом неловко врезался ей в пузо, она наклонилась вперед всем телом и повисла на мне. Мда, а весит-то она прилично, килограмм шестьдесят чистой массы наберется.

Я подался вперед и скинул ее обратно в ванну. Приземлилась Пауэр не очень удачно и треснулась затылком о плитку на стене. Сползла обратно под струи воды. Вместе с этими струями утекал и ее боевой настрой.

— Ау-ау-ау, ну и чего ты дерешься? — протянула она обиженно.

Я даже своим ушам не поверил. Наконец-то мы разблокировали другую громкость помимо “БЕЗУДЕРЖНОГО ВОПЛЯ”, слава Исусу.

Воодушевленный до крайности, я снял лейку и полил на нее. Потом взял с полки бутылку шампуня и кинул ей.

— На. Промывай голову три раза, а лучше четыре… нет, пять, такую копну попробуй продери. Как закончишь — скажешь, я тебе дам гель для душа. И не вздумай меня обмануть, у тебя не получится.

— Это почему же? — в желтых глазищах заблестел интерес.

Я сложил руки на груди.

— Потому что я тут постою, тебя проконтролирую.

— НЕВОЗМОЖНО! — взвыла Пауэр.

Вот мы и вернулись обратно на космические децибелы. Добро пожаловать, давно не виделись.

— ТЫ СВОИМ ПОХОТЛИВЫМ ВЗГЛЯДОМ БУДЕШЬ ПОЖИРАТЬ БОГОПОДОБНОЕ ТЕЛО ВЕЛИКОЙ ПАУЭР! ХОТЯ НЕДОСТОИН УЗРЕТЬ ДАЖЕ И КЛОЧКА ОТКРЫТОЙ КОЖИ НА ЕЕ СТУПНЕ! КТО ЗНАЕТ, КАКИЕ ПОМЫСЛЫ БРОДЯТ В ТВОЕЙ ЧЕРЕПУШКЕ ПРЯМО СЕЙЧАС?

— Не переживай. Грязь понижает твою сексуальную привлекательность примерно до уровня плинтуса, поэтому я не буду срывать с тебя одежду. Максимум, до которого я дойду— могу тебе спину из ковшика окатить.

Пауэр глухо заворчала. Зубы вонзились в нижнюю губу. Это натолкнуло на мысль, так что я отошел к шкафчику под зеркалом и достал оттуда свежий тюбик зубной пасты и щетку.

— Вот, хорошо, что вспомнил. Не забудь зубы почистить, потом бальзамом прополощешь и… это все равно будет катастрофа, но хотя бы мы положим начало. Только бальзам не пей, а то желудку каюк придет.

— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ ПОМЫКАТЬ ВЛАДЫЧИЦЕЙ ЭТОГО МИРА? — взвилась Пауэр и брызнула на меня водой. — ГОТОВА ПОСПОРИТЬ, ЧТО КОГДА ПАУЭР ВЫКОВЫРЯЕТ ТЕБЕ ГЛАЗЕНКИ ЧАЙНОЙ ЛОЖКОЙ…

Я вздохнул.

— Пауэр, мы тут сейчас все что-то теряем. В частности, время и воду. Мы за них, конечно, не платим, но перед Макимой потом за перерасход отчитываться неохота.

Упоминание начальницы отчего-то подействовало на Пауэр успокаивающе. Она как-то сникла и без особого ропота подставила голову под душ. Следующий час прошел как в гребаном горячечном бреду, и оба мы пережили немало травмирующих событий, но в итоге Пауэр явилась из душа в относительно пристойном виде.

Я отделался легко, только несколькими укусами и мылом в глазах. Не такая уж и большая цена. Тем более, что у нас потихоньку начались положительные подвижки. Я ее сопротивление переламывал. Чувствовал себя, будто перевоспитываю узника-рейдера в Римворлде.

Но если первую помывку можно было охарактеризовать словом “ПИЗДЕЦ”, вторую “КАТАСТРОФА”, то начиная с третьей проклинать меня уже стали умеренно.

Прогресс!

Что и говорить, натерпелся я всякого за каких-то две с лишком недели. И не только от Пауэр. Аки тоже бесил порядочно. Оказалось, что он олицетворяет собой мем “пожилые шимпанзе предпочитают старых друзей”. Парень заранее отрастил себе менталитет семидесятилетнего деда и не собирался от него отказываться. Любые перемены в интерьере он воспринимал в штыки. Типа, не было тут раньше никакого особого комфортно, ну и нахер он не нужен, этот комфорт, только мешает аскезу плоти блюсти. И апофеоза эта его позиция достигла как раз в тот день, когда я наведался в магазин с электроникой.

Я как раз раскладывал коробки в гостиной. Дримкаст отнес к себе, а плойку как более современную консольку решил поставить в гостиной, где уже есть хороший телевизор. Аки, наблюдавший за тем, как я подключаю кабели, скорчил недовольную мину.

— И что это такое?

— Сони Плейстейшн-два. — сообщил я.

— Я пока еще не разучился читать. Спрашиваю, что это такое?

Я хмыкнул.

— Раз читать умеешь, то и мелкий шрифт разберешь. Это игровая консоль.

Аки поднял бровь.

— Судя по всему, ты приобрел ее в “Кагаяноси Электроник Шэк”. Не самое доступное из магазинов.

— Наверное. — отмахнулся я. — Я на вывеску не смотрел особо, может, магазин и так назывался.

— Я, конечно, понимаю, что финансовая грамотность у тебя скорее всего на таком же уровне, что и общая…

Вот это уже оскорбление, причем в нем даже ни грамма правды нет. Возмутительно. Надо его на место поставить.

— Вот только безосновательно гнать не надо, я за время жизни в этой квартире весь шкаф в моей комнате перерыл, а вот тебя я с томиком условного Мураками не наблюдал ни разу.

— Мне вообще не до развлечений из-за вас двоих. — снова завел он знакомую шарманку. — То одно расхлебываю, то другое, а когда все закончу, остаются силы лишь на то, чтоб рухнуть в кровать.

— Опять на пожалейку напрашиваешься? Вряд ли мы с Пауэр на это очень годимся.

— Пошел ты. Слушай лучше меня. Только конченый придурок тратит первый же свой оклад на игрушки! Все-таки Макима-сан допустила колоссальный просчет, когда взяла на службу такого эмоционально незрелого, несдержанного индивида. Да у тебя в жопе детство продолжает играть!

Он подошел к стопке дисков, которая лежала возле коробки с плойкой и стряхнул в сторону примерно половину. Проделал он это с такой комичной брезгливостью, будто рылся в помойном ведре.

— Вот это вот что? — заявил он, протягивая мне пластиковый кейс.

Я посмотрел в улыбающуюся счастливую морду.

— Крэш Бандикут, первая часть. Я всю трилогию взял. И карту памяти еще, а то прогресс не сохранится.

Аки зажмурился и шумно выдохнул сквозь сжатые зубы.

— Твою мать! Нервные клетки — вот что у меня не сохранится. Выдали долдону денег, а он пошел и все на игры спустил!

— Вот тебе не помешало бы познакомиться с Крэшем, между прочим. — я распечатал коробку. — Может быть, именно видеоигры тебе не хватает, чтоб избавиться от мировоззрения мухи.

Аки нахмурился.

— Какого еще мировоззрения мухи?

Я бережно отложил диск на диван и воздел руки.

— КРУГОМ ОДНА ГРЯЗЬ! КРУГОМ ОДНА ГРЯЗЬ И ГОВНО! БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕТ В ЭТОМ МИРЕ, ОН ПРОГНИЛ ДО ОСНОВАНИЯ И ЕДИНСТВЕННОЕ ДОБРО, КОТОРОЕ В НЕМ ОСТАВАЛОСЬ, СЕЙЧАС ПЛАВАЕТ В КАНАЛИЗАЦИИ СРЕДИ КАРТОФЕЛЬНЫХ ОЧИСТКОВ И ИСПОЛЬЗОВАННЫХ ПРЕЗЕРВАТИВОВ!

— Клоун. — фыркнул Аки.

— А ты душнила и говнюк. Но игру я тебе все-таки советую.

— Плевал я на твои советы. — заявил мой новый сводный брат и ушел в свою комнату. Хлопнуть дверью из-за особенности конструкции у него не получилось, но ширму задвигал очень и очень многозначительно. Так, чтоб я услышал.

— ЧТО ЭТО С ХОХОЛКОМ? — поинтересовалась Пауэр, выбравшаяся из ванной.

Я оглядел ее и присвистнул. Для того, кто редко моется, она довольно недурно наматывала на себя полотенца. Одно было обернуто вокруг тела, другое сидело на голове. Причем сидело весьма забавно, как шатер или палатка, потому что рога мешали обеспечить полное покрытие. Но Пауэр таким мелочам значения не придавала.

— Критические дни у него. — хмыкнул я.

Пауэр склонила голову.

— ЭТО КАК?

Бля, только не говорите, что мне щас придется рассказывать “сестренке” про особенности человеческой биологии.

— У тебя бывают раз в месяц такие моменты, когда ты всех ненавидишь и…

— КАЖДЫЙ ДЕНЬ ДЛЯ ПАУЭР ИМЕННО ТАКОЙ ДЕНЬ. ОНИ ЗАПОВЕДАНЫ СУДЬБОЮ. — произнесла она с благоговейным придыханием.

Мда, кажется, я рехнусь с этой семейкой. Воспользуюсь случаем и тоже передам Макиме-сан большой и пламенный привет. Надеюсь, сейчас она подавится своим мокко фраппуччино или что там цедят в кофейнях люди из высшего общества. Более жесткую подставу придумать сложно.

Однако мне повезло, когда Пауэр заметила диски.

— ЧТО ЭТО ЗА ПОДНОШЕНИЯ?

Я тут же поспешил отобрать только что распакованный диск с GTA: Vice City.

— Это не подношения и жрать их я тебе запрещаю. Особенно эту — она импортная, мне ее, можно сказать, по блату продали.

Пауэр открыла первую попавшуюся под руку коробку и надула губы.

— ЧЕПУХА! НУ И НАХРЕНА ОНИ НУЖНЫ ТОГДА, ЭТИ БЛЕСТЯЩИЕ ШТУКИ? РАЗВЕ ЧТО В ГОЛУБЕЙ БРОСАТЬСЯ С БАЛКОНА. ФОРМА У НИХ ПОДХОДЯЩАЯ.

Забавно. При всем этом у нее почти такое выражение, как у меня, когда я перебирал старые диски, которые достались от прежнего владельца моего первого детского компа. Выражение первооткрывателя, который набрел на тайный ход в гробнице. И пусть в коридоре валяются кости, а по стенам ползают тараканы и скорпионы, все равно по нему надо пройти. Потому что любопытно же!

— А вот щас увидишь, для чего они. Иди одевайся, а я пока все тут заведу. И перекусить нам чего-нибудь запилю.

Пауэр ощерила зубы, и я с некоторым удовлетворением отметил, что они стали немного белее. Мы на правильном пути, черт возьми! И пусть по этому пути еще шкандыбать и шкандыбать, семь пар сапог стоптать можно, начало все равно радует душу.

Теперь дело остается за малым.

К тому времени, как Пауэр нарядилась, я уже успел воткнуть геймпады и провести пробный запуск. А еще сделал бутерброды и заварил растворимый кофе. Пауэр вышла, остановилась перед окном, одернула майку и подтянула шорты.

— ЧЕМ ПАХНЕТ?

— Ужином. — сообщил я.

Приготовил самый типичный русский бутер, который столько раз выручал меня в школе и универе — хлеб, масло, сыр, ветчина. И все вроде не так уж плохо пошло, но только почему тут хлеб так похож на вату, вообще непонятно. Но с кофе и он нормально пролетел. Да и не так сильно мы сосредотачивались на еде.

— КУДА ЖАТЬ НАДО? — поинтересовалась Пауэр, но не дождавшись ответа, сразу начала лупить по всем кнопкам.

— Пока никуда, управление все равно у меня. — пояснил я.

— НОНСЕНС! — рявкнула она. — ТЫ С САМОГО НАЧАЛА ХИТРИШЬ И ПОДСТРАИВАЕШЬ СИТУАЦИЮ ПРОТИВ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР!

— Да щас я, щас дам тебе поиграть.

Я правильно сделал, что сразу несколько падов купил. Вообще у меня было сомнение, что она быстро разберется с тем, что это за штуки и что с ними делать, но Пауэр с легкостью освоилась и даже вскоре перестала долбить по кнопкам. Правда, четвертый Теккен, на который я возлагал много надежд, не зашел — слишком много нужно контролировать. Когда я вывернул цепочку бросков за Кинга и снял почти все хп, она вообще чуть не бросила геймпад в экран.

Со спортсимами тоже неудача вышла — Пауэр больше нравилось лупить по воротам и неважно по каким. Чаще всего не по моим. Очень быстро стало понятно, что матчи не задаются.

И тогда я поставил игру, в которой можно было с самого начала заниматься тем, что Пауэр любит больше всего — творить гребаный хаос.

— ДЕНДЖИ, ПАУЭР ЖЕЛАЕТ ЗАДАВИТЬ ВОН ТУ ШЛЮХУ У ЗАКУСОЧНОЙ! ВЕДИ НАШУ КОЛЕСНИЦУ В ЕЕ НАПРАВЛЕНИИ! — ревела моя спутница. — МОЛИСЬ ПРОВИДЕНИЮ, ПАДШАЯ ЖЕНЩИНА, ИБО СЕГОДНЯ ТЫ ВОЗЛЕЖАЛА С КЛИЕНТОМ В ПОСЛЕДНИЙ РАЗ!

Я направил отжатую карету “скорой помощи” по тротуару. Господи, а давно я уже этим не занимался. С тех пор как решил пощупать ремастер. Абсолютно кошмарный.

— СМОТРИ! СМОТРИ, ОНА ВЫБИРАЕТСЯ ИЗ-ПОД КОЛЕС! — Пауэр ткнула в экран пальцем. — МОЕ ЧУТЬЕ ГОВОРИТ, ЧТО ЭТО ДЕМОН! МЫ ДОЛЖНЫ ЕГО УНИЧТОЖИТЬ! И НЕ ВЗДУМАЙ ДОСТАВАТЬ ПИСТОЛЕТ — ЗАПИНАЕМ НОГАМИ…

Когда мы нахватали звезд и принялись удирать от патрулей, ширма снова зашелестела и показался Аки. Чеканя шаг, он прошествовал на середину комнаты и встал там как призрак оперы.

— ХОХОЛОК, ПРОЧЬ! — зашлась в негодовании Пауэр. — ТЫ ЗАГОРАЖИВАЕШЬ ЭКРАН.

— Сначала вы перестаньте орать, словно стадо взбесившихся мартышек! — велел он. — Сколько можно! Я пытаюсь сосредоточиться, а когда вы голосите здесь, концентрация ко мне не приходит.

Пауэр захихикала.

— КОНЕЧНО, ОНА К ТЕБЕ НЕ ПРИХОДИТ! ВСЕ ДЕВКИ БУДУТ ДЕРЖАТЬСЯ ПОДАЛЬШЕ ОТ ТАКОГО СМУРНОГО БОЛВАНА!

— Ты даже не поняла, о чем я говорю. — вкрадчиво заявил Аки. — Мозгов не хватает.

— ПАУЭР ПОНЯЛА, ЧТО ТЫ БОЛВАН, И ЭТО ГЛАВНОЕ. И ДЕВСТВЕННИК, СКОРЕЕ ВСЕГО.

Аки закашлялся, погрозил ей кулаком и выскочил из гостиной. Пауэр повернулась ко мне, счастливая и довольная.

— Жестко, но эффективно. — оценил я.

— А ТО! К ТОМУ ЖЕ ВСЕ ПРАВДА — ХОХОЛКУ НИКТО НЕ ДАСТ ДАЖЕ ПОД УГРОЗОЙ НАЕЗДА.

Я усмехнулся и протянул к ней руку. Пауэр встрепенулась.

— УБЕРИ СВОИ КУЛЬТЯПКИ! СЕЙЧАС ОЧЕРЕДЬ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР ТВОРИТЬ БЕСЧИНСТВА НА УЛИЦАХ ЭТОГО ПОРОЧНОГО ГОРОДА!

— Дай на секунду, говорю. — и я решительно забрал контроллер из ее рук. — Ща, я покажу, где можно на мотоцикле трюки делать, денег залутаем.

Она горделиво вздернула плечи.

— ПАУЭР ПРЕВЗОЙДЕТ ТЕБЯ И В ТРЮКАЧЕСТВЕ!

— Ну конечно. — хмыкнул я.

В комнату мы вернулись, когда уже глубоко перевалило за полночь. Причем роль часов исполнили в этот раз соседи, которые принялись барабанить нам в стены и ругаться на чем свет стоит. Тогда я погасил приставку и после душа направился к нам в комнату. Пауэр уже валялась на футоне, завернувшись в одеяло.

— Погаси свет, Пауэр забыла. — произнесла Пауэр с сочным зевком. Она уже проваливалась в сон, поэтому громкость значительно понизилась.

Я расстелил свой футон, потом щелкнул выключателем и тоже забрался под одеяло. Рядом немедленно зашелестели. Взбив подушку, я устроился на боку и только тут заметил, что на меня нацелены два горящих глаза.

— Заморыш, твои штучки повеселили Пауэр. Так что сегодня она не откусит тебе пальцы на ногах, когда ты будешь спать… возможно.

— Спасибо и на том. — усмехнулся я. — Доброй ночи.

— Что за дурацкое человеческое выражение? — фыркнула Пауэр. — Ничего доброго в ночи быть не может. Это темнота, которая наступает.

— Это просто устойчивое выражение. — Я закинул руки за голову. — Можно точно так же сказать “сладких снов”, но к нему у тебя тоже могут возникнуть вопросики.

Пауэр снова зевнула, продемонстрировав всю свою слизистую.

— Пауэр снятся соленые сны. Они наполнены кровью и слезами. И… и еще…

Она отвернулась.

— Что такое? — лениво спросил я.

— Не важно! — шикнула она. — Спи давай, заморыш.

Пауэр при этом еще долго ворочалась и вздыхала, не давая мне заснуть. Так что я и сам не понял, когда именно провалился в сон. Зато точно помню, когда из него вынырнул. Около трех ночи жутко захотелось отлить. Я выкопался из-под одеяла и вышел в коридор. Миновал несколько шагов и замер. На полу блестела узкая полоска света. Сон сразу развеялся, и я, сбавив обороты, пошел к ванной. Вряд ли щас с демоном повстречаюсь, но вероятность все равно ненулевая. Поравнявшись со входом в гостиную, я осторожно заглянул туда.

Свет исходил от экрана телевизора — яркий такой, пестрый и радостный. На экране вертелся туда-сюда Крэш Бандикут. Перед телевизором, скрестив ноги, сидел Аки и методично давил на кнопки контроллера. Крэш весьма ловко прыгал с кувшинок на бревна и обратно. Звука не было, поэтому эту милую картину сопровождали только щелчки.

Но чутье у него было развито неплохо. В один момент Аки повернулся ко мне. Мы встретились взглядами. Крэш проскочил мимо венериной мухоловки и пошел ко дну.

— Если скажешь кому-нибудь, ты покойник. — прошипел Аки.

— Разумеется. — заверил я.

Глава 11

Нельзя сказать, что когда я застиг Аки врасплох, отношения между нами особенно потеплели. Напротив, следующие несколько дней он вообще дико пытался нас строить и изображал из себя сурового командира подразделения. Но я в этот фарс не верил, если честно. Сэйв-то с прохождением Крэша исправно продолжал пополняться.

Продолжало пополняться и мое резюме в качестве охотника. Скоро рапорты перестали возвращаться с помарками, а потом и возвращаться вовсе — доработок в них уже не требовалось. Сразу две планки качества они брали, и у Аки, и у Макимы. Я этого добился очень простым способом — взял официальный образец, принятый в памятке молодого агента и просто-напросто все переформулировал, только без канцелярита. Если пришлось бежать за какой-нибудь твариной через всю улицу в поте лица, так и писал, мол, преследовал до тех пор, пока не загнал в спальный район. Теперь прошу компенсировать ущерб тому несчастному ублюдку, на чей “ситроен берлинго” я прыгнул, пересекая дорогу.

Компенсаций, к слову, чаще всего не выдавали.

С Макимой удавалось видеться нечасто. Прежний Денджи от этого бы опечалился и впал в ужасную депрессию, а мне ничего, нормально. Просто на картину кринжового поведения я мог вдоволь насмотреться, ведь перед глазами имелся Аки. Когда начальница все-таки появлялась в своем офисе в первой половине дня, его туда так и тянуло. Просто так напроситься к ВОЗЛЮБЛЕННОЙ наш доблестный самурай не мог, но предлог находил с завидным постоянством.

Любую бумажку, которая к нему на стол попадала, Аки неизменно тащил к Макиме на финальную подпись. При этом он, конечно, делал вид, что так по протоколу надо, потому что он командир и ему положено содержать отчетность в строгости. Но только обычно дыхалка не сбивается от предвкушения, когда ты тащишь начальнику запрос на новый комплект амуниции.

Четвертый за неделю.

Больше ни с кем пока в Общебезе познакомиться, по сути, не удалось пока. Тому несколько причин было. Во-первых, скоро нам отвели собственный офис на первом этаже. Правда, офис для этой каморки был весьма лестным именованием, нам с Пауэр даже пришлось делить стол. Подозреваю, что раньше там был чулан уборщика. Зато у меня появилась даже своя табличка с именем.

Но какой в табличке толк, если никто ее не видит? Коллеги забредали к нам нечасто. Пауэр вносила в это свой вклад — пригрозила как-то стажерке по имени Юки, что воткнет ей в шею авторучку, чтоб заправить новыми чернилами. У стажерки затряслась нижняя губа, и она выскочила из офиса с такой скоростью, будто за ней летела Дикая Охота короля Стаха. Даже забыла, что хотела сказать.

— Ты нахрена это сделала? — поинтересовался я, когда каблучки Юки стихли в коридоре. — Может, она хотела передать приказ, чтоб нам премию за высокие показатели выдали.

Пауэр сердито надулась.

— А ПОТОМУ ЧТО НЕЧЕГО ТУТ ШАРИТЬСЯ ВСЯКИМ. ТОМУ, КТО РЕШИТСЯ СТУПИТЬ НА НАШЕ МЕСТО, СЛЕДУЕТ ПРОЯВИТЬ ПОДОБАЮЩЕЕ УВАЖЕНИЕ. ОНА ДАЖЕ НЕ ПРИНЕСЛА ПОДНОШЕНИЯ ДЛЯ ПАУЭР! ИСПУГ — ДАЖЕ СЛИШКОМ МЯГКОЕ НАКАЗАНИЕ ЗА ТАКОЕ ПРОСТУПОК! ЛЕГКО ОТДЕЛАЛАСЬ!

— Она тебе конфет принесла. — указал Аки на кулек, сиротливо валявшийся на полу.

Пауэр соскочила с вертящегося кресла, подскочила к кульку и разодрала его в один миг. Тут же во все стороны полетели обертки. Надо будет потом предупредить уборщика, чтоб научился правильно заходить в хату.

— ФУ, ОНИ С ПОМАДКОЙ! — скорчилась Пауэр. — ГАДОСТНАЯ ОТРАВА.

— И это говорит девчонка, которая жрет ластики целыми наборами. — не удержался я.

— ЛАСТИКИ ВКУСНЫЕ, ОНИ ОТ ЗУБОВ ОТСКАКИВАЮТ. — пояснила Пауэр. — ГОРАЗДО ЛУЧШЕ ЖЕВАТЕЛЬНОЙ РЕЗИНКИ. А ЭТИ КОНФЕТЫ НА ВКУС КАК НИЩЕТА.

Вообще-то она права. Элитарный бельгийский шоколад с зарплаты сотрудника Бюро покупать, конечно, несколько накладно, но в кульке, который достался Пауэр, и правда лежали такие лакомства, какие даже в бюджетный сладкий подарок на Новый Год положить стыдно.

Новый Год… скоро в России его уже праздновать будут, через неделю с небольшим, а здесь на это и намека нет пока. Вроде как первого января тоже есть похожий праздник, но размах у него поменьше и люди в основном пойдут в храмы просить благополучия и денег побольше.

Но мне, конечно, ничто не помешает нарубить салатов. Оливье я никогда особо не любил, потому что вареная колбаса не по вкусу, да и по канону туда обычно вбухивают половину ведерка с майонезом, но “цезарь” и обычный мясной должны хорошо удаться. Мандарины тоже постараюсь достать.

Однако в остальном новогоднее настроение не спешило создаваться. Снега в Токио и близко не было — температура даже ночью не снижалась до минусовой, а в дневное время столбик термометра замирал на отметке в семь градусов по Цельсию. Даже выше, чем тогда, когда меня нашли. Так что зимняя погода здесь у нас весьма неплохо имитировала русский май в средней полосе.

Служба занесла нас сегодня в спальный район. Условно спальный, если так можно сказать. Если кругом нет многоэтажек, которые теряются в небесах, этого критерия для меня уже вполне достаточно. В таких местах обычно менее многолюдно и поспокойнее, чем в деловых кварталах, куда даже Аки с большой неохотой совался. Сегодня именно он предложил нам заглянуть сюда — наверное, самому надоело постоянно отираться вокруг трейдеров и финансистов.

— СТОЙ! — окликнула меня Пауэр.

Я машинально прошагал еще пару метров и обернулся.

— Чего такое?

— ТЫ ДОЛЖЕН ПОМОЧЬ ПАУЭР! — заявила она с капризными нотками в голосе.

— С чем именно?

— У ПАУЭР ЧЕШЕТСЯ СПИНА В ТОМ МЕСТЕ, КУДА НЕВОЗМОЖНО ДОСТАТЬ ДАЖЕ БОЖЕСТВЕННОЙ ДЕСНИЦЕЙ! ТЕПЕРЬ ЖЕ ИСПОЛНИ СВОЙ ДОЛГ! — велела она.

Аки брезгливо дернул носом.

— Мы тебе не няньки. Вон, поскребись о фонарь.

— ТАКИЕ МЕРЫ НЕ ПРИНОСЯТ ОБЛЕГЧЕНИЯ. — сообщила Пауэр. — ВОТ САМ И СКРЕБИСЬ, ХОХОЛОК. К ТОМУ ЖЕ В НЕУДОБСТВАХ ПАУЭР ВАША ВИНА.

— С чего бы? — возмутился Аки. — Я лично никакой вины не чувствую в том, что у свиньи в хлеву с гигиеной лучше, чем у тебя. Удивительно еще, как в голове не поселились вши с блохами.

— ПОШЕЛ ТЫ! — не стала прибегать к высокопарным оскорблениям Пауэр. — НИ ОДИН ПАРАЗИТ НЕ ПОСМЕЕТ ПОСЯГНУТЬ НА БОГОПОДОБНОЕ ТЕЛО ПАУЭР, ИБО ДАЖЕ НЕ ИМЕЯ МОЗГА, ОН РАЗУМЕЕТ, ЧТО НЕДОСТОИН ВКУШАТЬ ЕЕ КРОВЬ И ПЛОТЬ! ТАК ЧТО ПОМАЛКИВАЙ! А ТЫ, ЗАМОРЫШ, ДЕЙСТВУЙ ДА ПОЖИВЕЕ!

Я оглянулся вокруг. К счастью, мы сюда зашли около двух часов, как раз люди с обеда обратно по работам разбежались, так что свидетелей будет не очень много. И это хорошо, потому что картина наверняка будет странная. Приблизившись к Пауэр, я согнул пальцы и пошкрябал между лопатками.

— ВСЕ НЕ ТАК И ВСЕ НЕ ТО! — оценила она мои старания. — ТЫ УЖАСНЫЙ НЕУМЕХА, ЗАМОРЫШ! ПАУЭР НИЧЕГО НЕ ПОЧУВСТВОВАЛА? А ЗНАЕШЬ, ПОЧЕМУ?

— Потому что это на самом деле зудит твое распухшее эго? — не удержался я.

— У ТЕБЯ ЩАС НОС РАСПУХНЕТ КАК СЛИВА. — пригрозила Пауэр. — ВСЕ ПОТОМУ, ЧТО ВЫ, ДВА ИДИОТА, ЗАСТАВИЛИ ПАУЭР ЗАМОТАТЬСЯ В УБОГУЮ ВЯЗАНУЮ ФУФАЙКУ ПРЯМО НА ЕЕ ЧУДЕСНОЕ ТЕЛО!!!

— Это чтоб ты не замерзла, кретинка. — заявил я.

— ПАУЭР БЛИСТАТЕЛЬНО ТЕРМОРЕГУЛИРУЕТСЯ И ВАШЕЙ ПОМОЩИ ЗДЕСЬ НЕ НУЖНО, ОНА ТОЛЬКО МЕШАЕТ. ВЫ ВСЕ НАПОРТИЛИ! — заголосила она.

Я убрал руки.

— РАЗВЕ ПАУЭР ВЕЛЕЛА ТЕБЕ ПРЕКРАТИТЬ? — гаркнула напарница. — ЗАСУНЬ ИХ ПОД ЭТО СКОРБНОЕ ОДЕЯНИЕ И УДВОЙ ИНТЕНСИВНОСТЬ!

— Вы можете с этим повременить? — процедил Аки.

— Да я бы рад, но…

— НЕВОЗМОЖНО! ХОХОЛОК, МОЛЧИ, ИЛИ…

Аки прищурился.

— Или что?

Пауэр злорадно захихикала.

— ИЛИ ТЫ ЗАВИДУЕШЬ, ЧТО ПАУЭР ПОПРОСИЛА ЗАМОРЫША? САМ-ТО, УЖЕ, ДОЛЖНО БЫТЬ, ОСТАВИЛ ВСЯКУЮ НАДЕЖДУ, ЧТО КОГДА-НИБУДЬ ПРИКОСНЕШЬСЯ К ЖЕНСКОМУ ТЕЛУ!!!

— Я тебя щас здесь оставлю, а потом посмотрю, как ты будешь постигать хитросплетения токийского метро, ясно? — пустил в ход угрозы Аки.

— ПХАХА, ХОХОЛОК НЕУДАЧНИК! — развеселилась рогатая зараза. — ПАУЭР УГОДИЛА ТОЧНО В ЦЕЛЬ.

— Я могу прикоснуться к женщине всякий раз, как захочу! — перебил ее Аки.

— РАЗУМЕЕТСЯ, МОЖЕШЬ. — заявила Пауэр. — ЕСЛИ ЗАПЛАТИШЬ ЕЙ ДЕНЕГ. НО ПО СВОЕЙ ВОЛЕ…

— Не испытывай меня, Пауэр. — произнес Аки медленно. — Ты в Бюро на птичьих правах и под мою ответственность. Если я доложу Макиме-сан о том, что ты вытворяешь…

Пауэр сразу же сникла. Я успел сунуть руки ей под рубашку, которую она надела задом наперед, нащупались пуговицы. По спине тут же побежали капельки пота. Вот эти слова нашего “командира” уже сработали как надо.

— ЛАДНО-ЛАДНО. КАКИЕ ЖЕ ВЫ ОБИДЧИВЫЕ, ЛЮДИШКИ. БОГОПОДОБНАЯ ПАУЭР СНИСХОДИТ ДО ВАС, ПОТЕШАЕТ СВОИМИ ДОБРОДУШНЫМИ ОСТРОТАМИ, А ВЫ И ЭТОМУ НЕ РАДЫ. ВСЕ, ЗАМОРЫШ, МОЖЕШЬ БОЛЬШЕ НЕ СКРЕСТИ. И ЛИФЧИК МНЕ НЕ ПЫТАЙСЯ РАССТЕГИВАТЬ, Я ВСЕ РАВНО ЕГО СЕГОДНЯ НЕ НАДЕЛА.

— Кхм, это очень ценная информация, Пауэр. — заявил я.

— Давайте пойдем уже. Вон на нас уже дети смотрят. — кивнул Аки в сторону.

Возле дома в нескольких шагах от нас действительно торчала стайка детей. Все одного возраста, примерно лет десяти-двенадцати. Два пацана и девчонка. Судя по сумкам в руках и одинаковой форме неприятного бежевого цвета, они возвращались из школы. Троица оживленно перешептывалась и время от времени бросала взгляды в нашу сторону.

Хех, наверное, гадают, а не снимают ли киношники в округе серию какого-нибудь фильма ужасов. Или, что более вероятно, шоу про Могучих Рейнджеров. Таких тут в Японии, оказывается, не одно и не два, а богатейший выбор. Как начнешь каналы серфить по выходным с утра, так в глазах начинает рябить от безумных костюмов и дешевых спецэффектов.

Пауэр бы неплохо подошла на роль бюджетного антагониста. Рожки и глаза сойдут за колоритный элемент образа, оружие у нее свое есть, безумный и зловещий вид получается естественно, даже изображать не надо…

Поискать, что ли, координаты агента? Правда, ее навряд ли возьмется кто-нибудь раскручивать. Среди людей искусства, творческих личностей, конечно, встречается немало сдвинутых по фазе, но даже они предпочтут не связываться с откровенными психопатами. А Пауэр принадлежала именно к таковым. Никто с ней не сработается.

Я почти пришел к мысли о том, что Макиме было бы недурно выдать нам внеочередную премию за очень вредные условия труда, когда дети все-таки преодолели робость и приблизились к нам.

Аки тут же сделал крайне суровый и напряженный вид. Даже пирожок с бобовой пастой, который торчал у него из кармана брюк, производил впечатление. Как походный перекус самурая, которому вот-вот предстоит оборонять крепость своего сёгуна, поэтому времени на то, чтоб полноценно отобедать раменом не остается. Дети благоразумно решили, что с ним лучше не связываться. Тогда один мальчик попрощался и пошел дальше по улице, а оставшаяся парочка подошла ко мне.

— Здрасте. — робко пискнул мальчик в круглых очках, здорово похожий на крайне бюджетную версию Гарри Поттера.

— Привет. — отозвался я. — Вы чего-то хотели?

Мальчик как-то понурился, пожевал губами, потом глубокомысленно уставился вдаль. Его определенно томило что-то, однако присущая многим японцам стеснительность не позволяла сразу начать разговор. Без социальных танцев, блин, обходиться они не умеют. Однако девочка рядом с ним оказалась гораздо побойчее. Несколько раз оттоптав ему ногу, она буквально вынудила паренька.

— А вы где работаете… господин?

А на меня как раз напало игривое настроение. Бывает такое иногда, да и над мелочью поугорать весело. Они так легко верят во всякую ерунду, это одновременно умиляет и забавляет.

Я показал в сторону Аки.

— Вот вместе с этим мы держим на пару маленький крематорий. Может, вы даже видели рекламу? У нас шашлычная в соседней двери, и мы иногда вместе подаем объявления. Называемся “Пыль и Гриль”

— Прекрати ребенка смущать. — не поддержал мою бизнес-идею Аки. — Мы оперативники специального отдела Бюро Общественной Безопасности. Что вы хотели?

Возможно, он хотел перечислением этого полного титула произвести на наших юных знакомых впечатление. И определенно его произвел, что сказать. Только впечатление получилось не совсем то, что нужно. Пацанчик слегка обмер, у него даже руки затряслись. Видимо, давление авторитета оказалось слишком сильным. Тогда на помощь снова пришла бойкая девчонка.

— А я тебе говорила, Такеси, что они не бухгалтера на перекуре. Зря ты не слушаешь, что я говорю.

— Я слушаю, Хината! — попробовал возразить Такеси, но уверенности он так и не приобрел. Особенно в присутствии Пауэр.

— Значит, слушай больше и внимательнее. — подбоченилась девочка. — Я хоть и младше тебя, но в голове у меня не солома. Это очень хорошо, что вы из Бюро. Потому что нам нужна ваша помощь.

— ЖЕЛАЕТЕ, ЧТОБЫ ХОХОЛОК РАЗДОБЫЛ ДЛЯ ВАС БУТЫЛКУ ПИВА ИЛИ ЖУРНАЛ С ГОЛЫМИ ДЕВИЦАМИ? — с видимым удовольствием предложила Пауэр. Демоны же вроде как по Библии обожают вносить смуту в умы невинных, и в случае с Такеси она нашла себе прекрасную жертву. При упоминании журналов лицо пацана приобрело свекольный оттенок. Понятно, значит, уже приходилось включать на видике родительские кассеты. Но вот только что там разглядишь — мало того, что все мозаикой закрыто, так еще и качество ВХС.

— Не надо этой чепухи. — с достоинством сказала Хината. — У нас проблема. Серьезная. Почти что на грани жизни и смерти.

— Звучит и правда серьезно. — согласился я. — Только чего вы тогда с этой проблемой не идете к родителям?

— Не верят нам родители потому что. — сказала Хината с горестным вздохом.

— А вам рассказать можно. Бабушка говорит, что Бюрошники какой только дряни в жизни не повидали!

Должен сказать, что это крайне правдивое высказывание, бабушка абсолютно права. Я тут всего ничего, а уже столько острых впечатлений получил, что они из горла наружу выплескиваются.

— Ну так че у вас? — спросил я. — В школе хулиганы бьют? Или мяч в пруд улетел и кому-то надо его достать?

Пауэр раскрыла пасть, и я невольно зажмурился на секунду, потому что с нее станется сморозить что-нибудь тупое или кровожадное. Или тупое и кровожадное.

— Ни то, ни другое. — буркнул Такеси. — У нас кот пропал.

Пауэр осеклась на выдохе почему-то. На лице промелькнула гримаса, которую она неумело попыталась скрыть. Но у меня в последнее время обострилось восприятие.

Аки потер озябшие ладони.

— Тогда простите, ребята, но мы вам помочь ничем не можем. Мы такими вещами не занимаемся. Поищите сами или на крайний случай позвоните в службу спасения … но на них я бы особо не рассчитывал, сразу предупреждаю.

— Здесь пожарные будут бесполезны. — с апломбом заявила Хината.

Аки извлек из кармана непочатую пачку сигарет и без особого стеснения вскрыл ее при ребятах. Почему-то мне казалось, что вот-вот из-за дерева появится местный блюститель нравственности, например, строгая аниме-тяночка в закрытом платье, и настучит ему указкой по рукам. Однако никто не появился, и Аки преспокойно закурил.

— Я понимаю ваш скепсис, там ребята не самые расторопные служат, но все-таки это совершенно не наш профиль… — произнес он.

— Кот у нас дома пропал. — перебил его Такеси. — В-вот.

После этого Аки ненадолго задумался, но с прежнего пути не свернул.

— Ну так тем более. Ступайте к родителям, пусть они и занимаются поисками.

— Может, он просто убежал? — предположил я. — Щас не сезон, они обычно по весне буянить начинают, но вдруг все коты сходят с ума по-своему…

Хината сердито надула губы.

— Никуда он убежать не мог! — воскликнула она. — Кодзи настолько жирный, что даже в свою дверку входную пролазить перестал. Он уже давно не бегает, а только ходит от миски до лежанки и обратно.

Я покосился на моих компаньонов. Сидячий малоподвижный образ жизни это полное говно и вредит он не только людям, но и котам. Вполне возможно, что у питомца семьи просто-напросто сердце остановилось, а родители, чтоб не травмировать лишний раз, сообщили, что котик ушел искать приключений.

— Я знаю, о чем вы думаете! — неожиданно заявила Хината. — Вот да, вы, мальчик со светлыми волосами. Вы сейчас такой жалостливый, что даже противно становится!

— Это че, так заметно? — вырвалось у меня.

— Чересчур. — подтвердила девочка. — Давайте мы вам все расскажем.

— Я все-таки думаю, что сначала нужно рассказать вашим родителям. — продолжал давить Аки. Наверное, он отчаянно не желал заниматься этим “делом”. Я, в принципе, его понимал. В детстве всегда смотришь на проблемы иначе, то, что для мелочи трагедия вселенского масштаба на самом деле как два пальца об асфальт.

Поэтому не очень-то хотелось влезать в чужое семейное дело. А вот отчего Пауэр навострила уши? Раньше-то она на тех детей в парке смотрела как на вырезку в мясном отделе.

— А вы думаете, мы не пытались, что ли? — всплеснула руками Хината. — Они у нас ни во что волшебное не верят. Мама экономист, папа математику в колледже преподает.

Ох, как душнотой сразу повеяло. Таким личностям охренительно непросто живется в мире, где есть демоны. Да вообще всем в таком мире непросто.

— Мы считаем, — с серьезным видом сообщила Хината. — что нашего Кодзи похитило привидение. Оно держит его в нашем подвале и всячески издевается. Бьет, дергает за хвост и не дает еды!

Аки не выдержал и усмехнулся.

— Ага, а еще мышку не дает заводить и наполнитель в лотке не меняет.

Хината сверкнула глазами.

— Так и знала, что вы нам не поверите!

Аки доверительно наклонился к девочке.

— Мне правда жаль разрушать вашу сказочную теорию, но никаких привидений не существует.

На самом деле он уж слишком самонадеянно об этом заявляет. Я вон в демонов тоже не верил до определенного момента, а они еще как существуют. Еще и мое существование пытаются прекратить. Кто знает, может, и неупокоенные духи тоже могут шнырять где-то по подвалам, подворотням, старым церквям, заброшкам… да кучу всяких стремных мест можно вообразить. Почему бы там не завестись всякой дряни?

Хината топнула ногой в красивой лаковой туфельке.

— Нет, они есть! И одно такое сцапало нашего кота!

— Потому что Кодзи его чувствовал! — решил Такеси поддержать сестру. — Он с самого первого дня, как мы в этот дом переехали, подвал не любил. На дверь шипел все время!

— Ну так это объяснимо. — ухватился за ниточку Аки. — Животное в незнакомой для себя обстановке, это сильный стресс. Конечно, кот будет нервничать.

— ЭТО СОБАКИ БЕСЯТСЯ, ИБО ИМ НАДЛЕЖИТ ЗАНОВО СТРОИТЬ ЖИЗНЬ СО СВОЕЙ СТАЕЙ. — изрекла Пауэр. — КОШКИ ЖЕ ПОВСЮДУ ЧУВСТВУЮТ СЕБЯ КАК ХОЗЯЕВА, ПОЭТОМУ ИМ СИЕ ВОЛНЕНИЕ НЕВЕДОМО, ХОХОЛОК. НИХРЕНА-ТО ТЫ НЕ ПОНИМАЕШЬ ОБ ЭТОЙ ЖИЗНИ.

Ого, вот это щас прожарка была. Пауэр что, еще и кошатница? Что ж, это довольно приятная черта. Гораздо больше располагающая к себе, чем “кровожадная неряха со страстью к немотивированным увечьям”.

— А вы сами это привидение видели? — поинтересовался я.

— Нет, но…

Аки потер виски двумя пальцами.

— Тогда простите, но и разговаривать не о чем, ребята. Мне жаль, что у вас кот потерялся, но мы пропажами животных не занимаемся. Чем скорее вы позвоните в службу спасения, тем лучше будет.

Ребята приуныли. Нижняя губа Хинаты мелко затряслась, Такеси мял в руках краешек пиджака.

— Пойдем, Хина-тян. — неожиданно мягко сказал он и потянул сестру за рукав. — Простите, что мы у вас время отняли.

Хината вспыхнула.

— Только не извиняйся перед ними! Ничем они нам не помогли! Никто нам не хочет верить! Мы все говорим, как есть на самом деле, но всем без разницы! И глупо было даже предполагать, что вы поверите! Да вы, наверное, даже не работаете в Бюро! Торчите там в своей дурацкой шашлычной, чтоб она прогорела!

Выпалив это нам в лица, она повернулась ко входу в дом и потянула брата за собой.

— Пойдем, Такеси. Мы сами найдем Кодзи. И справимся без всяких там фальшивых Бюрошников!

Я рефлекторно потянулся за удостоверением и при этом заметил, что Аки тоже дернулся, хех. Не думал, что так быстро отточится почтение к родной организации. Причем у Хохолка-то оно уже отточено за время службы… а меня-то куда понесло? Еще только одну зарплату получил.

— Погодите. — окликнул я.

Хината сердито дернула плечами и еще сильнее потащила Такеси к дому. Я повторил, но они не захотели реагировать.

Пора пустить в ход наше секретное оружие.

— Пауэр. — вкрадчиво заговорил я. — Ну-ка привлеки их внимание, будь добра.

Она радостно осклабилась, потом набрала в грудь воздуха. Хорошо так втянула, со свистом. Много там мощи, в этих легких.

— А НУ ПОВЕРНУЛИСЬ СЮДА, МАЛЕНЬКИЕ ЗАСРАНЦЫ, НЕ ВЫНУЖДАЙТЕ ВЕЛИКУЮ ПАУЭР ВАС ДОГОНЯТЬ! У НЕЕ ОТ ЭТОГО ОХОТНИЧИЙ ИНСТИНКТ ПРОБУЖДАЕТСЯ.

Они остановились как вросшие в землю фонарные столбы. А еще, клянусь богом, у пацана часть волос в проборе поседела. Эхо от окрика Пауэр продолжало разноситься по округе. Где-то залаяли собаки. С веток окрестных деревьев полетели туда-сюда перепуганные птицы. Наверное, почуяли, что рядом появился хищник.

Так оно и было, в общем-то.

— Ладно. — сказал я. — Давайте рассказывайте. Все равно пока вызовов нет никаких, так чтоб попусту на улице не париться.

Хината кивнула и деловито отперла крепкую входную дверь. Внутри обстановка здорово напоминала типичные пригородные домики, в которых часто разворачиваются сюжеты про одержимость дьяволом. Даже коврик был с надписью GOD BLES YOU.

— А коврик-то вон, контрафактный. — заметил я, пока разувался. — Слово с ошибкой написали.

Аки в ответ только поморщился с пренебрежением, мол, а тебе откуда знать? Он же не в курсе что я более-менее с английским дружу. Однако раздражение на снисходительного напарника быстро прошло. Жутко захотелось выпить чайку, сладкого, горячего и чтоб покрепче. Только щас, оказавшись в доме, я понял, насколько на самом деле успел продрогнуть. Надо будет поднять с Макимой вопрос о предоставлении более теплой униформы.

Однако надеяться, что нас угостят напитками, не пришлось — потому что из коридора выплыла женщина лет пятидесяти. Взирая на нас из-под густо подведенных бровей, она возвестила:

— Хината-сан, Такеси-сан, обед подан. Мойте руки и ступайте за стол. А вы кто? Представьтесь, как подобает.

Я поежился, настолько суровая у тетки сделалась мина. Готов был поспорить, что если дать ответ, который ей не понравится, то можно и метлой по хребту получить. Вон она как раз, стоит в углу холла.

— Давай, командир, налаживай взаимодействие. — шепнул я Аки.

Он откашлялся.

— Хаякава Аки, глава особого отдела Бюро Общественной Безопасности.

Тетка прищурила глаза.

— Вот как? И что такому важному сотруднику понадобилось в этом доме?

— Эти дети подошли к нам во время патрулирования и сообщили, что здесь наблюдаются следы демонической активности. — заявил Аки.

— Не демонической, а привидения, мы же вам… — попробовала возмутиться Хината, но Пауэр на нее зашипела.

Дама брезгливо покосилась на нашу спутницу, потом повернулась к детям. Сложила на груди идеально наманикюренные руки.

— Хината-сан, Такеси-сан! Нехорошо отвлекать от работы охотников Бюро. У них и без того тяжелый труд, вникать в ваши игры им совершенно ни к чему.

— Камисава-сан! — воззвала к ней Хината. — Они хотят помочь с поисками Кодзи!

“Хотят” — это, конечно, слишком сильное слово. Скорее оно ближе к “можно и этим заняться, раз пока больше нечем”. Да и неловко просто свалить, когда тебя так просят.

В глазах Камисавы появилось сочувствие. Но строгости там все равно было больше.

— Кодзи сбежал. Несчастное животное, он так и не смирился…

— Он так и не смирился с той штукой, которая живет в подвале! — вскричала девочка.

Камисава закатила глаза.

— Довольно препираться, ступайте за стол, а я пока побеседую с господами охотниками.

Настроена она была довольно решительно, так что я предполагал, что завершится беседа классической формулировкой “вам отказано от дома”, а потом перед носом хлопнут дверью, и все тут, гуляйте. Но ведь ребята-то верили в то, что говорили, они же, черт возьми, не такие хорошие актеры… потому-то многие фильмы с ними полный отстой.

— Прошу прощения, что мои воспитанники вас задержали. — церемонно раскланялась Камисава-сан, разглаживая платье. — У них сейчас такой возраст, когда выдумки и фантазии рождаются на пустом месте.

— Не на пустом месте. — встряла Пауэр. — Кот здесь был. Пауэр чувствует!

— Разумеется, был. — не стала спорить дама. — но…

— ТОГДА МЫ ЕГО ПОИЩЕМ! — рявкнула наша спутница.

Надо отдать должное выдержке и силе духа Камисавы — когда Пауэр взвинтила громкость, она даже не дернулась. А орет наша подруга на совесть, штаны запачкать можно.

— Надолго мы у вас не задержимся. — пообещал я. — Ща проведем опрос и осмотрим место происшествия. Если все действительно так, как вы утверждаете, тогда вы нас больше не увидите.

Нескрываемая радость озарила лицо Камисавы-сан. Ей точно этого хотелось.

— Тогда проходите в гостиную. Сейчас дети пообедают и к вам присоединятся.

Пока наши потерпевшие трапезничали, мы скучали в гостиной. Надо сказать, что семейство, которое жило в этом доме, умудрилось даже забраться повыше, чем средний класс. У них даже висел в гостиной на стене плоский телек на жидких кристаллах. Диагональ маленькая, не больше семнадцати дюймов, так что это больше походило на маркер особого статуса. Типа, деньжата у нас водятся и все в таком духе. Пауэр возле этого телевизора крутилась и все норовила мазнуть по экрану пальцем, пока Аки не треснул ей по руке. Она обиделась и потому продемонстрировала ему кровавый шип, выросший из пальца. Среднего.

— Не нарывайся. — спокойно сказал Аки.

— ТЫ НЕ ВЫДЕРЖИШЬ ЭТОЙ МОЩИ, ХОХОЛОК! — проскрежетала Пауэр.

Я встал меж ними, чтоб предотвратить кровопролитие, но как раз в этот момент в гостиной появились Хината и Такеси. За ними плыл аппетитный аромат супа, и я почувствовал, как начинает подволакивать кишки. Сконцентрируйся, Диса. Не думай о том, что щас с удовольствием съел тарелку борща с чесночным хлебом…

Ребята устроились возле низкого столика посреди комнаты. Мы с Аки к ним присоединились. Повисло короткое молчание. Такеси вопросительно глянул на сестру.

— Началось это, когда мы только сюда переехали три месяца тому назад.

Сюжет оказался почти классикой, с этим я не ошибся. Отца семейства перевели сюда из другого департамента какой-то трейдерской конторы, потому что в прежний филиал кататься на метро стало слишком долго. Дом этот оказался всем лучше их предыдущего, кроме атмосферы. Фасад у него новый, но за ней кроется старое здание, которому под сотку лет. Поэтому тут постоянно что-то скрипит, кряхтит, воет в трубах, половицы скрежещут и другие необъяснимые звуки по ночам воспроизводятся. Никакими нескучными обоями, декоративными фигурками и фешенебельной бытовой техникой этого не замажешь.

Средоточием древности стал именно подвал. Мать с отцом, хоть и завзятые материалисты, а тоже старались туда лишний раз не спускаться без необходимости. Должно быть, что-то щекотало первобытный инстинкт самосохранения. И не только его.

— Мама как-то отправила меня в подвал собрать старые игрушки. Все равно мы с Такеси уже из них выросли и играть не будем, а другим детям они еще сгодятся. — оживленно рассказывала Хината. — А там они стояли в ящике, который в самом низу, его другими вещами заложили. Я стою, разбираю этот завал, и вдруг лампочка наверху гаснет. Все время в подвале с лампочками беда, хоть и проводку меняли. Но они все равно то гаснут, то лопаются, это тоже странно. Лампочка помигала, потом погасла, и света почти не осталось. Я взялась за крышку ящика и застыла, как-то вдруг двигаться стало трудно. И чувство, чувство такое, будто из угла, где натюрморты старые папины, на меня кто-то смотрит. Я слышу, что меня мама зовет, а голос кажется очень-очень далеким, будто она с другого конца улицы кричит. Мне стало очень жутко. Я вообще не плакса, но тогда была вот на столечко близка к тому, чтоб зареветь. — и Хината сложила пальцы кольцом.

Аки, который все это время скрупулезно вел записи в блокноте, сделал очередную пометку.

— Так. Ну и что случилось дальше?

— Я наклонилась, чтоб взять игрушки, уже неважно, какие, а потом… потом почувствовала, что меня кто-то за шею трогает. А пальцы такие холодные! Как у настоящего привидения. Я стала вспоминать молитву против зла, которой научила бабушка, но от страха все вылетело из головы. Тогда я схватила пару игрушек и… и убежала.

В комнату вошла Камисава-сан.

— Ты впечатлительная девочка, Хината-сан, а таким детям не стоит смотреть фильмы ужасов. Всякое может почудиться.

Девочка, может, и впечатлительная, но яйца у нее отлиты из чугуна. Потому что если бы меня в пустом подвале кто-нибудь за шею тронул, я бы там прямо от инфаркта и отъехал. А она мало того, что выбралась, так еще и выглядит щас адекватной, не травмированной.

— Хинате не почудилось. — серьезно сказал Такеси. Он надвинул очки на нос и стал еще больше похож на Гарри Поттера. Если бы того чуть получше кормили Дурсли. — Я тоже слышал, когда спускался в подвал за футбольным мячом. Мне тогда показалось, что меня кто-то окликнул. А только потом вспомнил, что дома нет никого. Да и голос у папы совсем другой, не такой низкий и скрипучий.

Чем дальше шло повествование, тем сильнее я убеждался, что придется сегодня наведаться в этот самый подвал. И нам повезет, если это окажется история без мистики, а в подвал просто забрался какой-нибудь бродяга, чтоб переждать холода. Но надежды на это было не очень много, прямо скажу. Камисава-сан тоже в нашу сторону выразительно поглядывала, мол, только зацените, какие мне фантазеры на попечение достались.

— Кодзи с самого начала не любил здесь жить. Он спал только у нас с Такеси в комнате, к своей лежанке в гостиной не подходил, хотя раньше она у него любимая была. — поясняла дальше Хината. — На подвальную дверь шипел постоянно. И еще один раз я видела, когда кот проходил мимо, как там в подвале что-то стукнуло в дверь, и Кодзи от нее шарахнулся. А потом он просто и…исчез, но иногда по ночам мы с Такеси слышим, как он в подвале мяучит.

— Дорогая, это не в дверь ударили. — сказала Камисава-сан. — Просто какая-нибудь вещь упала на пол, и звук так разнесся, что тебе показалось. Мне жаль, что вы лишились любимого питомца, но…

Хината подняла голову и тряхнула темными волосами.

— А почему падают вещи там, где никого нет, Камисава-сан? И мы не лишились Кодзи, он еще живой. Просто его надо… освободить.

На этот бронебойный вопрос сказать экономке было нечего. Она поджала губы.

— Не говори глупостей, Хината-сан.

— Да не, вот на глупости это как раз не похоже. — возразил я.

— Солидарен с моим молодым… коллегой. — Аки выделил последнее слово ехидной паузой, мудак. — Мы услышали достаточно.

Дверь в подвал находилась в холле справа. Наверное, все обитатели ща благодарили высшие силы, что при планировке вход расположили подальше от жилых комнат. Однако сама створка совсем не выглядела подозрительной. Никаких следов потустороннего присутствия.

Мы все втроем прислушались. Звуков с той стороны не доносилось. Аки развернулся к ребятам.

— Сейчас мы туда зайдем и как следует все проверим. Разберем ваши завалы и все в таком духе.

— Позвольте! — вмешалась Камисава-сан. — Я бы на вашем месте не стала предпринимать решительных действий без ведома хозяина.

— При всем уважении, нам не нужно вашего или чьего бы то ни было разрешения, чтоб начать работать. — осадил ее я.

— Если людям угрожает опасность, а по словам этих двоих так и есть, мы можем действовать так, как считаем необходимым. — добавил Аки.

Хината и Такеси уставились на нас с надеждой.

— НЕ ВЗДУМАЙТЕ ХОДИТЬ ЗА НАМИ, МАЛЕНЬКИЕ ЗАСРАНЦЫ. — предостерегла Пауэр. — НИ ШАГУ СЮДА, ПОКА ПАУЭР НЕ СКАЖЕТ, ЧТО МОЖНО.

Такеси как зачарованный пялился на ее рожки. Под желтым светом ламп в холле они отсвечивали краснотой.

— ЕСЛИ ОСЛУШАЕТЕСЬ, Я ВАМ ПАЛЬЦЫ НА НОГАХ СГРЫЗУ. — заверила она напоследок. Хотя ребята и так не сомневались.

После этого Аки распахнул дверь, и мы пошли вниз по скрипучей лестнице. Внутри и правда было хоть глаз выколи, причем остатки света из холла почти не проникали, они будто растворялись в темноте.

— Там внизу есть выключатель. — послышался голос Такеси. — Он слева, на стене. Вдруг будет работать.

— Спасибо, поищем. — коротко ответил Аки.

Свет зажечь мы так и не сумели, я пощелкал выключателем несколько раз, безо всяких результатов. Когда Аки врубил карманный фонарик, мы наконец получили возможность оценить обстановку. Для удобства его поделили на секции, в которых аккуратно были расставлены ящики и коробки. Слева стоял большой платяной шкаф из дерева. В дальнем углу покрывался пылью старый верстак с инструментами, должно быть, остался от прежних владельцев, потому что его никто не использовал. Передвигаться приходилось осторожно, я вот зазевался, глядя по сторонам, и чуть не навернулся, когда споткнулся о древний пылесос.

— СМОТРИ ПОД НОГИ, ЗАМОРЫШ. — гаркнула Пауэр. — ХОХОЛОК ТЕБЯ КАСТРИРУЕТ, ЕСЛИ ЭТА СЕМЕЙКА ПОТОМ ПОДАСТ НА НАС В СУД ЗА УЩЕРБ ИМУЩЕСТВУ.

— Да ну тебя нахрен. — огрызнулся я. — И для чего одной не такой уж большой семье столько барахла, которое никому не нужно? Вон туда гляньте? Печатная машинка стоит. Ей лет пятьдесят! Такая хрень уже даже на запчасти никому не сгодится.

— Накопительство — лишь один из пороков современного общества. — изрек Аки с философским видом. — Причем не самый серьезный из них. Куда хуже, например, бесцеремонно хватать то, что тебе не принадлежит!

Эти слова он явно адресовал Пауэр, которая дорвалась до рандомного ящика и уже с упоением в нем копалась.

— Что ты творишь? — одеернул ее Аки.

В полутьме блеснули острые зубы.

— СМАРИ, ХОХОЛОК! Я НАШЛА ТВОЕГО СОБРАТА.

Пауэр вытянула вперед руку. В ней был зажата игрушка — кукла, изображающая мужика в деловом костюме и галстуке-бабочке. Лицо игрушки все было испещрено трещинами от времени, но на нем все равно можно было различить кислое и угрюмое выражение.

— Господин Брюзга. — прочитал я надпись на пиджаке куклы. — Серия “Маленьких Господ” доктора Развлечудова. А что, и вправду похож!

— А ТО! ДАВАЙ ВОЗЬМЕМ ЕГО, ПОСАДИМ ХОХОЛКУ НА СТОЛ. ПОТОМ СПРОСИМ, МОЖЕТ ЛИ МАКИМА-САН НАЙТИ МЕЖДУ НИМИ РАЗНИЦУ!

— Да идите вы дружно в жопу. — посоветовал Аки.

Пауэр потешно нахмурила брови.

— МЕНЯ ЗОВУТ ХОХОЛОК ХАЯКАВА, И МОЕ СЕРДЦЕ ПОКРЫТО ТОЛСТОЙ КОРКОЙ ФРУКТОВОГО ЛЕДКА. КТО СМОЖЕТ РАСТОПИТЬ ЕГО??? КТО РАСПРОСТЕРЕТ СВОЮ ИЗЯЩНУЮ ДЛАНЬ НАД НИМ И СОЖМЕТ ЕГО В ХВАТКЕ КАК РЕЗИНОВЫЙ МЯЧИК?

— Нет такого слова “распростерет” — вздохнул я.

— ЭТО В ТВОЕМ КРЕСТЬЯНСКОМ ЛЕКСИКОНЕ НЕТ, ЗАМОРЫШ. ПАУЭР ЖЕ НАДЕЛЕНА ТАЛАНТОМ СОЕДИНЯТЬ СЛОВА И СМЫСЛЫ НА ЛЕТУ ТАК, КАК ПОСЧИТАЕТ НУЖНЫМ. ТАК О ЧЕМ Я? АХ ДА! ХОХОЛОК ХАЯКАВА БЕЗМЕРНО ОДИНОК! ДНЕМ И НОЧЬЮ, ЛЕЖА НА СВОЕЙ ДУРАЦКОЙ ПОДСТИЛКЕ, ГРЕЗИТ ОН ЛИШЬ ОБ ОДНОМ…

Она протянула руку и уперла куклу практически Аки под нос.

— Убери эту хрень от меня. — немедленно отреагировал он.

— МЕЧТАЕТ ОН ЛИШЬ ОБ ОДНОМ…

А потом я заметил, как глаза куклы сошлись к переносице. Мертвые зрачки обрели осмысленность.

— Чтоб пузо вам всем распороть! — гаркнул “мини-Аки” и вцепился своей большой копии в нос.

От неожиданности Аки охнул и отпрянул. Кукла не теряла времени и тут же укусила его прямо в кончик носа. Из ее карликового тельца шел жадный писк. Пауэр опешила и тупо уставилась на него.

— Твою мать, снимите его! — заорал Аки, пытаясь оторвать “Господина Брюзгу”.

Тогда я пришел ему на помощь и обнаружил, что мелкий ублюдок держится как озверевший клещ. По лицу нашего доблестного командира уже потекла кровь. Бля, если начну тянуть, мы совместными усилиями превратим Аки в Волан-де-Морта. Сбить не вариант… Пилой тоже действовать не получится, она не для хирургических работ.

— Я из тебя сделаю Карлика Носа. — глумливо захихикала кукла.

— Пауэр! Давай на точность, колющим ударом. — велел я.

Она поняла. Из пальца снова появился шип, почти как у Фредди Крюгера из ужастика. Подскочив, Пауэр примерилась и всадила этот шип прямо кукле в его резиновую мордочку. Он попал аккурат в лоб. Истошно заверещав, Господин Брюзга упал на пол. Тут же торопливо застучали дробные шаги. Мы принялись оглядываться, но этот мелкий ублюдок уже скрылся.

— Смотрите в оба. — прогнусавил Аки. — Тут небезопасно. А я, как только поймаю эту мелочь, на запчасти ее порублю.

И тут раздался новый звук. Протяжный такой, жалобный. Мяукала кошка. Пауэр дернулась и обернулась вокруг себя.

— Вы это слышали? — спросил я.

— Да. — ответил Аки. — Кажется, звук исходит от верстака. Денджи, пойди проверь.

— Почему я?

— Потому что кончается на “у”. — раздраженно бросил Аки.

Я побрел к верстаку, осторожно переступая через лежащее тут и там хламье. Вот и какого хрена, собственно, Макима поставила к нам руководителем этого унылого душнаря? Нет, может, он и правда дьявольски хорош в работе, демонов и прочих тварей щелкает на раз-два, послужной список уже растягивается на километры… Но есть ведь и такая штука, как софт-скиллы… Но тут, наверное, осознать их полезность люди еще не успели.

Я остановился на полпути. Так, а какого хрена этот чертов верстак не становится ближе? По ощущением я уже пару сотен метров прошагал, а он так и маячит у стены. Не может же быть, чтоб я на месте маршировал, ведь правда?

Повернувшись, я глянул в сторону Аки и Пауэр. И почти их не увидел. Смутные очертания фигур угадывались в полумраке, но и только.

— ЗАМОРЫШ, ТЫ КУДА ПРОПАЛ? — слова Пауэр донеслись с эхом. С ревербом, блядь, и с дилеем.

— Щас иду! — ответил я. — Кота гребаного ищу!

— НУ ТЫ И ДУРАК! — ответила Пауэр. — МЯУКАЛО ЖЕ ИЗ ПРОТИВОПОЛОЖНОЙ СТОРОНЫ, ПОЧТИ У ВХОДА.

Аки ей что-то возразил, но я не разобрал слов. И это малость насторожило. Вдобавок появилось ощущение, будто кто-то буравит мне взглядом спину. Тут передо мной впереди вырос платяной шкаф. Я поспешил от него отойти — не люблю такие бабкины гардеробы с тех пор, как посмотрел фильм “Заклятие”, когда там из такой вот старой рухляди какая-то НЕХ аплодировала героям. Если мне щас так же похлопают за поисковые работы, я особо не обрадуюсь. Я свернул влево, чтоб обогнуть шкаф. По полу зацокали когти, к ним присоединились частые шлепки от ладоней и дыхание — частое, омерзительно влажное, будто этот некто таскал в легких вековой запас мокроты. Я глянул себе под ноги и только краем глаза засек маленькую, сгорбленную фигурку. На четвереньках она пробежала мимо и скрылось в противоположном углу, где смутно виднелись угрюмые лица на картинах.

Я дальше двинулся к верстаку, но прошел недолго, потому что в памяти всплыла одна деталь.

Какие, нахрен, лица? Разве Хината не говорила, что ее папаша собирал натюрморты?

Стоило мне об этом подумать, как фонарик в руке начал предательски мигать. Я едва его не уронил его. Другой рукой начал расстегивать пиджак и рубаху, чтоб добраться к шнуру на груди. Ничего-ничего. Щас мы, выражаясь известными терминами, игру-то перевернем.

Хлопок — и лучик света погас. Минус один из трех. Пауэр негодующе зарычала.

— КУДА ТЫ ЗАПРОПАСТИЛСЯ?

Ого, в голосе проступает тревога. Дело реально серьезное. Поэтому я решил напле… временно приостановить поиски кота и направился назад, к своим. По ощущениям как будто пересек пару футбольных полей, и текло с меня столько пота, будто я в бане при восьмидесяти градусах посидел. Когда добрался, заметил, что и Пауэр с Аки тоже выглядели не лучшим образом.

— Какие ваши предположения, детектив? — спросил я.

— ПАУЭР ЧУВСТВУЕТ ЗЛО!

— Ну это и так понятно. — буркнул я. — Но я и не рассчитывал на чаепитие с кексами.

— ДА НЕТ ЖЕ! ПАУЭР ЧУВСТВУЕТ СЕБЯ ЗЛО! — пояснила рогатая зараза. — НИКТО НЕ СМЕЕТ ИЗДЕВАТЬСЯ НАД ПАУЭР!

В этот самый момент с полки слетела банка побелки и стукнула Пауэр по затылку. Наша сестренка зашипела; теперь целью всей ее жизни стало разгромить эту ни в чем не повинную полку и низвести ее до опилок.

Я не мешал — уже принял, что отчитываться перед Макимой за сопутствующий ущерб все же придется.

— Я одно могу сказать — это не привидение. — изрек Аки. — Пока что склоняюсь больше к демону, так что начинаем действовать по стандартному протоколу. Изгонять будем.

Я посмотрел на стену и неожиданно для самого себя рассмеялся.

— Знаешь, кажется, у него совершенно такие же цели, как у тебя.

Аки сперва в смятении нахмурился, но потом догадался глянуть туда же, куда и я. А на стене неловкие, неровные потеки старой побелки сложились в цепочку знаков.

Знаки эти гласили “УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ”.

Глава 12

Демон, который квартировал в подвале, наверняка владел какими-то пространственными манипуляциями, потому что жилплощадь себе наращивал прям по желанию. На лестнице, которая вела ко входу, я мог пересчитать все ступеньки, если б захотел, а подъем по ним ощущался так, будто я Рокки Бальбоа, который тренируется перед боем. Однако сила псины в сердце возобладала над демоническими чарами, и в итоге я выполз на порог подвала. Дети тут же обступили меня и накинулись с вопросами.

— Мальчик! Мальчик! Ну что, вы нашли Кодзи? — солировала Хината.

Такеси подтягивал куда скромнее.

— Он… он живой?

Я же переводил дыхание и пытался прогнать черных мушек, которые водили хороводы перед глазами. Надо шоколадку купить в следующий раз, даже самую дешевую и бичевскую, чтоб запас энергии побыстрее восполнить. Пауэр, правда, говорила, что из-за моей новообретенной демонической природы теперь можно подзаряжаться с помощью крови. Но, думаю, общество не оценит, если я вдруг начну припадать к бутылкам со свиным или говяжьим соком.

Дети галдели и галдели, от их пронзительных голосов у меня пухла голова. Зрение чутка плыло, но за ними я видел еще и темный силуэт экономки. Камисава-сан была тут как тут.

— Дайте чайку. — попросил я. — Горячего и послаще.

Камисава-сан проплыла в кухню и скоро вернулась с чашкой. От чашки тянулся пар, однако я выхлебал ее одним махом. Всю слизистую в пасти обжег, но это терпимая побочка. Хотя бы к жизни вернулся, уже хорошо. Вернув себе возможность связно мыслить, я поднялся. Ребята вновь оживились.

— У меня новости. — сказал я.

— Хорошие? — взвизгнула Хината. — Мальчик, пожалуйста, скажи, что хорошие!

— Не получится. — вздохнул я. — Будут просто новости. Я вам быстро их сообщу, чтоб вы понимали, как дело обстоит, и пойду назад. Итак, у вас в подвале живет НЕ привидение, мы можем это утверждать с высокой вероятностью.

— Тогда что там? — испугалась Хината. — Оно злое?

Ну как бы тебе сказать, дорогая моя малышка. Любит притворяться куклой, а потом на людей нападать, и это только самая меньшая из ее проделок. Так что если ты не мечтаешь стать героиней кровавого ремейка “Истории игрушек”, тебе вряд ли зайдут такие трюки.

— Наш, кхм, командир уже успешно пережил нападение и совместными усилиями мы его отразили. — заявил я. — Пока еще точно не скажу, демон это или еще какая-нибудь хрень, с этим пусть эксперты потом разбираются. Наше дело — настучать этой твари по морде.

Камисаву-сан при этих словах передернуло, и цвет лица у нее сразу поменялся, бледность проступила даже сквозь изящно наложенный макияж. Ну это вполне объяснимо, демонов не боятся только психопаты.

— А Кодзи вы не нашли? — с надеждой спросил Такеси.

Я пожал плечами.

— Потому я и сказал, что не могу назвать новости хорошими. Мы правда постараемся щас, но ничего обещать я не буду, уж извините, чтоб не обнадеживать вас попусту. Тут дело такое… щекотливое.

Паренек понуро опустил голову. За стеклами очков заблестели слезы. Я похлопал его по плечу.

— Ну ты пока погоди сырость разводить. Лучше послушайте меня внимательно щас, ладно? Сейчас я вернусь обратно в подвал. Оттуда могут и скорее всего будут доноситься разные страшные или странные звуки. Возможно, вы даже увидите какую-нибудь хрень, которую никак не сможете объяснить. Так вот, что бы вы ни услышали или увидели — ни в коем случае не спускайтесь в подвал, пока мы не выйдем и не скажем, что можно.

Хината нахмурила брови.

— А если вы выйдете и скажете, что можно входить, но на самом деле это окажется обманкой?

— Справедливо. — согласился я. — Поэтому давай так поступим. Я тебе скажу слово, которое будем только мы с тобой знать, и когда в следующий раз выйду, ты его спроси. Если назову правильно — это буду я. А если нет, тогда звоните в Бюро и вызывайте отряд охотников. Пусть Камисава-сан найдет номер, он наверняка есть там же, где скорая и пожарные.

Хината серьезно кивнула. Тогда я подошел к ней, чуть наклонился и шепнул “НАРУТО”. Просто хз, с тех пор, как я узнал ее имя, всегда вспоминаю девицу из былинной анимехи.

Как только мы уговорились, я погреб обратно спускаться во тьму. Почему-то одолевали мысли, что решение это было опрометчивое. Мозг рисовал всякие картинки, одна кровавее другой. Вот щас я спущусь, осмотрюсь, а на потолке чьей-нибудь кровью написано “ЯЗЫК МОЙ — ВРАГ МОЙ”, а напарников моих уже нет. Одни головы от них остались. В банках с рассолом на месте маринованных огурчиков и дайкона. И смотрели бы эти головы на меня осуждающим взглядом.

Но ничего подобного не произошло, Пауэр и Аки стояли там же, где и прежде. Рогатая зараза даже успела заскучать — она вяло рисовала пальцем в пыли всякую похабщину и сопровождала ее словами типа “FACK” и “SHIET”. Это возмутило меня до крайности.

— Что это ты творишь? — схватил я ее за руку. — Пауэр, ты, черт возьми, сотрудник Бюро Общественной Безопасности! Вот, видишь этот драный блейзер у тебя на плечах? Надо было его вчера в стирку бросить, а я забыл, ну да ладно. Ты его видишь?

— НЕ ОШАЛЕЛ ЛИ ТЫ, ЗАМОРЫШ? — принялась обороняться она. — ЗРЕНИЕ ПАУЭР ОСТРЕЕ ВЗОРА ГОРНОЙ ОРЛИЦЫ, ЧТО ВЬЕТ СВОЕ ГНЕЗДО НА ЗАСНЕЖЕННЫХ ПИКАХ ДАЛЕКИХ ЦЕПЕЙ.

С тобой, дорогая Пауэр, мы все на пиках пребываем. Попеременно. То на пиках точёных, то на…

— Вот и соответствуй тогда этому блейзеру! — сказал я. — Пиши грамотно! Что это за детсадовские ошибки!

Я протянул руку к пыльной полке и в два счета исправил позорище, которое было на ней оставлено. Пауэр моргнула.

— ВАРИАНТ ПАУЭР ТОЖЕ БЫЛ ПРАВИЛЬНЫМ, ЭТО ОСОБЕННЫЙ ДИАЛЕКТ, КОТОРОГО ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ. И НЕ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ.

— Как насчет заткнуться и вернуться к работе? — предложил Аки. — У меня из-за вас нечеловечески ломит голову.

Пауэр обхватила себя руками. Верхняя губа сдвинулась, обнажая клыки. Она мелко задергалась всем телом.

— ОНО ПРОНИКАЕТ В ТВОЙ МОЗГ, ХОХОЛОК, ВЕРНЕЕ, ТУДА, ГДЕ ЕМУ ПОЛОЖЕНО БЫТЬ… ПАУЭР ЧУЕТ. ОНО ПЫТАЕТСЯ НАСТРОИТЬ НАС ДРУГ ПРОТИВ ДРУГА, И ХОХОЛОК УЖЕ ГОТОВ ПОДПАСТЬ ПОД ЭТО ПАГУБНОЕ ВЛИЯНИЕ.

— Да не, все не так драматично. Просто вы уже минут десять стоите рядом с полкой, на которой валяется открытая ловушка с химикатами от крыс, тараканов и мокриц. Надышались всякой дряни, вот башку и ломит.

И я показал на полку снизу, где действительно лежала похожая ловушка. Аки и Пауэр поспешили отойти от нее подальше.

— Если ты ее заметил, какого хрена раньше не сказал? — Аки брезгливо отряхнул ладони о костюм.

— Так с тобой же Зоркий Глаз, я думал, что вы уж на двоих как-нибудь разберетесь.

— Тебе вредно много думать, Денджи. — снова принялся брюзжать Аки. — Пока что получается так себе. Лучше действуй наверняка.

Я усмехнулся.

— Видишь ли, с этим опять незадача, так уж получилось, что командиром назначили тебя, и без твоего вдумчивого руководства никакая операция не начнется. Так давай, осуществляй.

Он засопел, запыхтел, ничего не сказал, но бля, я был готов поспорить, что Аки с удовольствием помог бы демону нас тут прикопать. Губы его безмолвно зашевелились. Я же поднял глаза.

“УБИРАЙТЕСЬ ПРОЧЬ”. Братишка, да если б я только мог. Че думаешь, я хотел тут жить такой жизнью? С одной стороны, довольно приятно скинуть пяток лет со своего счетчика, а с другой — ну не стоит это того, здесь шанс откинуться в любой момент времени гораздо выше, чем в моем прежнем городе. И хотя тело Денджи определенно будет получше моего, если им грамотно заниматься, пока что характеристика Пауэр относительно его верная. Он действительно заморыш. Пора покупать гречку и куриные грудки, побольше в рационе белка…

Побелка…

— Первоочередную задачу, из-за которой мы оказались здесь, я пока что предлагаю отложить на второй план. — заявил Аки. — Признаем честно, кота здесь нет.

— НО ОН БЫЛ! — воскликнула Пауэр.

— Возможно. Предполагаю, что его уже сожрали, не будем опять же лукавить. И если эта моя версия подтвердится, то на тебя, Денджи, ляжет необходимость сообщить об этом нашим… нанимателям.

— Вот ты говнюк! — не удержался я. — Увиливаешь от самого сложного.

— Могу себе позволить. — без улыбки сказал Аки. — Теперь к плану действий. После изначального столкновения, когда мы наблюдали первую демоническую манифестацию…

— ПРОЩЕ, ХОХОЛОК, ПРОЩЕ! — загоготала Пауэр. — МАНИФЕСТАЦИЯМИ БУДЕШЬ НОЧЬЮ ЗАНИМАТЬСЯ, КОГДА СНОВА КАНАЛ С ПАДШИМИ ЖЕНЩИНАМИ ВКЛЮЧИШЬ В ГОСТИНОЙ.

Аки побагровел. На лбу у него бешено вздулась вена. Кажется, Пауэр заметила нечто большее, чем я тогда с Крэшем Бандикутом, лол.

— Я сделаю вид, что этого не слышал…

Потом он понизил голос, чтоб мы не услышали окончание фразы. Но я готов поклясться, что там было что-то про пинок под жопу. В ближайшее время Пауэр стоит вести себя осмотрительнее, но рассчитывать на это не буду — не получится у нее.

Наконец Аки перестал бубнить и приступил к дыхательной гимнастике. Закончилась она так, как я и предполагал, он закашлялся от пыли и только тогда, злой и красный, начал раздавать нам указания.

— Значит, вот что вы сейчас сделаете, дебилы. После первичного столкновения демон занял выжидательную позицию и сейчас сидит где-то здесь в темном углу. Ждет, пока мы снова предпримем действия. Поэтому начинайте обыск. Заглядывайте во все темные закутки и углы, куда только ваша фантазия заведет. Никаких границ вам не ставлю.

У Пауэр загорелись глаза.

— НАКОНЕЦ-ТО! ХОХОЛОК, В ПЕРВЫЙ РАЗ ТВОЕ ГОЛУБИНОЕ КЛЕКОЧУЩЕЕ ГОРЛО ИСТОРГЛО РЕЧИ, КОТОРЫЕ ПРИЯТНЫ ПАУЭР! ЭТО ПРЕДЛОЖЕНИЕ ПРИНЯТО.

Аки выплюнул облачко пыли и утер губы.

— Во-первых, это не предложение, а мой прямой приказ. Во-вторых, никто не дозволяет тебе все здесь крушить и переворачивать вверх дном. Тебе, может, на вещи этой семьи и насрать, зато для них они ценны. Я не хочу, чтоб Маки… чтоб Бюро потом вворачивали судебные иски на миллионы йен. А именно так и будет. Старайтесь работать аккуратно.

Пауэр надула губы.

— ТЫ ВСЕ ТАКОЙ ЖЕ ДУШНАРЬ, ПАУЭР ОШИБЛАСЬ. КАК ПРИКАЗЫВАЕШЬ ОСМОТРЕТЬ ЗДЕСЬ ВСЕ ДО ПОСЛЕДНЕЙ КОРОБКИ И МЕШКА, НО ПРИ ТОМ ОСТАВИВ ИХ НЕТРОНУТЫМИ? ЭТО ПОПРОСТУ НЕВОЗМОЖНО.

— А ты удиви меня. — заявил Аки. — Иногда сотруднику Бюро приходится работать в очень непростых условиях.

Ох, зря он это ляпнул, очень зря. Пауэр действительно способна удивить, типа, это я уже потихоньку перестаю удивляться рандомной дичи, которую она регулярно вытворяет. А обычные люди, если наша сестренка им вдруг на глаза попадается, как раз приходят в состояние искреннего изумления. Причем это у нее получается само собой, без усилий.

Что же будет, если она вдруг начнет стараться?

Поглощенный этими тревожными мыслями, я и сам не заметил, как вновь подобрался к огромному деревянному шкафу. Его громада меня откровенно настораживала. Как вообще им удалось протащить его сюда? Или грузчики его разобрали, а потом здесь снова собрали по частям?

Я осторожно прикоснулся к потрескавшейся дверце. Хех, ручка на них тоже криповая, в виде искаженной морды какого-то зверя. Летучей мыши, кажется, но и что-то человеческое в ней тоже угадывалось.

Внезапно ручка качнулась и с шумом стукнулась о дерево. Будто ее кто-то ударил нарочно. Я потянулся к шнуру на груди. Вот с этой хрени осмотр и начну. Ниче страшного, потом заплатим владельцам косарик йен, на антиквариат эта рухлядь все равно никак не тянет.

Я расстегнул рубашку, схватился за шнур… а вот дернуть не успел. Потому что шкаф распахнулся, и из густой, пропахшей нафталином и сыростью темноты, показалась бледная желейная рука. Она вцепилась мне в ворот рубашки.

***

(Аки)

Нестерпимо хотелось курить. Я уже в который раз за сегодня потянулся, чтоб взять зажигалку? Во второй? В пятый? В двадцать пятый? Все три этих варианта одинаково возможны. В умных научных статьях из журналов, которые обычно лежат на столике в приемной у офиса Макимы-сан, сказано, что тяга человека к курению во многом уже не потребность, а привычка. Таким образом человеку проще справляться со стрессом, который в изобилии приносят вызовы повседневной жизни.

Ученые мужи, конечно, много всякой чепухи говорят на голубом глазу, однако в этом случае они попали точно в яблочко. Если бы не сигареты, я бы уже давно сошел с ума. Хотя уже и так сошел, должно быть, просто изнутри ситуации это заметить сложно, нужен такой уровень рефлексии, на который у меня сейчас банально нет времени. Так, всякими осколками довольствуюсь.

А понизить уровень стресса никак не получается. Потрясающее чувство юмора у Макимы-сан, конечно. Мало того, что она мне скинула на плечи двух малолетних кретинов, у которых целый рассадник проблем… Это весьма странный логический выверт, не буду скрывать. Я способен без особых проблем обезвредить даже серьезного демона, но, блядь, совершенно не готов указывать девке-исчадию, что не надо мазать сопли под стол, за которым все обедают. И то, что она это делает “про запас, если вдруг настанет голод”, ничуть не облегчает ситуацию. Только блевать тянет.

Блевать тянуло и со всей той ситуации, которая сейчас разворачивалась в подвале. Вокруг стало тихо, даже успокоились планировавшие по воздуху клубы пыли. Нос еще немного саднил и только это напоминало о том, что тут действительно прячется какая-то тварь, которую необходимо выкурить.

Я пробрался мимо шкафа, доверху заставленного старыми и ненужными книгами. Одна из них валялась на полу — медицинский справочник. На обложке счастливая семья. Мать, отец и двое ребятишек. Все радостные, с картинными улыбками. Благодать.

Я прошел мимо поскорее и остановился напротив довольно широкого проема между шкафами. Там внахлест друг на друга стояли несколько картин. Мазня, изображавшая корзину со спелыми абрикосами… и два портрета. Мужик лет сорока в шапке треуголке, как у Наполеона Бонапарта, и старуха со свечой в ночном колпаке.

Шедевры искусства, блядь. С одной стороны, они выглядят жутковато, особенно старуха, тут неведомый художник постарался на пять баллов… а с другой, наверное, это в каком-то смысле грустно. Над ними явно старались, даже если это копия более ранней работы, все равно труда вложено немало. А теперь они здесь стоят, засиженные мухами и пауками, покрываются пылью и никому не нужны.

— Как и ты никому не нужен, Аки Хаякава. — захихикал незнакомый голос. Тонкий, ехидный, он сразу въедался в мозги. Понятно, опять демонические штучки.

— Тебе в первый раз не хватило? — спросил я. — Еще добавить? Так покажись, не шепчи в тенях, как трусливая крыса. Хотя можно ли требовать смелости от паразита?

— Паразита??? — оскорбился голос. — К твоему сведению, я тут появился еще тогда, когда дед прежнего владельца ссался в пеленки. И до сего дня жилось мне привольно и вольготно. Чего уж точно нельзя сказать про тебя, Аки-сан. Твои мысли сейчас передо мной как на ладони…

Проклятье, мыслеблок поплыл! Вот за этим сигареты и нужны, без них концентрация становится гораздо слабее.

— И нерадостно мне на них глядеть, скажу честно. Если б у меня имелась душа, я бы тебе с готовностью посочувствовал, потому что доля у тебя тяжелая и неприглядная, Аки-сан. Конечно, теперь ты не один, но каково знать, что, помимо тебя, имя твоего рода носят два приблудыша, м? Они же оба тебя терпеть не могут. Не, ну Макима-сан дама с фантазией, мое почтение!

Я медленно вдохнул и досчитал до четырех. Охотники регулярно имеют дело со смертью, так что это число как раз для нас подходит. Кровь, гудевшая в ушах, унялась, предметы обрели небывалую четкость, и тогда я увидел, что портреты переменились. Треуголка мужика съехала набок, из-под нее пробивались сальные рыжие волосы. Он нахально скалился, улыбалась и старуха. Ее сухие губы растрескались в кровь, нос загнулся книзу, белки глаз пожелтели. Пламя свечи стало тусклым и… больным.

— С фантазией не то слово, милый мой друг! — присоединилась бабка к мужику. — Зачем выдумывать хитрые планы, если можно одним ударом завалить трех зайцев? И попробовать вырастить что-то приемлемое из двух дураков и лодырей едва умнее табуретки, и избавиться от рыцаря печального образа, который изо дня в день маячит под дверью?

Рыцарь печального образа? Вот и литературные мотивы повалили.

— Исключительно точное сравнение. — расхохотался мужик. — в яблочко, Беатриса! Он торчит там, как маленький провинившийся щенок, который наделал на ковер, а сам и понятия не имеет об одной простейшей истине! Не замечает ее совершенно, хотя она перед носом висит, как гроздь винограда!

Терпеть не могу пиздеж демонов. Вроде бы и понимаю, что те, кто умеет копаться в головах, так и действуют. Выводят человека из себя и параллельно подъедают его эмоции после выброса. А все равно раздражаться не получается. Раз-два-три-четыре… Аки, держись, не разочаровывай преподавателя, который преподавал ментальную защиту. Он же тебя единственного выделил тогда на экзамене. Со всего курса!

— Пойми, идиот. — продолжала Беатриса. Ее глумливый тембр слизнем заползал в уши. — В лучшем случае Макима-сан испытывает к тебе сострадание…

— Заткнись. — я потянулся за спину.

— А из этого чувства…

— Заткнись, я тебе говорю.

— …хоть ты усрись, никогда не родится то, чего ты так жаждешь. Сам скажешь или будем угадывать слово по буквам?

Да что тут угадывать? Она решила надо мной поиздеваться, а потом тем же самым решили заняться и эти два придурка. Наверное, это и Вселенной в целом нравится. Доставляет удовольствие наблюдать за человеческими страданиями. Не жизнь, а настоящее паскудство. Но всему есть предел, и я до своего уже добрался. Издевок со стороны всяких отбросов, которые прячутся по подвалам, терпеть не собираюсь.

Я вытянул катану и от всей души рубанул по портретам. С сухим шелестом холстины разошлись надвое. Из них пополз жирный черный дым. Воспарив к потолку, он быстро там растворился.

Вместе с ним столь же быстро растворилась и моя ярость. Что это было вообще?

— Денджи? Пауэр, оторва, ты где? Отзовитесь, дебилы!

Пронзительно и жалобно завизжала кошка. Я остановился и прислушался. Самый естественный и ожидаемый звук за последнее время. Возможно, маленьким фантазерам, которые нас сюда зазвали, не стоит терять надежду. И правильно. Пусть не уподобляются мне.

***

(Пауэр)

Пауэр шла и под ее божественными ногами хрустела всякая дрянь, которую людишки неизменно копят там, где обустраивают свои гнездилища. Горшок с уродливым вырожденцем, подобием древесного великана из прежней обители Пауэр таился по левую сторону. Рядом с ним на полке сидели чудовища. Они выглядели совсем как людишки, но были даже меньше их и не пахли ни кровью, ни мясом.

Чудовища пялили на Пауэр свои глаза-блюдца, и их мертвый взор вызывал щекотку. Пауэр щекотку не любит, поэтому она их сбила своей могучей дланью, и чудовища пали, как им и полагается.

Заморыша и Хохолка не было слышно даже с обостренным слухом Пауэр. Хозяин подвала уже добрался до них? Вряд ли, иначе место съежилось бы. Демон-слабосилок не может тратиться на два дела одновременно, в отличие от великой Пауэр, которая способна сразу на пятьсот девяносто восемь дел!!! И каждому будет уделено то внимание, которое заслужено, ни больше, ни меньше.

Сейчас хозяин подвала затаился. Он берег силы, собирал их по капле. А еще был ранен. Кровь его пахла тухлятиной, прелой землей и шерстью, которая собирается в маленькой дырке на животе. Там так смешно колупать пальцем. Заморыш презабавно ноет, когда Пауэр приступает к этому занятию перед сном. Но он слабый и пока еще ничего об этой жизни не понимает. Ничего страшного — Пауэр великодушна и научит Заморыша мудрености. Если только он не будет задаваться и заставлять Пауэр лезть под воду! Как заведет свою брызгалку, так сразу же хочется ее выдрать и…

Пауэр остановилась и взглянула на свою руку. Ее пальцы удлинились и скрючились, из них росли длинные и острые красные шипы. Кончик каждого тускло поблескивал даже сквозь полумрак. Красиво. Точно так же блестят и рожки Пауэр в куске стекла, который повесили в ванной Хохолок и Заморыш. Заморыш все время порывается коснуться их и потешно отдергивает руку, когда Пауэр шипит на него. Шипеть стоит только для того, чтоб посмотреть, какое у него сразу делается глупое лицо.

Но Заморыш Пауэр не боится. И Хохолок не боится. Странное дело. Непривычное, ибо тот, кто услышит Пауэр, да устрашится Пауэр — так всегда было. С того времени, как она, свободная и дикая, бегала по лесу, распугивая окрестных бобров, белок, куниц и прочих тварей. Сначала одна, потом уже с Мявкой…

А дальше явилась Макима-сан и те, другие.

Пауэр остановилась перед чудовищами, похожими на людишек. Удар вышел на славу, она почти всем головы снесла. Осталась только одна, с желтыми глазами, которые не закрылись.

Пауэр очень не нравились эти желтые глаза, поэтому она разорвала голову чудовища когтями. Под них набилась жесткая восковая кожа, из-за этого когти пришлось убрать. Можно было бы их очистить и так, зубами, тем более здесь же некому сделать замечание, Хохолка нет…

А ведь это превосходный шанс для Пауэр проявить свое могущество! Вырваться из подвала она сможет, дальше дело за малым — разорвать всех, кто живет в доме и дать деру. Обратно в лес! Да, сейчас стало холоднее, но кровь дает много тепла, а там есть от кого ее получить…

— И что, сны-а-ова сби-ежишь? — протянул тихий голос, почти шепот.

Пауэр повернулась.

— КТО ТЫ? ПАУЭР ТЕБЯ УНИЧТОЖИТ!

— Ну зачем же так сры-ы-эаазу? — добродушно рассмеялся голос. — Мы же пыыы-а-аадруги, ты и я. Столько времени провели бок о бок. Мне от тебя доставалось много вкусных объ-йээ-эдков!

Пауэр остановилась и поскребла в башке. Из темноты у верстака выступила маленькая четверолапая тень. Блеснули зеленые глаза.

— МЯВКА! — обрадовалась Пауэр. — Ты смогла найти Пауэр!

Но то была не Мявка, окрас не тот, шерсть длиннее да и морда совсем отличалась. Однако ведь говорила кошка так, будто знала ее!

— Куууу-онечно! — протянула кошка, потягиваясь всем телом. Под клочкастым мехом показались ребра. — В уоо-отличие от тебя я все-эгда держу свое слово.

— Пауэр не понимает!

— Я и не жду, что ты п-уууооймешь. — проворковала кошка. — У тебя все просто — если можно спасти свою шкуру, то это вовсе и не предательство. Демон Летучих Мышей не самый приятный в общении парень, но я смогла с ним договориться. Даже по цене сторговались. Пришлось приноравливаться, но за время пути я освоилась.

Она выставила перед собой правую переднюю лапу, на которой больше не было подушечки. Пауэр кольнуло в сердце.

— Пауэр не знала! Пауэр еще доберется до сраной летучей мыши и вспорет ему брюхо!

— Милая моя подружка, этим надо было заниматься месяц назад. — припечатала собеседница. — Но ты вместо этого якшалась с людишками, ела и пила с ними за одним столом, играла и развлекалась!

Пауэр вскинула руки.

— Пауэр знает, что нужно делать! Она уже придумала богоподобный план, даже самый придирчивый москит не подточит носа! Подожди еще немного, Мявочка, и Пауэр явится за тобой!

Воздух пошел рябью, и в нем из кошачьей лапки выметнулось нечто трубчатое с уродливой присоской на конце.

— А уже все, а надо было раньше. — сообщила кошка. — Не бойся. Слишком больно тебе не будет.

С небывалой прытью “Мявка” прыгнула на Пауэр. Но как… как можно атаковать родное существо? Оказалось, что не так уж и сложно — она только немного взрезала кошачье тельце. Присоска опала, глаза потухли и закатились. Из приоткрытой пасти выползла струйка черного дыма.

Пауэр спрятала кровавые шипы под ногти и опустилась на колени перед маленьким тельцем. “Мявка” больше не говорила и совершенно не двигалась, словно и не было в ней жизни какую-то секунду назад.

— Пауэр все равно тебя вернет.

И она знала, кто ей в этом поможет.

***

(Денджи)

— Темно здесь.

Я сказал это больше самому себе, хотя чувствовал, что рядом прячется кто-то еще. В конце концов, он же схватил меня за шкирку чтоб запихнуть в этот раритетный шкаф.

— Ты, наверное, собираешься со мной поиграть, в голову там залезть, еще как-нибудь задурить. Не самый плохой план, у него даже были б шансы на успех, окажись на моем месте случайный человек. Че там, скажи, прежние владельцы ведь тоже про тебя знали?

— Ага. — демон выступил из темноты. Зашуршали подолы старых платьев.

Как только он появился, я заржал в голосину. Не из-за вида — выглядел-то он полнейшей страхолюдиной — лысая голова в буграх и наростах, телосложение как у модели на оземпике и рост такой же, под метр девяносто. Но пугающий эффект смазывался из-за кружевного чепца и нежно-лазурной жилетки с подкладкой. Бля, даже интересно стало, откуда у них такие вещички в загашниках лежат.

— Ты уже успел рехнуться? — поинтересовался демон вполне спокойным тоном. — Любопытно, я ведь еще и не начинал обработку толком. Те двое тоже недолго продержались перед тем как атаковать, но ты прям всем скорострелам скорострел. Хотя… может, тебя такой облик проймет?

Передо мной появился человек, здорово похожий на Денджи, которого я видел в зеркале. Только этот господин жрал жидкость для каминов, потому что морда у него раздулась и опухла, покрывшись нездоровыми прожилками, как у гипертоника. Щеки покрывала щетина.

— Сына-корзина, я тут задолжал кое-кому, не подогреешь ли старика?

Я покачал головой.

— Неа, не работает. У меня с алкашами разговор короткий и сочувствия к ним никакого, это контрит все родственные чувства.

Демон цокнул языком.

— Да? Странный ты тип, однако, обычно все неплохо реагируют. Тетка предыдущего владельца вообще мне поклоны отвешивать начала, когда я обратился в ее любимого попугайчика. Ох и тяжелое существование было! Она как только поняла, что у меня все прекрасно со словарным запасом, так стала всех знакомых приглашать, чтоб посмотрели на удивительную цирковую птичку. Зато все в выигрыше были — мне плюс к энергии, а бабка дополнительные накопления делала.

Демон мечтательно поднял шишковатую лысую башку кверху.

— Даже жалко ее было, когда крякнула наконец. Но довольно воспоминаний. Ты мне скажи, вы чего здесь забыли? Я уже буквально все делаю, чтобы на радар к Бюрошникам не попасться, разве что документы в налоговую не сдаю каждый месяц.

Это натолкнуло меня на мысль.

— А за коммуналку вносишь платежи? Ну ты же все равно занимаешь жилплощадь, все равно свою долю должен отдавать.

Демон укусил себя за длинный костлявый палец. Нервничает, гадина!

— Да как-то не приходило в голову. Я думал, что раз живу тут, то так и надо, то все хорошо…

Я восторжествовал.

— Вот ты и ошибся. Японское государство-то про тебя не забывает. И, к слову, не прощает. Потому мы и пришли. И еще за тем, чтоб кота найти.

Если бы у демона были брови, он бы их нахмурил.

— Какого еще, нахрен, кота?

Я начал восстанавливать в памяти портрет, который описывали ребята.

— Большой такой, жирный котяра. Наверное, британец или перс, хер знает, я в породах не шарю.

— А, был такой. — спохватился демон. — Сначала я его просто слышал. Голос капец громкий и въедливый, как у моей мамаши. Прямо по мозгам ездит пилой, я с ума сходил. Он тоже с ума сходил — меня чувствовал, у кошек с чутьем все здорово. Ну я потом в отместку тоже начал по двери подвальной скрести, просто чтоб он лишний раз позлился. Так довольно долго продолжалось…но недавно ночью я выбрался снова на моцион кости размять. Смотрю и вижу — сидит, тварина. Ну я его и того.

— Сожрал? — уточнил я.

— Сожрал. — признался собеседник. — Но ты не сердись, пацан, у меня ж просто природа такая, мне надо теплокровными питаться. Кот вообще не должен был здесь оказываться, дверь всегда закрытая стоит, разве что малые шастают время от времени. На диете из одних только пауков и жужелиц грустно, ноги можно протянуть.

Я схватился за шнур на груди и дернул. Даже боли меньше почувствовал — наверное, убеждение в ПРАВЕДНОСТИ ГНЕВА ее притупило.

— Это ты очень зря сделал. — сообщил я ему под рев бензопилы. — Теперь ничего другого не остается.

Когда цепь с визгом вонзилась в его плоть, из нее повалил черный дым, и демон исчез. Чепчик и жилетка, перемазанные в липкой сизой гадости, сиротливо упали мне под ноги. Шкаф тоже разом сократился, я это понял, когда пила вонзилась в старое дерево и пропилила его насквозь. Наглотавшись опилок, я выскочил наружу. Жирный дым разъедал глаза, их заливали слезы. Но даже так я заметил, как ко мне, отшвыривая хлам и вздымая пыль, спешат Аки и Пауэр.

— Ого, ты живой. — констатировал Аки.

— ЗАМОРЫШ НЕ СДОХ! ВОТ ЖАЛОСТЬ-ТО! ПАУЭР УЖЕ ПРИГОТОВИЛАСЬ ЗАБРАТЬ ПОКОИ ДЛЯ СЕБЯ ОДНОЙ! — рявкнула она, но прозвучали ее слова кисло, без присущего обычно угара.

— Не дождешься. — парировал я. — Я не только выжил, но и успел повстречаться с нашей… проблемой.

— И не ты один. — хмыкнул Аки.

— НЕ СМЕЙТЕ ЗАБИРАТЬ СЕБЕ ЗАСЛУГИ ПАУЭР, СКУДОУМНЫЕ ЛЮДИШКИ! — перебила нас “сестренка”. — ПАУЭР ОДОЛЕЛА ЭТОГО ПОДВАЛЬНОГО СОПЛЯКА ОДНИМ УДАРОМ, НЕСМОТРЯ НА ЕГО УЛОВКИ.

Мы синхронно замолчали, потому что, кажется, в этот момент все трое поняли одну вполне очевидную вещь. Кто-то один должен был ее озвучить.

— Как-то легко он сдался, не находите?

Лампочки новогодних гирлянд зажглись и тут же лопнули, крошево усеяло пол под ногами. С места сорвалась пустая этажерка, она врезалась в стену и раскололась на части, еще больше опилок посыпалось вокруг. Заскрипел пол — тяжелый верстак пополз по нему неведомо куда. Нити паутины тянулись за ним.

— ТЫ СВОИ ШТУЧКИ БРОСЬ! — рыкнула Пауэр.

— Бросить? Я же только разогрелся.

Черный дым, оказывается, так никуда и не исчезал. Все это время он собирался у потолка, набирал концентрацию. Сначала он обрел плотность, а уже потом начал принимать форму. В итоге остановился на подобии слендермена — высоченная черная грабля, только вместо лица кукольная рожа.

— На самом деле перед тем, как вы умрете, я бы хотел выразить вам признательность. — сказала кукла. — Раньше, до этой семейки недотеп, тут жил довольно прошаренный мужик. Он как только почуял неладное, сразу позвал шамана. Тот хоть и не смог меня одолеть, но силу рассовал по разным предметам, чтоб я полностью разыграться не мог. Так и тосковал я тут, мелочевкой всякой баловался. И все ждал, ну когда же, когда получится все провернуть как надо? Уже совсем надежду потерял — и тут вы нарисовались. Вот уж самые что ни на есть полезные идиоты.

— ПОШЕЛ ТЫ В ЖОПУ, ГОВНЮК! ЗА ОСКОРБЛЕНИЕ ВЕЛИКОЙ ПАУЭР ТЫ ПОПЛАТИШЬСЯ.

Демон потер блестящие черные ладони.

— А как же еще вас назвать? Ведь вы своими руками уничтожили все предметы, которые меня сдерживали!

Дом тряхнуло.