Сила Боли.

Глава 1. Рэм.

Утро не стало для меня спасением. Слишком много странностей, ну и смертей тоже немало, да. А уж про то количество крови, которой залит был первый этаж, можно и вовсе умолчать. Как и про кровавый лед, оставшийся от тела Хруса, что уже начал потихоньку подтаивать.

Странна ли такая смерть? Более чем. Особенно в разрезе того, что и я брал меч в руки, но никакой вьюги вокруг меня не было. Тогда, что это вообще было? Очередная неизвестная переменная, учитывать которую я просто обязан.

Зато мы выжили. И даже Толстый, что довольно странно, пусть и дышал тяжело, но к праотцам не собирался. Рядом с ним, прямо на полу, валялось двенадцать! Двенадцать, мать его, ножей разной длины, по самую рукоять измазанных кровью. Но этот боров всё еще живой. И даже глаза нет-нет, да откроет.

— Мне теперь положено повышение? — хекнул он, когда я проходил мимо.

— Моё уважение ты заслужил, — присев перед ним на корточки, произнес в приоткрытые глаза мужика. — А там, поправишься, и место поспокойнее я тебе найду.

— Не-не-не, — закряхтел он в ответ. — Я хочу точки держать! Не двери! Не надо мне этих ваших спокойных мест!

— Жирный ты псих, — хмыкнул я. — Давай, не помри только. Там всё решим.

— Я крепкий, — набрал полную грудь воздуха, Толстый. — Тебя еще, босс, переживу.

Признаться, в первые секунды после этой фразы мне показалось, будто он умер, но нет. Затих, было, прикрыв глаза и даже дышать перестал, но после всхрапнул и слегка поведя плечами, застыл. Грудь его поднималась, а сердце билось, даже без сбоев. Я слышал это и признаться, где-то глубоко внутри, был этому рад. Одна из женщин уже вовсю сновала рядом, обкладывая раны какой-то мерзкой не только на вид, но и запах, субстанцией.

За этот вечер мы потеряли семерых.

Шустрый, ну да здесь собаке — собачья смерть. Трое его дружков, что вкусили сладкие речи, да трое из тех, кто пережил бойню с ушастыми. Зак довольно долго стоял над их телами, баюкая правую руку, насквозь пробитую в предплечье длинным ножом.

— Если честно, я думал, на его месте будешь ты, — в полной тишине мой голос прозвучал слишком громко.

— Сразу видно — сопляк, — фыркнул здоровяк. — Я свой выбор сделал. И не в моих правилах жопой вертеть.

— Спасибо, — кивнул ему, помня о попытке прервать рывок Шустрого.

— Пфффф, — снисходительное в ответ. — Будто тебе это было нужно. Да этот ублюдок сдох раньше, чем я думать начал! Рефлексы, мать его.

— Всё равно спасибо, — пожал я плечами. — Вот такие порывы они самые честные. Я запомню это.

— Звучит, как угроза, — хмыкнул Зак. — А, если серьезно, таких, как ты, здесь не любят. Советую никому свой оскал не демонстрировать. Могут, знаешь ли, и чистым настучать, а это те еще выблядки.

— Поговори с остальными, — кивнул в сторону, разгребающих бедлам, мужиков. — Пусть сильно не треплятся. Считай, если увидели, что я перестал быть человеком, значит, проблемы у нас намечаются серьезные. А так, постараюсь обойтись без обращения.

— Понял тебя, парень, — серьезно кивнул Зак. — На нас только не кидайся. Свои мы теперь, кровью повязаны. Запомни это.

Проводив взглядом удаляющуюся спину здоровяка, только криво усмехнулся. Как быстро всё меняется, однако. Нет, я могу понять это резкое изменение вектора отношений ко мне, с натяжкой, но могу. И дело тут даже не в моей какой-никакой силе, нет. Дело во всем этом дрянном мирке. Всё это, произошедшее сегодня, в порядке, мать его, вещей. Был один главарь у банды, а за ночь его не стало и появился другой. Бывает, случается. Либо подстраиваешься, либо подыхаешь в канаве, с недовольной окровавленной рожей.

Теперь, что касается встраивания себя в этот мирок, надо бы все хорошенько обдумать и никому, абсолютно никому не рассказывать про себя правды. Особенно в разрезе данного мной обещания.

Скользнув рассеянным взглядом по внутреннему убранству таверны, погрузился в собственные мысли. Подобьем, как говорится, итог.

Слушок про оборотня и мой внешний вид, который сегодня заприметили многие. Уйдет ли информация налево? Более чем уверен, что да. Стукачей, слабеньких на золотье, хватает везде, так что строить воздушные замки я не собираюсь. Доверие? Смешно, право слово. Не будет у меня его, ни к кому-либо в этом ублюдочном мирке.

Оборотень, значит. Что ж. Найдя глазами Клима, задумался, было, но после тряхнул головой — лишнее это, как бы он мне не импонировал. Парень стоял в углу таверны, смотря за окно. Взгляд рассеянный и спокойный. Руки скрещены на груди, губы, то и дело, кривятся от неприятных болевых ощущений из-за колотой раны в бедро.

Со стороны банд, да и всех в целом, кто будет наводить обо мне справки, появился я из неоткуда. Далее смерть Лика и вот здесь можно сыграть на том, что это и было моей целью. С другой стороны, слишком многое придется держать в голове. Одна правда для Клима, другая для остальных? Сложно и лишне. Цель у меня есть и Клим её знает. Для остальных конечная цель не столь важна, так что здесь всё до банального просто — власть и сила. Подмять под себя банду, возвыситься, заиметь вес и уже тогда можно будет обращать внимание на Верхний город. Да и подробнее разобраться в местной обыденности тоже не помешает. Ведь об этом мирке я знаю лишь огрызок, обрамленный изуверствами Мастера и его дружков из высшей аристократии. А это несомненно минус.

Теперь, что касается Клима. Известные ему факты, это оборотень и «чистый лист», как это принято здесь называть. Нужно лишь заполнить пробелы в знаниях об оборотнях, чтобы невзначай не спалиться чем-нибудь выходящим за рамки. Ну и соединить все нити, чтобы не оставалось белых пятен. Нет, прямо сейчас вопросов никто задавать не будет. Да и после, тому же Заку это нахрен не сдалось. Но вот стоит мне чутка засветиться и наверняка ведь вопросы возникнут. Так что продумать нужно всё и как следует. Ведь, в конце то концов, кто может рассказать обо мне широкой общественности? Да никто, собственно говоря. Тот же Баэль знает обо мне лишь в рамках обучения у Мастера, и я сильно сомневаюсь, что этот ушастый ушлепок задавался вопросом откуда я вообще взялся. Всё, что ему известно, так это то, что я химера Коодона, но вот моё прошлое вне чьих-либо рамок вообще.

Хм, а с чего я вообще решил, что узнав о том, что я жив, он тут же ринется по мою душу? Интересный вопрос, на самом-то деле. Неприязненное отношение там в учебных казематах Мастера это одно дело, но вот теперь, когда нет ни цепей, ни приказов… Стоит задуматься, однако. Сейчас во мне играет лишь личная неприязнь к этому ублюдку и желание самолично разорвать ему глотку. И это понять можно. А вот с его стороны, интересно, какими будут эмоции, на то, что я жив? Единственное, что приходит на ум, это опаска той информации, что есть в моей голове о его связи с Мастером. Захочет ли он избавиться от свидетеля? Скорее всего да. Так что пока нужно всячески избегать возможной огласки и связи меня с тем самым Куртом, который химера Коодона. Ведь, если обо мне пойдет молва, то первым на слуху будет имя. Хм, как я себя уже возвысил, однако. Молва! Да обо мне! Смешно. Но соломки я подстелю, да. И в первую очередь нужно что-то решить с именем. Только вот, что?

— Курт! — отвлек от мыслей негромкий окрик Седого. — Покумекать надо, что дальше делаем.

— Секунду, — повысив голос, приподнял я руку, ладонью к Седому.

С этим делом откладывать нельзя. Пока еще моё имя особо не прицепилось, можно его и подтереть, так сказать, из памяти местных. По сути ведь, что? Наше общение и длилось-то пару часов, да и то не со всеми. Седой, Зак, Толстый — всё. Остальных я даже особо и по именам не знаю. Из женщин, вот, Лика, пожалуй, на ум приходит и тоже всё. Так что куём пока горячо.

Спустя где-то полчаса пришло осознание, что оно нихрена вот ни куется! Куйня какая-то получается, ага. Вот как можно самому себе выбрать новое имя? В голову лезет всякая юношеская бредятине в обертке чужого языка.

Нет, так дело не пойдет. Один я тут хрена с два что нормального надумаю.

— Клим, — привлек внимание парня.

Всё-таки, называть его мужиком как-то язык не поворачивается. Без всей этой растительности на лице он выглядит как молодой парень, не более. Где-то даже холеный и смазливый. Телосложением, впрочем, он не подкачал. В отличии от меня, да.

— Я конечно знал, что разборки среди местных могут быть кровавы, — медленно покачал он головой, избегая смотреть мне в глаза, — но не настолько же.

Ну-да, ну-да. Большая часть крови именно от убитых мной. Когти и клыки как-то не располагают к более гуманному умерщвлению, так что имеем, что имеем. Весь пол первого этажа буквально пропитан кровью. Её запах витает в воздухе и лично для меня остается фоном. Остальные же, нет-нет, да и морщатся, когда открывается дверь и поток воздуха сдергивает с места застоявшийся внизу смрад.

— В ином случае, — пожал я плечами, — тоже самое могли сделать с тобой. И не только с тобой. Так что заканчивай рефлексии, подотри сопли и пойдем, поговорим.

То, каким взглядом наградил меня Клим, практически заставило ощериться. Но это помешательство исчезло почти так же внезапно, как и появилось. Внутри осталось лишь непонимание и настороженность.

— Страшный ты всё-таки человек, Курт, — вздохнул бывший младший следователь. — Идем. Я весь во внимании.

Начать разговор я решил в своей комнате. Теперь уже в своей. Пусть беспорядок здесь стоял знатный, да и запашок уже душил, но вот лишних ушей не было. Вопрос с доверием стоит для меня слишком остро.

— Что здесь известно о таких, как я? — задал вопрос, смотря парню в глаза.

Теперь главное не переигрывать.

— Таких, как ты? — переспросил он, вильнув взглядом. — Я так и не знаю кто ты. Имеются лишь догадки, да и те одна другой страшнее.

— Давай обойдемся без этого балагана, — сморщился в ответ. — Ты точно знаешь, кто я.

Так, а теперь не переборщить и не выдать черты, которые могут пойти в разрез с придуманной легендой. Отвести в сторону правую руку и чуть приподнять. Когти вместо ногтей буквально приковали взгляд Клима. Обострить черты лица, но только в области рта — как итог слегка вытянутая пасть с набором острых клыков.

— Оборотень, — сдался он, наконец. — Ты оборотень.

— Что здесь известно о таких, как я? — повторил вопрос, не собираясь согласием подтверждать теорию парня.

Не знаю уж, какие методы дознания тут бывают, но говорить что-либо прямо я пока поостерегусь.

— Я, — сглотнул он, проведя ладонью по лицу, а после, словно перед нырком, хватанул воздуха, — оборотни опасны даже для родных и друзей. Им не всегда удается сохранить контроль над инстинктами. Все эмоции слишком быстро разгоняются до пика и это чревато. Лург! Сколько ты уже без полноценного обращения? Пойми меня правильно, но как-то не хочется быть разорванным на куски.

— Еще раз, — устало вздохнул я. — Что. Здесь. Известно. О таких. Как. Я.

Медленно роняя слова я никак, впрочем, не двигался. Только взгляд в глаза и слегка уроненная на бок голова. Ах да, еще присутствовала легкая полуулыбка, которая в изменённом виде челюсти наверняка выглядит очень и очень радушно.

— Все оборотни делятся на два вида, — сдался он. — Благословленные и проклятые. Первые это распространённое явление в лесах Хоратии и горах Скорби. Там подобное завязано на магию предков, что замешана на духов-покровителей. Так же подобное явление распространено среди северян, где местные шаманы научились, сейчас принято считать, что пробуждать что-то внутри человека. Но в более образованных кругах считают это лишь благословлением их бога. Либо же, снова завязка на магии предков. Северяне закрытый народ, так что конкретики здесь не найти.

Мотнув головой, Клим взял небольшую передышку, толи отдышаться, то ли собраться с мыслями.

— В случае с благословением, — продолжил он, — частично удается обойти такие нюансы, как жажда крови, невозможность контролировать своего зверя и привязку к фазам, отвечающим за трансформацию. Не всегда, как это принято считать у обывателей, метаморфозы завязаны на полный лик Аурины. Здесь могут иметь значения такие факторы, как собственные, чересчур яркие эмоции, проявление их со стороны окружающих да и обстановка вокруг в целом. Смотря на что именно была сделана привязка — большое количество смертей, определенный запах, битва. Но это мы уже скатываемся к нюансам проклятий. Проклятые же, ну, во-первых, они не имеют полного контроля над обращением. Да и разум их подточен довольно серьезно, чтобы от человека там уже почти ничего не осталось. Проклятие оборотничества так же может быть завязано на богах. Но, довольно часто можно встретить обращение и по естественным причинам, и вот здесь мы в плотную подходим ни к магическому проявлению, а к новой расе. Правда, всё это лишь теории, которые так до сих пор никто и не подтвердил.

— Хм, интересно, — задумчиво произнес я. — По сути, вся информация, как таковая, она теоретическая, да?

— Ну, почему же, — пожал плечами парень. — Вполне себе прикладная. Например, у наших южных «друзей», — криво усмехнулся он, — существуют целые отряды из оборотней. Разведка, в основном. Границы проходят по глухим лесам и именно оборотни там чувствуют себя, словно лург в подземном мире. Но там вообще не чураются запреткой, так что проклятые это еще цветочки. Ходит слушок, причем уже не первый год, что один из тамошних великих родов, как раз-таки, с проклятьем уже не один век. И ничего, до сих пор живут и даже влияние при дворе имеют. Причем этому их проклятию вполне по силам конкурировать с одаренными родами.

— Ладно, — хмыкнул я. — Соседи меня не сильно волнуют. Как думаешь, узнай среди местных, точнее тех, кто за стеной, что здесь есть оборотень, многих собак на меня спустят? А то Зак обмолвился, что, таких, как я, здесь не любят.

— Зачем собак? — удивился Клим, вскинув бровь, но после мотнул головой. — «Не любят», это понятно. Простой люд всегда с опаской относится к тем, кто отличен от их природы. Но ты, и здесь, да всего лишь оборотень! Даже без стаи. Никто и не почешется. Нижний город, чтоб ты понимал, клоака еще та. Тут даже труполюбы встречаются и ничего. Чистые сюда не захаживают, стража тоже. Люди здесь сами по себе. Если, конечно, их разборки не затрагивают интересы домов Верхнего города. Да и то, навести порядок, или донести своё мнение для них не составит труда. Воины там на голову сильнее местных, не говорю уж про отпрысков, наделенных даром.

— То есть, — поднял руку, призывая к молчанию, — подведем итог. Здесь я могу спокойно обращаться, выгрызая себе место под солнцем? Допустим, пойдет слушок, что оборотень хозяйничает в Нижнем городе. Собрал банду, и так далее. Чем это может аукнуться?

— Ну, — почесал нос Клим, — совсем уж наглеть не стоит. Нет, никто в здравом уме за каким-то оборотнем сюда не рванет. Не нужно это никому. Но это с одной стороны. Здесь уже переходим на частности и одного конкретного оборотня. Мы знаем о трех причинах для охоты на тебя. Уже, получается, четырех. Ну, охота это громко сказано, конечно. Смотри: трофей в виде оборотня это неплохое достижение среди детишек тамошней аристократии. Но, опять же, это излишнее внимание для местных, что многим не понравится. Довольно часто я натыкался на дела, когда детишки какой-нибудь важной шишки забредают сюда удаль свою показать. Мало им северных границ или пустыни с городами немертвых, — проворчал он тихо. — А после кровь и жертвы среди простых местных жителей. Понятное дело, что никакого наказания для них нет, ведь местные простой сброд. Считай, всё это, — провел Клим рукой перед собой, — особая тренировочная площадка для выкормышей знати. И, да, сразу предостерегу тебя. Частично местные шишки ходят под кем-то из верхов. Именно через Нижний город идут основные поставки шахейлы, а это, я даже боюсь представить, какие деньжищи. Так что имей в виду.

— Как интересно, — протянул я. — Ты говорил о четырех причинах меня прикончить. Но не все они приданы широкой огласки. Так ведь?

Чуть прищурится и наклонить голову уже на другой на бок. Такое, несвойственное простому человеку, движение, порождает отголосок страха. И я чувствую это. И, что самое забавное, мне это нравится!

— Слух, — сглотнул «всезнающий». — Ну, давай пройдемся по порядку. Первая, — оттопыренный указательный палец. — Факт твоего убийства Лика однозначно разнесется по городу. Если уже не разнесся. Факт того, что он Князь, так же, рано или поздно, но станет достоянием общественности. Но тут, да, основная проблема видится мне только от северян. Для остальных эта причина и лурговых копыт не стоит. Вторая, — средний палец присоединился к указательному. — Слово Силы. Опять-таки, к уже владеющему им, соваться опасно. Но не к тебе. И получается, что второе вытекает из первого. Но, зная, что ты убил уже владеющего, простой смертный на тебя не пойдет. По крайней мере, если у него есть мозги. Даже с учетом твоего возраста. Он здесь вообще роли особой не играет. И двенадцатилетний одаренный с Верхнего в лурговый рог банду согнуть может, — небольшая передышка и безымянный палец в копилку. — Третья — оборотничество. Ну, здесь просто. Либо, какой больной на голову чистый, либо, желание твоей головы над камином. А уж, если прибавить к этому Слово Силы… — молчание, которое говорит больше слов и медленное покачивание головой. — Ну, и четвертая. Ты уже встал во главе одной из банд, а это звоночек для всех остальных. Сюда же добавь нелюбовь со стороны простого люда и повод тебя прощупать, дабы нагнуть, со стороны противоположной. А начнешь клыки скалить и устраивать террор, так причина объединиться против тебя появится сама собой. Ты, Курт, сейчас как кость в горле. С одной стороны, желанная добыча, но с другой, есть нюансы, которые намекают на твою силу. Нет, сразу на тебя никто не позариться, но вот прощупывать начнут сразу. Особенно в разрезе того, что про тебя вообще ничего неизвестно. А, вдруг, ты ставленник кого-нибудь оттуда?

И жест пальцем в потолок, пояснения которому не требовалось.

Не знаю уж, на что рассчитывал Клим этой своей речью, но внутри меня поднял голову лишь азарт. Ни страха, ни опаски. Азарт и ожидание схватки. Хм, моё или?

— Значит, — подвел я итог, — чтобы не привлекать к себе излишнего внимания, в метаморфозах лучше ограничиться.

— Я вообще не понимаю, зачем ты Мастеру сдался, — пожал плечами Клим. — Оборотни, какие бы они не были, с одержимыми, а тем более чистыми демонами, и рядом не стоят. Не в обиду, Курт, но оборотни особой силой, в сравнении, конечно же, никогда не славились. А для одаренных они и вовсе противники так себе.

И вот она, вылезла еще одна белая нить. Ведь и правда, зачем Мастеру, который создает шедевры своего безумия, жалкий оборотень? Как раз-таки повод задуматься, а такой ли я простой? И вот здесь, поймав взгляд Клима, я почему-то только удостоверился, что этот же вопрос сейчас витает в его голове. И, чтобы он не надумал лишнего, лучше я дам затравку.

— Я имею полный контроль над обращением, — спокойно произнес я. — Полный. И без ограничений. Ни лик Аурины, ни другие факторы на него никак не влияют.

Распахнутые глаза Клима и выражение лица, что застыло в немом удивлении.

— Но это же невозможно! — всплеснул он руками. — Тогда получается, что сказы про расу могут быть совсем не выдумкой? Но, это же, — нахмурился он, но слово «невозможно» второй раз произносить не стал. — Тогда мотивы Мастера, хм. Я видел тебя в деле, Курт. Видел, как ты расправился с магом огня. Простому оборотню такое не под силу! Да ты должен был в пепел превратиться!

— Вот и держи за зубами свои мысли, — оскалился я. — У меня нет прошлого, отобрали. Но отобрать своё будущее я не позволю никому.

— Я, — сглотнул парень, мелко-мелко тряся головой, — понял тебя. И понимаю, пожалуй, лучше, чем кто-либо. Я хочу вернуть свою семью! И пойду ради них на всё.

— Вот и договорились, — хлопнул я младшего следователя по плечу, полностью убирая следы метаморфоз.

— Получается, — с интересом глянул он на меня, — вот эти все звериные черты ты обостряешь просто потому что хочешь, а не потому что выходишь из себя? Не потому что ты на грани превращения, готовый вот-вот сорваться?

— Нет, — засмеялся я. — Бывает, что эмоции зашкаливают, но там я четко осознаю, когда даю им волю.

— То есть, ты просто меня пугал? — возмутился, было, он, но тут же сдулся. — Лург. Действенный способ против тех, кто не знает эту твою особенность.

— Я это учту, — серьезно кивнул в ответ. — Теперь еще один нюанс. Мне нужно новое имя. И вот здесь я буксую и буксую сильно. В голове какой-то бред гуляет. Может, тебе, что придет на ум?

— Мне? — опешил Клим. — Ну, вот так сразу…

Глаза его заметались из стороны в сторону, как будто он что-то читал. После парень вовсе нахмурился, задумчиво уставившись пустым взглядом прямо мне в лицо.

— Вообще-то, — уже совсем спокойно, проговорил он, — есть пара вариантов. Тут, либо прибегаем к языку северян, либо можно поиграться с говором ушастых. Они, как никто другой, знакомы с оборотнями и подобными существами. Помнится, даже, в «Эль’Каирторе» упоминалось что-то про зверей, в человеческом обличии, которых называли Рэм’Илладн Валта’орэ — ужас тысяч, если про простому и без поэтических прикрас.

— Не помню такого в «Падении тысяч», — нахмурился я.

— О, ты знаком? — неподдельное удивление на лице Клима смотрелось забавно. — Баллады это не то. Там вообще свободное трактование с кучей словесного бреда от так называемых поэтиков. Нет, про «Рэм’Илладн Валта’орэ» только в оригинале и можно узнать.

И вот тут шестеренки в моей голове с щелчком закончили пазл. Назваться вот так прямо химерой Коодона? ЩАЗ! Нет, понятное дело, что это только подразумевается, без прямого перевода, но… Вот лург! И хочется и колется.

— Думаешь, больно громко? — со скепсисом к собственной идее выдал Клим. — Оригинал написан на староэльфийском, его, если кто и помнит, то либо историки какие, либо замшелые ушастые пеньки, что из леса уже не выходят. И не смотри на меня так! У меня история ушастой расы три года на основных сдачах висела, вот и пришлось подтягивать, да.

Интересно, а Клим вообще сможет дойти до вывода, что я и есть тот самый «Рэм’Илладн Валта’орэ»?

— Нет, можно, конечно и что-нибудь на языке северян, — задумавшись, увел он глаза в потолок. — Кордэхай? Снежный охотник по-ихнему. Бварс? Зверь ночи. Шокхарс? Ужас ночь.

— Ты как-то тоже, — покрутил я ладонью, — в сторону юношеских амбиций пошел. Давай еще Вожаком, или Альфой назовусь, а? Как там по-эльфийски будет? Грах и Коэтль?

— Нууу, с натяжкой, да, — сморщился Клим. — Но это на молодом, да и с кучей условностей и облегчения произношений. Плюс, близкое по смыслу, но тот же Грах можно перевести, как камнеголовый. Оно тебе надо?

— В общем, вторая голова тоже ничего толкового предложить не может, — сморщился я. — В общем, Рэм и сойдет. Хватит с меня этих дум дурацких. И так есть, о чем голове болеть.

— Рэм, — будто пробуя на вкус, протянул Клим. — Пожалуй, вполне. Взял коренное от Рэм’Илладн Валта’орэ? Знаешь, а вот даже как-то и звучит! Теперь тебя так величать? Имя оставишь?

Задумавшись на несколько секунд, пришел к выводу, что имя Курт чужое для меня.

— Нет, — покачал головой. — Пусть останется в прошлом.

Итак, Рэм. Новая веха новой жизни? Пожалуй. Теперь вот можно заняться делами насущными.

Глава 2. Экскурс.

— Ну, наконец-то, — недовольно проворчал Седой, стоило мне спуститься вниз. — Я уж думал, ты отоспаться решил. Что делать-то будем, а, Курт?

— Не Курт, — медленно покачал головой, присаживаясь к Седому за стол. — Рэм. Курт остался в прошлой жизни.

— О, как, — удивился Лешк. — Ну да хер с ним. Твои причуды мне ни к чему. Что дальше делать-то будем? Карательный отряд Картена это лишь часть всех его мордоворотов. Понятное дело, остальных он на нас не спустит. Теперь уже не спустит. Не поймут свои же, но через неделю, на очередной сходке, вопрос о нас поднимется снова. Перемолоть почти три десятка неслабых бойцов это, знаешь ли, заявка. И здесь, либо мы сидим тихо и не отсвечиваем, либо уже по утру нужно идти по нашим точкам, да ставить на место желающих сорвать куш побольше. А такие, поверь мне на слово, найдутся.

— А людей у нас кот наплакал, — произнес я, постукивая по столу.

— Зазвать к себе людей не то чтобы большая проблема, — пожал плечами Седой. — Если тебя знают. Либо, если на слуху твои дела. Свободного сброда хватает везде, пусть и толковых парней среди них и лург не сыщет.

— Разве, этого недостаточно? — провел я рукой над грудой тел в углу.

Пока еще никто не решил, куда всё это «мясо» девать. Не выкидывать же посреди улицы, в самом-то деле?!

— Всего лишь щелчок по носу одному зарвавшемуся уроду, не более, — сморщился мужик. — Да, сотня человек в подчинении немало, но подобные разделки случаются почти каждый день. Этим никого не удивишь. И да, не советую задирать нос. У Картена найдется, чем тебя одернуть. Будь ты хоть трижды страхоебина с когтями и клыками.

Понятно, понятно. Здесь ты никто и звать тебя никак.

— Вон их сколько, — продолжил я гнуть свою линию. — Кто меня недооценил. Нужно этот «щелчок», как ты выразился, растрезвонить по округе. Глядишь, кто самолично подтянется.

— Идея, конечно, здравая, — с силой потер подбородок Лешк. — Да Картен может удила закусить. Ай, да и хрен с ним! И так мира у нас с ним не предвидится.

— Курт! — внутрь Зак не вошел, он практически вынес дверь, привлекая внимание каждого кто был здесь.

— Так, народ! — не дал я здоровяку и слова вставить. — Ко мне обращаться по-простому — Рэм. Без погонял, прозвищ и тому подобному. Просто Рэм. Всем понятно? — пройтись взглядом по каждому, а после кивнуть собственным мыслям. — Вот и договорились. Что там, Зак?

— Там это, — сморщился мужик, втянув воздух носом, — люди серьезные с тобой поговорить хотят. Выйдешь? Их бы нежелательно заставлять ждать.

— Ты меня прямо-таки заинтересовал, — протянул я с интересом.

— Не знаю, кхм, Рэм, не знаю, — проворчал здоровяк. — Хотя, если такие люди и поговорить просят, значит, еще поживем.

Внешний вид Зака прямо-таки кричал, что гости там отнюдь не простые. Этот детина и меня в штыки встречал, а тут вон, чуть ли не испарина на лбу выступила, а глазки бегают из стороны в сторону.

— Что ж, пойдем, глянем, — поднялся из-за стола, собираясь.

День только начинается и уже не без проблем.

Поравнявшись с мужиком, наружу вышел первым. Вдохнул полной грудью относительно свежий воздух и расслабился. Внутри всё было спокойно. Ни опаски не ощущал, ни тревоги. К чему тогда Зак такой нервный?

— Мне бы не хотелось тебя учить, — вклинился в мысли его голос, — но держи себя в рамках. Я знаю твою силу и поверь, ему ты на один зубок.

— Кому ему то? –лениво поинтересовался я. — Может, просветишь?

— Не, — криво усмехнулся Зак. — Посмотрим, каков ты не там, где убивать, а говорить надо.

Глянув на здоровяка краем глаза, заставил усмешку того померкнуть. Не знаю уж, о чем он подумал, но меня такой подход только обрадовал. Не тупая груда мышц, значит.

Несколько десятков метров по пустырю и новые, для этого места, запахи. Что ж, шесть человек дальше по пустырю, двое из которых маги. Неслабые, причем. Один так и вовсе смертью воняет. Расположились они метрах в сорока за поворотом в сторону просторного полуразрушенного комплекса из больших каменных блоков. Причем выглядели расслабленно и это даже не наигранно. Спокойный ритм биения сердец, расслабленные позы. Одежды, кстати, вполне себе привычного вида. Даже брони не видно, как, впрочем, и оружия.

— Картен, — кивнул Зак, как только мы остановились за десяток метров перед гостями. — Гост.

Второй кивок был магу, тому самому смертюку. Правда, смерть он прятал за огнем, но для меня подобное не помеха. Вонь магии слишком сильна.

— А не слишком ли мал? — скривился Картен, проходя по мне взглядом с головы до ног. — И как такой сопляк Лика со своей наседкой убить умудрился?

— Могу продемонстрировать, — ощерился я, своей клыкастой улыбкой.

— Тише, — поднял руку Гост. — Мы здесь не для этого.

Картен, что забавно подчинился. Только губы поджал, да взгляд отвел.

— Я — Гост, — спокойным, где-то даже убаюкивающим голосом произнес мужик.

Выглядел он иначе, нежели остальные. Картен со свитой понятно, три мордоворота и маг, эдакий низенький пухляш, возрастом под сорок. Воздух, кстати, но какой-то грязноватый, что ли? Сложно объяснить, не имея достаточного опыта. А вот Гост шел особняком. Высокий, худощавый, с аккуратной бородкой и прической, явно не из-под ножа. Лицо строгое, глаза открытые, нос, будто клюв хищной птицы: тонкий и острый. Одежда на вид простая: черные, из грубой кожи, штаны, высокие сапоги, с какими-то вензелями, и белая рубашка, выглядывающая из-под серого, плотного плаща.

— Рэм, — пожал плечами в ответ. — Получил, так сказать, наследство в виде этих добрых молодцев.

Кивок на Зака и прямой взгляд Госту в глаза.

— Наследство, — хохотнул тот. — Проблемы — тоже наследство?

— Всё — наследство, — раздельно бросил я. — И обязанность стоять за своих — тоже. Особенно, когда на ровном месте, некоторые по беспределу идут.

— Я здесь не причем, — скривился Картен. — Этот действовал без моей воли.

— О, как, — напоказ удивился я. — Звучит достаточно глупо, чтобы быть выдумкой. Так что, можно даже и поверить.

— Слышь, мелкий, — тут же набычился Картен.

По размерам Заку он уступал. Но за красивые глазки банду не возглавляют, так ведь?

— Тише, — с улыбкой приподнял руку Гост. — Это вы уже после разбираться будете. Сейчас меня волнует другое, а именно предостережение каждого из вас о недопустимости беспорядков. Рэм, — легкая смешинка вокруг глаз и взгляд, словно рентген, — ты, как глава Волков, вправе стребовать с Картена извинения. Если, конечно, уверен в своих силах. В любом другом случае все остаются при своих — земли, люди, точки. Но! Мир, так или иначе, пожирает слабых, а если и мешкает, то за него это делаем мы, — как быстро из речи ушли доброжелательные нотки. — Неделя, Рэм, у тебя есть неделя. Моё слово — ни Картен, ни кто-либо из его ребятишек вас трогать не будет. После, уж извини, но либо ты доказываешь силу себя и своей, — открытая уже усмешка, — стаи, либо это место займет более достойный.

Взгляд, брошенный на Картена, заставил того приободриться.

— Неделя? Как щедро, — цыкнул я. — Что ж, благодарю за столь ценный дар. Я оценил. И запомнил. Ну, а, если, кто решит наплевать на это, хм, «разрешение», то могу ли я ответить?

Намек слишком жирный, а уж вкупе с приподнятой рукой и выпущенными когтями, стоил всех тех взглядов, что поймал на себе. Заинтересованный со стороны Госта, слегка пришибленный от Зака, и взгляд еле сдерживаемой злости от Картена.

— Ну-ну, не лопни, — не смог удержаться в покровительственном тоне я.

— А он мне нравится, — щелкнул пальцами, а после ткнул в меня указательным, Гост. — Наглость, имеющая под собой основание. Хо-хо-хо. Предоставлю тебе еще один небольшой дар, — хохотнул он. — У Седогрива сейчас проблемы. Большие проблемы. И, если успеть, можно неплохо так приподняться.

И по тому, как заскрежетал зубами Картен, мне не стало понятнее. Но, дабы держать марку, улыбнулся. Открыто, как мог, со своими-то не убранными клыками.

— Благодарочка, — кивнул мужику. — За неделю, как говорится, и крепости брали.

Вновь щелчок пальцами и снова указательным на меня. Тихий смех Госта пробирал до костей. По крайней мере Зак и вовсе забыл, как дышать. Картен же, ну он не сводил с меня взгляда сощуренных глаз. Даже, когда Гост развернулся и насвистывая какую-то мелодию, пошел прочь. Даже, когда тот и вовсе скрылся из виду, этот индивид продолжил буравить меня своими черными бусинками. А на рыхлом, где-то даже широком лице, его глаза и правда смотрелись словно бусинки.

— Неделя, — буквально прорычал он. — И я лично превращу твоё смазливое личико в кровавое месиво. Слово!

Резко развернувшись, Картен отрывисто кивнул своим людям и те последовали за ним. Ну, а я с насмешливым выражением лица провожал их взглядом в спину. Смею надеяться взглядом, что кинжалом тычет меж лопаток.

— У меня, что, и правда смазливое личико? — состроив умильно-обиженное выражение лица, повернулся к Заку, когда гости пропали из виду.

Тот перевел на меня взгляд и не сдержав эмоции, хрюкнул в попытке не подавиться.

— Ты, это, — мотнул он головой, — не делай так больше.

— Ты, о чем? — не понял я.

— Да обо всем! — Зак хотел рявкнуть, но сдержался. Получился лишь громкий возглас, не более. — Храни меня Шекес, боже. Это ж надо было так влипнуть! Слушай, а ты точно не с Верхнего, а? Повадки уж больно походят на отпрыска какого-нибудь высокородного.

— Не ссы, прорвемся, — хмыкнул я, разворачиваясь назад, к таверне. Руки в карманы и неспешная, где-то даже безмятежная, походка. — А теперь объясни-ка мне, что это сейчас было и причем здесь какой-то там Седогривый? Признаться, как-то всё это гладко. Подачка? Нет, не того мы полета птица. Скорее тычок Картена мордой в коричневую, дурно пахнущую массу. Зачем?

— Ты, — споткнулся Зак на ровном месте. — Внутри поговорим. С Седым. Ушей больно уж много лишних.

Ну-да, ну-да. Вокруг, на ближайшие сто метров только пятерка Картена и, собственно всё. Пустые полуразрушенные остовы домов сейчас и правда пустовали. Не слышал я ни сердец, ни дыхания. А пустырь с этой стороны и вовсе только ветер заполнял. Хм. Которого не было в присутствии Госта…

Сорок метров не дистанция для толковых умозаключений. Внутри нас уже ждали. Седой, что отлип от окна, стоило нам только войти и Клим, что оперевшись локтями в перила, пустым взглядом скользил по всё еще не до конца отмытому полу.

— Не нравится мне твоя рожа, Зак, — покачивая головой, выдал Седой.

— Не девка, чтоб тебе нравится, — огрызнулся тот. — В следующий раз сам с ним пойдешь. Я еще жить хочу.

Тяжелый вздох и ненароком брошенный на меня взгляд, вызвали лишь усмешку.

— Да что вы в самом деле, — улыбнулся я. — Насколько могу судить, мы даже в выигрыше.

— Именно! — хлопнул ладонью по стойке Зак. Именно к ней он и направился первым делом. — А это, да от Госта, выглядит лурговски странно!

— Я вот в душе не сношаю, кто этот Гост такой, — иронично бросил я. — Нет, оно понятно, что шишка повыше Картена, но, может, поподробнее просветите?

— Так, — собрался Седой, переводя взгляд с меня на Зака и обратно. — Я ничего не понял! Давайте по порядку, а то один лыбиться в свои, сколько-то там клыков, а второй, словно девка на выданье. По Госту я тебе после поясню, сначала оценю глубину задницы, в которую мы продолжаем проваливаться.

Зак не стал стеснять себя в выражениях. Ну, а я молчал. С легкой полуулыбкой наблюдал за экспрессивными взмахами руками этого здоровяка, и молчал. А, что, собственно, говорить?

— Э вона как, — протянул Седой по окончании речи здоровяка. — Значит, на Картена у нас есть слово Госта, уже легче. Так еще и наводка на Седогрива… Это, где он так косякнул, интересно мне знать?

— Да чё тут непонятного, — проворчал Зак. — Слишком долго задницей вертит, ни с Южанами, ни под Пепла не идет. Понятно, что с портовскими как-то контакт наладил, но видимо и там пролетел.

— Либо Гост откровенно сливает Картена, — стуча пальцем по столу, задумчиво выдал Седой. — Нет, не может быть. Слишком прямо для слива своего. Может, нужен именно наш конфликт с Картеном? А он ведь обязательно будет, тут к Слепому не ходи. Люди. Нам нужны люди. И желательно не отребье босое, да где ж их найти?

— Что-то я за ходом твоих мыслей не поспеваю, — сморщился Зак. — Неделя. Что вообще можно сделать за неделю? Как по мне, Гост хочет нашими руками ослабить Седогрива, чтобы после, Картен забрал себе и нашу землю и его. Думаю, как раз-таки за неделю он тоже поднапрегеться и найдет еще людей. Но, даже, если мы поверим в чудо и в то, что получится найти людей, конфликт в портовой зоне, ничего хорошего нам не принесет. Мы банально окажемся между молотом и наковальней. Картена устроит только смерть Курта, тьфу, Рэма, ну и нас вместе с ним. Больно уж расположение у нас приятное, да и на старушку эту, — хлопок по стенам таверны, — он давно уже глаз положил.

— Либо, — внезапно подал голос Клим, — Гост что-то эдакое увидел в Рэме. Либо, что-то о нем знает.

Взгляды, сошедшиеся на мне, вызвали лишь непроизвольную волну агрессии. Пришлось погасить этот порыв, прикрыв на мгновение глаза.

— Не пересекался с ним, — пожал плечами уже спокойно. — Да и кажется мне, вы что-то лишнее городить начали. Просто Картен накасячил, вот ему щелчок по носу и выписали. А так как мы были рядом, именно мы этим щелчком и стали. Сильно сомневаюсь, что Госту есть до меня дело. Увидел перспективу сделать всё чужими руками и не стал себе в этом удовольствии отказывать.

— От этого, знаешь ли, не легче, — проворчал Зак. — Нас вон раз-два, да обчелся. С кем к Седогриву в гости идти? А на свои точки кого ставить? Там один только рынок человек двадцать требует, да и то, это я на самый минимум загнул. По-хорошему, десятка три-четыре бы, но столько нам не прокормить. А сейчас, что? Мне с Седым и глистой вон той идти? Даже не смешно.

Кивок был сделан в сторону Клима, на что парень даже головой не повел.

— Значит, всё упирается в людей, — подытожил я. — Где, а главное быстро, еще лучше, если бесплатно, мы можем набрать себе с пару десятков головорезов в подчинение?

Вопрос, заданный в лоб, тишину породил мгновенно. Правда, не продлилась она долго. Буквально несколько десятков секунд и понеслось.

— Бойня!

— Седогрив!

— Порт!

Три слова с разных сторон и, что самое странное, вклинившийся в разговор женский голос с последним предложением.

— Цыц мелкая! — рявкнул в сторону стойки, Седой. — Выпорю!

Лика, пискнув что-то девчачье, причем явно в укор деду, скрылась внутри кухни.

— Бабье, — сморщился старый, покачивая головой.

— Порт-то здесь каким боком вообще? — растерянно бросил Зак. — Угашеное отребье даже в качества мяса не пустишь. А там, даже проблем больше отхватить можно. Хотя, куда еще то…

— Постой, постой, — нахмурившись, Седой явно ушел в собственные мысль. — А ведь знающих с какой стороны за клинок держаться там хватает. Только надо подальше от нашего залива заглянуть, туда, где кораблики швартуются. Скучающих матросов там предостаточно, особенно тех, кто золотой монетой поживиться хочет.

— Так их в любом трактире валом, — пожал плечами Зак. — Только вот золота у нас не так чтобы много. Точнее его нет вообще.

— А, если, мы им пообещаем куш после разделки Седогрива, м? — посмотрел на него Седой. — Можно ведь попытаться и чужими ручками поработать, да в плюсе остаться. Не зря же он в опалу попал. А там, глядишь, пару недель продержимся, да легче станет. Особенно, если на контакты Седогрива выйдем, да его нишу займем.

— Как-то это, — покрутил кистью Зак. — Кусок не про наш роток.

— Тц, — цыкнул Седой, откидываясь на спинку стула. — Тут ты прав. Да и в грязь эту лезть не особо хочется.

— Что за бойня? — интереса ради спросил я.

Остальные варианты более-менее понятны.

— Не бойня, — передразнил меня Седой, — а Бойня!

— Понятнее не стало, — фыркнул в ответ на его пиетет.

— Жалкое подобие Арены крови, — сморщился Зак. — Даже держит её цельный Граф, ага. Там те, кому скучно, кровь чужую проливают. Бои на деньги, товары, услуги. Клоака та еще, в общем.

— Дилетант! — веско бросил Седой. — Помойка — да, согласен. Но больно уж много там всяких личностей интересных ошивается. Думаю, десяток, другой, охочих до наживы заинтересовать можно. Да и крыша над головой у нас, какая-никакая, но есть. А это для многих не пустой звук.

— Пфф, — фыркнул Зак. — Вот еще. Кого попало сюда тащить? Чтоб утром с пером под ребром проснуться?

— Давно ли Лик тебя к нам притащил, м? — сощурился Седой. — И напомни-ка откуда?

— Обстоятельства так сложились, — отведя взгляд, проворчал здоровяк.

— То-то и оно — обстоятельства, — передразнил его Седой. — И сколько там с похожей судьбой, да в откровенную резню встревать не желающие?

— Так нам как раз для резни и нужны люди, — пожал плечами Зак.

— Э, не, — помотал у него пальцем перед носом Седой. — Мы за своё место под солнцем бороться будем. И никак иначе. А это, знаешь ли, дорогого стоит. Я вот на старости лет не готов бродяжничать, да место, где мне рады будут, искать. А тут, вон и кровать теплая, — стрельнул он глазами на женщину у стойки, — и место какое-никакое, но спокойное.

— Так, мужики, — выдохнул я, устав слушать пустой треп. — Кончаем базар. А то я уже путаться начинаю. У нас есть неделя на поиск людей, и Седогрив в качестве десерта. Сегодня отдыхаем, порядки наводим, думаем. Вот так сразу, бывает, мысля умная не придет. А после, когда уже поздно, может и нагрянуть. Так что не торопимся и спокойно над всем размышляем. Завтра по утру уже решение, да в путь дорогу. Лады?

— Сегодня бы еще по точкам пройти, — сморщился Зак. — Шантрапы после ночи всяко налетело, а так мы, вроде как, защиту обещали. Нехорошо.

— Приоритет? — посмотрел я на того.

— Рынок, само собой, — пожал мужик плечами. — Самое наше хлебное место. Правда, боюсь я, тремя калеками много не пройдем. Банально ног не хватит.

— Рука как? — кивнул на пропитанную кровью повязку. — На обход наших угодий хватит? Показать мне территорию, да места, где наше внимание нужнее всего.

— Обижаешь, Курт… да лург с тобой! Рэм, — скривился мужик. — И с похлеще ранами бегал. Нормально всё.

— Седой, без меня и Зака, как, справитесь тут? — взгляд старику в глаза, чтобы тот всю серьезность ситуации осознал.

— Нам Гост гарантии дал, — медленно покачал головой Седой. — Крупные рыбы не сунутся, а от мелочи и Лика вон отстреляться смогет.

— Дохрена гарант что ли? Гост этот ваш, — иронично бросил я.

— Молодееежь, — с ухмылкой протянул Седой. — Хаос вокруг никому не нужен. Даже здесь. Тем более здесь. Считай, что Гост своеобразный, хех, надеюсь, он меня не услышит… Считай, что он своеобразный шериф. Гарант порядка и правая рука Слепого. А Слепой, стало быть, самая крупная рыбка в нашем околотке. Восточная часть стены, окрестности фабрики прокатчиков, цеха болванок для армейских артефактов, вся эта территория под ним. И пускай в производство его Верхние особо не пускают, но обеспечивающая инфраструктура это, скажу я тебе, куш не меньший, чем поставки сахейлы.

— Он потому и наплаву еще, — с недовольством встрял Зак, — что перепадает из военных наработок. Им порядок вокруг нужен, да дешевая рабочая сила. Не будут же в Верхнем печи-каптерки ставить? Вот и коптят смрадом через восточные околотки.

— У нас Слепой с военкой, — пожал плечами Седой, — у Вечного — сахейла и производные. Сам знаешь, какие там уродцы встречаются. Каволь вон на севере под магов лег. Чтоб ему лурги задний проход выгрызли.

— О-хо-хо-хо-хо, — протянул я устало.

— Ты, как я понимаю, далек от всего этого? — усмехнулся Седой.

— Если убрать ярлыки, — произнес я, — то всё одно. Слепой, Вечный и Каволь это главные шишки районов Нижнего города? Так?

— Так, — тряхнул головой Седой. — Под каждым из них еще люди ходят. Да и не только под ними. Есть районы, что не подчиняются, но силенок имеют предостаточно. И с ними тоже приходится считаться. Есть, как та же, Бойня, вроде и зона ответственности Слепого, но раскрой он туда роток и прилетит так, что мало не покажется.

— А еще есть портовская зона, — вставил свои пять копеек Зак.

— А еще есть портовская зона, — повторил Седой. — Точнее, их три. Южная часть Верхнего города, что напрямую контактирует с морем Костей. Там, сам понимаешь, всё ни чета нашим трущобам. Но обширность торговли по водным маршрутам, требует просто немыслимых размеров для складирования товара. Прибавь к этому и то, что нужно провести мимо глаз Водной стражи. Понимаешь? Отсюда портовая зона и уходит щупальцами, что на запад Нижнего города, что на восток. И с одной стороны контролировать подобный куш хотели бы многие, да вот с этим прекрасно справляется Дом Ласье. Причем справляется одним лишь фактом своего существования. Даже отморозок Вечный к ним не суется.

— А Седогрив как-то к ним под бочок да залез, — хмыкнул Зак. — Понимаешь, теперь, где лург зарыт?

— Мммм, — простонал я, натирая пальцами лоб. — Давайте сначала неделю эту переживем, а? Нахрена мне сейчас эти Ласье-шмасье? Слепые, да Каволи? Нам бы шпану местную прижать, которая рынок уже наверняка дербанить планирует, а вы тут о высоких материях. После! Всё после! Проблемы будем решать по мере их поступления!

— Как скажешь, Рэм, как скажешь, — с непонятной мне улыбкой протянул Седой.

— Сколько там сейчас времени? — отмахнулся я от совершенно лишних сейчас знаний.

— Так, это, — даже как-то сбился Зак. — Откуда у нас гномье творение? По теням вон от солнечного столба и нормально.

Забавно, а коротышек-то местных я еще и не видел.

Вообще, надо бы мне побольше об этом мире узнать. А то даже сейчас накидали вон столько, что голова пухнет. Карту мира бы еще глянуть, а то Мастер ей как-то не удосужился. Знаю лишь название города — Асаран, да всё на этом. Ни его размеров, ни окружения, кроме эфемерных гор Хоратии, да «наших южных друзей». Но, это всё потом. Пусть накиданное сейчас уляжется и перебродит. Расширять кругозор будем позже.

— Тогда ждем обед и выдвигаемся, — подвел я итог хлопком ладони по столу. — Клим, ты с нами. Твой взгляд со стороны следователя может быть полезен. Седой, без особой нужды наружу не показывайтесь. Кто его знает, какие отморозки в гости наведаться решат.

— Харе, Рэм, — сморщился старый. — Как наседка, ей богу.

На том и разошлись. Время до местного импровизированного обеда пролетело незаметно. Я даже порядки в своей комнате навести не то чтобы успел. Так, крупногабаритный мусор вытащил, да с сожалением отметил раскуроченную в хлам кровать. Про погром в ванной комнате можно и вовсе умолчать, ибо там — пиздец! Как еще стены стоят и незапланированные окна наружу не появились. Хм, надо бы меч-то перепрятать. Или лучше от него вот так и избавиться? Меньше проблем, забот… Не, лурга с два! О! Пошла акклиматизация! Так, о чем это я? Меч северян, артефакт и так далее. Нужен мне, как собаке пятая нога, но и раскидываться такими активами не хочется. Интересно, а какими-нибудь особенными приспособлениями найти его смогут?

— Клим! — повысил я голос, прекрасно ощущая парня в комнате по соседству.

Бывший младший следователь особо не менжевал и приватизировал себе комнату по коридору напротив. Благо, как я понял, она как раз и принадлежала наседке Лика.

— Да? — отозвался парень практически мгновенно.

— Меч северян отследить как-то можно? — задал волнующий вопрос. — Ну, магией там, какими-нибудь другими артефактами? Фонит он, в конце концов, или нет?

— Фонит? — задумчиво бросил Клим, заходя в комнату. — Ты знаком со столь узконаправленными магическим терминами? Откуда?

— От Мастера, — пожал плечами. — Он довольно часто размышлял о тонких материях, абсолютно не обращая внимание на присутствующих.

— Хм, — хмыкнул Клим больше озадаченно, нежели с какими другими нотками. — Наверно, мне пора перестать удивляться. Нет, отследить-то его можно, но затраченные усилия того не стоят. В состоянии покоя он не фонит. Поисковые чары не вариант, там либо потребуется один из двух других артефактов, либо помощь какой-нибудь божественной сущности. А вот, если, ты начнешь им махать направо и налево, собирая кровавую жатву, да напитывая силой, такая возможность появится, да.

— Значит, — усмехнулся я, — на дно колодца, да дело с концом?

— Как пожелаешь, — теперь уже Клим пожал плечами. — Но метку с тебя это не уберет.

— Так это, — пожал я плечами. — Если Лик был последним, то её один хрен никто не увидит. Да и Хрус его, вроде как, активировал? Меня это больше касаться не должно.

Секундное непонимание в глазах Клима, после сменилось типичным таким хлопком ладони по лицу.

— Так вот, что это было! Меч! — всплеснул он руками. — Я-то думал артефакт какой задействовал, ан, нет. Значит, всё это, и буря, и лед, дело рук меча? Тогда, тогда получается у Хруса был еще один кусок всей троицы! И, тогда, а лургова отрыжка!

Выражение лица бывшего младшего следователя за несколько секунд выдало такую гамму эмоций, что я ажно запереживал за его здоровье.

— Ну, что еще?! — тяжело вздохнул я.

— Понимаешь, — явно подбирая слова, начал Климон. — Насчет метки ты прав, даже, если бы она была, то Хрус запечатлел себя, как владельца реликвии и всё! Но для этого нужно, как минимум два артефакта из троицы! Лург! Где его тело?

— Да вот, — повел я рукой вокруг, — на стенах где-то.

Непонимающий взгляд по сторонам, а затем выдох сожаления.

— Значит, не с собой, — задумчивое в ответ. — Курт… твою ж, Рэм! Нам нужно найти нычку Хруса! Два артефакта, две регалии из трёх! Ты понимаешь?! Окажись они в одних руках и найти третью не составит труда! Тебя буквально притащит к ней!

— Хооооо, — выдохнул я, тут же понимая глубину зарождающихся проблем. — Если об этом факте известно кому-нибудь еще…

— Ыыыыыыы, — страдальчески сморщился Клим. — Да за тобой весь Верхний придет! Луууууууууууууург…

Скатываясь по стенке, Климон вид имел самый убитый. Лицо бледное, взгляд пустой и рассеянный.

— Мы все умрем, — тихо пробормотал он.

— Когда-нибудь — несомненно, — пожал плечами в ответ. — Но Картен обмолвился, что Хрус всё это провернул мимо него, и теперь понятно почему.

— На что он вообще рассчитывал? — с толикой злобы выплюнул Клим. — Два артефакта вместе, да в руках чужака, они не просто фонят! Они, как путеводная звезда для Ведающих! По его душу наверняка отправили бы лучших убийц Севера! Да, два артефакта это уже достаточная сила, но не такая, чтобы тягаться с посланниками Зимы! Да и Клыки Севера его в бараний рог согнули бы!

Задумался я на несколько секунд, не более.

— Хрус не был идиотом, — начал я медленно. — Спланировать такую схему? Должна быть уверенность в своих действиях. Причина, на которую эта уверенность завязана.

Тишина и застывший, словно в камне, Клим.

— Третий артефакт, — сглотнув, прошептал. — Он был уверен, что сможет собрать все! Лург…

Почесав нос, я задумался. Нет, на самом деле есть и второй вариант, но, правда. Собери он все три и, как там? Сила, равная местным архимагистрам? Нет, всё равно слабо себе это представляю.

— Нельзя сбрасывать со счетов и еще один возможный вариант, — задумчиво проговорил я. — Всё может быть куда как проще. Допустим, имелся заказчик, покупатель, если угодно, и гарантии на жирный куш. Хотя, что-то мне подсказывает, будь всё так, и Хрус стал бы разменной монетой. Он не мог этого не понимать.

— То то и оно, — сморщился Клим. — Но тогда к нам этот самый покупатель, рано или поздно, но заявится!

— Да чтоб вас, — сморщился уже я. — Куда ни кинь, всюду клин!

— Собрать их всех? — поддакнул следователь. — Так проще сразу удавиться. Уже через полчаса здесь будет когорта личной гвардии императора, да с десяток архимагистров на десерт.

— Значит, — замер я на месте, — не делаем ничего. Пусть лежит себе до лучших времен. Перепрячу только получше, а там по обстоятельствам.

— Пожалуй, — задумался Клим, — именно сейчас это правильное решение. Да, так будет лучше.

Несколько слоев ткани с когда-то шикарной кровати и размышления о том, где бы эту железяку лучше запрятать. С одной стороны, хотелось бы подальше, но вот с другой, из виду её упускать точно плохая идея. Тем не менее, на данном этапе моего пути, пока о мече лучше забыть. Мне он сейчас, как собаке пятая нога. Тем более с тем учетом, что для всех этих спецэффектов нужен второй артефакт, а его у меня нема. Так что, в топку!

Что касается меня и этого места. Начало, как говорится, положено. Привлекать внимание к себе не стоит, ибо Верхний сейчас наверняка бурлит всей этой ситуевиной вокруг Мастера. Дойдут ли они до того, что кто-то мог выжить и сбежать? А, почему, собственно, нет? Разрабатывать даже эту теорию они просто обязаны. И вот здесь приказ на уничтожение всех и каждого играет явно в мою пользу. Да и сам факт того, что я не демон, тоже сыграет в плюс. Единственный, кто может указать на меня, так это Баэль. Этот ушастый ушлепок явно не присутствовал при зачистке, а значит мог выжить. Останется он в городе, узнав о смерти хозяина, либо же свалит в свои зеленые леса, дриад сношать? Вопрос, конечно, на миллион. В любом случае, от старого имени избавился и на слуху никакого Курта не будет. Главное, не пересекаться с ушастым напрямую, а то, кто его знает, что в этом случае он решит предпринять. Я ему не противник и это надо учитывать. А сколько еще таких? Кому я лишь незначительная помеха и не более. Да, пока таковых я еще не встречал, но и нахожусь здесь лишь жалкий день. Хрус? Не смешно. Мясо, не более. Лик? Его Слово Силы заставило понервничать. Волт? Даже ослабленный, я без особых проблем вышел победителем. Эльфы? Даже не заметил. Но начнись серьезная возня и враги вокруг простыми уже не будут. А значит, что? Значит, надо искать пути силы, благо их передо мной достаточно. Слово Силы — раз. Клинок Лика — два. То, что скрыто глубоко внутри меня — три. Что приоритетнее? Скорее всего последнее, пусть и Слово Силы так же довольно серьезный буст моих возможностей. Ну, а меч, что меч? Заемная сила, не более. Да и один артефакт из трех не несет в себе необходимой силы. Хотя в разрезе новой информации сбрасывать его со счетов тоже не стоит. Какой из всего этого сделаем вывод? Нужно развиваться самому, без всяких этих свистоперделок. Благо заложенное во мне, по словам Мастера и того же Баэля, потенциал имеет хороший. И вот эта оценка, да в разрезе того, с какими выродками они имели дело, стоит выше всего остального.

Глава 3. «Свежий» воздух.

Зак ждал нас у выхода. Облокотившись о дверной косяк, мыслями он пребывал явно не здесь. Хмурил свои кустистые брови, периодически кривя рот от болевых ощущений в руке.

- Лезвие хоть не отравлено было? – кивнул на перебинтованное предплечье, подходя ближе.

- Не, - очнулся здоровяк. – Просто кисть не слушается, а это довольно неприятно. Тем более здесь. Ну, что, идем?

Отвечать на этот, несомненно, риторический вопрос, я не стал. Вместо этого просто кивнул, выходя наружу. Клим так же последовал за мной, и только после вышел Зак.

- Будьте готовы, - практически сразу начал здоровяк, - что вас никто не знает. Да и морда твоя, извини уж, больно смазливая. Могут не принять. Поэтому, если что, сразу бей в бубен. По-другому здесь не понимают.

- Нет у нас времени рассусоливать, - пожал я плечами.

- Здесь ты прав, - криво усмехнулся здоровяк. – Вроде еще вчера нас было под сотню, да Лик со своим Словом, а сейчас...

- Думаешь, за ночь слухи успели разойтись? – перевел я на него взгляд.

- Я тебе больше скажу, - нахмурился Зак. – Рынок, скорее всего, уже кто-нибудь окучивает. Ни в наглую, нет. Но будь готов к проблемам.

- К ним я готов всегда, - рассеянно выдал я.

Вот вроде и прошла всего лишь ночь, а такое чувство, будто уже месяц. Покой? Передышка? Хотелось бы, конечно, но явно не в этой жизни. Правда, вспоминая, свою «прошлую жизнь» и покой, который сулит эта фраза, становится как-то не весело.

Окрестности вокруг таверны воображение не поражали. С одной стороны пустырь – эдакая площадь, размерами в сотню квадратов. С трех других направлений так же имелась полоска пустоты, но не такая явная. Метров, наверно, по тридцать, не больше. После начинались строение разной степени убитости. Не жилые, само собой, просто когда-то, наверно, дома, а сейчас полуразрушенные остовы, где подпаленные огнем, а где и просто, словно взрывом каким раздолбанные.

- Насколько мы вообще близки к внешним границам Нижнего? – поинтересовался я.

- Считай, - задумался Зак, - половину того расстояния, что от нас, до Стены. Километров десять-двенадцать.

Разум на понятные для меня меры измерения слова Зака перевел без излишнего напряжения.

- А сам Верхний размеры какие имеет? – впечатлившись, выдал я.

- Считай, от воды до Стены на севере порядка шестидесяти, - пробормотал Зак, пребывая в расчетах. – Ну, там еще Нижний так же на тридцатку в среднем разросся уже. Если не больше. Давно там не был, поэтому отвечать за свои слова не могу. Хоть у нас запад, в основном, и отвечает, за наплыв всякого разного сброда, но северная часть города тоже, за счет, магопроизводства всякого, разрастается не хуже. Это у нас тут армейские не больно нуждаются в рабочей силе. А там, - Зак только рукой махнул, - и зелья на ком-то испытывать надо, и учеников натаскивать на живую плоть тоже.

А я слушал и тихонечко выпадал в осадок от размеров.

Получается, весь город размеры имеет порядка ста квадратных километров? Это ж, как они без машин вообще такие расстояния преодолевают!? И это всего лишь один город! Пускай и столица!

- Не зря большая часть тюрем как раз в северной части и располагается, - фыркнул Клим.

- Кроме Короны, - хмыкнул Зак.

- Кроме Короны, - тяжёлым вздохом подтвердил бывший следователь.

- Что за Корона? – не мог не спросить я.

- Фальшивая, значит, поговорка? – хлопнул Зак своей лопатой по плечу Климу.

Тот что-то промычал в ответ, но развивать эту тему не спешил. Оно и понятно: с моей отмазкой в виде «чистого листа» знаком только он.

- Даже самый вшивый северянин о Короне слыхивал! – хохотнул сам себе Зак, а после, видимо вспомнив, кто я такой, с клацаньем закрыл челюсть.

- Нервничаешь что ли? – бросил я на него взгляд. – Проблем на рынке ждем?

- Нижний никогда не спит, - скривился Зак. – О кончине Лика с наседкой все, кому надо, узнали в течении часа. Так что да, либо Гитцу со своими шлюхами уже роток позарила, либо, ну, Картен наврятли. Но это основные игроки наших районов. Ключевое здесь «наших».

- Гитцу, - протянул я имя. – Коротко: кто, что и сколько.

- Гитцу, - как лимон съел, сморщился Зак. – Три борделя, одна гостиница. Это из крупных. В основном бабье под рукой, но там такое бабье, что ни каждый мужик против слово скажет. По беспределу не ходят, но работают жестко. Считай, к мужской части у каждой из них свои личные счеты. Прибавь к этому связи с армейскими, ибо потрахаться все горазды. Отсюда и снаряжение ни чета нашему. Её сам Слепой оприходовать хотел, во всех смыслах, но что-то не срослось там. А это, сам понимаешь. Обычно дура эта на соседей не лезет, но сейчас может. Лика она побаивалась, хоть отношения и всегда были на уровне полудружеских. Тут, считай, Картен зализывает раны, Седогрив с доков проблемы какие-то имеет, а мы теперь лакомый кусочек.

- Разберемся, - сморщился я.

Очередная тонна информации, которую придется брать в расчет. А вообще мне бы собственные силы проверить, да желательно в серьезной такой заварушке. А то уверенность в себе это, конечно, хорошо, но надо бы её на что-то завязать. Нет, Лика и Волта, допустим, опасались. Не боялись, нет, но опасались. А я их походя, можно сказать, и отправил к проотцам. Как и пару длинноухих, как и Хруса с кучей его мородоворотов, да. И, что это мне дает? Самоуверенность мне это дает, у которой на поводу ни в коем разе идти не стоит. Ибо там у Мастера я звезд с неба не хватал, откровенно говоря.

- В жилой входим, - отвлек Зак.

Местность вокруг и правда изменилась. Причем достаточно кардинально. И, если изначально эти изменения не так сильно бросались в глаза, то сейчас я только и делал, что глазел по сторонам.

Жилой район Нижнего города это что-то с чем-то. Многоуровневые лачуги, возвышались как бы ни метров на пятнадцать. Узкие улочки с узкими же сточными канавами, и хорошо хоть каменное основание дорожек. Сами дома представляли собой сборную солянку всякого хлама. Местами камень, где-то дерево и даже встречались листы железа, больше похожие на ромбы чешуи. Таких, правда, было маловато и все они базировались в основном на вторых этажах. А вот по самому верху эти жилые муравейники и вовсе местами соединялись крышами. Это порождало пересветы солнечных лучей и тени, погружая местность в извечный полумрак.

- Что? – криво усмехнулся Зак, обращаясь к Климу. – После Верхнего тесновато, да?

Выглядел Клим, словно побитая собака. Подавленный взгляд, голова, втянутая в плечи и глаза по пять копеек. Ну, оно и понятно.

Смотря на местный люд я так же испытывал не самые приятные ощущения. Больно уж отпечатались в мозгу и одежды, да и в принципе просто обстановка Верхнего. Здесь же, здесь всё было иначе. Сильно иначе. Особенно с учетом, что людей вокруг было предостаточно. Да и детей хватало, причем детей, занятых самыми разными делами. То стайка девчонок с корзинками грязных вещей пробежит. То пацанята, лет пяти, будто бы игрушечными лопатками прочищали сточные канавы, заставляя грязную воду уходить дальше.

А еще имелись здесь и магазины. За решетчатыми дверьми и окнами. Прутья толстые, окошки для выдачи маленькие. Еды на продаже хватало, только вот очередей я там почему-то не видел. Зато запахи ощущал сильно уж четко. И превалировал вокруг запах затхлой гнили. Не яркий, нет. Но он пропитал собой всё, превращаясь в фон.

- Есть негласное правило, - нарушил молчание Зак, - не устраивать разборки в жилых кварталах. Знаешь, в чем самое забавное? Наши все ему следуют неукоснительно. А вот гости с Верхнего плевать на это хотели. Пустырь у нас видел? Вот он лет двадцать назад таким же был. Пока детишки одной высокородной ублюдицы не решили удаль свою показать.

- И? – нахмурился я. – Последствия для них были какие?

- Какие последствия, Ку, кхм, Рэм!? – невесело усмехнулся Зак. – Нет, Слепой после вмешался и даже самолично прекратил бой. Только толку то? Он и пальцем их тронуть не посмел. Лишил сознания и выкинул у стены. Это максимум на что он мог пойти.

- Весело, - протянул я, наступая на горло своей злости.

Не хотелось мне местных пугать своим тихим рычанием.

Дальнейший путь мы прошли в тишине. Занял он порядка часа, а трущобы всё никак не кончались. Дома уходили то выше, то опускались до одного-двух этажей. Очень редко встречались небольшие площади эдаких перекрестков. Здесь, как правило, дома имели чуть более презентабельный вид, нежели глубоко внутри. Даже люди, нет-нет, но попадались в чистой одежде. Мужчины, женщины, старики, дети – хватало всех. Причем хватало с избытком таким, что гам невольно забивал слух полностью. Люди жили, да и не только люди, ибо встречал смесков с абсолютно разными чертами. У кого кончики ушей чуть заостренные, кто рост имел порядка полутора метров, а у кого и цвет кожи сильно уходил в сторону то темно-янтарных оттенков, то с зеленоватым, каким-то болотным налетом. Пусть подобные и встречались один на сотню, но не заметить их было просто нельзя.

- Обычно жилые районы растут вокруг мест, где вода ближе всего к поверхности, - пояснил Зак. – Без воды здесь вообще тяжко. Это по Верхнему маги вытянули её наверх. А здесь это никому не надо.

- Я смотрю, - криво усмехнулся я, - здесь прямо всё для людей.

- Есть места еще хуже, - вместо Зака мрачно ответил Клим. – Я как-то по пограничным городам мотался с практикой, так вот там всё намного хуже. Точнее, там и городами места особо не назовешь. Зачарованные стены это всё, на что хватило сил, да и желания военной машины. Ну, еще, пожалуй, для элитных войск кое-какие удобства, а простой люд там под открытым небом и живет.

- А зачем там вообще жить? – не понял я. – Война не слишком дружелюбный сосед.

Посмотрели на меня такими странными взглядами, что вот я сразу и не понял, как их трактовать. Ну, серьезно. На кой ляд, спрашивается, жить в приграничных крепостях? Чтобы, что?

- Пришли, - одернул мои мысли Зак.

Мы как раз проходили какую-то небольшую совсем площадь и после слов здоровяка я ажно с шага сбился. То есть, участок земли, в квадратов пятьдесят, не больше. Расположился во внутреннем дворе меж трех срощенных домов.

- Не понял, - нахмурился я.

- Да не, - отмахнулся Зак. – Там.

Сплошная стена дома по левой стороне от нас, заканчивалась крутым поворотом. Лавируя между улочек, мы пересекли еще метров сорок, как внезапный гомон ворвался в разум сносящей всё звуковой волной. Вот здесь я даже замер на месте, пребывая в легком шоке.

Под уклоном вниз, перед нами разлился рынок. Иначе даже сказать нельзя. Расходясь в стороны широким кругом, он захватывал километры земли. Уклон не был ровным, пологим спуском. Широкие скальные ступени, метров по двести, словно природная лестница спускались к низу, к голубеющей вдали гавани. Легкий ветерок нес отвратительный запах тухлой рыбы, вперемешку с резкой морской солью. Людей вокруг было много. Очень много. Прилавки, в основном деревянные, с каким-то тряпьем поверх, чтобы солнце не грело макушку, и товар, абсолютно разный: от крысиных тушек, до вполне себе неплохих, даже металлических, доспехов. Уход вниз и палаток всё больше, а мест они занимают меньше. Если вот прям сверху места выделялись чистотой и размахом, что ли, то вот книзу все становилось не так радужно. И если вот здесь запах гнилой рыбы чувствуется столь явственно, то я даже боюсь представить, насколько сильно воняет у самой воды. Отсюда, видимо, и градация по расположению торговых палаток. А вот расстояние до гавани, как бы, ни в пару километров измеряется.

- И как, мать его, Лик всё это контролировал? – просипел я.

- Болью, - пожал плечами Зак. – И добрым словом. Но больше всё-таки, болью.

- То есть, вот эта вся территория кормила Волков, количеством под сотню рыл? – уточнил я.

- Еще пара точек есть, - сморщился Зак. – Но там больше понтов ради. Да и здесь не весь наш рынок. Точнее к портовским мы не лезли, да и они к нам тоже. Лик в наркоте мараться не хотел, а там этого дерьма валом.

- Портовские это, как я понимаю, самый низ? – кивнул на залив.

- В точку, - хекнул здоровяк. – И еще дохрена земли вокруг всего залива. Это, считай, прелюдия до основного района портовских. Их свинарник, так сказать. Они его особо не стрегут, но и другим не позволяют драть. А основа у них это сильно западнее. Там залив кончается длиной косой, и вот уже за ней идут нормальные доки. Да и маги течения контролируют, чтоб эта городская срань с общими водами не смешивалась.

- Кто еще с нами соседствует? – поинтересовался я.

- Вон там правее Гитцу, - вытянул Зак руку по направлению особо, хм, цветистого поворота на улицу, вокруг которого и шатры выглядели не в пример краше остальных. - Метрах в трехстах один из её борделей. Ну и, соответственно, территория вокруг тоже под ней, как раз, вплоть до рынка. Видишь, цветник? Еще вчера его не было. Точнее он был, но не столь обширный. Навскидку территорию вдвое больше заняли, а мы за это в ответе. Считай, каждое место нам монету приносит, чтоб, значится, от такого вот огородиться.

- Слева границы к кому выходят? – поставив галочку, бросил я.

- Наше там, - скривился, как лимон съел, Зак. – Но, как бы это сказать, хм. Сейчас, наверно, лучше поумерить аппетит. Это Лик там мосты наводил и кое-чего добиться умудрился. Там серая зона, грубо говоря. Уже окраины, считай, и у земли хозяина нет. Вот две точки, эдакие островки спокойствия, посреди серого хлама беспредела. Мастерская там одна, ножи мужик делает на загляденье, плюс чарует их, как и весь свой дом, в общем-то. Ему наша крыша нужна, как лургу третий хвост. Но Лик общий язык нашел, да. Только на чем непонятно. И, знаешь, что самое интересное? Ни у кого из наших, да кого там, не только наших, но и у Картена, да и у других, я этих ножичков не видел. Что странно. На чем еще кроме сбыта могли сойтись? Непонятно.

- Надо заглянуть в гости, - задумчиво протянул я. – Но ты прав, позже. Сейчас кусок побольше есть. Что за второе статусное место?

- А вот здесь, - криво оскалился здоровяк, - придется на Бойню зайти. Лик с Графом дела вел по сопровождению грузов от портовских, до арены этой недоделанной. А с Графом дела вести, это даже Картену пока не светит. Но именно вот там, - ткнул пальцем в сторону залива, Зак, - он этот груз и принимал. Я тебе даже покажу у какого нарика, но сильно сомневаюсь, что будет толк. Подобного рода связи по наследству не переходят.

- С этим понятно, - кивнул я, не собираясь спорить. – Еще игроки какие вокруг имеются? С кем считаться стоит? Кого сразу к праотцам?

- Мелкие банды есть, как не быть, - в ответ мне кивнул и Зак. – Без земли, без точек, но от того более свободные в своих действиях. Не привязаны, они, понимаешь? И залетных таких же хватает. Пронеслись, срачь устроили, а после неделю-другую шикуют в какой-нибудь обрыганной дыре. С такими только авторитетом и справляться, иначе и не почешутся. У нас тут Тоза такой имеется, бывший армеец, немного маг, но беспринципный. Лик с ним долго воевал, пока не отвадил при личной встрече. Неделю тот у нас гостил и каждое утро у него с боли начиналось. Вроде, к компромиссу пришли, но теперь сам понимаешь. А, что касается, к праотцам, ты больно кровью то землю не корми. Не любят у нас этого. С кровожадными отморозками тут разговор один и бывает даже сам Гост подобных решает. В особо извращенной манере. Тому то да, и наш закон особо не писан, только слово Слепого для него значение имеет.

Усмехнулся я открыто и не особо сдерживаясь. Да так, что проходящий мимо пожилой мужик, шарахнулся в сторону, будто демона увидел.

- В общих чертах оно понятно, - протянул я. – Да, люди нам нужны, как воздух. Тут человек двадцать, если только, хороших бойцов. Шпану всякую к ногтю быстро прижмут. Тебя-то здесь в лицо знают?

- А то, - неуловимо выпрямился Зак. – Я, считай, почти, как правая рука у Лика был. Правда, в основном для решения силовых вопросов. Для более деликатных дел Сорес, да ты ему глотку в самом начале порвал. Седой, считай, на складских запасах. Шустрый перетереть где-что, да весточку там разнести.

- Клим, - привлек я внимание парня, - ты пока мотай на ус всё, что видишь и слышишь. После выжимку мне, и мысли интересные. В мясорубки тебя кидать не планирую, опыт дел твоих Высоких сейчас важнее будет.

- Спасибо за участие, - иронично бросил тот.

- Обращайся, - махнул я рукой, поворачиваясь всем телом к цветастым палаткам. – Гитцу, значит. Что ж, пойдем, навестим наших прекрасных дам.

Подавившись смешком, Зак закашлялся, но быстро взял себя в руки. Что-то там проворчав, про малолеток, которые прекрасных дам в глаза не видывали, он неспешным шагом направился в нужную нам сторону.

Смотрели на нас, прямо скажем, без радушия. Слушок пошел еще с ночи, так что рыночные торгаши уже готовы к переделке хозяев. Ничего хорошего от нас и не ждут. Тем более, когда Зак в такой странной компании. Со стороны это и вовсе смотрится дико. Он, здоровенный детина, двух метров ростом, и мы вдвоем. Клим, который с новым цветом волос и прической, да гладко выбритым лицом, выглядит, как какой-то высокородный франт. И, собственно, я. Рост, вот, не подвел, в отличии от телосложения. Нет, глистой я уже не выгляжу, но один хрен, пацан, лет восемнадцати, со странными наростами на морде, которая даже с ними выглядит смазливо.

- Рэм, - начал Зак еще на подходе к цветастым палаткам, - с этими веди себя аккуратнее. Всё бабье Гитцу на мужиков не просто зуб имеет, но и нож под ребро с радостью засадят. Шуточки ниже пояса лучше не использовать. Бешенными становятся. Лик с ними вел себя галантно, даже ручки иногда целовал. Может, поэтому и как-то нашли общий язык.

- Зак, - вздохнул я, мотнув головой. – Как ты думаешь, уместно ли, если сопливчик, вроде меня, в галантность играть будет? Они воспримут это, как насмешку, не более. Давай, заканчивай уже роль наседки исполнять. То, что я выгляжу, как малолетка, еще не значит, что им являюсь. Внешность обманчива, Зак. Тебе ли не знать.

- Как скажешь, «взрослый», - кажется мне не поверили. Да и хрен с ним, если честно.

А вот со стороны бабья Гитцу наше появление воспринималось без удивления. Правда, на лицах женщин, что появлялись, словно грибы после дождя, ничего кроме не особо скрываемой насмешки, я не видел. Нас не принимали всерьез. И не будут, пока не прольется кровь.

- Заккари! Мальчик мой! – всплеснула руками совершенно не та женщина, от которой я ожидал приветствия.

Небольшого роста, с обезображенным шрамами лицом, ростом она была мне по подбородок. Тонкие губы, сломанный нос и неприятный взгляд серых глаз. Вот чего у неё не отнять, так это фигуры. Сбитая, крепкая, и чертовски приятная глазу. Особенно в той одежде, что на ней сейчас. Белая рубашка, с воздушными рукавами, где первые три пуговицы расстёгнуты, а ткань столь тонкая, что ареолы сосков видно, даже не особо приглядываясь. Сама грудь высокая, размера третьего точно. Нижние «девяносто» тоже впечатляют. Хотя, там все сто, не иначе. Особенно сочетается это с черными шароварами, которые буквально оплетают пятую точку, выгодно подчеркивая каждую ягодицу по отдельности.

- И тебе привет, Бакумэ, - безрадостно бросил Зак, останавливаясь метрах в десяти от неё.

- А ты чего это, - кивок женщины на нас с Климом, - мальчиков нам привести решил? В подарок? Да?

- Это, - начал, было Заккари, но был остановлен одной только моей поднятой рукой.

Это движение женщина отметила и взгляд сосредоточила уже на мне.

- Мальчик будет говорить? – приподняв бровь, за иронией она попыталась скрыть растерянность.

- Рэм, - холодно улыбнулся я одними губами. – Можешь звать меня Рэм.

- А мы уже на «ты»? - хохотнула она, но выглядело это столь наигранно, что я даже бровью не повел.

Женщины вокруг уже образовали полностью закрытый от посторонних глаз, круг. Выглядели они все по-разному. Частично, обычные повседневные одежды, по всей видимости, на тех, кто занимается торговлей. Среди них, словно вкрапления изюма, изнутри белой сдобы - женщины и девушки в кожаных доспехах. Мимолетным взглядом насчитать удалось под три десятка, из которых трое, совершенно точно, владеют магией. Налет еле заметный, но сбрасывать его со счетов я не собирался. Сама же Бакумэ мной не воспринималась никак. Я не чувствовал в ней противника, способного мне навредить.

- У нас с тобой, - начал я без приветствия, смотря женщине в глаза, - два пути. Первый, - и отгибаю указательный палец. - Ты принимаешь тот факт, что Лик был слабее меня, и всё его наследство моё по праву силы. Наследство, со всеми договорами и обязанностями.

Несколько откровенных смешков со стороны я напрочь проигнорировал.

- И какой же второй? – Бакумэ, впрочем, веселиться и не думала. Умная? Хотя, судя по рассказам о веселье детишек аристократии с Верхнего города, к возрасту тут особые отношения.

- Это когда мне придется убеждать тебя силой, что здесь и сейчас я на своем месте, - оскалился я, уже во все свои тридцать два клыка. – И поверь, лишняя кровь между нами мне не нужна. Только...

Закончить мне не дали.

- Да что ты слушаешь этого сопляка! – выкрик из-за спины женщины заставил ту сморщиться. – Видно же, что ублюдок кого-то из Верхних! Что, выродок, рожей не вышел и к нам выпнули?

Последнее было сказано уже мне, когда новое действующее лицо буквально вырвалось из-за спины Бакумэ. Девушка прямо-таки лучилась злостью. Дурной такой, когда никакие аргументы, да и разговоры в целом, не подействуют. На её миленьком, нет, действительно, очень миленьком личике, нотки гнева смотрелись чуждо. Ростом она была выше Бакумэ на целую голову, а вот возрастом сильно той уступала. Как, в общем-то, и по фигуре. Кожаная одежка на броню не походила вовсе. Шнурованный кожаный топ, да на плоской груди, вместе со штанами такого же фасона, всю милость личика перечеркивали напрочь. Волосы, цвета вороного крыла, в противовес белоснежным от Бакумэ, так же, будто лишены были объема. А уж вкупе с воспитанием, впечатление от милой мордашки смазалось вовсе.

- Это, что за вешалка? – не отводя взгляда от глаз Бакумэ, с улыбкой кивнул я в сторону девушки. – Её в детстве не пороли что ль?

Ладони девушки, что сжаты были в кулаки, покрылись корочкой льда тут же. Вокруг них ледяным туманом пошла изморозь, что очень быстро приобрела вид массивного молота. Его отбойник упал в камень с глухим стуком, образую приличную по размеру выемку.

- Падаль, - процедила та и рванула в мою сторону единым слитным движением.

Признаться, эта её скорость впечатлила. Для простого люда наверняка всё смазалось в одно, еле уловимое взгляду, движение. Ну, а я, недолго думая, рванул той навстречу. Во-первых, не хотелось подставлять Клима с Заком, а, во-вторых, к такому она явно не готова.

Вывод оказался верен, как и другое моё умозаключение. Больно уж выемка в камне получилась обширной, что намекало на серьезную массу молота. Только вот девчушка, эта, мать его, истеричная тростинка, схватила молот с такой легкостью, будто он нихрена не весит! Магия? Магия. Только вот почему я не чувствую потоки энергий?

Впрочем, этот риторический вопрос так и остался в моей голове без ответа. Вместо игры в кошки-мышки, оказавшись практически вплотную к девушке, я не дал ей довершить замах. Боковым ударом она пыталась снести меня с места, но всё пошло не по её желанию. Ладонью левой руки я упираюсь в её руки, что сжимают рукоять молота. В саму рукоять упереться не рискнул, видя насколько густой ледяной туман от неё исходит. Да и было сомнение, что магия завязана именно на оружие и вес его я таки почувствую. А вот так, не воспринимая вес благодаря ладоням самой девушки, остановить её удар труда не составило.

О, какое же это удовольствие, наблюдать в её самодовольном до этого, взгляде, растерянность!

Правый мой кулак покрывается костяным наростом и выстреливает вперед, прямо в нос. Сдерживался ли я? Ни капли. Ибо успел вдохнуть полной грудью поток ледяного воздуха, который легкие пронзил тут же. А вот ледяная же маска закрыть лицо девушки не успела, и мой тяжелый удар в нокаут отправил её тут же. И уже после, не выходя из движения, хватаю и сдавливаю ей горло, слегка приподнимая над землей бессознательное уже тело. Перевожу взгляд на Бакумэ, которая даже с места не сдвинулась, и слегка сдавив шею девушки, отбрасываю ту ей под ноги.

- Как я и говорил, - тихо произнес я, - лишняя кровь между нами мне не нужна. И, пожалуй, закончу-таки свою запоздалую уже фразу. Только не надо воспринимать мои слова и действия, как слабость, - после тычок пальцем в бессознательное тело. - Она должна мне жизнь.

Кивок Бакумэ и я молча разворачиваюсь, чтобы в тишине пойти прочь.

Кашель душил. Но я сдерживал эти позывы, чтобы не согнуться прямо на месте, выблевывая кровь и разорванные льдом легкие.

Зак и Клим догнали меня только секунд через двадцать. Круг женщин разошелся передо мной, как льды разбиваются о ледокол. Пусть медленно, но неумолимо. Ну а я, что я? Засунул руки в карманы и прогулочной походкой направился к ближайшему выходу из рыночной зоны. Потому что именно сейчас мне нужно сохранить лицо. Потому что именно сейчас я практически не дышал и в глотке сдерживал кровь, что норовила выйти наружу. Потому что иначе весь этот спектакль пойдет лургу под хвост, ведь даже собственное ЧСВ уже дало трещину. Какого вообще хера!? Эта секилявка человек! Простая девка, которая оказалась в шаге, чтобы меня прикончить! Ну, сука...

Отступление 1.

— Что делаем, Бакумэ? — подошедшая женщина постарше, выглядела слегка растерянно.

Только что, за какие-то жалкие секунды, их вскармливаемая годами «сила», практически лишилась жизни. Признаться, Рина имела право, как на гнев, так и на веру в собственную силу. Но то, что произошло здесь и сейчас больно ударило по их лелеемым надеждам на большее влияние. Если, какой-то пацан… Да кто он вообще такой?!

— Я к маме, — хмуро произнесла Бакумэ. — Эту забираю с собой, пусть сама расхлебывает. Возвращаемся пока к семи лоткам, после с Рэмом говорить буду. Ты на обход рынка в пользу Волков. Глядишь, получится жизнь этой дуры отработать. Всё увиденное личная тайна Гитцу, так и передай всем. Не дай боги кто-то, что-то, ты, Зуа, меня знаешь.

— Да, командир, — сморщилась та, отводя взгляд. — А может, все-таки рискнем?

— Дура ты, Зуа, — сплюнула в раздражении Бакумэ. — Рина сейчас на уровне воителя, а он её, как шавку нашкодившую. Понимаешь? Мама пусть решает. Ведь он, в конце концов, Лика убил и выжил. О, вспомнила-таки, чем этот паршивец выделялся. Так что вперед, за порядком следить. Лишнего не болтай, а для особо приставучих отвечай, что ничего не изменилось и всё, как прежде.

— Да, командир, — уже с другими интонациями кивнула женщина.

А Бакумэ устремила свой взор в спину парня, что спокойно удалялся прочь, напрочь перечеркнув все их планы. Гитцу будет недовольна.

Глава 4. В общих чертах.

— Рэм, ты как? — вопрос в спину прилетел от Зака.

Пятьсот восемьдесят три, пятьсот восемьдесят четыре.

— Мне кажется, — это уже Клим, — что лучше бы её того. Очень сильный дар, а это может быть опасно.

Экий ты кровожадный, друг мой.

Пятьсот восемьдесят пять, пятьсот восемьдесят шесть.

— Рэм, да твою ж, лурга, мать! — повысил голос Зак. — Может мыслями поделишься? Что за игра в молчанку?

Пятьсот восемьдесят семь, пятьсот восемьдесят восемь. Ага, пожалуй, здесь можно.

Оказавшись в небольшом темном тупике, где вовсе не ощущалось присутствие посторонних, уперся ладонью в стену и позволил, наконец, сгусткам крови выйти наружу. Точнее даже вылиться. Густая черная кровь чуть ли не фонтаном вырвалась, орошая стену дома, по которой стекая, она струйкой побежала вниз.

— Лурга рога мне в печень! — рявкнул Зак, подскакивая ближе. — Что?!

— Отойди, — просипел я. — Воздух, нужен.

Тяжелое дыхание и слегка кружащаяся голова. Почти десять минут, мать его. В прошлый раз, помнится, рекорд без воздуха был все семнадцать. Правда, тогда всего лишь толща воды была, а здесь подмороженные легкие, что, оттаяв, превратились в размороженный фарш. Дышать в таком состоянии, а уж тем более говорить, попросту невозможно.

— Говорю ж, сильный дар, — пришиблено выдавил Клим.

— Да заткнись ты! — рявкнул Зак. — Откуда она вообще взялась? Не видел у Гитцу этой девицы! Но подозрительно, что появилась она именно сейчас! Да и дар этот больше на аристократический похож, чем спонтанное появление у местных.

— Не чувствовал я в ней магии, — просипел, выпрямляясь.

Горло нещадно жгло, а боль с каждой попыткой вдоха, разрывала грудину.

— Ага, — мотнул башкой Зак. — Значит, дар. Значит, тут одно из двух. Либо они где-то подобрали брошенку Высших, либо кто-то её им подсунул специально.

— Дар, — коротко бросил я. — Что за дар? Не магия? Какого, нахрен, лурга?!

— Э, Рэм, — осторожно протянул Зак, — ты об одаренных не слышал, что ли?

— Ну, — просипел я, — маги. И дальше, что?

— Маги? — удивление в тоне здоровяка не было наигранным. — Не, маги это маги. А дар это совсем другое! Лург, ты из какой дыры вылез вообще?

— Помолчи, Зак, — встрял Клим, подходя ближе. — Сходи лучше посмотрим, чтоб никого рядом не было. Нельзя, чтобы его таким видели.

— Слышь, глиста, — тут же набычился Зак.

— Сходи, — надавил я взглядом, на что Заккари сморщился и даже на мгновение замешкался. Может ведь…

Но не стал. Скривился, и поведя плечами, направился к выходу из переулка.

— Ты у Мастера разве о дарах не слышал? — осторожно начал Клим.

— Да какие к лургу дары? — ругнулся я сипло. — Маги, одаренные — это всё, о чем там говорили.

— Ну, — кивнул Клим, почесав нос. — Маги это не одаренные. Одаренные это совершенно другое направление в развитии. Маги, это те, кто способен управлять магической энергией из вне, посредством инструментов, в виде заклинаний и тому подобному, менять окружение по своей воле. А вот одаренные, это, можно сказать, выжимка силы из десятков поколений древнейших родов с чистой кровью. Чем старше род, тем сильнее этот самый дар. Он может быть вот таким, каким мы его видели, а может и походить на магию. Только с магией он ничего общего не имеет. Магическая энергия не задействуется вовсе. То есть, ходит распространенное мнение, что используется какой-то другой вид энергии, который нам пока не особо известен.

— Твою ж мать! — вырвалось у меня.

А вместе с особо яркой интонацией, вырвался и какой-то склизкий бледно-красный сгусток плоти. От чего боль с новой силой резанула внутри, и пришлось застыть без движения вовсе.

— Насколько распространено то, что мы видели сегодня? — тихо, на грани шепота, и стараясь говорить размеренно, спросил я.

Прогоняя в голове то время, что провел у Мастера, пытался вспомнить хоть что-то о дарах. Но в памяти всплывало лишь слово «одаренные», которые я по незнанию привязывал к магии и магам. Пиздец… Все эти демоны и одержимые, получается, создавались, как противовес именно одаренным, а не магам? Ну, в какой-то мере так оно и получается. Против магов существует достаточно демонических проявлений, которые и к магии невосприимчивы, и от их взора укрыться могут. А вот, если дары это и правда что-то другое, получается, и подход к ним нужен совершенно другой. И, тогда получается, что? Мать моя женщина… Волосы на головы зашевелились, от мыслей о том, с какой целью Мастер вообще творил эти свои эксперименты. Сам, или над ним стоял кто-то еще?!

— Вообще градация даров не сложная, — параллельно моим мыслям, слова Клима ложились на благую почву. — Рекрут, боец, воитель, рыцарь, гвардеец, мастер. То, что мы видели, на уровне воителя, думаю. А ей всего лет семнадцать. А уже воитель. Это, знаешь ли, не в каждом древнем роду такой самородок рождается. Только вот, что она делает здесь?! В Нижнем?! Да её даже удочерить кому-нибудь из Высших не зазорно было бы! Гитцу сильно рискует, демонстрируя её силу.

— Лургова отрыжка, — срыгнул я еще один кусок своих легких.

Получается, магию-то я и магов в целом, чувствовать могу без особых усилий, а вот одаренных от обычных людей хрена с два отличить смогу. Лург! Теперь надо быть еще осторожнее и к каждому относиться, как к потенциальному владельцу дара.

Так, вроде отпускать начало. Либо просто привык.

Выпрямившись, попытался почувствовать границу до которой могу вдыхать и с сожалением отметил самый минимальный порог. Дальше приходила боль. Но это уже терпимо. Главное резких движений не делать, и полной грудью не дышать.

— Всё, — мотнул головой. — Можем идти.

Клим только кивнул, сразу же направившись к выходу отсюда.

— Живой? — встретил Зак, стоя за поворотом у стены.

— Да хрен меня какая-то девка одолеет, — просипел я. — Давай, Заккари, двигаем дальше по району. Покажешь границы наших земель, да расскажешь, где какие примечательности имеются.

— Примечательности, — проворчал здоровяк. — Из таковых тут только спуск в катакомбы, как раз у наших западных границ, да всё на этом.

— Вот на него и посмотрим, — кивком согласился я.

Быстрым шагом идти не получалось, поэтому дальнейшая прогулка превратилась в неспешное путешествие. А километров здесь прилично, как и плутания меж узких улочек.

Помня о том обширном подземелье, что располагалось под поместьем Мастера, на эти загадочные катакомбы взглянуть захотелось интереса ради. Помнится, там и собственная экосистема имела место быть, а это с учетом того, что глубина там о-го-го.

— Наши каты, — вещал Зак, — это так, детский лепет. Вот у Вечного там ага. У нас пара уровней вниз, да с десяток кэмэ во внешнюю сторону города. Там самые падшие обитают, либо обдолбыши какие, либо нелюди вовсе. Благо спуск, да и сама протяженность не по особо жилым участкам проходит. Порой, конечно, «эти» беспорядки устраивают, да люд простой пугают, но там даже сам Слепой не чурается своих бойцов на зачистку засылать. Вниз, правда, никто особым желанием лезть не горит, да и не к чему это. А вот шахты на западе, там да, там жуть такая порой ползет, что даже стражу Верхнего задействуют. Выходы запечатаны магией, но сам понимаешь, охочих удаль свою показать, из тех же верхних выблядков, предостаточно.

— Там летняя резиденция дома Рэхо раньше была, — встрял Клим. — Давно еще, лет пятьсот назад. Они драгоценными камнями занимались, ну и артефакты всякие творили. Говорят, что «камни крови» именно дом Рэхо и изобрел, а это, сами понимаете какое количество людей загублено. Да и не только людей, если разобраться.

— Опять Верхние выкормыши виноваты, — сморщился Заккари. — Чтоб их демоны всех пожрали.

— Так дом Рэхо, как раз, и того, — усмехнулся Клим. — Тогдашний император им гнев свой продемонстрировал и, собственно, всё. Ни дома целиком, ни рода, даже самого далекого по родственным связям, не осталось. Только белый герб за троном висит, как дань памяти прошлым заслугам.

— Сколько вообще домов в империи? — всё еще сиплым голосом поинтересовался я. — Да и в целом империя площадь какую занимает? Сколько городов? Войны ведет?

Зак бросил на меня удивленный взгляд, но промолчал.

— О-хо-хо-хо-хо, — протянул Климон с толикой усталости. — Вопросы у тебя, прямо скажем, для целых лекций. Дай с мыслями собраться, что ли, — несколько минут тишины, когда окружение менялось не то чтобы сильно. — Что касается количества домов, так это самое простое. На данный момент их более сотни и это только живых. Но достойных внимания из них не больше трети. Остальные слишком молодые, пусть рода в них и встречаются достаточно старые, чтобы рождались сильные одаренные. Имеется три мертвых дома, с белыми гербами, которые не стерты из истории только напоминания ради. И, заметь, одаренные распространены меньше, чем маги. Так что, действительно сильный одаренный это повод для гордости не просто рода, но дома.

— Отсюда и вырастают там, сплошь моральные уроды, — сплюнул в сторону Зак.

— Ну, не скажу, что прям сплошь, но да, в чем-то ты прав, — тяжело вздохнул Клим. — Маги — это веха развития человечества довольно древняя, так что всё изучено вдоль и поперек. А вот с одаренными сложнее. Сначала их вовсе считали такими же магами, просто с нюансом в виде неощутимой силой воздействия на мир. Только где-то с тысячу лет их стали классифицировали, как отдельную ветку. Но тогда изучением особо не занимались, не до того было. Сейчас вот попытки имеют место быть и даже в искусственном усилении дара, без сотен лет чистейшей родословной за спиной.

— Да здравствует селекция, — проворчал я. — При таком раскладе, разрыв между обычными людьми и одаренными всяких мастей должен быть просто огромен.

— А так и есть, — пожал плечами бывший младший следователь. — Только один нюанс позволяет как-то нивелировать всё это. Одаренных и магов, в относительной статистике, не больше пары процентов на общее мировое население. Так что, кичиться собственной уникальностью можно до бесконечности, но забывать, кому они всеми благами обязаны, им не позволяют.

Конечно-конечно. Особенно это заметно по Нижнему городу. Не позволяют, как же.

— Теперь, что касается количества городов и размеров, — рассеянно проговорил Клим. — Давай, я не буду сейчас скатываться в мировую географию, а ограничусь общей информацией? А то разбор всего и вся ни на один час затянуться может.

— Подробности меня не интересуют, — отрезал я. — В общих чертах, Клим, в общих.

— С чего бы начать? — протянул он, крутя головой. — Империя Шахтан, ой, что это я, простите-простите. Великая Империя Шахтан! Расположилась у самой южной границы нашего материка. В составе семь крупных городов, ни чета Асарану, конечно, но тоже вполне. И с десятка два городков поменьше. На западе — королевство Хашш, со своей одноименной пустыней, да городами-призраками. Первое по размеру государство на нашем материке, но есть нюансы. Отношения у нас натянутые, и многие опасаются, что война таки случится. Но здесь надо понимать, что ни мы, ни они, не имеем удобных плацдармов для наступления. Да и не нужно это никому из нас. Но градус то и дело подогревают различными провокациями, пусть пока и безуспешно.

— Бывал я по юности у тамошних границ, — сморщился Зак. — Отвратное местечко. Даже море Костей со своим бризом не перебивает те сухие ветрища, а песок он просто везде.

— Так там весь берег сплошь отвесные скалы, на десятки метров ввысь, — пожал плечами Клим. — Хвост Дракона, слышал? Считай, продолжение хребта от наших западных границ, который уходит вдоль берега и дальше огибает те земли. Раньше, помнится, у нас с королевством даже обмен студентами различных академий налажен был. Их города-призраки отличные тренировочные полигоны, если не заходить глубоко, конечно. Но, похерили всё, да. Теперь вот только пара пограничных городков для нас и открыта. Да и там, в основном, гарнизоны стоят, так что особой пользы от их посещения нет.

— Ну, товары пустынников даже на нашем рынке встречаются, — проворчал Зак. — Значит, какие-то каналы всё же налажены.

— Да тут понятно какие, — фыркнул Клим. — Считай, у нас три города на берегу расположены, и портовые зоны обширные самые. Плюс, именно через нас идут торговые пути до Хоратии и дальше. Через Хребет Дракона-то коротышки никого не пускают, а он, практически на пол материка протяженностью.

— А чего это они выгоду такую упускают? — не понял я.

— Гномы, — пожал плечами Клим, как будто мне стало понятнее. — Мелочные, жадные, мстительные. Пусть и поделки их качеством высоким выделяются, но цены заламывают, что не стоит оно того. Плюс, единства у них нет, а со всеми договариваться… Не стоит оно того, в общем.

— Как интересно, — пробормотал я.

— Да это еще что, — махнул рукой «всезнающий». — Дальше куда как интереснее. На востоке у нас Хоратия — наши «заклятые друзья». Страна, вытянутая вдоль великой реки Укааты, что берет своё начало от Гор Скорби. Живописный край озер и глухих лесов. Две столицы: летняя и зимняя. Что западные, что восточные границы там сплошь безводные степи, так что, считай, естественные преграды не хуже горных хребтов. Но, если с нашей стороны, степь, она такая, щадящая, то вот к востоку это уже сотни километров практически мертвых земель. И тянутся они далеко на север, вплоть до тундры и снежных пустошей. Но это нам уже не интересно. А вот, что интересно, так это Дерозден! Государство вечной войны. Воюют с нами, воют с эльфами, воюют с Глоссией. Правда, общие границы у них, как раз-таки, только Глоссией и имеются. Северные, если быть точнее. С Хоратией, вот, они в более теплых отношениях и что-то мне подсказывает, что это из-за нас. А в целом, эльфийский Иеруит находится сильно восточнее, через Вечный океан. До нас так же, добраться можно, по-хорошему, только если водой. Попытки, конечно, были, но это надо преодолеть пролив Бурь, а там с одной стороны Неспящая крепость и с другой Карротен. В довесок весь пролив в искусственно поднятых рифах — маги наши озаботились. В общем, смысл этой войны непонятен никому, но заканчивать её так же ни одна из сторон не желает.

— У меня сейчас мозг лопнет, — сморщился я. — Карту бы, чтоб более предметно всё это изучить.

— А еще есть Валлия, — даже ухом не повел Клим. — Немного севернее наших границ и расположена в межгорье. Как раз между Хребтом Дракона и горами Скорби. Имеет общие границы с Хоратией и довольно натянутые отношения. Только вот, за счет того, что Валлию держат в постоянном напряжении северные племена, что такое война они знают не понаслышке. Да и гномы, нет-нет, но именно с Валлией и ведут прямую торговлю, а это механизмы, не уступающие в мощи даже магии. Хоратия, может, и хотела бы расшириться за счет их земель, причем достаточно богатых металлами, да драгоценными камнями, но смелости у этих аристократишек на прямое военное столкновение не хватит. Хотя, последние годы шевеления там определённого рода идут и реструктуризация армии в пользу единого механизма, а не частей каждого отдельного графства, на это, как бы, намекает.

— Всё, всё, — сморщился я, мотнув головой. — Заканчивай, уже. Лишнее пошло. По боку мне какие там отношения у Валлии и Хоратии. Общее расположение и достаточно. С картой, что? Найти в Нижнем что-то более-менее приемлемое получится?

— Именно что приемлемое, — выдохнул Клим.

— Зак, займись, — бросил я взгляд на здоровяка.

— Сделаю, — проворчал тот. — Но, чтобы ты знал, бумага здесь спросом не пользуется. Цена будет завышена.

— Плевать, — отрезал я. — Надо. Просто надо.

На самом деле важность географических знаний не так, чтобы необходима. Скорее для общего развития, ибо как выглядит местный мирок, я не знаю вовсе. Хотелось заполнить пробелы и иметь хотя бы примерное представление о соседях.

Пока суд да дело, добрались до цели этой нашей прогулки. Вход в местные катакомбы представлял собой словно карстовый провал, но в городских условиях. Около него мы оказались минут через сорок неспешной ходьбы, пока изнутри меня протекал процесс регенерации. Боль прошла полностью, остался лишь небольшой дискомфорт при глубоких вдохах.

— Здесь на нас что-нибудь завязано? — кивнул в сторону немаленькой такой дыры.

— Не особо, — пожал плечами Зак. — Только, считай, порядок и поддерживали, чтоб эти, которые снизу, не борзели.

— И часто они? — спросил, осматривая окрестности.

Местность вокруг выглядела заметно хуже. Сам карстовый провал не то чтобы внушал, но определенную опаску при взгляде вниз, вызывал. Метров сорока в диаметре, он слоями грунта уходил вниз, эдакими спиралевидными пластами. Выходов на поверхность с несколько десятков, подобно пчелиным сотам. Дно можно было разглядеть невооруженным взглядом, так что разбросанные сталагмиты, подозрительно насыщенного цвета, смотрелись, словно оскаленные клыки.

Вокруг не было строений. Точнее, не было целых строений. Площадка с квадратный километр точно, представляла собой нагромождение двухэтажных каменных остовов от домов, которые вкупе с узкими улочками, местность превращали в подобие лабиринта. И вот по центру карстовый провал вниз, что словно черное око, в обрамлении желтоватых стен-капилляров.

— При регулярных обходах практически не высовываются, — поснил Заккари. — Но стоит день-другой пропустить, и смелеют.

— Обязанность, или? — повернулся я к здоровяку.

— Необходимость, — ответил он спокойно. — Тут, считай, только наша земля поблизости. В остальном практически самая окраина и селятся здесь только самые пропащие. А, как эти выбираются, начинаются беспорядки.

— Насколько опасны? — кивнул в сторону ямы.

— По-разному бывает, — фыркнул Зак. — В основном отребье одно. Угашеные, проклятые, инвалиды, да и Шекес еще знает кто. Обычно не наглеют, но сам понимаешь, лучше шпану всякую сюда не отправлять.

— Хоть разорвись, — вздохнул ненароком. — Ладно, прогуляемся до Бойни, да всё на сегодня. Рынок пусть переваривает, завтра, если бабьё мой намек не поняло, иначе разговаривать буду. Если мозги у Бакумэ работают, порядок она на себя возьмет.

— Как-то ты, — покрутил рукой Зак, — больно на бабье разумение надеешься. В шлюхи, знаешь ли, умные головушкой не пойдут.

— Я мог бы много чего тебе рассказать, — посмотрел я на мужика. — Да лень мне. Завтра с утра заглянем туда, многое на места свои встанет.

— Ты главный, тебе виднее, — пожал плечами здоровяк. — Бойня?

— Бойня, — согласно кивнул я. — Она в каком районе находится? Топать сколько?

— Часа два-три, — задумавшись на мгновение, выдал Зак. — А находится выше доков, ближе к Стене. Там раньше завод по производству големов, был, пока не перевели на рудный участок за город. Довольно обширная территория, и многим думается, что Граф протеже кого-то из Верхних. Ну, сам посуди, ни под Слепого не пошел, ни под портовских. Даже попыток не было его дело к ногтю прижать. А Бойня в прибыли как бы не Слепого позади оставляет. Там, считай, зон отдыха различных, да под разные, даже самые изысканные хотелки, хоть отбавляй. Плюс самые элитные девки Гитцу работают. Да и Вечный партии шахейлы сбывает и всё это, заметь, не особо и скрывают.

— Просто так с улицы прийти туда можно? — заинтересовался я.

— Вполне, — фыркнул Зак. — Только без представления тебя лурга с два дальше первого уровня пропустят. Вниз даже не надейся пробраться.

— Ты в низы вхож? — бросил я взгляд на мужика.

— С Ликом был, — сморщился здоровяк. — Сейчас, как к нам отнесется Граф, я даже не представляю. Но, не проверив, не узнаем, так ведь?

— Веди, — пожал плечами. — Глянем издалека, что это за Бойня такая. Глубже нырять пока не будем, ни к чему это.

— Рэм, — осторожно начал Заккари. — Шекес мне в свидетели, но будь там осторожнее. Взвешивай каждый шаг и каждое слово. Особенно с Графом. Его даже Лик опасался, а со своим Словом он многим поперек горла встать мог. Считай, защититься ни магия, ни дар, ни артефакты не помогают, а Граф этот нюанс напрочь игнорировал.

— Я тебя услышал, Зак, — серьезно произнес я. — Сегодня к нему на встречу не планирую. Просто осмотреться, да всё на этом.

— И это правильное решение, — поддакнул мне Клим. — Думается мне, туда надо идти, когда с Картеном разберемся и полноценно вернем себе место, под солнцем. Сейчас мы, считай, как те оборванцы, что с протянутой рукой стоят, да только зубы скалить могут.

— Мне, всё-таки кажется, — недовольно начал Зак, — что на рынке мы продешевили. Считай, даже не прошлись, людям на глаза не показались. Могут неправильные мысли в головах зародиться, а это не есть хорошо.

— Завтра, Зак, — мотнул я головой. — Всё завтра. Сигнал Гитцу я дал, и уже от её действий будет понятно, какой вектор общения мне с ней выбирать. А, что касается рынка и торгашей, так там тоже люди отнюдь не глупые. Два и два сопоставить смогут.

— Ну, смотри, — неуверенно покачал головой Заккари. — Как-то оно всё зыбко.

— Я бы сильнее надавил, — рассеянно вставил Клим. — Девку ту и покалечить слегка можно было. Руку там, сломать, или ногу.

— А я еще себя кровожадным считал, — хохотнул в ответ. — Клим, друг мой, откуда такая жестокость?

— Думаешь, — нахмурился он, — не сломай ты с легкостью Зака и он бы с тобой считался?

— Эй, глиста! — возмутился здоровяк.

— Не заводись, — попросил Зака. — В чем-то Клим, конечно, прав. Но и сбрасывать со счетов тот факт, что во главе банд глупцы, как правило, не стоят, тоже не стоит. А борделями владеть это не только сила нужна, но и острый ум. Представь, сколько информации оседает в их милых ушках? А ведь ей еще грамотно распорядиться надо, чтобы своих не обидеть и новых врагов не заиметь. Но при этом, как-то оставаться на плаву, со всего лишь бабьем под рукой. Нет, други мои, Гитцу — вот кто здесь самая опасная рыбка. И с ней лучше бы не иметь прямых конфликтов.

Что Зак, что Клим, в задумчивость ушли сразу. И, если здоровяк, наверняка до сего момента об этом даже не задумывался, то вот Климон наверняка гонял в голове мысли немного иного толка.

— Слепой не даст нам тесно сойтись, — родил он, спустя несколько минут тишины, чем подтвердил мои умозаключения. — Если мы решим вопрос с Картеном и останемся в выигрыше, если сойдёмся с Гитцу, если пережуем Седогрива, — медленное покачивание головой и серьезный, нахмуренный взгляд. — Слепой, хех, не слепой. Зак, нам нужно больше информации про Госта, да и вообще про окружение Слепого разузнать бы.

— Тише, тише, — рассмеялся я, не дав открыть рта возмущенному в удивлении Заку. — Рано. Еще слишком рано для всех этих телодвижений. Вообще в ту сторону пока не смотрим. Но ты прав, друг мой. Лурговски прав!

— Вы — психи! — выдавил, наконец, Зак.

Знал бы ты насколько…

Два часа пути ничем особым не запомнились. Даже виды особо не менялись. Узкие улочки, многоуровневые жилые кварталы и редкие небольшие площадки для торговли. Понятное дело, что по сравнению с территорией рынка эти казались какими-то закоулками, но торговля дело такое, прибыльное даже в местных реалиях. Причем, не едой единой, как говорится. Имели место быть и всякого рода мастерские. Выбор куцый, качество убогое, но цены приемлемые, судя по одобрительному ворчанию Зака.

— Кстати, — припомнил я еще одну важную тему. — Как у нас обстоит дело с едой, да с ежедневной рутиной в принципе? Зарплата, там, не знаю, текущие расходы.

— Так это, — пожал плечами здоровяк. — Седой за всё и отвечает. Эту, как её, бухгалтерию, во, ведет. Приход, расход, все дела. Лик, конечно, себе часть монет забирал, но в основном у Седого всё оседало. Это ж надо, и махину такую в порядке содержать, и чтоб сотня рыл сытыми были.

— Поговорю с ним, — кивнул, припоминая найденную заначку Лика.

Мне то сейчас деньги особо ни к чему. А вот голодным оставаться как-то не хочется. Да и, если так подумать, надо знать, на что рассчитывать в материальном аспекте нашего существования.

— Почти пришли, — отвлек Зак. — Вон там, — мотнул он рукой направо, — улица уходит сильно на север. Там уже Гитцу за порядок отвечает. Здесь, стало быть, наша пока земля. Ниже, по левую сторону, портовские хозяйничают. Но там до них еще улиц с десять, практически ничейные. А вот прямо, по направлению Стены, уже Графское всё. Он, вроде как, не под Слепым, но кусок земли ого-го урвал. Но тут понятно, подходы нужно обезопасить, на случай облав, да и обстановку, соответствующую создать. Сейчас, в общем, сам всё увидишь.

Минут десять пути, когда вокруг всё неуловимо менялось. Улочки расходились вширь, лачуги приобретали более презентабельный вид. Народа становилось больше, да настолько, что совсем скоро идти вразвалочку по ширине нас троих, уже не получалось.

— Во, — указал Зак ладонью в сторону. — Туда.

Чуть дальше по улице виднелась широкая лестница, ведущая вниз. Зажатая меж двух высоких домов, с зарешеченными окнами, она протяженность имела приличную. Метров двести навскидку, с цветастым обрамлением, по высоким фонарным столбам. Выходил эдакий туннель вниз, уходящий под землю, где после нас встречала площадь. Подземное расположение должно было порождать темень, но количество, магических, явно, светильников не оставляло места ни малейшей тени. Количество людей здесь просто зашкаливало. Расходясь в разные стороны, подземная площадь походила на какой-то аттракцион. Различные палатки, магазинчики и зазывалы. Причем, простор впечатлял. Тесно здесь не было, даже при наличии таких толп людей. А еще привлекали внимание определенные группки людей, в одинаковой, словно форме, одежде. Красный, в клеточку вверх, и черный низ. В основном рубашки и штаны из черной плотной ткани, с множеством карманов. Бросались в глаза ножны на поясах или за спинами, да взгляды, скользящие по людям.

— Дружина, — пояснил Зак. — За порядком тут следят и если что, не церемонятся.

— Размах, прямо скажем, впечатляет, — протянул я.

— Да это еще пустяки, — отмахнулся Заккари. — Предбанник, можно сказать. Основное веселье ниже. Там три уровня, по степени, хм, вовлеченности в процесс. Бойня на самом нижнем. На первом легкие развлечения, по типу тех же шлюх Гитцу, игр всяких, да магодурмана. Второй уровень — уже жестче. Поговаривают, даже выкупить кого для убийства можно, но денег стоит нехило. Ну и третий как раз таки вокруг Бойни и сосредоточен. Песчаная арена и вокруг спиралью места отдыха расходятся вверх и в стороны. Всё зависит от твоего положения в местном обществе. Там даже усадьба Графа имеется, откуда он свои речи сладкие вещает.

— Граф наверх поднимается? — спросил Зака, не сходя с места.

— Очень и очень редко, — сморщился тот. — Поэтому, чтобы переговорить с ним напрямую, нужно прилично приподняться. Насколько помню, Лик только года через три этого добился. Да и то, не больно уж стремился, но со своим Словом ему многие двери открыты были.

— И это радует, — пробормотал я. — Сейчас нам это внимание к лургу. Ладно, давай, пройдемся, что ли.

— Не лучшее место для праздного шатания, — недовольно проворчал Зак.

Понятное дело, что этой фразой всё и ограничилось. Я стойко её проигнорировал, осмотревшись и взяв вправо. Туда, где людей было не так уж и много. В сравнении, конечно же.

А вообще, довольно странно, что здесь настолько людно. Нет, с натяжкой, но объяснение подобрать можно. И близость Стены, от чего потенциальных любителей пощекотать нервишки, заметно больше. И негласное пересечение трех зон влияния, да под прессом обилия жилых кварталов порождает сильный избыток рабочих рук. А здесь, как я понимаю, что-то по типу казино еще из моей прошлой жизни? Только там они росли к небу, а здесь, наоборот, скатываются под землю. И, если местный сектор и правда настолько обширен, то и рабочей силы он требует неимоверное количество. А вот для чего здесь шататься остальным, мне определенно непонятно.

Окрестности вокруг не выглядели, как пещера или та же площадь. Словно единое помещение, монструозное по размерам, но разведенное по уровням, то ниже, то выше. Потолок терялся во тьме, на высоте метров в двадцать, точно. И, что очень сильно влияло на атмосферу, так это количество дерева. Большинство построек были именно что деревянными. Лестничные пролеты, да с перилами, что расходились в стороны. Отдельные целые торговые зоны, как, например, огороженный высоким забором, круглый полигон на котором сейчас шел какой-то вялотекущий бой на мечах. Зевак вокруг хватало, но и всё на этом. Там дальше стояли столики, сейчас практически пустующие. Запахи пьянили. Оттенков было ну очень много, и часть из них так и вовсе заставляла сознание покрываться липким налетом расслабленности. Что-то дурманящее? Наверняка.

— Вон там, — толкнул меня локтем Зак, — спуск вниз. Видишь, стоят? Вроде всё цивильно, обычный трактир, но нет. Внутрь уже пускают только тех, кто ниже по уровням пойдет.

— Высшие, — скривился Клим, бросив туда взгляд. — Сильно сомневаюсь, что эти детишки за сладеньким пришли.

И, правда. Там, метрах в сорока от нас, у массивного здания, что прямо-таки внушало видом, да и размерами, стояло пятеро подростков лет семнадцати. В темных плащах, практически до земли, они явно на повышенных тонах разговаривали с простым, на первый взгляд, мужиком. Правда, та взвесь магии, что кружила вокруг него, впечатляла. Она, закручиваясь спиралью, уходила вверх, постепенно набирая обороты.

— Рахон, — пояснил Зак, — Проводник. Правая рука Графа. Он этих детишек, случись что, по брусчатке размажет и не вспотеет особо. Поговаривают, по силе где-то на уровне Госта.

— Смотри-ка, — удивленно бросил Клим, — не пустил, что ли.

Оно и правда, развернулись на месте, и чеканя шаг, пошла вся делегация прочь. Словно волнолом, одним свои наличием распугивая людей и заставляя тех щемиться по сторонам.

— Какая мерзость, — сморщился я.

Все эти надменные и холеные рожи, да с высокомерными взглядами, прямо-таки просили кирпича. А еще лучше взмаха когтей, чтоб перечеркнуть эту смазливую красоту раз и навсегда.

— Давайте отойдем, — шепотом бросил Клим. — Мимо нас ведь пойдут.

— К Золо заскочим, у него табачные смеси диво, как хороши, — проворчал Зак, борясь изнутри с гордостью.

А вот я даже с места не сдвинулся. Более того, спокойным, где-то даже насмешливым взглядом, скользил по недовольным лицам этих детишек. Надутые губки, глазки так и сверкают! И если на лицах двух девушек это смотрелось умильно, то вот мужская часть, выглядела, как нахохлившиеся цыплята. Бояться? Их?!

— Рэм, — попытался подтолкнуть меня Зак, но будто в стену ладонью ударил. — Идиот лургов!

Клим уже успел отойти, метров так на двадцать, а вот Зак, вместе того, чтобы последовать за ним, набычился и встал за моим правым плечом. Правда, его сердцебиение тут же пошло в пляс, хоть краем глаза отметил, что внешне он абсолютно невозмутим.

А эти, тем временем, приближались. И, естественно, мы не остались незамеченными. Мой взгляд, рассеянно скользящий по их лицам и лёгкая полуулыбка, пока еще даже без оскала.

— Смотри, какой уродец, — уловил я направленные в свою сторону, слова. — Похоже, на тебя, Кир, пялится.

— Умолкни, — резко бросила девушка блондинка. — Ты и так наговорил лишнего. И кому? Проводнику! Отец тебя за такое по головке не погладит.

— Да и плевать, — пожал плечами такой же блондинистый пацан. — Буду я еще перед каким-то низшим пресмыкаться.

Эта пара шла первыми, чуть отдалено от тройки остальных. Те вообще в беседе участия не принимали, с интересом глазея по сторонам.

— Ты, мой дорогой братик, полнейший баран! — буквально процедила девушка. — Эй, уродец! А ну прочь с дороги!

О, это уже мне.

Направление их движения изменилось практически на девяносто градусов, прямиком в нашу сторону. Решили утвердиться за счет местных? Похоже на то.

— Ну! Глухой что ли? — из-за того, что я даже с места не сдвинулся, той пришлось остановиться напротив.

— Пшел прочь! — скорчил гримасу её брат, выходя вперед.

Он даже не замедлился, намереваясь смахнуть меня походя. Резкий замах правой рукой и готовящийся удар наотмашь, тыльной стороны ладони. Еще отметил забавный факт эдакого марева, что появилось вокруг его руки. Тогда, как магические потоки в движение не приходили. Одаренный? Что ж, познакомимся поближе теперь и с твоим даром.

Глава 5. Прелюдия.

На этот раз никакой самонадеянности и расслабленности. Тело начинает меняться тут же, вторя моей воле. Мир чуточку замедляется, а вектор внимания расходится вширь. Теперь вместе одного блондинистого урода перед собой, воспринимаю их всех. Как и Зака сзади, что уже приготовился вмешаться, так и Клима, который стягивает к себе небольшие потоки энергии. А вот люди вокруг лишь убрались подальше, но не ушли полностью. Местность вокруг представляла собой просторную площадь в несколько уровней. Прямо впереди широкая, метров в шестьдесят, дорога, по бокам от которой располагались различные заведения. И, если трактир находился на одной с нами плоскости, то вот остальные кто во что горазд. Позади нас, например, тот самый магазинчик Золо, со стороны которого приятно несло благовониями, находился в эдакой нише. Деревянная лестница вниз, с высокими перилами и сама территория там, как следует просматривалась сверху. Чуть поодаль, но с противоположной стороны, наоборот шел подъем. Эдакий спиралевидный, крутой, он уходил вдоль стены, где на высоте метра в четыре превращался в террасу с обеденной зоной. Запахи съестного оттуда пробуждали просто зверский аппетит.

Но всё это лишь фон. Декорации для настоящего действа, что будет происходить здесь и сейчас.

Отшатнуться от удара назад, даже не отшагивая, труда не составило. А вот после был молниеносный выпад прямым ударом кулака прямо в лицо блондинчика. Больно уж мне хотелось посмотреть на его расквашенный нос. Не вышло. Вместо удара в мягкую, податливую для меня, человеческую плоть, кулак словно в стену вошел. Тем не менее, какой-то эффект от удара имелся, потому что парень, то ли непроизвольно, то ли, всё-таки от физического контакта, отпрянул назад, прямо в объятия своей сестренки. И то, каким удивленным выражением вспыхнули лица обоих, заставило меня улыбнуться.

— И это всё? — чуть иронично бросил я.

— Ублюдок, — прошипел парнишка.

— Рут! — только и успела вскрикнуть девушка, как парень ринулся на меня уже иначе.

Кулаки вспыхнули самым настоящим огнем, что тут же впитался в плоть. Кожа его сначала заалела, а после пошла прожилками, словно огонь пытается прорваться наружу.

Град ударов не впечатлил от слова «совсем». Нет, руками он махал красиво, даже периодически добавляя ноги, но в скорости уступал. Причем уступал сильно, в отличии от той же ледяной девки Гитцу.

— Ты жалок, — разочаровавшись, бросил я. А после с презрением добавил: — Одаренный.

Перестав лениво уклоняться, на очередном махе ногой, которая вспыхнула пламенем и с заметно большей скоростью понеслась мне в лицо, сделал подшаг вперед, где поймав ногу, банально отшвырнул парня в сторону. Надо отдать тому должное, приземлился он грамотно сгруппировавшись и лишь дважды крутанулся по земле, прежде чем вбить растопыренные пальцы в пол. Я еще успел отметить ярость в его лазах, как их заполонил огонь. Забавно так. Волосы, глаза, руки и ноги обзавелись огненными всполохами, что лениво колыхались отнюдь не в такт ветру.

— Дурак ты, Рут, — расслышал фразу сожаления со стороны блондинки. — Теперь выволочка тебе просто обеспечена. А ты, уродец, сейчас сильно об этом пожалеешь!

Её рывок в мою сторону ознаменовался треском электрических дуг, что, не поспевая за девушкой, неслись за ней эдаким шлейфом. А вот здесь был уже прилично другой уровень. Скорость, да и борозды от молний, заставили собраться. Изменения пошли дальше, и теперь вся моя кожа уже таковой не являлась. Не хотелось мне проверять, насколько дары отличаются от магического воздействия.

Уже собравшись сойтись в клин, девушка этого сделать не позволила. В паре метров от меня, когда, казалось бы, рубилова вплотную не избежать, та резко, очень резко, меняет траекторию и уходит рывком к братцу. Хлопок! И её тяжелый удар тому прямо в лицо, сопровождается ярчайшей вспышкой, словно солнце уже здесь. Практически весь объятый пламенем, парень отключается моментально, а я невольно напрягаюсь. К чему этот спектакль? Ответ получаю секундой спустя. Ощущение, когда шерсть на загривке встает дыбом — не из приятных. Но именно это я почувствовал, когда тот энергетический вихрь, что до этого кружил вокруг Рахона, сейчас сдвинулся в нашу сторону. Как, в общем-то, и он сам.

Осмотревшись по сторонам, отметил забавную картинку. Тройка других Верхних стояла в стороне, пытаясь держать лицо. Чернявая девушка постарше блондинистой расположилась впереди и почему-то уже без плаща. Двое парней, так же, кстати, тугие завязки приспустили, позволяя разглядеть одежду под ними. Какие-то, то ли мундиры, то ли выпускные костюмы, отсюда не разобрать. Единственное, что прямо-таки бросалось в глаза, это гербы, расположенные на левой стороне груди, в области сердца. Перестраховываются, надеясь на именитые дома? Скорее всего. И вот судя по всему этому, мне бы тоже не стоило сейчас продолжать.

Что я, собственно, и сделал.

Откатил назад все изменения тела, вернувшись к человеческим пропорциям. К этому времени и Зак с Климом оказались рядом, а блондинистая девка, закинув братца на плечо, направилась к тройке своих спутников.

— Тебе сильно повезло, что мы встретились на територии Графа, — процедила она проходя мимо. — В ином другом случае, ты был бы уже мертв.

— Какая самонадеянность, — покачал я головой, со спокойной улыбкой на губах.

— Мы с тобой еще обязательно встретимся, двуликий, — бросила она через плечо.

Хотелось мне спросить, почему «двуликий», но не кричать же в спину? Да и Проводник уже рядом и идет он прямо к нам, а не к пятерке высших. Ой-ё. Теперь бы язык свой за зубами удержать, а то больно уж физиономия у него серьезная.

— Заккари, — коротко кивнул Рахон моему спутнику. По Климу он прошелся вскользь, а вот на мне взгляд задержал. Причем взгляд такой, нехороший. — Слышал, Лик оставил этот мир? Жаль, жаль. Вести дела с детьми, — позволил он себе кривую усмешку, коротко глянув в сторону Верхних, — слишком «самонадеянно».

— Слишком «самонадеянно» судить по внешнему виду, — без какой-либо задней мысли улыбнулся в ответ. — Рэм, — короткий кивок Проводнику и ожидание его реакции.

Продолжаем оценивать умственные способности местных.

— Что ж, не буду спорить, — усмехнулся и Рахон, — детишек ты пинаешь знатно. Но во взрослом мире сила это не всегда решающий аргумент.

— Но весомый, согласись? — ля.

Интересно, а практика «ты-вы» здесь вообще в ходу?

— Лик своё место занимал по праву, — сощурился Рахон, цепляя мой взгляд. — Сейчас же, я вижу перед собой зарвавшегося молокососа, которому посчастливилось выжить там, где не стоило.

— У нас определенно разные взгляды на эту жизнь, — не переставал улыбаться я, гася злость.

— Определенно, — фыркнул Рахон. — Не приходи сюда больше. Если, конечно, тебе дорога жизнь. Заккари.

Кивок здоровяку и Проводник разворачивается в сторону пятерки. Те стоят спокойно, особо не выказывая эмоций. Только блондинка нет-нет, да скашивает глаза в мою сторону, словно силясь, как следует запомнить физиономию. На что я не сдерживаясь, отправляю ей воздушный поцелуй. Ответом мне стал взгляд, который, если бы мог убивать, сделал бы это в ту же секунду. Но нет, к счастью. Ну, а злость малолетней аристократки, я как-нибудь переживу.

— Идем, — бросил своим спутникам. — Я увидел всё, что хотел.

Отойти мы успели метров на сто, прежде чем Зак не выдержал.

— Ты гребаный псих! — просипел он, явно борясь с тем, чтобы не сказать большего.

— Успокойся, — отмахнулся я. — Клим, а Клим, расскажи мне, насколько силен этот Рахон. Ты же видел ту воронку энергий, которая вокруг него кружила?

— Видел? — удивленно бросил Климон. — А ты разве можешь видеть энергетические потоки?

— Потом, — дернул плечом. — Так, что? Насколько силен?

— Я не использовал Взор, — мотнул головой Клим. — В магических кругах это считается неуважением, и я сильно сомневаюсь, что здесь иначе.

— Ну, — обернулся я назад, — глянь сейчас. Он же не сможет почувствовать этот твой Взор? Или сможет?

— Я, — сбился с шага Клим, — сейчас.

Мимолетным движением он прошелся взглядом по окрестностям, после чего обернулся назад и мазанул глазами туда. При этом его белки слегка светились, что не очень-то заметно, если не приглядываться. Тем не менее, находясь друг напротив друга, подобное свечение не заметить просто нельзя.

— То, что я вижу, — поежился Клим, — на шестерку тянет смело.

— Шестерка? — не понял я. — В смысле?

— Ну, — сбился с шага Клим. — По градации силы маги делятся на десять ступеней. Неофит, ученик, младший посвященный с третьего по первый круг, старший посвященный, соответственно так же. Ну и вершина мастерства в магии это магистр и архимагистр. В простонародье все ограничиваются цифровыми обозначениеми.

— Ага, — кивнул я, но больше своим мыслям. — Тогда, в подземелье ты про старшего посвященного третьего круга говорил. Верно? Значит, Рахон будет слабее?

— Вы о чем вообще рассуждаете? — с удивлением в тоне встрял в разговор Зак. — Рэм, ты рехнулся?

— Насчет «слабее», — даже не обратил на него внимания, Клим, — это ты погорячился. Градация она ведь примерная, да и опыт здесь играет бОльшую роль. Например, маги до старшего просвещённого сдают экзамены только на скорость воспроизведения магических проявлений. А вот уже старшие просвещённые должны уметь поддерживать сразу несколько активных проявлений. И, соответственно, чем выше ступень, тем бОльшие требования предъявляет Круг. Но одно дело магичить в спокойной обстановке, и совершенно другое использовать магию в бою. Там уровень концентрации должен быть развит ни в пример сильнее. То есть, два мага одного ранга на бумаге, могут довольно сильно отличаться друг от друга в бою. Да и от направления в целом, так же зависит очень многое. Те же боевики делятся на два направления: атакующие и защитники. Думаю, здесь пояснять не надо? Так вот, боевики развиваются именно в скорости создания магических проявлений. А вот, те же бытовики, или моряки, наоборот, упор делают на количество одновременно поддерживаемых проявлений. В открытых водах и направление ветра контролировать надо, и его силу. Плюсом работа с водной гладью идет, да и следить за окружением, что по сторонам, что вглубь, тоже необходимо. Ну и докинь к этому «уникальности» — эдакие способности в магии, что уникальны для одного конкретного представителя. Считай, бывали случаи, что только из-за одной такой мага сразу возводили в ранг восьмерки, а по чистой боевой сути он и до пятерки не дотягивал.

— Как интересно, — пробормотал я, всё глубже погружаясь в реалии местного мирка. — С магами всё более-менее понятно. Что по одаренным рассказать можешь? Та девка Гитцу, например, какому магическому уровню соответствует?

— Здесь всё чуточку сложнее, — скривился Клим. — Если маги в основе своей работают с внешними магическими проявлениям, то вот сила одаренных, наоборот, направлена внутрь тела. То есть, всяческие его усиления, которые только на высоких степенях мастерства могут проявляться во вне. Именно мастерства, а не силы. Получается, ледышка создала молот изо льда, что само по себе ставит её на довольно-таки высокую ступень силы. Но это лишь, как бы сказать, маркер её потенциала. Технически, на подобное способны только воители и выше. Это, как раз таки и является основанным требованием к получению этого ранга — воспроизвести свою силу в мир. Дать ей, скажем так, физическое проявление, не завязанное на тело. Молнию, там, швырнуть, каменный шип призвать. Но подобное бывает и на начальном этапе обучения. Например, ребенок только-только открыл в себе дар, а уже может проецировать его в мир. Это не делает его воителем по факту, но показывает его потенциал, равный минимум ступени воителя. И поверь, даже эта ступень это уже повод гордится. Опытный воитель способен на равных сражаться против старших посвященных любых кругов. Только за счет усиления собственного тела. Там, просто-напросто, магия их Покров не пробьет, а даже, если и пробьет, всегда можно накачать кожу и сделать её практически непробиваемой.

— Теперь понятно твоё удивление на ледышку, — пробормотал я.

— То-то и оно! — всплеснул руками Клим. — Она — сокровище Гитцу! Такое, правда, которое лучше зазря не светить. Понимаешь? Любой род, да что там род, любой дом Верхнего будет рад заполучить девчонку себе! Силой, конечно, не потащат, но поверь, уговаривать там умеют.

— Почему не потащат? — не понял я. — Судя по рассказам о домах Верхнего, подобное там, в порядке вещей.

— А вот здесь вступает в силу Императорский эдикт, — пояснил Клим. — Одаренные, есть достояние империи. И никто не вправе распоряжаться их жизнью, кроме самого Императора. Следят за этим псари, так что там мало кто из домов способен на такое. А кто способен, тем эта ледышка особо и не нужна уже. Тем более, если цена за неё это ссора с императорским домом.

— С этим понятно, — мотнул я головой. — Покров. Что это вообще такое? И каким образом его лучше пробивать?

— Покров одаренных это практически тоже самое, что и магические защитные проявления, — пожал плечами бывший младший следователь. — Принципы их действия схожи. Если с магией там всё завязано на количество энергии мага, то у одаренных связь, непосредственно, с выносливостью тела. У них вообще всё завязано на силу своего тела. Чистую силу, без накачки её энергией. Физические кондиции, возведенные в Абсолют. Отсюда и тот факт, что зачастую одаренные это сильные воины сами по себе, без всяких там костылей.

— Давай подведем итог, — вздохнул я, пытаясь разложить всё по полочкам. — Мои когти по большей части бесполезны. Лучше обходиться голыми кулаками, выбивая ударами запас прочности?

— И да, и нет, — сморщился Клим. — Такой подход применим против одаренных, потому что Покров есть единое целое. А вот магическая защита, это, как правило, ячеистая структура, где каждая отдельная ячейка имеет свой запас прочности. И вот с магами, как раз таки, точечные удары эффективнее, ибо одна ячейка банально не может содержать в себе столько энергии, сколько цельный пласт того же Покрова. Отсюда и плюсы-минусы каждого направления, которые следует учитывать.

— Гребаный Мастер, — проворчал я тихо.

И вот с одной стороны я в текущем своем состоянии довольно такое сильный, хм, сильное существо. Да? Да? Очень хотелось верить, что, да. Но переваривая все эти нюансы, прихожу к выводу, что хрен там плавал. Моя сила ультимативна против простого, ничем не защищенного мяса. А вот, что с магами, что с одаренными, уже сложнее. Причем подвести какую-то черту банально не представляется возможным. Какой у меня опыт вообще? Одержимые, да огневик один, пусть и старший посвященный. Всё, собственно. Неодаренное мясо в расчет не беру вовсе — там для меня противников нет. Опыт. Мне нужен опыт! Совершенно разный опыт, чтобы понять свою силу. И, где я могу его получить? Бойня! И только Бойня.

— Что нужно, чтобы попасть на Бойню? — задал вопрос, казалось бы, в пустоту.

Ибо тишина и отсутствие ответа продлились с несколько минут точно.

— Обычно, через Проводника, — неуверенно произнес Зак. — Но это непросто. Либо нужно быть на слуху, чтобы о тебе говорили и с тобой хотели боя.

— Лишнее внимание, — сморщился Клим. — Нам оно ни к чему.

Приподняв ладонь, сжал её в кулак и повернул костяшками к себе. Несколько секунд ничего не происходило, пока гонял мысли, а после костяные наросты стали проявляться сильнее. Обычно останавливался на одних только костяшках, но сейчас решил пойти дальше. Давалось это не так быстро, но процесс шел. Медленно и неохотно, но всё-таки шел. Миллиметр за миллиметром наросты от костяшек расходились по кулаку всё дальше, пока не прервал этот процесс, убедившись в потенциальной возможности. А ведь подобные наросты имеются у меня и на лбу, как и небольшие чешуйки под глазами. Провел по ним подушечками пальцев и решил пока не экспериментировать. Точнее не экспериментировать здесь, посреди оживленной улицы с тучей людей.

— Всё, — поставил точку в сегодняшних прогулках. — Возвращаемся.

Всю дорогу назад, вертел в голове разные мысли и структурировал полученную за сегодня информацию. Её было очень много. Клим, без сомнения, лучший мой актив на сегодняшний день. Такой объем знаний переоценить сложно, так что все пробелы можно с лихвой восполнить. Но это всё после. Сейчас на повестке дня остро стоит вопрос с расширением и вот здесь медлить не стоит. Рынок, пусть я и не видел его весь, больно уж лакомый кусок. С такими размерами оно и понятно, что Волки припеваючи жили, фактически на нем одном. Надо растормошить Седого о поступлениях в, хех, казну и прикинуть хер к носу. Возможно, с десяток мордоворотов можно будет банально нанять и этим пока перебиться. По крайней мере, хотя бы просто перекрыть рынок, остальное терпит. Да, так и сделаю.

Предчувствие неприятностей всколыхнулось в груди минут за пять до таверны. Пахло свежей человеческой кровью. Не сразу это понял, но, когда осознал, обострил все свои чувства. Слух, для которого биение сердец, подобно церковному набату, и обоняние, где запах крови столь ярок, словно стоит у тебя во рту.

— Что случилось? — напрягся и Зак, заметив, как я замедлился.

— Кровь, — просто бросил я. — Впереди. Много.

С места я сорвался в едином рывке, совершенно не собираясь никого ждать. Топот ног позади отстал очень быстро, и всё моё внимание ушло вперед. Знакомые закоулки, улочки и пустырь. Таверна впереди, запах гари и пятна копоти от одного из окон первого этажа. Слух! Ни звуков боя, ни хрипов, только тихие разговоры и глотки. В пору бы удивиться столь четкому восприятию, но лесом. Это можно сделать после. Врываюсь в таверну, разогнав тело до предела, и мгновенно выхватываю обстановку. Седой сидит за дальним угловым столом в одиночестве. Рядом с ним тело какого-то мужика, что до этого не видел. Из-за барной стойки виднеются женские ноги, больше внутри никого. То есть, вообще никого.

— А, явился, — скривился старый, опрокидывая внутрь еще один стакан чего-то притарно алкогольного. — Припоздал ты чутка. Да, припоздал. Как тебе городок наш? Прекрасен, не правда ли?

— Кто это сделал? — процедил, поймав его взгляд.

Адреналин разбавил кровь не от вида, а от самого факта, что кто-то позарился на МОЁ!

— Люди, — криво усмехнулся Седой. — А эти двое, где? Надеюсь, ублюдка Заккари ты выпотрошить догадался?

— Заккари? — сощурился я.

— Его люди, — сплюнул в сторону старик. — Исподтишка ударили, суки. Двоих лично прирезал, третьего Лика заколола, когда он её под себя подмял, да и то, успел её пырнуть. Толстый, молодчага, двоих тупо задавил, но сейчас сам уже одной ногой там. Вот и считай, остался я, да Лика с Толстым на грани.

— Что стряслось? — первым из спутников ворвался Зак.

— Заккари! — тут же подорвался Седой. — Падленышь!

Брошенный, казалось бы, старой рукой кинжал, поймал только у самого носа здоровяка. Тот даже дернуться не успел, но спустя секунду разглядывания острия, вдруг отшатнулся.

— Ты че творишь, старый?! — рявкнул он, одним плавным движением вытащив уже свой кинжал. Тогда как Седой, взревев раненным зверем, ринулся на Зака с голыми руками.

Бросив взгляд на здоровяка, поймал на лице того лишь удивление. Интересно, причастен, или… ? В любом случае Седой в таком состоянии только помешает.

Перехватываю старика одним слитным движением, и коротким легким ударом в затылок, лишаю сознания.

— Нахера?! — растерялся Зак, но ненадолго.

Уже через полторы секунды он был прижат к стене и болтался над полом, сантиметров, так, в пяти. Моя рука, хотя, скорее уж лапа, сдавливала ему горло, а измененная морда оказалась вплотную. Нелепые попытки сначала ударить, а после и дотянуться пальцами до глаз, успехом не увенчались. Так что через десяток секунд он только сжал челюсть, удерживаясь на моей руке, чтоб передавливание шеи не было столь сильным.

— Лург! — ворвавшись следом, Клим лишь замер, не понимая, что происходит.

Ведь мой внешний вид далеко уже ушел от человеческого.

— Затих, хорошо, — низким голосом прорычал я. — Скажи мне Заккари, те, с кем ты вернулся, охотно исполняли твои приказы?

— Лургова псина! — просипел он. — Ну, давай! Хера ли медлишь?!

Немногим сильнее сдавив его горло, дождался хрипов и продолжил.

— Всё это твои подчиненные устроили, — сдерживая рык, продолжил я. — Чуешь, чем пахнет, Заккари?

— Да я-то здесь причем?! — прохрипел он, уже бледнея. — Никогда на моих руках подлости не было! Я с Ликом с самого начала, понял?! Никогда бы себе не позволил такого?! Ну! Сожри, коль клыки чешутся! Но не было за моей душой подлости! Не было, понял, да?! Шекес мне в свидетели! И никогда до такого не опущусь! Понял?!

С глухим стуком он рухнул на пол, а я направился к стойке, где стояла бутыль с местным пойлом. По запаху резкий алкоголь, градусов на шестьдесят — ну вылитый самогон, только слаще. Плеснув в стакан наполовину, вместе с ним вернулся к откашливающемуся Заку уже в своем человеческом обличии.

— На, промочи горло, — протянул тому стакан. — Седой уверен, что это ты провернул. Так что придет в себя, будь готов объясняться. Я тебе верю. Ему сложнее будет.

— Что с Ликой? — просипел Зак. — Сарта? Килна?

— Лика вон, за стойкой лежит, — кивнул в ту сторону. — Пульс еле-еле. Недолго ей осталось. Толстый на кухне, затихает, судя по всему. Больше здесь живых нет.

— Лурговы ублюдки! — взорвался Зак, швыряя стакан в стену. — Лика, лург!

Попытка ринутся к ней, успехом не увенчалась: только поднялся на ноги и тут же осел назад, схватившись за голову. Да, кажется, чутка передавил.

— Её к Браку надо, — прошипел он, держась за виски. — Вытащит. Должен вытащить! Рэм! Да не стой ты столбом! Он маг! Он мне жизнь задолжал! Бесплатно сработает!

— Клим, — перевел я взгляд на парня. — Глянь, че там деваха.

Тот мелко кивнул и рванул за стойку, где запричитал что-то еле слышно.

— Внутреннее кровотечение, — донеслось спустя несколько секунд. — Кровь внутри, органы, кажется, не задеты. В живот ушло. Минут двадцать у нас есть и это только, если маг сильный. Оттуда уже не вытащить.

— Толстый на кухне, — ровно произнес я. — Давай, тоже глянь.

— Рэм, — попытался встать Зак, но на этот раз вышло. — Я бы никогда за подобным не встал! Лика, она мне… А черт! — вылетевший кулак впечатался в стену впечатляюще. — Никогда. Слышишь! Я свой выбор сделал. Ты предлагал уйти, что мне мешало?! Я остался! И никогда за властью не гнался! Но Лика, она не должна была. Лург! Рэм, к Браку надо, он может помочь. Должен! Прошу, пожалуйста! Кроме тебя туда и обратно никто не успеет! Пусть даст свои зелья, они должны придержать её на этой стороне пока он сам не придет!

— Толстый хуже, — с мрачным настроем вышел из кухни Клим. — И пяти минут не протянет.

— Рэм! — рявкнул Зак. — Ну же! Жизнь?! Хочешь мою жизнь?! Отдам! Душу?! Забирай! Шекес мне в свидетели!

Шшшшш — шелест теней заставил шерсть на загривке встать дыбом. Пляска теней, что до этого вторила огоньку свечей, сейчас остановилась вовсе. Только вот пламя никто не тушил, и оно всё так же колыхалось в такт ветерку из открытой нараспашку двери. Все мои чувства буквально забились в истерике, но так же мгновенно умолкли. Лишь изо рта вырвался пар, да пляска теней вернулась в привычный ритм.

— Как мне найти этого Брака? — постарался говорить ровно. — Что ему сказать?

— Должок за сына, привет от Заккари, — совсем тихо прошептал здоровяк и закашлялся. — Он поймет. Дом в ста метрах от катакомб, — совсем повело его, — запах кислого вина, вывеска со склянкой и черепом.

Глаза закатились, и Зак рухнул на пол, словно подкошенный.

— Не понял, — нахмурился я, переведя взгляд на Клима.

Тот стоял, замерев без движения, с бледным, словно мел, лицом.

— Бог Теней принял клятву, — сглотнув, пробормотал Клим. — Вот же ж…

Глава 6. По запаху.

— Ну-с, молодые люди, — потирая руки, молвил Брак, — кажется, кризис миновал. С девочкой точно всё будет в порядке, а вот молодой человек вызывает у меня сильные опасения. Водичку мою всю по списку давал? Нигде не напутал?

— Нигде, — сбился уже со счету, повторяя один и тот же ответ.

— Значит, немного не учли физическую массу. Да, определенно, — кивал головой лекарь. — Пожалуй, оставлю вам еще два флакончика. Их с промежутком в шесть часов давать. Но гарантии от меня никакой. За девочку ручаюсь, да. Выживет. Заккари, не сверкай глазюками! Ты знаешь, я словами не разбрасываюсь. А вы, молодой человек, — бросил в мою сторону взгляд Брак, — довольно интересный экземпляр. Чувствую, чувствую в вас природу дикую и необузданную. Подчиняй её, не иди на поводу. Молодые двуликие всегда самонадеянны в своем тщеславии.

Когда я ворвался в дом лекаря, тот даже жахнуть меня чем-то успел, но оно и понятно. Облик зверя не успел схлынуть полностью, так что Брак имел удовольствие лицезреть мою промежуточную стадию. Росчерк белой молнии ушел в дверной косяк, лишь немного задев плечо. Без боли не обошлось, но к ней я привычен. Благо имя Заккари, да слова о долге за сына позволили лекарю быстро настроиться на рабочий лад.

Десять минут, у меня ушло ровно десять минут, чтобы преодолеть огромное расстояние до спуска в катакомбы. Наверно, даже в своем полузверином обличии я не добрался бы так быстро, если бы не пошел на хитрость. Все эти сплетения узких улочек, да запутанных дворов, могли послужить отличной преградой, но я пошел выше. Крыши домов и вот путь, только вперед, без надобности маневрировать, теряя драгоценное время.

Сам лекарь быстро понял, что мне от него нужно. Специфика места располагает. Поэтому назад я понесся уже через полторы минуты, с небольшой нагрудной сумкой, из плотной кожи. В ней, разложенные по своим отсекам, слегка позванивали продолговатые колбы, с обычный, на вид, водой. Только крышки различались узорами, на которые и следовало ориентироваться в порядке подачи.

Я успел. И это радовало. Передал сумку Климу, кивнул пришедшему в себя Заку, да принялся за грязную работу. Тела наружу, как и весь хлам от погрома, что те устроили. Еще несколько часов назад они так же приводили помещение в порядок, чтобы после самим здесь и подохнуть. Интересно, что ими двигало? Хотя, наверно, глупо искать смысл в зверствах именно здесь, в этом дрянном мирке.

Лешк пришел в себя только через час. По всей видимости, удар наложился на сильное опьянение, так что его мутный взгляд и непонимание в глазах задержались на несколько минут точно. А вот спустившийся сверху Зак вновь пробудил лишь агрессию. Правда, на этот раз обошлось без ножей. Ну, а после был разговор. Слегка пришибленный Зак, контуженный Седой и бледный Клим — ну, чудо, как хороша компашка! А еще еле живая Лика, и Толстый, шансы которого один к пяти.

Сидя за столом и попивая травяной взвар, пребывал в спокойствии. Мысли? Не особенно много. Вечер сегодняшнего дня выдался теплым. За окном что-то около двадцати трех градусов, небо безоблачное, а ветер пропал вовсе.

— Ну-с, молодые люди, — защелкнул свой чемоданчик, Брак, — пойду я, пожалуй. Время позднее, а мне еще только добираться с час. Рэм, за Толстого никаких гарантий, потому и оплаты пока не нужно. Вот, встанет на ноги, тогда и рассчитаемся. Договор?

— Благодарю, — отсалютовал я дедку стаканом. — И за оперативность тоже.

— Брось, — отмахнулся он. — Я потому и могу спокойно ходить по городу в ночное время, что мои услуги всегда отличаются высоким качеством и сильно востребованы.

— Ну-да, — проворчал Зак, — и это совсем не потому, что жахнуть можешь так, что дух вышибет.

— Наговоришь сейчас на старого больного человека, — наигранно нахмурился Брак. — Всё, молодые люди, пора мне.

Оставив таверну в тишине, лекарь удалился, смешно покряхтывая при ходьбе.

Вообще выглядел он довольно импозантно, и печати возраста там не то чтобы не было, но заметить её можно было с трудом. Моложавый, сухонький мужчина, с окладистой контурной бородкой. Морщин немного, да и те появлялись, лишь, когда он хмурился. Седины не было, да и взгляд больно уж ясный, для того, кто просит называть себя «дедушкой Браком». Одежда вот немного неряшливая, состоящая из длинных сапог, шелковистых коричневых штанов и плотной кофты, со следами подпалин, да пятен разных цветов. Поверх серый плащ с глубоким капюшоном, ну и пухлый чемоданчик с инструментарием.

— Седой, — повернулся я в сторону немного воспрявшего духом, Лешка. — Что у нас по деньгам?

— Копейки у нас, — сморщился он. — С десяток золотых, если наберётся, уже хорошо будет. Зачем тебе?

— Наемы, — пожал плечами. — Если не получится найти кого, то это единственный вариант.

— На десять золотых, — медленно покачал он головой. — Не знаю, в общем, Рэм. Ты всё еще не оставил эту затею? Даже теперь? Может, всё же лучше уйти?

— Эка тебя жахнуло, — с ненаигранным сочувствием протянул я.

Но оно и понятно. Что Лика жива, это хорошо. А вот две другие женщины Сарта и Килна, к сожалению, погибли. И насколько я знаю, именно Сарта согревала старику постель.

— Как ты скажешь, так и будет, — отвел взгляд старый. — Лику бы только вытянуть.

— Брак же сказал, что ей ничего не угрожает, — вставил Зак, на что заслужил недовольный взгляд от Лешка. — Не зыркай на меня так. Сам знаешь, как я к ней отношусь.

— Почему тогда уродов своих не прижал? — снова начал заводиться Седой.

— Закончили! — повысил я голос. — Сейчас я вас оставлю и очень надеюсь, что глупостей никто не наделает. Да, Лешк?

Тот только кривуна на меня даванул, ничего, впрочем, не ответив.

— Куда ты? — спросил Клим, подпирая стену.

— Кое-кто не внял моим предупреждениям, — пожал плечами. — Надо бы это исправить.

— Да как ты их теперь найдешь? — скривился Седой.

— По запаху, — улыбнулся я. — Двое ушло? Так? Долго они не проживут.

— Сделай так, чтоб они страдали! — буквально выплюнул Лешк. — Чтобы орали от боли и молили о скорой смерти! И тогда, видит Шекес, моя душа — навсегда твоя!

На этот раз спецэффектов не было. Только Лешк внезапно покачнулся, но на стуле усидел. Лишь побледнел, стискивая зубы, когда будто раскаленной кочергой на его левом предплечье стал проявляться знак — точно такой же, какой на щеке красовался у Зака. Два треугольника, где один больший, направлен острием вниз. А второй, что поменьше, основанием опущен на одну треть в тело первого, и вершиной, лишь немногим, выступающей из основания большего. Знак бога теней, бога воров и убийц. Забавная такая метка и еще больше забавно, что вот так походя, можно к нему возвать.

— Это вообще нормально? — с иронией в тоне обратился я к Климу.

— Ты о чем конкретно? — криво усмехнулся он. — О том, что двое взрослых мужиков добровольно всучили тебе свои жизни и души? Или о том, что Шекес эти клятвы принял?

— О втором, пожалуй, — рассеянно бросил я. — Первый пункт меня особо не интересует.

— Боги, — вздохнув, произнес Клим. — Самая непостоянная сила, спрогнозировать действия которой практически невозможно, — как по заученному выдал он. — Ради них могут совершать подвиги, достойные баллад, либо же, творить ужасные деяния, но так и остаться ими незамеченными. Но, шутки ради, сгоряча сказанное словцо, может послужить причиной, для обретения божественного внимания. Ну, а там, уже как повезет, от взгляда, до поцелуя.

— В смысле? — не понял я.

— Сила божественного дара имеет четыре градации, — пояснил Климон. — Божественный взгляд, божественное прикосновение, объятие и поцелуй соответственно.

— А еще есть трахнутые, — проворчал Зак.

— Это миф, — сморщился Клим. — Хотя, скорее, просто неправильное трактование фактов. Трахнутные, — снова сморщился парень, — это уровень силы равный архимагистрам, в случае с магами, либо же, мастерам, если речь идет об одаренных. А вообще, например, в академии Монеста считается, что это не божественный дар такой силы, а напрямую воля бога, либо же по-простому — аватар. Но их за всю историю были единицы. Хотя, тут скорее единицы именно что засветились, так сказать. Но всё это лишь домыслы и ничего более.

— Надо заканчивать задавать тебе вопросы, — проворчал я совсем тихо. — Конкретно, вот подобные клятвы это нормально? Как вообще к этим клеймам отнесутся другие? И можно ли подобную клятву выбить силой?

— Вопросики у тебя, — шумно выдохнул Клим, мотнув головой. — Силой? Клятву, подтвержденную богом? Ну, если жить надоело, то можно. Боги, знаешь ли, обладают прескверным характером. И любое навязывание себе желаний смертных воспринимают не просто в штыки, но с вызовом. А там, кто во что горазд. Что касается самих клятв и меток, то здесь всё проще, — пожал плечами Клим. — Это, как с длинной ушей. Кому-то абсолютно безразлично, какого ты роста, какой цвет у тебя кожи и какому божеству в твоем доме посвящен алтарь. А вот кому-то поперек горла встанет прикус твоих зубов.

Повеяло, прямо скажем.

— Ну, а насчет самого факта случившегося, — вновь пожал Клим плечами, — бывает, случается. Сильные искренние эмоции и приверженность к аспектам упоминаемого божества — вот и весь сказ. Главное, что ты, Рэм, считай, на ровном месте заполучил себе двух человек, в верности которых можешь теперь не сомневаться вовсе. Ты же, как я понимаю, просьбу Лешка исполнишь?

— Правильно понимаешь, — усмехнулся я, смотря в глаза Седому. — Будь уж уверен.

Тот взгляда не отвел и лишь коротко кивнул, почесывая отметину на своем предплечье. Хмурым он был и до этого, но сейчас выражение лица и вовсе перестало казаться живым.

— Пусть они страдают, — скривился он. — Ублюдки.

Ненависть. Знакомое чувство, которое сейчас, к счастью, ко мне не относится. У меня к двум сбежавшим нет никаких чувств. Только обещание, которое я давал каждому. Было еще что-то, чему я никак не мог подобрать описания. Не жалость к Лешку, нет. Не сочувствие, тут тоже мимо. Тогда, что? Хм. Протянув взгляд по помещению таверны, по следам пожара, крови и разбитой посуде, ощутил подкатывающую злость. Эти ублюдки тронули МОЁ! Посмели испоганить то, что принадлежит МНЕ! И это так же касаемо людей.

— Клим, — поднялся я со стула, — возьми из комнаты Лика все монеты и украшения, что он прятал. Лешк, подсчитай, прикинь, на что мы можем рассчитывать. Нужно вернуть этому месту уют. Отложи Лике и Толстому, им реабилитация нужна будет. Об остальном я позабочусь.

— Один что ли? — проворчал Зак, тоже поднимаясь.

Но после сморщился и отвел взгляд. Оно и понятно, один раз он уже отлучился, и теперь имеем, что имеем. Остальные промолчали. Клим с толикой растерянности во взгляде, а Седой лишь поджал губы.

Отвечать на несомненно риторический вопрос Зака не стал. Спокойным шагом вышел на улицу, вдохнул полной грудью вечерний воздух и постарался расслабиться. Немногим больше суток я избавился от оков Мастера, но такое чувство, будто прошел месяц. А ведь всё только начинается.

На этой мысли запустил по телу волну изменений. В первую очередь это коснулось внешних органов чувств. Защипало в носу, когда стал улавливать множественные грани тех запахов, что витали вокруг. Зрение перестроилось, сильнее обозначив энергетическую взвесь. Потоки энергии плавно скользили по миру, словно эдакие завихренья. Стоит сосредоточиться на них, как четкость выкручивается сильнее, и я могу видеть, где энергии больше, а где меньше. Кожа тоже, пусть и стала плотнее, но качество осязания так же возросло. Направление ветра, его температура и сила. Уши чуть удлинились, расширяясь в ушной раковине, чтобы полнее воспринимать звуки. Повседневность мира ушла на задний план, тогда как вперед вырвалось биение человеческих сердец позади меня. Три вполне себе крепких и сильных, а вот два с перебоями. Этого мне было вполне достаточно, так что дальше меняться не стал. Даже лицо осталось человеческим, как, впрочем, и тело целиком. Лишь пальцы, да и руки в целом, слегка удлинились. Да в теле появилась та легкость, которая позволяет мне двигаться на порядок быстрее обычных людей.

Что ж. Пора поохотиться.

Я не шутил, когда говорил, что запомнил запах каждого. И сейчас, исключив запахи уже мертвых, сосредоточиться на шлейфе от двух ублюдков, труда не составило. Тем более что оба они шли в одном направлении.

С места сорвался сначала легкой трусцой. Уже после, когда закончился пустырь и пустые развалюхи сменились жилыми строениями, высоким прыжком оказался на середине стены ближайшего дома, чтобы дальше, за еще несколько рывков оказаться на крыше. Вид здесь, особенно после подземелий Мастера, просто крышесносный. Высокое и казалось бы, бездонное ночное небо, усеянное мириадами звезд. Местное ночное светило — Аурина, раза в два больше Луны. Цветом оно ушло в бледную красноту, от чего ночные краски несли в себе багровые оттенки. И, воздух! Какой же здесь чистый воздух! На несколько секунд мне даже показалось, будто у меня кружится голова. Настолько пьянящее ощущение буквально будоражило кровь. Как будоражил и азарт охоты. Нетерпение, ожидание? Да, пожалуй. Ожидание схватки и надежда на хороший такой бой. Правда, тут же пришло огорчение. Какой хороший бой можно ожидать от этого мяса?

Сорвался я, вовсю наслаждаясь таким дурманящим ощущением свободы. Ветер бил в лицо, привнося с собой свежесть. Звуки снизу никак не походили на ночной город, но все их я старался игнорировать. Как, впрочем, и запахи. Нижний город не спал. Там внизу бурлила своя жизнь, очень сильно разбавленная запахом крови. Ему вторили запахи дешевого кислого пива и терпкого табака. Да, именно табака. Как эта херь называется в этом мире мне узнать пока не довелось, но запах, запах въелся в подкорку еще из прошлой жизни. И даже так, для меня те два шлейфа не могли затеряться во всем этом многообразие. Я чувствовал их и не собирался медлить.

Где-то через минут двадцать, запахи разошлись в разные стороны. Один ушел по направлению рынка, забирая восточнее, а направление второго осталось неизменным — к Стене. Местный пиетет перед этой несуразной деревянной бандурой мне совершенно непонятен. Но Стена это именно что имя собственное и никак иначе. Хотя, как по мне, ничего особого она из себя не представляет. Скорее эдакая насмешка и ничего более. Хотя, для простого люда она непреодолима, так что может и смысл в пиетете есть. В остальном же, любой сильный одаренный, в том смысле, что абсолютно любой, владеющий силой, её даже не заметит. Особенно с учетом особо выделяющихся стражников.

Пока гонял в голове мысли, тело само выбрало направление. До стены и дальше еще успеется, пусть себе бежит. Сейчас интересен аромат с тонким шлейфом терпкого табака. Даже помню, как выглядит этот ублюдок, с аккуратной бородкой, лет под сорок. Длинные русые волосы, стянуты в тугую косу, а взгляд чуть прищурен. Телосложение не выдающееся, как и рост в пределах ста восьмидесяти сантиметров. Движения вот плавные и экономные, как у человека, который знает, как обращаться со своим телом. Впрочем, в группе Зака простаков не было, так что мужик явно знает с какой стороны браться за нож.

Забавно, но этот индивид отправился в «Дом тепла», как гласила вывеска, на которой буква «п» еле-еле виднелась. Причем по размерам этот дом был раза в два больше нашей таверны. Четырёхэтажное здание, с забавным строением, где количество окон сведено на минимум. Имелись они лишь на первом этаже, причем достаточно большие, а вот дальше их количество сильно стремилось к нулю. Второй этаж и окна лишь у самых углов, третий и четвертый этажи — их нет вовсе. Крыша шла аркой, где боковины сплошь стекло и яркий свет оттуда выдавал все признаки веселья. Пустырь вокруг, кстати, имел место и здесь. Только вот местный был оформлен по виду парка. Куцего, с редкими деревьями, но тем не менее. Даже изгородь имела место быть, высотой с метр. Густой кустарник с небольшими красными цветочками обрамлял участок ломаным забором. Редкие скамейки тоже виднелись и даже не пустовали. Освещение присутствовало магическое, но тусклое. Хотя для этого места яркость и не нужна. Особенно понимая, для чего в этот самый «Дом тела» приходят.

Осмотрев всё, что мне было нужно, до земли добрался в два прыжка. Стена дома, с которого осматривался, выдержала упор когтей с честью. Проскрежетав по ней, оказался внизу, и только пыль стряхнул. Одежда на мне была всё та же, эльфийская. Ибо шмотье Лика мне не подходило абсолютно — размерами не вышел. А вот длинноухие со мной одного сложения, так что сейчас, да со стороны и со своей смазливой мордашкой, на оборванца я точно не похож. Пришлось, правда, избавиться от накидки и вручную убрать, а местами и оторвать пришитые элементы брони из плотной кожи. Получилось вполне неплохо, как по мне. Главное не запускать процесс обращения дальше, чтобы шмотье не пошло по швам и сапоги целыми остались. А то, больно уж мягкие, и очень удобные по ноге!

Уже сделав шаг по направлению борделя, так и застыл с поднятой ногой. После и вовсе замер на месте, прогоняя в голове дальнейший план своего встраивания в мир. Точнее, именно сейчас я буду, так сказать, подстилать соломку, а вот дальше, будем надеяться, это поможет.

Моё, так называемое «уродство» на лице, сродни тем наростам, что запускал по кулакам. И, если у меня получалось там, то, что мешает здесь?

Прислонившись к стене дома, прикрыл глаза и сосредоточился. Голова в целом — не та дорога. Челюсть, глаза, да чтоб тебя! Волнообразное изменение никак не хотело ограничиваться теми участками, что были нужны. То челюсть расширится, выйдя вперед, то надбровные дуги. С хрустом, с легкой болью и скрежетом меняющихся костей. Неприятно, да, но и всё на этом. По сравнению с болью этот легкий дискомфорт даже сморщиться не заставляет.

— Ну! — рыкнул я, нащупав тот самый промежуточный этап метаморфоз.

Кулак ушел в стену и оставив в камне вмятину, так там и остался. Ощущение прохлады на лбу и жара на щеках. Кожа принимала вид человеческой неохотно, стирая с лица выделяющиеся части. Наросты на лбу, мелкие чешуйки под глазами — всё это принимало вид вполне себе человеческий. Причем, как заметил спустя минуты полторы, без необходимости поддерживать всё это легким напряжением. А значит, что? Значит, у моего тела нет, как такового, якорного состояния. В какую сторону пущу изменения, таким и будет оно по умолчанию. Хм, а получится ли вообще изменить мордашку?! Вопрос, прямо-таки на миллион!

Мотнув головой, вытряхнул из неё лишнее и расправил плечи. Пальцы сами заскользили по лицу, но каких-либо «уродств» там не осталось. Обычная человеческая кожа, пусть и чуть грубее. Зато теперь моё «человеческое» лицо лишилось «особых примет» и на этом можно сыграть. Но после. Да, после. А сейчас, что ж, познакомимся и представимся!

Странно, но никакой охраны ни на дверях, ни после, уже внутри.

Пройдя парк, запахи в котором неприятно резали ноздри своей резкостью, оказался перед массивной резной дверью. Небольшое усилие и она с легкостью поддается, а мозг становится заложником того обилия информации, что буквально вываливается наружу. Множественные запахи, которые смешиваясь, рождают настоящую несвязную какофонию. Звуки оглушают, но не своим напором, нет. Они оглушают множеством потоков и тональностей. Всё это, вместе с приглушенным освещением, создает свою, ни с чем не передаваемую, атмосферу. А уж, ступив внутрь и ощутив под своими ногами не доски пола, а мягкий ворс ковра, и вовсе слегка растерялся. Особенно при открывшемся виде полуобнаженных девиц, что споро порхают меж столов, уворачиваясь от похотливых рук местной публики. Более красиво одетые, или красиво раздетые? Не суть, в общем. Еще имелись девицы вдоль стен, на эдаких постаментах, танцующие в такт своей музыки. Она звучит у них, под стеклянным колпаком. Её я слышу еле-еле, но там она более спокойная и размеренная. В отличие от того, что происходит в самом зале.

— Мальчик, а ты адресом не ошибся? — промурлыкала дама, проходя мимо.

Её взгляд оценил меня с головы до ног, и мелькнуло в нем что-то эдакое. Что заставило на мгновение забыть, зачем я здесь. И, что самое забавное, никаких чар и воздействия на разум, только женское естество и ничего больше. Правда, в ответе она не нуждалась и уже затерялась где-то меж столов.

— Мальчик, мля, — рассеянно бросил я.

Тряхнув головой, избавился от наваждения, сосредоточившись на своей цели. Среди различных ароматов, выцепить нужный оказалось сложновато. Некоторые запахи своей резкостью буквально вырывались на передний слой, и отмахнуться от них получалось с трудом. Больно уж навязчивые и приторные, они забивали другие, более слабые. Тем не менее, нужный шлейф я таки нашел и тут же оскалился, обнаружив источник. Мужик сидел ко мне спиной, в явно приподнятом настроении. Правой рукой с бокалом он размахивал, словно тот дирижёр. Компания его не отставала, а довольные крики там как бы ни перекрывали остальные звуки. Стол, кстати, этот был одним из самых больших. Сейчас за ним удалось насчитать еще с десяток человек и все они не выглядели, как простые обыватели.

Что ж, я обещал Седому, что они будут страдать? Ничего не изменилось.

Желание распотрошить и неподдельная жажда убийства. Нагоняя внутри себя ярость, внешне оставался спокоен. Только вот взгляд — он прожигал. И для людей, крутящихся в подобном обществе не почувствовать его нельзя. Вот и сейчас мужик сначала замедлил свои движения, а после вовсе застыл. Завертел головой по сторонам, после чего обернулся и встретился со мной взгляд. Я видел, как в немом удивление он распахнул глаза, ну а после, когда между нами проходила одна из девушек, я плавным движением стек за её силуэтом, теряясь из виду.

Как он вскочил с места, как заозирался, судорожно скользя рукой по пустым сейчас ножнам, я наблюдал уже с другой стороны. Без лишней жажды крови, дабы не привлечь к себе внимание.

Вопросы мужику посыпались тут же, но он их стойко игнорировал, скользя взглядом по округе. Тщетно. На моём уровне владения телом, никакого труда ускользать от нежелательного внимания, не было. Благо и помещение позволяло, и людей вокруг было в избытке. Они сновали везде, особенно вокруг барной стойки, что расположилась по центру эдакой буквой «П». Находясь по центру зала, она притягивала к себе людей обилием расставленных бокалов и наличием девочек-красавиц на выдаче. Их улыбки, правда, искренностью не отличались, но на пьяную голову этого и не заметишь.

А вот за столом, где сидел будущий покойник, веселья поубавилось. Нет, никто никуда не сбежал, но разговоры теперь велись тише. Покойнику что-то втолковывал мужик постарше, а тот лишь головой периодически дергал, вроде бы в противовес.

— Малыш, — опять замурлыкал тот же голос и та же самая женщина, поставила поднос слева от меня, — первый раз здесь? Глаза, поди, разбегаются? Мой тебе совет: не глазей, а бери! У мамы Гитцу самые вкусные и опытные девочки. Могу подсказать с выбором.

Она была красива. Навскидку, лет тридцать и именно благодаря этому красота была выдержанной и с толикой строгости. Портил впечатление лишь кривой рубец вдоль шеи, что уходил на грудь. Но, вот честно, при взгляде на грудь, какой-то там рубец вообще уходил далеко на задний план. Особенно при таком наряде. Где открытые участки тела именно что изящности ради, а не пошлости.

— Слышал, — начал я, — что к насильникам у вас тут отношение особое?

Взгляд, доселе расслабленный, превратился в острые колья. Красивая полуулыбка исчезла, словно её и не было.

— Ты, — скривалась она, но была перебита.

— Не я, — покачал головой. — Из старших есть кто? Бакумэ, может?

— Она, — женщина хотела ответить, но лишь головой мотнула и улыбнулась. — Ожидай, малыш. Клаи! Налей парнишке за мой счет. Чего-нибудь полегче.

А еще я приметил несколько, казалось бы, незаметных жестов ладонью. Определенные позиции пальцев и всё под занавес милой улыбки.

— Я бы и перекусить не отказался, — улыбнулся во все свои идеальные тридцать два. — Мясного.

Но всё это прошло мимо, когда краем глаза заприметил, как вся компания встала из-за стола и гурьбой направилась в сторону выхода. Их взгляды скользили по помещению, по несколько секунд задерживаясь на практически каждом посетителе.

— Дамы, — кивнув головой, встал я со стула, — прошу прощения, но вынужден покинуть вашу прекрасную компанию. Дела.

Взгляд женщины выцепил причину мгновенно. Её глаза расширились, а после она вернула себе привычный вид с легкой улыбкой. Только взгляд остался колючим и неприятным.

— Малыш, — тихо, практически одними губами, бросила женщина, — это люди Картена.

— Ему же хуже, — пожал я плечами. — Уменьшу количество его бойцов еще сильнее.

Она хотела меня остановить. Даже рукой дернула, в попытке схватить за куртку, но меня рядом уже не было. Проскользнуть меж двух проходящих мимо мужиков, чтобы после, замереть за колонной, пока взгляды скользят мимо. Оп! Замешкались, откликнувшись на какого-то проходящего мимо дедка. Тот, навеселе полез ручкаться, активно при этом махая своими граблями. То, что нужно. Пара десятков метров позади за один, практически рывок и вот я на улице. Пропускаю немолодую низкую женщину, лишь мазанув по ней взглядом. Та на меня и вовсе не взглянула, но оно и понятно. Уже снаружи срисовываю местность, отмечая удобные заросли. Поворот чуть дальше, где куцый фонтан разбрасывает тонкие струйки воды. Её журчание, вместе с насаженными кустами создают практически отдельный загон. И даже стоны откуда-то сбоку мне совершенно не мешают. А вот жертва со своими новыми друзьями уже на улице и говор их с легкостью достигает слуха.

— Я видел его так же ясно, как и тебя сейчас! — процедил покойник.

— Уставший разум способен и не на такое, — пожал плечами его собеседник. Мужик с густой бородой и в одежде, больше подходящей какому-нибудь торговцу, нежели воину. — Ты мне лучше скажи, нашел или нет?

— Перепрятал он его, — скривился покойник. — Как шмон был, ни заначки Лика, ни клинка. И словом не обмолвился.

— Жаль, жаль, — покачал головой мужик. — Ты рассказывал, что он без особых усилий, этого, как его, Зака, верно, в лурговый хвост согнул. Еще что-нибудь про него сказать можешь?

Это я удачно заглянул.

— Оборотень он, как пить дать оборотень, — мотнул головой покойник. — Ты просто не видел, в какую тварину он обратился, когда за Хрусом погнался! Там никто, даже Шрай ему помехой не стал.

— И это лучшее доказательство вашей бесполезности, — скривился мужик. — Молодой, говоришь, совсем?

— Лет шестнадцать на вид, — проглотил оскорбление будущий труп. — Смазливый, но с уродством на морде.

Весь разговор проходил в движении. От борделя Гитцу отошли мы метров на сто, а я всё скрывался в тенях, ориентируясь практически на слух. Кажется, одна из ниточек себя проявила и теперь, чем больше информации успею словить, тем лучше.

— Еще полезного что сказать можешь? — продолжил допрос мужик.

— Всё, что знал, выложил, — поднапрягся покойник.

И не зря.

— Хорошо, — спокойное в ответ. — Как договаривались — тебе.

Шелест и звук пронзания плоти. Следом еще один и горловое захлебывание.

Судя по дальнейшим звукам, неизвестный и его сопровождающие стояли и наблюдали за смертью.

— Такой вечер испоганил, — так и пронеслось перед глазами медленное покачивание головой. — Можете быть свободны. Дальше я сам. Картену передайте, что наши договоренности в силе. Он может действовать на своё усмотрение.

— Гост, — начал было один из мужиков, но был перебит.

— Гарант местничковых правил, — усмехнулся мужик. — Меня они интересуют мало. Место я вам освобожу и не дурак если, сам разберется, как грамотно лапу на всё наложить. Свободны!

В последнем слове не услышать раздражение мог бы только глухой. Именно поэтому шаги остальных удаляться стали практически сразу. Ну, а я, лишь прикрыл глаза, ощущая, как слаживаются части пазлов целой картины. Картен определенно замешан в сливе Лика, но замешан не сам, а при помощи пинка вот этого непонятного типа. И судя по пренебрежению в тоне, тут явно пахнет Верхним городом и аристократией. Но, всё это меркнет перед тем фактом, что этот ублюдок решил разобраться со всем сам. А значит, значит, до таверны он дойти не должен. Во-первых, МОЁ! Во-вторых, разговором здесь и не пахнет. И вот здесь, не зная уровня силы этого мужика, отдавать ему право первого хода не хочется. Не слабак, однозначно. То есть, начинать нужно мне и желательно так, чтобы сразу на глушняк. Лург!

Тонкий гул сверху и ощущение опасности заставили сорваться с места молниеносным рывком. Там, где я только что стоял, в землю вошла, словно металлическая игла двухметровой длины. Облако пыли накрыло приличный участок, даруя мне толику форы. Ведь зачем прямой визуальный контакт, когда есть биение сердца?

— Шустрый мальчик, — донесся до слуха голос мужика. — А тебя не учили, что подслушивать нехорошо?

Свист рассекаемого воздуха и тонкое, еле заметное глазу, лезвие несется ко мне по горизонтальной плоскости. Увернуться труда не составило, только вот следом за первым, уловил шелест еще, как минимум, десяти подобных. И вот они уже не летели соосно, а располагались под разными углами к земле.

Наверно, будь на моём месте обычный человек, увернуться он бы не смог. Для меня же, сорваться к ближайшей стене и уже по ней уйти в высокий прыжок, оказалось совсем не сложно. Ну, а дальше рисковая попытка пойти на сближение.

Пыль вокруг, грохот осыпаемого позади камня и всё равно биение сердца противника для меня звучало громче.

Приземлившись на землю, в первую очередь ушел за угол небольшой лачуги.

То, что я знаю, где противник, еще не значит, что он тоже знает, где я.

Ан, нет. Знает.

Свист сверху и сразу несколько игл начинают бомбардировать те места, где я находился мгновением ранее. Он видит меня сквозь пыль! За счет чего? И, каким образом срисовал до этого? Я ведь даже не смотрел в их сторону, укрываясь в тени фонарного столба, напрочь лишенный прямой видимости! Вот и сейчас выживать удается лишь благодаря чуйке и моей скорости. Лург! Да я даже подойти не могу! Пыль не работает мне в плюс, как думал до этого. Она лишь мешает! Мне нужно понимание процесса создания этих циркулярок! Не может же он пуляться ими вечно!

Рывок сильно в сторону, к высокому строению, что на обычный жилой дом походило мало. Больше какой-то филиал банка, со стенами из каменных плит и окнами, со стальными решетками и ставнями из металла. Два этажа навскидку и рывок к дальнему краю. Замереть в моменте ожидания, но никакой передышки. Сраные иглы и здесь! Но как? Думать некогда, и уходя от удара, срываюсь вниз, цепляясь за стену. Здесь улица шире, но не пустая. От грохота люди разбегаются в стороны, только вот не всех это спасает. Прямо на моих глазах, осколок дома, приличный такой по размерам, придавил какого-то замешкавшегося мужика. Спустя пару секунд тот участок строения и вовсе высыпался градом камней, от прилетевших следом еще трех игл. Две так же пришлись на здание, а одна практически мне в ноги. Уйти успел прыжком, срываясь на этот раз на сближение.

Атаки больно уж площадные, и единственный вариант это сближение. Скорость? Да, сейчас всё будет завязано на неё.

Скорость полета циркулярок я срисовал, теперь необходимо поймать момент их создания, дабы прикинуть свои шансы.

И таки да, момент этот я не упустил.

Прогулочной походкой, засунув руки в карманы, этот ублюдок показался на глаза. Еще свиста не хватало, но скучающее выражение лица заполнило этот пробел. Настолько силен? Сейчас узнаем.

Наши взгляды пересеклись ровно в тот момент, когда по телу пошла волна изменений. Нет, афишировать их, полностью теряя человеческий облик, я не собирался. Ни к чему это. Тем более вокруг слишком много свидетелей. Да, сейчас все они разбегаются в панике, но именно в стрессе разум в состоянии запечатлеть особо выделяющиеся детали.

А одаренный не торопился. Да, именно одарённый это был. Не маг, как подумал изначально. И это обещает проблемы. Ведь судя по возможности использовать свой дар дистанционно, уровень его силы будет поболя.

— Кошачий, значит, — расслышал я, его фразу, брошенную себе под нос.

Да, расстояние в метров пятьдесят, да и общая суматоха вокруг, помехой не были.

Момент создания циркулярок таки уловил. Замерев на месте и даже, кажется, застыв, по сторонам от мужика сначала появились совсем крошечные металлические сферы. С сантиметр, не больше, они постепенно набирали плотность, вытягиваясь в диски. Расположение гранью ко мне делало их практически незаметными. Тончайшие, но смертоносные, как успел заметить по спиленным стенам строений. Три, семь, тринадцать, двадцать восемь — хаотичное расположение, порядок, тем не менее, имело. Просчет траектории показал, что площадь поражения от самой земли вверх, метров на пять и по всей ширине улицы. И ведь ублюдка совершенно не волновали люди. Что между нами, пытаясь вытащить кого-то из развалин, что позади меня, их было достаточно. А уж про то, что дома по обочинам сложатся тоже, можно и вовсе умолчать.

Девять секунд — именно столько понадобилось мне, чтобы добраться до пика своих физических кондицией, не переходя черту видимых изменений. Да, руки стали длиннее, но даже когтей на пальцах не было. Мышцы ног налились силой, и упор ноги ушел на носочки, пятку преобразуя в дополнительный сустав. Чувствительность всех органов чувств обострилась до предела, но только глаза перешагнули через рубеж естественности. Как рывком меняется визуальное восприятие, отметил лишь краем сознания. Казалось, мир перестал быть плоским, и это позволило успокоиться. Адреналин до этого, что добавлял нервного потряхивания, сейчас лишь помог крови бежать по венам быстрее. А отсюда и повышенная регенерация, что уже не раз проверено еще там, у Мастера.

Что ж, простым этот бой не будет.

Металл — что может быть лучше, для защиты? А уж прибавить к этому покров, и когти здесь будут только мешать. Наросты на костяшках набухали медленно и неохотно. По крайней мне из-за смещенного восприятия времени. Ибо разогнался я знатно и сейчас смотрел на мир сквозь призму сильного замедления.

Что ж, начнем, пожалуй.

С глубоким вдохом я рванул вперед и с небольшим запозданием навстречу мне понеслись циркулярки. Площадь их поражения и плотность расположения не позволят проскользнуть мимо, а значит, только вверх.

Глава 7. Металл на прочность.

Идущий с левой стороны от улицы длинный барак, складываться начал сразу, как только пилы вклинились в его стены. Я же своим рывком взял хороший разгон, чтобы запрыгнуть сразу на второй этаж, где вцепившись в стену, кинул себя ещевыше. Высота работы циркулярок разошлась на метров восемь ввысь и пропуская их под собой, отметил, как изменилось лицо мужика. Тот сделал шаг назад и сложив руки вместе, слово удерживая тяжелый шар, вытолкнул их ко мне.

Пустота изначально, таковой перестала быть через пару мгновений.

Целый рой тонких игл устремился в мою сторону, напрочь лишая возможности увернуться. В процессе падения изменить траекторию достаточно сложно, можно лишь использовать инерцию собственного тела, вращаясь по оси.

Лург!

И так ускоренное восприятие скакнула еще немного, линзой выворачивая зрение. Капельки пота по лицу мужика отложились в сознание облегчением. Значит, всё-таки, предел есть. Теперь нужно до него добраться и уже там проверим чья выносливость лучше.

Более сильные изменения тела на этот раз задели лишь кожу. Хитинистые уплотнения понеслись от кистей, набухая на предплечьях. Я прекрасно осознавал, что всё тело покрыть не успею, ибо счет шел на секунды. Оставалось только сгруппироваться в полете в попытке укрыться за руками. Ноги поджать под себя, голову вжать в плечи и на передний план выставить предплечья.

Момент, когда полуметровые иглы нашли свою цель, ознаменовался грохотом со спины и сухим треском. Отметил это краем сознания. Боли не было. Лишь мягкий удар, крутанувший меня в сторону.

Земля под ногами мягко спружинила и даже необходимости уходит кувырком, дабы погасить инерцию, не было.

Опускал руки я, не в силах сдерживать оскал. Хоть и не хотел менять лицо, предпочитая оставаться по внешнему человеком, но инстинкты взяли своё.

А вот мужик уже не выглядел расслабленным. Лицо хмурое, взгляд жёсткий и острый. Никаких рук в карманах и спокойной походки. Губы сжаты в тонкую полоску, а стойка больше напоминает какую-то отдаленную боевую из моего прошлого. Правая нога заведена назад, руки с ладонями, сжатыми в кулак, на уровне пояса. Силуэт чуть сгорбленный, а кожа отдает бледным отблеском железа.

Разделяло нас сейчас метров двадцать, не больше.

Пересилить мимолетное помешательство не удалось и бросив взгляд назад через плечо, только скривился. Тот длинный барак сложился полностью и сейчас на его месте лишь пыль и крики людей. А этому ублюдку абсолютно плевать.

Хотел я что-нибудь сказать. Что-то эдакое, пафосное и высокое. Но не стал. Вместо этого сплюнул в сторону и просто пошел навстречу. Пошел, наблюдая, как из-за обоих плеч у мужика вырастают рукояти мечей. Как сжатые до этого кулаки покрываются металлом, что выходя дальше вперед, образует лезвия. Те клинки, чьи рукояти виднелись за спиной, словно из ножен по своей воле выскочили, зависнув по бокам, остриями вниз. Вычурные, с витой металлической рукоятью, и лезвием, которое с одной стороны ребристое, а с другой гладкое. Какие-то руны по желобу и к чему-то гарда. На кой, спрашивается, если в руках ты их держать не собираешься?

Пятнадцать метров, десять, восемь.

Вперед мы рванули одновременно и практически в слитном движении. Мужик пустил вперед висящие по сторонам мечи, а сам попытался уйти в сторону, чтобы зайти боком. Попытка отвлечь внимание этими висюльками успехом не увенчалась, ведь я не стал даже придумывать, как их блокировать. Простой нырок вниз, пропуская лезвия верхом и сближение. Резко затормозить в метре от противника, пропуская его слитный двойной выпад и жесткий короткий удар в лицо. Сдерживаться даже не планировал, и поэтому удар вышел хорошим. Да, как в стальную стену кулак всадил, но оно того стоило. Пошатнувшись, мужик отпрянул назад, и я приметил небольшую вмятину на его металлической коже. Понятное дело, что особого урона одним успехом не нанесешь, но это ведь только начало!

В скорости этот металюга мне уступал, но металл по телу практически сводил на нет силу моих ударов. Но видя, каким образом он управляет висячими мечами, начал входить в раж. Ему нужен визуальный контакт! Постоянный! В ином случае они не опаснее деревянного игрушечного меча в руках ребенка!

Нет, красивые финты, и попытки достать меня лезвиями из предплечий имели место быть. Но и только. Увернуться — ударить, пропустить над головой — ударить. Короткие экономные движения и всё внимание на лицо мужика. Тот кривился, скалился и морщился, но попытки меня достать не прекращал. Лезвия его выходящих мечей свистели красиво, но мимо.

И всё бы ничего, да момент активации игл я благополучно профукал. Рассчитывал на тесный контакт и нивелирование его способности творить, но лург там плавал.

Очередной хороший удар в лицо и мужик делает два шага назад. Мне показалось, будто это движение — движение поплывшего человека. Рывок вперед, но прямо из-за плеч вырываются острые иглы, мгновенно устремляясь мне в голову. Только и успеваю, что немного уйти в сторону, ощущая, как вспарывается плоть на моей щеке и груди. Следом свист сверху, привлекающий внимание, но это лишь обманка. Двухметровые иглы, сразу четыре штуки и выражение лица мужика меняется на довольную ухмылку. Как вспыхнули золотом его глаза, отметил лишь краем сознания. Чуйка в это время вопила во весь голос. Ощущение опасности вспыхнуло столь ярко, что запах паленых волос, который сменился запахом паленой плоти, в мысли ворвался с опозданием. А ведь горел именно я.

Расплавленный металл намного хуже простого огня. Пламя слизывает, а металл прилипает.

Боль в ступнях резанула молнией от копчика до темечка, где следом в спину уперлось острие парящих в бесполезности до этого мечей. Один прошел через плечо и лишь чудом я успел убрать с пути шею. А ведь именно туда целил ублюдок. Второе острие вошло в грудную клетку, туда, где у нормального человека располагалось сердце. Больно? Больно. Эта самая боль обжигая, вспыхнула в сознании, напоминая мне пытки Мастера. Ярость понеслась за ней следом и рывок вперед, вместе с более серьезными метаморфозами, слились в единое движение.

Удар! Еще удар! И на этот раз противник не просто пошатывается, но отлетает на пару метров. После только и успевает вскинуть голову, как в неё моментально прилетает прямой удар ноги. Силы хватает, чтобы отправить мужика в полет еще на несколько метров, и вот здесь я несусь рядом. Кубарем по земле тело несется недолго, перехватываю за ногу, и добавляю ускорения в бетонную стену того самого здания, что выглядело крепче остальных. Их встреча сопровождалась хорошим таким треском. Ударившись в неё, мужик даже до земли не долетел. Я был уже рядом и буквально впечатал кулак тому в затылок. Сейчас я не просто не сдерживался, но бил от всей души своей щедрой. Плевать на боль и слезающую плоть на ступнях, плевать на то, что наросты крошатся — их восстановление идет практически мгновенно. Свист? Чуть отклониться, пропуская над собой металлическую болванку, что уже даже на меч не похожа. Простой кусок железа, округлый и чуть согнутый. Он врезается в стену, входя в неё на половину и следом несется еще тройка таких же. Успеваю подхватить тело и прикрыться им, с удовлетворением отмечая попадания. Два, если быть точным. До слуха доносится сначала хруст, а после хрип, когда в выдохе вместе с кашлем вырывается кровь. Захват поперек шеи и усилие на сдавливание. Скрежет, руки мужика, что устремляются вверх, в попытке острыми пальцами проткнуть мне голову. Тщетно. Чуть приподнять тело над собой, так, чтобы рычаг локтей не позволял увести пальцы мне в голову. И попытка свернуть шею, которая успехом не увенчалась. Лишь мышцы сорвал, отмечая бесполезность подобного подхода. Значит, продолжим.

Откинув мужика в сторону, уже в ленивом движении увернулся от медленного пролета металлической иглы. Эта была намного меньше и особой опасности не представляла.

— Не слишком ли много самомнения было? — иронично бросил я.

Перевернувшись на спину, мужик ухмыльнулся.

— Поверь, заслуженно, — прохрипел он.

Легкая дрожь земли от сгоревших ступней поднялась по телу и вместе с вставшими дыбом волосами въелась в подкорку.

— Жалкий зверёныш, — сплюнул он, поднимаясь и разводя руки в стороны. — Куда теперь денешься?

Участок, в центре которого мы сейчас находились, превратился в пустошь. Фоном раздавались крики, и плачь, отборная ругань, и тихое перешептывание. А вот, что врезалось в мозг, так это светящиеся бледным светом фигуры следов от наших движений. Фигуры, что очень сильно напоминали символы. Они охватывали местность в круг, заставляя землю внутри него слегка подрагивать. Вибрировать, я бы сказал.

— Силен телом, этого не отнять, — продолжил мужик, с одобрением кивая. — Но вот тягаться с воителем пути металла…

Взметнувшиеся из-под земли железные колья покрыли площадь диаметром в метров пятьдесят. При всей своей скорости выйти за границы я бы не смог. Прыжок — задержка на пару мгновений и после неумолимое приземление без возможности его контроля. А вот небольшой пятачок в центре, где находился сам мужик, располагался в допустимой близости.

Тот успел выкинуть в мою сторону лезвия. Причем успел по довольно приличной площади, но больно уж тонкими они получились. Схватить их руками, уводя в стороны, труда не составило. И вот, стою я напротив воителя, в считанных сантиметрах. Одно из лезвий, что вырвались из-под земли, располосовало-таки спину, но на этом всё. Здесь уже у меня не было права медлить. Тяжелый удар локтем в челюсть, сопротивление металла и доворот корпуса, когда из тела мужика вырывается очередное тонкое лезвие. Еще удар, изогнуться от следующего лезвия и снова удар, на этот раз в живот.

«Да как пробить эту тварь!» — пронеслось у меня в голове, спустя секунд пятнадцать игры в пятнашки.

Работая на пределе своих возможностей, осыпал мужика ударами, а тот даже с места не сдвинулся, определенно заякорив себя к земле. Он пытался отвечать, даже руками с лезвиями махал, как и выстреливал ими из разных частей своего тела. Только вот, по всей видимости, силенок на массовую активацию у него уже не осталось.

Когда он поплыл, я даже и не понял. Лишь отметил более податливую плоть, когда металл под кулаками стал прогибаться. Удар! И тело уже не остается на месте, а отлетает назад. Вокруг уже не было кольев, и свободный полет противника ничем не ограничивался.

Признаться, на секунду я даже растерялся. Замер на месте, наблюдая, как тело мужика падает на землю, и кубарем катится дальше. Ни металла, ни покрова на нем уже не было. Дыхание с хрипами, прерывистое. Глаза закрыты и из-под век сочится кровь. Она, впрочем, виднеется и изо рта и ушей. Сам я тоже не бодрячком. Грудь ходит ходуном, а воздух в легкие врывается с хрипом и свистом от дырок. Боль? Да хрен бы с ней, привык уже. А вот легкое марево перед глазами неприятно. Словно контузию успел получить, отмечая и звон в ушах.

Первый шаг по направлению тела сделал только спустя секунд пять. Нетвердой походкой, где обожжённые ступни касаются земли голой плотью, направился к бессознательному противнику. Распластавшись на обломках камней, он представлял собой жалкое зрелище. Один сплошной синяк с множественными царапинами и кровоподтеками. Сердце, тем не менее, билось твердо и спокойно. И вот почему-то именно этот нюанс заставил ощериться.

Удар ладонью в грудь, где пальцы сложены на подобии копья, заставил мужика открыть глаза. Тот выпучил их, приподнимая голову, и затуманенным взором впился мне в лицо. Хрип, когда рывок руки пошел в обратную сторону, вместе с сердцем сквозь осколки ребер. Какие мысли промелькнули в голове у этого представителя Верхнего, так и остались его собственной тайной. А вот сердце в моей руке, что еще билось, оказалось на диво вкусным.

Первый укус и сам не заметил, как второй и третий. Куски плоти проглатывал жадно, рассеянно наблюдая, как белесой пленкой затягиваются глаза уже мертвеца. Последние судороги тела, спазм гортани и затихающее бульканье вместе с остатками съеденного сердца.

Понимание случившегося пронеслось в сознании с сильным опозданием. Я даже выпрямиться успел, и сделать глубокий вдох. Только после мозг воссоздал причинно-следственную связь, заставляя меня замереть. Вот, лург! Отвращения не было, нет. Лишь легкое неприятие, не более. Зато прилив сил захлестнул с головой, вымывая из тела и боль и слабость. С запоздалым интересом, отмечал, как затягиваются все раны. С какой-то нереальной скоростью регенерация запечатывала разрывы плоти, словно те были небольшими царапинками, а не сквозными ранениями, через лёгкие и кости.

На какое-то мгновение вспышкой обострились все чувства, и мир вокруг окрасился в сотни невиданных до этого оттенков. Пара ударов сердца и всё возвращается на круги своя, только я уже не чувствую и толики боли. Тело, полное сил, и кристально ясное сознание с полным пониманием произошедшего. Я. Съел. Сердце. Человека. Ладонь, поднятая к лицу, сжимается в кулак. Легкость в теле кажется неестественной, но такой дурманящей. Э-ка я неведома зверушка, однако. Вдохнуть полной грудью и расслабиться. Ну, съел и съел, хрен бы с ним. Какую только дрянь в подземельях у Мастера не жрал.

Брошенный по сторонам взгляд, заскользил по окрестностям. Чужое внимание меж лопаток, срисовал тут же. Бакумэ, собственной персоной. Стоит метров за сорок от меня и смотрит с непонятным выражением лица. То ли страх, то ли восхищение, очень сложно разобрать без более тесного, хм, контакта.

Улыбка, что я ей бросил, заставила ту вздрогнуть и отвести взгляд. Правда, подобралась она тут же и ровным шагом направилась в мою сторону. Женщина была одна, но не с пустыми руками. По кинжалу в каждой ладони, чей багряный отсвет еле-еле улавливался глазом. Точнее человеческим взором этот отсвет и вовсе невозможно было бы увидеть, а так, насколько смог понять, магическая запитка, да.

— Рэм, — подошла женщина ближе. — Ты накликал на свою голову беду. Особенно, узнай кто о твоих вкусовых предпочтениях.

— Бакумэ, — лёгкий наклон головы и полуулыбка. — Волков бояться — в лес не ходить.

Пословица из прошлой жизни всплыла в разуме сама собой, на что женщина лишь нахмурилась.

— Это может касаться не только тебя, — с осуждением в голосе произнесла она. — Убить — это одно. Надругаться, сожрать сердце, — медленно покачивание головой, — могут спустить всех собак.

— Собак? — иронично бросил я.

— Волкодавов, — поправилась она, не сумев сдержать эмоций. — Иных не любит никто. Иных, кто переходит грань человечности — загоняют всей стаей.

— Запомни, женщина, — приподнял я руку и ткнул пальцем ей в грудь. — Моя агрессия никогда не бывает безосновательной. Кто добр ко мне и ведет дела по чести, никогда не познает моих клыков. С остальными же, разговор будет коротким. Как я уже тебе говорил, — усмехнулся я, — только не примешивай к этому слабость.

— Рина на тебя зла, — слишком быстро сменила тему женщина. — Но теперь хоть немного успокоится. Не зазорно проиграть сильному. Он ведь воителем был?

— Назвался им, — пожал я плечами. — А помер, как обычный человек. Даже обделался напоследок, кажись.

А у самого в голове витали совершенно другие мысли.

Если это воитель, понятное дело, что достаточно сильный и опытный, в отличие от той же Рины, то какой силы тогда гвардеец или вовсе мастер? И тут же пришла другая мысль — у Мастера тварюшки были намного посильнее меня. Вот прям на голову. Для чего? Вообще не поверю, что только продажи ради. Уже пытался размышлять в эту сторону и тогда вовремя себя одернул. Сейчас же, понимая, а скорее принимая уровень собственной силы, невольно начинаю задумываться о мотивах этого ублюдочного садиста. И мотивы эти, да посреди столицы, навеивают определенные, совсем не радужные мысли.

— Тщеславие, — задумчиво проговорила Бакумэ, проскользив взглядом по мне с головы до ног. А после усмешка, — Нет, уверенность. Ты — всегда желанный гость в наших Домах, Рэм. Не волнуйся о рынке, мы позаботимся о нем, в счет дальнейших наших дружеских отношений. Мама Гитцу так сказала. Она почему-то уверена, что дни Картена сочтены, и у тебя в этом ведущая роль.

— Передай ей моё уважение, — поклоном головы ниже, чем Бакумэ, обозначил принятие этих слов. — И благодарность. Пока, увы, ничего материального к своим словам прикрепить не могу.

— В этом нет нужды, — отмахнулся женщина. — Главное, в отличие от многих местных мужланов ты всё понимаешь. Так ведь?

Еще бы я не понимал. Женщины. В своей показной беспомощности они куда как опаснее мужчин. Особенно, когда в своих руках крепко сжимают мужское достоинство, как в прямом, так и в переносном смысле. Со всеми их грязными тайнами и желаниями. Слабостями и вожделением.

— Он был из людей Картена, — вторгся в мысли голос Бакумэ. — Воитель металла. Очень редкое, знаешь ли, направление для наших мест. Обычно подобные прерогатива Верхнего. Где, интересно, этот прохвост себе такой актив поимел.

И взгляд, мельком брошенный на меня, считался на раз. Но нет, еще пока рано.

— У всего есть своя цена, — пожал я плечами. — Что, ни разу к услугам наемников не прибегали что ли?

— Ты не понимаешь, — сморщилась женщина. — Металл, лед, молния — это статусность! Очень редкие направления именно в области даров. Наемник, пути металла? Очень и очень сомнительно.

Естественно, ни о том, что услышал, ни о своих размышлениях, я рассказывать не стал. Во-первых, всё это голословно, а моё слово пока еще ничего не стоит. А, во-вторых, доверия Бакумэ не вызывает. Как, в общем-то, каждый здесь. Поэтому лишь усмехнулся, мазанув по женщине пустым взглядом, да выплыл из этой беседы. Больше она мне не интересна.

Мир вокруг не стоял на месте, в ожидании пока мы наговоримся. Да и разрушений добавилось, когда барак окончательно завалился на бок. И, честно говоря, толика вины, глядя на всё это, таки кольнула. Особенно наблюдая, как мелкая девчушка, разбивая руки до крови, пытается сдернуть с места булыжник, чуть ли не вдвое больше её самой.

Девчушка не была одна. Заприметил еще несколько потерянных фигур, что в отсветах от факелов, да под саваном пыли, блуждали вокруг, словно призраки. Неприятное зрелище. Особенно, если принять во внимание тот факт, что и я, пусть и косвенно, но приложил к этому руку.

Да к Лургу такие размышления!

Практически мгновенно разум перестроился на вторую жертву, точнее её запах. В голове вспыхнули картинки местности, где два шлейфа ушли в разные стороны. Еще один должок на смерть и еще один день позади.

С места сорвался легкой трусцой, которая возле девчушки прервалась сначала на шаг, а после и вовсе остановился. Глотая слезы, она причитала, задыхалась и разбивая руки в кровь, звала брата. Просила, умоляла, молилась местным богам. Иронично, наверно, но уйти я не смог. Вот просто не смог и всё тут.

— Ну-ка, малая, двинься, — проворчал, отодвигая её в сторону. — Надо чуть дальше, биение сердца не здесь.

Тот здоровый булыжник, что ей не поддавался, раскололся от одного моего резкого удара. Более мелкие камни выброшены назад, на пустую дорогу, как и десятки последующих.

Нет, никуда малая не делась, абсолютно меня не послушав. Только, пожалуй, после несильного подзатыльника перестала пытаться тягать огромные камни, ограничившись камешками себе по размеру.

А я, чувствуя, как маленькое сердце начинает биться слабее, всё больше распалялся. Злость душила. Хотя, честно сказать, была там не только она. Ярость, ненависть и, пожалуй, гнев. Этот ведь выкормышь Верхнего даже не мешкал, когда запускал свои циркулярки по жилому строению. Когда особо не сдерживался от применения объемных техник посреди жилой застройки. И это раздражает! Они не считаются с жизнями местных. Они ставят себя выше других! Уроды. Недалеко ушедшие от Мастера…

Паренька я таки достал. Как и с десяток других, кому не повезло оказаться погребенными заживо. Раскидывал руками камни, разрывал на волокна брусья древесины и нарезал, попадающиеся местами, листы железа.

Сам не заметил, как наступило утро. Руки по локоть в грязи, как, в общем-то, и всё тело. Но это мелочи. С каким-то даже удовлетворением закончил поиски на найденном тридцать шестом выжившем. Больше под завалами живых не было. Только вот это не отменяло того факта, что людей, вокруг стало больше. И тех, кто мне помогал и тех, кто надеялся.

— Живых там больше нет, — мотнул головой, выпрямляясь.

Говорить что-либо еще не хотелось. Нет, усталости, как таковой не было. Внутри осталась лишь пустота. Глядя на мертвые тела, и взрослых, и детей, невольно сжимал челюсть до скрежета зубов, внешним видом ничего не выказывая. Злоба только подпитывалась этим, как и всё сильнее разгоралась ненависть. Хотя, казалось бы, куда еще больше-то? До звона в ушах, до пустоты в мыслях, ненависть пропитывала каждую клеточку моего тела. И чертовски жаждала получить выход!

Благо, претендент имеется.

Второго смертничка выследил уже перед самой стеной. Причем, что самое интересное, находился он, похоже, под стражей. Прямо возле стены, куда привел меня шлейф его запаха, расположилось массивное трехэтажное здание из камня. Окна узкие, наличие бойниц и отсветы магического фона. Постоянная охрана, снующаяся туда-сюда и чуть в стороне конюшня, да каретный парк. Причем кареты не прогулочные, а зарешеченные. И вот здесь возникает резонный вопрос: а какого, собственно, хера? Либо поймали и, как бы, что? Либо он засланный казачок, что тоже маловероятно. Птицей не того полета был Лик, чтобы приставлять к нему наблюдателя. Тогда, где суть? Еще, как вариант, страх перед моим обещанием и желание отсидеться за стенами, пусть и под стражей. И вот этот вариант выглядит куда как реальнее, нежели два предыдущих. А вот теперь внимание вопрос: ждать ночи? Потерять еще один день, выжидая здесь? Нет, однозначно нет. Но и устраивать резню тоже не хочется, ведь, понятное дело, что просто так этого не оставят. А, значит, что? Значит, действовать нужно аккуратно и пока просто понаблюдаем. Благо местность позволяет, ибо здание расположено практически посреди жилой застройки. Нет, какая-никакая свободна территория вокруг имеется и даже ограждение в виде двухметрового забора есть, но в остальном это здания вокруг и снующие туда-сюда люди. А уж про высоту местных строений, откуда открывается такой замечательный вид, на всего лишь трехэтажное здание стражи, можно и умолчать.

Их форма, кстати, ничего серьезного из себя не представляла. Доспехи? Смешно. Хотя нет, у некоторых она вполне себе неплохая, с металлическими вставками, поверх стеганой кожи, но на этом всё. Подобных бравых ребяток за несколько часов наблюдения насчитал не больше пяти. А вот остальные, точнее большая часть основных сил, щеголяла именно что в кожаных доспехах. Серые, невзрачные, но с плащами цвета грязи. Какой-то округлый символ по спине, и шлема, на которые без смеха не глянешь. Старшаки оно понятно, шлема имели более представительные, с крестообразной смотровой щелью. А вот на остальных, шлема типа простая кожаная шапка, закрывающая немного уши.

Интересно, а вот этот вот цирк, он вообще какой функционал выполняет? Короткие мечи в ножнах, где кинжалы бывают больше. Стоптанные сапоги, и амбре людей не первой свежести.

Хм, а насколько вообще само здание неприступно? Выглядит-то, понятное дело, вполне себе неплохо. А вот как оно будет на самом деле?

Спустя полтора часа пришел к выводу, что это какой-то фарс. Маршруты? Перекличка? Контроль территории? Да лург там плавал! Они шатались вокруг здания, будто забулдыги какие-то! То на лавочке посидят, лузгая семечки, то за углом поссут. Один из старших и вовсе завалился в конюшне спать, активно при этом похрапывая. Там даже лошади на него кривым глазом поглядывали, но будить никто не решался. Кроме меня.

А, что? Комплекция схожа, рост плюс-минус пара сантиметров. Под шлемом морды- лица не видно вовсе. Но даже так, при виде, точнее при слышимости дребезжания металлических накладок, рядовые, как в том самом изречении, вид принимают придурковатый и напрочь перестают соображать. Что мне, несомненно, на руку. А там глядишь, не заблужусь.

Пробраться на конюшню оказалось на удивление сложнее, чем я думал. И всё из-за этих пегих гривастых лошадок. При моем приближении они начинали вести себя ненормально. Били копытами, пытались вырваться из стойла, привлекая к себе внимание громким ржанием. Тем не менее, где-то через полчаса на это просто перестали реагировать. Попытки заткнуть и успокоить результата не принесли, так что после все просто свалили подальше. Кроме, конечно же, спящей красавицы. Тот, кажись, даже и не заметил всего этого, продолжая сопеть, как бы ни громче ржания напуганных лошадей. Ну, а там уже, сложности не было вовсе. Слегка придушить, прямо через сон, дабы после, остатками своей одежды, связать по конечностям, не забывая при этом плотно запечатать рот.

Никакой брезгливости у меня давно уже не осталось. Именно поэтому спустя от силы пару минут, стоял в конюшне, привыкая к этой, дико неудобной, форме. Ладно, бельё, точнее штаны и не первой свежести рубаха. Пусть и растянуты, штопаны, но сели нормально. А вот доспехи — это что-то! Дико неудобная хренотень, которая больше мешает, нежели дает какую защиту. Нет, понятное дело, что стенка на стенку она может и защитит, но вот здесь, в Нижнем, когда тебя проще в толпе тыкнуть кинжалом в подмышку, полезности в этом шмоте нет вовсе. Про шлем вообще молчу. В глухом ведре и то, наверняка, удобнее. А эта т-образная прорезь даже дышать мешает, чего уж о полноценном обзоре говорить.

Со стороны конюшни, до основного здания, преодолеть нужно еще стену с парой построек хозяйственного назначения. Небольшие, то ли амбары, то ли сараи, постоянно являлись эпицентром времяпровождения рядовых стражников. Столы, скамейки под навесом и пара туалетов, с кладбищенским амбре. И вот пересечь это место нужно обязательно, дабы проверить реакцию солдатиков. А то, если эти дуболомы что-то заметят, то о том, чтобы зайти внутрь, речи быть не может вовсе.

Выплыв из-за угла, всё своё внимание сосредоточил на окружении и не зря. Тот переполох, что вспыхнул при моем появлении, стоил того, чтобы его запечатлеть. Из расслабленных весельчаков, это стадо попыталось превратиться в солдат слишком нелепо. Строй? Ну, да. А еще разговоры нелестного характера, когда проходил мимо и ворчание о том, что «мне, сволочи эдакой, не спится, в этот прекрасный день, когда с завтрака удалось стащить пару палок колбасы, а Веско, наконец, справил свою настойку».

Да я даже остановился на середине пути, развернувшись к «строю», находясь в немом офигевании. На что солдатики повтягивали головы в плечи, перестав при этом, даже дышать громко. Получилось лишь рукой махнуть, уже полностью успокоившись.

Входная дверь, массивная такая, обитая металлом, поддалась тяжко. Со скрипом и треском, она ушла внутрь, вываливая на меня спертый запах, замешанный на сырость. Короткий коридор заканчивался огороженной зоной с молодым совсем парнем, что увидев меня, сначала сморщился, а после вытянулся по стойке смирно. Он, кстати, один из немногих выглядел адекватно что ли. Тем не менее, взгляд в пол и играющие желваки выдавали его с головой.

Внутреннее убранство каких-то особых эмоций не вызвало. Минимум уюта, максимум строгости. Каменные стены, лишь немногим обработаны от острых углов. Пол деревянный, доски шлифованные и гладкие. По бокам коридора два комода со свечами и магические шары под потолком. Справа кабинет с двумя длинными столами. Слева спуск вниз, метра на четыре точно, заканчивающийся каменной блямбой, похожей на дверь. По шлейфу нужного мне запаха, определить место покойника труда не составило. Шлейф вел именно что налево и терялся за дверью, откуда запахи не доносились вовсе.

— Г-господин Дирт! — подал голос парнишка. — Анст уже был у них сегодня, там ничего нового.

Лург! И, что мне ответить?!

— П-прошу прощения, — понизил голос парень, — держите печать. Вам, конечно же, виднее.

Протянутая в мою сторону рука, с каменной блямбой на цепочке. Символы, магический фон и слегка побледневшее лицо парнишки.

Уже находясь возле двери и прикидывая, куда приложить эту блямбу, удалось расслышать слова, обращенные явно в сторону этого недалекого вояки.

— Пьянь высокородная, — бухтел парень. — Ну почему высокое положение позволяет жить вот так?! Опять потом кровь со стен отмывать. Хорошо хоть покров крики глушит, да и запахи оттуда не просачиваются. Хотя, убирать всё равно мне. До обеда бы вышел, а то опять за полчаса до приезда порядки наводить придется. А Фиц этого не любит, может и прилететь. Правда, снова мне, а не этому выродку! Г-господин Дирт, вам помочь? Опять что ли попасть в щель не может, криворукий?!

Щель по центру печатки на двери увидел сразу. Небольшая утопленная в фигурном рисунке, она выделялась стертыми гранями. Такие же имелись и на печати, что была у меня в руках. После дело пары мгновений, и скрежет, уходящей в стену, толстенной каменой двери.

Да, запашок оттуда такой себе.

Лестница уходила ниже, а вдоль стены чадили факелы. Огонь не был привычным, скорее что-то магическое, но, тем не менее, огненное. Какие-то кружевные жезлы, со спиралью в вершине, из которой и вырывалось медленно колыхающееся алое пламя.

Путь вниз растянулся на два оборота винтовой лестницы. Воздух ощущался спёртее и грязнее, что ли. Дышать полной грудью было неприятно. Запах перемешался, выдавая безумную какофонию боли, смерти и безысходности. Даже втягивать его носом перестал, лишь бы избавиться от этого мерзкого амбре.

Окончание лестницы ознаменовалось небольшим закутком справа, где прямо на стене висели различные инструменты. Причем, среди вполне себе привычных метел, да ведер, имелось и более, так скажем, узконаправленные. Со следами крови, да, и запахом вспоротых кишок. Как мило.

До слуха донеслись еле слышные разговоры, а запах моей цели зазвучал ярче.

Что ж, подходящее местечко для исполнения обещания.

Глава 8. По заслугам.

Длинный неширокий коридор, с камерами по обе стороны от него, впечатление создавал удручающее. Тесно, грязно, сыро и вонюче. Засохшая повсюду кровь, коптящие, уже обычные факелы, и звонкое журчание воды где-то вдалеке.

Шесть камер с одной стороны и столько же с другой. Лишь в двух справа расположилось по одному человеку, тогда, как в остальных, людей было больше. Удобства? Набитые сеном тюки, и ведро в дальнем углу. Необработанный камень, металлические прутья с ржавчиной и свет лишь от двух факелов в коридоре. Мрачненько.

На моё появление словесной реакции не было никакой. Хмурые взгляды, даже скрежет зубов где-то, ну и тишина. Тяжелая, вязкая.

Цель моего визита сидел в камере один. Средняя по правой стороне, она даже вид имела получше. По крайней мере, вместе топчана на полу — кровать с матрасом и даже подушкой! Туалет — дыра в полу с крышкой, хоть это и не особо помогало. Вонь с других камер спокойно расходилась во все стороны.

Остановившись напротив нужной мне решетки, рассматривал будущего покойника. Тот, увидев меня, точнее человека в доспехах, сладко потянулся и неспешно встал.

— Ну?! — даже где-то с наездом бросил он. — Есть что? Долго мне в этом дерьмовнике торчать?

— Совсем нет, — практически пропел я лилейным голосом. — Считай, что остались тебе считанные минуты.

Шлем слетел на пол от короткого движения и то выражение лица, что застыло на лице мужика, прям бальзамом пролилось по сердцу.

— Тыыыыы?! — просипел он, шарахнувшись назад. — Ты покойник! Слышишь?! Стража не простит тебе этого!

— Да срать я на них хотел, — скривился в ответ, скидывая и доспех. — Ты — моя главная и уже последняя цель. И кое-кому я обещал, что ты будешь молить о пощаде.

Дверь камеры отворилась точно так же, как и основная. Мужик взвизгнул как баба, ринувшись на меня с голыми кулаками. По комплекции он был крупнее, да и выше. Не чета Заку, конечно, но тоже не из мелких. Правда, что мне человеческие размеры? Уйти в сторону, схватить его за запястье и сломав кость, вышвырнуть в коридор.

— Знаешь, уродец, — говорил я, цепляя его взгляд. — Твой поступок мерзкий даже для этого гнилого мирка. Надругаться над теми, кто кормил, делил с тобой крышу, а после убить. Причем подленько так, лишь, когда сила на твоей стороне.

Скулящий кусок мяса пытался отползти, но моя ступня опустилась на его коленную чашечку и новый крик боли сотряс подземелье.

— Но хуже всего, что ты не поверил мне, — оскалился я, наклоняясь. — Думал, клетка и форт стражи достойная от меня защита?! Твой дружок тоже думал, что воитель металла надежная защита, но просчитался, да. Теперь-то уж, что, — усмехнулся я, глядя в неестественно расширенные зрачки, — оба червей кормят. Жаль, правда, подохли легко. Но с тобой я так не ошибусь.

Когти на правой руке и рваная рана по щеке. После еще и еще, но уже по груди. Хруст костей, и рывок, чтобы кисти обоих рук мужика оказались в моих ладонях. Уже не крики, но визги, а следом и вторая коленная чашечка превратилась в осколки.

— Знаешь, — усмехнулся я, — возможно, даже, лучше будет оставить тебя в живых. В таком состоянии. Хотя, нет, — и удар ногой в промежность, — размножаться ты не должен. Как и два глаза тебе ни к чему. И, пожалуй, ребра нижние тоже.

Молниеносные удары, и скуление превращается в хрипы, да бульканье.

— Какого это ощущать, как кровь заполняет легкие? — присев на корточки, я схватил мужика за шею и чуть сдавив, приподнял. — А я знаю, да. Даже могу вспомнить какого это. Сначала боль и тяжесть, что постепенно выталкивают воздух из груди. Возможности вдохнуть нет и мысли начинают путаться. Хочется глотнуть воздух! А не получается, да? Больно, да? Но можно чуть разнообразить твои ощущения. Вот, например, печень.

Тычок пальцем с когтем и темная кровь растекается под мужиком, а я чувствую запах испражнений.

— Ты умираешь, — протянул я с улыбкой. — И я очень надеюсь, что кто-нибудь приберет твою гнилую душонку, не отпустив её на круг перерождения!

Под лавиной эмоций поднимаюсь на ноги и опускаю правую прямо на живот, пробивая его до полу. Уже ни скуления, ни хрипов, только судороги и кровь. Густая, алая.

Я не отводил глаз от лица мужика до последнего. Ловил каждое мгновение его уходящей жизни, ощущая внутри спокойствие. «Это» — недостойно жизни. И я рад, что приложил руку к своеобразному очищению этого мирка. Да будет так.

С последним выдохом прикрыл глаза и я. Глубокий вдох уже мой и сумбур в мыслях утихает. Обещание выполнено. Можно возвращаться.

— Эй, паря, — доносится до слуха голос со стороны одной из камер. — Ты чьих будешь?

Поворачиваюсь на голос и сквозь полумрак камеры вижу не шибко крупного, но достаточно жилистого мужичка. Тот сидит на топчане, облокотившись спиной о стену и внимательно меня разглядывает. Хм, а это может быть интересно.

— Местных я буду, — пожал плечами. — Должок вот пришел вернуть.

— Не припоминаю я тебя что-то, — сощурился он. — Под кем ходишь?

— «Под кем» — можешь ходить ты, — ощерился я. — Или вот этот вот кусок мяса, — пнул тело у своих ног. — Надо мной только небо.

— Тише, тише, — хохотнул мужичок. — Ну, старший-то у тебя есть? Аль сам по себе?

— Еще раз, — вздохнул я, подходя ближе к прутьям клетки. — Надо мной — только небо. А вот рядом со мной люди. Ни под, а рядом. Я ясно выражаюсь?

— Вполне, — раздался сухой треск голоса из камеры со спины. — Жгут, дальше я говорить буду. Умолкни.

— Всё, всё, — поднял тот руки, ладонями ко мне, активно пытаясь скрыть усмешку. — Молчу, молчу.

Развернувшись на месте, наткнулся на взгляд ярко-зеленых глаз, что, казалось бы, просвечивали насквозь. Причем, что самое интересное, как мужик вплотную подошел к прутьям своей клетке, я даже не слышал.

— Ва́лет, — коротко кивнул мужик. — Наемник. Готов выкупить свою свободу. Свою и своих ребят. Нас семеро тут.

— Не забудь упомянуть, — хохотнул первый мужичок, — что приговорены вы к смерти. А то нашепчешь сейчас парнишке, и выйдешь по дешевке.

— И не собирался, — слегка дернул уголком губ, Ва́лет.

— Конечно, конечно, — тихо засмеялся Жгут. — Наемники же они все такие вот, благарадные! Служат, на честь и совесть! А не желтяков ради, — и снова тихий, пробирающий смех.

— Ва́лет, — голос из другой клетки, — для смертничка он слишком много балаболит. Может, того его?

— Щенок тявкать научился? — с наигранным удивлением в тоне, протянул Жгут. — Ну-ну, милости просим, стало быть. Утопить не обещаю, но хвостов накрутить это мы всегда пожалуйста! Авось зачтется… Шипы на вас тратить не придется…

И тишина. Напряженная, но непоколебимая. Ибо кроме слов, сидя за толстыми стальными прутьями, никто из них ничего друг другу и сделать то не сможет. А у меня печать, та самая, что отворяет камеры. Забавно-то как.

Крутанув её на ремешке, усмехнулся, глядя в глаза Ва́лету. Тот, впрочем, кажется мой посыл понял и кивнул.

— Полтысячи золотых, — произнес он. — За каждого из нас.

Свист от Жгута, с нотками уважения, значимость предложенного выкупа оценил. Только вот я нет. К чему мне эти золотые кругляши? Нет, понятное дело, что за них можно людей нанять, и судя по всему, совсем немало. Но не хотелось бы решать свои проблемы наемной силой. Так ведь и горской монет покачнуть могут, да.

Пока гонял мысли, взглядом пробежался по Жгуту. Вид он имел достаточно экстравагантный. Голый торс, тело худощавое, но жилистое. Шрамов столько, что даже пяти квадратных сантиметров живого места не найти. Голова лысая, как и полное отсутствие бровей. Глаза карие, глубоко посаженые. Нос картошкой, губы тонкие, практически незаметные. Руки длинные и худощавые, от чего массивные ладони смотрятся неестественно. На ногах серые шаровары, с красными подвязкам по низу. Ступни босые, с заостренными ногтями, черного цвета.

— Тебя-то сюда за что? — кивнул мужику, ловя его взгляд.

— Ошибочка вышла, — оскалился тот, разведя руками. — Не того взяли.

— Смотрю, — усмехнулся в ответ, — в свободе здесь никто не заинтересован. Что ж, счастливо оставаться.

— Назови свою цену, — вставил тут же Ва́лет. — Уверен, мы сможем договориться.

Застыв на месте, резко крутанулся и вернулся к клетке с наемником. Пожалуй, он один из тех немногих, кто выглядит, как воин, а не как головорез какой-то. Спокойный взгляд зеленых глаз, на породистом лице, иначе назвать язык не поворачивается. Ярко очерченные скулы, тяжелый подбородок и аккуратная причёска даже здесь. Походная бурая рубашка, с короткими рукавами и шнуровкой по груди. Штаны тканевые, что удивительно, но ткань на вид походит на брезентовую. Обувь почему-то навеивает мне сравнение с армией: такая же основательная и качественная. Будто бы полуботинки, но нос чуть заостренный, а подошва максимально ровная, без каблуков. Телосложением Ва́лет не удивлял, хотя тут понятно: имея в представлении Зака, по габаритам с ним мало кто может сравниться. Но, тем не менее, в сравнении со мной он смотрится массивно.

— Договариваться с тем, для кого своя жизнь и жизнь товарищей измеряется в златых монетах? — иронично бросил я. — Выкуп за вашу жизнь до меня хоть дойдет? Или только за дверь и кинжал под ребра?

— А малой то не промах, — пробормотал себе под нос Жгут.

— Командир, — лениво подал голос один из людей Ва́лета, что, закинув руки под голову, мял один из топчанов, — разговорчивый какой-то сопливчик. Того его может?

— Ага, — поддакнул другой, из камеры левее, — это он смелый такое говорить, когда меж нами металлические прутья.

— Рты закрыли, — одернул их Ва́лет, не прерывая со мной зрительный контакт. — Мы ему на один клык. Даже вместе со мной и в полном снаряжении. Так ведь, двуликий?

— А ты глазастый, — оскалился я, демонстрируя тридцать два острых клыка.

— Твоя цена за нашу жизнь, — спокойно произнес мужик. — Она всяко приемлемее смерти.

— Мне нужны люди, — бросил я. — И ваш слаженный отряд видится вполне себе неплохим приобретением.

— Значит, подчинение, — коротко кивнул Ва́лет. — Цели? Извини уж, но сдохнуть в Горах Скорби спустя пару недель после выхода от сюда, перспектива так себе.

— Сдохнуть? — хмыкнул я. — Ты так низко оцениваешь себя и своих ребят?

— Ты понял, что я хотел сказать, — слегка сморщился наемник.

— Ну, это ты сейчас так говоришь, — пожал плечами в ответ. — А вот перед плахой, думаю, лишняя неделя показалась бы раем.

— Черт языкастый, — бормотание Жгута, — а, может, тоже, ну? Чего б то нет, когда да, а? Жизнь под псиной, такое себе, конечно, но всё-таки жизнь…

— Цель, — настаивая на своем, мотнул головой Ва́лет.

Что ж, уважаю.

— Для начала, — хмыкнул я, — нагнуть Картена и отстоять своё. После, кто знает, кто знает, может и триумвират наш давненько засиделся, если ты понимаешь, о чем я.

По тому, как блеснули глаза Ва́лета, можно было сказать, что понимает. Причем, на несколько секунд учащенное сердцебиение так же выдало в этом подходе заинтересованность.

— Даже с твоей силой, одному такое не по плечу, — проговорил он задумчиво. — Тебе нужен фундамент, я правильно понимаю?

— Сваи, допустим, уже вкопаны, — с улыбкой ответил я. — Остальное узнаешь походу. Если, конечно, смерть не кажется тебе более привлекательной перспективой.

— Не кажется, — медленно покачал он головой.

— Командир, — раздался сухой голос из самой дальней камеры. — Я, конечно, тебя уважаю, но тебе не кажется, что псина чересчур самоуверен? Картен, подстилка эта аристократская, еще ладно, но открывать роток дальше? Как-то оно бесперспективно выглядит.

— Рыба дело говорит, — голос из другой камеры. — Выпотрошить простого рубаку много ума не надо. Как и силы, в общем-то. А оборотни ей вообще никогда не славились.

— Как интересно диалог закручивается, — засмеялся я. — Теперь, получается, это мне вас уговаривать нужно что ли? Жгут, айда отсюда, пусть дальше сиськи мнут. На плахе, авось, интереснее будет.

Развернуться я успел лишь полубоком, как Наемник сказал коротко.

— Мы в деле, — ровно, и без лишнего пафоса.

Нет, особо меня вся эта ситуация не напрягала, но конкретику внести необходимо.

— Ва́лет, — вернулся я к нему. — Мысли о моем возрасте и тщедушном тельце будут преследовать и тебе, и твоих ребят. Но, чтоб ты понимал, часом ранее я отправил к праотцам воителя металла, что с нисхождением отзывался о Госте. Лицом к лицу, без уловок и хитростей. Я вырвал ему сердце и никакой дар ему не помог. Этот, — кивнул я головой на разорванный труп, — решил поиграть в свою игру, хотя я давал ему право уйти. Но, он остался. Решил, что такой сопляк, как я, слегка нагнетает, когда говорит, что найдет, где угодно. Теперь я скажу это вам. Всем вам. Жгут, ты тоже мотай на ус, потому что у тебя выбора особого нет. Если вы со мной, то со мной до конца. Предательства не потерплю и смерть ваша будет страшной. Думаю, вы всё видели. Итак, даю пять секунд на раздумье. После пути назад не будет ни у кого из нас.

Один, два…

— Мы в деле, — мотнув головой, повторил Ва́лет.

— Я с тобой, — вторил ему Жгут. — Это будет интересно.

— Командир сделал выбор, — флегматичное пожатие плечами, лежащего на топчане за его спиной.

— А я че, — пробормотал первый из недовольных, — я, как все.

— Живы будем, разберемся, — еще один хмык из другой клетки.

— Чууудно, — протянул я, даже не пытаясь скрыть довольный оскал.

Спустя пару минут все клетки были открыты и народ навеселе стал разминать конечности. Негромкие разговоры, уровнем веселья повыше, чем до этого, и явное предвкушение выхода на свежий воздух.

— Из стражи никого не убивать, — сказал я, когда все успокоились. — Только вырубаем, никакой крови.

— Согласен, — кивнул Ва́лет. — Лишнее внимание после нам ни к чему. Придется, первое время, затихариться, но глубже в Нижний стража не сунется. Ты, надеюсь, коменданта к праотцам не отправил?

Последнее было обращено ко мне, с небольшим подозрением в тоне.

— Нет, конечно, — бросил в ответ, направляясь к выходу. — Вырубил просто, да шмотками связал. Не выходите пока, дежурного на выходе выключу.

— Шмотками? — аж задохнулся наемник, а после собрался. — Он — воитель. Садист и алкаш, но тем не менее воитель. И это может стать проблемой.

— Одним больше, одним меньше, — пожал плечами. — Стихия какая?

— Огонь, — нахмурился Ва́лет, всё еще не до конца принявший факт моей силы.

— Еще лучше, — довольно улыбнулся я. — С огнем у меня свои отношения, так что проблем не вижу. Всё, ждите здесь. Позову.

Отступление 2.

— Командир, — подал голос Рыба, когда парнишка скрылся в темноте винтовой лестницы, — я тебя, конечно, уважаю, но тебе не кажется, что после работы на аристо, подробный расклад пониже нашего достоинства будет?

— Достоинства? — сплюнул в сторону Ва́лет. — Засунь его себе в жопу, достоинство это. Что, много оно тебе принесло? Чуть что, слили, как детей неразумных, и взятки гладки.

— Тоже верно, — выдохнул Рыба. — Но за салабоном идти? Да еще и псиной…

— Эти его россказни о воителе металла, — покачал головой Громкий. — Ни один оборотень до таких высот не допрыгнет.

— Так может того? — хмыкнул Сторо, самый малогабаритный член отряда, но после подобрался и подняв руки ладонями вперед, отшагнул от Наёмника на два шага назад. — Да я ж шучу, командир! Не надо на меня так смотреть, сам знаешь, язык у меня без костей, ляпнуть могу всякое.

— Как минимум наши жизни мы отработаем, — медленно проговорил Ва́лет. — Дальше видно будет. А, что касается твоих слов, Громкий, так ты ошибаешься. Бывал я в горах Скорби, еще когда с Бронзоголовыми караваны сопровождали. Нас тогда сильно северяне прижали, лург его вообще знает, откуда они там взялись, но работа Клыков Севера, это, скажу я вам, страшное зрелище. Благо не по нашу душу пришли, а так, мимоходом попались. Так вот, Клыков пятеро было и пришли они по душу одной из тамошних стай. Точнее, за их вожаком. Тогда-то я и осознал, что Клыки Севера не самые сильные представители вида.

— Это ж что за тварюшка там была? — присвистнул Рыба. — Из древних кто?

— Можно сказать и так, — хмыкнул Ва́лет, задумавшись на пару секунд. — Их называют Первородные. Те, с кого род оборотней и зачинался. Первые среди себе подобных. Пожалуй, древнейшие существа, дожившие до наших дней. Наравне со старейшими кровососами, но не о них сейчас. Так вот, на пятерку здоровенных мужиков в шкурах, что при обращении ничего общего с волчьей физиологией не имели, вышел сухонький такой старичок. На голове волосы взъерошенные, словно только проснулся, лицо морщинистое, ну, на вид лет восемьдесят доходяге. Кажется, вот споткнется сейчас и всё, на смерть разобьется… М-да, как вспомню, в дрожь бросает. Причем, он даже полностью в боевую форму не оборачивался. Когти, морда, да всё на этом. Только увидев его, Клыки Севера то струхнули. Как сейчас помню их прижатые уши и рычание такое, ну, как дворовый пес, при виде волка рычать начинает. И, чтоб вы понимали, Клыки эти при полном сопровождении были. Десятка три простых рубак, да маги их эти, ледяные.

— Неприятные противники, — сморщился Сторо. — Лед сама по себе стихия неприятная, а уж эти ребята эту её неприятность в какой-то Абсолют возвели. Куда там нашим кудесникам.

— То-то и оно, — к чему-то прислушиваясь, произнес Ва́лет. — В общем, ему понадобилось меньше минуты, чтобы их всех к праотцам отправить. Клыки и вовсе ничего поделать не смогли, как и маги, в общем-то. Там такая квинтэссенция силы и скорости была, что я даже и рассказать особо ничего не смогу. Просто вихрь какой метался по полю боя, буквально разрывая северян на части. Один из магов смог удивить напоследок, Оскал Зимы запустил, ну, Сторо, ты знаешь насколько это тяжелое проявление.

— Семерка, не меньше, — покивал тот головой.

— И, что бы вы думали? — кивнул Ва́лет. — Пара ледяных кольев его-таки достало. Прям насквозь через грудину, живот и шею. Башка на жгуте мышцы висела, сердце по острию размазано, но толку то. Как он спустя пару мгновений оказался дальше, и уже в практически целом состоянии я так и не понял. Только маг тот кричал все последующие два часа, словно изнутри самих гор, пока мы в себя приходили. Дедок тот, навестил нас после. О чем-то с Хартом они переговорили и дальше мы уже спокойно горы эти и прошли. Причем пары обозов я не досчитался, но несколько появившихся тюков заприметить успел. Нам тогда еще премию хорошую выплатили, но больше трети отряда продлевать контракт отказалось. Такие вот дела.

— Думаешь, — протянул Корт — самый молчаливый член отряда, — из их породы парень?

— Поживем — увидим, — пожал плечами Ва́лет. — Потом наводил справки по первородным этим, они практически не могут размножаться естественным путем. Женщина, кто бы она не была, не в состоянии выносить плод такой силы. Но, да, думаю ребенку первородного по силам вытворять такое, о чем этот малый говорил.

— Прям, — хрустнул шеей Рыба, — как в сказку попал. Что-то он долго там, кстати. Может, проверим?

— Давно пора, — проворчал молчавший до этого Жгут. — Парнишка там уже с комендантом сцепился. Вырубить его пытается.

— Чего? — выпучив глаза, словно рыба на берегу, протянул Рыба. — Ты с чего это взял?

— Слышу, — флегматично пожал плечами Жгут. — О! Кажись, получилось. Затихорилось всё.

Бросив на Жгута подозрительный взгляд, Ва́лет сорвался с места в сторону двери. Ни он, ни его люди ничего не слышали, да и слышать за магическим покровом не могли. Но каким образом это тогда услышал Жгут?

Винты лестницы оказываются позади за считанные секунды и запертая дверь впереди заставляет насторожиться. Но небольшое усилие и та отворяется, и в ноздри тут же ударяет сильный запах гари. Черный пепел от сгоревшей древесины врывается внутрь целым вихрем, как и звуки, эхом уходящие вниз.

— Твою мать, — тихо шепчет Ва́лет, пытаясь осознать масштабы произошедшего.

Первое и самое главное, что выцепил глаз это небо над головой! Там, где должна была быть крыша и перекрытия второго этажа! После в носу неприятно запершило от обилия черного густого пепла, сыплющегося сверху, подобно снегу. Следом пришло понимание густой дымки, стелющей по земле. Она не заполнила собой всё, почему-то ограничившись лишь полуметром от земли.

— Командир, — вклинился в мысли напряженный голос Сторо, — аккуратнее. Это проявление дара. Отложенная техника.

— О, мужики, — появившаяся в дыму фигура с голосом паренька, пока только еле-еле угадывалась. — Сваливать надо и чем быстрее, тем лучше. Страшного этого успокоил, ссученышь, до последнего отрубаться не хотел. Да и простых рубак пришлось из-под его щедрых заливов вытаскивать. Вообще кукухой поехал, походу.

Когда фигура показалась из дыма, даже видавший виды Ва́лет невольно вздрогнул. Половина лица парня выжженное месиво, где даже кость виднеется. Один глаз сощурен и, кажется, вытек. На груди одна сплошная запеченная корка, что при движениях трескается и идет сукровицей. Левая рука и вовсе культя ниже запястья, лишь кость острием торчит. А парнишке хоть бы что, стоит да скалится острыми клыками, ведь губы сожжены напрочь.

— Тут где-то наше снаряжение должно быть, — сглотнув, выдавил из себя Ва́лет. — Такого в Нижнем не найти.

— Ищите, — пожал плечами парень, заставляя корку трескаться. — Пара минут у нас, думаю, есть. После, уж извините, но я не в том состоянии, чтобы еще один серьезный бой принимать.

— Рыба, Сторо! — рявкнул Ва́лет. — Минута на поиски! Громкий, Корт, Лич, Заза — контроль!

— Беру свои слова назад! — просипел Громкий, протискиваясь вперед и избегая смотреть на шашлык в человеческом теле.

Ва́лет же, старался не смотреть в глаза парню, что белели на фоне черной корки его запекшейся кожи. Мужчина прекрасно понимал, что перед ними стоит совсем не человек. И брошенная мельком фраза о том, что сначала отработает жизни, а там, посмотрим, якоря за собой уже не имеет. Этот найдет и сделает то же самое, что с тем куском мертвой плоти, что лежит внизу. Нет, выбор сделан и жизнь впереди предстоит, совершенно точно, не скучная.

Глава 9. Да будет так.

Незапланированная схватка с еще одним «воителем», который так кичился своей силой, приятных эмоций не принесла. Нет, если бы всё было просто — убить, да дело с концом, возможно, я бы даже и кайфанул. А так, необходимость избежать убийства и вырубить этого идиота, стоили мне боли. Много боли. И вот здесь, в очередной раз хочется сказать спасибо Мастеру. Как иронично то, блять! Видеть удивление на морде лица этого чванливого урода, когда из огненной ловушки выхожу я и даже практически целый — словно бальзам на душу. В остальном, что еще можно сказать? Выносливые твари, эти одаренные. Столько об его бошку кирпичей разбил, сколько стен им собрал, а ему хоть бы хны. И это уже без учета его покрова. Боюсь представить, на что способны градации повыше.

Зато, осознал еще один важный нюанс относительно себя и своей природы. Я лурговски живучая тварь! А уж если привнести к этому тот факт, что частое воздействие на меня определенного вида магии позволяет улучшать к ней сопротивляемость, в теории, где-то далеко в будущем, я могу стать вообще бессмертным! И не убиваемым, да.

Так, стоп. Не будем забегать так далеко. Сейчас есть сейчас и всё-таки не уверен, что лишившись головы, смогу отрастить её заново. Да и время на регенерацию никто не отменял, так что зазнаваться всё-таки не стоит.

И опять же — нюанс. Бой с воителем металла и воителем огня — совершенно, сука, разные мероприятия! Первый защищен на порядок лучше, чем второй. Однако второй может накрыть своим пламенем площадь куда как большую и без потери в эффективности своих проявлений. Да, именно так. Поэтому, чтобы увеличить свою эффективность, мне нужны бои. Именно серьезные бои, против различных стихий. А значит, что? Значит, после решения всех своих проблем, именно местная арена станет для меня вторым домом. Хех.

Своё снаряжение Ва́лет и компашка таки нашли. Правда, чуйка кричала, что времени нет и валить надо, как можно быстрее. Потому и не позволил им переодеться, сорвав всех вперед. И даже Жгут, который хрен его знает вообще, зачем мне нужен, так же понесся следом. Нет, назвался груздем, пусть будет. Лишних людей для меня сейчас нет. Что будет дальше, поглядим, но его комментарии относительно самого Ва́лета и его людей были забавны.

Только отдалившись от форта стражи на несколько километров, испытал облегчение. Понятное дело, что никто подобное фаершоу без внимания не оставит. Не знаю уж, какие здесь средства связи, и есть ли они вообще, но то, что по нашу душу уже выдвинулись, я жопой чуял! И вот только сейчас отпустило.

— Всё, — бросил я на бегу. — Можно попустить.

— Уверен? — мимолетный взгляд от Ва́лета, но продолжения не последовало.

— Слышь, паря, — ни разу не запыхавшись, обратился Жгут, — тебя звать то как? Обращаться к тебе по имени, аль другое что?

— Рэм меня звать, — ответил, поведя плечами. — А обращаться, как душе будет угодно. Мне особо без разницы.

— Чудно, — кивнул Жгут. — У нас сейчас какие-то особые указания будут? Чем заниматься планируем? Ну, в общих чертах обрисуй насколько мы в заднице. Этим-то понятно, лишь бы рубать, да и рубит было что.

— Слышь, Жгутяра, — подал голос Рыба, — ты за разговором следи.

— Мордобой не на моих глазах и без членовредительства, — бросил я. — Это ясно? Мне дееспособным каждый из вас нужен. Дел больно уж много.

— Вот здесь хотелось бы поподробнее, — попросил Ва́лет. — Какие у нас вообще цели?

— После, — мотнул плечом. — Доберемся до таверны, там всё и обсудим. Куда вас засунуть я уже знаю. Только вот с вашей полезностью определиться бы.

— Таверна? — загорелся Жгут. — Наконец-то нормальная еда! А девочки там есть?

— Слышь, Жгутяра, — остановился я, повторив фразу Рыбы. — Фарш в тюряге на полу видел? Нюансы нашего разговора слышал? Мотай на ус. Коль разговорчивый такой, значит и умом не обделен.

— Понял, не дурак, — пожал тот плечами. — Девочки в другом месте. Пожрать то хоть будет что?

— Всё, — оборвал я его. — Разговоры после, как доберемся.

В моём виде проходка по закоулкам Нижнего, привычное, в общем-то, дело для местных. Особенно в такой компании, когда каждый больше меня, чуть ли не вдвое. Да еще и с баулами за плечами, где бряцанье металла, как бы намекает.

В целом считаю, что еще один день прожит не зря. Главное, чтобы последствий от налета на стражников не было. Но, в любом случае, никого я там не убил, хоть некоторые и очень просили. Да и разрушения все вообще не моих рук дело. Морды лица моего никто не видел и единственное, на что могут выйти это Валет с мужиками. Но тут, как говорится, волков бояться, в лес не ходить.

Особыми разговорами наша прогулка до таверны не отличилась. Да и по сторонам никто особо не глазел. Пожалуй, только Жгут прямо-таки наслаждался свободой, буквально смакуя каждый глоток воздуха. Надо будет после расспросить каждого, за что и почему. Ну и по возможностям пройтись тоже не помешает, да. Наёмники то понятно, оружием махать умеют, более того, парочка магов среди них есть. Тот же Лич пованивает смертью, а Сторо вроде бы воздух, но больно уж намешано там. Остальные четверо, Рыба, Громкий, Корт и Заза, судя по телосложениям, чистые вояки. Не крупные, но именно что по бойцовому крепкие. Рыба — длинная шпала, метра за два, с глазами навыкате. Белобрысый, с кривым носом и вечной кривой ухмылкой. Неприятный по виду тип. Такого увидишь на улице и сразу подумаешь, что типок явный мокрушник. Громкий — невысокий мужичок, с сединой в черных волосах. Борода аккуратно обрамляет лицо, взгляд узких прищуренных глаз острый и липкий. Корт — самый молодой и самый тихий. За всё время и слова не сказал. Взгляд какой-то пустой, что ли, да и пульс слишком ровной, без реакции на внешние раздражители. Странный тип, в общем. Волосы соломенные, до плеч, глаза ярко-голубые, лицо было бы приятным, если бы не кривой вертикальный шрам по левой щеке. Движения у него еще такие, специфические. Чем-то походят на движения того же Баэля, а это навеивает на определенные мысли. Ну, и на десерт, страх божий — Заза. Не знаю уж, что с беднягой случилось, но по его лицу кажется, что его кто-то пережевал, да выплюнул. Телосложением не обижен, да и всё, что можно о нем сказать. Молчалив, взгляд кажется рассеянным и каким-то пофигистичным.

— Ты где-то рядом с Волками пригрелся что ль? — заинтересованно бросил Ва́лет, как только мы оказались в центре моих уже угодий.

— Знаешь о них? — бросил на того взгляд.

— Пересекались с Ликом, — дернул тот плечом. — Аккуратнее с ним. Он Несущий слово и с одной стороны такие люди могут быть намного опасней любого одаренного.

— Да уж знаю, будь уверен, — криво усмехнулся я.

— Ты сильно удивишься, — хмыкнув, совсем тихо пробормотал себе под нос Жгут.

— Тоже встречались? — не дал Ва́лет заострить на этой фразе Жгута внимание.

— Было дело, — пожал плечами. — Буквально пару дней назад. С тех пор у Волков новый вожак стаи.

Тишина на несколько секунд прерывалась только фоновым шумом города. Мы как раз вышли на пустырь, который и отделял таверну от остальных строений. Вид её, конечно, не особо внушал, но в целом, трехэтажное здание, посреди эдакой площади, да в черте Нижнего города, где «свободная площадь» это априори роскошь, воспринимается с уважением.

— Ну, вот мы и на месте, — потянулся я. — Идем, может че в топку закинуть есть.

— Лик, — бросил Ва́лет, — что с ним? Убит или?

— Убит, — ответил я. — Мной.

— Слово? — напрягся наемник.

— Со мной, — вновь простой ответ.

— Твою мать! — с выражением бросил Рыба. — Это ж, сколько охочих теперь до тебя будет!

— Два дня назад, два дня, — бормотал Ва́лет, а после тряхнув головой, подобрался. — Как я понимаю, взаимодействовать со словом ты еще не можешь. Сколько людей знает, что ты пока немой?

— Что я упокоил Лика, знает прилично людей, — повернулся к мужику. — Тот же Картен, да и Гост тоже. И да, последствия осознаю в полной мере, так что к возможным гостям готов.

— Лруг, — тряхнул Ва́лет головой. — Слишком много вводных. Из Волков много народу к тебе перешло? Так-то с ними, ну это в основном из-за Лика, конечно, но даже Картен особо не бузил.

— Ага, — криво усмехнулся я, — и чужими руками его слить захотел. В том числе и подставив под каток Верхнего.

— Картен с Верхними повязан? — удивился до невозможности Жгут. — Да его ж свои пожрут! Нет, дела вести, деньги там с них иметь, это еще ладно, но вот так, чтоб втихую слить кого-то из своих? Железные аргументы твоих слов есть?

— Всё внутри, — мотнул я головой. — Перевести дух надо и пожрать.

— Да, да, конечно, — словно очнувшись, встрепенулся Ва́лет. — Тебе в твоем виде и правда лучше бы передохнуть.

Справедливое замечание, в котором сквозил упрек, я пропустил мимо ушей. Еще бы мне переживать насчет одежды. Подумаешь, практически голышом иду, да еще и с сочащимися сукровицей, ранами.

Возвращение в таверну не выглядело триумфом. По крайней мере, я его таковым не считал. Ну, отправил на тот свет двух уродцев, дело достойное гордости? Даже не смешно. Вот насчет того, что привел за собой людей, это уже другой разговор. Правда, голодных ртов теперь больше, а кормить нас и некому.

Дверь в таверну отворял со слегка смешанными чувствами. В прошлый раз моё возвращение ничем хорошим не отличились. Сейчас же, ну, трое готовых сражаться, уже хорошо.

— Свои, — бросил я, глядя на весь свой бравый отряд. — У нас пополнение.

Первым делом, особо даже не оборачиваясь, протопал босыми ступнями до барной стойки, и налил себе морса. Благо хоть с этим здесь особых проблем не было.

— А вы, смотрю, зря не сидели, — хмыкнул, пробежав глазами по полу.

Крови не было. Пожалуй, теперь помещение даже чистым назвать можно. Жаль, только, не целым.

— О, — войдя последним и увидев встречающих, удивился Рыба. — В одном помещении сразу двое меченных. Как интересно.

— Кому служите?! — тут же ощерился Ва́лет, встав в стойку.

— Это что за клоуны, — кивнул Седой. — Да еще и в тюремной робе. Откуда ты их вытащил?

— Они с нами теперь, — выдохнул я, осушив кружку. — Знакомьтесь, общайтесь, а я в душ. Надо смыть с себя всё это.

— Что с тобой случилось? — всё еще в напряжении спросил Зак. — Выглядишь, как будто через печную трубу пролезть пытался.

— А, — махнул я рукой. — Огневик один успокаиваться не хотел, выносливый больно. Не важно, в общем. Смотрю, Седой, метка таки появилась. Если честно, думал, не в зачёт пойдет. Первого не я упокоил.

— Но он сдох?! — тут же повернулся ко мне Лешк. — Точно помер?

— Точнее некуда, — хмыкнул я. — Второй вот, как по твоему заказу. Свидетелей вон даже привел. Он, правда, сучонышь, попытался за стражей спрятаться, в их форте у Стены. Не вышло, да.

— Так ты что ли?! — в удивлении Зак аж застыл. — Это наша, ближняя что ли застава?! С Зериком сцепился?! Твою, лурга, душу, мать, Рэм! Как сбежать успел?! Эти помогли?

— Сбежать, — хохотнул Рыба.

— Да я просто вырубил его, — пожал плечами. — Больно уж не вовремя он очнулся. Чтоб достать ублюдка того, пришлось с этого Зерика доспехи снимать, да к камерам спускаться. Там они, думал, по-тихому выйдем, и дело сделано, но лург там плавал. В общем, чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, вырубил там всех, да свалили.

— Вырубил?! — Зака знатно так перекосило. — Воителя?!

— А за пару часов до него, — хмыкнул я, направляясь за стойку, — на тот свет отправил воителя металла. Он, кстати, точно из Высших. Или Верхних? А, к лургу. И накоротке с Картеном. Они, кстати, Лика и подставили по всем фронтам. Клим, из-за меча, ты был прав. О нем знает кто-то там, — тычок на потолок, — и это был посредник.

— Воитель металла, — усмехнулся Седой. — Большая шишка, однако. Даже боюсь представить, что за дом в этом замешан. Что за артефакт хоть? Стоит того, чтобы за него бороться или лесом?

— С радостью бы лесом, — фыркнул я. — Да боюсь, нас, как свидетелей, всех под землю упрячут. Так что, его недоступность это пока гарант наших жизней. Мужики, да вы не стойте в дверях, располагайтесь пока, знакомьтесь. Клим, введи их в курс дела, что ли. Я вернусь, расскажу подробнее, чего имеем в сухом остатке.

Спустившись через кухню в низ, в подвальные помещения, невольно сморщился, когда уловил запах гниения. Да, десятки трупов на ровном месте никуда не денешь. Вот и пришлось засовывать их в ледник, пока даже особо не представляя, каким образом от них избавиться. Помнится, слышал про дробилку, но пока этим заниматься некогда. Да и некому. Шутка ли! Перетащить два десятка тел, которые уже начали пованивать. Кстати! Нет, сначала всё-таки душ.

Холодно. Должно же быть холодно. Разве нет? Объективно вода ледяная, но кроме понимания сего факта я больше ничего не ощущаю. Ни мурашек по коже, ни дрожи по телу, в попытке сохранить тепло. Забавно.

Под струями воды и при небольшом усилии, корка отваливалась с тела, обнажая подживающие ожоги. Боль? Легкое неудобство, не более. Сукровица, местами кровь, а местами и уже свежая кожа. Сколько прошло? Два часа? Что-то около того. Глупо надеяться, что ресурсы на восстановление в моем теле бесконечны, вот и сейчас к горлу стал подступать голод. Неприятный дискомфорт внутри живота, что разносился по телу, привнося с собой легкую слабость. И сонливость. Да, пожалуй, именно её. Не скажу, что мысль о еде вытеснила из головы любые другие, но стоило только подумать о мясе, как рот тут же заполнился слюной. Вязкой и тягучей. Особенно её много стало при мыслях о хорошо прожаренном жирном куске, чтобы прям на кости и обжигающе горячем!

Лург!

Прикусив себе язык, невольно выбрался из этого наваждения. Хорошо хоть свежее человеческое сердце в мыслях не промелькнуло, а то совсем бы расстроился.

К лургу! Все это лирика. Некогда. Пять дней осталось, а людьми практически не разжились. С таким прогрессом придется разыгрывать карту с Верхним и тем, что Картен лег под них. Поверят ли, вот в чем вопрос. Нужны железобетонные доказательства, либо, хотя бы, косвенные, но много. М-да. А полотенец-то здесь нет…

Как был голышом, так голышом и вернулся в основной зал. Даже не особо осматриваясь по сторонам, вновь полез в местный аналог холодильника: эдакая ниша с каменной руной холода, где в охлаждении стояли кувшины с ягодным морсом. И только развернувшись вместе с ним к стойке, слегка застыл.

— Здрасти, — хмыкнул я, смотря на девушку у стойки.

Та, впрочем, тоже смотрела. Не в глаза, понятное дело, но довольно внимательно изучала мои нижние, хм, в общем, мои ноги.

— Здрааааасти, — протянула она, краснея, словно заполняясь чем-то от шеи до макушки.

— Мужики, — громким шепотом спросил я, — а это вообще кто?

— Мариена, — хмыкнул Зак. — Ученица Брака, и по совместительству его внучка. Вроде как.

— А шмотки запасные есть у кого? — так же шепотом бросил я, даже не шевелясь.

Ибо девчушка застыла на месте, словно статуя, со взглядом, так и прикипевшим ко мне.

— Сейчас принесу, — тяжело вздохнул Седой, поднимаясь со стула. — Эх, молодёжь…

Остальных, причем, уже не было в главном зале. Как можно понять по звукам, Клим пошел показывать им комнаты на втором этаже. А вот девушка, хм, откуда она вообще здесь взялась?

— Милая леди, вам чем-нибудь помочь? — спросил я её, всё-таки прикрыв хозяйство кувшином.

— Деда передал, — как-то механически кивнула она, после чего поставила на стойку небольшую сумочку со склянками, и резко крутанувшись на месте, механическим шагом пошла к двери. Буквально несколько секунд и её уже не видно, а я всё пытаюсь переварить, что же это вообще было.

— Держи, — отвлек меня от мыслей Седой.

Бросив в мою сторону комплект связанной одежды, Лешк вернулся назад за стол, где сидел до этого с Заком.

— Там Клим твоё пополнение размещает, — мотнул головой в сторону лестницы Зак. — Судя по снаряжению, парни толковые. Жгут только этот доверия не внушает. Мутный какой-то.

— Как и все здесь, в общем-то, — усмехнулся я, разрывая завязки.

Комплект одежды, если это тряпье можно так назвать, представлял собой грубо сшитые портки, что-то на подобии футболки, длинные носки и труселя а-ля семейники. Цвет темно-серый, на ощупь убожество, а про вид я и вовсе молчу. Как будто простой мешок разрезали и после из него собрали вот это. Впрочем, срам прикрывает и ладно.

Спустя пару минут сидел в компании Зака и Седого, неспешно попивая морс.

— В новеньких уверен? — лениво мотнул головой Заккари.

— Я ни в ком не уверен, — пожал плечами в ответ.

— Ну, — усмехнулся старый, — у нас двоих теперь иного пути нет. Только за тобой, хоть в геенну огненную.

— Возможно, и туда спуститься придется, — рассеянно выдал я.

И если Заккари закашлялся, подавившись морсом, то Седой отнесся к этому спокойно.

— Надо, значит, надо, — пожал он плечами. — Сейчас какие планы? Выкладывай, что узнал.

Ну, я и выложил. По большей части основная интересная информация связана была с Картеном и его связями с высшими.

— Вот гнида, — проскрежетал Зак. — У самого кишка тонка, значит, решил руками верхних ублюдков сработать. Да его ж свои закопают!

— Если железо в словах будет, — хмыкнул Седой. — А его нет. Кто говорить будет? Рэм еще шпана, по всем нашим правилам, и на веру его никто не воспримет. Да даже слушать не станут! Не, Зак, тут другие варианты искать надо.

— Да какие тут еще варианты могут быть? — вскинулся он. — Пять дней, как его псы с цепи сорвутся, а нас ладно хоть с десяток набралось.

— Сразу гасить не будут, — покачал головой Лешк. — Сходка будет, там слово дадут. Можно и вкинуть. Но заставят доказать. И это может аукнуться нам сильнее, чем всё остальное. Балаболов никто не любит, и пока твоё слово лишь пустой звук, лучше вообще помалкивать.

Странная логика, но да ладно.

— Рынок новенькими перекрыть смогем? — постукивая когтем по столу, поинтересовался я.

— Семеро их? — задумался Зак. — Смотря на что способны. Раскладка сил нужна, но по-хорошему человек двадцать бы туда, да и то без зеленки. Разные люди туда, порой, заглядывают.

— Ладно, — мотнул головой. — Рынок пока терпит. Гитцу присмотрит.

— Это с какой такой радости? — нахмурился Лешк.

— В счет наших дальнейших дружеских отношений, — отмахнулся я. — Бакумэ передала, мама Гитцу так сказала.

— Стесняюсь спросить, — всё так же хмуро, начал Седой, — ты каким таким местом там поработал?

— Вот этим, — выдвинул я когти на всех пальцах правой руки.

— Базар может пойти, что под бабами прячемся, — скривился Зак. — Вовек не отмоемся.

— Э, нет, — покачал я головой. — Если Гитцу умна, а она именно такая, подобные речи пресекать будет на корню. Ей и её девчатам нужна репутация партнера, именно партнера, способного на серьезные дела. Не борделями едиными, как говорится. И зная её силу, умные люди заочно нам пару балов накинут. А там, если с Картеном размотаемся, считай, уже два плюсика в карму. Дела вести можно.

— Больно ты на разумение чужое надеешься, — покачал головой Лешк. — Тот же Боров, есть у нас такой индивид, быкануть может просто потому что захочется. И ему можно. Больно уж у портовских Капитанов он на хорошем счету. Пусть людей вокруг него не так много, но это в основном завязавшие с морем бродяги, которые без кружки пива и глотка крови прожить уже не могут. Хотя, — махнул рукой Седой, — нам сейчас любой залетный беспредельщик проблем доставить сможет.

— Харе сгущать, — сморщился я. — Для особо ретивых есть я.

— И где… — начал, было, Седой, но тут же получил от меня в бубен.

Вот так просто без всяких предостерегающих там слов и хмурых бровей. Я знал, что он собирался сказать и возможно, даже, не на полном серьезе, а вырвалось. Но подобное надо пресекать сразу, чтоб потом на шею не сели.

Нет, удар не был сильным, нос разбил и чуть покачнул его на стуле, не более.

— Ты хочешь мне что-то сказать? — поинтересовался спустя пару мгновений.

— Нет, — процедил он, играя желваками.

— Чудно, — кивнул я. — Значит, первым делом отправляю Ва́лета пройтись по нашему району. Пока рынок под приглядом, пусть осмотрится. Зак, пока я отдыхаю, берешь его и половину, да с ними пробегись. Покажешь, что к чему, так же, как и мне. Представишь, где надо. На рынок тоже загляните, в планах именно туда их и засунуть, как людьми разживемся.

— Сделаю, — выдохнул здоровяк.

— Лешк, — повернулся к Седому. — Берешь Клима, остальную половину мужиков Валета и за покупками. Надо привести это место в порядок. Ну и пожрать, соответственно, возьмите. Плюсом, если получится, на обслугу пока кого-нибудь найти надо бы. Убраться, починить, пожрать приготовить. Не нам же этим всем заниматься. По деньгам, что тебе отдал, на какой фронт работ хватит?

— Двух кухарок, да пару работяг нанять получится, — сморщился он. — Пошли бы. А то, сам понимаешь, репутация у нас сейчас не очень. Тем более что на горизонте махач с Картеном намечается.

— Пробуй, — пожал плечами. — Ах да, — вспомнил я, увидев спускающегося наемника. — Валет, твой Лич, он насколько лич? Или никакой связи нет?

Переглянувшись, и Зака и Седого слегка передернуло. Оно и понятно, магия мертвых для простых людей никогда не была в почете.

— Кое-какие задатки есть, — уклончиво ответил наемник. — Зачем тебе?

— Ага, — кивнул я. — У нас там, в подвале, тел двадцать лежит, если будет интерес и возможность, пусть поработает. Не пропадать же добру.

Лица всех окружающих застыли примерно в одном диапазоне: «ты рехнулся?!». Одно лишь расплылось в улыбке, и понятно чьё оно было.

— Ты вот так просто отдашь тела на поругание? — просипел Седой.

— Своих похороним, — пожал плечами. — Остальных в оборот. Или ты предлагаешь с двумя десятками тел по городу шататься?

— Командир! — бросил довольный Лич. — Я же могу по-своему ими распорядиться?!

— Не знаю, что там у тебя «по-своему», — не дал я Ва́лету рта раскрыть, — но давай, чтоб без фона. Направление какое? Некромаг или по нежити?

— Всего по чуть-чуть, — кивнул, в предвкушении, Лич. Было видно, как загорелись его глаза. — Я хоть школ и не заканчивал, но учитель толковый был.

— У нас, что по планам? — прервал поток готовящейся речи Ва́лет.

— Отряд надвое, — ответил ему, — и пока просто прогулки. Ты с Заком по нашим землям, вторую часть с Седым за покупками. Здесь остаюсь один, отдохну немного, да за сохранностью имущества погляжу. Остальное после.

— А Жгута куда? — даже не скрывая недовольства, протянул Седой. — Где он, кстати?

— В своей комнате остался, — пожал плечами Клим. — Сказал, что хочет насладиться мягкостью кровати.

— Пойду-ка навещу его, — хмыкнул я. — В какой он?

Комнату себе Жгут выбрал самую дальнюю по коридору, и сейчас его спокойный пульс расслышать удавалась едва-едва. Признаться, было, начали посещать всякие мысли, но заглянув внутрь, только головой покачал. Мужик лежал на кровати с такой блаженной улыбкой на лице, что даже как-то неловко стало его отрывать.

— И тут покоя нет, — проворчал он еле слышно, принимая сидячее положение. — У тебя на удивление бесшумный шаг. Хотя, чего это я, какое уж тут удивление. Что, не знаешь, куда меня запихнуть?

— Есть такое, — пожал плечами, облокачиваясь об косяк. — Лишний баластный рот мне ни к чему, а на что ты способен, я хрен его знает.

Усмехнувшись, мужик встал с кровати одним плавным движением и слегка потянулся. После, брошенный на меня взгляд изменился на долю секунды, но мне это хватило, чтобы ощериться. Нет, угрозой не повеяло, но чем-то таким неприятным дунуло. И это «что-то» больно уж походило на псаревую вонь.

С места я сорвался секунду за. Мгновение и Жгут прижат к стене моей когтистой рукой и приподнят над землей.

— Тише, парень тише, — с хрипом хохотнул он. — Знакомым пахнуло? Экий ты, оказывается, забавный зверек. И не оборотень ведь, — совсем тихо, практически одними губами, произнес он. — А разум, хм, интересный, — последнее он просипел еле-еле, ибо его горло сдавил до посиневших губ.

— Назови хоть одну причину, не разорвать тебя здесь и сейчас, — процедил, практически прорычал, я.

— У меня, — засипел он, — нет целей навредить тебе. Могу помочь, — его рука, что до этого безвольно висела вдоль тела, внезапно оказалась на уровне моей головы, и его палец постучал мне по виску, — с этим. Твой разум, он практически беззащитен. Мысли на виду. Читаешься, — еле слышный уже хрип, — глубоко.

Думай, Рэм, думай!

Хотя, скорее, не думай.

Холодное безразличие и вспышка памяти. Разум, осознанная его участь уходит на задний план, в ту самую норку, где прятался от боли. И вот мир воспринимается, словно сквозь призму киноленты. Вроде бы я, а вроде бы и нет. Странное чувство, когда отдавать команды телу можешь, но то именно что команды — медленные и немного неуклюжие. Ни о каком бое в таком состоянии и речи быть не может. Зато, как взлетели брови Жгута, любо дорого посмотреть.

— Думаешь, — процедил я слегка заторможено, — мне нужна помощь псаря?!

— Я… — сглотнул он, когда получил толику слабины, — полностью в твоей власти. Смерть — приму, за жизнь буду служить до смерти.

Судорога, что прошла по телу Жгута, дошла до меня с небольшой задержкой. Его набухшие вмиг вены, словно пришли в движение, эдакими червями. Словно что-то скользнуло по ним через шею к голове, а там вылилось чернотой в глазных капиллярах.

Понять, что произошло что-то не совсем рядовое, труда не составило. Разум вынырнул из раковины, возвращая мне полный контроль над телом, с тем лишь нюансом, что ощущалось оно замурашечное вусмерть.

Расслабить удерживающую руку удалось не без труда. Деревянный шаг назад и Жгут закашлявшись, падает передо мной на колени.

— Да будет так, — произнес я спокойно. — Да будет так.

Глава 10. Да где ж я так согрешил!?

«Странная штука жизнь» — думалось мне, стоя у окна. Вот и под моей рукой есть псарь. А это, насколько мне известно, прерогатива лишь императора. Да, как правило, все псари это выходцы высоких домов, и даже в какой-то мере блюдут их интересы, но вот на службе они целиком и полностью лишь под императором. Император, так сказать, позволяет им мелкие шалости на пользу своего дома, но и только. Интересы государства превыше всего.

И вот, каким-то образом один из этих менталов оказался за решеткой у стражи Нижнего. Как интересно. Еще более интересен тот ритуал, который прошел мимо меня, но позволил Жгуту встать даже выше Седого и Зака. Там клятвы божественные, а эти ребятки, как известно, себе на уме. Кто их знает, что они могут нашептать своим, хм, меченным? Да, пусть их метки направлены в мою пользу, но ведь хозяева то меток боги…

А вот со Жгутом дела обстоят совершенно иначе.

Он не был выходцем Великого дома. Более того, он вообще не состоял ни в одном из домов. Родители торгаши, достаточно влиятельные, чтобы засунуть сыночка в один из «рукавов», как назвал это сам Жгут, псарни. Псарня, как оказалось, это не просто что-то на подобии органа местной власти, это, скорее, полноценная, хм, полноценный отросток императорского дома, пусть и кажущийся независимым и самостоятельным. Ну, а дальше, история стара, как мир. Молодой, подающий надежды, но без протектората какого-либо дома. Практически Низший, в глазах остальных и способный, что тоже в плюс ему не пошло. Каков итог? Какой-то родовой артефакт, способный из псаря сделать овоща и история, собственно, заканчивается. Да, после был гнев императора, который ограничился маханием пальчика и изъятием несомненного серьезной вундервафли, что в бараний рог псарей скручивает, да всё на этом. Более того, я даже уверен, что они сами его отдали, лишь бы избежать более серьезных последствий. Но, как говорится, что имеем. Родительский бизнес погорел напрочь, да и сами они не прожили долго, скончавшись при странных обстоятельствах. Заметание следов? Наврятли. Скорее стирание своего позора из истории, когда какая-то низшая семейка заставила Высший дом преклонить колени перед императором. Сам Жгут в то время находился на лечении в одном из храмов церкви Истины, где ему, практически, помогли. По крайней мере, собрали личность воедино, вернув парня к жизни. Почти. Ибо при крахе родительского дела иссякли и финансовые вливания в его лечение, а благотворительность для этого мирка понятие чуждое. Возвращаться назад было чревато, да и некуда уже, на самом-то деле. Благо хоть информацию от сановников церкви Истины получить любому дому сложнее, чем аудиенцию у императора.

Так он и оказался в Нижнем. Проживал свою жизнь, изредка влияя на окружающих остатками дара. После родового артефакта и собранной личности о былых высотах можно было забыть. Остались лишь, какие-никакие знания, за небольшое время работы псарем, да куцые силы, где заставить забыть об оплате за выпивку самое большое достижение. Вот читать, а точнее считывать, это да, это умение никуда не делось. Особенно легко давались поверхностные мысли, которые люди щедро разбрасывают направо и налево.

— Было дело, хотел к кому-нибудь под крыло залезть, — криво усмехнулся Жгут, — да вовремя себя одернул. С такими способностями долго не живут. Молва пойдет один лург, а там джина в бутылке не утаишь.

— Что за херня с тобой была при последних словах? — спросил мужика, неспешно попивающего горячий взвар. — Будто черви по венам, какие, скользили.

— Каждый псарь приносит клятву императору, — скривился Жгут, непомнящий своего настоящего имени, точнее не желающий его помнить. — Я тоже приносил. Но после колечка этого лургова, я это уже не я, а поэтому никаких клятвенных обязательств больше не имел. Показалось, что будет охренеть, как иронично, принести клятву тебе. И она даже сработала, хах! — сморщился мужик. — На самом деле эта клятва что-то на подобии внутренних установок самому себе. Её текст намертво вбивается в подкорку и буквально сливается с простой формой активатором. Не убей там, не предай, во благо, и так далее. Текст тебе после накидаю, если интересно будет.

— Убрать клятву можно? — интереса ради спросил я.

— В том-то и дело, что нет, — сморщился Жгут. — Почему ты думаешь, этот артефакт столь споро поменял хозяина? Да я даже уверен, что тот ублюдок сильно поплатился, за то, что такую вещь засветил. Но не суть. Всё это дела прошедшие и к ним я возвращаться не намерен. Ты лучше скажи мне, зачем тебе это всё? Ну, компашка эта, возюканье с бандами. С твоим уровнем силы спокойно можно прибиться, да даже к какому-нибудь роду! Не здесь в столице, понятное дело, но на сытую и даже размеренную жизнь хватит.

Эх, какие сладкие речи. Если бы не предсмертный взгляд Мики перед глазами.

— В общем-то, — пожал плечами, — цель я уже озвучивал. А там поглядим. Авось и за твои долги найдется, у кого спросить.

О! Это я не зря звезданул. Как загорелись его глаза, как на несколько мгновений сбился пульс! И, если до этого момента передо мной стоял подчиненный, то сейчас он резко превратился в соратника. Верного одному только мне. Без всяких там клятв и прочей мишуры.

— А сможешь?! — прохрипел он в раз пересохшим горлом.

— Жизнь покажет, — пожал плечами. — Но всё это дела далекого будущего. Сейчас цели мои куда как приземистее. В общий курс дела тебя уже ввел, остальное нюансы.

— Ну, если о делах наших скорбных, — хмыкнул Жгут, — то тут ты прав, радужных полос достаточно мало. Сколько ты там сказал? Пять дней осталось? Ага, и после вся полутысячная толпа Картена ринется с нами обжиматься, активно при этом, тыкая ножичками всюду, докуда только дотянутся. На что ты вообще надеешься? Один их всех вырезать?

— Хоть бы и так, — пожал плечами. — На крайняк по голове рубануть можно.

— Тц, — цыкнул Жгут. — В принципе, да, с тобой такое может прокатить. И даже Гостом особо не напугаешь, с учетом, что ты воителя металла до смерти защекотал. Но вот упускаешь ты момент, что повыше их тоже ребятки сидят, и уровень «воитель» там уже не предел. Слепой со своей ручной псинкой Гостом, это лишь половина айсберга. Основные игроки они у стены сидят, и одному из них ты явно мозоль отдавил. Но это после. Обычно, привыкли думать, что Слепой, Каволь и Вечный это основные игроки, но вот незадача, на каждого этого игрока есть рыбка покрупнее. Думаешь, наркота, да ошметки со столов армейских артефакторов верх мечтаний? О, нет, друг мой юный, повыше со всем этим пересекаются планы аристократов, а там тот же воитель любой направленности, что таракан против тапка. Нам бы пару сотен толковых рубак, именно толковых, чтобы Картен хоть немного ответки опасался, тогда да, тогда считай, передышку себе небольшую обеспечим.

— Две сотни, — проворчал я недовольно, — тут двум десяткам рад бы был, а ты про сотни!

— Один в поле не воин, Рэм, — медленно покачал головой Жгут. — В Нижнем иначе никак.

— Обрадовал, лурга тебе в печень, — вздохнул я. — Может, тогда, мысли какие есть?

— Да какие тут мысли, — пожал он плечами. — Будь твоё имя на слуху, и желающие сами найдутся. Но на сопутствующую репутацию нужно время. У нас же пять дней всего. Я вообще не представляю, на что ты расчитываешь. Пять дней и Картен спустит на нас всех своих отморозков.

— В эту игру можно играть вдвоем, — оскалился я, но видя непонимание в глаза Жгута, продолжил. — Через пять дней и меня ничего не будет сдерживать. Наведаюсь к нему в гости лично, и посмотрим на его поведение.

— Не принято здесь такое, — сморщился Жгут.

— Да срать я на это хотел! — слегка повысил голос. — Этот ублюдок мне прямым текстом сказал, что желает моей смерти. Так что буду действовать на опережение и только.

— Значит, отталкиваемся от сценария плохого, — кивнул своим мыслям Жгут. — Подвалы здесь, говоришь, хорошие? Глянуть бы, чтобы сныкаться, коль сжечь эту бандуру решат. А там уже пакостить по-мелкому можно, авось, что и выгорит.

Слушая размышления бывшего псаря, только морщился. Он, в общем-то, и прав. Ну, каким количеством людей удастся разжиться за эти пять дней? С Ва́летом вот повезло, здесь иначе не скажешь. А дальше, что? А дальше, как верно заметил Жгут, только пакостить по-мелкому и никак иначе. Лург! Как же раздражает! Может, я это зря?! В одного было бы проще…

Внезапное появление пульса пяти человек заставило напрячься. Ни Валет, ни Седой, не должны были вернуться так рано. Тогда, кто? Метров тридцать и двигаются явно к таверне.

— У нас гости, — поднялся со стула. — По боевке ты как?

— Не балласт, — медленно покачал головой Жгут, тоже поднимаясь. — Сколько?

— Пятеро, — на секунду прислушавшись, ответил я. — Маловато. Но, если кто из серьезных, не лезь, мешать будешь.

— Понял, — спокойной кивнул он, не став заламывать руки. — Посодействую со стороны. Мозги запутаю.

— Интересно, — бросил на того взгляд. — Не показывайся пока. И вообще о своих способностях не треплись. Никто не должен знать, что ты чтец.

Дождавшись кивка Жгута, направился к двери и уже через пару мгновений стоял в дверном проеме. Дверь отварилась не без скрипа, так что внимание к себе привлек тут же. Ну, что могу сказать? Пятеро мужиков, лет за тридцать, с лицами, явно не праздных работяг. Да и одежка, как бы, намекает на их вид деятельности, как и наличие холодного оружия.

— Приветствую, — издалека бросил один из них. — Ты Рэмом будешь?

Близко подходить они не стали, остановившись метров за десять. Пульс у всех спокойный, да и по движениям какого-то нервяка видно не было.

— Я, буду, — усмехнулся в ответ, сложив руки на груди. — Вы к нам, как? Поболтать, выпить, аль умереть?

— Первое, — усмехнулся мужик, пройдясь по моей тщедушной фигуре взглядом. — И не скажешь ведь. Ладно, услышал тут, что людей набираешь, это так?

— Не набираю, — медленно покачал головой, и ответ явно поставил людей в тупик. — Ищу. Набирают, кого попало, мне же сброд не нужен.

— В разрезе конфликта с Картеном? И не нужен? — усмехнулся другой мужик.

— Не поверишь, — оскалился я, — но пять дней осталось не мне, а ему.

— Давайте не будем в пустую риторику, — сморщился первый. — Я Буст, это мои ребята. Промышляем, то тут, то там. В основном, конечно, там. У нас с Картеном свои терки, но поддавил он знатно. Нам бы перетереть с тобой за закрытыми дверьми, глядишь, и к общему чему придем.

— Ну, заходите, коль пришли, — пожал плечами. — Разносолов не обещаю, но взваром ягодным напою.

— И водой рады будем, — с облегчением выдохнул Буст.

Внутрь они заходили, хм, да, как обычные люди и заходили! Что-то я уже загоняться начинаю. Ожидал осторожного осматривания? Каких-то заинтересованных взглядов? Но нет, всё просто. Зашли, даже ноги об порог обстучали и лишь кивком Буст уточнил за какой стол садиться.

— Да сюда и падайте, — махнул рукой за один из уцелевших столов. — На бардак внимания не обращайте. Не успели еще порядки навести. И на лысого того тоже, особо не обращайте.

— Как понимаю, — начал Буст, — место Лика ты занял? Знакомы с ним были, но шапочно. Пару раз пересекались, и он довольно четко дал понять, чтобы на его землях мы не шалили, — на этих словах мужика аж передернуло. — Теперь вот многие захотят местных пощупать.

— И это мне на руку, — кивнул своим мыслям.

— В каком это месте? — не въехал один из них.

— Умно, — в отличие от него, Буст понял всё сразу. — Лишь бы людей хватило. И Картен условия лучше не предложил.

— Нас меньше, — пожал я плечами, — и это проще. А их и искать особо не придется, знай себе, режь, кто на глаза попался, всё равно не ошибешься.

— Какой интересный подход, — усмехнулся Буст.

Как радушный хозяин, пока они рассаживались, я разливал по стаканам взвар. Чуть теплый, но сойдет. Слегка терпкий, ягодный аромат неплохо так бодрил и освежал разум. Причем этого напитка у нас в подвалах целые двадцатилитровые кувшины стоят.

— Итак, — подошел к столу с поднос я, — слушаю вас внимательно.

— Кхм, — кашлянул Буст, — да.

Его взгляд, то и дело, но скользил по мне, а лицо выдавало целую гамму эмоций. Сложно это, являясь взрослым мужиком, на равных общаться с таким сопляком, как я. Хотя, даже не на равных, а ощущая себя со стороны подчиненного.

— Если коротко, — начал он, мотнув головой, — у нас с Картеном некоторые разногласия.

— Да не мни ты яйца, Буст! — одернул его мужик постарше. — Обговорили уже всё, прямо давай, чтоб потом недомолвок каких не случилось.

— Прямо, — скривился Буст, — ладно, лург с тобой. У Картена мы уперли груз и он, как бы, не на пару тысяч златых потянет. Груз для нас плохой, в том плане, что сами сбыть не сможем, да и обложил он нас, не продохнуть, не свалить. В общем, если прямо, то нам вилы. Выйдем отсюда и хана, лурговых копыт за наши жизни не дам.

— Можешь не продолжать, — хмыкнул я. — Кто у вас умный такой? Нет, я без издевки, реально умная мысля.

— Так тут же всё на поверхности, — пожал плечами мужик, одернувший Буста. — Главное знать, какие задавать вопросы.

На несколько секунд таверна погрузилась в тишину. Мужики пили и походу успокаивались. По крайней мере, пульс, что до этого звучал выше обычного, сейчас выравнивался, входя в стабильный ритм.

— Вы не стесняйтесь, — с толикой иронии бросил я, — озвучивайте ваши хотелки. А там уже поглядим.

— Так, собственно, всё, — растерялся на мгновение Буст.

— Словами, друг мой, словами, — улыбнулся я ему. — Что конкретно вы предлагаете. Чего конкретно от меня ждете. А то я сейчас надумаю, и мысли, к которым могу прийти, вам не понравятся. Так что лучше давайте без додумок с моей стороны.

— Ага, — выдохнул Буст, тряхнув головой. — В общем…

— В общем, — перебил его мужик сбоку, — выбор у нас не велик. Либо под тебя, либо червей кормить, где-нибудь у Косы мертвецов. Ты прав, недомолвок здесь быть не может. Груз отдаем в качестве, вступительных, так сказать.

— Хорошие такие вступительные, — усмехнулся я. — Если без вас у меня еще могут быть варианты с Картеном на мировую выйти, то вот с вами об этом можно забыть.

— Ну, предположим, с Картеном у тебя никакой мировой уже и не будет, — медленно покачал головой мужик. — Не тот он человек, совсем не тот. Если кто ему дорогу перешел, то всё, считай, не слезет, пока на тот свет не отправит. Лик вон прямое тому доказательство. Нашел ведь, как Несущего слово упокоить, и особых проблем с этого не поимел.

— Ну, — пожал я плечами, — тут ты может и прав, но упускаешь еще одну, достаточно важную, деталь.

— Какую? — хмуро бросил мужик, вовсе отстранив Буста от беседы.

— Кому груз предполагался? — кивнул я. — Или от кого он был. Что в первом, что во втором варианте, прилететь может с совершенно неожиданной стороны. И раз он не из дешевых, то и прилететь может достаточно серьезно. Если, допустим, вражда с Картеном не особо и пугает, то заполучить проблемы на ровном месте ради нескольких желтяков и пары человек в нагрузку — не больно и хорошее вложение.

Напряглись все пятеро. Даже стаканы отодвинули, руки спрятав под столами.

— А ну цыц, — одернул их мужик. — Впечатлительные, мля. Что предлагаешь?

— Мне нужна более подробная инфа по грузу, — пожал плечами в ответ. — Что там, где перехватили, мысли ваши тоже нужны. Пара тысяч золотых это не про карманные расходы. Будет инфа, будет решение по вам. Сейчас же, я могу получить больше проблем, нежели пользы.

Откинувшись на спинку стула, мужик, который до сих пор так и не представился, стал буравить меня взглядом. Хотя, скорее, просто ушел в собственные мысли, сопоставляя известное только ему.

— Ну, и еще, — убрал я из тона даже намек на дружелюбие. — Сейчас вы вольны распоряжаться собственной жизнью по своему усмотрению. Потому и пришли ко мне. Но, как только останетесь с Волками, ваши жизни — мои.

Название банды — Волки, прямо-таки покоробило, но я постарался не подать вида. Пока так, после что-нибудь придумаю. Ибо «Волки» отдает чем-то детским что ли? Хотя, скорее юношеским. Интересно, а у Картена, как банда зовется?

— Это понятно, — дернул плечом мужик. — Сейчас-то нам что делать?! Мы даже груз забрать не сможем! Наверняка ведь Картен повсюду своих раскидал.

— А я здесь причем? — пожал плечами, приподняв руки, ладонями кверху на подобии весов. — Потенциальные пара тысяч кругляшей, да пять человек, — подергал левой ладонью, — и бойня на два фронта, — правая ладонь. — Для меня ваши слова это звук. Понимаешь? Просто звук. Принять их на веру? Сейчас? Вообще не смешно. Да и в вашей полезности, мягко говоря, сомнения имеются.

— Хорошо, хорошо! — явно занервничал мужик. — Дай нам час. Инфа будет!

— Жду, — простое в ответ.

Пятерка гостей покинула таверну уже не в таком приподнятом настроении, как заходили. Впрочем, мне на их настроение, да насрать, в общем-то.

— Матов там было много, — хмыкнув, Жгут присел напротив и взял один из стаканов. — Думаешь, стоят они того?

— Эти то? — хмыкнул я, глянув на дверь. — Эти точно нет. Вот груз может быть интересен.

— Тоже верно, — кивнул Жгут. — Сейчас смотри, слушок пойдет, и вообще все потянутся, кто так или иначе, но зуб на Картена имеют. Так что на этом можно сыграть.

— И сброд под крылышком собрать, — покивал я.

— Все с чего-то начинали, — философски бросил Жгут. — Да и закидать противника мясцом стратегия не из самых плохих. Всё не самим на ножи бросаться.

Оставив эту, несомненно, мудрую мысль без ответа, погрузился в собственные. Нет, пара тысяч золотых может перекрыть многие, если не все наши потребности. Только, говорю ж, аукнутся может. С другой стороны, чего переживать о петле, если прямо сейчас тебе ножом угрожают?

Остаток дня чем-то особым не отметился. Сначала вернулся Седой, с тройкой сопровождения, в лице Лича, Рыбы и Зазы. Баулы у них за плечами висели знатные, так что переживания об ужине канули в лету.

— Ребят толковых нанял, — кивнул мне Лешк сразу по заходу. — Соберут инструмент и подойдут к вечеру. Доску тоже прикупил, да и по мелочи всего для ремонта.

— Лич, с телами что-нибудь реши, — бросил мужику, пока тот утолял жажду. — Нам здесь только трупной вони не хватало.

— Уф, — довольно выдохнул тот, опустошив целый стакан. — Сейчас сделаю. Пока ведь только консервируем? На полноценное преобразование ингредиенты кое-какие нужны будут, да и времени на подготовку к ритуалу немало уйдет.

— Только консервация, — кивнул я. — На остальное пока нет времени. Лешк, наших, где хоронить?

— На заднем дворе, — подавив вздох, бросил он. — Мужиков дождемся, да пойдем копать. Некогда больше уже оттягивать.

— Лич! — крикнул я, в надежде, что тот услышит.

— Ась?! — выглянул он из дверного проема.

— Разложение ускорить можешь?

— Да это вообще без проблем, — пожал тот плечами.

— Зачем это?! — нахмурился Седой. — Марать тела некромантией…

— А ты гарантию дашь, что Лич у нас один такой? — повернулся к Лешку всем телом. — Либо так, либо хоронить сильно дальше от дома. Вообще, Лич, пройдись-ка вокруг, глянь одним глазком на землю вокруг. На всякий, так сказать, случай.

— Экий ты параноик, — присвистнул он и даже вроде как с толикой уважения. — Сделаю после.

Забавно, но остаток дня, до возвращения Зака с Валетом, к нам в гости забрело еще с пару десятков человек. Чего ради? Так реально слушок пошел, что людей набираю и собственно, всякие вот личности пожаловали. Причем, и толковые парни имели место быть. Понятное дело, что всякая шваль отсеивалась сразу и жестко. Тем более, когда рядом стоял Жгут и шептал мне на ушко их поверхностные мыслишки.

Нет, надо отдать должное местным, но полтора десятка парней на заметку взял. Точнее, даже, с полной уверенностью был готов их принять в стаю, хех. Ничего выдающегося, но ведь надо с чего-то начинать? Валета я уже твердо решил поставить на рынок, со всеми своими мужиками. И вот такое вот пополнение там точно не будет лишним. Хоть самое прибыльное место перекроем, а там видно будет.

Обещанные Седым работяги пришли уже поздним вечером. Шесть мужичков, такие, в общем, серые и простенькие, но с глазом набитым. Походили вокруг, по комнатам, да о чем-то пошептавшись с Лешком, удалились, оставив при этом весь инструмент у нас.

— С утра будут, — Седой выглядел довольным. — За пару дней, сказал, сделают.

— Сколько вообще с цацек Лика поиметь удалось? — спросил общего развития для. — И рынок в копилку, какую сумму приносил?

— Ха, — почесал подбородок Седой. — Под сотню поимели, хорошие цацки там, качественные, не ширпотреб. Плюсом двадцать три золотых, ну и в заначке у меня полтора десятка было. Считай, полторы сотни почти, а это деньжищи хорошие. Особенно для наших высот то. Что касается рынка, то недельная мзда в среднем под сорокет желтяков и приносила.

— Ага, ага, — кивнул я. — То есть, получается, у нас где-то с трехмесячный запасец монет?

— Не совсем, — мотнул головой Лешк. — Со всех точек у нас в месяц как раз монет сто пятьдесят, сто семьдесят и выходило. Но это на толпу в сотню рыл. Обычно, конечно, Лик четвертую часть себе забирал, еще столько же на таверну уходило, ну и остальное уже мужикам.

— Маловато как-то выходит, — сморщился я.

— Экий ты, — хмыкнул Седой, — расточительный. Чтоб ты понимал, золотые монеты здесь не в почете, ни каждый на размен серы столько наберет. А так, с полтишок серебряных взрослому мужику, даже с попойкой на пару дней, вполне хватит.

— И пара тысяч золотых… — задумчиво пробормотал я.

— Отличный повод, чтобы всех назад здесь перерезать, — хмыкнув, криво усмехнулся Седой. — Так что там тебе решать. Шаг действительно серьезный и аукнуться может по самые гланды.

Это я и так понимал. Поэтому, собственно, и принимать предложение не спешил. Хотя, лург его, как же заманчиво звучит — пара тысяч золотых!

Зак с Валетом вернулись поздним вечером, практически ночью. Сначала, подумал, было, что стряслось что-то серьезное, ибо выглядели все пятеро слегка помято, но дикая смесь женского парфюма и алкогольных паров, быстро свела эту версию на нет.

— У нас по графику где-то не запланированный выходной проскочил? — спросил я, внешне спокойно.

— Бакумэ, — сморщился Зак. — Ты не подумай, что отдыхали, разговор у нас был.

— Я чувствую, — кивнул тому, удерживая взгляд.

— Рэм, — встрял Валет, — Зак просто представил меня, но эта женщина заявила, что хочет обсудить всё более подробно.

— А с чего бы это ей обсуждать дела с вами? — усмехнулся я, отставляя стакан в сторону.

Набрав полную грудь воздуха, видимо для развернутого ответа, Зак замер так на несколько секунд, а после сдулся.

— Не знаю, — как-то неуверенно произнес он.

— Бабьё Гитцу, — передразнил я Зака, — знает, на что у мужиков давить. Потому, Валлет, тебе с ними нужно быть особенно осторожным. И мужиков своих предупреди. В штаны залезут, за причиндалы подергают, задавая в процессы какие-нибудь ничего не значащие на первый взгляд вопросики, и всё.

— Ты за дураков то нас не держи, — нахмурился Валет. — Не юнцы, чтоб от бабского внимания слюни пускать.

— Ой, ли? — усмехнулся я, а после продолжил елейным голоском. — Ведь, уставшим, столько за решеткой просидевшим, мужчинам, положен отдых! Ничего ведь от стаканчика, чего там, пива? От стаканчика пива не случится, да и в тепле здесь мы вам о рынке расскажем больше!

Судя по тому, как изменились лица обоих мужиков, попал я в самую точку.

— Откуда ты знаешь?! — сглотнув, выдавил Зак.

— Ты их подговорил? — набычился Валет.

— Идиоты, — закрыл я на мгновение глаза. — Безобидное бабье, да?! Лург! Зарубите себе на носу, да и не только вы, а вообще все! Гитцу со своими шлюхами опаснее ссаного Картена будет! Обработать любого мужика для них раз плюнуть, а после передернуть! Еще раз подобное повторится, и разговора не будет. Хотите выпить, отдохнуть?! Здесь! И только здесь! Уяснили?

Молчаливые кивки стали мне ответом. Ну, а на недовольство в целом можно не обращать внимания. Оно, в общем-то, понятно и даже приемлемо. Вот отожрусь, чтоб не выглядеть на семнадцатилетнего сопляка и тогда будет попроще взрослых мужиков строить. Это не аристократия, где с пеленок вбивается в голову почтительное отношение к наследникам, будь они хоть пятилетками с мокрой жопой. В Нижнем же всё чуточку иначе. Юные дарования — неизбежное зло с Верхнего и никак иначе.

— Теперь вернёмся к нашим баранам, — кивнул я.

Продолжить не успел, ибо до слуха донеслось биение сердец.

— Лешк, — повернулся к мужику, — запомни одну важную вещь. Вокруг таверны в любом случае должна оставаться зона пустоты. Никакого расширения и жилых построек. Пятьдесят метров — минимальный пустырь. Гости у нас, пойду, гляну, кого там, на ночь принесло.

А принесло к нам потенциальные пару тысяч золотых. Только вот мужиков уже было четверо, и выглядели они, мягко скажем, не важно. Стойкий запах крови, хоть ран и не видел, и усталость в глазах. А еще у Буста за плечами висел мешок. И вот из него пахло не просто кровью, но мертвечиной.

— Разузнали, что могли, — прохрипел самый старший, с которым и велся разговор до этого. — Кто-то из Верхнего должен Картену за это десять тысяч желтых кругляшей. Рэм, — сглотнул он, с трудом борясь с собственной гордостью, — если примешь к себе, жизнь за тебя положим.

— О-хо-хо, — выглянув из дверного проема, протянул Седой. — Борзый, а ты чего это к нам, да на поклон? Влип по самые яйца, поди?

— И тебе привет, Седой, — отрывисто кивнул мужик. — Рад видеть тебя живым, пень старый. Поручишься по старой дружбе?

— Так это ты нам забот приволок? — криво усмехнулся Лешк. — Теряешь хватку? Аль жадность глаза затянула?

— Не поверишь, — сморщился Борзый, — стечение обстоятельств. Замес был между людьми Картена и двумя какими-то молодчиками, похоже Верхними. Чтоб ты понимал, у Картена человек тридцать полегло на этих двух, и то не добили. Раны серьезные, но уйти смогли. Там даже магия против них бахала. Лург дернул по следу пойти. Вот, поимел на свою голову, — кивнул он на заплечный мешок у Буста. — Теперь даже из города не выбраться, ищут.

— Лешк, — бросил я взгляд на Седого, — как думаешь, стоят они геморроя нашего?

— Стоят, — тот даже раздумывать не стал. — Всё равно ведь с Картеном на мировую не пойти. А Борзый, он хоть и борзый, но мужик толковый. А коли подтянет к нам еще кого из своих бывших подельников, то вообще сказка будет. Ты ведь подтянешь, да?

— А у меня есть выбор? — криво усмехнулся Борзый.

— Всё, — хлопнул я в ладони. — Харе воздух на улице сотрясать, внутри продолжим.

Облегчение на лицах пришедших можно было увидеть без всяких там чувств обостренных. Буст, так и вовсе чуть мешок не выронил, но вовремя спохватился и даже как-то встряхнулся.

Пополнение в стае это всегда хорошо. А пополнение, за которое столь быстро поручился Седой и вовсе отлично. Пока не знаю, за какие такие заслуги, но сбрасывать со счетов слово Лешка я не собирался.

Пока пришедшие располагались в зале, заплечный мешок занял место на одном из столов. Запах мертвечины из него никуда не делся. Более того, спустя, буквально, минуту из дверного проема, ведущего на кухню, выглянул озадаченный Лич. Взгляд его прошелся по новым лицам, а после задержался на мешке.

— Что, — хмыкнул я, находясь у стойки, — на родной запах пришел?

— Ты можешь магию слышать? — перевел на меня удивленный взгляд Лич.

— Можно и так сказать, — рассеянно произнес в ответ. — Только вот я мертвечину чую, а не магию смерти.

— Это-то да, — отрывисто кивнул Лич. — Трупный смрад он отличная маскировка. Почему, думаешь, на кладбищах без чистки нечисть заводится?

— Борзый, — оставив без ответа риторический вопрос Лича, привлек я внимание мужика. — Что в ящике смотрели? Открывали вообще?

— Не, — мотнул тот головой, вытирая рот от морса рукавом. — Даже открыть не смогли. Там защелка какая-то особая, не вскрыть.

— Ну-ка, — с явным интересом бросил Лич, — глянем.

Ящик показался на свет и тут же завладел вниманием каждого. Не шибко большой, где-то восемьдесят на шестьдесят и сорок высотой. И вот вроде бы на первый взгляд рухлядь, но это только на первый взгляд. Старение черной древесины явно неестественное, а уж про вензеля, что при сосредоточении взгляда фонили гниловастой зеленью, и вовсе выбивались из вида. Замка не было. Вместо него небольшая щель, будто бы естественного происхождения.

— Вот вы бесстрашные, — хмыкнул Лич, подходя ближе. — Лезть туда отмычками? Тут заперто магией, не механизмом. Сторо! Подсоби, на всякий. Ты лучше по всем этим защитным ритуалам.

— Может не надо? — подал голос Клим, что выглядел бледнее всех остальных.

Да он даже не лестничную площадку поднялся, лишь бы подальше быть!

— Ты знаешь, что это? — перевел на него взгляд.

— Не, — мотнул тот головой, сбойнув пульсом. — Некромагия.

— Не ссы, паря, — хохотнул воодушевлённый Лич. — Сейчас глянем, чего там Картен припрятал.

Как-то я сам не понял, как в общем зале собрались вообще все. Валет с шестеркой своих ребят, Зак, Седой и Клим. Ну и Борзый с тремя своими мужиками тоже никуда особо не делись. Присели чуть в стороне, за целым столом, да переводили дух, попивая взвар. Лич же, стоя у ящика, то щелкал пальцами, хмуря брови, то с довольным ворчанием будто бы вытягивал что-то из скважины. Сторо стоял рядом, со сложенными на груди руками и только его светящиеся беловатым свечением глаза, выдавали действие.

— Оп, лурговы потроха, — хохотнул Лич, — хитро, хитро. Так, господа хорошие, у меня всё. Рэм, сам? Или мне?

— Сам конечно, — проворчал я, отлипая от стойки. — Точно закладки, какой нет?

Вновь брошенный на меня, заинтересованный взгляд и простое покачивание головой.

— Борзый, подходи, — подозвал мужика. — Глянешь на свой вклад в общее дело.

Было видно, что подобному Борзый был рад. Тяжело поднялся со стула, но, тем не менее, подошел споро. Остановился чуть в стороне, что тоже верно и даже дышать стал заметно тише.

— Что ж, глянем, за что Верхние готовы десять тысяч златых отвалить, — проворчал я, кладя руки на крышку ящика.

Стоило ей чуть приподняться, как запах мертвечины ворвался в помещение тягучей густой волной. Ком тошноты тут же подкатил к горлу и только усилился, стоило мне откинуть крышку полностью.

— Мы в дерьме, — емкое от Седого лучше всего охарактеризовало увиденное.

Три человеческие головы на бархатистой изумрудной подкладке, смотрели на нас блеклыми безжизненными глазами. Мужчина, женщина и подросток лет пятнадцати. Лица породистые настолько, что даже смерть не в состоянии отобрать этой печати надменности. Белоснежные волосы шли финальным штрихом и дополняли общее впечатление от увиденного.

— Загнать на сторону не получится, — рассеянно выдал я. — Лург! Да где ж я так согрешил?!