Сиктонис

Часть 1. Джоуден

Сегодня Темпорус что-то разговорился. Вообще, он всегда был молчалив. Нет, конечно, он – учитель истории и должен говорить на уроке… Но я имею в виду, что обычно он говорил мало и по существу, но сегодня!.. Мощно! Просто лекция в университете. Да, Расстрийская война, или Разрушительное восстание, всегда было его слабым местом. Любое упоминание о ней могло вызвать многочасовые дискуссии.

Сам Темпорус – аппартонец. Поэтому у него такое странное имя. У них у всех там странные имена. Последнего наследника звали Белослав. Это что за имя вообще? Белослав Ристич. Да, вот о нем как раз и идет речь.

- Кто знает, кто пропал в период той войны? – спросил Темпорус.

Почти все подняли руки вверх. Конечно, весь Сиктонис был знаком с этой легендой или, если точнее выражаясь, историческим фактом. Темпорус указал на сидевшую в углу Камиллу – девочку, которая знакома со всеми легендами и преданиями, из-за этого пристрастия многие считали, что у нее не все дома.

- Белослав Ристич. Наследник второй семьи-основательницы Сиктониса и Аппартона, - ответила Камилла. Темпорус кивнул. Он имел привычку всё время поправлять очки, когда ему что-то нравилось, что он сейчас и сделал. Проведя рукой по своим черным волосам, которые, к слову, уже начали седеть, он решил прогуляться по классу.

- Говорят, - продолжила Камилла, - что он сам убил себя и бросился в реку, чтобы его тело унесло течением туда, где бы его не нашли, – в Пилкенское море. Но другие утверждают, что его жестоко убили, а тело закопали, потому что иначе он бы вмешался в ход войны, а Аппартон всегда придерживается нейтралитета.

- Да, Камилла, спасибо, - сказал Темпорус. - Слухи разные ходят, но никто точно не знает, что же тогда произошло. Поговаривают, что он просто исчез, ведь тело так и не нашли.

Я закатил глаза. Уж слишком неправдоподобно и тупо звучали все версии. Тогда явно произошло не это. И почему-то никто не хотел разбираться, что именно произошло.

- Джоуден, - я встрепенулся, не ожидал, что он решит сегодня спросить меня. Должно быть, я слишком громко цокнул. – Ты хочешь что-то добавить?

Я не очень любил историю, так как вся наша история была построена на подобных легендах, которые мы все почему-то должны были почитать и уважать. И, конечно, беспрекословно верить и не задавать лишних вопросов. Точнее, даже не так. Были определенные истории-священные коровы, которые ни в коем случае трогать было нельзя, невзирая на то, насколько они противоречащие и нераскрытые. Их было мало, и вот история с наследником Аппартона была одна из них. Главным аргументом было то, что мы не должны лезть в выводы, сделанные самим Аппартоном, так как это их дело. Однако, не могу сказать, что считают там, ведь я никогда там не был.

Впрочем, наш учитель Темпорус, аппартонец, как я и сказал, очень любил развивать в своих учениках критическое мышление, а так как мой юношеский максимализм в части споров зашкаливал именно на уроках истории, то я получал у него «отлично». Вопреки здравому смыслу.

- А что тут можно добавить? – спросил я. - Двести сорок лет назад была война. Длилась она два года и это была самая продолжительная и единственная война на этой планете. С самого основания Сиктониса ни одна из семи стран не смела начать войну, и тут вдруг Ворганг решает, что он самый умный и нападает? Это не кажется правдоподобным. В Контине же лежит договор, подписанный семью семьями-основателями, где ясно сказано, что та страна, которая начнет войну поплатится жизнью одного из наследников. «И кровь предателя прольется, и он уронит свой меч, и тогда семья превратится в призрака, а…

- … а Их души не упокоятся никогда». Да, я знаю содержание, спасибо, - немного раздражённо сказал Темпорус. - А сам-то ты что думаешь?

- Что это чушь собачья! – возмущённо сказал я. – Понятия не имею, что тогда произошло, но Белослав Ристич явно не умер. В конце концов, почему умер он, а не наследник Ворганга? Или, что, войну на самом деле начал Аппартон – почему никто ни раз не задался этим вопросом? Там было что-то еще. И Аппартон тщательно скрывает это. И вы это знаете. И я это знаю. И они это знают, - я обвел рукой весь класс. – А то, что написано в учебниках истории, - полнейшая ерунда. Потому что если они хотят, чтобы я в это поверил, то я сваливаю. А еще этот бред про мечи. Что за волшебные мечи? И где они тогда? Конечно, крутое объяснение, что они не существуют, но тогда почему в договоре о ненападении написано о них?

- Думаю, на сегодня хватит, - сказал Темпорус, он ни разу не поправил свои очки. Наверное, сегодня, в нем больше аппартонца, чем учителя, – слишком противно всё это слышать, наверное. Прозвенел звонок, я ухмыльнулся и выскочил из класса.

Я был одиночкой. Не люблю людей по определению. Наверное, я бы их всех отправил в далекое плавание в один конец при возможности. Особенно, подростков. Как же мне выносили мозги эти напыщенные идиоты! Говорю так, как будто я сам не был подростком. Но, в конце концов, в случае со мной, это поправимо.

Я проживаю в Королевстве Эдасин. На этой планете Эдасин считается наиболее технически развитой страной (новые изобретения и все высокие технологии родом отсюда), но, смотря на тех, с кем я учусь, будущее этой страны, по моему мнению, под большим вопросом. Понимаете, почему-то последнее время эднесы (а нас называют именно так) стали уж больно выпендриваться и гордиться, что живут в такой прекрасной стране. Хотя остальные страны, может, и не такие развитые в техническом плане, но в некоторых показателях даже лучше Эдасина. Может, в них, в моих ровесниках, просто слишком много высокомерия.

Кроме Эдасина, на Сиктонисе располагается еще шесть государств. Наш самый ближний сосед – Аппартон, с которым Эдасин находится на одном континенте, Телте. Также Аппартон по территории – самая большая страна, после нее идем мы. Аппартон славится своей культурой, космической программой (которая фактически является космической программой всего Сиктониса), прекрасным научным образованием, развитой промышленностью, транспортными средствами и оружием, а также вечным положением нейтралитета. И нападать на Аппартон тоже не стоит, в этом убедились во время Расстрийской войны, когда аппартонцы просто уничтожили всю могучую армию повстанцев, вступив в войну последними по принуждению, что фактически выставило их одних против всей остальной планеты, так как другие государства к тому моменту были захвачены. Смешно, что вечно нейтральная страна производит лучшее оружие на планете. Впрочем, неудивительно – Аппартон может и быть нейтральным внутри планеты, но вне её он неоспоримый гарант безопасности. Возможно, если бы не изобретения Аппартона, Сиктонис давно бы был кем-то колонизирован. И никаких бы исследовательских миссий в открытый космос и никакого бы союза планет Сиктониса. Да, ещё Аппартон, как обладатель широких просторов с относительно небольшим для просторов населением, ещё и главный спонсор еды на планете. Мы все выращиваем что-то у себя, но этого обычно не хватает, поэтому все страны всегда докупают продовольствие у Аппартона. Есть, конечно, поверье, что аппартонцы – потомки древних боевых магов, но так как вся магия – это лишь высокие технологии, то смею предположить, что они просто умеют в науку.

Второй по площади континент зовется Амес и на нем располагаются четыре государства. Миллитония – страна, которую мы в шутку называем «парк развлечений» или «киностудия», так как живет Миллитония вечными фестивалями, съемками, показами мод, художественными выставками и другими развлечениями разного характера… Практически всё «веселое», что есть на этой планете либо родом из Миллитонии, либо там проходит. Не то, чтобы у них монополия на развлечения, но если мы говорим о качестве, то Миллитония здесь явно выигрывает. Но есть на территории этой замечательной страны и еще кое-что очень важное и полезное – огромный запас полезных ископаемых и трав, которые необходимы в медицине и машиностроении. Так что, помимо «парка развлечений», Миллитония ещё – это самое развитое государство в плане медицины. Парисия – страна любителей красноречиво поговорить о прекрасном, да и не только о прекрасном, а просто поболтать. Эти маленькие философы те ещё зануды, вообще не поспоришь. Но больше всего Парисия известна своим гуманитарным образованием: все лучшие писатели, юристы, историки, политики, даже экономисты обычно имеют диплом из этой страны. Ещё они отлично считают деньги (не знаю, откуда такой национальный талант), поэтому каждая уважающая себя корпорация обязательно берет на работу финансиста из Парисии. Ах да, ещё все договоры планетарного масштаба, общие законы и правила написали они, как и придумали наш общий язык. Промышленность, впрочем, у них слабая, но они продают ресурсы соседнему Кимитосу, у которого при фактическом их отсутствии, как раз очень развита именно промышленность. Кимитос – страна всего и сразу, так сказать всякого по чуть-чуть, страна-производитель. Кажется, что нет того обитателя Сиктониса, у кого бы не было хотя бы десяток товаров из Кимитоса. К тому же, на их территории находится какое-то волшебное озеро, вода из которого, говорят, творят чудеса. Лаплавия – самая миролюбивая страна на всей планете (да и, наверное, в ближайших шести системах). У лаплавцев нет ни армии, ни вооружения, только внутренняя гвардия, контролирующая порядок, собственно, внутри государства. Низкий уровень преступности, ни один из жителей Лаплавии не служит в космических войсках, низкие налоги – короче, спокойно, как на кладбище. Ещё мы считаем их немного странными (да и не только мы), так как Лаплавия пытается жить в гармонии с природой. То есть они принципиально отказываются от некоторых технических изобретений и не тратят много электричества (с таким-то климатом, конечно), считают себя великими экологами и вводят стандарты выбросов в атмосферу. Впрочем, у этого есть и свои плюсы – они специалисты в области чистой энергетики, и сейчас фактически вся планета живёт на их изобретениях в этой сфере. Они рады, что мы не вредим природе, а мы рады, что их изобретения помогают экономить ресурсы и при этом дают много энергии. А ещё у них есть общины, которые живут в такой гармонии с природой, что вспахивают вручную земли, готовят на костре и не знают, что такое высокотехнологические коммуникации.

И, наконец, последнее государство, Ворганг, находится на континенте с таким же названием. Отдаленный от всех, Ворганг научился делать все сам и ни на кого не опираться. К тому же, Ворганг считали центром возможной угрозы для всей планеты, а все потому, что там жили любители сомнительных научно-социальных экспериментов. Обычная жизнь воргангцам казалось скучной, и они каждый день придумывали что-то новенькое и очень опасное, чтобы как-то ее приукрасить. Зато они всегда проводят исследования в неоднозначных областях науки, даже в темных областях, которые многие бы посчитали неэтическими и даже оккультными. Алхимия, например. Никто точно не знает, что и как именно они там делают, но их открытия в области генетики и химии помогли спасти не одну жизнь.

Но вернемся ко мне. Когда у меня спрашивали, чем бы я хотел заниматься в будущем, то я отвечал достаточно просто – ничем, желательно. Я не собирался поступать в университет, не собирался летать на другие планеты, я хотел изучить свою собственную. А потом освоиться где-нибудь в Ворганге или Кимитосе и спокойно провести остаток своей жизни.

- Джоуден, - я обернулся. Меня нагнала Камилла.

- Что?

- А как ты думаешь, что случилось с Белославом, если его не убили? – спросила она. Мы иногда с ней общались. Она, впрочем, тоже не любила общество, но у нее было несколько друзей. Могу назвать Камиллу хорошей знакомой. Она часто скрашивает мои серые будни своими древними легендами.

- Ну, знаешь, - начал я, - в мире столько всего неизвестного. Он ведь мог просто сам уйти, понимаешь? Мало ли. Мы же не знаем, что тогда случилось. Может, ему не хотелось быть наследником и тому подобное. А может, его семью свергли с престола или там вообще что-нибудь из разряда фантастики случилось.

- О, - разочарованно сказала она. - И ты не веришь легендам?

- Камилла, - я рассмеялся, - легенды по-любому имеют место быть. Они же на то и легенды. Это просто искаженные факты.

- А легенды про мечи?

- Ну, это уже другая история. Мечи просто никто не видел. Никогда. О них не упоминается в летописях, о них ничего нет в архивах… О мечах пишут книги. Фантастику. А фантастика – это вымысел.

- Но как же древние предания?

- Я говорил про искаженные факты? Но я не утверждаю, что это неправда. Все в этой жизни возможно. Особенно на Сиктонисе, - я усмехнулся, Камилла тоже.

Я решил проводить ее до кабинета музыки. У меня сейчас была астрономия, и имне нужно было идти в другой корпус, но меня мало волновало то, что я опоздаю. Ничего, учитель астрономии не умрет.

- О, Камилла, - нам на встречу шёл Алан, парень из так называемой «элиты» школы, - как поживает наш маленький библиотекарь?

С Аланом были еще пара ребят, которые засмеялись. Они постоянно донимали Камиллу. Я даже не знаю почему. Я видел со стороны, но никогда не вмешивался. Эта «элита» прозвала Камиллу «маленьким библиотекарем», потому что она всегда говорила об истории и старых вещах (в их понятии – это скучные вещи, хотя на самом деле всё, конечно, не так), а само понятие библиотекарь в Эдасине – это образ пожилой дамы, которая любит вспоминать, так называемые, «старые времена». Так что, если в школе ты библиотекарь, значит скучнее, чем ты только истинные библиотекари. Хотя, я никогда не видел ничего обидного в этом, ведь те, кто давали подобные клички даже не знают, где находится библиотека. Или что там хранятся печатные книги. Да и вообще книги. Они их видели только в цифровом виде.

- У тебя какие-то проблемы? - спросил я, даже не потрудившись посмотреть на него.

- О-о, - новая волна смеха. – Это что, твой приятель? Ничего так.

Алан положил руку мне на плечо.

- Руку убрал, - я сбросил руку, голос мой был спокоен и тверд. Я повернулся и посмотрел ему прямо в глаза. Мы были примерно одного роста. Алан, может, немного шире в плечах, а так и одной комплекции. - Я спросил: проблемы? Если нет, то развернулся и отправился восвояси.

- Да чего ты кипятишься-то? – спросил он, отходя на пару шагов назад. - Все, мы уходим, видишь?

Я лишь грозно на них посмотрел. Они боялись меня. Не знаю почему, но они боялись меня. Выпендрежники. Никто из них никогда меня не трогал, а также они не приставали к тем, кто находился рядом со мной. Так странно. Я же один, а их – треть школы. Но что-то во мне пугало их. И, похоже, очень сильно. Они знали, что где-то в старших классах учится Джоуден Клертсен, но никогда не пытались узнать, кто это. А те, кто уже знал, больше не хотел иметь со мной дело.

- Спасибо, - сказала Камилла.

- Ничего, - ответил я и отправился на урок.

- Это уже невыносимо, - она произнесла это тихо, но я все равно услышал. Скорее всего, она сделала это намеренно, чтобы остановить меня и получить какой-нибудь ответ.

- Не обращай внимание, - впрочем, у нее получилось. - Ты гораздо выше, чем они.

- Ну, раз я гораздо выше, чем они, то… - Камилла замолкла на мгновение, и я уже подумал, что договаривать она не собирается, - То ты тем более выше меня.

Она развернулась и убежала на урок, а я остался стоять в коридоре, как последний дурак, абсолютной сбитый с толку ее словами. Из-за этого я опоздал на урок на целых пятнадцать минут, что, впрочем, не помешало мне ничего на нем не делать.

На астрономии вообще всегда скучно. Не выношу звезды. И что в них нашли романтики? Идиоты. Пытаются достать звезду с неба, если можно просто нарвать цветов. В чем логика? Нет, надо обещать невозможное. «Я достану тебе звезду с неба», - говорит он. Да? Интересно, как? А ничего, что это вообще-то обломки планет или метеориты, или что там? Короче, эта звезда по-любому будет больше, чем он или даже, возможно, планета. И как он ее дарить собрался? Полнейшая ересь.

В общем, нам задали на выходных понаблюдать за ночным небом и нарисовать карту всех созвездий, которые мы увидим. О, прекрасно! Мне как раз на выходных заняться нечем. Нет, правда, это не сарказм. Пора достать уже телескоп из… Да, его еще надо найти. Вот этим, пожалуй, и займусь сегодня.

Хорошо, что астрономия была последним уроком. И эти семь часов ада наконец закончились. Сейчас было четыре часа дня. Значит, пойду-ка я домой, пожалуй. Пешком. Хорошая идея. Как раз погода разыгралась.

Домой я пришел к пяти часам. И не потому, что так долго шел. Просто Камилла попросила проводить ее до дома. Похоже, ее действительно достали Алан и компания, а иначе она не оборачивалась бы каждые три секунды.

- Мама? А почему ты так рано дома? — удивленно спросил я, когда увидел, что мама сидит на диване в гостиной. У нас была неполная семья. Только мама и я. Отца в жизни своей не видел, а мама никогда не хотела о нем говорить. Впрочем, я мало когда спрашивал. Хотя, как-то она сказала, что он вовсе нас не бросил, просто так надо было. Но я никогда его не обвинял. Ушел и ушел. Надо, значит, надо. В конце концов, я не жаловался на свою жизнь. Да и на самом деле семьи с родителями-одиночками не такая уж и редкость на этой планете. Скорее, это даже норма.

- Джоуден, милый, подойди пожалуйста, - такой тон мне не очень нравился. Она назвала меня «милый» только тогда, когда кто-то еще был в доме.

Войдя в комнату, я увидел совершенно незнакомого мне человека, сидящего на диване рядом с моей мамой. Она. Никогда. Не пускала. Незнакомых. Людей. На свойдиван. А значит, они друг друга знали. Это был мужчина, где-то под… - не знаю, пятьдесят? – с волосами пепельного цвета и в костюмчике с иголочки. О, как же я люблю костюмчики! Это означает, что он очень важный дядька.

- Вы кто? – сразу спросил я.

- Джоуден! - воскликнула мама и посмотрела на меня.

- Извините, - я язвительно улыбнулся и продолжил говорить своим издевательски-уважительным тоном. - Здравствуйте. Кто Вы, великолепный мужчина в костюме, и зачем пожаловали в нашу скромную обитель?

- Джоуден! – снова воскликнула мама, но уже более игривым тоном.

Мужчина рассмеялся.

- Этим он пошел в отца, - заметил наш гость. Так, значит папашу моего знаешь? Интересненько. Мама кивнула, соглашаясь с ним.

- Кто это? – спросил я, в этот раз у мамы.

- Это господин Плея. Он приехал за тобой, - сказала мама.

- И что нужно этому господину Плея? – спросил я, пристально смотрев при этом на нашего гостя.

- Он должен кое-куда тебя отвезти, - объяснила она.

- Не волнуйся, Джоуден, – заверил Плея. - Мы с твоей мамой давно знакомы. Я старый друг вашей семьи, если можно так выразиться.

- Да, обычно этими словами и начинаются все мистические истории об убийствах, - я ухмыльнулся. - Ну, ладно. Мне скучно, так что я поеду с вами.

Так легко согласиться? Да. Поехать незнамо куда? Да. Я же искал себе приключения, вот я их и нашел. Но мама, похоже, была не очень довольна тем, что я так быстро и легко согласился. Мне кажется, она хотела, чтобы я отказался. Даже, если мое решение мало что изменило.

По дороге мы с господином Плея мало разговаривали, точнее, вообще не разговаривали. Ехали где-то полчаса, но это все из-за пробок. Когда я садился в машину, то не думал, что Плея привезет меня именно сюда.

- Даприйский дворец? – воскликнул я, - Вы привезли меня в резиденцию Короля?

В Дапре, столице моей замечательной родины, на самом деле располагалось два дворца – Даприйский и Северный. Последний был открыт для посещений, Даприйский – нет. В этот дворец водили экскурсии только два раза в год: перед празднованием дня единства планеты и в День Эдасина. Я был в Даприйском дворце лет в восемь, когда нам организовывали школьную экскурсию. Честно, не хотел я идти, но мама настояла. Впрочем, я все равно ничего не помню об экскурсии, так что… Очень жаль. Наверное. Я еще не решил.

Плея посмотрел на меня, улыбнулся, но ничего не ответил. Мы вошли во дворец через главный вход. Я почувствовал себя прям аристократом. Такой лорд Джоуден, входящий в Даприйский дворец. Уже представил, как позади меня толпа журналистов, вспышки фотокамер и кто-нибудь нашептывает: «Неужели это он? Сам лорд Джоуден приехал? Какая радость для всего Королевства!» Ох, да, я очень самовлюбленный болван.

- И что мы тут делаем? – спросил я, когда мы проходили через один из роскошных коридоров, где на каждом шагу я невольно оглядывался по сторонам.

- Узнаете, - ответил Плея. А чего это он на «вы» перешел? Понял, наконец, что я чертов лорд? Та-ак, а теперь серьезно. Чего-то меня это все напрягает.

Быстрыми шагами мы дошли до двери в какую-то комнату. Плея постучал, ему ответили: «Входите». Он открыл дверь, и мы очутились в не очень большом для дворца помещении. Не знаю, что это было – кабинет или просто какая-нибудь мини-гостиная. Но письменный стол там стоял. И за этим письменным столом сидел человек. Сначала, я не понял, кто это, но потом, когда он поднял голову…

- Ваше Величество? – спросил я, не веря своим глазам.

- Боюсь, что так, - ответил он и встал. Плея удалился. Я старался из-за всех сил не ляпнуть чего-нибудь не того, а это я мог.

- Присаживайся, - предложил Король и указал на кресло перед его столом.

- Спасибо, я лучше постою, - заверил я и улыбнулся. Конечно, я с места сдвинуться не мог, какой «присаживайся»?

Его Величество пожал плечами. Он не выглядел на свои сорок четыре года. Ну, может где-то около сорока мог бы ему дать. Что я несу? Конечно, он выглядит лет на сорок, потому что именно после этого возраста у сиктонцев замедлялся процесс старения. Мы жили около 120 лет и начинали превращаться в стариков лишь после ста. Все равно это не отменяет того факта, что я сказал бред. Ему сорок четыре, неужели в четырехлетний период он очень сильно изменился?

Знаете, из всех семерых правителей государств, наш Король был единственным холостым и бездетным, ну, собственно, и самым молодым. Уж сколько лет многие дамы (и не только с этой планеты) пытаются стать его спутницей по жизни, но пока что он свободен. И знаете что? Мне кажется, плевать ему на все это. У него на душе что-то не так. Почему я так думаю? Из-за его глаз. Бледно-голубых глаз, которые, как мне казалось, всегда были настолько печальны, насколько ни один человек на планете никогда не был. И даже, когда он улыбался, в глазах оставалась грусть, заглушить которую, похоже, не мог никто, включая самого Его Величество.

- Наверное, тебе неловко здесь находиться? – спросил Король.

- Скорее, неожиданно. Я просто не понимаю, зачем я здесь, - сказал я, Король ухмыльнулся и стал расхаживать по комнате.

- Чай, кофе? – предложил он.

- Может, чего покрепче? – я улыбнулся, Его Величество сурово на меня посмотрел. – Понял, шутка не удалась. У меня так частенько происходит.

- Я сам плохой шутник.

- Это да, - я засмеялся, а вот Королю было не очень весело. – Простите. Так зачем я здесь?

- Истории любишь?

- Смотря какие.

- Скажем так, основанные на реальных событиях.

- Биографические? Конечно. Это мои любимые.

- Значит, тебе будет интересно послушать мою историю, - он подошел к своему мини-бару, чего-то там налил и сразу махнул. Может, лучше мне было все-таки сесть?

- А вы… - я не успел договорить.

- Знаешь, Джоуден, - начал он, - меня очень часто судила моя мать. Она умерла пятнадцать лет назад, как ты знаешь, - я кивнул. – Так вот, она вечно твердила мне, что мне нужно найти жену и заиметь наследника. Я долго не понимал, почему для нее это настолько важно. К тому же, так рано. Она начала говорить это мне с тех пор, как мне исполнилось 22. Почему-то мой отец ее в этом поддерживал, хотя он всегда предоставлял мне свободу выбора. К сожалению, я увидел истинный смысл того, что она так хотела сохранить, слишком поздно.

- Мне кажется, у вас полно времени, чтобы обзавестись наследником, - я подошел к небольшому книжному шкафу и начал читать названия книг. Я видел печатные книги только два раза до этого: на экскурсии в музее и когда мама устраивала аукцион, где были книги.

Король улыбнулся. Кстати, я не сказал его имя. Валентин. Его Величество Король Валентин Второй. Фамилия рода – Орингтон. И эта фамилия не менялась на протяжении всех двух с половиной тысячелетий правления.

- Не в этом дело, - он рассмеялся. – Проблема в том, что моя мать считала, что может использовать меня в своих личных интересах. Пользуясь каким-то «безвыходным положением», которое сама явно и придумала, она пыталась заключить союз с нужной планетой и… Впрочем, я вообще никогда не понимал её. Она всегда пыталась лезть в управление государством, отец не позволял заходить ей дальше обозначенной линии, но и с линией мама умело играла в свои игры. К чему это я? Да, наследники, союзы… Мне нашли подходящую кандидатуру. Другая планета, с которой требовался крепкий союз. Но я был влюблен в другую женщину. Мы скрывали наши отношения, о ней никто не знал. И когда мы пришли, чтобы сказать о предстоящей свадьбе, когда она вошла в комнату, я уже знал, что этому никогда не быть. Попытки уговорить другую планету пойти мне навстречу не увенчались успехом, тогда я пошел к своему отцу и услышал от него очень много интересных слов, но он помог мне расторгнуть союз. Когда узнала мама… Ох, мама!.. Сказать, что она была зла, это ничего не сказать. Мама объявила целую «охоту на ведьм». Она искала ее везде, но я позаботился о том, чтобы ее имя никто не узнал. А моя мать будто помешалась… Сорвались ее великие планы, и она превратилась в злую и мстительную женщину. Это ее в конечном итоге и погубило.

Я слушал с интересом. На самом деле. Не потому, что мне было интересно, а потому, что Король так рассказывал.

- Моя мать так и не узнала, что то, чего она так желала, уже существовало. Наследник. Семнадцать лет у меня уже есть наследник, правда, я не понимал, зачем он был ей так нужен. И почему именно тогда. Она умерла, так и не увидев своего внука. И я уж было подумал, что теперь ей, моей избраннице, прятаться не придется. Это была самая ужасная ложь, которую я пытался себе внушить, - он сделал небольшую паузу. – И когда я узнал. О пророчестве. Об этом клочке бумаги, на котором написано будущее моего сына, я возненавидел свое происхождение. Я понял, что то, что никто не знает о существовании моего сына, даже лучше. Но судьбу не обманешь, к сожалению.

- Разве никто не знал? – я удивленно на него посмотрел.

- Мой отец скончался двумя годами позже моей матери. Те, кто присутствовал при рождении ребенка, они болтать не будут, все трое – это моё ближайшее окружение, их преданность проверена годами.

- Ну вы никогда не знаете, кто воткнет вам нож в спину, - я ухмыльнулся. – К тому же, вы рассказали все мне. Зачем?

- А как ты думаешь? – его лицо было абсолютно серьезно, хотя я был уверен, что он играет со мной. Причем, это была очень злая игра.

- Я не знаю, - конечно, я знал, догадывался, о чем он хотел сказать. Семнадцать лет, неполная семья, мама, которая скрывала своё прошлое, этот разговор, который должен был оправдать его… Всё сводилась к одному. Но нет, пусть скажет это сам. Я хочу услышать это от него.

- Джоуден, я твой отец, - ответил он. Я только сейчас понял, что абсолютно не был готов к этому ответу. То есть, еще минуту назад мне казалось, что был. Но теперь…

Теперь это не может быть правдой. Такого просто не бывает. Я не похож на принца, а он не похож на отца. На моего отца. Мы же даже не похожи с ним! Да что я говорю? У меня его глаза, его волосы, его чёртово чувство юмора… Но он просто не может быть моим отцом. Тогда… Тогда бы все было по-другому. Тогда бы я был другим. Или мне просто кажется?

- Да, конечно, - скептически ответил я. – Вы лжете.

- Ради какой цели? – спросил Валентин.

- Не знаю, может, сегодня, день шутника или чего-то в этом роде! – я начал нервно разгуливать по комнате.

- Тогда твоя мать должна была иметь очень серьезные связи, чтобы заставить самого Короля сыграть с тобой подобного рода шутку, - пытался убедить меня Валентин.

Черт, я почти забыл, что он Король. Я даже забыл, что нахожусь во дворце, в королевском дворце, в моем дворце.

- Как я понял, у нее суперские связи. Вы же только что признались мне, что с ней спите, - я даже не понимал, какой факт мне было принять сложнее – что я сын Короля и наследный принц Эдасина, или что моя мама состояла, или до сих пор состоит, в отношениях с главой государства.

Валентин ничего не ответил, он сел на край стола, скрестил руки на груди и стал наблюдать за тем, как я мечусь по комнате.

- Нет! Этого просто не может быть! – я пытался отрицать очевидное. Я хотел, чтобы все оказалось злой шуткой, потому что… Просто «потому что». Я не могу быть наследником, не хочу. Уж лучше бы мой отец оказался там каким-нибудь мужчиной с другой семьей или, не знаю, погибшем при взрыве в Ворганге шестнадцать лет назад. Или я бы был ребенком из пробирки, или трусливо брошенным отцом, но только не это. Любая другая перспектива тогда казалась мне гораздо привлекательнее. Не знаю, почему. Быть связанным с королевской семьей для меня было равноценно попаданию в ад. В не лучшую его часть.

- По всем официальным документам твое имя не Джоуден Клертсен, а Джоуден Орингтон, - спокойно продолжил Его Величество.

- Но я же сам видел свидетельство о рождении! – я сопротивлялся. Кстати, да. Свидетельство о рождении. Там в графе отец стоит прочерк.

- То, что ты видел, не твое свидетельство о рождении. Мы подделали его, - Валентин подошел к столу и достал из ящика эту светящуюся штуку, тонкий слой прочного гибкого стекла в виде листа формата А4. Это гибкое стекло используется только, когда пишут свидетельство о рождении (это вообще единственный документ, который существует в подобном виде). В других случаях мы используем цифровые версии, реже – голограмму или проекцию. Ну, и очень редко бумагу. Только если какую-то книгу на заказ.

Вообще-то все данные занесены в огромную базу, которая управляется из ЦКН (Центр по Контролю за Населением). Это такой интересный спутник, который вертится вокруг планеты. Наш официальный документ – это мы сами, наше ДНК, кровь. Каждый раз, когда требуется определение личности, то одно волшебное устройство делает небольшой укол, берёт кровь и смазывает палец специальным гелем, который, так сказать, делает твой пальчик новеньким, то есть никаких следов этой процедуры не остается вообще, всё быстро заживает. Получив нужный материал, устройство анализирует данные и выдаёт всю твою подноготную. И происходит это за долю секунды. Ты палец не успеваешь приложить, а эта штука уже всё знает.

Но давайте вернёмся к более волнующим событиям.

Валентин прикоснулся к свидетельству о рождении и на месте прозрачной стекляшки появился текст. Он передал документ мне.

- Читай, - приказал он и указал на эту штуку. – Вслух.

- Имя: Джоуден, - начал я. – Фамилия: Орингтон. Дата рождения: 25 гелу 2530 года, - тут меня немножко помутило, но я продолжил. – Место рождения: галактика Проктенто, система Хопор, планета Сиктонис, Королевство Эдасин, город Дапр. Родитель 1: Валентин Орингтон. Родитель 2: Нилона Клертсен. Особенности происхождения: член королевской семьи, наследник престола.

Я не знал, что они пишут про особенности происхождения. Наверное, не у всех. О чем я вообще думаю? Нужно сесть. Срочно. Потому что я, мягко говоря, немного в шоке. Я плюхнулся в кресло и закрыл глаза.

Все это – правда? Я понимаю, что это свидетельство о рождении ничего не доказывает… Точнее, доказывает все. И все объясняет. Да, Король не стал бы врать. У него есть и другие дела. Я наследник престола. Я, мальчик, у которого нет ни одного друга, который терпеть не может людей, должен взойти на трон и управлять королевством. Знаете, кажется, я был прав, когда говорил, что у этой страны будущее под вопросом.

- Значит, Орингтон? – я взглянул на него, на Кор… отца. Он кивнул, - Значит, наследник престола? – тот снова кивнул. – Значит, вы… ты мой отец?

- Получается, - сказал он и грустно улыбнулся. – Я знаю, что поступил мерзко и сам себя ненавижу за это. Но я за всё поплатился. Я не видел, как ты растешь, не слышал первого слова, не видел первых шагов… Единственное, что я мог – наблюдать со стороны. И то не всегда.

- Но почему? – спросил я и встал. Это его речь разозлила меня. – Ты же испугался. Испугался, чего там, пророчества? Спрятал он нас… от чего? Что было такого страшного?

- Есть вещи…

- Ты бросил маму! – я уже разговаривал на повышенных тонах. – Ради интересов какого-то древнего писания или что там? Не думаю. Просто ты боялся ответственности. Ты же предал нас, - я немного успокоился, но все еще продолжал ходить взад-вперед.

- Они хотят убить тебя, Джоуден, - сказал он абсолютно спокойным голосом, но с нотками безнадежности.

- Что? – я остановился и внимательно посмотрел на него.

- То пророчество, от которого я хотел тебя спрятать… Оно предрекает смерть, - на этой фразе мой мозг окончательно перестал перерабатывать всякую информацию.

- Что? – спросил я. – Какое пророчество? – неужели я действительно его сын? Я же не говорю загадками, как он. Или нет? Ну, не в такой же степени.

- Пойдем, - он глубоко вздохнул и пошел в сторону двери. Я повиновался и последовал за ним.

Мы вошли в огромную круглую комнату. Это точно была библиотека, я такого количества печатных книг раньше не видел. Озираясь по сторонам, я чуть не врезался в своего отца. Он сделал такое лицо, которое обычно делаю я, когда чего-то не ожидаю. А я такого не ожидал, поэтому мое лицо было соответственно такое же, как и у него. Глаза Валентина сделались еще шире, но я решил закончить это безумство.

- Так… Эм, - я запнулся. – Что за пророчество?

- Да, - он подошел к одной из книжных полок и, не глядя, взял книгу. Валентин посмотрел на книгу, ухмыльнулся и протянул ее мне. Я взял ее в руки и тут же почувствовал тяжесть этого бумажного тела. Не привык к тому, что книга может столько весить, хотя поднимал кое-что и потяжелее.

- Страница 125, - сказал он, - Читай.

Я открыл книгу. Честно скажу, что когда мои пальцы перелистывали бумажные страницы, то… Я даже не знаю, с чем это сравнить! Но ближе к делу.

- Страница 125? – переспросил я, Валентин кивнул. Мне казалось, что я был готов ко всему, но оказалось, что это не так. Эта страница была оглавлением к новой части или главе. И звалась она моим именем. Джоуден. Мое имя было выведено аккуратными красивыми буквами, которые больше походили на узор, - Что это?

- Это книга, - ответил Валентин.

- Слушай, мне сейчас не до твоих остроумных шуточек, - озлобленно сказал я.

- Так ты мне даже договорить не дал, - Валентин взял книгу у меня из рук. – Это книга семьи Орингтон. Здесь прописаны важнейшие события, произошедшие с нашей семьей, а также то, что еще не произошло, но обязано произойти. Выделено пять основных периодов – Возникновение, Становление, Расстрийская война, Затишье и Джоуден. Период Джоуден начался с моим рождением. А когда он закончится никто не знает, потому что эта книга достаточно непонятная вещь. Она то выдает события на сто лет вперед, то не рассказывает даже о прошлом, или вообще… просто служит хронологией.

- Магия? – спросил я.

- Называй, как хочешь, - ответил мой отец. – Но в этой книге написано одно предсказание. Такое же предсказание написано в остальных книгах королевских семей. Слово в слово. Хотя обычно все истории в книгах отличаются.

- Ну и? – меня распирало любопытство. Валентин улыбнулся.

- В ту ночь, что восьмерых скрепит навек,

Рожден был юноша, сын королей.

И суждено ему закончить то, что начал человек,

Пропавший много лет назад среди войны огней.

Когда ксуовий сменит монд,

Тогда скреплен быть должен договор,

Что определит истории исход

И вынесет зловещий или добрый приговор.

- Что это за стихи? – спросил я, усмехнувшись. Весело у них тут.

- Это пророчество. И знаешь, что это значит?

- Что появится волшебный маг в ночь с 32 монда на 1 ксуовия?

- Нет, здесь говорится, что ты станешь жертвой обстоятельств. Ты знаешь, какой договор скрепляется на стыке двух месяцев, двух сезонов? Договор смерти, или крови, как его еще называют. Это значит, что кто-то должен принести себя в жертву, чтобы исполнился этот приговор.

- И почему это должен быть я? – до меня все еще не доходило.

- Потому что появился Белослав Ристич, - сказал отец.

- Но… это…

- Невозможно? – закончил он за меня. – Да, мы тоже так думали, пока он не объявился в ночь с 24 на 25 гелу. И сказал он только то, что последнему сегодня должно исполниться семнадцать, - так, мне кажется, я начал улавливать суть. – Никто из семей не знал, о ком он говорит, потому что ни у одного из наследников не было Дня Рождения 25 гелу. Тогда этот Белослав так посмотрел на меня, что я выложил ему то, что скрывал эти последние семнадцать лет.

- Получается, - спокойно начал я. – что я – последний из восьми наследников?

- Да, - сказал Валентин очень тихо.

- Я умру? – спросил я.

- Возможно.

- Что значит «возможно»? – мне захотелось поорать, - Ты же только что сказал, что я стану жертвой обстоятельств, потому что я там что-то рожден про королей! Потому что появился Белослав и потому что я должен продолжить то, что начал он?!

- Успокойся. Во-первых, там сказано «закончить то, что начал человек», а Белослав наотрез отказывается говорить, что именно он начинал. Он сказал, что ему нужен ты, - сказал Валентин. – А, во-вторых, я еще раз повторяю, что эти книги – самая непонятная вещь на свете. Истории в них всегда написаны загадками, некоторые вещи в историях имеют переносное значение…

- Да, и какое же переносное значение у слова «смерть»? Перерождение? – панически спросил я. Конечно, я понимал, что меня просто хотят успокоить. Хотя, меня поражала хладнокровность Валентина. Там же написано, что я погибну! Его единственный сын, с которым он только сейчас нормально пообщался, отбросит коньки, а ему хоть бы хны! А может все не так? Может, он уже давно смирился с мыслью, что его сын никогда не взойдет на престол, никогда не заведет семью, а погибнет в семнадцатилетнем возрасте ради непонятной «высшей» цели? Договор смерти скрепляется на стыке месяцев? А может он ошибается? И почему именно меня должны принести в жертву? И как он вообще это понял? Только потому что Белослав появился в мой День Рождения? И что теперь, подыхать что ли? Ничего не понимаю. Ну ладно, предположим, я сдохну.

- Не воспринимай всё близко к сердцу, — вот опять свою песню начал. – На этот случай у Сиктониса всегда есть план «Б». Всех наследников сейчас собирают в Контине. Оттуда вы отправитесь прямо в сердце Сиктониса. Вам нужно будет отыскать восьмую, то есть самую первую книгу. В ней написано то, что может вас спасти. Так называемое «антипророчество». То есть, я не знаю. Но по всем предположениям должно быть именно так.

- В Контин? То есть, в Лаплавию? А как же школа? – не, ну на это мне было конечно наплевать, но надо же было сделать вид нормального человека. – А как же мои друзья? – которых у меня нет. – Что я им скажу? И как ты вообще объяснишь моё внезапное появление?

- Пресс-релиз уже готов. Мы можем его выпустить как до твоего отъезда, так и после. Школа может и подождать, никуда не денется. Но, если хочешь, можешь забрать аттестат прямо сейчас. Пока вокруг тебя не наросла шумиха. Все-таки ты же там уже одиннадцатый год, - папа усмехнулся.

Одиннадцатый класс в Эдасине был необязательным, там оставались только те, кто не планировал дальнейшее обучение, то есть, такие, как я. Официально, у нас одиннадцать классов, но все выпускные экзамены сдаются в конце десятого и после обычно поступают в университеты, академии и прочие заведения высшей ступени образования. Таких, кто остается в одиннадцатом классе немного, но они есть. Это те, кто идут на службу в армию (добровольно, конечно; в особенности, те, кто хотят присоединиться к космическим войскам. Их обязуют заканчивать одиннадцать классов, только так они могут попасть в академию), кто собрался путешествовать, не конкретно что-то изучая, а просто; а также такие личности, как я, которые считают, что образование, каким бы хорошим оно ни было не сможет научить человека жить, пока он сам не захочет. Ведь это самое главное, чему должны научиться в школе? Выживанию в этом чёртовом мире. Но правда в том, что шансы на выживание зависит от желания человека жить, вот и все. Так что, пока человек сам не захочет жить, его никто не научит это делать. Хотя, если честно, я просто не хочу получать высшее образование. И вообще, я слишком гениален для них.

- Пресс-релиз? – спросил я, когда вернулся из мира своих размышлений.

- Да. Мы давно его подготовили. Там говорится о том, кто ты, почему и как, и так далее, - разъяснил суть Валентин. – Советую выпустить его как можно скорее.

- Как можно скорее? – спросил я. – Может, завтра? К тому же, я все-таки в какой-то степени незаконнорождённый сын, не правда ли? Не вызовет ли мое внезапное появление во дворце слишком много вопросов?

- То, что о тебе никто не знает, вовсе не делает тебя незаконнорождённым.

- Моя мать же не Королева.

- По закону она Королева. И моя законная жена. И ты, Джоуден, кронпринц Эдасина. Этого никто не изменит, даже ты, как бы не старался.

- У нас не говорят кронпринц. Так говорят только в Кимитосе, - я улыбнулся.

- Я знаю. Мне просто слово нравится, - отец ухмыльнулся. – Какое сегодня число, кстати?

- Пятнадцатое, - ответил я, Король подошел и положил руки мне на плечи.

— Ну значит, завтра, шестнадцатого рохелина 2547 года весь мир узнает, что ты, Джоуден, мой сын и законный наследник престола, - он улыбнулся. Ну, вот и все, еще какие-то полчаса назад этот человек казался большим и могучим Королем, а теперь он мой отец. И с каждой минутой, пока я нахожусь здесь, рядом с ним, в этом дворце, мне всё больше кажется, что это именно то место, где я должен быть. Но я еще не уверен, - И надо бы разобраться насчет остального. Ты вылетаешь, ну, давай, восемнадцатого. Я бы и не спешил, но все сроки истекли еще месяц назад, поэтому… У тебя есть день на все твои штучки-дрючки. Можешь, там, с друзьями попрощаться.

- У меня нет друзей, - ответил я.

- А что же ты мне тогда там спектакль разыгрывал? – спросил Валентин.

- Ну, обычная психологическая уловка, - я задумался. – А что значит «остальное»?

- Да, я забыл тебе сказать. Перед этим всем непонятным пророчеством есть предыстория, в которой ясно сказано, что если наследники не выполнят свое предназначение, то планета канет в небытие.

Я испуганно усмехнулся. То есть, я умру в любом случае. Угораздило же меня родиться в такой веселой семейке.

Я решил задать Королю последний вопрос:

- А если бы это пророчество никогда бы не исполнилось, я бы так и оставался в неведении, кто мой отец? – он посмотрел на меня своими грустными глазами и покачал головой.

- Ты вряд ли бы знал, что такое не иметь отца, не будь этого пророчества.

- Нет, я имею в виду, что, если бы этот срок наступил, но ничего бы не случилось? Не появись Белослава или какого-нибудь еще предзнаменования катастрофы… Я бы когда-нибудь узнал? Узнал бы, что ты мой отец? – я никогда не был любителем сентиментальных сцен, но мне казалось, что в его глазах грусти стало несколько больше.

- А как же иначе? Ты наследник престола.

- Убери престол. Ты не Король, а я не принц. Ты бы смог после того, как оставил ребенка, ради высшей цели, которой, скорее всего, себя успокаивал, смог бы ты вернуться? Смог бы, глядя в глаза свое… глядя в мои глаза, сказать, что ты отец? – больше так делать не буду. Я сейчас рыдать начну, честное слово. Слишком драматично все это.

- Смог бы. Только не знаю, как бы это воспринял ты. Не будь какой-нибудь закадровой истории, - да, моя реакция, наверное, была бы несколько другой. Сейчас я все легко воспринял из-за шока и огромного количества информации, свалившейся на меня. Но кто знает, как бы я повел себя, не будь этой закадровой истории.

Вечером я вышел из замка, который отныне являлся моим домом. Мама буквально пару минут назад приехала.

Я сказал, что мне надо кое-кого увидеть, пока СМИ не нашумели, а это они всегда любили делать. Ненавижу всю эту шумиху, мне нравится оставаться в тени. У меня это хорошо получается. Но я больше не могу так делать. Ведь теперь я принц Джоуден. Тьфу. Даже звучит отвратно.

Не знал, куда мне пойти, поэтому пошел к единственному хорошему знакомому. Точнее, к тому единственному человеку, с которым мне вообще было приятно общаться. Да, я шел к Камилле. Все-таки отец не поверил, что у меня вообще нет людей, которым я бы хотел сказать, кто я, до появления информации в СМИ. Я сам себе иногда не верю.

Я позвонил в дверь ее квартиры. Она жила на пятьдесят пятом этаже в одной из башен Кругового комплекса. Переехали они недавно, все-таки Круговой комплекс построили только пять лет назад. Я знал, что у нее есть два брата – старший и младший, а отец и мать – ученые и работают в Эднеском центре наук, а для ученых это типа очень круто. Зачем вам это знать? Хороший вопрос, я ещё не решил.

- Привет, Джоуден, - Камилла открыла дверь. - Что-то случилось?

- Не хочешь прогуляться? – спросил я.

Через пятнадцать минут мы уже гуляли во дворе Кругового комплекса. Было достаточно тепло для середины рохелина, поэтому Камилла взяла с собой только легкий плащ.

- Ну, давай выкладывай, - сказала Камилла.

- Знаешь, мой отец объявился, - сразу выпалил я.

- Надеюсь, ты врезал ему как следует? – поинтересовалась Камилла.

- Если бы я это сделал, то боюсь меня бы арестовали, - сказал я.

- Что, крутая шишка, да?

- Да, ты даже не представляешь какая. Рассказал мне очень веселую историю. Не, я ему верю, просто… не ожидал, что он окажется…

- Кем? Гадким, жалостливым, мелким? – размышления Камиллы заставили меня улыбнуться.

- Королем, - я усмехнулся. Камилла остановилась.

- Ты сейчас, что, подколоть меня решил? – спросила она. – Это не смешно, Клертсен.

Я рассмеялся. При всей серьезности ситуации я совсем забыл, что моя фамилия больше не Клертсен.

- О, нет. Завтра об этом будет во всех новостях. С заголовком типа «Валентин Второй скрывал правду», «Кто же такой принц Джоуден?» или «Все секреты семьи Орингтон», - я снова рассмеялся. Камилла все еще стояла с ошарашенным выражением лица.

- Нет, ты правда серьезно? – вновь спросила она.

- Не, ну хочешь, можем во дворец пойти, - ответил я.

- Спасибо, не надо, - Камилла вздохнула. – Вот это номер.

Я кивнул и рассказал ей обо всех других участях, которые на меня свалились. Я знал, что Камилла всегда умела молчать, поэтому об этом она никогда никому не расскажет. Ей просто не надо было, чтобы все остальные знали. Она наслаждалась тем чувством, когда никто не знал, кроме нее.

- Значит, ты решил типа попрощаться? – спросила она.

- Ну, ты же знаешь, сколько у меня друзей, - сказал я. – Мне нужно было выговориться. Рассказать об этом хоть кому-нибудь.

- И ты решил выбрать меня?

- Ну больше-то некому, - я улыбнулся.

- Эх, Орингтон, Орингтон, - теперь она выучила мою вторую фамилию и, похоже, будет называть теперь только так, - Я вряд ли тебя когда-нибудь увижу, да?

- Ну, я не знаю, - сказал я. – Мне нужно планету спасти, а там как пойдет, - я пожал плечами.

- Да что ты меня успокаиваешь, - я? Успокаивал? Да никогда! А потом, зачем? – Я же понимаю, что ты теперь принц. А особы королевского рода не снисходят до простых смертных, как я. Поэтому не думаю, что мы теперь друзья. Но ты не должен оправдываться. Я все понимаю.

- Камилла, ты просто не знаешь все веселые истории моей семьи, - я снова улыбнулся.

- Не думаю, что узнаю, - она грустно вздохнула. – Тогда мне было приятно с Вами общаться, Ваше Высочество. Надеюсь, что однажды вы не забудете навестить девушку по имени Камилла, которая когда-то составляла вам неплохую компанию.

Мы дошли до ее подъезда. Я не хотел подниматься вместе с ней.

- Думаю, нам надо попрощаться, - сказал я.

- Да, - она на немного задумалась. – А можно я тебя обниму? На прощание?

Эта просьба не показалась мне странной. Я не любил, когда меня трогают, обнимают. Да вообще я не любил, когда ко мне прикасаются. У меня от всех этих прикосновений всегда как будто током ударяет. Она это знала, поэтому без моего разрешения никогда не дотрагивалась до меня. Но я думаю, что еще поразмышляю о запрете прикосновений. Может, стану чуть доступней. В плане случайных прикосновений и прочего.

- Да, - ответил я, – можешь.

Она обняла меня, я тоже достаточно крепко сжал ее в своих объятиях, чего раньше себе не позволял. Ну, раз умирать, так с музыкой. Или хотя бы с разрешением на прикосновения. Да, странно звучит, согласен.

Камилла отстранилась.

- Ну, удачи вам в спасении мира, Ваше Высочество, - она зачем-то отдала мне честь, я усмехнулся. – Береги себя, Джоуден.

- Прощай, Камилла, - я улыбнулся и пошел прочь. Она посоветовала беречь себя, но при моем положении, это единственное, что я не могу себе позволить.

Когда я пришел во дворец, то меня ждала ещё одна беседа. Беседа с человеком, которого я избегал практически весь день. С мамой.

- Черт! – я понял, что это она идет мне навстречу, как только завернул за угол. Прятаться было уже некуда.

- Джоуден, ты избегаешь меня? – спросила она с нотками недовольства в голосе.

- Не-ет, - протянул я и посмотрел ей в глаза. Нет, извините, маме я врать не могу. – Да.

- Почему?

- Я не знал, что должен сказать. Или что должна сказать мне ты, - признался я.

- Кажется, ты был бы не очень рад, если бы я играла в игру «Угадай, кто твой папочка»? – она улыбнулась. – Он сам должен был сказать тебе.

- Он был очень холоден.

- Он… не выставляет свои чувства напоказ, но, поверь, он очень долго собирался с мыслями, чтобы сказать тебе всё это. Мы должны были всё сделать ещё два месяца назад.

- Что это значит? – да, и Король сказал что-то типа «все сроки уже истекли месяц назад».

- Тебе позже пояснят.

- А я хочу знать сейчас! – недовольно воскликнул я. – Кажется, мое «позже» уже давно прошло.

- Дорогой, я вообще мало чего знаю. Твой отец очень скрытный человек. Он вообще мне ничего не говорит, - мама вздохнула.

- Надеюсь, он тебе сказал, что я сдохну, а то это все было бы очень печально, - я ничего не имел в виду, честно. Я даже не думал, что он ей ничего не сказал.

- Ч-ч-что? – её испуганное лицо очень расстраивало меня. – Где он?

Упс, неувязочка вышла. Я действительно думал, что он ей сказал, потому что скрывать такое!.. Ну это надо, действительно, «не выставлять свои чувства напоказ». Впрочем, я его даже понимаю. Мама может впасть в депрессию, а это, поверьте, не очень приятное зрелище.

- Слушай, мам, а может не надо?

- Надо, надо. Я ему покажу, что значит от законной жены скрывать будущее ребенка, - как грозно прозвучало-то! Я улыбнулся, мама тем временем направилась в сторону кабинета Валентина, того самого, где я сегодня побывал. Я поспешил за ней. Знал же, что надо держать язык за зубами.

Она влетела в его кабинет, выгнала бедного Плею, который даже ничего сказать-то не успел. Как только за ним захлопнулась дверь, мама влепила отцу пощечину. Ауч! Должно быть больно, хотя он вообще никак не отреагировал.

- Как ты посмел? – громко спросила она. – Как ты посмел не сказать мне, что в этой книжке написано, что он умрет?

Валентин строго на меня посмотрел.

- Прости, ты мне ничего не говорил насчет того, что не нужно болтать.

- А что ты пристал к ребенку? – спросила мама. Действительно. Чего пристал?

- Дорогая, только с этим, пожалуйста, на нервы не капай.

- Слушай, а о чем с тобой вообще можно поговорить? То ты занят, то у тебя там дела, здесь дела… — вот зачем он её завел? Сказал бы просто: «Извини, дорогая» и она бы успокоилась.

- Нилона… - он вздохнул.

- А что опять Нилона? – и тут маму унесло. Она решила вспомнить, похоже, все, что было в их отношениях.

- Джоуден, - сказал мне отец. – иди.

Я тут обрадовался, как вдруг.

- Нет, Джоуден останется. Что ты его гонишь? – мама сверлила взглядом Валентина.

- А что ты за него цепляешься? Джоуден, выйди.

- Нет, Джоуден, останься. Я цепляюсь? Потому что я мать, а ты вообще никакого участия в его развитии не принимал.

- Ну ты прям героиня драматического спектакля! Все сама, все одна!

- Да как я вообще в тебя влюбилась?

- Была наивна, молода, принадлежала к высшим кругам, а тут еще мимо наследник престола проходил. Такое случается по молодости лет.

- Я и сейчас не старая!

- Простите меня… Не хотел вас обидеть, - шутливо сказал Валентин. – Ещё претензии?

- По алфавиту или в хронологическом порядке?

- Как вам удобнее…

- Ну, в общем ясно, - тихо сказал я, хотя, конечно, меня никто не услышал. – Я пойду, можете и дальше развлекаться.

Только я приблизился к двери, как вдруг две головы повернулись в мою сторону.

- Джоуден! – одновременно крикнули родители.

- Что?

- Выйди! – да я уже почти вышел. Зачем так орать? Неужели они и в правду мои родители? Это же просто смешение несовместимого. Как они вообще могли проводить вместе время? Хотя, даже знать не хочу.

Семнадцатого числа журналисты немного успокоились. Но вот шестнадцатого они искали меня везде: в школе, в старом доме, у несуществующих друзей… Даже в замок пытались пробраться, но господин Плея во главе со службой безопасности очень весело их отгонял. У меня прямо шоу было.

Папа вручил мне какой-то меч, сделанный из непонятного синего металла. Сказал, что этот меч называется Эдасин, да, как название нашего государства. А еще добавил, что никто, кроме членов семьи Орингтон, а именно, него, меня и мамы не сможет поднять этот меч. Для одних он будет казаться слишком тяжелым, для других – горячим, а для третьих вообще может оказаться смертельным. Для меня же он был идеального веса, температуры и вовсе не смертельный. На нем было написано на даприйском (когда-то язык нашей страны, но очень давно это было) «Всегда впереди». Такой девиз был у нашего государства.

- Знаешь, я не очень-то хорошо управляюсь с мечом, то есть… Я вообще не дружу с мечом, - заметил я.

- А разве ты не занимался фехтованием? – спросил Король.

- Это было годовое увлечение два года назад, - я посмотрел на него. - И фехтовал я вовсе не мечом!

- Ладно-ладно, - Валентин покачал головой. - Все равно я не думаю, что меч тебе понадобиться именно в этом предназначении.

- А в каком же тогда? – я удивленно посмотрел на меч.

- Возможно, в самом непредсказуемом, - ответил отец, достал меч из ножен, внимательно его осмотрел, повертел, покрутил, а потом аккуратно передал его мне. Я взял этот кусок металла в руки и задумался, сколько же за две с половиной тысячи лет у него сменилось хозяев. И скольким из них удалось испытать его в действии. Я так думаю, что немногим. А возможно еще, что и не каждый Король Эдасина видел его. Хотя бы раз.

- А это зачем? – спросил я, когда Валентин протянул мне этот сборник биографических семейных рассказов.

- Чтобы во всем разобраться, тебе понадобиться фамильная книга, - объяснил он.

- Мне или им?

- Всем, - я покачал головой, но книгу взял, - Джоуден, я знаю, что ты не воспринимаешь меня как отца. Надеюсь, когда-нибудь в твоих глазах я им стану, но… Просто не считай меня бесчувственным или что-то в этом роде. Я провел уже столько бессонных ночей, столько летописей перечитал… Разбилось столько моих надежд остановить это, что… Что теперь для меня единственный способ не сломаться – это вообще не реагировать, - он усмехнулся. - Я думал, что буду тебя успокаивать, а ты и сам себя успокоил.

- Нет, просто я понял, что не верю в пророчества. Они написаны лишь для того, чтобы кто-нибудь пришел и их опровергнул, - я улыбнулся.

Теперь я действительно понял, какого ему на душе. Он же правда не каменный. Осознавать, что твой сын должен умереть во имя планеты. Столкнуться с борьбой двух тебя – отца и правителя. Решить, что важней – семья или народ. Он мог сломаться. Но не сломался. А я – это он. Так что мы сможем. Мы справимся.

- Все будет хорошо, - я знал, что эти слова, пусть и бесполезные, но ему они нужны. А еще я пересилил себя и обнял его. Это ему тоже было нужно.

На следующее утро я встал пораньше, походил по замку, чтобы забрести в одно замечательное место, которое нашел вчера. Там находилось много крутых вещей, которые бы мне очень понадобились в нашем путешествии. Пару таких вещиц я набрал в свой рюкзак, дабы ко всему быть готовым.

После завтрака я вылетал на самолете.

Самолет у Короля был отдельный. Хотя, я не очень понимал, зачем он нужен. Все межгосударственные пути давно проходили по рельсам, а воздушные средства использовали только для путешествий в космосе. Последнее время все только и делают, что летают по космосу. У нас даже есть договор с несколькими расами, правда ни мы, ни они друг к другу часто не летаем. В основном встречаемся на космических курортах.

- Ну что ж. Я даже не знаю, как с вами прощаться. На время или навсегда, - начал я. Конечно, хотел пошутить, но мои шуточки всегда плохо кончаются. Мама начала рыдать. Я закатил глаза, а папа на меня угрожающе посмотрел и начал успокаивать маму.

- Мам, да ладно тебе. Я ж если провалю задание, то мы с тобой вместе на тот свет отправимся, - я сразу закрыл себе рот рукой, мама начала еще больше плакать. - Я лучше помолчу.

- Хорошая идея, - сказал папа и велел отправляться в самолет. Я обнял маму, пожал руку отцу и зашел в самолет.

Мне сказали, что мы будем лететь час. Что-то как-то медленно. Учитывая, что космические корабли преодолевают расстояние гораздо большее и за меньшее время… Но пилот объяснил мне, что это специальный корабль, адаптированный для внутрепланетного перемещения. Ну и ладно. Что я час не полетаю что ли?

Вперед за приключениями, принц Джоуден? Так, с юмором пора заканчивать. А то меня в Лаплавии не поймут. Да, господин Плея был прав. Своим юмором я пошел в отца. Он мне за эти три дня столько таких же тупых шуточек рассказал. Мы прямо два сапога пара. Только вот один из сапогов, похоже, скоро отправится на свалку трупов сапогов. Нет. Все. Правда пора заканчивать, Джоуден. Умолкни.

Часть 2. Лаплавия

Самолет плавно коснулся земли.

Я из этого окошка столько гор увидел! Неужели в Лаплавии столько гор? Хотя, большую часть времени мы летели над Эдасином, а потом над Телтским морем, все-таки путь лежал на другой континент – Амес, что в переводе с флави (когда-то язык Лаплавии) означало то ли соединенный, то ли объединенный, короче, как-то так. Но язык флави, как и любой другой национальный язык уже давно считался мертвым. На них никто не говорил. Все уже давно общались на общем языке – сиктонском, а язык своих стран изучали больше для общего развития. Кстати, сиктонский получил распространение не только на нашей планете. На космических курортах, где было большое скопление сиктонцев тоже разговаривали на этом языке. В трех из пяти гостевых планет (так мы назвали космические курорты) сиктонский был вторым официальным языком. Также язык сиктонов (а так называли жителей моей планеты) был одним из семи официальных языков союза планет галактик 17, BN-93 и Проктенто. Сиктонис располагался в последней. Но некоторые настойчивые сиктонцы даже сумели организовать несколько колоний на других планетах, поэтому сиктонский – пятый по распространенности язык в трех галактиках, а учитывая сколько внутри этих галактиках систем и планет – это просто вау! Но кроме курортов инопланетяне друг с другом больше нигде не встречались. Конечно, были там какие-то космические службы, но работали они по системам, а там рас было не так уж и много. Ведь некоторые планеты были не пригодны для жизни. То есть, когда-то были для определенных рас, но эти расы либо вымерли, либо были уничтожены во время межгалактической войны, из-за которой Сиктонис, собственно, и стал обитаем.

Как говорят, в один миг на планету прилетели семь космических кораблей с семи разных планет, которые уничтожили из-за межгалактической войны. На кораблях находились те, кто сумел выжить, а значит все, что осталось от этих рас. Планета была разделена на семь секторов, стран, которые получили свое названия в честь планет, с которых прилетели их жители – Эдасин, Аппартон, Миллитония, Кимитос, Лаплавия, Парисия и Ворганг. Правда, почему кому-то досталось больше, а кому-то меньше территории никто не рассказывает. И вообще, при всей развитости нашей расы, об истории появления нас как жителей именно этой планеты мы практически ничего не знаем. А может, кто-то и знает, но нам не говорbт. Что-то там утаивают. Конспираторы. Интересно, хоть здесь мне расскажут откуда я такой красивый взялся? Нет, я не в том смысле, что… А, ладно. Не важно.

- Ваше Высочество, - позвал меня пилот, - вы можете выходить.

- Спасибо, - сказал я и вылетел из самолета. Как же он мне не нравился! Этот самолет.

Кстати, имя Джоуден в династии Орингтон было первым. Поэтому, когда я стану Королем, а я стану Королем, то буду первым и, надеюсь, единственным Джоуденом.

За мной прислали машину. И какую-то симпатичную леди. Я как раз чуть не сбил ее, когда выходил из самолета. Не смотрел, куда иду.

- Джоуден? – спросила она. У нее были красные, нет, ярко-красные волосы и темно-зеленые глаза. И очень бледная кожа. Ее лицо казалось мне знакомым. Точно, где-то я ее уже видел. Она ведь может быть принцессой Лаплавии, не правда ли?

- Вообще-то, принц Джоуден, - я выпендривался, да. – Но для тебя можно и просто Джоуден.

- Что, звездная болезнь одолела? – спросила госпожа «красные волосики». – Я знаю, что о своем происхождении ты узнал всего два дня назад.

- Вот именно поэтому я и выпендриваюсь, - я ухмыльнулся. – А ты…?

- Алекта Роутен, - ответила та. – Но для тебя принцесса Алекта.

- Какая дерзкая, - я присвистнул. – Мне нравится. А у вас все наследники такие?

Она закатила глаза и велела мне сесть в машину.

Алекта Роутен. Наследница третей семьи-основательницы. Но она не наследница престола в Лаплавии, потому что у нее есть старший брат и только в случае, если он отречется от престола, что маловероятно, она станет Королевой. Насколько я помню, ее брату двадцать семь лет, не думаю, конечно, что он очень скоро станет Королем, но… Кто ж знает?

Мы быстро доехали до дворца, хоть он располагался и не в Контине. Явно загородом. Я понял это, ну, потому что так не выглядят города. Но, с другой стороны, это же Лаплавия. Тут вообще все выглядит не так.

- Выползай, - сказала мне Алекта. – Добро пожаловать в Летнюю резиденцию… принц Джоуден.

Так, ну с ней я общий язык нашел. Хорошо, плюс один к моему природному обаянию. Осталось познакомиться еще с шестью наследниками и, считай, я уже не социопат. Какая хорошая перспектива. Или нет. Я подумаю над этим вопросом.

Мы зашли в замок, он оказался скромнее, чем Даприйский дворец, но тем не менее, заслуживал аплодисментов. И сделан был этот дворец в гораздо более светлых и приятных тонах, нежели в Дапре. Наверное, дворец должен передавать характер страны и правящей семьи. Кстати, а сколько этому замку лет? Выглядит достаточно новым.

Мы вошли в огромный круглый зал. Там сидели пять человек. И со всеми ними, как я полагаю, мне нужно было завязать дружеские отношения.

- А вот и герой дня, - сказал парень с синими волосами. Это был наследник Кимитоса, точно. Только у семьи Фабер натуральный цвет волос мог быть синим, потому что лет двести назад они смешали свою кровь с какой-то инопланетной расой (там была история с принцессой... впрочем, неважно) и теперь, раз в два поколения, рождается ребенок с синими волосами. Но у Горна Фабера была сестра-близнец – Каталина. И у нее тоже были синие волосы. – И ты, Алекта.

- Заткнись, Горн, - сказала Алекта и повернулась ко мне. - Да, кстати. Это Горн Фабер и его сестра Каталина. Но ты, наверное, это уже понял. Ты же у нас умный, - Алекта язвительно улыбнулась. Я скорчил рожу.

Горн и Каталина подошли и пожали мне руку. При том, что они были близнецами, кроме цвета волос, не имели особо ничего общего в чертах лица. У Каталины они были более мягкие, я бы даже сказал, миловидные. Милые щечки, пухлые губы, светло-карие глаза. У Горна же всё было резкое – нос, скулы, брови. И глаза у него были темнее, и их разрез будто острее. Когда он спокойно стоял, то было ощущение, что он злится, хотя это просто было его ничего не выражающее лицо.

- Алекта, - позвала принцессу девушка, стоящая справа от Горна. Цвет ее волос был гораздо светлее моего, что делало его приближенным к белому, впрочем, и кожа у неё была слишком белая (если честно, она была похожа на альбиноса), а также она казалась очень хрупкой девушкой, в частности из-за своего невысокого роста и вообще миниатюрного размера. – Так это и есть Джоуден Орингтон?

- Что-то не устраивает? – спросил я, присмотрелся к девушкам. Да, рядом с этой блондиночкой стояла еще одна девушка – шатенка с большими зелеными глазами, смугловатой кожей и, пожалуй, уж слишком серьезным выражением лица. – Парисия и Миллитония?

- Рониада Реве, - представила Алекта ту, что посветлее. - Миллитония.

- Можно просто Рони, - блондинка пожала мне руку, я улыбнулся.

- Линуара Делвин, - Алекта указала на вторую девушку. – Парисия.

- Лин, - поправила шатенка.

- Приятно познакомиться, - сказал я. Было не очень приятно.

- Ну и кто же такой свалился на нас? – спросила Линуара (кажется, я не запомнил). Она на меня как-то оценивающе посмотрела, чем вывела из себя.

- Вам, как, краткое содержание или полную биографию рассказать? – спросил я, натянуто улыбаясь.

- А можно основные характеристики?

- Так, посмотрим, - я подошел чуть ближе к ней. – Мизантроп, эгоист, возможно циник, аморальный и абсолютно бесчувственный, - тут я наклонился к ней и медленно прошептал на ухо, - а еще немножко психопат.

Она была в шоке, скажу вам. Это было что-то. Такого крутого представления я еще в своей жизни не делал. Да, я мизантроп. Но вряд ли все остальное. А вот Линуаре это знать не надо.

- Ну, что? Страшно? – спросил я и расхохотался.

- Идиот! - крикнула она и ударила меня по руке. А я никак не мог перестать смеяться. Ну что ж, еще плюс один к моей харизме и моему обаянию. Говорил же, надо было идти в актеры. Со своими талантами давно б уже звездой был.

Тут вернулась Роутен, и веселье пришлось прекратить.

- Демьенг, - позвала Алекта темнокожего парня, который вообще не обратил на меня никакого внимания, да даже, когда Роутен его позвала, он как-то лениво поднял свою голову, чтобы на нас посмотреть. Потом также лениво к нам подошёл и внимательно меня осмотрел.

- Демьенг Прауд. Наследник седьмой семьи-основательницы и Ворганга, - он пожал мне руку и, мягко говоря, у него крепкое рукопожатие. Демьенг Прауд. Сколько же ходит историй об этой семье. Одни говорят, что это семья самая жестокая, другие – самая мрачная, третьи вообще ударяются в панику при упоминании Праудов, а четвертые, наоборот, считают семью Ворганга абсолютно нормальными. Но в Демьенге не было ничего мрачного или ужасающего, кроме темно-серых глаз и темных оттенков в одежде. Он даже улыбнулся.

- Вот видишь, - сказал Алекта, когда Демьенг отпустил мою руку, - ты можешь быть любезным.

- Ха-ха, очень смешно, - я фальшиво улыбнулся.

- Не обращай на нее внимания, - сказал Демьенг. – Она у нас немножко не у себя в домике.

Алекта строго посмотрела на наследника Ворганга.

- Алекта, - позвал ее низкий, немного грубоватый голос, - куда ты дела ту книгу?

В комнату вошел он, я сразу это понял. Белослав Ристич. Помещение будто погрузилась в печаль. И дело было не в присутствии Белослава, дело было в его внешности. Черные волосы, бледно-голубые глаза, атлетическое телосложение… Белая кожа как будто прибавляла холод его образу. От него им прям веяло, он казался ледяным. В учебниках по истории писали, что Белослав Ристич часто попадал в неприятности, в частности, из-за своей беззаботности и души, требующей веселья. Кажется, там солгали. Но я никогда не верил учебникам истории.

- Белослав, - сказал я.

- Джоуден, - отозвался он. - Наконец-то ты приехал. Надеюсь, уже со всеми познакомился, у нас есть много вопросов, требующих решения.

Я быстро закивал, не зная до конца, как мне следует себя с ним вести.

- Ну, ладно, призрак времен Расстрийской войны, пойдем спасем твою аппартонскую задницу. И мою заодно, - я похлопал Белослава по плечу. Все удивленно на меня посмотрели. Похоже, настолько фамильярного поведения от меня никто не ожидал. - Да ладно вам, чего вы все, как будто помирать завтра? Шучу-шучу. Слушайте, у меня вопрос: вот сколько этому дворцу лет? Он какой-то новенький. Впрочем, неважно. Что там на повестке дня? Да, спасти планету, избежать смерть. Задача поставлена, пошли выполнять.

- Ну, пошли! – Белослав как-то воодушевился, а Демьенг захохотал.

- Слушай, а парень ничего так, да? – спросил Прауд, обращаясь к Линуаре. Та лишь закатила глаза. – Давно у нас не было так весело.

- Прошу за мной, - вставила свое слово Алекта и, возглавляя наш великий отряд спасения, повела непонятно куда, но в этот раз хотя бы ясно, зачем.

- И сколько же тебе лет? - спросил я тихо, посмотрев на Белослава.

- Ну, если брать физический возраст, то 28, а если фактический, то 268, - ответил Белослав и пожал плечами.

- Интересно-интересно. И ты, значит, вот так просто 240 лет назад испарился в воздухе?

- Это было точно не просто, но, если не вникать в детали, то да, - Белослав пожал плечами.

Белослав… Ну вот что-то в нем не так. Как будто внутри этого мужчины сидит такой маленький монстр, поедающий его изнутри. Потому что холодком-то веет, я иду рядом, и тут как-то прохладно. Кто-нибудь принесите обогреватель, будем отогревать принца! Интересно, только я один вижу, что Ристич действительно ходячая глыба льда, и это не какое-то выражение для яркого словца - он реально внешне на айсберг похож! И в нем точно сидит монстр. Синий такой, замерзший, который питается замороженными льдинками из морозильника.

- Белослав, - вдруг позвала его Алекта. Ристич вопросительно на нее посмотрел, - что за книга?

- Книга про мечи, - ответил он. - Мы с тобой читали ее ночью.

Даже так? Становится все интереснее и интереснее. Читали они ночью книжку. А больше вы там ничем не занимались, а? А? Нет, знаете, я ошибся. Маленький холодный монстр любит все-таки пламень.

- Я убрала ее, - сказал Алекта.

- Я же сказал не трогать ее, - сказал Белослав.

- Но…

- Я сказал не трогать, - он схватил ее за руку. - Не трогать.

Да ты грубиян, дорогуша. Обстановка не из приятных, конечно. Как можно так с девушкой общаться? А потом, да что она сделала? Всего лишь переложила книгу. Похоже, у маленького холодного монстра был еще и брат – маленький вспыльчивый монстр. И они вдвоем пожирали Белослава.

- Не надо на меня орать! И трогать тоже не надо, - грозно сказала Алекта и вырвала руку. Никто не обратил внимание на эту сцену. Кроме меня, конечно. Поэтому можно сделать вывод, что подобное происходит не в первый раз.

Алекта отошла от Белослава и встала рядом с Рониадой, которая угрожающе посмотрел на Ристича. А Белослав лишь покачал головой и теперь уже он возглавлял наш маленький отряд спасения.

- Алекта, а где твой брат? – спросил я, подойдя к ней и Рониаде.

- А тебе зачем? – спросила Алекта.

- Ну, он же наследник, разве нет?

- Он? – она рассмеялась. - Нет. Мой брат наследник престола, но не меча.

- Что это значит? – мне кажется, я запутался.

- Мечи – это отдельный тип наследования, - ответила Рони. - Их могут держать все члены семьи, но не во всяких руках он обретает нужную силу. В руках Алекты меч Лаплавии обретает как раз ту силу, которая нужна сейчас. И так у каждой семьи. Но, например, у Горна и Каталины другая история. Они близнецы, и так получилось, что в их руках меч приобретает одинаковую силу. К тому же, в книге ясно сказано, что наследников восемь, а значит у одной семьи должно быть два наследника.

Я мельком глянул на свой меч, который висел у меня на поясе. Сделан из синего металла, именуемого терифоном, который когда-то добывали в 24 системе, пока там не взорвалась звезда и все не сгорело напрочь. На Сиктонисе тоже были запасы терифона, но, похоже, это было очень давно. Теперь терифон есть только в трех системах 17 галактики. Цена этого металла просто зашкаливает. Рукоятка меча была сделана из серебра. Тут все решили сделать попроще. Серебра было очень много, на некоторых планетах это даже была своеобразная валюта.

- То есть, я должен буду работать с тобой? – спросил я и покосился на Алекту.

- О, я вижу тебя что-то не устраивает, - сказал она. - Странно-странно.

- Меня устраивает все. Абсолютно все, - я ухмыльнулся.

- Ты так говоришь, как будто мне с тобой ближайшие лет двадцать придется в одном доме жить.

- Может и придется, - я пожал плечами.

- Ты какой-то странный, - сказала мне Рони.

- Я? Вовсе нет. Просто ты еще не привыкла ко мне. Но, да, во мне есть много вещей, которые вы не сможете понять. Я же не вылепленный герой в одном из фильмов Миллитонии, не правда ли? - я ухмыльнулся и отошел.

Да, я не умею общаться с людьми. Ну, не мое это. У меня выходит так, что все мои разговоры обычно заканчиваются дракой. Это я еще нормально поговорил. Бывали случаи, когда… О, нет, это лучше не вспоминать.

Мы зашли в небольшое помещение. Там было как-то темновато. Свет бы включили, что ли. Алекта сказала нам садиться за круглый стол. Она сразу же врубила голограмму, и теперь мне стало понятно, почему было так темно. Но это старая модель. В Эдасине уже лет пять такую не используют. Хотя, чего я удивляюсь?

- Давайте объясню нашу ситуацию, - начал Белослав. - Мы сейчас находимся в очень сложном положении…

- Да, у этого положения есть даже название – полная задница, - шепотом сказал я, сидящие рядом со мной Горн и Демьенг захихикали.

- Джоуден, может лучше пересядешь к девочкам? А то два господина сзади будут тебя отвлекать, и ты ничего не поймешь, - предложил Белослав.

- Я к девочкам пересесть никогда не против, но мне и тут хорошо, - вот скотина, еще куда-то пересаживать меня будет.

- Ладно. Значит так, по древнему преданию все семь фамильных книг королевских родов контролируются одной главной книгой, которая находится в так называемой пещере Судьбы. Где конкретно это пещера, никто не знает. Но у меня есть карта, с помощью которой мы сможем отыскать эту пещеру.

- А можно нескромный вопрос? – спросил я, Белослав кивнул. - Зачем нам эта пещера сдалась? Там лежит книга, а дальше-то что?

- Я как раз хотел об этом рассказать, - Ристич вывел над столом голограмму семи книг, скорее всего, наших. - Все эти семь книг всегда предупреждают о возможной катастрофе, но никто не знает, произойдет это сегодня, завтра или через семь лет. Чтобы во всем разобраться, нам надо попасть в эту пещеру, соединить все мечи воедино, открыть эту книгу и понять, что действительно происходит.

- Простите, ау! А почему я должен умереть? – спросил я.

- Это мы и пытаемся предотвратить, Джоуден, - заявила Алекта. - Наш план состоит в том, чтобы узнать, какое антипророчество содержится в той большой книге. А оно всегда есть. Всегда.

Она сказала это вроде уверенно, но как-то не так. И повторила слово «всегда» она не для меня и не для всех остальных, а для себя. Скорее всего, Алекте не хватало веры. И она отчаянно пыталась себя убедить в том, что не верить она просто не может. Тем более, в чудесное спасение.

- То есть, вы считаете, что мы, если соберем мечи в кучку, проведем веселый хоровод и откроем книгу, то сможем предотвратить катастрофу? Может, есть еще какая-нибудь магическая ручка, с помощью которой мы напишем новое пророчество?

- Я понимаю твой скептицизм… - начал Белослав.

- Да ничего ты не понимаешь. Еще три дня назад я был никем и звать меня никак. А теперь я принц и обязан принести себя в жертву только потому, что на стыке двух месяцев заключают договор смерти? А я так и не понял, почему именно я, а не вот, она, например? – я показал на Алекту. - Хотя, ладно. Вы, конечно же, знаете лучше, что вам тут делать. Я не в счет, даже если мне кажется, что есть и другой способ предотвратить все это.

- У тебя есть другая идея? – спросил Демьенг.

- Нет, - ответил я. - Но это не значит, что не появится.

- Конечно, мы знаем лучше, Джоуден, – заверила Алекта. - Этот план разрабатывался месяцами! Все расшифровывалось и выяснялось месторасположение пещеры. Ты думаешь, что от одного твоего слова что-нибудь изменится? Ты говоришь от себя, а мы действуем по инструкциям, оставленными людьми из прошлого, теми, кто написал и создал эту книгу.

- А кто ее создал? – действительно, чего это я раньше об этом не подумал?

- Мудрецы, - ответил Белослав.

- А-а, мудрецы, - я осмотрел их. - Ну тогда все понятно.

Мудрецы – это, ну, как бы наша вера. Легенда гласит, что очень давно трое магов заключили свою душу в книгу, которая связана с семью другими, и стараются с помощью нее предупреждать о глобальных катастрофах. Все-таки, на том свете знают об этом гораздо лучше и больше. Теперь я понял, что за восемь книг. До меня теперь дошло, потому что раньше я не очень понимал, где это все находится.

Мудрецы вообще интересные дядьки. Они принесли себя в жертву ради того, чтобы Сиктонис оставался в безопасности и не случилось того же, что во время межгалактической войны. Правда, я чего-то не очень помню, чтобы они спасали планету. Хотя, я, наверное, чего-то не знаю. Вряд ли главы всех государств согласились отправить своих детей в это путешествие, не имей оно обоснованных причин. Короче, все очень плохо.

Этот маленький отряд спасения продолжил разбирать свой поход в пещеру. Я молчал. А что я могу сказать? Что они идиоты? Не поймут. У нас есть полтора месяца, чтобы все исправить. Или умереть. Что и произойдет, судя по тому, о чем они разговаривают.

Понимаете, если Мудрецы действительно так мудры, как о них говорят, то тогда вот это все: пророчество, гибель планеты, непонятный план по разрешению ситуации… Это все как-то подозрительно и неправдоподобно. То есть, по идее, Мудрецы сказали что-то типа: «Вы же наследники престола? Самое время умереть! А вот вам еще Белослав. Зачем? Сами разбирайтесь, а мы пошли». И что это было? Привет с того света? Я не все понимаю в пророчествах, но разве там не должно быть хотя бы немножко смысла? Откуда они вообще поняли, что а) кто-то умрет б) этот кто-то – я, в) нам нужно в пещеру и г) спасение нужно искать в восьмой книге. И мне вот после этого что-то резко домой захотелось. Я ничего не знаю, они знают все, объяснять мне никто ничего не хочет, а желание сидеть и ждать своей смерти здесь у меня не возникает.

Пока я думал, они закончили обсуждать этот «великий» план спасения и уже вставали со своих мест. Получилось так, что из комнаты я выходил последний.

- Джоуден, - Белослав обернулся и остановился, он шёл прямо передо мной.

- Внимательно слушаю, - сказал я.

- Не здесь, - шепотом сказал мне Белослав и бросил взгляд в сторону удаляющихся наследников. - Встретимся через три часа в нижней библиотеке. Там никогда никого не бывает.

- Не понял…

- И не надо ничего понимать. Хочешь знать, что происходит – приходи. Не хочешь – не приходи, - также шепотом проговорил Белослав. Потом он развернулся и быстрыми шагами ушел прочь. Причем, в противоположную от выбранной наследниками сторону. Я лишь развел руками. Шпионские страсти.

- Джоуден, - за мной вернулся Демьенг, - ты куда пропал?

- Я думал, что мы идем за Белославом, - я сказал первое, что пришло в голову. - А он пошел в ту сторону.

- Никогда не ходи за Белославом. Он тот еще чудак, - Демьенг махнул рукой. - Пошли.

Я кивнул, и мы направились к остальным: в помещение, напоминавшее гостиную, а из него попали прямиком в столовую. Точно, еда. Оказывается, уже было пять вечера. Я что-то совсем забыл, что уже пора было поесть. Но мне не хотелось. Мой мозг был слишком сильно занят размышлениями о том, какого черта я здесь делаю и что вообще происходит, поэтому для еды там места не было. Впрочем, что-то я съел. Хотя ничего в тарелку себе не клал. Но все, кто сидели рядом со мной, подсовывали мне еду. Демьенг кинул в меня яблоком. Я предполагаю, что он не хотел, но у меня, слава Мудрецам, прекрасная реакция. Он сидел напротив меня. С двух боков же меня окружили дамы – Линуара и Каталина. Так вот, Линуара, пока я о чем-то увлеченно думал, активно заполнила пространство моей тарелки. А потом также бодренько заставила меня все это съесть. Не то, чтобы она меня прям заставила, но… Короче, поел я только благодаря ей.

После чудесной трапезы, Алекта пригласила нас в гостиную. Как она сказала, поболтаем. Ну что ж, давайте поболтаем. Давненько я этим не занимался.

- Джоуден, тебе, как новому участнику нашей секты предоставляется право задать первый вопрос, - объявила Алекта. Секта, как верно подмечено. Действительно, они похожи на секту. И сейчас происходит обряд посвящения.

- Эмм.. Я даже не знаю. Не силен в вопросах, - признался я.

- Ну, что тебе хочется о нас узнать? – спросила Линуара.

- Честно? Ничего. Не хочу о вас знать ничего, - о, кажется, у меня назрел план, как отсюда свалить и направиться в библиотеку к Белославу. Пусть, наша встреча только через два часа, но пока я еще эту библиотеку найду…

- Джоуден, мы понимаем, что для тебя это все ново. Наше общество, возможно, заставляет чувствовать тебя некомфортно, - начала Линуара.

- Некомфортно? Нет. Просто вы все мне неинтересны. Устроили тут посиделки у костра, может еще на гитарке сыграем? – я встал. - Ну, мы с вами скоро разойдемся, а потом, мудрец знает, когда встретимся. А, может, я умру и мы с вами точно не встретимся. Тогда зачем вас узнавать?

- Новые знакомства никогда не вредят человеку, - заметила Каталина. Это были ее первые слова, адресованные мне. - К тому же, ты входишь в новый круг общения. Общество ждет от тебя того, чтобы ты соблюдал рамки, которые поставлены для королевских семей.

- Общество может пойти в задницу. Оно прекрасно без меня обходилось и пусть так и остается, - та-да-да! Скандал устроен. Я могу идти.

- Джоуден, ты крон-принц. Тебе никто не даст просто так уйти. Все. Детство кончилось, - продолжала Каталина.

- А знаешь, ты права. Да, детство кончилось, - где мои актерские данные? Где злость? – И может мне нужно будет играть с вами друзей на обществе. Но это еще не значит, что я должен узнавать вас сегодня. Нет. Я не хочу. Мне не интересно. И я пошел.

Завершил я все это представление громкими и быстрыми шагами.

Только на лестнице, ведущей наверх, я понял, что совершенно не знаю, куда мне идти. Я без малейшего понятия, куда меня поселили, а также, где эта чертова нижняя библиотека.

- Ваше высочество, - обратился ко мне голос. Я аж вздрогнул от ужаса.

- Святой мудрец! – прошептал я, когда увидел, что ко мне приближается мужчина, одетый в костюмчик. - Вы меня напугали, - я рассмеялся. - А вы, простите, кто?

- Я дворецкий, Ваше Высочество, - также невозмутимо ответил мужчина. - И ваша комната находится на третьем этаже. Подниметесь, повернете налево, вторая дверь.

- Спасибо, - я подмигнул ему. - А как вас зовут?

- Антли, Ваше Высочество.

- Да что вы все заладили, Ваше Высочество, да Ваше Высочество. Зовите меня Джоуден. Что? Нельзя? – Антли покачал головой. - Ну тогда, как угодно, только не Ваше Высочество.

- Как скажете, принц Джоуден.

- О, - я улыбнулся, - это уже ничего так. Слушайте, Антли, а где находится нижняя библиотека?

- Вам нужно пройти по этому коридору, потом повернуть направо, войти в дверь в конце коридора, подняться по лестнице наверх. После, вам следует повернуть налево и пройти по коридору до конца, а потом спуститься вниз, - объяснил Антли.

- Да прямо лабиринт какой-то, - тихо сказал я.

- Нет, вы еще замок Вайлентов не видели. Вот это настоящий лабиринт, - заметил Антли.

- Надеюсь, когда-нибудь увижу. Спасибо, Антли, - поблагодарил я дворецкого и стал подниматься по лестнице, как вдруг вспомнил. - Антли, еще кое-что. Если кто-нибудь будет спрашивать меня, то я в своей комнате и никого не хочу видеть.

- Как скажете, - Антли подмигнул мне, я улыбнулся. Крутой мужик. Мне нравится.

Нет, все в нашем мире механизировано – есть роботы-уборщики, роботы-няни, роботы-садовники, роботы-механики, но дворецкого и повара на кухне никто не делает. Пытались сделать повара, но тут же взбунтовалось общество, мол, еду готовить должны живые люди. У нас, собственно, в пищевой промышленности все очень сложно – попробуй скажи фермерам, что ты переносишь все с грядок на пищевые заводы. Все, развод и девичья фамилия. С помощью технологий, которые мы создали, еду уже давно можно из воздуха делать. Нет, они ее зачем-то выращивают, ухаживают, разделывают… И все это занимает гораздо больше времени, чем сделать пакетик размером с ладонь, который с помощью специального устройства может стать любым продуктом питания или даже изысканным блюдом. Смысл в том, что и дворецкий, и повар оказались незаменимы на нашей слишком странной планете.

Я поднялся в свою комнату, где уже лежали все мои вещи. Я кинул меч, который висел у меня на поясе, на кровать. И сам бы упал туда же, но там чего-то слишком много барахла скопилось. Поэтому мое тело ограничилось креслом. Ну, что ж. Подведем итоги. Я начал загибать пальцы:

Я в Лаплавии.

Меня все уже, скорее всего, терпеть не могут.

Белослав хочет, чтобы я коньки откинул.

А еще у меня есть книга и меч, которые составляют мне отличную компанию.

Ну, чем не райское местечко?

И как мне теперь убить своё время до встречи? Может, книжку почитать? На тумбочке как раз лежала эта чертова книга предсказаний. Ну-ка, бла-бла-бла, как все интересно… Неужели об этом правда можно писать книги? Так, что у нас тут еще интересного?

Следующие два часа я провел, тщательно изучая нашу фамильную книгу. Вообще, у меня был вопрос: чего это книга такая тонкая, если уже прошло больше двух с половиной тысяч лет? Что, неужели произошло так мало событий, что фамильную книгу королевской семьи можно положить в карман? Но на этот вопрос я нашел ответ, как только понял, что прочитал страниц больше, чем вижу на самом деле. Не знаю, что это за чудеса природы и технологий такие, но мне это не нравится. Почему никто не хочет рассказать, что происходит? И, я имею ввиду, реально рассказать, а не завуалированно сказать: «Хочешь узнать что происходит? О, давай-ка я тебя расскажу. Впрочем, нет, я передумал, пошел вон». Белослав, конечно, сказал, что может поведать мне о том, что творится на этой планете, но я не уверен, что он сдержит свое обещание. Но мне уже пора начать искать нижнюю библиотеку. Вперед навстречу приключениям.

Как и сказал мне Антли, я, вернувшись туда, где мы встретились, отправился по коридору до конца, потом повернул направо, а после забыл, какая дверь мне нужна, и из-за этого вошел во все три, пока не нашел лестницу. Потом я еще три раза потерялся и два раза пошел не туда, прежде чем отыскал ту самую лестницу, ведущую в нижнюю библиотеку. Там меня уже ждал Белослав. Он сидел в кресле и пил бесакис, я заметил бутылку, стоящую на журнальном столике. Бесакис был родом из Кимитоса – сорокаградусный монстр, который раньше предпочитали только аристократы. Впрочем, сколько бы бесакиса ты не выпил, похмелья никогда не было. Такой алкогольный напиток, конечно, не мог не найти поклонников.

- Добрый день, - я плюхнулся на диван, стоящий напротив кресла Белослава.

- Уже семь часов, - заметил Белослав.

- В сутках их целых двадцать четыре, - я улыбнулся. - И нас пока еще никто не укладывал спать.

- Да? А в году целых 420 дней и в каждый из них семь часов для меня – это вечер, - Белослав мрачно посмотрел на меня. Да, вид у него был не очень хороший. Такое ощущение, будто его все это время избивали, а потом он решил с горя напиться.

- М-м, у тебя все очень плохо, я погляжу. Но мне, пожалуй, плевать. Давай, рассказывай, что ты хотел, - я устроился поудобней.

- Ты, Джоуден, очень необычный ребенок, - Белослав поставил стакан на журнальный столик. - Взять хотя бы то, что ты самый младший и самый ранний.

- И что? Какая разница?

- Ты самый младший, родился последним и всех нас связал.

В ту ночь, что восьмерых скрепит навек,

Рожден был юноша, сын королей.

И суждено ему закончить то, что начал человек,

Пропавший много лет назад среди войны огней, - он слово в слово повторил первую часть пророчества. - Ты родился именно в ту ночь, когда пропал я «среди войны огней», 223 года назад. А еще спустя семнадцать лет я явился, в эту же ночь, чтобы рассказать всему миру, что ты существуешь, - Белослав говорил медленно, чётко и в то же время очень загадочно.

- И вы определили то, что именно я умру только потому, что я родился в такую же ночь, в которую пропал ты почти двести с половиной лет назад?

- Не только. Ты еще и самый ранний ребенок, как я сказал. На нашей планете это настолько большая редкость, что ты, возможно, уникальный в своем поколении. Твоему отцу было 27 лет, а матери 22 года. Для небольшого сравнения. Сейчас будет много чисел. Мне 28, моим родителям было 47 и 43 соответственно, и это еще считается ранний ребенок. Алекте 24, ее родителям было 65 и 62, Демьенгу 25, родителям было 67 и 61, Каталина и Горн, им по двадцатнику, родителям было 56 и 54, 19-летняя Рониада родилась, когда ее родителям было по 50 лет, а Линуара – одна из самых поздних детей, она родилась, когда ее отцу было 72, а матери 67. Понятно, что это нормально. Мы живем чертовы 150 лет, и в первой половине нашей жизни не очень желаем обременять себя понятием «дети».

- Это вот сейчас к чему было? – я не очень понимал, что происходит, если честно.

- Знаешь, Джоуден, можно было подумать, что ты рожден в какой-то спешке. Ребенок, которого не ждали. Но ты появился. Значит, так должно было быть. Значит, так сложились звезды. И, понимаешь, я двести пятьдесят лет назад уже знал об этом. Ты появишься и будешь спрятан, потому что так указано в этом пророчестве… Ты должен принести себя в жертву, Джоуден. Отец же сказал тебе, что они знали. Поэтому он тебя спрятал. Нет наследника – нет проблем, пророчество не действительно. Они ждали меня, все эти семнадцать лет, с того самого момента, когда пророчество появилось в этих книгах. Они не поверили, нет. Сначала. Но потом, семнадцать лет спустя… Знаешь, а Валентин, на самом деле, хотел, чтобы я прилетел. Ведь тогда у него бы точно было оправдание. Он пытался тебя защитить, точно. И это абсолютная правда, - это все было похоже на бред сумасшедшего. Он перекидывался с одной темы на другую, абсолютно забывая и теряя нить повествования.

- Белослав, - окликнул его я.

- Прости, - он закрыл глаза. - Алкоголь помутил сознание. Так о чем мы говорили? Да, отвлекся. Проблема в том, Джоуден, что если ты не погибнешь, то тогда, возможно, мы лишимся своего дома. Этой планеты. Я не знаю, откуда Мудрецы все знают, но боюсь, что это неизбежно.

- И это обязательно должно произойти? Я должен заключить договор смерти?

- На стыке двух месяцев, да, - Белослав налил себе еще бесакиса. - И в этой пещере. Я не знаю, есть ли там эта книга или другое пророчество. Понятия не имею. Но если там и что-то есть, то оно тебе вряд ли поможет.

- Это потому, что я должен закончить то, что начал ты?

Белослав собирался отпить, но отставил стакан. Он внимательно посмотрел на меня.

- Да. 240 лет назад я должен был пойти в эту же пещеру, чтобы принести себя в жертву ради завершения войны. Я думал, что умру. Но до пещеры я не дошел. Даже из замка выйти не успел, - он, наконец, принял очередную порцию алкоголя. - И, вместо того, чтобы умереть, я оказался в 2547 году. Честно, выбрал бы первое.

- Не нравится?

- Не могу адаптироваться. Вроде бы 240 лет прошло и мало что изменилось, но люди… Люди другие. И мой лучший друг в данный момент – это бутылка бесакиса. Она единственная, кто не задает лишних вопросов, - он посмотрел на бутылку, стоявшую справа от него.

- Ясно-о, - протянул я. - Но вместо того, чтобы себя жалеть, занялся бы чем-нибудь полезным. Не знаю, травку там постриг или еще что-нибудь интересное сделал.

Он посмотрел на меня утомленным взглядом. В его глазах было что-то темное. Но это темное так хорошо скрывалось в холодном безразличии, что можно было подумать, будто Белослав действительно не мог адаптироваться. Но я ему в этом не верил. Он сможет адаптироваться в любой ситуации. Вы лицо-то его видели? Нет, Белослав из-за чего-то другого такой… никакой. Возможно, ему чего-то не хватает.

- Короче, я пошел. Ты, похоже, больше ничего сказать не желаешь, - я встал. - Оставляю вас наедине с лучшим другом. Говорят, что именно из дружбы вырастают прекрасные романтические отношения.

Белослав ухмыльнулся. Я направился обратно в свою комнату, преодолевая странные коридоры этого ненавистного замка.

Значит, умереть мне решено, судя по словам Белослава. И это было известно всем задолго до моего рождения. Неужели нельзя было предупредить? Я бы тогда не вылез из… ну, откуда там дети вылезают… проехали. Это, конечно, всё разговоры. Моя защитная реакция на подобные новости. Черный юморок с небольшими отступлениями.

Был у нас один хит, песня просто шикарная. Ну вот, и начиналась она со слов «смерть пришла вчера, сегодня поздно пасть под светом солнца». Вот что-то мне кажется, что это моя ситуация. Не знаю почему. Наверное, все дело в том, что Белослав загнал меня в депрессию и мне хочется слушать песни в стиле «пора на похороны» или «ненавижу весь мир, пошли вы все подальше». Самое время запереться в комнате, врубить музыку на весь замок и чувствовать себя немощным идиотом, который не в состоянии справится с чувством безысходности.

Я вошел в комнату, скинул все с кровати, взял «магическую» книгу в руки, лег и снова взялся ее читать. К своему удивлению, я уснул. Хотя, та часть, где я читал, была скучноватой, признаю. Но самой большой шок у меня вызвал сон, который мне приснился. Я стоял посреди огромного темного леса, совершенно один, чувствуя себя героем фильма ужасов. Была ночь, звезды светили. Потом кто-то позвал меня, и я пошел на голос, причем этот голос был то мужским, то женским, меняясь через раз. Благодаря подсказкам, я вышел к озеру. На противоположном берегу горел костер, и я насчитал семь человек, стоящих около этого костра. Я начал обходить озеро по берегу, чтобы приблизиться к этим людям. Когда я, наконец, дошел до них, что произошло гораздо быстрее, чем я предполагал, то понял, что все они – это наследники. Все семеро сделали круг вокруг этого костра и оставили место для меня. Линуара обернулась и звала меня встать рядом с ней, но я почему-то побежал в противоположную от них сторону. По пути я нашел свой меч, который уже был не просто синим – он светился этим цветом. Через некоторое время я остановился, снова был где-то в лесу. Я чувствовал то страх, то ужас, то панику, то вдруг ко мне приходило воодушевление и вера. Я не понимал, что из чего вытекало и какое чувство было первичным. Мне даже кажется, что мои чувства не поспевали за ходом событий во сне.

Кто-то ходил между деревьев: я видел расплывающийся силуэт. Я отправился на его поимку, но не успевал за ним. Он исчезал мгновенно, как только я приближался. Становилось все темнее, а потом появились семь пар светящихся глаз. Разного цвета. И так же быстро они растворились во тьме.

- Джоуден, - я узнал этот голос - Белослав. - Ты должен это сделать. Ради нас. Ради планеты.

- Джоуден, - теперь это уже была Алекта. Я не видел ее, но, казалось, будто она прямо передо мной. - Убей себя. Ты знаешь, как.

Я посмотрел на меч, который держал в руке. Да, я определенно знал, как. Я поднял меч перед собой и уже собирался вставить его себе в грудь, но что-то останавливало меня. Линуара подошла ко мне, взяла мои руки, державшие меч, в свои. И я уж подумал, что она хочет мне помочь, но тут вдруг Лин наклонилась ко мне и прошептала:

- Не делай этого, Джоуден, - эти слова заставили меня более не сжимать меч, она отпустила мои руки, и меч упал. Позади Линуары тут же появились Горн и Демьенг и утащили ее куда-то в лес.

Я поднял меч с земли и вновь собирался прикончить себя, но и в этот раз мне помешали. Теперь уже мой отец. Он появился из ниоткуда, всех разогнал (точнее, они сами испарились, когда он появился). Я же с мечом в руках начал куда-то бежать, пока передо мной не возник отец и не сказал: «Никому не доверяй». На этих словах я проснулся.

Приснится же. Больше на ночь не читаем эти книжечки. А то после такого... Аж трясет до сих пор. Еще и мокрый весь, блеск. Давненько мне кошмары не снились! Но от этого леса просто веяло какой-то непреодолимой депрессией и тоской.

Взглянув на старинные настенные часы, я понял, что уже, оказывается, час ночи.

Я принял душ, переоделся, расстелил себе постельку и уже хотел было продолжить свое путешествие в мир грез, как вдруг кто-то постучал в мою дверь. Вашу мать, в этом замке ночью тоже не спят?

- Линуара?! – я был крайне удивлен. – Уже час ночи! Ты знаешь, что все хорошие девочки должны спать в это время?

- Предположим, я не хорошая девочка, - мы говорили шепотом, но все равно на повышенных тонах. – Ты, что, голый?

Она решила зайти, чтобы об этом спросить?

- Ну, начнем с того, что я не голый, а полуголый, - недовольно сказал я. – Был бы я голым, тебя б уже давно тут не было. И я спал вообще-то, мне теперь и это нельзя делать? Ты вообще, чего пришла?

- Поговорить надо. Можно зайти? – впрочем, она не дождалась моего согласия и вошла так.

- Конечно, прошу, - сказал я уже самому себе и закрыл за ней дверь. – О чем будете слово молвить?

- Джоуден, - она села в кресло и серьезно на меня посмотрела, - ты не хочешь с нами общаться, потому что боишься, что привяжешься или потому, что не хочешь, чтобы мы сблизились с тобой и твоя смерть повлияла бы на нас слишком сильно?

- Прости, что? – сказал я после минутной паузы. – Нет, Линуара.

- А почему же тогда?

- Тебе не приходило в голову, что я просто не хочу общаться?

- У всего есть причина, - она встала. – Какова твоя?

- Я ненавижу людей, - я ухмыльнулся.

- Твои действия говорят об обратном.

- Мои действия могут быть обманчивыми, - заверил я и на минуту в воздухе повисло молчание. - Почему ты действительно пришла?

- Я не понимаю, - призналась она.

- Чего?

- Тебя. Ты говоришь одно, а делаешь другое. А потом говоришь, что действия лживые. Я не понимаю, кто ты: социопат, мизантроп или просто идиот?

- А ещё что?

- Но я же знаю, что ты придуриваешься. Играешь в такого недотрогу, который всех терпеть не может. Хотя, может, это и правда. И тем более, если это правда, то тебе нужно с нами общаться. Привыкнуть к среде, которая потом, возможно, станет для тебя привычной.

- Ты забыла, что я умру через полтора месяца?

- Этого может и не произойти, - ну да, конечно. – И тогда тесное общение с нами откроет для тебя множество возможностей. Может, это пойдет тебе на пользу и ты наладишь отношения с отцом, разрушишь стены безразличия…

- Линуара, - я покачал головой, - замолчи. Не делай вид, что меня знаешь. Мы знакомы с тобой часов 10. Ты ничего обо мне не знаешь. Не люблю, когда пытаются копаться у меня в душе. И вообще, пошла вон.

Я отвернулся от нее, но тут она дотронулась до моего плеча, на что я развернулся и схватил ее руку.

- И когда меня трогают, я тоже не люблю, - возможно, я слишком сильно сжал ее руку, потому что она сморщилась. – Уходи.

Она попыталась сделать злое выражение лица, у нее не получилось, но зато она хлопнула дверью. Браво! Аплодисменты. Занавес падает, и спектакль окончен. Всем спасибо, все свободны.

Вот нашлась тут, доктор психологических наук. Давайте, я помогу вам разобраться в себе. Тьфу! Какой же вынос мозга! Ненавижу! Мне кажется, им доставляет это удовольствие, особенно Линуаре. Они хотят, чтобы я страдал, я понял. Впрочем, пошли они все. Люди, кто мне никто и звать их никак.

И что я выяснил за сегодняшний день? Во-первых, я узнал дату своей смерти. Во-вторых, я познакомился с «замечательными» людьми. А, в-третьих, почему я до сих пор не знаю, как взорвать этот замок? Но если серьезно, то с каждой минутой, эта ситуация казалась мне все подозрительней и подозрительней. Например, я не понимал, почему Белослав так отчаянно утверждал, что даже если мы и найдем антипророчество, то я все равно отправлюсь на тот свет? Или почему моя смерть каким-то образом должна спасти планету? Разве Мудрецы не обязаны защищать меня своими магическими чарами, потому что я единственный наследник Эдасина, по крайне мере, пока? Это же их призвание! Они пожертвовали своими жизнями, чтобы никто больше не жертвовал свои. И что эта за пещера, до которой еще никто не доходил? И почему моя смерть должна произойти на стыке именно двух следующих месяцев, а не через две недели, на стыке двух этих месяцев? История Белослава тоже запутана. И в конце концов, я уже ничего не понимаю.

Какой-то шорох. Никто не слышал? Я обернулся и увидел, что «книга магов» лежит в раскрытом состоянии. А на бумаге прямо на моих глазах появляются буквы, их будто выжигают. «… последствия будут необратимы. Книги более не будут действительны. Мечи перестанут нести в себе истину». Это плохо. И вовсе не смешно.

Я решил подождать до утра. Не хотелось пугать народ. Заснуть я так и не смог, потому всю ночь смотрел на выжженную надпись у меня в книге. Это явно была лишь часть всего текста. Мне кто-то давал подсказки, а я никак не мог собрать мозаику воедино.

Я пытался понять, что это все может значить. Что за событие может вызвать подобные последствия? И единственные ли это последствия или там еще есть недосказанность? Ответов я так и не нашел. Собственно, и шансов-то у меня их найти практически не было. И от этого ситуация становилась все запутаннее и запутаннее.

Я лежал в обнимку с книгой часа два, думая обо всем, что я узнал за последние три дня, потом я начал нервно расхаживать по комнате. Не то, что мне было страшно, нет, просто это все как-то напрягало. После этого меня одолело желание полазить по ящикам, может, это было и не тактично, но плевать я хотел. К тому же, в них все равно было пусто. Я нашел лишь какую-то географическую карту и курительные смеси в тайнике под кроватью (ох, шалунишки!). Может устроить накровечеринку на худой конец? Да нет, все еще не так плохо.

В семь часов утра я решил спуститься вниз и развлекаться уже там. Все-таки внизу хоть библиотека была, давно хотел почитать что-нибудь экзотическое. Там скорее всего полно таких книг. Хотя, моя магическая книга явно их всех переиграет.

На лестнице меня ждал небольшой сюрприз. Мы с госпожой Делвин встретились. Она, возможно, и раньше бы меня заметила, но уткнулась в персональный компьютер, поэтому Линуара обратила на меня внимание лишь тогда, когда голограмма компьютера прошла сквозь меня. Да, я намеренно шел ей навстречу, вот и нашел себе развлечение.

- Доброе утро, - сказал я. Лин грозно на меня посмотрела, закатила глаза и направилась дальше. Я пожал плечами.

- Думаешь, самый умный тут? – она вернулась и ткнула в меня пальцем. Потом злой походкой удалилась.

- Да как скажешь, дорогая, - крикнул я ей вслед.

Я спокойно дошел до гостиной, в которой мы вчера сидели и в которой я всех весело послал, сел на диван и начал пожирать глазами Линуару, которая тоже сидела в этой гостиной напротив меня, снова уткнувшись в свою голограмму.

- Хочешь поговорить о вчерашнем, Джоуден? – спросила Лин и посмотрела на меня.

- Я? Нет, - я покачал головой. – Может, ты хочешь?

- Не хочешь извиниться?

- Я ничего плохого не сделал, чтобы за это извиняться.

- Тогда почему ты так рано встал? Неужто муки совести тебя совсем не грызли? – она выключила компьютер и теперь уже полностью была посвящена разговору со мной. – Ладно, прости. Может, вчера я и правда перегнула палку, но это же еще не повод так грубо со мной обращаться.

- Повод. Как я и сказал, ненавижу, когда говорят, что знают меня. Меня никто не знает, кроме меня самого. Я человек закрытый. Открываюсь лишь тому, кому доверяю.

- Неужели ты никому не доверяешь из нас? – спросила Лин.

- Скажу больше, дорогая, я никому на этой чертовой планете не доверяю, - нет, конечно было пару человек, которые пользовались моим доверием – мама, Камилла, может быть, мой отец…

- Ты никому не доверяешь, Джоуден, потому что не хочешь узнавать людей. Доверие строиться на этом. Закрылся в себе и никого туда не впускаешь. Ты не общаешься с людьми, поэтому у тебя нет тех, кому бы ты смог доверять. Ты предпочитаешь грубить, надоедать, угрожать, чтобы люди сами отстали.

- Очень опасно, Линуара, очень, - шепотом сказал я.

- Доброе утро всем, кто находится в этой комнате! И тебе привет, и тебе! – в комнату влетел Горн, включил музыку и начал танцевать. – А теперь, утренняя зарядка. И раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре…

- Что за..? – я непонимающе смотрел на все это, но Линуара, похоже, не была удивлена. Она встала и вместе с Горном начала танцевать, а потом делать какие-то незамысловатые упражнения. Утренняя зарядка, значит? Не ребят, спасибо, но я пошел.

- А кто это у нас тут такой хмурый? – ко мне подошел Горн. – Не хочешь немного веселья?

- Да, скажи мне, что ты принимаешь, - я улыбнулся и посмотрел на Горна.

- Засчитано, - он щелкнул пальцами и продолжим танцевать свой танец. Я много разных вещей видел в своей жизни, но это, пожалуй, побило все рекорды. Через какое-то время в комнату вошла Каталина. Увидев, чем занимается ее брат она закатила глаза и села в кресло. В ее движениях было что-то грациозное и величественное, а в манере говорить какое-то высокомерие.

- А, доброе утро, Джоуден, - сказала она и, будто отвечая на мой вопрос, добавила. – Каждый день с тех пор, как мы сюда приехали, он это делает. Не знаю, зачем. Но Горну всего 20, со временем это пройдет. Он будущий Король, в конце концов. Это должно пройти.

- А как же ты? – поинтересовался я.

- Привилегия всегда на стороне мужчин. Даже на этой планете. Из всех девушек, которые присутствуют в этом замке, трон достанется разве что Рони. И то не факт. Если ее отец захочет отдать трон младшему сыну, то тогда, боюсь, все правители будут мужчины.

- Как и сейчас, - заметил я.

- Вовсе нет. Сейчас есть две кровные Королевы – в Лаплавии и Аппартоне. Ну, в Аппартоне это фактически. После того, как узнали, что пропавший наследник объявился, то аппартонцы решили вернуть Белославу право наследования престола. К тому же, как странно это не прозвучит, но Королева Аппартона бездетна и бесплодна. И ей уже под сто двадцать, - поделилась Каталина.

- Хм, как будто все шло именно к этому, - тихо сказал я, но Каталина услышала.

- Вот именно, - Каталина улыбнулась. – Кстати, а ты знаешь, что Эдасин – единственная страна на планете, в которой не правила кровная Королева? В вашей семье за всю историю правления не рождалось ни одной девочки. Только мальчики. Династия мужчин. Я бы назвала это проклятием, если бы что-то пошло не так. И как видишь, это сейчас и происходит…

- Не накручивай его, Каталина, - это был Демьенг, он сел рядом со мной. – Не слушай ее, Джоуден. Она у нас тоже не у себя в домике.

- Заткнись, Демьенг, - она посмотрела на него с отвращением. – Тебя вообще никто не спрашивал.

- Ровно, как и тебя, - Демьенг улыбнулся, Каталина покачала головой, встала и ушла.

Я посмотрел на Демьенга и заметил, что у него, оказывается есть две татуировки. Ну, по крайне мере, на руках. Одна, в виде нечто похожего на технологичного змея, располагалась на левой руке. А вторая находилась на плече правой руки. Я не знаю, что это было, какие-то геометрические узоры.

- Она меня недолюбливает, - сказал Демьенг.

- Почему?

- Это, - он показал на одну татуировку, - это, - теперь на другую, - и еще на спине. Каталина считает, что для наследников это неприемлемо. Я же стану Королем и должен быть безупречен.

- Она считает, что татуировка портит человека? – изумленно спросил я.

- Да. Она приравнивает наследника престола к понятию идеального человека. Идеальное тело, характер, манеры. Все должно играть на публику. С нас должны брать пример. Мы – лицо государства, планеты, - Демьенг ухмыльнулся.

- Никто не идеален, - заметил я.

- Конечно. Таковых не существует. И Каталина тоже не идеальна. Только не смей ей это говорить, - предупредил меня Прауд и засмеялся. – Она тогда найдет все твои недостатки. И постарается их исправить. Она любит исправлять.

- Это я уже заметил, - я указал на его татуировки.

- Когда я в вещах с длинными рукавами, все нормально, она будто не помнит, - сказал после некоторого молчания Демьенг, - но стоит ей увидеть хотя бы одну, то появляется этот взгляд полный отвращения. Каким она меня одарила сейчас.

- Брось, мужик, - сказал Горн. Он, оказывается, все это время стоял позади нас и слушал наш разговор. – Спорим, она тебя просто хочет?

- Да, Горн. А еще во дворе сейчас появится армия солдат Лаплавии, - пошутил Демьенг. Говорить про армию Лаплавии это то же самое, что сказать: «Да ты больной!»

- Не веришь мне, - сказал Горн. – Я понял, - потом он наклонился к нам. – Но помяни мое слово. Она же моя сестра-близнец. Я ее знаю. Появится на пороге твоего дома, и вспомнишь потом старину Горна.

Демьенг лишь пожал плечами. Горн пригласил его присоединиться к их маленькой наркоманской секте, и наследник Ворганга отправился осуществлять танец явно какого-то доисторического племени, потому что назвать это именем любого существующего танца язык не поворачивается.

А я задумался. Над тем, что сказала мне Каталина. Ни одной девочки за весь период летосчисления? Фамилии семей основательниц передавались вне зависимости от пола наследника, поэтому тут сложно было сказать, ни одна не менялась. Но неужели? То есть, у меня никогда не будет маленькой сестренки? Хотя, о чем это я? Минуточку. У нас же были Королевы. Четко помню. Но они были не кровными, Каталина права. Регентши. Правили, пока сыновья не выросли. Но интересно почему? Почему именно Эдасин стал страной мужчин, грубо выражаясь? Почему одной из стран в противовес не стать страной женщин? Может, Каталина права, и на нашей семье действительно проклятие? Это бы все объясняло. Легче спихнуть все беды на сверхъестественную нечисть. Она хотя бы не отвечает.

И, конечно, меня волновал Белослав. И правда, все будто подстраивалось под его возвращение. И дело тут не только в бесплодной Королеве, которая приближается к концу своего правления. Пророчество, наследники примерно одного возраста, еще раз чертово пророчество, мой отец, престолонаследие. Такое ощущение, будто все шло именно к тому, чтобы мы все сидели в этой комнате и танцевали под песенки утренней зарядки. Это же каким таким боком должны были звезды на небе сложиться, чтобы о моем рождении узнали за 240 лет до этого? И все равно я не понимал одной вещи: почему все вокруг твердят мне, что я должен умереть? У них нет никакой надежды, в особенности у Белослава. У него вообще, кроме алкоголя, похоже, ничего и нет.

- О, привет, социопат, - поприветствовала меня Рони и села рядом. – Все вчера перепугались, когда ты устроил «привет из реального мира».

- Хочешь, чтобы я покаялся? – я внимательно на нее посмотрел.

- О, нет, - она засмеялась. – Но бедняжка Линуара за тебя беспокоится. Не расстраивай ее, не убивай в ней хоть что-то хорошее, доброе и заботащееся. Она этого не заслуживает.

- Ты ее адвокат, что ли?

- Я ее подруга, - ответила Рони и ее улыбка погасла. – Советую не обижать ее.

- Не переживай так. За свою подругу, - я ухмыльнулся.

- Почитай книгу, социопат, - она взяла мою магическую книгу с журнального столика и вручила мне. – С ней же не надо разговаривать.

Блин, книга. Я что-то совсем забыл о том, какие приключения я пережил этой ночью. Нужно было найти Белослава и все рассказать. Это он главный в этом шабаше ведьм, вот пусть и разбирается, что за чертовщина тут происходит. И почему мне являются горящие буквы посреди ночи.

- Кто-нибудь знает, где Белослав? – громко сказал я, вставая с дивана.

- Они с Алектой в столовой, а что? – спросил Горн.

- Выруби музыку, Горн, - командным тоном сказал я. – И пошли за мной.

Горн пожал плечами, выключил музыку и направился за мной в столовую. Так же сделали и остальные, правда, некоторые личности с очень недовольным лицом.

Алекта и Белослав сидели в столовой и о чем-то разговаривали. Как ни странно, достаточно спокойно. Я бросил книгу на стол с такой силой, что Алекта даже подпрыгнула на месте.

- Ты совсем с ума сошел? – спросил недовольным тоном Белослав.

- Уже не знаю, - я рассказал им, что в моем понимании произошло этой ночью. Показал эти выжженные слова. Белослав был не очень разнообразен в словах. Это все из-за эмоций, которые он иногда испытывает. Они, эмоции, сбивали его с толку. Он сделал вывод, что от этого все равно ничего не меняется, и нам следует отправиться в пещеру.

- Да, Джоуден, - начала Алекта. – Кажется, это делает твою смерть еще более нужной.

Все внимательно на меня посмотрели. Они будто говорили мне: «Сможет ли твоя смерть действительно нас всех спасти? Если да, то ты просто обязан сдохнуть, скотина!» Нет, последняя фраза, может, и была лишняя, но я думаю, что в глубине души они все так думали. Конечно. Я их не виню. Если одна жизнь может спасти всю планету, то почему бы ей не пожертвовать?

Мы должны были выдвигаться в начале следующего месяца. На вопрос, а с чего бы так рано, туда же вроде не месяц идти, на меня поглядывали как на идиота и ничего не отвечали. Хотя, нет, один раз Горн сказал что-то типа: «Ну, нам так Белослав сказал, а мы должны вроде как его слушать. А потом кто вообще знает, что там в его древней карте написано? Он нам ее не показывает». А любые вопросы, обращенные лично к Белославу заканчивались обычно покачиванием головы и задумчивым взглядом.

За две недели, проведенные в этом адовом замке, я узнал ничего. То есть, правда, мое знание ситуации ограничивалось только «книгой заклинаний» и тем, что мне рассказал Белослав. А то, что никто мне не хотел сказать больше, просто жутко бесило. На этих чертовых вечерах «посиделок у костра» я молчал, сидел там в уголке, думал о своем. Иногда ко мне подползал Демьенг или Горн, пытались развлечь. Горн, конечно, был тем еще чудаком. Даже не знаю, как он Королем-то станет. Но поднять настроение он умел, это точно. А Демьенг оказался хорошим собеседником. Линуара тоже пыталась со мной разговаривать, то есть проводить свои психоштучки, типа давай поговорим о твоих проблемах. Мне даже иногда нравилась ее игра.

- Джоуден, расскажи мне. Что тебя беспокоит? – она поймала меня в библиотеке.

- Я могу доверять тебе? – спросил я.

- Конечно, - она пересела на другое кресло, которое было ближе ко мне.

- Мне нужно кое-что тебе рассказать, - серьезно сказал я, она кивнула. – Ты все время спрашивала, почему я такой закрытый. Так вот, Линуара, понимаешь я… сделал очень плохую вещь. Я убил человека.

- Что? – она была в шоке.

- Я убийца, Линуара. Я поздно гулял по городу. А мне навстречу идет какая-то шайка идиотов. Они ко мне прицепились, мол, ты кто такой, что тут забыл и подобная чушь. Я сказал, что гуляю и они могут сваливать. Одному из них мой ответ не понравился, и он решил ударить меня, хотя приятели говорили ему, чтобы не лез ко мне. Он ударил, ну я и положил его на лопатки. Эта шайка сразу свалила. А который на меня напал еще и крикнул: «Ты пожалеешь об этом, придурок». Вот я и пожалел. Следующим вечером я снова пошел гулять. Он выследил меня. И направил пистолет. Он был даже не заряжен. Просто этот парень хотел меня напугать. Но я решил отобрать у него пистолет. Набросился, завязалась потасовка, а следующее, что я помню – его тело лежит на земле и обтекает кровью. Он ударился об угол чертового старого контейнера. Прямо в висок.

- Джоуден, - я закрыл лицо руками, она положила руку мне на спину, хотя, долго на это решалась, признаю. – Это же была самооборона. Здесь нет твоей вины.

- Но если бы я просто не повелся на его трюк, то тогда бы… - я попытался изобразить рыдания, но вместо этого тупо заржал и посмотрел на нее. Я не мог остановиться.

- Ты идиот, Джоуден, - она сразу поняла. Смышленая девочка.

- Ты и правда поверила, - я уже перестал смеяться, а она начала нервно расхаживать по комнате. – Святые Мудрецы, ты действительно решила, дорогая, что стоит тебе сказать, что я могу тебе доверять, и я тут же тебе всю подноготную выложу?

- Я старалась быть вежливой, Джоуден! Хотела помочь тебе адаптироваться!

- Не надо мне помогать, Линуара. Тем более с адаптацией. С этим можешь помочь Белославу, - посоветовал я.

- Но я хочу помочь тебе! Разобраться в твоих проблемах! – она встала напротив меня и скрестила руки.

- Слушай, а тебя вообще не пугает тот факт, что ты лезешь в чужую личную жизнь? Тебе вообще должно быть наплевать на проблемы другого человека. У каждого своя жизнь и копаться в душе ни у кого не стоит. Захотят – сами расскажут свою историю. Даже если у них вся семья померла, не стоит лезть. Все сами разберутся, - она продолжала на меня смотреть. – Хочешь меня узнать, дорогая? Наблюдай.

И подобные разговоры были не раз. Это недавний.

Я и с другими наследниками общался. Каталина, например, решила сделать из меня принца. Мол, так не ходи, так не ешь, спину ровно, это не смотри и в подобном духе. Она пыталась слепить из меня Короля, которого не смогла слепить из своего брата. К некоторым ее советам я прислушивался, эта девушка все-таки действительно много знала, но, с другой стороны, она была немножко этим одержима. Впрочем, в остальном Каталина была абсолютно нормальной. Даже иногда веселилась со своим братцем.

Алекта смотрела на меня, как на врага народа. Она иногда присоединялась к алкосеансу Белослава, правда, пила кое-что на градусов двадцать ниже. Пару раз она очень увлеченно со мной говорила, рассказывала истории о своем брате. Я молча слушал, но мне было не очень интересно, скажу честно. И вроде бы отношения налаживались, но… Но все равно Алекта так смотрела на меня, что я уже было подумал, не скинуться ли с крыши прямо сейчас?

Белослав обходил стороной всех, кто жил в замке. Он, похоже, запирался в своей нижней библиотеке. Никогда не принимал участия в «посиделках у костра», и всего раза два или три ел с нами за одним столом. Единственная, кого он к себе более-менее подпускал была Алекта. Она была как его стражник. Я хотел много узнать у Белослава, но она меня не подпускала, а потом Белослав сам мало что говорил. Демьенг называл это невозможностью к адаптации, а Горн – депрессией. Возможно, они были и правы. Но то, что наследник Аппартона построил вокруг себя шестнадцать стен, я был уверен.

Рониада меня иногда развлекала. Ее лучше было не обижать, она могла быть твоим другом, но стоило кому-то предать ее доверие и нож в спину обеспечен. Причем конкретный. Она была похожа на меня чем-то. Тоже наблюдала. Не показывала, кто она есть на самом деле. И смотрела на всех чуть с высока.

- Ну привет, социопат, - она называла меня теперь только так. Социопат. - Изучаешь боевое снаряжение?

Я был во дворе. Мы с Демьенгом очень скучали, и Антли предложил нам устроить фехтование на шпагах. Нам идея понравилась, Антли все подготовил со своими друзьями-роботами, а Демьенг тем временем куда-то провалился. Кстати, откуда этот дворецкий достал профессиональное снаряжение, я не имею ни малейшего понятия.

- Тоже решила попрактиковаться? – спросил я, когда обернулся и заметил, что она одета как раз для фехтования.

- Меня позвал Демьенг. Он пошел за Горном, сейчас придет, - объяснила она. – Фехтование. Ты занимался этим? Для меня это было обязательным. Издержки титула.

- Да, занимался. Чуть больше года, потом надоело, - я предложил одну из шпаг ей. – Начнем?

- Ну, если вы настаиваете, Ваше Высочество, - она улыбнулась и надела маску, которая мне, кстати, никогда не нравилась. Я понимаю, безопасность и все дела, но что-то было не так.

- Наверное, стоит сказать ан гард, принц? – Антли снова появился из ниоткуда и вновь заставил меня вздрогнуть.

- Да, Антли. Вы совершенно правы, - ответил я, после чего дворецкий дал команду, и мы встали на свои позиции. Специальной дорожки во дворе, конечно, не было, но Антли каким-то образом сделал так, чтобы она появилась. Волшебный мужчина. Знаете, вот из всех людей в замке, он мне нравился больше всех. Исчезал, когда надо, много не говорил и буквально читал мои мысли.

Бой начался. Давненько я, конечно, не прикасался к шпаге. Сначала, я даже почувствовал себя некомфортно, ведь Рони так хорошо с ней управлялась. Но память взяла свое. Мы быстро нанесли по несколько уколов друг другу, а потом уже начались долгие схватки. К тому времени я заметил, что вокруг появились зрители. Не знаю, сколько мы боролись, но завершили со счетом 11-12 (угадайте, в чью пользу?) и то потому, что Рони упала. У нее заболела нога, она убедила меня, что это ничего. У нее такое бывает, хотя я думаю, что это не нормально.

Следующими шпаги взяли Горн и Демьенг. Они были ух, как хороши. Да, наверное, все отпрыски королевских семей занимаются фехтованием. Не знаю, почему именно этот вид спорта пользуется наибольшей популярностью среди аристократических кругов. Не погонялово на этих чертовых лошадях, а именно фехтование. Короче, Демьенг и Горн остановились на 15-15 и сошли с дистанции.

- Кто следующий? – спросил Демьенг. – Алекта?

- Нет. Я не умею, - призналась она.

- У вас, что, и этим не занимаются, потому что вы самая миролюбивая страна? – удивленно спросил я.

- Этим занимаются, но только мужчины. К тому же, что веселого в том, чтобы тыкать друг в друга этими штуками? – спросила Алекта.

- Шпаги, рапиры, клинки, сабли… - недовольно поправила Каталина. – У этого всего есть название.

- И это совсем безобидно. Мы же в защите, - добавил Горн.

- А я могу присоединиться? – к нам шел Белослав, который был одет как раз для фехтования.

- Смотрите, кто пришел! Царь всея Аппартона, - радостно воскликнул Горн. – И даже оделся для нашего скромного мероприятия. Решили снизойти до этого великоуважаемого собрания дворян?

Но Белослав лишь коротко кивнул Горну, оставаясь абсолютно равнодушным к его замечаниям.

- И кто составит мне компанию? – Белослав осмотрел всех присутствующих. Из тех, кто еще не участвовал, костюм был только на Каталине. Она встала, взяла шпагу и мило улыбнулась Белославу.

- Ан гард, - предупредил Антли.

Они встали на исходные позиции и начали один из самых красивейших боев, что я видел в своей жизни. С каким изяществом они парировали удары друг друга и как грациозно двигались. Казалось, что Белослав и Каталина сражаются не ради результата, а ради какого-то неуловимого и еле заметного чувства, которое появляется в тот момент, когда соприкасаются их шпаги. Или, может, им нравилось нечто другое, ожидание, например. Ожидание укола, контратаки или изящного ухода от шпаги. Право, я не знал, что их вдохновляло. Но Каталина и Белослав давно уже вышли за границы дорожки и сражались везде, где только смогли. И я уже потерял счет. Но не только я смотрел как завороженный. Все также были поражены, у Горна даже челюсть отвисла. Хотя, у него при любом удобном случае она отвисала.

- А ты, дорогая, не любитель подобных развлечений, я погляжу? – после того, как Белослав и Каталина закончили свою схватку, я подошел к очень одинокой Линуаре.

- Нет, - коротко ответила она. – И почему ты все время называешь меня «дорогая»?

- Ты предпочитаешь «дорогуша» или «милая»? – я улыбнулся.

- Имя. Я предпочитаю имя.

- Нет уж, дорогая. Это слишком большая привилегия, - Лин лишь закатила глаза.

Прошло как раз две недели, и сегодня мы отправлялись в великое путешествие. Маленький отряд спасения и большие непонятные дали. Как я и сказал, мне никто ничего не объяснял, даже о том, в какую сторону мы конкретно едем. То есть, скорее всего, это и говорили на нашем первом собрании, но я не слушал, если честно.

- Куда мы едем в итоге? – спросил я, когда мы уже стояли около выхода и были готовы к отъезду.

- На поезде мы доедем до Кельвина, а там уже пешком, - ответила Алекта.

- Пешком? – я удивленно на нее посмотрел.

- Да, это когда ты передвигаешься ножками, - саркастически ответила Алекта. - До пещеры по-другому не добраться. Кельвин – ближайший город к нашему месту назначения. А дальше идут леса. Большая часть Лаплавии покрыта лесами, если ты не в курсе, Орингтон.

- Я знаю, острячка, - огрызнулся я.

- Опять грубость, Джоуден, - сказала мне Линуара.

- Дорогая, - улыбаясь, сказал я тихо на ухо Лин, - я тебя задушу скоро.

За нами приехали две машины. Я, Демьенг, Горн и Рони сели в одну, а Алекта, Белослав, Линуара и Каталина – в другую. Ну, Кельвин, значит, Кельвин. Я все равно не имею ни малейшего представления о том, что нас ждет в конце этого пути.

Часть 3. Лесной массив

Электромагнитные пути. В народе же просто рельсы. Именно по ним перемещались по планете. Главное преимущество электромагнитных путей – их можно было ставить где угодно. Они представляли собой две параллельно лежащие трубы, которые играли роль магнита, благодаря чему поезда передвигались. То есть, эти трубы создавали электромагнитное поле, с помощью которого передвигались поезда. В общем, там была очень сложная система. А я терпеть не могу физику.

Ровно в девять мы уже сидели в поезде и направлялись в сторону Кельвина, северной столицы Лаплавии. Этот город находился, как говорили, на краю света. На нем обрывались все пути, там были конечные остановки. После Кельвина шли сотни километров лесов и гор. Красота неописуемая. Но кроме белочек и других животных, там никто не жил. Наверное, поэтому и удалось сохранить первозданную природную красоту.

Доехали мы до Кельвина через два часа. Достаточно быстро, если учитывать, что этот город находится на другом конце страны. Достопримечательности мы так и не осмотрели (а я хотел!) – Алекта сразу же посадила нас в какую-то машину, больше походившую на маленький автобус. Я заметил пару любопытных взглядов, направленных в нашу сторону, а также несколько украдкой направленных на Алекту указательных пальцев. Конечно, она же принцесса! Да и в Кимитосе понятно, что все сразу же начнут перешептываться.

Нас довезли до леса, как и обещали. Дальше дороги не было, а это значит, что мы должны будем идти пешком. Всю дорогу я молчал так же, как и Белослав. Все остальные нашли, о чем поговорить. Но мне не очень хотелось заниматься болтологией. Ему, похоже, тоже.

- Ну что ж, - начал я, - дамы и господа, путешествие началось!

- Счастье-то какое, - поникшим голосом сказал Демьенг. Он как-то боязливо оглядывался по сторонам. Может, ему не нравился зеленый цвет?

- Значит так, - сказал Белослав. Машины уже отъехали. Обратного пути нет. Черт, а я только спланировал идеальный план побега. - У меня тут есть карта…

- Не простая, конечно, а золотая, - Горн передразнил Белослава. – Одна-единственная, волшебная и просто неповторимая.

Линуара, Демьенг, Каталина и Рониада засмеялись. Я улыбнулся, Алекта закатила глаза, а Белослав просто не обратил внимание.

- Эта карта должна привести нас к пещере. Я привез её из прошлого, так что можете её у себя не искать. Экземпляр только один. И только у меня, - предостерег всех Белослав. – Путь непростой и неблизкий, так что морально себя настройте на то, что можете не вернуться.

- Ты нам об этой карте каждый день говорил. Мы, кажется, о ней знаем больше, чем о чем-либо на планете, - недовольный тем, что Белослав повторяет те же слова, что и вчера (собственно, и остальные тринадцать дней), сказал Демьенг.

- Подождите, а что значит «мы можем не вернуться»? – вдруг запаниковал Горн. – Минуточку, я не был к этому морально готов! Мы так не договаривались! Разве это не Джоуден должен не вернуться? Почему мне никто ничего не сказал? Я могу покинуть задание?

- Нет! – грозно ответил Белослав.

- Но как же так! Я думал, мы живем… - Горна прервал подзатыльник, которым его одарила Каталина.

- Ой, заткнись, Горн, - сказал она ему. Линуара захихикала.

Умеет же Белослав людей подбадривать! Не успели мы в лесок зайти, как уже прощаемся с жизнью и убиваем надежду на возвращение. Хорошо день начинаем! Что у нас дальше в меню? Рассказы о несбывшемся будущем? Как же хорошо, что я ни о чем не мечтал. Только я хотел уехать, улететь в неизведанный космос. Но вот эта мечта и правда неосуществима. Я же будущий Король! Куда я могу уехать? Разве что на тот свет. Ну, вот опять! И почему все мои шутки теперь сводятся к смерти? Сарказм был моим единственным спасением от этого мира, а теперь, получается, это мое утешение в посмертии.

- Эй, Джоуден, - позвал меня Демьенг, - не хочешь ягодок?

Этот уже успел где-то ягодок собрать, хотя мы только минут пять идем.

- А ты не думаешь, что они могут быть отравлены?

- Ну, я люблю эксперименты, так что… - он взял одну ягодку у себя из ладони. – Хотя, если подумать…

- То есть, ты их ещё не пробовал? – он отрицательно покачал головой. – А мне предложил, чтобы я был твоим подопытным кроликом?

- Ну, а что? Помоги брату по несчастью, слопай ягоду, - он сунул мне эту ягоду чуть ли не в рот. – Да даже если помрешь, то что? Месяцем раньше, месяцем позже, что от этого меняется?

- Ну, спасибо тебе, добрый человек, - я остановился и посмотрел на него. – Дай сюда.

Я взял у него из рук ягоды и съел. Выражение его лица менялось так быстро, что я даже не успевал понять, какие эмоции он испытывает. Не знаю, чего он ожидал после того, как я съем эту ягоду. Может, подумал, что я стану зеленого цвета.

- Это красневика, из нее сок делают, - пояснил я, почмокивая.

- И ты знал всё это время? – спросил Демьенг.

- Да, - ответил я, усмехнувшись.

- А почему мне не сказал?!

- Тогда бы не было так весело, - я подмигнул ему и направился дальше.

Еще минут пятнадцать мы шли в тишине, пока Горн не решил поиграть в салочки. Сначала, он начал докучать Алекте, потом Каталине, Лин сразу сказала ему катиться к черту, а вот Демьенг и Рони с радостью присоединились. В итоге, Белослав шел впереди, указывая путь, а мы с Линуарой сзади, как бы подгоняя весь этот детский сад. Так странно, я вроде бы самый младший, а веду себя как-то более адекватно.

Мы с Лин успели более-менее помириться после очередной перепалки. Она как раз мне рассказывала о том, кем она хотела бы стать. Я не знал, что у нее есть старшая сестра и старший брат (который все же младше, чем ее сестра), наследник престола, ибо в Парисии будущего правителя выбирает текущий глава, причем из всех ближайших родственников, не только родных детей. Выбор вот пал на брата.

- Наследники меча в Парисии не могут наследовать престол. Мы считаем, что у них особая миссия, поэтому стараемся разделять обязанности, - сказала она.

- А кто был до тебя? – честно, спрашивал из чистого интереса.

- Мой дядя.

- Он жив?

- Да. Просто живёт на орбитальной станции.

- Почему?

- Любит смотреть на звёзды. На самом деле, он занимается приёмом иноземцев на Сиктонисе. Они сначала должны пройти процедуры же. Ему нравится.

- Поня-ятно, - протянул я. – Не жалеешь, что из-за меча не можешь поучаствовать в гонке за престол?

- Я не люблю все эти государственные дела, - призналась она. – Не хочу связывать себя с политикой, как это сделала моя сестра. Я хочу путешествовать, открывать для себя что-то новое, просто искать красивые места. Но мой отец думает, что знает, как будет лучше. Он разрешил мне путешествовать, но только в сопровождении парийских дипломатов и с определенной миссией.

- Прискорбно, - сказал я. Мне бы чего-нибудь отец сказал, я бы ему сразу напомнил, где он пропадал все семнадцать лет моей жизни.

- Немного, - грустно согласилась она. – А ты чем хотел заниматься до того, как узнал, что ты принц?

- Ничем, - она странно на меня посмотрела. – Ну, ладно. Я тоже хотел путешествовать, - Линуара улыбнулась. Да, некоторые желания у нас совпадали. – А потом, когда надоест поселиться где-нибудь в Кимитосе. Вот, собственно, этим я и хотел заняться.

- Ничего полезного для людей?

- Нет, - ответил я. – Если честно, то я хочу жить только ради себя. Но Его Величество, а по совместительству, мой новоявленный отец решил напомнить о том, что принимал участие в моем создании. И теперь жить только ради себя не получится.

- Может, это даже к лучшему, - сказала Лин.

- Боюсь, мы этого не узнаем, - я грустно улыбнулся. Конечно, я хотел пошутить. Идеально было бы, если бы всё это оказалось большой шуткой. Но клоуном здесь оказался только я.

- Не будь настолько пессимистичен. Ты еще можешь выжить, пусть это и маловероятно, - сказал она и улыбнулась.

- Спасибо за утешение, - я закатил глаза. Конечно, она не имела в виду ничего плохого, просто это прозвучало как-то странно. Как будто бы ей всё равно, или она не понимает, что действительно может произойти.

- Так, внимание! – крикнул Белослав и хлопнул в ладоши. – Все собрались в маленькую кучку и пошли за мной. Сейчас будет сложный участок дороги.

Участок не то, чтобы был сложный, а больше малоприятный. Это оказалась темная, сырая и холодная пещера (прямо репетиция перед моим жертвоприношением, ух!). Нам нужно было пройти сквозь нее и идти по бокам, потому что в середине была какая-то противная склизкая гадость. Лин пару раз споткнулась и чуть не упала в эту гадость из-за чего настолько перепугалась, что схватила мою руку и не отпускала до самого выхода из этого туннеля.

- Не боишься темноты? – спросила она меня, когда мы вышли из пещеры. Я отрицательно покачал головой. – А я ненавижу, когда темно.

Мы направились дальше. Этот лес, который никак не заканчивался, мне уже поднадоел. Вообще я не очень люблю леса. Мне уж лучше снежок в горах, чем грибочки под деревьями. А то идешь, у тебя уже в глазах зеленеть начинает… Даже не знаю, как потом избавиться от этого ощущения нахождения в центре салата.

Честно, в детстве я боялся лесов. Мама очень любила на ночь глядя рассказывать истории о лесных монстрах. А она была хорошим рассказчиком, уж поверьте мне. Я после этих историй не мог спать и, чтобы было не очень страшно, прятался под одеялом и считал до десяти. Когда я уже перестал бояться этих историй, то стал пугать других людей. Не историями, просто своим появлением. В средней школе я еще был заметен, но ко мне никто не подходил, потому что все боялись. И чего? Моего страшного взгляда? Вон эти же люди, с которыми я застрял в этом лесу, не боятся! Теперь мне в лесу будет страшно только, если кто-нибудь выпрыгнет из кустов, особенно мои родители. Ибо после того, что я узнал об их «тайном романе», я начал воспринимать все фразы про кусты как-то слишком буквально.

Еще я немножко приврал. Вообще-то у меня были друзья. Ну, то есть, была одна такая же мрачная, как я. Правда, она была немного безбашенная. Мы познакомились в девятом классе, потом подружились и следующие два года почти все свободное время проводили вместе. Конечно, на этой почве завязались кое-какие отношения. Но это имеет не такое уж и большое значение, потому что в конце десятого класса она попала за решетку. Я говорил, что она немного безбашенная? Больше я ее не видел.

Дальше появилась Камилла. Мы не очень хорошо с ней общались до выпускного класса. Но не думаю, что, если бы мы контактировали до этого, что-нибудь бы изменилось. И почему я нахожу быстрее общий язык с девушками, а не с парнями? Или просто я такой красавчик, что они сами тянутся? Ой, да ладно, вы меня смущаете!

- Эй, социопат, - Рони подошла ко мне. – Как думаешь, куда и по какой тропинке нас хотят повести?

- Не знаю, но вряд ли это преисподняя. Куда уж хуже, - ответил я и пожал плечами.

- Считаешь, что твою задницу смогут спасти? – Рони ухмыльнулась.

- Я на это надеюсь. Может, людей я и ненавижу, но себя люблю и с радостью прожил бы еще лет 70. Минимум.

- Справедливо. Только не слишком надейся. Твои шансы на выживание равны приблизительно нулю. Или одной десятитысячной процента. В любом случае, это вопрос времени. Не захочешь умереть сам, я с радостью тебе помогу. Ведь если не пожертвуешь жизнью ты, то тогда коньки откинет вся планета. А я тоже жить хочу.

- Ты такая добрая и проницательная, Рониада, - саркастически заметил я.

- Не ты один здесь себя любишь, - она засмеялась. – Ладно, всего лишь шутка. Спасем мы твою задницу. Успокойся.

Она улыбнулась, ускорила шаг и начала болтать с Линуарой.

В ее словах было что-то зловещее. Действительно, я не до конца пока осознал значимость собственной смерти. То есть, моя добровольная жертвенность должна показать, что я забочусь планете. Впрочем, в этом есть и положительные стороны. Если я умру, то не придется становиться Королем, а значит играть на публике роль, которую мне выбрало общество. Но, с другой стороны, никогда не будет Джоудена Первого и единственного.

Интересно, а в каком возрасте к человеку приходит осознание того, что он когда-то умрет? Нет, не мысль, не какое-то призрачное видение или озарение, а осознание того факта, что это всё рано или поздно закончится? То есть, кто-то однажды не проснется, кто-то так и не дойдет до конца дороги, чей-то поезд не доедет до конечной остановки, космический корабль откажет в открытом космосе, а до дома так и останется пять минут, которые кто-то не дошел. Всё это так угнетает. Повсюду негативная энергетика. И смерть.

Переведем тему. Какой чудесный день! Да кого я обманываю? Солнце печет, маленькие мошки, чёртова зелень и звуки насекомых. Прямо второсортный фильм ужасов. «…и они разбивают лагерь на ночь, а потом на них накидывается маньяк с какой-нибудь ужасающей штукой в руках и всех их убивает». То есть, сначала он убивает Каталину, она самая уязвимая, потом точно умрет Горн (по собственной же глупости), потом коньки откинет Рони и Линуара, следующим будет Демьенг, Белослав сам застрелится, а я убью Алекту, потому что этим маньяком был я. Весело.

Признаю тот факт, что смена темы мне на пользу не идет.

- Ну что, как тебе лесок? – спросил Горн, похлопав меня по плечу.

- Зеленовато.

- Не думал о том, чтобы слинять? – это был уже Демьенг, который подошел ко мне с другой стороны.

- Чтобы потом этот темный маг призвал высшие силы? – я ухмыльнулся.

- Белослав? – спросил Горн. – Да, он мрачный тип.

- И вы не знаете, что он делает в своей норке по ночам, - заметил я.

- Зато мы знаем, что он точно не делает в этой норке, - сказал Демьенг.

- Что это значит? – спросил я.

- Ну, знаешь, - начал Демьенг, - мы в Лаплавии прохлаждались не так долго, как Белослав и Алекта.

- Не понял…

- Белослав же появился здесь, в Лаплавии. Прямо посреди главной площади Контина, - объяснил Горн. – Ночью. Поэтому никто не видел. Знаешь же лаплавцев, у них будто комендантский час. А потом Белослав сам нашел замок и добился аудиенции в четыре часа ночи. Вот это я называю волшебством дипломатии!

- Так к чему вы клоните?

- Слушай дальше, - снова заговорил Демьенг. – Когда мы приехали к Алекте в ту чудесную летнюю резиденцию, то голубки уже были там месяца два. Одни.

- Но ты посмотри на лицо Белослава, он какой-то фригидный. Плевать он хотел на Алекту. Пусть она хоть голая по этому замку ходит. Его больше привлекает бутылка бесакиса, - сказал Горн.

- Но Алекта… - Демьенг покачал головой. – Алекта готова и голой по замку разгуливать, лишь бы ее заметил Белослав. Понимаешь?

- А, - я улыбнулся и закивал головой, - я понял. Вы подружки-сплетницы. Нет своей личной жизни, ищите хоть какую-нибудь. А потом: бла-бла-бла…

- Ну, ты же понял, - Горн мне подмигнул.

- Да понял. Белослав, Алекта, бутылка – самый страстный любовный треугольник, который я встречал в своей жизни! – я вскинул руки вверх. – Святые Мудрецы, вот кто о чем думает?! Ну что, девочки, какие еще сплетни?

Демьенг скорчил рожу, а Горн засмеялся.

Так мы дальше и шли вместе втроем, обсуждая самые разные вещи. Начиная от любимого цвета и предпочтений в музыке, заканчивая перечислением членов правительства. Оказалось даже весело, и я узнал разные интересные вещи. Например, что Демьенг лишился матери, когда ему было пять, несчастный случай (экстремальные виды спорта и нарушение техники безопасности – несовместимы). Но его отец женился на другой женщине спустя шесть лет, и теперь у него есть маленькая сестра.

Горн не очень много сказал о своей семье, ему эта тема была то ли неприятна, то ли он что-то хотел скрыть. Зато рассказал много других интересных вещей. Впрочем, их интерес еще надо проверить, учитывая, что мне, в принципе, все равно, кто обитает на месте заброшенного завода и почему все зовут его «Перпендикуляр» (не надо задавать вопросов, я – не задавал).

- А-а! – кто-то начал кричать. – Белослав!

Похоже, это была Алекта. Все сразу же побежали на зов принцессы. И не зря. Она висела над пропастью. Скорее всего, Алекта не удержала равновесие, поскользнулась, но успела зацепиться за корни какого-то дерева.

- Не дергайся, - скомандовал ей Белослав. – Корни ризоллы достаточно хрупкие. Одно лишнее движение и ты соскользнешь.

А его разве не учили, что не надо пугать человека, который находится на волоске от смерти? Она же свисает на высоте пятиэтажного здания! Ее бы успокоить.

- Эй, эй, - Линуара подошла как можно ближе к пропасти. – Алекта, посмотри на меня. Сейчас Белослав тебя вытащит, и все будет хорошо.

Госпожа психолог, вы и сюда решили сунуть свой нос? Ах да, вы ж у нас антидепрессант на все случаи жизни. Как же, забыл! Но ничего-ничего, мы еще посмотрим, чьи мозги совершат кругосветное путешествие первыми. Конечно, если Алекта не свалится и не упадет, что будет крайне печально, я полагаю.

- Демьенг, - позвал Белослав и дал ему в руки конец веревки, другой обвязал себе пояс, - закрепи вокруг чего-нибудь стабильного – дерева, например. Потом вытащишь меня и Алекту обратно, - Белослав посмотрел на нас с Горном. – Этих клоунов тоже можешь подключить.

- А почему не использовать более новые разработки? – спросил я. Я понимаю, конечно, что Алекте просто так руку не подашь, надо лезть, но, честное слово, это можно сделать в два раза легче.

- О, Белослав не любит новое, - ответил Горн.

Белослав начал потихоньку опускаться в этот кратер. Нервы Алекты уже были на пределе. Она действительно была напугана, и ей явно хотелось заплакать. Демьенг подозвал меня и Горна, и мы начали тянуть веревку. Через некоторое время Белослав уже твердо стоял на ногах, а Алекта повисла у него на шее и все повторяла: «Только не отпускай меня!» Хотя, может она просто решила повисеть на шее и поэтому разыгрывала спектакль. Но Белослава это все мало беспокоило, он даже на Алекту не смотрел. Его привлекло что-то вдалеке, какие-то руины. Честно, я тоже заинтересовался этими разрушенными зданиями, стоявшими на самом деле не так далеко, нужно было просто спуститься вниз, туда, куда только что чуть не свалилась Алекта.

- Что это? – спросил Белослав.

Алекта посмотрела туда, куда уже вот несколько минут был направлен взгляд Белослава.

- Нус Тарпус, - она грустно улыбнулась.

- Я думал, что дальше Кельвина городов нет, - сказал Демьенг.

- Их и нет. Больше нет, - ответила Алекта.

- Это тот город? – спросила Рони, Алекта кивнула.

- Какой город? – спросил Белослав. – У меня нет его на карте!

- И не может быть. Этот город существовал, пока тебя не было, - ответила Алекта.

- И почему он в таком состоянии? – продолжал допрос Белослав.

- Потому что это город-призрак, - ответила Алекта.

Конечно! Старый добрый Нус Тарпус. Мы проходили эту тему по истории в прошлом году. Это одно из несчастных событий, которое произошло после Расстрийской войны. «Нус Тарпус» в переводе с древнесиктонского означает «истинно процветающий», а на деле оказалось, что истинно увядающий.

- Что произошло? – спросил Белослав.

Алекта глубоко вздохнула.

- После окончания Расстрийской войны, - начала она, - все старались склеить обратно расколотое общество. У каждой страны была своя тактика. Лаплавия решила построить новый город, новый «край света». Он бы располагался дальше, чем Кельвин, к нему бы провели пути… - она улыбнулась. – Мы очень мирное государство. У нас даже армии нет. Поэтому власти Лаплавии думали, что какая-то новая идея, новое достижение снова объединит людей, особенно, если позвать специалистов со всех стран планете. В итоге, начали строительство города. И это правда объединило людей! Через три месяца город уже функционировал. Еще через три в Нус Тарпусе проживало уже полмиллиона человек. Он стал очень популярен на всём Сиктонисе! Горы, чистейшее озеро, которое пришлось высушить после происшествия, - Алекта немножко увлеклась рассказом. – Так. Раньше электричество вырабатывалась из материала, камня, под названием тонтарум. При правильной обработке он давал огромнейшие запасы электроэнергии. Один тонтарум мог два месяца обеспечивать электричеством такой город как Нус Тарпус. Но при неправильной обработке, тонтарум выпускал в воздух ядовитый газ. Он был не опасен для природы, но смертелен для нас. Что-то пошло не так. На перерабатывающей станции. Тонтарум раскрылся и выпустил в воздух этот газ. Защитные системы не сработали, клапан не заблокировался автоматически. Полумиллионное население Нус Тарпуса погибло за час. Они задохнулись. Мы накрыли город куполом…

- Каким куполом? – спросил Белослав, прерывая Алекту. – Я ничего не вижу.

- Он исчезает, когда считает, что заражение маловероятно. Я не думаю, что он до сих пор здесь, - Алекта глубоко вдохнула. – Купол помог остановить распространение газа, но он уже был в воздухе. В малых дозах он был не так смертелен, но через некоторое время появились симптомы. Люди просто задыхались. Чтобы сделать противоядие потребовалось месяца два, а до этого несколько месяцев, чтобы понять, что газ еще в воздухе. За эти полгода погибло еще полмиллиона, а в процессе ввода антивируса в организм еще сто тысяч. Теперь всем вводят антивирус при рождении. Ученые Ворганга рассчитали, что через поколение у нас будет иммунитет к этому газу. Как у природы.

- Но, если это произошло, пока меня не было… - начал Белослав.

- … то этого города не может быть у тебя на карте, - сделала вывод Алекта.

- Я не об этом, - он махнул рукой. – Вам вводили антивирус во младенчестве, мне никто ничего не вводил. И почему я еще жив?

- Уже двести лет прошло, Белослав, - ответил я. – Он же не вечно будет в воздухе. Но все же антивирус надо ввести.

- А он есть? – спросил Белослав.

- Да, - ответил я и гордо посмотрел на всех. – Я же все-таки из Эдасина.

Я вынул из рюкзака маленький кейс и открыл его. Достал из трех предложенных шприцов тот, который был скорее похож на коробочку с секретом, чем на шприц. Потом нашел ампулу с зеленоватой жидкостью и вставил в «коробочку».

- У тебя там, что, набор юного врача? – спросил Горн.

- Да, - ответил я. – И если не хочешь получить укол отборного яда, то лучше отойди.

Горн тут же отошел на два шага назад, а я подозвал Белослава.

- Руку дай, - приказал я, он вытянул руку. Я поставил «коробочку» на руку Белослава, и в тот же миг из нее вытянулись ножки, и она начала ползать, ища нужное место, чтобы воткнуть иголку. Белослав задергался и попытался ее сбить.

- Не трогай, - я ударил его по второй руке. – И не дергайся.

- Что это? – спросил он. Тем временем «коробочка» поползла вверх к шее Белослава.

- Врачи зовут его «жук». Он находит самое подходящее место для более эффективного действия препарата, - когда «жук» сделал свое дело, то тут же снова превратился в простую «коробочку». – Он распознает препарат, который ему поручили и потом ему нужно оказаться на голом участке кожи, желательно, руке. Проводит анализ и мчится к выбранному месту.

Я забрал «жука», который отключился на плече у Белослава, и положил обратно в кейс, а кейс убрал в рюкзак.

- Солнце садится, - заметила Каталина. – Через часа два уже будет темно. Я думаю, что стоит разбить лагерь.

- Будем ночевать рядом с городом? – спросил я.

- А что? Боишься привидений? – спросила Алекта и ухмыльнулась.

- Ой, шутница, - я закатил глаза. – Нет. А почему не в самом городе? Тут как-то тесновато.

- Тесновато? Просто палатку поставь и будь счастлив! – ответила Алекта.

- Палатку? – я сделал игривое недовольное лицо. – Это скучно. Я же все-таки из Эдасина. И взял с собой пару приколдесов. Столько, оказывается, интересного можно найти на складах королевского дворца…

- И как же эти твои «приколдесы» поместились в твой рюкзак? - спросил Белослав.

- Повторюсь: я из Эдасина, - я достал из рюкзака шарик размером с яблоко. – Это может сделать из любого разрушенного здания абсолютно новое, то есть вернуть прежний вид.

- И где ж мы тебе здание возьмем? – спросила Каталина.

- Обернись, - ответил я. – Выбирай любое.

- Знал, что у него еще что-то классное есть в этом рюкзаке, - Горн радовался, как маленький ребенок.

Демьенг улыбнулся во весь рот и похлопал меня по спине, Рони и Каталина похоже тоже были счастливы. Линуара немножко взбесилась, но по ее взгляду я понял, что она не против. Единственные, кто были не в восторге от этой затеи – Алекта и Белослав. Кто б сомневался.

- То есть ты предлагаешь пойти в город, где по улицам раскинуты трупы людей? – спросил Белослав.

- Нет, Белослав, - сказал я, и положил руку на плечо Белослава. – Я предлагаю взять одно здание и создать его снова.

- И трупов там уже нет, - дополнила Каталина. – Этот купол был сделан в Аппартоне, и он с самоочисткой. Все трупы превратились в пыль.

- Да даже если бы и были, то давно б уже разложились, - Горн сделал жуткое выражение лица, которым обычно пугают пятилетних детей.

- Ну да, кости-то не такие страшные, - саркастически сказала Рони.

- Пошли, - сказал я и направился в сторону города.

- А нас спросить не хочешь? – спросила Алекта.

- Кто захочет – тот пойдет, - ответила Линуара и направилась за мной. Ее примеру последовали Демьенг, Каталина, Горн и Рониада. Алекта явно взбесилась, но они с Белославом под руку тоже пошли со мной.

Проходить все эти пустынные улицы было немножко страшновато, признаюсь. Город, в котором когда-то жили люди, играли дети, теперь просто стерли с лица земли. Из-за каких-то камней, полезных ископаемых, которые оказались больше разрушительными, чем полезными. Становилось еще жутко и от того, что на этих улицах также когда-то лежали и трупы всех этих людей. В дополнение страха нагонял Горн, который появлялся из-за каждого угла внезапно и с намерением напугать. Но, когда он уже это сделал в шестой раз, то Белослав просто ударил его. Горн не ответил: он знал, за что получил.

Здание выбрала Рони. Небольшой жилой дом, который когда-то был очень симпатичным. Но сейчас он зарос растениями и был практически разрушен. По всем временным рамкам этот дом должен был выглядеть еще хуже, но купол замедлил разрушение города. Именно поэтому город все еще имел очертания города, а не какой-нибудь заброшенной свалки.

Я положил мой шарик-яблоко на землю напротив здания. Коснулся пальцами с двух сторон – он так активировался. Сначала, он сканирует здание, потом создает чертежи и уже по ним восстанавливает здание. Через три минуты дело было сделано.

- Прошу, - я подбежал к двери и открыл ее. Все зашли внутрь, а Демьенг вернул мне мой шарик.

В доме было много квартир, но на самом последнем этаже был шестикомнатный пентхауз – его мы и решили взять. Да, все вместе. А я-то думал, что у каждого будет по квартирке там. Это повеселей как-то. Но раз меня лишили развлечений, то я найду их сам.

Через пару часов на улице уже было темно. Ну, не совсем ночь-ночь, а так, легкий вечер. Мне так нравился Нус Тарпус! А вообще я люблю города-призраки. Но на Сиктонисе их мало. Я знаю все: Нус Тарпус в Лаплавии, Эндельбраен в Парисии, Миктонус в Ворганге и Терранитон в Аппартоне. У каждого из них разная история. Терранитон стал необитаем после исчезновения Белослава – там раньше находилась резиденция Ристичей; Эндельбраен был потерян во время Расстрийской войны, единственный город, который не сумели восстановить; Миктонус было приказано уничтожить, потому что оттуда началась война, и именно туда вернулись повстанцы. Эти города были. Просто были. О них мало кто помнит. А между прочим, у каждого была история! У каждого! И я невольно задаюсь вопросом: если мы погибнем, то через двести лет кто-нибудь вспомнит, что мы существовали? Что у нас тоже была история? Или мы станем, как эти города-призраки, которые со временем просто исчезнут и о которых никто не вспомнит? Нет, Нус Тарпус помнят, потому что это была трагедия. И очень жаль, что людям нужна трагедия, чтобы помнить. Очень жаль.

Под ночь мне захотелось выйти на улицу, поискать чего-нибудь интересного. Все, наверное, уже пошли спать. Хотя не так уж и поздно, но люди утомились, понимаю. А я вот нет.

- Куда это ты намылился? – спросила меня Линуара, когда я уже открыл входную дверь.

- Хочу погулять.

- По этим развалинам? Посреди ночи? – она недоверчиво на меня посмотрела.

- Да, - я улыбнулся. – Пошли со мной. Если, конечно, не боишься… привидений.

- Дай фонарь, - скомандовала она, принимая мой вызов.

Мы тихо закрыли дверь, спустились вниз и вышли на улицу. Было темновато, да. Лин сразу включила фонарь, я пока воздержался. И еще как-то холодновато, что ли. Я не думал, что воздух до такой степени остынет, потому что днем было жарко. Хотя, может быть, это была просто специфика климата в Лаплавии. Когда мы по географии проходили климат, я пропустил три страны – Лаплавию, Кимитос и Миллитонию. Так что я могу чего-то и не знать.

Уже стало достаточно темно, чтобы мне тоже потребовалось включить фонарик. На Сиктонисе была такая особенность – очень темные ночи. Я называл этот период суток ночь-ночь, он продолжался где-то до трех часов ночи, а потом наступала просто ночь, а там уже легкое утро и, собственно, утро. Так же было и в другую сторону. Ночь-ночь вступала часов в десять (зимой – в девять, летом – в одиннадцать), а перед ней шел вечер, а до этого легкий вечер. Вот так и живем. Конечно, в период ночь-ночь на небе были видны звезды, но их света было недостаточно, чтобы осветить планету. Самая близкая звезда к нам – Этолия, ее было видно в больших размерах, но, к сожалению, солнце, или, по-другому, звезда Аритон, никак не помогала Этолии. И только два раза в год, когда Аритон становилась в один ряд с Этолией, на планете было освещение. А так Этолия со своим тусклым светом очень плохо освещала планету.

- О, - я увидел здание, которое, как мне показалось, было когда-то научным центром, - пойдем.

- А ты не взял свой волшебный камешек? – спросила Линуара.

- Зачем? Тогда будет не весело, - ответил я и направился в сторону входа.

- Тебе кажется это веселым?

- А тебе нет? – я уже вошел в здание, она через несколько секунд уже была у меня за спиной. Перепугалась девочка.

Эти развалины, конечно, выглядели устрашающе, но на самом деле были просто развалинами. Следствием работы времени, а не иных сил. Да, была вероятность того, что это здание может развалиться в любой момент, но от этого игра становилась еще интересней.

Лестница наверх была недоступна, но зато вниз даже прилично выглядела. Я кивнул головой в сторону лестницы вниз, улыбнулся и посмотрел на Лин. Она отрицательно покачала головой. Я же снова улыбнулся и пошел вниз. Линуара глубоко вздохнула и последовала за мной, она не хотела оставаться одна. Тем более, она сама сказала мне, что ненавидит темноту.

Мы попали, похоже, в отдел переработки этого камня, как его там, тонтарума. Точно. В зал переработки или выработки электроэнергии. Все было, как в учебнике: в центре стояли три прозрачных колонны (или то, что от них осталось), там в антигравитации находились три тонтарума; справа и слева от этих колонн стояли два барьера, на которых высвечивались данные; ну, еще были разные технические приспособления.

- Просто кайф! – я был счастлив, как мальчик, которому подарили набор по предпочтениям.

- Тонтарум, - на выдохе сказала Линуара. Ее взгляд был обращен на пол, на один из трех камней.

- Не беспокойся, - сказал я и пнул камень ногой. – Они безвредны. Они мертвы.

- Камни не могут быть живыми, - важно заявила она.

- Фигурально выражаясь, - дополнил я. – После выпуска газа они уже не действительны и не ценны. Они становятся просто камнями.

Лин пожала плечами. Мы начали осматриваться. Я нашел какие-то странные и очень красивые часы. Не знаю, как они здесь оказались, но выглядели плохо, на самом деле. Лин все осматривала три стеклянные колонны. Странно, что эта комната не заросла растениями, кстати. И колонны не превратились в какое-нибудь прекрасное дерево. Они были только разбиты и ничего особенного из себя не представляли, но почему-то Линуара все еще вертелась около них. Вдруг, ее руки потянулись к этим разбитым колоннам, и тут я заметил, что было на них. И почему я все время замечаю самые важные детали в последний момент?

- Не трогай это! – крикнул я. Она меня не послушала. Тогда я подбежал и просто оттолкнул ее.

- Да что такое? – гневно спросила она, вставая с пола и отряхиваясь. Силу не рассчитал.

- Смотри, - я показал на фиолетовые пятна на этих колоннах. – Это след G-25. Вещества, который разъедает любой материал. Срок действия этого вещества – половина тысячелетия, и, если ты не хочешь увидеть, что находится внутри твоих пальчиков, то лучше не трогай.

Она посмотрела на свою руку и нахмурилась.

- Тогда почему оно не разъело колонну? – спросила она и скрестила руки на груди.

- Потому что это след, а не само вещество, - ответил я, - а след G-25 разъедает исключительно органику.

Линуара еще раз взглянула на свою руку и поморщилась, воображая, что бы могло с ней стать.

- Так, - я начал ходить взад-вперед. – Стоп. Но если это вещество здесь есть, значит оно и разъело герметичные стеклянные колонны. Из-за чего тонтарум упал и раскрылся. Понимаешь, куда я клоню?

Она посмотрела на меня, как на сумасшедшего. Но потом, кажется, ее мозг начал улавливать суть.

- Ты хочешь сказать, что кто-то подстроил трагедию с Нус Тарпусом? - спросила она.

- Да! – ответил я. - Кто-то специально сделал так, чтобы тонтарум раскрылся. Возможно, даже пожертвовав своей жизнью.

- Но этого не может быть. Проводили же расследование… - прошептала она.

- Да ничего не проводили! – перебил ее я. – После катастрофы Нус Тарпус законсервировали, а потом в причинах катастрофы не стали разбираться. Лаплавия и так была в шоке.

- Но зачем?

- Хороший вопрос, - я покачал головой из стороны в сторону. – Может, Алекта что-нибудь знает. Хотя, в этом случае надо спрашивать у старшего поколения.

Мы вошли в наше временное место жительства. Решили не будить сейчас всех, подождать до завтра. Я тихо закрыл дверь. Да действительно, чего уж там, подумаешь, кто-то отравил весь город двести лет назад! Как будто у нас сейчас проблем мало.

- Слушай, - спросил я Линуару, когда мы шли по коридору в ее комнату, - я тут понял, что совсем упустил из виду несколько маленьких деталей.

- О чем ты? – она остановилась.

- Ну, например, почему вы, зная обо мне еще с конца гелу, забрали меня только сейчас, в середине рохелина?

- Твой отец просил тебя не трогать, - ответила Линуара. – Он сказал, что ты и так будешь потрясен, поэтому пытался оттянуть этот момент... Собственно, мы не настаивали на твоем быстром появлении, мы сами-то толком ничего не знали. И не думали, что твое присутствие что-нибудь изменит.

- Хорошо, - я кивнул. – Но все-таки мы идем в эту пещеру за месяц до исполнения пророчества, хотя идти туда не больше трех дней.

- Я не знаю. На этом настаивал Белослав, - ну, конечно, что она еще может сказать?

Она немного медлила, будто набиралась смелости, чтобы заговорить, о чем на самом деле хотела.

– У меня тоже есть небольшой вопрос к тебе, - начала она. Око за око, подружка, я понял. – Почему я никогда не слышала об этом устройстве, который превращает аварийные дома в нормальные? В смысле, с таким-то камнем государства бы могли забыть о многих проблемах.

- Ну, вообще-то, это не камень… - начал было я, но потом резко оборвал свою речь. – Проект еще не доработан. В процессе выяснилось, что здания становятся новыми только на три месяца, а потом они падают. И, поверь, стоит такая штучка-дрючка гораздо больше, чем реконструкция нескольких зданий, а тем более снос.

- Возможно. Но откуда у тебя эта модель-то?

- Нашел в хранилище замка, - я улыбнулся во весь рот. – Ей два года.

- Ты рылся в хранилище замка своего отца? – спросила она на повышенном тоне.

- Вообще-то, - я засмеялся, - это и мой замок тоже.

- Ты там и трех дней не пробыл, как успел уже перевернуть его к верху дном!? – как-то недовольно заговорила госпожа Делвин.

- Эй, эй! Полегче! – я только сейчас вспомнил, что мы стоим в коридоре. А это означало бы, что мы, возможно, можем разбудить остальных. – Все, спокойной ночи, а то я вижу, что тебе сейчас совсем крышу снесет.

Я развернулся и пошел в свою комнату. Линуара фыркнула и хлопнула дверью. Истеричка.

Вообще, я не понимал Линуару. Она вела себя как-то… странно. Пыталась меня за что-то проучить, все время орала, была недовольна… Хотя, может, это была часть ее ужасного характера. Иногда я, правда, даже любил над ней позабавиться, поиздеваться, она делала мою жизнь капельку веселее. Ее вечное «я знаю тебя лучше, чем ты сам» порой заставляло меня играть с ней в не очень хороший спектакль, обычно заканчивающийся ее полным поражением.

Комната моя пустовала. А то меня там должен кто-то ждать, конечно. Размечатлся. Да ладно, я просто не знал, как сменить тему. Хотя, подождите, вы слышите? Да, вот именно. Тишина. Какое же это прекрасное слово, а какое прекрасное состояние оно означает. Никто не орет, не выясняет отношения, не включает музыку, не травит дурацкие анекдоты, а просто…

Короче, Нус Тарпус. Я достал книгу магов-Мудрецов из рюкзака, открыл ее и начал искать информацию. Не только о Нус Тарпусе. Вообще информацию. Потому что я знал кое-что об информации – она имеет склонность превращаться в слухи, а любые слухи имеют склонность видоизменяться под действием внешних сил, а, в свою очередь, любые внешние силы являются живыми существами, и, конечно, любое живое существо лжет. И возникает вопрос. Возможно ли то, что эта книга является чьим-то наглым вымыслом и все эти Мудрецы, в которых мы так отчаянно верим всего лишь наши соседи, например? Мы верим в чудо, не осознавая, что чудо – это лишь иллюзия.

Я прочитал еще раз историю про Нус Тарпус. Но у меня не очень-то и много было написано. Скорее всего, нужно смотреть в книге у Алекты. И все равно, мое чувство «тут что-то не так» начало еще больше орать внутри. Я не мог точно понять две вещи. Первая, хотя, может, я просто все плохо изучил, но все же: почему не сработала аварийная система в комнате переработки тонтарума? Насколько я знаю, такие помещения при возникновении аварийной ситуации должны наглухо запираться. При этом трубы тоже перекрываются. Но там, где мы были с Лин, аварийная система не то, что сработала плохо, она вообще не работала. То есть даже попыток запереть хоть что-то не было, хотя, может, я их просто не заметил. И вопрос номер два: да сколько в этих камнях газа, что они умудрились миллион человек прикончить? Он риторический. На самом деле, вопрос в другом: почему Нус Тарпусу уделяется так мало времени в школьной программе, хотя его история – это просто апогей технобиологической катастрофы? А?

Это все не доставляло мне никакого удовольствия. К моим нерешенным проблемам прибавилась еще и загадка тысячелетия. Мой мозг буквально кипел от негодования и просто кричал, чтобы я перестал забрасывать его всякими мистическими штучками. Я настолько утомился, что даже не заметил, как уснул.

И я снова попал в странный сон. В еще более загадочный и страшный, чем прошлый.

Снова темные цвета и их нескончаемые оттенки. Я не могу понять, что происходит. Как и всегда, собственно. Руки завязаны за спиной. Вокруг каменные стены. Пещера? Возможно. Я не уверен.

Кое-как я поднялся, встал на ноги. Руки высвободить не могу, уж слишком туго они завязаны. Но мне не больно, просто неприятно. Внезапно один за другим загораются факелы. Нет, правда, настоящие, мать их, факелы! Они освещают помещение, и я замечаю туннель, ведущий вглубь пещеры. Да, это пещера.

Туннель приводит меня в помещение с алтарем, на нем лежит каменная книга. Не уж-то я попал в ту самую Пещеру Судьбы? Внезапно то, что связывало мне руки, исчезает. Я потянулся было к книге, чтобы ее открыть, но она делает это сама. Тут я слышу чьи-то шаги, оборачиваюсь, а там мой отряд спасения. Все семь наследников.

- Беги, - это сказал кто-то другой. Кто-то не из наследников, но голос знакомый. Тот же мужской, что я слышал в прошлом сне. Но я не знал, куда бежать. Единственный выход перекрыли они.

- Ты должен уйти, - сказал Белослав. С радостью. Вот честно. Только как?

- Нет, - но это говорил не я, а снова тот мужик.

- Ты уже не помешаешь нам. Мы сделаем то, что запланировали.

- Нет, - повторил мужчина. Я его не вижу.

- Не морочь себе голову. Знаешь, чем все закончится, - продолжил Белослав. У него в руках меч. Да, точно. Я только что это заметил. И, похоже, он собирается воткнуть его в меня.

- Отойди, - приказывает голос, но Белослав не слушается и подходит ко мне. Я не могу сказать ни слова. Не знаю почему, но я не могу. Я даже не пытаюсь.

Смеясь, Белослав замахивается на меня, а я стою и… вообще ноль эмоций. Внезапно появляется Линуара и кидается на Белослава. Он толкает ее, она падает. Но потом быстро встает и продолжает с ним бороться. Белослав откидывает ее на меня, и я, как истинный джентльмен, был просто обязан ее поймать. Но не поймал. Впрочем, мои действия в этом сне вообще не ясны. Но Линуара все равно хватается за мою руку. Ей страшно. Она вся дрожит. Как тогда, в темном туннеле, когда сказала, что боится темноты. Белослав снова заносит свой меч над нами, я закрываю Линуару собой, и вот уже когда клинок должен был меня коснуться, я просыпаюсь.

Какая прелесть! Теперь мне снится непонятное что-то. Сегодня я уже не сплю точно. Если это все продолжится, я боюсь, что не смогу спать вообще. И почему именно Линуара? В прошлый раз то же самое было. Она тоже пыталась меня спасти. Впрочем, я уже ничему не удивляюсь. В конце концов, это всего лишь сон, пусть и очень странный сон. И не надо на нем заострять внимание.

Лучше вернуться к теме дня – Нус Тарпус. Завтра надо будет спросить у Алекты, что происходит. В своей книге ничего познавательного я не нашел. Хотя, что она, Алекта, в принципе, может знать?

Наше загадочное путешествие всё продолжало набирать обороты. Мне даже казалось, что это всё специально сыпется, чтобы у меня отпало любое желание что-либо делать. И еще все вокруг не задавали лишние вопросы, как будто им было абсолютно фиолетово, что случится или что происходит. А, может, они и правда не хотели знать. А, может, они знали что-то, чего не знал я. Я сам начинаю теряться в этом бездонном колодце с литрами вопросов, но без единой капельки ответов. И я боюсь, как бы не утонуть, ведь никто не хочет подать мне руку.

Но все-таки кому же было выгодно подорвать Нус Тарпус? Кто и зачем убил столько человек? И не кажется ли странным тот факт, что мы случайно проходили мимо?

Где-то к восьми часам утра началось движение. Кто-то начал очень шумно ходить по дому. Бегать, я бы даже сказал. И, похоже, этот человек был не один. Ну, судя по тому, как было шумно.

Стук в мою дверь. Я вздрогнул. Такого я уж совсем не ожидал.

- Эй, Орингтон, проснись и пой, - дверь моей комнаты открылась, и вошел Горн. Ну, как вошел – влетел или вплыл. Такое ощущение, что он был под какими-то своими волшебными таблеточками. Странная улыбка, плавная походка, будто он танцевал медленный вальс, и немного затуманенный взгляд – всё это не было похоже на того Горна, которого я видел вчера (и вообще когда-либо). Да, и еще он что-то напевал себе под нос.

- А ты всегда такой по утрам? – спросил я. Он медленно повернул голову в мою сторону и улыбнулся.

- Не спал, что ли? – спросил он, оглядев меня. На заданный вопрос, похоже, Горн вовсе не хотел отвечать.

- Да, я думал, - я закрыл глаза на мгновение. Нужно перевести тему. – С тобой что-то не так.

- Утро для меня – самое тяжелое время суток, - объяснил он. – В это время я не соображаю, что делаю. Не знаю, почему. Как будто разум возвращается ко мне постепенно. Но я встал полчаса назад, значит, скоро буду в форме, - он начал насвистывать единственный хит давно забытой всеми группы из далекого прошлого. – Ты не видел меня таким раньше просто потому, что я не спускался вниз до того, как это состояние пройдет.

- Так. Всё, - я встал с кровати, схватил Горн за запястье и повел в сторону двери. – Пошли.

- Не так быстро, приятель, - сказал он мне, потряхивая головой.

Если честно, мне кажется, что Горн становится моим другом.

Я никого не подпускаю слишком близко. Я не считаю нужным, чтобы у человека было общество. Все мы можем выжить в одиночестве. Но, все же, что-то внутри меня все время переворачивается, будто ищет нужную сторону, ту самую точку соприкосновения. Возможно, Линуара не так уж и ошибалась. Но у меня нет рычагов воздействия, на которые можно нажать. Она не может меня исправить. Это могу сделать только я сам. Так, мы же говорили о Горне? Ну, так вот, я подумал, а не может ли быть такого, что Горн – обратная сторона меня, что, если бы я не был одиночкой, то был бы таким, как Горн. Чудаковатым, немного серьезным, шутливо-озорным и со странным пробуждением. Конечно, звучит, как бред. Но что, если?

- Герой дня прибыл, - сказала Алекта, как только я и Горн вошли в столовую. – Решил ночью посетить достопримечательности, Джоуден?

Я улыбнулся. Ой, Линуара, уже успела всё разболтать? Значит, госпожа психолог у нас оказалась еще и госпожой сплетницей. Ей бы надо поболтать с Горном и Демьенгом. Так сказать, обменяться накопившимися новостишками.

- Я люблю гулять в темноте. Она скрывает недостатки, - я посмотрел на Лин, она отвернулась.

- Или людей, - дополнил Горн.

- Ну, или так.

- Но самое главное – это то, что вы нашли там, не правда ли? – спросил Белослав, который неожиданно появился у меня за спиной. – G-25, значит? Неужели?

- Если не веришь, можем сходить, - я пожал плечами. – Лин там чуть рук не лишилась, правда?

Я посмотрел на нее, но она снова отвернулась и не ответила. Обиделась. Но зато не болтала. Вот если это то, что заставляет ее заткнуться, то нужно ссориться с ней почаще.

- Понятно, - разочарованно сказал Горн. – А где Рони?

- Спит, - ответила Алекта.

- Или спала, - откликнулась Рони. – С вами, конечно, поспишь тут. Что я пропустила?

- Они нашли G-25, - сообщила Алекта.

- Они – это кто?

- Лин и Джоуден, - ответил Горн. Он уже почти пришел в себя. – Они гуляли ночью по городу.

Линуара закатила глаза, я усмехнулся.

- Интересно, - заметила Рони. – А где они его нашли?

- В зале переработки тонтарума.

- Кто-то подстроил катастрофу с Нус Тарпусом? – до Рони все быстро дошло.

- Да, как ни печально, - Алекта кивнула.

- Плохо спал, Джоуден? – спросила Рони.

- Я вообще не спал, - признался я. Ну, сорокаминутный сон с последствиями не считается.

- Совесть замучила, Джоуди? – спросила Лин.

- А с какой… - я запнулся. – Ты только что назвала меня Джоуди?

- Приехали, - очень тихо сказал Горн.

Линуара закрыла рот рукой.

- Так, ладно, - я махнул рукой. – Забыли об этом. Так как у меня была целая ночь на размышления, я подумал о нескольких версиях. И пришел к выводу, что мы не просто так проходили мимо.

- Но мы шли по карте Белослава, - запротестовала Алекта. – Она была составлена до появления Нус Тарпуса. На этой карте этого города не существует.

- Но его и сейчас, по сути, не существует, - сказал я. – Это город-призрак. Нус Тарпуса нет.

- Но все равно это не похоже на правду, - вставил свое слово Белослав. – Алекта права. Карта была сделана задолго до даже мысли о создании Нус Тарпуса. Даже в книге о нем ничего не написано.

- Всё равно это не может быть простым совпадением, - пытался доказать я. – У нас ведь есть месяц в запасе, так?

- Вроде бы, - ответил Горн.

- Ты хочешь, чтобы мы проторчали здесь месяц? – спросил Белослав. – А если на решение проблемы там у нас уйдет больше времени, чем требовалось?

- А лучше, чтобы мы проторчали месяц там, у пещеры, да? – спросил я.

- Стоп. Минуточку. Я что-то не понимаю, о чем вы, - вмешалась Рони.

- Джоуден хочет провести расследование катастрофы, - объяснил Белослав.

- Ну, неплохо бы было. В принципе, - заявила Рони.

- Но у нас же планы и… - Алекта пыталась хоть как-то отстоять позицию Белослава.

- Мне никто ничего не объясняет. И, я так понял, что объяснять не собирается. Поэтому я остаюсь здесь и буду разбираться в катастрофе с Нус Тарпусом. А вы можете идти к пещере и сидеть там хоть целый месяц, но знайте, что я не появлюсь там до самого последнего дня монда. Когда придет конец этого месяца, тогда я и появлюсь на горизонте, а так, нет, спасибо.

В воздухе повисло молчание. Наследник Аппартона пристально на меня смотрел. Он пару раз моргнул, но, если честно, то всё равно был похож на маньяка-убийцу из фильма ужасов.

- Ладно, - согласился Белослав. – Пойдем, покажешь мне, что вы там нашли.

Я кивнул. Белослав и все остальные направились за мной.

- Куда вы все собрались? – спросил Демьенг, который вместе с Каталиной преградили нам путь. Я им вкратце всё рассказал.

- А что такое G-25? – внезапно спросила Каталина.

- Ты не знаешь? – наконец заговорила Линуара. Она отрицательно покачала головой.

- G-25 – это химическое вещество. Обычно его смешивают с чем-нибудь для получения различных других веществ. В малых количествах, в составе какой-нибудь смеси, например, оно абсолютно безвредно, но в чистом виде G-25 может сотворить целую катастрофу.

- А где его применяют?

- Медикаменты, - ответила Алекта.

- И что же в нем такого опасного?

- Он разъедает любые материалы. А его след только органику.

Каталина кивнула пару раз в знак того, что все поняла. Мы все направились в сторону помещения по переработке тонтарума.

- Значит, Нус Тарпус решили уничтожить? – спросила Каталина, когда мы вышли из нашего временного дома. – И кто ж это, интересно?

- Мы пока не знаем, - буркнул Белослав.

- Может, кто-то решил пошутить? – предположил Горн.

- С человеческими жизнями не шутят, Горн, - сказала Линуара.

- Ну, если быть честным, то мы никогда этих людей не видели. Они же просто испарились, - заметил Горн.

- Это купол с самоочисткой, Горн, - сказала Каталина. – Они все превратились в пыль.

- И где ж эта пыль? – спросил Горн.

- Разнеслась по миру, - предположил Демьенг.

Я взял предположение Горна себе на заметку. Все-таки что-то в этом было. И, правда, где эта пыль? Где хоть что-то, отдаленно напоминающее о том, что здесь когда-то жили люди? Или купол и это уничтожил?

Мы дошли до теперь самого знаменитого здания в Нус Тарпусе. Да, ночью всё было как-то проще. Видимость была тогда плохая, и, судя по выражению лица Лин, она никогда не вошла бы сюда, если бы не было так темно. Бывает же такое, что днем что-то выглядит куда ужасней, чем ночью.

- И как же вы сюда зашли? – спросил Демьенг.

- Было темно, - раздраженно ответила Лин.

Мы спустились вниз, но, похоже, дневной свет сюда вовсе не проникал. Здесь было так же жутко, как и вчера. Я включил фонарик, который лежал у меня в кармане со вчерашнего дня.

- Всегда с собой фонари носишь? – спросил Горн.

- Ну, я много чего с собой ношу.

Я подошел к трем разбитым стеклянным столбам и указал на фиолетовые пятна, оставленные G-25.

- И почему ты решил, что это G-25? – спросил Белослав. – Фиолетовый цвет могут оставлять и другие вещества.

Я посмотрел на него, как на идиота.

- Он из Эдасина, - сказал Горн. Я указал пальцем на Горна и снова посмотрел на Белослава.

- Ну, если это считается аргументом, то тогда, да, мы тебе верим.

Конечно, это считается аргументом. Особенно, когда еще добавляется, что именно я из Эдасина. Только в этой замечательной стране мог родиться такой гений. Ровно, как и в Аппартоне мог родиться такой мрачный тип, как Белослав. Там они вообще все какие-то мрачные, но зато корабли космические крутые строят. Хоть какая-то польза. Ох, как же я всё-таки себя люблю.

Белослав обошёл весь зал и остановился около трёх стеклянных столбов. Он их внимательно осмотрел, поднял с пола кусок тонтарума, стукнул этим тонтарумом по стекляшкам и положил камень обратно на пол. Его ритуал мне не был понятен, но если это помогало Белославу понять происходящее, то пусть разгромит хоть всю лабораторию.

- Давайте вернемся обратно, - предложил Белослав. – Есть, что обсудить.

Странный он, конечно, парень. Но не страннее, чем мы все тут собравшиеся.

Часть 4. Нус Тарпус

Мы находились в Нус Тарпусе уже пять дней. Пока что не было никакого прогресса в нашем маленьком расследовании. Я успел изучить огромное количество зданий, как в одиночку, так и в компании Белослава, Линуары, Горна и Демьенга. Алекта, Каталина и Рони со мной обычно не ходили. Белослав давал им какие-то распоряжения о которых я, конечно, не знал.

Я поднял все архивы, которые только нашел, прочитал книги всех наследников, но ничего конкретного о Нус Тарпусе так и не узнал. Даже в книге у Алекты трагедия с Нус Тарпусом была покрыта мраком. Это тайна не давала мне спать, впервые в жизни я столкнулся с тем, на что не мог дать конкретного ответа, и это меня пугало. Я не любил неизвестное.

Всю свою жизнь я страшился будущего. Правда, я никому никогда об этом не говорил. Оно всегда казалось мне туманным. А в тумане, говорят, водится много нечисти. И тот факт, что мне придется с ней сражаться, чтобы хоть как-то выжить, не доставлял мне удовольствия. Мой школьный психолог сказала, что внутри таких, как я, обычно спрятаны большие страхи. Я всегда знал, что она была права. Она была права во всем обо мне. И только во мне. Насчет других учеников она ошибалась. Впрочем, я боялся и психологов. Они лезли ко мне в душу. А там слишком много всего спрятано, чтобы позволять незнакомому человеку копаться в тебе. Вот почему я не люблю штучки Линуары.

И вот это самое будущее, с кучей нечисти внутри, медленно меня окутывало. Мои внутренние монстры боялись больше, чем я сам. Сомнения терзали меня, я уже не знал, проснусь ли завтра. И все из-за этих дурацких снов. Они убивали меня. Ментально. Я никому не показывал, не говорил – в конце концов, это мое личное дело. Но может быть и нет, учитывая, что мне снился и наш отряд спасения? Может они, наследники, и есть те монстры, прячущиеся в моем затуманенном будущем? Или может я сам и есть монстр, просто с множеством лиц?

Они решили продолжить традиции «посиделок у костра». Я всегда мало говорил. А теперь я уже и не хотел ничего говорить вовсе. Пусть они все оставят меня, я никого не хочу видеть. Но другие тоже молчали. И это ещё больше давило на меня. Я хотел кричать, но не мог. Как в том сне.

- Кто-нибудь помнит историю Сиктониса? – спросил Белослав тогда, когда молчание уже стало невыносимым.

- Историю? – переспросила Алекта.

- Да, о том, как была заселена планета. Кто сюда прилетел и все такое, - уточнил Белослав. Он нашел где-то бутылку с алкоголем или, может, привез с собой, и в одиночку начал ее распивать. Кажется, это был миллитонский крестон, противный, горький и достаточно крепкий напиток. От него пьянели очень быстро везде, кроме Аппартона – там крестон обожали. Нет, как по мне, то уж лучше парийский легере. Крестон пьют только в тех случаях, если действительно хотят забыться. А легере просто для поднятия настроения.

- Ну, галактическая война, остатки нескольких выживших народностей с разных планет бежали в поисках укрытия. И нашли Сиктонис, - сказал Демьенг.

- Ой, умеешь ты рассказывать, - Горн хлопнул его по плечу. – Так интересно!

- Лучше можешь?

- Да, - бахвальство Горна вызывало улыбку. – Много-много-много лет назад приземлились на неизвестную никому планету семь космических кораблей. Эти корабли были наполнены людьми, отчаявшимися и потерявшими надежду найти новый дом. Их планеты сгорели, и те, кто покинули их вовремя, были на этих кораблях. Есть версии, что корабль был один, огромный. Нам рассказывали историю о семи кораблях. Так вот. Их родные планеты сгорели в результате войны, произошедшей в одной галактике. Кровожадная армия уничтожала систему за системой. В итоге, семь кораблей с семи разных планет встретились здесь, на Сиктонисе. Объединенные общим горем, они решили создать идеальное общество. Без войн, конфликтов и прочего. На каждом корабле выбрали мудрого правителя, который в итоге стал Королем. Семь Королей заключили договор с помощью трех магов с разных планет. Он гласил, что если хотя бы одна страна нарушит покой другой, то поплатится за это королевским родом. Три мага позже сделали семь мечей для сохранения чистоты рода и восемь книг, в одну из которых поместили себя. Эти три мага и есть Мудрецы, которые пишут все эти предсказания. Планету разделили на государства. Не ровно, а так, как пожелали Мудрецы, которые, к тому же, придумали такие языки как древнесиктонский и сиктонский, смешав в нем языки семи народов. И первые Короли вступили на престол. Восстановление баланса в расколотом после войны обществе, тем более с разными культурами, языком и традициями – это сложно. Но со временем, пройдя через все испытания, поставленные перед монархами, объединенное общество Сиктониса заработало. По галактикам начали ходить слухи о планете, где царит мир и покой. О планете надежды. Вот с этого все и началось, - Горн улыбнулся.

- Красивая история, - заметил Белослав, сделав ещё глоток крестона.

- Они хотели создать идеальное общество, - прошептала Лин.

- Их идея провалилась, - сказал Демьенг.

- Разве? – спросил Горн.

- Да, - ответил я. – Мир без войны. Что ж, возможно. Но у нас огромное количество внутренних конфликтов. Народ всегда чем-то недоволен. Преступность находится не там, где хотели они, Мудрецы. Показатели далеки от идеальных. Даже в той Лаплавии, где армии не существует, всё равно есть преступность, хоть и в малом количестве. Кто-то за спиной плетет заговоры, кто-то проводит демонстрации, борясь за какие-то права, которые никому потом не нужны. Наши соотечественники летают на другие планеты с целью покорить их и показать, что они могут. Мы делаем оружие, и, я скажу вам, прекрасное оружие. Тюрьмы вовсе не пустуют, и все еще существует пожизненный срок. Мы не идеальны. И вряд ли когда-нибудь будем. Потому что это никому не нужно. Нас называли планетой надежды, хотя здесь она, возможно, и потерялась. У нас была война, хотя непонятно, за что и почему. Кто-то уничтожил целый город, полный людей и об этом мы узнаём только сейчас, спустя двести с лишним лет. Если вы называете это идеальным обществом, тогда я не знаю, что вам еще сказать.

Я выхватил стакан из рук Белослава, в который он только что налил очередную порцию крестона, и выпил всё это залпом.

- Пойду подышу, - сообщил я и вышел из нашей квартиры. Я даже знал, как отреагирует каждый из них на мою выходку. Демьенг просто пожмет плечами, Горн усмехнется, Белославу будет всё равно, Алекта и Рони будут минут пять в шоке, Каталина – в легком удивлении, а Линуара пойдет за мной, чтобы вновь промыть мои мозги.

Я выучил их. Мы знаем друг друга всего несколько недель, но я уже всех их читаю, будто мы знакомы лет пять. Они все прозрачные. Все, кроме Белослава. Он никому не понятен: всё скрывает, тщательно хранит в себе, будто боится, что кто-то откроет его подарочную упаковку и окажется, что никакого подарка под ней нет. Он абсолютно потерян. В его взгляде нет ничего живого. Белослав не смог адаптироваться. Он из прошлого. И, похоже, там остался. Надеюсь, кто-нибудь ему поможет найти хоть что-то, ради чего стоит остаться здесь, в настоящем, а для него будущем. Чтобы он не принес себя в жертву бессмысленной программе по спасению планеты, которая этого не стоит.

Вот и Линуара. Не успел я выйти из здания, как она уже ко мне подбегала.

- Что? – я повернулся, когда она оказалась у меня за спиной. – Снова решила покопаться у меня в душе? Так вот. Хочешь новость? Та-да-да-да. У меня ее нет.

- У всех она есть, - спокойно сказала Лин.

- Значит, для меня сделали исключение, потому что ее нет. Ты ведь так хотела узнать, почему же у меня возникают вечные проблемы? Это происходит не потому, что какой-то старый бородатый мужлан с волшебной палочкой заколдовал меч и все такое, - не надо было срываться на нее, в конце концов, она ни в чем не виновата. – Это происходит потому, что я выбираю быть таким, Линуара.

- Это из-за меча, Джоуден, - попыталась успокоить меня Лин. – Он так воздействует на каждого из нас. Он проявляет те стороны, которые все стараются всегда скрыть, и те, о которых мы никогда бы не узнали. Какие-то из них хорошие, какие-то – не очень.Меч непонятен и напрямую связан с наследником. Именно меч делает наследника опасным.

- Но это же чушь. Меч не может быть живым, - возразил я.

- И все же он живой! – заверила меня Лин, она дотронулась до моего плеча, но я быстро отошел. Не люблю, когда меня трогают. – Джоуден, пойми, всё, что происходит не просто так. Ты был выбран при рождении. Наследниками мечей становятся только те, кто сможет перенести все испытания, что приготовил меч.

- Но я единственный ребенок Короля Эдасина, Линуара, - сказал я. – Там не могло быть других наследников. Только я.

- Ты этого ещё не знаешь, - вдруг сказала она.

- Что? – я удивленно посмотрел на нее. – Ты хочешь сказать, что у моих родителей может быть еще один ребенок?

- Я этого не отрицаю. Но даже если это так, то он никогда не получит той власти, которую будешь иметь ты над мечом. Эта же власть перейдет к твоему сыну.

К какому сыну? Я умру через три недели. Принесу себя в жертву ради планеты. Потому что так написано. Потому что всё обо всех написано. Потому что мы ни в коем случае не можем контролировать свою судьбу. Это иллюзия. За нас уже давно всё решили, хотели мы этого или нет. Любой шаг, любое наше решение было кем-то продиктовано за много лет до этого и записано в нашу личную книгу. Книгу жизни. И Мудрец сам лично следит, чтобы мы не ушли с нужной тропинки.

- Я изучала всё это с детства. Всегда интересовалась историей, легендами. А когда мне сказали, что я еще и наследница меча, то всё приобрело другой оттенок. Я считала, что если буду больше обо всем этом знать, то будет проще, - продолжила Лин.

- Проще не стало, не так ли?

- Оказалось, что чем больше знаешь, тем больше начинаешь бояться. Поэтому дети самые бесстрашные. Они мало знают, а значит, им и бояться нечего.

Я улыбнулся. Так, мне кажется, я уже достаточно надышался воздухом, пора пойти в здание. Там все-таки люди сидят, может, о чем-то интересном додумались. Я не могу больше пребывать в депрессивном состоянии.

- Пошли, - сказал я Линуаре и направился обратно в дом.

Все убеждены, что нельзя узнать человека очень хорошо всего за неделю. Можно. Даже одного дня достаточно, чтобы узнать человека. Просто все растягивают это время. Потому что боятся, что когда узнают о человеке всё, то больше не о чем будет разговаривать. Или просто им нравится сам процесс знакомства. Мы все – книги. Но проблема не в том, что мы не умеем читать, а в том, что не хотим. Ведь иначе не было бы тех загадок, которые нам так нравится разгадывать.

К чему это все было? Да я просто хотел сказать, что Линуару лучше узнал. Иногда я видел в ней что-то такое, что мне нравилось. Не потому что я хотел. Если честно, то я вообще не хочу видеть в людях хорошее. Нет, в Лин я замечал хорошее, потому что это и правда в ней было. Потому что это нельзя было не заметить. И в этом хорошем было нечто такое, что заставляло меня на мгновение ей восхищаться. Я не знаю что. Но, возможно, время покажет.

Мы вошли в обратно в квартиру. Здесь было уже тихо. Все куда-то испарились. Вот всегда так: выйдешь на пять минут, вернешься, а нет уже ни людей, ни вещей, ни дома. Впрочем, не будем о грустном. Уже и так слишком много поводов для депрессии. Например, вот мой психолог сказала бы, что будь я нормальным человеком, то давно б уже застрелился (ладно, не сказала бы, она же в школе работала, в конце концов). Но ненормальные люди не стреляются. Ненормальные люди продолжают жить, достигая таких вершин, каких никогда не достигнет нормальный человек. Потому что такие ненормальные, как я, обычно рождаются исключительно под нужными звездами.

- О, вот вы где! – появился Горн. – Все пошли взламывать квартиры.

- Это очень… полезное занятие, - заметила Линуара.

- Короче, вы идете? – спросил он, а потом добавил шепотом. – Здесь не советую оставаться, Алекта и Белослав сидят в гостиной. И, боюсь, их спокойный разговор может вырасти в бурный спор.

- Да, мы сейчас подойдем, - тут же ответила Линуара.

- Хорошо. Мы на четырнадцатом этаже, - с этими словами Горн вышел из квартиры. За ним тихо закрылась дверь.

Мы направились в гостиную. Правда, я не знаю, зачем. Надо же было узнать, что там делают Белослав и Алекта. А потом, я хотел пить. Там кухня рядом.

- Ты куда? – спросила Лин.

- За водой, - ответил я и вошел на кухню, взял бутылку воды, которую я на барную стойку еще утром поставил, и вернулся в коридор.

Из гостиной послышались голоса. Белослав и Алекта явно снова спорили. Впрочем, это меня вовсе не удивляло. Последние дней пять они только и делали, что спорили. Не знаю, может, это им казалось забавным и уместным, но у нас у всех уже завяли уши. Поэтому в такие моменты мы предпочитали сбегать подальше.

- Думаю, нам пора, - сказала Лин и повернулась ко мне спиной.

- Ты иди, а я догоню. Хочу еще кое-что в книге посмотреть.

- Джоуден, не надо мучать себя. Ты эту книгу уже наизусть выучил. Там нет абсолютно ничего интересного, то есть, нужного нам для расследования. Перестань это делать. Я уверена в том, что мы ничего не найдем. Поверь, содержание книги не изменится от того, что ты будешь несколько раз в нее заглядывать. Ты ее не перепишешь, - Линуара жалостливо посмотрела на меня.

- Я и не собираюсь ее переписывать. Просто хочу проверить, не упустил ли я чего, к тому же ты, что, никогда не слышала о тайных знаках? Там, читай между строк и подобные делишки?

- Ты просто пытаешься объяснить, почему не можешь ничего найти. Легче считать это спрятанным и недоступным, всю жизнь потратив на поиски, и доказывая всем, что это «что-то» есть, чем просто признать, что этого не существует.

- Я лучше всю жизнь буду искать. Хоть какой-то смысл будет в существовании, - заверил я.

- Но не в этом же смысл жизни.

- А если в этом? Почему ты так уверена в том, в чем нельзя вообще быть уверенным?

- Знаешь, делай, что хочешь. Я пошла.

И она ушла. Ну и скатертью дорога. Женщины. Как же от них легко избавляться. Хотя, нет, постойте. Линуара Делвин вернется. Как и другие женщины нашего маленького отряда спасения. И может это даже к лучшему. Иначе мне было бы слишком скучно. Как же мое вечное противостояние с Линуарой? А с кем бы общался Белослав, не будь Алекты? А чтобы делал Горн без своей сестры? А Демьенг без Рони?

Нет, это хорошо, что женщины возвращаются. Хоть что-то должно оставаться неизменным.

Тем временем голоса в гостиной слышались мне отчетливее. Да если честно, то я остался исключительно, чтобы подслушать разговор Алекты и Белослава. Они явно там строили какие-то теории заговора. И, конечно же, знали гораздо больше, чем другие члены маленького отряда по спасению. Только почему они ничего никому не говорили – вот это был вопрос. Может я, наконец, получу на него ответ.

Я встал около двери в гостиную так, чтобы меня не заметили, и начал слушать.

- Он забывает о пророчестве, - твердил Белослав.

- Он увлечен игрой, Белослав, - отвечала Алекта. – Может, он действительно хочет разгадать тайну Нус Тарпуса.

- Но Джоуден забывает о том, что на карту поставлена не только его жизнь, но и судьба всей планеты, - так, ситуация становится интересней. Собственно, ситуация всегда интересная, если речь идет обо мне. Вы скажете: «Какое самолюбие!» Ой, да ладно вам, кто же тогда будет любить меня, если не я сам?

- Не думал, что все это может быть связано? – спросила Алекта. – Джоуден видит очень много тех вещей, которые не видим мы.

- Да, я не предполагал, что он настолько умен, - заметил Белослав. Еще и похвалили, какая радость!

- Он эднес. Эднесы всегда были впереди планеты всей, - заверила Алекта. – Благодаря стараниям Аппартона и Эдасина, Сиктонис достиг того места, которое он занимает сейчас в Союзе Трех Галактик. Сам знаешь, что все остальные страны были побочным эффектом.

- Не говори так. Парисия, Кимитос, Миллитония, Ворганг и Лаплавия сыграли большую роль в формировании Сиктониса как объединенной планеты с обществом, которое стремится к единству. Чего стоят межгалактические рейтинги, если сама планета заносит себя в черный список?

- Ты так говоришь только для того, чтобы меня успокоить.

- Алекта, - он рассмеялся, - каждая страна важна. И я не собирался тебя успокаивать, потому что ты сама знаешь, что все, что я сказал, – абсолютная правда. Если хочешь, чтобы тебя пожалели или сказали, какая ты замечательная, то это вряд ли буду я.

Теперь они перешли на личные взаимоотношения, я так понял? Что же у них не все как у людей? Нельзя поболтать о чём-то более важном?

Кстати, Алекта и Белослав очень быстро перепрыгивают с одной темы на другую. Они умудряются вынимать из предложения именно те слова, которое не имеют абсолютно никакого отношения к предыдущей теме.

- Да, я не способен на любезности, Алекта, - Белослав явно ответил на замечание Алекты, которое я не расслышал.

- Ты вообще ни на что не способен, - злобно ответила Алекта. – Проявляешь свои чувства только в самых экстравагантных ситуациях. У тебя всегда такое каменное лицо или только когда ты общаешься со мной?

- Алекта, - тихо и спокойно начал Белослав, - не заводись, умоляю. У меня и без тебя проблем хватает. Еще Джоуден масла в огонь подливает. Вот ты и Джоуден – идеальные разрушители моего мозга.

- Что ты прицепился к Джоудену? – они, что, по кругу ходят? С меня начали, мной и закончили? – Он, в отличие от некоторых, пытается хоть что-то понять.

- Но Нус Тарпус тут при чем? – спросил Белослав. Точно кругами ходят. – И почему некоторых? Я тоже пытаюсь выяснить, что случилось с Нус Тарпусом.

- Ты просто делаешь вид, что хочешь, а на самом деле тебе наплевать! – упрекнула его Алекта. Эта парочка начинает мне напоминать наши разговоры с Лин. Ну очень похожи.

- Заметь, я не говорил, что хочу, я сказал, что пытаюсь. Я был изначально против этой идеи. И ты тоже, если не помнишь, - ответил Белослав всё тем же спокойным и тихим голосом.

- Ну что ж, я поменяла свое мнение. В конце концов, этот город находится в Лаплавии и… И мне нужно знать, что здесь произошло, - как-то неуверенно ответила Алекта.

- Ты сомневаешься, - заметил Белослав. – Не знаешь, нужно ли тебе знать, что здесь произошло вообще. Ведь если это сделало правительство, то ты, как истинная жительница Лаплавии, просто этого всего не выдержишь.

- Если я тебя выдерживаю, то и это переживу, - огрызнулась Алекта.

- Не будь настолько категорична. Я просто не выставляю свои чувства напоказ. Вот и все, - ответил Белослав.

На некоторое время воцарилась тишина. То ли они о чем-то думали, то ли решили книжку почитать, а может еще чем-нибудь другим заняться – я не знаю. Но мне кажется, что стоит как-то закончить разговор.

- Ты думаешь, что это сделало правительство? – спросила Алекта чуть тише, чем обычно.

- Я этого не исключаю.

- Ты прав, я не перенесу, если это правда.

- Рано или поздно приходится разочаровываться в своих идеалах, - как оптимистично! Мне кажется, ему стоит читать ободряющие лекции.

- Так что ты думаешь о Джоудене? – вновь спросила Алекта.

- Я знаю лишь одно: он должен умереть. И он умрет, - уверенно сказал Белослав.

- Потому что так написано?

- Потому что он был для этого рождён.

И именно с этого момента я понял: живым мне отсюда не выбраться.

Я бежал, бодро перепрыгивая через ступеньки. С последнего этажа на четырнадцатый, думая о том, какая смешная здесь лестница.

Святые Мудрецы, да причем здесь лестница? Я был рожден, чтобы умереть. У каждого, говорят, есть цель, миссия, с которой он приходит в эту жизнь. Неужели моя так проста и банальна? Неужели моя цель в том, чтобы сделать то, что и так все делают? Умереть? Почему? Для кого? Неужели нельзя ради таких целей убить человека, который уже прожил своё, набрал историй, рассказал их своим детям и который понимает, что скоро придет его конец? Почему всегда должен гибнуть человек, который хочет жить? Почему всегда убивают того, кто многого хочет и готов многим пожертвовать? Я слишком молод, чтобы умирать? Конечно. На самом деле, мы все молоды, чтобы умирать. Но, как выяснилось, смерть плевать на это хотела.

Решил замедлить шаг. Указатель утверждал, что я на двадцатом этаже. Ничего себе, как я быстро с тридцатого спустился! Я остановился. И тут со всей силой ударил кулаком по стене. Было больно, на самом деле, но я не чувствовал. Злость и ярость заглушили все. Я присел на ступеньки и опустил голову. Честно, мне всегда было плевать, что там говорят люди, я в любом случае делал так, как я хочу. Просто потому что я могу. Но сейчас у меня появились сомнения насчет того, что вообще надо делать. Чему мне теперь не подчиняться? Я не могу ответить на этот вопрос, не знаю правил.

На этой лестнице я мог бы просидеть час или целые сутки. Иногда мне просто нужно так делать. Чтобы был я один и больше никого вокруг. Только я, мои мысли, мои сны и желательно еще пистолет, чтобы я мог застрелиться, потому что нельзя оставлять человека одного в такой компании. Да, я утверждал, что сам хочу одиночества, но разве это оно? Если я все еще могу думать, то рано или поздно мне на ум придет человек, и тогда я уже не буду один. Засну – присниться сон с огромным количеством действующих лиц. А чтобы не заснуть, нужно терзать себя мыслями, которые возвращают нас к первому пункту. Уйду в себя – там меня тоже найдут мысли. Книги и фильмы содержат персонажей, я уже не один. Тогда, где оно, это одиночество?

Я уже не один. Последнее время эта мысль часто посещает меня. И что именно уже не один, как будто когда-то я и правда был один. Если честно, то мне кажется, будто за мной следят. А может это просто паранойя, в этом захолустье и не такое может случиться. Город-призрак все-таки. Загадки, мистерии и подобные шарлатанские записки.

- Джоуден? – это был Горн. Я вообще-то ожидал увидеть Линуару. Ну что ж, она пропустила отличный шанс порыться у меня в мозгах.

- Что-то случилось? – спросил он и сел рядом со мной на ступеньки.

- Нет. Просто все… бесит, - ответил я и посмотрел на него. – А как квартиры повзламывали?

- Ничего интересного. Они все открыты, - Горн ухмыльнулся.

На этом наш разговор закончился. Горн, оказывается, умел великолепно молчать. И его даже придушить не хотелось за то, что сидит рядом со мной. Обычно мне хочется. А сейчас… У меня больше нет сил разговаривать. К тому же, о чем? Разве у нас есть общие темы для разговора, кроме Нус Тарпуса, мечей, книг и пророчества?

- Мои родители состоят в фиктивном браке, - вдруг выпалил он. Я посмотрел на него. Не то, чтобы мне было интересно, но просто… зачем? Зачем это мне говорить?

- Это крайне… печально, - ответил я, правда, мне от этого было ни горячо ни холодно.

- Или состояли. Я не уверен, - Горн продолжил. – Я не могу никому сказать. Каталина привыкла не замечать, а другие не должны знать. Ты не против, если я выскажусь? Тебе по-любому плевать на это с высокой колокольни, да и болтать ты не будешь. А я хотя бы кому-то это расскажу.

- Валяй. Сегодня сеансы бесплатные, - нет, ну если человеку надо, то пусть. Пусть выскажется, я прекрасно понимаю, что такое владеть информацией и не иметь возможности ей поделиться. Хотя, в моем случае скорее не иметь желания ей поделиться.

- Мои родители вступили в брак, когда им было где-то пятьдесят. Средний возраст. Дедушка говорил, что папа был ужасным бабником и прожигал свою жизнь на постоянных тусовках, позоря монархический род, и, чтобы его утихомирить, решили женить. Как будто это когда-нибудь помогало! – действительно, соглашусь, пожалуй. – И нашли ему женщину. Родовитую. И такую же любительницу веселья. На публике она была просто ангелом во плоти, но стоило всем уйти, как открывалась ее истинная сущность – бунтарки и любительницы шумных вечеринок. Мои родители терпеть друг друга не могли. И в одном помещении находиться для них было мучением. Но на публике они играли превосходно. Все было так натурально.

Прошло некоторое время, и мама уже ждала ребенка. То есть, двух, меня и Каталину. Сначала все всполошились, никто не был уверен, что ребенок от принца, особенно мой дед, зная все тонкости взаимоотношений моих родителей. Единственный, кто не задал ни одного вопроса, был, собственно, мой отец. В тот день, когда он узнал о беременности, то просто ухмыльнулся. Он просто знал, чей это ребенок, или дети, не важно. И он прекрасно помнил, чем они занимались две недели назад. «Вы хотели наследника, вы его получили. Правда, дорогая?» - это все, что он сказал в тот вечер. Ну, все, что я знаю. Когда дедушка к нему подошел, а он стоял рядом со своей женой и что-то говорил ей. На таком близком расстоянии и без возражений!.. – как все-таки хорошо, что не у одного меня семья немножко сумасшедшая.

Он продолжил:

– Мама изменилась с тех пор. По крайне мере, я не помню ее такой, какой ее знали все до нашего рождения. Она вдруг почувствовала какую-то ответственность. И, похоже, решила измениться. Но отец. С ним лет пятнадцать творилась что-то не то. Я многого не видел, даже наследники престола могут пройти не за все закрытые двери замка. Иногда я видел их ссоры. Я все понимал, мне не нужно было объяснить, Каталина же отказывалась принимать правду, говорила, что я просто ничего не понимаю. Я же не знал, что они…

Он замолк. А истории до конца кто рассказывать будет? Мне, может быть, интересно! (На самом деле: нет.)

- А откуда ты знаешь о событиях до твоего рождения?

- Книга, - коротко ответил Горн. Опа-на, магическая книга с заклинаниями. Значит, она и тут человеку жизнь испортила? – Я пытался показать Каталине, но она, книга, почему-то отказывается рассказывать историю родителей сестре. Я спросил у книги однажды: почему? А она мне ответила, написала, что некоторые вещи лучше не знать определенным людям, если они к ним не готовы.

- Правда? – разговор становится интересней.

- Недавно я снова заглянул в книгу. И там была добавлена глава, вновь о моих родителях. Книга рассказала обо всем, что было за теми закрытыми дверями, куда у меня не было доступа. Они играют. Играют не только с публикой, сами с собой. Они сами не понимают, почему орут друг на друга. Десять лет назад им запретили иметь любовников. Потому что один чуть не проболтался, его вовремя убрали.

- Кокнули?

- Отправили в экспедицию. В другую систему.

- Гениально.

- И был скандал, ужасный. Я его смутно помню. Но книга помнила все. Папа уже тогда стал Королем. И скандал с любовником жены ему был некстати. После того, как с тем мужчиной разобрались, отцу надо было разобраться с женой. Он позвал ее, а дальше в книге было написано так, я запомнил: «Себастьян не орал на нее. Впервые за все время. Он лишь сказал: «Ты очень огорчила меня, милая». А после этого ввел через своего отца негласный запрет на любые любовные отношения, кроме их собственных». Там было что-то еще, о чем они еще говорили, но книга скрыла это. Я знаю только, что целых полгода они не сказали друг другу ни слова. Но за всю мою жизнь я ни разу не помню, чтобы они уходили в разные спальни. В детстве мне снились кошмары. Иногда я прибегал к ним. И всегда они были вдвоем. Как?

Он схватился за голову и опустил её, взъерошив себе волосы, а потом вновь поднял её, глубоко вздохнув:

- В этой же главе была написана такая фраза: «Иногда глубокая ненависть скрывает кое-что в человеке. Что-то, чего он сам боится. Но также глубокая ненависть может породить в человеке нечто прекрасное и пугающее одновременно». Где-то лет пять назад мой отец, Себастьян, пришел к ней… Это было написано в книге, я даже не предполагал… Она занималась каким-то образовательным проектом и… Он пришел, сел напротив нее, а потом признался в любви. Сказал, что она может делать с этим все, что хочет, но он все равно любит ее, да и, в конце концов, она его жена. Попросил прощения, что для осознания этого факта ему нужно было так много времени. Потом встал и ушел…

И тут он засмеялся, а я вместе с ним. Честно, не пойму, что в этом вообще смешного, но Горн просто не мог остановиться.

- Я думал, что все эти годы… А последние пять лет… Хотя, здесь я привык не замечать, - он успокоился и посмотрел на меня. – Спасибо.

- Так все же вроде хорошо. Что не так-то? Почему тебя это волнует?

- Когда мы уезжали, я боялся, как бы они глотку друг другу не перегрызли. Они старались всегда играть примерных родителей. Мама не хотела нас отпускать, она считала, что мы не должны ехать. И поэтому они поссорились перед нашим отъездом. Стояли порознь. А потом я прочитал. И узнал все. Книга не открыла еще мне всех секретов, но может, со временем…

Я пожал плечами. Ну, хоть Горн разрядил обстановку. Где-то полчаса я не думал о том, что судьба моя – сдохнуть. И это было прекрасно. Действительно, прекрасно.

Но этот разговор вывел еще кое-что полезное для меня. Горн сказал, что книга показывает то, к чему человек готов. И некоторые вещи скрывает. Так возможно ли, что во всем этом я знаю гораздо меньше, чем предполагал раньше?

Города-призраки реально страшные.

Я как-то сказал, что они мне нравятся. Но вот я уже две недели в Нус Тарпусе и мне как-то не очень. Сначала думаешь – загадки, тайны, там, весело, а потом… Мама, забери меня обратно!

Прыгал я по всему Нус Тарпусу. Обыскал каждое прилично выглядевшее здание. И пусто. Реально. Ничего. То есть, я понимаю, что прошло двести лет, но хоть что-то? Что не так с этим городом? Почему никто не может сориентироваться? И с маленьким отрядом спасения происходит что-то неладное. Мне кажется, я становлюсь все более подозрительным.

Вчера мне приснился сон, что я стою в комнате, где стены исписаны лишь одной фразой: «Джоуден должен умереть». Каждый раз – новый кошмар. А сегодня у меня на столе лежала записка, а в ней одно слово: «Умри». Это великолепно. И кто мне ее подложил?

Напряжение росло, а город будто становился мрачнее с каждой минутой. Мне кажется, что уже все давно поняли: в Нус Тарпусе мы ничего не найдем. Из-за этого Белослав давно бы уже мог сказать мне, мол, Джоуден, собирай вещички, нам пора в пещеру. Но он подозрительно молчал. Что, собственно, делали и остальные члены маленькой команды спасения. Они лишь жалостливо улыбались мне, будто я был психически больным.

Однажды, когда в очередной раз совершал прогулку по городу, мне показалось, будто кто-то за мной следит. И не напрасно. Краем глаза я заметил светящиеся глаза, такие же, какие я видел в одном из своих снов. Я тут же обернулся, но глаза исчезли. Если честно, я не уверен, были ли они вообще. Может, мое сознание уже настолько обезумело от всего происходящего, что начинает путать сны и реальность. Но и в этом я был не уверен.

Я вообще уже ни в чем не уверен.

- Город пуст, я не понимаю, что мы тут до сих пор делаем, - однажды заявила Алекта. Вот кто никогда не лгал, она всегда говорила тебе всю правду в лицо. – Мы выучили уже каждый сантиметр и все равно ничего не нашли.

- Ну, с каждым сантиметром ты преувеличила, конечно…

- Заткнись, Демьенг. Плевать. Пора убираться отсюда.

Но Алекта слушалась Белослава, а он, похоже, передумал уходить. Он часто куда-то пропадал. Я пытался за ним проследить и безуспешно. Каждый раз он испарялся.

К тому же, все как-то быстро забыли про выжженную надпись у меня в книге. Впрочем, она добавляла еще больше загадок к нашему великолепному приключению.

А тем временем мне приснился еще один сон. В этот раз я гулял по Нус Тарпусу. Только по ещё целому и почему-то пустому. Но я знал, я был точно уверен, что по этому же городу кто-то идет вместе со мной, шаг в шаг. И, в конце концов, этот кто-то появился, правда, я никак не мог разглядеть его лицо. Кажется, он смотрел на меня, молчал очень долго, а потом произнес: «Истина скрыта во лжи». И подобные сны были каждую ночь, некоторые не давали мне спать, какие-то повторялись. Но они сводили меня с ума, это точно.

Истина скрыта во лжи. Очень интересно. Это древнее сиктонское изречение, выведенное из притчи. Говорят, что очень давно жил-был князь. И было у этого князя при дворе один чародей. Его мало кто видел: он сидел в одной из башен замка и что-то там колдовал. Впрочем, князя это мало интересовало, этот чародей достался ему от его отца, который очень ценил мага. И вот однажды князь решил посетить эту башню чародея, заодно и попросить о кое-чем. Пришел, осмотрел всё, немного поговорил и тихонечко намекнул, что, мол, вот слухи ходят о заговоре против князя, и нет ли какого способа выяснить, правда это или ложь?

- Истина скрыта во лжи, князь, - ответил чародей. И это единственное, что он сказал. Князь подумал, что чародей просто не может этого сделать, не обладает такой магией, поэтому махнул рукой и оставил чародея. Через некоторое время князь снова явился к чародею, сообщить, что заговорщик пойман (им оказался главный злодей княжества), заодно попросить что-нибудь сделать с его ужасной головной болью. С последним чародей помог, но вот о первом сказал то же, что и в первый раз: истина скрыта во лжи.

Прошло много месяцев, князь в третий раз пришел к чародею. Говорит, мол, ему кажется, будто с заговором не покончено, хотя всех поймали. И маг сказал снова свою фразу. Князь покачал головой и вышел из башни. Через некоторое время паранойя замучила его. Он явился к магу и попросил объяснить ему, что это всё значит.

- Вы, князь, не понимаете, - говорил чародей. – Рыскаете по верхам. Вас покрывают ложью, и вы не можете увидеть истины. Вы в темном туннеле.

- Но как же мне найти истину?

- Она всегда сияет. Ищите свет.

- И с чего же мне начать?

- Вы слушаете тех, кому доверяете. Попробуйте наоборот.

И правда, через несколько дней выяснилось, что заговор строил его приближенный, лучший друг, с которым они были знакомы с детства. Он хотел уничтожить всю элиту, чтобы завладеть неограниченной властью. А главный злодей оказался не причем.

Так и появилось фраза «истина скрыта во лжи». Обычно ее говорят, когда хотят заметить, что истина не всегда очевидна. Или что нужно искать там, где раньше даже не думали. Или что вас водят за нос. Может, мое подсознание пытается до меня достучаться? А что, если ему известно больше, чем мне?

Короче, эти две недели принесли мне какое-то разочарование.

Когда я уже начал свыкаться с мыслью, что в этом городе мне ничего не найти, а моя смерть приближалась, я начал думать, как сделать так, чтобы эта дата была как можно позже. Так что пока все мирно болтали, кто о чем, я, как всегда, прятался от людей, изучая разные материалы. Иногда, кстати, мне даже помогал Демьенг. Он оказался любителем истории и античной литературы. Вот так поворот.

- Я, кстати, заметил кое-что, - сказал Демьенг. – Страницы из книг начали пропадать.

- В смысле?

- Ну, я читал кое-что на прошлой неделе, а на этой такой статьи уже не было.

Я сразу вспомнил слова Горна о том, что книга открывает тебе некоторые главы только тогда, когда ты готов. Но не может же книга передумать? В конце концов, человек, что, сегодня готов, а завтра уже нет? К тому же, он уже прочитал эти страницы, зачем их закрывать…

Демьенг часто рассказывал мне истории про себя. Я вообще не слушал, если честно, но иногда проскальзывала какая-то информация. Что-то там про вечеринку, про его отца, про мачеху, сестру, подружку, как он татуировки делал и так далее. Не знаю, может, это и правда было интересно.

Нус Тарпус странно влияет на людей. Я дня три назад проходил мимо комнаты Каталины и слышал, как она разговаривала сама с собой. Я точно знал, что в ее комнате никого нет, так как все сидели в гостиной, а я шел оттуда. Надеюсь, что это просто были «мысли вслух».

- Ну и что думаешь?

Решили однажды я, Горн и Демьенг вернуться туда, откуда все, собственно, и началось. Так мы и оказались в зале переработки тонтарума. Я здесь уже раз в третий, не знаю зачем, но так надо.

- Слушай, а тебе в принципе не надоело во всем этом копаться? – спросил Горн. – У тебя других дел нет? Там, смерть, жертвоприношение, все дела…

- Конечно, надоело, - ответил я, осматривая пол. – Но не всегда ж о смерти думать. К тому же, я себе цель поставил…

- Так думаешь-то что? – во второй раз спросил Демьенг.

- Все выглядит так, будто кто-то пришел, - я начал показывать все, о чем говорю. – Его никто не заметил, он спокойненько подошел к этим столбам, налепил G-25, также спокойно ушел, и все быстро взорвались. Но так не бывает.

- И что тебя смущает?

- Во-первых, система безопасности. Она по-любому должна была сработать, запереть двери, перекрыть доступ газу. Вы думаете, тонтарум просто так в таких столбиках витает? Там есть специальные задвигающиеся стенки, которые предотвращают проникновение газа.

- Но ты посмотри на это здание. Оно такое дряхлое, что тут просто можно и не узнать, - возразил Горн.

- Да причем тут здание? В этом городе в принципе что-то не так. Я вот уверен в этом.

- Ты же понимаешь, что у тебя практически не осталось времени, чтобы это выяснить? – спросил Демьенг.

- Смерть уже стучится в твои ворота, - я думал, что Горн пошутил. Но потом я посмотрел на него и всего на минуту увидел в Горне вовсе не Горна. А кого-то другого. – Да ладно, шучу я.

Этот кто-то исчез так же быстро, как и появился.

- А ты не думаешь, что это мог быть не терроризм, а случайность? – спросил Демьенг, разглядывая все рядом.

- И все системы «случайно» не сработали, ага.

- Ну, знаешь, ученые разные бывают. Знаешь, сколько у нас людей погибло в результате экспериментов? Не сработала задвижка и всё, пока, - он пожал плечами.

- У вас в Ворганге все не в себе, так что…

- Уверен, что и у Лаплавии найдутся свои сумасшедшие.

Мы возвращались обратно в дом. Он так контрастировал с остальным городом, так выделялся. Такой новенький, чистенький, а эти здания вокруг – старые, грязные, страшные, похожи на ходячих мертвецов. Мне порой кажется, будто я такой же новый домик, а весь остальной отряд спасения превращается в дряхлые, облезлые здания.

Кто-то снова подложил мне записку с просьбой поскорее сдохнуть. Какая прелесть. Какие же все-таки у нас добрые и милые люди. Впрочем, зачем скорее? До моего срока ещё есть время.

В дверь постучали. Я не ответил. Второй стук. Потом дверь открылась и вошла Линуара.

- Успехи? – спросила она так, будто действительно ожидала услышать что-то дельное. Я лишь отрицательно покачал головой. – Я так и знала.

А как же иначе? Все уже знают, что ничего у Джоудена не получилось. Впрочем, ну их всех. Почему я должен переживать из-за того, что кучка недоумков не догоняет, что с Нус Тарпусом что-то не так? Хотя, стоп. А вдруг они знают и им просто страшно? Или еще чего хуже. Но думать об этом я не хотел.

- Ты пришла об этом спросить или тебе еще что-то нужно?

- Да, мне нужен ты, - заявила она.

- Для чего это интересно? – я был поглощен чтением книги (мне открылась новая глава, прямо квест какой-то: дозрей до новой главы), поэтому не заметил ее странного игривого тона. - А поконкретнее можно?

- Джоуден, - она положила руку мне на плечо, - тебе никогда не казалось, что мы все связаны? Странной, но нерушимой связью?

- Ты посетила алкосеанс Белослава? – спросил я, скидывая ее руку у себя с плеча.

- Нет. Я не пью. Джоуден, как же ты не понимаешь! – Линуара теперь уже обвила руки вокруг моей шеи, а, учитывая, что я сидел к ней спиной, то она вполне могла меня задушить. А, может, она и вправду хочет это сделать? Ее холодные пальцы как раз там, где надо. Это все ее коварный план!

Я резко встал со стула и отошел от нее подальше. Но она перешла в наступление. Линуара буквально кинулась мне на шею.

- Джоуден, - шептала она мне на ухо, - а теперь слушай внимательно. Ничего не бойся. Иди в пещеру и положи меч на его место. Не важно, что произойдет после, но ты должен кое с кем встретиться. И если все пойдет по плану, то передай ему, что все, что я когда-либо делала, было исключительно во имя него. И пусть постарается простить меня.

И тут она отключилась. Я подхватил ее на руки и отнес в комнату. Мне кажется, она все-таки чего-то махнула, ибо не под градусом такой фигни не говорят. И вот это называется запутаться в мыслях.

На выходе из комнаты Линуары меня поймала Рониада.

- Вижу, ты неплохо проводишь время, социопат.

- Ха-ха. Скажи, а Линуара ничего алкогольного не принимала сегодня?

- Она не пьет, - твердо сказала Рони. – А что?

- Да просто она вдруг отключилась, когда со мной разговаривала.

- Она без сознания? – обеспокоенно поинтересовалась она.

- Да все нормально. Может, она не спала ночью или переутомление…

- Ночью не спала, это я уже поняла, - Рони мне подмигнула и засмеялась. – Ладно, не бери в голову. Конечно, она переутомилась. Ты уже всех утомил со своим Нус Тарпусом.

- А ты чем занималась полезным?

- А должна? Мы вон с Каталиной болтали. Знаешь, у меня есть брат. Он надоедливый, конечно, но жить можно. Он однажды чуть не умер. Маленький идиот не умел плавать, но полез прямо в воду. За ним никто не усмотрел. А я плавать умела. И спасла его детскую задницу.

- И?

- Ты просто жутко мне его напоминаешь. Смотри, не утони в этом озере. Тут, к сожалению, ничем не смогу помочь.

Какой всё-таки дельный совет! Мне порой кажется, что Рониада тут больше всех понимает. За эти недели она рассказала мне достаточно много интересных вещей. Она любит давать советы, но говорить о себе ей не свойственно, она сама мне сказала. Поэтому узнавать части ее биографии достаточно сложновато. Но мне по барабану, если честно. Никогда этим не интересовался. Люди обычно сами мне рассказывают о себе, хотя я их и не прошу. И порой это бесит. Кто вас просил?

В свободное от моих размышлений время Каталина пыталась научить меня как вести себя на публике, если ты наследник престола. Дело было даже не в том, что в этом занятии не было никакого смысла, а в том, что через меня Каталина самовыражалась. Так она считала себя нужной. Она была уверена, что у нее долг перед Эдасином и перед планетой сделать из меня приличного принца. Но у Каталины даже брата не удалось приручить, что же говорить обо мне? Впрочем, этот вечер я решил отдать ей, пусть учит меня, чему хочет, я хотя бы отвлекусь.

Линуара извинилась передо мной на следующий день. Хотя она сама призналась, что не знает, за что. Ничего не помнит. Каталина сказала ей, что следует извиниться. Конечно, это она же у нас гуру манер и приличий в поведении.

- Этот город… Мне кажется, он как-то влияет на меня, - призналась Линуара.

Тут мне стало интересно. Я посмотрел на нее:

- Что ты имеешь в виду?

- Мне начала сниться моя сестра. Мертвая сестра.

- Может, ты просто боишься за нее?

- Ты не понял, Джоуден, - она покачала головой, а потом прошептала. – Мне снится сестра, которая умерла до моего рождения. Я даже не знала ее и никогда не видела.

- Что.. – я встал и повернулся к ней спиной.

- Ты здесь не самый младший. Я младше на полгода, - и тут я ошалел.

- Поясни… - я обернулся.

- У меня была еще одна сестра. Чуть старше, чем я. Ей был год с небольшим, когда она умерла. Просто заснула. И не проснулась. Остановилось сердце. Никто так и не знает, почему. Темное пятно в истории нашей семьи. Она была истинной наследницой меча. Не я. Я родилась через семь месяцев.

- Но Белослав…

- Белослав не знает. То есть, я ему сказала, но он не воспринимает это. Он видит ту истину, которую хочет. Правда лишь в том, что мне будет семнадцать только через три недели.

- Ты боишься чего-то? – спросил я.

- Кто-то убил мою сестру. Она сказала мне, - сквозь зубы проговорила Линуара и встала, повернувшись ко мне спиной. – А что, если я следующая? Вдруг они и меня убить хотят? Почему я вижу ее? Я не знала, как она выглядит! Никогда!

И тут ее захлестнули рыдания. Я не знал, что делать. Вообще ненавижу, когда люди рыдают. Поэтому я просто тупо стоял столбом. Но Линуара подошла и уткнулась носом в мою рубашку. Я так похож на носовой платок, что ли? Я пару раз похлопал ее по спине, намекая, что, мол, хватит уже, я все-таки не люблю, когда меня трогают. Намеков Линуара не понимает, это я понял.

Я понятия не имел, кто такие «они» в ее рассказе, потому что этот город может заставить поверить вас во что угодно.

Через какое-то время она успокоилась и посмотрела на меня. И всего на полминуты я оказался не собой. Я был кем-то другим. И Линуара была не Линуарой. И вот этих двух не нас так сильно влекло друг к другу, что, казалось, сейчас случится нечто непоправимое. Как же мы были близко, святой Мудрец, как же близко…

- Джоуден, - сказала она очень тихо. Я закрыл глаза, потому что это было невозможно. Меня сводило с ума все: ее голос, ее взгляд, ее движения, даже то, что она крепко держалась за мою рубашку. То есть, это сводило с ума не меня, а кого-то внутри меня. Я никогда не сойду с ума из-за женщины.

- Хватит, Линуара, - я скинул ее руки с себя и отошел.

- Я ничего не делала. Это всё ты, - огрызнулась она.

- Ну да, конечно.

Она закатила глаза, издала гневный стон и вышла из моей комнаты.

- Какая… прелесть! – произнес я.

Этой ночью я плохо спал. И, поэтому, когда на всю нашу обитель раздался крик, то мне хватило буквально трех секунд, чтобы оказаться у эпицентра.

Алекта сидела на полу около своей книги, которая была раскрыта. Она отказывалась на нее смотреть, хотя любопытство иногда ее пересиливало.

- Что? – спросил её я, пока остальные сонно подходили к ней в комнату.

Она молча указала на Книгу Мудрецов, и я встал над ней, чтобы прочитать, что там было написано. Не брал её в руки, и так всё видно. С каждой строчкой я улыбался всё шире, но не потому, что мне было смешно, а потому что я был прав. А в конце засмеялся. Громко.

- Не смешно, Джоуден! – огрызнулась Алекта.

- Ты из-за этого орала? – возник Белослав, указав пальцем на её книгу. – Я думал, тебя режут.

- Меня и разрезали! Только ментально! – она повысила голос.

Все остальные переглянулись, но каждый начал по очереди подходить, чтобы прочитать книгу Алекты. Но после Лиунары (третьей, кто прочел) она резко выхватила её и захлопнула.

- Тут вам не библиотека, - злобно сказала она. – Пошли вон!

- Ну уж нет, - начал я. – Там такая свистопляска, народ, что мы сейчас её все дружно обсудим. Кстати, те, кто говорили, что в Нус Тарпусе ничего нет, теперь явно должны мне денег, потому что только что открылась вся правда. Да, Алекта?

Ухмыльнувшись, я сел на стул, спинкой спереди, положив на неё свои руки.

- Джоуден, может, не надо… - начал Белослав, который тоже успел все прочесть. Он попытался дотронуться до моей руки, но я ему не дал это сделать.

- Но-но-но! – вскинул палец вверх. – Зарождение планеты, договор государств. Что это, по сути, если не знак?

Все внимательно смотрели на меня.

- Джоуден, ну не томи уже, что там было? – нетерпеливо спросил Горн.

- Эх, - я вздохнул. – Во-первых, Нус Тарпус был построен до войны. Задолго до войны. Во-вторых, вы не поверите, откуда началась Расстрийская война.

Я с вызовом смотрел на Алекту, а все – на меня. Мы молчали. Как партизаны.

- Случайность, теракт – такие же были варианты, да? А вот вам третья – Нус Тарпус был уничтожен в результате военной операции Аппартона во время освобождения Лаплавии. Они заслали своего агента для саботажа и нарушения герметизации тонтарума. Зачем? Потому что повстанцы, которые начали войну, были отсюда. Последний очаг сопротивления. Понимаете, что это значит, да?

Все продолжали молчать.

- Расстрийскую войну начал не Ворганг, - я указал на Демьенга. – Расстрийскую войну начала Лаплавия.

Мой палец передвинулся на Алекту. Она тут же вскочила и начала метаться по помещению, крича, что это всё ложь и неправда и как вообще такое может быть, если у страны нет армии.

- Да, Джоуден, действительно, - начала Рони. – Чем бы они захватили почти всю планету? Лопатами? Или своими вот этими экокосилками?

Я улыбнулся. Все умные такие, прямо, не могу. Но было не очень смешно.

- Думаю, и на этот вопрос есть ответ, да, Белослав? – я посмотрел на него. – Что же ты все время молчал-то? Ты-то небось все знал с самого начала.

Не успел он ответить, как на него набросилась Алекта:

- Скажи, что это неправда! Скажи им!

Она требовала, но Белослав лишь разочарованно вздохнул, аккуратно взяв её руки и опустив их со своей груди.

- Я бы хотел, но… - он был искренен. Вполне.

- Ты был тут! Тогда! Да? – начала она орать на него.

- Нет, - он помотал головой. – Но я знаю, что…

Он не договорил.

- Я должен пересмотреть всю свою жизнь, - внезапно подал голос Демьенг. Представитель страны, заклейменной планетарным злом.

- Я не просто так вас спрашивал о том, знаете ли вы, с каких планет мы прилетели, - начал Белослав. – И, когда Горн рассказал, я понял, что теперь вам ведают другую версию. Видоизмененную. Даже – неполную, - очень издалека, Белослав, быстрее! – Мы не просто осколки межгалактической войны. Мы – осколки одной конкретной империи. Той, которая проиграла. Преодолев множество систем и пару галактик, нам удалось найти себе новый дом. Семь планет. И у каждой был особый статус. Названия стран тоже имитируют названия планет, но не повторяют их. Ваша специальность осталась такой же. Эдасин славится наукой, потому что эднесы – выходцы с главной колыбели науки той галактической империи. Аппартон – это осколок имперской столицы, центра той цивилизации. А Лаплавия – всё, что осталось от спутника Аппартона, маленькой луны – Лап-эл-Делвиса – которая использовалась как военная база. Все выходцы оттуда были военными. Без исключения. Имперская космическая армия. И до поры до времени, лаплавцы составляли львиную долю космического военного флота Сиктониса. Лучшие бойцы, лучшие обучающие материалы… Теперь нет, конечно, но тогда… Поэтому вы так быстро планету и захватили, причём тут Ворганг? – он засмеялся. – И остановить вас могли только те, кто и породили. То есть мы. Все ваше оружие – наши технологии. Вы обучали нас, а мы – вас. Синергия столицы и её защитника продолжалась и на Сиктонисе.

Белослав что-то ещё бормотал себе под нос, но его уже не было особо слышно. Алекта смотрела в пустоту, Демьенг – на Алекту, а все остальные пытались осмыслить происходящее, шепчась между собой.

- Это все вполне логично, - я глядел в упор на Алекту. – Было бы странно оставлять Воргангу армию, если он начал войну. Но единственная страна, у которой нет армии на Сиктонисе, это Лаплавия. Но вы так красиво играете в антимилитаризм, что все поверили. Но если копнуть, вы не просто не служите в объединенных космических войсках – вам запрещает собственное правительство! А для научного флота вам нужно получать аж специальное разрешение. Попахивает диктатурой. Или особым запретом планетарного масштаба. И как раньше…

- Что ты хочешь от меня? – Алекта вздернула голову. – Молодец, разгадал загадку, как и хотел. Доволен теперь?

Я лишь ухмыльнулся.

- Ты тоже хотела, иначе бы не прочла это в своей волшебной книге, - вставил Горн. Его голос звучал так, будто он что-то жевал. – Готова, значит, к такой правде.

- Что ты…

- Не сейчас, Горн, - я обернулся на секунду, прервав Алекту. – Просто главный вопрос: зачем? Вас лишают армии, что логично, но Ворганг берет на себя вину за войну, так? А что в обмен?

- Эксперименты, - вбросила Рони. – Столько этических законов, а им можно все нарушать? Теперь понятно, почему.

Линуара ухмыльнулась, и я вспомнил, что она стояла рядом со мной, почти положив мне руку на плечо – её ладонь была на той же спинке стула.

- Ну да, Нус Тарпус в труху, но ведь причина не только в том, что отсюда все началось. Это самый ближайший город к пещере. Готова поспорить, что тут и без нее не обошлось, - достаточно буднично сказала Линуара.

Я медленно поднял на неё голову. А зерно логики там было, и даже два. Чертова волшебная пещера! Ну разве не прелесть? И тут она мелькает. Просто черная дыра Сиктониса, не иначе.

- И что на это скажешь, Белослав? – позвала его Рони.

Он стоял спиной к нам, вглядываясь в темноту Нус Тарпуса. Медленно, будто нехотя, обернулся.

- Ничего не знаю про связь войны и пещеры. Ну кроме того, что мое исчезновение совпало с ее окончанием, - ему скучно стало, или что? Что с тоном?

- А что же ты раньше про все это молчал? Мы тут уже месяц торчим в этом Нус Тарпусе, а ты ходил и делал вид, что ничего не знаешь про его разрушение.

- Если честно, я не сразу все вспомнил. Мои воспоминания – они как в тумане. У меня не было на карте этого города, и я его не помнил, и… все смешалось. Мне казалось знакомым название, но в то же время казалось, что я его выдумал. Или прочитал где-то, находясь уже здесь, но не запомнил. Я понял, что что-то не так, только когда ты показал мне G-25. А потом спустя пару недель я проснулся и… Понял, откуда знаю название. Тогда решил, что надо нам задержаться здесь.

- А почему ты ничего не сказал про реального зачинщика Расстрийской войны?

- Я решил, если ничего не знаете вы, то, наверное, мир договорился по-другому. И, раз здесь такие правила, то я лезть не буду. Значит, на то были причины. А то, что мы тут оказались, не знаю… Может, это знак судьбы. Может, вам надо было узнать. Да и мне тоже, - он вновь грустно ухмыльнулся.

Жесть, один месяц просиживания штанов, потому что Белослав много думает. Теперь понятно, что он вдруг так резко захотел тут посидеть. Пришло откровение – думал, придут и другие, да?

- Но в пещеру все равно придется пойти, да? – спросил я.

Белослав пожал плечами и развел руками. Конечно. А что ещё он скажет.

- Мне жаль, что так вышло с Нус Тарпусом, - внезапно сказала до этого молчавшая Каталина и опустилась на колени, чтобы обнять Алекту. – Но хорошо, что мы узнали правду, не так ли?

Она обернулась на остальных, и видели бы вы все эти лица. Просто худшие актеры на планете, пытающиеся выдавить из себя сочувствие. И сожаление. Еще улыбались как идиоты.

- Ладно, опустим лирику. Что делать-то будем? – я спросил по делу.

- А что ты предлагаешь? Сначала пещера, а потом разберемся с этим. Правду мы знаем, по возвращении решим, что с ней делать, - уверенно сказала Каталина.

Я посмеялся. По возвращении – это хорошо. Особенно учитывая, что я вряд ли вернусь.

Наступила наша последняя ночь в Нус Тарпусе. Завтра мы должны были выдвигаться в сторону Пещеры. Белослав сказал, что отсюда туда идти где-то два дня. Мы выходим за три на всякий случай.

Последние пару дней были странные. После откровений книги Алекты. Все пытались делать вид, что ничего особо не поменялось, хотя поменялось все, и сосредоточить свое внимание на миссии и обычной жизни. В целом, парадоксально ничего не поменялось. И поменялось все. Например, Алекта и Белослав еще больше сблизились, мы их не видели последние дни. Наверное, она вытаскивала из него все возможные детали о Расстрийской войне.

Под вечер все собрались в гостиной, в том числе нигдесущий Белослав. (И сегодня даже без бутылки, чокнутый алкоголик.) Так что, он заслуживает аплодисментов. Девчонки секретничали, а парни (кроме Белослава) играли в карты. До этого Горн и Демьенг рубились в приставку, но им очень быстро надоело. Она была такая старинная, что они долго не могли понять, как вообще в нее играть.

- А может сыграем во что-нибудь вместе? – предложила Линуара.

- Я согласен только на карты на раздевание, - пошутил Демьенг. Горн засмеялся, я улыбнулся, даже Белослав, кажется, ухмыльнулся.

- Какие же вы все-таки…

- Вопрос-ответ? – предложила Каталина.

- А пошлые можно? – спросил Горн.

- Нет, - одновременно ответили Алекта, Каталина и Лин.

- Почему это? – спросила Рони.

Мы еще немного поспорили, но, в конце концов, сели в круг, даже Белослава заставили присоединиться, и начали игру. Каталина и Алекта разрезали бумагу и раздали каждому по семь маленьких листочков (типа по одному вопросу на каждого, кроме себя). Было несколько версий этой игры. 1) раздается столько листочков каждому, сколько участников игры минус один. Потом участники пишут вопрос, имя того, кому они задают вопрос и предполагаемый ответ сзади. И если ответы будут схожи, то это типа хорошо. 2) те же листочки, вопросы, только теперь без указания имени, типа просто кто вытянет, тот и будет отвечать на этот вопрос. 3) одинаковый вопрос задается каждому. И каждый, даже тот, кто задал вопрос, должен на него ответить. Мы играли во вторую версию.

Каталина скинула все вопросы в шляпу. Где-то она ее нашла. А может с собой привезла. Без понятия.

Мы начали играть. Порой, вопросы были неинтересные и странные. Я думал, что узнаю побольше о Белославе через эту игру, но в первом круге ему достался ошеломительно тупой вопрос: «Какой самый тупой вопрос тебе задавали?». Белослав ответил, что этот. И он прав, собственно. Второй круг тоже не предвещал ничего интересного. Только на третьем началась какая-то активность.

- Если бы тебе пришлось выбирать между благом планеты и близким человеком, что бы ты выбрал? – прочитал Белослав вопрос, который вытащил из шляпы. – Что за идиотский вопрос? Благо планеты, конечно. Это куда важнее.

- Неужели? – недоверчиво спросил Демьенг.

- Да. Благо других всегда должно стоять выше, чем другой человек, не важно, насколько он тебе дорог. Это очевидно.

- Вовсе нет, - перебила его Рониада. – У тебя вообще был любимый человек? Понимаешь, что все теряет смысл, когда он рядом с тобой?

- Есть несколько типов любви, - вмешалась Каталина.

- Речь не о любви. А о выборе, - твердо сказал Белослав. – Я его сделал. Планета. Дальше.

Игра пошла своим чередом дальше.

- Мог бы ты убить невинного человека? – прочитала в слух Каталина. – Вообще, это зависит от обстоятельств. Хотя, думаю, что нет. Не смогла бы. Но все же, обстоятельства.

Собственно, таких конкретно серьезных вопросов не было больше. Оставались только вопросы а-ля Горн. Он сам признавался, что это его, когда читали.

- Как ты думаешь, кто в этой комнате умелый любовник? – как только вопрос был зачитан, все мы тут же повернулись в сторону Горна.

- Единогласно? Я прямо в шоке, господа! – он был, похоже, действительно тут самым беззаботным.

Было еще парочку непонятных вопросов. Алекте досталось сего одно слово: «Хочешь?». Она отказалась на него отвечать, так как не знала, что ответить. И никто не признавался, чей это был вопрос. Горн сразу открестился, сказав, что такого бреда он не писал.

Демьенг отвечал на вопрос, в котором отсутствовала фантазия: «Жрешь втихаря ночью?». А Рониаде досталось про то, как она возносится на вершину блаженства. Ребята решили соединить эти два вопроса, один точно являлся ответом на другой.

Мне доставались какие-то тупые вопросы. Типа, какая твоя любимая песня или есть ли у тебя морская свинка и так далее. Что? Почему?

Линуаре зато достался очень интересный вопрос.

- Что самое необычное происходило с тобой за месяц, что мы находимся здесь? – она тут же посмотрела на меня, но очень быстро поняла, к чему это может привести и опустила глаза.

Про книгу ошеломительных признаний никто тоже, конечно, не упоминал.

- Да со мной ничего интересного и не происходит, на самом деле. А что тут может быть интересного, кроме непонятных скелетов в шкафу? И еще, может быть, страшных зданий?

- Совсем-совсем ничего? Какая же ты скучная, Лин, - заметила Рони.

Подводя итоги, хочу сказать, что эта игра не сделала нас ближе и не дала узнать нам о друг друге побольше. К тому же все, что я хотел, я знал и так. Мы провели вечер в такой компании, потому что вдруг почувствовали себя безумно одинокими и никому ненужными. Мы находились в заброшенном городе, скоро меня должны были грохнуть, а все они даже не знали, что делать дальше. С одной стороны, они вроде бы хотели меня спасти, а с другой – зачем им это было надо? Я незнакомец, чужой, случайно влившийся в их общество, в их высшее общество. Нет, они вовсе не зазнайки и не высокомерные идиоты, но все же… Я чувствовал себя лишним.

Моя вера в великую силу одиночества не оправдала себя. Сейчас я действительно был потерян, мне ничего не хотелось и жизнь, по сути, уже мне была не нужна. Я всё потерял. Хотя, разве депрессия – это не обычная вещь у семнадцатилетнего подростка? Не в моем случае. К тому же, меня стала посещать одна навязчивая мысль. И будет правильней, если я воплощу её в реальность.

Я должен умереть. Ради планеты, страны, галактики… Не важно! Я просто должен. А иначе и быть не может.

Ну что ж. Похоже, пора начинать.

Часть 5. Пещера

«Давным-давно жил был на свете мальчик. Ничем не выделялся, рос абсолютно обычным. О таком сказали бы: «как все». Но он был вовсе не как все. Выпала на долю мальчика тяжелая миссия. Планету должен был спасти. Только от чего и почему именно он, ему не объяснили. Как все уже догадались, имя этого мальчика было Джоуден».

Тоже мне, нашли спасителя всея планеты. Я больше на кустик похож, чем на спасителя планеты.

Кстати говоря, о Пещере. Мы уже собрали вещички и весело направлялись к одной из них. По древней легенде именно там хранится наша восьмая книга. Найти эту пещеру пытались многие, но никому не удавалось (потому что карта только у Белослава). И, к тому же, в легенде было сказано, что вход в пещеру открыт только избранным. Логично предположить, что под избранными подразумеваются наследники мечей.

Я много думал про эту Пещеру после открытия про Лаплавию. Если Нус Тарпус – ближайший к ней город (ну, или был), то есть вероятность, что Расстрийская война не просто так началась отсюда. И что она прямо или косвенно связана с этой пародией на сакральное место.

На Сиктонисе было много религиозных людей, считавших Мудрецов ничем иным, как богами, спустившихся с небес. Особенно этой святостью страдали, как ни странно, в Аппартоне. (Впрочем, если подумать, то ничего странного, ходили слухи, что там давно занимались парапсихологией, расширением возможностей человеческого мозга и вообще готовили «боевых магов», способных проникать в разум противника и подчинять его своей воле. Насколько эксперименты были успешными, я не в курсе. Надо почитать, как вернусь. А, ну да.) В Эдасине наука заменила религию, пусть к Мудрецам относились почтенно (но после тих книжек, я уже и не знаю, что думать). Легенда про Пещеру относилась как к религии, так и к мифу. Верить в нее или нет, решали люди сами.

Шли мы уже где-то часа два. Я плелся в самом конце, Белослав шел, конечно, впереди и почему-то очень быстро. (Он, что, хочет меня поскорее сбагрить? Типа, умри, Джоуден?) Линуара и Рони о чем-то увлеченно разговаривали, временами похихикивая и поглядывая на меня. Я в ответ их передразнивал и корчил разные тупые рожицы. Демьенг шел позади девочек и был полностью погружен в свои мысли, а когда они оборачивались и смотрели на него, то он просто не обращал внимания или усмехался и покачивал головой. Горн и Каталина вели милую беседу брата и сестры. Подождите, я, что, сказал «милую»? Ладно… Алекта явно была чем-то озабочена, потому что шла после Демьенга, то есть передо мной, а не как обычно рядом с Белославом.

- Всё ещё перевариваешь информацию про Родину? – наконец, я решил завязать разговор с Алектой.

- А тебе какое дело? – спросила она, немного сбавив шаг, чтобы я нагнал ее.

- Ну-у, вообще-то, это дело каждого. Такая бомба, - ответил я, на что она ухмыльнулась.

- Да, как раз думаю, что с ней делать.

- Поделишься?

- Даже не надейся, - она улыбнулась и прибавила шаг.

Да, с Алектой у меня были всё ещё достаточно напряженные отношения. Мне кажется, что она мне не доверяет. Хотя, вроде бы, я не делал ничего такого, чтобы она начала так думать. Иногда Роутен так смотрит на меня: то ли ей меня жалко, то ли я её раздражаю, то ли она меня в чём-то обвиняет. Впрочем, Алекта тоже была ещё тем экземпляром. Мне кажется, у нее не очень-то много друзей было. Она казалась отстранённой. Не от людей – с ними Алекта пыталась заговорить. И не от мира. Она была отстранена от чего-то другого. Того, что помогло бы ей общаться. Алекта старалась, было видно, но ей всегда чего-то не хватало. Может, надежды?

Знаете, мы все ждем чего-то свыше. Знака или подсказки. Указания. Всё сидим в ожидании грозы и считаем, что когда в следующий раз ударит молния, то нас сразу осенит, что делать дальше. Главное – нам это не надоедает. Мы все одинаковые в какой-то степени. Вроде, кажется, так не похожи друг на друга, но все же одинаковы. Вот все здесь собравшиеся – наследники того, что мы не можем объяснить – мечей. Мы верим в пророчество, это наш знак свыше. Я, Алекта, Белослав, Каталина, Горн, Линуара, Рониада и Демьенг, мы все идем по настолько темной дорожке, что не видим даже своих рук. Не сказал бы, что нам это нравится, но хотя бы не скучно. Мы дождались того знака? Вовсе нет. Ну, я точно не дождался. Я подожду. Подожду этой молнии, которая ударит в землю прямо передо мной и скажет: «Джоуден, ты идешь в правильном направлении». Вот тогда я буду счастлив, тогда я пойму, что не зря говорил «мы», что не зря обо всем этом подумал, тем самым перевернув все свои мысли к верху дном.

Последнее время мне кажется, что за мной следят. Здесь дело не в том, что меня начала одолевать паранойя с тех пор, как я стал видеть кошмары. Нет. Дело было в том, что я слышал кое-что. Голоса. Кто-то скажет, что я совсем сбрендил. Честно, не отрицаю, но… А что, если..? Что если я прав? Ещё я видел странные тени. Они были похожи на те, что мне снились.

В одну ночь, пока мы были в Нус Тарпусе, мне приснился действительно страшный сон. То есть, если остальные кошмары ещё можно было как-то терпеть, то в этот раз я проснулся в холодном поту и действительно кричал. Меня потом все успокаивали. Первой прибежала Линуара и, пока не пришли остальные, она говорила мне что-то типа: «Они не должны знать, Джоуден. Умоляю, перестань. Успокойся. Это просто кошмар. Обыкновенный. Потому что ты боишься смерти. Больше ничего». Впрочем, плевать я хотел в тот момент. Мне приснились тени. Ужасные тени. Я был в каком-то мало освещённом помещении и вокруг меня эти тени. Дверей нет, окон тоже, вообще ничего нет, кроме тускло святящей лампы. Тени, похожие на людские, окружили меня. Сначала они просто шептали непонятные мне вещи, а потом начали кричать. Причём крики правда были ужасны, будто их пытали, будто они сгорали заживо. Помню, что упал на пол, закрыл уши руками и сам начал кричать. Поэтому и проснулся.

Я схожу с ума. Точно знаю. Я думал, что это влияние Нус Тарпуса, но теперь я понял. Дело не в городе, а во мне. Я сам по себе схожу с ума. Веря в то, что сны – это смесь сознания с подсознанием, не могу отрицать, что происходит что-то именно со мной. Без внешней помощи.

- Джоуден, - это была Каталина.

- Что? – она ничего не ответила, просто как-то жалобно на меня смотрела. – Не надо на меня так смотреть. Если хочешь что-то сказать, то говори.

- В каждой семье есть своя трагедия, - наконец, сказала она.

- И что теперь?

- Горн не понимает. Горн думает, что мне всё равно. Нет, хуже – что я не вижу, что происходит. Это не так. Сложно не заметить лютую ненависть, когда ты живёшь с ней в одном доме. Я просто хотела его защитить. Думала, что, если я буду делать вид, что ничего не знаю, он не будет замечать. Но это сложно, если, как только закрывались их двери, начинался скандал. Знаю, мы с Горном близнецы. Но я всегда чувствовала за него внутреннюю ответственность, будто я его старшая сестра. Я хотела уберечь его от этого. Он не должен был этого слышать. Но Горн всегда был любопытным мальчиком… Впрочем, они старались. Быть родителями. Они ими были, на самом деле. Просто… Почему счастливая семья – это так сложно? Почему быть нормальными – это так сложно? Обычная королевская семья. Без мечей, без скандалов, без книг, без идиотских предсказаний… Для всех мы были такими. Но для себя? Почему это так сложно? Мы могли бы быть счастливы, - тут она, похоже, захотела порыдать, потому что прикрыла ладонью рот и, пробормотав «прости», умчалась вперёд.

Что? Это? Было? Я теперь типа храм для всех, кто хочет поделиться своим сокровенным? Теперь все будут мне рассказывать о своих личных проблемах? Здравствуйте, я Джоуден, и мы сегодня в клубе анонимных проблемных людей. Чем сегодня порадуете? Лучше бы ничем не радовали. Святые Мудрецы!

Я, конечно, понимаю, что у Каталины и Горна в семье всё не очень в порядке, но я-то тут при чём? Мне всё равно! Табличку что ли надо повесить? На лоб бумажку наклеить? Плевать я хотел. Не хочу ничего слышать о вас или ваших проблемах. Ваша жизнь не изменится, если я узнаю, что происходит. Впрочем, всё. Закрыли тему.

Перед тем, как начало смеркаться, мы сделали пару остановок. Последняя была, кажется, полчаса назад. Значит, следующая будет уже на ночь. Зданий я тут уже нигде поблизости не найду, придется довольствоваться природой.

Так странно. Вроде бы такой технический прогресс совершили, но, тем не менее, мы всё еще разводим костры, отправляемся в походы и забываем обо всем том, что когда-либо создали. Мы остаемся верны природе. Но зачем? С какой стати? Столько же всего есть! А просто это всё не имеет смысла, если завтра мы проснемся с осознанием того факта, что дерево, стоящее рядом с нами – всего лишь иллюзия, голограмма, которую мы сами создали. Мы не имеем права убивать Сиктонис. Мы здесь гости. Планета позволила нам остаться, но это не значит, что она позволила превращать себя в игровую и экспериментальную площадку. Слава Мудрецам, что все это поняли.

- Если бы вы знали, что завтра умрёте, то какие бы были ваши последние желания? – спросила Каталина, когда мы после ужина все вместе собрались около костра.

- Очень остроумно, - заметил я.

- Нет, а давайте обсудим! Растормошим Джоудена! – Горн начал округ меня прыгать, а потом потряс за плечи.

- Всё, Горн, хватит. Я ж ударю.

- Понял, Ваше Высочество. Не буду раздражать, - он поклонился и отошёл на пару шагов назад. Дурак.

- Ладно, - Горн продолжил. – Вот если бы мне завтра пришлось умереть, то я бы хотел вернуться в детство и навалять одному парню, который так меня бесил, что…

- Правда? – спросила Каталина. – Это все, что ты хотел бы сделать перед смертью?

- Я просто не знаю. Может, потому что не мне умирать? – Горн посмотрел на меня.

- Что? Не смотри на меня. Я ничего не хочу, - выкрутился я.

- А жить хочешь? – спросил Демьенг.

- Да, - ещё вчера я сомневался в ответе, но сейчас был точно уверен.

- Ну вот. Попросил бы о помиловании.

- Я слишком гордый.

- То есть, ты лучше умрёшь, чем будешь просить о жизни? – спросила Линуара.

- Да.

Она испуганно на меня посмотрела, а потом отвернулась.

- Никто не умеет петь? – вдруг спросила Рони.

Нет, пожалуйста, нет. Молю, прошу, что угодно, только не песни. Спасите и сохраните меня, о, Святые Мудрецы! Давайте лучше поиграем в прятки, я спрячусь, меня никто не найдёт, и мы все пойдём домой.

- Не надо, - шепотом сказал Демьенг. Хоть один здравомыслящий человек! Спасибо!

- Ты не любишь музыку? – спросила Рони у Демьенга.

- Нет, что ты. Я люблю музыку, но только не в твоем исполнении, - ответил Демьенг.

- Я умею петь.

- О, нет, совсем не умеешь, - в разговор вмешался Горн

- Но…

- Не умеешь! – в один голос сказали Демьенг и Горн. Весёлые ребятки.

Рони не сильно расстроилась, она лишь пожала плечами. Каталина с Лин снова собрались в своём маленьком девчачьем кругу (предварительно позвав Рони) и начали обсуждать сплетни. Действительно, их же так много накопилось за два часа! Женщины.

Если когда-нибудь вас будут одолевать сомнения, что вы сделали в своей жизни что-то не так и поэтому поводу решили застрелиться, то… Нет, знаете, что-то нет настроения философствовать. Конечно, это не значит, что вы должны стреляться. Впрочем, как хотите. С чего это я должен вас отговаривать?

Мы с Горном и Демьенгом ещё обменялись шутками по поводу старухи-смерти и улыбнулись проказнице судьбе.

- Пять, - сказал Демьенг.

- Что? – спросил я.

- Мне было пять, когда мы с мамой отправились в маленькое путешествие. Оно и правда было небольшим. Всего-то лес и… Не было в тот день ничего особенного. Только на следующий она умерла. Погибла, сорвалась с горы. Мне так и не дали на неё посмотреть, ты знаешь? Судьба зла, правда? Иногда я снова хочу вернуться в этот день. Когда мы с ней вместе. И отец… Мы должны были втроём отправиться в путешествие по Королевству. Отец хотел познакомить меня с будущими владениями. Он познакомил, только через три года. И мы были вдвоём, - он опустил голову.

Я никогда не испытывал жалости или сострадания, слушая какие-нибудь грустные истории. Но именно эта, именно история Демьенга, почему-то вывела меня из колеи. Дело было не в том, что Демьенг это так рассказывал, и не в содержании самой истории. Они почему-то все приходили ко мне. И рассказывали драмы из своей жизни. Они то ли доверяли мне, то просто хотели что-то показать. Чего я не видел.

- Почему ты это мне рассказываешь?

- Не знаю. Мне кажется, ты должен это знать, - он пожал плечами.

Потихоньку все начали расходиться. К тому же, давно стемнело, а завтра надо было продолжить путь. Конец месяца приближался, а я, как оказалось, был совершенно к этому не готов. Я так и не понял, ради чего мы всё это делаем, и почему жизнь получилось такой короткой.

Первыми ушли Горн и Каталина. Алекта поругалась с девочками, закатила глаза и со словами «да ну вас к черту» удалилась, за ней молча последовал Белослав. Рони расстроилась и тоже пошла спать, Демьенг игриво попрыгал за ней. Остались только я и Линуара.

- Это всё неправильно, - сказала она мне. – То, как вы говорите о смерти. Нельзя же так.

- Вообще-то можно, - заверил я ее. – Нет, ну не в трауре же мне сидеть, как ты это делаешь. Такое ощущение, что не мне, а тебе умирать послезавтра.

- Но это нечестно! – воскликнула Линуара.

- Ох, - я засмеялся, - если подумать, то есть много вещей в этой жизни, которые «нечестны».

- Но почему ты должен умирать? – мне показалось, или она и в правду начала плакать? Нет. Ну нет. Почему я?

- Ты, что, плачешь?

- Прости, - она встала с бревна, на котором сидела, и начала ходить взад-вперед. – Это все моя эмоциональность. Я очень часто именно так реагирую на плохие новости.

- Я как-то не заметил…

- О, - она усмехнулась, - ты еще не видел, какую я закатила истерику, когда узнала, что планете настанет конец. Моя сестра готова была меня убить, лишь бы я заткнулась.

Я засмеялся. Неужели не только я хочу это иногда сделать? Линуара села обратно. Похоже, она уже успокоилась.

- Почему мы вообще должны верить в эти пророчества? – спросила Линуара.

- Потому что мы состоим из противоречий, - ответил я. – Мы верим в то, что сами считаем вымышленным, думаем, что к чему-то принадлежим, пытаемся следовать традициям, которые кто-то давным-давно выдумал за нас; жалуемся на те проблемы, от которых не собираемся избавляться. Если подумать, то мы – это абсолютное противоречие и самый загадочный парадокс. Мы неизменны, но поправимы. Наше упрямство помогает нам верить, чтобы забить свою голову тем, что только мы считаем нужным и важным. И пусть верю во что-то только я, то это уже значит, что это «что-то» существует, - я улыбнулся.

- Я хочу в это верить.

- И верь. Кто тебе мешает?

- Существование Мудрецов. Легенды и мифы о Древнем Сиктонисе, о нашем происхождении, о нас самих. История, факты.

- Это всё можно написать.

- А если это всё – правда?

- Значит, наши судьбы уже давно написаны.

На несколько минут мы замолчали.

Уже было действительно темно. Теперь нам нужно было как-то дойти до палаток. Вообще-то моя супер-палатка, которую я тоже взял с собой (да, я такой предусмотрительный), напоминала маленький дом. У меня их было две. В каждой могли поместиться шесть человек. Эту палатку можно разместить, где угодно, она сама оценивает местность и решает, как ей правильно расположиться. В Эдасине сейчас работают над тем, как бы сделать, чтобы она занимала меньше места, но, тем не менее, оставалась неизменной внутри. Не знаю правда, зачем они пытаются это выяснить. Как мне кажется, и так все замечательно.

- Вот если честно, - спросила она меня, пока я искал фонарик в рюкзаке, - то что бы ты хотел сделать перед смертью?

- Не задавай мне таких вопросов, - сказал я. – Зачем вообще что-то делать перед смертью? От этого что-то измениться?

- Ну, не знаю, можно попрощаться со… всеми, - предложила Линуара.

- Да? – спросил я. – Интересно, а станет ли тем, с кем я попрощался лучше, если я это сделаю? Да нет ни одного нормального действия, которое человек может совершить перед смертью. Будешь бороться за жизнь – тебя сразу обвинят в том, что ты боишься смерти; будешь спокойно ждать смерти – сразу скажут, что ты сдался в борьбе за жизнь. Да что за бред?

- Хорошо, а чтобы ты сделал, если бы встретился со смертью лицом к лицу? – спросила Линуара.

- Да я бы надрал ей задницу и послал куда подальше, потому что мой срок явно еще не наступил, - я ухмыльнулся, Лин рассмеялась. – Я не собираюсь от нее бегать, но и не буду ждать. Я просто поживу. А там посмотрим.

Я затушил костер, нашел злополучный фонарик и пошел в палатку. На эту ночь кошмары, я надеялся, оставят меня, но в этот раз они решили ударить с новой силой.

Я рассказывал не о всех снах, которые мне снились. Если бы я написал о всех, то действительно бы сошёл со ума, потому что половину я забыл. Но чувство ненадёжности, страха и чего-то гадкого остались. Поэтому мой мозг пытался как-то объяснить эти проблемы, выдумывая небылицы, полные сарказма и фантастики. Хотя, жизнь на этой планете и так фантастика, так что… В общем, такие дела.

В этот раз мне приснилась моя мама. Единственный человек на этой планете, ради которого я готов на всё. Около неё стоял человек, но скорее был похож на тень. Она вела со мной какой-то непринуждённый разговор, улыбалась, а потом… Потом эта тень её застрелила. И сказала, что это я во всём виноват. А после мама будто поднялась из мёртвых и произнесла мои любимые слова: «Либо умрёшь ты, Джоуден, либо они убьют меня». Это превосходно, потому что теперь я даже не знаю, что делать.

Я не спал после этого до самого пробуждения всех остальных. Всё думал, это кто-то мне сообщения посылает или я сам себя запугиваю? Потому что, если это я сам, то какой же я жестокий!

Мы выдвинулись к пещере. Всю оставшуюся дорогу туда ко мне приставали Демьенг и Рони. Они, оказывается, вчера так хорошо поспорили, что сегодня уже не разговаривали. Эти двое, похоже, решили, что я буду их посредником. Ну уж нет, ребятки, давайте вы как-нибудь сами там разберетесь, что к чему, а? Впрочем, они меня доставали только до нашей первой остановки. Потом ко мне пристал Горн. Я не думал, что Горн может меня доконать, но он смог. И еще как. Он нес какую-то полнейшую чушь то про Демьенга, то про Белослава, то про Рони. Я вообще не очень-то понимал, что происходит. Меня спасла вторая остановка, после которой Горн переключился на Рони. Теперь со мной решил поболтать Белослав. Я не знал, что такой популярный, честно. Но слава Мудрецам, что следующая остановка была пещера.

- И что ты обо всем этом думаешь? – спросил Белослав, сворачивая свою карту. Он положил ее в карман рубашки.

- О чем? О них, - я указал на наследников, которые шли позади нас, - о пещере, мечах, пророчестве или о тебе?

- Вообще обо всем, - обобщил Белослав.

- Ну, они потихоньку сходят с ума, пещера близко, что там – не знаю, мечи вроде как волшебные, пророчество вообще какое-то не такое, а ты… ты Белослав. Что я могу еще сказать?

- Очень интересно, - заметил Белослав. – А никаких предположений нет о том, что может быть в этой пещере?

- По-моему, мы выясняли, что там лежит книга номер восемь, сделанная из камня, - я не понимал, что он хочет от меня.

- Ну, а еще что-нибудь? – спросил Белослав. – Что-нибудь о пророчестве?

- Мне кажется, что как только мы войдем в пещеру, то это все окажется очень злой шуткой, - я натянуто улыбнулся. – О, смотри, а это не пещера?

Там, и правда, была пещера. Дошли наконец-то.

Я ускорил шаг лишь бы избежать какого-нибудь еще очень странного вопроса от Белослава. Не думал, что меня все так отчаянно будут пытаться вывести из себя. Может у них традиция такая? Может они и в правду думают, что нужно вывести человека из себя, чтобы он спокойно ушел на тот свет?

- Так, - сказал Белослав, когда мы подошли ко входу в пещеру, - думаю, нам надо достать мечи.

Мы последовали за Белославом. Но он пошел не в открытую пещеру, а дальше и встал напротив закрытой каменной стены.

- Приложите мечи к стене, - скомандовал он и продемонстрировал наше коллективное движение. Все последовали его примеру. Каменная стена исчезла, как будто ее никогда здесь и не было.

- Святые Мудрецы, - шепотом сказал Демьенг.

Мы все зашли внутрь, и каменная стена вновь появилась на своем месте. Стало очень темно, но потом тут же стало светло. Не знаю, откуда шел свет или что именно освещало эту пещеру, но было как в приемном отделении больницы. Мы пошли вдоль по туннелю.

Нас занесло в помещение, которое было похоже на то, что я видел во все. Ни окон, ни дверей, каменные стены, только тёмный вход в туннель, из которого мы вышли. Также, на стенах были какие-то семь пятен разного цвета: зелёное, чёрное, синее, золотистое, красное, металлик, пурпурное.

- Смотрите! – воскликнула Каталина. – Это книга.

- Подожди, - предостерегла Алекта.

- Она ведь не откроется просто так? – спросил Демьенг, когда мы уже подошли к книге. Она лежала в середине помещения на огромном камне, и даже казалось, что сама была частью камня.

- Слушайте, реально из камня, - сказал я, положил руку на книгу и попытался открыть её. Ничего не вышло.

В пещере почему-то стало очень тихо. Все замолкли. Я обернулся и увидел примерно такую картину: семь наследников стояли и как загипнотизированные смотрели на меня, у них светились глаза, почти так же, как и в моём сне, они синхронно повернули голову то в одну, то в другую сторону.

- Ну вы крутые! А меня так делать научите? – шутливо спросил я.

Мне кажется, шутка им не понравилась. Вперёд вышел Белослав и заговорил хором, голосами нескольких людей сразу. Их голосами, но рот открывал он один.

- Ты, принц Джоуден Орингтон, рождённый 25 гелу 2530 года, наследник первой семьи-основательницы и Эдасина, обладающий властью над семейным мечом, являешься угрозой для нас. И поэтому должен умереть.

- Во, дела! - я рассмеялся. – Ну, ладно, ребят. Пошутили и хватит.

- Хватит, Дариус, - какой Дариус? – Выходи, поговорим. Мы не отпустим никого из них, пока ты не выйдешь. А для этого нужно убить принца Эдасина.

Какой Дариус? Они, чего, там, сбрендили? Это уже не смешно. Где выход? Я хочу выйти.

- Перестань, Дариус. Мы знаем, что ты здесь. Тебе уже не спасти его.

Тут они все посмотрели на меня так, что я, ведомый неизвестной мне силой, направил свой меч на себя же. Я собирался проткнуть себя. И я никак не мог помочь себе спастись. Моё тело будто перестало подчиняться мне. Я уже не знал, что и думать. Приготовился к худшему, закрыл глаза. Напоролся на камень-книгу и, когда клинок уже едва не царапал мою кожу, выбежала Линуара и выбила у меня из рук меч.

- Мы знали, что это ты, Авриэлла. А как же иначе? Что ты сделала с одной из нас?

- О, она мертва. В вечной прострации, - ответила Линуара.

В глазах шести появился гнев. Мне казалось, они точно убьют нас сейчас. Вдруг какой-то голос внутри приказал мне взять меч и бежать к синему пятну на стене. Я повиновался, побежал и, стоило мне прикоснуться, как я очутился в той же самой пещере, только она была пуста. Помню, за мной побежала Лин, но прыгнула в зелёное пятно. Тут её не было. Здесь была лишь женщина, то ли человек, то ли дерево, то ли вообще не пойми кто.

- Здравствуй, Джоуден, - поприветствовал меня внезапно появившийся из ниоткуда мужчина. Он был похож на человека, только местами вместо кожи у него была кора или камень. Вот почему женщина, находившаяся в этом же помещении, показалась мне странной. Она была такой же. Местами вместо кожи у неё был зелёный металл или кора дерева.

- Где я? – тут же спросил я.

- Дариус! – вскрикнула женщина, придя в себя, и кинулась этому мужчине на шею. Ах, вот, кто у нас тут Дариус. Ставлю стольник, что это Авриэлла.

- Спокойно, Авриэлла. Всё хорошо.

- Ты простил меня? Ты ведь не держишь на меня зла все эти годы?

- Нет, не держу. Мы с тобой позже поговорим. Дай мне поговорить с Джоуденом.

Она кивнула и тут же исчезла, я было хотел спросить, как, но у меня не вышло.

- Что происходит? Я умер?

- Нет, - Дариус засмеялся. – Давай я тебе расскажу. Всё по порядку. Я Дариус. Один из Мудрецов.

- Так вы существуете?

- Да. Я один из трёх Верховных Мудрецов. Ещё есть по одному в каждом мече. Авриэлла, например, Мудрец из меча Линуары.

- Но кто вы такие? Что вы такое?

- Мы сиктонцы. Истинные жители этой планеты. Вы прилетели не на пустую планету, как считали. Она была населена. Нами. Только нам уже не нужна постоянная биологическая оболочка для существования. Мы можем менять их. Стать деревом, камнем, рекой, книгой, чем угодно. Можем вселиться и в вас. Но только как второе сознание. Подсознание.

- Я не понимаю…

- В каждом из вас живёт две сущности, вы называете их душами. Мы – сознание видимое и невидимое, то бишь подсознание. Чтобы жить в вас как второе сознание мы должны вселиться в вас при самом зачатии. И не можем выйти, пока вы не умрёте. Впрочем, покидать ваши тела на некоторое время мы в состоянии. Ваше сознание – это вы сами, ваша первая душа, ваша раса, - он замолчал, я попытался переварить ту информацию, которую он только что мне сообщил. – Мы, как ваше второе «я».

- А как вы стали Мудрецами?

- Мы не могли сообщить вам сразу, что планета обитаема. Для этого пришлось подождать, пока родится новое поколение, чтобы оно сообщило, что вы тут не одни. Мы заключили с вами договор. Мы позволим остаться вам на этой планете, в обмен на обещание беречь её и защищать от всяких напастей. Для этого те, в кого мы вселились, вырезали из камня книгу и создали ещё семь обычных, бумажных. Затем выбрали на каждом из семи кораблей достойных кандидатов и доверили им бразды правления. Кузнецы изготовили мечи. Потом мы принесли тела этих людей в жертву и вселились в книгу и мечи. Мы пообещали, что будем предупреждать обо всех опасностях для планеты, а также будем летописцами. Семь простых книг были связаны с каменной и предупреждали королевские семьи об опасности, чтобы они могли предупредить всех остальных.

- А в мечах зачем вы сидите? – до меня потихоньку начало всё доходить.

- Это подсознание наследника. Ваше подсознание никто занять не может. Вы связаны с мечом, который накопил все знания ваших предков, предыдущих наследников. Поэтому иногда вам кажется, что вы обладаете некоторыми странными для себя навыками.

- Вы и есть мой Мудрец? Моё подсознание?

- Не совсем так. Я твоё подсознание в данный момент. Но не твой Мудрец. Мудрец Эдасина, Реналь, исчез во время Расстрийской войны, - Дариус опустил глаза. – Эта война была самым страшным и странным событием. Кто-то пробрался не просто в подсознание, а в сознание людей, завладев им. Иная раса, не мы. Они могли выселять вас, ваши настоящие души, заселяя свои собственные. Хотели нас и вас уничтожить, но ничего не вышло. Мы смогли остановить их, то есть, не совсем мы. Аппартон. Белослав. Это благодаря ему закончилась война. Он всё понял, он всегда был чересчур умным. Отправился в пещеру. Он завершил войну, но они поймали его. И все эти годы он был в заточении, они сводили его с ума. И свели, его истинное сознание сбежало, и теперь внутри биологической оболочки сидит оно, непонятное и страшное существо, желающее уничтожить эту планету.

- А вы зачем им?

- Чтобы мы не смогли предупредить о войне, они затащили нас в ловушку. Нас, трёх Высших Мудрецов, поймали и заменили на своих. А в мечах всех подчинили себе, они сами сдались. И их заточили вне времени и пространства. Я сумел сбежать. И перенесся на две сотни лет вперед, чтобы быть твоим подсознанием, Джоуден. Я в тебе прятался. Ты был последним, они ещё не успели тебя захватить. И я занял это место.

- Так это вы посылали мне эти странные сны? Как предупреждение? Через подсознание?

- Да, - Дариус кивнул.

- Зачем они столько ждали? В смысле, двести с лишним лет…

- Им нужен был именно этот год. Я не знаю, почему. Разразить вторую войну на Сиктонисе. Предательство, месть. Никто не должен был никому доверять. Они хотели убить тебя, чтобы достать меня. Тогда бы я не смог им помешать. Тогда бы они писали в книгах ужасные вещи, и вы бы сами друг друга убили. Хаос, анархия, разруха.

Вот что получалось. Какая-то раса захотела прикончить эту прекрасную планету, заточила Мудрецов в тюрьму вне времени и пространства, сама развлекается, но я только одного не понимаю: зачем? Что тут такого важного? Это просто планета, каких миллионы, если не миллиарды. Почему именно Сиктонис? Почему не какая-нибудь старая, но очень большая планетка?

- Зачем?

- Я не знаю.

- А почему Линуара…

- Авриэлла не верила им. Она хорошо притворялась. Первую наследницу они успели захватить, но Авриэлла убила её, явилась во сне, напугала, остановилось сердце. И взяла контроль над следующей, Линуарой. Но она не может отказаться от наследницы, поэтому Линуара была зачата именно в ту ночь, когда умерла её сестра.

Я открыл рот. Я в шоке вообще. Это что такое?

- А пророчество не вы написали?

- Оно фальшивое. Как и Нус Тарпус, как и история про тонтарум, как и то, что тебя отпустил твой отец.

- Что?

- Джоуден, скажи, какой родитель в здравом уме отпустит своего ребёнка на верную смерть? Никто. Их всех выгнали из собственных тел, некоторых убедили уйти под угрозами. Они все здесь. Они переняли привычки, стали точными копиями, но тот человек не твой отец. Его истинное сознание где-то здесь.

- Что значит здесь? Где мы?

- В книге. Это главная книга, ты в ней. Я живу в тебе, и теперь ты связан с книгой.

- И что она из себя представляет? Пещеру?

- Это вечный лабиринт из событий, историй, дат. Ожившая летопись. Мы сделали её такой. И теперь тебе нужно будет найти их. Всех. Наследников, их родителей. Они все здесь. Блуждают по бесконечным коридорам, мечтая выбраться.

- И что дальше? Я сбежал от этих ненормальных, а дальше что?

- Ты не сбежал. Они здесь. Ваши тела лежат без сознания в той же пещере. Они будут искать тебя. Чтобы навсегда оставить здесь. И свести с ума. Вы навсегда исчезнете, как Белослав.

- А почему они просто не убьют меня?

- Они не могут. Для этого нужен меч. А его могут держать только члены королевской семьи.

- Могли бы заставить тело моего отца.

- Всё не так уж и просто. Меч очень умён. Даже при том, что они подчинили себе Мудрецов мечей, всё равно дело не в биологической оболочке того, кто держит меч, а во внутреннем содержании. Твой отец знал это, поэтому они его выгнали. Их задача была –свести тебя с ума. Правду о Нус Тарпусе ты уже знаешь. И, я думаю, догадался, почему война началась оттуда.

- Пещера.

- Да. Нус Тарпус был военной базой, одной из сильнейших в Лаплавии. Влияния пещеры хватило, чтобы поработить разум жителей. Через неизвестных нам гостей, - расставил всё по полочкам Дариус. – Они сделали Нус Тарпус своей базой. Когда Белослав это понял, то решил уничтожить пещеру. Но, увы… Она забрала его. А Аппартон потом уничтожил Нус Тарпус. Лаплавия была лишена войск не только по договоренности, но и потому что пещера на их территории. А Ворганг предложил взять ответственность на себя, чтобы продолжать эксперименты и найти решение против контроля сознания. Антидот. Не самыми приятными и законными методами, - расставил всё по полочкам Дариус. – А про Нуст Тарпус придумали другую легенду. Город отдаленный, никто не понял подвоха.

Я задумался ненадолго. Действительно, малейший намёк о том, что может быть угроза извне, посеял бы панику. Пусть и прошло достаточно времени с той Межгалактической войны, но с Расстрийской прошло меньше. Легче свалить всё на камень, чем признать, что существует реальный враг, которого стоит бояться.

- Подождите, если вы и есть моё подсознание, то я сейчас сам с собой разговариваю?

- Фактически, да.

- А почему вы раньше не могли намекнуть на то, что что-то тут нечисто?

- К сожалению, а, может, даже, к счастью, общаться лицом к лицу с тобой я могу только здесь. Я связан с этим местом, это моё предыдущее воплощение, если можно так сказать. Вне книги я лишь могу давать тебе подсказки во снах, наводить на мысли, и очень редко быть внутренним голосом, интуицией, - Дариус вздохнул.

- А почему вы так странно выглядите?

- Это тот, кто я есть. Я беру часть чего-то от каждого объекта, в котором побывал: камень, дерево, ты, не важно… Они меняются порой. Но вот этот мой образ проявляется лишь в подобных, необычных объектах, как эта книга. Где сознание может свободно находиться без оболочки.

- Почему вы вышли из своих тел?

- Возможностей больше. Может, однажды, вы тоже это сделаете. Именно поэтому эта книга имеет место быть.

Они гении, на самом деле. Но, с другой стороны, покинуть своё тело, а потом стоять и смотреть, как оно помирает? Нет, знаете, вот здесь вот, нет. Я пока к этому не готов. Меня пока всё устраивает, биологическая оболочка и тому подобное.

- А как же вы выглядите вне подобных мест?

- Никак. Мы существуем в любом объекте и выглядим, как он. Быть собой мы можем только в таких местах, как эта книга.

- Не идеальная всё-таки система, - заметил я. – Если вы должны всегда быть к чему-то привязаны.

- Да. Но, с другой стороны, если мы существуем, как сознание, то нам больше известно. Поэтому мы знаем наперёд, что будет. Прошлое, настоящее и будущее сливаются в одно. Вселенная хранит много загадок. К тому же мы не одна такая раса, их много. И между нами существуют коридоры, связи. Это, если подумать, целые, никому не известные, города.

Очень сложно представить, что одна каменная книга, одна капелька или что-то подобное может внутри себя хранить целую расу. Это ещё одно доказательство того, что мы видим далеко не всё. Обман зрения.

- А дети есть?

- У всего есть цена, - ответил Дариус.

Интересно, сколько же ему лет? Как долго они уже так живут? Душа вечна, нам говорили. Они, скорее всего, не могут умереть. Но, получается, их можно заточить вне времени и пространства, обречь на вечные муки. К тому же, они привязаны к магическим местам, назовём их так (хотя это явно может объяснить наука, но я не хочу париться). Свобода в обмен на знания, на разгадку тайны Вселенной. Стоит ли это того? Мы всегда думаем, что свобода превыше всего, что нет ничего выше, чем возможность делать, что хочется. А вдруг есть что-то стоящее, что-то, ради чего можно ей пожертвовать? С другой стороны, они сами избрали такой путь. Может, это им и нравится. В конце концов, я не слышал, чтобы Дариус жаловался.

- И что теперь делать?

- Найди всех. Верни их в тела. Успейте вернуться туда до их прихода. Потом вы освободите Мудрецов, и мы позаботимся о том, чтобы эти твари никогда не возвращались.

- Сколько у меня времени?

- Тела без сознания протянут не больше двух дней в этой пещере.

- Но как я их найду? – я был в полной растерянности.

- Каждый из них тебе что-то рассказал. Это подсказки. Ты же внимательно слушал? Большую часть времени ты всё же общался именно с настоящими ними. С их истинным сознанием. Но в их случае подсознание просто – хотя, если подумать, что тут простого – взяло вверх над сознанием. Впрочем, их сознание загнали в книгу только, когда вы вошли в пещеру.

Истории. Вот зачем все рассказывали мне истории. Они хотели, чтобы я нашёл их. Чтобы я помог им. Чтобы вернул их обратно. Это были подсказки. Самые яркие моменты их жизни, самые драматичные и самые страшные события. Я должен их найти. Вот в чём была моя задача.

- В этом я тебе помочь не смогу, к сожалению, - сообщил Дариус. – Теперь всё зависит от тебя. Ты должен сделать всё сам. Я даже не могу помочь тебе разобраться в лабиринте. Ты можешь наткнуться на кого угодно – на тех инопланетян или на наследников, их родителей. Только не перепутай воспоминания и сущность. Они бывают похожи.

- Я так и не понял, где мне их искать…

- У каждого своя тюрьма.

И тут он исчез. Супер. Дариуса нет, Авриэлла свалила, я в восьмой книге, которая, оказывается, лабиринт. Нас ментально атакует какая-то непонятная раса, которая желает смерти всем нам и этой планете, а ещё где-то здесь бродят все королевские семьи Сиктониса! Мне кажется, или хуже уже быть не может? Ах, да, здесь гуляют ещё семь, как сказал Дариус, «сущностей», которые просто мечтают меня грохнуть. Ну что ж, дамы и господа, мне кажется излишним будет, если я скажу, что мы в дерьме?

Часть 6. Книга

Я собрался с мыслями и начал свой путь. Сначала прошёл через тёмный туннель, а потом оказался в длинном коридоре. Он не кончался. Наконец-то мне встретилась дверь. Я повернул ручку и очутился на лужайке… серьёзно? Это, что, уголок природы от Мудрецов? На этой лужайке никого не было, кроме одинокой девушки. Это, наверное, воспоминания. Интерактивная летопись. Истинно божественные технологии.

Снова возник Дариус. Он сообщил, что просто должен был кое-что проверить. Но он немножко побудет со мной. Оказывается, Дариус привязан только к моему телу. Здесь он может и не находиться подле меня.

- Авриэлла, её так зовут, да? – Дариус кивнул. – Она очень предана вам.

- Я знаю. Она моя жена, - вот почему были эти странные взгляды. Тогда надо мной вверх брало подсознание Дариуса.

- Вы ещё заключаете браки?

- Она была моей женой ещё до того, как мы отказались от биологических оболочек. У нас есть сын. Реналь.

- Мой Мудрец. Который исчез, - вспомнил я, Дариус кивнул. – И вы типа одинакового возраста?

- Почти. Я был из предпоследнего поколения, которое лишилось тел. И последним поколением, которое могло иметь детей. Поколению моего сына уже запретили. Некоторые всё же захотели дожить спокойно на этой планете. Впрочем, им говорили, что так нельзя. Подобные души, которые отпустили тело при смерти, оказались вне времени и пространства. Без воспоминаний, без совместимой биологической оболочки и без шансов. Мы же попытались сохранить примерный облик. И создали специальные города. А потом прилетели вы. Но вернёмся к возрасту. Мы должны были достигнуть определённого возраста. Под сорок, но поколение моего сына сделало это раньше. В двадцать пять. Время поджимало. Такие переходы можно совершать только в определённые года.

Прикольно. Вот это я понимаю астрономия, математика, теория вероятности. Высчитай год перехода!

Мы продолжили свой путь. После лужайки я попал будто в огромный дом с многочисленными комнатами, причём из разных времён. В них были люди, они разговаривали, но почему-то я их не слышал. Дариус сказал, что, чтобы услышать, мне надо войти в комнату, даже если там не было двери. Неужели все эти люди и правда когда-то жили? И среди них есть и мои предки? Столько историй, судеб записано в этот маленький, казалось, каменный домик. Почти две с половиной тысяч лет истории. Что происходило за эти годы с каждой из королевских семей? Что происходило с людьми? Как восстанавливали всё, что было утрачено? Воссоздавали технологии, строили города, пытались сделать единую цивилизацию? На планете, которая стала надеждой для семи народов, потерявших свои дома, для полумиллиона человек, которые выжили.

Кто-то назвал моё имя. Дариус уверил меня, что это не он. Тогда это произошло снова.

- Я ничего не слышу, - заявил Дариус.

А я слышал. Всё отчётливее. Кто-то точно пытался до меня достучаться. Я пошёл на голос. Он шёл будто из-под земли. Скорее всего, тут должна быть лестница. В доме же бывают подвалы. А голос продолжал звать меня. Я побежал. И, наконец, наткнулся на лестницу. Спустился. Подвал напоминал подземелье, страшное такое, где сыро, дурно пахнет и нет света. Я открыл одну из дверей, за которой, как мне казалось, и находился обладатель голоса. И я оказался прав.

- Реналь? – тут же спросил Дариус, когда он увидел, кто внутри.

Вот это интуиция! Я нашёл Реналя. Знал, что обладаю сверхъестественным даром. А никто мне не верил. Вот теперь я доволен. Хоть что-то хорошее сделал.

Реналь не был в состоянии встать. Он просто сидел, прислонившись к стене и бился об неё головой.

- Теневая камера, - произнёс Дариус. – Человек, находящийся внутри, не видит дверь, потому что его сводят с ума тени.

Вот и объяснение ещё одному моему сну. Я со всеми связан. Со всех их безумным семейством. Реналь – мой личный Мудрец, Дариус – его отец, Авриэлла – его мать и все завязаны на мне. Это было несколько странно, если честно. Хотя, чему я удивляюсь? Это же Сиктонис!

Дариус и я вывели Реналя из этой ужасной комнаты и поднялись наверх. Там он очень медленно, но начал приходить в себя. Впрочем, Дариус сказал мне, что нельзя терять ни минуты и велел идти. А они с Реналем разберутся. Я оставил их одних и направился дальше по коридору, пусть мне и было очень интересно узнать, что же произошло с Реналем.

Теперь я уже начал вспоминать истории. У каждого своя тюрьма. Так сказал Дариус. Это доказал его сын. Они тоже сидят в подобных тюрьмах. Где-то в собственных воспоминаниях. То, что не хотят отпускать, или то, чего бояться. Они не могут выйти за пределы этой комнаты воспоминаний, потому что сами не хотят видеть выхода, потому что «тени» путают их. Теневая камера – это почти что тюрьма воспоминаний. И если оно так и есть, то их нужно срочно оттуда вытаскивать.

Кто же здесь сидит? Все наследники плюс родители, но сколько? Мой отец точно, а мать? Как я могу их всех найти, если я даже не знаю, кого искать? Ладно, начнём с простого. Зайдём в одну из комнат и проверим, как это работает.

Они меня не видели. Я проходил мимо людей, воспоминаний, но они меня не видели. Говорили, танцевали, читали, играли, делали, что угодно, кроме того, что нужно было мне – сходили с ума. Я должен был искать таких, как мне казалось.

Демьенг хочет снова к матери, Горн и Каталина – жертвы интриги своих родителей, Линуара косвенно испытывает вину за смерть сестры, у Рони брат чуть не утонул, может там искать надо. Белослав и Алекта… Они одиночки, с ними будет сложнее. Я не знаю их истории.

- Отсюда нет выхода. Это вечный лабиринт.

- Ой, помолчи. Где-то же должно это всё кончаться, - ответил знакомый голос. Мой отец.

- Ты понимаешь, что если они уже убили его, то мы отсюда не выберемся?

- Они его не убили, ясно тебе? – злобно сказал мой отец. - Он жив.

- Ладно. Впрочем, мы с тобой всё равно два идиота. Так просто вышли из своих тел.

- Из-за женщин. Не просто так.

- Это да, - и тут этот человек засмеялся, мой отец подхватил. Это была то ли слуховая иллюзия, то ли нет, но я всё равно не понимал, откуда идёт этот звук. Лабиринт историй был слишком сложен для меня. Я не мог разобраться в нём. По воспоминаниям нужно блуждать аккуратно, заранее зная, что ищешь, а иначе можешь оказаться в не то время в не том месте.

- Джоуден, может, и не спасёт нас всех. Ему всего лишь семнадцать. А нам с тобой, сколько, а? Мы не смогли выбраться отсюда, ты думаешь, он сможет что-то сделать?

- Он особенный мальчик.

- Каждый родитель хочет так думать о своём ребёнке, - воцарилось молчание, а потом второй голос добавил. – Они все особенные.

Я шёл на голос, но он будто перемещался. К тому же, мне мешали эти «истории». Они всё о своём, всё пытаются заглушить важные мне голоса, запутать в своей паутине. Они хотят стать моими тенями. Я им этого не позволю. Вы все мне мешаете, мешаете и вы должны уйти.

Вокруг меня стало тихо, все исчезли, или мне только казалось так. Но теперь тут стало пусто, я слышал лишь разговор моего отца и какого-то другого человека. Я бежал, поднимался по лестнице, потом снова спускался и вновь поднимался. Пустые коридоры и эхо моих же шагов начинали сводить меня с ума. Мне даже тени не нужны.

Не знаю, сколько я так бегал. Полчаса, час, может, больше. Я путался в коридорах, ходил кругами. Голоса не становились ближе, я потерял последнюю надежду кого-либо отыскать, как вдруг повернулся и увидел своего отца, а рядом с ним – Короля Кимитоса, отца Горна и Каталины, Себастьяна.

- А говорили – не найду, - сказал я. Отец ошарашенно на меня посмотрел, а потом кинулся обнимать. Я не сопротивлялся, даже обнял его в ответ. В конечном итоге, это точно наша первая встреча.

Тут же снова стало шумно. Всё вернулось на свои места. И дом будто ожил.

- Как..? – поинтересовался Себастьян.

- Шёл на голоса. Очень долго.

- Как ты здесь оказался? Ты знаешь, что происходит? – спросил Валентин.

Я кивнул и кратко рассказал им, что знаю и что предстоит сделать. Также я поведал о великолепных событиях предыдущих трёх месяцев.

- Вы не знаете, кто ещё из старшего поколения может быть здесь? – спросил я.

- Астерия точно здесь, - заверил Себастьян. Мать Горна и Каталины. Прекрасно.

Далее мы попали в кабинет моего отца, то есть в его копию, и наблюдали такую сцену. Моя мать кидается на отца с криками, что он вовсе не её муж, и чтобы он немедленно вернул Валентина на место. На что этот Лжевалентин приказал страже запереть Нилону в спальне и сказать всем, что Королеве не здоровится.

Отец сначала не понял, что это сцена из книги и было кинулся к маме, но Себастьян его удержал и уверил, что это просто запись. Подсказка от книги, которая говорит, что его жены здесь нет. Потому что она всё ещё там, в «реальном» мире.

Интересно, а время здесь течёт по-другому? Может тут оно течёт быстрее? А, может, наоборот, медленнее? Тогда сколько у меня действительно времени? Ведь часы я не ношу. Да и кто их вообще носит? Хотя, есть у нас любители.

- Артамон? – Валентин остановился около одной из открытых дверей. Я заглянул внутрь. Там и правда сидел Артамон, Король Ворганга, отец Демьенга. И сидел он там не один. Он мило разговаривал с какой-то женщиной. И это точно была не его жена. Я видел Королеву Ворганга, это не она.

- Кто это с ним? – мы ещё не зашли в комнату. Я не до конца был уверен, что это действительно Артамон, а не воспоминание.

- Это его первая жена, - ответил Себастьян.

- Но она умерла, - дополнил Валентин.

Так это мать Демьенга? То есть, вы хотите сказать, что сын как отец? У них один и тот же демон. Они оба не смогли смириться с её смертью. Даже учитывая, что Артамон женат во второй раз.

- Артамон, - я зашёл в помещение, - вы меня слышите?

Король Ворганга сначала не обратил на меня никакого внимания. Я всё ещё не знал, как отличать воспоминания от сущностей, но где-то глубоко внутри я знал, что Артамон настоящий.

- Кто вы? – спросил меня он.

- Я Джоуден, принц Эдасина.

- Тот самый Джоуден. Они говорили о вас. Сказали, что я должен позволить моему сыну убить вас, а иначе они убьют его. Они обещали вернуть мою жену.

- Но ваша жена сейчас в Ворганге. С вашей дочерью, - я не умею убеждать в чём-то людей. Я даже не знаю, правда ли то, что я говорю.

- У меня нет дочерей. Только сын, - за всё это время он ни разу на меня даже не посмотрел. Артамон не сводил глаз со своей первой жены. Я подошёл ближе и буквально встал у неё за спиной.

- Есть. И это уже давно не ваша жена. Она умерла, - нужно сделать это резко, мягко не получится.

- Нет. Как же она умерла, если вот она сидит здесь?

- Где здесь? Вы знаете, где вы вообще?

- Это неважно.

- Нет, важно! Она не что иное, как иллюзия, воспоминание. Её давно уже нет.

- Неправда! – Артамон встал. Его жена исчезла, а потом появилась за его спиной.

- Правда. Уже двадцать лет прошло. Вам нужно её отпустить.

- Нет. Я не могу, я не хочу, - Артамон отчаянно схватился за голову.

Наконец-то мы добрались до проблемы, изъяна. Он не хотел её отпускать. Но нельзя держать мёртвых рядом с живыми, ровно, как и нельзя держать прошлое с настоящим, а иначе всё сломается. Нить разорвётся. Здание рухнет. И тогда то, что давно прошло, и те, кто давно ушёл, спутают нам все карты.

- Вы должны. А иначе вы никогда отсюда не выйдете.

- Я не хочу уходить.

- Вы никогда не увидите сына.

- Что? – Артамон наконец-то посмотрел на меня нормальным, а не одурманенным взглядом. – Почему?

- Потому что они убьют его. Он не смог убить меня. Теперь его очередь умирать.

- Это ложь!

- Хотите спасти его? Оставьте её, - я указал на его жену. – Она ненастоящая.

Он мне не верил. Он вообще не верил ни единому моему слову. И правильно, Артамон видел то, что хотел видеть. Его жена был его женой, а я им только мешал. Эта иллюзия поглотила его. Прошлое нравилось ему больше, чем настоящее. Потому что там у него было то, что он желал. Но это время прошло. Либо ты отпускаешь, либо пропадаешь сам, падаешь с последнего этажа высотки. Очень медленно. Но в конечном итоге разбиваешься об асфальт. И теперь уже пытаются отпустить тебя.

Наш разговор продолжился. Я уговаривал, он не хотел слушать. Я провоцировал, он не вёлся. Я умолял, он отказывался. Слишком много времени я уже потратил на него.

- Вы не понимаете. Я всё ещё люблю её. Как можно отпустить того, кого любишь? Кем я после этого буду?

- Нормальным человеком. Она ушла. Ваша бывшая жена умерла. Вы обязаны её отпустить, ибо она сама этого просит. Ваш пожар должен потухнуть, - я уже был на взводе.

- Это невозможно. Любовь жива ещё… - Артамон уже давно стоял, прислонившись к стенке, рядом стояла и его жена.

- Это чушь. Любовь смертна. Она всегда умирает. Нет вечной любви.

- Вы даже не представляете, как долго я молил о том, чтобы это было правдой. И помогло, как считаете? Посмотрите, вот как выглядит мёртвая любовь. Я готов остаться не пойми где с призраком моей погибшей жены, как говорите. И плевать мне на всё, что происходит вне этой комнаты.

- Вы не любите её. Вы одержимы, - заключил я.

- Одержимость – это лишь одна из граней любви, - Артамон вновь зачарованно смотрел на свою жену.

- Одержимость – это психологическое отклонение. Вы бредите.

- Однажды, Ваше Высочество, вы полюбите. И тогда я спрошу у вас ещё раз, что такое одержимость.

Я снова принялся просить, умолять, восклицать. Ничего не помогало. Он не хотел. Не желал. Не понимал. Слишком много «не». Он безнадежен.

- Послушайте, я не заставляю вас забыть её, просто признайте тот факт, что она больше никогда не вернётся.

- У меня за двадцать лет этого не получилось. И вы считаете, что сейчас что-нибудь получится?

Я опустил глаза. Я не знаю, я, правда, не знаю. Но он должен это сделать.

- Я не могу вам помочь. Это ваша тюрьма. Просто найдите выход.

Я вышел из комнаты в коридор. Там стояли Себастьян и Валентин.

- И сколько меня не было?

- Минут пять.

Сколько? Мне казалось, я там часа два сижу. Эта книга действительно загадка природы. Что же мне тогда делать? Как посчитать время? Сколько у каждого из нас времени?

- Как там Артамон? – спросил отец.

Я отрицательно покачал головой.

- Он так и не смог её отпустить, - заключил Себастьян.

Они, конечно, знали больше, чем я. Похоже, они были друзьями. Впрочем, какая разница? Сейчас это не имеет никакого значения. Если я не могу вызволить Артамона, тогда что же говорить об остальных? С ними будет также трудно? Я не умею убеждать людей. Или утешать. Уговаривать. Я их ненавижу. Рониада сказала мне, когда мы были в Нус Тарпусе, что человек ненавидит людей по двум причинам – либо он их не понимает, либо, наоборот, слишком хорошо понимает. Скорее всего, я их не понимал. А может и слишком хорошо понимал.

- Я пойду и вытащу его, - заявил отец.

- Нет. Так он от проблемы не избавится. Он всё равно будет грезить о ней или о том, что могло бы быть. Артамон должен решить этот вопрос сам.

- А если поговорить? Всё-таки мы давно друг друга знаем, он меня послушает.

- Дело не в этом. Ему нужно смириться с тем фактом, что его жена умерла. Ты в этом ему не поможешь.

На Артамона было действительно жалко смотреть. По нему будто проехались бульдозером. Казалось, ещё чуть-чуть и он потеряет рассудок. Забудет, кто он есть. Сейчас он метался по этой злосчастной комнате из стороны в сторону, а его жена спокойно сидела на диване. Позже она встала, подошла к нему, и они закружились в танце. Не думаю, что там играла музыка. Не думаю, что музыка вообще играла для Артамона последние двадцать лет.

Что время делает с людьми?! Никогда не задумывались, насколько велика сила времени? Оно может многое дать, но ещё больше отнять. Но самое страшное это то, что время не устаёт напоминать о тех моментах, которые мы потеряли. О людях, которые ушли. О том, кем мы были. И о времени, когда были счастливы.

Я долго наблюдал за ними, когда она вдруг растворилась в пространстве, исчезла. Артамон опустил голову, глубоко вздохнул и вышел за пределы помещения, в котором совсем недавно он был готов провести вечность.

- Вы это сделали, - сказал я ему. Он лишь грустно на меня посмотрел.

- Себастьян, Валентин? – Артамон удивлённо смотрел на них. Они в ответ пожали плечами.

Перед нами вдруг возникла комната, в которой без сознания лежал Артамон. В следующем помещении лежали уже Себастьян и Астерия, дальше мой отец, потом оба монарха Парисии, мать Алекты, Король Миллитонии. Вот кого нам стоит искать. Теперь всё ясно.

- И что это?

- Надеюсь, вы запомнили, кого нам теперь надо искать. Плюс ещё дети.

- Может, разделимся? – предложил Себастьян.

- Это чёртов лабиринт. Мы потом друг друга не найдём. Лучше давайте будем держаться вместе, - сказал я.

Я не знал, куда нам идти, что делать и вообще, как жить. Но разве от этого жизнь не становится интересней? Если честно, то нет. Я вот лично совершенно не в восторге, что нахожусь внутри каменной книги и мне надо здесь кого-то искать. У меня даже карты нет! Это, знаете ли, очень огорчает.

- Джоуден и за вами пришёл? – вдруг спросил Артамон. – И откуда же он вас вытаскивал?

- Он нас не вытаскивал, - ответил мой отец. – Мы сами вышли.

И правда, я не заметил, чтобы они испытывали какие-то проблемы с иллюзиями, воспоминаниями и прочей нечистью. Валентин рассказал мне, что они сами выбрались. Он испытывал чувство вины за то, что скрывал моё существование, а также за то, что не смог стать достойным отцом. И книга показывала ему, что могла бы быть, если бы он это не сделал. Валентину хотелось поверить в подобную сказку. Но это было не так. И он должен был это признать.

У Себастьяна вся ситуация вертелась вокруг их взаимоотношений с женой. Не удивлюсь, если у Астерии то же самое. Вот у кого что болит?!

Артамон был подавлен, похоже. Но всё же сказал мне пару слов. Я спросил у него, зачем он женился во второй раз, если не мог отпустить первую жену. Король Кимитоса поведал мне, что он хотел попытаться забыть. К тому же, Демьенгу нужна была мать. Просто семья, да и один он бы сошёл с ума. Был очень близок к этому, к тому же. Крыша почти съехала. Его вовремя вытащили. И он решил попытаться забыть, заменить, заполнить. И может всем и казалось, что у него получилось, но в реальности он не смог.

Впереди показался огромный тёмный силуэт. Вот это уже не весело.

- Ну что ж, господа, я думаю, что нам пора отсюда сваливать, - заключил я.

Все тут же мигом вбежали в одну из комнат и скрылись в лабиринте воспоминаний. Уверен, что силуэт – страшный маньяк-убийца инопланетного происхождения. Меня интуиция вообще мало когда подводила.

И дальше-то что? Теперь мы точно потерялись. Если раньше я мог выйти к этому коридору, то теперь он исчез, похоже. Но мне кажется, что книга нам помогает. Показывает нужные воспоминания, указывает путь к потерявшимся сознаниям. Так что, я не думаю, что мы пропадём. Хотя бы надеюсь.

Сколько часов я уже здесь? Сколько дней, месяцев, годов длится этот кошмар? Я бы подумал, что мне всё это снится, не будь я так уверен, что это правда. Мы, четыре особи мужского пола, бороздили лабиринт уже долго. Нам не встретился никто настоящий. Порой мы задерживались в какой-то из комнат. Кто-то видел что-то приятное. Или, наоборот. Книга оказалась самым противоречивым местом на планете. Она нам помогала, но в то же время пыталась глубже затянуть в свои страшные сети.

Себастьян, Артамон и Валентин разговорились. Три весёлых друга. Даже учитывая тот факт, что мой отец среди них был самым молодым, выглядел моложе всех Себастьян. Я, кажется, уже говорил о том замечательно факте, что где-то в районе 37-40 лет у нас замедляется процесс старения. Мы практически не меняемся вплоть до ста двадцати лет, а потом резко превращаемся в стариков, буквально лет за семь. Это порой крайне смешно, когда родители и дети выглядят на один и тот же возраст. Но так как в большинстве своём детей мы заводим поздно, такие ситуации происходят редко. Вот, например, у меня и Валентина будет такая ситуация.

Одна комната сменяла другую, а мы всё глубже погружались в историю Сиктониса. Хотя, я лично уже перестал обращать должного внимания на то, что происходит в комнатах. Я просто искал знакомые лица. И одно такое я нашёл. Демьенг.

Мы очутились в лесу. Демьенг и его мама (а кто же ещё?) сидели на бревне. И в поведении Демьенга было что-то странное. Он, похоже, действительно сбрендил, потому что вёл себя как пятилетний ребёнок. Но на самом деле тут не было ничего удивительного. Он просто хотел вернуться в последний день, проведённый с мамой.

Я собирался туда пойти, но меня остановил Артамон.

- Я сам, - сказал он мне и направился прямиком к Демьенгу. Я не стал сопротивляться.

- Прости меня, Джоуден, - вдруг сказал мне мой отец.

- За что?

- За всё. За то, что прятал, за детство без отца, за то, что причинил боль твоей матери. За всё, - ответил он.

- Почему ты спрятал меня?

- Честно, я не знаю. Хотя, тот, кто говорил с тобой в моём обличии, сказал тебе кое-какую правду. Из-за пророчества. Но, если подумать, то в нём ни о ком конкретно не говорится. А я будто помешался. Мне снились кошмары, я слышал странные голоса. Как будто меня одолел демон, нечистая сила. Мне казалось, что я скоро сам тебя убью. Мечом. И тогда я решил, что лучше пока никому о тебе не знать. И жить вам надо отдельно. Какое-то время. А пророчество было лишь отговоркой. Для твоей матери. Я был близок к тому, чтобы убить собственного сына, о чём вообще может идти речь? Через некоторое время всё прекратилось. Но я не решился тебя возвращать. И книга терзала меня по поводу этого, на самом-то деле.

Значит, они всё же пытались убить меня через моего отца. Сводили его с ума, потому что он тоже наследник меча и может убить меня. Но почему именно тогда, а потом всё прекратилось? Почему только сейчас они попытались снова? Там, что, какая-то магия чисел?

- Это страшно, - заметил я.

- Да.

- Ты всё же поборол желание убить меня, так?

- Это было сложно. Бороться было практически невозможно. И на самом деле я уже занёс над тобой меч, - он замолк. – Я не должен был этого говорить.

- Я… Ты смог их побороть в первый раз. А во второй?

- Они сказали, что тогда заставят меня убить твою мать. Или убьют её сами моими руками. Я отступил.

Да, этим инопланетным созданиям проще разделаться с моей мамой. Я понимаю, почему он согласился покинуть тело. Но дело даже не в этом. Это действительно страшно, когда тебя одолевает желание убить собственного ребёнка, и ты ничего не можешь с этим поделать. Даже понимаешь, что это кто-то тебе навязал, и знаешь, что это неправильно. Но, тем не менее, не в состоянии сопротивляться.

- Ты способен простить меня за это всё?

- Наверное, - ответил я после небольшого молчания. – В конце концов, ты мой отец. Другого у меня нет.

На самом деле за все эти годы мне правда не хватало отца. Я только сейчас это понял. Я, конечно, могу и дальше притворяться, что мне лучше и одному и так далее, но в действительности, я просто нуждался в определённом человеке. Люди разочаровывали меня, потому что никто из них не оказывался тем самым человеком. И за это я их терпеть не мог. Может, когда я наконец встретил этого человека, я изменю своё отношение к людям. А если я просто мизантроп?

Тем временем Артамон уговаривал Демьенга пойти с ним. Он отчаянно сопротивлялся: кричал «нет» и отрицательно качал головой. Мать Демьенга выжидающе молчала. Артамон предпринял силовой метод, попытался вытащить его оттуда в прямом смысле этого слова, но это тоже не помогло. Он вырывался, отталкивал своего отца.

- Бесполезно, - прошептал Себастьян.

Да, это всё было крайне драматично. Демьенг уже настолько не хотел слышать своего отца, что закрыл уши руками и опустил голову. Но тут его мать испарилась. Как и в прошлый раз. Впрочем, Демьенг совершенно не собирался уходить оттуда. Мы решили подойти к ним.

Демьенг посмотрел на отца, он продолжил ему что-то говорить. Прауд-младший поднял голову и тут я понял, что глаза у него на мокром месте. Для него, похоже, это действительно был удар. Я даже и не предполагал, что всё так плохо.

- Демьенг, - позвал его я.

- Привет, Джоуден, - он попытался улыбнуться. Ничего не вышло.

Через некоторое время (после того, как Демьенг взял себя в руки) мы продолжили свой путь. Лабиринт становился всё темнее и темнее, я уже даже не мечтал о том, чтобы мы кого-нибудь тут нашли. Я знал, что мы должны.

Демьенг пока не хотел разговаривать. И это хорошо, на самом деле. У меня есть время, чтобы подумать над тем, кто за нами охотится, а также, что нам делать и куда идти дальше.

- Астерия? – неуверенно спросил Себастьян.

- Что? – Валентин и Артамон удивленно посмотрели на Себастьяна.

- Вы не слышите? Она зовёт меня!

Помним. Проходили. Реналь тоже меня звал. И не зря, как оказалось.

- Астерия! – крикнул Фабер-старший. Он побежал. Мы рванули за ним. Он будто знал, куда бежит. Будто ему лично указывали путь. Когда мы добрались до места назначения и увидели Астерию, то я вдруг понял, что это совсем не Астерия. Перед нами стояли два тёмных силуэта, «инопланетные захватчики». Маги, волшебники!

- Это не моя жена, - сообщил Себастьян.

- Какая проницательность, - заметил я.

Вдруг у этих двух появились ещё два друга. Они окружили нас. И мне это совсем не нравилось. Хотя, минуточку, что они могут нам сделать? Они пытались запихнуть нас в одну комнату… Теневая камера! Не-не, ребят, я так не играю.

- Короче, план такой: мы их расталкиваем и валим отсюда, - только я это придумал, как появились ещё четыре таких же «захватчика». - Или нет.

- А может прыгнем в окно? У нас за спиной? – спросил Демьенг.

- Какое ок...? – я обернулся и понял, что у нас за спинами и правда есть окно. Только вид из него такой, будто мы на этаже двадцатом.

- Мы не выживем, - сказал Артамон.

- Мы в книге, - заверил Демьенг и прыгнул первым. Пока его отец пребывал в шоке, я выкинул Себастьяна из окна. Артамон и Валентин выпрыгнули сами.

- Ну пока, уроды, - сказал я напоследок тёмным силуэтам и прыгнул.

Меня ждало очень мягкое приземление на зелёную травку. Что странно, скорее всего. Теперь мы были на берегу какого-то озера.

Эти силуэты, мягко говоря, вызывали недоумение. Они были больше похожи на пустышки, нежели на разумную расу. Будто не понимали, что происходит. Это всё очень подозрительно. Они, которые так умело обвели всех вокруг пальца, не могли поймать нас! Неужели всё? Они готовы?

Хорошо мы у озера оказались-то! Линуара как раз собиралась утопиться. Как только я заметил это, то сразу же побежал к ней. Она была уже в воде. Так как на уговоры в этой книге никто не ведётся, то я решил сразу схватить её и отнести на берег. Она, конечно, отбивалась и, честно, было больно, но кто тут мужчина? Я выполнил свой профессиональный долг.

- Что ты делаешь, Линуара? Зачем? – спросил я её. Мы сидели на берегу, я прижал её к себе – она вся дрожала.

- Я не знаю, - тихо ответила она. У меня было чувство, что она сейчас зарыдает, но этого не произошло. Когда Лин чуть отошла, то я встал, помог ей подняться и повёл к остальным. Они так верно меня ждали. Ну, конечно, кто тут главный-то?

Позже Линуара наплела мне что-то про свою сестру и воду, и утопленницу, и ещё какую-то чушь, которую я точно не хотел слышать. Постепенно всё возвращалось на круги своя. Госпожа Делвин также объяснила мне, почему они не могли мне ничего сказать напрямую. Их шантажировали и всё такое. Типа убьём вас всех, скотины, если не будете делать то, что мы вам говорим. И я понял, почему они их не выселили изначально. Мечи. Им надо было как-то держать мечи. А для этого нужны были истинные наследники.

Через какое-то время нас нашла Рони. Её, ровно как Себастьяна и Валентина, тоже не надо было ниоткуда вытаскивать. Она сама вышла. Хорошая девочка. И не собиралась мне рассказывать, чем её мучали. Вдвойне хорошая девочка.

Себастьян снова начал слышать голос своей жены. Я посоветовал ему не вестись на их мерзкие розыгрыши, он со мной согласился. Впрочем, через некоторые мы наткнулись на одного из семейства Фаберов. Им оказался Горн, забившийся в углу одной из комнат. А на этом фоне происходила ссора его родителей. Ну, воспоминание. Себастьян вывел оттуда Горна, а потом заметил, что Каталина, собственно, в этом же помещении. Вот она сила близнецов. Позже эта тройка Фаберов отдалилась от нас для важного разговора.

Дело начало продвигаться быстрее. Линуара наткнулась на своего отца, а позже и мать. Потом мы нашли Короля Миллитонии, отца Рони. Чуть раньше этого нам встретилась и Королева Лаплавии, мать Алекты. А вот сама Алекта пока не встречалась.

Наконец, дело дошло и до Астерии. Мы обнаружили её лежащей на полу в тускло освещённой комнате. Себастьян жутко перепугался, бросился к ней. Она была очень рада его видеть. Даже слишком рада, если вы понимаете, о чём я. Ладно, оставим мои пошлые шуточки. Их всё равно никто не понимает.

- Может, сыграем в прятки? – спросил Горн, все грозно посмотрели на него. – Да ладно вам. Пошутить уже даже нельзя.

И тут я понял, что мы оказались в пещере. В той, откуда я вышел. Здесь же и находилась Алекта.

- Алекта… Но как? – ошеломлённо смотрел на неё я.

- Я бродила по этому странному лабиринту, пока не вышла сюда.

- А тебя не мучали никакие воспоминания?

- Нет, - она пожала плечами. К ней подошла её мать, они друг друга обняли.

И, о чудо, явился святой дух. Даже два.

- Дариус, - поприветствовал его я. – Авриэлла.

- А вы кто такие вообще? – спросил Горн.

- Дамы и господа, познакомьтесь, это Мудрецы.

- Так они и правда существуют? – спросила Рони. – Ужас.

- И что дальше?

- Молодец, Джоуден, - ну, спасибо большое. – Вам всем нужно вернуться в свои тела. Для этого вам следует сделать, может, странную для вас вещь. Видите цветные пятна на стенах? – Дариус указал на эти пятна. – У каждой семьи свой цвет. И вы должны буквально пройти сквозь стену через этот цвет.

- И всё? Так просто?

- Ну, эту пещеру найти не просто, - сказала Авриэлла.

- Но мы же здесь. И мы к ней вышли.

- Мы вам помогли в этом. Кое-что мы всё же можем.

- А мне Дариус сказал, что не может помочь, - недовольно сказал я.

- Лично в твоём задании он не мог тебе помочь, а вот в том, чтобы отыскать пещеру – это легко, - это был третий святой дух, Реналь.

- Мы нашли, где они прячут оставшихся Мудрецов. Попробуем их оттуда вызволить, - объявил Дариус, - Вам лучше уйти сейчас.

- Будет битва?

- Скорее всего, да. Но не ваша. Вы своё дело сделали.

- Стойте, мы не можем уйти, - заявила Алекта. – А как же Белослав?

Белослав! Вот кого мы забыли! Он же тоже где-то здесь, причём полностью разбитый. Нужно получается и его достать. Только откуда?

- А он разве не того? Типа уже давно пребывает не на этом свете? – поинтересовался Горн.

- Нет. Его сознание находится ещё где-то здесь, - ответил Реналь.

Все замолчали. Я осмотрел этот сброд, вздохнул, покачал головой, а потом ухмыльнулся:

- Ладно. Вы сваливайте. А я его поищу.

- Джоуден… - начала было мой отец, но я прервал его.

- Я попытаюсь найти его. Если не получится, то Дариус выведет меня, правда?

- Да. Конечно.

Я со всеми попрощался, попытался сделать это как можно быстрее, ибо не надо меня уговаривать не делать этого. Очень редко, когда я так поступаю, делаю что-то для другого человека, так что надо ловить момент.

- Не забудьте выслать отряд спасения к нам, - напомнил я отцу и Королеве Лаплавии.

Через некоторое время пещера опустела.

- Какой план? – поинтересовался я у Дариуса.

- Нет никакого плана. Мы не знаем, кто это такие и что они хотят. Мы не знаем, как их одолеть. Даже не знаем, как их найти.

- Но вы же сказали…

- Сладкая ложь. Не будет никакой битвы.

Я не хотел этому верить. Чтобы у всемогущих Мудрецов и не было великого плана спасения планеты?! Это очень плохо. Хуже некуда, я бы даже сказал.

- Мы постараемся освободить Мудрецов. Вытащить их обратно из пустоты. Тогда и подумаем, что делать. А ты иди и ищи Белослава.

- И где ж мне его искать?

- Я думаю, что он где-нибудь на нижних уровнях. Может, в камере. В такой же камере, где ты нашёл меня, - ответил Реналь. – А, может, и нет. Я проведу тебя к подвалам. Вторая дверь справа.

Они снова растворились в воздухе, и я остался один. Теперь здесь было тихо. Даже слишком. Я вновь направился в тёмный и туннель, который вывел меня в коридор. Теперь здесь было много дверей. Он сказал, вторая дверь справа? Ну ладно.

Я оказался в сыром, холодном и просто страшном месте. Если бы я находился здесь последние 250 лет, я бы точно сошёл с ума. Возможно, с Белославом как раз это и произошло. Впрочем, я открыл все двери, которые мне встретились, и наследника Аппартона нигде не было.

Я поднялся по лестнице (которая появилась из ниоткуда) на верхние этажи и оказался в одной из комнат. В ней происходили события моего раннего детства. Мне было года два, наверное. События происходили ночью, я мирно спал в кроватке, как вдруг надо мной какая-то наглая морда заносит меч. А вот и та самая сцена, о которой говорил Валентин. Когда он меня хотел грохнуть. Великолепно!

- Ох, спасибо большое, магическая книга! Ты умеешь поднимать настроение, не правда ли? – тихо обратился я к книге.

Нет у меня времени на всё это глазеть. Я старался не обращать внимание на события, происходящие в комнатах. И в этот раз было сложнее, потому что все события касались меня, показывали этапы моей жизни. И, конечно, мне хотелось посмотреть. Особенно, те части, которые я не помнил или вообще не видел (например, разговоры моих родителей). Вопрос был лишь в том, что этим книга хотела мне сказать? Она недовольна тем, что я всех вывел? Или она просто пытается рассказать мне мою же историю?

Я не знаю, сколько я бродил по собственным воспоминаниям. Время здесь течёт по-другому. Поэтому я даже не знаю, сколько времени я вообще тут брожу. Это всё было очень утомительно и повторяющиеся воспоминания надоели. Похоже, я заблудился.

Но тут поднять настроение, а заодно и количество адреналина в моей крови решили мои любимые «инопланетные захватчики»! Они окружили меня и попытались сделать то, что у них не получилось, во второй раз. И, на сей раз, я был бессилен. Здесь не было окон. Растолкать тоже их не мог – их было слишком много (они всё появлялись и появлялись, причём везде). Тёмные силуэты заключили меня в какой-то куб. И их, похоже, было так много, что со временем я перестал различать силуэты, становилось всё темнее и темнее.

Я оказался в пустоте. В прямом смысле этого слова. Я прекрасно видел всё. Хотя, подождите, тут ничего не было, поэтому я прекрасно видел ничего. Я мог пойти в разные стороны, только от этого ничего не менялось. Я всё равно был в пустоте. Я бежал, падал, кричал, стучал ногами… Ничего не происходило. Тёмный фон, окружавший меня, не исчезал. Эта вечная темнота не собиралась уходить.

Я услышал смех. Он будто эхом раздался по всей вечной темноте, хотя я не был уверен, что это так. Снова смех. Причём не весёлый смех. А сардонический. Страшный сардонический смех. Я решил найти источник, но, куда бы я не шёл, смех не приближался и не отдалялся. Через некоторое время я вообще перестал его слышать. Снова остался один. И теперь явно надолго.

Надо было сваливать с этими идиотами. А чего это я должен спасать Белослава? Я, что, герой? Нет. Я просто парень-мизантроп, который слышит чей-то смех. Приехали. Нет, а если серьёзно, то почему я что-то должен делать? Сначала, найди все сущности, потом найди Белослава, спаси планету, уничтожь злых инопланетян… Ну невозможно! Я в отряд спасения не нанимался. Можно я пойду домой?

После, наверное, часов блуждания по вечной темноте я подумал о том, а движусь ли я вообще? Если они заключили меня в какого-то рода куб, то тогда я хожу кругами. И это не радует. Возможно, я навсегда здесь застрял. Но мой мозг не может принять этот факт, поэтому я до сих пор воспринимаю всё как злую шутку. И, кажется, это ещё больше сводит меня с ума.

Опять этот сардонический смех. Теперь ближе. Гораздо. Я снова пошёл ему навстречу. В этот раз успешнее, я приближался. Наконец, в этой нескончаемой темноте, я увидел кого-то ещё. Что, скорее всего, странно. Я было побежал, но этот кто-то тут же исчез. Возможно, это и был тот, кто смеялся. И кто смеётся сейчас. Я начал кричать, вдруг услышит. Но нет. Я оставался один.

Вы когда-нибудь гонялись за голосами? Это страшное явление. Я слышал много голосов сначала, пытался поймать все. Один за одним, они начали исчезать, испаряться, будто превращаясь в этот смех. Он как будто насмехался надо мной, но в то же самое время ждал погибели. Это было эхо безнадёжности. Он погибал. Я погибал. Я упал на колени и начал орать в пустоту, в темноту, чем бы это ни было. Вы думаете, здесь было страшно? Хуже. Этого «здесь» не было вообще.

Прошло ещё несколько часов. Теперь я уже лежал. Хотелось бы сказать, что я гляжу в потолок, но его здесь не было, ровно как стен и пола, в принципе, поэтому просто лежал. Я представлял, что нахожусь в тёмном ночном небе, где просто нет звёзд. Через некоторое время я начал разговаривать сам с собой. Было уже ясно, что они выиграли. Я позволил себе начать сходить с ума.

Сколько я уже здесь? День, два, месяц, год? Время для меня уже не имело никакого значения. Всё слилось в одно. Раньше я с собой разговаривал, чтобы мне не было страшно. Теперь страшно уже не было. Я уже ничего не чувствовал. Я закрыл глаза и просто лежал. Тихо. И готов был засмеяться. Сардонически. В предвкушении конца. Который даже и не наступит. Хотя я молил об этом.

Молить о смерти? Как это низко. Я бы лучше умер в страданиях, чем когда-либо молил о смерти. Кто-то со мной не согласится, но у меня были чёткие представления о том, что я могу себе позволить и чего не смею делать. Молить, умолять, упрашивать было не в моём духе. И вот оказалось, что все эти убеждения – наглая ложь. Я истинный идиот. И, пожалуйста, я искренне прошу вас, убейте меня. Здесь и сейчас.

Когда я услышал этот смех вновь, то засмеялся в ответ. И дуэт нашего смеха раздавался по всей вечной темноте. Пока я не понял, что тот, кто смеётся, сидит рядом со мной.

- Белослав?

- А кого ты ещё ожидал увидеть? – он повернулся. – Зачем ты пришёл, Джоуден?

В его глазах чёртики не плясали, шаманы хороводы не водили. У Белослава были уже не безумные глаза, а абсолютно никакие, стеклянные, неживые.

Я был не в силах ему ничего ответить. Скажу честно, его появление меня поразило, но я был даже не в состоянии показать это удивление.

- Ты думаешь, что это самое страшное? Это лишь цветочки их лабиринта. Я не знаю, куда ведёт большая часть из этих коридоров, но того, что я увидел, хватит для написания цикла книг, - Белослав снова засмеялся, эхо пронеслось по вечной пустоте. – Ну, так зачем ты пришёл?

- Я пришёл за тобой, - ответил я, немного придя в себя. – Так ты меня помнишь? Разве ты всё время не сидел здесь?

Он вновь засмеялся.

- Белослав.

- Нет. Я был здесь много лет. Они довели меня до такого состояния, что я готов был выполнить любое их указание. Так и было, - и снова смех. – А потом они вернули меня обратно. Только двести пятьдесят лет спустя. Туда, где я никого не знал, где все считали меня давно погибшим. И начали давать указания. А я их выполнял.

- Ты был всё это время здесь? Пока они перенесли твоё тело в будущее, самого тебя они посадили сюда? – сам у себя спросил я.

- Возможно. Я не знаю.

- Они сломали тебя.

- Голоса в голове. Я пытался их заглушить алкоголем. Но ничего не помогало. И за мной постоянно ходила Алекта. Они поставили её как надзор.

- Почему они сделали с тобой это?

- Я смог их остановить. Они решили меня наказать.

- Как?

- Я просто их запутал. В этой книге. И выпустил Дариуса. Они ничего не понимали. Ещё не разобрались во всех коридорах и тому подобное. А потом меня схватили.

- Ты не выглядишь таким уж сломленным.

- Я умею скрываться, - прошептал Белослав. – К тому же, немножко я всё же побыл на воле.

Теперь мы лежали уже вдвоём. Мы пытались общаться на более абстрактные темы, но всё сводилось к этой вечной темноте. Мы не могли от неё сбежать. Белослав сказал, что со временем тебе уже становится всё равно, и ты просто начинаешь надеяться, что тебя прикончат поскорее. Но это я прекрасно знал.

- Когда они сняли эту темноту, мне уже было так плевать. Кого слушаться или кого не слушаться. Я выполнял все их приказания, ибо они первые меня приручили. Они рассказали мне историю, мою роль, что делать и как делать, что говорить. Сказали, что остальные будут на моей стороне. Кроме тебя. Тебя мне нужно будет убедить в том, что ты должен умереть. И тогда они сказали, что я буду свободен и больше никогда сюда не вернусь, - поведал он. – Впрочем, я делал это просто потому, что мне приказали, и я уже не мог ничему сопротивляться.

Мы вечные узники в этой тюрьме. Белослав был абсолютно уверен в этом. Он не знал, какая у них цель, но то, что они нас больше не выпустят, было очевидно. «Сходить с ума вдвоём веселее!» - сказал он и вновь засмеялся.

Я никогда не думал, что меня обрекут на вечное скитание в вечной темноте. Я, конечно, знал, что есть вещи страшнее смерти, но не предполагал, что они когда-нибудь коснутся меня. Что я когда-нибудь их на себе испытаю. Моя жизнь на Сиктонисе оборвалась, не успев начаться. Я закрыл глаза и попытался осознать то факт, что вечность я проведу с Белославом здесь, в пустоте или в темноте. Постепенно, я смирился с этой мыслью.

И тут темнота пала…

Часть 7. Возвращение

- Ну и чего вы разлеглись?

Я оглянулся. Мы были в пещере. Здесь также были Дариус, Авриэлла, Реналь и ещё два незнакомых мне лица.

- Вы? – удивлённо спросил я. – А где..?

- А они улетели, - сказал Реналь.

- Как это улетели? – я не понимал, что происходит.

- Ну как. Взяли и улетели. Упорхнули.

Я посмотрел на Белослава. Он был в ещё большем недоумении, нежели я. Он смотрел на Мудрецов так, будто увидел что-то необычное. Хотя он явно их знал.

- Что? – наконец, спросил Белослав. Я помог ему встать.

- Да, кстати, - заговорил Дариус. – Это Дервенион и Лориэль. Ещё два Верховных Мудреца.

- Прекрасно, - шёпотом сказал я. – Значит, вы их вытащили.

- Да. Не спрашивайте как. Сами не знаем. Это было чудо какое-то, - сказала Авриэлла.

- Так что там с нашими инопланетными друзьями?

- Да, об этом, - начал Дариус. – Мы проследили их активность за последние двести с половиной тысячи лет и поняли, что оказывается пик их активности приходился на года седьмого цикла.

- Что это такое?

- Года седьмого цикла – это года, когда легче всего начать войну. Они происходят раз в два с половиной тысячелетия. Идут группами по четыре. Четыре года за двадцать пять веков. В тот год и произошла межгалактическая война. То есть, она началась в один из таких годов, - рассказал Дервенион.

- Что они так и называются прямо?

- Нет, конечно, про войну это для обывателей. На самом деле планеты наиболее уязвимы в эти годы. И кто об этом знает, а об этом знают очень мало рас, могут использовать это в своих целях, - сообщила Лориэль.

- А чего ж они улетели?

- А мы вернули Мудрецов. Да и год закончился.

- Новый год уже что ли? – спросил я.

- Нет. Эти года не соответствуют вашим годам. Они идут по-другому. И длятся другое количество месяцев.

- Подождите, но на дворе 26 век, - вспомнил я.

- Это не значит, что год Межгалактической войны выпадал на последний год седьмого цикла. Те 25 веков продолжались ещё двести лет после войны.

- Ладно, плевать. Так чего они ушли?

- Раньше они не уходили, раз держали меня двести пятьдесят лет здесь. В этот раз что изменилось? – втиснулся в разговор Белослав.

- Мы всех вернули. Но та раса сильнее нас, она гораздо дольше находится в таком состоянии, они опытнее. Правда, у нас есть кое-какие способности. Мы много чему научились, - Авриэлла улыбнулась.

- И что они хотели сделать?

- Первый год седьмого цикла этих двадцати пяти веков был 2307, год Расстрийской войны. Тогда у них почти получилось, но Белослав так спутал им карты, что пока они разбирались, то год закончился. И война тоже. Они в тот год выкинули Дервениона и Лориэль в никуда, но меня не поймали. А чтобы иметь полную власть над книгой, им нужно было избавиться и от меня. И так как я прыгнул почти на двести пятьдесят лет вперед, то им пришлось ждать. В следующий год седьмого цикла они попытались убить тебя с помощью твоего отца, но он оказался морально сильным человеком, и вновь год закончился. В этот раз они всё хорошо обдумали, сделали план, работали над другими наследниками. И снова почти. Но тут уже вмешалась Авриэлла. И снова год закончился.

- А как они собирались разразить войну за два дня, если я должен был появиться здесь только на стыке ксуовия и монда. Сейчас же всё ещё ксуовий?

- Четвёртое, - ответил Реналь.

- Я тут уже четыре дня? Какой кошмар, - я замолчал. – Но не об этом. Так как? За четыре-то дня?

- Они бы успели настроить вас друг против друга. Меня бы выкинули, как только убили бы тебя. Белослав взаперти. Угроз их плану нет. Наследники бы сами разрушили свою планету. Они бы писали, что угроза для планеты в других планетах. И их следует уничтожить. Все главы государств под контролем. С помощью вас они бы начали новую межгалактическую войну. А вина была бы за Сиктонисом, - объяснил Дервенион.

- Так они хотели устроить межгалактическую войну?

- Да. И вы, похоже, кому-то сильно не нравитесь, если они решили сделать это вашими руками, - заметила Лориэль.

- Что в нас особенного? Мы достаточно скромная и непримечательная планета!

- Джоуден, ты забываешь, что есть ещё Конфедерация Сиктониса, куда входит двадцать две планеты и где Сиктонис имеет власть над остальными. И все они подчиняются вам и вашей политике. И если Сиктонис начинает войну, то и все остальные начинают войну. А после проигрыша в той межгалактической войне и потери своего дома. вы стали делать лучшее оружие во всех трёх галактиках. Сам понимаешь, что бы случилось, оберни вы это оружие против ваших же союзников. Это привело бы к разрушению Союза Трёх Галактик, а может и других межгалактических объединений.

Союз Трёх Галактик сплачивал вместе галактики BN-93, Семнадцать и Проктенто. Этот Союз занимался вопросами экономики, безопасности, права и так далее. Мы были единым целым в вопросах межгалактического характера. Также у нас был общий космический флот и служба безопасности (но это ещё не значит, что у каждой планеты не было своей личной). Подобные союзы, альянсы и так далее были обычным явлением. Особенно после межгалактической войны.

- И что теперь будет? Они вернутся?

- Следующий год седьмого цикла будет через семь лет. В 2554. Я не думаю, что они вернутся на эту планету. Но уверена, что попытаются начать войну с помощью другой, - заявила Лориэль. – Впрочем, кто их знает. Мы поработаем над защитой планеты.

- 2554? В этот год состоится полная конференция Союза Трёх Галактик. И на Сиктонисе будут проходить некоторые мероприятия. Приедут другие расы. Значит, они могут быть потенциальными жертвами, - вдруг понял я.

- А что ещё произойдёт в этом году? – спросил меня Дариус.

- Правление Конфедерацией перейдет Эдасину. И мы будем принимать бал в честь окончания Расстрийской войны. Все будут в Дапре.

- Вот именно.

- И что делать-то? – спросил Белослав.

- Готовиться к войне. К межгалактической. Я уверен, что они вернутся. Да, скорее всего не на эту планету, но пропустить последний год седьмого цикла этих 25 веков? Они не посмеют. Они вернутся. И если они выберут расу незащищённую, расу, способную начать войну, имеющую оружие и силу, то тогда…

Дервенион не договорил. Но мы с Белославом его прекрасно поняли. Если это произойдет, то нас ничего не спасёт. Ещё одна межгалактическая война не пощадит никого и ничего. Прошлая уничтожила десять рас и тридцать планет, исчезли три системы. Эта уничтожит всё.

Я пришёл в себя уже в Дапре. Этот кошмар наконец-то закончился. Но начинался новый.

Мама, пока мы с отцом куролесили в книге, все нервы себе истрепала. Когда я пришёл в себя, то она просто плакала от счастья. Она обычно привыкла держать себя, но в такие моменты не могла сдерживать эмоции. В любые моменты, где главным действующим лицом был я или/и Валентин.

Через пару дней после того, как я пришёл в себя, состоялась ежегодная встреча глав государств. И в этот раз им точно было что обсудить.

Главой Аппартона уже был Белослав, хотя коронация запланирована на следующей неделе. Он оказался не таким мрачным без контроля «инопланетных захватчиков», но всё же достаточно серьёзным и, пожалуй, скучноватым.

Я тоже пришёл на встречу глав государств и рассказал всем то, что нам с Белославом поведали в пещере. Дариус остался там. То есть, он был обязан ко мне возвращаться, но он был связан и с книгой тоже. Ровно, как и я. Поэтому иногда мне снятся их переговоры. Дариус обещал, что будет их подавлять, чтобы мне не мешало. А когда будет надо, то наоборот, мешать не будет.

- То есть, вы хотите сказать, что война будет при любом исходе? – спросил Себастьян.

- Нет. Войны может и не быть, если сможем их вовремя остановить, - ответил Белослав.

- Но подождите, вы сказали, что нам не следует об этом говорить другим планетам. Почему? – спросила Королева Лаплавии.

- Дело в том, что они раньше, чем через семь лет не вернутся. К тому же, они непредсказуемы и могут сбежать в галактику, находящуюся не под нашей юрисдикцией. Тогда мы точно не сможем их остановить, - сказал я.

- Через семь лет будет конференция Союза Трёх Галактик, там мы и скажем. До этого момента нужно будет вести подпольную игру, - дополнил Белослав.

- Вы понимаете, какая катастрофа приближается? И мы не можем об этом сообщить! – возмутился Король Парисии.

- При всём моём уважении, Ваше Величество, но никому пока лучше не знать. Это очень опасно. Говорю же, они могут сбежать в иную галактику. И ситуация точно станет критической, - уверенно сказал я. – Даже на планете об этом никто не должен знать. Эта новость не должна распространяться дальше тех, кто её уже знает. А это сидящие в этой комнате плюс ваши супруги и наследники.

- И как же быть? – спросил Артамон.

- Я буду сообщать вам всю информацию, которую будут передавать мне Мудрецы. Пока для всех мы уничтожили угрозу. И всё идёт своим чередом. Это всё, что я могу вам сказать.

- Никаких необдуманных действий. Не надо воображать из себя героев, - закончил Белослав.

Конференция завершилась. Все разошлись. Наследники ждали меня и Белослава в саду. Они что-то бурно обсуждали, а как-то только появились мы, то тут же замолчали.

- Ну? – спросил Горн.

- Да ничего. Всё нормально, - ответил я. – Пока будем помалкивать. Все согласны.

В воздухе повисло молчание.

- Мы так никогда и не говорили о том, что произошло в книге, - прервала тишину Линуара.

- О, пожалуйста, Линуара, давай не об этом, - я умоляюще на неё посмотрел.

- Нет, ну почему, давайте поговорим. Нужно иметь чёткое представление, с чем мы имеем дело, - подхватила Каталина. Остальные тоже закивали, только один Белослав стоял и не выражал своего мнения по этому поводу. Хотя он уж точно не собирался обсуждать то, что случилось с ним в том ужасном месте.

Зачем? Почему они вечно разжигают этот костёр? Неужели он им так нужен? Не думаю. Это в прошлом, давайте забудем. Мне сказать нечего. А с тёмными силуэтами и так всё ясно.

- Да ну вас! – я развернулся и пошёл прочь. Слышал, как кто-то (Линуара, конечно) пошла за мной. Я завернул за угол и остановился.

- Что? – я повернулся к ней. – Что ты хочешь услышать?

- Расскажи мне, - попросила она. – О том, что произошло после нашего ухода.

- Нечего рассказывать.

- Ты был в отключке три дня и говоришь, что нечего рассказывать? – возмутилась она.

- Что, думала, что больше не проснусь? Перепугалась, небось? – я подошёл ближе к ней и провёл тыльной стороной ладони по её щеке. – Бедная-бедная Линуара. Вечно за всех переживает, - я отвернулся. – Но я всё равно тебе ничего не расскажу.

- Джоуден…

- Слушай, - я прижал её к стене замка и, судя по тому, как она морщилась, ей было неприятно и страшно, - не надо. Если я сказал нет, значит, нет. Всё, успокойся.

Я отступил. И пошёл прочь. Подальше от всех них. А нужно ли было их вообще спасать? Зачем я это сделал? Чтобы они мне потом мозг выносили? Хотя, может, я и не прав, что так сорвался на Линуару, но она прекрасно знала, что не надо лезть. Всё-таки все эти месяцы внутри сидела она, пусть и подчинённая «инопланетным захватчикам».

Я встретился с ними только за ужином. Они не держали обиды. Мы спокойно обсудили другие интересные темы. А потом собрались в одной из гостиных и устроили, возможно, последние «посиделки у костра».

- Пообещайте мне, что мы не забудем друг друга и будем видеться, - попросила Каталина.

- Да чего ты, как будто мы улетаем на разные планеты! – обратился к сестре Горн. – Мы ещё встретимся. На одной планете живём всё-таки. У нас межправительственные комиссии каждый месяц.

- Только некоторые из нас, похоже, не хотят видеться, - Линуара посмотрела на меня.

- Слушай, ты всё переворачиваешь с ног на голову. Если я не хочу о чём-то говорить, то это ещё не значит, что я не хочу видеться.

- Тогда зачем так кидаться? Ещё и рукоприкладством заниматься?

- Чем заниматься? – Горн встал.

- Ох, Линуара, - я засмеялся. – То, что я тебя к стене прижал… Это ещё не значит, что я занимаюсь рукоприкладством.

- Куда прижал? – это был снова Горн.

- Помолчи, Горн, - сказал ему Демьенг.

- У-у, - продолжил наследник Кимитоса. – Нет, вы слышали «у-у»?

- Святые Мудрецы, - Демьенг прикрыл лицо ладонью. – Горн, не позорь меня.

Чуть позже этим вечером ко мне подошла Рони. Мы поговорили о чём-то не слишком приличном, посмеялись, а потом замолчали. Я заметил, что она несколько раз пыталась что-то мне сказать, но каждый раз её что-то останавливало.

- Что такое? – решил спросить я.

- Там, в Пещере…

- И ты в ту же будку? У вас там, что, кружок анонимных психологов? – недовольно сказал я.

- Да я не об этом! Я о не о тебе. Я… - она отвернулась. – Понимаешь, эта книга… Она пугает меня. Пока я там была, пока мы все там были, что она хотела доказать? В чьём владении находится эта штука?

- Инопланетные захватчики улетели. Можешь расслабиться.

- Нет. Не могу. Кем бы они ни были и что бы не сделали, эту штуку создали не они. Это работа Мудрецов. Отдельный организм. Система. Как ни крути, но нельзя себе подчинить создание такого масштаба. Та инопланетная раса научилась лишь договариваться с книгой, - Рони начала говорить тише.

- Что ты имеешь в виду?

- Когда я была там… - она повернулась. – Ты даже не представляешь, какие события из моей жизни она начала прокручивать… Я сама не знала, что эти события так меня сломают, так сведут с ума. Что эти события вообще станут моим больным местом. А эта книга… Она всё знала. Всё.

Меня немного напугали слова Рониады. Я не знал, что она хотела этим сказать. Она запутала меня ещё больше. Я и так был слишком потрясён произошедшими событиями, так и она ещё угольков подбросила.

- Я хочу сказать, - продолжила Рони, - ты действительно знаешь, кто такие Мудрецы? И зачем они создали эту книгу? Эти инопланетяне просто взяли и испарились? Так не бывает. А что, если Мудрецы просто хотят вернуть свою планетку назад? И использовать наши тела для этого?

- Ты несёшь бред! Сама-то себя слышишь? У тебя посттравматический стресс или, я не знаю, ещё какая-нибудь фигня. Что они с тобой там сделали? – я задал вопрос скорее самому себе, чем ей.

- А с тобой? Что они сделали с тобой за эти три дня? Где ты был? Что ты видел?

- У тебя паранойя.

- Будь осторожнее, Джоуден. Ты являешься связью двух сторон, их инструментом и нашим информатором. Любая из сторон может и будет использовать тебя в своих целях.

- Мы сейчас все находимся в напряжении, я понимаю. Нам сказали, что через семь лет, возможно, наступит конец света, и возникают подобные «теории». Но не надо усугублять ситуацию. Ты пережила сильное потрясение, - я замолк. – Ты не сказала нам, что тебе там мерещилось. Похоже, книга задела тебя за живое.

Рони закивала.

- Да, может, ты прав. Но эта книга… Теперь мне сняться кошмары. Из-за неё. Каждый раз возвращаться туда?.. Я не хочу.

- Что там произошло?

- Нет… Нет-нет, - она отрицательно покачала головой. – Не сегодня. Однажды я тебе расскажу. Но не сегодня.

Этот разговор не выходил у меня из головы потом очень долгое время. Я не знал, что и думать. Действительно, а кто создал книгу? Мудрецы. Значит, всё, что там происходило, в книге, на их ответственности. Или нет? Или мы и правда подверглись атаке какой-то неизвестной расы, похожей на древних сиктонов? Я уже ничего не знаю. И не хочу знать. Это всё слишком. Лимит «удивительных» событий исчерпан.

Все уже должны были спать, а я решил прогуляться по замку. В коридоре я столкнулся с Линуарой.

- Смотри-ка! Как в старые добрые времена… - я улыбнулся.

- Ты так говоришь, как будто тебе лет шестьдесят, а мы с тобой лет тридцать не виделись, - я думал, что она будет злиться, но Линуара мне тепло улыбнулась.

Я ухмыльнулся. Воцарилось неловкое молчание.

- Мне не…

- Я не… - мы заговорили вместе.

- Продолжай, - сказал я ей.

- Прости меня, Джоуден. Я не подумала, что тебе не хочется об этом говорить, - она опустила голову.

- Мне тоже не следовало на тебя срываться. Это было неправильно. Прости.

- Ух ты, извинение! А вы, господин Орингтон, оказывается и это умеете!

- А я много чего умею, госпожа Делвин. Вы поспешных выводов только не делайте.

- Я постараюсь, - мы замолчали ненадолго, а потом ещё несколько минут говорили о всяких глупостях.

- Ты хороший человек, Линуара. И, спасибо, что сильно не обижалась на мое поведение, - я улыбнулся и опустил голову вниз.

- Не за что, - она усмехнулась. – Ты тоже неплохой человек.

- Неплохой? – я рассмеялся. – Мощный комплимент.

Она пожала плечами.

- Спасибо, что спас планету. И не умер, - прошептала она, подойдя ближе ко мне.

- Ну я был не один и… - было начал я, но она быстро поцеловала меня в щёку и тут же отстранилась.

Я открыл рот и смотрел на неё, не найдя слов. Она умела удивлять. Надеюсь, я не покраснел, это было бы ужасно стыдно. И, прежде чем я придумал, что сказать, она подмигнула мне, кинув напоследок «ещё увидимся» и исчезнув в коридоре дворца.

Не зная, что и думать, я быстро ушёл к себе в комнату, в глубине души надеясь, что мне не показался её интерес и игривость. И что это была не шутка. У нас ещё будет с ней время всё обсудить.

На следующий день все наследники разъехались по своим странам. Я, наконец, остался один.

Я кое-что понял. За дни, проведённые в той злополучной книге, я осознал одну очень важную вещь. Никто не защищён. Мы все уязвимы. У всех есть демоны внутри, а те, кто думают, что у них их нет, то, поверьте, найдутся люди, которые помогут вам их найти. Хотя я и раньше знал, что они есть, просто никогда не думал, что есть кто-то или что-то, которое тоже это знает. И которое может использовать это против нас. Или что темнота сводит с ума. Пустота. Вечная темнота. Вечная пустота. А ты один, один… Рониада права в одном. Эту книгу стоит бояться.

Мы начали частенько разговаривать с отцом. Он пытался заполнить пятнадцатилетний (а не семнадцатилетний, как выяснилось) пробел в наших отношениях. Мама тоже иногда присоединялась к нам.

Мы так и не поняли, кого именно тёмные силуэты взяли под контроль ещё тогда, пятнадцать лет назад. Был ли кто-то, кроме моего отца? Или, возможно, они появились ещё раньше, что объяснило бы поведение моей покойной бабушки? Многие вопросы оставались открытыми. В том числе и тот, почему наши инопланетные друзья аккуратненько вылетели в форточку, когда были в одном шаге от величия и вселенского господства. Ответы Мудрецов меня не устраивали, я лишь притворялся, что верю им. Я не был в силах разобраться, где была правда, а где ложь, ибо события происходили слишком стремительно. И не в то время. Для меня.

Отец пытался понять вместе со мной. Для него секретов было ещё больше. Хотя знал он очень многие вещи, о которых я не был осведомлен. Наши вечерние беседы обычно были либо обменом мнениями, либо повествованием историй из жизни королевской семьи.

- Ты думаешь, они правы? В том, что никому не стоит пока знать? – спросил я у Валентина однажды.

- Им виднее. К тому же, кому сейчас нужна паника? Люди в таком состоянии опасны. Быть может, эти, как ты их называешь, тёмные силуэты, и хотели, чтобы посеялась паника. Может, они и не собирались возвращаться, а просто хотели, чтобы мы сами себя уничтожили. Снесли бы всё, что так долго строили, даже не зная, а является ли всё это правдой.

- А вдруг мы и они ошиблись? Вдруг, мы не сможем их остановить?

- Этого я не знаю. Но семь лет у нас есть в любом случае.

Да, он прав. У меня есть семь лет. У нас у всех есть эти семь лет. За это время мы все должны подумать обо всем, что услышали в пещере. И просто чуть-чуть пожить. Я постараюсь отвлечься, займусь тем, чем никогда не хотел заниматься – попробую стать принцем, будущим Королем. В конце концов, может, тогда я что-нибудь и пойму.

Часы начали тикать. А остановятся ли они через семь лет? Хороший вопрос снова остается без ответа.