Сикарио. Часть первая. Кронос

Глава 1

Посредник выглядел отлично. Одет по островной моде, в твидовом пиджаке с жилетом и темно-синим галстуком, что выделялся на фоне серой рубашки. Не будь он османом, можно было принять за ирландского дворянина на охоте. Но густая черная борода, и такая же шапка волос выдавали его с головой.

«Конечно, с его-то ценами можно и приодеться», — недовольно подумал Флавий. Сам он был в легких шортах, майке и сандалиях. Обычный, ничем не выделяющийся отдыхающий, какие сотнями ходили по городу.

— Не понимаю, почему ты кривишься, мой друг, — посредник заметил его недовольство, но по-своему интерпретировал его. — Это отличное оружие. Простое, надежное, под мощный патрон…

«Говно это, а не оружие. Таким даже мой дед не воевал, оно уже тогда устарело», — все еще недовольно подумал Флавий.

— Новее ничего нет? — для приличия уточнил он. — Не пролежавшее в земле сотню лет.

Посредник затянулся кальяном, и выпустил клуб пара к потолку заведения. Они были единственными посетителями, и Флавий сомневался, что в здании вообще кто-то есть. Османы тщательно подходили к вопросам незаконной торговли оружием, и лишних свидетелей не приветствовали. Чем меньше людей видит покупатель, тем надежней. С этим посредником Флавий уже несколько раз общался, и заслужил его определенное доверие, если таковое в принципе может существовать в преступном мире.

Посредник назвался Селимом. Насколько помнил Флавий, это был один из правителей османов веков пять назад. К слову, в прошлый раз посредник представился как Абдул-Азиз, еще один из бывших правителей. Флавий поддержал его игру, и назвался Мурхадом мак Швилусом, объединителем Ирландии, и родоначальником семьи нынешних правителей островов.

Самого оружия в здании также не было. Это была первая стадия переговоров, которая вряд ли приведет к сделке. Селим пытался подсунуть ему древние револьверы, он же должен был возмущаться, и требовать новейший пистолет компании «Винчи», который только недавно представили на оружейной выставке в Риме. В это время помощники османа тщательно проверяли округу в поисках «хвоста» и нежелательных наблюдателей. Неважно, чьи они могут быть — от конкурентов, или сената.

Через некоторое время должен был начаться торг. Это был ритуал, и его строго придерживались все османы, которых встречал Флавий. Неважно, что ты покупаешь — финики или оружие. Сам он от торга удовольствия не получал, но обычаи есть обычаи.

Флавий взмолил всех богов о терпении. Он не был набожным, и просил скорее по привычке. Да и о какой набожности можно говорить в двадцать первом веке от основания Римской империи? Прогрессивное время — прогрессивные веяния.

— Да, старое, — согласился Селим. — Но патрон! Много ли ты, Мурхад, найдешь в наше время пистолетов под почти винтовочный патрон? А состояние у него идеальное, сам убедишься, если возьмешь.

— Их перестали производить семьдесят лет назад, — напомнил Флавий. — Возьму, если доплатишь сотню лир.

Посредник от возмущения поперхнулся дымом. Была еще одна причина, по которой они встретились. Осман не встречался с мелкими покупателями.

— Мне нужен пистолет не старше меня, — продолжил Флавий. — И глушитель к нему. Но это в последнюю очередь. Я пришел именно к вам, потому что мне нужна снайперская винтовка с тепловизионным прицелом и глушителем. И взрывчатка.

Осман надолго задумался, и Флавий понимал возникшую дилемму. Пистолет, пусть и с глушителем — мелочь, которую можно купить где угодно, и ради таких покупок с серьезными людьми не встречаются. Ради снайперской винтовки с необходимым ему прицелом встречаются. Не скажи он слов про взрывчатку, они бы уже приняли торговаться. Взрывчатка меняла все. Флавий догадывался, какие вопросы крутятся в голове османа, что представился Селимом. Нелегальные торговцы оружием не должны проявлять явного интереса к личности покупателя и цели применения. Это не приветствуется, и пагубно сказывается на репутации.

«Но и не задать вопрос он не может», — мысленно усмехнулся Флавий. Скорее всего, Селим решит не связываться с мутным делом, которое грозит интересом АИР — agentes in rebus, тайной полицией Рима, которая старше Османской империи. Флавий даже не станет удивляться, осман станет вторым отказавшим ему сегодня.

— Это будет стоить дорого, — наконец прервал молчание Селим.

— Ого, — вырвалось у Флавия.

— Я мог отказать, как и кельты, — проявил свою осведомленность осман. — Ирландцы на этом побережье слабы. Они еще не закрепились, и не станут рисковать. К ним обращаться так же бесполезно, как и пытаться выйти на ацтеков.

Флавий о последнем варианте даже не раздумывал. Не то, чтобы он любил или не любил «красных», у него банально не было никаких знакомств и контактов с заокеанской нацией. Османская империя рядом, за несколько часов можно доехать, а вот представителей народов мешика еще поискать…

— Разве они в городе? — удивился Флавий.

— Кто же их знает, — улыбнулся осман, и затянулся кальяном. — Они могут быть везде, но мне нет до них дела, если не мешают торговле. Я дам тебе все необходимое, но, как я и сказал, стоить это будет дорого.

Деньги у Флавия были, последний заказ он выполнил совсем недавно, и князь с другой стороны моря оказался более чем щедр. Как на оплату, так и на информацию. Ценную информацию, из-за которой он оказался в маленьком курортном городе Месембрия в своей родной Фракии. Больше всего он опасался, что речь идет не о деньгах.

— Речь идет не о деньгах, — подтвердил его опасения Селим, и тут же поправил сам себя. — Не только о деньгах.

«Ну конечно», — мысленно скривился Флавий. — «Не хватало осману забыть про оплату».

С просьбой все было не так однозначно. Селим был не последним человеком преступного мира в регионе, и мог справится со своими проблемами сам. Если ему требовался Флавий, то значить это могло очень много чего, но ничего хорошего для самого фракийца. Исполнителей после выполнения деликатных заданий или держат при себе, или убивают. Ни того, ни другого, Флавий не хотел.

— Услуга, — утвердительно сказал он.

— Услуга, — подтвердил Селим. — Как раз по твоему профилю.

— А какой у меня профиль? — заинтересовался Флавий.

— Подходящий, — ухмыльнулся Селим. — Всегда можно отказаться.

«Ага, конечно, а потом всплыть в районе порта спустя неделю».

— Мне надо подумать, — сказал Флавий. Отказываться сразу он не собирался именно из-за своих опасений.

— Боюсь, много времени на раздумья я не могу выделить, — в голосе было сожаление, но сам осман внимательно наблюдал за Флавием. — Дело срочное.

— Я не берусь за дела без должной подготовки, — попытался тот выиграть себе время.

— Все готово, дело в том, что один из исполнителей… внезапно заболел. От наших общих знакомых я немного наслышан о твоей квалификации, но важнее для меня твое умение молчать.

— Которым не отличаются наши общие знакомые, — нескольких посредников, которые в свое время и познакомили его с османом, Флавий мысленно занес в список неблагонадежных. — Разговорчивость — не самое лучшее качество для ведения дел.

— Согласен, — осман затянулся кальяном, выпустил клуб дыма, и после недолгого молчания добавил, — поэтому они мертвы.

После последней фразы замолчал уже сам Флавий. Осман практически сознался в убийстве и пытках посредников. Без пыток он бы информацию о нем не добыл, но сам Флавий реально оценивал свою значимость, и понимал, что дело не в нем. Посредники натворили что-то другое.

— Кому они стучали? — наконец он сформулировал правильный вопрос.

Осман удовлетворенно откинулся на кресле и опять затянулся кальяном.

— Торговля информацией всегда была сверхприбыльной и такой же опасной. Но даже в нашем ремесле есть правила. Не жесткие законы, как в стране, а список рекомендаций… — Селим на секунду задумался. — Как у средневековых пиратов. Соблюдать не обязательно, только вот если не соблюдаешь…

Продолжать свою мысль он не стал, не было необходимости.

— АИР? — уточнил Флавий. Если у тайной полиции появится информация о нем, то из империи придется убегать.

— Всем, кто мог заплатить. Продавали информацию строго по запросу, и вели отчетность. Что еще раз говорит о не самом большой уме. Если ты переживаешь, то про тебя никто не спрашивал.

«Ага, кроме тебя», — мысленно сморщился Флавий. — «Наверняка из них выбил все, что они знали об исполнителях и нанимателях. А раз отчетность вели, то и личное дело на каждого есть».

Он всегда был крайне осторожным в разговоре, и никогда лишнего про себя не говорил. Что могли про него сказать? Практически ничего, но даже по истории его покупок и способах оплаты можно сделать определенные выводы: работать он предпочитал в других странах, очень часто с русскими князьями, в самой Римской империи не светился. О своем прошлом Флавий не говорил никому. И, тем более, о своих долгосрочных планах.

— Что за работа? — принял решение фракиец.

Тень улыбки мелькнула на лице Селима.

— Есть одно место, в котором будет проходить интересующая меня встреча. Моя команда сделает основную работу, ты же выступишь в качестве прикрытия их отхода. В лучшем случае тебе и делать ничего не придется.

— В лучшем случае.

— Не первая моя операция. Никогда не было проблем, но я всегда перестраховываюсь.

На взгляд Флавия, это был хороший знак. Перестраховщиков могут поднять на смех из-за трусости, но когда они оказываются правы — становится не до смеха.

— Что за встреча? Кто цель? Наши задачи?

Осман удивленно поднял бровь.

— Я участвую, и подробности мне нужны. Не люблю сюрпризы в последний момент.

— Справедливо, — Селим некоторое время рассматривал своего собеседника. — Местные встречаются с ацтеками.

— С ацтеками… — эхом отозвался Флавий. — Это которых в городе нет…

Ситуация пахла кровью и кучей трупов. Если граждане Римской империи к ацтекам были с большего равнодушны, то про османов такого сказать было нельзя. Сотни лет кровопролитных войн, в результате которых Османская империя лишилась всех заокеанских колоний, говорили сами за себя. Полноценных столкновений у них не было уже лет пятьдесят, но если в каком-то конфликте на черном континенте замешаны ацтеки, можно быть уверенным, что «османские добровольцы» появятся там при первой же возможности. То, что после победы османов в стране появятся османские же компании, выкупающие ресурсы у местных за один куруш, никого не волновало. Римская империя, к слову, занималась тем же самым. Мнение мавров никого не интересовало.

В отличие от римеев, османов, ирландцев, русских… да вообще всех, ацтеки единственные кто практиковал кровавые ритуалы и жертвоприношения до сих пор. В то время как римляне строили храмы, «красные» резали людей. В первую очередь они предпочитали африканцев, из-за их доступности, но османским военнопленным из того же региона также были очень рады. Наводило это и на другие выводы.

— С этим есть сложности? — уточнил Селим.

— Никаких, — равнодушно ответил Флавий, а сам продолжил размышления.

Османы и ацтеки могли спокойно общаться, но неприязнь никуда не пропала. Они не кидались в драку при встрече, и иногда даже могли сотрудничать. Во-первых, любые официальные мероприятия, на которых представители двух империй регулярно пересекались. Во-вторых, нелегальные предприятия. Если же сейчас Селим готов положиться на незнакомого наемника, чтобы испортить сделку «красным», то с высокой долей вероятности можно было утверждать, что он не простой торговец оружием. Торговцев оружием интересует прибыль, и только прибыль, а ацтеки ему не конкуренты. И ладно бы он эту операцию планировал давно, кто его знает, что там за встреча намечается. Флавий же видел, что операция готовится впопыхах, своих людей Селим подтягивать не успевает, но готов рискнуть теми что есть, и привлечь незнакомых людей со стороны. Как бы он не оказался действующим офицером одной из многочисленных османских спецслужб. Тогда он что-нибудь придумает для объяснения своих действий, например, что испытывает крайнюю неприязнь к ацтекам.

— Знаешь, я испытываю к ним крайнюю неприязнь, — сказал Селим, чем только подтвердил опасения Флавия.

— Я так и подумал, — признался он. — Мне нужны детали. План местности, наши действия по времени, состав противников…

— Не ко мне, — перебил его Селим, и достал из внутреннего кармана визитку заведения и монету. — Через два часа будь там, познакомишься с командой. Все подробности операции узнаешь на месте. Список необходимого передашь командиру группы. После операции вернемся к твоему вопросу. Скажем, в одиннадцать утра на набережной, остерия Пола, не перепутаешь. Там отлично готовят морепродукты.

«После операции я на год уеду подальше», — про себя проговорил Флавий. — «Или на два. Последний князь работой остался доволен, и уже несколько раз предлагал мне службу».

Он взял монету, и внимательно ее изучил. Сделанная под золото, но слишком легкая для этого металла. На обеих сторонах были изображены весьма откровенные постельные сцены. Он посмотрел на визитку.

— Лупанарий? — усмехнулся Флавий. — Я не сторонник продажной любви.

— Это место сбора ничуть не хуже других, — невозмутимо ответил Селим, будто через день в борделях проводил совещания.

Разговор был окончен, и они попрощались. Убегать прямо сейчас Флавий не собирался. В первую очередь, потому что он дал слово, пусть и под давлением. Второй, и самой главной, причиной была сама ситуация. Захоти он убежать, и не выберется из города. Османы не прощают предательства, как и не страдают от излишнего доверия.

Флавий гулял по городу, периодически захаживая в магазины. «Хвост» он обнаружил к исходу первого часа, поэтому к назначенному времени исправно стоял у входа в лупанарий. Испытывать терпение посредника он не хотел. Дверь оказалась закрыта, и фракиец вежливо постучал ногой. Дверь приоткрылась.

— Закрыты на спецобслуживание, — не обрадовался ему охранник. Флавий молча протянул ему монету. Охранник внимательно изучил фривольное изображение на ней, и отодвинулся в сторону.

Сразу после входной двери он попал в темный зал, прислушался, и уверенно пошел в сторону лестницы — голоса доносились со второго этажа. Там он и обнаружил команду Селима.

— А вот и последний, — представил его бородатый осман. — Как тебя называть, фракиец?

— Так и называй, — не стал ничего придумывать Флавий.

— Я Мехмед, — представился он, и начал указывать на остальных. — Это Первый, Второй, Борода, Четвертый.

Все были османами, и явно знакомы друг с другом.

— А это Рыжий, — указал командир на последнего члена команды.

Ирландец поднял голову, изучил Флавия и коротко кивнул.

— Перейдем сразу к делу, времени у нас мало.

И Мехмед перешел к делу. Говорил он коротко и по делу. Даже предложения он строил короткие, рваные. Выглядели османы профессионалами, но Флавий понимал, что дела их плохи. Операция планировалась день в день, что недопустимо. Никакой разведки, кроме карт. Никаких деталей о количестве и составе противников. Ничего. Известно место и время, а дальше вертись как хочешь. И времени осталось всего ничего. Радовало только одно, в самой операции Флавий участвовать был не обязан, а прикрывал отход. Не так уж и плохо, если подумать.

— Вопросы? — уточнил Мехмед после своего брифинга. Вопросов он не дождался. — Оружие и снаряжение выдаст Первый. Отсюда вы уйдете только на операцию. Располагайтесь.

Османы поднялись со своих мест и отправились на первый этаж. Все, кроме Первого, который достал несколько листов бумаги.

— Полчаса на составления списка. Я буду в той комнате, — махнул он рукой в неопределенном направлении.

Флавий задумчиво уставился на лист бумаги. Дело с каждой секундой нравилось ему все меньше и меньше.

«Раз уж выдалась возможность…», — Флавий решил взять от ситуации максимум, и принялся усердно строчить. — «Запас лишним не будет».

Через десять минут они с ирландцем вручили свои списки осману. Тот удивленно поднял бровь при виде количества пунктов, но ничего не сказал.

— Где курительная комната? — уточнил Рыжий.

— Третий этаж, — выдавил из себя несколько слов осман. Искать саму комнату, очевидно, ирландцу придется самому.

— Неразговорчивые вы парни, — хохотнул рыжий. — И горло промочить надо бы, не утруждайся объяснениями, я сам найду. Фракиец, за мной. Я угощаю.

Флавий не стал задавать вопросов, и проследовал за Рыжим. В баре тот стянул несколько банок пива «Патрик», и отправился на третий этаж.

— Я не курю, — сказал Флавий, когда они устроились в курительной комнате.

— Знаю, — ответил ему ирландец. — Можешь звать меня Кормак. Нас сюда отправил один человек…

— Селим, — подсказал Флавий.

— Пусть будет Селим, — согласился ирландец. — С ним я работаю давно, и слово он держит. Ему доверять можно. Османам из этой команды — нет.

— Ближе к делу.

— Убьют нас, — коротко сказал Кормак. — А Селиму скажут, что так и было. Слышал я про этого Мехмеда. Много слышал, и ничего хорошего. Будь кто другой под рукой, Селим бы к нему не обратился.

Глава 2

Предположение его не удивило, он сам о подобном думал.

— Мне ты об этом зачем рассказываешь? — в добрые намерения ирландца верилось не сильно.

— Если будем убегать оба и в разные стороны, то за мной погонятся не все, — поделился своей просто логикой Кормак. — А если ты будешь стоять как жертвенный пёс, то с тобой они покончат быстро, и возьмутся за меня. Я всего лишь увеличиваю свои шансы. Они ведь если сразу от нас не избавятся, то и пытаться перестанут. Скорее всего. Скажем, я подозреваю, что это личная инициатива исполнителей, я про них такое слышал.

Флавий кивнул, соглашаясь с собеседником.

— Уверен, что попытаются?

— Нет, — честно признался ирландец. — Убегать мы будем после выполнения задания. Осман слово держит, и его злить не стоит. А вот в его людях я не уверен. Надежность этой команды меня беспокоит. Слышал я, что они пару раз брали на разовое дело к себе людей со стороны, которых больше никто не видел. Работа бывает опасная, и случается, что новый участник не возвращается. Только вот у них никто не вернулся.

— Откуда слышал?

— Искал работу, но по старой, еще с островов, привычке, проверял будущего работодателя. Не в термополий же устраиваюсь вино наливать и еду разносить. Так и наткнулся на неприятные слухи. Так что скажешь?

Флавий молчал. Ему не нравилась эта работа. Ему не нравилась эта команда. Даже разговорчивый рыжий ирландец, который был на его стороне, ему тоже не нравился. Он предпочитал работать один.

— Мне все это не нравится.

Рыжий усмехнулся.

— Мы все чем-то задолжали осману. Нравится нам или нет, работу мы должны выполнить. Согласен, фракиец?

«Не согласен», — подумал он. Только вот ему действительно нужна была винтовка и взрывчатка. А если подумать, то после информации о посредниках, которые слили все про него Селиму, у него и выбора не было. У османа был серьезный рычаг давления. И самое плохое, что этот рычаг после выполнения задания никуда не пропадет.

— Выбора нет, — не стал спорить он. — Как думаешь делать?

— Я еще сам ничего не решил. У меня только несколько идей есть, да и те…

Он не стал продолжать.

«Так себе план», — подумал Флавий.

Он не любил работать с непроверенными людьми. Никогда вообще не был командным игроком. Ведь отряд это тысячи часов совместных тренировок, полное доверие и множество других вещей, с которыми у Флавия были определенные проблемы. При виде конкретно этой команды, проблемы с доверием выходили на первый план.

Кроме непроверенных людей он не любил работать по чужим планам. Делать то, что придумал другой человек и выполнять чужие приказы. Именно поэтому он пододвинул к себе карту, внимательно изучал план местности и думал.

— Это же просто заброшенный завод… — не унимался ирландец.

Только это был не просто завод, а цетарии. Еще несколько тысяч лет назад производство гарума было запрещено в городской среде. Времена изменились, а закон остался. Флавий понимал причины. Он не был любителем этого рыбного соуса, и четко представлял, какие запахи витают на его производстве.

— Это за городом, — пояснил он вслух. — Там можно спрятать армию.

— У этого есть и обратная сторона — там можно спрятаться от армии.

Флавий не стал спорить с ирландцем. Он бы не взялся за это задание, будь у него выбор. И точно не стал бы работать с этой командой. Ирландец не был похож на профессионала. Держался он уверенно, вопросов не было. Только что-то все же выбивалось… Спрашивать такие вещи в их среде было не принято. Интересоваться прошлым было не только признаком плохого тона. Слишком любопытных могли и не найти потом.

Он опять перевел взгляд на карту. Небольшое трехэтажное здание как раз идеально подходило для снайпера. И пути отхода для группы отличные. Находилось оно в отдалении от производственных помещений, в которых была встреча, из чего Флавий сделал вывод, что там сидел прокуратор. Начальство не любит дышать вонью. Место выглядело слишком хорошо, и на месте ацтеков он бы туда отправил кого-нибудь. Вряд ли они безоговорочно доверяют местным. Интересным вариантом также выглядел целлариум неподалеку. Он даже поморщился, представив, как пахнет на этом складе готовой продукции. Как ни проветривай, а запах никуда не денется. Да и пристройка сверху слишком проста — одно окно, никакого поля для маневра. Снайпер там будет беззащитен.

Флавий задумчиво чесал голову, пока не нашел на карте настоящее сокровище.

— Это что? — на всякий случай он решил спросить у сидящего рядом Кормака.

Тот взял в руки карту.

— Здание? Инсула для рабочих, они работали сменами по несколько месяцев, снимать жилье в городе и каждый день ездить было не выгодно, вот завод и построил им дом. Я видел такие: много этажей, окна маленькие, комнаты такие же. Стены как бумага, сотни людей… Место чтобы поспать, никакого комфорта. И за это еще и из зарплаты вычитают.

«Отличный вариант», — понял Флавий. — «Занять место повыше, заминировать проходы, прикрыть отход группы, а затем убегать самому. И в другую от них сторону».

Это было похоже на рабочий план. Его общие черты, скорее.

— План здания есть? — уточнил он у Кормака.

Ирландец все еще сидел над картой.

— Если я понял правильно, — сказал он. — То встреча ацтеков будет проходить вот тут. Наша группа зайдет здесь, сорвет их сделку, заберет товар, и по вот этой дороге…

Сам Флавий внимательно следил за пальцем Кормака, который описывал как что будет.

— …и уезжаем, — закончил ирландец.

«Он не наемник», — сделал вывод сам фракиец. — «Дилетант».

— Мне нужен план инсулы, — повторил он. — Спроси у Мехмеда, и оставь карту.

Через час ему передали план дома и еду.

— Что это? — спросил он у Первого (или Второго?) которые поставили перед ним контейнеры.

Осман не стал отвечать и молча ушел. Кормак же, который пришел вместе с ними, тут же открыл их все.

— Как раз жрать хочу, — обрадовался ирландец.

— Это что? — повторил свой вопрос Флавий.

— Еда? — неуверенно предположил Рыжий.

Фракиец обвел взглядом контейнеры. И принялся указывать на них, озвучивая содержимое.

— Мясо, мясо другой формы, мясо с соусом, а это… что это?

— Порубленное мясо, — подсказал Кормак. — Оно в жире плавает.

— А нормальная еда где?

Вместо ответа ирландец пододвинул к себе контейнеры и принялся за еду. Он только рад был отказу Флавия.

Сам фракиец ненадолго покинул курительную комнату, спустился вниз, нашел себе банку оливок и немного хлеба. В компании османов он есть не хотел, и поднялся обратно к себе.

— Скоро привезут оружие, — прокомментировал его приход ирландец.

Еда им была продегустирована из каждого контейнера. Кебабы были надкусаны и возвращены на место, остальное же он брал руками, приборов рядом видно не было.

— Что? — не понял его выражения лица Кормак. — Я люблю мясо!

— Ага, — не стал рассказывать про кучу жира, гарниры и прочие тонкости он.

«Варвары».

В пакете обнаружились одноразовые деревянные столовые приборы. Флавий оторвал крышку одно из контейнеров, сложил туда хлеб с оливками из банки, отрезал небольшой кусок мяса от одного из блюд, и отодвинулся подальше от ирландца. Есть он предпочитал в одиночестве.

Ожил экран на стене.

-…и вот после нескольких сильных ударов по лицу преимущество потеряно и мяч переходит…

На экране показывали очередной матч флорентийского кальчо. Два игрока били друг друга по лицу, на заднем плане кого-то из уже закончивших схватку тошнило и шли другие стычки. Странный спорт.

— Я ем вообще-то, — фракиец повернулся к Рыжему. Тот держал в руке кебаб, периодически откусывал, но взгляд был прикован к экрану. Капли жира с еды и кусочки мяса падали прямо на пол, и ирландца это ни капли не беспокоило.

«Если он вообще замечает это».

Камера крупным планом показал продолжающего блевать игрока. Флавий тяжело вздохнул.

-…удар у Клавдия действительно очень и очень хорош. Не зря он один из лучших игроков прямо сейчас…

Накачанный молодой человек с идеальным телом атлета провел бросок через бедро, сделал подшаг в сторону и одним ударом отправил на песок второго игрока противника. Затем он словил мяч, и…

— Гол! — поднял руки вверх ирландец в крике. От резкого движения кусок кебаба оторвался и улетел на диван. Флавий проводил полет взглядом, посмотрел на празднующего Кормака, и вернулся к еде.

Про Клавдия он слышал, пусть и не увлекался данным видом спорта.

«Да кто не слышал про Клавдия?», — хмыкнул он мысленно.

Патриции, некоторые из которых вели свой род чуть ли не со времен основания Рима (по их словам), сильно укоренились в империи. У них есть земли, посты, влияние, и все это передается по наследству. Клавдий вместо беззаботного прожигания молодости, в отличие от таких же детей, выбрал другой путь. Флорентийский кальчо, в котором на поле после матча зубы можно собирать мешками, был игрой бедняков. Странный выбор не менее странного человека.

С другой же стороны, за Клавдием в эту отрасль потянулись и деньги. Патриции принялись скупать команды, инвестировать в стадионы и детские спортивные школы. Флавий не любил их, но был вынужден признать, что даже такие люди иногда действуют на благо народа. К слову о патрициях и их родах…

«Мне нужна эта винтовка и взрывчатка», — вернулся к своему печальному положению он. — «А значит придется встречаться с посредником».

Очень давно Флавий поставил себе одну сложную цель, ради которой он и жил все это время. Практически невыполнимую. И сейчас, когда он сумел оплатить всю нужную информацию, ему оставалось только купить оружие и совершить задуманное. Ну, и еще немного. Именно в этот момент и появились проблемы. Или не появились?

«На встречу с османом надо идти», — решил он.

Ирландец смотрел кальчо, сам Флавий не искал разговора и сидел молча. Вертел ситуацию со всех сторон, и не находил однозначного решения. У этого Селима есть на него слишком много личной информации, но смерть посредника не гарантирует… да ничего не гарантирует. Он работает не один, возможно даже на спецслужбы, и куда уйдет эта информация, Флавий сказать не мог. Он решил честно выполнить свою часть сделки.

— Оружие прибыло, — зашел к ним Второй (или Первый?). — Ты!

Он указал пальцем на Рыжего.

— У тебя оружие с возвратом, головой отвечаешь.

— Эй! — громко возмутился он. Слишком громко для искренности, на взгляд Флавия.

— Твоя винтовка с прицелом в подвале, — не стал слушать ирландца Второй (или все же Первый?). — Там есть тир, можешь ее пристрелять. Пистолет как заказывал тоже.

Кормак пристроился за Флавием, и не отходил от него ни на минуту. Даже в тир пошел с ним, и стоило им только остаться наедине…

— Зачем тебе винтовка?

— Что?

— Осман ясно дал понять, что твоя снайперская винтовка с прицелом остается у тебя.

— И?

— Зачем она тебе нужна? Собираешься подстрелить жреца? Или патриция? Или…

— Или это не твое дело? — предположил Флавий.

О таком не спрашивают.

— Просто интересно…

— Ты мешаешь, — намекнул он ирландцу, и перехватил винтовку.

Пристрелка необходима, но Рыжему он соврал — тот ему нисколько не мешал, скорее раздражал своим любопытством и постоянными разговорами. Единственное, что успокаивало Флавия, так это его роль в предстоящей операции. Он всего лишь прикрывает их отход. Если османы (с ирландцем) сделают все правильно, то его вмешательство не потребуется. Только он не верил в профессионализм этой группы. А значит, что-то точно пойдет не по плану.

— Приступим… — закрепил он винтовку.

Когда он поднялся из подвала наверх, Кормак спорил со Вторым (или Первым?). На этот раз ему не понравилась одежда.

— Фракиец, ну скажи ты им! — повернулся он к Флавию в попытке найти себе союзника.

— Что сказать?

Рыжий швырнул ему комплект черной одежды. Нижнее белье, штаны… К штанам Флавий относился хорошо. Попробовали бы эти любители корней и исконной одежды в своей тоге или тунике зимой на реке Менке в сугробе со снайперской винтовкой сутки полежать. Да во время бега звон на весь лес бы звучал. Он мысленно усмехнулся. Очередной князь щедро заплатил за ту операцию.

— Там нет карманов!

Флавий пожал плечами.

— Зачем тебе карманы? — не понял он ирландца. Желания продолжать разговор не было. — Где Мехмед?

Осман махнул рукой в нужном направлении. Фракиец отправился к главному для корректировки и окончательной шлифовки плана.

— Нас высадят вот здесь, — показал ему точку на карте Мехмед. — Дальше пешком. Охраны нет, свидетелей тоже.

— Чьи это земли?

— Аквилии, — произнес, словно плюнул, название римского рода главарь наемников.

— Понял. Я буду вот тут, — он указал выбранную позицию. — Вам придется двигаться вот так…

В целом, по итогам длительного разговора и уточнения плана, Мехмед показался ему достаточно вменяемым человеком. Иногда что-то проскальзывало, но и безумным осман не выглядел.

— Фракиец, — обратился к нему командир, когда они уже все обсудили. — Следи за Рыжим, не доверяю я ему.

— Зачем он тогда нужен?

Осман пожал плечами.

— Не мое решение, — пояснил он. — Хотя нам на самом деле лишний человек в штурмовой группе не помешает.

Флавий и так знал, что без стрельбы не обойдется. Он коротко кивнул.

Уже ближе к ночи группа погрузилась в несколько неприметных «каррусов», больших семейных автомобилей, и поехала на север, к заброшенным цетариям. Путь их пролегал вдоль побережья, и все они в полной мере сумели насладиться красотой природы и моря.

Как Мехмед и говорил, высадили их за несколько километров, и их группа в полном молчании (не считая тихих ругательств ирландца) с оружием в руках двинулась на позиции. Прибыли они сильно заранее, поэтому и собрались в инсуле, где Флавий и планировал устроить свою позицию.

Незадолго до операции группа преобразилась. Все были одеты в одинаковую черную форму, собраны и серьезны. Мужчины сели в коридоре, чтобы их нельзя было заметить снаружи здания через окна.

— Вылитые преторианцы, — усмехнулся ирландец.

На него бросили несколько недовольных взглядов, однако спорить не стали. Флавий также уселся прямо на грязный пол и оперся спиной на стену. Ему не надо было морально настраиваться, и мысли его плавно ушли к его собственным делам. Он надеялся, что долгая дорога мести скоро закончится, его долг будет уплачен, и он сможет… а что он сможет? Тут фракиец несколько смутился, ведь он не умел ничего другого. Впервые он задумался о будущем, и по всему выходило, что ему придется продолжать работать наемником. Разве что не обязательно рисковать так часто, как он делал. Даже если он устроится работать к одному из князей, его не в охрану звали…

— Время, — скомандовал Мехмед.

Мужчины молча поднялись, проверили свое оружие, переключили предохранители, и застыли.

— Твое, — на полу осталась лежать небольшая горка гранат, запалов, различных шнурков, крючков и колышков.

— Я заминирую подходы к своей позиции, — на всякий случай вслух сказал Флавий. — Когда будете отходить, меня не ждите, я сам доберусь.

Осман кивнул.

«Может и не хочет он меня убить», — задумался фракиец. — «Вроде бы нормальный мужик».

Отряд выдвинулся к точке встречи ацтеков с местными, а Флавий принялся за работу. Ирландец был прав, когда пренебрежительно отзывался об этом здании. Много маленьких комнат, узкие проходы. Жить в таком месте было бы тяжело, а вот минировать его — одно удовольствие. За двадцать минут управился, после чего расстелил небольшой мягкий коврик, поставил снайперскую винтовку на сошки, и прильнул к прицелу. Примерно сейчас вне зоны его прямой видимости группа готовится к штурму. Эффект неожиданности на их стороне, и если все пойдет по плану, они без потерь избавятся от ацтеков с местными, сорвут сделку, заберу и оплату и товар… Звучало слишком хорошо.

Разумеется, все пошло не по плану.

Глава 3

Сначала раздалась стрельба. Ничего удивительного в этом не было: когда группа вооруженных османов (и одного ирландца) приходит на тайную встречу «красных» с местными преступниками, они приходят с оружием в руках. Как бы странно и удивительно это ни прозвучало, но и местные преступники приходят на такую встречу с оружием. Ацтеки… ну, это ацтеки, с ними и так все понятно. Звуки выстрелов беспокоили Флавия даже не по той причине, что их могут услышать — он видел карту — цетарии располагались далеко за городом, и по причине вони, рядом с ними никто не жил. Если какие-нибудь бродяги и были в заброшенных зданиях, то сейчас они сидели как мыши. И вряд ли испытывали иллюзии по поводу своей участи. Вылезут из своих укрытий они только к утру, когда жажда наживы и мародерства станет сильнее страха.

Проблема этой стрельбы была в другом. Османы (и один ирландец) использовали стандартные армейские винтовки. Вместо глушителей в стандартной комплектации шел дульный тормоз-компенсатор закрытого типа с четырьмя камерами. Он не сделает выстрел полностью бесшумным, но рассеет звук. Флавий же четко слышал направление. Раздался выстрел из ружья.

— Ну что же, быстро не вышло, — вздохнул фракиец.

Он предположил, что это стреляли местные. Османов (и одного ирландца) он вычеркнул по вполне понятным причинам. Ацтеков… ну это же ацтеки, что тут объяснять. А вот местные не слишком богатые преступники вполне могли ходить с гражданским оружием. Ему даже на секунду стало интересно, что же за сделка такая намечается. Интересно ему было ровно три секунды. Выстрелы стали реже, а после и вовсе затихли. Сейчас решалось, кто же одержал верх. Если османы (и один ирландец) погибли, то ему и вовсе ничего не угрожает, никто из оставшихся в живых не будет рыскать по всей территории. Наоборот, они постараются как можно скорее завершить обмен, если хоть кто-то остался в живых, и убежать. К слову о беге…

В прицеле было отчетливо видно двух мужчин. Судя по тому, как один буквально висел на втором, группа османов (и одного ирландца) сократилась либо до двух османов, либо до османа с Рыжим.

Он изменил кратность, и принялся заниматься своей работой. На что рассчитывал преследователь отряда он так и не понял. Тот выбежал за ними с одним ножом, закономерно получил тяжелую пулю в грудь, и упал без движения. Одно движение затвора и Флавий вновь готов стрелять. Гильзу он подберет позже. Если османы или местные не подчистят здесь следы, то к этой винтовке у него появится много вопросов. В задуманном предприятии желательно использовать «чистое» оружие, не связанное с Флавием напрямую.

Больше никто не пытался их преследовать. Мужчины добежали до инсулы, в которой он сидел, и забежали внутрь. Флавий на всякий случай достал пистолет и вышел в коридор. Стены в этом месте в буквальном смысле были чуть ли не из пергамента. Возможно, если бы у него было время заниматься глупостями, он бы попытался проткнуть стену пальцем. Сейчас его больше интересовали звуки, и хриплое дыхание с приглушенными матами он отчетливо услышал.

Ирландец с Мехмедом на плечах прошел по коридору словно не заметив всех растяжек, и ввалился в комнату со снайперской винтовкой.

— У меня очень много вопросов, — появился у них за спиной сам Флавий. Пистолет он не торопился убирать, напротив — он направил его в их сторону. Мельком отметил, что оба мужчин были безоружны.

— Гранаты, — правильно его понял осман.

«То есть он все же планировал меня убить», — взгляд Флавия потяжелел.

Разгрузки были в крови, магазины из подсумков пропали, а пистолеты…

— Мне будет спокойней, если вы оба медленно левой рукой достанете пистолеты и отбросите подальше. А сами в углу сядете. И достаньте хоть какой-нибудь источник света, я немного нервничаю, а человеку с оружием в руках нервничать нежелательно.

— Фракиец, ты чего? Мы же на одной стороне, — начал возмущаться ирландец, но фонарик достал. Включил его, положил на землю и направил в стену. Комната освещалась так себе, но было достаточно.

— Лично тебя я могу из любви к тишине пристрелить, — намекнул ему Флавий. — Пистолеты.

Они отбросили оружие в сторону, Кормак, или как там его на самом деле звали, помог прислониться Мехмеду к стене. Осман был плох.

— Слушаю.

— Все пошло не совсем по плану. Местные ладно, они никакой угрозы не представляли. А вот среди ацтеков оказалось два жреца.

Жрецы… последователи кровавых богов и умелые воины. Как правило, происходят из влиятельных семей. Раз отправили жреца, про которых он слышал очень много пугающих историй, то дело казалось им сверхважных. И не одного, а сразу двух жрецов.

— Я слышал они очень хороши, — нейтрально сказал Флавий.

— О да, — криво усмехнулся Рыжий. — А еще они ходят с большой охраной. Вооруженной такой, состоящей из опытных военных.

— Вы же справились, — не стал он спорить. — Меня не это интересует.

— Я слишком поздно понял, что задумал Второй, — Мехмед принялся рассказывать. — Он очень… недоверчивый, и поэтому подсунул нерабочие запалы. Внешне их не отличить. Иногда Второй…

— Или Первый? — перебил его Флавий.

— Что? Нет, Второй.

— Где они, кстати?

Ответ был достаточно очевиден, но некоторые вещи желательно проговаривать, чтобы быть уверенным. Растяжки не работают, в спину может зайти кто угодно.

— Мертвы.

Он посмотрел на ирландца, тот кивнул.

— Сам видел. Жрецы творили что-то невероятное. И это с одними ножами! Слушай, его надо перевязать. Не сказать, что я о нем забочусь, но не зря же я его на себе тянул. Хотя можешь не перевязывать, он же тебе смерти желал. И мне тоже. Не верю я в эту историю. Чтобы командира отряда собственный боец обманул? И еще в таком деле… все он знал заранее, и не возражал. Не встреть они на своем пути жрецов…

Ирландец говорил быстро, и очевидно нервничал. Флавий думал примерно также, но не стал ничего говорить. У османа должна быть надежда, а то он начнет делать глупости.

— Мне все равно, — ответил он Рыжему, чтобы успокоить Мехмеда. — Перевяжи его.

«Убить всегда успею».

Иногда приходится делать тяжелый выбор, а иногда жизнь решает за тебя.

— Плутон забрал его, — поднялся на ноги Рыжий. — Он потерял слишком много крови.

— Вряд ли он верил в Плутона.

— Да я и сам в него не верю. Что будешь делать? Может уберешь от меня пистолет?

Флавий думал.

— Что была за сделка? — спросил он, чтобы выиграть немного времени.

— Все было странно, — признался Рыжий. — Местные что-то нашли, насколько я понял. И это заинтересовало ацтеков. Но сама встреча… профессионалы так не работают.

«Ну кто бы говорил», — мысленно усмехнулся Флавий.

— Встреча в таком месте… ночью… Неужели они думали… ну это же ацтеки, сам понимать должен.

— Понимаю.

— Я даже не удивился, когда у «красных» с собой не оказалось денег.

— А местные?

Ирландец подошел к не успевшему остыть Мехмеду.

— Я сейчас залезу к нему в разгрузку, — пояснил он свои действия. — И очень надеюсь остаться с тем количеством дыр в моем организме, с которым я родился.

— Резких движений не делай, и руки на виду держи.

Рыжий проверил один подсумок, потому второй. Изменчивая Фортуна явно не жаловала кельта — искомое оказалось в последнем. Деревянная коробка с кулак размером отправилась на пол, после чего он пнул ее ногой в нужном направлении.

— Что там?

— Я не знаю.

Флавий не убирая взгляда с ирландца наклонился и поднял коробку. Медленно открыл.

— И что же там? — заинтересовался Рыжий.

Он показал.

— Два десятка человек перестреляли друг друга ради… кольца?

— Медного кольца, да. Оно позеленело от времени.

— Ты случайно не ценитель античного искусства? — предположил Рыжий. — Может это утерянная драгоценность?

— Таких утерянных драгоценностей тебе на пляже сотни продадут, — Флавий задумчиво осматривал кольцо, и не видел ровно никакой ценности. Да, зеленая медь, но работа пусть и топорная, грубая, но относительно недавняя. Местные явно нашли на берегу это кольцо, а оно не успело полностью позеленеть. Никаких драгоценных камней, только несколько рисунков снаружи и внутри.

— Да уж… — вздохнул ирландец. — Что делать будем?

— Задание мы выполнили. Ты можешь убегать, как и планировал, я завтра встречусь с османом, отдам ему это кольцо…

— И пойдешь на следующее задание?

Он не стал отвечать на столь явную глупость.

— Сейчас я соберу винтовку, доберемся до машин, их как раз две, и разъедемся в разные стороны. Надеюсь, больше не увидимся.

— Злой ты, — буркнул Кормак.

— Это да, я такой, не стал спорить Флавий.

— Злость это грех.

— У вас — может быть, я вообще не верующий.

Рыжий подошел к трупу Мехмеда и начал его обыскивать.

— И что ты делаешь?

— Ключи от машины ищу.

— Они оставили их открытыми, — тяжело вздохнул Флавий. — Никто не берет звенящие ключи на такие операции.

— Да? — ирландец принялся подниматься. — Ну ладно.

Последующие события Флавий восстанавливал в памяти множество раз, и вопросов у него всегда было намного больше, чем ответов. Отчасти это была и его вина. Не стоило расслабляться. Не стоило много говорить. Не стоило… много чего не стоило. В мыслях он постоянно называл ирландца дилетантом, но сам оказался им. В отличие от злости, самонадеянность может не просто вызвать недовольство каких-то гипотетических богов, нет. Она ведет к смерти по другим, намного более простым причинам. Кормак поднялся со сливой в руках.

— Ты что, есть собрался? — удивился Флавий.

— Почему бы и нет, я жрать хочу, — не понял его удивления ирландец. Он протер сливу о свой рукав, в несколько укусов ее съел, а косточку вместе с мякотью бросил в стену. Флавий проследил взглядом за костью, и в этот момент Рыжий бросил в него нож. Или не в него? Нож пролетел над плечом, воткнулся в кого-то, послышался вскрик, и после этого стало не до размышлений.

Первым делом Флавий отпрыгнул в сторону, разворачиваясь к дверному проему, и начиная стрелять. В уже раненного нападавшего. И все равно при этом, практически в упор, почти все пули прошли мимо. Нападал ацтек, в свете фонаря было сложно не заметить характерные для ацтеков… ну это же ацтеки, как будто их не узнаешь. Для пуль же тоже характерна одна деталь: достаточно попасть лишь один раз в нужное место. Флавий попал, хотя стрелял неприцельно, просто в силуэт.

— Ты же сказал, что вы их убили! — повернулся он к ирландцу.

— Не говорил я такого! — сразу начал защищаться он.

Флавий выглянул в коридор, но больше гостей не было.

— Что за дела? — предъявил он претензию ирландцу.

— Я не говорил ничего такого, — продолжил тот настаивать. — Да, полегло много народа, но часть и ушла.

— Ох, ослы… — протянул Флавий. — Ладно ты, но Мехмед… он-то должен был сказать. Сколько ушло?

— Несколько местных выпрыгнули в окно, и я готов поклясться, что тел под окном было меньше, чем выпрыгнувших.

— Продолжай.

— Ацтеки, — скривился Кормак.

— Сколько их ушло?

— Четверо… нет, трое, одного ты снял из винтовки. Получается… двое.

Флавий напрягся и прислушался. Ни единого звука не донеслось. Он обратил внимание, что так и держит открытую деревянную коробку с кольцом в руках.

— Они в разные стороны бежали, — сказал Рыжий. — Может…

На самом деле, как потом понял Флавий, он бы очень хотел узнать что «может». Может, ацтеки в ужасе убежали от горстки вооруженных османов (и одного ирландца). Серьезно? Может, жрец (две штуки), которых не все люди вообще видели, сюда приехал из-за пустяка, и готов отказаться от боя и сбежать? Отказаться от боя и убежать. Ацтеки, да. Это даже вслух озвучивать было глупо.

— Еще двое. Сколько жрецов вы убили?

— Одного…

— И я одного, — Флавий дошел до фонарика, и посветил на тело. Часть черепа отсутствовала, но характерные одежды и украшения могли многое сказать.

— Нет, ты не понял, — поправил его ирландец. — Это я уже с твоим посчитал. А еще…

Позже Флавий думал, что Рыжий хотел объяснить про нож. Что он был у него с самого начала, что он не собирался убивать Флавия, и спасал его. Он бы ему не поверил. Кто вообще в такое поверит? И в подсумки убитого османа он полез за ключами, а не ножом, который нашел при первом обыске. И слива была не для отвлечения внимания... А еще он так и не проверил, сможет ли пальцем проткнуть стену инсулы. Впрочем, это и не потребовалось.

Проломав стену появился второй жрец, и так, словно он это делает каждый день. Как-то легко и обыденно. Никакой дезориентации, ацтек тут же начал действовать, и первым делом отрубил Флавию кисть с пистолетом. Упали на пол они по отдельности.

Наемник упал на колени, заливая все кровью. Было очень больно. Он разжал пальцы левой руки, коробка выпала, кольцо из нее улетело, а сам он сжал обрубок. Второй жрец тем временем своим коротким, и, как показала практика, весьма острым клинком, нарезал ирландца на начинку кельтского блюда «хаггис». То есть очень мелко. Флавий собрался с мыслями и потянулся левой рукой к пистолету.

Со всеми этими кровотечениями есть очень и очень много условностей. Например, он четко осознавал, что быстро истечет кровью и умрет, и кисть надо бы скорее перевязать. Только еще он понимал, что смерть от потери крови стоит по хронологии на второй позиции. А если он устранит первую…

Слабый источник света и слезы в глазах мешали сразу же схватить оружие, поэтому он несколько раз поводил рукой по крови с пылью, наткнулся пальцами на деревянную коробку (дважды), кольцо (один раз) и собственную кисть (тоже один раз, но это не тот один раз, который можно забыть), и только затем нащупал пистолет. Рыжий к тому моменту уже был мертв, а жрец стоял возле него. Ацтек что-то сказал на своем языке.

— Не понимаю, — прохрипел Флавий и попытался выстрелить навскидку. Один взмах клинком, который он не заметил, и вторая кисть полетела на пол.

Ацтек был слишком быстрым и умелым. Так они и застыли: фракиец на коленях, и ацтек, возвышающийся над ним, несмотря на свой невысокий рост. Ацтек опять начал говорить.

— Да иди ты… — договорить Флавий не успел. Росчерк клинка, темнота.

Сам он был сторонником того, что никакой посмертной жизни нет. Ни подземной с рекой Ахерон и перевозчиком, в которую верили в империи. Ни в небесную, в которую верили кельты. Ни даже в версию ацтеков, в которой… ну, это же ацтеки...

Темнота закончилась водоворотом, затем падением и громогласным недовольным голосом в голове. Флавий не понял ни слова, только интонации. Потом за мгновение он проделал весь путь обратно: резкий взлет вверх, водоворот, свет фонаря… и его стошнило.

— Ох ты ж… — поднялся от тела Мехмеда ирландец. — Я сливу нашел, но знаешь, как-то аппетит пропал…

— Что за… — Флавий как-то сам не подумав, вытер губы рукавом правой руки. Кисть была на месте. В левой же была деревянная коробка. Пустая. — Да что тут творится?!

Вопросов было очень много. На некоторые из них он нашел ответ позже. Жрецы не появились внезапно, они все это время были рядом. Один в коридоре, а второй за стеной. Они стояли и слушали, в надежде получить ценную информацию. О заказчике, о времени и месте встречи с османом… все, что угодно. В конце концов, они ее не получили и напали.

— Лови, — кинул пустую коробку ирландцу Флавий, а сам принялся разворачиваться в сторону дверного проема. Первый из нападавших лично для него был куда опасней.

Был и второй вопрос, ответ на который он знал сразу. Ирландец умер из-за него. Он кинул ему коробку, чтобы избежать броска ножа, который вряд ли предназначался ацтеку. Человек, уворачивающийся от нескольких пуль мог словить нож только случайно. Жрец в проеме появился нечеловечески быстро, и тут же раскинул мозгами на стену. Как в тире, Флавий повернулся к стене, из которой уже вылетел второй ацтек, и сделал несколько выстрелов. Он достал его пятым, но клинок уже торчал в груди Рыжего.

— А ты хорош… — ирландец оперся на стену, и медленно, боком, сполз по ней. — Они будут мстить… Последний… ушел по приказу. Они узнают…

— Ничего не понимаю, — честно признался Флавий. — Ты…

— Я умираю, — перебил его ирландец. — Ты должен найти человека, визитка в рукаве. И поговорить. Обязательно. Если хочешь жить. Флавий…

Наемник посмотрел на ирландца. Тот назвал его имя. Настоящее имя, которое знать не должен. Клинок в груди прошел насквозь, и жизнь Кормаку было не спасти. Но некоторое время у них было.

— Говори.