Сигнал с Земли-2: Лазер и Береста

Отчет #0. 14 часов до перехода

«При визуальном контакте с объектами, нарушающими законы евклидовой геометрии (сферы, вывернутые наизнанку; левитирующие предметы; тени, живущие отдельно от владельца), запрещается: кричать, бежать, стрелять. Рекомендуется зажмуриться и считать до ста». — Дополнение к инструкции для охраны периметра НИИ, октябрь 2010 г.

Я проснулся от своего крика. Сердце бешено колотилось и дыхание было резким, как после спринта. В кошмаре лицо Владлены превратилось в маску робота и расплылось, когда я к ней прикоснулся. А за спиной хохотал Келлер и напоминал, что я — всего лишь биомеханическая кукла. Копия. Фейк. Жадно глотая воздух, я сел. События последних месяцев смешались в кашу: катастрофа 2010 года, каким-то чудом работающий смартфон, портал в будущую версию Гагаринска, война систем безопасности. Я отчаянно пытался все это забыть, но мозг напоминал каждую ночь. Я — здесь. А она — там, в неизвестности за Пробоем. Уже пятнадцать лет.

Мое «временное» пребывание у Влада затянулось уже на несколько недель. С одной стороны, жизнь шла довольно размеренно и в привычном русле. Дежурства и выезды с группой Контур: аномалии, «нештатные происшествия» вроде атаки домового или вылезшего из канализации кислотного слизня, с которыми Наблюдатели не рисковали бороться сами, а сразу вызывали поддержку. Хотя последние пять дней у нас с командиром отпуск. С другой стороны, Келлер меня отправил за информацией о Пробое и я ее нашел. У меня не было выбора, поэтому все данные я передал Молоту. О том, что за Пробоем – другой мир, из которого к нам поступает энергия (эти ученые, зачем они вообще экспериментировали с неизвестной энергией?!), которая и формирует варп-пузырь вокруг города.

Меня оставят в живых после заварушки, которую я устроил в башне «Вавилон», только если я смогу закрыть Пробой. Это задача, с которой справится вряд ли даже корпорация, не говоря об одном человеке. Но и им, и мне нужно одно — Владлена, которая находится по ту сторону. Влад рассказал, что ее затянуло внутрь, когда случился Пробой, и она не погибла. Я это узнал совсем недавно.

Заснуть не получится, поэтому я вышел на крыльцо покурить, накинув пуховик. На пачках уже не пишут «курение убивает», потому что убивает оно медленнее, чем все, что творится в Гагаринске.

На улице было привычно сыро. Туман окутал домики, а редкие капли, стекающие с крыши коттеджа, барабанили по крыльцу. С окраины поселка приятно тянуло свежим ароматом хвои. Далеко в темноте уютно ухала сова.

— Кошмары? — Влад неслышно появился за спиной, одетый в шорты и футболку. Я вздрогнул. Никак не привыкну к его вампирским штучкам: он тихо движется, не боится холода, нечеловечески силен. Никто не ожидал, что в мире, выживающем после техногенной катастрофы, появятся существа из старых сказок.

Я хмуро кивнул.

— Ты напряженный в последнее время, — сказал командир.

— Конечно, каждый день брифинги с Молотом. Хорошо, что удалось выпросить отпуск у генерала.

— Хорошо, что они нам помогают, — Влад задумчиво почесал татуировку на предплечье. На ней был изображен Кельтский узел. Узор наносили явно не в нашем мире: толстые линии переливались черно-бурыми оттенками. — С их ресурсами за Пробоем нам будет значительно легче.

Корпорация и правда неплохо нас снабдила. Запасы консервов на несколько недель, оружие, полевое обмундирование со встроенной броней, аптечки в тонких свинцовых кожухах. Очкарик-айтишник загрузил на мой смартфон какой-то апдейт, который он назвал LLM. Этот LLM сам подключается к микрофону, анализирует все, что происходит вокруг, делает текстовую выжимку и отправляет ее в канал связи с Земли-2. Мне больше не надо тратить время, чтобы набирать длинные отчеты, ведь они уходят сами.

Вчера курьер привез небольшую коробку, в которой лежат изящные ювелирные украшения. Золото с кусочками артефактов и аномалий внутри. Похожие на те, что делала Лима в Вавилоне. Для торговли с местными.

Я нервничал: ничего не знаю о месте, куда мы собираемся сунуться.

— Влад, мне нужно больше информации. Я не хочу быть слепым котенком там, за Пробоем.

— Подземные Боги! Ты опять? — Командир недовольно поморщился. Он так всегда делает, когда я лезу с расспросами про его родные места.

— Да наплевать! Мы туда идем вместе! Через полдня я и так все увижу своими глазами. Мне надо знать, к чему быть готовым.

— Вот на месте и увидишь. Там все, как здесь, но немного по-другому.

— Кто такие подземные Боги? Вампиры поклоняются кому-то из ада?

Влад расхохотался.

— Конечно, нет! В Засеке — обычные Боги. Самым главным считается Перун. Но у нас больше всех почитают Велеса — Бог мудрости, магии, и также проводник душ умерших.

— Что за Засека? Это же оборонительный вал из стволов деревьев? В Богов верят только в острогах? И у каких “нас”? У вампиров?

— Идем в дом, объясню, — сказал Влад и открыл дверь.

Мы вошли в дом и поднялись на второй этаж, в кабинет. Я сел за стул, а командир взял из секретера бумагу и карандаш.

— Вот смотри, здесь, — он нарисовал большой круг, — живут люди и остальные. У вас — Земля, у нас — Засека. Только это не шар, а огромная территория: поля, леса, горы, реки, озера. Морей нет. По краям — Грань. Влад жирно обвел границы круга.

— А почему Засека?

— Не знаю — пожал он плечами. — Наверное, потому, что испокон веков все друг с другом воюют. Люди воюют с упрырями — это вампиры, перевертышами — это оборотни и скрутнями — это метаморфы. И еще друг с другом: каждое княжество пытается захватить соседей. Все города обнесены стенами и частоколами, засеками. Тракты — опасные. Люди за последний век совсем сдали позиции: они очень разобщены, а у упырей есть король, который собирает армии.

Влад еще несколько раз обвел границы круга и продолжил:

— Никто не знает, что за Гранью. Никто оттуда не возвращался, на то она и Грань.

— Кто такие метаморфы? — Я покрутил в руках бронежилет. — Это от них защитит?

Он нахмурился:

— Не бери в голову. Не думаю, что мы встретимся с этими мерзкими тварями.

Я задумчиво побарабанил пальцами по столу.

— Получается, что нам там должно быть легко? Пара автоматов, гранаты, броники. Если не нарвемся на какую-нибудь армию, то нас сложно будет победить.

Командир разочарованно покачал головой:

— Нет. Если выйти на заставу и атаковать — может быть. А в лесу ты даже не поймешь, откуда прилетела стрела. Люди и прочие там веками воюют. Хитрость, маскировка, тактика, знание местности, настороженность. Голой силой там долго не продержишься. Если вообще еще люди остались.

— А куда бы они делись? — я удивленно поднял брови.

— Когда меня затянуло в ваш мир, король вампиров заканчивал стягивать войска к последним уцелевшим княжествам, которые были истощены войной друг с другом. Поля горели, урожая было мало. На обозы нападали то твари с болот, то банды оголодавших крестьян. Вряд ли люди продержались пятнадцать лет.

Неприятные новости! Постоянная война уже плохо, а тут еще армии кровососов. Как я там найду Владлену? Выжила ли она?

Мои тяжелые мысли прервал спокойный голос командира:

— Герман, отдохни немного. С утра час на сборы, потом надо выдвигаться. Люди Молота должны привезти пропуска.

Я кивнул и отправился спать.

Утром меня разбудили громкие голоса.

— Какого лешего вы мне это пытаетесь всучить?! — Командир рвал и метал. Я впервые видел его ярости. Раньше он всегда был собран и хладнокровен.

— Роман, успокойтесь, — пытался урезонить его парень в штатской одежде, явно из Молота.

Было непривычно слышать обращение к нему по настоящему имени. Мы все его звали по позывному — Влад. Как я догадываюсь, в честь Дракулы.

— Да как я могу успокоиться? Вы мне пытаетесь втюхать какую-то халтуру! Забери обратно свои промокашки!

— Послушайте, это единственное, что мы смогли достать. Да, пропуска в Закрытый Сектор не были внесены в журнал учета и, если их захотят проверить, вас выведут на чистую воду. Но сами формы пропусков — настоящие. Тем более, вы — легенда. Командир самого сильного отряда группы “Контур”. Вас узнает любой охранник.

Влад выхватил у холуя бумажную папку, схватил его за шкирку, дотащил до двери и выбросил с крыльца. Вернулся уже спокойным.

Мы умылись, позавтракали растворимым кофе и бутербродами. Молча пошли собираться. Брюки и куртки пахли свежей краской для ткани — явно новые. Оружие — тяжелое, приятное на ощупь, покрытие слегка матовое. Электроника умных блоков “Калашниковых” мигала лампочками.

— Посмотри. Сразу видно, что очень крутые спецы доработали, — командир взял автомат в руки. — Молот все переделал. Они добавили гравитационные артефакты, которые сильно разгоняют пули, поэтому цель поражается быстрее, не надо брать сильное упреждение. И точность выше.

Влад выщелкнул один патрон из запасной обоймы:

— У таких штучек почти нет отдачи: гильзы уменьшенные. Пороха в них ровно настолько, чтобы кинетической энергией при обратном движении отщелкнуть затвор, досылая следующий патрон в ствол. А пули сделаны из обедненных ядер аномалии “Танос”. При их попадании в любую цель возникнет область размером с баскетбольный мяч, которая сразу же рассыпается в пыль.

Командир снял оружие с предохранителя и выстрелил в стену между комнатой и кухней. Я думал, что меня оглушит, ведь акустика в помещении усиливает звук. Но выстрел прозвучал тихо, как с глушителем. Пуля ударила в каменную кладку, сразу возникла серая сфера, которая тут же сжалась вместе с частью стены, оставив полукруглый кратер сантиметров пятьдесят в диаметре. Будто кто-то зачерпнул ложкой густое пюре. То, что недавно было камнем, осыпалось пылью на пол.

— Жалко же дом, ты чего делаешь?

— Мы же сюда не вернемся, чего жалеть? — вздохнул Влад.

— Почему? Не веришь, мы справимся?

— Ну смотри, Герман. Первое. — Вампир начал загибать пальцы. — Нет контролируемого способа вернуться, поэтому твоя жена до сих пор там. Второе — если даже есть, она может не хотеть. Там все очень хорошо, просто и по-честному. Крестьянская Русь, терема, поля. Свобода и воздух. Вряд ли она там занимается наукой потому, что нет ни приборов, ни инструментов. Но вполне могла открыть какой-то бизнес. Молекулярную кухню или клуб для игры в Мафию.

Я фыркнул.

— Третье — она могла погибнуть. Прости за честность и прямоту, но выживают там, прямо скажем, очень не все.

— Четвертое и последнее, — перебил я, — Она могла влипнуть в неприятности и какой-нибудь князек держит ее в заточении и пользуется ее знаниями. А мы придем и вытащим. И вообще, почему ты думаешь, что с той стороны нет такого же Пробоя? Вошел и вышел — приключение на десять минут.

Влад потряс головой:

— Мы же это обсуждали, ты помнишь. Если бы там можно было войти в аналогичный портал и выйти на нашей стороне, то тогда бы хоть раз за пятнадцать лет это случилось. А ты хоть раз слышал, чтобы кто-то прорывался из светящейся ямы? Люди, упыри, другие твари?

Я поджал губы и отвернулся, продолжая собирать рюкзак и расфасовывать боеприпасы в карманы разгрузки. Мне тяжело было осознавать все это. Но вдруг она там потеряла уже всю надежду на спасение и некому ей помочь?

Через полчаса мы выехали. Отправились на моем Гелендвагене: он гораздо более вместимый.

— Герман, мы подъезжаем. Давай перестрахуемся, — Командир достал автомат с заднего сидения и положил себе на колени. Я сделал то же самое. Рюкзаки мы кинули ему в ноги: вдруг придется быстро бежать и не будет времени доставать все из багажника.

Я довольно резко затормозил около КПП и опустил передние стекла. Не надо давать им возможности спокойно рассуждать, лучше навести панику. Пара ребят из милицейского патруля подошли к нам. Они были ошарашены, увидев такую машину, ведь на улицах последние пятнадцать лет ездили только совсем старые авто: сложная электроника не пережила Пробой. Но не объяснишь же им, что эти микросхемы натаскали из технического портала рейдеры Молота: проект засекречен.

— Предъявите документы, — козырнул один из них, немного заикаясь. Второй нерешительно переминался с ноги на ногу.

— А что, твоя подружка в штаны навалила? — поинтересовался Влад, доставая пропуска из бардачка. Служивый не ответил, молча взяв картонки.

— Скорей давай, у нас красный уровень угрозы! Приборы взбесились, в здании канцелярии засекли домового. Пока — не активного. Но если не просветить подвал от теней, он выберется и порешит вас всех. А потом уйдет в жилые кварталы.

Солдат побледнел. Второй вопросительно смотрел на нас.

— Домовые — страшные твари, — пояснил я. Появляются иногда в очень темных местах, где никто не бывает. Если вовремя не поставить портативные прожекторы — активируется. То есть, прорвется на нашу сторону. Махина под два метра ростом в лохмотьях из тени. Глаза и пасть горят голубым. Лапой может пробить стену.

Второй побледнел тоже.

— Ворота открой, тормоз! — Влад с угрозой наклонился изнутри к окну машины. — Мне развернуться и уехать? Да без проблем. Герман, трогай.

Парнишка проблеял:

— Нет, не нужно. Просто не положено. Нам нужно вызвать базу и получить подтверждение пропусков…

Командир резко открыл дверь, схватил обоих за шкирки и запихал на заднее сидение. Крикнул часовому: «Открывай, Базу по дороге вызовут!» и запрыгнул обратно.

Через пару секунд створки ворот медленно начали расходиться в стороны. Солдат, заикаясь, вызывал базу и диктовал номера пропусков. Я вдавил педаль газа в пол и пытался собрать все выбоины в старом асфальте, чтобы не облегчать ему задачу.

За несколько минут мы доехали до здания канцелярии, которое находится в самом эпицентре случившейся в 2010 году катастрофы. Пробой выглядит так же, как и в прошлые мои вылазки — огромный провал в земле, светящийся яркими голубыми лучами. Я резко затормозил около лежащего на земле бетонного столба. Оба солдата стукнулись о сиденья головами. Рация улетела куда-то на пол. Влад усмехнулся.

Мы вышли из машины, взяв рюкзаки и оружие. Рация трещала помехами, кто-то отчаянно пытался что-то донести до служивых, сидящих на заднем сиденье. Я нажал кнопку блокировки дверей, но они не заметили.

Кожу стало заметно покалывать и слегка загудело в голове. В воздухе пахло озоном, и, кажется, бедой.

— Тот самый столб, — я показал Владу пальцем выбоины от пуль на бетоне. — Это за ним ты прятался, когда тебя прижали автоматчики?

— Ага. Я тогда кинул в них камень, крикнув, что это граната. Один из них его отбросил, попав в Пробой. Тогда весь город слегка перетряхнуло.

— Помню, — кивнул Влад, направившись к Пробою. Я шел следом. — Я тогда дежурил в патруле. Началось землетрясение, появилось много аномалий, приборы сошли с ума. Везде началась паника.

Когда до ямы оставалось пара шагов и командир начал разматывать трос для спуска, раздался резкий крик сзади:

— Стоять! Нарушители!

Понятно, База прислала ответ по пропускам: в журнале их нет.

Командир резко сорвал с разгрузки “Хлопушку” — гранату, в которой 2 гравитационных микро-аномалии с противоположными зарядами. После задержки она срабатывает: сначала расширяет пространство, отталкивая все вокруг, а потом схлопывает. Когда я такую в одной заварушке кинул в Ниву, ее передняя половина сжалась до размера мяча.

Граната описала небольшую дугу и приземлилась между тем самым столбом и Геликом, за которым прятались солдаты, судорожно пытающиеся перевести автоматы в боевой режим. Ситуация складывалась так себе.

Я бросился на землю, упав рядом с самым краем провала. Командир плюхнулся на меня, прикрывая. Благородно, конечно. Но я-то знаю, что он практически бессмертный.

Хлопушка сработала, как и должна была. Хлопнула, расширилась голубоватым шаром отталкивающей гравитации. В одну сторону полетел Гелендваген, оттолкнув солдат, что было нам на руку. В другую (в нашу) полетел бетонный столб, что на руку не было вовсе. Влад схватил меня рукой и перекатился в сторону провала. Упал сначала он, а за ним полетел вниз я. Пятно Пробоя было прямо под ногами.

По мне побежали искорки, впиваясь в кожу, в голове взорвалась вспышка острой боли. Сознание начало плыть, но я заметил столб, летящий вслед за нами, когда сияние Пробоя меня поглотило.

Отчет #1 Кибер-изба

«Не всяк тот жив, кто дышит. И не всяк тот мертв, кто из железа скроен. Железо — кость, Ярь — кровь, а душа — она и в микросхеме прорастет, ежели питать правильно».

— Из поучений Волхва Силикона, записано на бересте.

Мы вывалились из пространства метрах в трех от земли. Я едва успел сгруппироваться, как напоролся на камень размером с кулак. Тот самый, который солдат отбросил в Пробой. Взвыл, схватился за ногу и начал кататься на земле от боли. Пожалуй, это меня и спасло. Потому, что вслед за нами из пространственного кармана вылетел столб, придавив Влада с мерзким хрустом. Он вяло шевелил руками, пытаясь сбросить с себя эту махину.

— Погоди, командир. Дай помогу!

Я ухватился за край столба, пытаясь его приподнять, но чуть не сорвал спину, а махина не даже сдвинулась с места.

— Посмотри вокруг, — прохрипел снизу вампир.

Я огляделся.

Мы были на полянке под ярким солнцем. За пятнадцать лет с момента катастрофы я видел его лишь раз — когда Губернатор разгонял облака химическими ракетами. Запах стоял головокружительный! Древесная кора, смола, полевые цветы (особенно ощущался аромат клевера), нагретая земля и свежая зелень.

Протяжный хрип вырвал меня из приятных мыслей.

Мы были на полянке в березовом лесу. В нескольких метрах от нас виднелась дорога и колодец. Неподалеку в нашу сторону двигалась телега, в которой сидела деревенская старушка. В голове пронеслась мысль, что командир ошибся и вряд ли вампиры победили. Ну не мог я просто представить вампирскую полноватую бабушку в цветастом сарафане с седыми волосами и платком на голове!

Я забросил Калаш за спину и побежал к колодцу. От его ворота вниз шла проржавевшая цепь.

— Потерпи, Влад! — крикнул я. — Сейчас достану цепь, скину ведро и зацеплю столб крюком. Использую это как лебедку!

Но как я ни напрягался, я не смог провернуть рычаг даже немного. Будто цепь внизу примотана к бетонному блоку. Но этого не может быть, я слышал плеск воды!

В этот момент раздался скрип за спиной. Я оглянулся и оторопел. Точнее сказать, челюсть упала на землю. Я видел разное: и страшных тварей, и подземный город 2077 года, и здание, которое резонирует с сознанием человека, но то, что было здесь, выбило меня из колеи!

У старушки вместо минимум одной из рук — кибернетический протез. Я сразу стал прикидывать — если бабуля решит двинуть меня этой кулаком, она проломит череп быстрей, чем я сниму автомат с предохранителя. В Гагаринске за такой сервопривод бы убили, а она тут, наверное, картошку на печи чистит.

Что еще меня сбило с толку — ее телега была без лошади и без колес: над землей ее держат антигравитационные двигатели.

— Ты что очи свои выкатил, милок? Али старушек не видел? А в колодце ртуть плещется — для укрепления изотопных фиалов. Ведро, почитай, десять пудов. Как ты его подымать удумал… Что, друга твоего придавило? Обожди, помогу!

Она прошла мимо меня, застывшего, как изваяние, и подошла к командиру. Ухватилась за столб кибер-протезом, который взревел гидравликой и выдал сноп искр. Приподняла бетонную махину и оттолкнула вбок.

— Как ты, добрый молодец? Цел еси? Подсобить тебе подняться?

— Погоди, бабуль. Дай в себя приду. — Влад сел и левой рукой (правая у него висела как изломанная ветка) достал фляжку. Я ее уже знал — в ней он хранил кровь. Командир зубами выдернул пробку и сделал несколько больших глотков.

Почти сразу вмятина на груди выправилась, затянулись царапины, рука собралась в единое целое. Вампир глубоко вздохнул и медленно, пошатываясь, поднялся.

— Диво дивное! Уж не упырь ли ты, молодец? Давно не видела вас. Почитай, годов пятнадцать уж. Парни, а вы что, глаголить не могете? Чай, немые, аль нет? — Старушка с сожалением нас оглядела. — Одежки у вас диковинные! Чай, заморские? Ладно, подождите, я ртути наберу из колодца и отвезу вас к себе.

Старушка, не переставая покачивать головой, пошла к колодцу и без видимых усилий начала крутить ворот колодца, поднимая ведро, которое перелила в канистру и закинула ее в повозку, после чего снова продолжила болтать с нами:

— Полезайте на телегу. В избе обед вам справлю. На одного, вестимо. Крови человечьей у меня нема. Могу курьей нацедить, ежели изволите. Иль такая снедь вам не приглянется?

— Да что ты такое говоришь, старая! Как вообще язык повернулся! — Влад раздосадованно взмахнул руками. — Я обычную еду ем. Кровь — только в экстренных случаях, когда совсем плохо.

— Ну раз в эхтриных, тады поехали, — сказала старушка и ловко запрыгнула в повозку.

Мы к ней присоединились. Перед скамейкой торчал рычаг, который она с натугой наклонила. Телега, мягко гудя двигателями, плавно развернулась и мы двинулись в обратную сторону.

У меня голова кружилась от обилия кислорода и лесных ароматов. Сено на дне телеги было душистым. Я взял его в руку. Податливый, но слегка колючий комочек. Провел рукой по старым доскам. Там были заусенцы, торчали сучки. Все было непривычным настолько, будто это происходит не со мной. И одновременно таким родным и знакомым!

Мы подкатили к покосившемуся частоколу (или правильнее сказать «подлетели»?). Старые рассохшиеся доски были опутаны тонкими проводами с датчиками проникновения. На слегка покосившейся соломенной крыше располагались панели солнечных батарей. А во дворе к толстому шесту был примотан старый боевой дроид: ржавый и искореженный. У него работала только рука и система прицеливания. Он изредка стрелял по вороватым дроздам слаботочным лазерам.

— Ну что, милки, идем в дом. — Старушка соскочила на землю, датчик на воротах просканировал ее глаз и ворота со скрипом разошлись в стороны. Двигатели на телеге отключились и она медленно опустилась на землю. С веселым лаем нам навстречу выскочил огромный черный пес.

— Ой, ну хватит, Бозончик! Повалишь на землю, окаянный! — начала ласково причитать хозяйка дома, когда он вдруг напрягся, шерсть встала дыбом, а из-под кожи выдвинулись тонкие силовые бронепластины на лбу, груди, спине и боках.

Командир начал медленно доставать Калаш из-за спины, когда старушка принялась веником обхаживать пса и кричать на него:

— Что ж ты творишь, глупый пес! Это наши гости, ну-ка уймись! На упыря не рыскай, он ладный молодец!

Пес заскулил и, поджав хвост убежал за угол избы, настороженно на нас поглядывая. Старушка стала оправдываться:

— Вы на него не гневитеся, добрые люди, — заохала старушка. — Он давненько у меня обретается. В Упырье Лихолетье был в ратном полку. Их выпускали окрест острогов. Они клыкастых чуяли шибче дытехтеров. А после победы полки распустили и люд воротился по деревням и весям. Боевого пса мне оставили дружинники, что ехали в град. Война-то закончилась, но он оттоле не жалует ваш род, — повернулась она к Владу. — Да ничего, притерпится небось. Чую я, сердце у тебя доброе.

Влад улыбнулся неожиданно искренне и открыто:

— Да ничего, бабушка. Идемте в дом? Мы издалека приехали, не знаем местных порядков и истории. Даже про войну не слышали. Мы приехали искать мою жену. Расскажете нам, как тут все устроено?

— Милок, величай меня как все: баба Нюра. Добро?

— Добро, баба Нюра, — кивнул Влад.

Пол из нетесанных досок слегка поскрипывал от шагов хозяйки. Стены избы сложены из грубых бревен, а щели аккуратно замазаны молекулярным полимером. В красном углу на полке, вырезанной из старого серверного шкафа, тускло мерцали голографические иконы. Вместо лампадки светился изотопный светоч. На тумбочке у стены стоял старенький ламповый монитор, который показывал черно-белое видео с камер вокруг дома.

Старушка почистила картошку, залила водой и поставила на печь. Вместо дров закинула в реактор небольшой урановый стерженек. Я посмотрел на дозиметр: он молчал.

— Не боись, безопасно, — верно истолковала мое замешательство хозяйка. — Он с оболочкой, не фонит. Проблемы будут, ежели только сломать. Но они крепкие, навроде. Полчаса и будет готово. Я вам налью био-квасу, дабы аппетит нагулять как следует.

Она вдавила тугую кнопку на печи. Открылся небольшой отсек с трубкой сверху. Когда она подставила глиняную кружку, полилась струйка пенящейся темной жидкости. Убрала — поток остановился. Вестимо, датчик сбоит. Я чертыхнулся внутри — уже сам начинаю говорить, как местный житель.

Когда старушка подставила вторую — что-то внутри печи натужно затарахтело и трубка выплюнула только несколько капель.

— Ох окаянный! Опять гидравлический насос сломался! Сколько раз говорили мне: не заряжай кумулятор в грозу, Перун покарает!

Я удивленно посмотрел в красный угол и на хозяйку избы.

— А чего ты очи выкатил, милок? Мы и новых Богов почитаем, и старых не забываем. — Бабушка смущенно поправила фартук, чувствуя себя неуютно и подняла глаза на меня.

— Да ничего, баба Нюра. Я вот вообще ни в каких Богов не верю и ничего — живой и здоровый.

Ну а что, Бог у меня один — святой Рандом. Повезло — не попал в аномалию или лапы какой-нибудь твари. Не повезло — сдох. А эти — молятся… Хотя, с другой стороны, какая разница, кому платить налог на жизнь — Перуну или Губернатору, если итог один?

— Что ты такое глаголишь? Как в Богов можно не веровать?! Видать оттого и потерял свою красну девицу! Хотя чего уж серчать — никто не ведает ваших заморских укладов. Ладно, не беда. Обживешься у нас в Засеке - уверуешь. А тут все веруют, даже упыри, верно? — перевела она взгляд на Влада.

Тот кивнул:

— Так и есть, баба Нюра. У нас везде есть капища Велеса. Мы всех Богов уважаем, но его — особенно. Защитник и покровитель.

Я перелил в кружку командира половину био-кваса.

— Откуда вокруг столько электроники? — спросил я.

Баба Нюра уже начала было говорить, но задумалась. Вздохнула тяжело, встала. Подошла к сенсорной панели в углу, махнула рукой перед датчиком. Из стены появился темный ящик, в котором оказалась запотевшая бутылка водки и граненые стаканы. Она вернулась к нам за стол, налила каждому по половинке. Положила рядом кусочки свежего хлеба и соленые огурцы на глиняные тарелки. Свой стакан опрокинула залпом, поморщилась и приступила к рассказу:

— Зело вы чада, живете в глухомани и ничего не ведаете. Пятнадцать лет минули, как Перун диво дивное сотворил. Посреди княжества Оплота, на площади Торговой, затрещали молнии синие, а затем распахнулся Великий Разлом и держался пять часов. Сквозь Разлом люди пошли диковинные — Исходники, да машины невиданные. Много всего там было — машины летающие, снаряжение ратное, орудия большие да малые, зелья целебные.

Меня потрясла внезапная догадка: неужели это и был тот самый проект “Исход” 2062 года, о котором упоминалось в документах, которые молот нашел в 2077?

Взгляд старушки был где-то далеко, в старых временах. Она встряхнулась, ухватила огурец с тарелки и громко им захрустела.

— А что потом было?

— Знамо, что потом. Полчища упырей отбросили сразу за малые дни. Побили их знатно. Крошево было такое великое, что аж по земле текло, смрад источая.

— А вампиров что, больше не осталось? — заволновался Влад.

— Ась? Ах, упырей? Остались, конечно, никак не переведутся, окаянные. В Чертоге сидят до сих пор.

— Все княжество заняли? Как же вы тогда войну выиграли? — не переставал он спрашивать.

— Знамо дело, все и заняли. Они его первым взяли, еще до Разлома Великого. Мы с мужем и детьми тогда бежали. Одна я выжила… А Исходники когда пришли, то постепенно стали править простым людом. Князь Жорж Светозарный…

— Да как он выжил-то после взрыва?! — вырвалось у меня.

— Ох не знаю, милок, про какой взрыв ты говоришь, но выглядит Князь зело дивно. Рук и ног у них своих нету. Железные, как у меня. И эхзоскелет, который позвоночник держит. Левая половина его лика тоже в железо закована: микросхемы там разные, окуляр оптический. А из живота в тело какие-то трубки выходят со смесями для питания. Он, почитай и не ест: в специальную ячейку вставляет картриджи с питательной биомассой. Покалечило его что-то знатно.

Я покивал. Стало быть, гранатой его зацепило, и, видимо, собирали по кусочкам. И благодаря доступности технологий будущего у элиты Вавилона была возможность поставить технические улучшения, которые могли поддерживать жизнь очень долго.

— Так вот, об чем это я? — Старушка почесала лоб. Опрокинула еще водки и продолжила: — Жорж Светозарный стал во главе Княжества Оплота. Другие двое Князей, понимая, что воевать смысла нет и сложили все титулы. Над Истоком стал Михайло Обнал, а над Правдой — Лима Безупречная.

Я от бури эмоций сжал стакан так, что он треснул и впился в ладонь. Баба Нюра заохала и замотала мне палец платком, чтобы я не заляпал кровью скатерть.

Ну ладно, от Лимы можно было ожидать головокружительного карьерного взлета: красивая, сильная, целеустремленная. Но Обнал был простым ломбардщиком. Видимо, наработал очень хорошие связи и стал центральным элементом в важных процессах. Баба Нюра между тем продолжала:

— Как супостатов вспять отправили, да закрыли в княжестве Чертог, стали руду добывать да разное другое из чрева земли. Возвели плазма-кузни, ковали диковинные устройства. А в закромах у себя делают платы-доски, да чипы-камешки. Они нужны, чтобы машины стали умные, как люди. Да только мало их. Кремний нужон, а его в Засеке почти не сыскать.

— Значит, роботы только у элиты есть? — спросил я.

— Роботы, точно. Автономные, подвижные и летательные, — старушка продемонстрировала недюжинную эрудицию. — Стало быть, принесли они нам веды-технологии, да научили собирать Ярь, что повсюду разлита.

— А что такое Ярь? — перебил я.

Неожиданно ответ пришел от Влада:

— Энергия, она повсюду находится. Есть и в людях, и в растениях, и в воздухе. Мало кто умел ее получать. Только существа с определенными… мутациями. Среди людей — колдуны. Они себя ей напитывают и могут трансформировать: в огонь, телекинез, давать бурный рост растениям. И вампиры, но получать они ее могут только через людскую кровь. В своей крови у них Ярь почти не содержится. Зато выпив человеческую, становятся сильней любого колдуна. Смотри!

Он провел пальцем по трещине в стакане, на которой была крохотная красная капелька и облизнул его. Положил ладонь мне на повязку и я почувствовал в месте пореза одновременно тепло и свежесть. Снял платок: кожа была целая!

Влад ткнул пальцем в каплю крови на скатерти, снова облизнул (надеюсь, не подхватит дифтерию), приложился рукой к бутылке водки и по ней поползли ледяные узоры.

— Энергетическая конверсия! — самодовольно блеснул он знаниями, хитро улыбнувшись.

Баба Нюра непонимающе хмурила лоб, но суть уловила, поэтому кивнула:

— Так оно и есть, сынки. Примерно. В общем, Исходники обучили всех. Ставят квантовые стяги, дабы получать Ярь из воздуха. Стяги заряжают изотопные фиалы — кумуляторы такие. Но енто если походная энергия нужна.

— Мобильная, — поддакнул командир.

— Она самая, — согласилась старушка. А ежели питать кузню надо, али дом — енто реактор надо. Ядерный. Ну в городах получше бывают — атомные. Свет всем улицам дают, да тепло в дома. А у бояр квантовые стоят, самые мощные. То бишь, Ярь нужна, чтобы в дроида-холопа вставить фиал, али зарядить импульсный самопал, да плазменный штуцер. Либо сенсорную скрижаль, цифровой морок и другие штуки для связи через расстояния.

Надо же! Еще пару лет и мобильный интернет изобретут? Я хохотнул про себя.

— А в Чертоге, стало быть, Пустая правит. Темная княжна. И есть у нее два приспешника. Шрам, что ликом изуродован, да Зрячий Слепец, что зрит не глазами, а нутром. Страшны они зело, аки сама погибель. Бают, что ходят они порой меж людом нашим, то в градах-кибер-срубах мелькнут, то в лесах дремучих, коли дела тёмные свои вершат.

— А кто они? Вампиры? Колдуны?

— Не знамо это. Кто их видывал, обычно быстро в землю ложился. Глаголить особо некому. Гиблые там места, в Чертоге. Но злата у них видимо-невидимо. Вестимо, идет на подкупы, да вооружение. Вот, покуда так и живем, — вздохнула она, — две силы великие: люди, да прочие. Яко два зверя в одной берлоге — обитают, да не воюют. Разве что на порубежье стычки случаются, кровь проливая, ежели кто друг к другу “в гости” наведаться хочет.

— А про Владлену вы не слышали? — спросил я и достал бумажник. Открыл, достал старый снимок для паспорта.

— Нет, енту красну девицу я не видывала. В город вам надо, молодцы. Там поспрошаете. И найдете, если Перун поможет. — Старушка покосилась на иконы и быстренько добавила: — Либо Николай Чудотворец. А ежели не помогут — значит, либо сгинула, либо в Чертоге обретается. И что из этого хуже — никто не ведает.

Мы задумчиво помолчали. Картошка уже давно кипела, но о ней все и думать забыли. Непростой разговор получился. Вроде и хорошо, что победили вампиров, отвоевали земли, развивается наука. А с другой стороны — на душе пусто. Потому что я чаял (тьфу ты! — думал) попасть в старую Русь. Со сказками и чудесами, где на неведомых дорожках следы невиданных зверей. А нет ее больше. Есть изба с реактором, изотопные фиалы, да город с квантовыми стягами.

Я устало поднялся из-за стола, чтобы спросить о ночлеге, как за окном послышался влажный хруст. Старушка резво вскочила, шлепнула ладонью по сенсорной панели, отчего свет погас и с лязгом опустились стальные гермозатворы в окнах и дверном проеме.

— Тихо, сынки, ни звука. Вестимо, сигналка сдохла, — прошептала она, глядя в монитор, где мигнул датчик закрытой конуры. — Сегодня ночью из дома ни ногой.