Сигил II. Врата Сибара

Часть 1. Глава 1

СВЕТЛОГО ПУТИ

Интерлюдия

— … и самое главное, друзья мои — вы предстанете героями перед лучезарным взором нашего всеми любимого императора, Хелия Третьего, да продлятся годы его правления навсегда! — граф Дейрио воздел руки к обшарпанному потолку своей резиденции и с умилением оглядел каждого из присутствующих. — И вы, уважаемый негоциант Фацико, владыка дорог Морового леса и Заозерного края!

Обозначенный графом кочевой торговец — пожилой грузный старик почти без шеи с иссеченным синими сосудами лицом — важно склонил голову.

— И вы, достопочтимая Тиана из Горинфа, что владеет ключом к юго-западным провинциям, которые еще не продались безумцам из свиты заблудшей дочери императора!

Высокая и худосочная будто кочерга дама свела брови к переносице и гордо задрала подбородок.

— И вы… — прервавшись, граф близоруко сощурил глаза. Перед ним закинув ногу на ногу сидел явно не спавший ночь человек в мятой одежде и подбитым глазом. — Э-э-э, вы…

— Барон Лаен Тарк, ваше сиятст-во! — громким шёпотом подсказал замерший по струнке писарь из дальнего угла.

— И вы, э-э-э, барон Лаен Тарк, благородный пастырь восточных земель нашей удивительной родины, что по недоразумению оказалась втянута в страшные события современности, — граф опечалился, захлопал ресницами и весьма натурально всплакнул. — Прошу всех без исключения проникнутся нашим горестным положением — великая Аламийская империя в опасности! Ужасные сущности Шуйтара наступают по всем направлениям! Каменный трон, столетиями служивший нам столпом благонравия и ориентиром к благоденствию — рискует пасть под их напором! Мы не можем этого допустить…

Вновь замешкавшись, Дейрио с неудовольствием взглянул на человека в черной накидке и неожиданно заявил:

— Прошу простить-с, господа и дама, вернусь через секундочку…

Поправив сползающие с переносицы окуляры, граф стремительно прошел в соседнюю комнату, плотно претворив за собой дверь. В небольшом помещении находился лишь один серый монах.

— Экзарх Парва, это просто невыносимо! Этот, с вашего позволения «негоциант», производит впечатление сущего бандита! Я даже его немножечко боюсь… Неужели вы действительно считаете, что он справиться со столь важным поручением?! На кону наши деньги, власть и… жизни, в конце концов, Иллокий вас подери!

— Светлый старец испытывает свою паству, ваше сиятельство. За дело должен был взяться достопочтимый Фект Стелайский, но он оказался скоропостижно отозван в белый приход. У нас нет возможности менять тягловозов на переправе. Вы сами только что озвучили, что на кону стоит слишком многое.

— И Собор все равно считает, что мы должны доверить этому… проходимцу, первостепенную роль в нашем мероприятии?!

— Повторюсь, у нас нет выбора, граф Дейрио. Никто не знает южные провинции и Заозерный край лучше, чем люди почившего негоцианта Фекта. К тому же, у него самая крупная и подготовленная к кочевой жизни община. А еще, — монах пожевал губу и внимательно посмотрел на графа. — Не забывайте, что конечная цель всего затеянного нами… мероприятия… находится в Триграде. Если кто и с может добраться до столицы, то только люди барона Тарка.

— Вы вызываете во мне тревогу и замешательство, достопочтимый Парва! Но и глупцу понятно, что отступать уже поздно, да и некуда.

Граф выдохнул и вновь вернулся к гостям, с досады изрядно хлопнув дверью.

— Друзья мои! Сейчас я поведаю каждому из вас, что нужно сделать, дабы получить благословение трона и мои солнцеликие лиры! Во-первых…

Но тираду графа прервал взволнованный писарь:

— Ваше сиятельство! Госпожа Гилота требовательно и безотлагательно настаивает на вашей аудиенции!

— Ну займите вы ее уже чем-нибудь! Ну не могу я сейчас, родненький! — граф наклонился к самому уху писаря. — Придумай, что-нибудь, иначе сгною, гад, всю твою семью в Пытлинки переселю, гнида, кишками своими торговать будешь за краюху хлебную, мерзавец, в обитель Мальки пойдешь на опыты, уразумей мою ситуацию, подлец ты эдакий!.. Ну задержите вы ее, в конце концов, умаляю, миленький мой! Ну, пожалуйста!

Вот тебе и кошели. Инициатива как это обычно бывает в очередной раз безжалостно надругалась над инициатором. Судорожно кивнув, парень выскочил за двери.

А граф тем временем невозмутимо продолжил:

— Прошу простить, но деяния во благо империи не могут ждать. Вот и сейчас — прибыла всеми нами так ожидаемая подмога от Каменного трона, поэтому я не вправе затягивать наше собрание. Буду краток, друзья мои. Госпожа Тиана, вам надлежит передать южным провинциям спасительную весть, а вместе с ней — обновленный ритуал захоронения, обнаруженный исследователями Собора Воритара как верный способ соблюсти обычаи предков.

Худосочная дама склонила голову набок, принимая возложенную на нее миссию.

— Вы получите каллиграфические наборы псалмов монахов Собора Воритара для успокоения мертвых после захоронения. Все это необходимо будет переправить в северные предместья Подбрюшья.

Граф перевел взгляд на тучного старика.

— Теперь вы, Фацико. С радостью извещаю, что ваш караван получает щедро оплаченное задание достигнуть Велигеста и передать Молочному Кузнецу совершенное оружие, которое осветит Собор Воритара для борьбы со злокозненными тварями, а именно — пятьдесят самострелов, способных остановить наступление живорезов.

Старик без шеи попытался чинно склонить голову. Граф Дейрио Безземельный вновь замешкался.

— Прошу простить! — он стремглав убежал в соседнюю комнату к монаху.

— Ну это же полный бред, экзарх Парва! Мой язык коробиться, когда я вынужден произносить сущую нелепицу… какие в усест Иллокию, захоронения?! С помощью ваших деревянных дощечек с загогулинами можно похоронить максимум пятерню, да и то если вповалку класть, но там же иду сражения с мятежниками! Представляете, сколь душ за оборот луны достается мировой жнице?! А вы отсылаете партию, достойную уездного городишки или даже крупного села! А с самострелами еще смешнее — это же капля в море! Молочный Кузнец решит, что граф Дейрио попросту надсмехается над ним!

— Так нужно, ваша сиятельство. Данный сценарий был заранее оговорен с патриархом. Отвлекающий маневр необходим, чтобы трон не проведал об истинном замысле. Пустив в ход ложные направления, мы тем самым скроем истинный путь, что будет предназначаться Лаену Тарку.

— Опять этот бандит?! Я негодую от ваших рассуждений, экзарх!

— Он справиться. Или нет. В любом случае, сейчас мы можем уповать лишь на милость Воритара.

— Ох, как же мне не терпится заглянуть в будущее. Ладно, экзарх, пусть будет, по-вашему.

Дейрио почти вернулся в зал, но его опять перехватил всем телом дрожащий писарь:

— Ваше сиятельство! Госпожа Гилота натурально штурмует приемную!

— Послушайте, уважаемый сударь. С появлением данной особы в неурочный час на моем совете ваше дрожащее естество отправиться путешествовать по самым злокозненным местам нашей обители в качестве безропотного раба и будьте уверены! Все непотребства, что непременно произойдут с вами, случатся именно из-за вашей нерасторопности. Побойтесь Единого Отражения и вашего неверия в собственные силы. Осмелюсь предположить, что жесточайшие надругательства оставят неизгладимый след в вашей психике, поэтому, обожаемый мною человек, задержите, по-жалуй-ста, эту отмеченную Иллокием леди хотя бы на пяток минут, пока я не закончу здесь.

— Конечно, мой господин! — белесый лицом писарь выскочил вон.

— Прошу простить, уважаемая дама… господин негоциант… и вы, барон Лаен Тарк. Именно для вас будет мое следующее сообщение: вам предстоит пройти половину нашей великой империи, никак не меньше! Вы уже прониклись грандиозностью замыслов? По лицу вижу, что прониклись… м-да… жаль конечно, что тягловозов на переправе не меняют.

Граф близоруко сощурился.

— О чем это я? Прошу простить, отвлекся. Значит, в Сибаре от наших друзей вы получите одну… безделицу, которую необходимо будет передать другим нашим друзьям в Триграде…, — Дейрио вновь задумался, скомкав и без того невразумительную речь. — Ох, да что ж такое-то! Как же катастрофически не хватает времени, друзья мои. Великодушно прошу извинить.

Граф привычным образом скользнул к монаху.

— Кстати, экзарх Парва! Мы же с вами до сих пор не обсудили: комендант Сибара готов принять участие в затеянном нами… мероприятии? Обработали его ваши люди? Или как обычно: взлом, кража, побег?

— Да, и это одна из обнадеживающих новостей на сегодня, — у монаха со шрамом в руках появился конверт. — Вот здесь его ответ. Вынужден признать, мы едва не упустили письмо, но благодаря Воритару оно все-таки оказалось в нужных руках. Конверт даже не вскрывали, чтобы не снизить цену послания. Наглый вор продал письмо представителям Собора в Атрели через добрый десяток посредников, что делает его поимку маловероятной. Хотя, хотел бы я видеть его глаза, когда буду выжигать на его лице символы святого писания с первой по пятую главы.

— Ох, как же мне по нраву продвинутые методы Собора, экзарх Парва! — искренне восхитился граф. — А мы все по старинке, как деды учили: клещи, костоломки… И что? Вы уверены, что содержимое письма осталось известно лишь нам троим?

— Однозначно, ваша светлость. Комендант готов предоставить артефакт. Экземпляр в хранилище будет заменен подделкой.

— Отлично! Я просто объят необузданной радостью, экзарх!

Пожевал губу, Парва неожиданно признался.

— Не по нраву мне тамошний наместник. В письме словами юлит, извивается, будто грешник под праведными словами псаря. Поменять бы его на верного Собору человека…

— Где же сейчас взять верных-то? — хохотнул Дейрио. — Да и признайте уже — не в вашей власти такое, экзарх!

Вновь вернувшись на совет, граф первым делом с подозрением посмотрел на закрытые двери, из которого можно было попасть в приемную.

С той стороны было тихо.

Дейрио недоверчиво хмыкнул. Жалование писарьку что ли повысить?..

Важно прошествовав на середину комнаты, граф вновь с неудовольствием оглядел человека в черной накидке:

— После прогулки до Сибара, вам надлежит отправиться в Арвин, столицу Заозерья. Там возьмете на борт одного человечка, а затем отправитесь в Триград. Делов-то! Но! — граф поднял вверх указательный палец. — Нужно обязательно успеть до весенней распутицы. У вас имеются вопросы, барон?.. Нет? Хорошо тогда…

— Это невозможно, — ответил человек в накидке таким голосом, что граф тут же ему поверил и у него даже прихватило сердце. — Ладно еще в имперский Сибар попадем, если по дороге происшествий не случится, но юг Заозерья… Арвин, степняки, ведьмы. А Моровый лес? До какой, к Невзре, весны?! Про Триград я вообще молчу, там только на равнинах Ветра можно завязнуть на сезон или два…

— Ничего не знаю! — отмахнулся граф и даже демонстративно прикрыл уши ладонями. — Нужно сделать, ради Каменного трона, ради Единого Отражения! — он помедлил и обратился к старику и женщине. — Уважаемые негоцианты! Вы узнали свое великое предназначение, а детали заказа и оплату каждый получит вечером от моих людей. Не могли бы вы оставить нас с господином Тарком наедине?

После хлопка входной двери, граф оперся на стол и строго взглянул в глаза сидящему напротив человеку.

— Двадцать тысяч лир. Настоящих, имперских. Но — до весны.

— Тридцать. И мой караван освобождается от пошлин Атрели на… десять лет.

У графа дернулся глаз.

— Один момент, господин банд… барон.

Дейрио убежал в соседнюю комнату.

— Мне уже хочется его повесить!

— Чего он желает? — поинтересовался Парва.

— Этот наглый барон желает получить… сорок тысяч. Собор готов оплатить половину, как мы договаривались?

— Да, — степенно кивнул монах. — Если вопрос не будет решен — никому из нас лиры более никогда не понадобятся.

— Вы только что пролили на мое сердце фунт чистейшего конопляного масла, экзарх! С вами приятно иметь дело. И вот еще что, как бы нам убедиться, что столь серьёзные вложения не обернутся прахом? Я абсолютно не доверяю этому хитрому барону и с моей стороны с караваном отправится один из атаманов.

— Не беспокойтесь, граф Дейрио, — усмехнулся Парва. — Моя длань всегда будет неподалеку от их общины. Когда хотим, мы умеем не привлекать внимания. Если получится и благословит Воритар — сопроводим почти до самого Триграда. К тому же… у меня есть и запасной план.

— Ох, как же страшусь всех этих затеянных нами событий! — граф закатил глаза и даже икнул. — Но будем крепиться, уважаемый экзарх! Ладно, пора заканчивать с этим негоциантом, впереди меня ждет еще одна безрадостная встреча.

— Опасайтесь предводительницу падальщиков, граф, — предостерег Парва.

— Вы даже не можете себе представить — все мое тело дрожит и трепещет только лишь при упоминании одного имени. Слушайте, экзарх Парва, а может ее того… в моем городе часто происходят несчастные случаи. Буквально вчера вот в Пытлинках атаман один, надежа и опора моя, испил из Малькиных рук.

— Мне уже довелось беседовать с госпожой Гилотой. В ее отряде как минимум пять уравнителей. И к тому же, вы хотите обратить на себя взор зеркального князя Стабалио Алэ?

Подвижное лицо графа на миг замерло и в нем на миг проявилась вся хищность его натуры, на которую наложился отпечаток страха. Отталкивающая гримаса. Наморщив лоб и приложив палец к оправе окуляров, он разочарованно произнес:

— Значит, самоубийство отменяется… Ладно, пойду сдаваться на милость тайной канцелярии. Не сомневаюсь, что вы найдете дорогу экзарх, чтобы не встречаться с нашей дорогой гостьей.

Граф вернулся в зал совета.

— По рукам, господин барон, — сказал Дейрио, но вопреки словам руки не подал.

— Оплата нужна как можно быстрее, ваше сиятельство. Мне необходимо подготовить караван и общину в максимально короткие сроки.

— Присылайте приказчика или кто у вас там казной заведует в мою управу сегодня вечером, необходимые распоряжения на ваше имя, барон, будут отданы. А обо всех нюансах заказа расскажет мой человек. Кстати, он отправиться с вами, — добавил граф и осторожно взял Тарка за локоть. — Пойдемте, я провожу вас.

Миновав коридор, они оказались в светлой комнате с обшарпанными лавками по стенам и столом в центре, за которым обычно работал один из атаманов, секретарь графа. Сейчас прямо на нем восседала белокурая бестия, которая внимательно слушала расположившегося напротив писаря. У графа отвисла челюсть.

— … а потом мельник говорит — «нет у меня ничего запрещенного, хотите, сами проверяйте подводу!», — довольно правдоподобно скопировал писарь дребезжащий голос. — А я-то смотрю — подмастерье дедка нет-нет, да и глянет на лошадь. Патрульные, значит, и так и сяк… не могут найти ничего! А ведь наводка прямая была от верного человека. И я тогда говорю, а ну-ка распрягай лошадь. Они послушались, но давай мурыжиться, переглядываться… один из солдат решил было помочь, взялся за оглоблю, а она легкая-легкая, представляете, госпожа Гилота! Затейники в ней сердцевину выдолбили! Я, значит, заглядываю внутрь… а там драгоценностей!.. Скажу я вам по чести, никогда столько не видал!

Белокурая Гилота сидела спиной, поэтому не заметила вошедших. Склонив голову на бок, она медленно провела пальцем по губам писаря и низким голосом поинтересовалась:

— Запомнил таверну, где я остановилась? — дождавшись робкого кивка, безапелляционно заявила. — Придешь сегодня вечером… еще чего-нибудь расскажешь.

Граф громко икнул. Упругая телом Гилота тут же соскочила со стола и повернулась:

— Освободились, ваше сиятельство? — осведомилась она и уставилась на стоящего рядом с графом человека в черной накидке.

— Мои извинения перед вами также глубоки и широки, как ваша благодетель, достопочтимая госпожа Гилота. Нижайше кланяюсь и благодарю за предоставленную возможность закончить дела. Надеюсь, этот плебей не стал для вас досадной помехой? — поинтересовался граф, плотоядно глядя на бордового лицом писаря.

— Нет, я неплохо провела время. Предлагаю перейти к делам. У меня есть вопросы.

— Конечно, конечно, уважаемая посланница императора. Прошу пройти в мою резиденцию. До свидания, барон, я надеюсь вы сами найдете выход.

Они пошли по коридору, граф показывал дорогу.

— Кто этот человек, что был с вами? — неожиданно спросила Гилота.

— Да так, один барон, внезапно ставший негоциантом, — Дейрио сморщил переносицу. — Ничего особенного. Заключили договор на поставку провианта в Сибар. Солдатам нашего горячо любимого императора требуется хорошее питание. А что…? У вас к барону тоже есть вопросы? — граф осторожно хохотнул, пытаясь прощупать ситуацию.

— Мне неуловимо знакомо его лицо, — задумчиво пробормотала Гилота. — Будто весточка из прошлого. Не знаю, не помню… этот взгляд… будто кинжала укол. Такое уже случалось. Только вот где я могла его видеть и при каких обстоятельствах?

— Мои связи обширны, но на ум не приходит ни один чудак, способный осмелиться уколоть вас кинжалом, госпожа Гилота, — ухмыльнулся Дейрио. — Пускай даже глазами. Идти против человека зеркального князя Стабалио Алэ, что в одиночку в логово странгов запрыгнуть. Разорвут-с, красноглазые.

— Все так говорят, граф. А потом либо убийц подсылают, либо отравить пытаются… особо одаренные даже инсценировками не гнушаются.

Безземельный снова непроизвольно и весьма бестактно икнул и поспешил уточнить:

— Могу я поинтересоваться о цели вашего визита, достопочтимая госпожа Гилота?

— Пару дней назад на восточном тракте был уничтожен крупный имперский форт. Мой отряд находился неподалеку, занятый… одним важным делом. Мы не успели прийти на помощь, но спугнули стервятников с людских останков. Нападавшие… я уверена, что это были люди княжны Юлии — ушли на юг в сторону Кордского Стана. А нам, — на поверхности ее глаз цвета морских глубин отразилась пустота. — Едва удалось укрыться под покровом леса от Костяного левиафана. Четверть моего отряда перешла под командование доблестного Драшника. Если бы не уравнители, меня бы сейчас здесь с вами не было.

— Жаль, конечно, — пробормотал граф, но сообразив, что его фраза прозвучала несколько двусмысленно, поспешно добавил. — Я в том смысле, что горестно слышать в эти отчаянные времена, когда чудовищная тень нависла над нашими головами, вести о том…

— Граф. — Гилота взяла в руки кончик косы. — Мятежники могли оказаться на восточном тракте только миновав Приланский лес.

— Д-а-а…? — ненатурально удивился Дейрио и округлил глаза. — Что ж, достопочтимая госпожа Гилота, пройдемте в мой кабинет. Будем разбираться.

— А еще граф, — взгляд ее голубых глаз обжигал похлеще ледяного ветра. — Зачем ваши люди так интересуются прошедшим в столице двенадцать лет назад Ритуалом?

Нарушая все нормы дворцового этикета, граф вновь утробно и протяжно икнул.

— Да попейте вы уже воды! — не выдержала Гилота.

Глава 2

451 год от возвышения Триграда, середина бархатца

Держа направление на выход, Лаен судорожно вспоминал, где мог видеть эту белокурую женщину, но тщетно. Проклятая память в очередной раз лишь глумливо рассмеялась над потугами джараха. Пора было что-то с этим решать. Рыжая знахарка, вот что приходило на ум в первую очередь. Нужно попросить Лань не затягивать с приготовлением обещанного зелья.

…Блуждающий в кронах ветерок бередил еловые ветви также, как недавние слова Безземельного графа сомнения негоцианта. При всей известной и понятной джараху сложности заказа, его не покидало тревожное ощущение, что Дейрио намеренно опустил множество нюансов, которые могли напрямую повлиять на исход мероприятия. Впрочем, Лаен понадеялся, что обещанный графом проводник сможет прояснить ситуацию.

На ступенях крыльца резиденции негоцианта ожидал Фабио. Вашуйец жмурил глаза словно кот и с удовольствием подставлял осеннему солнышку частично безжизненное лицо. Завидев Лаена, старший приказчик сжал ладонями выпирающие коленки и поднялся навстречу.

— Как все прошло, господин Лаен?

— Двояко, как на воровской сходке, Фабио. С одной стороны — теперь у нас есть куча лир: хватит и для выплаты жалования, и для найма дополнительных людей, и на починку кибиток… С другой — мне показалось, что Дейрио Безземельный сам не верит, что мы достигнем обозначенной цели.

— Вот значит как! И сколько пообещал граф?

— Тридцать тысяч полновесных лир.

Фабио удивленно присвистнул.

— Да это просто праздник какой-то… А в чем подвох?

— Вот и мне бы хотелось знать, — задумчиво произнес Лаен. — Нас отправляют прошвырнуться по югу, а потом… в Триград.

Фабио дернул омертвелой частью лица.

— В Триград?! Через Моровый Лес, где живые пугают сильнее, чем иные мертвые? Через равнины Ветра — земли кровавой агонии и вечной войны?! И вы забываете, что сама столица давно уже настоящее змеиное логово! Фект Стелайский никогда даже не задумывался о том, чтобы вести караван в пасть самому Иллокию! При любых раскладах, риски не соответствовали возможной прибыли. При всем уважении, ваша светлость, я считаю, нам стоит отказаться от подобного предложения!

— Поздно отказываться, я уже принял решение. Сейчас именно тот момент, когда ожидаемый доход в несколько раз превосходит обозначенные тобой риски. Кстати, есть еще одно условие — все необходимо проделать до второго поворота колеса сезонов.

Фабио проникновенно посмотрел в глаза негоцианта.

— Господин, но вы же согласились на это безумство не ради графских лир?

— Ты прав, Фабио, есть много причин и щедрая оплата далеко не первая из них. Если мы сможем достичь столицы один раз, значит сможем и второй — а это прямой путь к открытию нового маршрута, что позволит торговать с огромной выгодой. Еще один момент — я нутром чую, что затевается какая-то крупная игра, и мы не можем оказаться в стороне.

Помолчав немного, Лаен продолжил.

— Ведь если хорошо все обдумать, у нас развязаны руки. С караваном отправится всего лишь один представитель графа. Я думаю, мы найдем способ договориться с ним или заставим подчиниться и выложить правду о заказе. И последнее… мне самому необходимо побывать в столице. Это личное, Фабио. Кстати, я наугад увеличил цену — Дейрио Безземельный поддержал без вопросов. За ним кто-то стоит. Некто с крупной мошной и большими амбициями. В свете последних событий, происходящих в Атрели, я думаю — это монахи Воритара.

— Согласно контракту нам нужно будет побывать в Сибаре? — осведомился вашуйец.

— Да, — удивленно подтвердил Лаен. — Именно там наша первая цель.

— То письмо, что вы мне передали для продажи… оно от коменданта тамошней крепости. Наместник отписывался на просьбу патриарха и выражал… полную лояльность. Он готов тайно передать артефакт людям графа.

— Что еще за артефакт? — выгнул бровь Лаен. — Дейрио как раз обмолвился, что в Сибаре нужно будет забрать одну вещицу.

— Нет, не здесь, — мотнул головой вашуйец. — Я считаю, что не стоит обсуждать подобные вещи прямо под резиденцией графа.

— Ты прав. Значит, решено: мы подыграем Безземельному, а там будет видно… так, Фабио, слушай меня внимательно: все повозки отремонтировать, добавить запасных. Из них штук шесть переоборудовать под жилье. Главам цехов передай — набрать людей нужно максимум за сутки. Денег на починку выделишь сколько потребуется, не торгуйся, сейчас время дороже…

Негоциант задумчиво почесал затылок.

— Людской резерв цехов увеличишь на… десять - пятнадцать процентов. Передай Авинсо — пусть постарается отыскать наиболее опытных наемников, только чтоб самолично отбором занимался. Калач свое дело знает, я в нем уверен. Еще пусть арсенал перетряхнут и как назовут тебе сумму — урежешь ее на треть и закупишь все необходимое.

— Будет сделано… а средства? Оплата за самострелы уже в казне, плюс мне весьма неплохо удалось спихнуть то письмо, но этого явно недостаточно!

— Вечером получишь в графской канцелярии. На вот, держи перстень. И конвой с собой захватить не забудь.

— А вы, господин?

— В местный обитель Мальки хочу наведаться.

— Вы ранены?! — Фабио не на шутку встревожился.

— Нет, просто там часто бывает один мой… татуированный знакомый. Хочу проведать.

Вашуйец ничего не ответил, лишь как-то задумчиво взглянул на своего негоцианта.

…Первый же встречный посоветовал Лаену пройти пару улиц на север, а потом свернуть налево сразу после погорелого дома. На вопрос, как он узнает обитель Мальки, прохожий улыбнулся и ответил, что такое пропустить невозможно.

Джарах просто шел по городу, а не выполнял задание или решал очередную проблему. Это его тяготило и мысли сами нашли себе занятие.

«Марта! Ты слышишь меня?» — раз за разом Лаен обращался к целительнице, пока не осознал тщетность своих усилий.

Тогда он решил продолжить начатое в подвале Пытлинок и попытался прочувствовать сигил Пустоты, чтобы услышать его, подчинить своей воле. Представил, как острая игла его сознания сшивает разрыв, в котором плескалась первородная Пустота. Не имея никакого опыта, он интуитивно полагал, что действует в правильном направлении.

И у него получилось.

«Блажен, кто верует! У-ф-ф… Я будто застряла в седалище самого Воритара! Ощущения — словно во рту кувшин дерьма, а в уши ловкие монахи льют расплавленный свинец, да еще и псалмы свои читают в перерывах… До последнего надеялась, что у тебя хватит ума ослабить хватку. Да ты просто красавчик, негоциант!»

— Здравствуй, Марта! — улыбнувшись во весь рот воскликнул джарах. Шедшая навстречу дама, осенила себя белым знамением и быстро перешла на другую сторону улицы. — «Как ты?»

«Ну, бывало и похуже. Особенно на столе того алхимика. Но не будем вспоминать давно утекшие деньки. Я вижу, ты в очередной раз продиктовал Иллокию свои условия и вытащил наши гузна из Пытлинок. Куда направляешься, негоциант?»

«В обитель твоей молодости. Нужно закончить разговор с Кежем».

«О-о-о! Так вон же мой родимый дом, где я начала свой путь, обрела истинную веру и страдания во благо аламийского общества. Здесь я познала боль. Я чувствую соленый привкус слез на языке, негоциант!»

Было заметно, что целительницу сотрясают чувства. Впереди растянулся приземистый барак. Вдоль его фасада стояли деревянные столбы. К каждому из них был прибит человек.

«Не обращай внимания, это новообращенные. Блеклая холодная кровь. Заходи внутрь».

Негоциант всем нутром ощущал нетерпеливое возбуждение. Это были ложные чувства, ему совсем не принадлежавшие. Просто падшая целительница попала домой.

Открывшаяся взору горница поразила аскетизмом. Стены комнаты украшали полотна, на которых умелой рукой были вышиты незатейливые луговые цветы. Такие же занавеси закрывали окна. На деревянном табурете у стены сидела круглолицая стройная девица тех лет, когда самое время задумываться о замужестве. В ней было что-то привлекательное. Это стало заметно, когда она поднялась в присутствие посетителя.

— Вы что-то хотели, господин? Наставницы сейчас нет в обители, я замещаю ее.

«Скажи, что хочешь ощутить, насколько сильна ее боль», — прозвучал голос в голове негоцианта.

— Я хочу ощутить твою боль, — послушно повторил Лаен.

— А… вы из посвященных, — она кивнула и по-новому взглянула на него. — Что высшему кругу нужно от первой ступени?

Целительница молчала. Лаен на мгновение задумался, но тут же нашелся:

— Осмотреться. Обычная проверка, ничего более.

На лице девицы мелькнула тень облегчения. Она осторожно взяла его за руку.

— Пойдемте, господин. Я покажу вам обитель.

Перед взором негоцианта открылся протяженный коридор. Следуя за провожатой, ему приходилось перешагивать через спящие тщедушные тела.

— Здесь взывают к милосердию те, от которых отказались родители. Дети, выброшенные на обочину жизни. Они с рождения испытали то, что многие из обители Мальки не могут перенести и в зрелом возрасте. В последствии одни сбиваются с пути, других это ожесточает.

— Вы содержите сирот?

— У многих из наших подопечных есть родители. Так называемые. После отказа, пустоту в детских головах начинает занимать Малька, как способ отгородится от жестокого взрослого мира. Одни выбирают ее своей названной матерью и следуют заветам. Другие… не выдерживают и сами протягивают ей руку.

— Это весьма прискорбно.

— Так устроена жизнь. Мы стараемся передавать малышей в семьи, где им рады, но таких не много, к сожалению... Вы ведь за этим сюда пришли? Хотите наказать нас за то, что мы не восполняем гильдию идеальным материалом?

— Нет, — открестился Лаен. — Вы все делаете правильно.

Девица недоверчиво стрельнула глазами.

— Что же тогда?

— Меня интересует человек с цветным подбородком.

— А-а-а… поняла о ком вы. Подмастерье Кеж?.. Мне он тоже показался странным. Но наша наставница души в нем не чает. Впрочем, я не видела ее с начала недели, также, как и его, но могу показать рабочее место Кежа. Прошу за мной.

— Откуда он взялся у вас и чем занимается?

Девица на мгновение задумалась.

— Кеж проявляет интерес ко многим областям знаний детей Малки, но больше всего его привлекает наука о строении человеческого тела. Я не раз видела его сидящем в нашей библиотеке и рассматривающим анатомические атласы. А еще Кеж читает трактаты Юстиана Прозорливого о сущностях Шуйтара.

Круглолицая взглянула на негоцианта.

— Кеж очень трепетно относится к нашей Матери. Исследования адепт предпочитал проводить на себе. Он показывает отличное прилежание, и наставница даже выделила ему отдельную келью для работы…, — проходя мимо одной из многочисленных дверей, девица предупредила. — Осторожнее здесь, господин, не то замараете сапоги.

В щель между дверью и полом натекла приличная лужа крови.

— Молодые послушники сращивателей плоти еще не настолько владеют собой, чтобы проводить занятия в чистоте как велит завет целителей.

Переступив через лужу, удивленный Лаен последовал вслед за проводницей и оказался в новом коридоре. Круглолицая девица слегка сжала его запястье привлекая внимание.

— Видите занавешенную арку? Там расположены кельи целителей мора и чернотелья. Они сейчас пустуют. В Заозерье в одной из деревень случилась вспышка чумы, и целители еще не вернулись. Пойдете смотреть? Но сразу предупреждаю, хоть вы и из высшего круга — лучше на голодный желудок.

— Нет, не пойду. К Невзре ваших целителей мора! Но скажите, много погибших в деревне?

Она зевнула, прикрыв рот ладошкой.

— Все. Когда живые перестали успевать сжигать мертвых, те их разорвали. Я слышала от наставницы, теперь в той деревне какое-то особенное гнездо моровых живорезов. По рассказам — жуть. Даже для меня. Монахи обещали выжечь селение, но вроде как до сих пор этого не сделали. Надеюсь, хоть ведьмы живорезов пожрут.

Лаен лишь оставалось пожать плечами от таких предположений. Тем временем девица подошла к одной из дверей и отворила ее.

— Здесь Кеж обычно работал.

Негоциант с интересом осмотрелся. Размером келья напоминала свежевырытую могилу под какого-нибудь грузного господина. Пахло так, будто этот господин успел пролежать в ней уже несколько дней. Узкий, прижатый к стене стол с держателем под манускрипты, разделочная доска, набор лезвий, нитей и крючков. Только алхимических склянок не хватало.

Везде лежал тонюсенький слой пыли, толщиной с волосок. Лаен понял, что Кеж не появлялся здесь со времен памятных событий или даже раньше. Никаких намеков на продолжение поисков, хотя негоциант очень хотел получить ответы на некоторые свои вопросы.

«Выстави ее за двери», — неожиданно попросила Марта.

Лаен не понял, чего задумала целительница, но сделал как та просила.

— Уважаемая, а вы не могли бы оставить меня в одиночестве на некоторое время?

— Конечно, я подожду в коридоре.

Круглолицая вышла, претворив за собой дверь.

«Все мы когда-то были детьми, негоциант», — будто извиняясь, пробормотала Марта. — «И как не изменяй нас, детская натура всегда проявит себя так или иначе. Когда нас выпускали в город, мы воровали сладости, а по возвращению прятали их от наставниц. Та-а-ак, дай-ка подумать… восточное крыло, северная секция, предпоследняя келья…», — протянула Марта, будто обращаясь к собственным воспоминаниям.

«Здесь жили отдавшие Мальке собственные глаза, дабы видеть недуг пациента во всех деталях. Я знала одного из них, в тяжелые моменты мы даже делились некоторыми секретами. Эх, какие были времена… Посмотри дверную притолоку, там должна быть ниша».

Привстав на цыпочки, Лаен дотронулся до наличника и понял, что он держится лишь на одном гвозде. Тогда он поднял противоположный незакрепленный край. Открылась щель, в которой лежал смятый лист бумаги.

Марта усмехнулась.

«А татуированный-то не дурак! Смог найти тайник и даже использовать его».

Достав бумажный лист, Лаен жадно вчитался в текст.

«Приветствую тебя, Кеж. Как твоя глотка? Привыкла или истинная вера дается тебе все также с трудом? Проявляй усердие. Шуйтар — наше будущее. Ключ к пониманию мироздания. Мои глаза, что видят вместо мира лишь истину, никогда не лгут. Единая Церковь считает также. Да ты и сам знаешь это. Хочу предупредить тебя: близится наш час. Терпи, осталось совсем немного. Но все вышесказанное лишь моя тревога. Теперь слушай главное. Безземельный князь замышляет недоброе. Но он всего лишь болванчик в руках опытного кукольника. Смотри на серых. Дай знать, если мои предположения окажутся правдой. Уничтожь наших врагов».

Послание закончилось. Лаен задумался. Преданная свита императора действовала весьма… странно? Очевидная ересь не укладывалась в голове — Единая Церковь поддерживала то… во что превратился Кеж?! Или он что-то неправильно понял?

Соображая на этот счет, негоциант вышел в коридор. Хотя, если сопоставить факты, совет у графа Дейрио вполне вписывался в общую неопределенность. Интересно, что за игру затевают приближенные императора? Нежели начинается новая междоусобная грызня?

Еще раз пробежав глазами по строкам послания, джарах подошел к девице, которая стояла к нему спиной. Внезапно ему почудилось, что в коридоре сильно пахнет… жженым шиповником?

Негоциант поднял голову и оторопел — зрачки круглолицей оказались квадратны, что кости судьбы Иллокия. Они горели желтизной как у больных преисполненных желчью.

— Вот мы и встретились, джарах. Ты даже не представляешь, как сложно тебя найти из-за сигила Пустоты.

— Кто ты? — Лаен попытался сделать шаг назад, но девица непостижимым образом оказалась за его спиной. Ее дыхание коснулось шеи джараха.

— Ты ускользнул от меня раз, но во второй я оказалась умней. Я пришла из первородного отражения.

— Ты демон Шуйтара!

Теперь ее лицо находилось столь близко, что заслонило собой все остальное. Ее волосы пахли шиповником и могильным прахом. Она будто хотела коснуться его губами, и только от одной мысли об этом Тарку делалось дурно.

— Ты можешь называть меня как угодно. Хотя на самом деле я одна из помощниц принципала Шуйтара, которого вы зовете Иллокием. Мое настоящее имя известно лишь преданной горстке служителей, тебе оно ничего не скажет.

— Зачем ты пришла?

— Вы нарушаете баланс. Вы двое — обратные грани одного целого. Вы двое тянете Континент к Шуйтару. Вы двое будоражите силы, которые дремлют с начала веков… Ты и нелюдь. Больше всех остальных вместе взятых на Континенте. Душа одного из вас должна уйти в Шуйтар в угоду становления равновесия. Другой получит возможность продолжать двигать историю по одной из вероятностей Иллокия.

— Я не знаю про какого нелюдя ты говоришь, но одних слов недостаточно, чтобы убить человека. Даже нелюдя. И почему вообще ты ставишь меня на другую чашу весов? Неужели более никто не колеблет это ваше… мироздание?

— О-о-о! У тебя есть множество причин желать уничтожить его, поверь мне, — неожиданно ее рука змеей скользнула под его рубашку. — Все уже предопределено свершившимися событиями. Ответ на второй твой вопрос лежит в плоскости обыкновенного прогноза.

Ты — смертоносный посыл своего клана, защищенный бездушной и холодной Пустотой, по сравнению с которой я — несмышленая девчонка. Случайное пересечение вероятностей, что может случиться лишь раз в тысячу лет — и однажды тебя дополнила любимая дочь той, что равна Иллокию по могуществу и даже… в чем-то превосходит. Поражающий воображение тандем.

Ты, еще даже не осознавая собственных возможностей, рвешь мироздание так, что я могу на краткое время появляться в вашем мире. Только представь, что может произойти, если однажды наши миры… сольются. Большая часть обитателей Шуйтара не желает иметь ничего общего с человечеством.

— Но почему именно я должен убить его? А если это сделает кто-то другой?!

— Вероятность этого ничтожна. Так считает мой господин. Начавшие бурю должны усмирить ее. Этого требует баланс. Но мы рассматриваем возможность, что кто-то из вас может погибнуть не от руки другого. Это далеко не самый приоритетный вариант, извини меня.

— Я не буду подчинятся тебе, демон, — выдавил из себя Лаен, чувствуя, что ее рука заходит слишком далеко. Он будто впал в ступор и никак не мог помешать ей.

— Я предполагала такой ответ. Поэтому первой я явилась к нему, — ее зубки больно впились в мочку его уха. — Нелюдь сразу понял, о каком балансе идет речь. Он строгий человек науки. Он принял правила. Он тоже не хочет, чтобы Шуйтар пришел на Континент. Прости, но я сказала ему, что последний раз видела тебя в урочище Каторжников. Скорее всего ты направлялся в Атрель. Как видишь — я угадала!

Она придвинулась еще ближе, нежно улыбнулась и мягко коснулась губами шеи джараха. Несмотря на оцепенение, Лаена передернуло от отвращения.

— Прости еще раз. Знай, он уже ищет тебя. И да — нелюдь гораздо сильнее и опытнее. Но ты мне нравишься больше него. Приоткрою небольшую тайну: нелюдя ненавидят в Шуйтаре. Я буду рада если ты найдешь способ одолеть его. Прощай, джарах.

Девица неторопливо оголила ногу, извлекла из-под обвязки чулка изогнутый ритуальный нож, и глядя джараху в глаза перерезала себе горло.

Фонтан крови залил накидку на груди и смыл оцепенение.

Когда в ее глазах погас желтый огонь, а зрачки приобрели нормальный вид на мгновение в них отразился весь накопленный человечеством ужас. Джарах успел подхватил девицу на руки, но ничего исправить уже было нельзя.

Глава 3

«Не тревожься за ее душу. Никто не позаботится о ней лучше моей мачехи», — тихо произнесла Марта.

Бережно опустив тело девицы на пол, джарах попытался отчистить одежду от крови. Естественно, это оказалось невозможно.

«Марта, получается со мной только что разговаривал настоящий демон? Одно из тех древних существ что служит принципалам Зеркального мира?»

«Как видишь», — подтвердила Марта. — «Меня словно кипятком поливали, когда я ощущала ее взор. Но что за нелюдя на нас натравила эта… м-м-м… распутница Шуйтарская!» — нерешительно добавила она.

Лаен догадался, что целительница хотела завернуть что-то похлеще, но так и не решилась.

«Да кто бы знал», — пожал плечами джарах. Ему вдруг стало как-то не по себе. Обычно роль охотника отыгрывал он, срывая в финале овации одного коронованного зрителя. В особо сложных случаях мог повторить даже на бис. Но никогда не случалось наоборот.

Внезапно где-то со стороны главного входа дверь со всего размаха въехала в стену. Приглушенный расстоянием и перегородками баритон обрадовался:

— Демоница была здесь, братья мои! Нужно обыскать эту кордскую обитель истязания!

«Негоциант!» — встревожилась Марта.

«А что такого?» — отозвался Лаен. — «Пусть серые занимаются своими поисками и дальше. Мне-то какое дело? Просто пойду на выход…»

«Негоциант, тебе эта… м-м-м… непутевая мозг своим поцелуем не высосала случайно? Ты думаешь, они по запаху ее нашли? А ежели с ними псарь?! А ежели он учует меня?!»

— Ах, ты ж, что же мне покою-то никак нет…, — разозлился Лаен, сориентировался и побежал по коридору обратно, планируя действовать по обстоятельствам.

Впереди громко затопали. Совсем близко. Внезапно надрывный крик ударил по барабанным перепонкам.

— …жги мне! Жги мне Воритар на глазах слова свои верные! Жги на веках мне таинства света! Жги мне очи истинной белою, что как помыслы твои праведна!

«Малька первородная!» — задохнулась Марта. — «И в самом деле псарь! Прячься в келье!»

С перепугу Лаен едва не оторвал дверную ручку. Заскочив в полутемную клетушку, он первым делом прикрыл дверь и осмотрелся. На стеганом одеяле скрестив ноги сидел человек и неторопливо сшивал себе веки крючком из рыбьей кости.

«Не обращай на него внимания. Ему сейчас не до тебя».

А псарь продолжал читать:

— И пришел он в дом. И осветил дом факелом. И потревожил свет тень. И спросила тень…

Псарь шел дальше и читал. Марта билась в истерике. Джарах держал плечом дверь. Он не знал, что ему делать. Он чувствовал себя очень скверно.

Постепенно голос стихал, как и ее страдания.

«Давай. Уйдем. Отсюда», — кое-как смогла произнести она, словно превозмогая страшную боль.

Лаен осторожно приоткрыл дверь. Пусто. Успел прокрасться вперед, никого не встретив, ровно до дверей с кровавой лужей...

И за его спиной псарь начал читать:

— … нет нужды воле белой противиться … нет страха в пламени и очищении … нет одиночества в тени отринутой … нет больше тяготы или сомнения…

Монотонное распевание лилось в уши густой белоснежной сметаной. Оно обволакивало и путало сознание. Коридор начал обмякать на глазах. Марта лишь скулила и просила их перестать.

А псарь читал:

— … праведным старцем слова освещенные … истовым пастырем падшей прочтенные … выжгут навеки замыслы темные … дрогнет покорно душа обращенная …

Едва не поскользнувшись в луже крови, Лаен успел буквально вкатиться к сращивателям плоти. Монахи уже выворачивали в коридор. Он успел заметить, что они тащат труп девчонки за волосы. Он был джарахом, поэтому даже успел закрыть за собой дверь. А еще ему запомнилось, что круглолицая со смертельной раной на шее пыталась укусить серого. А Марта просто выла смертным воем.

А псарь читал:

— … да будет свет тебе покаянием … и росчерк пламени тропою верною … с огнем придет успокоение … избавит падшую от мук страдания…

За дверью кого-то с грохотом ударили головой о стену. Истеричный женский хохот пронзил сонную обитель. Она поклялась, что заберет их души с собой. Кто-то из монахов не выдержал и закричал. Марта хотела убить себя.

А псарь читал:

— … огонь обласкает тело послушное … гнев усмиряя светлым знамением … темное семя что злобою взращено … станет отныне преданием времени …

Судя по треску, она пальцами цеплялась за доски пола. Она клялась оживлять их и убивать снова. Она клялась, что найдет их детей и матерей. Она клялась в вечной верности им. Она клялась, что хотела просто жить…

А псарь Собора читал…

…Муть в голове прошла, когда молотом бьющий по сознанию голос затих вдали. Лаен осознал себя скрючившимся на полу. Ему было пронзительно страшно, но это были не его чувства. Джарах смог отстраниться от них.

— Простите, вы не могли бы передать мне скальпель?

— Что? — Лаену показалось, что он ослышался. Он повернул голову.

Напротив него стоял полуголый чернявый парень. В одной руке он держал кусок собственной отпоротой кожи, другую виновато протягивал джараху.

— Я уронил просто, эти песнопения… сильно тревожат. Вы не могли бы передать чистый?

Лаен как во сне пошарил по столу, наткнулся на что-то гладкое и острое, зажал двумя пальцами и передал парню.

— Благодарю вас.

Он не стал смотреть, чем занимается там этот странный человек. В коридоре было тихо. Джарах поднялся на ноги, отворил дверь и услышал, как монахи покидают барак. Он пошел следом, устало волоча ноги и рассматривая глубокие борозды в дереве. По непостижимой причине голос псаря отнимал его силы. Или это из-за Марты?

Подобравшись ко входу, Тарк осторожно выглянул на улицу.

Центр двора. Двое серых неподвижно стоят столбом по обе стороны трупа, который рваными движениями пытается освободиться. Монахи методично осеняют себя белым знамением. Третий остановится напротив немертвой в трех шагах, воздев в ее сторону руки. Четвертый стоит за его спиной и монотонно продолжает читать. К счастью, его почти не слышно.

Его последние слова можно расслышать, но Лаен не запоминает их. Ладони третьего на мгновение превращаются в жидкий белый металл, который принимает форму потока и волной захлестывает стоящих напротив серых и девушку из приюта Мальки. Черное облако белого пепла хлопьями опадает на землю. Монахи как будто уменьшились в росте, под их сапогами выгорел добрый пласт дерна. Они отряхивают ладони. Одобрительно кивают своему брату. Почерневший обрубыш человека валится в уже готовую яму.

«Это огневик Собора, — Марта будто сглотнула слюну. — А за ним — псарь Собора. Палачи белого света».

«Она была мертва всего несколько минут. Почему ожила так быстро?!»

«Не знаю!» — категорично отозвалась целительница. — «Возможно, демон Шуйтара специально призвала после себя одну из сущностей. Она хотела тебя испытать? Но зачем?»

— Вот гадина, знала ведь куда бить, — пробормотал Лаен и облизал губы. — Но нашла коса на камень. Монахов она не предугадала.

«Даже принципалам не стоит недооценивать истовость служителей Собора. И еще, негоциант…»

«Что, Марта?»

«Возможно мне показалось, но эту сущность, что была в немертвой… пожрало белое пламя. Тобой увиденное не являлось изгнанием...»

И Лаен не поверил ей.

Негоциант решился покинуть обитель, когда серые наверно уже успели бы добраться до своего Собора в холодном лесу Дабров. Слишком сильное впечатление на него произвели их действия. Он впервые участвовал в подобном настолько близко.

«Я бы посоветовала тебе пойти поспать», — сказала Марта. — «Тебя закрутили события, негоциант. Отдых тоже нужен. Да и привести себя в порядок не помешало бы. А то выглядишь как истинный сын нашей матери! Тебя вон даже мальцы бояться».

И действительно — патлатый сорванец, завидев джараха, внимательно всмотрелся в его лицо, сорвался с места и дал деру вниз по улице.

«Вот видишь!»

Лаен только покачал головой, но шаг ускорил. Но, видимо, небесный паук Невзра, властитель и хранитель черной бездонной Пустоты ночного неба, в этот день не желал благоволить своему воспитаннику.

Пройдя примерно квартал, Лаен услышал отдаленные женские вскрики.

— Помогите люди! Караул! Грабят!

Вопли доносились из ближайшего переулка. Тяжело вздохнув, джарах нырнул в тени плетней.

Ориентируясь на женские выкрики, показавшиеся странно знакомыми, он через пару десятков шагов выскочил на какие-то грязные задворки. Истошно кричала госпожа Тавия. Она сидела на телеге и наотмашь била закутанного в накидки человека тяжелой дорожной сумкой.

— Помогите! Грабят! Убивают!

Грабителей оказалось трое: двое других стаскивали с телеги немудренный скарб черноволосой санданирки. Возница распластался под телегой, подложив руку под голову и не подавал признаков жизни.

Устало вздохнув, Лаен воздел руки и призвал к вниманию:

— Уважаемые судари! У меня нет ни времени, ни желания вам что-либо объяснять. Если есть желающие отправиться к Мальке в подол — прошу не расходиться.

Грабители отвлеклись, оглядели залитого подсохшей кровью джараха, заглянули в его глаза и бросились наутек.

— Мой спаситель! — Тавия слезла с телеги и с горящим взором подлетела к джараху. — Вы просто освободитель и борец с несправедливостью! Разрешите вас отблагодарить!

Утонув в горящих обожанием обсидиановых глазах, он так и не успел выдать разрешение, что, впрочем, ее не остановило. Тавия придвинулась и чмокнула джараха в щеку, весьма затянув этот момент, подав свой порыв под соусом искренней радости от спасения. Хотя, чего скрывать, на самом деле он тоже был рад ее видеть. И еще он понял, что даже немножко успел соскучиться по госпоже Тавии.

«Негоциант, ты сегодня имеешь успех!» — не удержалась Марта от подколки. — «Прямо ловелас двух миров…»

— Я счастлив, что с вами все в порядке, госпожа Тавия.

— Только благодаря вам, мой господин, — она улыбалась и нежно гладила его грубую ладонь. — Как ваши начинания в роли негоцианта?

— Не так хорошо, как бы хотелось, но я учусь, — учтиво ответил Лаен и сам задал вопрос. — Зачем вы решили покинуть общину, госпожа?

— Мне не нашлось места! — она мило пожала плечами и склонила голову, становясь совсем беззащитной. — Остановилась в одной корчме, но владелец буквально на следующий день поднял цену в два раза. Пришлось съезжать и вот, — она обвела руками переулок.

— Не надо, — попросил Лаен. — Я прошу вас вернуться в общину.

— Но зачем? — она потупила взор. — Какую пользу я могу приносить, если у вас уже есть… знахарка.

— Я что-нибудь придумаю, — пообещал Лаен. Его сердце сжималось нежностью и было готово простить ей все. Она не заслужила остаться в ватажном городище одна. — Вы… согласны?

Она отвернулась, но потом внезапно порывом взглянула в его глаза:

— Вы обещаете, мой господин?

— Я обещаю, госпожа Тавия.

— А я как раз пришел в себя, — отозвался кучер из-под телеги. — Разрешите запрягать? А то… холодно тут лежать.

— Запрягай, — смутилась Тавия, отвернулась и процедила. — Деревенщина глупая!

«Ах, ты-ж сучка-то какая!» — восхищенно протянул голос в голове Лаена.

«Марта, я прошу тебя перестать оскорблять госпожу Тавию. Отныне она снова полноправный обитатель нашей общины. Прояви хоть каплю уважения. Ради меня».

«Хорошо, негоциант. Только ради тебя. Но ты жуткий дурак!»

«Я знаю, Марта», — подумал он и улыбнулся. — «По госпоже Тавии страдают лицедейские подмостки. Но тем не менее, я чувствую ответственность за нее. К тому же, посмотри сама — куда она без нас в этом вертепе Иллокия? Тебе даже чуточку ее не жаль?»

«Ох, что-то будет», — едва слышно пробормотала Марта. — «Но пусть трепещет гузно Иллокия по этому поводу. Мне все равно. Ты с лихвой доказал, что сам выбираешь свою судьбу».

… Прошедшая ночь, проведенная без тревог и забот, наедине лишь с покоем и теплым печным дыханием, показалась негоцианту верхом того, чего можно было только себе пожелать. Ему даже ничего не приснилось. Чувствуя себя прекрасно отдохнувшим, он принял в штабной повозке Ярока, главу возниц, что представлял все младшие цеха общины.

— Все получили жалование?

— Как есть, господин негоциант, — Ярок выглядел бодро, все время улыбался и пристукивал каблуком, будто копытом. — Все цеха. А нам, возничим, еще железяк накупили для скоб, ремней два тюка для коняков, пуд…

— Это хорошо, — негоциант хлопнул главного возничего по плечу. — Я же и распорядился, зачем пересказываешь. Фир… фиер…, зелья для тягловозов в достатке?

— Вы про фийеровую настойку, господин? — подсказал Ярок. — В достатке!

— Вон оно как? — Лаен удивленно посмотрел на него и, не утерпев, спросил. — Ты ее сам что ли пить начал? Как запомнил название-то?

— Тьфу ты, типуна вам под язык, — всплеснул руками Ярок. — Только пробую глоток всегда, чтобы консенсыю… концентию… кон-сис-тен-цию проверить, правильно ли воды бухнул для разбавки. Знахарка сообщила, что пока я название словесное настойки не выучу по правилам, ничего варить не станет. Пришлось вот запоминанием пользоваться. Вот-с…

— Н-да, — покачал головой джарах. — Как настроения в общине?

— Как у коняки, что овса до пуза наелся, — бодро сообщил глава возниц.

— Н-да, — повторил негоциант, но все же осторожно уточнил. — В смысле, — довольны?

— Еще бы. Только вот словеса ходят туда сюды, что, наверное, послезавтра завтра на юга тронемся. Бегают по рынкам, необходимости скупают.

— Правильно все, Ярок. Первая цель каравана — Сибарская крепость. Никаких поломок или задержек по дороге быть не должно. Понял?

Ярок мотнул красной шеей и даже всхрапнул на лошадиный манер.

— В лучшем виде коняк представим и обмундирование ихнее. По повозкам уже вовсю плотничья братия молотками стукает. Даже железяки под кибитками обновили, ладненько будет, что грива жеребенка, — главный возничий любовно провел рукой по воздуху, показывая, как мягко поедут повозки с новыми рессорами.

— Ладно, Ярок, иди, — вздохнул Лаен. — А то у меня что-то голова даже начала болеть. И… не пей больше это зелье для коняк, ну его! А то мы тебя скоро вообще понимать перестанем.

Ярок легкой рысцой выбежал из штабной кибитки, а негоциант обратился к работающему за столом вашуйцу.

— Фабио, жилые кибитки закупили, как я говорил?

— Да, шесть штук.

— Значит, записывай. Три из них отдай общине, там людей увеличилось. В четвертой разместим посланника Безземельного графа со свитой. Не знаю, кого нам подсунут, но скоро разберемся, — сегодня вечером как раз смотрины будут. После знакомства и собрание проведем, среди… посвященных в цель похода. Интересно мне, что посланник графа нам про детали заказа поведает. Так… ну а оставшуюся повозку — про запас.

— Оставшуюся? Ваша светлость, у меня, наверное, что-то со счетом не в порядке, две ведь остается…

— Забыл совсем — одну отдашь госпоже Тавии.

— Ваше распоряжение будет неукоснительно исполнено, мой господин, — вашуйец нет-нет да и поглядывал на расхаживающего взад-вперед негоцианта. Его глаза лучились радостью и гордостью.

— Да, и еще: что ты хотел мне поведать про артефакт?

Фабио стал серьезным.

— Занимательная вещица, скажу я вам. Пришлось навести справки. Артефакт этот, что хранится в арсенале крепости, известным исследователем Собора, иеромонахом Юстианом, обозначен как Истина. Древность, уходящая корнями в историю Собора. Существует кордская легенда о походе светлого Воритара и его паствы в дом теней. Там много всего… но в какой-то момент белый старец передает предводителю людского племени Истину, чтобы их языки никогда не осквернялись вуалью сумрака.

— Как это? — озадаченно спросил Лаен, но тут же предположил. — Чтобы не могли солгать?

— Именно. Держащий в руках Истину обречен говорить правду.

Негоциант нахмурил брови.

— И зачем это графу? К чьей правде они собрались взывать в Триграде?

— А вот это мне уже не ведомо, — вашуйец покачал головой.

— Ну, с другой стороны, хоть какая-то информация. Попробуем разговорить графского посланника. Напоить его, что ли? Хотя вдруг он капли в рот не берет… Ладно, что гадать, поживем — увидим. Ты просмотрел бумаги Вальсо? Те, что я вчера отдал графскому помощнику перед советом?

— Конечно, господин негоциант. В них нет ничего такого. Дрожащей рукой некого писаря там описан ход нескольких дознаний, проведенных людьми атамана Вальсо. Писака часто отвлекался в ходе допросов, но общий смысл можно свести к тому, что Ритуал проводился в личном поместье графа Арского. Больше ничего интересного, но ведь люди атамана регулярно отравляли протоколы графу, возможно в них что-то и было.

— Ну, хоть что-то. Опять же, возможно графский представитель сможет пролить свет. Кстати, Фабио, тебе не удалось разжиться порохом?

— Едва хватит на пару десятков зарядов, господин. Думаю, с этим вопросом в Сибарской крепости мне повезет больше.

— Товары закуплены? Будет чем поторговать на юге?

— Обижаете, господин Лаен!

По борту кибитки уверенно постучали. Сначала в двери протиснулся монах Мэтью, за ним легко проскользнул отмеченный привлекательностью молодой юноша в узорчатой серой рясе. Своим скромным видом и одеждой он напоминал послушника, или воспитанника Собора.

— Приветствую вас, господин негоциант, — пробасил факельщик. — Вот познакомьтесь, послушник Ивар, вторая начальная ступень.

Лаену это ни о чем не сказало: да хоть третья срединная. Негоциант уверенно протянул руку. Юнец покраснел, быстро стянул длинные перчатки, ощутимо сжал ладонь и так же быстро натянул перчатки обратно. Но Лаен все равно успел заметить покрытые волдырями запястья.

Негоциант пожевал губу и задумчиво перевел взгляд на Мэтью.

— Преподобный, когда я просил вас несколько усилить… э-э-э… защитные возможности нашего каравана перед походом, я имел ввиду… э-э-э, несколько иное. Дерево повозок осветить благодатью и печатями Собора, или какой-то обряд Воритару светлому учинить… я не знаю…

— А что господин? — Мэтью хохотнул. — Вы не любите служителей Собора? — он снова хохотнул, из-под косматых бровей поглядывая на негоцианта. — Шутить я хочу, день сегодня на улице светлый, правильный! А что насчет Ивара — так он и будет священными писаниями благообразие в глазах старца Воритара нашей общине придавать. Вы же сами понимаете, я несколько другой… специализации. Но помогать тоже буду.

— А, ну правильно, — с облегчением согласился джарах, которому и одного Мэтью было много. — Сколько времени потребуется?

— Ну…, — протянул преподобный. — Если на каждом привале молитвы возносить будем, смею предположить, что до Сибара управится.

— М-м-м, хорошо, — без особой радости сообщил негоциант. — В вашей передвижной молельни поедет?

— Буду рад, — быстро вставил парень хорошо поставленным голосом. — Еще на обучение нахожусь, а уважаемый брат Мэтью владеет несравненным опытом…

— Да, со мной, — утвердительно кивнул монах. — Ну, я тогда пойду показывать Ивару наш караван и его новое жилище…

— Подождите, Мэтью. Почему вы препятствуете воссоединению людей в столь тревожное время?

— Как это — препятствую? — удивился монах.

— Ученик плотника жаждет получить в жены девчонку-стряпуху. Парень в главы цеха метит в будущем, деваха готовит так, что вас именно на кухне чаще всего найти удается. Где жить — есть теперь. Проблема в вас уперлась, преподобный!

— Вопрос истинной веры, господин негоциант, — монах скрестил руки на груди и выпятил живот. — Моя стезя…

— А мне, кажется, не совсем ваша, — перебил монаха Лаен и пошел в наступление. — Предлагаю всем заинтересованным отправится в местное представительство Единой Церкви. Разберете все чин по чину, во славу Единого Отражения, — добавил Лаен, внимательно наблюдая за реакцией Мэтью.

При упоминании Единого Отражения, глаза монаха отчего-то забегали. У второго тоже. Лаен вспомнил подслушанную беседу между преподобным и стариком Клио. Что-то действительно происходило между Собором и кардиналом Винзетто. Последнее время серые резко отворачивались от Единого Отражения. А сама церковь, согласно письму Молочного Кузнеца, оказалась замешана в чем-то очень нехорошем.

И тут негоцианта неожиданно поддержал молодой послушник.

— И правда, отец Мэтью? Ведь Собор никогда не брал на себя подобных запретов. Или девица совершила что-то пред предосудительное в глазах белого старца?

— В общем-то, нет…, — судя по выражению лица монаха, нападение с тыла стало для него полной неожиданностью. Он снова посмотрел на негоцианта. — А с другой стороны — к чему эта бестолковая беготня, господин Лаен! Девчонку-то я в принципе давно знаю, вот прямо сейчас с Иваром и проверим истовость ее почтения белому свету и… Единому Отражению. Делов-то! Да, Ивар? — последние слова монаха послушнику прозвучали несколько угрожающе. Похоже, кто-то влез не в свое дело.

Но негоцианта разборки серых сейчас интересовали меньше всего.

— Вот и прекрасно! — подытожил Лаен, и монахи покинули помещение.

«Никак не могу привыкнуть к этому борову», — пожаловалась Марта. — «А в мальчишке есть потенциал. Он слишком яркий, даже ярче старого».

«И что это означает?»

«А я откуда знаю? Подойди к серым да спроси. Скажи, мертвая дочь Мальки в моей голове интересуется интенсивностью вашего свечения, господа монахи».

— Тьфу, ты! — пробормотал Лаен.

Глава 4

Пока негоциант помогал плотникам и с помощью тяжелого молота загонял скобы в упрямую древесину, в лагере объявился однорукий Кресс. Беспалый пришел не один. За его спиной нерешительно мялась троица потертых жизнью бородатых мужиков. У каждого за спиной помимо дорожной котомки находился охотничий лук, а в перевязи на бедре имелся широкий зазубренный нож.

— Все сделал как вы велели, господин негоциант.

— Ручаешься за них?

— Как за самого себя.

Подталкиваемые одноруким, бывшие ватажники выступили вперед и произнесли клятву верности общине и ее правителю. Кресс уже было хотел увести новоиспеченных общинников обживаться на новом месте, но Лаен остановил его.

— Подожди, Кресс. Поручение у меня к тебе будет. Особое.

— Слушаю, господин.

— Пленного нашего помнишь? Из Пытлинок?

— Да, ваша светлость.

— Отведете его к трактирщику Вессу. Только смотри, чтобы патрульные не углядели лишнего. Перед этим заберешь у старшего приказчика его жалование, как ловчего, у него там прилично набралось за рейд до Хаска и обратно. У Весса устроишь смотрины, сам знаешь, как это делается. Через него же внесешь депозит, скажем, на… одну неделю. Думаю, достаточно будет, чтобы он грехи свои искупить успел. Все понял?

— Да, господин.

Кресс с подручными ушли забирать пленного. Марта с любопытством спросила.

«Что еще за депозит?»

«Это условность такая. Среди… э-э-э, посвященных. Показывают человека, обычно провинившегося сильно, охотникам за головами. Назначают награду — это депозит, в нашем случае, его собственные лиры. Хм, какая ирония. Депозит лежит у ответственного лица — если голову ловчего принесут Вессу — получат награду. Нет, значит депозит останется лежать до востребования ответственной стороной. Но обычно за ним не возвращаются».

«Почему?»

«Охотники за головами плохо запоминают цифры и с трудом ориентируются в календаре».

«А, теперь понятно. Послушай, я даже прониклась. Единственное, что меня поражает — откуда ты все это знаешь?! Нигде в кости с Иллокием играть не садился?»

Джарах улыбнулся.

«До принятия сигила послушников джарахов отравляют в паломничество по трущобам крупных городов. Живя какое-то время по местным правилам и обычаям, они должны научиться подавлять в себе чувство жалости к ближнему. Мне и еще нескольким выпал Триград, кварталы Пепла».

«Ого!» — удивилась Марта. — «Я бы хотела знать, как ты смог прожить там дольше одного поворота солнца. Но почему же тогда ты не стал закостенелым убийцей…?»

«А это как раз и есть обратная сторона испытания. Действия послушников осмысливаются и путь продолжают лишь те, кто не преступил черту».

«Но сразу об этом условии старейшины вам не говорят?» — догадалась Марта.

«Верно. Поэтому я сначала на суд общины хотел вынести положение ловчего, но потом подумал — слишком большая честь. Он сам выбрал и стал тем, кем хочет быть», — ответил негоциант и забыл о ловчем навсегда.

…Тавия и Лань сидели на приступке походного лазарета, болтали ногами и о чем-то шептались. У негоцианта едва глаз не выпал, а у Марты отнялся ее сварливый язык. Все еще не доверяя зрению, джарах осторожно подкрался ближе и прислушался:

— … Пять раз по сто?! Да это же целая женская деревня получается! И как они там все между собой уживались?!

Спрятав улыбку, Тавия что-то негромко ответила.

— Да, ты что! И халиф их прям всех возжелал?! Каждую ночь или жребий кидали?! А как же церковные праздники?

Лаен не вытерпел и подкрался еще ближе.

— Нет, ну что ты! — рассмеялась Тавия. — Всего около двадцати девушек вынашивали его детей. С остальными же, он в основном просто проводил время. Это были сладкоголосые певички, служанки, растирающие его старое тело маслами, искусницы слова, что рассказывали халифу занимательные истории.

— А кем была ты?

— Я…, — под ногой Лаена так неудачно хрустнула веточка и госпожа Тавия осеклась.

— Приветствуем вас, господин негоциант! — выдали девицы хором.

— И вам доброго дня, сударыни! Чем… э-э-э… занимаетесь?

Рыжая сильнее обыкновенного сощурила свои кошачьи глаза и как ни в чем не бывало заявила:

— Вот, на рынок готовимся пойти, с госпожой Тавией. Мне страсть сколько всего нужно купить для походного лазарета, а рук то всего две! А Тавия… то есть госпожа Тавия, любезно согласилась помочь. И про секреты оазисных трав поведать обещала.

— Ну что ты, — санданирка улыбнулась рыжей. — Конечно помогу, а по дороги и сухостой наш пустынный обсудим. И да, можешь называть меня просто Тавией.

Зеленоглазая легко соскочила с приступки и потянула за собой госпожу.

— Ну пойдем же тогда! Меня прям зудит, страсть как хочется узнать про… санданирские травы.

Тавия подхватила Лань под руку, они взяли берестяные лукошки и пошли в сторону ворот, продолжая оживленно беседовать, изредка постреливая глазками в сторону застывшего Лаена.

«Подтяни челюсть, негоциант. Язык застудишь».

— Как быстро они подружились, — удивленно пробормотал Лаен. — А я голову ломал, как придумать, чтобы их дорожки пореже пересекались…

«Одной рукой сжимай ладонь мужа, другую протяни его самой близкой подруге. Так говорят в обжитых землях Вольницы».

— Какой подруге? Ты сейчас про что?

«Не бери в голову, негоциант», — вздохнула Марта. — «Это я о своем, о женском».

… Выстроив свободных от дежурства солдат в полной боевой амуниции во всю длину импровизированной улочки общины, что состояла из жилых кибиток, глава цеха наемников, капитан Вортан, погнал их трусцой вдоль городского частокола. Сам Калач бежал последним, внимательным взглядом отслеживая тех, кто пытался сачковать или был просто недостаточно физически крепок. У него еще оставалась последняя возможно заменить непригодных.

Посчитал подобный забег хорошей пользой для здоровья, негоциант увязался следом.

… Солнце уже садилось, когда, слегка поредев отрядом, они вернулись к месту стоянки с другой стороны частокола. В лагере негоцианта ожидал сюрприз.

— Вот кого я меньше всего ожидал увидеть, так это тебя! — сказал Лаен, весело глядя в глаза атаману, которого прислал граф Дейрио для сопровождения каравана.

— Да я и сам, Плеть, будто первачка стакан осадил, когда Безземельный про ваш караван приказал, — Вальсо от переизбытка чувств выпучил глаза и тут же проиллюстрировал собственные слова, крепко хлебанув из фляги. — Ты, говорит, теперь у меня атаман без станицы. Никогда, говорит, такого не было и вот опять. Что же говорит, делать с тобой, ума не приложу? А сам все в окошко поглядывает.

— Зачем?

— Ну и мне интересно стало. Подошел, тоже посмотрел. А там девица белокурая, коса — что моя сабля в длину, какого-то мелкого парня местного прижала натурально к дверке экипажа, да и что-то нашёптывает ему на ухо. А он зарозовел весь, что юнец. Довольный, улыбается. Девицу кстати зовут… вот же пакость, Дейрио же тогда сказал… а, и Невзра с ней. Из самих падальщиков она. А тут граф говорит, если бы не малец этот, девка ему бы дескать голову отрезала и на плетне оставила. Как уедет, говорит, белокурая обратно в свой Шуйтар, озолочу парня. Мне даже завидно стало. А что? Так-то я бы тоже мог… дело не хитрое, бабенка справная.

— Да Невзра с ней. Дальше-то что?

— Так вот и говорит: ума не приложу, что с тобой делать, атаман?.. То ли на дыбе растянуть, то ли с железной девой познакомить. Вроде как прогрессивными методами мы не владеем, но и по старинке все равно справно получается. Я уже буквально флягу в два глотка опустошил. А тут… э-э-э… монах один и говорит, ты же хотел человека отправить? Вот и отправь его. А то только, говорит, натурально мурыжишься все. Времени, говорит, вообще нет.

Дейрио сначала набычился, а потом смотрит — девка белокурая парня в засос поцеловала, в экипаж подсадила, а саму ее снова в графскую резиденцию понесло. Дейрио как давай икать. А в перерывах мне улыбается, говорит, приходи попозже, я все тебе расскажу, что и как. С караваном поедешь. Некогда, говорит, — тягловозов на переправе менять. Мы с монахом едва утечь успели, пока граф с девицей разговоры вели.

— Что-то ты юлишь, Вальсо, — нахохлился негоциант. — Подробности утаиваешь.

— И ничего я не утаиваю! — взвился атаман. — Вот только несколько моментов и утаил. Не могу я рассказать все, не могу, ты уж изволь понять. Кстати, я никому не рассказывал и никогда не доложусь, что мы с тобой джарахи. И что знакомцы давние — тоже не сказывал.

— Ну это понятно, — согласился Лаен. — Еще бы ты про джарахов рассказал — петля верная. Но родственнику по клану ты ведь можешь детали поведать, что укрыл от меня граф?

— Я сейчас тебе все просто объясню, Плеть. Как умею, — пообещал Вальсо и сунул под нос негоцианту два сжатых кулака, соединив их вместе. — Вот смотри негоциант — за один кулак меня нежно держит Безземельный граф за разного рода… заслуги и подвиги. Крепко мы повязаны. За второй — намертво уцепилась целая свора серых монахов, я перед ними как обедневший заемщик перед зубастым ростовщиком. Уяснял? И вот еще что, я тебе сейчас вовсе не кулаки показывал.

Джарах вздохнул.

— Ну хоть что-то ты можешь мне рассказать? Чувствую, дела нехорошие вокруг закручиваются.

— Это, да, — важно кивнул атаман. — Вот тебе сразу мой ответ: я пока тут у тебя осматривался, серого одного видел, парнишка, вроде послушника. Тихий такой, вежливый. Так вот он — первый помощник того монаха, что с графом дела секретные ведет.

«Вот ведь собака серая!» — злобно пробормотала Марта. — «Эти любители петуха огненного скоро у тебя тут целый курятник соорудят, негоциант. Смотри за ними в оба!»

Негоциант сказал Вальсо.

— Получается, тогда они скоро узнают или уже знаю, что мы с тобой знакомцы. Наш-то преподобный многое видел в твоей станице, хоть и бока после ранений отлеживал. Кстати, это ведь именно он и привел паренька.

— Да и что с того, что знаем друг дружка? Они как очухаются, так караван твой уже далеко будет. Тем более, граф мне раз десять повторил, что не меняет этих… каких их? Которые на переправе, в общем.

— Кстати, Вальсо, прости за знахарку. Пришлось забрать, иначе бы тот сарай ей Шуйтаром показался.

— Рыжая у тебя?! Вот ведь как хорошо вышло! А я думал ее в лес утащили мои негодники. Жалко ее было. Ну и нечего извинятся, Плеть. Все правильно сделал.

— Поймали убивца-то?

— Нет. Некий брат Гастон носился по лесу, так же как я по горнице, когда флягу куда-нибудь задеваю. Перепугал своим чтением так, что я двое суток потом пить не мог. Не поверишь — будто бабка отшептала. Всех погибших в станице монахи умертвили по второму разу, чтобы не ворочались больше. Гнездо живорезов разворошили, оно оказывается у нас под боком было. Еще маленько бы и… Руины старые разнесли к Шуйтару, когда девчонку этот псарь унюхал. Да, обратилась она, как ты и говорил. Там такое они с ней сделали… не хочу вспоминать. А убивца самого не нашли.

— Жаль, — негоциант проникновенно посмотрел в глаза атамана. — Может, что-то еще хочешь добавить? Откуда у тебя в станице вообще этот брат Гастон взялся?

Атаман насупился.

— Слушай, Плеть. Давай я помозгую на досуге, как мне и тебе информацией важной подсобить, в угоду старой дружбе, и честью своей с клятвой не поступится. Лады?

— Лады, — согласился негоциант. — Но граф сказал, ты детали заказа нам поведать должен.

— Так и есть, — атаман важно дернул себя за ус. — Там столько всего, ты не представляешь, мне граф даже четырех конников отрядил в помощь, но не сомневайся, ребят я знаю, рубаки знатные, в лихих ситуациях проверенные. А у Дейрио я, наверное, полжизни просидел, пока он мне втолковывал, что и где делать надобно. Но запомнил все слово в слово.

Негоциант внимательно посмотрел на атамана. Тот разглядел в этом великое сомнение и обиженно заявил.

— Давай вот прямо сейчас совет проведем и обсудим первый этап нашего задания.

Тарк был не против.

…В штабной кибитке, по приказу Лаена, плотники накануне удлинили столешницу. Негоциант восседал во главе. Он начал собрание посвященных.

— Требую внимания. Сначала представлю вам представителя графа, который будет сопровождать нас на протяжении всего рейда и предоставлять разъяснения на каждом его этапе. Отважный атаман восточных окраин Приланского леса, Вальсо… э-э-э, Лютый.

Атаман обвел всех присутствующих воинственным взглядом, подкрутил ус, важно кивнул и достал флягу.

Негоциант продолжил.

— А также позвольте представить вам послушника Ивара, истинного почитателя белого пламени Воритара. Второй ступени, — негоциант недовольно посмотрел на Мэтью, как бы намекая, за каким Шуйтаром преподобный притащил мальчишку на их собрание. Хотя если вспомнить, что говорил давеча Вальсо, его поступок был вполне объясним. — Послушник Ивар поможет каравану преодолеть сложности заказа, связанные с кознями Шуйтара… на начальном этапе. Он покинет нас в Сибаре.

У преподобного дернулась щека. Негоциант ухмыльнулся — монаху следовало проработать легенду послушника заранее.

Лаен продолжил.

— Ну а для новоприбывших, коротко сообщу: преподобный Мэтью, что приглядывает за нашими душами во время переходов по мертвым землям. Капитан солдатского цеха общины Вортан Авинсо, имперский рубака от самого Драшника. Глава соглядатаев Рыба — глаз и уши нашей общины. И Фабио Ранье, вашуйского происхождения, старший приказчик и мой первый помощник, — последние слова он выделил голосом.

Фабио выдержал положенную паузу и объявил.

— Только что говорил наш уважаемый и мудрый негоциант, его светлость барон Лаен Тарк.

Джарах кивнул ему и предложил высказаться посланнику графа. Вальсо крепко промочил губы и важно оглядел присутствующих.

— Мы едем в Сибар! — атаман надул щеки и… замолчал.

Негоциант сделал приглашающий жест рукой, дескать, продолжайте, уважаемый.

— Там нам дадут одну штуку… нет, не так. Мы сами должны прийти и взять, — он внезапно просветлел взором и быстро затараторил, будто не своим голосом. — Как приедете в город, придешь в таверну что зовется Каменный Лоб. Там закажешь суп из потрохов Иллокия, это пароль моему человеку. Он передаст тебе коробочку. Артефакт сохранишь у себя, о нем никто не должен знать. Бандитам караванным скажешь, что это драгоценность зело ценная… ой.

Ивар зажмурился и густо побагровел. Мэтью, не поднимая глаз ковырял желтым ногтем столешницу. Остальные же особо ничего не поняли. Осознав оплошность, атаман принялся вилять языком, что пес хвостом.

— Да, там бандиты еще будут… с другого каравана… вот им сказать нужно. И драгоценность эту, которая артефактом зовется, красивое название, я натурально должен в столицу отвезти. Уф, вроде получилось, — Лютый с облегчением приложился к фляге. — В общем, будьте внимательны, подвожу итог: в Сибаре забираем драгоценность у курьера с каменным лбом и ехаем дальше в Арвин. Остальные подробности позже выложу.

Тяжело вздохнув, негоциант поблагодарил атамана за столь подробный рассказ. Тот подбоченился и петухом оглядел всех присутствующих.

Было заметно, что его манеры жутко раздражают Калача.

— А что же это вы атаман станицу-то свою оставили? — поинтересовался тот. — Или вас оттуда «натурально» вытурили?

Атаман внимательно посмотрел на капитана, будто видел того первый раз в жизни.

— За вашими солдатами опытный пригляд нужен. Вот и прошлось бросить дела ради вас, господин Авинсо.

— То есть пригляд у меня плохой за солдатами? — правая рука Калача зашарила в районе ножен. — А у вас, господин корд из леса, стало быть, хороший?

— Конечно. Может даже вас удастся чему-то научить, господин имперец. Хотя — это вряд ли, — Вальсо спрятал улыбку в горлышке фляги.

— Ах, так значит…

— Тихо! — сурово приказал негоциант. Спорщики еще чуть-чуть поворчали и предпочли отложить разбирательства на потом.

Негоциант переключил свое внимание на серых.

— Святейшие монахи! Позвольте нам узнать, какие действия будут вами предприняты для дополнительной защиты нашего каравана от внимания Шуйтара?

— Если духовные скрепы незыблемы, а вера в свет неистребима — никакая мгла не способна навредить, — начал Мэтью. — Ибо сказано старцем, что не чрево сумрак пытается выкусить оперва, а мысли праведные. Мы с послушником Иваром каждодневно будем молится и уповать на милость белого старца и напишем его изречения на бортах наших передвижных домов, чтобы паства его могла слышать их и радоваться…

— А еще можно печати Собора выжечь на древках стрел и самострельных болтов, — не удержался Ивар. Скорее всего, юноша просто хотел оказаться полезным. — Совсем недавно моими братьями были проведены исследования, согласно которым удалось установить, что освященные метательные снаряды воздействуют на сущностей Шуйтара более эффективно, чем обычные.

Мэтью шумно задышал.

— А еще можно выдать пастве выдержки из записей, которые вел светлый старец во времена миссионерства по оплотам язычества. Если заучить даже малую часть, есть шанс чуть замедлить напавшую тварь, особенно это касается ведьм.

Мэтью покрутил шеей и раздул ноздри.

— А еще…

— Хватит! — преподобный ударил кулаком по столешнице. Его бешенный взгляд буквально прожигал послушника. — Здесь я решаю, что угодно белому старцу…

Глава 5

Отливающий изумрудом ливень стегал по бортам кибиток, будто плетка госпожи из Арвина обхаживала спины нерадивых слуг. Проклятые капли так и норовили просочиться сквозь оконца, поэтому все щели пришлось проложить тряпками. Мягко покачиваясь, оборудованные масляными фонарями повозки двигались вперед в облаке зеленого тумана и оттого казалось, что их скорость превышает все разумные пределы.

В штабной кибитке свечи. Их свет то и дело озарял напряженные лица. За правым краем стола расположился негоциант, атаман Вальсо и одноглазый Рыба. За левым — Капитан Калач, преподобный Мэтью, послушник Ивар.

— Сейчас полдень, господа. Значит завтра, примерно в это же время мы достигнем Кордского Стана, — уверенно произнес негоциант, сверившись с картой. — Мы должны миновать город без остановки и продолжать движение. Никаких объездных — сойдем с тракта, напрочь увязнем в этой болотной жиже и тумане. Повторяю, только движение, только тракт… Преподобный, сколько еще будет идти этот проклятый живорезами дождь?

Мэтью дернул бульдожьей щекой:

— Знание сие лишь светлому Воритару постижимо. Но видится мне…

Его перебили:

— Выпадение Алмазной воды никогда не фиксировалось в речных поймах, — послушник наморщил лоб. — От Кордского Стана рукой подать до Колкой. Достигнем пределов реки — смердящая живорезами влага перестанет терзать наши души, — Ивар запоздало повернулся к скривившему лицо Мэтью. — Простите меня, преподобный.

— Еще один аргумент в пользу того, чтобы продолжать движение, — кивнул негоциант. — Рыба!

— Гузло и Ишка вернулись буквально полчаса назад — ворота города закрыты. На стенах никого нет, — отчитался одноглазый. — Били в превратный колокол, даже стрелу огненную навесом пустили. Нет ответа. Лезть на верхотуру убоялись.

— Ну, понятно дело. Дураков нет под живорезовской мочой отсиживаться. Небось по домам расселись и носу на улицу не кажут, — вставил свое слово капитан Калач.

— А я бы сидел на воротах, коли приказ командования имел! — Вальсо приложился к фляге и испытывающее взглянул капитану в глаза. — Мало ли кому помощь понадобится. Но, не каждому такое по плечу, конечно.

— То есть вы, атаман, хотите сказать, что я трус? — Авинсо заиграл скулами.

— От чего же? — атаман раздул ноздри. — Просто высказал свое мнение по поводу устава, вами так почитаемого, господин имперец…

— Тихо! — негоциант ударил ладонью по столешнице. — Нужно просто пройти через Кордский Стан. Для этого нам придется проникнуть за стены. Кто-то должен открыть северные ворота и впустить караван. Другие тем временем доберутся до южных и проделают тоже самое. Даже если с городом все в порядке, мы постараемся никого не потревожить. Просто пройдем, как нитка сквозь игольное ушко.

— Надобно улицы проверить, — подал голос Рыба. — По которым повозки пойдут.

— Именно, — поддержал негоциант. — Поэтому и говорю — до южных ворот необходимо добраться загодя, разведать, что и как. Ну и правителя местного предупредить в управе, чтоб не удивлялись, и стражники случайной стрелой не угостили.

— А если так будет…, — Ивар задумчиво всматривался в свечное пламя. — Отправятся эти люди в город, да и… сгинут там. Караван подойдет и в ворота упрется.

— Правильно говорите, послушник Ивар, — вновь влез Калач. — Поэтому отправиться в город и разузнать, что там и как должны самые тертые. Простите, ваша светлость, при всем уважении к вашему опыту дозорного, вы вряд ли разбираетесь в подобных вещах. Со своей стороны я могу подсказать вам, что необходимо сформировать своего рода ударный десяток, а лучше пару…

Только что отпивший из фляги атаман прыснул так, что едва не забрызгал капитана слюнями.

— Вы вообще понимаете, что несете, Авинсо? Кто не разбирается?! Тот, кто взламывал окружение…

— Вальсо, заткнись! — побагровев, заорал джарах и сжал кулаки.

Осознав, что едва не сболтнул лишнего, атаман побелел, замолчал, и спрятал лицо за флягой.

Повисла нехорошая тишина, которую поспешил нарушить негоциант.

— Спасибо за совет капитан. Мы поступим так: будет… три группы. Капитан Вортан, вы с солдатами возьмете под контроль северный барбакан и там остаетесь, закрепившись на первом плацдарме, чтобы прикрыть возможный отход. Ваша задача — овладеть воротами, а когда караван зайдет в город — закрыть их и погрузится на повозки.

Помимо стандартной экипировки солдат необходимо вооружить самострелами, каждому выдать факел. Сами видите, какой туман. Что еще?.. Местных не обижать, но в переговоры не вступать, а любую активность прекращать. Задача ясна?

— Да, господин негоциант, — капитан вскинул кулак.

— И еще, с вами будет находится наша знахарка с набором зелий для быстрой помощи раненным. В возможной схватке толку от нее не будет, но Лань окажется полезна в тылу.

Негоциант смотрел в пустоту, будто что-то вспоминая, и продолжал говорить дальше.

— Две следующие группы будут действовать сообща, продвигаясь по разным сторонам главной улицы до городской площади. Со мной пойдут… преподобный Мэтью и Гузло. Последняя группа — Рыба, послушник Ивар и Вальсо. Рыба за старшего… да и оставь Ишку с отрядом капитана, пускай учится.

— Как есть, господин негоциант, — отозвался одноглазый.

Негоциант внезапно посмотрел на атамана, который как раз отпивал из фляги. Тот едва не поперхнулся.

— Вальсо! Ты услышал меня? — в голосе джараха слышалось раздражение.

— Да, ваша светлость. Я в группе с послушником, слушаю Рыбу.

— Именно, — удовлетворенно произнес Лаен. — Достигнув площади, мы разделяемся. Рыба, твоя группа продолжает движение к южным воротам. Достигнув их, вы закрепляетесь на манер капитана. Мы же осматриваем управу, ведем диалог с ответственными лицами города, а затем остаемся на площади контролировать ситуацию.

Негоциант задумчиво барабанил пальцами по столешнице.

— Думаю, займем ближайший дом, а лучше церковь. Колокольня даст обзор. Вроде все. Ах, да. Капитан Вортан, отрекомендуйте нашим с Рыбой группам по тройке солдат. В легких доспехах и с самострелами.

Калач, у которого азартно горели глаза, быстро кивнул. Нудное и монотонное движение по бесконечным дорогам утомило даже его.

Негоциант сказал:

— Нанесенные на плащи символы Собора прекрасно защищают от Алмазного дождя. Мотавшиеся до города дозорные промокли до нитки, но обогревшись — уверенно заявляют, что чувствуют себе хорошо. Но все равно уважаемый послушник Ивар предупреждает, что лучше найти крышу.

Ивар согласно кивнул.

Негоциант обвел взглядом серьезные лица и подвел итог:

— Кольцо негоцианта я оставляю Фабио Ранье. До момента моего возврата он единолично возглавляет нашу общину. Главы цехов поставлены в известность. На подготовку людей и карет даю один час.

И добавил с плохо скрываемой тревогой:

— Плохо то, что бегать по Кордскому Стану придется ночью.

Что-то напряженно обдумывающий Вортан неожиданно вскинул на негоцианта глаза.

— Ваша светлость! Позвольте мне пойти в составе вашей группы, а Гузло пусть за тылом присматривает. Я прошу вас…

Негоциант расслышал в его голосе нотки мольбы и правильно понял просьбу. Оставшись в тылу, Калач навсегда проиграет в соперничестве Вальсо. Ветеран окажется унижен, подавлен и морально уничтожен. И это — сразу в начале их длинного пути.

Негоциант не мог так поступить со своим человеком.

…Крюк зацепился за верхнюю балку с первого раза. Крякнул и поплевав на перчатки, атаман полез наверх и сгинул в черном проеме привратницкой. Буквально подпирая затылком атаманское гузно его действия повторил Калач, следом взлетел по веревке Рыба.

Послушник Ивар с отчаянием переводил взгляд с пенькового каната на свои израненные ладони.

— Не нужно, — произнес стоящий рядом негоциант. — Чтобы крутить барабан двоих достаточно. Третий на пригляде.

Присев на колено, солдаты утопили в грязь пятки тяжелых армейских самострелов. Их глаза напряженно шарили по кромке зубчатой стены. Мэтью раскочегарил жаровню и теперь с хрустом расправлял плечи.

Несколько вдохов, скрип ворот, и тяжелый щит стремительно воспарил вверх, будто капитан и атаман опять соревновались в удали. Хотя скорее всего, так оно и было. Высунувшийся из окна Рыба стряхнул капли воды с тетивы лука и покачал головой, мол никого.

— Пошли, — скомандовал джарах. Напряжение делало его речь резкой и отрывистой. — Надеюсь, обойдемся без проблем.

Естественно, первая проблема обозначилась тут же. Сразу за воротами начинались темные контуры двухэтажных деревянных домов, укрытые пеленой дождя. Улица втыкалась в них, разделялась на две и шла дальше параллельно самой себе же, как речной поток обтекает валун. Часть квартала успели перестроить в недавнем прошлом, скорее всего после пожара или набега тварей Шуйтара.

— Проклятье, — пробормотал джарах и выбрал левое направление. Рыба с сотоварищами отправились по правой и пропал из вида. Гузло принялся обживать вверенный плацдарм. Закрывать ворота он пока не посчитал нужным. Верное решение. Это можно будет сделать в любой момент, если опасность возникнет извне.

Подтянутого капитана практически не было слышно, доспехи солдат негромко поскрипывали, а вот преподобный пыхтел, что тягловоз на горном перевале. Джарах с большим удовольствием отправил бы его с группой Рыбы, а сам пошел с послушником, но так делать было нельзя. Мэтью не будет слушать главу дозорных, а раздрай в командовании — прямой путь к гибели. Вторая группа оказалась объективно слабее, но поделать с этим он сейчас ничего не мог.

Странно, но в домах не было света. На их фоне жаровня монаха выделялась как яркая приманка небесного паука Невзры. Но по мнению джараха это не играло особой роли. Во-первых, они пришли сюда явно и были настроены на переговоры. А во-вторых, и так сильно нашумели на воротах. Да и прибытие такого количества людей не могло не остаться незамеченным.

— Господин негоциант, там человек!

Мужчина лежал на брусчатке и смотрел в небо. Зеленые капли стекали по его лицу и волосам. Он не был стар, но носил маску старца. Он еще дышал.

Подбежавший Вортан наклонился и попытался поставить человека на ноги.

— Оставьте меня!

— Зачем ты вышел на улицу? Иди в дом!

— Они выгнали меня из дома. Они забрали мою жену. За ней ушла дочь.

— Кто они?!

— Люди, — его зрачки впитывали падающие капли. — Люди забрали.

— Что за люди?! — капитан тряс его будто ствол яблони. — Чьи люди?!

— Злые люди, — мужчина слезно смотрел на капитана. — Но милосердные. Они позволили мне остаться здесь.

— Тебя убьет Алмазный дождь! Иди под крышу!

— Нет! Я не вернусь в дом. Оставьте меня, — загребая руками мокрую листву у бордюра, он попытался отползти в сторону. Но капитан не позволил.

— Где твой дом?

Мужчина заплакал зелеными слезами и указал направление. Авинсо посмотрел на негоцианта. Тот кивнул.

Сад был опрятен, как и подобает после сбора урожая. Добротное крыльцо, такая же дверь. Солдат оставили сторожить улицу.

Капитан обхватил дверную ручку. Мэтью взял жаровню на изготовку. Джарах подкрался к окну и заглянул внутрь.

Простецкое убранство, деревянная мебель и тишина. Лишь в центре едва касаясь ногами ковра висит женщина. Лаен взглянул ей в глаза. Она ответила тем же. Распухший язык заметается меж синих губ. Он будто облизывает его сигил Пустоты податливым раскаленным железом. Мышцы живота джараха свела судорога.

— Мэтью! Там бездушная!

Крик запоздал, серая ряса уже мелькнула в горнице. Джарах стремглав вознесся на крыльцо и залетел следом. За спиной капитана непозволительно близко кралась тень. Совершив невозможное, джарах пронзил ее плечо стилетом. Девица обернулась и зашипела, но палаш Калача развалил ее на две половины. В ударе капитана читался неприкрытый страх.

Яркая вспышка ударила по глазам, и объятый пламенем куль мятником пронесся по горнице. Движение ограничивал крюк, к которому крепилась веревка. Слышался лишь ее скрип и гул пламени — кричать бездушной было нечем: белый огонь выжег губы, язык, гортань. Но каждый раз приближаясь к монаху на очередном витке, она все равно выбрасывала в сторону Мэтью тощую руку со скрюченными пальцами, похожую на садовые грабли. Но серый не реагировал — из смежной комнаты выкатывались все новые взлохмаченные тени.

От мимолетного наблюдения Лаена отвлек выкрик Калача.

— Сзади!

Вортан еще не выдохнул воздух из легких, а плеть джараха уже жалила первого из нападавших. Человека в драном балахоне. Вопящий комок лохмотьев рухнул негоцианту под ноги. Перепрыгнув тело, Лаен уколол в тощую шею следующего. Сталь стилета не встретила сопротивления.

Атаковать с железкой в шее было неудобно — человек поднял руки, чтобы вытащить ее, еще не осознавая, что уже мертв. Джарах пошел ему на встречу и добил ударом в глазницу. Поморщился, ибо до сих пор не мог привыкнуть к звуку царапающей кость стали.

Следом выскочили еще четверо. Голодранцы шли в атаку строго по строевому ранжиру: каждый следующий был ниже предыдущего и отставал на полшага. Неожиданно для себя Лаен нашел это чрезвычайно забавным и не смог сдержать смех. Джарах многое видел, но такого, пожалуй, ни разу.

Оборванцы сбили шаг — их противник смеялся. Они угрожающе махали оружием, а он смотрел на них, стряхивал с капюшона зеленую воду и хохотал как умалишенный. Его противники оказались деморализованы. Они толкались, и теперь никто не хотел быть первым. Ряды оборванцев смешались и стало не так интересно. Опомнившись, джарах положил руку на рукоять плети…

…Проверив дом, караванщики собрались в горнице, где все началось. Джарах, имперец и монах. И множество мертвых тел, которые никто не считал.

— Это люди баронессы Вильмы, — сказал Лаен. — Я так понимаю, Кордский Стан пал.

— Нужно найти злодейку! — лицо Вортана пылало алым. Он тяжело задышал, хотя успел перевести дух. — Нужно дать ей бой и… отомстить.

— Не забывайте, господа — мерзкая просящая владеет магией Шуйтара, — напомнил преподобный. — Нам необходимо действовать осторожно и с помощью слова Воритара.

— Рано или поздно караван прибудет в город. Мы обязаны избавиться от угрозы, — подытожил Лаен. — Как будет действовать?

— Нужно перевернуть весь Кордский Стан! Каждый дом. Найти подлую тварь. Придать огню! — Вортан буквально давился и захлебывался своими же словами. На его разгоряченном лице блестели зеленые капли дождя. — Я отомщу за Иву!

— Так не пойдет, на поиски уйдет слишком много времени, — в голосе монаха звучали разумные нотки. — Нужно понять, где обосновалась предводительница бездушных.

— Городская управа! — внезапно сообразил Лаен. — Проклятье! Лишь бы вторая группа не попала в засаду.

Падающая из чертогов Невзры вода шумела так, что заглушала стук каблуков. Игнорируя мертвые дома, шныряющие в их окнах тени и зеленый дождь, караванщики мчались по улице пока впереди не открылось обширное пространство с часовней светлого Воритара в центре. Сразу за ней виднелся фасад двухэтажного каменного строения.

Шагах в тридцати от управы растерянно озирались закованные в железо солдаты из второй группы. Возле наглухо закрытого входа в управу метались еще какие-то люди.

Два человека.

У джараха екнуло сердце. Это были Вальсо и Ивар.

— Где Рыба? — Тарк еще лелеял надежду на благополучный исход.

Но его постигло разочарование.

— Он внутри!

— Как так вышло?! — джарах ухватил Вальсо за отворот исписанной символами Воритара накидки. Ливень жадно облизывал лицо джараха. — Зачем он туда пошел? Для чего?! Я ведь приказал…

— Мы подошли раньше вас! — Вальсо кричал на джараха, но дождь делал его оправдания нелепыми. — Дверь была распахнута! Да он просто заглянул внутрь! Рыбу затащили внутрь и тут же закрылись!

Джарах метался на крыльце и топтал сапогами зеленые капли. А потом остановился и стукнул кулаком по двери. И его впустили. Остальным он сам запретил идти в ловушку.

Стоявшая внутри тишина оглушила джараха. Всюду царствовал сумрак. Но не пустотой и безжизненный, а тревожный, скрывающий неизвестность. Впереди на стойке приема посетителей умирали чахлые свечи. Очень много свечей, будто джарах оказался в соборе или церкви. Но по чье-то прихоти их фитили оказались скупы на свет и тепло как сердца завистника.

Но даже в столь скудном освещении Лаен смог разглядеть каштановые волосы и красное пятно платья.

Вильма учтиво приветствовала его.

— Здравствуй, незнакомец. Я так полагаю, это ты командуешь вторжением?

— Именно так. Но сначала ответь мне: мой человек жив?

— Ты имеешь ввиду моего гостя? Конечно жив, вот же он, рядом со мной. Но не нужно кричать. Не нужно перекрикивать ливень. Мерзкого дождя здесь нет.

Тарк опомнился и осторожно приблизился к стойке. Стены мрака сужали огромное помещение до размеров тюремной камеры. Только джарах и баронесса напротив него. И поникшая фигура Рыба за ее спиной. И тусклые свечи… и огромное море бездушных вокруг них. В том самом мраке. Сигил джараха просто сушил накидку своим жаром.

Одноглазый Рыба стоял рядом с баронессой, как очень близкий друг или любовник. Или и то, и другое вместе. Их руки были сплетены в единое целое, но Рыба отчего-то кусал губы. А еще он что-то пришептывал, но слов было не разобрать.

— Отдай мне моего человека, — разделяя слова произнес джарах.

Баронесса вздохнула.

— Хотела бы, но есть проблема. Буду кратка — я скоро умру.

Негоцианту показалось, что он ослышался. Он был готов услышать что угодно, но только не это. Джарах оказался в замешательстве. Его сигил продолжал гореть нестерпимым жаром.

— Умрешь?..

— Именно так. Мне стыдно признаться, но меня заманили в ловушку как деревенскую дурочку заманивают на сеновал проходящие через деревню солдаты. Этот ливень… его вызвал хозяин живорезов. Именно в тот момент, когда я со своими людьми уходила от погони. Нам ничего не оставалось, как захватить город. И в тот же самый момент ловушка захлопнулась. Живорез вчистую переиграл меня.

— Вы не можете находиться под Алмазным дождем? — догадался Лаен. — Он убивает людей медленно, а погонщиков ведьм в два раза быстрее? — снова сообразил джарах. — Именно поэтому вы расползлись по домам будто змеи и выжидаете?..

— А ты смышленый. Ты даже не можешь себе представить, как это страшно… Сидеть и ожидать собственной смерти. Хозяин живорезов скоро войдет в силу и поднимет орды… А мы можем только сидеть и смотреть, не в силах предотвратить неизбежное…

— Ты совсем очумела, просящая?! — джарах задохнулся от возмущения. Его гнев оказался пламеннее сигила. — Как только у тебя поворачивается во рту язык произносить подобные речи! Расскажи о страхе смерти тем, кто умер в твоих катакомбах! Расскажи это тем, кого до смерти запытал твой безносый! Скажи это тем…

— Погоди, значит ты — человек с того каравана? Знаковое совпадение… А еще я чувствую, как кровь пульсирует в жилах людей на улице, а тебя будто нет рядом. Ты джарах? Выходит, это ты помог караванщикам бежать, пока принципал Шуйтара кромсал моих слуг на нижних уровнях? Хотя то, что я позже увидела в камере… слишком сильно даже для джараха. Но теперь я не умру глупой смертью. Я буду благодарна тебе за спасение.

Лаен лишь подивился наглости и наивности просящей. Негоциант оценил расстояние до баронессы. Джарах плотоядно наблюдал, как на шее Вильмы трепещет синяя жилка…

«Не спеши…» — пробормотала Марта. — «Посмотри на их руки».

Лаен последовал ее совету и обмер. Баронесса не просто вцепилась в руку Рыбы, а проникла в нее своими когтями. Просящая непостижимым образом ухватила дозорного прямо за жилы, по которым кровь текла к сердцу. Вильма держалась за них, будто за собственную жизнь.

— Что ты сотворила с ним, ведьма?

— Я могу убить его быстрее, чем мотылек взмахнет крылом. Умру я, и мириады тварей Шуйтара откусят от его души по кусочку. Страшная казнь. Ты готов подвергнуть ей своего человека? Все уже предопределено. Когда этот юноша имел глупость войти, я поняла, что появился шанс на спасение. Ты не поверишь, какое счастье я испытала!

— Хорошо! — джарах вскинул руки и недобро сощурился. — Тогда я убью и тебя и его. Пускай погибну сам. Это будет меньшее зло, чем отпустить тебя!

— Нет, — она довольно покачала головой. — Твои глаза светятся разумом. Ты не сделаешь этого. Умру я и мои верные слуги сомнут вас как огромный валун сминает при сходе лавины неудачно расположенное поселение. Им незачем будет жить без меня. Их все равно убьет дождь, но перед этим они сожрут всех вас. Это отнюдь не меньшее зло.

— Что тогда?!

— Забери меня с собой.

— Что?!

— Вы вошли с севера, значит двигаетесь на юг. Как мы уже выяснили, вы караванщики. И вы вряд ли хотите попасть в пылающую Вольницу. Значит, ваша цель — Сибар. Забери меня с собой в крепость, и все будут жить.

— Как это?!

— Я думала ты умнее… Разъясняю подробно: вывозишь меня из-под Алмазного дождя, сопровождаешь в Сибар, сдаешь… ну я не знаю, или монахам, или властям. На твой выбор. Я согласна на это. И получаешь обратно своего человек. Честная сделка. Все живы. Мое спасение — меньшее зло для тебя в данной ситуации. Эмоции не в счет.

— Это какой-то бред. Страшный бред. Так не может быть…

— Смотри еще раз. Убиваешь меня — мои слуги сминают ваш авангард, дальше неизвестность, но Малька не будет успевать подбирать души. Просто пытаешься уйти — опять первый вариант, плюс я во главе своего войска. Пойми, мне нечего терять. Забираешь меня с собой, вывозишь из полосы ливня и пытаешь убить — умирает твой человек, я забираю с собой в Шуйтар двух или трех твоих друзей. Возможно тебя. Разношу пол каравана магией. Не забывай, что я сильная просящая. Это неплохой для тебя вариант, но есть лучше. Привозишь меня в Сибар и сдаешь властям — все живы и по вашим понятием зло наказано. Твой выбор?

— Я согласен, — негоциант едва расслышал собственный голос. — Но сначала выпусти меня и дай поговорить с соратниками.

— Конечно, — кивнула баронесса. — Делай все что нужно, подгоняй свои повозки и давай убираться отсюда. Но запомни. Когда хозяин живорезов поймет, что меня увозят… он примет меры.

Джарах кивнул. Он брел к выходу словно во сне. Открыв двери, Лаен вышел под дождь, а за его спиной лязгнул засов. Негоциант шептал слова прощения тем, кто пал в том карьере, но ливень растворял их в зеленой пелене скорби.

Караванщики пристально изучали его лицо, а джарах не знал с чего начать. Ливень напрочь смывал мысли.

— Там баронесса. Она просит отвезти ее в Сибар и сдать властям. Иначе умрет Рыба… и еще многие, — наконец сказал Лаен, упомянул про войско бездушных и безвыходность ситуации.

— Это которая?.. Та, что подослала убивца в мою станицу? — насупился Вальсо и смахнул со лба капли дождя.

— Ваша светлость, — вперед выступил монах. Его жаровня едко чадила под зелеными струями. — Я часом не ослышался? Вы говорите про Вильму, которая убила моего старого товарища Фекта Стелайского и многих из нашей общины?

А Вортан Авинсо просто смотрел на негоцианта сжав зубы. Их скрежет заглушал даже монотонный шум ливня.

— Вы дали мне слово, Лаен Тарк. Мы должны убить баронессу, по вине которой погибла Ива.

— Она подвесила меня на брусе, что кусок мяса! — сапоги монаха топтали зеленую воду. — Вильма приготовила мне страшную казнь!

— Ты представляешь, сколько людей я потерял из-за бунта?! — Вальсо кричал так, что капли дождя залетали в его горло.

— Вы дали слово, господин негоциант. Покойная Ива ждет, что вы его сдержите. — Губы Вортана дрожали, а упругие струи ливня выбивал чечетку на воображаемой могиле его возлюбленной.

— Вильма должна сгинуть в белом пламени!

— Меня натурально едва толпа не разорвала! Погибло много наших из станицы.

— Ива должна быть отомщена…

— Баронесса должна жить!!! — закричал джарах разбрасывая капли дождя. — Тогда все будут жить!.. Неужели вы не понимаете?! Из-за ваших обвинений может погибнуть вся община! Мой караван! Мои люди!

Они не услышали его за пеленою дождя. Просто они оказались по разные ее стороны.

Джарах оттолкнул от дверей одного. Второй был намного здоровее, но Лаен совладал и с ним. Третий отшвырнул его в дождь, будто щенка. Караванщики принялись ломать дверь. Глаза джараха залила ярость, в которой отражались зеленые капли. Сделав усилие, он вновь остался на крыльце один…

Его люди были ошарашены. Они могли позволить себе лишь кружить вокруг. Караванщики затравленно переглядывались и собирались с силами, чтобы через пару мгновений начать новый приступ.

Лаен пытался унять свистящее дыхание. Его руку разбивала крупная дрожь, и джарах никак не мог нащупать рукоять стилета. Но он ничего еще не решил. Он стоял в пелене дождя, намертво закрывая собою вход в городскую управу.

— Подождите! — Ивар встал спиной к джараху, нарушая стройную песнь капель. — Но ведь он прав!

— Уйди, послушник!

— Прислушайтесь к словам негоцианта, братья! Уймите свою месть! Баронессу и так казнят в Сибаре. Тем более, если она совершила все то, о чем вы говорите! К чему проливать глупую кровь? — Алмазный дождь пытался залить ему рот зеленой жижей. — Вам так важно отомстить прямо сейчас? — дождь озлобленно втыкал в пылающее лицо Ивара тысячи острых капель. — Тогда вам придется убить его! — дождь отчаянно пытался глушить слова сына патриарха, но неосознанно сбивал с них лишь шелуху. — Вы еще ничего не решили, а уже проиграли!

И после слов Ивара дождь будто приутих, хотя плотные потоки зеленой влаги продолжали стегать по упрямой мостовой. Люди растерянно посмотрели друг на друга, и пелена ярости спала с их глаз.

А Марта пробормотала дрожащим голосом.

«Не очень-то и помогают эти писульки белого старца на ваших плащах. Уводи людей из-под Алмазного ливня, негоциант, пока вы не перебили друг друга!»