Сибирский инцидент

Глава 1. Конечная остановка - это начало нового маршрута

- Когда вернешься? - набивший оскомину голос из трубки. Тридцать с лишним лет его слушаю - уже поднадоел. В последние годы она стала сварливой.

- Думаю, дней через пять. Мне два рейса надо туда-обратно сделать, еще и с загрузкой, а грузить одну поставку будут волонтеры, у них пока дождешься, что они врукопашную все загрузят, пока они фоточки сделают... Можно и полдня потерять.

- Лера тебя ждет очень сильно. К вручению диплома успеешь?

- Обязан успеть. Сделаю все возможное, Кать.

- Смотри, Коля, ты обещал! Уж будь добр, успевай! - припечатала жена и повесила трубку.

Ну и ладно. Ну и не сильно-то и надо. Все равно скоро связь пропадет. Она и в самом Мариуполе работает-то не всегда, а я его миновал уже час как. Еще через часок надо будет уходить с аш-ноль восемь на Пологи, где мне и нужно разгрузиться, после чего принять новый груз и гнать обратно, в Ростов. Какой груз, спросите вы? Печальный. Зато, за скорбную доставку хорошо платят. Выходит двести пятьдесят, а то и под триста в месяц, а мне, в моем-то возрасте, найти такую работу уже не просто. А за учебу младшей - плати, старшему - с внуком помоги, да и про свои с женой нужды не забывай. Вот и гоняю я холодильник в одну сторону с тушенкой и ИРП, а обратно уже совсем с другим грузом. Такие дела...

Я крутанул колесо громкости на магнитоле. "Дорожное ра-ди-о!" - отозвалась она мне в ответ из динамиков. Неплохо, пока ловит, поеду с музычкой. Тут пока тихо, а дороги более-менее привели в порядок. Гнать, конечно, не приходится, но и не совсем ползешь, нормально. Вот подальше - да, уже может быть хуже. С ревом меня обогнали несколько джипов - наши поехали на передок, где-то краской, а где наклейками уже давно знакомые буквы на дверях-капотах изображены. Ну а мое дело маленькое - знай себе баранку крути, груз вози. Фура-то гражданская, брони ноль, и потому мне близко к линии соприкосновения путь заказан. Даже тут риск немалый, прилететь может в любой момент. И жаловаться некому - дело привычное, за риски и платят.

Проезжал село, обратил внимание, что народ вдоль дороги суетится, ездит сельскохозяйственная техника, на поле были видны поливалки. И правильно, война-войной, а кушать все хотят. Да и человек - скотинка такая, ко всему привыкает, даже к бабахам над головой. Ну да, ну стреляют, а работать-то надо, деньги сами себя не заработают! Хмыкнул и хлопнул ладонью по баранке. Будто бы я от них чем-то отличаюсь. Радио стало хрипеть и глотать слова, пришлось покрутить частоты, поймал "Русское радио", то еще брало уверенно. Значит, дальше еду с ними, разницы, по большому счету, никакой.

Дорога ложилась под колеса километрами, Камаз ровно тарахтел, пожирая соляру и выплевывая чуть сизый дым. Надо будет по возвращению в автоколонну сказать мастеру, чтобы проверил. То ли поршневая уже подизносилась, то ли маслосъемные колпачки скоро прикажут долго жить. Масло после разгрузки на месте проверю - как раз движок остыть успеет, там и прикину, есть масложор или нет. Все-таки пробег уже за двести тысяч, пора бы двигатель как следует обслужить. А то знаю я Саныча, директора автоколонны, жлоб он редкостный, машины ходят, пока совсем не встанут. Я бы и сам залез - благо, образование имею и руки не из жопы растут, но не положено. Все работы - только в цеху, только слесарями, водителю - ни-ни. Колесо поменять или починить - вот и весь разрешенный мне ремонт, такие уж правила.

Проехал заржавелый остов на правой обочине. Давно стоит, уже как примета, что скоро на перекрестке уходить на Пологи. Убирать их тут то ли некому, то ли средств на это нет, но дальше будут попадаться почаще. Их с дороги стаскивают в кювет, да там и бросают частенько. Сам видал такое разок, подъехал Урал армейский, бампером уперся и столкнул с дороги. Стоят теперь, ржавеют, черно-рыжие, мрачные, неприветливые. Памятники войны, не иначе.

А вот и мой перекресток. Теперь уйти направо, там еще десять минут и я на месте. Ребята, наверняка, ждут. И пусть им тушенка да гречка уже обрыдли, но пища есть пища, она тут и такая заходит за милую душу. А еще по заказу одного капитана я в холодильник шашлыка десяток ведер закинул - пусть порадуются пацаны, мяска пожарят. Такие простые радости здесь за праздник самый настоящий идут. Не каждый день бывает, что отдохнешь душой и поешь, как белый человек. На перекрестке, правда, меня ждала не самая приятная картина - накренившийся, стоящий боком Урал поперек дороги и здоровенная лужа под ним. Я притормозил, открывая окно:

- Живой? Раненые есть?

- Живой! - ответил мне сержант, вылезая из кустов около дороги, - Пустой шел, дрон мне в бок ударил, бак пробил, сука, и два колеса разорвал, но меня не задело. Тягач уже по рации вызвал, ща придут, утащат. Машинку еще можно в строй вернуть.

- Хорошо! Бывай тогда, я на рейсе! - махнул я ему рукой, закрывая окно.

Теперь придется на обочину съехать правым боком, иначе не обойти. Рыкнул двигатель, выбрасывая облако дыма и грузовик качнуло, когда я соскочил с асфальта на песок. Ничего, сейчас потихоньку его объеду и дальше, вперед. Задерживаться тут вообще не к месту, каждая минута - дополнительные риски. Урал прошел мимо левого зеркала, когда справа мелькнула тень, раздалось короткое жужжание, завершившееся оглушающим "БОМ!". Стекла сыпанули осколками, правый бог ожгло, из-под кабины вырвалось облако пара.

- Сука! - рявкнул я, выпрыгивая из кабины, - Беспилотник!

- Мужик! - кинулся ко мне сержант, - С дороги уйди!

Он схватил меня за плечи и утянул в кювет.

- Видел, откуда? - спросил я его, падая на зад за обочиной.

- Из-за перелеска выскочил. Недалеко запускали, видать, кто-то из местных на хохлов отработал. Эй, ты чего? - начал было зло, но закончил встревоженно сержант.

- Ох... Что-то мне нехорошо... - пробормотал я, заваливаясь на левый бок. Потому что в правом разгорался настоящий огонь и пульсировала боль.

- Мужик, ты как? Ох ё... - дернул он мою руку, отнимая ее от бока и смотря на стремительно расплывающееся темное пятно, - Печень...

- Что там, все плохо? - спросил я сквозь стиснутые зубы.

- Держись. Руками прижми, сейчас, я за аптекой! - подорвался он и выскочил из кустов.

Вернулся он буквально через минуту, упал рядом со мной на колени, бросил свой калаш на землю и руками рванул мою футболку, оголяя бок. Там, прямо под нижним ребром, была небольшая такая дырочка, не больше сантиметра, из которой бодрым ручейком текла темная, цвета спелой черешни, кровь.

- ***ТЬ! - выдал он, рванул зубами пакет и сходу вогнал мне в брюхо тампон.

- А-А-Р! Ты что делаешь! - завыл я.

- Терпи, мужик! - бросил он мне и наложил сверху вбитого в рану тампона свернутый в десяток слоев бинт, после чего быстро-быстро начал залеплять его медицинским пластырем, отрывая его от рулона зубами.

- Терпи, родной, терпи. - приговаривал он все это время.

Закончив со мной, он отошел в сторонку и начал бубнить в рацию. Я расслышал несколько слов: "Трехсотый", "Эвакуация", "Фипиви". В боку жгло огнем, стреляло, тянуло и оттуда волнами расходилась слабость. Лежа на боку, я шипел сквозь зубы. Нехилый поворот сделала судьба. Интересно, а за ранение компенсацию нормально выплатят? Или придется побегать со справками? Хотя из меня бегун сейчас так себе, это точно. Там, вроде, три миллиона выплачивают? Было бы неплохо, может, уволился бы после этого.

- Так, ты держись, медики через пятнадцать минут будут. - сказал сержант, приседая рядом.

- Хорошо. Тебя зовут-то как? Я вот - Николай, Коля. - старясь говорить через боль ровнее, обратился я к нему.

- Леха. Позывной - "Голубь".

- А почему "Голубь"? - хмыкнул я.

- На почте раньше работал, на газельке.

- А, типа, почтовый голубь... понятно... Слушай, а у тебя пледа нет? Ноги мерзнут, холодно на земле лежать.

Он поднял голову, глянул в ясное небо начала лета, откуда жарило по-южному теплое солнце. Земля была прогрета, на улице не меньше двадцати пяти... Я тоже все понял.

- Пледа нет, Коль. Ты со мной разговаривай, хорошо. Куда ехал?

- Жрачку вез, в Пологи. А там... там бы мне пакеты загрузили. Холодильник же.

- Понятно... - протянул он, - Тоже дело нужное. А я вот ребят отвез к передку и обратно пылил, к Мариуполю.

- Я ведь умру, Лёш? - спросил его прямо.

- Честно - да, можешь. Уже бледный. Но, думаю, успеют тебя к хирургу отвезти, а как на стол ляжешь - то все, считай, спасен. Кровь перельют, осколок достанут, дырку заштопают. Отлежишься месяца два и снова встанешь, как новенький.

- Обидно. Знаешь, обидно очень. К дочери хотел попасть, ей через неделю диплом выдают. Отличница, будущий педиатр.

- Попадешь! - рубанул он рукой воздух.

- Лёша, просьба есть. - поднял я руку. Пальцы дрожали, но в его запястье я вцепился крепко.

- Говори.

- Меня зовут Николай Михайлович Башмаков. Шестьдесят девятого года рождения, Набережные Челны. Семье моей передай...

- Сам передашь, придурок старый! - рывком освободил руку сержант, бывший меня моложе лет на пятнадцать, не больше. Самому-то уже за сорокет, а я, посмотрите, у него "старый"!

- Дослушай, прошу. Передай, что я люблю их. И воля моя последняя - пусть дачу продадут, возьмут выплату за меня и купят квартиру дочке, двушку. А что останется, если останется, пусть сыну на ипотеку положат. Запомнил? - я снова схватил его за руку.

- Запомнил. Но я это тебе говорю только чтобы ты успокоился. Сам передашь. А вот скажи, Николай, чего бы ты хотел в жизни?

- Твои слова, да Богу в уши... - пробормотал я. Глаза слипались.

- Э, Коля, не спать! - щеку ожгло пощечиной, я встрепенулся:

- Да не сплю, как тут спать... - кое-как промямлил я. Язык заплетался.

- Коля! Николай, мать твою! - донеслось до меня словно сквозь подушку. Глаза закрылись. Тепло, наконец-то, согрелся...

***

Сначала начал слышать звуки. Отдаленные, неразличимые, похожие на чьи-то голоса. Потом звуки пропали, что меня встревожило и я всячески пытался снова их услышать, рвался "наверх". Ну, это по моим ощущениям "наверх", а так где верх и где низ было совсем непонятно. Но стремится туда, к звукам, это мне не мешало. И эти попытки давали результат! Спустя некоторое время я начал различать свет. А еще через некоторое время смог почувствовать свое тело и открыть глаза. Перед взором предстал дощатый беленый потолок. На приказ повернуть голову тело не отозвалось, а когда попытался двинуть глазами, виски прострелила боль и пришлось зажмуриться. Как интересно выходит, вроде ранили в тушку, а болит башка. Да еще как болит - будто мне гвоздь двухсотый в череп забивают! Может, я уже помереть успел и меня с того света вытащили, а голова болит из-за того, что мозг был поврежден из-за перекрытия кислорода? Но где я? И никакого писка оборудования или чего-то такого, что ожидаешь встретить в больнице. Прооперировали в полевых условиях и засунули в сельский медпункт, отлеживаться? Но, насколько понимаю, после такого ранения путь в госпиталь, под кардиомонитор и под надзор врачей. А тут ничего похожего не наблюдается. Непонятно...

Более-менее осмотреться я смог только спустя полчаса, когда в голову перестало стрелять. Наверное, сельские больницы где-то до сих пор так выглядят, но, честно, не ожидал увидеть все те же дощатые стены, в верхней трети побеленные, а нижние два метра закрашенные мерзопакостной светло-зеленой краской. Кто старые больницы помнит, тот меня поймет. А еще плакат: "Молодая мать! Соблюдай график прививок! Прививки защитят ребенка от гриппа и туберкулеза!". Плакат яркий, выполненный в неподражаемом совковом стиле. Я их, таких, навидался за полжизни по самое "не хочу". А еще у меня рядом с головой стояла стойка с полулитровым бутыльком, откуда катетер тянулся к моей левой руке. Насколько мне было видно, в комнатушке примерно три на пять метров стояли еще четыре кровати, ныне пустующие. Такие типично-больничные старые пружинные кровати со скатанными матрасами и серыми подушками без наволочек. У каждой кровати - тумбочка. На стене - молчащий радиоприемник. На подоконнике герань в горшке, с розовыми цветками, и полупрозрачные шторки с какими-то цветочками, вот и все убранство помещения. За окном светит солнце, лучи падают на соседнюю кровать, подсвечивая пылинки в воздухе. Управление над телом я приобретал постепенно, будто мне конечности подключали по очереди. Сначала закололо в пальцах и я почувствовал текстуру хлопчатобумажной простыни, на которой лежал. Смог согнуть и разогнуть пальцы - успех! Ноги пока меня не слушались, но, судя по всему, это временно. Когда закололо в заднице и по онемевшей части тела разлилось тепло, я попробовал приподняться на руках. Смог оторваться от кровати сантиметров на двадцать, но тело меня подвело и упал обратно на подушку с закружившейся головой. Замутило, но как-то слабо - желудок явно был абсолютно пуст, и даже если бы меня стошнило, кровать бы я вряд ли испачкал. Но главное рассмотреть успел - тушка была явно не моя! Кожа на руках была ровная и гладкая, покрытая черными волосками, в то время как у меня там уже были пятна и седые заросли. И выпирающего живота не было, как не крути, не было! А еще ноги упирались прямо в дужку кровати, что выдавало еще и не мой рост! Сердце пропустило пару ударов и застучало вдвое чаще прежнего от выброса адреналина. Это как вообще?

Кровать, снова принявшая вес моего тела, протяжно скрипнула, и я затих, потому как за дверью после этого скрипа послышались шаги. Дверь открылась с легким шелестом, и в комнату, стукая небольшими каблуками по полу, вошла женщина лет тридцати пяти-сорока, в белом длинном халате с накрахмаленным воротником и в белом же головном уборе.

- О, очнулся, ушибленный. - она достала из кармана фонарик и шагнула ко мне, - Ну-ка, не дергайся.

Свет сначала ударил в один глаз, непроизвольно заставив сощурится, потом во второй.

- Реакция есть, ассиметрии нет. Хорошо, как и ожидалось. Язык доставай, вытягивай его максимально, рот открой пошире. Тошнит?

- Есть такое. - ответил я ей хриплым голосом из пересохшего горла.

- Тоже ожидаемо. Так, дай-ка гляну.

Она откинула одеяло, которым я был накрыть и осмотрела множественные ссадины у меня на плечах и груди, обработанные зеленкой.

- Нормально, подсохли. Повезло тебе, дурачку.

- А чем повезло? - задал я вопрос.

- Не помнишь? Хм... отправить тебя в районную больницу, что ли... Как меня зовут?

- Не знаю.

- А тебя как зовут?

- Николай. Башмаков. - ответил я автоматически, не подумав и внутренне содрогнулся. Идиот!

- А меня почему не знаешь?

- Эм... первый раз в жизни Вас вижу, честно сказать.

- А где находишься?

- Ну-у... В больнице?

- О-о-о, братец-кролик... это ФАП. В поселке Пионерский. Про Пионерский помнишь?

- Не помню такого... - ответил я честно. Нет, ну правда, откуда мне его знать?

- Приплыли. Галина Евгеньевна я. Фельдшер. Нет, ну на амнезию моего навыка не хватит, тут уже без вариантов. Ладно, отлежишься еще несколько дней, с сотрясением тебя возить еще... А потом отвезут тебя, братец, если все не вспомнишь, в районную больничку, там доктора посильнее меня будут, исправят твою память. Вопросы?

- А несколько дней - это сколько? - спросил её осторожно.

- Дней пять. Больничный тебе уже открыт, мастер в курсе. Ах да... из столовой еду принесут, есть будешь здесь, ближайшие пару дней. Потом по состоянию посмотрю, может, отпущу тебя самому туда ходить. Все?

- Нет. Можно радио включить? И газетку какую-нибудь?

- Радио включу. Газетку... завтра. И только десять минут, не больше. Чтение мозг напрягает, а он у тебя стукнутый. Хотя откуда в этом черепе мозги? Цельная кость! Ты же водитель, ну вот на кой ты на делянку полез?

- Не помню...

- Не помнит он. Ладно, легко отделался. На тебя дерево упало, умник. А потом еще лесхозовцы тебя на буханке полным ходом сюда везли, тоже умники известные. Еще сильнее тебя растрясли, со вчерашнего вечера валялся. Ладно, отдыхай, молодежь. Туалет справа по коридору. Сам не сможешь - зови!

Толкнув стойку с капельницей, так, чтобы жидкость в бутылочке закачалась и стала лучше видна, она кивнула сама себе и шагнула к приемнику, щелкнула кнопкой и крутанула колесо громкости. Приемник отозвался на это зазвучавшей музыкой. Мелодия мне была незнакома, но чем-то напоминала группу "Земляне". Легонько хлопнула дверь и каблуки застучали, удаляясь, по коридору. Я пытался сложить в голове пазл, но он пока решительно не складывался. Дерево, водитель, ФАП, Пионерский. И Николай Башмаков, который тут тоже Николай. Тезка, стало быть, полный. И я, старый черт, который оказался здесь неизвестно каким образом. Теперь следовало бы разобраться, где именно "здесь" и что мне дальше делать. Пара дней передышки у меня есть, а работающее радио и завтрашняя газета мне в этом помогут. Осталось за эти дни узнать как можно больше и о самом Коле. Фельдшер, Галина Евгеньевна, меня явно знала. Может, получится ее как-то аккуратно разговорить?

Глава 2. Незнакомое знакомое

Радио продолжало играть музыку. Мотивчик несложный, в словах что-то там про защитников границ. Потом песня сменилась и пошла новая. Тоже незнакомая. Я выдохнул, долго, протяжно. Страшновато. Выдержки у меня хватает, конечно, но тревожно - все вокруг незнакомо, разуму не за что зацепиться, чтобы удержать себя от паники. Я в каком-то поселке Пионерском. Тут даже не больница, тут ФАП, то есть населения, может быть, тысяча человек. Но вряд ли даже две. Тут есть лесхоз, а я там, видимо, работал водителем. Иначе как бы я оказался на делянке и меня пристукнуло деревом? Годится как версия? Годится. А где я тут жил? И сколько мне лет?

Я осмотрел свои руки. Чистая кожа, шрам на левой руке около локтя - похоже, падал с велосипеда. На кистях сечки, на пальцах и на костяшках. Да и сами костяшки немного разной формы, на правой руке костяшка среднего пальца чуть приплюснута относительно левой руки. То есть дрался, и дрался неоднократно. Да и сами ладони - эдакие квадратные, что вдоль, что поперек - одинаково. Мозоли присутствуют. И такие, как у меня были от работы, и такие, каких у меня не было - похоже, что от поднятия тяжестей или работы с инструментом. Руки крепкие. Рельеф некоторый присутствует, но мышцы будто бы "дикарские", а не мышцы бодибилдера. Но плечи округлые, выпуклые - силы в них явно хватает. Торс тоже крепкий, грудные мышцы широкие, равномерно выпуклые, пресс присутствует. А еще этот товарищ сушеный, как вобла. С генетикой, думаю, прежнему обладателю тела повезло. Ноги... ну, обычные ноги. Вроде должны ходить, выглядят рабочими. Так, а как я, интересно, выгляжу?

Порывался встать, чтобы дойти до туалета, там наверняка есть зеркало, но ноги подвели. Все еще не очень хорошо их чувствую. Да и руки потряхивает, будто бы сигналы от мозга к ним доходят с потерями. К тому же, нельзя было забывать про капельницу. Там оставалось еще около четверти банки, катетер был чуть "придушен" и глюкозу подавал потихоньку, по капле. Стойка была без колесиков, просто четыре ножки, но, думаю, это даже к лучшему. Смогу использовать ее как опору, сейчас мне это не помешает. Встать с кровати удалось лишь с шестой попытки, навалившись на стойку капельницы. Сначала постоял немного, привыкая к телу, сунул ноги в заботливо выставленные у кровати тапочки, и сделал первый неуверенный шаг. Почему-то вспомнился Армстронг с его "маленьким шагом". Усмехнувшись, переставил капельницу, чтобы не завалиться на следующем шаге, после чего передвинул и ногу. К двадцатому шагу уже немного освоился и шагал уверенней. В коридоре было пусто, только через пару дверей, где, как я понимаю, сидела фельдшер, работал телевизор. Надо бы к ней заглянуть, посидеть, посмотреть телик - милое дело, много нового узнаю. Но ведь прогонит, с сотрясением, наверняка, нельзя.

До туалета все-таки дошел. К концу пути даже не так сильно опирался на капельницу. Уже зайдя туда, понял, что разглядывание отражения подождет. Или это я смалодушничал, побоявшись глянуть в зеркало? Как бы то ни было, ручьи отжурчали и мне пришлось вернуться к рукомойнику. А значит, и к зеркалу. Оттуда на меня смотрел парень лет двадцати, максимум - двадцати пяти, не больше. В тоненькой белой майке в обтяжку и с капельницей в руке. Он был похож на молодого меня, но в то же время и не был похож. Чуть иной, иначе сложен, выше сантиметров на пять-шесть. И все же, казалось, что это именно я и есть. Просто немного, самую малость, лучше.

Руки окатило холодной водой. Взяв кусок мыла, неспеша намылил их, старясь не тревожить катетер в руке, после чего смыл и вытер обычным вафельным полотенцем, висевшим здесь на крючке. Теперь обратно. Шорк-шорк. Нормально, сейчас расхожусь и вообще побегу. Шучу. Сначала надо избавиться от катетера, потому что игла внутри тревожила руку при каждом движении. Никогда не любил капельницы, сейчас мое отношение к ним лишь укреплялось - ну не нравится мне, когда что-то из тела торчит, не предусмотренное природой! На обратном пути обратил внимание на плакат "Правила санитарной обработки и карантина контактеров". Подходить читать не стал, пошоркал в сторону работающего телевизора.

- Галина Евгеньевна? - заглянул я в ее кабинет с вопросительной интонацией.

- Зачем встал? - повернула она ко мне голову от маленького пузатого телевизора с надписью "GoldStar".

- Может, капельницу мне снимете?

- Может, и сниму. Эх. - она встала, отвлекаясь от просмотра какого-то сериала из разряда "мыльных опер", - Ну так у тебя тут еще грамм пятьдесят глюкозы есть. Что, не хочешь "доесть"?

- Нет, спасибо. - передернулся я, - Я бы лучше чего-то более материального употребил.

- Ладно, черт с тобой.

Фельдшер шагнула к застекленному шкафу, взяла оттуда ватку, спирт и лейкопластырь. Прижала ватку к горлышку бутылька со спиртом, перевернула бутылочку, пропитывая ватку, и шагнула ко мне. Прижала вену пальцем и ловким движением, в котором чувствовался опыт сотен и сотен поставленных капельниц, вытянула иглу. Прижала ватку к ранке, налепила поверх лейкопластырь и только после этого отпустила руку.

- Погоди, я сейчас. - шагнув к столу, она подняла трубку с дискового телефона и набрала короткий, буквально на четыре прокрута, номер. Телевизор, телефон - просто выставка древностей!

- Лен? Да, я. У вас осталось с обеда чего? Борщ и макароны по-флотски? Слушай, просьба есть. У меня Башмаков оклемался, жрать хочет, можешь туесок собрать, ко мне снести? Варю пошлешь? Давай, жду. Спасибо, Ленусь. - она с размаху положила трубку на телефон, отчего тот обиженно звякнул.

- Спасибо! - поблагодарил я Галину Евгеньевну.

- А! - махнула рукой фельдшер, - Соседняя дверь - раздевалка и комната отдыха, там поешь, за собой убрать, посуду помыть.

В коридоре хлопнула дверь, протопали торопливые шаги и в кабинет заскочила еще одна женщина в халате, чуть постарше Галины.

- Люда? - подняла брови фельдшер.

- Там Маркарян рожает! - выпалила она.

- Как рожает? Почему здесь?! Почему в Сырково не увезли? - подорвалась с места фельдшер и кинулась собирать всякое по шкафам.

- Она с утра не поняла, что у нее схватки, а когда дошло, что происходит, везти уже поздно стало. Сейчас с ней Татьяна Михайловна, но лучше в шесть рук.

- Все, готова! Пошли! - шагнула было к выходу Галина, но обернулась ко мне: - В акушерское крыло не суйся, Коля, только если помирать не будешь, понял? И не трогай ничего!

- Понял! - поднял я руки, сдаваясь перед напором этой женщины, - Буду сидеть как мышка!

Она погрозила мне пальцем, своим жестом как бы говоря: "То-то же!" и убежала вслед за Любой. Надо полагать, Люда - это медсестра. А упомянутая Татьяна Михайловна - акушер. Выглянув наружу из кабинета, я увидел только хлопнувшую за женщинами дверь в конце коридора. Запомню, именно за эту дверь мне соваться нельзя. По стеночке вышел к плакатам. "Признаки гриппа", "Первая помощь при обморожении и переохлаждении", "Первая помощь при поражении электрическим током"... Тут ими вся стена завешана, а под ними стоят лавочки со спинками. Зал ожидания, стало быть. Я вглядывался в плакаты, ища что-то, что могло бы мне сказать что-то о месте, где я оказался. И вот на последнем, который бросился мне в глаза, про "контактеров", внизу увидел "Медсоюзпечать, 1989 год". Странно, а плакат выглядит свежим, не скажешь, что древнота какая-то. Так, про что тут...

- Коля, привет! - сзади хлопнула дверь и в зал ожидания вошла молодая девушка в цветастой куртке "а-ля" девяностые и с плоским термосом в руке. Знаю такой - там внутри несколько отделений, у меня раньше похожий был, на работу в нем еду брал. Так, собраться. Её же Варварой зовут? И она меня знает, точно.

- Привет, Варя. - сказал я ровно.

- Ты как? Весь поселок уже знает, что на тебя сосна упала. Повезло, что живой и не поломанный, только ободрало.

- Нормально, знаешь. Голова гудит, подташнивает. Сотрясение, ссадины, но это все пройдет. Организм молодой, крепкий, быстро заживет.

- Тебе тут Елена Павловна собрала. Борща два половника, хлеба пару кусков и макароны по-флотски. Еще немного теплые, так что лучше ешь сразу.

- Спасибо, Варь. Сейчас...

Я прошел в комнату отдыха, где, кроме кушетки с подушкой у дальней стены посередине стоял еще небольшой обеденный стол с тремя табуретами, справа ютились вешалки и стойка для обуви. На столе стоял электрический самовар и вазочка с печеньем. Посуды я сходу не заметил, но потом обратил внимание, что стол был оборудован двумя выдвижными ящиками. В первом оказались вилки, ложки, ножи, чай и сахар рафинад. Во втором нашлись и тарелки, в которые перекочевало содержимое термоска Вари. Окинув хозяйским взором свой будущий обед, я довольно кивнул - выглядело здорово. Так, тепло, лампово. Навевало воспоминания.

- Спасибо, красавица! Не дала пасть голодной смертью несчастному мне! - сделал я полушутливый поклон в сторону Вари.

- Скажешь тоже! Обычная столовская еда! - отмахнулась девушка, но кровь к щекам у нее слегка прилила.

- Для меня это пища богов!

- Ладно, пойду я... выздоравливай, что ли.

- Спасибо! Обязательно!

Когда девушка ушла, взял в руки хлеб и ложку. Хлеб белый, кирпичик, с хрусткой корочкой, с таким одуряющим запахом, будто только сегодня испечен. Хотя, скорее всего, так и было. Могли же его печь прямо в столовой? Могли, еще как могли! Зачерпнул ложкой борщ. Густой, хорошо. Либо со дна черпанули, либо его таким специально и готовят, понажористей. На вкус он оказался очень даже ничего. Сметанки не хватает сейчас, было бы вовсе замечательно! Голова снова включилась, когда ложка в третий раз проскребла по дну пустой тарелки. Так, теперь макарошечки! Ох, перца не пожалели, от души сыпанули, но мне так даже лучше!

- Душевно! - подвел итог спустя еще пять минут, сидя и катая в руке оставшийся кусочек хлеба в шарик.

Шарик отправился в рот, а я задумчиво смотрел на самовар. Чай в первом ящике видел, сахар тоже, кружки в другом ящике. Вот интересно, Галина Евгеньевна будет против, если я тут похозяйничаю и бахну чайку? Пить-то мне тоже надо, а где тут кулер стоит или что-то в этом роде, я не в курсе. Поднялся, слегка замутило, но быстро прошло. Открыл крышку самовара - вода там была. А, ничего страшного! Я им потом и чая, и печенья принесу, впятеро больше, чем съем. Вот как разберусь немного в происходящем, так и принесу. Щелкнул кнопкой снизу самовара, там загорелся красный огонек. Ждать, думаю, недолго - он еще был теплый, так что греться будет быстрее. Быстрее, впрочем, растянулось минут на семь, пока я не услышал характерные звуки кипения. Вырубаться самостоятельно самовар не спешил, так что еще раз щелкнул кнопкой и вернул ее в исходное положение. А дальше - почти магия, ритуал! Когда ты подносишь кружку к носику, поворачиваешь краник и с облачком пара тебе в кружку журчит кипяток.

- Жить - хорошо! - заключил через пятнадцать минут, выпитый чай и пять съеденных печенек. Дошоркал до туалета, отмыл посуду и сложил все обратно по ящичкам. Хотел было сунуться к плакатам, но из-за открытой двери палаты услышал смутно знакомый проигрыш по радио, после чего диктор объявил: "Вечерние новости". Поспешил обратно на свою койку, чтобы ничего не пропустить.

"Новости Союза! Торжественный запуск второй нитки газопровода "Ямал" состоялся в Сургуте. Церемонию запуска возглавил лично Генеральный Секретарь Григорий Васильевич Романов. Прослушаем запись торжественной речи"

Я даже не пытался сдержать ползующие в удивлении вверх, куда-то в направлении затылка, брови. Чего?!

"Дорогие товарищи! Сегодня мы становимся свидетелями ещё одного значимого рубежа в развитии нашей экономики и укреплении международного сотрудничества. Открытие второй нитки газопровода — это не просто инженерный успех, это свидетельство мощи советского народного хозяйства, сплочённости наших коллективов и дальновидности нашего курса.

Трудом тысяч специалистов, монтажников, сварщиков, проектировщиков, работников транспорта и множества иных специальностей, создана надёжная артерия, которая будет нести тепло и энергию нашим друзьям в Европе. Этот проект — яркий пример того, как грамотное планирование позволяет решать масштабные задачи точно в срок и с высочайшим качеством.

Пусть эта нитка станет новым, крепким стальным звеном в цепи дружбы и взаимовыгодного партнёрства. Пусть она служит делу мира и процветания, доказывая всему миру: там, где работает советский человек, невозможного нет!

Слава труду! Слава нашей Родине!"

Ну нихрена ж себе! Вот это поворот! Так, Романов... он же вроде главным конкурентом Меченого был, нет? Запись речи уже закончилась и в эфир вернулся диктор:

"По проекту итоговая пропускная способность двух ниток газопровода составит пятьдесят пять миллиардов кубометров газа в год. Это практически равно объему огромного Куйбышевского водохранилища! Того, что неспроста называют Жигулевским морем! Невероятные цифры, друзья. И эти цифры еще раз доказывают единство народа! Единство стремлений и целей!"

Так, м-мать. Черт с ней, со второй ниткой. Черт с ними, с друзьями в Европе, знаем мы таких друзей, их бы в музей. Но Союз? Генсек - Романов? Что за хрень здесь творится, я вас спрашиваю?

"Буквально несколько часов назад пришла радостная новость - на заводе АЗЛК выпущен юбилейный, пятимиллионный Москвич "Князь Александр". Желаем коллективу завода успехов в труде и новых рекордов!"

О, тут и Москвич вовсю работает, машины клепает. И такой модели я у них что-то не помню. Все чудастее и чудастее, как говаривала одна легкомысленная девочка. Не, ну это же бред. Ну такого же не может быть. Я поднял свои руки - молодые, но покрытые мозолями. Это, значит, быть может, а СССР - не может? Но мои уши меня не обманывают. Вот они - и Союз, и Романов на юбилейном Москвиче. Сидя на кровати, откинулся назад и, привалившись к стене, на некоторое время выпал. Диктора я уже не слушал - мозг будто бы отключил слух, пытаясь защититься от реальности, уж очень сильно эта самая реальность из радио расходилась с тем, что я помнил и с тем, к чему привык.

Нет, ну раз я в совке, раз уж жив еще Романов - то года здесь явно не те, не двадцать первый век. Конец двадцатого? Вероятно. Вспомнился плакат - восемьдесят девятый год. Похоже? Скорее да, чем нет. И отражение в зеркале... Ну ведь точно я в молодости. А, может, это я и есть? Просто другой я. Будто бы из параллельного мира. Чем не версия? Тогда все сходится. Примерно так и выглядел в двадцать-двадцать пять. Только здесь повыше и сложен получше - видимо, питался качественно и спортом занимался активнее. Невероятно... но факт. Вот, тыкаю себя пальцем в бедро - и все чувствую. Даже то, что ногти надо бы постричь, там край чуть неровный, отломанный. Не сон и не бред страдающего от нехватки кислорода мозга. Хотя откуда мне знать, что чувствуют люди в бреду? От самокопания и мысленного хождения по кругу меня отвлек голос диктора, сменивший тональность:

"Срочные новости! В городе Ухта демоноборческим корпусом отражен Большой Прорыв. Потери гражданского населения составили сто семьдесят три человека, потери бойцов корпуса - двести тринадцать человек. Следующая суббота, тридцать первое августа, объявляется днем всесоюзного траура. Флаги на всех учреждениях будут приспущены, местные торжества и мероприятия отменены или перенесены на иное время. Празднование Дня Знаний состоится в полном объеме. Товарищи! В день скорби помните, что жертва этих людей была не напрасна: бойцы корпуса после Прорыва сдали в Государственный Фонд пятьсот тысяч условных единиц трофеев, что позволит провести гражданскую инициацию пяти тысячам специалистов. Взрастив их, мы оправимся от удара и станем только сильнее! Пока мы едины, иномирным захватчикам нас не сломить!"

Отлично. Просто, мать его, отлично. Раз есть демоноборцы, есть и демоны, верно? Хороший тамада, и конкурсы интересные.

Глава 3. Неожиданный визит

Выпуск новостей закончился - шел он всего полчаса, дальше началась какая-то передача про автомобили. Как оказалось, в местном автомобилестроении я почти ничерта не смыслил: названия не узнавал, какие-то обсуждаемые события были мне не знакомы, так что я вышел из палаты. В другое время мне было бы очень интересно, но сейчас желания не послушать не возникло. В коридоре, над выходом на улицу, висели часы, показывающие 18:40. Время вечернее, но на улице еще светло - выходит, я в северных широтах. На что, впрочем, намекал и вид из окна - оно выходило прямиком на тайгу, до опушки тут было раз плюнуть - метров тридцать-сорок, не больше. Еще виднелся край насыпи, на которой, похоже, стоял весь поселок, и чьи-то сараи по ее границе. Двадцатиметровые кедры, вперемешку с березой, редкой сосной и елями выглядели внушительно, монументально. Кое-где из общего ряда выбивались настоящие лесные исполины метров двадцати пяти-тридцати. Наверняка лес богатый: ягода, грибы, орех. Дичь, опять же. Если я правильно понимаю временной период, то в эти года живность в тайге еще не выбили, так что и хищники: волки, медведи тут водятся в приличных количествах.

Из-за двери доносились женские вопли, там, судя по всему, процесс вошел в кульминацию. Меня это, почему-то, смутило. Будто бы подслушиваю то, что подслушивать совсем неприлично, хоть и не по своей воле. Вообще, звукоизоляция тут неплохая, что для деревянного строения удивительно. Видно, что хоть и деревяшка, но на ней не экономили. Прикинув, что делать мне особо нечего, башка, на удивление, ведет себя прилично, решил пока пошарить по ФАПу, может, найду еще какую-то информацию. Но сначала подошел к тамбуру и выглянул наружу. Холодок пробежался по груди под тонюсенькой майкой - снаружи было градусов пятнадцать, не больше, к тому же довольно ветрено. Крыльцо местной больнички было очень высоким - до земли, навскидку, метра два, а потому обзор с него открывался неплохой. Слева виднелись гаражи в два ряда, дорога от ФАП вела к ним, обрываясь около леса. Иначе говоря, гаражи были на отшибе. Справа виднелось здание с высокой трубой - похоже, что котельная. Но сейчас она не дымила и вообще была закрыта - на двери висел амбарный замок. Впереди же вид частично перекрывал двухэтажный деревянный барак. Вдаль тянулась улица, вдоль которой с одной было видно пару одноэтажных зданий, тоже из дерева, с солидными огороженными территориями. Одно, похоже, было детским садом, так как из-за забора были видны разукрашенные цветочками беседки. Второе, наверное, было школой - там виднелось что-то вроде детского городка с турниками и лестницами. Дальше по улице еще были здания, даже двухэтажные, но всего парочка. Недалеко, не больше полукилометра, была видна стена леса, который окружал поселок со всех сторон и выдавал его невеликие размеры.

Захлопнув дверь, я вернулся в коридор. Рассматривать поселок дальше не стал, потому что начал мерзнуть. Желание поискать по ФАПу свои теплые вещи и обувь, которые, наверняка, где-то здесь и лежали (ну не мог же я в одной майке на работу выйти?) пришлось подавить. Сбегу - влетит от Галины Евгеньевны, да еще и больничный лист могут аннулировать, назначив меня прогульщиком. А как здесь поступают с прогульщиками, мне узнавать не хотелось, из прошлой жизни помню, что ничего хорошего их в СССР не ждало. Решил ознакомиться с плакатом про "контактеров" - слово-то явно не простое, что-то интересное там должно быть.

"Товарищ! Иномирные захватчики несут угрозу здоровью и благополучию советского общества. Если ты оказался рядом с лицом, контактировавшим с таковыми, — не теряй ни минуты! Выполни следующие действия:

Изолируй контактировавшего. Уведи его в отдельное помещение, закрой дверь, вывеси предупреждающую табличку: «Вход воспрещён! Карантин!». Не допускай его общения с семьей и товарищами по работе. Не прикасайся к контактировавшему и соблюдай дистанцию! По возможности используй средства индивидуальной защиты, маски, респираторы и перчатки.

Срочно оповести органы здравоохранения. Немедленно позвони в районную санэпидстанцию либо сообщи дежурному врачу поликлиники. Укажи место, время и обстоятельства контакта.

Не предпринимай самостоятельных мер. Ни заговоров, ни «магических» обрядов, ни сомнительных снадобий! Только научно обоснованная медицинская помощь и грамотно выполненная санация способна защитить от угрозы.

Проведи санитарную обработку. Обработай все поверхности в зоне контакта раствором хлорной извести, тщательно протри дверные ручки, пол, мебель. Проветривай помещение не менее трёх часов.

Пройди медицинский осмотр. Даже при отсутствии тревожных симптомов обязательно посети врача: ранняя диагностика — главный заслон на пути иномирной заразы. До прохождения медосмотра ограничь свои контакты с другими людьми.

Будь бдителен! Твоя собранность и дисциплина - залог здоровья окружающих!"

Прекрасно. Они еще и заразные. Нет, ну а почему бы им такими не быть? Только, разве не должны быть иномирные вирусы-бактерии не приспособлены к заражению человека? Хотя, кто его знает, я не биолог и не врач. Картинка, впрочем, складывается неприятная. Но информации по-прежнему очень мало, из-за этого газетку хочется получить еще сильнее. А лучше - сразу подшивку за несколько лет, чтобы понять, что тут когда происходило и не плавать в датах. Мечты-мечты. Ладно, пока моя амнезия работает на меня, повод железобетонный - пойманное головой дерево. Логично, что человек после этого может потерять память? Логично, еще как логично! Но над восполнением пробелов в знаниях надо будет как следует поработать. Одно радует - мои навыки пригодятся. По словам Галины выходит, что я и тут был водилой. На чем там на северах работали во время СССР? Уралы, Кразы, Камазы, Зилы, Шишиги, Татры, Уазики. Со всем этим я знаком - спасибо молодым годам, и в армии, и после, в девяностые, поездил на всем этом добре так, что по самую маковку хватило. На фуры пересел уже в нулевые, да так с них и не слез до самого конца. Все-таки на Урале ездить - дело молодых, мои старые кости против такого транспорта протестовали. А вот на Татре я бы снова поездил с удовольствием, больно мне "косолапая" понравилась, даже жаль, что мало на ней баранку крутил, меньше года. Проще говоря - живем, без работы не останусь, с голодухи не помру!

Немного ободренный этими мыслями, прошел обратно на свою койку. Неизвестная мне женщина, похоже, разродилась, потому как воплей из-за двери уже слышно не было. А вот вопли ребенка я точно слышал. По радио говорили что-то про перспективы строительства новой ТЭС, которая будет работать на попутном газе с нефтяных скважин. Обсуждали очень серьезно, говорили о привлечении японских технологий как о вопросе уже решенном и сроки называли - девяносто шестой год. Я прислушался - получается, что если они собираются за пять лет отстроить электростанцию и закончить это дело в девяносто шестом, то сейчас - девяносто первый. В моем мире в эти года о масштабных проектах типа электростанций уже не думали. Там в это время был референдум, на котором я голосовал за сохранение СССР, путч и Беловежские соглашения. Здесь ими явно даже не пахло, слишком уж бодрые новости крутят по радио. И ни слова не было про перестройку. Различия существенные, заставляют задуматься. Видимо, нужный поворот в курсе страны произошел гораздо раньше и местные не успели хапнуть ни дефицитов, ни очередей, ни путчей, успешно их на своем пути миновав. Даже немного завидую...

В коридоре хлопнула входная дверь. Кто-то потопал сапогами в тамбуре, отряхивая ноги, и спустя десяток секунд в двери возник мужчина лет сорока.

- Привет, Коля. После работы домой заскочил на минуту и к тебе. Как самочувствие? - спросил он, проходя и присаживаясь на кровать напротив меня.

- Добрый вечер. Спасибо, неплохо. Голова почти не болит, думаю, скоро выпишут.

- Думать тут - не твоя задача, извини, а медика. Где Евгеньевна?

- В акушерском. Роды у Маркарян принимает с Татьяной Михайловной.

- О как! Значит, Эдик будет проставляться! - потер руки неизвестный.

- Главное, чтобы с матерью и ребенком все хорошо было. Все-таки это не больница.

- А! - махнул рукой мужчина, - Она первая, что ли? Любаша, вон, пару лет назад вообще в больницу ехать отказалась, говорит, тут рожать буду и точка. Я девчонкам, говорит, доверяю. Ну и родила, крепкий пацан, загляденье. Так что я за Нари спокоен.

- Нари, значит... - пробормотал я.

- Жену Эдика забыл? А харчо у нее жрал - за ушами трещало! Ты чего, молодой? - поднял он брови в удивлении.

- Да тут такое дело... Я тут некоторые вещи подзабыл малость совсем... Вы, например, кто?

- Вот те раз... - он упер локоть в колено и подпер рукой подбородок, наклоняясь ко мне, - Память потерял?

- Ага. - кивнул я, - Но Галина Евгеньевна говорила, что память может вернуться сама. А если же нет - то меня отвезут в районную больницу, где точно все поправят.

- Да, дела... Александр Александрович я. Сан Саныч. Главный инженер СТТиСТ, службы технологического транспорта и специальной техники и твой непосредственный, Коля, начальник.

- Э-э-э... Добрый вечер, Александр Александрович.

- Ха, ладно, считай, заново познакомились. Ты вообще ничего не помнишь, что на делянке было? Как ты под деревом оказался?

- Ни капельки.

- Плохо. Инцидент охраны труда, Коля. А ведь это я тебя попросил туда скататься за дровами для бани... Да, нехорошо получается, мне ведь за тебя еще мой старый армейский знакомый поручался...

И сидит, смотрит на меня пытливо. Чего он хочет-то? Так, попросил скататься, значит, наряда не было, работник получил травму, так он же...

- Сан Саныч, да наверняка по своей глупости туда полез! Сейчас вот подлечусь малёхо, и сразу к работе вернусь! Все нормально будет, сам дурак, никаких претензий! - поднял я руки в примиряющем жесте.

- Точно, Коля?

- Абсолютно!

- Ну и хорошо. - его взгляд сразу потеплел на пару градусов и он позволил себе легкую улыбку, - Ты давай, поправляйся быстрее, водителей не хватает. А у нас вахтовка как раз новая пришла, на базе Камаза, там просто песня. Печка хорошая, сиденье мягонькое. Ладно, пойду я, семья дома ждет. Еще раз - выздоравливай!

Он встал, шагнул ко мне, протягивая руку, и мне пришлось быстренько встать с кровати и пожать ее в ответ, после чего, более не оборачиваясь, покинул ФАП. Хлопнула уличная дверь и я сел обратно на кровать. Интересно девки пляшут. То есть задание было не совсем официальное, работник на нем чуть не угробился, а такое Сан Санычу грозило... чем-то неприятным грозило, это точно. Вот и пришел договариваться. Ну так я не против! Травма на слишком серьезную не похожа, чувствую себя нормально, а вот отношение начальника к себе улучшил. Вон, уже на новую машину пообещали посадить. Точнее, жирно намекнули, но не думаю, что он сдаст назад, не в его интересах. Неплохо все обернулось, так считаю!

Аккуратно, чтобы резкой сменой положения голову не тревожить, опустился на подушку, закинул руки за голову. Что имеем? Я молод, это раз. Несомненный плюс. Жену и детей уже не увижу... Это два. Жирный минус. Но дети взрослые, жена в последние годы подзадолбала, а подушку безопасности я им своим трупом обеспечил. Выходит, что и без меня обойдутся. Вокруг тайга, а значит, это либо Сибирь, либо где-то в районе Архангельска, это три. Минус это или плюс? Да вообще пофиг, без разницы. Вопрос с трудоустройством решен, четыре. Это плюс. Есть работа - нет вопроса "чего бы поесть?". Ну и вопросов ко мне, как у тунеядцу, не будет. Не стоит забывать, что я в СССР, пусть и странном. Вот, кстати, Союз. Это пять. И мне вообще не ясно, это в к плюсам или минусам отнести? С одной стороны, я тут ничего не знаю, с другой - ностальгия какая-то чешется... Пусть будет плюс. Ма-а-аленький. Что еще? Шесть, демоны. Вот вообще неизвестный фактор. Местные-то про них что-то знают, а мне как быть? Кроме куцых кусков информации с плаката и по радио, больше ничего не имею. Но однозначно минус. В итоге что? А ничего, баланс сошелся, на счете ноль. Ну и фиг с ним, будем просто жить!

Только закрыл глаза, плюнув на все эти метания и рефлексию, как снова хлопнула входная дверь. Шаги замерли в коридоре и мне пришлось вставать самому, выходить к посетителю.

- Коль, а я тебе покушать принесла! - заявила Варя, увидев меня, - Я так подумала, теть Галя не звонила, но и отпустить тебя еще не могли. А значит, голодный сидишь! Ну я дождалась окончания смены и, вот, собрала тут кое-чего. Будешь?

- Спрашиваешь! Кушать хочется просто зверски!

Даже почти не соврал. Есть хотелось, но не так уж сильно. Просто ощущение, что не против потрапезничать еще разок, того запоздалого обеда было маловато молодому выздоравливающему организму.

- Так, давай вот сюда, в комнату отдыха. Все равно пока Галина Евгеньевна занята, так что мы ей не помешаем.

- Пюрешку принесла и котлеты. А еще огурчиков соленых. - она качнула термосом, показывая весомость своих слов.

- Ох, ну так давай их сюда скорее, спасительница! - протянул я к ней руки, - Изнемогаю!

- Хи. Держи. - она с улыбкой протянула мне термос и, шагнув к столу, села на табурет.

Устроившись напротив, отщелкнул замочки термоса и в лицо пыхнуло ароматным паром. Вот тут меня уже проняло серьезней - даже желудок буркнул что-то одобрительно. Быстренько выхватив из ящика стола приборы, принялся за еду прямо из термоса. Он алюминиевый, так что можно и по-простому, не испорчу. Отломил вилкой кусок котлетки, следом в рот отправилась картошка. А очень даже ничего!

- Сама готовила? - спросил я девушку, прожевав первую партию.

- Котлеты - да, я лепила. - кивнула она довольно.

- Котлетки - мое почтение! Руки у тебя золотые! - похвалил Варю и вернулся к еде. Все в рот, все в топку, желудок разберется! Взял пальцами огурец, хрустнул - бочковой, круто просолен, но с пюрехой он отличный дуэт образует, к гадалке не ходи.

- Уф. - распрямился я через несколько минут, - А жизнь-то налаживается! Чайку?

Она кивнула, а я щелкнул кнопкой на самоваре. Надеюсь, мне простят такое самоуправство, но чаю сейчас действительно надо, огурцы были даже слишком соленые. Все равно потом все затраты Галине компенсирую многократно, чай, не свинья последняя.

- Знаешь, Варя, ты для меня сейчас самый лучший в мире человек! Заботливая, добрая! - сказал ей вполне искренне. Нет, ну а что? Я в этом мире ел два раза, оба вкусно, а кормила меня вот эта веснушчатая девчонка. И ведь подумала обо мне, не поленилась, принесла после смены, в свое личное время!

- Я... Спасибо. - улыбнулась она немного неловко, а я залюбовался. Моя ровесница, нынешнего меня - лет двадцать. Щечки густо усыпаны веснушками, глаза светло-карие, волосы каштановые, после смены небрежно собраны в хвост. курносая, улыбчивая. И вся такая натуральная, ни грамма косметики, никакого ботекса, филлеров и прочих уколов! Ну красота же!

- Воркуете, голубки? - раздалось от двери.

В комнатку шагнула женщина, ровесница Галины Евгеньевны и стала снимать халат около вешалки.

- Добрый вечер, Татьяна Михайловна! Да я просто благодарил Варю, за то что обо мне не забыла и ужин принесла! - подхватился я со стула. Слишком резко - меня повело, но, схватившись за уголок стола, на ногах удержался.

- Сядь, Коля. Значит, так. Не шуметь, не мешать, в скором времени разойтись. И не спорить, на споры у меня сейчас сил нет.

- А вы с Галиной Евгеньевной не родственники? - не удержался я. Даже говорят одинаково!

- Нет. Но учились в смежных группах. Галя сегодня ночует в акушерской, ее не будить. Да и, вообще, туда лучше не ходить.

- Как там Нари, кстати? - этот вопрос меня, и правда, интересовал. Оказывается, жена моего коллеги!

- Хорошо, без осложнений. Подшили самую малость, да и все. Мальчик, три семьсот, здоров.

- Ну и слава Богу! - выдохнул я. Столько ее крики слушал, что прямо переживать за нее начал.

- Все, я ушла, Варь, не задерживайся, ему сейчас покой нужен. А он с тобой какой-то беспокойный и болтливый сделался, ай-яй-яй, с чего бы это вдруг? - с сарказмом выдала Татьяна, накинула тонкое осеннее пальтишко и вышла.

- Ну... я пойду, наверное... У тебя же сотрясение. - смущенно сказала девушка, поднимаясь.

- Погоди, а чай?

- Дома попью! И вообще, вечер уже поздний! Темно на улице, вот! - суетливо протараторила она и выскочила в коридор. Снова хлопнула дверь и я остался один.

- Ох, женщины... - пробормотал я вслух, - Но какая же она хорошенькая, а!

Глава 4. Поселок "Пионерский"

Спал я как младенец, на удивление. Разбудила меня в восемь утра Татьяна Михайловна, которая пришла на работу и шумела в комнате персонала. Потянувшись и дернувшись из-за стрельнувшей в голове боли, я медленно встал. Голова, если не считать этого укола, была практически в порядке, организм уверенно отзывался мозгу, да и вообще, чувствовал себя неплохо. Вот что молодость делает! Пару дней назад по башке получил, сознание потерял, а сейчас - нате, пожалуйста, бодр как огурчик. Почти.

- Как самочувствие, Башмаков? - заглянула в палату акушерка.

- Сносно, Татьяна Михайловна. Готов к труду и обороне!

Она подошла ко мне, взяла за запястье, прижала пальцем, считая пульс и всматриваясь, почему-то, мне в лоб. Что-то для себя решив, кивнула и обратилась ко мне:

- С трудом ты пока погоди, успеешь еще натрудиться. Сейчас отдыхай, я в столовую позвоню, попрошу тебя покормить. Тем более, кому-то и самой в охотку тебя подкармливать, да, Башмаков?

- А я че, я ниче! - развел в ответ руками.

- Ниче он... смотри мне, Варьку не обижать! Расстроишь племяшку - я тебя так расстрою, Коля, станешь фиолетовый в крапинку! - погрозила она мне рукой.

О как. То есть это у Вари вчера была не оговорка - Татьяна, и правда, ее тётя. Ладно, уже начал догадываться, что тут к чему.

- Интересно, - задумчиво начал я, - А тут есть кто-то, кто сюда без родственников и без блата попал?

- Нет, конечно. Чудак-человек! - фыркнула акушерка, - Но это и хорошо.

- А хорошо-то почему?

- Ну представь - я сюда вытащила племянницу. Если она будет бездельничать, предприятию убытки нести - ее все равно уволят, а потом и ко мне вопрос возникнет, как к поручительнице. То есть я за ней буду поглядывать, чтобы она никого не подвела. Это раз. И два - тут нет случайных людей и все это знают. А значит, что? Относятся друг к другу уважительно. Когда блат у всех - то, получается, блата нет ни у кого. Нет, понятно, что есть те, кто ровнее, но это уже руководство, с них и спрос другой.

- А в других местах так же или только здесь? - задал я провокационный вопрос.

- Нет, там тоже есть, но не так выражено, как здесь. Место особое, понимаешь ли.

- Чем особенное-то?

- Хм. - она недовольно уставилась на меня, - Ты же все забыл... Мы на шестидесятой широте ровно. Еще десять километров на юг - и все, не будет полуторного северного коэффициента и выхода на пенсию на пять лет раньше. А зима тут уже мягче, чем в том же Сургуте, лето теплее, чуть меньше гнуса, земля посуше. Понимаешь теперь? Здесь на места очередь с Большой Земли стоит, только свисни! Все, хватит болтать, пойду, Галю домой отправлю, отсыпаться.

Она ушла на акушерскую половину, а я остался сидеть. Утренний выпуск новостей мною был пропущен, так как прикрутил громкость радио, чтобы спать не мешало. Напоминать Галине об обещании принести мне газету не стану - ну не до того ей сейчас, чисто по-человечески понимаю. Всю ночь около роженицы проторчала. Кажется, ночью сквозь сон слышал детские вопли, но они быстро затихали и потому до конца не просыпался. Но через несколько стен, пусть даже деревянных - горластый пацан, громкий. А еще, когда я спал, ушла медсестра - слышал ее бурчание и шум в комнате персонала.

Засунув ноги в тапочки, пошел умываться в туалет. Оказалось, что горячая вода там все-таки есть, надо просто сливать дольше. Мимо проползла Галина Евгеньевна, погремела в комнате отдыха и была такова. Намучалась за ночь с мамашей и ребенком. Как ни крути, а роды должны проходить в больнице, где есть операционная, где есть все оборудование для реанимации, и принимать их тут - это для медиков ситуация чрезвычайная. Но справились, героини!

Сегодня решил обшарить все не закрытые помещения - где-то же должны быть мои вещи? Если получится отпроситься, хоть по поселку пройдусь, пойму, что тут к чему. Силы в себе для этого я ощущал и не сомневался, что проблем не возникнет. Кабинетов и подсобок в этом крыле было восемь штук. Один был закрыт, на нем была табличка "Склад". Еще одно помещение оказалось прачечной, со сквозным проходом в соседнее - сушилку. Вот тут я и нашел мужские вещи своего размера. Брюки из плотной джинсы с отдельно лежащим ремнем, шерстяную рубашку в клетку, подранную пуховую жилетку, которая приняла на себя основной удар веток, если судить по ее виду, и ботинки со стальным мыском. Ну чисто канадский дровосек. Рядом с ремнем еще лежали ключи с биркой "Бочка №3". Сгреб все это добро и утащил к себе в палату. Раз уж начал, решил заглянуть в оставшиеся два помещения. Первое из них оказалось МОПовой - швабры, веники и прочий инвентарь, включая два снеговые лопаты и лом с приваренным топором, импровизированный ледоруб. Последний кабинет оказался процедурной - кушетка, холодильник с разными ампулами, сухожар для стерилизации, жгуты и прочие радости жизни. А еще там были весы с грузиками на рычаге и ростомер. Встал на весы, поморщился от касания холодного металла к ступням и начал гонять гирьки. Надо вспомнить, как ими вообще пользоваться. Так, большую вот сюда, стрелка легла. Обратно - подскочила выше метки. Сдвинул еще пару раз туда сюда - на восьмидесяти поднимается выше, на девяносто лежит, сдвинуть на восемьдесят. Теперь маленьким грузиком совместить стрелку с меткой. Восемьдесят три, получается. Теперь рост. Встать, выпрямиться, прижать спину и затылок к направляющей и опустить планку. Сто восемьдесят шесть. Ну, неплохо. Даже хорошо, там был на шесть сантиметров ниже. Я поднял правую руку к глазам и сжал кулак. Кулак получился плотный, крепкий, а учитывая сечки и сбитые костяшки - скорее всего, бокс. Встал в стойку, выполнил двойку, тройку, апперкот, оверхенд - и все легло так легко и привычно, тело докручивалось само, пятка оторвалась от пола и довернулась на автомате. Локти шли по хорошей траектории, никаких "куриных крылышек". Даже контролировать это не приходилось - отработано было на уровне рефлексов. А ты был не так прост, да, "альтернативный" Коля? Единственный минус - от рывков разболелась голова, так что упражнения пришлось прекратить.

Вернулся в палату, сделал радио погромче и лег на койку. Надо дать голове отдохнуть, а то растряс последние мозги. Спортивное прошлое, кстати, объясняет и относительную легкость после ловли дерева башкой - видимо, парень инстинктивно сгруппировался и удар амортизировал шеей и плечами. Провел рукой по содранному лбу. Ссадины уходили в волосы, под коркой ощущалась солидная шишка, но черепушка была точно цела. Похоже, удар пришелся по касательной. Зеленка со лба после умываний почти смылась, но корочку все равно лучше не тревожить. Хотя, как представлю, как это все будет чесаться через неделю, руки сами тянутся поковырять... Блин, Коля, контролируй себя, взрослый же мужик! Так вот, если удар был частично погашен, а сотрясение не проходит по разряду "тяжелых", то какого черта я, старый я, вообще сюда попал? И почему аж на целый день вообще из жизни выпал? По всем прикидкам парень должен был из-под дерева вылезти, выматериться, проблеваться и самостоятельно прибыть к фельдшеру. А его везли! Ничего не понятно, но очень интересно. Все, стоп. Сам себе обещал просто жить дальше, но опять скатился в самокопание. Прочь уныние, слушать радио, регенерировать. Вот и весь план на ближайшие дни.

- Коля! - донеслось из коридора после хлопка двери.

- Иду, Варь! Привет! - поднявшись с кровати, я вышел в коридор и улыбнулся девушке.

- Яичница с сосисками и горошком. Будешь?

- Спрашиваешь тоже! Да это даже звучит вкусно! - потер я руки.

- Тогда давай, выгребай все из термоса и я побежала обратно. Обед готовят, мне нельзя надолго уходить.

- Спасибо, Варвара! Что бы я без тебя делал! Умер бы жуткой смертью, голодный, холодный, покинутый... Одна ты обо мне заботишься... - приговаривал я, выкладывая еду в миску.

- Паяц! Все, я побежала! - она, было, направилась к выходу, но резко развернулась и чмокнула меня в щеку, для чего ей пришлось вставать на цыпочки, чуть ли не подпрыгнуть.

Я стоял возле стола и задумчиво смотрел вслед девушке. Щека в месте поцелуя горела, кровь приливала к лицу. Молодое тело на симпатичную девчонку реагировало однозначно и неумолимо. Нет, ну точно на поправку иду. Только что ж ты, старый, делаешь? Варька твой дочери ровесница, сын и того старше, ему уже тридцатник миновал, а ты тут шуры-муры затеял с соплюшкой? А с другой стороны, что я, не человек что ли? Сам сейчас ее не старше, да и жена осталась где-то там, далеко и в прошлом. Хотя... это же как выходит? Если тут есть молодой я, то есть и Катя? Ей тут сейчас семнадцать? Так я могу её найти и...

- Тьфу, блин! - тряхнув головой, которая отомстила мне уколом боли в затылке, сел за стол и принялся за еду. Яичница сама себя не съест, понимать надо!

Не буду никого искать! Тут мир другой, и жизнь другая. И проживать ее надо заново! К тому же, Катьке еще учиться, школу только закончила, а тут я, такой весь красивый, выходи, мол, за меня, мы так уже делали и всем понравилось! Ну бред же. А если на ней все-таки женюсь? Дети родятся, я их сравнивать буду всю жизнь? Ошибки свои исправлять на них? Ну уж нет, это фикция какая-то получается, вранье самому себе и семье. Не хочу! Не хочу и не буду!

Доев и помыв посуду, начал слоняться туда-сюда по коридору, изнывая от безделья. Раньше бы достал телефон и залип бы в видосики по строительству и ремонту, книжку бы почитал, новости изучил, на худой конец. Здесь же мне делать бы решительно нечего, хоть волком вой. Плакаты я прочитал еще вчера, обстановку немного изучил. Лезть в журналы Галины Евгеньевны, чтобы время убить? Увольте, мне чужого не надо. Решившись, открыл дверь в акушерскую половину и шагнул внутрь. На скрип двери из одного из кабинетов выглянула Татьяна Михайловна.

- Башмаков? Самочувствие ухудшилось?

- Вовсе нет. Чувствую себя хорошо, бодр, свеж. - браво ответил я.

- Тогда зачем сюда полез? Я даже Эдику приходить запретила.

- Да я вещи свои нашел. Отпроситься хочу, по свежему воздуху прогуляюсь.

- А знаешь... иди. Все, дверь закрой за собой. - махнула она рукой и скрылась.

- Спасибо. - сказал в пустоту, захлопывая дверь.

Что же, добро получено, дело за малым. Скинул с себя больничное, натянул джинсы, вставил ремень, заправил рубашку. Драную жилетку тоже одел - не май месяц, дело к осени, а то, что рваная, как-нибудь переживу. Ботинки взял в руку и переобулся уже в тамбуре, сунув тапочки в обувницу. Ну все, держись, "Пионерский", я иду! Поселок встретил меня порывом сырого ветра в лицо. Кажется, дождь собирается... Но не отменять же из-за этого планы? На часах было одиннадцать с хвостиком, как раз успею обернуться до обеда. Хотя, могу же просто в столовую зайти и там поесть, чего Варю гонять туда-сюда? И верно, незачем, девчонка работает, это я лодырничаю. Сначала прошелся до гаражей. С виду обычный гаражный кооператив из старых - стены из бетонных плит, крыша из них же, сверху рубероид. Ворота стальные, распашные почти у всех, лишь у пары деревянные. По двадцать гаражей с каждой стороны дороги. Неинтересно. Заглянул за ФАП - там ровным рядком вдоль края насыпи сараи, штук тридцать пять-сорок, сразу видно, что самострой. То есть лепили из того, что было. От ФАПа повернул и пошел по улице вдоль школы. По правой стороне - двухподъездные деревянные дома в два этажа, причем с обратной стороны домов были видны балконы, даже на первых этажах. Выходило, что квартир там по три на этаже. Причем большая часть балконов на первых этажах была оборудована крылечками, в квартирах получалось два выхода, в подъезд и сразу на улицу. За домами виднелся парк и, вроде как, детские горки. За детским садом вышел на перекресток, с которого открывался хороший обзор. Направо уходили дома и был виден выезд из поселка, налево дорога уходила к двухэтажному зданию с одном большим крыльцом с заасфальтированным пятачком возле него, вроде парковки, и вторым маленьким крылечком в торце здания. А в конце дороги, уходящей налево, были видны здоровенные бочки.

- Да это же ЦУБики! - воскликнул я, узнав эти силуэты.

Достал из кармана ключ с биркой "Бочка №3" и подкинул в руке. Все сходится, мне туда. Смело повернул налево, как и полагается мужику, и потопал к бочкам. Они же балки. Вообще, последний раз такой балок я видел у одного знакомого на даче лет, эдак, десять назад. И там это был просто сарай. Хоть посмотрю, как люди в них жили, интересно - жуть! Вышел я к балку номер четырнадцать. Справа был пятнадцатый, слева - тринадцатый. Кстати, пятнадцатый, как и следующие три балка за ним, были совсем другие - это были прямоугольные, широкие вагончики бежевого цвета с красной полосой посередине стены на всю ее длину, покатой полукгрулой крышей. Выглядели они лучше соседних бочек, да и перед ними были разбиты небольшие клумбы, что тоже придавало уюта и красоты. Влево же тянулся ряд ЦУБов. Ближайшие шесть выглядели поаккуратней, покрашены в белый цвет с яркими синими полосами, дальше на корпусах местами была видна ржавчина. Дорога вдоль них шла грунтовая, подсыпанная песком и щебенкой. Бочка номер три ничем особо от соседей не отличалась и, вздохнув, я шагнул на лестницу и вставил ключ в замок. Один оборот, щелчок, второй оборот - и тяну дверь на себя. Пошарил руками слева и справа от двери, щелкнул выключателем. М-да... Нет, наверное, неплохо. В тамбуре вешалки, шкафчик, обувница. Дальше клетушка метр на метр, в ней - сиденье, под ним ведро. Местный туалет... Напротив - рукомойник с еще одним ведром, над ним - зеркало, полка с бритвами и прочими принадлежностями. Дальше что-то вроде кухни, с одной стороны два сиденья и стол, прямо как в плацкарте на боковушке, с другой - холодильничек, на нем микроволновка, небольшая столешница со шкафчиком. На столешнице тарелка с половинкой арбуза, перевернутым срезом вниз. Все правильно - так арбуз медленнее портится. Дальше комната с четырьмя кроватями, к каждой по тумбочке. Над кроватями приколочены полочки, на них всякие личные вещи. На одной из них стоял маленький серебристый кубок и грамота.

"Настоящей грамотой награждается

Башмаков Николай Михайлович

Сержант 345-го отдельного гвардейского парашютно-десантного полка

За 2-е место в соревнованиях по армейскому рукопашному бою в рамках чемпионата Московского военного округа, в весовой категории до 85-и килограммов, проведенного 12 апреля 1990 года в городе Ярославль.

Высокие спортивные результаты, проявленные воля к победе, личное мастерство и стойкость демонстрируют высокий уровень боевой подготовки и служат примером для сослуживцев.

Награждение произведено на основании приказа командующего Московского военного округа от 12.04.1990 № 4/91-31

Командующий Военного округа генерал-лейтенант Христенко А.В.

Начальник спортивной команды округа полковник Фролов Г.П."

О как! Десантура, ну нифига же себе! А я в связь в свое время попал. Могёт Коля, еще как могёт! Тем интереснее, что же с ним сталось. Рохлей или слабаком он быть не мог по определению - такие вторые места на региональных соревнованиях не берут, да и сержантами ВДВ тоже не становятся. Он мог бы и в армии остаться - выступающий и, самое главное, занимающий призовые места спортсмен там не на последних ролях будет, вниманием и довольствием не обидят, в званиях продвинут. Странно. Еще один кирпичик в стену познания этого мира, только вопросов меньше не стало. Кстати, получается, что Коля дембельнулся всего около года назад. Пошуршал в тумбочке около моей кровати - нашел там только трусы-носки и всякую мелочевку вроде зажигалки и почти пустого блокнота с ручкой. В блокнотике - паршивые вирши к какой-то Анжеле. Да, стихоплет из него был хреновый, надеюсь, он их ей не читал, потому как меня покоробило с первых строчек. "Когда увидел я тебя, Анжела, в моей груди вдруг сердце заболело". Тьфу. Главное - ни паспорта, ни военного билета, ни прав там не нашел. Наверное, они где-то в другом месте, может, в одном из шкафчиков. Но который из них мой - не в курсе, так что рыться там не буду, во избежание.

Еще минут двадцать шлялся по поселку, оценил общественную баню, гостиницу, а именно ей и оказалось то здание с большим крыльцом и парковкой, магазин, спортклуб, сделанный из круглого металлического ангара. Сейчас стоял перед трехэтажным капитальным домом из панелей. Дом был неплохой - три подъезда, лоджии, под окнами цветники, рябинки-осинки, все облагорожено. По нему видно, что свежий, построили совсем недавно. Насмотревшись, подошел к зданию клуба, оно же почта. Почтальон тут работал только по утрам, с 8 до 12, кстати, и только по нечетным рабочим дням. Клуб меня заинтересовал в первую очередь тем, что на нем висели часы, показывающие 12:10. Интересно, тут обед в какие часы? Надо подойти к столовой, глянуть на табличку. Но сделать я этого не успел - в поселок заехал Лиаз, откуда гурьбой посыпались мужики, собираясь в кучки по несколько человек и топая в сторону столовой. Так что ответ получен - обед с двенадцати. Когда уже сделал пару шагов вслед за ними, меня окликнули:

- Коля! Постой!

Глава 5. Прогулка

С водительского места автобуса, высунувшись из окна, мне махал рукой мужчина кавказской наружности лет на пять старше местного меня. Пока я шел к нему, сложил в голове два плюс два. Скорее всего, это Эдик Маркарян. Нет, мог быть и кто-то другой, мало ли в посёлке водителей? Но решил обратиться к нему именно так. Если что - спишу все на память.

- Привет, Эдик! - шагнул к окну, протягивая руку.

- О, а говорили, ты забыл всё! - он свесился из окна и ответил на рукопожатие, - Врут, что ли?

- Не врут. Почти ничего не помню, кроме своего имени.

- А меня как узнал?

- Так я и не узнавал. Просто применил логику.

- А-а-а... - почесал он затылок, - Ладно, погоди, я сейчас автобус к краю поставлю, чтобы Борисычу не мешать и пойдем постолуемся. Составишь мне компанию?

- Конечно, не вопрос.

Я отошел к краю площадки, а Эдик в два приема прижал автобус к забору, огораживающему цветники возле капитального дома, после чего заглушил двигатель и вышел ко мне.

- Как здоровье? - просил он, когда мы сделали вместе десяток шагов.

- Спасибо, неплохо. Думаю, еще пару-тройку дней и меня выгонят на работу. Да я и сам не хочу там сидеть, скукотища жуткая.

- Жену мою видел? А сына? - спросил Эдик, подавшись ко мне.

- Ха-ха! Недолго ты терпел! - улыбнулся я, - Нет, не видел. Меня на ту половину не пускают вообще. И правильно делают, между прочим.

- Бали-ин... Мне позвонили, сказали, что родила, но, мол, приходить не смей, выгоним взашей. Через пару дней увидишь и на руках подержишь! Но я все равно приходил, под окнами постоял. Слышал, как сын плакал. У них точно все хорошо?

- Да точно, точно. Что тебе, врать будут? Понаблюдают, что осложнений у матери и ребенка нет, и выпишут. Ты лучше скажи - готов? Коляска, люлька, пеленки?

- Коляску у Стаса возьму, у него хорошая, импортная. Пеленки и одежду детскую купил, когда в Юганск ездил, еще месяц назад. Кроватку мне мужики сделают с качалкой, в слесарку сходил, договорился, у Петра Иваныча руки золотые, лучше, чем из магазина будет! - даже с какой-то гордостью сказал он.

Я улыбнулся. Первый ребенок - это так волнительно! Второй тоже волнительно, но уже опыт есть, знаешь, что к чему. Плавали, знаем. Помыли руки на входе в столовую, взяли подносы и встали на раздачу. Очередь двигалась споро, а на раздаче стояла Варя. Мужики передавали ей талончики, она брала тарелки из стопок рядом и накладывала им еду. Черпак супа, черпак макарон, черпак гуляша, два куска хлеба - свободен, компот возьми из батареи налитых стаканов рядом. На одного человека уходило секунд двадцать, не больше.

- Привет! А я без талончика.

- Ой! Коля! Я тебя в журнал запишу, не страшно! - она повернулась к лежащему на соседней столе тетради формата А4 и начала вписывать мое имя.

- Знаешь, специально встал, чтобы тебя не утруждать этой беготней. Ты и так устаешь, такую ораву кормить! Умничка!

- Тьфу на тебя. - она опустила черпак на самое дно здоровенной кастрюли, подцепила самую гущу и в тарелке оказался замечательный кусочек говядины, грамм на семьдесят. Макарон она тоже зацепила с горкой, как и гуляша.

- Спасибо, солнышко! - тепло улыбнулся ей, а она махнула на меня рукой, едва заметно краснея.

Когда мы с Эдиком уселись за стол, я невольно глянул на его порцию, сравнивая - у меня явно было побольше, где-то на одну пятую. Он тоже это заметил:

- Правильно подкатываешь, к кухне поближе, а? - улыбнулся он, - Красивая она, Варя. Одобряю.

- Красивая... - задумчиво сказал я, глядя на свою порцию харчо.

Суп оказался хорошим - в меру острый, ароматный. Со свежим хлебушком из поселковой пекарни - так просто сказка. А вот макароны были недосолены, даже гуляш это в полной мере не компенсировал. Но солонка на столе ситуацию исправила. Вообще, странно. Ел я недавно, а тут снова умял немалую порцию - и ничего, все влезло! Интересно, а я в молодости так же мог? Не помню уже.

- Так что будешь делать с головой? - спросил товарищ, откидываясь на спинку стула со стаканом компота в руке.

- В смысле?

- С памятью.

- А-а-а. Да сама восстановится. Я себя ущербным не чувствую, руки, уверен, помнят, как за руль держаться. Так что буду работать, вот и вся недолга. А даже не восстановится - то и хрен с ней, так тебе скажу. Новыми воспоминаниями заполню!

- Странный ты. Как будто иначе говорить стал. Да и как это - жизнь свою забыть и не переживать? Не понимаю. Но то, что присутствие духа не теряешь - уважаю! - он отсалютовал мне стаканом.

- На том стоим! - отсалютовал в ответ и залпом допил компот. Ну не говорить же ему, что своего-то я как раз ничего не забыл?

- Ладно, рад был видеть, что ты в порядке, но мне пора. - Эдик глянул на часы и встал из-за стола, скрипнув стулом по кафелю.

- Ага, я тоже. - покидал посуду на поднос и отнес его на стойку с грязной посудой. Перед выходом поймал взгляд Вари и помахал ей рукой, после чего отправился догонять Эдика. Он уже залазил в автобус, когда я перехватил его:

- Эдик! Просьба есть!

- Давай.

- Попроси Сан Саныча - пусть он с Галиной Евгеньевной тоже переговорит. Не надо меня в район отправлять на обследования. Дайте мне баранку в руки - сам все вспомню, хорошо?

- Что, побаиваешься врачей? - ухмыльнулся он.

- Врать не буду, тревогу испытываю. Залечат насмерть еще...

- Ха! Ладно, передам. Бывай! - пообещал он и захлопнул дверь. В автобус уже заходили мужики, которых он привозил на обед, так что я отчалил обратно в сторону ФАПа. Эдику не соврал - ехать туда, где, наверняка, есть "инициированные гражданские специалисты" мне было тревожно. А ну как поймут, что именно со мной не так? И все, цугундер, опыты, мягкая комната. Не, нам такого счастья и даром не нать, и с деньгами не нать!

ФАП встретил меня недовольным лицом медсестры Люды.

- Слушай, больной, ты если ходячий и даже по бабам бегающий, то давай-ка, потрудись на благо общества! Оно тебя не забудет!

- Э-э-э... да я не против, так-то, но что сделать надо?

- Лампочки поменять! Электрик только завтра сможет, а они уже задолбали моргать!

- Показывайте. - кивнул я, снимая обувь и одевая тапочки.

Все оказалось очень просто. Надо было с помощью стремянки из МОПовой снять плафон в акушерской половине, вынуть старую ртутную лампу и поставить новую, выданную Людой со склада. Дел на десять минут. А медсестра сразу подобрела.

- Людмила, а где вы воду в самовар наливаете? - решил прояснить один момент.

- Так из-под крана. - она удивленно посмотрела на меня.

- И нормальная вода?

Раньше я воду из крана пить не стал бы, в чайник лить тоже. Либо покупная, либо из системы фильтрации, иначе чайник и почки сказали бы "прости-прощай".

- А чего ей ненормальной быть? Вода из скважины, на очистных обезжелезиватель поставили пять лет назад. Раньше - да, желтая текла. Сейчас - чистая, все по нормам проходит. Ну, чего еще хотел?

- Нет, это все.

- Чай пить пойдешь - в авоське пирожки яблочные, дочка пекла. Можешь взять парочку.

- Спасибо большое!

Людмила важно кивнула и удалилась. Я же шатался по коридору, иногда заходя в палату, чтобы послушать радио. Ничего интересного там не было, то про удои, то про рекордные урожаи на приалтайских степях. Нет, это все здорово, но невероятно скучно.

Через пару часов на работу пришла Галина Евгеньевна.

- Хм. Быстро восстанавливаешься, Башмаков. Даже слишком. - сказала она, подержав меня за руку и, точно так же, как и Татьяна, посмотрев в лоб.

- Как вы это делаете? - не вытерпев, спросил я.

- Легко делаю. Навык такой: "Диагност". По косвенным и неявным признакам могу определить состояние пациента, отслеживать состояние травм и болезней.

- Так вы из "инициированных"?

- А ты не знал, что ли? И я, и Таня. Мы из одного мед. училища. Лучшие в выпуске были, первый секретарь Горкома лично награждал. Инициацию провели, нам одинаковые навыки достались.

- Так это же... круто! Любую болезнь определить сможете?

- Только то, что знаю. Так что учебу никто не отменял, каждые два года на повышение квалификации езжу.

- Получается, вы могли с этим куда угодно пойти? И дальше в институт легко?

- Могла. Но деньги нужны были сильнее. Я до сих пор родителям по чуть-чуть посылаю.

- А трудно было сюда попасть?

- Для нас с Таней - нет, не очень. Навыки есть, рекомендации с практики есть. А там и директор училища шепнул, что, мол, есть места на Северах и нас возьмут с охотой. Вот и приехали. Поначалу, конечно, сложно было, а сейчас ничего - обтесались. Так, Башмаков, хватит лясы точить, и так весь рабочий график коту под хвост!

- Все-все, один вопрос - можно мне вечерком отлучится?

- Да иди ты хоть в задницу, только не мешай! Послезавтра больничный закрою, в понедельник - на работу. Все, адьос!

- Спасибо! - сказал ей в спину. Та отмахнулась. Ну и не больно-то надо.

Кое-что полезное я из разговора выхватил. Если послезавтра закрыть больничный, но на работу в понедельник, то послезавтра - пятница. А сегодня среда. Из новостей помню, что 31 августа - день траура. Ну наконец-то! На второй день узнал текущую дату: 28 августа 1991 года. То есть дерево по башке прилетело в понедельник. Говорят, конечно, что это день тяжелый, но не настолько же. До начала ужина в столовой оставалось совсем немного времени: он начинался в 17:00 и заканчивался в 18:30. План у меня был из нескольких пунктов:

- Поужинать;

- Договориться встретиться с Варей;

- Заглянуть после ужина в балок и познакомиться с сожителями;

- Найти свои документы и деньги;

- Зайти в магазин, купить гостинцы Галине Евгеньевне и Варе.

Ну а дальше как карта ляжет. И, конечно, все зависит от того, есть ли у меня деньги. По идее, что-то быть должно.

В 17:30 стоял около столовой. Если правильно понимаю, то сейчас очередь на выдаче чуть меньше и я смогу перекинуться парой слов с Варей. Однако, на выдаче вместо нее стояла женщина лет пятидесяти.

- Добрый вечер. Я без талончика. Башмаков.

- Да знаю я. Секунду. - быстро черканув в журнале, она развернулась ко мне и выдала гречневую кашу с тефтелями.

- Есть чай и цикорий. Что будешь?

- А давайте цикорий!

Она взяла кружку из стопки и налила мне напиток из кастрюльки.

- А где Варя? - задал я вопрос, прежде чем уйти.

- Так дома уже. У нее сегодня первая смена была, до трех.

- А где она живет?

- Ох... - закатила женщина глаза, - Двенадцатый балок.

- Понял, спасибо!

Уплетая гречку и закусывая хлебушком, размышлял. То есть живет Варя в одном из тех ЦУБиков, которые поновее. Для меня это даже хорошо - ходить далеко не надо. Хотя с этим поселком "далеко" вообще не бывает, тут от края до края полкилометра всего. Сдал грязную посуду, накинул рваную жилетку, которую оставлял в гардеробе и потопал к своему бочонку. Дверь была уже открыта и там меня встретил парень чуть старше меня, но явно младше тридцати. Он сидел на кухоньке и трескал арбуз так, что стол , лицо и руки были залиты соком.

- О, здорово! Выписали уже? Будешь арбузик? - прочавкал он, отрываясь от своего лакомства.

- Нет, спасибо. Присяду?

- Чего? Ну да, конечно, садись. - опешил он.

- Я Коля. А ты?

- Сбрендил, что ли, Башмак? - парень отложил недоеденный кусок арбуза и уставился на меня с большим подозрением.

- Я память потерял, извини, но тебя не помню.

- Кхм. Думал, что сочиняют, а оно вон как, оказывается... Я Лёша Самохвалов, сосед твой... В слесарке работаю, сварщиком. - неуверенно сообщил он, будто бы все еще ожидая подвоха.

- Вот и заново познакомились, Лёш.

- Память вернется?

- Должна бы. Но пока не уверен.

- Эм. Надеюсь. Как в волейбол играть, помнишь?

- Да, думаю, да. А ты чего спрашиваешь? - эту игру я в молодости очень уважал, так что не соврал.

- У нас через две недели чемпионат внутренний. И мы в одной команде. Без тебя тяжко придется, замену пойди найди, когда всех уже разобрали.

- Тренировки когда?

- У нас в субботу с десяти до двенадцати зал записан, потом надо будет уступить другим. Придешь?

- Приду, но не уверен, что смогу нормально играть. Да и Галина Евгеньевна не разрешит.

- Блин, плохо. Ладно, потом по вечерам наверстаем. Нам, главное, КИПовцев победить, а то они носы задирают после прошлой победы, это не дело.

- Слушай, Лёша, мы же тут не вдвоем живем?

- Не, ты чего. Иваныч с Костей в баню пошли, среда - мужицкий день, они никогда не пропускают.

- И это, я понимаю, странно звучит... но где мой шкафчик?

- Вот этот. - он указал на вторую дверцу.

- Спасибо, Лёш. И извини за этот сумбур, но сам понимаешь, голова...

- Да ладно! - он отмахнулся, - Всякое случается. Ты, главное, про волейбол не забудь. Рассчитываю на тебя.

- Постараюсь!

Шкафчик никак не запирался. Внутри нашел теплую куртку с мехом и к ней теплые штаны с лямками, парочку штанов попроще, зимние сапоги, кеды, футболки, брюки, еще одну рубашку и жилетку с капюшоном на осень, трусы-носки, термобелье. В глубине на полочке нашел большую жестяную коробку из-под импортного печенья и вот в ней-то обнаружил и документы, и сберкнижку, несколько фотографий 9х12, и двадцать рублей в трех бумажках. Все это требовало изучения, но сейчас планы у меня были другие - магазин работал до семи. Схватив бумажки, запихал их в карманы, скинул рубашку и драную жилетку, одел новые, чистые. В самом низу шкафа была кучка грязных вещей и я уточнил у Лёши:

- А где тут постираться можно?

- Так в бане прачечная. Там и сушилки есть, автоматические. Мы там стираем.

- Отлично.

Скинув грязные шмотки к этой кучке, закрыл шкаф и, помахав Лёше рукой, вышел из балка. Магазин был разделен на два отдела - хозяйственный и продуктовый. В первый мне пока было не надо, потом загляну, а вот продукты интересовали сильно.

- Добрый вечер!

- О, добрый-добрый! Как голова?

- Спасибо, неплохо. А все уже про меня знают, да?

- А то ж! В поселке чуть шибче трехсот человек, все даже собак по кличкам знают, чего же ты хотел?

- Понятно. Я осмотрюсь.

Зинаида, а именно это имя было у нее на форме, сделала широкий жест руками, мол, пожалуйста. В холодильниках была колбаса двух видов, сыр, но уже трех, если считать "Дружбу", разная молочка в кулечках и баночках, типа сметаны, творога и масла. Хлеб, пирожки, макароны, тушенка - было всякое, на дефицит это похоже не было. В моей молодости за колбасу двух видов пришлось бы драться, а тут - пожалуйста, хоть килограмм. Но главное - я нашел печенье в кульках, грузинский чай в пакетиках и красивую картонную коробку "Птичье молоко". Печенье и чай пойдут в ФАП, конфеты - Варе.

- Мне килограмм печенья "Топленое молоко", пачку чая в пакетиках и коробочку "Птичьего молока".

- Девять пятьдесят. - сказала Зина, отбив на калькуляторе цены после взвешивания печенья.

- Хм. Не дорого? - цены из того мира я помнил уже смутно, но, вроде, там они были ниже.

- В самый раз. Севера, тут за доставку наценка идет. Два рубля печенье, три пятьдесят чай и четыре за конфеты. Так берешь?

- Беру. - протянул ей красную десятку.

- Сдача. Товар. - она сунула мне в руку монетку и подвинула ко мне мои покупки.

- Авоську надо? - спросила она, смотря на то, как я складываю пирамидку из покупок у себя на руке.

- А есть?

- В соседний отдел иди.

Вышел из магазина, прошел десять метров до другого входа и снова столкнулся с Зиной. Похоже, продавщица тут одна на оба отдела. Зачем тогда их было разделять?

- Пятьдесят копеек. - выложила она на прилавок обычную хлопчатобумажную сетку.

- Спасибо!

- Заходи!

С авоськой вышло гораздо удобнее. Сначала забежал в ФАП, но ни с Людмилой, ни с Галиной Евгеньевной не встретился, так что просто оставил коробку с сотней пакетиков чая и кулек с печеньем на столе в комнате отдыха. Будем считать, что свой вклад я сделал и справедливость восстановил. Теперь к двенадцатому ЦУБику. На улице уже начинало темнеть, солнце зашло за лес и светило совсем не так ярко. Поднялся на крыльцо и коротко постучал. Дверь мне открыла женщина лет тридцати в домашнем халате.

- Добрый вечер! Я к Варваре.

- Варька! - крикнула она вглубь бочки, оборачиваясь, - Тут к тебе! Ушибленный!

Внутри раздался писк, что-то грохнулось на пол и раздался шум поспешных сборов. Женщина же привалилась плечом к дверному косяку и смотрела на меня с такой доброй-доброй улыбкой, что было понятно - завтра о моем визите будут знать даже те самые поселковые собаки, которых тут по кличкам знают.

- Я готова! - выскочила из двери Варя спустя пять минут. Да это ж просто рекорд, у меня жена меньше получаса никогда не собиралась!

- Привет. - шагнул к ней, - Прогуляемся?

- Да! А куда пойдем? Клуб только по выходным работает. Может, в парк?

- Ты мою ситуацию знаешь, так что тебе выбирать.

- Тогда парк!

Она пристроилась слева от меня и мы пошли рядом, иногда соприкасаясь руками. Молчание было немного неловким, но идти было совсем недалеко - после магазина мы свернули между домами на дорожку, которая вела в сквер. Назвать это парком я бы не решился - слишком мал. Скорее, просто благоустроенный двор с елочками-рябинками, беседкой, несколькими лавочками по кругу и детской площадкой в центре. Больше всего взгляд привлекала здоровенная горка, сваренная из половинок труб и высотой метра в четыре. Но были и лошадки, и карусель с качелями, песочница, детский городок. Площадка была символически огорожена вкопанными в землю и покрашенными колесами. Вот ребятишкам раздолье!

- Забыл! Это тебе! - протянул я ей авоську с конфетами, когда мы сели на лавочку. Сквер в это время не пустовал, но мы сели поодаль и были будто бы наедине.

- Ой, спасибо! - она приняла коробку, и, сразу же ее открыв, сунула в рот конфету, - Вкушна.

- Я рад. - улыбнулся ей в ответ.

- М-м-м? - она с набитым ртом протянула мне конфету.

- Давай.

Хотел, было, взять конфету из ее рук, но она поднесла ее к моему лицу и я, чуть коснувшись ее пальцев губами, взял конфету в рот. В это время я с прищуром смотрел ей в глаза, и Варя, засмущавшись, отвела взгляд. Еще немного помолчали, и, чтобы разбавить тишину, задал вопрос:

- Скучаешь по дому?

- Немного. В следующем году отпуск летом возьму на месяц и поеду, проведаю родных.

- Ты откуда?

- Из-под Пензы. Небольшой городок, Кузнецк.

- Я вот из Набережных Челнов.

- А сюда почему приехал?

- За длинным рублем. Да и не знал особо, куда податься после армии. - надеюсь, не сильно соврал. Назвал самые вероятные причины, скорее всего, так и было.

- Я тоже не знала, куда идти. По распределению, в столовую на заводе, не хотелось. А там теть Таня маме позвонила, а я возьми, да выболтай все свои сомнения. Она потом через три дня перезвонила и говорит: "Собирайся, ко мне поедешь". И вот, я здесь. Тут хорошо, зарплаты вдвое больше, чем на малой родине, отпуск северный.

- Ха. Знаешь...

Мы сидели и болтали с ней еще час или полтора, пока на улице не стало совсем темно и изо рта не начал вырываться парок при каждом слове. С ней было легко. Когда проводил ее до балка, Варя спросила:

- Мы с девчонками на следующей неделе в лес собирались, по грибы. Пойдешь с нами?

- Пойду, конечно! Надо узнать, что у меня по работе будет, но, на крайний случай, поменяюсь! Так что пойдем вместе!

- Спасибо, Коль. И за грибы, и за вечер, и за конфеты тоже.

Шагнув ко мне, она поднялась на цыпочки, потянулась к моему лицу и я подался навстречу. На короткое мгновение наши губы встретились, Варя резко повернулась, хлестнув хвостом мне по лицу и шмыгнула за дверь.

- Эх... - протянул я, поднимая голову к небу, где в разрывах между тучами посверкивали звезды, - Хорошо-то как.

Глава 6. Гаражи

Обратно решил пройтись по тропинке вдоль леса и через гаражи. На улице было уже темно, но дорогу я различал. Лес по правую руку в ночи казался страшнее, чем он есть на самом деле: скрипы, шелест, непроглядная чернота под кронами. Это будило во мне что-то первобытное, о чем в прошлой жизни я даже и не вспоминал. Когда-то наши далекие предки так же вглядывались в темноту окружающего мира, полного хищников и опасности, а их защитой был только огонь костра. У меня огня не было, оттого было немного тревожно.

В гаражах, несмотря на вечернее время, крайний со стороны поселка бокс был открыт. Проходя мимо, заглянул внутрь - там мужчина лет пятидесяти склонился над двигателем свеженькой Волги-3102, упершись руками над решеткой радиатора.

- Добрый вечер! Бог в помощь! - проявил вежливость.

- Добрый... Да, она пригодилась бы, спасибо.

- Так, может, я чем помогу? - притормозил у ворот гаража.

- А умеешь? - повернулся он ко мне, спрашивая с изрядной долей сомнения.

- Да я по этим двигателям учился! Хоть среди ночи будите - все расскажу и сделаю. Какие симптомы?

- Стук появился сегодня утром. Все было, как обычно, погрел минутку, из гаража выехал, а как только оборотов прибавил - так услышал. А машина новая, в марте взял, вот и не пойму, что с ней. Похоже, что клапана.

- А пробег какой?

- Четырнадцать тысяч.

- Точно они. Это у волговского двигателя детская болезнь. Даже не болезнь, а особенность такая. Позволите? - аккуратно оттер я его от открытого капота.

Внутри стоял 402-й двигатель. А у него компенсаторов нет, регулировку зазоров надо проводить вручную как раз каждые десять-пятнадцать тысяч, так что все сходится.

- Клапана сейчас отрегулируем, нужен только щуп ноль-четыре миллиметра. Есть такой?

- Найдется. - кивнул он мне.

- И еще начал фильтр масляный сопливить. Его бы заменить на жигулевский, для этого адаптер-переходник нужен. Если достанете, помогу сделать, потом просто сменные фильтра брать и с этим стаканом не мучаться. Вокруг него хоть танцы с бубном устраивай - все равно будет течь, хоть ты тресни. Его, кстати, тоже обслуживать пора.

- У меня прокладки и сам бумажный фильтр есть, приобрел. Масло на смену взял, хотел на следующей неделе менять, после поездки.

- Ну так это тоже сразу давайте сделаем? Яма у вас в гараже есть, нужна емкость под отработку и ветошь. А, ну еще ключи на 17, 14 и 11. Или торопитесь?

- Да нет, хотел сегодня с проблемой разобраться окончательно. Мне машина нужна, частенько ездить приходится на дальняк. То в Нефтеюганск, то в Сургут, а то и в Тюмень. В пятницу в Сургут поеду, командировка. Так что если поможешь - то буду благодарен. У меня специальность другая, а тут машина новая, еще не изучил все, руки не доходят. - он поднял руки и потряс ими в воздухе, как бы демонстрируя, что именно не доходит.

- Помогу, конечно. Мне и самому в охотку, повожусь снова с этим мотором, хоть не скучно. Начнем с фильтра, это попроще.

Мужчина вытащил два набора инструментов, причем второй был волговский, там и щупы нашлись. Залез в яму, слил в обрезанную пластиковую канистру масло, открутив пробку. Пришлось подождать, пока струйка не сменилась капелью, редеющей с каждой минутой, прежде чем закрутить сливную пробку обратно.

- С этим масляным фильтром вечная беда - как аккуратно не делай, все равно начинает масло выступать. Но у меня на него рука набитая - сделаю хорошо. Сейчас берем ключик на семнадцать и откручиваем гайку... - начал было я, когда вылез из ямы, пояснять свои действия.

- Я уже три раза масло менял, знаю. - прервал меня хозяин волги.

- А, ну тогда просто делаю. - кивнул я в ответ.

- Может, я сам? - предложил он.

- Не-не, сейчас все будет. Говорю же, в охотку.

Обернул корпус фильтра тряпкой, чтобы не залить все маслом, снял крышку, вытащил старый фильтр, кинул его к отработке. Слил масло со стакана. Протер руки ветошью, поставил новый фильтр, взял уплотнитель и смазал края маслом, чтобы лучше встало. Приладил на место крышку, поставил второй уплотнитель под болт и аккуратно затянул его, отслеживая, чтобы не вышло перекосов и не перетянул, иначе резинка уплотнителя лопнет еще, чего доброго.

- Вот, всего делов. Масло новое минеральное?

- Синтетику достать сложно, это разве что в Тюмени и за валюту. Даже мне сложно. Я лучше два раза масло поменяю, чем буду столько платить.

- И то верно. Льем шесть литров.

- А я по пять с половиной лил. - усомнился мужчина.

- Лучше по шесть. У этого двигателя есть две проблемы по маслу - задняя стенка и фильтр сопливят. Пусть лучше будет с запасом, по самый максимум на щупе. Тут, пока, задняя стенка двигателя сухая, но это ненадолго, увы. Начнет выдавливать масло, и начнет скоро, это разве что прокладку целиковую ставить из хорошей резины, но такую тоже достать сложновато будет, как понимаю.

Масло у него оказалось без маркировки, в пластиковой канистре на десять литров. Лил "на глазок", под конец проверяя щупом и плеская еще грамм по пятьдесят, чтобы не перелить.

- Вот и все, с этой задачей справились. Теперь что посложнее, клапана. Тут я буду все рассказывать и показывать, чтобы потом проще было. Годится?

- Годится. - подтвердил он.

- Сначала снимаем клапанную крышку и выкручиваем свечи. Под клапанную крышку ключи есть, свечи лучше свечником крутить. Есть?

- Найдется, от прошлых жигулей.

- Подойдет.

Много времени это не заняло и, приступая к следующему шагу, начал пояснять:

- Теперь нам нужно коленвал прокрутить так, чтобы первый цилиндр ушел в верхнюю мертвую точку. Коленвал можно крутить ключом, конечно, но проще за ремень вентилятора его прокручивать, вот так. Теперь выставляем коленвал так, чтобы вот эта отметка, третья, совпала со штифтом. Все, готово. Проверяем - на первом цилиндре оба клапана закрыты, коромысла качаются свободно, все верно. Теперь ослабляем регулировочный болт, для этого вот эту контргайку крутим. Дальше щуп берем самый тонкий из этих, ноль-тридцать пять. И по нему болт отверткой подкручиваем. Щуп должен вставать плотно, без люфта, но и не зажиматься, вот и вся наука. Теперь контргайку закручиваем, еще раз по щупу проверяем, что регулировка после затяжки не ушла и идем к следующему клапану. На крайние зазоры меньше, на второй и остальные берем уже ноль-сорок. Вообще, по ноль-сорок можно все клапана отрегулировать, это не преступление вовсе, но тут набор полный, так что можем себе позволить.

- Пока понятно, ничего сложного. - кивал мне мужчина.

- Выглядит так, рука просто набита. Сами начнете делать - будете три раза переделывать, это нормально, все переделывают. Теперь затягиваем контргайку второго клапана и с ним закончили. Дальше - второй цилиндр. Вообще, порядок 1-2-4-3 по цилиндрам, запомните.

- Учту, спасибо.

- Вот и ладушки, вот и хорошо. Проворачиваем коленвал на сто восемьдесят градусов, то есть пол-оборота, и делаем клапана второго цилиндра. Механика действия та же самая. Щуп входит плотно, но без зажима.

- Давай сам попробую. - вмешался он, когда я закончил со вторым цилиндром.

- Вот, правильно, сам хотел предложить. - отступил от машины и начал внимательно следить.

- Проворачиваем коленвал... коромысла степень свободы имеют... - проговаривал мужчина тихо, для себя.

- Все верно. Теперь щуп. Так как цилиндр четвертый, то восьмой, крайний клапан - берем щуп тоньше.

- Это я запомнил.

- Отлично. Теперь затягиваем контргайку и проверяем щупом зазор. Это важно, так как после затяжки он может уйти.

- Не ушел, я гайку, как и ты, придерживал. Ну вот, все точно, как в аптеке! - заключил он, проверяя щупом работу.

- Хорошо получается. Рука набитая, все же? Только понять процесс надо было. - похвалил я его.

- А тож! - довольно ответил мужчина, - И не такое приходилось крутить!

- Охотно верю.

Через полчаса закончили, закрыв крышку и вкрутив свечи. Обтирая руки ветошью, давал наставления:

- Лучше, конечно, регулировку делать каждые десять тысяч, так оно вернее будет. Ну и, как раз, с заменой фильтра и масла совпадать будет. Во-о-от. Что еще? Карбюратор тут капризный, сейчас похолодает, станет заметно. Надо будет его подкручивать под морозы. Плюс, он через нижний фланец воздух хватает помаленьку, это тоже родовая травма. Но жить с ним можно, подружиться - тоже, после этого уже бед знать не будете. Ну а сам движок - простой, неприхотливый. Если все по уму делать и обслуживать по срокам - он двести тысяч проходит до первой серьезной поломки. Быстрее машину смените.

- Все запомнил. Спасибо! - протянул мужчина руку, - Напомни, тебя как зовут?

- Неудобно, руки грязные... - сказал я неуверенно, протягивая руку.

- А у меня, будто, чистые! - он уверенно схватил мою ладонь и пожал, - Так зовут как?

- Николай Башмаков.

- Коля, стал быть. Вот что, Коля, спасибо за помощь и за науку. Люблю новое учить. И сам я за полночь провозился бы, пока с книжечкой разобрался, пока ошибок бы наляпал... Так что ты мне часа три или четыре сна сохранил, завтра буду в строю, а не квашней.

- Да какие проблемы, обращайтесь. Мне самому за радость поковыряться. Да и это мужское, правильное такое дело - в гараже, в хорошей компании, машину починить. Есть в нем что-то, знаете... Что позволяет морально отдыхать, душой.

- Верно, верно. Неплохо время провели, с пользой. Выходи, я гараж закрою.

Грохнули железные створки, проскрежетал ключ в подвесном замке.

- Нам по пути, как понимаю? Мне в сторону ФАПа.

- Ну а мне в седьмой.

Седьмой - это капитальный дом. Ожидаемо, в целом, дядька даже с руками по локоть в масле вид имел серьезный, представительный. Местное начальство? На волгах же кто попало не ездит? Да и пусть его. Я сам внутри не юноша, трепета перед начальством не имею, давно иммунитет наработал.

- Собственно, все, пойду на свою койку. Я пока еще на больничном, до конца недели, потому пока тут ночую. Не отпускает меня Галина Евгеньевна.

- Раз не отпускает - значит, надо. Еще раз, Коля, спасибо. Бывай!

Пожав напоследок друг другу руки, мы разошлись. Я поднялся по чуть скрипнувшим ступеням на крыльцо и глянул ему вслед - он как раз проходил через пятно света под фонарем на котельной. Это отсутствие знаний, базовых для любого местного жителя, начинает подбешивать. А ведь Коля наверняка знал, кто это такой. Ладно, уточню у своего начальника или, вон, у медиков. С ними проще, они уже в курсе моей легенды, в отличие от ночного автолюбителя, которому Коля был раньше просто неинтересен.

Минут десять отмывал руки, чтобы свести большую часть масляных следов с рук. Мыло эти пятна, почему-то, брало даже хуже, чем ожидалось. То ли мыло - фуфло, то ли масло более стойкое, чем я думал. Потом кое-как помыл с мылом голову, шею, подмышки, вообще все, что смог помыть в раковине. Уже начинаю пованивать, надо с этим делом заканчивать и валить домой. В баню сходить нормально, отмыться, как человек. Белье свое постирать, опять же. Правда, если среда - мужской день, то завтра будет женский. Может, тут, в ФАПе, есть где в душ сходить? По идее, что-то такое быть должно, хоть и не факт.

Завалился в койку и заснуть сразу не смог. Вообще, интересно выходит. Ночь, а двери открыты, заходи, кто хочешь. Может, для меня оставили? С другой стороны, сюда если кто заходил, то только по делу. Ну и, опять же, людей мало, все друг друга знают. Будет в такой ситуации кто-то что-то красть? К тому же, по своей молодости помню - тогда доверия к людям было больше, соседи знали, где ключ от квартиры лежит, детей из садика могли забрать, домой отвести, покормить у себя. А то и у тебя на кухне похозяйничать, если на своей кухне ничего для ребенка вдруг не оказалось. Да и, каюсь, сопляком когда был, бывало, дверь закрыть забывал, когда после школы гулять убегал, а родители на работе. И ничего - все целое оставалось, все на своих местах.

Вздохнув, смежил веки. Надо заканчивать с рефлексией и спать. Поворочавшись немного, все-таки провалился в сон.

***

- Ты еще дрыхнешь?

- Доброе утро, Галина Евгеньевна. - пробурчал я, продирая глаза.

- Как вчера погуляли?

- Хорошо погуляли, поболтали о том, о сём. А что, уже донесли?

- Не, из окна видела вечером. У меня окна спальни как раз в парк выходят. Так, руку давай. Ага. Хорошо. Завидую я тебе, Коля. Организм молодой, крепкий - он сам желает побыстрее вылечиться, последствий уже почти не видно. Обычно этот процесс идет вдвое медленнее. А то и втрое, если уже за пятьдесят.

- Стараюсь. Страсть как на работу хочется.

- Ну так в понедельник пойдешь. Больничный завтра закрою, как и обещала.

- Как там Нари, кстати? Как малой?

- Хорошо они. Завтра тоже домой отпустим. А то задолбались уже с Таней по очереди тут ночевать. Я бы этой Нари тумаков бы выписала, а то ишь, не поняла она, что рожает. Позвонила мужу в гараж - тот бы мигом ее в больницу отвез, но нет, тревожить не хотела. Тьфу.

- Ну, может, и правда не поняла. Всякое бывает, чего вы ее ругаете?

- Ругаю? Мало ругаю, Башмаков. А если бы что не так пошло? А если бы кровотечение? А если бы инфекция? Я ее чем тут реанимировать должна, молитвой и иконкой?

- Но ведь не пошло?

- Не пошло. Эх. Ладно. В полпятого на осмотр, сейчас вали на все четыре стороны.

- Галина Евгеньевна.

- Что еще?

- А четверг же женский день в бане? Я там прачечной не смогу воспользоваться? - задал я насущный вопрос.

- Нежелательно. Если не хочешь, чтобы тебя по щам полотенцами отхлестали.

- Могу здесь постирать и в сушилке развесить? Надо в порядок все приводить.

- Порошок свой! И за использование техники еще нам порошка оставишь, а то его маловато по нормам идет. А на роженицу стирать каждый день надо.

- Заметано! Спасибо большое! - сказал я ей уже в спину.

Накинув вещи, вышел из ФАПа и побежал в столовую. На завтрак еще успеваю, он до восьми тридцати, а на часах было как раз восемь. Отобедав гречневой кашей с маслом и парой вареных яиц, запил все цикорием. Нормального кофе не хватает, конечно. С Варей не увиделся - у нее сегодня была вторая смена, о чем мне любезно сообщили на раздаче. То есть придет она к одинадцати и уйдет в восемь вечера. Интересно у них тут, в столовой, выходило - первая смена работала с шести утра, чтобы завтрак наготовить и обед начать, дальше вторая подхватывала у них обед и заканчивала с ужином, потом наводя порядок и отмывая всю посуду, чтобы те, кто пришел готовить завтрак на следующий день, уже не отвлекались на всякую ерунду и к семи утра обеспечили убывающих на работу мужиков и женщин горячим. Первая смена дорабатывала обед, помогала с уборкой и уходила домой. А еще вторая смена собирала рационы в термосы для дежурной смены. Грамотно сделано, не подкопаешься. Я бы, наверное, только ввел "недельные" смены утро/вечер, чтобы каждый день режим не менять. Хотя, если так подумать, вставать всю неделю в пять утра... не, может, и не стоило. И так нормально, вполне по-человечески. Один день у тебя почти половина дня свободна, закрываешь домашние дела, во второй день отоспаться можно. Изможденными поварихи не выглядели, румяные все, щечки пухлые. Пока готовишь - напробуешься, уже и есть не надо, ага. Ну а мне теперь в магазин.

- Рупь семьсят. - объявила мне Зинаида цену на порошок, ковыряясь зубочисткой во рту.

- На пачке же рубль двадцать? - усомнился я, рассматривая пачку порошка с надписью "Losk".

- Я ж тебе вчера все пояснила уже. Наценка, севера, доставка. Как маленький, ей Богу. И ваще, че выпендриваешься, импортный порошок, хороший.

- Да я с этим даже не спорю! Просто опять цена удивляет. - поднял руки в примирительном жесте.

- Не, ну ты гля на него. Берешь?

- Беру, беру... Вот, пятерка.

- Ща. Три тридцать, сдача. - Пощелкав калькулятором, непонятно зачем, протянула она мне три купюры и монетки.

- Спасибо!

Заскочив в свой балок, собрал кучу грязного шмотья и оттащил его в прачечную ФАПа. С машинкой разобрался быстро - память подсказала, как там и что в этой "Вятке". Даже немного порадовался, что я старый пердун и эти самые "Вятки" застал. Открытую пачку порошка оставил там же, рядом с машинкой, отсыпал себе на стирку максимум одну десятую. Мне не жалко, это вообще на благое дело, считай. Все, теперь два часа я совершенно свободен, на часах стрелка только-только перевалила девять часов, так что возникла мысль заскочить к Варе, проводить ее до работы, например.

Глава 7. Художественная литература

Наверное, я воспринимаю это как-то не серьезно, как нечто нереальное, постановку, игру. Иначе не могу объяснить, зачем с утра прусь к девушке, которую знаю пару дней. И ведь женатый человек, да еще старый хрыч! Правду говорят: седина в голову - бес в ребро. Хотя... до седины этому юноше еще как до Китая раком. Вот, точно, свалю все на молодое, полное гормонов тело! Решив все для себя, постучал в дверь вагончика Вари. Открыли мне не сразу - заспанное чудо показалось только через минуты две, завернувшись в плед, из под которого торчали голые ноги до колена. А ничего так, изящные...

- Доброе утро! - радостно улыбнулся я ей.

- Доброе... - буркнула девушка, - У меня будильник через сорок минут только был...

- Мы же, вроде, не так поздно вчера пришли?

- Я книжку читала, уснула уже за полночь. - ответила Варя, задумчиво на меня посмотрела, что-то прикидывая, и спросила: - Зайдешь?

- Если ты позволишь.

- Ага... позволяю, то есть! - подвинувшись в дверях, она запустила меня внутрь и закрыла дверь, - Разувайся на коврике, грязь не неси в дом! Чай будешь?

- Не откажусь.

Не то, чтобы мне сильно хотелось чаю, но надо было дать ей время собраться с мыслями. Заглянув в чайник, она щелкнула выключателем на нем и, развернувшись ко мне, пригрозила пальцем:

- Не подглядывать!

- Я, вообще-то, джентльмен! - вздернул подбородок в ответ.

Она задернула за собой шторку в спальную часть балка и зашуршала там. Я уселся спиной к этой шторке на мизерной кухоньке, почти такой же, как в моем вагончике, но чуть более аккуратной и обжитой. Напротив висели часы и взгляд сам цепанулся за отражение в стекле на них. Шторка была прозрачной, а яркий свет из окна прекрасно высвечивал контуры фигуры. Взгляд отвел с усилием - ведь обещал же не подглядывать! Но врать, что мне не понравилось увиденное, не буду.

На подоконнике рядом со столиком лежала книга с черно-красной обложкой и заголовком "Полярный рубеж". Покрутил ее в руках. Свеженькая, только с типографии, даже запах еще тот самый чувствуется. На обложке хмурые мужики со светящимися мечами, но на джедаев не похожи, да и броня их опознанию не поддавалась. Пусть и не великий эксперт, но в средневековье такого не водилось, это что-то поновее, но архаичное. Такой вот парадокс.

- Подожди, я быстро! - Варя, уже в джинсах и футболке, проскочила мимо меня и шмыгнула в боковую дверцу. А у них там, похоже, нормальный санузел и душ. Чайник закипел и выключился - здесь он уже с термостатом, а не как тот самовар у Галины Евгеньевны с ручным приводом. Через пять минут девушка вышла ко мне, умытая и причесанная. Уже второй раз поражаюсь: вот это скорость!

- Есть зеленый и черный, какой будешь?

- Давай просто черный.

- Сахар?

- А кружка какая? - она показала мне граненый стакан в подстаканнике, - Тогда одну ложечку.

Она возилась с заварником, тут чай был рассыпной, крупнолистовой, и требовал другого подхода. А я не удержался:

- Это вот эту книгу ты в ночи читала?

- Да. Хорошая.

- А соседкам не мешала?

- Нет. Там светильник у тебя над головой - если его включить, то света хватает, а в спальную комнату он почти не светит и не мешает.

- Про что хоть книга? Фантастика?

- Это художественная автобиография полковника Михайлова, он на рубежах в Нарьян-Маре двадцать лет отслужил. Интересно пишет, не скучно.

- А. Ну да. С демонами и прорывами фантастики в жизни хватает. - поддакнул я, вспоминая о милых особенностях этого мира. Они для меня оставались лишь строчками на плакате и сообщением по радио, а что это на самом деле такое - было не ясно.

- Он некоторые вещи страшные пишет. Но потом все это разбавляет юмором, смешными случаями в части, так что затягивает. Талантливый рассказчик. Сейчас эту его книгу с полок сметают, по случаю успела купить в книжном магазине Сырково, когда туда ездила неделю назад. А в руки взяла только вчера, да так и не отпустила, пока не прочитала от корки до корки. Хочешь, дам почитать?

- Правда, дашь? - немного опешил я, так как сам прикидывал, как ее выпросить.

- Конечно. Только верни в целости! - посмотрела девушка на меня строго, сведя бровки.

- Завтра же верну! Спасибо, солнышко!

- Тьфу на тебя. Пей чай. - Варя поставила передо мной стакан с исходящим паром чаем. Подстаканник из мельхиора уже немного пожелтел, но я узнал его - у родителей такой был, серия "К звездам". Прям чем-то родным от него повеяло.

- Благодарю. А водичка холодная есть, разбавить?

- Ага. - она повернулась ко мне с кувшином и долила холодной воды до края стакана, - Есть пряник, Тульский. Будешь?

- Не откажусь.

Девушка достала с полки завернутый в пергаментную бумагу крупный пряник и ножом откромсала от него два куска грамм по сто, один дала мне, второй положила себе. Чуть не прослезился от такой атмосферы: крохотная кухонька, чай с подстаканником, пряник... Будто мне снова десять и сижу я у бабули на окраине Менделеевска, и сейчас выйду на улицу, пойду с пацанами с нашей улицы карасей на плотину ловить. А в субботу, быть может, возьмет меня сосед на водохранилище, у него лодка есть, казанка, с мотором...

- Коль?

- А? Что? - встряхнулся и поднял взгляд на девушку.

- Да ты сидел и пальцем по подстаканнику водил.

- Прости, задумался. Ведь в серии подстаканников смысл какой-то вкладывали, гравировки разные были. А мы сидим и внимания не обращаем, чаи гоняем. - выдал я первое, что пришло в голову.

- А что на них смотреть? Все уже рассмотрено сто раз. Странный ты какой-то сегодня, в облаках витаешь.

- Да, наверное. Слушай, а я спросить хотел - за грибами куда пойдем?

- Э-э-э... в лес? - неуверенно спросила она, странно на меня косясь.

- Ну, тут же есть грибные места?

- Да тут везде грибные места, где посуше и березки-осинки растут. Выбираем гриву пошире и идем вдоль нее, под каждый кустик заглядывая.

- Гриву?

- Ну, небольшое повышение земли. На полметра буквально, но там суше, а между гривами - там вода стоит. На границе такой впадины и гривы ягоду собираем, где повыше - грибы. Забываю, что ты многие вещи не помнишь.

- А ягоду брать будем?

- На нее отдельно пойдем, была мысль в это воскресенье и другим составом, но пока не договорились. Чернику, бруснику, морошку, клюкву.

- А как собирать, покажешь?

- Баб Лида покажет. Она по этому вопросу главная, уже двадцать лет окрест лазит, каждую кочку изучила. Я в прошлом году пару раз ходила, но еще не мастер, как она. Лидия Андреевна, говорят, зимой может в лес уйти и с корзиной ягоды вернуться. Она, даже, как промысловик, свою добычу сдает. По зиме компоты из ее заморозки варим, чтобы витамин людям был, так-то!

- Интересно. Позовешь, если соберетесь?

- Конечно, когда кучкой идем, всегда стараемся мужиков с собой взять побольше, так что все будут только "за".

- Договорились!

- Мне уже пора на работу идти, - глянула она на часы, обернувшись, - Так что давай сюда посуду, помою.

Подождав немного, пока Варя закончит домашние дела, вышел с ней из ЦУБика, прихватив книжку. Будет, чем заняться сегодня, изучу придирчиво. Тем более, это автобиография, то есть сочинять там не будут или будут, но не сильно.

- Слушай, я спросить хотел. Вчера вечером через гаражи шел, мужчину встретил, лет ему около пятидесяти, на висках седины чуток, начинает лысина появляться уже, подбородок выбрит гладко. Рост - метр семьдесят, где-то. Небольшое пузико, вид серьезный. Он в черной волге копался.

- Это, похоже, Лев Игнатьевич, главный инженер. Второй человек на компрессорной. А почему спрашиваешь?

- Да у него с машиной проблемка была небольшая, а он не знал, как к ней подступиться, раньше не сталкивался. Ну а я помог, потратил часа полтора, заодно ему показал, как правильно делать, чтобы дальше уже сам справлялся. Он, кстати, с первого раза ухватил, повторил все точь в точь, без ошибки. Не, ну раз главный инженер, то понятно, у него мозги под такое заточены.

- Хорошо, что помог. Он только так людей и запоминает, кто ему навык хороший показал, имя запомнит. Остальных - так, в лица узнает, и ладно.

- То есть твое имя он знает, готовишь ты отменно!

- Да ну тебя!

- Так знает?

- Знает.

- Во-от! Что еще раз подтверждает, что ты большая умничка! И вообще, чудесная девушка!

Варя ничего мне не ответила, но мило покраснела и отвернула лицо в сторону. Так и хочется потискать! Откуда ж во мне столько эмоций?

- Ну, я пойду? - немного неловко спросила она, когда мы остановились у заднего входа столовой.

- Конечно. Хорошей смены, Варенька. И еще раз спасибо за книгу!

- Не за что. - она, помахав рукой, скрылась за дверью, а я поднес книгу к лицу.

- Ну что, начнем знакомство?

***

"Паршивый вышел у меня отпуск. Нет-нет, да закрадывалось сомнение, что его вообще стоит брать, но очень уж жена хотела моей компании в поездке на материк. "Лёшенька, да брось ты эту тундру хоть на недельку, слетаем к маме, детей повидаем, в Ростове еще последнее тепло застанем!". Вот и застали, да так застали, что своей чуйке я в следующие разы веры больше уделял, чем благоверной. И чего она со мной сюда поперлась? Опять, поди, соседки нашептали, что я тут бабу нашел. А у меня из баб тут только сабля, она другого внимания требует. Дернули меня прямо из аэропорта, с трапа сняли, практически. По данным аэроразведки, заметили смешанную группу на двести пятьдесят-триста единиц противника. Двигаются через тундру к поселку Красное, время прибытия - три часа. Плюнул я тогда на все, багаж бросил и в часть вприпрыжку побежал. Двести пятьдесят - это много. Это даже чертовски много для не самого великого поселка, они там в капусту каждого первого порубят, если замешкаемся. Но три часа - нормально, еще и пообедать успею. И не из таких передряг вылезали. К тому же, там полурота Тарасова квартирует на опорном пункте, их уже в ружье поднять должны. Да только полурота поселок от такой кодлы не прикроет, кого-то пропустят, да и без потерь не обойдутся. В штабе полка затребовал доклад, немного успокоился. Отработали по уставу - Тарасову уже хвоста накрутили, автоколонну формируют, на перехват роту готовят. Подумав, поднял вторую роту. Пока колонну готовят, они уже в полной выкладке три раза стоять будут. Триста голов в смешанной группе - это рулетка. Если там первый и второй класс - роты за глаза. Да и с третьим справятся, пусть шанс потерь велик. А если четвертый? Или, храни Господь, пятый? А чуйка не унималась, свербела у меня в мозжечке так, что под черепом чесалось. У вас хоть раз чесались мозги? Попробуй такое пропусти! Второй раз я такой сигнал игнорировать не стал, собрался сам. Поеду с пацанами. Они не пальцем деланные, но так спокойнее. И чуйка от такого решения притихла, вздохнул свободнее. Значит, правильно все делаю, с таким подходом она согласная. Броню вздел, автомат Кустовинова на шею, АПС на бедро, рожки в разгрузку, саблю на пояс. Дал команду, чтобы все резаки свои проверили и взяли щиты. Чем черт не шутит. Четверка поле давит на пару сотен метров, пятерка и километр накроет, а сильная пятерка и парочку. Тогда автоматы наши разом железяками станут, тут уже не до шуток будет, резня пойдет лютая. А ведь насколько бы проще было, если бы мой рапорт о ликвидации малых селений и принудительном переселении жителей в города получил бы ход! Не размазывал бы я две роты по ближайшим деревням, было бы не одна рота дежурная, а две. И ладно бы один рапорт. Пять лет писал о необходимости переформирования воинских частей на Рубеже и только сейчас начали чесаться. На кой черт мне взвод инженеров, где мне в тундре окапываться? Зачем артиллерия, если ее применение по высокомобильным малым группам противника неэффективно, по большим группам с противниками высоких классов и вовсе бесполезно? А вот воздушную разведку можно и нужно наращивать вплоть до четверти списочного состава усиленного батальона! Общевойсковые уставы не работают или работают плохо, когда твой противник - не человек от слова "совсем". Добро хоть с экологами вышло договориться и они надавили на Генштаб через Москву. Заменили БТРы на ТРЭКОЛы на шинах низкого давления - мобильность выросла вдвое. Гусянки еще побольше, амфибий, было бы вовсе хорошо. Потому как на дальние поселки людей приходится забрасывать вертолетом, а вертолеты противник срисовывать научился. Это не тупые животные, разум там злонамеренный, искаженный, но изучающий способы убийства как можно большего количества людей верно и неукоснительно. Дюжина гарпий - и винтокрыл гарантированно валится в местные болота, унося с собой пару десятков жизней отличных пацанов. А если долетели без проблем - противник меняет маршрут и его снова приходится ловить в тундре. А способность к маневру у тварей высочайшая - они по болотине прут километров сорок в час, по сухому так и все шестьдесят. Сказать прямо - без разведки с высоты, куда гарпии не поднимаются, мы бы сдали им еще несколько сотен километров земли по всему Рубежу уже давно. Сейчас ситуация патовая - они не дотягиваются прорывами дальше Ухты, мы не можем выдавить их дальше на север, так как наша логистика превращается в сущий кошмар, а их, наоборот, облегчается. Ближе сотни километров к рубежу они свои зиккураты строить даже не пытаются, знают, что не дадим. Колонну закончили готовить через полчаса, пацаны загрузились в вездеходы и мы рванули к Красному. Там еще было спокойно, до подхода противника время было, и я принял решение поймать их на марше. Наиболее вероятное место было у газового месторождения. Газовщиков оттуда должны уже дернуть вертолетом, но тварей всегда тянет к месту, где были люди. В воздух подняли еще два борта разведки и они вели групповую цель, координируя нас по радиоканалу. Мы успевали с запасом, еще будет десять-двадцать минут на подготовку. Позицию заняли неплохую - на гребне увала, что давало нам еще пару метров высоты. Группа подходила вдоль берега мелкой речушки, с северо-северо-востока. До контакта оставалось буквально минута, когда разведчик с паникой в голосе доложил, что цель исчезла. Как потом оказалось, это был первый случай применения противником массовой иллюзии, сокрытия. Приказ о круговой обороне я отдал, признаться, по наитию, но именно он нас спас, потому как противник на нас вышел с северо-запада и ударил бы в спины левому флангу, не начни я перестроение. Потери были бы огромны, вплоть до уничтожения первой роты. Когда второй и третий взводы первой роты открыли сплошной огонь без команды, понимание пришло мгновенно. Отдав команды о новом перестроении, рванул на этот участок, прыгая прямо по крышам вездеходов. На нас надвигался вал мерзких тел, первой волной шли Рэги - твари довольно быстрые, но при том и достаточно бронированные, чтобы держать десяток пуль калибра 10*52, а это, скажу я вам, штука чудовищная по своей мощи. Меньшая по диаметру пуля обладала бы большей бронебойностью, но, увы, как я уже упоминал в тексте неоднократно, мы имеем дело не с людьми. Останавливающее действие было даже важнее бронебойности, и тут пуля весом в двадцать пять грамм была очень хороша, что я в тот момент и наблюдал. Одно попадание в покрытую щитками морду эффекта давало мало, но вот пяток тормозил тушу в два центнера весом и ронял ее гнусной рожей в землю, откуда она уже не вставала, нашпигованная свинцом и сталью. На вездеходах были установлены пулеметы калибра 12,7, которые наносили опустошение в рядах противника. Но насквозь крепкие тела врага они не пробивали, потому эффект был не настолько огромен, чтобы уничтожить всех их разом. Десяток машин несли АСГ на станине, и разрыв тридцатимиллиметровых гранат вносил свой весомый вклад. Но гранатометы, следуя моему указанию, были по идущими второй волной Монтам. Твари были куда как крепче, автомат таких брал неохотно, для уверенного поражения в них нужно было всадить пять магазинов, а это сотня патронов. Пулемет справлялся лучше, но не сиюсекундно. А вот гранаты по конечностям укладывали их на землю уверенно, разрывая связки и превращая мышцы в отбивную. Обездвиженные цели я планировал добить потом. Мы переработали на компост половину группы противника, когда первая линия защиты замолчала вся, разом. А через пару секунд замолкли и те, кто стоял дальше. Означать это могло только одно - к нам пожаловал кто-то достаточно серьезный, чтобы держать поле подавления. И этот кто-то не заставил себя долго ждать. На гребень соседнего увала с показной ленцой вышел Минос. Натуральный минотавр из греческих мифов, только облачённый в некое подобие брони и вооружённый двухметровой секирой. Учитывая немалый размах рук, при его трехметровом-то росте, а так же наличие боевых способностей - противник серьёзный. Ниже третьей стадии против такого выходить вообще не следует, он сопротивления не заметит. Тройки его могут бить группой, а четвёрка, как я в тот момент, смог бы одолеть его и в одиночку. Тем более для меня он противник удобный. Мало брони и она хуже, чем у рыкаря, меньше способностей и дальних атак, чем у лича. Про мамонта и говорить не стоит - его пока расковыряешь, семь потов сойдет. Но атакующий потенциал у миноса огромный, если его подпустить к технике - он батальон оставит с голым, извините, задом, посреди тундры. А потому пришлось сделать то, что по военной науке нашего века глупость, а тысячу лет назад было доблестью. Передав командование майору Звягинцеву, рвануть прямо по головам средних демонов навстречу минотавру. И, хотя умники в кабинетах не хотят это признавать, должен сказать, что некоторые правила этой войны, первобытные правила, у нас были. И пока дерутся "высшие", младшие разбираются меж собой и в драку другой весовой категории не лезут. Но вот когда мои парни разделяются с мясом... Вот тогда его забьют быстро и верно. Для этого даже несколько способов есть. Окружить его тройками и порубать со всех сторон, не подставляясь под секиру, или вывести пару вездеходов на позицию и дать очередь на полкороба. Двести метров для 12.7 - не дистанция, смех один. А разогнанный далеко за скорость звука кусок металла и в поле подавления убойной мощи не теряет. Встретил рогатый меня неласково - первым же ударом попытался развалить меня пополам, от макушки до пят. Попади он - получилось бы точно, дури в миносе, как в экскаваторе. Сабля, сверкнув синим сполохом, развалила ему мышцы предплечья вдоль. Ошибок я ему прощать был не намерен: провалился - получай. Первая кровь за мной. Четвёртый класс индивидуален, внутри одного типа противники будут отличаться и умением, и навыками. Этот был заточен под силовое противостояние, живуч, имел колоссальную силу удара, навыки для штурма и слома строя противника, но против одиночной скоростной цели откровенно слаб. Его удары перепахивали землю на метры вокруг, а я резал и резал его, вновь и вновь. Получая раны, теряя свою синюю кровь и силы, он замедлялся, подставляясь все больше и больше. После того, как у меня получилось перерубить ему сухожилия на ногах, он лишился головы в течение нескольких секунд. Хоть в этом наши враги похожи с человеком: без головы жить у них не получается. Рядовые противники были уничтожены вскорости после этого и без моего непосредственного участия. Вот так, используя современное вооружение и обладая отличной выучкой, батальон успешно и без невосполнимых потерь уничтожил крупную группу противника и предотвратил проникновение на подконтрольную территорию."

Глава 8. Рабочие вопросы

Книга была, скорее, сборником рассказов, причем без соблюдения строгого хронологического порядка. Они шли в том порядке, в каком их вспоминал автор, хоть он, в целом, и старался придерживаться очередности. И да, он разбавлял свои рассказы забавными случаями из жизни. Например, как водитель за камазом километр гнался, так как отогревал ему бак факелом и потом завел на передаче, а когда машина дернулась, с подножки упал. Как другой водитель решил заночевать, чуть съехав с дороги и наутро проснулся в утонувшей машине. Как в части новичков встречали, посылая подкрасться к пробравшемуся на помойку медведю и пнуть его под зад. Говорилось, что застигнутый в такой момент медведь чаще всего наваливал кучу прямо на сапоги молодому и давал деру. Как делали коктейли со льдом из замерзшей водки. Как геологов от прорыва спасали, зацепив их вездеход к вертолету, так как садится возможности не было, а они наотрез отказывались бросать пробы грунта. И как геологи, после такой поездки, вылезая из заблеванного по самый потолок болотохода, землю целовали. А в самом конце была глава "Про интересных людей", вот она-то меня зацепила. Полковник, несмотря на то, что его активно зазывали в Москву, в генштаб, отказывался от всех предложений и оставался на рубеже до самой пенсии, на которую ушел по состоянию здоровья, потеряв руку в битве с тварью пятого класса. И за это время повстречал многих и многих людей, которые простыми вовсе не были. Самый интересный рассказ был про некоего профессора П.

***

"Пришел приказ из Москвы - встретить научников, сопроводить экспедицию, обеспечить защиту и вернуть в целости и сохранности на аэродром. Дело, в общем-то, рядовое, проворачивали каждый год, иногда и не по одному разу. Но руководитель экспедиции в этот раз оказался очень приятным собеседником и, за время проведенное вместе, мы с ним если не сдружились, то приятельствовать стали точно. На обратном пути выгнал я из командирской машины водителя, сам за руль сел, а П. сел ко мне на пассажирское. И, по нешему обыкновению, завязался у нас интересный разговор.

- Профессор, - начал я, - Как думаете, что же послужило причиной для их появления у нас?

- Отличный вопрос, коллега! - он всегда называл меня коллегой, подчеркивая то, что я по-своему старался докопаться до истины, - Знаете, а я ведь в тот момент, еще довольно молодой, но уже именитый ученый, присутствовал здесь, прямо здесь, в Нарьян-Маре. Работал на развернутом здесь к испытанию сейсмологическом посту.

- Да? Были непосредственным свидетелем События? - последнее слово я тогда выделил особо.

- Именно так. Коллега мой, назовем его Дмитриевичем, тогда тоже здесь присутствовал, представлял сторону разработчиков. Мы о расчетном времени знали, у нас все было посчитано вплоть до секунд. И когда пришла информация о сбросе, я ждал волну с погрешностью в десяток секунд. А ее не было. Минуту, две. А потом как пришла! Я тогда буквально на пальцах, быстро прикинул, выходило никак не меньше семи с половиной по шкале в самом эпицентре. "Дмитриевич" - спросил я тогда - "Расчетное воздействие на кору какое было?". "Пять-шесть" - не задумываясь, ответил он мне. "У нас семь с половиной-восемь" - сообщил ему в ответ. И сам уже понимал, что что-то у нас пошло очень сильно не так. И даже догадывался уже, что именно, потому что к документации доступ имел. И видел, что Дмитриевич понимал тоже, даже побольше моего. Он серый стал, прямо как бетонные стены. И на лбу испарина выступила. "Дорогой мой, что же мы наделали" - сказал он тогда. И после, будто бы немного заикаясь, пояснил мне: "Такая сейсмическая волна возможна лишь, если подрыв произошел у самой поверхности". "Что это значит для нас?" - спросил у него. "Сейчас там десятки, сотни тысяч тонн породы, поглощенные огненным шаром и мгновенно испаренные, получают чудовищную, непомерную дозу облучения, смешиваясь с продуктами синтеза и распада. И все это облако поднимается в воздух, в стратосферу, после чего начнет падать назад. Валентин, голубчик, какие преобладающие направления ветров в стратосфере в точке сброса?". Метеоролог, который тогда рядом с нами был, так как мы занимали их помещения в городе, тоже уже что-то понимал, так как побледнел и ответил: "Западный перенос. Все это пойдет в сторону Таймыра со скоростью в двести километров в час. А оседая, будет подхватываться северо-западными ветрами в тропосфере". Дмитриевич в ответ на это рассмеялся, горько так, будто приговоренный. "Нету у нас больше Сибири. И Канады нету. И Америки, пожалуй, тоже. И Европе хватит. Мы, ребята, планету убили. Сами, своими руками. Думали, крови большой не будет, обладай мы этим. А мы в ней утонем."

П. тогда замолк, переводя дыхание, я же молча подал ему флягу, захваченный этим откровением. Смочив горло и кивнув мне в знак благодарности, он продолжил:

- Мы потом уже посчитали, в институтах, математическую модель построили. Весь север Сибири стал бы непригодным к проживанию, а Норильск даже не стоило начинать эвакуировать - все равно бы не успели. Америке бы досталось сильно меньше, Европа была бы почти не затронута. Сгустил тогда Дмитриевич краски. Но утянутая в стратосферу радиоактивная пыль закрыла бы солнце в Арктике и оставалась бы там несколько месяцев, спровоцировав невероятно холодную зиму, которая добила бы все живое, что пережило выпадение осадков. И потом выпадала бы по всему Северному полушарию, на десятилетия повысив радиационный фон и вызвав глобальный рост онкологии. Даже столь чудовищное деяние планету не убило бы, но ранило бы сильно, это правда. Но вы и сами знаете, коллега, что всего этого не случилось. Мы в тот момент еще не знали. Срочно шли телеграммы в Москву, запрашивались инструкции, оповещались органы власти. А потом не пришла ударная волна, которая должна была прийти по всем расчетам. Спустя час вышли на связь с самолетов, и с лаборатории, и с бомбардировщика. И вот тогда у нас волосы зашевелились на головах, потому что докладывали они вещи абсолютно невероятные. Огромный разрез в воздухе, которые позже назовут порталом, куда втянуло и огненный шар, и остановившаяся ударная волна, и отказ приборов, который чудом пережили сконструированные с тройным запасом прочности самолеты, которые, планируя, вышли из неизвестного нам тогда еще поля подавления. Связь, которая была заглушена на сотни километров от точки сброса и это была не ионизация атмосферы. Мы не знали тогда еще ничего. И слушали сказки, воспаленный бред людей, так нам тогда казалось. И знаете что?

- Что же, уважаемый?

- Сейчас, вспоминая тот октябрь шестьдесят первого и имея нынешние свои знания, есть у меня одна версия.

- Какая же, профессор?

- Будто на Земле сработал какой-то предохранитель. То, что должно было воздействовать на всю планету, оказалось нейтрализовано. Вся энергия сброшена куда-то в иное пространство или потрачена на открытие этого портала. Это как хирургическая операция при получении раны. А рану эту нанесли мы, человечество.

- Намекаете, что теперь болезнь, то есть людей, надо вылечить? Вырезать, как рак? И вторженцы эти - лишь лекарство?

- Ни на что не хочу намекать. Думайте сами, коллега. Голова у вас светлая.

Разговор наш тогда затих и несколькими словами мы обмолвились лишь на аэродроме, прощаясь. Больше с профессором П. я не встречался, но сказанное им в то лето глубоко засело в моей голове."

***

Я пропустил обед в столовой, время уже подбиралось к ужину. Голода во время чтения не чувствовал вовсе, полностью увлеченный книгой. Рассказчик из полковника вышел, действительно, не худший, а историй иному человеку хватило бы и на пару жизней. Захотелось с ним познакомиться, явно не все он поместил в свою книгу, многое сохранив для себя. И даже того, что там было, мне хватило, чтобы расширить свои горизонты. И еще задаться вопросом: как такое вообще пропустили в печать? Как это стало, судя по словами Вари, всесоюзным бестселлером? Или даже мировым? Тут уже наступила эпоха гласности и гласность эта настолько широка, что позволяет касаться в тексте тем, которые гостайной быть должны, по идее? С другой стороны, личность полковника поистине выдающаяся. Судя по тексту книги, у него там такой иконостас из боевых наград, что тронуть этого человека - такого хода даже чекисты не поймут. Народный герой, может себе позволить? Выходит, что да.

Блин, про стирку напрочь забыл! Но все обернулось хорошо, белье затухнуть в машинке не успело и я развесил его в сушилке. Завтра заберу после выписки. Даже пока вешал постиранные вещи, мыслями все равно возвращался к прочитанному. Октябрь 1961. Все указывало на одно единственное событие - испытание Царь-бомбы на Новой Земле. Это и есть та точка, на которой история этого мира сделала крутой поворот. С того момента прошло без малого тридцать лет. Это большой срок или не очень для мировой истории? Не знаю, никогда такими вопросами не задавался, у меня интересы были попроще - дети, работа, дача по выходным, скорая пенсия, к которой я был не очень-то готов, не скопив ни капиталов, ни званий. Да и в политике там разбирался на уровне "выборы, выборы, кандидаты - %*?"ы", чего греха таить.

Так, я раньше сам для себя решил и дал себе же обещание просто жить. То, что происходит на крайнем севере, меня не касается, здесь, в самом центре Западной Сибири, спокойно и сытно. Я юн, у меня есть работа и намечается роман. Вот пусть большие и умные дядьки в высоких кабинетах занимают свои головы решением этой проблемы. Мне же остается только делать свое маленькое дело и прожить достойную вторую жизнь, всё! И вообще, сейчас на ужин схожу, на сытый желудок дурацкие мысли в голову сами лезть перестанут. Лучше пойду, найду Галину Евгеньевну, пусть осмотрит и отправлюсь аппетит нагуливать перед ужином.

- Добрый день!

- Здоровались уже сегодня. Проходи. Как самочувствие?

- Лучше всех!

- Ага... руку давай. - она начала свою обычную процедуру про проверке моей тушки, - Да, почти хорошо. Следы сотрясения уже есть, работал бы в конторе - уже отправила бы домой. Но на технике вибраций много, лучше до понедельника выход на работу отложить. Все, на сегодня можешь быть свободен.

- Вот так просто?

- Так просто, Башмаков. Все, топай-топай, давай! - замахала она на меня рукой, прогоняя, - Сегодня можешь у себя переночевать, если что.

- Да я уже как-то привык к палате...

- Тут тебе не гостиница. Койку освобождаем!

- Ну, освобождаем, так освобождаем. Чего ругаться-то. - бурчал себе под нос, выходя на улицу.

Вот удивительная женщина, эта Галина Евгеньевна. Добро делает, но с нарочитой грубостью. Будто бы адаптировалась, мимикрировала для работы с мужиками на севере. Хотя с нашим племенем сюсюкать - вообще рекомендации врачей выполнять не будем, по себе знаю, так что логика поведения понятная. Злиться на нее не получалось от слова совсем.

Прогулка неспешным шагом до столовой позволила немного проветрить мозги и переключиться на насущные задачи.

Первая: надо найти своего шефа, Сан Саныча, и уточнить за график. Когда и как мне на работу прибывать, на чем работать. Маршруты, опять же. Я ж тут ничерта не знаю, вливаться придется сразу по ходу пьесы. Лишиться работы я себе позволить не могу, так хоть какая-то определенность есть.

Вторая: нужно заново перезнакомиться и сдружиться с соседями по балку. Они-то от меня ждут определенных реакций, а мне про эти самые реакции как-то инструкции не передали. Пофиг, разберусь. С мужиками притереться - не проблема, главное проявить интерес к их любимому занятию. А уж пару слов про машины, рыбалку, охоту и баню я найду. Ну и про волейбол тоже.

Третья: решить вопрос с питанием на выходные. В субботу и воскресенье столовая работает только на дежурных, так что с голодухи не исхудать - вопрос насущный. Может, Варя поможет, хе-хе?

Вот это, кстати, четвертая: определится со своим отношением к девушке и планами. Обижать ее не хочется, слишком уж милая и открытая, сам себе не прощу, если ее разочарую. Но тут и от нее многое зависит. Сам же я... не против продолжить? Если куда позовет - пойду, мне пока все нравится.

Пятая, глобальная: получить как можно больше знаний о происходящем вокруг, о людях, о поселке, обо всем.

Пока хватит, как с этим списком разберусь, который себе в голове накидал, можно будет думать дальше. Теперь в столовую, пропущенный обед уже о себе напоминает. Возьму побольше хлеба, набью желудок - будет нормально. К тому же, вечернее блюдо попалось сытное - ленивые голубцы, пока всю подливку хлебушком промокнул, наелся. Думал было заглянуть к Варе, но решил сильно не навязываться, тем более мне предстояло выполнение пункта номер раз. Поиск своего начальника я решил не откладывать - чем быстрее я ему покажусь и доложу о своем выходе на работу, тем лучше. Покажу свою ответственность.

И тут, на мое счастье, заметил Эдика около автобуса - он еще не уехал в гараж, повезло!

-Эдик, привет! - громко поприветствовал его, подходя к нему сбоку.

- О, здорово! - он отвернулся от колеса и хлопнул меня по руке, пожимая ее, - Жену завтра домой отпустят, представляешь?

- Поздравляю! Семейная жизнь начинается по-настоящему, молодой папаша!

- Да... думал у Саныча отпроситься, хоть денек лишний с женой побыть, помочь, но ты же на больничном...

- А у меня его завтра закрывают как раз. - улыбнулся ему.

- Так это же... классно! Слушай, а ты можешь...

- Пойдем к Санычу. - вот он меня как раз и отведет, - Он дома уже?

- Нет, еще в гараже.

- Тебе же автобус все равно в гараж гнать? Так поехали, сразу и поговорим.

- Запрыгивай! - он полез в кабину и открыл мне двери.

До гаража ехать было недалеко - пару километров. Развернувшись на пятачке, выехали из поселка и свернули направо, к доносившемуся из-за леса шуму. На этот гул я уже обращал внимание, когда гулял по поселку, но сейчас ехал к его источнику. И увидел его буквально через километр, когда мы выехали к зданию компрессорной станции. Длиннющий цех, торчащие вверх трубы, все это за бетонным забором с колючей проволокой и вышками по углам. Здание внушало - длины в нем было метров двести, не меньше, высотой этажа в четыре-пять, трубы и того выше. Перед территорией обширная вырубка, засыпана песком с щебнем и выровняна, на ней склад огромных труб, каких-то кранов, запорных узлов высотой больше человеческого роста и прочего оборудования. Еще куча каких-то зданий виднелась сбоку от самой станции и дальше. Мы проехали через ворота рядом с явно офисным зданием и приблизились к ангару, который, судя по воротам под грузовую технику, как раз гаражом и являлся. Тот тоже имел солидный размер. Метров пятнадцать в ширину, в высоту около семи-восьми, тут точно не оценишь. В длину все сорок. Эдик вылез и автобуса, открыл правые ворота и завел автобус внутрь. Прожекторы на стенах, металлические фермы и разделение на две половины. На одной половине - место под четыре автобуса и длиннющая яма для обслуживания. На другой половине - легковой автопарк, преимущественно из УАЗиков, пара из которых переделаны в болотоходы на метровых колесах низкого давления. Глядя на родные глазу 469-е и буханки, улыбнулся. А еще там стоял Рафик, довольно редкий микроавтобус. Наверное, для комфортных поездок руководства. И, опять же, ямы для обслуживания, подъемник, столы-верстаки, куча инструмента. Вдоль стены горы резины. И над грузовой частью, и над легковой был оборудован второй этаж. Только если над легковушками это был склад запчастей со стенами из металлической решетки, то над грузовой были оборудованы рабочие кабинеты, куда вела лестница с ребристыми ступенями.

- Идешь? - окликнул меня Эдик, крутя ключами на пальце.

- А? Конечно. - поспешил за ним к этой самой лестнице.

Внутри типичная конторская обстановка разбавлялась в углу диваном со столиком, где стояли кружки, чайник и прочие штуки для короткого отдыха водителей. Несколько столов в "офисной" части пустовали, но за одним из них сидела довольно красивая девушка в блузке с распущенными волосами и что-то черкала на листах перед ней.

- Анжела, привет еще раз! - поздоровался с ней Эдик, подходя, - Саныч один?

- Один. - она подняла взгляд от бумаг на парня, потом перевела на меня и сделала какое-то недоброе лицо.

- Привет! - помахал ей рукой, но она не ответила, лишь хмыкнув и проводив меня хмурым взглядом до двери кабинета начальника. Кажется, это та самая Анжела, стихи к которой я увидел в блокноте. И, похоже, она не очень-то меня жалует.

- Александр Александрович, можно? - постучался Эдик в дверь с табличкой "Главный Инженер СТТиСТ Супрун А.А.".

- Заходи! - донеслось из-за двери.

- Коля, и ты тут? - удивленно спросил Сан Саныч, вставая из-за стола.

Подойдя к нему, пожал протянутую руку и поздоровался:

- Добрый вечер! Да, вот хотел сообщить, что завтра больничный закрывают и узнать, ко скольки мне прибывать и на какой маршрут меня поставите. Да и вообще, про маршруты узнать, я же, как бы... Заново начинаю сейчас. А Эдик хотел выходной попросить, чтобы с женой побыть после выписки. - сразу сдал же товарища.

- А, то есть вы уже договорились загодя? Хитрожопые. Но по такому поводу не отказывать же? Когда тебе больничный закроют? И когда Нари выписывают?

- Планировал в первой половине дня, до обеда, зайти к Галине Евгеньевне и подписать лист. Нари, не знаю, наверное в это же время.

- В обед. - подхватил Эдик, - В районе часа, примерно.

- Ясно. Как самочувствие, Коль?

- Отличное.

- Что же... план тогда такой. К семи утра тут будь, с Эдиком утренний рейс сделаешь, он тебе расскажет, что к чему. Потом в ФАП, берешь листок нетрудоспособности и ко мне. Обеденный рейс уже сам делаешь, как и вечерний. Между рейсами - тут сидишь, ждешь указаний, может, пошлю куда. Хотя куда тебя пошлешь... День тебе будет оплачен по больничному, но раз ты товарища выручить хочешь, то тебя это не испугает?

- Ни капельки. - кивнул я.

- Хорошо. Понедельник тоже ты конторских везешь, Эдик дома, с женой. Всех все устраивает?

- Да, вполне. - ответил ему утвердительно.

- Спасибо, Сан Саныч! Четыре дня выходных почти! - разулыбался Эдик.

- Вот и ладушки, вот и хорошо. Эдик, иди, переодевайся, довезу вас до поселка. Коль, на пару слов. - придержал меня шеф. Дождавшись, пока Эдик уйдет, спросил: - Коля, после этого случая... с памятью. Ты что-нибудь про Анжелу помнишь?

- Вообще ничего.

- И мимо нее проходил, чувства никакие не колыхнулись?

- Абсолютно по нулям. Ну да, девушка красивая, но это всё.

- Фух. А знаешь, оно и к лучшему даже. Запомни просто - не для тебя она. На такого даже не посмотрит, ей подавай уже состоявшегося, чтобы партбилет непростой и машина своя. Понимаешь? Нет, она не плохая, просто взгляды на жизнь такие.

- Кристально ясно, Сан Саныч. С моей стороны сюрпризов не будет.

- Добро. Пойдем. - он хлопнул меня по плечу и чуть подтолкнул в сторону двери, эдак по-отечески.

---

Как думаете, настало время для лайка? ;-)

Глава 9. Соседи

- Всем добрый вечер! - заявил я с порога, открывая дверь в балок.

- Пропажа нашлась! Привет, Коль!

- Нагулялся, молодежь?

- Привет!

Встретили меня многоголосицей мои соседи. На часах пошел уже восьмой час, на улице начинало темнеть, поэтому в магазин, чтобы взять что-нибудь для облегчения заходить уже не стал. Будем устанавливать контакты "на сухую". Впрочем, середина рабочей недели, это могло оказаться вообще не к месту. Вот завтра - пятница, в бане мужской день, да еще и отработаю свой "первый" рабочий день на этом месте. Для меня - первый, для оригинального Коли, понятное, нет.

Петра Иваныча я узнал сразу - мужчина лет пятидесяти, голова обильно посыпана сединой, с небольшим пузиком, роста среднего, но с такими широченными ладонями, что руку я ему подавал с небольшим внутренним трепетом: в этих ковшах простой мужицкой силы от ежедневной работы столько, сколько у качков нет и не будет, хоть все железо в мире перетягают. Толстые пальцы, по твердости как арматура, руку мои обхватили как-то деликатно, сдавливая в меру. Петр по-домашнему, в майке и трико, сидел на кухоньке, сербал чай с блюдца, закусывая бутербродом с маслом, и читал газету "Юганский рабочий". Леша и Костя, оказавшийся худощавым мужчиной лет тридцати, сидели на дальних кроватях, у окна, и резались в шашки.

- Ты как, все, Коль, выписался? - спросил меня Иваныч.

- Сейчас расскажу, погоди, Петр Иванович. Разденусь, руки сполосну и чаю себе сделаю.

- Вот, правильно, а то все время бежать куда-то пытался. И проще будь: Иваныч. Ну, на крайний, дядь Петь, как ты называл. Нам Лёшка уже рассказал всё, так что не стесняйся, мы все к тебе по-доброму, поможем, подскажем.

Лёша и Костя усиленно закивали мне, выражая одобрение. Однако, какая-то иерархия прослеживается. Уважают Иваныча, молчали, пока он говорил. Скинул верхнюю одежду, покопавшись, нашел в шкафу шорты и натянул их. Помыл руки и прошел к кухоньке.

- Сверху, справа чай и сахар, слева кружки. Твоя с синей Останкинской башней. - направил меня Петр.

- Спасибо. К чаю я ничего не покупал? Пряник там или печеньку?

- Да бери там же, где сахар, кулек с бубликами и пряники. Потом как-нибудь купишь да кинешь в шкафчик. Мы так, по-простому. Что, обеднеем, что ли, если кто пряник съест? Брось, Коля, не дуркуй, бери смело. Чайник горячий еще, заваривай чаек да садись!

- Погоди, мы присоединимся! - крикнул Костя, - Сейчас я его вздую, минута!

- Да щас! Вздует он меня! На вот, куда теперь пойдешь? - Возразил ему азартно Лёша ираздался стук от впечатанной в доску шашки.

- А вот сюда!

- Вот ты и попался! Раз, два, дамка! Ха!

- Ах ты хитрожопый!

- Пять к семи, а у меня еще и дамка! Сдаешься?

- Ай, ну тебя! Все, пойдем!

Ребята достали откуда-то складные туристические стульчики и тоже заварили себе чай, усаживаясь к столу и занимая проход.

- Давай, рассказывай. - подтолкнул меня локтем Костя.

- А чего рассказывать?

- Ну, как все было, рассказывай. Как умудрился?

- Да не помню я! Тогда так: я с чужих слов расскажу. Вызвал меня в понедельник к себе Сан Саныч, начальник мой и попросил, по-свойски, до лесхоза смотаться и забрать у них дрова для бани. Доехать-то я доехал, но вот дальше непонятная часть истории. Полез зачем-то на делянку, да еще по-идиотски, похоже. Меня падающим деревом накрыло. Жилетку порвал, ссадины на груди, на плечах, руках. И по лбу, вскользь, похоже, прилетело веткой. Ну, так думаю, что веткой. Накрыло бы стволом - так я бы тут сейчас не сидел, с вами болтая и не обошелся бы легким сотрясением. Потом меня лесхозовцы в буханку сунули и полным ходом в ФАП поперли. Галина Евгеньевна потом говорила, что они чуть ли не больше мне вреда нанесли, чем само дерево, чуть последние мозги не вытрясли.

- Ха, на буханке по лежневке - могу представить! - хлопнул ладонью по коленке Костя.

- А там лежневка идет, к лесхозу? - уточнил я.

- Ага, да еще и бревна на полотно толстенные пустили, думали, видимо, что тогда она дольше прослужит. Получилось, что на той дороге и у здорового душу вытряхивает. На Урале нормально, у него колоса здоровенные, а вот на чем попроще - весь зад в отбивную превращается. Идиоты, а если бы позвоночник был поврежден? Привезли бы труп! Да хрена с них взять, там такие работают - семь классов образования!

- У отца моего семь классов было, и ничего, семью кормил. - пристыдил его Иваныч.

- Тогда и семь классов уже хорошо было, время другое. А сейчас - учись, не хочу! Любой профессию получит, если не совсем деревянный. А тем учиться лень было, вот и результат. Не все, конечно, в лесхозе такие, но есть, есть. Ладно. Так что? - ответил ему Костя и повернулся ко мне.

- Так всё. Последствия сотряса прошли быстро, даже фельдшер удивилась. Ну и сказала, что выпишет меня завтра, а сегодня отправила домой, мол, нечего казенную койку занимать. А память сама восстановится, думаю.

- Так она и тут казенная! - вставил Лёша.

- И не поспоришь. Как у вас дела в слесарке?

- Неплохо. Сейчас пока тихо, несут на починку всякое барахло, никаких крупных задач. Сегодня закончили варить новое крыльцо с маленьким пандусом на склад, а под погрузку прислали, мать его, бортовой Урал. Хорошо хоть тент сняли. Вот ты можешь представить: пятеро мужиков, стальное крыльцо весом без малого в три центнера и Урал, куда это крыльцо надо запихать. А там погрузочная высота метра полтора, то есть его на уровень лица сначала надо поднять. А оно по ширине борта впритык. Замудохались так, что после погрузки час просто сидели, чаи гоняли и нифига не делали - сил не было. - поделился Костя.

- А что, ничего полегче не было? Зачем тяжелый грузовик присылать? Газель, например? - ляпнул я. И похолодел - не было в СССР газелек, сделать не успели!

- Да откуда? Их только год как выпускать начали, все в Москву и Питер идут. До нас доедут лет через пять. А в фургон РАФ крыльцо бы попросту не влезло. - отмахнулся Костик. То есть тут все-таки выпустили раньше?

- Да, немного обидно. Мы мучались, а они на месте кран подгонят да сразу на место поставят, дел на двадцать минут. - подтвердил Лёша.

- Ничего, вам полезно. Чтобы жиром не зарастали. - заключил Петр, - Вон, раньше никто руками работать не гнушался, мужики все крепкие были, а сейчас на некоторых без слёз не взглянешь!

- Ой, Иваныч, завязывай! - протянул Костя, - Ты как на свою любимую тему сядешь, сил нету! Давай лучше про рыбалку или охоту, а?

- О, кстати. Меня тут Варя звала не следующей неделе за грибами, у них там женская артель собирается. Думаю сходить, составить компанию.

- Без меня. Годы не те, за девчонками по лесу бегать. А вот Лешку бери, пусть тайгу понюхает не только из поселка. - предложил Иваныч.

- Да что я там забыл? Комаров кормить?

- Я тебе свою инцефалитку дам, по размеру почти как раз будет. Лицо закроешь сеткой в капюшоне, запястья и щиколотки "Гвоздикой" намажешь и вперед, комары тебя не тронут, мошка не пролезет, клещ не покусает. Чего ты как маленький? - подключился к уговорам Костя.

- О, мне бы тоже такой костюмчик! - вставил я.

- Так у тебя свой есть. Ты ж на трассу ездишь, тебе выдали сразу. - ответил Иваныч.

- Сапоги мои возьмешь, если своих нету, у нас размер один. Но они у тебя, вроде, были. Может, в гараже, в твоем шкафу? - спросил Костя.

- Проверю завтра, спасибо. Знаете, так раздражает, когда не знаешь, что у тебя есть, чего нет. - пожаловался мужикам.

- Ерунда все. Вспомнишь. Да и своих тут никто не бросает, помогут, если чего не знаешь или не понял. - подбодрил Петр.

- Ты, главное, новое не забывай. У нас в субботу тренировка по волейболу, помнишь? - уставился на меня Лёша.

- Да помню, помню. Приду. Покажем там КИПовцам!

- Вот, это верно! А то возомнили о себе! Мы, мол, элита, без нас вся станция встанет! Можно подумать, без других она не встанет, ишь!

- Ты только на людях КИП не матери сильно, а то их начальника, говорят, в Сургут зовут, в главное управление. А наши с ГУ спорить не любят, он и оттуда жизнь испортит. - наставил Лешу Иваныч.

- Да знаю я. Не дурак.

- Вот и хорошо. А с бабами на тихую охоту сходи, а то сидишь бирюком. Работа-балок-магазин-столовая, вот и вся твоя активность.

- А мне другого и не надо. Я тут только до того момента, как на квартиру кооперативную не накоплю!

- И что же, лишать себя всех радостей молодости только из-за этого? Иди, говорю, может девчонке какой поможешь, сойдешься! - надавал на него старший.

- Ладно, ладно! Пойду!

- То-то же! И еще, хлопцы. С ружьем обращаться умеете?

- Уверенно. - подтвердил я. Ну а что? Утку бил регулярно, хотя бы раз каждый год выбирался!

- Не удивлен, десантура. Ну а ты, Лёш? - удовлетворенно кивнул Иваныч.

- Не очень... я ж в стройбате служил. Автоматы на присягу и два раза за службу стрельбище. Ну а в семье ружья не было. - чуть виновато ответил Лёша.

- Тогда доверю Коле. Сейчас. - поднялся из-за стола Петр Иванович и полез к себе под кровать, откуда достал несколько деревянных ящиков с замками. Ключ для них он взял в своей тумбочке. В длинном ящике оказалось охотничье ружье, шикарная горизонталка с резьбой на цевье, в темном лаке и воронеными стволами, на колодке, где крепится приклад, гравировка. В коротеньком, но пузатом - патроны. А еще гильзы, капсюли, порох и прочие принадлежности для заделки патрона.

- Вот она, моя красавица. Иж-58 ручной сборки, с эжектором и сменным дульными вкрутками. Ну и приклад под мою руку сделан. 12-й калибр, не пукалка какая!

- Да видели мы уже... - начал было Лёша.

- А ну цыц! Я Кольке показываю, он же забыл! Дважды первый раз увидеть - не каждому дано! На, в руки возьми!

Я бережно принял ружье. Увесистое, даже на ощупь надежное. И красивое, безусловно. Думаю, там, у нас, за такой экземпляр сходу бы полляма дали, без разговоров. Это же явно коллекционное оружие, уникальное в чем-то.

- Ну, как тебе?

- Замечательное, Иваныч. Отличное оружие. - я перехватил его поудобней, переломил ствол - пусто. Защелкнул обратно, приложил к плечу, - Как родное. В руках сидит, будто с ним родился. Это где же такое достал?

- То-то же! А где достал - там уже нет. Я же раньше на заводе в Ижевске работал, так что это от товарищей мне презент. Помнят. - сказал он с теплотой, принимая от меня свою "красавицу" обратно.

- Отличный подарок. Значимый. - важно покивал ему.

- Вот что. Я тебе все приготовлю, в патронташ десяток патронов пулевых, вкрутки на цилиндр поменяю. Ты как пойдешь - с собой его возьми. Бабы у нас без царя в голове, прутся в самые заросли, а медведь сейчас на малинниках отжирается, зажировывается к зиме. От греха - пусть будет. Ты молодой, крепкий, лишний пяток килограмм день на себе потаскаешь, не переломишься. Что скажешь?

- Отказываться не буду. Мне, можно сказать, даже приятно будет с такой красотой походить.

- Славно. Но помни - в грязь не ронять, в болото с ней не переться, приклад не царапать!

- Беречь буду пуще глаза!

- Смотри! - погрозил он мне пальцем, - Если меня не будет дома, как идти соберешься, то ключи ты видел где. Сам возьмешь. Ну все, теперь буду спокоен. А то переживаю я за вас, молодежь. И-иэх!

Задвинув ящики обратно под кровать, Иваныч плюхнулся на свое место за столом. Хороший он человек. Ружье свое драгоценное дает просто так, сам предложил. Может, из хвастовства, но не думаю, больше смахивает, что действительно заботится. Как умеет.

- Что еще слышно, мужики? А то я, сами понимаете... Пропустил много.

- Да чего слышно... через пару недель поршневые работы и огневые. Это на две недели, считай, все мужики на трассу переедут. Так что нам - варить от темна до темна, тебе ездить круглые сутки, народ туда-сюда возить. А еще вагончики, харчи, инструмент... Короче, хватит на твою долю работы, спать будешь, как и все мы, часов по пять максимум. Зато как они закончатся - то, считай, тишина. Если аварии какой не будет. Но тут не обессудь - ноги в руки и вперед, правила для всех одни. - Иваныч пожевал губами и продолжил: - А еще, слышал, у нас сразу три семьи уезжать будут на большую землю до конца года. Все, наработались, что хотели - достигли, пора домой, под теплое солнышко и на сухую почву.

- Да, тоже слышал. - подтвердил Леша, - Причем Фроловы выезжают из семейного балка, туда бы напроситься на переезд, было бы хорошо. Там и удобней, и душ с туалетом нормальные. Не надо с этим ведром до леса бегать, выплескивать.

- Семейный - он на то и семейный, балда. Без жены тебя туда не переведут, у нас все холостые - либо в гостиницу, либо в ЦУБик. - заявил Костя.

- Это... как это... дискриминация, вот! - выдал Лёха.

- Какая тебе дискриминация! Женатые пользы стране больше приносят! Они новых граждан производят. Или ты не знаешь, как это делается?

- Чего это не знаю! - возмутился младший.

- А чего тогда с бабами в лес идти не хотел?

- Так кровососущие всякие...

- А, а я думал, ты комаров все-таки боишься. А ты про женщин...

- Ой, Костя, иди нахрен!

- Пха-ха-ха!

- Сам-то что? Среди холостых сидишь!

- А у меня семья дома, в Липецке. Забыл, что ли?

Семья! Вот я дурак! Оставив мужиков спорить, залез в свой шкафчик. Где-то там коробка с фотографиями? Всего фотографий оказалось шесть. На первой: я, может, пару-тройку лет назад, со мной рядом сидит младший брат. Оба немного недовольные, будто от чего-то отвлекли. И свитера такие дурацкие... На заднем фоне, в углу - елка. Вторая фотография: мать с отцом, мы с братом по бокам, на фоне жигулей-двойки, сзади лес, сосны. И на обороте: "85-50-34. Не забывай звонить!" женским почерком. Маминым. Третья фотография: я с бабушкой около водохранилища, на набережной. Четвертая: с дедом, уже с маминой стороны, в деревне. На фоне трактора. Пятая: снова я, но теперь в компании таких же ребят, в руках удочки. И мне тут лет семнадцать. Шестая: Четверо парней, в беретах, все улыбчивые, радостные, на форме разные украшательства, сзади вертолет. Дембель. И сзади три разных почерка: "346882, Батайск, Светлая 34, Барамзину Павлу Игоревичу", "40-38-5. Борисоглебск. Сашка.", "302-40-55, Ленинград. Твой верный друг Женя."

- Ох, б*%ть... - тихо протянул я.

- Ты чего там, Коль? - спросил у меня Иваныч.

- Да так, кажется, вспомнил кое-чего. Все нормально, сейчас вернусь.

В голове звенело. Родители здесь еще живы. Их не забрала старость. Не было инфарктов у отца. Не было рака у матери. Живые. Еще молодые. Младше, чем я был там. И сказать им много чего хотелось. И что правы были. И что внимания им мало уделял. Но как сказать - не знал. И боялся разговора, смешно сказать, взрослый мужик, а позвонить страшно. Взял в руки сберкнижку. А там - каждый месяц по сто рублей перевод на счет в Набережных Челнах. Коля деньги родителям отправлял. Сам почти не тратил - по двести-триста рублей на счет клал, там сейчас почти три тысячи уже набралось. И первое пополнение, как и первый перевод - в августе 1990, год назад ровно. Сразу после армии сюда устроился, молодец. Получается, от Лёшки, над которым Костя шутит, ничем Коля не отличался, ровно такой же был, копил на что-то. Квартиру ли, машину, уже и не скажешь.

- Коль, ты идешь? В домино играть будем! Тут меня малой не обойдет!

- Да, сейчас! Минутку! - ответил я Косте, аккуратно складывая такие ценные вещи обратно в металлическую коробочку и убирая ее вглубь шкафа. Пролез обратно за стол, принял костяшки.

- Мужики, вопрос такой... а позвонить на межгород здесь можно откуда-нибудь?

- Можно, конечно. На проходной таксофоны, пятнадцать копеек минута. А что? - первым ответил Лёша.

- С матерью давно не разговаривал, надо исправляться.

- Семья - это святое. - важно заключил Иваныч.

Да, Лёша, я тебе не соврал. Давненько не разговаривал. Лет десять.

Глава 10. На маршруте

Будильник сработал в шесть утра и я поспешил к умывальнику. Почистил зубы, поплескал в лицо - нормально, в строю. Поставил себе чайник и, пока он закипал, сделал небольшую разминку - разработал суставы, потом приседания, отжимания, пресс. Буквально по одному подходу, почти без передышки, чтобы время не терять. К чаю отрезал себе ломоть хлеба, смазал его маслом и сверху кинул пару кружков колбасы. Просто, без изысков, но до обеда хватит, большего и не требуется. В шесть сорок стоял на пятачке на выезде из поселка, как мы вчера и договорились с Эдиком. Он себя не заставил долго ждать и через минуту уже протягивал мне руку:

- Доброе утро! Пошли?

- А ты так каждое утро, пешком на работу ходишь? - спросил я его, топая за товарищем по поселку почему-то в сторону леса.

- Нет, не каждое. Частенько подвозят. Зимой выхожу на десять минут раньше, иначе можно не успеть к началу медосмотра. К тому же, мы сейчас через лес срежем, там тропинка протоптана, выйдет на полкилометра ближе.

- Это даже хорошо. Полтора километра в одну сторону, неплохая разминка выходит при сидячей работе.

- В зиму, знаешь ли, не очень. Особенно когда мороз за сорок. А сорок тут бывает каждую зиму.

Мы прошли мимо капитального дома, мимо трансформатора, который стоял на краю поселка и огородов. Насыпь с этой стороны была минимальной высоты, чисто символическая, может, полметра, да и край ее уже осыпался, образуя пологий спуск, по которому тропинка уходила между кедров вглубь леса. Сам лес дышал влагой, но почва под ногами была твердой, ничего не хлюпало, тропинка была достаточно широкой и утоптанной - видно, что народ здесь ходит регулярно и много. Похоже, что эта часть тайги стояла на небольшом возвышении, которое тянулось как раз в сторону станции, а тропинка была проложена по высшей его части. Иногда вбок уходили тропинки, а спустя метров триста наткнулись на кривую избушку метрах в тридцати от тропинки, которая проглядывала меж стволов.

- Это что, охотничья заимка так близко от поселка?

- Да брось, пацаны балуются! Они вокруг поселка этих избушек понастроили уже штук десять. Каждая следующая смена старшеклассников строит, это, считай, раз в два года новая. Традиция у них такая, получается. Ну и сидят там с девчонками, пиво пьют.

- И что, не гоняют их?

- А зачем? Так хотя бы известно, где они. Нет никого в поселке - значит, у себя в сарае засели. Ну а пиво... все равно ведь достанут. С курением вот борются в поселке, молодежь, вроде бы, никто не курит. Тут главное что? Чтобы начальство пример подавало. А у нас из начальников только один курит. Вот и получается, что раз начальство на перекуры не бегает, то и остальным невместно, - он пнул ногой мухомор, выросший у тропинки, отправляя шляпку в полет.

- Грибов много. Прямо вдоль тропинки растут. А там вон - брусника.

- Да тут мусор один торчит. Если что хорошее в поле зрения вырастает - то по пути домой обязательно подберут. Пару хороших красноголовиков взял, с картохой пожарил - вот тебе и ужин.

- Ну так их вываривать надо, вымачивать, чтобы вся гадость, которую они впитали, вышла.

- А чего им тут впитывать? Ближайший завод в Пыть-Яхе, это, считай, шестьдесят километров по прямой! Нефтянка вся в стороне, до нее километров двадцать, не меньше. Да и чисто у них, экологи последние лет десять лютуют, факела для попутного газа все поубирали. А наш газ вообще всегда чистый был. Если люди сами не гадят, то и загрязнять нечему.

Я покачал головой. Ну, наверное, так. Лес вокруг был чистым: мусора вроде бутылок, фантиков и прочего видно не было. Меньше, чем через десять минут ходы, вышли к вырубке и бетонному забору, тропинка шла уже вокруг него, к КПП. Вахтерша на нас только глянула разок и вернулась к своим занятиям.

- Нам сейчас в контору, медсестра там сидит.

Мы зашли в двухэтажное здание офисов. Тут пока было тихо, даже свет притушен - лампы горели через одну. От входа пройти надо было совсем чуть-чуть, медкабинет располагался буквально за первым поворотом коридора.

- Доброе утро, Елена Васильевна.

- Эдик, Коля, доброе утро. По одному давайте, Эдик первый.

Он скинул ветровку, усевшись рядом со столом медсестры, она натянула ему манжету на руку, подсунула кругляш фонендоскопа самым краешком под манжету и заработала грушей, накачивая воздух.

- Порядок, 120/80. Пульс 90.

- Так пешком шли, еще не успел успокоиться.

Она махнула на него рукой, вписывая показания в журнал.

- Пил вчера? Жалобы есть? Дыхни.

- Ху! Вы же знаете, я не чаще раза в неделю! Жалоб нет.

- Порядок такой. Все, здоров, допущен. Коля, иди сюда.

Проделав со мной ровно те же манипуляции, вписала все в журнал. У меня, разве что, давление было на пять единиц ниже, чем у Эдика, да пульс был 65. Ну так на стульчике посидел перед измерением.

- Допущен. Все, идите, ранние пташки. Только кабинет открыла, а вы уже прискакали.

- Хорошего дня, Елена Васильевна!

У гаража Эдик загремел ключами, открывая ворота.

- Ты переодеваться будешь? - спросил он.

- Да нет, нормально одет. А где раздевалка, кстати?

- Да вон шкафчики стоят. - Махнул он рукой в сторону стены, где на небольшом деревянном помосте буквой "П" стояли те самые шкафчики. Посередине между ними две лавки.

- Я быстро! - сказал Эдику, направляясь к шкафам.

- Ага.

Свой отыскал быстро, по табличке на двери. Внутри нашлась связка ключей, такая же, как у Эдика - от всех ворот ангара, несколько рабочих комбинезонов под разные условия, включая ту самую энцэфалитку из плотной ткани с затяжными манжетами на руках-ногах и мелкой сеткой на капюшоне. Высоченные утепленные болотные сапоги по самую задницу и обычные кирзовые. Даже чуток чистого белья было в виде пары носков и трусов с майкой. Похоже, на работе тут всякое могло приключиться, включая незапланированные заплывы. Связку ключей, на всякий случай, взял, остальное оставил, оно сейчас без надобности.

- У нас еще почти полчаса есть до момента, когда выезжать надо. Саныч просил проверить, не забыл ли ты навыки. Выгоняй автобусы из гаража, ключи наверху, на стенде.

Для того, чтобы добраться до ключей, пришлось воспользоваться своей связкой, так как дверь в офис была закрыта на замок. Второй ключ подошел, с первым не угадал, хотя по форме был похож на скважину. Ключи отбирал по биркам, на них были номера автобусов. На каждом крючке висело по два ключа, основной и запасной. А крючков было штук сорок всего, очевидно, по количеству транспорта. Сзади тихо подошел Эдик:

- Хорошо. Сейчас в журнале расписывайся только за наш, 4826 ТЮН. Вписывай время, имя, номер. В конце строки роспись. Остальные за свою технику сами распишутся. - он указал на журнал формата А4, лежавший рядом на столе.

После того, как я вписал все необходимое, он махнул рукой, приглашая за собой, и пошел к автобусам.

- Выгоняй и ставь в рядок рядом с гаражом. Я посмотрю. На меня поглядывай, если начну руками махать - тормози.

- Не думаю, что это потребуется. - усмехнулся ему в ответ.

Вот чего-чего, а годы опыта не сотрешь! А автобус ли, Камаз или еще чего - не важно. На крупной технике я работать умею. Автобусы - два для перевозки рабочих, ЛиАЗ в северной модификации и ПАЗик, один школьный, желтый, носатый - КАВЗ. Садясь за руль каждого, давал себе минутку привыкнуть к расположению органов управления. Находил кнопки открытия двери, включения печки в салоне, освещения. А потом, потарахтев двигателем, который даже греть было почти не надо, так как гараж был теплым, выводил транспорт на улицу, составляя их бортами один к одному, с дистанцией в пару метров. Лишних движений не делал, вставал в два-три приема, с контррулением. Только на школьном автобусе пришлось согнуться на сидении - похоже, водитель был меня сильно ниже, но зеркала под себя мне настраивать не хотелось, чтобы он потом не возвращал все обратно и не делал лишнюю работу.

- Руки помнят, да? - подошел ко мне Эдик, когда я вылез из кабины.

- Есть такое. Так что чувствую себя уверенно.

- Ну и хорошо.

К нам подходили другие водители, здоровались, называли свои имена. Интересовались моим здоровьем. Всем я отвечал, всем жал руки и честно старался запомнить их всех. Но два десятка имен в голове смешались практически сразу. Запомнил Борисовича, худого мужичка лет сорока, похожего на сушеную воблу, потому что он оказался водителем ПАЗика. И это был не рабочий, а рейсовый автобус, который три раза в день возил людей в соседний крупный поселок - Сырково. Водителем школьного автобуса оказался Рафик, кругленький татарин ростом, действительно, на голову меня ниже. Запомнил Стаса - этот, наоборот, размером был с половину УАЗика, в который он не сел даже, а упаковался. Ростом выше меня сантиметров на десять. Это был водитель начальника капитального строительства, и, как мне шепнул потом Эдик, тот его сильно ценил за то, что брал на переговоры с подрядными организациями. Там Стас выступал фактором психологического давления, упрощая задачу в пару раз и позволяя строителю орать матом на количественно превосходящих его суровых ребят. Был еще лысый Виктор, усатый Армен... Запоминал, в первую очередь, тех, кто сильнее выделялся. Остальных, надеюсь, вспомню при нужде. Лица-то мне теперь будут знакомы, это с именами у меня плохо.

- Пора. - толкнул меня в бок Эдик, - Иди в салон, становись у водительской форточки, пояснять буду по ходу движения.

Рыкнув двигателем, автобус тронулся в сторону ворот. Пока ждали их открытия, обратил внимание на звук пустых бутылок. Когда выезжал, как-то упустил этот момент, но сейчас, слушая, вспомнил юность. Да, ездили, знаем...

- Сейчас заезжаем на пятачок, время семь сорок пять. Стоим, ждем пять минут, пока все грузятся. Зимой, кстати, двери закрывать надо, иначе салон выстудится в мгновение ока. В семь пятьдесят разворачиваемся и идем по маршруту. - повысил голос мой временный наставник, так как движок, хоть и был накрыт кожухом, шума давал много.

- Понял!

На пятачке нас уже встречала толпа человек в пятьдесят и со всех концов поселка еще подходили люди. Я даже как-то усомнился, что у всех получится вместится сюда. Но к нам отправились не все - десяток остался стоять в кучке, о чем-то переговариваясь. Затопали ноги по ступеням, автобус качнулся, принимая в себя людей. Кто-то со мной здоровался, кто-то тянул руку.

- О, а ты контроллером, что ли? Билетики пробиваешь? Почем нынче проезд? - тыкнула меня пальцем в бок бабуля с корзинками.

- Да за "спасибо" пока. - ответил ей лениво, а потом в башке щелкнуло, - Лидия Андреевна?

- Чегось?

- Да я так... пойду вот с вами за грибами скоро, Варя говорила?

- Нет еще. Но это хорошо, что пойдешь. Мужики нужны, должен же кто-то корзины таскать?

- А самому собирать - не?

- Мы и без тебя соберем. - она потыкала пальцем мне в руку, - А вот чтобы собрали больше, нужен грузчик. А ты ничего такой, четыре корзинки упрешь. И пестерь тебе выдам.

- Чего, простите?

- Рюкзак такой. Внутри короб из нержавейки на сорок литров. Отличная вещь, туда грибов килограмм пятнадцать входит.

- Рюкзак. Ружье. Четыре корзинки. Килограмм тридцать пять. Таскать весь день. Ну спасибо, Варечка... - пробурчал я себе под нос еле слышно.

- Что, увильнуть думаешь? - оказывается, бабуля все расслышала.

- Нет, не думаю. Сказал, что иду, значит - иду.

- Умничка. - потрепала она меня за щеку, - Побольше бы таких. А то жопу лень поднять, в лес один раз пяток километров пройти, чтобы всю зиму потом кушать.

Сказав, что хотела, он уселась на переднем сиденье в ряду, сложив корзинки на пол. Пока мы с ней разговаривали, подошли еще человек десять, заняв все сидячие места. Кое-кто остался стоять в проходе, держась за поручни. Ровно в семь пятьдесят Эдик закрыл двери и тронулся.

- Первая остановка, главная проходная. - пояснил он мне, когда мы проехали те самые пару километров и остановились около конторского здания, - Тут две третьих выходят.

От проходной свернули направо, а метров через семьсот - налево. Дорога тут интересная. Прямые участки и повороты на девяносто градусов. Эдакий зиг-заг. Будто по диагонали дорогу прокладывать нельзя было, а вот так, по квадратам - можно. Хотя дорога везде была сделана на насыпи, причем кое-где высота насыпи метров до трех доходила, а где-то была высотой едва в полметра. Но дорога сама по себе была ровной - это рельеф, те самые "гривы", про которые я уже слышал. А потом доперло - так повороты эти из-за грив и сделаны! Мы, по сути, с гребня на гребень этих длинных "холмиков" переезжаем! Это я тупой, а не строители!

- Склады, строители, хозяйственники. - прокомментировал товарищ вторую остановку, - Половина оставшихся выходит.

Мы, проехав мимо шести зданий разных форм и размеров, отправились дальше. Ещё через километр остановились, внезапно, у теплиц. Не ожидал их тут увидеть.

- Коровник. Точнее, сельхозблок, коровником его по старой памяти зовут, теплицы только недавно построили.

- Во как, своё производство есть. Круто... - протянул я.

- Эдька! - крикнула Лидия Андреевна, вставая и хлопая по перегородке между водителем и салоном, - В обед меня тут заберите!

- Так все равно тут ехать! И забирать Коля будет! - так же проорал ей в ответ парень.

- Не забудьте! Я с ягодой буду! - наставила нас бойкая бабуля и, спустившись с насыпи, юркнула в лес.

- Это что, мне её тут ждать? - со скепсисом спросил у водителя.

- Да не, зачем? Она заранее придет. Можешь часы по ней сверять, не парься. - отмахнулся Эдик, - Дальше последняя остановка, Водная.

После коровника асфальт кончился и колеса застучали по стыкам бетонных плит. Бетонка, самая что ни на есть настоящая. На последней остановке из плит была выложена квадратная площадка метров двадцати в длину. Здесь вышел всего один оставшийся человек.

- А что это за "Водная" вообще?

- Тут скважина и очистные. Точнее, водоподготовка. Отсюда вода на станцию и в поселок идет, и в краны, и в отопление.

- Понял. А чего стоим?

- Ждем двадцать минут. Сейчас они там смену передадут и мы поедем обратно, всех сменщиков, кто с суток, собирать и в поселок везти.

Я вышел из автобуса, прошелся кругом. Вокруг стоял лес. Не такой дремучий, как его рисуют, вглубь он проглядывался метров на тридцать, прежде чем все закрывали стволы. Подлеска было не так много, его явно вырубали вокруг насыпей. А дальше, взрослые деревья с толстенными стволами в обхват, не трогали. Наконец, в автобус сел мужчина, поздоровался с нами, и, развернувшись в два приема, Эдик порулил обратно. Подобрал двоих на коровнике, еще двоих на складах.

- А это куда поворот? - спросил я его, когда мы проехали мимо отходящей влево бетонной дороги.

- Вертолетная площадка. Нам не интересно, это когда облëты газопровода делают или начальство прилетает, используют.

Кивнул, запоминая. География тут несложная, но я еще на трассу, на газопровод не выезжал. И вдоль ЛЭП не был, которая пересекает дорогу между складами и проходной. Вот там будет самая мякушка. Прибыв в посёлок, выпустили полтора десятка пассажиров из автобуса. На главной проходной суточников сел целый десяток, вот столько и набралось.

- Ну что, пошли в ФАП?

- Зачем пошли? Поехали! - хохотнул в ответ Эдик, заводя автобус на улицы поселка.

В ФАПе мы разбежались в разные двери. Галина Евгеньевна, завидев меня, сразу выдала:

- Эдик тоже здесь?

- Конечно, вместе приехали.

- Тогда держи. - она быстро начеркала на бланке и отдала его мне, - Я к Тане, а ты иди на улицу. Все, с этого дня официально здоров.

- Спасибо, Галина Евгеньевна!

Из акушерской процессия показалась только через полчаса, чуть ли не с песнями и плясками. Эдик голосил за троих, размахивая вещами.

- Поздравляю, ребята! Большой шаг! Вы молодцы!

- Спасибо, спасибо! Ты знаешь, я его на руки взял, а он такой, такой! - выдал мне товарищ, захлебываясь в словах.

- Самый лучший?

- Да!

- Вам помочь? - повернулся я к Нари, которая бережно несла на руках сверток, прижимая к груди.

- Сами дойдем, тут всего сто метров, но спасибо. Заходи как-нибудь! - ответила она мне уставшим голосом.

- Как сами освоитесь, привыкните, зайду обязательно. На харчо.

Она похихикала и, придерживаемая на всякий случай Татьяной, спустилась с крыльца. Я же залез в кабину автобуса и аккуратно вывел его из поселка. Теперь посидеть часок под недовольным взглядом Анжелы, сделать обеденный рейс, потом снова помозолить ей глаза и на вечерний. Делов - раз плюнуть. Смену, в итоге, я отработал нормально, даже Лидию Андреевну не забыл. Она, и правда, притащила две корзины черники. Или голубики, не знаю, не разглядывал. И после обеда глаза делопроизводительнице и секретарю Сан Саныча в одном лице не надоедал, так как механики позвали помочь с заменой моста на УАЗике. Водятел умудрился соскочить с лежневки и ухайдокать машину, хорошо еще, что на мостах по краю бревен проехался, но в кювет не слетел. Задний это дело пережил, а передний - нет. Работы там было достаточно, так что провозился с мужиками до самого вечернего рейса, о чем вообще не жалел. А теперь домой. Сегодня пятница, а в пятницу у нас что? В бане мужицкий день!

Глава 11. Баня!

- Добрый вечер!

- Дарова! Ты вовремя! Мы собираемся! - поприветствовал меня за всех Костя.

- Помню-помню, вчера обещал. - кивнул я, залезая в шкафчик.

- Вот! - воздел палец вверх Иваныч, - Пропускать такое - грешно! В здоровом теле - здоровый дух!

- Это поэтому вы две трехлитровых банки пива берете? - хмыкнул в ответ на это заявление.

- Жидкость в организме восполнять требуется, как же без этого?

- Чайком, например.

- Чай в среду. А в пятницу - только пиво! - решительно рубанул рукой старший сосед.

- Да как скажете. Четверым с этого все равно напиться не выйдет при всем желании.

- О том и речь, молодежь. Не пития ради и не опьянения для!

Из балка вышли веселой кучкой. Полотенца, чистые вещи, тапочки - все при нас. А еще, в процессе, осознал, что свои чистые, уже постиранные вещи оставил в ФАПе. Ладно, завтра заберу. Или в понедельник, делов-то. Будто мне ходить не в чем! К бане подтягивался народ. По одному, по двое, шли, с основном, с балков, но были и те, кто выходил из домов. Мне стало жутко интересно - баня, конечно, большущая, но как мы там все поместимся? Или там парилка десять на десять? Такую прогреть - куб дров уйдет, а топить с обеда надо начинать. Не, это вряд ли. Но как-то же несколько десятков человек планируют там уместится?

В тамбуре скинули обувь, поставили на полки. И нам еще повезло, потому что те, кто заходил за нами, обувь уже распихивали по углам. В тапках прошлепали в раздевалку, выбрали свободные шкафчики, развесили там чистую одежду, а грязную сняли, оставшись только в тапочках и с полотенцами на шее. Обратил внимание, что у мужиков вокруг не было татуировок. Вообще. Только небольшие армейские татуировки на кистях или запястьях, но это не считается, такую, помню, чуть ли не каждый второй в армии делал раньше. Да у меня у самого, здесь, такая была! A (II) Rh+. Всё. Простой шрифт, как по трафарету. Это даже не татуха, а так, подсказка для врача.

В душевой комнате вдоль стены перегородки, причем тоже обложенные кафелем, на полу до них дорожки из деревянных планок. Это правильно, иначе на этой плитке можно убиться нафиг. Кабинок был десяток, я повесил полотенце на крючок рядом с одной из них, зашел внутрь и включил воду. Покрутил краны, настраивая себе воду и, стараясь не лить на волосы воду, смыл с себя весь пот и пыль. Мыться с мылом пока рановато - это надо делать после бани. А мокрая голова вообще пропуск без очереди к тепловому удару. Намотал полотенце на бедра, чтобы и причиндалами лишний раз не светить, и на полках гигиену соблюдать. Все, готов! Шапочку бы, но как-то не обзавелся.

- Девяносто-тридцать. - огласил Иваныч, смотря на приборы около двери бани, - Для первого захода нормально, потом разбавим.

Горячий, но не еще обжигающий воздух ударил в лицо, по ногам еще струилась прохлада. Парилка была внушительной: примерно три на пять метров, причем где-то метр на два занимала в углу солидная печка с камнями. Гул ее был хорошо слышен через трубу.

- Закрывайте, закрывайте быстрее, тепло не выпускайте! - закричал нам мужик с верхней полки.

Лёша поспешил выполнить его указание и мы полезли наверх, занимая свободные места на втором и третьем ярусе. Кроме нас тут был еще десяток человек, с нами, всего четырнадцать. На нижнем ярусе мог бы спокойно сесть еще один. Вот и вся вместимость парилки, пятнадцать человек. Не, набить сюда можно было бы и больше, но в бане впритирку не сидят.

- Холодновато внизу, будто и не греюсь вовсе. - заметил один мужчина, - Надо табличку какую придумать, что ли. Чтобы дверь просто так не открывали.

- Да это исправить можно. Ща. - ответил ему сосед сверху и слез вниз.

Набрав в черпак буквально пару капель воды, плеснул на камни. Короткий "Пш-ш!" и они снова сухие.

- Прогрелись. Ну, тогда можно! - заключил этот мужик, а потом резко черпанул на полную и ливанул от края до края каменки, да так, что эти самые камни застреляли!

- Женя, гад, какого ты так хреначишь?! - завыл мужик с верхнего яруса, сидящий ближе всего к печи, - Дурнина, аж лицо горит!

- Разгоняю! - названный Женей взял свое полотенце и закрутил его на манер пропеллера. Тут и до нас горячий пар дошел, обжег ноздри, но уже через полминуты он смешался с холодным воздухом с низа парилки и дышать стало свободнее, а пару минут назад сухое тепло сменилось ровным жаром влажного воздуха.

- Нормально теперь? - задал вопрос наш рукожопый банщик через пару минут, залезая на свою полку.

- Годится! - заверил его мужичок снизу.

Ну а мне, наверху, припекало неплохо так. Для первого захода, пожалуй, слишком. Так что еще пять минут и на выход, нечего засиживаться. И так получилось, что после выходки этого Жени на выход вся парная засобиралась одновременно. Мы вывалились в помывочную и я с большим удовольствием смыл с себя пот теплой водой. Первый заход - он не для контрастов, понимать надо!

- Идите к столу, я пока пива возьму! - отправил нас Петр, а сам свернул к раздевалке.

Стол заслуживал отдельного слова. Помещение комнаты отдыха было солидным, но вот центральное его место, как алтарь, занимал стол. Сколоченный из цельных шестиметровых досок, пятидесятки, шириной чуть больше метра, скорее, метр двадцать. Он был гладко выструган и покрыт тёмной морилкой, которая придавала ему довольно боевой вид. А со всех сторон стола - лавки, простые тоже из дерева, из той же пятидесятой доски, обработанные ровно точно так же. Между лавками и стенами - проходы, то есть на свободное место народ садился, через лавку перешагивая, никому при этом не мешая. Ну а мы, какой компанией из парной вышли, такой и расселись, заняв одну оконечность стола. Кроме нас тут уже сидело полтора десятка человек, с которыми мы все поздоровались, пока рассаживались. А потом подоспел Иваныч с "Жигулевским", стаканы нашлись здесь же, даже чистые. Как-то так получилось, что пиво ушло на всех четырнадцать человек и банка опустела вмиг. Р-раз - и только шишки хмеля сиротливо лежат внизу, показывая, что там точно что-то было.

- Ну, мужики, за внутреннюю чистоту! - поднял стакан Иваныч и мы все потянули руки с тарой к центру, закрепляя этот то ли тост, то ли девиз стуком граненого стекла. Прохладное пиво пролилось по горлу, чуть покалывая нёбо и оставляя привкус горечи на языке. Сделал всего несколько глотков, оставляя половину стакана, никуда же не торопимся.

- Хорошо пошло. - заявил Костя, стукая пустым стаканом, - Но, однако, если никто ничего не взял, надолго нам не хватит.

Эдак мягко пожурил, что пиво не казенное и надо делиться.

- Обижаешь, Константин. Обожди-ка! - сказал тот самый Женя и встал из-за стола. За ним поднялся еще один и тоже ушел в раздевалку. Обернулись они буквально за минуту, принеся еще пару банок пива и фанерный почтовый ящик, в каких отправляют бандероли. Банки были поставлены на сто буднично, а вот коробку водружали помпезно.

- Чтобы солевой баланс соблюсти! Свежий улов! Брат из Астрахани прислал! - заявил Женя, являя нам торчащие из коробки хвосты.

- О-о-о!

- Шикарно!

- Вот это я понимаю! - вразнобой отозвались мужики, но исключительно одобрительно.

- Женёк, прощен! - заявил тот мужик, который орал про обожженное лицо.

И ведь хвостов там было не так, чтобы много. По паре лещей на человека, к тому же не самых крупных. Но вот сам жест! Да и недооценивать закуску не стоило: лещи выглядели замечательно, на бочках кое-где выступала соль, просушены они были крепко, все красивые, цвет хороший, ни сантиметра желтизны. Видно, что не чужому человеку собирали, а с пониманием и заботой, выбирая лучшее.

- Под такое дело - наливай еще! - заявил Костя, потянувшись к банке.

Я махом допил свой стакан и подставил его под пенную струю. Разобрали лещей, взяли пока по одному. Как и ожидал по его виду, твердости он был пусть не деревянной, но не сильно уступал. Так что, почистив, отодрал спинку и сунул в стакан - пусть отмокает, после такого и пиво, и сам лещ вкуснее кажутся!

- Ну что, кто куда в отпуска ездил? - задал вопрос незнакомый мне мужчина. Да тут больше половины для меня такие, так что пофиг, пляшем.

- Я малых в лагерь на Азов спровадил, а сам с женой в Геленджик на десять дней уехал! - похвастался хитрым планом один.

- Это ты ловко провернул! А я всей семьей в Анапу на пятнадцать дней. Накупались, обгорели, наелись чебуреков, местные - они другие, не то, что здесь. Фруктов, опять же. Хорошо! Дети в Луна-парке были, счастливые такие! Да я и сам на паре аттракционов прокатился с удовольствием. - ответил второй

- У меня дети в Липецке, вместе с женой у ее родителей в деревне живут. Ну я отпуска-то свои подсобрал, договорился, и на месяц туда! - Начал Костя, - С сыном на рыбалку, дочку на лодке покатал, в кино ходили. А потом на недельку в Ейск. Доча еще маленькая, четыре ей, так что где помельче, там лучше. Но и в Ейске неплохо, вполне можно отдохнуть!

- Можно, чего же нет! А я вот неделю назад с Сямозера вернулся. - даже немного мечтательно сказал Иваныч, уплывая куда-то в воспоминания.

- Это же, вроде, Карелия? - неуверенно спросил мужичок в очках.

- Ха, старый, ну ты дал, с севера на север отдыхать поехал! - хохотнул Лёха.

- Да что б ты понимал, щегол! - затряс кулаком Иваныч, - Там лес, как у нас почти, а пляжи песчаные, дно мелкое - не хуже, чем на морях прогревается! И рыбалка! Сига брал, палию брал, лосося брал! Коптили на месте, икру солили, я там деликатесов наелся на год вперед! Жене двадцать килограмм отправил! Утку и рябчика бил! Запекали тушки целиком, прямо в глине, ты хоть раз такое ел?

- Все, все, Петр Иванович, хорош. - поднялся я, взял мужчину за плечи и усадил, - Не видел он этого, потому и понять не может, это не со зла. Просто от незнания. Если бы попробовал - говорил бы иначе, точно.

- Да ну его! - тряхнул головой мужчина и залпом выпил стакан пива.

- М-да-а. - протянул Женя, немного удивленный этой вспышкой, - А я вот только поеду. К родне, в Астрахань. С Волгой, сами понимаете, мне все эти моря без надобности! Она у нас и за море отвечает, и за охоту, и за рыбалку, все в ней! А в сентябре там и жара спадет, а то я тут уже от плюс сорока отвык, и промысел во всю силу пойдет. Ну и на огородах помогу, не без этого.

- Работать едешь, стал быть? - спросил его "обожженный".

- Душой отдыхать. Родные места впитывать, чтобы на год хватило. Арбузы лопать каждый день, и забесплатно, а не полрубля за килограмм!

- Тоже дело. А я с семьей в Кисловодск ездил. А в зиму под Тюмень, в санаторий.

- Две путевки за год? - удивился кто-то.

- Так одну за полную стоимость, вторую от профсоюза, все честно. Здоровье уже не то, поправлять надо.

- Вот и пойдем поправлять. Посидели малёхо, пора на второй заход! - встал из-за стола Костя.

В комнату отдыха как раз зашла новая группа румяных, из парилки, мужиков и мы, сдвинув рыбу и стаканы на угол, уступили им место. В парилке уже было семьдесят градусов, но влажность поднялась до пятидесяти, так что тепло проникало в тело уверенно. Жене было мало, потому он сбегал подкинуть дров, но мы просидели больше десяти минут и ощутили прибавку только под конец, когда уже пора было выходить. В этот раз не отказал себе и облился холодной водой - теперь можно! Когда вернулись за стол, расселись уже на другом конце стола, забрав свою закусь и выпивку. Притащили еще одну банку пива, чтобы всем хватило, и первые пару минут просто булькали пенным, заедая все лещом. Мой, настоявшись в пиве, приобрел совершенно особенный привкус и жевался гораздо легче. А пиво, которому лещ отдал часть соли и вкуса, вообще зашло как амброзия, заставляя меня довольно щуриться.

- А может, ребята, на лося сходим? - предложил Иваныч.

- Да ну, ты чего! У них гон сейчас, быка возьмешь, а у него все вонючее. И куда девать полтора центнера такого мяса? - возразил ему один из мужиков, с большой проплешиной на голове.

- И ничего оно не вонючее! Как зверя взял, так сразу шкуру снимаешь аккуратно, чтобы она мяса не касалась, пашину аккуратно вырезаешь, чтобы не задеть чего лишнего. А потом вымытыми руками и инструментом разделываешь мясо. Все, большей части запахов на нем не будет. Мясо в холодильник складываем, даем ему дозреть три дня, жир и жилы все срезаем, а потом в автоклав, на тушенку! Жир обязательно весь убрать, он гадкий, сил нет! А вот сала свиного добавить чуток будет надо, только сочнее станет. Ты представляешь, с одного лося сколько тушенки первосортной выйдет? Под триста банок, если по поллитра! - расписал весь процесс Петр. И выходило, что дело это нужное и правильное.

- Не знаю даже. На лося идти минимум втроем надо, лучше впятером. Иначе не допрём всё. Да и втроем умотаемся.

- Игорёк, ты если согласный, то еще двоих я точно найду. А ты, может, Степаныча уговоришь, а то он все на птицу, а серьезную дичь так и не брал ни разу.

- Так у него ружье двадцатого калибра. Хватит ли?

- Хватит, если взять хорошую пулю и навеску сделать правильно. Я помогу.

- Честно, интересно. Я бы тоже сходил, но у меня ружья нет. - влез в их разговор.

- Хм... А если найду, пойдешь? Про поджилки твои не спрашиваю, десантура. Хотя занятие не для слабонервных, сам поймешь, как быка увидишь.

- Пойду! - Решительно ответил я. Да когда еще такое попробую?! Ни в жисть не откажусь!

- Тогда все честь по чести сделаем. В понедельник или вторник время выберем, смотаемся в Сырково, оформим тебе билет, я поручусь, там меня знают, вопросов не будет. А то с лесником разбираться желания нет, а встретится мы можем. Сможешь машину служебную взять?

- Не знаю пока, в понедельник уточню. Но, думаю, да. За три часа обернемся?

- Уложимся с запасом. Полчаса туда, полчаса обратно, часок на месте.

- Годится. Тогда в понедельник отвечу.

- Слыхал, Игорёк? Даже Коля, зеленый еще, а идти хочет. - подбоченился Иваныч.

- Черт с тобой. Пойду. Если у нас еще и водитель будет с УАЗиком, чтобы ноги лишний раз не топтать и Ниву мою не гонять, то запросто.

- Все, закончили, охотнички? Пошли на третий заход! - снова погнал нас в парилку Костя.

По пути он прихватил где-то веники, потому этот заход у нас получился веселым. Среднюю полку заняли лежащие кверху жопами мужики, двое их лупцевали вениками, а сверху теснились, прогреваясь, остальные. И мы постоянно менялись. Отлупленные уходили вниз, хлестать следующих, банщики лезли наверх, в очередь. Весь процесс у нас занял минут двадцать, после чего с фырканьем и оханьем обдавались холодной водой уже все. Посидели еще немного, подбили запасы - оказалось, что банок пива у нас еще две, больше нету. Немного расстроились и пошли на четвертый заход. Тут я уже только прогревался, чтобы в душевой с мылом вымыть из раскрытых пор все остатки грязи. Вышел из душа и уставился на полотенце - за это время оно уже пропиталось потом и вытираться им не хотелось.

- Простыню вон возьми! - крикнул мне Костик, опознавший мою проблему и указывая вдаль, где на входе в прачечную лежали стопки чистой ткани.

Завернувшись в простыню, загрузил все свои грязные вещи, включая полотенце, в стиральную машину. Модель мне была незнакома, явно какой-то промышленный агрегат, уж больно здоровая. Туда, кроме моих, еще вещи Кости и Леши вошли. Быстрая стирка занимала двадцать минут, а больше нам и не надо. Посидели, допили пиво, доели лещей. Из стиралки переложили вещи в сушилку и подождав еще десять минут, забрали лишь чуть сырые вещи. Такие, в принципе, даже одеть по теплу можно было бы. Но вечером в сентябре - явно не стоило. Но сухое у нас было с собой, потому до ЦУБика дошли без риска простудиться. А там, растянув веревки, повесили все досушиваться. На кровать я натурально упал. По телу разливалась приятная истома, глаза закрывались сами. Сопротивляться я не стал. Только мелькнула в конце мысль: "Хорошо посидели".

---

Ну что, писать вам главу про охоту?

P.S. Новые лайки существенно повысят мою мотивацию!

Глава 12. Богатства леса

- Я тебе на приклад маленький патронташ приладил, чтобы ты поясной не брал. Чуток, но легче будет. Два патрона "Бизон" в стволах, два про запас. Два сигнальных, на всякий случай. Сигнальные оранжевые, чтоб не перепутал. - зачитывал мне лекцию Иваныч.

- А четырех на медведя хватит?

- "Бизона" хватит одного, если не косой. Дальше смотри - это предохранитель, сейчас он закрыт и...

- Блокирует шептала, знаю.

- Ишь, умный какой. Помолчи пока, старших послушай! Перед выстрелом предохранитель сдвигаешь, пальца на спусковом крючке быть не должно! Как сдвинул, тогда палец кладешь и строго по одному курки жмешь!

- А если дуплетом?

- С плечом попрощайся. А если упор плохой, то кисть тебе только в Тюмени или Сургуте обратно соберут. Или не соберут, дело такое...

- Ты туда что, слонобой зарядил?

- У пули вес сорок грамм. И навеска пороха там хорошая. Дуплетом ты медведя на месте убьешь, наповал, но и сам покалечишься, как пить дать. Хотя, если он прямо на тебя выйдет - то тут уже не до осторожности, лупи как можешь. Если есть хотя бы метров двадцать - то по очереди, его и одна пуля остановит, как говорил уже. А второй доберешь, чтобы наверняка. Без добора к медведю не подходи, понял? Они на рану довольно крепкие, может и отомстить, умирая. Ладно. Надеюсь, ты мою красавицу просто по лесу зря потаскаешь и вернешь, никого не встретив. И чтобы колокольчики бабам раздал, наверняка опять так попрутся, знаю я их! А под вечер устанут, будут в тишине ходить, и вот вам здрасьте из кустов! Колокольчики эту проблему решат. И главное! Если вдруг, если вдруг... то стреляй так, чтобы позади медведя никого не было. Промахнешься - человека убьешь.

- Спасибо, Петр Иванович, все понял. Хоть ты и ворчливый, а о людях печешься.

- Пустое! - махнул рукой мужчина, - Иди, ни пуха!

- К черту! - автоматом ответил ему я и вышел за дверь. Помятуя об "угрозах" Андреевны, даже корзинку или туесок какой брать не стал. Сапоги, энцефалитка, одеколон "Гвоздика" в нагрудном кармане, чтобы обновлять "антикомарин" на руках и ногах, снизу поддето тонкое термобелье, так как днем сегодня обещают в районе пятнадцати градусов с ветерком, за плечом ружье, в кармане крепкий складной нож и пачка спичек, на поясе фляга с кипяченой водой. Вот и вся моя "комплектация", ничего лишнего, шагать не мешает, не промокну, не замерзну.

Солнце только-только вставало, утренний холодок оно разгонит где-то через час. Восьмое сентября, день еще долгий, но тепла все меньше и меньше. Тут еще будет бабье лето, в ближайшую неделю, максимум - две, когда температура поднимается до двадцати, мы тогда за ягодой пойдем. А, может, и за грибами еще раз сходим, это как получится. А после - все, сматывай удочки, к началу октября заморозки бахнут обязательно, и весь следующий месяц так и будет, от плюс десяти до минус пяти. Лед по утрам, иней, к обеду грязь, а к вечеру ты в ней по уши. А по утру грязь и колея подмерзает, превращаясь в коварную кашу, покрытую тонкой коркой льда. Поскользнулся, лед проломил - и по новой, хоть из шланга отмывайся. А еще в октябре обязательно несколько раз выпадет снег, смешиваясь с грязью в чавкающую под сапогами дрянь. Наслушался за эту неделю от мужиков. И теперь предназначение тех высоких болотников мне было предельно ясно. Они не для зимы - они для межсезонья, когда наступив на снег или лед, ты мог чуть не по пояс уйти в незамерзшее месиво.

В прошлую субботу мы с Варей сходили в клуб. Что сказать? Места там маловато, но на просторы мне было начхать. Танцевали, целовались... но на этом все. И девушка была правильная, и места у нас не было для продолжения. А я не торопил. Мне и так было хорошо. В воскресенье погуляли по лесу, собирали только упавшие кедровые шишки и доставали оттуда орехи. Поели черники, отчего лица и руки покрасились так, что отмыл до конца я их только к вечеру понедельника. А эти синющие языки? Баловались, как дели малые, дразнились. Наверное, выглядели мы глупо, но смотреть на нас было некому, разве что вездесущая Лидия Андреевна под кустом сидела и подглядывала.

Откатав на автобусе понедельник, сдал ключи и пересел на вахтовку на базе Камаза. Дури в ней было прилично, перла по колее только в путь. На лежневке, конечно, потряхивало, но там я не газовал. Договорился с Игорем - тем самым охотником, с которым познакомился в бане, чтобы он сел рядом со мной и подсказывал. Игорь был, можно сказать, из местных старожилов - приехал на следующий год после начала строительства станции, двадцать лет назад, так что знал по именам тут каждую белку. С его помощью заново изучил основные маршруты, благо, были они несложные - вдоль газопровода и вдоль линий ЛЭП, с уходом к железной дороге и нормальной асфальтированной трассе, которая проходила в стороне от нашего поселка. Он же показал мне броды и переправы, где могла пройти тяжелая машина. Оказалось, что он был инженером ЛЭС, то есть заместителем начальника у местных электриков, и оформил наши с ним поездки как осмотр линий электропередач и контроль показателей электрохимической коррозии газопровода. Это он сам мне рассказал в четверг. Игорь регулярно покидал машину, осматривал опоры и на узлах газопровода считывал показания каких-то приборов, так что работал взаправду, а не просто так, для галочки.

Я даже задал вопрос, почему тогда Иваныч его "Игорьком" вообще звал, неуместно же. Оказалось, что обида никакой нет, потому что Иваныч, на самом деле, был тут с самого начала и учил его охоте, когда Игорю, сопливому еще выпускнику техникума, было чуть больше двадцати. А самому Иванычу - за шестьдесят, просто выглядит хорошо. Его даже порывались на пенсию отправить насильно, но руки у Петра росли из плеч, авторитет был наработан немалый, так что оставили. Поездки эти у нас были короткими - по два-три часа в день, все остальное время я катался вдоль трассы газопровода и линии электропередач, развозя на вахтовке работников. А вечерами выгадывал время для коротких встреч с Варей.

Короче говоря, жизнь мне моя понравилась. Кормят, поят, спать есть где, в баню хожу, с девушкой перспективы вырисовываются. Да еще и досуг хороший, правильный - грибы, ягоды, охота, рыбалка. В поселке клубы, спортивный и обычный, библиотека. Люди - отличные люди! Ты для них свой, почти как дальний родственник. И я отвечал тем же. Кого-то подвезти, что-то погрузить помочь, развлечь разговором. И, честно признаться, мысли о моей семье, оставленной где-то в ином мире и времени, с каждым днем посещали меня все реже. Стыд я в такие моменты испытывал нешуточный.

- Привет! - подбежала ко мне Варя, - Ты такой серьезный и воинственный!

Приблизившись ко мне на расстояние ладони, она ткнула меня пальцем в грудь, смешно собрав глаза в кучку.

- Привет, солнышко! - я наклонился к ней и чмокнул в щеку, - А ты невероятно мила в этом платочке. Настоящая русская красавица!

- Хи! Погоди, а ты чего без корзинки? - удивилась она, осматривая мои руки и показывая свою, где лежал нож и широкополая шляпа с москитной сеткой на затяжке.

- Вопросы к Лидии Андреевне. Она меня в носильщики определила, мне даже короб заплечный выделят.

- Ну, раз сказала... Значит, выделят.

- Да, бабуля - кремень. Ей бы мужиком родиться.

- Ты что это, заявляешь, что девочки хуже? - шутливо стукнула меня кулачком в плечо Варя.

- Никак нет! Лучше! Лучшие и светлейшие создания на Земле! Без вас погрязли бы мужчины в дикости и унынии! - бодренько отбрехался в ответ.

- Ну ла-а-адно, поверю... - она подняла назидательно палец и приложила его к моему носу. Я же сделал вид, что собираюсь этот палец укусить, и девушка со смехом отдернула руку.

Лидия Андреевна заявилась в 6:00, четко, как швейцарский хронометр, притащив с собой двух грустных мужичков. Они-то и передали мне тот самый короб, ровно такой же, какие были за спинами у них самих. Еще пару объемных корзинок, эдак литров на двадцать пять каждая. Ну, как и думал, буду таскать на себе килограмм тридцать, а то и все сорок. Ладно, это же только на обратном пути, туда-то налегке пойду, так что переживем!

- Значит так, бабоньки. Сейчас выходим через гаражи за ФАПом, и идем в сторону речки. Заходим между двух болотин на гриву, она там километра на три тянется, там пасемся. Потом до газопровода и вдоль него идем до брода через реку. От реки уже обратно по газопроводу идем, туда-сюда поди сюда километров десять выйдет, как раз до темна обернемся. Если мало будет урожая - переходим газопровод и обратно опять вдоль него идем, добираем. Я вчера глянула - есть там дикорос, пустыми не вернемся. Да, Ириш? - закончив инструктаж, отреагировала на поднятую руку.

- Ягоду не берем, только грибы, я правильно поняла?

- Нет, ягода еще подождет. Всё? Пошли, что ли.

- Погодите! - я достал из широкого кармана на пузе десяток маленьких колокольчиков на веревочке, - Петр Иванович просил передать. чтобы повязали себе.

- Мы тебе что, коровы? - возмутилась одна из присутствующих.

- Это медвежьи. - пояснила ей баб Лида, - Ладно, берем. Старый черт ерунды не скажет.

И нестройная кучка из пятнадцати женщин и трех мужиков потянулась на окраину поселка.

- Коль, помоги! - пропыхтела Варя через пять минут после отправления, пытаясь выдрать длинную прямую ветку из рябины.

- Ох, отойди, горе ты моё.

На глаз прикинул метр длины, вырезал ножом глубокую борозду и по ней уже обломал ветку, подрезав непослушные волокна тем же ножом. После метра эта ветка расходилась на веточки потоньше, их укоротил, оставляя по десять-пятнадцать сантиметров длины. Получилась эдакая кривая вилка, которой очень удобно поднимать листву и раздвигать мелкие кустики в поисках добычи. Ну и змей шугать, гадюк в этих лесах хватало. К ним если с пониманием, то они не опасные, на человека просто так не кидаются. Только когда наступишь или рукой заденешь, тогда точно укусит. На этот случай на ногах сапоги с высоким голенищем, в руках палки. Риск минимальный.

Довольная Варя ушла вперед, размахивая своей веткой, а я задержался, чтобы сделать палки-шуршалки еще двум женщинам. Остальные либо принесли уже готовые, удобные, с собой, либо справились сами. Лес дышал прохладой и влагой. Но надо понимать, что влага тут везде - такие уж места, не больше километра в любую сторону и наткнешься на болотце, а то и на огромную топь. Местные речки и озера - это, конечно, отдельная история. Их тут много. Нет, не так. МНОГО. И частенько глубины там такие, что на вахтовке штурмовать брод можно сходу.

Шума тайги я не слышал, не считая поскрипывания деревьев на ветру. Толпа народа создавала гвалт, который перекрывал все остальное, даже если местные обитатели не разбежались, потревоженные нами. Догнал Варю и пошел рядом, наслаждаясь ее компанией и природой вокруг.

- Долго нам идти? - спросил у нее.

- Не, сейчас метров двести от поселка удалимся и дальше уже цепью разойдемся. Рядом с домами кто-то всегда пробежится, мелочь соберет, так что тут брать нечего.

Через минуту женщины, и правда, начали расходиться друг от друга, каждая взяла себе полосу метров в двадцать шириной и рыскала по ней. То одна, то другая приседала, заметив добычу и чикала ножом но ножке, отправляя то подберезовик, то красноголовик, а то и рыжик с волнушкой и груздем в корзину. Мухоморы и поганки не портились, не топтались, их обходили и шли себе дальше. Одна нашла на пне опята и, радостно воскликнув, начала деликатно обстригать пенек. Из разговора выходило, что опята - добыча особая, так как очень хороши на засолку, где их разбавят волнушками и рыжиками, если потребуется. А вот солидные подосиновики и подберезовики пойдут в супы.

Шагая за девчонками, то и дело наклонялся, общипывая понравившийся кустик черники. Пока для меня прогулка получалась очень даже приятной, только ружье мешалось немного. Из-за короба за спиной его пришлось перевесить на шею. Старался держаться поближе к Варе, чтобы всегда была в поле зрения. И нет, я это делал не для того, чтобы смотреть на ее попку, когда она наклонялась. Хотя смотреть на нее было точно приятнее, чем на другие...

Через часок досталось и мне. Носильщики были примерно одинаково распределены за "бабьим фронтом", так что, когда корзинка тяжелела, то одна, то другая подходила ко мне, чтобы я снял короб и мы вдвоем, аккуратно, пересыпали туда грибы. И через два часа он уже был с горкой, ощутимо давя на плечи. А когда еще через пару часов мы вышли, наконец, к речке, я уже сравнивал себя с орангутаном, потому что с горкой были и корзинки в руках. У женщин же они были полупустыми, так что веселье еще даже близко не закончилось. Недовольство от таскания груза задавил - ничего, не рассыплюсь, зато в зиму буду есть собранное своими руками. И это мы еще абы какие грибы не брали! Только крепкие, здоровые, шляпки ровные, не поеденные. Две третьих обнаруженного оставалось сидеть в земле.

- Ну что, теперь пойдет самое веселое. - выдала Лидия Андреевна, осматривая свое воинство, - Делимся поровну и идем вдоль газопровода с двух сторон обратно. Далеко не уходите, и так вдоль просеки столько наберем, что лишь бы влезло.

Голоса, действительно, раздавались веселые. В молодой поросли вдоль просеки обнаружились целые поляны маслят. Они ценились здесь почти как белые за свой аромат и универсальность. Хочешь - в закрутку, хочешь - на жарку или бульон. Но и боровиков, тех самых белых грибов, вдоль просеки было гораздо больше, чем в глубине леса. Так что когда мы прошагали четыре километра от речушки к дороге, с горкой были абсолютно все емкости, которые у нас были. Девушки помоложе перли и по две корзинки, не выказывая никакого недовольства. Я же в своем термобелье и с грузом вспотел и был мокрый, как мышь. Обратно в поселок мы вернулись часам к четырем дня. И если мне вначале показалось, что на этом мои приключения сегодня закончились, то показалось зря. Потому что мы всей толпой поперли к магазину и столовой, где быстро был развернут пункт обработки грибов. Их чистили, промывали, расфасовывали и уносили на склад, в морозильник. Откуда-то нарисовались душевые поддоны, в которых проходила сортировка и мойка. Процесс затянулся до глубокого вечера, заканчивали мы уже при свете фонарей.

- Ну всё, девчата и ребята. Закончили. Чистого весу вышло четыреста кило с хвостиком. После обработки все по высшему сорту пошли, с коэффициентом. - собрав нас в кучку, начала Лидия Андреевна, - Хороший заход, хоть и не лучший, стоило бы сходить еще раз. Этого на пару месяцев столовой хватит, не больше. А теперь проходим и расписываемся в ведомости!

Поставив свою закорюку, получил на руки двадцать пять рублей тридцать копеек. Это что, получается, мы артелью отработали? Я-то думал, все по домам грибы разберут или просто на склад сдадут, а оказалось, их у нас приняли за вполне реальные деньги. За день четвертак - это солидно. Учитывая, что грибов-ягод в округе дофига, бери да собирай, в сезон можно и сто рублей к зарплате прибавить. И вообще, это же двойная выгода получается: мы и деньги получили, и грибы потом сами съедим! Понятно, что для станции это тоже выгодно - четыре центнера грибов купить, поди, сильно дороже нашего труда выйдет, да и качеством они будут пониже.

- Устала? - обнял я Варю.

- Очень. Ноги не держат уже.

- Та же фигня. А Андреевна вон, бодрячком, глянь.

- Я с нее уже не удивляюсь давно. Она, кажется, в лесу вообще не устает.

- Пойдем, провожу домой. Давай корзинку. - забрал у нее все из рук, чтобы ей было чуть проще.

Варя привалилась ко мне, обняв за поясницу для устойчивости, и мы неспеша пошаркали домой. Вот молодой, крепкий, а умотался так, как не помню уже когда последний раз бывало. Считай, восемнадцать часов на ногах, да еще и с грузом. То грибы таскай, то воду, то на склад расфасованное носи.

- Пока, лапуль. - чмокнул Варю, отдавая вещи, - Отдохни.

- Спокойной ночи! - обняв меня на прощание, сказала она и закрыла за собой дверь.

Завалившись к себе в балок, столкнулся со всей честной компанией, которая заседала на кухоньке, резавшись в домино.

- О, явился, не запылился! - выдал Костик.

- Очень запылился. И задолбался. Руки до колен оттянул. - раздеваясь, ответил ему.

Протянул ружье Иванычу:

- Держи. Спасибо большое, но не пригодилось.

- И хорошо, что не пригодилось. Колокольчики принес?

- Да, в кармане, собрал как вернулись. - пошарив в энцефалитке, выложил их на стол, - Всё. Извините, мужики, не до разговоров.

- Да понятно дело. Иди, отсыпайся, мы потише будем. - покивал мне Иваныч.

Умывшись и помыв, как смог, подмышки и шею, я упал на кровать и выключился, будто тумблером щелкнули. Как бы то ни было, прошедшим днем доволен.

Глава 13. День, когда все изменилось

- Сан Саныч, уделите минутку, просьба есть, признаюсь честно, личного характера.

- Что у тебя, Коль? - остановился он у входа в конторское здание.

Остановил его именно здесь с определенным расчетом. Дело в том, что мой шеф шел на общее совещание всего руководства. И я видел, как в сторону службы энергетиков отсюда выходил главный инженер буквально пять минут назад. Если мой расчеты верны, то он подойдет к нам в компании начальника электриков через минуту. Возможно, там будет Игорь, как заместитель руководителя ЛЭС, что тоже пойдет только в плюс, так он право голоса имеет. И мои расчеты оправдались! Лев Игнатьевич вышел из здания энергетиков и шел в нашу сторону. Идти ему еще минуту, так что тянем, тянем...

- Возможно, вы уже знаете, что я сошелся с одной очень хорошей девушкой. Она в столовой работает, Варя зовут. Знаете, она мне действительно дорога, и я не хочу ее как-то расстраивать или давать повод думать о несерьезности моих намерений.

- Это, хорошо, конечно, но ты сейчас к чему?

Есть! Главный инженер встал в паре метров и слушает!

- У нас освободился семейный балок, из чехословацких, буквально несколько дней назад. И я хотел бы его занять. Не один, с Варей. Понимаете? Вот и пришел просить помощи.

- Там же очередь наверняка... Нет, я узнаю, конечно...

- Да брось, Саш. Привет, Коля. Мы здесь старшее поколение, должны с пониманием относиться к молодости. И как представитель партии я могу заявить, что государство ставит в приоритет институт семьи. Молодой семьи. Я правильно тебя понял, Коля?

- Абсолютно, Лев Игнатьевич. - кивнул я, прикладывая руку к груди.

- Составляй приказ, Саша, и мне на подпись. Будет тебе, Коля, чехословацкий балок. - Да, получилось! Я улыбнулся и, не стесняясь, сделал победный жест кулаком, - Кстати, Саша. А отправь-ка этого хлопчика на верхнюю заимку. У нас, оказывается, второй день там сидят наши энергетики, а связи с ними нет, по рации молчок. И ведь когда в понедельник никто из начальства на работу не пришел, эти "сотруднички" даже не чухнулись, представляешь? А то, что у нас по понедельникам планерка, на которой начальство быть обязано, им до одного места!

- Слышал, Коль? - повернулся ко мне Сан Саныч, - Все понятно?

- Где заимка, знаю. Игорь сам показывал. А они на чем туда поехали? Не пешком же, тут километров двадцать.

- На "Буране". - ответил Лев Игнатьевич.

- Тогда Урал возьму кузовной, который с двумя лебедками. Вдруг у них транспорт сломался и они сидят в избушке, ждут пока за ними приедут? А так слеги срубим и по ним снегоход в кузов затянем лебедкой, чтобы два раза не ездить.

- Вот, толковый парень, продумывает варианты. - похвалил меня главный инженер, - Все, пойдем, Саш, это без нас теперь сделают. И так мне за ЛЭС отдуваться перед главным...

Я посмотрел им вслед, на хлопнувшую дверь и похрустел снегом в сторону гаража. Сейчас возьму ключи, потом на стоянку спецтехники. На Уралы и Камазы гаражей не напасешься, так что стояли они под простым навесом, да и то, не все влезли. Гусеничная техника куковала под открытым небом без исключений, как и другие тяжеленые дуры типа Кировца. Но им-то нынешние сугробы в двадцать сантиметров - так, смех, да и только. И баки на них толстые, стальные, легкодоступные снаружи, отогреть проще. А попробуй так оставить автобус и хрен заведешь потом, если такую глупость совершить в январе, когда здесь за минус сорок столбик термометра уходит. Да и салон прогревать будешь часа полтора. Но пока на улице скромные десять градусов мороза, и кристально-ясное, лазурное небо. Увы, оставаться им таким еще полчаса, не больше, потом начнет темнеть. Здесь с этим быстро, в пять вечера уже будут глубокие сумерки. А в декабре будет самый смак, когда на работу едешь - еще темно, возвращаешься - уже темно. Не полярная ночь, далеко не она, но чувствуется, хорошо чувствуется, что не на югах.

Анжелу предупредил, что беру Урал по заданию главного инженера и верну ключи уже поздно вечером. Отношения наши за прошедшие полтора месяца наладились, я "перестал" к ней лезть и она, со временем, оттаяла, оказавшись не такой уже противной девушкой. Себе на уме, да, но общаться можно. Вышел на улицу и еще раз вдохнул морозный воздух. Хорошая погода, не пойму, что старожилы бурчат, мол, зима рановато пришла. Зато как в середине октября снег выпал, так и не тает уже две недели, всю грязюку скрыл, вокруг так чисто-чисто, даже глазу приятно. Урал упрямиться не стал, зарычал низко, на холостых. Походил вокруг, попинал колеса, проверил состояние глазами, но ничего подозрительного не нашел. Все накачаны как надо, протектор в порядке, грунтозацепы злые, не сточены временем. Закрыл шторку радиатора, так быстрее прогреется. Проверил подогрев топлива - работает. Теперь просто ждем... Еще минут десять. Знал бы заранее, запустил бы предпусковой подогреватель полчаса назад и никаких проблем. Но задание спонтанное, так что греемся по старинке, стоим на холостых. Мелькнула мысль, что сейчас время для перекура идеальное, но начинать курить ради таких моментов, да еще когда это порицаемая начальством привычка, будет просто глупо. А в прошлой жизни я бы цыгарку обязательно достал...

Дождавшись рабочей температуры, вырулил с территории компрессорной станции и попер вдоль линии ЛЭП. Полчаса теперь так тащиться, скорость тридцать в час. По заснеженной лежневке быстрее не стоит при всем желании. Но ничего, там, где нефтяники дорогу на свой куст, то есть кучку скважин, вдоль линии провели, там грунтовка отличная, подготовленная, там можно и сорок. А потом с ЛЭП надо уйти по грунтовке в лесу, по верхушке небольшой гривы и подняться на холм. Ну, как холм? Метров шесть в нем высоты. Для этой местности, плоской почти как столешница, настоящая гора! Холм из супеси, смеси песка с глиной, причем песка там больше, так что дорога крепкая, хоть что-то хорошее. Вроде, говорили мне когда-то, что этот холм остался от ледника, который был здесь десятки тысяч лет назад. То ли пятьдесят, то ли шестьдесят, не помню. А еще, мол, в Сырково озеро метеоритное есть, одно на всю Западную Сибирь! Ученые два года подряд ездили, кругами бегали и орали радостно. Кто же это был? Забыл уже, с мужиками тогда в бане сидели, трещали обо всем и ни о чем.

Притормозил перед замерзшим ручьем, пересекающим просеку и дорогу. Аккуратно съехал в него, проломив колесами еще хрупкий лед и, не торопясь, с включенной блокировкой и пониженной передачей, преодолел водную преграду. Вообще, так делать нельзя. По правилам мне нужно проверить глубину, въезд-выезд, туда-сюда... Но я этот ручей форсирую уже раз в пятидесятый, так что могу себе позволить, верно? Выскочив на участочек облагороженный нефтяниками, притопил педаль газа. Еще пара километров и уходить к заимке. Там будет коварный участок в лесочке, но на Урале справлюсь, не проблема. Тем более, земля там должна была уже хоть чуть-чуть схватиться, даже несмотря на близость воды. А как в горку пойдет, совсем хорошо станет.

Грунт держал. И держал хорошо, чему я был очень рад. А еще тут было довольно ровно и я спокойно шел тридцать. Сейчас еще пять минут, заберу этих охотников, погрузим снегоход и домой вернусь к восьми вечера, еще успею с Варей увидеться. Вечерело, потому щелкнул тумблером, включая дополнительный свет. Яркие прожекторы осветили заснеженную тайгу и какую-то невероятно стрёмную тварь, которая неслась ко мне справа! Ослепленная вспышкой света, она запуталась в лапах и вместо прыжка просто влетела в бампер с глухим "Бом!". Колеса поочередно подпрыгнули на ее туше, а я только втопил педаль газа в пол, потому что чудовище пришло не в одиночку. Тени замелькали и справа, и слева.

- Твою-то мать!

Мне оставалось только гнать, надеясь, что по пути найдется какой-то выход из ситуации. Дорога упиралась в заимку через три километра, дальше тупик и болотина, которая тянется километров на десять. Будь дело в январе и будь зима малоснежной, я бы рискнул сунуться туда на тяжелой технике, но сейчас я утону сразу же, как съеду с твердой земли. Тени, которые по приближении оказались товарками той, первой твари, не отставали, заходили то справа, то слева, прижимаясь все ближе. Даже ружья не взял, придурок! Ну а так подумать, то зачем оно вообще могло понадобиться? От медведя или волков? Так Урал даже надежнее ружья в таких вопросах! Но жалеть об его отсутствии мне это не мешало.

"Гдах!" - отозвалась жалобно жесть корпуса, когда на переднее крыло приземлилась прыгнувшая сбоку уродина. И не просто приземлилась, а деловито потянулась к кабине!

- Не возьмешь, сука! - заорал я, направляя Урал в сосну.

Скрежет сминаемого крыла, оторванное зеркало, затем жесткий удар в кузов, торчащий из-за кабины - стесана была вся левая сторона. Стекло каким-то чудом уцелело, но было все покрыто синей, похожей на чернила кровью. Тварь перемололо, растерло тяжелым грузовиком о ствол вековой сосны чуть ли не в кашу.

- Ха! Мы еще повоюем! - заорал я им и самому себе, отгоняя страх.

Еще одна оттолкнулась от ствола дерева, целясь мне в капот, но я любезно притормозил, пропуская даму вперед, так что шлепнулась скотина прямо передо мной на землю. А затем резко дал газу и услышал, как тело проколотилось об днище от бампера до бампера, даже грузовик потряхивало. Хотя, с чего я взял, что она, он, оно... существо, короче - дама? Педаль газа я давил остервенело, руль крутил, как в последний раз, маневрируя и не давая тварям закрепиться на машине. Мне еще повезло, что они прыгали только спереди и сбоку, видимо, не понимая, что тент пустой и дорога ко мне там открыта. Удачно подловил еще одну, когда уже подъезжал к холму, бросив руль резко вправо и впечатывая зверюгу бортом в дерево, да так, чтобы брызги и какие-то куски полетели метров на двадцать в стороны. От такого удара в задницу машину резко кинуло в другую сторону, отчего я во что-то врезался другим бортом. Кинул взгляд в уцелевшее зеркало, а там монстр, не ожидавший такой подставы, попал лапой между колес. Заорав как чокнутый, резко вжал газ до упора, втыкая в спешке вместо первой вторую передачу. Взревел движок, колеса брызнули во все стороны снегом и мерзлой землей, а тварь, захваченная грунтозацепами, была утянута между колес и сделала на месте, наверное, десяток оборотов, прежде чем ее оттуда выплюнуло в состоянии выжатого полотенца. Кое-как воткнув первую, начал набирать скорость в направлении заимки, как вдруг, почти все поле зрения перед моими глазами закрыло текстом:

"Боевая инициация успешно пройдена!

Бой завершен, опасность устранена.

В бою без использования оружия были уничтожены качественно и количественно превосходящие силы противника.

Достойнейшее деяние!

В бою проявлены высокие навыки управления техникой, учтено при назначении специальности.

Назначена специальность: Мастер-водитель.

Запрос на пересмотр назначения одобрен.

Поиск необычных специальностей... нет соответствия.

Решение: назначение редкой специальности с компенсацией.

Назначена специальность: Мастер боевых систем.

Присвоена первая ступень первой стадии.

Коэффициент награды: 2.8"

Ну нихрена ж себе! От неожиданности вдавил тормоз в пол, резко останавливаясь и ударяясь нижними ребрами о руль.

- Это что вообще? Что за мастер, мля? - в панике прошептал я, пытаясь убрать надписи из поля зрения, размахивая руками.

"Редкая специальность "Мастер боевых систем", 1 ступень, 1 стадия. Предоставляет базовые навыки обращения со всей наземной техникой, используемой в военных целях. Защищает легкую технику (до 2 тонн) от воздействия поля подавления. Позволяет использовать интегрированные системы вооружения ничтожной мощности. В качестве компенсации повышения назначено обязательно задание."

- Уйди! Уйди, падла! - я тер лицо и глаза, но толку было мало, - Скройся уже!

И все пропало.

- Опа. Опа-опа-о-па-па. Ну прямо Дьябла. - пробормотал я, замерев и вцепившись руками в руль, - Что за компенсация-то?

"Обязательное задание "Доказательство права". Достигнуть 3 стадии в течение года. Штраф: обнуление. При обнулении возможен травматический шок, вероятность смертельного исхода на первой стадии: 30%. На второй: 55%"

- Зашибись новости! И что мне дальше с этим делать?

"Рекомендация: собрать трофейные условные единицы развития."

- Да? Собрать? А что сделать-то надо?

Ответа не последовало. В итоге, поверив этому тексту про завершение боя и устранение опасности, вылез из машины. Ближайшая туша лежала совсем рядом, метрах в двадцати, а над ней завис белый шар сантиметров десяти в диаметре. Сначала стукнул по нему палкой, но никакого эффекта не получил - он остался висеть там же, где и висел. Кинул снежком - результат тот же. Наконец, решившись, протянул руку и коснулся кончиком пальца. С глухим "пуф" шарик лопнул, и на окровавленный труп монстра выпали монетки. Выглядели они странно - будто бы из глины, одни побольше, другие поменьше. И разных цветов. Палочкой поддевал их и скидывал с туши в снег, где валял ногой, чтобы смыть остатки крови твари, только после этого осмелился взять в руки.

"Трофейные единицы развития: 4760"

- Вот оно как...

Второй шарик был от меня совсем недалеко. В этот раз руку я подставил снизу и ничего не растерял.

"Трофейные единицы развития: 4200"

До первых трех тушек идти было прилично, километра полтора, так что, кое-как развернувшись на узкой дороге и подравняв бампера о деревья еще раз, все равно хуже уже не будет, поехал обратно.

"Трофейные единицы развития: 4480"

"Трофейные единицы развития: 4760"

"Трофейные единицы развития: 5040"

Ссыпав все на соседнее сиденье, решил доехать до конечной точки своего маршрута, надо все-таки проверить, что с мужиками. Вряд ли я увижу их живыми, будем честны, выжить у них шансов было немного. Надо найти тела или, хотя бы, вещи и технику, чтобы было что сказать на станции. А сказать придется, грузовик покорёжен так, что мама не горюй. Борт замят с двух сторон и перекошен - то ли повело крепежи, то ли вообще часть сорвало. Левая сторона кабины помята и ободрана, крыло и зеркало оторваны, фары одной нет. Справа бампер помят, замято и крыло. И все в синей кровище, с каким-то странным запахом, будто бы прелых листьев.

На полянке с заимкой меня ждал сюрприз: из трубы шел дымок, а снегоход валялся, завалившись на бок, лишившись гусениц и с ободранным до металла сиденьем. Рация, кстати, валялась тут же. Раздавленная чьей-то лапой, известно, чьей. И вот тут уже вставал вопрос: а что мне делать с трофеями? Показывать спасенным? Или лучше убрать? Сгреб их в руки и получил диалоговое окно:

"Единицы развития: 23240. Желаете поглотить?"

- Поглотить? То есть вот так просто? Да лад... А-А-А-А!

"Принадлежность подтверждена. Поглощение."

Вы когда-нибудь совали руки в кипяток? А если вас продолжают погружать в этот самый кипяток и еще активно вертят там, перемешивая "варево"? И вырваться нельзя, потому что вырываться-то не из чего? Я орал, визжал, кажется, пытался даже молиться. Не знаю, какие ощущения испытывали ведьмы, которых сжигали на костре, но, думаю, примерно такие же. Время смазывалось, сколько это все продолжалось, было не отследить. Несколько раз приложившись о руль и дверь, каким-то чудом смог ее открыть и выпал наружу, ударившись лицом и, кажется, сломав нос. А потом проблевался какой-то черной жижей, заляпав себе грудь. Когда особенно сильный спазм скрутил в живот, обмочился. Волновало ли это меня в тот момент? Вообще нет. Мне было больно. Очень. Ни разу я не испытывал и половины этих ощущений. Даже одной четвертой не испытывал.

Когда, спустя неизвестное время, начал воспринимать мир вокруг, понял, что рядом стоят люди и что-то говорят. Даже, вроде, теребят меня, добиваются какого-то ответа.

- Гхы-ыр! - выдал я, когда последняя, затухающая теплая волна пробежала по телу и сложенный налево нос с щелчком встал на место.

- Коля, Коля, говорить можешь? - склонился сверху Игорь.

- Х-ха-а... - вырвалось у меня изо рта вместо "Да".

- Потащили его внутрь. - скомандовал второй мужчина, хватая меня за ноги.