Схватка призраков

Глава 1. Борцы за свободу

36 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, экваториальные джунгли

Зеленый, как лягушка транспортер, налетев на мину, смешно подпрыгнул, из-под днища рванулось оранжевое пламя. В стороны прянул раскатистый грохот, сменившийся скрежетом раздираемого железа.

- Правда с нами! - воскликнул Камаль Ахмед и вслед за товарищами выскочил из кустов на дорогу. Излучатель в его руках гудел, лучи полосовали наползающий сквозь дым второй транспортер.

Башенка на крыше боевой машины повернулась и торчащая из нее пушка выстрелила. Снаряд взорвался на обочине, со свистом полетели осколки, калеча людей, срубая деревья и кусты.

Камаль упал в придорожную канаву, хлюпнула под ним грязь. Тут же башенка благодаря чьему-то меткому выстрелу превратилась в облако пламени.

- Правда с нами! - раздался полный восторга крик с той стороны дороги.

В боку транспортера распахнулся квадратный люк и из него, как горох из разодранного стручка, посыпались солдаты в форме штурмовой пехоты. Круглые шлемы блестели, а из-за квадратных ранцев штурмовики казались горбатыми.

- Они пытаются уйти в джунгли! - гаркнул кто-то.

- Не уйдут! - крикнул в ответ Камаль, стреляя раз за разом. С радостью смотрел, как под обстрелом со всех сторон штурмовики падают один за другим.

Несколько человек ухитрились добежать до зарослей, но Камаль знал, что далеко они не уйдут.

Второй транспортер с надсадным громыханием взорвался - пламя добралось до двигателя. Первый догорал, немилосердно чадя, в синее небо поднимался столб серого дыма.

- Все, товарищи, оккупанты уничтожены, - из кустов на обочине выступил Махмуд Адди, командир освободительного отряда. - У нас десять минут на то, чтобы собраться и уйти!

Очередная акция Армии Освобождения закончилась успешно. Партизанам осталось забрать убитых и раненых, и ликвидировать все, что может послужить уликой для колониальных властей.

После этого отряд исчезнет, растворится в громадном лесу, тянущемся вдоль экватора планеты.

Как происходило десятки раз.

- Как ты, товарищ Камаль? - спросил Махмуд, проходя мимо.

- Нормально, - ответил Камаль. Он был в освободительном отряде одним из новичков и поэтому командир следил за ним особо. - Готов бить оккупантов и дальше!

- Это хорошо, - одобрительно кивнул Махмуд Адди.

Потери в этот раз оказались невелики - пятеро погибших и семеро раненых. Тех и других погрузили на раскладные носилки, выстроились длинной колонной. В стороны отправились дозоры и отряд двинулся в джунгли, на юго-восток, совсем не в ту сторону, где расположена база.

Следы могут быть прочитаны, так что незачем давать колониальным властям такой зацепки, как направление.

Камаль тащил носилки, а лежащий на них боец виртуозно, но негромко ругался. Под ногами чавкала заболоченная почва, далеко в чаще перекликались древесные прыгуны.

Солдаты Армии Освобождения в серо-зеленой маскировочной форме и шлемах были почти невидимы на фоне зарослей. Они бесшумно скользили среди толстых стволов и густо разросшихся кустарников.

Между деревьями плыла дымка, кроны вверху смыкались так плотно, что неба не было видно.

Селлах надежно прятал своих детей.

38 день 136 г. летоисчисления колонииСеллах, база Армии Освобождения

Когда из-за поваленного ствола поднялся человек, Камаль едва не нажал на сенсор.

- Спокойно, это свои, - боец, отправленный вместе с Камалем в передовой дозор, положил руку ему на плечо.

- Вернулись с победой, товарищи? - спросил встречающий.

- С победой, - кивнул Камаль.

- Это хорошо, - вздохнул боец и почесал щеку. - Кстати, сегодня митинг будет. А мне еще пять часов в дозоре стоять, не попаду!

- Ну ничего, в следующий раз, - подбодрил его напарник Камаля.

До базы отряд Махмуда Адди шел больше двух суток, и первые ушли на то, чтобы сбить со следа возможных преследователей. Несколько раз над бойцами пролетали вертолеты и тогда приходилось маскироваться, отлеживаться в зарослях, обманывая детекторы движения.

Один из раненых умер и его вместе с погибшими в бою похоронили в первом же достаточно глубоком болоте. Командир произнес краткую речь, помянул заслуги погибших товарищей, их верность идеалам освобождения, после чего тела опустили в бурлящую жижу.

Зубы болотных хищников и смрадный придонный ил - такая судьба ждала каждого из бойцов Армии Освобождения после смерти. Они о ней знали и не имели ничего против.

Уж лучше топи родной планеты, чем застенки колониальных властей.

Через полчаса после встречи с первым дозорным показалась база. Ее окружал периметр из зарослей низкорослых деревьев с густыми кронами и острыми шипами на ветках. В колючей, непроницаемой для взглядов стене имелось несколько замаскированных проходов.

Отряд прошел через самый широкий, ведущий на юг.

- Уф, вот мы и дома, - сказал Камаль, выбравшись из колючих зарослей.

Впереди виднелись приземистые бараки, укрытые под кронами раскидистых деревьев, замершие там и сям часовые с оружием. От столовой тянуло запахом овощного супа.

- Так, раненых в лазарет, - распорядился Махмуд Адди. - Остальные - за мной.

Порядки на базе Армии Освобождения царили строгие - командир вернувшегося из рейда отряда должен был тут же отчитаться, а его бойцы - сдать оружие и оставшиеся боеприпасы.

Оружейный склад большей частью размещался под землей, над поверхностью возвышалась только хибара пункта выдачи. Время от времени из нее доносилось гудение снующего туда-сюда грузового лифта.

- По одному, не спешите, - командовал Махмуд Адди. - За убитых и раненых оружие сдам я сам.

К складу образовалась длинная очередь. Камаль оказался в ней одним из последних.

- Так, товарищи, вы что здесь делаете? - из-за угла склада шагнул мужчина в высоких сапогах. Судя по тому, как вытянулся Махмуд Адди, перед бойцами отряда оказался кто-то из старших офицеров. - Вы что, не знаете, что сейчас начнется митинг?

- Только что вернулись из рейда, товарищ начальник штаба! - отрапортовал командир отряда.

- Так, сдадите оружие и срочно на площадь! Сегодня митинг, будет выступать сам товарищ Кади!

Между бойцами пробежал восхищенный ропот.

Товарищ Кади являлся живым символом Армии Освобождения, ее основателем и духовным вождем. Пропустить его выступление было все равно, что католику отказаться от встречи с Папой Римским.

- Так точно, товарищ начальник штаба! - сказал Махмуд Адди. - Сейчас идем!

Оружие оказалось сдано на склад в рекордно короткие сроки и бойцы во главе с командиром поспешили на площадь - усаженное зонтичными деревьями пространство на северной окраине базы. Деревья с тонкими стволами и раскидистыми высокими кронами оставляли много свободного места внизу и в то же время прикрывали площадь сверху.

Площадь оказалась полна народа. Тут собралось около двухсот человек - три четверти населения базы. Высокая деревянная трибуна, украшенная алыми и белыми флагами, пока пустовала.

- Ты еще не слышал его? - спросил у Камаля Тарик Шани, один из бойцов отряда, ростом и непоседливостью напоминающий мальчишку.

- Нет, - покачал головой Камаль.

- Тогда, считай, ты не слышал ничего! - восторженно проговорил Тарик.

На трибуне появился невысокий улыбчивый человек. Разговоры тут же смолкли, на площади стало тихо, как в склепе.

- Здравствуйте, товарищи, - сказал человек. - Правда с нами!

- Правда с нами! - заревела толпа.

- Сегодня мы припомним тех, кто отдал жизнь за дело освобождения, - сказал товарищ Кади, - и вспомним то, какие идеалы они оставили нам, борцам за свободу Селлаха...

Он говорил мягко и неспешно, словно беседуя с давним другом, и две сотни небритых мужчин, привыкших убивать, слушали, затаив дыхание. Говорил о силе целомудрия, о благе воздержания, о том, что они увидят свою планету свободной, только если каждый из них отдаст все силы борьбе.

Камаль Ахмед внимал вождю, а где-то в недрах его головы Виктор Зеленский спокойно рассматривал человека на трибуне и вспоминал некогда выученное наизусть досье: Кадиахмед Фузайлов, пятьдесят пять лет, уроженец Селлаха, подозревается в употреблении арагвы, крайне падок на женщин, по образованию - оператор сельскохозяйственной техники... И этот самый оператор являлся занозой в заднице для властей Земной Федерации больше двадцати лет.

Селлах был одной из первых колоний. Люди появились тут почти сто тридцать лет назад - выходцы с Ближнего Востока и Средней Азии, отправившиеся с перенаселенной Земли, чтобы освоить просторы новой планеты.

Их потомки распахали поля, построили города, а затем осознали себя как новую нацию - селлахцев. На новых эмигрантов и вообще на землян стали смотреть как на оккупантов.

И четверть века назад появилась Армия Освобождения Селлаха. Поначалу колониальные власти не обратили на нее внимания, посчитав группой обыкновенных хулиганов, а когда спохватились - оказалось поздно. Армия к этому моменту обзавелась вождями, сотнями бойцов и неплохим бизнесом. С помощью контрабандистов она наладила торговлю арагвой - наркотиком, получаемым из смолы растущего в джунглях змеиного дерева.

Борцы за свободу возникали из чащи, нападали на армейский патруль или поселок, и тут же исчезали. Они ставили мины на дорогах, обстреливали ракетами военные базы, и были совершенно неуловимы.

Миллионы людей по всей планете считали их героями, а тысячи истово шептали "Правда с нами!" и помогали Армии, добывая информацию, устраивая шествия и забастовки, пикетируя здания властей и военные базы.

Армейские операции ничего не дали, только привели к еще большему озлоблению на планете. Селлах стал напоминать кипящий котел, с которого забыли снять крышку.

Проблема осложнялась тем, что система Селлаха обладала важным военно-стратегическим значением, являлась ключевой точкой для контроля над целым сектором. Поэтому самоуправление по модели многих колоний, получивших автономию, тут было невозможно.

И тогда за дело взялась наиболее засекреченная из спецслужб Федерации - Служба Экстремальной Социологии. Полтора года понадобилось ее агенту Виктору Зеленскому, чтобы стать Камалем Ахмедом, проникнуть в ряды Армии Освобождения и попасть именно на эту базу.

- ... борьба есть свобода, а свобода есть борьба! - товарищ Кади закончил речь лозунгом. - Правда с нами!

- Правда с нами! - отозвалась площадь.

- Ну как? - спросил Тарик, когда оратор сошел с трибуны, а толпа начала расходиться.

- Здорово, - искренне ответил Камаль. - Даже есть не хотелось, пока слушал! А теперь опять хочется!

- Ха-ха, ну и обжора! - усмехнулся Тарик. - Ладно, пойдем в барак. До обеда всего полчаса, так что как-нибудь доживешь.

39 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

- Подъем, товарищи! - во всю силу легких орал стоящий у входа дневальный. - Подъем!

База в джунглях жила по жесткому распорядку и тот, кто осмеливался его нарушить, получал крупные неприятности. Камаль был не прочь поспать еще, но не допустил даже мысли о неповиновении.

Он встал, оделся, перекинул через плечо полотенце и, зевая, поплелся к выходу из барака.

В туалет стояла очередь, как и в умывальник. Камаль безропотно отстоял обе, и едва вернулся к койке, как от столовой раздался звон колокола. Обитателей базы приглашали на завтрак.

Столовая, расположенная в центре базы, была таким же бараком, отличаясь только большими размерами. Блестели натертые дощатые столы, под потолком вращались лопасти вентиляторов.

Камаль взял поднос и отправился к столу, отведенному для их отряда. Тарик подвинулся, освобождая место.

- Приятного аппетита, товарищи, - сказал Махмуд Адди и бойцы его отряда приступили к трапезе.

Наполняющее миску белое варево по вкусу напоминало грибы, а по виду - помесь каши и макарон. За месяц Камаль привык к такой еде, хотя в первые дни ему приходилось бороться с отвращением. В его родных местах, расположенных на севере, никому не приходило в голову есть "чертов сапог".

Когда вышел из столовой, в животе неприятно бурчало.

- На политзанятия, на политзанятия, товарищи! - шевеля усами, покрикивал на подчиненных Махмуд Адди. - Что вы ползаете, как улитки?

Политзанятия проводились на площади одновременно для всех отрядов. Бойцы садились, располагаясь так, чтобы всем была видна трибуна.

- Доброе утро, товарищи, - пропыхтел взобравшийся на нее Мелик Узза, заместитель командира базы по политической подготовки. Фигурой он напоминал мешок с небрежно приделанными конечностями. - Сначала, как обычно, новости!

Положив на трибуну лист писчего пластика, Мелик Узза поведал собравшимся о зверствах, творимых оккупантами. Рассказал о репрессиях в крупнейшем городе планеты - Мехдии, о том, что полиции со вчерашнего дня разрешили применять оружие при разгоне пикетов и демонстраций.

Источник этой, самой свежей информации болтался тут же, у всех на виду. Размещенная на одном из высоких деревьев антенна исправно ловила спутниковые каналы, так что запрятанная в джунглях база вовсе не испытывала недостатка в новостях.

Камаль слушал и скрипел зубами от ненависти. Он хорошо помнил, что люди, уничтожившие его родную деревню, носили военную форму, а на рукаве у каждого был голубой шарик, опоясанный лентой из звезд - символ ненавистной Федерации.

- Так что товарищи мы видим, что никакое соглашение с оккупантами невозможно, - сказал Мелик Узза, подняв взгляд, - и наш единственный шанс на освобождение - вооруженная борьба!

- Правда с нами! - истово заорали в разных концах площади.

- С нами! - прошептал Камаль, вскидывая руку со сжатым кулаком. В этот момент он был готов грызть проклятых оккупантов зубами, отдать жизнь, лишь бы они убрались с Селлаха.

Виктор Зеленский чуть сдерживал эмоции личности-маски, не позволяя ей выйти из-под контроля. Он, как и любой оперативный агент Службы Экстремальной Социологии, в совершенстве владел искусством вживаться в характер другого человека.

Сейчас он двигался и говорил как Камаль Ахмед, уроженец северной части экваториального континента Селлаха. Даже большей частью думал и чувствовал, как абориген колонии, лишь иногда, в особенно важные моменты, позволяя себе быть собой.

- Хорошо, товарищи. Я вижу, вы меня правильно поняли, - сказал Мелик Узза, дождавшись, пока крики стихнут. - Теперь перейдем непосредственно к занятиям!

Занятия состояли в том, что ведущий выкрикивал лозунг, а остальные хором его повторяли. Лозунгов насчитывалось много и процедура занимала не меньше получаса.

- Верным курсом к победе под руководством товарища Кади! - орал Камаль Ахмед вместе с остальными.

- Борьба - дорога к свободе, счастью и жизни! - выкрикивал Мелик Узза.

- Нет мира оккупантам! Земля должна гореть под их ногами!

- В наших сердцах горит огонь свободы!

- Федерация - вон с Селлаха!

По окончании политзанятий у Камаля болело натруженное горло, а голова была тяжелой, будто шар из свинца.

- Отлично поработали, товарищи, - сказал Мелик Узза. - Все свободны. Правда с нами!

Камаль поднялся с земли и отряхнул штаны.

- Так, все за мной! - не дал отряду расслабиться Махмуд Адди. - Сначала в барак, за мачете и мешками, а потом двигаемся в лес, за "чертовым сапогом".

Шагая вслед за командиром, Камаль думал, что сегодня им еще повезло. Находящихся на базе бойцов Армии Освобождения могли отправить копать яму для нового склада или таскать воду из протекающей неподалеку речушки. Работа находилась всегда.

Завернули в барак, где "вооружились" мешками и длинными ножами, после чего через южный проход вышли в лес.

Солнце поднялось высоко и в джунглях царила душная жара. Под ногами хрустела подстилка из ветвей и листьев, в кронах противными голосами орали похожие на покрытых перьями летучих мышей существа, по принесенной с Земли привычке именуемые "птицами".

- Так, все наверх, - сказал Махмуд Адди, когда они добрались до заболоченного участка. Стволы и ветви растущих тут деревьев были в изобилии усеяны черными наростами "чертового сапога".

Камаль перевесил мешок на грудь, зажал в зубах мачете и полез на толстое, раскидистое дерево. Добрался почти до самой верхушки, устроился в развилке и перехватил мачете рукой.

Первый "чертов сапог", чей "каблук" был раздвоен и напоминал копыто, он срубил с одного удара. Внутри темный и гладкий снаружи гриб выглядел белым и бархатистым.

Очередным ударом Камаль чуть не отрубил себе палец. Некоторое время посидел, посасывая кровоточащую ранку и отходя от шока. Собственная кровь была соленой и приятной на вкус.

- Эй, чего замер? - донесся снизу крик. Махмуд Адди, как обычно, ухитрялся видеть все.

- Я работаю, товарищ командир, - поспешно сказал Камаль и замахнулся на следующий гриб.

40 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

Надрубленный днем палец дергало болью, ныли ссадины на локтях и бедре. Мышцы, натруженные за время лазания по деревьям, саднили не хуже набора больных зубов.

Камаль лежал в душной темноте барака, вслушивался в сопение дремлющих товарищей и выжидал.

Сегодня, несмотря на усталость, ему не придется спать.

Виктор взял тело под контроль и, используя освоенную во время обучения методику, расслабил все мышцы. По туловищу прошла волна тепла, в кончиках пальцев закололо.

Теперь "призрак" был готов к действию.

Двигаясь бесшумно, точно кошка, он откинул одеяло и встал. Лег последним, уже в темноте, и поэтому никто не видел, что Камаль Ахмед лежит в одежде. Опустившись на корточки, сунул руку под кровать и нащупал прикрепленный к ней снизу небольшой предмет.

Пронести его на базу Виктору стоило немалого труда. Новичков на входе безжалостно обыскивали, не стесняясь перерыть вещи и отодрать каблуки у обуви. И все же агент СЭС ухитрился доставить внутрь охраняемого периметра несколько блоков миниатюрного оборудования.

Наступила пора пустить в дело один из них.

Внутри барака было темно, точно в брюхе у кита, и к выходу Виктор шагал осторожно, больше всего опасаясь налететь на стул или кровать. Но обошлось, до двери он добрался без шума.

Прислушался - дневальный в предбаннике, товарищ Усама Ибн-Идриси негромко похрапывал. Он всегда ухитрялся спать на посту, просыпаясь за десять минут до подъема.

Такую его особенность Виктор подметил еще в рейде и именно поэтому выбрал эту ночь.

Приоткрыл дверь чуть-чуть, чтобы она не скрипнула, протиснулся в щелку. Усама спал, откинувшись к стенке, но не выпуская из рук излучатель. Виктор проскользнул мимо него и оказался на улице.

Тут тоже было темно, покачивались и шумели в вышине кроны, там и сям сквозь них просвечивали звезды. Далеко в джунглях ритмично и немузыкально орала какая-то тварь.

Виктор хорошо знал, где стоят часовые и как ходят патрули. Маршрут, рассчитанный так, чтобы не столкнуться с ними, вел в северо-западную часть базы. Там, огороженный забором, за который мало кого пускали, высился двухэтажный особняк, где обитал товарищ Кади.

Первая часть пути, до площади, не представляла особого труда. Виктор просто обошел столовую, чтобы избежать тщательно охраняемого участка рядом со штабом.

Пробрался за трибуну и тут, около самого забора, увитого ползучими растениями, затаился и принялся наблюдать. Дом лидера Армии Освобождения охраняли бойцы особого подразделения, готовые стрелять на любой подозрительный шорох.

Окна особняка были прикрыты изнутри так, чтобы не пропускать свет, но какое-то его количество просачивалось наружу. Кроме того часовые не могли стоять неподвижно и бесшумно. Они чесались, сопели, позевывали и тем самым выдавали свое расположение.

Виктор следил за ними с полчаса, пока не понял, что уязвимым является участок около самого периметра.

От растений на заборе исходил сильный запах гниющей травы, но на ощупь они были свежими. Виктор легко подтянулся и перекинул тело на ту сторону. Доски под ним чуть скрипнули и он упал наземь, истово надеясь, что скрипа никто не заметил.

- Эй, Каид, ты слышал? - спросил часовой, стоящий в десятке метров, у угла дома.

- Чего? - отозвался второй, охраняющий одну из дверей.

- Скрип у забора. Вон там.

- Нет. Иди, посмотри. Я тебя прикрою.

Виктор перекатился в сторону периметра, под заслон колючих ветвей. Вспыхнувший фонарик осветил забор, прошелся под ним.

- Никого, - с облегчением сказал первый часовой. - Показалось.

- Ну и ладно, - зевнув, буркнул второй.

Виктор полежал неподвижно еще несколько мгновений, а потом двинулся вперед. Медленно, на четвереньках, словно дикий зверь. Трава немилосердно колола ему руки.

Тут, между периметром и северной стеной особняка, не было ни часовых, ни окон. Когда угол дома скрыл его, Виктор распрямился в полный рост и некоторое время стоял, переводя дыхание.

Ему осталось сделать всего лишь одну вещь.

Виктор подошел к стене вплотную, вынул из кармана предмет, не так давно извлеченный из-под собственной кровати, и нажал едва заметную выпуклость на его поверхности.

После чего приложил предмет к стене и отдернул руку.

Раздался негромкий шорох, и прямоугольная коробка прилипшего к дому блока распалась на полтора десятка продолговатых силуэтов. Мгновение они сохраняли неподвижность, а потом двинулись в стороны, напоминая расползающихся насекомых.

Блоки псевдоразумного комплекса сбора данных отправились искать щели. Проникнув внутрь дома, они расположатся во всех комнатах и начнут записывать на крошечные камеры все происходящее.

А ровно через десять суток, повинуясь заложенной внутрь программе, двинутся обратно. Чтобы на том же месте, где комплекс распался на части, вновь стать единым целым.

Виктор прислушался - ближайший часовой топтался на месте. Тот, что стоял подальше, зевал, завывая, точно горный шакал.

На прозвучавший у забора шорох оба не обратили внимания.

Виктор перемахнул через забор и двинулся назад тем же маршрутом. Обратная дорога оказалась чуть труднее - взошла одна из двух лун Селлаха, и ее призрачный, голубоватый свет проник под своды джунглей. Приходилось таиться и избегать освещенных участков.

Перед входом в барак он остановился и прислушался. Товарищ Усама все так же храпел.

Проскользнуть мимо него не составило труда и через пять минут Камаль Ахмед лежал на своем месте, раздевшийся и укрытый одеялом. Теперь можно было и поспать.

49 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

Дождь обрушился со стремительностью атакующей конницы. Только что синее небо затянули тучи, вниз ринулись потоки воды. Ее было столько, что хватило бы заполнить небольшое море.

Камаль промок насквозь за пять минут. Но он не обратил на это внимания и продолжил орудовать топором. Тот с глухим стуком вгрызался в ствол нетолстого дерева. Мокрая рукоять выскальзывала из пальцев, после каждого удара в стороны отлетали куски древесины.

- Вроде как хватит, - сказал подошедший Махмуд Адди, тоже мокрый от головы и до самых пяток. - Давай попробуем его уронить!

Навалились вдвоем. Подрубленное дерево заскрипело, а потом медленно, точно нехотя, начало падать. Захрустел сминаемый подлесок, треснули ломаемые сучья и ствол брякнулся на землю.

- Уф, - сказал Камаль, вытирая лоб. - Разрешите вопрос, товарищ командир?

- Конечно, - отозвался Махмуд Адди.

- Зачем нужно столько бревен?

В лесорубов бойцы Армии Освобождения превратились три дня назад. Каждое утро, после политзанятий, они отправлялись в джунгли, где орудовали топорами до самого вечера.

- На территории базы будет возведен новый барак, - ответил командир отряда.

- А зачем?

- Хм, не знаю, нужно ли тебе это говорить, - Махмуд Адди в сомнении пошевелил усами. - Хотя ладно. Товарищ Кади хочет провести съезд командиров Армии Освобождения. Через пять недель к нам соберутся прославленные военачальники со всего Селлаха! И для них на базе будет построен новый барак.

- Ух ты, здорово! - сказал Камаль, забыв про усталость и боль в намозоленных руках. - Все соберутся? И Хасан Отважный? И Рашид Хабейби?

- Все, я же сказал, - самодовольно усмехнулся Махмуд Адди. - Будут думать, как нам одолеть оккупантов! Но хватит болтовни, продолжай рубить. Если мы не выполним работу в срок, то гостям негде будет жить!

Командир отошел, а Камаль принялся обрубать с поваленного дерева ветви. Душу его переполнял восторг. Всего через тридцать пять дней он увидит прославленных бойцов, о чьих подвигах слышал еще в детстве!

50 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

В эту ночь в небе сияли обе луны. Пройдя мимо дремлющего дневального, Виктор выбрался из барака и тут же был вынужден прижаться к стене, прячась от проходящего мимо патруля.

База спала, неподалеку, на том месте, где будет возведен барак для гостей, чернели штабеля бревен.

Патруль свернул за угол барака, и Виктор легким, скользящим шагом двинулся по хорошо знакомому пути. Прошел мимо столовой, кустами обогнул продуктовый склад, около которого топтался почесывающийся часовой, и, миновав пустой барак ушедшего в рейд отряда, вышел к площади.

За покрытой вьюнами оградой все было так же, как и в прошлый раз, вот только предательский свет лун заставлял действовать с удвоенной осторожностью. Ждать еще сутки Виктор не имел возможности - днем висящий на стене комплекс сбора данных могут заметить.

Он дождался момента, когда одна из лун скрылась за облаком и полез через ограду. Лег на нее животом, чтобы не слишком выделяться, и перевалился на другую сторону.

Упал мягко, в пряно пахнущую траву, произведя шума не больше, чем скакнувший с куста на куст кузнечик.

- Мне показалось, или забор покачнулся, - сказал стоящий дальше часовой. Судя по голосу, дом товарища Кади в этот раз охраняла другая смена.

- Показалось, - кивнул его напарник.

Держась в тени периметра, Виктор продвинулся вперед, за дом. Комплекс сбора данных выделялся на стене, как гриб-паразит. Зеленский снял его и сунул в карман.

Развернулся, сделал пару шагов, и у угла дома налетел на часового.

Зачем тот пошел к периметру, оставалось непонятным - может быть, захотел отлить, или услышал подозрительный шум и решил проверить, в чем там дело. У Виктора не осталось времени на такие раздумья, он действовал быстро и инстинктивно.

Так, как учили.

Ударил два раза - и наземь упало уже мертвое тело. Виктор подхватил его и выдернул из руки оружие.

На счастье Зеленского, охрана товарища Кади оказалась вооружена парализаторами, куда менее мощными, чем любой излучатель, зато стреляющими без шума.

Второй часовой успел только повернуть голову, когда его накрыло импульсом. Тяжелое тело рухнуло наземь. Через мгновение Виктор оказался рядом, одним движением свернул лежащему человеку шею.

Вернулся к первому трупу и вложил ему в руку парализатор, предварительно вытерев с рукоятки собственные отпечатки пальцев. Несколько минут прислушивался, а потом одним движением перемахнул через забор.

Случившееся только что двойное убийство грозило поставить всю операцию на грань провала. Виктор нарушил первейшую заповедь СЭС - оставаться невидимым, словно призрак.

У двери барака Зеленский в очередной раз застыл, затаился, став тенью среди теней. Дневальный внутри, судя по звукам, не спал. Он бурчал что-то себе под нос, потом принялся напевать.

Виктор терпеливо ждал, прижавшись к стене.

Когда пение внутри смолкло и послышались приближающиеся шаги, он перестал даже дышать. Дверь барака распахнулась, дневальный вышел наружу и сделал несколько шагов в сторону. Послышался шелест расстегиваемой молнии, затем журчание.

Виктор прошел в открытую дверь и миновал предбанник еще до того, как дневальный закончил свои дела.

- Подъем, товарищи! - в это утро вопль дневального показался особенно пронзительным.

Камаль с трудом разлепил глаза и оторвал голову от подушки.

- И чего он так разорался? - недовольно проворчал Тарик с соседней койки. - Будто его режут...

Причина выяснилась довольно быстро. После завтрака бойцов Армии Освобождения вместо политзанятий развели по баракам.

- Всем сидеть на местах, товарищи, и без приказа не выходить! - сказал Махмуд Адди, мрачный, как грозовая туча.

- А что случилось, товарищ командир? - не утерпел Тарик.

- Ночью убили одного из часовых, - ответил Махмуд Адди.

Через час бойцов начали по одному вызывать на допрос. Камаль Ахмед оказался одним из первых в списке.

- Ваше имя, товарищ? - спросил у него плосколицый офицер с пронзительным взглядом.

Камаль Ахмед назвался.

- Что делал ночью? - офицер взял листок писчего пластика из стопки и принялся что-то писать.

Камаль Ахмед честно ответил что спал. Следующие вопросы оказались столь же просты, как и ответы на них - нет, из барака не выходил; ничего не слышал; чем занимался дневальный, не могу знать.

- Можете идти, товарищ, - скучным голосом сказал офицер, откладывая исписанный листок в сторону.

Камаль Ахмед вернулся в барак.

В джунгли в этот день их отправили только после обеда, в самый дождь.

53 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

В бараке было пусто, как в голове дебила. Камаль лежал на койке и вслушивался в тишину, стараясь не особенно лязгать зубами. Тело терзали наваливающиеся с завидной регулярностью приступы лихорадки.

Болезнь одолела два дня назад, дав о себе знать ознобом, слабостью и поносом. Лазарета на территории базы не имелось и поэтому больного оставили в бараке. Явился врач, высокий и тощий, как мачта, приложил к руке Камаля портативный сканер.

Через пару минут тот пикнул и лицо врача, глядящего на крошечный экран, где появился диагноз, выразило облегчение.

- Ничего серьезного, друг мой, - сказал он. - Неделя, и все пройдет...

Камаль смог лишь судорожно кивнуть. Врач оставил на тумбочке набор лекарств, листок с расписанием их приема и ушел.

Отряд отправился в джунгли, за "чертовыми сапогами", а Камаль остался один. Глотал чудовищно горькие пилюли, обливался потом и несколько раз в день бегал в туалет.

Лекарства делали свое дело, болезнь отступала, но очень медленно.

В очередной раз поднявшись с кровати, он оперся на нее, как показалось бы стороннему наблюдателю, случайно. Свободная рука скользнула под сетку, туда, где висел комплекс сбора данных. Камаль вытащил его, сунул в карман и заковылял в сторону туалета.

На вид комплекс напоминал увеличенный раз в пять спичечный коробок. Цвета он был черного, а выступы на одной из сторон походили на крошечные чешуйки. Камаль нажал тот из них, что располагался в центре.

Внутри комплекса что-то щелкнуло, в одном из боков раскрылась щель, из которой выдвинулся крошечный пульт. Манипулируя сенсорами, Камаль высветил виртуальный экран – виртэк, и принялся за просмотр. Он очень хотел знать, что происходит внутри стен особняка товарища Кади.

Большей частью камеры мобильных блоков фиксировали всякую ерунду - трапезы, разговоры, ходящих людей, сидящего за столом и работающего хозяина дома.

Но в одном месте Камаль остановил ускоренное воспроизведение. Несколько минут смотрел на то, что показывал виртэк, а потом лицо его пересекла торжествующая усмешка.

Запись, которую он держал в руках, могла стать оружием, способным если не уничтожить Армию Освобождения, то разбить монолит ее единства, привести к конфликтам и беспорядку.

И тем самым непременно ослабить.

- Эй, товарищ Камаль, ты где? - в барак, похоже, заглянул врач.

- Тут я, сейчас иду, - ответил Камаль, поспешно нажимая сенсоры и пряча комплекс в карман.

Глава 2. Работа призрака

68 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, поселок Сатри

Поселок выглядел настолько чистым, что на первый взгляд казался игрушечным. Белели одинаковые дома, виднелись ровные дорожки между ними, блестели витрины магазинов.

Портила картину только серая глыба блокпоста у въезда и тянущийся вокруг селения забор из колючей проволоки.

- Не боятся, гады, - сказал Махмуд Адди, отнимая от глаз бинокль. - И зря!

- Надеются быстро вызвать помощь, - кивнул сидящий рядом с командиром Усама Ибн-Идризи. - И зря!

Пункт дальней связи располагался в самом центре поселка, в здании администрации. В случае нападения предполагалось, что информация тут же уйдет на расположенную восточнее военную базу и через пятнадцать минут в небе покажутся десантные вертолеты.

Жители знали об этом и не беспокоились. Знай они еще о том, что вчера ночью несколько обитающих в поселке членов гражданского крыла Армии Освобождения заминировали пункт связи, то от спокойствия не осталось бы и следа.

Бойцы отряда Махмуда Адди наблюдали за поселком с одного из окружающих его холмов. Они пришли сюда еще вечером после пятидневного марша через джунгли и теперь ждали сигнала.

Взрыв прогремел ровно в полдень. На месте высокого здания в самом центре поселка вспухло и поднялось белое облако, через мгновение донесся грохот разрыва. Видно было, как летят в стороны куски арматуры и бетона, как рванулась вверх пыль.

- Вперед, товарищи! - скомандовал Махмуд Адди. - Правда с нами!

План нападения был разработан до мелочей. Не успел отзвучать боевой клич, как по блокпосту одновременно ударили полтора десятка ракет. Несколько из них несли боеголовки со слезоточивым газом.

Загрохотали новые взрывы, здание блокпоста окуталось дымом.

- Правда с нами! - закричал Камаль Ахмед вместе с остальными и побежал вниз по склону.

На ходу бойцы Армии Освобождения надевали противогазы.

Из серо-желтого облака, накрывшего блокпост, один за другим вываливались кашляющие, задыхающиеся солдаты. Выстрелы излучателей пробивали защитного цвета форму, отшвыривали тела.

Камаль тоже стрелял на ходу, хотя не видел, чтобы в кого-то попал. Сердце его рвалось из груди, переполненное восторгом и боевым азартом. Хотелось верить, что вот так же легко они изгонят оккупантов со всего Селлаха.

Ответная стрельба началась, когда бойцы Армии Освобождения почти достигли блокпоста. Кто-то внутри успел надеть противогаз. Ожил установленный на крыше импульсный пулемет.

Камаль упал, увидел, как кому-то из бойцов импульсом оторвало руку. Брызнула кровь, а жуткий вопль боли был слышен даже сквозь противогаз. Восторг и азарт тут же исчезли, сменившись страхом.

Камаль выстрелил, затем еще раз, целясь в продолжающий работать пулемет. Кто-то из бойцов, он не видел, кто именно, подскочил к самой стене блокпоста и швырнул наверх гранату.

Грохнул взрыв, полетели в стороны обломки. Пулемет замолк.

- Вперед, товарищи! - рявкнул Махмуд Адди. - Правда с нами!

- Правда с нами! - ответный крик, вырвавшийся сразу из полусотни глоток, прозвучал грозно и величественно.

Сняв противогазы, бойцы отряда ринулись в поселок. Полученные перед боем приказы звучали четко - захватывать все, имеющее ценность для Армии Освобождения, остальное уничтожать, по возможности щадить уроженцев Селлаха.

Камаль с удовольствием выстрелил в стоящую у обочины машину, посмотрел, как она взорвалась. Из бокового переулка выскочил человек в полицейской форме, вскинул руку с пистолетом.

Нажать курок он не успел, со здоровенной дырой в груди свалившись на асфальт.

- Отлично, товарищ! - крикнул сзади Махмуд Адди. - Так держать!

Еще несколько полицейских показались на перекрестке впереди, но тут же бросились бежать.

- Они боятся нас, боятся! - прошипел Тарик и ринулся за убегающими. Туда же рванула большая часть бойцов Армии Освобождения. Слышалось гудение излучателей, звон бьющихся стекол и испуганные крики разбегающихся жителей поселка.

Оглядевшись, Виктор убедился, что за ним никто не следит, и свернул в ведущий на север переулок. План поселка (как и многих других) он в свое время выучил наизусть и теперь ориентировался тут не хуже аборигенов.

Те, кто посылали его на задание, прекрасно знали, что шансов связаться со своими у агента будет немного. Самые реальные появятся во время нападения Армии Освобождения на одно из селений.

Аналитики СЭС выбрали почти два десятка поселков, более всего подходящих для нападения, и в каждом Служба пристроила кого-то из агентов местной сети поддержки.

На тот случай, если рядом окажется Виктор.

Он пересек круглую площадь, в центре которой шелестел листвой небольшой сквер, миновал длинное, без окон здание - склад, и вышел к узкому тупичку, образованному пятью жилыми домами.

Тут было тихо, жители попрятались, опасаясь нападения.

В нужный дом Виктор проник, вышибив дверь. Не исключалось, что за ним наблюдают, так что роль явившегося из джунглей злобного убийцы предстояло играть до конца.

Ворвался в комнату с излучателем наперевес и наткнулся на спокойный, холодный взгляд человека с парализатором в руке.

- Какая приятная встреча, - сказал Виктор. - Нет ли у тебя пары килограмм золота?

- Только платина, - ответил человек с парализатором, опуская оружие. - Чего принес?

- Вот, - Виктор извлек из кармана комплекс сбора данных. - Он набит информацией о товарище Кади. Самое интересное расположено на первом кристалле, начиная с тринадцатой ячейки. Через две недели трансляторы и спутники должны быть готовы для передачи. Я подам сигнал.

- Хорошо, - сказал хозяин дома, забирая прибор. – Передам слово в слово!

- А теперь, - Виктор поднял излучатель. - Я немного тут постреляю. Надо поддерживать игру, знаешь ли...

- Конечно, развлекайся, - хозяин дома повел рукой. - Только подожди, пока я спрячусь в кладовке!

Камаль несколько раз выстрелил в стены, разнес на куски вычислительный центр. Потом выскочил из дома и побежал туда, где его товарищи, судя по звукам, с кем-то сражались.

По дороге пристрелил бросившуюся на чужака злобную псину. Покачал головой, думая о глупости ее хозяев. С первых лет колонизации было известно, что собаки на Селлахе не живут больше года. Но новые эмигранты упорно везли с собой четвероногих любимцев.

К месту схватки Камаль прибыл в момент, когда мощная бронированная дверь здания администрации разлетелась на куски после точного попадания из ракетомета и внутрь ринулись воющие от радости бойцы Армии Освобождения.

Отлучки одного из членов отряда никто не заметил.

82 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

- Товарищи! - голос взобравшегося на трибуну товарища Кади звучал чуть глуховато. - Нашей базе выпала величайшая честь! Она стала местом сбора лучших командиров Армии Освобождения Селлаха! Завтра они начнут прибывать и мы, хозяева, не должны ударить в грязь лицом...

Камаль слушал, стоя в окружении бойцов своего отряда. Четыре дня назад они вернулись на базу после успешно проведенного рейда. Большая часть поселка обратилась в руины, а явившиеся с опозданием военные не нашли ничего, даже следов.

В честь такого успеха подчиненным Махмуда Адди дали день на отдых, но уже на следующий загрузили работой. Базу приводили в порядок, усиливали систему дозоров и постов вокруг нее.

Вчера падающим от усталости бойцам выдали новенькую маскировочную форму без знаков различия, явно украденную с какого-то военного склада. Всех заставили побриться и вымыть обувь.

Лидер Армии Освобождения не хотел ударить в грязь лицом перед товарищами. И сегодня едва держащихся от усталости на ногах людей собрали, чтобы в последний раз настроить нужным образом.

- ... должны показать пример истинной стойкости и готовности сражаться до самого конца! - продолжал вещать товарищ Кади. - Продемонстрировать качества истинного борца за свободу - выдержанность, готовность к лишениям и честность!

- Я сейчас свалюсь, - пробормотал стоящий рядом с Камалем Тарик Шани.

Камаль только вздохнул. Он и сам устал не меньше приятеля, но хорошо понимал, что пока товарищу Кади не надоест говорить, никого с площади не отпустят.

К счастью, лидер Армии Освобождения в этот вечер был не в ударе.

- Правда с нами! - крикнул он, выбрасывая вверх сжатый кулак. - Смерть оккупантам!

- Смерть! - усталым рокотом отозвалась толпа.

- Все свободны, - проговорил Махмуд Адди, когда товарищ Кади спустился с трибуны. - Завтра подъем на час раньше. Будем готовиться к встрече гостей!

Камаль вновь вздохнул. В этот момент ему меньше всего хотелось думать о завтрашнем дне.

84 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

Площадь была забита до отказа. Камаль никогда не видел тут столько людей. В центре, перед самой трибуной, сидели на почетных местах гости съезда - немолодые, покрытые шрамами мужчины. Многие из них сражались за свободу родной планеты четверть века, все прославились подвигами на поле боя.

Вокруг них толпилась свита - охранники и помощники. Для бойцов, обитающих на базе, нашлось место только на краях площади, между стволами зонтичных деревьев.

Виктор стоял за одним из них и сердце его билось чуть чаще, чем обычно. Засунутая в карман рука сжимала небольшое устройство, размерами и формой напоминающее обыкновенную пуговицу.

Его задача - послать мощный сигнал, который даст знать, каковы координаты точки, куда необходимо произвести выстрел. Не ракетами или снарядами, а пучком информации.

Обычно агенты СЭС, "призраки", как их называют, достигают цели с помощью лжи. Сегодня Виктор собирался воспользоваться правдой. Цель от этого не менялась. Как обычно, она состояла в разрушении опасной для Федерации социальной структуры, в данном случае - Армии Освобождения Селлаха.

Первым на трибуну взобрался, как и ожидалось, товарищ Кади.

- Здравствуйте, товарищи! - сказал он, широко и искренне улыбаясь. - Я рад приветствовать наших гостей, заслуженных командиров, городских подпольщиков, сочувствующих нам посланцев космоса!

Последовал кивок в сторону сидящих группой необычно бледных людей с цепкими взглядами. За "посланцев космоса" их могли принять только наивные обитатели Селлаха, не видевшие ничего, кроме собственной планеты. На самом деле это были обыкновенные контрабандисты, торгующие на Земле арагвой, а обратно везущие оружие.

Товарищ Кади говорил, искренне и открыто, много жестикулировал, и содержание его речи Виктор мог легко предсказать заранее - борьба за свободу тяжела, только сплотив ряды и отказавшись от мирских радостей, можно надеяться на победу...

Люди слушали, затаив дыхание, словно перед ними был сам Моисей, только что вернувшийся с горы Синай.

- Правда с нами! - завершение речи тоже оказалось традиционным. Почти ритуальный возглас и такой же жест, пронесенный бунтовщиками всех мастей сквозь столетия - вскинутая рука со сжатым кулаком.

- А теперь слово представляется товарищу Хабейби! - сказал товарищ Кади, когда ответные возгласы стихли. - Он сообщит о том, как идут дела в западных провинциях.

Рашид Хабейби, самый известный из командиров освободительных отрядов, оказался высок и смугл. Оратором он не был и его речь потонула в бесконечных "как бы", "так вот" и "затем". Но приветствовали его почти так же тепло, как и лидера Армии Освобождения.

- Теперь слово предоставляется товарищу Рахмонову, - сообщил товарищ Кади. - Он расскажет, как сражаются с оккупантами наши братья в столице планеты! Покажет сделанные смелыми людьми записи, запечатлевшие зверства полиции. Мы планируем передать их независимым средствам массовой информации за пределами Селлаха, чтобы люди доброй воли по всей Федерации знали, что тут творится...

Крошечный узкоглазый Рахмонов говорил так тихо, что даже вмонтированная в трибуну аудиосистема не помогала.

- А теперь видеоматериалы! - объявил товарищ Кади, когда неразборчивое бормотание обитателя столицы замолкло.

Виктор сдавил пальцами лежащую в кармане "пуговицу". Та чуть заметно хрустнула.

Размещенный на трибуне проектор "выплюнул" вверх дрожащую пленку виртэка, достаточно большого, чтобы изображение можно было рассмотреть с полусотни метров.

- Так, вот мы видим разгон мирной демонстрации, - сказал товарищ Кади.

На экране полицейские в шлемах и бронекостюмах молотили дубинками людей с плакатами, на которых красовались лозунги" "Правда с нами!", "Оккупанты - вон с Селлаха!", "Свободу!".

- Сила применяется против невооруженных людей, ничем не угрожавших общественному порядку, - продолжал комментировать товарищ Кади. - Так, а это что?

По экрану побежали полосы ряби, изображение на мгновение пропало, а потом возникло, но уже другое. Мощный транслятор, размещенный на спутнике, получив координаты, бил потоком информации в ту точку, где находился Виктор, легко заглушая автохтонный сигнал.

Глазам собравшихся на площади людей предстала небольшая комната. Кроме столика и широкой кровати, в ней ничего не было. Съемка велась откуда-то из-под потолка.

На столе дымился кусок бурого вещества, в котором любой обитатель Селлаха легко узнал бы арагву. Рядом с ним стояли несколько пустых бутылок из-под шампанского. На кровати расположился голый товарищ Кади в компании двух не обремененных одеждой грудастых девиц.

- Кто-нибудь, выключите это! - визгливо рявкнул побледневший лидер Армии Освобождения.

- Нет уж, мы посмотрим! - неожиданно обрел голос товарищ Рахмонов.

И товарищ Кади не посмел ему возразить.

Сотни людей, собравшихся, чтобы укрепить свой дух и утвердиться в высоких идеалах борьбы за свободу, смотрели, как их лидер вдыхает наркотический дым, пьет шампанское прямо из горлышка, с дурашливым хохотом обливает им женщин, после чего облизывает их блестящие тела.

На площади установилась такая тишина, что Виктор слышал, как орудует древоточец в стволе. Краем глаза видел растерянные лица товарищей по отряду, замечал их боль и недоумение.

Человек, которому они верили, которого считали воплощением добродетелей истинного борца за свободу, оказался подвержен порочным слабостям. Он каждый день говорил о необходимости целомудрия и воздержания, а сам пил, нюхал арагву, развлекался с девушками...

Вознесенный на невероятную высоту авторитет рухнул и разбился, а осколки его ранили сердца.

- Это подделка! Вы что, верите ей? - жалобно прокричал товарищ Кади, когда запись кончилась.

- Ноги моей здесь больше не будет! - прорычал Рашид Хабейби, поднявшись с места, и его мощный голос легко перекрыл начавшийся гам. - Все эти годы ты учил нас, и, как оказалось, лгал. И я не знаю, что сказать своим людям по возвращении. Может быть, мне вообще не стоит возвращаться, а пойти в ближайший полицейский участок и сдаться?

Рахмонов плюнул под ноги товарищу Кади и спустился с трибуны. Лидер Армии Освобождения побледнел почти до прозрачности.

- Не может быть, - прошептал Тарик Шани, из глаз которого катились слезы. - А я так ему верил... Так верил...

- И я, - согласился Камаль. - Это ужасно. Может это и в самом деле подделка? Откуда на базе женщины?

- У него в особняке они есть, - буркнул Махмуд Адди. - Я видел как-то раз, но внимания не обратил...

Когда Камаль посмотрел на трибуну, то товарища Кади там не было. Он исчез с ловкостью змеи, атаковавшей жертву. Только стукнула калитка в окружающем особняк заборе.

Часть толпы бесновалась и орала, другие сидели на земле, обхватив голову руками. Гости растерянно топтались на месте, не зная, что предпринять. Многие пробирались к бараку, где их разместили.

Его двери распахнулись, выпуская мрачного Рашида Хабейби в окружении телохранителей. Когда стало ясно, что прославленный командир направляется к одному из выходов с базы, Виктор понял, что его дело сделано. Можно было утереть со лба честный трудовой пот.

85 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

В это утро никто не надрывался, поднимая бойцов отряда Махмуда Адди, поскольку вчера никто не озаботился назначением новых дневальных. Камаль по привычке сам проснулся в нужное время, и понял, что в бараке почти никто не спит.

Под его сводами царило мрачное подавленное молчание.

Вчера большая часть гостей разъехалась, а те, кто остался, намеревались отбыть сегодня с утра. Обитателям базы деваться было некуда и они в унынии и растерянности разбрелись по баракам.

Наступило утро, но никто из старших офицеров не появился. Похоже было, что ни один из них просто не знал, что предпринять.

- Что, так и будем валяться? - подал голос Усама Ибн-Идриси, один из старейших бойцов отряда.

- А чего делать? - уныло спросил кто-то. - На завтрак-то не зовут...

- Как ты можешь думать о еде? - вскипел Усама. - Мы должны действовать, а не валяться, как свиньи!

- Как можно действовать, если потеряна вера? - спросил Камаль.

- Надо ее вернуть! - Усама оставался непреклонен. - Почему товарищ Кади ничего не сказал по поводу того, что мы видели вчера? Надо пойти к нему и добиться правды! Вдруг это поклеп, возведенный врагами свободы?

- Ты предлагаешь пойти к товарищу Кади и потребовать объяснений? - переспросил Тарик потрясенно.

- А что? Разве он не один из бойцов Армии Освобождения? Разве он не наш товарищ?

- Хорошая идея! Надо пойти и спросить! - сказал Камаль.

- Да, пойдем! Пойдем! - зазвучали по всему бараку возбужденные голоса.

Камаль вскочил с кровати и принялся одеваться. Через пять минут он вместе с толпой возбужденно гомонящих товарищей вывалился из барака. Во главе с решительно сопящим Усамой они зашагали к торчащему из-за ограды особняку товарища Кади.

На шум выглядывали бойцы из других бараков, а узнав, в чем дело, вливались в толпу. Откуда-то сбоку появился Махмуд Адди. Лицо у него было опухшее, будто командир всю ночь пьянствовал.

- Вы куда, товарищи? - строго поинтересовался он.

- Туда! - зло ответил Усама. - К нему! Пусть объяснится!

Камаль впервые увидел, как Махмуд Адди растерялся. Командир вместе с остальными безоговорочно верил в товарища Кади и увиденное вчера стало для него не меньшим шоком. И сейчас старший боец отряда не ощущал привычной уверенности, и даже голос его звучал не так жестко, как обычно:

- Товарищи, не надо... Я вам запрещаю!

- А что мы такого делаем? - выкрикнул Камаль. - У любого бойца Армии Освобождения, уличенного в проступке, товарищи имеют право требовать объяснений! А он чем лучше?

- Ничем! - заорали из толпы. Командира просто оттеснили в сторону и двинулись дальше, остановившись лишь у самого забора, за которым виднелись охранники с парализаторами.

Оружие было направлено на толпу.

- И что, будете стрелять? В своих? - спросил Усама.

- У меня приказ. Я не могу пустить вас, - неестественно спокойным голосом отозвался старший караула.

- Что за шум? Что тут происходит, товарищи? - на крыльцо вышел начальник штаба базы. Он говорил громко и уверенно, но глаза его бегали, а каждое движение, вплоть до взмахов ресниц, выдавало страх и растерянность.

Виктор, обученный замечать такие вещи, видел это очень четко.

- Мы хотим лицезреть товарища Кади! - твердо заявил Усама. - Пусть выйдет, посмотрит в глаза тем, кого обманывал!

- Он... - начальник штаба на мгновение замялся, - не может выйти... И вообще, кто дал разрешение на митинг?

Толпа разразилась негодующими криками.

- Мы сами дали себе разрешение! - Усама, чувствуя поддержку, осмелел.

- Ты, товарищ, рискуешь попасть в карцер! - начальник штаба попытался изобразить гнев, но вышло это до боли жалко.

- И кто меня туда посадит? - крикнул Тарик. - Уж не ты ли, товарищ? - последнее слово прозвучало как издевка. - Тогда придется сажать всех!

- Почему товарищ Кади не может выйти? - громко спросил Виктор. - Жив ли он?

Это был удар почти вслепую. Зеленский знал, что нюхающие арагву люди склонны к импульсивным поступкам. Если товарищ Кади употреблял наркотик давно, то его психика могла не выдержать вчерашнего унижения.

По тому, как дернулся офицер, Виктор понял, что угадал.

Толпа испуганно примолкла. Одно дело - иметь вождя, пусть опороченного, и совсем другое - внезапно его лишиться. Виктор чувствовал, как напугана и поражена личность-маска по имени Камаль Ахмед.

И паузой, переменой в поведении толпы блестяще воспользовался опомнившийся Махмуд Адди.

- Товарищи, надо успокоиться, - сказал он, выйдя вперед. - Я лично все разузнаю и сообщу вам. А сейчас, прошу вас, разойдитесь. Правда с нами!

- Правда с нами! - откликнулись бойцы вяло, больше по привычке, но боевой запал пропал, растворился струйкой дыма в воздухе. Из готовой на деяния толпы они превратились в скопище растерянных личностей.

Но все это уже было не важно. Виктор сделал свое дело - посеял зерна сомнения и неуверенности в душах окружающих. Они дадут ростки, которые сегодня же принесут плоды.

Горькие на вкус, точно хинин.

88 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, база Армии Освобождения

Трибуна была опрокинута и изломана. Знамена, не так давно еще яркие и красивые, покрывала грязь.

- Никогда не думал, что это закончится вот так, - сказал Тарик Шани и хлюпнул носом.

- И никто не думал, - ответил Камаль, поудобнее пристраивая на плечах рюкзак, набитый консервами. Они с Тариком возвращались из продуктового склада, а около барака их ждали еще пятеро товарищей, решивших уйти с базы.

Бегство началось на следующий день после появления слухов о самоубийстве товарища Кади. Оно стало повальным, когда выяснилось, что старшие офицеры и охрана лидера Армии Освобождения исчезли в неизвестном направлении, а особняк стоит пустой, как выеденная раковина.

Оставшиеся командиры отрядов пытались навести порядок, но им это не удалось. Лишившиеся веры и вождя бойцы разбегались с базы, как крысы с тонущего корабля. Никто не ходил в охранение, не выставлял часовых. Оружейный склад разграбили еще позавчера.

Продуктовый пострадал не так сильно и там можно было еще кое-что найти.

Между двух бараков Камалю и Тарику встретился Махмуд Адди. Он сидел прямо на земле, глядя перед собой, и в остановившихся глазах его застыло отчаяние. Бутылка дешевого виски селлахского производства, зажатая в руке бывшего командира, была наполовину пуста.

- Пойдемте с нами, товарищ командир, - сказал Тарик осторожно. - Мы вот решили к людям податься... Зачем тут оставаться?

- Куда мне идти? - Махмуд Адди поднял взгляд. - Я провел в джунглях двадцать лет и не представляю другой жизни. Если уж мне суждено умереть, то здесь...

- Оставь его, - сказал Камаль. - Пойдем. Каждый сам выбирает свою судьбу.

За последние дни на базе случилось несколько самоубийств, в основном среди таких же вот закаленных ветеранов. Они не мыслили другой жизни, кроме борьбы под руководством товарища Кади и не вынесли крушения собственноручно созданного идеала.

- Пойдем, - согласился Тарик. - Хотя жалко его...

У барака их ждали еще пятеро бывших бойцов отряда Махмуда Адди, все с излучателями.

- Принесли? - спросил Усама Ибн-Идриси, ставший лидером маленькой группы.

- Да, - кивнул Камаль.

- Разложим и можно двигать.

Брикеты высыпали на землю и стали рассовывать по рюкзакам так, чтобы каждому досталось поровну.

Беглецов ждал долгий путь по джунглям. До ближайшего поселка было три дня пути, а до того, куда можно войти, не опасаясь быть расстрелянным на подходе - не меньше недели.

- Все готовы? - спросил Усама. - Тогда пошли.

Камаль вскинул на плечи рюкзак, взял у одного из товарищей свой излучатель и затопал вслед за остальными. Перед тем как нырнуть в проход через периметр, бросил последний взгляд на базу.

На душе стало тоскливо.

Они прошли через колючие заросли и двинулись по одной из натоптанных тропок. Дезертиры из Армии Освобождения уходили большей частью на север, в более населенные районы. Только самые упорные или те, кто замарал руки слишком большой кровью, шли на запад, туда, где Рашид Хабейби и другие командиры продолжали борьбу.

Зону безопасности вокруг базы, раньше охраняемую так тщательно, что через нее не проскочила бы и мышь, беглецы прошли невозбранно. Никто не попытался их остановить.

А потом семерых человек поглотили джунгли.

96 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, поселок Эль-Хамма

Очередь через блокпост двигалась со скоростью гуляющей черепахи и Камаль, вынужденный стоять на солнце, изрядно вспотел. Рубаха вымокла, по спине текли неприятные теплые струйки.

Гражданскую одежду он надел три дня назад, обменяв в одной из лесных деревень на излучатель и военное обмундирование. В деревне обитали потомки первых поселенцев и к явившимся из джунглей людям они отнеслись хорошо. Пустили переночевать, накормили и снабдили продуктами.

Усама звал с собой дальше на север, к брату. Там, в небольшом семейном бизнесе нашлось бы место для всех.

Но Камаль отказался. Его за пределами Селлаха ждал другой "бизнес".

- Ваши документы! - молодой солдат в белом шлеме и потершейся, выгоревшей под солнцем форме, наставил на Камаля излучатель. Паренек был явно из ополченцев и оружие держал довольно неловко.

Камаль безропотно отдал идентификационную карточку. Сержант, необычно белокожий и светлоглазый для Селлаха, сунул ее в сканер и принялся изучать высветившиеся на экране данные.

- Гражданин Ахмед? - спросил он.

- Да, - ответил Камаль.

- Цель вашего визита?

- Ищу работу, - Камаль улыбнулся, ощущая, как неприятно зудят ладони. Он предпочел бы убить этих людей, а не разговаривать с ними. Но оружие осталось в прошлом и туда же нужно было отправить соответствующие привычки.

Сержант посмотрел на него с сомнением. Его чувства легко читались на лице - среди разыскиваемых преступников никакой Камаль Ахмед не значится, но кто поручится, что этот парень, судя по выговору, явный абориген, не состоит в Армии Освобождения?

После минуты размышлений сержант принял решение.

- Можете проходить, гражданин Ахмед, - сказал он. - Только помните, что вы обязаны известить полицию о своем месте жительства и найти работу в трехдневный срок. В противном случае вы будете депортированы за пределы поселка. Вам все ясно?

- Да, - кивнул Камаль, забирая карточку.

Внутри периметра из колючей проволоки оказалось чуть прохладнее, словно солнце умеряло тут свой пыл. Виктор прошел по главной улице, миновал площадь перед школой, где с криками носились дети, и свернул в переулок, сплошь занятый жилыми домами.

В один из домов Виктор и постучался. Кто именно ждет его внутри, он не знал. Догадывался, что хозяин работает учителем в той же школе или служит в муниципалитете, а на самом деле является агентом СЭС.

Пребывая при этом в уверенности, что работает на Федеральное Разведывательное Управление.

Для исполнения таких вот страховочных заданий, не требующих навыков оперативного агента, Служба Экстремальной Социологии использовала обычных людей, а не "призраков".

СЭС вербовала сотрудников, составляющих так называемую "сеть поддержки", в самых разных слоях населения и выплачивала им что-то вроде заработной платы. В ответ заставляла хранить у себя некоторый "шпионский резерв" - документы и оружие, помогать людям, знающим нужный пароль, и время от времени требовала исполнять самые разные поручения.

И ни один из агентов сети поддержки даже не подозревал, на какую организацию работает и кому оказывает содействие.

Дверь открыл высокий, начинающий седеть мужчина.

- Добрый день, - сказал он. - Чем могу служить?

- Я слышал, вы сдаете комнату? - спросил Виктор.

- Она уже занята, - хозяин улыбнулся и распахнул дверь шире. - Что, эвакуация?

- Именно так, - кивнул Виктор, переступая порог.

100 день 136 г. летоисчисления колонии

Селлах, космопорт

Выбравшись из автобуса, Виктор потянулся, разминая кости. Почти три часа продремал в мягком кресле, не желая созерцать пейзажи надоевшего за полтора года Селлаха.

Сказалась также приобретенная во время рейдов привычка спать всякий раз, когда подвернется возможность. Виктор пока не мог от нее избавиться, как и от многих черт, присущих Камалю Ахмеду.

Космопорт отличался от стандартного колониального варианта разве что наличием рядом небольшой военной базы. Спереди торчало такое же серое здание таможни, как на десятках планет, входящих в Федерацию, сбоку виднелись мачты навигационного оборудования, куб грузового терминала.

И за всем этим высилась громада звездолета, похожего на гору из отполированного металла.

Ему предстояло везти на Землю десятки тонн того, что добывается из щедрой почвы Селлаха, а в качестве почти бесплатного приложения - кучку людей, достаточно богатых, чтобы позволить себе межпланетное путешествие.

- Граждане пассажиры, прошу вас на проверку документов и досмотр, - рядом с автобусом появился сотрудник космопорта.

Судя по выговору, он был местным уроженцем, и при взгляде на него Виктор ощутил зашевелившееся внутри недовольство. Камаль Ахмед назвал бы этого человека предателем.

В здании таможни оказалось прохладно, к окошку стояла небольшая очередь.

- Прошу ваши документы, - таможенник ухватил идентификационную карточку так, будто ему в руку сунули ядовитого паука. - Так, так... гражданин Зеленский. Долго же вы у нас гостили...

- Да, полтора года, - ответил Виктор, подумав, что бы сказал таможенник, узнай, в каких именно местах "гостил" стоящий перед ним человек.

- Все в порядке. Счастливого пути.

Забрав идентификационную карточку, Виктор прошел на досмотр. Прямоугольная рама сканера пропустила его беспрепятственно, и через пять минут Зеленский вместе с остальными погрузился в крошечный электромобиль.

Под ногами загудел мотор и электромобиль мягко сдвинулся с места. Когда выехал на взлетно-посадочное поле, то пассажиры оказались под палящим солнцем. Светило Селлаха, точно на прощание, решило угостить их доброй порцией зноя и старалось вовсю.

Когда электромобиль остановился у ведущего в недра звездолета эскалатора, Виктор был мокрым от пота.

Вылезая из машины, с трудом отогнал принадлежащее Камалю желание вытаращить глаза и распахнуть рот. Рожденный на Селлахе, тот никогда не видел комических кораблей.

Эскалатор вознес Виктора к люку, он оказался среди отливающих металлом стен. Поднявшись на лифте, миновал короткий коридор и толкнул дверь с цифрой "7". За ней располагалась каюта, больше напоминающая гостиничный номер.

Только здесь Виктор окончательно поверил в то, что летит на Землю.

23 сентября 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Берн

За полтора года, что Виктор не был в кабинете майора Загоракиса, тут ничего не изменилось. На подоконнике и на тянущихся вдоль стены полках рядами стояли горшочки с чудными растениями, большей частью привезенными с других планет.

Некоторые были закрыты защитным колпаком, другие шевелились или издавали странные звуки.

Не изменился и сам полковник. Так же непокорно торчали светлые, почти белые волосы, гордо выпирал нос, похожий на таран боевого корабля древности.

- Привет, - сказал Загоракис. В общении с подчиненными он использовал мягкий, дружеский стиль. - Садись. Эх, смотрю, загорел. Впору подумать, что с курорта вернулся...

Виктор молча уселся на стул. Две недели вернувшийся с Селлаха агент СЭС потратил на то, чтобы пройти курс психологической реабилитации. Там с него жестко, словно теркой сдирали шелуху личности Камаля Ахмеда, никогда не существовавшего в реальности.

- Ишь, какой неразговорчивый, - усмехнулся Загоракис. - Но понимаю, понимаю... Отчеты от психологов я получил. Что-то в этот раз процесс снятия маски проходит у тебя особенно болезненно.

- Очень долго я был под ней, - чтобы говорить, Виктору приходилось прилагать немалые усилия.

- Да, полтора года - срок изрядный, - кивнул Загоракис. - Кстати, можешь меня поздравить. Месяц назад мне дали полковника.

- Поздравляю, - откликнулся Виктор. - Теперь, наверное, уйдешь на повышение?

- Предлагали, - усмехнулся Загоракис. - Не хочу.

- Понятно. Что нового за полтора года?

- Ничего особенного, - полковник пожал плечами. - Начали осваивать новую планету в секторе Дельта-Семь. Имя ей пока еще не дали. Пограничные стычки с картебианцами. Все как всегда. Можешь смело ехать в отпуск, а через месяц я жду тебя тут.

- Отпуск, - Виктор попробовал слово на вкус, пытаясь вспомнить, что оно означает. - Что-то мне отдыхать не хочется.

- Надо! - Загоракис посуровел. - Ты мне нужен нормальный, а не такой как сейчас - заторможенный и мутный! Отправляйся на курорт, сними пару девиц. Расслабься, поваляйся на пляже и думать забудь о работе! Это приказ! Ясно?

- Так точно... сэр, - зная, что Загоракис терпеть не может формального обращения, Виктор позволил себе маленькую шпильку.

- Иди с глаз моих, - полковник махнул рукой и, вытащив из ящика стола крошечный пинцет, принялся снимать с листьев одного из растений черные шарики, то ли семена, то ли паразитов.

За этим увлекательным занятием Виктор его и оставил.

23 октября 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Берн

В древнем швейцарском городе властвовала осень. Виктору, только что вернувшемуся со знойного побережья Марокко, холодный ветер казался особенно пронизывающим.

Такси высадило Виктора в пригороде, около ворот в высоком заборе из металлических прутьев.

Выбравшись из такси, Зеленский прошел ворота и уверенно зашагал по дорожке, усыпанной желтыми листьями. В парке, окружающем штаб-квартиру СЭС, в любое время года пахло прелой листвой и мокрым деревом, а в кронах тесно посаженных деревьев негромко шуршал ветер.

Над дверью здания, к которому свернул Виктор, красовалась вывеска "Институт социальных исследований". Служба Экстремальной Социологии умело маскировалась, создавая для себя нечто вроде такой же маски, какой пользовались ее агенты.

Зеленский поднялся на крыльцо, толкнул дверь из тонированного стекла. Охранник в будке приветливо кивнул, а турникет, обнаружив в кармане посетителя соответствующее удостоверение, издал разрешительный писк.

Доступную для всех часть здания занимал самый настоящий институт и попавший сюда чужак не заметил бы ничего необычного, даже проведи он в обители социологов несколько дней.

Виктор свернул в неприметный коридор и самым обычным, не электронным ключом, открыл дверь, на которой было написано "Кладовая". За ней обнаружился маленький лифт.

Войдя внутрь, Зеленский замер. К расположенным на стене сенсорам он не попытался прикоснуться. Знал, что все они бутафорские и что сейчас отдел безопасности определяет уровень допуска вошедшего в лифт человека.

Прошло минуты две и лифт, издав мелодичный гудок, поехал вниз. Когда остановился, Виктор прошел оказавшуюся перед ним дверь и очутился в просторном, залитом голубоватым светом холле. За небольшим пультом у противоположной стены расположились двое охранников, обманчиво сонных на вид.

- Добрый день, капитан, - сказал один из них.

- Добрый, - ответил Зеленский.

От холла в разные стороны уходили два коридора. Виктор свернул направо и вошел в первую же дверь.

- Привет, - сказал полковник Загоракис, тщательно изображая разочарование. - Я уж надеялся, что ты опоздаешь и я смогу выписать тебе взыскание!

- Не дождешься, - буркнул Виктор, усаживаясь. - Ну, что на этот раз?

- Задание простое, - Загоракис огладил подбородок. - Есть у нас такая колония - Новый Вавилон...

- Есть, - кивнул Зеленский. При желании он мог извлечь из памяти все данные о ней - параметры светила и планеты, численность и состав населения, характеристики социальной обстановки. Но пока не хотел. Помнил только, что на Новом Вавилоне Федерация попыталась создать мультикультурную колонию, поселив вместе равные по численности группы выходцев из разных районов Земли. - И что с того?

- И обитает там община неких староверов. Слышал о таких?

- Еще бы! - на родине Виктора, в Нижнем Новгороде, о староверах знал каждый. В диких лесах к северу от города, по рекам Керженец и Ветлуга некогда обитали крупные общины ревнителей древнего благочестия.

- Есть основания полагать, что в ней зреют экстремистские тенденции, - сообщил Загоракис. - Тебе надлежит внедриться и проверить эту информацию.

- Каким образом внедриться?

- Они все просят, чтобы их единоверцам, оставшимся на Земле, позволили выехать на Новый Вавилон, - полковник усмехнулся. - И ты будешь первой ласточкой, одним из этих самых единоверцев.

- Что, и бороду придется отрастить? - с притворным ужасом спросил Виктор.

- И бороду отрастить, и молитвы выучить, - кивнул Загоракис. - И от бытовой техники отвыкнуть. В староверческих общинах ей не пользуются.

- Как и в джунглях Селлаха, - ответил Виктор.

- Это уж точно. Держи кассету, - Зеленский взял из рук начальника конический кристалл размером с ноготь. – Тут записаны все данные, включая справочный материал. По поводу бороды зайди в медицинский отдел - они обещали подобрать вещество, ускоряющее рост волос. На подготовку тебе - две недели. Хватит?

- Вполне, - сказал Виктор, вставая. - А то, что ты отдал меня на растерзание медикам - не прощу! Вдруг они чего напутают и я обрасту весь, как обезьяна?

- Риск - дело благородное, - покачал головой Загоракис. - Особенно в нашей работе!

Глава 3. Экстренный отзыв

236 день 107 г. летоисчисления колонии

Новый Вавилон, космопорт и окрестности

Выйдя из космического корабля, Авдей Борисов первым делом перекрестился и вознес молитву. Возблагодарил Господа за то, что тот не забыл раба своего и охранил его во время путешествия через бездну диавольскую.

Только после этого Авдей позволил себе оглядеться. Небо Нового Вавилона было сиреневым, по нему медленно ползли тяжелые, плотные облака. Среди них виднелось маленькое светло-синее солнце.

- Прелести Сатаны! - пробормотал Авдей, бросив взгляд на суетящиеся вокруг соседнего звездолета погрузчики, и неспешно затопал вслед за остальными эмигрантами.

Их погрузили в огромный, воняющий машинным маслом и нефтью транспортер. Тот зарычал, как чудовище, и пополз прочь от звездолета. Когда остановился, в кузов заглянул чернокожий мужчина в полицейской форме.

- Прошу выгружаться, - сказал он. - Организуйте очередь и не спешите!

Очередь выстроилась к зданию таможни, похожему на каменный сарай. Бородатый и лохматый Авдей, в лаптях и одежде из полотна, выделялся среди остальных, как ворон меж воробьев, и удостоился удивленного взгляда полицейского.

Авдей не обратил на взгляд внимания. За две недели, прошедших с момента, когда Борисов покинул родную деревню, он привык к тому, что вызывает у людей изумление.

Очередь двигалась довольно быстро, через полчаса Авдей миновал узкую дверь и оказался в здании таможни, а еще через десять минут он стоял у стойки. Из-за нее на Борисова холодно посмотрел молодой, едва разменявший двадцатилетие чиновник.

- Ваши документы, - попросил он. - Авдей Борисов, тридцать три года, уроженец деревни Валки Верхневолжской провинции...

- Истину глаголешь! - кивнул Авдей.

- Прошу обращаться ко мне на "Вы", - сказал таможенник сердито. - Я при исполнении!

- Все мы равны пред Господом! - мрачно изрек Авдей. - И все исполняем пред ним обязанности!

Чиновник глянул на странного типа сердито, но промолчал. Решил не связываться.

- Куда планируете направиться? - поинтересовался он, поставив штамп в эмиграционном листе.

- Единоверцы должны встретить меня.

- Хорошо, - кивнул таможенник. - Когда определитесь с жильем, не забудьте зарегистрироваться в ближайшем к вашему месту жительства эмиграционном центре. Добро пожаловать на Новый Вавилон!

Авдей мрачно кивнул и забрал документы. Миновал стойку проверки багажа, где все ограничилось формальным осмотром, и вышел на улицу. И у самого выхода наткнулся на двоих бородатых мужиков.

- Мир тебе, во имя Господа, да святится имя его, - сказал один из них, толстый, как бочка. - Ты ли будешь Авдей?

- Истинно я, - кивнул Борисов.

- Возблагодарим же Христа! - второй, с пегой бородой, перекрестился. - Наши молитвы были услышаны! Ты первый, но за тобой последуют и другие! Здесь, на землях Нового Вавилона, воссоздастся Новый Иерусалим веры и праведности!

- Будем надеяться, - толстяк неодобрительно покосился на товарища. - Меня зовут Евдотий, а вот этого говоруна - Феофилакт.

И толстяк протянул широкую и твердую, как доска, ладонь.

После рукопожатий Феофилакт и Евдотий повели Авдея к стоящему неподалеку транспортеру. Судя по пятнистой серо-зеленой раскраске, раньше он принадлежал федеральной армии.

- Залезай в кабину, - сделал широкий жест Евдотий. - Места там для троих хватит!

Авдей распахнул дверцу и вслед за Феофилактом забрался внутрь. В кабине пахло ладаном и немного - кожей, а места тут хватило бы и для пятерых.

- Помолимся, братья! - сказал Евдотий, устроившийся на месте водителя. - Да пошлет нам Господь благополучный путь!

Авдей пробормотал привычную молитву, осенил себя крестом. То же самое сделали и его спутники. Евдотий пошевелил рукоятками на пульте управления и транспортер сдвинулся с места, сначала медленно, а потом все больше набирая скорость.

- И стоило ли ради меня гонять такую большую машину? - спросил Авдей у сидящего рядом Феофилакта. - Наверняка у вас в селении их не так много.

- Одна, - махнул тот рукой. - Но мы все равно раз в неделю в город ездим. Продать свое, купить кое-что. Ну в этот раз сделали крюк. Небольшой, километров в сто двадцать.

Авдей только головой покачал. Сильно ждали ревнители древнего благочестия братьев с Земли, если за первым из них специально отправили единственный свой транспортер, одну из самых ценных вещей, имеющихся в распоряжении небольшой общины.

- А как вышло, что отрядили именно тебя? - поинтересовался Феофилакт. - Ты муж в расцвете лет, должен трудиться на благо семьи.

- Господь рассудил так, - ответил Авдей. - Он сделал так, чтобы я остался без детей и супруги, - тут голос его чуть дрогнул, перед глазами встал тот страшный день, когда не справившийся с управлением лихач на дорогущем аэромобиле унес с собой жизни пятерых, - и ничего не держало меня на Земле. Старшие решили, что начать жить заново мне будет легче на другой планете.

- Тяжко твое горе, - покачал головой Евдотий. - И мы будем молиться, чтобы ты поскорее забыл о нем!

- Господь посылает нам испытания, чтобы проверить крепость веры, - твердо сказал Авдей.

- А что сейчас на Земле? - спросил Феофилакт.

- Все так же, погрязла в грехе и смрадных диавольских искушениях! Люди и шага не могут ступить без мобибуков, имплантантов и прочих игрушек Сатаны!

- Истинно так, - в один голос вздохнули Евдотий и Феофилакт, а обладатель пегой бороды поинтересовался:

- И когда оставшиеся на родине ждут от тебя вестей?

- Через год, - сказал Авдей. Его отправили на Новый Вавилон в качестве разведчика и от его мнения будет зависеть, двинутся ли сюда живущие на Земле приверженцы истинной христианской веры или останутся около могил предков.

Пока они разговаривали, коспопорт остался позади и транспортер выбрался на трассу. Асфальт был положен плохо и тяжелая машина то и дело подпрыгивала на ямах и рытвинах. Вдоль обочин росли пушистые и высокие деревья, похожие на обыкновенные елки.

- Долго ли нам ехать? - спросил Авдей.

- Завтра к утру будем, видит Господь, - степенно ответил Евдотий. - Если хочешь спать, то там, за сидениями, есть лежанка.

- Благодарствую, но пока не хочу, - покачал головой Авдей.

Он сидел, смотрел в окно, на проносящиеся мимо деревья и думал, сколько трудов стоило ревнителям древнего благочестия с Нового Вавилона добиться от эмиграционного управления разрешения на въезд еще одной группы такого же вероисповедания.

Но Новом Вавилоне обитало несколько африканских племен, община китайцев, довольно большое число выходцев из Южной Америки и Индии. На звездолете, что привез Авдея, прилетели большей частью ирландцы.

Мысль о том, что операция по внедрению началась очень вовремя, принадлежала уже Виктору.

237 день 107 г. летоисчисления колонии

Новый Вавилон, община Святого Андрея

Мотор транспортера натужно взревел, и машина остановилась. Авдея, дремавшего сидя, качнуло. Он вскинул голову и огляделся, ощущая, что чего-то не хватает.

Не сразу понял, что равномерного гула - фона путешествия, продолжавшегося почти сутки.

- Приехали, слава те Господи! - сказал Евдотий и перекрестился.

Авдей и Феофилакт повторили его жест.

Транспортер стоял на небольшой прямоугольной площади, окруженной бревенчатыми домами. Один, куда больше других и лишенный окон, использовался, судя по всему, как склад. Другой, напротив, был увенчан простым равноконечным крестом.

Все остальные, украшенные яркими наличниками и резными коньками на покатых крышах, напоминали избы Древней Руси. Деловито бродили куры, сидящий на заборе черный петух воинственно топорщил перья.

Еще дальше, за домами торчали верхушки деревьев.

- Разгрузим, а потом на утреннюю молитву, - сказал Евдотий. - Должны успеть!

Авдей кивнул. О том, что можно отказаться и не помочь спутникам, он даже не подумал. Все трое вылезли из кабины, Евдотий снял с пояса здоровенный ключ и пошел к складу.

- Забирайся в кузов, - сказал Феофилакт. - Будешь подавать!

Кузов оказался заполнен тяжелыми мешками с удобрениями. Авдей ворочал их, подтаскивал к откинутому заднему борту. Феофилакт и Евдотий, кряхтя, взваливали на спину и тащили к складу.

Пока работали, подошли еще двое бородатых мужиков. Ни слова не говоря, принялись помогать.

- Успели, слава Господу! - сказал Евдотий, когда последний мешок перекочевал из кузова на склад. - Осталось только машину на место поставить!

За складом оказался обширный навес на столбах. Тут стояло с полдюжины универсальных сельскохозяйственных агрегатов и еще несколько механизмов, назначения которых Авдей не знал.

В том, что касалось труда, староверы от достижений цивилизации не отказывались.

- Бери вещи и пойдем, - сказал Феофилакт. - Совсем чуть-чуть осталось!

Они пересекли площадь и вошли в церковь. Народу тут оказалось много, но на Авдея никто даже не посмотрел. Женщины все были в платках, мужчины - бородаты и лохматы.

- Начнем же воззвание к Господу! - сказал могучий, похожий на поседевшего медведя мужик.

Авдей поспешно вынул из дорожного мешка маленькую книжечку Псалтыря. Молитвы и псалмы он знал наизусть, но прикосновение к черной холодной коже переплета почему-то придавало уверенности.

- Боже, очисти мя грешнаго яко николиже сотворих благое пред Тобою; но избави мя от лукаваго! - затянул могучий мужик первую молитву Святого Макария Великого. Остальные дружно повторяли за ним.

Грубые мужские голоса гармонично сплетались с тонкими женскими и общая молитва звучала как слаженный хор, несравнимый с ангельским, но достойный, чтобы быть услышанным в мире горнем.

Авдей молился вместе с остальными, устремив взор туда, где горели свечи, вырывая из полутьмы иконы в старинных золотых окладах. Лики святых были темными от времени, краски сделались неразличимы, кроме алой, а драгоценный металл тускло поблескивал.

Молитва длилась почти полчаса и завершилась прочтением пятидесятого псалма.

- ... благоволиши жертву правды, возношение и всесожигаемая; тогда возложат на олтарь Твой тельцы, - произнес Авдей вместе с остальными последние слова, после чего отвесил троекратный поклон и трижды перекрестился.

- Не спеши уходить, - шепнул Авдею на ухо Феофилакт, когда люди потянулись к выходу.

Через пять минут в церкви остались Авдей, Феофилакт, Евдотий, могучий мужик, зачинавший молитву, а рядом с ним еще двое. Тоже с сединой в бородах, лысеющие, но с проницательными острыми глазами.

- Да пребудет Господь с тобой, - сказал могучий, глядя на Авдея. - Кто ты есть, добрый молодец?

- Авдей Борисов сын Петров. Прибыл к вам с Земли-матушки.

- Меня Василием кличут, - сообщил могучий, - я в нашем поселке, освященном именем Святого Андрея, исполняю обязанности старосты. А это - Акакий и Димитрий, помощники мои.

Авдей уважительно поклонился.

Власть церковного старосты велика, фактически он правит селением, но и выберут на это место лишь того, кто прославился чистотой веры, а кроме того знает, как вести дела, чтобы община процветала.

Он правитель, священник, судья и даже главный агроном.

- Добро, - сказал Василий. - Пойдем, определим тебя на жительство. У Клавдии половина избы пустует. Она тебя пока на постой пустит. А там поглядим. Кто знает, может потом и женишься.

Авдей вновь поклонился, не пытаясь спорить или высказывать свое мнение. Когда говорят старшие – молчи, слушай и не вздумай противоречить - эту истину в него вбили еще в детстве.

- Пойдем, - староста первым двинулся к выходу. За ним поспешили остальные.

- Ну, бывай, - сказал Феофилакт, когда они оказались снаружи. - Вечером мы к тебе зайдем, проведаем.

- Да благословит вас Господь за доброту, - вежливо ответил Авдей.

От церкви пошли на восток, в ту сторону, где по небосклону поднималось синеватое солнце Нового Вавилона. Василий уверенно шагал впереди, обходя лужи и мельтешащих под ногами кур.

Остановился у крайней избы. За ней виднелось поле, еще не распаханное, а за ним река. В темной воде отражалась зубчатая стена леса на той стороне.

- Клавдия, открывай! - зычно крикнул староста. - Постояльца к тебе привел!

Дверь открылась, из нее выглянула крошечная старушка, согбенная и сморщенная.

- Это кого ж? - спросила она на удивление чистым и сильным голосом. - Откуда ж такой?

- С самой Земли! - важно ответил Василий. - Ну, добрый молодец, проходи! Сегодня отдыхай с дороги, а завтра после утренней молитвы приставлю тебя к делу!

Не став слушать ответных слов, староста развернулся и зашагал прочь.

- С самой Земли? - всплеснула руками Клавдия и улыбнулась. - Эх, моя бабка много о ней рассказывала! Но я и тебя послушаю! Заходи, чего встал на пороге!

Авдей поднялся на крыльцо, в просторных сенях избавился от обуви и верхней одежды. Вслед за хозяйкой прошел в большую, но на удивление пустую комнату. Кроме кровати тут имелся только шкаф в углу да небольшой стол. Из стены выпирала задняя сторона печки.

- Вот тут и будешь жить, - сказала Клавдия, которую так и хотелось назвать бабушкой. - По нутру ли тебе?

- По нутру, - ответил Авдей, ничуть не покривив душой.

239 день 107 г. летоисчисления колонии

Новый Вавилон, община Святого Андрея

Проснулся Авдей, как и вчера, от негромкого стука двери. Хозяйка дома вставала ни свет ни заря и начинала хлопотать по дому, а перед самым рассветом ненавязчиво, но достаточно громко хлопала дверью.

- Боже, милостив буди мне грешному, - пробормотал Авдей, поднявшись с кровати, и перекрестился.

Оделся и вышел в сени, там едва не столкнулся с Клавдией.

- Доброе утро, - сказала она, улыбнувшись. - Каша готова!

- Благодарствую, - ответил Авдей и пошел умываться. Ледяной водой из рукомойника наплескал в лицо, растер его так, что кожа начала гореть.

Вернулся в дом, прошел в большую комнату. От стоящей на столе миски поднимался пар и шел умопомрачительный запах пшенной каши со шкварками.

- Угощайся, - пригласила хозяйка, из кувшина наливая в кружку молока.

- Благодарствую, - повторил Авдей и сел за стол.

После завтрака отправились к церкви. Там потихоньку собирался народ.

- Утра доброго, - завидев Авдея, прогудел Евдотий. - Сегодня опять с нами?

- Коли будет на то Господня воля.

Вчера Авдей работал вместе с Евдотием, Феофилактом и еще тремя мужиками в лесу. Отъехали далеко от селения, вооружились бензопилами и принялись валить деревья. Вернулись только к вечерней молитве почти с двумя десятками бревен в кузове.

- Господня воля - это как Василий скажет? - усмехнулся подошедший Феофилакт, но тут же осекся и сделал преувеличенно смиренное лицо.

- Ох, Феофилка, твои шутки - от диавола! - сердито буркнул Евдотий и аж сплюнул на землю.

Когда подошел Василий, разговоры тут же смолкли. Загрохотал отпираемый замок, народ принялся степенно заходить в открывшуюся дверь.

В церкви сегодня почему-то было душно, запахи горячего воска и сырого дерева казались густыми, точно сметана. Василий руководил молитвой без привычной страсти, словно мысли его витали где-то далеко. Последние псалмы и вовсе читал вполголоса, едва слышно.

Молитва закончилась и обитатели селения поспешили к выходу - всех ждала работа. Авдей уловил несколько любопытных девичьих взглядов, но не обратил на них внимания.

Божий дом - не место для грешных дел и мыслей, да и время неподходящее.

Часть мужиков разбрелись по домам - занимать собственным хозяйством. У входа в церковь остались те, кому сегодня выпало исполнять общинные работы. В их числе оказался и Авдей.

- Так, - Василий нахмурился. - Евдотий, бери тех же, что и вчера, и отправляйтесь в лес. Старая ферма долго не простоит, как бревен добудете - станем новую строить.

- Хорошо, - кивнул толстяк.

Оставив старосту раздавать задания, Авдей вслед за остальными пошел через площадь, к складу.

Транспортер стоял на месте, на одном из боков красовалась поставленная вчера свежая вмятина.

- Забирайтесь в кузов, - велел Евдотий, бывший в маленькой артели за старшего. - Поедем, с Божьей помощью!

Авдей обошел могучую машину и по короткой лесенке перелез через откидной борт. В кузове было пусто, вдоль стен тянулись лавки, пол усеивали мелкие кусочки коры и опилки.

Едва успел сесть, как транспортер с гулом сдвинулся с места.

Евдотий осторожно вырулил на площадь, проехал по улице, заставляя кур в испуге разбегаться. Когда выехал за околицу, добавил хода. Авдей про себя помянул Богородицу и милость ее, а сам крепче вцепился в торчащие из борта скобы.

Знал, что сейчас будет немилосердно болтать.

Ехали примерно час, а когда мотор смолк, то в кузов проникли лесные звуки - шум ветра в листьях, скрип стволов, резкие крики обитающих тут тварей, треск валежника под ногами...

- Чего расселись? Вылазьте! - сказал Евдотий, заглядывая в кузов. - Пора за дело, во имя Господа!

Выбравшись наружу, Авдей с удовольствием втянул свежий воздух. Вокруг виднелись могучие, возносящиеся к небесам стволы цвета мокрого асфальта. Кроны, похожие на зеленые облака, клубились далеко вверху.

- Берись, ребятушки, не ленись, - Феофилакт, распахнув дверцы кабины, подавал работникам бензопилы.

- За дело, - сказал Евдотий, когда все были снаряжены, и перекрестился.

Разошлись в разные стороны, чтобы не мешать друг другу, и лес огласился резкими воющими звуками. Авдей запустил собственную пилу и перестал слышать других. Инструмент мелко трясся в руках, медленно вгрызаясь в вязкую и твердую древесину.

Авдей мог предсказать последующий день вплоть до минут: первое дерево, на которое уйдет не меньше трех часов, второе; потом обед из вареных яиц и нескольких кусков хлеба; еще одно или два дерева, как позволят силы; погрузка и путь назад; разгрузка, вечерняя молитва и сон.

Он знал, что завтрашний и послезавтрашний день будут похожи на этот - тяжелый труд, прерываемый молитвами, и больше ничего. Жизнь ревнителей истинного благочестия не отличалась легкостью или разнообразием, но разве не для того рожден человек, чтобы страдать?

Из-под пилы летели опилки, щедро усеивая темную, почти черную землю.

242 день 107 г. летоисчисления колонии

Новый Вавилон, община Святого Андрея

О том, что сегодня воскресенье, Авдей совершенно забыл. Космический перелет заставил его сбиться с привычного ритма и о празднике он вспомнил после завтрака, обнаружив, что Клавдия не торопится, как обычно, в церковь.

- Сегодня большой молебен, праздничный! - ответила хозяйка дома на вопрос постояльца. - В полдень, не раньше! Так что отдыхай, милок!

Свободное время Авдей посвятил чтению Писания. Иного отдыха в общине ревнителей истинной веры не представляли - что здесь, на Новом Вавилоне, что на Земле. Светские книги находились под запретом, как и развлечения вроде игр или кино, придуманных непосредственно сатаной.

Дома, на родине Авдея, воскресными вечерами для молодых устраивали посиделки под присмотром старших, где дозволялось пение. Он полагал, что нечто подобное будет и здесь.

Чтение увлекло его, и когда Клавдия заглянула, Авдей одолевал книгу пророка Амоса.

- Душеспасительное чтение всегда полезно, - сказала хозяйка, - но нам пора. Василий опоздавших ждать не станет, а потом сурово отчитает. Так что собирайся, милок.

Сборы не заняли много времени и вскоре они вышли из дома. Накрапывал дождик, солнца не было видно за низко плывущими серыми тучами. Под ногами хлюпали свежие лужи.

Когда вошел в церковь, то свет множества свечей, горящих у икон, показался Авдею после уличного полумрака очень ярким. Он на мгновение зажмурился, давая глазам привыкнуть.

Женщины сегодня пришли в разноцветных платках, и даже мужики принарядились - начистили сапоги и расчесали бороды. Оклады икон сверкали особенно ярко, а святые, чьи лица выступили из обычно скрывающего их полумрака, казались живыми. Глаза на темных лицах внимательно следили за происходящим.

Молитву начали как обычно и только потом перешли к воскресным чтениям.

- Всемирную славу от человек прозябшую и Владыку рождшую, небесную дверь, воспоим Марию Деву, безплотных песнь и верных удобрение, - повторял Авдей вместе с остальными. - Сия бо явися небо и храм Божества; сия преграждение вражды разрушивши, мир введе и царствие отверзе!

В нужные моменты клал поклоны и крестился.

Молитвы были хорошо знакомые, сотни раз повторенные, но Авдей вкладывал в них всю душу, зная, что сегодня, в праздничный день сам Господь слышит обращенные к нему слова истинно верующих.

Сердце полнила спокойная, тихая радость благодати и готовность совершить что угодно ради Божьего дела.

- ... и мирстни концы торжествуют еже из мертвых востанием Твоим, Многомилостиве! - отзвучал последний кондак и к образам тут же выстроилась очередь. Каждый желал подойти, помолиться. Авдей не спешил, не лез вперед, и оказался перед образом Христа одним из последних.

Спаситель глядел с креста со скорбью и пониманием, и под этим взглядом неожиданно смутился на только Авдей, но и спрятанный глубоко внутри него Виктор. Заготовленные слова пропали с языка и, развернувшись, он заторопился к выходу из церкви.

А выйдя наружу, увидел, что на площади, прямо перед складом, стоит транспортер. Небольшой и синий, с белой полосой по бортам, он напоминал игрушку.

Расходящиеся из церкви жители селения бросали на него полные удивления взгляды.

- Это что еще? - изумился Феофилакт. - Почта? Чего им от нас надо, во имя Господа?

- Да уж, - пробурчал Евдотий.

Синий транспортер принадлежал службе экстренной связи, способной доставить сообщение или посылку в любой угол Федерации. Виктор напрягся, возникло подозрение, что происходящее как-то связано с ним.

Вышедший из церкви последним Василий сердито нахмурился и зашагал прямо к транспортеру. Водитель его знал нравы местных обитателей и из машины не выходил. Понимал, что чужой механизм на своей земле староверы потерпят, а вот человека - вряд ли.

- Что тебе нужно, нечестивец, во имя Господа? - громогласно поинтересовался староста.

- Кто у вас тут Авдей Борисов? - прозвучал из кабины чуть глуховатый голос. - У меня для него письмо с Земли.

Авдей шагнул с места еще до того, как Василий кинул на него грозный взгляд.

- Я Борисов, - сказал он, встав рядом со старостой.

- Письмо от Арсения Шолохова, - боковое стекло кабины с жужжанием опустилось, за ним обнаружился круглолицый мужик лет тридцати. - Вручу только по предъявлении идентификационной карточки.

- Кто такой этот Шолохов? - поинтересовался староста.

- Старший в общине, - ответил Авдей. - Ну так я схожу? За карточкой-то?

- Иди, - кивнул староста.

До дома и обратно Авдей сбегал за десять минут. Сердце от волнения неприятно подпрыгивало, в голову лезли самые невероятные предположения по поводу того, что могло случиться.

Вернувшись к машине, сунул водителю идентификационную карточку. Тот провел над ней сканером и заулыбался.

- Все в порядке, - сказал он, - распишитесь в получении.

Авдей приложил карточку к листу ведомости и получил конверт из толстого пластика. На поверхности его красовались царапины, а адрес оказался написан крупными, четко очерченными буквами: "Новый Вавилон, административный район Уданг, община Святого Андрея, Авдею Борисову".

Пока распечатывал, транспортер завелся и укатил. Шум мотора стих вдалеке.

- Ну, что там? - требовательно спросил Василий. За его спиной топтались еще несколько мужиков из тех, что постарше.

- Отец заболел, что-то с сердцем, - Авдей протянул письмо старосте. - Домой мне надо...

Василий взял лист писчего пластика, отодвинул подальше, как это делают дальнозоркие люди, чтобы увидеть текст.

- Да, - проговорил староста, закончив чтение. - Господь в неисповедимой милости посылает детям своим испытания. Деньги-то у тебя есть?

- Да, община дала. На всякий случай.

Голос Авдея как-то сразу охрип, на сердце стало тяжело и муторно. Благодать, возникшая во время молитвы, исчезла, будто ее и не было.

- Ну, до города мы тебя подбросим, - сказал Евдотий, почесав в затылке. - Все равно завтра туда отправляться. А уж дальше сам, с Божьей помощью.

- Хорошо, - кивнул Авдей. - Я тогда пойду собираться...

- Иди уж, Бог с тобой, - буркнул Василий.

Добравшись до дома, Авдей прямо в одежде бухнулся на кровать и отвернулся к стене. В голове бешеным потоком неслись мысли, вовсе не свойственные последователю истинной веры.

Виктор напряженно размышлял, а также впервые за долгие годы испытывал легкое беспокойство. Не наигранное, принадлежащее к личности-маске, а искреннее, собственное.

Пришедшее сегодня письмо сообщало, что капитан Службы Экстремальной Социологии Виктор Зеленский должен немедленно вернуться на Землю, не прибегая к помощи имеющихся на планете агентов сети поддержки.

Подобный вариант отхода разрабатывался для каждой операции, но за те десять лет, что Виктор провел в СЭС, использовался им впервые.

245 день 107 г. летоисчисления колонии

Новый Вавилон, космопорт

От затерянного в лесах поселка до космопорта Авдей добирался больше двух суток. Единоверцы довезли его до ближайшего крупного города, Уданга, населенного в основном чернокожими.

О каких-либо пассажирских рейсах до космопорта говорить не приходилось и Авдей, не мудрствуя лукаво, пошел пешком. На ходу распевал молитвы, вспоминал священные тексты, и преодолел почти тридцать километров, когда его подобрал водитель одного из грузовых транспортеров, курсирующих между космопортом и городом.

- Залезай, - сказал он, остановив машину и распахнув дверцу. - Поехали!

Авдей без колебаний забрался внутрь и всю дорогу развлекал водителя цитатами из Писания. Тот слушал с серьезным лицом, не позволяя себе и тени усмешки.

Остаток пути проделали за двенадцать часов.

- Благодарю, да благословит вас Господь! - сказал Авдей водителю, когда они приехали.

- Да ладно, чего уж там, - смущенно улыбнулся тот. Белые зубы на черном лице сверкнули особенно ярко.

Авдей вылез наружу и огляделся, а транспортер покатил дальше, к грузовому терминалу.

- Так, ты кто такой? - к одиноко стоящему человеку тут же подошли двое полицейских.

- Я хочу купить билет, - серьезно сказал Авдей. - На Землю.

- А ты хоть знаешь, сколько он стоит? - выпучил глаза один, розовощекий и курносый, точно поросенок.

- У меня есть деньги, - так же солидно ответил Авдей. - Вы покажете мне, где продают билеты?

- Покажем, но сначала ты предъявишь документы, - второй полицейский был постарше, чернокожий, с короткой бородкой.

Он просветил сканером идентификационную карточку, посмотрел эмиграционный лист, а потом сказал:

- Тебе повезло. Сегодня "Вега" уходит на Землю. У них могут быть места.

Вслед за полицейскими Авдей прошел внутрь таможни. Там его еще раз расспросили, проверили документы и вещи, и только затем связались с командой звездолета.

- Места есть, на твое счастье, - сказал таможенный чиновник, закончив разговор. - Отправляйся туда, деньги отдашь прямо на месте.

Через подземный проход, длинный, точно кишка слона, Авдей выбрался на взлетно-посадочное поле и зашагал к сверкающему в отдалении космическому кораблю.

Пассажира встретили у трапа. Кудлатый молодой человек во флотской форме и с бородкой того типа, что когда-то именовали "шкиперской", смерил Авдея взглядом и спросил, не пытаясь скрыть удивления:

- Ты, что ли, Борисов будешь?

- Я, истинно так.

- А я второй помощник капитана Ван Хегелен, - представился кудлатый. - Пойдем, надо тебя оформить.

Они поднялись по трапу и помощник капитана привел Авдея в крошечную каюту, где кроме стола с вычислительным центром и стула, ничего не было.

- Быть счетоводом на звездолете - что может быть скучнее? - пробормотал Ван Хегелен, садясь и включая вычислительный центр.

Процедура оформления заняла немного времени. Авдей расплатился, после чего помощник капитана проводил пассажира до каюты.

- Вот тут размещайся, - сказал он, открывая узкую дверь. - До старта пятнадцать минут, так что приготовиться успеешь.

- Благодарствую, во имя Господа, - сказал Авдей.

Ван Хегелен негромко хмыкнул и ушел.

Каюта была крошечной и больше напоминала конуру, но Авдею приходилось жить и в куда более тесных помещениях. Он убрал вещи в шкаф, а сам начал готовиться к старту.

15 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Занзибар

Посадка вовсе не получилась мягкой. "Вега" шмякнулась на взлетно-посадочное поле, точно потерявший равновесие пьяный мужик. Заскрипели переборки, огромный корпус пронизала вибрация, Виктора вдавило в противоперегрузочную койку так, что перед глазами потемнело.

В себя он пришел только через пять минут.

За две недели, проведенных в крошечной железной коробке, Виктор немало времени потратил на попытки разгадать, почему его отозвали с Нового Вавилона таким способом.

Ведь возникни опасность провала миссии, Загоракис мог бы привести в действие основной вариант эвакуации.

В общем, сколько Виктор не думал, ничего путного в голову не приходило. Три дня назад он оставил эти попытки, решив просто дождаться, когда все разъяснится.

Отстегнувшись от койки, Авдей Борисов собрал вещи и вышел в коридор, где столкнулся с Ван Хегеленом.

- Придется обождать полчаса, - сказал тот. - Специального транспорта для единственного пассажира никто гонять не будет, а за нами автобус придет только после окончания разгрузки.

- Хорошо, - кивнул Виктор.

Как выяснилось через сорок минут, за стенками звездолета царит самое настоящее пекло. Африканское солнце жарило, несмотря на зиму, и Виктор с облегчением нырнул в прохладное чрево замершего у трапа длинного белого автобуса.

Дверь с мягким щелчком закрылась и автобус, чей мотор работал почти неслышно, сдвинулся с места.

Он лавировал между замершими кораблями, суетящимися погрузчиками и тяжелыми транспортерами. Увенчанное сверкающим куполом здание космопорта медленно приближалось.

Виктора высадили у пассажирского терминала, а автобус покатил дальше, к служебному входу.

За стеклянными дверями Виктора ждали надоевшие за последнее время таможенники.

- С Нового Вавилона? - спросил один из них, изучая выданный на корабле билет. - И что заставило вернуться?

- Семейные обстоятельства, - пробурчал Виктор, вновь нацепив маску мрачного и неразговорчивого Авдея.

Его документы тщательно проверили, осмотрели вещи, а потом завели в отдельную кабинку, где стоял медицинский сканер. Там Авдея подвергли биологическому досмотру.

Процедуру, призванную обезопасить Землю от проникновения чуждых инфекций или паразитов, проходил каждый, вернувшийся из колонии.

- Ну что, во имя Господа? - спросил Виктор молодого врача, когда досмотр закончился.

- Все в норме, - ответил тот.

Виктор кинул на сканер последний неприязненный взгляд, вполне естественный для старовера, и вышел. Больше никто ему не препятствовал и через "зеленый коридор" он вышел в зал ожидания.

Тут оказалось людно. Бегали ошалевшие люди с громадными баулами, важно двигались носильщики в форменной одежде, кое-где виднелись сотрудники службы безопасности. Многочисленные кафе и магазинчики соревновались, чья вывеска сверкает ярче.

Не успел Виктор пройти и нескольких шагов, как его окликнули.

- Господин Борисов! - сказал кто-то. - Стойте, подождите!

- Да? - Виктор развернулся. Сквозь толпу к нему протискивался широкоплечий мужчина в темном костюме.

- Меня просили вас встретить! Передать! - сказал широкоплечий, подойдя ближе.

Эмоции легко читались на его скуластом лице - облегчение, радость, а под ними - страх и тревога. Перед Виктором был один из агентов сети поддержки, исполняющий приказ и не имеющий никакого представления о том, что происходит.

- Что именно? - спросил Виктор.

- Вот! - широкоплечий вытащил из внутреннего кармана гладкий, без каких-либо надписей пластиковый конверт. - Всего хорошего!

Развернувшись, агент ринулся прочь с такой скоростью, словно только что разговаривал с прокаженным.

- Удачи, - пробормотал Виктор, разглядывая конверт.

Тот оказался запечатан наглухо, а темная полоска, идущая вдоль сгибов, говорила опытному взгляду о том, что конверт неплохо защищен. Любая попытка вскрыть его привела бы к уничтожению содержимого.

На одной из сторон Виктор обнаружил едва заметное пятно. Недолго думая, приложил к нему большой палец. Крошечный сканер, скрытый в пятне, негромко щелкнул и конверт открылся.

Внутри лежал билет на стратоплан до Кейптауна, действительный на любой рейс, и визитная карточка отеля "Жемчужина юга".

Для опытного агента СЭС все было ясно.

Глава 4. Призрачный заговор

16 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Кейптаун

Стратоплан приземлился, когда солнце едва поднялось над горизонтом. Зевая и потягиваясь, Виктор выбрался наружу. Прошел через трубу соединительного тоннеля, здание аэропорта и вслед за остальными пассажирами направился к стоянке аэротакси.

- Куда едем, мистер? - поинтересовался высунувшийся из машины белозубый негр в джинсах и светлой футболке.

- "Жемчужина юга". Знаешь такое место?

- Конечно, мистер! Садитесь!

Виктор залез в просторный, пахнущий табаком салон и они стартовали. Для таксиста негр оказался на редкость аккуратным водителем. Он не выжимал из машины полной скорости, хотя трасса, ведущая к городу, была пустынной.

Кейптаун мало чем отличался от прочих мегаполисов Земли. На десятки километров разбежались окраины из сотен особняков, а в центре высились десятки небоскребов, блестящих колонн из металла и пластика.

Отель "Жемчужина юга" расположился точно на границе деловой и жилой зон. Над плоской крышей стройного здания сверкало голографическое изображение громадной жемчужины.

Таксист посадил машину около широкого, украшенного деревцами в кадках, крыльца.

- Приехали, мистер, - сказал он, повернувшись к пассажиру.

- Благодарствую, - Виктор расплатился и, выбравшись из машины, поднялся на крыльцо.

Двери открылись перед ним сами, а внутри встретил служащий в перламутровой униформе и с мобибуком в руке.

- Чем могу служить? - спросил он.

- Моя фамилия Борисов. Для меня должен быть забронирован номер.

- Минутку, я проверю, - пальцы служащего забегали по сенсорам мобибука.

Воспользовавшись паузой, Виктор осмотрелся. Холл был велик, разбросанные по потолку лампы отражались в зеркальном полу как золотистые звезды в море. Углы занимали пальмы в кадках, а вдоль стен стояли длинные диваны, отделанные под кожу.

- Да, бронь имеется, - кивнул служащий. - Номер тысяча семнадцать. Сейчас я вызову коридорного вас проводить.

Чернокожий круглолицый малый в такой же, как у первого, униформе, возник точно из-под земли, и вознамерился отобрать у нового постояльца дорожный мешок.

- Ничего, я сам донесу, - пресек эту попытку Виктор.

- Как скажете, мистер, - вздохнул коридорный. - Прошу за мной!

Они пересекли в вестибюль и зашли в лифт, роскошный, как лимузин миллионера. Двигался тот с неторопливой вальяжностью и на десятый этаж доехал минуты за две.

Створки распахнулись, и Виктор вслед за коридорным шагнул в тихий и пустой коридор. На дверях некоторых номеров болтались таблички "Не беспокоить", другие были приоткрыты, показывая, что за ними никто не живет.

- Вот ваш номер, мистер, - сказал коридорный, остановившись рядом с дверью, отмеченной номером "семнадцать". - Располагайтесь. Вот ключ.

Виктор кивком поблагодарил и вошел внутрь. Номер оказался небольшим, но довольно уютным - шторы на окнах, пара кресел в небольшой гостиной, широкая кровать в спальне.

Сунув мешок в шкаф и раздевшись, Виктор прошел в душ. Влез под воду и включил ее посильнее, чтобы тугие струи массировали кожу. Мыло пахло розами, а махровые полотенца - свежестью.

Вымывшись, Виктор накинул халат. Когда вышел, то уловил в гостиной какой-то шорох. Заглянул туда и едва удержался от смеха - в одном из кресел сидел светловолосый носатый человек в сером костюме.

- Лазаем по чужим номерам, значит? - спросил Виктор. - Вот до чего докатились?

- Я живу в этой гостинице три дня и у меня уже изжога от местной кухни, - проворчал Загоракис. - Ну и вид у тебя! С этой бородищей, да еще и в халате... Чалмы не хватает!

Виктор уселся в кресло напротив шефа. Тот выглядел встревоженным, под глазами залегли тени.

- Что случилось, Деметриос? - вопрос заставил полковника болезненно поморщиться, точно ему наступили на старую мозоль.

- Кое-что случилось, - ответил Загоракис. - И очень неприятное. В противном случае я не стал бы отзывать тебя с Нового Вавилона.

Виктор молчал, ждал продолжения. Что дело серьезно, он догадался давно. Иначе эвакуация не была бы обставлена так, чтобы о ней не узнал никто, кроме самого полковника.

- Дело в том, что на этот раз тебе придется работать против наших, - сказал Загоракис.

- То есть как? - не понял Виктор.

- Случилось так, что Федеральное Разведывательное Управление вышло на заговор, цель которого - убить президента, и его, похоже, замыслили люди из Службы.

- Ничего себе!

Ситуация выглядела невероятной - чтобы работники спецслужбы, призванной сохранять стабильность в Федерации, принялись готовить убийство ее главы!

- Агент, добывший эти данные, погиб, - продолжал рассказ Загоракис, - а информацию наши люди во ФРУ сумели изъять и переправить мне. Она неполна и обрывочна, но кое-какие выводы из нее сделать можно...

Виктор, отдавший Службе десять лет, подозревал, что испытывает сейчас полковник, чей стаж в СЭС был куда больше. В этот раз от чувств не спасала даже подготовка "призрака".

- Существует некое тайное сообщество наших с тобой коллег, возомнивших себя избранными, призванными управлять человечеством. Для этого нужно посадить на ключевые посты своих людей, а такое дельце проще провернуть в ситуации хаоса, который неизбежно возникнет после смерти президента.

- Почему они хотят именно убить? - изумился Виктор. Он знал, что Служба крайне редко использовала такой метод, как физическое устранение, предпочитая более тонкие способы воздействия.

- Наверняка у них есть план, как свалить вину на военных или еще на кого, - ответил Загоракис. - Но в том, что это будет убийство, сомнений нет. Нам даже известна дата покушения - первое января.

- В Новый год?

- Именно, - полковник кивнул. - В это время чуточку расслабляется даже служба безопасности. Твоя задача - проникнуть в окружение президента и попытаться выловить исполнителя, наверняка уже внедренного. Маска для тебя готова, - он вытащил из кармана кристалл информационной кассеты, - будешь новым референтом аппарата президента...

- А что случилось со старым?

- Расстройство желудка, - Загоракис мрачно улыбнулся.

- Почему именно я? - спросил Виктор, забирая кассету.

- Ты только отправился на задание и отозвать тебя можно было, не нанеся особого вреда делу, - сказал полковник. - Кроме того, мы не знаем, кто именно в Службе относится к числу заговорщиков. Поэтому все в Берне будут считать, что ты по-прежнему на Новом Вавилоне.

- То есть никакой сети поддержки?

- Никакой, - Загоракис покачал головой и хитро улыбнулся. - Зато у тебя будет напарник. Точнее, напарница.

- Что? - изумился Виктор. Инстинкты агента-призрака, подготовленного, чтобы действовать в одиночку, издали протестующий вой. - Напарница?

- Именно. Учти - это даже не обсуждается. Приказ. Ее зовут Джоанна Несс. Как выглядит - посмотришь на кассете. Поручение у вас одно, так что надеюсь, вы сработаетесь.

Виктор мрачно засопел.

- Ее вы тоже выдернули с задания? - спросил он.

- Нет, официально она в отпуске, лечит нервы после сложного задания, - Загоракис зевнул. - Кроме того, есть еще одна причина того, что я выбрал тебя.

- Какая же?

- Ты один из лучших моих работников, - полковник смотрел прямо, не отводя взгляда. - У меня имелась определенная свобода в том, кого отправить на это дело, но я не сомневался ни минуты.

- Я польщен.

- Врешь, играешь, - Загоракис ухмыльнулся. - Ну что, есть вопросы?

- Нет.

- Отлично, - полковник пружинисто поднялся. - Кстати, чуть не забыл - вот тебе новая идентификационная карточка. Старую не забудь уничтожить. Отсюда съедь сегодня же, переберись ближе к центру. На подготовку у тебя всего шесть дней. В понедельник ты должен быть в Дублине.

- Хорошо, - Виктор тоже встал, провожая гостя.

- Да, - Загоракис остановился около самой двери, обернулся. - И не забудь сбрить эту ужасную бороду!

- Обязательно, - Виктор кивнул.

Полковник прислушался, нет ли кого в коридоре, а потом рывком открыл дверь и шагнул наружу.

Виктор остался один - с новым заданием и полным сумбуром в душе.

21 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Кейптаун

Гостиница "Каскад" ничем не напоминала "Жемчужину юга". Она представляла собой плохое подобие пчелиных сот, предназначенных для того, чтобы человек приехал, пожил несколько дней и уехал. Количество персонала тут было сведено к минимуму, а на постояльцев обращали внимания не больше, чем на тараканов.

Виктор поселился тут, в самом центре деловой зоны Кейптауна, четыре дня назад. Теперь его звали Арнольд Ватеррос и родом он был из Блумфонтейна, бывшей столицы Оранжевого Свободного Государства, некогда созданного в Южной Африке голландскими поселенцами.

Борода и молитвы остались в прошлом.

Поместив во внутренней сети гостиницы сообщение о том, что его не нужно беспокоить, Виктор выходил из номера только чтобы поесть, а в остальное время работал.

Он вживался в новую маску, черпая информацию с полученной от Загоракиса кассеты.

Дело шло туго. Даже гибкая, приспособленная к переменам психика "призрака" не справлялась со второй коренной перестройкой за несколько месяцев. Сказывалось, что Виктор не прошел обычной процедуры ликвидации предыдущей маски и личность Авдея Борисова постоянно давала о себе знать.

То и дело приходилось давить желание помолиться или осенить себя крестом.

У Виктора появились головные боли, несколько ночей подряд он не мог заснуть, а когда все же погрузился в сон, его встретили кошмарные, чудовищные видения.

Очнулся под утро, весь в липком поту и с бешено колотящимся сердцем.

Лишь сегодня, первый раз за проведенное в Южной Африке время, Виктор сумел выспаться. Проснулся и ощутил, что не должен прилагать усилий к тому, чтобы двигаться, чувствовать и думать, как Арнольд Ватеррос.

А уроженец Блумфонтейна отличался редкостной аккуратностью. Утренний туалет у него занял в два раза дольше, чем у самого Виктора, и в основном за счет бритья.

Вернувшись в комнату, Виктор связался с администрацией гостиницы и попросил заказать ему билет на вечерний рейс до Дублина, после чего привычно сел к развлекательному центру и вставил в гнездо считывающего устройства кристалл кассеты.

Там, помимо информации об Арнольде Ватерросе, хранилось еще много интересного - характер и содержание его будущей работы, структура администрации президента с подробными досье на людей, занимающими все посты, вплоть до уборщиков.

В отдельной записи, озаглавленной "Несущественное", хранился список укрытий, оборудованных лично Загоракисом - мест, где можно спрятаться так, что тебя не найдет даже СЭС.

Кроме того, на кассете имелось изображение Джоанны Несс.

Виктор разглядывал его некоторое время и вынужден был признать, что будущая напарница весьма привлекательна. Каштановые волосы падали ей на плечи, а зеленые глаза смотрели весело, с прищуром.

- Ну ладно, поработаем вместе, - буркнул Виктор, в очередной раз поглядев на голографию.

Вздохнул и погрузился в изучение документов, которые хороший референт должен знать наизусть - информационных спецификаций, стандартов оформления документации и многих других.

Когда оторвался от работы, то спина затекла от усталости, а время приближалось к вечеру.

- Ладно, - сказал Виктор, - пожалуй, нужно немного развеяться. Пройтись по магазинам.

Для молодого человека, собирающегося делать карьеру в администрации президента, у него был неподобающе скромный гардероб. Не хватало многих вещей, без которых легко обходился Авдей Борисов, но жизненно необходимых Арнольду Ватерросу.

Загоракис предусмотрел и эту проблему - счет на новой идентификационной карточке содержал достаточную сумму.

22 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

С высоты Дублин выглядел почти так же, как и сто и двести лет назад - скопище разномастных домиков, столпившихся около вдающегося в сушу залива. Небоскребов не было, выделялся замок, сохранившийся чуть ли не с двенадцатого века.

Впечатление старины портил выстроенный к северо-западу от города президентский дворец. Он напоминал помесь современного здания с реликтом эпохи поздней готики, и хотя Арнольд видел не одну его голографию, к открывшемуся зрелищу оказался не готов.

Пока стратоплан стремительно падал, целясь в вырастающее пятнышко аэропорта, Арнольд вспоминал полуторавековой давности историю. Тогда на то, чтобы стать столицей только родившейся Федерации, претендовали крупнейшие города мира.

Но лидеры человечества выбрали Дублин. Небольшой, не самый красивый, но зато расположенный на территории не амбициозной, никогда ни на что особое не претендовавшей страны.

И никто тогда не остался в обиде.

Стратоплан приземлился мягко, точно перышко.

- Граждане пассажиры, просим вас пройти к выходу, - огласил его чрево приятный женский голос. - Благодарим вас за то, что вы выбрали нашу компанию и желаем всего наилучшего.

Снаружи оказалось солнечно, но довольно морозно. Арнольд замерз уже спускаясь с трапа и подумал о том, что нужно будет купить чего-нибудь теплое. С собой он ничего не привез.

Автобус доставил пассажиров прямо к входу в здание аэропорта. Внутри обнаружилось такое множество магазинчиков, что у Арнольда разбежались глаза. Зайдя в выглядящий наиболее респектабельно, он выбрал утепленный плащ и тут же надел его.

Плащ идеально подходил по цвету к костюму и галстуку, так что Арнольд остался доволен своим видом в зеркале.

Взяв аэротакси, назвал в качестве цели президентский дворец.

- Это мы мигом домчим, - сказал таксист, толстый и краснорожий. - Только держитесь!

Обещание он выполнил, но всю дорогу развлекал пассажира ирландскими песнями, исполняя их мощным, хотя и несколько хриплым голосом. Арнольд морщился, но молчал, а когда вылез из машины, вздохнул с облегчением.

Вблизи президентский дворец выглядел еще помпезней и не столько за счет размеров, сколько из-за причудливой архитектуры. Торчащие там и сям башенки напоминали рога, а стрельчатые, узкие окна создавали впечатление устремленности в небо.

Служба персонала, куда следовало отправиться новому работнику, размещалась в тыльной части дворца. Чтобы добраться туда, Арнольду пришлось обойти здание.

- Так-так, - сказал сотрудник службы персонала, когда Ватеррос представился. - Документы на вас пришли, но прежде чем получить пропуск, вы должны пройти проверку в службе безопасности...

- А это где? - нахмурившись, спросил Арнольд. Спонтанно возникающих проблем он не любил.

- Везде, - хмыкнул сотрудник. - Но тот, кто занимается новыми работниками, сидит в соседнем кабинете. Зайдите.

Представитель службы безопасности оказался лыс и тощ.

- Господин Ватеррос? - сказал он, едва увидев вошедшего. - Присаживайтесь и давайте вашу карточку...

Арнольд послушно сел. Скрывать ему было нечего, так что проверки он не боялся, но жаль было тратить время на подобную глупость.

- Арнольд Ватеррос, двадцать девять лет. Отец - Герман Ватеррос, мать - Линда Ватеррос. Так?

- Все верно, - кивнул Арнольд.

Сотрудник службы безопасности посмотрел на него, чуть прищурившись. Арнольд не отреагировал на этот взгляд никак. Уроженцу Блумфонтейна нечего было скрывать, его прошлое не содержало темных пятен, а в шкафах не прятались скелеты.

Ответив еще на несколько ничего не значащих вопросов, он вышел из кабинета уже с пропуском в руках.

Проделал обратный путь к главному входу в здание и вошел в высокие двери. В просторном холле, потолок которого поддерживали колонны, оказалось пустынно. Звук шагов гулко отдавался в углах.

Минуя проходную, Арнольд ощутил на себе внимательные взгляды охранников. Но сканер, по пропуску в кармане опознав своего, не пикнул, и взгляды тут же отдернулись.

За проходной обнаружились две лестницы - направо и налево, и между ними расположилось с полдесятка скоростных лифтов. Администрация президента, как следовало из висящей тут же, на стене схемы, находилась на десятом, верхнем этаже.

Дождавшись лифта, Арнольд зашел внутрь и нажал верхний сенсор. Ускорение вдавило в пол, цифры этажей менялись в окошке так, словно отсчитывали секунды, пока не остановились на десятке.

Арнольд вышел из лифта и оказался перед еще одной проходной.

- Вы к кому? - поинтересовался плечистый, бритый наголо охранник.

- К господину Альфредссону. Он должен меня ждать, - ответил Арнольд.

- Ваши документы, - попросил охранник. Сканерам тут, судя по всему, не очень доверяли.

Пропуск и карточка Виктора подверглись тщательному изучению, занявшему чуть ли не пять минут.

- Проходите. Вон туда и вторая дверь налево, - сказал охранник, вернув документы.

Толкнув указанную дверь, Арнольд оказался в небольшой приемной. Из-за мерцающего над столом виртуального экрана ему белозубо улыбнулась темноволосая девушка.

- Что вам угодно? - спросила она.

- Моя фамилия Ватеррос. Господин Альфредссон ждет меня.

- Да, он говорил, - девушка кивнула. - Пальто повесьте вон туда, в шкаф, и можете проходить...

Эрик Альфредссон, глава администрации президента, оказался высок, светлоглаз и длиннолиц. Увидев Арнольда, он так обрадовался, точно к нему в гости зашел близкий друг.

- А, господин Ватеррос! - сказал он, протягивая руку. - А я вас жду! Садитесь, садитесь!

Арнольд ответил на рукопожатие и сел на предложенный стул.

- Все формальности вы, как я понимаю, решили? - поинтересовался Альфредссон. - Тогда я позволю себе кратко ввести вас в курс дела!

Арнольд кивнул и приготовился слушать.

- Мы - администрация президента Земной Федерации! - патетически возгласил Альфредссон. - И по нам люди многих планет судят о самом президенте и о власти в целом! От того, как мы работаем с информацией входящей и как оформляем исходящую, зависит имидж президента!

Арнольд слушал состоящую из лозунгов и банальностей речь с выражением вежливого внимания на лице. В нужных местах кивал, побуждая Альфредссона к еще большему красноречию.

Виктор же легко читал по мимике, голосу и жестам главы администрации его чувства - воодушевление, искренний интерес к новому человеку, легкую озабоченность чем-то посторонним...

- Вам же предстоит работать на переднем краю информационного фронта! - продолжал вещать Альфредссон. - Референт занимается текущими документами, выражающими реакцию президента на...

Арнольд вздрогнул, ощутив неодолимое желание поднять руку и перекреститься. В глубинах психики шевельнулся уничтоженный не до конца Авдей Борисов, голову охватило резкой, пульсирующей болью.

Перед глазами поплыло, на мгновение Арнольд перестал осознавать, кто он такой и где находится.

- Что с вами? - вырвал его из беспамятства изумленный возглас главы администрации.

- Не выспался, - ответил Арнольд, с усилием возвращая контроль над собой. - Ночь в стратоплане...

- Ну да, я понимаю, - на длинном лице Альфредссона отразилось искреннее сочувствие. - Вам нужно отдохнуть. Завтра приходите к половине девятого, я непосредственно введу вас в курс дела и вы начнете работать.

- Хорошо, обязательно.

- А вот вам адрес апартаментов, где вы будете жить, - Альфредссон протянул Арнольду пластиковую карточку. - Это в жилом комплексе на окраине Дублина, где селятся только наши. Там о вас предупреждены.

- Спасибо, - карточка перекочевала во внутренний карман костюма.

- Можете идти, - кивнул Альфредссон.

Арнольд вышел в приемную, оделся, чувствуя на себе взгляд секретарши. Пока шел по коридору и спускался на лифте, голова ныла так, словно ее жгли факелами изнутри.

Боль отпустила только на улице.

23 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

В половине девятого Альфредссон оказался на рабочем месте, бодрый, как облившийся ледяной водой "морж". Секретарша еще не пришла и Арнольд заглянул в кабинет главы администрации без приглашения.

- Доброе утро, - сказал он.

- Пришел? Отлично! - Альфредссон безо всякого брудершафта перешел на "ты". - Пойдем, познакомлю тебя с коллегами!

Идти оказалось недалеко. Референтская группа располагалась в следующем по коридору помещении - просторной комнате, в каждом из углов которой стояло по столу.

За тремя из них сидели люди, четвертый оставался свободным.

- Привет-привет! - сказал Альфредссон в ответ на приветствия подчиненных. - Это Арнольд, он теперь будет работать с вами! Для начала займется самым простым - входящей корреспонденцией.

- Отлично, а то я уже запарился, - пробурчал плотный темноволосый мужчина.

- Ну, вы введите его в курс дела! - глава администрации улыбнулся. - А я пойду!

О собственном обещании лично заняться новым работником глава президентской администрации благополучно забыл.

- Рамон, - представился темноволосый, когда за Альфредссоном закрылась дверь.

- Ник, - сказал другой, тощий, большеголовый и лысый, напоминающий воздушный шарик на палочке.

- Анна, - среди референтов нашлось место и женщине.

- Раздевайся, - сказал Рамон, показав на вешалку у двери. - Садись на свободное место. Вычислительный центр там стандартный, разберешься. Кстати, чем ты занимался раньше?

- Работал в администрации Южноафриканской провинции, - Арнольд повесил пальто на вешалку и сел. - Старшим референтом.

- Тогда тебя и учить не надо, - хмыкнул Ник. - А то вот твой предшественник...

- А что с ним случилось?

- Пришел с другой работы и не выдержал ритма, - не очень охотно ответил Рамон. - Здоровья не хватило.

- Что за ритм такой? - спросил Арнольд.

- Сам понимаешь, что рабочий день у нас ненормированный, - вздохнул Рамон. - Приходим рано, а уйти можем и заполночь, это уж как господин президент заработается. Выходные бывают редко, и все время нервотрепка, суета, нехватка времени... Кроме того, сопровождаем президента во всех поездках, даже на другие планеты.

- Такое не только у вас, - кивнул Арнольд, включая вычислительный центр. На развернувшемся виртуальном экране появилась надпись "Введите пароль". - Так, тут защита?

- Имя свое введи, - посоветовал Ник. - И сразу окажешься в рабочей среде.

- Папку "Входящая корреспонденция" я тебе переслал, - добавил Рамон. - Это те письма, что пришли через сеть. А еще есть те, что присылают с других планет, - он указал на стоящую около стола коробку, - заберешь у меня. С ними тоже заниматься тебе...

Виктор кивнул. Во время разговора он внимательно приглядывался к собеседникам, отмечал нюансы речи, мимики, даже дрожь ресниц и интонации, с которыми произносится то или иное слово.

Пытался вычислить, нет ли в этой комнате еще одного "призрака".

Прошедшие одинаковую подготовку агенты СЭС одного уровня непременно замечали друг друга, как бы хорошо не вживался каждый из них в личность-маску. Чуть замедленная реакция на ту или иную ситуацию, преувеличенные или наоборот, стертые эмоции, крохотные несоответствия в избранном образе - все это нельзя было скрыть от искушенного взгляда...

В том случае, если уровни подготовки оказывались разными, менее умелый все равно отмечал, что не в состоянии читать глубинные, душевные переживания собеседника, и настораживался.

Но тут не было ни того, ни другого. Ватерросу предстояло работать вместе с самыми обычными людьми.

Вздохнув, Арнольд набрал на клавиатуре свое полное имя. Вычислительный центр заглотал пароль и на виртэке появилась заставка рабочей сети администрации президента.

Папка "Входящая корреспонденция" была ярко подсвечена.

Арнольд открыл ее и приступил к работе. Она не слишком отличалась от того, чем он занимался в Кейптауне, и поэтому особых трудностей уроженец Блумфонтейна не предвидел.

29 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

Выйдя из лифта, Арнольд привычным жестом вытащил из внутреннего кармана пропуск и идентификационную карточку, после чего сказал:

- Доброе утро!

- Доброе, - так же привычно отозвался охранник.

За спиной Арнольда послышалось негромкое звяканье и он посторонился, пропуская столик на колесиках. Толкала его невысокая стройная девушка в белой блузке и темной юбке службы сервиса.

Волосы ее были каштановыми, а глаза - зелеными.

На мгновение их глаза встретились и девушка улыбнулась, чуть заметно, на мгновение изогнув уголки губ. Для обычного взгляда такая улыбка осталась бы незамеченной, но Виктор ее уловил.

И понял, что ему сказали: "я тебя вижу". Так, чтобы этого больше никто не заметил.

- Что, шеф уже прибыл? - спросил Арнольд вполголоса, разглядывая уместившийся на столике кофейник, сахарницу, кувшинчик для молока, чашку и небольшую вазочку с печеньем.

- С час как, - охранник проводил взглядом скрывшуюся за дверями президентского кабинета девушку и вздохнул. - Эх, какая задница... А ты проходи, все в порядке.

Понятное дело, что президент не пользовался общим лифтом и попадал в здание через особый вход. Но то, что он на месте, становилось заметно тут же - в приемной поднималась суета, а плотность курсирующих по коридору чиновников резко возрастала.

Арнольд зашел в комнату референтов, вяло удивился, что оказался первым. Усевшись на рабочее место, включил вычислительный центр и ознакомился с "Недельным расписанием".

Подобный документ составлялся лично Альфредссоном и утром понедельника рассылался всем сотрудникам администрации.

- Так, так, - бормотал Арнольд, узнавая, чем будет заниматься президент в ближайшие семь дней.

Особенно его заинтересовало первое января.

Мероприятий на этот день числилось не так много, зато в комментариях имелась запись "Дежурный референт – Анна Кассиди".

- Привет, - через порог шагнул Рамон. Его теплый плащ блестел от влаги, а на воротнике остались не растаявшие снежинки.

- Привет, - ответил Арнольд. - А кто такой "дежурный референт"?

- А, ты еще не знаешь? - Рамон повесил плащ на место и, встав к зеркалу, принялся причесываться. - Один из нас должен быть при президенте даже в дни общеземных праздников. Обычно все распределяется в порядке общей очереди. На Рождество дежурил я, первого будет Анна, а ты, вроде, записан на второе...

Арнольд перевел взгляд ниже. Рамон не ошибся - фамилия Ватеррос значилась в комментариях к пятнице.

Это означало проблему, которую так или иначе придется решать. Анна Кассиди - прекрасный референт, но в первый день нового года рядом с президентом лучше быть не ей, а Арнольду Ватерросу, под маской которого скрывается агент СЭС Виктор Зеленский.

За проведенные на десятом этаже президентского дворца шесть дней он заглянул во все его уголки, познакомился чуть ли не со всеми, включая неразговорчивых громил из службы безопасности, но так и не смог обнаружить предполагаемого противника.

Никто из работающих здесь людей, кроме него и Джоанны, не являлся "призраком".

Возможно, будущий убийца таился где-нибудь на нижних этажах, в одном из многочисленных департаментов и управлений. Но осматривать их все у Виктора не было ни времени, ни возможности.

Так что оставался единственный вариант - перехват непосредственно во время покушения. Рискованный, чреватый провалом, но, к сожалению, лишенный видимых альтернатив.

В коридоре простучали шаги и в кабинет заглянул встрепанный Альфредссон.

- А, вы уже тут? - сказал он. - Отлично! Нужно срочно подготовить информационное письмо по поводу торгового обмена с колониями! Эти бараны вчера вечером заявили, что им предоставляют мало данных!

Под "баранами" подразумевались избранные народом депутаты, заседающие в Федеральном Собрании.

- Господин президент желает видеть проект через шестьдесят минут, - глава администрации глянул на часы. - Уже через пятьдесят семь. Так что беритесь за дело!

- Арнольд, ты давай в сеть за информацией, - сказал Рамон, - а я подготовлю шаблон...

Арнольд кивнул, а руки его привычно забегали по сенсорам. Начиналась обыкновенная лихорадочная активность, упорядоченная так же, как брачные игры носорогов.

В администрации президента ее почему-то именовали работой.

30 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

Альфредссон, наряженный в красный, сползающий на нос колпак, встряхнул бутылкой и пробка с хлопком вылетела. Освобожденное шампанское тут же полезло наружу, щедро украшая стоящих рядом белой пеной.

- Ха-ха-ха! - громогласно расхохотался глава президентской администрации, не обращая внимания на то, что его костюм тоже оказался заляпан. - Подставляйте бокалы!

Золотистый напиток с шипением заполнял хрустальные фужеры, а на лицах держащих их людей красовались улыбки.

В зале, предназначенном для совещаний, сегодня собрались все сотрудники администрации, кроме разве что бдящих на посту охранников и работников службы безопасности.

Столы сдвинули вместе, заставили выпивкой и закуской.

- Ну, проводим старый год! - выкрикнул Альфредссон, разом перекрыв неизбежный в большой компании гам. - Проводим его, и вспомним только радости, которые он принес!

Бокалы соприкоснулись, наполнив помещение хрустальным звоном.

Арнольд не любил спиртного, но первый бокал выпил до дна. В голове чуть зашумело, сразу пришло на ум, что он из-за рабочей суеты ничего не ел с самого утра.

Рука сама потянулась к блюду с бутербродами.

Не успел дожевать первый, а Альфредссон принялся разливать повторно. Громогласный и веселый, за столом он командовал с не меньшим воодушевлением, чем в кабинете:

- Так, бокалы сюда... Ник, хватит жрать! Франц, брось бутерброд... Арнольд, не отворачивай рожу! Назвался референтом - учись пить!

Арнольд вздохнул и покорился неизбежному, протянув фужер начальству.

Но произнести второй тост глава администрации не успел. Бутылка шампанского опустела и он взялся за вторую, когда дверь зала распахнулась и в нее проскользнули двое крупных мужчин. Их лица уродовали округлые глухие очки, похожие на глаза насекомых.

Они значительно расширяли поле зрения, позволяя видеть происходящее сбоку и даже за спиной. За это позже приходилось расплачиваться головными болями, но для телохранителей высокого класса цена была не чрезмерной.

Вслед за телохранителями в зал прошел невысокий, начинающий лысеть мужчина. На его черном костюме не было ни единой складки, а со смуглого лица глядели серые, проницательные глаза.

Этого человека знали на десятках планет, населенных людьми.

Гам и смех тут же стихли, раздался шорох отодвигаемых стульев.

- Сидите-сидите, - сказал президент Земной Федерации Арне Пасанен, принимая из рук Альфредссона бокал с искрящимся шампанским. - Я зашел буквально на минутку, хотел вас поздравить.

За его спиной, точно статуи замерли двое телохранителей, еще двое остались у двери.

- Ну, за людей, помогающих мне справляться с работой! - сказал президент, подняв фужер. - За вас!

Не выпить до дна в такой ситуации оказалось невозможно. Арнольд проглотил шампанское залпом и тут же легкая отрыжка пощекотала ему небо.

- Не буду мешать вам веселиться. Отдыхайте! - президент поставил бокал на стол, развернулся и зашагал к дверям. За ним удивительно мягко и бесшумно, особенно учитывая их немалые габариты, двинулись телохранители.

- Все, начальство ушло! - прокричал Альфредссон, ослабляя галстук. - Можно веселиться!

Один из молодых сотрудников юридического отдела, чьего имени Арнольд запомнить не успел, метнулся к стоящему в углу развлекательному центру.

- Еще по одной - и танцевать! - объявил глава администрации, откупоривая очередную бутылку.

Музыка загрохотала с такой силой, что Арнольд в первый момент едва не оглох. Автоматически схватил протянутый ему бокал, отхлебнул, и только тут понял, что пьет коньяк.

Не выплюнуть все обратно стоило некоторого труда.

Отодвинуть в сторону личность маски было в этот раз довольно просто и Виктор взял дело в собственные руки. Проглотил тот коньяк, что был во рту, но допивать не стал.

Учитывая, что его ждало важное дело, напиваться не следовало.

Большая часть сотрудников администрации уже танцевала. За столом остались те, кто постарше, да еще любители выпить, собравшиеся вокруг Альфредссона. Тот раскраснелся, хохотал громче всех, галстук вовсе снял и меньше всего походил на начальника.

Виктор дождался, когда быстрая композиция сменится медленной, поднялся и отправился к танцующим.

- Разрешите вас пригласить? - сказал он невысокой стройной девушке с зелеными глазами.

- Разрешаю, - ответила Джоанна с улыбкой и они закружились.

- Ну что, как успехи? - спросил Виктор, склонившись к самому уху партнерши по танцу и делая вид, что шепчет обычную для такой ситуации ерунду.

- Никак, - отозвалась Джоанна. - Я тут больше двух недель, но никого не обнаружила.

- Плохо, - сказал Виктор. - Остается один вариант - перехват в день покушения.

- Наверно. Ты не думал, когда именно они могут нанести удар?

Виктор припомнил расписание на первое января.

- Ночь и утро президент у себя, - сказал он. - В охраняемом особняке. Проникнуть туда - нереально. С двенадцати до трех у него работа с документами, а в четыре - прием делегации с Альвхейма...

- Нашли время, когда прилететь! - Джоанна фыркнула.

- У них там Новый Год в другое время, - сказал Виктор, вспоминая кишащую жизнью планету, где побывал когда-то под именем Хуана Васкеса. - Так что для альвхеймцев все нормально. - Потом - выезд на президентский новогодний праздник в "Дублин-холле", куда мы с тобой вряд ли приглашены...

- Что же делать?

- Я попробую как-нибудь попасть туда, хотя скрыться среди детей убийце будет сложно. Вечером прием в президентском особняке.

- Я там буду, - кивнула Джоанна.

- Вот и хорошо. Считай, что все распределили, - Виктор посмотрел девушке в лицо и улыбнулся.

Она улыбнулась в ответ, показывая, что прекрасно видит его игру и готова ее поддержать.

- Благодарю вас, - сказал Виктор, когда медленный танец закончился.

Вернувшись к столу, Арнольд ощутил, что еще голоден и вновь накинулся на бутерброды.

- Дружище, выпей с нами! - крикнул Альфредссон.

Отказаться от такого предложения, когда его делает начальник, невозможно, так что пришлось подчиниться. Арнольд отхлебнул немного коньяку и невольно сморщился.

Полез в карман за носовым платком, и вместе с ним вытащил маленький, совершенно незаметный для окружающих предмет, напоминающий древнюю кнопку с острым выступом.

Инъектор последнего поколения, позволяющий делать совершенно безболезненные инъекции.

Внутри находился кифоидин. Вещество, продаваемое в аптеках и в крошечных дозах применяемое как лекарство. В более крупных оно вызывало отравление, почти неотличимое от обычного пищевого. И что самое главное - быстро выводилось из организма, не оставляя следов.

Впервые за много лет Виктору пригодились знания, полученные некогда на планете Новая Америка. Выполняя очередное задание, там он стал членом секты Крестоносцев Джихада, и прошел полный курс подготовки террориста, включающий знакомство с медициной.

В крайне специфическом ее аспекте.

Следующего медленного танца не пришлось долго ждать, и Виктор, встав из-за стола, направился туда, где сидела Анна. Инъектор зажал между пальцев правой руки так, чтобы его можно было мгновенно привести в действие.

- Разрешите вас пригласить, - сказал Виктор, чуть напряженно улыбаясь.

Анна подняла на него удивленный взгляд.

- Меня? А тебе не кажется, что я несколько старовата для танцев?

- Ни в коем случае, - покачал головой Виктор. Из досье он знал, что его коллеге тридцать семь лет. - Прошу!

Анна усмехнулась и подала ему руку. Под медленные звуки вальса они закружились между других пар.

- Здесь всегда так празднуют Новый Год? - спросил Виктор, сдвигая руку с ингалятором так, чтобы инъекция попала в мягкие ткани.

- Всегда, - кинула Анна. Если она и почувствовала легкий укол в ягодицу, то ничем это не показала.

Одежда не могла стать помехой для выпущенной под давлением тончайшей струи жидкости.

- Пять лет назад, помню, снимали ресторан, - продолжила женщина. - Но вышло не очень удачно. С тех пор мы всегда собираемся тут.

- Понятно, - кивнул Виктор.

Он рассказал пару забавных случаев, произошедших еще в Кейптауне, а когда танец закончился, проводил партнершу на место. Спрятал ингалятор назад в карман и принялся ждать.

Отрава подействовала почти сразу, после того, как Альфредссон провозгласил очередной общий тост. Анна выпила шампанское, тут же лицо ее неожиданно исказилось, как от сильной боли.

Виктор наблюдал за ней краем глаза, не обнаруживая свой интерес.

Анна вышла, вернулась не скоро. Ее пошатывало, а лицо цветом напоминало мел. Склонившись к уху одной из сидящих за столом личных секретарш президента, она что-то негромко сказала.

На этот раз вышли уже обе и отсутствовали довольно долго. Секретарша возвратилась одна и направилась прямиком к Альфредссону. Тот сидел, благодушный, как медведь, разграбивший пасеку, оживленно рассказывал что-то Рамону и долговязому типу из статистического отдела.

Что именно сказала секретарша, Виктор не слышал, а прочитать по губам не смог - она стояла вполоборота. Но глава администрации, выслушав ее, мгновенно посерьезнел.

- Вот незадача, - сказал он и на этот раз Виктор видел все отчетливо. - Рамон, что у вас там с расписанием дежурств?

Все шло как надо и поэтому Виктор позволил себе отвернуться, чтобы наложить на тарелку добавку греческого салата. Не успел закончить, как на соседний стул опустился Рамон.

- Послушай, Арнольд, тут такое дело, - сказал он. - Анна отравилось чем-то, ее увезли в больницу. Врач сказал, лечение займет не меньше недели.

- Как не повезло, - вздохнул Арнольд. - Прямо в праздники!

- Не повезло еще и нам, ведь ее дежурство придется взять на себя! А оно приходится на послезавтра!

- Так, - Арнольд поставил тарелку с салатом на стол. - И ты хочешь, чтобы я первого января вышел на работу?

- А что делать? - улыбка Рамона была немного заискивающей. - У меня и Ника - семьи, первого надо бы побыть с ними. А ты пока один, ничто тебя не держит... Второго отдежурю я, а дальше уж как получится.

- Ладно, - не пытаясь скрыть недовольства, вздохнул Арнольд. - Во сколько надо быть на месте?

- Часов в одиннадцать, - Рамон вздохнул с облегчением. - Особо напрягаться тебе не придется, главное - подготовить все к этой чертовой встрече с альвхеймцами.

- Хорошо, я все сделаю.

- Я так и знал, что ты отличный парень, - сказал Рамон, поднялся и направился к Альфредссону - делиться новостью, что все улажено и первого числа президент не останется без референта.

Арнольд вздохнул и от расстройства допил остававшийся в фужере коньяк.

Глава 5. Покушение

31 декабря 2228 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

Мобибук зазвонил, когда Арнольд примерял новый костюм. Пришлось отложить галстук и потянуться к лежащему на тумбочке аппарату.

- Слушаю вас, - проговорил Арнольд.

- Привет, Арни, - прозвучал голос, принадлежащий полковнику Загоракису. - Это твой дядюшка Рональд! Не уделишь мне, старику, пару часов?

- Ты в Дублине, дядюшка? - без особой радости откликнулся Арнольд.

- А как же! Приходи через час в бар "Пес Куланна", что на площади Грейт Вестерн. Выпьем пива, поболтаем!

- Хорошо, дядюшка, я буду, - пробормотал Арнольд, глянув на часы. Он собирался отмечать праздник в престижном кафе на Хай-стрит, где заказал место, но время пока оставалось.

Несколько торопливее, чем планировал, оделся и вышел на улицу. На темном небе блестели по-праздничному яркие и крупные звезды, мороз пощипывал лицо. Пока ждал аэротакси, успел замерзнуть, и согрелся только в салоне.

Доехали быстро. Водитель высадил Арнольда на углу, прямо около сверкающей во тьме вывески. На ней здоровенный бородатый мужик замахивался копьем, явно собираясь проткнуть кому-нибудь кишки.

Вид у мужика был решительный и даже свирепый.

Арнольд усмехнулся и шагнул внутрь бара. Тот оказался невелик и почти пуст. Над стойкой подслеповато моргала праздничная гирлянда, бубнил чего-то инфовизор, бросая на стены синеватые отблески.

- Ага, вот и племянник! - раздался из угла знакомый голос. - Эй, бармен, еще два пива!

Загоракис выглядел уставшим от жизни и пьянства моряком откуда-нибудь из-под Амстердама. Несмотря на тепло в помещении, голову его закрывала вязаная шапочка, а с плеч свисал шерстяной свитер цветов британского флага. Щеки покрывала белесая щетина.

Виктор повесил плащ на вешалку, сел. Бармен принес две деревянные кружки с колышущейся наверху пеной.

- Удачи в новом году! - сказал он.

- И вам того же, - ответил Виктор.

- Выпьем за встречу, племянник, - Загоракис чуть слышно усмехнулся. - А потом поболтаем.

Кружки соприкоснулись с протяжным стуком. Виктор отхлебнул и подержал горький, отдающий хмелем напиток на языке, прежде чем проглотить.

- Судя по тому, что ты не вышел на связь, обнаружить никого не удалось, - сказал Загоракис, успевший выхлебать почти половину кружки.

- Нет.

- Это грустно, - полковник вздохнул. - Джоанна тоже ничего не сообщила. Значит, все решится завтра. И очень многое будет зависеть от тебя. Постарайся справиться.

- Я постараюсь... дядюшка.

Загоракис вновь хмыкнул, на этот раз более отчетливо.

- Если ты вычислишь этого чертова засранца в последний момент, когда деваться будет некуда, не забудь убить его! – сказал он.

- Зачем? - удивился Виктор. - А как же вы собираетесь выйти на остальных?

- Как-нибудь выйдем, - Загоракис покачал головой. - Куда хуже будет, если президент узнает о причастности к покушению СЭС. Тогда всей Службе, и нам с тобой - крышка.

Спорить с этим было сложно. Ильмар Саэс, возглавлявший Федерацию сорок лет назад, создал Службу Экстремальной Социологии так, чтобы обеспечить ей максимальную независимость. О СЭС знали только президент и министр по делам безопасности, но даже они довольно смутно представляли, чем столь безобидно именуемая структура занимается на самом деле.

Сила Службы заключалась в первую очередь в скрытности, и ее СЭС оберегала тщательнее всего. На случай формальных проверок имелось все необходимое - фальшивые бюджеты, планы, отчеты, доклады и все прочее, что могут потребовать ревизоры.

Но против тотального расследования Служба не устояла бы.

- Я понимаю, - сказал Виктор.

- Вот и отлично, - полковник потянулся, зевнул. - Будь готов к тому, что тебе придется рвать когти. Если ты попадешь к ним в руки, то это будет немногим лучше. Помнишь расположение дублинского убежища?

- Помню.

- Надеюсь, что увидимся там, а не в тюрьме, - Загоракис вновь нацепил личину "дядюшки Рональда". - И много не пей сегодня, племянник, а то рука завтра дрогнет!

- Я вообще мало пью! - гордо ответил Арнольд Ватеррос, один из референтов президентской администрации.

1 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

Будильник затрезвонил, когда на часах было девять - чудовищно раннее время для первого дня года. Но Арнольд вчера вернулся домой не поздно, лег около двух и поэтому проснулся довольно легко.

Несколько минут полежал, стряхивая сонное оцепенение, а затем поднялся и зашлепал в ванную.

Апартаменты, куда его поселили, больше подошли бы небольшой семье. Две комнаты, просторная кухня и даже кладовка - этого хватило бы, чтобы разместить с комфортом трех-четырех человек.

Из окна открывался вид на море.

Тщательнейшим образом выбрившись и выдернув из русой шевелюры несколько седых волосков, Арнольд отправился на кухню, где позавтракал. Затем залез в гардеробный шкаф и потратил сорок минут, чтобы выбрать костюм, галстук и рубашку.

Когда вышел из дома и вызвал аэротакси, время подходило к половине одиннадцатого.

Таксист посмотрел на раннего клиента с некоторым удивлением, но когда тот назвал место назначения, сочувственно кивнул.

- И не отдохнешь при вашей работе-то, - пробурчал он.

- При вашей тоже, - ответил Арнольд, забираясь в салон.

По дороге им не встретилось ни единой машины, только снежинки кружились в воздухе. К тому моменту, когда Виктор поднялся к себе в комнату и выглянул в окно, над Дублином разыгралась настоящая метель. Крупные хлопья валили так густо, что за ними ничего не было видно.

- А, ты на месте? - к референтам заглянул зевающий Альфредссон. - Тогда с Новым Годом!

- И вас с Новым Годом! - ответил Арнольд. - Шеф на месте?

- Ага, прибыл только что. Как там документы для Альвхейма?

- Все будет готово в срок.

Арнольд выполнял привычную работу, а сам сидел напряженный, прислушиваясь к тому, что творится в коридоре. Он знал, что глава Федерации в собственном кабинете практически неуязвим, но кошки беспокойства все же скребли на душе.

В два часа его вместе с Альфредссоном вызвали к президенту. Тот сидел без пиджака, а на столе дымилась чашка крепкого чая.

- Отлично, то что нужно, - сказал Арне Пасанен, просмотрев документы. - Все замечания учтены. Надеюсь, что альвхеймцы не станут артачиться. Но вы оба, джентльмены, идете со мной. Ясно?

Речь шла о договоре, регулирующем торговые отношения между метрополией и колонией. Альвхейм в числе полудюжины наиболее развитых и не очень важных в военном отношении планет, обладал значительной автономией, имел собственное правительство и даже президента.

И с ним приходилось считаться на Земле.

- Да, сэр, - ответил Арнольд.

- Вот и отлично, можете идти, - и президент потянулся к чашке с чаем, давая понять, что разговор окончен.

Вернувшись в кабинет, Виктор прикрыл дверь, взял в руки носовой платок и принялся протирать все поверхности, где могли остаться отпечатки пальцев "Арнольда Ватерроса".

Потратил на это ровно пятнадцать минут.

В два сорок Альфредссон вновь зашел в комнату референтов. От главы администрации сильно пахло одеколоном, будто он только что побрился.

- Бери документы и пойдем, - сказал Альфредссон. - Нам на восьмой этаж, в зал для приема делегаций...

Они выбрались в коридор, прошли мимо скучающего темнокожего охранника. Спустились на лифте на два этажа.

- Наш президент не любит особых церемоний, - рассказывал Альфредссон, пока они шли длинным и совершенно пустым коридором. - Но в подобных случаях их нельзя избежать, так что он терпит.

В зале для приема делегаций царила суета. Девушки из службы сервиса расставляли на широком квадратном столе вазы со свежими цветами и таблички с именами, у входа замерли двое телохранителей в неизменных очках.

На Альфредссона и Арнольда они никак не отреагировали.

- Гости появляются через этот вход, а мы пойдем через тот, - сказал глава администрации, показывая на высокую дверь в дальнем конце зала. - Президент будет там с минуты на минуту, так что поспешим.

Они успели вовремя. Едва переступили порог, как дверь напротив открылась и в нее шагнул Пасанен, а за ним - высокий и широкоплечий, похожий на борца министр по делам колоний

- Все готово? - спросил президент.

Альфредссон лишь кивнул.

- Отлично, у нас пять минут.

Озвученное время свита президента потратила на то, чтобы выстроиться в надлежащем порядке. Каждый занял место в соответствии с должностью, и Арнольд оказался последним.

За дверями, ведущими в зал приемов, послышался шум шагов - туда запускали журналистов.

- Пошли, - сказал президент.

Один из телохранителей прошел вперед и взялся за ручку двери. Виктор на мгновение закрыл глаза, незаметно для постороннего взгляда напряг и расслабил все мышцы.

Усилием воли изгнал из головы посторонние мысли.

В ближайшее время ему предстоит действовать на пределе возможностей. Официальная церемония - очень удачный момент, чтобы совершить покушение, и заговорщики наверняка проявят себя.

У Виктора будет только один шанс их остановить.

В зал для приема делегаций он вошел, превратив себя в тугой комок внимания. Мысли исчезли, в голове было пусто, зато уши ловили каждый шорох, глаза отмечали все, вплоть до мельчайших подробностей, а тело было готово к стремительным действиям.

Взгляд пробежал по слегка помятым лицам журналистов. Безрезультатно - ни один из них не вел себя как "призрак".

Виктор перевел взор дальше, на высокого, светловолосого президента Альвхейма и его свиту. Оглядел их одного за другим, отмечая детали, скорость шага, направление взгляда...

Глаза сами остановились на идущем вслед за правителем колонии мужчине. Он не уступал в росте начальству, в темных волосах серебрились нити седины, а движения были мягкими, как у вышедшей на охоту кошки.

Как у любого агента СЭС в тот момент, когда он не особенно скрывается.

Виктор отступил, укрываясь за могучей фигурой Альфредссона. Еще не хватало, чтобы предполагаемый убийца заметил его раньше времени.

- Здравствуйте, господин президент, - сказал глава делегации Альвхейма, пожимая руку Пасанена.

- И вы здравствуйте, - отметил тот. - Присаживайтесь.

На столе перед местами, отведенными для президентов, лежали одинаковые черные папки. Внутри каждой имелся договор и еще несколько документов, которые предстояло согласовать и подписать.

Загрохотали отодвигаемые стулья, президенты уселись, свиты выстроились за их спинами. Краем сознания Виктор отметил, что в зал мимо охраны проскользнула Джоанна, медленно, чтобы не привлекать внимания, двинулась вдоль стенки.

Она наверняка тоже вычислила "призрака" среди гостей с Альвхейма.

Виктор во все глаза наблюдал за темноволосым, пытаясь определить, каким оружием тот воспользуется. Но предполагаемый убийца стоял неподвижно и пока ничего не предпринимал.

Руки он скрестил у груди. Глянув на них, Виктор заметил какую-то несообразность, отсутствие складок на неестественно розовой коже, и во внезапном озарении понял - перчатки!

Логично было предположить, что убийца использует яд, действующий через кожу. Но как он это сделает? Каким образом сможет прикоснуться к Арне Пасанену?

- Меня все устраивает, - сказал президент Альвхейма, закончив чтение. - Вы учли наши пожелания, так что можно подписывать.

- Очень рад, что разногласия остались в прошлом, - Пасанен кивнул и взялся за ручку.

Документы такого уровня по традиции подписывались графическим образом, без использования идентификационных карточек.

Пасанен подписал свой экземпляр и Альфредссон забрал у него папку. Прибывший с Альвхейма "призрак" наклонился, собираясь сделать то же самое со вторым экземпляром.

После обмена на каждой из копий появится вторая подпись и договор вступит в силу.

Пасанен неизбежно коснется папки, когда будет расписываться. Перчатки могут быть вымазаны любым бесцветным ядом, попадания капли которого на кожу достаточно, чтобы вызвать смерть.

Нельзя допустить, чтобы папка оказалась в руках президента.

Виктор сделал шаг вперед и чуть вправо, подбираясь к убийце. Тот взял папку и в руке его на мгновение появилось что-то, похожее на серый сморщенный мешочек.

Для любого, не побывавшего на Альвхейме, этот предмет выглядел безобиднее дохлой мыши. Но Виктор про себя выругался - убийца держал споровой мешочек альвхеймского гриба-паразита.

Стоит хотя бы одной похожей на крошечное зернышко споре, которых внутри несколько десятков, попасть на кожу - человек обречен. Смерть его будет жуткой и наступит в течение нескольких часов.

Радовало одно - вне оболочки споры живут не больше десяти минут.

Убийца аккуратно положил споровый мешочек в папку и неторопливо, без хлопка, закрыл ее. Лицо его оставалось бесстрастным, а движения - четкими и уверенными.

Сейчас президент возьмет папку, откроет и автоматически смахнет невесть как попавший внутрь мусор, подписав себе тем самым смертный приговор.

- Эй, куда прешь! - тихо возмутился один из заместителей министра, которого Виктор чуть толкнул.

Ответа он не дождался. Виктор рванул с места, точно ракета. Сбил с ног еще кого-то, успел увидеть, как в глазах убийцы вспыхивает удивление, после чего нанес первый удар.

Находись они в равных условиях, исход схватки предсказать было бы сложно. Но на стороне Виктора оказался эффект неожиданности.

Вздернулась рука, прикрывая грудь, но прошел резкий удар, ломающий кадык. Убийца захрипел, теряя равновесие. Ловким пируэтом Виктор оказался у него за спиной и сломал шею.

Подхватил папку. Тело с шумом упало на пол.

Виктор увидел полный изумления взгляд президента Пасанена и тут же тишина взорвалась испуганными и негодующими воплями. Чиновники, решившие, что их убивают, ринулись в стороны, журналисты бросились к месту действия, чтобы заснять все в деталях, а телохранители метнулись к нарушителю спокойствия.

Их намерения сомнений не вызывали.

Виктор не стал ждать, пока ему скрутят руки и потребуют объяснений. Он отшвырнул первого человека в округлых очках, оказавшегося рядом, после чего бросился к двери, через которую попал сюда.

Еще один телохранитель преградил дорогу, но Виктор легко ушел от захвата и сбил противника с ног. Промчался через комнату, где они готовились к церемонии и оказался перед небольшим лифтом.

Не задумываясь, вошел внутрь и нажал нижний сенсор.

Расстояние до подземного этажа, где располагался гараж, лифт преодолел за несколько секунд. Прежде чем выйти, Виктор уларом локтя разбил сенсорную панель.

- Пусть побегают, - усмехнулся он.

Внутри гаража оказалось тихо и безлюдно. Лоснились черные бока роскошных бронированных лимузинов, пахло машинным маслом. Издалека доносилась негромкая музыка.

Виктор пошел прямо на нее. Миновал ряд машин, поднялся по пологому пандусу. Сидящий в незастекленной будочке охранник уставился на человека с удивлением и выключил стоящий рядом приемник.

- Ты что здесь делаешь, приятель? - спросил охранник.

- Гуляю, - ответил Виктор, подходя вплотную.

Удар его был настолько стремителен, что охранник вряд ли понял, что с ним случилось. Он просто брякнулся навзничь, заливая будочку кровью из разбитого носа.

На то, чтобы скинуть костюм и нацепить форму, Виктору понадобилось ровно тридцать секунд. На то, чтобы связать оглушенного и спрятать за будку - еще пятнадцать.

Папку, обтерев ее от отпечатков пальцев, он сунул под тело.

От расположенной рядом с лифтом лестницы доносились голоса, так что следовало торопиться. Виктор ударил себя по носу, а затем что есть силы шарахнул приемником по лицу.

Судя по тому, как заболела скула, там образовался приличный синяк.

Размазать по лицу текущую из носа кровь Виктор успел как раз к тому моменту, когда около будки объявились двое запыхавшихся телохранителей.

- Где он? - рявкнул один, ни на минуту не задумавшись о том, что человек перед ним - тот, которого они ищут. Форма и следы членовредительства на лице сделали свое дело.

- Наружу... убежал наружу, - прохрипел Виктор, изображая, как ему больно. - Ударил меня и удрал, сволочь... А что он сделал?

Ему не ответили. Телохранители ринулись вверх по пандусу, к выходу из гаража.

Им на смену явились еще трое. Двое проследовали тем же курсом, а один остановился рядом с будкой.

- Как тебе досталось, приятель, - сказал он. - Иди-ка в медпункт.

- А пост?

- Я сейчас вызову из резерва смену, - и телохранитель забормотал что-то в коммуникатор.

Виктор благодарно кивнул и заковылял вглубь гаража. Скрывшись от любопытных взглядов, пошел быстрее. Вчера он потратил час на то, чтобы выучить наизусть план президентского дворца и теперь прекрасно знал, где находится и куда ему идти.

Поднялся по лестнице и повернул в длинный коридор, ведущий к главному входу. Но до медпункта не добрался, свернул в узкий проход, мало кому известный, кроме технического персонала.

Дверь раздевалки для уборщиков оказалась снабжена сигнализацией и замком, рассчитанным на дилетанта, а никак не на агента СЭС.

Оказавшись внутри, Виктор первым делом умылся. Разделся и испачканную кровью форму охранника засунул в мусорное ведро, а вместо нее натянул красно-синий комбинезон уборщика. На голову водрузил той же расцветки шапку, а в руки взял самую обыкновенную лопату.

Для уборки снега человечество к двадцать третьему веку так и не придумало ничего лучше.

Сигнализация на окне оказалась столь же хлипкой, и Виктор легко выбрался наружу, в продолжающуюся метель. Огляделся, вскинул лопату на плечо и зашагал в сторону ворот.

Мимо пробежали несколько охранников, не обративших на уборщика никакого внимания. В комбинезоне было довольно холодно, но Виктор не ускорял хода. Шел вразвалку, чуть неторопливо, чтобы ни у кого не возникло подозрений, что он бежит.

Пройдя ворота, мнимый уборщик не остановился, а продолжил шагать, пока не скрылся в сгущающейся тьме.

Он понимал, что избитого охранника вот-вот найдут, если еще не нашли. Предполагал, что обманувшего погоню Арнольда Ватерроса будут искать внутри здания, оцепив прилегающую территорию.

И надеялся на то, что никому в голову не придет, что бежать можно пешком.

Оборудованное Загоракисом убежище располагалось на северной окраине Дублина, на Гриффит-авеню. Этот район занимали старые, полуразвалившиеся дома, и об уличном освещении тут давно забыли. Виктор пробирался в темноте, обходя шумные компании и освещенные участки около редких магазинов.

Снег продолжал идти, а температура все падала, так что он изрядно замерз. Ноги онемели и шагали с трудом, по спине вольно гулял озноб, а нос приходилось то и дело растирать.

Сражаясь с холодом, Виктор не забывал поглядывать по сторонам. В президентском дворце давно должны были понять, что убийца одного из гостей с Альвхейма покинул пределы здания. А поняв, расширить поиски на ближайшие окрестности.

Но пока никаких признаков погони видно не было.

Ежась под порывами колючего ветра, Виктор вышел к многоквартирному жилому блоку, одному из тех, что строили по всей Земле лет пятьдесят назад. Он выглядел наполовину заброшенным - зияли выбитые окна, стены пересекали извилистые трещины.

Но в кое-каких квартирах горел свет, изнутри доносилась музыка, веселый гомон.

Даже тут праздновали Новый Год.

Виктор миновал храпящего прямо в снегу мужика, от которого на метр несло перегаром, и вступил в темный подъезд. Не стал пользоваться лифтом, а пошел по лестнице, длинной и неудобной, но зато гарантированно безлюдной.

Дух перевел на верхнем, двадцатом этаже. Подошел к одной из дверей и, подняв руку, нащупал замаскированный в притолоке кодовый замок. Негнущимися пальцами пробежал по сенсорам, вводя пароль.

В двери что-то щелкнуло, она приоткрылась, из щели пахнуло теплом.

Виктор перешагнул порог и остановился, упершись взглядом в дуло парализатора.

- А, это ты, - сказал держащий оружие Загоракис. - Входи, и дверь закрой. Дует.

Виктор с трудом кивнул, а поднять руку и прикрыть дверь ему удалось только со второй попытки.

- Да, крепко тебя уделали! - полковник сунул парализатор в карман, шагнул вперед и подхватил едва не падающего «призрака».

Виктора шатало, в голове мутилось, время от времени возникали сомнения, кто он такой: Виктор Зеленский, Арнольд Ватеррос или Авдей Борисов? Усталость брала верх над железным самоконтролем.

Когда он очнулся, то сидел в кресле, лишенный мокрого комбинезона и закутанный в теплый халат.

- Держи, - сказал Загоракис, протягивая небольшой металлический стаканчик.

- Что там? - с трудом ворочая языком, спросил Виктор.

- Коньяк! Сразу согреешься!

Виктор кивнул и выпил напиток залпом. Гортань чуть обожгло, зато от живота тут же потекло блаженное тепло. Оно изгоняло из тела болезненную, холодную дрожь, мускулы потихоньку расслаблялись.

- Вон, смотри, твои подвиги показывают, - хмыкнул Загоракис.

Дрожащий над мобибуком виртэк демонстрировал новости. Виктор узнал зал для приемов, увидел сидящих за столом президентов и толпящихся чиновников.

- ... произошло немотивированное нападение! - вещал голос за кадром, а Виктор равнодушно смотрел, как похожий на него молодой человек, двигаясь стремительно, как гепард, свернул шею седеющему мужчине и вырвал у него папку. - Покушавшийся, Арнольд Ватеррос, сумел скрыться! Он до сих пор...

- Чистая работа, - кивнул полковник, разливая по стаканчикам коньяк из металлической фляжки. - Что там было, в этой папке?

- Споры гриба-паразита с Альвхейма.

Выпив второй раз, Виктор понял, что ужасно хочет спать, даже сильнее, чем есть. Не удержавшись, зевнул.

- В соседней комнате есть диван, подушка и одеяло. Иди, ложись, - сказал Загоракис. - Завтра, когда проснешься, меня вероятно не будет. Никуда не выходи и жди. Еда в холодильнике, сортир и душ работают. Все ясно?

- Так точно, - второй зевок получился еще заунывнее первого.

- Иди-иди, а то заснешь прямо тут! - Загоракис рассмеялся.

Виктор выдернул себя из кресла, с трудом добрел до дивана. Заснул в тот момент, когда щека коснулась подушки, даже не успел как следует покрыться одеялом.

2 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

Проснувшись, Виктор обнаружил, что в квартире, кроме него, никого нет. Часы на стене показывали два.

Добрался до ванной, с некоторым трудом отогнал принадлежащее чистюле Арнольду Ватерросу желание немедленно сбрить однодневную щетину. Ограничился умыванием.

Покончив с ним, осмотрел квартиру, где полковник Загоракис устроил убежище. Окна во всех помещениях закрывали маскировочные полотна, чтобы для наружного наблюдателя внутри всегда было темно, из мебели имелось лишь то, без чего не обойтись.

Пока возился с обедом, на улице начало темнеть, а когда наступила полная тьма, из прихожей донесся щелчок открывшейся двери.

- Вот и мы, - сказал Загоракис, появляясь на пороге.

- Привет, - вслед за полковником в квартиру шагнула Джоанна. - Неплохо выглядишь!

Виктор поморщился. В халате с чужого плеча он больше всего напоминал юнца, решившего примерить отцовскую вещь.

- Держи, переодевайся, - Загоракис протянул пакет. - Тут полный комплект одежды. Как раз на тебя!

Виктор переоделся и вернулся в комнату.

- Нам с вами нужно решить две проблемы, - сказал расположившийся на стуле полковник. - Во-первых, вы должны опознать убийцу. Для этого мы заглянем в базу данных Службы, содержащую информацию о "призраках".

- А ты не знаком с ним? - поинтересовалась сидящая в одном из кресел Джоанна.

- Я не могу и не должен знать всех оперативных сотрудников. - Загоракис пожал плечами и сунул кристалл кассеты в гнездо на панели мобибука. - Смотрите внимательно!

Виктор опустился во второе кресло.

На экране замелькали лица. Каждая голография появлялась на несколько секунд, но Виктор успевал ухватить главные черты и понять, видел он этого человека раньше или нет.

Джоанна тоже справлялась.

- Вот он! - выкрикнули они одновременно и Загоракис остановил просмотр.

На экране красовался тип, вчера пытавшийся убить президента Земной Федерации. Тут он был моложе, без седины в черной шевелюре, но Виктор не мог ошибиться.

- Отлично, - сказал Загоракис. - Теперь мы знаем, кто это и сможем определить его контакты. Теперь нужно заняться второй проблемой, а именно, - тут полковник посмотрел на Виктора, - твоим спасением.

- От кого?

- От ФРУ и полиции, которые сейчас заглядывают в Ирландии под каждый камушек, надеясь обнаружить там Арнольда Ватерроса. Сидеть тут вечно ты не можешь, так что нужно что-то предпринять.

- И какие варианты?

- Я тут придумал кое-что, - по губам Загоракиса скользнула пакостная ухмылочка. - И даже все приготовил заранее, еще в том году. Предполагал, что тебе придется спасаться бегством!

- Да, и каким образом? - спросил Виктор. Он прекрасно знал, что такая улыбка шефа предвещает нелегкие времена для подчиненных.

- Вам предстоит стать супружеской парой!

- Что? - спросили Виктор и Джоанна одновременно, а потом посмотрели друг на друга.

- С ним?

- С ней?

- А что, вы неплохо подходите друг другу, - полковник явно потешался над происходящим. - А если серьезно, то полиция ищет одинокого мужчину, пытающегося уехать из города. Мы же сделаем тебя женатым, и подстроим так, что ты в Дублин еще только прилетишь.

- Звучит разумно, - вынужден был согласиться Виктор. - Да и деваться мне некуда.

- А ты Джоанна, что скажешь? - вопросил Загоракис. - Неужели тебя не устраивает такой понимающий мужчина?

- Уж слишком понимающий, - пробурчала девушка, бросив на Виктора опасливый взгляд.

Брак для того, кто прошел подготовку "призрака", становился невозможен. Умение читать истинные чувства оборачивалось против обладателя, когда он имел дело с близкими людьми.

- В любом случае это приказ, - полковник выложил на стол два одинаковых конверта. - Тут идентификационные карточки и кассеты с информацией о масках. А для тебя, Виктор, еще кое-что.

- Что именно?

Очередной конверт оказался безжалостно распотрошен и Загоракис высыпал на стол несколько маленьких загогулин из прозрачного пластика, а в придачу выложил небольшой тюбик и круглую коробочку.

- Это кое-что из арсенала наших предков, - сообщил полковник. - Краска для волос, а еще - штуковины, которые помогут слегка изменить форму лица.

- Каким образом? - насторожился Виктор.

- Не бойся, членовредительства не будет, - ухмыльнулся Загоракис. - Эти кольца вставляются в ноздри, а вот эти пластины - в рот. Их не обнаружить никаким сканером, а дышать и жевать они тебе не помешают. Да, в коробочке - цветные контактные линзы.

- Все понятно, - кивнул Виктор.

- Ну вот и отлично. Сумки с одеждой и всем прочим стоят в прихожей. Вживайтесь, готовьтесь, - полковник еще раз оглядел обоих и поднялся со стула. - Встречаемся в пять утра на углу Брайтон-роад и Сент-Деклан-роад. Смотрите, не опоздайте.

- Опаздывать - женская привычка, - буркнул Виктор, покосившись в сторону Джоанны.

- Ох, кто-то нарывается! - та нахмурила брови.

Семейная жизнь начиналась.

3 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

Из зеркала на Виктора смотрело чужое лицо. На голове вместо ровного пробора среди русых волос красовался ежик медно-рыжего цвета. На носу непонятно откуда взялась горбинка, а скулы выпирали.

- Красавец, - сказала Джоанна. - Арнольда Ватерроса в тебе заподозрит только безумец!

Это походило на правду. Одет Джованни Капраччо - это имя значилось в принесенной Загоракисом карточке - был так, как референт из президентской администрации не нарядился бы и на карнавал: малиновые шаровары, свитер с ярким рисунком и куртка цвета сирени.

Как сказала Джоанна, ставшая Марией Капраччо - последний писк моды.

- Молчи, женщина! - сказал Виктор, вживаясь в образ горячего мужчины из Палермо. - Я не давал тебе слова!

- Я буду говорить когда хочу! - ответила Джоанна (или уже Мария?), гневно топнув.

- Ладно, пойдем, - вздохнул он. - Изобразить семейную ссору еще успеем!

Голова у Виктора нещадно болела, но он списал это на недосып. Весь предыдущий вечер и ночь пришлось посвятить работе.

- У тебя все в порядке? - спросила Джоанна, когда его шатнуло на лестнице.

- Нормально, - вымученно ответил он.

На улице властвовал необычный для Дублина мороз. Пока шли до условленного места, уши у Виктора успели замерзнуть и он тер их руками.

- Никого нет, - удивилась Джоанна, когда они вышли на перекресток.

И тут же, будто в ответ на ее слова, раздался гул мотора. Длинная черная машина опустилась и мягко затормозила в нескольких метрах от них.

- Поехали, - сказал высунувшийся из нее Загоракис. - И не стойте, открыв рты! Кишки простудите!

- Где ты взял эту тачку? - спросил Виктор, оказавшись на заднем сидении.

- Одолжил в городском управлении налоговой полиции. Пришлось повозиться, зато ни один пост нас не остановит.

Полковник действовал в своем стиле - решительно, даже нагло.

До аэропорта доехали без приключений. Загоракис остановил машину у главного входа. Его двери практически не закрывались, а народу вокруг было много, как на распродаже.

- Идите, - сказал полковник. - Прямо к таксистам.

- Начали, - кивнул Виктор Джоанне, вылезая из машины.

Они поднялись к самым дверям, а потом развернулись обратно, став неотличимы от только что прибывших пассажиров.

- Не отставай, женщина! - бурчал Джованни. - Почему я все время должен тебя ждать?

- Потому что я твоя жена! - визгливо отвечала ему Мария. - Куда ты несешься, точно бешеный осел?

- Медленно я идти не могу, иначе рухну под тяжестью твоих шмоток! - две здоровенные сумки, навешенные на плечи Джованни, выглядели объемистыми и тяжелыми.

Таксисты с изумлением разглядывали приближающуюся парочку.

- Эй, люди! - сказал Джованни. - Кто повезет нас? Нам нужна хорошая гостиница!

- Я! - отозвалось несколько голосов.

Запихивая в багажник сумки, Джованни пыхтел и ругался, поминая Святую Деву и всю кротость ее. Мария стояла рядом и командовала мужем, как прораб на стройке:

- Правее! Левее! Ну ты и остолоп!

К тому моменту, когда они забрались в машину, все таксисты на стоянке хихикали над экспрессивной парочкой.

- Поехали, человек! - приказал Джованни, едва усевшись. - О, мать моя, тут у вас всегда так холодно?

- Нет, не всегда, - ответил водитель.

Дальше, к его явному разочарованию, пассажиры молчали, как убитые.

Аэротакси остановилось у гостиницы "Бурлингтон". Джованни возился с сумками и теперь Мария ждала его, в нетерпении постукивая каблучком высокого сапога.

- Идем быстрее! - бурчала она. - Свет не видывал такого остолопа!

Портье глянул на ввалившуюся в вестибюль парочку с профессиональным радушием.

- Желаете номер? - поинтересовался он.

- Да! - ответил Джованни. - Самый лучший, с широкой кроватью!

- Все будет в лучшем виде! - учуяв выгоду, портье сделался до тошноты любезен. - Позвольте ваши документы, а также узнать, как вы прибыли к нам...

- На аэротакси! - не понял Джованни.

- Нет. В Ирландию, - портье улыбнулся. - Полиция запретила нам селить людей просто так. Ищут убийцу, и мы должны сообщать обо всех постояльцах...

- Убийцу? О, Святая Дева! - лицо Джованни залила краска гнева. - Я-то тут причем? Что, раз человек с Сицилии, то он убийца, мафиози?

- Вовсе нет! - улыбка портье стала вымученной. - Мы всегда рады гостям, но я должен проверить...

- Не кипятись, дорогой, - Мария положила ладонь мужу на плечо. - А вы, господин, посмотрите наши авиабилеты! К счастью, я их сохранила!

Изготовленные в мастерских СЭС поддельные билеты качеством могли поспорить с оригиналами. Портье изучал их недолго и почти сразу вернул обратно.

- Вот и все, - сказал он с облегчением. - Сейчас я оформлю вам номер. Кстати, на какой срок вы планируете у нас остановиться?

- На неделю... - ответил Джованни и тут же ощутил, что ему нестерпимо хочется добавить "во имя Господа". Во рту пересохло, ноги ослабели, а перед глазами все закружилось.

Он ощущал, что руки совершают судорожные движения, а внутри борются, сцепившись, как собаки за кость, личности-маски.

- Что с вами? - участливый голос портье доносился глухо, точно из соседнего помещения.

- Устал... от перелета, - с трудом выдавил Джованни, тряся головой.

- Ну, сейчас отдохнете, - кивнул портье.

По его знаку явился коридорный, подхватил тяжеленные сумки и засеменил к лифту. Мария отправилась за ним, поддерживая мужа под локоть. Тот шел пошатываясь, точно пьяный.

Номер им отвели просторный, будто стадион, с роскошной кроватью, размерами напоминающей теннисный корт.

- Что с тобой такое? - поинтересовалась Джоанна, стоило двери закрыться за коридорным.

- Хреново, - пробормотал Виктор, стаскивая куртку. - Голова лопается. Слишком много масок за последнее время и ни от одной из старых я не избавился до конца...

- Понятно, - она кивнула. - Будем надеяться, что ты не рехнешься в ближайшие дни. Еще мне не хватало сумасшедшего мужа!

Виктор улыбнулся. Он знал, что все эти попытки пошутить и тем самым подбодрить - часть игры, и что его напарнице по большому счету все равно, что будет с ним.

И тем не менее, ощущать поддержку было приятно.

Глава 6. Школа безумия

5 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

Проснувшись, Виктор некоторое время смотрел в потолок и только потом вспомнил, что сегодня его зовут Джованни и что он находится в одном из номеров гостиницы "Бурлингтон".

Рядом негромко посапывала жена и Джованни потянулся к ней, обнял сквозь тонкую ткань, ощущая под рукой упругое тело.

- У... что ты делаешь? - сонно пробормотала она и отбросила его руку.

- Жена ты мне или нет? Жена! А значит, должна выполнять супружеские обязанности!

Не открывая глаз, Джоанна фыркнула:

- Ишь, разошелся! Руку сломаю!

- Ты разбиваешь мне сердце, дорогая! - вздохнул Джованни, слез с кровати и отправился в ванну.

Игра на двоих продолжалась более двух суток. На людях они изображали экспрессивную семейную парочку и делали это достаточно хорошо, чтобы не вызвать подозрений. Катались по Дублину, как и другие туристы, ездили на экскурсии.

Десятки раз попадались на глаза полицейским, и никто из стражей порядка не заподозрил в крикливом итальянце беглого убийцу.

- Нас утро встречает прохладой, нас ветром встречает река, - пропел Джованни строчку из древней песни, выходя из душа и вытирая голову полотенцем.

- Я заказала кофе, - томно протянула с кровати Мария. - Черный, как ты любишь!

- Спасибо.

В гостиничном номере, где не нужно было притворяться и играть, они вели себя куда спокойнее и Виктор вынужден был признать, что подобное сосуществование его вполне устраивает.

Два "призрака", они насквозь видели друг друга и ощущали исходящий от напарника эмоциональный "холод". Но в отличие от обычных людей, легко с ним мирились.

В дверь номера постучали.

- Это кофе, - сказала Мария. - Иди, открой!

- Сейчас иду! - крикнул Джованни и отправился к двери. Щелкнул замком, повернул золоченую ручку.

- Ваш кофе! - улыбнулась горничная с подносом в руках.

- Давайте сюда! - буркнул Джованни.

Но не успел он донести кофе до комнаты, как в только что закрывшуюся дверь вновь постучали.

- Кого на этот раз черт несет? - в голосе Джованни прорезалось недовольство. - Сейчас!

Поставив поднос на столик, он двинулся прежним маршрутом. Открыл дверь и без всяких слов отступил в сторону.

- Привет, - в номер шагнул Загоракис в комбинезоне ремонтного рабочего и с сумкой в руках. - Не соскучились?

- Еще как! - ответила из комнаты Джоанна. - Этот маньяк ко мне все время приставал!

- Ну, будь у меня возможность, я бы тоже приставал, - полковник подмигнул Виктору. - А сейчас шутки в сторону, я пришел по делу.

Загоракис прошел в комнату, Виктор последовал за ним и уселся на кровать, рядом с "женой".

- Я выяснил все про того типа, которому ты свернул шею, - сказал полковник. - Его зовут Роже Леруа и он уже три года... не числится в списках Службы.

- То есть как? - не понял Виктор. - Считается умершим?

- В определенном смысле - да, - Загоракис явно волновался, насколько это вообще возможно для "призрака". - Он числился среди оперативных агентов, переживших "слом".

- Что это такое? - поинтересовалась Джоанна.

- Не каждая психика может выдержать бесконечные метаморфозы. Любой агент Службы насилует свою психику, перевоплощаясь, и некоторые не выдерживают - сходят с ума, ломаются. Начинают ощущать себя всеми своими масками сразу, превращаясь в обыкновенных шизофреников.

- Вот оно как... - Виктор тут же вспомнил и головные боли, и неприятные ощущения. Неужели его тоже ждет "слом"?

- Именно так, - полковник кивнул. - Это обычно скрывают, но вы должны знать. В среднем "ломается" лишь каждый третий, так что риск оправдан.

- Не походил этот тип на сумасшедшего, - сказала Джоанна, поглядывая на "мужа" с тревогой.

- Это-то и странно, - Загоракис покачал головой. - Служба не бросает своих людей никогда, вы это знаете. "Сломанные" и в их числе господин Леруа, обитают в специальном лагере на планете Меру.

- Значит, что-то в этом лагере нечисто, - сказал Виктор.

- Понятное дело, - усмехнулся полковник. - Но что именно там нечисто, предстоит выяснить вам. Больше некому.

- И в каком качестве мы туда отправимся? - нахмурилась Джоанна.

- Догадайся сама? - Загоракис больше не улыбался. Темные глаза его глядели серьезно.

- Вы хотите сделать из нас безумцев?

- И сделаем. Очень качественных и при этом разумных безумцев! - сообщил полковник. - Но для начала вам нужно просто выбраться из Ирландии.

- Ну вот, только я привык к семейной жизни, - буркнул Виктор.

- Ничего, пару дней еще понаслаждаешься. Действовать начнете послезавтра утром. К этому моменту меры безопасности ослабнут. А план действий у нас будет такой...

7 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Дублин

При виде увешанного сумками Джованни и заплаканной Марии брови портье взметнулись к блестящим от лака волосам, а глаза округлились.

- Вы же хотели остаться у нас до субботы? - спросил он. - Что случилось?

- О, моя мать! Моя бедная мать! - воскликнула Мария и истошно зарыдала.

- Мы вынуждены уехать, во имя Святой Девы! - сказал Джованни мрачно. - Ее мать при смерти, нас срочно требуют домой, в Палермо... Мы уже позвонили в аэропорт и заказали билеты на полуденный рейс до Рима.

- О, я понимаю вас, - портье изобразил на лице скорбь. - Сейчас вызову аэротакси!

- О, горе! Несчастье! - продолжала рыдать Мария.

- Молчи, женщина! - одернул ее муж, но без особого пыла.

- Сам молчи! - огрызнулась Мария, извлекла из сумочки носовой платок и принялась утирать лицо.

Когда прибыло аэротакси, коридорный помог отнести сумки. Багажник с негромким щелчком захлопнулся. Джованни опустился на сидение рядом с водителем, и машина рванула с места.

До аэропорта добрались за полчаса. Джованни вновь повесил сумки на плечи и поддерживая за руку всхлипывающую жену, двинулся к зоне предполетного досмотра. Стоящий у входа в аэропорт полицейский пост он миновал, не удостоив стражей порядка даже взгляда.

- Ваши документы, - попросила миловидная девушка за стойкой. - Это все ваши вещи?

- Моей жены! - сообщил Джованни, вытаскивая из кармана идентификационную карточку.

- Как ты можешь быть таким бесчувственным! - возмутилась Мария. - Моя бедная мать умирает, а он ведет себя точно гнусный мерзавец!

- Чего ты хочешь, женщина!? Я что, должен рыдать вместе с тобой? Или лечь и помирать вместе с твоей мамой, которая нарочно заболела, чтобы испортить нам отпуск? - глаза Джованни сверкнули. - И не кричи, вокруг полно людей! Что они о нас подумают?

- А мне плевать! Пусть знают, что мой муж - негодяй!

Около ссорящейся парочки образовался круг из зевак, а девушка за стойкой растерялась.

- Тише-тише... - попыталась она успокоить Джованни, но тот только отмахнулся:

- Молчи, женщина!

- О, ты оскорбил ее! Из-за тебя нас не выпустят из страны и моя бедная мама умрет! - и Мария разразилась громкими рыданиями.

- О, Святая Дева! - Джованни воздел руки к небесам. - Вразуми эту женщину! Что там с нашими документами?

Девушка за стойкой, к которой был обращен последний вопрос, оторопело заморгала.

- А, да... - сказала она. - Сейчас оформим ваш багаж и можете проходить в крыло Б. Посадка уже началась.

- Кончай рыдать, женщина! - Джованни повернулся к супруге. - Все будет в порядке с твоей матерью, видит Святая Дева!

Разочарованные зеваки, поняв, что ничего интересного не предвидится, начали расходиться.

- Все в порядке, - сказала девушка, глянув на экран сканера. - Вот багажная квитанция. Приятного вам полета.

- Спасибо, - буркнул Джованни и взял Марию за руку. - Пойдем, дорогая. В стратоплане возьмем выпить и ты успокоишься!

- Тебе бы только вино хлебать, алкоголик! - ответила она.

Ругаться и ссориться они продолжали и дальше, вызвав легкую улыбку у встречающей пассажиров стюардессы.

- Сюда, пожалуйста, - сказала она, кинув вопросительный взгляд на стоящего рядом агента службы безопасности аэропорта.

Тот кивнул, дав знать, что все в порядке. Среди тех, кого агенту поручили высматривать, не числилось темпераментных семейных пар.

- Фу, - сказал Джованни, брякнувшись в кресло. - Еще пара часов, и мы в Риме, а к вечеру будем дома.

- Это точно, - и Мария негромко фыркнула, на мгновение выпав из прекрасно сработавшего образа безутешной дочери.

9 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Вертолет медленно снижался и в иллюминатор был видно, как мотаются под искусственным ветром засыпанные снегом кроны елок.

- Глушь какая, - сказала Джоанна, вглядываясь в убегающий вдаль пейзаж, состоящий из снега, деревьев и серого, затянутого тучами неба. - Нас точно туда привезли?

- Туда-туда, - кивнул Загоракис. Он был наряжен в синий пуховик с капюшоном и меховую шапку, из-под которой торчал длинный нос.

Вертолет замер, гул мотора заглох. Ведущая наружу дверца со скрежетом отворилась и внутрь заглянул бородатый пилот.

- Живы? - спросил он, оглядывая пассажиров. - Ну и славно. Давайте, вылезайте!

Виктор и Джоанна, одетые точно так же, как и полковник, выбрались из вертолета. Мороз тут же вцепился в лицо, полез под одежду, точно опытный карманник.

Пилоты успели вытащить из грузового отсека небольшие мотосани на воздушной подушке и грузили на них мешки и ящики.

- Пойдем, поможем, - сказал Загоракис.

Ворочая тяжести, мужчины быстро согрелись. Куда хуже приходилось Джоанне. Она топталась на месте, потом начала приплясывать.

- Ничего, скоро будешь в тепле, - усмехнулся Загоракис, когда погрузка оказалась завершена. - Идем!

Между деревьев обнаружилась довольно широкая тропа. Идти по ней было приятно - под слоем мягкого, недавно выпавшего снега лежал другой, хорошо утоптанный.

Мотосани, негромко жужжа, скользили впереди.

- Я слышала, такой лес называется как-то по-особому, - сказала Джоанна, с любопытством вглядываясь в высящиеся по сторонам от тропы высоченные, темно-зеленые ели.

- Тайга, - сказал Виктор. - Слово очень древнее.

- И красивое, - девушка вздохнула.

Тропа вильнула, деревья впереди раздвинулись, точно занавес, и открылся дом. Большой, бревенчатый, он выглядел древним, а из трубы на крыше шел дым, показывая, что тут топят печь.

Дорога свернула влево, вокруг дома, и гости вышли к просторному, огороженному забором двору. Ворота оказались распахнуты, но старинного вида замок, массивный и блестящий от масла, давал понять, что иногда их запирают.

- Ха, явились! - дверь открылась, и на крыльце появился могучий бородач в валенках и накинутом на плечи полушубке. - М чего это вас как много?

- Не узнал, Андрей? - спросил Загоракис.

- О, Деметриос! - бородач сбежал с крыльца и стало ясно, что он прихрамывает. - Кочерыжка старая! Сколько лет, сколько зим! Просто так пожаловал или по делу?

Загоракис вздохнул и развел руками.

- Понятно, - кивнул бородач. - Ладно, потом поговорим. А сейчас тащите все, что привезли, в дом! А ты, барышня, иди за мной, а то нос у тебя сейчас отвалится!

Джоанна благодарно вспискнула, вслед за бородачом исчезла за дверью, а мужчины вновь взялись за мешки и ящики.

- Кто это такой? - вполголоса спросил Виктор, когда они остались у мотосаней вдвоем с Загоракисом.

- Один из тех, кто создал Службу, - чуть грустно ответил полковник. - Величайший психолог нашего времени, Андрей Веселов. Сейчас он, как видишь, на пенсии.

- Так это он будет делать из нас безумцев?

- Ты на редкость догадлив, - Загоракис взвалил на плечи здоровенный мешок и закряхтел.

Виктору ничего не оставалось, как последовать его примеру.

Разгрузив мотосани, отряхнули обувь от снега и вошли в дом. Внутри ничего не говорило о древности. На полу и стенах виднелись панели утеплителя, в углах блестели блоки системы отопления.

Камин хозяин, судя по всему, топил исключительно для уюта.

Едва закончили погрузку, как последовало приглашение на чай. Виктор разделся и вслед за летчиками прошел на просторную кухню, где хозяйничала Джоанна. На столе красовался большой самовар, вокруг него, точно утята около матери, толпились чашки.

- Ешьте и пейте, не стесняйтесь, - сказал Веселов, - а нам с коллегой нужно поговорить...

Разговор не затянулся. Не успел Виктор выпить и половины чашки, как на кухню шагнул Загоракис, а за ним и хозяин дома.

- Мед нашла? - спросил он у Джоанны. - Нет? Ну как же можно пить чай без меда!

Пахнущий липовым цветом чай и сам по себе был вкусен, а уж с медом, желтым, сладким и текучим, как загустевший солнечный свет, превратился в достойный богов нектар.

Прикончив по паре чашек, летчики начали собираться.

- Надо бы взлетать, - сказал старший из них, с бородой. - А то стемнеет, как мы вертолет подымем?

- Отправляйтесь, - махнул рукой Веселов. - И эту старую кочерыжку забирайте! А молодых мне оставьте! Пригодятся!

И он рассмеялся, так заразительно, что показалось невозможным не присоединиться.

На взгляд "призрака", обученного читать скрытые помыслы человека, хозяин дома посреди тайги представлял собой необычайное зрелище. Он ничего не скрывал, ничего не держал за пазухой, и те самые эмоции, что были у него в сердце, отражались и на лице.

- Так, - сказал Веселов, когда дверь за пилотами и Загоракисом захлопнулась. - На два месяца вы в полном моем распоряжении!

Виктор и Джоанна молчали, ожидая продолжения.

- Мне не очень нравится то, что я буду делать с вами, - вздохнул старый психолог. - Лишать человека рассудка - задача не из приятных и не из простых. Но раз это нужно для дела...

Он вздохнул еще раз и тут же, словно опомнившись, улыбнулся:

- Что это я болтаю? Вы ведь прилетели с запада! Там давно ночь! Пойдемте, покажу ваши комнаты! А работать начнем завтра!

Комнат в двухэтажном особняке оказалось предостаточно, весь второй этаж занимали апартаменты для гостей.

- Летом все ко мне приезжают, - рассказывал Веселов, поднимаясь по лестнице. - Родственники, друзья, которых все меньше и меньше, иногда кто из учеников заглянет, вроде шефа вашего... Так, тебя поселим здесь, а тебя, барышня, подальше...

Виктору досталась крошечная комната, похожая на шкаф с окном. Но тут имелась кровать, и это на данный момент было самым главным. Зеленский влез под одеяло, успел ощутить прикосновение к коже свежих простыней и тут же уснул.

10 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

От двери доносился такой грохот, точно ее пытались выломать. Разлепив глаза, Виктор не сразу понял, что происходит.

- Да? - спросил он невнятно.

- Подъем! - ответили из коридора бодро. - Хватит дрыхнуть!

- Ага, сейчас встаю, - пробормотал Виктор и принялся выбираться из-под одеяла.

За окном было еще темно, лишь на востоке, над самыми кронами виднелась тонкая светлая полоска. Поеживаясь от пробравшегося-таки в дом холодка, Виктор оделся и спустился вниз, на кухню.

Хозяин уже был тут, суетился около плиты. Несмотря на хромоту и возраст, энергии в нем хватало на троих.

- Встал? - поинтересовался он. - Пока завтрак готовится, иди, посмотри, что там у меня с дверью в кладовку. Инструменты в ней и лежат. Надо же тебе как-то отрабатывать свое обучение!

И старый психолог рассмеялся. Да так, что Виктор не понял, какое именно чувство выражает этот смех.

С дверью все оказалось не очень сложно - всего лишь разболтались петли, а один шуруп и вовсе вылетел. Виктор вкрутил его на место, подтянул остальные и вдобавок смазал петли маслом.

Вернувшись на кухню, обнаружил занятую шитьем Джоанну. Сквозь ледяную маску безразличия, обычную для "призрака", было заметно, что девушка несколько озадачена.

- Вот уж не ожидала, что мне придется штопать носки, - хмыкнула она, завидев товарища по несчастью.

- А мне - ремонтировать двери! - усмехнулся Виктор. - А где наш хозяин?

- Обнаружил, что закончилась соль, и отправился за ней в подпол.

Веселов вернулся через пять минут, тут же позвал за тол. Завтрак оказался не по-европейски плотным, и Виктор после него ощутил приятную тяжесть в животе и желание полежать.

- Ну что, сыты? Тогда пойдем в лабораторию! - судя по решительному виду старого психолога, из отведенных на работу двух месяцев он не собирался терять ни единого часа.

Лабораторией именовался просторный зал на первом этаже. Тут было пусто, если не считать развлекательного центра у одной из стен и стеллажа с кассетами рядом. Пол покрывали циновки.

- Присаживайтесь, - сказал Веселов и ловко, точно опытный йог, уселся, скрестив ноги.

Виктор и Джоанна расположились напротив. Старый психолог смотрел на них пытливо и чуть насмешливо, и его взгляд, хотя он не был ни недобрым, ни давящим, почему-то сложно было выдержать.

- В каждом из вас скрыто по несколько личностей, - проговорил Веселов после паузы, - в обиходе именуемых масками. И хотя каждую после применения якобы стирают, уничтожить их полностью невозможно. Эмоциональные стереотипы, поведенческие шаблоны, идеи и убеждения в той или иной степени сохраняются в подсознании... Если этот "багаж" становится слишком тяжел, то происходит "слом", в одном теле поселяется несколько сознаний, враждующих между собой и ведущих борьбу за главенство. Вы меня понимаете?

- Да, - сказала Джоанна. Виктор кивнул.

- Великолепно. Тогда продолжим, - Веселов улыбнулся. - Нам с вами нужно изобразить "слом" достаточно достоверно, чтобы обмануть моих коллег.

- А приборы? - поинтересовался Виктор. - Ведь сканеры покажут, что мы нормальны!

- Не смешите меня! - старый психолог покачал головой. - Эти приборы дают лишь вспомогательные сведения. Да, они покажут электрическую и нейронную активность разных частей головного мозга. Но разве безумие определяется ими?

В наступившей паузе стало слышно, как шумит за окном ветер.

- Короче говоря, вам предстоит оживить все ваши маски одновременно, - голос Веселова сделался жестким, требовательным. - И научиться менять их одну на другую так, чтобы создавалось впечатление "слома". Основное ваше отличие от истинного безумца будет состоять в том, что одна из масок, соответствующая вашей первоначальной личности, должна быть сильнее остальных и управлять процессом. Но тут мы сталкиваемся с одной проблемой. Вы понимаете, с какой?

Виктор пожал плечами, Джоанна замотала головой.

- Первоначальная личность в процессе превращения в "призрака" уничтожается почти полностью. Это приводит к тому, что она становится более слабой, чем личности-маски, - Веселов вновь сделал паузу. - По большому счету, это и является причиной "слома". Так что вам, помимо воскрешения масок, придется в определенном роде возродить еще и себя...

- Создать еще одну маску? - уточнил Виктор.

- Именно, - кивнул старый психолог.

- Но сэр, за последние несколько месяцев я был вынужден примерить три маски и не скажу, что это далось мне легко... Мне кажется, что еще одной я не выдержу!

- Зовите меня просто - Андрей, - сказал Веселов. - А что до твоей проблемы - мы с ней обязательно справимся. Я тебе обещаю!

- Хорошо, - кивнул Виктор.

- Тогда приступим! - хозяин дома потер в нетерпении руки. - Для начала вы должны вспомнить, кем были и изложить все, что вам удалось выудить из памяти, на пластике. Яркие переживания, события, ощущения. В любом виде - записей, рисунков, чего угодно.

Веселов встал, проковылял к стеллажу, снял с одной из полок стопку листов писчего пластика и две коробки с фломастерами.

- Вот, работайте! - половина листов и одна коробка достались Виктору, все остальное - Джоанне. - Спешить не надо, если в три дня управитесь, будет совсем хорошо. Возникнут любые вопросы - с удовольствием отвечу. А теперь позвольте вас оставить.

И старый психолог, прихрамывая, скрылся за дверью. "Призраки" остались одни.

- Что ты об этом думаешь? - спросила Джоанна.

- Что он мастер своего дела, - отозвался Виктор. - И что нам придется очень непросто...

- А еще говорят, что сойти с ума легче легкого, - буркнула девушка и полезла в коробку с фломастерами.

13 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Виктор зевнул и потер тяжелую после интенсивной умственной работы голову. Спину от долгого нахождения в согбенном положении ломило, глаза слипались, хотелось лечь и подремать.

За окном темнело. Скоро хозяин дома пригласит гостей пить чай. Как в старой доброй Англии - в пять часов.

Перед Виктором, сидящим на полу лаборатории, лежали девять листков. Каждый из них был исписан и изрисован так, что не оставалось свободного места, а сверху мешанины слов и рисунков обязательно красовалось имя.

"Виктор Зеленский" - на первом.

"Авдей Борисов" - на последнем.

Они все были тут: мусорщик Хуан Васкес из Мехико, социолог Рышард Крачковский, Джафар Аль-Фараби, приверженец секты Крестоносцев Ислама, Бернард Шосс, женоненавистник и националист, сионист Исаак Флейшман; горожанин из метрополии Дмитрий Орлов и обитатель колониальных джунглей Камаль Ахмед.

Арнольд Ватеррос и Джованни Капраччо не входили в список личностей-масок, официально использованных капитаном Зеленским, так что Виктор не стал возиться с ними.

- Ты все? - поинтересовалась расположившаяся неподалеку Джоанна. Перед ней тоже были разложены листы, но в куда меньшем количестве.

- Закончил, - ответил Виктор. - А ты как?

- И я, - девушка вздохнула, помассировала виски. - Давненько я так не напрягала память...

Дверь скрипнула и в лабораторию шагнул Веселов.

- Ага, болтаете! - улыбнувшись, сказал он. - Это хорошо! Значит, работа завершена? Ведь так?

- Да, - спорить было бесполезно.

- Отлично! - психолог возликовал. - Тогда сейчас я вам объясню, зачем вы все это делали!

Он прошел к центру комнаты и сел на то же место, что и всегда, ловко подогнув под себя ноги.

- Каждый из вас собственноручно нарисовал карту собственной персоны, - сообщил Веселов, глядя на подопечных безо всякого выражения. - Разбитую на участки или "островки", как я их называю. Вы должны научиться свободно перемещаться между ними, используя в качестве моста свою основную, базовую личность, а в качестве ориентира - "маяки" на каждом из "островов".

- Что за "маяки"? - задала ожидаемый вопрос Джоанна.

- Самые яркие, запоминающиеся события или переживания, связанные с той или иной маской. Мы выберем их завтра, затем зафиксируем в четких, запоминающихся образах и они будут готовы к работе.

- А что же с базовой личностью? - пробормотал Виктор. - Ведь для нее тоже понадобится "маяк"!

- Совершенно верно, - старый психолог покачал головой, давая понять, что доволен вопросом. - Этот "маяк" должен быть самым ярким, чтобы вы могли держать его в сознании постоянно, когда "сойдете с ума"...

- В теории все выглядит красиво и не слишком сложно, - заметила Джоанна.

- На то она и теория, - усмехнулся Веселов. - На практике вам придется постоянно совмещать два маяка, и задача это крайне непростая. Стоит вам упустить из виду один, главный, и вы застрянете на одном из "островов" надолго, свихнувшись по-настоящему.

Виктор задумчиво поглядел на один из лежащих перед ним листков и пририсовал в углу уродливую финтифлюшку.

- Что, напугал я вас? - хозяин дома поднялся. - Ничего, страх перед безумием - вещь обыденная, мы и с ним справимся. А сейчас - пойдемте пить чай!

14 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Сегодня лаборатория выглядела не столь пустынной, как раньше. Посреди комнаты стояло необычного вида кресло. На подлокотниках красовались широкие браслеты, на подголовнике - что-то вроде шлема, а на приступочке для ног - две уродливых тапки.

Проводки от всех этих деталей тянулись за кресло, к установленному на низком столике прибору, похожему на ящик. Над ним слегка подрагивал виртуальный экран.

Перед креслом располагался мощный проектор и его виртэк, пока матово-белый, поднимался до самого потолка.

- С помощью этого нехитрого оборудования мы отловим ваши "маяки", - сказал Веселов, сияя довольством, как людоед, отобедавший печенью особенно храброго пленника. - Решайте, кто первый.

- Давайте, я, - вызвалась Джоанна.

- Тогда разувайся, снимай носки, - велел хозяин дома. - Садись, ноги вставляй сюда...

Через пять минут девушка оказалась сидящей в кресле. Шлем охватывал ее голову до лба, браслеты облегали запястья.

- Начнем, пожалуй, - сказал Веселов и пальцы его забегали по сенсорам виртуального пульта.

Виктору, сидящему чуть в стороне, был виден экран над "ящиком". На нем плыли ломаные кривые, похожие на кардиограмму, возникали и исчезали какие-то символы.

- Сейчас я начну демонстрировать тебе элементы листа, посвященного Джоанне Несс, - сообщил психолог, - а ты будешь говорить, какие ассоциации у тебя возникают при появлении каждого. Понятно?

- Да.

- Отлично, поехали, - Веселов взял пульт от проектора, нажал на сенсор. Матовый виртэк дрогнул и на нем появился короткий, из четырех строк, стишок. - Так, а тебе, Виктор, особенно нечего тут делать. Процесс вылавливания "маяков" долог и труден. Сходи, лучше, наруби дров...

Виктор кивнул и поднялся.

Пока шел в прихожую и одевался, невольно думал о хозяине дома и его методике "маяков". В их поиске Веселов не полагался только на ассоциации. "Ящик" с виртуальным экраном наверняка регистрировал пульс, давление, дыхание и прочие параметры телесной деятельности.

Отслеживая их амплитуду, психолог мог определить, какие элементы с того или иного листа вызывают у испытуемого наиболее сильную эмоциональную реакцию.

Пока размышлял, успел натянуть пуховик, варежки и шапку. Затем погрузил ноги в хозяйские валенки, прихватил колун и вышел на улицу. Мороз тут же вцепился в лицо, точно пытаясь содрать кожу.

Виктор прошел к сараю, вслушиваясь в скрип свежего снега под ногами. Открыл дверь, выволок наружу несколько толстенных чурбаков. Установил первый из них на колоде, сделанной из здоровенного пня.

Колун опустился и с треском врубился в чурбак, по тому побежала длинная трещина.

Обитатели дома могли прекрасно обойтись без дров, но каждый вечер Веселов топил камин. Сидеть перед пламенем, глядя на пляшущие оранжевые язычки и слушая гудение в трубе, было приятно.

Так что Виктор понимал, зачем старается и работал спокойно и деловито.

23 января 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Проснувшись, Виктор некоторое время лежал, пытаясь вспомнить ускользнувший сон, но ничего не вышло. До того, как хозяин дома постучит в дверь, оставалось десять минут, но Виктор поднялся и вышел в коридор.

Зачем валяться, если нет желания спать?

Когда-то, еще до того, как Виктор Зеленский связался с СЭС, он имел такую привычку - вставать рано. Потом она вместе с десятками других была уничтожена во время обучения на "призрака", а теперь возвращалась.

Можно сказать, что возвращалась вместе с самим Виктором, каким он был много лет назад.

Выйдя из санузла, наткнулся на зевающую Джоанну.

- Привет, - сказала она, прикрывая ладошкой рот.

- Доброе утро, - ответил он и улыбнулся - до того забавным и каким-то "детским" показался Виктору ее жест.

- А, вы проснулись? - Веселов заглянул с лестницы в коридор. - Похоже, что вам не нужен больше живой будильник! Тогда спускайтесь. Завтрак готов!

Каждый день старый психолог возился с ними по десять-двенадцать часов. Видно было, что в захолустье он соскучился по практической работе и с удовольствием взялся решать подсунутую Загоракисом задачку.

И работа его давала плоды. У Виктора, которому приходилось выполнять еще и отдельные, специальные задания, исчезли головные боли и прочие симптомы передозировки "масками".

У обоих "призраков" обозначились давно забытые человеческие черты - эмоции, привычки, желания.

- Ешьте! - радушно пригласил Веселов, стоило Виктору и Джоанне появиться на кухне.

- Спасибо, - сказала девушка, усаживаясь. - Ну что, Андрей, ты закончил расшифровку?

Предыдущие два дня хозяин дома посвятил обработке записей, полученных за время, проведенное сначала Джоанной, а потом Виктором перед проектором.

- Конечно, - кивнул Веселов. - Сегодня вы все увидите...

После завтрака, вымыв посуду, они прошли в лабораторию. Кресло оказалось убрано и комната выглядела как раньше.

- Держите, - сказал психолог, протягивая обоим по стопке листков. - "Маяк" для каждой личности выделен.

С бьющимся сердцем Виктор взглянул на первый листок, с красующейся вверху надписью "Хуан Себастьян Васкес". На нем черным маркером был обведен рисунок, изображающий человечка с кнутом в руке.

На следующем, подписанном "Рышард Крачковский" Веселов пометил изображение балахона вроде тех, что носили ку-клукс-клановцы, только со свастикой на груди. На третьем, посвященном Джафару Аль-Фараби - изображение "грелки", прибора, использующегося на Новой Америке для борьбы с вечной мерзлотой...

- Для начала вы должны запомнить все маяки, - сказал психолог, убедившись, что его подопечные оторвались от листков и готовы слушать, - и четко связать каждый из них с определенной личностью. И тут вам поможет придуманный тысячи лет назад способ психической саморегуляции - медитация.

Джоанна хмыкнула, Виктор не удержался от улыбки.

- Нечего смеяться, - Веселов поглядел на подопечных строго. - Только болван может думать, что этой штукой пользуются лишь йоги и прочие выжившие из ума чудаки. Медитацию каждый из нас применяет в течение жизни сотни раз, только делает это неквалифицированно да и называет процесс по-другому... Так что ложитесь-ка на спины и закрывайте глаза!

Виктор послушно лег, опустил веки.

- Начнем с базовой личности, - проговорил Веселов. - Представьте ее "маяк", постарайтесь увидеть его как можно ярче. Не спешите, не насилуйте сознание. А как увидите, постарайтесь изгнать мысли о других личностях, прячущихся внутри вас, забыть о них. Стать такими, какими вы были до вербовки.

Голос старого психолога звучал размеренно и слушая его, Виктор погрузился в дремотное оцепенение. Неожиданно очень ярко увидел бутафорскую шпагу - символ жителя Нижнего Новгорода Виктора Зеленского, игравшего в любительском театре, работавшего журналистом и обожавшего японскую кухню...

Глава 7. Ложная демобилизация

1 февраля 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Пила взвизгнула последний раз, ствол сосны хрустнул и медленно, величаво пошел вбок.

- Готово, - сказал Виктор и вытер пот со лба.

- Рано радуешься, - хмыкнул сидящий на мотосанях Веселов. - Его еще надо от веток очистить и на части распилить... Только потом мы с тобой чурбаки погрузим и отвезем домой!

Виктор тяжко вздохнул, прошел к верхушке упавшего дерева и принялся за работу. Пила визжала и подергивалась у него в руках, точно норовящее вырваться живое существо.

В лес они отправились еще до рассвета, в настоящую пургу. Сейчас рассвело, ветер ослабел и с неба величаво и медленно падали крупные снежинки.

- Весна скоро, - сказал Веселов, глядя на просвечивающее сквозь тучи солнце.

- Так уж и скоро? - усомнился Виктор. - Месяца два...

- Они быстро пролетят, - психолог зевнул и поднялся. - Закончил? Ну тогда давай грузить.

Тяжелые чурбаки выскальзывали из пальцев и к тому моменту, когда последний занял место на мотосанях, Виктор изрядно умаялся. Веселов уселся на сиденье водителя и сани медленно сдвинулись с места.

Когда подъехали к дому, обнаружилось, что Джоанна ждет их на крыльце. Лицо ее от мороза раскраснелось, зеленые глаза блестели.

- Хо-хо, - сказал Веселов с довольным видом. - Вот так женщины уже тысячи лет встречают мужчин-добытчиков! А она ничего, ты не находишь?

- Не то что ничего, а очень даже симпатичная, - ответил Виктор.

Вместе с давно потерянной личностью к нему возвращались и чувства. Виктор замечал, что ему приятно видеть Джоанну, интересно разговаривать с ней, нравится просто находиться рядом.

Но никаких далеко идущих выводов из этого делать не собирался.

- Иди в дом, нечего тебе мерзнуть! - преувеличенно грозно прикрикнул на девушку Веселов, останавливая сани у сарая. - Чаю лучше нам согрей!

- А я уже согрела! - ответила Джоанна и неожиданно показала ему язык. С ней происходило примерно то же самое, что и с Виктором - из блеклого "призрака" она превращалась в человека.

- Вот чертовка! - только прокряхтел старый психолог. - Давай, разгружай.

Они затащили чурбаки в сарай, где и оставили на просушку. Веселов пошел в тепло, а Виктор еще загнал мотосани на место - под навес позади дома.

Насчет чая Джоанна не обманула - на кухне мужчин ждал горячий самовар. Хозяин одну за другой выпил три чашки, довольно отдуваясь и посапывая, Виктор от него не отставал.

- Ну, удовольствие получили, - сказал Веселов, когда чаепитие закончилось, - пора и за дело браться! Пойдем в лабораторию!

Предварительная работа с установкой "маяков" была закончена вчера и сегодня предстояло опробовать их в действии.

- Двое сразу - будет многовато, - поскреб затылок старый психолог, усевшись как обычно на пол. - Если чего случится, обоих я могу и не вытащить. Так что для начала попробуем с тобой, Виктор.

- Хорошо, я готов.

- Закрывай глаза и вызывай основной маяк. Его ты должен держать в памяти всегда! Что бы ни происходило!

Виктор опустил веки. Бутафорская шпага с тупым кончиком возникла перед ним сразу же. Он видел ее совершенно отчетливо, вплоть до царапин на чашечке и небольшой щербинки у основания клинка.

- Я готов.

- Тогда отодвигай этот символ куда-то в угол, - голос Веселова был серьезен, как у священника на проповеди. - И выводи на центральное место другой, принадлежащий... ну пусть Хуану Васкесу.

Перед глазами Виктора как живой встал человек с кнутом в руке и свирепым оскалом на загорелой роже.

И тут же нахлынули чужие воспоминания, мысли понеслись галопом, а сердце наоборот, словно остановилось, чтобы через несколько мгновений забиться по-другому, мощно и уверенно.

Хуан Сантьяго Васкес открыл глаза и с удивлением огляделся, не понимая, где именно находится и как сюда попал. Он сидел на полу просторного, почти пустого помещения в компании старика и симпатичной девицы. За окном неторопливо кружились снежинки.

Снег? Откуда на Альвхейме снег? Или это все сон?

- Где я? - спросил Васкес. - Кто вы такие?

- Помни о маяках, Виктор! - проговорил старик. - Не теряй памяти о себе! Помни о маяках!

- Ты с кем разговариваешь? - Васкес попытался подняться, но тело слушалось с трудом. - Ты спятил, дед?

Он все же сумел встать, даже сделать шаг, но в голове что-то закружилось, перед глазами мелькнуло какое-то старинное оружие с узким клинком.

- Проклятие, - пробормотал Васкес и потерял сознание.

Когда Виктор открыл глаза, то обнаружил, что лежит. Голова болела так, словно шарахнулся обо что-то затылком.

- Ты очнулся! - сказала склонившаяся над ним Джоанна. - А то мы начали беспокоиться!

Глаза девушки лучились тревогой и вниманием и на мгновение Виктор ощутил, насколько приятно, что она о нем беспокоится.

В поле зрения появилось бородатое лицо Веселова.

- Да, молодой человек, - сказал старый психолог разочарованно. - У тебя ничего не вышло, к сожалению!

- Я понимаю, - Виктор попробовал сесть и это ему удалось. - Но я буду, буду работать...

- В этом-то я не сомневаюсь, - Веселов перевел взгляд на Джоанну. - Теперь ты, барышня! Женская психика гибче мужской, так что больше шансов, что у тебя все получится! За дело!

С тревогой Виктор смотрел, как Джоанна закрывает глаза, как расслабляются ее руки, лежащие на коленях.

- Давай, - приказал Веселов. - Анна Мак-Фадден!

Джоанна вздрогнула, по ее лицу прошла волна и оно приобрело незнакомое выражение - угрюмой и злобной решительности. Поднявшиеся веки открыли наполненный презрением взгляд.

- Где это я? - голос девушки звучал куда жестче чем раньше, в нем появились металлические нотки.

- "Маяки", Джоанна! "Маяки!" - напомнил старый психолог.

- Меня зовут Анна, а вы... - надменная девица поперхнулась, подняла руки и уставилась на них так, точно видела первый раз в жизни. - Я... он... ты...

- Джоанна! - мягко продолжал настаивать Веселов. - Вспомни тот цветок, что подарила тебе в детстве мама!

- Нет! Нет! - она вскрикнула и закрыла лицо руками. Когда отвела ладони, стало ясно, что Анна Мак-Фадден ушла и на место вернулась прежняя Джоанна. Взгляд ее был растерянным.

- И тут ничего не вышло, - покачал головой психолог. - Ну ничего, в первый раз не получилось, во второй получится. Завтра попробуем еще. А сейчас - марш отдыхать!

Когда Виктор попытался подняться, обнаружил, что мышцы слушаются с трудом, будто целый день ворочал мешки с цементом. Джоанну пришлось просто тащить до комнаты.

- В чем дело? - спросил Виктор у провожавшего их хозяина дома, когда дверь за девушкой закрылась.

- Вы, "призраки" и думать забыли, что такое мышечные зажимы, - усмехнулся тот. - Придется вспомнить!

12 февраля 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Исаак Флейшман никогда не жаловался на память. Она была обученным и быстрым слугой, готовым по первому приказу хозяина предоставить все, имеющееся в распоряжении.

Но обнаружив себя в незнакомом доме посреди заснеженного леса, Исаак понял, что не помнит, как сюда попал. Находящиеся тут же старик и девушка выглядели незнакомыми, да еще беспокоили воспоминания о каком-то Викторе Зеленском, агенте засекреченной спецслужбы...

- Прошу меня простить, - сказал Флейшман старику, тщательно скрывая отвращение к низшему существу, не принадлежащему к еврейской расе. - Но что вам от меня нужно?

- Чтобы ты вспомнил, - сказал старик и улыбнулся.

- Что именно? - Флейшман затряс головой, отгоняя непонятно откуда взявшийся образ шпаги.

На мгновение возникло чувство, что у него в голове есть еще кто-то, думающий совсем по-другому и управляющий его действиями. Флейшман с удивлением ощутил, что не в силах пошевелиться или сказать чего-либо.

А через мгновение он перестал существовать.

- Ну как? - спросил Виктор, вытирая потное лицо. Голова немного кружилась, но больше никакого дискомфорта не было.

- Неплохо, - кивнул Веселов. - Как входить и выходить, ты освоил, но это только первый шаг. Теперь необходимо научиться менять маски с произвольной частотой. При этом промежуточная фаза, когда ты в своем, так сказать, сознании, - тут психолог хихикнул, - должна быть сокращена до нескольких секунд, чтобы остаться незамеченной для постороннего наблюдателя. Понятно?

- Как бы да, - Виктор потер лоб. - Выходит, что я как бы тасую колоду, вытаскивая то одну маску, то другую...

- Именно так, - согласился Веселов. - А твое настоящее лицо между сменами масок должно быть на виду очень недолго. Ну, сумеешь стать сейчас еще кем-нибудь?

- Попробую, - Виктор закрыл глаза. Вызвал образ лежанки, утыканной острыми, сделанными из гвоздей шипами. Бернард Шосс, сумасшедший анархист из Кардиффа, в шкуре которого Виктор обитал какое-то время, истязал собственную плоть с помощью такой штуковины.

Но усталость мешала сосредоточиться, образ-маяк уплывал. Виктор, пытающийся ухватиться за образ Шосса, ощущал себя так, будто ловит в мутном ручье скользкую рыбину.

- Не выходит, - сказал он, открывая глаза.

- Ладно, - не стал настаивать Веселов. - Это как с тренировкой мускулов - главное не прекращать упражнений, и умение придет. Отдыхай пока, - он повернулся к Джоанне: - Ну, барышня, а ты чем меня порадуешь?

27 февраля 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Появившийся перед глазами "чертов сапог" выглядел настолько реально, что Виктор ощутил на языке его вкус, почувствовал на коже дыхание влажных джунглей Селлаха.

Камаль Ахмед поднялся из глубин подсознания, точно выныривающая медуза – из моря, и неожиданно осознал, кто он такой.

- Правда с нами, - растерянно пробормотал он. - Где это я?

- Товарищи попросили укрыть вас на время, - сказал незнакомый Камалю старик, удивительно бодрый на вид. Он ничуть не походил на пожилых людей Селлаха, где измученные борьбой за существование люди после пятидесяти лет превращались в дряхлые развалины.

- Какие товарищи?

- Товарищ Рашид Хабейби! - многозначительно сказал старик и улыбнулся.

Камалю эта улыбка не понравилась - разве можно так скалиться, упоминая одного из величайших командиров Армии Освобождения?

- Я вам не верю...

Слова застряли в глотке, на мгновение Камаль Ахмед ощутил, что падает в пропасть. Неожиданно четко увидел белый балахон с остроконечным капюшоном и подумал, что сходит с ума.

- Ага, - проговорил Рышард Крачковский, массируя ноющую голову. - Как-то это все странно...

Странности начинались с того, что Рышард был одет неподобающим для себя образом - в спортивный костюм. Спортом молодой социолог никогда не занимался и подобной одежды не имел.

Во-вторых, он находился в совершенно незнакомом месте. Просторный, почти пустой зал Рышард видел первый раз в жизни. Ну и в-третьих, сидящих рядом людей Крачковский раньше не встречал, хотя со стройной зеленоглазой девицей был бы не прочь встретиться еще не раз, в более интимной обстановке...

Она смотрела на него с любопытством.

- Добрый день, - сказал Рышард, улыбнувшись девушке. Что бы ни случилось, мужчина должен быть вежлив. - Вы не подскажете, где я нахожусь?

- Все ясно, - кивнул расположившийся напротив Крачковского дед. - Номер третий.

- Почему вы не отвечаете? - Рышард ощутил, что злится. - Кто вы такие?

Перед глазами все закрутилось, он ощутил, что не в состоянии связно мыслить. Перед тем, как потерять сознание, понял, что смотрит на заляпанную кровью бейсбольную биту.

Дмитрий Орлов моргнул и огляделся.

- Чо за черт? - буркнул он. - Не понял!

Ему никто не ответил. В пустой, как мошна честного торговца комнате находились еще двое, но на них Дмитрий кинул только короткий взгляд и сразу отвел глаза.

Что могут знать баба и пенсионер о реальных делах?

А дела были пусть и не совсем понятные, но реальные. Куда-то делись кореша, знакомый подвал на Амурке, где так уютно было выпить водки после очередной разборки.

- Спокойнее, молодой человек, - сказал пенсионер.

- Ты учить меня будешь, седая борода? - вспыхнул Дмитрий. Будучи лидером крупнейшей молодежной банды Москвы, он привык, что любой оказавшийся рядом открывает рот только по приказу. - Да я тебя с дерьмом смешаю и зарою...

Пенсионер расхохотался и это оказалось последней каплей. Дмитрий попытался вскочить и почувствовал, что ноги его не слушаются.

- Чо за черт... - только и успел сказать он.

Виктор несколько минут посидел с закрытыми глазами, привыкая к мысли, что он - это снова он, агент Службы Экстремальной Социологии Зеленский. Отзвуки чужих эмоций бушевали в душе, постепенно затихая.

- Это было великолепно, - сказал Веселов, стоило Виктору открыть глаза.

Джоанна захлопала в ладоши.

- Впору было поверить, что передо мной настоящий "сломанный", готовый к отправке на Меру, - добавил старый психолог.

- А вы не были там... в этом лагере? - спросил Виктор.

- Был, но очень давно, - Веселов покачал головой, во взгляде его появилась грусть. - Когда его только строили, тридцать пять лет тому. Тогда появились первые "сломанные" и это стало для всех нас, основателей СЭС настоящим шоком. Мы-то думали, что наша методика подготовки "призраков" идеальна... Но пришлось в очередной раз убедиться в том, что идеальных методик не бывает.

Старый психолог улыбнулся и перевел глаза на Джоанну.

- Так, барышня, - сказал он. - Теперь разберемся с тобой! Помню, вчера все закончилось истерикой!

- Такое больше не повториться, - девушка покраснела. - Я обещаю.

- Ну и отлично. Недоразумения забыты, так что вперед - за работу!

10 марта 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, окрестности Красноярска

Вертолет приземлился ровно в полдень, точно летчики в кабине вымеряли маршрут по часам. Гул двигателя замолк, распахнулся люк и из него выглянул Загоракис.

- Ха-ха, - сказал он, с улыбкой глядя на Джоанну и Виктора. - Не одичали тут, в лесу без меня?

- В моей компании разве одичаешь, Деметриос? - отозвался Веселов. - Вот мозги у них теперь слегка набекрень - это точно.

Полковник расхохотался, весело и открыто.

- Времени у нас совсем нет, - сообщил он. - Через пять минут вылетаем. Так что прощайтесь с наставником, ребятки.

Только в этот момент Виктор отчетливо понял, что ему не хочется уезжать, покидать уютный дом среди тайги, после недолгого пребывания в нормальной жизни возвращаться к существованию бездушного и эффективного "призрака".

Джоанна обняла старого психолога, всхлипнула.

- Ладно тебе, - смущенно сказал тот. - Большим девочкам плакать не положено!

- Ну и пусть не положено! - ответила девушка. - А я хочу!

- Отставить, - Веселов покачал головой. - Марш в вертолет! Счастливо, Виктор! Надеюсь, что я хорошо вас обучил и вы справитесь. Ведите себя достойно и слушайтесь эту старую кочерыжку!

На последнем слове голос Веселова дрогнул, а в уголке правого глаза что-то блеснуло.

- До встречи, Андрей, - Виктор пожал протянутую руку. - Спасибо за все!

- Эх... - старый психолог только махнул рукой.

Вслед за Загоракисом Виктор забрался по лесенке, захлопнул за собой люк. Загудел двигатель и вертолет мягко, точно облако, оторвался от земли и пошел вверх.

Мимо иллюминаторов поплыли вниз увенчанные "шапками" снега елки.

- Ну что, как ваши головы? - поинтересовался полковник, когда поляна со стоящим на ней человеком исчезла вдали.

- В меру безумны, - ответил Виктор.

- Это хорошо. План у нас таков...

Загоракис говорил коротко, четко и только по существу. Стало ясно, что Виктор отправится на планету Меру в ближайшем будущем, а вот Джоанне придется подождать.

- Двое новых клиентов сразу - это выглядело бы подозрительно, - сказал полковник, переводя взгляд с одного "призрака" на другого, - кроме того, твой "отпуск", Джоанна, несколько затянулся. Придется вернуться к службе, а потом, со следующего задания, я тебя выдерну... Все понятно?

Девушка кивнула и отвернулась. Она на глазах теряла живость, обретенную под руководством Веселова, возвращаясь к обычному инертному виду находящегося без "маски" "призрака".

- Теперь что касается тебя... - Загоракис повернулся к Виктору. - Обычно схема работы со "сломанными" такая. "Слом" происходит почти всегда на задании и агента с поехавшей крышей вытаскивает сеть поддержки. Это получается далеко не всегда, иногда безумец просто погибает. Но если все проходит нормально, они везут его на Землю и отдают нам. Психологи проводят обследование, ставят окончательный диагноз и только потом потерявшего разум отправляют на Меру.

- Мне придется пройти через эту процедуру?

- В любом случае я не могу просто привезти тебя в Берн и заявить "Вот, смотрите, он рехнулся"! - Загоракис усмехнулся. - Кое-чего мы подстроим. Документы я приготовил, организовал так, что с Нового Вавилона получено соответствующее сообщение. Мой человек из сети поддержки с фальшивыми билетами будет ждать тебя в Гвиане. Вы с ним встретитесь и предстанете перед встречающей комиссией, сделав вид, будто только что сошли с трапа звездолета...

- Все ясно, - кивнул Виктор. - Это все?

- Пока да, - полковник зевнул, показав ровные белые зубы. - До пересадки в Красноярске еще четыре часа и это время мы потратим на работу! Все, что находится тут, нужно запомнить до последнего слова.

Каждый из "призраков" получил по проектору и по кассете.

- Что это? – спросила Джоанна.

- Досье, - ответил Загоракис. – На всех, кто имеет отношение к лагерю "Острова Блаженных".

Сунув конический кристалл в гнездо, Виктор откинулся в мягком кресле и принялся за просмотр.

11 марта 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Москва

После двухмесячного пребывания в тайге аэропорт "Домодедово" казался Виктору редкостно многолюдным. Бегали озабоченные пассажиры, невозмутимо вышагивали летчики в отглаженных кителях, сновали верткие типы с пытливыми глазами.

Виктор, Джоанна и Загоракис сидели в небольшом открытом кафе на первом этаже.

- Явишься на работу дня через три, - втолковывал девушке полковник, не забывая прихлебывать кофе. - Не знаю как ты это сделаешь, но чтобы загар был такой, будто ты в этом Египте месяц пробыла!

- Хорошо, что-нибудь придумаю...

- Так, что еще? - Загоракис задумался. - Билет до Каира я тебе отдал, документы тоже. - Да, не забудь потратить побольше денег. А то человек, побывавший в отпуске и не сделавший "кровопускание" собственному счету, вызывает подозрение...

Виктор отхлебнул кофе и во второй раз поразился, как полковник может пить такую бурду. На благородный напиток она походила так же, как жирная проститутка - на богиню любви.

- Ну все, твой рейс, - голос Загоракиса заставил оторваться от размышлений. - Прощайтесь сейчас, провожать не будем.

- Пока, - сказал Виктор, поцеловав девушку в щеку. - Надеюсь, что мы еще увидимся!

- Обязательно, - и она улыбнулась, на мгновение напомнив Виктору о днях, проведенных в тайге.

Джоанна поднялась, кивнула начальству и через мгновение исчезла в толпе. Виктор с удивлением ощутил, что в окружающем мире образовалась зияющая брешь, возникло чувство нехватки чего-то важного.

- Она была лучшей на курсе, - сказал Загоракис, задумчиво глядя девушке вслед. - Отличный агент, просто отличный... Ладно, это все эмоции. А если их убрать, то получается, что нам пора!

Вслед за полковником Виктор встал из-за стола. Их ждал стратоплан да Кайенны, а потом - путь в двести километров до космопорта, одного из самых старых на Земле.

На регистрации рейса сидела девушка, голубоглазая и светловолосая, но Виктор с удивлением понял, что она напоминает ему Джоанну. Затряс головой, отгоняя наваждение.

- Ваши документы, - сказала девушка.

- Сию минуту! - подмигнув, сказал Загоракис и протянул две идентификационные карточки. Если судить по ним, то в Южную Америку собирались лететь Ганс Цюрлих и Герман Варенбург.

- Ваши документы в порядке, - сообщила девушка, закончив проверку. - Багаж?

- Ничего нет, - развел руками Загоракис. - Летим на один день, на конференцию!

- Проходите на посадку, тоннель С-5.

Тоннель С-5, длинный, точно раздувшаяся макаронина, упирался прямо в борт стратоплана. Виктор вслед за полковником прошел через салон и свернул в рассчитанный на двоих отсек.

Повесил плащ на торчащий из стены крюк и с облегченным вздохом опустился в мягкое кресло.

- Уф, - проговорил Загоракис, избавляясь от пуховика. - Надоела эта теплая одежда. Никогда я не любил ее носить.

Виктор только улыбнулся, показывая, что оценил умение начальства имитировать мелкие людские слабости.

- Тут нас не прослушают, - сказал Загоракис, усевшись напротив, - так что давай поговорим о деле. Сам понимаешь, задание тебе предстоит не из легких, надо уточнить детали.

- Да, Деметриос, я слушаю тебя.

- Еще бы не слушал! - полковник покачал головой и погрозил подчиненному пальцем. - Задача твоя звучит следующим образом - выяснить, что происходит в лагере "сломанных". Что к группе экстремистов причастна его администрация - понятно, но нам интересны детали. Кто главный, как все организовано, и каким образом они сумели вернуть рассудок Роже Леруа.

- Для этого придется стать одним из них!

- И станешь, если ситуация потребует, - хмыкнул Загоракис. - Делов-то? Контакт на Меру у тебя будет. Только помни, на связь имеешь право выходить лишь в том случае, если твердо уверен, кто именно - зачинщики, и что их нужно брать. На особую помощь не надейся. Чтобы гарантированно избежать утечки информации, о твоей миссии знаю только я, ну и еще директор.

- А он существует? - не удержался Виктор, озвучив дежурную шутку.

Директор Службы являлся существом почти мифическим. Известно было только, что он есть, но из рядовых агентов никто его не видел и даже не знал его имени.

- Очень смешно, - буркнул Загоракис. - Плакать надо, а он хахоньки разводит! Служба на грани раскола и краха, если ты еще не понял! А тебе противостоят не обычные люди, а такие же как ты, ничуть не хуже!

- Схватка призраков, - пробормотал Виктор.

- Она самая!

В недрах стратоплана что-то негромко загудело, а из-под потолка отсека донесся мягкий голос:

- Дамы и господа, мы ради приветствовать вас на борту нашего лайнера. Мы следуем курсом...

- Ну все, полетели, - глубоко вздохнул Загоракис.

12 марта 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Гвиана

Гвианский космопорт построили очень давно, чуть ли не сто лет назад. С тех пор он не раз реконструировался, но главное здание, небольшое по нынешним временам, с несколькими остроконечными башенками, осталось почти таким же, как и век назад.

Виктор провел тут шесть часов и большую часть этого времени отсыпался в небольшой гостинице, при заселении воспользовавшись карточкой на имя Германа Варенбурга.

Отоспавшись, принялся готовиться к встрече с человеком Загоракиса. С того момента, как поселился у Веселова, Зеленский отпустил бороду. Благодаря полученным от полковника пилюлям она росла в два раза быстрее и к настоящему моменту достигла нужного размера.

Сейчас нужно было лишь слегка ее подровнять.

Когда покинул гостиницу, в Гвиане шел шестой час утра. До прибытия звездолета с Нового Вавилона, на котором "прилетит" Авдей Борисов, оставалось примерно сорок минут.

Несмотря на раннее время, народу в зале ожидания было больше, чем бактерий в луже с грязью. Виктор миновал группу прибывших с какой-то колонии туристов, стоящих с открытыми ртами, прошел мимо большого кафе, откуда тянуло запахом кофе и свернул в дверь с надписью "Туалет".

Тут было не менее оживленно, но зато немного потише. Свободной кабинки пришлось ждать некоторое время, а зайдя в нее, Виктор принялся торопливо раздеваться.

Загляни кто-нибудь внутрь, наверняка решил бы, что перед ним особо гнусный извращенец.

Избавившись от привычной одежды, Виктор с помощью карманного резака покромсал ее в клочки и спустил в унитаз. Туда же отправился и сам резак, предварительно обтертый от отпечатков пальцев.

Со дна довольно потрепанного рюкзака были извлечены рубаха, штаны и куртка из натурального полотна, серые и поношенные, безо всяких украшений. Они лежали без дела четыре месяца, с того момента как отпала необходимость в "Авдее Борисове".

Одевшись заново, Виктор прислушался и только после этого вышел из кабинки.

В пестрой толпе, заполнявшей космопорт, он если и выделялся, то не очень сильно. До точки встречи перед зоной досмотра добрался к назначенному времени - шести часам.

Космический корабль "Акрукс-16", прибывший с Нового Вавилона, приземлился пять минут назад.

Агент Загоракиса, маленький, рыжий и веснушчатый, ждал в назначенном месте. При виде Виктора он встрепенулся и чуть не подпрыгнул на месте.

- Не стоит так волноваться, - сказал Виктор, подойдя ближе. - Иначе вы рискуете провалить всю операцию...

- Да, я спокоен, я спокоен, - забормотал рыжий. - А вы должны проглотить вот это!

И в руке все с теми же веснушками на запястье появилась продолговатая оранжевая капсула.

- Что это? - спросил Виктор.

Рыжий пожал плечами, давая понять, что ничего не знает. Но Виктор вовремя вспомнил рассказ Загоракиса о том, что "сломанных" во время доставки на Землю пичкают успокоительным.

Полковник решил соблюсти правдоподобие до конца.

- Каков план? - поинтересовался Виктор, проглотив капсулу.

- Выходим в общую зону, - сказал рыжий и поглядел на часы, - минут через пятнадцать, когда другие пассажиры с этого рейса пойдут. Там нас должны встретить. Если не встречают, то селимся в местную гостиницу и я буду звонить по номеру экстренной связи.

Пока ждали, успокоительное начало действовать. Виктор ощутил, как накатывает волна безразличия ко всему происходящему, как все сильнее и сильнее тянет спать.

- Ну все, пошли, - сказал рыжий и неожиданно перекрестился.

Виктор шел за ним, опустив голову и с трудом отгонял желание улечься прямо тут, на полу, и заснуть. Сознание затянул туман, сосредоточиться на одной мысли стоило немалого труда.

Вышли в общую зону, на уши обрушился гам. Провожатый взял Виктора за руку и просто потащил за собой. Они протиснулись через толпу и оказались в относительно пустынной зоне около информационного центра.

- Господин Ригорд, полагаю я? - сказал кто-то.

- Пора, - прошептал Виктор, узнав голос, принадлежащий одному из опытнейших оперативных агентов СЭС, майору Селадесу.

На мгновение задержал дыхание, а потом задышал мощно и часто. Это помогло сосредоточиться и Виктор, не медля, вызвал образ основного "маяка", а за ним - еще одного, принадлежащего Хуану Себастьяну Васкесу.

- Да, это я, - ответил рыжий. - Объект доставлен.

- А чего он какой заторможенный? - поинтересовался Селадес.

- Не в веревках же его везти, - отозвался тот, кого именовали Ригордом.

- Логично, - кивнул Селадес. - Благодарю вас. Можете быть свободны.

Васкес понял голову и, упершись взглядом в лицо майора, проговорил:

- Мантойя? Рамиро, это ты?

- Надо же, действительно "слом", - вздохнул Селадес, за спиной которого стояли еще двое мужчин. Судя по невыразительным, каким-то пустым лицам, они тоже являлись "призраками". - А жаль, такой перспективный был парень...

- Куда вы меня ведете? - шепотом спросил Васкес, когда его взяли под руки и практически потащили к одному из выходов. Сил на то, чтобы сопротивляться или просто говорить громко, не было.

- Не очень далеко, - со смешком отозвался Селадес. - Сначала до машины.

Спрятанный где-то глубоко внутри Васкеса Виктор Зеленский решил, что пришло время сменить декорации. Убрал один "маяк", поставил на его место другой, и вместо угрюмого мусорщика из Мехико явился утонченный интеллектуал и сионист из Иерусалима.

- Кто вы такие? - возмутился он. - Фашисты! Немедленно отпустить!

Но возмущенных воплей не слышал никто, поскольку они звучали не громче, чем всхлип умирающего. Тело, принадлежавшее когда-то Виктору Зеленскому, а теперь сразу многим, выволокли на улицу.

- Сажайте его, - сказал Селадес, открывая дверцу машины.

Виктора пропихнули на заднее сиденье, двое "призраков" село рядом. Селадес устроился около водителя, что-то ему сказал. Тот кивнул и машина сдвинулась с места.

16 марта 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Берн

Комната была белой настолько, что эта белизна вызывала раздражение. Пол, потолок, стены, все было цвета свежего снега, и свет не такой уж и яркой лампы резал глаза.

Виктор сидел в кресле у стены напротив двери, и кресло это можно было бы назвать даже удобным, если бы не мягкие, но очень прочные фиксаторы для рук и ног. Они не позволяли крови застаиваться, но в то же время исключали всякую возможность свободно двигаться.

На территории штаб-квартиры СЭС в Берне Виктор находился двое суток и все это время провел в психологической лаборатории доктора Штрауха, главного психиатра службы.

Доктор выглядел безобидным толстячком, но его проницательности и умению проникать в чужие мозги можно было только позавидовать. Под тяжелым взглядом Штрауха Виктору пришлось нелегко и лишь жесткая выучка позволила не выйти из выбранной роли.

Зеленский играл безумца, менял "маяки", все время держа в памяти главный из них и не забывая, кто он на самом деле. Становился то агрессивным Дмитрием Орловым, то спокойным Джафаром Аль-Фараби, то подозрительным и желчным Бернардом Шоссом.

"Сломанного" обследовали при помощи сложных приборов, проводили с ним какие-то тесты, делая всего два перерыва в день - на еду. В крошечную каморку с запирающейся дверью, отведенную под жилье, приводили заполночь.

Сегодня позволили выспаться, после чего накормили завтраком и привели в эту комнату. Будь Виктор в собственном рассудке, он бы непременно задумался - зачем?

Но в данный момент в сознании бывшего агента властвовал Хуан Васкес, и он занимался тем, что пытался перегрызть один из фиксаторов. Мягкий на вид материал поддавался плохо, то и дело приходилось сплевывать мерзкое на вкус крошево.

Услышав за дверью шаги, Васкес прекратил надоевшее занятие. Еще не хватало, чтобы посадившие его под замок негодяи посмеялись над бесплодными попытками освободиться.

Дверь открылась, в комнату вошел Штраух в халате, столь же белом, как и стены. За ним шагал высокий и носатый мужчина со светлыми волосами, в котором Виктор узнал бы полковника Загоракиса.

В арьергарде двигались еще двое, чьих лиц не было в памяти ни одной из обитающих в мозгу Зеленского личностей.

- Вот он, - сказал Штраух. - Мы провели дотошное и тщательное исследование, используя все имеющиеся методики...

- Короче, доктор, - прервал психиатра невысокий и узколицый мужик.

Он двигался мягко, точно огромный кот, а в темных глазах было что-то, напомнившее Васкесу о надсмотрщиках с плантаций Альвхейма и вызвавшее у него острую неприязнь.

- Нетипичный случай "слома", - сообщил Штраух. - Я не думаю, что вас интересуют частности, но вывод тот же, что и обычно - он одержим собственными масками.

- Это кто еще тут одержим? - прохрипел Васкес. - Были бы у меня свободны руки, я бы вбил твои слова в твою глотку, брюхан! Я...

Навалившееся головокружение помешало ему договорить, перед глазами мелькнула окровавленная бейсбольная бита.

- Это меня что, в дурку замели? - поинтересовался Дмитрий Орлов у стоящего рядом толстяка, по виду - доктора. - Ты, брателло, дай мне мобибук. Я звякну куда надо, и ты в золоте купаться будешь, только отпусти. А иначе...

Он напрягся, оскалился в злобной усмешке.

- Да, жаль терять такого работника, - проговорил Загоракис. - Он сделал немало, а мог еще больше. Но ничего не поделаешь.

- Доктор, - голос у самого старшего, у того, который все время молчал, оказался очень низким. - Ваши рекомендации?

- До сих пор нет методик борьбы со "сломом", - Штраух печально вздохнул. - Так что выход один - лагерь.

- Какой лагерь? Вы что, мне дело шьете? - рявкнул Орлов, силясь встать. - А где адвокат? Без него все не по понятиям!

- Лагерь, - сказал пожилой и повернулся к Загоракису. - Полковник, на вас все документы. Не забудьте вычеркнуть Виктора Зеленского из наших списков и лишить допусков.

- Полковник? - изумился Орлов, ощущая, как внутри просыпается страх. Неужели он угодил в лапы какой-то спецслужбы?

- Отправку необходимо организовать сегодня, - сказал Загоракис. - Транспорт на Меру вылетает из Сингапурского космопорта завтра вечером.

- Хорошо, - кивнул врач.

Пожилой, а за ним двое других вышли в коридор. В комнате остался только Штраух. Он несколько минут с непонятной грустью смотрел на сидящего в кресле человека, а потом вытащил из кармана инъектор.

- Все же дурку шьете! - прорычал Орлов, напрягая мышцы в попытках вырваться. - Ненавижу! Падлы! Козлы! Волки позорные!

Чуть кольнуло левое плечо, успокоительное пошло в кровь. Напряженные только что мышцы расслабились, сознание затянула пелена равнодушия, и Орлов бессильно обмяк в кресле.

Глава 8. Приют безумцев

16 марта 2229 г. летоисчисления Федерации

Земля, Сингапур

С восторгом и изумлением смотрел Камаль Ахмед на космические корабли. Понятное дело, обитатели Селлаха знали, что они существуют, а те, кто обитал рядом с космопортом - могли на них посмотреть.

Но тут кораблей были десятки. Разбитая на квадраты серая равнина взлетно-посадочного поля уходила за горизонт, и айсбергами высились на ней массивные сверкающие корпуса.

Глядя на них, Камаль Ахмед забывал, что его руки связаны.

Как он попал в метрополию, бывший боец Армии Освобождения вспомнить не мог, но когда на заданный час назад вопрос "Где мы?" один из сопровождающих ответил "На Земле", Камаль Ахмед не особенно удивился. Он знал, что упорных борцов за свободу увозят на главную планету Федерации, чтобы предать суду и посадить в тюрьму.

И провалы в памяти тоже выглядели естественно: всякому на Селлахе известно, что оккупанты применяют при допросах "сыворотку правды" и прочие химические штуковины, калечащие того, кому их ввели.

- Так, вот и наши ребятки, - с усмешкой проговорил Загоракис. Он и еще один "призрак" сопровождали Камаля с самого утра, с того момента, как он пришел в себя в стратоплане.

Ребятками оказались двое похожих, точно братья, мужиков. Телосложением они напоминали штангистов, но двигались с легкостью балерин.

- Вы вовремя, - сказал Загоракис, глянув на часы.

- Мы никогда не опаздываем, - сказал один из "ребяток". - У вас для нас дело?

- Именно, - кивнул полковник. - Вот билеты и документы. Нужно доставить...

Дальше речь пошла о каком-то безумце, которого родственники решили отправить в специальную клинику. Камаль заскучал и отвернулся, чтобы еще раз посмотреть на звездолеты.

Услышал шаги, оглянулся и едва не охнул от удивления: сопровождавшие спокойно удалялись, оставив его наедине с "ребятами".

- Пойдем, наш рейс, - сказал один из них, пряча в карман ключ от наручников.

- Рейс? - удивился Камаль. - Я что, куда-то полечу с вами?

На неподвижных масках, заменяющих "ребяткам" лица, не появилось даже следа раздражения или гнева.

- Полетишь, - кивнул второй, отличающийся от собрата только меньшим ростом и голым, как черепаший панцирь, черепом. - Мы теперь будем тебя охранять. Всю дорогу до Меру.

- А что я там забыл?

- Узнаешь на месте, - пожал плечами первый.

Они вышли из зала ожидания и спустились на подземный этаж, в Сингапурском аэропорту отведенный для зоны досмотра. Таможенник глянул на идущего со связанными руками Камаля с некоторым удивлением, и принялся изучать сунутую ему охранниками пачку документов.

Процедура затягивалась. Камаль стоял, глядя по сторонам, а потом почувствовал, что ему не достает воздуха. Попытался крикнуть, но сил не хватило. Перед глазами все почернело и он рухнул в никуда.

Теперь, когда рядом больше не было "призраков", Виктор Зеленский мог быть самим собой.

- Проходите, - сказал таможенник, возвращая документы.

- Пойдем, - кивнул старший из сопровождающих Виктору.

Миновав зону досмотра, через узкий коридор вышли в обширное помещение, напоминающее автостанцию. Рядами стояли ярко окрашенные автобусы на электрической тяге.

В Сингапуре пассажиров по звездолетам предпочитали развозить под землей.

Нужный транспорт, отправляющийся к звездолету "Шамаль-37", нашелся во втором ряду. Сопровождаемый любопытными взглядами, Виктор прошел в заднюю часть небольшого автобуса, где его усадили в самый угол. Один из охранников сел рядом, второй устроился на сидении впереди.

Для транспортировки "сломавшегося" сотрудника Служба использовала профессионалов из охранного агентства, за деньги готовых доставить кого угодно и куда угодно. На то, что их "клиент" - сумасшедший, двое неразговорчивых типов не обращали никакого внимания.

О том, кто он такой на самом деле, они не могли даже подозревать.

Где-то под полом с негромким рокотом пробудился мотор. Автобус медленно вырулил с места стоянки и покатил по неширокому, слабо освещенному тоннелю. Со своего места Виктор не видел почти ничего, только бугристые, увитые какими-то трубами стены.

В них время от времени открывались проемы, сам тоннель то и дело раздваивался. Складывалось впечатление, что они едут по внутренностям громадного дерева с квадратным в сечении стволом.

Рядом с очередным проемом автобус остановился. Пассажиры по одному вышли наружу, и заспешили к открытым створкам громадного, способного вместить сотню человек лифту.

Виктор со "свитой" вышли последними.

Лифт доставил всех в просторный ангар, за дверями которого ждал "Шамаль-37" - здоровенный, устремленный в небо конус, будто отлитый из жидкого металла.

- Полетим с ветерком, - сказал лысый охранник.

- Это точно, - кивнул второй.

Негромко рокочущий трап поднял их к люку, и Виктор вступил внутрь корабля. Тут витал слабый запах озона, а шаги гулко отдавались по металлическому полу.

- Красота, - заметил лысый охранник, войдя в рассчитанную на троих каюту. - Прямо роскошный номер!

- У того типа, что нас нанял, денег куры не клюют, - второй слегка подтолкнул Виктора в спину. - Ты, дружище, ляг и не рыпайся. Как взлетим, мы наручники снимем. Все равно тебе деваться некуда. Понял?

Виктор кивнул и направился к противоперегрузочной койке. Заработать перелом позвоночника ради сохранения имиджа безумца ему вовсе не улыбалось.

327 день 97 г. летоисчисления колонии

Меру, космопорт

- Так что, этот человек – сопровождаемый? - таможенник ткнул в Виктора пальцем. - А вы - сопровождающие?

- Именно, - подтвердил лысый охранник. Звали его Крис и был он, как выяснилось за время путешествия, вовсе неплохим парнем.

- А в качестве кого вы имеете право являться его сопровождающими? - таможенник наклонил голову и скорчил хитрую мину, говорящую "Уж вас-то, прохвостов, я насквозь вижу!"

- В качестве лиц, уполномоченных опекуном, - Крис тяжело засопел, кулачищи на могучих руках сжались.

Виктор не знал, под каким именем его перевозят, но догадывался, что в роли "опекуна" выступает полковник Загоракис.

- Так-так, - пробормотал таможенник и погрузился в повторное изучение документов.

Планета Меру, колония с вековой историей, получила самоуправление пять лет назад и, как это обычно бывает, очень гордилась свежеобретенной "независимостью" и демонстрировала ее при всяком удобном и неудобном случае.

Проявлялось это и на таможне. Обитатели Меру проходили ее за несколько минут, граждан же метрополии, не являющихся туристами, мурыжили подолгу, точно поголовно подозревали в шпионаже или контрабанде.

- Ладно, все в порядке, - наконец, был вынужден признать таможенник. - Можете проходить.

- Я уже был готов драться, - сказал второй охранник, откликающийся на имя Марио, когда они вышли из таможни. - Так достал меня этот ублюдок.

- Ничего, - хмыкнул Крис. - Если бить морды всем ублюдкам, то жизни не хватит.

За таможней располагался самый настоящий парк. Под ногами шелестела высокая трава, а солнечные лучи, пробиваясь через кроны высоких деревьев, приятно щекотали кожу.

Там и тут на полянках стояли небольшие вертолеты, раскрашенные ярко и аляповато. На бортах красовались надписи самого разного содержания, от религиозных до похабных.

- Это что, тут вместо аэротакси? - изумился Крис.

Из ближайшего вертолета, оранжевого, как апельсин, и украшенного лозунгом "Пил, пью и буду пить!" высунулся смуглый мужик в белом балахоне и тюрбане, и крикнул:

- Эй, дорогие гости! Довезу, куда скажете! В любую гостиницу!

- Нам не надо в гостиницу, - ответил Марио.

- Ну ведь куда-то надо, - улыбнулся смуглый. - Или вы собираетесь сидеть тут до конца юги?

- Нет, не собираемся, - сказал Крис. - Нам нужно на полуостров Джална. Знаешь такой?

- О! - лицо хозяина вертолета отразило величайшее удивление. - Но ведь там нет поселков, кроме...

И он ошеломленно вытаращился на Виктора.

- Ты правильно понял, - не растерялся Крис. - Мы направляемся именно туда. Отвезешь? Во сколько это нам обойдется?

- Путь неблизкий, двое суток... - абориген Меру изобразил задумчивость. - Заправляться придется не один раз.

- Сколько? - повторил Крис.

Торговались они довольно долго. Хозяин вертолета призывал в свидетели Вишну, Кришну и даже Шиву, охранник упирал на более материальные аргументы - стоящие неподалеку вертолеты конкурентов.

- Уф... - сказал смуглый, вытирая лоб, когда компромисс был достигнут. - Видят боги, поспорить было приятно! Забирайтесь, гости дорогие! Пора отправляться!

Виктор первым залез в тесный, рассчитанный на четверых салон. Люк захлопнулся, закрутились винты и вертолет медленно, точно нехотя, начал подниматься.

Проплыли мимо и остались внизу деревья, пассажиры невольно сощурились от ударившего в глаза солнечного света.

- Эх, полетели! - весело расхохотался пилот и повел машину вперед, к виднеющимся на горизонте горам.

Вокруг, сколько хватало глаз, простирался лес. Из зелени там и сям торчали здания, все до одного изящные и белые, точно конструкции из лебединых перьев. На краю небосвода набухали облака, а в синеве зенита купалось большое золотое солнце.

Вертолет набирал скорость, а Виктор вспоминал, что именно знает о планете Меру.

Открытая чуть ли не сотню лет назад, она не стала новым домом для миллионов колонистов. Единственный пригодный для освоения материк не мог похвастаться ни залежами полезных ископаемых, ни почвами, дающими по три урожая в год.

Единственным богатством планеты был очень мягкий климат и теплое, лишенное опасных хищников море. Освоившие Меру немногочисленные выходцы с Индостана превратили ее курорт и жили большей частью за счет туристов.

Крис и Марио сидели молча, а смуглый хозяин вертолета, назвавшийся непроизносимым именем Браджраджнагар, то бормотал себе под нос, то принимался петь.

Летающая машина мчалась над самыми верхушками деревьев. Немногочисленные, разбросанные посреди зелени здания остались позади, и внизу тянулся самый настоящий лес.

329 день 97 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

С самого утра вертолет летел вдоль побережья. Лазурные волны облизывали узкую полоску песка, а дальше вглубь суши тянулись непроходимые джунгли.

- Дорогу тут строить замучаешься, - объяснил пассажирам Браджраджнагар еще в первый день путешествия, - и полугода не пройдет, как все зарастет. Даже пластобетон не в силах справиться с местными растениями. Поэтому у нас все перевозки в основном по воздуху или по воде.

За проведенное в крошечном вертолете время Виктор, как ему казалось, заработал на заднице здоровенные пролежни. В воздухе они проводили все светлое время, опускаясь на землю лишь с заходом солнца.

Первый раз ночевали в крошечном поселке в предгорьях, а во второй - прямо в лесу, на поляне. Виктор спал тогда плохо, ворочался, вслушиваясь в доносящиеся из чащи вопли. Браджраджнагар, заявивший, что опасных зверей тут нет, дрых без задних ног.

К утру обнаружилось, что абориген прав - никого ни то что не съели, но даже не покусали.

Когда позавтракали и поднялись в воздух, выяснилось, что совсем неподалеку виднеется море.

- Долго еще? - поинтересовался Марио, зевая.

- К полудню будем, если окажется на то милость Брахмы, - несмотря на то, что Браджраджнагар частенько поминал древних индуистских богов, Виктор ни разу не видел его молящимся.

- Если к полудню, то ничего, - кивнул Крис. - А то надоело в этой вертушке болтаться.

- Нам еще обратно лететь, - ехидно напомнил Браджраджнагар.

Охранники мрачно посмотрели на него.

Цель путешествия показалась, как и обещал хозяин вертолета, точно к полудню. Сначала стал виден выдающийся в море причал, длинный, как язык болтуна, и несколько пришвартованных к нему суденышек.

Потом джунгли чуть поредели, и внизу замелькали окруженные деревьями строения. Большей частью они были невелики, но Виктор заметил и длинные уродливые бараки, стоящее между ними что-то квадратное, большое.

Лагерь располагался рядом с морем, но не на самом берегу, а чуть поодаль от воды, вытянутым овалом уходя на север, в джунгли.

В самом его центре открылась поросшая травой площадка, где стояли несколько больших вертолетов скучно-серой расцветки. Завидев их, Браджраджнагар повел летающую машину на снижение.

Виктор закрыл глаза и сосредоточился, вызывая первый на сегодня "маяк".

Когда вертолет приземлился, в нем уже не осталось Виктора Зеленского. Между двумя охранниками сидел и настороженно поглядывал по сторонам Авдей Борисов.

- Половину дела сделали, - сказал Браджраджнагар. - А вот и хозяева встречают!

К замершему посреди местного ВПП вертолету шагали трое. Возглавлял "делегацию" высокий и тощий тип в белом пробковом шлеме, яркой рубашке и шортах. За ним двигались еще двое в хаки, и на поясе каждого висела кобура.

- Для парализаторов, - со знанием дела хмыкнул Марио.

- Ага, - буркнул Крис и распахнул дверцу.

- Добрый день, - сказал тощий, щуря светло-голубые, почти бесцветные глаза. - Я - доктор Смолянич. Приветствую вас на территории восстановительного лагеря "Острова Блаженных". Чем могу быть полезен?

Авдей Борисов глядел на встретившего их человека с недоумением, совершенно не понимая, где он находится и как сюда попал. Где-то на самой грани осознания бежали короткие, рваные мысли: "Смолянич, Петро, психиатр, сорок семь лет, три года работал в штаб-квартире СЭС, затем был переведен на Меру. Честолюбив и скрытен...".

Виктор Зеленский не зря тратил время на изучение чужих досье.

- Мы привезли вам еще одного... клиента, - Крис дернул головой в сторону Авдея и полез в сумку. - Его отправил к вам опекун. Вот тут все необходимые документы, а здесь вам нужно расписаться...

- Вот как, - Смолянич взял у охранника нетолстую папку. - Спасибо за доставку. Выгружайте его.

- Во имя Господа, куда вы меня привезли? - заартачился Авдей. - Истинно ли веруют тут во Христа или сие есть место, Сатане посвященное? Тогда я и шага по этой земле не ступлю!

- Веруют, еще как, - серьезно кивнул Смолянич.

Крис отодвинулся. Двое помощников доктора, таких же смуглых и носатых, как Браджраджнагар, сделали шаг вперед и одним рывком выдернули Авдея из вертолета.

- Спаси Господи! - только и успел возмутиться тот.

- Ну, мы полетели? - спросил Браджраджнагар, оглядываясь через плечо.

- Счастливого полета, - помахал рукой Смолянич.

Марио и Крис забрались внутрь, дверца захлопнулась. Судя по тому, как резко скакнул вверх оранжевый вертолет, его хозяин спешил покинуть лагерь "Острова Блаженных" как можно скорее.

- Куда его? - поинтересовался один из держащих Авдея людей.

- На оформление, - сказал доктор. - Надо успеть разместить его до обеда.

- Истинно говорю вам - мерзость творите пред лицом Господа... - начал было Авдей, но тут же поперхнулся, замолк.

Привычные к обращению с безумцами сотрудники лагеря подхватили обмякшее тело под мышки и потащили к виднеющемуся среди деревьев двухэтажному зданию с красующейся над крыльцом табличкой "Администрация".

Смолянич шагал следом.

Рышард Крачковский очнулся и понял, что его несут, подергал руками и осознал, что на них наручники.

- Эй! - крикнул он. - Что за шутки?

Никто ему не ответил и не собирался отвечать. Двое смуглых крепышей волокли его с таким же равнодушием, с каким несли бы бревно, а больше никого видно не было.

Решив пока не спорить, Рышард замолчал.

Его внесли не крыльцо, протащили через пару дверей и усадили на стул в небольшой и довольно уютной комнате. Сквозь окно пробивались солнечные лучи, тихо шуршал кондиционер, а целую стену занимал шкаф с глухими, непрозрачными створками.

Напротив Рышарда, за столом устроился тощий и светлоглазый мужчина в белом шлеме. Прикоснувшись к сенсору, он запустил вычислительный центр.

- Так, - проговорил светлоглазый, когда виртэк развернулся полностью. - Начнем с начала. Ваше имя?

- Рышард Крачковский.

- Все понятно, - светлоглазый повернул голову в сторону двери и крикнул: - Эй, Дхар, принеси-ка фиксатор...

- Это еще что такое? - возмутился Рышард. - И вообще, что здесь происходит?

- У вас определенные проблемы с душевным равновесием. И мы собираемся вас лечить!

Дверь открылась и в комнату шагнул один из крепышей, тащивших Рышарда. В руках он держал кольцо из черного материала, украшенное несколькими утолщениями.

- Эта штука всего лишь поможет нам постоянно следить за вашим психоэмоциональным и физическим состоянием, - пояснил светлоглазый. - Так что не стоит сопротивляться. В случае сопротивления Дхар использует парализатор. Вы меня поняли?

- Еще бы не понять, - пробормотал Рышард. - Вешайте!

Смуглый крепыш улыбнулся, показав крупные белые зубы, подступил вплотную. Кольцо в его руках разомкнулось, Крачковский ощутил, как нечто теплое коснулось затылка и с удивлением понял, что все закончилось.

Фиксатор обхватывал шею так мягко и ненавязчиво, что почти не ощущался.

- И не пытайтесь его снять, - предупредил светлоглазый. - Это все равно не под силу человеку.

Дхар вышел, хозяин кабинета защелкал сенсорами вычислительно центра, время от времени заглядывая в извлеченные из тонкой папки листки. Один раз использовал портативный сканер, потом осторожно поместил в гнездо кристалл кассеты и принялся просматривать данные.

Рышард сидел и от нечего делать глядел в окно, где колыхались под ветром стройные, странного вида деревья.

- Петро, ты у себя? - дверь открылась и в кабинет заглянул невысокий лысоватый мужчина. - О, а это еще кто?

- Это новое поступление, сэр, - отозвался светлоглазый. - Капитан Зеленский.

- Как же я не услышал вертолета, - покачал головой лысоватый и шагнул в комнату. - Ну-ка, что там у него...

Рышард глянул на нового человека без особого любопытства, зато Виктор, едва-едва осознающий собственное существование под гнетом чужих мыслей и чувств, вспомнил строчки из очередного файла: "Монро, Джаспер, полковник СЭС. Работал оперативным агентом, но провалил несколько заданий и был переведен на Меру, где возглавил лагерь. Руководит им с две тысячи сто девяносто восьмого года...".

Перед Зеленским стоял бывший "призрак", столь же опасный и смертоносный, как любой из его братьев и сестер, прошедших курс обучения на острове Грасьоса. И безобидная внешность не делала его менее проницательным.

- Вы тут старший? - требовательно поинтересовался Рышард. - Я требую, чтобы мне объяснили, где я нахожусь! И еще - снимите эти проклятые браслеты! - и он потряс руками, наручники негромко брякнули.

- Вы можете именовать меня доктор Монро, - ответил лысоватый, оторвавшись от разглядывания виртуального экрана. - И я обязательно расскажу вам все, но не сейчас, а когда вы отдохнете с дороги. Куда торопиться?

- Что значит - куда торопиться? - Рышард ощутил, как рвутся наружу злость и раздражение. - Или вы собираетесь держать меня здесь долго?

- Ну, это как получится, - Монро улыбнулся. - В любом случае, успокойтесь. Наручники с вас снимут очень скоро.

Рышард едва не задохнулся от гнева, сердце бешено заколотилось, поле зрения охватила багровая пелена.

- Клянусь храмом Сиона, кто вы такие? - угрюмо поинтересовался Исаак Флейшман.

- С ними поначалу всегда так тяжело, - вздохнул Смолянич. - Пока еще они все нас запомнят. Эй, Дхар, Чакрад, отведите его в апартаменты!

В комнате появились еще двое, в шортах и майках темно-зеленого цвета, невысокие, но мускулистые. В их движениях чувствовалась выучка, а на поясе у каждого имелась кобура.

- Куда его? - спросил один из них.

- Второй корпус, третий блок, - распорядился Смолянич.

Исаак затравленно огляделся. Возникла мысль, что он попал в руки врагов, истинных противников Израиля, готовых на все, что угодно, лишь бы досадить избранному народу.

В любом случае, необходимо было выяснить, где он и что с ним собираются делать. Поэтому Флейшман позволил подхватить себя под локти и вывести на улицу.

- Кровь Давидова! - пробормотал он в ошеломлении. Яркое светило в зените никак не могло быть Солнцем, и это означало, что он на другой планете.

Исаака провели по заросшей травой тропинке к длинному бараку. Стены его были белыми, вдоль стен, под широкими окнами из тонированного стекла росли крупные синие цветы, а на крыше сверкали панели солнечных батарей.

- Заходи, обживайся, - сказал один из провожатых, распахивая дверь. - Апартаменты удобные! Сам бы так жил!

Флейшман спокойно проглотил издевку. За три с лишком тысячелетия над евреями издевались столько, что еще одно унижение могло быть лишь каплей в море скорби.

Внутри барака обнаружился самый настоящий пост, как в больнице, но вместе с медсестрой на нем находились еще двое мускулистых типов в темно-зеленой униформе.

- Новенький? - спросила медсестра и повернулась к экрану вычислительного центра. - Ага, данные из администрации пришли. Ведите его в третий блок, там все готово...

После поста они двинулись направо по коридору и остановились у второй по счету двери. Один из сопровождающих коснулся сенсора на стене и дверь беззвучно ушла вверх.

- Погоди, - другой придержал Исаака за плечо и вытащил из кармана ключ от наручников.

Прислоненный к сканеру на крепежном замке, он негромко пикнул, и замок открылся. Руки освободились от сковывающего захвата и Флейшман с наслаждением растер ноющие запястья.

Заканчивать это дело пришлось уже внутри третьего блока, куда Исаака без особой вежливости втолкнули. Дверь за спиной опустилась, разом отрезав все звуки.

После пяти минут осмотра Флейшман вынужден был признать, что его не обманули, и что апартаменты на самом деле удобные. В распоряжении "узника" оказалась спальня с широкой кроватью, санузел со всеми удобствами и гостиная с обеденным столом и развлекательным центром.

О том, что он не в гостинице, напоминали решетки на окнах, тонкие на вид, но очень прочные. Настораживало также то, что Исаак не обнаружил не единого острого предмета, вся мебель являлась литой, так что от нее не удалось бы отломать и кусочка, все углы были скруглены, а стены оказались обиты толстой мягкой тканью.

"Как в психбольнице" - подумал Флейшман и сам усмехнулся такому предположению. Чего ему, здравомыслящему человеку, делать в клинике для душевнобольных?

330 день 97 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

Проснувшись, Виктор подавил желание потянуться и зевнуть. Продолжил так же ровно дышать, как и минуту назад, только отвернулся к стене, чтобы камеры не могли снимать его лицо.

В том, что блок номер три, как и любой другой, напичкан следящими устройствами, Виктор не сомневался. Он понимал, что со столь опасными безумцами, как бывшие "призраки", без постоянного присмотра справиться невозможно.

Кроме камер, за пациентом следил фиксатор, регистрирующий многочисленные параметры человеческого организма, начиная от пульса, давления и температуры и заканчивая ритмами головного мозга.

Виктор понимал, что через несколько минут сестра на посту обнаружит, что обитатель блока номер три проснулся. Тогда вновь придется играть роль "сломанного".

А пока он наслаждался мгновениями свободы.

Тренированный слух уловил шорох поднимающейся двери, и тут же Виктор закрыл глаза. Вызвал образ громадной округлой "грелки", виденной некогда на Новой Америке и ощутил, что распадается, проваливается в ничто, утрачивает способность мыслить.

Всякий раз в такие моменты возникал страх потерять себя, короткий, но очень сильный. Виктор привычно справился с ним и поспешно вызвал образ бутафорской шпаги.

Уцепившись за него, точно за буек, он болтался где-то около самой границы сознания, воспринимая происходящее через призму чужой личности, чужими ушами и глазами.

- Доброе утро, - сестра заглянула в комнату. - Как вы выспались?

- Ничего, - ответил Джафар Абу-Наср Ибн-Мухаммед Аль-Фараби, не скрывая удивления.

На мгновение подумал, что Единый в великой милости взял сына своего в рай, и что сейчас Джафар разговаривает с гурией. Но взгляд на оконные решетки заставил позабыть об этой мысли.

- Отлично. Тогда вставайте и завтракайте. Я все принесла и оставила на столе. Где-то через час придет доктор.

"Доктор? - изумился Джафар. - Я что, болен?".

Он встал и прошел в санузел. Вид сверкающей сантехники и выложенных плитками стен только усилил ошеломление. После примитивных удобств Новой Америки все это выглядело настоящей сказкой...

Завтрак Джафар уничтожил в считанные минуты, застелил кровать и подошел к окну. То, что оказалось за ним, разительно отличалось от пейзажа Новой Америки - заснеженной планеты-рудника.

Прямо у подоконника колыхались на толстых стеблях крупные, точно блюдца, цветы, порхали между ними крошечные полупрозрачные создания. Еще дальше возносились к небу деревья с голыми стволами и пучками веток на верхушках, между ними виднелись здания.

За спиной прокашлялись и чей-то скрипучий голос проговорил:

- Доброе утро.

- Э... доброе, - Джафар обернулся, кляня себя за невнимательность.

Лет четыреста назад стоящий у двери усач в белом халате наверняка стал бы разбойником - уж больно у него был свирепый вид. Кустились брови, сверкали глубоко посаженные глаза.

- Я - доктор Кобиашвили, - сказал усач. - Буду заниматься вами.

- Да? Хорошо, - Джафар несколько растерялся. - А от чего вы будете меня лечить?

Ему казалось, что он где-то видел это усатое лицо, и отделаться от этой мысли никак не удавалось.

- У вас небольшое нервное расстройство, - сказал Кобиашвили. - сядьте, пожалуйста, я осмотрю вас.

Джафар послушно опустился на кровать. Врач вытащил из кармана тестер, похожий на разжиревшую расческу из металла.

- А я долго здесь пробуду? - осторожно поинтересовался Джафар, когда зубцы "расчески" коснулись его предплечья.

- Как получится, - пожал плечами Кобиашвили. - Но не беспокойтесь, вам не придется сидеть в четырех стенах. Вот закончим обследование и вы получите право на прогулки...

Джафар хотел чего-то ответить, но не смог.

Очнувшись после непонятного дурного сна, Дмитрий Орлов обнаружил, что его лапает за руку какой-то черномазый усач в белом халате.

- Эй, убери лапы, гнида! - рявкнул Орлов, отталкивая вооруженного какой-то гребенкой незнакомца.

- Тише, тише, - сказал Кобиашвили и тем самым сделал большую ошибку: Орлов ненавидел, когда его начинали успокаивать.

- Заткнись, падаль! - рявкнул он, чувствуя, что звереет, и в следующее мгновение ударил, целясь в мерзкую рожу.

Угодил точно в скулу, Кобиашвили отшвырнуло к стене. Орлов вскочил, чтобы закончить дело, но тут за дверью раздался топот и в комнату ворвались двое с парализаторами в руках.

- Суки, пад... - прохрипел Дмитрий, ощущая, как мускулы перестают слушаться.

Один из вбежавших в комнату подхватил обмякшее тело, не дал упасть, а второй подошел к Кобиашвили.

- Вы как, доктор?

- Нормально, - ответил тот, поднимаясь. - Хмм, хотя бы одна субличность у него является агрессивной. Судя по всему, та, что под номером семь...

- Чего с ним делать-то? - последовал кивок в сторону уложенного на кровать пациента.

- А ничего, - Кобиашвили вытащил из кармана инъектор. - Сейчас вкатим ему успокоительного и все...

Парализатор, из которого свалили Орлова, явно стоял на самой малой мощности. Тело быстро начало оживать и Дмитрий ощутил прикосновение к предплечью.

Но сил не хватило даже на то, чтобы выругаться.

337 день 97 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

Гроза старалась вовсю. Гром заставлял вздрагивать землю, алые и золотые молнии полосовали темно-синее небо, а дождь колотил по крыше с энтузиазмом отряда юных барабанщиков.

Бернард Шосс лежал на кровати и смотрел в потолок. Шум за окном напоминал ему о грохоте, издаваемом во время стрельбы ракетным комплексом планетарной обороны.

В молодости Шосс служил в армии и несколько лет провел на войне с картебианцами. Вспоминать о той поре он не любил и злился, когда его именовали ветераном.

За грохотом Бернард не услышал шороха открываемой двери и поэтому вздрогнул, обнаружив, что он в комнате не один.

- Простите, что напугал, - сказал от двери доктор Кобиашвили. На нем красовался непромокаемый плащ, а на плече болталась объемистая сумка.

- Ничего, - вздохнул Шосс. - Я пуганый. Чего вы хотите?

- Нет ли у вас желания погулять?

- Сейчас? В такую погоду?

- Дождь вот-вот закончится, - Кобиашвили улыбнулся, отчего его усы встопорщились.

- Э... хорошо, я готов, - и Бернард одним движением поднялся.

Виктор позволил себе на мгновение очнуться от полудремы и подумать. До сего дня его держали в жилом блоке, не позволяя выходить даже в коридор, а тут последовало такое предложение.

Не иначе как администрация лагеря решила, что новый пациент изучен в достаточной степени и что все его субличности осознали и запомнили, где именно находятся.

- Для начала наденьте вот это, - сказал Кобиашвили, жестом фокусника извлекая из сумки обыкновенные резиновые сапоги. - Трава в любом случае будет сырая...

- Хорошо, - сказал Шосс.

Переобувшись, он вслед за доктором вышел в коридор. Тут выяснилось, что третьим, но совсем не лишним в маленькой компании будет один из санитаров. Он закрыл дверь жилого блока и пошел следом, отстав на несколько шагов.

Они миновали пост. Бернарду со своего места улыбнулась медсестра, так что он с трудом сдержал гнев.

- Вот видите, дождь закончился, - проговорил Кобиашвили, толкая прозрачную дверь.

Гром еще грохотал, но где-то в отдалении, а сизые облака расползались со скоростью застигнутых светом тараканов. Выглянуло солнце и на траве, на листьях, всюду засверкали тысячи капелек воды.

Даже Шосс ощутил, насколько это красиво.

- Очень вовремя, - пробормотал он, полной грудью вдыхая влажный, полный запахов воздух. - И куда вы хотите меня повести?

- Маршрут на ваше усмотрение, - ответил Кобиашвили.

Бернард огляделся. Идти к баракам, где томились такие же, как и он сам, узники, не хотелось, и Шосс решительно повернул в другую сторону, к виднеющемуся за деревьями большому квадратному зданию.

Метров через пять стало ясно, что резиновые сапоги надеты не зря. Мокрая трава щедро делилась влагой и если бы не высокие непромокаемые голенища, ноги Бернарда были бы уже мокрыми.

- Тут у нас кухня, склад, а также бытовой комплекс, - сообщил Кобиашвили, когда они подошли к зданию. - Без чистого белья и исправных вычислительных блоков не прожить даже в джунглях...

Шосс с удивлением глянул на красующуюся на стене табличку "ЛКП "Острова Блаженных" и спросил:

- Что это значит?

- Ну... - доктор на мгновение замялся. - Лагерь консервативной психиатрии "Острова Блаженных".

- Странное название.

- На острова с таким названием попадали после смерти герои древних греков, и жили там, не зная бед и горестей.

- Герои? - Бернард фыркнул. - Так что, выходит, я тоже герой?

- В определенном смысле.

Они обошли здание кругом. В его подвальном этаже что-то гудело и щелкало, а из окошек первого тянуло запахами готовящейся пищи. Сразу за зданием обнаружился невысокий заборчик из досок. Позади него виднелись стоящие в густой зелени небольшие домики.

- Это жилища младшего обслуживающего персонала, - сказал Кобиашвили. - Медсестер, санитаров, поваров.

- А где живете вы?

- Вон там, левее, - доктор показал.

В той стороне дома были куда больше. Белые, двухэтажные, с верандами и балконами, они напоминали древние особняки.

- Ничего вы устроились, - буркнул Шосс и зашагал вдоль забора. Доктор ему не препятствовал, шел рядом, слышно было, как шуршит позади трава под ногами санитара.

Прошли мимо одного из бараков, с черной цифрой "пять" на стене, и тут ограда уперлась в другую, куда более высокую, из прочных металлических прутьев.

- Чтобы мы не сбежали? - спросил Бернард.

- И для этого тоже, - кивнул Кобиашвили.

Шосс лишь презрительно улыбнулся, но спорить не стал. Он знал, что всякий тюремщик верит, что стены его тюрьмы возведены в первую очередь для безопасности заключенных.

Он шел и шел вдоль ограды, а та уходила прямо в джунгли, оставляя бараки и прочие строения за спиной. Через сотню метров начали попадаться точащие из земли камни, серые и округлые, точно морские голыши.

Бернард пригляделся к одному из них и едва не подпрыгнул от удивления.

- Это что, кладбище? - спросил он, ткнув пальцем в камень, на котором виднелась надпись "Оливер Вирхаус, 2157 - 2226".

- Именно, - не стал отпираться доктор.

- Что, тут лежат пациенты, которых вы слишком активно лечили? - Шосс ощутил, как просыпается задремавшая было подозрительность.

- Нет... - начал было отвечать Кобиашвили, но тут же замолчал.

Шосс ощутил, что с ним происходит нечто странное. Его словно дернули вниз и он ощутил, что летит, падает сквозь колодец с черными стенками. Перед глазами мелькнула старинная, с золотым окладом икона, глянул с нее темный ликом Христос, после чего все исчезло.

- Матерь Божья, - пробормотал Авдей Борисов, обнаружив себя на кладбище, после чего не замедлил перекреститься. - Как я сюда попал?

- Виной всему потрясение, расшатавшее вашу нервную систему, - сказал доктор Кобиашвили, с которым Авдей познакомился недавно. То ли два, то ли три дня назад, а может быть и вчера - точно сказать Борисов не мог. С восприятием времени вообще творились какие-то странные вещи. - Мы с вами отправились на прогулку по территории лагеря, а потом на вас вдруг нашло очередное затмение...

- Да, да, Господь карает за грехи наши, - сказал Авдей, оглядываясь. - Но вы поможете мне избавиться от этих затмений?

- Мы сделаем все возможное, - серьезно сказал доктор. - А сейчас нам лучше вернуться назад в жилой блок...

- Да, да, - Авдей ощущал, что его трясет, и не мог сказать отчего. Хотелось молиться, но все знакомые до последней запятой молитвы куда-то исчезли из памяти, оставив внутри странную пустоту.

Кобиашвили взял его за локоть и решительно повлек за собой. Они не пошли вдоль забора, а двинулись напрямик через довольно густые заросли.

- Что это? - спросил Авдей, разглядев за похожими на ивы деревьями угол странного, без окон, здания.

- Экспериментальный блок, - поспешно ответил доктор и чуть ли не потащил пациента за собой.

На мгновение ноздрей Авдея коснулся сладковатый, но противный аромат, похожий на запах клея, только чуть более мягкий.

Глава 9. Изгнание духов

Сегодня Флейшмана выпустили гулять перед ужином. Вообще расписание прогулок было довольно причудливым, и Исаак подозревал, что его составляют так, чтобы на улице одновременно находилось не больше одного пациента из каждого корпуса.

За проведенные тут дни он успел неплохо изучить территорию лагеря и поэтому двинулся на север. Там, у самой ограды, росла группа невысоких, но очень толстых деревьев с кривыми ветвями.

Усеивающие их желтые, похожие на ладошки цветы источали пряный аромат, а в тени царили прохлада и тишина. Флейшман откуда-то знал, что ему нравится там, хотя предыдущих визитов к этому месту вспомнить, как ни старался, не мог.

На тащившегося позади санитара Исаак привычно не обращал внимания.

В этой части лагеря не было протоптанных дорожек, так что идти приходилось просто лавируя между деревьями. Флейшман обошел заросли невинно выглядящих, но на самом деле колючих кустарников, вышел на небольшую полянку, и нос к носу столкнулся еще с одним пациентом.

Тот был высок и мускулист, а на черном лице застыла открытая, детская улыбка.

Флейшман замер. Что-то странное происходило с ним, необъяснимая глухая тоска поднималась откуда-то из глубин души, а еще через пять минут он понял, что знает имя чернокожего - Фредерик Луа-Луа.

Желание гулять пропало. Развернувшись на месте, Исаак сделал шаг обратно к корпусу. Потом ему показалось, что наблюдающий за пациентом санитар держит в руке кнут, и тут же все исчезло.

Хуан Васкес обнаружил, что стоит посреди леса, и что сердце колотится как безумное.

"Опять это наваждение!" - с угрюмой злостью подумал он.

- С вами все в порядке? - поинтересовался санитар, подойдя ближе.

- Что-то мне хреново, - честно признался Васкес и позволил проводить себя до корпуса.

Внутри, в жилом блоке, его ждала встревоженная медсестра. В руке ее блестел полный инъектор.

Васкес вздохнул и покорился неизбежному.

- Вот и отлично, - сказала медсестра, отводя инъектор от плеча Васкеса. - Вы сегодня вели себя хорошо!

- Я всегда веду себя хорошо, - пробурчал Васкес. Он смирился с тем, что болен какой-то гадостью, отравившей душу. Привык к ежедневным осмотрам, инъекциям и процедурам, сжился с провалами в памяти.

Но с тем, что с ним обращаются как с идиотом, смириться не мог.

- Конечно-конечно, - тут же забормотала медсестра. - Я совсем не это имела в виду.

Васкес мрачно глянул на нее и отвернулся к окну, за которым потихоньку начинало темнеть.

Так и провалялся, пялясь в сгущающийся мрак, пока шорох открывшейся двери не известил о том, что привезли ужин. Без особой охоты поднялся и прошел в гостиную, и изумленно замер, едва глянув на стол.

В самом его центре в ведерке со льдом красовалась бутылка шампанского. Из тех, что Хуан Сантьяго Васкес, мусорщик из Мехико и раб с полей Альвхейма видел только на картинках.

Вокруг расположились тарелки с разнообразной закуской, а на отдельном блюдце лежал кусок торта.

- Что это? - слова пролезали через горло с ужасающим хрипом.

- Праздничный ужин, - сказала медсестра. - Сегодня же новогодний вечер! Я что, забыла вам сказать?

- Новый год? - Васкес невольно вспомнил, как проводил этот праздник на Земле, напиваясь до скотского состояния, как встречал Новый год под непрекращающимся дождем в джунглях Альвхейма.

Особой радости эти воспоминания не содержали. Васкесу нестерпимо захотелось напиться и подраться с кем-нибудь.

- Если хотите, я открою вам вино, - предложила медсестра.

- Спасибо, я сам, - отказался Васкес.

Когда она вышла, он подтянул к себе одну из тарелок и запустил в нее ложку. В сторону шампанского даже не глянул. Женщин и драки не предвиделось, а пить просто так, без цели уроженец Мехико не умел.

3 день 98 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

За ним пришли в неурочный час. В полдень, после процедур, когда пациентам обычно давали отдохнуть, дверь жилого блока открылась и внутрь шагнули двое незнакомых санитаров.

- Что такое? - удивленно спросил Камаль Ахмед. Он привык к распорядку, а это вторжение нарушало его довольно грубым образом.

- Пойдем, - сказал один из санитаров, тот что повыше. - Тебя вызывают для особого собеседования!

Это кое-что объясняло, но не все: зачем присылать двоих санитаров не из его корпуса? Почему бы ни провести собеседование вместе с остальными процедурами? Или прямо в жилом блоке?

Ответов на эти вопросы Камаль не знал и поэтому насторожился.

Его вывели из барака и повели к лагерной администрации. Камаль ни разу не был внутри, хотя во время прогулок несколько раз проходил мимо.

- А кто будет со мной беседовать? - поинтересовался он, но санитары лишь пожали плечами и не ответили ничего.

Внутри здания администрации, несмотря на царящую снаружи жару, оказалось прохладно. Камаль и сопровождающие прошли длинным коридором и свернули в заставленную стульями просторную комнату.

Высокий санитар вытащил из кармана наручники.

- Это еще зачем? - удивился Камаль.

- Таков приказ, - вновь пожал плечами санитар. - Садись вот сюда...

Уроженца Селлаха усадили на стоящий у стены одинокий стул, ножки которого были привинчены к полу. Наручники сомкнулись на запястьях Камаля, а еще две пары понадобились, чтобы приковать лодыжки к ножкам стула.

- Сиди и не дергайся, - приказал высокий санитар и вслед за товарищем вышел в коридор.

Но в одиночестве Камаль находился недолго. Дверь открылась и в комнату начали заходить люди. Бывший боец Армии Освобождения видел их в первый раз, а вот Виктор Зеленский знал биографию каждого наизусть:

Петро Смолянич, психиатр-честолюбец.

Марек Сагановски, "призрак", вот уже шесть лет находящийся в лагере.

Лю Ван Тай, еще один оперативный агент Службы, сошедший с ума десять лет назад.

Алина Джером, родившаяся где-то в дичайшей части Африки, дослужившаяся в СЭС до майора, а потом лишившаяся рассудка.

Эти трое, несмотря на то, что официально числились в списках "сломанных", вовсе не выглядели безумными, да и одеты были не так, как пациенты - в штаны и крутки из мягкой белой материи. Бывшие "призраки" щеголяли в полевой военной форме без знаков различия.

Последним в комнату вступил Джаспер Монро, ведя за руку еще одного человека.

В базе данных СЭС среди досье, помеченных "Лагерь", запись о нем располагалась в самом начале списка. Антон Михайлов являлся одним из первых обитателей "Островов Блаженных", и прибыл он на Меру чуть ли не сорок лет назад.

Ему должно было быть за семьдесят, но седые волосы оставались густыми, а тело - гибким и поджарым. Одежда старика не отличалась от одеяния Камаля, а на лице застыло выражение глуповатой растерянности.

Оставалось непонятным - зачем его сюда привели?

Этот вопрос, похоже, волновал не одного Виктора. Смолянич покосился на директора лагеря с нескрываемым изумлением и осведомился:

- А этого зачем притащили?

- Эх, доктор, - ответил Монро, посадив Михайлова на один из стульев. - Вы же знаете, что Антон - наш талисман, и что без него мы не проводим ни одного серьезного дела.

- Ну, как знаете, - Смолянич развел руками, всем видом показывая, что он к дурацким суевериям отношения не имеет.

На губах Сагановски появилась и в то же мгновение исчезла полная злого превосходства улыбка, а во взгляде Джером, обращенном на психиатра, промелькнула насмешка.

Ни то, ни другое не заметил бы человек, не прошедший обучение "призрака".

- Ладно пикироваться, коллеги, нам нужно принять решение по важному вопросу, - сказал Монро и Виктор ощутил, как в него, а точнее в Камаля уперлось пять внимательных взглядов.

Стулья были расставлены полукругом, так что сидящий у стены пациент был одинаково хорошо виден со всех сторон.

- Э... что вы от меня хотите? - спросил ощутивший неловкость Камаль. - В чем дело?

Ему никто не ответил. Монро открыл тонкую папку, что до сих пор держал а руке, вынул из нее листок и принялся читать:

- Виктор Зеленский, тридцать восемь лет. Уроженец Земли, по первой профессии - журналист, играл в любительском театре...

- Простите, а я тут причем? - набравшись смелости, громко спросил Камаль.

- Помолчите, - с неудовольствием сказал Смолянич. - Сейчас решается ваша судьба!

Камаль сжался и испуганно притих. Он понимал, что находится среди врагов, и что излишняя смелость скорее всего приведет к неприятным последствиям.

- Вербовщик - Эрик Фишборн, - продолжил читать директор лагеря. - Выпуск школы на острове Грасьоса две тысячи двести девятнадцатого года, был лучшим на курсе. Работал под руководством Деметриоса Загоракиса, шесть успешных операций, пять лет назад получил капитана. И ни одного провала!

- Судя по всему - хороший агент, - медленно, растягивая слова, проговорил Сагановски.

Камаль вздрогнул, встретившись с его пристальным изучающим взглядом. Первый раз на бывшего солдата Армии Освобождения Селлаха смотрели как на покупаемую на рынке вещь.

- Это понятно, - хмыкнул Смолянич. - Плохие обычно не доживают до того, чтобы попасть на Меру, они погибают во время проваленных операций!

Монро едва заметно сжал челюсти, в глазах зажглась и сразу же пропала ненависть.

- Коллега совершенно прав, - когда директор заговорил, голос его звучал спокойно, без каких-либо эмоций. - Не наше дело - обсуждать качества кандидата. Мы должны решить - годен он или нет.

- Я - за, - неожиданно басом проговорила Алина Джером.

- И я, - кивнул Сагановски. - Планы у нас большие, людей понадобится много.

- А я - против, - тихий, шипящий голос принадлежал Лю Ван Таю. - Подозрительно, что такой хороший агент "сломался" так быстро, после десяти лет работы. Да и Загоракис - та еще лиса...

- Вы думаете, этот парень - шпион? - Смолянич хмыкнул. - Он у нас больше месяца и все это время вел себя так, как положено "сломанным"! Кроме того, я же объяснял, что вероятность "слома" не зависит от того, насколько хорошо агент готов. Лишенная полноты воплощения через личность психика подсознательно стремится компенсировать свою ущербность, пытается воплотиться всеми доступными путями, а таковыми оказываются как раз "маски"! И хороший агент, чья психика подверглась максимальной деформации, а личность сведена к имени в документах, как раз...

- Остановитесь, коллега, - Монро чуть заметно поморщился. - Вы не на конференции, так что хватит потчевать нас своими теориями. Как я понимаю, вы - за?

- Да, - кивнул Смолянич. - Последнее слово за вами, босс.

Монро потер подбородок и зачем-то покосился в сторону сидящего в углу Михайлова. Тот монотонно раскачивался на стуле и что-то мычал себе под нос, тряся головой.

- Мы берем его, - сказал директор лагеря. - Верно подметил Марек, людей нам в ближайшее время понадобится много.

Камаль переводил взгляд с одного на другого и ему хотелось оказаться как можно дальше от этого места. Понятно было, что с ним что-то собираются сделать, возможно, куда-то завербовать...

Но куда и зачем - оставалось непонятным.

- Эй, Бират! - крикнул Монро так, чтобы услышали в коридоре. - Отведите его на место!

На зов тут же явились санитары. Они молча отстегнули наручники и вывели Камаля из комнаты. Последним, что он слышал, была сказанная совсем не женским басом фраза:

- Ну что, мне опять в лес идти?

10 день 98 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

Сегодня доктор Кобиашвили выглядел не так как всегда. На свирепом лице читалась растерянность.

- Что, док, проблемы? - поинтересовался Орлов после окончания осмотра.

- Некоторые, - отозвался психиатр. - Собирайтесь, Дмитрий, вам придется идти со мной.

- Это еще куда, брателло? - встревожился Орлов. Принять мысль, что он находится в клинике для душевнобольных, глава крупнейшей в Москве молодежной банды сумел, но истребить в себе агрессивной подозрительности к происходящему так и не смог.

- На обследование, - пояснил Кобиашвили. - Вы все еще думаете, что мы хотим причинить вам вред?

Орлов насупился и полез в шкаф за ботинками. Тот момент, когда Дмитрий осознал, что он на другой планете и что кореша далеко и никак не смогут ему помочь, стал для него откровением. С того дня он больше не буянил и не пытался драться с санитарами.

Несмотря на все самомнение, Орлов понимал, что сбежать отсюда ему не по силам, что джунгли, тянущиеся на сотни километров, станут непреодолимым препятствием.

Натянув ботинки, Дмитрий вслед за врачом вышел в коридор. Прошел мимо поста, подмигнув медсестре, а на улице едва не задохнулся от влажной духоты.

- Черт дери местный климат, - пробормотал он.

Кобиашвили повел Орлова к похожему на сказочный теремок зданию диагностической лаборатории.

- Опять мучить будете? - поинтересовался Дмитрий, проходя в просторный, блещущий белизной кабинет.

Врач в ответ только пожал плечами. Орлов послушно уселся в удобное кресло, ощутил, как фиксирующие ремни мягко обхватывают ему руки и ноги.

- Приступаем, - Смолянич проскользнул в дверь, мазнул по пациенту взглядом и проследовал к стоящему в углу пульту.

- Да, - кивнул Кобиашвили, опуская на голову Орлову металлический колпак. - Глаза закройте...

Дмитрий послушно смежил веки. Позади затылка что-то противно загудело, внутри черепа возникла и сбежала вниз по позвоночнику легкая щекотка.

- Начали сканирование, - донесся голос Смолянича и Орлов ощутил, как теряет сознание.

Придя в себя, Рышард Крачковский осознал, что ничего не видит, сидит в кресле, что руки и ноги его что-то держит, а прямо над ухом кто-то бубнит:

- Нетипичный случай, алгоритмы искажений имеют совершенно необычайный вид, но думаю, что спецтерапию он выдержит...

- Коллега, - другой голос, более мягкий, вызвал из памяти образ усатого человека в белом халате. - А вам не кажется странным, что проявляют активность вот эти области мозга, отвечающие за сознательную деятельность?

- Нет, мозг "призрака" функционирует вообще очень необычно. Так что забудем об этом!

Краем глаза Рышард ощутил движение, понял, что с его головы что-то снимают. Яркий свет заставил Крачковского зажмуриться, а когда он поднял веки, то обнаружил рядом двоих психиатров. Смолянич и Кобиашвили улыбались, глядя на пациента точно две цапли на змею.

- Сейчас мы вас освободим, - проговорил усатый доктор и потянулся к размещенному на задней части спинки сенсору.

Ремни с негромким лязгом убрались в пазы и Рышард ощутил, как кровь прилила к освобожденным конечностям.

Все время, пока его вели до корпуса, Крачковский пытался вспомнить, как именно он попал в диагностическую лабораторию. Несмотря на все усилия, ничего не вышло.

15 день 98 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

Джафар привык, что чуть ли не каждый день его водят на процедуры и обследования, но в это утро его повели вовсе не в диагностическую лабораторию и не в процедурный корпус.

Доктор Кобиашвили уверенно шагал на северо-запад, в ту часть лагеря, где по мнению Джафара не было ничего, кроме деревьев. За спиной сопел и покашливал санитар.

Очень хотелось спросить, куда именно они идут, но Джафар сдерживался. Он понимал, что просто так таскать пациента по территории доктор не будет.

- Пришли, - сказал Кобиашвили, сворачивая на узкую тропинку, проложенную среди густого кустарника.

Тропинка вывела к довольно большому строению, похожему на гроб. Окон тут не имелось вовсе, а дверь была одна, почти незаметная на фоне гладких, отливающих металлом стен.

Открылась она, стоило Кобиашвили подойти вплотную. Скользнула вверх, обнажив ведущую вниз лестницу, низкий потолок. Изнутри тянуло сладковатым запахом.

Тут уж Джафар не сдержался:

- Что это? куда вы меня привели? - спросил он.

- Это экспериментальный блок, - не оборачиваясь, бросил доктор. - Проведем с вами небольшой тест.

Вслед за Кобиашвили Джафар шагнул внутрь, и дверь тут же закрылась, оставив санитара снаружи. Они спустились по лестнице и оказались в длинном коридоре.

Прошли по нему десяток шагов и доктор остановился около двери.

- Нам сюда, - сказал он.

За дверью обнаружился просторный зал. На одной из голых стен виднелась самая настоящая мишень, а у противоположной стояла низкая кушетка.

- И как вы меня собираетесь тестировать? - поинтересовался Джафар, оглядываясь. - Тут же ничего нет!

- О том, что приборы могут крыться в стенах, вы не подумали, - Кобиашвили улыбнулся. - Ложитесь и постарайтесь расслабиться. Закройте глаза и ни о чем не думайте.

Джафар не стал артачиться, улегся на кушетку. Слышал, как хлопнула дверь, выпуская доктора, а потом слух уловил чуть слышный шорох, похожий на шум работающего вентилятора.

Открыв глаза, Джафар обнаружил, что зал полон дыма, ноздри щекотал все усиливающийся сладкий аромат.

- Это... - Джафар хотел крикнуть, но сил едва хватило на слабый шепот. Веки опустились сами собой, а последним, что он увидел, была струйка дыма, извергавшаяся из стены прямо над его головой.

Виктор обнаружил, что "маска" исчезла, растворилась. На мгновение он растерялся, попытался вызвать другую, сконцентрироваться на "маяке", но ничего не вышло.

Вообще мыслить связно получалось с огромным трудом. Он осознавал собственное тело, но сосредоточиться не мог, не говоря о том, чтобы создать необходимый для вызова "маски" образ.

Сладко пахнущий дым причудливым образом воздействовал на функционирование мозга.

"Что они, интересно, жгут?" - умудрился подумать Виктор, и на этом поток мыслей оборвался. Он прекрасно слышал, как загудело сразу несколько вентиляторов, видел, что дым начинает редеть, но подумать чего-либо по этому поводу не мог.

В голове царила гулкая пустота.

Хлопнула дверь, в зал прошел Смолянич, за ним Кобиашвили и Сагановски.

- Ну что, он готов? - спросил бывший "призрак".

- Сейчас проверим, - Смолянич подошел ближе, заглянул Виктору в глаза, холодными пальцами ощупал плечо. - Готов, можно начинать.

- Отлично, - Сагановски шагнул вперед и замахнулся для удара.

Тело Виктор все сделало само, безо всякого участия рассудка: правая рука взметнулась, чтобы поставить блок, а мышцы торса сократились, уводя туловище от удара.

Виктор спрыгнул с койки и встал в боевую стойку. Психиатры спешно отступили к стене.

- Уже неплохо, - пробормотал Сагановски и вновь ринулся в атаку.

В том, что происходило дальше, Виктор участвовал только в роли стороннего наблюдателя. Он прыгал, уворачивался, наносил ответные удары, но эти движения были столь же бессознательны, как рефлекс у бросающейся к миске собаки Павлова.

- Опа-па! - пробормотал Сагановски, получив чувствительный удар по ребрам. - Пожалуй, хватит!

Он отскочил, разрывая дистанцию, и тело Виктора, перестав ощущать опасность, тут же расслабилось. Руки опустились, а согнутые для броска ноги распрямились.

- Впечатляет, - покачал головой Смолянич. - Теперь что? Пистолет?

- Он самый, - кивнул Сагановски, вытаскивая из кармана кобуру. - Только отдайте ему оружие вы, доктор, а то на меня он бросится.

Смолянич фыркнул, забрал у Сагановски небольшой, стреляющий резиновыми пулями "Вальтер-500", и подошел к Виктору.

- Держи, - сказал он, протягивая оружие. - На, стреляй вон туда! В мишень!

Рука Виктора поднялась сама, ухватилась за ребристую рукоятку. Он поднял пистолет и, почти не целясь, спустил курок, потом еще и еще. Пули с чмоканьем впивались в стену, кроша штукатурку.

Он перестал стрелять, только когда закончилась обойма. Опустил пистолет и замер неподвижно.

- Очень хорошо, все в десятку, - сказал Смолянич. - Так, дружище, давай-ка сюда оружие...

Пистолет у Виктора отобрали, после чего подвели к кушетке и посадили на нее. В стене над головой заработал проектор и на развернувшемся посреди зала экране замелькали голографии: лицо пожилого мужчины... колонна танков на марше... полутемный подвал, заваленный мешками... незнакомый горный пейзаж с тремя лунами над горизонтом...

Виктор смотрел, не отводя взгляда. После полусотни голографий проектор отключился.

- Количество деревьев на изображении двадцать пять? - резко спросил Кобиашвили.

- Три, - ответил Виктор не задумываясь.

- Цвет волос человека на изображении один?

- Русые.

Вопросы следовали один за другим и, чтобы ответить на них, Виктору не приходилось напрягаться, шевелить мозгами. Ответы рождались сами собой, приходя непонятно откуда, а язык и губы двигались самостоятельно, складывая звуки в слова.

- Ни одной ошибки, - сказал Смолянич, когда Кобиашвили замолчал. - Что я могу сказать? Все очевидно.

- Он готов, - Сагановски кинул.

Слушая их разговор, Виктор ощущал, как способность думать потихоньку возвращается, как оттаивает "замороженный" сладко пахнущим дурманом мозг, как возникают первые мысли.

Едва почувствовав, что может связно соображать, он вернулся к прежней игре, вызвав из подсознания один из "маяков" - образ утыканной гвоздями "лежанки".

Бернард Шосс не заставил себя ждать.

- Что за шутки? - проворчал он, оглядываясь. - И почему у меня так болит голова?

- Вот вы и очнулись, - проговорил Кобиашвили, широко улыбаясь. - А за голову не беспокойтесь - это последствия обследования, что мы с вами только что прошли. Все скоро пройдет.

- Да ну? - хмыкнул Шосс.

Ему помогли встать, но к двери Бернард пошел сам.

21 день 98 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

Обед принесли в то же время, что обычно, но Васкес сильно удивился, обнаружив вместо привычного изобилия лишь стакан воды и несколько кусков поджаренного хлеба.

- Это еще почему? - спросил он у медсестры.

- Сегодня вам предстоит очень серьезная процедура, - ответила та. - Наедаться перед ней нельзя.

Васкес угрюмо нахмурил брови и заставил себя проглотить то, что принесли. Привыкший к более основательным трапезам желудок бурчал и жаловался на жизнь.

- Вот и хорошо, - сказала медсестра, забирая посуду. - А теперь вымойтесь, пожалуйста. В три часа за вами придут.

- Ладно, - ответил Васкес.

Мыться он не хотел, да и не ощущал себя особенно грязным, но несколько минут постоял под теплым душем. В три часа ровно дверь с шорохом распахнулась, пропуская в жилой блок доктора Кобиашвили.

- Вы готовы? - спросил тот. - Тогда идемте.

Васкес шел за доктором, не особенно глядя по сторонам. Бывшего мусорщика не заинтересовало, куда его вели, и внутрь мрачного здания без окон он вступил безо всякого трепета.

Кобиашвили привел подопечного в маленькую каморку, где попросил раздеться догола.

- Зачем? - спросил Васкес, глядя прямо в усатое лицо доктора, в его бегающие глаза.

- Предстоит обильное потоотделение, - сообщил Кобиашвили, - так что если одежду не снять, то все промокнет.

Васкес разделся и сложил одежду на один из двух стульев, после чего улегся на крошечную лежанку.

- Отлично, - сказал доктор и вышел.

Через пару минут лампа под потолком ослабила яркость до минимума. Дверь распахнулась, пропуская кого-то в комнату, но все, что смог разглядеть Васкес - высокую фигуру с двумя странной формы продолговатыми предметами в руках.

В ноздрях защекотало от сладкого запаха.

- Кури, - сказал пришелец, протягивая Васкесу один из предметов. Схватив его, уроженец Мехико понял, что у него в руках длинная трубка.

- Это же не табак? - возмутился Васкес.

- Кури, - повторил вошедший в комнату человек, и его голосу, мягкому, как мурлыканье, почему-то невозможно было не подчиняться.

Васкес затянулся раз, другой, закашлялся. Когда кашель прошел и сладкий дым свободно потек в легкие, бывший мусорщик понял, что стал видеть происходящее вокруг, хотя света в комнате не прибавилось.

Он успел разглядеть, что сидящий напротив человек наряжен во что-то, украшенное перьями и металлическими бляшками причудливой формы, что он тоже курит трубку.

А потом ночное зрение исчезло. Вместе с самим Васкесом.

Виктор понимал, что его подвергли воздействию того же вещества, что и шесть дней назад, но в гораздо большей концентрации. Вновь пришло расслабление, поток мыслей замедлился, а потом исчез вовсе, оставив приятный, прохладный вакуум.

Начали неметь руки и ноги, он ощущал, что не в силах прекратить курение. А потом трубка сама вывалилась из рук. Виктор почувствовал, что падает, летит куда-то с огромной скоростью.

Он увидел под собой море, седое, бушующее, холодное даже на вид. Оно тянуло к себе, но кто-то заботливо поддерживал Виктора, не давая сорваться, упасть в пучину.

- Ты сейчас - что мертвый, - проговорил мягкий голос над самым ухом. - И тебе предстоит путешествие в поисках новой жизни...

- Ты... кто? - выпихнуть из себя слова удалось с большим трудом.

- Твой дух-помощник, - был ответ. - Не трать силы на болтовню, тут она тебе не поможет. Лети!

Поддержка исчезла и Виктор камнем рухнул в воду. Волны с плеском приняли его в ледяные объятия. Некоторое время он сдерживал дыхание, а потом вдохнул и понял, что может свободно дышать плод водой.

Осознав это, позволил себе достичь дна и тут вновь обрел возможность двигаться.

- Иди вперед, - шепнул на ухо дух-покровитель.

Виктор оглянулся, но ничего не увидел. И тогда он пошел, раздвигая колышущиеся сине-зеленые водоросли. Вокруг него сновали стаи серебристых и золотистых рыб, один раз над головой проплыло нечто огромное.

Дно повышалось и Виктор вскоре выбрался из воды, чтобы упереться в отвесный, поднимающийся к самым небесам косогор.

- Лезь вверх, - подсказал дух-покровитель.

- Но я не скалолаз! - возмутился Виктор.

- Словами ты ослабляешь себя! - в мягком голосе прозвучала укоризна. - Действуй, а не болтай!

Виктор шагнул вперед и поставил ногу на одну из выемок в крутом склоне. Ухватился руками за выступ и немного подтянулся. Повел глазами, выискивая опору для второй ноги.

Лезть оказалось куда легче, чем представлялось поначалу. Виктор карабкался и карабкался, пока не понял, что ползет на четвереньках. Тогда он распрямился и позволил себе оглядеться.

Впереди, на фоне неба четко выделялся силуэт громадной березы, а позади, далеко внизу, виднелся тянущийся до самого горизонта океан.

- Ты в центре мира. - Сообщил дух-покровитель. - Перед тобой Мировое Древо, дающее жизнь всему. Иди к нему...

Виктор послушался и шагнул вперед. Чем ближе к дереву он подходил, тем громаднее оно становилось, а когда сделались видны домики рядом с темным, покрытым трещинами стволом, стали ясны его истинные размеры.

Дерево было толщиной с гору.

В домах кто-то жил, над ними поднимались дымки, Виктор разглядел даже человеческие фигурки рядом со строениями. Потом его стремительно понесло вперед и странная немота вновь сковала члены.

Когда опять смог видеть, он лежал, прижатый к земле невидимой тяжестью, а вокруг танцевали голые люди с изрисованными желтой и алой краской телами.

- Это колдуны центра мира, - сказал дух-покровитель, - они сожрут твою безумную плоть. Но ты не бойся, лучше быть никем, чем таким как ты.

В руке одного из разрисованных появился нож. Колдун, что-то бормоча, бросился к Виктору, и тот ощутил, как лезвие вонзилось ему в руку, вспарывая кожу, проникая в плоть...

Он закричал, и этот крик точно сдернул с места остальных. Десятки ножей вонзились в тело лежащего на земле человека, разрывая его на куски, а колдуны пожирали мясо и пили кровь, жадно дергая кадыками.

Кто-то из них отрезал Виктору голову и держал так, что тот все видел.

Кричать он больше не мог, только смотрел, как из-под плоти обнажается скелет, белый-белый и блестящий, точно отполированный.

- Кость к кости, - проговорил дух-хранитель и тут же что-то рвануло Виктора за волосы на затылке.

Он дернулся и понял, что лежит в полутьме, весь мокрый от пота, но совершенно целый. Ныла голова, а появляющиеся мысли тут же исчезали, не успев оформиться.

- Отдыхай, - сказал сидевший напротив человек, забрал обе трубки и вышел.

Вместо него зашли двое других, они подняли Виктора и куда-то понесли. Он соображал плохо, еще хуже воспринимал происходящее, но все же понял, что его моют, одевают в чистое и укладывают в кровать.

Сил едва хватило на то, чтобы опустить веки.

22 день 98 г. летоисчисления колонии

Меру, лагерь "Острова Блаженных"

Проснувшись, Виктор понял, что по-прежнему не в силах связно воспринимать и осознавать происходящее, не говоря о том, чтобы сделать чего-нибудь. Попытка встать привела к чудовищному приступу слабости и головокружению, на лбу выступил холодный пот.

Немного отойдя, он понял, что рядом кто-то есть.

- Пей, - и рядом с лицом оказалась тонкая трубочка. Виктор ухватил ее и принялся жадно сосать. Вода тонкой струйкой побежала в иссохшее горло.

- Все, - сказали ему, когда она иссякла. - Есть не проси, желудок должен быть пуст до самого окончания обрядов.

"Обрядов?" - это слово, тяжелое, будто скала и какое-то чужеродное, ворочалось в мозгу, и Виктор, беспомощный, как младенец, не мог уловить его смысла.

Затем последовал провал и очухался Виктор все в той же темной комнате, где побывал вчера.

- Кури, - сказал человек с мягким голосом, точно сгустившись из мрака.

На то, чтобы взять гладкий чубук и вставить его в рот, сил у Виктора хватило. Он вновь ощутил вкус сладкого дыма, меняющийся от слабого, дынного до приторного.

На мгновение появилась способность видеть во мраке. В этот раз Виктор чуть лучше разглядел одежду находящегося с ним в одной комнате человека: орлиный клюв на деревянной маске, перья на рукавах, причудливая накидка с множеством ленточек и металлических фигурок - костей, животных, людей...

В одной из рук незнакомец держал трубку, а в другой - нечто круглое.

Рассмотреть этот предмет не удалось - что-то тяжелое ударило Виктора по затылку и он зажмурился от хлынувшего в глаза света. Подняв веки, обнаружил, что стоит на гладкой равнине, рядом горит костер, а за ним виднеется заполненная тьмой яма.

- Сегодня нам предстоит изгнать из тебя духов, - сказал мурлыкающий голос у него за спиной. - Танцуй!

Тяжкий удар, донесшийся снизу, заставил землю содрогнуться. Ноги Виктора сами пришли в движение. Он подскочил, взмахнул руками и неожиданно понял, что не может остановиться.

Это мало напоминало танец. Движения были резкими, судорожными, от них тряслись внутренности, а в голове екало. Но Виктор ухитрялся попадать в такт доносящемуся из-под земли ритмичному гулу.

Льющаяся откуда-то сверху заунывная песня без слов сопровождала пляску.

Когда она смолкла, исчез гул, Виктор рухнул на колени и ощутил, что его скручивает чудовищной силы рвотный спазм. Будучи не в силах противостоять, он распахнул рот.

Так Виктора не тошнило даже после случившегося в далеком детстве отравления, когда он переел зеленых слив. Через горло рвался поток обжигающей жидкости, что-то неприятно покалывало гортань, болезненно сокращались мышцы живота.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Виктор закрыл рот, обтер мокрое от пота и слез лицо, после чего с изумлением уставился на восемь собственных копий, выстроившихся около костра.

- Вот они, те злые духи, что жили в тебе... - сказал дух-покровитель в самое ухо. - Теперь ты должен отказаться от них и низвергнуть каждого туда, откуда они пришли - в Нижний мир!

Приглядевшись, Виктор понял, что восемь дублей выглядят по-разному. Разница крылась во взгляде, в выражении лица, в особенностях мимики, создающих неповторимый образ человека.

- Опиши каждого из них и изгони, - голос духа-покровителя журчал, подобно ручью.

- Хуан Сантьяго Васкес, - проговорил Виктор. - Ты родился в Мехико, твои родители...

Слова лились из горла сами, а факты биографии первой "маски" послушно всплывали из памяти.

- Я отказываюсь от тебя! - крикнул Виктор, закончив рассказ.

Первый из двойников, нахмуренный и угрюмый, со сжатыми в кулаки руками, покачнулся, как дерево под порывом ветра. Что-то подхватило его и поволокло сквозь взметнувшееся с ревом пламя костра.

То, что рухнуло в черную яму, мало походило на человеческое тело.

- Рышард Крачковский! - сказал Виктор, истово надеясь, что истошный, полный боли визг, прозвучавший на самом краю слышимости, ему почудился.

Он называл их одного за другим, рассказывал о них все, а потом отвергал.

- Бернард Шосс!

- Дмитрий Орлов!

- Авдей Борисов!

"Маски" уносились сквозь пламя, которое делало их похожими на обгорелые фигурки из дерева и с воплями падали в полную мрака дыру, ведущую, похоже, в тот самый Нижний мир.

Виктор чувствовал, как слабеет, будто каждый из "злых духов" уносил с собой частичку его сил. Все труднее становилось говорить, язык едва ворочался, а мускулы ног и рук дрожали от усталости.

- Нужно держаться до конца, - подбадривал его дух-покровитель, и тогда Виктор вновь слышал ритмичный гул и песню без слов.

Когда последний из дублей канул во тьму, не оставив следа, Виктор просто упал на четвереньки. Земля под его руками поплыла, проскользнула, точно он попытался опереться о круглую льдину.

Сознание померкло, чтобы тут же вернуться. Органы чувств сообщили, что он лежит, голый и беспомощный, в темной комнате, а рядом с ним кто-то шевелится.

- Мы славно поработали сегодня, - сказал этот "кто-то" голосом духа-покровителя. - Завтра - последний день. Самый важный!

Послышался шорох, дверь открылась и в упавшем из нее свете Виктор разглядел, что его собеседник высок, а блеснувшие на затылке волосы были светлыми, почти белыми.

Зажглась лампа под потолком и заслезившиеся глаза пришлось закрыть.

Вновь зазвучали радом чьи-то шаги. Виктор ощутил, как его осторожно поднимают и несут, попытался что-то сказать, но с ужасом обнаружил, что не помнит, как это делается.

Шок оказался так силен, что он потерял сознание.