Схватка империй. Моряки.

Вместо предисловия. Часть 1. На дальних рубежах.

Схватка империй. Моряки.

Война - это по большей части каталог грубых ошибок.Уинстон Черчилль.

Вместо предисловия.

Что мы знаем о параллельных мирах. Математики и физики рассчитали немало теорий параллельности пространств и времен. Существует и немало случаев, описанных в научной и исторической литературе, когда некоторые индивиды пропадали из нашего мира и возникали неизвестно откуда спустя много лет. Так, например, особо интересный случай представляет история средневекового монаха, который подобным образом исчез посреди улицы и снова появился на том же месте спустя восемьдесят лет. Кроме этого теория физического мироздания говорит о том, что миры раздваиваются и снова сходятся в определенных точках времени, о чем свидетельствуют загадки Атлантиды и Гипербореи, летописи древних времен, доселе неразгаданные факты пирамид Майя и Египта, Стоунхендж, а также прочих артефактов, дошедших до нашего времени.И так, в этой книге повествуется о мире, который подобен нашему миру и по всей вероятности, он разошелся с нашей реальностью, ориентировочно где-то в районе конца 30х годов двадцатого века. Что же послужило отправной точкой?Вполне вероятно, что вполне возможно это была какая-то червоточина пространственно-временного континуума, которая была вызвана глобальным мировым напряжением, ибо, как известно в этот момент мир стоял на пороге самой кровопролитной мировой войны, основной причиной которой была явная заинтересованность крупнейших мировых держав и сильных мира сего или иного.И вот, в один прекрасный момент, пространство и время разделились, и стали существовать в своей параллельной реальности. Как проходил этот процесс, мгновенно или как-то иначе это вопрос физико-математических теорий и гипотез, поэтому оставим это людям сведущим в этих областях науки и техники. Однако, тем не менее история этого мира пошла своим чередом, а происходящие там события стали развиваться согласно собственным причинно-следственным связям.Там в этом мире были свой Сталин, Гитлер, Черчилль, Рузвельт и другие двойники людей нашей реальности. Однако, чем больше проходило времени от точки разделения миров, тем больше там появлялось своих индивидов, абсолютно несвязанных с историей нашего времени. В этой реальности появились свои полководцы и герои, со своими фамилиями, ну а некоторые те, кто известен у нас, в этом мире оказались абсолютно посредственными лицами.Кроме этого имеется и еще несколько особенностей, так например, в этом мире, не произошло развития атомной энергетики. В чем оказалась причина этого сложно сказать. То ли для ученых этого мира проблема деления ядер урана прошла несколько стороной, то ли для них на первый план вышли задачи из принципиально других областей научного мировоззрения. Во всяком случае, к началу 50х годов группа академика Курчатова (также как и другие мировые научные центры) занималась несколько иными аспектами ядерного и термоядерного синтеза, так, что до атомной бомбы было еще очень и очень далековато.Вторым отличием этой параллельной реальности, являлось то, что ракетные технологии получившие некоторый скачок в виде реактивных минометов начала 40х дальнейшего развития не получили так как основные научные силы занимающиеся этой тематикой оказались заняты проблемами принципиально другого характера, в виду виднеющейся на горизонте новой схватки мировых держав.Таким образом, к началу 50х годов ХХ века в этой реальности не существовало ни атомной, ни водородной бомбы, да и ракетные технологии не пошли далее неуправляемых ракетных снарядов типа «катюша». Однако следует отметить, что развитие металлургии, машиностроения, да и радиотехники там значительно опередило развитие данных научных направлений нашего мира, что привело к такой же мировой гонке вооружений только в иной ипостаси.На основе этих пояснений в этой книге повествуется история альтернативного развития параллельного мира, и кто его знает, может вполне вероятно она схлестнется с нашей реальностью в дальнейшем будущем.

Немного начальной истории.

Как это ни странно, но в конце 30х годов, когда в мире началась очередная кровавая бойня, Иосиф Сталин стал прислушиваться к мнению наиболее дальновидных своих соратников и сподвижников и были предприняты своевременные и необходимые действия, что позволило достаточно достойно встретить нашествие нацистских орд. Да, именно, в начале сентября 39 года началась вторая мировая война, Адольф Гитлер быстро подмял под себя почти всю Европу и в это же время был заключен пакт о ненападении между Германией и Советским Союзом. Это были именно те дни, когда немецкие сапоги победоносно маршировали по европейским странам, и лишь одна Великобритания практически в одиночку ожесточенно сопротивлялась яростным налетам немецких люфтваффе под руководством Германа Геринга. Но время идет крайне быстро, и советские военачальники вовремя вспомнили старое правило гласящее «промедление смерти подобно».В апреле-мае 41го года началось скрытое перемещение сил Рабоче-крестьянской Красной армии на западных направлениях. Наиболее боеспособные вооруженные наиболее современным оружием части отводились на рубежи старой границы. На возможных направлениях наступления частей вероятного противника создавались усиленные группировки войск и дополнительные укрепрайоны. Таким образом, руководство РККА надеялось расчленить и остановить продвижение германских войск, и далее перейти в контрнаступление. Однако события стали развиваться по несколько иному сценарию.Как это ни странно, но именно 22 июня 41 года немецко-фашистские войска перешли границу Советского Союза и начали стремительное наступление на вновь созданные советским генштабом оборонительные рубежи. Под массированным натиском Вермахта гибли передовые отряды Красной Армии, оставленные вблизи линии границы, но они сделали свое дело. Немецкие войска также в огромных количествах теряли технику и людей в ожесточенных боях, и натиск врага слабел, его продвижение на восток замедлялось.И вот страшное сражение развернулось в августе-сентябре на рубежах старой границы, однако, тем не менее, немецким танковым дивизиям удалось прорвать оборонительные позиции Красной Армии в нескольких местах и в дальнейшем продвинуться до линии Ржев-Вязьма-Орел. Здесь их остановили спешно возведенные новые оборонительные рубежи и переброшенные из Сибири и Средней Азии резервные части и полки добровольцев. В этом положении и застыл фронт на длительное время.Здесь следует отметить, что оборонительная тактика советского командования принесла свои плоды, и противнику на севере не удалось блокировать Ленинград, а лишь взять его в полукольцо, что, тем не менее, привело к трем тяжелейшим годам его обороны. На южном направлении дела для Советского Союза шли гораздо хуже. Пал Киев, а далее начались жестокие многодневные бои за Харьков и Донбасс.В кампанию 42го года немецкое командование сменило приоритет направления главного удара. Разгромив советские части в Харьковском котле, немецко-фашистские войска оккупировали Крым, Донбасс, Кубань, и повели наступление в направлении Северного Кавказа. Как и в нашей реальности самое страшное и решающее сражение развернулось за Сталинград и, вот к началу 43го года враг получил сокрушительное поражение и был отброшен назад. Красная Армия начала постепенно отвоевывать потерянные позиции и летом 43го года после грандиозной битвы на Курской дуге, началось наступление советских войск на запад, что привело к падению Берлина в мае 45го.Подобным же образом развивались события и на Тихом океане. В декабре 41го года Японский императорский флот атаковал американские военно-морские силы в Пёрл-Харборе и нанес им тяжелое поражение. Давно подмяв под себя Китай, японские милитаристы вторглась в Бирму и Голландскую Ост-Индию, где в феврале 42го года пал британский Сингапур, Ну в завершение после битвы в Яванском море оказались захвачены Новая Гвинея и Соломоновы острова. Таким образом, фактически вся центральная часть Тихого океана оказалась под контролем Японии, и угроза вторжения нависла над Австралией и Новой Зеландией.Ситуация оказалась катастрофическая, однако союзникам, ценой огромных усилий, удалось переломить ход войны. В сражениях за Мидуэй и Гуадалканал силы Императорского флота Японии потерпели жестокие поражения, и американцы начали постепенно отвоевывать захваченные территории. Битвы за острова Рюкю и Филиппины предсказали окончательное поражение Японских милитаристов, а вступление в войну против них в августе 45го Советского Союза и разгром Квантунской армии поставили точку в этой войне. Однако тут следует добавить, что согласно обстоятельствам, о которых говорилось выше, в этом мире не произошло таких переломных событий как атомные бомбардировки японских городов Хиросима и Нагасаки.К этому времени течение событий в параллельных мирах полностью расходится, и миры разделяются в своих пространственно-временных континуумах. Европа разделена на две части, но по итогам Потсдамской конференции к Советскому Союзу кроме Курильских островов и Южного Сахалина, также отходит значительная часть Маньчжурии вместе с Ляодунским полуостровом, находящимися там городами Дальний и Порт-Артур. Также произошло и разделение Кореи на Северную коммунистическую (Корейская народная демократическая республика) и южную (Республика Корея) проамериканскую части.В общем, мировое устройство оказалось соответственно подобно устройству нашего мира: с одной стороны Социалистический блок во главе с Советским Союзом, с другой блок Североатлантического альянса, в основе которого находились Соединенные Штаты Америки. Однако, главные реалии развития этого мира говорили о том, что бывшие союзники теперь стали непримиримыми противниками и, рано или поздно, должны были вцепиться друг другу в горло.На этом мы заканчиваем предысторию нашего повествования, и переходим к основному развитию событий в этом новом параллельном мире с учетом отсутствия атомных и ракетных технологий, которые являются приоритетом нашего пространства-времени.

Часть 1. На дальних рубежах.

1. В коридорах Кремля.

- Слово для доклада предоставляется наркому флота Советского Союза Кузнецову Николаю Герасимовичу, – произнес Сталин на закрытом совещании Совета Народных Комиссаров 14 сентября 1944 года в Кремле.- По нашим расчетам и данным разведки основное противостояние в случае столкновения с Североатлантическим блоком во главе с США произойдет на морском театре военных действий. На сегодняшний день, несмотря на значительные потери во время Второй Мировой войны флот наших вероятных противников достаточно силен, что бы атаковать наши порты и побережье. Однако, судя по политическим предпосылкам, наши вероятные противники не намерены атаковать нас в ближайшее время. Кроме этого они планируют в дальнейшем сделать ставку на строительство больших ударных авианосцев океанского типа, подвергнув при этом утилизации почти все авианосцы эскортного класса. Это вызвано их анализом результатов боевых действий на море в военный период и соответственно принятием в основу действий своего флота тактику массированных авиационных ударов. Мы же практически не имеем достаточного количества необходимых современных боевых кораблей ни на одном из четырех морских театрах военных действий. Считаю целесообразным сказать, что для защиты наших морских границ и дальнейшей борьбы на океанском театре военных действий нам необходимо иметь сбалансированный флот, состоящий из кораблей разных классов и назначений, в том числе таких тяжелых ударных единиц как авианосцы, линкоры и крейсеры, - говорил в своем докладе адмирал Кузнецов.Именно, на этом совещании была одобрена и принята кораблестроительная программа, включающая в себя постройку для каждого флота, не менее 4 линкоров, 2 линейных крейсеров, 4 тяжелых и 4 легких крейсеров, а также не менее 2 ударных авианосцев, и достаточного количества лидеров, эсминцев, подводных лодок и боевых кораблей других классов. Срок действия программы составлял 10 лет.Для осуществления этих планов было необходимо построить не менее 20 новых верфей достаточного размера, как на старых судостроительных предприятиях, так и в новых местах. Основными местами для судостроительных предприятий с огромными стапелями-плазами были выбраны Северодвинск (Молотовск) и Николаев, аналогично два новых подобных предприятия были заложены во Владивостоке и Комсомольске-на-Амуре, и серьезной модернизации подвергались судостроительные предприятия Ленинграда.Исполнение технических задач было возложено на Комитет по кораблестроению, Народные комиссариаты и Государственное управление лагерей при НКВД СССР. Разработка новых типов боевых кораблей поручалась ряду конструкторских организаций, которые должны были в наикратчайший срок предоставить проекты новых боевых кораблей для РККФ. К чести советских ученых и инженеров следует отметить, что, так как они уже давно занимались данными проблемами, к началу 45 года поставленные задачи практически были выполнены.20 января 1945 года в малом зале Кремля членам Государственного комитета обороны во главе со Сталиным были представлены масштабные модели основных типов новых боевых кораблей советских военно-морских сил. Пояснения давали такие выдающиеся советские ученые и кораблестроители, как академик Алексей Крылов, Борис Чиликин, Юлиан Шиманский и другие. Следует добавить, что проекты основных классов боевых кораблей, над которыми велись работы в 30е годы, были отброшены как неудовлетворяющие требованиям будущей войны и полностью переработаны. В результате были предложены и утверждены следующие основные типы кораблей для Военно-морских сил Советского Союза (как официально стал именоваться РККФ с 1946 года):

Проект «65». Тяжелый авианесущий крейсер первого класса, стандартное водоизмещение 55000 тонн, максимальная скорость 32 узла, дальность плавания 10000 миль, две взлетные палубы, количество базирующихся самолетов 70 единиц, предназначен для действия на открытых океанских театрах.Проект «55». Ударный авианесущий крейсер второго класса, стандартное водоизмещение 42000 тонн, максимальная скорость 29 узлов, дальность плавания 7500 миль, одна взлетная палуба, количество базирующихся самолетов 46 единиц, предназначен для действий в закрытых морских театрах.

Примечание: по проекту «55» был построен корабль «Русь», все остальные корабли строились по улучшенному проекту «65-бис» и один из кораблей, «Орел», по проекту «67» (водоизмещение 55000 тонн, 80 самолетов), при этом количество единиц авиационной группы авианесущего крейсера могло варьироваться в зависимости от типов размещающихся самолетов.

Проект «76». Линейный корабль типа «Победа»: 38000 тонн, 32 узла, 9-380 мм орудий главного калибра.

4.Проект «86». Линейный корабль типа «Петропавловск»: 38000 тонн, 32 узла, 9-406 мм орудий главного калибра.

Примечание: также было решено построить один линейный корабль (будущий «Ретвизан») по специальному проекту «79» (водоизмещение 42000 тонн, 32 узла, 12-380 мм орудий). Этот вариант быстроходного линкора имел две дымовые трубы, а также не три, а четыре башни главного калибра расположенные по линейно-возвышенной схеме. Кроме этого спустя два года было утверждено строительство еще двух дополнительных линейных кораблей по проекту «89» (суперлинкор). Они имели водоизмещение свыше 50000 тонн, и вооружение из 12 орудий главного калибра 406 мм. Данные корабли предназначались для противодействия американским суперлинкорам типа «Монтана».

Проект «92». Линейный крейсер типа «Чесма». Проект «92-бис». Линейный крейсер типа «Куйбышев»: 32000 тонн, 34 узла, 9-305 мм орудий.Проект «96». Линейный крейсер типа «Пересвет». Проект «96-бис». Линейный крейсер типа «Сталинград»: 35000 тонн, 34 узла, 12-305 мм орудий.

Примечание: полгода спустя было решено заменить башенные установки Мк-305-3 на линейных крейсерах проектов «96» и «96-бис» на новые с калибром 356 мм. Так как три орудия в них устанавливались в одной люльке, их весовая нагрузка оказалась вполне приемлемой, кроме этого установка Мк-356-3 имела более высокие технические и боевые характеристики.

7.Проект «97». Тяжелый крейсер типа «Адмирал Макаров». Проект «97-бис». Тяжелый крейсер типа «Память Азова»: 15000 тонн, 34 узла, 12-203 мм орудий.

Проект «98». Тяжелый крейсер типа «Баян»: 20000 тонн, 34 узла, 8-280 мм орудий.Проект «99». Тяжелый крейсер типа «Рюрик»: 28000 тонн. 37 узлов, 12-280 мм орудий.Проект «45». Легкий крейсер типа «Диана». Проект «45-бис» Легкий крейсер «Очаков»: 9500 тонн, 35 узлов, 12-152 мм орудий.Проект «55». Легкий крейсер типа «Варяг». 10000 тонн, 35 узлов, 8-180 мм орудий.Проект «59». Легкий крейсер типа «Богатырь»: 12000 тонн, 37 узлов, 12-180 мм орудий.Проект «26». Легкий крейсер «Киров»: 7700 тонн, 36 узлов, 9-180мм орудий. Проект «26-бис» Легкий крейсер «Максим Горький»: 8200 тонн, 35 узлов, 9-180 мм орудий.Проект «68-К». Легкий крейсер «Чапаев»: 11200 тонн, 33 узла, 12-152 мм орудий. Проект «68-бис». Легкий крейсер «Свердлов» 13500 тонн, 12-152 мм орудий.Проект «104». Эсминец-лидер типа «Изумруд»: 3200 тонн, 42 узла, 6-130 мм орудий, 3 торпедных аппарата.

16. Проект «109». Эсминец-лидер типа «Новик»: 3700 тонн, 42 узла, 8-130 мм орудий, 2 торпедных аппарата.

17. Проект «112». Эсминец типа «Страшный»: 2200 тонн, 40 узлов, 5-130 мм орудий, 2 торпедных аппарата.

Самое интересное заключалось в том, что все эти проекты произвели достаточно сильное впечатление на высшее руководство страны и товарища Сталина, который лично предложил присвоить ряду боевых единиц названия героических кораблей русского флота.Также, следует добавить, что принятая кораблестроительная программа несколько раз подвергалась корректировке и меняла свои параметры. Все это создало огромную нагрузку на промышленность Советского Союза, при этом срок исполнения программы был сокращен до 5-7 лет. Однако советские ученые и инженеры нашли довольно практичные решения возникших проблем.Прежде всего, несмотря на разнообразие, все проекты основных классов оказались оптимально подобными и унифицированными, в них использовались одни и те же системы набора корпуса, бронирования, внутренних отсеков, энергетических установок и прочего. И даже внешний вид кораблей оказался практически одинаковым, отличие составляло лишь количество дымовых труб и артиллерийских установок. На линкорах и крейсерах имелось по три командно-дальномерных поста оснащенных девятиметровыми дальномерами и директорами для наведения всех имеющихся орудийных систем, включенными в единую систему автоматического управления артиллерийской стрельбой. Один КДП располагался на крыше броневой рубки передней надстройки, второй на задней надстройке и один на верхнем марсе передней четырехногой мачты. Кроме этого каждая башня главного калибра имела собственный дальномер и могла наводиться в индивидуальном режиме. Дополнительно на любом линкоре или крейсере находилось четыре отдельных поста управления артиллерийским огнем орудий среднего калибра и четыре поста наведения зенитных автоматических установок. На передней мачте ниже марса находилась бимс-рама с передними локаторами обнаружения надводных и воздушных целей. Задняя мачта имела легкую трехногую конструкцию и свою систему кормовых локаторов.Для обеспечения высокой скорости кораблей советские конструкторы применили соотношение длины к ширине корабля: для линкоров 7:1, для крейсеров 8,5:1. Кроме этого они, проанализировав различные варианты защиты, отказались от противоторпедных булей и внутреннего броневого пояса. В качестве защиты применили наружный броневой пояс, броневые коффердамы и внутреннюю броневую (карапасную) палубу с боковыми скосами и горизонтальной частью. При этом коффердамы и бронепалуба включались в силовой набор корпуса и придавали корпусу дополнительную прочность. Конструкция корпусов кораблей была частично клепаная, частично сварная. В качестве противоторпедной защиты применялись двойные продольные внутренние переборки, которые располагались ниже бронепалубы и служили продолжением коффердамов, а также расположенные в бортовых отсеках специальные камеры Свирского. В принципе подобная схема защиты считалась архаичной, но обладала лучшей технологичностью и, как показал дальнейший опыт, оказалась гораздо более эффективной, чем новейшие западные разработки.На постройку такого флота требовалось огромное количество высококачественной броневой стали, и применение легированных марок брони даже не рассматривалось. Советские ученые нашли интересный выход из этого положения. Были разработаны следующие основные виды корабельной броневой защиты:

наружный броневой пояс состоял из двух слоев броневых плит, которые накладывались в шахматном порядке, то есть стык двух наружных плит оказывался на середине внутренней плиты и наоборот. Кроме этого кромки плит стыковались с применением крепления ласточкин хвост и, таким образом весь броневой пояс представлял собой сплошной двухслойный монолит. Наружные плиты изготовлялись из стали марки 55 ПП (поверхностно-прокаливаемой) при этом толщина внешнего закаленного (ТВЧ) слоя составляла 3-4 мм. Внутренние плиты делались из стали 55 РТ (регламентируемо-прокаливаемой) с толщиной термообработанного (закалка и средний отпуск) слоя 35-40 % всей толщины плиты. Далее шла 50 мм подкладка из «дельта-древесины», и основная обшивка корпуса из нержавеющей никелевой стали;внутренняя броневая палуба (скосы, горизонтальная часть и гласисы) состояла из двух аналогичных слоев бронеплит, которые укладывались на нижний слой экстра-мягкой никелевой стали. Это было необходимо для блокирования осколков, которые могут отлететь от внутренней поверхности брони при попадании снаряда. Такой же принцип защиты использовался для передней и кормовой броневых траверс.Броневые коффердамы и обе противоторпедные переборки изготовлялись сварными из мягкой броневой стали, подложки из «дельта-древесины» и внутренней основы из конструкционной стали.Для бронирования элеваторов подачи боезапаса, орудийных башен, боевых рубок и постов использовалась высококачественная закалённая броневая сталь марок 45-55Х5Н5М3 с подложкой из экстра-мягкой никелевой стали.Верхняя палуба, выполненная из мягкой броневой стали и покрытая рифлеными листами из сплава АМг5м обеспечивала защиту от осколков и разрыва фугасных снарядов калибра до 127 мм.

Примечание: Отличие линкоров, линейных, тяжелых и легких крейсеров заключалось лишь в толщине броневых элементов, при этом были изготовлены специальные опытные секции,имитирующие броневую защиту кораблей разных классов, по которым проводились экспериментальные артиллерийские стрельбы:Приведем для примера один из результатов испытаний:для тяжелого крейсера толщина броневых элементов составляет: бронепояс 180 мм, коффердам 50 мм, скос бронепалубы 140 мм под углом 35 градусов. Опытные стрельбы показали, что внешний бронепояс выдерживал без пробития попадания бронебойных снарядов под углом 90 градусов: калибра 203 мм на дистанциях свыше 60 кабельтовых, калибра 305 мм на дистанциях свыше 75 кабельтовых, на меньших дистанциях снаряд проходил сквозь бронепояс, задерживался коффердамом или отражался вверх скосом бронепалубы. Также скосы и горизонтальная часть бронепалубы обеспечивали защиту от падающих сверху фугасных снарядов: калибра 152-203 мм на дистанциях 90-150 кабельтовых.Таким образом, подобная броневая защита из двухслойной закаленной стали 55 толщиной 180 мм примерно эквивалентна новейшим западным аналогам в 200 мм крупповской или британской цементированной брони.Хороших успехов добились и советские оружейники. Так была разработана и внедрена технология изготовления орудийных стволов методом ротационной ковки. Такие стволы имели живучесть в 2,5-3 раза большую, чем орудийные стволы с лейнерами. Однако подобное производство было освоено лишь на двух опытных артиллерийских заводах и применялось только для изготовления стволов орудий калибра 130, 180 и 280 мм. Остальные корабли вооружались орудиями с лейнированными стволами, что соответственно привело к увеличению количества калибров для кораблей флота.Интересно и то, что для увеличения живучести стволов орудий после каждого выстрела они продувались воздухом высокого давления, который удалял оставшиеся внутри газы и охлаждал разогретый металл, при этом в конце продувки внутри распылялось термостойкое масло, существенно снижающее трение при прохождении следующего снаряда через канал ствола.Также были разработаны следующие типы боеприпасов раздельного заряжания:Для орудий калибров 152-406 мм применялись;

сверхтяжелые бронебойно-подкалиберные снаряды с комбинированным сердечником из карбида вольфрама и закаленной стали, который имел собственный небольшой заряд взрывчатого вещества (ВВ), и детонатор замедленного действия. Данный боеприпас предназначался для поражения сильно бронированных частей корабля настильным артиллерийским огнем;«полубронебойные», фугасные снаряды имели бронепробивающий наконечник и поражали внутренние отсеки, проходя через горизонтальное бронирование (палубы) корабля по навесной траектории, а также слабо-бронированные части по настильной траектории;фугасные снаряды «усиленного действия» предназначались для поражения береговых целей. Внутри чугунного корпуса помещалась стальной пруток, навитый в виде сплошной пружины и имеющий продольные прорези, в него вставлялся тонкостенный стакан с большим количеством взрывчатого вещества. При разрыве такой конструкции образовывалось значительное количество дополнительных осколков и соответственно усиливалось поражающее действие.

Для универсальных орудий калибра 100-130 мм использовались следующие виды боеприпасов унитарно-патронного заряжания:

«полубронебойный», фугасный снаряд для поражения слабо-бронированных целей;универсально - фугасный снаряд «усиленного действия»;дистанционная - «шрапнельная» граната универсального применения. Внутри она была начинена отбракованными деталями шарикоподшипниковой промышленности диаметра 8-20 мм и в зависимости от типа устанавливаемого взрывателя могла использоваться по воздушным, морским или наземным целям. При этом подрыв снаряда мог происходить по радиосигналу, по таймеру времени или при непосредственном контакте с целью.

Согласно принятым для кораблей советского флота нормативам боекомплект орудий составлял: для главного калибра 200 выстрелов на ствол, для среднего калибра 300 выстрелов. Для противовоздушной обороны кораблей были разработаны автоматические зенитные установки двух типов: двуствольная пушка В-11(70-К) калибра 37 мм и четырехствольная Б-20-4К калибра 20 мм. Следует также добавить, что все послевоенные корабельные артиллерийские системы среднего и малого калибра обязательно оснащались электрическим и ручным приводами, что обеспечивало высокую скорость наведения на цель.Высокую скорость хода советским боевым кораблям обеспечивали сверхмощные энергетические установки, а именно высокопроизводительные котлы которые позволяли достигать давления пара до 150 атмосфер при производительности в 120 кг/кв.м, и имели КПД в 92%. Топливом служили нефть или мазут. Обычно на больших кораблях котлы располагались попарно в четырех котельных отделениях и обеспечивали работу четырехсекционных турбозубчатых агрегатов. Частота вращения турбин понижалась редукторами и через спусковые машинки передавалась далее на дейдвудные и гребные валы. Линейные корабли имели по четыре, а крейсера из-за небольшой ширины корпуса по два гребных многолопастных винта, частота вращения которых могла достигать 180-250 оборотов в минуту. При этом дальность плавания экономическим 17-19 узловым ходом должна была достигать 7000-10000 миль. Следует добавить, что все советские корабли имели два расположенных последовательно руля балансирного типа, что обеспечивало высокую манёвренность.Таким образом, советская промышленность сумела в короткие сроки создать боевые корабли равные, и даже превосходящие зарубежные аналоги.Гораздо сложнее обстояло дело с палубной авиацией. Опыта создания специальных самолетов для авианосцев у советских авиаконструкторов практически не имелось и, было решено попытаться приспособить для этого имеющиеся типы боевых машин. Довольно быстро удалось переделать истребители Як-9, Ла-9 и Ла-11, а также штурмовик Ил-10. Эти самолеты имели незначительные размеры, и они получили складывающиеся консоли крыльев и тормозной откидывающийся гак для посадки на палубу крейсера с помощью аэрофинишеров. А вот с палубным бомбардировщиком-торпедоносцем возникли серьезные проблемы. После долгих споров было решено, что машина должна быть двухмоторной, чтобы иметь высокую скорость и большую бомбовую нагрузку. Конечно, такие машины занимают больше места, но и их эффективность гораздо выше, чем одномоторных бомбардировщиков. Дальний морской бомбардировщик-торпедоносец ДБ-3Ф (Ил-4) отпадал, так как уже устарел и имел слишком большие размеры, а пикирующий бомбардировщик Пе-2 поднимал всего 1000 кг бомб. Выбор пал на наиболее современный бомбардировщик Ту-2, при максимальной скорости 550 км/час он мог нести до 3 тонн боевой нагрузки. Переделка его в палубный вариант оказалась достаточно сложной, самолет также получил складывающиеся консоли крыльев и другие серьезные изменения конструкции, но основную проблемой стало то, что он неважно показал себя в качестве торпедоносца. Следует отметить, что на складах ВМФ Советского Союза имелось большое количество довоенных авиационных торпед калибра 450 мм, но результаты пробных авиационных атак оказались невысокими, и было принято решение использовать Ту-2 только как палубный пикирующий бомбардировщик. Кроме того данные торпеды несли относительно небольшой заряд взрывчатого вещества и могли эффективно использоваться только по транспортным или слабозащищённым боевым кораблям. Для поражения имеющего хорошую противоторпедную защиту авианосца, линкора или крейсера они были явно слабоваты.Основным оружием бомбардировщиков стали фугасные бомбы весом 100, 250 и 500 килограмм, но соответственно наибольшее применение получила бронебойно-фугасная бомба нового поколения весом 250 кг. (БРАБ-250-3М). Она имела заостренную форму, и корпус переменной толщины, обеспечивающий высокую прочность при ударе. В качестве материала для передней бронепробивающей части использовался закаленный чугун или сталь Гатфильда, что позволяло при атаке с пикирования и отделении бомбы на высоте в 500-600 метров пробивать 100 мм цементированную или 140 мм гомогенную броню. Данная бомба снабжалась взрывателем замедленного действия и зарядом мощного ВВ. Также эффективность ее применения оказалась сокрушительной за счет того, что, Ту-2МК (все палубные самолеты получили индекс «МК» - модернизированный корабельный) при полной боевой нагрузке нес 12 таких смертоносных снарядов, что серьезно увеличивало вероятность поражения цели.А что же происходило на западе. Корабли, которые достались странам победительницам после раздела флотов Германии, Италии и Японии были пущены на металлолом. Кроме этого свои крупные корабли устаревших типов также утилизировались, а основные усилия были сконцентрированы на строительстве новых авианосцев, так как считалось, что они показали самую высокую эффективность в период Второй Мировой войны. Западные военные специалисты ориентировались на применение массированных авиационных ударов палубной авиацией, и считали, что другим крупным боевым кораблям остается только роль прикрытия авианосных группировок. Следует отметить, что согласно существующим в странах Североатлантического блока правилам если боевой корабль выбывал из списка флота, то тут же на верфи закладывался его приемник, однако этот принцип относился в основном к крейсерам и эсминцам, а они строились, по устаревшим, незначительно модернизированным проектам. Если посмотреть на соотношение корабельного состава в целом, то к 1950 году линкоры остались только во флотах США, Англии и Франции. И это были корабли довоенной или военной постройки за исключением двух новейших американских линкоров типа «Монтана». Часть сильно устаревших боевых кораблей была выведена в резерв, количество же авианосцев неуклонно росло. При этом их строительство также велось по переработанным довоенным проектам, но уже осуществлялась закладка тяжелых авианесущих гигантов с двумя и даже тремя взлетными палубами, которые должны составлять основную силу морских группировок Североатлантического блока, во главе с США.Но вернемся в затемненные кремлевские коридоры. Адмирал Кузнецов и Главный штаб Военно-морских сил Советского Союза разрабатывали стратегию боевых действий в случае агрессии потенциального противника, под которым, прежде всего, подразумевался капиталистический блок. Основная ставка делалась на ударные соединения, состоящие из групп кораблей разных классов которые должны были предотвратить приближение авианосных группировок вероятного противника к портам и побережью Советского Союза. Кроме этого большие перспективы возлагались на морскую авиации базирующуюся на прибрежных аэродромах. Крупные стратегические порты прикрывались батареями дальнобойных орудий и минными заграждениями. В главном штабе ВМС Советского Союза были уверенны в том, что основные боевые действия развернуться в Северо-Арктическом и Тихоокеанском районе, а вот Балтийское и Черное море ввиду своей обособленности в случае вторжения сил противника можно защитить имеющимися небольшими надводными силами, подводными лодками и минными заграждениями, а также морской авиацией. Это подтверждал опыт Великой Отечественной войны, когда крупные боевые корабли практически не применялись по своему основному назначению, а чаще использовались в качестве плавучих артиллерийских батарей.Итак, был разработан ряд определенных мероприятий главной задачей которых было, в случае обострения международной обстановки позволили оптимально сконцентрировать морские силы Советского Союза на наиболее важных стратегических направлениях и блокировать попытки вероятного противника дестабилизировать ситуацию в том или ином мировом регионе.

2. Операция «Северное сияние» - скандал в Department of the Navy.

- Ситуация на Корейском полуострове с каждым днем накаляется. В ближайшее время войска Северной Кореи могут перейти в наступление вдоль тридцать восьмой параллели. Это явные предпосылки к началу мировой войны, так как за юг вступятся Штаты и их союзники. Нам удалось ненадолго оттянуть желание Ким Ир Сена атаковать южан, и в связи с этими обстоятельствами принято решение провести операцию «Северное Сияние» в наикратчайшие сроки, - говорил адмирал Кузнецов, находясь в штабе Балтийского флота. Командующий эскадрой вице-адмирал Сергей Кудрявцев сидел напротив наркома ВМС в кабинете с видом на набережную Невы. Он прекрасно понимал, какая трудная задача стоит перед ним. На столе лежала директива Главного Штаба ВМС, которую привез сам нарком. Она гласила, что основные линейные силы Балтийского флота должны быть в наикратчайший срок переброшены на север в Кольский залив и слиться там с эскадрой Северного флота. Это была явное предпосылка того, что скоро начнется война, а флот Советского Союза был гораздо слабее объединённого флота Североатлантического блока. Как бы в продолжение этого адмирал Кузнецов говорил: - Несмотря на все усилия, судостроительная программа выполнена немногим более чем наполовину. Новыми кораблями удалось полностью укомплектовать только Тихоокеанский флот, но там огромный театр и их все равно будет недостаточно. На остальных флотах количество боевых единиц составляет только половину необходимой численности, а наиболее опасным направлением является Арктика. Известно, что наши враги планируют атаковать Мурманск и Архангельск, а также блокировать перевозки по Северному морскому пути, поэтому и было принято решение, пока имеется возможность, перебросить все основные силы Балтийского флота на север.- А если флот противника войдет в Балтийское море? - задал вопрос адмирал Кудрявцев.- Это маловероятно, так как в этом случае масштабные боевые действия могут охватить всю Европу, а это глобальная мировая война. Штаты и Великобритания не заинтересованы в этом, и поэтому будут, прежде всего, стремиться нанести нам поражение на остальных более важных направлениях. Даже если они решаться вторгнуться на Балтику, то Швеция и Финляндия встанут на дыбы, а мы остановим врага авиацией и подводными лодками. Да и маловат Балтийский театр для применения крупных морских сил, негде развернуться, - ответил Николай Герасимович и, сделав небольшую паузу, продолжил, - на Черном море все гораздо опасней, если Турция пропустит сильный англо-американский флот через проливы, то нам придется очень тяжело. На Черном море флот имеет лишь половину запланированного боевого состава, а остальные корабли находятся на стапелях или у достроечных стенок в различной степени готовности, - Кузнецов снова замолчал, видимо размышления об этом возникали у него постоянно. Адмирал Кудрявцев не рисковал нарушить молчание наркома и стал снова изучать лежащую на столе директиву. Нарком поднял тяжелые не выспавшиеся глаза и жестким голосом снова заговорил: - Вы прекрасно знаете, как начинается война. Сначала захватывают гражданские корабли, дипломаты заявляют протест, потом топят подводную лодку, в ответ сбивают самолет и ... Каково состояние кораблей? - последовал неожиданный вопрос- Все корабли эскадры бункерованы для дальнего похода, на «Петре Великом» заканчивается ремонт холодильников головных турбозубчатых агрегатов. Послезавтра можем выйти в море, - ответил вице-адмирал.- Имейте в виду в Северном море и в Атлантике вы возможно противодействие британского флота, - продолжил нарком, - старайтесь держаться посредине между Фарерскими островами и побережьем Норвегии. Приступайте к выполнению задания согласно указаниям. Эскадру выводите частями, как бы на плановые учения. В общем, приступайте.Утром 23 апреля 1950 года проснувшиеся жители Кронштадта были удивлены. На рейде отсутствовало большинство крупных кораблей. По городу распространился слух, что эскадра вышла в море на плановые предмайские учения, однако в действительности выйдя из Финского залива частями, советский флот собрался в походный ордер и оставляя за собой многочисленные серые дымовые шлейфы двинулся к датским проливам.Эскадра делилась на две группы. В первую, под флагом вице-адмирала Кудрявцева, вошли линкоры «Полтава», «Гангут», авианосец «Москва», легкие крейсера «Киров», «Кронштадт», лидеры «Корунд», «Гранит».Следом, выдерживая расстояние в 30 миль, двигалась вторая группа кораблей под командованием младшего флагмана контр-адмирала Григорьева. В её состав входили: линейные крейсера «Ленинград», «Куйбышев», тяжелые крейсера «Петр Великий», «Адмирал Лазарев», а также легкие крейсера «Михаил Кутузов» и «Александр Суворов». Замыкал отряд авианосец «Киев» и эсминцы «Резкий» и «Разящий». Фактически все основные силы Балтийского флота перебрасывались на север и, это серьезно, в два раза, усиливало Северный флот Советского Союза. Именно там, в северных морях, находился оперативный простор для таких больших группировок боевых кораблей.Через двое суток обе группы кораблей прошли проливы Каттегат и Скагеррак, и вышли в Северное море. Удалившись от берегов Норвегии на расстояние более ста миль, они двинулись курсом норд-вест, направляясь в Северную Атлантику. Конечно, американская агентура в Дании известила ЦРУ о проходе советскими кораблями проливов, но Госдепартамент США хранил молчание. Соединения советских кораблей стремились пройти посередине между Фарерскими островами и Норвежским побережьем. Так же было ясно, что передвижение таких больших соединений не осталось незамеченным для военно-морских сил Великобритании. Как это ни странно, но английское Адмиралтейство сообщило своим заокеанским союзникам о передвижении советской эскадры только спустя два дня. Чем это было обусловлено так и останется тайной. Есть предположение, что англичане выигрывали от того, что такие крупные силы советского флота уходят на север, и Северное и Балтийское моря остаются вне театра боевых действий. К 30 апреля оба соединения вышли в северную Атлантику и двигались вдоль побережья Норвегии.- Товарищ адмирал слева на траверсе вижу цель. Дистанция 70 кабельтовых. Определено как легкий крейсер типа «Манчестер», – доложил дежурный офицер в ходовой рубке флагманского линкора «Полтава». Спустя минуту он продолжил: - Капитан Роберт Ромерс крейсера Британских ВМС «Глостер» спрашивает, куда направляются наши корабли?- Передайте им, что соединения Балтийского флота Советского Союза направляются для проведения учений в Баренцевом море, – ответил адмирал Кудрявцев, и спустя некоторое время добавил, - Нет смысла скрывать наши планы. Уже всем все ясно.Еще около часа английский крейсер двигался параллельно советским кораблям. При этом служба радиоперехвата фиксировала активный обмен радиограммами британского крейсера со своим штабом. Затем неожиданно «Глостер» повернул на запад и стал удаляться. На прощание англичане пожелали советской эскадре счастливого пути.В дальнейшем, оба соединения беспрепятственно двигались к намеченной цели 15 узловым ходом. За две недели пути гидролокаторы неоднократно фиксировали подводные цели. Понятно, что это были подводные лодки Североатлантического блока, командиры которых внимательно изучали в перископы силуэты советских кораблей. Кроме этого несколько раз появлялись норвежские самолеты-разведчики, и встречались торговые суда разных стран, двигавшиеся навстречу эскадре.7 мая, ко дню Великой Победы обе балтийские эскадры вошли в Кольский залив в сопровождении встретившего их эсминца Северного флота «Сметливый». Боевые корабли становились на якоря, а с берега их восторженно приветствовали военнослужащие и население новой главной базы Советского флота Североморска.В середине мая Северный флот был подвержен реорганизации. Некоторая часть кораблей была выделена для создания оперативной беломорской флотилии. Основной задачей, которой было защита входа в Белое море и части северного морского пути. Это было обусловлено директивой Главного морского штаба Военно-морских сил Советского Союза. Командующим Северным флотом был назначен вице-адмирал флота Иван Степанович Исаков. Перед ним стояла задача в наикратчайшие сроки создать универсальную, сверхбоеспособную морскую силу, способную успешно противостоять вероятному противнику и полностью доминировать на Арктическом театре военных действий. Уже 25 мая он вывел Северный флот на масштабные учения в Баренцево море, которые длились около 10 дней. Экипажи боевых кораблей тренировались в учебных стрельбах, отражении подводных и воздушных атак, летчики палубной авиации осуществляли полеты в условиях максимально приближенных к боевым. Ниже приводиться структура Северного военно-морского флота после реорганизации:1я эскадра линейных сил, командующий контр-адмирал А. Севастьянов:Линкоры: «Мурманск», «Архангельск», линейные крейсера: «Сталинград», «Северодвинск».2я эскадра линейных сил, командующий контр-адмирал Н. Григорьев:Линкоры: «Полтава», «Гангут», линейные крейсера: «Ленинград», «Куйбышев».1я бригада крейсеров, командующий контр-адмирал А. Леонов:Тяжелые крейсера: «Петр Великий», «Адмирал Лазарев», легкие крейсера «Киров», «Кронштадт».2я бригада крейсеров, командующий контр-адмирал С. Саяновский:Тяжелые крейсера: «Адмирал Макаров», «Адмирал Витгефт», легкие крейсера «Александр Невский», «Дмитрий Донской».3я бригада крейсеров, командующий контр-адмирал А. Борков.Легкие крейсера: «Михаил Кутузов», «Александр Суворов», «Ростислав», «Святослав».1я авианосная группа, командующий контр-адмирал Е. Цибиков.Авианесущие крейсера: «Советская Россия», «Москва», 8 сторожевых кораблей.2я авианосная группа, командующий контр-адмирал Д. Иванов.Авианесущие крейсера: «Советская Белоруссия», «Киев», 8 сторожевых кораблей.1й дивизион эсминцев – 2 лидера, 7 эсминцев.2й дивизион эсминцев – 2 лидера, 7 эсминцев.Выше приведены лишь главные силы флота, кроме них в составе флота также находились вспомогательная флотилия, включающая минно-тральный отряд, отряд вспомогательных кораблей, отряд сторожевой и противолодочной обороны. Так же в Кольском заливе базировалась флотилия пограничной охраны и флотилия подводных лодок. Кроме морских сил в состав Северного флота входили многочисленные береговые батареи прикрывающие порты и базы, несколько полков истребительной, бомбардировочной и транспортной авиации, а так же 4 бригады морской пехоты.Архангельский оперативный отряд был преобразован в Беломорскую морскую флотилию под командованием контр-адмирала Ф. Завьялова.В состав флотилии вошли: лидеры «Корунд» и «Гранит», эсминцы «Разящий» и «Резкий», а так же 14 сторожевых кораблей. Также туда входили вспомогательные корабли, морские охотники за подводными лодками, торпедные катера и тральщики, но самым интересным было то, что в случае военных действий в состав флотилии передавались четыре линейных ледокола обслуживающих Северный морской путь, при этом на них устанавливались артиллерийские орудия и зенитное вооружение. Кроме этого в ее состав вводись специальные спасательные суда и военные транспорты.Таким образом, Советские военно-морские силы в Арктике теперь могли свободно противостоять любому агрессору и успешно защищать северные рубежи страны.В это время на крупнейшем судостроительном предприятии Северодвинска «Красная Звезда» готовился вступить в строй первый суперлинкор «Советский Союз», авианесущий крейсер «Советская Украина», один тяжелый и один легкий крейсер. Строились лидеры, эсминцы, подводные лодки и другие боевые корабли.…- Как вы могли такое допустить! Вы понимаете, что это значит! – громогласно произнес морской министр Джон Церел. Немного отдышавшись, он вытер платком пот, катившийся с его лица, и продолжил, - что я теперь должен сказать президенту? Что мы допустили перемещение крупного соединения боевых кораблей русских на север. Что наши английские партнеры даже не попытались предотвратить это. Доложите, какие теперь перспективы у нас в случае начала боевых действий?Тягостная тишина повисла в кабинете. Присутствующим даже показалось, что потемнела большая эмблема флота США, висевшая на стене над креслом министра.- В результате сложившейся ситуации, вся наша стратегия на случай столкновения с Советским Союзом может оказаться недееспособной, – начал доклад начальник штаба ВМС США Форест Шерман, - русские надежно прикрыли северную часть своей страны и Арктический морской путь, который позволяет им беспрепятственно перебрасывать грузы и боевые корабли в Тихий океан и обратно. Теперь мы имеем дело с крупным боевым флотом в состав, которого входит 4 линкора, 4 линейных крейсера и 4 авианосца. Это не считая тяжелых и легких крейсеров, подводных лодок и прочих боевых кораблей. Кроме этого в Северодвинске готовятся вступить в строй еще линкор и авианосец. Таким образом, массированная атака наших морских сил на Мурманск и русские порты в Арктике становится малоперспективным предприятием, но следует отметить, что на Балтийском театре у Советов остались только легкие морские силы, подводные лодки и береговая авиация. Таким образом, мы можем поменять направление действия нашего флота…- Достаточно, - перебил министр доклад начальника штаба, - вы, что же думаете, что имеет смысл посылать наши крупные силы в эту Балтийскую лужу. В которой, даже, Кригсмарине Гитлера не добились никаких успехов, а ведь немцы взяли под контроль почти все побережье. А теперь мы имеем советскую Прибалтику и берег социалистической Польши. Да нас перетопят как щенков в этой закрытой акватории минами, торпедами и бомбами. У вас есть, какие-нибудь другие предложения?- Мы можем перебросить крупные силы из Средиземного в Черное море, если конечно Турция пропустит нас через проливы, - робко произнес заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг.- Нет, Большая часть Черноморского побережья так же под контролем соцлагеря. Втягивать Турцию в войну ни в коем случае нельзя, так как это новый сухопутный фронт, а турецкая армия не очень сильна, - произнес министр Церел. Воцарилось продолжительное молчание. - Господа, - нарушил тишину командующий Атлантическим Флотом США адмирал Ленц Гордон, - я считаю, и думаю, многие со мной согласны, что нам придется вести крупные боевые действия в Норвежском и Баренцевом морях. На основании этого, следует создать крупное ударное соединение кораблей в Исландии, а лучше в Норвегии. Откуда мы можем свободно наносить удары по Мурманску, Архангельску и русским коммуникациям в Арктике. Но видит бог, нам суждено столкнуться с Советским флотом в открытом бою. Считаю, что надо срочно разработать новый оперативный план в этом направлении.- Этот план я должен представить уже завтра на объединенном заседании комитета начальников штабов, и кроме этого еще и высшему руководству страны, - произнес морской министр Джон Церел, - да и не забывайте, что в случае начала корейской войны, неизвестно как поведут себя наши союзники. Мы можем рассчитывать в войне с коммунистами, пожалуй, только на Великобританию, а англичане явно не очень горят желанием воевать с Советами.- Да, но базы они обязаны нам предоставить, - сказал адмирал Гордон.- Базы предоставят, но их действия, а вернее бездействие с пропуском советских кораблей, наводит на плохие размышления, - подытожил морской министр.…Вечером следующего дня в «овальном кабинете» Белого дома произошло совещание главных лиц Соединённых Штатов Америки во главе с президентом Гарри Эс Трумэном.- И каковы теперь перспективы нейтрализации активности Советского Союза на мировой арене с учетом того, что армия Ким Ир Сена может начать наступление в любой момент? - задал вопрос президент.- Мы можем просто блокировать передвижение советских транспортных судов в мировом океане и вынудить Советы не вмешиваться в дела на Корейском полуострове, - ответил морской министр Джон Церел.- Вряд ли это остановит Сталина и в случае начала боевых действий он обязательно вступится за корейских коммунистов, - отреагировал вице-президент Олбен Баркли, - лучше поясните, что нам потребуется для обеспечения помощи правительству Южной Кореи?- Флот развернет свои основные силы в районе Корейского пролива, и таким образом мы сможем беспрепятственно перебрасывать войска и грузы по линии Штаты-Гавайи-южная Япония-Корея, - последовал новый ответ со стороны морского министра.- И сколько нам будет стоить удовольствие защиты наших корейских друзей? – снова спросил Олбен Баркли.- Как минимум десять-двенадцать дивизий, не считая флота и авиации, и это в том случае если Сталин не станет помогать Ким Ир Сену. В противном случае нам потребуется значительно большее количество войск, - вступил в разговор министр обороны Джордж Кэтлетт Маршалл.- Так может нам не стоит идти на конфронтацию с Советами и ограничиться предупредительными мерами, - предложил вице-президент.- Господа, определенные финансовые круги оказывают на меня сильное давление. Всем прекрасно известно, что экономика Штатов сейчас регрессирует и основными причинами является усиление мирового коммунистического блока. Кроме этого в конгрессе считают, что пора ограничить мировые амбиции большевиков и Сталина иначе Америка все больше напоминает придаток социализма. Это не мои слова, но именно так выразился сенатор от Республиканцев Ри́чард Ми́лхауз Ни́ксон, - обратился к присутствующим Гарри Эс Трумэн.- Да, совершенно верно. Как показывает опыт Второй Мировой войны, начало боевых действий приведет к значительному росту наших промышленных и финансовых активов и соответственно укреплению доллара. Это необходимо Соединённым Штатам как воздух, но при условии, что нам будет сопутствовать успех, - пояснил министр финансов Джон Уэсли Снайдер.- Война с Советами в любом случае неизбежна и нам не стоит ее бояться, - заговорил государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон, - согласно плану, представленному морским ведомством для нас не составит большого труда нейтрализовать противника, но имейте в виду, что нас поддерживают только Англия и страны Британского содружества. К сожалению, остальные члены Североатлантического блока заняли пассивную позицию, и их участие в боевых действиях рассчитывать не стоит.- Последний инцидент с пропуском советской эскадры на север, не особо приятно характеризует наших союзников, - произнес министр обороны Маршалл.- Тем не менее, сейчас стало абсолютно ясно, что нам следует сразу захватить стратегическую инициативу и как можно быстрее вывести противника из игры, - констатировал президент.

3. Тихая гладь.

Эскадренный миноносец резал острым форштевнем тихую гладь Авачинской бухты. Он развел большую волну, которая раскачала все 28000 тонн, стоящего на бочке тяжелого крейсера «Рюрик».«Ну вот, эсминец пошел в дозор к Командорским островам. Даже в гавани гоняют полным ходом», - подумал контр-адмирал Леонид Федорович Игнатьев, командующий отдельной бригадой крейсеров Тихоокеанского флота. Он находился в адмиральской каюте расположенной в кормовой части крейсера. Иллюминаторы были открыты, и через них в помещение проникал свежий ветерок тихого июньского утра. В дверь постучали.- Войдите, – произнес адмирал.В каюту вошел дежурный офицер, в звании лейтенанта и доложил: - Товарищ контр-адмирал вас вызывают в штаб морских сил северо-восточного военного района. Катер подан с левого борта.- Хорошо, я буду через три минуты, - последовал ответ.Командующий надел китель, висевший на стуле, застегнул его на все пуговицы и направился к двери. Поднявшись на палубу, он осмотрелся. День был ясный, в небе плыли небольшие облачка, ветра не чувствовалось. Он спустился по трапу с левого борта корабля, и катер, отдав швартовы, направился к военному пирсу. Из гавани открывался отличный вид на Петропавловск-Камчатский и окружающие его окрестности.Через 10 минут адмирал поднялся на пирс и сел в ожидавшую его машину, которая должна была доставить его в штаб.Петропавловск был очень красивым городом на фоне заснеженных величественных вершин камчатских вулканов, он значительно вырос, расстроился прекрасными зданиями, и Игнатьев любил рассматривать его через окно машины. Через десять минут достигли здания штаба ВМС и адмирал, козырнув стоящему на входе часовому, прошел внутрь. Дежурный офицер доложил, что его ожидают в оперативном зале на втором этаже. Командующий крейсерской бригадой поднялся по лестнице и прошел по коридору. Второй дежурный сказал, что его ожидают, и открыл перед ним двери в зал. Игнатьев вошел в просторное помещение с зашторенными окнами, в центре которого стоял большой стол с разложенными картами. Кроме того большая подробная карта Тихого океана висела на стене. Подняв руку к фуражке, он доложил о своем прибытии.- Проходите, присаживайтесь, сейчас прибудут остальные, - сказал ему командующий военно-морскими силами северо-восточного района Тихоокеанского флота вице-адмирал Лев Николаевич Стариков.В течение двадцати минут в зале собралось много военного народа. Самым интересным стало то, что также прибыли командующие пограничными силами, морской и армейской авиацией, люди из разведки, контрразведки и многие другие.Наконец в помещении собрались все кому положено, и наступила томительная тишина. Все чего то ждали.Вице-адмирал встал и произнес: - Товарищи час назад получена секретная директива из штаба Дальневосточного округа. Она гласит, - далее он стал зачитывать бумагу, - 25 июня 1950 года войска Корейской Народной Демократической Республики перешли границу с Южнокорейской Республикой. В связи с началом боевых действий на Корейском полуострове привести все войска и авиацию Дальневосточного военного округа, Тихоокеанский флот, а так же пограничные войска в повышенную боевую готовность. Ожидается, что на стороне Южной Кореи выступят вооруженные силы Соединенных Штатов Америки, Англии и других членов Североатлантического блока. В связи с этим возможно начало полномасштабных боевых действий в акватории Тихого океана. Для соединений морской пограничной охраны и войск противовоздушной обороны предписывается боевая готовность номер 1. Следует досматривать все подозрительные иностранные суда, входящие в территориальные воды Советского Союза. Нарушители морской государственной границы (в том числе воздушные и морские цели) подлежат немедленному задержанию и в случае отказа подчиниться нашим требованиям уничтожению.Для соединений Тихоокеанского флота и войскам береговой обороны боевая готовность «номер 2». Так же следует увеличить количество выходов на боевое дежурство подводных лодок и сторожевых кораблей, а для надводных соединений усилить готовность по отражению воздушных и подводных атак.В случае неблагоприятного развития событий и начала боевых действий действовать согласно секретным оперативным планам, разработанным морским генеральным штабом.Подписано народный комиссар Военно-Морских Сил Советского Союза Кузнецов Николай Герасимович, - на этом вице-адмирал Стариков закончил зачитывать документ. Выдержав небольшую паузу, он добавил, - прошу остаться командирам морских соединений и особых служб, остальным приступить к исполнению своих обязанностей, - люди стали покидать зал. Кроме Игнатьева в помещении остались командующие дивизией миноносцев, подводных лодок, минно-трального отряда, вспомогательного отряда, флотилий сторожевой и противолодочной обороны, а также морской пограничной охраны, - итак, возможно, начало масштабных боевых действий вблизи наших берегов. Прошу доложить о диспозиции вероятного противника, начальника оперативного отдела, капитана первого ранга Якова Николаевича Белорукова, - закончил вице-адмирал.Капитан встал со стула, подошел к карте океана, висевшей на стене, взял в руку указку и начал доклад: - По данным нашей разведки и сведениям, полученным из иностранного отдела Народного комиссариата государственной безопасности, на сегодняшний день в Тихоокеанском регионе имеется следующая диспозиция военно-морских сил США. На Гавайях, в Перл-Харборе, находится основное соединение в составе 4 линкоров типа «Айова», два линейных крейсера типа «Аляска», 5 тяжелых и 6 легких крейсеров, так же там находятся 3 авианосца типа «Ленсингтон» из которых один в состоянии серьезного ремонта. Есть большая вероятность, что в ближайшее время, эти силы могут быть переброшены в Сасебо, Симоносеки и Пусан, - при этом капитан умело действовал указкой по карте, - оттуда они могут оказывать помощь южнокорейской армии и действовать в акватории Японского, Восточно-китайского и Желтых морей. Так же наблюдается активизирование движения транспортных судов по направлению Западное побережье США, Гавайи, атолл Мидуэй, Окинава, порты Южной Японии. Скорее всего, началась переброска военных грузов и войск для оказания помощи Южной Корее. В северной части Тихого океана находится второе крупное соединение американского флота в составе дредноута «Техас», 2 тяжелых, 2 легких крейсеров и 2 авианосцев, из которых один устаревшего типа. Следует отметить, что один из авианосцев не может выйти в море в связи ремонтом главных энергетических установок. На данный момент это соединение находится в Анкоридже. Нами замечено перемещение 6 эсминцев и 6 корветов в Датч-Харбор на Алеутских островах и активизация кораблей пограничной охраны США в северной части Берингова моря.Капитан сделал паузу. Командующий Стариков произнес: - А каково положение военно-морских сил вероятного противника на побережье США?- По агентурным данным в Сан-Франциско находится новый суперлинкор «Монтана», но он не готов к выходу в океан в связи с какими-то обнаруженными неисправностями. Так же не готов и линейный крейсер «Гавайи», Хотя официально он вступил в строй, но имеет ряд технических проблем и не закончил ходовые испытания, - продолжил начальник разведывательного отдела, - так же там находятся 4 тяжелых и 4 легких крейсера, один авианосец типа «Ленсингтон» и два более крупных авианосца типа «Мидуэй». Считаю, что возможна их переброска на Гавайи. Второе крупное соединение находится в Сан-Диего. Один устаревший линкор, 4 тяжелых и 4 легких крейсера, и один устаревший авианосец. На Гуаме еще один устаревший линкор, 2 тяжелых и 2 легких крейсера прикрывают южные трансокеанские коммуникации, - капитан замолчал, давая понять, что доклад закончен.- Прошу офицеров доложить каково положение во вверенных им подразделениях? – задал вопрос вице-адмирал.Игнатьев, сидевший всех ближе, ответил: - Все четыре крейсера полностью бункерованы и готовы к выходу в море.- В отряде эсминцев на лидере «Азард» и эсминце «Сокрушительный» проводятся ремонтные работы у стенки. По плану они будут завершены через три дня. Эсминец «Свирепый» ушел сегодня утром в поход к Командорским островам. Вернется послезавтра. Остальные корабли швартованы у пирсов и готовы к выполнению поставленных задач, - доложил вслед за Игнатьевым командир флотилии эсминцев контр-адмирал Петренко.Далее последовали доклады остальных командиров флотилий и подразделений. В целом почти все корабли северо-восточного района Тихоокеанского флота были в боеготовности. По итогам заседания вице-адмирал Стариков приказал ускорить ремонтные работы, бункеровать корабли по полной программе, и ввести в подразделениях боевую готовность номер 2. Отдельное распоряжение предусматривало усиление в два раза количества дежурных кораблей пограничного отряда, введение дежурства не менее двух сторожевиков на входе в Авачинский залив. Приказывалось так же закрыть стоянку крейсеров противоминными сетями, и выдвинуть в открытые воды дополнительные дозорные подводные лодки.Игнатьев стоял на мостике крейсера и внимательно наблюдал, как портовой буксир тянет по гавани боновое заграждение, к которому снизу была прикреплена специальная металлическая сеть. Она должна была задержать торпеды, если в Авачинскую губу проникнет вражеская подводная лодка. Кроме того сетевое заграждение должно и противостоять диверсантам, если такие появятся, что бы подорвать корабли. Вторая такая сеть устанавливалась, на входе в залив в ночное время. Два сторожевых находились в постоянной готовности в проливе. На крейсерах были выставлены усиленные посты, были наготове водолазы, зенитные установки были готовы к открытию огня. К универсальным 100 мм орудиям был подан боезапас из погребов. Все это было исполнением директивы по боевой готовности «номер два».Контр-адмирал Игнатьев командовал бригадой крейсеров уже почти год. Прошлым летом они прошли Северным морским путем и прибыли в Петропавловск-Камчатский. За год было проведено много учебных походов, где отрабатывали маневрирование, отражение подводных и воздушных атак, боевые стрельбы по радару и оптическим дальномерам. Крейсера для Тихоокеанского флота строились на Северодвинских верфях по специальным проектам. Они предназначались для борьбы на океанских просторах и получили свои названия в честь героических кораблей старого русского флота. Тяжелые крейсера назывались «Рюрик» и «Аскольд», легкие «Витязь» и «Богатырь». Внешне они походили друг на друга. Длина тяжелых составляла 240 м., легких около 210 м. Они имели двухвинтовую энергетическую установку, турбозубчатые агрегаты которой развивали максимальную мощность в 160000 и 140000 индикаторных сил, что позволяло кораблям достигать максимальной скорости в 37 узлов, и непрерывно двигаться в таком режиме не менее двенадцати часов. Это были самые быстроходные крейсера в мире. Экономическим ходом в 17 узлов они могли пройти более 9000 миль. Их защита была построена по комплексной схеме, применявшейся на всех советских кораблях. Главный бронепояс в 200 мм, верхний в 140 мм, внутренняя броневая палуба со скосами в 140 мм и 90 мм в горизонтальной части. Кроме того внутренние гласисы в 150 мм и надежное бронирование башен, рубок, элеваторов и казематов. Броневая защита была включена в набор корпуса, что придавало дополнительную прочность.Внешний вид крейсеров был практически одинаков. Две трубы, передняя и задняя надстройки, четырехногая передняя мачта с верхним командно-дальномерным постом и системой локаторов, а также легкая задняя мачта и четыре башни главного калибра расположенные по линейно-возвышенной схеме. Так же особенностью было то, что на кораблях отсутствовали ходовые рубки, а все управление было сосредоточено в боевых рубках и постах наведения артиллерийских систем. Главной ударной силой тяжелых крейсеров были 12 орудий калибра 280 мм, установленные в четырех трехорудийных башнях. Новейшая система подачи боеприпасов позволяла производить заряжание при любом угле возвышения орудий. Скорострельность одной башни составляла шесть полных залпов в минуту. Кованые стволы орудий выбрасывали 370 кг снаряд на 42 км. На тяжелых крейсерах также имелось четыре броневых каземата с 130 мм орудиями расположенные на верхней палубе и являющиеся нижним ярусом надстроек. Орудия внутри казематов имели автоматическое заряжание, они защищали угловые и бортовые направления. Средний калибр был дополнен восьмью модифицированными универсальными 100 мм орудиями Б-34-УСМ в палубных установках с возможностью вести огонь и по воздушным целям. Зенитная артиллерия состояла из 12 автоматических двуствольных установок калибра 37 мм. Кроме этого в случае необходимости дополнительно на мостиках устанавливались крупнокалиберные пулеметы.Легкие крейсера отличались лишь тем, что у них была меньшая толщина брони: 140 мм бронепояс и соответственно 100 и 70 мм внутренняя бронепалуба. Главный калибр был представлен 12 - 180 мм орудиями, также отсутствовали угловые броневые казематы с орудиями. На верхней палубе было 8 универсальных 100 мм орудий и 12 зенитных 37 мм автоматов.Первоначально на крейсерах предусматривались по 2 подводных торпедных аппарата, но в дальнейшем от них отказались, так как опыт мировой опыт морской войны показывал, что подобные мощные артиллерийские корабли практически не используют торпедное оружие, и в тоже время наличие запаса торпед на борту корабля повышает его взрывоопасность.Это были суперсовременные крейсера способные уничтожить любой корабль подобного класса. Следует также добавить, что в Североатлантическом блоке их классифицировали как линейные и тяжелые.Немного стоит уделить внимания и имеющимся на вооружении советского флота лидерам и эскадренным миноносцам. Основным типом эсминца являлся проект «112», тип «Страшный». Фактически это был корабль сильно переработанного довоенного проекта «7У», он имел усиленный набор корпуса, дополнительное пятое 130 мм орудие Б-13-4 новые трехтрубные 533 мм торпедные аппараты 2-НУ и более совершенную систему управления артиллерийским огнем. Кроме этого на передней мачте был установлен радиолокатор обнаружения надводных и воздушных целей на дальности до 70 км.Лидеры проекта «104» типа «Изумруд» также были разработаны на основе лидеров проекта «20» и обладали примерно такими же изменениями что и эсминцы. Вооружены они были двуствольными 130 мм башенными полузакрытыми установками Б-2ЛМУ. Они имели броневую защиту в 35 мм по лобовой плите и в 25 мм по боковым стенкам. Отличалось от предыдущих аналогов патронным заряжанием, клиновым затвором и повышенной живучестью ствола, что позволило довести его скорострельность до 14 выстрелов в минуту. Дальнобойность орудий составляла до 26 км.Принципиально новой разработкой являлись лидеры типа «Новик» проекта «109», они строились специально для действий в открытом океане и имели увеличенные водоизмещение и дальность плавания до 8500 миль 17 узловым ходом. Их вооружение состояло из четырех новейших полностью закрытых башенных установок Б-2МсУ с 130 мм орудиями с длиной ствола в 58 калибров. Они имели полностью автоматизированный механизм заряжания, скорострельность в 16 залпов в минуту и дальность стрельбы до 29 км. Лобовая броня башен имела толщину в 45 мм боковые стенки в 25 мм. Эти установки являлись самыми совершенными в мире и в варианте с усиленным бронированием применялись в качестве артиллерии среднего калибра на линкорах и крейсерах советского флота. Кроме этого лидеры имели внутреннюю броневую палубу и поперечные траверсы толщиной до 25-35 мм, которые защищали артиллерийские погреба, котельные и турбинные отсеки, а также бронированные боевые рубки. Всего таких лидеров проекта «109» было построено по четыре единицы для Тихоокеанского флота и две единицы (еще две находились в стадии достройки) для Северного флота Советского Союза. В странах Североатлантического блока эти корабли относились к классу легких крейсеров-скаутов.

4. Прямая линия к войне.

Командующий первым соединением Тихоокеанского флота США вице-адмирал Рональд Пак находился на правом крыле мостика флагманского линкора «Миссури». Глядя в бинокль, он наблюдал за появившимися на горизонте очертаниями острова Окинава. Настроение адмирала было приподнято, но в тоже время он испытывал некоторую обеспокоенность за будущее.- Через час будем в гавани Окинавы. Господин адмирал, - произнес стоящий рядом капитан линкора Джон Роулен, - на море отличная погода. Скорость 16 узлов.- Да, приятный легкий ветерок нам сопутствует. Вот только как бы нам в дальнейшем не столкнуться с неприятностями, - ответил командующий.- Вы подразумеваете, что у Северной Кореи есть сила способная остановить такую мощь, - сказал капитан.- Нет, но у них есть союзники, которые имеют равные нашим возможности, - сказал адмирал Пак и перевел взгляд в направлении на корму.Там красиво, кильватерным строем шли еще три громадины линкоров типа «Айова». За ними виднелись силуэты 4х тяжелых крейсеров, а с боков наблюдались хищные тени эсминцев. Вдали на горизонте были видны дымы второй группы кораблей, в которую входили два больших крейсера типа «Аляска», авианосцы «Ленсингтон» и «Энтерпрайз», 4 легких крейсера, эсминцы и корветы сопровождения. Кроме этого, один тяжелый и два легких крейсера пришлось заранее послать на разведку в Желтое море и к южным берегам Японии.- После такого перехода нам следует пополнить запасы на Окинаве, но там нет необходимых резервов. Транспортные корабли только еще вышли из Сан-Франциско и прибудут не ранее чем через три четыре недели. Неизвестно, как сложится обстановка к этому времени, - произнес адмирал и добавил, - к тому же «Саратога» простоит на ремонте еще около месяца.- Вы думаете, что Советы вступятся за своих северокорейских друзей? - спросил капитан.- Скорее всего, так и произойдет. Сейчас их силы равны нашим, но скоро во Владивостоке войдет в строй пятый линкор, - заговорил Рональд Пак, - У нас «Монтана» и «Гавайи» еще не готовы, а остальные вынуждены прикрывать побережье и коммуникации в океане.В небе показался одинокий самолет-разведчик, это был FA-26C «Дуглас-Инвейдер».- Ну, вот нас встречают, пойду, отдам распоряжения, - закончил разговор капитан Роулен.…За первые две недели после начала войны на Корейском полуострове войска КНДР под командованием Ким Ир Сена провели ряд успешных наступательных операций, захватили Сеул и быстро продвигались на юг. Южнокорейская армия была фактически разбита и, неся большие потери, отступала к Пусану и Кванджу. Следует отметить, что на полуострове находились небольшой американский контингент, представленные двумя полками морской пехоты и неполной стрелковой дивизией сухопутных войск. В результате наступления северокорейской армии эти части оказались в блокированы на Юге полуострова. Основные силы войск США, под командованием генерала Дугласа Макартура базировались на юге Японии в Симоносеки и Сасебо, но их переброска на полуостров была под вопросом, пока Штаты официально не вступили в войну. Дело в том, что начало боевых действий оказалось достаточно неожиданным для американского правительства и президента Трумэна, который поехал на родину в Миссури. Бездействие самой сильной мировой державы фактически привело к поражению капиталистических сил на Корейском полуострове.К середине июля 1950 года, американцы, наконец, начали переброску вооруженных сил через Корейский пролив. Ширина пролива составляла 180 км, и этот путь преодолевали военные транспорты наполненные войсками в сопровождении корветов и самолетов прикрытия. Командующий флотом вице-адмирал Рональд Пак выделил для прикрытия конвоев два тяжелых, два легких крейсера и 6 эсминцев, под командованием бригадного контр-адмирала Реймонда Дарка.…Советский грузовой пароход «Красный Пролетарий» принадлежавший Дальневосточному морскому пароходству шел 8 узловым ходом по Восточно-Китайскому морю, направляясь из Сайгона во Владивосток. Постройки 1935 года, водоизмещением 8500 тонн, пароход был гружен различными товарами, произведенными в Юго-Восточной Азии и закупленными советским торгпредством в Бирме и Вьетнаме. На море стоял штиль, и ярко светило солнце. К полудню появилась небольшая дымка и, капитану судна Вячеславу Никонову сообщили, что наперерез движется эсминец под американским флагом.Через некоторое время с эскадренного миноносца подали сигнал остановиться, и пароход застопорил ход. К борту «Красного Пролетария» подошел катер и на палубу поднялись американские морские пехотинцы под командованием молодого лейтенанта.- Мы вынуждены провести досмотр вашего судна, - произнес командир группы на ломаном русском языке.- На каких основаниях? Мы находимся в нейтральных водах. Наше судно принадлежит Советскому Союзу, - по-английски сказал в ответ Вячеслав Никонов.- Это не имеет значения. У нас есть сведения, что вы перевозите грузы военного назначения для Северной Кореи. Представьте судовые документы и откройте трюмы, - напористо произнес американец.- Я заявляю протест. Вы можете произвести досмотр, если угодно, - ответил советский капитан.Морские пехотинцы, гремя ботинками, рассыпались по советскому кораблю. Спустя полчаса американец заявил, что на судне обнаружены запрещенные грузы в виде хромистой руды, которая находится во втором и третьем трюмах. На протест капитана американцы никак не отреагировали и стали конвоировать пароход на Окинаву.На задержание советского парохода «Красный Пролетарий» Народный комиссариат иностранных дел Советского Союза сделал резкое заявление, но все попытки дипломатическими путями освободить судно оказались тщетными. Однако, в начале августа 1950 года, события стали стремительно развиваться.3 августа подводная лодка «Дракон» типа «Барс» вышла на ходовые испытания двигательных установок в район Шипунского полуострова недалеко от Петропавловска-Камчатского. Это была новейшая субмарина, водоизмещением 2500 тонн и развивающая надводную скорость в 25 узлов. Она имела дальность плавания в 10000 миль и могла двигаться под водой со скоростью 18 узлов. Максимальная глубина погружения у этого типа лодок была 140 метров. Вооружение составляло 10 торпедных аппаратов калибра 533мм и два 100мм орудия. На подводном крейсере только, что завершился ремонт энергетической установки, и их было необходимо испытать в море. Экипажу было необходимо сделать несколько погружений и опробовать электродвигатели подводного хода. 4 августа в 16.00 лодка не вышла на связь, и в штабе ВМС северо-восточного района объявили тревогу. В район исчезновения лодки полным ходом устремились эсминцы «Резвый» и «Скорый», на котором находился сам командующий ВМС северо-западного района вице-адмирал Лев Николаевич Стариков, так же туда выдвинулось спасательное судно «Циклон», но никаких признаков подводной лодки обнаружить не удалось. Утром следующего дня в район происшествия прибыли два сторожевых корабля и береговая авиация. К вечеру было найдено плавающие на поверхности масляные пятна и морская фуражка. Глубина в этом месте была порядка 200 метров, и водолазные работы оказались бессмысленны.О гибели подводной лодки сразу было послано донесение в штаб Тихоокеанского флота и в Народный комиссариат военно-морских сил. Вскоре текст этой депеши лег на стол вождя и в Кремль были вызваны соответствующие лица:- Так в чем же причина гибели подводной лодки? - спокойно спросил Сталин, - Здесь об этом ничего не сказано.- Вице-адмирал Стариков считает, что лодка погибла в результате взрыва, который расколол корпус, на это указывают масляные пятна на поверхности моря, - ответил народный комиссар ВМС Николай Герасимович Кузнецов.- Так чем же был вызван этот взрыв? - прозвучал новый вопрос.- Лодка затонула на большой глубине, поэтому проведение водолазных работ сильно затруднено. Причиной гибели могла быть детонация водорода накопившегося в аккумуляторных ямах, хотя лодка в подводном положении находилась недолго и эта версия маловероятна. Взрыв боезапаса также исключен, так как лодка не производила никаких боевых учений, - ответил исполняющий обязанности начальника службы технического обеспечения военно-морских сил вице-адмирал Иван Пантелеевич Велинков.Сталин выдержал некоторую паузу и произнес: - А не думаете ли, вы, что это могла быть спланированная диверсия или атака подводной лодки вероятного противника?- Да, штаб склоняется именно к подобной версии, но контрразведка флота тщательно проверила состав экипажа, а органы госбезопасности проводят усиленную проверку возможности подготовки диверсии в период ремонтных работ, - начальник контрразведки ВМС вице-адмирал Василий Иванович Курьянов.Нарком Кузнецов добавил: - Если это атака вражеской субмарины, то этого не доказать. Возникает вопрос. Почему Штаты решились на такую акцию? Атаковать нашу подводную лодку у Советских берегов крайне опасное предприятие.- А вы не думаете, что это и есть прямой повод к войне. Или вы забыли, что ситуация с задержанием парохода «Красный пролетарий» так и не решена? Сейчас не стоит повторять ошибки сорок первого и на любые провокации мы должны отвечать согласно полученным директивам, - жестко продолжил разговор Сталин и задал новый вопрос, - а каковы действия вероятного противника в случае начала военных действий?- Основные события развернуться на Северном и Восточном театре. Мы ожидаем крупных боевых действий в акватории Багрецового моря и попыток противника нарушить наше сообщение по Северному морскому пути. В восточных водах предположительно планируются столкновения с противником в Японском море, у линии Курильских островов, и в Беринговом море, также возможна атака на аннексированные нами порты Ляодунского полуострова. Как известно в Порт-Артуре и Дальнем мы не имеем крупных морских соединений ввиду неудобства их использования. Они прикрыты лишь береговой артиллерией и авиацией, - доложил начальник штаба военно-морского флота адмирал Сергей Григорьевич Горшков.- То есть на Дальнем Востоке боевые действия охватят громадную территорию. А Балтийское и Черное море? Какое развитие событий предполагается там? - был задан новый вопрос.- Вторжение крупных сил противника там маловероятно. На Балтике мы можем надежно прикрыть наши территориальные воды авиацией и подводными лодками. Кроме этого в нашем распоряжении находится крупный отряд легких сил и большая минная флотилия. На юге мы имеем эскадру Черноморского флота, в которую входят два линкора и два линейных крейсера, два тяжелых и четыре легких крейсера, а также три авианесущих крейсера, - продолжил адмирал Горшков, - там существует несколько вариантов развития событий.- Какие варианты? Поясните, - задал вопрос Сталин.- Разрешите, я поясню, - произнес нарком Кузнецов, - Первый вариант Турция пропускает через проливы соединение Североатлантического блока и боевые действия разворачиваются в акватории Черного моря. Здесь нам окажут поддержку Болгария и Румыния. Второй вариант если мы атакуем Стамбул и захватываем Босфор и Дарданеллы. В этом случае наша эскадра выходит на оперативный простор Средиземноморского театра. Но по данным разведки вероятный противник не планирует крупных боевых действий в этом регионе.- Втягивать Турцию в войну пока нельзя. В этом случае за нее вступится Англия и возможно Франция. Будем опираться на развитие событий, только на Севере и Востоке. Тем более уже готовы войска для оказания помощи Северной Корее. И помните, что надо жестко отвечать на любые провокационные действия со стороны Америки, - закончил разговор Сталин.События не заставили себя ждать. После вступления в войну Соединенных Штатов положение на полуострове стало меняться и войска союзников начали успешное наступление на север. В конце июля антикоммунистическая коалиция провела десантную операцию в порту города Инчхон. Был захвачен Сеул, и началось наступление войск коалиции на Пхеньян. Иосиф Сталин находился на своей подмосковной даче, когда ему сообщили, что столица Северной Кореи захвачена южнокорейскими и американскими войсками. На дачу были срочно вызваны члены Совета народных комиссаров, начальник Генерального штаба и нарком Военно-Морских Сил. На закрытом заседании СНК было принято решение, об оказании немедленной военной помощи Корейской Народной Демократической Республике, и уже 1 августа на север Кореи вошла 6 отдельная ударная армия Приморского военного района, под командованием маршала Кирилла Афанасьевича Мерецкова. Она была заранее специально создана для действий на Корейском полуострове. В её состав входило 140000 человек, большое количество танков, самоходных установок и артиллерийских орудий, воздушное прикрытие войск осуществлял 64 усиленный авиакорпус.На следующий день последовало официальное заявление ТАСС, о том, что Советский Союз начал развертывание сил с целью оказания военной помощи Корейской Народной Демократической Республике.Ранним утром 3 августа два самолета-разведчика А-29А «Локхид Хадсон», американских ВВС, взлетели с американских аэродромов Кусиро и Вакканай на острове Хоккайдо Японского архипелага и, вторглись в советское воздушное пространство в районе пролива Лаперуза и южных островов Курильской гряды. Об этом было сразу доложено в штаб ПВО Дальневосточного округа. Приказ был краток: «Убить», и с аэродромов стартовали истребители Як-9. Ударили 20мм авиационные пушки и объятые пламенем американские разведчики рухнули в штормовое море.Вечером того же дня Госдепартамент США объявил, что страна находится в состоянии войны с СССР.

5. Странный холод начала.

Утро 7 августа выдалось пасмурным. Небо было затянуто низкими облаками и командир подводной лодки «Сиракузы» ВМС США коммандер Олвис Парк обозревая горизонт в перископ, не сразу заметил темные дымы надводных кораблей.- Курс вест-зюйд-вест, скорость 15 узлов, - произнес коммандер Парк, - взгляни, какие-то, дымы на горизонте, - добавил он, обращаясь к первому помощнику лейтенант - коммандеру Крилу.Первый помощник припал к панораме перископа и стал наблюдать за горизонтом. Подводная лодка «Сиракузы» новейшей постройки, относилась к типу «Посейдон», надводное водоизмещение 2600 тонн, максимальная надводная скорость 23 узла, подводная 17 узлов. Вооружение составляли 10 торпедных аппаратов калибра 533 мм и два 76 мм орудия, установленные на верхней палубе.- О господи, - неожиданно воскликнул Рон Крил, - капитан взгляните, похоже, русские вывели из Владивостока свою эскадру.Капитан прильнул к панораме и увидел отчетливые очертания боевых кораблей.- Наблюдаю два линейных крейсера, также вижу несколько эсминцев сопровождения, идут противолодочным зигзагом, скорость не менее 25 узлов, - прокомментировал Парк, немного помолчав, он добавил, - дистанция слишком большая, мы не успеваем их перехватить. Но, возникает вопрос, куда это они так спешат?- Может, стоит убраться из этого района? Как бы ни нарваться на противолодочные корабли или авианосцы, - сказал Крил.- Вы правы, двинемся на север, там наверняка есть одинокие транспорты, - ответил коммандер.Старший помощник подводной лодки «Сиракузы» коммандер Рон Крил как в воду смотрел, спустя полчаса тем же курсом прошли шесть десантных кораблей, и пять транспортов в окружении сторожевых кораблей и скоростных морских охотников. Прикрывал это соединение авианесущий крейсер «Русь» в сопровождении кораблей охранения и они двигались на некотором отдалении от основной группы кораблей. Так началась операция «Приморский бриз». Командовал операцией младший флагман Тихоокеанской эскадры контр-адмирал Павел Михайлович Харитонов. На рассвете следующего дня 28 штурмовиков Ил-10МК нанесли удар по позициям южнокорейских и американских войск в районе Хыннама. Почти сразу за этим последовал артиллерийский обстрел с линейных крейсеров «Пересвет» и «Ослябя». В общей сложности, по порту, городу и позициям союзников было выпущено 720 осколочно-фугасных снарядов калибра 356 мм, и еще нанесено два повторных авиаудара. Город горел, портовые сооружения были частично разрушены, а в гавани были потоплены 2 корвета и военный транспорт южнокорейских военно-морских сил. После артобстрела началась высадка двух бригад морской пехоты Тихоокеанского флота. К вечеру Хыннам и прилегающие окрестности были заняты, и десантники закрепились на занятом плацдарме. На следующий день подошла вторая очередь десанта, и советская морская пехота окончательно закрепила успех.Далее, в течение непродолжительного времени, советская 6я ударная армия провела успешное наступление вдоль восточного побережья Кореи, соединившись с занятой десантниками территорией. Аналогично в центральной части и на западном побережье полуострова войска КНДР, совместно с 270 тысячной армией Китайской народной республики, прорвали оборону южнокорейских и американских сил, провели ряд наступательных операций и подступили к Пхеньяну.- Мы должны немедленно провести операцию по нарушению русских коммуникаций в Японском море, у острова Сахалин и вдоль Курильских островов, - произнес начальник штаба ВМС США Форест Шерман, выдержав паузу, он продолжил, - кроме того, надо отдать распоряжение адмиралу Циликсу, о проведении мероприятий направленных на пресечение транспортного пути через Берингов пролив.- Да, но у Циликса все силы находятся в районе Анкориджа, его линкор «Техас» уже вернулся в строй, но авианосец «Интерпид» до сих пор находится на ремонте. Можно конечно отправить в Берингов пролив подводные лодки, и выслать на перехват бомбардировщики, но погода там уже неважная и серьезного успеха мы вряд ли сумеем достичь. Кроме того у Советов в районе пролива имеются крупные силы противолодочных кораблей, - сказал заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг.- Начинайте, что ни будь делать, а то война идет уже две недели, а наш флот до сих пор бездействует, что позволило русским беспрепятственно провести десантную операцию на восточном побережье Кореи. Кстати имейте в виду, наши союзники, британцы, до сих пор не дали ответа насчет вступления в войну, а западный флот также находится в своих базах. Норвежцы не желают ссориться с Советами и отказали в использовании их портов, соответственно осталась только Исландия, но оттуда достаточно далековато до русских вод, - прокомментировал ситуацию морской министр Джон Церел.- Я считаю, что сейчас надо нанести удар по русским в районе острова Сахалин и юга Курильской гряды, операция разработана еще прошлый год, но для этого надо оттянуть силы у первого соединения вице-адмирала Рональда Пака. Можно также перебросить в район боевых действий третье соединение с Гуама, но в этом случае следует отменить запланированную десантную операцию на Порт-Артур. Ляодунский полуостров не имеет стратегического значения, да и русские не держат там флота и больших сил, - высказал свое мнение начальник штаба ВМС США Форест Шерман.- Хорошо, начинайте подготовку, но на Гуаме следует все-таки оставить небольшие силы для прикрытия океанских коммуникаций. Ориентировочное начало проведения операции через неделю, - сказал Джон Церел. На этом совещание в кабинете морского министра закончилось.В этот же день, командующий, базирующейся на Камчатке отдельной бригады крейсеров Тихоокеанского флота, контр-адмирал Леонид Федорович Игнатьев получил приказ о начале операции «Уран». Подобное мероприятие продумывалось давно и заключалось в выводе крейсеров на оперативный простор Тихого океана. Основной задачей этой акции являлась атака на американский атолл Мидуэй и уничтожение судов противника на трансокеанских коммуникациях.20 сентября бригада в сопровождении эсминцев покинула Авачинскую губу и при сильном тумане стала продвигаться в южном направлении вдоль побережья Камчатского полуострова.

6. Набег в океане.

Туман остался позади, и крейсера двигались строем уступа по океанским просторам. Эсминцы сопровождения уже давно повернули обратно, и впереди было только открытое пространство. На поверхности было небольшое волнение, вызванное юго-западным ветром. Контр-адмирал Леонид Игнатьев находился на верхнем мостике в боевой рубке крейсера. Над ним нависал 9-метровый дальномер переднего командно-артиллерийского поста, выше вращались антенны радаров способных обнаружить любую цель на расстоянии до 160 км. Он перевел взгляд в направлении подчиненных ему крейсеров. Слева по корме, на дистанции в 5 кабельтовых резал волну крейсер «Витязь», далее шла пара «Аскольд» и «Богатырь». Корабли были разделены на боевые пары, каждый легкий крейсер поддерживал своего тяжелого собрата. Всего в распоряжении Игнатьева была страшная ударная сила, состоящая из 24 - 280мм орудий, 24 - 180мм орудий, 8 - 130мм и 32 - 100мм универсальных пушек. Вся эта мощь была заключена в высококачественную броню и могла двигаться со скоростью до 37 узлов. В настоящий момент крейсера двигались экономическим ходом в 17 узлов курсом на зюйд-зюйд-ост. Единственно чего опасался Игнатьев это американские авианосцы, но по данным разведки единственный авианосец, находящийся в районе Гавайев все еще ремонтировался в Перл-Харборе на острове Оаху. Конечно, местонахождение отряда могла выдать случайная встреча, с каким-нибудь торговым или патрульным судном, но локаторы дальнего обнаружения заранее предупреждали о такой ситуации.Главная хитрость в планируемом набеге на острова Мидуэй заключалась в том, что крейсера должны были подойти к цели с юга, выдав себя за караван транспортных судов. На западном острове Сэнд находится американский стационарный радар с большой дальностью обнаружения целей. Кроме того на острове было два аэродрома на которых базировалось 16 самолетов-разведчиков, 20 истребителей прикрытия и транспортная авиация. Также острова Сэнд и Истэрн прикрывали несколько береговых батарей состоящих из 152 мм орудий. По данным разведки в порту расположенном в лагуне на острове Сэнд базировались 4 корвета типа «Флауэр». Они несли патрулирование к западу от Гавайского архипелага. Общая численность базы составляла около 2000 человек. Следует отметить, что советская разведка хорошо поработала и у каждого капитана советского крейсера была подробная карта островов Мидуэй с четко обозначенными целями. Был подобран и опознавательный радиокод, который должен был упокоить и убедить американцев в том, что к ним приближаются простые торговые суда, а не советские крейсера.Вскоре отряд оказался юго-западнее атолла, и контр-адмирал приказал повернуть на восток. Через несколько часов был сделан второй поворот, и бригада крейсеров приняла направление атаки. Время было ночное и по штурманским расчетам атака должна начаться на восходе солнца, соответственно крейсера снизили скорость до 14 узлов, что бы не вызвать подозрения. Все было рассчитано до минуты, и они походили на крадущихся к добыче хищников. В 3 часа 17 минут Игнатьеву доложили, что получена радиограмма от американской береговой обороны, с требованием опознания кораблей. В эфир ушел заранее подготовленный ответ. Стало тихо, и это свидетельствовало о том, что приближение отряда не вызвало подозрения у янки.В 05.20, когда до цели оставалось не более 15 миль турбины кораблей вышли на форсажный режим, и крейсера ринулись вперед со скоростью в 37 узлов. Через 5 минут они совершили поворот и оказались на огневой позиции. Последовала команда «Открыть огонь» и все орудия изрыгнули пламя. Первые снаряды понеслись к своим целям.Сказать прямо, атака оказалась полной неожиданностью. Дистанция была невелика, Мидуэй очень плоский и низкий атолл, и снаряды ложились точно по выбранным целям. Сразу поднялись клубы черного дыма, это взорвались и загорелись емкости, в которых хранилось топливо для кораблей и самолетов. Несколько фугасных снарядов разрушили полотно взлетно-посадочных полос. Мощные взрывы разметали в стороныобломки самолетов, находившихся на площадках. По островам стреляли и орудия среднего калибра. Они вели огонь дистанционными осколочно-шрапнельными гранатами. Они косили мечущихся в панике людей и выводили из строя технику. Парой снарядов была уничтожена радиолокационная станция. Но как оказалось, апокалипсис был впереди. Дело в том, что в порту острова Сэнд кроме двух корветов находился стоящий на якоре транспортный корабль ВМС США «Видби Айланд». Это судно водоизмещением 10700 тонн было полностью нагружено разного вида боеприпасами, предназначенными для воюющей в Корее армии. От греха подальше командование отправило его на Мидуэй дожидаться идущего в Азию конвоя. Никто, ничего не понял, когда над атоллом взметнулся огромный столб огня и дыма высотой в несколько сот метров. Взрыв был настолько мощным, что огромный транспортный корабль просто разнесло в мелкие куски. Ударной волной опрокинуло стоящие в гавани два корвета, снесло портовые постройки, дома, сооружения, разбросало горящие обломки самолетов, ангаров и прочего. Для меленького островка площадью в 6,2 квадратных километра последствия огромного взрыва оказались просто ужасающие.- Похоже, мы попали в транспорт с взрывчаткой, - были слова артиллерийского офицера руководившего огнем крейсера. Вид на огромный черный столб дыма над маленьким атоллом был просто потрясающим.- Пора убираться, а то этот спектакль принесет сюда самолеты и корабли противника, - прокомментировал ситуацию контр-адмирал Игнатьев и отдал новый приказ, - курс вест. Скорость 30 узлов. Отходим. Хитрость была в том, что бы сначала отойти на запад, в то время когда разведывательные самолеты противника будут искать отряд крейсеров в предполагаемом северном направлении. Всего за 10 минут обстрела по островам было выпущено 1100 крупнокалиберных и более 1500 среднекалиберных снарядов. В результате ландшафт американской базы на атолле Мидуэй стал очень походить на лунную поверхность.Вот как позже описывал это кошмарное утро баптистский пастор Роберт Блай который в начале войны проходил службу на острове в должности сержанта американской морской пехоты:«Мы спали в казарме, когда раздался удар и посыпались стекла. Меня сбросило с койки и тут же раздались следующие взрывы. Дежурный лейтенант забежал к нам и закричал: - Тревога! На нас напали!Все вскочили и наспех, надевая на ходу одежду, бросились к дверям. Началась давка, и когда мне удалось выбраться на улицу, я увидел, как вокруг поднимаются столбы взрывов. Сначала я подумал, что нас бомбят, но гула самолетов не было слышно. Надо мной раздался свист, и стена стоящего рядом здания штаба разлетелась в куски. Бегущего впереди меня офицера пробило насквозь, брызнула кровь и он упал. Потом мне сказали, что это была русская шрапнель и что нас обстреливали из корабельных орудий. Я взглянул на расположенную, на возвышенности радиолокационную станцию. На моих глазах она исчезла в облаке взрывов. Когда поднятая земля осела, от нее не осталось и следа. Я бежал в поисках укрытия, и бросился за бруствер из мешков с песком, который защищал 20 мм зенитную установку. Там уже было несколько человек. Над нами свистели снаряды, и стелился черный дым от горящих на аэродроме самолетов и емкостей с горючим. Вокруг раздавались страшные взрывы, а также взрывы поменьше, от которых разлетались осколки и шарики шрапнели поражающие метавшихся в панике людей. Вокруг был настоящий ад. Спустя несколько минут мощный взрыв уничтожил стоящий рядом ангар с автомобильной техникой. Тяжелые автотягачи, которые были предназначены, что бы тащить артиллерийские орудия разметало как спичечные коробки. Мы сидели в укрытии и просто не понимали что происходит. Казалось, что время застыло на месте. Нас вывел из этого состояния сверхмощный взрыв и страшная ударная волна, которая опрокинула стоявшую в нашем укрытии четырехствольную зенитную установку. Мы все оглохли и повалились на дно укрытия. Сверху на меня посыпались, какие-то обломки и сброшенные с бруствера мешки с песком. Когда я открыл глаза, то увидел, что над нами возвышается огромной высоты столб черного дыма. Я осторожно приподнял голову из-за укрытия, посмотрел в сторону гавани и, сразу стало ясно, что там, что-то взорвалось. Весь берег бухты, на котором ранее находились причалы, портовые постройки и различные другие здания и сооружения превратился в какой-то невообразимый хлам и был затянут серой дымкой. В этот момент взрывы прекратились, и мы стали приходить в себя. Когда я выбрался из укрытия, моим глазам предстало ужасное зрелище. Всюду были воронки, разбитая техника, здания были разрушены или стояли без окон и дверей. Полыхало множество пожаров, повсюду лежали убитые и раненые, а то и просто куски человеческих тел. Люди постепенно выбирались из различных укрытий и бесцельно ходили среди этого хаоса. Многие были в окровавленной одежде и смотрели на все это безумным взглядом, так как находились в состоянии глубокого шока. Лишь спустя полчаса мы смогли заняться ликвидацией последствий этого кошмара».Примерно через час хода навстречу отряду крейсеров попался патрульный корвет ВМС США который спешил к атоллу. По приказу адмирала крейсер «Богатырь» потопил его несколькими залпами, но гибнущий корабль успел передать эфир радиограмму о русской эскадре. В связи с этими обстоятельствами Игнатьев приказал изменить курс отряда на северо-запад.Морской министр Джон Церел читал документы в своем кабинете, когда ему доложили, что начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман просит срочно его принять.- Пусть войдет, - ответил министр по селектору и, подняв глаза на входящего, спросил, - Чем обусловлена такая срочность, Шерман?- Час назад советские крейсера уничтожили нашу базу на атолле Мидуэй, - доложил адмирал.- Не понял, базу на Мидуэй, как так уничтожили? – немного опешив, произнес министр, - это какая-то ошибка.- Получена радиограмма. Советские крейсера, базирующиеся в Петропавловске, вышли на оперативный простор Тихого океана и нанесли удар по островам Мидуэй. Практически вся инфраструктура разрушена. Уничтожены аэродромные полосы, авиация, запасы топлива и порт. В порту потоплены два корвета. Кроме того на Мидуэй находился транспорт с боеприпасами для армии воюющей в Корее. Он взорвался. Очень большие разрушения, много убитых и раненых, - закончил докладывать начальник штаба.В кабинете повисла тишина. Министр снял очки и начал их протирать. Наконец он произнес: - Как могло такое произойти? Почему допустили такое?- О выходе с базы советских крейсеров разведка нам ничего не сообщила. При отходе от атолла на них наткнулся патрульный корвет. Перед гибелью он успел сообщить о противнике, - продолжил Форест Шерман, - Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Уильям Мороу Фечтелер отправил самолеты разведчики и две эскадрильи бомбардировщиков в направлении отхода советских крейсеров. Также на атолл направлены вспомогательные корабли.- И, что я должен доложить президенту? – произнес Джон Церел, - Как они смогли подойти к атоллу незаметно? Ведь у нас там радиолокационная станция, авиация и береговые батареи?- У нас нет сведений об этом. Самолеты не могут приземлиться на атолл, так как взлетные полосы разрушены, - последовал ответ.- Какие меры предприняты вами для перехвата и уничтожения противника? Вы понимаете, что могут натворить четыре крейсера на океанских коммуникациях? – последовал новый вопрос.- Из Перл-Харбора вышли один тяжелый и два легких крейсера в направлении на северо-запад. Кроме того третье соединение контр-адмирала Лесли Арнга движется в сторону Японских островов. Мы приказали ему отправить на перехват русских, два тяжелых и один легкий крейсер. Но я не могу гарантировать, что наши корабли и самолеты смогут найти противника. Он делает более 30 узлов в час и направление его движения нам неизвестно.Контр-адмирал Игнатьев находился на правом крыле ходового мостика крейсера. Рядом, у мощного бокового прожектора стоял дежурный матрос, который внимательно наблюдал за небом. Все зенитные установки находились в повышенной боевой готовности, расчеты универсальных 100 мм орудий находились на своих местах и были готовы открыть огонь по воздушным целям. Все ожидали атаки авиации противника.Крейсера шли 32 узловым ходом уже более шести часов и удалились от разгромленного атолла на 200 миль. К Игнатьеву подошел дежурный офицер и доложил, - На экранах локаторов появилась одинокая цель.- Каково расстояние и направление? - спросил контр-адмирал.- Восемьдесят миль на юго-восток, направление движения на северо-запад, - последовал ответ.- Скорее всего, это самолет-разведчик. Он может навести на нас бомбардировщики. Изменить курс на север, - последовало распоряжение, и спустя минуту Игнатьев добавил для себя, - скорее бы наступила ночь.Это было очень опасно, но факт остается фактом, самолет пролетел мимо. День закончился и как всегда, внезапно наступила темная ночь. Советские крейсера сбросили скорость до 20 узлов и, погасив все огни, двинулись снова на северо-запад, по направлению к Курильской гряде.Спустя несколько дней отряд крейсеров вошел в Авачинскую губу, где его приветствовали жители Петропавловска-Камчатского. Моряки чувствовали себя героями, и контр-адмирал Игнатьев был вызван в штаб для доклада. Операция «Уран» была успешно проведена.

7. Ответ адмирала Арнга.

На рейде Хакодате царило большое оживление. Япония практически не имеющая своего суверенитета после второй мировой войны была вынуждена предоставить свои порты американскому флоту. В операции «Хронос» были задействованы значительные силы американского тихоокеанского флота, а именно соединение контр-адмирала Лесли Арнга. Флагманом был линкор «Миссисипи», рядом на якорях стояли тяжелые крейсера «Рочестер» и «Ньюпорт-Ньюс». Немного далее находился легкий крейсер «Марблехед» и 4 эсминца. Кроме того у пирсов были пришвартованы 4 военных транспорта и два десантных корабля. На их борт грузилась американская морская пехота, перед которой была поставлена задача, захватить южные острова Курильской гряды.Адмирал Арнг ждал подхода дополнительных сил с Окинавы. Ему уже доложили, что авианосец «Саратога», легкие крейсера «Денвер» и «Таллахасс» в сопровождении 6 эскадренных миноносцев и 8 корветов на подходе к берегам Хоккайдо. Это соединение было собрано в Перл-Харборе и направлялось в театр боевых действий под командованием бригадного контр-адмирала Джона Мэнсона. Кроме всех этих сил в распоряжении адмирала было 4 подводные лодки, 10 тральщиков и спасательное судно. Также контр-адмирал ожидал дополнительной помощи из состава, находящегося на юге Японии, первого соединения вице-адмирала Пака. Его удручало то, что командование ВМС США не выделило второй авианосец, а ограничилось только большими крейсерами «Аляска» и «Гуам», 6 корветами, шестью десантными кораблями и четырьмя военными транспортами.В план операции «Хронос» входила атака на острова Итуруп и Кунашир с последующим десантированием туда войск. Вторым этапом была атака на южные порты Сахалина блокирование пролива Лаперуза. Лесли Арнг ждал ответа из главного морского штаба на его донесение, в котором он убедительно просил выделить ему еще два или хотя бы один авианосец. И вот ответ был получен. В нем говорилось, что дополнительных авианосцев не будет, но его поддержат ВВС с военных баз в Кусиро и Вакканае. Эти базы были открыты перед самой войной, и на них находилось по сводному полку американской авиации. Они имели в составе по две эскадрильи истребителей, две эскадрильи бомбардировщиков, одной эскадрильи разведчиков и транспортной авиации.Конечно, нахождение большого количества кораблей в порту Хакодате не осталось без внимания советской разведки. Командование Тихоокеанского флота Советского Союза решило перебросить в Корсаков крейсерскую бригаду контр-адмирала Александра Федоровича Никоненко. В состав ее входили линейные крейсера «Пересвет», «Ослябя», тяжелые крейсера «Баян», «Громобой» и легкие крейсера «Диана», «Паллада». Авиационную поддержку осуществлял авианесущий крейсер «Орел», легкие силы были представлены 2 лидерами, 4 эсминцами и 8 сторожевыми кораблями.Советская эскадра шла в боевом ордере по северной части Японского моря со скоростью 16 узлов. День был хмурый, море слегка штормило и, видимость была неважная. Сказывалась осенняя погода. Задачей соединения контр-адмирала Никоненко было развертывание сил в южной части Охотского моря и противодействие противнику в районе Курильских островов.Командир американской подводной лодки «Сиракузы» Олвис Парк оторвался от панорамы перископа и произнес: - Будем атаковать ближайший крейсер. Курс восемьдесят пять, скорость 15 узлов.- Вы собираетесь атаковать крейсер? Но корабли охранения идут рядом, - переспросил первый помощник лейтенант-коммандер Крил.- Мы уже больше месяца болтаемся в Японском море и еще ни разу не атаковали. Тут есть шанс здорово отличиться, - ответил коммандер Парк, снова прильнул к перископу и добавил, - на море большое волнение, опустить перископ.Через пять минут перископ был снова поднят, и командир субмарины отдал приказ: - Двенадцать влево, подготовить носовые аппараты, атака веером, четырьмя торпедами. Дистанция до цели 40 кабельтовых. Опустить перископ.Через две минуты перископ снова подняли, и последовала команда: - Торпедные аппараты - пли!По коммутатору последовал доклад из носового отделения о выходе четырех торпед. Коммандер Олвис Парк приказал опуститься на глубину 50 метров и дать малый ход вперед с поворотом субмарины влево. Так он намеревался развернуться и уйти от ответного удара кораблей охранения. Через сорок секунд находящиеся в лодке услышали два взрыва. Командир лодки приказал застопорить ход и соблюдать тишину.Две выпущенные лодкой торпеды прошли мимо, еще одна попала в правый борт тяжелого крейсера «Громобой» в районе машинного отделения. Продольная противоторпедная переборка выдержала взрыв, но оказался поврежден холодильник, и пришлось остановить правый турбозубчатый агрегат, кроме этого оказалось затоплено два бортовых отсека. Последняя торпеда могла оказаться роковой для крейсера, но капитан шедшего справа сторожевого корабля, за номером 10, решил принять удар на себя. Он подставил свое небольшое судно под американскую торпеду, и мощный взрыв расколол сторожевик надвое.В составе советского военно-морского флота находились сторожевые корабли трех проектов «121» - «Кореец», «124» - «Маньчжур» и «126» - «Гиляк» которые пришли на смену довоенным сторожевикам типа «Ураган». Это были принципиально новые корабли, так как их водоизмещение достигало 1200 - 1700 тонн, они развивали скорость более 30 узлов и имели на вооружении 3-4 орудия калибра 100-130 мм, 4 зенитных 20-37 мм автоматических установок, и четыре (по два бортовых и два кормовых) бомбомета. Общий запас глубинных бомб на сторожевик составлял 40 шт. ББ-2 или 60 шт. БМ-2 и по 20 шт. бомб БПС для каждого из бортовых бомбометов. В общем, технические характеристики кораблей были достаточно похожи, но главное отличие заключалось в дальности действия и автономности плавания кораблей. Сторожевые корабли типа «Кореец» предназначались для сопровождения и защиты соединений боевых кораблей (в основном авианесущих крейсеров) в дальних походах, СКР «Гиляк» для защиты портов и сопровождения конвоев, а меньшие по размерам «Маньчжуры» строились для флотилий пограничной охраны.Шедший следом сторожевик отвернул вправо и, прощупывая морскую глубину эхолокатором, нанес ответный бомбовой удар. К сожалению, маневр американского капитана был удачный, и субмарина оказалась в стороне от взрывающихся глубинных бомб. Вскоре к месту гибели сторожевика подошли два эсминца и еще один сторожевик. Из воды подняли 14 человек из экипажа погибшего СКР-10.Контр-адмирал Никоненко приказал поврежденному крейсеру следовать в ближайший порт Советская гавань, где было все необходимое для ремонта. Для его сопровождения он выделил два эсминца и два сторожевых корабля. Остальным кораблям было приказано увеличить скорость до 25 узлов и следовать к месту назначения. Об атаке подводной лодки ушла радиограмма в штаб флота. Штаб Тихоокеанского флота оценил, что действия адмирала являются правильными, и приказал выслать в акваторию северной части японского моря дополнительные силы сторожевых кораблей и охотников за подводными лодками. Однако, теперь силы эскадры Никоненко были серьезно осклаблены за счет выхода из строя одного тяжелого крейсера, но задача оставалась и корабли пришли в Корсаков раньше срока.Когда советские крейсера уже входили в пролив Лаперуза, соединение контр-адмирала Лесли Арнга вышло в море из Хакодате в полном составе. Оно не спеша огибало восточное побережье острова Хоккайдо и готовилось к нападению на острова Итуруп и Кунашир. Впереди шли дозорные эсминцы, за ними линкор «Миссисипи» и два больших крейсера типа «Аляска», далее следовали еще два тяжелых крейсера, а на расстоянии нескольких миль авианосец «Саратога», три легких крейсера и группа десантных кораблей. С боков соединение прикрывали эсминцы и корветы. Американские корабли двигались 15 узловым ходом по штормующему океану. Погода не позволяла поднять авиацию, но метеорологическая служба обещала скорое улучшение погоды в районе операции «Хронос».Атака главных сил американского флота была направлена в пролив Екатерины. Впереди на небольшом расстоянии шли тральщики, так как адмирал Арнг опасался, что русские завалили пролив минами. За ними шли линкор и большие крейсера. Второй отряд из двух тяжелых крейсеров должен был подойти к острову Кунашир в районе Южно-Курильска и обеспечить высадку десанта. Третий отряд из трех легких крейсеров, а так же десанта должен был атаковать остров Итуруп в районе села Буревестник. Прикрытие с воздуха осуществляла палубная авиация с «Саратоги».Утором 5 октября погода наладилась, американские корабли вышли на исходные позиции и операция началась. Контр-адмирал Никоненко разделил свой отряд на две части. Линейные крейсера «Пересвет» и «Ослябя» заняли позицию в проливе Екатерины под прикрытием авианосца «Орел», а тяжелый крейсер «Баян», легкие крейсера «Диана» и «Паллада», лидеры и эсминцы обошли Итуруп с севера и должны были атаковать американцев с северо-востока через пролив Фриза.

В 08.30 американские бомбардировщики TBF-4 «Ньюэвенджер» в сопровождении истребителей F4U «Корсар» взлетели с палубы авианосца, и направились для нанесения удара по советским позициям на островах. Со стороны Японии к острову Кунашир направилось две эскадрильи модернизированных бомбардировщиков A-20J«Хэвок» и две эскадрильи истребителей PF-68 «Мустанг». Навстречу им поднялись истребители Як-9 и Ла-9 с аэродромов Кунашира и Итурупа. В небе завязались яростные воздушные схватки.

К 9 часам утра американские корабли подошли к островам на расстояние в 8-10 миль открыли огонь из орудий главного калибра. Советские береговые батареи 125-152 мм орудий молчали. На таких дистанциях их снаряды не могли причинить серьезного вреда крупным боевым кораблям, и поэтому они выжидали, когда противник приблизиться к побережью.

Контр-адмирал Никоненко находился в боевой рубке линейного крейсера «Пересвет» когда ему доложили, что дистанция до основных сил противника составляет 140 кабельтовых. Находящиеся в командно-дальномерных постах наблюдатели отчетливо наблюдали корабли противника. Советские крейсера повернулись к противнику правым бортом, и через несколько минут открыли огонь из 356 мм орудий главного калибра. Через пару минут противник открыл ответный огонь. Русские вели огонь 480 кг полубронебойными снарядами. На такой дистанции снаряды падали по навесной траектории и могли поразить противника через слабозащищенное горизонтальное бронирование. Американские корабли стреляли обыкновенными фугасными снарядами. Уже четвертый залп русских дал накрытие. Три снаряда вошли в воду у борта линкора «Миссисипи», с которого адмирал Арнг командовал действиями своих соединений.

Прошло, полминуты и находившиеся в боевой рубке линкора люди почувствовали, как бронированный гигант в 35000 тонн водоизмещения содрогнулся от трех одновременных ударов. Три советских снаряда попали в верхнюю палубу корабля в районе кормовой надстройки. Пробив 70 мм противоосколочную защиту верхней палубы, они ударились о внутреннюю 140 мм броневую палубу и взорвались. Взрывами вскрыло верхнюю палубу как консервную банку. В результате одного попадания оказалось сорванным с барбета спаренное 127 мм орудие и уничтожено две зенитных установки. Два других взрыва уничтожили внутренние отсеки, коммуникации и вызвали пожар. Оставляя за собой шлейф черного дыма «Миссисипи» продолжал двигаться вперед.

Через несколько минут двигавшийся за линкором большой крейсер «Аляска» также получил попадание 14 дюймовым советским снарядом в носовую часть корпуса. Мощный взрыв разворотил палубу перед носовой башней. Два других снаряда взорвались в воде с обоих бортов корабля.

- За семь минут серия попаданий, - прокомментировал ситуацию контр-адмирал Лесли Арнг, - русские артиллеристы отлично стреляю в отличие от наших канониров.

- Дистанция слишком большая, и возможно русские получают точные данные с береговых наблюдательных станций, - попытался оправдаться капитан линкора Элвис Смитсон.

- Почему наши бомбардировщики не атакуют корабли Советов? - задал вопрос адмирал.

- Наблюдатели сообщают, что в небе творится настоящий ад. Русские истребители блокируют все наши попытки атак, много сбитых самолетов. Кроме того, за островом Итуруп наблюдается русский авианосец, - доложил дежурный флаг-офицер.

- А как дела у фланговых соединений крейсеров? - снова задал вопрос Арнг.

- Они ведут дуэль с советскими береговыми батареями. Мы потеряли два тральщика у острова Кунашир, - последовал новый ответ.

Вскоре последовало сообщение, что с северо-востока из пролива Фриза показались три советских крейсера в сопровождении эсминцев. Капитан Смитсон произнес: - На правом фланге у нас три легких крейсера. Похоже, там будет горячо.

- Передайте, что бы с «Саратоги» подняли бомбардировщики и торпедоносцы на помощь нашим крейсерам, - приказал контр-адмирал.

В 10.30 утра советские крейсера «Баян», «Диана» и «Паллада» вступили в артиллерийский бой с американскими легкими крейсерами «Марблехед», «Денвер», «Таллахасс», немного мористее вступили в схватку лидеры и эсминцы. Дистанция между кораблями была небольшая в 50-80 кабельтовых. Корабли маневрировали и осыпали друг друга снарядами разных калибров. Главный калибр тяжелого крейсера «Баян» производил сокрушающее действие. Так три русских бронебойных снаряда калибра 280 мм пробили 76 мм бронепояс крейсера «Марблехед», а их подкалиберные сердечники, круша внутренние помещения, вышли с противоположного борта. Через двадцать минут яростного сражения американские крейсера стали отходить. Крейсер «Денвер» сильно осел на нос, приняв в себя несколько сотен тонн воды через подводные пробоины, «Таллахасс» с разбитыми надстройками и развороченной трубой горел в нескольких местах. Два эсминца типа «Мэхэн» пошли ко дну.

На советских кораблях тоже были повреждения. На «Диане» горела разбитая кормовая надстройка, «Паллада» лишилась грот-мачты. Тяжело поврежденные лидер «Рубин» и эсминец «Быстрый» отходили в пролив Фриза, оставляя за собой черные шлейфы дымов. В это время через воздушный заслон к советским кораблям прорвались два бомбардировщика-торпедоносца TBF-4. На кораблях заработали зенитные установки. Первый американский самолет развалился в воздухе, получив прямое попадание очереди 37 мм снарядов зенитных орудий. Второй сумел сбросить торпеду на дистанции в 15 кабельтовых от борта лидера «Малахит». Советский капитан дал полный ход, но торпеда ударила в борт корабля в районе кормовых орудий. Раздался оглушительный взрыв, детонировали погреба, и лидер с оторванной кормовой частью стал погружаться в море. Моряки прыгали с палубы в холодную воду. Для их спасения подошли эсминцы «Бравый» и «Боевой».

Пока шел бой крейсеров и эсминцев большие корабли продолжали артиллерийскую дуэль в проливе Екатерины. Три 14 дюймовых снаряда с американского линкора попали в линейный крейсер «Пересвет». Один снаряд попал в верхнюю часть каземата 130 мм орудия и уничтожил расположенные на нем две зенитные установки. Два других разорвались на верхней палубе между второй дымовой трубой и задней надстройкой, уничтожили два 100 мм универсальных орудия, разбили стоящие на стойках катера и вызвали пожар. В «Ослябю» попали три 305 мм снаряда с американских больших крейсеров типа «Аляска». Фугасные снаряды врезались на излете, под большим углом в наружный бронепояс крейсера и разорвались, не причинив особого вреда.

Адмирал Арнг наблюдал за силуэтами советских линейных крейсеров в смотровую щель боевой рубки, когда дежурный офицер доложил, что атака на остров Итуруп провалилась, и легкие крейсера с тяжелыми повреждениями отходят к авианосной группировке.

- Каково положение на левом направлении? - задал вопрос контр-адмирал, но ответа он не получил. В этот момент раздался страшный грохот и по броневой крыше рубки застучали осколки. Фугасный снаряд с советского крейсера попал прямо в радиолокационную станцию, которая находилась наверху, над командно-дальномерным постом. Он полностью уничтожил антенны локаторов, повредил передний дальномер и засыпал крышу боевой рубки осколками.

- Попадание в локаторную станцию, - доложил дежурный офицер, - поврежден передний дальномерный пост.

- Перевести управление стрельбой на кормовой дальномерный пост, - приказал капитан линкора Элвис Смитсон.

- Начать поворот влево, развернуться к противнику левым бортом, - приказал адмирал Арнг, - передайте на крейсера, что бы они начали поворот вправо и вели огонь правым бортом.

В это время в крейсер «Гуам» угодило три русских снаряда калибра 356 мм. Два из них ударили в крышу второй башни и разорвались на броне, выведя из строя башенный дальномер и оглушив моряков находящихся под броней. Третий угодил в находившуюся за башней центральную спаренную установку 127 мм орудий. Его бронебойный наконечник пробил 25 мм броневую защиту, и снаряд разорвался внутри, полностью уничтожив артиллерийскую башню и всю прислугу.

Но и советские линейные крейсера получали попадания с американских кораблей. Два попадания 305 мм снарядов в район промежуточного мостика получил «Пересвет». Были уничтожены две зенитные установки, искорежен сам мостик и осколками пробиты дымовые трубы. В «Ослябю» попал 14 дюймовый снаряд с американского линкора, он разорвался на верхней палубе и уничтожил две 100 мм установки универсальных орудий вместе с расчетами. Были искорежены колпаки вентиляторов передних котельных отделений и пробита передняя дымовая труба. Два других снаряда просвистели над палубой и взорвались за кораблем. Следует отметить, что в распоряжении американцев находились только обычные фугасные снаряды. Стрельба велась с большой дистанции, и разрушения ограничивались небронированными частями кораблей.

На левом фланге американского соединения дела шли успешно. Тяжелые крейсера «Рочестер» и «Ньюпорт-Ньюс» огнем своих 8 дюймовых орудий подавили береговые батареи, и десантные корабли подошли к острову Кунашир. Американские морские пехотинцы стали высаживаться на берег и вступили в ожесточенный бой с советскими пограничниками и отдельным мотострелковым полком защищавшими остров.

- Мы не можем остановить операцию, несмотря на провал атаки на правом фланге, надо закрепиться на Кунашире, - произнес адмирал Арнг, немного помолчав, он добавил, - передайте на «Саратогу» пусть направят на левый фланг дополнительные силы авиации.

- С авианосца передают, что вернувшиеся самолеты требуют заправки и подготовки, повторную атаку можно начать только через час, - доложил дежурный флаг-офицер, кроме того с северо-востока к нам приближаются русские крейсера. Наши легкие крейсера отошли к авианосному соединению. Крейсер «Денвер» не может продолжать бой.

- Передайте на «Гуам», что бы он шел на северо-восток, поддержал «Марблехед», и «Таллахасс» и не дал русским прорваться к авианосцу, - последовали новые распоряжения контр-адмирала, - и пусть отошедшие десантные корабли и транспорты направляются к Кунаширу.

Таким образом, адмирал Арнг перенаправил десантные силы, предназначавшиеся для атаки на Итуруп на помощь закрепившимся на Кунашире морским пехотинцам. Для советской стороны положение стало угрожающим. Стало очевидно, что южный остров Курильской гряды не защитить, а дополнительных сил, которые можно было бы перебросить на помощь сражающимся частям, не имелось.

К 12 часам дня 5 октября в авиационных группах обоих сторон осталось по 40 процентов годных к бою самолетов. Остальные были сбиты или имели серьезные повреждения. Это относилось как к авианосным соединениям, так и к авиации расположенной на берегу. Такие большие потери привели к тому, что напряженность воздушных боев спала. Командующий советскими морскими силами контр-адмирал Александр Никоненко послал в штаб Тихоокеанского флота сообщение, в котором описывалась сложившаяся ситуация, так же там сообщалось, что сил не хватает и остров Кунашир можно потерять. В ответ был получен приказ, в котором говорилось: «…в случае отрицательного развития событий считаем целесообразным оставить остров Кунашир, переправив оставшиеся силы для защиты остальных островов Курильской гряды…». Это сообщение развязывало руки советскому адмиралу и давало возможность сохранить силы для последующих действий.

В 12.50 Никоненко приказал трем крейсерам выйти из боя и занять позицию в проливе Фриза, севернее острова Итуруп. Эсминцам «Бравый», «Боевой», «Гремящий» обойти остров Итуруп с севера и быть готовым к эвакуации частей сражающихся на Кунашире. Так же к этому были привлечены 4 сторожевых корабля типа «Гиляк» из охранения авианесущего крейсера «Орел» и 4 сторожевика пограничной охраны. Начать эвакуацию планировалось с наступлением темноты.

К этому времени артиллерийская дуэль между основными силами прекратилась. Корабли обеих сторон отошли на приличное расстояние и заняли позиции по обе стороны пролива Екатерины. На кораблях устраняли последствия четырехчасового боя и готовились к новой схватке. Адмирал Арнг послал в штаб радиограмму, в которой доложил о потерях и успехе на острове Кунашир. Поврежденный крейсер «Денвер» пришлось отправить на ремонт в Хакодате.

В 15.00 по приказу адмирала Арнга с авианосца «Саратога» поднялись все способные летать самолеты и направились к острову Кунашир. Навстречу им поднялись истребители Ла-9К с авианесущего крейсера «Орел». Кроме того по американским кораблям нанесли дополнительный удар 18 штурмовиков Ил-10МК и 16 пикирующих бомбардировщиков Пе-2М с аэродрома на острове Итуруп. В результате этой атаки были потоплены десантный корабль, два транспорта и тральщик. Два бомбардировщика Ту-2МК с авианесущего крейсера «Орел» прорвались к американским крейсерам. Одна бомба попала в тяжелый крейсер «Рочестер» пробив верхнюю палубу в районе кормы и, разнесла вдребезги кают-компанию. В небе творился новый ад, но, тем не менее, американские корабли поддерживали огнем свои высаживающиеся войска. Отряды советских пограничников и морских пехотинцев закрепились в северо-восточной части острова под прикрытием навесного огня линейных кораблей. Страшные бои на острове продолжался до наступления темноты.

Ночью остатки советских войск были эвакуированы с Кунашира на остров Итуруп, что значительно усилило его оборону, а на следующий день, 6 октября, американские морские пехотинцы заняли Кунашир полностью, но сил, чтобы продолжать борьбу у обеих сторон более не имелось. Возникла патовая ситуация, фугасные снаряды были почти израсходованы, оставшихся в строю самолетов было явно недостаточно для проведения новых массированных атак. Таким образом, все осуществили свои планы наполовину, американцы захватили один остров, а русские сумели удержать другой остров. Тем не менее, это был явный успех американского флота, а контр-адмиралу Лесли Арнгу было приказано оставаться на месте и обеспечить переброску на захваченный остров дополнительных сил из Хакодате. На смену его сильно потрепанному отряду, от побережья США, выдвинулось соединение вице-адмирала Джона Рейса. В его состав входили линкор «Калифорния», тяжелые крейсера «Фолл-Ривер» и «Мэкон», легкие крейсера «Винсенс» и «Пасадена», авианосец «Хэнкок», эсминцы и корветы.

Похожие мероприятия провело и советское командование. Соединению адмирала Никоненко было приказано отойти на Сахалин в порт Корсаков, и обеспечить переброску войск и грузов на Курильские острова. Корабли с тяжелыми повреждениями было необходимо отправить на ремонт в Советскую гавань. Кроме этого ему было предписано обеспечивать безопасность конвоев идущих по Охотскому морю.

Таким образом, захват южного острова Курильской гряды можно считать достаточно успешным ответом американского флота на обстрел атолла Мидуэй советскими крейсерами.

8. Красный рассвет над Кореей.

К середине октября 1950 года ситуация на Корейском полуострове стала снова меняться в пользу коммунистических сил. Войска Корейской народной демократической республики совместно с силами Китайской народной армии заняли Пхеньян и начали успешное наступление на юг. К 1 ноября они заняли Хэджу, Кэсон и Вонджу, в результате чего возникла угроза окружения американской и южнокорейской группировки обороняющей Сеул и Инчхон. На востоке советская 6я ударная армия также успешно наступала на юг в сторону Пусана. Были захвачены Каннын и Самчхок. Фактически уже две трети Корейского полуострова снова находились в руках коммунистов и, положение для войск союзников оказалось крайне неприятным.

На морском театре военных действий сил первого соединения американского флота под командованием вице-адмирала Рональда Пака было явно недостаточно для развития какого-либо успеха. Четыре новейших линкора типа «Айова», 2 тяжелых и 2 легких крейсера, а также один ударный авианосец требовались для защиты транспортных перебросок через Корейский пролив, и поддержки действий сухопутных сил на полуострове. Еще один авианосец, а также два тяжелых и два легких крейсера действовали в Желтом море, оказывая помощь полуокруженным войскам в районе Сеула.

Третье соединение Лесли Арнга, которому за успешный захват острова Кунашир было присвоено звание вице-адмирала, сменило пятое соединение вице-адмирала Джона Рейса. Адмирал Арнг привел свои корабли на Окинаву, так как они требовали серьезного ремонта, а экипажам был необходимо пополнение и отдых. Но, тем не менее, из главного штаба поступило предписание начать подготовку к новой операции, главной целью которой было осуществление десанта и захват Ляодунского полуострова с городами Дальний и Порт-Артур.

Подобная ситуация возникла и у Тихоокеанского флота Советского Союза. Корабли эскадры контр-адмирала Александра Никоненко вернулись во Владивосток и встали на ремонт. В районе южного Сахалина и Курил действовали пришедшие ему на смену корабли контр-адмирала Павла Харитонова. Это были линкоры «Слава» и «Победа», отремонтированный после попадания торпеды и приданный ему тяжелый крейсер «Громобой», а также легкие крейсера «Олег» и «Варяг». Кроме этого на Курильские острова были переброшены 12 новейших торпедных катеров типа «Смерч». Они начали периодические атаки на транспортные корабли американцев, обеспечивающие снабжение их войск на острове Кунашир. Было увеличено количество боевых самолетов армейской и флотской авиации на аэродромах Сахалина и Курильских островов, и окопавшимся на Кунашире американским морским пехотинцам стало достаточно неприятно и беспокойно.

Находившиеся во Владивостоке линкоры «Ретвизан» и «Петропавловск», а также авианосец «Русь», непрерывно совершали боевые выходы к восточному побережью Корейского полуострова, где поддерживали действия 6й ударной армии, но командующий эскадрой вице-адмирал Юрий Мефодиевич Даньков, стремился особо не приближаться к южнокорейским водам. В общем, военно-морские силы обеих сторон были рассредоточены или находились на своих базах. Поэтому фактически война на море зашла в патовую ситуацию и ограничивалась активными действиями подводных лодок, которые охотились за транспортными судами.

На северо-восточном театре действия ограничивались патрулированием побережья и охраной конвоев, в котором участвовали эсминцы и сторожевые корабли. Крейсера контр-адмирала Игнатьева стояли в Авачинской губе, так как командование считало не целесообразным рисковать столь ценными кораблями. Кроме этого Берингов пролив стал уже покрываться толстым слоем льда. Действия американского второго соединения тоже были похожи. Командовавшего им вице-адмирала Роберта Циликса сменил вице-адмирал Джордж Энгланд.

Для усиления своего флота командование США приняло решение ввести в строй находившиеся в резерве корабли. У американского тихоокеанского флота это были два линейных корабля-дредноута постройки времен первой мировой войны, устаревший авианосец «Уосп» и несколько таких же эсминцев. Экипажи этих кораблей укомплектовывались моряками, призванными из запаса и новобранцами, результатом чего оказалась серьезная неподготовленность этих сил к боевым действиям и, соответственно это привело к их задержке при вводе в строй.

Советский флот также стремился увеличить свою силу. 6 ноября 1950 года к празднику Великого Октября торжественно вступил в строй новый линкор проекта «86» «Владивосток» построенный на Владивостокской судоверфи. Корабль был полностью оснащен, укомплектован экипажем и в течение ноября несколько раз выходил в Амурский залив для испытаний и наладки боевых систем. Таким образом, Тихоокеанская эскадра ВМС Советского Союза, которой командовал опытный моряк вице-адмирал Юрий Мефодиевич Даньков, пополнилась пятым линкором и стала представлять серьезную угрозу для врага.

9. В водах Желтого моря.

По поверхности Желтого моря бежала небольшая рябь. Начиналась зима, но погода в этом регионе стояла хорошая, и температура воздуха была около двадцати градусов. Линкор «Миссисипи», тяжелые крейсера «Ньюпорт-Ньюс» и «Рочестер» следовали по направлению к Ляодунскому полуострову. На расстоянии четырех миль за ними шли авианосец «Саратога» и два легких крейсера. С обеих сторон эскадры, прикрывая ее от возможных атак подводных лодок, шли эскадренные миноносцы и корветы. Задачей третьего соединения тихоокеанского флота Соединённых Штатов было нанесение авиационно-артиллерийского удара по Порт-Артуру и городу Дальний. Эти города находились на территории Китая, но после второй мировой войны территория Ляодунского полуострова и восточная Маньчжурия оказались под контролем Советского Союза. Используя Китайскую Восточную железную дорогу, русские перебросили на Ляодунский полуостров достаточно большие военные силы. Общая численность береговых батарей, защищающих Порт-Артур и Дальний состояла из 64 152 мм орудий, кроме того было установлено четыре батареи по четыре новейших орудия калибра 280 мм. На полуострове было построено пять аэродромов, на которых базировалось два полка истребителей Ла-11 и Як-9П, два полка бомбардировщиков Пе-2М, и один транспортный авиаполк. Сухопутную защиту полуострова осуществляли 202 мотострелковая дивизия, танковая, самоходная и десантно-штурмовая бригада. Кроме того в связи с началом войны в гаванях Порт-Артура и Дальнего скопилось большое количество грузовых судов. Из военных кораблей Тихоокеанского флота там находились только минный заградитель «Лена», несколько тральщиков и сторожевых кораблей, отряд торпедных катеров, также подводный дивизион в составе четырех подводных лодок типа «К» и восьми лодок типа «Щ», которые действовали в акваториях Желтого и Восточно-китайских морей.

Армия Китайской Народной Республики принимала активное участие в корейской войне, но её войска именовались «китайскими добровольческими силами». Официально же война между США и КНР не была объявлена. По замыслу американского военного министерства атака на территорию Ляодунского полуострова должна была официально вовлечь в войну Китай, так как территории оставались китайскими, хотя и были полу-аннексированы Советским Союзом после Второй Мировой войны. В ответ на это в войну вступили бы Великобритания, Австралия, Канада и Новая Зеландия, а эти страны до сих пор хранили молчание. Кроме того в распоряжении англичан находился Гонконг и они имели большие виды на возвращение Шаньдунского полуострова, тем более, что гавань Вей-Хай-Вэя считалась одной из самых удобных на побережье Китая и идеально подходила для базирования военного флота. В результате всех этих аспектов Соединненые Штаты надеялись, что война на Корейском полуострове должна была перерасти в глобальную войну против коммунистов в Дальневосточном регионе.

До Ляодунского полуострова оставалось совсем немного, когда вице-адмиралу Лесли Арнгу принесли срочную шифрованную радиограмму из главного штаба военно-морских сил. В ней говорилось, что операция по атаке на Порт-Артур отменяется, а его соединению необходимо изменить курс и следовать в залив Канхваман. Там ему было необходимо обеспечить прикрытие транспортов, на которых должна быть эвакуирована группировка американских и южнокорейских войск скопившихся в районе Сеула. Как оказалось северокорейские войска совместно с китайскими силами прорвали фронт и, захватив города Осан и Чхонан вышли к западному побережью Кореи. Большие силы союзников оказались в котле, прижатыми к побережью в районе Инчхона.

«Проклятье», - выругался адмирал Арнг, - «Операция по атаке на Порт-Артур сорвана. Теперь мне следует охранять и конвоировать набитые войсками транспортные корабли. А ведь у Советов в Желтом море имеется достаточное количество подводных лодок, и они наверняка ищут добычу».

Как в воду смотрел американский адмирал. Спустя сутки ему сообщили, что в заливе Канхваман торпедирован и потоплен американский военный транспорт «Микены» водоизмещением в 12500 тонн, который шел за войсками в корейский порт. Таким образом, действия американского флота в Желтом море превратились из наступательных в операцию по спасению своих сухопутных войск. Но самое плохое было еще впереди.

Шел четвертый день эвакуации. Вице-адмирал Арнг стоял на мостике «Миссисипи» и наблюдал, как транспортные корабли, заполненные войсками, занимают свои места в конвойном ордере. Корветы охранения бороздили море по бокам формирующегося каравана. Далее в море маячили силуэты крейсеров, а с другого борта линкора отчетливо виднелся силуэт авианосца, с палубы которого поднимались самолеты и направлялись в сторону берега, для нанесения бомбовых ударов по наступающим войскам северян.

Вечер был солнечный, но с северо-востока дул небольшой прохладный ветер. «Что то, стало холодать», - подумал адмирал и, повернувшись к дежурному флаг-офицеру, произнес: - Распорядитесь, что бы вахтенный принес мне пальто.

В этот момент раздался сильный взрыв, а спустя несколько секунд второй. Адмирал и находившиеся на мостике офицеры даже присели от неожиданности. Затем последовал

Столб густого черного дыма поднимался над авианосцем, который находился всего в каких-то 30 кабельтовых от флагманского линкора.

- Немедленно свяжитесь с авианосцем. Пусть доложат о повреждениях и причине взрыва, - начал отдавать распоряжения адмирал.

Спустя пару минут последовал ответ: - С «Саратоги» докладывают. Два торпедных попадания. Повреждены топливные цистерны, горит нефть. Затоплены шесть отсеков по правому борту, в том числе первое машинное отделение. Крен на борт достиг 14 градусов.

На помощь поврежденному авианосцу подошли эсминцы и корветы. Через час пожар был ликвидирован и крен был частично устранен контрзатоплением отсеков по противоположному борту. Тяжело поврежденный авианосец, под конвоем крейсера и эсминцев отправился 6 узловым ходом на Окинаву. Однако вскоре, в результате поступления воды, пришлось остановить турбины в еще двух машинных отделениях, и остаток пути до ремонтных доков крейсеру «Марблехед» пришлось тащить «Саратогу» на буксире.

Как оказалось впоследствии, это была атака советской подводной лодки «К-54», причем по цели было выпущено четыре торпеды, но две из них прошли мимо. Тем не менее, «Саратога» выбыл из строя на длительное время, и это значительно ослабило морские силы США в районе Корейского полуострова.

Спустя несколько дней, 8 декабря 1950 года последние союзные войска покинули корейский берег, и эвакуация была закончена. Сеул и Инчхон оказались захвачены северянами. Еще через неделю фронт стабилизировался, и война приняла позиционный характер.

Следует добавить, что и крупные корабли советского флота вернулись во Владивосток, где флот ремонтировался и готовился к новой кампании. Заливы, проливы и воды прибрежных морей Тихого океана покрывались зимним льдом. В море выходили только подводные лодки и сторожевые корабли, соответственно активность боевых действий на Тихоокеанском театре значительно снизилась.

10. Хитрецы из госдепа.

В результате летней и осенней кампании 1950 года американскому флоту и сухопутным силам не удалось достичь какого-либо серьезного успеха. На Корейском полуострове был потерян Сеул, а южнокорейские и американские войска с большим трудом закрепились на новых рубежах. Единственным крупным успехом был захват самого южного из островов Курильской гряды острова Кунашир. Морских сил США для проведения крупных операций явно не хватало, так как большое количество кораблей требовалось для сопровождения конвоев, охраны прибрежных вод и военных баз, расположенных на островах.

Но главным было то, что союзники США по Североатлантическому блоку, а именно Великобритания, не проявляли особого желания ввязаться в войну против Советского Союза. В то время британское правительство возглавлял премьер Клемент Ричард Эттли обладавший умеренными взглядами и лояльно относившийся к коммунистам, а ситуация складывалась таким образом, что американский атлантический флот, не имел возможности действовать в водах Баренцева моря, в связи с отсутствием баз. Вернее базы были в Норвегии, но правительство этой страны категорически отказало американцам в возможности использования их портов. Оно не желало ссориться с могущественным соседом, то есть Советским Союзом, обладающим мощным Северным флотом и большими сухопутными силами на Кольском полуострове. Норвежцы опасались, что в результате всей этой ситуации, они окажутся между молотом и наковальней и будут втянуты в новую войну в Европе. У американцев также давно шли переговоры с правительствами Дании и Исландии о создании на территориях этих государств военных баз. Планировалось создать две большие военные базы в Туле на территории Гренландии и в Исландии в бухте Кефлавик. Однако датское правительство приостановило переговоры о присутствии вооруженных сил США в ледяной Гренландии, датчанам также как и норвежцам не очень хотелось быть втянутыми в большую войну. Лучше дела обстояли в Исландии. Американскому правительству удалось добиться от ирландцев уступок, и 17 декабря 1950 года база в Кефлафике была открыта. Но требовалось время на создание индустрии и обустройство объектов этой базы. По плану американские военно-морские силы должны начать базирование на ирландском побережье в конце марта 1951 года. Отсюда до северных широт Советского Союза было гораздо ближе, чем от баз на Атлантическом побережье США. Таким образом, основные боевые действия планировались на компанию 1951 года.

Государственный секретарь США Дин Гудерхэм Ачесон принимал в своем кабинете морского министра Джона Церела. На этой встрече также присутствовал приглашенный начальник штаба ВМС США Форест Шерман.

- Итак, что вы можете предложить правительству США по нейтрализации советского флота в кампании пятьдесят первого года? – произнес госсекретарь и, не давая адмиралам ответить, добавил, - Действия флота на начальном периоде войны наводят на достаточно неприятные размышления. Вы не добились, каких либо существенных результатов, а миллиарды долларов идут на содержание флота и обеспечение боевых действий.

Госсекретарь замолчал, и в кабинете повисла тишина. Джон Церел откашлялся и начал отвечать: - Прежде всего, хочу отметить, что американский военно-морской флот обеспечивает действие сухопутных сил на Корейском полуострове. Кроме этого проведена успешная десантная операция и нами захвачен южный остров Курильской гряды. Наши действия на Тихом океане можно считать успешными, а вот Атлантический флот бездействует в результате того, что госдепартамент не может объяснить нашим английским друзьям, что борьба с коммунизмом это общее дело всех передовых стран мира.

Дин Ачесон поморщился и произнес: - Готов вас обрадовать, мы договорились об обустройстве нашей базы в Ирландии. А что касается правительства Великобритании, то скоро там произойдут большие изменения. К власти снова может прийти Уинстон Черчилль со своими людьми. Надеюсь, вы не забыли его речь в Фултоне.

Пытаясь разрядить ситуацию, начальник штаба морских сил Форест Шерман вступил в разговор: - Господа, все это хорошо, но давайте перейдем к вещам более практическим. Главным морским штабом разрабатывается ряд операций, которые должны привести к полной нейтрализации флота Советов и обеспечения господства наших сил на морском театре военных действий. Анализ существующего положения говорит, что мы можем добиться успехов, разбив силы русских в нескольких генеральных сражениях. При этом ведущая роль отводится авианосным соединениям. Но если на тихоокеанском театре мы имеем полную возможность для этого, то на западе нашим кораблям придется преодолевать большие расстояния до советских вод. Если мы не получим мест для базирования в Норвегии, то проведение подобных операций затруднительно.

- Норвежцы уперлись как бараны, все наши попытки договориться не приводят к результатам, - вставил фразу госсекретарь и добавил, - Но как я говорил ранее, можно быть уверенными в том, что новое английское правительство встанет на нашу сторону. Продолжайте доклад.

- Мы планируем активные действия на конец весны, кроме того если Турция пропустит наши корабли, мы можем послать в Черное море соединение для нейтрализации Советского черноморского флота, - закончил доклад начальник морского штаба.

- Насчет Турции ситуация не ясная, но на турецкое правительство может надавить Великобритания как только она вступит в войну. Но для вас у меня есть важная новость. Мы собираемся вернуть на военную службу адмирала Нимица. Есть мнение назначить его командующим Атлантическим флотом, - довел до присутствующих новость Дин Гудерхэм Ачесон.

- Это решение будет приниматься коллегиально? - спросил морской министр Церел.

- Да, но решающее слово за президентом, - ответил госсекретарь.

Выходя из здания госдепартамента и подходя к автомобилю, министр произнес, - Эти хитрецы из госдепа неспроста вытащили на свет это решение. Здесь явно пахнет политическими интригами.

В ответ начальник штаба военно-морских сил промолчал.

Спустя пару дней в легендарном «Пентагоне», а именно в кабинете министра обороны Соединённых Штатов Америки происходил достаточно интересный разговор между самим Джорджем Кэтлеттом Маршаллом и героем Второй Мировой войны легендарным адмиралом Че́стером Уи́льямом Ни́мицем, при этом оба этих человека сидели друг против друга в глубоких кожаных креслах и небольшими глотками поглощали дорогостоящий виски марки «Jack Daniels. Old No.7».

- Итак, адмирал, как вы понимаете, верха желают, чтобы именно вы возглавили наиболее ответственное направление в войне против коммунистов, а именно Тихоокеанский флот Соединённых Штатов, - вкрадчиво произнес министр обороны, отхлебнул из бокала спиртосодержащую жидкость янтарного цвета и продолжил, - отличный виски из Теннесси, как вы считаете?

- Да это явно божественный напиток, но поверьте, в свое время мне пришлось дегустировать настоящий коньяк из далекой Грузии и поверьте, он ничем не уступает нашим лучшим сортам, - ответил Че́стер Уи́льям Ни́миц и также приложился к бокалу.

- Да вы хитрец, - с хитрой усмешкой снова заговорил Джордж Маршал, - не забывайте мой друг, что коммунистическая пропаганда не очень приветствуется в наше время. Однако, не будем, углубляется в социологические дебри, а вернемся к нашим баранам. Так каково ваше мнение на предложение из «Белого дома»?

- К сожалению, в верхних эшелонах власти не придают достаточного значения тому, что возникает в результате боевых действий, а проще говоря – зачем было начинать строить гигантские суперавианосцы, предварительно отправив в утиль все эскортные авианесущие корабли. А ведь теперь нам предстоит не только сражаться с достаточно сильным военным флотом противника, но и конвоировать огромное количество кораблей с войсками и грузами через океан, и обеспечивать их действия палубной авиацией, ну и соответственно возникает вопрос - как теперь быть? – провел логическое контрнаступление адмирал.

- Мой друг, ну вы же прекрасно понимаете, что от такого предложения невозможно отказаться, хотя если честно, я с вами абсолютно согласен – слишком многие считают себя экспертами в тех областях, где являются немного профанами, - министр снова приложился к бокалу и продолжил, - давайте, давайте уважаемый Честер, как можно быстрее завершайте свои дела на кафедре и отправляйтесь в штаб Атлантического флота в Норфолке.

- Куда? – от удивления легендарный американский адмирал поперхнулся дорогостоящим виски и закашлялся.

- Ну я вижу для вас это назначение стало достаточно приятной новостью, - смеясь произнес министр обороны США, - теперь вас ждут ласковые воды прекрасной Атлантики и мы надеемся, что и там вы докажите что противостоять могущественному военному флоту Соединённых Штатов не сможет никто.

- Ласковые воды теплой Атлантики, лучше сказать - льды смертоносной Арктики, - мрачно ответил адмирал.

Часть 2. В северных широтах.

Часть 2. В северных широтах.

1. В горле Белого моря.

Сторожевой корабль Беломорской флотилии СКР-6 типа «Гиляк» проводил патрулирование вод вблизи мыса Канин нос. Шторм недавно закончился, и по поверхности воды перекатывались небольшие волны. Быстро несущиеся тучи закрывали солнце, и вечернее освещение периодически резко менялось. Корабль двигался 10 узловым ходом, прощупывая гидролокатором морские глубины, так как вероятность появления подводных лодок противника в горле Белого моря была очень высокой. Именно здесь проходили основные коммуникации, по которым двигались суда в Мурманск, а также на восток, Северным морским путем. Навигация 1950 года заканчивалась, и сторожевик должен был прикрывать передвижение вокруг мыса Канин Нос линейного ледокола «Ямал», который направлялся из Архангельска в Карское море, что бы обеспечить прохождение застрявшим в осенних льдах судам с грузами из северных портов. Они везли добытое в Заполярье стратегическое сырье так необходимое для промышленных предприятий Советского Союза, а именно различную руду и высококачественный уголь. Командир СКР-6 Лев Иванов был очень обеспокоен, так как недавно полученная радиограмма говорила, что патрульной авиацией флота в юго-восточном районе Баренцева моря были замечены несколько подводных лодок противника. Командование выслало в этот район несколько сторожевых кораблей и морских охотников, ближайший к СКР-6 сторожевик патрулировал пролив в 15 милях на запад, далее в направлении мыса Святой нос находились еще два патруля. Задача для патрульных сил Северного флота и Беломорской флотилии была поставлена непростая, так как подводные лодки Соединенных Штатов уже потопили два советских транспорта вблизи побережья Кольского полуострова, а протяженность коммуникаций была просто огромная.

В 15.40 20 ноября сигнальщик, находящийся на верхнем мостике сторожевика доложил: - Слева по корме вижу силуэт корабля!

Спустя несколько минут было определено, что это линейный ледокол «Ямал». По радиосвязи командир СКР-6 Иванов связался с капитаном «Ямала» и сообщил ему, что сторожевой корабль будет сопровождать ледокол до острова Вайгач, где передаст другому военному кораблю. Однако, не успели корабли сблизиться, как с левой стороны ледокола возникли два мощных взрыва, в разные стороны полетели куски обшивки борта, обломки деревянного настила палубы и шлюпок, взметнулись вверх языки пламени и повалил густой черный дым от вспыхнувшего топлива. Сторожевик дал полный ход, и в эфир полетела радиограмма, что ледокол торпедирован подводной лодкой. Подойдя к поврежденному кораблю, моряки сторожевика увидели, что он сильно накренился на левый борт, а по палубе ледокола бегали люди, пытаясь спасти поврежденный корабль. Капитан ледокола доложил, что вода затопила в левые котельное и машинное отделения, поступает в генераторный отсек, но корабль уверенно держится на плаву, а экипаж ведет борьбу за живучесть. В это время раздался еще один взрыв в кормовой части поврежденного ледокола. Это была третья торпеда, выпущенная подводной лодкой противника, и она поставила точку в судьбе советского ледокола, так как в результате взрыва уничтожило винты, рулевое перо и образовалась огромная пробоина. Находящиеся на корабле люди стали спускать шлюпки с правого борта. С ледокола семафором сообщили, что экипаж покидает гибнущее судно, которое лишилось хода и быстро погружается.

Однако повторная атака подводной лодки стало для нее роковой. Стремясь добить такой важную цель как ледокол, она попала в объятия чутких гидролокаторов сторожевика. Капитан Лев Иванов резко развернул свой корабль и, дав полный ход, ринулся в атаку. Спустя десять минут последовала команда на атаку глубинными бомба и за кормой, а также по обе стороны в воду стали падать смертоносные снаряды, которые достигнув определенной глубины, превращались в огненную вспышку и страшную ударную волну. Сотни тонн воды, поднимались в виде огромных столбов над поверхностью моря, и неожиданно после разрыва очередной глубинной бомбы, возник еще один мощный дополнительный взрыв. Это можно было объяснить только детонацией торпед находящихся внутри подлодки. Капитан Иванов развернул свой СКР-6 и еще раз прошел над местом разрыва. Гидролокатор ничего не показывал и, это говорило о том, что субмарина противника уничтожена и ее обломки погрузились на дно, кроме того на поверхности моря показались большие масляные пятна, и различный плавучий хлам. К этому времени торпедированный «Ямал» окончательно лег на левый борт и стал быстро уходить под воду. С правой стороны от гибнущего судна находились три шлюпки и полдюжины спасательных плотов заполненные людьми. Сторожевик лег в дрейф и начал поднимать людей на борт. В это время на горизонте показался еще один сторожевой корабль, который приближался полным ходом. Спустя сорок минут он приблизился и начал принимать людей с нескольких спасательных плотов, которые к этому времени сильно отнесло в сторону от места трагедии. Из штаба Беломорской флотилии пришел приказ, что кораблям с членами экипажа погибшего ледокола направиться в порт Мезень, а им на смену вышли два сторожевика из Лумбовского залива.

Через час командующему Северным флотом вице-адмиралу флота Ивану Степановичу Исакову доложили о трагедии, которая разыгралась в горле Белого моря. По его приказу было проведено расследование. Возникал резонный вопрос: почему такой важный объект как линейный ледокол, вышел в поход без противолодочного сопровождения? Кроме того атака на «Ямал» показывала, что вражеские подводные лодки активизировались во внутренних водах Советского Союза и, в соответствии с этим необходимо срочно усилить противолодочную оборону на стратегических коммуникациях, а также в прибрежных к крупным портам водах.

Как впоследствии выяснила советская разведка, «Ямал» потопила американская подводная лодка типа «Поларис», но на базу данная субмарина не вернулась. Это подтверждало то, что эта она была уничтожена сторожевым кораблем под командованием капитан-лейтенанта Льва Иванова.

2. Подай оружие.

Над пирсом номер семь Североморского военного порта пролетали плотные снеговые заряды. Погода 7 декабря 1950 года стояла отвратительная и видимость из-за сильной пурги не превышала двадцати метров. Этим снежным утром к пирсу пришвартовался эскадренный миноносец «Сметливый» под командованием капитана 3го ранга Владимира Ильина. Приказ занять это место был отдан с самого верха, от командующего Северным флотом вице-адмирала Исакова. Именно так и сказал командиру эсминца командующий первой бригадой эскадренных миноносцев капитан первого ранга Пронин. Он также известил о том, что его кораблю предстоит выполнить задание особой важности, от которого зависит состояние всей противолодочной обороны побережья Советского Союза. Так же говорилось, что на борту эсминца необходимо подготовить каюты для гражданских специалистов.

Едва матросы «Сметливого» закрепили швартовочные концы, как по пирсу застучали сапоги. Место швартовки было оцеплено военнослужащими внутренних войск под командованием капитана. Спустя двадцать минут к эсминцу подъехали две легковые машины и оттуда вышли люди. Трое были в гражданской одежде, а двое других в форме полковника и майора НКВД. Они направились к капитану Ильину, который уже находился у перекинутого с корабля на причал трапа. Подошедшие представились, и как оказалось двое штатские были представителями военного производства, а третий являлся ученым-физиком. После краткого знакомства капитану эсминца было приказано разрядить торпедные аппараты. Ильин отдал распоряжения, и матросы под командованием старшего помощника принялись извлекать из торпедных труб семиметровые сигары торпед. Они использовали специальный подъемный кран, который находился тут же на пирсе. Через час оба торпедных аппарата были пусты. К этому времени по рельсам, к эсминцу мотодрезина подкатила две платформы с закрытыми брезентом объектами. Под контролем гражданского инженера матросы убрали чехлы и начали грузить в торпедные трубы новые торпеды. Полковник НКВД пояснил Ильину, старшему помощнику и минному офицеру, что на их корабле решено провести боевые испытания новых торпед, которые разработаны специально для уничтожения подводных лодок. Гражданский специалист, который как выяснилось, имел ученую степень доктора физико-технических наук, являлся главным конструктором специального конструкторского бюро, где велись работы по созданию перспективных противолодочных систем. Еще спустя час новые торпеды были установлены в торпедные аппараты, а майор НКВД и гражданские специалисты поднялись на борт эсминца. Полковник уселся в автомобиль и укатил, а продрогшие солдаты оцепления стали залезать в грузовики. Капитан Ильин поднялся в ходовую рубку, матросы убрали сходни и швартовочные канаты, и соответственно спустя пару минут эсминец «Сметливый» отошёл от пирса и двинулся к выходу из залива.

Эсминец шел со скоростью в семь узлов, а снаружи свирепствовала декабрьская вьюга. В это время в теплой кают-кампании корабля собрались капитан Ильин, гражданские специалисты, майор НКВД, а также старший помощник и минный офицер эскадренного миноносца. Главный конструктор начал пояснительный доклад, в котором говорилось, что в торпедные аппараты установлены опытные УГСТ (универсальные глубоководные самонаводящиеся торпеды). Это принципиально новое оружие, предназначенное для поражения подводных лодок находящихся в подводном положении в независимости от их глубины погружения. Кроме того, данная торпеда является универсальной по типу носителя, то есть может стоять на вооружении, как подводных лодок, так и надводных кораблей.

Советские специалисты в этом изделии смогли реализовать современную концепцию тяжелой торпеды с электрическим движителем работающим на водомет, что позволяло не оставлять при движении следа и почти не создавало шума. Скорость хода подводного снаряда составляла 30 узлов, дальность действия до 8 километров, а глубина до 280 метров, и соответственно эти параметры вполне реально позволяли уничтожить любую подводную лодку противника. Но главной особенностью являлась головка самонаведения. Ученым удалось разработать уникальный малообъемный гидролокатор, который включался, когда торпеда удалялась от корабля носителя на дистанцию 500 метров, потом он находит цель и далее срабатывает автоматика наведения. Боевая часть УГСТ состояла из 300 килограмм сильнейшего взрывчатого вещества.

Потом гражданские специалисты и моряки начали более подробные консультации, а майор НКВД отправился в выделенную ему каюту.

В 16.30 к «Сметливому» присоединись два сторожевых корабля типа «Кореец» и группа кораблей направилась к выходу из Кольской губы. Курс был взят на восток к проливу Карские ворота. Именно там находилась зона наибольшей активности подводных лодок врага, и именно через этот пролив двигались все караваны судов проходящие по Северному морскому пути. В проливе постоянно дежурили два сторожевика, и в радиограммах отправленных их командирами сообщалось, что гидролокаторы сторожевиков практически постоянно засекают подводные цели. Кроме этого несколькими неделями ранее был торпедирован и погиб на выходе из Белого моря линейный ледокол «Ямал».

Прошло трое суток и три советских корабля приближались к проливу. Была установлена радиосвязь с дежурившими в проливе сторожевиками Беломорской флотилии. В 10.30 капитану Ильину доложили, что с востока в пролив входят три транспортных судна, направляющиеся в Архангельск и груженые стратегическим сырьем, добытым на рудниках Заполярья. Ильин направил корабли навстречу каравану, приказав сопровождавшим его сторожевым кораблям разойтись в обе стороны на 50 кабельтовых и прощупывать море гидролокаторами. Но пока обнаружить какие-либо подводные цели не удавалось.

В 16.10 с грузового судна «Уралец» доложили, что у корабля вышла из строя одна из машин, и он вынужден сбавить ход до 6 узлов. Радиограмма была подана в эфир открытым текстом, как раз в тот момент, когда караван преодолел пролив Карские ворота. Эта была уловка, специально разработанная морским штабом флота, что бы привлечь вражескую субмарину к такой лакомой добыче как одинокий груженый транспорт.

В 18.40 с находящегося на расстоянии 50 кабельтовых по правому борту «Сметливого» сторожевого корабля СКР-28 сообщили, что на гидролокаторе наблюдается подводная цель, которая движется к каравану со скоростью 15 узлов. Соответственно она была классифицирована как вражеская субмарина. Советский эсминец повернул на перехват и увеличил скорость до 30 узлов. Спустя тридцать минут гидролокатор эсминца также уверенно показал данную отметку, дистанция до которой составляла 55 кабельтовых, и сопровождавшему ее сторожевому кораблю было приказано сбавить скорость и отвернуть в сторону. Это было обусловлено тем, что возникала вероятность того, что он может попасть под удар новой торпедой. На подводной лодке тоже, по всей видимости, заметили опасность и начали разворот в северном направлении, стараясь уйти от советских кораблей. Но было уже поздно. Ильин приказал развернуть торпедный аппарат на левый борт и произвести пуск одной торпеды. С шипением из трубы торпедного аппарата калибра 533 мм вышло семиметровое тело и плюхнулось в штормовое море. Склонившись над экраном гидролокатора, военные моряки и гражданские специалисты наблюдали, как точка торпеды удаляется от эсминца. И вот прибор показал, что отведенные 500 метров прямого пути пройдены, и точка стала отклоняться по направлению к отметке обозначающей подводную лодку. На лодке противника тоже почувствовали неладное и, увеличив скорость, начали маневрирование. Но обе метки продолжали уверенно сближаться, далее через пару минут они слились, и дежуривший у гидрофона акустик доложил, что слышит мощный подводный взрыв. После этого отметка на экране гидролокатора стала быстро тускнеть, что доказывало, что то, что осталось от подводной лодки погружается в морскую пучину. С этот момент с СКР-28 доложили, что они также наблюдали подобную картину и слышали подводный взрыв. В боевых отделениях кораблей наступила тишина, а спустя несколько секунд начались рукопожатия и радостные поздравления. Находившемуся в ходовой рубке капитану 3го ранга Ильину, последовал доклад минного офицера о том, что подводная цель уничтожена одной торпедой на дистанции в 35 кабельтовых и глубине около 70 метров. Спустя несколько минут шифрованная радиограмма об успешных боевых испытаниях нового оружия ушла в штаб Северного флота.

Через полчаса был получен ответ, в котором эсминцу и сторожевикам сопровождения предписывалось взять под конвой грузовые суда и сопровождать их в Архангельск. Этот отрезок пути караван прошел без происшествий и после швартовке в порту Архангельска майор НКВД и гражданские сошли на берег. Из стрелявшего торпедного аппарата выгрузили оставшиеся две глубоководные самонаводящиеся торпеды и зарядили его обычными. Эти УГСТ передавались на эскадренные миноносцы Беломорской флотилии, так как именно она обеспечивала прикрытие советских транспортных караванов следующих по Северному морскому пути, а «Сметливому» предписывалось, пополнить запасы и возвращаться на базу флота в Мурманск.

Таким образом, Советский флот получил в своем распоряжение принципиально новое и высокоэффективное средство борьбы с подводными лодками противника.

3. В кабинете у адмирала Нимица.

В этот январский день 1951 года в кабинете, только что назначенного командующим Атлантическим флотом США адмирала Че́стера Уи́льяма Ни́мица проходило внеочередное оперативное совещание. Начальник оперативного штаба флота вице-адмирал Ульям Бейли докладывал о существующей диспозиции атлантических сил. В его докладе не было ничего особенного, но под конец он произнес нечто, что очень заинтересовало и заинтриговало присутствующих.

- Господа, я считаю необходимым довести до вас информацию, которая является очень важной, - говорил начальник штаба, - Вы конечно в курсе, что две наши новейшие подводные лодки типа «Поларис» не вернулись домой из русских вод. В принципе, уже стало ясно, что эти субмарины погибли. Но вот что стало причиной их гибели нам пока неизвестно, однако появилась информация, что русские успешно испытали в водах Баренцева моря принципиально новый тип торпед, который предназначен исключительно для уничтожения подводных лодок. По данным агентуры ЦРУ эти торпеды являются самонаводящимися и способны догнать и уничтожить наши субмарины при любой глубине погружения. Все это вызывает серьезную обеспокоенность и может сорвать действия нашего подводного флота.

- Имеются какие-либо более подробные данные о новом оружии Советов? – задал вопрос командующий флотом.

- Центральное разведывательное управление смогло получить лишь поверхностную информацию, так как возможность действий нашей агентуры на территории противника сильно ограничена. Русские тщательно охраняют все сведения об этом новом оружии, нам лишь известно, что оно поступило на вооружение эсминцев Северного флота, - ответил адмирал Бейли.

- Срочно доведите до руководства ЦРУ, что бы они усилили работу своей агентуры в этом направлении. Нам нужны подробные данные по этой проблеме, - произнес адмирал Нимиц и немного помолчав, продолжил, - Слово для доклада предоставляется адмиралу Лекрою.

Контр-адмирал Джон Лекрой занимал хитрую должность начальника отдела стратегического планирования, он встал, подошел к карте, висевшей на стене и начал доклад, - На данный момент мы проанализировали сложившуюся ситуацию и пришли к выводу, что мы можем нейтрализовать Советский Северный флот только в результате одного или нескольких крупных сражений. Но основной проблемой является то, как нам выманить крупные корабли противника в открытое море. Атаковать русских на их базах абсолютно бессмысленно.

- Пусть разведка флота и оперативный штаб проработают этот вопрос особенно тщательно, - произнес командующий, - доложите, что касается диспозиции и сил флота.

- В начале весны мы сможем сконцентрировать крупные силы флота на новой базе в бухте Кефлавик, в Исландии. Оттуда наши ударные соединения могут свободно достигать вод противника. В предстоящих сражениях следует сделать ставку на массированные удары палубной авиации с имеющихся в составе флота авианосцев, - продолжал адмирал Лекрой, - кроме того усиленно ведутся работы по вводу в строй кораблей находящихся в резерве. Это два линкора, авианосец и несколько мелких боевых единиц, но основная проблема заключается в том, что мы вынуждены комплектовать их экипажи призванными из резерва моряками и новобранцами. Поэтому боеспособность этих сил на данный момент оставляет желать лучшего. Также, в ближайшее время в состав флота войдут новые корабли, один тяжелый и два легких крейсера. Кроме этого главное командование ВМС просило ускорить строительство ударных авианосцев нового поколения, но кораблестроительные компании смогут ввести их в строй не раньше чем через год. На основании всего вышесказанного оперативный отдел считает, что необходимо в наикратчайший срок создать отдельное соединение боевых кораблей и направить его в акваторию Средиземного моря. Хотя активных боевых действий там сейчас не ведется, но, тем не менее, Соединённым Штатам необходимо в любой момент иметь возможность нейтрализовать Черноморский флот Советов. Но хочу добавить, что подобное развитие ситуации, как вы понимаете, требует серьезных политических решений.

- Ну что же, надеюсь, Госдепартамент сумеет надавить на Англию и Турцию и решить свои вечные проблемы, - сказал адмирал Нимиц, и начал подводить итоги совещания, - прежде всего надо ускорить ввод в строй дополнительных кораблей и усилить подготовку их экипажей. Направьте туда опытных специалистов с кораблей находящихся в строю. Начинайте срочное формирование Средиземноморского соединения. Даже если нам не удастся втянуть Турцию в войну против Советского Союза, оно может нам понадобиться в любом другом месте мирового океана. В заключении я предоставлю слово начальнику разведки флота адмиралу Ронису, он сообщит вам кое-что важное.

Контр-адмирал Лайм Ронис встал и произнес, - Господа у меня не очень хорошая новость, и соответственно у нас возникают дополнительные проблемы. Вчера русские ввели в строй новый суперлинкор «Советский Союз», и теперь соответственно у нашего «Огайо» появился достойный соперник. Кроме этого напомню вам, что совсем недавно состав Северного флота Советов пополнился тяжелым крейсером, а примерно через месяц планируется ввод еще одного тяжелого авианосца.

- Таково положение господа, впереди нас ждут серьезные испытания, - закончил совещание адмирал Нимиц.

4. Гости с верхов.

В этот солнечный день начала февраля погода стояла просто изумительная. Ветра не было, и стоял небольшой морозец. Капитан 1го ранга Константин Васильевич Смолянов стоял на палубе своего нового корабля, возле сходен упирающихся в бетонный пирс. Ему был вверен самый новый и самый мощный корабль, построенный, когда либо, советскими корабелами на верфях Северодвинска, а именно линейный корабль «Советский Союз». Его двухсот семидесяти метровая длина занимала весь достроечный пирс завода. Тысяча шестьсот человек экипажа выстроились на верхней палубе и ожидали приезда высоких гостей.

Капитан Смолянов был опытный моряк прошедший всю Великую Отечественную Войну. В те годы он командовал эсминцем «Урицкий» на Северном флоте, и теперь командование линейным кораблем «Советский Союз» ему также доверили согласно его опыту. Так как до этого назначения он два года являлся командиром линкора «Слава» и этот корабль стал лучшим по боевой подготовке на Тихоокеанском флоте.

Вошедший в состав Советских военно-морских сил линейный корабль проекта «89» строился специально для противодействия американским суперлинкорам типа «Монтана» и примерно был равен им по характеристикам. Водоизмещение корабля составляло более 55000 тонн, и он был оснащен энергетической установкой 180000 индикаторных сил, что позволяло развивать максимальную скорость в 32 узла. При скорости экономического хода в 16 узлов дальность плавания линкора достигала 12000 миль. Противоторпедная и броневая защита была классическая для советского флота и для нее использовалась самая лучшая сталь изготовленной советскими металлургами: толщина главного броневого пояса достигала 350-370+20 мм, а скосов расположенных под углом в 40 градусов главной внутренней броневой палубы 150+20 мм. Главный пояс цитадели по всей своей длине на курсовых углах 40–50°, а носовой траверз - на всех курсовых углах не пробиваются 406-мм бронебойным снарядом на дистанциях более 84-88 кабельтовых, а барбеты на дистанциях более 35 кабельтовых. Горизонтальное бронирование цитадели обеспечивало не проникновение через него такого же снаряда на дистанциях до 170 кабельтовых и, кроме того, должно было защищать от 500-кг фугасных авиабомб. В нос от цитадели защита запаса боевой плавучести обеспечивалась 220-мм бортовой и 100-мм палубной броней, а также наклонным (60° к вертикали) вторым носовым траверзом (285–250 мм). В корму от цитадели отсек боевой плавучести ниже средней палубы (155 мм) имел 380-мм бортовую броню и 365-мм траверз, защищавшие находящиеся в его пределах приводы рулей от 406-мм бронебойных снарядов. Между средней и верхней палубами толщина брони гласиса борта принималась равной 180 мм; предполагалось, что она, как и 220-мм броня носовой оконечности, сможет противостоять 406-мм фугасным снарядам. Таким образом, при меньшей толщине бортовой брони суммарная защита линкора проекта «89» превосходила защиту любого линкора США, Британии или Франции.

Главным оружием «Советского Союза» было 12 орудий калибра 406 мм в четырех трехорудийных башнях расположенных по линейно-возвышенной схеме. Тремя такими же артсистемами Мк-406-3 уже вооружались линейные корабли типа «Петропавловск». Артиллерия среднего калибра была гораздо более мощная, чем на других советских линкорах и была представлена шестью 152 мм двуствольными башенными установками МК-17 и четырьмя аналогичными 100 мм установками СМ5-1. Зенитное вооружение состояло из двенадцати 37 мм четырехствольных установок 46-К, но в последний момент было дополнено восьмью четырехствольными 25 мм установками 4М-120. В общем, это была самая совершенная машина для уничтожения противника, начиненная самым совершенным оборудованием.

Константин Смолянов думал о вверенном ему корабле, когда по причалу побежали военнослужащие, которые быстро выстроились в линии оцепления. Спустя несколько минут на пирсе появился кортеж из нескольких легковых автомобилей. Они остановились у спущенных сходней и из автомобилей начали выходить люди. Сначала появилось несколько офицеров НКВД, затем народный комиссар военно-морских сил Советского Союза Николай Герасимович адмирал Кузнецов и специально прилетевший из Мурманска командующий Северным флотом вице-адмирал Иван Степанович Исаков. Вместе с ними из машины вышел флотский офицер в звании капитана первого ранга..

Из следующей машины быстро выскочил армейский офицер и, обежав ее, открыл второю дверь с левой стороны. Из нее появился человек одетый в офицерскую шинель без знаков различия и генеральскую фуражку, а именно вождь мирового пролетариата, самый лучший человек Советского Союза. Генеральный секретарь Всероссийской Коммунистической партии (большевиков), председатель Государственного комитета обороны и Совета народных комиссаров Иосиф Виссарионович Сталин. С другой стороны автомобиля показались народный комиссар иностранных дел Андре́й Януа́рьевич Выши́нский и военный офицер в звании полковника. Из следующих также появилось еще несколько военных. Вся эта большая делегация начала подниматься на высокий борт линкора. Капитан Смолянов и стоявшие рядом с ним офицеры линкора приняли положение смирно и начали отдавать честь первым лицам страны. После обхода строя моряков все вместе с капитаном корабля спустилась в кают-компанию, где состоялся торжественный обед, который прошел в тишине, и лишь Сталин с Вышинским перекидывались тихими фразами. Затем присутствующие проследовали в адмиральскую каюту, расположенную в корме корабля. Там все расположились за большим металлическим столом (вся мебель и многое другое на боевых кораблях изготавливаются из негорючих материалов – прим. автора), на котором были разложены карты и листки бумаги.

Первым делом Сталин спросил капитана Смолянова, - Ну как, вы довольны своим кораблем? Какое настроение у экипажа?

- Товарищ председатель Государственного Комитета Обороны, линкор «Советский Союз» полностью укомплектован для выхода в море, все механизмы исправны, экипаж корабля готов выполнить любое задание партии и народа, - ответил Константин Смолянов, встав из-за стола.

- Ну, это скоро вам представиться, кстати, вы присаживайтесь, присаживайтесь, в ногах правды нет, - доброжелательно заговорил вождь, - Николай Герасимович прошу вас высказать свои соображения по поводу новой компании, - обратился он к наркому военно-морских сил.

- Я думаю, что об этом лучше спросить у командующего флотом, - произнес Кузнецов, - от себя я лишь хочу сказать, что в этом году нас ждут большие испытания.

Вице-адмирал Исаков встал и заговорил: - В новой компании нам предстоит столкновение с главными силами американского атлантического флота. Понятно, что его новый командующий адмирал Нимиц намерен придерживаться разработанной им во время Второй Мировой войны тактики нанесения массированных ударов с помощью авианосных соединений, пытаясь уничтожить нас за счет применения палубной авиации. Проанализировав это, мы считаем, что лучшее противодействие противнику, это блокирование действий их авиации за счет увеличения количества истребителей на наших авианесущих крейсерах, с последующим артиллерийским сражением. Особенностью этого варианта считается возможность выхода нашей эскадры на средние дистанции и небольшие дистанции относительно флота противника, что сильно повышает эффективность артиллерийского огня. То есть мы хотим подавить противника в ближнем бою.

- Ну что же, искренне желаю вам успеха, - произнес Сталин, - а теперь для вас есть важная информация от наркома иностранных дел.

Вышинский заговорил спокойным и негромким голосом: - Товарищи, прежде всего, хочу вас известить, что в ближайшем будущем Норвегия не намерена предоставлять свои порты американцам, поэтому им придется использовать свою новую базу в Исландии. В отношении Великобритании не все так хорошо. Есть большая вероятность, что к власти там придет Черчилль со своими людьми и тогда англичане явно вступят в войну. Теперь насчет Турции. Считаю должным довести до вас, что правительство этой страны очень горит желанием вступить в Североатлантический блок и соответственно тогда возможна ситуация, что боевые действия развернуться и в Черном море. Поэтому у нас есть возникли некоторые экстраординарные соображения, а именно поступило предложение нейтрализовать Турцию заранее, то есть нанести упреждающий удар.

Вышинский замолчал, а Сталин спросил адмирала наркома Кузнецова: - Какие у вас имеются соображения, если события начнут разворачиваться по данному сценарию?

- Мы давно прорабатываем подобный вариант. Черноморский флот Советского Союза имеет достаточно сил, чтобы нанести удар по Босфору и Дарданеллам и провести масштабную десантную операцию в Турции. Но в этом случае, мы будем должны захватить всю европейскую часть турецкой территории, и все азиатское побережье проливов и Мраморного моря. То есть удерживать огромный сухопутный фронт. Тогда наш флот сможет пройти турецкие проливы и действовать в Эгейском и Средиземном морях, а это соответственно нарушит возможность поставок через Суэцкий канал столь важной для наших противников дешевой нефти из Персидского залива.

- Не беспокойтесь, у армии силы найдутся, кроме того мы откроем второй фронт против турецкой армии в Закавказье, - произнес Сталин, - тем более, что вступление Англии в войну все равно неизбежно, поэтому мы должны действовать на опережение. Николай Герасимович, а как у нас дела на Тихом океане?

- Боевых столкновений с американским флотом в акваториях прибрежных морей Тихого океана нам не избежать и в этих случаях мы намерены придерживаться такой же тактики. Кроме того в предстоящей кампании мы считаем необходимым отбить Кунашир и провести десантную операцию на Хоккайдо. Таким образом, мы лишаем американский флот базы в Хакодате и полностью обезопасим свои коммуникации в Охотском море, - ответил нарком военно-морских сил.

- Что же, хорошо, действуйте. Необходимые силы авиации и сухопутных войск вы получите, - сказал Иосиф Сталин и задал новый вопрос, - а вообще, сил флота нам хватит для этого?

- Предварительно придется провести ряд сражений, в главной задачей которых является нанесение противнику наиболее возможных потерь в боевых кораблях и авиации и соответственно нейтрализация его главных сил. - Дал очередной ответ Кузнецов и продолжил. - Но хуже всего придется нашим силам на Камчатке и Чукотке. Там у нас всего четыре крейсера и эсминцы, а по данным разведки американцы планируют блокировать Берингов пролив, что бы перерезать восточную часть Северного морского пути. Это представляет наибольшую опасность.

- К этому следует отнестись очень серьезно. Если противник блокирует проход из Северного Ледовитого океана в Тихий мы потеряем важнейшую стратегическую коммуникацию, - сказал Сталин, - необходимо срочно предпринять контрмеры.

- Этим уже занимается штаб флота, - ответил Кузнецов, - я прошу увеличить количество авиации, в том числе бомбардировочной на аэродромах Чукотки.

- Вы получите все необходимые силы, - ответил вождь.

Далее на совещании обсуждались второстепенные вопросы, по которым выступали прибывшие с делегацией офицеры. В основном они посвящались спуску и закладке новых кораблей, обеспечению флотов всем необходимым и прочим вещам. К 16 часам дня совещание закончилось, и высокие гости отбыли с корабля.

Капитан 1го ранга Константин Васильевич Смолянов и старший помощник стояли на верхнем мостике и наблюдали, как на гавань опускается темнота.

- Командир, как вы думаете, нам придется столкнуться с врагом в открытом бою? - задал вопрос старший офицер.

- Конечно, и даже очень скоро мы увидим в прицелы его корабли, - ответил капитан линкора.

5. Северный путь.

Ледокольный транспорт «Тунгуска» водоизмещением 8700 тонн двигался 12 узловым ходом в направлении Карских ворот. Его трюмы были загружены в порту Дудинка никелевой рудой добытой на недавно открытых месторождениях вблизи Норильска. Корабль шел в одиночку и использовал весеннюю подвижку льдов. Чистая вода от острова Белый и до самой Новой земли образовалась очень кстати, и корабль уверенно маневрировал в ней, продвигаясь на запад. В результате этого навигация 1951 года в западных водах Карского моря началась намного раньше обычного и, руководство Главсевморпути решило использовать это обстоятельство для увеличения перевозок стратегических грузов. Небольшой весенний арктический ветер был достаточно прохладен, огромные ледяные глыбы медленно дрейфовали в южном направлении, но только появившееся солнце говорило о том, что наступала весна.

Капитан Герасим Михалев был опытным полярником. Еще в 30е годы он начал ходить по Северному морскому пути, а сейчас под его командованием находился новый ледокольный транспорт, построенным специально для действий в Арктике. Одетый в теплый полушубок и унты, с черной капитанской фуражкой на голове, он находился на правом крыле мостика и осматривал горизонт, поднося к глазам мощный морской бинокль. Внизу успокаивающе стучали мощные двухтактные дизеля, двигая корабль по бескрайним северным просторам. Единственно чего опасался капитан Михалев это возможность торпедной атаки, так как в недавно полученной радиограмме предупреждалось о вероятности проникновении в Карское море вражеских субмарин. Всем очень хотелось как можно быстрее достичь пролива, так как там дежурили патрульные корабли Беломорской флотилии. Капитан еще раз осмотрел горизонт и, поежившись, зашел в ходовую рубку.

- Внимательней смотри за льдинами, - обратился он к рулевому матросу.

- Так точно, товарищ капитан, - ответил находившийся за штурвалом молодой моряк.

- Я думаю, что подводные лодки не сунутся в такие плотные плавучие льды, - произнес также находившийся в рубке старший помощник.

- Всякое может быть, - ответил Герасим Михалев, наливая в кружку из термоса горячий чай, и немного помолчав, добавил - ты бы шел на мостик и посматривал бы на горизонт.

Старпом вздохнул, накинул полушубок, взяв бинокль и, покинул рубку. Не успел он закрыть за собой дверь, как с верхнего мостика раздался крик сигнальщика: - Справа по курсу подводная лодка!

Капитан вскочил с откидного стула, расплескав при этом горячий чай и схватив бинокль, выскочил вслед за старпомом наружу. Старший помощник и сигнальщик уже смотрели куда-то в северо-восточном направлении. Герасим Михалев поднял бинокль к глазам, и увидел, как в каких-нибудь 20 кабельтовых от судна из-за большой льдины с торосами выплывает низкий силуэт подводной лодки, по палубе которой бегали люди и суетились возле артиллерийских орудий. Стало ясно, что это субмарина противника, так как над ней развивался звездно-полосатое знамя Соединенных Штатов Америки.

- Обе машины, самый полный вперед! Боевая тревога! – во весь голос закричал капитан «Тунгуски», и бросился обратно в рубку, он подскочил кмашинному телеграфу и двинул его ручки до упора в положение «полный вперед». Затем оттолкнув рулевого матроса, Герасим Михалев сам начал сам быстро вращать штурвальное колесо. Нос транспорта заскользил вправо и он, резко увеличив ход, устремился прямо в направлении на вражескую субмарину. Через стекла рубки было отчетливо видно, как на американские подводники развертывают в сторону «Тунгуски» орудия, а в это время старпом руководил действиями матросов и отдавал приказы. Все прекрасно понимали, что единственный шанс уцелеть, это таранить противника пока он в невыгодном надводном положении и не может развернуться для торпедной атаки. До него оставалось уже совсем небольшое расстояние, когда раздался первый артиллерийский выстрел. Семидесяти шести миллиметровый снаряд ударил в носовую надстройку ниже ходовой рубкой и взорвался. Вылетели стекла, повалил ядовитый дым, а по иссеченному осколками лицу капитана потекла кровь. Успевший пригнуться матрос-рулевой теперь ухватился за штурвал сбоку и пытался помочь своему капитану. Спустя полминуты ударил второй залп, в результате которого снаряд пробил правую скулу транспорта и разорвался в якорном отделении. Тяжелый якорь соскочил со стопоров, и рухнул в воду, с грохотом увлекая за собой якорную цепь.

«Это очень плохо, когда якорь достигнет дна, судно развернет и ход застопорится» - возникло в голове у капитана Михалева, и он произнес, обращаясь к рулевому: - Беги к старпому и скажи, что якорь в любом случае надо освободить!

«Следующий снаряд будет последним» - подумал он про себя, но как это, ни странно американские канониры, снова промахнулись. По всей видимости, они сами находились в панике, так как поняли, что эти безумные русские идут на таран. Третий снаряд пролетел над рубкой, снес находившийся на крыше рубки передний прожектор и уничтожил локаторную площадку. Находившийся на верхнем мостике сигнальщик погиб иссеченный осколками. В этот момент Герасим Михалев увидел как на полубаке старпом и два матроса с помощью кувалды пытаются расклепать якорную цепь.

До субмарины врага оставалось уже совсем немного, но в этот момент транспорт резко дернулся и начал терять скорость. Ушедший под воду якорь достиг дна и стал скользить по его неровной поверхности. Это продолжалось несколько минут, и вдруг «Тунгуска» резко увеличила скорость, так как старпом и матросы сумели выбить автоматический стопор на шпиле, и цепь снова заскользила из клюза. Огромный нос советского корабля навис над субмариной и американские моряки, бросив свои орудия, в панике стали метаться по палубе. Мощный форштевень ледокольного типа со страшным скрежетом и треском смял обшивку легкого и распорол внутренний прочный корпус подводной лодки прямо за рубкой, в районе кормового орудия. Корабль резко встал на месте, и капитан Михалев бросив штурвал, передвинул ручки машинного телеграфа в положение «полный назад». В машинном отделении переключились на задний ход и транспорт начал медленно отходить от своей жертвы.

Когда «Тунгуска» отошла назад метров на пятьдесят советские матросы стали наблюдать, как изуродованная субмарина быстро опрокинулась и стала погружаться в море, а американцы бросались с нее в ледяную воду. Старпом и матросы, находящиеся на баке, которых толчок сбил с ног, уже поднялись на ноги и продолжали усиленно расклепывать якорную цепь, а к ним на помощь бежали с винтовками в руках другие члены экипажа. Здесь следует пояснить, что на любом судне, работавшем в арктических условиях, имелось некоторое количество стрелкового оружия. Капитан Герасим Михалев вышел из рубки на мостик и начал отдавать распоряжения, размазывая рукой по своему лицу кровь: - Осмотреть повреждения! Спустить шлюпку с правого борта! Спасательная команда в шлюпку.

Спустя пару минут американская подводная лодка, разрубленная ледокольным форштевнем советского транспорта, скрылась в темных водах Карского моря. Из воды на борт «Тунгуски» подняли одиннадцать американских подводников. Они имели довольно удручающий и плачевный вид, так как купание в ледяной воде советской Арктики довольно сильно отличается от теплых пляжей побережья Флориды. Оглядев пленных, Герасим Михалев усмехнулся и приказал вооруженным матросам отвести их в лазарет.

Старший помощник доложил, что в результате столкновения поврежден корпус и затоплены несколько носовых отсеков, но вода дальше не поступает, якорная цепь расклепана, а радисты натягивают, взамен поврежденной разрывом снаряда, новую антенну.

- Вперед двигаться нельзя, могут не выдержать переборки, и срочно нужна связь с берегом, - констатировал ситуацию капитан «Тунгуски».

- Да в носовой части сильные повреждения, вода может затопить первый носовой трюм, надо срочно просить помощи. Пошлю людей укрепить переборки, - ответил старпом и добавил, - вам надо в лазарет. Вы весь в крови.

Спустя двадцать минут на материк ушла радиограмма, в которой говорилось: «Таранили подводную лодку противника. Имеем повреждения. Двигаться не можем. Есть пленные. «Тунгуска». Далее передавались координаты. Спустя несколько минут капитану Герасиму Михалеву принесли ответ из управления Главсевморпути. Там говорилось, что бы транспорт оставался на месте, так как из Диксона к ним вышел вооруженный ледокол «Индигирка», а со стороны Карских ворот двигаются два сторожевых корабля. Кроме этого в район дрейфа «Тунгуски» была послана авиация.

После обмена радиограммами было решено допросить пленных. Оказалось, что среди спасенных американцев находится и капитан подводной лодки. К этому времени они отогрелись, им поменяли одежду и накормили. Поэтому на вопросы некоторые из них отвечали довольно охотно. Как оказалось, субмарина "Сивулф» (SSN-21) проникла в Карское море, успешно проскользнув мимо советских сторожевых кораблей. Их целью был Диксон, но при всплытии задели льдину и у лодки отказали горизонтальные рули. Они начали ремонт, вот тут и появился советский транспорт. События разворачивались так быстро, что они не успели развернуться и атаковать торпедами, поэтому старались остановить транспорт артиллерийским огнем. Как оказалось капитан «Тунгуски» потопил тараном новейшую американскую субмарину дальнего действия типа «Посейдон».

Спустя пять часов к поврежденному транспорту подошел ледокол «Индигирка». Осмотрев повреждения, капитаны решили следовать в Диксон. Ледокол двинулся первым, расталкивая своим мощным корпусом льды, а за ним задним ходом медленно последовала «Тунгуска». Над ними барражировали самолеты прикрытия, высланные, на случай если вдруг появится еще одна субмарина противника. Таким образом, через сутки корабли достигли порта Диксон, где пленных американцев уже встречали сотрудники госбезопасности. Добытые на допросах спасенных американцев данные оказались очень полезными для советского флота в предстоящей компании. Кроме того оказалось, что лодка затонула не небольшой глубине поэтому было решено провести водолазную операцию для того чтобы попытаться извлечь из нее секретные шифры американского флота. Для этого к месту гибели субмарины из Архангельска было послано спасательное судно «Иван Бубнов» на борту, которого находилось необходимое оборудование и самые опытные водолазы советского флота. Данная операция завершилась с успехом и ВМС Советского Союза получили в свои руки ценнейшую информацию, которая очень пригодилась в дальнейшем. Капитан Герасим Михалев был награжден орденом Боевого Красного Знамени, а также и весь экипаж ледокольного транспорта «Тунгуска» получил различные правительственные награды и ценные подарки.

6. Весенний ветер, первый бой.

В это мартовское утро к выходу из Кольского залива двигались малым ходом легкий крейсер «Дмитрий Пожарский», лидеры «Алмаз» и «Топаз», а также эсминцы «Искрометный» и «Изящный». Командовал соединением контр-адмирал Алексей Николаевич Борков, перед которым стояла задача достичь меридиана острова Медвежий, и провести разведку по границе Норвежского и Баренцевого моря. Выйдя из залива корабли, увеличили скорость до 17 узлов и скрылись в туманном море.

Спустя трое суток эскадра адмирала Боркова достигла зоны назначения и, обогнув Медвежий с востока, стала двигаться на север в направлении архипелага Шпицберген. В 12.35 на радаре шедшего впереди лидера «Алмаз», левее крейсерского отряда, появились четыре точки обозначающие неизвестные корабли. Расстояние до них составляло около 80 миль, и советский адмирал, приказав увеличить скорость до 32 узлов, развернул свое соединение им наперерез. Через два часа дежурные матросы, находящиеся на площадке верхнего командно-дальномерного поста крейсера опознали на горизонте боевые корабли противника. Это были американский легкий крейсер «Нешвилл» и три эсминца типа «Бенсон». Этим соединением командовал американский контр-адмирал Джеймс Морей, и оно также производило разведку в этих водах. Силы были примерно одинаковые, и к 14.50 обе группы сблизились, и адмирал Борков отдал приказ «открыть огонь».

Орудия носовой башни «Дмитрия Пожарского» извергли огонь, и первые три пристрелочных снаряда понеслись в сторону противника. Дистанция составляла около 90 кабельтовых и через несколько секунд в районе, где двигались американские корабли, поднялись три водяных столба. «Перелет» доложили с верхней наблюдательной площадки. Ответ не замедлил себя ждать, три водяных столба возникли по носу советского крейсера. Корабли пошли не сближение и в артиллерийский бой вступили все имеющиеся в распоряжении орудия главного и среднего калибра. Через двадцать минут после начала схватки «Дмитрий Пожарский» содрогнулся от трех одновременных ударов. Американские шестидюймовые снаряды попали в правый борт выше семидесяти миллиметрового броневого пояса, пробили обшивку и разорвались, уничтожив ряд внутренних отсеков под верхней палубой. При этом оказались повреждены два элеватора подачи снарядов к орудиям среднего калибра и пробиты осколками вентиляционные шахты и дымоход второй трубы. Возник сильный пожар, но мощные насосы подали воду, и пожарные команды бросились тушить огонь. Следует отметить, что наиболее важные внутренние системы корабля не пострадали, так как были защищены внутренней броневой палубой, таким образом, крейсер сохранил свою боеспособность и успешно продолжал вести бой.

Советские моряки не остались в долгу и спустя пару минут два «полубронебойных» 152 мм снаряда ударили в кормовую надстройку «Нэшвила». Третий снаряд пролетел над палубой и упал в воду за кораблем. Силуэт американского крейсера также окутался густым черным дымом.

Контр-адмирал Борков отдал приказ, увеличил скорость до максимума и повел корабли на сближение. В этом случае эффективность артиллерийского огня возрастала и, можно было нанести противнику более серьезные повреждения. Через двадцать минут дистанция между отрядами сократилась до 60 кабельтовых, и все имеющиеся в наличии орудия практически непрерывно выплевывали тонны смертоносного металла в обе стороны. В таких условиях количество попаданий значительно возросло, так два бронебойно-подкалиберных снаряда калибра 152 мм ударили в лобовой 165 мм броневой лист второй башни американского крейсера, однако сквозного пробития не произошло. Тем не менее, удары были настолько сильные, что с внутренней поверхности брони отлетело большое количество раскаленных осколков металла, которые поразили часть людей находящихся внутри башни, а также заклинили качающиеся части двух из трех артиллерийских орудий. Но в этом случае американцам все-таки повезло, так как в момент попадания снаряды и патроны к ним еще не успели извлечь из бронированного элеватора и их взрыва не последовало. Кроме этого советские снаряды пробили у основания первую дымовую трубу, уничтожили две зенитные установки и поразили американский крейсер в районе полубака, в результате чего там возник сильный пожар.

Но снаряды попадали и в советский крейсер. В кормовой части были уничтожены кают-компания и адмиральская каюта. Также прямым попаданием была выведена из строя расположенная на верхней палубе 100 мм орудийная установка вместе с прислугой. Не оказались в стороне и легкие силы, так артиллерийское превосходство советских лидеров обеспечило шесть попаданий в американский эсминец. Тот загорелся и с разбитыми надстройками и снесенной дымовой трубой стал выходить из боя, стараясь укрыться за корпусом крейсера. Остальные корабли продолжали осыпать друг друга снарядами и наносить друг другу повреждения.

Через двадцать минут адмирал Морей начал отводить свой отряд на запад. Советский адмирал решил не преследовать противника и повернул на юго-восток. Еще несколько минут продолжался обмен снарядами из кормовых орудий, но вскоре эскадры разошлись окончательно. Свежий весенний ветер обдувал разгоряченные лица моряков, отходивших от яростного боя, и на кораблях занялись ликвидацией повреждений и пожаров. Это столкновение являлось первым открытым боем между надводными кораблями на северном театре военных действий. Исход боя был ничейным, но стало ясно, что обе стороны настроены решительно и готовы сойтись в генеральном сражении за Арктику.

…

- Итак, господа, сегодня наши крейсера Атлантического флота впервые вступили в боестолкновение с Северным флотом Советов, - пафосно заговорил министр обороны Джордж Кэтлетт Маршалл, - я уверен, что в ближайшее время мы раздавим русских, и арктические воды полностью будут под нашим контролем. Это непременно вынудит Сталина и его большевиков прекратить их красную экспансию на Дальнем Востоке и начать с нами мирные переговоры. И поверьте, в этот раз условия будем диктовать мы!

- Конечно, это было бы очень неплохо, но что в этом случае нам делать с Кореей? – задал вопрос президент Соединённых Штатов Гарри Эс Трумэн, - Ситуация там очень напряженная, потеряны две трети полуострова и никто не даст гарантий, что наши войска совместно с южнокорейской армией смогут успешно провести кампанию этого года.

Этот разговор происходил в президентском номере отеля «Уо́лдорф-Асто́рия» расположенном в Парк-Авеню на острове Манхэттен. В 1949 году его выкупила корпорация «Хилтон Хотелс», провела масштабную реконструкцию и с тех пор он частенько использовался «сильными мира сего» для конфиденциальных встреч и соответственно решения различных глобальных мировых вопросов. Вот и теперь 33й президент Соединённых Штатов Америки и ближайшее его окружение находилось на шикарных кожаных диванах напротив пяти ведущих «великих кукловодов», которые именовались Рокфеллерами, Морганами, Ротшильдами, Дюпонами, Леманами…

- А вы ничего не делайте, - произнес один из этих финансовых воротил, - мы все сделаем сами.

- Что вы имеете в виду? – осторожно спросил вице-президент Олбен Баркли.

- Просто в этом случае перед нами вырисовываются огромные перспективы, и ведущие корпорации обеспечат нашей державе победу в этой войне, - последовал ответ от одного из сидящих напротив.

- Конечно, рынок американских ценных бумаг резко пойдет вверх и в результате промышленность просто озолотится на военных заказах. Штаты ждет экономический бум как во время Второй Мировой войны, - явно восторженно произнес государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон, который фактически являлся эмиссаром американского «большого бизнеса» во властных структурах США, - нам даже не потребуется помощь англичан.

- Ну, вообще то вы абсолютно правильно понимаете ситуацию, хотя, знаете, навряд-ли Британская корона останется в стороне от нового мирового дележа. Они давно метят на возвращения своих стратегических позиций в Азии, - последовал новый комментарий с противоположной стороны.

- А если предположить, что там, в Арктике, Советы сделают так, что мы окажемся в положении боксера после нокаута? – аккуратно задал вопрос Олбен Баркли.

- Вы что же, хотите сказать, что эти «комми» могут нанести поражение флоту ведущей державы мира? – яростно возмутился министр обороны Джордж Маршалл.

- Я только высказываю возможность одного из вариантов развития событий, - ответил вице-президент.

- Видите ли, в этом случае кое-кому, придется покинуть свое теплое кресло в уютном кабинете, ибо в случаи подобного исхода убытки будут колоссальны, и потребуется соответствующая сатисфакция, - последовал ответ, и в процессе разговора возникла небольшая пауза. Именно в этот момент до Джорджа Кэтлетта Маршалла стало доходить, что в этом случае разменной монетой станет именно он, министр обороны.

7. На палубе «Саут Дакоты».

Над бухтой Кефлавик стояла прекрасная солнечная погода. В этот день 31 марта 1951 года здесь собрались главные силы Атлантического флота Соединенных Штатов Америки. Выстроившись в линию, стояли на якорях четыре линкора первого соединения: «Саут Дакота», «Индиана», «Массачусес» и «Алабама», чуть далее еще два линкора второго соединения «Норд Каролина» и «Вашингтон». За ними расположились тяжелые ударные авианосцы «Йорктаун», «Хорнет» и два меньших «Антиетам» и «Таррава». Несколько южнее выстроились строем уступа тяжелые крейсера: «Уичита», «Астория», «Бостон», «Балтимор» и «Чикаго». Далее, второй линией, стояли легкие крейсера «Савана», «Филадельфия», «Бруклин», «Рейли», «Нью-Хэвен», а также отремонтированный «Нешвилл». Ближе к берегу принимали топливо с танкеров эскадренные миноносцы и корветы. Такой огромной силы США не собирали со времен Второй Мировой Войны, и вся эта армада предназначалась для уничтожения Северного флота Советского Союза. Над линкором «Саут Дакота» реял стяг командующего первым соединением Атлантического флота вице-адмирала Николоса Гордона. Этот адмирал имел огромный опыт командования линейными силами, включая и боевые действия во время Второй Мировой войны. Сейчас соединение еще не было окончательно сформировано и, все ожидали прибытия суперлинкора «Огайо» на борту, которого находился, вместе со своим штабом, командующий Атлантическим флотом адмирал Честер Уильям Нимиц. Также вместе с линкором двигался авианосец «Кирсердж», тяжелый крейсер «Нортхэмптон», легкий крейсер «Билокси», семь эсминцев и шесть корветов. В 16 40 адмиралу Гордону сообщили, что ожидаемые силы подходят к бухте Кефлавик.

На следующий день в адмиральском салоне «Саут Дакоты» собрались адмиралы американского флота для получения соответствующих инструкций по предстоящей операции, которая была разработана морским штабом Атлантического флота США. Название этой операции придумали довольно оригинальное «Arctic blues». Присутствующие уселись за огромный стол и начальник оперативного штаба флота вице-адмирал Ульям Бейли начал доклад: - Как вы прекрасно знаете единственный способ добиться победы над противником, это выманить его флот из Кольского залива в открытое море и уничтожить массированными ударами палубной авиации. Таким образом, наши действия имеют следующую последовательность. Впереди, в качестве авангарда, пойдет отряд крейсеров контр-адмирала Морея в составе трех тяжелых и двух легких крейсеров. Его задача завязать бой с советскими кораблями и оттянуть их в открытое море как можно далее от зоны действия советской береговой авиации. Затем по противнику нанесут удар самолеты с первой авианосной группы контр-адмирала Паунда. Это должно привести к тому, что на оперативный простор противник выдвинет свои главные силы. Самолеты второй авианосной группы под командованием контр-адмирала Беркли будут должны нейтрализовать советские авианесущие корабли, после чего нанесет удар первая и вторая эскадра линейных сил и крейсера второго отряда. Однако, тем не менее, основная задача по выводу из строя и уничтожению боевых кораблей противника возлагается на палубную авиацию, поэтому артиллерийские корабли и эсминцы потребуются только для закрепления успеха и окончательного уничтожения остатков вражеского флота.

- Я еще раз хочу напомнить, что главной нашей задачей является, прежде всего, уничтожение советских авианосцев, и лишь потом мы займемся остальным русским флотом. В общем, в основе этой операции лежит план нашего сражения за Мидуэй времен Второй Мировой войны, - добавил адмирал Нимиц, - но все это перестает иметь смысл, если русские просто не выйдут из Мурманска в море. Тогда в действие вступает второй вариант. Расскажите о нем адмирал Бейли.

- Первая эскадра линейных кораблей под прикрытием первой авианосной группы блокирует советский флот в Мурманске. В это время первый и второй отряд крейсеров наносят удары по советским коммуникациям в районе входа в Белое море и пролива Карские ворота. Их задача уничтожить все советские корабли, которые им встретятся и нанести удары по советским объектам на побережье Кольского полуострова и архипелаге Новая земля. От воздействия русской авиации их будет прикрывать вторая эскадра и вторая группа авианосцев. Вот такой план.

- А если советский флот выйдет в море, когда наши вторая эскадра линкоров и группа авианосцев с крейсерами будут находиться восточнее? - задал вопрос, командующий вторым отрядом крейсеров контр-адмирал Рональд Хайнд, - ведь в этом случае силы блокирующие Мурманск окажутся гораздо слабее противника.

- В этом случае адмирал Гордон и адмирал Паунд отходят в северном направлении, а мы разворачиваемся и наносим удар с востока. В любом случае мы навязываем Советам генеральное сражение и имеем прекрасную возможность уничтожения главных сил их флота, - ответил адмирал Нимиц и, выдержав паузу, он добавил, - есть и неприятные новости, о них доложит начальник разведки флота контр-адмирал Ронис.

Адмирал Лайм Ронис встал и произнес: - По данным разведки вчера в Мурманск пришли линкор «Советский Союз», ударный авианосец «Советская Украина» и тяжелый крейсер «Адмирал Нахимов», так что теперь эскадра Советов по силам приблизительно равен нашему флоту.

- Теперь вы понимаете, почему я приказал дожидаться пока не подойдет «Огайо», а ведь были предложения начать атаковать русских немедленно, - добавил адмирал Нимиц, - тем не менее, я рассчитываю, что мы справимся с противником за счет превосходства нашей авиации. Кстати, хочу сообщить вам адмирал Ронис, что я принял решение назначить вас командующим второй группой линейных сил флота.

- А где будите держать свой флаг вы? - задал вопрос кто-то из присутствующих.

- Я буду руководить действиями флота с борта тяжелого крейсера «Нортхэмптон», - ответил командующий.

Дальнейший ход совещания был посвящен отдельным техническим вопросам и спустя час присутствующие покинули борт линкора и отбыли на свои корабли.

Однако еще до начала боевых действий Атлантический флот США понес серьезные потери. 2 апреля 1951 года вблизи главной базы флота Норфолк капитан легкого крейсера «Вилмингтон» допустил ошибку при маневрировании. В результате тяжелый крейсер «Аугуста» на скорости в 25 узлов врезался в борт «Вилмингтона», который перевернулся и пошел ко дну, словно пустая консервная банка. При этом погибло 447 американских моряков во главе с виновником катастрофы, а крейсер «Аугуста» пришлось поставить в док на длительный ремонт.

Через двое суток соединения американского флота стали покидать бухту Кефлавик расположенную на юго-западном побережье острова Исландия. Погода стояла ясная, дул небольшой юго-западный ветер, корабли занимали свои места в походном ордере и начинали двигаться экономическим ходом на восток в сторону советских вод. Командующий Атлантическим флотом адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц сделал большую ставку на эту операцию, бросив в бой лучшие силы американских военно-морских сил, ибо от исхода этого сражения зависело начало господства США в зоне русской Арктики.

8. Прелюдия первого дня.

5 апреля 1951 года жители побережья Кольского залива наблюдали, как корабли Северного флота покидали места своих якорных стоянок. Сначала из гавани исчезли крейсера, потом эскадра линейных сил, а к вечеру ее стали покидать авианосцы. Командование Северного флота приняло решение встретить противника на дальних подступах, а если более точно, то между 30 меридианом и островом Медвежий, на удалении двести триста миль от Норвежского побережья. В этом диапазоне можно было привлечь для поддержки береговую авиацию Северного флота. Кроме этого в море вышли почти все подводные лодки, в задачу которых входило осуществлять наблюдение за вражескими эскадрами и информировать об их передвижении. Им рекомендовалось атаковать противника на заключительном этапе сражения, и в основном те корабли, которые по каким либо причинам остались без эскорта или оказались в одиночестве. В общем, диспозиция была разработана заранее, и Северный флот Советского Союза готовился встретить врага.

Капитан советской подводной лодки «Селигер» типа «Борей» рассматривал в перископ силуэты американских боевых кораблей. Это двигался в восточном направлении первый отряд контр-адмирала Джона Морея в составе тяжелых крейсеров «Уичита», «Астория», «Бостон», а также легких крейсеров «Савана», «Филадельфия», которые с обеих сторон прикрывали шесть эскадренных миноносцев. Спустя сорок минут корабли противника скрылись в восточном направлении, а в эфир ушла радиограмма, которая тут же легла на стол командующему Северным флотом вице-адмиралу Ивану Степановичу Исакову.

Спустя всего полчаса первая бригада крейсеров контр-адмирала Александра Михайловича Леонова, усиленная только что вступившим в строй тяжелым крейсером «Адмирал Нахимов», при поддержке первого дивизиона эсминцев двинулась навстречу противнику. В 11.20 6го апреля 1951 года локаторы обнаружили цели, и крейсерские отряды противоборствующих сторон, резко увеличив скорость, начали сближаться. В 14.00 обе стороны вступили в визуальный контакт, и оба адмирала начали разворачивать свои соединения, что бы максимально использовать всю огневую мощь в предстоящем бою. В 14.20 отряды развернулись в северном направлении и, двигаясь параллельными курсами, открыли огонь с дистанции в 85 кабельтовых. Начался ожесточенный артиллерийский бой, в котором были задействованы все орудия главных и средних калибров. Снаряды свистели между мачтами и падали в море вокруг быстро двигающихся крейсеров, но лишь спустя пятнадцать минут три 203 мм русских снаряда попали в борт американского крейсера «Астория» в районе броневого пояса. Они оказались полубронебойными и, не пробив броню, разорвались снаружи, сильно разворотив наружную обшивку верхней части борта. Спустя три минуты еще один такой же снаряд пробил палубу крейсера «Бостон» между второй дымовой трубой и задней надстройкой, прошел сквозь вторую броневую палубы и уничтожил центральное отделение электрогенераторов. Из пролома в верхней палубе взметнулись языки пламени, а за крейсером потянулся шлейф черного дыма. Но пристрелялись и американцы. Три восьмидюймовых снаряда с крейсера «Уичита» попали борт советского крейсера «Петр Великий» выше броневого пояса, прошли внутрь корпуса и взорвались, причинив сильные внутренние разрушения. Уничтоженные этими попаданиями системы вытяжной и приточной вентиляции, а также пробитые дымоходы второй дымовой трубы привели к сильному задымлению помещений и падению тяги в котлах двух отделений, что сильно усложнило работу трюмных команд крейсера. В 14.50 адмирал Леонов снова повел свои корабли на сближение, и русские перешли на бронебойные снаряды. Спустя пять минут с дистанции в 60 кабельтовых три русских бронебойных снаряда пробили бортовую 127 мм броню в районе ватерлинии, а также еще несколько внутренних переборок крейсера «Астория». Из строя вышли элеваторы подачи снарядов среднего и зенитного калибров, и оказались повреждены две топливные цистерны по правому борту. Забортная вода стала затоплять внутренние отсеки, а за кораблем потянулся длинный нефтяной шлейф. В 15.03 еще два советских бронебойных снаряда попали в погон второй башни главного калибра флагманского крейсера «Уичита» и, деформировав броню, вывели из строя механизм поворота башни, что сделало невозможным из нее дальнейшую стрельбу.

Американцы также добились одного попадания во флагманского «Петра Великого», трех попаданий в крейсер «Адмирал Лазарев», на котором возник пожар, и была выведена из строя башня 130 мм орудий. Кроме того один снаряд попал в заднюю надстройку крейсера «Адмирал Нахимов» уничтожив установку 37 мм зенитных автоматов и разрушив левое крыло заднего мостика с прожектором. Легкие крейсера также двигались вслед за тяжелыми и наносили друг другу повреждения, пять попаданий получил крейсер «Киров» и три крейсер «Кронштадт», однако оба корабля успешно вели бой и сохраняли свою боеспособность.

В американский легкий крейсер «Савана» попали два 180 мм снаряда, они пробили крейсер насквозь в районе кормы и вышли с другой стороны, не причинив особых повреждений. Кроме этого еще несколько 100 мм снарядов попали в надстройки и трубы, и уничтожили радиорубку. В крейсер «Филадельфия» угодило три 180 мм бронебойных снаряда, которые пробили броню башни «C» и вывели ее из строя. При этом погибла вся прислуга башни и только чудом не детонировали приготовленные к стрельбе снаряды. Эскадренные миноносцы в время этого сражения держались на удалении и в бой не вступали.

Так как перевес в тяжелых орудиях был на стороне советских крейсеров, контр-адмирал Джон Морей запросил авиационной поддержки. По приказу адмирала Нимица с палубы авианосца «Антиетам» поднялось 16 пикирующих бомбардировщиков SB2C5 «Хэллдайвер» и 20 истребителей F4U «Корсар» и направились к месту схватки крейсерских отрядов. В это время юго-восточнее места боя на расстоянии 40 миль находилась первая авианосная группа контр-адмирала Евгения Ивановича Цибикова, с кораблей которой, по приказу командующего Северным флотом адмирала Исакова, на защиту крейсеров адмирала Леонова направилось 30 истребителей Ла-9К. Еще на полпути к месту боя советские истребители атаковали противника, и начался яростный воздушный бой. Так как перевес в истребителях был явно на советской стороне, адмирал Нимиц поднял в воздух еще 20 истребителей, но когда они подошли к месту воздушного сражения, значительная часть устаревших и тихоходных бомбардировщиков была уничтожена, да и среди истребителей имелись большие потери. Кроме того с советской стороны приближалось еще 20 истребителей. Бой закипел с новой силой, а в это время ведущие артиллерийскую дуэль крейсера уходили в северном направлении.

В 16.25 адмирал Нимиц приказал второму отряду крейсеров контр-адмирала Рональда Хайнда идти на помощь ведущему бой первому отряду. Кроме этого он приказал поднимать с авианосцев вторую волну из 24 пикирующих бомбардировщика SB2C-5 «Хэллдайвер», 16 торпедоносцев TBF-4 «Ньюэвенджер» и 28 истребителей F4U «Корсар» и бросил их в атаку на первую авианосную группу советского флота. Впервые со времен Второй Мировой войны американский командующий адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц задействовал такие большие силы палубной авиации для уничтожения боевых кораблей противника.

На встречу, американцам адмирал Цибиков бросил все находившиеся на палубах авианесущих крейсеров «Советская Россия» и «Москва» истребители Ла-9К в количестве 35 единиц. Гигантское воздушное сражение разгорелось над Баренцевым морем. Но в бой еще не были введены главные силы сошедшихся в страшной битве армад. К вечеру этого дня советские подводные лодки определили местонахождение всех остальных соединений кораблей американского флота и передали их координаты командованию. Вице-адмирал Исаков приказал командующему второй авианосной группой контр-адмиралу Дмитрию Степановичу Иванову поднимать в воздух все находившихся в его распоряжении 30 пикирующих бомбардировщиков Ту-2МК и 30 истребителей Ла-9К с целью атаки первой авианосной группы американского флота.

Следует отметить, что перед началом сражения состав авиационных групп на советских авианесущих крейсерах были полностью изменен: разведчики и штурмовики убрали из-за их малой эффективности, количество базирующихся самолетов было увеличено за счет уплотнения и перегруппировки их расположения на ангарной палубе. Таким образом, тяжелые авианесущие крейсера первого класса несли по 50 истребителей и 25 бомбардировщиков, а ударные крейсера второго класса 35 истребителей и 15 бомбардировщиков. Общая численность боевых самолетов в каждой из двух авианосных групп Северного флота составляла 85 истребителей типа Ла-9К и 40 пикирующих бомбардировщиков Ту-2МК.

В 17.30 к ведущим артиллерийский бой американским крейсерам подошла поддержка в качестве второго отряда контр-адмирала Рональда Хайнда. К этому времени контр-адмирал Джон Морей увеличил дистанцию боя до 100 кабельтовых и противники прекратили огонь, экономя снаряды. Теперь против советских крейсеров было шесть тяжелых и четыре легких крейсера атлантического флота Соединённых Штатов, и они двигались в северном направлении на расстоянии в 10 миль параллельно советским крейсерам контр-адмирала Леонова. Но американские адмиралы не знали, что на северо-востоке разворачивается вторая бригада контр-адмирала Сергея Исааковича Саяновского в составе тяжелых крейсеров «Адмирал Макаров» и «Адмирал Витгефт», а также легких «Александр Невский» и «Дмитрий Донской». Кроме этого с востока к месту сражения приближалась третья бригада контр-адмирала Алексея Николаевича Боркова в составе четырех легких крейсеров, а также 2й дивизион эсминцев Северного флота.

В это же вечернее время советские бомбардировщики и истребители заходили с севера в направлении на первую авианосную группу американского флота. Навстречу им контр-адмирал Фрейм Паунд поднял оставшиеся в его распоряжении 28 истребителей F4U «Корсар», кроме этого он запросил помощи у находящейся в 40 милях юго-западнее второй авианосной группы. Началось новое массированное воздушное сражение, однако восемь советских пикирующих бомбардировщиков Ту-2МК сумели выйти в атаку на американские авианосцы «Антиетам» и «Таррава». Зенитные установки, расположенные на авианосцах и кораблях сопровождения открыли плотный огонь, стремясь поставить заслон на пути пикировщиков. Четыре советские машины были сбиты практически сразу, но четыре другие сумели зайти с крайне неудобных курсовых углов, атаковать и сбросить бомбы на авианосцы противника. В результате две БРАБ-250 пробили верхнюю полетную палубу авианосца «Антиетам» и взорвались, уничтожив около десятка самолетов находившихся на внутренней ангарной палубе. При этом там возник сильный пожар, и начали взрываться боеприпасы, приготовленные для снаряжения самолетов. За кораблем потянулся длинный черный шлейф дыма. Аварийные команды вели усиленную борьбу с огнем и повреждениями, но авианосец временно вышел из строя и не мог принимать возвращающиеся с заданий самолеты, которым приходилось садиться на «Тарраву» и флагманский авианосец адмирала Паунда «Йорктаун».

К этому времени крейсера противоборствующих сторон снова сблизились и вступили в бой. Облачность частично рассеялась и на западе появилась светлая полоса заката, на которой отчетливо выделялись силуэты американских крейсеров, это привело к повышению эффективности артиллерийского огня русских. Почти сразу сильный пожар охватил кормовую надстройку крейсера «Филадельфия», а крейсер «Саванна» лишился задней дымовой трубы.

Понимая сложность возникшей ситуации, в 20.00 контр-адмирал Джон Морей развернул первый отряд крейсеров обратном направлении и двинулся на юг, а второй отряд адмирала Хайнда совершив успешный маневр, обошел ведущие бой корабли, и оказался на пути первой советской крейсерской бригады. Ситуация резко поменялась так как возникла классическое батальное положение «Т» при котором две линии кораблей двигались параллельно, а другая преградила им путь, и это привело к тому, что советские крейсера оказались в крайне опасном положении. Такая диспозиция вынудила контр-адмирала Александра Михайловича Леонова отдать приказ о повороте «все вдруг» и направить свою бригаду в юго-восточном направлении с целью выхода из-под перекрестного огня, но как говорится «беда не приходит одна…».

В этот момент с юго-западного направления неожиданно появилась группа из шести американских торпедоносцев TBF-4 «Ньюэвенджер». По всей видимости, этим самолетам удалось незаметно проскочить мимо советских истребителей сквозь небольшую облачность, и они чисто случайно оказались в крайне удачном положении для атаки передовых советских крейсеров. Самолеты неслись над водой на высоте 10-20 метров, а навстречу им летел шквал снарядов из автоматических зенитных установок. В результате прямых попаданий два «Ньюэвенджера» развалились на объятые огнем части прямо в воздухе, и врезались в поверхность моря, еще один самолет получил повреждения и оставляя за собой тонкий шлейф черного дыма отвернул в сторону, но оставшиеся три торпедоносца уверенно летели к целям. На дистанции в 15 кабельтовых от целей самолеты сбросили свои торпеды, и они стали отворачивать в разные стороны, именно в этот момент еще один из «Ньюэвенджеров» лишился правой плоскости и рухнул в воду.

Основной целью для американских торпедоносцев оказался шедший головным советский легкий крейсер «Кронштадт», капитан которого, пытаясь увернуться, начал резкий поворот влево, но дистанция была невелика и все три сигары ударили в правую сторону корабля. Это были так называемые авиационные Mk.13-4B «ring-tailed» торпеды калибра 584 мм и длиной в 4,1 м, они имели парогазовый движитель и развивали скорость в 30 узлов, при дальности действия более 6000 метров. Боевая часть Mk.13 составляла 180 килограмм тротила, однако такой заряд был явно слабоват для того чтобы поразить имевший серьёзную противоторпедную защиту крупный боевой корабль. Однако так как глубина движения торпеды была выставлена на 3 метра, они попали практически ниже бронепояса, где и взорвались. Через образовавшиеся пробоины и разошедшиеся на большом протяжении швы обшивки вода стала быстро поступать в правое машинное отделение, третье котельное отделение и кормовые отсеки крейсера. Остановился один турбозубчатый агрегат, три котла пришлось заглушить, и скорость упала до 16 узлов. Кроме этого по «Кронштадту» вели интенсивный артиллерийский огонь сразу несколько американских кораблей и попадания следовали одно за другим. Накренившийся на правый борт советский крейсер практически потерял ход, и пылал в нескольких местах, его надстройки и трубы были разбиты, вышли из строя все универсальные орудия правого борта, в обшивке чернели пробоины от вражеских снарядов.

Понимая, что потерявший ход, тяжело поврежденный корабль в таких условиях обречен, контр-адмирал Леонов развернул свои четыре крейсера на восток, и они стали обходить гибнущего собрата слева. В это же время по его приказу эскадренные миноносцы «Удачный», «Славный» и «Смелый» подошли к разбитому кораблю и стали снимать с него экипаж. Спустя двадцать минут они отошли и «Удачный» выпустил в правый борт опустевшего дрейфующего крейсера три торпеды, после чего «Кронштадт» быстро опрокинулся и в 20.42 6го апреля 1951 года скрылся в волнах Баренцевого моря. Это был первый крупный боевой корабль, погибший в сражениях этой войны.

К 21.00 к месту сражения подошла вторая крейсерская бригада контр-адмирала Сергея Исааковича Саяновского которая охватила хвостовую часть первого американского отряда, примерно в это время же третья бригада, под командованием контр-адмирала Алексея Николаевича Боркова в составе четырех легких крейсеров, развернулась строем уступа, и атаковала второй американский отряд с юго-востока. Таким образом ситуация сразу изменилась в пользу русских Расстояние между противниками было в пределах 40-50 кабельтовых, что позволило задействовать практически все орудия и схватка достигла наивысшего накала. Отряды эскадренных миноносцев обеих сторон отошли в стороны от места сражения, и приготовились к нанесению торпедных ударов.

В наиболее тяжелом положении оказались замыкающие колонну первого отряда американские легкие крейсера «Савана» и «Филадельфия», так как они попали под перекрестный огонь сразу четырех советских тяжелых крейсеров. С востока по ним вели стрельбу крейсера первой бригады «Петр Великий» и «Адмирал Лазарев», а с севера шедшие в голове второй бригады тяжелые крейсера «Адмирал Макаров» и «Адмирал Витгефт». Вот как вспоминал потом этот момент старший артиллерист крейсера «Филадельфия» лейтенант-коммандер Рональд Хорвард:

«В 21.35 в кормовую часть нашего крейсера попали сразу три крупнокалиберных снаряда, а спустя несколько секунд еще два. С предпоследней кормовой башни «D» сорвало часть горизонтальной брони и пробило барбет. Все находящиеся внутри матросы и офицеры погибли. Кроме этого был уничтожен кормовой командно-дальномерный пост, а у башни «E» оборвало стволы двух артиллерийских орудий (американские легкие крейсера типа «Бруклин» несли три носовых и две кормовых трехорудийные башни калибра 152 мм - прим. автора). Таким образом, фактически мы лишились всей комовой артиллерии. Шлюпочная палуба была разбита и, там пылал огромный пожар, кроме этого были разбиты, три 127 мм орудия по правому борту и несколько зенитных установок. Спустя три-четыре минуты в район батареи 127 мм орудий левого борта попали еще два снаряда среднего калибра, и выкосили осколками почти всю прислугу наших орудий. Примерно в это же время я стал свидетелем разговора между старшим помощником и капитаном: «Кэп, если так будет продолжаться, то минут через двадцать наш крейсер уничтожат. Надо срочно выходить из боя пока нас полностью не зажали в клещи». В этот момент в подтверждение его слов в район кормы попали еще два крупнокалиберных снаряда. Они пробили левый борт, прошли сквозь каюту капитана и кают компанию, превратив все, что там находилось в хлам, а их бронебойные сердечники вышли с противоположной стороны корпуса и упали в море.

Капитан приказал запросить разрешения выйти из боя, но было уже поздно. Мы почувствовали серию мощных ударов в правый борт и крейсер, словно споткнулся и резко сбавил ход. Как оказалось, три бронебойных снаряда пробили броневой пояс ниже ватерлинии в районе правого машинного отделения. Почти тут же последовал доклад главного механика о том, что повреждены холодильные установки и паропроводы двух правых турбозубчатых агрегатов, и вода заполняет отсеки по правому борту. В результате этих повреждений, скорость корабля сразу упала до 13 узлов, и противник стал быстро приближаться и обходить «Филадельфию» с обеих сторон. Капитан приказал развернуть крейсер, влево пытаясь уйти на запад, и это была наша последняя надежда спастись. Начался сущий ад. Снаряды попадали в нас практически непрерывно, вокруг все рушилось и горело, в пробоины поступали тонны воды. Через пять минут тяжелые крейсера противника прошли мимо «Филадельфии» дальше, и нами занялись два легких крейсера замыкающие строй. Они вели огонь с дистанции всего в 20-30 кабельтовых, а нам даже не могли ответить, так как практически все наши орудия были разбиты. Примерно через десять минут один советский крейсер подошел почти вплотную и выпустил по нашему кораблю торпеды. Раздались три страшных взрыва и корабль начал крениться на правый борт. Капитан отдал последний приказ «покинуть корабль» и оставшиеся в живых моряки начали выбрасывать за борт уцелевшие спасательные плоты и прыгать сами. Видя, что для нашей «Филадельфии» наступила агония, корабли противника устремились на юг. Я прыгнул за борт и, мне удалось забраться на спасательный плот. Вместе со мной там были еще несколько человек. Через полчаса нас подобрал американский эсминец, но к этому времени многие умерли от переохлаждения».

В подобной ситуации оказался и крейсер «Савана» Советские снаряды вывели из строя две носовые артиллерийские башни, разворотили кормовую надстройку и уничтожили четыре орудия среднего калибра. Корабль лишился грот-мачты и горел в нескольких местах. В 22.25 адмирал Морей повернул свой отряд, в западном направлении, чтобы вывести из-под обстрела полуразбитые крейсера, но неожиданно в момент разворота в 22.27 над замыкающим легким крейсером «Саванной» возник огромный столб огня и дыма. Советский бронебойный снаряд пробил бортовую броню и внутреннюю защиту артиллерийского погреба носовой башни «C». В результате этого взорвался боезапас всех носовых башенных установок главного калибра. Половина корпуса корабля скрылась в огненном облаке, а три тяжелые носовые башни взлетели с барбетов вверх и переворачиваясь в воздухе словно спичечные коробки рухнули в море. Кормовая часть корабля поднялась под углом в сорок пять градусов и стала быстро уходить под воду. Из экипажа крейсера не спасся не один человек. Потеря двух кораблей серьезно ослабила силы отряда адмирала Морея, который вывел свои корабли из боя и стал уводить их в западном направлении.

В это время южнее события разворачивались противоположным образом. Третья бригада советских крейсеров под командованием контр-адмирала Алексея Боркова вела бой со вторым отрядом крейсеров контр-адмирала Рональда Хайнда и перевес был явно на стороне американцев, так как против трех тяжелых и двух легких американских крейсеров русские имели лишь четыре легких крейсера. Первоначально отряды разошлись на контркурсах, и советские корабли оказались западнее американского отряда, потом адмиралы развернули свои корабли в южном направлении и стали сближаться, при этом американцы оказались явно восточнее. Кроме этого с правого борта на крейсера адмирала Боркова бросились в атаку восемь американских эсминцев. Им преградил дорогу второй дивизион эсминцев Северного флота в составе двух лидеров и четырех эсминцев. В результате короткого яростного боя два американских эсминца типа «Флэтчер» пошли на дно, но и советский флот потерял расколотый американской торпедой пополам эсминец «Искрометный». Кроме этого в результате еще одного попадания лидер «Топаз» лишился кормовой части. Экипаж с поврежденного лидера эвакуировали на эсминец «Драчливый», после чего он был потоплен торпедой с эсминца «Деловой».

Тем не менее, двум американским эскадренным миноносцам удалось выпустить торпеды по замыкающему строй крейсеру «Козьма Минин». Следует добавить, что легкие крейсера третьей бригады относились к проекту «45-бис» и строились по заказу Советского Союза на верфях Польши и Восточной Германии. Они отличались уменьшенным до толщины в 55 мм броневым поясом и до 45 мм внутренней броневой палубой. Кроме того при их строительстве использовались броневые плиты из цементированной стали польского производства. Противоторпедная защита также была сильно ослаблена, так как отсутствовали специальные камеры Свирского, и фактически она состояла только из одной продольной переборки. Это привело к тому, что попадание всего двух американских торпед в левый борт стало для легкого крейсера «Козьма Минин» смертельным. Через огромные пробоины внутрь хлынула ледяная вода и в течение нескольких минут затопила второе и третье котельные отделения, но самое страшное было то, что в результате этого раскаленные котлы взорвались и разворотили всю центральную часть корабля. Передняя дымовая труба рухнула на палубу, корабль окутался огромным облаком из пара и черного дыма, и полностью потерял способность двигаться. Кроме этого в результате отсутствия пара остановились генераторы электроэнергии, что полностью обесточило огромный корабль, который при этом достаточно быстро погружался в море. Сильно поредевший, имеющий много раненых и обожжённых, экипаж корабля стал перебираться на подошедшие к левому борту эсминцы «Смышлёный» и «Совершенный». Спустя сорок минут, в 22.36 легкий крейсер «Козьма Минин» скрылся в волнах Баренцевого моря.

В это время остальные крейсера, развив скорость более 30 узлов, уходили на юг и вели артиллерийский бой на дистанции всего в 40 кабельтовых. В 22.40 три американских бронебойных снаряда попали в район второго котельного отделения советского легкого крейсера «Дмитрий Пожарский». Они пробили 55 мм бронепояс, прошли сквозь 45 мм скос внутренней броневой палубы и разбили сухопарники двух котлов. Крейсер окутался облаком пара, и его скорость упала до 18 узлов. Видя это, контр-адмирал Борков подал команду остальным кораблям начать поворот «все вдруг вправо». Он рассчитывал развернуть корабли, в обратном направлении пытаясь защитить поврежденный крейсер. Американский отряд разделился, тяжелые крейсера «Балтимор», «Аугуста» и «Чикаго» начали также поворачивать вправо, стремясь обойти русские корабли с юга и отрезать их от поврежденного корабля, а легкие крейсера «Бруклин» и «Рейли» остались расстреливать «Дмитрий Пожарский». Снаряды попадали в советский корабль каждую минуту, вышли из строя две башни главного калибра и почти все 100 мм орудия, пылал огонь, были разбиты надстройки, и рухнула вместе с верхним КПД и локаторами передняя мачта. Экипаж сумел развернуть свой еще движущийся разбитый крейсер, на восток, стремясь пройти за кормой американских кораблей. Но в это время, с северо-запада, в атаку на «Дмитрий Пожарский» вышли три американских эсминца типа «Флэтчер», и выпустили с дистанции в 15 кабельтовых по нему свои торпеды. Две 533 мм торпеды попали в кормовую часть крейсера, уничтожив винты и рули, еще две в левый борт в районе машинного отделения и кормовой надстройки. В результате этих попаданий, потерявший ход крейсер стал крениться влево и погружаться кормой в воду. К нему приблизились лидер «Алмаз», эсминец «Дерзкий» и стали снимать людей с «Дмитрия Пожарского». В 23.12 опустевший крейсер, опрокинулся на левый борт и пошел ко дну.

Вначале двенадцатого контр-адмирал Борков вывел оставшиеся у него корабли из-под огня и, развив максимально возможную скорость в 35 узлов, стал уводить их на восток. Противник также развернулся в западном направлении. Сражающиеся севернее отряды крейсеров тоже разошлись и ночной бой прекратился. В результате первого дня сражения американская сторона потеряла два легких крейсера и два эсминца, советский флот потерял три легких крейсера, лидер и эсминец, но главная схватка была еще впереди.

9. «Битва за Арктику».

Утром 7 апреля 1951 над Баренцевым морем дул небольшой юго-западный ветер и по поверхности моря перекатывались небольшие волны. Погода в этот день стояла хорошая, светило весеннее солнце и лишь небольшие облака плыли по светло-голубому небу.

В 7.30 командующий американским флотом адмирал Нимиц поднял с палуб авианосцев самолеты-разведчики и, развернувшись веером, они направлялись в восточном направлении. Но всего спустя 25 минут после взлета они неожиданно наткнулись на идущую в западном направлении эскадру советских линейных кораблей. В западном направлении двумя парами двигались линкоры «Полтава», «Гангут» и линейные крейсера «Ленинград» и «Куйбышев», а в нескольких милях южнее шла первая бригада крейсеров контр-адмирала Александра Леонова. Команды входивших в ее состав тяжелых крейсеров «Петр Великий», «Адмирал Лазарев», «Адмирал Нахимов» и легкого крейсера «Киров» в течение ночи привели свои корабли в порядок и по возможности исправили часть повреждений полученных в сражении предыдущего дня. С обеих сторон эскадру прикрывали лидеры и эскадренные миноносцы. Следом на расстоянии в десять миль двигалась вторая авианосная группа контр-адмирала Дмитрия Степановича Иванова. Это были авианесущие крейсера «Советская Белоруссия» и «Киев» в сопровождении сторожевых кораблей охранения.

- Итак, господа, мы имеем перед собой основные силы советского флота и теперь, соответственно, необходимо выполнить главную задачу по уничтожению данных сил противника. Передайте адмиралу Паунду приказ: «поднять в воздух все самолеты и атаковать корабли противника согласно разработанному тактическому плану», - громко и торжественно обратился к офицерам своего штаба командующий Атлантическим флотом Соединённых Штатов Америки адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц. Он сидел в кожаном кресле во главе большого стола, на котором были разложены оперативные карты арктического региона, при этом легендарный адмирал умело вращал карандаш пальцами правой руки. Данное действие происходило в кают-компании превращенного в главный центр управления флотом тяжелого крейсера «Нортхэмптон».

- Но, на данный момент неизвестно, где находится вторая часть сил флота Советов? – немного нервно произнес начальник оперативного штаба вице-адмирал Ульям Бейли.

- Ничего, сначала покончим с этими, а потом найдем и примемся за остальных, - усмехнувшись, ответил командующий.

Спустя всего через пару минут после этого разговора с палуб авианосцев «Йорктаун», «Антиетам» и «Таррава» начали стартовать самолеты. Они некоторое время кружили над кораблями, занимали свое место в строю и уходили группами, в направлении обнаруженных и распределенных для атак целей. Однако всего спустя десять минут адмиралу Нимицу доложили, что на локаторах дальнего обнаружения появилось несколько групп самолетов противника. Одна небольшая группа двигалась прямо навстречу американскому флоту с востока, и два больших отряда заходили на него с северного и южного направления. Адмирал Нимиц немедленно отдал приказ поднимать в воздух самолеты второй авианосной группы, в состав которой входили авианосцы «Хорнет» и «Кирсердж». Перед летчиками этих истребителей была поставлена задача: не допустить прорыва к основным силам флота советских бомбардировщиков.

К 08.00 в небе над Баренцевым морем началось масштабное воздушное сражение, и уже в 08.23 к кораблям контр-адмирала Фрейма Паунда неожиданно с разных направлений прорвались восемь советских бомбардировщиков Ту-2МК. Практически сразу на американских кораблях заработали зенитные автоматы, ставя на пути атакующих самолетов заслон из потока трассирующих снарядов. Им удалось сбить два бомбардировщика, еще один получил повреждения и вышел из атаки, но пять остальные успешно спикировали и сбросили бомбы на корабли американского флота. Четыре бронебойные бомбы БРАБ-250 пробили верхнюю полетную и вторую ангарную палубы многострадального авианосца «Антиетам» и взорвались в нижних отсеках, где находились погреба боеприпасов и цистерны с топливом для самолетов. Раздались сильные взрывы, вверх полетели куски палубы и обломки самолетов, вверх взметнулись языки пламени, и «Антиетам» окутался густым черным дымом. Кроме того одна бомба попала кормовую часть и пробив несколько палуб взорвалась прямо в румпельном отделении уничтожив механизмы поворота рулей. Корабль стал неуправляем, внутренние взрывы вскрывали палубы и переборки, из огромных искореженных пробоин с напором вырывались языки сильного пламени, которые нагревали и деформировали металлоконструкции. Стало понятно, что дальнейшая борьба за живучесть бессмысленна, и капитан отдал приказ об эвакуации с обреченного корабля. За полчаса корветы охранения сняли людей, и еще долго опустевший и объятый пламенем «Антиетам» дрейфовал по Баренцеву морю, пока его не потопили торпедами свои же эсминцы.

Кроме этого, в результате данной атаки, две бомбы попали в авианосец «Таррава» и, пробив несколько палуб корабля, достигли котельного и машинного отделений, где и взорвались. Шесть котлов и два турбозубчатых агрегата оказались повреждены и вышли из строя, в результате скорость «Тарравы» сразу упала до 10 узлов, однако он сохранил свою боеспособность и продолжил участвовать в сражении.

Но и американским торпедоносцам удалось прорваться к авианесущим кораблям контр-адмирала Дмитрия Степановича Иванова. Два TBF-4 «Ньюэвенджер» зашли с северной стороны и сбросили торпеды по направлению к авианесущему крейсеру «Киев». Один из торпедоносцев был сбит огнем зенитной артиллерии, но, тем не менее, дистанция была невелика, и одна из торпед попала в район правого машинного отделения, другая в носовую часть крейсера. Раздались два мощных взрыва, вода хлынула в образовавшиеся пробоины и экипаж корабля начал борьбу за живучесть. «Киев» принял в себя более одной тысячи тонн воды, получил крен в 18 градусов на правый борт и сильный носовой дифферент. При таком положении он не мог более принимать выходящие из сражения самолеты, и они получили приказ садиться на «Советскую Белоруссию» или уходить в сторону первой авианосной группы.

К 10.00 арктическое небо очистилось, уцелевшие в этой воздушной битве самолеты садились на авианосцы, что бы заправиться топливом и принять новый боекомплект. Но фактические потери в авиации с обеих сторон оказались просто катастрофическими. Обе стороны потеряли в воздушных боях около трети всей численности палубной авиации, и это не считая поврежденных и сбитых в боях предыдущего дня машин. В сражении наступила продолжительная пауза, так как летчики были сильно измотаны, а техникам требовалось время для подготовки оставшихся самолетов к новым вылетам.

В этот благоприятный момент, командующий Северным флотом Советского Союза вице-адмирал Исаков, ввел в бой основные силы эскадры. По его приказу вторая группа линейных сил под общим командованием контр-адмирала Николая Юрьевича Григорьева двинулась прямо на американский флот, развив максимальную скорость в 30 узлов. В ответ, адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц двинул навстречу русским первое соединение вице-адмирала Николаса Гордона в составе четырех быстроходных линкоров и отряд крейсеров контр-адмирала Рональда Хайнда. Оба отряда быстро двигались встречными курсами и вскоре противники увидели друг друга в панорамы прицелов и дальномеров. В 11.25 адмирал Григорьев начал разворачивать линкоры влево, а линейные крейсера вправо, чтобы взять противника в клещи, и использовать все орудия главного калибра в одном бортовом залпе. Адмирал Гордон также начал разворот вправо, пытаясь поставить русские линейные корабли в положение классического «Т». Именно этот маневр принес славу знаменитому японскому адмиралу Хэйхатиро Того, разгромившему русскую эскадру в Цусимском сражении.

В 11.35 обе противоборствующие стороны открыли огонь, из орудий главного калибра, находясь на дистанции в 95 кабельтовых. Так как корабли продолжали быстро сближаться снаряды падали с большими отклонениями от целей, но через пять минут противники пристрелялись и появились первые попадания. В 11.42 три русских 380 мм полубронебойных снаряда попали во флагманский линкор вице-адмирала Николаса Гордона «Саут Дакота». Они пробили верхнюю палубу и сильно разворотили носовую небронированную части корабля до первой башни «A». Спустя всего три минуты последовал ответный удар со стороны американцев, два шестнадцатидюймовых фугасных снаряда накрыли флагманский линкор «Полтава». Они разрушили верхнюю палубу в районе кормовой надстройки, уничтожили две зенитные установки, шлюпочную палубу и вызвали сильный пожар. Ведя интенсивный огонь, линейные корабли продолжали сходиться, а в это время с северного направления линейные крейсера «Ленинград» и «Куйбышев» на полной скорости зашли в хвост линии американских кораблей и открыли огонь. В 12.15 с дистанции 90 кабельтовых три русских 305 мм «полубронебойных» снаряда с линейного крейсера «Ленинград» попали в кормовую часть замыкающего колонну линкора «Алабама». Один из снарядов попал между орудиями в переднюю 485 мм броневую плиту башни «C» и взорвался. Два других пробили верхнюю палубу по обе стороны от башенной установки, и прошли внутрь. В результате этих попаданий многочисленные куски и обломки палубы и верхней части бортов разлетелись в разные стороны и упали в море по обе стороны корабля. Осознавая опасность ситуации, адмирал Гордон отдал приказ замыкающим колонну линкорам «Массачусес» и «Алабама» развернуться на восток, чтобы ввести в бой против советских крейсеров все орудия главного калибра. Одновременно немного южнее линкоры «Полтава» и «Гангут» вели аналогичную артиллерийскую дуэль с американскими линкорами «Саут Дакота», «Индиана», и в результате всех этих маневров сражение четырех пар кораблей стало представлять собой вращающуюся карусель.

В это же время, в 30 милях севернее командующий Северным флотом вице-адмирал Иван Степанович Исаков развернул и двинул на противника первую эскадру линейных сил под командованием контр-адмирала Александра Александровича Севастьянова. В ее состав входили новейший суперлинкор «Советский Союз», быстроходные линкоры «Мурманск» и «Архангельск», а также линейные крейсера: «Сталинград» и «Северодвинск». С запада её прикрывала вторая бригада крейсеров под командованием контр-адмирала Сергея Исааковича Саяновского в составе тяжелых крейсеров «Адмирал Макаров», «Адмирал Витгефт», легких крейсеров «Александр Невский», и «Дмитрий Донской», а также первый дивизион эсминцев в составе двух лидеров и шести эскадренных миноносцев. Командующий Атлантическим флотом адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц понял, что ему навязали генеральное сражение, и бросил навстречу русским вторую группу линейных сил под командованием контр-адмирала Лайма Рониса, а также все имеющиеся в резерве крейсера. Это были суперлинкор «Огайо», линкоры «Норд Каролина», «Вашингтон» и тяжелые крейсера «Уичита», «Астория», «Бостон» под командованием контр-адмирала Джона Морея. Кроме этих сил он лично повел в бой свой флагманский тяжелый крейсер «Нортхэмптон» и последний резерв из легких крейсеров «Билокси» и «Нью-Хэвен», а также восемь эсминцев типа «Флэтчер». К началу второго обе стороны развернулись друг против друга в четыре линии и в 13.15 открыли огонь с дистанции 120 кабельтовых.

Капитан Смолянов и командующий флотом вице-адмирал Исаков находились в броневой рубке линкора «Советский Союз», который двигался со скоростью в 30 узлов несколько правее и впереди остальных кораблей. В этот момент раздались два сильных удара, это передние башни главного калибра произвели залпы и шесть «полубронебойных» 406 мм снарядов унеслись в сторону американской эскадры. Через несколько секунд с верхнего командно-дальномерного пункта доложили, что снаряды легли с недолетом, и старший артиллерист начал передавать в башни поправки для наведения орудий.

- Капитан, какова дистанция до противника? – спросил адмирал Исаков.

- 119 кабельтовых, товарищ адмирал, - ответил капитан.

- Когда дистанция уменьшится до 90 кабельтовых, начинаем разворот вправо, и передайте на линейные корабли, что бы они разворачивались влево, - отдал распоряжение командующий.

В это время в нескольких десятках метрах справа от линкора возникли шесть водяных столбов. Это упали американские снаряды. Почти в этот же момент носовые башни снова дали залп.

- Накрытие, - доложили из командно-дальномерного поста.

- Ну, вот и началось, - произнес кто-то из находившихся в рубке офицеров.

- Огонь залпами из носовых башен, предайте данные для стрельбы на остальные корабли, - отдал приказ капитан Смолянов. Все засуетились, выполняя возложенные на них обязанности, лишь командующий и капитан линкора наблюдали в бинокли за противником сквозь смотровые щели броневой рубки. После пятого залпа сверху доложили, что наблюдаются попадания в американский линкор «Огайо». Через мощную оптику были отчетливо видны, как на силуэте вражеского корабля возникли две яркие вспышки, а рядом с бортом поднялся всплеск от третьего снаряда.

- Дистанция 110 кабельтовых, - доложил дежурный флаг офицер и тут же продолжил, - с наблюдательного поста докладывают, что с линейных крейсеров добились трех попаданий во второй американский крейсер в левой колонне.

- Это крейсер «Астория», - добавил старший помощник капитана.

- Ну что же, с началом товарищи, - сказал командующий, - передайте на линейные крейсера, что бы они дали полный ход и начинали отклоняться влево. Их задача охватить противника с востока. И следите за небом. Нимиц может бросить в бой оставшиеся у него самолеты.

В это время прямо по носу линкора поднялись три высоких водяных столба. Это были американские снаряды с «Огайо».

- Поворот вправо на 30 градусов, - отдал распоряжение адмирал Исаков.

- Рулевой. Право руля, - скомандовал капитан Смолянов.

- Противник начал разворот влево, - доложили наблюдатели сверху.

Оба командующих разворачивали свои эскадры, что бы вести бой всеми имеющимися в наличии орудиями главного калибра. Кроме того дистанция между противниками продолжала довольно быстро сокращаться. Поворот осуществлялся плавно и когда колонны выстроились, расстояние составило 90 кабельтовых.

В течение десяти минут два снаряда попали в район между второй трубой и кормовой надстройкой американского линкора «Норд Каролина» уничтожив две установки спаренных 127 мм орудий и разрушив верхнюю шлюпочную палубу. В линкор «Вашингтон» также попал один крупнокалиберный снаряд пробивший переднюю дымовую трубу. Американцы сумели добиться нескольких попаданий в советский линкор «Мурманск», так два прямых попадания шестнадцатидюймовых фугасных снарядов уничтожили две шлюпки и катер, разворотили вентиляторы подающие воздух в машинное отделение и сильно разрушили верхнюю палубу. В 13.45 командующий советским флотом вице-адмирал Исаков начал быстрое сближение с противником, с целью использования в артиллерийской стрельбе бронебойных снарядов.

В это время в 25 милях к югу продолжалась боевая карусель между второй эскадрой линейных кораблей контр-адмирала Григорьева и первой эскадрой вице-адмирала Гордона. Корабли сблизились до дистанции в 55 кабельтовых и усиленно всаживали друг в друга снаряд за снарядом. Именно в этот момент впервые показала свои достоинства система броневой защиты советских кораблей, пробивающие бронепояс американские бронебойные снаряды, рикошетили от расположенных под наклоном скосов внутренней бронепалубы советских линкоров и крейсеров. Советские же подкалиберно - бронебойные снаряды свободно прошивали как внешние и внутренние вертикальные броневые плиты американских линкоров. Кроме этого сильно отрицательно себя показало использование на новых американских линейных кораблях внутреннего броневого пояса. В отличие от наружного он располагался внутри на некотором расстоянии от наружной обшивки борта, и это мотивировалось тем, что при такой конструкции легко придать корпусу корабля необходимые плавные обводы, что позволит достичь более высокой скорости. Однако оказалось, что прямые попадания и даже осколки от близких разрывов фугасных снарядов нарушали целостность внешней обшивки борта и, вода заполняла пространство между ней и внутренним броневым поясом. Соответственно эти повреждения и затопления приводили к резкому снижению обтекаемости корпуса, и как следствие потере скорости кораблем.

К 14.10 в линкор «Саут Дакота» попало около десяти бронебойных и пяти «полубронебойных» снарядов калибра 380 мм. Разрушения были очень серьезные: оказались разбиты и повреждены две 127 мм и пять зенитных артиллерийских установок, в результате проникновения снарядов через броневую защиту в районе передней части корабля вышли из строя электрические генераторы и система пожаротушения. Один из бронебойных снарядов поразил барбет второй носовой башни «B» и вывел из строя элеватор подачи боезапаса, что привело к выходу установки из строя. Имелись серьезные разрушения других внутренних коммуникаций и систем.

Линкор «Индиана» получил попадания шести бронебойных и пяти полубронебойных снарядов, что привело к достаточно сильным разрушениям и повреждениям. Но наиболее серьезным было наличие трех пробоин ниже ватерлинии, в результате чего корабль принял более 700 тонн воды. Кроме этого ударом двух бронебойных снарядов сорвало часть горизонтальной брони с кормовой башни «C», что привело к отказу двух из трех орудий установки и повреждению башенного дальномера.

В гораздо более благоприятном положении оказались линейные корабли «Массачусес» и «Алабама», так как они вели бой с русскими линейными крейсерами «Ленинград» и «Куйбышев» и имели сильное преимущество в весе бортового залпа. Но, тем не менее, линкор «Массачусес» получил со стороны русских около десяти попаданий 305 мм снарядов. Его кормовая надстройка превратилась в груду пылающего металлолома, при этом один снаряд, пробив броню, уничтожил всех, кто находился в кормовой броневой рубке, а другой расположенный над ней командно-дальномерный пост. Также были выведены из строя все три установки 127 мм орудий левого борта. На линкоре «Алабама» три русских бронебойных снаряда пробили кормовой броневой траверс и разрушили внутренние коммуникации.

Досталось и русским кораблям. Флагманский линкор «Полтава» получил два попадания фугасных снарядов в носовую надстройку, и пять пробоин в броневом поясе. В «Гангут» попало семь - восемь снарядов при этом в развороченной кормовой части возник настолько сильный пожар, что его оказалось невозможным потушить. Горели кают-компания, адмиральское помещение, каюты капитана и офицеров, при этом пламя вырывалось из пробоин и отверстий иллюминаторов с такой силой, что металл корпуса раскалился до красного цвета. Это продолжалось в течение получаса пока внутри не выгорело все, что могло гореть.

Хуже прошлось линейным крейсерам. «Ленинград» лишился грот-мачты и имел три пробоины в районе ватерлинии по правому борту. Кроме того в результате попадания в погон заклинило башню №2. На «Куйбышеве» был разбит промежуточный мостик с двумя зенитными установками, прямым попаданием разворотило башню с двумя 130 мм орудиями среднего калибра, а также в двух местах выше броневого пояса были пробиты борт и гласис машинного отделения. И это были только те повреждения от крупнокалиберных снарядов без учета многочисленных попаданий снарядов меньших калибров. Именно они разрушали незащищенные части кораблей, вызывали множественные пожары, выводили из строя слабозащищенные палубные установки и выкашивали осколками моряков.

В 14.43 линейный крейсер «Ленинград» окутался паром и резко сбавил ход. Три 406 мм бронебойных снаряда с американского линейного корабля «Массачусес» прошли сквозь бортовую броню, гласис котельных отделений и пробили сухопарники сразу у трех котлов. Контр-адмирал Николай Юрьевич Григорьев немедленно отдал приказ: «линейным крейсерам выйти из боя», но спустя всего три минуты крейсер «Ленинград» поразили, ниже ватерлинии, еще три 406 мм снаряда. Вода хлынула в носовые отсеки «Ленинграда», он резко осел носом и накренился на правый борт, соответственно скорость снизилась до 13 узлов. Шедший следом «Куйбышев» совершил маневр и заслонил собой гибнущего собрата. Таким образом, он принял на себя огонь двух американских линейных кораблей и, за несколько минут в него попало шесть снарядов крупного калибра и около десятка более мелких. Крейсер горел в нескольких местах, надстройки были разрушены, передняя мачта вместе с КДП рухнула на палубу, вышли из строя вторая башня главного калибра и две 130 мм орудийные установки, в борту чернело множество пробоин. Тем не менее, советскому крейсеру удалось всадить в «Массачусес» пять 305 мм снарядов и вывести из строя переднюю башню «A» американского линкора. Кроме этого около десяти 130 мм русских снарядов поразили американца и уничтожили передний командно-дальномерный пост.

Осознавая, что можно потерять оба линейных крейсера адмирал Григорьев повторно приказал «Куйбышеву» уходить полным ходом, а экипажу «Ленинграда» оставить корабль который уже погрузился носом до верхней палубы. Лидеры «Самсон» и «Орфей» подошли к гибнущему крейсеру с противоположного борта, сняли экипаж и выпустили в него три торпеды. В 15.25 «Ленинград» лег на левый борт, через пару минут на нем взорвались еще раскаленные котлы и корабль раскололся на две части, которые быстро скрылись в волнах Баренцевого моря.

Теперь два линейных корабля адмирала Григорьева оказались в крайне опасном положении, так как против них действовали четыре линкора противника.

Командующий Северным флотом вице-адмирал Исаков находился в броневой рубке линкора «Советский Союз» когда ему доложили о гибели «Ленинграда». Адмирал приказал находившимся восточнее линейным крейсерам «Сталинград» и «Северодвинск» немедленно развернуться и двигаться с максимальной скоростью на помощь кораблям адмирала Григорьева.

К этому времени дистанция артиллерийского огня достигла 70 кабельтовых и попадания следовали одно за другим. Как «Советский Союз», так и «Огайо» поразило около десятка снарядов крупного калибра, но они продолжали вести ожесточенную огневую дуэль. Подобным же образом обстояла ситуация и на остальных кораблях. В 15.57 наблюдавший за ходом боя флаг-офицер громко воскликнул: - Товарищи! Кажется, мы выбили один из линкоров Нимица.

Все прильнули к смотровым щелям и стали наблюдать, как вся передняя часть корпуса замыкающего строй американского линкора «Вашингтон» превратилась в огромный огненный фейерверк. Две многотонные носовые башни подбросило метров на пятьдесят в воздух и они, перворачиваясь, рухнули в море. Кормовая часть приподнялась над водой примерно на сорок градусов и стала быстро уходить под воду. На советских кораблях раздались громкие крики: «Ура!». Теперь против трех советских линкоров были всего два американских, и соответственно преимущество оказалось на стороне Советского флота.

- Это «Вашингтон», по нему вел огонь «Архангельск» товарищ командующий, - доложил флаг-офицер.

- Капитана и отличившихся офицеров и матросов представить к правительственным наградам, Усилить огонь по врагу, - распорядился адмирал Исаков.

Через двадцать минут на линкоре «Норд Каролина» возник страшный пожар, охвативший всю кормовую надстройку. На «Огайо» два русских бронебойных снаряда попали в боковую стенку третьей башни «C», и их бронепробивающие сердечники прошли сквозь толстую 254 мм броню и внутреннюю межорудийную перегородку, уничтожив правое и среднее орудия вместе с прислугой. В этот раз лишь чудо спасло американский корабль от взрыва, так как башня произвела залп, и в подающих лотках механизма заряжания не оказалось боеприпасов.

Между крейсерами также шел жаркий бой. Крейсер «Уичита» был полуразбит и лишился второй дымовой трубы, также была выведена из строя вторая башня «B» и половина орудий среднего калибра. «Астория» получил около десяти пробоин, в том числе ниже ватерлинии и имела крен на левый борт, также в результате прямого попадания был разбит верхний командно-дальномерный пост. На крейсере «Бостон» был разворочена носовая часть корпуса, выбита почти вся артиллерия среднего калибра по левому борту. Легкие крейсера «Билокси» и «Нью-Хэвен» находились на большем расстоянии и отделались лишь несколькими попаданиями. Во флагманский крейсер адмирала Нимица «Нортхэмптон» попало два снаряда калибра 203 мм, нанеся ему незначительные повреждения.

В 16.10 командующий американским флотом осознавая, что его сражающиеся отряды попали в тяжелое положение, приказал поднимать с авианосцев все имеющиеся в наличии истребители и бомбардировщики, и бросить их в атаку на советские линкоры и крейсера. Именно этого момента и ждал адмирал Исаков. С находящихся восточнее авианесущих крейсеров контр-адмирала Евгения Максимилиановича Цибикова «Советская Россия» и «Москва», а также с крейсера «Советская Белоруссия» навстречу противнику стартовали советские истребители, кроме этого несколько групп пикирующих бомбардировщиков Ту-2МК зашли в атаку на оставшиеся без прикрытия американские авианосцы. В 16.20 двадцать бомбардировщиков Ту-2К вышли в атаку на американские авианосцы. Сразу четыре бомбы (БРАБ-250) поразили авианосец «Кирсердж». Они пробили несколько палуб и, разорвались глубоко внутри корпуса вблизи ватерлинии, при этом наружу вырвало огромные куски бортовой обшивки. В корабль хлынули сотни тонн воды, которая мгновенно затопила котельные отделения, что привело к взрыву раскаленных котлов. В течение пары минут авианосец опрокинулся на левый борт, и минут через пятнадцать скрылся под водой, оставляя на поверхности обломки, нефтяные пятна и немногочисленных барахтающихся людей. Три такие же бомбы попали в авианосец «Хорнет», и взорвались на второй ангарной палубе, уничтожив находящиеся там технический персонал авиагруппы, оборудование и технику, при этом возникло несколько сильных пожаров. Тем не менее, несмотря на серьезные повреждения, авианосец сохранил боеспособность.

Осознавая, что подобное продолжение сражения может закончиться катастрофой командующий американским флотом адмирал Нимиц приказал всем своим соединениям развернуться и отходить в западном направлении. Стало абсолютно понятно, что фактически сражение проиграно и, надо спасать то, что осталось, но как оказалось это были не последние потери американского атлантического флота.

К этому времени советские линейные корабли «Сталинград» и «Северодвинск» на полной скорости подошли к месту боя между кораблями адмиралов Григорьева и Гордона и обрушили всю мощь своих крупнокалиберных орудий на американцев. Первоначально они вели огонь «полубронебойными» снарядами разрушая надстройки и поражая горизонтальную защиту и незащищенные части американских линкоров, а потом с сокращением дистанции перешли на бронебойно-подкалиберные снаряды, прошивающие бортовую броню и внутренние отсеки. Полуразбитые корабли вице-адмирала Гордона, оставляя за собой огромные шлейфы черного дыма, уходили на запад. К этому времени последний бой между советской и американской палубной авиацией закончился и, уцелевшие самолеты стали садиться на палубы своих кораблей.

В 16.57 бронебойный снаряд пробил корму, шедшего последним американского линкора «Индиана» и повредил рулевое устройство. Линкор, который к этому времени принял через пробоины примерно тысячу двести тонн воды, начал описывать циркуляцию и оказался под огнем приближающихся советских линейных крейсеров. Окончательно замолкла кормовая башня «C», рухнула грот-мачта, а в корабль попадали все новые снаряды. Примерно через двадцать минут линейный корабль начал погружаться кормой в море и советские эсминцы «Смышлёный» и «Совершенный» выпустили по нему торпеды, Получив пять торпедных попаданий «Индиана» быстро пошла ко дну. Осознавая, что можно лишиться и остальных кораблей адмирал Гордон, уводил их на запад.

Последней потерей американского флота оказался ранее поврежденный авиацией, двигающийся со скоростью в 7 узлов авианосец «Таррава», который по случайному стечению обстоятельств оказался недалеко от советских линейных крейсеров. Двух залпов башен линейного крейсера «Северодвинск» хватило, что бы превратить его в тонущую и пылающую груду металла.

На этом сражение, которое вошло в историю как «Битва за Арктику» завершилось.

Итак, подводя итоги можно констатировать, что американский флот потерпел сокрушительное поражение в водах Баренцевого моря. За два дня сражения погибли два современных линейных корабля, два легких крейсера, три авианосца и два эсминца. Кроме этого ударный авианосец «Хорнет» получил серьезные повреждения, а линейные корабли и крейсера были изуродованы так, что им требовался многомесячный ремонт.

Советский флот тоже серьезно пострадал, потеряв линейный крейсер, три легких крейсера, лидер и эсминец. С большим трудом крейсеру «Киров» удалось дотащить до Кольского залива тяжело поврежденный авианесущий крейсер «Киев». С советской стороны полностью разбитыми оказались линейный крейсер «Куйбышев», линкоры «Гангут» и «Полтава». Потери палубной авиации Атлантического флота США составили порядка 70%, советский Северный флот потерял около 55% самолетов. Фактически ни одна из сторон не добилась какой-либо значимой победы в этом двухдневном сражении, но главным оказалось следующее: в результате «Битвы за Арктику» Советский Союз полностью сохранил свое влияние в северных водах.

10. Разбор полетов.

Морской министр Джон Церел сидел в кресле и мрачно смотрел через очки на бумагу, которую он держал в руках. В кабинете стояла гробовая тишина, лишь старинные настенные часы нарушали ее своим тиканьем. По обе стороны стола находились начальник штаба ВМС США адмирал Форест Шерман, заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг, бывший командующий Атлантическим флотом, а в настоящее время начальник отдела обеспечения и ремонта флота адмирал Ленц Гордон, а также начальник разведки вице-адмирал Рональд Товинс, и несколько офицеров рангом ниже.- Итак, господа, что мы имеем в результате? А мы имеем серьезный провал. Атлантический флот потерял значительное количество боевых кораблей и фактически не добился никакого результата. Наш хваленый адмирал Нимиц получил хлесткую пощечину и теперь нам предстоит разгребать последствия этого поражения, - морской министр тяжело вздохнул и продолжил, - если учесть что мы потеряли более шести тысяч опытных моряков и летчиков, то это просто катастрофа. Какие будут предложения?

В кабинете снова наступила гробовая тишина. Только через пару минут начальник морского штаба тихонько откашлялся и начал говорить: - Все что мы можем, это собрать все оставшиеся в строю корабли, чтобы закрыть атлантическое побережье Штатов. У нас имеется четыре действующих авианосца и достаточное количество линейных кораблей и крейсеров что бы ни дать флоту Советов атаковать нас в Атлантике.

- Перестаньте! Советский Союз, вряд ли направит свои эскадры в Атлантику, но следует признать, что восточная Арктика для нас полностью закрыта. Адмиралы Сталина фактически выиграли эту битву, - перебил его министр Церел и поморщившись, задал вопрос, - Доложите какова ситуация по ремонту кораблей и почему взорвался линкор «Вашингтон»?

Ответ последовал со стороны адмирала Ленца Гордона: - Ремонт авианосца «Хорнет» займет минимум два месяца, на имеющих серьезные повреждения линейных кораблях и крейсерах ремонтные работы могут быть закончены не ранее чем через три-четыре месяца. Однако, следует отметить, что линкоры «Огайо» и «Норд Каролина» вернуться в строй уже через три-четыре недели. Гораздо хуже обстоят дела с палубной авиацией. Так на авианосце «Йорктаун» комплектность авиагруппы составляет всего пятнадцать процентов. Наша промышленность сможет возместить потери авиации флота только через два месяца. Так же нам необходимо в наикратчайшие сроки восполнить потери в личном составе хотя бы резервистами и ускорить выпуск из офицерских училищ. Специально созданная компетентная комиссия провела анализ сражения и вынесла официальное заключение по поводу гибели наших кораблей. Привожу выписку из данной резолюции: «…причиной гибели линкора «Вашингтон» стало попадание бронебойного снаряда в барбет носовой башни, что спровоцировало взрыв хранящихся там снарядов с последующей детонацией зарядных погребов…». Мое личное мнение полностью совпадает с выводами комиссии, и скажу прямо, Атлантический флот понес такие серьезные потери вследствие непродуманности расположения и слабой защищенности погребов боезапаса на наших боевых кораблях.

- Все это конечно интересно и очень необходимо, но президент в курсе событий и его рейтинг напрямую зависит от побед над коммунистами, а на сегодняшний день мы терпим одно поражение за другим, - констатировал морской министр, - Какие действия вы намерены предпринять, что бы переломить ситуацию?

- Первое, мы создаем две ударные группы надводных кораблей, в Норфолке и в Исландии и, следовательно, блокируем для русских проход в Атлантику. Второе, усиление действий наших субмарин в советских водах, но на большее у нас нет сил, - ответил адмирал Шерман, - по крайней мере, до тех пор, пока не вступят в строй поврежденные корабли, и промышленность не достроит новые.

- Ну что же, я буду у президента завтра. Думаю, что место адмирала Нимица займет другой человек, - заговорил морской министр, - я буду рекомендовать вас адмирал Гордон.

- Господин морской министр, - ответил Ленц Гордон, - адмирал Нимиц очень опытный моряк, и его приказ к отходу был полностью справедлив, иначе потери были бы намного больше. Кроме этого ему было отказано в использовании авианосца «Франклин Д. Рузвельт», да и разведка сильно просчиталась. Мы абсолютно не знали, что русские переформировали на своих авианесущих крейсерах состав авиагрупп и значительно увеличили число истребителей. Вот в чем причины поражения.

- Я согласен с вами, но Нимиц думал, что сможет уничтожить советский флот, массированными авиационными ударами. Он сделал ставку на опыт Второй Мировой войны, но русские выработали совершенно другую тактику и навязали ему генеральное сражение линейными силами, а тут у них было существенное преимущество. Это и есть основная наша ошибка, господа, - добавил адмирал Ричард Стенг.

- Как бы там ни было, но такого провала мы не испытывали со времен Перл-Харбора, - подытожил Джон Церел, - завтра я буду у президента и, у меня предстоит очень тяжелый разговор. И напоследок господа, имеется и приятная новость. Наши политики, похоже, наконец, сумели дожать англичан и они готовы вступить в войну. В ближайшие дни Великобритания должна объявить войну Советскому Союзу.

На этом совещание в кабинете морского министра окончилось. Адмиралы стали покидать министерство. На выходе адмирал Ленц Гордон столкнулся с входящим в министерство адмиралом Нимицем.

Гордон отдал честь и произнес: - Вы поступили правильно, адмирал. Если бы вы не отвели свои корабли, это было бы страшнее Перл-Харбора. Советы уничтожили бы вас полностью.

- Не держите обиды адмирал, что я занял ваше место. Просто высокие чины ставят политику выше стратегии и тактики войны. Меня просто воткнули в эту яму, что бы я принес им победу. Но русские это отличные и опытные военные моряки, и они доказали, что их просто так не победить, - ответил Нимиц, отдал честь и прошел в двери министерства. Но он не знал, что ему еще повезло, ибо, то, что должно быть впереди никому неизвестно.

…

Примерно в это же время на другом полушарии земного шара, а именно в малом зале для совещаний московского Кремля происходило ночное заседание Государственного Комитета обороны Советского Союза. На нем рассматривались итоги битвы в арктических водах и дальнейшие действия в противоборстве с Североатлантическим блоком.

- Товарищи, я скажу прямо, после сражения в Арктике флот врага оказался сильно обескровлен, и сейчас наступил самый благоприятный момент, для начала вторжения в Турцию, - обратился к присутствующим начальник Генерального штаба генерал Сергей Матвеевич Штеменко, - но особенно важно то, что нам необходимо опередить наших противников по ряду обоснованных причин. В настоящий момент Великобритания фактически уступила давлению Соединённых Штатов и намерена в ближайшее время вступить в войну, но главным обстоятельством является намерение турецкого правительства вступить в антисоветский альянс и соответственно в этом случае мы получаем новый фронт на южном направлении.

- Хорошо, но какие силы потребуются нам, чтобы в наикратчайшие сроки разгромить турецкую армию и захватить имеющие стратегическое значение проливы? – задал вопрос Сталин.

- Нами сконцентрированы вполне достаточные силы как для проведения десантной операции в районе Босфора, так и для боевых действий на востоке Турции. Кроме этого мы можем перебросить в район боевых действий необходимые резервы из других регионов страны. Следует добавить, что турецкие вооруженные силы фактически несопоставимы с Красной Армией по численности, и конечно полностью уступают по боеспособности. Если мы атакуем немедленно, то англичанам и американцам потребуется не менее двух-трех недель чтобы собрать и перебросить в Турцию свои войска, - ответил Штеменко.

- А что скажет флот? - снова спросил председатель ГКО.

- Сил Черноморского флота вполне достаточно как для обеспечения десантной операции, так и для дальнейших боевых действий, в том числе и в акватории Средиземного моря. Также считаю целесообразным добавить, что основные поставки нефти из Персидского залива идут наикратчайшим путем через Суэцкий канал, но в случае появления наших боевых кораблей в этом районе нашим противникам придется гнать танкеры вокруг Африки или в восточном направлении, - дал ответ нарком ВМС адмирал Кузнецов.

- Это приведет к огромному росту цен на нефть в мире, и сильно усложнит американцам и англичанам обеспечение топливом своих кораблей и самолетов. Многие даже не представляют, сколько нефти сгорает в котлах линкора или авианосца во время похода, - добавил начальник штаба ВМС адмирал Горшков.

- Ну что же, в принципе все присутствующие прекрасно понимают ситуацию. Как вы назвали операцию по вторжению в Турцию? - произнес Сталин.

- Данный оперативный план носит название «Скобелев», - ответил народный комиссар обороны маршал Василевский.

Достойное название. Именно генерал Скобелев нанес Турции решающее поражение в то славное время и нам надо следовать таким примерам. Помните, что мы ведем войну, в которой необходимо действовать на опережение и, соответственно, если нет каких-либо других предложений, прошу всех проголосовать по данному вопросу, - обратился Иосиф Виссарионович Сталин к присутствующим на заседании членам ГКО.

Конечно, все высказались «ЗА» и решение о начале боевых действий против Турции было принято единогласно. Советский Союз начал большую игру на южном направлении.

Часть 3. К югу по меридиану.

Часть 3. К югу по меридиану.

1. В туманах Черного моря.

В воздухе стоял абсолютный штиль. Над поверхностью моря стелился густой туман. Он был настолько плотный, что видимость составляла не более десяти метров. Линейный корабль «Севастополь» тихо скользил по поверхности моря со скоростью 10 узлов. Черноморская эскадра в полном составе двигалась в сторону Босфора. Следом за флагманским «Севастополем», на расстоянии в шестьсот метров двигался однотипный линкор «Новороссийск». Позади линкоров и немного правее двигались линейные крейсера «Чесма», «Синоп» и «Наварин», а также тяжелые крейсера «Память Азова», «Память Меркурия» и «Адмирал Истомин». В десяти милях позади линейных сил находилось авианосная группа в составе авианесущих крейсеров «Николаев», «Одесса» и «Харьков» на палубах которых стояли в полной боевой готовности истребители, штурмовики и бомбардировщики. С обеих сторон эскадру прикрывали лидеры, эсминцы и сторожевые корабли.

Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Иван Константинович Михеев склонился над картой, разложенной на большом столе в салоне адмирала расположенном в кормовой части линкора. Вокруг находились начальник разведки флота контр-адмирал Павел Ионович Челюскин, флаг-офицер, старший штурман эскадры и начальник связи.

- В каком районе находятся легкие крейсера? - задал вопрос командующий.

- Крейсерская бригада контр-адмирала Васильева находится впереди нас на расстоянии в тридцать миль. Два крейсера справа по курсу и два крейсера слева, - ответил начальник связи.

- Каково расстояние до турецкого берега? - снова спросил вице-адмирал.

- Примерно сто пятьдесят миль, - ответил старший штурман.

- И так, товарищи, перед нами поставлена следующая задача: атаковать турецкие укрепления в Босфоре и обеспечить высадку десанта на западное и восточное побережье Турции. Действуем согласно разработанному штабом флота плану операции, - произнес командующий и задал вопрос, - Что нам могут противопоставить турецкие вооруженные силы?

- Вход в Босфор защищают шесть батарей с западной стороны и восемь с восточной. Они состоят 330 , 254 и 152 мм устаревших орудий английского производства, общая численность стволов около семидесяти единиц, однако значительная часть турецкой береговой артиллерии по тем или иным причинам имеет крайне низкую боеготовность. Турецкий военный флот в районе Стамбула насчитывает восемь сторожевых кораблей, двенадцать тральщиков и одиннадцать торпедных катеров. Кроме этого турки имеют в своем распоряжении устаревший линейный крейсер «Явуз», бывший немецкий «Гебен», но в данный момент этот корабль находится в Эгейском море. Военно-воздушные силы представлены двумя полками бомбардировщиков «Бленхейм», «Бофорт» и четырьмя полками истребителей, в основном типов «Харрикейн», «Спитфайр» и частично бывшие немецкие «Мессершмитты». Всего в распоряжении противника 57 истребителей и 43 бомбардировщика на двух аэродромах в западной части и соответственно на двух восточных аэродромах. Оборону береговой линии в районе пролива осуществляют четыре неполные дивизии турецкой армии и силы жандармерии. Особо стоит уделить радиолокационной станции с радиусом обнаружения около 80 километров находящейся на возвышенности восточнее пролива. Турки приобрели ее у французов и, хотя она устарела, этот может сорвать фактор внезапности нашей атаки, - сделал доклад начальник разведки флота.

- Надо уделить этому особое внимание. Согласно плану авиация должна нанести первый удар. Штурмовики должны на низкой высоте достичь цели в мертвой зоне радара и уничтожить объект. В это же время другие группы бомбардировщиков под прикрытием истребителей нанесут удар по аэродромам противника. Вторая волна штурмовиков нанесет удар по береговым батареям. Затем в действие вступает флот. Мы подходим к береговой линии и наносим артиллерийские удары по оставшимся объектам и оборонительным сооружениям. Далее легкие крейсера и эскадренные миноносцы входят в пролив и уничтожают корабли турецкого военного флота, - говорил вице-адмирал Михеев, поясняя ход операции по разложенной на столе оперативной карте с помощью карандаша, - вслед за ними в Босфор входят десантные корабли и начинается высадка морской пехоты на обе стороны пролива. Особую опасность представляют турецкие торпедные катера, поэтому эсминцы должны сразу нейтрализовать эту опасность. Таким образом, всю данную операцию необходимо провести быстро и внезапно, так что бы противник ни успел выставить минные заграждения в проливе, иначе нам придется тралить, и турки подготовятся к обороне, начнутся затяжные бои, а за это время на помощь турецкой армии и флоту подоспеют американцы и англичане. А вот тогда боевые действия могут развернуться в акваторию Черного моря, и война на юге пойдет по совершенно другому сценарию. Вот так товарищи, поэтому необходимо сделать все возможное и невозможное, но выполнить поставленные партией и правительством перед нами задачи любой ценой.

- Агентура НКГБ хорошо поработала, и мы имеем достаточно подробные сведения о противнике и нам известно точное местоположение объектов для нанесения ударов, стоянки кораблей турецкого флота, расположение складов с вооружением, топливом и прочее. Наши летчики и артиллеристы имеют точнейшие данные по имеющимся на побережье целям, но основным фактором для успешного осуществления операции является то, что турки не очень то верят в то, что Советский Союз рискнет начать боевые действия на южном направлении, - произнес контр-адмирал Павел Ионович Челюскин.

- На каком расстоянии от нас находятся десантные корабли и транспорты? - снова задал вопрос командующий.

- Десантная группа контр-адмирала Петренко идет следом за эскадрой на расстоянии пятидесяти миль, - ответил флаг-офицер, - первая волна десанта высаживается согласно разработанному плану, в районах, обозначенных для высадки. Морские пехотинцы захватывают плацдармы на побережье, и порт Стамбула. Одновременно в глубине территории противника будут выброшены группы парашютистов. Затем подходят транспортные корабли второй волны с тяжелой техникой и войсками седьмой ударной армии.

- Не забывайте, что также необходимо ликвидировать силы противника находящиеся в Синопе и Самсуне, - снова произнес адмирал Михеев.

- В этих портах находятся шесть эсминцев и около десятка сторожевых кораблей турецкого флота, - доложил начальник разведки, - наша дальняя авиация нанесет массированные удары по этим объектам в момент начала операции. Кроме этого подходы к этим портам уже блокированы нашими подводными лодками. Да, и последнее, одновременно с началом операции в районе Босфора десятая армия начнет боевые действия со стороны Закавказья.

- Ну что же, товарищи, вроде мы прошлись по всем пунктам, - закончил этот небольшой совет командующий, - маскировка операции под большие учения прошла вполне успешно и скоро атакуем. Последний вопрос. Как с погодой? Этот туман пока нас прикрывает, но это может помешать при атаке.

- Метеорологическая служба сообщает, что граница тумана находится примерно в пяти милях севернее турецкого побережья. Условия просто идеальны для начала операции «Скобелев», - ответил старший штурман эскадры.

- Хорошо, пора приступать к началу операции. Как только окажемся в расчетной точке, поднимайте авиацию, - произнес вице-адмирал Михеев.

2. Атака майора Сафронова.

Летчик морской авиации майор Александр Сафронов вел свой штурмовик на бреющем полете практически над поверхностью воды. Сзади за его машиной шли еще три Ил-10МК с полной боевой нагрузкой.

«Какое сегодня число? Двенадцатое апреля», - думал про себя майор, - «скоро будет побережье, а там недалеко и до цели».

Турецкий берег возник неожиданно и быстро стал приближаться. Спустя несколько минут под самолетом промелькнула береговая линия, и машины стали лавировать на бреющем полете над холмами покрытыми кустарниками и виноградниками.

- Внимание, заходим на цель, - произнес в шлемофон майор Сафронов, который являлся одним из самых опытных летчиков палубной авиации Черноморского флота. Первый боевой опыт он получил еще во время Великой Отечественной войны в далеком 1941 году, тогда на старых СБ им приходилось совершать по несколько боевых вылетов в сутки и наносить бомбовые удары по рвущимся к Одессе и Севастополю танковым колоннам врага. В те страшные времена на задания уходили практически без прикрытия, так как истребителей катастрофически не хватало, поэтому советские бомбардировщики несли огромные потери. Через месяц боев в их полку осталось всего пять машин, а молодому лейтенанту Сафронову пришлось дважды покидать горящий самолет на парашюте. В 1942 старший лейтенант Сафронов пересел с бомбардировщика на штурмовик Ил-2 и уже через несколько месяцев стал мастером штурмовых ударов и командиром звена. В сорок четвертом штурмовикам приходилось неоднократно совершать боевые вылеты для уничтожения вражеских кораблей и объектов на румынском побережье. Именно на счету его эскадрильи было уничтожение во время одного вылета сторожевого корабля и двух транспортов с войсками в порту Констанцы, за что капитан Сафронов получил орден Боевого Красного знамени.

После окончания войны Александр Сафронов ушел в отставку и стал преподавать летное дело в авиаклубе «Общества содействия обороне, авиационному и химическому строительству» города Новороссийска. В 46 году Александр женился, и вскоре в молодой семье появилось двое детей. В таких условиях зарплаты преподавателя-инструктора ОСОАВИАХИМа стало явно не хватать и в осенью сорок восьмого Сафронов снова возвращается в авиацию военно-морского флота. Именно в это время в состав Черноморского флота вошли первые два первых авианесущих крейсера проекта «55» и остро встал вопрос подготовки пилотов палубной авиации. Капитан Сафронов был зачислен в состав авиагруппы крейсера «Одесса» и благодаря своему огромному боевому опыту стал одним из самых опытнейших и результативных боевых летчиков. Перед самым началом войны ему было присвоено звание майора и неудивительно, что именно на его штурмовую группу была возложена задача по уничтожению радиолокационной станции противника, которая контролировала пространство в районе пролива Босфор. Благодаря полученным от разведки данным Сафронов прекрасно знал местность, подходы к цели и даже то, что вокруг объекта находятся расположенные полукругом шесть двадцатимиллиметровых зенитных автоматов «Эрликон».

И вот под самолетом промелькнула небольшая турецкая деревенька, и летчики даже рассмотрели людей, работающих на своих огородах.

- Внимание заходим на цель, сбросить скорость, - скомандовал Сафронов.

Самолеты сбросили скорость до 300 километров час и, перед ними возник большой холм, на вершине которого находилась радиолокационная станция. Она представляла собой большой фургон на колесах, над которым возвышалась сетка локаторной антенны. Рядом находился еще один фургон, в котором располагалась дизельная электростанция и несколько палаток для персонала станции и расчетов зенитных установок. К вершине холма вела грунтовая дорога, в конце которой стояло два крытых грузовика и джип. Стало отчетливо видно, как из палаток выбегают встревоженные люди, одетые в полевую серо-желтую форму. Турецкие солдаты и персонал станции явно не ожидали увидеть самолеты, заходящие для атаки.

Летчик палубной авиации Александр Сафронов нажал кнопку сброса бомб, от Ил-10МК отделились две ФАБ-100 и раздались сильные взрывы. То же самое проделал и пилот второго штурмовика, в результате чего вершина холма скрылась в огромном серо-буром облаке, а от того что раньше называлось «мобильная радиолокационная станция дальнего обнаружения» остались одни пылающие обломки. Также рядом горели, испуская черные клубы дыма автомобили и дизельно-генераторная подстанция. Два других штурмовика сделали вираж и, прошли над позициями зенитных установок, поливая их огнем из 23 мм пушек и пулеметов. При этом они выпустили по целям реактивные снаряды РС-132, но по атакующим советским штурмовикам никто и не собирался открывать ответный огонь, а оставшиеся в живых турецкие солдаты разбегались в разные стороны к зарослям небольшого кустарника.

- Первый я четвертый, цель уничтожена, - доложил по рации майор Сафронов.

- Возвращайтесь на базу, - последовал ответ.

Штурмовики развернулись и легли на обратный курс назад. Внезапно летчик услышал в наушниках шлемофона голос командира авиагруппы корабля: - Четвертый сколько у вас осталось боезапаса?

- Порядка половины, - сказал командир.

- Внимание, ваша задача уничтожить движущийся вдоль побережья по направлению к Босфору боевой корабль противника. Направление двадцать градусов на северо-восток, - последовал новый приказ.

Штурмовики повернули вправо и на полной скорости понеслись в указанном направлении. Через пару минут вновь промелькнула береговая линия и на расстоянии нескольких миль они летчики увидели идущий в западном направлении небольшой корабль, на мачте которого развивался красное полотнище с желтым полумесяцем Это был бывший английский корвет типа «Эгрет», который теперь назывался «Фатих», и на котором командующий корабельной группой турецкого военно-морского флота в Синопе контр-адмирал Фасур Алабх направлялся в Стамбул. Данный корабль имел водоизмещение в 1100 тонн, скорость до 25 узлов и вооружение из двух 102 мм орудий, двух 20 мм зенитных автоматов и нескольких пулеметов.

- Вторая группа заходит с кормы, мы атакуем со стороны берега, - отдал команду Александр Сафронов.

Турецкий корабль шел со скоростью в 14 узлов, и было видно, как по его палубе метались турецкие моряки, которым было явно не понятно, почему неизвестные самолеты несутся к ним со стороны берега. До корабля оставалось всего несколько сот метров, когда советские летчики нажали на гашетки. Снаряды и пули били по надстройкам корабля, сраженные ими люди падали на палубу, не успев добежать до боевых постов. Реактивные снаряды врезались в борт корвета и взорвались, оставив в обшивке большие пробоины. Едва первые два штурмовика пронеслись поперек корабля, как спустя всего несколько секунд два других самолета прошли на бреющем полете над ним вдоль, едва не задев верхушки его мачт. Вокруг корабля поднялись водяные столбы. Штук десять небольших бомб АО-10 попали в палубу, надстройки и разорвались. Самолеты совершили вираж и снова зашли в атаку на цель. На этот раз они также сбросили оставшиеся четыре стокилограммовые фугасные авиабомбы, из которых две попали в корвет вблизи правого борта, и эти попадания окончательно добили пылающий полуразбитый «Фатих». Корвет опрокинулся на правый борт и начал быстро погружаться. Поставленная задача была выполнена за несколько минут. Как выяснится позднее, из находящихся на борту спаслось всего шесть человек. Адмирал Фасур Алабх погиб вместе с кораблем.

Спустя сорок минут советские штурмовики под командованием майора Сафронова осуществили успешную посадку на палубу авианесущего крейсера «Одесса». Примерно в это время другие самолеты палубной авиации Черноморского флота атаковали другие объекты на побережье Турции. Все это происходило ранним утром 12 апреля 1951 года. Так начиналась Босфорская операция Советского флота.

3. Штурм Босфора.

Советские линейные корабли двигались вдоль побережья западной части Турции со скоростью в 17 узлов по направлению к проливу Босфор. Их 380 мм орудия извергали пачки снарядов, которые уносились в сторону береговых батарей противника. Подобное происходило и восточнее пролива, где три линейных крейсера также вели огонь, по береговым объектам продвигаясь с востока. Наиболее опасными для кораблей советской эскадры являлись десять 330 мм двух орудийные французских установок образца 1918 года, установленные в бетонированных барбетах и прикрытые от осколков 125 мм броневым куполом, и семнадцать 254 мм (10 дюймовых) одинарных орудий английского производства образца 1906 года, которые имели защиту лишь в виде 55 мм щита. Тем не менее, массированный артиллерийский огонь из орудий главного калибра советских кораблей свел на нет, все попытки турецкой береговой обороны оказать какое-либо серьезное противодействие. Одновременно самолеты советской палубной авиации подвергли бомбардировке аэродромы турецких военно-воздушных сил, склады с боеприпасами и топливом, и другие военные объекты. Фактически, всего в течение первого часа операции «Скобелев» вооруженные силы Турции в районе пролива Босфор были полностью нейтрализованы и уже не могли оказать какого-либо серьезного сопротивления высадке первой десантной волны советских сил вторжения.

Примерно в это же время три тяжелых крейсера Черноморского флота на полной скорости вошли в Босфор и начали бомбардировку объектов Стамбульского порта. Они вели навесной огонь по находящимся у причалов военным кораблям турецкого флота, хранилищам топлива, пирсам, мастерским и докам. Впервые, спустя многие столетия, над великим Стамбулом снова поднялись клубы черного дыма.

Ровно в 08.00 шесть эскадренных миноносцев Черноморского флота, на полной скорости, ворвались в легендарную бухту Золотой рог. Навстречу им выскочили три турецких торпедных катера, но всего за пару минут ураганный огонь советских орудий превратил два катера в пылающие обломки. Третий развернулся и стал на полной скорости уходить вглубь залива, однако его настигла очередь из 37 мм зенитной установки, он сильно задымил и приткнулся к берегу.

Советские эсминцы фактически без швартовки причалили к портовым пирсам и на них появились морские пехотинцы Черноморского флота. За десять минут на берег высадилось четыреста человек первого эшелона десанта. Они захватывали ближайшие здания, занимали оборону среди: контейнеров, портовых кранов и сооружений. Высадившие бойцов корабли отошли и навели свои орудия на берег, чтобы в любой момент поддержать десантников артиллерийским огнем. Буквально через несколько минут в проливе появились еще четыре эскадренных миноносца. Все повторилось и, десант на восточном берегу пролива увеличился еще на триста пятьдесят человек. Периодически раздавались редкие выстрелы, так как в некоторых местах остатки разбегающейся охраны стамбульского порта пытались оказать некое подобие сопротивления.

Спустя сорок минут подошли основные силы десанта под прикрытием легкого крейсера «Красный Крым». Его башенные орудия были развернуты в сторону западного берега пролива. Затем двигалась вторая группа десантных кораблей, и крейсер «Красный Кавказ» целью которых являлся восточный берег Босфора. В 9.00 началась высадка основных сил десанта, а спустя полчаса еще восемь десантных судов и шесть транспортов доставили основную партию войск вторжения. Начался захват близлежащих зданий и кварталов Стамбула. К 10 часам на европейскую и азиатскую часть Турции высадилось порядка восьми тысяч советских бойцов, которые быстро продвигались вглубь вражеской территории. Основная часть солдат стамбульского гарнизона и полицейских, которые были обязаны оборонять город, просто побросали оружие и разбежались в разные стороны, так как турецкое командование оказалось полностью беспомощно и деморализовано.

К полудню 12 апреля 1951 года турецкие вооруженные силы в прилежащих к Босфору прибрежных районах оказались фактически уничтожены или рассеяны и началась высадка первого эшелона седьмой ударной армии вооруженных сил Советского Союза.

Для переброски такого огромного количества войск и боевой техники были задействованы транспортные суда большого водоизмещения. Вблизи турецкого побережья они становились на якорь и с них высаживались, используя катера и мотоботы, стрелковые части которые далее быстро продвигались в глубину территории противника. Как у западной, так и у восточной группы десантирующихся войск было по два направления наступления. Одна часть сил наступала в южном направлении, другая развивала наступление в сторону Стамбула. В это же время в районе наступления советских войск дополнительно были выброшены четыре парашютные десантно-штурмовые бригады. Они взяли под контроль ближайшие к проливу населенные пункты, мосты, нарушили линии связи, блокировали автомобильные и железные дороги и уничтожали разрозненные группы турецких войск и полиции.

Уже к 13 часам дня 12 апреля 1951 года передовые части наступающих советских войск вышли к пригородам западной части Стамбула. В это время в пролив вошли еще два крейсера Черноморской эскадры и четыре транспорта с войсками. Пролив был полностью блокирован, а береговые части города захвачены. В 14.40 парашютисты-десантники захватили гражданский аэропорт расположенный недалеко от юго-западной окраины Стамбула. К 15 часам на восточном берегу пролива советские мотострелки и десантники появились на окраинах города.

Как это ни удивительно, но лишь к обеду до жителей Стамбула, дошло, что началась война. Прекращали работу школы и предприятия, закрывались магазины, мечети и административные здания. Горожане запирались в домах и через окна смотрели, как советские солдаты и морские пехотинцы с оружием наперевес двигались по пустынным улицам города.

В 16 часов началась высадка второго эшелона войск вторжения. К пирсам грузового порта города подошло несколько больших транспортных кораблей и, используя портовые краны, началась выгрузка тяжелой военной техники. Успешно развивалось наступление и за пределами города. На близлежащих окрестных территориях советские войска стали окапываться и строить временные оборонительные линии на случай контрнаступления турецких войск. Устраивались огневые точки, рылись окопы и траншеи готовились аэродромы для приема самолетов транспортной и боевой авиации. Все это делалось очень быстро и оперативно.

Вечером 12 апреля под контролем советских войск уже находились приличные части турецкой территории по обе стороны от пролива Босфор, город Стамбул, все близлежащие к городу районы и лежащая южнее часть побережья Мраморного моря. К ночи наступление приостановили для того, что бы ни провоцировать местных жителей.

Всю ночь и следующие дни на пирсы порта выгружалась тяжелая военная техника, боеприпасы и прочее необходимое для ведения масштабных боевых действий. Подобное происходило и Черноморском побережье Турции, где для этого использовались большие транспортно-десантные суда типа «Дельта». На этих кораблях через раскрывающуюся носовую часть по пандусу съезжали на песчаную отмель танки и самоходные орудия, а также сгружались артиллерия и боеприпасы. Всего в составе Черноморского флота было двенадцать таких специализированных судов.

Но вернемся немного назад: в 12.05 мировые информационные агентства передали сенсационное сообщение о том, что Советский Союз начал вторжение в Турцию. Эта новость стала настоящим шоком для правительств большинства западных стран, ибо никто даже и мог предположить, что Сталин решится на такой неожиданный шаг. С этого времени сообщения из Турции стали поступать непрерывно и уже к 21.00 всем стало понятно, что такая стратегическая артерия как пролив Босфор находится в руках русских.

Однако первые заявления мировых держав по данному поводу последовали лишь утром 13 апреля. Они конечно гневно осуждали и критиковали действия Советского Союза и называли Сталина главным мировым агрессором, но фактически наиболее ожесточённо вторжение в Турцию приняли Соединённые Штаты Америки и Великобритания. Остальные страны Североатлантического блока ограничились лишь критическими высказываниями или вообще заняли нейтральную позицию, ну а страны Социалистического лагеря выразили полное одобрение произошедшим событиям.

К вечеру второго дня в гражданском аэропорте Стамбула стали садится советские военно-транспортные самолеты, а спустя еще день на разбитых штурмовыми ударами военных аэродромах убрали обломки уничтоженной турецкой техники, отремонтировали разбомбленные взлетно-посадочные полосы и там появились боевые самолеты советских военно-воздушных сил.

К этому времени были назначены военные коменданты западной и восточной частей города Стамбул, приступили к работе подразделения поддержания порядка и другие оккупационные службы, жители стали покидать дома, заработали магазины, мечети и другие объекты городской инфраструктуры. Горожане стали возвращаться к привычной мирной жизни, но главное было то, что спустя много веков вечный город Стамбул стал снова территорией славян, а на его рейде стояли боевые корабли на мачтах реяли красные флаги.

В верхнем углу красного полотнища находились изображенные контуром пятиконечная звезда с серпом и молотом в центре, от которой в разные стороны расходились расширяющиеся лучи желтого цвета (этот новое знамя военно-морских сил Советского Союза было утверждено в 1947 году).

Одновременно с проведением Босфорской операции советские войска вошли на территорию Турции со стороны Закавказья. Танковые клинья десятой ударной армии при поддержке авиации и артиллерии смели пограничные турецкие войска и двигались к ближайшим к границе городам. Однако следует отметить, что на востоке турецкие вооруженные силы оказывали серьезное сопротивление советским войскам и боевые действия велись достаточно активно и ожесточенно.

4. Дело принципа.

Первый лорд английского адмиралтейства Джордж Холл находился в своем кабинете. Он перебирал бумаги, но его мысли были далеки от правительственных забот. За окном стоял ясный день 12 апреля 1951 года и Холл думал о том, что ему все опротивело и осточертело: все эти государственные проблемы, заботы о морском флоте, да еще и на личном фронте дела шли не очень приятным образом, так как жена пронюхала о его очередной любовнице. Неожиданно в селекторе стоящем на рабочем столе раздался голос секретаря: - Господин первый лорд, начальник военно-морского штаба просит срочно принять его.

- Пусть войдет, - ответил Холл и подумал, - «ну вот опять начнут просить деньги на какие-нибудь проекты, которые абсолютно никому не нужны».

Дверь открылась, и в кабинет просто ворвался адмирал сэр Рональд Твирс. Это был человек невысокого роста, с большими рыжеватыми бакенбардами, одетый в адмиральскую форму и от него сильно разило плохим табаком.

Адмирал подбежал к столу, за которым сидел первый лорд и громко произнес, а вернее выпучив глаза прокричал: - Первый лорд, только что пришло сообщение, что Советы атаковали Стамбул!

Джордж Холл не сразу понял, о чем идет речь и, запинаясь, спросил: - Какие советы? Какой Стамбул? Вы наверно, адмирал вчера малость перебрали?

- Нет, нет, вы не поняли. Только что стало известно, что Советский Черноморский флот обстреливает турецкие берега, а их авиация наносит удары по аэродромам и объектам в глубине турецкой территории! – снова немного выкатив глаза, громко произнес адмирал Твирс и плюхнулся в кресло для посетителей.

- Хм, ничего не понимаю. Как Сталин мог решиться на такой шаг? Ведь вступление Турции в Североатлантический блок дело уже практически решенное, - задумчиво сказал первый лорд, пытаясь полностью осмыслить услышанное.

- Дядюшке Джо плевать на это. Он очень умный человек и все это знают. Но факт остается фактом русские решили упредить нас и первые нанесли удар, - ответил сэр Рональд Твирс, достал из кармана обгрызенную трубку и закурил, выпуская клубы вонючего дыма. Джордж Холл поморщился и подумал: «И где он берет этот дрянной табак, мог бы найти сорт поприличней…». В этот момент на столе зазвонил телефон, Холл взял трубку и произнес: - Первый лорд адмиралтейства слушает?

По телефону, что-то говорили, чем дольше это продолжалось, тем более мрачным становилось лицо Джорджа Холла. Наконец разговор прекратился, первый лорд положил трубку и заговорил: - Да вы оказались абсолютно правы, меня просят срочно прибыть к премьер-министру. Кстати русские уже высаживают десант в районе Стамбула, а их корабли вошли в Босфор. Турецкая армия, по крайней те части, что находятся в этом районе, просто разбежались. Вот такие дела. И что мне теперь доложить премьеру?

- Мы можем перебросить в район Эгейского моря наши соединения находящиеся в Гибралтаре и на Мальте. Это два линкора, три тяжелых и три легких крейсера, а также один авианосец. Но если русские захватят Дарданеллы, эти силы не смогут противостоять им. Кроме того не забывайте, что Атлантический флот Соединенных Штатов получил серьезное поражение в Баренцевом море и в случае вступления Великобритании в войну нам придется сражаться с Советами и в Арктике. Да и Штаты настаивают на том, что бы мы приняли участие в войне на Корейском полуострове, а в этом случае придется направить часть своих боевых кораблей в Тихий океан. Даже если мы введем в строй все корабли, находящиеся в резерве, наших сил будет просто не достаточно, для ведения каких либо серьезных боевых действий в Средиземноморье, - вкратце обрисовал ситуацию адмирал Рональд Твирс.

- Пусть будут прокляты те, кто решил распилить на металлолом часть нашего флота после Второй Мировой войны, - произнес первый лорд, - что же я так и обрисую ситуацию в правительстве и парламенте. И пусть эти мыслители сами решают что делать?

- В любом случае они решат только одно: «вступить в войну». И нам придется платить за это решение жизнями своих моряков и солдат, - ответил начальник штаба, - тем более чувствуется, что спасать турок придется именно нам. Кстати настроения во флоте не очень боевые, моряки не довольны, что им придется сражаться с русскими.

- Ну, об этом я не буду докладывать, - ответил Джордж Холл.

На этом разговор закончился, и спустя некоторое время первый лорд адмиралтейства отбыл в парламент в мрачноватом настроении.

После двухдневных бурных дебатов в парламенте Великобритания объявила войну Советскому Союзу. При этом один из членов палаты общин произнес при выступлении: «Для нас война с коммунистами становиться первым делом, и наши принципы непоколебимы». Это решение было принято большинством парламентариев, но многие печатные издания назвали его крайне не дальновидным и что оно не учитывает реального положения дел. Английскому флоту был отдан приказ блокировать Дарданеллы, что бы предотвратить выход русским кораблям в Эгейское море. Кроме того было решено перебросить в Турцию часть корпуса королевской морской пехоты и несколько пехотных дивизий Британской армии. Когда солдаты грузились на транспортные суда в английских портах, на находившихся рядом боевых кораблях матросы роптали, что их посылают на бессмысленную бойню. При этом они прямо говорили: «Янки уже получили по зубам, а теперь мы будем латать их дыры». В общем, настроение во флоте «Владычицы морей» было явно не боевое.

Пополнение советских экспедиционных войск в Турции шло непрерывно, так как Черное море фактически полностью находилось под контролем Черноморского флота. На турецкий берег усиленно перебрасывалась тяжелая техника и авиация. Советские части, не встречая серьезного сопротивления, быстро продвигались вдоль берегов Мраморного моря. Наступление на восточном фронте также развивалось достаточно стремительно. Войска десятой ударной армии опрокинули заслоны турецких войск, захватили город Карс и теперь наступали в сторону Эрзурума. Другая группировка советских войск успешно продвигалась вдоль южного берега Черного моря и под угрозой захвата оказались города Ризе и Трабзон. Понимая, что положение близко к катастрофе правительство Турции официально запросило помощи у Североатлантического блока.

Спустя несколько дней в кабинете морского министра США Джона Церела проходило очередное совещание командования Военно-морскими силами США:

- Господа, в результате нападения Советского Союза на Турцию мы оказались в очень непростой ситуации. Да, Великобритания объявила русским войну и посылает свои корабли к Дарданеллам, но на данный момент турецкая армия терпит поражение за поражением, Стамбул захвачен, а советские войска быстро продвигаются на юг. Турецкое правительство запросило у нас экстренной военной помощи. Существует большая вероятность, что советский флот выйдет в Средиземноморье, и если подобное произойдет, то это будет полный провал. Каковы ваши предложения? - высказался морской министр.

- С учетом потерь в Арктике американский флот должен сформировать ударную группу и направить ее в Средиземное море, - начал доклад начальник штаба адмирал Форест Шерман, - в ее состав войдут линкоры «Нью-Йорк» и «Пенсильвания», только что вошедший в строй тяжелый крейсер «Монтерей», легкие крейсера «Милуоки» и «Конкорд». Из авианосцев мы можем выделить, только устаревший «Рейнджер», а также несколько эсминцев и корветов. Вместе с англичанами данные силы смогут успешно противостоять Советскому флоту.

- Да, но корабли, которые мы хотим отправить через Атлантику, безнадежно устарели, кроме этого их экипажи укомплектованы новичками и имеют крайне низкую подготовку, - вставил слово заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг.

- Не забывайте, что Атлантический флот Соединённых Штатов понес серьезные потери, поэтому другого выхода просто нет. Да и британцы нам помогут, так как они считают Средиземноморье исконно своей сферой влияния, - ответил морской министр и тут же задал присутствующим вопрос, - Кого вы предлагаете назначить командующим этим оперативным флотом?

- Думаю, лучше всего подойдет кандидатура вице-адмирала Николаса Гордона. Он успешно командовал отрядом линейных кораблей во время сражения в Арктике, - произнес новый командующий Атлантическим флотом адмирал Ленц Гордон.

- Ну что же, это достойная кандидатура. Кроме этого ваш однофамилец проявил себя как настоящий морской волк, - ответил Джон Церел и немного подумав, добавил, - Соединение направиться в Средиземное море как только будут готовы транспорты с войсками которые решено послать на помощь туркам.

- Если все пойдет без особых осложнений, то эскадра адмирала Николаса Гордона достигнет Дарданнел в начале мая, поэтому возникает резонный вопрос: смогут ли турецкие войска продержаться так долго? – произнес Ленц Гордон.

- Будем надеяться, что смогут, иначе все станет очень и очень плохо, - ответил адмирал Стенг.

5. Захват Дарданелл.

Спустя несколько дней турецкая армия сумела восстановить свою боеспособность и спешно приступила к строительству оборонительных линий, чтобы преградить русским выход к проливу Дарданеллы. По обе стороны Мраморного моря устанавливались батареи полевых орудий, копались траншеи и строились огневые точки, на эти позиции из близлежащих гарнизонов стягивались части турецкой армии. Советское командование также не теряло времени и усиленно перебрасывало на турецкий берег все новые и новые войсковые части и боевую технику и грузы. Уже через четыре дня после начала вторжения в западной европейской части Турции численность воинского контингента советской армии составляла порядка восьмидесяти тысяч человек, а на восточном берегу насчитывалось около ста тысяч военнослужащих. Транспорты суда и десантные корабли практически непрерывно швартовались к причалам Стамбульского порта.

Ранним утром 17 апреля 1951 года советские войска начали новое наступление вглубь территории противника, а так же вдоль берегов Мраморного моря. После артиллерийской подготовки и массированного авиационного удара советские мотострелковые части при поддержке танков и самоходных установок опрокинули наспех созданные заслоны турецких войск и стали быстро продвигаться во всех направлениях. Уже через трое суток пали расположенные на побережье Мраморного моря турецкие города Кыркларели, Пехливанкёй и Текирдаг. Теперь главной задачей западной группировки советских экспедиционных войск стал выход к побережью Эгейского моря и захвату Галли́польского полуострова.

В азиатской части Турции советские войска заняли города Гебзе и Измит, но далее встретили ожесточенное сопротивление переброшенных из центральных районов свежих сил турецкой армии. В результате обойти Мраморное море по восточному берегу оказалось невозможно и тогда советское командование приняло решение организовать десантную операцию на острова Мармара и полуостров Туран, расположенные на юге Мраморного моря и оттуда нанести удар в направлении восточного берега пролива Дарданеллы.

В ночь 23 апреля лидеры Черноморского флота «Ташкент», «Тбилиси», эскадренные миноносцы «Сунгари», «Батум», «Адлер» и «Федониси» высадили на архипелаг Мармара несколько отрядов морской пехоты. Спустя час под прикрытием орудий тех же эсминцев с восьми сторожевых кораблей высадилась вторая волна десанта и к вечеру 24 апреля острова были захвачены. В этот же день войска десятой ударной армии взяли штурмом важнейший стратегический пункт восточной Турции город Эрзурум.

Понимая, что с потерей Дарданелл война будет фактически проиграна, турки решили защищать Галли́польский полуостров до конца. Они создали на узком перешейке четыре линии обороны состоящих из многочисленных минных полей, рядов колючей проволоки, траншей, дотов, дзотов и нескольких десятков артиллерийских батарей. Всего на полуострове были сосредоточены более трехсот полевых орудий и минометов, пятьдесят танков и около сорока тысяч солдат турецкой армии. Их поддерживало восемьдесят самолетов турецких военно-воздушных сил расположенных на нескольких аэродромах в азиатской части Турции. Там же на восточном берегу Дарданелл, они усилили дополнительными орудиями береговые батареи в районе Нагары и прикрыли этот укрепрайон сухопутными оборонительными рубежами. Со стороны Эгейского моря через Дарданеллы в Мраморное море вошел линейный крейсер «Явуз Султан Селим», единственный большой боевой корабль турецкого флота, вооруженный десятью 280 мм и двенадцатью 150 мм орудиями. Его сопровождали три турецких миноносца и минный заградитель «Зафер», который выставил у входа в пролив шестьдесят ударно-гальванических мин. Таким образом, турки основательно подготовились к обороне Дарданеллы и рассчитывали продержаться до прибытия англо-американской помощи.

В ночь на 25 апреля 1951 года южнее островов Манмара состоялся первый бой между тремя турецкими миноносцами и двумя советскими лидерами. Он длился четверть часа и окончился тремя попаданиями в турецкий миноносец «Арудж-реис», после чего противники разошлись. На уже утром этого же советские войска подошли к оборонительным укреплениям на перешейке Галли́польского полуострова, а в Мраморное море вошли тяжелый крейсер «Адмирал Истомин», легкие крейсера «Красный Крым» и «Красный Кавказ» и авианесущий крейсер «Одесса» под командованием младшего флагмана Черноморской эскадры контр-адмирала Семена Ильича Трофимова. Советские корабли провели артиллерийский обстрел небольшого селения Карабига и полуострова Туран, и на южное побережье Мраморного моря начали высаживаться части морской пехоты под прикрытием палубной авиации с советского авианесущего крейсера. К 16 часам дня на турецком берегу уже находилось уже около двух тысяч человек и турецкое командование пытаясь сбросить десантников в море, бросило на них в атаку при поддержке тридцати танков и авиации два пехотных полка общей численностью в шесть тысяч человек. Начался тяжелый бой, который длился всю ночь. Советских морских пехотинцев поддерживали огнем своих орудий крейсера и штурмовая авиация. Утром турки, понеся тяжелые потери, отступили в сторону города Лапсеки и стали занимать там оборону. Советские войска продолжили переброску сил на захваченный плацдарм, используя находящийся под их контролем порт Текирдаг, от которого до плацдарма на южном побережье Мраморного моря было всего семьдесят километров.

На востоке всходило яркое солнце, а майор Сафронов вел ударную группу из двенадцати штурмовиков ИЛ-10МК, которые поднялись с палубы авианесущего крейсера «Одесса». Целью для атаки являлись укрепления турецкой армии на перешейке Галли́польского полуострова. На некотором расстоянии за звеном Сафронова двигались еще две группы по 12 штурмовиков. И вот внизу промелькнула береговая линия, и показались позиции турецких войск. Илы, сбросив скорость до трехсот километров в час, снизились до двадцати пяти метров и выпустили реактивные снаряды, которые ударили по позициям противника. Затем в ход пошли бомбы и снаряды, которые выкащивали живую силу, взламывали долговременные огневые точки и уничтожали орудийные позиции. Советские штурмовики прошли над перешейком всего за несколько минут, оставляя за собой воронки, разбитые орудия и мертвые тела турецких солдат, затем они сделали разворот и направились обратно на авианосец для заправки и пополнения боекомплекта.

Не успели турки опомниться от этого неожиданного налета, как на их линии обороны обрушились крупнокалиберные снаряды с русских крейсеров находящихся в Мраморном море. После завершения обстрела турки постепенно стали приходить в себя, занимать полуразрушенные оборонительные позиции и готовиться к наступлению советских войск. Но к их удивлению атаки не последовало, а вместо этого над турецкими позициями появились бомбардировщики Ту-2 и Пе-2, несколько полков, которых уже было переброшено на занятую турецкую территорию. Советские бомбы снова сыпались на головы турков, и они вновь попадали на дно траншей и окопов, стремясь укрыться от падающей с неба смерти. Лишь через двадцать минут все прекратилось и, командующий турецкими войсками на Галли́польском полуострове генерал Сафир Инам приказал подсчитать потери и приготовиться к обороне, считая, что советские войска будут штурмовать перешеек. Но этого опять не последовало, так как нести неоправданные потери, при прямом штурме хорошо укрепленного узкого перешейка советское командование было не намерено, а вместо этого начало наступление вдоль южного берега Мраморного моря на город Лапсеки. К полудню 25 апреля крейсера адмирала Трофимова подошли к входу в пролив Дарданеллы и на дистанции в 60 кабельтовых вступили в огневую дуэль с турецким линейным крейсером «Явуз Султан Селим». Всего за десять минут шесть советских снарядов попали в турецкий корабль, на нем вспыхнул пожар, и через две пробоины в районе ватерлинии вода стала поступать в носовые отсеки. Турки вели ответный огонь и добились четырех попаданий 280 мм снарядов в советский крейсер «Адмирал Истомин», в результате этого оказались выведены из строя башня 130 мм орудий, две установки зенитных автоматов, разбиты надстройки и палуба. Еще один турецкий снаряд попал в крейсер «Красный Крым», он пробил обшивку борта в районе кормы и разрушил ряд внутренних отсеков. В 13.00 звено майора Сафронова, пополнив боезапас, снова поднялось в воздух и направилось к турецкому крейсеру. Шесть штурмовиков вышли в атаку на него с кормы, а шесть других зашли со стороны левого борта. Турки открыли огонь из 40 мм зенитных автоматов и пулеметов, которые были установлены на бывшем немецком «Гебене» взамен старых 88 мм орудий. Два штурмовика оказались сбиты сразу, еще один поврежден, но остальным удалось достичь цели и нанести удар. Две 100 кг фугасные бомбы разворотили верхнюю палубу вблизи кормовой башни, две другие, пробив палубу в районе кормы, разрушили адмиральскую каюту. Штурмовики, атакующие с правого борта, добились шести попаданий реактивных снарядов, которые не причинили особого вреда толстому броневому поясу крейсера. Еще три ФАБ-100 попали в носовую надстройку и переднюю дымовую трубу, в результате чего передняя мачта рухнула, перекрыв обзор дальномеру переднего КДП. Тем не менее, турецкий линейный крейсер активно вел ответный огонь.

К 14 часам артиллеристам советских крейсеров удалось добиться еще шести попаданий в «Явуз». Три 203 мм бронебойных снаряда попали в бортовой каземат линейного крейсера, и вывести из строя два бортовых 150 мм орудия, еще три 152 мм снаряда с крейсера «Красный Крым» снова пробили незабронированный борт в носовой части. Но и турки сумели поразить двумя крупнокалиберными 280 мм снарядами крейсер «Адмирал Истомин» и двумя 150 мм снарядами «Красный Крым».

В 14.15 контр-адмирал Трофимов бросил в торпедную атаку на турецкий крейсер эсминцы «Батум» и «Адлер», но практически тут же «Адлер» напоролся на выставленное турками минное заграждение, взорвался и мгновенно затонул. Эсминец «Батум» повернул назад, при этом ему в корму попал 150 мм турецкий снаряд. Видя, что уничтожить турецкий крейсер никак не удается, адмирал Трофимов запросил помощи у армейской авиации. В 15.20 шесть бомбардировщиков Пе-2 под прикрытием истребителей атаковали «Явуз» и добились трех попаданий двухсот пятидесяти килограммовых бомб в крейсер. Две бомбы пробили носовую часть и сильно разворотили ее, еще одна попала в среднюю часть корабля в районе левой башни главного калибра, повредила ее погон и артиллерийская установка вышла из строя. Тем не менее, турки продолжали вести огонь и, в 15.37 280 мм снаряд пробивает борт крейсера «Красный Кавказ», проходит сквозь внутреннюю защиту и достигает подбашенного отделения кормовой 180 мм башни №4. В результате этого детонируют приготовленные для подачи боеприпасы, мощный взрыв срывает многотонную артиллерийскую установку с погона и подбрасывает вверх. Артиллерийская башня №3 также выходит из строя, и корабль от гибели спасает только то, что моряки успевают затопить погреба боезапаса водой, кроме этого погибает 117 человек из экипажа крейсера. Тяжело поврежденный «Красный Кавказ» оставляя за собой огромный шлейф черного дыма, разворачивается и уходит на север в сторону Босфора.

Турецкие моряки ликуют, но уже в 15.46 три 203 мм советских снаряда пробивают левый борт «Явуза» ниже ватерлинии, в результате чего поступление воды внутрь корпуса усиливается. Конечно, подобные повреждения для такого хорошо спроектированного и защищенного корабля как «Гебен» были явно не смертельны, например, для сравнения однотипный «Мольтке» получил в Ютландском сражении четыре попадания 381 мм английских снарядов, принял около 1000 тонн воды, но полностью сохранил свою боеспособность. Однако за двадцать лет в составе турецкого флота капитальный ремонт «Явуза» ни разу не проводился, и вода затапливает отсек, за отсеком проникая через сгнившие уплотнения дверей и потерявшие герметичность переборки. Постепенно линейный крейсер все более погружается носом, и вот забортная вода уже вливается через развороченную взрывами авиабомб бортовую обшивку.

Подобное положение привело к тому, что «Явуз Султан Селим», имея сильный деферент на нос, стал еще и крениться на левый борт. Осознавая, что при таком положении в любой момент может произойти опрокидывание корабля, турецкий капитан подвел его к восточному берегу у входа в пролив и посадил на мель. Орудия «Явуза» смолкли, и экипаж стал покидать поврежденный и полузатопленный крейсер.

Вечером этого же дня восемь советских тральщиков начали делать проход в минном заграждении на входе в Дарданеллы. По ним открыли огонь турецкая береговая батарея Нагара и полевые орудия с на Галли́польского полуострова. Советские крейсера открыли ответный огонь, а так же еще несколько ударов нанесла палубная авиация. В результате батареи противника были подавлены, но и советский флот потерял два тральщика.

К ночи проход был окончательно протрален и советские эсминцы вошли в пролив Дарданеллы. Они открыли огонь по городу Лапсеки, одновременно с суши пошли на штурм советские войска, численность которых на южном берегу Мраморного моря уже достигла пятнадцати тысяч. В результате ночного боя Лапсеки был взят, а так же был захвачен ряд береговых батарей на восточном берегу Дарданелл. Таким образом, под контролем советских войск оказалась часть восточного берега пролива, и создалось угрожающее положение для турецкого контингента на Галли́польском полуострове. Пытаясь ликвидировать данную опасную ситуацию, турецкое командование перебросило из центральных районов Турции к Дарданеллам три пехотные дивизии общей численностью тридцать пять тысяч человек при поддержке тридцати танков и авиации. В ответ на это, командование Черноморского флота ввело в Мраморное море дополнительные силы в составе тяжелых крейсеров «Память Азова» и «Память Меркурия», легких крейсеров «Очаков» и «Кагул», и авианесущего крейсера «Николаев». Под прикрытием корабельных орудий и авиации советские войска высадили два дополнительных десанта численностью по четыре тысячи человек на восточном берегу Мраморного моря севернее и восточнее города населенного пункта Бурса.

Ранним утром 26 апреля восточнее города Лапсеки завязались тяжелые бои между советскими морскими пехотинцами и десантниками и подошедшими свежими частями турецкой армии. Жаркие бои происходили и в воздухе, но преимущество советской авиации было явно неоспоримо и, уже к 10 часам утра советская авиация полностью захватила господство в воздухе и стала наносить непрерывные бомбовые и штурмовые удары по наступающим турецким войскам. В полдень, подошедшие к южному берегу пролива советские крейсера «Очаков» и «Кагул», открыли артиллерийский огонь по наступающей пехоте противника. К 18 часам вечера осознав, что дальнейшие попытки отбить город Лапсеки бессмысленны, турецкое командование прекратило бесплодные атаки, и начало отводить сильно поредевшие воинские части на исходные позиции. При этом потери турков составили более двенадцати тысяч человек убитыми и ранеными, двадцать три танка, более тридцати орудий и минометов и около 30 самолетов. С большим трудом советским войскам удалось отстоять захваченную территорию на восточном берегу Дарданелл. Переброска свежих сил через Мраморное море шла непрерывно и не прекращалась даже ночью. К утру 27 апреля на плацдармы восточного берега было переброшено еще десять тысяч солдат и пять артиллерийских батарей. Это привело к тому, что русские окончательно закрепились на захваченных плацдармах и начали наступление на юго-запад вдоль восточного берега Дарданелл. Одно за другим захватывались турецкие укрепления и береговые батареи, и к вечеру наступающие части достигли города Чанаккале, где ширина пролива составляет немногим более километра. В результате, группировка турецких войск находящаяся на Галли́польском полуострове фактически оказалась отрезанной от восточной части Турции, однако войти советским боевым кораблям в пролив мешали несколько находящихся там береговых батарей противника.

В 05.00 утра 28 апреля пять советских крейсеров начали массированный артиллерийский обстрел центрального города на Галли́польском полуострове Гелиболу и расположенных рядом турецких укреплений. Одновременно в западной части Турции, советская армейская артиллерия открыла огонь по оборонительным позициям турок на соединяющем полуостров с материком перешейке. Кроме этого непрерывные бомбовые и штурмовые удары по объектам турецких войск наносили советская армейская авиация и палубная авиация Черномоского флота. Город Гелиболу был полностью превращен в руины, расположенные рядом береговые батареи и укрепления турок были подавлены и разбиты. К 9 часам артиллерийская подготовка завершилась и к береговой линии подошли эскадренные миноносцы «Сунгари», «Батум», «Федониси» и пять тральщиков с находящимся на них десантом. Более пятисот морских пехотинцев Черноморского флота высадились на берег Галли́польского полуострова, и сумели там закрепиться. В ответ турки, собрав все имеющиеся резервы, начали непрерывные яростные контратаки, пытаясь сбросить советский десант в Дарданеллы. Ожесточенный бой в районе Гелиболу длился до вечера, при этом обе стороны понесли тяжелые потери, но благодаря поддержке штурмовой авиации и артиллерии крейсеров Черноморского флота морские пехотинцы сумели отразить атаки противника и удержать занимаемый плацдарм. С наступление ночи на полуостров началась переброска дополнительных сил, артиллерийских орудий и минометов.

Ранним утром 29 апреля на западное побережье Галли́польского полуострова со стороны Эгейского моря был выброшен крупный воздушный десант в составе двух десантно-штурмовых бригад и турки оказались зажаты с двух сторон. Командующий турецкими войсками на полуострове генерал Сафир Инам, считая дальнейшее сопротивление бессмысленным, отдал приказ о капитуляции. К 1 мая 1951 года оба берега пролива Дарданеллы были захвачены советскими войсками, и европейская часть Турции оказалась полностью под контролем Советского Союза. Под контролем турок оставалась лишь небольшая часть восточного берега Мраморного моря в районе города Бурса, что никак не могло помешать Черноморскому флоту, иметь свободный выход в Эгейское море, и это существенно изменило расклад сил во всем Средиземноморском регионе. Кроме этого на востоке десятая ударная армия захватила значительную часть территории Турции, включая город Трабзон.

6. В волнах Эгейского моря - последнее слово морского министра.

По поверхности Эгейского моря бежали небольшие волны. Теплый южный ветерок обдувал американских моряков находящихся на верхних палубах кораблей, многие из которых загорали под ярким средиземноморским солнцем. Однако командующий объединённым англо-американским флотом вице-адмирал Николас Гордон находился в подавленном состоянии. Только, что ему на стол положили текст радиограммы, в которой говорилось, что захвачены Дарданеллы, что соответственно сильно усложнило ситуацию, так как теперь его кораблям придется вступить в прямой бой с Черноморской эскадрой советского флота. Честно говоря: все это предприятие с посылкой боевых кораблей на помощь Турции американскому командующему с самого начала очень не понравилось. Он участвовал в «битве за Арктику» и прекрасно знал, что русские опытные и умелые моряки, но тогда и на его кораблях также были кадровые специалисты, а теперь ему вверили экипажи, набранные из новобранцев и резервистов. Кроме этого позади эскадры тащился огромный караван транспортов с войсками, которые якобы должны были помочь наполовину разгромленной турецкой армии отразить наступающие войска Советов. Но что делать теперь? Этого вице-адмирал Гордон не знал. Даже то, что в Гибралтаре к нему присоединилась британская эскадра под командованием вице-адмирала сэра Джона Рейнольдса, мало обнадеживало, так как война на море вещь непредсказуемая и фортуна может повернуться любым боком.

И вот впереди армады бежали два английских крейсера разведчика «Шеффилд» и «Глазго», кроме этого крейсера «Орион» и «Дидо» уже несколько дней находились в северной части Эгейского моря и наблюдали за складывающейся там ситуацией.

Далее двумя колоннами шли основные силы объединённого англо-американского флота. В левой колонне двигались американские линкоры «Нью-Йорк» и «Пенсильвания» и тяжелый крейсер «Монтерей». В левой колонне шли английские линкоры «Тимереир» и «Вэнгард», а также тяжелые крейсера «Сассекс» и «Шропшир». По обе стороны от линейных сил двигались два дивизиона по шесть эскадренных миноносцев. В десяти милях позади основных сил, шла авианосная группа в составе авианосцев: американского «Рейнджера» и английского «Формидебла» под прикрытием легких крейсеров «Милуоки» и «Конкорд», четырех английских лидеров и шести шлюпов. Еще дальше на расстоянии около пятидесяти миль двигался огромный караван, состоящий из сорока военных транспортов и сторожевых кораблей охранения на которых находилось порядка тридцати тысяч американских и английских солдат и офицеров, а также военная техника и боеприпасы.

Более всего вице-адмирала Николаса Гордона раздражало то, что высшее руководство американского флота всучило ему именно те корабли, которые давно пора было разделать на металлолом. Теперь эти чудом сохранившиеся два старых дредноута, которые вступили в строй еще накануне Первой мировой войны и укомплектованные какими-то непонятными личностями, должны были выдержать бой с превосходящими их по всем параметрам новейшими советскими линкорам и линейными крейсерами. Но более всего американского командующего бесило то, что в качестве авианосца ему достался спешно введенный в боевой состав флота из резерва, старинный «Рейнджер», который кое-как спешно подлатали и, укомплектовав самолетами и летчиками, отправили в Средиземное море. Когда флот достиг Гибралтара, у американского командующего, словно камень упал с души, так как весь переход через Атлантику он мысленно готовился к тому, что налетит ураган и эта проржавевшая баржа пойдет ко дну вместе со всей авиацией и экипажем в 2256 человек. Но вот уже остались позади Мальта и Крит, а впереди маячили долгожданные берега Турции.

Первоначально англо-американские войска планировалось высадить в районе Дарданелл, но теперь в связи с изменившейся обстановкой командующий объединённым флотом Николас Гордон приказал транспортам следовать в расположенный на восточном берегу Эгейского моря крупный турецкий порт Измир.

Вечером 3го мая 1951 года на стол адмиралу Николасу Гордону легла новая радиограмма, в которой сообщалось, что основные силы советского флота миновали пролив и вышли в Эгейское море. Это были: линейные корабли «Севастополь» и «Новороссийск», линейные крейсера «Чесма», «Синоп» и «Наварин», тяжелые крейсера «Память Азова», «Память Меркурия» и «Адмирал Истомин», легкие крейсера «Очаков», «Кагул» и «Красный Крым», все три авианесущих крейсера «Одесса», «Харьков» и «Николаев», а также четыре лидера, десять эскадренных миноносцев и двенадцать сторожевых кораблей.

Прочитав это сообщение командующий англо-американским флотом мрачно подумал: «Адмирал Михеев начал развертывание сил в северной части Эгейского моря. Что же теперь делать? Так или иначе, теперь генеральное сражение неизбежно, а у русских серьезное преимущество, особенно в авианосцах и кроме этого их поддерживает армейская авиация. На турецкие воздушные силы надеяться не имеет смысла, так как от них мало что осталось. Да…, откровенно говоря…, все очень и очень скверно…».

В 23.00 3го мая адмиралу Николасу Гордону доложили, что советская палубная авиация нанесла первый удар. Двадцать штурмовиков ИЛ-10МК под прикрытием истребителей атаковали дежурившие у острова Лемнос английские крейсера. В крейсер-скаут «Дидо» попало шесть небольших бронебойных бомб, две стокилограммовые фугасные бомбы и около десятка реактивных снарядов. При этом одна ФАБ-100 пробив колпак воздухозаборника, проникла по вентиляционной шахте глубоко внутрь корпуса, где и взорвалась, повредив систему ведущих от котлов к энергетической установке паропроводов. В результате этого попадания оба турбозубчатых агрегата крейсера «Дидо» остановились, и он полностью потерял ход. Легкий крейсер «Орион» благодаря умелым действиям капитана и экипажа сумел увернуться от падающих бомб и успешно отразил атаку советских штурмовиков, уничтожив зенитным огнем три самолета. При этом он отделался всего тремя попаданиями бомб небольшого калибра и незначительными разрушениями. В дальнейшем «Орион» взял на буксир поврежденный крейсер «Дидо» и под прикрытием двух подошедших британских лидеров они направились в турецкий порт Измир.

Ситуация складывалась таким образом, что противостоящие эскадры должны были встретиться утром 4го мая в северо-восточной части Эгейского моря между греческими островами Лемнос и Лесбос. «Ну что же, вступим в бой и, пусть судьба решит все» - подумал адмирал Гордон, понимая, что иного выхода у него нет.

Ранним утром 4го мая командующему Черноморским флотом вице-адмиралу Михееву доложили, что на радарах появились корабли противника. Англо-американские силы шли двумя колоннами, ближе к турецкому побережью двигались британские корабли, а мористее американцы. Силы советской эскадры были так же развернуты в две линии, справа шли два линкора, слева три линейных крейсера под командованием младшего флагмана эскадры контр-адмирала Семена Ильича Трофимова. Тяжелым и легким крейсерам под командованием контр-адмирала Михаила Алексеевича Васильева было приказано обойти остров Лемнос с запада и атаковать противника с фланга. Авианесущие крейсера находились позади главных сил на расстоянии в двадцать миль.

В 07.00 вице-адмирал Михеев приказал поднять с авианесущих крейсеров первую волну штурмовиков и истребителей, и бросил их в атаку на корабли Североатлантического блока. В ответ вице-адмирал Гордон отдал приказ англо-американской палубной авиации атаковать советский флот. В чистом голубом небе над красивыми водами Эгейского моря, по которым в древности скользили корабли героев Эллады, разгорелось ожесточенное воздушное сражение. Истребители совершали головокружительные виражи и атаковали друг друга и пытающиеся прорваться к целям бомбардировщики, штурмовики и торпедоносцы, по которым в свою очередь вела плотный заградительный огонь зенитная артиллерия кораблей. Небо окрасилось трассирующими линиями и разрывами зенитных снарядов, в нем чернели дымовые шлейфы от падающих самолетов и соответственно обе противоборствующие стороны несли огромные потери. Однако следует отметить, что в этом первой воздушной битве самолетам ни той, ни другой стороны, так и не удалось удачно атаковать надводные корабли противника. Командующий Черноморским флотом адмирал Михеев считал, что этими воздушными боями и атаками сможет на время измотать и обескровить основные силы палубной авиации противника, что ему в принципе и удалось, так как у него имелось некоторое преимущество в численности палубной авиации.

К 08.00 оставшиеся самолеты, израсходовав топливо и боезапас стали садится на свои авианесущие корабли, а надводные силы обеих сторон двинулись на сближение с целью вступить в генеральное сражение. В 08.55 орудия главного калибра советских линкоров и крейсеров открыли огонь по противнику с дистанции в 120 кабельтовых, практически мгновенно последовал ответ с англо-американской стороны. Спустя всего десять минут артиллеристы Черноморской эскадры накрыли флагманский корабль адмирала Гордона, линкор «Нью-Йорк», и уже через две минуты первые два 380 мм снаряда ударили в его носовую часть, третий снаряд упал в море рядом с правым бортом, подняв при этом огромный столб воды. Советские полубронебойные снаряды прошли сквозь верхнюю палубу полубака и взорвались под ней, разворотив огромную часть внутри корпуса. Ответ не заставил себя ждать и в 09.17 два американских четырнадцатидюймовых фугасных снаряда попали в верхний бронепояс линкора «Севастополь» в районе носовой башни №1, и взорвались на нем, сильно деформировав при этом 140 мм броневые плиты.

Советские корабли держали скорость в 30 узлов, а американцы около 20, так как это была максимальная скорость для американских дредноутов времен Первой Мировой войны, но, тем не менее, они имели мощное вооружение, хорошую броневую защиту и являлись достаточно опасным противником.

В 10 милях восточнее крейсера контр-адмирала Трофимова неслись полным ходом в 34 узла курсом на юг, пытаясь отрезать англичан от американцев, при этом они вели огонь по противнику из своих передних 305 мм орудийных башен. В ответ, командующий британскими силами вице-адмирал сэр Джон Рейнольдс начал разворачивать свои корабли на запад, при этом он стремился поставить русских в классическое для тактики морского боя положение «Т». Анализируя складывающуюся ситуацию, Семен Ильич Трофимов резко повернул свой корабли на восток, в результате чего они стали расходиться с англичанами на контркурсах. Таким образом, под сосредоточенным огнем всех советских орудий оказались шедшие в конце британской линии тяжелые крейсера «Сассекс» и «Шропшир».

Командующий Черноморской эскадрой вице-адмирал Михеев находился в боевой рубке линкора «Севастополь» когда ему доложили, что бригада крейсеров обогнула остров Лемнос и приближается с запада к месту сражения.

- Поднимайте вторую волну самолетов, - распорядился командующий советским флотом, - их задача: любой ценой прорваться к авианосцам врага и нанести по ним удар.

Спустя несколько минут шестнадцать бомбардировщиков Ту-2МК, четырнадцать штурмовика Ил-10МК и двадцать восемь истребителей Як-9К, Ла-9К поднялись с взлетных палуб советских авианесущих крейсеров и, несколькими группами с разных направлений стали заходить на два вражеских авианосца. Навстречу им союзники сумели поднять двадцать американских истребителей F4U «Корсар» и четырнадцать британских FIR2«Фульмар». В небе юго-восточнее острова Лемнос разгорелись множественные ожесточенные бои. В это время по приказу Михеева с авианесущего крейсера «Николаев» стартовали еще двенадцать пикирующих бомбардировщиков Ту-2МК и десять истребителей Як-9МК, которые атаковали авианосцы союзников с севера. Благодаря тому, что советские летчики действовали несколькими группами, значительному количеству штурмовиков и пикировщиков удалось прорваться и выйти в атаку на заданные цели.

В 10.25 шесть штурмовиков вышли в атаку на авианосец «Рейнджер» с запада и еще четыре штурмовика с севера. Ставя заградительный огонь, на кораблях союзников, яростно застучали зенитные автоматы. Два советских самолета развалились на куски прямо в воздухе, еще два оставляя за собой черные дымовые шлейфы, врезались в морскую поверхность, но остальные штурмовикам нанесли бомбовый удар по американскому кораблю.

Сразу четыре стокилограммовые фугасные бомбы пробили верхнюю полетную палубу авианосца и взорвались во внутреннем ангаре, где находились самолеты, топливо, боеприпасы и многочисленный авиатехнический персонал. Над «Рейнджером» взметнулись пламя и густые клубы черного дыма, это вспыхнул бензин, которым в этот момент производили заправку самолетов. Огромные потери понес экипаж и состав авиагруппы корабля, но аварийные партии пытались вести отчаянную борьбу с быстро распространяющимся пожаром. Тем не менее, авианосец вышел из строя и более не мог принимать и поднимать самолеты. Советские «Илы», прошли над «Рейнджером» и нанесли оставшимся боекомплектом удар, по находящемуся за ним крейсеру «Милуоки». Всадив, при этом, в его в борт около десятка реактивных снарядов и сбросив на палубу три десятка небольших бронебойно-кумулятивных бомб. На крейсере оказались повреждены надстройки, дымовые трубы, три палубные артиллерийские установки, разбиты шлюпки и катера, вспыхнуло несколько пожаров.

К этому времени основные силы сражающихся флотов сошлись до расстояния в 90 кабельтовых и продолжали осыпать друг друга снарядами. Во флагманский линкор «Севастополь» попало восемь крупнокалиберных фугасных снарядов, но разрушения ограничивались небронированными частями корабля, в линейный корабль «Новороссийск» попало четыре снаряда, но его также защитила мощная броневая защита. Подобное положение было и у американцев: «Нью-Йорк» получил девять попаданий советских полубронебойных снарядов, «Пенсильвания» шесть. Хуже пришлось крейсеру «Монтерей». Пять 380 мм полубронебойных снарядов разворотили на нем полубак и правый борт, вывели из строя носовую башню «A», и разрушили носовую надстройку. Был уничтожен передний командно-дальномерный пост, и выведены из строя две установки 127 мм орудий. Осознавая, что попадания тяжелых крупнокалиберных снарядов с советских линкоров могут оказаться смертельны для крейсера, адмирал Гордон отдал приказ «Монтерею» выйти из боя и направиться на защиту авианосцев, ибо с запада, уже показались на горизонте русские крейсера.

На восточном фланге дела тоже шли с переменным успехом. Отряд контр-адмирала Трофимова совершил головокружительный маневр и, обойдя англичан с востока, оказался в хвосте их колонны. Хуже всего пришлось замыкающему колону британскому тяжелому крейсеру «Шропшир», так как всего за десять минут он получил порядка двенадцати попаданий полубронебойных и бронебойно-подкалиберных 305 мм снарядов с советских линейных крейсеров и большое количество снарядов среднего калибра. Подобное было вызвано тем, что оказавшись на дистанции всего в 40 кабельтовых, он оказался под сосредоточенным огнем всех трех советских линейных крейсеров. В результате всего этого на британце оказались разбиты две башни главного калибра и пять установок среднего, разворочены надстройки, дымовые трубы, рухнула грот-мачта, а в многочисленные пробоины поступали тонны забортной воды. Несколько русских снарядов прошли сквозь броню, поразив несколько котлов и одно из машинных отделений. Объятый огнем, изуродованный «Шропшир», постепенно терял скорость и стал заваливаться на правый борт. Досталось и шедшему перед ним крейсеру «Сассекс», у которого два страшных удара 305 мм бронебойных снарядов поразили кормовую башню главного калибра «D», при этом разворотило орудийную люльку и сорвало часть горизонтальной брони. Для того, чтобы защитить гибнущий крейсер британский вице-адмирал сэр Джон Рейнольдс начал разворачивать свои головные линейные корабли «Тимереир» и «Вэнгард» на обратный курс.

В 11.00 три тяжелых и три легких крейсера контр-адмирала Михаила Алексеевича Васильева на полной скорости в 34 узла подошли к противнику с запада. Они открыли огонь с дистанции в 80 кабельтовых по защищающим авианосцы американскому крейсеру «Монтерей», и английским «Шеффилду» и «Глазго».

Командующий силами союзников, вице-адмирал Николас Гордон понимая, что положение близко к катастрофе, отдал приказ о немедленном отходе всех сил в юго-восточном направлении. Оставляя за собой многочисленные дымы, корабли Североатлантического блока стали удаляться в сторону Измира, однако спасти объятый пламенем авианосец «Рейнджер», а также полузатопленный и потерявший ход тяжелый крейсер «Шропшир» было уже невозможно. Английские эсминцы сняли с него экипаж и потопили крейсер торпедами. Команда «Рейнджера» также перешла на корветы и эсминцы охранения, а горящий корабль остался дрейфовать по волнам Эгейского моря. Весь день 4го мая жители греческого острова Лемнос наблюдали на горизонте поднимающийся к небу столб черного дыма, пока вечером два советских лидера не отправили пустой и наполовину выгоревший авианосец на дно.

Итак, эскадра Черноморского флота Советского Союза выиграла первую схватку с объединенным англо-американским флотом, обеспечив при этом себе твердое положение в акватории Эгейского моря.

…

Джон Церел начал общее совещание, в своем кабинете имея очень скверное настроение, мрачное выражение лица, и высокое кровяное давление. Все это было обосновано предчувствием того, что в ближайшие дни ему придется распрощаться со своим креслом морского министра США.

- Господа, я собрал вас, чтобы подвести итоги, которые для нас не очень утешительны. Мы получили не просто еще одну громкую пощечину, а хороший плевок в лицо, так, как весь мир прекрасно знает, что Советы водрузили свое красное знамя над Босфором и Дарданеллами. Учитывая предыдущее поражение нашего Атлантического флота в Арктике и это поражение Средиземноморского флота в Эгейском море ситуация очень скверная. Турция практически полностью разбита и потеряла значительную часть своей территории. Но главное то, что теперь русские вышли в акваторию Средиземного моря и трансокеанские транспортные компании приостановили перевозку нефти из Персидского залива через Суэцкий канал. Теперь их танкеры идут в обход Африки, что сами понимаете, очень сильно сказалось на мировой стоимости нефти. Сегодня цена Arabian Light достигла 5,78$ по сравнению с 2,77 на прошлой неделе, и хотя нас пока спасают поставки из других регионов, это очень негативно отражается на всей мировой экономике. А теперь представьте, если русские потопят хотя бы один танкер класса Medium Range в Средиземном море, сколько тысяч тонн нефти выльется в море и что будет в результате этого? - морской министр замолчал, и немного отдышавшись, продолжил: - Кроме этого, не забывайте, что дела на Корейском полуострове тоже застыли в неопределенной форме. Таким образом, можно констатировать, что Советы и Дядюшка Джо выигрывают у нас по всем направлениям, - произнес Джон Церел, и снова сделав несколько глубоких вздохов, добавил: - Учитывая все вышеизложенное, я могу сказать лишь одно: скоро у вас будет новый морской министр, но, я пока остаюсь на своем посту и поэтому прошу вас высказаться по существующей ситуации?

После этой тирады морской министр США налил из графина полный стакан воды, и стал жадно пить ее, большими глотками.

Первым рискнул взять слово начальник штаба ВМС США адмирал Форест Шерман: - Господа, учитывая последние события, главный штаб военно-морских сил подготовил ряд мероприятий направленных на нормализацию данной критической ситуации. Во-первых, нам необходимо обеспечить безопасную переброску в Турцию большого экспедиционного корпуса вместе с боевой техникой. Для этого Средиземноморский флот вице-адмирала Николаса Гордона мы усиливаем линкором «Теннесси», тяжелыми крейсерами «Честер» и «Луисвил», легкими крейсерами «Майами» и «Атланта», авианосцем «Принстон», шестью эсминцами и шестью корветами. Кроме этого решено перебросить в Эгейское море шесть подводных лодок. С учетом этих дополнительных сил основная задача Средиземноморского флота это обеспечение безопасной переброски войск на полуостров Малая Азия. Главной базой флота становиться соответственно турецкий порт Измир.

- Из этого следует, что мы перебрасываем все пятое соединение Атлантического флота к берегам Турции, - вставил слово министр Церел, - а какова ситуация в Северной Атлантике?

Ответил командующий Атлантическим флотом адмирал Ленц Гордон: - Мы создали два ударных соединения флота. Первое находится в Исландии, в бухте Кефлавик, в составе отремонтированного линкора «Огайо», четырех тяжелых и четырех легких крейсеров, кроме этого его усиливают авианосец «Йорктаун» с новой авиационной группой, эсминцы, корветы и вспомогательные корабли. Командует этим соединением вице-адмирал Джон Уэйнгард. Второе соединение под командованием вице-адмирала Леона Крайга базируется в Норфолке и защищает подходы к побережью Соединённых Штатов. В его состав входят линкоры «Колорадо», «Мериленд», «Вест Виргиния», четыре тяжелых и четыре легких крейсера, авианосец «Франклин Делано Рузвельт» и легкие силы флота. Остальные боевые корабли рассредоточены вдоль восточного побережья, а учувствовавшие в битве за Арктику линкоры, авианосец «Хорнет» и крейсера соответственно находятся на ремонте.

- Так! Всем абсолютно ясно, что в настоящее время, фактически, мы не имеем возможности вести активные боевые действия против русских в Арктике, - сказал Джон Церел, - что у нас на Тихом океане?

Снова заговорил начальник штаба адмирал Форест Шерман: - На сегодняшний день все силы Тихоокеанского флота находятся в полной боевой готовности. В ближайшее время планируется провести против противника две крупные наступательные операции. В то время как основные силы первого соединения вице-адмирала Рональда Пака обеспечивают переброску дополнительных войск на Корейский полуостров и блокируют эскадру Советов в Японском море, третье соединение вице-адмирала Лесли Арнга нанесет удар по главной опорной базе противника в районе Желтого моря Порт-Артуру. Соответственно, для усиления третьего соединения направлен наиболее боеспособный, новый авианосец «Корал Си». Второе, как только в северной части Берингова моря нормализуется ледовая обстановка второе соединение Тихоокеанского флота атакует советские порты на Чукотке и блокирует Берингов пролив. Для проведения этих мероприятий вице-адмиралу Джорджу Энгланду выделены дополнительные силы в составе линейных кораблей «Нью-Мехико», и «Айдахо», а также авианосца «Уопс».

- Хорошо, а как вы собираетесь поступить с новыми кораблями только, что введенными в строй? - задал вопрос морской министр.

- В настоящее время в состав флота вошли легкие крейсера «Тикендерога» и «Принсетон», и в ближайшее время вступят в строй тяжелые крейсера «Анкоридж», «Олбани» и легкий крейсер «Энтитэм», - ответил начальник обеспечения и ремонта флота вице-адмирал Лин Дейч.

- Планируется передать для Тихоокеанского флота один тяжелый и один легкий крейсер, соответственно остальные отойдут Атлантическому, - добавил начальник штаба Форест Шерман.

- Так ну ладно, с этим все ясно, - сказал Джон Церел, - а как дела у разведки? Мы получили сведения о новых противолодочных торпедах русских?

- Агентуре из Центрального разведывательного управления никак не удается добыть конкретных сведений на этом направлении, и если говорить честно, то у них там следует провал за провалом. Советское ЧК работает так оперативно, что фактически наша разведсеть оказалась полностью парализованной, - ответил заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг.

- Ладно, это их проблемы, но не все уж так плохо… Будем надеяться, что нам будет сопутствовать удача, - закончил совещанием морской министр.

Через два дня Джон Церел оставил свой пост по причине сильного ухудшения здоровья и новым морским министром был назначен Майкл Реймонд. В отличие от своего предшественника он был человек импульсивный и даже немного эксцентричный. Даже внешне они были полными противоположностями. Если Церел имел большую и тучную внешность, то Реймонд был худой человек среднего роста. Этот человек обладал невообразимой активностью, сильным аналитическим умом и владел многими тонкостями морского дела, так как в молодости служил на флоте, а потом занимал должность начальника комитета по судостроению. Именно при его непосредственном участии разрабатывались проекты и закладывались линкоры типа «Монтана» и авианосцы нового поколения.

Заняв кресло морского министра и, являясь опытным карьеристом, Майкл Реймонд, не стал сразу вмешиваться в доктрину военно-морского штаба и действия флота, а принял решение предварительно выждать время и посмотреть, как будут разворачиваться дальнейшие события. При этом новый морской министр прекрасно осознавал, что в период военных действий фортуна может развернуться любым боком к его планам и амбициям.

7. Разгром конвоя «GP-03».

Поврежденные корабли англо-американского флота ремонтировались в турецком Измире. На линкорах и крейсерах латали дыры, образовавшиеся после попаданий советских снарядов, меняли поврежденные орудия и системы, красили обгоревшие борта и надстройки. Вице-адмирал Николас Гордон прекрасно понимал, что имея в распоряжении всего один авианосец оказать серьезное противодействие советскому флоту практически невозможно. Кроме этого он получил новый приказ, который гласил: «…всеми силами обеспечить бесперебойную переброску войск на территорию Турции…». Сейчас в Гибралтаре и на Мальте скопились транспортные корабли, на которых находилось около сорока тысяч американских и британских солдат, вместе с техникой и боеприпасами. И все это было необходимо как можно скорее перебросить на полуостров Малая Азия, где фактически полностью разгромленные и деморализованные турецкие войска беспорядочно отступали в глубину своей территории. В восточной части Турции дела шли более благополучно, так как сохранившие еще некоторую боеспособность турецкие части еще сдерживали натиск советских войск, но это давалось им с очень большим трудом, а двигающийся на помощь туркам британский экспедиционный корпус увяз в контролируемом курдами северном Ираке. В общем, думы у адмирала были безрадостные, тем более что подкрепление для его флота еще только покинуло американский континент и прибудет не раньше чем через три-четыре недели.

Первый конвой из двенадцати транспортных судов с десятью тысячами британских солдат получил обозначение «GP-02». Он был сформирован на Мальте и за обеспечение безопасности его продвижения соответственно взялись англичане. Под личным руководством вице-адмирала сэра Джона Рейнольдса линейный корабль «Тимереир», легкие крейсера «Шеффилд» и «Глазго», при поддержке эсминцев и корветов за несколько дней провели этот караван в турецкий порт Мерсин, откуда они далее перебрасывались в восточную Турцию.

Второй конвой из двадцати восьми транспортов англичане довели только до южной оконечности Сицилии, и 12го мая в 9 часов дня американские крейсера «Монтерей», «Милуоки» и «Конкорд», шесть эсминцев и восемь корветов под командованием контр-адмирала Хайрема Сьютса приняли под свою охрану. Оставляя за собой множественные дымы, все это армада кораблей двинулась по Средиземному морю к берегам Турции. Первые два дня прошли спокойно, и 15го мая, обогнув западную оконечность греческого острова Крит, корабли вошли в Эгейское море. До конечной цели турецкого Измира оставалось всего два дня, но это был самый опасный участок пути.

Утром 16 мая в 7 часов утра локаторы шедшего впереди легкого крейсера «Конкорд» обнаружили быстро приближающуюся с севера группу надводных целей. На американских кораблях была объявлена тревога. В 10.00 на горизонте показался противник, который был опознан как советские крейсера «Память Азова», «Память Меркурия», «Кагул» и «Очаков», кроме этого их сопровождали два лидера и шесть эскадренных миноносцев. Вел этот отряд контр-адмирал Михаил Алексеевич Васильев.

Американский адмирал Хайрем Сьютс развернул имеющиеся в его распоряжении три крейсера навстречу противнику и запросил экстренной помощи у главных сил флота. Транспортам с войсками и техникой, было, приказано рассредоточится и самостоятельно двигаться курсом на юго-восток в турецкий порт Анталью. Тяжелогруженые корабли, бешено вращая винтами и испуская черные клубы дыма, двинулись на восток. Командующий объединённым англо-американским флотом вице-адмирал Николас Гордон, осознавая, что над караваном нависла угроза полного уничтожения, приказал единственному находившемуся в Измире боеспособному британскому линейному кораблю «Вэнгард» и четырем американским эскадренным миноносцам немедленно выдвигаться на помощь адмиралу Сьютсу. Он также связался с находившейся в Мерсине английской эскадрой, и ее корабли двинулись в западном направлении навстречу транспортам с войсками. Но фактически ни «Вэнгард», ни основные силы сэра Рейнольдса не успевали к месту сражения.

В 12.10 орудия советских крейсеров извергли первые снаряды в направлении американцев. Контр-адмирал Васильев разделил отряд, тяжелые крейсера связали боем противника, а два легких, лидеры и эсминцы стали устремились на юго-восток, стремясь прорваться транспортным судам. Разгорелся жаркий бой, но перевес был явно на стороне советского флота. Уже в 12.15 первые снаряды с дистанции в 80 кабельтовых накрыли американский тяжелый крейсер «Монтерей». Спустя еще четыре минуты в него попали первые два 203 мм русских снаряда, разворотив при этом заднюю надстройку и повредив две установки 127 мм орудий. Еще через пятнадцать минут боя на крейсере «Милуоки» возник сильный пожар, а «Конкорд» лишился второй дымовой трубы. Перевес русских в огневой мощи был очень значительным и корабли Хайрема Сьютса оказались в достаточно критическом положении. Пытаясь выправить положение, три американских эсминца бросились в отчаянную атаку, но 180 мм орудия крейсеров «Кагул» и «Очаков» мгновенно разнесли их вдребезги. Два эскадренных миноносца типа «Бенсон» пошли на дно Эгейского моря, еще один полуразбитый и объятый огнем стал уходить в южном направлении. Адмирал Сьютса приказал легким крейсерам «Конкорд» и «Милуоки» любой ценой не допустить прорыва противника к транспортам, но как оказалось в дальнейшем, это оказался его последний приказ. На часах было 12.43, когда советский крупнокалиберный полубронебойный снаряд с крейсера «Память Меркурия» ударил прямо в смотровую щель боевой рубки флагманского крейсера «Монтерей» и взорвался, уничтожив осколками всех, кто находился внутри бронированной коробки. Погибли контр-адмирал Хайрем Сьютс со своим штабом, а также капитан крейсера, несколько офицеров и матросов. Американский отряд остался без руководства, и некоторое время продолжал вести бой, не зная о гибели командующего. Вот как описывал ситуацию старший помощник капитана крейсера «Монтерей», коммандер Джакомо Уэрг, который проник в разбитую рубку одним из первых: «…я находился на шлюпочной палубе крейсера и руководил ликвидацией сильного пожара, когда подбежавший матрос доложил, что в боевую рубку произошло попадание снаряда. Мы бросились к передней надстройке и стали подниматься по трапам наверх. Бежавший впереди меня матрос распахнул дверь боевой рубки и оттуда повалил густой, сильно пахнущий химией, ядовитый серый дым. Когда он немного рассеялся, мы проникли внутрь, и перед моими глазами предстало ужасное зрелище. Левую переднюю смотровую щель так сильно деформировало, что мощные стальные балки и толстые броневые плиты разошлись и оказались выгнуты дугой. Внутри помещения все было покрыто копотью от сгоревшей взрывчатки, находящееся внутри оборудование было разбито и исковеркано, сверху болтались оборванные провода, а на штурвале висела оторванная по локоть рука рулевого матроса. На палубном настиле друг на друге лежали изуродованные и окровавленные тела, у многих из которых отсутствовали головы и конечности. Тело контр-адмирала Сьютса было отброшено к задней стенке боевой рубки. У него отсутствовала половина черепа, которую, по всей видимости, снесло осколком снаряда. Когда дым окончательно вытянуло, аварийная партия стала выносить тела наружу, а я поспешил вниз, в центральный пост, что бы перевести управление на резервные системы и принять командование кораблем…».

В это время восточнее разгорелся бой между легкими крейсерами и эскадренными миноносцами обеих сторон, но преимущество в огневой мощи было явно на стороне более сильных советских «Кагула» и «Очакова» вооруженных мощными 180 мм артиллерийскими системами. Конечно, и американские канониры не оставались в долгу и добились достаточного большого количества попаданий в советские корабли, так на крейсере «Кагул» была разбита кормовая надстройка, разворочена вторая дымовая труба, и были выведены из строя три палубные установки 100 мм орудий. На «Очакове» огонь вырывался из отверстий иллюминаторов в корме крейсера, где пылали кают-компания и каюты капитана и офицеров. К 13.00 противники сошлись до дистанции всего в 30 кабельтовых и практически в упор расстреливали друг друга, в это же время советские лидеры «Симферополь» и «Баку» обошли место сражения с востока, и вышли к транспортным кораблям. Им пытались преградить путь два американских корвета, но силы были явно не равные. Двенадцать 130 мм орудий лидеров быстро расправились со слабо вооружёнными американскими «Ноксами», они запылали и один из них начал тонуть. Проскочив мимо них, лидеры на полной скорости ворвались в группу транспортных судов, которые оказались отличными мишенями для советских торпедистов. На каждом лидере проекта «104» находилось по три трехтрубных торпедных аппарата, итого всего в наличии имелось восемнадцать сверхмощных торпед калибра 533 мм, каждой из которых было вполне достаточно, что бы отправить ко дну крупное грузовое судно.

Первой целью для советских лидеров оказался военный транспорт «Патрик Генри» водоизмещением в 14450 тонн. Это было судно известного типа «Либерти», которое было загружено различной военной техникой, вооружением и прочими грузами. Лидер «Симферополь» выпустил по нему торпеду с дистанции всего в 5 кабельтовых. Страшный взрыв четыреста килограмм ТГА практически разорвал слабый корпус корабля до самой верхней палубы в районе котельного отделения. «Патрик Генри» окутался паром и начал быстро заваливаться на левый борт. Стоявшая на верхней палубе техника сместилась, что еще больше увеличивало скорость опрокидывания судна. Американские моряки прыгали в воду и пытались отплыть как можно дальше от погибающего «Либерти», который через пару минут опрокинулся и, перевернувшись кверху килем, быстро пошел на дно. Имея скорость в 42 узла, лидеры быстро настигли еще два транспортных судна и поразили торпедами военные транспорты «Блю Ридж» и «Боном Ричард», а находящиеся на них порядка трех тысяч военнослужащих США в страшной панике стремились спастись всеми возможными способами. «Симферополь» и «Баку» неслись по поверхности Эгейского моря и выпускали из аппаратов торпеду за торпедой. Когда советская торпеда попала в борт транспортно-пассажирского парохода «Батаан» водоизмещением в 12000 тонн, то этот старый и изношенный корабль просто раскололся на две части и быстро пошел ко дну вместе с людьми. Другой корабль типа «Либерти» вез технику и боеприпасы, которые частично детонировали и разнесли в куски половину корпуса судна. Радиоэфир был наполнен истошными криками о помощи, так как с остальных кораблей наблюдали за происходящим, и них царила страшная паника. За последующие двадцать минут было торпедировано еще четыре транспортных корабля, один из которых, правда остался на плаву благодаря хорошей конструкции и водонепроницаемым переборкам. Тогда с лидера «Баку» в него всадили с десяток фугасных снарядов, и судно, имея пробоины в районе ватерлинии, стало также погружаться в воду. Так как запас торпед был ограничен, в каждый транспорт выпускалось не более одной торпеды, поэтому корабли, которые после попаданий продолжали держаться на поверхности, добивались артиллерией. Суда груженые боеприпасами просто испарялись в огромных облаках огня и дыма. Израсходовав весь запас торпед, лидеры устремились на север, отправив на дно пятнадцать из двадцати восьми кораблей каравана, остальные транспорты спасло то, что они, развив максимальную скорость, сумели рассредоточиться и удалиться достаточно далеко на юг и юго-восток.

В 14.00 советские крейсера прекратили сражение и также стали отходить на север. Огромное количество мертвых тел американских солдат плавало по поверхности моря, а спасением оставшихся в живых занялись подошедшие корабли эскорта и местные рыбаки с греческих островов. Ускользнувшие от советских лидеров суда разгромленного каравана разбрелись по всему восточному Средиземноморью, а несколько транспортов даже ушли в египетские порты и на Кипр.

Когда Майклу Реймонду доложили, что конвой уничтожен, и потери составили более половины транспортных кораблей наполненных военными грузами и войсками, он был полностью шокирован. Это была очень и очень плохая новость в начале его карьеры на посту морского министра Соединённых Штатов Америки. Экстренные сообщения мировых информационных агентств о разгроме каравана «GP-03» и массовой гибели американских солдат в водах Эгейского моря, сильно ударили по администрации президента Гарри Трумэна, а мировые трансокеанские транспортные компании официально объявили о полном прекращении движения своих нефтеналивных танкеров через Суэцкий канал и Средиземное море.

Тем не менее, хорошо развитая американская пропаганда, заливаясь громким лаем, пыталась вовсю очернить Советский Союз, как державу ведущую войну не по правилам, и призывала массу молодых американцев взять в руки оружие и выступить на борьбу с коммунизмом. Однако дела в Малой Азии шли очень плохо, так как поставки вооружений и воинских частей осуществлялись достаточно проблематично и были явно недостаточны. Турецкие вооруженные силы фактически находились на грани полного поражения и уже не могли удерживать два фронта на западе и востоке страны. В турецком правительстве прекрасно понимали, что страна находится на грани коллапса и реально подумывали о возможности наискорейшего заключения сепаратного мира с Советским Союзом, так как возникла угроза существования самой Турции как государства.

Еще одной проблемой было то, что в Великобритании достаточно настороженно относились к переброске своих войск на турецкую территорию, хотя потерю контроля над Босфором и Дарданеллами там восприняли очень болезненно. Британцам явно не хотелось расплачиваться своими жизнями ради глобальных интересов политики США и таким образом общая ситуация на южном направлении оказалась достаточно критической для сил Североатлантического блока.

8.Дело Сталина.

На своей ближней даче в Кунцево Иосиф Сталин принимал членов Государственного комитета обороны. Это было внеплановое совещание, посвященное ситуации на южном направлении. Первым делом обрисовать ситуацию Сталин попросил народного комиссара Военно-Морских Сил, адмирала Николая Герасимовича Кузнецова.

- На данный момент мы имеем свободный выход через турецкие проливы в Средиземное море. Под нашим полным контролем Черное море, а также северная часть Эгейского моря. В результате боевых действий мы потеряли один эскадренный миноносец, однако часть кораблей имеют серьезные повреждения и требуют соответствующего ремонта. Для проведения ремонтных работ мы используем портовую инфраструктуру Стамбула, что бы ни перегонять корабли в Союз, исключение составил только крейсер «Красный Кавказ», который пришлось отправить в Николаев. Тем не менее, у нас вполне достаточно сил, что бы противостоять противнику и контролировать ситуацию. Считаю целесообразным добавить, что на данный момент наши противники фактически не способны к каким-либо активным действиям, так как понесли серьезные потери, но через Атлантику к ним движется серьезное подкрепление, которое, ориентировочно, должно прибыть к турецким берегам в первой половине июня, - сделал краткий доклад адмирал Кузнецов.

- Хорошо, а каково положение на сухопутном фронте? - задал вопрос вождь.

- Европейскую часть Турции, включая Стамбул, находятся в наших руках, на азиатском берегу наши войска отбросили турков на несколько сот километров от проливов и заняли оборону по всей линии фронта, - начал докладывать начальник генерального штаба генерал армии Сергей Штеменко, - на восточном фронте десятая ударная армия взяла штурмом города Эрзурум и Трабзон. Армия противника практически небоеспособна и полностью деморализована. Вопрос в том, стоит ли нам наступать вглубь Турции. Фактически на сегодняшний день мы добились всех поставленных ранее задач.

- Что на все это скажет дипломатический фронт? - снова спросил Сталин.

Нарком иностранных дел Андрей Януа́рьевич Вышинский начал говорить спокойным и ровным голосом: - Сегодня турецкое правительство пытается найти выход из сложившейся ситуации путем заключения сепаратного мира с нами. Турция потеряла значительную часть своих наиболее развитых территорий и проливы, через которые шел основной грузовой товарооборот. Поэтому финансовая система в Турции рухнула и полностью парализовала экономику. Кроме этого политическая ситуация явно нестабильная, в стране имеются значительные силы готовые сместить настоящее правительство в Турции, а США и Великобритания сильно давят на него и настаивают на продолжении войны.

- Наступать на Анкару не имеет смысла. Это вызовет острый ответ со стороны западных стран и бессмысленный расход наших средств и возможностей. Стоит закрепиться на завоеванных рубежах и срочно начинать переговоры с турецким правительством, - произнес Иосиф Виссарионович и, немого помолчав, добавил, - пусть комиссариат государственной безопасности активизирует деятельность агентуры на турецкой территории, с целью проведения мирных переговоров. Турцию надо вывести из войны любой ценой. Какие дальнейшие действия планирует флот? - задал он вопрос наркому флота.

- В настоящее время мы планируем, как можно скорее завершить ремонт поврежденных кораблей и активизировать деятельность в Эгейском море. Разработан план мероприятий по нарушению транспортных поставок военных грузов и войск из стран Североатлантического блока в Турцию, этому способствовало поступление разведывательной информации от агентуры НКГБ о том, что американцы перебрасывают дополнительные силы своего Атлантического флота в Средиземноморье. Так же хочу доложить, что турецкий линейный крейсер «Явуз» поврежденный во время захвата Дарданелл остался на плаву и только носовой частью сел на мель. Наши специалисты обследовали его, и уже начаты работы по его восстановлению. Планируется перегнать крейсер в Николаев где провести полную модернизацию, и соответственно ввести в состав нашего флота, - кратко доложил Кузнецов.

- Это очень интересная новость, - произнес Сталин и задал новый вопрос, - но вам придется столкнуться с новыми силами противника, который может атаковать Дарданеллы. Какие мероприятия планируются в этом направлении?

Нарком ВМС снова заговорил: - Мы спешно укрепляем береговую оборону по обе стороны пролива. Восстанавливаются и создаются новые береговые батареи. Также там ведутся работы по созданию нескольких аэродромов для авиации флота.

- Хочу добавить, что армия проводит работы по созданию оборонительных рубежей на Галли́польском полуострове и восточном берегу Дарданелл. Мы перебросили туда больше количество орудий и минометов, а также несколько полков армейской авиации в помощь авиации флота, - добавил начальник генштаба.

- А что сейчас в Греции? Как там относятся к тому, что вблизи ее берегов ведутся масштабные боевые действия? - прозвучал новый вопрос из уст вождя.

- Греческое правительство сильно обеспокоено этим, но оно заявило о соблюдении полного нейтралитета, - ответил Вышинский.

- Ну что же, действуйте согласно разработанным планам, надо как можно скорее добиться полной победы на южном направлении и нанести дополнительный урон противнику. Расширение влияния коммунистического блока на другие страны вот главная задача нашего дела, - закончил совещание Сталин.

Спустя несколько часов в наркомате Военно-морских сил Советского Союза прошло еще одно совещание, на котором была выработан четкий план действий на южном направлении. Согласно ему планировалось провести массированный налет авиации Черноморского флота на порт Измира, соответственно, основной целью этого удара являлась нейтрализация базирующихся там военных кораблей англо-американского флота. «Операция должна быть проведена как можно скорее, пока к союзникам не подошло подкрепление из США», - констатировал нарком флота Кузнецов. Для проведения решили задействовать все три светских авианесущих крейсера, с которых должны были стартовать самолеты. Их прикрытие обеспечивали три линейных и два легких крейсера под командованием младшего флагмана эскадры, контр-адмирала Семена Ильича Трофимова.

Данную операцию планировалось провести в течение двух ближайших дней. К этому времени американское соединение, спешившее на помощь адмиралу Гордону, преодолело только половину расстояния через Атлантику. Таким образом, этим ударом, который получил название «Молния», советское командование планировало еще более ослабить силы Североатлантического блока в Средиземноморье и выиграть наилучшую диспозицию для ведения дальнейших боевых действий.

9.Измирский гамбит.

Майор палубной авиации советского флота Александр Сафронов, на груди которого светился новенький орден Красной Звезды, крепко сжимал штурвал своего штурмовика летящего во главе ударного отряда по направлению к Измирскому заливу.

Всего в этой операции участвовали четыре ударные группы, которые поднялись в 3.00 20 мая 1951года с трех авианесущих крейсеров эскадры Советского Черноморского флота.

В составе первой ударной группы летело двенадцать штурмовиков Ил-10МК, которые прикрывали шестнадцать истребителей Ла-9К. В задачу этого отряда входило нанести первый удар по кораблям флота американо-британской коалиции, но этот маневр являлся обманный противника. На некотором расстоянии позади ее, на гораздо большей высоте шла основная вторая ударная группа из двадцати двух пикирующих бомбардировщиков Ту-2МК под прикрытием еще двадцати истребителей. Если эти две ударные группы заходили со стороны открытого моря, то третья группа, в которую входили еще шестнадцать штурмовиков и шестнадцать истребителей, вылетев гораздо раньше и, обогнув остров Хиос с юга, заходила на цель со стороны перешейка соединяющего полуостров Алачати с турецким берегом. Кроме этого четвертая группа из двадцати «Илов» и двадцати истребителей, которую и вел майор Сафронов, атаковала с севера. Таким образом, на англо-американский флот должен был подвергнуться массированному нападению сразу с трех направлений.

20 мая 1951 года, 5.20 утра, адмиралу Николасу Гордону доложили, что на экранах радаров патрульных кораблей появилась групповая воздушная цель. Командующий флотом приказал сыграть на кораблях воздушную тревогу и поднимать навстречу противнику самолеты с английского авианосца «Формидебл» и берегового аэродрома. В распоряжении вице-адмирала было двадцать два английских истребителя FIR2«Фульмар» и двадцать два базирующихся на берегу американских истребителей F4U «Корсар». Это были достаточно серьезные силы, которые были способны сорвать выполнение поставленных, перед советской авиацией, задач.

Капитан Сафронов заметил истребители противника на горизонте и мгновенно отдал приказ штурмовикам снизиться до высоты в двести метров и снизить скорость. Истребители прикрытия пронеслись над штурмовиками и вступили во встречный бой с противником. В небе закрутилась карусель, а штурмовики, маневрируя на бреющем полете над самой поверхностью воды, устремились вперед.

6.00, перед первой ударной группой возникли силуэты кораблей противника. Из всех стволов артиллерии среднего калибра и зенитных установок корабли Североатлантического блока открыли ураганный заградительный огонь, в результате чего сразу четыре машины пораженные снарядами зенитных орудий рухнули в море, а оставшиеся самолеты, разделившись на пары, попытались зайти в атаку с разных направлений. Однако, огонь противника был настолько эффективен, что были сбиты еще три штурмовика и две поврежденные машины отвернули в сторону, остальным же «Илам», с большим трудом, удалось прорваться к стоящим на якоре кораблям. Первой жертвой стал военный транспорт «Харпес Ферри» водоизмещением в 14520 тонн. Это специальное военное судно для перевозки военных грузов и солдат, находилось уже пустое на рейде и готовилось в обратный рейс. Три штурмовика нанесли по нему удар реактивными снарядами, а потом сбросили бомбы. Сразу четыре стокилограммовые бомбы пробили верхнюю палубу судна и взорвались внутри, при этом одна ФАБ-100 взорвалась вблизи левого борта, и разворотила его в районе ватерлинии, образовав большую пробоину. Объятый пламенем корабль начал крениться, а экипаж спешно спускать шлюпки и садится в них.

Также спустя пару минут бомбовый удар получил большой танкер «Сентри», который сразу загорелся, и над ним поднялись языки пламени и огромный столб черного дыма. Одному из штурмовиков удалось зайти в атаку на ремонтирующийся у стенки многострадальный английский легкий крейсер «Дидо», но попав под ураганный огонь автоматических пушек, он получил тяжелые повреждения и советский летчик направил горящий «Ил» прямо в борт корабля. Страшный взрыв самолета с боезапасом из четырех стокилограммовых фугасных бомб разрушил огромную часть борта и верхней палубы в середине британского крейсера, рухнули передняя дымовая труба и фок-мачта, в разные стороны полетели изуродованные раструбы вентиляторов, обломки корпуса, надстроек и других конструкции, в средней части «Дидо» возник сильнейший пожар.

Спустя десять минут, когда несколько оставшихся штурмовиков уже уходили на север, корабли союзного флота подверглись новому удару со стороны бомбардировщиков второй группы. Ту-2МК пикировали на цели и сбрасывали бронебойно-фугасные бомбы весом 250 и 500 килограмм. Точность бомбометания была достаточно высокой и поэтому сразу три БРАБ-250 пробили верхнюю и броневую палубы американского линкора «Пенсильвания» и взорвались глубоко внутри корпуса. В результате этих попаданий оказались уничтожены носовые электрогенераторы, вышли из строя пять котлов и два элеватора подачи боеприпасов среднего и зенитного калибров, а также повреждены многочисленные внутренние коммуникации и системы. Половина корабля осталась без электроэнергии, в результате чего остановились водяные насосы, и отказала система пожаротушения. Бороться с огнем стало просто нечем. Еще две бомбы попали в район кормовой надстройки и разрушили ее. Здесь также оказались выведены из строя несколько установок среднего калибра и зенитных автоматов. На помощь поврежденному и охваченному огнем в нескольких местах линейному кораблю подошел британский крейсер «Орион», но и в него попало две бронебойные бомбы. Одна повредила элеватор подачи боезапаса к передней башне главного калибра, а вторая пробила целых три палубы рядом с передней надстройкой и разворотила изнутри обшивку корпуса в районе ватерлинии. В командах этих кораблей было много погибших, раненых и обожжённых, но они продолжали отчаянную борьбу с последствиями взрывов, и вели непрерывный огонь из зенитных автоматов по пикирующим советским самолетам.

Одновременно атаке подверглись и эсминцы, стоявшие у стенки порта. Два из них отправились ко дну в результате прямых попаданий бомбовых попаданий, еще три получили различные повреждения.

Однако основной целью для самолетов, конечно, являлся британский авианосец «Формидебл», однако, его артиллеристы и палубные истребители сумели успешно отразить все атаки и, лишь двум пикирующим бомбардировщикам удалось прорваться и попасть в него одной бронебойной бомбой, которая пробив верхнюю палубу, в районе надстройки, взорвалась внутри ангара. Это взрыв уничтожил два бомбардировщика и серьезно повредил еще пять самолетов.

В 6.25 в атаку на корабли англо-американской эскадры одновременно зашли третья и четвертая группа советских штурмовиков. Так как они появились одновременно с двух сторон, это ввело в замешательство расчеты зенитных установок на кораблях противника, и большинство самолетов успешно вышло на цели. Две ФАБ-100 сразу поразили английский тяжелый крейсер «Сассекс». Они разорвались на верхней палубе в средней части корпуса корабля, уничтожив несколько орудий среднего калибра и зенитных автоматов.

Другой целью стал американский легкий крейсер «Конкорд». Одна фугасная бомба взорвалась в передней части корабля, разворотив якорное отделение, еще одна попала в крышу передней башни «A» главного калибра, однако взорвалась снаружи, сильно деформировала горизонтальную броневую защиту и, повредила приборы и механизмы внутри установки. Еще две бомбы частично разрушили переднюю надстройку и дымовую трубу.

На этом атака советской авиации закончилась и, как оказалось, она прошла достаточно успешно, так как значительное количество боевых кораблей англо-американской коалиции получили серьезные повреждения, и выбыли из строя. Кроме этого частично были разрушены и уничтожены портовые сооружения Измира.

Тем не менее, в распоряжении адмирала Николаса Гордона остались боеспособными флагманский линкор «Нью-Йорк», легкий крейсер «Милуоки», пять эсминцев и шесть корветов, а также британские крейсер «Сассекс» и авианосец «Формидебл». Данных сил было явно недостаточно, что бы успешно противостоять советскому флоту и британский командующий сэр Джон Рейнольдс были вынужден оставить гавань Мерсина и поспешить в Эгейское море. В состав его отряда входили линкоры «Тимереир» и «Вэнгард», легкие крейсера «Шеффилд» и «Глазго», два лидера, четыре эсминца и четыре корвета.

Однако, анализируя ход и результаты операции «Молния» советское командование пришло к крайне неутешительным выводам:

Потери советской палубной авиации оказались довольно значительными, с задания не вернулись пятнадцать штурмовиков, четыре бомбардировщика и восемь истребителей, при этом авиация противника потеряла всего шестнадцать истребителей.

Стало абсолютно понятно, что применение штурмовиков для нанесения ударов по хорошо вооруженным боевым кораблям крайне неэффективно, так как «Илы» имеют невысокую скорость, и несут значительные потери от зенитного огня со стороны противника. Кроме этого бомбовая нагрузка штурмовика, всего в четыре стокилограммовые бомбы, явно недостаточна для поражения имеющего хорошую броневую защиту линкора или крейсера. Было принято экстренное решение: провести на советских авианесущих крейсерах немедленную замену всех Ил-10МК на пикирующие бомбардировщики Ту-2МК, а освободившиеся самолеты передать береговой авиации флота.

И уже 23 мая 1951 года главный штаб военно-морских сил Советского Союза потребовал немедленно ускорить доработку и начать промышленное производство специального палубного бомбардировщика-торпедоносца «СПБ-47».

Основой для этой разработки являлся довоенный, достаточно неплохой, но малоизвестный, пикирующий бомбардировщик Ар-2, и соответственно руководил проектом Александр Александрович Архангельский. Фактически самолет получился несколько меньше чем Ту-2МК и также имел складывающиеся консоли крыльев, что позволило увеличить численность ударных единиц в составе авиагруппы корабля. «СПБ» также как и знаменитый Пе-2 имел экипаж в три человека, но обладал более высокими боевыми и техническими характеристиками. Оснащенный двумя двигателями АШ-82 общей мощностью 3400 л.с., на высоте 5000 метров он достигал максимальной скорости в 540 км/ч., дальность действия без подвесных баков составляла 1500 км, потолок 9200 метров. Самолет был вооружен четырьмя 20 мм пушками ШВАК (две в основании крыльев и две в передней части обтекателя фюзеляжа) и двумя спаренными 12,7 мм пулеметами УБС которые защищали заднюю полусферу. Максимальная боевая нагрузка достигала 2200 килограмм, что позволяло взять на борт две торпеды довоенного образца, типа 45-36АН. Первоначально одна располагалась в бомбоотсеке, и одна подвешивалась снаружи под фюзеляжем на внешней подвеске. Соответственно при атаке они сбрасывались последовательно одна за другой, но в дальнейшем обе торпеды убрали внутрь фюзеляжа, что значительно повысило тактико-технические характеристики «СПБ». В варианте бомбардировщика самолет нес восемь бронебойно-фугасных бомб весом 250 килограмм в бомбоотсеке или, соответственно, четыре бомбы по 250 кг или две бомбы по 500 кг на внешней подвеске. При этом удары по цели он мог наносить как с пикирования, так и топ-мачтовым способом.

«СПБ-47» получился достаточно грозным оружием, но имелся ряд серьезных технических проблем, которые затягивали его испытания, промышленное производство и, соответственно, поступление на вооружение палубной авиации флота Советского Союза.

10.Капитуляция.

25 мая 1951 года правительство Турецкой Республики во главе с президентом Махмудом Джелалем Байяром и премьер министром Аднаном Мендересом подписало сепаратный мир с Советским Союзом в румынском городе Констанца. Советскую сторону представлял нарком иностранных дел Андрей Януа́рьевич Вышинский и первый заместитель председателя Совета народных комиссаров СССР Вячеслав Михайлович Молотов.

По результатам подписанного мирного договора за Советским Союзом оставались находящиеся под его контролем турецкие территории, в том числе вся европейская часть, оккупированные земли восточнее Босфора, Мраморного моря и Дарданелл, а так же часть восточной Турции, включая города Эрзурум и Трабзон. Граница аннексированных Советским Союзом территорий должна проходить по линии западного и восточного фронтов. Турецкому флоту разрешалось иметь в Черном море небольшие силы в количестве шести сторожевых и шести вспомогательных кораблей для охраны побережья. Кроме этого торговым турецким судам разрешался свободный беспошлинный проход через проливы. Конечно, это были колоссальные и катастрофические потери для Турецкой Республики, в результате чего в стране нарастало большое недовольство, особенно в среде военных. Они считали, что войну необходимо продолжать любой ценой и опирались на помощь Великобритании и США. Но бедственное положение турецкой экономики, крах турецкой денежной системы, и потери наиболее индустриально развитых территорий и городов, в конце концов, привело страну на грань гибели. В этих условиях турецкое правительство посчитало наилучшим выходом прекращение боевых действий и стабилизацию внутреннего положения.

Но заглянем немного вперед. Для Великобритании и США сепаратный мир заключенный Турцией с Советским Союзом оказался очень неприятным и неожиданным сюрпризом. Английские лорды и конгрессмены США встали на дыбы и всеми словами обвиняли турецкое правительство в измене делу борьбы с коммунизмом и требовали его замены. Однако переброска сухопутных сил стран Североатлантического блока в Малую Азию шла с большим трудом и, соответственно, они никак не могли изменить ситуацию. С заключением мирного соглашения военные действия затихли, и войска противоборствующих сторон укрепляли свои позиции вдоль линии фронта. Перед прибывающими в Турцию войсками альянса командование поставило задачу в случае возобновления боевых действий любыми средствами удерживать фронт и не дать советским войскам прорваться к турецкому порту Измир, так как он являлся единственной и наилучшей базой для союзного флота в районе Эгейского моря. Конечно, усиление соединения вице-адмирала Николаса Гордона дополнительными силами Атлантического флота подразумевало, что в дальнейшем флот союзников должен атаковать Дарданеллы и обеспечить вторжение на аннексированную Советским Союзом территорию в районе проливов, но эти планы, скорее носили, призрачный характер. Силы Черноморского флота Советского Союза были вполне достаточны, чтобы не только успешно противостоять противнику, но и нанести ему серьезное поражение.

Кроме всего в этом регионе важную роль играла Греция. В гражданской войне 1946 года греческая компартия потерпела поражение и, с 1949 года верховной властью в Греции считался монарх. Однако в связи с тем, что её вечный враг Турция потерпела сокрушительное поражение и, вся ее европейская часть оказалась под контролем СССР, в Греции с новой силой вспыхнуло коммунистическое движение и существование греческой монархии оказалось под угрозой. Уже в июне 1951 года прекрасно понимая , что в стране возникла опасность возникновения нового коммунистического переворота, греческое правительство позволило боевым кораблям советского флота свободный вход в свои порты, а в качестве постоянной базы для флота было предложено использовать портовый город Александруполис который находился в северной части Эгейского моря почти на границе с аннексированными территориями. Все это позволило флоту Советского Союза полностью закрепиться на территории Эгейского моря и получить свободный выход в восточное Средиземноморье. Советские подводные лодки контролировали проходы между греческими островами и силы Североатлантического блока были вынуждены проводить караваны транспортных судов лишь под усиленной охраной военных кораблей. Но и это не всегда спасало их от атак советских подводников.

Военные аналитики и некоторые специалисты в верхах США, в том числе и отстраненный после поражения в Арктике адмирал Честер Уильям Нимиц считали, что основной причиной неудач Средиземноморского американо-британского флота было недостаточное количество сил, которые находились в распоряжении вице-адмирала Николаса Гордона на первоначальном этапе боевых действий.

«Если бы мы сразу послали к берегам Турции все те корабли, которые теперь выделены на помощь силам нашего и английского флота в Средиземноморье, то нам вполне бы удалось нанести противнику серьезное поражение и загнать его обратно в проливы…» - написал Честер Уильям Нимиц в «Вашингтон пост». Эти его слова встали камнем преткновения в спорах о поражениях флота между простыми обывателями.

Следует также добавить, что в связи с потерей влияния на турецкое правительство американские и английские спецслужбы начали усиленную работу на территории Турции стремясь убрать президента Махмуда Джелаля Байяра и его правительство. Они ставили своей задачей привести к власти военных и любой ценой добиться возобновления боевых действий и вступления Турецкой республики в Североатлантический блок. Можно сказать, что в будущем так и произойдет, но в том 1951 году положение дел у антисоветской коалиции на южном направлении оказалось достаточно плачевно.

Часть 4. На океанских просторах.

Часть 4. На океанских просторах.

1. Противоборство.

Соединение вице-адмирала Лесли Арнга уже второй раз направлялось в сторону Ляодунского полуострова. Впереди бежали два эсминца разведчика, далее двигались главные силы в составе линкора «Миссисипи» и тяжелых крейсеров «Ньюпорт-Ньюс» и «Рочестер». На расстоянии в несколько миль позади главных сил находилась авианосная группа под командованием контр-адмирала Джона Мэнсона состоящая из четырех ударных авианосцев «Саратога», «Корал Си», «Эссекс» и «Орискани» под прикрытием легких крейсеров «Марблехед», «Денвер», «Таллахасс» и «Мемфис». С обеих сторон эту группу прикрывали восемь эсминцев и восемь корветов. Такие большие авианосные силы были приданы адмиралу Арнгу для атаки на Порт-Артур и Дальний. Всего на четырех авианосцев базировалось 338 самолетов, в том числе 210 бомбардировщиков, 120 истребителей и 8 разведчиков.Советские силы на аэродромах Ляодунского полуострова составляли два бомбардировочных и два истребительных полка ВВС Тихоокеанского флота, в составе которых было 96 бомбардировщиков Пе-2М и 106 истребителей Як-9П и Ла-11. Следует отметить, что подходы к Порт-Артуру и Дальнему были защищены мощными береговыми батареями из 280 мм и 152 мм дальнобойных орудий. Некоторые из них были восстановлены советскими военными инженерами на месте старых батарей времен Русско-японской войны, другие были созданы заново. Группировка советских войск на территории полуострова была довольно значительная, она включала танковую бригаду, полк самоходных установок, два артиллерийских полка вооруженные 152 мм гаубицами и 125 мм орудиями. Кроме этого на аэродроме в глубине полуострова базировался полк транспортной авиации. Из сил флота в гавани Порт-Артура базировались четыре подводные лодки типа «К», восемь лодок типа «Щ», шесть сторожевых кораблей типа «Кореец», восемь торпедных катеров типа «Вихрь», а также вспомогательные суда и тральщики. Также в Порт-Артуре с самого начала войны находился минный заградитель «Лена» и двенадцать базовых тральщиков, которые выставили на подходах к полуострову несколько минных заграждений. Так, что прямое вторжение для сил антисоветской коалиции на территорию Ляодуна могло оказаться достаточно затруднительным.Конечно, вице-адмирал Лесли Арнг прекрасно знал, что полуостров хорошо защищен и в его планы не входило подходить близко к берегу, чтобы вступить в единоборство с береговыми батареями. Он делал ставку на массированное применение авиации, перед которой была поставлена задача, уничтожить инфраструктуру Порт-Артура и Дальнего, а также советские корабли, находящиеся в них. Кроме этого удару подвергались наиболее важные военные и гражданские объекты, в том числе железнодорожные станции, ремонтные мастерские и электростанции. Как сказал новый командующий Тихоокеанским флотом Соединённых Штатов Америки адмирал Джонатан Фергюс: «Вам предстоит сделать быстрый и уничтожающий налет на позиции Советов в Желтом море, что бы наказать их за Мидуэй».Стояло солнечное утро 5го мая 1951 года. Адмирал Арнг находился в своей каюте, когда к нему зашел флаг-офицер и произнес: - Только что пришло сообщение, что русские нанесли поражение объединённым силам нашего и британского флотов в Эгейском море.- Понятно, мы проиграли еще одну позицию, - подумав начал говорить Лесли Арнг, - когда то мы с адмиралом Николасом Гордоном вместе учились в академии, и я знаю его как прекрасного и опытного моряка, но наши политики как всегда просто подставили человека. Они отправили Гордона с крайне незначительными силами исправлять собственные просчеты и соответственно подставили его корабли под зубы гораздо более сильного флота противника. Теперь, когда Советы захватили Босфор и Дарданеллы и фактически разгромили Турцию, они практически выиграли войну на юге.- Как вы думаете, что ожидает нас на востоке в ближайшее время? - спросил флаг-офицер.- Думаю, Джеймс, что Советский флот будет в любом случае искать генерального сражения, - отвечал адмирал, - они очень эффективно используют свою палубную авиацию и в нужный момент умело вводят в бой ударные артиллерийские корабли. Вы прекрасно знаете, что они уже, таким образом, разгромили нас в Арктике, а теперь и в Эгейском море.На этом разговор закончился, флаг-офицер отдал честь и покинул каюту адмирала. Арнг еще немного посидел в кресле, потом поднялся, надел китель и фуражку и направился на капитанский мостик. Еще когда ботинки адмирала стучали по трапу, навстречу ему попался дежурный офицер, который доложил: - Господин адмирал, на экране радара появилась групповая воздушная цель, дистанция семьдесят километров. Мы хотели сообщить вам в каюту, но вас уже там не было.- Каково направление движения цели? Вы ее классифицировали? – спросил вице-адмирал.- Цель приближается к нам с северо-запада. Мы считаем, что это не менее десяти самолетов, - ответил офицер.- Играйте боевую тревогу по всем кораблям, - начал отдавать приказы командующий, - приготовится к отражению воздушной атаки. Сообщите адмиралу Мэнсону, что пусть поднимает навстречу противнику два звена истребителей с авианосцев.Через пятнадцать минут поступило сообщение, что в истребители вступили в бой с самолетами противника. «Ну, вот и началось» - подумал адмирал, - «а до Ляодунского полуострова еще более ста миль». В это время расчеты зенитных и универсальных орудий находились в полной готовности и внимательно наблюдали за воздушным пространством, но горизонт вокруг флота был абсолютно чист. В результате этого короткого боевого столкновения американские силы потеряли два истребителя, но и сбили два самолета противника. Вице-адмирал Лесли Арнг рассчитывал выйти на исходные позиции к утру следующего дня и атаковать объекты на полуострове на восходе солнца.Но в его планы были внесены коррективы. На закате 5го мая 1951 года на экранах радаров появилось еще несколько групповых целей. Причем они летели к эскадре с трех сторон. Это были три отряда по десять пикирующих бомбардировщиков под прикрытием тридцати шести истребителей. Заходящее солнце сильно мешало наводчикам зенитных систем и пришлось снова поднимать истребители с авианосцев. В небе снова начался жаркий бой. Истребители закружились в смертельной схватке, а бомбардировщики стремились прорваться к кораблям американского флота.Благодаря заходящему солнцу пяти советским самолетам удалось атаковать авианосцы с запада, и еще шесть прорвались с севера. Ударили универсальные орудия и застучали зенитные автоматы, расположенные на кораблях, но три фугасные авиабомбы весом по 250 кг. поразили авианосец «Орискани». Две взорвались на верхней палубе, разметав в куски около десятка находившихся там самолетов, еще одна поразила взлетную полосу и сделала в ней огромную пробоину, это привело к тому, что авианосец на некоторое время оказался не способен поднимать и принимать самолеты. Аварийные команды корабля начали спешно устранять последствия этих попаданий. Также еще одна бомба попала в сопровождающий авианосное соединение эсминец охранения «Дикэйтор». Двести пятьдесят килограмм взрывчатого вещества просто разворотили среднюю часть корпуса в районе машинного отделения, корабль потерял ход, но остался на плаву. По приказу адмирала Мэнсона один из корветов взял поврежденный корабль на буксир и потащил его в обратном направлении, в сторону Окинавы. На этом вечерний налет закончился, и советские самолеты удалились в сторону Ляодуна. Американцы понесли потери в девять истребителей, советская авиация соответственно потеряла четыре истребителя и три бомбардировщика.К трем часам ночи 6го мая соединение вице-адмирала Арнга заняло исходные позиции в сорока милях восточнее побережья Ляодунского полуострова. На кораблях готовились к началу операции и ровно в 5.00 бомбардировщики, и истребители начали стартовать с авианосцев, строится в группы и уходить в заданном направлении.На побережье Ляодунского полуострова советское командование расположило несколько локаторов дальнего обнаружения, и как только на экранах стали отчетливо наблюдаться отметки групп самолетов, последовала команда: «Истребители на взлет», и «Яки» и «Лавочкины» начали отрываться от взлетных полос и уходить навстречу противнику.Воздушное сражение развернулось сразу в нескольких местах над береговой линией полуострова. В задачу советских истребителей входило, прежде всего, не допустить проникновения бомбардировщиков противника к стратегическим объектам Порт-Артура и Дальнего. Они атаковали звеньями по восемь машин, одни связывали боем американские истребители прикрытия, другие атаковали бомбардировщики. Однако некоторым группам американских TBF-4 «Ньюэвенджер» удалось преодолеть области воздушных столкновений и выйти к целям. По ним открыла огонь зенитная артиллерия прикрывающая объекты. В связи с низкой эффективностью рассредоточенного бомбометания большинство американских бомб легло мимо целей, однако имелись и точечные попадания. Так одна бомба попала в здание железнодорожного вокзала в городе Дальний, две другие угодили на территорию ремонтных мастерских морского порта в Порт-Артуре. Нескольким американским бомбардировщикам удалось нанести удар по месту дислоцирования 202 мотострелковой дивизии, однако потерь среди личного состава воинской части не было, а разрушения ограничились взорванными казармой и несколькими ангарами.Но, особенно стремились американские летчики прорваться к кораблям находящимся на внутренних рейдах и у причалов Порт-Артура и Дальнего. Конечно, все подводные лодки, базирующиеся там, заранее вышли в море и заняли боевые позиции в готовности атаковать американскую эскадру. Надводные боевые корабли находились на внешнем рейде, где была возможность маневрировать и вести огонь по воздушным целям. В гаванях портов Ляодуна остались лишь транспортные и гражданские суда, которых в связи с началом войны, там скопилось достаточно много. Конечно, они давно стояли пустые и бомбы, которые падали на них наносили вред только самим кораблям. Так две бомбы попало в большой транспортный сухогруз «Алтай» водоизмещением в 15600 тонн. Одна пробила верхнюю палубу и взорвалась в пустом носовом трюме, который из-за повреждения обшивки заполнился водой, другая взорвалась в корме, разнеся вдребезги несколько кают экипажа и вызвав сильный пожар. Однако корабль остался на плаву, а экипаж успешно ликвидировал последствия попаданий. Хуже пришлось танкеру «Наливной-24», три стокилограммовые бомбы пробили пустые танки, взорвались внутри, в результате чего образовались большие пробоины, в которые стала поступать забортгая вода. Корабль спасти не удалось, и он за несколько минут погрузился до верхней палубы и сел на грунт в гавани Порт-Артура. В городе-порте Дальний атаке подверглись пассажирский лайнер «Советское приморье», в который попала одна бомба и транспортный корабль «Иркутск» получивший два попадания. Бомбы разрушили палубы и надстройки, а также вызвали небольшие очаги пожаров, которые были успешно ликвидированы.Атака американской палубной авиации продолжалась около двух часов, но ее результаты были, мягко сказать, плачевны. Большинство бомб легло вдали от целей или были просто сброшены, куда попало. Советская истребительная авиация уничтожила 42 бомбардировщика и 37 истребителей противника, потеряв при этом всего 16 своих машин. Еще 9 самолетов сбила зенитная артиллерия. Кроме этого оказалось, что палубные бомбардировщики-торпедоносцы TBF-4 «Ньюэвенджер» оказались слабо приспособлены для нанесения ударов по наземным целям, да и несли недостаточную бомбовую нагрузку. Когда оставшиеся в строю самолеты стали возвращаться на свои авианосцы, адмирал Арнг отдал приказ поднимать вторую волну бомбардировщиков и истребителей чтобы нанести новый удар. Этот ход мог принести хороший успех, так как советские истребители заправлялись и пополняли боекомплект на своих аэродромах. Командование советских сил ПВО, осознавая опасность этой новой угрозы, приказало поднять на перехват резерв из 32 истребителей Як-9П и 16 ночных высотных истребителей Пе-3. Это были те же Пе-2 но имевшие на вооружении по две носовых 23 мм авиационных пушек и предназначенные для перехвата высотных бомбардировщиков.В 13.00 6го мая началось второе воздушное сражение над Ляодунским полуостровом. На этот раз превосходство оказалось на стороне авиации американского флота. Советские летчики дрались отчаянно, но прежде чем основные силы истребительной авиации смогли снова подняться в воздух, значительное количество американских бомбардировщиков смогло прорваться к своим целям. Снова ударили зенитки, но в этот раз американские летчики гораздо более успешно сбросили свои бомбы.На рейде Порт-Артура был потоплен грузовой пароход «Славутич», в который попало целых шесть бомб, разрушены два пирса, поврежден плавучий док и загорелись складские помещения порта. В Дальнем были взорваны и загорелись несколько больших емкостей с топливом. Кроме того получили бомбовые попадания два транспортных корабля «Кузьма Минин» и «Пионер Ставрополья». Часть американских самолетов снова нанесла удар по железной дороге и депо города Дальний. Там имелись серьезные повреждения железнодорожных путей, мастерских, грузовых кранов, были уничтожено несколько тепловозов, некоторое количество вагонов и платформ. Часть бомб упала в жилых кварталах, в результате чего имелись жертвы среди мирного населения. Тем не менее, советской авиации и силам ПВО удалось уничтожить еще 33 бомбардировщика и 25 истребителей врага.В 15.20 советское командование решило нанести ответный удар и в воздух поднялись 58 бомбардировщиков Пе-2М под прикрытием 40 истребителей Ла-11. Они разделились на две группы и направились в сторону американского флота.К этому времени адмирал Арнг отдал приказ разворачиваться на обратный курс, а на авианосцы садились возвращающиеся самолеты. Это привело к тому, что возникла нехорошая ситуация: садящиеся самолеты мешали поднять истребители навстречу советской авиации. Поэтому первой заходящие для атаки самолеты встретила только зенитная артиллерия кораблей.Главной целью, конечно, были американские авианосцы и Пе-2 пикировали на них с разных сторон. Первые же атаки снова накрыли авианосец «Орискани». Четыре бронебойные бомбы БРАБ-250 пробили верхнюю взлетную и вторую ангарную палубы и взорвались во внутренних помещениях корабля. Была повреждены две левые турбинные установки, в результате чего скорость корабля сразу упала до 8 узлов. Разрывы бомб внутри корпуса поразили коммуникации и оборудование, а также вызвали несколько сильных пожаров. Второй жертвой стал эскадренный миноносец «Фэррегат» типа «Мэхэн», бомба весом двести пятьдесят килограмм разворотила палубу и борт в середине корпуса, и корабль мгновенно наполнился водой и пошел на дно. Спустя несколько минут атаке подверглись авианосцы «Корал Си» и «Эссекс». Это были большие корабли, и они представляли отличную мишень для пикирующих бомбардировщиков. Две БРАБ-250 попали в «Корал Си» в результате чего детонировали боеприпасы, приготовленные для самолетов, вернувшихся с Ляодуна. Мощный взрыв разворотил верхнюю палубу, образовав в ней отверстие около 10 метров в диаметре, уничтожил полтора десятка самолетов и вызвал сильный пожар. Еще одна такая же бомба ударила в надстройку авианосца «Эссекс», уничтожив пост управления полетами и мачту с радиолокаторами. На корабле оказалось много убитых и раненых, также погибли командир и старший офицер корабля. Кроме авианосцев удару подверглись также крейсера «Марблехед» и «Денвер» в них попало по две бомбы, которые нанесли им значительные повреждения.Спустя двадцать минут после начала бомбардировки американцы сумели заправить некоторое количество истребителей и начали поднимать их в воздух. Они стартовали с авианосца «Саратога», который остался неповрежденным в ходе первой атаки. В воздухе закипел воздушный бой, но советские Пе-2 сумели провести еще несколько заходов и сбросили бомбы на корабли американского флота. Удалось добиться еще трех попаданий в многострадальный авианосец «Орискани», на нем вспыхнуло топливо, предназначенное для заправки самолетов, и на полуразрушенном корабле возник сильнейший пожар. Тем не менее, поврежденный авианосец со скоростью в десять узлов уходил на восток, оставляя за собой огромный шлейф черного дыма. Для его прикрытия адмирал Арнг оставил два эсминца, два корвета и легкий крейсер «Мемфис». Остальные силы американского флота стали отходить со скоростью в двадцать узлов в сторону Окинавы.«Ну что же, как и предполагалось, атака на советские объекты фактически не принесла желаемых результатов», - думал вице-адмирал Лесли Арнг, находясь в своей каюте, - «сил Советов оказалось вполне предостаточно, чтобы свести результативность наших налетов к минимуму. Хм, кроме этого, мы понесли серьезные потери самолетов, летчиков, да и три авианосца из четырех имеют серьезные повреждения. В общем, вся эта авантюра главного морского штаба фактически окончилась ничем…».

2. В штабах двух флотов.

В штабе Тихоокеанского флота во Владивостоке проходило экстренное совещание, на котором присутствовали командиры почти всех подразделений сил флота. Вел совещание командующий флотом вице-адмирал Иван Васильевич Силантьев:- Товарищи моряки, я собрал вас здесь на срочное совещание, так как сложилась экстренная ситуация. Вчера третье соединение американского флота под командованием вице-адмирала Лесли Арнга совершило нападение на Ляодунский полуостров. Бомбардировке подверглись Порт-Артур, Дальний и некоторые наши объекты в глубине полуострова. Скажу сразу, потери есть, но нашей авиации удалось отразить большинство атак противника, но самое главное ей то, что ей удалось вывести из строя три из четырех американских авианосцев участвовавших в нападении. Таким образом, сейчас сложилась благоприятная ситуация, что бы дать генеральное сражение флоту противника. Некоторые особенности доложит начальник штаба флота.Начальник штаба Тихоокеанского флота контр-адмирал Евгений Петрович Коротков встал и подошел к большой карте Японского моря висевшей на стене. Он взял в руки указку, и умело манипулируя ей начал доклад:- По данным разведки первое соединение американского флота под командованием вице-адмирала Рональда Пака сейчас базируется в Пусане. В его состав входят четыре линкора типа «Айова», два больших крейсера типа «Аляска», четыре тяжелых и четыре легких крейсера. Кроме того в распоряжении Пака находятся авианосцы «Ленсингтон» и «Энтерпрайз». Еще один тяжелый и два легких крейсера его соединения находятся по другую сторону пролива в Сасебо. Третье соединение вице-адмирала Лесли Арнга направляется на Окинаву. У него один линкор, два тяжелых и четыре легких крейсера. Как было сказано ранее, три авианосца находящиеся в его соединении получили тяжелые повреждения. В строю остался лишь авианосец «Саратога» и только его можно направить на помощь первому соединению. Скажу прямо, сейчас наступил очень благоприятный момент для нанесения удара по вражескому флоту в районе Корейского пролива, - закончил доклад начальник штаба.- Какова ситуация на кораблях эскадры? - задал вопрос командующий.Первым заговорил командующий Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Юрий Мефодиевич Даньков: - Все пять линкоров и оба линейных крейсера в любой момент могут выйти в море.- Два тяжелых и четыре легких крейсера находятся в полной боевой готовности, - произнес командующий крейсерской бригадой контр-адмирал Александр Федорович Никоненко.- Лидеры и эсминцы готовы к выходу в море, - добавил командующий легкими силами флота контр-адмирал Петр Васильевич Бобров.- На авианесущих крейсерах «Русь» и «Орел» мы полностью переформировали авиационные группы. Теперь в их состав входят только бомбардировщики Ту-2МК и истребители Ла-9К в соотношении один к трем, - доложил командующий авианосной группой контр-адмирал Василий Иванович Кольцов.- Ну что же, похоже, наступил решающий момент для генерального сражения, - снова заговорил командующий флотом, - оперативные планы подобных столкновений мы разрабатывали еще до войны. Начальник штаба, каковы перспективы наших действий?- Оценивая сложившееся положение, считаю целесообразным преступить к проведению данной операции немедленно, - продолжил докладывать контр-адмирал Евгений Петрович Коротков, - первыми в море выйдет бригада крейсеров. В задачу, которой, входит выманить из Пусана основные силы адмирала Пака. Для этого они войдут в северную часть Корейского пролива, где завяжут бой с противником и оттянуть его в Японское море. К этому времени основные силы нашей эскадры займут позицию к юго-востоку от острова Дажелет. Авианосная группа будет находиться немного севернее, и прикрывать линкоры. Когда наши крейсера и противник окажутся в южной части Японского моря, мы введем в бой два линейных крейсера. Такая ситуация должна заставит американского командующего ввести в сражение свои основные линейные силы, которые мы и встретим южнее Дажелета. Конечно, американское командование бросит на помощь своему первому соединению корабли адмирала Арнга, но их путь от Окинавы до южной части Японского моря займет как минимум двое суток. Этого времени вполне достаточно, что бы мы смогли завершить операцию. И в заключении хочу добавить, все находящиеся в море советские подводные лодки получили приказ, занять новые боевые позиции в соответствии с проведением данной операции. Подводники поддержат флот в предстоящем сражении.- Итак, диспозиция всем понятна. Подробные инструкции получите у начальника штаба. Кто-нибудь хочет высказаться? - произнес адмирал Силантьев.- Кто поведет линейные крейсера? - спросил командующий эскадрой.- Линейными крейсерами будет командовать младший флагман эскадры контр-адмирал Павел Михайлович Харитонов, - ответил начальник штаба.-Товарищи моряки, данной операции решено присвоить наименование «Макаров», если нет более вопросов, то прошу получить у начальника штаба соответствующие директивы и немедленно приступить к их выполнению, - закончил совещание командующий флотом.…Уже спустя два часа жители Владивостока наблюдали, как бригада крейсеров тихоокеанской эскадры покидала свою родную гавань. Вслед за ними уходили эскадренные миноносцы и лидеры. Но каково было их удивление, когда на следующее утро они обнаружили абсолютно постой рейд. Вся Тихоокеанская эскадра просто исчезла.Конечно, о выходе в море главных сил Тихоокеанского флота Советского Союза достаточно быстро стало известно и американскому командованию. В штабе военно-морских сил Тихоокеанского флота США в Перл-Харборе также началось срочное совещание.Командующий Тихоокеанским флотом адмирал Джонатан Фергюс задал вопрос, который волновал всех присутствующих: - Господа, штабом флота только что получил информацию, что сегодня ночью весь флот Советского Союза исчез из гавани Владивостока. Возникает два резонных вопроса: Куда он направляется и зачем?- У нас имеются данные, что подводные лодки Советов активизировали свою деятельность в районе Курильских островов и вблизи острова Хоккайдо, - произнес начальник разведки флота.- Вы считаете, что русские хотят нанести удар по нашим силам в Хакодате? – спросил командующий.

- Это наиболее вероятно. В состав соединения вице-адмирала Джона Рейса входят линкор «Калифорния», тяжелые крейсера «Фолл-Ривер» и «Мэкон», легкие крейсера «Винсенс» и «Пасадена», а также авианосец «Хэнкок». Силы Советского флота превосходят его в несколько раз, и в случае прямого боестолкновения они просто уничтожат соединение Рейса. Тем более они явно не смирились с потерей острова Кунашир и горят желанием отвоевать его обратно, - высказал свое мнение начальник штаба флота вице-адмирал Роберт Циликс.

- Да подобный вариант развития событий наиболее вероятен. Особенно теперь, когда Советы добились огромных успехов в Арктике и захватили турецкие проливы, - прокомментировал ситуацию адмирал Джонатан Фергюс, - Итак, что нам следует предпринять, чтобы избежать неприятностей?

- Следует немедленно направить адмиралу Рейсу подкрепление, но пока оно обогнет Японию, русские будут уже в районе Курильского архипелага, - сказал начальник штаба.

- Что вы предлагаете? - спросил командующий флотом.

- Самый оптимальный вариант направить часть первого соединения адмирала Пака. Его корабли могут просто пересечь Японское море и достичь пролива Цугару раньше, чем русские обогнут Японию с севера. Предлагаю направить туда большой крейсер «Аляска», два тяжелых и два легких крейсера. Можно конечно направить один авианосец, но их в наличие у адмирала Пака всего два, и я опасаюсь, что его могут атаковать советские подводные лодки. Крейсера достигнут цели гораздо быстрее. Кроме этого направим один тяжелый и два легких крейсера из Сасебо, - доложил адмирал Циликс.

- Да, но этого явно недостаточно для противодействия русским, - произнес командующий, - может, имеет смысл задействовать часть линкоров первого соединения?

- Я думаю, не стоит рисковать линейными силами, иначе мы оставим без прикрытия Корейский пролив и транспортные коммуникации, - ответил начальник разведки, - скорее всего Советский флот будет огибать Японию через пролив Лаперуза. Кроме этого на Южном Сахалине сконцентрированы большие десантные силы русских, из чего можно заключить, что главной целью противника является Кунашир.

- Хорошо, немедленно передайте приказ адмиралу Паку о переброске крейсерского отряда на север. Также известите обо всем этом адмирала Рейса. Пусть он готовится к встрече с советскими кораблями, - начал отдавать приказы адмирал Джонатан Фергюс, - и сообщите о последних событиях в главный морской оперативный штаб и министерство.

После того как морской министр Майкл Реймонд выслушал сообщение из Перл-Харбора он сразу задал вопрос который у него давно зрел в голове: - Такая ситуация очень непонятна. Вы не предполагали, что советские корабли могут, не только могут атаковать наше пятое соединение, но и выйти на оперативный простор Тихого океана, где соединиться со своими крейсерами, базирующимися на Камчатке?

- Да вероятность этого очень велика, - ответил начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман.

- И что же тогда мы будем делать? - спросил морской министр.

- Я немедленно отдам распоряжение адмиралу Фергюсу привести в боевую готовность все наши силы в Перл-Харборе, на Аляске, а также на западном побережье США, - произнес адмирал Шерман, - думаю, стоит перебросить в Перл-Харбор введенные в состав флота из резерва два линкора и авианосец.

- Хорошо, немедленно приступайте к необходимым действиям и держите меня в курсе всех последующих событий, - ответил министр Реймонд.

3. Разгром.

Главные ударные силы Тихоокеанской эскадры в составе пяти линейных кораблей двигались семнадцати узловым ходом в южном направлении. С обеих сторон соединение прикрывали эскадренные миноносцы, а немного восточнее шли два линейных крейсера.

Находящемуся в адмиральской каюте флагманского линкора «Ретвизан» командующему эскадрой вице-адмиралу Юрию Мефодиевичу Данькову принесли шифрованную радиограмму из штаба флота. Он внимательно перечитал ее несколько раз и вызвал к себе главного штурмана эскадры. Когда офицер в чине капитана второго ранга вошел в каюту адмирал произнес: - От одной из наших подводных лодок находящихся в восточной части Японского моря получены следующие сведения: «Группа кораблей американского флота в составе одного большого крейсера, двух тяжелых, двух легких крейсеров и шести эсминцев проследовала курсом на северо-восток со скоростью двадцать узлов» далее следуют координаты и время контакта в районе островов Оки. По всей видимости, американское командование считает, что мы двигаемся в сторону Хоккайдо. Рассчитайте, на какое расстояние удалятся эти корабли к моменту, когда мы достигнем параллели острова Дажелет?

- Слушаюсь, будет выполнено через двадцать минут, - ответил офицер.

- Я направляюсь на мостик, принесите расчеты мне туда, - закончил разговор командующий эскадрой.

В боевой рубке «Ретвизана» вице-адмирал Даньков внимательно выслушал следующий доклад старшего штурмана эскадры: - Если корабли противника будут двигаться со скоростью двадцать узлов, то к моменту, когда наша эскадра достигнет параллели острова Дажелет они пройдут шестьдесят процентов расстояния от Пусана до Сангарского пролива. При достижении нами параллели островов Оки они удалятся на семьдесят пять процентов вышеуказанного расстояния.

- Так значит, мы обнаружим себя, где то в этом промежутке, - начал рассуждать командующий, - как только достигнем Дажелета, пусть крейсерская бригада увеличит скорость до двадцати пяти узлов и преступает к первой фазе операции.

- Значит, адмирал Пак серьезно ослабил свои силы? - спросил капитан флагманского линкора Олег Николаевич Семенов.

- Да, события разворачиваются благоприятно нам, американское командование считает, что мы направляемся к Хоккайдо, а возможно и в Охотское море к Курильским островам, - ответил адмирал, - теперь главная задача выманить Пака из Пусана и дать ему генеральное сражение.

- Интересно, когда они поймут что ошибаются, они отдадут приказ своим кораблям возвращаться или идти далее? - снова спросил капитан.

- Оба варианта для них крайне неблагоприятны. Мы можем отрезать им путь назад и встретить их крейсера уже после сражения с главными силами. При этом у нас в обоих случаях перевес сил. На месте американского командования я бы отдал приказ кораблям следовать далее в Хакодате, - подытожил вице-адмирал.

В этом небольшом разговоре в боевой рубке линкора «Ретвизан» как, оказалось, было, предвидение дальнейших событий.

Вечером 8 мая вице-адмиралу Рональду Паку доложили, что советские крейсера замечены на параллели Пхохана то есть практически на входе в Корейский пролив. Адмирал Пак серьезно задумался: «Что же это такое, либо русские проводят отвлекающую операцию, либо штаб американского флота жестоко просчитался в своих расчетах и Советы всей своей силой атакуют мое ослабленное соединение. В этом случае, они могут перерезать транспортные коммуникации из Японии в Корею или просто уничтожат нас прямо на рейде Пусана». В 19.00 адмирал отдал приказ выводить все боевые корабли первого соединения американского тихоокеанского флота в море.

9 мая 1951 года в праздник Победы в Великой Отечественной Войне произошли события, которые стали фактически переломными в противоборстве на Тихом океане двух мировых империй.

В 06.00 на расстоянии в двести миль северо-восточней Пусана бригада крейсеров эскадры Тихоокеанского флота Советского Союза вступила в бой с американскими крейсерами под командованием контр-адмирала Реймонда Дарка. Соотношение сил было примерно равным: против большого крейсера «Гуам», двух тяжелых и двух легких крейсеров первого соединения Советский флот выставил два тяжелых и четыре легких крейсера. Против шести американских эсминцев действовали три русских лидера и три эсминца. Обе стороны открыли огонь с дистанции в 120 кабельтовых, обмениваясь фугасными снарядами и непрерывно маневрируя, соответственно подобная тактика, да на таком большом расстоянии практически не приводила к попаданиям в цель. Понимая это, через полчаса после начала боя командир бригады крейсеров контр-адмирал Александр Никоненко увеличив скорость отряда до 34 узлов, повел свои корабли на сближение. Когда дистанция сократилась до 70 кабельтовых, он резко развернул отряд на восток и задействовал всю артиллерию, расположенную по правому борту. Подобный маневр совершил и контр-адмирал Дарк. Теперь бронебойные снаряды прошивали защиту и поражали внутренние системы, а фугасные разрушали надстройки, трубы и небронированные части кораблей. Двадцать минут длилась подобная огневая дуэль и, на кораблях обеих сторон возникали повреждения и бушевал огонь. В 06.50 адмирал Никоненко начал разворачивать свою бригаду на север, вслед за ним устремились и американцы. В задачу русского отряда входило оттянуть противника как можно дальше в акваторию Японского моря, где его уже поджидали два мощнейших линейных крейсера Советского флота «Пересвет» и «Ослябя». Все именно так и получилось. Американский адмирал посчитал, что противник отступает и начал его активно преследовать в северном направлении.

Примерно в это же время вице-адмирал Рональд Пак развернул свои основные силы в пятидесяти милях северо-восточней Пусана и двинул их курсом на север. Впереди, под прикрытием эскадренных миноносцев, двигались четыре громадины сильнейших линкоров американского флота типа «Айова». На расстоянии в двадцать миль по корме в сопровождении эскорта шли два ударных авианосца «Ленсингтон» и «Энтерпрайз» с палуб, которых были готовы в любой момент подняться в воздух 46 бомбардировщиков-торпедоносцев и 62 истребителя. Американский командующий полагал, что двигаясь в северном направлении, закроет советским крейсерам пути отхода и далее уничтожит их всей мощью своего флота. Возможно, планы Рональда Пака были бы вполне и реализуемы, но он и не подозревал, что с северо-запада к его соединению приближались все основные силы Тихоокеанского флота Советского Союза.

Итак, ничего неподозревающие американские корабли все более, со скоростью в 25 узлов, удалялись от корейских берегов в акваторию Японского моря, когда в 16.40 летчики американского самолета разведчик FA-26C с авианосца «Ленсингтон», неожиданно, сквозь разрывы облаков, увидели эскадру советских линейных кораблей. В радиоэфире раздался истеричный крик: «Внимание, наблюдаю крупные боевые корабли. Они движутся в юго-восточном направлении. Похоже, это главные силы русских…», далее следовали координаты и снова «... нас атакуют истребители… о господи, нас подбили, падаем», после этих слов в эфире наступила тишина. К этому времени расстояние между противоборствующими флотами составляло около 90 миль, поэтому спустя полчаса русские и американцы увидели друг друга на экранах своих радаров.

- «Время вечернее, вступать в ночной бой не желательно, самолеты должны успеть нанести удар до захода солнца» - подумал вице-адмирал Рональд Пак и приказал поднимать с авианосцев две ударные группы, состоящие из 32 «Ньюэвенджеров» и 42 «Корсаров». Но и с советских авианесущих крейсеров уже стартовали 48 истребителей Ла-9К, перед которыми была поставлена задача: перехватить, связать боем и уничтожить самолеты врага на подступах к основным силам эскадры. В 18.00 как раз где то посередине расстояния между двумя флотами начались первые воздушные схватки, через полчаса советским летчикам-истребителям удалось рассеять почти все штурмовые группы американских бомбардировщиков и торпедоносцев, но некоторым самолетам противника удалось прорваться к советским кораблям, где их встретил шквальный огонь универсальных орудий и зенитных автоматов. Потеряв еще шесть машин, американские летчики сбросили свой бомбовой груз в море и стали уходить в сторону своих кораблей. Единственным успехом этого нападения было попадание торпеды в шедший справа от основных сил флота эскадренный миноносец «Боевой», которому взрывом оторвало кормовую часть. По приказу командующего моряки открыли кингстоны, и экипаж перешел на подошедший эсминец «Бравый», в 19.37 поврежденный корабль скрылся в волнах Японского моря. Всего в этом первом воздушном сражении американцы понесли потери в количестве 26 бомбардировщиков и 18 истребителей, советская сторона потеряла 14 истребителей.

Около 20.00 обе эскадры начали маневрирование, что бы занять наилучшую позицию для артиллерийского боя. Адмирал Пак развернул свои корабли на северо-запад и выстроил их в линию, при этом он послал радиограмму с приказом крейсерам адмирала Дарка атаковать советские корабли с востока. Командующий Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Юрий Мефодиевич Даньков построил свои пять линкоров строем уступа и двинулся контркурсом навстречу противнику. В 20.17 с дистанции в 120 кабельтовых противники одновременно открыли огонь.

Получив приказ командующего, находившиеся в пятидесяти милях восточнее крейсера адмирала Дарка повернули курсом на запад, спеша на помощь основным силам флота и отстреливаясь от преследующей их советской крейсерской бригады, но неожиданно перед ними возникли два советских линейных крейсера контр-адмирала Павла Михайловича Харитонова. С дистанции в 95 кабельтовых двадцать четыре советских 356 мм орудия извергли 530 килограммовые снаряды в направлении американских кораблей, и уже второй залп привел к прямым попаданиям. Три снаряда ударили прямо в носовую часть большого крейсера «Гуам», флагманского корабля контр-адмирала Реймонда Дарка. Они пробили верхнюю палубу и взорвались, превратив полубак в груду искореженного и объятого огнем металлолома. Еще спустя шесть минут три других снаряда попали в правый борт американского большого крейсера. Бронебойные наконечники легко прошли сквозь слабозащищенную 28 мм броней верхнюю часть вертикального борта и, проломив еще несколько переборок, снаряды взорвались глубоко внутри корпуса, вызвав огромные повреждения и разрушения. Над крейсером поднялись новые языки пламени и шлейфы черного дыма.

Такое положение для американцев было очень скверным, так как в результате просчета своего командования крейсера адмирала Дарка оказались под перекрёстным огнем. Спереди их в упор расстреливали два линейных крейсера адмирала Харитонова, а сзади вели огонь тяжелые и легкие крейсера адмирала Никоненко. Осознавая это, контр-адмирал Дарк немедленно скомандовал своим кораблям «поворот все вдруг курсом на юг», пытаясь вывести гибнущий отряд из-под огня, но к этому времени расстояние между кораблями сократилось уже до 70 кабельтовых и русские дополнили плотность огня за счет орудий среднего калибра. В 21.05 три 356 мм бронебойно-подкалиберных снаряда с линейного крейсера «Ослябя» пробивают 9 дюймовую броню «Гуама» в районе машинного отделения, при этом правый турбозубчатый агрегат выходит из строя, а внутрь корпуса начинает поступать большое количество воды. В результате скорость большого крейсера сразу падает до 25 узлов.

Здесь следует сделать небольшое отступление и рассказать более подробно о таких экзотических кораблях как «большие крейсера» типа «Аляска». Эти спроектированные еще до начала второй мировой войны, но построенные только к самому ее концу, оказались одними из наиболее несчастливых единиц огромного флота, которым обладали Соединенные Штаты - тогда уже первая морская держава мира. Слишком большие и дорогие для того, чтобы использоваться в качестве крейсеров, они оказались слишком слабы и уязвимы для крупнокалиберных снарядов, так как при огромном водоизмещении около 30000 тонн для достижения высокой скорости в 33 узла пришлось существенно пожертвовать броневой защитой. Так как в американском флоте была принята система бронирования в виде цитадели (коробки), фактически, борта крейсера были защищены лишь 229 мм броней, а суммарная толщина основной горизонтальной броневой палубы составляла около 100 мм. Кроме этого из-за непродуманных обводов корпуса «большие крейсера» имели крайне плохую манёвренность и обладали склонностью к бортовой качке. Все эти недостатки данного проекта были следствием того, что американцы фактически никогда не занимались подробной разработкой кораблей такого класса как линейные крейсера, за исключением разве крайне неудачного «Ленсингтона» перестроенного в дальнейшем в авианосец. Из шести заказанных флотом «больших крейсеров» было построено всего три и все они были приданы Тихоокеанскому флоту США. В принципе «Аляски» соответствовали советским линейным крейсерам проекта «92, 92-бис» («Чесма» - «Куйбышев»), при этом значительно уступая им в броневой защите, ну а с более мощными линейными крейсерами проектов «96, 96-бис» («Пересвет» - «Сталинград») они вообще не шли ни в какое сравнение. Даже 26 тыс. тонный «Рюрик» являясь гораздо более скоростным, превосходил громоздкие «Аляски» в бронировании и огневой мощи. Но вернемся в слегка штормующее Японское море:

В 21.08 над замыкающим строй легким крейсером «Коламбия» неожиданно вздымается столб огня и дыма. Страшный взрыв, фактически испаривший треть корпуса корабля был вызван проникновением советского бронебойного снаряда в артиллерийские погреба кормовых башен главного калибра. Оставшаяся передняя часть корпуса «Коламбии» поднялась вертикально и стала быстро уходить под воду, однако не успела она погрузиться до передней дымовой трубы, как произошла серия новых сильных ударов. Это забортная вода заливала раскаленные котлы, и они лопались, окончательно разрывая корпус корабля, и в результате, всего через несколько секунд носовая оконечность крейсера скрылась в водах Японского моря. Из 1225 человек экипажа легкого крейсера «Коламбия» американский эсминец «Карни» подобрал с поверхности чудом уцелевших четверых моряков.

Спустя четыре минуты в поврежденный «Гуам» попадает еще три снаряда с линейного крейсера «Пересвет», один из них выводит из строя носовую двенадцатидюймовую башню «B» заклинив кольцевой погон. Два других пробивают носовую надстройку и разрушают внутренние помещения. Кроме этого крейсер постепенно разрушается среднекалиберными снарядами, на нем уничтожено значительное количество универсальных орудий и зенитных установок, разбиты надстройки, мачты, трубы, шлюпки, повреждены многие системы и коммуникации. К этому времени за счет подводных пробоин и контрзатопления части отсеков «Гуам» принял около 1200 тонн воды и снизил скорость до 17 узлов. Понимая, что «большой крейсер» находится на грани гибели, контр-адмирал Реймонд Дарк отдает приказ: двум тяжелым крейсерам обойти «Гуам» с кормы и встать между ним и советскими линейными крейсерами. Капитаны «Индианаполиса» и «Портленда» выполняя приказ командующего, совершают маневр, и теперь тяжелые русские снаряды бьют по корпусам и надстройкам их кораблей. «Индианаполис» почти сразу лишается дымовой трубы, на «Портленде» уничтожен передний командно-дальномерный пост и сбита фок-мачта, в бортах и надстройках появляются многочисленные пробоины от советских снарядов.

К этому времени четыре легких крейсера бригады адмирала Харитонова пользуюсь превосходством в скорости, охватывают крыло американского отряда и начинают обстреливать медленно отходящий повреждённый «Гуам» с левого борта. 180 миллиметровые снаряды советских крейсеров «Варяг» и «Олег», и 152 мм «Дианы» и «Паллады» рвут американский крейсер на куски. В его бортах появлялись все новые пробоины, а надстройки превращались в груду объятого огнем искореженного металла, еще три русских снаряда пробивают броню в ниже ватерлинии, и морская вода стала заливать внутренние отсеки по левому борту. Изуродованный «Гуам» все глубже садиться в море кормовой частью, а его скорость падает до 12 узлов. В это время тяжелые крейсера «Баян» и «Громобой» подвергли жестокому обстрелу оставшийся в одиночестве легкий крейсер «Кливленд». В течение нескольких минут в него попало около десяти 280 мм крупнокалиберных снарядов и три десятка снарядов среднего калибра. Это привело к таким огромным разрушениям, что изуродованный и пылающий корабль просто завалился на левый борт и пошел ко дну. Эсминцы «Кэссен» и «Янгстаун» подняли на борт всего 293 человека, таким образом, в пучине Японского моря погибло еще 962 американских моряка.

Контр-адмирал Реймонд Дарк, видя, что его соединение фактически подвергается полному уничтожению, отдает последний приказ капитанам двух тяжелых крейсеров своего отряда уходить полным ходом. «Портленд» и «Индианаполис» развив скорость в 30 узлов и отстреливаясь из кормовых орудий, устремились на юг. К 22.00 американский большой крейсер погрузился в море до самой кормовой башни «С», и окончательно остановился. Эскадренные миноносцы подошли к гибнущему «Гуаму» и стали снимать с него экипаж, последними сошли капитан корабля и контр-адмирал Реймонд Дарк. Спустя полчаса к полузатопленному, дрейфующему «Гуаму» приблизился советский крейсер «Паллада» и выпустил по нему три торпеды. Раздались мощные взрывы, и американский корабль быстро скрылся в волнах Японского моря.

К этому времени главные силы противоборствующих сторон, обмениваясь артиллерийскими залпами, разошлись на контркурсах. При этом американские линкоры вице-адмирала Пака оказались гораздо севернее главных сил Тихокеанской эскадры. В 22.30 Рональд Пак начал совершать поворот своего соединения в западном направлении для последующего отвода сил на юг. Это было обусловлено тем, что американский командующий уже получил известие о разгроме своего крейсерского отряда и в серьез опасался, что теперь на него навалятся все силы Советского флота. Положение могла спасти палубная авиация, но наступившая ночная темнота свела на нет возможность ее применения, поэтому американские линейные корабли стали отходить в южном направлении постепенно приближаясь к берегам Корейского полуострова.

К 00.00 10 мая линейные крейсера контр-адмирала Павла Харитонова и крейсерский отряд контр-адмирала Александра Никоненко подошли к месту сражения главных сил противоборствующих сторон. Они вышли с юго-востока по отношению к американским линейным кораблям и обрушили на них всю свою огневую мощь, это привело к тому, что соединение адмирала Пака оказалось под перекрестным огнем. Двигаясь в юго-западном направлении к берегам Кореи, оно обстреливалось с юго-востока русскими крейсерами, а с востока основными силами эскадры вице-адмирала Юрия Данькова. Путь к отступлению был отрезан, и на четыре американских линкора типа «Айова» обрушилась вся огневая мощь Тихоокеанской эскадры Советского Союза. Пять линкоров, два линейных, два тяжелых и четыре легких крейсера приблизились на дистанцию в 50-60 кабельтовых и задействовали всю свою артиллерию. Шквал советских снарядов превращал лучшие линейные корабли флота Соединённых Штатов Америки в объятую огнем груду искореженного металлолома. Вот как впоследствии рассказывал в интервью для журнала «The Reader’s Digest» об этом страшном ночном сражении старший артиллерист линкора «Миссури» лейтенант-коммандер Эдвард Снол:

«С начала сражения в наш линейный корабль попало около пяти крупнокалиберных снарядов противника. Три из них попали в основной броневой пояс и взорвались на нем, еще два пробили верхнюю небронированную часть борта в носовой части, разворотили верхнюю палубу и несколько внутренних помещений. В течение всего сражения я находился в посту управления артиллерийским огнем, который располагался над главной броневой рубкой, откуда руководил действиями всех орудий линкора.

Первоначально мы вели огонь по русским линкорам, с которыми разошлись на контркурсах, однако после маневрирования нам пришлось отбиваться от противника с двух сторон. Я скорректировал действие башен главного калибра таким образом, что бы передние вели огонь по главным силам противника, а кормовая башня «С» по крейсерам которые настигали нас с юго-востока. Конечно, положение было очень неприятным, так как русские снаряды непрерывно падали вокруг корабля, но, тем не менее, наступившая ночная темнота прикрывала нас от противника. Чтобы повысить эффективность артиллерийского огня противник начал приближаться и в 00.07 корабль содрогнулся от серии сильных удара. По внутренней связи сообщили, что в «Миссури» попало сразу три крупнокалиберных снаряда с линейных крейсеров противника. Они ударили по левому борту в районе кормовой надстройки и башни «С», пробили броневой пояс, внутренние переборки, и уничтожили элеватор подачи боеприпасов в башню 127 мм орудий и зенитным установкам. Также отказали системы подачи электроэнергии в кормовую надстройку, и возник сильный пожар. Почти сразу после этого нас накрыли снаряды с левого борта. Два пронеслись над второй носовой башней «В», а третий ударил в правую носовую башенную установку 127 мм орудий и превратил ее в груду искореженного металла.

Несмотря на темное время суток и то, что мы двигались с максимальной скоростью, русские все более настигали нас и сокращали дистанцию. Когда расстояние достигло 50 кабельтовых, артиллерийский огонь достиг апогея. Над нами непрерывно свистели снаряды и, практически каждые пятнадцать секунд наш линейный корабль получал одно или несколько попаданий. В 00.40 мне доложили, что два тяжелых снаряда ударили в кормовую башню главного калибра, погнули броневые листы с правой стороны и сорвали часть горизонтальной защиты. При этом погиб весь персонал правого орудия, и командный состав башенной установки, а это порядка 20 человек. Однако два оставшихся орудия продолжали действовать и самостоятельно вели огонь по противнику.

Спустя пару минут, еще одним прямым попаданием, был уничтожен расположенный на верхнем ярусе задней надстройки кормовой командно-дальномерный пост, и мне пришлось перевести управление огнем кормовых установок на себя.

Я скажу прямо: Фактически мы были как на ладони и представляли отличную мишень для русских, так на корабле бушевало множество пожаров».

Американский командующий прекрасно осознавал, что над его кораблями нависла угроза полного уничтожения, и запросил срочной помощи у базирующейся на побережье Корейского полуострова армейской авиации. В ответ пришло сообщение, что применение авиации ночью крайне неэффективно и самолеты стартуют перед рассветом. Таким образом с учетом того что летчикам потребуется более двух часов, что бы достигнуть места боя, и бомбардировщики появятся не ранее 6 утра, Рональд Пак понимал, что придется рассчитывать только на собственные силы, но он и не мог предполагать, что самое худшее было впереди.

В 01.07 над замыкающим колонну линкором «Висконсин» поднялся огненно-дымный столб, и огромный водоизмещением в 50000 тонн покрытый толстой броней корабль раскололся на две части в районе носовых башен и передней надстройки. Остатки носовой оконечности быстро ушли под воду, а оставшаяся часть приподнялась на несколько секунд в воздух, рухнула в море, и быстро завалилась на правый борт. Через несколько секунд взорвались раскаленные котлы, вверх взметнулось состоящее из пара и черного дыма облако и изуродованные остатки одного из лучших линейных кораблей Соединённых Штатов Америки быстро скрылись в волнах Японского моря. При этом 2800 человек экипажа линкора «Висконсин» навсегда ушли в небытие.

Потрясенные и шокированные этим быстрым и завораживающим зрелищем люди молчали, а в голове у вице-адмирала Рональда Пака вертелась только одна мысль: «… и так будет со всеми моими кораблями», но бой продолжался, и русские снаряды продолжали осыпать оставшиеся корабли первого соединения американского флота. Теперь в наиболее тяжелое положение попал оказавшийся замыкающим линейный корабль «Нью-Джерси» и к 02.00 него попало около порядка тридцати снарядов различного калибра. На корабле действовала только вторая башня «B», две другие были выведены из строя прямыми попаданиями. Из 127 мм установок среднего калибра ответный огонь вели только две. Обе надстройки были разрушены, уничтожены оба командно-дальномерных пункта, на корабле бушевало множество пожаров. Кроме этого через подводные пробоины поступали тонны воды, и линкор постепенно кренился на правый борт и погружался носом в море, при этом его скорость снизилась до 20 узлов. Видя бедственное положение корабля, адмирал Пак отдал приказ капитану «Нью-Джерси» следовать кратчайшим курсом к берегам Кореи. Оставшиеся в его распоряжении линкоры «Айова» и «Миссури» развили скорость в 32 узла и стали удаляться в направлении Пусана.

Так как сражение значительно сместилось на юго-запад, и появилась опасность появления береговой авиации противника, в 02.15 командующий Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Юрий Мефодиевич Даньков приказал прекратить преследование и отходить на север, к советским берегам. Однако всего в 150 милях юго-восточнее находилась авианосная группировка противника, и это представляло серьезную опасность для советского флота. В 3.50 10 мая он поднял с авианесущих крейсеров «Русь» и «Орел» все имеющиеся в наличии бомбардировщики и большую часть истребителей, и бросил их на поиск и уничтожение американских авианосцев. В ответ, командующий первым соединением американского флота, вице-адмирал Рональд Пак отдал аналогичный приказ и с «Ленсингтона» и «Энтерпрайза» стали стартовать американские «Ньюэвенджеры» и «Корсары».

И вот, наконец, теперь удача улыбнулась американцам. Несмотря на активное противодействие советских истребителей в 04.35 большой группе из 12 американских бомбардировщиков-торпедоносцев TBF-4 «Ньюэвенджер» и 4 истребителям F4U «Корсар» просто посчастливилось выйти прямо на крейсерскую бригаду контр-адмирала Александра Федоровича Никоненко. Зенитные автоматические пушки и универсальные орудия крейсеров и эсминцев открыли сильный заградительный огонь, но американские самолеты рассредоточились и пытались атаковать корабли с разных направлений. В легкий крейсер «Олег» попало две 227 кг бронебойно-фугасные бомбы, но разрушения ограничились небронированными частями корабля, Одна попала прямо в плутонг орудий среднего калибра и уничтожила два 100 мм универсальных орудия и две установки 37 мм автоматических пушек вместе со всеми расчетами. Вторая поразила «Олег» в носовой части перед передней башней главного калибра, пробила две палубы и взорвалась, уничтожив пять матросских кубриков и столовую экипажа, при этом внутри корпуса возник сильный пожар. Еще одна такая же бомба поразила тяжелый крейсер «Баян». Пройдя сквозь верхнюю палубу в районе правого машинного отделения она ударила в скос внутренней основной броневой палубы где и взорвалась. Удар оказался настолько сильным, что толстые броневые плиты оказались выгнутыми и деформированными, а небронированные поперечные переборки полностью разворотило и искорежило. При этом оказался поврежден один из элеваторов подачи снарядов среднего калибра и сорвано с креплений расположенное на верней палубе 100 мм артиллерийское орудие, но главным повреждением оказалось то, что от внутренней детонации потекли расположенные ниже броневой палубы холодильники правого турбозубчатого агрегата, и его пришлось остановить. Однако все-таки защитные действия советской палубной авиации были настолько эффективны, что большинство летчиков американских TBF-4 сбросили свой бомбовой груз вдалеке от целей и развернулись на свои авианосцы. Тем не менее, бригаде крейсеров пришлось снизить скорость до 15 узлов, но это было уже не принципиально, так как советская эскадра уходила на север к родным берегам. Всего же этих ночных боестолкновениях советские истребители и зенитная артиллерия кораблей уничтожили 18 американских бомбардировщиков и 26 истребителей, потеряв при этом 15 своих самолетов.

10 мая 1951 года в 05.10 авианосное соединение противника было обнаружено группой советских самолетов в 130 милях северо-восточнее Пусана и, началась последняя битва в этом грандиозном сражении. Против 18 бомбардировщиков Ту-2МК и двадцати пяти истребителей Ла-9К противодействовали двадцать семь американских палубных истребителей F4U «Корсар» из состава последнего резерва американской палубной авиации не считая зенитной артиллерии двух авианосцев и кораблей сопровождения. Тем не менее, девяти советским бомбардировщикам сразу удалось нанести с пикирования удар по американскому авианосцу «Энтерпрайз». Две БРАБ-250 пробили взлетную палубу в средней части корабля и взорвались, поразив при этом значительное количество стоящих там самолетов и летно-технический персонал, также начались разрывы авиационных боеприпасов и вспыхнул пожар в районе систем заправки самолетов топливом. Пожарные команды начали борьбу с огнем, но спустя всего несколько минут в корабль угодило еще три бронебойно-фугасные авиабомбы. Одна попала в надстройку, пробила крышу командной рубки и взорвалась внутри, уничтожив всех, включая капитана, командный состав корабля и авиагруппы. Еще две бронебойные бомбы прошли сквозь две палубы и, взорвавшись глубоко в трюме, вызвав воспламенение основных цистерн с авиационным топливом, в результате этих попаданий огонь быстро распространился через развороченные и искореженные взрывами переборки и палубы, и охватил значительную часть авианосца, при этом много членов из его экипажа сгорело заживо. Контроль над охваченным пламенем кораблем оказался полностью потерян и, пытаясь спастись, обожжённые и израненные американские моряки бросались с высоких бортов в холодную воду. Самый титулованный американский корабль времен Второй мировой войны, прошедший сквозь огонь почти всех основных сражений на Тихом океане и имеющий на счету 20 Battle Stars - «Боевых звезд» дрейфовал по поверхности Японского моря в виде огромного пылающего факела и, фактически это были последние минуты агонии легендарного «Энтерпрайза».

Второй американский авианосец «Ленсингтон» сумел успешно отразить все атаки советских бомбардировщиков, при этом его зенитчикам удалось уничтожить три самолета. Находящийся на нем командующий авианосной группой контр-адмирал Джордж Берри отдал приказ кораблям эскорта подойти к гибнущему «Энтерпрайзу» и снять с него экипаж. Немного спустя изуродованный, неуправляемый и объятый огнем корабль был добит торпедами с эсминцев и в 06.15 скрылся в немного штормующих водах северной части Корейского пролива. Возвращающиеся после боя американские самолеты садились на «Ленсингтон», но потери палубной авиации оказались столь велики, что места на палубах хватило всем оставшимся в живых.

На этом сражение в Японском море закончилось, но американцев ждала еще одна серьезная неприятность. Тяжело поврежденный линейный корабль «Нью-Джерси» с большим трудом добрался до небольшого корейского порта Ульсан, но к этому времени он принял внутрь корпуса такое большое количество тонн забортной воды, что уже с трудом держался на плаву. Линкор пришлось посадить на отмель, где он и затонул спустя пару часов. Оставшиеся два линкора вице-адмирала Рональда Пака («Айова» и «Миссури») вернулись в гавань Пусана, имея такое количество различных повреждений, что им требовался продолжительный многомесячный ремонт. Ну и подводя итоги этой битвы можно сделать следующее заключение: фактически, в результате сражения 9-10 мая 1951 года, Тихоокеанский флот Соединённых Штатов Америки понес очень серьезные потери, а его самое сильное и боеспособное соединение оказалось полностью разгромлено.

4. Экстремальная ситуация.

Утром 21 мая в «овальном кабинете» Белого дома присутствовали президент Соединенных Штатов Америки Гарри Эс Трумэн, вице-президент Олбен Баркли, государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон, морской министр Майкл Реймонд, начальник оперативного штаба ВМС адмирал Форест Шерман, директор Центрального Разведывательного Управления Уолтер Беделл Смит, а так же опальный адмирал флота Че́стер Уи́льям Ни́миц, о котором почему-то неожиданно вспомнили и пригласили в качестве независимого эксперта и противовеса высшим морским чинам. Вообще политика высших эшелонов «Великих Штатов Америки» вещь достаточно непонятная даже им самим и многие их решения становились все более непредвиденными особенно под влиянием следующих один за другим военных провалов.

- Итак, господа, два дня назад произошло событие, которое впишется в историю как черный день для нашей великой страны, - такими словами начал совещание президент Трумэн, - Советы без особых усилий разгромили самое лучшее соединение нашего Тихоокеанского флота и при этом практически не понесли никаких потерь. Скажу прямо, ситуация складывается таким образом, что теперь русский флот может спокойно и беспрепятственно выйти на просторы Тихого океана и начать масштабные военные действия в его акватории. При этом под ударом окажутся не только наши трансокеанские коммуникации, но и Гавайи и Западное побережье Штатов, и Аляска, да абсолютно все что угодно. И уж если быть полностью откровенным, то сейчас мы попали в положение начального периода Второй мировой войны. Что вы на это скажете?

Морской министр Реймонд встал с дивана, тяжело вздохнув, достал из папки несколько листков бумаги и, очень напоминая своим видом нашкодившего школьника, начал говорить: - Уважаемые присутствующие, главный штаб военно-морских сил провел огромную аналитическую работу в отношении поражения нашего флота в Японском море и пришел к следующим выводам: Первое, штаб Тихоокеанского флота неправильно оценил действия противника и ослабил свои главные силы, послав часть боевых кораблей на север. Результатом этих действий стало то, что во время сражения практически двукратный перевес оказался на стороне советского флота. Второе, причиной нашего поражения является то, что воздушные силы флота противника успешно нейтрализовали действия нашей палубной авиации за счет значительного перевеса в истребителях. Таким образом, советские линкоры и крейсера смогли беспрепятственно сблизиться с нашими главными силами и очень эффективно использовать перевес своей артиллерии на средних и близких дистанциях. Третьей причиной нашего поражения являются неправильные и ошибочные действия командующего первым соединением вице-адмирала Рональда Пака, который, необоснованно разделил свои силы, в результате этого флот потерял большое количество боевых кораблей.

Майкл Реймонд замолчал и стал ожидать вопросов, но в кабинете возникла странная пауза, и морской министр стал чувствовать себя несколько неловко, но вот, наконец, президент нарушил молчание:- Ну а что скажет начальник штаба военно-морских сил?

- У адмирала Пака не было другого выбора действий, - заговорил адмирал Форест Шерман, - перед ним стояла дилемма, либо выйти в море и вступить в открытый бой с противником, либо подвергнуться атаке прямо в гавани Пусана, и быть уничтоженным. Хочу прямо сказать, что русские навязали нам свои правила игры и, действуя против всех логических правил войны на море свели все к артиллерийскому бою на близких дистанциях, и в результате мы потеряли два линкора, большой крейсер и два легких крейсера. Так же грамотно они использовали свою авиацию и соответственно уничтожили один из наших авианосцев. Также добавлю, что еще одной причиной нашего поражения является то, что мы заранее не усилили соединение адмирала Пака новыми боевыми кораблями, а Советы, зная это, бросили против него все свои основные силы.

- Господа, будьте тогда любезны, разъяснить нам, сухопутным людям, один интересный вопрос, - язвительно и неожиданно произнес директор ЦРУ Уолтер Беделл Смит, - почему наши новейшие корабли, которые мы считали лучшими в мире, взрываются от русских снарядов как спичечные коробки? Сначала линкор «Вашингтон», теперь «Висконсин», я уже не говорю о гибели трех крейсеров в последнем сражении?

- Я разъясню вам, почему это происходит, - мрачно вступил в разговор адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц, - благодаря нашим конструкторам снаряды для орудий главного калибра хранятся в подбашенных отделениях и защищены лишь броней барбетов. На средних и близких дистанциях сверхтяжелый русский бронебойный снаряд с подкалиберным сердечником без проблем проходит сквозь нашу броню. Кстати, старые дредноуты лишены этого недостатка, так как на них погреба боезапаса находятся ниже броневой палубы и имеют перегрузочные подбашенные отделения, что исключает детонацию основного боезапаса. Вот вам и ответ на ваш вопрос. Кстати, господин Смит, - перешел в наступление адмирал Нимиц, - когда же ваши непревзойденные агенты добудут нам чертежи новых русских противолодочных торпед, а то, знаете ли, флот уже потерял полтора десятка субмарин в советских водах?

Не ожидая встречного выпада со стороны адмирала Нимица, Уолтер Смит закусил губу, покрылся потом, и немного придя в себя заговорил: - Центральное Разведывательное Управление прилагает все усилия, что бы решить поставленные перед ним задачи, но вы даже представляете, как проблематично осуществлять разведывательною деятельность в стране, где властвует тоталитарный режим Сталина и его большевистских комиссаров, где советская госбезопасность контролирует абсолютно все, где каждый человек это коммунист-фанатик. Для нашей агентуры каждый шаг дается с таким большим трудом, что…

- Довольно, довольно, господа! - вклинился в перепалку президент Соединённых Штатов, - нам всем все это известно. Давайте, наконец, примем адекватные решения. Ситуация просто экстремальная. Необходимы реальные шаги, для ее стабилизации?

- Прежде всего, необходимо ускорить ввод в строй новых кораблей, - снова заговорил, теперь уже воспрянувший духом министр Реймонд, - новые суперавианосцы решат проблемы с русскими в наикратчайшее время…

- Это понятно, но готовность этих кораблей еще далека от завершения, - обрезал его вице-президент Олбен Баркли, - Скажите, что вы намерены делать именно в настоящий момент?

Слово взял начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман, методично и спокойно он начал докладывать: - После сражения в Японском море мы вынуждены отправить два линкора и крейсера адмирала Пака на ремонт в Сасебо и Симоносеки. Соединение вице-адмирала Арнга движется к Пусану для того что бы нейтрализовать вероятность атаки сил противника по нашим коммуникациям в Корейском проливе. Состав его соединения: линкор «Миссисипи», два тяжелых, два легких крейсера, авианосец «Саратога», и оставшийся неповрежденным авианосец «Ленсингтон». Этих сил вполне хватит, что бы обеспечить переброску войск и грузов на Корейском полуострове. Главный штаб флота считает что необходимо, срочно направить к театру военных действий, базирующееся на Гавайских островах четвертое соединение сил Тихоокеанского флота. Кроме этого планируется отправить собранный из кораблей резерва отряд на Аляску для усиления сил вице-адмирала Джорджа Энгланда и нанесения ударов по портам и коммуникациям русских на Камчатке, Чукотке и в Беринговом проливе.

- Да, но таким образом вы фактически оставляете беззащитными все наше западное побережье и Гавайские острова! - истерично воскликнул государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон, - конгресс в панике, так как там думают, что Дядюшка Джо занес свой сапог над всем демократическим миром. Все уверены, что коммунисты начнут новое наступление в Корее, а если еще флот Советов нанесет удар по Гавайям? Граждане США этого не поймут.

- Все это очень серьезно, - громко произнес вице-президент Олбен Баркли, - эта война выходит нам боком. И сейчас наш флот должен доказать, что и он может побеждать.

- Мы ожидаем, что противник начнет активные боевые действия в районе захваченного нами ранее острова Кунашир. Сталин не смириться с тем, что был потерян один из островов Советского Союза. Мы уже послали соответствующую директиву вице-адмиралу Джону Рейсу, - снова начал оправдываться Майкл Реймонд, - посланные ему на усиление крейсера первого соединения останутся в его распоряжении. К тому же их возвращение через акваторию Японского моря крайне опасно, а вокруг Японского архипелага займет достаточно долгое время. В общем, мы ожидаем боевых действий именно там.

- Нужно немедленно ускорить подготовку к проведению операции на севере Тихого океана, - заговорил Гарри Эс Трумэн, - всему миру известно, что на днях Советы разгромили наш конвой с войсками в Эгейском море. Погибло более двенадцати тысяч наших и британских солдат и моряков огромное количество боеприпасов, техники, и других грузов. В результате рейтинг военного флота снизился до абсолютного нуля, транспортные компании запретили своим судам двигаться через Суэцкий канал, что соответственно, привело удорожанию нефти, а это очень и очень плохо.

- Как только ледовая обстановка в северной части Берингова моря позволит вице-адмирал Джордж Энгланд начнет операцию «Хантер», - ответил адмирал Шерман, - она разрабатывалась главным морским штабом еще до войны и подразумевает уничтожение советской инфраструктуры в стратегических портах Чукотки, и полную блокаду Берингова пролива. Таким образом, мы блокируем Северный морской путь, по которому Советы перебрасывают грузы на Дальний Восток.

- Возможно, даже удастся выманить советские крейсера из Петропавловска и уничтожить их, - осторожно добавил морской министр.

- Ну что же, господа, в принципе все понятно. Действуйте, но помните, что в последнее время мы имеем огромное количество просчетов и поражений. Так что надеюсь, вы сможете исправить существующее положение, - жестко предупредил высших морских чинов президент Трумэн и добавил: - а к вам адмирал Нимиц имеется отдельный разговор. На этом совещание было окончено.

О чем говорили президент Соединённых Штатов и легендарный адмирал доподлинно не известно, однако, спустя некоторое время поползли слухи, что Гарри Эс Трумэн настаивает на том, что бы Че́стер Уи́льям Ни́миц снова возглавил Тихоокеанский флот, но по этому вопросы не достигнуто договоренности и консенсус отсутствует.

…

В этот же день в Кремле, Иосиф Сталин принимал наркома Военно-Морских Сил Советского Союза Кузнецова. На встречу также был вызван начальник военно-морского штаба вице-адмирал флота Серге́й Гео́ргиевич Горшко́в.

- Товарищи, я уже в курсе последних событий, - обратился Сталин к адмиралам, - Николай Герасимович, в каком состоянии корабли Тихоокеанского флота после сражения в Японском море?

- Линкоры «Ретвизан», «Петропавловск» и «Владивосток» требуют серьезного ремонта, - ответил нарком, - эти корабли пострадали в результате боя более серьезно. Кроме этого на ремонт придется поставить тяжелый крейсер «Баян» и легкий крейсер «Олег». Остальные корабли эскадры после бункеровки могут снова выйти в море. Это два линкора, два линейных крейсера, один тяжелый и три легких крейсера, а также оба авианесущих крейсера, лидеры и эсминцы.

- То есть у нас достаточно сил, что бы продолжить наступательные операции? - задал новый вопрос Иосиф Виссарионович.

Заговорил адмирал Горшков, при этом он давал пояснения, используя карту, разложенную на столе: - Мы планируем незамедлительное продолжение боевых действий. Операция называется «Восточный бросок» и включает в себя десантную операцию на остров Кунашир с последующим вторжением на Хоккайдо. Подготовка к этим действиям проведена и сконцентрированы значительные десантные силы на южном Сахалине и острове Итуруп. Также там находится большое количество армейской и флотской авиации и десантные корабли. Один удар будет нанесен со стороны Курильской гряды, а другой с острова Сахалин. Одновременно с этим основные силы Тихоокеанского флота войдут в Сангарский пролив и ударят по порту Хакодате, где базируется пятое соединение американского флота. В это же время мы проведем десантную операцию на западном побережье острова Хоккайдо в заливе Исикари, где находится порт Отару и расположенная недалеко столица префектуры Саппоро. Используя сложившиеся благоприятные обстоятельства, считаю целесообразным приступить к операции немедленно.

- Скажу честно, товарищи, все, что вы предложили, производит достаточно сильное впечатление. А сил флота хватит для столь масштабных действий? - задал следующий вопрос Сталин.

- Сейчас мы имеем серьезный перевес, так значительная часть кораблей противника надолго вышла из строя, а остальной флот рассредоточен по всей акватории Тихого океана, - ответил адмирал Кузнецов, - однако по данным внешней разведки НКГБ американцы усиленно готовятся к боевым действиям в районе Берингова пролива. К берегам Аляски в ближайшее время должна выйти еще один отряд в составе двух дредноутов и авианосца.

- Это очень опасно, ведь, насколько мне известно, у нас в этом районе всего четыре крейсера и эсминцы. Что вы планируете предпринять в этой ситуации? - Иосиф Виссарионович сощурил свой пронизывающий взгляд, внимательно глядя на адмиралов.

- Бригада крейсеров контр-адмирала Игнатьева, эсминцы и подводные лодки выйдут в море и атакуют вражеский флот, но этих сил явно недостаточно, поэтому мы сделали ставку на массированное применение базирующейся на Чукотке флотской и армейской авиации и минного оружия. Там сконцентрированы достаточно большие силы и имеется несколько вариантов контрмер к действиям противника.

- Вам необходимо решить этот вопрос, тем более что на дипломатическом фронте у нас тоже неплохие перспективы. С учетом успехов на юге, мы можем просто объявить, что наше вторжение Японию гарантировано тем, что японцы предоставляют свои порты для наших противников. Приступайте к операции немедленно, - дал добро Сталин.

На этом встреча в Кремле была окончена.

5. «Восточный бросок».

Японское море слегка штормило. Серые волны тяжело перекатывались, образуя белые буруны, а хмурые облака не давали солнечному свету пробиться к морской поверхности. Советская эскадра разворачивалась в боевой порядок у входа в Сангарский пролив. Строем уступа влево шли линейные корабли «Слава» и «Победа», далее линейные крейсера «Пересвет» и «Ослябя». С обеих сторон их прикрывали по четыре эскадренных миноносца, а немного впереди двигались восемь быстроходных эскадренных тральщиков типа «Невод». В обще-то поставить мины в богатом сулоями Сангарском проливе было практически невозможно, но, тем не менее, противник оставить минные банки в гавани Хакодате. В десяти милях позади главных ударных сил под прикрытием сторожевых кораблей находились авианесущие крейсера «Русь» и «Орел», на взлетных палубах которых стояли готовые к взлету истребители Ла-9К и бомбардировщики Ту-2МК. Под водой корабли эскадры прикрывали подводные лодки типа «Барс» и «Борей». Этим ударным соединением командовал младший флагман Тихоокеанской эскадры контр-адмирал Петр Михайлович Харитонов.

Примерно в это же время 22 мая 1951 года, обогнув японские острова и преодолев пролив Лаперуза, в Охотском море появилось второе соединение советской эскадры под командованием контр-адмирала Александра Федоровича Никоненко. В его состав входили тяжелый крейсер «Громобой», легкие крейсера «Диана», «Паллада», два лидера и два эсминца. В задачу этой группы кораблей входило огнем орудий поддержать десантные силы во время их высадки на остров Кунашир. Следует добавить, что крейсер «Варяг», лидер «Рубин» и эскадренный миноносец «Быстрый» находились в порту Корсаков, на южной оконечности Сахалина, которые должны были возглавить большую флотилию, состоящую из десантных кораблей, военных транспортов и сторожевиков. Там же находились, готовые выйти в море два десятка торпедных катеров и десять морских охотников. Все эти корабли должны были перебросить на японский берег сконцентрированные на южном Сахалине силы вторжения.

Когда командующему пятым соединением вице-адмиралу Джону Рейсу доложили, что советский флот развертывается к западу от пролива Цугару (второе название Сангарского пролива), он сильно задумался: «…вступать в открытый бой с превосходящими силами слишком безрассудно, это приведет к такому же финалу, как у адмирала Пака. С другой стороны у русских имеется два авианосца, и они могут свободно атаковать нас авиацией прямо в гавани Хакодате, а потом войти в пролив и нанести удар главными линейными силами…, а если отступим, то советский флот выйдет в Тихий океан и отрежет наши силы на захваченном острове Кунашир. Выбора нет, а надо принимать какое-то решение. Почему молчит главный штаб в Перл-Харборе?». Перед адмиралом Рейсом стояла дилемма, и этот решительный и умный человек решил ее очень просто. Он отдал приказ своим кораблям срочно сниматься с якорей и идти на юг, в Токийский залив.

В 08.00 23 мая над гаванью Хакодате появились советские самолеты, но они обнаружили, что на рейде нет, ни одного американского корабля. Сообщение тут же ушло адмиралу Харитонову, и он приказал своим кораблям двигаться в пролив. Спустя восемь часов японский порт был под контролем советского флота, а остров Хоккайдо оказался отрезан от Японии.

В 10.00 советский полномочный представитель Николай Кошкин вручает премьер-министру Японии Сигэру Ёсида, подписанную наркомом иностранных дел Советского Союза Андреем Вышинским и первым заместителем председателя правительства Вячеславом Молотовым, ноту об обосновании вторжения сил Советского Союза на японскую территорию. Она гласила, что: «…в связи с тем, что Японская империя по настоящее время находится в состоянии войны против СССР и предоставляет свою территорию и морские порты для военных сил стран, ведущих боевые действия против первого в мире государства трудящихся и его союзников, Советский Союз оставляет за собой полное право для вторжения на территорию Японии, с последующим безоговорочным аннексированнием занятых территорий…». Фактически, это обуславливало правомерность действий Советского Союза.

И в этот момент базирующиеся на острове Итуруп бомбардировщики Пе-2 и штурмовики Ил-10 подвергли массированной бомбардировке укрепления американских морских пехотинцев на острове Кунашир, а дальние бомбардировщики Ту-4 обрушили свой бомбовой груз на американские аэродромы в районе японских городов Кусиро и Вакканай. Сразу после этого удара советские крейсера контр-адмирала Никоненко открыли огонь по укреплениям американской морской пехоты на Кунашире, а к его берегам устремились корабли с первой волной десанта. В полдень этого же дня начались десантные операции на севере Хоккайдо, а также на западе, вблизи столицы префектуры Саппоро, где высадку обеспечивали орудия крейсеров «Варяг» и «Олег».

Под натиском советских сил лишившиеся поддержки основных сил своего флота и полностью деморализованные части американской морской пехоты, покидали Кунашир на маломерных судах и переправлялись на Хоккайдо. К вечеру 24 мая южный остров курильской гряды снова стал территорией Советского Союза.

Так как советские войска непрерывно наращивали свою численность на захваченных плацдармах, а противник фактически не оказывал никакого сопротивления, их продвижение вглубь японского острова Хоккайдо стало развиваться очень быстро. В результате силы японской национальной обороны просто сложили оружие, а американские военные бросали все свое имущество и, используя транспортную авиацию, экстренно эвакуировались с Хоккайдо, на территорию главного японского острова Хонсю. Следует отдать должное адмиралу Харитонову, так как он распорядился не препятствовать действиям противника, мотивируя это тем, что массовое истребление беззащитных транспортных самолетов могло отрицательно сказаться на имидже Советского Союза. Тем не менее, около 1500 блокированных в районе Кусиро, американских солдат и офицеров попало в советский плен, так как их просто не успели вывезти.

…

Утро 25 мая, Department of the Navy:

- Объясните, почему адмирал Рейс без боя отдал русским остров Кунашир? Сейчас они уже почти оккупировали весь Хоккайдо. Как вы можете это прокомментировать? - обращался морской министр США Майкл Реймонд к своим подчиненным на явно повышенных тонах, - вы понимаете, что теперь на все это скажет президент и американский народ? Газеты уже очень эффектно комментируют наши просчеты и поражения!

- Адмирал Рейс поступил совершенно правильно, - ответил начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман, - если бы он принял бой, мы получили бы, то же самое что случилось с первым соединением в Японском море. Советы как говорится: «просто раскатали бы наше пятое соединение как бог черепаху», а сейчас корабли Рейса находятся в Токийском заливе и могут блокировать выходы русских в Тихий океан. Однако ему явно не хватает сил, что бы противостоять советскому флоту в прямом сражении, поэтому главный морской штаб снова настаивает на переброске сил флота из Перл-Харбора на помощь Рейсу. Мы имеем в виду суперлинкор «Монтана», большой крейсер «Гавайи» и авианосец «Мидуэй».

- Да, я с вами полностью согласен, но в «Пентагоне» считают, что тогда западное побережье, Гавайские острова и наши базы в океане останутся без прикрытия, - министр Реймонд говорил уже несколько спокойнее. - После Мидуэя они панически боятся, что русские снова атакуют нас своими крейсерами с Камчатки или того страшнее выведут на простор Тихого океана свои линейные силы.

- Вряд ли Советы будут рисковать своими кораблями ради атак нашего побережья и островов, - вступил в разговор заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг, - у них сейчас совершенно другие заботы. И адмиралы Арнг и Рейс могут вполне успешно нейтрализовать действия их флота, если соответственно перебросить им подкрепление. Кроме этого мы усилили второе соединение вице-адмирала Джорджа Энгланда на Аляске двумя линкорами и авианосцем. Как только позволит ледовая обстановка он атакует советские полярные порты на Чукотке и блокирует Берингов пролив.

- Это необходимо сделать в наикратчайшие сроки, так как у населения штатов сложилось очень нелицеприятное мнение о действиях флота, - заговорил морской министр, - Советы разгромили нас в Арктике, захватили Босфор и Дарданеллы, оккупировали большую часть Турции. Кроме того они готовы снова наступать в Корее, а теперь отбили Кунашир и оккупируют северный остров Японии. Мы должны взять у них реванш любой ценой, иначе нас не поймут.

- В «Белом доме» настаивают, чтобы адмирал Нимиц принял командование Тихоокеанским флотом, - произнес адмирал Шерман, - однако он различными путями увиливает от этого, и я его прекрасно понимаю. Когда сверху связывают руки, не имеет смысла заниматься самобичеванием. Наша разведка постоянно передает нам данные о льдах в северных водах. Как только остановка позволит, адмирал Энгланд атакует русских.

- Кстати, что там с «Нью-Джерси»? – задал вопрос Майкл Реймонд.

Ответил адмирал Стенг: - Мы начали работы по подъему линейного корабля «Нью-Джерси», который сел на грунт в районе Ульсана. Корабль очень сильно поврежден и его ремонт может затянуться до следующей кампании. Остальные корабли соединения адмирала Пака ремонтируются в Сасебо и Симоносеки, так как на Окинаве находятся авианосцы адмирала Арнга пострадавшие во время операции в Желтом море.

- Наших сил сейчас явно не достаточно, что бы нанести русским решающее поражение, - добавил начальник штаба, - соединения флота разбросаны и вынуждены держать под контролем огромную территорию. Кроме этого мы понесли сильные потери, и необходимо как можно быстрее ввести в строй новые корабли.

- Не рассчитывайте на новые авианосцы ранее следующего года, да и не известно, сколько боевых единиц позволят отправить на Тихий океан, - ответил морской министр и закончил разговор следующей фразой, - делайте что хотите, но добудьте победу.

6. Попытка реванша.

Вице-адмирал Джордж Энгланд стоял на мостике линкора «Техас» и наблюдал, как в заливе Кука выстраивается в походный ордер его эскадра. За флагманским кораблем уже заняли свое место линкоры «Нью-Мехико» и «Айдахо» совсем недавно пришедшие из Сан-Франциско для усиления его соединения. Правее выстраивались в кильватерную линию крейсера: тяжелые «Де Моин», «Салем» и легкие «Трентон», «Цинцинати». В нескольких милях впереди дымили два передовых эсминца, а по бокам эскадры занимали свое место еще шесть эскадренных миноносцев типа «Мэхэн». Позади линейных сил находилась авианосная группа в составе авианосцев «Интерпид», «Уосп» и «Монпелье» и эскорта из четырех корветов типа «Нокс» и четыре эсминцев типа «Бенхэм». Второе соединение Тихоокеанского флота Соединенных Штатов Америки готовилось выйти в океан в полном составе, чтобы нанести удар возмездия в ответ на поражение своего флота 9-10 мая.

Основными целями для нападения были выбраны поселки Анадырь и Бухты Провидения, которые являлись стратегическими портами на Чукотском полуострове. Именно там останавливались советские суда, проходящие северным морским путем через ледяные арктические воды. И хотя поверхность Анадырского залива была еще обильно насыщена дрейфующими льдами, разведка докладывала, что толщина полей составляет всего около двадцати-тридцати сантиметров, и это позволяет мощным боевым кораблям свободно приблизиться к береговой линии.

Вице-адмирал Джордж Энгланд был опытным моряком и, откровенно говоря, по поводу предстоящей операции, у него были достаточно нехорошие предчувствия. «Эти головы из главного морского штаба готовы пойти на все, что бы выправить положение и оправдаться перед правительством. Мы проигрываем эту войну лишь потому, что мы недооцениваем противника, а они связывают нам руки новыми бездарными приказами. Вот и теперь мне выделили два старых линкора и устаревший авианосец укомплектованные новобранцами и резервистами, которые только и умеют, что нежиться под солнцем на пляжах Калифорнии. А нам придется действовать во вражеских водах, в условиях ледовой обстановки, а известно, что Советы сконцентрировали на аэродромах Чукотки большое количество боевых самолетов. Да еще русская эскадра, в Петропавловске состоящая из новейших крейсеров и эсминцев с опытными экипажами и командирами может нанести по нам удар, и ни кто не знает, чем все это закончится. Кроме этого никто не учитывает советские подводные лодки, которые свободно курсируют по Берингову морю и атакуют наши корабли…», - вот такие безрадостные мысли витали в голове американского адмирала. В это время к нему подошел дежурный флаг-офицер и доложил, что все корабли наконец-то заняли свои места в походном ордере. Джордж Энгланд тяжело вздохнул и отдал приказ начать движение.

В это время в Петропавловске-Камчатском в штабе военно-морских сил северо-восточного района проходило экстренное оперативное совещание. Вел его вице-адмирал Лев Николаевич Стариков, кроме его присутствовали командующие всеми силами и подразделениями флота, авиации и пограничной охраны. Так же тут находились начальники оперативных подразделений НКГБ и НКВД.

- Товарищи, только что поступили срочные сведения о том, что вражеский флот покидает свою базу в заливе Кука. Нам известно, что они намерены атаковать наши порты в районе Анадырского залива, и блокировать Берингов пролив, - заговорил командующий, - сейчас начальник штаба ознакомит вас с директивой, которая разработана штабом флота в случае возникновения подобной ситуации.

Слово взял начальник штаба контр-адмирал Николай Ильич Семенов: - Первое, в настоящий момент в район предполагаемых боевых действий немедленно выдвинутся минные заградители «Хопер» и «Уссури». Их прикрывают четыре эскадренных миноносца. Они выставят несколько скрытых минных заграждений в Анадырском лимане с целью предотвратить прорыв противника к порту Анадырь. Действия минзагов в плавающих льдах обеспечивают ледоколы «Харитон Лаптев», «Ермак», и по завершении операции все суда уходят в глубину устья реки Колымы. Второе, мы не сможем защитить минами порт в бухте Провидения, поэтому находящийся там ледокол «Святогор» уже получил приказ вывести через льды все находящиеся там суда и уходить в Петропавловск. В Усть-Камчатске к ним присоединится четвертый ледокол «Дмитрий Лаптев». От возможных атак подводных лодок противника конвой прикрывают шесть торпедных катеров, три сторожевых корабля и четыре морских охотника.

-Хорошо, что далее? – спросил вице-адмирал.

- В ночь на 4 июня крейсерский отряд и лидеры уходят на север и занимают позицию в Олюторском заливе, - продолжил начальник штаба, - южная граница плавающих льдов проходит севернее мыса Наварин. Быстроходным кораблям действовать в таких водах затруднительно, и при возможности они нанесут удар при отходе противника на чистой воде.

- Поясните присутствующим, как нам обеспечить оборону Анадыря и бухты Провидения, - задал новый вопрос командующий.

- На южном побережье Чукотского полуострова у нас находятся два аэродрома, на которых сконцентрированы тридцать шесть бомбардировщиков Ту-2М и сорок истребителей Ла-11. Также немного севернее имеется аэродром транспортной авиации, на который переброшено двенадцать дальних бомбардировщиков Ту-4, - докладывал командующий авиацией, - в районе Анадыря мы сосредоточили восемнадцать бомбардировщиков Ту-2М и двадцать два бомбардировщика Пе-2М, а также сорок шесть истребителей Ла-9 и Як-9. Данных сил вполне хватит, что бы противостоять палубной авиации противника и нанести удар по их флоту.

- Разрешите добавить, товарищи, мы регулярно дезинформировали противника и имеется информация о том, что американское командование считает, что наши силы в этом районе менее значительны, - добавил начальник управления НКГБ северо-восточного района комиссар государственной безопасности 3го ранга Алексей Васильевич Леонов.

- Это очень кстати, - прокомментировал эту информацию адмирал Семенов и задал новый вопрос, - а как у нас с береговой артиллерией?

- У входа в Анадырский лиман на позициях имеется шесть батарей полевых орудий калибра 152 и 122 мм, всего двадцать восемь стволов. Также там сконцентрированы восемь зенитных дивизионов прикрытия. Бухта Провидения прикрыта всего четырьмя батареями и шестью зенитными дивизионами, но понятно, что против трех линкоров и четырех крейсеров они долго продержаться не смогут, а если учесть их земляные укрепления, то несложно представить, что означает для них обстрел из четырнадцатидюймовых орудий, - мрачно ответил командующий береговой обороной северо-восточного района.

- Понятно, необходимо немедленно перебросить в северную акваторию Берингова моря все свободные подводные лодки, - добавил командующий, - и пусть разведывательная авиация постоянно контролирует эту зону. Сколько у нас имеется времени?

- Товарищи, адмирал Энгланд только что вывел свои корабли в залив Кука. По нашим подсчетам, если его соединение будет двигаться со скоростью в 15-17 узлов, в нашем распоряжении около пяти-шести суток для развертывания сил и подготовки к обороне. - доложил начальник штурманского отдела флота.

- Итак, товарищи, диспозиция всем понятна, немедленно приступайте к ее выполнению, - закончил совещание вице-адмирал Стариков.

Через полчаса жители Петропавловска-Камчатского наблюдали, как Авачинский залив покидают два минных заградителя и три эсминца. На следующее утро рейд опустел полностью.

8 июня 1951 года соединение адмирала Энгланда пересекало северную часть Берингова моря в направлении Анадырского залива. Американский командующий стоял на правом крыле мостика и наблюдал на видевшийся, на горизонте остров Святого Лаврентия. В этот момент ему доложили, что на локаторах обнаружены два самолета. Они направлялись в сторону кораблей соединения.

- Передайте на «Интерпид»: «Поднять в воздух истребители. В случае обнаружения противника - уничтожить», - отдал приказ адмирал. Спустя несколько минут четыре американских истребителя F4U «Корсар» стартовали с палубы авианосца.

Через двадцать минут пришло сообщение, что обнаруженные самолеты являются советскими истребителями Ла-11. Они не стали вступать в боевое соприкосновение с американцами, а развернулись на обратный курс и стали быстро удаляться в сторону Чукотского полуострова.

«Ну вот, теперь мы обнаружены, и Советы уже готовы нас встретить» - подумал адмирал Энгланд и отдал приказ, - Передайте на авианосцы постоянно держать в воздухе звено истребителей, в случае обнаружения самолетов противника, немедленно их уничтожать.

Американский командующий глубоко ошибался, еще двое суток назад его корабли его соединения были обнаружены советской подводной лодкой «Рысь», и с этого момента их передвижение полностью контролировалось советскими подводниками. В штаб Северо-восточного морского района, в Петропавловске-Камчатском периодически поступала информация, и там отлично знали обо всех перемещениях американского флота. К этому времени советские минные заградители уже выставили целый ряд минных полей на подходе к Анадырскому лиману, и вместе с другими кораблями отошли в устье Колымы. Остальные советские корабли, с помощью ледоколов покинули область плавучих льдов и уходили на юг. На берегах готовились к бою батареи полевых орудий и зенитных установок, на аэродромах стояли готовые к взлету истребители и бомбардировщики, а всеми действиями по обороне советских портов руководил из Анадыря командующий береговой обороной Чукотского полуострова контр-адмирал Иван Павлович Ляпунов. Следует добавить, что немного южнее, скрываясь за мысом Наварин, уже ждали противника крейсера контр-адмирала Игнатьева, а также все лидеры, эсминцы и торпедные катера. Советский военно-морской флот, морская и стратегическая авиация, силы береговой обороны были абсолютно готовы, чтобы встретить противника.

В ночь на 9 июня дня американский адмирал ввел свои корабли в Анадырский залив, но как это ни странно ему никто не препятствовал, и у американцев сложилось мнение, что противник просто их не ждет. Джордж Энгланд был опытный моряк и чем ближе были эти странные берега, тем больше ухудшалось его настроение, однако его корабли беспрепятственно углублялись в русские воды, расталкивая мощными форштевнями талый лед. В 05.00 по приказу адмирала тяжелые крейсера «Де Моин» и «Салем», и авианосец «Монпелье» в сопровождении четырех эсминцев и четырех корветов повернули на север в сторону бухты Провидения. К полудню они должны достигнуть Чукотского полуострова и нанести удар по Бухте Провидения, основному советскому порту восточной части Северного морского пути.

В 11.40 от командующего этой группой контр-адмирала Роберта Хигса пришло экстренное сообщение: «Обнаружена большая группа самолетов противника, поднимаю истребители». « Этого и следовало ожидать, нас давно ждут» - подумал адмирал Энгланд и приказал поднимать всю авиацию, так как до входа в Анадырский лиман оставалось не более пятидесяти миль. Едва первые группы американских бомбардировщиков и истребителей устремились в направлении советского берега, как их летчики сообщили: «Видим впереди большое количество самолетов противника». Это были советские истребители Ла-9 и Як-9, которые вступили во встречный бой с палубной авиацией американцев. В этот самый момент американский адмирал приказал второй волне своих бомбардировщиков обойти место боестолкновения первой группы с севера и атаковать Анадырь. В 12.10 поступило сообщение, что на экранах радаров с юго-западного направления к американским кораблям движется еще одна большая группа самолетов, а спустя три минуты поступил доклад о группе самолетов противника с севера. Это были советские пикирующие бомбардировщики Ту-2М и Пе-2М с аэродромов Анадыря и залива Креста. Таким образом, американский флот оказался атакован с двух сторон. Осознавая опасность сложившегося положения, американский командующий отдает приказ поднимать с авианосцев последние резервные восемнадцать истребителей F4U «Корсар».

В этот ясный холодный летний день 9 июня 1951 года в небе над серыми водами Анадырского залива разгорелись ожесточенное воздушное сражение. Ситуация сложилась таким образом, что значительной части американских TBF-4 удалось успешно прорваться к Анадырю, проскочив между сражающимися группами истребителей. Они обрушили свой бомбовой груз на портовые сооружения и пустые баржи, которые были специально поставлены у пирсов для имитации настоящих судов. В результате бомбардировки оказались уничтожены три и повреждены два портовых крана, разрушены несколько портовых зданий, часть цехов судоремонтного завода, два пирса и серьезно пострадал один из двух плавучих доков, который не удалось вывести из порта. Советским силам береговой ПВО и артиллеристам нескольких сторожевых кораблей пограничной охраны, удалось уничтожить три американских бомбардировщика. Кроме этого еще один TBF получил повреждения и совершил вынужденную посадку на побережье. Американских пилотов взяли в плен советские солдаты расположенной неподалёку орудийной батареи и передали прибывшим сотрудникам НКГБ. Этот «Ньюэвенджер» был приведен в порядок и впоследствии был выставлен в качестве трофейного экспоната перед штабом сил береговой обороны Анадырского района.

Около 14.15 корабли соединения вице-адмирала Джорджа Энгланда с разных сторон оказались атакованы советскими бомбардировщиками. Не смотря на плотный заградительный огонь зенитной артиллерии, советским «Петляковым» удалось сразу всадить две ФАБ-100 в палубу авианосца «Интерпид», но он, несмотря на поученные повреждения, не потерял своей боеспособности и активно продолжал участвовать в сражении. Еще одна стокилограммовая бомба попала в эскадренный миноносец «Рован», пробила верхнюю палубу и взорвалась в машинном отделении. Корабль остался на плаву, но потерял ход, а вода через развороченные борта затопила машинное отделение и смежные отсеки. Адмирал Энгланд отдал приказ снять экипаж и затопить поврежденный эсминец.

Несколько минут спустя бомбардировщики Ту-2 нанесли удар по основным силам американского флота и угодили в легкий крейсер «Цинцинати» двумя бронебойными бомбами, которые прошли сквозь верхнюю и основную броневую палубы, уничтожили второе котельное отделение и задний отсек электрогенераторов. Кроме этого в районе попаданий оказались разворочены надстройки, кожуха вентиляторов, повреждено два орудия среднего калибра и три зенитных автомата, а осколки поразили значительное количество членов экипажа американского корабля. Так же двумя стокилограммовыми бомбами был поражен один из корветов эскорта, который впоследствии затонул. Всего в итоге этого первого воздушного сражения американцы потеряли пятнадцать бомбардировщиков и восемнадцать истребителей, потери советской авиации составили двенадцать бомбардировщиков и одиннадцать истребителей.

В это время отряд контр-адмирала Роберта Хигса приближался к южному берегу Чукотского полуострова. Против 18 бомбардировщиков и 16 истребителей базирующихся на американском авианосце «Монпелье» советская сторона бросила 36 бомбардировщиков и 40 истребителей собранных со всего Чукотского полуострова. И это не считая, полка стратегической авиации. Преимущество русских было настолько велико, что фактически за двадцать минут воздушного боя авиационное крыло американцев было полностью уничтожено, а на корабли адмирала Хигса посыпался град бомб.

За пару минут в палубу авианосца «Монпелье» ударило пять стокилограммовых и три двухсотпятидесяти килограммовых бронебойных авиационных бомб, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы отправить старый проржавевший корабль на дно Анадырского залива. Страшные взрывы разворотили полетную и ангарные палубы, изуродовали надстройку, уничтожили несколько зенитных установок, а также воспламенили топливо и боеприпасы, приготовленные для заправки самолетов. Прекрасно осознавая, что подобная участь угрожает всем его кораблям, Роберт Хигс немедленно приказал разворачиваться на обратный курс, намереваясь как можно скорее покинуть зону плавучих льдов. В подтверждение этого, пока отряд совершал маневр, прямыми попаданиями были уничтожены эсминец «Стак» и два корвета сопровождения. В течение последующих десяти минут три стокилограммовых фугаса попали в крейсер «Салем» частично разрушив кормовую надстройку и вторую дымовую трубу, а две ФАБ-100 и две БРАБ-250 поразили флагманский крейсер адмирала Хигса «Де Моин». В результате этих попаданий заклинило кормовую башню главного калибра, вывело из строя две артиллерийских установки среднего калибра, разрушило в нескольких местах верхнюю палубу, повредило две шлюпки и катер, а также вспыхнуло несколько пожаров.

Отбиваясь от заходящих с разных сторон советских бомбардировщиков, корабли адмирала Хигса стремились выйти на чистую воду, но падающие бомбы поражали их снова и снова. В 14.40 две БРАБ-250 и четыре стокилограммовые бомбы окончательно добили объятый огнем и изуродованный авианосец «Монпелье». Они прошли сквозь палубы и взорвались глубоко внутри, окончательно уничтожив внутреннюю инфраструктуру корабля. Была выведена из строя система пожаротушения, повреждены паропроводы из котельных в машинные отделения и уничтожено большинство коммуникаций. Старый авианосец остановился, и экипаж стал переходить на корабли эскорта. В 15.10 американский эскадренный миноносец «Фокс» всадил в борт «Монпелье» три торпеды и внутрь поврежденного корабля хлынули потоки воды. Спустя пару минут авианосец опрокинулся, и в 15.35 скрылся в водах Анадырского залива. Практически все самолеты его авиагруппы оказались уничтожены и, только пилотам двух бомбардировщиков и одного истребителя удалось дотянуть до острова Святого Лаврентия. К 16.00 отряд контр-адмирала Хигса достиг свободного ото льдов моря и увеличив скорость до тридцати узлов, устремился на юго-восток.

Когда вице-адмиралу Джорджу Энгланду доложили, что атака на бухту Провидения провалилась, что потерян авианосец, эсминец и три корвета, на его душе стало окончательно скверно: «…все наши планы лопнули как мыльный пузырь, русские нас давно ждали и надо немедленно отступать, а то весь флот останется здесь навсегда…». В 15.40 американский командующий отдал приказ: «Развернуться на обратный курс, увеличить скорость и принять все меры к отражению воздушных атак».

И в этот момент снова заработали зенитные установки, отражая очередную атаку советских бомбардировщиков. Около 16.00 попаданием 250 кг бомбы уничтожен эскадренный миноносец «Толедо», и три стокилограммовых фугаса взрываются на палубе авианосца «Уосп».

В 17.15 американский флот выходит в открытое море и, увеличив скорость до двадцати узлов (более не позволяют старые корабли) уходит к своим берегам. 17.30 над кораблями Энгланда появляется группа дальних бомбардировщиков Ту-4, которые снижаются до 4000 метров и сбрасывают на американцев свой бомбовой груз. Две тяжелые бомбы ФАБ-500, бьют в авианосец «Уосп» и ставят точку в карьере этого старого корыта. Пораженный страшными взрывами корабль крениться на правый борт, а американские моряки в панике бросаются с него в ледяную воду. Спустя семь минут на «Уоспе» взрываются котлы, детонирует боезапас, корабль разламывается и погружается на дно Анадырского залива.

Линейный корабль «Айдахо» двигался замыкающим в колонне американских дредноутов. В 17.27 сброшенная с бомбардировщика Ту-4 500 кг фугасная авиабомба пробивает верхнюю 70 мм палубу корабля между стволами четырнадцатидюймовых орудий кормовой башни «D». Мощный взрыв обрывает стволы двух орудий и срывает многотонную башенную установку с погона. Внутри корпуса сильно разрушены внутренний кормовой броневой траверс и основная 140 мм броневая палуба, а из огромной пробоины в верхней палубе вырывается столб пламени. Кроме этого выходят из строя башня «C» и кормовые электрогенераторы, а артиллерийские погреба приходится экстренно затопить. «Айдахо» получает огромные повреждения, лишается половины всей своей артиллерии главного калибра, но, тем не менее, окутанный черным дымом дредноут уходит на восток со скоростью в двадцать узлов. Следует отметить, что три непосредственно прямых попадания, достаточно высокий результат для дальних бомбардировщиков Ту-4, при этом американцам удается уничтожить огнем универсальных орудий всего один из советских самолетов.

Но на этом неприятности вице-адмирала Джорджа Энгланда не закончились. Спустя всего несколько минут после бомбежки на экранах радаров появилась группа быстро приближающихся с юго-западного направления целей. Это были силы советского флота под командованием контр-адмирала Игнатьева. Крейсера, лидеры и эскадренные миноносцы быстро приближались со скоростью около 35 узлов и разворачивались в боевой порядок для нанесения удара.

Американский командующий уже не мог поднять в воздух самолеты так суммарные потери палубной авиации оказались катастрофически огромными, а на палубе «Интерпида» сгрудились поврежденные в воздушных боях машины. Энгланд отдает приказ оставшемуся авианосцу и поврежденным кораблям уходить на восток, а сам выстраивает свои два линкора и крейсера в линию для отражения атаки советского флота. В ответ контр-адмирал Игнатьев уводит свои четыре крейсера вправо, а лидеры и эсминцы проскочив у них за кормой, заходят на американцев в торпедную атаку со стороны заходящего солнца.

В 18.15 противники одновременно вступаю в артиллерийский бой на дистанции в сто двадцать кабельтовых. Это была опасная игра. Тяжелые фугасные снаряды американских четырнадцатидюймовых орудий могли тяжело повредить или даже уничтожить крейсер, поэтому советский командующий после нескольких залпов резко разворачивает свой отряд на юг и уводит его из-под огня американских линкоров. В это время лидеры и эскадренные миноносцы под командованием контр-адмирала Петренко приближаются к американским кораблям, чтобы атаковать их торпедами. На их пути встают легкие американские крейсера «Трентон», «Цинцинати» и три эсминца типа «Мэхэн». Противники маневрируют на полной скорости и ведут ожесточенный огонь из всех орудий. Шесть 130 миллиметровых снарядов с «Новика» и «Забияки» поражают крейсер «Трентон», на котором в двух местах был пробит борт в районе ватерлинии, повреждена носовая башенная установка 152 мм орудий, разрушена вторая дымовая труба. В крейсер «Цинцинати» попадает пять снарядов с «Азарда» и «Грома», разбиты шлюпки, рухнула грот-мачта, повреждено одно бортовое 152 мм орудие и две зенитные установки. Тяжелее всего пришлось американскому эскадренному миноносцу «Коул». В него попало около десяти 130 мм снарядов, затоплен ряд отсеков, вышли из строя одно котельное и одно машинное отделения, повреждено три установки 127 мм орудий и два зенитных автомата, разбиты дымовая труба и ходовая рубка. От гибели «Коул» спасло только то, что его закрыл собой крейсер «Трентон».

Но досталось и советским кораблям. Серьезные повреждения получил лидер «Азард», так как в него попало два 152 мм и один 127 мм снаряд, в результате выведена из строя вторая носовая установка спаренных 130 мм орудий, в нескольких местах пробит борт, повреждено две зенитных установки, разбиты катер и шлюпка. Лидер «Забияка» получил попадания трех 152 мм снаряда, они повредили торпедный аппарат, разбили кормовую надстройку, снесли грот-мачту и уничтожили кормовой командно-дальномерный пост. В эсминец «Свирепый» попало два снаряда калибра 127 миллиметров. Оказалась выведена из строя носовая установка 130 мм орудий и разбит промежуточный мостик с зенитными автоматами. В эсминцы «Резвый», «Ретивый» и «Скорый» попало по одному 127 мм снаряду. Тем не менее, американцам удалось не допустить советские эсминцы на дистанцию для пуска торпед, и контр-адмирал Семен Петренко вывел их из сражения. Следует отметить, что в дальнейшем действия советских командующих были признаны правильными, так как они сохранили свои корабли при соприкосновении с превосходящими силами противника. По итогам сражения американский флот потерял два авианосца, два эсминца и два корвета. Палубная авиация США потеряла порядка 65% бомбардировщиков и 60% истребителей из общего количества боевых единиц авиагрупп трех вышедших в поход авианосцев. Кроме этого серьезные повреждения получили линейный корабль, два тяжелых, два легких крейсера и один эскадренный миноносец. Но, следует отдать должное умелым действиям вице-адмирала Джорджа Энгланда, так ка он сумел уберечь от полного уничтожения в этой заранее провальной операции основные силы второго соединения Тихоокеанского флота США.

7. Кризис и решения.

Череда поражений американского флота крайне негативно отразилась на значении Соединённых Штатов Америки как ведущей мировой державы и способствовала росту социальной напряженности внутри страны. По обычаю, проводя вечернее время в местных барах, простые обыватели до хрипоты обсуждали последние события и говорили о том, что срочно необходимо либо прекратить войну, либо принять кардинальные меры, что бы изменить ее ход. На этом негативном фоне рейтинг правительства президента Трумэна падал вниз как яблоко Ньютона.

Результаты первых десяти месяцев войны просто обескураживали: на юге Советский Союз, оккупировал огромную территорию, овладел стратегическими проливами и вывел Турцию из войны, на востоке всего за пару недель была проведена оккупация огромного японского острова Хоккайдо и взят под контроль Сангарский пролив. Считавшийся самым мощным и многочисленным флот США понес очень крупные потери в кораблях, особенно в авианосцах. Тысячи американских моряков погибли в морских пучинах, и восполнять эти огромные потери пришлось призывом резервистов и добровольцами. Начальный этап войны показал, что так любимая американскими адмиралами тактика массированного применения палубной авиации, фактически оказалась полностью неэффективной и как ни странно решающую роль в морских сражениях сыграли мощные артиллерийские корабли.

Используя сложившееся положение, 12 июня 1951 года армия Северной Кореи, добровольцы Китайской Народной Республики и 6я ударная армия Советского Союза начали масштабное наступление в направлении юга Корейского полуострова. Однако к этому времени южнокорейские войска, и американский экспедиционный корпус были усилены дополнительными силами из Канады, Австралии и Новой Зеландии. В течение нескольких месяцев союзникам удалось создать глубокоэшелонированную оборону по всей протяженности Корейского полуострова, но, тем не менее, к 20 июня, через неделю ожесточенных боев она оказалась прорвана в трех местах. Наступление социалистических сил успешно развивалось в направлении Пхохана на востоке, Кунсана на западном побережье, а также в центральной части полуострова. Таким образом, войска антикоммунистической коалиции оказались под угрозой расчленения на три части, и новый командующий союзными войсками генерал Мэтью Риджуэй запросил срочной помощи у «Пентагона». В результате 21 июня на экстренном совещании «объединённого комитета начальников штабов» вооруженных сил США, было принято решение, перебросить в Корею дополнительные из состава находящейся в Японии 8й армии и корпуса морской пехоты с Филиппин.

На данном мероприятии основная критика и нападки присутствующих достались морскому министру Майклу Реймонду и начальнику штаба ВМС адмиралу Форесту Шерману. Министр обороны США Джордж Кэтлетт Маршал, многозвездные генералы и другие высокопоставленные военные чиновники потребовали от них решительных действий, по изменению ситуации на морском театре военных действий в пользу США. Однако это более походило на то, словно учитель высказывает замечание ученику за непристойное поведение. Мы приведем лишь ответную речь морского министра, которую он произнес в ответ на эти голословные обвинения:

«Уважаемые министр обороны, члены объединенного командования и комитета начальников штабов. Вы обвиняете командование военно-морских сил Соединенных Штатов Америки в том, что оно проигрывает одно сражение за другим и теряет контроль над ходом боевых действий на море. Но давайте рассмотрим все это более подробно, считаю, что основной причиной наших провалов является вовсе не плохая работа штаба военно-морских сил, а то, что мы изначально недооценили нашего противника, и то, что нам приходится действовать вблизи вражеских берегов. Наш противник оказался очень опасным и хорошо подготовленным, он действует решительно и неожиданно. Наши большие потери обусловлены тем, что высшее руководство требует от нас исключительно наступательных операций, но в тоже время не дает нам использовать лучшие силы флота. Безобразно работает разведка, которая не может предоставить достоверных сведений о противостоящих нам силах противника и их перемещениях. Вы связываете нам руки, запрещая кардинальные изменения в дислокации наших сил и посылая в бой неподготовленный и плохо обученный состав. На основании всего вышесказанного штаб флота требует полной свободы действий и тогда он сможет нести полную ответственность за все происходящее в сфере его деятельности. Но хочу добавить, что время упущено и анализирую все факты, сейчас нам следует подумать об обороне, а не о наступлении, и это не только лично мое мнение, а мнение всех адмиралов флота».

Это выступление морского министра произвело эффект разорвавшейся бомбы. Фактически на этом заседании впервые было высказано мнение, что великой державе следует готовиться к обороне. Многим это показалось абсурдом, но в результате бурных дебатов было вынесено решение о том, что штаб ВМС получает полную свободу действий и несет полную ответственность за последующие события. Таким образом, верха США дали добро на любые решения штаба военно-морских сил, но как покажут дальнейшие события, все это оказалось далеко от истины...

В эти же дни на другом континенте в Москве, в наркомате военно-морских сил Советского Союза происходили события, которые в дальнейшем серьезно изменили достаточно многое в ходе войны.

В кабинете с зашторенными окнами нарком ВМС Советского Союза Николай Герасимович Кузнецов обратился к присутствующим:

- Товарищи адмиралы, сегодня мы собрались здесь, что бы решить важный вопрос о кардинальной смене действий на Тихоокеанском театре. Советскому флоту удалось одержать ряд серьезных побед, и практически нейтрализовали активность вражеского флота в этом регионе. При этом ему нанесены серьезные потери, и соответственно теперь перед нами имеется возможность выхода на оперативный простор Тихого океана. Поэтому имеется вариант переброски крупных сил флота по Северному морскому пути и создания второй ударной эскадры в Петропавловске-Камчатском. Подробности доложит начальник штаба флота вице-адмирал флота Горшко́в. Прошу вас Сергей Георгиевич.

- Предлагается следующий ход операции, - кратко начал докладывать адмирал, при этом он показывал ход предполагаемых действий флота по разложенной на столе карте, - из Кольского залива выходит соединение кораблей в составе линейного корабля «Советский Союз», линейного крейсера «Сталинград» и четырех сторожевиков прикрытия. Командиром этого соединения считаю целесообразным назначить контр-адмирала Василия Федоровича Лугового. Он опытный полярник и прекрасно знаком с условиями плавания в арктических водах. В районе мыса Канин нос к ним присоединяется соединение кораблей из Северодвинска. В его состав войдут новые корабли, это линейный корабль «Иосиф Сталин», линейный крейсер «Фрунзе», авианесущие крейсера «Советская Украина», «Советский Туркестан» и восемь сторожевых кораблей типа «Гиляк». Это соединение проходит через пролив Карские ворота, Карское море и огибает Таймыр. Далее следует море Лаптевых, Восточносибирское и Чукотское моря, но основную опасность будет представлять проход через Берингов пролив. Соответственно на всем пути эскадру будут сопровождать ледоколы западной и восточной арктических зон. Таким образом, при достижении Петропавловска-Камчатского силы эскадры вместе с крейсерским отрядом контр-адмирала Игнатьева образуют еще одно крупное ударное соединение на Тихоокеанском театре боевых действий.

- Какие будут вопросы, товарищи? – спросил нарком.

- Адмирал Луговой не имеет опыта боевых действий, а если в Беринговом проливе эскадру встретят корабли противника? – задал вопрос начальник разведки флота вице-адмирал Николай Иванович Штерн.

- Командир линейного корабля «Советский Союз», капитан Смолянов, моряк с огромным боевым опытом и командовал линкором на Тихом океане. Он поможет адмиралу Луговому решить эти проблемы. Мы дадим четкие инструкции по этому вопросу, - ответил начальник штаба, - хочу также добавить, что при проходе эскадры через Берингов пролив ее встретят крейсера адмирала Игнатьева с эсминцами. Предварительно мы отправим туда свои подводные лодки, а также сторожевые корабли погранохраны и противолодочной обороны, что бы нейтрализовать действие подлодок противника. Да и береговая авиация, расположенная на Чукотском полуострове прикроет наши корабли.

- Это все хорошо, но если американцы бросят навстречу свои линейные силы? – прозвучал новый вопрос от начальника обеспечения и снабжения флота вице-адмирала Лисовского.

- Считаю, что до подобного боестолкновения не дойдет, - ответил сам нарком Кузнецов, - у флота США сейчас нет достаточных сил, что бы противостоять нам в узком проливе. Как известно они понесли большие потери, кроме этого часть крупных боевых кораблей у них на ремонте.

- Товарищи, у нас имеется проблема, - сказал адмирал Лисовский, - на складах в Петропавловске имеются снаряды калибра 356 мм, запасенные еще до начала войны. Они предназначены для линейных крейсеров, базирующихся во Владивостоке и, следовательно, подойдут для крейсеров второй эскадры. Но там нет снарядов калибра 406 мм для линейных кораблей. Таким образом, нам придется доставлять их туда морским путем через Арктику, либо из Владивостока.

- На кораблях имеется полный боекомплект, - ответил адмирал Горшков, - и его хватит на первое время. Скорее всего, придется срочно формировать конвой и доставлять боезапас для линкоров по морю. Считаю, что оптимальный вариант это путь из Владивостока.

- Согласен с вами, - добавил нарком Кузнецов, - надо немедленно проработать этот вариант. Есть еще вопросы?

- Могу только добавить, что мы, конечно, попытаемся ввести в заблуждение противника, используя как свои возможности, так и по линии Народного комиссариата госбезопасности, - произнес адмирал Штерн, - но рано или поздно американцы поймут наши планы, поэтому можно ожидать всего.

- Товарищи, начинаем действовать немедленно. Принято решение назвать эту операцию «Советский молот». Добавлю, что эти действия получили одобрение на самом верху, – закончил совещание народный комиссар ВМС Кузнецов.

8. «Советский молот».

О господи, как вы могли допустить такое второй раз! – в бешенстве кричал морской министр Майкл Реймонд в кабинете Department of the Navy, - мощнейшая советская эскадра прошла через Арктические воды и готова войти в Тихий океан! Как вы это все объясните?

- Ну, вы сгущаете краски уважаемый министр, - ответил начальник штаба ВМС США адмирал Форест Шерман, - советские корабли только еще прошли пролив Санникова и находятся в Восточно-Сибирское море. Фактически они преодолели всего две трети пути вокруг Евразии.

- Да, но нас целых две недели водили за нос. Сначала агентура ЦРУ сообщила, что Советский флот покинул Кольский залив и, что русские будут атаковать нас в Исландии. Потом пришло сообщение, что новые русские корабли пропали из Северодвинска, и мы решили, что Советы готовят большую операцию в северной Атлантике. Далее русские крейсера были замечены в Норвежском море, наш Атлантический флот начал развертывать силы, и готовиться к сражению. - Последовала новая тирада со стороны морского министра, - И вдруг выясняется, что советский флот вернулся в Мурманск, их сильнейшие корабли приближаются к Тихому океану, а мы как идиоты, зачем то сожгли тысячи тонн дорогостоящего топлива.

- Ну, им еще достаточно далековато до Берингова пролива, - произнес адмирал Шерман, - и у нас еще имеется время, что бы блокировать им путь.

- Интересно, и каким образом вы собираетесь это сделать? - с сарказмом задал вопрос Майкл Реймонд.

- Мы можем бросить против них суперлинкор «Монтана», большой крейсер «Гавайи», авианосец «Мидуэй», а так же два линкора и авианосец адмирала Энгланда. Это не считая крейсеров и эсминцев, - произнес заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг.

- Конечно, мы так сделаем, и прямо в Беринговом проливе русские раздавят наш флот, - последовал ответ морского министра, - соотношение сил не то, господа. Нет уж, лучше направьте туда авиацию и подводные лодки. А то через месяц они начнут обстреливать из своих орудий Калифорнию.

- Да, согласен, это единственное правильное решение, - спокойным голосом произнес начальник штаба, - но теперь нам следует готовиться к борьбе с врагом во всей акватории Тихого океана.

- Господа, наша разведка зафиксировала повышенную активность советских подводных лодок в северной части Берингова моря, - некстати заговорил начальник разведки флота адмирал Джон Кронг, - кроме этого Советы перебросили значительное количество легких сил в район Чукотки.

- Да, но вы никак не связали это с пропажей русских кораблей из Мурманска, - парировал его морской министр, - а они спокойно двигались на восток.

- Мы считали, что действия советского флота направлены на обеспечение прохода транспортных кораблей через Берингов пролив, - попытался оправдаться начальник разведки.

- Ладно, хватит препираться. Направьте для встречи русских субмарины, и начинайте передислокацию флота. Теперь нам предстоит сражаться с противником даже у наших берегов, - закончил разговор морской министр.

Северный морской путь был почти пройден, справа по борту маячило побережье Чукотского полуострова. В этом направлении виднелся силуэт уходящих в Колюченскую губу двух сторожевых кораблей и ледокола «Святогор». На мостике линкора «Советский Союз» стояли контр-адмирал Луговой и капитан Смолянов. Было решено пройти Берингов пролив немедленно, так как в небе висели плотные облака, и моросил дождь. Корабли эскадры увеличили скорость до 30 узлов и устремились заданным курсом. Впереди шли линкоры, за ними линейные крейсера, замыкали колонну два авианесущих крейсера. С правого борта второй колонной шли лидеры и эсминцы. Кроме этого со всех сторон эскадру прикрывали сторожевики. На кораблях была объявлена полная боевая готовность, расчеты орудий и зенитных автоматов внимательно наблюдали за небом.

В 23.00 корабли вошли в Берингов пролив. В этом самом узком месте к эскадре присоединились, образовав второй внешний полукруг, еще восемь сторожевых кораблей Чукотского отряда противолодочной обороны. Их гидролокаторы непрерывно прощупывали морскую пучину, ища малейшие шумы вражеских подводных лодок. В 01.07 они обнаружили подводную цель, и тут же в этом направлении выдвинулись два сторожевых корабля. Понимая, что ее обнаружили и положение становится угрожающим, субмарина противника стала уходить в сторону американского берега. К счастью это оказался единственный опасный контакт за все время прохождения узкой части пролива.

Таким образом, советские корабли беспрепятственно в условиях шторма проскользнули через узкий Берингов пролив, а от авиации противника их прикрыла низкая плотная облачность и дождь. 16 июля они вошли в Анадырский залив, где встретились с отрядом крейсеров и эсминцев под командованием контр-адмирала Игнатьева. Теперь силам Советского флота не мог угрожать никто.

21 июля советская эскадра, оставив за кормой несколько тысяч морских миль, вошла в Авачинскую губу. Там контр-адмирал Луговой сдал командование вице-адмиралу Ивану Пантелеевичу Велинкову который срочно прилетел на Камчатку для того что бы вступить в командование Второй Тихоокеанской эскадрой. Такое название было присвоено новому соединению Советского флота. Сам же Луговой был снова отозван в управление Северного морского пути. В результате операции «Советский молот» сил на тихоокеанском театре военных действий стало примерно равным, но как оказалось неприятности ждали советский флот в совершенно другом месте.

Капитан американской подводной лодки «Сиракузы» Олвис Парк получил сообщение гидроакустика, что на горизонте слышны шумы крупных кораблей. Подняли перископ и, он принялся осматривать горизонт в районе Четвертого Курильского пролива. Так как через этот пролив наиболее часто двигались советские транспорты, идущие на Камчатку и Чукотку, именно в нем субмарина Олвиса Пака и заняла позицию.

- Как называется этот остров, с правого борта? - не отрываясь от панорамы, обратился командир «Сиракуз» к подчиненным.

- Парамушир, самый крупный из северных островов Курильской гряды, - ответил старший помощник лейтенант-коммандер Рон Крил.

- Вижу групповую цель, - снова произнес Олвис Парк, - Три крупных транспорта. Не менее десяти тысяч тонн каждый. Шесть кораблей охранения. Эсминцев не вижу.

-Важный груз, - ответил Крил, - такое сильное охранение, не то, что на прошлой неделе.

Капитан Олвис Парк считался одним из самых опытных американских подводников. На его счету кроме удачной атаки на крейсер «Громобой», было пять потопленных советских судов различного тоннажа, и недавно ему вручили второй орден «морской звезды».

- Курс юго-восток, через пять минут они будут у нас на позиции, - прокомментировал ситуацию американский капитан и отдал распоряжения, - подготовить первый, второй торпедный аппараты, машинное отделение, быть готовым дать полный ход.

- Придется уходить от кораблей охранения, хорошо, что в конвое нет эсминцев, - сказал помощник Крил, - говорят, у русских есть специальные противолодочные торпеды, которые отправили на дно немало наших субмарин.

- Не надо паники, Крил, - ответил Парк, - на таких сторожевиках торпедных аппаратов нет, будем атаковать второй транспорт, скорость цели двенадцать узлов, приготовится всем, дать расчет на опережение.

Спустя некоторое время штурман рассчитал параметры стрельбы, и капитан «Сиракуз» отдал приказ о пуске торпед. Две сигары, начиненные взрывчатым веществом, вышли из носовой части субмарины и устремились к цели. Американец внимательно наблюдал в перископ, ожидая попаданий, и вот торпеды достигли цели. Неожиданно раздался такой страшный взрыв, что крупное транспортное судно просто исчезло в огромном огненном облаке. Ударная волна оказалась настолько мощной, что все с трудом устояли на ногах, а с штурманского стола попадали карандаши и приборы. У Олвиса Парка округлились глаза и он произнес: - Крил, вам стоить взглянуть на это, похоже транспорт был гружен чем-то типа взрывчатки.

- Да, похоже, что так, но к нам направляются два корабля эскорта, - ответил помощник.

- Машины полный назад, руль вправо на борт, - отдал приказ капитан, и субмарина начала совершать маневр. Советские корабли нанесли несколько бомбовых ударов, но американскому капитану удалось ускользнуть от преследования. Как выяснилось впоследствии «Суракузы» уничтожили транспорт «Оленегорск», который доставлял на Камчатку пороховые заряды для орудий советских линкоров. После этой атаки капитан Олвис Парк стал одним из самых удачных и уважаемых подводников военно-морских сил США и был награжден одной из высших боевых персональных наград «Военно-морским крестом».

9. Летний сезон войны.

К концу июля 1951 года ситуация на Корейском полуострове оказалась на грани катастрофы. Северокорейские войска при поддержке китайских добровольцев и 6я ударная армия Советского Союза в тяжелейших боях окончательно расчленили оборону союзников. Основные силы американских и южнокорейских войск еще держали оборону в районе Пусана, защищая территорию от Пхохана до Чинджу. В юго-западной части полуострова от Чинджу до порта Кунсан окопались австралийские, новозеландские и канадские экспедиционные войска, а также остатки Южнокорейской армии. Кроме этого большая часть южнокорейских войск оказалась отрезанной в районе мыса Чансангот на побережье Желтого моря. 28 июля северяне начали новое массированное наступление на Чинджу, с целью прорыва к побережью Корейского пролива. Там развернулись настолько ожесточенные бои, что потери с обеих сторон оказались просто колоссальны. Командующий объединенными силами союзников генерал Мэтью Риджуэй прекрасно понимал, что если оборона в районе Чинджу падет, то война на полуострове будет окончательно проиграна, и тогда только остается полная эвакуация войск. Поэтому он запросил срочной помощи у флота.

К началу августа американский флот закончил передислокацию. Два линейных корабля и крейсера адмирала Рональда Пака еще ремонтировались в Сасебо и Симоносеки. Третий затонувший линкор «Нью-Джерси» удалось поднять с мелководья в Ульсане и отбуксировать на ремонт в японский порт Убе. Но его состояние было настолько тяжелое, что ремонтные работы могли быть окончены не ранее начала следующего года.

Таким образом, Корейский пролив защищало лишь третье соединение вице-адмирала Лесли Арнга в составе линкора «Миссисипи», авианосцев, «Саратога» и «Ленсингтон», двух тяжелых и четырех легких крейсеров.

В восточном побережье Японии в Токийском заливе базировалось пятое соединение вице-адмирала Джона Рейса, в которое входили линкор «Калифорния», авианосцы «Эссекс», «Хэнкок», «Орискани», четыре тяжелых и четыре легких крейсера. В его задачу входило противодействие советскому флоту в районе пролива Цугару и Курильских островов.

На Аляске, в заливе Кука находилось второе соединение вице-адмирала Джорджа Энгланда. Оно состояло из линкоров «Техас», «Нью-Мехико» и «Айдахо», авианосца «Интерпид» двух тяжелых и двух легких крейсеров.

Основными силами американского флота на Тихом океане стало вновь переформированное четвертое соединение, находящееся в Перл-Харборе предназначенное для противодействия советскому флоту в случае его выхода на оперативный простор Тихого океана. Командовал этим соединением вице-адмирал Роберт Циликс. Флагманом соединения являлся суперлинкор «Монтана», вторыми ударными кораблями являлись большие крейсера «Аляска» и «Гавайи», авианосную группу представляли два сильнейших авианосца «Мидуэй» и «Корал Си». Эти силы поддерживали четыре тяжелых и четыре легких крейсера.

Для обеспечения безопасности трансокеанских конвоев было сформировано шестое соединение под командованием вице-адмирала Стивена Фрейна, в которое вошли новые корабли: тяжелый крейсер «Анкоридж», а также легкие крейсера «Энтитэм» и «Тикендерога». Так же ему были приданы пять легких крейсеров типа «Атланта» и большая группа эскадренных миноносцев и корветов. Основной базой шестого соединения являлось Сан-Франциско, вспомогательной - порт Аббердин вблизи границы с Канадой.

Новый командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц прекрасно понимал, что все его соединения разбросаны на огромном пространстве и в случае прямого боестолкновения с любой из двух советских эскадр рискуют быть уничтоженными, как это произошло с первым соединением вице-адмирала Рональда Пака. Поэтому сразу после вступления в должность он потребовал немедленно ускорить ремонт находящихся в портах Японии поврежденных кораблей и передачи Тихоокеанскому флоту первого гигантского суперавианосца «Юнайтед Стейтс», который заканчивал испытания в Ньпорте, на Атлантическом побережье США. После некоторых колебаний морское министерство удовлетворило его требование, и авианосец в сопровождении эскорта направился вокруг мыса Горн в Тихий океан, так как его габариты не позволяли пройти через Панамский канал.

После успешной переброски боевых кораблей по Северному морскому пути Советский Тихоокеанский флот не предпринимал масштабных боевых действий. Его действия ограничивались охраной конвоев следующих вдоль побережья и борьбой с подводными лодками противника. Конечно, разведка регулярно предоставляла данные о передислокации американских сил, но советские адмиралы, предпочитая не рисковать крупными боевыми единицами, активизировали действия легких и подводных сил.

Особой победой Советского Союза можно считать успешную десантную операцию на северный остров японского архипелага Хоккайдо, при проведении которой советские войска практически не встретили никакого сопротивления. Теперь они закреплялись на захваченной территории, туда перебрасывались дополнительные силы и авиация. В гавани Хакодате базировались торпедные катера, морские охотники и дивизион подводных лодок тихоокеанского флота, которые полностью блокировали Сангарский пролив. Кроме этого там же расположилось большое крыло авиации готовой нанести удар в случае атаки порта флотом противника. Главной перевалочной базой для переброски на остров войск и грузов стал крупный порт Саппоро на западном побережье Хоккайдо, где швартовались транспортные корабли, приходящие из Советской гавани и Ванино. Потеря северного острова Японского архипелага оказалась огромным стратегическим поражением для Соединенных Штатов и их союзников, но начинать масштабные боевые действия в этом районе было бессмысленно, так как ситуация на Корейском полуострове находилась на грани катастрофы.

К 10 августа, в результате длительных кровопролитных боев Северокорейским войскам удалось сломать оборону союзников в районе Чинджу и через неделю тяжелого наступления они вышли к побережью Корейского пролива. Кроме этого успешно наступавшая вдоль побережья Японского моря 6я советская ударная армия, взяла штурмом города Пхохан и Кенджу, и далее успешно продвигалась в направлении Ульсана. Войска южан и их союзников оказались взятыми в клещи, и высшее командование США приняло «соломоново» решение: в случае провала последнего контрнаступления начать эвакуацию войск в Японию. В результате части союзных войск, отрезанные на западном побережье в районе Кунсана, получили приказ бросать тяжелое вооружение и отступать к побережью. Там эти войска грузились на корабли и перебрасывались на юг полуострова, где их было решено использовать для ликвидации прорыва фронта в районе Чинджу.

21 августа командующий союзными войсками генерал Мэтью Риджуэй начал последнее контрнаступление. Кровопролитные бои на юге Корейского полуострова продолжались в течение недели и окончились ничем. Потери оказались настолько огромны, что трупы практически сплошным слоем закрывали землю. 30 августа, проанализировав ситуацию на заседании в «Пентагоне», высшее командование приняло решение оставить Корейский полуостров. Президент США Трумэн с большим трудом согласился с этим, и 31 августа началась эвакуация остатков союзных войск в южную Японию. Через две недели последний солдат антикоммунистического блока покинул берега Кореи, при этом на полуострове осталось более 40000 солдат южнокорейской армии которые попали в плен к северянам. Война в Корее была проиграна, но противоборство двух мировых систем продолжалась.

10. План Сталина.

В кабинете председателя Государственного Комитета Обороны Советского Союза Иосифа Виссарионовича Сталина проходило закрытое совещание, главной целью которого было утверждение плана действий на дальнейший период войны.

- Итак, товарищи сначала прошу вас доложить о существующем положении и перспективах дальнейших действий? - начал заседание нарком обороны.

Первым взял слово народный комиссар военно-морских сил Николай Герасимович Кузнецов: - Товарищи, на сегодняшний день мы полностью закрепились на завоеванных рубежах, нам удалось провести ряд успешных стратегических операций, нейтрализовать действия флота противника и нанести ему серьезные потери. Наши потери с начала войны по сегодняшний день составляют один линейный крейсер, три легких крейсера, два лидера, три эскадренных миноносца, восемь сторожевых кораблей, четыре тральщика и восемь подводных лодок.

Для сравнения флот противника потерял четыре линейных корабля и шесть авианосцев, кроме этого уничтожены несколько легких крейсеров, значительное количество эсминцев и около пятнадцати подводных лодок. В настоящее время флот США произвел передислокацию своих сил, но так как он вынужден контролировать огромные площади мирового океана, не одно его соединение не может противостоять нашим эскадрам при прямом столкновении. Далее я прошу продолжить начальника генерального штаба.

Генерал Сергей Матвеевич Штеменко встал, подошел к большой висевшей на стене карте и, пользуясь указкой начал доклад: - Продолжая доклад наркома, я обобщу обстановку на мировом театре военных действий. На южном направлении мы полностью контролируем значительную часть территории Турции и проливы. На востоке войска противника оставили Корейский полуостров, а так же нами взят под контроль японский остров Хоккайдо. Таким образом, мы завоевали стратегическую инициативу на южном и восточном направлении. Теперь мы имеем возможность развивать свои действия в направлении Ирака, Ирана и Индии. Как известно они находятся под контролем наших противников, и там быстро развивается народное освободительное движение.

- Хорошо, что скажет наркомат иностранных дел? - задал вопрос Сталин.

- Да, действительно, среднеазиатское направление очень перспективно, - заговорил нарком иностранных дел Андрей Вышинский, - там действительно усилилось народное сопротивление, но не забывайте, что нам до сих пор удается избежать масштабной войны в Европе. Западные страны, в том числе и Франция, заняли полный нейтралитет и поэтому мы воюем лишь с Соединенными Штатами, Англией и поддерживающими их Японией, Канадой, Австралией и Новой Зеландией. Кстати существует опасность, что в Турции может смениться власть, и она может выйти из заключенного мирного соглашения. Во всяком случае, западные спецслужбы делают для этого все. Поэтому имеется мнение, что в случае нашего наступления в Средней Азии, мы дополнительно получим новые боевые действия в Турции и в Европе.

Нарком иностранных дел замолчал. Сталин произнес: - Кто еще хочет, что ни будь добавить?

- Можно я выскажу кое, какие соображения? - произнес генеральный комиссар государственной безопасности Меркулов.

- Слушаем вас, - произнес вождь.

- Товарищи, народный комиссариат госбезопасности ведет активную работу по линии внешней разведки. И по последним данным противник в настоящий момент не имеет четкого плана дальнейшей войны. Общественное мнение в странах наших врагов очень неоднородно и огромное количество людей выступает против продолжения боевых действий. Кроме этого мы оказываем активную поддержку народам азиатских стран в их борьбе против колонизаторов. Поэтому аналитический отдел НКГБ имеет мнение о том, что сейчас пришло время активных действий в направлении Ирака и Ирана. Следует если не лишить, то серьезно затруднить поставки азиатской нефти нашим противникам, - высказал мнение нарком госбезопасности.

- Для этого нам дополнительно потребуется тридцать дивизий и одна воздушная армия, - произнес начальник генерального штаба, - в принципе мы можем собрать и перебросить дополнительные войска из внутренних военных округов.

- Ну что же, все высказали свое мнение, - сказал Иосиф Сталин, - действия в районе Ирака и Ирана нам необходимы, но почему мы всегда ведем войну на нашем континенте? Почему бы нам не перенести боевые действия на территорию противника?

В кабинете повисла гробовая тишина. Присутствующие просто не очень поняли, что имел в виду вождь.

- Товарищ Сталин, вы бы не могли пояснить? - робко произнес председатель правительства Вячеслав Молотов.

Сталин встал и, держа в руке дымящеюся трубку, заговорил: - Почему мы забываем о исконно русской территории? Я имею в виду Аляску. Как вы считаете? Мы можем организовать масштабную десантную операцию там. Пусть мы не сумеем взять под контроль всю эту огромную территорию, но восточное побережье и порты стали бы для нас хорошим успехом. Нам следует нанести такой удар, чтобы американцы почувствовали, что значит воевать у себя.

- Товарищ Сталин, - нарком военно-морского флота встал, - такая операция вполне возможна, мы анализировали это еще до войны. Но реальные сроки ее проведения, это лето будущего года. Море в районе Берингова пролива свободно ото льдов с середины июня до середины августа. Кроме этого второй основной район боевых действий окажется в районе Алеутских островов и вполне реально провести высадку десантов сразу в нескольких местах. И еще, в подобной ситуации американцы будут вынуждены вступить с прямой бой с нашим флотом, что бы защитить свое побережье.

- Я могу сообщить, что по данным разведки сухопутные силы американцев на Аляске очень не значительны. Это национальная гвардия, пограничная охрана и несколько войсковых сухопутных частей. Общая численность боеспособных подразделений не превышает 40 000 человек, и они разбросаны по огромной территории, - добавил комиссар госбезопасности.

- Нам потребуется значительное количество десантных войск, боеприпасов и усиление авиации, их нужно перебросить на Чукотку и обеспечить всем необходимым, - констатировал начальник генерального штаба.

- Переброску войск можно осуществить только по морю, - ответил начальник штаба военно-морских сил адмирал Горшков, - оптимально будет доставлять войска в Комсомольск-на-Амуре и Советскую гавань. Оттуда через пролив Невельского в Магадан и Охотск. Потом в Петропавловск, далее в Анадырь и в бухту Провидения, но в этом случае у нас имеются опасные морские участки у южной оконечности и восточного побережья Камчатки, где активно действуют вражеские подводные лодки.

- Есть еще один вариант, - добавил нарком Кузнецов, - в залив Шелихова морем, а дальше через Камчатский перешеек на побережье Берингова моря.

- Значительную часть людей и грузов может доставить транспортная авиация, - вставил слово командующий военно-воздушными силами, - кроме этого мы усилим авиационную группировку на Чукотском полуострове дополнительными силами.

- Хорошо, товарищи, значит, примем следующие решения, - заговорил Сталин, - генштабу и штабу флота разработать оперативный план по проведению десантной операции на территорию Аляски, наркоматам внутренних дел и госбезопасности обеспечить дезинформацию противника и скрытность переброски наших сил. Подобные операции для вас Лаврентий Павлович не в диковинку, - обратился Сталин наркому внутренних дел Берии, - а так же следует начать подготовку к боевым действиям в направлении Центральной Азии. Если мы даже их не начнем, то, по крайней мере, введем врага в заблуждение. К исполнению принятых решений приступить немедленно.

Часть 5. Стратегия действий.

Часть 5. Стратегия действий.

1. Новые веяния.

- Уважаемые господа, мы собрались, что бы выработать план действий, в результате которых мы сможем если не поставить Советы на колени, то, по крайней мере, переломить ситуацию в этой войне, - начал выступление Уинстон Черчилль на закрытом совещании, которое проходило в английском Портсмуте, и было посвящено разработке планов дальнейшей войны. В большом зале, увешанном картами мирового театра военных действий, присутствовали высшие чины военного министерства, и королевского флота Великобритании, а так же делегация из Соединенных Штатов Америки, в состав которой входили министр обороны США Джордж Келлет Маршал, морской министр Майкл Реймонд и начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман. Следует отметить, что сэр Уинстон Черчилль был приглашен на совещание, как заслуженный деятель Великобритании и член палаты общин, но ходили явные слухи, что в ближайшее время он может занять должность премьер-министра или министра обороны. Итак, Черчилль продолжал:

- Господа, мы ведем войну с Советским Союзом уже более года и имеем поражение за поражением, потеряны огромная часть Турции с проливами, а так же остров Хоккайдо и Корейский полуостров. Дядюшка Джо наступает по всем направлениям и наносит один удар за другим, и теперь необходимы кардинальные меры, что бы изменить ситуацию. И так, какие имеются предложения?

Первым слово взял министр обороны США Маршал: - Господа, Соединенные Штаты в течение года ведут эту войну практически в одиночестве, конечно, нам оказывают помощь Канада, Австралия и Новая Зеландия, но их помощь ограничивается только лишь посылкой незначительного количества экспедиционных войск. В Средиземноморье с нами вместе сражается доблестная Великобритания, но возникает вопрос: Где другие члены Североатлантического блока? Я имею в виду, прежде всего Францию с ее мощным флотом, а также Испанию и Италию. Эти страны заняли явно дружественную Советскому Союзу позицию, и необходимо предпринять все возможные меры, что бы изменить это, но этот стратегический вопрос следует отдать на откуп нашим политикам. Поэтому коснемся дел более конкретных и приступим обсуждению наших дальнейших военных действий. Считаю, что на первом месте стоит вопрос о нашем вторжении в Балтийское море и массированном ударе по советской территории. Прошу высказываться, господа.

Ответное слово последовало от начальника штаба королевского военно-морского флота адмирал сэр Рональда Твирса: - Мы давно анализируем возможность действий в районе Балтийского моря. Первоначально остановлюсь на силах наших противников в этом районе. Социалистическая Польша не в счет. Её флот представлен двумя десятками небольших кораблей, но на ее территории базируются значительное количество подразделений советской морской и армейской авиации, которые могут доставить немало хлопот. В распоряжении Советского флота имеется всего один линейный корабль, один авианесущий крейсер, один тяжелый и один легкий крейсеры, а так же некоторым количеством эсминцев и других легких кораблей. Наиболее важные проливы и подходы к главным портам и базам Советов защищены мощными береговыми батареями, авиацией, и в распоряжении Балтийского флота имеется более трех десятков подводных лодок. Таким образом, теоретически русские, не имеют никакой возможности оказать какое либо сопротивление силам Североатлантического блока, но я хочу напомнить присутствующим, что в период первой мировой войны германский флот с большим трудом и потерями прорвался в Рижский залив, а ведь тогда не имелось сильной боевой авиации. Следовательно, необходимы достаточно значительные воздушные силы, что бы осуществить операцию по нейтрализации сил противника и нанесения ударов по его портам и базам, - английский адмирал замолчал.

- Какие силы может предоставить для этой операции Великобритания? - задал прямой вопрос американский морской министр Майкл Реймонд.

- Мы можем выделить соединение «Z». Это корабли, которые мы ввели в строй из резерва, - ответил первый лорд адмиралтейства Джордж Холл, - правда, планировалось отправить их в Тихий океан. В состав соединения входят два линкора, два тяжелых и три легких крейсера, а также эсминцы и шлюпы сопровождения. Также в соединение войдет один авианосец из соединения «K».

- Вы ввели в строй три современных авианосца. Почему вы не хотите использовать их? - задал вопрос Майкл Реймонд.

- Скажу прямо, мы вообще крайне негативно относимся к операции в Балтийском море, - ответил Джордж Холл, - это приведет к тому, что русские просто уничтожат объединённый флот в этой луже и тогда Атлантика окажется в руках красных адмиралов Сталина. И вспомните, что во время Второй Мировой Войны Гитлер не использовал крупные боевые корабли на этом театре.

- Мы настаиваем, что бы вы предоставили свои авианосцы, - категорично заявил министр обороны США Джордж Маршал, - без мощной авианосной группировки мы не достигнем успеха.

- А какие силы готовы предоставить Американские Штаты? - задал контрвопрос начальник штаба королевских ВМС Рональд Твирс. За столом явно назревал конфликт.

Ответил начальник штаба ВМС США адмирал Форест Шерман: - Мы планируем выделить для этой операции линкор, два тяжелых и два легких крейсера, а также один авианосец, эсминцы и корветы.

- И вы считаете, что двух авианосцев хватит, - с усмешкой констатировал адмирал Твирс, - и вы требуете, что бы мы отправили два новых авианосца в эту провальную авантюру. Соединённое королевство не можем пойти на это.

- А каковы вообще наши шансы на успех? - неожиданно задал вопрос, молчавший до этого Черчилль.

- Никаких, - ответил Джордж Холл, - нас просто отправят на дно еще на подходе к русским берегам.

- Тогда следует отказаться от этой авантюры и направить свои действия в более перспективном направлении, - твердо произнес Уинстон Черчилль.

- Хорошо, и какую альтернативу вы предлагаете? - спросил американский министр обороны. По его выражению лица было видно, что он явно недоволен.

- Сейчас Советы ослабили свой флот в Арктике, можно развернуть новые действия там, - произнес первый лорд адмиралтейства Джордж Холл, - второе направление это Средиземноморье. Но прежде необходимо добиться, что бы Турция возобновила войну. И как говорилось ранее, мы планировали послать сильную эскадру в Тихий океан.

- Господа, давайте пока не будем проводить операцию в зоне Балтийского моря, а отложим ее на период, когда нам удастся переломить ход войны, - продолжил Черчилль, - мы пошлем в Тихий океан сильную эскадру, но взамен вы гарантируете передать нам после победы Порт-Артур и Ляодунский полуостров. Кроме этого мы усиливаем присутствие в Средиземном море, и имеем полный контроль в Турецких проливах. И последнее мы готовы помочь вам в действиях в Арктике.

- Вы требуете слишком многого, - в бешенстве возмутился министр обороны США Джордж Маршал, - мы больше года воюем с русскими, а вы только весной вступили в войну, и лишь ограничились незначительными действиями в Эгейском море.

- Если бы не мы, то Советы полностью уничтожили ваш флот и сейчас были бы уже в Египте и на Кипре, - вступил в полемику первый лорд адмиралтейства, - и не забывайте, что страны Британского содружества, а именно Австралия и Новая Зеландия оказали вам значительную помощь в Корее.

- Ладно, хорошо, мы согласны на ваши предложения, - согласился Джордж Маршал, - но я убедительно прошу вас надавить на французов и применить все ваше влияние, что бы они вступили в войну. Их помощь была бы очень кстати.

2. Диверсанты.

Командир подводной лодки «Сиракузы» Олвис Парк был в мрачном настроении. Это задание не нравилось ему с самого начала, подход к русскому берегу вплотную, ночью, и с задачей всплыть, и высадить диверсионную группу, и это когда советские сторожевые корабли постоянно курсируют вдоль побережья, прощупывая пространство радарами и гидролокаторами. Капитан Парк приказал поднять перископ и несколько минут осматривал этот темный лесистый берег.

- Ни черта не видно, что у акустика? - спросил он, не отрываясь от перископа.

- Все чисто, посторонних шумов нет, - ответил помощник Крил.

- Ладно, всплываем, - приказал Парк, - орудийный расчет сразу к бою, высаживать группу как можно быстрее.

Субмарина «Сиракузы» с шумом поднялась на поверхность. Открылись люки и американские подводники рассыпались по палубе. Мгновенно на воду были спущены две надувные лодки и группа американских «морских котиков» начала грузиться в них. Матросы загрузили в лодки тюки с оружием и специальным снаряжением. Когда американские спецназовцы заняли места в лодках, капитан Олвис Парк обратился к ним:

- Помните, мы будем ждать вас в точке «В» через пять дней в течение трех суток, если вы не появитесь, мы перейдем в запасную точку «С» и будем ждать еще сутки. Успеха.

Вся высадка заняла двадцать минут.

Эта операция под кодовым названием «Когти ястреба» была разработана специальным отделом Тихоокеанского флота США при поддержке ЦРУ. Диверсионная группа из шести человек должна была скрытно высадиться на побережье Камчатского полуострова и, используя советскую форму и поддельные документы пробраться к Авачинскому заливу. Там «морские котики» используя подводное снаряжение, скрытно подбираются к кораблям Тихоокеанской эскадры и закладывают подводные магнитные мины. Планировалось если не уничтожить, то хотя бы серьезно повредить лучшие корабли советского флота. Командовал группой один из самых опытных диверсантов американского флота майор Уоррен Ченвер. Его люди были хорошо подготовлены, владели русским языком, имели полное снаряжение и экипировку, в том числе и форму военнослужащих советских войск, но всё-таки для них это было первое задание на территории Советского Союза. Ночью 15 сентября 1951 года группа достигла глухого лесистого берега Камчатского полуострова приблизительно в 60 км южнее Вилюченска.

Согласно разработанному плану американские спецназовцы затопили на мелководье спущенные резиновые лодки, переоделись в форму военнослужащих войск НКВД и, взяв на плечи рюкзаки со снаряжением, двинулись вглубь советской территории. Преодолев в глубину советской территории около десяти километров им было необходимо, обзавестись транспортом и добраться на нем до района поселка Николаевка. Там они должны были спрятать транспорт и пешком по болотистой местности подобраться к Авачинской губе в наиболее удобном месте для проведения диверсионной операции. Далее шестеро боевых пловцов должны были надеть гидрокостюмы и акваланги, доставить магнитные мины к кораблям советской эскадры и вернуться к берегу. Отходить группа должна была том же направлении. Если что-то пойдет не по плану, то следовало отходить к запасной точке севернее Петропавловска-Камчатского.

Охотник камчадал Иван Семенов вышел на грунтовую дорогу из лесной чащи. Он внимательно осмотрелся вокруг, и у него возникло чувство, что что-то не так. Опытный промысловик снял с плеча ружье-двустволку «ТОЗ-Б» 16 калибра и посмотрел под ноги.

«Здесь останавливался грузовик, - подумал Иван, - он направлялся на север. Вокруг сильно натоптано. Следы ног шести человек. Что-то тяжелое потащили в чащу».

Охотник двинулся по следу, держа наготове заряженное оружие. Преодолев заросли кустарника, он увидел кучу большого валежника. Оттащив верхние сухие ветки, Иван Семенов увидел тело молодого солдата в форме военнослужащего войск тыла.

«Что же это такое? Кто мог убить солдата и угнать его грузовик?» - подумал камчадал, - «Надо немедленно сообщить военным».

Промысловик вернулся на дорогу и побежал в южном направлении, в сторону военной части береговой обороны.

Через два часа к месту трагедии подъехали два автомобиля. Из легковушки выбрались два офицера в форме капитана и лейтенанта НКГБ, а так же камчадал Семенов. Грузовик, следовавший за легковушкой, остановился в пяти метрах позади и из него выбрался взвод солдат с оружием. Охотник показал следы на дороге и повел военных вглубь кустарника. Вскоре на дорогу вынесли тело погибшего солдата. Лейтенант достал из футляра фотоаппарат и начал фотографировать.

- Ну что скажите? - задал он вопрос капитану.

- Это водитель с военных складов расположенных в пятнадцати километрах южнее, - произнес капитан и, достав пачку папирос, добавил, - он выехал утром в Николаевку и не прибыл туда, о чем уже сообщили.

- Да, но кому понадобилось убивать водителя пустого грузовика? - задал новый вопрос лейтенант.

- Думаю что это диверсанты, удар ножом явно профессиональный, - ответил капитан.

- Хорошо, что охотник наткнулся на это место так быстро, - произнес лейтенант.

- Прошло часов пять, и они уже достигли Николаевки, - капитан закурил и отдал распоряжение, - радист немедленно свяжитесь с управлением госбезопасности.

Через пятнадцать минут все воинские части, контрольно-пропускные посты, а также подразделения НКВД и НКГБ были извещены о проникновении в район Авачинской губы группы диверсантов. Были подняты по тревоге поисковые группы и перекрыты дороги в районе Вилюченска и Петропавловска.

Через полчаса в отдел контрразведки пришло сообщение, что недалеко от поселка Николаевка местный милиционер видел грузовик с военными, который сворачивал в сторону Авачинской губы. Стало понятно, что целью диверсантов являются стоящие на рейде корабли. Данная местность стала блокироваться, а на её прочесывание был брошен батальон войск НКВД и две поисковые группы контрразведки НКГБ в результате через час в глухой лесной чаще был обнаружен пустой грузовик, но, к сожалению собаки, не смогли взять след, и дальнейшие поиски пришлось отложить до утра.

На всех кораблях эскадры была объявлена тревога. На палубах были выставлены усиленные посты, на воду были спущены катера и шлюпки, которые дрейфовали вблизи бортов кораблей. В них в полной боевой готовности находились морские пехотинцы и боевые пловцы, которые могли в любой момент спуститься в воду и нейтрализовать подводных диверсантов.

Кроме этих мер к берегу залива в месте возможного появления противника были направлены катера с контрдиверсионными группами. Они осматривали этот болотистый заросший лесом и кустарником берег и искали малейшие признаки нахождения противника.

Уоррен Ченвер явно торопился, первый этап операции прошел удачно, а удачу можно легко спугнуть. Его группа, используя поддельные документы и форму военнослужащих НКВД, легко миновала контрольно-пропускные посты в районе поселков Термальный и Паратунка, и вот уже несколько часов они по колено в болотной воде продирались сквозь лесные заросли. На себе «морские котики» тащили магнитные мины, акваланги, гидрокостюмы и оружие. «До берега осталось недалеко, но начинает светать, придется основную часть операции отложить до следующей ночи. В это время года температура воды в Авачинской губе плюс 7 градусов, а необходимо преодолеть под водой более десяти километров до цели…», - все эти мысли бродили в голове американского майора. Однако у Уоррена Ченвера были личные счеты с Советами, так как его младший брат служил на линкоре «Висконсин», который взорвался в Японском море.

Едва солнце осветило побережье Камчатки, операция по поиску диверсантов была продолжена. К месту, где был найден брошенный грузовик, подъехала легковая машина, из которой вылезли те же капитан и лейтенант госбезопасности, а также камчадал Иван Семенов который стал осматривать окружающую местность. Следопыт быстро определил направление, в котором ушла диверсионная группа, что ее численность шесть человек, и то, что они несут на себе большой груз. Бойцы контр диверсионной группы НКГБ и промысловик устремились по следу врага, а за ними развернутой цепью двинулись прочесывать местность военнослужащие войск НКВД.

В это время группа американских спецназовцев вышла на побережье. Майор Ченвер достал бинокль и начал осматривать гладь Авачинской бухты. Погода была ясная и, особое внимание он уделил направлению на Петропавловск. Там на фоне города виделись силуэты боевых кораблей советской эскадры. «Да, далековато», - подумал майор, - «дистанция около шести миль, плыть не менее двух часов». В это время он услышал звук приближающегося моторного катера.

- Всем немедленно укрыться, - скомандовал Ченвер, и его подчиненные спешно затаились в зарослях кустарника. Звук мотора усиливался и через несколько минут мимо них на расстоянии около ста метров вдоль берега прошел большой катер с военными на борту.

- Черт возьми, похоже, нас ищут, - выругался американец и отдал распоряжение, - отходим в лес и двигаемся в северном направлении. Диверсанты снова взвалили на плечи свое снаряжение и двинулись в путь.

Спустя час на это место вышла группа преследования. Камчадал Семенов осмотрел местность и произнес: - Здесь у них был привал, они двинулись в северном направлении в сторону реки. Они ушли совсем недавно.

- Скорее всего, они хотят подобраться поближе к кораблям эскадры, - ответил капитан и обратился к радисту, - передайте, что бы вторая группа и катера выдвигались к устью реки Авача. И блокируйте берег.

Преследование продолжилось, на этот раз собаки уверенно вели контрразведчиков по следу врага.

К вечеру 16 сентября группу диверсантов зажали на небольшом мысу в устье реки Авача где в результате ожесточенного боя двое американских спецназовцев были убиты, а один тяжелораненый взят в плен. Уоррен Ченвер и двое других «морских котиков» успели натянуть гидрокостюмы и акваланги и бросились в воду. Но в это время к месту боя подошли два катера с морскими пехотинцами и водолазами флота. Советские аквалангисты последовали за американцами. Завязалась подводная схватка, когда противники действуют ножами. Один из диверсантов погиб, а майора Ченвера и еще одного американца удалось нейтрализовать и вытащить на берег. Пленных и мертвых американских диверсантов доставили в Петропавловск, в главное управление контрразведки НКГБ.

Операция «Когти ястреба» закончилась провалом, но советское командование сделало серьезные выводы. Стало ясно, что возможность диверсии на советской территории достаточно велика. Лишь случайная находка местного жителя, а также быстрые и решительные действия предотвратили катастрофу. Были приняты срочные безотлагательные меры по ужесточению контрразведывательных мероприятий и защиты кораблей и важных объектов от возможных атак диверсантов.

Камчадал Иван Семенов был награжден медалью «За Отвагу» и приличной денежной премией. Кроме этого награды получили военнослужащие, и сотрудники госбезопасности, принимавшие участие в этой операции, ну а капитан Олвис Парк так и не дождался возвращения группы майора Ченвера, и вскоре увел субмарину от советских берегов.

3. Осеннее развитие событий.

Английское соединение «Z» под командованием вице-адмирала Роджера Стивенса преодолевая штормовые воды Атлантического и Индийского океанов, двигалось на дальний восток. В его состав входили: линкоры «Нельсон» и «Родней», линейный крейсер «Ринаун», тяжелые крейсера «Лондон» и «Девоншир», легкие крейсера «Гермиона», «Клеопатра» и «Блэк Принс». Авиационную группу составляли новейшие авианосцы «Игл» и «Арк Роял», а силы прикрытия 10 эсминцев и два новых фрегата типа «Кент». В районе Сингапура к нему должно было присоединиться соединение «R» базирующееся в Тринкомали, на Шри-Ланке, в составе четырех легких крейсеров «Фиджи», «Мауритиус», «Роялист» и «Дайадем», старого авианосца «Триумф», восьми эсминцев, двенадцати шлюпов и двух минных заградителей. Командовал этим соединением контр-адмирал Бенджамин Форс. Далее, в Гонконге, силы адмирала Стивенса усиливались соединением «L» контр-адмирала Джона Лэнгрэма, в которое входили легкие крейсера «Беллона» и «Спартан», четыре эскадренных миноносца и восемь шлюпов. Кроме этого там находились два минных заградителя, тральщики, подводные лодки и другие вспомогательные корабли.

Таким образом, Великобритания приобретала в Тихом океане сильнейшее соединение со времен Второй Мировой Войны и, основной целью для этой армады являлся Ляодунский полуостров с городами Порт-Артур и Дальний. Единственное, что тревожило адмирала Стивенса, это был недостаток в палубной авиации, и он был намерен требовать помощи у американцев.

В это же время усилились силы союзников в Средиземном море. Поврежденные корабли были отремонтированы, кроме этого прибыло значительное подкрепление метрополии. Соединение под командованием вице-адмирала Николаса Гордона базировалось в турецком Измире. Ударные силы представляли линкоры «Нью-Иорк», «Пенсильвания», «Теннесси», тяжелые крейсера «Монтерей», «Честер», «Луисвил», легкие крейсера «Милуоки», «Конкорд», «Майами» и «Атланта». Их поддерживала палубная авиация с авианосца «Принстон» и, только что вошедшего в состав соединения новейшего суперавианосца «Форестол», а также эсминцы, корветы и другие корабли.

Кроме этого в Измире находилось Британское соединение вице-адмирала Джона Рейнольдса в составе линейных кораблей «Тимереир» и «Вэнгард», тяжелых крейсеров «Сессекс» и «Йорк», легких «Шеффилд» и «Глазго» и авианосца «Формидебл». И это не считая лидеров, эскадренных миноносцев, шлюпов.

В октябре 1951 года США и Великобритания сумели добиться официального входа Турецкой республики в Североатлантический блок. Под нажимом военных, которые были недовольны сепаратным миром с Советским Союзом, правительство президента Махмуда Джелаля Байяра дало согласие на размещение на своей территории дополнительного количества экспедиционных сил союзников, которые перебрасывались в Турцию через порт Мерсин. Следует отметить, что англичане перебрасывали свои войска из Ирана и Индии, через Суэцкий канал, а американцы через Атлантику, Гибралтар и Средиземное море. Таким образом обстановка на южном направлении снова стала накаляться и, боевые действия могли снова возобновиться в любой момент.

Прекрасно это осознавая Советский Союз, также укреплял свои позиции в азиатской части Турции и в Дарданеллах. В Севастополе был отремонтирован тяжело поврежденный крейсер «Красный Кавказ», а также Черноморский флот получил новый тяжелый крейсер «Адмирал Корнилов» и прошедший ремонт и модернизацию бывший турецкий «Явуз Султан Селим» который когда то был германским «Гебеном», а теперь носил новое имя «Нарком Ворошилов». На заводе в Николаеве на нем установили новые котлы жидкого топлива и перебрали турбины, в результате на проверочных испытаниях старый корабль показал все 28 узлов. Изготовленные еще в Кайзеровской Германии и сильно изношенные 280 мм орудия заменили на (разработанные для крейсеров типа «Рюрик» и «Баян») новые орудия такого же калибра. Только в данном случае их установили в родные двух орудийные башни линейного крейсера, а немецкие 150 мм казематные орудия среднего калибра заменили 130 мм советскими. Зенитное вооружение составили десять 37 мм и восемь 20 мм зенитных автоматов, торпедные аппараты убрали. Кроме этого установили новые дальномеры, директоры и систему управления огнем, а на фок-мачте появились локаторы дальнего обнаружения надводных и воздушных целей. В общем, получился отличный линейный крейсер с внушительной огневой силой.

Анализируя изменение обстановки в этом регионе советское командование отказалось от вторжения в Иран и стало перебрасывать дополнительные силы на аннексированные территории Турции. Обе стороны усиленно готовились к новым сражениям на южном направлении.

На северном театре военных действий лето и осень 1951 года прошли относительно спокойно и ограничивались боевыми действиями подводных сил противоборствующих сторон. Атлантический флот США долго не мог оправиться от весеннего поражения в Арктике. Многие поврежденные корабли еще находились на ремонте, восполнение палубной авиации новыми самолетами и летчиками сильно затянулось. Однако к осени американские судостроительные компании сумели сдать в состав ВМС достаточно много новых боевых единиц. Атлантический флот получил два новейших суперавианосца «Америка» и «Китти Хок», тяжелые крейсер «Олбани», а также легкий крейсер «Принсетон». Кроме этого к вводу в строй готовились корабли принципиально нового класса. Они получили наименование фрегаты и занимали промежуточное положение между легкими крейсерами и эсминцами. В их задачу входило производить охранение авианосцев, обеспечивать их защиту от подводных лодок и авиации. В результате всего этого военно-морской флот США сумел только к середине осени восстановить свою прежнюю боеспособность, но время было упущено, а проводить крупные операции в условиях полярной ночи, зимних штормов и арктических льдов американские адмиралы сочли рискованным делом. Таким образом, активные действия в Арктике оказались отложены до следующего лета.

Проанализировав ситуацию, объединенное командование Североатлантического блока решило провести наступательную операцию в районе северной части Эгейского моря с целью нейтрализации советского Черноморского флота. Одновременно сухопутные войска должны были прорвать оборонительные позиции советской армии и выйти к Дарданеллам, Мраморному морю, и Босфору. Этой операции присвоили название «The Great Raid» или «Великий Рейд». Начать проведение операции планировалось в середине декабря 1951 года.

На тихоокеанском театре тоже было затишье. Пока английская эскадра вице-адмирала Роджера Стивенса огибала земной шар, планы предстоящей кампании подверглись серьезному изменению. Адмиралы флота Её Величества проанализировали провал атаки американцев на Ляодунский полуостров, и решили не рисковать своими кораблями в этом опасном предприятии, а посчитали, что предпочтительней захватить гораздо более удобную гавань и порт Вэй-Хай-Вей, который до начала тридцатых находился в аренде у Великобритании. Однако в этом случае союзники вступали в войну с Китайской Народной Республикой, но это их особенно не страшило, так как китайский флот состоял их нескольких устаревших кораблей и фактически ничего не мог ничего противопоставить английской армаде. При этом соединения «L» и авианосец «Триумф» оставались для защиты Гонконга, а основные силы британского флота полностью брали под контроль Желтое и Восточно-Китайское моря и получали доступ к Ляодунскому полуострову и западному побережью Кореи. Для сухопутной фазы операции решено было использовать колониальные войска из Сингапура и Тринкомали, а также части австралийских и новозеландских экспедиционных сил. Для их переброски использовались военные транспорты и десантные корабли, которые находились в распоряжении английского флота в Ост-Индии. Все эти мероприятия еще больше задерживали продвижение соединения адмирала Стивенса на восток, и поэтому операцию по вторжению на территорию Китая планировалось начать не ранее января 1952 года.

Эти манипуляции британского Адмиралтейства говорили о том, что Соединённое королевство не очень жаждало сражаться с советским флотом ради призрачных интересов Соединенных Штатов, а целенаправленно преследовало свои собственные цели и стремилось восстановить свое глобальное положение в мировой колониальной системе.

4. «The Great Raid».

16 декабря 1951 года войска Североатлантического блока начали новое наступление в направлении Дарданелл, Бурсы и Измита. Их поддерживала турецкая армия, которая сумела оправиться после поражения весенней кампании пятьдесят первого года. Кроме этого вторая группировка союзников атаковала советские позиции в районе Эрзурума на востоке Турции. Забегая вперед, следует сказать, что советская армия оказалась достаточно хорошо подготовленной к боям и фактически наступления объеденных сил антикоммунистической коалиции сразу провалились, а бои приобрели затяжной позиционный характер. Понимая, что в таких условиях добиться успеха на сухопутном фронте будет достаточно сложно, командование Североатлантического блока решило сделать основную ставку на военно-морские силы и утром 17 декабря англо-американский флот начал покидать гавань Измира. Согласно разработанному плану американское соединение вице-адмирала Николаса Гордона должно было, продвигаясь вдоль побережья полуострова Малая Азия, нанести удар по советским позициям в районе входа в пролив Дарданеллы, а британское соединение вице-адмирала сэра Джона Рейнольдса обойти греческие острова Мирина и Гёкчеада атаковать западное побережье Галли́польского полуострова. В случае противодействия советского Черноморского флота оба союзных соединения должны были нанести по нему удар с разных сторон и, зажав в клещи уничтожить. Единственно, что смущало адмиралов объединённого флота это недостаток в палубной авиации, так как наличие всего трех авианосцев позволяло иметь в распоряжении 218 машин из них 130 истребителей F4U «Корсар» и FIR2«Фульмар», 80 бомбардировщиков-торпедоносцев TBF-4 «Ньюэвенджер», «Фэйри-Барракуда» Mk.V и 8 разведчиков различных типов. В тоже время в распоряжении Черноморского флота Советского Союза имелось три авианесущих крейсера, на которых в результате изменения состава авиагрупп, базировалось 102 истребителя Ла-9К и 30 пикирующих бомбардировщиков Ту-2МК, и 6 новых «СПБ-47». Эти экспериментальные машины было решено, впервые испытать в боевых условиях. Кроме этого советскую эскадру поддерживало 40 истребителей Як-9 и двадцать восемь пикирующих бомбардировщиков Пе-2М береговой авиации флота с аэродромов на Галлипольском полуострове. Учитывая гораздо более высокие характеристики самолетов и боевой опыт летчиков советского флота, адмиралы Гордон и Рейнольдс серьезно опасались за успешный исход «Великого Рейда». Однако приказ со стороны высшего командования объединённых сил коалиции был получен и громоздкие боевые корабли, выбрасывая из дымовых труб клубы темного дыма, занимали свои места в походном ордере.

В это же время Черноморский флот Советского Союза начал развертывание сил в северной части Эгейского моря. Командующий флотом вице-адмирал Иван Константинович Михеев разделил эскадру на две оперативные группы. Слева от Галли́польского полуострова готовилось встретить англичан соединение в составе линейных кораблей «Севастополь» и «Новороссийск» под командованием самого командующего советским флотом Михеева. Их поддерживали тяжелые крейсера «Память Азова» и «Память Меркурия», легкие крейсера «Кагул» и «Очаков», два лидера и четыре эсминца. Командовал этим крейсерским отрядом контр-адмирал Павел Ионович Челюскин, который ранее занимал должность начальника разведки флота. Авиационное прикрытие обеспечивал авианесущий крейсер «Николаев» под прикрытием сторожевых кораблей. Южнее Дарданелл против американского флота развертывалась группа под командованием младшего флагмана контр-адмирала Семена Ильича Трофимова. Основные силы этого отряда составляли линейные крейсера «Чесма», «Синоп», «Наварин» и новая единица советского флота крейсер «Нарком Ворошилов». Правее находились тяжелые крейсера «Адмирал Истомин» и «Адмирал Корнилов», легкие «Красный Крым» и «Красный Кавказ» под командованием контр-адмирала Михаила Алексеевича Васильева. Так же в этом отряде имелось два лидера и четыре эсминца. В тридцати милях позади, находились авианесущие крейсера «Одесса» и «Харьков». Таким образом, соотношение сил противоборствующих сторон было приблизительно равно.

В 06.00 18 декабря практически одновременно противники обнаружили друг друга на экранах радаров. Обе стороны увеличили скорость, и пошли на сближение, при этом адмирал Трофимов перестроил свои корабли строем уступа. В 6.15 командующий Средиземноморским флотом США вице-адмирал Николас Гордон отдал приказ поднимать в воздух самолеты с авианосцев «Принстон» и «Форестол», таким образом, он рассчитывал одним массированным авиаударом решить исход сражения, но навстречу американцам уже летели группы советских истребителей. Расстояние между противниками было еще достаточно велико, а в небе развернулись ожесточенные воздушные бои. В 06.30 британский вице-адмирал сэр Джон Рейнольдс так же приказал палубной авиации с авианосца «Формидебл» атаковать противника. Ситуация сложилась подобная что и на южном направлении, над Саросским заливом развернулось воздушное сражение, но в этом случае советскую палубную авиацию поддерживали истребители с аэродромов расположенных на побережье Галлипольского полуострова. Воздушные бой длились около часа, обе стороны понесли серьезные потери, однако пяти американским бомбардировщикам TBF-4 «Ньюэвенджер» удалось прорваться к кораблям советского флота, которые открыли по приближающимся самолетам огонь из универсальных и зенитных орудий. В результате американские летчики отвернули в сторону и, обойдя корабли эскадры, решили атаковать находившиеся за ними советские авианесущие крейсера. Заработали зенитные орудия и автоматы, и перед ними вырос огневой заслон. Два американских самолета в результате прямых попаданий развалились в воздухе, но остальным удалось приблизиться и сбросить боевой груз. Две стокилограммовые фугасные бомбы попали в сторожевой корабль СКР-51 типа «Гиляк», который в результате полученных повреждений потерял ход и стал погружаться в море кормой. Его экипаж перешел на другой сторожевик, который подошел к борту гибнущего собрата. Так же американским летчикам удалось добиться одного попадания в авианесущий крейсер «Харьков». Бомба пробила палубу перед надстройкой и взорвалась, разрушив также часть борта. Возник небольшой пожар, но он был быстро ликвидирован и повреждения оказались незначительными. Двое из американских «Ньюэвенджеров» несли торпеды и атаковали находившийся правее авианесущий крейсер «Одесса». Поток снарядов из советских зенитных автоматов уничтожил эти два американских торпедоносца, но они сумели сбросить подвешенные под фюзеляжем сигары в воду, в результате одна из Mark16 начиненная 290 кг «Торпекса» поразила левый борт «Одессы» в районе четвертого машинного отделения. В результате взрыва образовалась пробоина размером около четырех квадратных метров, повреждены внутренние противоторпедные переборки, и вода затопила отсек, турбозубчатый агрегат корабля вышел из строя и крайний левый гребной вал остановился. Хотя скорость «Одессы» и снизилась до 20 узлов, авианесущий крейсер сохранил боеспособность и продолжил участвовать в сражении.

К 07.30 утра воздушные бои завершились, и уцелевшие самолеты вернулись на свои корабли. Потери с обеих сторон оказались приблизительно одинаковые, а вернувшимся самолетам требовалась заправка топливом и боеприпасами, используя этот момент, контр-адмирал Трофимов бросил в атаку бомбардировщики и новые торпедоносцы.

Майор Александр Сафронов видел быстро приближающуюся громадину авианосца «Форестол», на верхней палубе которого сгрудились только что вернувшиеся из полета вражеские самолеты. Мимо его самолета свистели трассирующие потоки снарядов извергаемых зенитными автоматическими пушками вражеских кораблей. Вдруг летевший рядом «СПБ» с бортовым номером «05» вспыхнул и развалился в воздухе на несколько частей. «Черт возьми, прямое попадание» - выругался про себя Александр, крепко сжимая штурвал торпедоносца и уверенно направляя его в сторону цели.

Именно ему, одному из самых опытных летчиков Черноморского флота поручили испытать в боевых условиях один из новейших палубных бомбардировщиков-торпедоносцев, которые были разработанные в конструкторском бюро Александра Архангельского. Сам главный конструктор в составе большой группы коллег находился на авианесущем крейсере «Одесса» и наблюдал за первой боевой операцией своего нового самолета.

Яркое солнце освещало голубые воды Эгейского моря, по которым небольшой ветерок гнал легкую зыбь, но Александру Сафронову было явно не до этой красоты. Летчику пришлось вспомнить опыт его боевых вылетов на бомбардировщиках «СБ» кошмарным летом сорок первого года, поэтому он вел свою группу из трех торпедоносцев к цели со стороны восходящего солнца. Самолеты неслись к вражеским кораблям на высоте всего в 10 метров над поверхностью моря, как вдруг неожиданно один из вражеских снарядов ударил в оконечность правого крыла торпедоносца Сафронова. «СПБ» зашатало, и Александр мельком увидел, как от плоскости отлетели куски обшивки, но летчику удалось удержать машину на курсе, и вот наступил решающий момент.

- Внимание, сброс, - скомандовал он и в течение нескольких секунд от фюзеляжа отделились две торпеды 45-36НУ, боевая часть которых была начинена 284 кг сильнейшего взрывчатого вещества «ТГА». Их длинные тела плюхнулись в воду и со скоростью в 41 узел устремились к своей жертве. Сафронов резко повернул штурвал и стал уводить пустой торпедоносец в сторону, но в этот момент несколько вражеских снарядов поразили носовую часть фюзеляжа, и кабину заволокло едким дымом. «Скверное дело», - промелькнуло в голове летчика, он сильнее сжал руками штурвал и произнес в шлемофон: - Штурман как ты там? - но ответа не последовало.

Используя весь свой опыт, майору Сафронову удалось довести поврежденный «СПБ» до своих и посадить его на палубу авианесущего крейсера «Одесса». Уже покинув кабину, он увидел, как из разбитой носовой части фюзеляжа техники, и санитары извлекают окровавленное тело штурмана, как к самолету бегут люди во главе с конструктором Архангельским. Потом он узнал, что из шести новых машин три были сбиты и два получили повреждения, что две торпеды попали в американский авианосец «Форестол» и еще одна отправила на дно корвет, что атаковавшие вместе с «СПБ» бомбардировщики Ту-2МК всадили две бронебойные бомбы в палубу авианосца «Принстон».

К 8 часам утра эскадры сблизились на дистанцию до 10 миль и открыли огонь фугасными снарядами, которые летели по навесной траектории и падали под большим углом. Первые пятнадцать минут никто не мог добиться прямых попаданий, но в 08.17 английский снаряд попал в носовую часть флагманского линкора «Севастополь» и взорвался, разрушив якорное отделение правого борта. Один из якорей сорвался со стопора и, упал в воду, увлекая за собой цепь. Через минуту он достиг дна, зацепился за грунт, и огромный корабль стало разворачивать. Вооружившись газовыми резаками, аварийная партия спешно резала якорную цепь, так как линкор застопорил ход и стал неуправляем. В этот момент в «Севастополь» попало еще два 381 мм снарядов. Один ударил в броневой пояс в средней части и взорвался, не причинив вреда, другой взорвался за дымовой трубой, уничтожив шлюпочную палубу, разрушив вентиляторы машинных отделений и часть кормовой надстройки.

Шедший немного сзади и левее линкор «Новороссийск» добился трех попаданий в английский линейный корабль «Тимереир». Полубронебойные 380 мм снаряды попали в среднюю часть корабля и повредили две установки орудий среднего калибра, изрешетили осколками дымовые трубы и уничтожили плутонг с тремя зенитными автоматами. Спустя десять минут освободившийся от якоря «Севастополь» увеличил скорость, и линейные корабли пошли на сближение. Когда расстояние до противника уменьшилось до 70 кабельтовых, адмирал Михеев развернул корабли вправо и приказал перейти на бронебойные снаряды. В действие вступила и артиллерия среднего калибра. За десять минут боя русские моряки всадили во флагманский «Вэнгард» шесть 380 мм бронебойных и пять 130 мм снарядов. Два снаряда попали в переднюю броневую плиту башни №2 но не пробили ее, однако от удара вышли из строя механизмы вертикального наведения орудий, и установка замолкла. Третий крупнокалиберный снаряд ударил в переднюю надстройку под броневой рубкой и уничтожил штурманский отсек. Три снаряда попали в борт выше броневого корпуса, серьезно повредили дымоход передней трубы и уничтожили часть вентиляторов котельных отделений. Снаряды среднего калибра поразили небронированные части передней надстройки, вызвав несколько очагов огня. В этот же период времени в линкор «Тимереир» попало четыре снаряда калибра 380 мм, три из которых ударили в главный броневой пояс, не пробив его, а четвертый угодил в кормовую башню главного калибра №4, повредил погон, в результате чего заклинило поворотный механизм установки. Кроме этого несколько снарядов среднего калибра пробили вторую дымовую трубу, разбили шлюпку и вывели из строя два зенитных автомата.

Советские корабли также получили ряд попаданий. В «Севастополь» попало три снаряда 381 мм с «Вэнгарда» и несколько снарядов калибра 133 мм. Два снаряда выдержал броневой пояс, а третий попал в башню 130 мм орудий и уничтожил ее. На «Новороссийске» три 406 мм снаряда пробили броневой пояс, но были остановлены скосом внутренней броневой палубы. Еще один ударил в кормовую часть, прошел через несколько помещений и достиг броневого траверса. Тем не менее, адмирал Михеев уверенно вел свои корабли на сближение с противником и продолжал бой.

Несколько южнее и ближе к острову Гёкчеада шел бой между крейсерскими отрядами. Четыре советских крейсера маневрировали и вели артиллерийский огонь по четырем английским под командованием контр-адмирала Эдварда Кэнгли, который держал свой флаг на тяжелом крейсере «Йорк».

К 08.30 дистанция между отрядами сократилась до 60 кабельтовых, и огонь орудий стал просто уничтожающим. Снаряды попадали в корабли каждую минуту. В 08.37 крейсер «Глазго» окутался паром и сбросил скорость, так как три 180 мм снаряда прошли сквозь борт, а их вольфрамовые сердечники и осколки внутренних переборок пробили котлы и паропроводы во втором и третьем котельном отделениях. В результате сразу пять котлов вышли из строя, а обслуживающие их моряки погибли от осколков и раскаленного пара. На крейсере «Шеффилд» также оказалось снесено две трубы и грот-мачта, соответственно тяга в котлах упала, и скорость снизилась до 23 узлов. На тяжелом крейсере «Йорк» оказались выбиты две башни главного калибра и разбиты три 102 мм орудия левого борта. В 08.46 три крупнокалиберных снаряда попали в крейсер «Сессекс» в районе ватерлинии левого борта. В пробоины хлынула вода, крейсер осел носовой частью в воду и так же потерял скорость. Кроме этого он получил с десяток попаданий 130 мм снарядов, которые нанесли различные повреждения и повредили два орудия калибра 102 мм.

Но и англичане не оставались в долгу, так в тяжелый крейсер «Память Азова» попало пять 203 мм и пять 102 мм снарядов. В нескольких местах был пробит бронепояс и верхняя небронированная часть борта, при этом два снаряда прошли сквозь внутренний гласис, повредив вентиляционные шахты и дымоходы второй дымовой трубы. Кроме этого были разбиты шлюпки и катера, повреждена задняя надстройка. Крейсер «Память Меркурия» получил пять попаданий крупнокалиберных снарядов, три снаряда попали в носовую небронированную часть, еще два в кормовую башню 203 мм орудий, при этом она оказалась выведена из строя. Несколькими среднекалиберными снарядами были уничтожены несколько зенитных установок и повреждены дымовая труба. На легких крейсерах дела обстояли гораздо лучше. В «Кагул» попало два снаряда калибра 152 мм, в «Очаков» три таких снаряда, но серьезных повреждений не имелось.

Подобная обстановка создалась и восточнее. После боестолкновения воздушных сил четыре советских линейных крейсера сошлись с американскими дредноутами до дистанции в пятьдесят-шестьдесят кабельтовых, и противники расстреливали друг друга бронебойными снарядами. Бой был крайне ожесточенный. Особый вред наносили прямые попадания по настильной траектории. За пятнадцать минут в американский флагманский линкор «Нью-Йорк» попало восемь 305 мм снарядов и шесть снарядов калибра 130 мм. Три снаряда попали в броневой пояс и частично разрушили броневые плиты, в результате отлетевшие от внутренней поверхности осколки поразили людей и оборудование. Три других снаряда попали в первую и вторую башни американского корабля, при этом оборвало стволы двух орудий башни «A», лобовая плита башни «B» выдержала прямой удар бронебойного снаряда, но от детонации вышел из строя откатный механизм левого орудия, и оно замолчало. Еще два крупных снаряда пробили навылет заднюю мачту-надстройку, а снаряды среднего калибра разворотили дымовую трубу и попали в среднюю башню «C» не причинив ей особого вреда. Шедший вторым линейный корабль «Пенсильвания» горел в нескольких местах. В него попало три снаряда калибра 305 мм и около десяти снарядов меньшего калибра. Они частично разбили надстройки и разворотили кормовую небронированную часть карпуса, но в целом серьезных повреждений не имелось. Хуже всего пришлось третьему в колонне линкору «Теннесси», так как по нему вели огонь сразу два советских линейных крейсера. Дредноут поразило шесть снарядов калибра 305 мм, четыре калибра 280 мм, а также около пятнадцати 130 мм снарядов, при этом обе кормовые башни главного калибра оказались выведены из строя. 280 мм снаряд пробил бортовую броню в районе командного отсека башни «D» и уничтожил всех, кто там находился. Башню «C» заклинило, когда два снаряда попали в верхнюю часть барбета, и деформировали кольцевой погон, на котором вращалась вся артиллерийская установка. Еще один 280 мм снаряд попал прямо в транец кормы, и прошел сквозь несколько помещений, круша переборки. Остальные попадания пришлись в район ватерлинии, и вода затопила несколько отсеков правого борта. И все это не считая повреждений от снарядов меньшего калибра.

Серьезно пострадали и советские линейные крейсера, так «Чесму» поразило четыре четырнадцатидюймовых снарядов и шесть пятидюймовых. Были пробиты броневой пояс и небронированная носовая часть, разбиты шлюпочная палуба и промежуточный мостик, повреждено две установки 130 мм орудий и три зенитных автомата. В крейсер «Синоп» угодило два 356 мм и восемь 127 мм снарядов, которые сильно разворотили борт и палубу в районе носовой надстройки и изуродовали переднюю дымовую трубу. Третий в строю крейсер «Наварин» лишился грот-мачты, которая была снесена прямым попаданием крупнокалиберного фугасного снаряда, и кормовой башни главного калибра. От прямых попаданий вмяло переднюю броневую плиту и сорвало часть горизонтальной защиты башенной установки, при этом отказал механизм вертикальной наводки орудий и приборы наведения. Обслуживающий персонал башни понес значительные потери. Шедший замыкающим линейный крейсер «Нарком Ворошилов» оказался вообще без противника и активно поддерживал огнем своих передовых мателотов.

Ближе к греческому острову Мирина также вели артиллерийскую дуэль крейсерские отряды. Дистанция между кораблями была около девяноста кабельтовых, и здесь удалось добиться лишь нескольких попаданий с обеих сторон. В тяжелый крейсер «Адмирал Истомин» попало два восьмидюймовых снаряда. Они разворотили верхнюю палубу, и борт в средней части корпуса. Так же один шестидюймовый американский снаряд попал в легкий крейсер «Красный Крым», уничтожив при этом часть промежуточного мостика и две расположенные на нем зенитные установки, при этом оказалось убито восемь и ранено шесть человек. Артиллеристы советских крейсеров добились трех попаданий 203 мм снарядов в американский крейсер «Монтерей» уничтожившие установку 127 мм орудий и разворотившие палубу. Также два крупнокалиберных снаряда попали в район ватерлинии носовой части крейсера «Честер». Корабль получил небольшой дифферент выравненный контрзатоплением отсеков. В легкий крейсер «Милуоки» попало два 152 мм снаряда, а в крейсер «Конкорд» один такой же снаряд которые не нанесли серьезных повреждений.

В общей сложности морское сражение проходило на равных, да и действия авиации тоже не приносили особых результатов. Так группа береговой авиации из четырнадцати бомбардировщиков Пе-2 и восемнадцати истребителей Як-9 не смогла пробиться к английским кораблям из-за противодействия палубной авиации с авианосца «Формидебл». При этом единственным успехом этого нападения оказалось уничтожение одного из британских шлюпов эскорта. В артиллерийской дуэли фактическое количество прямых попаданий было 7-10 процентов, что соответствовало уровню первой мировой войны.

Командующий вице-адмирал Николас Гордон, осознавая, что ситуация складывается патовая, а потеря нескольких боевых кораблей не приведет к изменению хода битвы, принимает решение ввести в бой свой особый резерв. В 9.05 тяжелый крейсер «Луисвил», легкие крейсера «Майами», «Атланта», а так же восемь эскадренных миноносцев на скорости в 32 узла стали охватывать советскую эскадру со стороны турецкого берега. В ответ контр-адмирал Трофимов приказывает капитану первого ранга Василию Львову развернуть крейсер «Нарком Ворошилов» на обратный курс и преградить путь противнику. Кроме этого, навстречу американцам устремляются лидеры «Ташкент», «Тбилиси», а также эскадренные миноносцы «Керчь», «Даго», «Твердый» и «Лихой». В 09.40 эти советский линейный крейсер занимает позицию поперек курса американских кораблей и открыл огонь из своих восьми 280 мм орудий. По обе стороны от него лидеры и эсминцы вступили во встречный бой

Первые же залпы советских артиллеристов накрыли американские крейсера, которые разворачивались вправо, что бы задействовать всю артиллерию. Два 280 мм снаряда разворотили носовую часть тяжелого крейсера «Луисвил», спустя минуту еще два таких же снаряда попали в лобовую плиту передней башни «A». С дистанции в 60 кабельтовых вольфрамовые сердечники бронебойных снарядов легко прошли сквозь 164 мм броню и уничтожили все, что было внутри, при этом от осколков детонировали приготовленные для стрельбы боеприпасы и страшный взрыв превратил башню в вскрытую консервную банку. Спустя пару минут два полубронебойных снаряда попали в борт легкого крейсера «Майами» в районе ватерлинии посредине корпуса, от взрывов которых образовались две огромные пробоины, вода хлынула в котельные отделения, скорость упала до 18 узлов, и крейсер накренился на левый борт. Капитан американского корабля стал разворачивать его на обратный курс и, в этот момент корабль поражают три 130 мм снаряда окутавшие кормовую надстройку черным дымом пожара. Оказавшийся впереди легкий крейсер «Атланта» получает два 130 мм снаряда в переднюю дымовую трубу.

Следует отметить, что американские артиллеристы тоже стреляли достаточно точно. «Нарком Ворошилов» регулярно сотрясали удары от попадавших снарядов, но цементированная крупповская броня толщиной в 270 и 200 мм практически оказалась непробиваемой для снарядов орудий американских крейсеров, из которых лишь один 203 мм снаряд сумел угодить в каземат и уничтожить 130 мм орудие. Так же два 152 мм снаряда пробили вторую дымовую трубу, а один 127 мм снаряд попал в паровой катер. Забегая вперед, следует сказать, что фактически, этот построенный на верфях Blohm & Voss и введенный в состав флота Кайзеровской Германии еще в 1912 году, линейный крейсер оказался достаточно крепким орешком.

Бой между легкими силами длился всего десять минут. С обеих сторон имелось несколько попаданий, некоторые корабли получили различные повреждения. Наблюдая, что атака провалилась, адмирал Гордон отдает приказ к отходу, при этом еще два попадания получает крейсер «Луисвил» и одно попадание крейсер «Атланта».

К 10 часам утра 18 декабря 1951 года американский адмирал Гордон и английский адмирал Рейнольдс разворачивают свои сильно потрепанные эскадры на обратный курс и второе сражение в Эгейском море заканчивается. В совокупности с провалом наступления на суше операция «The Great Raid» заходит в тупик, и война опять принимает затяжной позиционный характер. В это же время на востоке Турции 10я ударная армия Советского Союза отбрасывает наступающие войска коалиции назад на расстояние порядка пятьдесят-сто километров.

5. Деяния и проблемы.

22 января 1952 года в восточном заливе японского острова Окинава на борту американского линкора «Айова» проходила встреча командующих флотами союзных держав. Адмирал Честер Ульям Нимиц в присутствии командующего первым соединением вице-адмирала Рональда Пака и советника Государственного Департамента США по азиатским вопросам Мэйла Дорна, принимал командующего английским соединением «Z» вице-адмирала Роджера Стивенса. На этой встрече также присутствовал поверенный в делах Великобритании в Ост-Индии сэр Джонатан Беркли, который был опытнейшим дипломатом и считался одним из самых авторитетных специалистов по делам Дальнего Востока. Следует отметить, что данный разговор носил достаточно нелицеприятный характер.

- Господа мы категорически против того что бы английский флот атаковал китайские порты, - заговорил адмирал Нимиц, - мы считаем, что сейчас следует сконцентрироваться на нейтрализации советского флота, тем более, что наши объединенные силы будут иметь явное превосходство над противником.

- И что вы предлагаете? - несколько надменно ответил адмирал Стивенс, - атаковать Владивосток. Мощнейшие оборонительные сооружения, дальнобойная артиллерия, сотни самолетов на береговых аэродромах, и это не считая Тихоокеанской эскадры Советов. Мы считаем, что целесообразней взять под контроль удобные китайские порты, что бы потом начать операцию по штурму Ляодунского полуострова.

- Британские лорды желают снять сливки, - вступил в разговор Мэйл Дорн, - но первейшей задачей стоит нанесения советскому флоту поражения, после которого он не смог бы оправиться. Затем можно будет свободно начать новое вторжение в Корею и остров Хоккайдо. Кроме этого правительство Соединенных Штатов отрицательно относится к началу боевых действий против Китая. Война и так явно затянулась, и мы понесли серьезные потери. Поэтому «Пентагон» настаивает, что бы английский флот действовал совместно с нашими силами.

- Хочу добавить, что даже успешный исход вашей операции по захвату Ляодунского полуострова, в чем мы сомневаемся, не будет иметь какого либо существенного значения, - добавил вице-адмирал Пак.

- Мы проконсультировались с Адмиралтейством и нам отдан четкий приказ действовать в направлении Китая, - ответил Джонатан Беркли, - только после этого мы сможем атаковать Ляодунский полуостров.

- Значит, вы отказываетесь от совместных действий? - задал вопрос Дорн.

- Нет, мы будем сотрудничать с вами, но только после того как сможем закрепиться в этом регионе, - ответил Беркли.

- Хорошо, мы окажем помощь вашему флоту в топливе и припасах, которые вы сможете получить на Окинаве, - закончил разговор адмирал Нимиц.

Когда английский катер отошел от борта американского линкора сэр Беркли обратился к адмиралу Стивенсу: - Этим простофилям янки некуда деваться. Они так сильно увязли в борьбе с Советами, что согласны абсолютно на все.

- Да, но нам следует сначала успешно захватить Вэй-Хай и полностью закрепиться в нем, - ответил вице-адмирал, - а дальше посмотрим, как будут развиваться события. Кстати флоту Штатов следовало это сделать в первую очередь, а уже потом пытаться атаковать Порт-Артур.

В ночь на 25 января 1952 года английское соединение «Z» вошло в территориальные воды Китайской Народной Республики. В 7.30 с палуб авианосцев «Игл» и «Арк Роял» поднялись 78 истребителей Супермарин "Сифайр" и 52 бомбардировщика Фэйри "Барракуда". Это новейшие модификации разработанных еще во время Второй Мировой Войны самолетов составляли ударные авиационные группы на английских кораблях.

В расположенном несколько южнее на том же полуострове Шаньдун порту Циндао находились северные силы флота Китайской Народной Республики. Это были четыре сторожевых корабля советской постройки типа «Ураган», восемь торпедных катеров типа Д-3 и шесть тральщиков. Кроме этого в районе Циндао базировалось сводное соединение китайских военно-воздушных сил в составе двадцати шести истребителей Як-3Т и восемнадцати штурмовиков Ил-2, второе такое же соединение находилось на аэродроме в районе Вэй-Хай. Оно состояло из двадцати двух истребителей Як-3Т и восемнадцати штурмовиков Ил-2. Конечно, эти силы не представляли особой угрозы для британского флота, и вот утром 25 января две ударные группы британской палубной авиации нанесли удары по гаваням Циндао и Вэй-Хая. Явно не ожидавшие нападения китайские летчики сумели поднять часть своих самолетов навстречу противнику, но силы оказались неравные, и они были быстро уничтожены и рассеяны. Общие потери воздушных сил Китая составили двадцать восемь истребителей и шестнадцать штурмовиков, остальные уцелевшие самолеты повернули вглубь китайской территории. Одновременно с этим английские бомбардировщики уничтожили в гавани Циндао два китайских сторожевика, три торпедных катера и четыре тральщика, также один сторожевик и два торпедных катера получили тяжелые повреждения. Потери британцев за время этого воздушного нападения составили всего пять истребителей и четыре бомбардировщика.

В 13.00 корабли соединения вице-адмирала Стивенса подошли к китайскому берегу. Первая группа в составе линейных кораблей «Нельсон» и «Родней», а так же четырех легких крейсеров и эсминцев появились вблизи Вэй-Хая, вторая группа, под командованием младшего флагмана контр-адмирала Джона Борна в которую входили линейный крейсер «Ринаун», тяжелые крейсера «Лондон», «Девоншир», три легких крейсера, эсминцы и авианосец «Арк Роял» подошла к Циндао. Несколько батарей китайских войск береговой обороны оказались просто снесены шквалом английских крупнокалиберных снарядов, и штурмовые группы морской пехоты флота Её Величества начали высадку на китайское побережье в районе Вэй-Хай-Вэя. В порту Циндао артиллерия английских крейсеров сокрушила береговые укрепления и уничтожила два китайских торпедных катера пытавшихся выйти в отчаянную атаку на корабли агрессора. Вслед за этим пять английских эсминцев ворвались внутрь гавани и открыли огонь по кораблям и портовым сооружениям, уничтожив при этом последний оставшийся боеспособным китайский сторожевик. Первоначально атака на Циндао имела отвлекающий характер, но видя, что операция проходит очень успешно, командующий британским флотом адмирал Роджера Стивенса отдал приказ начать высадку штурмовых частей и там. В течение суток английские войска захватили оба китайских порта и начали укрепляться на занятых позициях. Для проведения этих мероприятий использовались войска британского экспедиционного корпуса, которые ранее воевали в Корее, а потом были эвакуированы на юг Японии. Для армии и вооруженных сил Китайской Народной Республики неожиданное вторжение и захват в течение суток двух важнейших портов в районе Желтого и Восточно-Китайского морей оказалось полным шоком. Основные силы китайской армии находились в других регионах страны, да и по своей боеспособности они сильно уступали противнику. Вечером 26 января Первый председатель КНР, а так же первый председатель ЦК КП Китая «великий кормчий»

Мао Цзэдун лично позвонил Иосифу Сталину и попросил срочной помощи со стороны Советского Союза. Утром 27 января в Кремле было созвано экстренное совещание Государственного Комитета Обороны, главной повесткой которого было оказание помощи дружественному Китаю и анализ ситуации, которая сложилась на Восточном театре военных действий.

Когда все приглашенные заняли свои места в зале заседаний, первое слово Сталин предоставил начальнику Генерального штаба, генералу армии Сергею Матвеевичу Штеменко который кратко доложил о событиях на Дальнем Востоке, далее выступил нарком иностранных дел Андрей Януарьевич Выши́нский обрисовав ситуацию на политической арене. В принципе всем присутствующим все было понятно, так как они владели информацией о происходящем и Сталин, затушив в стеклянную пепельницу дымящуюся папиросу, произнес: - И так, всем все ясно. Какие действия нам необходимо предпринять, что бы помочь нашим китайским товарищам? И вопрос второй, какую опасность носят для нас действия англичан в восточном Китае?

Слово взял народный комиссар военно-морских сил адмирал флота Николай Герасимович Кузнецов: - Захват англичанами китайских портов создает существенную угрозу для наших сил на Ляодунском полуострове. Оттуда они могут свободно атаковать Порт-Артур, Дальний и западное побережье Кореи, но для прямого вторжения десантных сил у них нет. То есть им придется просить помощи у американцев, австралийцев и новозеландцев. Кроме этого рано или поздно придется оборонять захваченные территории от наступления китайской армии, так как Мао никак не смирится с таким положением. Таким образом, силы британского флота связаны действиями в этом районе, и против нашего флота остаются только силы Соединенных Штатов, которые рассеяны и вынуждены держать под контролем огромную территорию. Начальник генерального военно-морского штаба доложит о наших действиях.

- На Ляодунском полуострове имеется разветвленная сеть железнодорожных путей, и мы уже отдали распоряжение о переброске туда мобильных платформ с дальнобойными орудиями калибра 280 мм,- заговорил адмирал флота Сергей Георгиевич Горшков, - таких в распоряжении Тихоокеанского флота имеется восемь батарей каждая по четыре единицы, и это позволит серьезно усилить береговую оборону полуострова. Кроме этого мы перебрасываем туда несколько батарей 152 мм орудий, а также зенитные средства из резерва флота. Так же наши потери в авиации, которые мы понесли в результате боевого столкновения с американцами,уже восполнены и считаю целесообразным дополнительно отправить на полуостров полк авиации дальнего действия из резерва ставки. В этом случае мы могли бы наносить бомбовые удары прямо по захваченным китайским портам.

- Хорошо, - произнес Сталин, - данные силы вы получите, но остается главный вопрос, чем мы можем помочь нашим китайским товарищам?

- Китайская армия отличается большой храбростью, но ее боевая и техническая подготовленность оставляет желать лучшего, - вступил в разговор народный комиссар государственной безопасности Всеволод Николаевич Меркулов, - однако, перебрасывать собственные силы, что бы штурмовать захваченные китайские территории нам явно не целесообразно. Предлагаю оказать материальную и техническую помощь в виде артиллерийских систем, самолетов, танков и боеприпасов, имеющихся в резерве со времен Великой Отечественной Войны. Но самое главное то, что чем дольше англичане увязнут в войне с Китаем, тем лучше для нас. В этом случае против нашего флота остаются только американцы.

- Да это правильно, - произнес Сталин, - надо использовать сложившуюся ситуацию с пользой для нас, что вы еще можете предложить в данной ситуации?

- Товарищ Сталин, - заговорил нарком внутренних дел Лаврентий Павлович Берия, - сейчас полным ходом идет подготовка операции по вторжению на Аляску. Мы скрытно перебрасываем туда силы. Думаю, имеет смысл провести, какую ни будь, крупную акцию, что бы замаскировать наши планы на летнюю кампанию этого года?

- Штаб флота предлагает провести подобную отвлекающую операцию и атаковать американское соединение в Токийском заливе, - ответил нарком флота Кузнецов, - она носит название «Лёд». В ней задействованы силы первой Тихоокеанской эскадры базирующейся во Владивостоке и срок проведения конец марта, но мы можем перенести её на более ранние сроки.

- Имеется возможность начать её немедленно? - задал вопрос Сталин.

- Да, но мы планировали поход наших кораблей через пролив Лаперуза вокруг японского архипелага, когда там будет меньше дрейфующих льдов, - ответил адмирал Горшков, - однако можно рискнуть прорваться в Тихий океан через Сангарский пролив, это будет большой неожиданностью и намного сократит время. Тем более остров Хоккайдо находится под нашим контролем. При этом другая часть эскадры появится в южной части Японского моря. Это будет отвлекающий маневр.

- Хорошо, приступайте к выполнению операции, - произнес вождь, - а что планируется на северном и южном направлении?

Слово опять взял нарком Меркулов: - По имеющимся разведданным противник после провала своего наступления в Турции и сражения в Эгейском море не имеет сил для новых активных действий в этом регионе. Кроме этого в северных районах Ирака началось восстание курдов, и англичане вынуждены перебрасывать туда часть своих сухопутных сил. Мы оказываем скрытую помощь повстанцам оружием и боеприпасами и в результате этого под угрозой оказались нефтеносные промыслы, с которых американские и английские военно-морские силы получают топливо для своих кораблей.

- Следует предпринять безотлагательные действия, что бы подобное революционное движение распространилось на Иран и Афганистан, - прокомментировал эту информацию Сталин, - неплохо было бы полностью нарушить поставки нефти из этого региона.

- Наш флот не имеет возможности действовать в Индийском океане, - ответил адмирал Кузнецов, - даже океанским подводным лодкам типа «Борей» и «Барс» не хватит автономности для действий на таком расстоянии, а баз в этом регионе у нас нет.

- По поводу боевых действий в Арктике, - продолжил нарком госбезопасности, - по агентурным данным американцы и англичане планируют масштабную наступательную операцию против нашего флота на севере. Ориентировочные сроки май, июнь.

- Да это понятно, - ответил Сталин, - мы ослабили свой Северный флот переброской наиболее мощных кораблей на восток и они не преминут этим воспользоваться. Необходимо что бы наша внешняя разведка достала подробные планы действий наших противников и срочно разработать контрмеры.

В разговор вступил нарком иностранных дел Вышинский: - Сейчас Штаты и Великобритания создают усиленное давление на Норвежское правительство. Они требуют, что бы под базы для их флота были предоставлены порты северной Норвегии.

- Этого нельзя допустить, - произнес адмирал Горшков, - в этом случае их флот окажется вблизи Мурманска и они смогут вести активные действия в наших водах.

- Наркомат иностранных дел прилагает все усилия, что бы этого не произошло, - ответил Вышинский, - но гарантировать мы ничего не можем.

- Если это произойдет, то мы начнем топить норвежские суда, а это уже новая полномасштабная мировая война в Европе, - произнес нарком обороны маршал Александр Михайлович Василевский.

- Такое развитие событий для нас неприемлемо, - констатировал Иосиф Сталин, - ни в коем случае нельзя допустить распространения боевых действий на Европу. Так что думайте, что делать? И помните, времени у нас немного.

На этом совещание было окончено. Советский Союз ни в коем случае не мог допустить, чтобы война против Соединенных Штатов и Великобритании переросла в Третью Мировую и вся надежда была на флот, который и вел основные боевые действия. Успешные кампаний 50 и 51 года привели к тому, что именно русские задавали тон этой войны. Захват турецких проливов, острова Хоккайдо и вытеснение противника с Корейского полуострова являлись важнейшими стратегическими достижениями, и американцы были вынуждены перейти к оборонительным действиям. Растянув свои силы на огромное расстояние, им с трудом удавалось контролировать глобальный театр боевых действий в Тихоокеанском регионе.

«Мы считали, что русские ничего не смогут противопоставить нам, но оказалось, что мы были самонадеянны и наивны. Мы не могли предвидеть их стратегию и тактику и от этого пострадали…» - такими словами писал критические статьи адмирал Честер Уильям Нимиц для популярной американской газеты «The Washington Post».

6. Жесткий «Лёд».

Ранним утром 29 января 1952 года жители Владивостока наблюдали, как портовые буксиры взламывали ледяной покров в бухте Золотой Рог и в Уссурийском заливе. Затем корабли Первой Тихоокеанской эскадры стали один за другим покидать места своих стоянок и уходить в сторону Японского моря. У людей, наблюдающих за этими перемещениями, возникала мысль, что флот начинает какую-то масштабную операцию. Конечно, спустя некоторое время эти сведения стали известны в штабе американского флота в Перл-Харборе, но противник недоумевал, куда это направляется советский флот и зачем. Спустя двое суток советские корабли были замечены американской разведывательной авиацией в районе острова Дажелет. Адмирал Честер Уильям Нимиц приказал привести в полную боевую готовность силы третьего соединение, вице-адмирала Лесли Арнга которое базировалось в Сасебо, а так же приказал первому соединению вице-адмирала Рональда Пака покинуть Окинаву и направиться в сторону Корейского пролива. У американских адмиралов складывалось устойчивое мнение, что советский флот направляется в Корейский пролив.

- Так, что, неужели русские рискнут прорваться в Порт-Артур? - задал вопрос новый начальник штаба Тихоокеанского флота США адмирал Ричард Стенг.

- Не думаю, - ответил адмирал Нимиц, - скорее всего они попытаются выманить наш флот из японских портов, что бы уничтожить его. Соединение адмирала Арнга в несколько раз слабее советской эскадры и они хотят воспользоваться ситуацией, что бы уничтожить его.

- Соединение адмирала Пака через сутки будет в Корейском проливе, - произнес Ричард Стенг, - и наши силы будут приблизительно равны силам Советов.

- Будем надеяться, что наши адмиралы сумеют нанести серьезное поражение противнику, - ответил Нимиц, - но меня беспокоит, почему русские решились на подобную операцию в зимнее время? Лично мне это не понятно.

- Может это личный приказ дядюшки Джо, - высказал предположение начальник штаба.

Достопочтимые американские адмиралы не могли и предположить, что в ночь на 1е февраля 1952 года ударный отряд Тихоокеанского флота под командованием контр-адмирала Павла Харитонова в составе линкора «Ретвизан», линейных крейсеров «Пересвет», «Ослябя», тяжелых крейсеров «Баян», «Громобой», авианесущего крейсера «Орел», двух лидеров и четырех эскадренных миноносцев выйдет в Тихий океан через Сангарский пролив. Советские корабли сумели проскользнуть сквозь этот богатый сулоями пролив, используя плохую видимость и штормовую погоду, и хотя американские радиолокационные станции на севере острова Хонсю засекли отряд адмирала Харитонова, это произошло так неожиданно и молниеносно, что противник не успел среагировать.

В это же время основные силы Первой Тихоокеанской эскадры в составе четырех линкоров, четырех легких крейсеров, авианесущего крейсера и эсминцев курсировали в южной части Японского моря, сильно нервируя американский флот. Утром 1го февраля советские крейсера «Диана» и «Паллада» обстреляли японские острова Оки, где уничтожили радиолокационную станцию противника. Этот налет еще больше укрепил в американских адмиралах уверенность в том, что русские готовятся к серьезному сражению. Однако в 20 часов вечера на стол адмиралу Нимицу легла радиограмма, в которой говорилось, что японский пароход «Фуио-мару» уничтожен неизвестными боевыми кораблями в шестидесяти милях от порта Хатинохе, у восточного побережья японского острова Хонсю.

- И так, русские корабли в Тихом океане? – произнес начальник штаба Стенг, - вы думаете, это они потопили японский транспорт?

- Здесь сообщается, что принята радиограмма с судна «Фуио-мару», в которой говорится, что «они атакованы надводными кораблями…», после этого она обрывается, - произнес командующий американским флотом, - японцы послали в этот район гидросамолет, но он передал, что ничего не обнаружил.

- Но советский флот в Японском море? – произнес адмирал Стенг, - Кроме этого по сведениям нашей разведки вторая советская эскадра находится на Камчатке.

- А если это обманный маневр? - задал встречный вопрос Нимиц, - сколько раз эти святоши из ЦРУ предоставляли нам неверную информацию. Мы знаем, что большая группа кораблей противника вышла в Тихий океан, но не знаем, что это за корабли и где они находятся. Во всяком случае, необходимо привести в боевую готовность наши силы на Гавайях и в Токийском заливе. Немедленно отдайте соответствующие распоряжения и предупредите адмирала Рейса.

Спустя двадцать минут в адмиральской каюте линкора «Калифорния» вице-адмирал Джон Рейс долго и внимательно изучал радиограмму из штаба флота. Через открытые иллюминаторы виднелись огни Иокосуки и дул небольшой свежий ветерок. Командующий снял очки и передал листок своему младшему флагману молодому контр-адмиралу Брюсу Согерсу.

- Что вы на это скажите? - обратился к нему Рейс, - нам приказано предпринять неотложные меры к противодействию и уничтожению советских кораблей у восточного побережья Японии. По имеющимся данным японский пароход потоплен на широте Хатинохе, но кем и сколько кораблей нам противостоят?

- Да, все это очень странно, - ответил Согерс, - скорее всего советские крейсера из Петропавловска вышли на свободную охоту, чтобы перерезать трансокеанские коммуникации.

- На нашу разведку не стоит полагаться, они уже не первый раз подводят флот, - произнес командующий, - вот что Согерс, создадим две поисковые группы. Первая, под вашим командованием, в составе авианосца «Хэнкок», тяжелых крейсеров «Минеаполис», «Тускалуза», легких «Омаха», «Мобайл», четырех эсминцев и четырех корветов направится курсом на северо-восток. Когда вы удалитесь от берегов Японии на пятьсот миль разверните свое соединение в направлении пролива Цугару. Если вам встретятся противник, то вступите в бой и уничтожите его.

- А вы? - спросил контр-адмирал.

- Я с остальными силами буду двигаться вдоль побережья острова Хонсю на север, - продолжил вице-адмирал, - там мы встретимся. Таким образом, мы сможем охватить большую территорию восточнее Японии, и заблокируем этим призракам отступление. Посылайте разведывательные самолеты во всех направлениях.

- Слушаюсь сэр, - ответил Брюс Согерс и быстро вышел из адмиральской каюты.

Спустя полчаса американские боевые корабли стали покидать уютные воды Токийского залива, но агентура НКГБ работала безупречно и еще через полчаса в штабе Тихоокеанского флота во Владивостоке уже знали об этом. Соответственно через двадцать минут секретную радиограмму читал контр-адмирал Павел Михайлович Харитонов в боевой рубке линейного корабля «Ретвизан» рассекающего воды Тихого океана со скоростью в 17 узлов.

- Ну вот. Адмирал Рейс выводит свои корабли из Токийского залива, - произнес он, обращаясь к капитану первого ранга Иванову.

- Каков план наших действий? - спросил новый командир линкора.

- Противник будет стараться охватить большую территорию, чтобы обнаружить нас, - заговорил адмирал Харитонов, - наверняка он разделит свой флот на несколько частей. Двигаемся прежним курсом на юго-восток. У противника три авианосца, а у нас один, но по количеству крупнокалиберных орудий у нас перевес, поэтому идем компактной группой.

- А если нас отрежут от Сангарского пролива? - спросил капитан Иванов.

- Уйдем в Охотское море или прямо на Камчатку, - ответил Павел Харитонов и усмехнулся.

Наступило тревожное затишье, все ожидали развития событий.

По истечении двух суток советская эскадра удалилась от восточного побережья Японии на расстоянии в четыреста пятьдесят миль, находясь на параллели порта Иваки. 3го февраля в 10.40 утра на экране локатора крейсера «Громобой» в южном направлении на расстоянии 85 миль был обнаружен одиночный самолет. Сразу с авианесущего крейсера «Орел» на перехват стартовали два истребителя Ла-11К. Через сорок минут они вступили в контакт с американским морским разведчиком Ваут OS2U "Кингфишер", который имел колесное шасси, что позволяло ему стартовать с палуб авианосцев. По этому признаку советские летчики определили, что где то рядом находятся боевые корабли противника. Американские пилоты успели передать в эфир, что они атакованы истребителями, после чего объятый пламенем разведчик рухнул в океан. Советские истребители продолжили полет в южном направлении и через двадцать минут столкнулись с четырьмя американскими истребителями F4U «Корсар», которые направлялись в район гибели разведчика. Советские истребители повернули в обратном направлении и оторвались от преследования.

Получив эту информацию, адмирал Брюс Согерс задумался: «Откуда на таком удалении от своих баз взялись советские истребители? Неужели русские вывели в океан свои авианосцы?» Он приказал своему соединению развернуться в северном направлении и отправил вперед на разведку легкий крейсер «Мобайл».

Спустя четыре часа с американского крейсера сообщили, что на экранах его локаторов обнаружена группа кораблей. Согерс приказал крейсеру развернуться и отходить к основным силам. Кроме этого он послал в этот район двенадцать бомбардировщиков TBF-4 «Ньюэвенджер» и двенадцать истребителей F4U «Корсар» и как оказалось, это была первая ошибка американского адмирала. Ему следовало бросить в бой всю имеющуюся авиацию, но через сорок минут пришло сообщение, что самолеты атакованы двадцатью истребителями и еще через двадцать минут группа была уничтожена. Тогда Брюс Согерс отдает запоздавший приказ поднимать все имевшиеся на авианосце «Хэнкок» истребители и бомбардировщики, и в этот момент приходит новое сообщение о том, что крейсер «Мобайл» вступил в артиллерийский бой с двумя крейсерами противника на дистанции в 120 кабельтовых.

В 16.05 обе группировки увидели друг друга на экранах локаторов, и Согерс осознает, что силы неравные, и он находится в ловушке Советского флота. С правого и левого флангов на его соединение заходили по два больших корабля. Так же экраны локаторов показывали две большие и несколько малых целей по центру. Корабли двигались встречными курсами со скоростями порядка 30 узлов, и общая скорость сближения составляла около 60 узлов. Путем несложных вычисления можно было рассчитать, что через час расстояние между кораблями составит менее 30 миль, через полтора часа 10-15 миль и начнется артиллерийский бой. Согерс информировал своего командующего о сложившейся обстановке и приказал своим кораблям развернуться на запад в сторону берегов Японии.

В это время основные силы адмирала Рейса находились на расстоянии пятидесяти миль от восточного побережья Японии и двигались на север. Прочитав сообщение своего младшего флагмана, командующий разворачивает свои силы на восток, на помощь Согерсу. При расстоянии в четыреста миль, учитывая максимальную скорость старого линкора «Калифорния» в двадцать узлов, а скорость кораблей Согерса в 30 узлов, на сближение требовалось около восьми часов, но в распоряжении Рейса имелось два быстроходных ударных авианосца и американские самолеты могли прибыть на помощь Согерсу через три четыре часа. Таким образом, соотношение сил менялось в пользу американцев, и контр-адмирал Харитонов понимает что времени для сражения нет и ситуация становится крайне опасной.

- Мы не успеем нанести удар по этим кораблям врага, - произнес советский адмирал, - у нас в распоряжении не более трех часов. Какие будут предложения?

- Надо отходить к Курилам, - ответил капитан Иванов, - если они начнут нас преследовать, то мы выведем их под удар береговой авиации. Кстати на экранах радаров обнаружено порядка сорока самолетов.

- Командуйте: «Поворот все вдруг. Курс на север. Сосредоточится в походный ордер и приготовится к отражению воздушных атак», и передайте на «Орел», что бы поднимали все истребители, - распорядился контр-адмирал. Советские корабли начали выполнять циркуляцию.

Спустя час атака палубной авиации с авианосца «Хэнкок» была отбита. Потери американской стороны составили 13 истребителей и 12 бомбардировщиков, советская сторона потеряла 8 истребителей. Корабли адмирала Харитонова уходили на север со скоростью в 30 узлов.

Адмирал Рейс прочитал очередную радиограмму и произнес, обращаясь к флаг-офицеру: «Передайте Согерсу чтобы начинал преследование противника. Нашим кораблям так же снова развернуться в северном направлении. Если русские снова устремятся в пролив Цугару, то мы их там и перехватим». Однако Джон Рейс не учел того, что Согерс уже потерял около половины своей авиации, и это была вторая ошибка американцев.

То, что происходило на просторах Тихого океана, напоминало шахматную партию, в которой обе стороны пытались переиграть друг друга. Расчеты показывали, что советская эскадра и соединение контр-адмирала Согерса удалялись в северном направлении и через сутки оказывались на параллели Сангарского пролива. На юге острова Хоккайдо в районе Хакодате находился авиационная группа советских ВВС в составе 26 истребителей Як-9П и 36 штурмовиков Ил-10М. На восточном побережье острова в районе порта Кусиро на бывшем аэродроме американских ВМС базировался отдельный сводный полк авиации Тихоокеанского флота. В его состав входили 28 пикирующих бомбардировщиков Пе-2М и 34 истребителя Як-9ПМ. На бывшем гражданском аэродроме в районе Саппоро находился полк стратегической авиации в составе 24 бомбардировщиков Ту-4. Кроме этого на южных островах Курильской гряды базировались полк из 46 бомбардировщиков Ту-2М и два полка из 84 истребителей Ла-9М. Всех этих воздушных сил вполне хватило бы, что бы уничтожить не только отряд Согерса, но и все пятое соединение американского флота. Адмирал Харитонов это прекрасно знал и отдал приказ снизить скорость до 24 узлов. Таким образом, он старался втянуть Согерса в ловушку и пока это ему удавалось. Корабли американцев уверенно шли за русской эскадрой на расстоянии в 25 миль, а до передового крейсера «Мобайл» было всего 150 кабельтовых.

Наступило утро следующего дня, 4го февраля 1952 года. Контр-адмирал Брюс Согерс решил нанести новый удар по русской эскадре и в 6.00 по его приказу с авианосца «Хэнкок» стартовали все оставшиеся бомбардировщики и истребители, но он и не подозревал, что с Хокайдо к кораблям уже приближались несколько групп советских пикирующих бомбардировщиков и истребителей прикрытия. Радиус действия уже позволял им достичь цели, нанести удар и вернуться обратно. Расчетное время для нанесения удара было около 10.00. Все это было прекрасно известно адмиралу Харитонову, и он принял решение связать американцев боем. Советская эскадра снова начала разворот, только теперь в западном направлении.

Над поверхностью Тихого океана снова разгорелся воздушный бой. Перед походом на авианесущем крейсере «Орел» авиагруппа была переформирована и состояла только из истребителей, основной задачей которых являлась защита кораблей эскадры. Таким образом перевес в воздухе оказался на стороне советской палубной авиации. Американские TBF-4 отчаянно пытались прорваться к своим целям, но это им не очень удавалось. Пушки истребителей Ла-11К разносили вдребезги американские машины и они, объятые огнем, падали в океанские воды, при этом часть советских самолетов связала боем американские истребители прикрытия. Атака американцев захлебнулась и в это время адмирал Харитонов снова разворачивает свои силы на юг и на полной скорости идет на сближение с противником.

Согерс осознает, что теперь его кораблям грозит полное уничтожение, да и его единственный авианосец оказался без авиагруппы, так как те немногие самолеты, что уцелели в этой воздушной мясорубке, еще не успели вернуться на «Хэнкок».

В 07.30 американский командующий получает неожиданную радиограмму от своего младшего флагмана: «Авиагруппа уничтожена, отхожу на юго-запад, вынужден вступить в бой с эскадрой противника». Лоб Джона Рейса покрылся испариной, а спустя несколько минут американские крейсеры и авианосцы устремились вперед на скорости в 32 узла. Таким образом, американское соединение оказалось разделено на три группы, а соответственно расстояние между ними составляло около четырехсот пятидесяти миль. В 07.50 по приказу адмирала с авианосцев «Эссекс» и «Орискани» стали подниматься истребители и бомбардировщики, но не стоит забывать, что к району сражения подлетали советские самолеты с острова Хокайдо, и таким в пятистах милях восточнее Сангарского пролива назревало крупнейшее воздушное сражение со времен Второй Мировой войны.

В 08.20 советские крейсера адмирала Харитонова, пользуясь преимуществом в скорости, настигли соединение американского адмирала Согерса и с дистанции около 130 кабельтовых открыли огонь из орудий главного калибра. Первой жертвой стал легкий крейсер «Мобайл», который теперь оказался замыкающим, и дистанция до него оказалась всего 90 кабельтовых. В 08.27 в него попал полубронебойный 356 мм снаряд с советского линейного крейсера «Пересвет». Пробив палубу в средней части корпуса в районе второй дымовой трубы, он взорвался, образовав огромную пробоину из которой взметнулись языки пламени, при этом с фундамента сорвало спаренную установку 127 мм орудий, повредило два зенитных автомата и уничтожило вентиляционные системы котельных отделений. Капитан крейсера приказал дать полный ход, пытаясь вывести корабль из-под огня, но спустя две минуты «Мобаил» получил еще три попадания. 356 мм бронебойные снаряды вошли в борт в районе ватерлинии, проломили переборки и ударили прямо в турбозубчатые агрегаты.

Два машинных отделения оказались выведены из строя и затоплены забортной водой, скорость крейсера упала до 15 узлов. Это был его конец. Советские крейсера быстро приблизились и еще одного залпа линейного крейсера «Ослябя» оказалось достаточно, что бы превратить легкий крейсер «Мобайл» в груду металлолома, которая быстро пошла на дно Тихого океана.

В 08.50 дистанция между соединением Согерса и эскадрой Харитонова достигла 80 кабельтовых, и шквал тяжелых снарядов посыпался на американские корабли. Конечно, крейсера Согерса отчаянно отбивались, пытаясь защитить авианосец, но перевес русских в орудиях был огромен, кроме того к месту боя приближался линейный корабль «Ретвизан» в арсенале которого имелось двенадцать орудий калибра 380 мм, и это не считая артиллерии среднего калибра. Вторым отправился на океанское дно тяжелый крейсер «Тускалуза». Всего за тридцать минут боя его поразило десять крупнокалиберных и около трех десятков среднекалиберных снарядов. Изуродованный и объятый дымом корабль опрокинулся на левый борт и еще некоторое время оставался на плаву, пока на нем не взорвались котлы.

В 09.10 два тяжелых полубронебойных снаряда разворотили корму авианосца «Хэнкок». В 9.13 в боевую рубку флагманского тяжелого крейсера «Минеаполис» попал бронебойный снаряд калибра в 280 мм. Удар оказался настолько сильным, что бронебойный сердечник фактически беспрепятственно пробил 127 мм броневую плиту и поразил всех, кто находился внутри, в том числе и контр-адмирала Брюса Согерса. Еще около получаса полуразрушенный, охваченный огнем, лишившийся управления флагманский крейсер «Минеаполис» отчаянно отбивался из оставшихся орудий.

В 09.20 по авианосцу открыл огонь линкор «Ретвизан». Его сверхмощные снаряды накрывали американский корабль, пробивали борта, проламывали палубы и взрывались внутри. Через десять минут «Хэнкок» сильно накренился на правый борт и был на половину объят пламенем, а американские моряки в отчаянии бросались в холодную воду Тихого океана. Их подбирали из воды эсминцы и корветы охраны, но и им сильно доставалось от артиллерийского огня советской эскадры. В 9.35 страшный взрыв расколол легкий крейсер «Омаха» на две части. В результате попадания бронебойного снаряда взорвались артиллерийские погреба главного калибра. Носовая оконечность корабля исчезла в облаке огня и дыма, а кормовую часть подбросило, после чего она поднялась вертикально и стала быстро уходить под воду. Из экипажа крейсера не спасся никто. К этому времени крейсер «Минеаполис» сильно осел на нос. Вода затопила верхнюю палубу и достигла разбитой передней башни главного калибра, при этом из всех орудий корабля редкий ответный огонь вела только кормовая башня «C». Спустя десять минут получив еще около десяти попаданий, героически прошедший Вторую Мировую войну, крейсер стал быстро уходить под воду. Примерно в это же время пылающий и изуродованный авианосец «Хэнкок» быстро накренился, потерял остойчивось и перевернулся вверх килем, а советская эскадра стала разворачиваться в северном направлении.

В 09.50 флаг-офицер доложил вице-адмиралу Джону Рейсу: - Сэр, получено сообщение с одного из эсминцев. В нем сообщается, что соединение адмирала Согерса полностью уничтожено.

- А сам Согерс? - задал вопрос Рейс.

- В сообщении сказано, что он погиб вместе с крейсером «Минеаполис», - ответил офицер.

- Что вообще никто не уцелел? - довольно растерянно задал новый вопрос командующий, - а наши самолеты, посланные на помощь Согерсу?

- Осталось всего несколько эсминцев и корветов. Они двигаются в нашем направлении, - снова ответил офицер, - самолеты, с наших авианосцев настигнут советские корабли минут через пятнадцать-двадцать, но с северо-востока приближается несколько больших групп самолетов противника. Они будут над русскими кораблями примерно в в это же время. Еще одна группа самолетов противника направляется к нашим авианосцам и крейсерам. Скорее всего, это бомбардировщики.

- Это советская авиация с острова Хоккайдо, - произнес адмирал Рейс, немного помолчав, он продолжил, - они вызвали её, что бы окончательно раздавить нас. Отдайте приказ нашим кораблям разворачиваться и поднимайте на защиту кораблей истребители резерва.

Сражение авиационных групп продолжалось около часа. Советские истребители с авианесущего крейсера «Орел» и береговой авиации успешно отразили удар американских палубных бомбардировщиков, а юго-западнее, около двух десятков Пе-2М под прикрытием истребителей, нанесли удар по американским авианосцам и крейсерам адмирала Джона Рейса. Каждый советский бомбардировщик нес по четыре фугасные бомбы массой двести пятьдесят килограмм. Шесть бомб попали в авианосец «Орискани» и тяжело повредили его. По два попадания пришлось на крейсера «Фолл-Ривер» и «Винсенс», так же прямыми попаданиями были уничтожены эсминец «Бэнкрофт» и два корвета сопровождения. Общие потери советской авиации составили десять бомбардировщиков и пятнадцать истребителей, потери американцев составили восемнадцать бомбардировщиков TBF-4 и двадцать два истребителя F4U, без учета уничтоженной авиагруппы авианосца «Хэнкок». Таким образом, пятое американское соединение понесло серьезные потери в боевых кораблях и практически обескровило свою авиагруппу.

Вице-адмирал Джон Рейс отвел оставшиеся корабли пятого соединения в Токийский залив, а советская эскадра контр-адмирала Харитонова преодолев проливы Фриза и Лаперуза и вернулась во Владивосток, где уже находились вернувшиеся

с юга основные силы первой Тихоокеанской эскадры. За успешно проведенную операцию Павел Харитонов был награжден Золотой звездой Героя Советского Союза. Кроме этого правительственные награды получили многие командиры, офицеры и матросы боевых кораблей. Корабли Первой Тихоокеанской эскадры встали на ремонт, а советские моряки стали готовится к новым сражениям.

7. Совещание номер ноль.

В большом зале «Department of the Navy» начиналось большое совещание. Во главе стола находился морской министр Майкл Реймонд. Кроме него присутствовали начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман, заместитель начальника морского оперативного штаба адмирал Ричард Стенг, командующий Тихоокеанским флотом адмирал Честер Уи́льям Ни́миц, командующий Атлантическим флотом адмирал Ленц Гордон, новый начальник разведки флота адмирал Ховард Плант, а так же представитель Центрального Разведывательного Управления генерал Венди Кирк и находящийся в Штатах командующий экспедиционными войсками в Японии генерал Мэтью Риджуэй.

Морской министр первым взял слово: - Господа, вчера я имел очередной неприятный разговор в «Пентагоне». Мне пришлось оправдываться перед министром обороны за очередное поражение на Тихоокеанском театре военных действий. Я собрал это экстренное совещание, что бы мы, наконец, то смогли понять, в чем причина наших провалов и катастроф в этой войне? И второй, не менее важный вопрос: что нам надо сделать, что бы победить в этой войне? Но прежде прошу пояснить, вас адмирал Нимиц. Как получилось, что противник, в очередной раз, уничтожил значительную часть нашего флота.

- Причиной уничтожения соединения контр-адмирала Согерса следует считать то, что нам было абсолютно не известно, какие силы противника проникли в Тихий океан. Мы посчитали, что это только крейсера, которые вышли для проведения рейдерских операций, но как оказалось, это была большая часть ударных сил русского флота, в составе которой был крупный авианосец. Противник заманил наше соединение в район действия своей береговой авиации и, выбив авиационную группу, уничтожил его, используя свой огромный перевес в ударных артиллерийских кораблях, - мрачноватым тоном ответил адмирал Нимиц,

- Так почему же получается, что авиация нашего флота не может выполнить поставленные задачи? - настойчиво задал новый вопрос Майкл Реймонд, - дайте нам ответ, почему мы теряем один авианосец за другим?

- Причины следующие, - снова начал отвечать адмирал Нимиц, - первое, наши палубные самолеты в значительной степени уступают советским машинам. Так, например максимальная скорость нашего основного бомбардировщика TBF-4 «Ньюэвенджер» 450 километров в час, а модернизированного советских Ту-2МК 560, Пе-2М 540 километров соответственно. Бомбовая нагрузка нашего самолета 900 килограмм против 3000 и 1000 килограмм у самолетов противника. Дальность действия TBF-4 1600 километров, а у самолетов противника 2100 и 1400 километров. Кроме этого советская авиация имеет на вооружении модификацию Ту-2 под индексом 8 с дальностью до 3800 километров.

Подобная ситуация и с истребителями, советские Ла-9, Ла-11 и Як-9 по всем параметрам превосходят основной наш палубный истребитель F4U «Корсар».

- И почему сложилась подобная ситуация? - задал вопрос генерал Мэтью Риджуэй.

- Просто мы считали, что имея значительный перевес в авианосцах, и используя тактику массированных авиационных ударов, мы сможем уничтожить флот противника так же как уничтожили флот императорской Японии во время Второй Мировой войны, - продолжил отвечать Честер Уи́льям Ни́миц, - а советское командование разместило на своих авианосцах преимущественно истребители в основную задачу которых входит защита своих ударных кораблей.

- Разрешите мне добавить, - вступил в разговор адмирал Ленц Гордон, - используя преимущество своих самолетов, противник нейтрализует нашу авиацию, а потом стремится вступить в артиллерийский бой, где имеет неоспоримое превосходство.

- То есть вы хотите сказать, что наши боевые корабли уступают кораблям противника? - такой вопрос в немного истеричном тоне прозвучал из уст генерала Венди Кирка.

- Поясню, - ответил командующий Атлантическим флотом адмирал Гордон, - на вооружении наших кораблей стоят облегченные фугасные снаряды общего назначения и сверхтяжелые бронебойные, русские используют фугасные снаряды с бронепробивающим наконечником, которые эффективно поражают горизонтальную защиту кораблей на больших дистанциях и разрываются внутри. На средних и ближних дистанциях они переходят на бронебойные снаряды с подкалиберным сердечником, которые обладают повышенной проницаемостью. Я уже не говорю о кованых стволах их орудий и большой начальной скорости снаряда. Именно поэтому имели место взрывы внутренних погребов наших кораблей, а некоторых случаях их снаряды пробивали наши корабли навылет. Скажу прямо, русские очень хорошо подготовились к этой войне.

- Понятно, и в чем мы еще просчитались? - язвительно спросил представитель ЦРУ.

- А в том, что русские корабли имеют более совершенную броневую защиту, а многие из них обладают гораздо более высокой скоростью, чем наши крейсеры и эсминцы, - твердо ответил ему Ленц Гордон, - да и кроме того советские моряки и летчики отлично подготовлены, а у нас полфлота новобранцы и резервисты.

- Господа, давайте не ссорится, - вступил в разговор начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман, - лучше пусть представитель Центрального Разведывательного управления ответит, почему штаб флота очень часто получает информацию, которая мягко так скажем, не очень соответствует действительности?

- Мы прилагаем все усилия, что бы информация поступала в штаб флота быстро и непрерывно, наша агентура работает в тяжелейших условиях на вражеской территории, - начал оправдываться генерал Кирк.

- И в результате фактически мы получаем дезинформацию, которую нам подсовывает советская контрразведка, - парировал его ответ адмирал Ричард Стенг, - в тоже время противник имеет самую точную и свежею информацию обо всех наших планах и действиях.

- Это вопрос к АНБ, а не к нам, - произнес представитель ЦРУ и, насупившись, замолчал.

- Кстати, мы до сих пор не имеем подробных данных о новых русских самонаводящихся торпедах, - снова вступил в разговор адмирал Шерман, - а за весь прошедший период боевых действий из русских вод не вернулось уже более двух десятков наших субмарин. Подводники просто отказываются идти к русским берегам.

- Будем надеяться, что наши спецслужбы смогут в наикратчайшее время наладить свою работу, - заговорил министр Реймонд, - а теперь перейдем ко второму вопросу, что нам грозит в ближайшее время и какие нам предпринять мероприятия что бы, наконец, переломить ход войны?

- Я считаю, что Советы могут в любое время начать вторжение в Японию, - заговорил генерал Мэтью Риджуэй, - они уже взяли под контроль остров Хоккайдо и Корею. Это прекрасные плацдармы для проведения десантных операций, а союзных войск на японском архипелаге явно недостаточно, что бы отразить вторжение.

- Вы считаете, что Сталин решится оккупировать весь японский архипелаг? – произнес Венди Кирк, - но у ЦРУ имеются сведения, что для подобной операции у противника нет сил.

- В «Пентагоне» придерживаются именно такого мнения, - произнес адмирал Форест Шерман, - и наш аналитический отдел считает подобное развитие событий наиболее вероятным. Что скажет разведка флота?

- Господа, наш противник, скорее всего, начнет активные действия в апреле, мае, когда северные воды окончательно освободятся от льдов, - начал доклад адмирал Ховард Плант, - анализ имеющихся у нас данных позволяет предположить, что базирующеюся на Камчатском полуострове военно-морские силы Советов, могут нанести удары по побережью Аляски и Алеутским островам. Кроме этого стоит учитывать то, что в случае прямого боестолкновения соединение адмирала Энгланда сильно уступает эскадре противника. Так же возможна атака советского флота и по нашим океанским коммуникациям.

- Понятно, в этом случае вся надежда на четвертое и пятое соединения, - произнес начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман, - вот если бы наши английские союзники вместо захвата китайских портов поддержали бы наш флот, то тогда мы могли бы нанести сокрушительное поражение Советам.

- Кстати, а как у них продвигаются успехи? - задал вопрос морской министр.

- Ну, они, закрепились в Вэй-Хае и Циндао, однако китайцы стягивают сухопутные силы для того что бы отвоевать свои территории. Непонятно, только, как британцы будут оборонять захваченные порты, сухопутных сил для серьезного отпора огромной армии Мао у них явно недостаточно, - ответил начальник штаба.

- Наверняка будут просить подкрепления у нас, - констатировал морской министр.

- Уже, - вступил в разговор генерал Риджуэй, - австралийские и новозеландские войска, находящиеся в Японии грузятся на транспорты и направляются в Китай. Вот почему я настаиваю на том, что нам нечем оборонять Японию в случае советского вторжения.

- Господа, - громко произнес морской министр, - я буду настаивать на переброске дополнительных сил в Японию с континента. Если в «Пентагоне» меня не услышат, то я попрошу срочной аудиенции в «Белом доме». А сейчас предлагаю перейти к нашим делам в Арктике и Средиземноморье. Вам слово, адмирал Гордон.

Командующий Атлантическим флотом начал докладывать: - Господа, наш флот в Атлантике полностью готов к боевым действиям, кроме того он пополнился новыми кораблями в том числе одним суперавианосцем, еще два готовы войти в строй весной, однако с авиагруппами для них имеются серьезные проблемы. Проще говоря, отсутствуют опытные летчики для палубной авиации. В принципе, с такими силами, и с учетом участия флота Британской метрополии можно нанести по противнику серьезный удар, но при условии, что Норвегия все-таки предоставит свои порты для нас.

- Наши дипломаты из госдепа пытаются дожать норвежское правительство, и если это удастся, вопрос решится весной, - вставил реплику министр Реймонд.

- Без баз вблизи русских берегов не имеет смысла начинать активные действия в Арктике, - продолжил адмирал Гордон, - от Исландии и Великобритании до Мурманска тысячи миль, а мы уже один раз жестоко обожглись в русских водах.

- А что в Средиземноморье? – задал вопрос морской министр.

- Советский флот находится в Стамбуле, проливы в руках противника, наше и британское соединения в турецком Измире, - ответил адмирал Ричард Стенг, - после провала операции «Великий Рейд» никакие активные действия флота в этом районе не имеют смысла до тех пор, пока силы союзников не сумеют переломить ситуацию на сухопутном фронте. Да к тому же англичане перебросили часть своих экспедиционных сил в северный Ирак.

- Итак, какие действия нам следует предпринять, что бы переломить ход войны? - задал решающий вопрос Майкл Реймонд.

- В конце мая, июне, когда установится хорошая погода в Арктике, и мы сможем использовать базы на Скандинавском полуострове, можно будет провести масштабную операцию против Северного флота Советов. Однако в данном случае русские могут начать вторжение в северную Норвегию, и мы получим новый сухопутный фронт, - ответил начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман,

- Да, но если у государственного департамента ничего не получится, то и наши действия в Арктике не имеют смысла, - добавил Ленц Гордон.

- Ну что же, всем понятно, главные проблемы находятся в сфере деятельности дипломатов и правительства, - сделал заключение морской министр, - в ближайшее время я буду у президента и доложу обо всем. Ставлю задачу главному морскому штабу и штабам обоих флотов в наикратчайшее время разработать детальный план действий на период летней кампании этого года.

Подводя итог можно было заключить, что это совещание в «Department of the Navy» фактически закончилось с нулевым результатом. Были озвучены основные проблемы, но принять конкретные решения так, и не получилось.

8. Китайский провал.

Вице-адмирал Роджер Стивенс стоял на мостике линейного корабля «Нельсон» и смотрел на дым, который поднимался над кварталами Вэй-Хая. Сегодня 18 февраля 1952 года шел второй день наступления армии Китайской Народной Республики на территории, оккупированные силами Великобритании и ее союзников. Адмирал наблюдал, как у портовых пирсов спешно разгружаются с транспортных судов прибывшие с японских островов австралийские и новозеландские войска. Это было очень кстати, так как на данный момент с большим трудом удавалось удерживать позиции западнее и южнее города, сухопутных сил становилось все меньше и меньше, а в воздухе истребители палубной авиации с авианосца «Игл» едва успевали отражать удары военно-воздушных сил Китая, так что общее положение можно было назвать критическим.

- Сэр, пришло сообщение от адмирала Борна, - произнес дежурный офицер.

- Что там? – как то безразлично спросил адмирал Стивенс, не отрывая взгляд от берега.

- Китайские войска прорвали оборону и наступают на Циндао, бои идут на городских окраинах, - начал докладывать офицер, - контр-адмирал Борн просит разрешение оставить Циндао.

- Передайте Борну, что бы он срочно перебрасывал войска в Вэй-Хай-Вэй, - распорядился командующий, - удержим этот порт, выиграем войну.

- Да, но китайцы стягивают войска к Гонконгу, а там наших сил явно недостаточно, чтобы защищать его, - ответил офицер.

- Если бы янки не отказали нам в помощи, то мы бы без труда закрепились здесь, а теперь нам придется оставить Циндао, - скептически усмехнувшись, сделал заключение вице-адмирал.

Всего за неделю армия Китайской Народной Республики перебросила огромные силы на полуостров Шаньдун и начала массированное наступление на захваченные англичанами территории. Наступающую пехоту поддерживала полевая артиллерия, танки Т-34 и самоходные установки советского производства. В состав военно-воздушных сил КНР входили истребители Як-3Т и штурмовики Ил-2. Их непрерывные атаки отражали самолеты палубной авиации с авианосцев британского флота, но, тем не менее, не смотря на огромные потери, китайские вооруженные силы практически непрерывно атаковали обороняющиеся силы союзников. Восемнадцатого февраля прорвав оборону морской пехоты флота ее Величества, китайские войска прорвались на окраины Циндао, и крейсера контр-адмирала Джона Борна, прямо находясь в гавани, открыли навесной огонь по наступающему противнику, при этом отступающие британские войска спешно грузились на транспортные суда и десантные корабли, которые покидали гавань и направлялись в Вэй-Хай-Вэй.

Однако главная неожиданность ждала англичан ранним утром 19 февраля. В 6.15 утра началась очередная атака китайских военно-воздушных сил. Палубные истребители с авианосца «Игл» взлетели на перехват китайских штурмовиков и истребителей, а линейные корабли «Нельсон» и «Родней» в сопровождении эсминцев и шлюпов начали медленно выползать из гавани через восточный проход. Они должны были обогнуть остров Лиукунг чтобы огнем своих 406 мм орудий поддержать свои обороняющие Вэй-Хай-Вэй войска. В 6.40 на высоте десять тысяч метров над английскими кораблями неожиданно появились двадцать советских дальних бомбардировщиков Ту-4. Это были самолеты полка стратегической авиации, который был переброшен на Ляодунский полуостров, а так как расстояние до Вэй-Хая было небольшим, каждый самолет в полной бомбовой нагрузке нес по четыре бомбы БРАБ-500 и тридцать четыре бомбы БРАБ-250 или ФАБ-250М.

Так как в данный момент английские истребители были заняты отражением атаки китайской авиации, а дальнобойной зенитной артиллерией британцы не располагали, советские стратегические бомбардировщики беспрепятственно зашли на цель и начали сбрасывать смертоносный груз как на учениях. Расчеты находящихся на английских кораблях 120 мм универсальных орудий открыли заградительный огонь, но их было немного, и эффективность стрельбы оказалась крайне низкой. Однако, следует отметить, что бомбометание с горизонтального полета на большой высоте тоже не отличается высокой точностью, но тяжелые бомбы падая разгонялись до такой скорости, что в случае прямого попадания не могла устоять никакая защита.

Кораблей в гавани Вэй-Хай-Вэя было много и вокруг них стали подниматься огромные водяные столбы. Первой жертвой оказался десантный корабль «Альбион», с которого высаживались на пирс новозеландские войска, переброшенные из Японии. 250 килограммовая бомба ударила в палубу перед надстройкой, пробив ее и следующую грузовую палубу, разорвалась в нижнем трюме. Мощный взрыв вырвал часть днища и разворотил переборки. Корабль начал быстро погружаться носом пока не уперся в дно, при этом кормовая часть судна осталась на плаву. Солдаты и матросы спешно покидали корабль, перебираясь на возвышающийся рядом пирс.

Второй жертвой стал легкий крейсер «Блэк Принс». Это корабль стоял на якоре, на рейде Вэй-Хай-Вэя и вел огонь из всех своих десяти 133 мм орудий. Капитан отдал приказ поднимать якоря и начинать движение к выходу из гавани, но в этот момент в корабль попала 500 килограммовая бомба. Она пробила все палубы рядом со второй башней и взорвалась в районе носовых артиллерийских погребов. Страшный взрыв разорвал корпус корабля на две части. Все три передние башни, носовая надстройка и фок-мачта исчезли в огромном облаке огня и дыма, при этом полубак корабля оторвало и отбросило вперед на несколько метров. Переднюю дымовую трубу вырвало из палубы, и она рухнула за борт, кормовая часть корабля приподнялась и спустя полминуты быстро ушла под воду. В море обрушился град обломков, а на поверхности показались большие пятна нефти вытекающей из разрушенного корпуса. Из экипажа спаслось всего пять человек, выброшенных в море взрывной волной с кормовой части корабля.

Ближе к выходу из гавани находился легкий крейсер «Гермиона». Он только что вернулся из похода, где сопровождал конвой с войсками из Японии, встал на якорь и готовился принять топливо. В момент, когда прозвучал сигнал воздушной тревоги к его борту подходил танкер сопровождения и моряки готовились принять швартовы. Спустя всего несколько минут после того как посыпались бомбы и взорвался «Блэк Принс» двухсот пятидесяти килограммовая бомба пробила носовую часть «Гермионы» у левого борта и взорвалась в районе ватерлинии. От взрыва образовалась большая пробоина, и разошлись листы обшивки в нескольких смежных отсеках. Внутрь корабля хлынули потоки воды, он быстро накренился и получил сильный дифферент на нос. Экипаж начал борьбу за живучесть и ему удалось остановить поступление воды в остальные части, но затопленными оказались артиллерийские погреба передней башни. В это же время две бомбы попали в самоходный танкер «NS-25», который находился всего в пятидесяти метрах от «Гермионы». Этот водоизмещением в 4500 тонн корабль полностью груженый нефтью вспыхнул как свечка, и горящая нефть полилась из разрушенных танков. Местонахождение обоих кораблей окутал черный непроницаемый дым, что и спасло поврежденный крейсер от гибели. Капитан «Гермионы» приказал расклепать якорную цепь и дать малый ход назад, при этом экипажу также пришлось бороться с огнем, который лизал борт поврежденного крейсера.

Авианосец «Игл» находился ближе к острову Лиукунг, рядом с ним стояли один фрегат типа «Кент» под названием «Монтрос». Это был корабль принципиально нового класса, предназначением которого было сопровождение авианосцев и их защита на океанских просторах. Они имели мощное вооружение, высокую скорость и большую дальность плавания за счет применения дизельной энергетической установки. По сути это было нечто среднее между лидером и легким крейсером. Когда сверху посыпались бомбы, все универсальные орудия «Монтроса» открыли ответный огонь, а на взлетной палубе «Игла» находились палубные бомбардировщики, которые готовились к нанесению удара по наступающим китайским войскам. Первая фугасная бомба попала в авианосец, и взорвалась на краю полетной палубы, уничтожив и повредив несколько самолетов, вторая взорвалась в кормовой части. В принципе повреждения были незначительны, и корабль практически сохранил всю боеспособность, но фрегату пришлось гораздо хуже. Несколько бомб упали у самого борта, окатив его водой и осколками. Но одна ФАБ-250 попала прямо в район машинного отделения и, превратив его в металлолом, разворотила наружу борта и палубу. Корабль лишь чудом остался на плаву, но как боевая единица уже не пригоден. В дальнейшем фрегат отбуксируют к берегу, снимут вооружение и оборудование, а его полузатопленный корпус будет ржаветь на отмели еще около трех десятков лет.

Кроме этого в результате налета бомбардировщиков на Вэй-Хай-Вэй два транспорта получили тяжелые повреждения и, еще один затонул посреди гавани. Также были разрушено несколько пирсов и портовых сооружений, в том числе и ремонтные мастерские. Еще две пятисоткилограммовые бомбы сильно разрушили единственный в порту сухой док. Над гаванью поднимались большие столбы черного дыма.

Фактически главные ударные силы эскадры вице-адмирала Стивенса, а именно линкоры «Нельсон» и «Родней» спасло только то, что незадолго до атаки они покинули Вэй-Хай и вышли в открытое море. Остальные корабли британской эскадры находились в Циндао, а также конвоировали очередные транспорты с войсками и грузами из Японии. Советская дальняя авиация потеряла три стратегических бомбардировщика Ту-4. Один был сбит прямым попаданием зенитного снаряда, еще два получили повреждения, и ушли на китайскую территорию, где совершили вынужденную посадку. Их там и оставили, переправив экипажи на Ляодунский полуостров. В целом результаты бомбардировки Вэй-Хай-Вэя оказались достаточно успешными, английский флот потерял крейсер и фрегат, еще один крейсер был серьезно поврежден и требовал продолжительного ремонта. Кроме этого было потеряно и повреждено ряд вспомогательных кораблей, что уменьшило возможность переброски войск на оккупированные территории, а также разрушена инфраструктура порта.

Спустя неделю ожесточенных боев британцам удалось отбить наступление войск КНР, но порт Циндао был потерян. Эскадра контр-адмирала Борна в составе линейного крейсера «Ринаун», тяжелых крейсеров «Лондон» и «Девоншир», авианосца «Арк Роял», одного фрегата и нескольких эсминцев перебазировалась в Вэй-Хай-Вэй, и это серьезно усилило позиции англичан. Легкие крейсера и часть эсминцев продолжали конвойные операции, кроме того из Австралии на помощь британцам подходил большой конвой в сопровождении эскадры контр-адмирала Лесли Нотана Скоурби. В её состав входили легкие крейсеры «Перт» и «Хобарт», пять эсминцев типа «LM», и шесть шлюпов типа «Уайт Свон». Эти корабли конвоировали сорок два транспорта и танкера различного водоизмещения с войсками, боеприпасами, военной техникой, топливом и прочими грузами. Кроме этого на транспортных кораблях находилось сорок истребителей-бомбардировщиков Хаукер "Тайфун" вместе с летчиками и техниками из состава Австралийских ВВС. Однако, в связи с угрозой вторжения армии КНР на территорию Гонконга, было принято решение перенаправить туда значительную часть австралийских сил, но, тем не менее, войскам Британской короны удалось успешно закрепиться в восточном Китае.

Через месяц боев в марте 1952 года английским, австралийским и новозеландским войскам удалось провести удачное контрнаступление и отбросить противника от Вэй-Хай-Вэя на 50-70 километров. Создав глубокоэшелонированную оборону, они фактически аннексировали часть Шаньдуньского полуострова, и флот Её Величества снова заимел прекрасную морскую базу в этом дальневосточном регионе. А так как желания правительства Великобритании восстановить былую колониальную мощь, похоже, начинали сбываться, можно было подумать и о вторжении на Ляодунский полуостров. В районе Гонконга дела тоже шли удачно. Войскам союзников без особых усилий удалось отразить атаки китайской армии и создать хорошую оборону города. Немаловажную роль в этом сыграла палубная авиация авианосца «Триумф», который был оставлен для защиты колонии. Также соединение «L» контр-адмирала Джона Лэнгрэма в составе легких крейсеров «Беллона» и «Спартан», четырех эсминцев и восьми шлюпов без труда уничтожило южную группу китайского флота в составе эскадренного миноносца «Синай» (бывший советский «Гневный» - проект 7) и двух сторожевиков типа «Ураган». Подводных лодок у Китайской Народной Республики не имелось и морские воды вдоль берегов Китая оказались под полным контролем союзников.

Великий кормчий Мао Цзедун осознавая, что не имеющие тяжелого вооружения и своего флота вооруженные силы Китайской Народной Республики, не могут вернуть оккупированные территории, в конце марта 1952 года заключил с англичанами временное перемирие. Конечно, он был сильно обижен Советский Союз, за то, что тот не оказал военной помощи и винил его во всех своих провалах, но у советского командования были совершенно другие планы, и тратить дорогостоящие силы на помощь Китаю, оно было не намерено. «Маньчжурия, Ляодунский полуостров и Корея под нашим контролем, а большего нам не надо. Пусть эти китайцы выпутываются из своих проблем сами», - такие слова произнес Иосиф Сталин на очередном совещании Совета Народных Комиссаров в Кремле.

9. Обстановка накаляется.

В начале весны 1952 года флот Советского Союза получил серьезное пополнение. Судостроители хорошо постарались и, сдали в наикратчайшие сроки целую серию новейших боевых кораблей. Черноморский флот получил третий линейный корабль «Красный Боспор», четвертый авианесущий крейсер «Феликс Дзержинский», тяжелый крейсер «Адмирал Корнилов», лидер и три эскадренных миноносца. На Дальнем Востоке в состав Тихоокеанского флота вошли легкий крейсер «Светлана», крейсер - минный заградитель «Снег» и два эсминца. В Северодвинске закончил испытания легкий крейсер «Свердлов», а также крейсер – минный заградитель «Сокол», на Балтике четыре эскадренных миноносца.

Таким образом, самое мощное пополнение получил Черноморский флот, и соответственно можно было помериться в Средиземноморье на равных с силами с англо-американским флотом. К такому выводу пришло Государственный комитет обороны СССР. Но неожиданный удар пришел с другого направления. В начале марта пятьдесят второго года американские и английские дипломаты дожали норвежское правительство, и оно предоставило в аренду Североатлантическому блоку базу в Альта - фьорде, откуда до советских вод было совсем недалеко. Во время Второй Мировой войны в этом огромном и извилистом заливе базировался флот нацисткой Германии, по окончании боевых действий норвежцы восстановили инфраструктуру военной базы и разместили там свои корабли пограничной охраны. Теперь американцы и англичане быстро и рьяно взялись за дооборудование и совершенствование этого удобного порта, разместив у входа в Альта – фьорд две радиолокационные станции дальнего обнаружения и шесть береговых батареи 127 мм универсальных орудий. Для защиты от атак с воздуха базу обеспечили сильной зенитной обороной из батарей различных калибров, а также расширили и удлинили существующую взлетную полосу аэродрома, приспособив его принимать стратегические бомбардировщики. Кроме этого началось строительство двух дополнительных взлетно-посадочных полос, ангаров, складов для топлива и боеприпасов.

Все эти действия вызвали сильное возмущение советского правительства, и уже 10 марта полномочный посол СССР в Осло вручил премьер-министру Норвегии Оскару Торпу ноту протеста, в которой указывалось, что теперь «советские военно-морские силы будут уничтожать норвежские военные корабли и гражданские суда в любой части Мирового океана. В случае действий военно-воздушных сил Североатлантического блока с территории Норвегии в отношении Советского Союза мы оставляем за собой право ответного удара». Фактически это являлось началом боевых действий на Европейском континенте, но практически никто не мог начать их реально. В норвежском парламенте - Сторинге возник огромный скандал. Значительная часть депутатов была против войны и требовала отмены соглашения о предоставлении Альт - фьорда в качестве базы для Североатлантического блока, утвержденного ранее тем же парламентом. Народные массы тоже разделились во мнениях. Король Норвегии Хокон Седьмой открыто заявил через основные мировые газетные издания, что «он не желает, что бы на норвежцев посыпались советские бомбы и его королевское величество не может допустить, что бы Норвегия разделила участь Турции». В общем ситуация оказалась достаточно накаленной, а американские бульдозеры уже разравнивали норвежскую землю под взлетные полосы для своей авиации.

В кабинете на Уайтхолл Уинстон Черчилль принимал государственного секретаря США Дина Гудерхэма Ачесона. Разговор проходил в обстановке совершенной секретности и имел достаточно неприятный контекст.

- Итак, что же вы предлагаете, чтобы нам окончательно утвердится в Норвегии? – задал вопрос Черчилль, - если эти парламентарии решат отменить соглашение, то вся летняя кампания этого года окажется под угрозой.

- Вот и мы говорим, что нам надо провести некоторые действия, после которых у норвежского правительства не будет иного выхода, как вступить в войну, - вкрадчиво произнес американец.

Премьер Великобритании поморщился. Он давно презирал этих янки за то, что они всегда старались разгребать жар чужими руками, а потом снимать сливки. А теперь, похоже, они старались втянуть Англию в новую авантюру. Черчилль пожевал потухшую сигару, и произнес: - Своим заявлением король Норвегии спутал нам все карты. Как я вас понимаю, вы предлагаете нечто вроде новой «Лузитании»?

- Вы сами все сказали, - ответил государственный секретарь, - вчера из Нью-Йорка вышел норвежский пассажирский лайнер «Ставангер». На его борту находиться 1265 человек, в основном норвежцы. Он должен прибыть в Берген через пять суток.

- И что, вы предлагаете его торпедировать? - усмехнувшись, произнес премьер-министр, - лично мы не желаем участвовать в этой авантюре.

- Русские открыто заявили, что собираются топить норвежские суда, - начал быстро говорить Дин Ачесон, - поэтому желательно, что бы инцидент произошел вблизи берегов Норвегии. Ребята из ЦРУ погрузили на борт этого лайнера несколько ящиков с особым грузом, но нам необходимо, что бы рядом находился какой либо британский военный корабль, чтобы минимизировать жертвы.

Госсекретарь закончил говорить и ждал, что ответит премьер, но Черчилль молчал. Он взял со стола спички, зажег одну и снова стал раскуривать окурок дорогостоящей кубинской сигары. Пауза затянулась и в кабинете нависла нехорошая напряженность. Наконец сигара разгорелась и премьер произнес: - Лично мне все это очень не нравится, но мы направим пару крейсеров и эсминцы к берегам Норвегии.

На этом разговор закончился, а спустя два часа из основной базы британского флота в Скапа-Флоу вышли легкие крейсера «Манчестер», «Ливерпуль» и четыре эскадренных миноносца. В задачу их капитанам ставилось разделиться на две группы и крейсировать между Шетландскими островами и норвежским побережьем.

Прошло четверо суток, Северное море сильно штормило, и сильно раскачиваясь пассажирский лайнер «Ставаргер» двигался 17 узловым ходом в направлении Бергена. Пассажиры порядком устали и с нетерпением ждали окончания путешествия. Оставалось совсем немного, когда в 12.15 раздался сильный глухой удар. Корабль водоизмещением в 12700 тонн вздрогнул, носовую часть судна слегка подбросило вверх, после чего она резко опустилась вводу. Из развороченной палубы и люков носового трюма повалили густой черный дым. К капитану подбежал дежурный матрос и доложил, что вода поступает в передние отсеки. Был отдан приказ застопорить машины и начать борьбу за живучесть. В эфир полетели сигналы бедствия, однако американские спецслужбы сильно просчитались, так как «Ставаргер» не пошел ко дну. Это был достаточно новый и крепкий корабль, переборки остановили напор воды, и он лишь получил сильный дифферент на нос. Опытный капитан сумел задним ходом развернуть лайнер навстречу волнам, а через два часа к нему на помощь подошли английский крейсер «Ливерпуль» и эсминцы «Глумер» и «Миддетон». Аварийные партии высадились на поврежденный корабль, а «Ливерпуль» сумел взять его на буксир и начал тащить кормой вперед в сторону Норвегии со скоростью в шесть узлов. Спустя трое суток они достигли Бергена, но к этому времени уже разразился скандал мирового значения. Едва пришло сообщение о взрыве на борту «Ставаргера» американские и английские газеты сообщили, что он атакован советской подводной лодкой. В ответ ТАСС Советского Союза заявил: «советских подводных лодок в районе Северного моря нет, таким образом, инцидент с норвежским кораблем является провокацией со стороны американских и английских спецслужб». Осмотр в доке поврежденного корабля показал, что пробоина возникла в результате внутреннего взрыва, но, тем не менее, норвежский посол в Москве предъявил ноту протеста. Все это громкое шуршание способствовало тому, что сторонники договора о предоставлении Альта - фьорда Североатлантическому блоку окончательно выиграли этот поединок и американские боевые корабли устремились к берегам Норвегии.

…

В кремлевском зале проходило совещание Государственного комитета обороны, главной повесткой которого был план летней кампании 1952 года. В начале заседания председатель ГКО Иосиф Сталин задал вопрос, который волновал всех: - Товарищи, каким образом может повлиять на ход войны то, что англо-американский флот теперь будет базироваться в Норвегии? Чем нам это, грозит, и какие ответные действия мы можем предпринять?

Ответил начальник генерального штаба ВМС адмирал флота Сергей Григорьевич Горшков: - В результате перебазирования флота Североатлантического блока к нашим берегам возникает опасность активного развития боевых действий в наших водах. Скорее всего, флот противника будет стараться навязать нашему флоту прямое сражение, в котором основную ставку сделает на свои авианосцы. Хочу напомнить, что американцы ввели в строй два новых ударных суперавианосца и передали их Атлантическому флоту. Также возникает прямая угроза и для наших арктических коммуникаций от действий вражеских подводных лодок и крейсеров. Конечно, на прямое нападение на наши базы в Кольском заливе американцы вряд ли решаться, так как в этом случае необходима помощь англичан, а они явно не намерены ввязываться в крайне опасные масштабные боевые действия.

- Понятно, но наш Северный флот серьезно ослаблен, так как ряд кораблей переброшен на Дальний Восток. Сможем ли мы, в этих условиях, принять генеральное сражение? - перебил его Сталин.

- Товарищ Сталин, силы нашего Северного флота достаточно сильны и могут противостоять врагу, не вступая в решающее сражение. Кроме этого база противника в Альта-фьорде не имеет средств для серьезного ремонта больших кораблей и противнику придется отправлять их в Англию или Исландию, - ответил нарком ВМС адмирал Николай Герасимович Кузнецов.

- Хорошо, поступайте так как необходимо, - произнес председатель ГКО, и, закурив папиросу, добавил, как бы предупреждая собравшихся, - но помните, что флот нужно сохранить.

- Вице-адмирал Исаков опытный моряк и имеет огромный опыт боевых действий, - произнес адмирал Горшков, - вопрос в следующем, сможет ли наша дальняя авиация бомбить противника в Норвегии?

- Как только флот Североатлантического блока войдет в гавань Альта - фьорда можете нанести удар, - заговорил нарком иностранных дел Вышинский, - что касается норвежских судов то, после инцидента со «Ставаргером» тут и так все ясно.

- Товарищ Кузнецов отправьте соответствующую директиву всем командующим флотами, - произнес Сталин, - но на сухопутном фронте норвежцев трогать, пока не стоит.

- Если дело дойдет то прямого вторжения в Норвегию, то наших сил на Кольском полуострове вполне достаточно, - произнес нарком обороны маршал Александр Михайлович Василевский.

- Не следует распространять пожар войны на Европу, - заговорил Андре́й Януа́рьевич Выши́нский, - так как официального объявления войны фактически не было. Надо попытаться склонить норвежское правительство к выходу из соглашения с Североатлантическим блоком, а для этого необходимо, что бы наш флот нанес противнику ряд серьезных поражений.

- Хорошо, будем надеяться, что адмиралу Исакову удастся это сделать, - сделал заключение Иосиф Сталин, - что у нас на других направлениях?

Снова заговорил адмирал Горшков: - На южном направлении мы планируем нанести Средиземноморскому флоту союзников прямое поражение. С вступлением в строй новых кораблей это сделать вполне реально, и наш Черноморский флот ничем не уступает врагу, а даже превосходит его. Самое важное, что бы сухопутные войска поддержали флот. Необходимо в любом случае лишить врага базы в Измире.

- Король Греции Павел Первый достаточно лояльно относится к Советскому Союзу, - вступил в разговор Вышинский, - кроме этого у него очень натянутые отношения с Великобританией из-за Кипра. Если нам удастся нанести противнику серьезное поражение, греческое правительство предоставит нам свои порты, а это уже контроль над всем восточным Средиземноморьем и полная блокада Суэцкого канала.

- Наши сухопутные силы прочно удерживают свои позиции в Турции, - вступил в разговор начальник Генерального штаба генерал Сергей Матвеевич Штеменко, - силы противника на Измирском направлении не очень значительные. Перебросим в Турцию дополнительные войска и начнем наступление на Измир.

- Да, но противник тоже начнет переброску войск на это направление, - произнес Сталин.

- Необходимо убедить его, что мы готовим наступление в сторону Анкары. Кроме этого в этом направлении можно нанести ложный удар, - ответил Штеменко.

- Мы немедленно начнем соответствующую работу по дезинформации противника, - вступил в разговор нарком государственной безопасности Всеволод Николаевич Меркулов.

- Считаю целесообразным назначить командующим войсками в западной Турции маршала Жукова. Пусть он и здесь проявит свой полководческий гений, - Иосиф Виссарионович Сталин перешел к следующему вопросы, - итак, с южным направлением все понятно, а как наши дела на Дальнем Востоке?

- Флот разработал план крупномасштабных действий в акватории Тихого океана, - заговорил Кузнецов, - мы усиленно готовимся к десантной операции на Аляску.

В разговор вступил народный комиссар внутренних дел Лаврентий Павлович Берия, - Товарищи нам удалось скрытно перебросить на Чукотку значительные объемы военных грузов, боеприпасов и топлива. Там уже сконцентрировано все необходимое для проведения десантной операции и обеспечения экспедиционных войск на длительное время.

Нарком обороны Василевский добавил: - Часть десантных сил уже переброшена на Чукотский и Камчатский полуостров. Кроме бригад морской пехоты в операции примут участие воздушно-десантные войска и сухопутные части. Кроме этого сконцентрировано большое количество авиации. По данным Главного Разведывательного управления сухопутных войск и НКГБ силы противника на Аляске незначительны и разбросаны на большие расстояния, поэтому на первом этапе мы планируем захватить прибрежные порты и закрепиться на побережье. В дальнейшем перебросим туда артиллерию и танки и начнем наступление вглубь Аляски в юго-восточном направлении. Но это уже долгосрочные перспективы.

- В случае нашего вторжения американцы начнут перебрасывать войска на Аляску морским путем, поэтому перед нашим флотом стоит задача перерезать коммуникации вдоль побережья Северной Америки, - добавил Николай Кузнецов.

- Ну что же, все вроде ясно, товарищи прошу вас скоординировать все необходимые действия и надеюсь, и в этой летней кампании удача будет сопутствовать нам, - почему то немного лирически закончил это совещание Иосиф Сталин.

10. Некоторое отступление от темы.

Анализируя прошедшие события, возникает ряд важных вопросов. В этой главе мы и постараемся дать на них ответы, а так же прокомментируем некоторые факты истории противоборства сверхдержав этого мира.

Прежде всего, возникает вопрос, почему ранее ни разу не упоминалось о применении минного оружия, хотя прекрасно известно, что в период предыдущих мировых войн этот вид вооружений уничтожил значительное количество боевых кораблей и гражданских судов на морском театре военных действий.

К началу пятидесятых годов на вооружении основных морских держав было достаточно много видов мин, к ним относились: якорные гальваноударные, ударно-механические и антенные. Также имелись донные магнитные мины и плавающие мины индукционного и акустического действия. Способ подрыва у них был неконтактный, и они срабатывали в момент прохождения корабля на некотором расстоянии. Как следует из тактики морской войны, мины устанавливаются в водах противника на наиболее вероятных направлениях прохождения судов. Способ их доставки может быть с помощью боевого или специального (минный заградитель) корабля, с подводной лодки или с помощью самолета - бомбардировщика.

Современная морская мина несет от 200 до 500 килограмм взрывчатого вещества и способна серьезно повредить или даже уничтожить крупный боевой корабль и таких примеров в истории войны на море немало, достаточно вспомнить мгновенную гибель русского броненосца «Петропавловск» или японских броненосцев «Хатсусе» и «Яшима» во время Русско-японской войны. Тем не менее, и совершенствовались и методы борьбы с этим оружием. Конечно, основным противоминными кораблями считаются тральщики. Это корабли небольшого водоизмещения и осадки имеют корпус из маломагнитного материала, небольшую шумность хода и вооружены различными видами тралов, которые также бывают контактные, акустические и магнитные. Понятно, что каждый тип трала применятся для подрыва мин определенного вида. Сами тральщики по своему водоизмещению и размеру делятся на: эскадренные (морские) - способные действовать в составе эскадр на большом удаление от баз, базовые - действующие вблизи берегов и рейдовые - предназначенные для обеспечения противоминной борьбы на внешних и внутренних рейдах портов.

Кроме этого с минами можно бороться и другими методами. Например, большие корабли оснащены параванами. Это специальное устройство, представляющее собой буксируемый подводный аппарат, который отводится от бортов судна на специальных тросах. При движении минреп якорной мины захватывается тросами, отводится и подрезается. Мина всплывает и ее расстреливают. Также для борьбы с минной угрозой могут применяться глубинные бомбы, при взрыве которых могут детонировать и близлежащие мины.

Итак, мы рассмотрели основные виды и применение этого грозного оружия и методы борьбы с ним. Возникает резонный вопрос: почему ранее почти не упоминалось об этом?

А ответ очень прост. Боевые действия в период 50 - 52 года велись на значительном удалении от берегов. Единственным эффективным способом минирования вод противника была установка мин с подводных лодок, но действия тральщиков, кораблей противолодочной обороны и авиации сводили все эти попытки не нет. Конечно, минные заграждения устанавливались на подходах к портам и базам, например Хакодате или в проливе Невельского, но это были единичные случаи и они практически не принесли результата. Минировать же основные стратегические проливы, такие как, например Сангарский (Цугару), Лаперуза, Берингов или горло Белого моря было невозможно вследствие огромных размеров, глубин и сильных течений.

За два года войны единственным боевым кораблем, погибшим из-за подрыва на якорной мине, причем образца первой мировой войны оказался советский эскадренный миноносец «Адлер». Это произошло во время захвата Дарданелл в южной части Мраморного моря, о чем упоминалось ранее. Кроме этого боевого корабля в проливе Невельского подорвался и затонул транспортный корабль «Сунгари» и также при проведении работ по тралению погибло два базовых тральщика советских ВМС. Таким образом, весь период войны специализированные минные боевые корабли оставались у своих причалов. Однако, в состав Советского военно-морского флота вступили, способные действовать на большом удалении и имеющее мощное вооружение, новейшие минные заградители крейсерского типа: «Снег» на Дальнем Востоке и «Сокол» на Севере.

Вторым вопросом является достаточно низкая эффективность действий подводных лодок, хотя, как известно во время Первой и Второй мировых войн именно на подводный флот приходится наибольший тоннаж потопленных судов. Так почему же подводники Советского Союза и Североатлантического блока показали малую эффективность в этой войне?

Да, первоначально субмарины американского флота вели очень активную деятельность в советских водах, и им даже удалось добиться значительных успехов. Так, например уничтожение советского ледокола «Ямал» в горле Белого моря и торпедирование тяжелого крейсера «Громобой» в северной части Японского моря, но этот корабль получил лишь серьезные повреждения и остался в строю. Для противника все закончилось с появлением на вооружении советского флота глубоководных самонаводящихся противолодочных торпед, которые быстро свели на нет их действия. Этим оружием вооружались эскадренные миноносцы, и сторожевые корабли типов «Гиляк», «Кореец» и «Манджур» которые имели на борту по одному трехтрубному торпедному аппарату калибра 533 мм. Кроме этого в строю советского флота находились морские охотники типа «Вихрь» которые действовали в паре с торпедными катерами типа «Смерч». Все эти легкие силы флота вместе с патрульной авиацией создали высокоэффективную противолодочную оборону. За два года боевых действий американцам удалось потопить вблизи русских берегов всего двенадцать транспортных судов, при этом они потеряли двадцать шесть субмарин. Такая странная результативность отбила охоту у подводников США появляться в советских водах, соответственно, наблюдая подобное, флот Её Величества вообще старался не посылать своих подводников в такие дальние походы.

Каковы же были действия подводных лодок ВМС Советского Союза?

В отличие от своих противников советские подводники выходили в дальние походы к берегам Аляски и даже к тихоокеанскому побережью Северной Америки. Например, в Беринговом море в районе Алеутских островов, находился постоянный заслон из десятка подводных лодок, которые успешно топили транспортные суда, перевозящие грузы в порты на западном побережье Аляски. Основными типами советских океанских подводных лодок были лодки типа «Барс» и «Борей». Они имели сильное вооружение из шести носовых и четырех кормовых торпедных аппаратов, а так же двух 100 мм орудий. Дальность их действия достигала 8 - 10 тысяч миль, а автономность свыше 60 суток. Это позволяло советским подводникам уходить в многодневные походы и действовать на трансокеанских коммуникациях. Кроме этих типов на вооружении советского ВМФ имелись модернизированные лодки периода второй мировой войны типов «К» (крейсерская) и «Щ» (щука). Они считались учебными, но с началом войны были возвращены в боевой состав флота и успешно действовали в прибрежных морях. Например, следует отметить лодку «К-54», которая торпедировала и серьезно повредила американский авианосец «Саратога» у западного побережья Корейского полуострова.

Лодки Северного флота выходили в дальние походы в северную Атлантику, где атаковали транспортные суда, идущие в Исландию и Норвегию. На южном театре военных действий действовали лодки Черноморского флота новых типов «Скат» и «Угрь» и типа «Щ». Они были гораздо меньше океанских лодок и предназначались для действий в закрытых акваториях. После захвата части Турции подводные лодки Черноморского флота прошли проливы и действовали в Эгейском и Средиземном море атакую конвои, перебрасывающие войска союзников на полуостров Малая Азия.

Тем не менее, в течение первых двух лет войны советское командование считало целесообразным сохранять численность и боеспособность подводных сил и крайне редко посылало лодки в сверхдальние боевые походы, поэтому результативность советского подводного флота также была невысокой. За этот период на всем театре военных действий было уничтожено всего четырнадцать транспортных кораблей различного тоннажа стран Североатлантического блока, при этом из боевых походов не вернулись пять подводных лодок различных типов. На основании вышеизложенного можно заключить, что противоборствующие стороны предпочитали действовать надводными силами и старались сохранить силы подводный флот для будущих сражений.

Отдельно стоит вопрос: почему англо-американский флот не вел активных действий на Балтийском море? Как известно незадолго перед началом войны практически весь состав Балтийского флота Советского Союза был переброшен на Север, и это оказался очень дальновидный стратегический ход советского командования. Исходя из опыта боевых действий в период Великой Отечественно войны, оно прекрасно понимало, что эффективность применение крупных надводных кораблей в небольшом балтийском бассейне практически равно нулю. Основным оружием здесь являлись береговая авиация, массовое применение минного оружия и подводные лодки небольшого размера. Кроме этого основные стратегические направления, подходы к портам и проливы между островами были прикрыты мощными береговыми батареями.

На начальном периоде войны в основном составе советского Балтийского флота оказалось лишь два лидера и восемь эскадренных миноносцев. Остальные силы флота были представлены минными заградителями, сторожевиками и другими малыми боевыми кораблями. Именно в это время у американского командования возникла идея массированного вторжения на Балтику и атаки советских портов и баз, но она не нашла поддержки у англичан, которые прекрасно понимали, что этот театр военных действий является бесперспективным и крайне опасным для больших боевых кораблей и соединений. О чем не раз упоминалось в предыдущих главах книги. Таким образом, на протяжении двух первых лет войны Балтийское море оставалось самым спокойным морским регионом, по которому беспрепятственно двигались многочисленные корабли под самыми разнообразными флагами.

В начале 1952 года советские корабелы сдали Балтийскому флоту несколько заложенных еще до войны крупных боевых кораблей. Это были линейный корабль «Бородино», авианесущий крейсер «Минск», тяжелый крейсер «Адмирал Ушаков», легкий крейсер «Молотов» и четыре эскадренных миноносца, но проход этих кораблей через датские проливы в мировой океан оказался заблокирован силами Североатлантического блока, и им было уготовано до конца войны оставаться на Балтике. Тем не менее, они составили новое ядро Краснознаменного Балтийского флота, что серьезно усилило оборону западных рубежей Советского Союза.

Выше мы рассмотрели вопросы, которых ранее почти не касались. Подводя итог прошедшего периода военных действий можно смело констатировать, что советский флот добился выдающихся результатов, несмотря на то, что по численному составу серьезно уступал объединённым силам Великобритании и Соединенных Штатов Америки. В результате успешных военных действий Советский Союз получил контроль над огромными территориями, в том числе Корейским полуостровом, островом Хоккайдо и большой частью Турции вместе с проливами. Кроме этого полностью контролировались советская Арктика, Черное и частично Эгейское моря, Японское море и прибрежные воды дальневосточного побережья. Американскому флоту был нанесен ряд серьезных поражений, было уничтожено достаточно большое количество крупных боевых кораблей, в том числе несколько линкоров и авианосцев. При этом потери советских ВМС ограничивались одним линейным и тремя легкими крейсерами, а также несколькими эсминцами. Эти выдающиеся результаты оказались достигнуты, прежде всего, за счет правильной тактики, которую избрало командование и хорошей подготовкой сил военно-морского флота Советского Союза, о чем уже сказывалось неоднократно.

Часть 6. Огненный вал.

Часть 6. Огненный вал.

1. Натиск и результат.

Вице-адмирал Николас Гордон сидел в кресле в адмиральской каюте флагманского линейного корабля «Нью-Йорк». В руках он держал развернутый листок бумаги, который ему только что принесли. Это было донесение разведки, в котором сообщалось, что советский флот в полном составе проходит пролив Дарданеллы и уже частично вышел в Эгейское море.

Пять дней назад советские войска начали наступление на Анкару, и союзники стали ускоренно перебрасывать туда свои резервы, наивно полагая, что это главное направление. И вдруг, крайне неожиданно, спустя день, советский механизированный кулак при поддержке авиации и артиллерии прорвал оборону в районе Балыкесира и начал продвигаться в направлении Измира. В результате большая группа союзных войск практически оказалась отрезанной на западном побережье Турции. Советские танки и мотопехота за двое суток преодолели порядка ста километров. Фронт был рассечен, и под угрозой оказалась главная база англо-американского флота.

Нехорошие мысли витали в голове адмирала Гордона: «Советы снова выводят свой флот в Эгейское море. Или они хотят генерального сражения или атакуют нас прямо в гавани Измира. Теперь у них четыре авианосца и они численно превосходят нас, а времени для выбора почти нет. Что нам следует предпринять?

Американский командующий вызвал дежурного офицера и когда тот зашел в каюту распорядился: - Передайте английскому вице-адмиралу Рейнольдсу просьбу срочно прибыть на «Нью-Йорк». Также вызовете всех младших флагманов и офицеров штаба.

Дежурный офицер быстро ушел выполнять приказание.

Спустя час все вызванные и приглашенные собрались в кают-компании линкора. Когда все расселись вице-адмирал Гордон встал и заговорил: - Господа, я собрал вас здесь, что бы принять решение, от которого возможно зависит вся дальнейшая кампания в Средиземном море. Советский флот снова вышел на оперативный простор и скорее всего для того что бы навязать нам решающее сражение. Вы прекрасно осведомлены о том, что положении на сухопутном фронте критическое. Вопрос в том, что нам следует предпринять? Сделать ставку и принять генеральное сражение или отступить на наши базы в акватории Средиземного моря? В первом случае мы можем потерять флот, во втором флот сохраним, но потеряем Турцию и, тогда нам придется вести боевые действия во всем восточном Средиземноморье. Решение надо принимать немедленно, так как времени нет, и нас могут атаковать прямо в Измире. Итак, ваше мнение адмирал Рейнольдс?

Американский командующий слукавил, по правилам английский адмирал должен был бы выступить в конце совещания, но адмирал Гордон пошел ва-банк и решил сразу поставить своего союзника перед выбором, что бы потом принять, то решение, которое окажется наиболее выгодным. Сэр Джон Рейнольдс это понял, и поэтому не торопясь достал и раскурил дорогую сигару, и неторопливо сделав пару затяжек, заговорил:

- Уважаемые присутствующие, прежде чем принять какое-либо решение, давайте рассмотрим соотношение сил. У Советов три линейных корабля, четыре линейных крейсера, четыре тяжелых крейсера, четыре легких крейсера, четыре авианосца и шестнадцать лидеров и эскадренных миноносцев. У нашего объединенного флота пять линейных кораблей пять тяжелых крейсеров, шесть легких крейсеров, три авианосца и шестнадцать эсминцев. После несложных подсчетов получается, что соотношение сил в артиллерийских кораблях примерно одинаковое, в самолетах палубной авиации 1,25:1 в пользу русских. Если мы примем бой, мы можем потерять значительную часть флота и, тогда русские получат полное господство и перережут все наши коммуникации в Средиземном море. При подобном развитии событий под угрозой окажутся Суэцкий канал и Мальта. Если мы отступим, то мы сохраним силы и сможем блокировать противника в Эгейском море, а войска в Турцию можно перебрасывать и через южные порты Анталью и Мерсин. Исходя из этого, командование флота Её Величества считает, что необходимо срочно перебазироваться в Александрию и на Мальту.

В кают-компании повисла тишина, только сэр Рейнольдс поглаживал свои бакенбарды, и затягивался душистым табаком. Американские моряки давно считали, что англичане просто уходят от сражений с советским флотом и играют в свою игру, тем более, что этому способствовали их действия в дальневосточном регионе. Затянувшуюся паузу решил нарушить младший флагман американского соединения контр-адмирал Джон Хайнлайн, который занимал этот пост после гибели контр-адмирала Рональда Сьютса: - Господа, для нас сейчас самый благоприятный момент преподать Советам урок. Все наши корабли находятся в полной боевой готовности и надо использовать наше преимущество в линейных кораблях. Русские будут стремиться к ближнему артиллерийскому бою, и мы должны его принять. Не забывайте, что у них четыре линейных крейсера, а они имеют более слабую броневую защиту. Сначала выбьем их, а потом можно заняться линейными кораблями.

- Русские опытные моряки и это они доказали уже не раз, - ответил младший флагман английского соединения контр-адмирал Эдвард Кэнгли, - да, они наверняка будут стремиться к прямому артиллерийскому столкновению, но шансы победить в нем пятьдесят на пятьдесят. Вы забываете о том, что даже если мы нанесем флоту противника поражение, Измир все равно будет потерян. Советские танки наступают в южном направлении, а их авиация может в любой момент начнет бомбить гавань. Поэтому надо немедленно уводить корабли в Александрию.

- Вы избегаете сражения потому, что преследуете свои интересы, - резко заговорил вице-адмирал Николас Гордон, - если мы выиграем сражение с советским флотом, можно будет перебрасывать войска прямо в Измир и таким образом остановить наступление противника на суше.

- Вообще-то стратегия наших действий это прерогатива высшего командования в Адмиралтействе, - ответил адмирал Рейнольдс, - и нам дано непосредственное указание, сохранить флот для защиты коммуникаций и портов в Средиземном море.

За столом кают-компании линейного корабля «Нью-Йорк» назревал большой скандал, но в это время в помещение вошел дежурный офицер, отдал честь, подошел к американскому командующему и отдал ему сложенный листок. Адмирал Гордон развернул его и стал читать, через некоторое время он нехорошим взглядом оглядел всех присутствующий и произнес: - Господа, с нашей радиолокационной станции на полуострове Карабурун обнаружена большая группа самолетов направляющихся к Измиру с северо-запада. Они классифицированы как высотные бомбардировщики, расстояние до них 90 миль. Считаю необходимым срочно начать выводить корабли в море.

Присутствующие стали быстро покидать кают-компанию лишь контр-адмирал Кэнгли пробормотал сквозь зубы: - Ну вот, началось. Надо было давно уходить из этой треклятой Турции.

В этот солнечный день 30 марта 1952 года корабли объединенного англо-американского соединения стали сниматься с якорей и покидать гавань Измира. Первыми двинулись крейсера и эсминцы, за ними медленно со скоростью в 12 узлов ползли линейные корабли и авианосцы в сопровождении корветов эскорта. Боевые корабли двигались несколькими большими группами, но 26 советских бомбардировщиков пролетели мимо и сбросили свой смертоносный груз на транспортные и десантные корабли которые еще находились на рейде и у причалов Измирского порта. Так же бомбардировке подверглись портовые сооружения и близлежащие объекты инфраструктуры. Конечно, истребители коалиции поднялись с береговых аэродромов, но советские бомбардировщики находились на высоте около 11000 метров, и достать их не представлялось никакой возможности. И хотя с такой высоты можно было бомбить только по площадям, но, тем не менее, удалось достичь положительных результатов. Были разрушены пять пирсов, сухой док, ремонтные мастерские и несколько складов вблизи набережной. Также от прямых попаданий пятисот килограммовых бомб были уничтожены стоящие у причалов турецкий транспортный корабль «Фатарх», английский десантный корабль «Скотт», и находившаяся на внутреннем рейде английская нефтеналивная самоходная баржа «NS-37», которая оказалась пустой. Кроме этого несколько бомбардировщиков сбросили бомбы на военный аэродром недалеко от Измира. Были разрушены обе взлетно-посадочные полосы, и загорелся ангар, в котором хранилось авиационное топливо. Через двадцать минут советские бомбардировщики повернули в северном направлении, а над турецким побережьем поднялись высокие столбы черного дыма. Эту картину и наблюдал вице-адмирал Николас Гордон, стоя на правом крыле мостика линейного корабля «Нью-Йорк».

- Если бы мы сейчас стояли на рейде Измира, то эти бомбы посыпались бы на нас, - произнес он, обращаясь к находившимся рядом офицерам.

- Да, но русские решили не тратиться на нас, а подвергли атаке порт, так как это наиболее результативно, - ответил капитан линкора.

В это время на мостике появился дежурный офицер и доложил: - Господин адмирал, адмирал Хайнлайн докладывает, что на выходе из залива, южнее острова Лесбос появились крейсеры и эсминцы противника.

- Быстро же они, передайте Хайнлайну: Вступить в бой и отогнать противника. Не хватало, что бы они атаковали нас, пока мы ползем по этому заливу, - распорядился вице-адмирал.

В 16.15 в двадцати милях северо-западнее основных сил, между турецким побережьем и полуостровом Карабурун разгорелся ожесточенный бой между передовым соединением контр-адмирала Джона Хайнлайна и передовым соединением Черноморского флота под командованием контр-адмирала Михаила Алексеевича Васильева. Так как основные силы англо-американского флота находились еще в проливе, в сражении участвовали легкие крейсера «Майами», «Атланта» и шесть эскадренных миноносцев типа «Бенсон». В состав советской группы входили легкие крейсера «Красный Крым», «Красный Кавказ», лидеры «Симферополь», «Днепропетровск», эскадренные миноносцы «Сунгари», «Батум», «Фидониси», «Брест», «Орджоникидзе», «Каганович».

Обе группы сближались на полном ходу и таким образом, суммарная скорость сближения составляла около 70 узлов. В центре шли крейсера по бокам и впереди неслись лидеры и эсминцы. Уже через пятнадцать минут расстояние между противниками оказалось около 30-50 кабельтовых и обе стороны открыли огонь из носовых орудий. На такой дистанции снаряды летели практически по прямой, и корабли резко меняли курс, пытаясь сбить наводку орудий противника. В 16.35 первое попадание получил шедший первым американский эсминец «Коул». Снаряд калибром 130 мм попал в верхнюю часть левого борта в районе носового орудия. Взрывом разворотило палубу и часть борта. Осколками выкосило орудийный расчет. Спустя минуту еще два 130 миллиметровых снаряда попали в носовую надстройку и в основание первой дымовой трубы. Оказалась уничтоженной 20 мм зенитная установка, возник пожар и начал рваться находящийся на палубе боезапас. Однако и американские артиллеристы успели пристреляться и два 127 мм снаряда попали в борт эсминца «Сунгари». Их разрывы образовали большие пробоины выше ватерлинии. Практически тут же обменялись попаданиями и крейсеры. Целая серия из трех 152 и двух 100 мм снарядов поразила легкий крейсер «Атланта», который окутался огнем и дымом. Оказалась повреждена носовая башня 152 мм орудий, уничтожены шлюпочная палуба и две 40 мм зенитные установки. Одновременно в крейсер «Красный Крым» попало два американских 152 мм снаряда. Они ударили в носовую часть борта и уничтожили несколько помещений экипажа.

Советские и американские крейсера стали резко разворачиваться в северном направлении, чтобы вести огонь всеми орудиями, лидеры и эскадренные миноносцы бросились друг на друга в атаку и начали выпускать торпеды, так как дистанция между противниками уже сократилась до 20-30 кабельтовых. В 16.45 советский снаряд попал прямо в торпедный аппарат американского эсминца «Уэйн Э. Мейер», торпеды детонировали и корабль исчез в огромном облаке взрыва. Корабли лавировали, пытаясь уклониться от движущихся в разных направлениях торпед, но удалось это далеко не всем. Одна американская торпеда попала в советский эсминец «Каганович», и взорвалась, оторвав всю кормовую часть по заднюю надстройку. Еще одна торпеда попала в среднюю часть эсминца «Орджоникидзе» и разорвала его пополам. Сразу две советские торпеды разнесли в куски американский эсминец «Уильям П Лоуренс» и от него осталась лишь носовая часть которая быстро исчезла под водой. Кроме этого еще одно торпедное попадание лишило носовой части американский эсминец «Майкл Мерфи», корабль остался на плаву, но экипаж стал спешно покидать его на шлюпках и спасательных плотах.

В это время советские лидеры «Симферополь» и «Днепропетровск» вышли в атаку на американские крейсера и выпустили торпеды с дистанции в 35 кабельтовых. Двенадцать хищных смертоносных тел быстро устремились к своим целям. В ответ американские артиллеристы открыли по лидерам огонь и шесть 152 мм снарядов попали в и «Днепропетровск». Советский лидер окутался дымом и паром и резко сбросил скорость. Американские снаряды попали в котельное отделение, в среднюю надстройку и вторую дымовую трубу. Спустя минуту еще два 127 мм снаряда пробили борт и вывели из строя левый турбозубчатый агрегат. «Днепропетровск» почти полностью остановился и в этот момент еще три шестидюймовых снаряда пробили борт ниже ватерлинии. Лидер «Симферополь» приблизился к поврежденному товарищу с противоположного борта и стал снимать с него экипаж.

Но и выпущенные советскими лидерами торпеды всё же достигли цели. Крейсеру «Атланта» удалось увернуться, а вот «Майами» не повезло. Две торпеды ударили в кормовую часть корабля, и еще одна попала в левый борт в районе котельных отделений. Кормовая часть вместе с винтами и рулем превратилась в груду искореженного металла. Противоторпедная переборка в середине корпуса также не выдержала удара, и вода стала быстро поступать в третье котельное отделение. Через пару минут раскаленные котлы взорвались, и корпус сильно разворотило, при этом снесло за борт вторую дымовую трубу и грот-мачту. Крейсер «Майами» стал быстро крениться на левый борт, секунд через двадцать корабль потерял остойчивость и перевернулся к верху килем.

В это время контр-адмирал Михаил Васильев подал сигнал к отходу, так как к месту боя приближались тяжелые крейсера союзников. В результате этого быстротечного боестолкновения советский флот потерял лидер и два эскадренных миноносца, союзники лишились легкого крейсера и трех эсминцев.

Вечером этого же дня англо-американский флот вышел из Измирского залива и встал на якорь у западного побережья полуострова Карабурун. Авианосцы, линейные корабли и тяжелые крейсера стояли южнее, севернее находились легкие крейсеры и эсминцы. Адмиралы Североатлантического блока приняли решение не рисковать и дождаться восхода солнца при этом они выстроили свои суда так, что бы отразить возможные атаки русских эсминцев. В 20.00 английский вице-адмирал сэр Джон Рейнольдс снова прибыл на американский флагманский линейный корабль «Нью-Йорк» чтобы окончательно решить вопрос о дальнейших действиях союзного флота.

Вице-адмирал Николас Гордон угостил гостя ужином в кают-компании корабля. Когда со стола убрали посуду и в помещении остались только высшие офицеры начатый утром разговор получил продолжение.

- Ну, что господа? Вы видите, что флот противника начал активные действия и решился атаковать нас прямо на выходе из Измирского залива, - начал адмирал Гордон, - считаю, что самым оптимальным вариант, это утром выйти на простор Эгейского моря, развернуть силы и двинуться на север.

- То есть вы предлагаете вступить с русскими в генеральное сражение, - ответил адмирал Рейнольдс, - английское командование против этого, мы считаем, что целесообразней отойти на наши базы в Александрии и на Мальте и оттуда вести дельнейшие боевые действия.

«Ну вот, опять эти англичане запели свою песню», - подумал Николас Гордон и произнес, - Сейчас самый удачный момент, чтобы нанести Советам серьезное поражение, и вы должны выполнять союзнические соглашения. Ваша страна является членом Североатлантического блока, и мы воюем с коммунистами, так как они ведут агрессивную политику во всем мире. Вы забыли про Корею и японские острова. Кроме этого мы уже потеряли большую часть Турции и проливы. Сейчас ни в коем случае нельзя отступать.

- Хорошо, - произнес сэр Рейнольдс и загасил свою сигару в бронзовую пепельницу, - мы пойдем с вами на север, но только до южной оконечности греческого острова Мирина, то есть до радиуса действия береговой авиации противника. Если русский флот не выйдет на генеральное сражение, мы уходим на юг.

На этом совещание закончилось, и английский адмирал отбыл на свой корабль. В голове вице-адмирала Николаса Гордона бродили нехорошие мысли. Он проклинал Генеральный совет Североатлантического блока, который так и не решил вопрос о едином главнокомандующем Средиземноморского флота. И вот теперь англичане продолжали играть в свою игру и, как говорится, «готовились загребать жар чужими руками». Если они уйдут на свои базы, то противостоять советскому флоту станет практически невозможно. Но не Николас Гордон, ни Джон Рейнольдс не могли предположить, что события будут разворачиваться совершенно не так, как они рассчитывали.

2. Второе Чесменское сражение.

Уже в 00.35 31 марта 1952 года вице-адмирала Николаса Гордона разбудил дежурный офицер. Американский адмирал лег спать не более двух часов назад и спросонья не сразу понял, о чем сбивчиво говорит офицер. Наконец до него дошел смысл слов: « Господин адмирал на экранах радаров появилось множество групповых целей. Они движутся в нашу сторону с северо-запада. Похоже это весь советский флот…». Сон мгновенно улетучился из головы адмирала. Он начал поспешно одеваться и отдавать распоряжения: - Немедленно свяжитесь с англичанами и младшими флагманами. Срочно начинайте поднимать якоря и привести все корабли в полную боевую готовность. Каково расстояние до противника?

- Русские движутся несколькими группами, восточнее четыре крупные цели, западнее еще три, по флангам похоже крейсеры и эсминцы, на расстоянии в 50 миль за ними еще большая группа, скорее всего авианосцы. Расстояние до противника около 60 миль и он приближается со скоростью не менее 25 узлов, - быстро докладывал офицер.

Адмирал Гордон застегнул последние пуговицы кителя, надел фуражку и произнес: - Значит, через час полтора они будут в пределах досягаемости орудий. Ну что же, очень умно и рискованно. Они решились на ночной артиллерийский бой и не мы, не они не смогут использовать авиацию до рассвета. Кроме этого мы прижаты к берегу и еще необходимо успеть развернуть флот для отражения удара.

С этими словами адмирал оставил каюту и быстро отправился в ходовую рубку.

Спустя час английские и американские линейные корабли, выстроившись в линию, двинулись со скоростью в двадцать узлов навстречу советской эскадре. Впереди и левее шли английские крейсера и эсминцы под командованием контр-адмирала Эдварда Кэнгли, позади и правее находились американская крейсерская группа контр-адмирала Джона Хайнлайна. Авианосная группировка расположилась на расстоянии в 20 миль к югу и ближе к Хиоскому проливу. Таким образом, американский командующий предполагал, что линейные силы не дадут противнику прорваться к авианосцам, а крейсеры и эсминцы прикроют фланги.

В 01.35 советская эскадра приблизилась на расстояние в 100 кабельтовых, при этом вице-адмирал Иван Константинович Михеев развернул свои линейные корабли на параллельный с противником курс и начал сближаться. Впереди шел новый флагман Черноморского флота линейный корабль «Красный Боспор», за ним двигались «Севастополь» и «Новороссийск», замыкал линию линейный крейсер «Нарком Ворошилов». Восточнее во фланг американскому флоту заходил крейсерский отряд контр-адмирала Михаила Алексеевича Васильева в составе тяжелых крейсеров «Адмирал Истомин», «Адмирал Корнилов» и легких «Красный Крым», «Красный Кавказ». Их поддерживали лидеры «Ташкент», «Тбилиси» и эсминцы «Сунгари», «Батум», «Фидониси», «Измаил».

В это же время три советских линейных крейсера «Чесма», «Синоп» и «Наварин» под командованием младшего флагмана эскадры контр-адмирала Семена Ильича Трофимова, начали отсекать линейные силы противника от крейсеров и стали охватывать их с запада. С этого же направления в лоб английским крейсерам и эсминцам заходил второй крейсерский отряд под командованием контр-адмирала Павла Ионовича Челюскина. В его состав входили тяжелые крейсеры «Память Азова», «Память Меркурия», легкие крейсеры «Очаков», «Кагул», лидеры «Симферополь» и «Баку», эсминцы «Керчь», «Даго», «Твердый», «Лихой», «Брест». Таким образом, советский командующий Михеев фактически зажал флот американо-британской коалиции между своими кораблями и северным берегом острова Хиос, преградив союзникам путь в открытое море. В этом предстоящем сражении оказались задействованы все силы Черноморского флота Советского Союза, и теперь исход войны на южном направлении мог решиться окончательно в течении нескольких часов.

Вице-адмирал Николас Гордон стоял вместе с офицерами на правом крыле мостика линкора «Нью-Йорк» и наблюдал за своими кораблями. Ночь стояла темная, и лишь луна изредка просвечивала сквозь облака. В эти моменты она освещала громады дредноутов, которые двигались со скоростью в двадцать узлов на запад. Когда ему доложили диспозицию сил, которую показывали экраны радаров, он отдал приказ: - Держать строй, крейсерам и эсминцам не удаляться от линейных кораблей более чем на 50 кабельтовых. Каково расстояние до противника?

- Сто кабельтовых, господин адмирал, - ответил дежурный офицер.

- Открыть огонь. Тип снаряда фугасный. Наведение производить по данным локаторов, - отдал приказ командующий.

Спустя несколько секунд десять четырнадцатидюймовых орудий ветерана американского флота линейного корабля «Нью-Йорк» извергли огненный шквал, который осветил темную морскую поверхность. Сразу за флагманом также разрядили свои орудия линкоры «Теннеси» и «Пенсильвания». Вести пристрелку в ночных условиях было бессмысленно, и американские артиллеристы били по площадям, ориентируясь по отметкам на экранах радаров.

- Ну, вот началось. Эти янки всегда торопятся. Лучше было бы подпустить противника поближе и наводить по вспышкам выстрелов, - глядя в смотровую щель боевой рубки прокомментировал ситуацию вице-адмирал сэр Джон Рейнольдс, после чего он несколько раз пыхнул сигарой и скомандовал, - открыть огонь. Тип снаряда фугасный.

Британские линкоры «Вэнгард» и «Тимереир» громыхнули орудиями главного калибра, и в этот момент на линии горизонта блеснуло несколько огней.

- А вот и ответ от Советов, - произнес адмирал Рейнольдс. Однако, неожиданно над линией англо-американских линкоров осветив огромную площадь, вспыхнули яркие огни.

- Вот черт. Только этого нам не хватало, русский сюрприз, - выругался английский адмирал, - они используют осветительные снаряды. Теперь мы как на ладони.

Советские артиллеристы впервые использовали специальные осветительные снаряды большого калибра. Они выпускались по навесной траектории, и когда срабатывал дистанционный взрыватель, из корпуса снаряда вышибался осветительный заряд, который далее опускался на парашюте. Этот заряд горел секунд двадцать, но этого было вполне достаточно, что с командно-дальномерных постов выдали координаты целей. Далее быстро щелкали баллистические вычислители и заранее развернутые в сторону противника орудийные установки доводились и производили залп.

Спустя двадцать секунд темный горизонт осветился большой серией вспышек, и тяжелые снаряды понеслись в сторону кораблей Североатлантического блока. Советские артиллеристы имели хорошую практику по ночной стрельбе и вокруг линии дредноутов коалиции взметнулись огромные водяные столбы.

- Вот черт, - выругался адмирал Гордон, - это новшество русских может нам дорого стоить. Первый залп и уже накрытие.

В этот момент над кораблями союзников снова вспыхнули осветительные снаряды, и все повторилось, при этом советские корабли уверенно шли на сближение и расстояние быстро сокращалось. Третий залп русской эскадры был произведен с дистанции уже в 90 кабельтовых, и оказался успешным. Флагманский линкор адмирала Гордона сотряс сильный удар. 380 мм полубронебойный снаряд ударил в верхнюю палубу прямо посреди корпуса в районе дымовой трубы. Он пробил двухдюймовую горизонтальную защиту и взорвался, разворотив верхнюю палубу и часть борта. Из огромного пролома взметнулись языки пламени, и повалил густой черный дым. Почти одновременно два таких же снаряда попали в шедший вторым дредноут «Теннеси», при этом над кораблем взметнулись большие огненные вспышки.

- Дьявол, они уже конкретно накрыли нас, - снова выругался американский командующий и скомандовал, - курс влево двадцать. Необходимо сбить им параметры наведения.

И снова загорелись осветительные снаряды, и опять горизонт озарился огнями выстрелов. «Нью-Йорк» получил еще один удар, который превратил в обломки шлюпочную палубу и уничтожил две зенитные установки сорока миллиметровых «Бофорсов». Так же два 280 мм снаряда с линейного крейсера «Нарком Ворошилов» поразили шедший замыкающим британский линкор «Тимереир» на котором вспыхнул сильный пожар. По всем законам вице-адмирал Гордон должен был резко изменить курс, но корабли союзников были прижаты к северному берегу острова Хиос.

Лишь спустя двадцать минут после начала сражения американцам удалось добиться нескольких попаданий в советские линейные корабли «Красный Боспор» и «Новороссийск», при этом эскадры продолжали сближаться, и расстояние уменьшилось уже до 70 кабельтовых. Неожиданно орудийные вспышки возникли справа по курсу флагманского линкора адмирала Гордона. Это голову колонны союзников охватывали линейные крейсера контр-адмирала Трофимова. Положение складывалось угрожающее, теперь по американским линкорам дополнительно вели огонь еще двадцать семь 305 мм орудий. Советские корабли стреляли залпами, а над американской линией постоянно загорались осветительные снаряды. В течение еще десяти минут в «Нью-Йорк» попало два 380 и три 305 мм снаряда, один из которых попал прямо в горизонтальную броневую защиту передней башни «A» и взорвался. В результате детонации приборы наведения оказались повреждены, из-за чего башня временно прекратила стрельбу, а весь артиллерийский расчет получил сильную контузию. В шедший вслед за флагманом линейный корабль «Теннеси» попало пять 305 и четыре 380 мм снарядов, которые превратили его переднюю надстройку вместе с командно-дальномерным постом в груду искореженного металла, при этом мачта с локаторами рухнула за борт, а дымовая труба оказалась сильно разбита. Третий в строю линкор «Пенсильвания», также получил четыре 380 и три 305 мм снаряда и горел в нескольких местах. Лучше пришлось замыкающим строй английским линейным кораблям. Флагманский корабль адмирала Рейнольдса «Вэнгард» получил всего три попадания 380 мм снарядами, и тяжелых повреждений не имел. Замыкающий строй «Тимереир» вел бой с линейным крейсером «Нарком Ворошилов» и в него попало еще пять 280 мм снарядов, которые разворотили носовую часть и кормовую надстройку.

Результаты стрельбы англо-американской эскадры оказались гораздо менее эффективны. Восемь попаданий получил лишь советский флагманский линкор «Красный Боспор», три снаряда попали в «Севастополь» и четыре в «Новороссийск». Замыкающий линию «Нарком Ворошилов» получил четыре 406 мм английских снаряда в основной броневой пояс. При этом советские корабли уверенно продолжали сближаться и ввели в действие артиллерию среднего калибра.

- Дело пахнет табаком, - произнес вице-адмирал сэр Джон Рейнольдс, глядя в смотровую щель боевой рубки и дымя очередной сигарой, - Русские прижали нас к берегу и полностью охватили голову американцев. Необходимо что-то срочно предпринять, иначе все закончится коллапсом.

- Да, эти янки сдерживают нас, а русские все ближе. Они уже перешли на бронебойные снаряды и бьют из стволов среднего калибра, - ответил капитан линкора Мэл Крофт.

- Гарантирую Крофт, что скоро они еще и осветят нас прожекторами, - усмехнувшись, заговорил Рейнольдс, - скорость этих старых американских колымаг не более двадцати узлов. Наши линейные корабли развивают до тридцати. Можно рискнуть обойти американцев слева и прорваться в открытое море.

- Да, но тогда около получаса мы будем за американскими кораблями, и русские снаряды при перелетах будут накрывать нас, - снова ответил капитан «Вэнгарда».

- Плевать, к черту этих янки, передайте на «Тимереир» полный вперед, следовать позади. Также сообщите на «Формидебл» и корабли эскорта немедленно двигаться вдоль побережья острова Хиос в открытое море, - отдал свой главный в жизни приказ сэр Джон Рейнольдс. Впоследствии это громко обсуждалось, многие считали Рейнольдса храбрецом и вторым Нельсоном, другие (в основном американцы) называли трусом и предателем, но однозначно одно: фактически вице-адмирал Рейнольдс спас британские корабли и моряков от гибели оставив при этом союзников в меньшинстве перед превосходящими силами противника.

Два английских линейных корабля резко увеличили скорость и, взяв курс на юго-запад стали обходить строй американских линкоров. Когда это доложили адмиралу Гордону, он сильно разозлился и громко произнес: - Проклятые англичане, пользуясь преимуществом в скорости, они хотят уйти в открытое море! Немедленно свяжитесь с Рейнольдсом. Пусть британцы немедленно займут свое место в строю!

- Адмирал Рейнольдс не отвечает, кроме этого английский авианосец и корабли охранения полным ходом обходят остров Хиос и направляются в открытое море, - прозвучал ответ.

К 02.40 советская эскадра приблизилась к противнику на расстояние в 50 кабельтовых, а западнее и восточнее места сражения основных сил начался бой между крейсерскими отрядами.

К 02.45 в линкор «Теннеси» в район ватерлинии по правому борту попало еще шесть 380 мм бронебойных снарядов, при этом их сердечники прошили 343 мм броневой пояс, а так же небронированную носовую оконечность.

Внутрь корабля стали поступать тонны воды и корабль начал садиться носом и крениться на правый борт. И тут в него попадает еще три 380 мм снаряда, два из которых бьют в лобовую плиту второй башни и обрывают ствол крайнего орудия, третий пробивает основание передней надстройки прямо под боевой рубкой, и уничтожает трубу, по которой проходят линии управления кораблем. Скорость линкора резко снизилась и он начал рыскать по курсу.

Шедшему замыкающим линейному кораблю «Пенсильвания» тоже не повезло. По нему ведут огонь сразу два корабля, линкор и линейный крейсер. Надстройки превращены в груду металла, сбита грот-мачта с локаторами, уничтожен кормовой командно-дальномерный пост, выведены из строя вторая и третья башни главного калибра и практически вся артиллерия среднего калибра по правому борту. Корабль пылает во многих местах, но, тем не менее, капитан «Пенсильвании» разворачивает дредноут вправо и начинает обходить тяжело поврежденный «Теннеси».

Флагманский линейный корабль «Нью-Йорк» уверенно шел вперед, но к 3.00 он превратился в решето, так как по нему вели огонь сразу три линейных крейсера и линкор. Снаряды поражают его непрерывно, разбиты передняя и третья башни главного калибра, из вспомогательной артиллерии по правому борту действуют всего два орудия. Кормовая и носовая небронированные части полностью разворочены, многие отсеки затоплены водой. Анализируя происходящее можно констатировать, что при таком интенсивном обстреле американские линейные корабли могли продержаться еще не более получаса.

В это же время позади основных сил крейсерская группа контр-адмирала Джона Хайнлайна ведет жестокий бой с крейсерами контр-адмирала Михаила Алексеевича Васильева. Обе крейсерские группы также идут двумя параллельными линиями и яростно расстреливают друг по другу с дистанции всего в 40 кабельтовых, высвечивая цели прожекторами. В 02.55 три 203 мм бронебойных снаряда поразили американский тяжелый крейсер «Луисвил» в районе машинных отделений. Бронебойные сердечники пробивают вертикальную защиту в районе ватерлинии и достигают правого турбозубчатого агрегата, кроме этого машинное отделение быстро заполняется водой. Скорость крейсера падает до четырнадцати узлов и в этот момент еще одним прямым попаданием была повреждена кормовая башня главного калибра. Видя, что американский крейсер имеет серьезные повреждения и теряет скорость, контр-адмирал Васильев отдает приказ эскадренным миноносцам «Сунгари», «Батум», «Фидониси» и «Измаил»: «В атаку!» На защиту поврежденного крейсера бросились три американских эсминца типа «Бенсон» и между легкими кораблями возникает короткий и жестокий бой.

Американцам удалось тремя снарядами калибра 127 мм поразить эсминец «Батум», при этом одно из попаданий приходится в котельное отделение и поврежденный советский корабль отворачивает в сторону. Еще два снаряда попали в эсминец «Фидониси», разбиты носовое 130 мм орудие и передняя надстройка. Однако и русские не остались в долгу. Целых пять 130 мм снарядов продырявили американский эскадренный миноносец «Джеймс Е. Уильямс», при этом оказываются разбитыми передняя дымовая труба и третья орудийная установка и имеются три пробоины ниже ватерлинии. Повреждения оказались не очень серьезные, но как это ни странно в дальнейшем эскадренный миноносец был брошен экипажем и затонул. Еще два снаряда попадают в эсминец «Кёртис Уилбур» пробивают верхнюю часть корпуса в районе носовых орудийных установок и выкашивают осколками орудийную прислугу переднего 127 мм орудия.

Тем не менее, в 03.25 советские эскадренные миноносцы вышли на дистанцию залпа и выпустили торпеды в поврежденный тяжелый крейсер «Луисвил». Два попадания в кормовую часть полностью лишают его способности передвигаться, взрыв еще одной торпеды образует огромную пробоину в районе кормовой надстройки. Крейсер еще больше крениться на правый борт и погружается в море кормой. Американские эсминцы снимают с него экипаж, и добиваю торпедами. В 03.45 «Луисвил» уходит на дно Измирского залива.

В это время контр-адмирал Хайнлайн уже пятнадцать минут не мог вызвать на связь флагманский линкор. Становится ясно, что если так будет продолжаться далее, его отряд окажется полностью блокированным и он отдает единственный приказ всем оставшимся в его распоряжении кораблям: «Курс на запад, полный вперед». Американские крейсера и эсминцы устремляются на прорыв, а корабли контр-адмирала Васильева преследуют их по пятам.

Впереди основных сил находился британский крейсерский отряд контр-адмирала Эдварда Кэнгли. В его распоряжении были тяжелые крейсера «Йорк», «Сассекс», легкие «Шеффилд», «Глазго», «Дидо» и «Орион», а также четыре эскадренных миноносца. Получилось так, что в начале сражения они оказались отрезанными от основных сил тремя советскими линейными крейсерами и вели артиллерийский бой с отрядом контр-адмирала Павла Ионовича Челюскина. К трем часам ночи обе группы сошлись до дистанции всего в 40 кабельтовых и сражались, высвечивая друг друга прожекторами с прикрытыми диафрагмами, при этом с обеих сторон имелось много повреждений, но корабли продолжали вести жестокий бой. В начале четвертого оба адмирала бросают в атаку эскадренные миноносцы и лидеры. Первой жертвой стал английский эсминец «Клайд» с бортовым номером D42. Попав под огонь сразу двух советских лидеров «Симферополь» и «Баку», за несколько минут он получает около двух десятков 130 мм снарядов. С сильно развороченной передней частью корпуса «Клайд» на полном ходу опрокидывается на левый борт и уходит под воду. В это же время три 203 мм снаряда с британского тяжелого крейсера «Сассекс» попали в котельное и машинное отделения советского эсминца «Даго», он теряет ход и быстро кренится на борт. Еще два 102 мм снаряда сносят на нем переднюю мачту и командно-дальномерный пост, но экипаж продолжал вести огонь из всех орудий, до тех пор, пока корабль не теряет остойчивость и опрокидывается вверх килем.

В это время в темной воде заскользили хищные тела торпед выпущенных эсминцами и лидерами. Мощный взрыв раздался в носовой части флагманского крейсера «Память Азова». Попадание английской торпеды образует пробоину в несколько квадратных метров, огромный поток воды затапливает один за другим носовые отсеки. Поврежденный корабль резко сбрасывает скорость и отворачивает вправо, выходя из боя. С противоположной стороны жертвой становится многострадальный легкий крейсер «Дидо». Две советские торпеды ударили в борт в районе кормовых башен и надстройки, и сотни тонн воды хлынули в разорванный корпус. Повреждения оказались столь значительными, что становится абсолютно ясно - корабль не спасти. Контр-адмирал Эдвард Кэнгли приказывает эсминцам снимать экипаж с быстро уходящего под воду крейсера. В результате всех этих беспорядочных перемещений боевой порядок крейсерских отрядов оказался нарушен и обе стороны расходятся в разные стороны.

К четырем часам утра с американскими линейными кораблями все было кончено. «Теннеси» уже скрылся пол водой, Полностью разрушенный «Нью-Йорк» лежа на левом борту, медленно погружался в море, пылающая «Пенсильвания» двигалась шести узловым ходом к побережью греческого острова Хиос. При этом корабль погрузился в воду носовой частью практически до верхней палубы (в дальнейшем затонувший на отмели дредноут еще много лет будет пугать своим изуродованным и обугленным видом экипажи и пассажиров проходящих мимо судов). Остальные американские и британские корабли уходили в южном направлении.

Однако сражение еще не закончилось. Ранее говорилось, что английскому авианосцу «Формидебл» и кораблям охранения удалось проскочить вслед за линкорами в открытое море, но у полуострова Карабурун оставались еще американские авианосцы «Принстон» и «Форестол», корветы охранения, а также несколько эсминцев. К четырем часам утра командующий американской авианосной группой контр-адмирал Роберт Саммерс понимает, что основные силы флота разбиты, и отдает приказ кораблям на полной скорости уходить в Хиосский пролив. Фактически у американцев имелось в распоряжении около двух с половиной часов до восхода солнца и соответственно атаки советской палубной авиации. Тем не менее, кораблям Саммерса пришлось обходить небольшой остров Инуссес с востока, так как западный проход являлся территориальными водами Греции. Впереди двигались четыре корвета, за ними шли новейший суперавианосец «Форестол» и авианосец «Принстон» которые с обеих сторон прикрывали корветы эскорта. Замыкали строй пять эскадренных миноносцев типа «Симс», в задачу которых входило возможное отражение атаки советских эсминцев. К шести часам утра 31 марта 1952 года американская авианосная группа обогнула Инуссес и оказалась в средней части Хиоского пролива, а слева по борту находилась Чесменская бухта знаменитая тем, что именно там, в июле 1770 года русская эскадра полностью уничтожила флот Османской империи.

Облачность развеялась и на востоке, но фоне турецкого берега, стал загораться красно-кровавый рассвет. В 06.07 американскому адмиралу доложили, что на экранах радаров появилось множество быстро приближающихся групповых воздушных целей. Роберт Саммерс отдал приказ поднимать все истребители, которые находились в его распоряжении на двух авианосцах, а расчетам зенитных и универсальных орудий приготовится к отражению воздушной атаки.

Командующий советским флотом вице-адмирал Михеев бросил на зажатые в узком проливе американские авианосцы все, что имелось в его распоряжении. Соотношение оказалось следующее: С четырех советских авианесущих крейсеров стартовало восемьдесят бомбардировщиков Ту-2МК, четыре экспериментальных «СПБ» и сто десять истребителей Ла-9К, а на защиту двух американских авианосцев поднялись 102 истребителя F4U «Корсар».

В 06.30 началось грандиозное воздушное сражение, которое вошло в историю как битва над Хиосским проливом, о которой впоследствии жители этих берегов рассказывали с трепетом на устах. Советские самолеты заходили на цель тремя равными группами, одна группа заходила с кормы, и две с обеих сторон, при этом действия западной группы ограничивались воздушным пространством Греции, и ей пришлось, гораздо сложнее, так как американское соединение двигалось практически по границе территориальных вод. В голубом небе развернулся массированный воздушный бой, и советским бомбардировщикам пришлось заходить в атаку на небольшой высоте, где их встречал заградительный огонь 127 мм универсальных орудий, 40 и 20 мм зенитных установок и крупнокалиберных пулеметов с американских кораблей. Пространство превратилось в огненную карусель, изрезанную взрывами, линиями трассирующих снарядов, а также дымовыми шлейфами от падающих самолетов. Тем не менее, значительной части советских бомбардировщиков удалось атаковать американские корабли. Ту-2МК пикировали на цель и сразу сбрасывали весь бомбовой груз, так как делать второй заход уже не имело смысла: или собьют или нет.

Первой жертвой стал американский эсминец «Чаффи». Советская БРАБ-250 пробила палубу между носовой артиллерийской установкой и передней надстройкой и взорвалась, вызвав детонацию боевых погребов. Эсминец разорвало на две части, и он мгновенно скрылся под водой. Далее бомба настигла корвет KG-37 находящийся справа от авианосца «Принстон». Прямое попадание отправило его на дно вслед за «Чаффи». И в этот момент первый удар по «Принстону» нанес советский бомбардировщик с бортовым номером «47» с только что вступившего в строй авианесущего крейсера «Ф.Дзержинский». Командир подбитого зенитным огнем, пылающего Ту-2МК решил не сбрасывать свой бомбовой груз, а направил свой самолет на таран, и он врезался прямо в надстройку корабля. Одновременный взрыв двенадцати фугасных авиабомб весом по двести пятьдесят килограмм каждая оказался настолько мощный, что огромную надстройку «Принстона» просто разнесло на куски. Дымовая труба и мачта с антеннами и локаторами рухнули на взлетную палубу, ходовая и командная рубки превратились в груду объятого пламенем искореженного металла. Погиб практически весь командный состав и на некоторое время «Принстон» потерял управление. Впоследствии за этот подвиг командир пикирующего бомбардировщика №47 был удостоен посмертно «Золотой Звезды Героя Советского Союза».

Уничтожение командного состава авианосца привело к тому, что артиллерийские расчеты на авианосце лишились центрального управления и советские бомбардировщики нанесли целый ряд бомбовых ударов по «Принстону». Сразу четыре бомбы ударили во взлетную палубу, и разворотили ее, еще одна бомба попала в опущенный подъемник и уничтожила его вместе с самолетами. Над поврежденным кораблем взметнулся столб дыма, однако его зенитные орудия продолжали вести интенсивный огонь. Тем не менее, двум «СПБ» удалось зайти на цель с левого борта и провести топ-мачтовое бомбометание. Смысл такой тактики заключается в следующем: самолеты атакуют на небольшой высоте и сбрасывают бомбы так, что они летят практически горизонтально и попадают в борт судна. В результате этой атаки три двухсотпятидесяти килограммовые бронебойные бомбы взрываются в борту «Принстона» на уровне ватерлинии. Через огромные проломы вода быстро затапливает отсеки, и авианосец кренится на левый борт.

После гибели командного состава кораблем командовал лейтенант-коммандер Питер Хоул. Этот молодой офицер прекрасно понимает, что «Принстону» остаются считанные минуты и разворачивает авианосец в направлении турецкого берега в расчете посадить его на мель и эвакуировать экипаж. За то время пока американский корабль, теряя скорость, приближается к берегу, в него попадает еще пять бомб, которые окончательно превращают его в объятую огнем груду металла. В 07.30 изуродованный и объятый огнем, накренившийся «Принстон» плотно садится на прибрежную отмель напротив турецкого селения Чешме.

Шедший впереди суперавианосец «Форестол» был кораблем принципиально нового типа и имел две взлетные палубы, при длине в 325 метров, а полном водоизмещении более 70000 тонн. Его многочисленная зенитная артиллерия вела сильный заградительный огонь, но, тем не менее, советские бомбардировщики сумели нанести по нему несколько бомбовых ударов. Две БРАБ-250 попали в кормовую часть корабля и сильно разворотили ее, при этом было уничтожено несколько зенитных автоматических пушек, и разрушена задняя оконечность боковой посадочной палубы. Еще две бомбы взорвались позади надстройки и уничтожили один из подъемников. После того как поврежденный «Принстон» направился к турецкому берегу контр-адмирал Роберт Саммерс приказывает развить максимальную скорость, чтобы как можно скорее пройти сквозь Хиосский пролив. В течение следующих двадцати минут на дно отправляются еще два американских эскадренных миноносца типа «Симс» и два корвета охранения. К 07.40 советские самолеты, израсходовав большую часть боекомплекта, прекращают сражение и уходят на север к своим кораблям. Таким образом «Форестолу» и оставшимся кораблям эскорта удается достичь открытого моря.

Фактически итоги этого сражения для флота англо-американской коалиции оказались достаточно печальны. Флагманский линкор «Нью-Йорк» вместе с вице-адмиралом Николасом Гордоном и линкор «Теннеси» лежали на дне Эгейского моря. Линейный корабль «Пенсильвания» достиг греческого острова Хиос, где уткнулся в отмель и затонул. В дальнейшем он был интернирован греческим правительством и разрезан на металлолом. Кроме этого на турецкий берег выбросился авианосец «Принстон», а на морское дно легли тяжелый крейсер «Луисвил», пять эскадренных миноносцев и три корвета. Флот Её Королевского Величества потерял легкий крейсер «Дидо» и эскадренный миноносец. Потери американской авиации в утреннем сражении в Хиосском проливе составили 47 истребителей F4U «Корсар», (еще 12 машин совершили вынужденную посадку на турецкой территории, так как имели повреждения, или израсходовали топливо). Кроме этого вместе с авианосцем «Принстон» сгорело 20 бомбардировщиков TBF-4 «Ньюэвенджер» и четыре самолета-разведчика.

Английский флот ушел на свою базу в Александрии, туда же пришли американские крейсера и эсминцы контр-адмирала Джона Хайнлайна, а также авианосец «Форестол», которые имели множественные повреждения и требовали серьезного ремонта.

Из советских кораблей особенно пострадали три линейных корабля и линейный крейсер «Нарком Ворошилов», так как именно им пришлось вести основной бой с линкорами противника. Все четыре корабля ушли на ремонт в турецкий Стамбул. А вот получивший торпедное попадание тяжелый крейсер «Память Азова» пришлось тащить вперед кормой, в Стамбуле ему укрепили грозившую отвалиться носовую часть, а потом отправили в Николаев на судостроительный завод. Кроме этого в результате сражения погиб эсминец «Даго», а эсминцы «Батум» и «Фидониси» получили тяжелые повреждения. Общие потери советской палубной авиации составили 32 истребителя и 21 бомбардировщик.

После сражения в заблокированной гавани Измира оказалось большое количество транспортных и вспомогательных кораблей союзников. Поняв, что они теперь могут попасть в руки Советского Союза, было принято решение их затопить. Экипажи открыли кингстоны, и сошли на берег. Суда погружались в море на рейде и прямо у пирсов.

Таким образом, союзники потеряли стратегическую возможность получать снабжение через ближайший к сухопутному фронту порт, и советские механизированные корпуса, практически не встречая сопротивления, продвигались в направлении Измира. Разбитые англо-американские и турецкие войска, бросая технику и вооружение, панически отступали через горы на юг. Спустя пять дней крупнейший турецкий портовый город Измир, как и все Эгейское море, оказались под контролем Советского Союза.

3. Необходимое противодействие.

- Господи, это очередная катастрофа! - воскликнул госсекретарь Дин Гудерхэм Ачесон, - В Белом доме все в панике. Разгром нашего Средиземноморского флота ставит под угрозу все влияние Соединенных Штатов Америки на Ближнем Востоке. Теперь к Советам могут присоединиться Греция, Сирия и Египет. А Турция, Турция, ее практически уже нет. И во всем виноваты наши доблестные моряки.

Эту фразу Ачесон произнес, находясь в кабинете морского министра Майкла Реймонда в Department of the Navy, который он лично посетил в связи с экстренной ситуацией.

- Успокойтесь, - произнес морской министр Майкл Реймонд, и добавил, - главной причиной нашего поражения в Эгейском море является то, что британский флот бросил нас в самый разгар сражения.

- Госдепартамент уже потребовал от англичан объяснений, - ответил государственный секретарь, - но, в «Пентагоне» рвут и мечут. Русские оттеснили союзные войска к южному побережью Турции. Греция вот-вот пойдет на поводу у Сталина и предоставит свои порты для его флота. Таким образом, теперь под угрозой все коммуникации в восточном Средиземноморье, а если в Египте начнется революция, тогда мы окончательно потеряем Суэц и Александрию.

- Вы сильно драматизируете ситуацию, - парировал выступление госсекретаря начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман, - да у русских в Эгейском море осталась достаточно сильная эскадра, но наши корабли и английский флот находятся в Александрии и не дадут русским развернуть активные действия южнее Крита. Кроме этого вчера в Средиземное море отправилась эскадра вице-адмирала Рональда Товинса в составе линкоров «Колорадо», «Мериленд», «Вест Виргиния» тяжелого крейсера «Честер», легких крейсеров «Милуоки» и «Конкорд». Также мы направили туда еще один новый суперавианосец «Америка» и легкие силы. Этого вполне будет предостаточно чтобы нейтрализовать флот Советов.

- Что, вы снова направляете туда такие крупные силы, и оставляете без защиты все юго-восточное побережье Штатов, - возмутилсяДин Ачесон.

- Ни кто не собирается нападать на Флориду и Нью-Орлеан, - ответил морской министр, - если бы нам разрешили предоставить адмиралу Гордону эти силы раньше, то мы бы уже были в Стамбуле.

- А теперь вице-адмирал Николас Гордон лежит на дне вместе с линкором «Нью-Йорк», - холодно и практично продолжил командующий Атлантическим флотом адмирал Ленц Гордон, - в настоящий момент мы начинаем операцию «Тор» и на днях наше первое ударное соединение войдет в Альта - фьорд.

- Может вы всё-таки, посвятите правительство Соединенных Штатов в свои манипуляции с ее флотом? - язвительно спросил государственный секретарь.

- Мы создали две ударные группы, первая, под командованием вице-адмирала Ульяма Бейли должна базироваться в северной Норвегии, в Альта – фьорде, - начал доклад адмирал Ленц Гордон, - в ее состав входят линкоры «Саут Дакота», «Массачусес», «Алабама» и «Норд Каролина», а также две бригады по четыре тяжелых крейсера и еще одна бригада из четырех легких крейсеров. Авианосную группу составят новый суперавианосец «Китти Хок» и авианосец «Франклин Д. Рузвельт». Также в распоряжении адмирала Бейли имеется двадцать эсминцев, десять корветов и четыре новых фрегата. Кроме этого в Норвегию перебрасывается двенадцать тральщиков, десять подводных лодок и вспомогательные корабли. Силы первой ударной группы практически сопоставимы с флотом противника. Вторая ударная группа под моим командованием базируется в Исландии, в бухте Кефлафик. В ее составе суперлинкор «Огайо», четыре тяжелых и четыре легких крейсера, авианосцы «Йорктаун» и «Хорнет», четыре фрегата, пятнадцать эсминцев и десять корветов. Таким образом, мы планируем, полностью взять под контроль арктические воды до меридиана мыса Нордкап, а потом развивать свои действия в сторону Советской Арктики.

- Как я понял из вашего доклада, вы перебросили практически все силы Атлантического флота в район боевых действий, - снова начал возмущаться Дин Гудерхэм Ачесон, - возникает резонный вопрос: кто будет бороться с противником, если он атакует атлантическое побережье Штатов?

- Для защиты прибрежных вод и борьбы с возможными подводными лодками противника хватит двух крейсерских отрядов, в каждую из которых входят по два тяжелых и три легких крейсера, эсминцы и корветы. Кроме этого один тяжелый и пять легких крейсеров остаются в качестве резерва в Нью-Йорке для нужд главного командования, - закончил доклад командующий Атлантическим флотом. В кабинете повисла тишина, которую нарушало только тиканье настенных часов.

- Господа, - нарушил тишину морской министр, - мы оставляем за собой право действовать, и требуем полной секретности наших планов, а то русские узнают о них раньше, чем Белый дом и «Пентагон». Кроме этого мы просим госдепартамент прояснить наше дальнейшее сотрудничество с флотом Великобритании, особенно после его мероприятий в Китае и в Средиземном море. Планы англичан носят характер, который выгоден исключительно им, а не нашей борьбе с Советами.

- Хорошо, мы приложим все усилия по этому вопросу, и дадим вам ответ в наикратчайшие сроки, - недовольно ответил госсекретарь, - но в Белом доме желают, чтобы при визите в Англию вы уважаемый морской министр составили мне компанию.

На этом встреча в морском департаменте закончилась.

…

Спустя несколько дней государственный секретарь и морской министр США прибыли в Лондон американском крейсере «Детройт», где встретились с исполняющим обязанности премьера-министра Великобритании сэром Энтони Иденом который замещал Уинстона Черчилля которого хватил очередной инсульт. Так же на встрече присутствовала и верхушка Адмиралтейства Великобритании в лице первого лорда Джорджа Холла и начальника военно-морского штаба адмирала сэра Рональда Твирса. На этот раз встреча происходила в большом зале Уайт-Холла, где до потолков было также далеко, как и до русских берегов.

- Господа, мы прибыли к вам для того, чтобы прояснить дальнейшие совместные действия наших стран на военную кампанию пятьдесят второго года, - начал говорить государственный секретарь США, - мы бы хотели также, чтобы вы объяснили нам события, которые произошли во время сражения с советским флотом в Эгейском море. Этот вопрос касается действий флота Её Величества в настоящей войне.

Речь Ачесона носила явно агрессивный характер, и как говориться, он решил сразу взять быка за рога.

- Уважаемые представители Соединенных Штатов, - вкрадчиво ответил сэр Энтони Иден, - мы прекрасно понимаем, что вы несколько возмущены тем, что произошло в районе Измира, но давайте подойдем к этому более реалистично. Думаю, первый лорд Адмиралтейства развеет все ваши сомнения по поводу этого инцидента.

- Уважаемые присутствующие, - начал Джордж Холл, - действия английского флота в Средиземном море, а именно его командующего вице-адмирала сэра Джона Рейнольдса были регламентированы той ситуацией, в которой оказались корабли нашего объеденного флота в ночь тридцать первого марта этого года. Специальная коллегия Британского Адмиралтейства рассмотрела данные события и пришла к выводу, что действия адмирала Рейнольдса являлись абсолютно правильными и обоснованными. Если бы английский флот не успел выйти из ловушки, в которую противник загнал нас, то он был бы уничтожен. Кроме этого нам удалось сохранить достаточные силы, чтобы противостоять Советам в восточном Средиземноморье.

- Однако за это Соединенные Штаты расплатились тремя линейными кораблями, тяжелым крейсером и авианосцем, - произнес морской министр Майкл Реймонд, - а также жизнями шести тысяч моряков во главе с адмиралом Николасом Гордоном. Возникает резонный вопрос, что намерен предпринять английский флот в дальнейшем?

- Флот Великобритании, прежде всего, перебросит в Норвегию соединение «K» под командование вице-адмирала Эндрю Маутена в составе линейных кораблей «Энсон» и «Хоу», авианосца «Илластраиес», двух легких крейсеров, эсминцев, шлюпов и вспомогательных кораблей. Также в это соединение входят четырнадцать подводных лодок. Базой для этой эскадры будет норвежский порт Нарвик, - доложил начальник морского штаба сэр Рональд Твирс.

- Это приятное известие, - ответил министр Реймонд, - но почему вы не хотите разместить свое соединение в Альта - фьорде? Оттуда гораздо ближе до русских берегов.

- В Альта - фьорде и так базируется большой американский флот. Кроме этого в Нарвике имеется прекрасная судоремонтная база, и он не так уж и отдален от театра боевых действий, - продолжил адмирал Твирс, - также планируется усилить наше присутствие и на других театрах военных действий. В Средиземное море мы дополнительно перебрасываем из Хамбера соединение «S» под командованием контр-адмирала Роберта Джоули, предварительно усилив его новым авианосцем «Инвисибл». Это соединение будет базироваться на Мальте и закроет для русских западное Средиземноморье.

- Ну что же, мы видим, что английское адмиралтейство планирует серьезные боевые действия на эту кампанию. Учитывая передислокацию американского флота, мы будем иметь явное преимущество перед противником, - произнес морской министр США, - какие действия планирует флот Великобританий на Дальнем Востоке?

- После того как мы укрепились в Вэй-Хай-Вэе можно преступить к активной фазе вторжения на Ляодунский полуостров, - заговорил первый лорд Адмиралтейства, - пора выкинуть большевиков оттуда, но для этого необходимы совместные усилия с Соединенными Штатами. Надеюсь, вы поддержите это предприятие?

- Хорошо, мы в наикратчайшие сроки рассмотрим возможность совместных с Британией действий в районе Желтого моря, - добавил морской министр, - думаю эта одно из наиболее перспективных направлений, где можно нанести удар по Советам, тем более, что серьезного флота у них там нет. Думаю, что и другие наши союзники в лице Канады, Австралии и Новой Зеландии примут наибольшее участие в борьбе со Сталинско-большевистским режимом.

Дальнейший ход встречи был посвящен второстепенным проблемам. На следующий день крейсер «Детройт», с высокими лицами на борту, отплыл в обратном направлении.

4. Карские ворота.

Начальник штаба военно-морских сил адмирал флота Сергей Григорьевич Горшков, стоя на пирсе военной базы в Кольском заливе рассматривал грозные фигуры боевых кораблей на фоне туманных берегов. В это время адмиральский катер начинал швартовку к пирсу и, было видно, что на его палубе находится командующий Северным флотом вице-адмирал Иван Степанович Исаков и несколько офицеров штаба. Когда катер пришвартовался адмирал и офицеры сошли на причал и отдали друг другу честь. После этого начальник штаба и командующий крепко пожали друг другу руки и адмирал Исаков произнес: - Вижу, неотложные дела привели начальника штаба ВМС в наши северные края.

- Да Иван Степанович, последние новости очень настораживают и ситуация у вас на севере становится очень напряженной, - ответил адмирал Горшков.

После этого все уселись в автомобили, которые направились к расположенному неподалеку зданию штаба Северного флота.

Через час весь командный состав флота, адмирал Горшков и двое прибывших с ним офицеров расселись в большом кабинете оперативного планирования штаба флота, где на большом столе и стенах находились карты различных арктических и других регионов мирового океана. Совещание, посвященное приближающейся военной кампании, началось.

Первым выступил начальник штаба ВМС Советского Союза адмирал Горшков: - Товарищи, меня привели сюда последние события, которые касаются дальнейших боевых действий в Арктике. Скажу прямо, ситуация складывается угрожающая. Норвегия предоставила свои порты англо-американскому флоту, и таким образом, враг теперь находится вблизи наших берегов и готовится к активным действиям. Возникает вопрос: Что мы можем противопоставить ему?

- По имеющимся разведданным американцы сгруппировали весь свой атлантический флот в две большие ударные группы, - начал доклад офицер разведывательного отдела штаба ВМС, - первая в составе четырех линкоров, двух авианосцев, восьми тяжелых и четырех легких крейсеров находится в северной Норвегии в Альта - фьорде. Также там сконцентрировано двадцать эсминцев, десять корветов, четыре фрегата, десять подводных лодок и вспомогательные суда. Вторая ударная группа находится в Исландии. Один линкор, четыре тяжелых и четыре легких крейсера, два авианосца, четыре фрегата, пятнадцать эсминцев и десять корветов. Английский флот вошел в Нарвик. Два линкора, авианосец, два легких крейсера, восемь эсминцев и восемь шлюпов. Также англичане перебросили туда четырнадцать подводных лодок. По сообщениям, полученным от агентуры НКГБ, противник планирует на первом этапе активизировать деятельность подводных лодок, крейсеров и эсминцев с целью нарушить наши коммуникации. Вторым этапом они поставили задачу выманить наш флот в открытое море и уничтожить его с применением массированных авиационных ударов или блокировать нас в Кольском заливе.

- Итак, что вы предлагаете в качестве ответных действий? - задал вопрос адмирал Горшков.

- Мы провели полное переформирование флота, - ответил начальник штаба Северного флота контр-адмирал Николай Петрович Лесков, - теперь первая ударная группа это четыре линейных корабля, вторая ударная группа два линейных и один тяжелый крейсер. Две бригады крейсеров по два тяжелых и два легких крейсера и бригада из четырех легких крейсеров. Также две авианосные группы по два авианесущих крейсера. Кроме этого некоторое количество лидеров, эсминцев и других кораблей, решено передать Беломорской флотилии. Суммарно, силы нашего флота примерно равны силам первой группы американского флота и незначительно превосходят ее в численности палубной авиации.

- Что же, это правильно, - ответил начальник штаба ВМС и задал очередной вопрос, - что хотите предпринять?

- В штабе флота принято решение развернуть вблизи норвежского побережья большое количество подводных лодок и соответственно топить все суда и боевые корабли противника, - начал командующий Северным флотом, - кроме этого в штабе флота возник вариант провести операцию прямо во вражеских водах.

- Поясните, - произнес адмирал Горшков.

- Мы хотим заблокировать и уничтожить вражеский флот в Альта - фьорде, - ответил вице-адмирал, и некоторые присутствующие оказались очень удивлены его словам.

- Э, то есть вы хотите, атаковать врага прямо в его базе? - переспросил начальник штаба ВМС Советского Союза.

- Да, совершенно верно, - и адмирал Исаков стал пояснять свой план, - первоначально мы уничтожим радиолокационные станции и береговые батареи. Вторым этапом мы свяжем авиацию противника воздушным боем и заблокируем проходы во фьорд минами. Конечно, адмирал Бейли начнет выводить свои силы в открытое море, но время уйдет на траление фарватеров и в этот момент удар нанесут палубные и стратегические бомбардировщики. Далее мы вступим в артиллерийский бой. При проведении операции следует учитывать то, что второй ударной группе, которая находится в Исландии, потребуется не менее пяти суток, что бы достичь района боевых действий, а английскому флоту из Нарвика двое суток ходу. Поэтому на всю операцию отводится десять-двенадцать часов.

- Ну что же сегодня я отбываю в Москву и доведу план этой операции до наркома и в ГКО. Если товарищ Сталин одобрит, то можете приступать к его выполнению, как только позволит погода, - сделал заключение адмирал Горшков, - теперь еще один вопрос который встал перед нами в связи с предоставлением Норвегией своих портов для флота Североатлантического блока. Как известно нам разрешено атаковать норвежские корабли, но мы этого до сих пор не делали. В ГКО проанализировали эту ситуацию и приняли решение топить норвежские суда только после досмотра и соответственно, если они везут груз военного назначения. Соответственно, американские, канадские, английские грузовые корабли разрешается атаковать в любом случае.

При этих словах присутствующие офицеры Северного флота вздохнули с облегчением.

- Я вижу, здесь находится командующий Беломорской флотилией контр-адмирал Федор Васильевич Завьялов, - продолжил после некоторой паузы начальник штаба ВМС, - доложите каково состояние вашего подразделения и какова ситуация на вверенном вам театре?

- Товарищ начальник штаба ВМС, - начал доклад адмирал Завьялов, - в состав Беломорской флотилии входят следующие боевые единицы: первый оперативный дивизион, база в Лумбовском заливе, пять морских охотников и пять торпедных катеров, одно вспомогательное судно. Второй оперативный дивизион, база в Мезенском заливе, также пять морских охотников, пять торпедных катеров, десять тральщиков и вспомогательное судно. Эти два отряда обеспечивают безопасность в горле Белого моря и до мыса Канин Нос. В Индигской губе находится третий дивизион в составе лидеров «Корунд», «Гранит», эсминцев «Резкий» и «Разящий», шести сторожевых кораблей, пяти тральщиков и спасательного судна. Четвертый дивизион, база губа Лямчина на острове Вайгач. Состав: лидер «Алмаз», эсминцы «Пылкий», «Поспешный», а также шесть сторожевиков, пять тральщиков и спасательное судно. Эти два отряда контролирует море от мыса Канин нос до пролива Карские ворота и берега архипелага Новая Земля. Кроме этого в районе Карского моря до мыса Челюскин действуют три вооруженных линейных ледокола «Арктика», «Таймыр» и «Индигирка», и шесть морских буксиров. Они обеспечивают проход караванов судов по Северному морскому пути.

- Будьте готовы к прорыву в арктические воды вражеских подводных лодок, а возможно и надводных кораблей, - констатировал адмирал Горшков, - кстати, а почему в нашем распоряжении всего три ледокола?

- В Архангельске заканчивают ремонт ледоколы «Сибирь» и «А. Микоян», ледокол «И. Сталин» находится на капитальном ремонте, но эти корабли принадлежат гражданскому флоту, - ответил вице-адмирал Исаков.

- На ближайшем совещании ГКО я поставлю вопрос о передаче этих судов в состав военно-морского флота, - ответил начальник штаба ВМС и добавил, - ну что же, как говорил адмирал Ушаков, готовьтесь к бою, товарищи.

Вскоре совещание окончилось, и адмирал Горшков отбыл на аэродром, что бы направиться в Москву.

Спустя всего сутки вице-адмирал Исаков держал в руках секретную радиограмму в которой говорилось:

«Первое. Операцию по блокированию и уничтожению вражеского флота в северной Норвегии следует считать возможной и целесообразной. Разрешается задействовать всю стратегическую и армейскую авиации, а так же авиацию флота. Операции присвоить кодовое наименование «Арктический щит». Сроки проведения операции - на усмотрение командования Северного флота.

Второе. Все необходимые корабли гражданского флота, в том числе ледоколы и суда ледового класса немедленно передаются для нужд военно-морских сил Советского Союза.

Подписано:

Председатель ГКО И.В. Сталин.

Нарком ВМС: Н.Г. Кузнецов».

…

Утро 10 апреля 1952 года. Баренцево море штормило до четырех баллов. Старый ледокольный пароход «Кола» водоизмещением в 5500 тонн уверенно двигался восьми узловым ходом вдоль северного побережья острова Колгуев. Из трубы валил густой черный дым, который относило ветром на юг. Это был каботажный рейс, и грузом на пароходе была провизия, медикаменты и снаряжение, которое предназначалось для четвертого дивизиона Беломорской флотилии базирующегося на острове Вайгач, а также для пограничников и жителей Новой земли.

Капитан «Колы» бородатый пожилой моряк Николай Петрович Васнецов всю свою жизнь провел в арктических водах и знал их как свои пять пальцев. Он находился в ходовой рубке рядом с молодым двадцатилетним рулевым, которому давал поправки на курс и рассказывал нравоучительные истории из своей полярной жизни: - Так вот Левка, мы тогда с самим Папаниным Иваном Дмитричем ходили на Северную землю. Это было в году так двадцать девятом…

Неожиданно в рубку ввалился матрос-сигнальщик и громко произнес:

- Николай Петрович, сзади, слева по борту вижу несколько дымов.

- Что ты так кричишь Санек. Пойдем, взглянем, - ответил капитан и, взяв со стены бинокль, вышел вместе с сигнальщиком на мостик.

С минуту они наблюдали за горизонтом и вот капитан Васнецов промолвил: - Большие корабли, скорее всего крейсера и несколько эсминцев. Идут на восток. Не менее двадцати узлов.

- Странно, в этом районе наших кораблей быть не должно, - произнес сигнальщик, - расстояние до них кабельтовых семьдесят.

- Просигналь им, пусть дадут опознавательные, - приказал капитан.

Матрос развернул в сторону неопознанных кораблей стоящий на мостике прожектор и начал стучать диафрагмой.

В этот момент на силуэте первого корабля блеснула яркая вспышка, а спустя несколько секунд слева по курсу «Колы» взметнулся высокий столб воды.

- Это враги! - закричал матрос.

Капитан Васнецов, открыл дверь и ворвался в рубку: - Боевая тревога, полный вперед, право руля, курс на юг, - он резко дернул ручки машинного телеграфа до отказа вперед, и закричал в переговорные трубы: - Радист, открытым текстом: «Атакованы кораблями противника. Координаты 69,5/50,3, Идем к острову Колгуев. «Кола».

В этот момент, в каких ни будь ста метрах, слева от разворачивающегося парохода возникли три высоких водяных столба. Еще в начале войны на «Коле» было установлено два 100 мм орудия и несколько пулеметов, но вряд ли они могли составить серьезную угрозу для боевых кораблей противника. Тем не менее, моряки быстро заняли свои боевые посты и, вот кормовое орудие громыхнуло, послав снаряд в сторону кораблей противника. Капитан Васнецов командовал: - Лево руля, так держать.

Ледокольный пароход «Кола», уходил на юг, в сторону виднеющегося на горизонте, острова Колгуев.

- Николай Петрович, - громко произнес рулевой, - впереди паковый лед.

- Маневрирую, смотри, где есть разводья. Проскочим сквозь поле, а там берег и туман, - ответил капитан. В это время пароход содрогнулся от сильного удара. Позади надстройки, в районе заднего грузового трюма взметнулись вверх языки пламени и обломки корпуса. Это было прямое попадание, которое разворотило до половины левый борт и большую часть верхней палубы. Через несколько секунд со страшным треском поперек судна рухнула грот-мачта. Два других снаряда просвистели над кораблем и врезались в ледяное поле, взметнув вверх осколки льда.

- Черт, попали, - выругался капитан Васнецов, - держи руль, впереди разводье.

- Капитан, к нам движется эсминец, открыл огонь, весь расчет кормового орудия выкосило! - закричал матрос-сигнальщик через открытую дверь рубки. Было видно, что его лицо залито кровью.

- Как антенны, радист успел передать сообщение? – спросил капитан «Колы».

- Грот мачта сбита, антенны оборваны! - прокричал в ответ матрос. В этот момент корпус корабля содрогнулся еще от двух ударов. В рубке вылетели стекла, через открытую дверь повалил ядовитый дым. Это были два 127 мм фугасных снаряда с эсминца, один разворотил борт прямо под мостиком, другой попал в середину корпуса в районе ватерлинии. Из переговорной трубы послышалось: «Пробоина в районе угольной ямы. В котельное отделение поступает вода».

- Держаться, ребята, не сбрасывать пар! - прокричал в ответ капитан.

Старый пароход, с креном на правый борт входил в ледяное поле, оставляя за собой черный дымовой след. В этот момент его поразили еще два снаряда: первый разнес в щепки шлюпку и изуродовал кожуха вентиляторов, второй попал в транец кормы и взорвался в якорном ящике. Кормовой якорь сорвало с креплений, он полетел в воду, с грохотом увлекая за собой якорную цепь. На счастье цепь оказалась перебита, и якорь лег на дно, не застопорив ход судна.

- Николай Петрович мы в ледяном поле! - прокричал рулевой.

- Так держать! – ответил Васнецов.

- Капитан они выпустили торпеду! – послышался крик сигнальщика.

- Льды нас прикроют, - произнес капитан и добавил, - кроме этого мы входим в полосу тумана.

Торпеда, выпущенная в пароход, врезалась в ледяное поле, и к небу взлетели тонны воды и льда. Вражеский эсминец продолжал стрелять в уходивший от преследования пароход, но лишь еще два снаряда попали в цель, проделав две пробоины в борту выше ватерлинии. Войти в ледяное поле вслед за русским пароходом противник не рискнул. Вскоре «Кола» прошла лед и вышла в прибрежные воды. На корабле подсчитывали убитых и раненых, а также ликвидировали пожар и повреждения. Быстро натянули новую антенну и в эфир полетели радиограммы:

«Кола» говорит штаб Беломорской флотилии, какие корабли вас атаковали? Доложите обстановку».

«Говорит «Кола». В координатах 69,5/50,3 были атакованы противником. Наблюдали два крейсера и четыре эскадренных миноносца. Ушли в ледяное поле. Находимся у северо-западного побережья острова Колгуев. Имеем многочисленные повреждения. Затоплена часть отсеков правого борта и одно котельное отделение. Ход четыре узла».

«К вам вылетел самолет, направлены боевые корабли и спасательное судно. Держитесь. Штаб Беломорской флотилии».

Через пятнадцать минут сообщение из штаба Беломорской флотилии легло на стол вице-адмиралу Исакову.

- Вражеские корабли в наших водах, товарищи. Они направляются к Карским воротам, чтобы утюжить наш караван который подходит к проливу с востока, - произнес он, обращаясь к офицерам штаба, - как они проскочили наши заслоны?

- Скорее всего, пользуясь штормовой погодой, они прошли по границе льдов, - ответил начальник штаба флота контр-адмирал Николай Петрович Лесков, - в караване пятнадцать транспортных судов груженых стратегическими грузами из северных портов. Карское море еще во льдах и их ведут ледоколы «Арктика» и «Таймыр». Я отдал приказ задержать караван.

- Адмирал Завьялов приказал четвертому дивизиону встретить врага в проливе, а третий дивизион направляется в район «Колы», но силы явно не равные, - сказал командующий Северным флотом, - передайте адмиралу Григорьеву срочно выйти в море и направиться к Карским воротам. Вместе с ним пойдет второй дивизион эсминцев. Пусть полным ходом идут к проливу, и срочно поднимайте на разведку всю береговую авиацию.

Через пятнадцать минут с якорей снялась вторая линейная группа под командованием контр-адмирала Григорьева, в составе линейных крейсеров «Северодвинск», «Куйбышев» и единственного на Северном флоте имеющего на вооружении 280 мм орудия главного калибра тяжелого крейсера «Петр Великий». Одновременно с ними с места сорвались лидеры «Летун» и «Победитель» а также эсминцы «Деловой», «Драчливый», «Изящный» и «Изумительный».

11 апреля в 10.30 на экранах радаров советских кораблей четвертого дивизиона Беломорской флотилии появилось шесть целей. Это был американский отряд под командованием контр-адмирала Джона Морея в составе тяжелых крейсеров «Уичита» и «Астория» и четырех новых эскадренных миноносцев типа «Флэтчер». Они подходили к проливу Карские ворота с запада и были намерены атаковать советский караван, следующий Северным морским путем. Перед адмиралом Мореем стояла дилемма, о чем он и думал постоянно: «…пройти в этот узкий пролив и попытаться найти цель в акватории Карского моря или некоторое время курсировать в восточной части Баренцева моря и ждать советские суда там. Первое было равно самоубийству, так как этот старый советский угольщик уже известил всех и наверняка вслед уже идут боевые корабли противника. Оставаться в восточной части Баренцева моря тоже нельзя, надо отходить на северо-запад, иначе нас настигнут. Да и караван, куда-то исчез. Скорее всего, агентура ЦРУ снова просчиталась, и русские задержали свои суда. Весь этот рейд с самого начала сплошная авантюра…». Такие вот нехорошие и сумбурные мысли бродили в голове американского адмирала.

В отличие от американского адмирала командир четвертого дивизиона Беломорской флотилии капитан первого ранга Лев Горин точно знал, что ему делать. В его распоряжении были лидер и два эсминца, торпедные аппараты на которых были заряжены обычными торпедами, изготовленными для стрельбы по надводным кораблям. Он расположил свои боевые корабли вблизи северо-западного берега острова Вайгач и готовился к торпедной атаке, при этом по его приказу сторожевики и тральщики ушли в Карское море и готовились встретить караван. Советский командир умел ждать, тем более ему было известно, что с юго-запада спешит на помощь третье соединение Беломорской флотилии, а с запада приближаются боевые корабли Северного флота.

Прошло уже несколько часов, но советский караван не появлялся, контр-адмирал Джон Морей нервничал, кроме этого погода улучшилась, и сквозь прерывистые облака стало выглядывать заходящее солнце. И тут ему доложили, что на экранах радаров появилась одинокая цель. Через полчаса на темнеющем небе появился одинокий самолет. «Ну, вот русские обнаружили нас, уверен, что крейсера Исакова уже идут к проливу. Надо срочно уходить, однако мы даже не сумели потопить этот старый русский угольный пароход. Похвастаться нам явно будет нечем, если вообще сумеем вырваться от сюда», - думал Морей.

В 18.30 американские крейсера резко повернули на вест-норд-вест и развили скорость в тридцать узлов, но неприятности только начинались. Спустя пятнадцать минут контр-адмиралу Джону Морею доложили, что следом за отрядом, на расстоянии в двадцать идут три быстроходные цели. Это был четвертый дивизион Беломорской флотилии. Советские эсминцы прочно вцепились в американский отряд и преследовали его, постоянно передавая в эфир координаты врага.

«Это очень, очень, плохо, - снова размышлял американский адмирал, - даю сто процентов, что скоро мы увидим и более серьезные корабли. Как было хорошо в Первую мировую, никаких радаров, а темнота и плохая погода спасали от гибели. Можно бросить эсминцы в атаку, но в темноте это бессмысленно, и крейсера останутся без прикрытия. Надо как можно быстрее покинуть эти воды». И Джон Морей приказал развить максимально возможную скорость хода.

Тем не менее, всю ночь советские эсминцы преследовали отряд врага на дистанции недосягаемости его орудий. Утро следующего дня принесло еще одну неприятность. Дымка рассеялась, облака разошлись и, несмотря на апрель, месяц, ветер почти утих, лишь по морской глади бежали небольшие волны. Почти сразу в небе показались два советских самолета-разведчика.

«Скверно, очень скверно» - еще более помрачнел адмирал Морей и приказал связаться с штабом первого соединения: «Караван противника в проливе не обнаружен. Идем на запад. Скорость тридцать узлов. Координаты ХХ/ХХ. Преследуют эсминцы. Возможна встреча с крейсерами противника. Прошу помощи. Морей».

Через двадцать минут пришел ответ: «Постарайтесь оттянуть противника как можно дальше на запад. Вам на помощь движется отряд Хаинда. Место встречи ориентировочно 73/32. Бейли».

Весь день продолжался бег на запад, но в небе постоянно висели самолеты разведчики. Вечером американские корабли были вынуждены в связи с перерасходом топлива сбросить скорость до двадцати пяти узлов. Следующая ночь прошла, как и предыдущая, и у американцев возникла уверенность, что им удастся выскользнуть из этой западни, но в 04.00, что на экранах радаров в восьмидесяти милях на юго-запад появилась групповая цель.

«Ну, вот и все. До 32 меридиана еще как минимум сутки хода. Вряд ли мы сумеем вырваться из этой петли. С рассветом начнется», - и Джон Морей отдал приказ готовиться к сражению. Глядя на экраны радаров американские моряки наблюдали, как противник выходит на на параллельный курс.

Утро 13 апреля 1952 года выдалось ясное. На горизонте по левому возникли грозные силуэты советских кораблей. «Два линейных крейсера и один тяжелый. И еще эсминцы. Никаких шансов» - подумал адмирал Морей и приказал выдать максимальную скорость, на которую были способны его корабли.

Советские корабли быстро приближались. В 10.15 дистанция составила сто кабельтовых, и силуэты крейсеров блеснули вспышками выстрелов. Слева от американских крейсеров взметнулись высокие водяные столбы. Американцы открыли ответный огонь, и началось сражение, при этом русские стремились сократить дистанцию и перерезать курс, а американцы увеличить расстояние и уйти от ближнего боя. Оба отряда шли на максимальной скорости и интенсивно обменивались залпами из орудий главного калибра. В 10.25 тяжелый 305 мм «полубронебойный» снаряд весом в 475 кг врезался в верхнюю часть левого борта крейсера «Уичита». Страшный взрыв разворотил борт, верхнюю палубу и внутренние отсеки. Во все стороны полетели обломки катеров и шлюпок, а также сорванные с креплений два зенитных «Бофорса» и 127 мм орудийная установка. Одновременно взорвались снаряды, находившиеся в верхней части элеватора подачи боеприпасов среднего калибра. Вспыхнул сильный пожар и за флагманским крейсером потянулся шлейф черного дыма. Одновременно два других таких же снаряда просвистели над палубой и подняли большие водяные столбы прямо у противоположного борта крейсера.

По «Уичите» вел огонь флагманский линейный крейсер «Северодвинск», а крейсер «Астория» обстреливали «Куйбышев» и «Петр Великий» которые стреляли по очереди, корректируя огонь по всплескам.

В 10.34 силуэт крейсера «Астория» озарился тремя огненными взрывами. Сразу три 305 мм снаряда с «Куйбышева» врезались в палубу американского крейсера, при этом один из них прошел сквозь горизонтальную защиту и взорвался в последнем котельном отделении. Крейсер окуталась дымом и паром, и стал быстро терять скорость. Однако спустя несколько минут американским артиллеристам удалось добиться трех попаданий в «Куйбышев» и трех попаданий в «Северодвинск», которые нанесли ряд различных повреждений.

Тем не менее, крейсер «Астория» начал отставать, так как его скорость постепенно падала, при этом советские крейсера стали быстро приближаться. Адмирал Морей понял, что его второй корабль обречен, и отдал приказ двум эскадренным миноносцам держаться возле поврежденного крейсера. В 10.42 еще три снаряда поразили «Асторию» его задняя надстройка превратилась в груду объятого пламенем и искореженного металла, рухнула грот-мачта, однако корабль продолжал вести огонь из всех орудий. К этому времени флагманский крейсер «Уичита» ушел довольно далеко и продолжал вести дуэль с «Северодвинском». Американцам удалось добиться еще трех попаданий в советский линейный крейсер, на нем возник пожар, но в 10.49 в районе кормовой башни раздался сильный грохот. Два тяжелых советских полубронебойных снаряда ударили в лобовую броневую плиту и взорвались, оборвав при этом два орудийных ствола. От удара вышли из строя механизмы и приборы наведения, а все находившиеся внутри получили сильнейшую контузию. Башня «C» вышла из строя. Третий снаряд врезался в палубу справа от установки и сильно разворотил ее.

Крейсер «Астория» горел. Советские корабли подошли на расстояние в 50 кабельтовых и всаживали в него снаряд за снарядом. Одно за другим замолкли башни главного калибра, настройки превратились в руины, мачты были снесены, практически вся артиллерия среднего калибра была уничтожена. В 11.30 советские эсминцы зашли на полуразбитый крейсер в атаку и выпустили торпеды. С левого борта крейсера раздались мощные взрывы, и через полминуты «Астория» опрокинулась. В это же время два советских лидера вели бой с двумя американскими эсминцами сопровождавшими «Асторию». Понимая, что разбитый крейсер быстро погружается, американские эскадренные миноносцы, развив полную скорость стали уходить на запад, при этом два лидера преследовали их по пятам и вели огонь из носовых орудий. Однако немного ранее лидер и два эсминца Беломорской флотилии, обогнув место сражения с севера, появились на пути американцев. В 12.20 все было кончено, оба американских эсминца пошли на дно Баренцева моря. Советские моряки стали поднимать из ледяной воды американцев.

В это время в тридцати милях западнее советский линейный крейсер «Северодвинск» и два эскадренных миноносца продолжали вести бой с «Уичитой». Положение американского крейсера было плачевным. Вышла из строя вторая башня главного калибра, обе надстройки разрушены, одной трубы не было, другая была вся в пробоинах, в нескольких местах бушевал огонь. Крейсер выдавал не более двадцати узлов и его оставшиеся минуты были сочтены. В 12.36 три 356 мм бронебойных снаряда прошли сквозь броневой пояс в районе ватерлинии и повредили левый турбозубчатый агрегат. Скорость сразу упала до 15 узлов, а в отсеки хлынула вода. Прекрасно понимая, что это все кончено Джон Морей отдал последний приказ: «Открыть кингстоны. Экипажу покинуть корабль». Два сопровождавших его американских эсминца подошли с правого борта и стали принимать людей. Крейсер «Уичита» стал погружаться в море. Видя это, советский адмирал Григорьев отдал приказ прекратить огонь и обойти тонущий корабль с носа. Таким образом «Северодвинск» преградил путь американским эсминцам и навел на них свои орудия, кроме этого два советских эскадренных миноносца приблизились с противоположной стороны и навели на противника торпедные аппараты.

Понимая, что из этой ловушки не уйти контр-адмирал Джон Морей собрал офицеров и произнес: «Господа, на двух наших эскадренных миноносцах находится более тысячи триста человек, многие из которых имеют тяжелые ранения. Если мы начнем прорываться, то все погибнем, поэтому я принял решение спустить флаг». Гробовая тишина повисла в помещении, ни кто не мог вымолвить слова, но неожиданно адмирала поддержал командир эсминца «Рэмедж»: «Адмирал. С востока подходят еще три лидера противника, а на горизонте виднеются крейсера. По всей видимости, с «Асторией» все уже кончено. Нам в любом случае не уйти. Это правильный выбор, и мы вас поддерживаем». После этих слов большинство офицеров выразило согласие с решением адмирала. В 13.15 крейсер «Уичита» скрылся в водах Баренцева моря, а контр-адмирал Морей приказал связаться с «Северодвинском», что бы обсудить условия сдачи.

В этом сражении, американский флот потерял два тяжелых крейсера и два эсминца, а состав военно-морских сил Советского Союза пополнился двумя новыми американскими эскадренными миноносцами «Рэмедж» и «Лабун», которые тут же были отправлены на перевооружение советскими 130мм орудиями и зенитными автоматами. Соответственно их переименовали в «Урицкий» и «Железняков». Так же в плен попали американский контр-адмирал Джон Морей и 2022 офицера и матроса.

5. «Ход королевой».

Иосиф Сталин сидел в уютном кресле и с удовольствием потягивал папиросу. На столе перед ним стоял стакан горячего чая в филигранном подстаканнике. Апрель месяц 52 года был очень теплым и генеральный секретарь ЦК ВКП(б) и председатель ГКО Советского Союза наблюдал как за окном на весеннем солнце тают остатки снега. Рядом с ним стоял нарком военно-морских сил Николай Герасимович Кузнецов. Сталин обдумывал доклад наркома, и чем дольше он размышлял, тем лучше становилось у него настроение. Наконец вождь произнес:

- Ну что же, это сильный удар по нашим врагам. Больше двух тысяч человек у нас в плену, и среди них адмирал. Надо немедленно приказать Лаврентию Павловичу, чтобы для них создали самые наилучшие условия. Они нам пригодятся в дальнейшем. Война рано или поздно закончится, а это очень серьезный козырь в дипломатической игре. А как вы поступили с захваченными кораблями?

- К нам в руки попали два эсминца типа «Флэтчер», - ответил нарком, - корабли в хорошем состоянии, мы уже поставили их на перевооружение отечественными орудиями, что бы можно было использовать наши боеприпасы. Через пару недель они вступят в строй. Этим кораблям дали названия «Железняков» и «Урицкий».

- Хорошо, ну что же американцы глубоко просчитались, когда послали свои корабли в наши воды, - произнес Сталин, - вы Николай Герасимович, как считаете, может, стоит приступить к операции «Арктический щит»?

- Да, ситуация складывается самым благоприятным способом, - произнес Кузнецов, - считаю целесообразным начать операцию.

- Добро, немедленно известите Исакова, - отдал распоряжение председатель ГКО, - кстати, хорошие новости имеются и для вас. На южном направлении Греция готова предоставить для нашего флота порт Пирей и залив Мирабелон на Крите. Если у вас нет более вопросов, то можете быть свободны, - при этих словах Иосиф Сталин хитро улыбнулся в густые усы.

- Никак нет, товарищ Сталин, - и нарком ВМС отдал честь и покинул веранду.

…

Совсем другие настроения царили на другом полушарии, а именно в морском министерстве Соединенных Штатов Америки. Морской министр Майкл Реймонд и начальник штаба ВМС адмирал Форест Шерман поплатились своими постами за очередной провал в Баренцевом море, а также и за все предыдущие поражения американского флота в Эгейском море и на Тихоокеанском театре военных действий. То, что более двух тысяч моряков попали в советский плен, оказалось страшным шоком, как для простых обывателей, так и для высокопоставленных деятелей. Рейтинг президента Трумэна и его администрации пал до нуля, конгресс будоражило, а население Штатов разделилось на два лагеря. Первые яростно желали продолжения войны с коммунистами и требовали побед, вторые вышли на демонстрации за немедленное прекращение войны, и в результате обе группировки жаждали явных изменений, как на политической арене, так и на военном фронте.

Новым морским министром США был назначен Сайрус Ковер, а начальником штаба ВМС адмирал Розвел Этвуд. Первый был человеком довольно рассудительным и ранее работал в «Пентагоне» где достиг должности начальника военно-морского отдела, второй всю жизнь отдал флоту: во Вторую мировую войну командовал линейным кораблем «Миссисипи», а потом, получив звание контр-адмирала, занимал пост начальника оперативного отдела штаба Тихоокеанского флота. После войны он дослужился до вице-адмирала и преподавал в академии Аннаполиса. Именно на такой кандидатуре остановились в Белом доме и. быстро присвоив Розвелу Этвуду звание адмирала, назначили на должность начальника главного морского штаба. После всех этих манипуляций правительство Соединенных Штатов поставило перед новыми руководителями военно-морских сил одну главную задачу: любой ценой переломить ход войны и добиться победы.

И вот в Department of the Navy началось первое совещание главной персоной, на котором был новый морской министр Сайрус Ковер. Он и первым взял слово:

- Уважаемые, сегодня мы проводим первое совещание в обновленном составе. Ситуация прямо скажу очень неприятная. За два года войны с большевиками мы потеряли контроль над огромными территориями, нам нанесли ряд серьезных поражений и наш флот понес огромные потери. И теперь нам необходимо: первое, переломить ход войны на морском театре военных действий, второе нанести Советам такой урон, чтобы у них надолго отпала охота воевать против Соединенных Штатов и их союзников. Начальник штаба, вам слово.

- На сегодняшний день наши потери составили девять авианосцев, шесть линейных кораблей, и значительное количество крейсеров, эсминцев и подводных лодок, - начал в мрачных тонах адмирал Этвуд, - конечно мы частично восполнили эти потери за счет новых кораблей. Однако, отмечу, что мы имеем большую проблему в комплектации флота опытными моряками и летчиками палубной авиации. Конечно, люди есть, но у них нет опыта боевых действий и, соответственно это крайне плохо сказывается на эффективности действий. Также хочу добавить, что потери советского флота настолько малы, что это просто не идет, ни в какое сравнение. Так что честно скажу господа, следует признать, что мы полностью проиграли прошедший период войны.

- Да, начальник морского штаба навел всех нас на мрачные мысли, - произнес Ковер, - но что вы можете предложить для исправления данного положения?

- Первое, немедленно начать активные действия в арктических водах с привлечением всех сил Атлантического флота и флота Великобритании. Второе, после того как Средиземноморский флот получит дополнительные силы попытаться блокировать советский флот в Эгейском море. Для этого необходимо провести десантную операцию на Крит и выбить противника оттуда. Тем более, что хоть Греция и не находится с нами в состоянии войны, но является прямым союзником Советов. Третье выделить дополнительные силы и вместе с англичанами и другими союзниками провести десантную операцию на Ляодунский полуостров с целью отторжения его из зоны влияния Советского Союза, - закончил доклад начальник штаба.

- Ну, хорошо, вопрос к командующему Атлантическим флотом, - морской министр обратился к адмиралу Ленцу Гордону, - какие действия вы собираетесь предпринять в Арктике?

- В начале мая, когда в северных водах установится хорошая погода, адмирал Бейли выведет в море первое ударное соединение. На первом этапе планируется атаковать коммуникации противника от Кольского полуострова до полуострова Канин нос двумя крейсерскими группами с последующим быстрым отходом на северо-запад. Противник выведет свой флот на перехват. Вот тут в действие вступят основные силы первого соединения, и мы навяжем русским генеральное сражение, с подходом второго ударного соединения судьба флота Сталина будет решена, - доложил адмирал Гордон.

- Подобное взаимодействие потребует очень точной координации действий, - прокомментировал Сайрус Ковер, - и вы как я полагаю еще не посвящали в свои планы англичан?

- Мы рассчитали порядок и время всех перемещений с высокой точностью. И конечно надеемся, что английский флот поддержит нас. Этой операции присвоили наименование «Ход королевой», - ответил командующий.

- Хорошо, - и министр обратился к командующему Тихоокеанским флотом, - что скажите вы адмирал Нимиц?

- Если реально оценивать предложение наших союзников о вторжении на Ляодунский полуостров, то могу сказать следующее, - начал Че́стер Уи́льям Ни́миц, - у русских там собрано много береговой авиации, и анализируя нашу предыдущую попытку атаки на Порт-Артур и Дальний потребуется значительное количество сил. Фактически, только если мы сумеем завоевать полное господство в воздухе, можно говорить и об успехе десантной операции.

- Флот может выделить достаточные силы? - спросил морской министр.

- Да мы планируем дополнительно перебросить в Желтое море авианосцы «Юнайтед Стейтс», «Мидуэй», и «Корал Си», а также два тяжелых, два легких крейсера, четыре фрегата, восемь эсминцев и десять корветов. Кроме этого в операции примут участие пять десантных кораблей и десять транспортов с экспедиционными войсками. Вместе с англо-австралийским флотом мы будем иметь явное преимущество над противником, а это гарантирует успех операции, - ответил командующий Тихоокеанским флотом и, сделав небольшую паузу, добавил, - но нам необходимо иметь как минимум по два авианосца в соединениях у японских берегов на случай активных действий советского флота. Также мы не планируем посылать туда линейные корабли, так как в Желтом море нет флота противника и трех британских дредноутов и крейсеров более чем достаточно для прикрытия этой операции.

- Кого вы планируете поставить на место командующего? – спросил начальник штаба.

- Я сам поведу это соединение, - ответил адмирал Нимиц.

- Если нам удастся захватить Ляодунский полуостров, мы перехватим стратегическую инициативу на восточном театре военных действий, - заговорил министр Ковер, - оттуда можно начать вторжение в Маньчжурию и в северную Корею. При дополнительных ударах из Вэй-Хая и южной Японии можно отвоевать весь Корейский полуостров. По крайней мере, так рассчитывают в «Пентагоне».

- Но для подобного необходимы огромные силы? - произнес адмирал Розвел Этвуд.

- Да, и правительство уже объявило дополнительную мобилизацию и набор добровольцев. Совместно с союзниками мы соберем достаточно сил, чтобы нанести большевикам решающее поражение, - ответил министр и, подумав, продолжил, - что там у нас планируется в Средиземноморье?

- Эскадра вице-адмирала Рональда Товинса уже приближается к Гибралтару. Мы планируем, совместно с британским флотом блокировать проливы с обеих сторон от Крита и начать захват острова. После этого можно будет говорить о дальнейших действиях, - ответил начальник штаба военно-морских сил.

- Хорошо. Кстати, в Белом доме дали согласие на оккупацию греческой территории, да и англичане давно жаждут получить Крит в свое распоряжение и создать там свою военно-морскую базу, - сообщил присутствующим Сайрус Ковер, - если у присутствующих более нет вопросов, то можно считать совещание законченным. Все детали предстоящих действий согласуйте в главном военно-морском штабе. Искренне желаю всем нам удачи.

Адмиралы стали покидать помещение.

6. «Арктический щит».

Минный заградитель крейсерского типа «Сокол» стремительно двигался по водной поверхности, разрезая острым носом небольшую волну. Этот корабль только недавно вошел в состав Северного флота и предназначался для поставки минных заграждений на большом удалении от баз. Фактически это было нечто среднее между лидером и легким крейсером. При водоизмещении в 4500 тонн, он имел длину 140 м, ширину 16 м, при осадке в 4,5 м. Минный заградитель развивал скорость в 34 узла и имел дальность плавания 6700 миль семнадцати узловым экономическим ходом. Корабль имел хорошее бронирование, а именно внутреннюю броневую палубу, 60 мм на скосах и гласисах, 50мм в горизонтальной части. По ватерлинии шел сплошной броневой пояс в 40 мм, артиллерийские установки находились в башнях, которые имели лобовой лист в 100 мм, боковые и верхние стенки в 80 мм, бронирование рубок составляло 120 и 100 мм соответственно. Также броней в 40 мм были защищены элеваторы подачи боеприпасов и траверсы. Таким образом, бронирование корабля обеспечивало защиту от огня 127 мм орудий до дистанции в 50 кабельтовых и 152 мм свыше 70 кабельтовых.

Вооружение минного заградителя было довольно внушительным. Восемь 130 мм орудий в четырех башнях по линейно возвышенной схеме и четыре 100 мм универсальных орудия в палубных установках. Противовоздушную оборону обеспечивали четыре 37 мм и четыре 23 мм автоматов. Но главной особенностью корабля было то, что в кормовой части имелась нижняя палуба, на которой размещалось до 350 мин любого типа. Они сбрасывались в воду через два порта в кормовом транце. При необходимости на верней палубе можно было дополнительно разместить еще 200 мин. Экипаж минного заградителя составлял 416 человек.

И вот «Сокол» двигался в направлении, норвежских берегов со скоростью в 20 узлов имея на борту полный запас подводной смерти. С обеих сторон от него шли четыре морских охотника типа «Вихрь», которые обеспечивали защиту минного заградителя в случае появления подводных лодок противника. Впереди, на горизонте виднелись дымы основных сил флота, а справа, то есть севернее, находились две авианосные группы под прикрытием легких крейсеров. Северный флот начинал операцию «Арктический щит» и развертывался для нанесения удара по силам врага в Норвегии. В задачу минного заградителя входило заблокировать минами восточный проход в Альта-фьорд, что бы не допустить выхода вражеских кораблей в открытое море.

Кроме заградителя в операции были задействованы шестнадцать подводных лодок типа «К» и «Щ». Они уже находились в районе операции и их торпедные аппараты освобождались от мин. Каждая боевая единица точно знала, в каком квадрате, и по какому курсу выставить минное заграждение, но главный проход должен был быстро и эффективно заблокировать «Сокол». Это был первый боевой поход нового корабля и вот родные берега остались далеко за кормой.

Советские бомбардировщики Ту-2МК и истребители Ла-11К летели на бреющем полете над самой поверхностью воды в направлении норвежского берега. На такой высоте радиолокаторы практически не имели возможности обнаружить самолеты до наикратчайшего расстояния, с которого самолеты делали горку и пикировали на цели. Это была первая ударная группа, которую поднял вице-адмирал Исаков с авианесущих крейсеров для удара по двум береговым радарам и батареям американцев. 17 апреля 1952 года погода стояла пасмурная, облака находились низко, и это способствовало действиям советской палубной авиации. В 07.15 утра пилоты увидели норвежские берега и самолеты стали быстро набирать высоту для пикирования. На экранах американских радаров неожиданно возникло множество быстро приближающихся отметок и операторы обслуживающие радиолокационные станции первоначально растерялись ни понимая, откуда взялись эти неопознанные объекты, затем они стали экстренно вызывать на связь штаб флота в Альта-фьорде. Завыли сирены боевой тревоги, но всего через несколько минут на американские батареи и радиолокационные станции, посыпались бомбы. Атака прошла молниеносно, обе радиолокационные станции превратились в обломки, а береговые батареи 127 мм орудий были разбиты, так и не успев сделать ни одного выстрела. В это же время в районе восточного и западных проходов в глубь фьорда бомбардировщики атаковали дежурившие там четыре корвета типа "Нокс" которые быстро отправились на дно от прямых попаданий советских ФАБ-250.

В 07.40 вице-адмирал Ульям Бейли брился у зеркала в адмиральской каюте линкора «Саут Дакота». В этот момент к нему ворвался дежурный офицер и громко произнес: - Господин адмирал только что поступило сообщение, что радиолокационные станции и береговые батареи на острове Сереиа атакованы противником, после чего связь с ними прервалась.

- Что вы такое говорите? - удивленно произнес Бейли, держа в лица бритвенный станок, - Кто может атаковать нас здесь, в Норвегии?

- Не знаю, господин адмирал, сообщение оборвалось, но со стороны моря слышны взрывы, - ответил офицер.

Адмирал Бейли стер полотенцем пену с лица и спешно стал одевать китель. Спустя несколько минут он быстро поднялся на кормовой мостик, где уже находилось несколько офицеров, которые встревожено, смотрели на север. Взрывов уже не было слышно.

- Адмирал мы не можем связаться с нашими частями на острове и дежурными корветами в проливах, - произнес один из офицеров.

- Играйте боевую тревогу, срочно поднимайте разведывательные самолеты и истребители, - отдал распоряжение командующий.

- Вы думаете, что нас атаковали русские? - спросил старший офицер линкора.

- Да, это очень рискованно и умно, они пошли на это потому, что мы разместили здесь свой флот и базы, - ответил адмирал.

В это время на мостик бегом поднялся один и офицеров штаба и с тяжелой одышкой стал докладывать: - Господин адмирал, пришло радиосообщение с одного из корветов, дежуривших в проливах. Они сообщили, что атакованы авиацией противника и тонут. Также сообщают, что большое количество самолетов направляется в сторону берега.

- Вот вам и ответ, полная боевая готовность, поднимайте все истребители с авианосцев и берегового аэродрома, - произнес адмирал под звуки взревевших боевых сирен.

Первая волна советских бомбардировщиков, отбомбившись по первым целям, развернулась на свои корабли, но истребители продолжили свой путь, что бы схватится в воздушной схватке с врагом. Практически сразу ними летела вторая основная ударная волна самолетов в задачу, которой входила атака американских кораблей стоящих на якоре в глубине фьорда и целей на берегу. Вернее советские самолеты заходили в атаку несколькими группами со стороны океана. 08.05 американскому командующему, который уже находился на переднем мостике линкора, доложили об этом и еще, о том, что на горизонте появились корабли противника.

В это время крейсер - минный заградитель «Сокол» под защитой двух эскадренных миноносцев и четырех морских охотников на скорости в 27 узлов вошел в восточный проход и начал сбрасывать за борт мины. Немного севернее маячили четыре крейсера, два лидера и еще два эсминца отряда контр-адмирала Боркова которые прикрывали поставку минного заграждения. Когда спустя пятнадцать минут об этом доложили адмиралу Бейли, он громко выругался: - Дьявол, нас блокируют во фьорде, а в этом узкой кишке мы прекрасная мишень для авиации, и необходимо не менее четырех часов, чтобы вывести флот в море. Поднимите с авианосцев всю авиацию.

- Невозможно сэр, взлетные полосы заняты стартующими истребителями, - последовал ответ.

В этот момент раздался крик дежурного матроса: - «Самолеты на севере», - и сразу взвыли сирены воздушной тревоги, а универсальные орудия и зенитные автоматы стали разворачиваться в сторону приближающихся советских бомбардировщиков. Как раз в это время мимо флагманского линкора, по направлению к выходу из фьорда, проходили эскадренные миноносцы.

- Передайте командиру дивизиона эсминцев, что бы направил свои корабли полным ходом к восточному проливу и атаковал противника, - распорядился адмирал.

В это время в воздухе начался яростный воздушный бой, который более напоминал беспорядочную свалку. Истребители носились друг за другом по кругу, а бомбардировщики заходили в атаку на медленно движущиеся или стоящие на якоре корабли. Ударили средства зенитной обороны, в воздушном пространстве возникли облака взрывов и очереди снарядов различного калибра.

Основными целями для советских пикирующих бомбардировщиков являлись крупные боевые корабли американского флота, а именно авианосцы и линкоры которые медленно снимались с якорей и пытались выдвинуться к выходу из залива. На атаки советских самолетов они яростно огрызались огнем универсальных орудий и зенитных автоматов. Суперавианосец «Китти Хок» находился позади линейных кораблей и выбирал якоря. Из его единственной трубы валил густой дым, так как в котлах усиленно поднимали давление. Это был новейший корабль, недавно спущенный с верфи «New York Shipbuilding» водоизмещением более 70000 тонн. Он имел длину в 294 метра и две взлетные палубы, одну в передней части корабля и одну косую, от кормы до середины левого борта. На его борту базировались 45 корабельных бомбардировщиков TBF-4 «Ньюэвенджер», 5 самолетов разведчиков Ваут OS2U "Кингфишер" и 50 истребителей F4U «Корсар». Значительное количество истребителей уже находилась в воздухе, где они вели бой, но две эскадрильи еще стартовали с палубы авианосца, и в этот момент в атаку на «Китти Хок» зашли две группы советских Ту-2МК. Четыре самолета пикировали с левого борта и три с носовой части корабля. В ответ американские зенитчики открыли ураганный огонь по самолетам слева, и им удалось уничтожить два бомбардировщика, но остальные спикировали и нанесли удар. Вокруг корабля поднялись высокие взрывы, при этом две БРАБ-250 врезались в косую палубу, где в это время стартовал американский истребитель. Взрывы разрушили край палубы и уничтожили взлетающий самолет, который вспыхнул, развалился на куски и рухнул за борт. Еще одна двухсотпятидесяти килограммовая бронебойная бомба попала в дымовую трубу, которая находилась в районе надстройки по правому борту и превратила ее в металлолом. Разлетающимися осколками изрешетило рубки и посекло много моряков.

Спустя всего несколько секунд три Ту-2МК спикировали на корабль спереди, и этот удар оказался сокрушительным. Каждый бомбардировщик нес по две 500 килограммовых и восемь 250 килограммовых бронебойно-фугасных бомб, из которых в авианосец попало четыре БРАБ-500 и шесть БРАБ-250. Взрывы были ужасающими. Бомбы прошли сквозь несколько палуб и взорвались, в результате чего гигантский «Китти Хок» превратился в огненный ад, а над Альта-фьордом поднялся громадный столб дыма. Корабль горел практически по всей длине, на нем раздавались взрывы, и он быстро превращался в груду искореженного железа. Потери личного состава были ужасающими, всего за несколько минут погибла треть экипажа корабля, при этом многие сгорели заживо, а находившиеся на верхней палубе бросались в ледяную воду с огромной высоты борта гибнущего корабля.

Находившийся в глубине фьорда авианосец «Франклин Д. Рузвельт» сумел выбрать якоря и начал обходить пылающего собрата по правому борту. И это ему практически удалось, но в этот момент его атаковали пять советских бомбардировщиков. Три заходили с левого борта и два с носа корабля. Огнем зенитной артиллерии удалось сбить два самолета и повредить один, но двум Ту-2МК удалось спикировать и сбросить свой бомбовой груз. Две пятисоткилограммовые бомбы килограмм ударили в палубу корабля, образовав громадные пылающие проломы, другие две менее мощные бронебойно-фугасные бомбы пробили две палубы и уничтожили несколько внутренних отсеков, в том числе помещение кормовых электрогенераторов. Еще одна бомба попала прямо в самолетный подъемник с находившимся истребителем и уничтожила их. Однако экипаж и летная группа сумели не допустить распространения огня на опасные элементы, а капитан направил корабль к берегу.

В результате этой атаки американский флот за несколько минут полностью лишился своей авианосной группы: один корабль был объят пламенем посреди залива и фактически был полностью уничтожен, другой приткнулся к берегу и имел настолько тяжелые повреждения, что потерял всю свою боеспособность.

Атаке советских бомбардировщиков подверглись и другие корабли американского флота. Так две БРАБ-250 попали в тяжелый крейсер «Балтимор», пробили горизонтальную защиту и взорвались внутри. Причем одна из них серьезно повредила левый турбозубчатый агрегат. Другой важной целью для советских летчиков являлись, конечно, американские линейные корабли, которым удалось достаточно быстро сняться с якорей и направиться к выходу из Альта - фьорда. Тем не менее, они подвергались непрерывным атакам и первоначально довольно успешно отражали их. Однако, советские пикирующие бомбардировщики заходили с разных направлений, и это нарушало плотность зенитного огня американцев.

Первой жертвой в линии американских кораблей стал замыкающий колонну линкор «Алабама». В него практически одновременно попали две БРАБ-250 и одна БРАБ-500. От взрыва рухнула передняя мачта-башня с локаторами антеннами и верхним дальномерным постом, другая бомба попала позади дымовой трубы по правому борту, пробила верхнюю и основную броневые палубы и взорвалась, уничтожив два элеватора подачи боеприпасов к орудиям среднего калибра и зенитным установкам. Но основной ущерб «Алабаме» нанесла пятисоткилограммовая фугасная бомба, попавшая в корму линейного корабля. Она пробила две небронированные палубы и взорвалась на внутренней броневой защите. Страшный взрыв деформировал плиты, разворотил корму и вывел из строя рулевое устройство, в результате чего пришлось управлять линокром с помощью винтов. Капитан направил корабль к берегу, что бы освободить путь другим кораблям. Кроме этого значительное количество отсеков подверглись затоплению и «Алабама» постепенно садилась кормой в воду.

Двигавшийся впереди «Алабамы» однотипный линейный корабль «Массачусес» получил пять прямых попаданий бронебойно-фугасными бомбами в разные части корпуса, но решающим стало одно. Сброшенная при пикировании бомба с огромной скоростью пробила бронирование палуб слева от дымовой трубы между артиллерийскими установками и взорвалась внутри, от чего произошла детонация двух погребов со снарядами среднего калибра. Над линейным кораблем поднялся огромный столб огня, дыма и кусков корпуса. В левом борту корабля образовалась огромная пробоина от верхней палубы до днища, при этом броневые плиты просто вылетели наружу, внутренние отсеки разворотило, а две многотонные башенные установки спаренных 127 мм орудий выбросило далеко за борт. Через искореженные переборки потоки воды хлынули в котельные отделения, и над кораблем взметнулся второй взрыв из дыма и пара. Огромный «Массачусес» сначала подбросило, и он переломился на две части которые стали быстро погружаться воды залива.

Адмирал Бейли наблюдал за гибелью своего флота стоя на корабельном мостике и в его глазах стояли слезы. Он ничего не мог поделать, так как узкие берега фьорда мешали маневрированию кораблей, а советские бомбардировщики атаковали с разных сторон. Он видел как пылающий «Китти Хок» медленно погружался в воду, как тяжело поврежденный «Франклин Д Рузвельт» уткнулся в скалистый берег. Затем «Алабама» тяжело развернулась и направилась к противоположному берегу залива, и вот взорвался, раскололся и пошел ко дну «Массачусес». Всего, за каких-то двадцать минут, его флот, который считался непобедимым, перестал существовать. В его распоряжении остались два линейных корабля которые, набирая скорость и ведя огонь во все стороны трассирующими снарядами, продвигались к морю. И вот в «Норд Каролину» двигавшуюся за флагманским линкором попали две бомбы, раздались глухие удары и вспышки взрывов. Было видно, что как между передней надстройкой и первой дымовой трубой вспыхнул пожар и аварийные партии бросились его тушить, однако, корабль уверенно продолжал двигаться вперед.

В 08.10 атаки советской авиации неожиданно прекратились и расчеты зенитных установок, более не видя целей, прекратили огонь. Вице-адмирал Ульям Бейли собрал срочное совещание штаба, где ему доложили о понесенных потерях и состоянии кораблей. Вторым вопрос был. Что делать далее? В принципе в строю остались два линкора, почти все крейсеры и эсминцы, но потери авиации были ужасающими. В строю осталось всего 23 истребителя F4U «Корсар» и 18 истребителей PF-68 «Мустанг» из полка прикрытия базы, который базировался на берегу. Было еще некоторое количество пригодных бомбардировщиков, но они находились на поврежденном авианосце «Франклин Д. Рузвельт» и их нельзя было использовать, так как взлетная палуба корабля была сильно разрушена.

Не успели американцы перейти ко второму вопросу, как в каюту вбежал растерянный офицер и сообщил, что в небе появились стратегические бомбардировщики противника. Адмирал Бейли отдал единственный возможный приказ всем кораблям направляться к выходу в море и поднимать оставшиеся истребители. В ответ ему сообщили, что второе сделать быстро нельзя, так как палубные самолеты сели на береговом аэродроме и их оказалось слишком много в очереди на заправку топливом и боекомплектом. Кроме этого в небе снова появились советские истребители, из резерва, которые адмирал Исаков послал связать боем американцев во время второй бомбардировки.

В течение следующих десяти минут над Альта-фьордом, на высоте в четыре тысячи метров прошли две волны по шестнадцать советских стратегических бомбардировщиков Ту-4 которые сбросили вес свой бомбовой груз. В результате нескольких прямых попаданий взорвался легкий крейсер «Топека», пошли ко дну два вспомогательных корабля и два нефтеналивных транспорта с топливом для кораблей флота, которое разлилось и вспыхнуло на поверхности залива. Целая серия бомб попала в стоявшие борт о борт у пирсов тральщики и подводные лодки, четыре тральщика были уничтожены, шесть получили различные повреждения. Из шести подводных лодок три пошли ко дну и две были выведены из строя. Кроме этого тяжелые повреждения получили тяжелый крейсер «Бостон» получивший пятисоткилограммовую бомбу в район котельных отделений и легкий крейсер «Спрингфилд», которому разворотило носовую часть корпуса. На берегу были уничтожены несколько складов с боеприпасами, запасы авиационного топлива, взлетные полосы двух береговых аэродромов, уничтожено несколько транспортных самолетов и разрушено значительное количество зданий и сооружений.

Подводя итоги можно прямо сказать, что воздушное нападение на американский флот и базу в Альта-фьорде было проведено так точно как ход часового механизма, и это привело к практически полному разгрому противника. В строю первого соединения остались лишь два боеспособных линейных корабля, два легких крейсера, эсминцы, и несколько вспомогательных кораблей, но они оказались блокированы в фьорде при этом восточный вход в залив был завален минами, а напротив западного развернулись в боевой порядок основные силы Северного флота Советского Союза.

Теперь вице-адмирал Иван Степанович Исаков должен был нанести второй удар по американской базе палубной авиацией, но это оказалось проблематично, так как самолеты требовали заправки топливом и боеприпасами, да и потери палубной авиации были очень значительными. На свои авианесущие крейсера не вернулось 52 из 146 истребителей и 38 из 96 бомбардировщиков. К этому времени американский вице-адмирал Ульям Бейли вывел все свои оставшиеся боевые корабли во внешний залив за островом Сереиа, где они имели достаточно места для маневрирования, и сгруппировал их для обороны от воздушных атак. Следует также добавить, что американцы сразу приступили к восстановлению взлетно-посадочных полос на берегу, что обеспечило бы им воздушное прикрытие из оставшихся истребителей.

Командующий Северным флотом был уверен, что английская эскадра вице-адмирала Эндрю Маутена в составе двух линкоров, двух легких крейсеров и авианосца, и американский крейсерский отряд контр-адмирала Реда Зелински из четырех тяжелых и четырех легких крейсеров уже вышли из Нарвика и к вечеру 19 апреля могут быть в районе боевых действий. Кроме этого в составе этих сил было значительное количество эскадренных миноносцев, которые могли ночью атаковать советские корабли, а вступать в ночной бой у советского командования не было никакого желания. В результате адмирал Исаков принял решение об отводе сил флота, тем более что основная цель операции была полностью достигнута.

7. Что делать и как быть?

В «овальном кабинете» Белого дома стояла гробовая тишина. Президент Соединенных Штатов Америки Гарри Эс Трумэн сидел в кресле и смотрел в стол. Рядом на кожаном диване находились вице-президент Олбен Баркли, государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон и новый министр обороны Роберт Эберкромби Ловетт, сменивший на этом посту многострадального Джорджа Кэтлетта Маршалла.

Посреди кабинета как нашкодившие школьники стояли начальник Центрального Разведывательного Управления генерал Уолтер Беделл Смит, морской министр Сайрус Ковер и начальник штаба ВМС адмирал Розвел Этвуд. Все чувствовали себя не в своей тарелке, и также молча, ждали, когда президент нарушит тишину, но он не издавал ни звука. Наконец Трумэн поднял голову и обвел всех присутствующих глазами, в которых не было абсолютно никаких эмоций.

- Господа, - громко произнес президент и замолчал. Выдержав продолжительную паузу, он продолжил, - у Соединенных Штатов более нет Атлантического флота. Наша страна потерпела ряд таких поражений по сравнению, с которыми Перл-Харбор это безобидная пощечина. Наша великая страна, которая ранее считалась непобедимой державой, унижена, так как еще никогда не было в ее истории. Народ Соединенных Штатов просто не понимает, почему все это происходит и у меня один единственный вопрос: Как ему это объяснить? Я вас спрашиваю господа! Может вы, сможете это сделать за меня? Или хотя бы ответьте на первый вопрос! - после этих слов Трумэн замолчал, и в кабинете снова повисла тишина.

Понимая, что кто то должен разрядить обстановку слово взял обороны Роберт Эберкромби Ловетт:

- Господин президент, - начал он говорить с большой осторожностью, - все мы немного заблуждаемся. Да мы потерпели ряд серьезных поражений, но американская армия и флот достаточно сильны, чтобы переломить ход войны и истории. Я уверен, что в ближайшее время мы сможем остановить экспансию коммунистов на всех направлениях и отбросить их туда, откуда они появились в начале двадцатого века. Надо довести до умов людей, что сейчас американская нация должна сплотиться и приложить все усилия, что бы научить этих «комми» тому, кто в мире хозяин, - после этих слов министр обороны замолчал, и снова наступила продолжительная пауза, которую теперь нарушил президент:

- Ооо, теперь я понимаю, почему большевики побеждают нас на всех фронтах. Как я уважаю, Сталина за то, что он перестрелял и пересажал всех своих врагов и бесполезных людей в тридцатые! Надо было брать пример с него и сейчас бы не было всех этих проблем! Надеюсь, у всех здесь присутствующих есть, какие ни будь конструктивные предложения, о том каким образом выйти из всей этой ситуации?

- Господин президент, - заговорил вице-президент Олбен Баркли, - конечно вы правы, но нам надо действительно необходим ряд конструктивных решений, чтобы ликвидировать последствия наших провалов. Полагаю что, прежде всего вам необходимо выступить перед нацией с конкретным заявлением. Я возьму на себя подготовку текста и проработку этого вопроса. Второе госдепартамент должен немедленно связаться с английским правительством и окончательно решить вопрос об активных совместных действиях. Четвертое, нам необходимо поставить вопрос перед французским правительством о необходимости вступления Франции в войну, ведь она фактически также является членом Североатлантического блока. И последнее, пятое, нам как воздух необходима хотя бы одна победа над Советами.

- Государственный департамент немедленно свяжется с правительством Великобритании, - вступил в разговор госсекретарь Дин Гудерхэм Ачесон, - я лично немедленно отправлюсь в Европу, но также необходимо, чтобы снова кто-то из высшего руководства Department of the Navy отправился со мной для переговоров. А вот с французами все гораздо сложнее. Президент Четвертой республики Венсан Жюль Орио́ль человек нерешительный, а в Национальном собрании все больше силы набирают сторонники генерала де Голля и коммунисты. Кроме этого Франция глубоко увязла в собственных проблемах и в колониальных войнах в Африке и Индокитае. Лично я глубоко сомневаюсь, что французское правительство рискнет ввязываться в большую войну против Советского Союза.

- Франция третья в мире страна, которая имеет сильный и боеспособный морской флот и её помощь пришлась бы очень кстати в настоящий момент, - констатировал министр обороны Роберт Эберкромби Ловетт.

- Нет господа, я снова повторяю, что добиться этого, у нас мало шансов, - произнес государственный секретарь, - конечно, после переговоров с англичанами мы отправимся на континент, но... Так что следует рассчитывать только на имеющиеся силы.

- Хорошо, так и поступим, - снова заговорил президент Трумэн, - а теперь перейдем к вещам еще более неприятным. Прежде всего, вместе с государственным секретарем в Европу придется отравиться вам уважаемый морской министр, - обратился он к Сайрусу Коверу, - и там вам придется приложить все усилия, чтобы добиться положительных результатов. Ну а теперь мы хотим услышать от вас господа: как Центральное разведывательное управление и штаб военно-морского флота собираются реабилитировать себя, и какие действия вы собираетесь предпринять, чтобы добыть хотя бы одну маленькую победу для нашей великой страны?

- Господин президент, - начал отвечать начальник Центрального Разведывательного Управления генерал Уолтер Беделл Смит, - наше ведомство ведет непрерывную работу по добыче разведданных о действиях нашего противника. Нам стало известно, что советское командование планирует вторжение в Японию для полного захвата архипелага. Это очень выгодно для русских, так как в этом случае они получают отличную буферную зону, полностью берут под контроль акваторию Японского моря и получают свободный выход на просторы Тихого океана. Вторым направлением действий Советов является Средиземноморье. Греческое правительство уже заключило соглашение со Сталиным о предоставлении своих портов для флота Советов. Однако мы ведем активную подрывную работу в Греции с целью свержения в этой стране правительства и прихода к власти группы симпатизирующих нам военных, - начальник ЦРУ замолчал.

- Что скажет штаб флота? - обратился к начальнику штаба ВМС президент.

- Идет активная подготовка к совместной с англичанами, австралийцами и новозеландцами операции «Свирепая сила», - заговорил адмирал Розвел Этвуд, - Её целью является вторжение на Ляодунский полуостров и захват советских баз Порт-Артура и Дальнего. Мы рассчитываем приступить к её осуществлению в начале мая. Ну, а далее Маньчжурия и Корея.

- Я хочу добавить, что все это спланировано в «Пентагоне» и мы имеем достаточно сил для дальнейшей войны с «комми», - вставил в разговор министр обороны Ловетт, - в случае захвата Ляодунского полуострова план русских о вторжении в Японию не будет иметь смысла, а корейские коммунисты окажутся без помощи своего друга дядюшки Джо.

- Это все в перспективе, а что вы можете предложить немедленно, - ответил президент, - если операция на Ляодунском полуострове провалится, это будет начало конца для всех нас. В январе следующего года грядут выборы, и будет неудивительно, что мы их проиграем. Я не удивлюсь, что Маккарти будет прав и к власти в нашей стране придут «красные».

При этих словах вице-президент Олбен Баркли незаметно для всех усмехнулся.

- А что вы планируете на других театрах военных действий? - задал новый вопрос Трумэн.

- В Средиземноморье мы рассчитываем захватить Крит и таким образом блокировать русских в Эгейском море, ну а действия нашего флота в Арктике полностью зависят от результатов визита госсекретаря и морского министра в Европу. Конечно, у нас есть определенный план боевых действий, но я бы хотел пока не распространяться о нем, - закончил адмирал.

- Хм, ну что же вы совсем недавно на своем посту и конечно у вас должны быть свои планы, - произнес президент не очень довольным голосом, и немного подумав, добавил, - адмирал, я вас лично прошу сделать, что ни будь такое, чтобы нам перестало быть стыдно перед народом Соединенных Штатов.

В ответ на эти слова Розвел Этвуд предпочел ничего не говорить, однако эта фраза крайне неприятно ударила по ушам всех присутствующих: - Господа, у меня есть последний вопрос. Кого вы планируете назначить командующим Атлантическим флотом?

- Есть предложение назначить командующим Атлантическим флотом адмирала Эрнеста Джозефа Кинга, - ответил морской министр.

- Но адмиралу Кингу уже семьдесят четыре года! - воскликнул государственный секретарь.

- Он превосходно себя чувствует, прошел две мировые войны и имеет огромный боевой опыт, - снова ответил Сайрус Ковер.

- Хорошо, считайте, что я утвердил кандидатуру Кинга. Все могут быть свободны, - закончил встречу Гарри Эс Трумэн и, закрыв глаза, откинулся в кресле. Все быстро стали покидать «овальный кабинет».

На следующий день после этого разговора государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон и морской министр Сайрус Ковер в очередной раз отправились на крейсере «Детройт» в Европу. Забегая вперед, следует рассказать, что переговоры с правительством Великобритании прошли успешно. Англичане, конечно не безвозмездно, предоставили свои возможности для ремонта, тяжело поврежденных в Альта-фьорде, кораблей американского флота. Однако, их еще следовало отбуксировать в Англию, а у норвежского побережья вовсю свирепствовали советские подводные лодки, в результате время возвращения в строй этих боевых единиц затягивалось как минимум на полгода. Кроме этого флот Её Королевского Величества усиливал свою группировку в Нарвике только что вошедшими в строй авианосцем «Инфлексибл», тяжелыми крейсерами «Суффолк» и «Корнуолл», четырьмя фрегатами типа «Кент» и шестью эскадренными миноносцами типа «Даринг». Также полностью был решен вопрос о взаимодействии флота и сухопутных частей союзников в операции «Свирепая сила», целью которой являлся захват Ляодунского полуострова.

После этого американская делегация отправилась во Францию, однако здесь ее ожидал полный провал. Несмотря на давление, которое оказывали Соединенные Штаты и Великобритания на французское правительство, в ответ они получили однозначный. Французы прямо заявили, что в настоящее время они готовят большую эскадру с целью послать ее в Индокитай, где идут боевые действия против вьетнамских повстанцев, а вот вступать в мировую войну против Советского Союза Французская республика абсолютно не намерена.

В этот солнечный день 30 апреля 1952 года, когда за кормой крейсера «Детройт» растаяли берега Европы, советская эскадра вошла в греческий порт Пирей. Греки восторженно приветствовали корабли и моряков Советского Союза, и это было обусловлено тем, что издревле враждебная им Турция, наконец-то получила жестокий урок. Кроме этого греческое правительство беспрепятственно предоставило для базирования советского флота залив Мирабелло на острове Крит, куда тут же направился отряд подводных лодок и торпедных катеров. Теперь советский флот мог свободно наносить удары по коммуникациям союзников в восточном Средиземноморье, что привело к тому, что мировой рынок нефти снова залихорадило и, стоимость Arabian Light превысила 15$ за баррель.

С апреля 1952 года флот Советского Союза развернул полномасштабную подводную войну, его подводные лодки покидали свои базы и уходили к вражеским берегам, где топили транспортные суда и боевые корабли под американскими, английскими, канадскими, австралийскими и новозеландскими флагами, что еще более разворошило мировую экономику. Курсы валют падали, мировые биржи обваливались, и многие страны трясло в лихорадке, а «Soviet Union» выжидал подходящего момента, чтобы нанести новый удар.

8. «Ferocious force».

Операция «Ferocious force» или в переводе на русский «Свирепая сила» началась 10 мая 1952 года. В этот весенний день соединенный англо-американский флот блокировал подходы к Ляодунскому полуострову, при этом несколько отрядов крейсеров и эсминцев заняли позиции вдоль всего побережья, а две основные ударные группировки приблизились к местам запланированных десантных операций.

Согласно разработанному объединённым командованием коалиции плану англо-австралийский экспедиционный корпус численностью в 25000 человек должен был захватить плацдарм на юго-западной оконечности полуострова в районе заливов Шангдао и Янгтоу и далее наступать на Порт-Артур с севера. Для американских и канадских войск зоной высадки служили заливы Хейши и Лингджао вблизи города Дальний, после захвата которого, следовало перерезать узкий перешеек, который соединял Ляодун с континентальным Китаем. Численность американских десантных войск составляла 42000 человек. Всего в десантной операции были задействованы 21 десантный корабль и более 50 транспортных судов. Огневую поддержку английской группы обеспечивали линкоры «Нельсон», «Родней», и линейный крейсер «Ринаун». Американцев поддерживали орудия четырех крейсеров: тяжелых «Орегон», «Олбани» и легких «Финикс», «Санта-Фе». Общая авиационная группа заняла позицию в пятидесяти милях на юго-восток и была очень внушительной, в ее состав входили английский авианосцы «Игл» и «Арк Роял», и новейший американский сверхсуперавианосец «Юнайтед Стейтс», а также два лучших ударных авианосца Тихоокеанского флота США «Мидуэй» и «Корал Си». В резерве у союзников находились тяжелые английские крейсера «Лондон» и «Девоншир», легкий крейсер «Клеопатра», а также австралийские легкие крейсера «Перт» и «Хобарт». Общая численность палубной авиации к началу операции «Ferocious force» была следующая: 154 палубных бомбардировщика TBF-4 «Ньюэвенджер» и 236 истребителей F4U «Корсар», английская авиагруппа: 54 бомбардировщика «Фэйри Барракуда» и 120 истребителей «Супермарин Сифайр».

Советская авиация на Ляодунском полуострове имела в своем распоряжении 150 бомбардировщиков Пе-2М и 244 истребителя Як-9 и Ла-11. Защиту побережья обеспечивали 28 - 280 мм и 48 - 152 мм орудий стационарных береговых батарей Порт-Артура и Дальнего, а также недавно переброшенные на полуостров 16 – 280 мм орудий на мобильных железнодорожных платформах. Соответственно для их перемещения на особо опасных направлениях были проложены дополнительные железнодорожные пути. Общая численность советского воинского контингента составляла 63000 человек и имела в своем распоряжении усиленную бригаду из 42 танков типа ИС-2 и полк из 48 самоходных установок Су-100 и ИСУ-152, а также два артполка из 48 152 мм гаубиц и 56 125 мм орудий. Командовал Ляодунской группой советских войск генерал-полковник Виктор Самуилович Кност. Кроме этого севернее Ляодуна в районе Инкоу базировался полк стратегической авиации из 26 стратегических бомбардировщиков Ту-4. Там же находилась механизированная бригада под командованием генерал-майора Льва Петровича Самарина численностью 8000 человек и имеющая на вооружении 42 танка ИС-2, 36 самоходных установок СУ-100, 32 орудия калибра 125 мм, а также сводный авиационный отряд из 28 штурмовиков Ил-10 и 32 истребителей Як-9.

Так как советское командование было прекрасно осведомлено о планах противника в ночное время 7 и 8 мая входящие в Ляодунский корабельный отряд минный заградитель «Лена» и тральщики блокировали минными банками подходы к Порт-Артуру и Дальнему.

К утру 10 мая силы союзников заняли исходные позиции вблизи полуострова и, в 06.05 адмирал Нимиц отдал команду о начале операции. С взлетных палуб авианосцев коалиции начали стартовать самолеты, а боевые и десантные корабли стали приближаться к побережью. Как это ни странно ответных действий с советской стороны не последовало, и это несколько насторожило союзных адмиралов.

«Или русские ничего не подозревают о нашей высадке или задумали что-то очень нехорошее», - произнес Нимиц, обращаясь к своему штабу. В 06.25 первые группы американских бомбардировщиков и истребителей увидели впереди берега Ляодуна, и тут же на встречном направлении появились эскадрильи советских истребителей. Начались воздушные сражения, в которых советская тактика заключалась, была направлена на то, чтобы связать боем истребители врага и закрыть бомбардировщикам подходы к стратегическим объектам

К 07.30 десантные суда и боевые корабли прикрытия подошли к местам высадки на 20-50 кабельтовых и, в этот момент на них обрушился шквал снарядов со стороны замаскированных на берегах советских батарей. В ответ линейные корабли и крейсеры коалиции открыли огонь из орудий главного калибра. Началась основная фаза сражения, основной целью которой было то, чтобы отряды морской пехоты высадились и успешно закрепились на берегах полуострова, при этом штаб адмирала Нимица явно рассчитывал на то, что в определенных для высадки местах не окажется тяжелых артиллерийских орудий противника. Но для них оказалось полной неожиданностью, когда вблизи кораблей стали подниматься огромные водяные столбы. Это открыли огонь советские железнодорожные системы калибра 280 мм, и в 07.37 первый полубронебойный снаряд поразил британский линейный корабль «Родней». Он врезался в палубу между дымовой трубой и грот-мачтой ближе к правому борту корабля, пробил ее и взорвался внутри. Этот взрыв уничтожил шлюпку и катер, еще одна шлюпка и катер оказались изрешечены осколками, а также вывел из строя систему подачи снарядов двух башенных установок 152 мм орудий по правому борту. Через пару минут попадание получил флагманский линкор вице-адмирала Роджера Стивенса «Нельсон», снаряд врезался в основание передней надстройки и взорвался, осыпав осколками ходовую и броневую рубки, а также уничтожил две небольшие шлюпки и вельбот, висевшие на стрелах по правому борту. В момент этого попадания несколько осколков влетели внутрь через смотровые щели, рикошетили от потолка, и ударили в противоположную стенку. При этом все находившиеся в броневой рубке присели, закрыли головы руками и чудесным образом не получили ни одной царапины.

- Дьявольщина, - выругался адмирал Стивенс, - откуда здесь крупнокалиберные орудия? Немедленно определить, откуда ведут огонь, и подавить батарею противника, - отдал он приказ.

- Адмирал два попадания в десантный корабль, - доложил офицер.

Адмирал направил бинокль в направлении берега и произнес: - Да вижу, это пятидюймовые орудия, оба попадания в надстройку, на «Форт Джордж» сильный пожар, но они уверенно идут к берегу.

- Адмирал русская батарея ведет огонь с закрытой позиции и нам трудно опередить её точное расположение, - послышался доклад главного артиллериста.

- Передайте на авианосцы, пусть отправят в этот район группу бомбардировщиков, - ответил Роджер Стивенс.

В этот момент тяжелый русский снаряд попал в другой десантный корабль. Возник огромный взрыв из пламени и дыма. Обломки и части надстройки полетели вверх, судно резко замедлило ход и стало быстро опрокидываться на правый борт. Было видно, как оставшиеся в живых морские пехотинцы и члены экипажа прыгают за борт и плывут к берегу.

- Сэр, это «Форт Виктория», снаряд вырвал большой кусок борта посреди корпуса, корабль тонет, - произнес капитан линкора.

- Вижу, там много убитых и раненых, пусть два шлюпа идут им на помощь, - отдал приказ английский командующий.

В этот момент раздался глухой удар, 280 мм советский снаряд попал в борт «Нельсона» и взорвался на броневом поясе линкора.

- Если так пойдет дальше, то мы можем получить серьезные повреждения, - констатировал капитан.

- Да, но нам необходимо любой ценой подавить оборону русских иначе десантная операция провалится, - ответил адмирал, и в этот момент девять орудий линкора извергли огонь, послав шестнадцатидюймовые снаряды в сторону полуострова. Через несколько секунд на побережье возникли огромные взрывы.

В 08.10 десантные суда и катера достигли песчаного берега, и солдаты морской пехоты Её Величества стали прыгать в воду держа оружие над головой. Из прибрежных зарослей кустарника по ним был открыт ураганный огонь. Побережье в районе Шангдао оказалось защищено сетью траншей и огневых точек, в которых держали оборону советские пехотинцы и артиллеристы.

Генерал-полковник Виктор Самуилович Кност находился в бункере главного штаба обороны Ляодунского полуострова на северной окраине Порт-Артура. В 08.16 дежурный офицер связи доложил: - Товарищ генерал, с юго-западного направления докладывают, что противник начал высадку десанта на побережье. Третья и четвертая железнодорожные батареи сообщают, что в течение тридцати минут добились нескольких попаданий. К району их дислокации приближается группа бомбардировщиков, это очень опасно.

- Немедленно сообщите на батареи, чтобы отводили свои орудия вглубь полуострова. Сообщите в штаб авиаполка, чтобы направили в данный район истребители. Шестому передайте, чтобы начинал отвод обороняющих берег войск на вторую линию обороны, - приказал Виктор Самуилович Кност.

- Не понимаю, товарищ генерал. Объясните, что это значит? Согласно оборонительной тактике необходимо отразить высадку войск противника на побережье, - задал вопрос начальник штаба.

- Получена секретная директива из ставки верховного главнокомандующего, - начал пояснять командующий, - в ней говорится, что нам необходимо втянуть как можно больше сил противника на территорию полуострова и навязать ему затяжные бои. Поэтому я приказал отводить войска на резервные позиции, а не подвергать их тяжелым потерям при обороне прибрежной полосы.

- Да, но чем это мотивировано? - задал новый вопрос начальник штаба.

- У ставки имеются свои планы, а мы должны выполнять поступающие нам приказы, но скажу вам прямо. По всей видимости, решающие события будут происходить где-то в другое время и в другом месте, а нам дана задача, имеющая отвлекающее значение. В общем, враги должны увязнуть здесь надолго, - ответил генерал-полковник.

- Товарищ генерал, - последовал новый доклад офицера связи, - десантные группы противника достигли побережья в заливах Хейши и Лингджао. Они пытаются закрепиться на берегу.

- Передайте восьмому, что бы отводил войска к Дальнему. Его задача занять новые оборонительные позиции и держать город. Также седьмой пусть отступает укреплениям на юго-западе, - отдал новые приказы генерал Кност.

- Товарищ генерал на прямом проводе Москва, - доложил связист.

Командующий поднял трубку и услышал голос, который в этой стране знали все: - Здравствуете товарищ Кност.

- Здравствуйте товарищ… - ответил командующий особой группой войск, но голос его перебил.

- Иванов. Вы поняли. Иванов, - последовало продолжение.

- Здравствуйте товарищ Иванов, - быстро сориентировался генерал-полковник.

- Как у вас дела? Доложите, - последовал вопрос.

- Две большие десантные группы противника высаживаются на юго-западе Ляодунского полуострова и южнее города Дальний. Согласно полученной директиве наши войска отходят на позиции в глубине полуострова, - ответил Кност.

- Хорошо, - произнес голос в трубке, - ваша задача втянуть на территорию полуострова как можно больше сил противника и навязать им долговременные затяжные бои. Даже если они рассекут наши войска на полуострове необходимо всеми силами оборонять Порт-Артур и Дальний, и держать Ляодунский перешеек. Что скажите?

- Поставленная задача будет выполнена. Порт-Артур, как с моря, так и суши имеет мощнейшую линию обороны. Город Дальний также окружен многочисленными оборонительными позициями, - ответил генерал.

- У вас достаточно сил для защиты полуострова? - прозвучал новый вопрос.

- Так точно, товарищ Иванов. В настоящий момент сил вполне достаточно, - снова ответил Кност.

- Зря их не расходуйте. Помните, какая задача перед вами поставлена. Сейчас с вами будет говорить нарком обороны. Успехов, - голос в трубке замолчал, но Виктор Самуилович продолжал держать трубку у головы и услышал шумы переключения аппаратной связи.

- Здравствуйте Виктор Самуилович, - услышал он голос народного комиссара обороны маршала Василевского, - мы в курсе развития событий на Ляодуне. Вы сумеете выполнить поставленную задачу?

- Так точно, товарищ нарком, у нас достаточно сил и средств не только для обороны, но и чтобы сбросить врага в море, - ответил Кност.

- А вот этого делать как раз не стоит, - послышалось в трубке, - надо, что бы англичане и американцы застряли на полуострове как можно дольше и, что бы им потребовалось как можно больше войск. Сообщаю вам, что на помощь вам выдвинулась из района Инкоу механизированная бригада генерал-майора Самарина, и вылетели два полка штурмовой авиации. Кроме этого мы перебрасываем в южную Манчжурию дополнительные силы из восточной Сибири. Командовать Маньчжурской группой будет маршал Конев. Он уже вылетел из Москвы.

- Вас понял, Александр Михайлович, - ответил генерал-полковник.

- И помните, не жертвуйте войсками понапрасну, маневрируйте, навяжите противнику позиционные бои, он должен увязнуть в них. Держитесь, - закончил разговор маршал Василевский.

- Ну что скажите? - обратился командующий к начальнику штаба и комиссару. Когда разговор был переключен на наркома обороны, была включена громкая связь.

- Скажу лишь одно, - заговорил комиссар, - перед нами поставлена очень ответственная задача и мы должны ее выполнить любой ценой.

- Мое мнение такое. Готовится, какая то грандиозная операция, а нам необходимо выполнить отвлекающий маневр, - добавил начальник штаба.

К 16.00 адмиралу Че́стеру Уи́льяму Ни́мицу доложили, что американские морские пехотинцы успешно высадились и закрепились на побережье, при этом противник оставил оборонительные позиции и отходит вглубь Ляодунского полуострова.

- Ну что же, отлично, - произнес Нимиц, - можно приступать к переброске дополнительных войск и боеприпасов. Пусть транспорты и корветы подходят ближе к берегу, и передайте адмиралу Бронбери что бы его крейсера вошли в Далянь залив и открыли огонь по бухте Дальнего. Отправьте ему воздушное прикрытие в составе трех эскадрилий. До наступления темноты еще есть время, - распорядился он.

- Адмирал, пришла шифровка из Department of the Navy. Они просят доложить обстановку, - произнес флаг-офицер.

- Радируйте им: «десантные группы успешно закрепились на берегу. Начинаем высадку второй волны. Сопротивление противника незначительное. У союзников высадка также идет успешно», - продиктовал адмирал.

- Господин адмирал, думаю, что Советы начнут атаковать нас ночью, когда действия авиации не эффективны и попытаются отбить потерянные позиции, - произнес начальник штаба.

- Согласен с вами, вот почему я приказал начинать высадку следующей партии войск пока еще светло, если мы сумеем продержаться эту ночь, то завтра успех будет на нашей стороне, - ответил Нимиц.

Два американских крейсера, тяжелый «Орегон» и легкий «Финикс», под прикрытием четырех эскадренных миноносцев огибали лесистый полуостров, за которым находился город-порт Дальний. Им оставалось пройти совсем немного и тогда их орудия обрушат тонны смертоносного металла и взрывчатки на находившиеся во внутренней гавани суда и портовые сооружения. Вдруг в 17.06 под носом крейсера «Орегон», на котором находился контр-адмирал Рон Бронбери, раздался сильный взрыв. Огромный столб воды, пламени и дыма взметнулся вверх, при этом корпус крейсера водоизмещением в 15000 тонн подбросило вверх, после чего он резко сел в воду. Спустя пару минут такой же взрыв раздался под эскадренным миноносцем «Лассен», и он исчез в огненном облаке. Американские корабли напоролись на новейшие советские донные мины МДМ-5, снаряжённые 1240 килограммами тринитротолуола.

Когда дым рассеялся, стало видно, что «Орегон» сильно осел носом в воду и накренился на правый борт. Находившийся за поврежденным крейсером на расстоянии в 10 кабельтовых «Финикс» резко застопорил ход. Командующий отрядом контр-адмирал Бронбери приказал «Финиксу» развернуться, взять поврежденный крейсер на буксир и тащить его кормой вперед.

Когда адмиралу Нимицу доложили о произошедшем, он послал на помощь «Орегону» спасательное судно «Ардент» и четыре корвета. Дальнейший осмотр полученных повреждений показал, что правый борт и днище крейсера было разорваны и деформированы на протяжении семи, десяти метров в длину и почти до верхней палубы. Внутренние переборки оказались сильно разрушены, а носовые отсеки затоплены водой до переднего броневого траверса. Стало ясно, что крейсер придется сначала буксировать в Вэй-Хай-Вэй, а потом на Окинаву для ремонта в доке.

Как это ни странно, но первая ночь операции «Свирепая сила» прошла относительно спокойно, так как советские войска не предпринимали попыток атаковать противника, а занимались усиленной подготовкой оборонительных рубежей в глубине полуострова. На следующий день союзники продолжили переброску войск, боеприпасов и снаряжения на занимаемые плацдармы. Штаб адмирала Нимица решил, что советских войск на Ляодуне немного, и они будут усиленно оборонять непосредственно Порт-Артур и Дальний. При этом советская авиация продолжала полностью контролировать воздушное пространство и периодически наносила удары десантным кораблям и транспортным судам союзной коалиции.

Спустя двое суток численность американской группировки достигла 36500 человек, и она держала под контролем прибрежную полосу длиной в четырнадцать километров и глубиной около пяти семи километров. У англичан, новозеландцев и австралийцев дела также шли достаточно успешно. На берег высадилось порядка 21700 десантников и пехотинцев и, они полностью заняли побережье залива Шангдао и северную часть берега залива Янгтоу, продвинувшись вглубь полуострова на четыре семь километров.

13 мая войска союзников начали наступление и, преодолев около десяти пятнадцати километров, натолкнулись на глубокоэшелонированную оборону советских войск. Советские войска были укрыты в нескольких линиях траншей полного профиля под прикрытием дзотов с пулеметными гнездами и батарей полевых орудий. Перед передней линией обороны находилось три четыре ряда колючей проволоки и многочисленные минные поля. Первые попытки атаковать противника оказались безрезультатны, и командиры штурмовых групп сообщили, что без тяжелого вооружения пробить оборону советских войск не получится. В ответ им было приказано окапываться на достигнутых рубежах, и адмирал Нимиц сообщил о результатах первого этапа операции «Свирепая Сила» в «Пентагон». В ответ он получил сообщение, которое гласило: «Поздравляем вас с успешным началом операции. В ближайшее время к вам прибудет новый главнокомандующим экспедиционными войсками генерал Марк Уэйн Кларк. Тяжелое вооружение и дополнительные силы будут переброшены из Японии и с континента. Вам приказано отбыть в штаб, а флоту обеспечить безопасность транспортных конвоев на трансокеанских коммуникациях, а также в Восточно-Китайском и Желтом морях».

- Ну что же, - обратился адмирал Нимиц к офицерам штаба, - теперь командовать корабельной группой предстоит вам контр-адмирал Бронбери. Прошу вас обеспечить полное содействие войскам генерала Кларка в отношении обеспечения авиацией, конвоирования транспортов с войсками и огневой поддержки на берегу. Я улетаю в штаб флота, но предварительно мне необходимо встретится с адмиралами Арнгом, Паком и Рейсом, а также генералом Риджуэем. В Department of the Navy готовятся к тому, что в ближайшее время Советы начнут вторжение в Японию.

9. Призрак успеха.

К 20 мая 1952 года войска союзников на Ляодунском полуострове получили обещанное подкрепление, и их общая численность достигла 80000 человек. Кроме этого в их распоряжении было переброшено около 70 полевых орудий и значительное количество минометов. После ряда ожесточенных боев англичанам и американцам удалось прорвать оборону советских войск и выйти в глубину полуострова. Там они подверглись массированным атакам советских бомбардировщиков и штурмовиков, которые были переброшены из восточной Сибири, кроме этого мотострелковые части при поддержке танков, самоходных установок и артиллерии успешно маневрировали и союзники все более увязали в тяжелых позиционных боях.

К 25 мая стратегический объект Ляодунского полуострова город-порт Дальний был практически отрезан и окружен американскими войсками и лишь на севере оставался лишь узкий коридор, который удерживали советские войска, однако, тем не менее, все атаки противника разбивались о глубокоэшелонированную оборону на окраинах города. Кроме этого подошедшие из Маньчжурии, советские части под командованием маршала Конева заблокировали узкий перешеек, соединяющий Ляодунский полуостров с материком. На юго-западе англичане и их союзники также добились некоторых успехов и сумели продвинуться на северо-восток на двадцать-тридцать километров, но далее они встретили серьезное сопротивление и увязли в тактических боях. Таким образом, главная задача, заключающаяся в рассечении советских войск и блокаде Порт-Артура, оказалась сорвана и, командующий американскими экспедиционными войсками генерал Марк Уэйн Кларк запросил у «Пентагона» дополнительные силы в количестве не менее двух полных дивизий, а также тяжелую артиллерию и танки. Ответ он получил положительный, но с оговоркой, что на их переброску через океан потребуется не менее трех недель. Английский командующий генерал Роберт Сонгбери также потребовал подкрепления, которое было ему выделено из состава колониальных войск в Сингапуре, Гонконге и Австралии. Все говорило о том, что в боевые действия на Ляодунском полуострове втягивалось все большее и большее количество войск антикоммунистической коалиции, однако именно этого и добивалось советское командование которое в обстановке строжайшей секретности подготавливало основные военные операции на компанию 1952 года.

- Господа, - довольно уверенно начал говорить министр обороны Соединённых Штатов Америки Роберт Эберкромби Ловетт на совещании, командующих родами войск которое проходило в его кабинете в «Пентагоне», - похоже удача все-таки сопутствует нам. Наши войска закрепились на Ляодуне и уверенно теснят русских. Скоро они соединятся с англичанами и австралийцами и отрежут советские войска на юге полуострова. Таким образом, Порт-Артур окажется в кольце и нам придется его штурмовать. Генерал Кларк срочно требует дополнительные силы с тяжелым вооружением, которые уже грузятся на транспортные корабли. Военно-морские силы смогут обеспечить безопасный маршрут для конвоев?

- Да, конечно, - ответил начальник штаба ВМС адмирал Розвел Этвуд, - мы привлечем для охраны транспортов шестое соединение под командованием вице-адмирала Стивена Фрейна. У него в распоряжении тяжелый крейсер «Анкоридж», легкие крейсера «Энтитэм» и «Тикендерога», пять легких крейсеров типа «Атланта 2», а также 16 эсминцев и 18 корветов. Этих сил более чем достаточно, для обеспечения защиты нескольких крупных караванов.

- А авианосцы? Почему вы не выделяете для охраны их? – задал вопрос министр обороны.

- Все наши ударные авианосцы на Тихоокеанском театре находятся в боевых соединениях противостоящих флоту Советов, а эскортные авианосцы были списаны в утиль еще до начала войны, - с нескрываемым сарказмом ответил морской министр Сайрус Ковер.

- Господин министр обороны, крупные боевые корабли русских находятся во внутренних морях и блокированы силами нашего флота. Единственно кто теоретически может атаковать наши транспорты это вражеские крейсера с Камчатки, но им придется пересечь половину океана и в этом случае они оказываются под угрозой уничтожения нашими линейными силами, базирующимися на Гавайях, - этим пояснением адмирал Розвел Этвуд попытался разрядить обстановку.

- Хорошо, теперь второй вопрос, - продолжил Роберт Эберкромби Ловетт, - наша палубная авиация действует в районе Ляодуна, но, тем не менее, советские воздушные силы имеют превосходство в воздухе. Генерал Кларк требует изменить ситуацию в наикратчайшие сроки. Какие будут предложения?

- Наши английские союзники создали хороший аэродром в Вэй-Хай-Вэе, и они готовы предоставить его нам для базирования стратегических бомбардировщиков. Мы готовы перебросить туда полк в составе тридцати шести B-29, но без воздушного прикрытия их рейды на территорию русских не имеют смысла, - ответил командующий ВВС США, - необходимы аэродромы на захваченных территориях, тогда мы сможем быстро перебросить туда шестую тактическую воздушную группу.

- Переправляйте в Китай бомбардировщики, а их охрану возьмет на себя палубная авиация флота, - распорядился министр обороны.

- Господа наши силы несут серьезные потери, - снова вступил в разговор Сайрус Ковер, - технически наши истребители серьезно уступают советским самолетам. Кроме этого мы планируем вывести суперавианосец «Юнайтед Стейтс» на перевооружение новыми палубными самолетами, которые начали поступать для авиации флота.

- Ни в коем случае делайте этого сейчас. Я запрещаю. Все силы авиации флота должны быть на передовой пока мы не оборудуем береговые аэродромы, - громко произнес министр обороны, и, подумав, спросил, - кстати, а что показали испытания новых машин?

- Новые самолеты истребитель F-6U «Супер Корсар» и палубный бомбардировщик-торпедоносец "Дуглас" TBD-6 "Ньюдевастэтор" только что запущены в производство. По тактико-техническим характеристикам они не уступают самолетам противника, но необходимы испытания в боевых условиях. Первая авиационная группа, оснащенная новыми самолетами уже находится в Перл-Харборе, и мы планировали разместить их на «Юнайтед Стейтс», - произнес начальник технического комитета.

- Следующий вопрос господа. По данным агентуры ЦРУ Советы планируют вторжение в Японию с севера и со стороны Корейского полуострова. Что вы намерены предпринять, чтобы не допустить этого? – задал новый вопрос министр обороны.

- Прежде, чем начать высадку русским придется столкнуться с основными силами нашего флота, - начал доклад начальник штаба ВМС, - в Сасебо находятся соединения адмиралов Лесли Арнга и Рональда Пака. В их распоряжении четыре линейных корабля, два авианосца, шесть тяжелых и восемь легких крейсеров. Их силы приблизительно равняются силам первой эскадре противника. В Токийском заливе находится соединение Джона Рейса. Это линкор, два авианосца, два тяжелых и два легких крейсера. Это соединение контролирует проход через пролив Цугару и акваторию вблизи Курильской гряды. В случае попытки русских провести десантную операцию соединения нашего флота сумеют отразить любую атаку.

- На территории Японии находятся наши оккупационные войска под командованием генерала Мэтью Риджуэя общей численностью 370000 человек, при этом они полностью укомплектованные тяжелым вооружением и боеприпасами. Также там находится две воздушные армии. Это 78 стратегических бомбардировщиков, 232 фронтовых бомбардировщика, 124 штурмовика и 456 истребителей, и это не считая авиации флота, - ответил начальник оперативного отдела «Пентагона», - эти силы способны отразить любую агрессию коммунистов.

- Это внушительные силы и надеюсь, что это именно так и будет, - произнес в ответ министр обороны Соединённых Штатов Америки, - завтра я буду у президента и все это очень хорошие новости. А как дела с подготовкой сил для вторжения в Маньчжурию?

- В результате дополнительной мобилизации и призыва резервистов мы формируем еще двенадцать полных дивизий. Сейчас они укомплектовываются. Кроме этого скоро будут готовы две воздушные армии, которые могут быть переброшены в Китай, - ответил начальник отдела мобилизации и технического обеспечения.

- Ну что же, дай бог нам удастся захватить Ляодунский полуостров и начать оттуда разгром Сталинского режима, - удовлетворенно заявил министр обороны Ловетт, - а теперь вкратце обрисуйте ситуацию на других фронтах? Мне же надо, что-то сказать президенту.

- В Атлантике мы совместно с англичанами создали барьер Норвегия - Фарерские острова - Исландия. Кроме этого ведутся работы по подготовке к буксировке поврежденных кораблей из Альта-фьорда, на ремонт в Англию. Общая ситуация следующая, силы нашего объединённого флота превосходят флот противника на Севере и штаб флота полагает, что Советы не предпримут каких-либо активных действий в наших водах. В Средиземном море мы также совместно с англичанами начали блокирование вод западнее и восточнее Крита и подготавливаем десантную операцию на этот остров, - доложил адмирал Розвел Этвуд.

- Ну, хорошо, я так и доложу президенту, но и вы должны хорошо подумать, разработать и осуществить как минимум еще одну успешную операцию против «красных», - нравоучительным тоном закончил министр обороны.

На этом совещание завершилось и присутствующие стали покидать кабинет министра обороны.

- Слава богу, в этот раз вроде все прошло более менее гладко, - произнес начальник штаба ВМС адмирал Розвел Этвуд когда они с морским министром покинули «Пентагон» и занимали свои места в автомобиле.

- Хм, лучше подумайте, что можно еще придумать, чтобы реабилитировать военно-морские силы, - ответил ему морской министр Ковер и с сарказмом добавил, - это еще хорошо, что он забыл о том, что советские подводные лодки парализовали судоходство в океане.

- Все что мы можем сейчас сделать, это провести успешный десант на Крит. На большее у нас просто нет сил - мрачно усмехнувшись, ответил адмирал.

10. Кровавая тактика Ляодуна.

Лейтенант Рон Бринкс вел взвод морских пехотинцев вперед, продираясь через заросли плотного кустарника. Рядом с ним наперевес с ручным пулеметом М1918А2 «Браунинг» двигался сержант Мэл Харли. Рота была сформирована недавно, и сержант являлся самым опытным бойцом в этом подразделении. Харли успел хорошо повоевать с «красными», он участвовал в десанте на остров Кунашир, просидел там полгода и одним из последних покинул его в конце мая 1951 года. По другую сторону от лейтенанта находился рядовой Хэнк Фриман. Он был афроамериканцем и отличался высоким ростом и огромным атлетичным телосложением, которое отчетливо проступало через его пятнистую форму. В руках он сжимал автоматическую винтовку М14 и был увешан подсумками с магазинами и гранатами. На войну он пошел добровольцем, занимался боксом и считался немного сдвинутым на патриотизме и ненависти к большевикам.

В задачу второй роты морской пехоты США входило продвинуться в направлении северо-запада и занять господствующую высоту, после чего окопаться там и удерживать до подхода главных сил. Как объяснил полковник: с этой высоты открывается оперативный простор на огромную территорию, по которой проходят коммуникации русских на юг Ляодуна. В роте было сто пятнадцать человек полного состава и, единственной их боевой операцией была высадка на побережье, при этом все сильно промокли, но не потеряли ни одного человека, так как русские не оказали никакого сопротивления и отошли в глубину своей территории. Поэтому после такого успеха у всех за исключением сержанта Харли настрой был боевой, и они с большим воодушевлением двигались вперед с желанием навалять этим «комми».

В отличие от остальных Мэл Харли был мрачнее тучи. Этот желторотый лейтенант вел свое подразделение вперед по незнакомой местности, послав вперед в качестве разведки двух новобранцев, которые о войне имеют представление только из кинофильмов и глупых книжек. Неудивительно, что они вот-вот должны наткнуться на минное поле или на пулеметное гнездо русских. Пройдя через ад на Кунашире, сержант Харли отлично знал, что русские опытные солдаты и страшные бойцы. Среди них немало тех, кто сражался с фашистами и японскими милитаристами, отлично владеет тактикой ближнего боя, и всеми видами оружия включая ужасную саперную лопатку. С каждой минутой Мэл Харли ждал, что они окажутся под огнем, но еще больше его раздражал этот огромный негр слева от лейтенанта, который почему-то всегда улыбался и часто громко смеялся, оголяя свои белоснежные зубы. Где то справа раздавались звуки артиллерийской канонады и далекого боя. Это пехота в очередной раз пыталась штурмовать советские оборонительные позиции у города Дальний.

Неожиданно кустарник закончился, и американские морские пехотинцы очутились на склоне небольшого оврага, по дну которого протекал ручей.

- Лейтенант. Посмотрите сюда, - раздался голос одного из солдат.

В ручье лежали два трупа, это были разведчики, которых послали вперед. Вода ниже по течению была окрашена в красный цвет. Сержант быстро спустился на дно оврага, и быстро осмотрев тела доложил: - Убиты ножом. Лейтенант надо срочно занять оборону.

Однако, стоящий на берегу оврага лейтенант так ничего и не успел произнести в ответ, так как в этот момент раздался выстрел из снайперской винтовки и он, высоко вскинув руки, рухнул вниз. На его пятнистой куртке расплылось кровавое пятно.

Практически мгновенно с противоположной стороны склона ударили очереди из пулеметов и автоматов, а также многочисленные выстрелы карабинов и снайперских СВТ. Раздались гулкие удары и, в воздухе послышался резкий свист мин. Ничем ни защищенные американские морские пехотинцы оказались под перекрестным огнем и падали сраженные пулями в глубокий овраг и кустарник. Быстро среагировать успел лишь сержант Мэл Харли. Он развернул пулемет и выпустил из него длинную очередь в направлении противоположного склона. В этот момент раздался первый взрыв, поднявший вверх землю, ветки кустарника и оторванные части тел. В воздухе засвистели осколки, и сержанта отбросило на дно оврага прямо в ледяную воду. Вслед за первым ударом последовали другие взрывы. Начался ад, смешанный с запахом дыма, кровью и криками умирающих людей. Восьмая штурмовая рота американской морской пехоты напоролась на оборонительный рубеж противника и за пятнадцать минут уничтожающего огня потеряла более половины личного состава. Оставшиеся в живых солдаты залегли в зарослях кустарника и были настолько шокированы, что не оказывали никакого сопротивления, при этом кто-то пытался тащить раненых назад, другие просто побросали оружие и, зажав уши руками, пытались втиснуться как можно глубже в землю. Над ними свистели пули, куски грунта и осколки мин.

Лежащий в ручье сержант Харли повернул голову и увидел лейтенанта Бринкса. Тот лежал на спине вниз головой на склоне оврага. Каска с него свалилась и плавала в ручье. Рон Бринкс был жив. Его глаза и рот были открыты, и он издавал гортанные звуки, харкая при этом кровью.

«Пробито легкое», - сделал заключение Мэл Харли и осторожно пополз к командиру. Добравшись до него, он подхватил его под руки и начал тащить вверх. Они были прекрасной мишенью для находившихся на противоположной стороне советских бойцов, но по видимому никто из них не стал расстреливать двух беспомощных людей ползущих вверх по противоположному склону. Наконец сержанту удалось втащить раненого наверх и затащить в кустарник. Оглядевшись, он оценил обстановку. Первое что ему бросилось в глаза это чернокожий рядовой Хэнк Фриман. Он больше не улыбался, а сидел в воронке от взрыва и со страшным выражением на лице громко кричал. Обеими руками он сжимал левую ногу выше колена, потому что ниже она отсутствовала. Из оборванной штанины торчала изуродованная культя, из которой хлестала кровь.

«Взрывом оторвало» - автоматически подумал Харли, снял брючный ремень и стал перетягивать им ногу рядового. Потом он достал из нарукавного кармана аптечку, вынул ампулу-шприц с обезболивающим препаратом и вколол его раненому. Разорвав медицинский пакет, он наложил на изуродованную культю Фримана бинты.

«Двоих мне не вытянуть», - снова мелькнула мысль в голове у опытного сержанта, и он снова внимательно огляделся вокруг. Среди мертвых тел он увидел молодого рядового - связиста, который укрылся за небольшим бугром и пытался связаться со штабом с помощью висевшей у него за спиной рации. Харли подполз к нему и увидел, что левая плоскость радиопередатчика пробита несколькими пулями.

- Бросай ее, твой граммофон больше не работает, - обратился он к связисту и ткнул указательным пальцем в отверстие, - как тебя зовут парень?

- Рядовой Джон Кастл, - ответил новобранец и поднял на сержанта залитое слезами лицо.

- Хватит паниковать рядовой Кастл, бросай свой ящик и помоги мне дотащить раненых до наших позиций, - произнес сержант и стал снимать с рядового разбитую рацию. Наконец ему это удалось, и они поползли, вжимаясь в землю, по направлению к раненым. Те были очень плохи. Лейтенант Бринкс был жив, но потерял сознание, и изо рта у него шла кровавая пена. Мэл Харли подхватил его подмышки и потащил через кустарник. Тоже сделал и рядовой Кастл только ему достался огромный негр Фриман. Обезболивающее уже начало действовать и тот уже не кричал, а только стонал и плакал глядя на свою изуродованную ногу. Протащив раненых метров тридцать, им попалось еще трое живых солдат, которые прятались в кустах и были сильно растеряны. Впятером тащить раненых стало гораздо легче. К этому времени обстрел прекратился, и наступила тишина. Остатки роты американских морских пехотинцев отходили, унося раненых которых оказалось очень много. Спустя час солдаты выбрались к своим позициям, где сержант Мэл Харли предстал перед полковником и майором, так как он был единственным командиром, уцелевшим из передового взвода. Сержант вкратце обрисовал ситуацию, при которой взвод напоролся на засаду. Как оказалось из всей роты в живых осталось всего тридцать четыре человека, в том числе пятнадцать раненых.

- Дьявол, - выругался полковник, - без артиллерии и танков мы несем такие потери, что скоро воевать будет некому.

- Да, нам присылают желторотых новобранцев, а мы еще не столкнулись с главными силами русских. Что будет, когда на нас пойдут их танки и самоходки, - мрачно ответил майор.

Бесплодные попытки американцев атаковать советские позиции оборачивались огромными потерями, так как советские войска уверенно держали хорошо подготовленную оборону на окраинах Дальнего. На других участках фронта русские использовали тактику скрытых огневых заслонов, напоровшись на которые противник был вынужден отступать на исходные рубежи. Когда американцы начинали обстреливать эти места из минометов или вызывали авиацию, русские покидали их и отходили на другие рубежи обороны. Подобная ситуация сложилась и на юго-западе у англичан и австралийцев. Тем не менее, основной целью союзников было выйти на открытую местность, которая находилась в центральной и западной части полуострова, но там их уже ожидали основные силы советских войск, включая тяжелую артиллерию, танки и самоходные установки. Кроме этого территория, находящаяся под контролем войск коалиции подвергалась непрерывным атакам советской штурмовой авиации. Избранная советским генштабом тактика явно имела успех, и союзники все более и более увязали в кровопролитных боях на территории Ляодуна.

Часть 7. За волной край света.

Часть 7. За волной край света.

1. Стратегическая инициатива.

- Товарищ Головко на вас возлагается ответственная задача. Принято решение назначить вас командующим Северо-Восточной группой Тихоокеанского флота и соответственно, вы должны обеспечить беспрепятственное вторжение наших войск на территорию врага, - такие слова произнес председатель Государственного комитета обороны Советского Союза Иосиф Виссарионович Сталин на секретном заседании в Кремле.

- Так точно, товарищ Сталин. Готов приступить к выполнению данного задания немедленно, - произнес адмирал флота Арсений Григорьевич Головко, вытянувшись по стойке смирно перед сидящими за длинным большим столом высшими лицами страны.

- Не надо товарищ Головко, вы не на параде, присаживайтесь, - произнес Иосиф Виссарионович, стоя за противоположной стороной стола и раскуривая папиросу марки «Герцеговина Флор», - товарищ Берия доложите, как продвигаются наши дела на Чукотском полуострове?

Лаврентий Павлович раскрыл находившуюся перед ним на столе папку и стал докладывать: - На данный момент в район дислокации скрытно переброшено пять мотострелковых дивизий, шесть усиленных десантно-штурмовых бригад ВДВ и восемь бригад морской пехоты Тихоокеанского флота. Общая численность личного состава составляет 92400 человек. Также созданы необходимые запасы боеприпасов, провизии и необходимого снаряжения. В составе этой группировки имеется 48 танков Т-44, 36 новых плавающих танков ПТ-76, 68 бронетранспортеров, 45 гаубиц калибра 152 мм, 76 орудий калибра 125 и 76 мм и более 240 минометов различных калибров.

- Я вижу ваше ведомство, неплохо осуществило скрытую переброску сил на Чукотский полуостров. А как обстоят дела с авиацией? - задал следующий вопрос председатель ГКО.

- На данный момент в этом районе сконцентрировано 68 стратегических бомбардировщиков Ту-4 и Ер-2, 56 бомбардировщиков Ту-2М, 42 бомбардировщика Пе-2М, 68 штурмовиков Ил-10, 196 истребителей Ла-9 и Ла-11, 96 истребителей Як-9М, и 160 самолетов транспортной авиации, - доложил главнокомандующий ВВС маршал авиации Павел Федорович Жигарев.

- Ну что же, силы вторжения готовы. Что скажет начальник генерального штаба? - был задан новый вопрос.

Начальник Генерального штаба генерал Сергей Матвеевич Штеменко встал и, действуя указкой по разложенной на столе большой карте начал говорить: - На Аляске силы нашего противника насчитывают порядка 40000 военнослужащих морской пехоты и армейских подразделений и примерно около 8000 человек национальной гвардии. Также к ним следует прибавить 15000 человек пограничной стражи. Все эти части разбросаны по огромной территории полуострова. Авиация противника состоит из 186 истребителей и 85 бомбардировщиков, в том числе 42 стратегических. Основные базы ВВС противника в районе высадки наших войск находятся в заливе Коцебу, Уайт-Маунтин на полуострове Сьюард, Сен-Мэрис и Бетел. Мы планируем предварительно нанести по ним удары стратегическими бомбардировщиками. В это же время мы захватываем остров Святого Лаврентия и начинаем десантную операцию в районе залива Нортон и залива Коцебу с привлечением подразделений воздушно-десантных войск. После того как вражеские порты окажутся у нас в руках, начинается переброска основных сил и наступление вглубь территории противника. Следующим этапом является десантные операции сил морской пехоты в районы Барроу, Уэйнрайт, но их мы можем провести только когда позволит ледовая обстановка в Северном ледовитом океане. На этом заканчивается первый этап вторжения на территорию Соединённых Штатов Америки.

- Хорошо, если операция пойдет успешно, какие будут дальнейшие действия? - прозвучало снова со стороны Сталина, который внимательно изучал карту, разложенную на столе.

- После того как прибрежные районы окажутся под нашим контролем, мы планируем нанести удары вглубь территории противника в направлении Фэрбанкса и Анкориджа, - заговорил народный комиссар обороны маршал Александр Михайлович Василевский, - но прежде всего нам необходимо чтобы силы американского флота оказались нейтрализованы, иначе их действия могут сорвать нашу операцию.

- Понятно, что на это скажет штаб военно-морского флота? - Сталин обратился к морякам, сидевшим с другой стороны стола.

- Товарищ Сталин, Вторая Тихоокеанская эскадра, базирующаяся в Петропавловске-Камчатском, выполнит все необходимые задачи в заданные сроки, - ответил нарком ВМС адмирал Николай Герасимович Кузнецов, - сейчас адмирал Горшков доложит план действий.

Начальник штаба ВМС встал и подошел к стене, на которой находилась большая карта этого региона мирового океана и, взяв указку начал доклад: - В северной части Тихого океана нам противостоит соединение адмирала Энгланда базирующееся в заливе Кука. В его состав входят три устаревших линейных корабля, один авианосец, два тяжелых и два легких крейсера, а также четыре эсминца, шесть корветов и семь подводных лодок часть из которых находится в море. Кроме этого в передовой базе Датч-Харбор на Алеутских островах базируется отряд из восьми эскадренных миноносцев. Остальные боевые корабли противника разбросаны по другим портам Аляски. Основные силы американского флота в настоящее время находятся в районе Японского архипелага, и единственно кто может оказать помощь эскадре адмирала Энгланда это соединение, базирующееся в Перл-Харборе на Гавайских островах. В его составе новый линейный корабль «Монтана», так называемые большие крейсера «Аляска» и «Гавайи», два тяжелых и два легких крейсера, а также некоторое количество эскадренных миноносцев. Остальные силы американского флота, в том числе авианосцы, отправлены в Желтое море. Итак, сначала мы наносим удар по Датч-Харбору и по аэродромам противника Диллингхэм, Бэтл и Колт-Бой на полуострове Аляска, и таким образом полностью нейтрализуем авиацию противника на побережье Берингова моря. Кроме этого выставляем плотный заслон из подводных лодок вдоль Алеутской гряды и блокируем ближайший к берегу пролив между островами Унимак и Уланашка минными заграждениями. Далее, наша эскадра проходит через пролив западнее острова Умнак в Тихий океан и вступает в противоборство с американским флотом. Адмиралу Энгланду будет необходимо вывести свои корабли из залива Кука, что бы пройти в Берингово море и сорвать нашу десантную операцию, но мы рассчитываем нанести по нему упреждающий удар, а потом атаковать спешащее ему на помощь с Гавайских островов соединение. То есть планируется уничтожить противника по частям, не дав ему соединиться воедино. В этом случае у американцев нет никаких шансов противостоять нашей эскадре.

- А если эти силы флота противника сумеют соединиться до начала нашей операции? - прозвучал вопрос из уст маршала Василевского.

- Командующему американским соединением на Гавайях вице-адмиралу Циликсу потребуется минимум четверо суток для перехода от острова Оаху до Алеутских островов, и то если он будет двигаться со скоростью не менее двадцати-двадцати пяти узлов. Но даже если противнику удастся соединиться, перевес все равно будет на нашей стороне, так как в нашем распоряжении два новейших авианесущих крейсера против одного американского авианосца, - ответил адмирал Горшков.

- Товарищи, штаб флота разработал дополнительные меры, чтобы ввести противника в заблуждение, - вступил в разговор адмирал Кузнецов, - за несколько суток до начала операции два линейных крейсера и несколько лидеров Первой Тихоокеанской эскадры пройдут сквозь пролив Лаперуза и Курильскую гряду и выйдут на просторы Тихого океана. Далее они будут действовать по обстоятельствам. Мы планируем сначала провести отвлекающие рейдерские операции восточнее Японских островов, а потом направить их на северо-восток для усиления Второй эскадры. Там они будут более полезны, чем в закрытой акватории Японского моря. Кроме этого мы выдвинем основные силы первой эскадры в район Корейского и Сангарского проливов, для демонстрации подготовки к вторжению на Японский архипелаг. Именно этого очень ждут американцы.

- Все это хорошо, но есть еще один вопрос к вам, - произнес Сталин, - сможет ли флот обеспечить переброску таких больших сил на вражескую территорию?

- На всем протяжении от Петропавловска до мыса Дежнева мы рассредоточили предназначенные для переброски войск небольшие группы кораблей. Это сделано для того чтобы не навести разведку противника на наши планы. В предстоящей операции задействованы все корабли Северо-Восточной группы Тихоокеанского флота от тральщиков и торпедных катеров до специализированных спасательных судов. Всего около девяноста вымпелов включая четыре специализированных десантных корабля. Там же, находятся порядка тридцати кораблей Восточного морского пароходства, которые займутся переброской основной массы войск и тяжелого вооружения, - ответил Сергей Григорьевич Горшков, - кроме этого мы дополнительно перебросим в район операции шесть десантных кораблей из состава Первой эскадры. Они выйдут из Владивостока вместе с линейными крейсерами и создадут у противника иллюзию того, что идут на Хоккайдо для обеспечения вторжения в Японию, а в действительности они пройдут севернее Курил через Охотское море, обогнут Камчатский полуостров и прибудут в район операции уже после ее начала.

- Ну что же, похоже, все неплохо продумано, - задумчиво произнес Сталин и достал очередную папиросу, однако не закурил, а стал ее разминать пальцами, - предлагаю назначить командующим войсками вторжения в США маршала Баграмяна. Возражения имеются?

Все присутствующие молчали, наконец, нарком обороны маршал Василевский произнес: - Никак нет товарищ Сталин. Кандидатура маршала Баграмяна полностью соответствует предстоящим мероприятиям.

- Вы поняли Иван Христофорович, какая ответственная задача возложена на вас? – обратился Иосиф Виссарионович к вызванному на совещание, как и Головко, Баграмяну, который сидел у самой дальней оконечности стола.

- Так точно товарищ председатель Государственного Комитета обороны, - ответил маршал уже стоя по стойке смирно.

- Вы с адмиралом Головко должны выиграть этот раунд у американцев. Возможно, это будет решающее сражение всей войны, садитесь, - Сталин продолжал, - Товарищ Абакумов на вас и ваше ведомство была возложена задача по дезинформации противника. Доложите, какова ситуация в этой области?

- Мы ведем непрерывную дезинформацию противника по всем имеющимся каналам. Наши враги считают, что Советский союз начнет вторжение в Японию в начале июня со стороны Хоккайдо и Корейского полуострова. Генерал Риджуэй уже в течение нескольких месяцев готовит оборонительные позиции на севере и западном побережье острова Хонсю и сосредоточил там значительное количество своих войск и сил японской национальной обороны. Тем не менее, основные части американцев находятся на юго-западе Японии, где готовятся к отражению нападения со стороны Кореи. Мы совместно с флотом создали иллюзию активного перемещения транспортных кораблей в направлении Сахалина и Хоккайдо, и этот отвлекающий маневр еще более укрепил мнение наших врагов в том, что мы планируем вторжение в центральную Японию, - доложил начальник управления военной контрразведки НКГБ комиссар государственной безопасности первого ранга Виктор Семёнович Абакумов.

- Товарищ Сталин мы считаем, что нашей стратегической авиации следует начинать усиленные бомбардировки вражеских объектов в Японии, - добавил генеральный комиссар государственной безопасности Всеволод Николаевич Меркулов.

- Да время пришло. Пусть авиация приступает, - произнес председатель ГКО.

- Приказ будет отдан немедленно. Наши подразделения стратегической авиации в Корее и на Хоккайдо находятся в полной готовности для нанесения ударов, - ответил главнокомандующий ВВС Жигарев.

- Как наши дела на Ляодунском полуострове? - прозвучал следующий вопрос Сталина.

- Подразделения Красной Армии ведут упорные бои с англо-американскими войсками под командованием генерала Кларка, численность которых на полуострове уже достигла восьмидесяти тысяч человек. Генерал-полковник Кност и маршал Конев создали глубокоэшелонированную оборону на юге и севере Ляодуна, и на данный момент им удается вести маневровую позиционную войну и наносить противнику значительные потери. Однако, американское командование начало переброску тяжелого вооружения с континента, - доложил нарком обороны.

- Что скажет флот? – снова обратился председатель ГКО к морякам.

- Мы перебросили в гавани на юге Корейского полуострова четырнадцать подводных лодок. Оттуда они могут свободно действовать на коммуникациях противника в Восточно-Китайском море, - ответил Кузнецов.

- Ну что же по главному вопросу вроде все. Как генеральный штаб назвал операцию вторжения в США? – довольным голосом произнес Иосиф Виссарионович и наконец, занял стул во главе стола.

- Операция называется «Удар Борея», - ответил нарком обороны.

- Товарищи. Давайте перейдем к следующим вопросам. Какова ситуация на юге? – произнес председатель ГКО.

- По данным внешней разведки НКГБ англичане и американцы планируют высадить десант на остров Крит и таким образом заблокировать нам выход в восточную часть Средиземного моря. И сделать это они намерены в ближайшее время, - доложил генеральный комиссар государственной безопасности Меркулов.

- Что вы скажите Николай Герасимович? - обратился Сталин к наркому ВМС.

- Наши линейные корабли все еще находятся на ремонте в Стамбуле. Основные силы в Эгейском море это три линейных и четыре авианесущих крейсера. Этих сил явно недостаточно чтобы противостоять объединённым силам наших противников и защищать Крит мы не можем. Наш контингент там очень мал и представлен лишь вспомогательными силами, а также несколько подводных лодок и торпедных катеров, - ответил Кузнецов.

- И что? Если противник захватит Крит, то мы потеряем все завоёванное преимущество на этом театре военных действий. Вы можете предложить, что ни будь конкретное? - раздраженно произнес Берия.

- Единственный выход это немедленный контрудар, - ответил адмирал Горшков, - оптимальный вариант нанести всеми имеющимися силами удар по Александрии, где находится англо-американский флот, отступивший из Измира.

- Почему вы считаете, что лучше нанести удар по Александрии, а не по Мальте? – задал вопрос нарком обороны Василевский.

- В Александрии находятся два британских линкора и один авианосец, также там находится американский авианосец «Форестол», но его авиагруппа еще не восполнена и на нем все еще ведутся ремонтные работы. На Мальте же находятся свежие силы противника, три линейных корабля и два новейших авианосца только что прибывшие в Средиземноморье, - ответил адмирал Горшков. Немного подумав, он продолжил, - опасность заключается в том, что нам потребуется сутки на переход к Египту, часов шесть для проведения операции и сутки на возвращение и это в самом оптимистичном варианте. При этом силам противника на Мальте потребуются всего сутки, чтобы полным ходом достичь Эгейского моря и атаковать наш флот на обратном пути. То есть пока наши линейные корабли вновь не вступят в строй операция обречена на провал.

- Когда они будут готовы? - задал вопрос маршал Василевский.

- Ремонтные бригады работают круглосуточно, но они закончат только через неделю плюс три-четыре дня на переход из Стамбула в район боевых действий, - ответил Горшков.

- Нет, товарищи, - резко произнес Сталин, - мы не можем потерять даже часть флота сейчас. Никаких наступательных операций пока флот снова не будет иметь полную силу, но если мы потеряем Крит, то снова возобновятся поставки нефти через Суэцкий канал. Так что думайте и решайте, что делать и помните что времени уже почти нет. Председатель ГКО встал из-за стола и снова закурил папиросу. За столом повисла тишина.

- Разрешите мне высказаться по данному вопросу, - раздался одинокий голос маршала Баграмяна, и головы всех присутствующих повернулись в его направлении.

Иосиф Сталин также повернулся в направлении маршала и, сощурив глаза, произнес: - У вас имеется, какое то предложение?

Баграмян встал, взяв указку и начал пояснять свой план на карте: - Товарищи, сейчас на сухопутном фронте в Турции у нас имеется большое преимущество. Что если нам обратится к маршалу Жукову и пусть он начнет наступление на юг в район Антальи. У него достаточно для этого сил, а соответственно флот выбросит несколько десантов в заливах Касадаси и Мандалайя. Таким образом, на юго-востоке Турции возникнет угроза окружения войск противника. Это отвлечет силы противника от Крита, и он будет вынужден направить свои корабли уничтожения наших десантов. Тут наш флот и вступит в сражение.

- План довольно скользкий, но в нем имеется смысл, - произнес начальник генерального штаба Штеменко.

- Разрешите мне, - вступил в разговор народный комиссар госбезопасности Меркулов, - в районе северного Ирака, юго-востока Турции и части Сирии ширится восстание курдов и других племен. Мы оказываем им поддержку оружием и боеприпасами. Можно использовать данную ситуацию.

- Закавказская армия успешно захватила значительную территорию Турции. Предлагаю развернуть ее силы в направлении Курдистана, - высказался маршал Василевский.

- Значит так, - твердо произнес Сталин, - генеральному штабу немедленно связаться с товарищем Жуковым, проанализировать данное предложение и начать действия согласно предложению маршала Баграмяна. Наркому военно-морских сил известить штаб Черноморского флота и командующего эскадрой в Эгейском море. Немедленно подготовится к десантным операциям, и скоординировать действия с сухопутными силами. Закавказской армии подготовить и начать наступление в направлении Ирака и Сирии. Усилить работу по поддержке повстанческих группировок на территории противника. Боевые действия начать сразу после подготовки и в наикратчайшие сроки. Генеральный штаб немедленно подготовить и отправить соответствующие директивы. Теперь следующий вопрос о действиях на севере. Доложите адмирал Горшков.

- Операция «Арктический щит» прошла успешно, хотя план и не был реализован полностью. Адмирал Исаков рассчитывал дать артиллерийский бой противнику, но значительные потери в палубной авиации заставили его отступить. Тем не менее, при атаке на Альта - фьорд были уничтожены новейший авианосец и линейный корабль, другой авианосец, линкор и некоторые другие корабли получили тяжелейшие повреждения. Таким образом, общие англо-американские силы теперь примерно равны нашим силам в Арктике, - доложил Сергей Георгиевич.

- Каковы дальнейшие планы флота? - задал вопрос председатель ГКО

- Держать оборону наших арктических вод и продолжать активные действия с применением подводного флота, - ответил нарком ВМС.

- Хорошо, силы надо беречь для будущих решающих сражений, но следует подумать и над активными действиями, - произнес Иосиф Виссарионович и положил в пепельницу потухшую папиросу. Потом он оперся обоими, руками о край стола и обратился ко всем присутствующим на заседании Государственного Комитета Обороны: - мы выиграли целый ряд тактических сражений, теперь перед нами стоит задача получить в свои руки стратегическую инициативу и это будет основным шагом к окончанию войны и разгрому наших врагов. Пришло время решающих действий, и мы должны приложить все усилия для достижения победы. Совещание окончено. Прошу всех немедленно приступить к исполнению принятых решений.

Присутствующие стали собирать разложенные на столе карты и документы и покидали большой кабинет в Кремле.

2. Все вверх тормашками.

23 мая 1952 года. Британская морская пехота при поддержке англо-американского флота беспрепятственно высадилась на юго-западе острова Крит. Забегая вперед, стоит добавить, что на оккупацию всего острова потребовалось неделя, но как это ни странно немногочисленные советские части не оказали никого сопротивления, а просто покинули этот греческий остров. Когда новый командующий американским Средиземноморским флотом вице-адмирал Рональд Товинс доложил об успехе операции в «Пентагоне» возликовали: «О, наконец-то успех стал сопутствовать нам. Теперь есть что доложить президенту и напечатать в газетах», - произнес министр обороны Роберт Эберкромби Ловетт, прочитав полученное донесение. Однако, уже на следующий день 31 мая, пришло другое срочное сообщение, которое привело в недоумение всех высших чинов командования вооруженными силами США. Оно гласило о том, что советский флот высадил два крупных десанта на побережье Эгейского моря к северу от острова Родос, а советские войска под командованием Жукова мощными танковыми ударами рассекли оборону союзников и устремились к населенному пункту Анталья. При этом значительное количество англо-американских и турецких войск оказалось зажатой в нескольких котлах на юго-востоке Турции. В это же время на востоке Советы нанесли удар в южном направлении и стали быстро продвигаться в направлении к охваченному огнем восстания Курдистану. Фактически это было равносильно полной катастрофе, так как основные войска коалиции могли вот-вот оказаться отрезанными в центральной части Турции, и их следовало срочно спасать. В «Пентагоне» разразилась настоящая паника, и Роберт Ловетт прямо ночью собрал экстренное совещание.

- Этот Сталин прямо дьявол во плоти! - громко произнес министр обороны Соединённых Штатов Америки бросая на стол листок донесения и грозно вращая выпученными глазами, - едва мы решили что нам улыбнулась победа он выдал такое! Как вы прокомментируете все происходящее?

В помещении на некоторое время повисла гробовая тишина, которую решился нарушить начальник аналитического отдела, мало кому известный генерал Крафт. Он встал со стула и начал твердо говорить: - Господа, наш отдел давно предупреждал, что ситуация в Турции критическая, но к нам мало кто прислушивался. Русские сделали то, к чему давно готовились. Все считали, что они начнут наступление на Анкару, а они просто стали вести боевые действия по другому принципу и теперь все наши войска скоро окажутся в большом окружении. Через несколько дней армия Советов соединится с курдскими повстанцами, и они вторгнутся в Сирию. В этом случае мы потеряем все сухопутные транспортные артерии с полуостровова Малая Азия, и когда они захватят Анталью, под угрозой окажется Мерсин, а это единственный порт, через который ведется морское снабжение сил коалиции в Турции.

- Что на это скажет Центральное Разведывательное Управление? - обратился министр Ловетт к Уолтеру Смиту.

- Мы считали, что подобное для русских неосуществимо, - ответил тот, скорчив плохую мину, - по нашим сведениям русские не перебрасывали никаких значительных сил в Турцию, а готовились к вторжению в Грецию. Во всяком случае, их флот находится в Пирее…

- Все ясно. Комиссары опять вас переиграли! - перебил, будто плюнул в начальника ЦРУ министр обороны, - кто-нибудь, может предложить, что ни будь действительно стоящее? Что говорят англичане? Как нам выйти из всего этого? - обратился он к присутствующим.

- На британских островах тоже не знают что делать, - ответил какой-то генерал, видимо отвечающий за связь с союзниками, - их военный контингент в Ираке занят борьбой с восставшими курдами, а значительная часть находящихся в Египте войск была давно переброшена на турецкий фронт.

- Самый оптимальный вариант это начать немедленную эвакуацию войск из Турции, - снова встал и твердо заявил генерал Крафт, - если этого не сделать, то в течении максимум двух недель они будут отрезаны, а спустя месяц уничтожены, и мы потеряем целую армию.

После этих слов большинство присутствующих выразило явное недоумение и возмущение, лишь начальник штаба ВМС адмирал Розвел Этвуд мрачно молчал.

- Флот может, как то спасти положение? - задал вопрос министр обороны.

- Единственное что мы можем, это подойти к побережью и нанести удары палубной авиацией, но эффективность подобных действий вызывает большое сомнение, и кроме этого мы рискуем получить удар в спину от флота противника, - ответил адмирал.

- Еще кто ни будь, может, что ни будь предложить? - сказал министр обороны и обвел всех присутствующих таким взглядом, что многим стало не по себе.

- Если сумеем эвакуировать хотя бы значительную часть войск, то появится возможность, помочь англичанам закрепится на Крите и осуществить блокаду Эгейского моря, - спокойно произнес морской министр Сайрус Ковер, - а упустим время, потеряем все.

- Сначала Корея, потом Турция. Поясните, как мне утром объяснять все это президенту? – крайне раздраженно задал вопрос Роберт Эберкромби Ловетт.

Утро 29 мая выдалось ясным, но этот солнечный свет отнюдь не радовал президента Соединённых Штатов Америки. Выслушав доклад министра обороны, Гарри Эс Трумэн долго молчал, так как он просто очень устал от всего происходящего. При этом ему просто не хотелось ничего делать и ничего не говорить, а делать и говорить было что-то необходимо. Наконец президент поднял глаза, взглянул на министра обороны и тихо произнес: - Как я понимаю, исправлять что-то поздно?

- Господин президент, - ответил министр обороны, - ситуация такова, что нам необходимо срочно начинать эвакуацию войск из Турции иначе мы потеряем все.

- Хорошо, приступайте, а аппарат президента подумает, как довести эту новость до конгресса и народа Соединённых Штатов, - ответил Трумэн совершенно безразличным тоном. В кабинете снова повисла тишина, и спустя пару минут президент снова поднял глаза на министра обороны и произнес, - вы свободны.

Немало удивленный Роберт Эберкромби Ловетт покинул кабинет. Его удивило то, что президент так безразлично отнесся к его визиту и не задал больше никаких вопросов. Если бы министр обороны знал, о чем думал Гарри Эс Трумэн, а вот мысли в голове президента были довольно пессимистичные:

«Мы начинали эту войну уверенные в том, что быстро раздавим флот Советов, как это сделали с японцами, что разгромим войска коммунистов и установим в северной Корее свой режим. Все это должно было поставить Сталина на место и охладить амбициозные планы большевиков, а что мы имеем теперь? За два года войны уничтожена половина наших авианосцев и огромное количество других боевых кораблей. Потери в авиации и живой силе просто катастрофические. Мы оставили Корейский полуостров, северную Японию и вот теперь на очереди Турция. Конечно, Соединённые Штаты еще имеют огромный потенциал и ресурсы, но настроение у людей довольно скверное. Многие недовольны и молчат, другие просто выкрикивают лозунги о смене правительства. Нет, на следующих выборах, а они уже скоро. На них наверняка победят республиканцы и Эйзенха́уэр. Он боевой генерал, герой Второй Мировой, дружил с маршалом Жуковым. По крайней мере, они вели переписку до войны. Дуа́йт с самого начала говорил, что едва начнется война в Корее, все это превратится в глобальную авантюру, в которой Штаты ничего не получат кроме крови и поражений. Наверняка едва он придет к власти будет объявлено перемирие. А наши союзники? Так называемый Североатлантический блок, созданный для противодействия Советскому Союзу и странам Варшавского договора. Хм», - на лице президента США промелькнула презрительная усмешка, - «Англичане. Они преследуют только свои интересы и делают только то, что им выгодно. Отхапали у китайцев Вэй-Хай, а теперь вот у греков Крит. Австралийцы, новозеландцы, канадцы. Их помощь просто мизерна. Французы. Они увязли в своем Индокитае и Алжире и категорически отказываются участвовать в войне против Советов. Вполне вероятно, что скоро к власти придет генерал де Голль, а возможно и социалисты. Тогда на всем Североатлантическом блоке можно ставить крест. Итальянцы, немцы, голландцы. Только и кричат: «не вздумайте развязать войну в Европе!» Да это и так понятно. За всю войну Советский Союз не снял ни одной дивизии из своей западной группы войск и может за неделю раздавить наши войска и выйти на границу с Францией. Что делать? А ничего. Пусть все катится куда угодно», - и президент откинулся в кресле и закрыл глаза, пытаясь не о чем не думать.

Гарри Эс Трумэн впал в глубокий сон, при этом ему снилось что-то кошмарное и непонятное. Сначала ему привиделся Сталин, который ехидно ухмылялся и махал перед ним дымящейся трубкой. Потом стал мерещиться конгресс, перед которым он пытался в чем то оправдаться, но почему то все конгрессмены сидели в креслах в нижнем белье, с плакатами «Хотим свободной любви» и «Кока-кола пойло для идиотов». При этом Трумэн неожиданно обнаружил, что он стоит за трибуной в лаковых штиблетах, но без брюк. Затем неожиданно возникли Дуа́йт Дэ́вид Эйзенха́уэр и Шарль де Голль. Они были одеты в генеральскую форму, обнимались, пили прямо из бутылки водку «Столичная», и повесили друг другу на грудь по звезде Героя Советского Союза. Неожиданно их сменил Сэр Уи́нстон Че́рчилль который был в больничной пижаме, показал русский кукиш и произнес «Даешь четвертый инсульт»…

После этого президент Соединённых Штатов Америки неожиданно проснулся и вытер ладонью пот, который градом катился по его лицу. Он взглянул на часы и увидел, что прошло целых три часа и время к обеду. Отдышавшись еще несколько минут, Трумэн вызвал по селектору секретаря. Когда тот вошел в кабинет президент произнес: - Уважаемый, срочно вызовите ко мне вице-президента Олбена Баркли. Я ухожу в отпуск на пару недель и передаю все дела ему. Также пригласите государственного секретаря Ачесона. Пусть они свяжутся с министром обороны и совместно подготовят речь, которую вице-президент доведет до конгресса от моего имени. Также сообщите моей супруге Бесс и дочери Маргарет, что мы после обеда уезжаем в Йе́ллоусто́н на отдых.

3. Страх над Аляской.

Лейтенант-коммандер Эдвард Хингс стоял на мостике своего эскадренного миноносца «Стокдейл» типа «Флэтчер». Солнце еще не взошло, но на востоке загоралась алая заря. До подъема флага оставалось еще целых два часа времени, однако командиру эсминца не спалось, тем более что погода обещала быть хорошей и теплой, несмотря на то, что с одной стороны остров Амакнак омывался холодным Беринговым морем, а с другой плескались воды Тихого океана. Здесь находился форпост вооруженных сил Соединённых Штатов Америки Датч-Харбор. В уютной гавани базировались восемь эсминцев передового отряда второго соединения американского флота, но сейчас у стенок пирсов находилось только шесть. Два корабля неделю назад ушли на север в район Берингова пролива для разведки ледовой обстановки. Также в гавани находились два корвета, спасательное судно, военный транспорт и принадлежащий силам береговой обороны ледокол «Хили», который только недавно вернулся с севера и остановился на отдых на этой американской военной базе. На берегу располагался аэродром, где базировалось 25 истребителей, пять разведчиков, самолеты противолодочной обороны и транспортная авиация. Также в Датч-Харборе находились хранилища топлива для кораблей и авиации, склады боеприпасов и ремонтные мастерские флота. На вершине холма стояла радиолокационная станция дальнего обнаружения, а береговая оборона была представлена несколькими батареями 152 мм орудий. Кроме этого имелись средства ПВО в составе нескольких батарей 127 мм универсальных орудий и 40 мм зенитных автоматов. Общая численность гарнизона составляла 2142 человека, не считая экипажей боевых кораблей.

Лейтенанту Эдварду Хингсу вспомнился рассказ, местного сторожила, о том, как японцы пытались захватить Датч-Харбор во время Второй Мировой войны. Как они в течение трех дней бомбили поселок и порт, и пытались высадить десант. «Ооо, а ведь завтра 3 июня. Годовщина этих событий» - подумал Хингс и взглянул на часы, которые показывали 04 часа 31 минута и первые лучи солнца осветили остров. В этот момент с вершины холма в небо взлетела красная ракета, а спустя несколько секунд следующая. «Вот черт», - выругался Хингс, - «чего это они там надумали стрелять ракетами. Что там, на радарной станции все пьяные что ли?» В это время какой-то военный выскочил из здания штаба и размахивая руками побежал в сторону причалов и в этот момент с северо-запада раздался быстро приближающийся гул авиационных двигателей. Неожиданно над гаванью взвыли сирены воздушной тревоги. «О господи», - вспомнил на этот раз господа лейтенант-коммандер, - «похоже нас собираются бомбить» и бросился в боевую рубку, что бы нажать ревун боевой тревоги. Через несколько минут по палубам кораблей застучали морские ботинки и полуголые матросы бросились к своим боевым постам. Хингс выскочил из рубки на ходовой мостик и начал отдавать приказы, и в этот момент на вершине холма раздались первые взрывы, уничтожившие радиолокационную станцию. Спустя несколько секунд раздались выстрелы универсальных орудий и зенитных автоматов, и тут же послышались множественные разрывы авиационных бомб в районе аэродрома. На светлеющем небе возникли приближающиеся точки самолетов, и пушки эсминца стали разворачиваться в их сторону. Послышалась команда: «Открыть огонь», а мгновения спустя ударили залпы универсальных орудий, и застучала дробь зенитных автоматов. Советские самолеты заходили в атаку с северо-запада, и так как небо там было еще достаточно темное, это сильно затрудняло наводку артиллерийским расчетам кораблей и береговых батарей. Спустя минуту началась первая атака на находящиеся в гавани корабли и на тихой водной глади возникли столбы от разрывов бомб.

Первой жертвой оказался стоящий на внутреннем рейде ледокол «Хили». На нем возникли сразу три больших огненных взрыва от попаданий противокорабельных бронебойно-фугасных бомб. В разные стороны полетели обломки палубы и шлюпок, а также куски надстроек и конструкций. Грот-мачта рухнула на правый борт и сразу в нескольких местах корабля взметнулись сильные языки пламени и черный дым.

Советские палубные бомбардировщики под прикрытием истребителей практически атаковали с разных сторон все важные цели на острове Амакнак. При этом сразу были уничтожены емкости с топливом для кораблей и самолетов, и разбит аэродром. В небо взметнулись огромные столбы черного дыма. Разбитый ледокол «Хили» начал опрокидываться на правый развороченный борт, и в этот момент целая серия атак пришлась на выстроенные в ряд у причалов эскадренные миноносцы, которые представляли собой отличную мишень. Сразу два из шести кораблей пошли на дно от прямых попаданий двухсот пятидесяти килограммовых бронебойно-фугасных бомб, еще три корабля получили серьезные повреждения и были объяты огнем. Лишь эскадренный миноносец «Стокдейл» под командованием лейтенант-коммандера Эдварда Хингса сумел остаться неповрежденным, так как находился на некотором отдалении от остальных у крайнего пирса. Сразу после начала атаки капитан Хингс приказал поднимать в котлах пары и обрубить швартовы. Его экипаж вел непрерывный огонь по атакующим советским самолетам из всех стволов, и хотя несколько бомб взорвались около борта корабля, а еще одна угодила прямо в причал, прямых попаданий «Стокдейл» сумел избежать. При этом его борта, трубы и надстройки оказались изобильно изрешечены осколками. На корабле погибло три матроса и один младший офицер, еще восемь человек получили различные ранения.

Через полчаса ада база американского флота Датч-Харбор перестала существовать. Из кораблей в строю остался только «Стокдейл» и два корвета, большинство находившиеся на аэродроме самолетов сгорели прямо на земле, взлетная полоса была разбита, пылали хранилища с нефтью и бензином, а также взорвался один из складов с боеприпасами, и была уничтожена радиолокационная станция, жертвы среди гарнизона и состава кораблей были огромны. Тем не менее, зенитным огнем удалось сбить шесть бомбардировщиков и один истребитель. Над островом поднимались столбы черного дыма.

Кроме Датч-Харбора атакам подверглись еще несколько авиационных баз на юго-западном побережье Аляски и хотя там потери ВВС США оказались гораздо меньше, но, тем не менее, на значительное время авиационная защита американской территории перестала существовать. Все эти нападения были проведены палубной авиацией базирующейся на советских авианесущих крейсерах «Советская Украина» и «Советский Туркестан», так как все основные силы Второй Тихоокеанской эскадры Советского Союза скрытно вышли в Берингово море, и несколькими оперативными группами приблизились к американскому побережью. Кроме этого советская стратегическая и тактическая авиация подвергла бомбардировке порты и военные объекты на западном побережье Аляски. В этот же день морская пехота советского флота практически беспрепятственно захватила в северной части Берингова моря остров Святого Лаврентия, а воздушно-десантные войска начали высадку на полуострове Сьюард.

Сутками ранее, 1 июня 1952 года, крейсерский отряд контр-адмирала Игнатьева вышел на оперативный простор Тихого океана.

…

Президент США Гарри Эс Трумэн, одетый в клетчатый английский походный костюм, горные ботинки и шляпу, опираясь на походную трость, неторопливо шел по тропинке в лесистой местности национального парка Йе́ллоусто́н. Его жена Бесс и дочь Маргарет, увлеченные окрестными красотами, несколько отстали. Это была закрытая территория, предназначенная для отдыха первых лиц государства, и за несколько дней проведённых здесь самочувствие президента пошло явно на поправку. Он практически позабыл обо всех тех проблемах, которые такое долгое время терзали его ум. Гарри Трумэн остановился, огляделся вокруг и глубоко вздохнул всей грудью свежий лесной воздух. Ниже по тропинке раздавались голоса его любимых женщин. В этот момент впереди возникли две фигуры. Когда они приблизились, Трумэн опознал в них генерала правительственной связи и одного из своих приближенных из штата «Белого дома». Они явно спешили и бежали по тропинке вверх. «И чего они так спешат? Наверняка возникли, какие ни будь очередные неприятности», - мелькнуло в голове у президента и его настроение сразу изменилось в худшую сторону. Наконец двое достигли места, где находился Трумэн, но, так как оба тяжело дышали после длительного бега, некоторое время не могли ничего произнести.

- Господа, ваше внезапное появление свидетельствует о том, что получены какие-то достаточно неприятные известия? - первым обратился к ним президент Соединённых Штатов Америки.

- Господин президент, - произнес генерал и снова тяжело задышал. Наконец, приведя себя в приемлемое состояние, он продолжил, - сегодня утром русские нанесли удар по нашим базам и портам на Аляске.

- И что? - мрачным голосом спросил Трумэн.

- Мы не владеем полной информацией, но из Анкориджа пришло сообщение, что наша база в Датч-Харборе на Алеутских островах уничтожена вражеской авиацией, также нападению подверглись и другие объекты на западном побережье. Оттуда пришло сообщение, что русские высадили воздушный десант в районе полуострова Сьюард и на острове Святого Лаврентия, - доложил генерал и вытер пот, который обильно покрывал его лицо.

Гарри Трумэн некоторое время молчал, а потом произнес: - Насколько достоверна данная информация?

- Эти сведения получены из «Пентагона», - вступил в разговор гражданский.

- А вы кем являетесь? – задал вопрос президент.

- Младший секретарь департамента правительственной связи Горн, - представился молодой человек.

- Если, то, что вы сказали, правда, - произнес Трумэн, - то дела очень скверные. Все это означает, что впервые со времен войны за независимость враг ведет боевые действия на территории Соединённых Штатов и.

- Господин президент ваше присутствие срочно необходимо в «Белом доме», - обратился генерал.

- Хорошо, отправляемся немедленно, - ответил президент и только сейчас заметил, что рядом находятся его жена и дочь, - дорогие, вы останетесь здесь и отдохнете, сколько пожелаете, а я отправляюсь в Вашингтон.

- Ну, вот дорогой. Ты совсем не жалеешь себя. Тебе следует отстраниться от всех этих правительственных дел, а то ты выглядишь крайне усталым и болезненным, - недовольным голосом произнесла Бесс Трумэн. Из ее слов он понял, что его супруга и дочь не слышали начала разговора и не знали в чем его сущность.

- Мои дорогие женщины. Советский Союз бомбил наши города и как говорят, высадил свои войска на Аляске, - обратился к ним Трумэн, - все это крайне плохо и мне необходимо срочно отбыть в «Белый дом».

- О, господи, мы поедем с тобой, папа! - воскликнула Маргарет Трумэн.

- Нет, - категорическим тоном произнес президент, - вы остаетесь здесь и отдыхаете дальше. Я отправляюсь один. А сейчас мы все пойдем к кемпингу.

- Господин президент на аэродроме вас уже ждет самолет, - доложил генерал.

…

Лейтенант-коммандер Эдвард Хингс обходил свой корабль, осматривая, как заделываются пробоины от осколков в надстройках и дымовых трубах. Его эскадренный миноносец и еще два корвета оказались единственными пригодными к дальнейшим боевым действиям кораблями в гавани Датч-Харбора. Были еще два эсминца, которые ушли на север, но их судьба была неизвестна. Ледокол «Хили» уже затонул, и над поверхностью воды виднелась лишь кромка его левого борта. Над островом поднимались столбы черного дыма, это горели топливохранилища, и склады на берегу. С наблюдательного поста на северном островке Акун пришло сообщение, что в проливе Унимак появились корабли противника и похоже они выставляют там минные поля. «Вот черт, - в очередной раз выругался Хингс, - «сейчас бы их атаковать». Он уже предложил это командующему базой коммодору Гибсону, но тот категорически запретил эту операцию: - Мы не знаем, где находятся силы противника, и каков их состав, а у нас остался боеспособным один эсминец и я не рискну его потерять.

- Господин коммодор, я не пойму одного, почему наша радиолокационная станция не смогла обнаружить русские самолеты на подходе к острову? - задал вопрос Хингс.

- Все очень просто. Она может обнаружить надводный корабль или высоколетящий самолет в радиусе ста миль, но русские бомбардировщики приближались на высоте не более десяти метров над поверхностью, на бреющем полете как говорится, и их обнаружили, когда они уже подлетали к острову. Это связано с радиогоризонтом, отражением волн от поверхности и самолета, скорости цели. В общем, техники мне пытались объяснить. Русские первым делом вырубили наш радар, а потом набрали высоту и зашли в пикирующую атаку. Вот и все капитан, – ответил Гибсон.

«Надо почитать книги по радиолокации» - подумал Хингс и продолжил наблюдать, как сварщик заваривает дыры от осколков в дымовой трубе.

В это время далеко на севере первая волна советских судов с войсками подошла к уже захваченному воздушным десантом побережью полуострова Сьюарда. Американские силы береговой обороны и аэродромы военно-воздушных сил непрерывно подвергались ударам советской авиации, и практически не оказывали никакого сопротивления. В момент нападения члены национальной гвардии Соединённых Штатов Америки находились по домам и только начинали прибывать в пункты сбора, чтобы получить оружие и боеприпасы. Местные жители были крайне растеряны и напуганы. Советский Союз начал осуществлять операцию «Удар Борея». Страх повис над Аляской.

4. Вторжение из вне.

Десантный корабль № 701 «Комдив Чапаев» быстро рассекал волнистую поверхность северной части Берингова моря. Это был новейший десантный корабль проекта «101бис» вступивший в строй в 1948 году. Он имел полное водоизмещение в 6700 тонн, спаренную дизельную силовую установку мощностью 12000 индикаторных сил и развивал максимальную скорость в 24 узла. Вооружение корабля состояло из четырех универсальных 100 мм орудий, четырех 37 мм и четырех 20 мм зенитных автоматов. Передняя часть судна представляла собой раздвижные ворота и выдвижную аппарель, по которой на берег могла выдвигаться бронетехника, находящаяся на внутренней грузовой палубе судна. В настоящий момент «Комдив Чапаев» был загружен полностью: внутри находились шесть плавающих танков ПТ-76, четыре плавающие бронемашины разведки, батарея из четырех 76 мм орудий и тягачей, боеприпасы и двести пятьдесят морских пехотинцев Тихоокеанского флота. Но главное на верхней палубе разместился штаб командующего войсками вторжения маршала Ивана Христофоровича Баграмяна. Параллельно с «Чапаевым» шли еще три однотипных десантных корабля, впереди чистили море восемь морских тральщиков типа «Нарвал», с обеих сторон двигались сторожевые корабли прикрытия, а за кормой виднелись корабли второй волны десанта.

Море в северной части Берингова моря в этом году очистилось ото льда раньше обычного, что позволило начать операцию «Удар Борея» ранее запланированного срока. Воздушно-десантные войска уже захватили прибрежную линию на американском побережье, не встретив при этом никакого сопротивления, поэтому высадка основных сил проходила относительно беспрепятственно. Разведка хорошо поработала, и советское командование обладало самыми подробными картами побережья Аляски с возможными районами минных заграждений и наиболее удобными местами для высадки войск. Американский берег быстро приближался, и в его сторону над кораблями регулярно проносились эскадрильи советских истребителей и бомбардировщиков, которые наносили непрерывные удары по вражеским объектам и прикрывали силы вторжения с воздуха.

И вот 3 июня 1952 года в 08.40 утра нос «Комдива Чапаева» уткнулся в песчаную отмель американского берега, мгновенно раздвинулись ворота, выдвинулась десантная аппарель, и первый плавающий танк быстро соскользнул в ледяную воду и двинулся вперед. В это же время с обеих сторон корабля были спущены шесть моторных катеров, в которых находились крепко державшие в руках новейшие автоматы Калашникова морские пехотинцы Тихоокеанского флота. Первая десантная группа быстро устремилась к берегу и спустя десять минут ступила на американскую землю. Вторжение основных сил началось.

Практически без всякого сопротивления были захвачены поселки Теллер и Ном на полуострове Сьюард, а так же расположенный рядом военный аэродром. Благодаря тому, что в этих населенных пунктах имелись хорошие пирсы и портовая инфраструктура, там начали швартоваться советские транспорты с войсками и тяжелым вооружением. Численность советских войск на американской земле быстро увеличивалась. В удобном Номе маршал Баграмян расположил главный штаб советских сил и оттуда руководил начавшейся операцией. Лишь к вечеру 4 июня американским войскам береговой обороны и силам национальной гвардии удалось организовать оборонительные действия, но к этому времени Советский Союз уже перебросил на Аляску достаточно большое количество войск и вооружений. В течение 5 и 6 июня были захвачены населенные пункты Уайт-Маунтин, Головин, Илим и американские оборонительные силы оказались рассеяны, а в руках советских войск оказалось всю южное побережье полуострова Сьюард. Утром 5 июня был высажен крупный десант на южном берегу залива Нортон, где после короткого ожесточенного сражения были захвачены поселки Стеббинс, Сент-Майкл и Котлик в устье реки Юкон, а также второй крупный аэродром американской авиации между Котликом и Сент-Мерисом. Таким образом, всего за несколько дней Соединённые Штаты Америки потеряли контроль над огромной территорией штата Аляска, а первоначальный этап операции «Удар Борея» успешно завершился.

В большом доме на центральной площади поселка Ном раньше находился местный паб. Сейчас в нем разместился штаб командующего войсками вторжения на Аляску маршала Баграмяна. Большие деревянные столы были сдвинуты вместе посреди большого центрального зала и теперь вместо кружек, стопок и тарелок на них были разложены большие и подробные карты района боевых действий. Около этого большого стола находился Иван Христофорович Баграмян, а также генералы и офицеры его штаба. Проходящую вдоль стены длинную барную стойку заняли радисты, связисты и офицеры связи со своим оборудованием. Конечно, весь алкоголь убрали и надежно заперли в одной из комнат. Снаружи в прихожей расположился дежурный офицер и охрана, а другие помещения в здании были приспособлены для работы различных подразделений штаба советских войск.

- Каково положение на настоящее время? - мягким голосом задал вопрос Баграмян офицерам своего штаба.

- Товарищ командующий, в наших руках находится южная часть полуострова Сьюард и часть противоположного берега залива Нортон. Передовые отряды захватили аэродром южнее Котлика. На 07.00 утра 8 июня на американский континент переброшено около 17500 человек включая воздушно-десантные войска и силы морской пехоты, а также 36 плавающих танков, 26 бронетранспортеров и бронеавтомобилей, 12 гаубиц, 36 полевых орудий и около 120 минометов. Инженерный батальон ведет ремонт аэродрома в районе Нома, и завтра к утру мы сможем принимать транспортную и боевую авиацию, - доложил начальник штаба в форме генерал-полковника с орденом Красной Звезды на груди.

- Неплохо, а как идет переброска сил с Чукотки? - задал новый вопрос маршал.

- Транспорты и десантные корабли прибывают небольшими группами по несколько раз в сутки. Также для действий у побережья нам в помощь приданы тральщики, морские охотники и торпедные катера. В общем, флот справляется со своими обязанностями неплохо, - ответил начальник штаба.

- Пора начинать десантную операцию на севере полуострова и в заливе Коцебу. На поселок Шишмарев пусть выдвигается мобильная группа десантно-штурмового полка. Далее следует нанести удар по населенному пункту Коцебу. Имейте в виду, что там имеется хороший аэродром и его следует захватить в первую очередь, - начал говорить командующий, действуя указкой по разложенной на столе карте.

- Авиация уже подвергла бомбардировке этот объект, - вступил в разговор майор с петлицами военно-воздушных сил, - второй удар будет нанесен непосредственно перед высадкой воздушного десанта.

- Корабельная группа с десантом готова выйти в море. Она находится в бухте Лаврентия на Чукотке. Так как море севернее Берингова пролива еще не освободилось ото льдов, в ее составе находятся два вооруженных ледокола «Дмитрий Лаптев» и «Харитон Лаптев». Она достигнет цели примерно за двое трое суток, - добавил капитан второго ранга. Он отвечал за координацию действий с флотом.

- Отдавайте приказ на выполнение этой операции, - распорядился Баграмян и продолжил, - Надо как можно скорее захватить весь полуостров Сьюарда, а также побережье залива Нортон. Когда прибудет механизированный корпус и вся артиллерия, мы нанесем удар в глубину, в направлении реки Юкон и города Каюку и таким образом отрежем основные силы противника на побережье от центральной части Аляски.

- Товарищ маршал пришло шифрованное сообщение из центра, - произнес подошедший офицер связи и передал командующему листок бумаги

Баграмян развернул его и внимательно стал читать, после этого он встал из за стола и обращаясь к присутствующим произнес: - Товарищи офицеры, попрошу всех встать, товарищ Сталин поздравляет нас с успешным началом операции по вторжению на территорию Соединённых Штатов Америки и желает нам боевых успехов и побед. Также он сообщает, что теперь на нас смотрит весь мир, и мы должны показать, что Советский Союз может наказать любого мирового агрессора, перенеся боевые действия на его территорию.

- Служим трудовому народу, - дружно зазвучало в ответ.

5. Удар под дых.

«Приамурский комсомолец» относился к новейшему классу подводных лодок типа «Борей». Уже пять суток он действовал в районе Восточно-Китайского моря, всплывая на поверхность только ночью для зарядки аккумуляторных батарей. Однако, за прошедшие дни плавания серьезных целей для торпедной атаки не попадалось. Были встречены сухогруз под панамским флагом, две китайские джонки и один американский эскадренный миноносец который прошел в отдалении, и атаковать его было бессмысленно.

Капитан-лейтенант Глеб Заславский приказал поднять перископ, и прильнул к панораме, что бы в очередной раз осмотреть горизонт. Развернув трубу на запад, он увидел на фоне голубого неба многочисленные дымы. «Не иначе как конвой», - мелькнуло в голове командира «Приамурского комсомольца», и он отдал приказ, который давно ожидала вся команда подводного крейсера: - Внимание на западе вижу многочисленные дымы. Боевая тревога. Торпедные аппараты к бою. Приготовится к маневрированию.

По металлическим рифленым палубам застучали флотские ботинки, захлопали герметичные люки в переборках, люди занимали свои боевые посты. Спустя полчаса акустик доложил, что слышит многочисленные шумы крупных и малых кораблей и Глеб Заславский снова приказал поднять перископ. То, что он увидел, на панораме заставило на несколько секунд затрепетать его сердце. Прямо с запада надвигались порядка десяти крупных кораблей. Двумя кильватерными линиями шли восемь транспортных судов, которые с обеих сторон прикрывали корветы охранения, но главное что увидел советский подводник это находящийся справа от них гигантский гладкопалубный корабль, который сопровождал легкий крейсер и два фрегата.

- Старпом взгляни, - обратился капитан-лейтенант к старшему помощнику. Прошедший всю Великую Отечественную войну, усатый старпом быстро оценил ситуацию и, не отрывая глаз от панорамы произнес: - Это новейший авианосец. Судя по отсутствию надстроек, и тому, что на Тихом океане у американцев только один подобный корабль, это «Юнайтед Стейтс». Длина 330 метров, водоизмещение более 80000 тонн, может нести порядка 120 самолетов.

- Как думаешь, откуда он здесь? Ведь все основные авианесущие силы противника в Желтом море? – задал вопрос капитан-лейтенант.

- Скорее всего, его вывели из района боевых действий, с какой то определенной целью. Они двигаются в сторону Окинавы, до которой всего сто миль, - ответил старпом, оторвавшись от перископа.

- Что предлагаешь? Сможем атаковать? - задал новый вопрос Глеб Заславский.

- Если они сохранят такой курс, то выйдут прямо на нас. Предлагаю дать малый назад. Отойти на сто, сто пятьдесят кабельтовых и ждать, - предложил старший помощник.

- Хорошо, штурман рассчитайте на какое расстояние нам надо отойти, что бы главная цель оказалась в точке залпа? - отдал приказ командир.

Двигатели подводной лодки тихо заработали, и она двинулась задним ходом. Через пятнадцать минут лодка остановилась и затаилась на глубине в пять метров. Шумы кораблей противника быстро приближались, и капитан Заславский снова приказал поднять перископ: - Противник идет перпендикулярно. Курс 96, дистанция 110 кабельтовых, упреждение 70, скорость 16 узлов. Рассчитать данные для торпедной стрельбы. Убрать перископ.

Через полминуты со стороны штурмана прозвучали параметры для атаки, и последовал приказ: - Передние подводные аппараты с первого по шестой товсь!

В остальных отсеках с недоумением восприняли этот приказ, и у всех возникла мысль: «Почему будем стрелять всеми передними аппаратами. Что перед нами вражеский крейсер или даже линкор?» В полной тишине отсеков ощущалось огромное напряжение, которое нарушила лишь фраза брошенная старпомом: - Боцман будь готов во время заполнить балласт, иначе нас выбросит на поверхность.

В 12.07 раздался голос командира, который отсчитывал время по секундомеру: - Девять, восемь, семь, шесть, пять, четыре, три, два, один, залп.

Практически мгновенно один за другим раздались шесть глухих ударов. Это покидали передние аппараты сигары торпед. Каждая из них имела в длину 7,4 метра и калибр 533 мм. Это были новейшие торпеды типа 53-50, каждая из которых несла по 470 килограмм сильнейшего взрывчатого вещества «ТГА» со скоростью в 38 узлов, и имели дальность действия в 12 километров. После выхода торпед лодка дернулась вверх, однако боцману и его помощникам удалось предотвратить всплытие, при этом они так бешено вращали маховики клапанов быстрого затопления балластных цистерн, что казалось, от этого зависит судьба всего мира. Все остальные члены экипажа отсчитывали секунды, которые должны были показать, попали или не попали смертоносные заряды в цель.

Солнце стояло в зените. На огромной палубе американского авианосца «Юнайтед Стейтс» было пусто, и только у правого борта находились два разведывательных самолета FA-23CD. Практически всю авиагруппу корабля передали на другие авианосцы, так как потери палубной авиации в воздушных боях над Ляодуном были катастрофические и, лишь на внутренней ангарной палубе находилось одиннадцать истребителей и бомбардировщиков, которые требовали заводского ремонта и отправились на Гавайи вместе с кораблем. Экипаж «Юнайтед Стейтс» был очень доволен, так как непрерывные боевые действия в течение месяца в Желтом море сильно надоели всем, и теперь моряки с большим удовольствием ожидали отдыха на Гавайских островах. Там авианосец должен был получить новую авиагруппу из новейших самолетов и ходили слухи, что его отправят в ледяные воды Берингова моря, ибо русские высадились на Аляске, но многие в подобное просто не хотели верить. Не верил в это и техник-сержант авиационно-технического обеспечения Джон Крил. Он разделся по пояс и принимал солнечные ванны, лежа у края левого борта корабля. Закрыв глаза, он представлял что там, на Гавайях, он снова увидит свою любимую девушку Элли, и они будут купаться в прозрачных водах на лучших в мире песчаных пляжах. Потом он купит ей ванильного мороженного, и они пойдут гулять под сенью высоких пальм по набережной острова Оаху. Неожиданно ему вспомнился старший брат Рон, который служил старшим помощником на подводной лодке «Сиракузы» и воевал с самого начала войны. Джон очень ему завидовал, ибо старший брат уже побывал во многих переделках и носил на груди две медали и орден. Настроение у Джона испортилось. Ему вспомнился прошедший месяц непрерывных боев, садящиеся и взлетающие с палубы самолеты, их пробитые снарядами и осколками крылья и фюзеляжи, измотанные лица летчиков, дикий запах бензина и гари, окровавленные тела раненых и убитых, подвеска бомб и заправка снарядами оружейных ящиков, и прочее, прочее. Джон прекрасно знал, что находящиеся по другую сторону от авианосца транспортные корабли заполнены ранеными и гробами с убитыми, возвращающимися с этого кровавого полуострова. Джон открыл глаза и увидел слева по корме легкий крейсер «Фресно» сопровождающий караван, из труб которого валили клубы черного дыма. Затем ему попался на глаза фрегат сопровождения, который шел параллельным курсом немного впереди авианосца. Джон тяжело вздохнул и тут он увидел хищные темные тени, оставляющие за собой белый след и быстро скользившие под поверхностью воды по направлению прямо к борту авианосца. «О, черт! Что это такое?» - едва успел подумать Крил, как на шедшем слева фрегате взвыли сирены боевой тревоги. Практически мгновенно ударили ревуны на крейсере и авианосце. Кто-то на палубе громко закричал: - Торпедная атака!

Джон вскочил на ноги, схватил лежащую рядом робу и бросился к противоположному борту корабля. В этот момент раздался страшный взрыв, и сержант Крил полетел на палубу сбитый с ног. Подняться он не успел, так как практически мгновенно один за другим последовали еще пять страшных ударов. У левого борта в небо поднялись огромные столбы огня и черного дыма, полетели осколки и большие куски железа, огромный корпус авианосца содрогнулся, и корабль как бы резко споткнулся на месте. Джон все-таки сумел подняться, однако в голове у него звенело, а глаза слезились от едкого дыма и, вдруг в этот момент он почувствовал, что палуба уходит у него из под ног. Огромный корабль начал крениться на левый развороченный борт.

В 12.14 8 июня 1952 года в 96 милях западнее Окинавы американский авианосец «Юнайтед Стейтс» был атакован советской подводной лодкой. В результате атаки шесть торпед попали на протяжении 150 метров в левый борт корабля, при этом образовались огромные пробоины размером около 7-10 метров, и оказалась разрушена противоторпедная защита. Вода стала беспрепятственно поступать в машинные, котельные отделения, а также и другие отсеки, при этом корабль стал быстро крениться на левый борт. Контрзатоплением отсеков по правому борту удалось несколько выровнять крен, однако блокировать поступление воды не удалось, так как количество пробоин было велико, а часть внутренних переборок оказалась разрушена и повреждена в результате взрывов. Кроме этого произошла утечка нефти из разрушенных топливных цистерн, которая воспламенилась.

В 12.30 крен поврежденного корабля достиг 40 градусов, и он погрузился в воду практически до левого края полетной палубы. Стало понятно, что авианосец обречен и был отдан приказ об эвакуации. К правому борту «Юнайтед Стейтс» приблизились крейсер «Фресно» и фрегат «Кауффман» которые стали поднимать людей из воды. Всего из 4832 человек находившихся на борту авианосца было спасено всего 2437, так как многие просто не смогли выбраться из внутренних отсеков. В 12.48 торпедированный корабль лег на левый борт и спустя десять минут перевернулся и пошел ко дну.

Джону Крилу повезло, пока корабль кренился, он сумел добраться до противоположного борта и прыгнуть в море с высоты десятиэтажного дома. Удачно войдя в воду, он активно заработал руками и ногами и вынырнул на поверхность. Зная, что у вблизи тонущего корабля находиться опасно, Крил поплыл в сторону и спустя пять минут его подняли на борт крейсера «Фресно».

Преследовать советскую подводную лодку никто даже не пытался, так как быстрая гибель самого мощного и современного авианосца флота Соединённых Штатов Америки привела всех в шоковое состояние, кроме этого никто не знал, сколько всего подводных лодок противника находится вблизи конвоя, и все опасались новых атак.

Когда в штабе Тихоокеанского флота получили от капитана «Приамурского комсомольца» радиограмму о произошедшем, то сначала в подобное никто не поверил, однако спустя некоторое время радиоперехват и сообщения от агентуры НКГБ подтвердили эту информацию. Адмирал Кузнецов долго улыбался, так как теперь соотношение сил на Тихом океане еще более склонилось в пользу флота Советского Союза. По личному распоряжению Сталина командир советской подводной лодки Глеб Заславский получил звание капитана третьего ранга и был удостоен Золотой Звезды Героя Советского Союза, старший помощник и штурман были награждены Орденом Боевого Красного Знамени, а остальные члены экипажа медалью «За Отвагу» и ценными подарками.

6. Мрачные думы адмирала Нимица.

Адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц молча сидел в своем кабинете в штабе Тихоокеанского флота в Перл-Харборе на острове Оаху. С обеих сторон стоящего буквой «Т» стола находились начальник штаба флота вице-адмирал Нод Синклер и командующий четвертым соединением вице-адмирал Роберт Циликс, который одной рукой нервно массировал себе подбородок. Оба также молчали и ждали, что скажет командующий флотом, ибо пятнадцать минут назад дежурный офицер принес сообщение о том, что на подходе к Окинаве советской подводной лодкой потоплен «Юнайтед Стейтс».

«Итак, мы лишились самого новейшего и самого мощного авианосца, который я с таким трудом выбил у командования для Тихоокеанского флота, - витало в голове у адмирала Нимица, - это страшный удар, теперь у нас более нет авианосцев для того чтобы отправить их на север. А дела там очень скверные…очень скверные. Уничтожена база в Датч-Харборе, разгромлены аэродромы ВВС, а русские высаживают все новые и новые войска на Аляске и захватывают побережье. При этом точной информации нет, и мы даже не знаем, где находятся силы их флота. Эти деятели из «Пентагона» и ЦРУ даже и не предполагали, что Советы нанесут нам такой удар, а их разрешение на вывод авианосца с запада и его перевооружение пришло очень поздно. А теперь «Юнайтед Стейтс» лежит грудой бесполезного металла на морском дне, и абсолютно нет времени, которое оказалось упущенным…».

Командующий Тихоокеанским флотом поднял глаза и произнес: - Каково общее положение на данный момент?

- Адмирал, сегодня утром Первая эскадра Советов покинула Владивосток. Я приказал адмиралам Паку и Арнгу привести свои соединения в полную боевую готовность. Но меня более беспокоит то, куда подевались два русских линейных крейсера, которые исчезли из Владивостока еще шесть дней назад вместе с несколькими эсминцами и группой десантных кораблей. Адмиралу Рейсу отдан приказ, готовится к отражению вторжения со стороны Хоккайдо, - ответил начальник штаба.

- Вы считаете, что они начнут высадку на севере острова Хонсю, но этого пока не произошло. Не так ли? - произнес Нимиц.

- Да, считается, что эти вражеские корабли, находятся, где то в районе Сахалина, - ответил Нод Синклер.

- Нет, уважаемый начальник штаба, - спокойным голосом заговорил командующий, - нас просто в очередной раз обвели вокруг пальца. Впрочем, и не только нас, а прежде всего этих кретинов из ЦРУ. Русские симулировали подготовку вторжения в Японию, а сами усиленно перебрасывали и перебрасывают свои силы на север, где сейчас разворачиваются основные события этой войны. Кстати, какие последние новости оттуда?

- По нашим данным основные силы Второй эскадры Советов находятся севернее Алеутской гряды и защищают свои транспорты, которые перебрасывают войска на Аляску. По имеющимся данным дела там не важные, так как наши сухопутные силы и оказались абсолютно не готовы к вторжению, береговая оборона и авиация фактически разгромлены, и русские уверенно захватывают побережье, - ответил начальник штаба.

Адмирал Нимиц тяжело вздохнул: - Давайте спокойно проанализируем эту ситуацию. На севере у русских два новейших линейных корабля аналогичных нашей «Монтане», два линейных крейсера и два сильнейших авианосца. Кроме этого мы не знаем, где находятся еще два линейных и два тяжелых крейсера, которые изначально базировались на Камчатке и наверняка они уже давно вышли в акваторию Тихого океана. Соответственно, скорее всего, они двигаются на соединение с двумя линейными крейсерами Первой эскадры или уже соединились с ними, и теперь все наши коммуникации с Аляской находятся под ударом. А что им может противопоставить адмирал Энгланд. У него три старых дредноута времен Первой Мировой войны, два тяжелых, два легких крейсера, и один авианосец. По всем правилам ему нужно выйти в Берингово море и уничтожить транспорты с войсками русских, но едва он высунет нос из залива Кука, его мгновенно раскатают как бог черепаху. Однако, уважаемые адмиралы делать, что то надо и делать срочно, ибо время работает не нас, - командующий замолчал.

Молчавший до этого вице-адмирал Циликс заговорил: - Я могу выйти на север немедленно, но прошу передать мне на усиление часть кораблей соединения адмирала Фрейна, а именно тяжелый крейсер «Анкоридж» и легкие крейсера «Энтитэм» и «Тикендерога».

- Да конечно, эти корабли сейчас находятся в Гонолулу, и мы немедленно передадим их к четвертому соединению, - ответил Нимиц, - но у нас нет ни одного авианосца для вас, и даже если вам удастся, беспрепятственно соединится с адмиралом Энгландом, в чем я глубоко сомневаюсь, наши силы будут уступать флоту Советов. Кроме этого не стоит забывать, что наш противник адмирал Головко очень опытный командующий. Вы знаете, что во время Второй Мировой войны он командовал Северным флотом, и в его распоряжении было всего несколько старых эсминцев, подводных лодок и рыболовных траулеров, переделанных в сторожевики, а Головко сумел практически без потерь проводить через арктические воды северные конвои ленд-лиза.

Адмирал Нимиц усмехнулся и добавил, - Про него рассказывают, что в самом начале войны, когда нацисты наступали, он собрал упрятанных в лагеря НКВД заключенных, сказал им пару слов, дал в руки оружие и они пошли в бой за тех же большевиков и Сталина. Теперь вы понимаете, какой враг нам противостоит.

- Господин адмирал, - снова вступил в разговор вице-адмирал Синклер, - сейчас самым целесообразным будет переброска на север пятого соединения, так как стало абсолютно ясно, что Советы не собираются высаживаться на Японские острова. В распоряжении адмирала Рейса линейный корабль, два авианосца, два тяжелых и два легких крейсера.

Адмирал Нимиц молчал, его собеседники ждали, что он ответит. Наконец командующий заговорил: - Да вы правы, но кораблям адмирала Рейса потребуется не менее шести дней, что бы покрыть расстояние от Токийского залива до Аляски и при этом им придется идти вблизи Советских берегов. Адмирал Головко может бросить навстречу свои основные силы и уничтожить пятое соединение на половине пути. Вот что надо сделать. Передайте приказ вице-адмиралу Рейсу: «немедленно направиться на Гавайские острова». Здесь в Перл-Харборе мы заменим самолеты на его авианосцах на новые, которые предназначались для «Юнайтед Стейтс», а потом его корабли, вместе с вашим соединением адмирал Циликс, отправятся на север на помощь адмиралу Энгланду.

- Да, но в этом случае мы потеряем как минимум две-три недели времени, за это время русские перебросят на Аляску огромное количество войск, - возразил начальник штаба.

- Другого выхода у нас нет, ибо во всех остальных вариантах противник уничтожит нас по частям, а в данном случае мы будем иметь более сильный флот. Ну, а то, что сейчас происходит на Аляске все равно невозможно изменить, - ответил командующий.

- Но как на это посмотрят в Department of the Navy и «Пентагоне»? Они требуют немедленных действий, - снова произнес вице-адмирал Синклер.

- Морской министр Ковер и начальник штаба ВМС адмирал Этвуд отличаются от своих предшественников тем, что умеют здраво анализировать ситуацию, и они нас поддержат. А «Пентагон» не станет давить на флот так как ситуация особо критическая и надо действовать очень грамотно. Так, что если нет возражений то прошу немедленно приступить к выполнению своих обязанностей, - закончил разговор адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц.

Когда адмиралы покинули кабинет, командующий откинулся в кресле, и закрыл глаза, но мысли, которые возникали у него в голове, были крайне не приятные. Сначала ему вспомнилась Вторая Мировая война, атака на Перл-Харбор, страшный взрыв линкора «Аризона», битва у атолла Мидуэй, сражения за остров Уэйк и Гуадалкана́л, бой в заливе Лейта… Перед глазами адмирала проплывали картины тонущих и взрывающихся кораблей, безумные атаки японских камикадзе и многое другое. Неожиданно для самого себя Нимиц начал анализировать эту новую войну: «изначально мы считали, что справимся с флотом Советов также как и с японцами, то есть массированными ударами палубной авиации, но с самого начала все пошло как то не так. Эти русские ведут, какую то неправильную стратегию и постоянно выигрывают у нас сражение за сражением. Война идет уже третий год, и мы потеряли половину своего авианосного флота, и вот теперь, когда потребовалось у нас не оказалось не одного авианосца в резерве. Многое я бы отдал за то, что бы сейчас в гавани Перл-Харбора стояла хотя бы парочка эскортных авианосцев. Но эти деятели в «Пентагоне» решили, что все эти корабли надо сдать на металлолом, а для наведения ужаса в Мировом океане нам хватит новых суперавианосцев. Только вот большинство из них русские без особого труда отправили на дно. Десять лет назад их флот не представлял из себя ничего серьезного, а теперь они имеют самые современные корабли, которые по многим параметрам превосходят наши и гораздо более боеспособную авиацию. Они оказались опытными и умелыми моряками, а их адмиралы заслуживают самого высокого уважения, и они каждый раз ставят нас в какое то непредвиденное положение. Вот и теперь, это их вторжение на Аляску стало полной неожиданностью, и как всегда мы оказались абсолютно не готовы и беспомощны…»

7. Все точки над «i».

В штабе Северо-Восточной группы Тихоокеанского флота в Петропавловске-Камчатском шло оперативное совещание. Адмирал Головко, опершись на край большого стола, внимательно изучал большую оперативную карту, на которой красными и синими отметками были показаны положения и перемещения соединений и отдельных кораблей. Находившиеся рядом офицеры штаба и внимательно слушали командующего.

- Каковы последние данные о нахождении флота противника? - задал вопрос Арсений Григорьевич.

Ответил начальник разведывательного отдела капитан первого ранга Яков Николаевич Белоруков: - По последним данным второе соединение американского флота находится в заливе Кука. Два вражеских эскадренных миноносца замечены в районе мыса Ньюэнхем. Они идут полным ходом на юг в сторону полуострова Аляска. Адмирал Велинков отправил на их поиск звено палубных бомбардировщиков.

- Наша эскадра двумя оперативными группами находится в районе островов Прибылова. Крейсерский отряд адмирала Игнатьева уже соединился с линейными крейсерами адмирала Харитонова южнее Алеутских островов, - рассуждал адмирал Головко внимательно глядя на карту, - каковы данные о других соединениях флота противника?

- Только что по каналам НКГБ получено сообщение, что американское соединение покинуло Токийский залив, также известно, что основные силы американского флота все еще находятся в Перл-Харборе - ответил начальник штаба контр-адмирал Ларионов, который прибыл в Петропавловск вместе с командующим.

- Так, значит, адмирал Нимиц не стал рисковать, а собирает силы для решающего сражения, - снова заговорил командующий, - но что же, это правильно, он прекрасно понимает, что без авианосцев у него нет шансов на победу, поэтому он ждет, когда корабли адмирала Рейса прибудут на Гавайи. Значит, у нас есть как минимум две недели времени. Передайте приказ адмиралу Велинкову отводить эскадру в Петропавловск-Камчатский, тем более что самолеты его авиагруппы уже израсходовали значительное количество топлива и боеприпасов. Также передайте адмиралам Игнатьеву и Харитонову, что рейдерские операции в Тихом океане отменяются и чтобы они немедленно возвращались на Камчатку.

- Да, но… - вопросительно произнес начальник штаба.

- Адмирал Нимиц не поддался на нашу уловку и не бросился на помощь адмиралу Энгланду, а ждет авианосцы адмирала Рейса. Поэтому основное сражение произойдет гораздо позднее. Да и крейсерскую операцию в северной части Тихого океана сейчас проводить бессмысленно, - пояснил Арсений Григорьевич Головко и достал папиросу. Он осторожно продул и смял мундштук, зажег спичку и прикурил. Сделав несколько затяжек, он продолжил говорить, - за все это следует «большое спасибо» сказать нашим доблестным подводникам. Если бы они не отправили на дно Восточно-Китайского моря американский авианосец «Юнайтед Стейтс», то адмирал Нимиц уже вывел бы свои корабли из гавани острова Оаху и двинул их на север. Кстати как продвигаются дела у адмирала Старикова?

- Все шесть прибывших из Владивостока десантных кораблей заправились топливом и следуют в сопровождении сторожевиков на север в район переброски войск. Вице-адмирал Стариков руководит операцией из Анадыря. Каждый день на Аляску отправляется по два три конвоя из транспортов и десантных кораблей под охраной сторожевиков и морских охотников. Кроме этого в районе американского побережья действуют наши торпедные катера, а с Чукотки вышла десантная группа в направлении залива Коцебу. Войска маршала Баграмяна успешно продвигаются вдоль американского берега и захватывают все большую территорию. Считаю целесообразным добавить, что теперь на Аляске в нашем распоряжении имеются две большие авиабазы противника, из которых одна уже восстановлена и принимает самолеты. Также ускоренными темпами ведется строительство нескольких дополнительных полевых аэродромов, - доложил начальник оперативного отдела флота в звании капитана второго ранга.

- Ну что же все это не плохо, но помните, что мы должны обеспечить переброску целой армии и всех необходимых грузов до наступления ледостава в конце октября. Конечно, мы можем и потом обеспечивать проход транспортов, используя ледоколы, но все равно это сильно снизит транспортный поток. Основная роль зимой ляжет на транспортную авиацию, - прокомментировал доклад офицера, Арсений Григорьевич и, затушив папиросу в массивную стеклянную пепельницу добавил, - приказываю отправить для прикрытия наших конвоев в северный район Берингова моря дополнительные силы из резерва флота в составе шести подводных лодок типа «Щ». Кстати как дела у наших подводников?

- Мы выставили барьер из десяти подводных лодок типа «Барс» и «Борей» севернее Алеутской гряды и контролируем проливы между островами. Еще два подводных крейсера находятся в районе оконечности полуострова Аляска, при том, что после атаки на Датч-Харбор наши заградители сумели частично завалить минами самый удобный для американцев пролив Унимак. Вся наша подводная флотилия новых лодок поделена на две группы. Пока одна находится в море, другая отдыхает, период боевого плавания и отдыха составляет 40 суток, - доложил, действуя указкой по разложенной на столе карте, командующий подводными силами контр-адмирал Николай Евгеньевич Тарасенко.

- Хорошо, но следует, пять-шесть новых подводных лодок отправить на разведку в северо-восточную часть Тихого океана, а их место займут лодки типа «К» из резерва. Как только американский флот покинет Гавайи необходимо взять под полный контроль все его перемещения, - отдал новое распоряжение адмирал Головко и немного помолчав, продолжил, - итак, товарищи, мы расставили все точки над «i», и предстоит решающее сражение, от которого возможно будет зависеть весь ход дальнейшей войны. Прошу начальника штаба задержаться, а остальным приказываю приступить к своим обязанностям, - закончил совещание командующий.

…

К 20 июня 1952 года…

Советские экспедиционные войска под командованием маршала Баграмяна заняли огромную территорию на Аляске включающую полуостров Сьюарда, все побережье залива Нортона до реки Юкон и берега залива Коцебу на севере, при этом на американскую территорию было переброшено порядка 70000 военнослужащих, 80 танков, 70 бронетранспортёров 120 орудий и 240 минометов. Были захвачены три американские военные авиабазы и создано еще восемь дополнительных аэродромов, на которых базировалось 170 истребителей, 40 бомбардировщиков и 68 штурмовиков. Кроме этого было налажено регулярное авиатранспортное сообщение с Чукоткой.

21 июня маршал Баграмян начал наступление вглубь американской территории в направлении населенного пункта Коюку, который защищало сводное соединение американских войск в составе 6700 солдат вооруженных сил США и 2800 членов национальной гвардии переброшенных из района Фэрбанкса. В их распоряжении было 12 танков, 30 бронетранспортёров, 27 орудий и около 40 минометов. Эти силы поддерживали 38 истребителей PF-68 «Мустанг» и 20 бомбардировщиков A-20J«Хэвок» из состава ВВС США на Аляске. Всеми этими силами командовал герой Второй Мировой войны генерал Омар Нельсон Брэдли, который был срочно направлен на Аляску по личному распоряжению министра обороны Роберта Эберкромби Ловетта.

К 20 июня 1952 года…

В результате кровопролитных боев, американские войска на Ляодунском полуострове под командованием генерала Марка Уэйна Кларка потеряв более 25000 человек убитыми и раненными, вышли на оперативный простор и блокировали город Дальний. Советские войска под командованием генерал-полковника Кноста и маршала Конева, используя преимущество в танках, артиллерии и штурмовой авиации, начали вести маневренно - позиционную войну, подвергая американцев множественным контратакам и не давая им возможности соединиться с войсками англичан, австралийцев и новозеландцев которые увязли на юго-западе полуострова. Советские подводные лодки, действуя в акваториях Желтого и Восточно-Китайского морей, атаковали транспортные конвой союзников следующие на Ляодунский полуостров и потопили шесть транспортов и два корвета охранения.

К 20 июня 1952 года…

Ударные силы американского флота в Перл-Харборе на Гавайских островах закончили подготовку к походу на север. Командование этими силами адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц решил взять на себя. 21 июня американский флот покинул остров Оаху.

К 20 июня 1952 года…

Наступающие на Ближнем востоке советские механизированные корпуса, поддерживаемые курдскими повстанцами, вышли на границу Сирии. К этому же времени войска маршала Жукова взяли турецкий город и порт Анталью. Используя последний оставшийся в их руках порт Мерсин, англо-американские войска поспешно покидали территорию Турции. Лишившись поддержки союзников, турецкое правительство во второй раз запросило перемирия, а король Греции Павел Первый заключил новый договор с Советским Союзом и 20000 корпус советских войск начал высаживаться в Пирее.

К 20 июня 1952 года…

Командующим Атлантическим флотом адмирал Эрнест Джозеф Кинг представил план новой операции против флота Советского Союза в Арктике. Согласно этому плану субмарины союзников должны были начать активные действия в районе от горла Белого моря до пролива Карские ворота, что должно было спровоцировать легкие силы Северного флота на выход в этот район для борьбы с ними. Далее сильный крейсерский отряд при поддержке двух авианосцев должен был войти в эту зону для уничтожения легких сил русских. Последующим развитием событий считалось то, что основные силы Советского флота выходят в море, и объединённый англо-американский флот вступает с ними в решающее сражение. Несмотря на одобрение в Department of the Navy, в «Пентагоне» (после обсуждения с англичанами) план адмирала Кинга б

ыл отвергнут. Это было мотивировано тем, что высшие чины не желали ставить на карту судьбу всего флота Соединённых Штатов Америки, и ожидали развязки событий в Тихом океане.

8. Карты решают все.

Командующий Тихоокеанским флотом вице-адмирал Иван Васильевич Силантьев сидел за большим столом в штабе флота во Владивостоке и смотрел на карту Тихого океана. Выход эскадры к Корейскому проливу ничего не дал, корабли ВМС США укрылись в портах южной Японии и предпочли не связываться с наглыми русскими. Было ясно, что американские адмиралы ждут развязки событий в северной части Тихого океана, тем более что внешняя разведка НКГБ сообщила: «…американский флот вышел в море из Перл-Харбора под командованием адмирала Нимица…».

По обе стороны стола расположились командующие другими подразделениями флота и офицеры штаба.

- Товарищи, сейчас возникла ситуация когда произойти решающее сражение, в котором и мы и наш противник поставил на карту все. Если победят американцы, то наши войска на Аляске окажутся отрезанными и рано или поздно будут разгромлены, если победит флот Советского Союза, то исход всей этой войны будет решен в нашу пользу. Адмирал Головко поставлен перед выбором: или атаковать противника в северной акватории Тихого океана, или же подождать когда противник войдет в Берингово море и навязать ему сражение там. Силы обеих сторон примерно равны, но мы должны подумать и что-то предпринять, чтобы помочь Второй эскадре нашего флота, - произнес вице-адмирал Силантьев, обращаясь к присутствующим, - прошу вас высказываться и готов выслушать любые ваши предложения.

В кабинете наступила тишина, все адмиралы и офицеры молчали, обдумывая, что сказать по данному вопросу. Неожиданно слово взял начальник штаба флота контр-адмирал Евгений Петрович Коротков: - Товарищи я хочу разъяснить некоторые моменты возникшей ситуации. Прежде всего, атаковать противника в открытом океане ни в коем случае нельзя, и это адмирал Головко прекрасно знает. Если бы американцы бросили свои силы на север раньше то да. Тогда была бы прекрасная возможность разгромить их по частям, но адмирал Нимиц опытный моряк и он решил дождаться, когда на Гавайи прибудет адмирал Рейс со своими авианосцами и собрал в один кулак все силы, какие были в его распоряжении. Таким образом, остается только один вариант ждать, когда флот противника будет преодолевать проливы между островами Алеутской гряды и окажется в Беринговом море. В этом случае основные силы Нимица соединятся с эскадрой Энгланда и силы врага будут приблизительно равны силам нашей Второй эскадры, однако, против трех авианосцев и 190 самолетов у американцев, у нас в наличии всего 150 машин на двух авианесущих крейсерах.

- Каковы предполагаемые действия противника в этом случае? - задал вопрос, командующий Первой эскадрой вице-адмирал Юрий Мефодиевич Даньков.

- На наш взгляд самый оптимальный вариант для американского флота это проход в Берингово море через пролив Унимак, так как это наикратчайший путь на север, и ширина пролива около 10 морских миль. Но не стоит забывать, что наши минные заградители сумели поставить в нем несколько банок, и противнику придется предварительно его тралить. Следующий наиболее удобный проход это пролив Амухта, но он находится значительно западнее.

- Это понятно, но что можем сделать мы, чтобы помочь нашей Второй эскадре? – снова повторил главный вопрос командующий флотом.

- Выйти в Тихий океан и атаковать Перл-Харбор, - произнес сидевший на противоположной стороне стола командующий легкими силами флота контр-адмирал Петр Васильевич Бобров.

Это было довольно дерзкое высказывание, и все присутствующие повернули свои головы в его сторону. Начальник штаба флота усмехнулся и добавил: - Да, это самое результативное предложение, но если бы у нас было не два авианесущих крейсера, а штук шесть. Тогда подобная операция была бы вполне осуществима.

- А если нам действительно выйти на помощь Второму соединению немедленно? - прозвучал вопрос со стороны командующего авианосной группой контр-адмирала Василия Ивановича Кольцова.

- В принципе это реально, - снова ответил начальник штаба флота, - адмирал Нимиц осторожничает. Кроме этого скорость его соединения сдерживает старый линкор «Калифорния», который он потащил с собой, а она равняется 18 узлам. Чтобы достигнуть залива Кука американцам потребуется около шести суток, плюс пока они заправятся и отдохнут, если выйдем немедленно, то наша эскадра может достичь Алеутской гряды за пять суток. Но не стоит забывать, что в этом случае американским боевым кораблям, базирующимся в Японии, дается полная свобода действий в наших водах, и они могут свободно атаковать наши транспортные коммуникации и порты.

Товарищи, предлагаю следующий вариант, - вступил в разговор, командующий крейсерской бригадой контр-адмирал Александр Федорович Никоненко, - бросить на коммуникации противника в Тихом океане несколько крейсерских отрядов и начать активные рейдерские операции.

- Это разумное предложение, - произнес командующий флотом, - но подобные эксцессы имеют большой риск, а у нас в распоряжении всего два тяжелых и пять легких крейсеров. Они могут потребоваться в любой момент.

- Масштабные крейсерские операции были эффективны во времена Первой Мировой войны, когда авиация только зарождалась. Кроме этого если мы будем распылять силы то нам грозит участь японского флота времен Второй мировой, - снова заговорил командующий Первой Тихоокеанской эскадрой вице-адмирал Юрий Мефодиевич Даньков, - считаю, что сейчас самым оптимальным вариантом будет высадка тактического десанта на западном побережье Японии. Тогда есть вероятность, что американский флот покинет свои базы, и мы сможем навязать ему еще одно сражение.

- Да, но если противник не среагирует на это, нам придется эвакуировать наши войска, так как перебрасывать грузы и боеприпасы через Японское море довольно проблематично, да и все наши специализированные десантные корабли ушли на север, - прокомментировал это предложение начальник штаба флота. В кабинете наступила тишина, так как присутствующие не знали, что еще можно было предложить.

В этот момент к командующему Тихоокеанским флотом подошел дежурный офицер и что-то прошептал ему на ухо. Вице-адмирал Иван Васильевич Силантьев сразу напрягся, встал и громко сказал: - Товарищи, прошу тишины, Москва на проводе.

Все находящиеся в кабинете замерли. Командующий подошел к стоящему у стены столу, на котором стояли телефонные аппараты. Он взял трубку, поднес ее к голове и произнес: - Командующий Тихоокеанским флотом у аппарата.

- Здравствуйте товарищ Силантьев, - зазвучал голос, который в стране знали все.

- Здравствуйте товарищ председатель Государственного комитета обороны, - ответил адмирал.

- Вы конечно знаете, какие события ожидаются на северо-востоке и именно от этих событий зависит очень многое? - прозвучало в трубке.

- Так точно, - ответил Силантьев.

- Очень важно, что бы наш флот не просто выиграл эту партию, но и сохранил свою боеспособность. В настоящий момент вы наверняка думаете, как помочь адмиралу Головко?

- Да именно в данный момент штаб Первой Тихоокеанской эскадры рассматривает различные варианты подобных действий.

- Все это очень хорошо, но вам не стоит сейчас ломать голову над этим. Поверьте, адмирал Головко достаточно опытный командующий и способен решать свои проблемы самостоятельно, - лицо командующего стало немного удивленным, и голос в трубке продолжал: - ваша первейшая задача сохранить эскадру в полном боевом составе независимо от того как будут развиваться дальнейшие события. Сейчас с вами будет говорить нарком военно-морских сил и все будет понятно. Искренне желаю вам успехов, - голос в телефонной трубке замолк, и послышались щелчки переключения связи.

- Здравия желаю, Иван Васильевич, - зазвучал голос адмирала Кузнецова, - каково у вас положение дел в настоящий момент?

- Здравия желаю товарищ народный комиссар. Эскадра вернулась из Корейского пролива. Все корабли находятся в боевой готовности. Два линейных крейсера, два лидера, три эсминца, крейсерский минный заградитель «Снег» и десантные суда переброшены в Берингово море.

- Нам это известно, данные боевые единицы крайне необходимы на северо-востоке. Вы свои корабли пока держите во Владивостоке, так как скоро станет все ясно и если все пойдет, как задумано, то многое изменится на вашем театре военных действий, - голос наркома замолк.

- Так точно, ваше распоряжение понятно, - ответил Силантьев.

- Мы должны выиграть битву за Аляску, но помните, что ваш главный противник, это базирующиеся на юге Японии линкоры и авианосцы врага, и скоро вам придется сразиться с ними снова и это будет сражение насмерть. Это последние серьезные силы Штатов на Тихом океане, - произнес адмирал Кузнецов и закончил разговор, - на этом все. Желаю успехов, - в трубке послушались гудки.

Командующий Тихоокеанским флотом достал платок и вытер пот со лба, потом он повернулся к сидящим за столом адмиралам и офицерам и произнес: - Товарищи, из Москвы поступило распоряжение не осуществлять в настоящее время никаких активных действий и готовится к решающим сражениям. Совещание закончено. Прошу всех приступить к своим обязанностям.

В это время в нескольких тысячах километров севернее в Петропавловске-Камчатском адмирал Арсений Григорьевич Головко уже вторые сутки сидел над картами северной части акватории Тихого океана.

- Вы планируете атаковать врага, когда он будет преодолевать проливы в Алеутской гряде? – задал вопрос начальник штаба контр-адмирал Семен Григорьевич Ларионов.

- Нет, ни в коем случае, - резко ответил командующий и затушил папиросу в пепельницу, - в проливах у американцев есть значительная поддержка в виде береговой авиации. Хоть мы и нанесли удары по Датч-Харбору и аэродромам на побережье, но противник наверняка уже восстанавливает взлетные полосы и готовит к переброске туда новые самолеты. У Нимица и так преимущество в палубной авиации, поэтому мы встретим американский флот севернее в районе между островами Прибылова и островом Святого Матвея. Также еще неизвестно какими проливами поведет Нимиц свои корабли через Алеутскую гряду. Необходимо что бы наши подводные лодки в Тихом океане сместились на северо-восток к заливу Кука и дежурили там постоянно.

- Но вы адмирал уже двое суток колдуете над картой? - снова спросил начальник штаба.

- Я высчитываю, сколько времени потребуется береговой авиации, что бы достигнуть предполагаемого места сражения, и вообще каков радиус их действия, - продолжил Арсений Григорьевич, - вот взгляните сюда. Если мы встретим врага южнее острова Матвея, то нашим бомбардировщикам с аэродрома в Сент-Мэрис следует нанести предварительный удар по авиабазе ВВС США в Бетел. А теперь предположим, что вражеские самолеты стартуют из Бетел и Диллингхэма в район острова Святого Матвея. Бомбардировщикам «Хэвок» с полной боевой нагрузкой потребуется израсходовать все свое топливо при этом на атаку им остается не более пяти десяти минут, ну а для истребителей типа «Мустанг» такое расстояние вообще недостижимо. Ну а если честно, то я бы вообще предпочел дать генеральное сражение, где не будь, в центральной части Берингова моря, подальше от берегов.

- Но все равно у американцев будет три авианосца против двух наших? - произнес адмирал Ларионов.

- Неизвестно каким образом адмирал Нимиц решит проходить сквозь Алеутскую гряду, - ответил Головко, - или он поведет все свои силы через пролив Унимак, или разделит и часть сил направит через пролив Амухта, что бы нанести по нам удар с двух направлений. Однако, в данном случае у нас имеется неплохой шанс разбить врага по частям.

В этот момент в кабинет вошел дежурный офицер связи и доложил: - Товарищ командующий, только что пришло сообщение от нашей подводной лодки «Барс». Флот противника обнаружен в точке с координатами, 41 северной широты 157 западной долготы. Он движется со скоростью в 16 узлов курсом на Анкоридж.

- Ну вот, значит, адмирал Нимиц особо не торопится, - прокомментировал сообщение командующий, - передайте всем нашим подводным лодкам в Тихом океане срочно сместиться в район залива Кука и юго-западного побережья полуострова Аляска. Что то еще?

- Товарищ адмирал, имеется еще одно сообщение по каналам Народного комиссариата государственной безопасности, - продолжил дежурный офицер, - американцы перебрасывают на Аляску полк из 24 бомбардировщиков B-29 «Суперфортресс».

- Это очень плохое известие, - произнес Головко.

- Единственные аэродромы, где американские стратегические бомбардировщики могут базироваться это Анкоридж, Фэрбанкс и Диллингхэм, так как им требуются взлетные полосы длинной не менее двух километров. Такие полосы были еще в Уайт-Маунтин и Сент-Мэрис, но теперь они в наших руках. Наиболее опасным является базирование этих самолетов в Диллингхэме. Кстати при ударах по американским аэродромам, а также нашим истребителям удалось уничтожить около 30 стратегических бомбардировщиков B-17, - последовал комментарий со стороны контр-адмирала Ларионова.

- Свяжитесь с командующим ВВС, пусть наши Ту-4 и Ер-8 подвергнут массированной бомбардировке Бетел, и особенно Диллингхэм, - отдал распоряжение адмирал Головко.

- Хорошо, займусь этим немедленно. Кстати, по американским базам следует нанести комплексный удар, так как они в поле действия и фронтовых бомбардировщиков Пе-2М и Ту-2М, - ответил начальник штаба и встал из-за стола.

- Надо любой ценой сделать из этих вражеских объектов лунную поверхность, - добавил командующий флотом.

В ночь 26 июня 1952 года с находившихся в руках русских аэродромов на Аляске один за другим стартовали фронтовые бомбардировщики десятой тактической авиагруппы. Это подразделение было специально создано для обеспечения воздушной поддержки продвигающихся по территории Аляски советских войск. Одновременно к американскому побережью приближались стартовавшие с Чукотки большие группы самолетов дальней стратегической авиации ВВС Советского Союза

9. Один прекрасный солнечный день.

Сержант американской морской пехоты Роберт Блай находился на боевом посту, на входе в штаб военно-воздушной базы Диллингхэм. Первоначально его батальон хотели отправить на Ляодунский полуостров, но в связи с вторжением советских войск их перебросили на Аляску.На эту базу ВВС солдаты прибыли вскоре после удара советской палубной авиации и им пришлось заниматься ликвидацией последствий этого налета.

Дежурство сержанта должно было закончиться через пару минут, и он жаждал направиться позавтракать в столовую, а потом в казарму, где ему полагался восьмичасовой сон после ночного дежурства. Блай в очередной раз взглянул на часы, которые показывали 07.55 утра 26 июня 1952 года.

«Ну вот, осталось пять минут и все. Как мне все это надоело, но с другой стороны это гораздо лучше, чем сражаться с этими русскими варварами, где то в далеком Китае», - возникло в голове Роберта Блая. Неожиданно ему вспомнился Мидуэй. Там его батальон пробыл целый год, жаркое солнце, теплый океан и качающиеся на ветру пальмы, а потом… Потом был набег советских крейсеров на атолл. При этих воспоминаниях у Блая на лбу обильно выступил пот. Ему вспомнился то солнечное утро, когда начали рваться русские снаряды, то, как его сбросило с койки, и посыпались оконные стекла. Как русская шрапнель пробивала тела бегущих полуодетых и нечего не понимающих людей, как взрывались и горели склады с боеприпасами и топливом, как разлетались обломки от стоящих возле ангаров самолетов и конечно этот страшный взрыв находившегося в гавани атолла транспортного судна с взрывчаткой. Как потом прибыли корабли и стали грузить раненых и тела погибших. Роберт Блай тяжело вздохнул и снова посмотрел на часы, висевшие на стене. Времени было 07.58, послышались шаги дежурного офицера и солдат. «Ну, вот и смена» - подумал сержант.

В этот момент снаружи раздалась серия взрывов, задребезжали оконные стекла, и взвыла сирена боевой тревоги. «Черт возьми, неужели снова началось?», - подумал Блай и повалился под стол. Раздались новые взрывы и беспорядочная стрельба из зенитных орудий и пулеметов. Стало слышно, как в глубине штаба дежурный офицер закричал в трубку: - «Налет авиации противника. Общая тревога…». Его голос оборвал страшный удар, здание штаба сильно тряхнуло, и сверху посыпались потолочные доски и балки перекрытий. Через пару минут оглушённый сержант выбрался из-под стола, и весь засыпанный пылью от штукатурки, пополз к выходу. Когда Роберт Блай оказался снаружи, ему представилась картина, которую он видел ранее, в тот солнечный день, на далеком атолле Мидуэй. Было видно, как пикируют советские бомбардировщики, сбрасывая бомбовой груз на взлетные полосы и стоящие рядами самолеты. При этом они еще и обстреливали наземные цели из автоматических пушек. Прямо на глазах сержанта два американских «Мустанга» пытались подняться в воздух, но были расстреляны прямо на взлетной полосе, которую спустя несколько секунд разнесло несколькими бомбами. Русские атаковали с нескольких сторон, поэтому казалось, что зенитные орудия и пулеметы вели огонь, куда-то не в том направлении. Блай побежал к ближайшей позиции, с которой вели огонь два 40 мм зенитных автомата, и тут он увидел, как один из пикирующих самолетов вспыхнул в воздухе и со страшным воем врезался в казарму его батальона охраны базы. Страшный взрыв поднял в воздух обломки здания. «ООО, господи, там же мои товарищи», - подумал сержант и, перепрыгнув через бруствер из сложенных мешков с песком, упал на дно окопа.

Неожиданно атаки прекратились, стрельба зенитных орудий смолкла, и дым стал рассеиваться над Диллингхэмом. По территории базы быстро забегали офицеры, отдавая распоряжения солдатам, которые тушили пожары, разбирали завалы, уносили мертвых и раненых. Роберт Блай вылез из укрытия и быстро побежал к зданию штаба, которое было частично разрушено прямым попаданием авиационной бомбы. Там он увидел командира авиабазы в звании полковника и еще несколько офицеров, которые отдавали приказы и руководили ликвидацией последствий налета. Когда сержант приблизился, он услышал, как какой-то лейтенант докладывал: - Обе взлетные полосы повреждены незначительно, уничтожено восемь истребителей, шесть бомбардировщиков, четыре транспортных самолета, повреждено пять истребителей, три бомбардировщика и самолет разведчик.

- Базу можно привести в порядок за пару суток, тем более что хранилища топлива и склады боеприпасов целы, русские использовали небольшие фугасные бомбы, и они не смогли пробить перекрытия, хотя вся навигационная система аэродрома уничтожена, - говорил какой-то майор, обращаясь к командиру авиабазы. Тут он увидел подошедшего сержанта и произнес: - Вы кто?

- Сержант морской пехоты Роберт Блай.

- Вот что сержант. Ноги в руки и бегите к начальнику службы обеспечения полетов. Передайте ему, что бы он все силы бросил на восстановление большой взлетной полосы. Скоро прибудут стратегические бомбардировщики и нам их необходимо принять, - приказал майор. В этот момент в небе послышался гул, все подняли головы и посмотрели в голубое небо. С севера быстро приближались тяжелые четырехмоторные самолеты. Они шли рядами, и их становилось все больше и больше.

- А это что такое? Это что, наши стратегические бомбардировщики должны прибыть только через несколько дней, - растерянно произнес командир авиабазы.

- Это бомбардировщики Советов! - воскликнул майор, - Воздушная тревога!

- ООО, господи… - тихо застонал полковник.

Что было дальше, Роберт Блай запомнил плохо: снова ударили зенитные орудия и застучали автоматические пушки. Потом с неба снова посыпались бомбы, и он повалился на землю. В отличие от первого налета в этот раз падали крупные бомбы весом по пятьсот и тысячу килограмм, и соответственно после их разрывов оставались гигантские воронки 8-12 метров диаметром и глубиной до 6 метров. Учитывая, что каждый советский Ту-4 нес почти 12 тонн бомбовой нагрузки, а Ер-2 более 4 тонн и во второй атаке на Диллингхэм участвовало более 25 стратегических бомбардировщиков, то американская военно-воздушная база просто исчезла с поверхности планеты.

Были уничтожены взлетные полосы, хранилища топлива и боеприпасов, оставшиеся целыми после первой атаки самолеты и вся инфраструктура. Также подобной атаке подверглась и другая база ВВС США на побережье в районе Бетела. Общие потери советской авиации в этих операциях составили: при первой атаке 6 - Пе-2М, 2 - Ту-2М, а также 2 - Ту-4 и один - Ер-2 при втором основном ударе. Таким образом, советские военно-воздушные силы выполнили просьбу адмирала Головко и обеспечили свободу действий советскому флоту в восточной части Берингова моря.

Когда сержант Роберт Блай выполз из-под груды земли и протер глаза, он увидел ужасную картину. Вокруг сияли огромные воронки, здания превратились в груды битого кирпича и обломков, а на востоке поднимались огромные столбы пламени и черного дыма, от пылающих хранилищ авиационного топлива и взрывающихся складов с боеприпасами. Там где находились взлетные полосы, самолетные стоянки и ангары все было перепахано и разрушено. Вокруг лежало множество изуродованных мертвых тел, и стонали раненые. В том месте, где он укрылся во время первого налета, сияла огромная воронка, при этом одну 40 мм автоматическую пушку отбросило метров на пятнадцать в сторону вместе с мешками с песком, а другую артиллерийскую установку он вообще не увидел. Немногие оставшиеся в живых люди бесцельно бродили среди этого хаоса и абсолютно не понимали что делать. В голове у Роберта Блая сильно звенело, но звуки постепенно возвращались. Он посмотрел в сторону штаба, но как ни странно полуразрушенное здание стояло на месте. Майора негде не было видно, однако у полуразрушенной стены сидел командир авиабазы и стонал, при этом из ушей у него текла кровь. Вскоре к полковнику подбежали перепачканный землей лейтенант и два санитара и стали укладывать его на носилки. Сержант Блай поднялся на ноги и, шатаясь, побрел в сторону госпиталя.

10. Перед схваткой.

Все заинтересованные стороны этой войны ожидали развития событий в районе Аляски. Цены на мировых биржах затормозили свое падение, и теперь стало ясно: или они пойдут вверх или окончательно рухнут в бездну, при этом общая ситуация в Соединённых Штатах Америки была аховая. Доллар обесценился до критической отметки, федеральный резерв был практически пуст и даже то, что значительная часть промышленности работала на войну, фактически не могло спасти страну от финансового краха. Особо много масла в огонь подливало то, что экспедиционные войска Советского Союза успешно развивали наступление на Аляске. К 24 июня 1952 года в результате сокрушающего удара пал ключевой поселок Коюку на реке Юкон, а спустя два дня в руках русских оказались населенные пункты Галина и Руби. Таким образом, все западное побережье Аляски оказалось отрезанным от центральной части штата.

Коренные народы Аляски явно недолюбливали грабившие и спаивавшие их Соединённые Штаты, поэтому оказывали серьезное содействие наступающим советским войскам, и это привело к тому, что диверсионные группы обходили по тайге и болотам позиции американских войск успешно действовали у них в тылу. Используя преимущество в танках, артиллерии и авиации советские штурмовые отряды без особого труда взламывали оборонительные линии противника, рассекали и рассеивали американские воинские части, которые практически не имели никакого боевого опыта и на треть состояли из членов национальной гвардии.

28 июня генерал Омар Нельсон Брэдли доложил в Вашингтон, об отводе остатков разгромленных и деморализованных американских войск в район Танана и Манли-Хот-Спрингс. Это сообщение привело в шок «Пентагон» и «Белый дом», так как от туда было рукой подать до главного города центральной части штата Фэрбанкса. В этот же день боевые корабли ВМС США под командованием адмирала Нимица встали на якоря на фоне Анкориджа.

В овальном кабинете «Белого дома» снова собрались высшие лица Соединённых Штатов Америки. В этот раз президент Гарри Эс Трумэн сидел в кресле, которое стояло слева от его стола. На длинном кожаном диване находились вице-президент Олбен Баркли и государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон, а вот министр обороны Роберт Эберкромби Ловетт расположился в одиночном кресле напротив. Так же в кабинете находились морской министр Сайрус Ковер и начальник штаба ВМС адмирал Розвел Этвуд, которые заняли другой диван рядом с министром обороны.

- Господа я пригласил вас сюда только с одной целью, - заговорил президент, обращаясь к высшим чинам военно-морских сил, - вы должны незамедлительно связаться с адмиралом Нимицом и решить вопрос о немедленном начале операции против флота Советов.

- Адмирал Нимиц владеет всей информацией, но ему необходимо как минимум два три дня для отдыха после океанского перехода и заправки кораблей топливом, - ответил морской министр Сайрус Ковер.

- Разве вы не знаете, что ситуация близка к полной катастрофе, - недовольным тоном продолжил президент, - сегодня утром я разговаривал с главой Федеральной резервной системы и если мы не сможем немедленно переломить ситуацию, то все рухнет в пропасть. Это будет конец всему.

- Эта война с самого начала идет не по правилам, - вступил в разговор вице-президент Олбен Баркли, - Вторая мировая война вытащила нас из великой депрессии и выдвинула нашу страну на первое место в мире, а теперь все ускоренно движется в обратном направлении. Экономика на грани провала, доллар обесценивается так быстро, что мы едва успеваем удерживать его на плаву. И вот теперь, когда противник захватывает все больше нашей территории, это сильно негативно отражается на всем.

- Если Советы захватят Фэрбанкс, то мы можем распрощаться со всей Аляской, - вставил слово мрачным голосом Роберт Эберкромби Ловетт.

- Хорошо, мы немедленно известим адмирала Нимица о сложившемся положении, - ответил адмирал Розвел Этвуд, - но я хочу предупредить, что на все потребуется время.

- Если вы не возражаете, мы приступим к своим обязанностям, - добавил морской министр.

- Хорошо, вы свободны, - произнес президент и обратился к остальным, - а с вами господа я бы хотел обсудить все возможные пути выхода из всего этого, как только прояснится данная ситуация.

Морской министр и начальник штаба ВМС покинули овальный кабинет. Они вышли из Белого дома, сели в большой черный автомобиль и направились в Department of the Navy.

- Знаете, что я скажу, - произнес адмирал Розвел Этвуд и замолчал.

- Что? - послышалось со стороны Сайруса Ковера.

- Если адмирал Нимиц потерпит поражение, то нам следует как можно быстрее просить мира у дядюшки Джо, - продолжил начальник штаба ВМС.

- Если такое произойдет, то это будет апокалипсис нашего времени, - тихо произнес в ответ морской министр.

На следующий день 30 июня в адмиральском салоне крейсера «Анкоридж» адмирал Нимиц собрал совещание, на котором присутствовали командующие соединениями и капитаны линейных кораблей, крейсеров и авианосцев.

- Господа, завтра мы выступаем на север, поэтому сегодня я собрал вас здесь для окончательного определения наших действий в предстоящей операции. Хочу также сразу сказать, что на нас смотрит вся страна и от нас зависит, что будет дальше. Если мы сумеем выиграть эту партию, то все предыдущие усилия были не напрасны и это будет решающий шаг к победе. Если мы проиграем, то тогда нам лучше оказаться на морском дне, чем видеть позор нашего флота и нашей страны, - произнес немного запутанно свое вступительное слово командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц. Наступила продолжительная пауза, и лишь какая-то заблудшая муха нарушала тишину в помещении.

- Ну а теперь к делу, - продолжил адмирал Нимиц, - первое ударное соединение:

Передовой отряд - легкие крейсера «Тикендерога» и «Энтитэм», тяжелые крейсера «Лос-Анжелес», «Сан-Франциско», четыре эсминца. Командующий контр-адмирал Карвайн.

Основные силы - Большие крейсера «Аляска» и «Гавайи», линейный корабль «Монтана», шесть эсминцев под командой вице-адмирал Цилликса.

Авианосная группа контр-адмирала Моррисона: авианосец «Интерпид», два фрегата, четыре корвета.

Кроме этого до Алеутской гряды впереди вас пойдет отряд из пяти эскадренных тральщиков.

Второе ударное соединение:

Впереди пять базовых тральщиков, передовой отряд - легкие крейсера «Трентон», «Цинцинати», тяжелые крейсера «Де Моин», «Салем», четыре эсминца, командующий контр-адмирал Хигс.

Основные силы - линейные корабли «Техас», «Нью-Мехико», «Айдахо», «Калифорния» и шесть эсминцев под командованием вице-адмирала Энгланда.

Авианосная группа под командованием вице-адмирала Джона Рейса - авианосцы «Эссекс», «Орискани», в охранении два фрегата и шесть корветов.

Лично я буду руководить операцией с борта крейсера «Анкоридж», также в моем распоряжении будет два эскадренных миноносца. Кроме этого в Датч-Харборе находится еще два боеспособных эсминца и два корвета, которые присоединятся к нам. Такова первоначальная диспозиция нашего флота.

- Что противопоставят нам русские? – прозвучал вопрос из зала.

- У адмирала Головко два линейных корабля равных нашей «Монтане» и четыре линейных крейсера с 14 дюймовой артиллерией. Еще у Советов имеется два быстроходных линейных крейсера с 11 дюймовыми орудиями и два тяжелых крейсера с орудиями в 7 дюймов. Следовательно, у русских серьезный перевес в тяжелых орудиях и следует также учитывать, что их корабли превосходят наши крейсера в скорости на 2-4 узла. Кроме этого у Головко имеется два новых авианосца превосходящих по параметрам наши корабли, шесть эсминцев-лидеров и четырнадцать эскадренных миноносцев. Соотношение в авиации 160 самолетов противника против 270 наших. И еще кое-что, мы не сможем рассчитывать на помощь береговой авиации, так как русские полностью уничтожили наши авиационные базы на западном побережье Аляски, - адмирал Нимиц выдержал паузу, взял указку и начал объяснять ход операции по карте, висевшей на переборке:

- Теперь главное. Первоначально сегодня в 03.00 дня выдвигаются группы тральщиков. Первое соединение выходит завтра в 07.00 утра и направляется вдоль побережья полуострова Аляска и южной стороны Алеутской гряды со скоростью в 20 узлов. Второе соединение выходит в 11.00 и движется следом, имея скорость 15 узлов. Таким образом, обе группы должны достигнуть заданных проливов между островами примерно к 06.00 третьего июля. Первое соединение проходит в Берингово море через пролив Амухта, второе через пролив Унимак. Впереди идут тральщики и крейсерские отряды, следом на дистанции в 5 миль основные силы, и последними на дистанции в 8-10 миль авианосцы с эскортом. Первая задача для флота, это беспрепятственно выйти в акваторию Берингова моря, и если рассуждать логически, скорее всего русские атакуют нас прямо в проливах. Соответственно передовые крейсерские отряды должны первыми выйти на оперативный простор и связать боем противника пока не подойдут основные силы флота. Далее первое соединение двигается курсом норд-норд-вест и обходит острова Прибылова с запада, второе двигается параллельно и проходит данный архипелаг с востока. Шесть подводных лодок пройдут через пролив Унимак следом за кораблями, но их задача заключается в том, что двигаясь вдоль побережья достичь зоны транспортных коммуникаций противника и действовать там согласно обстоятельствам. Таковы наши первоначальные действия, но как в действительности будут разворачиваться события, мы предугадать не может, и неизвестно что нам готовит адмирал Головко. Таким образом, основная наша задача это уничтожение флота противника и его транспортных коммуникаций между Чукоткой и Аляской. Вопросы господа?

- А где будите находиться, вы адмирал? - задал вопрос вице-адмирал Джон Рейс.

- Я на крейсере «Анкоридж» в сопровождении эсминцев буду находиться в районе южной оконечности острова Умнак, то есть приблизительно на равном расстоянии от обоих соединений нашего флота, - ответил командующий флотом и немного подумав, добавил, - как только вы окажетесь в Беринговом море, я последую туда через пролив Самалга.

- Вопрос адмирал, - снова прозвучало со стороны адмирала Рейса, - как действовать авиации?

- Ваша первейшая задача прикрывать соединения кораблей от атак русских самолетов, ну а когда окажемся на оперативном пространстве, применим тактику массированных авиационных ударов как во время Второй мировой войны, но вы сами прекрасно понимаете, что в морском сражении можно ожидать всего что угодно, - ответил Нимиц, - еще вопросы?

Никто ничего не спросил, так как всем было все ясно.

- Ну, если нет вопросов то последнее. В «Пентагоне» операцию решили назвать «Wonderful World», - адмирал саркастично усмехнулся и добавил, - все свободны.

Часть 8. Пылающий океан. Вместо окончания и послесловия.

Часть 8. Пылающий океан.

1. На развороте событий.

1 июля 1952 года.

04.25 в штаб советского флота в Петропавловске-Камчатском поступает сообщение от капитана подводной лодки «Рысь» о том, что южнее полуострова Аляска замечены двигающиеся вдоль побережья две группы тральщиков.

18.50 новое сообщение: «В точке с координатами …/… обнаружены корабли противника в составе: четыре крейсера, два линейных крейсера, линкор «Монтана», один авианосец, эсминцы, корветы. Курс соединения зюйд-зюйд-вест. Скорость 20 узлов».

- Ну вот, адмирал Нимиц сделал первый ход. Приказ по эскадре: выход на исходные позиции согласно полученным директивам, - отдал распоряжение адмирал Арсений Григорьевич Головко. Спустя пятнадцать минут крейсерский отряд контр-адмирала Леонида Федоровича Игнатьева, а также два лидера и четыре эскадренных миноносца быстро устремились к выходу из Авачинского залива. Через четыре часа вслед за ними последовали четыре линейных крейсера под командованием вице-адмирала Петра Михайловича Харитонова. При этом их также сопровождали два лидера, и пять эсминцев. Спустя еще четыре часа уютную гавань покинули два линкора, оба авианесущих крейсера, шесть сторожевых кораблей, два лидера и последние пять эскадренных миноносцев. Командовал этими силами вице-адмирал Иван Пантелеевич Велинков. Сам командующий флотом адмирал Головко вышел в море на крейсере - минном заградителе «Снег», который на этот раз был превращен в штабной корабль. Последними из залива исчезли все находившиеся в нем подводные лодки. Утром следующего дня удивленные жители Петропавловска-Камчатского оказались удивлены и встревожены, так как Авачинский залив оказался абсолютно пустым, и так привычные всем корабли эскадры бесследно исчезли. В городе ходили смутные слухи о том, что должно состояться грандиозное сражение, от которого будет зависеть исход всей войны.

2 июля 1952 года.

03.15 адмирал Головко получает следующее сообщение от дозорных подводных лодок о том, что обнаружена вторая группа кораблей американского флота, в составе четырех крейсеров, четырех линейных кораблей, двух авианосцев, эсминцев и кораблей охранения. Командующий отдает приказ всем подводным лодкам в Тихом океане отойти в район Алеутских островов.

16.00 из донесений становится понятно, что противник решил преодолевать Алеутскую гряду двумя группами через проливы Унимак и Амухта. Командующий советским флотом принимает решение отказаться от первоначального плана:

- Взгляните сюда, - обратился Арсений Григорьевич к начальнику штаба контр-адмиралу Семену Григорьевичу Ларионову, - Адмирал Нимиц разделил свои силы и скорее всего, когда его силы будут преодолевать акваторию Берингова моря, острова Прибылова окажутся между группами его флота. В этот момент мы нанесем удар всеми силами эскадры по западному соединению противника, и у нас будет огромный перевес. При этом второй части американского флота, придется огибать этот архипелаг. Следует также учитывать, что максимальная скорость этих старых дредноутов не более 20 узлов. Таким образом, если расстояние между группами будет примерно 100 миль, то им потребуется не менее 5 часов в самом оптимальном варианте.

- А если они пройдут между островами? - задал вопрос начальник штаба.

- Вряд ли они, рискнут, - усмехнулся командующий, - море в районе этого архипелага плохо изучено даже в наши дни, кроме этого сейчас там висят плотные туманы. Надо быть безрассудным моряком, чтобы попытаться провести целую эскадру огромных кораблей через эти малознакомые и опасные воды.

- Хорошо, какова новая диспозиция для наших сил? - задал вопрос адмирал Ларионов.

- Крейсерам Игнатьева занять позицию в 80 милях на северо-запад от островов Прибылова, линейным крейсерам Харитонова сместиться на запад на 100 миль, они будут атаковать противника в лоб. Мы с главными силами пока расположимся на расстоянии в 150 миль к юго-западу и нанесем удар оттуда. Подготовьте новые директивы, но отправите их, когда окончательно станет ясно, как будет действовать противник в Беринговом море.

Прелюдия к сражению все более напоминала сложную шахматную партию.

3 июля 1952 года.

05.30 соединения американского флота подошли к заданным точкам южнее Алеутских островов. В 06.10 группы траления вошли в проливы и, двигаясь со скоростью около 10 узлов, приступили к контрольному тралению фарватеров. 07.15 вслед за тральщиками двинулись передовые крейсерские отряды. 08.25 на выходе из пролива Унимак один из тральщиков подрезал минную банку. Всплывшие мины были расстреляны из автоматических пушек. К 10.30 были уничтожены еще три минных банки.

10.50 обе группы тральщиков преодолели проливы и направились к Датч-Харбору. К 11.30 американские крейсера вышли в Берингово море. Адмирал Нимиц приказал поднять с авианосцев и с аэродрома в Датч-Харборе самолеты разведчики. В это же время основные силы американского флота начали преодолевать проливы.

12.45 крейсер «Анкоридж» в 5 милях юго-западнее острова Умнак.

- Господин адмирал, самолеты разведчики обследовали море на 100 миль в северном направлении и не обнаружили никаких признаков противника, - доложил дежурный офицер связи.

- То есть, во всех направлениях нет ничего? – немного удивленно переспросил командующий американским флотом.

- Летчики сообщают, что море абсолютно пустое. С крейсеров передают, что на экранах радаров ничего нет подозрительного, а их дальность обнаружения более 60 миль, - добавил офицер.

- Все это очень странно и очень плохо, - мрачно и раздраженно произнес Че́стер Уи́льям Ни́миц.

- Почему это так плохо? - осмелился задать вопрос находящийся рядом офицер-картограф.

- Я бы предпочел, что бы русские атаковали нас прямо сейчас, тогда бы стало ясно, где враг и что делать, но адмирал Головко придумал, что то такое что нам не известно, - пояснил адмирал и задумался. Офицер продолжал стоять рядом и ждать дальнейших указаний. Наконец Нимиц заговорил:

- Передайте адмиралам Энгланду и Циликсу действовать согласно разработанному плану. Особо опасаться атак подводных лодок противника. Крейсерам выдвинуться на 30-35 миль и следовать впереди соединений. Палубной авиации производить непрерывную разведку в западном и северном направлениях, но не удаляться от соединений более чем на 100 миль. Передайте капитану крейсера, что мы входим в пролив Самалга. Пора и нам взглянуть на волны Берингова моря. Я скоро поднимусь на мостик.

16.30 основные силы американского флота преодолели проливы между островами Алеутской гряды и двинулись в северном направлении. Советские подводные лодки наблюдали за ними в перископы, но атаковать не рисковали, так как корабли охранения прикрывали основные силы со всех сторон, кроме этого американские корабли двигались, используя противолодочный маневр. Спустя полчаса об этом стало известно адмиралу Головко.

19.00 советская подводная лодка «Пантера» типа «Барс». В семи милях севернее острова Улиага группы Алеутских островов.

- Товарищ капитан, шумы группы кораблей на юго-востоке, - доложил акустик.

- Поднять перископ, - последовала команда. Через минуту капитан-лейтенант Константин Толубеев обозревал горизонт, - вижу три цели. Два эскадренных миноносца идут на север. А вот за ними… Старпом взгляни.

Старший помощник прильнул к панораме и произнес: - Тяжелый крейсер, скорость 20 узлов, курс норд.

- Что они здесь делают? – спросил капитан.

- Они появились из пролива Самалга. Надо атаковать, - ответил старпом.

- Опустить перископ, Начать маневрирование, полный ход, штурман определить точный курс противника, глубина 10 метров, - последовали команды.

Подводный крейсер устремился вперед, рассекая глубинные воды.

- Цель меняет курс, поворот влево, - послышалось со стороны акустика.

- Они начали противолодочный маневр, - произнес штурман.

- Акустик, следить за целью. Штурман рассчитать наиболее вероятную позицию для атаки, - прозвучали новые команды.

За пятнадцать минут лодка трижды меняла курс и скорость что бы выйти на пересечение с целью. Все находящиеся в центральном отсеке взмокли от напряжения. Наконец со стороны штурмана прозвучало: - Вероятная точка для атаки будет примерно через пять минут, но позиция крайне неудобная, курсовой угол около 50 градусов. Надо атаковать или мы их упустим.

- Всплывайте на перископную глубину. Торпедные аппараты с первого по четвертый товсь, - последовала команда со стороны капитана Толубеева.

Через четыре минуты в очередной раз подняли перископ. Командир «Пантеры» прильнул к панораме и быстро оценил обстановку. Противник только что закончил разворот вправо и двигался на север со скоростью в 25 узлов. Напряжение внутри лодки достигло наивысшего предела.

Новый приказ: - Внимание торпедная атака по команде. Выход торпед с интервалом три секунды. Боцман заполнить балласт и сразу ныряем на 30 метров.

Старший помощник взял в руку секундомер. В лодке царила абсолютная тишина.

19.28 внутри подводного крейсера «Пантера» прозвучало: - Внимание. Пли!

Послышались глухие удары. Это одна за другой из аппаратов выходили сигары торпед. Когда они стихли, последовал новый приказ: - Погружение, оба двигателя полный назад, руль на тридцать градусов влево.

Однако опытные моряки уже производили необходимые действия, которые давно были отработаны до автоматизма. Все знали, что крейсер сопровождают два эсминца и в любой момент сверху могут посыпаться бомбы. Лишь старший помощник стоял с каменным лицом и, молча смотрел на стрелку хронометра. Капитан Толубеев снял фуражку и прислонился лбом к холодной трубе опущенного перископа. Для них время, казалось, замерло на месте. «Неужели промазали?» - витало у всех в головах. Неожиданно прозвучало два отдаленных сильных взрыва. На часах было 19.34.

Наконец акустик произнес: - Один из эсминцев движется в нашу сторону, пройдет в трех четырех кабельтовых по левому борту.

- Стоп машины, полная тишина, акустик сними наушники, - последовали приказы.

Время снова тянулось как непрерывная нить. Неожиданно раздался сильный взрыв, за ним второй, третий и так далее. Лодку бросало из стороны в сторону, над головами присевших людей лопались лампы освещения. После десятого взрыва все стихло, стало постепенно загораться тусклое аварийное освещение. Со стороны акустика послышалось: - Эсминец поворачивает в противоположную сторону.

Все с облегчением вздохнули. Спустя несколько минут послышалась еще серия взрывов глубинных бомб, но теперь они звучали в отдалении. Когда все стихло, акустик снова доложил: - в отдалении шумы двух эсминцев, крейсера не слышно.

- Значит, попали, - произнес, как выдохнул старпом.

- Осмотреться в отсеках. Доложить о повреждениях, - последовали приказы.

Командиры боевых частей докладывали по очереди. Как, оказалось, полопалось много ламповых плафонов, вышли из строя некоторые приборы, но серьезных повреждений не было. Лодка могла продолжать боевой поход. Через некоторое время дали малый ход и отошли назад. Потом последовал приказ всплывать на перископную глубину. Подняли перископ, и капитан со старпомом осмотрели горизонт. На вечернем фоне был виден тяжелый крейсер, который стоял на месте, сильно осев в море кормой. Рядом курсировали два эсминца сопровождения.

19.34 Тяжелый крейсер ВМС США «Анкоридж».

Сильный взрыв в кормовой части. Спустя несколько секунд второй. Огромный корабль водоизмещением в 15000 тонн резко застопорил ход. Адмирала Нимица, капитана и всех остальных находящихся в ходовой рубке бросило вперед. Взвыли сирены боевой тревоги. Кто то выругался: - Черт возьми, торпедная атака!

Над кормовой частью крейсера поднимались большие черные клубы дыма.

Через несколько минут доложили: - Два попадания в кормовую часть, повреждены винты, вышло из строя рулевое управление, вторая пробоина по правому борту в районе дейдвудных валов, затоплена часть отсеков до башни «D». Крейсер имеет сильный дифферент и крен в 7 градусов на правый борт

- Каковы наши перспективы? – мрачно произнес командующий американским флотом.

- Все очень скверно, - ответил капитан «Анкориджа» вытирая кровь с разбитого лица. Когда произошли взрывы, он ударился о машинный телеграф, - но нам еще повезло. Наблюдатели доложили, что еще две торпеды прошли мимо. Мы лишились хода и управления, рядом пустынные острова, у которых полно подводных рифов и мелей, скоро наступит ночь и возможно нас атакуют снова.

- Свяжитесь с Датч-Харбором. Запросите помощь, там имеются два эскадренных миноносца и два корвета. Может, найдется какой-нибудь мореходный буксир, чтобы тащить нас, - начал отдавать приказания Че́стер Уи́льям Ни́миц, - передайте адмиралам Энгланду и Циликсу действовать согласно плану. Когда прибудет помощь, я перейду на один из эсминцев и направлюсь вслед за первым соединением.

- Но это очень опасно, - прозвучало со стороны одного из офицеров штаба, - в одиночку через вражеские воды.

- Я возьму два эсминца и нагоню наши корабли, за ночь они не уйдут слишком далеко. Вам оставлю два эсминца и два корвета для охранения, и тащите поврежденный крейсер в Датч-Харбор, - добавил адмирал.

- Помощь придет только завтра утром, - доложил капитан корабля.

23.32 крейсер «Снег». Берингово море.

Адмирала Головко разбудил дежурный офицер. Арсений Григорьевич сел на койку и протер глаза: - Что случилось?

- Товарищ адмирал, - быстро и тихо заговорил офицер, - я не хотел вас будить, но возможно это важно. На связь вышел капитан подводной лодки «Пантера».

- Что в радиограмме? - спросил командующий.

- Дословно: «Торпедировал тяжелый крейсер противника в районе пролива Самалга. Корабль остался на плаву, но тяжело поврежден».

- Хм, крейсер в районе пролива Самалга? Откуда он там? - переспросил Арсений Григорьевич, - кто командует лодкой «Пантера».

- Капитан-лейтенант Толубеев, молодой, но уже несколько раз был в дальних походах, - ответил офицер, - кроме этого зафиксирован активный обмен противника радиопередачами в этом районе.

- Передайте Толубееву, что бы оставался в этом районе и наблюдал. Завтра свяжитесь с ним, и пусть даст подробный доклад. Есть, что ни будь по передвижениям флота противника?

- Обе группировки американского флота вышли в Берингово море и двигаются параллельно в северном направлении, - последовал ответ.

4 июля 1952 года.

09.00 лейтенант-коммандер Эдвард Хингс стоял как влитой и смотрел вперед. Он был очень возбужден и иногда переводил взгляд на находившегося рядом человека. Он и представить себе не мог, что здесь в ходовой рубке его эскадренного миноносца «Стокдейл» рядом с ним стоит живая легенда, герой Второй Мировой войны, человек который разгромил японцев, сам командующий Тихоокеанским флотом Соединённых Штатов адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц.

Особенно Хигса шокировало то, что когда командующий ступил на палубу «Стокдейла» он первым делом показал пальцем на заваренные пробоины в дымовой трубе и спросил: - А это откуда?

- Последствия налета вражеской авиации на Датч-Харбор, - быстро сообразил, что ответить лейтенант-коммандер Эдвард Хингс.

- Теперь я спокоен, так как вижу, что этим кораблем командует боевой капитан, - произнес адмирал.

Эсминцы «Стокдейл» и «Росс» уходили на север со скоростью в 25 узлов, пытаясь нагнать американский флот. За кормой, на фоне удаляющихся Алеутских островов спасательное судно пыталось завести буксир на поврежденный крейсер «Анкоридж». Где то вдалеке на фоне небольших волн блеснул перископ подводной лодки.

12.00 адмирал Арсений Григорьевич Головко долго и внимательно читал радиограмму с подводной лодки «Пантера». Потом неожиданно для всех находившихся в кают-компании крейсера «Снег» он засмеялся. Обращаясь к удивленным офицерам, командующий пояснил: - Похоже, этот капитан Толубеев заслужил как минимум орден Боевого Красного Знамени. Исходя из его доклада, следует предположить, что он едва не отправил на дно самого адмирала Нимица. Ему удалось вывести из строя крейсер, на котором находился штаб командующего флотом противника. Теперь Честер спешит догнать свои корабли на эскадренном миноносце.

2. Дым и огонь в тумане.

Арсений Головко снова склонился над картой и задал вопрос находившимся рядом офицерам: - Какие имеются сведения о местоположении флота противника?

- По расчетным данным обе группы американского флота подходят к параллели островов Прибылова, в настоящий момент ориентировочно они находятся в данных районах, - показал на карте оперативный дежурный офицер, действуя карандашом как указкой.

- Так значит, точных сведений у нас нет, - то ли спрашивая, то ли рассуждая, произнес командующий.

- Вот в этом большом районе сейчас полный штиль и очень плотный туман, - пояснил офицер, - центр этой области архипелаг Прибылова. Это обусловлено гидрографическими факторами Берингова моря.

- Так понятно, авиаразведка тоже результатов не даст, - адмирал Головко задумался и спустя небольшое время заговорил снова, - передайте приказ на крейсера Игнатьева, двигаться курсом на зюйд-зюйд-ост, при встрече с противником завязать бой и действовать по обстоятельствам. Пусть он постарается оттянуть врага на запад. Поднимите разведчики с авианесущих крейсеров и пусть они обследуют море южнее области тумана. Пора начинать игру.

- Вы хотите, что бы мы вступили в бой в сплошном тумане? - немного удивленно спросил дежурный офицер штаба.

- А почему нет, попрактикуемся в артиллерийской стрельбе по показаниям локаторов. Конечно, эффективность такого метода гораздо ниже, но что получится, то получится, - ответил адмирал.

В 08.15 5 июля 1952 года корабли адмирала Игнатьева, взвыв турбинами, устремились вперед, рассекая абсолютно спокойную поверхность Берингова моря. Спустя час они вошли в область плотного тумана, прощупывая пространство впереди с помощью локаторов. В 10.23 Леониду Игнатьеву доложили, что на экранах локаторов обнаружена групповая цель, двигающаяся со скоростью в 15 узлов на северо-запад.

- Можете ее классифицировать? – задал вопрос контр-адмирал.

- Судя по отраженному сигналу четыре больших корабля и четыре малых. Скорее всего, крейсера и эсминцы, - последовал ответ.

- Какова дистанция? - новый вопрос.

- Семьдесят восемь миль. Товарищ адмирал они нас еще не видят. На американских кораблях дальность обнаружения радаром примерно шестьдесят миль, - ответил в переговорное устройство начальник радиолокационного поста.

- Ну что же товарищи, - обратился адмирал ко всем находящимся в боевой рубке, - пришло время вступить в бой. Передайте на корабли: Боевая тревога. Полный вперед. Крейсерам построится строем уступа влево. Лидеры и эсминцы с обеих сторон. Приготовится к артиллерийской стрельбе по локации.

Из дымовых труб кораблей повалили плотные темно-серые струи дыма и они, быстро набирая скорость стали принимать заданный строй.

Спустя десять минут находящемуся в боевой рубке тяжелого крейсера «Лос-Анжелес» контр-адмиралу Джорджу Карвайну доложили:

- Сэр, на дистанции в шестьдесят миль обнаружены быстро приближающиеся с северо-запада корабли в количестве десяти единиц. Четыре больших объекта идут в центре строем уступа.

- Это русские крейсера. Началось господа. Курс навстречу противнику. Построение фронтом. Тяжелые крейсера в центре, легкие и эсминцы по краям. Открыть огонь, как только они окажутся в пределах досягаемости орудий, - начал отдавать распоряжения командующий американской крейсерской группой, - радируйте адмиралу Циликсу, что обнаружен противник, вступаем в бой.

Оба крейсерских отряда сближались с огромной скоростью в 68 узлов и готовились открыть встречный огонь из носовых орудий. Стрельба по показаниям локаторов была довольно сложным процессом и гораздо менее эффективна. Артиллерийские офицеры склонились над картами с карандашами и логарифмическими линейками в руках, определяя счисление целей. По внутренней связи они непрерывно получали данные с радиолокационных постов о перемещениях и скоростях кораблей противника, производили расчеты, передавали данные на баллистические вычислители и только после этого начинали медленно вращаться орудийные башни и двигаться стволы орудий. В их задачу входило найти ту точку в пространстве, где будет противник через тот промежуток времени, который потребуется снарядам, что бы преодолеть заданное расстояние. Поэтому при ведении огня по данным локации стрельба велась залпами из каждой орудийной башни по очереди. Темп стрельбы держали невысокий, так как вероятность прямого поражения была небольшой, однако значительно уменьшался расход дорогостоящих боеприпасов.

Орудия советских крейсеров являлись гораздо более дальнобойными, чем американские 203 мм пушки, поэтому первый залп произвела первая передняя башня крейсера «Рюрик» когда дистанция между противниками составила 19 миль или 37000 метров. В 11.31 огненный смерч разорвал плотный туман, и адмирал Игнатьев произнес, обращаясь к находившимся в боевой рубке морякам:

- С почином вас, товарищи. Первый залп в этом сражении.

Спустя сорок пять секунд примерно в 300 метрах позади американского крейсера «Сан-Франциско» возникли три высоких больших столба воды, и раздался глухой звуковой удар. Находившиеся в ходовой рубке крейсера «Лос-Анжелес» повернули головы назад, а адмирал Карвайн произнес: - Поздравляю вас господа, это первая посылка от дядюшки Джо. Пора перейти в боевую рубку. Открыть ответный огонь.

- Не раньше чем через пять минут господин адмирал. Когда будем в пределах досягаемости наших орудий, - ответил капитан крейсера.

- Вот черт, так нас будут безнаказанно расстреливать целых пять минут? - истерически произнес кто-то из офицеров штаба.

- У русских более дальнобойные орудия. Прошу всех пройти в броневую рубку, - произнес капитан.

В этот момент в ста метрах справа на траверсе от носа корабля взметнулись еще три столба воды и с шумом осыпались вниз.

Легкий крейсер «Энтитэм» был крайне правым в строю. Это был новейший крейсер водоизмещением в 9800 тонн и вооруженный двенадцатью шестидюймовыми орудиями в четырех трехорудийных башнях и развивавший скорость в 34 узла. Этот корабль, построенный на Лос-Анжелеской государственной верфи, совсем недавно вступил в строй американского флота и еще ни разу не принимал участия в боевых действиях. В 11.42 его настигли три 180 мм снаряда с советского крейсера «Витязь». Два снаряда упали в воду по обе стороны в районе полубака «Энтитэма» подняв высокие водяные столбы, а вот третий «полубронебойный» снаряд врезался в крейсер прямо перед носовой башней «A». Он легко проломил верхнюю палубу, но не взорвался, а полетел дальше, круша внутренние переборки, и только когда его бронепробивающий наконечник ударил в поперечную броневую траверсу, снаряд превратился в шквал огня и разлетающихся во все стороны раскаленных осколков. Страшный удар превратил внутренние помещения полубака в груду искореженного металла, и деформировал 50 мм броню траверсы, выгнув ее дугой. Вырванные куски верхней палубы взлетели вверх и рухнули в воду и на первую башню крейсера. Из огромной развороченной и корявой дыры вверх над полубаком взметнулись языки пламени и черного дыма. Всех тех, кто находился в подбашенном отделении, бросило на пол и сильно контузило, находившиеся в элеваторе и подготовленные к загрузке в механизм заряжания снаряды зазвенели от сильной вибрации. Это было первое попадание в этой страшной битве.

- С «Энтитэма» передают, что имеют попадание в носовую часть, - доложил дежурный офицер адмиралу Карвайну.

- Эти русские хорошо стреляют, а мы идем строем фронта им навстречу, - заговорил контр-адмирал, - передайте на корабли приказ, поворот все вдруг влево на сорок градусов. Передайте адмиралу Циликсу что мы вступили в бой с крейсерами противника.

В 11.56 контр-адмиралу Игнатьеву доложили, что противник поворачивает вправо, спустя еще пять минут последовало сообщение, что теперь он движется строем уступа курсом на вест-норд-вест.

- Возможно, мы в кого то попали. Ну что же, это именно то, что нам нужно, они начали оттягиваться от островов Прибылова в сторону основных сил нашего флота, - прокомментировал ситуацию советский адмирал и отдал новый приказ, - разворот все вдруг вправо, курс на запад.

Советские крейсера накренились, совершая маневр на полной скорости. Теперь обе группы кораблей шли практически параллельным курсом, постепенно сближаясь, расстояние между ними было около 140 кабельтовых и в артиллерийскую дуэль вступили и кормовые башни. Так продолжалось еще около получаса, и вдруг туман перед русскими крейсерами неожиданно стал редеть. Теперь он плыл над водой полосами и корабли то входили в него, то оказывались на чистой воде.

- Штурман рассчитайте приблизительное время, когда противник окажется в пределах видимости и надо изменить курс немного на юг, что бы сократить дистанцию для эффективной стрельбы, - распорядился Игнатьев.

- Это достаточно сложно, но попробуем, - ответил старший штурман крейсера и покинул боевую рубку.

В 12.15 советский крейсерский отряд полностью вышел из тумана, но командующий приказал двигаться прежним курсом. В 12.32 с верхнего командно-дальномерного поста доложили, что в разрывах тумана видят мачты и надстройки кораблей противника. Спустя несколько минут на белом фоне стали один за другим появляться американские крейсера. Дистанция составляла 80 кабельтовых. Почти сразу канонада усилилась, так как орудия теперь вели огонь обычным способом. И тут контр-адмирал Игнатьев приказал резко развернуться на юг, что бы еще больше сократить дистанцию и обе эскадры вступили в ожесточенный бой.

Первой жертвой стал американский легкий крейсер «Тикендерога», который был первым в строю и оказался под огнем тяжелого крейсера «Рюрик». С дистанции в 70 кабельтовых двенадцать 280 мм орудий советского тяжелого крейсера просто разнесли слабозащищенный американский корабль в хлам. Советский капитан прекрасно знал характеристики противника и распорядился использовать как тяжелые бронебойно-подкалиберные так и «полубронебойные» фугасные снаряды, которые рвали легкий крейсер в куски, быстро превращая его в груду пылающего искореженного металла. В результате прямых попаданий на американском крейсере вместе с командно-дальномерным постом рухнула передняя мачта, беспомощно задрав вверх стволы орудий, вышли из строя две башни. Одну из труб разворотило до основания, практически все на верхней палубе было разбито и горело. Надстройки превратились в металлолом, а в борту сияли отверстия от многочисленных прямых попаданий бронебойных снарядов. Спустя всего десять минут после начала ближнего боя, объятый пламенем, и сильно накренившийся на правый борт крейсер «Тикендерога», отвернул влево и, двигаясь с малой скоростью, попытался скрыться в тумане.

Следующему за «Рюриком» крейсеру «Богатырь» достался тяжелый крейсер «Лос-Анжелес», флагманский корабль контр-адмирала Джорджа Карвайна. Здесь все обстояло гораздо серьезней. Противники непрерывно обменивались залпами и всаживали в друг друга по несколько снарядов одновременно. На советском крейсере в трех местах был пробит основной бронепояс, но дальнейшее продвижение снарядов остановили скосы внутренней броневой палубы. Несколько попаданий пришлось в надстройки и верхнюю часть борта, вышли из строя два 100 мм универсальных орудия и две зенитных установки, прямым попаданием уничтожило катер и шлюпку. «Богатырь» тоже не остался в долгу и его 180 мм снаряды наносили «Лос-Анжелесу» тяжелые повреждения, при этом от прямого попадания в погон заклинило башню «B». Несколько снарядов пробили бронепояс в районе ватерлинии и, во внутренние отсеки стала поступать вода, также оказался разбит кормовой командно-дальномерный пост. В 12.45 на «Лос-Анжелес» перенес огонь уже расправившийся с «Тикендерогой» тяжелый крейсер «Рюрик» и ситуация для американцев стала плачевной.

Третьим в строю был тяжелый однотипный «Рюрику» крейсер «Аскольд». Его противником оказался герой Второй Мировой войны старый, но довольно хороший, тяжелый крейсер «Сан-Франциско». Этот корабль имел восемнадцать боевых звезд, и в его экипаже имелось много опытных офицеров и матросов, еще прекрасно помнивших сражения прошлой войны. Это был достойный и опасный противник, и процент попаданий оказался примерно одинаковый, но все-таки перевес русских в тяжелых орудиях сыграл свою роль и «Сан-Франциско» пылал в нескольких местах, имея более серьезные повреждения.

Против замыкающего строй «Витязя» оказался уже подбитый легкий крейсер «Энтитэм». Артиллеристам советского крейсера удалось снести грот-мачту противника и разворотить вторую дымовую трубу, поэтому дым теперь стелился прямо по палубе и мешал американским морякам вести бой. Кроме этого два русских снаряда попали в кормовую часть «Энтитэма» ниже ватерлинии, в результате чего оказалось затопленным румпельное отделение. «Витязь» имел несколько попаданий в носовую небронированную часть корпуса, где пылал пожар, кроме этого три 152 мм бронебойных снаряда попали в носовую надстройку. Один из снарядов прошел насквозь через радиорубку и уничтожил осколками, всех кто там находился и все оборудование. Два других ударили в боковую стенку боевой рубки, но 200 мм броневая плита выдержала удары, хотя всех кто находился внутри, сильно контузило.

13.00 контр-адмирал Джордж Карвайн осознавая, что ситуация для его отряда близка к катастрофе отдает приказ повернуть на юго-восток и уходить полным ходом. К этому времени появился небольшой ветерок, который стал уносить туман на восток в сторону архипелага Прибылова. Советские крейсера стали преследовать противника, ведя огонь из носовых орудий. Капитан крейсера «Тикендерога», прикрывать который остались два эскадренных миноносца, вел тяжело поврежденный корабль на восток, стараясь уйти с линии сражения и затеряться в туманных водах Берингова моря.

3. Первая битва богов.

В 13.05 находившемуся в превращенной в штаб кают-компании крейсера «Снег» адмиралу Головко доложили:

- Крейсерский отряд Игнатьева преследует противника по направлению на юго-восток, также контр-адмирал докладывает, что видит на экранах локаторов прямо по курсу большую группу кораблей, дистанция 30 миль, - доложил офицер связи.

- Это западная группа главных сил противника, Игнатьев может попасть в ловушку - заговорил Арсений Григорьевич Головко глядя на карту, лежащую на столе, - срочно передайте ему поворот на юго-запад, пусть отходит. Адмиралу Харитонову полный вперед на юг, навстречу противнику. Линкорам адмирала Велинкова на полной скорости идти на восток, и поднимайте с авианесущих крейсеров первые ударные группы бомбардировщиков и истребителей. Пришло время нанести решающий удар.

Старший штурман эскадры что-то быстро рассчитал, склонившись над картой и произнес, - при такой диспозиции все наши соединения встретятся с противником примерно через один час сорок минут.

- Ну что же, увидим что получиться, но меня сейчас больше интересует, где находится вторая группировка американцев. Она может ударить крейсерам Харитонова в левый борт, - начал рассуждать командующий и немного подумав, задал вопрос, - каковы данные воздушной разведки?

- Наши разведчики обследовали море южнее американского флота, но ничего кроме идущих на север двух эсминцев не обнаружили. Также два разведчика прошли над областью тумана до островов Прибылова но никакого результата, - доложил дежурный офицер.

- Ладно, будем надеяться, что вторая группа противника сейчас где-то восточней архипелага. Где находятся наши подводные лодки северного эшелона? – задал новый вопрос Головко.

- Они растянулись цепью южнее острова Святого Матвея, - последовал ответ.

- Передайте им, что бы начинали движение на юг, - адмирал отдал новое распоряжение.

В ходовой рубке американского эскадренного миноносца «Стокдейл» было тесновато, так как здесь находилась значительная часть лиц штаба американского флота. Два корабля быстро рассекали волны, двигаясь на север со скоростью в 35 узлов.

- Когда мы догоним соединение адмирала Циликса? - задал вопрос один из офицеров штаба.

- Минут через пятьдесят мы должны увидеть его корабли на горизонте, - ответил капитан эсминца лейтенант-коммандер Эдвард Хингс.

- Как далеко вам приходилось ходить на север? – снова задал вопрос неугомонный офицер.

- Мы прикрывали адмирала Энгланда когда флот атаковал порты русских в Анадырьском заливе, а до войны я был вторым помощником на эсминце «Милиус» и нам приходилось бывать даже в Барроу, - ответил Хингс.

В это время в рубку вошел офицер связи и, обращаясь к стоящему молча адмиралу Нимицу произнес:

- Господин командующий пришла радиограмма от адмирала Циликса: «В шестидесяти милях на запад обнаружена группа кораблей и самолетов противника. Двигаются в нашу сторону. Разворачиваюсь навстречу. Поднимаю авиацию».

- Где крейсера Карвайна? – задал вопрос Нимиц.

- Они немного на северо-западе от Циликса, но их только три. Крейсер «Тикендерога» тяжело поврежден и отходит на восток в сопровождении двух эсминцев, - последовал ответ.

- Ну что же если Роберт Циликс решил пойти навстречу значит на то, есть причины, капитан Хингс скорректируйте курс, - спокойно произнес командующий.

- Рулевой, взять на пятнадцать градусов левее, - распорядился лейтенант-коммандер.

Все почувствовали, как корабль немного изменил направление. Эсминцы продолжали свой бег. В рубке все молчали.

Прошло минут десять, когда в рубку просто ворвался офицер связи и громко произнес: - Сэр, с крейсеров Карвайна передали, что на кормовых радарах появилась еще группа кораблей на северо-востоке. Они движутся на юг со скоростью более тридцати узлов.

Че́стер Уи́льям Ни́миц резко развернулся и произнес: - Карту. Покажите диспозицию.

Стоявший рядом дежурный офицер развернул прямо в руках карту, и стал показывать на ней кто и где находится: - Циликс здесь идет навстречу русским, Карвайн тоже развернулся на запад. Русские здесь, здесь и как говорит офицер связи здесь.

- Проклятье! - взревел командующий, - Головко нас переиграл! Он бросил весь свой флот против нашего первого соединения. Срочно передайте Циликсу отходить на юго-восток, иначе его отрежут. Где сейчас корабли Энгланда?

- В девяноста милях восточнее. По другую сторону от островов Прибылова, - ответил дежурный офицер.

- Срочно свяжитесь с Энгландом, пусть разворачивается на запад и идет полным ходом! И пусть поднимает на помощь авиацию! Сколько ему потребуется времени, что бы достичь места сражения? – громко прозвучало со стороны командующего.

- Не менее пяти часов, - тихо ответил один из офицеров штаба и мрачно добавил, - ему придется обходить этот проклятый архипелаг с русским названием.

Американский флот оказался в крайне опасной ситуации: если взять за центр главные силы Циликса, то крейсера контр-адмирала Карвайна находились всего на пятнадцать миль севернее. С запада на них надвигалась группа вице-адмирала Велинкова, два советских линейных корабля, и находившиеся позади два авианесущих крейсера. С северо-запада устремились в атаку четыре крейсера контр-адмирала Игнатьева, а четыре линейных крейсера вице-адмирала Харитонова быстро двигались курсом на юг, заходя с северо-востока. По всем параметрам перевес советской Второй Тихоокеанской эскадры был просто сокрушающим, а первая группа американского флота оказалась зажатой в стальные клещи, вырваться из которых было очень и очень сложно.

Командующий советским флотом адмирал Головко выделили три группы истребителей Ла-11К для защиты своих соединений от атак авиации противника, все же остальные истребители и бомбардировщики он бросил на уничтожение американского авианосца «Интерпид». При этом у советских летчиков имелось в распоряжении двадцать - тридцать минут, пока самолеты второго соединения американского флота преодолеют расстояние в 90 миль и придут на помощь кораблям адмирала Циликса. Сквозь сплошную туманную облачность над Беринговым морем проглядывал тусклый желтый солнечный диск. Звенья самолетов стали одно за другим вываливаться из этой молочной каши и закружились в ожесточенной схватке на небольшой высоте.

Находящемуся в боевой рубке линейного крейсера «Пересвет» вице-адмиралу Петру Ивановичу Харитонову доложили, что вражеский флот находится на дистанции в 120 кабельтовых на траверсе по левому борту. Четыре однотипных линейных крейсера шли попарно, построившись строем уступа с максимальной скоростью в 34 узла, курсом точно на юг. Час назад на экранах локаторов были замечены по правому борту три цели, которые удалялись малым ходом на восток. Это был поврежденный американский крейсер «Тикендерога» и два сопровождавших его эсминца. Кто-то из офицеров предложил направить для их уничтожения эскадренные миноносцы, но адмирал Харитонов отклонил это, полагая, что все эсминцы и лидеры могут потребоваться в бою с основными силами врага. В 15.40 он приказал открыть огонь по противнику и начал разворачивать корабли к востоку, что бы ввести в действие кормовые башни главного калибра.

Адмирал Циликс приказал открыть ответный огонь. Против 48 - 356 мм советских орудий у него было 18 – 305 мм орудий двух больших крейсеров и 12 – 406 мм орудий линкора «Монтана», который шел последним. Американский адмирал начал перестаивать свои корабли в линию, и в этот момент первые русские снаряды начали падать вокруг. Ему было необходимо прорваться на юго-восток, так как сзади его нагоняли два советских линейных корабля «Советский Союз» и «Иосиф Сталин» под командование вице-адмирала Ивана Пантелеевича Велинкова. При этом несколько южнее кораблей Циликса с максимальной скоростью стремился выйти из района боя авианосец «Интерпид», на который со всех сторон заходили в атаку советские бомбардировщики.

Отряд контр-адмирала Карвайна был севернее и теперь его вновь преследовали крейсера адмирала Игнатьева. Впереди шли «Рюрик» и «Богатырь», чуть позади и правее «Аскольд» и «Витязь», и пользуясь преимуществом в скорости, они постепенно настигали американцев и вели огонь из передних башен. Кроме этого прямо перед Карвайном находились четыре советских линейных крейсера, и американский адмирал развернул свои корабли на северо-восток, что бы пройти за кормой у адмирала Харитонова. Все это представляло собой сложнейшую игру, а над поверхностью Берингова моря непрерывно грохотали залпы крупнокалиберных орудий, свистели снаряды и поднимались огромные водяные столбы взрывов.

Новой жертвой всего этого безумия стал легкий крейсер «Энтитэм», который теперь замыкал строй крейсеров Карвайна. В 15.47 три 280 мм снаряда с крейсера «Аскольд» настигли и его и проломили слабую горизонтальную защиту в средней части корпуса. Страшные взрывы разрушили третье и четвертое котельные отделения, уничтожив всех, кто находился внутри. Раскаленный пар, смешанный с черным дымом от горящей нефти вырвался вверх через огромные пробоины в верхней палубе. Корабль практически сразу встал на месте, так как давление в турбинах упало практически до нуля. Это был конец. «Аскольд» и «Витязь» всего за несколько минут всадили в «Энтитэм» более двадцати крупнокалиберных снарядов. Пылающий американский крейсер быстро опрокинулся на левый борт, на нем взорвались оставшиеся котлы, и он пошел ко дну. Теперь два оставшихся у Джорджа Карвайна корабля преследовали четыре советских крейсера.

Гораздо южнее в 16.08 с дистанции в 90 кабельтовых произошло первое попадание в американский большой крейсер «Гавайи». Три 356 мм советских полубронебойных снаряда с линейного крейсера «Ослябя» угодили прямо в район передней надстройки американца. Они уничтожили всю зенитную артиллерию по правому борту, радио и локационные рубки, вывели из строя расположенную выше второй башни главного калибра переднюю башенную установку 127 мм орудий и разворотили у основания переднюю башенную надстройку. Американцы не остались в долгу, и попали в шедший головным линейный крейсер «Пересвет» тремя 305 мм снарядами разрушив среднюю часть корабля, в результате чего были выведены из строя три 100 мм универсальных орудия и два 37 мм зенитных автомата. Обе группы кораблей быстро сближались и теперь двигались практически параллельно курсом на юго-восток, они непрерывно обменивались залпами и периодически наносили друг другу увечья. Следует отметить, что для сильно бронированного супер линкора «Монтана» попадания советских снарядов были наименее болезненны, а вот для слабозащищенных больших крейсеров «Аляска» и «Гавайи» удары 356 мм снарядов оказались просто убивающими.

Здесь следует немного отвлечься и пояснить принцип действия броневой защиты самых современных артиллерийских кораблей противоборствующих сторон. У американцев броневая защита представляла собой коробку - цитадель с толстой броней по бортам и горизонтальной защитой в виде двух или трех броневых палуб. Спереди и позади она цитадель защищали броневые переборки - траверсы, далее шли небронированные оконечности корабля. Кроме этого дополнительно бронировались барбеты башен, погреба боезапаса и элеваторы подачи боеприпасов. Тем не менее, толщина броневой защиты больших крейсеров была пожертвована в меру достижения высокой скорости кораблем и легко пробивалась советскими бронебойно-подкалиберными снарядами сбоку или проламывалась сверху «полубронебойными» фугасными снарядами. Советские инженеры в отличие от американцев использовали комплексную схему броневой защиты на всех типах боевых кораблей. Если снаряд пробивал внешний бронепояс то на его пути вставал броневой коффердам, а далее снаряд отражался толстыми, расположенными под углом в 30-45 градусов, скосами внутренней броневой палубы, которая и защищала жизненно важные центры корабля. Нижние кромки бронепалубы находились ниже ватерлинии и стыковались с нижними кромками броневого пояса, и в результате использования подобной конструкции даже при поражении бронепояса ниже уровня ватерлинии затоплялась лишь незначительная часть пространства внутри корпуса. Подобная схема защиты спасала советские боевые корабли даже при попаданиях крупнокалиберных снарядов.

На часах было 16.38, когда дистанция между противниками сократилась до 85 кабельтовых. В этот момент над шедшим головным, американским крейсером «Аляска», в районе передней надстройки, возник огромный столб из пламени и дыма. Советский 356 мм бронебойный снаряд прошел сквозь броневой пояс и его карбидовольфрамовый сердечник достиг погреба с боевыми зарядами башни «B». Осколки раскаленного металла поразили тканевые чехлы зарядов и воспламенили порох внутри них. В результате взрыва детонировали расположенные ярусом выше снаряды, также расположенные рядом погреба башни «A». Страшный взрыв расколол огромный корпус корабля, две многотонные башни главного калибра взлетели вверх и, перевёртываясь в воздухе, рухнули в море, оторванный нос быстро скрылся под водой, а остальная часть крейсера поднялась почти вертикально и, поблескивая вращающимися винтами, стала быстро уходить в воду. Картина гибели «Аляски» выглядела просто грандиозно и была достойна пера Айвазовского или Верещагина. За пару минут американский флот лишился новейшего огромного боевого корабля водоизмещением в 27000 тонн, из 1524 человек экипажа которого не спасся ни кто.

Понимая, что под ударами русских снарядов, оставшиеся в его распоряжении корабли ожидает участь «Аляски», вице-адмирал Роберт Циликс отдал приказ, о развороте к югу, однако этот маневр приводит к тому, что два советских линейных корабля практически настигли американцев с востока и вышли на дистанцию эффективной артиллерийской стрельбы. Огромные водяные столбы от падающих 406 мм снарядов возникли за кормой линкора «Монтана», кормовые башни которого перенесли огонь на нового противника.

16.41, пятнадцать миль южнее. Нескольким советским бомбардировщикам Ту-2МК удалось прорваться сквозь американские истребители к авианосцу «Интерпид» и нанести удар. Две бронебойные двухсот пятидесяти килограммовые бомбы прошли сквозь полетную палубу, и взрываются внутри, разрушая систему заправки самолетов топливом. Спустя несколько секунд еще три бомбы пробили палубу в районе переднего самолетного подъёмника и взрываются на внутренней ангарной палубе. Горящий бензин разливался внутри корабля, начинают взрываться подготовленные для загрузки в истребители и бомбардировщикибоеприпасы. Аварийные команды усиленно борются за живучесть корабля, и «Интерпид» оставляя за собой огромный черный шлейф дыма, стремится уйти на юг. И тогда адмирал Головко бросил на него в атаку два лидера и четыре эскадренных миноносца, соответственно на защиту поврежденного авианосца встают два фрегата типа «Ингрем» и четыре корвета охранения.

Эсминцы «Стокдейл» и «Росс» оказались вблизи авианосца «Интерпид» когда он подвергся атаке советских бомбардировщиков, при этом адмирал Нимиц так и находился на мостике «Стокдейла» пытаясь руководить сражением оттуда, постоянно связываясь с командующими соединениями. Особое впечатление на всех произвел возникший на горизонте огромный взрыв крейсера «Аляска» и тогда стало ясно, что судьба первого соединения американского флота близка к катастрофе.

Когда советские эсминцы устремились в атаку на поврежденный авианосец, командующий Тихоокеанским флотом США адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц принял то единственное решение которое потом долго обсуждалось во всех флотах мира. Он лично повел находившиеся в его распоряжении два эскадренных миноносца навстречу русским, чтобы защитить, пытавшийся ускользнуть из капкана «Интерпид». Русские стремительно приближались двумя группами, в каждой из которых было по одному лидеру и двум эсминцам. Когда разгорелся ожесточенный артиллерийский бой между ними и кораблями эскорта «Стокдейл» и «Росс» приблизились с юга и, ведя огонь из всех орудий, выпустили все торпеды. Советские корабли маневрировали, уклоняясь от быстро несущихся наперерез американских сигар, но два прямых попадания отправили на дно эсминцы «Резвый» и «Решительный». Двигавшийся впереди лидер «Гром» сосредоточил на весь огонь на эсминцах Нимица, которые советские снаряды рвали в клочья. На «Стокдейле» прямыми попаданиями вывело из строя переднее орудие, два снаряда попали в борт вблизи передней надстройки, разворотило переднюю дымовую трубу и уничтожило две зенитные установки. Осколками выбило все стекла в ходовой рубке и изрешетило стенки, было очень много убитых и раненых, при этом командующий флотом адмирал Нимиц получил осколочное ранение в руку. Слева двигался эсминец «Росс», который лишился передней мачты и пылал в середине корпуса. Советский лидер «Гром» получил тоже много попаданий, но его спасало, хоть и легкое, бронирование корпуса, рубки и орудийных установок. Приблизившись к «Интерпиду» на дистанцию в 25 кабельтовых он выпустил все торпеды, которые веером понеслись к цели. В это же время с другого направления лидер «Азард» и эсминцы «Страшный» и «Стерегущий» также атаковали корабли охранения и выпустили свои торпеды, из которых одна расколола надвое американский фрегат «Вандегрифт». Лидер «Гром» оказался в гораздо более выгодной позиции и из всех выпущенных им торпед две ударили «Интерпид» в кормовую часть корпуса. Два этих попадания уничтожили винты с правой стороны корабля и рули, также образовались две большие пробоины, через которые внутрь хлынула забортная вода, и лишившийся хода авианосец стал постепенно оседать в море кормой, его судьба была решена.

Запачканный кровью адмирал Нимиц сидел на раскладном стуле, при этом матрос санитар перебинтовывал ему руку выше локтя. Командующий американским флотом мрачно оглядел последствия этого боя и распорядился, чтобы корабли охранения снимали с «Интерпида» людей. Впоследствии пустой пылающий и полузатопленный авианосец был добит по приказу адмирала Головко советским эсминцем «Свирепый».

Еще одной ошибкой американцев было то, что адмирал Энгланд послал на помощь первому соединению всего тридцать шесть истребителей и двадцать бомбардировщиков. Когда эти самолеты достигли места сражения, они столкнулись с группами советских истребителей, которые адмирал Головко выслал для защиты кораблей эскадры. Американские самолеты понесли серьезные потери, израсходовали значительную часть топлива, и так и не добившись каких либо результатов, повернули обратно. Но вернемся немного назад.

В то время когда советские эсминцы атаковали «Интерпид» гораздо севернее отряд контр-адмирала Игнатьева добивал оставшиеся два крейсера контр-адмирала Карвайна.

В 17.05 сразу три бронебойных снаряда с дистанции в 70 кабельтовых проходят сквозь броневую защиту крейсера «Лос-Анжелес» и выводят из строя левый турбозубчатый агрегат. Скорость корабля падает до 25 узлов и советские крейсера быстро приближаются. Отважный капитан «Сан-Франциско» разворачивает свои корабль, пытаясь защитить поврежденный флагман, но контр-адмирал Джордж Карвайн отдает свой последний приказ: «Сан-Франциско» уходить полным ходом. Лучше потерять один корабль, чем оба». Игнатьев не преследует уходящий крейсер, а в течение пятнадцати минут окончательно добивает «Лос-Анжелес», после чего его топят торпедами советские эсминцы. Далее крейсера контр-адмирала Игнатьева разворачиваются на юг в сторону места главного сражения. Из экипажа погибшего крейсера русские вытащили из воды пятнадцать человек. Адмирала Карвайна среди них не было.

17.20 пришла очередь крейсера «Гавайи». Американский корабль получает несколько пробоин в кормовой части ниже ватерлинии. Корма садится в воду, и скорость падает до 27 узлов. Еще два снаряда пробивают боковую стенку кормовой башни, и она выходит из строя. Адмирал Циликс, понимает, что защищать поврежденный крейсер бессмысленно и решает уводить линкор полным ходом на юг. Линейные крейсера «Сталинград» и «Фрунзе» остаются добивать «Гавайи», что и делают в течение последующих тридцати минут. Противостоять такому сильному противнику слабозащищенный корабль долго не мог и в 17.55 объятый огнем последний американский большой крейсер опрокидывается на левый борт, а в это время линейные крейсера «Пересвет» и «Ослябя» продолжают преследовать линкор «Монтана» ведя с ним огневую дуэль на дистанции в 70-80 кабельтовых.

- Каково положение на данный момент? - задал в очередной раз вопрос адмирал Горшков.

- Два наших линейных крейсера только что уничтожили «Гавайи», два других преследуют «Монтану», однако наши линейные корабли не могут нагнать американский линкор, крейсера отходят с северо-востока. На линейных крейсерах израсходовано 30 процентов боезапаса, у Игнатьева 45 процентов, - доложил офицер.

- Где находится вторая группа противника? - последовал новый вопрос.

- По нашим данным командующий второй группой развернул свои корабли на юго-восток, они сейчас находятся вот здесь, - ответил и показал на карте офицер.

- Да они понимают, что от первой группы остался один корабль, и уходят к своим берегам, но и отпускать американский суперлинкор мы не можем, - прокомментировал ситуацию Арсений Григорьевич и приказал, - Адмиралу Велинкову полным ходом идти на восток, линейным крейсерам «Сталинград», «Фрунзе» и отряду Игнатьева присоединится к Велинкову. Необходимо настичь вторую группу противника. Поднимайте двадцать бомбардировщиков для атаки на «Монтану».

4. Last battle "Montana".

Дальнейшие события более отчетливо передают воспоминания из книги «The lost war» лейтенанта-коммандера Пола Джихау, который, во время сражения в Беринговом море, занимал должность старшего артиллериста линейного корабля «Монтана»:

«Мы уже около двух часов вели артиллерийскую дуэль с русскими линейными крейсерами, и скажу прямо, успех был явно не на нашей стороне. Гнетущие впечатления на всех произвел ужасающий взрыв крейсера «Аляска», потом по правому борту остался полузатопленный объятый пламенем изуродованный остов крейсера «Гавайи» и вот наш корабль остался практически один в сопровождении четырех эсминцев. Я находился в главном командном артиллерийском посту «Монтаны» и наблюдал в панораму малого дальномера, как находящиеся слева силуэты крейсеров противника постоянно озарялись вспышками залпов башенных орудий. К 05.30 (вечера) наш корабль получил одиннадцать попаданий, большая часть которых к счастью пришлась в район главного броневого пояса, тем не менее, два попадания в районе батареи орудий среднего калибра уничтожили несколько артиллерийских установок, еще один полубронебойный снаряд попал в кормовую надстройку и вызвал сильный пожар. Мы тоже не оставались в долгу, и я лично наблюдал три наших 406 мм снаряда, ужасно разворотили борт второго русского крейсера, такие повреждения должны были точно вывести его из строя, но к удивлению он уверенно продолжал преследовать нас и вести ответный огонь. Еще в Сан-Франциско нам говорили, что внутри у русских кораблей находится расположенная под углом мощная броневая палуба, которая и отражает пробивающие внешнюю защиту снаряды. Русские хорошо продумали защиту своих кораблей, и это стало для нас полной неожиданностью. Кроме этого их снаряды ничуть не уступали и даже значительно превосходили по поражающему действию наши новейшие образцы. Единственно, что спасало «Монтану», это то, что нас ни как не могли нагнать, находящиеся позади два новейших русских линкора, и скажу прямо, если произойдет, то тогда наша участь станет плачевной.

В 05.38 (вечера) с наблюдательных постов доложили, что на нас заходят четыре группы советских бомбардировщиков. Две группы по пять машин атаковали нас с кормовых направлений, одна группа с правого борта и еще группа с носа. В результате мы не могли сконцентрировать всю огневую мощь, на каком-либо одном направлении и это сильно затрудняло отражение воздушной атаки. Я отдал приказ задействовать все средства зенитной обороны, включая как 127 мм орудия, так и автоматы типа «Bofors» и «Oerlikon», и сообщил в броневую рубку, что прорыв к кораблю вражеских самолетов неизбежен и необходимо маневрирование. Спустя несколько минут ударили орудия и вокруг начался настоящий ад. Два вражеских бомбардировщика заходившие с кормы развалились в воздухе в результате прямых попаданий, еще два оставляя за собой черные шлейфы дыма, устремились вниз и врезались в поверхность моря. Как минимум три самолета отвернули в сторону, и вышли из боя, имея, по всей видимости, какие-то повреждения, но русские летчики атаковали отчаянно и все видели, как отделяются и быстро приближаются к нам точки бомб. Все почувствовали, как наш корабль подался влево, капитан пытался уклониться от удара, но это сбило наведение развернутых влево орудий главного калибра и они прекратили огонь. Неожиданно рядом с бортами поднялись столбы от разрывов русских бомб и спустя несколько секунд в корме раздались два страшных взрыва. Практически тут же еще две бомбы попали в центральную часть корабля вблизи правого борта. Было видно, как взметнулось пламя, и вверх полетели обломки шлюпок и катеров, и в этот момент нас атаковала другая группа самолетов заходившая спереди. Раздался страшный удар, меня бросило на металлический рифленый настил командного поста, и я потерял сознание.

Когда я очнулся, все помещение было заполнено дымом, голова раскалывалась от боли, а мое лицо было залито кровью. Рядом я увидел ноги лежащего на полу уорент-офицера Малкома и покосившуюся тумбу дальномера, попытался подняться и стукнулся головой о какие-то металлические конструкции, в ушах звенело и я сел на пол, прислонившись к броневой стенке. Через несколько минут дым немного рассеялся, в голове прояснилось, и в командный пост проникла спасательная команда. Когда меня вытащили наружу я смог оценить обстановку и был поражен масштабом разрушений. Как оказалось две двухсот пятидесяти килограммовые бомбы попали в основание передней башни мачты, и она вместе с верхним дальномерным постом и всеми локаторами рухнула на переднюю надстройку, смяв дальномеры и верхнюю часть командного поста. Кроме этого две предыдущие бомбы попали в палубу по правому борту, пробили ее и вывели из строя несколько артиллерийских установок среднего и малого калибра, и в результате еще одного попадания была разрушена и объята огнем шлюпочная палуба. Прямое попадание в носовой части образовало огромную дыру в палубе прямо перед носовой башней и оттуда валили клубы черного дыма, но страшнее всего оказались последствия попаданий в кормовую часть. Как оказалось для поражения кораблей русские использовали специальные бронебойные бомбы и они, пройдя сквозь несколько небронированных палуб, достигли румпельного отделения, где и взорвались. Рулевые механизмы оказались разбиты, и руль заклинило в положении 16 градусов влево. Линкор потерял управление и начал совершать циркуляцию, а это было очень плохо, так как два русских линейных крейсера пользуясь преимуществом в скорости стали приближаться с носовой части, где мы могли использовать только две башни главного калибра, а также четыре эсминца противника в любой момент могли нанести торпедный удар. Ситуация стала близка к катастрофе.

Капитан линкора пытался маневрировать им с помощью двигателей, а аварийные команды бросились устранять повреждения, но время было упущено. Два линейных крейсера быстро сократили дистанцию до 40 кабельтовых и открыли ураганный огонь из всех орудий. Два советских бронебойных снаряда попали прямо в лобовую броневую плиту башни «B» и сильно деформировали ее, при этом два орудийных ствола заклинило и в этой установке осталось одно действующее орудие. Буквально через несколько секунд еще один снаряд угодил в броневую командную рубку и его удар с небольшой дистанции был настолько страшен, что все кто находился внутри, в том числе и весь штаб вице-адмирал Роберта Циликса, оказались ранены и контужены. Затем мы получили еще несколько попаданий в носовую часть левого борта в районе ватерлинии и во внутренние отсеки начала поступать вода. Однако мы яростно сопротивлялись, и я лично наблюдал, как одним из наших фугасных снарядов разворотило второю дымовую трубу передового крейсера противника, и еще два попадания пришлись его носовую часть, но силы были не равные. Русские корабли имели в своем распоряжении восемь артиллерийских башенных установок в каждой по три четырнадцатидюймовых орудия, а мы могли противопоставить им только четыре исправных носовых орудия калибром в шестнадцать дюймов. Кроме этого все дальномерные посты передней надстройки были уничтожены, и нашим артиллеристам приходилось использовать башенные дальномеры и системы наведения. Я получил приказ перейти в командно-дальномерный пост задней надстройки и приготовится к ведению огня из кормовых башен, но для этого было необходимо развернуть «Монтану» к противнику хотя бы бортом. К сожалению это не очень получалось, так как русские превосходили нас в скорости и свободно маневрировали. В этот момент с носа на нас бросились в атаку четыре эсминца противника. Оставшиеся орудия среднего калибра открыли ураганный огонь, также им навстречу устремились наши эскадренные миноносцы, но на них перенесли огонь крейсера противника и от прямого попадания крупнокалиберного снаряда, один из наших кораблей просто разорвало на части. Легкие слабозащищенные корабли оказались буквально изрешечены снарядами, еще один наш эсминец окутался паром, резко сбавив скорость, и отвернул в сторону, но и два русских эскадренных миноносца получили тяжелые повреждения и вышли из атаки. Тем не менее, остальным кораблям удалось приблизиться на 20-30 кабельтовых, и они выпустили свои торпеды. Я уже перешел в кормовой КДП и наблюдал оттуда, как к нам быстро приближаются их начиненные взрывчаткой тела. Мы были практически неуправляемы и двигались по кругу, поэтому противник произвел веерные торпедные залп. Большинство торпед прошло мимо, однако три из них попали в левый борт в районе между второй дымовой трубой и кормовыми башнями, раздались страшные удары, над бортом поднялись огромные взрывы, и наш огромный корабль содрогнулся. Спустя всего несколько секунд еще одно попадание пришлось в носовую часть, где уже имелся ряд пробоин от артиллерийских снарядов. Линкор «Монтана» имел самую современную и мощную противоторпедную защиту, но, тем не менее, вода хлынула в последнее котельное и машинное отделения, крайний левый гребной вал остановился, и скорость резко снизилась. Торпеда, попавшая в носовую часть, образовала дополнительную огромную пробоину, и корабль получил крен на 15 градусов на левый борт и дифферент на нос. Судьба «Монтаны» была решена.

Русские крейсера быстро приблизились на дистанцию в 30-40 кабельтовых и обрушили на нас всю свою огневую мощь. Фугасные снаряды рвались, превращая незащищенные части корабля в груду объятого огнем искореженного металла, бронебойные прошивали борта и крушили все внутри. Кто-то отдал приказ покинуть корабль. Я с трудом добрался до правого борта и с огромной высоты прыгнул в холодную воду. Зная, что оставаться у тонущего корабля опасно я заработал руками и ногами стараясь отплыть как можно дальше. Тело быстро онемело, но к счастью меня заметили с одного из наших эсминцев, матросы бросили спасательный круг на веревке, и мне удалось в него вцепиться. Меня вытащили на палубу и быстро понесли в лазарет. Эсминец резко развернулся и на полной скорости стал уходить, так как русские могли уничтожить его в любой момент. Я не видел, как пошел ко дну самый мощный линейный корабль Соединенных Штатов Америки, но из всего более чем двухтысячного экипажа «Монтаны» и штаба адмирала Циликса удалось спасти всего пятнадцать человек. Гораздо позже выяснилось, что еще двух матросов подобрали из воды русские эсминцы. Я оказался единственным оставшимся в живых старшим офицером».

5. «Пушки решают все».

Едва поступило сообщение о том, что первая группа американского флота отходит на юг вице-адмирал Джорж Энгланд сразу понял, что соединиться с ней не удастся. Его устаревшие дредноуты не могли развить скорость более 20 узлов, а расстояние до места основного сражения стало быстро увеличиваться. Посланную на поддержку адмиралу Циликсу палубную авиацию встретили советские истребители и она, не добившись никаких успехов, понесла серьезные потери. Когда истребители F-6U «Супер Корсар» и бомбардировщики TBD-6 "Ньюдевастэтор" садились на авианосцы из них вываливались мрачные и измотанные летчики и ни слова, ни говоря падали на палубу. Во многих самолетах сияли пробоины от русских снарядов, а значительное их число вообще не вернулось из этого рейда. Потери составили 17 новейших истребителей и 13 бомбардировщиков-торпедоносцев.

В 17.40 Джордж Энгланд отдает приказ разворачиваться на юго-восток и, прекрасно понимая, что прямой бой с советской эскадрой неизбежен, начинает перегруппировку своего соединения. Четыре линейных корабля выстроившись в линию должны противостоять правым бортом основным силам противника. Два тяжелых крейсера и шесть эсминцев контр-адмирала Хигса составляют арьергард и защищают флот, в случае если противник попытается атаковать сзади. Два легких крейсера и четыре эсминца, находятся слева впереди, авианосцам вице-адмирала Джона Рейса, фрегатам, корветам и всем остальным эскадренным миноносцам адмирал Энгланд приказал отойти на пятнадцать миль восточнее и оттуда осуществлять воздушную защиту флота. Кроме этого три самолета разведчика были посланы вперед для осмотра морского пространства по пути следования соединения. К 19.00 стало понятно, что первый отряд флота США уничтожен и очень скоро советская эскадра появится на горизонте. Настроение на американских кораблях было отвратительное, так как все прекрасно понимали, что достичь Алеутских островов сумеют немногие. В 21.00 к эскадре присоединился единственный уцелевший из состава первого соединения тяжелый крейсер «Сан-Франциско» и два эскадренных миноносца. Вешний вид корабля производил удручающее впечатление, пробоины в бортах, разрушенные и обгорелые надстройки, пробитые дымовые трубы, отсутствие верхней части грот-мачты, которую срезало снарядом, выгоревшая в районе кают командного состава кормовая часть. Командующий приказал капитану «Сан-Франциско» присоединится к передовым легким крейсерам.

«Да, все очень скверно. Дай бог, что из этого похода вернется хотя бы половина моего соединения», - думал Джордж Энгланд.

В кают-компанию минного заградителя «Снег» вошел дежурный офицер и обратился к Арсению Григорьевичу: - Товарищ командующий, только что на экранах локаторов передовых кораблей обнаружен противник.

Адмирал Головко взял ближайшую сложенную на столе карту, развернул ее и положив чистой стороной вверх произнес: - Можете схематично изобразить его диспозицию?

Офицер взял химический двухцветный карандаш и стал быстро чертить от руки, одновременно поясняя схему: - Линия из четырех линкоров движется курсом на юго-юго-восток, дистанция между кораблями примерно восемь кабельтовых, впереди и позади отряды крейсеров и эсминцев, два авианосца и корабли охранения в пятнадцати милях восточнее. Наши корабли сейчас находятся примерно здесь, здесь и здесь. Дистанция до противника около восьмидесяти миль.

- Сейчас 22.05, до заката осталось 1 час 35 минут, при скорости в тридцать узлов нам потребуется примерно два с половиной часа, что бы выйти на дистанцию стрельбы, - прокомментировал ситуацию старший штурман эскадры.

В кают-компании наступила тишина, нарушаемая лишь тихим гулом турбин корабля. Командующий молчал, ничего не говорили и офицеры штаба. Все это длилось минуты три, наконец, начальник штаба контр-адмирал Семен Григорьевич Ларионов решил нарушить молчание: - Адмирал Харитонов находится позади и ему потребуется не менее двух часов, что бы присоединится к эскадре. Кроме этого его крейсера израсходовали около 65 процентов боезапаса снарядов главного калибра, но к утру противник преодолеет около 120 миль и практически достигнет зоны действия своей авиации, которая базируется в Колд-Бой на полуострове Аляска. Все это позволит им ускользнуть.

- Да, вы совершенно правы, - заговорил адмирал Головко, - давайте рассуждать логически. Посмотрите, как грамотно расположил свои силы адмирал Энгланд. Старые американские линкоры серьезно уступают нам в скорости, но это хорошо защищенные и вооруженные корабли. Если мы попытаемся охватить их строй спереди или сзади Энгланд будет просто менять курс и всегда встречать нас огнем всех своих орудий. Кроме этого с рассветом в сражение вступит авиация, а это может нам дорого стоить. Поэтому будем атаковать немедленно.

- Ночной бой! – воскликнул один из офицеров, - но как наши артиллеристы будут целиться?

- В первых ночи сейчас довольно светлые, во вторых мы будем сближаться до тех пор, пока огонь орудий не станет эффективен, и в третьих мы пойдем на хитрость, - Арсений Григорьевич посмотрел на удивленных офицеров штаба, улыбнулся и продолжил, - разделим эскадру на несколько мобильных групп. Линейный корабль «Советский Союз» и линейный крейсер «Сталинград» адмирала Велинкова атакуют колонну линкоров Энгланда на угловом курсе с хвоста, при этом они будут находиться в такой позиции, что американцы смогут использовать лишь кормовые орудия.

При этом командующий советской эскадрой дорисовывал ранее изображенный чертеж, превращая его в схему сражения.

- Я, имея в распоряжении линкор «Иосиф Сталин» и линейный крейсер «Фрунзе» проделаю такие же действия, зайдя американцам в голову. Это лишит Энгланда возможности развернуть свои дредноуты, и он будет вынужден принять бой в неравных условиях. В этот момент четыре быстроходных крейсера адмирала Игнатьева атакуют американские крейсера с севера. Их задача прорваться к авианосцам, которые явно начнут уходить полным ходом на юго-восток. Передайте адмиралу Харитонову скорректировать курс градусов на тридцать к югу. Когда он достигнет места сражения его два линейных крейсера, появятся как раз перед противником и закроют ему путь на юг. Как только наступит рассвет, палубная авиация вступит в бой. У кого ни будь есть еще предложения?

Пораженные офицеры молчали, обдумывая план, который предложил командующий. Некоторым он вообще показался безумным, так как противоречил всем известным правилам ведения морского боя.

- Да, славная получится заварушка. Когда Энгланд поймет, что к чему, он может нарушить свой строй, и начнется черт знает что, - произнес адмирал Ларионов.

- Нам это без разницы. В данный момент снова стоит вспомнить забытое правило морского боя: «пушки решают все». Известить о плане боя всех адмиралов и капитанов эскадры. Передайте на мостик, что я перехожу на линкор «Иосиф Сталин». Штаб остается на «Снеге». Чтобы не случилось адмиралу Ларионову завершить сражение. К исполнению приступить немедленно, - жестко закончил совещание командующий советской эскадрой. Лица офицеров стали мрачными и серьезными, и в штабе начались быстрые и целенаправленные действия. Все прекрасно понимали, что никто не отступит и ночной бой будет насмерть. Турбины минного заградителя взвыли, резко увеличив обороты.

6. Последняя битва богов.

Когда советские корабли показались на экранах локаторов, все приготовились к тому, что сейчас начнется воздушное сражение. Самолеты на двух американских авианосцах были готовы стартовать в любую минуту, пилоты находились в кабинах, двигатели работали и все ожидали приказа подняться в воздух, но он почему-то не поступал. В радиолокационных рубках напряженные лица вглядывались в экраны, и у всех была единственная мысль: «ну вот сейчас появятся группы русских самолетов и наша авиация получит приказ «подняться в воздух». Но ничего не происходило, противник все также медленно сближался с американским флотом, двигаясь со скоростью, в двадцать пять узлов. Наконец удалось определить, что отсутствуют отметки двух больших кораблей и возникла новая мысль: «значит, морякам адмирала Циликса удалось уничтожить или серьезно повредить два крупных корабля Советов. Наверняка и другие корабли пострадали, следовательно, русские не будут атаковать до утра». Настроение у многих сразу улучшилось, так как появился хороший шанс достичь спасительных проливов в Алеутской гряде. Закат на западе становился все меньше, наступала ночь, и был дан отбой боевой тревоги. Многие свободные от вахты офицеры и матросы легли спать прямо на боевых местах, так как все опасались возможной ночной атаки русских эсминцев. Вице-адмирал Джордж Энгланд спустился в свою каюту, скинул ботинки и прямо не раздеваясь, рухнул на койку. «Надо хотя бы немного поспать, так как завтра предстоит тяжелый день», - промелькнуло у него в голове, и он провалился в темноту. Очнулся он от того, что кто-то усиленно тряс его за плечо. С трудом открыв глаза, он увидел одного из офицеров его штаба.

- Что случилось? Русские миноносцы? – еще не проснувшись окончательно, пробормотал он.

- Сэр, происходит что-то странное, - быстро заговорил офицер, - пятнадцать минут назад русские начали производить странные манипуляции. Их эскадра разделилась на несколько частей, и они направились в разные стороны.

Адмирал Энгланд обулся, схватил фуражку и вслед за офицером быстро двинулся в радиолокационную часть. Все находящиеся там напряженно вглядывались в экраны радаров, командующий также стал внимательно изучать обстановку.

- Ничего не понимаю, зачем русская эскадра разделилась на четыре группы? - заговорил один из штабных офицеров, - Одна, явно западнее, это авианосцы, но остальные силы рассредоточиваются в разных направлениях.

- Непрерывно наносите на карту перемещения противника, - распорядился Энгланд, - я буду в боевой рубке.

Через полчаса, внимательно рассматривая лежащую на столе карту, американский командующий неожиданно произнес: - Господа, мы недооценили противника, по всей видимости, нам предстоит ночной бой, играйте боевую тревогу.

6 июля 1952 года, 00.43, русские корабли, приблизившись к американскому флоту несколькими группами, открыли огонь с дистанции всего в 60 кабельтовых. Американцы тут же открыли ответный огонь. Практически мгновенно с обеих сторон включились мощные прожекторы, лучи которых заметались по морской поверхности, то и дело, выхватывая из темноты силуэты боевых кораблей.

Группа адмирала Головко в составе новейшего суперлинкора «Иосиф Сталин», линейного крейсера «Фрунзе», двух лидеров и трех эскадренных миноносцев, используя преимущество в скорости, сблизилась с головой колонны американских дредноутов. Советские корабли открыли огонь по шедшему впереди флагману вице-адмирал Энгланда линкору «Техас», и следующему за ним «Нью-Мехико». В это же время суперлинкор «Советский Союз» и линейный крейсер «Сталинград» зашли с заднего углового направления и вступили в бой с линкорами «Айдахо» и «Калифорния». Обе стороны вели артиллерийскую дуэль, используя все орудия главного и среднего калибра, дистанция между противниками была невелика и, тем не менее, русские продолжали быстро сближаться. Несмотря на ночное время суток, большой процент выпущенных с такой дистанции снарядов достигал своих целей, и сражение приняло ожесточенный характер. На линкорах Энгланда все поняли, что русские решили уничтожить американский флот в ночном бою, не привлекая авиацию.

00.52 с шедшего замыкающим линейного корабля «Калифорния» поступило сообщение, что имеется несколько пробоин в кормовой части ниже ватерлинии, в результате чего корабль принял более шестисот тонн воды, и скорость упала до 17 узлов. 00.54 с «Айдахо» доложили о том, что повреждена кормовая башня «D». «Держать строй любой ценой» - отдал приказ вице-адмирал Энгланд, он прекрасно понимал, что если строй распадется, его старые дредноуты окажутся в плачевном положении перед быстроходным противником. Спустя десять минут поступило новое сообщение с «Айдахо»: «в результате поступление воды отключили четвертое котельное отделение, скорость 18 узлов», неожиданно буквально через несколько секунд раздался мощный взрыв, и последовало новое сообщение: «взрыв котлов третьего отделения, сильные повреждения правого борта, крен в 17 градусов, скорость 7 узлов, поворачиваем влево». Понимая, что судьба «Айдахо» решена, американский командующий отдает приказ направить к поврежденному линейному кораблю два эскадренных миноносца. Кроме этого замыкающий колонну линейный корабль «Калифорния» все более отставал от уходивших вперед кораблей. Обе стороны получали тяжелейшие повреждения, с такой дистанции бронебойные снаряды свободно проходили сквозь броню и поражали внутренние системы, фугасные разрушали небронированные части корпуса, надстройки и прочее, кроме этого существенный ущерб приносили и попадания среднекалиберных снарядов.

01.40 четыре русских крейсера отряда контр-адмирала Игнатьева зашли в атаку на американский флот с севера. Им преградили дорогу американские тяжелые крейсера «Де Моин» и « Салем», и в это же время американский командующий получил информацию, что на юго-западе появились еще два крупных корабля. Это были линейные крейсера «Пересвет» и «Ослябя» вице-адмирала Харитонова, которые приближались к месту сражения на полной скорости. Адмирал Энгланд понимая, что это катастрофа и отдает приказ повернуть на юго-восток, а крейсерам и авианосцам прорываться полным ходом к берегам Аляски. В 02.15 советские крейсера «Витязь», «Богатырь» и два лидера уничтожив заслон из эсминцев противника, устремились в погоню за американской авианосной группировкой.

02.19 пришло сообщение, что поврежденный линкор «Айдахо», по которому вел непрерывный огонь советский линейный крейсер «Сталинград», опрокинулся на правый борт. Это была первая потеря американского флота в ночном бою. 02.21 три советских снаряда попадают ниже ватерлинии в носовую часть флагманского линкора «Техас». Под сильным напором воды оказывается затопленным целый ряд носовых отсеков до передней броневой траверсы, и передняя часть корабля погружается в воду на два метра выше ватерлинии, кроме этого образуется крен в 8 градусов на правый борт. Скорость «Техаса» падает до 16 узлов. Спустя десять минут на «Нью-Мехико» наблюдают сильный взрыв, возникший в результате пробития боковой защиты второй башни «B», при этом происходит подрыв зарядов в отделении левого четырнадцатидюймового орудия с последующей детонацией боезапаса остальных орудий. Многотонная башня главного калибра оказывается разорванной на части, ее горизонтальная часть вылетает вверх несколькими кусками, практически мгновенно погибает сорок восемь американских моряков.

02.35 на северо-востоке море возникает огромный огненный взрыв. В результате попадания в артиллерийский погреб башни «C» американский тяжелый крейсер «Де Моин» лишается кормовой части и идет ко дну.

02.55 объятый пламенем, полностью разбитый линейный корабль «Калифорния» полностью потерял ход и погрузился в море кормой практически до верхней палубы. Два эсминца начинают снимать с него оставшихся в живых членов экипажа. Через сорок минут «Калифорния» будет добита торпедами и пойдет ко дну.

03.15 все советские линейные корабли сосредотачивают огонь на двух оставшихся американских дредноутах. 03.19 прямым попаданием в боевую рубку уничтожен штаб адмирала Энгланда, 03.21 выведены из строя четыре котла, линкор «Техас» окутывается паром и скорость снижается до 10 узлов. При этом крен на правый борт достигает 23 градусов. Через двадцать пять минут флагманский корабль второго соединения американского флота опрокидывается, и спустя двадцать минут идет на дно Берингова моря. Из экипажа и штаба адмирала Энгланда не спасся никто.

Примерно в это время два советских линейных крейсера адмирала Харитонова преграждают путь американским передовым крейсерам. Три попадания советских 356 мм полубронебойных снарядов в борт легкого крейсера «Цинцинати», были подобны действию минно-торпедных взрывов; они вырвали огромные куски обшивки борта и набора корпуса, разворотили и смяли внутренние переборки, вышибли заклепки и нарушили водонепроницаемость множества отсеков, в результате чего внутрь хлынули потоки воды. Продолжая двигаться полным ходом «Цинцинати» неожиданно быстро накренился на правый борт и опрокинулся. Морская вода залила раскаленные котлы, и мощный взрыв поставил в судьбе крейсера точку. Легкий крейсер «Трентон» пытался прорваться на юго-восток и яростно отстреливался от русских линейных крейсеров из всех орудий. 03.26 крупнокалиберный бронебойный снаряд пробивает вертикальную защиту и его сердечник достигает погреба боезапаса передней башни главного калибра. Страшный взрыв отрывает носовую часть корабля, переднюю башню отбрасывает далеко в сторону, трехногая мачта вместе с командно-дальномерным постом и локаторами падает на палубу, сминая при этом первую и вторую дымовые трубы. Объятая дымом и пламенем, оставшаяся часть корпуса быстро погружается в море. Оставшиеся в одиночестве сильно разбитый тяжелый крейсер «Сан-Франциско» и один из уцелевших эсминцев, отстреливаясь из оставшихся орудий, прорываются через огневой заслон и уходят на юго-восток.

Несколько севернее два тяжелых советских крейсера контр-адмирала Игнатьева добивают американский крейсер «Салем». Полностью разбитый, с изуродованными надстройками, развороченными трубами и бессильно застывшими в разных положениях беспомощными орудиями флагманский крейсер контр-адмирала Хигса был объят огнем и сильно погрузился носом в воду. Поврежденные паропроводы и два затопленных машинных отделения практически лишили корабль хода. Советский эскадренный миноносец «Скорый» беспрепятственно приблизился к беспомощному «Салему» и выпустил в него три торпеды. Через двадцать минут американский корабль скрылся под водой.

Последний американский дредноут «Нью-Мехико» получил более тридцати попаданий крупнокалиберных снарядов и около пятидесяти снарядов среднего калибра. Он лишился обеих мачт, трубы, а вести редкий огонь продолжала только кормовая башня главного калибра. Вода залила практически все передние отсеки и носовая часть погрузилась в воду до передней башни. На корабле пылало множество пожаров, но их никто не тушил, так как разбитые противопожарные системы не функционировали. По приказу адмирала Головко советских эсминца вышли в атаку на «Нью-Мехико», и получив четыре торпеды в 03.44 дредноут скрылся под водой. В это же время с палуб авианесущих крейсеров начали стартовать истребители и бомбардировщики. Перед ними была поставлена задача, любой ценой уничтожить уходившую на юго-восток американскую авианосную группировку, также к этому времени ее практически уже настигли русские крейсера «Витязь», «Богатырь» и лидеры «Новик», «Забияка». Осознавая опасность возникшей ситуации, вице-адмирал Джон Рейс поднял с авианосцев «Эссекс» и «Орискани» все исправные самолеты и бросил их навстречу приближающемуся противнику.

На рассвете 6 июля 1952 года над Беринговым морем началось яростное и ожесточенное воздушное сражение. Пока истребители крутились в карусели боя, бомбардировщики пытались прорваться с разных сторон к боевым кораблям, которые вели по ним плотный зенитный огонь из всех имеющихся универсальных орудий, зенитных автоматических пушек и крупнокалиберных пулеметов. Палубы вокруг артиллерийских установок были засыпаны грудами стреляных гильз, а раскаленные докрасна стволы усиленно поливали водой из пожарных рукавов. Адмирал Головко успел сгруппировать основные силы в единый отряд, что способствовало успешному отражению атак американских "Ньюдевастэторов", но двум тяжелым крейсерам Игнатьева пришлось отбиваться от бомбардировщиков в одиночку, также усиленным атакам подверглись легкие крейсера «Витязь», «Богатырь» и лидеры которые практически настигли авианосную группировку противника. Адмирал Ларионов бросил на их прикрытие два десятка истребителей, что существенно облегчило ситуацию. Сражение палубной авиации над Беринговым морем полностью напоминало воздушные битвы времен Второй Мировой войны на Тихом океане. Одни группы самолетов пытались прорваться к целям, другие активно им противодействовали. Потери с обеих сторон были просто огромные, но, тем не менее, периодически некоторым бомбардировщикам удавалось атаковать корабли и бомбы достигали целей. Так в 04.17 две американские фугасные бомбы весом в 227 килограмм попали в среднюю часть крейсера «Аскольд» и нанесли тяжелые повреждения в районе второй дымовой трубы и вентиляционных систем. При этом оказались, разбиты шлюпки и катера, разворочен промежуточный мостик, повреждена верхняя палуба, выведены из строя три 100 мм универсальных орудия и два 40 мм зенитных автомата, было много убитых и раненых. В половине пятого русские Ту-2МК прорвались к американским авианосцам и всадили три бронебойно-фугасные бомбы весом по 250 килограмм в палубу авианосца «Эссекс», из которых наиболее серьёзным оказалось попадание в районе дымовой трубы. Пробив несколько палуб, бомба достигла отсека распределения подачи пара и уничтожила его. Перегретый пар высокого давления вырвался наружу из разбитых магистралей и два из четырех турбозубчатых агрегатов корабля остановились. Флагманский корабль адмирала Рейса снизил скорость до 13 узлов, и русские крейсера стали быстро приближаться. Два фрегата, три эсминца и четыре корвета пытались создать заслон, но 24-180 мм орудия советских крейсеров за несколько минут превратили американские легкие корабли в пылающие и тонущие груды металла. Вперед вырвались лидеры «Новик» и «Забияка» и произвели по «Эссексу» торпедный залп. Из шести торпед четыре попали в цель и объятый дымом американский авианосец стал быстро крениться на правый борт. Через пятнадцать минут «Эссекс» скроется под водой, а вице-адмирала Джона Рейса и еще пятьдесят шесть человек подберет спустя двое суток американское спасательное судно.

Авианосец «Орискани» и два корвета уходили на юг со скоростью в 33 узла. До спасительного острова Унимак оставалось всего восемьдесят миль, или два с небольшим часа хода. В 05.00 над ним появилась шестерка «Мустангов» с аэродрома Колд-Бой на юге полуострова Аляска, но к этому времени воздушное сражение над Беринговым морем закончилось, и оставшиеся самолеты стали возвращаться и садиться на палубы кораблей. Преследовать «Орискани» стало достаточно опасно, и адмирал Головко отдал приказ крейсерам и лидерам прекратить погоню и отходить на запад.

Советский флот выиграл решающее сражение и уходил в сторону родных берегов, при этом, несмотря на то, что погибли всего четыре эскадренных миноносца, состояние остальных кораблей было ужасающим. Отверстия и вмятины в бортах, развороченные палубы, обгоревшие надстройки, разбитые орудийные установки, некоторые корабли лишились дымовых труб и мачт, имелись значительные потери личного состава в экипажах. Было видно, что на то, чтобы отремонтировать и снова ввести в строй многие корабли эскадры потребуется как минимум несколько месяцев. Потери советской палубной авиации составили 63 истребителя и 33 бомбардировщика, то есть две трети общей численности авиагрупп двух крейсеров.

7. Черный день США.

Командующий Тихоокеанским флотом Соединённых Штатов Америки адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц сидел на металлическом ящике для хранения спасательных жилетов прислонившись спиной к изрешеченной осколками стенке передней надстройки эскадренного миноносца «Стокдейл», который с малой скоростью входил в бухту Датч-Харбора. Следом двигался изуродованный эсминец «Росс», у которого отсутствовали передняя мачта и дымовая труба и дым стелился прямо по закопчённой палубе, в корпусе имелось множество пробоин, а стволы орудий были задраны в разных положениях. Левая рука адмирала была подвешена на перевязи, а в районе предплечья сквозь бинты проступали красные кровавые пятна. На лице Честера Нимица было несколько заклеиных лейкопластырем порезов от осколков стекол рубки, которые выбило ударной волной. «Стокдейлу» так и не удалось соединиться с основными силами, и вот теперь американский адмирал грустным взглядом смотрел на то, что осталось от некогда непобедимого флота самой великой державы. В глубине гавани находился тяжелый крейсер «Анкоридж», который сильно осел кормой в воду и не мог двигаться из-за искореженных винтов и рулей. В задней части корабля был пришвартован портовой буксир и копошились люди, это водолазы осматривали повреждения. Было ясно, что устранить их можно только в доке и придется и дальше тащить «Анкоридж» на буксире. Посреди рейда стоял на якоре единственный вырвавшийся из этой страшной мясорубки тяжелый крейсер «Сан-Франциско». Этот корабль адмирал Нимиц прекрасно знал еще во времена Второй Мировой войны, и только благодаря опыту экипажа крейсеру удалось уцелеть, а ведь он участвовал в сражении с самого начала и до конца. Внешний вид корабля был ужасающим, фактически он был разбит так, что требовался очень серьезный ремонт. У левого берега находилось пять эскадренных миноносцев, фрегат и шесть корветов, и почти все они имели различные повреждения. Совсем недавно поступили сообщения, что в Фолс-Пасс на острове Унимак пришел авианосец «Орискани» и два корвета, а до мыса Ньюэнхем удалось добраться поврежденному легкому крейсеру «Тикендерога» и еще двум эсминцам. Это было все, что осталось от американского флота, по лицу адмирала Нимица текли слезы.

…

6 июля 1952 года, 11.30, «овальный» кабинет «Белого дома». Президент США сидел, опустив голову и уставившись взглядом куда-то в лежащий на полу ковер. Ни кто не смел, нарушить тишину, ибо только что пришло сообщение о последних событиях в северной части Тихого океана. Наконец Гарри Эс Трумэн поднял голову, обвёл всех находившихся в помещении внимательным взглядом и тихо произнес: - Ну, и что далее? Господа.

Первым заговорил вице-президент Олбен Баркли: - Фактически это полная катастрофа, причем не только в военном плане, но и смысле всего стратегического положения Соединённых Штатов Америки. Сейчас поступила информация, что курс доллара резко пошел вниз, также начался обвал индексов на мировых биржах. Экономика страны находится на грани краха. Федеральная резервная система еще пытается выправить положение, однако, мы не учитываем того, что к вечеру на улицах американских городов появятся тысячи демонстрантов и это будет очередной политический коллапс.

- Да, и на мировой арене все очень неприятно, - вступил в разговор государственный секретарь Дин Гудерхэм Ачесон, - это поражение американского флота привело к тому, что многие наши партнеры сильно озабочены ходом войны и в ближайшее время могут заявить о выходе из антикоммунистической коалиции. Кроме этого Норвегия, вероятно, потребует, чтобы наши силы покинули ее территорию, а Франция вообще может покинуть Североатлантический блок.

- А что скажут наши военные деятели? - произнес президент и перевел не очень хороший взгляд на сидевших на кожаном диване генералов и адмиралов.

- Ситуация очень сложная, - осторожно начал министр обороны Роберт Эберкромби Ловетт, - с одной стороны мы имеем вполне достаточно сил и средств, чтобы успешно продолжать борьбу с Советами, но с другой абсолютно ясно, что фактически наши вооруженные силы находятся в патовой ситуации. Проще говоря, чтобы мы не предприняли, противник будет успешно противодействовать.

- Вы забываете, что Аляска практически беззащитна, и мы можем ее потерять, - резко произнес госсекретарь Ачесон.

- Не думаю, что это произойдет, - скорчил глубокомысленную мину министр Ловетт, - экспедиционных сил Советов явно недостаточно, что бы захватить, всю огромную территорию штата, кроме этого, корабли советского флота будут ремонтироваться несколько месяцев, а там наступит зима.

- Все это очень интересно, но я желаю, чтобы все здесь присутствующие предложили, что ни будь действительно существенное, ибо вечерние газеты выйдут явно с уничтожающими статьями. И также надо что-то сказать нации, - перебил разговор Трумэн.

- Нации ничего говорить пока не стоит, - заговорил Олбен Баркли, - достаточно ограничиться сообщением от имени правительства Штатов в завтрашних утренних газетах, но кроме этого следует подготовить большую аналитическую статью о причинах поражения и возникшей ситуации, что бы вопросы граждан хотя бы частично было удовлетворены и нас не обвиняли бы в непрофессионализме.

- Вот вы и займитесь этим немедленно, - последовало из уст президента, - ну, а что молчат наши морские волки?

- Адмирал Нимиц проиграл это сражение и его вина неоспорима, - послышалось со стороны морского министра Сайруса Ковера, - но фактически это мы своими необдуманными действиями подталкивали его к поражению. Нимиц не раз предупреждал, что спешить не стоит, и надо как следует подумать и подготовиться к решительным действиям.

- Давайте посмотрим правде в глаза. Фактически наш Тихоокеанский флот не способен более вести, какие либо активные действия, - добавил начальник штаба ВМС адмирал Розвел Этвуд, - после событий в Беринговом море, у нас остались в распоряжении всего три современных линейных корабля, один старый дредноут, и соответственно пять авианосцев. При этом наши силы скованны в районе Ляодунского полуострова и Корейского пролива, и как только русские отремонтируют свои корабли, они смогут нанести удар в любой точке Тихого океана.

- И что вы предлагаете? - спросил министр обороны.

- Необходимо немедленно отвести основные силы флота на Гавайские острова, только оттуда мы сможем защитить западное побережье Соединённых Штатов и обеспечить переброску войск на Аляску, - ответил начальник штаба ВМС.

- Но в этом случае мы будем вынуждены отступить с Ляодунского полуострова и вывести наши войска с Японского архипелага! - воскликнул министр обороны.

- А вы что хотите, - язвительно произнес морской министр, - если этого не сделать в ближайшее время, то мы получим еще одну подобную катастрофу и лишимся всего Тихоокеанского флота.

- Но наши союзники? – истерично выкрикнул Роберт Эберкромби Ловетт.

- Англичане, добились того чего хотели и аннексировали Вэй-Хай-Вэй у китайцев. И поверьте мне, вряд ли теперь они горят желанием бросить свою эскадру в бой против Советов. Да и на эту мясорубку на Ляодунском полуострове они явно не рассчитывали, - добавил Сайруса Ковера.

- Ладно, господа. Все и так ясно. Давайте, срочно необходимо что-то предпринимать, чтобы вылезти из всего этого де…ма. Немедленно начинайте действовать. Все свободны кроме вице-президента и госсекретаря. Нам еще необходимо разработать текст коммюнике, - закончил Гарри Эс Трумэн.

8. Влияние ценных бумаг.

Иосиф Сталин работал над документами в своем кремлевском кабинете. На часах было 10.52, когда массивная дверь приоткрылась, и в кабинет вошел неизменный секретарь вождя Александр Николаевич Поскрёбышев: - Товарищ Сталин к вам народный комиссар ВМС адмирал Кузнецов.

- Пусть войдет, - произнес Сталин, достал из лежащей на столе коробки папиросу «Герцеговина Флор» и закурил.

В кабинет быстро вошел Николай Герасимович Кузнецов, он остановился посреди кабинета и громко доложил: - Товарищ председатель Государственного комитета обороны, полчаса назад пришло экстренное сообщение из Петропавловска-Камчатского. Вторая Тихоокеанская эскадра под командованием адмирала Головко уничтожила американский флот в районе Берингова моря.

Сталин встал из-за стола, подошел к окну и молча несколько раз глубоко затянулся папиросой. Этот человек о чем-то размышлял и ни кто не рисковал нарушить тишину. Наконец Иосиф Виссарионович перевел взгляд на адмирала и спросил: - Имеется более подробная информация? Каковы наши потери?

- По имеющимся сведениям, наши потери составили всего четыре эскадренных миноносца, но линейные корабли и крейсера имеют множественные повреждения, в том числе и достаточно серьезные. Их ремонт и восстановление боеспособности займет от двух до четырех месяцев. Потери палубной авиации составили более половины суммарной численности авиапарка двух авианесущих крейсеров, - ответил нарком ВМС и, выдержав небольшую паузу, продолжил: - в результате ожесточенного сражения, вошедшие в акваторию Берингова моря, два основных соединения американского флота полностью уничтожены. По нашим данным противник потерял новейший суперлинкор, четыре дредноута, два больших крейсера, два авианосца, большое количество тяжелых и легких крейсеров, а также несколько эскадренных миноносцев, фрегатов и корветов.

На лице Сталина промелькнула улыбка, и он снова затянулся папиросой. Посмотрев на присутствующих, он произнес: - Товарищ Поскребышев, необходимо подготовить срочное сообщение ТАСС об этих событиях для граждан Советского Союза и трудящихся других стран, а также известите всех членов ГКО, что в три часа начнется срочное заседание. Товарищ Кузнецов, вам и адмиралу Горшкову необходимо прибыть в Кремль. Все свободны.

Сталин остался в одиночестве, и снова устремив свой взгляд в окно начал обдумывать сложившуюся ситуацию: «Да, два года назад никто и предположить не мог, что мы сумеем нанести поражение самому сильному на морском театре противнику. За это время мы добились огромных успехов, практически равных итогам Великой Отечественной войны. Да… Теперь Штаты долго не оправятся…».

Неожиданно дверь снова открылась, и в кабинете снова появился Поскребышев: - Иосиф Виссарионович, товарищи Берия, Меркулов и Судоплатов просят немедленно их принять. Говорят неотложное дело.

На лице Сталина появилось недоумение и недовольство, «ну вот, только пришли хорошие новости, а эти чекисты снова что-то мутят…» промелькнула мысль и вождь произнес: - Ну, раз что-то срочное, пусть войдут.

В кабинет вошли нарком внутренних дел Берия, нарком государственной безопасности Меркулов и комиссар государственной безопасности 2го ранга Павел Анатольевич Судоплатов.

- Присаживайтесь товарищи, - произнес председатель ГКО и, заняв свое место продолжил: - Итак, вы, что-то хотели сказать?

- Товарищ Сталин, - аккуратно начал Лаврентий Павлович, - в свете последних событий возникли некоторые предпосылки для того чтобы нанести нашим врагам окончательное поражение.

- Темнишь ты, Лаврентий? – сказал Иосиф Виссарионович подозрительно глядя на чекистов, - Наверняка, у вас за пазухой имеется не один булыжник.

- Иосиф Виссарионович, - вступил в разговор Всеволод Николаевич Меркулов, - еще два года назад, в самом начале войны мы начали проводить некоторые оперативные действия по линии внешней разведки государственной безопасности.

- Да, я вижу, что здесь находится товарищ Судоплатов, и я прекрасно знаю, в какой области он является специалистом, но может вы, более конкретно изложите суть вашего визита, - резко сказал Сталин.

Павел Судоплатов встал, раскрыл синюю папку, которая была у него в руках и начал говорить: - С начала военных действий в сентябре 1950 года и по настоящее время государственное казначейство США для покрытия дефицита бюджета и государственных долгов выпустило огромное количество казначейских ценных бумаг, на общую сумму более 430 миллиардов долларов. Следует также отметить, что в результате неуспешного хода военных действий и ряда поражений в Соединённых штатах сложилось достаточно сложное и напряженное положение в социально-экономической и финансовой сфере, что еще более подрывает ценность американского доллара и дестабилизирует мировую экономику. Ну, а если говорить более кратко, то сейчас, после поражения американского флота США стоят на краю пропасти.

- Хм, ну в принципе это всем известно. Но к чему вся эта лекция и при чем здесь органы государственной безопасности Советского Союза? - немного раздраженно произнес Иосиф Сталин.

- Товарищ Сталин, дело в том, что сейчас наступил как раз тот благоприятный момент, когда нашего врага следует подтолкнуть в эту пропасть, - тихим и вкрадчивым голосом произнес Лаврентий Берия, при этом на его лице промелькнула та знаменитая улыбка, которая явно не сулила другим ничего хорошего.

- Разъясните-ка конкретно, что к чему? - жестко обратился вождь мирового пролетариата, ибо он очень не любил, когда перед ним темнят.

- В течение всей войны сотрудники управления внешней разведки НКГБ под руководством товарища Судоплатова скупали американские ценные бумаги через подставные фирмы и банки в латинской и южной Америке, а также в ряде некоторых европейских стран. Ну, а сейчас наступил самый подходящий момент, чтобы выкинуть эти фонды на мировой финансовый рынок и таким образом окончательно покончить если не с США, то с президентом Трумэном и его кликой, точно, - пояснил нарком госбезопасности Меркулов.

В кабинете повисла напряженная тишина, все ожидали, что скажет Сталин, но он неторопливо достал очередную папиросу, размял ее и прикурил. Наконец он произнес: - Но для проведения подобной акции надо располагать достаточными средствами. Как я понимаю, они у вас есть. Тогда возникают два вопроса, каков их размер и сколько на все это истрачено народных денег?

- Товарищ Судоплатов, каков размер вашего скрытого фонда? - таким образом, Берия решил разрядить напряженность, хотя он прекрасно владел всех имеющейся информацией.

- В настоящее время в нашем распоряжении находятся краткосрочные казначейские векселя, среднесрочные и долгосрочные казначейские облигации, а также казначейские защищенные от инфляции облигации США на общую сумму 148,9 миллиардов долларов. Приобретение вышеуказанных ценных бумаг происходило в основном на средства от выигрышных операций на мировых товарно-сырьевых и фондовых биржах, - доложил комиссар государственной безопасности 2го ранга.

Потрясенный Сталин молчал, молчали и все остальные, так как они прекрасно понимали, что виноваты в том, что утаили такую информацию от вождя.

- Так, значит, - заговорил Иосиф Виссарионович, - как оказывается товарищ Судоплатов не только хороший чекист, но и бизнесмен, и как я понимаю, он может умело зарабатывать деньги. И каковы последствия того если, мы сейчас бросим на рынок все эти ценные бумаги?

- Тогда эти бумаги перестанут быть ценными, и Штаты окажутся полным банкротом. По нашим данным Федеральная резервная система практически израсходовала все свои запасы, в том числе и золотые. Доллар полностью обесценится, а это потянет за собой фунты, марки, франки и другие валюты. Проще говоря, наступит гигантский мировой финансовый коллапс, - пояснил Меркулов.

- Оплату долгов потребуют и другие кредиторы США, в этих условиях продолжение войны просто бессмысленно, ну и соответственно даже возможен распад Североатлантического блока, - добавил Берия.

- Хорошо, в принципе все понятно. В три часа изложите свои план на заседании ГКО. Там будут присутствовать Молотов, Вышинский, также следует пригласить Кагановича и Зорина, их мнение может быть очень полезным.

Спустя несколько часов в большом кабинете для совещаний нарком госбезопасности, Меркулов озвучил все, о чем было сказано выше. На членов ГКО это произвело серьезное впечатление. То, что войну надо было заканчивать, было ясно давно, но весь вопрос состоял в том, как это сделать? И вот теперь нашелся такой неожиданный выход из всей этой ситуации. Первым решил высказаться нарком ВМС Кузнецов, он был довольно краток и просто изложил мнение штаба флота: войну продолжать можно, но будет ли успех сопутствовать нам и далее это не известно. Затем начальник штаба ВМС адмирал Горшков вкратце изложил ход и результаты сражения в Беринговом море и сообщил, что корабли второй эскадры будут в ремонте несколько месяцев, а там наступит зима. На остальных морских театрах военных действий ситуация для нас положительная, но камнем преткновения остается оккупированный англичанамиКрит и выбить их оттуда без серьезного сражения с англо-американским флотом невозможно, а остров имеет стратегическое значение в восточном Средиземноморье.

Далее слово взял нарком обороны маршал Василевский. Он говорил: то, что наши войска вышли к Средиземному морю в районе Сирии и вынудили Турцию капитулировать, и это конечно, хорошо, но Крит надо брать любой ценой, иначе возникнут осложнения с союзной Грецией. Кроме этого необходимо захватить Фэрбанкс, что бы окончательно взять под контроль центральную Аляску. Однако, войска маршала Баграмяна контролируют огромную территорию и для успешного штурма необходимы дополнительные силы в количестве пять-шесть тысяч штыков, техника и боеприпасы.

Нарком внутренних дел Берия, занимающийся обеспечением войсковых перебросок на Чукотку, отреагировал мгновенно и сообщил, что для этого будет дополнительно выделено три полка войск НКВД, бригада ОСНАЗ НКГБ и все соответствующие грузы из северо-восточного управления НКВД. С учетом времени для переброски их на Аляску к 25 июля можно начать новое наступление на Фэрбанкс.

Адмирал Кузнецов добавил, что все подводные лодки, базирующиеся на Камчатке, будут немедленно брошены для действий на коммуникациях противника между побережьем США и Аляской.

Далее выступили Молотов и Каганович. Они высказались принципиально за скорейшее окончание войны, так как в этом случае экономическое положение Советского Союза существенно укрепится, как внутри страны, так и на общемировом уровне. Все это приведет к росту ВВП, увеличению государственных доходов, и улучшению уровня жизни советских трудящихся.

Вышинский добавил: конечно, полностью опрокинуть США не удастся, но в случае успеха этой экономической диверсии и возникновения мирового экономического кризиса, рубль может занять серьезное положение среди мировых валют и соответственно внешние торговые отношения СССР выйдут на принципиально новый уровень. К заключению мирного договора следует привлечь правительство Франции, так как позиции социалистов и сторонников генерала де Голля становятся все крепче, и Французская республика очень заинтересована в прекращении военных действий. В общем, дележа мирового господства как после Второй мировой войны, конечно, не будет, но диктовать условия на переговорах будет Советский Союз.

Заместителю наркома иностранных дел Зорину было поручено, в наикратчайший срок разработать план дипломатических мероприятий для начала и обеспечения мирных переговоров.

В принципе все было понятно, и дальнейшие действия получили одобрение, но камнем преткновения оказался греческий остров Крит. Было ясно, что в любом случае англичане его не отдадут, и слово взял начальник генерального штаба Штеменко: - Для взятия Крита сил у нас вполне достаточно, это двадцатитысячный корпус в Греции, не считая морской пехоты и воздушно-десантных войск. Перебросить их на Крит тоже особого труда не составит, кроме этого силы противника на острове составляют всего около пяти тысяч англичан и тысячи американцев и они не могут обеспечить оборону всего побережья. Но весь вопрос в том, сможет ли наш флот обеспечить высадку и снабжение сухопутных войск?

- Я уже говорил, что при начале высадки на остров, американцы и англичане ударят по нам с двух сторон и в этом случае нам придется драться на два фронта, - заговорил Кузнецов, - да, удача сопутствует нам, но в любой момент ситуация может в корне измениться.

В кабинете возникла тишина. Все прекрасно понимали, что нарком ВМС совершенно прав, в случае поражения о мирных переговорах можно будет забыть, и в тоже время Крит необходимо отбить любой ценой. Нарушить паузу решил адмирал Горшков: - У американцев в районе Мальты три дредноута, два новейших суперавианосца, два тяжелых и три легких крейсера, у англичан в Александрии два линкора, авианосец, три тяжелых и три легких крейсера. Мы можем выставить три линкора, четыре линейных крейсера, четыре тяжелых и четыре легких крейсера и четыре авианесущих крейсера второго класса, при этом противник будет иметь небольшой перевес в палубной авиации. Так что силы приблизительно равные, но нам придется разделить флот на две оперативных эскадры, чтобы противодействовать англичанам и американцам у острова Крит. Такое положение крайне невыгодно для советского флота и это может привести к серьезному поражению. Поэтому предлагаю провести следующие мероприятия: первое - выбросить на остров несколько больших воздушных десантов и значительное количество диверсионных групп. Наш противник будет вынужден перебрасывать на Крит дополнительные силы, а мы будем делать то же самое со стороны Эгейского моря, все это приведет к продолжительным боевым действиям, которые невыгодны никому. И таким образом противник будет вынужден войти в Эгейское море, чтобы препятствовать нашим транспортным операциям, а это уже вероятность дать генеральное сражение на наших условиях.

- Как я понимаю, это единственное предложение, - заговорил Сталин, - ну что же, будем придерживаться этого варианта, но учтите, что 25 числа должно начаться наступление на Аляске и Фэрбанкс должен быть взят в наикратчайшие сроки. Остается один вопрос: когда нам начинать выброс американских ценных бумаг на мировой рынок? Сейчас или сделать это позднее?

Слово взял Лазарь Моисеевич Каганович: - Считаю целесообразным начать эти действия немедленно, так как сейчас мировая экономическая и политическая ситуация наиболее благоприятна для нас. Поражение американского флота в Беринговом Море окончательно подорвало могущество Соединённых Штатов, и медлить ни в коем случае нельзя.

- Мнение председателя Госкомитета по материально-техническому снабжению народного хозяйства полностью поддерживаю, - добавил председатель Совета Народных комиссаров Вячеслав Михайлович Молотов.

- Хорошо, товарищ Меркулов, пусть ваши люди немедленно приступают к экономической диверсии, - произнес заключительное слово Сталин.

9. Последний раунд Олвиса Пака.

Подводная лодка «Щ-414» двигалась в подводном положении со скоростью 12 узлов в направлении острова Святого Матвея. Фактически лодки типа «Щука» являлись сильно устаревшими и считались учебными кораблями, на которых проходили подготовку молодые подводники перед тем, как попасть на более современные корабли. Однако, так как война это непредсказуемое явление, эти лодки снова ввели в боевой состав советского флота, доукомплектовали экипажи и стали использовать для защиты своих коммуникаций и охраны транспортных конвоев.

Командир лодки капитан-лейтенант Константин Николаевич Лекулов периодически поднимал перископ, что бы осмотреть горизонт. В 23.00 ему доложили, что обнаружены шумы подводной лодки движущейся перпендикулярным курсом. На лодке прозвучал сигнал тревоги, и матросы быстро стали занимать свои боевые посты.

- Ближайшая наша подводная лодка находится в двадцати милях южнее, - сказал старпом, - корабли конвоя уже должны быть на горизонте.

- Да, это, скорее всего подводная лодка противника, - ответил капитан Лекулов и отдал распоряжение, - увеличить скорость до 14 узлов, изменить курс на тридцать градусов вправо. Посмотрим, как они себя поведут. Если это американцы, то они должны начать маневрировать и попытаться атаковать нас.

- Дистанция до подлодки 57 кабельтовых, цель меняет направление, - доложил акустик.

- Включить гидролокатор, приготовиться к торпедной атаке, курс 30 влево, - отдал новый приказ советский капитан.

В это же время командир американской подводной лодки «Сиракузы» Олвис Парк обратился к своему помощнику лейтенант-коммандеру Крилу: - Как вы считаете, это русские? Похоже, они собираются нас атаковать.

- Разведка докладывала, что Советы стянули в этот район все свои старые субмарины для защиты транспортов, которые переправляют войска и грузы на Аляску. Надо принимать бой.

- Объявляйте тревогу, торпедные аппараты к бою, - скомандовал командир Парк.

Американские подводники рассыпались по отсекам, занимая свои посты. Еще две недели назад, они нежились под солнцем на пляжах Гавайев, и вдруг поступил новый приказ. Приказ был отдан конкретный: «атаковать советские транспортные корабли в северной части Берингова моря», и вот теперь они в этих ледяных водах, где хорошо себя чувствуют только тюлени и морские котики.

«Сиракузы» шли в составе отряда из шести субмарин вдоль западного побережья штата Аляска. В ночь на 6 июля лодка всплыла для подзарядки аккумуляторных батарей и американские подводники далеко на западе наблюдали вспышки и слышали грохот залпов. Утром встретился крейсер «Тикендерога» и два эскадренных миноносца, которые медленно двигались в сторону американского берега. Внешний вид полностью разбитого корабля произвел удручающее впечатление на подводников, и тут же стало известно, что флот адмирала Нимица уничтожен русскими. Настроение стало совсем мрачным, но из штаба пришла радиограмма с приказом о продолжении операции. К вечеру подводные лодки разделились и двинулись на север в одиночку. Капитан Парк имел распоряжение об исходной позиции к северо-востоку от острова Святого Матвея, где была большая вероятность встретить русские транспортные суда, следующие к берегам Аляски. Туда он и направил свою субмарину. Следует отметить, что капитан Олвис Парк уже имел награду. На его счету было около десяти потопленных советских судов различного тоннажа и торпедирование крейсера «Громобой» в Японском море, в самом начале войны. На груди американского подводника гордо светились две «Морские звезды» и высшая боевая персональная награда ВМС США «Военно-морской крест».

В течение получаса обе подводные лодки усиленно маневрировали, меняя скорость и глубину, так как пытались занять наиболее выгодную позицию для атаки. В 23.35 акустики доложили, что слышны множественные шумы кораблей, которые приближаются с запада. «Это советский конвой, и если мы его пропустим, это будет очень неприятно», - произнес командир Пак и приказал прекратить маневрирование, взять курс наперерез кораблям и развить полную скорость.

Командир советской подводной лодки понял, что противник, пользуясь преимуществом в скорости, просто оторвется и нанесет удар по конвою. Опытный советский капитан резко развернул «Щ-414» практически на 90 градусов, и отдал приказ: «Первый, второй, третий и четвертый аппараты пли». Подводная лодка произвела веерный залп, и шестиметровые торпеды с глухим шипением вышли из передних аппаратов. Наступила гнетущая тишина, лишь акустик слышал шумы удаляющихся торпед, американской субмарины и приближающихся кораблей каравана.

- Капитан! – истерично закричал американский акустик, - эти русские выпустили по нам торпеды! Они приближаются слева по корме под углом в 25 градусов!

- Лево на борт! Всплываем на глубину в пять метров! - быстро отреагировал Олвис Парк.

«Сиракузы» накренились влево, быстро поднимаясь к поверхности, и практически американской субмарине удалось увернуться от удара, но всегда может возникнуть небольшое «но»…

…через двадцать четыре секунды раздался оглушительный взрыв. Третья торпеда настигла американскую субмарину и четыреста килограмм взрывчатого вещества разнесли корпус лодки в районе машинного отделения в куски. Ледяная вода хлынула внутрь, носовая часть американской субмарины камнем пошла на дно и полсотни оставшиеся в живых после взрыва американских моряков в последний раз жадно глотали ртами воздух, который со свистом выходил через искореженную обшивку. Старший помощник коммандер Крил в этот момент оказался у задней переборки центрального отсека. Взрывом герметичный люк вышибло, и Рона Крила бросило на палубный настил. Когда вода заполнила пространство центрального поста, ему удалось перебраться в следующий отсек и отвинтить кремальеру аварийного люка. Остатки воздуха буквально выбросили старшего помощника из шлюзовой камеры, и он активно заработал руками и ногами стремясь всплыть наверх. Преодолев более двадцати пяти метров Крил наконец оказался на поверхности моря, увидел сияющее в небе солнце и жадно вдохнул свежий воздух. Вода была очень холодная, и без спасательного жилета человек мог продержаться в ней всего десять-пятнадцать минут, но счастье оказалось на стороне старшего помощника из экипажа подводной лодки «Сиракузы».

Сразу после взрыва и уничтожения американской субмарины капитан Константин Лекулов отдал приказ на всплытие. Он опасался атаки кораблей охранения и, это оказалось очень обоснованно. «Щука» вовремя оказалась на поверхности моря, так как два сторожевых корабля охранения уже заходили для бомбовой атаки. Подводники семафором сообщили, что они свои и только что уничтожили подводную лодку противника, и тут один из матросов закричал, что в нескольких кабельтовых, в воде находится человек. Лодка устремилась вперед и через пять минут на мокрый настил вытащили полуживого и мокрого американского морского офицера.

Так закончилась карьера капитана Олвиса Парка и его более счастливого друга и помощника коммандера Рона Крила.

10. Soviet Union deals the final blow.

7 июля 1952 года на мировых биржах царила паника. Какие-то неопределенные личности стали выбрасывать на рынок огромные партии американских ценных бумаг, при этом их стоимость понижалась с каждым часом. К вечеру американский доллар обвалился на 20 процентов и, все стали понимать, что это было только начало. Ночью президент Соединённых Штатов Америки Гарри Эс Трумэн собрал экстренное заседание правительства в расширенном составе. Однако, как и следовало ожидать, никаких решений принято не было, но все сошлись в том, что все это является экономической диверсией со стороны Советов. 8 и 9 июля выбросы американских ценных бумах повторились снова, и курс доллара снизился еще на 40 процентов, что означало экономический крах. Несмотря на все попытки Федеральной резервной системы ликвидировать падение американской валюты к 10 июля стало понятно, что глобальной экономической диктатуре США пришел конец и дальнейшее расходование золотых запасов бессмысленно, тем более что в Федеральном резервном банке Нью-Йорка их практически не оставалось и пришлось распаковать золото форта Нокс. В самих Штатах происходили массовые увольнения рабочих и служащих, цены на большинство товаров стремительно ползли вверх, на улицах крупных городов массовые выступления против политики правительства и за окончание войны сопровождались беспорядками, грабежами, поджогами и столкновениями с полицией. Фактически Соединённые Штаты оказались в состоянии глобального коллапса. 11 июня американские конгрессмены в результате бурных дебатов практически выразили недоверие президенту Трумэну и его кабинету. Но беда, как известно не приходит одна.

Ночью 12 июня на расположенный в Средиземном море и оккупированный англо-американскими войсками остров Крит было выброшено несколько крупных советских воздушных десантов. К утру к берегам подошли торпедные катера и другие легкие суда, с которых десантировались диверсионные группы спецназа и штурмовые отряды морской пехоты Черноморского флота. Советский Союз начал сражение за Крит.

Более суток английский вице-адмирал сэр Джон Рейнольдс и американский командующий вице-адмирал Рональд Товинс не могли согласовать план противодействий высадке войск Советского Союза на греческий остров, и лишь утром 14 июня американский флот покинул гавань Мальты, а английское соединение стало вытягиваться на внешний рейд египетской Александрии. К этому времени советские десантные корабли уже высадили на Крит около 5000 человек из состава греческого экспедиционного корпуса. На западе обороняющиеся английские войска отступали к центральной части острова, а американский оккупационный контингент вел тяжелые бои с советским десантом в районе залива Мирабелон. К этому времени главные силы Черноморского флота заняли позицию у северного берега в районе полуострова Акротири, и палубная авиация стала наносить бомбовые удары по позициям английских войск.

В этот же день 14 июня в нескольких тысячах километрах от Крита, на далеком Ляодунском полуострове советские войска маршала Конева, получившие серьезное подкрепление в виде двух стрелковых дивизий и трех отдельных танковых бригад при сильной поддержке авиации, начали наступление на позиции американских войск под командованием генерала Марка Уэйна Кларка. Кроме этого отдельная группа генерал-полковника Кноста нанесла контрудар по английским войскам севернее Порт-Артура. При этом в огневом артиллерийском налете были задействованы все шестнадцать 280 мм дальнобойных орудий на железнодорожных платформах, которые в течение часа выпустили по английским позициям около 650 усиленных фугасных снарядов. Их страшное действие нанесло огромные разрушения и полностью деморализовало состояние оставшихся в живых солдат королевской морской пехоты, а также австралийцев и новозеландцев. Далее, при поддержке штурмовой авиации, в атаку пошли мотострелковые батальоны, танки и самоходные установки, и союзники стали панически покидать разрушенные оборонительные позиции и отходить к побережью.

15 июля английский командующий вице-адмирал Роджер Стивенс сообщил генералу Кларку, что если не привлечь дополнительные силы западный плацдарм на Ляодунском полуострове может быть потерян. Ситуация стала критическая и американский командующий генерал Кларк срочно запросил дополнительные силы в количестве двух полных дивизий из японского контингента генерала Мэтью Риджуэя.

16 июля английская эскадра встала на якорь в заливе Мессара около южного берега в центральной части острова Крит и оттуда стала осуществлять авиационную поддержку своих войск, но флота союзников еще не было, так как они только что покинули Мальту. По замыслу адмирала Товинса американское соединение должно было с ходу обогнуть восточную оконечность Крита и уничтожить советские десантные суда в заливе Мирабелон. Днем 18 июля американские линкоры и авианосцы подошли с юго-востока к мысу Сидерос, но тут на экранах радаров показались советские корабли. Командующий Черноморским флотом вице-адмирал Иван Константинович Михеев выдвинул навстречу противнику половину своей эскадры в составе трех авианесущих, четырех линейных, двух тяжелых и двух легких крейсеров, а также двух лидеров и пяти эскадренных миноносцев под командованием младшего флагмана контр-адмирала Семена Ильича Трофимова. Вице-адмирал Рональд Товинс оказался в затруднительном положении, так как силы противника были примерно равны силам американского флота, и соответственно в случае встречного сражения абсолютно неизвестно в чью пользу оно могло закончиться. И все-таки американский командующий решился. С двух новейших суперавианосцев поднялись палубные истребители и бомбардировщики и двинулись несколькими ударными группами к советской эскадре. Навстречу американцам устремились советские самолеты, и в небе разгорелось ожесточенное сражение, которое продолжалось до самого захода солнца. Потери с обеих сторон оказались довольно значительные и, нескольким авиационным группам противоборствующих сторон удалось прорваться к надводным кораблям. В результате трех бомбовых попаданий серьезные повреждения получил американский авианосец «Америка», и его пришлось отправить на ремонт в Александрию. С советской стороны повреждения получили авианесущие крейсера «Николаев» и «Одесса», но остались в строю. Тем не менее, американцы были вынуждены отвести свой флот в район острова Хриси и далее оттуда вести авиационную поддержку своих обороняющихся на востоке Крита войск. Таким образом, в районе Средиземного моря возникла паритетная ситуация, в результате которой ни одна из военно-морских сил не могла атаковать противника, и боевые действия свелись к наступательно-оборонительным действиям сухопутных войск, а это было выгодно советской стороне.

К 20 июля 1952 года ситуация на активных театрах боевых действий оказалась достаточно напряженной. В совокупности с политически-экономическим коллапсом в самих Соединённых Штатах всему миру стало понятно, что развязанная капиталистическим блоком война проиграна, но свой завершающий удар «Soviet Union» еще только готовился нанести.

К этому времени у западного побережья Северной Америки советский флот развернул все свои новейшие подводные лодки, и они стали отправлять на дно, один за другим американские транспортные корабли. «Оушны» и «Либерти» заполненные войсками, военными грузами, топливом и боеприпасами которые так были необходимы на Аляске, застряли в континентальных портах, так как эскортных сил для сопровождения конвоев практически не осталось. Основной причиной этого являлось то, что значительное количество легких кораблей американского флота было задействовано в обеспечения снабжения сражающихся на Ляодунском полуострове войск генерала Кларка.

24 июля экспедиционные войска маршала Баграмяна начали наступление на Фэрбанкс. Первоначально основные советские силы ударили по сильно укрепленным американским населенным пунктам Ненана и Андерсон. Генерал Омар Нельсон Брэдли прекрасно понимал, что это важнейшее стратегическое направление и сосредоточил в этом районе все свои основные силы. Разгорелись ожесточенные бои и обе стороны несли огромные потери. Иван Христофорович Баграмян приказал выдвигать полевые орудия и самоходные установки к переднему краю и прямой наводкой расстреливать огневые точки и укрепления противника. В небе шли воздушные сражения, но вскоре советской штурмовой и бомбардировочной авиации удалось вывести из строя главный американский аэродром юго-восточнее Фэрбанкса. Однако, тем не менее, в течение трех суток непрерывного сражения ни одна из сторон не смогла добиться каких либо значительных результатов.

На северо-западе от Фэрбанкса находилась практически непроходимая болотистая местность, и генерал Брэдли ограничился здесь незначительными заслонами, состоящими в основном из бойцов национальной гвардии. Этим и воспользовался советский командующий. По его приказу только, что переброшенные на Аляску войска НКВД и спецназ НКГБ выдвинулись на северо-восток, захватили небольшой американский поселок Рампарт и перерезали стратегическую коммуникацию, ведущую на север штата. Развернувшись на юг и наступая вдоль этой трассы, они вышли к крупному населенному пункту Коллендж расположенному севернее Фэрбанкса. На рассвете 28 июля началась решающая атака. В состав национальной гвардии США входили в основном, призванные из резерва, обыкновенные обыватели, однако первоначально они сумели оказать ожесточенное сопротивление и встретили советские штурмовые отряды плотным огнем. Но бойцы специальных подразделений сил госбезопасности Советского Союза имели огромный боевой опыт, и умело подбираясь к позициям американцев, закидывали их гранатами, после чего врывались в траншеи и окопы, и дело заканчивалось рукопашной схваткой. К середине дня в результате страшного и кровопролитного боя значительная часть американской национальной гвардии была уничтожена, а ее остатки беспорядочно покидали Коллендж. Командующий Омар Нельсон Брэдли отлично понимал, что русские могут в любой момент ворваться в Фэрбанкс и перебросил на север свои последние резервы в количестве двух стрелковых батальонов, однако и советским войскам требовался отдых, а также время, чтобы перегруппироваться и подготовиться к новому наступлению.

На следующий день, после мощной артподготовки и массированного авиационного удара начался новый штурм укрепрайонов Ненана и Андерсона, одновременно на севере были атакованы последние заслоны американцев на пути к Фэрбанксу. Через три часа бои шли уже на окраинах главного города центральной части штата Аляска, однако сломить сопротивление противника русским пока не удавалось. В это время по приказу маршала Баграмяна ударная танковая группа, при поддержке мотопехоты, взломала позиции американцев южнее Андерсона и перерезала стратегические железнодорожную и шоссейную магистрали связывающие Фэрбанкс с Анкориджем. Развернувшись в южном направлении советские войска, захватили небольшой населенный пункт Мак-Кинли-Парк, таким образом, в результате этого маневра практически вся группировка генерала Брэдли оказалась заблокированной в центральной части штата Аляски. Американский командующий, прекрасно понимая, что, не имея подкреплений, а также без снабжения боеприпасами и всем необходимым, его войска обречены, запросил в «Пентагоне» разрешение на отступление к побережью. Это сообщение привело командование вооружённых сил США в шок, и министр обороны Роберт Эберкромби Ловетт лично распорядился продолжать оборонять Фэрбанкс до последнего солдата, а с юга нанести деблокирующий удар с целью восстановить снабжение войск генерала Брэдли. Однако быстро собрать необходимые для проведения такой операции силы было невозможно, к тому же советский танковый кулак нанес удар в северном направлении и 30 июля достиг и захватил главный американский аэродром юго-западнее Фэрбанкса. Американские войска были рассечены, и основная их часть оказалась в окружении в районе Ненана и Андерсона, остальные армейские части и национальная гвардия пытались создать некое подобие обороны на окраинах города, но одновременное наступление русских с севера и с юга свело все эти попытки на нет.

1 августа 1952 года советские штурмовые отряды ворвались в Фэрбанкс и ожесточенные бои развернулись прямо на улицах города. К вечеру остатки американских войск начали беспорядочное отступление по юго-восточному шоссе в направлении Делта-Джанкшен, и генерал Омар Нельсон Брэдли сообщил в «Пентагон» о том, что битва за Аляску окончательно проиграна. На следующий день оставшиеся в окружении военнослужащие США капитулировали, и центральная часть американского штата полностью оказалась под контролем советских войск. Обе стороны понесли огромные потери, и продолжать дальнейшие боевые действия было абсолютно бессмысленно. Советские войска старались закрепиться на занятых территориях, а оставшимся в распоряжении генерала Брэдли силам с большим трудом удалось создать заслоны юге в районе Аляскинского хребта и юго-востоке в Делта-Джанкшен.

Потеря Фэрбанкса и разгром американских войск на Аляске оказались последним гвоздем в крышку гроба администрации президента Трумэна. Кроме этого 3 и 4 августа произошли очередные выбросы большого количества американских ценных бумаг на мировых биржах, что еще больше подлило масла в огонь. Всем стало понятно, что в этой войне Соединённые Штаты Америки потерпели сокрушительное поражение и необходимо срочно искать пути к началу мирных переговоров. 4 августа американский конгресс прямо потребовал немедленной отставки Гарри Эс Трумэна и его кабинета и введения в стране чрезвычайного положения. Утром следующего дня американский президент подал в отставку, и уже после обеда она была принята. С подачи спикера нижней палаты конгресса и сторонника Трумэна демократа Сэма Рейберна временно исполнять обязанности главы США стал вице-президент Олбен Баркли и уже 6 августа он сделал заявление о необходимости немедленного прекращения боевых действий и начале консультаций о мирных переговорах.

Далее события стали развиваться достаточно стремительно, и уже через четыре дня было объявлено, что 17 августа 1952 года в Париже начнутся мирные переговоры между странами Североатлантического блока и Советским Союзом. Американскую сторону представляли сам Олбен Баркли и исполняющий обязанности госсекретаря Дин Гудерхэм Ачесон, от королевства Великобритания прибыла делегация во главе с премьер-министром сэром Уи́нстоном Че́рчиллем который только что немного оправился от очередного инсульта и частично ослеп, а также министром иностранных дел сэром Энтони Иденом. Кроме этого прибыли представители других членов альянса в лице Австралии, Новой Зеландии, Канады, и делегации потерпевших и заинтересованных в мирных переговорах стран, а именно Норвегии, Турции, Греции, Японии, Китая и Корейской народно-демократической республики. Советскую делегацию возглавил председатель совета народных комиссаров Молотов и нарком иностранных дел Вышинский. Обеспечение и ведение переговорного процесса взяла на себя французская сторона, так как она с самого начала войны придерживалась исключительно нейтральной позиции.

Практически сразу по личному распоряжению Сталина представители Советского Союза заняли жесткую позицию и потребовали неукоснительного выполнения своих условий, а именно:

Под контролем Советского Союза остаются все занятые в результате боевых действий территории: территория американского штата Аляска севернее реки Юкон, а также район Фэрбанкса и далее вдоль 65 параллели до канадской границы, а также японский остров Хоккайдо и оккупированная часть Турции.За Корейской народно-демократической республикой закрепляется вся территория Корейского полуострова с прибрежными островами.Войска США, Англии и их союзников немедленно покидают территорию Ляодунского полуострова и греческий остров Крит.Флот США оставляет норвежский Альт-фьорд, а флот Великобритании китайский Вэй-Хай-Вэй.После подписания этих соглашений обе стороны начинают немедленный обмен военнопленными, а также возвращают захваченные гражданские корабли.

Такие требования вызвали крайне негативную реакцию со стороны представителей Североатлантического блока. Переговоры шли очень тяжело и неоднократно заходили в тупик, так как обе стороны крайне не желали идти на какие-либо уступки, но все прекрасно понимали, что в этот раз условия ставит победитель. Наконец 24 августа паритетное соглашение было достигнуто и представители обоих сторон поставили свои подписи под Парижским мирным договором. Следует отметить, что выполнения своих основных требований Советский Союз добился, но, за Великобританией оставался китайский Вэй-Хай, а американцам сумели отстоять свои базы в Норвегии и Исландии, кроме этого советские войска должны были оставить Грецию. Все это вызвало крайне негативную реакцию китайской и турецких сторон, и они в знак протеста первыми покинули Париж еще до подписания официальных документов.

Уже на следующий день началось выполнение Парижских договоренностей и попавшие в плен американцы стали грузится на корабли, которые направлялись к родным берегам. К 1 сентября войска союзников полностью оставили Крит и Ляодунский полуостров, а русские покинули территорию Греции. В мире наступила некоторая стабильность, и гражданские суда снова стали спокойно бороздить просторы мирового океана.

Подводя итоги этого мирового противостояния, становится совершенно ясно, что основное поражение понесли Соединённые Штаты Америки, а их статус мирового лидера оказался настолько серьезно подорван, что для того чтобы восстановить былое могущество необходим достаточно длительный срок. Кроме этого оказалась потеряна практически половина американского военно-морского флота и огромное количество опытных моряков, офицеров и летчиков палубной авиации. Потери в сухопутных войсках и авиации также были огромные, хотя и не столь катастрофические. Все это в совокупности с экономическим и политическим кризисом в войне привело к тому, что в дальнейшем, в январе 1953 года, новым президентом стал представитель республиканской партии Дуа́йт Дэ́вид Эйзенха́уэр, который немедленно начал притворять в жизнь программу по восстановлению могущества Соединённых Штатов.

Наиболее высокие дивиденды получила Великобритания, она не только отхапала у Китая Вэй-Хай, в качестве базы для королевского флота, но и не потеряла ни одного своего крупного боевого корабля.

Выйдя победителем из этой войны, Иосиф Сталин конкретно подошел к укреплению завоеванных позиций, и уже 3 сентября последовало заявление, что на острове Хоккайдо создана Северояпонская народная социалистическая республика, которая должна стать важнейшим стратегическим плацдармом, обеспечивающим Советскому Союзу свободный выход в Тихий океан через Сангарский пролив. В европейской части Турции и оккупированном западном побережье полуострова Малая Азия, включая порт Измир, была создана Республика Свободная Западная Турция, в результате чего важнейшие проливы Босфор и Дарданеллы полностью перешли под контроль СССР. Кроме этого аннексированные восточно-турецкие территории, по линии Трабзон-Эрзерум-Мардин, позволили расширить влияние Советов на Сирию и Северный Ирак, и это привело к появлению официально непризнанного государства Курдистан. Фактически Турция развалилась на три части, из которых западная и восточная оказались сферами влияния Советского Союза.

Ну и в дополнение к вышеизложенному следует добавить, что в результате применения правильной тактики и грамотно разработанной стратегии, потери советских флота, авиации и сухопутных сил оказались настолько незначительными, что это позволило Советскому Союзу не только продолжать наращивать свою военную мощь, но занять доминирующее положение в мировой государственной иерархии. Ну, а Иосиф Виссарионович Сталин оказался самым влиятельным мировым лидером, а его мнение при решении того или иного глобального вопроса в большинстве случаев стало являться решающим.

Вместо окончания и послесловия.

Климатический курорт Интерлакен. Швейцария. 8 сентября 1952 года.

На большой открытой веранде с видом на близлежащее Бриенциское озеро шикарного «Victoria Jungfrau Grand Hotel» расположились в плетеных креслах несколько пожилых мужчин в дорогих костюмах. В руках у них находились бокалы с различными достаточно экзотическими напитками и сигарами. Кем-бы, они ни были, но сам факт того, что кроме них и их приближенных в огромном отеле никого более не находилось, говорил о том, что они являются кем-то вроде воротил теневого мирового правительства.

- Уважаемые, и каковы теперь перспективы для стабилизации мировой ситуации после всего этого коллапса? - произнес один из этих лиц, которого вроде бы называли господином Дюпоном.

- Мой друг, перспектив нет абсолютно никаких, ибо товарищ Сталин не только развеял все наши мечты, но и поставил всех в крайне неприятную позу, - саркастично последовал ответ от человека по фамилии Морган.

- Немного вульгарно, но правдиво, и все-таки, вы как-то можете прокомментировать заданный вопрос? - последовал новый вопрос от первого лица.

- Господа скажите прямо, что фактически дядюшка Джо и его комиссары поставили раком весь существующий мировой порядок, и теперь впереди нет даже каких-либо проблесков чего-либо положительного, - произнес тот, которого именовали Ротшильдом.

- Однако, США жаждут реванша и скорее всего будущим президентом станет Дуа́йт Эйзенха́уэр, а он всеми силами будет стремиться восстановить былое положение Штатов в качестве мирового лидера, - последовала реплика со стороны некоего Рокфеллера.

- Все это конечно интересно, но думаю, следует спуститься с небес на землю, - произнес господин Дюпон. Далее он отхлебнул из бокала темно-коричневый пахнущий яблоками, явно достаточно крепкий напиток и продолжил: - Мировые фондовые и финансовые биржи полностью дестабилизированы, баррель персидской нефти перевалил за 50 долларов, но и за доллары ни кто ничего не хочет покупать, а все требуют золото или хотя бы франки, марки и даже рубли. Мои аналитики говорят, что теперь Штатам потребуется не менее пяти-восьми лет, чтобы более или менее стабилизировать экономическую ситуацию и хотя бы частично восстановить свой флот. И это без учета того, на сколько, вперед уйдут вперед Советы. Вот и делайте выводы господа.

- Наш «эмиссар» в правительстве США господин Ачесон глубоко просчитался, когда говорил нам о том, что «пришло время наказать этих наглых коммунистов», поэтому считаю, на его место следует рекомендовать Джона Фостера Даллеса. Он гораздо более дальновиден и проницателен в вопросах мирового устройства, - изрек как резолюцию господин Рокфеллер и выпустил в воздух синеватые клубы душистого сигарного дыма.

- Господа, нам следует серьезно подумать о создании некого подобия регулярной закрытой конференции, членами которой должны стать ведущие финансовые лидеры, политики, бизнесмены и банкиры. Все это необходимо для того, чтобы иметь постоянную общую концепцию противостояния коммунизму иначе скоро одно слово «сталинских комиссаров» будет решать абсолютно все, - глубокомысленно произнес господин Ротшильд, при этих словах все остальные повернули свои головы в его сторону.

Именно в этот момент на шикарной веранде швейцарского «Victoria Jungfrau Grand Hotel» впервые была озвучена идея создания некоей правящей всемирной организации, называемой в дальнейшем (по месту своего первого заседания в мае 1954 года)«Бильдербергским клубом».

…

Каким же образом сложилась дальнейшая судьба некоторых героев этой истории?

Адмирал Че́стер Уи́льям Ни́миц признал что допустил тактическую ошибку, которая привела к уничтожению американского флота в Беринговом море, но основной причиной этой катастрофы он назвал некомпетентность и поспешность действий высшего руководства страны. Тем не менее, он был снят с должности и отправлен в отставку. В дальнейшем он вернулся в Беркли, штат Калифорния, где продолжил преподавательскую деятельность и написал книгу «Фактор просчета», где в категоричной форме провел анализ причин поражений военно-морских сил США. Книга имела оглушительный успех и произвела шокирующее впечатление на читателей, однако критики отнеслись к ней довольно неоднозначно, а кое-кто даже обвинил адмирала в антигосударственной пропаганде. Вместо адмирала Нимица на должность командующего Тихоокеанским флотом был назначен получивший звание адмирала Лесли Арнг.

Вернувшийся из советского плена, единственный оставшийся в живых из экипажа подводной лодки «Сиракузы», старший помощник лейтенант-коммандер Рон Крил и его брат, сержант авиационно-технического обеспечения Джон Крил покинули воинскую службу и перебрались во Флориду где организовали фирму предоставляющую туристам услуги подводного дайвинга и поиска сокровищ затонувших старинных кораблей.

Сержант американской морской пехоты Роберт Блай переживший в своей жизни два страшных дня, а именно, уничтожение базы на атолле Мидуэй и воздушную бомбардировку Диллингхэма, ударился в бога, и поселился в столице штата Аляска, городе Джуно, где стал пастором баптисткой церкви. Однако, спустя несколько лет он перебрался в Ситку, бывший русский Новоархангельск, и неожиданно для всех перешел в православие.

Герой Кунашира и Ляодуна старший сержант морской пехоты Мэл Харли уехал в Индокитай, где завербовался добровольцем во Французскую колониальную армию. Там он принял участие в боевых действиях Первой индокитайской войны и в 1954 году, после капитуляции французского гарнизона крепости Дьенбьенфу, попал в плен к вьетнамским коммунистам. После освобождения он осел в Сингапуре, где женился на симпатичной малазийке, и открыл доходный ломбард.

Получивший тяжелое пулевое ранение грудной клетки лейтенант Рон Бринкс скончался в госпитале на Окинаве по причине внезапно открывшегося внутреннего кровотечения.

Потерявший левую ногу рядовой афроамериканец Хэнк Фриман вернулся в родной Техас и далее проживал там, на пенсию по инвалидности. По вечерам, сидя в местном баре, Хэнк пил дешевое пиво и рассказывал обывателям как он отважно сражался со страшными злыднями-коммунистами. Сначала они слушали его, открыв рты, и считали настоящим героем Америки, а так как Хэнку нравилась такая популярность и бесплатное пиво его рассказы обрастали новыми вымышленными фантастическими подробностями. Однако постепенно до местных жителей стало доходить, что их местная знаменитость прилично привирает и над ним стали откровенно потешаться. Тогда Фриман перебрался в соседнюю Оклахому, где занялся писательской деятельностью. Как это ни странно, но его книги в жанре детской сказки стали пользоваться неплохой популярностью, и Хэнк Фриман стал не только известным писателем, но и достаточно обеспеченным человеком.

Командир эскадренного миноносца «Скокдейл» лейтенант-коммандер Эдвард Хингс успешно продолжил службу в военно-морских силах США и вышел на пенсию в звании контр-адмирала. Кроме этого следует добавить, что вскоре после описываемых событий он удачно женился на дочери одного из членов конгресса, и у этой супружеской пары появилось четверо детей.

Сдавшийся в советский плен контр-адмирал Джон Морей по возвращению в США предстал перед судом, но был полностью оправдан, при этом защита легко доказала, что крейсерская операция в Баренцевом море с самого начала была обречена на провал, и вся ответственность лежит на высшем руководстве военно-морских сил. Кроме этого своими действиями адмирал спас от смерти более двух тысяч человек. Однако в скором времени Джон Морей вместе с семей эмигрировал в Европу, где его с удовольствием пригласили на должность ведущего консультанта в итальянскую судостроительную корпорацию «Ансальдо».

Ну и в заключение, для всех желающих какого-либо господства, приводится еще один прозорливый афоризм:

«Главная ошибка заключается в том, что генералы всегда готовятся к прошлой войне».

Уинстон Черчилль.