Шутовской зверь том 1

Глава 1

Снег лениво кружил над улицами Петербурга, укутывая мостовые векового города молчаливым саваном. Где-то вдалеке слышался звон колоколов, величественный и холодный, как сама Российская Империя. Одна из сильнейших держав мира, она вызывала у соседей то уважение, то опаску. Именно здесь родился тот, кто в итоге потрясёт этот мир до самого основания.

Смерть пришла ко мне неожиданно. Но я встретил её как старую подругу, я её ничуть не боялся. Если ты живёшь жизнью, похожей на мою, то каждый новый день может стать последним, и ты перестаёшь удивляться, когда на тебя объявляют охоту сильнейшие люди твоего мира. На этот раз им удалось добиться своего, хотя и заплатили они высокую цену. Двадцать девять из них я отправил в могилу. А последний… Ах, Сенгис. Ты был великолепен. Наш бой — чистое наслаждение. Как же жаль, что всё хорошее заканчивается. Или... я только так думал?

Сначала я почувствовал боль — всепоглощающую, будто всё моё тело пропустили через мясорубку. Глаза казались свинцовыми, но мне всё же удалось их разлепить. Незнакомый потолок навис надо мной, отзываясь тупой болью в голове. Когда я попытался пошевелиться, моё тело оказалось нелепо маленьким и слабым. С трудом подняв голову, я осмотрел себя и… внутренне расхохотался.

Я — ребёнок! Это просто прекрасно. Абсурдно, нелепо, но безумно забавно. Ха-ха-ха! Я — чертов младенец!

Мой внутренний смех прервал звук тяжёлых шагов. В дверях показался высокий мужчина. Накаченный, с осанкой аристократа, в безупречном костюме, он заполнил собой всё пространство. Его чёрные волосы с проседью и взгляд — холодный, презрительный — делали его ещё больше похожим на бывалого воина. Он подошёл к кроватке, навис надо мной и посмотрел так, будто перед ним было жалкое и мерзкое насекомое.

— Тьфу, какой позор! — выплюнул он сквозь зубы. — Жаль, что нельзя просто задушить тебя.

Он явно мне очень рад, но кто этот надоедливый ублюдок такой?

— Зачем я только связался с этой чёртовой служанкой? — вздохнул он, и его взгляд стал ещё более презрительным. — Ладно, с этим уже ничего не поделаешь. Раз уж ты появился, будешь жить как тень, в этой семье.

Ах, папочка, папочка… Какая забота! Какая любовь! Мне уже хочется выдавить твои презрительные глаза и посмотреть, как ты будешь корчиться в моих руках. Но, увы, пока мне остаётся только спать, есть и не помереть от скуки. Мужчина, кажется, решил, что тратить на меня больше своего драгоценного времени не стоит, и вышел, громко хлопнув дверью.

Две недели я валялся в кроватке, пытаясь не сойти с ума. Всё это время я подслушивал разговоры, чтобы собрать хоть немного информации о мире, в котором оказался. Вот что я узнал. Меня зовут Мстислав Воронцов. Я внебрачный сын главы клана графской семьи Воронцовых — одного из самых могущественных кланов Российской Империи. В этом мире существует магия. Ею владеют в основном аристократы, и у каждой семьи есть своя предрасположенность. У Воронцовых это магия тьмы.

Это как естественная сила, которую можно изучать, и манипулировать. В моём мире тоже была похожая сила, и она носила название эфир, и я был мастером в её управлении. Поэтому я решил попробовать совершенствовать магическую силу, как если бы она была эфиром. Вряд ли, когда я подрасту, кто-то захочет учить меня владеть магией. Так что всё в моих руках.

Когда няня, которая приходила только для того, чтобы покормить меня и сменить пелёнки, ушла, я погрузился в медитацию. Я сосредоточился на магической энергии вокруг и начал собирать её в теле, пытаясь концентрировать под пупком, как эфир. Эта энергия оказалась куда легче, чем эфир, и гораздо менее податливой. Пришлось потратить немало сил, чтобы собрать хотя бы крупицу, меньше горошины.

Когда процесс завершился, я почувствовал, как моё сознание проваливается во тьму.

Открыв глаза, я увидел не знакомый до боли потолок, а серое, пепельное небо. Я лежал на тёплой, выжженной земле, а в воздухе витал горелый запах, заполняя мои ноздри. Это было… неплохо. Но самое интересное — я был в своём старом теле! Не в теле младенца, а в том самом, к которому привык: высокое, жилистое, гибкое, словно у акробата. Резкие, будто высеченные из камня черты лица. Конечно, я не мог его видеть, но ощущал всё пальцами.

Однако была одна деталь, которая выбивалась из привычной картины. Я не чувствовал свою прежнюю силу. Всё, что у меня было, — это те крупицы магии, которые я с таким трудом накопил в теле младенца. Моё настоящее тело в моём мире мертво — в этом я был уверен. Отсутствие старых сил лишь подтверждало это.

Но где я? Сон? Нет, для сна всё слишком реально. Если я не в теле младенца, то здесь, где бы это ни было, я нахожусь не физически, а скорее духовно.

Размышления прервал звериный рык. На меня надвигалась собака. Её череп был оголён, а из глазниц горел красный огонь. Из пасти капала зеленоватая жидкость, которая, падая на землю, шипела.

И она явно была не маленькой. С учётом моего роста, она доходила мне до пояса.

Хм. Это будет проблемно. Тех крох магии, что у меня есть, хватит только на слабое усиление тела. Но как же это забавно! Я уже начал бояться, что умру от скуки, пока моё новое тело повзрослеет. А тут развлечение само явилось ко мне.

— Ну же, пёсик, иди сюда. Я почешу тебя за ушком, — усмехнулся я, напитывая мышцы энергией. — И оторву тебе голову!

Я прыгнул на тварь. Но, несмотря на моё усиление, она ловко отпрыгнула в сторону. После моего приземления, словно в насмешку, рванула в ответ, открыв свою кислотную пасть.

Я встал на руки, пнув её под живот. От удара она взлетела в воздух на метр и с глухим звуком шлёпнулась о землю. Но я был бы глупцом, если бы подумал, что этого хватит. Подхватив ближайший камень, я бросился к ней.

— О, это будет весело, — прошептал я, и моя улыбка стала хищной.

Я начал крушить её череп камнем, снова и снова, пока чёрная кровь не забрызгала моё лицо, обжигая кожу. Но я не останавливался, вдавливая камень всё глубже. Это был мой способ выпустить напряжение, накопившееся за эти две недели.

И, наконец, я расхохотался. Но мой смех прервал поток энергии, который потянулся ко мне из тела твари.

— Не может быть! — прошептал я, и на моём лице появилась безумная улыбка.

В моём прошлом мире у меня была особенность, благодаря которой я стал кошмаром для своих врагов. Убивая людей, владеющих эфиром, я мог поглощать их силу. И если повезёт, с вероятностью в тридцать процентов я мог перенять и их технику. Но это работало только с людьми.

Здесь же, в этом странном месте, я мог поглощать магическую энергию убитых монстров! А с техниками ещё предстояло разобраться. Мой разум дрожал от предвкушения.

Я сел рядом с трупом и сосредоточился, начиная поглощать его энергию. Но ядро, которое я создал в теле младенца, отсутствовало здесь. Энергия просто распространялась по телу, не концентрируясь в одной точке.

Поглотив всё, я понял, что техники я не получил. Возможно, это просто невозможно. А может и нет, для точности нужно убить больше существ одного вида.

Мои размышления прервал звук шагов. Ко мне шли две новые псины. Такие же, как первая, словно следуя моему призыву, готовые разорвать меня в клочья и отомстить за своего собрата.

— Превосходно, — сказал я с усмешкой. — Милые пёсики, станете моими экспериментальными крысками. И не вините меня за жестокость! Таков мир, в котором я живу: пожирай, если не хочешь быть пожранным!

Бой был тяжёлым. Эти твари заставили меня выложиться на полную, что было просто непростительно. Я слаб. Непростительно слаб. Но это ненадолго. Чтобы играть в свои любимые игры, я должен быть не просто силён. Я должен быть сильнейшим. Богом, который одним движением руки ломает надоевшее игрушки.

И моя теория подтвердилась: вместе с энергией от третьей псины я получил технику, хотя, скорее правильно будет назвать её способностью, а именно ядовитую кровь. Получив её, я интуитивно понял, в чём она заключается: сама по себе ядовитость крайне слаба, но даёт интересный эффект, а именно устойчивость к ядам.

Полезная штука, особенно в семье, где тебя так "любят".

Это невероятно. Уверен, здесь есть не только псины, но и другие монстры. Это значит, что я смогу не только вернуть свою старую силу, но и многократно её превзойти.

Только я собрался поискать нового добровольца для экспериментов, как мои глаза налились свинцом. Сопротивляться было бесполезно. Мрак вновь поглотил меня.

Придя в себя, я снова оказался в телесной тюрьме младенца. Моё возвращение в это тело было омрачено ещё одним открытием: энергия, собранная мною в астральном мире, перенеслась сюда лишь частично — едва ли одна десятая. Это было ожидаемо. Тело младенца слишком слабое, его магические каналы тоньше паутины и неспособны переместить большое количество энергии.

Но чем больше я их нагружаю, тем быстрее они разовьются.

Что касается способности, она тоже перешла, но… как будто была заблокирована. Я чувствовал её присутствие, но активировать её пока не мог. Конечно, всё не могло быть так просто.

Няня, как обычно, пришла и сунула мне бутылочку в рот. Как только жидкость коснулась языка, я почувствовал горечь и жжение. Яд!

Моё тело выгнуло от боли. Мышцы сковало мучительными спазмами, словно их выворачивало наизнанку. Они решили убить меня уже сейчас? Вот же твари!

Няня, стоявшая рядом, смотрела на меня с бесстрастным лицом, без тени сожаления. Ах ты, змея! Молись, чтобы я умер, иначе ты пожалеешь, что родилась. И тот, кто послал тебя, тоже.

Боль становилась невыносимой. Я уже был готов отключиться, когда вдруг по моему телу прокатилась волна обжигающего холода. Боль начала стихать, а мышцы расслабились. Способность активировалась!

Я рассмеялся про себя, но снаружи продолжал изображать страдания. Няня ещё несколько минут наблюдала за моими "агониями", после чего, убедившись, что яд делает своё дело, ушла.

Теперь меня не так просто отравить. И я уверен, что это умение мне ещё не раз пригодится.

Следующие три дня прошли спокойно. О, как же я наслаждался моментом, когда няня пришла за моим трупом, а вместо него обнаружила здорового, розовощёкого младенца, мирно лежащего в кроватке. Вид её лица был бесценным! Она, правда, быстро взяла себя в руки. Хладнокровие — её сильная сторона. Подойдя ко мне, она внимательно осмотрела меня, после чего, погрузившись в свои мысли, удалилась.

На следующий день она принесла новую бутылочку. Теперь молоко было абсолютно безвкусным. Но эффект я почувствовал сразу. Казалось, по всему моему телу прошлись раскалённые иглы. Это ощущение быстро прошло, но я заметил, что моя устойчивость к ядам усилилась.

На этот раз я не стал притворяться. Было очевидно, что няня останется рядом, пока я не испущу последний вздох. Поэтому я спокойно допил молоко, а потом, оторвав бутылочку от губ, причмокнул и одарил её своей самой милой улыбкой.

Её бесстрастное лицо побледнело, глаза расширились. Она нервно отступила на шаг, а затем ещё на два, не сводя с меня взгляда. Постояв так несколько мгновений, она, кусая губы, ушла.

Что же касается астрального мира, то за последние дни я понял его особенности. Когда моё сознание погружается туда, тело засыпает. Но если тело потревожить, я мгновенно возвращаюсь в реальность.

В астрале я зачищал близлежащие пространства от пепельных псов. Их здесь было полно. Но сколько бы я их ни убивал, никаких новых способностей не появлялось, а "Ядовитая кровь" не усиливалась. Всё стало ясно: от одного вида монстров можно получить лишь одну способность. Усилить её, как оказалось, можно только в реальном мире. Например, мою ядовитую кровь улучшили яды.

Ситуация становилась всё более напряжённой. Мне нужно срочно становиться сильнее. Как только до тех, кто отправил няню с "особым" молоком, дойдёт, что я невосприимчив к ядам, они найдут другой способ. Нож, подушка, несчастный случай… возможности безграничны. И если я хочу выжить, я должен опередить их.

Сегодня я собираюсь двинуться дальше в астральном мире, и посмотреть какого монстра встречу, мысли об новой технике или способности меня просто бударажут. Погрузившись в астральный мир, я не тратил время на поиск пепельных псов, хотя парочка всё же попалось мне на пути. С поляны захожу в густой выжженный лес. Сюда я еще не заходил, посмотрим что там меня ждёт. Черныеные деревья сочились гниловатым желтым соком, распространяя сладковатый ташнатворный аромат. Погружаясь глубже в лес я начинал понимать что за враги меня ждут здесь. Лес словно дышал, окружая меня гнилостным запахом и липкой, удушливой тишиной. Чёрные деревья шептались на языке, которого я не знал, но, ох, как же они раздражали. Идти по этому жуткому месту было мерзко, но мои губы сами собой растягивались в улыбке. — Ну же, где вы? Покажитесь… — прошептал я, чувствуя, как магия тихо искрит в моих пальцах. В голове пульсировало напряжение, а в груди росло нетерпение. Каждый шаг впечатывался в чёрную землю, густую и мягкую, словно промокший мох. Всё вокруг звенело напряжением, как натянутая струна. И, наконец, она лопнула. Резкий хруст, шорох — и из тени выскочило нечто. Мохнатое, мерзкое существо с восемью горящими кроваво-красными глазами. Его ноги, покрытые жёсткими щетинками, напоминали острые ножи. Паук. Огромный, размером с телёнка. — Какой красавчик, — я хохотнул, ощущая, как волна адреналина наполняет тело. — Ты пришёл ко мне первым? Ну, тогда давай потанцуем. Существо прыгнуло, его щелкающие жвалы раздались так близко, что у меня заложило уши. Я отпрыгнул в сторону, едва увернувшись от удара. Земля под лапами паука треснула, и его тёмная жидкость капнула на мох, испарившись с шипением. — Кислота? Вы все тут такие ядовитые? Ха-ха-ха, как мило, — прошептал я, усиливая ноги магией. Моё тело стало легче, движения быстрее. Я бросился вперёд, концентрируя энергию в кулаке. Мой удар пришёлся в бок твари, и паук завизжал, отлетев на несколько метров. Но моё триумфальное настроение быстро улетучилось: его панцирь остался практически нетронутым, лишь едва заметная трещина пробежала по гладкой поверхности. — Ого, какая защита. Значит, нужно бить сильнее, да? Но времени на размышления не было. Из тени вышли ещё трое. Эти твари двигались медленно, но их движения были угрожающими. Ловкость, сила, кислотная броня — они явно были хищниками. Я засмеялся. Смех вышел низким, жутким, дрожащим. — Трое против одного? Это нечестно. Для вас! Я прыгнул, используя магию, чтобы усилить ноги, и нанёс удар по ближайшей твари. Её голова слегка наклонилась, но это только разозлило её. Остальные двое начали обходить меня, но я уже ничего не видел. Смех перерос в безумие, моё тело двигалось само по себе, стремясь разрушить всё на своём пути. — Больше… Ещё больше крови! Ещё больше ударов! Мои кулаки и ноги отбивали удары пауков. Каждое их касание оставляло ожоги и порезы на моей коже, но я лишь смеялся громче. Кровь капала на землю, но я не обращал на это внимания. Ярость и жажда разрушения захватили меня полностью. Смех сорвался с губ, когда один из пауков прыгнул прямо на меня. Мой кулак, наполненный магией, врезался ему в пасть, разрывая жвалы. В тот же момент меня отбросило в сторону. Кислотная жидкость попала на плечо, обжигая кожу. — Ну же! Ещё! Я не закончил! Я не помню, сколько времени прошло, но в итоге всё закончилось. Три мёртвых тела окружали меня, а их энергия начала медленно впитываться в моё тело. Я ощущал, как что-то меняется внутри. — Что это? — шепнул я, ощущая, как магия в теле становится более пластичной. Она больше не сопротивлялась. Она… поддавалась. Я протянул руку, инстинктивно концентрируя магию в ладони. Она закружилась вокруг, сгущаясь, пока не приняла форму маленького паука, еще одно усилие и на моей руке стояла моя точная копия. — Матерьяльная концентрация и манипуляция этой маной? — Я усмехнулся, разглядывая результат. — Как же это весело! Сжав кулак преброзуя ману в маленький нож бабочку, с каждым новым убийством мои силы не просто увеличиваются. Я становлюсь чем-то… новым. Чем-то, что ни этот мир, ни тот, из которого я пришёл, ещё не видели. Мои губы растянулись в улыбке, полной безумия и восторга. — Этот лес, этот мир… Я сделаю их своими. Всё, что я вижу, будет принадлежать мне. И, смеясь, я направился дальше, вглубь тёмного леса.

Глава 2

Я открыл глаза. Тело было налито свинцом, а голова гудела, как после недельного запоя. Я чувствовал, что провёл в астральном мире целую вечность, но по ощущениям в реальном мире прошло лишь несколько часов.

Пальцы дрожали, а кожа покрылась холодным потом. Магия. Я чувствовал её, как нечто липкое, чужеродное, клубящееся внутри меня, и тянущееся к ядру.

В астрале я прибил еще с десяток пауков, но кроме энергии так больше ничего и не получил, а значит моя теория подтверждается, от любого вида монстров я могу получить лишь одну способность или технику.

Я вытянул руку вперёд, пытаясь воспроизвести ту же технику манипуляции маной, что выучил у пауков. В астрале всё казалось естественным — как дыхание, как движение глаз. Но здесь…

Словно я пытался рисовать картину, держа кисть зубами.

Мана не слушалась. Я пытался согнуть её под свою волю, но она либо рассеивалась, либо сворачивалась в бесформенные сгустки, которые никак не поддавались управлению.

— Твою мать… — выдохнул я.

Меня передёрнуло от отвращения. Не к магии, а к себе. К этому слабому, ничтожному телу, в котором я был заперт.

Астральный мир дал мне силу, но реальное тело будто отказывалась её принимать.

Я нахмурился.

Чёрт.

Голова закружилась, и я почувствовал, как веки тяжелеют.

Тело младенца не способно выдерживать такие нагрузки.

Возможно, проблема в самом теле. Младенцы ведь и ходить не умеют, не то что магией управлять.

Но если эта способность пришла ко мне из астрального мира, так же как и ядовитая кровь, значит, она во мне есть. Я просто должен найти способ её развить.

У меня нет времени прохлаждаться буду тренировать её снова и снова пока не доведу до идеала. А тело уже подстроятся само.

Целый день я тренировался как безумный без остановки, прикрывался только тогда когда тело не выдерживало и отрубалось. Молочком кстати с особой добавкой меня больше не кормили, видимо они отказались от этого варианта. А значит подберут другой.

И словно накаркал сегодня ночью ко мне пожаловал неожиданный но такой приятный гость.

Некоторое время спустя, ночь.

Тьма — мой союзник.

Тени — моя обитель.

Я — клинок, скользящий в ночи.

Я работаю чисто. Без шума, без следов. Величайшие аристократы Российской Империи платят мне целые состояния за устранение неудобных им людей. И этой ночью мой заказ был… младенец.

Это должно было быть плевым делом.

Я проник в особняк через крышу, миновал охрану, растворился в темноте, будто меня и не было. Моё дыхание замедлилось, тело двигалось, как у призрака. Ни скрипа пола, ни шороха.

Окно в детской комнате распахнулось от лёгкого толчка, и я бесшумно проник внутрь. Комната была небольшой, тихой. Слабый свет луны скользил по кроватке, в которой лежал ребёнок.

Он спал. Беззащитный. Совершенно хрупкий.

Я усмехнулся про себя. Сколько же золота отвалил мой заказчик за такое простое убийство?

Я достал тонкую иглу, смазанную ядом. Малейший укол — и дыхание младенца прервётся навсегда.

Я сделал шаг. И вдруг что-то пошло не так. Я не почувствовал боли. Не услышал звука. Но внезапно моё тело застыло.

Что…?

Губы не двигались. Голова отказывалась поворачиваться.

Что-то неосязаемое опутало меня, пронзая кожу, цепляясь за кости. Тонкие нити, едва заметные в лунном свете.

Я хотел дёрнуться, но это было уже слишком поздно.

Резкая, невыносимая боль вспыхнула в рту. Язык.

Я не сразу понял, что произошло, пока моя нижняя челюсть не обрушилась вниз, словно мешок с мясом.

Нити перерезали её начисто. Глухой, влажный шлепок.

Я попытался закричать, но не смог — только захрипел, забулькал, ощущая, как кровь хлынула в горло.

А потом начали отваливаться пальцы. Сначала один. Затем второй. Потом сразу три.

Я видел, но не чувствовал, как мои руки разваливаются на части.

Я рухнул на колени, в отчаянной попытке понять, что происходит. Но я уже не мог ничего изменить.

Следом нити скользнули по шее.

Тепло потекло вниз, по груди. Я смотрел, как тёмная жидкость капает на пол, и только сейчас осознал, что это моя кровь.

Я поднял взгляд. И встретился глазами с младенцем. Он не спал. Он смотрел на меня. Внимательно.

Осмысленно. И он… улыбался. Не по-детски. Не невинно.

Это была жуткая, извращённая улыбка.

…Что ты такое?

Я не успел закончить мысль.

Мир перевернулся, и последнее, что я увидел — это собственное обезглавленное тело, рухнувшее рядом с кроваткой.

Как жаль.

Я бы с удовольствием задал ему пару вопросов. Кто его нанял? Сколько ему заплатили? Из какой он организации?

Но, к сожалению… Сейчас я сам пока не могу говорить.

А он? Он уже не сможет говорить в принципе.

Я лениво наблюдал за обезглавленным телом убийцы, которое всё ещё дёргалось в судорогах. Голову отбросило в сторону, пустые глаза уставились в темноту, а рот — или то, что от него осталось — был раскрыт в безмолвном крике.

Жаль, что он умер так быстро. Я ещё не до конца освоился, как именно работать с этими нитями.

Но одно ясно точно — это чертовски удобно.

Я чувствовал, как они резали, ощущал, как они двигались. Но в реальности эти нити очень некачественные, я уверен что в астрале они покажут себя намного более послушными.

Но даже в таком неуклюжем виде они выполнили свою работу. Тело убийцы замерло. Запах крови начал наполнять комнату.

Нехорошо. Нужно избавиться от него.

Я напряг сознание, заставляя нити двигаться, и с трудом поднял тело с пола. Чёртово месиво из конечностей, порезанных до состояния мясного фарша.

"Куда бы тебя деть?"

В окно? Нет, слишком шумно. В коридор? Глупо. Оставить здесь? Не вариант.

Ах… точно.

Я направил нити вниз, в небольшую щель между половицами, и медленно начал раздвигать доски.

Особняк старый. Внизу — пространство между этажами.

Идеальное место для временного тайника.

Но я не спешил закрывать пол.

Нет, перед этим я обмотал тело нитями, и пустил по ним ядовитую кровь.

Я даже не был уверен, откуда у меня это чувство, но я знал, что смогу.

Капли тёмно-багровой жидкости стекали по нитям, впитываясь в мёртвое мясо. Я внимательно следил за результатом.

Сначала ничего не происходило.

А потом…

Кожа убийцы стала темнеть, будто обугливаясь. Вены вздулись, почернели, а через несколько секунд тело начало усыхать.

Буквально на глазах. Плоть съёжилась, вытягиваясь в пергаментную оболочку, будто его мгновенно высушили.

Кости хрустели, будто сжимаясь. Глаза в опустевшем черепе всосались внутрь, исчезая. Хорошо.

Теперь даже если его найдут — это будет лишь уродливая мумия, без крови, без мягких тканей, без улик.

А вот с самой кровью ещё надо разобраться. Я сосредоточился.

Нити медленно проползли по полу, счищая алые пятна. Я почувствовал, как влага впитывается в них, оставляя после себя чистую поверхность.

Через пару минут комната выглядела так, будто здесь ничего не произошло.

Я закрыл глаза, расслабляясь. Приятное ощущение. Интересно, его дружки придут ли за ним?

Если придут — я буду счастлив, приходите - приходите где бы вы небыли.

А теперь снова в астрал, нужно больше силы.

Я открыл глаза.

Но не в мягкой кроватке младенца, а среди разорванных трупов пауков.

Я моргнул. Лес вокруг казался плотнее, темнее, чем прежде. Тёплая кровь стекала с моих пальцев.

А все мои раны что у меня были полностью затянулись словно по волшебству.

Я ухмыльнулся.

— Значит, я снова здесь…

Дальше, глубже. Я двинулся вперёд, оставляя трупы позади.

Паучья техника оказалась интересной, но непослушной, в реальности, а вот здесь я чувствовал её будто она была со мной всегда, если буду усердно тренироваться то смогу спокойно ей пользоваться не напрягаясь и в реальности.

Пещера. Я почувствовал её прежде, чем увидел.

Тёмный зев в скалах, словно разорванная пасть, из которой веяло сыростью, гнилью и… жизнью.

Внутри что-то дышало. Тяжело. Медленно. Большое.

— Ну, здравствуй…

Я улыбнулся и вошёл. Тьма сомкнулась вокруг. Пещера дышала.

Сырой воздух лип к коже, как гнилые пальцы, а в глубине звучал приглушённый стон.

Я шагал вперёд, пока тьма не поглотила меня полностью.

И тогда он двинулся. Шелест лап по камню.

Шорох кожи, треск когтей. Запах гниющего мяса. Существо не видело.

Но оно чувствовало. Меня. Голодная тварь

Оно выползло из глубины: шесть лап, вытянутое тело, покрытое серой кожей, натянутой на выпирающие кости.

Голова без глаз, лишь пасть, полная чёрных, кривых зубов.

Я замер. А оно заговорило. Не ртом. Прямо в мой череп.

— Ты слышишь меня?

Голос был шепчущим, скользким, как змеиное шипение.

— Ты видишь меня?

Я улыбнулся.

— Теперь да.

Тварь засмеялась. Смех в голове, словно ломающееся стекло. Она смеялась. И бросилась на меня.

Я уклонился, скользнув в сторону, как тень. Но она не замедлилась.

Она не нуждалась в глазах. Она слышала меня в своей маной.

Каждое движение. Каждый вздох.

Тварь прыгнула вперёд, когти скользнули по моей коже. Я почувствовал лёгкую боль.

Но я смеялся. Потому что она тоже была в моей сети.

Паутина смерти

Почти невидимые нити манипуляции обвили её тело, врезаясь в кожу. Я дёрнул пальцами. Хруст. Всплеск крови.

Передняя лапа рухнула на камни. Тварь вскрикнула в моей голове. Гнев. Боль. Ужас.

Но она не сдалась. Прыгнула вновь, уже понимая, что её жертва не боится. Что её жертва играет с ней.

Я рассмеялся громче.

— Кричи! — шептал я, натягивая нити. — Дай мне услышать твои крики!

Тишина

А потом всё закончилось.

Голова существа упала на камень, её рот ещё дёргался, как у дохлой рыбы. Кровь впитывалась в камень.

Но что-то осталось. Внутри меня. Когда тварь рухнула на камень, я почувствовал что-то странное.

Не просто удовлетворение от убийства. Не просто восторг от игры. А что-то иное.

Что-то, тянущееся ко мне. Шёпот. Он не был голосом. Но я понимал его. Погружение в ману

Тепло разлилось по телу, будто мои вены заполняло нечто чуждое. Кровь твари, её сила, её способность …

Я падал. Не телом. Разумом. В ману. Она окутала меня, как бездна. И в этой бездне я видел.

Не глазами. Чувством. Как если бы пространство вокруг меня дышало, вибрировало.

Каждая частица маны — нити, шорох, жизнь.

Я слышал камень. Я слышал воздух. Я слышал самого себя. Но не ушами. Нет. Я чувствовал.

Каждую дрожь в пространстве. Каждую тень. Каждое движение. Слияние с бездной. Я не сопротивлялся.

Зачем? Это было восхитительно.

Я чувствовал шаги насекомых на стенах, их тонкие лапки, колеблющие воздух.

Я ощущал капли воды, медленно стекающие по камню, казалось, они резонировали с миром.

А самое главное — я чувствовал жизнь.

Не глазами. Не слухом. Маной. Теперь этот мир не мог спрятаться от меня.

Я стоял в кромешной тьме, но видел всё.

Я улыбнулся.

— Интересно… как лучше распорядиться этим даром? Думаю у меня есть пара идей, Хи-хи-хи.

Резкий рывок — и я проснулся.

Знакомый потолок, полутьма комнаты, тёплый воздух, пахнущий древесиной и чем-то пряным. Я тут. В своём теле. Но, как я и ожидал, тишина. Мана больше не дышала вокруг меня. Я не слышал вибраций воздуха, шёпота стен, скрежета насекомых. Мир снова глух и слеп. Как жалко. Но не страшно. Я знал, что смогу разбудить силу. Тренировкой. Я углубился в себя, в этот мёртвый океан маны, напоминая себе, как это было — чувствовать, слышать, видеть без глаз. Повторить ощущение. Воссоздать его. Мана текла сквозь меня, как вода сквозь пальцы. Скользила. Не слушалась. Но я продолжал. Я ловил каждую искру, каждую вибрацию, пытался вплести её в свои ощущения. Это было, будто пытаться говорить языком, который ещё не знаешь. Только пробуя, касаясь, ошибаясь, я начинал понимать, как он работает. И спустя какое-то время что-то сдвинулось. Не всплеск. Не взрыв. А легкий оттенок звучания. Как если бы мана едва шевельнулась в ответ. Я усмехнулся. Не слишком хорошо. Но начало есть.

Некоторое время спустя. Раздался скрип двери. Я уже предчувствовал это. Она здесь. Я обернулся к вошедшей. Женщина, одетая в простое, но аккуратное платье, нахмурилась, увидев меня целым и невредимым. В глазах вопрос. Сомнение. Подозрение? Я лишь мило улыбнулся. И незаметно выпустил паучка. Крошечного. Тонко слепленного из маны, почти невидимого. Он полз по её платью, взбираясь по руке, скрываясь в складках ткани. Она даже не почувствовала. А я смотрел. Смотрел, как он цепляется лапками за её ткань, как вплетается в её пространство. И думал: — Как много я смогу через тебя увидеть…?

Я сжимала пальцы, стараясь не выдать дрожь. Этого младенца… этого ребёнка…Мстислава. Всё в нём казалось неправильным. Не то, чтобы я верила в дьявола или любую нечистую силу. Но рядом с ним… я чувствую холод. Не физический, нет. Какой-то иной. Скользкий, липкий, пробирающийся под кожу. Когда я входила в комнату и видела его взгляд, у меня перехватывало горло, как если бы на меня глядело что-то совсем нечеловеческое. Но ведь он всего лишь младенец… верно? Верно? Я сглотнула, сдерживая страх. Я быстро шагала по коридору, крепко сжимая передник, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Я должна была убить его. Дважды. Первый раз — ещё можно было списать на удачу. Я использовала яд из корня чернокрова, достаточно сильный, чтобы свалить взрослого мужчину за считанные минуты. Но он выжил. Младенец. После этого я не могла спать. Я видела, как его кожа должна была почернеть, как сердце — замедлиться, как тело — остыть. Но когда я пришла утром… Он лежал в колыбели. Спокойный. Живой. А когда я приблизилась…Он улыбнулся мне. Я сдержала дрожь. Но внутри всё переворачивалось. Тогда я достала лучший яд. Самый дорогой. Тот, что покупают для устранения магов. Бесцветный. Без вкуса. Невидимый в молоке. Он не должен был выжить. На этот раз – точно. Я стояла у колыбели, держа бутылочку, смотря, как он пьёт. Капля за каплей. Я ждала. Считала удары сердца. Десять… двадцать… тридцать…Никакой реакции. А потом…Он посмотрел на меня. Не как младенец. Не с невинностью. С осознанием. С насмешкой. В тот момент я поняла — он знает. Я отшатнулась. Воздух в комнате вдруг стал тяжёлым, липким. Что-то прошуршало за моей спиной. Я резко развернулась, но…Никого. Лишь тень от качающихся занавесок. Но…Я знала, что это не ветер. Что-то здесь. Что-то наблюдает. И когда я снова посмотрела на него…Он улыбался. Как если бы ждал…Когда страх окончательно меня поглотит. Он должен был быть мёртв. Сегодня. Сейчас. Но он лежал в колыбели живой. Ни единой царапины. Как? Я сделала всё, что могла. Яд? Не сработал. Но это не страшно. Сегодня ночью должен был прийти убийца. Они никогда не ошибаются. Орден "Тёмных Воронов" — элитные исполнители. Они не бросают заказ. Даже если один умирает, остальные доводят дело до конца. Но… Он цел. Я ускорила шаг. В коридорах было тихо, слишком тихо. Я вдруг заметила, что слуги, обычно спешащие по делам, куда-то исчезли. Ни шагов, ни голосов. Лишь тихий, мерный скрип половиц под моими ногами. Что-то здесь не так. Что-то идёт не так. Я всё ближе к комнате госпожи. Воздух стал тяжёлым, душным. И тут…На границе слуха…Что-то зашелестело. Будто… Паук ползёт по шёлку. Я резко обернулась. Никого. Только темнеющий коридор позади. Я сглотнула. Проклятье, почему мне так страшно? Это всего лишь ребёнок…Не так ли?

Я торопливо вошла в покои госпожи, не стучась — не было времени. Лилия Васильевна сидела за резным туалетным столиком, поправляя причёску. В свете свечей её золотые волосы отливали медью, а в зеркале отражался взгляд, полный раздражения. Я низко поклонилась, чувствуя, как холодеют пальцы. — Он жив, госпожа. Гребень в её руке треснул. Она медленно повернула голову, и её ледяные серые глаза впились в меня, прожигая насквозь. — Что? — Мстислав… он цел, — голос предательски дрожал. — Ни яд, ни… ночной гость… не помогли. Тишина. Потом — звук разбитого стекла. Госпожа метнула флакон с духами в стену, брызги янтарной жидкости разлетелись по полу. — Почему этот мелкий ублюдок просто не может сдохнуть?! — прошипела она, вцепившись в край стола так, что костяшки побелели. Я молчала, зная, что оправдания бессмысленны. Глубокий вдох. Госпожа прикрыла глаза, восстанавливая самообладание. — Свяжись с гильдией, — сказала она ровным, но оттого ещё более страшным голосом. — Мне нужны объяснения. Почему цель до сих пор жива? — Да, госпожа, — кивнула я, скрывая трясущиеся руки в складках платья. — Пусть найдут нового исполнителя. Всех если потребуется. И на этот раз… Она улыбнулась, и у меня пересохло в горле. — …чтобы без провала. Я быстро покинула комнату, чувствуя, как по спине стекает холодный пот. Что-то здесь не так. Что-то с этим ребёнком не так.

Ах… какая приятная беседа. Пожалуй, стоило бы поблагодарить нянюшку за её заботу. Столько усилий, столько стараний — два раза пыталась меня отравить, да ещё и убийцу в мою комнату послала. А теперь, вот, бежит с докладом к своей госпоже. Такая преданность делу… впечатляет. Жаль только, что я уже всё знаю. Паучок, слепленный из маны, спокойно сидел в складках её платья. Его крошечные лапки касались ткани, его призрачные глаза наблюдали, его нежные нити собирали звуки. Я видел через него. Слышал через него. И то, что я услышал… ах, мне понравилось. — Почему этот мелкий ублюдок просто не может сдохнуть?! Так вот, значит, как ко мне относятся. Ну-ну… Я сдержал смех, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в улыбке. О, госпожа… Я вам так мешаю? Такой крошечный, беспомощный младенец? Вы бросаете деньги, людей, яд, но всё впустую? Это даже обидно. Неужели вы так плохо постарались? Или же… я просто для вас слишком хорош? Гильдия убийц… это уже интереснее. Значит, на меня официально открыт заказ? Надо будет поблагодарить их за столь любезное внимание. Может, зайти к ним в гости… лично? Когда научусь ходить конечно. Я чувствую, как мана вокруг меня становится чётче. Каждое движение няни, каждое колебание воздуха от её дыхания, даже слабый дрожащий пульс — я слышу это. Ну да ладно, сейчас нужно проучить мою плохую нянечку, ты была очень плохой девочкой и заслуживаешь наказания.

Глава 3

Письмо лежало в кармане моего платья, плотно запечатанное и пропитанное властью второй госпожи. Гильдия убийц… Они должны были объясниться. Они обязаны были выполнить заказ, иначе их репутация разлетится в клочья.

Мои шаги гулко отдавались в пустом коридоре, пока я направлялась к лестнице. Ночной воздух был прохладным, но я всё равно чувствовала липкий пот на ладонях. После того как он пережил второй яд, мне было постоянно не по себе. Что-то с этим ребёнком было не так. Совсем не так.

Я ускорила шаг, желая скорее избавиться от письма, но вдруг…

— Ах!

Нога за что-то зацепилась, мир перевернулся, и я полетела вниз.

Хруст!

Боль была невыносимой. Что-то сломалось, что-то точно сломалось — рука, нога, может, даже ребра. Я пыталась закричать, но воздуха не хватало, лишь сдавленный хрип сорвался с губ.

Глаза наполнились слезами, но даже через пелену боли я увидела его.

Маленький, полупрозрачный паук, крошечный и насмешливый.

Он весело дёргал лапками, словно танцуя.

— Нет… нет…

Я попыталась двинуться, хоть как-то отползти, но тело отказывалось повиноваться. Только пальцы подрагивали, царапая холодный камень.

Паучок пополз ближе.

Я видела, как он остановился прямо возле моего лица. Как нежно, осторожно протянул лапку, касаясь века.

— Не надо!

И тут же выдрал мой глаз.

Оглушающая, ослепительная боль пронзила череп, внутри всё взорвалось вспышками ужаса и боли.

Я не могла закричать.

Но даже если бы могла — этот крик всё равно бы потонул в холодных коридорах, никем не услышанный.

Паучок снова дёрнул лапками. Весело. И полез дальше.

— Нет… нет… нет…

Второй глаз. Боль. Пустота. Тьма.

Я чувствовал всё.

Остаточные колебания воздуха, разлитую по полу кровь, обрывистое дыхание, последние бесполезные судороги.

Маленький паучок вернулся ко мне, оставляя за собой лишь безглазую, едва дышащую куклу.

Я улыбнулся.

Этот маленький мир в моей власти.

Через моего маленького друга я слышу всё, даже дыхание ночи.

Короткие отрывистые шаги слуг. Ленивый шорох грызунов в стенах.

Но сейчас меня интересует только она.

Моя дорогая, заботливая нянечка.

Как же она старалась угодить своей госпоже. Яд. Убийцы. Её лихорадочные мысли, полные страха и ненависти.

Она думала, что сможет избавиться от меня. Какая глупость.

Я бы мог оставить её в покое, ведь она всего лишь слуга, но дать ей шанс ползти дальше, умоляя о спасении, было слишком забавно.

Мне хотелось поиграть.

Я мысленно вернулся к тому моменту.

— Пора заканчивать, няня.

Паучок взобрался ей на лицо, лапками ласково пробежавшись по окровавленным глазницам.

Она чувствовала его. Я слышал её мысли. Безумные, дрожащие, сломленные.

Я наслаждался этим. Тишина. Я медленно открыл глаза и посмотрел в потолок.

Сегодняшняя ночь была особенно прекрасной.

Я был доволен. Маленькая месть моей любимой Няне, валяющейся внизу лестницы в собственной тишине. В её пустых глазницах ещё теплилось осознание — не страх, а именно осознание неизбежности. Это было приятно. Но я хотел больше. Жаждал большего.

Это всё лишь маленькие развлечения, чтобы не умереть от скуки.

Но сейчас у меня слишком мало ограничений, паучок не может отходить от меня слишком далеко. Мне нужно больше силы, больше техник и способностей, а в идеале — ещё и достаточно взрослое тело, чтобы я мог идти туда, куда хочу.

Но я не стану ждать столько времени и тратить его впустую. Раз не могу действовать прямо, буду работать из тени.

Я закрыл глаза, отпуская себя в безграничный мир мечты, астрал.

Пещера осталась позади. Мир вокруг будто становился всё более уродливым. Воздух загустел, пахнуло разложением самой земли. Я шёл по вязкой земле, утопая в её липких объятиях, пока впереди не разлилось озеро. Оно выглядело как испорченный жир — маслянистая, бурая масса, зловонная и неподвижная.

Тишина. Подозрительная, давящая тишина.

И вдруг...ЩЕЛК!

Я едва успел откинуться назад — в то место, где секунду назад было моё лицо, пролетел острый длинный шип. Он дрожал, впиваясь в землю, словно неведомая сила давила на него, глубже вгрызая его в землю.

Я медленно поднял взгляд.

Существа парили в воздухе. Тонкие, вытянутые, уродливые создания с грязно-зелёными, полупрозрачными крыльями, покрытыми тёмными прожилками. Их тела напоминали скрюченные чёрные ветки, сплетённые в нечто антропоморфное. Головы — не головы вовсе, а опухшие наросты с десятками крохотных, бесцветных глаз.

На теле — длинные костяные шипы. Они дрожали, вибрировали.

Они не стреляли шипами — они управляли ими, отстёгивая их от тела и направляя их волей, а на их месте тут же появлялись новые.

Это делало их идеальными убийцами. Нет нужды приближаться к жертве. Невидимые лезвия в воздухе сделают всю работу.

Один из них чуть дёрнулся, и сразу три шипа с глухим свистом разорвали пространство, нацелившись мне в грудь.

Я нырнул в сторону, но один всё же задел плечо. Боль была, как будто раскалённая стрела пронзает кожу, выжигая всё, чего касается.

Я улыбнулся.

— Значит, охота за насекомыми?

С каждой секундой атаки становились хаотичнее, но не менее смертоносными. Они знали, что я не мог достать их. Ведь они держались на приличном расстоянии, кружа над поверхностью озера, не давая мне шанса хоть немного приблизиться.

Но если их крошечные гнилые мозги способны придерживаться подобной стратегии, то уж хитростью они явно обделены.

Я бросился в сторону озера, проваливаясь в его жирные слои. Как и ожидалось, поверхность выдерживала их вес, но меня засасывала со сравнительно большой скоростью.

Это была их территория.

Ещё один шип пронзил воздух, едва не вонзившись в шею. Я нырнул.

Густая жижа заполнила уши и ноздри, появилось жгучее желание тут же выплыть на поверхность, но я подавил её.

Под жижей их удары замедлялись, утопая в ней. Выпустив несколько нитей на поверхность, я видел, как они парят наверху, ожидая момента, когда я вынырну, чтобы полакомиться своей законной добычей.

Я уверен, что они привыкли к жертвам, которые пытались убежать или спрятаться.

Но мне не зачем убегать. Ведь это я здесь охотник.

Я собрал ману, ощущая её ток, направляя её в мышцы. Под водой это было сложнее — слишком много сопротивления. Но когда я резко выстрелил назад, выбрасывая своё тело вверх, они этого не ожидали.

Хищник становится жертвой!

Я ухватился за шипы одного из шипобрюхов, удивительно, но он не упал вместе со мной, а лишь покачнулся в воздухе, но быстро выровнялся.

Он вздрогнул, когда я его собственным шипом прошил ему крылья. Он начал падать.

Я перескочил в воздухе на другого. Рванул его голову к себе.

— Теперь ты мой.

Я зубами впился в его уродливую плоть. Гнилостный, мерзкий вкус прокатился по моему языку. Он дёргался, бился в агонии.

Я разорвал его зубами.

Тёплая отвратительная кровь заполнила рот, пропитала одежду. Остальные застыли, будто осознавая, что ошиблись, когда посмели выбрать меня своей жертвой.

Но я не дам им шанса сбежать.

Разорванный труп ещё падал в озеро, я почувствовал, как приобретаю новую технику — да, великолепно! Теперь мне подвластно управление предметами на расстоянии.

Я тут же взял под контроль все ближайшие шипы.

Не знаю, смогли бы они догадаться о моей атаке или нет, но у них не было на это шанса.

Их собственные шипы рванулись обратно.

Крик. Уродливый, искажённый писк, когда их пронизывали сотни острых костяных игл, что совсем недавно они выпускали в меня. Они дёргались, трепыхались, а я смотрел, как они медленно опускаются в это жирное болото.

Я вздохнул, утопая в наслаждении, и немного в этом озере.

Поглощая энергию всех ближайших убитых мной монстров.

Новая способность, да ещё какая! Хотя не уверен, на каком уровне смогу использовать её в реальности, придётся усиленно тренироваться до потери сознания.

Когда всё закончилось, я почувствовал, как мои глаза начинают слепаться. Я более чем уверен, что когда я ухожу отсюда, моё здешнее тело исчезает, а иначе меня бы просто разорвали монстры.

Но всё равно я выполз на берег, не хотелось в следующий раз открыть глаза на дне того озера.

Я закрыл глаза и уже привычно погрузился во тьму.

Я пробудился, но не спешил открывать глаза. Мои эмоции от битвы ещё плескались в моём сознании, отдаваясь тихим эхом. Веселье, жажда крови, гнев — чувства, что сопровождали всю битву. Как же сладко это чувство сражения, только в сражении с сильным соперником можно почувствовать настоящее наслаждение.

Но к сожалению они были вовсе не сильны, а просто я был слаб, и гнев я больше чувствовал к себе чем к ним.

Но теперь пришло время собирать информацию.

Мой паук, полупрозрачный и крошечный, скользнул по холодному мрамору коридоров. Никто не обращал на него внимания — лишь лёгкий ветерок пробежался по полу.

Ползая по полупотёмным коридорам, скользя между портьерами и тёмными углами, пока не скрывается за дверью, ведущей в кухню. Я чувствую его движения будто свои, через каждую ниточку манипулируемой маны что тянется между нами. В его маленьких глазах отражаются внутренние слои поместья, словно зеркала, и я уже привык к этой визуализации, к бесшумному шёпоту, который я слышу, когда паучок подслушивает разговоры.

Сегодня слуги шепчутся о главе семьи, Иван Васильевич Воронцов ведёт себя странно, раздражённо и дёргано, в нём совсем не узнать того элементарного и величественного высшего аристократа.

Кухня поместья Воронцовых

Где-то в углу гудел питающий кристалл очага, в воздухе витает запах свежеиспечённого хлеба и тушёного мяса. Слуги заняты своими делами, но разговоров избежать невозможно — новости о господине всегда находят способ просочиться в кухню, где можно шептаться, не боясь быть подслушанными.

— Говорят, наш господин опять всю ночь в лаборатории просидел, — тихо, но с волнением в голосе начала кухарка Авдотья, энергично месившая тесто. — Даже не выходил ни разу. Только дворецкий ему подносил то бутылочки, то книги.

— Оно и неудивительно, — подхватила горничная Наталья, поправляя передник. — Сколько лет он уже в алхимию ударяется, а толку-то? Чай, не мастер он какой, а господин. Было бы у него настоящее учение, так давно бы его в Имперской гильдии алхимии признали.

— Так-то оно так, но ты ж знаешь, алхимия — дело тонкое, — вступил в разговор повар Фёдор, стряхивая ножом нарезанный лук в кипящий котёл. — Если знаний нет, можно такого наколдовать, что и сам не рад будешь. Вон, слышали, что в Смоленске было? Какой-то помещик тоже алхимию изучал, да дом себе взорвал, да так, что и фундаментом не пахло!

— Ну, Воронцов, конечно, не дурак, — покачала головой Авдотья. — Но мне всё одно страшно. Слухи ходят, что он какие-то старые трактаты читает, чуть ли не языком мёртвых написанные.

— Тьфу на тебя! — сплюнул Фёдор, перекрестившись. — Алхимия — наука, а не колдовство. Другое дело, что без знаний можно и яд смертельный сварить, и взрывчатку такую, что весь дом прахом пойдёт. Вот чего бояться надо!

— Вот-вот! — закивала Наталья. — Я ещё слышала, что он теперь почти не ест и не спит. Только с пробирками да книгами возится. Может, он что-то хочет создать?

— А может, уже создал, да мы не знаем. — прошептала Авдотья, наклонившись ближе.

Повисла тишина. Только потрескивал огонь в печи, да в кастрюлях тихо булькали супы.

— Что бы там ни было, лучше нам не соваться, — вздохнул Фёдор, снимая котёл с огня. — Мы — люди простые. Если господи что-то натворит, первыми-то не он пострадает, а мы.

— Это точно, — кивнула Наталья. — Как бы он там чего не наалхимичил такого, что всем поместью боком выйдет…

О сыне от второй жены — Максиме, они, конечно, тоже не забывают.

Комната для слуг, поздний вечер

В небольшой, но уютной комнате горела тусклая лампа. Несколько слуг устроились на кроватях и стульях, отдыхая после долгого дня. Разговор, как обычно, перешёл на господ дома, и в этот раз объектом обсуждения стал младший сын главы семьи — Максим.

— Да уж, господин Максим снова устроил переполох, — вздохнул молодой лакей Егор, потирая синяк на руке. — Сегодня с утра с дружками напился и чуть механика не поколотил. Говорил, мол, тот неправильно его машину припарковал.

— Ха! А вчера он чего вытворил? — усмехнулся ученик Дворецкого Ален, закатывая глаза. — Лазил по поместью, разбил дорогую вазу из Китая, а когда хозяйка, матушка его, его отчитала, сказал, что купит новую. Где он купит? На чьи деньги?

— Да ему всё с рук сходит, — буркнул старый дворецкий Пётр, попыхивая трубкой. — Мать его за сына грудью стоит, да и отец его балует. Хотя не знаю, за что… Парень-то наглец, избалованный до безобразия. Денег тратит — как воду льёт, а пользы от него…

— Да он же с братом старшим грызётся, как кошка с собакой, — добавил Егор. — Вот кому не позавидуешь, так это господину Александру. Он-то наследник, ему голову морочить не с руки, а этот Максим вечно лезет, скандалит, орёт, что тоже достоин всего лучшего.

— Какой там достоин! — фыркнул Ален. — Он бы лучше хоть чему-нибудь научился. Александр-то и в военном деле толк знает, и в хозяйстве понимает, а этот что? Только деньги транжирить, да в долги влезать.

— Ой, про долги ты верно сказала, — хмыкнул Пётр. — Недавно слышал, что опять в карты крупную сумму проиграл. И ведь не первый раз!

— Вот-вот, и отец вроде бы злился, но в итоге всё равно за него расплатился, — вздохнул Егор. — А Александр только молчит. Терпит.

— Да потому что он умный, — пожал плечами Ален. — Он понимает, что спорить с этим балбесом — пустая трата времени. Вот только что-то мне подсказывает, что долго они в мире не продержатся.

— Я тоже так думаю, — кивнул Пётр, вставая. — Одному из них придётся уйти с дороги. Вот только кто кого — ещё вопрос…

Женская комната для слуг, поздний вечер. В комнате горничных было тепло, пахло свежими простынями и лёгкими духами. Девушки, закончившие дневные дела, сидели на кроватях, переговариваясь о жизни в поместье. Разговор быстро свернул на господскую семью, а именно на дочь главы дома — Екатерину. — Видели сегодня госпожу Екатерину? — спросила молодая служанка Настя, заправляя волосы за ухо. — Опять сидела у окна, смотрела в сад. Будто её ничего вокруг не интересует. — Да она всегда такая, — тихо ответила старшая горничная Вера, скрестив руки. — Ни скандалов, ни капризов, ни громких слов. Просто… есть. Иногда даже забываешь, что она здесь живёт. — Ну, не скажи, — встряла Ольга, поправляя подол юбки. — Ты хоть раз пыталась с ней заговорить? У неё взгляд… такой холодный. Как будто насквозь тебя видит, но ей всё равно. — А мне от неё жутко становится, — прошептала Настя, поёживаясь. — Вроде красавица, кожа белая, глаза как ледяные озёра… а рядом с ней стоишь — и будто мороз по спине. — Точно! — кивнула Ольга. — Как-то раз я вошла в её комнату убрать, а она сидела за столом, спиной ко мне. И знаешь, я даже не успела ничего сказать, как вдруг она медленно повернула голову, глянула на меня… И мне так не по себе стало, аж дыхание перехватило! — Да, да! — подхватила Настя. — Я тоже как-то раз полотенца ей приносила, так даже стучаться не пришлось. Она как будто знала, что я под дверью. Сама сказала «входи» ровно в тот момент, когда я руку подняла постучать. — Может, у неё дар какой? — шёпотом предположила Вера, оглядываясь. — Да уж, лучше бы у неё был характер полегче, чем всякие дары, — фыркнула Ольга. — Хоть бы раз с кем-то подружилась, вышла погулять. А то сидит в своих покоях, будто привидение… — Может, и не привидение, но мне она его напоминает, — сказала Настя, натягивая одеяло на плечи. — Тихая, бледная, будто и не живая вовсе. — И всё-таки лучше бы с ней не связываться, — подытожила Вера, вставая с кровати. — Слишком уж странная она… Каждую минуту, проведённую в этих коридорах, я ощущаю всё большее удовольствие. Я уже узнал столько информации, что руки так и чешутся использовать. Я подстраиваю небольшие несчастные случаи, заставляя вещи падать с полок, опрокидывая кувшины, скользя между ног служанок и заставляя их падать, ломая ноги. Все эти мелкие неприятности — лишь предвестие того, что я могу сотворить. Я могу отравить чашку, слегка прикоснуться к пуговице и заставить её сломаться в самый неподобающий момент. Лёгкое движение — и кто-то окажется на грани жизни и смерти. Они никогда не узнают, что это я. Я пока просто слежу за ними, а дальше стану манипулировать их судьбами, играя на их слабостях и нарастающих страхах. Я знаю, что это только начало, и, прежде чем они осознают, что их жизнь — это лишь карикатура, я буду владеть всем этим домом, всем этим поместьем. Я буду играть с ними, как с марионетками. Когда паучок проскользнул под дверь в кабинет главы семьи Воронцовых. Внутри царила тяжёлая, давящая атмосфера. Кабинет был просторным, заставленным массивной мебелью из тёмного дуба, а воздух был пропитан запахом старых книг, воска и горьких чернил. У стола стоял дворецкий — высокий, сухопарый мужчина с резкими чертами лица. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая тревога. — Господин, с нянечкой Мстислава случилось… нечто странное, — медленно начал он, едва заметно сглотнув. — Она упала с лестницы и сломала позвоночник. Была ещё в сознании, но… — Говори, — нетерпеливо бросил Иван Васильевич, сидя за столом и потирая виски. — После падения… кто-то вырвал ей глаза. В кабинете повисла тишина. Глава семьи замер, его пальцы напряглись. — Кто? — Этого мы не знаем, — дворецкий отвёл взгляд, видно, ему самому было неприятно произносить эти слова. — На лестнице не было никого. Ни единого следа. — Тогда, возможно, крысы. — Глаза были вырваны… с особой тщательностью, — тихо ответил слуга. — Не изгрызены. Вырваны. На этот раз Иван Васильевич медленно поднял голову, вперив в дворецкого тяжёлый взгляд. — Я не верю в призраков, — его голос стал твёрдым, почти металлическим. — У всего есть объяснение. И я хочу знать, кто за этим стоит. Дворецкий склонил голову. — Я уже приказал усилить охрану. — Хорошо. Я внутренне рассмеялся. Они ищут заговор, ищут преступника, но даже не подозревают, что их враг — совсем рядом. Я приказываю пауку остаться в кабинете и следить дальше. Мне нужно знать всё. Но больше ничего интересного я в этом кабинете не услышал. Как только доверенный главе семьи вышел из комнаты, я последовал за ним. Тень паука исчезает за поворотом, и я замираю. Он не знает, что я за ним наблюдаю, не знает, что я уже знаю о его измене, о том, как он тащит деньги из семейного бюджета, как он играет с огнём, потворствуя своей жадности. Ох, с кого же мне начать? — хищная улыбка растянулась на моём лице.

Глава 4

Я удовлетворённо ухмыльнулся, лёжа в колыбельке. Маленький паучок, сотканный из маны, выполнил свою работу безупречно — принесённые им слухи открыли передо мной множество возможностей. Глава семьи, алхимия, сыновья, дочь-призрак… Всё это я смогу использовать. Хотя, конечно, нужны дополнительные сведения.

Но сейчас — пора в астрал.

Я закрыл глаза, расслабил тело, позволил сознанию провалиться в пустоту…

Мир астрала.

Как только я оказался в астрале, меня окутал гнилостный холод, тянувшийся от озера. Воздух был густым, будто наполненным сажей, а свет исходил не от неба, а от болезненно пульсирующих трещин в земле.

Посмотрим, какую силу мне принесёт этот день.

Проходя дальше, обходя озеро по кругу, я вышел на поляну, усыпанную костями самых разных существ. Рядом с ними возвышались небольшие нерукотворные колонны, будто выросшие из земли.

Я двинулся вперёд, прислушиваясь. Тишина… пугающая и напряжённая. Я знал, что здесь прячется нечто.

Шаг… ещё шаг… И вдруг мир вокруг меня изменился.

Словно во сне проваливаешься в ещё один сон.

Я оказался в узком коридоре. Темнота давила со всех сторон, а вдалеке мелькали тени. Чьи-то крики раздавались за стенами, резкие, истошные.

— Ты слаб, — прошептал голос у меня в голове.

Передо мной возникла фигура. Высокая, бледная, с лицом, перекошенным от боли.

— Ты никогда не выберешься, — она шагнула вперёд, и я узнал в ней себя. Свои черты, но изуродованные страхом.

— Тебя больше не бояться, теперь ты ничтожная жертва. Сможешь ли теперь смеяться сильнейшим в лицо? — сказал он, улыбаясь мерзкой улыбкой.

Вокруг начали появляться другие тени — фигуры из прошлого, из того мира, где я был тем, кем меня боялись называть вслух. Они тянули ко мне руки, ухмылялись, шептали гадости.

Я чувствовал, как мой разум трескается, как мир вокруг рушится, поддаваясь кошмару.

Но…

— Ха… ха-ха-ха…

Я засмеялся.

Смех прорезал воздух, разрывая тени. Мой собственный кошмар пытался поглотить меня? Абсурд. Я был кошмаром сам по себе.

— Ты пытаешься сломать меня? — прошептал я, глядя в собственные мёртвые глаза. — Думаешь, подобное тебе по силам, жалкая подделка?

Я протянул руку, и чернота, окружавшая меня, задрожала. Я схватил своего уродливого клона за шею и потянул ближе к своему лицу.

— Я уже сломан, самим собой, — сказал я, ломая его шею.

И тогда кошмар обернулся вспять.

Я вернулся в астральный мир, стоя на том же месте, где был раньше. Но теперь…

В моей руке была не моя копия, а уродливая птица.

Представьте себе существо размером с индюка, но с истощённым, кривым телом, покрытым редкими, клочковатыми перьями, будто выгоревшими в пламени. Его кожа была бугристой, с красными язвами и чёрными прожилками, словно тлеющий уголь.

Крылья были уродливыми и недоразвитыми — тощие костяные отростки, обтянутые обожжённой кожей, из которой торчали обломки рваных перьев. Голова напоминала череп, покрытый лишь тонким слоем полупрозрачной плоти, с жёлтыми, почти гнойными глазами, в которых не было ни капли разума. Вместо клюва — нечто среднее между ржавыми ножницами и крысиными зубами.

Если смотреть на неё слишком долго, кажется, что под её кожей что-то шевелится — черви, тени или что-то похуже.

И кроме энергии я от неё ничего не получил, а значит, открываем охоту на пепельных индюшек кошмаров.

Откинув труп в сторону, я начал крушить каменные колонны, которые оказались полыми, и давить эти подобия птиц до того, как те погрузят меня снова в кошмар.

Пару раз всё же пропустил парочку, и пришлось снова выбираться из кошмарной техники.

С каждым разом становилось всё сложнее, будто я выдыхался на большой дистанции.

Но всё же на двенадцатой индюшке мне удалось урвать технику кошмара.

К чувствам, что я ощущал с помощью маны, добавилось новое.

Мир пульсировал в такт моему дыханию. Я слышал шёпоты, видел тени, которые раньше оставались незамеченными. Я мог… чувствовать страх индюшек перед их палачом, то есть мной.

Нет, не просто чувствовать. Я мог создавать его.

Я сжал пальцы, ощущая, как новая сила пробегает сквозь моё сознание. Кошмары? Теперь они принадлежали мне.

Я вырвался из астрала, словно кто-то резко выдернул меня за невидимую нить обратно в реальность. Веки дрогнули, открывая полутёмную комнату. Но даже не видя и не слыша, я чувствовал — два παρουственные, два убийцы, скользящие по комнате, словно тени.

Профессионалы. Осторожные, но слишком уверенные. Как и тот, что пришёл раньше.

Они думали, что это будет просто. Что убить беспомощного младенца — пустяк, даже несмотря на странное исчезновение одного из них.

Какое забавное заблуждение.

Я остался лежать неподвижно, позволяя им приблизиться. Один метнулся к кроватке, другой занял позицию у окна, наблюдая за обстановкой.

Первый убийца поднял кинжал, намереваясь пронзить им моё маленькое тельце.

Но я ударил первым. Кровавый танец нитей.

Почти невидимые нити взметнулись вверх. Первая петля сжалась на запястье, заставляя убийцу воткнуть клинок себе в плечо.

Второй убийца отпрянул в сторону, мгновенно понимая, что их обнаружили. Он вертел головой из стороны в сторону, ища врага, даже не догадываясь заглянуть в колыбель.

Нити резанули по воздуху, словно клыки. Первый убийца захрипел, когда я стянул нить вокруг его горла. Его руки метнулись к шее, пытаясь ослабить хватку, но чем больше он дёргался, тем глубже врезалась нить.

Второй убийца, наконец заметив движение в кроватке, бросил кинжал в меня — быстро, ловко, точно.

Я даже не шелохнулся. Нити взметнулись, разрезая лезвие на две части, и его обломки бессильно упали на пол.

Мои губы дрогнули в тени ухмылки.

— …

О, если бы я мог говорить. Если бы мог рассмеяться в лицо этим глупцам, своим смехом, а не детским карапузным хихиканьем.

Но вместо слов — только кровь.

Я дёрнул нити, и первая жертва захрипела сильнее. Я видел, как его глаза налились кровью, как пальцы вцепились в шею, тщетно пытаясь сорвать удушающую ловушку. Он лишь, потеряв разум, раздирал собственное горло.

А затем — хруст. Голова бессильно запрокинулась назад. Первый мёртв.

А теперь поиграю со вторым. Второй убийца не собирался сдаваться. Он выдернул ещё один нож и рванулся ко мне.

Глупец.

Я поднял руку, и тонкие нити сжались вокруг его ног. Он рухнул на пол, но мгновенно перекатился, пытаясь достать ещё одно оружие.

Я дёрнул сильнее. Хруст. Его кости сломались, и нога выгнулась под неестественным углом.

Но он не закричал. Он лишь сжал зубы, отказываясь выдать даже звук.

— …

О, но я знал, что делать с такими. Я медленно стянул нити, ощущая, как они прорезают его мышцы, сухожилия, до самой кости.

Он всхлипнул, но не сдался. Я наклонил голову, изучая его, как паук изучает запутавшуюся в паутине муху.

Интересно, где ваше логово? Узнай я их местонахождение, я бы смог навестить их. Я уже неплохо овладел телекинезом и могу поднимать своё тело.

Но вот над длительностью полёта предстоит ещё поработать: слишком уж сильно жрёт Манa.

А это я ведь вешу сейчас всего ничего. В астрале даже не получалось себя и на сантиметр поднять. Поэтому если не придумаю, как её усилить, то когда повзрослею, придётся сказать пока-пока полётам.

Но пока спрашивать бесполезно. Да и не чем, сейчас я максимум могу что-то бессвязное пробормотать.

Я дёрнул нити ещё раз, и его рука отделилась от тела, оставляя кровавые следы на полу.

Его грудь резко вздыбилась. Лёгкие судорожно втянули воздух.

Я наклонился ближе. Его губы дрогнули. Он что-то прошептал… Но я его не слушал.

Я резко дёрнул нити последний раз. Голова отделилась от тела и весело укатилась в сторону.

Тишина.

Я моргнул, наблюдая за разорванными телами. Гильдия убийц… О, я навещу вас. Скоро.

Я очистил комнату. Нити сожрали кровь, оставляя после себя лишь пустоту. Два новых тела исчезли под полом, сплетённые коконом, пропитанным ядовитой маной.

Всё шло по плану. Раз уж меня выдернули из астрала, почему бы не развлечься?

Я вытянул руку, позволив крошечному паучку из маны сползти с пальцев.

«Иди… повеселимся.»

Паук исчез в тени, пробираясь через щели в стенах, двигаясь бесшумно, незаметно, как кошмар, что ещё не пришёл.

Когда он добрался до её комнаты, я почувствовал её дыхание. Ровное. Спокойное. Уверенное.

Легкая улыбка играла на её лице, наверное, снилось что-то хорошее, может, моя смерть?

Она даже не подозревала, что этой ночью её разум станет ареной для моей игры.

Паук вполз в её постель, скользнул по белоснежным простыням, забираясь прямо на её лицо, и я толкнул силу кошмаров прямо в её сознание.

Не получилось.

Она вздрогнула, но лишь повернулась на бок, продолжая спать.

Я нахмурился. Ещё раз. Ничего. Ещё.

Только недовольный вздох во сне.

Я старался подавить раздражение, ведь знал, что эту технику, как и другие, нужно просто развить и подстроить под своё тело и реальность.

Мой паук плясал по её коже, плёл свои сети в её сознании, но каждый раз что-то ускользало.

Я ощутил, как во мне зашевелилось безумие.

Как этот жалкий мешок мяса может сопротивляться мне?

Моя сила изматывала её сознание, снова и снова, пока, наконец, щелчок.

Что-то сломалось. И тогда… Она вздрогнула. Её дыхание сбилось.

Пальцы судорожно сжались в простынях. Она погрузилась в кошмар.

Я ощутил её страх — и улыбнулся. Приятных снов, Лилия Васильевна.

Тьма разверзлась перед ней.

Лилия стояла в пустом коридоре. Он был похож на тот, что в поместье, но какой-то… неправильный. Стены дышали. Дерево вздувалось, будто под ним шевелилось что-то живое.

Она сделала шаг. Пол заскрипел под ногами, но этот звук был неестественным, будто кто-то стонал.

Что-то капнуло на её руку. Лилия подняла взгляд. Кровь.

Она вытекала из трещин в потолке густыми алыми каплями.

— Что за…

Она отпрянула назад, но ноги влипли в пол.

Шаг. Впереди вспыхнул свет. Лилия замерла. В конце коридора стояла колыбель.

Она покачивалась сама по себе, хотя вокруг не было ни души.

Лилия всмотрелась в неё, и сердце сжалось от ужаса. Внутри что-то шевельнулось.

Не ребёнок. Что-то другое. Оно задышало.

Пискляво. Медленно. Омерзительно.

Пелёнки зашевелились. Лилия задохнулась от страха, но взгляд был прикован к ней, и она никак не могла его отвести.

Что-то выползало наружу. Крошечная сухая ладошка с паучьими лапками цеплялась за край колыбели.

За ней ещё одна. И потом лицо. Детское. Но не человеческое. Глаза — бездонные. Улыбка — растянутая.

— Мамочка…

Голос был нежным, мелодичным… и наполненным бездной.

Лилия закричала.

Колыбель разорвалась, и из неё хлынули сотни крошечных существ, переползая друг через друга, ползком направляясь к ней.

Крошечные пальцы. Паучьи лапки. Улыбающиеся младенческие лица.

— Мамочка… Мамочка… Мамочка…

Они заползли ей на ноги, цеплялись за платье, тянули руки к её лицу.

Она пыталась выбраться, но стены сжались. Дерево стонало. Тени смеялись.

— Не надо… — её голос сорвался в шёпот, слёзы текли по щекам.

Один из младенцев поднял голову. Его лицо изменилось.

Оно растянулось, глаза засветились алым, рот раскрылся слишком широко.

— Мама, ты хотела, чтобы я умер?

Лилия захлебнулась криком. Руки схватили её, затягивая в тьму.

Тьма сжалась. И она… Проснулась.

Лилия подпрыгнула в постели, задыхаясь. Сердце билось в бешеном ритме. Грудь вздымалась.

Тело в холодном поту.

— Это… Это был сон…

Она обхватила себя руками, дрожа, пытаясь убедить себя, что это была всего лишь иллюзия.

Но где-то в углу комнаты что-то шевельнулось.

Лилии показалось, что крошечный паучок весело дёрнул лапками… и исчез в тени.

Утро выдалось необычно спокойным. Лилия Васильевна, конечно, проснулась в ужасе, её страх стал моим наслаждением, и этого пока было достаточно. Но, похоже, из-за её состояния ко мне прислали новую няню, не связанную с ней. Женщина вошла тихо, но уверенно. У неё были строгие, но добрые глаза. — Ну-ну, кого же мне поручили? — проговорила она, склонившись надо мной. Я изобразил обычную младенческую беспомощность. Она посмотрела пристально, оценивающе. Я чувствовал: эта женщина другая. Будет слишком подозрительно, если у меня постоянно будут сменяться няни. Поэтому пусть будет эта, пока не провинюсь. Было даже немного жаль, что прошлая так быстро сломалась. Но, с другой стороны, она вызывала странное чувство теплоты. — Маленький господин, похоже, у вас крепкий характер, — сказала она, поправляя одеяло. Я улыбнулся. Да, пожалуй, эта няня мне нравится больше. После её ухода я отправил маленького паука на разведку. На этот раз его целью был глава семьи — Иван Васильевич Воронцов. Что же скрывает мой любимый папочка? Паук скользнул по теням. Глава рода находился в своём кабинете. Перед ним разложены книги, пергаменты с формулами, стеклянные склянки с непонятными жидкостями. Одним словом, алхимия. Он сосредоточенно записывал что-то в дневник. — Если увеличить концентрацию маны в растворе, можно стабилизировать эффект… Но побочные реакции… Его голос был глухим, задумчивым. Дворецкий стоял рядом. — Господин, с утра прибыли новые реагенты, но мастер Климов предупреждает, что эксперимент может быть опасен. Глава семьи хмыкнул. — Опасность — часть познания. Если алхимия не несёт риска, то это не алхимия, а игрушки для дилетантов. Паук затаился в углу, наблюдая за движением рук Ивана Васильевича, за тем, как он осторожно капал что-то в пробирку. Жидкость внутри зашипела, окрасившись в глубокий чёрный цвет. Глава довольно улыбнулся. — Интересно… Я улыбнулся тоже. Очень интересно. Как только глава семьи и его дворецкий вышли из кабинета, паук скользнул по столу, цепляясь за шероховатую поверхность. Цель — дневник. Тетрадь пахла чернилами и слабым ароматом алхимических реагентов. Паучьи лапки перелистнули страницы. И вот разгадка. Дестабилизация маны. Я не сдержал усмешки. Значит, наш уважаемый Иван Васильевич обречён? Вся его мана медленно утекает, и уже через несколько лет он станет обычным, бессильным человеком. Человеком, неспособным использовать магию, влиять на этот мир, контролировать свою семью. Он пытается создать лекарство, но его успехи… сомнительны. Записи дневника полны отчаяния.

"Раствор на основе крови носителей чистой маны даёт результат, но нестабильность сохраняется. Отторжение невозможно контролировать." "Опыт №27. Добавил кристаллизованную эссенцию красно-руной травы. Прорыва нет." "Старик Климов намекает, что я зря трачу силы. Дурак." "Если не найду решение, через три года моя магия исчезнет полностью." "Я не могу быть обычным, словно простолюдинское отребье. Я не буду обычным."

Я удовлетворённо мурлыкнул про себя. Это открывало столько возможностей. Но пока я просто немного поиграю. Паук тонкими нитями маны подвигал перо. Чернила слегка растеклись, но этого не было видно с первого взгляда. Я аккуратно подправил пару формул, изменил пару значений. Не критично, но… смешно. Если он попробует новый вариант, эффект будет непредсказуемым. Может, усилит побочные реакции. Может, вызовет ещё большую дестабилизацию. А может, просто потратит недели на бесполезные попытки, даже не подозревая, что идёт по ложному следу. Я доволен. Паук отпрыгнул от дневника, исчезая в тени. Теперь мне осталось ждать и смотреть. Перед возвращением я решил заглянуть к единственной дочери главы, к моей дорогой сестричке.

Паук тихо скользнул по полу, прячась в тенях массивной мебели. Комната Екатерины была безупречно чистой. Просторное помещение, мягкие кресла, нежно-сиреневые портьеры, изысканная кровать с высокими стойками. А сама Екатерина Воронцова сидела у окна, держала книгу и, казалось, совсем оторвалась от реальности. Я наблюдал за ней, ожидая чего-то интересного. Но ничего. Она была молчащей тенью — слуги шёпотом говорили, что рядом с ней по спине пробегает холодок, но я чувствовал только скуку. Я уже собирался уйти, как вдруг… Она отложила обычную книгу и, убедившись, что дверь заперта, потянулась к маленькому тайнику в стене. Я замер. Из тайника она достала книгу. Потрёпанную, тяжёлую… перетянутую кожей. Я напрягся, внимательно вчитываясь в непонятные символы на обложке. "Не может быть…" Она открыла первую страницу, и я увидел мрачные символы и рисунки. Некромантия. Я более чем уверен, что в Российской Империи она под запретом. Думаю, мало кому понравится, что его родственников, любимых или друзей используют ради развлечения. Но Екатерина читала спокойно, как будто изучала обычную магическую теорию. А это значит… Она довольно уверена в безнаказанности. Или я ошибаюсь, и некромантия разрешена, или у неё есть наставник, что придаёт ей уверенности. Нужно будет разузнать об этом подробнее. Она будет интересной игрушкой. Моя дорогая сестричка, нам ещё предстоит познакомиться. Хахахаха.

Глава 5

В низком, прокуренном кабинете, освещённом только масляной лампой, Артём Громов сидел за массивным дубовым столом, неторопливо перелистывая список заказов. Работы хватало — торговые распри, кровавые разборки между дворянами, месть из-за женщин. Обычные заказы, где всё ясно и просто.

Но один заказ отвлекал его мысли снова и снова.

— Глава…

Артём поднял взгляд. Перед ним стоял его доверенный человек, Савелий, невысокий жилистый мужчина с потемневшим от алхимических порошков лицом. Лучшая ищейка в гильдии.

— Ещё двое пропали.

"Чёрт."

Громов отложил список и потер переносицу.

— Как?

— Никаких следов. Никаких сообщений. Исчезли так же, как первый.

Внутри у Артёма шевельнулась злость.

"Трое. Опытные, подготовленные убийцы. А пропали, будто в пустоту канули."

Он пытался найти объяснение.

"Кто-то их сдал? Но кому и зачем? Может, стража Воронцовых? Маловероятно — уже подняли шум."

— На месте что-нибудь нашли?

— Ни единого следа.

"Дерьмо."

Заказ был простым — убить незаконнорождённого младенца. Обычное дело, без магических барьеров, без сложностей. Деньги немалые, но… что-то не сходится.

— Что известно о цели?

Савелий поёжился.

— Да ничего. Просто ребёнок.

"Просто ребёнок? Тогда что за чертовщина? Кто стоит за его спиной?"

Громов вспоминал заказчицу — вторую жену главы рода Воронцовых. Богатая, но не блещущая умом.

"Может, она что-то не договаривает?"

Он поднялся, подошёл к карте на стене, глядя на поместье Воронцовых.

"Младенец. А вокруг него какая-то невидимая, смертельная сила."

Его людей убивали без шума. Без следов.

Он впервые за долгое время ощущал нечто похожее на холодок по спине.

— Что прикажете, глава?

Артём нахмурился, задумавшись.

"Если это маг — он должен был оставить след. Но его нет. Если это ловушка — кто-то пытается нас заманить. Но зачем?"

Он принял решение.

— Пошли отряд из пяти человек. Самых надёжных. Пусть будут готовы ко всему.

Если и они пропадут…

Он хрустнул шеей и усмехнулся.

— …то я отправлюсь лично.

---

Я закрываю глаза.

Мир реальности растворяется, исчезает, смывается в чёрную пучину.

А затем — вспышка.

Я просыпаюсь в Астрале, на том же поле кошмарных индюшек.

Иду дальше, оставляя поле позади, и передо мной открылась новая территория, покрытая плотным туманом.

Воздух тяжёлый, густой, наполненный чем-то ядовитым и мерзким. Словно кто-то взял серу, кровь и гниль, смешал их и заставил дышать этим.

Небо небесно-алым назвать было нельзя. Это было нечто пульсирующее, будто открытая рана, заполонённая сполохами чёрного пламени.

Я иду вперёд.

Земля под ногами мягкая, словно жир, ступни проваливаются, и с каждым шагом я слышу слабое урчание, будто сам этот мир дышит, живёт, ждёт меня.

"Что за место…?"

Вокруг звуки — но не привычные.

Там, в тумане, кто-то стонет. Где-то скребутся когти. И повсюду — тихий, сводящий с ума шёпот.

Здесь нет света. Только тусклые отблески, дрожащие на жутких силуэтах.

Я чувствую — за мной наблюдают.

Новый монстр.

"Где ты?"

И тут — разрыв тишины.

— ИИИИИИИИИИИИИИИ!!!

Я застываю — потому что звук не просто орёт в ушах.

Он резонирует внутри меня, проникая в череп, вгрызаясь в сознание.

Кровь течёт из носа." Вот ты где."Я оборачиваюсь. И вижу ЕГО.

Это нечто, созданное в аду.

Громадное, трёхметровое, на четырёх лапах, с телом, словно обугленный хрящ и вывороченные сухожилия.

Но самое ужасное — голова. Или то, что её заменяет.

На месте, где должен быть череп, — бесконечно зияющая пасть, наполненная рядами тёмных, вибрирующих зубов.

Она дрожит, скрежечет, издаёт этот невозможный, рвущий сознание звук.

"О, это будет весело."

Монстр издает новый крик.

— ИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИИ!!!

Земля идёт трещинами. Я теряю равновесие, мир перед глазами плывёт, уши разрывает болью.

"Надо двигаться." Я бросаюсь в сторону, едва избегая ударной волны.

— Так ты играешь звуком, да? Посмотрим, как тебе понравится это.

Я поднимаю руку, с силой выбрасывая сотни невидимых нитей вперёд.

Монстр резко разворачивается, звук меняется, становится короче, резче — он перестраивается, учуяв опасность.

Но я уже рядом. Размахиваю рукой — и нити вонзаются в его плоть.

Рывок. Мышцы вскрываются, лопаются.

Монстр бьёт лапой — но я перепрыгиваю, приземляясь на его спину.

Его пасть трясётся, заряжаясь новым адским криком.

— НЕ ВЫЙДЕТ.

Я впиваюсь нитями в его шею, разрезаю гортань.

Но он всё равно кричит.

Я чувствую — вибрации пронизывают меня, раскалывают кости, кровь течёт из глаз, рвёт сосуды.

"НЕТ!"

Я натягиваю нити до предела — и тяну. РРРРАХ!!! Голова чудовища отрывается.

Но оно ещё живо. Я спрыгиваю, разрываю труп ещё раз. И ещё. И ещё.

Бью, рву, дроблю, пока от него не остаётся ничего.

Как только он замер. Воздух тихнет. И в этот момент я ощущаю её. Волны. Ритмы.

Новая техника, звуковые волны, она точно мне пригодится.

Моя мана резонирует, как будто она тоже может звучать.

Наконец-то я смогу явить свой голос миру. Столько планов останавливало невозможность говорить, но теперь я сыграю как следует.

— Вот это будет чертовски весело.

Что астрал, что реальность — моя игрушка.

Я чувствовал это с каждой новой способностью, что впивалась в моё существо, переплавляясь в нечто уникальное. Я не просто копировал — я приспосабливал, я трансформировал.

Манипуляция звуком… Не просто оглушающие волны, не просто восприятие. Я мог изменять звуковые волны, усиливать их, заглушать, превращать в оружие или неощутимый шёпот, ползущий вглубь разума.

Я поднёс крохотную ладонь к уху — в детском теле этот жест выглядел нелепо, но он мне был нужен лишь для осознания. И, разумеется, ничего не произошло, ведь в начале её нужно натренировать.

Как же сладко, чувство предвкушения.

Но перед тем как начать тренировки, мне хотелось развлечься.

Я выпустил паучка, полупрозрачного, сотканного из маны и моего извращённого желания сломать её разум.

Паутина пробежалась по стенам, а вместе с ней — едва слышимый, тянущийся сквозь пространство звук. Он проникал сквозь камень, дерево, плоть. Лёгкий шелест, словно кто-то шептал в темноте, совсем рядом…

«Ты слышишь?» Паучок уже был у её двери. «Я рядом…»

---

Я просыпаюсь.

Холодный воздух скользит по коже, вызывая мурашки. Тьма.

Я не вижу свою комнату. Только густой серый туман. Он вьётся вокруг меня, медленно растекаясь, как гниющая плоть.

Я пытаюсь пошевелиться, но тело тяжёлое, как свинец.

Опускаю взгляд на руки — и в груди разрастается паника. Кожа… гниёт.

Трещины расползаются, обнажая мясо. Кончики пальцев темнеют, ногти уже не ногти, а чёрные, сломанные куски роговицы.

Боже. Что с моим телом?! Я не могу дышать. Грудь сжимает.

И тут оно начинается. Чьи-то руки. Они касаются меня.

Сначала легко, словно случайно. Потом грубее.

Я чувствую когти на своём горле. Чужие ладони хватают за плечи, холодные пальцы скользят по позвоночнику.

Они под кожей. Я хочу закричать.

Но из горла вырывается только хриплый смешок. Не мой.

Смех раздаётся снова. Позади. Он тихий, почти ласковый.

Но в нём ужас. Я поворачиваюсь. Позади никого.

Но я знаю — оно здесь. Кто-то шепчет мне прямо в ухо.

— Ты разлагаешься, Лилия…

Я в ужасе подношу руки к лицу. Кожа на щеках сползает лоскутами.

Зубы проступают сквозь рваную плоть. Я распадаюсь.

— Скоро ты станешь одной из нас…

Чьи-то пальцы ласково касаются моего лица.

Тело парализует. Я не могу дышать. Я не могу кричать.

Я не могу двигаться. Только чувствую. Смех. Ласковые, но ужасные руки. Гнилое мясо, сползающее с костей.

Я умираю. И просыпаюсь.

Я устроился в кроватке, довольный.

Тихо посмеялся, посылая ещё одного паучка в поместье.

На этот раз — к Александру, старшему сыну.

Как же он меня разочаровал. Никаких тайн, никаких скелетов в шкафу.

Только документы, книги, бумажная рутина.

Унылый мальчик, который играет в маленького наследника, старательно разбирая дела семьи.

— Скукота… — мысленно вздохнул я, отзывая паучка.

Но Максим — совсем другое дело. Жирная муха, попавшая в паутину.

Паук ползёт сквозь тёмные коридоры, а потом находит его в одной из комнат.

Максим опрокидывает в себя стакан воды, лицо у него осунувшееся, опухшее — явный бодун.

— Ты чё, ломаешься? — его голос раздражённый, капризный.

Он хватает за руку служанку, молодую, хрупкую, явно боящуюся сказать хоть слово лишнее.

— Господин, прошу… — её голос робкий, дрожащий.

— Ты вообще понимаешь, кто перед тобой стоит? — он скалится, дергая её ближе.

— Отпустите…

ЩЁЛК!

Глухой удар по щеке.

— Ты что, правда думаешь, что чего-то стоишь?

Хах, ничтожество.

Служанка держится за лицо, но не осмеливается даже плакать.

— Ты должна быть счастлива, что я вообще обратил на тебя внимание!

Он второй раз бьёт её по лицу. Потом третий. Она молчит.

— Вон отсюда!

Служанка, прижимая щёку, выбегает из комнаты.

А Максим вздыхает, потирая виски.

— Всё из-за этого тупого Александра…

Он кидает в стену бокал, разбивая его вдребезги.

— Если бы отец не сделал его наследником, меня бы уважали…

Как же смешно.

Я ухмыляюсь, наблюдая за этим жалким зрелищем.

— Скоро ты станешь моей идеальной марионеткой, Максим.

Мой маленький паучок шевельнул лапками и скрылся в тени.

Я вернул паучка в свою кроватку, укладываясь поудобнее.

Мысли о Максиме всё ещё крутились в голове, но не время для веселья. Я слишком слаб. Пока что.

Лилия Васильевна всё ещё жива. Гильдия убийц всё ещё хочет выполнить заказ.

Я сжал крошечные кулачки. Это нужно исправить.

— Тренировка.

Я закрыл глаза и начал чувствовать ману внутри себя.

Она медленно текла по телу, но... Слишком медленно.

Я пытался уплотнить её, направить в пальцы, но в реальности всё шло гораздо хуже, чем в астрале.

Техники, которые там получались естественно, здесь требовали чудовищных усилий.

Нити — тонкие, почти невидимые; я пробовал менять их натяжение, управлять ими точнее, быстрее.

Но тело подводило. Слишком маленькое, слишком слабое.

Я попробовал манипулировать звуковыми волнами.

Тишина. Сосредоточился сильнее. Тишина… А потом — ЛЕГКИЙ ТРЕСК!

— Я... здесь…

Ужасный результат, даже отдалённо не похоже на настоящий голос, да и каждую букву будто вырываю ногу из болота.

Так, следующее — телекинетическая способность.

Я создал слабый импульс, и тонкая стеклянная ваза на столе в углу еле заметно дрогнула, после чего, пошатываясь, поднялась в воздух на метр.

Нечего страшного, если уроню вазу, а вот если уроню себя, придётся кому-то соскребать младенческое тело с асфальта.

Прогресс, определённо, есть, но всё ещё слишком слабо.

Я ухмыльнулся. Теперь — манипуляция кошмарами.

Эта техника была самой сложной.

Я снова создал маленького паучка, насыщая его новой силой.

— Давай, малыш… А теперь атакуй меня силой кошмара!

Я почувствовал, как моя же сила ударяет по мне, пытаясь подавить моё сознание.

Но ничего, даже если я получил силу кошмара, я не получил к нему иммунитет, поэтому развивать нужно самостоятельно.

— Скоро…

Я открыл глаза; в груди пульсировало предвкушение.

Я не могу позволить себе слабость.

Гильдия убийц не оставит меня в покое, а поэтому лучший вариант — уничтожить их под чистую.

---

Я сидела на кушетке, стиснув пальцы так крепко, что ногти вонзились в кожу. Передо мной стоял лекарь — сухопарый, с тонкими чертами лица, на котором застыло противное, сочувствующее выражение.

— Госпожа… признаков болезни нет. Ваше сердце бьётся ровно, дыхание стабильное, температура в норме.

Я не сразу осознала его слова. Нет болезни? Мир вокруг искажался.

— Ты… — я подняла взгляд. — Ты хочешь сказать, что я… что я это всё придумала?!

Я вскочила, чувствуя, как по телу растекается ледяное отчаяние.

— Я не сумасшедшая, слышишь?!

Лекарь моргнул, но я уже не могла остановиться.

— Я вижу, как стены дышат! Я слышу, как они зовут меня по имени! Я чувствую…

Я обняла себя, дрожа всем телом.

…чужие руки на моей коже.

…гнилой шёпот у самого уха.

…как они наблюдают.

— Госпожа, — лекарь осторожно поднял ладони. — Возможно, вы просто переутомлены…

— Отдых!

Слово показалось мне ядом. Я сделала шаг вперёд, вцепившись взглядом в его лицо.

— Ты тоже… хочешь, чтобы я заснула?!

Лекарь напрягся.

— Нет, конечно…

— Ты врёшь!

Я попятилась назад, вцепившись пальцами в волосы.

Все хотят, чтобы я уснула. Но я знаю, что будет дальше.

Я снова проснусь. В том кошмаре. В теле, которое мне не принадлежит.

В мире, который не должен существовать. Я умру там. Я не засну!

— Найди лекарство! — я схватила лекаря за ворот, взгляд бешеный, дыхание рваное. — Сделай что угодно!

— Я… — его голос дрожал. — Я могу приготовить настой…

— Быстро!

Я отпустила его, обхватив себя руками.

Лекарь поспешно кивнул и направился к выходу, но я уже не смотрела на него.

Темнота в углу сгустилась. Я чувствовала на себе взгляд. Я слышала еле слышное похихикивание. Я больше не останусь одна в темноте.

Я не засну. Никогда.

Я наблюдаю, моя дорогая Лилия, совсем скоро я сломаю тебя окончательно.

---

А сейчас в другом месте происходит что-то интересное.

Густой запах серы пропитал воздух, въедаясь в одежду, волосы, кожу. Иван Васильевич Воронцов морщился, стоя в центре лаборатории.

Перед ним, на массивном столе, пузырился алхимический раствор в толстостенной колбе, издавая мерзкое, вязкое бульканье.

— Ну же, ну же… — прошептал он, пододвигаясь ближе.

Склянки, кристаллы маны, редкие порошки — всё, что только можно было достать нелегальным путём, стояло на полках в идеальном порядке.

Дестабилизация маны. От этой мысли задрожала рука.

Ему мерещились разговоры за спиной.

"Глава рода теряет силу…"

"Воронцов больше не тот…"

"Скоро он станет никем…"

Нет!

Иван Васильевич выдавил гнев из сознания, сосредотачиваясь на формуле.

Эликсир был почти готов. Капля драконьей крови для стабилизации.

Чешуйка астрального зверя для привязки к магическому ядру.

Разбавленный эликсир жизни для регенерации маны.

Оставалось только добавить…

— Мгх! — его тело дёрнулось в судороге.

Тёмная жидкость вспыхнула в колбе.

— Что за чёрт?!

Она начала закипать, поднимая густой, ядовитый пар.

Иван Васильевич не успел отшатнуться, когда колба лопнула.

Разъедающая слизь хлынула ему на руки и лицо.

— ААААААААА!

Пальцы растаяли до костей, а на лице…Глаза выжгло до белых, обугленных дыр.

Лёгкие горели. Я умираю!

— Г-господин?!

Ворвался перепуганный дворецкий, замерев на пороге.

Иван Васильевич рванулся к нему, срывая с себя истлевающую кожу.

— ЛЕ-КА-РЯ!

Дворецкий с ужасом смотрел на его изуродованное лицо, но всё же кивнул и бросился прочь.

Глава семьи пошатнулся, ухватившись за стол.

— Х-хуже, чем в прошлый раз…

Он плюнул на пол… и слабо рассмеялся.

— Но я всё же жив.

Да, этот эксперимент не удался… Но он найдёт новую формулу. Он не потеряет свою силу.

---

Тёплое молоко стекало по горлу, оставляя приятное ощущение уюта. Я пил медленно, с ленивым удовольствием, растягивая момент. На руках у няни было мягко, безопасно... ну, по крайней мере, для окружающих так казалось.

Я чувствовал её дыхание, её сердцебиение. Оно было ровным, спокойным. В отличие от той, предыдущей. Она тоже думала, что я беспомощный младенец. Забавно, как люди расслабляются рядом с тем, кого считают безобидным.

Я немного зажмурился, изображая довольное дитя, и позволил себе тихо засмеяться. Ласковый смех, милый, по-детски искренний.

Но в глубине души я безумно хохотал.

Смеялся над этим домом, над его грязными секретами, над тем, как всё здесь медленно рушится, как паутина разрастается, оплетая всё вокруг.

Глава семейства, мой любимый папочка — алхимик, играющий с веществами, которые он не в силах контролировать. Сегодня я едва не почувствовал запах его палёной плоти. Интересно, он сам понимает, насколько жалок?

Лилия Васильевна… бедняжка. Боится даже сомкнуть веки. А всё потому, что в её снах уже обитал я.

А её сыночек? Этот Максим… Ахах, какая дрянь. Бил служанку, унижал её, потому что не мог справиться с собственной никчёмностью. А я смотрел, наблюдал, запоминал.

Моя будущая марионетка, которую я с удовольствием использую и выброшу.

Я снова захихикал, уткнувшись в няню, чтобы никто не закметил моей кровожадной улыбки. Как же всё это смешно.

Глава 6

Ночь окутала поместье Воронцовых плотным саваном тишины. Часовые на внешнем периметре сменились, слуги уже давно спали, а окна заливал призрачный свет луны. Всё шло по плану.

Пятеро убийц проскользнули внутрь, как тени.

— Вы уверены, что здесь нет магической защиты? — прошептал Лис, осматриваясь.

— Проверено, — отозвался Тихий, главный среди них. Он говорил редко, но если говорил — значит, так и было. — Защиты в детской нет. Заказчица дала гарантии. Входим, быстро и чисто.

Никто не задал глупый вопрос, зачем убивать младенца. Они давно привыкли: заказы не обсуждают.

Но что-то было не так.

Четвёртый, по прозвищу Кривой, задержался у двери в детскую, прислушиваясь. Он не мог объяснить, но в глубине души скреблось мерзкое чувство, будто за ними наблюдают.

— Чего встал? — прошипел Лис, толкая его вперёд.

Дверь бесшумно открылась. Внутри всё было спокойно.

Лунный свет ложился мягкими полосами, нянечка мирно спала в кресле, склонив голову. В колыбели — ребёнок, закутанный в одеяло.

— Работаем, — шепнул Тихий.

Он скользнул вперёд, поднимая кинжал. Но в этот момент тишина… изменилось.

Неправильный звук. Это было не шуршание одежды, не дыхание, не скрип половиц.

Это был шёпот. Не слова, не голос — просто шёпот, пробежавший по ушам, словно чей-то тёплый выдох.

Кривой вздрогнул, выхватывая нож.

— Что это…?

И тут нянечка рухнула на пол, дёргаясь в конвульсиях.

Из её рта хлынула кровь.

— Кто?! — взревел Лис, разворачиваясь.

Но никого не было. Только шёпот, заполняющий комнату.

Только тени, которые двигались не так, как должно.

— Назад! — взревел Тихий.

Они бросились к двери — и Кривой наткнулся на нить.

Ш-ш-шрак!

Он даже не понял, что произошло. Одно мгновение — он бежит. В следующее — его тело рассыпается на части, как сломанная марионетка.

Руки падают отдельно. Голова катится по полу.

Тело оседает, разбрызгивая кровь, и Лис закричал.

Но звука не было. Только шёпот. Голоса, которых не существует.

— Вы пришли убить меня?

Голос. Но чей? Он был неправильным.

Словно кто-то воровал чужие интонации, собирая их в один гнусавый, исковерканный звук.

— Вы же убийцы. Вы не боитесь смерти?

Лис упал на колени, судорожно сжимая нож.

— Кто ты?! — хрипло выдохнул он.

Тьма двигалась.

Из теней соткался силуэт, маленький, почти хрупкий.

Младенец. Но он стоял. В глазах было сознание. Слишком много сознания.

— Смерть... — голос завибрировал, будто кто-то растягивал его нити. — Значит, я просто помогу вам.

И в следующий миг воздух взорвался криком.

Звук, который убивает. Это был не просто звук.

Это была вибрация, разрывающая лёгкие. Голос, который выворачивал органы.

Убийцы корчились на полу, чувствуя, как трещат кости, как кровь пульсирует в венах, словно сейчас взорвётся.

— Н-неет…!

Тихий упал первым. Лис заорал, но звук не вышел — он просто оглох.

Один за другим, они ломались. И остался только один.

Кровь стекала на пол. Лис не мог пошевелиться.

Он видел, как младенец наклонился над ним, улыбаясь.

И тут воздух наполнился голосами.

Сотни. Тысячи.

Они говорили, шептали, смеялись. Но только один голос был настоящим.

— Расскажи мне всё.

И он рассказал.

Голос, которому нельзя не подчиниться. Лис не мог сопротивляться.

Этот голос… Он не кричал, не угрожал.

Он просто говорил — и что-то внутри ломалось, распадаясь на куски.

— Расскажи мне всё, — повторил младенец, и тени вокруг зашевелились.

Словно за ним прятались чудовища, которых Лис не мог разглядеть, но чувствовал каждой клеткой своего умирающего тела.

Его руки дрожали, губы тряслись.

— Г-гильдия… — хриплый шёпот сорвался с его губ. — Глава… С-сам придёт… Если мы не вернёмся…

Он задыхался. Тело не слушалось.

Вибрации, раскалывавшие его кости, исчезли, но их эхо всё ещё пульсировало внутри, словно зараза.

— Где база?

— В п-подземелье… В старом районе… Под б… баром "Тёмный волк"…**

Тишина, хуже крика. Воздух замер. Тени отступили.

И Лис понял. Его больше не держат. Его больше не мучают. Его просто отпустили.

Значит… Он жив?

— М-можно… идти…?

Младенец наклонил голову. И улыбнулся.

Улыбка была… слишком настоящей. Слишком искренней.

— Беги, — сказал он.

Лис рванулся к двери. Он не думал. Он не чувствовал. Он просто бежал.

Шаги эхом разносились по коридору. А потом — тьма

Он почувствовал это раньше, чем понял. Что-то было не так.

Он не слышал своих шагов. Он не слышал своего дыхания. Он не слышал ничего.

В следующий миг воздух завибрировал. И его голову взорвало изнутри.

…

…

Мстислав медленно улыбнулся. Он доволен.

Снова гильдия отправляет на него убийц…Снова они умирают.

Ну что ж. Теперь — его ход.

Ночной полёт над городом

Холодный ветер пронзал тело, но Мстислав не чувствовал дискомфорта.

Он парил над городом, его крошечное тело окружала полупрозрачная аура телекинеза.

Снизу простирался Петербург — город огней, теней и смерти.

В этом городе не спали даже ночью.

Пьянствующие дворяне шатались по улицам, проститутки окликали клиентов, машины с гербами катились по мостовым.

Но высоко над ними, в абсолютной тишине, плыл младенец-убийца.

«Тёмный волк», значит…»

Он нашёл это место. Бар, полный воров, убийц и шпионов.

Обычный человек не нашёл бы вход в логово гильдии.

Но Мстислав был далеко не обычным. Он замер в воздухе напротив таверны.

Под зданием пульсировала мана — скрытая магия охраны, наложенная на стены и подвалы. О, как интересно.

Он медленно опустился на крышу соседнего здания.

Паук из маны проскользнул внутрь первым.

Подземелье было живым.

Здесь разговаривали, точили клинки, обсуждали заказы.

Стены пропахли кровью и тайнами. Мстислав наблюдал через паука. В центре большого зала стояли пятеро.

— Глава велел ждать до утра, — мрачно сказал один. — Если к утру никто не вернётся, мы отправляемся все.

— Трое пропали. — Второй хмыкнул. — Может этот ребёнок охраняется сильным магом?

— Бред.

— Не совсем. Глава не верит, что заказчица врёт. Значит, нас кто-то подставляет.

— И кто же?

Мстислав улыбнулся. Время для охоты. Он опустился ниже.

Скользнул вглубь подземелья. Теперь он — тень.

И этот улей убийц — его следующая жертва.

Тень в подземелье. Мстислав погрузился в темноту логова.

Они даже не подозревали, что смерть уже внутри.

Манипуляция звуком сделала его неслышимыми.

Он двигался среди убийц, как хищник среди слепых жертв.

Паук из маны полз по потолку, передавая образы.

Весь зал просматривался как на ладони.

Пять убийц уже ждали приказа на новую атаку.

Они не знали, что обречены.

«Разделить. Разорвать. Развлечься.» Первый удар

Мстислав сжал воздух звуковыми волнами.

И ударил. Не в уши — в мозг.

Убийца, сидевший у стола, вскрикнул, схватился за голову.

Глаза пошли кровавыми слезами.

Череп лопнул со звуком раздавленного ореха.

Кровь забрызгала остальных. Тишина разорвалась криками.

— Нападение!

Смятение и смерть. Один убийца рванул к двери.

Мстислав резанул по воздуху манавой нитью.

Голова отделилась от тела, покатившись по каменному полу.

Третий и четвёртый

— Где он?!

Они не видели его.

Только паук, прыгнувший со стены прямо на лицо очередной жертве. Крики. Кровь.

Звуковая волна снесла грудную клетку четвёртого, разбрызгивая лёгкие по стенам.

Последний выживший. Остался один. Он дрожал, вжимаясь в угол.

Мстислав вышел из тени. Младенец. С ужасающей улыбкой. И голосом тёмного бога.

— Ты ответишь на вопросы.

Звук давил на сознание.

Убийца рухнул на колени, не в силах сопротивляться.

Допрос начинается… Голос без лица. Мстислав наблюдал за убийцей.

Мужчина тяжело дышал, в глазах метались страх и обречённость.

— Сколько вас в гильдии? Где база?

Голос раздался у него в голове — холодный, пустой, неестественный.

Убийца вздрогнул, закрыл уши.

— Ч-что ты такое?!

Мстислав не ответил.

Он приложил тонкую звуковую волну к голосовым связкам жертвы, заставляя тот повторять за ним шёпотом:

— Ты ответишь мне.

Тот дрожал, как пойманный зверь.

— На главной базе около сорока человек… Вокруг квартала ловушки… Глава гильдии сильный маг…

Мстислав довольно улыбнулся. Последний звук. Мстислав склонил голову.

Его лицо сохраняло ангельскую невинность младенца.

Но глаза…

В глазах было что-то древнее, жестокое, извращённое.

— Спасибо.

Он щёлкнул пальцами.

Тонкая, почти неслышимая волна разорвала сосуды в мозгу убийцы.

Тот рухнул, дёрнулся в конвульсиях. Время расправы

Мстислав глянул на тела.

Он обернул их нитями, начав процесс мумификации.

Вся гильдия будет уничтожена. Каждый. По одному. А потом… Он вернётся домой. И подарит Лилии новый кошмар.

Пробравшись на главную базу, я уничтожал всех кого встречал, пока не наткнулся на главаря.

— Тебе удалось удивить меня, мальчик.

Голос раздался из темноты. Мстислав обернулся.

На пороге зала стоял высокий мужчина. Шрам на щеке, седые виски, тяжёлая аура хищника.

Он спокойно смотрел на горы искалеченных тел своих подчинённых.

— Ты… не выглядишь обеспокоенным, — передал ему мысленный голос Мстислав.

Глава гильдии убийц усмехнулся.

— Зачем? Они были слабы. А слабые не нужны.

Жёлтые глаза ребёнка сузились в предвкушении.

— Ты силён?

— Очень.

— Тогда… давай проверим.

Мужчина снял перчатки, и комната озарилась кровавым свечением. Аура.

Жгучая, наполняющая мышцы силой, разрывающая воздух.

Он мгновенно преодолел расстояние между ними, кулак врезался в щит из нитей, разрывая их, отправляя Мстислава в стену.

Трещины, обломки камня. И смех. Смех монстра.

Мстислав вырвался из-под обломков. Весь в пыли, с тонкой струйкой крови на лбу.

Но глаза… Горели. Пылали безумием.

— Ещё…

— Хочешь ещё? — хмыкнул глава.

— Да! Давай продолжим! Дай мне больше!

В воздухе заплясали нити. Звуковые волны исказили пространство. Мана дрожала от возбуждения.

— Тогда покажи мне свою силу, чудовище.

Безумный танец

Глава гильдии убийц двинулся первым.

Воздух сгустился от его ауры, мышцы налились силой.

Его кулаки разрывали пространство, оставляя за собой гулкие хлопки, словно грозовые удары.

Мстислав не уклонялся. Зачем?

Он принимал удары, позволяя врагу сокрушать его плоть, пока по невидимым нитям в тело убийцы вплеталась его мана.

Каждое движение, каждый шаг противника он чувствовал, словно своё собственное.

Глава гильдии моргнул.

— Ты смеёшься?

Из окровавленных губ Мстислава вырывался рваный смешок.

— Больно… но весело.

— Психопат.

— Скажи ещё раз! — глаза вспыхнули дьявольским огнём.

Невозможный рывок. Мстислав взорвался вперёд.

Нити рассекли воздух, нанося тонкие, почти невидимые порезы.

Глава гильдии сместился в сторону, но тут же замер. Крик.

Ужасный, пронзительный, бьющий в барабанные перепонки.

Звуковая волна обрушилась на него, ломая равновесие, мутя сознание.

И в этот миг… Что-то коснулось его шеи. Холодное. Острое.

— Ты медленный.

Мстислав стоял за спиной. Острие нити уже вонзилось в плоть.

Но вместо страха в глазах главы мелькнул азарт.

— Ты прав.

А теперь… МОЙ ХОД!

Вспышка ауры. Красный свет охватил его тело.

Мстислава отбросило мощной взрывной волной.

Тело главы пылало, мышцы налились неестественной силой.

— Посмотрим, как ты справишься с этим, чудовище.

И бой продолжился. Глава гильдии исчез.

Не в буквальном смысле — его скорость стала запредельной. Каждый его шаг раскалывал пол, а воздух свистел, как при падении метеорита.

БАХ! Мстислав не успел среагировать.

Кулак, усиленный аурой, врезался в его грудь.

Громовой удар разнёс его тело сквозь несколько стен, вышвыривая на улицу.

Смех. Безумный, заливистый смех.

Из груды обломков поднялся окровавленный силуэт.

— Дааа… — прошептал Мстислав, слизывая с губ багряную жидкость. — Вот это… приятно.

В его теле всё трещало от боли. Но он чувствовал.

ЖИВ.

Танец нитей и крови. Раз, два, три.

Глава гильдии прорывается вперёд — его тело размытое пятно.

Четыре, пять.

Мстислав не двигается.

Шесть!

Его нити вспыхивают во тьме.

Семь!

Их слишком много. Десятки, сотни, тысячи.

Глава гильдии понимает — он уже внутри ловушки.

Поздно. Хруст. Безумие в глазах.

— Что… — глава гильдии застыл, когда нити зажали его конечности.

Разрезали кожу. Впились в мышцы. Всё тело вспыхнуло болью.

Перед ним стоял Мстислав, покрытый собственной кровью, с перекошенной ухмылкой.

— Ты хорош. — Его голос был наполнен безумием. — Но не достаточно.

Хруст. Нити сжались сильнее. Глава гильдии завыл от боли.

— Ну-ну… не умирай так быстро, — хихикнул Мстислав, наблюдая, как его игрушка медленно ломается. — Я же только начал развлекаться.

— Чёртов… монстр… — выдохнул глава гильдии, пытаясь вырваться.

Но нити держали намертво.

Его аура всё ещё кипела — потоки энергии пытались прорваться наружу, укрепляя мышцы, сращивая разорванные сухожилия.

Но чего-то не хватало. Он уже знал — это конец. Перед ним стояло нечто.

Существо, для которого боль — удовольствие.

Существо, которое танцует на грани жизни и смерти, смеясь и наслаждаясь каждым моментом.

Глава гильдии понимал — он недооценил. Зло в теле младенца. Глаза убийцы наполнились ужасом.

Мстислав наклонил голову, изучая свою жертву.

— Ты использовал ауру… — пробормотал он. — Она позволяла тебе двигаться быстрее, бить сильнее…

Его взгляд загорелся жадным интересом.

— Как же интересно…

Глава гильдии плюнул кровью, усмехнувшись:

— Ты хочешь знать?

Молчание. Затем… шорох.

— Не-а. — Мстислав шагнул ближе, тонкие нити вспыхнули в свете луны. — Я хочу… взять.

Абсолютное расчленение.

В одно мгновение всё пространство вспыхнуло всплесками маны.

Глава гильдии рванулся вперёд, последней отчаянной атакой надеясь прорвать ловушку.

Но… Руки — отрезаны. Ноги — падают на каменный пол.

Тело — вспарывается вдоль позвоночника. И всё, что осталось…

Голова. Голова, катящаяся по земле. Голова, в глазах которой — ужас. Мстислав поднял её за волосы.

— Ну что, великий убийца… Каково это?

Глаза мертвеца ещё не потухли. Он ещё осознавал.

Осознавал свой конец. И перед самой темнотой…

Он услышал смех. Безумный. Громкий.

Смех чудовища, которое только что пожрало его.

Я стоял посреди кровавого месива, держа в руках остывающую голову.

Что-то не так.

Ощущение, к которому я уже привык после убийств в астрале — прирост силы, вспышка знаний, ощущение чужого опыта, сливающегося со мной — так и не пришло.

Я уставился на труп главы гильдии. Почему?

С монстрами в астрале всё просто: разорвал его, впитал, ушёл дальше, стал сильнее.

Но здесь…

Я ощутил, как по телу пробежала знакомая волна — его мана влилась в меня.

Но ауры… нет. Не то чтобы я расстроился.

Но факт оставался фактом: я не мог красть способности в реальности. Или…

— Просто не повезло? — пробормотал я себе под нос, усмехаясь.

Нет, черта с два. Сколько я убил в этом мире?

И не разу не впитал ничего, кроме маны. Значит, дело не в удаче.

Значит, реальность и астрал работают по разным законам.

В астрале я могу забирать. Здесь — только заимствовать энергию.

Интересно. Очень интересно.

Я отбросил голову, позволяя ей скатиться в лужу крови, и ощутил, как внутри вспыхивает азарт.

Значит, мне нужно получить в астрале еще больше.

Возможно со временем, я смогу найти способы ломать границы между реальностью и астралом.

Способы выдергивать силу из живых существ.

Способы подчинять себе всё. Мир ещё не понял, кого породил. Но он об этом скоро узнает.

Полёт над городом был… освежающим.

Летать с помощью телекинеза оказалось легче, чем я думал. Главное — правильно распределять потоки силы.

Я беззвучно приземлился в саду поместья, растворившись в ночи, и беспрепятственно пробрался в свою комнату.

Дом, милый дом.

Первым делом разобраться с телами.

Я сбросил их в уже привычное место под полом, оплёл нити трупов маны и накачал их своей кровью.

Сначала раздался влажный шипящий звук, затем пошёл резкий запах разложения.

Кожа высохла, мышцы съёжились, словно на них вылили литры кислоты. Через минуту от тел остались только сморщенные мумии.

Я потянулся, удовлетворённо зевнув.

Работа сделана.

И только потом в голову пришла мысль: няня мертва.

Честно говоря, она была неплоха. И руки у неё были мягкие.

Но в остальном? Я пожал плечами. Ничего личного.

Значит, заслужила то, что с ней случилось.

Но вот теперь вопрос… Кто её заменит?

Я усмехнулся, опустив голову на подушку.

Надеюсь, хоть красивая попадётся.

Глава 7

Я свернулся клубком в колыбели, лениво потягиваясь.

Последние дни выдались продуктивными — убийцы мертвы, глава их гильдии тоже. Я даже познал вкус истинного сражения, хоть и не смог поглотить его ауру.

Значит, в реальности это не работает? Или нет?

Интересно.

Но раз уж мои ночные развлечения прервали, почему бы не побаловать себя новым?

Я закрыл глаза и сосредоточился на пауке, что затаился в тени моей комнаты.

— Ползи, малышка. Пора довести нашу дорогую Лилию до полного… распада.

Лилия Васильевна сидела перед зеркалом.

Тёмные круги под глазами, болезненная бледность — страх оставил на ней свои отметины.

Руки дрожали, когда она брала гребень, но даже попытка причесаться превратилась в пытку.

Кожа головы казалась чужой, волосы — будто неживые.

«Я схожу с ума…» — мелькнуло у неё в голове.

Она не спала уже несколько ночей. Каждый раз, стоило сомкнуть веки, её поглощал кошмар.

Реальность становилась зыбкой. Бывало, ей казалось, что она всё ещё спит. А потом просыпалась снова. И снова. И снова.

И вот теперь, глядя в зеркало, она замерла.

Губы в отражении шевельнулись, но она не говорила. Лилия побледнела.

Зеркальная копия усмехнулась.

— Устала? — раздался её собственный голос. — Почему не отдохнёшь?

— …Нет… — прошептала она.

— Ты ведь знаешь, что это не конец, верно?

Рефлексивно Лилия оглянулась. За спиной — пустая комната. Но голос не исчез.

— Тебе кажется, будто ты проснулась, но это всё ещё сон.

Лилия сдавленно всхлипнула, пятясь к двери.

— Нет… нет…

— О, но да.

Зеркальная копия смеялась.

И тут Лилия почувствовала движение под кожей.

Она ахнула, сбросив халат — по животу ползало что-то тёмное, живое, извивающееся.

— Скоро.

Она задохнулась от крика, но не успела — зеркало треснуло, отражение потянулось к ней и вырвало её глаза.

Где-то в своей колыбели я довольно улыбнулся.

Какой приятный звук. Я просыпаюсь.

Резко сажусь на постели, тяжело дыша. По телу пробегает дрожь, на лбу выступил холодный пот.

Я осматриваюсь. Всё в порядке. Моя комната, моя кровать.

Но что-то… не так.

Я чувствую это.

Тянусь к занавескам, отодвигаю их. Стекло мутное, и за ним — ничего. Ни луны, ни звёзд. Одна лишь пустота.

В груди холодеет.

Я оборачиваюсь к зеркалу, и сердце сжимается в ледяном кулаке.

Я не хочу смотреть. Но я должна. Подхожу медленно, словно пьяная. Вижу себя. Но это не я.

Глаза в отражении чёрные, без зрачков. Кожа бледная, почти мёртвая. Губы трескаются, но растягиваются в неестественно широкую улыбку.

Нет. Я уже это видела.

Я отшатываюсь, цепляюсь за стул. Он глухо падает, но звука нет. Где звук?

Я хватаюсь за голову. Я проснулась, верно? Это просто кошмар?

Закрываю глаза, выдыхаю. Раз, два, три. Открываю. Я в кровати.

Боже… Нет. Нет. Я уже это видела. Мне надо выйти!

Рывком сбрасываю одеяло, бросаюсь к двери. Дёргаю ручку, но она не открывается.

Снова смотрю в зеркало. Я уже знаю, что там будет.

Но всё равно поворачиваю голову. Отражение смотрит прямо на меня. И ухмыляется.

— Ты никогда не проснёшься.

Я хочу закричать, но голос застревает в горле.

Всё снова мгновенно гаснет. Тьма. А потом — я просыпаюсь.

День начинался как обычно.

Я поднялась ни свет ни заря, чтобы выполнить свою работу.

Госпожа Лилия Васильевна последнее время выглядела ужасно. Бледная, осунувшаяся, словно кто-то высасывал из неё жизнь.

Она не спала ночами, не разговаривала с нами, а когда смотрела в зеркало — её била дрожь.

Поэтому, когда я постучала в её дверь и не услышала ответа, тревога заколола меня, как острые иглы.

— Госпожа? — позвала я, но в ответ — тишина.

Я сглотнула и толкнула дверь.

Переступив порог, я сразу почувствовала неправильность.

В воздухе стояла сырость, затхлость.

Как если бы здесь давно не дышали.

Шторы были плотно задернуты, комната утопала во мраке, и только тусклый рассветный свет пробивался через щели.

Я сделала шаг — и что-то захрустело под ногами. Стекло. Я опустила взгляд.

Осколки зеркала валялись по полу, отражая исковерканные куски реальности.

Стук сердца отдавался в ушах. Госпожа стояла в дальнем углу.

Голова странно наклонилась набок, волосы скрывали лицо.

— Г-госпожа?

Она молчала.

Я сделала ещё шаг вперёд — и заметила верёвку.

Резкий, холодный удар ужаса в живот.

Она висела. Ноги обмякли, я рухнула на колени.

Старый, добротный шёлковый шарф сдавил её шею.

Кожа под ним была почерневшей, раздутой.

Глаза… Глаз не было.

Только две чёрные, кровавые дыры.

Рот приоткрыт, будто в последнем беззвучном крике.

Я захлебнулась воздухом, отшатнулась назад и, спотыкаясь, выскочила из комнаты.

Крик вырвался сам собой.

— ГОСПОЖА!!!

Ко мне бросились другие слуги.

Но в тот момент мне было всё равно.

Потому что, даже выбежав, я чувствовала её взгляд. Сквозь пустые глазницы.

Иван Васильевич сидел за массивным дубовым столом, погружённый в бумаги.

Обычный день. Обычные заботы.

Но дворецкий, войдя в кабинет, сразу понял: новость, которую он принёс, превратит этот день в катастрофу.

— Иван Васильевич… — он сделал паузу, подбирая слова, но в конце концов просто сказал:

— Ваша жена. Лилия Васильевна. Она… повесилась. Глава рода замер.

Тонкие пальцы сжали перо так сильно, что костяшки побелели.

Он не поднял взгляда.

— Где?

— В своих покоях. Её нашла служанка.

Тишина.

— Как?

— Шарфом.

Ещё одна пауза.

Иван Васильевич глубоко вдохнул, словно вбирая новую реальность в лёгкие.

— Кто-нибудь видел что-то… странное?

Дворецкий переглянулся с собой в отражении оконного стекла.

— Да. — Он понизил голос. — Слухи ходили, что она… изменилась в последние недели. Стала нервной. Почти не спала. Говорила… что кто-то к ней приходит.

Иван Васильевич медленно поднял взгляд.

— Кто?

— Она не уточняла. Но, боюсь… — Дворецкий выдержал паузу. — Это может быть связано с другим происшествием.

— Говори.

— Исчезла нянечка Мстислава.

— Исчезла?

— Она должна была следить за ребёнком но с прошлого вечера… её никто больше не видел.

Иван Васильевич наклонился вперёд, пальцы сцепились в замок.

— Ты хочешь сказать, что Лилия и няня были как-то связаны?

— Я ничего не утверждаю, — осторожно ответил дворецкий, — но два происшествия за такой короткий срок — это уже закономерность, а не случайность.

— Ты намекаешь на…?

— Я ничего не намекаю. Я лишь считаю, что в поместье что-то происходит.

Иван Васильевич долго молчал. Потом встал, подошёл к окну.

— Выясни, что случилось с няней. Если она мертва — найди тело.

— Да, господин.

Дворецкий поклонился и направился к выходу.

Но, уже у двери, он услышал, как глава семьи едва слышно произнёс:

— Да что происходит в этом доме?

Дворецкий не обернулся.

Но в глубине души он разделял этот страх.

Я почти захлёбываюсь молоком от смеха.

Боже, какая же прекрасная сцена.

Воронцов сидит в своём кабинете, напряжённый, как натянутая струна. Дворецкий осторожно подбирает слова, боясь потревожить этого зверя в клетке.

Жена мертва. Няня пропала. Кто-то в доме творит неладное.

А я?

Я просто сижу на руках у новой нянечки, попыхивая детскими щёчками, и делаю вид, что меня больше всего интересует вкус молока.

Они боятся. Они ищут угрозу… Но ни на секунду не подозревают, что она у них на руках.

Но внутри меня разрывает беззвучный хохот.

Дворецкий уходит, и Иван Васильевич остаётся один.

С минуту он молчит, а потом с яростью кидает чернильницу в стену.

О, какая буря эмоций!

Жалость? Нет. Я не чувствую ничего.

Лилия сломалась так быстро, что даже не было удовольствия. Чего стоили её гордость, если она так просто сдалась?

А няня… Ну, жаль, конечно. Она мне нравилась. По крайней мере, больше, чем старая карга.

Я снова облизываю губы от молока. Но ничего. Новая тоже ничего.

Сейчас главное — наблюдать.

Я посылаю маленького паучка в угол кабинета. Пусть посмотрит, как Иван Васильевич будет пережёвывать новые тревожные мысли.

Пусть увидит, как он делает шаги к безумию.

Пусть станет свидетелем, как глава великого рода теряет контроль. А я?

Я просто буду смеяться.

Мир растворяется в темноте.

Я больше не слышу, не чувствую тяжести тела, только знакомое ощущение скольжения в пустоте.

А затем — я снова там.

Густая, вязкая тьма обволакивает всё вокруг. Я стою на серой, треснувшей земле, а впереди простираются гниющие деревья с кривыми сучьями, покрытые чем-то, похожим на засохшую кровь. Здесь всегда стоит гул, будто сотни глоток перешёптываются в темноте, но никогда не выдают своих тайн.

Я делаю шаг вперёд.

Каждый раз астрал встречает меня новым ужасом. Это место — живая бездна, и я всё глубже погружаюсь в её кошмарные глубины.

Сегодня я чувствую, что меня уже ждут.

Я иду вперёд по чёрной равнине. Под ногами то и дело что-то шевелится, извивается, словно сама земля состоит из тысяч извивающихся тел. Я игнорирую это, ведь знаю — настоящий кошмар впереди.

Внезапно воздух становится густым и вязким. Я чувствую, как нечто огромное пробуждается.

И тогда оно появляется.

Из мглы выступает монстр — огромный, уродливый, отвратительный.

Он возвышается надо мной, словно гора из мяса, гноя и бесконечно восстанавливающейся плоти.

Тело: Нечто среднее между чудовищным насекомым и обугленной горой. Гниющая, постоянно обновляющаяся плоть. В каждом разрыве открываются новые слои кожи, новые глазницы, новые пасти.

Голова: Одна? Десять? Они сливаются и снова появляются. Рты открываются и захлопываются, обнажая отвратительные зубы.

Руки: Длинные когтистые конечности, каждая из которых покрыта наростами, сочащимися чёрной слизью.

Голос: Шёпот, эхом раздающийся внутри моего черепа, сливающийся в безумный хор.

Он нападает без предупреждения.

Его когтистая лапа опускается на меня, разрывая воздух.

Я едва успеваю увернуться, используя телекинез, чтобы оттолкнуть себя в сторону. В тот же миг я формирую звуковую волну и направляю её прямо в его голову.

— ПРОЧУВСТВУЙ ЭТО!

Раздаётся оглушительный рев. Ударная волна сотрясает воздух, монстр вздрагивает — но его кожа в мгновение ока зарастает.

Его регенерация невероятна. Но мне это даже нравится. Я смеюсь и бросаюсь в атаку.

Мои атаки режут его плоть, но не успевает кровь пролиться, как раны затягиваются.

Он замахивается лапой, и в последний момент я уклоняюсь, используя телекинез, чтобы сменить направление в воздухе.

Но его вторая рука уже здесь.

— ЧЕРТ!

Меня сбивает удар, и я отлетаю на несколько метров, ощущая, как мои кости трещат.

Это чудовище не только быстро, но и сильно. Но я не сдаюсь.

Я собираю всю силу звука и создаю разрушительный вибрационный импульс. ВЗРЫВ!

Плоть монстра разлетается во все стороны. Чудовище ревёт от боли… но через мгновение его тело вновь восстанавливается. Я замираю. Как его убить?

Как уничтожить того, кто не перестаёт восстанавливаться?

Он бросается вперёд, и я едва успеваю отразить удар. Но он предсказал моё движение.

Его когти вонзаются мне в бок, разрывая тело.

Я кричу, но это не имеет значения.

Тварь поднимает меня в воздух, вонзая вторую лапу в мою грудь.

Боль — невыносимая.

Я пытаюсь использовать телекинез, но пальцы больше не слушаются.

В голове звенит. Нет… не сейчас.

Тварь сжимает меня сильнее. Я чувствую, как кровь заполняет лёгкие.

Мои кости ломаются.

Смерть. Так вот каково это — умереть?

Мир гаснет. Темнота поглощает меня.

Я слышу свой смех, затухающий в пустоте.

Смерть.

Не та, что приходит внезапно, лишая возможности осознать последний миг. И даже не та, что мучительно медленная, пропитанная долгими часами страданий.

Я уже умирал мне есть с чем сравнивать, когда умирает тело, ты чувствуешь холод что заполняет всю твою сущность.

А вот когда умираешь в астрале.

Нет.

Это была иная смерть.

Я почувствовал каждую секунду своей агонии.

Как чудовищные когти разрывали мою плоть. Как кишки хлынули наружу. Как разрывалось сердце, а кровь хлестала из десятков ран.

Я ощущал это, пока моя душа ещё не покинула астрал.

Пока реальность вокруг не исчезла, оставляя после себя лишь абсолютную тьму.

Я открыл глаза.

Резкий вдох. Боль. Реальность снова здесь.

Но ощущения… Будто я всё ещё мертв.

Я не мог пошевелиться. Казалось, что тело не слушается.

Но оно цело. Все конечности на месте.

Я глубоко вдохнул, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце.

Проклятье… Как же мерзко.

Пальцы дрожали. Грудь горела.

Я ощущал фантомную боль, как будто тот монстр всё ещё терзает моё тело.

Это была не просто боль. Это была ярость. Меня убили.

Где-то в глубине сознания раздался тихий, безумный смешок.

Как интересно. Как увлекательно.

Боль… Она не только угнетает. Она даёт знания.

Я почувствовал, как что-то во мне изменилось.

Как будто сама суть моего сознания шагнула ближе к грани.

Я улыбнулся, наслаждаясь этим ощущением. Но потом нахмурился.

Это не значит, что я забыл. Тот монстр…

Я найду его снова.

И на этот раз — он будет умирать. Долго.

Восстановление. Прошло несколько часов.

Фантомная боль медленно исчезала, оставляя после себя только затаённый гнев.

Я лежал, неподвижно глядя в потолок.

Мой разум лихорадочно работал. Мне нужен план.

Если я хочу одолеть того монстра, я должен стать сильнее.

Но где мне найти тренировочного партнёра?

Где найти лабораторную крысу для моих экспериментов?

Ответ оказался очевиден. Мой старший братец. Максим Воронцов.

Наглый, самовлюблённый ублюдок. Идеальная марионетка.

Он уже полон злобы и зависти.

Нужно лишь направить его в нужную сторону.

Я усмехнулся.

Мой паук пробирался в его покои. В комнате было темно.

Воздух тяжёлый от перегара и табака.

Максим развалился на кровати, его дыхание было глубоким и прерывистым. Спит, как свинья.

Я улыбнулся и осторожно проник в его разум.

Сначала легкий толчок. Потом волна шёпота.

Я изменил свой голос, наполнив его неестественными нотами.

— Пробудись…

Максим пошевелился.

— Ммх… ч-что?..

Я усмехнулся.

— Открой глаза, Избранный.

Он вздрогнул и сел, ошарашенно оглядываясь по сторонам.

— Кто здесь?!

— Мы — сущность, что наблюдает за тобой.

Максим моргнул.

— Я… я пьян. Мне это кажется…

— Ты думаешь, что твоё пьянство мешает нам говорить с тобой?

Максим замер.

В его взгляде появилось сомнение.

Я продолжил, усиливая эффект звуковых вибраций, чтобы голос отдавался прямо в его черепе.

— Ты был забыт. Никто не уважает тебя. Твой брат — наследник. Он отнял то, что должно было принадлежать тебе.

Максим напрягся.

— Это… это правда…

— Твой отец теряет силы. Скоро он передаст власть. И знаешь кому?

Максим сжал кулаки.

— Своему любимому сынку.

Я почувствовал, как его мысли дрогнули.

— Но ты можешь всё изменить.

Он замер.

— Как…?

— Ты знаешь ответ.

Максим задержал дыхание. Я почувствовал его борьбу. Он уже думал об этом. Я тихо засмеялся.

— Достаточно одного удара.

Максим не ответил. Я видел, как в его голове бушует шторм эмоций.

Сомнения. Гнев. Страх. Но… Он ещё не решился.

Не беда. Я подожду. Я вывел паука из его покоев.

Всё прошло точно так, как я рассчитывал.

Максим уже на грани.

Чуть-чуть подтолкнуть… И он падёт.

Я усмехнулся. Будет интересно.

Дворецкий Пётр Иванович был человеком старой закалки. Верным, строгим и непоколебимым. Но у каждого есть слабости. И я знал его. Я видел его насквозь. Ночь. Тишина в коридорах. Дворецкий сидел в своём кабинете, склонившись над тяжёлой бухгалтерской книгой. Лампа отбрасывала тусклый свет, создавая игру теней на стенах. Он не заметил, как одна из этих теней начала шевелиться. Как из темноты выползли тонкие, едва заметные нити. Они протянулись к его запястьям, к шее, к ногам. И резко сжались. — А-АХХ! — хриплый вопль застрял в горле, когда его руки одеревенели. Он пытался встать, но не мог. Глаза в панике метались по комнате. И тут он услышал голос. Тихий. Ласковый. Почти шёпот. — Ты воровал. Пётр замер. — Ч-что?!. — Деньги из бюджета. Мелкие суммы, но… Я смеюсь. — Я вижу всё. Он вздрогнул. Его дыхание стало тяжёлым, прерывистым. Я наслаждаюсь этим. — Думаешь, никто не узнает? Думаешь, твоя преданность защитит тебя? Тишина. Пётр дрожал. — Кто… к-кто ты?! Я усмехаюсь. — Твой новый господин. Он попытался бороться. Я почувствовал, как его мышцы напряглись, как он пытался дёрнуться. Но нити сжались сильнее. Я медленно наклонился к нему, приближаясь почти вплотную. — Ты умрёшь, если я захочу. Он задышал чаще. Я наслаждался этим. — Но мне не нужна твоя смерть. Мне нужно… твоё послушание. Он смотрел на меня с ужасом. — Ч-чего… в-вы хотите?.. Я улыбнулся. — Совсем немного. Лояльности. Тишины. И слепого повиновения. Он задрожал. — Я… я… Я наклонился ещё ближе. — Или тебе дороже твоя жизнь? Он сдался. Я видел, как в его глазах гаснет сопротивление. Он понимал. Теперь он — моя марионетка. Я отпустил нити. Пётр рухнул на пол, хватая ртом воздух. Я смотрел на него сверху вниз, наслаждаясь зрелищем. Он больше не был тем непоколебимым дворецким. Теперь он был сломан. — Ты умный человек, Пётр. Он поднял голову, глядя на меня со смесью страха и покорности. — Не заставляй меня повторять это снова. Я улыбнулся. Как же приятно ломать людей. Очень скоро ты сыграешь свою роль.