Шутка Немезиды

Глава 1. Пролог

Небольшой костерок тлел красными угольками, освещая неровным светом лица рассевшихся вокруг него воинов. Их бесформенные фигуры почти целиком скрывала темнота, оставляя видимыми лишь маски лиц и руки, которые они время от времени протягивали к дарующему тепло центру. Казалось, что стоит только сделать шаг назад и можно было бы без следа раствориться в непроглядном мраке окружающего леса.

- Ула, заснула что ли? - одна из фигур грузно придвинулась к затухающему костру и пошевелила угли длинным мечом. - Подкинь веток, а то неизвестно когда госпожа ночи засвидетельствует нам свое почтение.

- Олаф, кто мы такие, чтобы заслужить её почтение! Не гневи богов и начальство, если не хочешь проблем в своей короткой жизни, - из темноты показалось ещё одно красное лицо в обрамлении широкой, как лопата, бороды. - Но где девка-то? Не иначе волок унес нашу спящую красавицу!

- Не сплю я, - миловидное лицо с собранными под банданой волосами показалось в круге света, а мелькнувшие тонкие руки подбросили в тлеющие угли хворост.

- Ты вот что, валькирия, - тот, которого назвали Олафом, прижал ветки мечом и, любуясь вспыхнувшими огненными язычками, продолжил, - Запомни, при встрече с волоком у тебя будет только один выстрел. На бронь не надейся, ему она нипочем. Эх-хе-хе… Оставалась бы ты лучше в вашей обители полы драить и сортиры чистить. Все больше пользы бы от тебя было.

- Не скажи, - вмешался бородатый, - Хороший стрелок для нас дороже золота. Ты разве забыл о судьбе группы Старого Аркина, рискнувшего нарушить устав?

- Скажешь тоже! Я ведь тогда чудом в его группу не попал, заболел накануне. Пусть их души отдыхают в царстве вечного покоя… Смерть они приняли достойную, но лютую…

- Не пугай девку раньше срока!

- Не напугаешь, - пискнула девушка, - Пуганная!

- Ишь ты... Тогда слушай вот ещё что - волоки очень хитры. Они умеют разговаривать, - Олаф помахал свободной рукой, предотвращая возражения, - Ну как разговаривать… Бормочут что-то себе под нос, только никто слов разобрать не может.

- Ха, по-твоему так вообще выходит, что птица-бормотун - это выдающийся лесной рассказчик! - усмехнулся новый собеседник, а разгоревшийся костерок осветил его лицо с рваной полосой косого шрама. - Волок так отвлекает внимание. А как только начнёшь прислушиваться и потеряешь хоть на секунду бдительность, так больше она тебе никогда и не понадобится!

Бледный диск планеты-сателлита вынырнул из-за облаков и растворил темноту леса, пролив на него небесный свет. Он серебрил листву, накидывая на деревья и растения ажурную вуаль холодного наряда, просачивался сквозь неё и рассыпался струйками тонких нитей, утекающих на землю белым невесомым песком отмерянного ночного времени.

Кусты отбросили неверные тени, скрывая притаившиеся капканы гнилых сучьев и выступающие из земли корни. Ожили невидимые хищники, пугая на разные голоса лесных обитателей.

Магический круг костра посерел, утратив волшебство красного света, зато из мрака проступили собравшиеся около него фигуры.

- Ну наконец-то! Заждались мы тебя, красавица, - Олаф поднялся, не сводя глаз с ночного светила, крутанул в руке меч и повернулся к своим спутникам, - Мы разойдемся по сторонам костра, чтобы встретить волока в засаде. Запах горелых веток должен сбить его с толку. Если этого не произойдёт - он выскочит нам в тыл и отправит поодиночке в компанию Старого Аркина. Но! - Олаф больно хлопнул по плечу раскрывшую рот Улу, - На его пути будешь ты. Хорошая подсветка, крупная мишень и заговоренная стрела - что еще нужно валькирии, чтобы отправить зверя в ту преисподнюю из которой он появился!

Ула с тоской проводила спины растаявших в лесной чаще товарищей. Как только скрылся последний из них, так тут же накатила волна страха, слепленная из слухов и недавних рассказов. Она почему-то точно решила, что волок выйдет именно на нее.

Ула отступила в темноту, не рискуя повернуться к затухающему костру спиной, и вытащила из колчана лук. Помучавшись пару секунд, она накинула тетиву и выдохнула, почувствовав под рукой верное оружие.

Стрела с невзрачным оперением примостилась на предплечье руки и тут же Ула пожалела, что не взяла арбалет. Теперь она отлично понимала, что потеря лишних секунд может превратить ее первый поединок в последний. А что будет с группой ее охотников, она даже не хотела думать.

«Моих охотников!» - поймала она себя на мысли и беззвучно повторила каждое слово едва шевеля губами. Осознание ответственности за доверивших ей свои жизни, как ни странно, успокоило. Ула воткнула вторую стрелу перед собой и несколько раз глубоко вдохнула, выравнивая дыхание.

Она приготовила зверю сюрприз. У неё будет два выстрела, а не один! Арбалет хорош. Но тяжёл и не оставлял стрелку шансов в случае промаха. А у неё будет шанс! Даже два! Две стрелы подряд - это её фишка. Именно потому из богатого арсенала обители валькирий она выбрала лук, и ее выбор никто не оспорил.

«У каждой из вас должен быть свой, коронный приём, - учила настоятельница по боевому искусству. - Найдите его, раскалите в горниле ярости и закалите в поту тяжких тренировок. Навяжите противнику свою тактику, сведите бой к тому, что у вас лучше всего получается и, может быть, я доживу до того момента, когда кто-нибудь из вас вернётся, чтобы даровать мне долгожданную отставку».

Кроме того, ей казалось, что арбалет - это оружие убийцы, для стрельбы исподтишка. И, хотя в реальном бою было совсем не до сантиментов, морально она себя чувствовала с луком гораздо уверенней.

Ула постояла, прислушиваясь к окружающим звукам. Лес жил своей жизнью, не обращая внимания ни на затаившихся в засаде охотников, ни на изготовившуюся к стрельбе девушку, ни на невесть откуда появившееся демоническое создание, пробирающееся ей навстречу. Вдохнув поглубже, она почувствовала еле различимый запах гари оставленного без присмотра костра.

«Наветренная сторона - это хорошо, а то, что зверя не отпугнёт запах костра - это плохо», - девушка скосила взгляд на кривой кинжал, пристроенный на её боку. И в ту же секунду она почувствовала, что момент появления зверя упущен.

Зеленые изумруды глаз сверкнули из чащи и из темноты отделилась огромная тень, обратившись тем самым волоком, которого поджидала Ула. Хотя она его никогда и не видела прежде, но ей было достаточно одного взгляда, чтобы понять, что миром она с этим зверем не разойдётся, кем бы он ни был.

***

- Давненько я не брал в руки шашки… - Гор ловко перемахнул через поваленное дерево, заскользил на отсыревшей в низине траве, но равновесие удержал. Оттолкнулся, чтобы перескочить ненадёжное место, и непринуждённо, а со стороны казалось - играючи, быстро двинулся в том единственно верном направлении, что подсказывало ему шестое чувство.

Хлёсткие ветки, казалось, метили в глаза и старались причинит боль, если они считали, что им было оказано недостаточно внимания. Высокая трава не препятствовала движению, но скрывала под собой неприятные сюрпризы, грозящие, в лучшем случае, просто падением, а про худший не хотелось и думать.

Прошлое Гора на располагало к физическим нагрузкам. А веселые пирушки с друзьями порой ударяли по здоровью с силой нокаутирующего боксера, оставляя после себя чувство дезориентации в обстановке и соответствующих ей некоторых событиях, подробности которых всплывали только значительное время спустя.

Тем не менее, он ловко скользил по ночному лесу, вдыхая полной грудью его сонные ароматы. Сил хватало даже на то, чтобы отвлечься от бегового процесса, предоставив его механически сокращаемым мышцам, и задуматься о неизвестной планете, заливающей лес своим холодным светом или о повстречавшихся ему странных людях, разговаривающих на непонятном языке. Да мало ли какие мысли могли прийти в голову, управляющуюся с бегом в автоматическом режиме.

«Интересная способность - занимать голову мыслями, не связанными с работой тела. Но, если задуматься, не такая уж и необычная, если находишься в хорошей спортивной форме. Может быть все дело в регулярных занятиях в спортивном зале? Почти регулярных,» - поправил он себя.

Гор остановился, поражаясь наивности рассуждений неконтролируемого разума, и от души рассмеялся. Тут же пришло понимание, что не сдержался он зря - в сонном лесу звук получился излишне громким. Ночные обитатели притихли, прислушиваясь к пугающим звукам и откуда-то издалека послышался долгий протяжный вой.

«Ёшки-матрёшки!» - выругался мысленно Гор и попытался сообразить, что ему делать дальше. Сзади неторопливо подбиралась облава, но, будучи сам опытным охотником, он прекрасно понимал, что опасность не там, где гремят и пугают, а там, где молчат, приготовившись бить наверняка. Вот только знать бы где именно это «там»!

Каждый куст мог обернуться засадой, а шаг - смертельной ловушкой. Надежда была только на обострившееся обоняние да на превосходство в интеллекте, которое Гор себе приписал, пообщавшись с местным населением.

«Примитивные фермерские хозяйства с подобающими орудиями труда. Охотничье оружие тоже не блещет убойной силой - много ли можно настрелять стрелами и копьями? Сила местных охотников в их количестве - не заколют копьём, так запинают ногами. - эта мысль его развеселила и воскресила в сознании картинку забиваемого камнями мамонта. - Хм… Смех смехом, но ведь это исторический факт.» На самом деле, просто у него в голове всплыла картинка из школьного учебника, не весть каким образом осевшая в уголке памяти.

Гор выскочил к небольшой лесной прогалине и замер неподвижным изваянием, пытаясь понять, что его так насторожило. Мгновения ему было достаточно, чтобы увидеть девушку, вцепившуюся в стрелу. На пути к ней догорали покрывшиеся белым налётом угольки, а это значило, что где-то рядом скрывается засада посолиднее. Меч в опытных руках весьма неприятная штука, а в том, что эти руки не крестьянские, Гор нисколько не сомневался.

«Убить-то может и не убьют, но поранят запросто… А напугаю-ка я девчонку. Выстрелит - промажет и с визгами ломанётся сквозь кусты,» - Гор даже улыбнулся перспективе посмотреть на мелькающие пятки этой симпатяшки.

Стрела прошла так близко с глазом Гора, что он на мгновенье даже усомнился в своём расчёте. «Непростая девчонка,» - мелькнула у него мысль, но отступать уже было поздно, тем более, что свой единственный шанс она использовала.

Гор очень рассчитывал на свою быстроту. Иногда он сам удивлялся этой приобретённой способности, но использовал ее на полную катушку.

В мгновение ока он оказался перед неудачницей и… Упёрся носом во взведенную вторую стрелу. Малюсенькие синие огонёчки подпрыгивали на ее наконечнике, вращались вокруг него, сталкивались между собой и разбегались, чтобы снова соединиться в замысловатом танце. Гор отчего-то подумал, что это танец смерти.

- Вот, ёшки-матрёшки, отбегался, похоже, - с удивлением произнёс он, заворожённый таким чудом.

Ему было не жаль прожитой жизни, удивление - это единственное чувство, которое почему-то его занимало в данный момент. Никакого страха или ярости. Пульс враз успокоился, вернув ритм сердца в спокойное состояние.

«Проиграл, - равнодушно подумал он, - Рано или поздно это должно было случиться. Немного обидно, что от сопливой девчонки… Кстати, что она там бормочет?» - Гор поначалу не обратил внимание на её лепет, а потом ему неожиданно ударило в голову: «Я её понимаю!»

- Что? - механически сказал он, переведя взгляд на её курносое лицо.

- Я говорю - Сергей Александрович? Горин?

- Ну, - не ожидал такого поворота Гор. - То есть я! То есть был Сергей Горин, а стал просто Гор.

- Ага! А я вас сразу и не узнала, - захихикала девушка. - Ой, простите, ради бога! - она смутилась и сразу добавила, - Я Ула… то есть Юля, помните меня? Ну там красные, синие…

- А-а-а, - обрадовался Гор, - ты та самая, которая не знает каким цветом обозначаются свои и чужие!

- Да! - обрадовалась девушка и тут же обиделась, - Всё я правильно обозначила, просто постановки надо толковые писать.

- Понятно с тобой всё, ёшки-матрёшки. Ты лучше скажи - кому из наших также повезло, как нам. И ещё… Не устала тетиву натянутой держать? Нет?

- Видели бы вы себя со стороны! Красная Шапочка и серый волк, блин. До сих пор от страха трясёт, - Ула опустила лук и недоверчиво посмотрела на волока. - Вы бы отодвинулись чуток подальше, а то щёлкните пастью случайно - и поминай меня как звали.

- Какой только недоумок умудрился тебя на службу взять и оружие доверить? - проворчал Гор, пятясь назад. - Так кто ещё с тут нами?

- Я не знаю про всех, но со мной оказались Петрович и Сеня. А, может быть, никого другого это и не коснулось.

- Петрович? Сорокин, что ли? Ну слава богу, хоть одна светлая голова с нами. А кто такой Сеня? Постой! - Гор повёл ушами, прислушиваясь. - Похоже твоя шайка возвращается. Сколько их, четверо?

- Шестеро. Со мной семь будет, а семь тут считается знаковым числом. Ой, что я говорю! Вам бежать надо!

- Сам понимаю, не дурак. Значит так, ёшки-матрёшки, передай весточку Сорокину, что я буду его ждать каждый день вот в этом самом месте. Примета - остатки вашего костра. Покедова.

Гор напоследок всё-таки сумел ещё раз напугать девушку - огромный зверь исчез со скоростью пущенной стрелы, задев её жёсткой шерстью и беззвучно растворившись в лесной чаще. Ула потрясенно посмотрела на сомкнувшиеся за ним ветки и подумала, что зевни она при встрече чуть подольше и у неё вообще могло бы не быть ни единого шанса чтобы выстрелить.

За спиной хрустнула ветка и к костру стали выходить охотники, озираясь по сторонам и негромко переговариваясь между собой.

- Зверь здесь был, - уверенно заявил бородатый. - Я его нутром чую.

- Не получилось, значит, у нашей валькирии свою жизнь защитить.

- Главное что мы живы остались. Неужели он этой костлявой наелся?

- Тихо ты! Слышал я, что души убиенных волоком ещё долго не покидают место своей гибели.

- Почему?

- Дескать ищут они своё тело, а его - нет!

- А это кто!? - все замерли, уставившись на приближающуюся девушку.

- Слышь, не подходи! - Олаф перехватил меч за лезвие и выставил перед собой гарду, как символический крест. - Поди прочь, привидение, нет у нас твоего тела!

- Это хорошо, - рассмеялась Ула, - Мне оно самой ещё ой как пригодится!

- М-м-м… А это мы сейчас проверим! У кого-нибудь есть серебро? - Олаф требовательно протянул руку к товарищам.

Вопрос застал их явно врасплох - через минуту пыхтения и выворачивая карманов, когда Олаф уже потерял терпение и готов был сам трясти компаньонов чуть ли не за ноги, один из них с сожалением протянул серебряную монетку.

- Давай, давай, - обрадовался Олаф, - На благое дело жертвуешь! - он быстро сгрёб монету из неуверенной руки и запустил её в девушку. - Лови, нечисть!

Ула ловко перехватила сверкнувший белым зайчиком кусочек серебристого металла, подкинула его и тут же поймала:

- Хорошее вознаграждение за совместный поход. А я слышала, что все охотники ужасные скупердяи. Врут.

- Это моя монета! - обиженный воин схватился за эфес и попытался приблизиться к Уле.

- Стоять! - рявкнул Олаф, преградив ему путь мечом. - Ты хочешь забрать награду у воина?

- Я? - охотник оглянулся, но вместо поддержки встретил лишь глухой ропот товарищей.

- Награда для всех! - выкрикнула Ула, подняв над головой монету. - Кто со мной в кабак? Я сегодня при деньгах - проставляюсь!

Настроение охотников резко поменялось. Глухой ропот сменился приветственными криками и смешками над раскрученным на выпивку товарищем.

- Что, Торус, зажать хотел деньги-то? Девка-то молодец…

- А что я? Я сам хотел пирушку закатить. После удачной охоты.

- Удачной, ха-ха! - развеселились охотники. - В чём-то она действительно удачна. А знаешь в чём?

- В чём?

- В том, что мы её как следует отпразднуем! - после этих слов грохнул дружный хохот.

- Кстати, - к девушке подошёл Олаф, - А о своей удаче ты нам ничего не хочешь рассказать?

- За хорошим столом и рассказ веселее, - под общее одобрение отмахнулась Ула.

Всю дорогу из леса она старательно делала беззаботный вид, отчаянно пытаясь придумать правдоподобную версию своей встречи с ужасным волоком, которого раньше она знала как подполковника воздушно-космических сил Сергея Александровича Горина.

Глава 2. Начало

Утро выдалось на редкость серым и промозглым. Смена погоды произошла как-то резко, хотя вполне ожидаемо.

Заблудившаяся в осени теплынь прошедшего лета смирилась со своей участью и тихо угасала, даруя миру последние ласковые солнечные деньки. Каждый такой день согревал душу, а уж та была готова расстараться, почти стихотворными строками воспевая красоту природы, и прекрасные чувства, пробуждаемые её силой.

Сорокин Николай Петрович, один из заместителей главного конструктора предприятия, выпускающего сковородки и прочую продукцию двойного назначения, в нерешительности замер, как только железная дверь подъезда клацнула магнитным замком за его спиной. Для своей должности он был чрезвычайно молод - не прошло и десяти лет, как он защитил диплом по одной фигне, единственной ценностью которой было то, что она открыла ему квалифицированную дорогу в мир за институтскими стенами. Но, как говорится, на безрыбье и сам интересной позицией озадачишься. Таковой для него оказалась должность начальника почти пустого отдела из не успевших сбежать специалистов, а по совместительству очередного зама главного конструктора непонятно какими судьбами свалившейся к ним опытно-конструкторской работы.

Неудивительно, что все коллеги называли его просто - Петрович, одни в силу своих преклонных лет, а вторые в силу уважения к его должности. Это его нисколько не обижало, а порой даже вводило в смущение, потому что накидывало сверху возраста еще как минимум десяток неправедных лет.

В это утро поэтические строки сначала застряли у Петровича в горле, подпёртые холодным воздухом, а потом вырвались наружу надсадным грудным кашлем. Он поднял воротник сразу ставшей слишком лёгкой для такой погоды курточки и задумчиво посмотрел на мутное небо, тщетно пытаясь разглядеть на нем облака.

Серая мгла утопила в себе все небесные тела, подменив собою небосвод. Действительно, назвать небом сползающую сверху сырость не поворачивался язык. Скорее, это было одно большое облако, проглотившее сонный город, и медленно обволакивающее его липкой нутряной влагой.

Если бы сегодня был не первый день метеорологического безобразия, Петрович, не задумываясь, взял бы зонт. Да и вместо легкомысленной курточки сейчас бы на нём красовался плащ.

Но память хранила воспоминания о гораздо лучших днях, а дух, воспарённый на их волне, потребовал бунтарского протеста против оккупировавшей город мерзкой осени. Решив, что человек - это звучит гордо, Петрович смело ринулся по полусонным улицам, навстречу начинающемуся трудовому дню. Немалую долю уверенности ему придавал тот факт, что до места работы было всего полчаса пешего хода, которые он надеялся проскочить в скором темпе, минуя транспортный коллапс, парализующий город в эти часы.

Городишко, по улицам которого поспешал Петрович, был невелик по своим размерам. Как и большинство старинных городов, он был основан на одной из самых значительных рек в своей местности. Древняя русская река величаво катила свои воды, рассекая его на две части, придавая особенный шарм, свойственный отстоящим от Москвы городам.

Эта же река была и главной бедой города, жестко разрезав его транспортные артерии. Мосты, построенные на послевоенных плечах строителей коммунизма, обветшали, а у современной России заботы были иного порядка, не совпадающие с чаяниями провинциального электората. Зато этим на полную катушку пользовались выборные власти, с задумчивым видом фотографируясь на набережной на фоне картинки будущего моста и каждый раз обещая решить уже давно назревшую и перезревшую проблему связи между берегами. Но власти менялись, а проблема оставалась, переходя по наследству следующим потомкам господина Манилова*.

Петрович рысцой пересёк продуваемый мост, в очередной раз поражаясь количеству мёртво ставшего на нём транспорта, затем перебежал через проезжую часть, лавируя между машинами, и заскочил в тёплый холл предприятия. Машинально отметив, что непогода сократила его время пребывания в пути на целых десять минут, он степенно миновал проходную, наслаждаясь обнявшим его теплом, и поспешил на рабочее место в надежде перехватить горячего чайку перед началом рабочего дня.

Толстая обитая железом дверь помещения отладочного стенда тягуче проскрипела, издав стон ржавой пилы, и замерла, удерживаемая с одной стороны новым посетителем, а с другой стороны мощной пружиной, загудевшей от напряжения и в предвкушении предстоящей жертвы. Образовавшаяся щель была вполне достаточна, чтобы в неё мог протиснуться Петрович, но, как всегда, он нерешительно замер, собираясь с силами для рывка через порог.

Но и на этот раз удача его не покинула. Дверь разочарованно хлопнула за его спиной, лязгнув железом по косяку и замерла, придавленная пружиной. «Когда-нибудь, она найдёт себе жертву», - подумал Петрович, пробираясь среди рядов техники.

- Привет, ты чего в такую рань? - удивился он, увидав за компьютером Юлю.

- Доброе утро, вы же сами говорили, что нужна сборка под новую астру**, - удивилась в ответ девушка. - На сегодня намечены отладочные испытания… Забыли?

«Забыл», - растерянно подумал Петрович, но в ответ сказал другое:

- Так я думал ты еще вчера её сделала.

- Не-е-е, вчера новая операционка обругалась на Колину программу, а он в отпуске, - Юля вздохнула, - В общем, новые исходники я получила только утром на почту.

- Ты поосторожнее с почтой, - Петрович непроизвольно покосился на дверь. - Безопасники прознают - выплеснут столько, что не отмоешься.

Он перевел взгляд на систему глушилок, развешанную на стенах. По идее, они должны были изолировать помещение стенда от внешнего мира, блокировав высокочастотные сигналы и, тем самым, сохранить в тайне проводимые здесь работы. Но все они выполняли функцию мебели, потому что несколько штук сгорело практически сразу, очередной раз доказав, что китайские комплектующие не годятся для спецтехники, а остальные отключены были специально, чтобы они не повторили судьбу первых. «Приедет комиссия, тогда и включим», - махнули рукой безопасники и, к общей радости, оставили стенд в покое.

- Обижаете, - хмыкнула Юля, нащёлкивая что-то на телефоне. - Кстати, тут как раз перед вами генеральный наведывался, возмущался, что никого нет на стенде и требовал вас срочно к себе.

- Так не время же… - вырвалось у Петровича. - А что ему было надо?

- Не знаю, - пожала плечами Юля. - Он мне не докладывал.

«Накрылся чаёк», - с досадой подумал Петрович, шагая по коридору в сторону кабинета директора. Господин Пилин ждать не любил. Он вообще мало что любил. Гигантская корпорация, прибравшая к шаловливым ручкам предприятие, на котором работал Петрович, назначила Пилина на должность генерального директора, несмотря на то, что в процессе производства он был что называется «ни уха ни рыла». Отсюда проистекали его чудачества, от которых управленцев, да и простых служащих кидало то в жар, то в холод. К счастью, Пилин появлялся наездами, так как проживал в столице, и между такими великими событиями предприятие работало вполне нормально.

«Неудачный день, - подумал Петрович перед дверью в приёмную. - Принесла же его нелёгкая. Очевидно, кому-то в небесной канцелярии показалось недостаточно только испорченной погоды. Эхе-хе, грехи наши тяжкие…»

В приёмной уже сидел молодой человек, с тонкой папочкой на коленях. От него веяло свежестью, не характерной для обтёршихся на предприятии сотрудников. Скованность и неуверенность, которую тот маскировал под нарочитой небрежностью, выдавали в нём человека, случайно заскочившего на чужую для него территорию. На большие умозаключения у Петровича просто не хватило времени – расторопная девица Мария, секретарь генерального, тут же подхватила его с порога, указав пальцем на солидную деревянную дверь, сопроводив дежурной фразой что его уже ждут.

Неопределённо хмыкнув, Петрович потянул ручку на себя и окунулся в мир офисной роскоши и дорогого парфюма. Наборный паркет и качественный навесной потолок ударяли по восприятию вошедшего снизу и сверху, рассчитывая на священный трепет перед открывшимся офисным храмом.

Петрович не первый раз появлялся в этом кабинете и его уже не смущала дорогая мебель, громадный телевизор и никогда не включаемый монитор на полстола.

Может быть из-за величины монитора директор и не чувствовал себя комфортно за своим местом, а постоянно расхаживал по кабинету, чтобы нормально разговаривать с собеседником. Вот и сейчас, кивнув посетителю, он стоял, заложив руки в карманы и раскачивался с пятки на носок.

Мягкое кожаное кресло поглотило гостя в своих объятиях, уютно утопив в глубоких недрах. Тело расслабилось и Петровичу показалось неплохой идеей тут же вздремнуть, но мешало присутствие директора, назойливо маячившего посреди кабинета.

- Что у вас с персоналом? – Пилин неодобрительно посмотрел на пригревшегося Петровича.

- А что с персоналом? – не понял тот.

- Где у вас персонал, я спрашиваю, - повысил голос директор.

- Да какой там персонал! Двое в отпуске, трое болеют. На работе одна Юля. Остальные уволились, вы же знаете.

- Вот! – обличающе изрёк Пилин. – Никакой работы вы не ведете по привлечению, а главное – удержанию ценных работников.

- Так мне что, их силой удерживать? – удивился Петрович. – столица рядом, зарплата там на порядок выше, вот люди и бегут. Как только опыта набираются, так и бегут.

- Значит вы не создали им комфортные условия труда. И не спорьте, пожалуйста! Самое главное - это идеология. Вы должны были убедить этих людей, что их работа на оборону Родины не должна измеряться только денежными знаками, - Пилин помолчал, ожидая возражений, но Петрович воздержался от комментариев. – А я вот решаю ваши проблемы. Видели нового сотрудника в приёмной? Это Семён, э-э-э, - директор поискал на столе нужную бумагу, но она куда-то запропастилась.

- Неважно, - не смутившись продолжил он дальше, - Выйдите и познакомитесь. Он студент, но весьма толковый. Дайте ему какую-нибудь работу по Немезиде.

- По Немезиде? Студенту? - простонал Петрович, оторвавшись от кресла. - Но... Но у него нет допуска.

- Третья форма есть, - возразил директор, - А большего ему знать и не надо! Теперь самое главное, - он сделал многозначительную паузу и добавил. - Вы же не думаете, что я вас вызвал из-за студента?

- Есть ещё и студентка?

- Не угадали. К нам сегодня приезжает представитель заказчика.

- Тогда это многое объясняет, - «Так вот почему ты здесь появился», - догадался Петрович.

- Что - многое? - Пилин с подозрением посмотрел на собеседника. - Это объясняет только то, что предстоит этап отладки и заказчик интересуется степенью готовности нашей продукции. Идите и готовьтесь к встрече!

Выйдя из кабинета директора в задумчивости, Петрович чуть не прошёл мимо студента, дожидающегося его в приёмной. Краем глаза он заметил какое-то движение и остановился, непонимающе глядя на вскочившего молодого человека.

- Николай Петрович… - промямлил тот, не решаясь подойти поближе.

- А, так это вы - Семен…

- Просто Сеня, - вздохнув с облегчением студент протянул ему руку. - Так для меня привычней.

- Хм, - Петрович вспомнил, что Пилин так и не удосужился назвать его фамилию. - Пошли тогда, Сеня. По пути расскажешь что-нибудь о себе, - он распахнул дверь приёмной, приглашая студента на выход.

Не успели они сделать и два шага от закрывшейся за ними с деревянным стуком двери, как Сеня огорошил вопросом:

- А правда мне будет позволено участвовать в Немезиде?

- Что-то ты больно шустрый! С какой кафедры?

- Асушник. Той самой, на которой господин Пилин недавно получил должность доцента.

- Вот как? А завкафедрой тебе никем не приходится, в смысле родства?

- Отец. Послушайте, что плохого в том, что я хочу получить практические знания по специальности, пусть даже не имеющие дальнейшего применения? При чём здесь мой отец? У вас что, очередь из студентов стоит?

- Очереди нет, но иногда заскакивают ума-разума набираться. А что касается дальнейшего применения полученных знаний - так это зависит только от тебя.

- Для этого их хотя бы надо получить. Так вы мне расскажите о проекте?

- Вот упрямый какой. - усмехнулся Петрович. - В принципе, ничего особенного в нем нет. Точнее - в нашей части нет. Мы делаем всего лишь составную часть работы, ты в курсе?

Сеня помотал головой:

- Я знаю только, что там что-то связано с космосом. Это же неимоверно круто!

- Ничего необычного, - поморщился Петрович. - Идея заключается в узконаправленном высокоэнергетическом поле, продуцируемом на короткое время в направлении космических объектов супостата.

- Ого!

- Но мы делаем только управляющую часть. Получаем информацию о движении космических объектов, прогнозируем их траектории и в определенное время даем команду на применение основной установки. Впрочем, мы обрабатываем и информацию о баллистических ракетах тоже.

- А это можно увидеть?

- Кое-что можно, на испытательном стенде. Кстати, мы к нему уже подошли.

Петрович с силой потянул на себя тугую визгливую дверь и молча кивнул на образовавшуюся щель. Убедившись, что удивившийся студент просочился внутрь помещения, выждал паузу, собираясь с силами, и прошмыгнул следом. С удовлетворением услышав разочарованный хлопок за спиной, он сплюнул через левое плечо, чтобы не спугнуть сопутствующую удачу.

- Ну вот и пришли… - Петрович повертел головой в поисках Юли. - Куда наша дама запропастилась?

Юля появилась у них за спиной с большой кружкой дымящегося ароматного напитка. Она кашлянула, привлекая внимание, а когда они развернулись, с достоинством проследовала на рабочее место.

- Я так понимаю, сборка завершена?

Юля махнула рукой в сторону экранов и сделала приличный глоток кофе. У Петровича засосало под ложечкой - он вспомнил о не выпитом чае. Он хотел пощёлкать курсором на загруженной графической оболочке, но вспомнил, что забыл представить мнущегося рядом новичка:

- Юля, знакомься, это - Семен, студент, пришёл на усиление проекта Немезида.

- Просто Сеня, - кивнул головой студент.

- Ну теперь дело пойдёт, - хмыкнула девушка.

- А я тебя знаю! - неожиданно заявил Сеня. - Звучит банально, но я с тобой где-то встречался.

- Мне он нравится, - Юля поперхнулась кофе. - Молодой, наглый, в общении оригинальный…

- Постой, постой, - смутился Сеня. - Этим летом! На реконструкции.

- А-а-а, - присмотрелась к нему Юля. - Точно! На реконструкции! Но я тебя не помню.

- На какой реконструкции? - удивился Петрович. - Храм что ли восстанавливали?

- Нет, исторические события, - пояснил студент. - Скорее псевдоисторические, конечно. Юля, ты та девушка, что красиво стреляла из лука.

- Ага. Вспомнила! Ты тот недотепа, который весь вечер кидал в щит топор, но так ни разу и не попал.

- Попал, но только не тем местом! - улыбнулся Сеня.

- Ребятишки, что с вами! - деланно ужаснулся Петрович. - Вам пора своих детей заводить, а вы все в игры не наиграетесь! Да ещё чем! Колющими и режущими предметами. Еще и спички, небось, на свои игрища у родителей своровали.

- Не, родители с нами были.

- Что!? Вы втянули в свои игрища и взрослых?

- Это ещё кто кого втянул, - глубокомысленно произнесла Юля. - Мои родители сызмальства меня по таким мероприятиям таскают.

- Зачем? - удивился Петрович.

- Ну как зачем? Не оставлять же им меня одну во время своих гулянок. Всё просто, - Юля поставила кружку на стол и стала объяснять, помогая себе руками. - Представьте, что вы с друзьями решили устроить этакий праздник на природе. Всё как положено - шашлычок, бутылочка. Раз устроили, другой. Ну скучно же! Увлеченные личности по такому поводу собираются на охоту или на рыбалку, причём порою забыв и ружья, и удочки. Главное ведь повод и чувство причастности к общему серьёзному делу.

Юля сделала большой глоток и снова поставила кружку в опасной близости от клавиатуры:

- А если душа ни к чему такому не лежит? Жалко птичек и рыбок? Вот тут-то и открывается поле для буйной фантазии. У кого она есть, конечно.

- Интересно, - протянул Петрович, - Значит под личиной всякого хоббитизма скрывается банальная пьянка…

- Ну почему пьянка, - обиделся Сеня. - Я, например, не пью вовсе.

- Творческий подход к организации досуга, который порой перевешивает значение самого досуга, - добавили Юля.

- Мощно! - обрадовался Сеня, надо запомнить.

- Запиши лучше.

Сеня порылся в карманах и достал сотовый. Задумчиво пощёлкав, он вопросительно посмотрел на Юлю:

- Что там после «творческого подхода»?

Ответить девушка не успела. Помещение огласил долгий визгливый звук открывшейся двери. На этот раз он прозвучал как фанфары ворвавшегося на стенд отряда боевых слонов. Сеня поморщился и с недоумением посмотрел на Петровича. Тот пожал плечами:

- Начальство пожаловало, слышишь – звук особенный.

Юля хихикнула, а недоумение Сени добавилось, когда к ним подошел директор с неизвестным мужчиной. Оба были в военной форме. На директоре был безупречно подогнанный – что наводило на мысль о сшитом на заказ - китель с погонами полковника, а на погонах его гостя звезд было меньше ровно на пару штук.

С лица Пилина не сходила дежурная улыбка, замершая неподвижной маской не накрашенного арлекина. Гость же, напротив, стоял с суровым выражением лица. Пилин погрозил Сене пальцем и простёр руку в направлении загруженных компьютеров:

- Вот, собственно, это испытательный стенд, на котором мы продемонстрируем нашу наработку по интересующему вас проекту. Николай Петрович, я надеюсь у вас всё готово?

- Хм, - Петрович бросил взгляд на Юлю. Та пожала плечами. - Да.

Сеня суетливо спрятал телефон, чуть не выронив его при этом, а гость сделал шаг вперед и протянул руку Петровичу:

- Горин Сергей Александрович.

Подполковник с серьёзным видом пожал руку каждому на стенде и показал на изображение на мониторе:

- Это оно?

- Да, только загрузили. Сборка под обновлённую ось, понимаете ли…

Горин понимающе кивнул:

- Соответствует основному изделию? Отлично. Что покажете?

- Самое простое, это работа по спутникам. Юля, открой, пожалуйста, альманах.

На одном экране распахнулся длинный перечень названий спутников разных стран, а на другом вокруг модели земного шара стали появляться маленькие изображения крылатых мух. Они облепили голубой шарик, как будто он намазан медом. Вспыхнули светящиеся линии, обозначающие траектории спутников и изображение потонуло в густой вязи вьющихся нитей, напоминая распушенный шерстяной клубок, угодивший в лапы игривого котёнка.

- Мы можем отфильтровать только нужные нам спутники, - успокоила Юля пытающегося что-то сказать Горина. - Она пощёлкала мышью и клубок на экране пропал, оставив единственную муху, оседлавшую проходящую под ней нитку.

- Понятно, ёшки-матрёшки, только давайте выберем определенный спутник, «феррет»***, например. Отлично, а теперь покажите зону его контроля.

- Вот так её можно посмотреть, - Юля включила отображение зоны действия аппаратуры спутника и над глобусом возник конус, опирающийся на него своим основанием.

- И что? – Горин укоризненно посмотрел на девушку.

- Ну красиво же! – не растерялась та.

Создание трехмерного изображения было объявлено директором той самой изюминкой изделия, которая сразит наповал государственную комиссию на предстоящих испытаниях. «Ценность программы прямо пропорциональна весу её выдачи, - козырял он надёрганными из интернета афоризмами. – Кого может оставить равнодушным приближенное к реальности изображение? Хватит нашим разработчикам ползать по карте, как тараканы. Надо подняться выше и впечатлить заказчика современными технологиями работы с графикой. Сейчас любая игра позволяет бегать в трехмерном мире, а мы что? Так и будем плестись в хвосте со своими плоскими поделками?»

Действительно, вращающаяся пространственная модель глобуса с накрученными орбитами спутников смотрелась красиво и была способна приковать внимание в виде заставки на любой выставке. При встрече с представителем заказчика эта концепция начала давать сбой.

- Ёшки-матрёшки! И что мне с этим делать? - распалялся Горин. - Это вы, девушка, генералу показывать будете, для него красивые картинки - самое оно. А я поскромнее - подполковник, как видите. Мне нужна информация для работы. Мне необходимо определить, когда выбранный спутник появится в пределах моего объекта обороны и какую часть объекта он увидит. Где это?

Юлю немного задело такое пренебрежение к работе, на которую она лично потратила не один месяц. Она нервно дёрнула мышью и кружка, опасно приютившаяся на краю стола, покачнулась, закачавшись на широком основании. Неизвестно чем бы закончилась ее пляска, если бы не ловкость подполковника. Он точным и быстрым движением схватил ее за ручку, заставив замереть в тот момент, когда она опасно накренилась над клавиатурой.

- Спасибо, - прошептала покрасневшая Юля.

- Не за что, - Горин поискал глазами подходящее место и наткнулся на ухмыляющегося студента. - Ну-ка, весельчак, пристрой посуду в подобающем месте.

- Вот смотрите, - девушка повозила мышью по столу и прицелилась на появившейся вкладке.

По щелчку мыши трехмерное изображение стало двухмерным, а опоясывающая глобус нить траектории превратилась на карте в волнистую линию.

- Здесь можно задать многоугольник, а потом спрогнозировать время пролета выбранного спутника. Видите - траектория пересекла заданный нами объект? Ширина полосы соответствует захвату его аппаратуры разведки.

- Ну, что-то похожее на то, что я ожидал увидеть… Вот с этим и надо работать. Надеюсь время применения спецаппаратуры высчитывается отсюда? Проверять не буду - некогда. Баллистические ракеты покажите и на этом закончим.

- Откуда бабахнем?

- Да… хоть с Северного полюса. Цель - Мурманск. Десять ракет типа «трайдент».

- Подводная лодка?

- Так точно.

- Запуск и характеристики удара мы настраиваем на имитаторе… - Юля пощелкала на втором экране и ткнула в клавишу «Enter». - Ага, пошли, родимые.

На первом экране можно было наблюдать красный значок появившейся во льдах субмарины и десять отделившихся от нее красных точек, взмывших по крутой баллистической траектории.

- Что это? - удивился Горин. - Ёшки-матрёшки, стоп! Остановите имитацию!

- Что случилось? - протиснулся к мониторам директор.

- Да вот, сами посмотрите на это безобразие!

- Хм… Лодка противника, ракеты противника… А-а-а, всё понятно! Почему они красного цвета?

- Так противник же, - вмешался Петрович.

- Николай Петрович, вы на какую армию работаете? В нашей - противник всегда синий!

- А в техническом задании написано… - робко подала голос Юля.

- Мне плевать, что написано в этом документе. Головой прежде всего надо думать! А текст техзадания всегда скорректировать можно.

- Действительно, это нельзя показывать военным - засмеют, - Горин поднялся, качая головой.

- Гражданские люди, что с них возьмёшь, - Пилин сделал приглашающий жест в сторону выхода со стенда. - Переделаем, до испытаний ещё есть время.

*Манилов, один из героев «Мёртвых душ» Гоголя. Характеризуется мечтательным, бездеятельным отношением к окружающему (маниловщина).

**Astra Linux - Операционная система специального назначения, созданная для нужд органов государственного и военного управления.

***»Феррет», «Феррет-Д» - тип спутников-шпионов США.

Глава 3. Немезида

Петрович посмотрел сонным глазом на наручные часы - пять тридцать утра. Тяжко вздохнув, он подхватил дорожную сумку и растолкал посапывающих привалившихся друг к другу Сеню и Юлю:

- Подъезжаем, - коротко сказал он и выглянул в пустой коридор купейного вагона.

Красная поношенная дорожка кривовато убегала в сторону места проводника. Узкое табло над ней зеленело цифрами, обозначающими время и температуру за бортом, а также факт свободного туалета. «Десять градусов тепла, - поёжился Петрович в предвкушении встречи с погодой, - Вот тебе и южное направление».

За окном стали попадаться редкие желтые фонари, кидающие пятна света на проносящиеся мимо спящие вагоны. Их количество стало слегка увеличиваться, что свидетельствовало о приближении к небольшой станции. Поезд ощутимо замедлял ход, убаюкивающе покачиваясь на невидимых неровностях. Наконец заскрипели тормоза, послышалось шипение воздуха, вагон дёрнулся и застыл.

- Стоянка одна минута, - сонная проводница с усилием распахнула дверь и отодвинулась, пропуская ранних пассажиров.

Небольшой полустанок пыльного заштатного городишки встретил их свежей прохладой только-только пробуждающегося утра. Небо ещё не успело помутнеть от вливаемой белизны далекого солнца, но звезды уже померкли, оставив отдуваться за себя самых стойких, и даже луна юркнула за мягкое облако, растворив свой свет в его воздушной перине.

- Рань-то какая, - Сеня с неудовольствием посмотрел на тёмное небо.

- И холод, - добавила Юля, передёрнув плечами. - Нас что, никто и не думает встречать?

Тёплая духота вагона испарилась почти мгновенно, оставив бывших пассажиров наедине с просыпающейся природой.

- Такси? - Юле показалось, что приблизившийся молодой человек в потёртой кожаной куртке произнес это слово с угрозой.

Смотрел он при этом почему-то на Юлю. Взгляд его тоже не выражал ничего доброго, и она отчаянно замотала головой:

- Нет-нет, нам тут совсем недалеко!

И только проводив испуганным взглядом его широкую спину, прошептала:

- А куда нам, действительно?

- Судя по взгляду этого парня, нам на кладбище, - пошутил Сеня.

- Судя по этому парню - в девяностые, - возразил Петрович, а потом добавил, как бы извиняясь, - Таков уж наш народ - неулыбчивый снаружи, но добрый изнутри. На самом деле - вон там нас автобус дожидается.

В слабом свете единственного фонаря, горевшего за заколоченным зданием вокзала, маячила прямоугольная, как буханка хлеба, коробка небольшого автобуса. По характерным приметам в нем угадывался старенький пазик. Недалеко от него стояла тонированная девятка и облезлая сотая ауди, возле которых смолили сигареты четверо парней.

- Что-то мне боязно идти в ту сторону, - пожаловалась Юля, увидев среди этой четверки недавнего знакомца в кожаной куртке. - Вдруг они подумают, что мы согласны на такси?

- Не переживай, - Сеня уверенно двинулся вперед, - Я же рядом! К тому же у нас своё такси, - он хотел добавить незабвенную фразу Бендера про блэкджека и женщин с пониженной степень социальной ответственности*, но сдержался.

Перед автобусом их встретил офицер в полевой форме. Замазанные звезды тускло намекали на его лейтенантское звание. Он вытащил из кармана сложенный вдвое лист, развернул, подсвечивая себе фонариком, и попросил предъявить документы.

- Заходите, - он кивнул на раскрытую дверь пазика. - Сейчас остальные подтянуться, и мы двинемся.

- Куда? - насторожился Петрович. - В гостиницу, я надеюсь?

- Напрасно, - усмехнулся лейтенант. - Прямо на полигон. В восемь часов прибывает представитель от министерства, к его прилёту все должно быть готово. - покосившись на его недовольно лицо, он укоризненно добавил, - Ваши смежники уже вторые сутки там ночуют.

- Рад за них, - буркнул Петрович, пролезая в салон.

Коротко взглянув на спящего водителя, он пристроился на одном из широких обшарпанных сидений.

Ждать пришлось недолго. Пара пожилых мужчин в чёрных куртках, коротко кивнув, пристроились на свободные места. Последним заглянул лейтенант, пересчитал пассажиров и запрыгнул на место рядом с водителем. Толкнув того в плечо, бросил короткое «трогай!» и расслабленно откинулся, насколько возможно, в неудобном кресле.

Следуя его примеру, пассажиры тоже вознамерились придремать, оперевшись на подручные вещи. Но спокойная езда продолжалась только до тех пор, пока пазик не свернул с асфальта. Колдобистая дорога, заблудившаяся среди редких деревьев, развеяла остатки сна и подарила лишь одно чувство - поскорей бы прекратилась эта дорожная пытка. В тот момент, когда Петрович был готов заявить, что готов идти пешком - быстрее будет, редколесье закончилось и автобус выбрался на старую бетонку, невесть каким образом подвернувшуюся с началом поля. Трясти стало заметно меньше, но гораздо сильней. Водитель тоже хотел побыстрей закончить неприятную поездку и гнал нещадно, компенсируя потерянное время.

В конце поездки, непривычные к такой езде пассажиры буквально вывалились из автобуса, надеясь ощутить под ногами твёрдую и спокойную землю. Но их чувства были обмануты - повинуясь сигналам мозга, они ещё некоторое время вздрагивали, переживая фантомные рытвины и ямки.

Не дав всем как следует прийти в себя, лейтенант скомандовал короткое «за мной!» и размашистым шагом двинулся в сторону грозного вида антенн, возвышавшихся над несколькими защитного цвета кунгами**. Тяжёлые автомашины образовывали современный «вагенбург»***, прикрыв собою участок приличного размера.

- Прошу прощения! - с Петровичем поравнялся один из мужчин, ехавших с ними в автобусе. - Вы ведь разработчики программного обеспечения Немезиды? Я - Сергей Моршанский, начальник отдела, занимающегося сопряжением нашего изделия с управляющим блоком.

- Очень приятно. Петрович… Николай.

- Я вас знаю, вы приезжали к нам на совещание по поводу согласования работ. Я вот что хотел спросить - в ваше техзадание было внесено изменение, но вы, я надеюсь, по нему не отработали?

- Почему же? Оно исходило от нас, и мы заранее подготовились к тому моменту, когда оно будет согласовано. Сработали на опережение. А в чём дело?

- Понимаете, - Моршанский замялся, - Как бы это выразиться правильно… Мы исправления не успели внести.

- Это ведь касается определения «свой-чужой»? Могу вас успокоить, мы сделали настройку - теперь противник может быть практически любой – хоть синим, хоть красным, в зависимости от вашего пожелания.

- Вот за это спасибо! Прямо гора с плеч. Понимаете, устройство настолько капризное, словно плохо дрессированное животное! А тут еще игрища с определением противника…

- Странно. Что же помешало вашим разработчикам добиться его устойчивой работы?

- Дело в том, - Моршанский приблизился и понизил голос, - В том, что мы его не разрабатывали. Да, представьте себе! Нам передал его один из научных институтов после связанной с ним скандальной истории. Они-то и открыли его свойство поглощать пространство. А мы, вместо разработки, занимаемся изучением его поведения, подавая разноимпульсные сигналы. Только я вам этого не говорил! - опомнился он и умоляюще посмотрел на Петровича. - Ради бога, забудьте этот разговор.

Моршанский метнулся в сторону и спрятался за своего компаньона. «Странный, какой-то, - отметил Петрович, - Надо предупредить Юлю. Кстати, а вот и она».

- Николай Петрович, - девушка поравнялась с ним, оторвавшись от ковыляющего сзади Сени. - Мне нужно в туалет.

- Чёрт побери, - Петрович растерянно оглянулся на расстилающееся вокруг них чистое поле. Скорее это место можно было назвать степью, что не меняло сути проблемы.

- Вот-вот, и я о том же!

- Я сейчас… - Петрович ускорил шаг и поравнялся с лейтенантом. - Прошу прощения, а где у вас тут санузел?

- Сан… Что? - лейтенант встал, как вкопанный и закашлялся от неожиданности. - Так это, - он повел рукой вокруг, но наткнулся взглядом на Юлю. - Та-а-ак, - протянул он, - Проблема понятна. За последним кунгом вырыто для этого дела что-то вроде капонира. Извините, других вариантов нет.

- Нет, я передумала, - поморщилась девушка. - не вечно мы же здесь торчать будем?

- А я думал тебе подобные сооружения на природе хорошо знакомы, - намекнул Петрович на участие Юли в реконструкциях.

- Вот поэтому и потерплю, - отрезала та.

Петрович пожал плечами и хотел было сказать Юле о пожеланиях Моршанского, как около импровизированной военной базы, к которой они успели приблизиться, началась суета, подхватившая их своей бессмысленной круговертью.

- Дронов! - бросил лейтенант и растворился среди тел цвета хаки.

Униформа сделала безликими пробегающих мимо солдат и офицеров, смешав их в одну пятнистую биомассу, подчиняющуюся в движении одной ей известным законам. Петрович растерянно огляделся по сторонам. Моршанский и его коллега незаметно исчезли, скрывшись в одном им известном направлении, а те, что суетились между стальными динозаврами, были заняты исключительно важным, но непонятным для постороннего человека делом. Однако, не прошло и пары минут, как из общей массы отделилась одна из фигур и знакомый голос сказал:

- Ёшки-матрёшки, Николай Петрович! Что вы здесь встали?

- Очень рад, Сергей Александрович. А где мы должны стоять?

- Вам отведен один из кунгов. Идёмте со мной, покажу, - Горин вытянул руку, подобно регулировщику, перекрывающему движение, и потащил за собой команду Петровича. - Не отставать, затопчут!

- Что случилось? - подал голос Сеня, - Война?

- Хуже. Прилетел генерал Дронов. Сейчас начнутся массовые расстрелы.

- Шутит он, - прошептал Сеня на ухо Юле. - Это такой армейский юмор.

- Что ты мне рассказываешь, - посмотрела та в ответ. - У меня отец военный.

- А-а-а…

Горин уверенно подошёл к одному из зилов, ничем не выделяющихся среди остальных, разве что меньшим количеством антенн на кунге. Побарабанил по тонкому железу и из распахнувшейся двери выглянула белобрысая физиономия без кепки:

- Сержант Васильев! - бодро отрапортовала она. - Трщ подполковник, вверенная мне боевая техника…

- Ты что, спал что-ли?

- Никак нет, не спал!

- А почему без головного убора? Смотри у меня! - погрозил ему Горин. - Принимай гостей. - Так, - он повернулся к Петровичу, - Сюда, пожалуйста. По боевому расписанию здесь будет пункт управления. Разворачивайтесь, а мне надо на встречу с командованием.

- Вот интересно, - Сеня посмотрел вслед растворившемуся в камуфлированной суете Горину, - Ни разу настоящего генерала не видел. Не по телевизору, конечно.

- В чем проблема? - зевнул сержант, - Вон там, перед базой, есть натоптанный плац. Наверняка он там речь толкать будет. Дуй, просвещайся. Ого! - он замер, увидев Юлю, забыв закрыть рот.

- Некогда! - важно ответил Сеня и загородил собою девушку.

Со стороны плаца послышалось громогласное «гав, гав!». Только сейчас все обратили внимание, что база обезлюдела - кого можно согнали на плац, а остальные забились по кунгам.

- Немезида… Наш ответ… Враг будет наказан… - доносились обрывки чьей-то пламенной речи.

- Ну, потекло по трубам, - сержант вытащил из кармана портсигар. - Между прочим, до пролёта спутника всего час остался.

- Какого такого спутника? - не понял Петрович.

- Того самого, - хмыкнул сержант. - Пролезайте в кузов. Сейчас покурю и помогу разобраться с подключением питания.

***

- Вы мне должны были сказать, что предстоят боевые испытания, - Петрович встретил подполковника Горина волной возмущения.

- А что бы изменилось? - равнодушно парировал тот. - Вы разве не знали назначение изделия? Или оно должно работать по-разному, в зависимости от представления противника - на имитаторе правильно, а в реальном бою нет? Покажите лучше как выполнили доработки?

Петрович со вздохом распахнул ноутбук и пощёлкал на тачпаде:

- Всё тоже самое, но мы встроили настройку для определения цвета воюющих сторон.

- Зачем? - не понял Горин.

- С дальним прицелом. Может быть будет экспортный вариант и тогда не придётся ничего переделывать. Знаете, время сейчас такое, - оправдывался Петрович, - Всё подряд продают…

- Хм… Кто знает, кто знает… Может вы и правы. Хорошо, располагайтесь, а я на рекогносцировку. Васильев! Где опять прикорнул этот оболтус!?

- Я! Здесь! - из-за кабины зила выскочил сержант, поспешно гася сигарету.

- Помоги с подключением аппаратуры и дуй на завтрак!

- Вот это я понимаю! Война-войной, а обед по расписанию!

- Ты ещё здесь!?

- Есть! Это мы сейчас мигом! - известие про завтрак придало сержанту ускорение - со скоростью опытного паркурщика он миновал приставную лестницу и через секунду уже громыхал чем-то в недрах кунга.

Раздался звон, затем звук падения чего-то тяжёлого, а всё это перекрыл громогласный сочный мат. Дверка хлопнула и на свежий воздух выскочила Юля:

- Николай Петрович, я больше не могу!

- Сейчас я разберусь.

- Нет! Я про другое… Проводите меня до этого несчастного капонира!

- А, вот ты про что! Ты самое главное скажи - ноутбук цел остался?

- Да что ему будет. Пошли, а?

Когда подполковник Горин притрусил рысцой к пункту управления, его встретил только один человек - Сеня.

- Не понял, боец! Где вся команда? - обалдел от такой расстановки сил подполковник.

- Сержант ушел на завтрак, а Петрович с Юлей по нужде…

- Ничего себе, война ещё не началась, а они уже обделались! Ну дела-а-а, - Горин покрутил головой, держась за ворот камуфляжа. - Доложи обстановку!

- Да не беспокойтесь вы, - Сеня флегматично почесал макушку. - Система подключена и настроена. Отслеживание объектов автоматическое. Для передачи команды достаточно только нажать кнопку.

- Показывай! Сам разберусь, что там автоматическое, а что нет. Ты хоть знаешь, который сейчас час?

- Ну… Так пятнадцать минут до спутника, ещё.

- Это кто такое сказал?

- Сержант Васильев, когда мы тут появились. Он так и сказал, что дескать до прохода спутника ещё час.

- Удавлю гада! Марш на боевой пост, сейчас воевать будем!

Петрович тоже не особо поверил сержанту. Просто потому что для того лаг времени в десять - пятнадцать минут не представлялся существенным. Он себя укорял, что не уточнил время начала операции у Горина, а тот, по-видимому, рассчитывал на постоянное их присутствие в пункте управления. Ведь ему, как человеку военному, даже в голову не могло прийти, что кто-то мог оставить боевое дежурство.

- Юля, давай поднажмём ещё чуток, - подгонял он девушку всю обратную дорогу.

- Да пришли уже, вот наше страшилище на колёсах! Ну что вы так на меня смотрите? Не виновата я, что так долго. Такое ощущение, что у них в части дизентерия разыгралась! - она содрогнулась. - Представляете - всё, буквально всё! Пол, стены, а если бы был потолок…

- Здоровеньки булы! - услышали они над собой весёлый голос.

Подполковник Горин стоял на верхней ступеньке приставной лестницы и разминал в руках сигарету. Не дожидаясь ответа, он сунул сигарету в рот, достал часы из кармана часы и демонстративно постучал по циферблату.

- А что у нас со временем? - предчувствуя недоброе пролепетал Петрович.

- Порядок! - успокоил его Горин, - Через тридцать секунд жахнет!

Петрович хотел добавить пару цветистых выражений, но его отвлёк со всех сторон начавшийся шум. Антенны на кунгах пришли в движение, грозно уставившись в одну им известную точку, а в небо красиво взлетела красная ракета.

Петровичу стало почему-то не по себе. Холодок сомнения закрался за воротник, отчего он поёжился и посмотрел по сторонам. Все, кто его окружал, заворожённым взглядом провожали полёт искусственной звезды.

- Смотрите! - Юля вытянула вверх руку, как будто чувствуя, что кто-то отвлёкся от ее созерцания.

Красный огонек не достиг своего апогея, прервал полёт и, закручиваясь по спирали, с ускорением устремился к наблюдающим за ним людям.

- Мама, - пискнула Юля и прижалась к холодному металлу кузова.

- Что там? - из приоткрытой двери высунулась голова Сени?

- Всем сохранять спокойствие, - громогласно объявил Горин.

В ту же секунду и произошло то, о чем он предупреждал - жахнуло. Не было ни красивого столба света, ни громкого раскатистого эха хлопнувшего разрыва… Ничего не выдавало факта произведённого испытания, за исключением того момента, что несколько человек около пункта управления повалились на землю прямо там, где их этот момент застал.

*Сеня вспомнил ставшую мемом фразу из Футурамы.

**КУНГ - Кузов Универсальный Нулевого (Нормального) Габарита. Тип закрытого кузова-фургона, стоящего на вооружении армии.

***Вагенбург - (город на колесах) в средние века укрепление на основе повозок.

Глава 4. Три-четыре

Бездонная глубина высокого неба смотрела на Юлю мириадами неподвижных ярких точек, холодно и бесстрастно. Казалось что из космоса глядит некто, бесформенный и равнодушный.

- А если приблизиться и посмотреть поближе? - подумала она и ответила себе навеянной классикой фразой, - Ах, почему люди не летают!

В тот же миг она почувствовала, что медленно поплыла туда, вверх, навстречу этим сверкающим горошинам. Она не видела и не ощущала ни рук, ни ног - ничего, кроме завораживающего неба, но ей было это безразлично – чернота космоса манила, обещая поделиться леденящими душу тайнами.

Звезды стремительно приближались, но почему-то не становились от этого больше. Они проскакивали мимо, сверкая разными красками, а некоторые, к ее немалому удивлению, следовали за ней и даже обгоняли, собираясь вокруг в разноцветный хоровод. Ей стало любопытно, и она захотела их коснуться:

- Это невероятно. Разве такое может быть?

Юля потянула руку и только теперь увидела свою кисть, ставшую тонкой и прозрачной. Сверкающие точечки бросились ей навстречу, облепили доверчивую руку, отчего та заиграла переливающимися красками, а потом кинулись к ней самой, вовлекая в свой стремительный хоровод. Все вокруг потонуло в разноцветном расплескавшимся вокруг нее огненном море.

- Наверное я сплю, - подумала она и проснулась.

Зеленая трава окружала ее, мягко обнимая тело. В воздухе видал причудливый запах местных растений – что-то до боли знакомое, но забытое так давно, как будто это было в прошлой жизни. Тонкие стебельки склонялись над ней, осторожно заглядывая ей в лицо. Над ними разливало бронзовый свет стоящее в зените светило.

- Приветствую тебя, Лигия, - прошептала Юля и тут же спохватилась, - Что я говорю?

Она приподнялась на локтях, обрывая прилипчивые травинки, и посмотрела – сначала на окружающие ее заросли, а потом перевела взгляд на свои ноги. От неожиданности она вздрогнула - ноги прикрывала грубая юбка непонятного фасона. Поскольку Юля все-таки была инженером, то, подумав, она обозвала это словом «конструкция». Два ряда петель тянулись вдоль ног почти по всей длине грубой материи. Пропущенная в петли шнуровка оплетала ноги, превращая юбку в что-то подобное брюкам.

Юля вскочила, с удивлением рассматривая неожиданное приобретение, и замерла, пытаясь перебороть легкое головокружение. Земля оказалась чуть дальше, чем она привыкла ее видеть, а это значит, что она стала выше! Всё – руки, которыми она водила по ставшему незнакомым телу, выглядывавшие из-под юбки ноги, жесткие и длинные волосы – свидетельствовало, что это не она!

- Я всё ещё сплю, - догадалась она.

- Увы, похоже что нет!

Юля быстро обернулась и сразу же отскочила назад – перед ней стоял приземистый молодой человек с фигурой вырвавшегося на природу культуриста. Он даже больше напоминал гориллу, нежели человеческое существо и от него также веяло свирепой животной силой. Квадратный подбородок и маленькие глазки, выглядывавшие из-под массивных надбровных дуг, великолепно дополняли это сходство.

- Ты – Ула, - уверенно произнёс здоровяк.

- Допустим, - Юля сделала ещё шаг назад, но почему-то подумала, что он прав.

- А раньше была Юлей!

- А ты…

- Сеня! То есть Сэм, по-местному.

- Быть такого не может, - пробормотала Юля, пытаясь сообразить как быстро она сможет удрать.

- Не может. Но всё-таки случилось! К сожалению, - послышался голос с другой стороны.

Появление второго персонажа ещё больше насторожило девушку. Правда, в отличие от первого, он не смотрелся настолько пугающе, но кто знает, что на уме у двух полоумных господ, оказавшихся с ней наедине в глухом месте?

- Я – Петрович, помнишь такого?

- Ты? – вытаращила глаза Юля.

В этом болезненного вида щуплом молодом человеке с трудом можно было угадать её бывшего начальника – парня пусть и не атлетического сложения, но и далеко не задохлика.

- Ну теперь я просто Петр. Вам не кажется, что состояние памяти странное? Вспоминается кое-что из местных названий, как само собой разумеющееся, но ничего более. Вся остальная память – та, которая принадлежала нашим прежним обличьям.

- Вы, на всякий случай, ко мне близко не приближайтесь, - Юля отступила ещё на шаг, так чтобы одновременно держать в поле зрения обоих.

- Ха, ты себя-то видела со стороны, лесная красавица? – обиделся Сеня.

- Что, всё так плохо? – упавшим голосом произнесла «красавица», всхлипнула и тут же разревелась, размазывая слёзы по не очень чистому лицу.

- Постой, - Петрович сделал знак Сене не приближаться. – Это эмоциональная разрядка, она ей необходима. Признаться, я сам в не лучшем состоянии.

- А я – в отличном! – Сеня с места сделал сальто назад. – Во! Я никогда не был в такой прекрасной форме.

Он подбежал к дереву с раскидистой веткой. Подпрыгнул, уцепился за нее и с легкостью, которой позавидовали бы гимнасты, взлетел на неё и перевернулся.

Ветка не выдержала такого насилия над собой. Громко треснула и отправила незадачливого гимнаста на землю, приложив толстым комлём по голове.

- Вот! Теперь можно смело в десантуру идти, - Сеня как ни в чём ни бывало поднялся и принялся стряхивать прилипшие колючки. – Этакой дубиной по башке! Значит и кирпич для неё нипочём!

- Ну, это кому как. Что делать будем?

- Я бы пожрал, - Сеня погладил себя по животу. – Голод - это последствия перемещения и трансформации.

- Какого перемещения? – Юля перестала сопливеть и осторожно приблизилась, но дистанцию продолжала выдерживать.

- Эх ты, - рассмеялся Сеня, - Мастерица потешной реконструкции. То есть фэнтезийной. Вот в такую реконструкцию ты и попала. Как раз в стиле фэнтези.

Юля хотела снова всплакнуть, но передумала:

- Но как же… А почему вот это? – она показала руками на себя.

- Последствия работы аппаратуры, разработанной нашим головняком. Она должна была поглощать пространство, а, оказывается, она занимается перемещением и, судя по нашему новому обличью, далеко не пространства, - вмешался Петрович. – Почему она сработала по нам – вот вопрос. Но, кажется, я начинаю догадываться… Если я прав, то где-то должен быть и Горин.

- Нас тут пораскидало маленько. Может быть он очухался раньше нас и ушёл?

- Боже мой, как пить хочется, - протянула Юля. – Да и умыться бы не помешало.

- Кто о чём, а женщина сразу красоту наводить. Пойдем, Сеня, поищем Горина.

- Да ты не переживай, - успокоил девушку Сеня, - Ты нам и такой нравишься, замарашистой.

Посмеявшись, парни пошли бродить по окрестностям, а Юля во чтобы то ни стало решила отыскать родник. Она потёрла пальцем щёку и посмотрела на свой палец. Слова про замарашку были обидны, но, похоже, недалеки от истины. «Всё равно он неправ! Какое он имел право меня так называть!» - на минуту её охватил приступ злости. Злости не только на Сенину неотёсанность, но и на себя, такую растрёпанную, и на весь мир, который сыграл с ними злую шутку. С досады она топнула ногой, изгоняя в землю нахлынувший негатив.

Из-под ноги выскочило что-то похожее на большую грязную каплю. Самое забавное было то, что капелька проморгалась и уставилась ясными глазками на Юлю. Определённо это было существо, но настолько необычное, что девушка забыла обо всём и замерла, стараясь даже не дышать.

- И долго в гляделки играть будем? - буркнула «капелька».

Юля подпрыгнула от неожиданности, но быстро пришла в себя и следующие слова вырвались у нее сами собой:

- А ты кто такой? - «Не схожу ли я с ума?», - подумала она меж тем.

- Я-то? Сильф, кто же ещё. Ты что, головой ударилась, хозяйка? Тебе плохо?

- Понятно, что сильф… Что я сильфов не видела, что ли? Самый настоящий, только мутный какой-то, - Юля лихорадочно соображала, что делать, - Вода… Ты не знаешь где здесь поблизости родник?

- Да что с тобой? Трансформировать разучилась?

- Трансфо… Что? Как это?

- Не знаю, ты же ведьма, а не я!

- Кто ведьма? Я ведьма? Ах ты засранец! - Юля подхватила вредного сильфа чтобы хорошенько потрясти, но тут произошло ещё одно чудо - сильф стал менять цвет - из грязно-коричневого стал прозрачным, как капля росы.

Кроме того, он стал мокрым и холодным. От неожиданности девушка разжала руки, и сильф моментально растаял на земле. А из того места, куда он сгинул, ударил ключ. Робкая струйка воды начала пробиваться сквозь землю, раздвигая комочки земли и старую прелую листву. Неосторожные жучки барахтались в непонятной им субстанции, пытаясь выбраться на поверхность плавающих листочков, как потерпевшие кораблекрушение на плоты.

Юля бросилась разгребать землю и вскоре на месте родника образовалась большая водяная чаша, а ещё через несколько минут муть осела и можно было любоваться чистым зеркалом водяной глади.

Осторожно набрав воду в ладошки Юля сначала умылась, а потом принялась рассматривать отражение. Повертелась пару минут, пока не осталась довольна своим видом, и только потом вспомнила, что хотела пить.

Критическое изучение ладоней намекнуло ей, что проблемы с желудком – это самое меньшее, что можно от них ожидать.

Недолго думая, она почистила место перед коленями, полюбовалась лишний раз на своё отражение, нагнувшись над водяной чашей, и припала губами к источнику чистой ледяной воды. От первого глотка сразу же заломило зубы, а студёная вода обожгла холодом горло. Помедлив, пока не утихнут неприятные ощущения, она повторила попытку, стараясь втягивать воду мелкими глотками. И могла бы поклясться, что ничего более в жизни не пила вкуснее! Приятный процесс был нарушен весёлыми голосами:

- Ого! Лань, пьющая из ручья. Не помню – откуда это.

- Из Камасутры.

- Ха!

Юля с достоинством поднялась, стряхнула мусор с коленей и смерила шутников уничижительным взглядом:

- Нет там такого!

Сеня посмотрел с уважением и спросил:

- А что есть?

- Вот чего точно не было, а сейчас есть – так вот этот родник, - нахмурился Петрович, - В нашей ситуации это гораздо интереснее.

- Чудеса, - пожала плечами Юля, не решившись рассказывать про сильфов и их превращения. – Или проблемы плохого зрения.

«Не скажу, пока не разберусь как следует, - успокоила она свою совесть. – Сама себе не могу поверить, а буду рассказывать, так вообще чокнутой сочтут. Нет, точно не буду.»

- Ладно, дамы и господа, давайте решать что делать будем, - не стал настаивать на истине Петрович. – Горина мы не нашли. Может быть его тут и нет. Так что давайте решать свои проблемы сами. Слушаю предложения.

Он подошёл к роднику, зачерпнул ладонью воды и плеснул себе в лицо. Поискал глазами место почище, и приземлился, с комфортом вытянув ноги. Юля последовала его примеру и выжидательно посмотрела на Сеню.

- Я не знаю, - стушевался парень, - Жрать очень хочется. Думаю нам надо выйти к людям, а там что-нибудь решим по месту.

- Что решим? Денег нет, документов… - Юля задумалась. - А есть ли тут вообще документы? С чем к людям выходить будем? Да и каким людям, Сеня? Ты уверен, что здесь есть ещё кто-то, кроме нас?

- Уверен! А сомневаешься - заодно и проверим.

- Тихо! - Петрович подобрал с земли белый камешек и посмотрел его на свет. - Я считаю, что Сеня прав. Что мы в лесу высидим? Да и голод - не тётка, рано или поздно отсюда выгонит. Уж лучше тогда выйти не ополоумевши с голодухи. Это, во-первых. Во-вторых, - он спрятал камешек в карман и снял башмак, - посмотрите на сапожок - кожа, швы, гляньте чем подошва подбита.

Подошва был плоской, но производила впечатление добротности. Толстая грубая кожа была подбита маленькими гвоздиками, красные шляпки которых аккуратно рассыпались по её периметру.

- Хэнд мэйд, - констатировал Сеня, - А-а-а, я же говорил.

- Ладно, - нахмурилась Юля. - А в-третьих?

- А в-третьих, вы обратили внимание на каком языке мы общаемся?

- Что не так? - удивился Сеня, примериваясь сесть рядом - на родном.

- Вот именно! - обрадовался Петрович. - Абсолютно точно - на родном. Только это не наш родной язык. Он принадлежит вот этим, - он постучал себя в грудь, - бывшим, чьи оболочки мы позаимствовали.

- Какой ужас! - усмехнулась Юля. - Товар достался поношенный. Ты, Сеня рядом не пристраивайся, я тебя боюсь.

- Стоп! - воскликнул Петрович. - Ты почувствовала, что сказала на двух языках?

- Нет, всё вышло само собой…

- Смотрите, как только мы начинаем упоминать имена покинутого нами мира, так сразу переходим на наш родной язык.

- Выходит, нам нельзя упоминать наши настоящие имена, чтобы непроизвольно не стать иностранцами, - Сеня наконец нашел себе место и сел напротив Юли.

- Запомним - Ула, Петр и Сэм. Странно будет, если среди местного населения мы ни с того ни с сего начнём разговаривать на неизвестном языке.

- Замётано, - важно произнёс Сеня, - Это как с аватарами в игре. Все общаются только придуманными именами.

- Точно. Вот ещё что… - Петрович порылся в недрах глубокого кармана и извлёк на свет чёрную пластину. - Проверьте карманы. Ни у кого ничего нет подобного?

Пластина представляла собой осколок небольшого плоского черного камня, расколотого или распиленного так, что от него остался небольшой кругляшок, толщиной не больше монеты.

- Аккумулин*, - с уверенностью сказала Юля, как только взяла его в руки. - Только ничего не спрашивайте, - она умоляюще посмотрела на раскрывшего рот Сеню и удивлённого Петровича, - Название всплыло в памяти, а больше ничего!

- А что, такой камень только у меня оказался? Кстати он был зашит под подкладку. Ценный, наверное.

Петрович снова полез в карман:

- С моей точки зрения, здесь есть более дорогие экземпляры. Вот этот, например. Мне он напомнил опал, - он извлёк найденный ранее камешек и удивился еще раз.

- Вот это да! - выдохнули Сеня и Юля, чуть не столкнувшись лбами перед «камешком».

Яркие лучи Лигии вспыхнули и заиграли волнами в руках Петровича. Характерный металлический блеск, жёлтые бока…

- Золото, - потрясено произнесла Юля.

- Самородок! - восхищённо выдохнул Сеня.

Петрович ещё раз пошарил в кармане, для достоверности вывернул его наизнанку, но ничего, кроме старых крошек в нём больше не было.

- Ничего не понимаю… - пробормотал он, - Я же точно помню - сюда камень положил.

- Так вот он и есть! - закричал Сеня. - Теперь всё понятно! Чёрная пластина - амулет.

- Какой такой амулет? От сглаза?

- Ха, от сглаза! Это амулет преобразования камня в золото! Мечта любого алхимика.

- Сеня… То есть Сэм! Не так всё просто. Я кое-что ещё вспомнила. Это камень мага.

- Что-то ты всё вспоминаешь и вспоминаешь, а я вот нифига! Не кажется ли это чересчур подозрительным? - Сеня с вызовом посмотрел на Петровича.

- Постой, Сэм. Ты сказала - мага?

- Ну да, - обречённо поникла плечами Юля. - Только ничего не спрашивайте!

- Понятно, девичья память! - снисходительно произнёс Сеня. - Вот если бы я вспомнил, то будьте уверены - всё от начала и до конца.

- Да, жаль, что ты ничего не вспомнил, - поддела его Юля.

- Еще не вечер! - отмахнулся Сеня и принялся возбуждённо шарить руками по земле, выискивая мелкие камешки. «А этот пойдёт?» - время от времени поднимал он руку с зажатым в ней цветным камнем. Но, похоже, находка Петровича была чистой случайностью, повторить которую уже не представлялось возможным.

- Но, может быть, другие камешки превратятся в не менее ценные металлы. Серебро или платина нас бы тоже устроила, - поделилась счастливой мыслью Юля.

Для эксперимента были выбраны самые красивые находки, придирчиво отобранные из весьма приличной кучки, собранной Сеней. Потом ещё немного поспорили – нужно ли их загружать в карман оптом или по одиночке. Победил азарт, подкреплённый приличной долей жадности. Карман Петровича раздулся от засыпанных в него минералов, в другой карман был положен амулет, и компания расселась, в ожидании магических преобразований.

- Интересно, как это работает? – Сеня откинулся на подушку из травы и мечтательно заложил руки за голову. – А у меня получится?

- Понятия не имею. Всё как-то само произошло, - Петрович чувствовал себя неуютно с раздувшимся от камней карманом. – Если хочешь сам попробовать – забирай. Сдаётся, что с магией мне не совладать.

- Всё дело в воображении, в вере в чудеса, - убеждённо произнёс Сеня. – Вы человек технического склада ума. Потому для вас магия и представляется абсурдом.

- А это тогда что? – Юля повертела в руках золотой самородок.

- Это-то? - Сеня выхватил самородок и попробовал на зуб. - Это случайность! Кстати, сейчас мы это и выясним. Где наши золотые слитки?

Петрович с удовольствием освободил карман от камешков, вытряхнув их небольшой кучкой. Она переливалась разными цветами, но ни один из них даже близко не стоял с блеском драгоценного металла.

- Ага, что я говорил! Давайте мне амулет, - Сеня сгрёб чёрную пластину, выбрал несколько показавшихся ему перспективными камешков и распихал их по карманам. - Смотри, Ула, какая польза от нас с Петром - амулет, золото, сила! А как же ты?

- А я вам ещё пригожусь! Воды натаскать, костёр запалить, щи из крапивы… Не бросайте меня, дяденьки!

- Держись нас, не пропадёшь! - хохотнул Сеня и хотел приобнять Юлю за талию, но та ловко вывернулась, заставив его схватить лишь воздух.

- Потопали, Ромео и Джульетта. - Петрович неодобрительно посмотрел на эти игры. - Велик шанс выбраться из леса как раз к обеду.

Слова про обед возымели магическое действие на Сеню. Со словами «следуйте за мной», он ломанулся через чащу, а Петровичу и Юле ничего не оставалось, как поторопиться следом, надеясь, что выбранное им направление не заведет их в лесную глушь.

---

*Аккумулин - немного об этом камне в «Креатурах Инферно».

Глава 5. Власть

Из состояния приятной послеобеденной дремоты лейтенанта Рильке вывела настырно жужжащая над ним муха. Он нехотя приоткрыл один глаз, но хитрое насекомое затаилось, присев на аппетитные крошки, рассыпанные по мундиру. Однако стоило ему попытаться продолжить прерванный сон, как она тут же взлетела, обляпала ему нос и, натужно жужжа, стала наворачивать круги рядом с ухом.

Рильке подождал, пока назойливое насекомое успокоится у него на щеке и быстрым ударом закатил себе звонкую оплеуху. Голова отозвалась неприятным гулом, но противного жужжания уже было не слышно. Правда было непонятно что послужило тому причиной - то ли меткий удар, то ли заглушающее всё гудение головы.

Неожиданно его внимание привлёк взрыв хохота, заставив переключиться на сгрудившихся в кучку полицейских, увлечённо наблюдающих за чем-то интересным. «За игрой в кости, - сообразил Рильке, - На большее ума вряд ли хватит». Тут он покривил душой, потому что эта игра была популярна во всех слоях как полиции, так и армии в силу своей простоты и неприхотливости к инвентарю, который можно было изготовить прямо на месте из подручных материалов. Он и сам не раз азартно резался в кости, но только в соответствующей его чину компании.

Рильке приложил руку ко лбу и посмотрел на миновавшее зенит светило. Бронзовый диск Лигии сместился и снова стал допекать развалившегося в тени лейтенанта. «Зато этим болванам всё нипочём, - брезгливо подумал он, вздрогнув от нового взрыва веселья. - Не иначе у кого-то бухло реквизировали, вот теперь и радуются жизни.»

Радоваться в действительности было нечему. Рильке уже целую декаду бессменно пребывал на этом посту вместе с осточертевшим ему нарядом из капрала и пяти оболтусов, грозно именуемых полицией славного города Нилум. Конечно, это была не вся полиция, но из нарядов - самая несчастливая. Несчастье принёс сам Рильке, проиграв в кости своему приятелю это дежурство. «Он меня подставил! - уже который раз пытался убедить сам себя лейтенант. - Слишком подозрительно блестели его глаза и дрожали руки во время последнего броска. Стал бы он так переживать, если бы не боялся быть пойманным на мухлеже?»

Злость поражения, подогреваемая жаркими лучами Лигии, никак не могла покинуть Рильке, и он отыгрывался на крестьянах и торгашах, пытавшихся миновать его пост. Естественно только на тех, кто был ему по зубам. Попробуй прицепиться к торговому обозу телег эдак на двадцать! Сам ещё должен останешься. Если вообще останешься… Живой. А то спишут всё на волока и поминай, как звали.

«Кстати о волоке… Давненько никто их не видел в наших краях. И вот - опять! - Рильке поднялся, кряхтя и поддерживая рукой затёкшую от лежания на земле спину. - Пара крестьян заявила, что видела зверя. Брешут поди. Еще и защиты просят, наивные. Пришлось объяснить, что я здесь ради службы поставлен, а не ради каких-то брехливых голодранцев.»

Действительно, пост, на котором осел наряд лейтенанта, находился на распутье дорог, ведущим к двум богатым городам – Нилуму и Вилье, и основан по высочайшему велению «самого», даровавшего право городам тут дежурить по очереди и обирать путников и обозы, не забывая при этом делиться с казной, отдавая ей мзду в виде налогов. Сегодня был как раз последний день города Нилума и Рильке с тоской отсчитывал каждый час невыносимо тягучего времени, оставшегося до конца дежурства.

- Лейтенант! Давайте к нам, тут весело! - судя по фамильярному тону капрала, он был уже изрядно поддавши.

Рильке раскрыл рот, чтобы как следует отчитать зазнавшегося подчинённого, да так и замер, облизывая подсохшие губы.

Трое путников, появившиеся в пределах его зрения, поначалу не показались ему какими-то подозрительными. Но намётанный на наживу глаз обмануть было трудно. Сработал не разум, а рефлексы, разбудившие подсознание, а то, в свою очередь, парализовало мышцы и включило соображаловку.

- Будь я проклят, кого-то они мне напоминают, - пробормотал Рильке, наморщив лоб. – Не помню кого, но они определённо мне не нравятся.

- Не нравятся они мне, - дальним эхом повторил Сеня, дожёвывая второе яблоко. – Может стоило послушать того крестьянина и пройти лесом?

- И сколько ты собираешься по лесам ходить? – усмехнулась Юля.

- Пойми, Сэм, - поддержал ее Петрович, - Встреча с властями для нас первое и самое важное испытание. И лучше, если оно пройдёт здесь, подальше от городских стен и гарнизонов. Тут мы, в крайнем случае, убежим, а в городе, как пить дать, в тюрьме окажемся.

«Уверенно идут, - размышлял Рильке, - Я бы даже сказал – нагло. Может быть это комиссия фискалов - проверяют правильную ли долю отдаю в казну? На всякий случай ухо надо держать востро.»

Рильке не торопясь приблизился к распалившимся азартной игрой и ничего не замечающим полицейским. Прицелился и отвесил мощного пинка ближайшей к нему заднице.

- Капрал!!! – заорал он так, что с ближайших деревьев вспорхнули испуганные птицы. – Кто будет службу нести, а?! Почему я тут один за вас отдуваюсь? Отвечать!

- Не… - опешил от яростного напора капрал Гуннор, потеряв на мгновение дар речи.

- Ме-е-е, - передразнил его Рильке. – Марш на пост и чтоб ни одна муха не проскочила без подати!

Гуннор немало удивился такой резкой перемене настроения у начальства. «И это под конец дежурства! – сокрушался он. – Забил бы на всё и дрых по-прежнему, толстый боров!» Однако, раздав пару оплеух, он принялся наводить порядок.

- Гвидо! Ты где должен находиться? Почему у тебя посторонние бесплатно шляются туда-сюда?

- Всем стоять! – на дорогу выскочил здоровый детина с выпученными глазами и раскинул руки, перегородив путь трём одиноким путникам.

- Ну вот, я же говорил, - проворчал Сеня, поморщив нос. Он выступил вперед и в полный голос добавил, - А в чем, собственно, дело?

- А в том, - Гвидо смерил взглядом посмевшего подать голос наглеца, - В том, что здесь проход платный!

- А если у меня нет денег?

- Тогда тебе вообще нечего делать в нашем славном городе! Голытьбы в нем и так своей хватает!

- Кто сказал, что я иду в ваш славный город? Как раз наоборот, мой путь лежит в другой, ещё более славный, но не ваш!

- Тогда двойной тариф. Тем, кто идёт в наш - скидка сто процентов.

- Сто процентов? - усмехнулся Сеня. - Так это же бесплатно!

- Ты мне голову не морочь! Те, кто идут в Вилье платят двести процентов, так? Так! А для тех, кто идёт в Нилум цена на сто процентов меньше, то есть просто сто процентов. А это совсем не бесплатно! Понятно тебе, деревня?

Сеня раскрыл было рот, но был остановлен Петровичем, который тихо прошептал ему на ухо:

- Остынь, вернёмся и обойдём лесом.

- О чём это вы шепчетесь? Что такого не должны знать защитники спокойствия граждан и опора государственной власти? – ласково сказал лейтенант, приблизившись сбоку. – А не шпионы ли вы Илонов?

«Основание для задержания есть,» - подумал он и незаметно подал знак капралу.

Гуннор опять не понял действий шефа. «Зачем ему дались эти бродяги? Неужели на девку зачуханную позарился?» - последняя мысль его повеселила, она выставляла начальника в не лучшем свете, что утешало попранное самолюбие капрала.

Предоставленные сами себе четверо полицейских уже успели пару раз втихаря метнуть кубики, но, прочувствовав тяжёлую руку начальника, похватали дубинки и приблизились, стараясь полукругом охватить путников.

«Вляпались», - сделал вывод Сеня, оценив обстановку. Тогда он решил использовать последний козырь. Повернувшись к лейтенанту, в котором безошибочно угадал главного, со словами: «Договоримся? - он извлёк из кармана самородок и покрутил его пальцами, заставив свет играть на его блестящей поверхности. – Во сколько вы оцениваете этот предмет?» Глаза лейтенанта сверкнули, но он быстро их прикрыл, уперев ладонь в лоб, изображая мыслительный процесс. Сеня и не подозревал, что только что подписал всей своей компании смертный приговор.

«Бинго! - Рильке чуть не разорвало от радости. – Великая вещь – предчувствия! Спокойно, главное спокойно.»

- Подкуп должностного лица? – сделал он удивлённые глаза, выглянув из-под ладони.

- Я предложил вам всего лишь сделать оценку и в соответствии с ней вам же его и продать. Это же бизнес.

- Цена его слишком велика. Но меня вот что интересует… - Рильке почесал лоб, будто бы озадачился воспоминанием, и через пару секунд изрёк, повернувшись к капралу, – Не было ли у нас установки на розыск опасных преступников?

- Никак… - Гуннор поперхнулся под взглядом лейтенанта. – А-а-а, вы имели в виду преступников! Были, конечно! Вот последняя, например – двое парней, с ними девушка. Один - коренастый обезьяноподобный субъект с квадратным подбородком, всем предлагает поддельное золото…

Его речь прервалась гоготом стоящих рядом полицейских. Они-то уже сразу поняли, чем закончится весь этот разговор.

- Продолжать? – лениво произнёс Рильке и равнодушно добавил, – Вы все арестованы, именем единого и несменяемого – короля Густава. Да светится имя его во веки веков!

- Бежим! – выкрикнул Петрович, дёрнув Сеню за рукав.

Но полиция свой хлеб ела не зря – путь назад был уже заблокирован взявшими дубинки на изготовку полицейскими. Ещё двое прикрыли фланги, а спереди напирали лейтенант и капрал, на всякий случай выставив впереди себя здоровяка Гвидо.

- Взять их! – выкрикнул Рильке и еле успел отскочить от рухнувшего на него Гвидо.

Сенин кулак с лёгкостью проломил вялую защиту не ожидавшего нападения полицейского и отправил того в ногдаун. Гуннор махнул дубинкой, но застать обидчика не удалось – Сеня резко изменил стратегическое направление, от души приложив зевнувшего полицейского слева.

Попытка напасть на Юлю и Петровича тоже не привела ни к чему хорошему. Оба полицейские отнеслись к своей задаче легкомысленно, привыкнув к покорности своих жертв. Попытавшийся схватить Юлю за волосы получил жёстким ребром подошвы по голени и запрыгал на месте, завопив от резкой боли. Петрович не растерялся и подхватил выроненную им дубинку. Он парировал плохо подготовленный удар его товарища, а сам в отместку ткнул того в область солнечного сплетения.

Воспользовавшись возникшим замешательством, Петрович и Юля отступили в сторону полицейского лагеря, спрятавшись за спиной Сени.

- Держи, - Петрович сунул ему под руку добытое оружие.

- Ха, да я их одними руками заломаю, - отмахнулся тот.

- Всем в строй! - Рильке пнул пришедшего в себя Гвидо.

Здоровяк недобро посмотрел на Сеню и перехватил поудобнее дубинку. Сбоку пристроилась ещё двое, а хромой и капрал заняли позиции на флангах.

Со стороны одной из дорог показалась верховая процессия - небольшой отряд всадников в лёгких доспехах, вооружённых короткими копьями. Повинуясь жесту одного из них, поднявшего руку ладонью вперед, отряд замер, с интересом наблюдая за развивающимися событиями.

- Может кинуть им золото, и они нас отпустят? - прошептала Юля.

- Это вряд ли. Такой кусок не предполагает свидетелей.

- Золото… - Сеня порылся в кармане. - Смотрите, что я нашёл! - он вытащил чёрную пластину. - Петрович, держи, у тебя что-то ведь получилось.

- Это всего лишь была чудесная случайность.

- А это как раз то, что нам сейчас и нужно!

Полицейская шеренга сделала шаг вперёд. В их слаженности действий чувствовался определённый опыт, наработанный на базарных площадях против скопления народа.

- Надо поломать им строй, - Сеня попятился, толкая назад Юлю и Петровича.

Наступить на брошенные игральные кости повезло Юле. Выточенные в форме кубиков, они причинили ощутимую боль нежной ступне, несмотря даже на то, что она была защищена толстой кожей подошвы.

- Ай! – Юля неловко покачнулась на гранёных бугорках. – Смотри, Петрович, тоже белые камешки, - она подобрала и сунула ему под нос игральные кубики.

- Ула! Договорились же насчёт имён! Да и не до камешков сейчас…

- Почему же, - Сеня не глядя сгрёб один из камней и с силой запустил в сторону полицейской шеренги.

Как можно было промахнуться на таком расстоянии по крупной цели осталось загадкой для всех, в том числе и для полиции. Несмотря на близость дистанции, камень пролетел мимо, а полицейская шеренга разродилась обидным улюлюканьем.

- Мазила! Смотри! – кубик свистнул мимо уха Сени, отправленный в полёт быстрым взмахом Юлиной руки.

Бросок оказался не столько сильным, сколько очень удачным - кубик угодил невезучему Гвидо прямо в глаз. Здоровяк всхлипнул и осел на землю, закрыв лицо руками.

Разразившись нецензурной бранью, не сговариваясь, остатки шеренги одновременно бросились в атаку. Сеня ошибался, когда думал, что порушенный строй приведёт к замешательству и сутолоке - удары дубинок со всех сторон сразу же убедили его в обратном.

Он ещё попытался помахать руками и даже пару раз кого-то задел, но исход боя стало решать превосходство вооружения и даже не столько оно, сколько опыт умело использующих его тренированных бойцов.

Несколькими удачными попаданиями Сеня был сбит с ног и ему оставалось только закрывать голову руками от града последующих ударов. Петрович сунулся было на помощь, но дубинка была выбита из его рук, а сам он получил пару профилактических тычков, приведших его в чувство относительно места в этом побоище.

Исход боя, казалось, был предрешён. Рильке кричал «кончай гадов» и пытался вырвать дубинку у стоящего рядом полицейского, чтобы лично поучаствовать в финале. Верховой отряд, ранее с любопытством наблюдавший на это действо со стороны, продолжил движение, равнодушно бросая взгляд на бой, превратившийся в экзекуцию. Он уже поравнялся с полицейским постом, как раздался громкий хлопок и у всех над головами появился шар, размером с футбольный мяч, ярко-зеленого цвета.

Воздух моментально пропитался статическим электричеством, от которого волосы стали дыбом, а к земле с лёгким потрескиванием потянулись извивающиеся длинные нити. Одна из них коснулась Рильке и тот упал как подкошенный, забившись в конвульсиях.

- Всем стоять и не двигаться! - сделав страшное лицо заорал предводитель всадников.

Из полиции притихли только двое - не махавший дубинкой Гвидо, в виду своей недееспособности и капрал Гуннор, в виду своей природной осторожности. Другие же спохватились только тогда, когда спустившиеся нити коснулись их, заставив повторить агонию лейтенанта.

Все остальные замерли, с благоговейным ужасом разглядывая извивающиеся кругом тонкие ниточки, словно это щупальца ядовитой медузы. От жуткого впечатления того, что произошло с теми несчастными, которых они коснулись, подкатывал комок к горлу, но страх парализовал тело, в том числе и рвотный рефлекс.

Не более десяти секунд продолжался этот кошмар, а потом шар исчез также внезапно, как и появился, звучно схлопнув пространство на том месте, где только что находился.

- Нам всем повезло, что он был зеленого цвета, - перевел дух воин, ранее призывавший к неподвижности. – Я капитан Сомерс, если вам это имя что-то говорит. Что здесь происходит? – он направил кончик копья на только что пришедшего в себя капрала.

- Преступники, - начал было Гуннор, но быстро спохватился и бросился к затихшему Рильке. – Господин лейтенант, что с вами?

- Жив твой начальник. Я же сказал, что шар был зеленый. Нескоро, но очухается, - капитан сделал знак рукой и то, что осталось от полицейского лагеря оказалось в кольце всадников, взявших копья на изготовку.

- Вот помнится была как-то у моего отряда стычка с Илонами, - капитан спешился и подошёл к Петровичу и Юле, пытающимся привести в чувство изрядно побитого Сеню. - И мы почти победили, но что же вы думаете? Появился точно такой же шар, только красный. В результате выжили всего трое моих бойцов и я. Но проблема не в этом. А в том, что Илоны красные шары лепят запросто, а для нас и зелёные да ещё через раз - это верх совершенства.

Он достал из кармана пузырек, зубами выдернул деревянную затычку и кинул Юле:

- Держи, пусть нюхнет. Средство верное - враз на ноги поставит.

Капитан говорили спокойно, даже могло показаться, что благожелательно. Однако в его голосе чувствовалась властная уверенность. Возможно она опиралась на кончики копий его отряда, обложивших полицейский лагерь. Юля даже не стала спрашивать «что там», а подсунула пузырёк под нос Сене сразу же, не задумываясь.

Ей показалось, что он совсем не дышит. Какие синяки скрывались под одеждой - можно было только догадываться. На лбу же красовалась здоровенная шишка, а рассечённая бровь хоть уже и перестала кровить, но нависла над глазом багровой опухолью, почти полностью закрыв его. Однако, как только пузырёк оказался около носа, Сеня начал двигать головой, чтобы отстраниться, а потом чихнул и сел, выпучив глаза:

- Откуда это так воняет? Что это за дерьмо?

- Летучего нетопыря, - хохотнул капитан. - Если одна нога на том свете, то, нюхнув, вторую туда не захочешь заносить, чтобы не вляпаться!

- Они преступники! - выкрикнул Гуннор, хмуро наблюдая за пришедшим в себя Сеней.

- Да? И что же они преступили?

- Они… - капрал сердито засопел, а потом не нашёл ничего лучшего, чем добавить, - У них золото!

- Золото? Они преступники, потому что у них золото? - удивился капитан и рассмеялся.

Вслед за ним расхохоталось окружение из его солдат. Во весь голос гоготала молодёжь, ветераны утирали выступившие от смеха слёзы, показывая пальцем на побагровевшего капрала.

- Значит у кого много золота, тот самый большой преступник? - всё ещё улыбаясь спросил Сомерс. - А больше всего золота у нас у кого?

Смех тут же оборвался и солдаты быстро наставили копья на капрала.

- Да здравствует король! - выдавил тот, пытаясь отползти от приставленного оружия.

- Соображает, - усмехнулся Сомерс. - С этим всё ясно. А вот что с вами делать?

- Не надо с нами ничего делать! - Юля попыталась изобразить жалобное лицо. - Мы просто проходили мимо…

- Сами мы не местные, - встрял в разговор Сеня.

- Может быть мы также просто и пойдём дальше? - посмотрел на него с неудовольствием Петрович.

- Нет, - покачал головой капитан. - Не получится. Сопротивление полиции - раз, тяжкие телесные повреждения оной - два, магическое явление - три. Уж не говоря про бродяжничество. И это навскидку.

- Что же делать? - растерялась Юля. - Мы же не хотели никому ничего плохого.

- А если бы хотели, то полицейских от земли отскребать пришлось бы? Ха-ха, шутка! - однако все это капитан произнёс с серьёзным видом, переводя взгляд с Петровича на Юлю. - У меня есть предложение - вы поступаете на военную службу и полиция кусает локти в досаде от своей беспомощности.

- Или? - хмуро спросил Петрович.

- Или радуется возможности отыграться за сегодняшнее фиаско. Ну так как?

- Что-то нам совершенно не хочется их радовать, - обобщила Юля мычание Сени и кивок Петровича.

- Во-о-от, слушайте женщину, - назидательно произнёс капитан, - Она дурного не посоветует. Золотишко только сдайте.

- Сэм, отдай драгметаллы, - прошептала девушка.

- А? Что? - похлопал глазами Сеня, держась за голову. - Я сейчас…

Он вывернул карман и из него высыпались несколько простых камешков, а среди них и золотой слиток.

- Ого, - капитан взвесил его в руке. - Да тут тянет даже не на преступление, а, как минимум, на измену родине! С приведением приговора в исполнение прямо на месте.

- Я же говорил! - оживился Гуннор.

- Но, - ровным тоном продолжил капитан, - Поскольку молодые люди теперь рекрутированы на военную службу, золото будем считать их добровольным пожертвованием в королевскую казну. А они будут обеспечены довольствием согласно полученного чина.

- Я подам рапорт! - выкрикнул Гуннор и вжал голову в плечи.

- Кто бы сомневался!

- Господин капитан! - один из солдат выкрикнул, указывая на дорогу. - Крестьянин спрашивает кому платить подать!

Все повернули головы к забытой всеми дороге. Там стояла большая телега, гружёная овощами, а с неё испуганно выглядывал мужик, со страхом разглядывая валяющихся полицейских.

- А я и думаю, - произнёс он, опасливо поглядывая на солдат, - Неужто справедливость восторжествовала? Нашлась-таки управа на упырей этих.

- Нет, мужик. Справедливость и закон не идут рука об руку, - рассмеялся капитан.

- Та это чтож, я теперь больше платить буду?

- А ты в какой город едешь?

- В Вилье, - мужик совсем опустил голову.

- Ну так тебе повезло! Платить не надо - докинешь вот этих хлопцев с девушкой до города, а я тебе в сопровождение ещё дам солдата. Эй, Мико! - капитан протянул приблизившемуся солдату перстень. - Ты знаешь, что делать.

- Чудеса, - повертев головой, признался мужик. - Первый раз со мной такое. Седайте, господа. Даст бог, к вечеру будем в городе.

Глава 6. Вилье

Утренние лучи Лигии мягко позолотили черепицу крыш сонного города. Окутавшую его предрассветную тишину рискнули нарушить редкие звуки просыпающегося торгового люда, спешащего занять лучшие места и обустроиться на рынке. Веселье в кабаках и прочих заведениях, наоборот, начало стихать, переходя в полусонную стадию созерцания первых сновидений. Поддерживая друг друга и запинаясь на каждом шагу, расползались помятые фигуры устоявших на ногах ночных гуляк, с изрядно подпорченным настроением от подкатывающего похмелья. Но у участников похода на волока настроение было совершенно другое.

Занимающееся утро застало их в кабаке, скромно приросшему к краю города, почти рядом с городскими стенами. Звучное упоминание дикого кабана, украсившего вывеску над ним, намекало на ограниченный круг его посетителей, состоявший в основном из охотников и егерей - по сути тех же охотников, но на королевской службе.

Среди этой веселой компании затесалась и Юля в компании своих бородатых друзей. Почти полгода прошло с того памятного момента, когда она, милостью капитана Сомерса, угодила в приют, основанный несколькими не в меру энергичными эмансипированными женщинами, пожелавшими послужить отчизне не на кухне, а в боевом строю.

Она потягивала неплохое пиво, "крафтовое" - определила она его для себя, с удовольствием заедая жаренным мясом и свежими овощами.

Попытки Олафа, постоянно подливающего ей пенный напиток, разузнать историю её встречи со зверем натыкались на отшучивание и анекдоты, которые, как оказалось, Юля знала в весьма приличном количестве.

За разговорами никто и не заметил, как постепенно день перевалил за половину, сместив полуденную жару, и покатился дальше, готовясь опустить на землю прохладу вечерних сумерек.

Воздух начал остывать, вытягивая восходящими потоками тепло нагретой земли. Сухой ветер собрался над верхушками деревьев, пронёсся над заросшим полем, набирая силу, и ударился о невысокие стены старого города, в бессильной злобе заставив трепетать разморенные дневной жарой разноцветные флаги и штандарты.

Заскочив на городскую стену, он толкнул придремавшего седого воина, единственной опорой которого было длинное копьё, которое он обнимал двумя руками. Тот покачнулся, но устойчивости не потерял.

- Караул не спит! – услышал он насмешливый голос от двух молодых парней, пробирающихся в сторону питейного заведения.

- И бдит! – эхом отозвался караульный и чуть тише добавил, - Даже когда спит.

Несмотря на его негромкий голос, они расслышали последнюю фразу и разразились одобрительным смехом, помахав ему на прощание руками.

- Куда ты меня тащишь? - невысокий крепкий парень в потёртой, но чистой и аккуратной куртке охотника, отсмеявшись, повернулся к шагающему рядом товарищу.

- Увидишь, - отмахнулся тот. – Уже почти пришли.

Он не уступал своему другу по экипировке, но вся она – курточка, высокие кожаные сапоги и мешковатые брюки – выглядела гораздо проще, хотя и не была в той же степени затёрта.

Однако одежда слабо гармонировала с их внешним видом. Они больше походили на избалованных молодых повес, а охота, если ей они и занимались, была охотой на кабаки и прочие увеселительные заведения, в достаточном количестве разбросанные по городу Вилье.

- Нет, я никуда не пойду, пока ты мне скажешь, - первый парень остановился и сделал вид, что готов повернуть обратно.

- Лайон, ну что ты как ребёнок! Я сам иду в это место первый раз!

- Так за каким дьяволом ты тащишь туда и меня?

- Послушай, - его друг перешёл на шёпот, - Есть сведения, что этот кабак сегодня самое весёлое место в городе.

- Вот как? Кабак? Так бы сразу и сказал, - Лайон уже сделал было шаг, как повернулся с новым вопросом, - А почему он самый весёлый?

- Пошли уже! Девка там какая-то… Интересная. Народ так и кучкуется.

- Да ты обалдел! К девкам в другую сторону!

- Это не такая. Она то ли охотник, то ли валькирия.

- Да врёшь, небось. Что в такой может быть интересного? Хотя… Даже любопытно стало. Ладно, веди давай.

Полуденный зной почти полностью растворился в красных крышах приземистых домишек, покрытых белым известняком, и мощёных крупным камнем мостовых, петляющих между ними замысловатыми зигзагами.

Город с названием Вилье оживал, стремясь насладится бархатными лучами Лигии и доделать оставшиеся незавершёнными утренние дела.

Загудела с новой силой рыночная площадь, выставляя пользующиеся вечным спросом товары для тех, кто проспал утренние часы. Раскладывали свой товар проезжие торговцы, стараясь сократить расходы на перевозку товара - ведь чтобы везти монеты транспорт не нужен. А таковых здесь было немало.

Вилье, как и его конкурент Нилум, располагался на транспортной артерии, связывающей столицу королевства земли Лэтеров с землями Илонов. Несмотря на бесконечную вражду, незаконная приграничная торговля процветала, принося ощутимую прибыль дельцам и крестьянам, а посредством их и присосавшимся к ним разного рода структурам - начиная с бандитских, кончая полицией и фискалами.

Стихийная торговля была так велика, что кормила и два города, осевших на кратчайших путях, ведущих в столицу. Между городами частенько возникали распри и порой их приходилось разнимать королевским войскам, но такое положение дел вполне устраивало короля - конкуренция не давала городам непомерно красть деньги, собираемые в казну.

Сопутствуя торговле процветали мелкие ремесла и увеселительные заведения. Народ, не отягощённый тяжёлой работой, с удовольствием проедал и пропивал деньги в кабаках, способствуя их появлению во всех частях города.

- «Хмельной вепрь»? Серьёзно? - Лайон рассмеялся, глядя на выцветшую вывеску с головой когда-то розового поросёнка с загнутыми наверх то ли клыками, то ли усами.

Ответом ему был взрыв хохота, сотрясший тонкие стены и прозвеневший сквозь бутылочные стёкла окон. Приятели переглянулись и решительно направились ко входной двери.

Неожиданно дверь сама распахнулась и из нее выскочила молодая девчонка с большой корзиной, в которую могла бы поместиться сама, сложилась она калачиком.

- Овощи, овощи не забудь! А мясо возьми у старика Аткинсона, скажи, что тебя послал лысый Айвор - дородный мужик с шевелюрой под стать его прозвищу, в заляпанном переднике появился за ней следом, давая на ходу указания. - Да живо, смотри!

Увидев молодых людей, он окинул их оценивающим взглядом и поклонился, сразу сменив тон:

- Молодые господа желают отобедать? Придётся подождать чуток, - Айвор развёл руками. - Тут такая гульба идёт… С самого утра. Я на своем веку такого давно не припомню. Смели все подчистую!

- Что и бражку тоже всю выпили?

- Нет, с этим порядок! Эй! - крикнул он в глубину, - господам покрепче! - и исчез в душном полумраке за дверью.

Как и ожидалось, помещение встретило новых гостей устойчивым пивным ароматом, пропитавшим столы, лавки, пол и даже стены. Под потолком клубились дымы самосада, разбавляя запах пива. Этим было никого не удивить. А удивительным было собрание охотников, столпившееся около одного из столиков и без единого звука внимающим тихому женскому голосу, доносящемуся из центра.

Юля не могла предположить, что разного рода байки, рассказанные у вечернего костра в том, оставленном мире, будут иметь здесь такой успех. На память она никогда не жаловалась, к тому же профессия, связанная с составлением программного кода, чуть ли не ежедневно тренировала её, заставляя запоминать многочисленные названия классов и их функций. Анекдоты и забавные истории, поведанные с театральными эффектами, сами собой западали в сознание и до поры до времени оседали в его укромных уголках. Они всплывали в памяти непроизвольно, и Юля сама не ожидала, что знает их такое большое количество. Ей оставалось только подменять некоторые понятия в соответствии с нынешними реалиями и выдавать в качестве отсебятины разговорного жанра.

- А вот ещё, - девушка отхлебнула от большой кружки и прицелилась к куску окорока.

- Давай, давай! – поддержали её множество голосов столпившихся рядом охотников. -Придвиньте кто-нибудь мясо поближе! А где пиво?

- Где наше пиво, хозяин? - загалдело сразу несколько голосов. - Поворачивайся поживее!

- Эй, не перебивайте!

- Так вот. Отстал один охотник от своих товарищей. Присел под куст, потом то да сё… то лопух ему дырявый попался, то птицами обсиженный, то слишком жёсткий. В общем, когда он поднялся - их и след простыл.

- Да они его разыграть решили!

- Тихо ты!

- Точно. Он тоже так подумал. И давай кричать: «Ау! Выходите, я знаю, что вы здесь!» Никого. Тишина кругом, только птицы где-то чирикают. Нервы не выдержали, он испугался и как завопит: «Есть тут кто-нибудь!» Слышит - дыхание сзади, оборачивается - чуть в пасть волока не упёрся. Тот ему и говорит: «Ну я здесь. Тебе легче стало?»

- Ха, легче… Килограмма на полтора, - успел вклиниться чей-то голос перед тем, как грянул громкий хохот.

- Бери больше - на два!

- Не, как же легче, ежели он штаны не снял загодя?

- Ага, - подхватила Юля, - Тогда так: «Испугался охотник. Снял штаны да как закричит…»

Договорить ей не дали, заглушив последние слова дружным смехом. Олаф, сидящий на лавке рядом, сдвинул большие тарелки со снедью поближе к Юле:

- Давай, налегай между делом. Знаем мы, как на казённых харчах сладко живётся.

- Я лопну сейчас! - девушка похлопала себя по животу. - Да и мне в обитель уже бежать надо, командировали меня до полудня, а смотрю - Лигия уже в окошко заглядывает.

- Между прочим, в том, что ты сказала нет ничего необычного! - раздался голос из угла зала.

- Кто это? - народ стал удивлённо оглядываться, пытаюсь разглядеть источник голоса.

Из полумрака стен выступил Лайон и, приняв картинную позу, снисходительно улыбнулся. По залу прокатился ропот:

- Лайон, сынок местного барона пожаловал. Вот ведь принесла кого нелёгкая.

- Поосторожнее с ним, - громко шепнул Олаф. - Задавака ещё тот и забияка. Но чуть что - сразу к папаньке с докладом.

- Понятно, - кивнула головой Юля, - Местный тролль.

Меж тем Лайон сделал простодушное лицо и изобразил непонимание:

- Настоящая охотничья байка - это небылица. А что в этом рассказе неправда? Вот вы смеётесь, а такое могло быть на самом деле!

- Ха-ха-ха, на самом деле! - снова загоготали охотники. - Торус, так вот почему ты в новых штанах.

Покрасневший Торус вскочил из-за стола, махая перед собой руками и попытался что-то сказать. Но ответить ему не дали - снова все зашлись хохотом, а он просто махнул рукой и тяжело бухнулся на место.

- А как же распознать настоящую байку?

- Это вроде когда все так, как и должно быть - ничего сказочного. Но вот когда захочется прервать её словами «не верю» - тогда это она и есть.

- Может поделишься с народом?

- Ну я всё-таки охотник, а не рассказчик. Вот девушка - это да… - Лайон сделал невинное лицо, изображая простачка, и это ему удалось.

В зале повисла тишина - все переваривали подброшенную информацию. Кто-то стал перешёптываться, но возражать не решился.

- А ты точно охотник? - в тон ему спросила Юля.

Невинный вопрос застал Лайона врасплох, и он замешкался, не зная, что сказать в ответ. Пока длилась пауза, настоящие охотники с удовольствием наградили его смешками и не очень лестными эпитетами.

- Ну, может быть и не в таком смысле охотник, как это обычно понимают, но до выпивки и женщин - ещё какой!

Такой ответ публикой был принят благосклонно, о чём свидетельствовали общий одобрительный ропот и несколько приветственных возгласов. Компания охотников разделилась, образовав коридор между Юлей и Лайоном. Все ждали продолжения начинавшегося спектакля с их участием.

Чувствуя, что чаша внимания публики качнулась в сторону его друга, рядом с Лайоном появился его приятель с кружкой в руке. Видно было, что он перебрал гораздо больше товарища, но на ногах ещё стоял, хотя и не твёрдо. Покачнувшись, он поднял вверх кружку и закричал:

- Пива всем! По полной! - икнул и добавил, - Мой друг угощает.

Лвйон широко улыбнулся, а в душе поморщился, но промолчал - отступать было некуда, да и в затеянном споре такой ход мог привлечь на свою сторону часть захмелевшего народа.

Хотя, зачем он затеял этот спор - он не мог объяснить себе сам. Просто по привычке, из-за того, что привык быть центре внимания и не желал уступать это место даже в третьесортном кабаке. Он вынул блеснувшую золотом монетку, демонстративно повертел её в слабом свете пробивающихся через толстое стекло лучей и кинул заворожённому блеском золота хозяину.

Айвор словил монету с быстротой оголодавшей кошки, уловившей шевеление неосторожной мыши. Публика радостно загалдела в предвкушении дармовой пирушки, а Юля подумала о мимолётности славы в кругу выпивох, готовых переметнуться по зову пенного напитка.

Впрочем, ей была ни к чему сомнительная слава, которой добивался этот молодой человек в здешнем кругу. Она уже давно прицеливалась на выход, а теперь, когда внимание переключилось на нового кумира, можно было с чистой совестью покинуть изрядно подогретую компанию.

- Так что ты скажешь на это, рассказчица? - ухмыляющийся Лайон перегородил дорогу пытающейся по-английски улизнуть девушке.

Ему было мало переметнувшегося внимания, ему надо было ещё добить того, кто осмелился побывать на уготованном для него месте. В зале воцарилась тишина. На миг забывшие о существовании Юли охотники снова повернулись в её сторону. Уйти просто так уже не представлялось возможным. Да было и просто обидно для чести рассказчика. Юля решила сыграть на кое-чём близком для этого назойливого парня. Что было для него существенным - для прожигателя жизни и завсегдатая местных кабаков?

- Ты же не будешь спорить, что иногда происшедшее на самом деле может выглядеть небылицей, особенно если о нём в красках рассказать в спокойном и уютном месте, таком, как, например, это заведение? И наоборот?

На лбу парня отобразилась глубокая работа мысли:

- Что-то я не понял, как это - наоборот?

- А вот так! Трое приятелей удачно поохотились - набили неплохо дичи и решили это дело отметить. Естественно у них был с собой штоф.

- Что здесь удивительного? Я в лес никогда без него не хожу! - хохотнул Лайон. - Всегда есть что отметить, даже если нет дичи.

- Тем лучше, если ты их прекрасно понимаешь… Но тут возникла одна проблема. Маленькая такая проблемка, размером с бутылочную пробку. Она так глубоко провалилась в горлышко бутылки, что достать её стало невозможным. А штопор они с собой не взяли.

- Это, конечно, зря. Вот я, например, никогда с ним не расстаюсь, - Лайон вытащил из небольшой сумки на боку красивый чехол из которого выглядывала резная костяная ручка.

Насладившись восхищённым шёпотом окружения, он, довольный произведённым эффектом, спрятал его обратно со словами: «Такой должен быть у каждого, уважающего себя охотника».

- Но, может быть, эти друзья не были столь уважаемыми?

- Можно было протолкнуть пробку! - раздался чей-то голос.

- Не, у неё же хвост широкий, - возразил другой. - Если такой забьётся в горлышко - хана.

- Выбить? Если ударить по донышку…

- По башке лучше себе ударь, а не по донышку!

- А выжечь? Разжечь костёр и нагреть горлышко?

- Балда, штоф расколется!

- Ну так как же они поступили? - не выдержал Лайон, когда были высказаны ещё десяток предложений решения досадной проблемы и столько же опровержений.

- Что, что, - как можно беззаботнее произнесла Юля, - Они принесли её обратно.

- Ну это ты врёшь! - выкрикнул парень.

- Так это же байка, - парировала девушка.

От грохота грянувшего хохота, казалось, вылетят окна. Входная дверь откинулась настежь. Но это, всего лишь, вернулась посланная хозяином за продуктами служанка. Айвор, привыкший к разного рода веселью в своих стенах, побледнел и схватился за уши. От обморока его спас вид золотой монеты, блеснувшей в руках Лайона. Тот поднял руки вверх с зажатым золотом между пальцев и крикнул, пытаясь перекричать общий шум:

- Сдаюсь! Уела. С меня причитается! - проигрывать Лайон умел тоже красиво.

Зал взорвался торжественным рёвом, но этот звук был более привычен для уха трактирщика, чем громкоголосый смех, и он правильно воспринимал его - как обещание приличной выручки.

«Ну теперь точно - пора,» - Юля помахала рукой и шагнула в сторону двери. Но когда до двери оставалось пару шагов, её за руку поймал Олаф:

- Подожди, Ула! Мы тут кое-что собрали тебе в дорогу, - он протянул небольшой полотняный мешок с затянутой у горловины веревкой. - Хлеб, окорок, сало… От нас не убудет, а в своем монастыре вспомнишь нас добрым словом.

Не успела, растроганная такой заботой, Юля попрощаться с Олафом и сделать шаг, как была снова остановлена, на этот раз лысым Айвором.

- Ты это... Заходи когда надумаешь, - он обтёр несвежим передником краешек глаза и протянул аналогичный мешочек. - Здесь пироги. Клянусь, ты никогда не ела лучших! Это тебе подарок от меня лично.

Юля не удивилась, когда на уже пороге за дверью ее догнал Лайон:

- Постой, красавица! Знаешь кто я?

- Знаю - не охотник.

- Нет, я про другое, - парень растерялся, не зная с какой стороны себя характеризовать. Не спрашивать же о своем отце - это бы прозвучало не солидно, но, с другой стороны, он неожиданно осознал, что своих достижений, характеризующих лично его, нет.

- Вообще-то, ко мне положено обращаться "достопочтимый"! - решил он козырнуть титулом.

- А, вот ты о чём! - рассмеялась Юля. - Тогда поздравляю, не каждому удается родиться в семье барона.

- Шутишь? - Лайон в тайне рассчитывал на другую реакцию. - Обычно это производит впечатление.

- Я необычная.

- Ерунда, все так поначалу говорят.

- Так в чём проблема? В тех, которые все?

- У меня вообще нет никаких проблем!

- Так это замечательно, а я пойду, пожалуй.

- Я пойду с тобой!

- Зачем это? - резко сказала Юля, встревоженная нехорошими предчувствиями.

- Провожу тебя. Вдруг ввяжешься в неприятности!

«Самая большая моя неприятность - это ты», - подумала девушка, но как отшить навязчивого провожатого, не вступая с ним в ссору, она сообразить не могла.

Глава 7. Обитель

- Бери один из мешков, - Юля скинула с плеча грубую веревочку, - Если действительно хочешь провожать, - «может это его остановит,» - подумала она про себя.

- Да ты понимаешь, что мне говоришь! - вскипел Лайон, с вызовом глянув в глаза девушки.

Померившись некоторое время взглядами, он немного остыл и молча перехватил верёвку. Весь путь Лайон занимал Юлю рассказами о своей удачной жизни, получая в ответ односложные нейтральные восклицания. Чувствуя, что произвести впечатление не удаётся, он решил пойти другим путём. Замолкнув на некоторое время, Лайон бережно вытащил из-за пазухи небольшой свёрток, завёрнутый в чистую белую материю и потряс им перед Юлей, привлекая внимание.

- Штопор с ручкой из золота? - предположила девушка, заинтригованная не сколько свёртком, сколько торжественностью выражения лица парня.

Лайон многозначительно хмыкнул и с видом фокусника, готовящегося выдернуть из рукава букет, скинул материю. Увиденное действительно поразило Юлю. Перед ней, искрящийся в лучах Лигии, переливался многоцветной радугой торообразный предмет, и она готова была поклясться, что он сделан из металла недоступного на этой планете. Но, даже если и существовала здесь где-то подобная руда, пригодная для изготовления такого чуда, то технологии отсутствовали - это точно. От него веяло холодом космоса - слишком явно в нём просматривалось чужеродное происхождение.

- Что это? - Юля хотела дотронуться до его поверхности, чтобы ощутить холодную твёрдость металла и коснуться причудливых переливов света.

- Руками не трогать! - Лайон накинул тряпочку, снова спрятав увидевшую свет красоту. - Это очень древний предмет и стоит он намного дороже золота.

- Зачем он?

- Не знаю, - парень беспечно пожал плечами. - Есть немало богатеев, готовых выложить весьма приличные деньги за подобные штуки. Коллекционируют они их, наверное.

- Ну ладно, достопочтимый коллекционер древностей и охотник до развлечений, мы, между прочим, пришли.

Лайон только сейчас обратил внимание, что дорога уже некоторое время идёт вдоль высоких каменных стен, огораживающих внутренние постройки монастыря. Три островерхие башни, возвышающиеся над ними, подчёркивали основательность и готовность к обороне, если в таковой вдруг возникнет необходимость.

Массивные окованные железом ворота, перед которыми они сейчас оказались, плохо сочетались с белым камнем, хоть и посеревшим от времени, а местами даже зазеленевшим от налёта мха и проросшей травы, но всё ещё сохранившим в основном свой исконный цвет.

Ворота по-видимому служили единственным официальным входом в обитель, но в данный момент были наглухо заперты.

Юля подошла к еле различимой нише в их правом углу и, развернувшись, несколько раз стукнула пяткой сапога по одной из металлических пластин.

Тотчас на уровне глаз открылось небольшое окошко и тонкий голос огласил, что Ула опоздала к урочному часу и теперь придётся доложить настоятельнице, чтобы та дала соизволение её впустить и назначила наказание за провинность.

- И вообще, - закончил таинственный голос, - Пока некоторые с парнями прогуливаются, тут приходится нести тяжёлую службу.

- Вот как, - усмехнулся Лайон, - Строго тут у вас. Что делать будешь?

- Да ничего особенного, - Юля сняла у него с плеча мешок, - Спасибо, тебе. Угощайся, - она вытащила из мешка по пирожку и протянула один парню.

- А чем это вкусно пахнет? - на дверке ворот снова распахнулось окошечко и в нём показалась половинка лица, шмыгающая носом.

Юля поднесла надкушенный пирожок поближе к носу:

- Быстрым пропуском в обитель.

Окошко захлопнулось, а из-за двери донеслось: "Нас не купить!" и следом - приглушённый шум спора.

- С вареньем! - добавила Юля, разглядывая начинку.

- Красным или синим? - сразу же послышалось в ответ.

- С красным. По две штуки каждой выходит, - сообщила Юля, заглянув в мешок и добавила, - Пока ещё.

Дверка распахнулась с такой силой, что Юля чуть не влетела внутрь, подхваченная порывом воздуха.

- Пообещала бы три - они бы распахнули ворота! - рассмеялся Лайон, - Привет настоятельнице, - помахал рукой и, весело насвистывая, отправился в обратный путь.

- Ну ты даёшь, сестрица! - две девушки в доспехах с короткими мечами на поясе разглядываем Юлю со смесью восхищения и зависти, - Мало того, что красавец тебя провожает, так ещё и пирогов полная сумка... Откуда столько счастья?

- Места надо знать! - Юля раскрыла горловину мешка, - Налетайте, только подругам оставь малость.

- А сейчас здесь и нет никого, - одна из стражниц надкусила пирог, закрыв глаза от удовольствия. - Все на ночном выходе.

- Почти, - поправила вторая. - Остались штрафники и Мегера. Так что скачи ланью в казарму, и мы тебя - не видели.

Оставив грозным стражам кусок сала, Юля быстро пересекла расстояние до башен, оказавшись внутри огороженного ими двора. Привлечённая шумом, она выглянула из-за стены. Трое девушек с усердием натирали устилающий его булыжник.

- Привет! - подала она голос. - Красоту наводим?

- О! Я же говорила, что волок на такую не позарится! - единственная из всех светленькая девушка села прямо на камень, оттерев тыльной стороной ладони пот с лица. - Не съел он нашу сестрицу.

Юля вспомнила, что ее зовут Шелли и при всей своей кажущейся хрупкости она была мастером обращения с ножами. В её тонких руках они могли мелькать серебристой стеной, от которой сложно было угадать последующий выпад.

- Я сама кого-нибудь бы сейчас съела, - высокая крепко сложённая девушка с тоской посмотрела на падающую в закат Лигию.

- Кто о чём, а Алана думает о еде.

- Это не думы, а мечты, - вмешалась Лайма, одна из немногих девушек, с которой Юля действительно стала подругой.

- Мечты сбываются! - Юля помахала над головой холщовыми мешочками. - Встречайте Деда Мороза!

- Какого деда? Это кто такой? - с подозрением произнесла Шелли.

- Это такой мужик с красным носом, который раздаёт подарки тем, кто хорошо себя вел.

- Это не про нас, - грустно констатировала Шелли, не отводя глаз от мешков. - Хорошо бы вели, сейчас бы двор не драили.

- Дразнишься? - прошипела Алана.

- Ничуть, - не смутилась Юля. - Провидению было угодно - и вот, я тут с подарками. Там, - она многозначительно ткнула пальцем в небо, - Виднее, кто как себя вёл.

По причине веревки, оттягивающей плечо, направление ее руки получилось не вертикальное, а скошенное в сторону одной из башен, где заседала настоятельница по воспитанию со злым прозвищем Мегера. Непроизвольно проследив за ее пальцем девушки захихикали, уловив случайно возникшую неоднозначность.

- Это что, шутка такая?

- Какие уж тут шутки. Вот, держи! - Юля запустила руку в мешок и кинула первый попавшийся кусок Алане.

- Рулька! - выдохнула та, не веря своим глазам.

В мгновение ока мешки были выпотрешены, а с их содержимым было покончено в следующие пять минут.

Разложив утащенные из казармы матрасы на камни, вся четвёрка разлеглась рядышком, осоловело считая белые барашки облаков.

- Как хорошо, что нас тут оставили, - подала голос Алана.

- Точно. Никогда не угадаешь, каким боком повернётся к тебе жизнь, - поддакнула Лайма.

- Да, не соберись послушницы в поход, от пирогов бы один запах остался.

- Так куда все подевались? Что такое этот ночной поход?

- Выход. Ночной выход. Это традиция. Всё понятно из названия - вся обитель выходит в лес и ночует у большого костра. Охота, жареное на углях мясо… Эх, красота!

- Красота. Только происходит это один раз в год накануне Вольных игр на бойцовской арене. А в этот раз игры почему-то сдвинули.

- Что за игры?

- Боевые сражения на потеху публике.

- Тут и такие есть? - удивилась Юля.

- За воротами много чего есть. Да не в нашу честь.

- А как проходят эти гладиаторские бои? - Юля и с тоской подумала о превратностях судьбы, забросивший её на страницы учебника истории про древний Рим.

- Не знаю какие они гладиаторские, но проходят жестко, особенно в начале.

- Почему в начале?

- Потому что первыми выходят биться осужденные и, как правило, выбор у них невелик - либо смерть на арене, либо на виселице.

- Даже так? - удивилась Юля. - А остальные как же?

- Остальные выходят по желанию. Игры-то вольные.

- А я слышала, - встряла в разговор Шелли, - Что в играх будет участвовать восходящая звезда бойцовской арены – Горилла. Так он себя называет.

- Горилла? - переспросила Юля, - Это кто такой?

- Ну ты даёшь! Это же известный боец…

- Почему горилла?

- А я почём знаю? Слово такое, значит.

- Нет, горилла - это животное, обезьяна, - задумчиво произнесла Юля.

- Животное? Ха-ха, настоящее животное – в самую точку!

- В каком смысле?

- Есть в нем что-то звериное, дикое и необузданное.

- Красавчик, - мечтательно протянула Алана. - За ним все аристократки в очередь выстроились.

- Какой он после этого обезьяна? - подала голос Лайма. - Кролик, скорее.

- Бьется на арене, как зверь, - возразила Алана.

- Кролик тоже не птица.

- А почему мы не работаем? -вспомнила Шелли.

- Забей, утром всё сделаем!

Утро подруги встретили бодрым шарканьем щеток, разогреваясь от закравшейся под одежду утренней прохлады.

- У кого так стучат зубы? - рассмеялась Юля.

- Это не зубы, это кто-то молотит в ворота! Кого только принесло в такую рань? Посмотрим?

Но в этот момент стук прекратился, раздался скрип раздвигаемых ворот и цокот подкованных сапог по мостовой. Во внутренний двор чеканным шагом вошел отряд городской стражи - четыре стражника, возглавляемые офицером.

- Кто из вас послушница по имени Ула? - громко спросил он.

- Я, Ула, - Юля с недоумением оглянулась на отступивших подруг.

Стражник поднял над головой свернутую трубочкой бумагу со свисающей сургучной печатью:

- Именем короля! Вы арестованы!

- Я? - изумилась Юля, - Это какая-то ошибка!

- За что? - выкрикнула Лайма.

- По подозрению в убийстве досточтимого Лайона, сына и наследника барона Лайона Справедливого, владельца одноименного замка, прилегающего леса, и прочее, и прочее, и прочее.

Глава 8. Бейлиф

Четыре солдата городской стражи выглядели довольно солидным караулом для одной даже не преступницы, а всего лишь подозреваемой. Утренние лучи Лигии играли на их остроконечных шлемах, петляли в хитроплетении кольчуг и сверкали солнечными зайчиками, отражаясь от начищенных гард солдатских мечей.

Караул напряженно застыл с каменными лицами, скрывая за ними дискомфорт, испытываемый ими с того момента, как только они переступили порог обители, места, где тренируют настоящих бойцов. В тишине, наступившей после слов офицера, казалось, можно было даже слышать их дыхание и скрип задеревеневших спин. Офицер и сам слегка растерялся, не зная, как поступить дальше. Обычно после его слов подопечного парализовало страхом, и он шёл за стражей с покорностью барана. Или наоборот, пытался бежать, но, как правило, всегда безуспешно.

Однако, как себя вести с этими воинственными дамочками он не знал. Было видно, что его слова не произвели должного впечатления, а решаться на что-то резкое, ему совсем не хотелось.

Худая высокая женщина в черном до пят балахоне появилась около стражников так внезапно, что они вздрогнули и попятились, нарушив ровный строй. Кольчуги зазвенели, стукнувшись друг об друга, кто-то наступил товарищу на ногу, послышалась негромкая, но цветистая ругань.

Солдаты перестали выглядеть манекенами и потеряли былую спесь. Они выровняли строй, но в их взглядах уже не сквозило прежней самоуверенности.

Офицер тоже вздрогнул, но тотчас пришел в себя и попытался сгладить конфуз, напустив на себя холодный строгий вид.

Женщина требовательно и резко выдернула руку, чуть не задев его по лицу. Офицер дёрнулся, но в этот раз его было просто так не напугать. Он помешкал для важности и вложил в её руку бумажный свиток.

- Хвала Дневной госпоже, настоятельница вовремя появилась, - шепнула Лайма на ухо Юле, - Уж она-то разберется.

Настоятельница по воспитанию, прозванная послушницами - Мегера, всё также молча, не проронив ни звука, сломала печать и, смерив испепеляющим взглядом офицера, демонстративно выставила перед собой документ, как раз на уровне гордо вскинутой головы.

- Здесь ничего не сказано об аресте! - произнесла она, продолжая держать бумагу на уровне глаз.

Офицер покрутил головой, потоптался на месте, и, пожав плечами, выглянул из-за развернутого свитка:

- Речь идёт всего лишь о вызове на допрос.

- Так называйте вещи своими именами или вы уже на себя примеряете полномочия префекта и судьи?

- У меня особые полномочия, - хмурый офицер нехотя потащил за свисающую на шее цепочку, достал небольшой медальон и покрутил его в косых лучах утренней Лигии. - Я выполняю личную просьбу бейлифа Медлока.

Медальон сверкнул крупным красным камнем, вправленным в золотую оправу. Его ярко-красный свет ударил по глазам Юли как предзнаменование будущей крови и заранее вынесенный приговор. Желтая оправа была невелика и смотрелась слишком плоско и нелепо при таком камне, как будто кто-то просто вдавил его в кустарно выплавленное золото. Но в этой нарочитой грубости был свой особенный смысл - представить медальон не как украшение, а как некий сакральный предмет, намекающий на особые привилегии его владельца.

- Хорошо, - настоятельница сунула бумагу обратно в руки офицера. - Но вы же ее и доставите обратно. И это не просьба.

Юле показалось, что ее глаза при этом сверкнули красными огоньками, но, может быть, это был всего лишь отсвет от медальона, качнувшегося в тот момент, когда офицер схватил бумагу.

- А кто у нас заколдовывает стрелы? - шепнула она стоящей за спиной Лайме, но та в ответ только пожала плечами.

- Мне надо сказать ей несколько слов! - настоятельница требовательно посмотрела на офицера. - Наедине. Пусть стража подождёт за воротами.

Офицер сделал вид что раздумывает, но сам в этот момент готов был бежать из обители чуть ли не бегом. Важно кивнув, он развернул солдат и не очень торжественным, зато быстрым шагом, стража выкатилась со двора монастыря.

- Слушай меня, девочка, - Мегера сменила тон, вызывав удивлённый взгляд Юли, - Плохо твое дело. Единственное, что я тебе обещаю - это то, что тебя не убьют по пути на допрос.

- За что? Я ведь не виновата…

- Увы. Ты виновата уже тем, что общалась с благородным. А такие, как он, словно куски льда - сами холодные, а грани их острые. Они ранят, не замечая и убивают, не осознавая этого. Такова их природа, выпестованная поколениями. Если преступник не объявится сам, а такого не помню даже я, то искать его вряд ли будут. Если только он не увел королевскую казну. Поэтому гораздо проще повесить все на крайнего. Наверняка ты последняя общалась с убитым и этому есть свидетели.

- Но… Что же делать?

- Если все так плохо, как я говорю, то у тебя есть единственный шанс - подписаться на Вольные игры. Последнее право приговорённого. Так себе шанс, честно говоря, но какой уж есть. Теперь все, иди. И я очень надеюсь, что ошибаюсь…

Бейлиф Медлок, занимающийся делом об убийстве единственного сына местного барона, воспринял появление Юли с хмурым видом. Он недовольно покосился на офицера, но тот сделал отстранённое лицо и невозмутимо выдержал его взгляд.

- Хм… И что, она даже не делала попытки побежать?

- Никак нет, сир. Ни малейшей.

- И не напала на конвойных?

- И даже не провоцировала.

- Странно… Хорошо, подождите за дверью.

- Что же мне с тобою делать, валькирия… - повернулся Медлок к девушке, когда дверь за стражниками закрылась.

Серые холодные глаза из-под густых бровей уставились на неё как два кинжала, готовых пронзить её насквозь.

- Я не виновна! - гордо вскинула голову Юля.

- Ну как тебе сказать… - Медлок в задумчивости подошел к проему окна и выглянул наружу.

Во дворе скучающие стражники беззлобно подшучивали над молодой женщиной с деревянными ведрами, полные прохладной утренней водой. Та не оставалась в долгу - поставила ведра и весело отвечала, уперев кулаки в бока. Проходящая мимо старуха что-то спросила, протянув руку, но тут же поковыляла прочь, напуганная взмахом копья.

- Из «Вепря» вы ушли вместе, и этому есть свидетели. Да и убить ты могла запросто - вас же в обители не крестиком вышивать учат.

- Но я ведь рассталась с ним, когда он был ещё жив! Этому тоже есть свидетели.

- Знаю… - повторил Медлок со вздохом. - Ушли вы под вечер, а убили Лайона уже под утро, да и в другом конце города. Только это ничего не меняет.

- Не меняет чего? - удивилась Юля.

- Вынесенного приговора, - усмехнулся он, - Чего же еще?

- Как приговора! Я же не виновата, и вы знаете это!

- Не виновата? - усмехнулся Медлок. - Любой лэтерец виноват уже тем, что появился на свет, а уж когда замешан в убийстве благородного… Ты просто оказалась не в то время и не в том месте. Понимаешь о чем я? Барон Лайон Справедливый требует крови! И немедленно! А крайняя в этом деле - ты.

- Ерунда какая-то! Какой же он к чертям Cправедливый, если справедливость рядом с ним и близко не стояла? А как же отмщение убийцам? Как вообще можно победить преступность, если отвечать за преступления приходится честным гражданам? В чем тогда суть правосудия?

- Ну-ну, спокойнее. Слишком много эмоций… - Медлок с интересом посмотрел на Юлю. - Что-то много высокопарных слов для простой девушки, ты не находишь? Справедливость, преступность, граждане, правосудие - откуда такая образованность? В то же время, твоя наивность меня поражает, - бейлиф расхохотался. - Знаешь, я ведь поначалу подумал, что ты именно та особа, которую мы разыскиваем за разбой. Не многие девушки способны на такое, и приметы почти совпадают, но... Но сейчас я больше готов поверить в сказочную принцессу, чем в то, что ты замазана в криминале. А жаль.

- Вот, вы же сами не верите в мою вину!

- Верю - не верю... Значения не имеет. Это всего лишь субъективные чувства, которые к делу не пришьешь.

Медлок достал черную трубку с длинным мундштуком и принялся неспешно набивать ее самосадом. Юля прикрыла глаза и перевела дыхание - конечно, следовало быть поосторожнее со словами, но какое это сейчас имело значение!

- Что ж, - бейлиф чиркнул кремнем, высекая искру, - Я отвечу на твои вопросы. Суть правосудия - в служении сильным. А сильный - это тот, кто имеет большие деньги или наделен властью. Хотя это одно и тоже. Против них ты - никто. Желаешь поспорить? - Медлок сделал затяжку, и струйка дыма потянулась из трубки, распространяя вокруг вкусный фруктовый аромат. - Нет? Я так и думал. Теперь что касается барона. Дело не в том, что он Справедливый, хотя такое прозвище он выдумал себе сам. Но мог бы с таким же успехом быть Честным, Смелым или Мужественным. А дело в том, что смысл его жизни - власть, и он готов удержать ее любой ценой. Его больше заботит ужас, который он внушает горожанам. Кто-то посягнул на его собственность или семью - сразу же оказывается на веревке. И справедливость торжествует, и бояться его начинают пуще прежнего. Вот горожане и готовы называть его любым именем, оправдывая свой раболепный страх, ведь не столь унизительно бояться Смелого или Справедливого, не правда ли?

Медлок сделал глубокую затяжку и на некоторое время замолчал, затем с наслаждением откинул голову и выдохнул почти ровное колечко дыма.

- С преступностью еще проще. Она была, есть и будет. С ней легче договориться, чем вести бесконечную войну. С настоящей преступностью, я имею в виду. А мелкую шваль или залетных всяких они сдают сами. А народу что надо? Карманника поймали - справедливость опять торжествует. Вот и получается, что и волок сыт, и стадо в целости. Все довольны.

- А как же законы? Или их не существует?

- Ха! - Медлок кивнул на полки с аккуратно расставленными толстыми книгами в кожаных переплетах, со стопками книг поменьше и с ворохом пожелтевших от времени свитков. - Законов у нас больше, чем надо. Только они для таких, как ты или для равных. За их исполнением следит правосудие, а суть его я тебе уже сказал. Так что в твоем случае закон тебе не поможет и взывать к нему бесполезно.

- Жутковатый вы создали себе мир.

- А вы? - живо откликнулся Медлок, прищурив один глаз.

- А мы… - Юля передёрнула плечами, подумав, что тот, покинутый ею мир, не слишком далеко ушёл от теперешнего. Ну, может быть, более завуалированный цивилизованностью, под которой, как под обманчиво-спокойной водной гладью, плавают акулы коррупции, стяжательства и чиновничьего произвола, вылавливаемые правосудием только в том случае, если будут вытолкнуты на поверхность своими товарками. - А у нас… В обители. Все гораздо проще и честнее.

- Ах, в обители! - бейлиф разочарованно выдохнул и закашлялся. - Что-то я разоткровенничался. Пора заканчивать наш разговор. Казнь состоится завтра в полдень. Эй, стража!

- Арена!

- Что? Какая арена?

- Бойцовская. Я выбираю арену. И имею на это законное право!

- Право? Имеешь. Да только кто тебе его даст? - усмехнулся Медлок. - Это не в моих интересах, а свидетелей твоего заявления у тебя нет и уже не будет.

- Прошу прощения, сир! - в дверях появился офицер. - Я свидетель.

- Да чтоб тебя! Какого черта ты здесь делаешь?

- Вы вызывали стражу, сир!

- Как я уже понял, ты туп, уперт и сам себе на уме…

- Я человек чести, сир.

- В данном случае, это одно и то же. Когда-нибудь, лейтенант Рокс, тебя не сможет прикрыть наш орден, не смотря на былые заслуги. Представляешь в какую ярость придёт барон?

- Зато доволен будет префект! Ведь игры наполняют лично его карман, а тут такой подарок - среди воришек и заморенных крестьян - настоящий боец.

- Н-да, тот ещё боец, - Медлок с сомнением посмотрел на Юлю и задумчиво выпустил белое колечко дыма. - Но… Беру свои слова обратно - ты далеко не глуп, офицер.

- По закону о бойцовских школах она имеет право провести последнюю ночь в обители. Так я ее увожу?

- Как я посмотрю - вокруг меня одни законники собрались, - недовольно повел носом Мэдлок. - Ты же понимаешь, на что подписываешься? Какую на себя берешь ответственность?

- Как-нибудь переживу сир, - с невозмутимым лицом Рокс подал девушке приглашающий знак на выход.

Спустившись во двор двухэтажного особняка Юля сразу же вдохнула полной грудью. Воздух, свежий и чистый наполнил лёгкие, кружа голову избытком кислорода. Только здесь она поняла, насколько пропахло фолиантами в кожаных переплетах, прелой бумагой и просто пылью помещение бейлифа.

Она остановилась и посмотрела на небо. Череда белых облачков заслонила яркие лучи Лигии, продлив утренние часы прохлады. Кое-где, пользуясь этим, в синеющей вышине проступили особо яркие звезды далеких и неизвестных созвездий.

- Я сам ее отведу, - Рокс остановил приблизившихся стражников. - Ступайте в казарму. Да смотрите нигде не задерживайтесь, я лично проверю!

- Всё равно кабак не минуют, - усмехнулся он, повернувшись к Юле.

- Тогда чего стоит ваше предупреждение?

- Кое-какая польза есть, - улыбнулся офицер, - Это будет всего один кабак, а не вся череда, попавшаяся им по пути.

Обратный путь в этот раз показался Юле слишком скоротечным и не запоминающимся. Перед глазами неспешно менялась череда образов извилистых улочек, которую она провожала рассеянным взглядом. Несколько женщин, высунувшись из окон, проводили её любопытными взглядами, остальные горожане, завидев офицера городской стражи, старались заранее свернуть в ближайшие подворотни.

Только когда впереди показались стены монастыря, способность полноценно ощущать действительность вновь вернулась к Юле. Она почувствовала себя более уверенно, как будто эти высокие каменные стены могли её защитить, отгородив от несправедливости окружающего мира. Перемена ее настроения не укрылась от следующего по пятам офицера:

- Не унываешь? Это правильно. Всегда надо использовать любой шанс, чтобы избежать уготованной тебе участи и не позволять никому распоряжаться собственной судьбой.

- Красиво излагаете, господин офицер. Но что делать, если выбор своей дальнейшей судьбы плох в любом случае. А обстоятельства, толкнувшие тебя к этому выбору, предопределены не тобой?

- Ты не права! Провидение посылает тебе испытание? Действительно, этого не избежать - мы не вольны распоряжаться случаем! Но оно же всегда оставляет тебе и достойный выход. Это, конечно, не ворота и даже не дверь, в привычном понимании смысла. Скорее это похоже на лаз, который можно преодолевать, кряхтя и проклиная судьбу, а можно проскочить в один момент, если принять его как неизбежность, собраться с духом и сконцентрироваться на том, что делаешь.

- Вы считаете, что Арена - это лучшая замена эшафоту?

- А иначе бы не выступил за тебя свидетелем. Я ведь все слышал, находясь под дверью. Тебе просто очень не повезло. К сожалению, я и мой орден ничего не можем для тебя сделать.

- Орден?

- Тс-с-с, - предостерегающе приложил палец к губам Рокс, - Не так громко. Я и так сглупил, засветив свой медальон. Но эта ваша настоятельница… - он покрутил рукой в воздухе, подбирая подходящее слово.

- Мегера, - подсказала Юля.

- Точно! - обрадовался офицер. - В самую точку - так меня напугала, что я и соображать перестал. Настоящая ведьма, уж поверь мне!

- А ты видел ведьму?

- И не одну! - Рокс замялся и нерешительно добавил, - Точнее - только одну, а остальные так… У нас ведь ведьмами кого называют? Всяких безобразных старух, что промышляют гаданием или знахарством. А вот та единственная была самая что ни на есть настоящая. Потому что илонка.

- Вот как? - Юля почувствовала лёгкое любопытство, удивляясь странному свойству человеческой природы - проявлять любознательность даже накануне предстоящей погибели.

- Именно так, - Рокс задумчиво посмотрел девушке в глаза, - Я ведь об этом никому не рассказывал, а тут почему-то потянуло на откровение. С чего бы?

- Наверное хочется снять тяжесть с души. Всегда легче разговаривать о наболевшем с тем, кого видишь в первый и, скорее всего, последний раз.

- Может быть и так. Но, все-таки, ты же не капеллан, чтобы принимать исповеди… А-а-а, была ни была! - офицер поскреб щетину на подбородке и усмехнулся, - Хвастать мне нечем. Было это во время одного давнего похода на илонов. Пока основные наши силы пытались выловить их летучие отряды, илоны ударили по обозу, в котором отсиживался и я в силу молодой глупости - отравился местными ягодами. Не успел я подняться из очередных кустов, кои пересчитывал чуть ли не через каждые сто метров пути, как слышу - что-то затрещало словно раздираемая ткань, а следом - крики, шум, кто-то пронзительно завопил… Пока я выскочил, дело уже близилось к концу. Смотрю - стоит посреди нашего обоза фигура стройная, вся зеленая - латы это у неё такие и раскрас соответствующий. А в небе, невысоко, два шара крутятся - красный и лиловый. Кто шевельнётся - того красный ошпаривает, а лиловым она сама управляет - куда укажет, туда и щупальца его переползают. Быстро она всех наших утихомирила. Ты ведь знаешь, что илоны никого не берут в плен?

- Нет, - Юля покачала головой, - Я вообще о них ничего не знаю. А илонов в плен берут?

- Хм, не слышал о таком. Говорят, что они сами с собой кончают - так они нас ненавидят. Поди проверь! Я ведь после того раза в походы больше не ходил… - Рокс криво улыбнулся, - Сейчас поясню почему. В нашем обозе ещё и прелат ехал. Шатер у него на колесах ох и знатный был. Он в нем и схоронился. Только ведьме той это на один зубок оказалось - рукой махнула и от шатра только кучка пепла осталась. Ну, думаю, очередь прелата наступила. Меч выхватил, завопил дурниной и бегу сломя голову на выручку. На моё счастье шары те недолговечными оказались и лопнули, словно их не бывало, иначе не дожить мне было бы до нынешних времен. Но меч она мне все-таки выбила, а я не рассчитал и свалился на прелата. Тот и так еле жив от страха был, а тут и я еще придавил его своими доспехами. Думаю - хана старику. Помог, называется. Тоскливо мне стало - просто жуть. Кричу чтоб добила меня - как мне товарищам в глаза смотреть?

Рокс замолчал, задумчиво глядя на остроконечные крыши над монастырскими стенами. Пауза затянулась и Юля подёргала его за рукав:

- А дальше что?

- Что-что, добила, конечно! - Рокс расхохотался, глядя на лицо Юли. - Шучу. Я когда закричал, к ней развернулся, как говорят, лицом к лицу. А лицо у нее зеленое. Только я не на лицо смотрю, а в глаза ее, синие, как небесная высь. И чувствую, что слова застряли в горле, и я лежу просто раскрыв рот, - он снова замолчал, переживая нахлынувшее воспоминание.

- А она? - не отставала Юля.

- Она сказал, что я дурак и словно в воздухе растаяла - кинулась в лес и растворилась среди зелени. А прелат-то жив оказался. Выбирай, говорит, награду какую хочешь, только не распространяйся об этой истории. Ну я и вывалил - не хочу больше в таких походах участвовать, с илонами воевать… - Рокс рассмеялся. - Понятно теперь, как я на этом теплом месте очутился? Но мы, кажется уже и пришли, - он указала на обитую железом дверь. - Прощай валькирия и помни, что шанс распорядиться своей судьбой у тебя есть, а как ты его используешь - зависит только от тебя.

Глава 9. Арена

Утро следующего дня наступило внезапно. Юля долго не могла понять, где она находится и почему вокруг нее каменные стены. Помещение совсем не походило на небольшую, но уютную однокомнатную хрущевку, которую она снимала в старом, но еще прочном пятиэтажном наследии советской эпохи.

Ужасно захотелось почувствовать аромат черного заварного кофе, которым она изредка баловала себя, если удавалось побороть сладкий утренний сон. А когда к нему добавлялся воздушный круассан с румяной поджаристой корочкой, то счастье было совершенно полным, которым она готова была делиться со всем миром. Казалось, что даже в воздухе стали витать те самые запахи, разбуженные силой желания.

Юля вздохнула, и приятная пелена перед глазами развеялась, оставив наедине с грубым суконным одеялом и серым камнем окружающих стен.

Тоска накатила щемящей волной, захлестнув с головой так, что из глаз непроизвольно потекли слезы.

Но странно... Среди запахов пыли и застиранной ткани пробивались знакомые нотки печеного теста. Она протерла глаза, попытавшись сфокусировать их на расплывшемся в слезах помещении. Что-то вроде большого пирога лежало рядом, на низкой табуретке, тускло сверкая промасленными боками. От кого это был подарок, Юля ни капли не сомневалась. Одному богу было известно, как подруги утащили муку и масло из строго охраняемых подвалов обители, ещё более было непонятно как они сумели тайком раскочегарить кухню и всю ночь колдовать над тестом, чтобы вот так поддержать ее в эту минуту.

Она с удовольствием отломила большой кусок, с удовольствием вдыхая аромат свежей булки и с этой минуты наступающий день уже не казался ей полностью безнадежным.

Провожать Юлю пришла лично Мегера, а остальные девчонки жались за ее спиной, не решаясь забежать вперед настоятельницы. Юля не ожидала нежных слов от этой сухой старухи и оказалась права - с порога та сначала придралась к внешнему виду, потом прочла лекцию о высоком боевом духе каждой выпускницы обители, а под конец велела подобрать сопли и уматывать прочь, потому как под стенами уже заждалась стража, готовая штурмовать ворота, если она не появиться перед ними тотчас.

Все это произошло с такой быстротой, что в себя девушка пришла только тогда, когда за ее спиной захлопнулись ворота.

С другой стороны, вместо киселя в голове, вызванного слезами, соплями и обниманиями, Юля чувствовала непонятную злость, которая сначала выросла из такого незаслуженно грубого с ней обращения, а потом стала безотчетной, готовой вылиться на весь мир или, по крайней мере, на тех, кто был готов подвернуться ей под горячую руку.

В подклеть арены, предназначенную для осужденных, Юля влетела как на место будущей битвы. Проморгавшись в пыльном полумраке, она вдруг осознала, что стоит посреди дюжины мужиков, с удивлением разглядывающих её, как вынырнувшее из склепа привидение.

- Ну и воняет тут у вас! - произнесла она быстрее, чем смогла сообразить, что следует держаться поскромнее.

Лица окружающих были не просто угрюмы, они выражали физиогномический портрет настоящих бандитов, не только готовых пуститься во все тяжкие, а полностью окунувшихся в них с головой. Да, Фемида города Вилье вряд ли ошиблась в своем выборе. Хотя пара - тройка осужденных и выглядели запуганными крестьянами, но про общую массу арестантов бейлиф, пожалуй, был прав - это был самый низ преступного мира, лишённый всяческих тормозов, а потому отвергнутый даже тем самым миром.

- Не врали-таки, что среди нас девка будет, - здоровенный мужик, весом центнера полтора, поднялся, обтирая об себя руки. - Ути, какой зайчик…

Он попытался обнять Юлю, но она вывернулась и механически, по привычке, набитой упорными тренировками, ткнула его со всей силы кулаком в то место, где должна находится печень. Ее рука провалилась в жировые складки, но цели своей достигла - здоровяк согнулся и присел, подвывая от боли.

- Она Худого замочила! - выкрикнул кто-то сзади и несколько рук её сразу схватили, парализовав движение. - Кранты тебе!

- А ну отхлынули, пацаны, - один из «запуганных крестьян» вышел вперёд и поднял левую руку. - Худой рамсы попутал и наказан. Своя она.

- Не гони волну, Хамас. Чем докажешь?

- Вы ведь все меня знаете, зуб даю, - Хамас цокнул ногтем по переднему зубу. - И за базар отвечаю… - в его правой руке мелькнула узкая полоска стали.

- На понт не бери, - гнул свою линию голос за спиной Юли, но прежней уверенности в нем уже не было. - Не таких видали. А за что тебя приговорили, красавица?

- За Лайона, сына местного барона… - Юля почувствовала, как ослабла, держащая ее хватка. - Но я не виновата и здесь оказалась случайно!

- Ха-ха-ха, - подклеть вздрогнула от общего хохота так, что дверь распахнулась и из неё выскочил перепуганный охранник. Повертев головой, он неопределенно погрозил кому-то кулаком и скрылся за дверью.

- Ты как раз среди тех, кто оказался здесь ненароком! Ну-ка, подвиньте задницы, а то приличной даме и сесть негде!

Присаживаясь, Юля оглянулась - голос принадлежал низкорослому бородачу с необъятными по обхвату плечами, что делало его фигуру по форме больше всего напоминающей квадрат. К такому не то что повернуться спиной, но встретиться лицом к лицу рискнул бы далеко не каждый.

- А я тебя так сразу и не признал, - подсевший рядом Хамас ткнул Юлю кулаком в плечо. - Врут, значит, слухи, что вас всех лесные почикали. Мне этим фуфлом все уши забили, а ты как в колодец канула.

- Пришлось лечь на дно, - вспомнила Юля фразу из названия одного фильма*, удивившись своей находчивости, - Всё равно сцапали, мокруху шьют, а я не при делах… - продолжала она удивляться своей речи.

- В курсах я. Лайон бездарный фраер, фенечкой светил не по делу, вот и получил перо в бок. Только бабки его не тронутыми остались, так что гнилое это дело, подальше от него держаться надо. А с тобой подставу сделали, чтобы слить его по-тихому.

- Кому…

Дверь в подклеть распахнулась и в нее осторожно вошли три стражника, взяв мечи на изготовку. За ними появился четвертый с приличным мешком за спиной. Он грохнул его наземь, стараясь скинуть подальше от себя. Поднявшаяся пыль отвлекла внимание, и вся четверка скрылась в двери, пятясь задом. Шум захлопнувшейся двери привел всех в чувство и самые нетерпеливые бросились развязывать мешок.

- Тю, это ножички нам подкинули, - протянул один из них.

- Ага, а ты думал что там хавчик тебе замазали!

- Так это что же получается, братва! - юркий мужичок выхватил два меча и стукнул их друг об друга, - Шаберы-то деревянные!

- Нет, ну ты глянь! Волки позорные!

Юля подхватила одну из откинутых палок, что выдали им вместо мечей, пытаясь определить на что способно такое псевдооружие. Дерево, из которого его выстругали, было не простым. Судя по тяжести, оно было плотным и от этого очень прочным. Про это же говорила и отполированная множеством рук рукоять, что свидетельствовало о не одном сражении, в котором ему пришлось побывать, но остаться целым, хотя и изрядно исцарапанным.

- На выход, висельники! - вновь появившиеся стражники выставили впереди себя копья и двинулись вперед, выдавливая всех в распахнувшиеся ворота на арену.

Посыпанная песком круглая площадка с уходящими вверх по ее периметру местами для зрителей, образовывали замкнутый амфитеатр, каким его Юля и ожидала увидеть, памятуя об античной древности своего мира.

Трибуны уже были полны и гудели рассерженным гулом потревоженного улья. С появлением осужденных гул сначала примолк, а потом возобновился с новой силой. На центральном месте, огороженном от остальных трибун, поднялся средних лет полный мужчина, закутанный в белую тогу. Лысая голова и гладко выбритое одутловатое лицо напоминали маску Фантомаса и так же пугали своей непоколебимой самоуверенностью и властностью во взгляде.

- Префект, - шепнул Хамас, встав рядом с Юлей, - Держись меня, вместе не пропадем!

Мужчина приветственно поднял руку, дожидаясь тишины. Зрители постепенно стихали, пугаясь выказать неуважение столь высокому должностному лицу.

- Слава префекту! - выкрикнул кто-то, но поддержки не получил.

Раздались жидкие хлопки нескольких зрителей и все затихло. Префект благодарственно кивнул и громогласно объявил, обращаясь к собравшейся публике:

- Я приветствую тебя, народ Лэтерии, на Вольных играх, где каждый может показать свою доблесть, доверив свою жизнь богу войны!

- Доблесть? Посмотри, что ты нам дал! - один из осуждённых запустил в сторону префекта деревяшкой. - Убийца!

- Кто бы говорил, - подумала про себя Юля, не ощущая ни доли сочувствия тем, кто её окружал.

Несмотря на то, что на трибунах, вслед за этим выпадом, раздались ответные выкрики и даже смех, префект сделал вид, что ничего не произошло:

- Три удара гонга надо продержаться на арене этим недостойным гражданам Лэтерии! Всего лишь три удара - и тот из них, кто выживет, обретёт свободу, такова воля богов!

С противоположной стороны на арену уверенным шагом вышел десяток искателей острых ощущений. Скорее всего, все они были солдатами, захотевшими подзаработать, но кто знает - может быть искатели приключений выискались и среди простых лэтеровцев, пожелавших срубить лёгкие деньги. Да, их было меньше, но вооружены они были настоящими мечами, а, кроме того, на них были шлемы и кольчуги. Численное превосходство заключенных запросто нивелировалось разницей вооружения, но зато явно бросалось в глаза, создавая иллюзию мнимого равенства сил.

Трибуны радостно завопили, приветствуя их выход, предвкушая наступающую бойню, и солдаты их не разочаровали.

Как только раздался первый удар гонга, они быстро образовали полукруг, намереваясь собрать все свои жертвы в центре, а затем покончить стремительным натиском, заставив их паниковать и мешаться друг другу. Но этот план сражения сразу же провалился - осужденные бросились врассыпную, надеясь выиграть время, вымотав своих палачей долгими догонялками.

Публика разразилась свистом и смехом. Юля слышала крики с призывами «покончить с ними». Трибуны жаждали крови, и она не заставила себя ждать - подобно опытным загонщикам солдаты разделились и начали отлавливать свои жертвы, зажимая их с нескольких сторон. Противопоставить такой тактике осужденные ничего не могли. Каждый из них не хотел подставлять себя за другого. Привыкнув действовать поодиночке, они оказались легкими жертвами коллективных действий солдат, к тому же имевших превосходство в вооружении.

Лишь один раз такая тактика дала сбой - тот квадратный бородач, что схватил Юлю в свое время, дорого продал свою жизнь. Он сумел дотянуться мечом до головы одного из солдат - и тот растянулся на арене без дыхания - кулаком разбить лицо другому, а когда упал сам, истыканный мечами остальных, сумел повредить ногу третьему, неосторожно подвернувшемуся под деревяшку, так до последнего момента и оставшуюся зажатой в его руке.

Остальные оказали слабое сопротивление, кидаясь на солдат только когда оказывались загнанными в угол, но противопоставить железу им было нечего. Ко второму удару гонга количество осужденных осталось меньше половины и по всему выходило, что к третьему удару в живых не останется никого. Публика, удовлетворив первый голод по крови, успокоилась и взрывалась радостными криками только когда погибал очередной осужденный.

Пара солдат отвернула от своих товарищей и быстрым шагом направилась в сторону Юли, посчитав ее легкой добычей.

Напрасно она тешила себя надеждой, что в суматохе расправы, ее минует сия чаша, что про нее забудут, или выйдет время и прозвучит третий удар гонга. Похоже, все было рассчитано так, чтобы из осужденных никто не ушел живым или россказни про время - это была лишь соломинка, подкинутая, чтобы хоть как-то мотивировать их сражаться.

«Как бы то ни было, но мой час пробил», - Юля сначала растерялась от такой мысли и пока приходила в себя, солдаты оказались уже слишком близко. Она даже могла разглядеть капельки пота, выступившие на их лицах. «Умаялись, бедные,» - подумала она и сразу же в ней вспыхнули прошлые обиды и подкатила злость на этих воинов, готовых биться практически с безоружными.

Солдат сгубила неосторожность. Обгоняя друг друга они кинулись к девушке, стараясь опередить один другого в смертельном ударе, и угодили в ловушку. Юля не стала тянуть время, бегая по арене, подобно остальным жертвам, а кинулась им навстречу. Это-то и сбило с толку нападавших. Первый немного замешкался, перегораживая дорогу второму, и неловко попытался ударить мечом.

Уйдя в сторону от плохо подготовленного удара, Юля взмахнула деревянным мечом, и сильным ударом насадила шлем торопыге до самой переносицы. Потеряв видимость, тот сделал несколько взмахов, но при этом чуть не угодил в отскочившего от него товарища. Одной рукой ему никак не удавалось поднять шлем - его постоянно косило на другую сторону, а оружие он выпустить боялся и потому так и кружил, пытаясь мечом отогнать невидимого противника.

Второй отскочил, ярость исказила его лицо. Он покрутил перед собой мечом, рубя воздух, и бросился в атаку. Удар наискось был хорош, но высоковат - Юля скользнула ему под ноги и приложилась мечом по открытой голени. Солдат перелетел через нее, а когда извернулся, чтобы ткнуть мечом, угодил лишь в пустоту. Короткую схватку завершил непонятно откуда подскочивший Хамас - он с такой легкостью использовал заточку, что Юля содрогнулась, представив откуда у него такие навыки.

- Я же говорил, что вместе мы не пропадем! - Хамас выдернул из ослабевшей руки солдата меч и бросил девушке, - Держи, вдвоем мы их в капусту…

Договорить он не сумел - крутящемуся рядом солдату удалось приподнять шлем над одним глазом, и на этот раз его меч нашел-таки свою жертву. В тот же момент Хамас, скорее рефлекторно, чем осознанно, вскинул руку с заточкой, угодив по его незащищённой ноге и распорол ее чуть ли не по всей длине.

Юля попятилась от ставшего кровавым места схватки и, растерянно оглянувшись, вдруг осознала, что из всех осужденных осталась только она одна. Пятерка солдат, добивавших в это время остальных, тоже выглядела неважно. Последний бой их сильно потрепал и реально сражаться могли только двое, а трое других, хоть и стояли на ногах, но только благодаря тому, что опирались друг на друга.

Двое здоровых принялись что-то между собой обсуждать, махая руками в сторону префекта и Юли. Во всех смысла слова здоровым из них был только один - широкоплечий гигант превосходил на голову своего товарища, а для Юли он смотрелся вообще ходячей башней.

- Что они там телятся, - недовольно проворчал префект. - Погодка-ка, чуток, - остановил он собравшегося ударить в гонг слугу.

- Но, сир, время…

- Погоди, я сказал! - с напором произнес префект.

Солдаты, между тем, кончили между собой пререкаться и тот, который поздоровее, подобрал один из мечей своих товарищей во вторую руку и направился в сторону девушки.

- Вот свезло, так свезло, - пробормотала Юля, лихорадочно соображая что делать, - Как будто поменьше никого не нашлось!

Она взвесила кинутый Хамасом меч и поняла, что управляться ей будет с ним тяжело - рукоятка рассчитана на широкую мужскую руку, да и вес не позволял ей махать им с привычной легкостью. Единственной пользой от него было то, что подтвердился факт его тупизны. Это было колющее, но не рубящее оружие. Подобное использовалось в качестве тренировочного в обители, но, как оказалось, и боевое от него ушло не столь далеко.

Юля откинула железный меч - он мешал выполнению только что задуманного плана. Повертев головой, она уловила слабое движение воздуха. Строители арены предусмотрели приточную вентиляцию своего сооружения. В качестве источника они использовали пару не слишком высоких ворот - одни, которые предваряли выход солдат, а вторые - выход из подклети. Их взаимно противоположное расположение создавало источник сквозняка, который должен был уносить запахи и обеспечивать приток свежего воздуха.

Двинувшись по кругу, Юля заняла наветренное положение, благо перемещаться было совсем недалеко. Ее противник приближался не торопясь, словно зная, что времени у него хватит не только на небольшое сражение, но и на танец на костях поверженного противника. Зрители на трибунах притихли, ожидая почти очевидной развязки.

Пока противник мешкал, не понимая, что задумала Юля, она быстрым движением скинула с себя тунику и неплотно намотала на руку, получив большой рыхлый шар. Зрителям такой ход понравился и со стороны трибун послышался смех и веселые выкрики.

- А что, барон, - префект повернулся к Лайону Справедливому, восседавшему по правую руку, - Битвы на арене могут стать более зрелищными, если начать привлекать к ним валькирий. Что скажите?

- Доходы от зрелищ – это ваша прерогатива, сир. Я – воин и мне интересна сама битва. Бьюсь об заклад, что минуты жизни этой валькирии уже сочтены.

- Это так… На будущее, - префект с неудовольствием покосился на Лайона. – Тут я сам все вижу – не повезло девчонке.

Солдат сначала оторопел от неожиданности, а потом сразу же бросился в атаку, разозлённый благоволением трибун его жертве. В то же мгновение Юля запустила в него свернутый полотняный шар. Подхваченный движением воздуха, он моментально миновал разделяющее их расстояние и развернулся прямо перед лицом солдата. Тот попытался его отцепить, но не так-то просто это было сделать, не выпустив мечи из рук. Более того, в силу своей тупизны, они путались в ткани, не причиняя ей никакого вреда. Движение воздуха прижимало ткань к его лицу, а о том, чтобы повернуться спиной к своему противнику, он не допускал даже мысли.

Улучив момент между хаотическими взмахами мечами, Юля подскочила и с размаху приложила своей деревяшкой ему по лбу. Несмотря на то, что ткань смягчила удар, солдат был оглушен и кулем повалился на землю.

Юля подобрала и набросила отлетевшую тунику, справедливо рассудив, что такой фокус второй раз не прокатит.

Четверка солдат не спешила ввязаться в бой. Рядом тоже было не до боевых действий - здоровяк по-видимому улегся надолго, а раненный Хамасом солдат безуспешно пытался зажать рану на ноге. Его бледный вид свидетельствовал о том, что борьба за жизнь подходит к концу с печальным для него финалом.

Юля дернула подол и оторвала по его кругу полоску ткани. Приблизившись к раненному, она успокоила его, жестом показала, что хочет перетянуть ногу. Вставив деревянный меч в завязанную петлю, они вдвоем перекрутили повязку, получив импровизированный жгут. Кровотечение существенно ослабло и солдат задержал ее руку, бросив на нее благодарный взгляд - сказать что-то внятное у него уже не было сил.

- Всё, теперь даже оружия не осталось, - Юля выпрямилась и посмотрела на своих противников.

Внимательно наблюдающие за ней солдаты переглянулись, и все, кто смог, подняли вверх мечи, в знак своего уважения и нежелания продолжать битву.

- Черт побери, похоже девчонка будет жить, - префект погладил лысину и дал знак к третьему удару гонга.

- Но, сир, - барон недовольно поморщился, - она убийца моего сына...

- Полно, барон. Вы сами-то в это верите? А в качестве бойца арены, она могла бы принести немалые деньги.

- Это дело чести, сир. Раз она названа убийцей, значит таковой она и воспринимается чернью. Какова же будет моя репутация, если она выживет?

- Хм, что ж... Если вас так заботит репутация в их глазах... Будь по-вашему, Лайон Справедливый, поступим вопреки вашему прозвищу.

Префект поднялся и вытянул вперед руку, призывая к всеобщему вниманию.

- Бой завершен! - торжественно провозгласил он, как только установилась тишина. - Все мы восхищены мужеством и благородством наших героев, даровавших жизнь хоть и милому, но всё же преступнику и убийце. И это правильно и хорошо! Потому что следующий этап - это битва всех против всех, в которой каждый может померяться силой с любым, на его выбор, в том числе и с нашей победительницей, заслужившей право на жизнь!

По трибунам прокатился ропот, и многие с сочувствием посмотрели на поникшую девушку.

- Вот козел, - прошептала та, обреченным взглядом провожая уносимых с арены раненных.

Несколько охранников, пугливо прикрывшись щитами, наставили на нее копья, сторожа выход с арены. Под их хмурыми взглядами она подобрала один их железных мечей, обронённых раненными солдатами, выбрала место посуше и села прямо на песок, дожидаясь момента, пока расчистят арену.

Закрыв глаза, она постаралась успокоиться, представив, что сидит на пляже. Теплые лучи Лигии действовали расслабляюще, создавая иллюзию южного курорта. Ей жутко захотелось оказаться на море, подальше от этого жестокого мира, чтобы слушать ласковый спокойный плеск набегающих на берег волн, или взволнованный шум прибоя…

«Какого прибоя!» - чуть не закричала Юля, вскакивая на ноги. Это трибуны приветствовали громким шумом появляющихся из ворот новых бойцов, которые разбредались по арене, картинно поигрывая мечами. Каждый из них бросал заинтересованный взгляд на девушку и что-то подсказывало ей, что оценивают они не её взлохмаченные короткие волосы и отсутствие макияжа.

- Нельзя бить со спины, нельзя образовывать союзы и нападать командой. Битва должна быть честной - один на один, лицом к лицу! – надрывался префект, стараясь перекричать общий гул. - И пусть победят сильнейшие!

На первый взгляд могло показаться, что будущие бойцы шляются по арене бесцельно, лишь бравируя своим умением обращаться с мечом. Но от девушки не укрылись их внимательные оценивающие взгляды, которые они кидали друг на друга, пытаясь заочно вычислить силу будущих противников.

Всё изменилось с ударом гонга. В одно мгновение вяло передвигающиеся бойцы кинулись друг на друга. Рев трибун, крики схлестнувшихся в поединках и звон металла оглушили Юлю, заставив на несколько секунд впасть в оцепенение.

Может быть поэтому она не сразу увидела пробивающегося к ней громилу. Хотя он был еще далеко, но она сразу почувствовала, что он идет по ее душу.

Он был черный, как трубочист, со взлохмаченными волосами, торчащими так, словно именно ими он и чистил трубы. Махал он чем-то вроде длинного меча, больше похожего на лом, который как нельзя кстати соответствовал его образу.

Невысокий, но широкоплечий, он производил жутковатое впечатление уже только своим видом. Однако, это не смущало остальных бойцов. Нет-нет, но кто-то, да и пытался перегородить ему дорогу, пугая красивыми выпадами меча.

Тогда поединок заканчивался одним или парой ударов - противник отправлялся скучать на землю, под дикий вой зрителей. К несчастью, Юля не ошиблась - это чудовище медленно, но неотвратимо приближалось к ней, отгоняя всех попавшихся на пути, словно надоедливых мух.

Юлю озадачила его чернота. На негра он не походил… Может быть это был представитель одной из неизвестных ей рас? Кто сказал, что населяют планету только лэтеры и илоны? Кстати, илонов она тоже не видела, но, со слов Рокса, они должны были быть зеленолицыми.

- Уж лучше с зеленым лицом, чем с такой мерзкой мордой, - прошептала Юля, вглядываясь в того, кто, по-видимому, через мгновение решит ее судьбу.

- Горилла, Горилла! - скандировали трибуны.

- Юлька, привет! - Горилла сдвинул маску и подмигнул девушке. - Тебе несказанно повезло, что я проходил мимо, - он хохотнул, довольный своей шуткой. - Ты отдохни малёк, сейчас отмахаю желающих стать чемпионами, и мы пообщаемся.

«Сеня! - чуть не крикнула Юля, - Ну конечно! Можно было догадаться по необычному прозвищу,» - обругала она себя за несообразительность.

Она хотела спросить - почему он черный и как получилось, что он оказался на арене, но тут началась настоящая свалка. Наплевав на все правила, бойцы кинулись гурьбой на прикрывающего ее Гориллу.

То, что произошло дальше, поразило ее даже больше, чем внешний вид Семена. Словно исполинский богатырь, он махал мечом-ломом, и набегающие бойцы разлетались во все стороны, словно игрушечные солдатики. Образовалась грандиозная свалка побитых и просто попадавших тел.

Количество желающих стать героями в ратном деле существенно сократилось и пыл битвы стал угасать. Наконец, удар гонга возвестил об окончании очередного этапа битвы на арене.

- Что поделать, - развел руками префект. - Видите, барон, за эту девчонку сама судьба. Третий раз ее испытывать я уже не могу. У вас свои методы поддержания авторитета у черни, у меня свои. Политика – штука тонкая, это вам не мечом махать.

- По мне, так мечом – честнее. Что ж, пусть поживет… Пока.

* Залечь на дно в Брюгге

Глава 10. Снова вместе

Бейлиф Медлок развалился в неглубоком кресле и млел под изящными ручками, разминающими натруженную шею. Стройная девушка, встав за его спиной, не спеша, но с усилием давила на одной ей известные точки и разгоняла кровь по одеревеневшим мышцам. Несмотря на тонкие запястья, их обладательница обладала приличной силой и сейчас наминала его шею не хуже профессионального массажиста.

- Поосторожнее с ногтями, - Медлок недовольно поморщил нос, - Царапаешься.

- Зато какая красота, - девушка протянула вперед руку, любуясь на алые ноготочки, венчающие тонкие длинные пальчики. - Я же говорила, что они не созданы для грубой работы.

- Ага, ты это делаешь специально?

- Как-то я должна напоминать о твоих обещаниях. Когда ты наймешь настоящего массажиста?

- Ну ты же знаешь, что я никому не доверяю, кроме тебя, - Медлок поймал тонкую кисть и приложил к губам. - Если за моей спиной стоишь не ты, значит там стоит убийца.

- Не драматизируй. Кого это храбрый бейлиф подпустит себе за спину? Разве только одну из тех дев, что окружали его давеча? Среди них ведь не углядишь, какая-нибудь да спиной и окажется. Просто случайно.

- Ты-то откуда это знаешь? - Медлок озадаченно выпрямился, раскрыв глаза. - Порой я думаю - кто из нас бейлиф. Впрочем… С девушкой я все-таки справлюсь.

- Даже с валькирией? Той самой, которая якобы прикончила Лайона?

- Насчет нее не переживай. Она меня не побеспокоит.

- Сир, - пожилой серв протиснулся в приоткрывшуюся дверь. - К вам гонец со срочным донесением.

- Вот так всегда, никакой личной жизни. Извини, моя радость – дела, - Медлок вздохнул и повел плечами, освобождаясь от обнимающих рук. – Зови, чего встал, - бросил он серву.

Краем глаза он отметил, что девушка улизнула в потайную дверь, оставив его наедине со служебными проблемами.

- Сир, я только что с арены, - произнес запыхавшийся гонец, как только переступил порог комнаты. - Префект просил передать, что она жива.

- Вот как? Она? - поднял бровь Медлок.

- Да, сир. Именно так и сказал.

Медлок поднялся, нервно потирая руки, передвинул одну из книг, лежащих на его столе и бросил хмурый взгляд на посыльного. Молодой лэтерец переминался с ноги на ногу, чувствуя что бейлиф недоволен краткостью послания, но разве он волен добавлять что-то от себя в слова столь значимых лиц? Тем более, не понимая сути послания.

- Хорошо, - Медлок снова повернулся к столу, поправляя сложенные бумаги. – Как сегодня бои на арене? Горилла в ударе?

- Не очень. Горилла мог бы задать жару, да сегодня играл в благородство, прикрыв единственную девушку на состязаниях. Правда, она сама в первом бою зажгла не слабо, так что народ зрелищем остался доволен.

- Неужели? Так она что, во второй части битвы тоже участвовала?

- Ну да, - смутился парень, - Не знаю, как так получилось… А! Вспомнил! Это ей в виде награды префект презентовал. Он сам так и сказал – заслужила честь… Или около того.

- Ступай, - Медлок выловил из кармана медную монетку и протянул ее гонцу. – Благодарю за службу!

Как только помещение опустело, Медлок аккуратно затворил дверь, крикнув чтобы его больше не тревожили. Постояв несколько мгновений, прислушиваясь к шуму за дверью, потом резко развернулся и чуть ли не бегом бросился к стеллажу со свитками.

- Петра! – крикнул он, раскидывая желтые листки. – Ты все слышала?

- Конечно, а чего ты так суетишься?

- Где же… Ага! Вот он, - Медлок выудил ветхий листочек и прочитал вслух, - Довожу сим до вашего сведения, что, следуя приказу вашему, ведьму и двух спутников ее – верзилу и юношу вида болезненного завели мы в чащу, а они о том и не подозревали, думая что к границе королевства идут. Демоны лесные их околдовали и смерти предали. Сами мы этого не видели, дабы самим не угодить под их чары, но так всегда и бывало ранее.

- Вот! – Медлок потряс бумагой, - А я-то вспоминал - кого она мне напоминает! Помнишь ту шайку, что королевские обозы опустошала?

- Конечно помню. Но как же так? Неужели умертвия… - девушка закрыла ладонью рот, проклиная себя за несдержанность.

- Попридержи язык, - зашипел на нее Медлок. - Это вряд ли, - я же видел ее своими глазами. Скорее всего меня предали, польстившись на предложенные деньги. Банальный подкуп, а ты выдумываешь невесть что.

- Не нравится мне это. Воскресшая девица и смерть Лайона из-за блестящей безделушки… Тебя заставляют связать все это вместе. Знаешь для чего используется та штуковина?

- Понятия не имею. Знаю только, что вещь редкая и дорогая.

- Не ввязывайся в это дело, прошу тебя.

- Уже ввязался, - Медлок подошел к столу и принялся набивать курительную трубку самосадом. – Допустим, девчонка в этом деле случайность. А Горилла? Тоже случайность, воскресшая из мертвых? Возьми извозчика и отправляйся к дому этого непобедимого бойца, у тебя есть шанс застать его перед входом. Покрутись рядом, войди в доверие... Не мне тебя учить. Я хочу о нем знать все.

Медлок замолк, раскуривая трубку. Прикрыв глаза сделал первую затяжку и выдохнул маленькое колечко белого дыма.

- Сдаётся мне, что все тут повязаны в один клубок, а вот зачем и с какой целью… - Он сделал еще одну затяжку и окутался белым облаком. - Это нам и предстоит выяснить.

***

- Слава Лигии, все закончилось. Гадость какая, - Юля отбросила ставший ненужным меч. - Пойдем отсюда поскорее, - она выбежала вперед и остановилась, в недоумении обернувшись на не сдвинувшегося с места Сеню.

- Ты можешь не скакать, как молодая коза? Что тебя ждет за воротами такого, что дороже зрительского триумфа? И вообще, не пристало победителям слишком спешно покидать арену.

Сеня вскинул руку и потряс в воздухе своим чудовищным мечом, приветствуя рукоплещущую публику. Та ответила взрывом оваций. Юля скептически посмотрела на показавшуюся ей нелепой браваду. Если бы не чувство омерзения, усиливающееся с каждой минутой, пока она находилась в этом жутком месте, она с удовольствием бы пошутила над напыщенным видом бывшего студента.

Но сейчас ей казалось, что еще немного и ее стошнит от вида бурых пятен, оставшихся после уноса остывающих тел, от запахов острых и приторных одновременно, от вида ковыляющих к выходу раненных. Память, еще свежая пережитым сражением, подсказывала, что здесь произошло, а воображение дорисовывало неприглядные подробности.

Юля проглотила подступивший к горлу комок и ответила:

- Свобода, Сэм, меня ждет свобода! И отсутствие необходимости лить кровь на потеху обожаемой тобою толпы.

- Свобода? Ты серьёзно? - Сеня покачал головой. - Нельзя быть свободной от самой себя. Жизнь — это театр. Слыхала про такое? А люди в нем актеры. И это значит, что нам приходится делать в нашей жизни то, что ждет от нас зритель!

- Если и театр, то тут я вижу лишь театр абсурда и не намерена продолжать в нем участвовать!

- Ах, остановите Землю, я сойду! Ты хочешь сбежать из этого мира? Но куда? В тот мир из которого мы пришли, потому что здесь тебе неуютно, и ты не вписалась в его картину?

- Да! Если хочешь – назови это так! И, кстати, мы не на Земле.

- А кто сделал этот мир таким? Кто вообще делает мир таким, каков он есть? Чего молчишь? Сами же люди и делают. В данном случае - почти люди, как бы себя они не называли. Главное, что они его сделали таким для самих себя. Он их устраивает, и они в нем и живут.

- Только не я! Не хочу становиться похожей на них.

- Других нет. Пойми главное - их нет нигде! Везде люди как люди, ну, может быть, кое-где квартирным вопросом подпорченные или еще каким. Но ничем не хуже и не лучше других. Это не я – это классик еще подметил. Просто здесь больше свободы, оттого и нравы такие.

- Хочешь сказать, что свободу следует понимать только в качестве клапана для выпуска всего самого наихудшего, что есть у нас на душе? А ты, я вижу, вписался в здешние реалии? Как оно, калечить и убивать?

- Как? Деньги, признание и уважение, вот как-то так! Да не заводись ты. Только встретились, так сразу начали гавкаться. Я, между прочим, кое-кому жизнь спас. Где бы ты сейчас была, если бы я - как ты выразилась - не калечил бы и не убивал.

- Спасибо, чего уж там… Понимаю прекрасно. Только давай все-таки побыстрее отсюда выйдем, а то меня сейчас тошнить начнет и твой образ мужественного победителя будет слегка с душком.

- Ну так бы сразу и сказала, что нездоровится. Депресняк! Знаешь, у меня первый раз еще хуже было…

- Пошли уж, черномазый герой арены! Кстати, что это за ерунда, почему ты черный? Обгорел на местном солнце?

- Краска это, - ничуть не обиделся Сеня. - На основе сажи. Мой личный рецепт. Хочешь секретом поделюсь? - видно было, что он очень гордился своим достижением.

- Спасибо, переживу как-нибудь.

- Ну тогда и правда, пошли. Приглашаю тебя к себе в дом.

- На чашку кофе? - подозрительно покосилась Юля.

- Ха, много ты о себе думаешь! Просто мне надо отмыться. А ты чего возомнила? У меня знаешь сколько тут поклонниц! Но, между нами девочками говоря, фигура у тебя очень даже ничего. Особенно, если без туники.

- Что-о-о? Так ты подсматривал!?

- Блин, на тебя глазело полтыщи зрителей, а я, значит, подсматривал? Вот всем ты хороша, Юлька, но с логикой у тебя полный швах!

- Кто бы мне про логику…

Закончить фразу Юля не успела. Незаметно за разговором они вышли за ворота арены и ее оттерли несколько внушительного вида дам, бросившихся к ним наперерез. Юля еле успела отскочить от выдающихся форм, заслонивших от нее Семена. Ее сначала обескуражила такая непосредственность, но, потом ситуация показалась забавной.

- Сэм, вы постоянно от нас скрываетесь! - мурлыкала одна из дам, пытаясь прижаться бюстом к нему с одной стороны.

С другой его подпирала вторая, пытаясь что-то прошептать на ухо. Третья атаковала, что называется в лоб, перегородив путь к свободе. Прохожие стали останавливаться, с любопытством наблюдая за бесплатным спектаклем. Среди них были и женщины, и, судя по их взглядам, кое-кто из них дожидался своей очереди, чтобы повеситься Сене на шею.

Внутренне посмеявшись над наблюдаемой картиной, Юля решила, что пора брать инициативу в свои руки.

- Достопочтенные сины, на сегодняшний вечер этот господин мой! Безраздельно! - громко и решительно выкрикнула она.

На пару секунд возникла немая пауза. Помятая и запыленная туника, лицо в разводах от высохшего пота - вид новой конкурентки даже близко не стоял с белоснежными одеждами и холеными лицами великосветских дам. Наглость Юли, выглядевшей галчонком среди белых лебедей и, при этом, заявляющей свои права, лишила дара речи поклонниц Сэма, но раззадорила скапливающуюся вокруг публику. В воздухе стали витать отголоски скандальной сцены.

Пользуясь замешательством, Юля сделала быстрый выпад и выдернула меч у Сени из ножен.

- И я, - произнесла Юля, отступая на подходящую дистанцию, - Готова биться за него с кем угодно!

При этих словах она попыталась сделать круг мечом над головой, но не рассчитала его веса. «Свинцом он налит, что ли», - мелькнула у нее мысль, когда меч занесло сначала в сторону неосторожных зевак, а потом кинуло на выпучивших глаза дам.

Публика шарахнулась в сторону, а женщины с визгом отскочили от Сени.

- Хамка!

- Да они там все чокнутые, в обители!

- Убийц там выращивают, убийца она и есть!

- Куда только стража смотрит!

Юля гордо оперлась на меч, насмешливо поглядывая на возмущающихся сограждан. Несмотря на волну проклятий в её адрес, на большее никто не решился и народ, покричав больше для своего успокоения, стал потихоньку расползаться.

- Первый раз со мной такое - стоя вместе с девушкой, хочется сделать вид, что я не с ней, - Сеня протянул руку. - Железо мое верни. Знаешь, кстати, какое имя я дал этому мечу?

- Имя? Да ты тут, я смотрю, совсем в рыцарей заигрался. Держи свой лом.

- Точно, - удивился Сеня, - Лом. Как ты догадалась?

- По-другому и не скажешь. Пошли побыстрей отсюда, пока новая волна поклонниц тебя не накрыла.

- Согласен, - вздохнул Сеня. - Пошли задворками, я знаю короткий путь, на котором нас никто не попытается расцеловать.

- Достопочтенная сина! - худощавый старичок бросился наперерез к Юле, размахивая руками, - Одну минутку, достопочтенная сина!

- О! Вот и по твою душу поклонники заявились, - хохотнул Сеня. - Уваж старичка, может быть ты для него последняя любовь в жизни.

- Нет-нет, - засмеялся тот, - Я не за любовью. Я за мерками…

- За чем? - в один голос удивились Юля и Сеня.

- Снять мерку, то есть. Понимаете, я портной. Может быть слышали о модной одежде от Малика? Малик - это я. Голову даю на отсечение, но ближайшей модой станет ваша, уважаемая сина, укороченная туника с необработанным краем. Так что, если вы позволите…

- Я не возражаю… - растерялась Юля, а старичок уже вовсю прикладывал к ней какие-то веревочки с узелками.

- Да, но уважаемая сина хотела бы знать величину своего гешефта в вашем предприятии, - набычился Сеня.

- Я не совсем понимаю… - удивился Малик, но измерения не прервал. - А! Вы имеете в виду долю от дохода?

- Точно. Объясняю на пальцах - выручка с каждого десятого платья причитается ей. Понятно?

- Десять процентов? Ха-ха! По рукам! - обрадовался старичок, сматывая свои измерительные веревочки. - Всегда рад, милости просим, скидочка для вас персональная, - изловчившись, он чмокнул Юлю в щечку и посеменил прочь.

- И не вздумай меня обмануть!- крикнул ему вслед Сеня, а, подумав, добавил, - Похоже, что с процентом это уже произошло.

- Не расстраивайся, я вообще не ожидала, что тут может быть какая-то выгода. Он просто попросил…

- В этом мире, - назидательно поднял палец Сеня, - Ничего не бывает просто и бесплатно.

- Ладно, коммерс в саже, мы идем или ты мне еще и лекцию собрался прочесть?

- Не лекцию прочесть, а преподать урок жизни. Впрочем, - спохватился Сеня, - Помыться бы точно не мешало.

С легкостью, неожиданной для его фигуры, он юркнул в ближайший переулок между домами и скорым шагом припустил по кривым улочкам. «Только бы не потерять его из виду», - билась единственная мысль у Юли, когда она повторяла его витиеватые маневры.

Однако, в одном из переулков Сеню вновь настигло бремя славы. Трое мужчин в темных плащах навалились на него, как только он поравнялся с проемами дверей стоящих напротив друг друга низких домиков. Впрочем, схватка закончилась в несколько сильных ударов. Почувствовав, что противник им не по зубам, двое из нападавших обратились в бегство, а третий выставил перед собой нож, прикрывая их отступление. Но не успел Сеня вытащить меч, как его и след простыл.

- А-а-а, - махнул рукой Сеня на недоуменный взгляд Юли, - Обратная сторона признания у женщин. Ревнивые мужья не могут смириться со своей участью и нанимают всякий сброд, чтобы меня проучить. Ха-ха, в рога, что-ли, у них все мозги ушли... Свернем вот сюда, здесь дорога идет между заборами и никаких дверей и подворотен с неожиданными сюрпризами.

- Весело тут у тебя.

- А ты думала! За счастье надо бороться. Просто так успешным не станешь, слишком многим твой успех становится поперек горла – или конкуренция слишком большая, или поляна уже занята. А когда скажешь «гоп», проскочив в дамки, тебя в спину ударит чья-нибудь зависть.

- Получается нельзя жить со всеми в ладу?

- Если скромно, то можно, а на широкую ногу – нет. Ты ведь экономику учила? Понятно, проходила, но мимо. Один из главных ее законов гласит, что, если ты что-то приобрела сверх того, что тебе необходимо, значит ты это у кого-то отняла.

Юля хотела возразить, что это не совсем закон экономики, а больше закон природы и называется законом сохранения, но послышался глухой стук тетивы и длинная стрела прожужжала около самого ее уха, чуть не задев его свои оперением.

- Берегись! – выкрикнула она, отскакивая к стене.

Выстрел был издалека и тот, кто стрелял, не совладал с прицелом, хотя и положил стрелу достаточно близко к цели. «Если этой целью была я», - неприятно поразилась очевидному факту Юля.

Стрелок обнаружился сразу же, он никуда и не прятался - фигура в дальнем конце улицы в серой накидке с капюшоном, надвинутым на глаза. «Классический наемный убийца. Интересно, если они постоянно выбирают одинаковую униформу, то может она и определяет их сущность. Одел такое – значит стал киллером», - в голову девушки лезли разные мысли, кроме тех, которые бы определили ее дальнейшие действия.

- Ну это вообще беспредел! – заревел Сеня, выхватив меч. – Клянусь всеми богами, до такого еще не доходило!

Неизвестный закинул руку за спину и через мгновение накладывал на тетиву следующую стрелу.

- Сэм, стоять! – выкрикнула Юля, но того уже было не остановить. - Может быть, так и надо, - пробормотала она, бросившись за ним вслед.

Как правильно поступить - вот ведь в чем вопрос. Стоять прижавшись к стене и ожидать пока убийца пристреляется? Спастись бегством, рискуя получить стрелу в спину? Или бросится ему навстречу, сокращая дистанцию и повышая его шансы на меткое попадание, но, при этом, надеясь, что второпях он все-таки промажет, тем более по двум целям? Идеально было бы скрыться в проулке или в подвернувшейся открытой двери, но тут, как говорится, полный облом - как назло ничего подобного в этом коридоре из двух заборов не было и в помине.

Да что сейчас рассуждать, когда выбор уже был сделан. Пусть и спонтанно. Ненавистная фигура наемника все ближе и уже даже виден не закрытый капюшоном подбородок с тонкой линией изломленных в кривой усмешке губ. Юле было понятно, как дважды два, что хоть один раз, но он выстрелит, а может и все два, пустив по стреле на каждого. И никак не успеть до того злополучного момента - это выше сил ее тела, а Сеня увалень еще тот…

Тут еще девочка некстати свернула в проулок. Киллер ее не видит - она появилась за его спиной и вроде как растерялась. Юля хотела крикнуть, чтобы предупредить её, ведь убийца свидетелей не оставит, но крика не получилось - воздуха едва хватало на разрывающее легкие дыхание.

Дальше события стали развиваться с неожиданной быстротой. Не успела она моргнуть глазом, как хрупкая фигура нечаянной прохожей буквально выросла за спиной выцеливающего жертву наемника. Сверкнуло стальным блеском лезвие кинжала и движения его прервались, как будто поставленные на паузу неведомым божеством, а через пару секунд бездыханное тело мешком повалилось на брусчатку. Лук так и остался в крепко сжимающей его руке, а стрела отскочила и, как умирающая змея, затихла, не проползя и пары метров до своих будущих жертв.

Сеня еще пробежал по инерции немного, а потом остановился, прикрыв собою Юлю. Хрупкая фигура, которую Юля приняла за подростка оказалась невысокой стройной девушкой с короткой прической, которая и придавала ей не характерный для прекрасного пола вид.

- Это что же получается? - прохрипел Сеня, не успев как как следует перевести дыхание.

- Что-то не так? - голос у незнакомки оказался глубокий с приятным бархатистым оттенком, соответствующим гораздо более взрослой женщине, чем она казалась на вид.

- Извините моего друга, - выглянула из-за Сениного плеча Юля, - Вообще-то мы вам должны быть благодарны.

- Не то слово! - Сеня рванулся вперед и опустился на одно колено, оперевшись рукой на меч. - Я личный ваш должник. К вашим услугам - самый обаятельный, привлекательный и непобедимый боец арены - Горилла!

- Ах, - всплеснула руками девушка, - Так вы тот самый!

«Конечно, обмазанные сажей тут в каждой подворотне косяками ходят», - подумала Юля, а вслух произнесла:

- Как хорошо, что уважаемая сина оказалась в глухом переулке, да еще и с кинжалом в рукаве.

- Ну что вы, - улыбнулась девушка, - Кинжал, переулок… Я прямо чувствую себя маньячкой какой-то. Этот кинжал только потому при мне, что приходится ходить через подобные глухие места. Вам легко говорить, когда рядом такой герой, а что делать слабой женщине, если рядом нет мощных бицепсов?

- Считайте, что они уже защищают вас! - встрял Сеня. - Не только бицепсы, но и трицепсы, и…

Неизвестно, какие еще мышцы хотел он перечислить, но был прерван громким голосом командира стражников, приказывающего всем оставаться на местах.

Стража появилась, как всегда, внезапно и не вовремя. Точнее в то время, когда она уже была не нужна, а в сложившихся обстоятельствах даже вредна.

Два стражника предупредительно выставили впереди себя копья, а офицер жестом приказал всем отступить от поверженного тела.

- Странно, - отрешенно подумала Юля, - Только что произошло убийство, и оно нисколько меня не тронуло. Вот лежит тот, кто несколько минут назад хотел убивать сам. А мне как-то это безразлично. Что-то во мне перегорело, какой-то предохранитель, оберегающий одну из нитей человечности. Достаточно только было побывать на арене. Арена… Тот, кто попадает на нее, никогда не выходит с нее прежним. Как будто часть меня осталась там и смотрит на мир зло и оценивающе, готовясь парировать удар и нанести ответный.

- Значит, что мы имеем, - офицер пошевелил сапогом тело, - Один убитый и группу окружающих его лиц.

- Это и есть убийца! - возмутился Сеня, - Он в меня стрелял, вон видите - лук под ним.

- Убийца, говоришь, - усмехнулся офицер, - А кого же он убил? Сам себя?

- Да нет же! Я же вам объясняю - хотел убить меня, а чуть не убил Улу.

- Кого? - удивился офицер, присматриваясь к девушкам. – Вот так встреча! Ну у тебя и вид!

- Рокс?

- Он самый. А ты опять за прежнее? Ха-ха, - рассмеялся Рокс, - Это я пошутил. Обыщите его, - бросил он стражникам. - Я рад что ты уцелела там, на арене. Бой не видел, но говорят, что ты держалась молодцом.

- Просто повезло.

- В настоящем бою не без этого. Повезло тебе и на этот раз - спишем на самооборону. Ведь он хотел убить тебя, верно?

- Именно так. Дальше по переулку можно найти еще одну стрелу – это был его первый выстрел.

- Сир, - стражник, обыскивающий тело, поднял голову и протянул мешочек с позвякивающими монетами.

- Хм, - наморщил лоб офицер, - Если это было покушение, то жертва имеет все права… - он многозначительно кивнул на кошелек. – Но я должен буду подать рапорт бейлифу.

- А если это было самоубийство?

- Тогда это меняет дело! – рассмеялся Рокс. – У кого-нибудь есть возражения или другая версия событий?

Он обвел взглядом мотающее головами окружение, подмигнул Юле и негромко произнес:

- В своих ребятах я уверен, тем более, что они будут повязаны деньгами. А тебе вот мой совет - не задерживайся долго в этих местах, пусть все уляжется, и через некоторое время никто уже и не будет вспоминать ни о сыне барона, ни о валькирии, с именем которой связана его смерть. Только не давай повода придраться к тебе властям, я не всегда могу оказаться рядом, а удача - дама капризная.

- Мудрые слова, - Сеня приобнял Юлю за плечи, - Я думаю, что и здесь нам стоять не резон. Пойдем-ка отсюда поскорее.

Ни Юлю, ни незнакомку уговаривать не пришлось, казалось ноги сами несли к выходу из проулка и только, когда стены новых домов заслонили их от стражников, они остановились, чтобы перевести дух.

- Чуть не влипли, - выдохнул Сеня.

- А кому мы обязаны такой честью? – Юля с подозрением посмотрела на незнакомку.

- Ты что, Ула! – встал на ее защиту Сеня, - Если бы не она, кое-кто из нас мог остаться в том проулке со стрелой в глазнице. С короткого расстояния профи не мажут!

- Зовите меня Петра, - рассмеялась девушка и добавила, - Если ты это имела в виду.

- Не совсем, - Юля на всякий случай отступила, увидев нехороший блеск в ее глазах, - Удар уж очень у тебя хорош, Петра. Поставленный. Можно на кинжальчик взглянуть?

- Что за шум, а драки нет? – послышался знакомый голос за ее спиной.

- Петро… - Юля подпрыгнула от неожиданности и резко обернулась, оборвав фразу, толком ее и не начав.

Перед ней, улыбаясь и приложив палец к губам, стоял тот самый бледный юноша, с которым они расстались почти полгода назад. Красивая расшитая золотом тога свидетельствовала, что дела у него идут весьма хорошо. Если бы не голос, Юля бы еще посомневалась – Петрович это или нет.

- Я тоже рад тебя видеть, Ула, - мягко произнес он. – Да извинят нас Сэм и его подруга, но ты мне нужна и срочно.

Петрович помахал рукой на приветствие Сени и сделал для Юли приглашающий жест рукой.

- Но что происходит?

- Потом. Все объясню по пути. У нас совершенно нет времени, поторопимся, - он подхватил Юлю под локоток и буквально погнал, подталкивая впереди себя.

Петра внимательно проводила взглядом удаляющуюся парочку:

- У меня был неплохой учитель… Я говорю про умение обращаться с кинжалом, - она сделал грустное лицо, - Но нам пришлось расстаться. Может быть вы мне дадите пару уроков?

- С удовольствием, - Сеня сделал галантный жест рукой, - А вот и мой дом. У меня двор специально оборудован для таких тренировок!

Глава 11. Петрович

- Что за спешка такая, - Юля попыталась освободить руку, но по цепкости, рука Петровича могла соперничать с волчьим капканом.

Потом она как-то сразу вспомнила бегство с арены и представила себя в виде упирающегося Сени. От этого ей стало неудобно и, чтобы сгладить неловкость, она виновато добавила:

- У меня столько вопросов!

- Всему свое время… - Петрович озирался, пытаясь рассмотреть что-то, понятное только ему, потом скомандовал, - Сюда! – и свернул на еще одну неширокую улочку, такую же, как и десятки других, которыми Юля успела налюбоваться, пока пребывала за монастырскими стенами.

«Откуда в этом малахольном столько силы?» – подумала девушка, стараясь переставлять ноги в такт его быстрым шагам. Домыслить у нее не получилось – на новой улочке их поджидала настоящая карета с парой гнедых, в нетерпении вытанцовывающих на месте.

Извозчик в черном запыленном костюме с двумя длинными кинжалами на боках, смотрелся немного странно для такого экипажа. Его лицо было скрыто шляпой с длинными полями, но, когда он повернулся к появившемся Петровичу и Юле, из-под них выглянуло миловидное лицо с раскосыми глазами. Увидеть в качестве извозчика молодую женщину Юля никак не ожидала и замерла, уставившись на нее во все глаза.

- Это она? - хриплым голосом осведомилась та.

- Да, - Петрович распахнул дверцу с занавешенным тканью гербом и подтолкнул Юлю, - Заскакивай, поговорим в дороге.

- Время не ждет, - поддакнула возница.

Юля еле успела занести ногу, как карета сорвалась с места. Петрович успел залететь следом, едва ухватившись за болтающуюся дверцу.

- Кто она такая? - удивилась девушка.

- Валькирия, кто же еще, - рассмеялся Петрович, - Не узнала сестричку по оружию? Это неважно, - махнул он рукой, глядя как Юля пытается что-то сказать. - Но она действительно валькирия, только на службе телохранителем одной очень важной особы. Ну и, кроме того, доверенное лицо для выполнения деликатных поручений.

- Значит, дело весьма деликатно?

- Более того, на кону вопрос жизни и смерти.

Юля недоверчиво посмотрела на улыбающееся лицо Петровича и промолчала - правду он говорил или нет - все равно она уже ехала в карете и деваться ей было некуда.

- Так что тебя интересует, - Петрович с комфортом откинулся на мягкую спинку и протянул Юле флягу, которую извлек из походной сумки рядом с собой. - Сделай глоток. Пойло так себе, но придаст сил и бодрости, а то, судя по твоему виду, единственно дело, на которое ты способна - это участие в похоронах.

Юля вдруг почувствовала ужасную жажду - за всей прошедшей суматохой во рту не было и маковой росинки, а чтобы залить все волнения, таких росинок должна была быть полная цистерна. Она неосторожно сделала большой глоток и круглыми глазами уставилась на Петровича.

- Эй, - испугался тот, - Не следовало бы так набрасываться.

Только приличное воспитание не позволило Юле выплеснуть все на Петровича и на мягкую обивку кареты. Сдержав рвотные позывы, она сделала глотательное движение и закашлялась. Обстановка вокруг окуталась белой ватой, в ней же потонули и все посторонние звуки. Когда уже ей показалось, что она окончательно ослепла, из ваты проявилось лицо Петровича и по движению губ можно было догадаться, что он справляется о ее здоровье.

После этого Юлино самочувствие значительно улучшилось, мир приобрел прежние очертания, на миг оглушив ворвавшимися в открытые окошки дробным стуком копыт и грохотом подвески.

- Отлично, - Петрович перестал всматриваться в ее зрачки и откинулся на спинку сиденья. - Ну-с, я готов ответить на любые твои вопросы.

- Ах, сир, знаете такую конфетку – карамелька?

- Причем здесь… - не понял сбитый с толку Петрович. – Знаю, конечно.

- Вроде бы и дырочки никакой в ней нет, а начинка внутри есть. Вот и непонятно - как она туда попадает? А все остальное ясно, как божий день! – тут Юля вспылила и в сердцах разразилась потоком нецензурных выражений, явно не местного диалекта.

Получилось чересчур эмоционально и громко. В окошко даже заглянула обеспокоенная возница:

- Не тратьте магию понапрасну, уважаемая сина, она нам еще пригодится. Может быть, весьма скоро.

- Кира, это магия слов, - успокоил ее Петрович, - Она неисчерпаемая.

- Как скажите, сир, - тень широкополой шляпы исчезла, вернув на место пейзаж сельской местности.

Как оказалось, к немалому удивлению Юли, карета уже выкатилась из города и вовсю катила по проселку, миновав стражу городских ворот, как будто ее там и не стояло.

- Прошу прощения, я просто совершенно забыл, что ты выпала из городской жизни и для тебя вся эта планета терра инкогнито.

- А еще терра неумытость и терра непожратость.

- О, я смотрю пребывание в стенах обители не прошло даром для твоего культурного роста. Правда, я думал, что монастырь – это скромность и послушание. Шучу-шучу, - рассмеялся Петрович, предупреждая взрыв многоэтажной «магической» речи. - Вуаля! - Он извлек из-под лавки сверток и протянул Юле. – Здесь одежда. А тут, - он вытащил корзинку, - Кое-что из еды. Не знаю только как нам умыться и не облиться… Давай над дорогой полью на руки, останавливаться нам нельзя.

Через пару минут водных процедур Юле стало понятно, что если она хочет дальше продолжать путь с комфортом, то залитую водой тунику лучше сменить. Она развернула сверток и с сомнением стала рассматривать брючный костюм.

- Извини, если не угадал с размерами. Выбирал на глаз – слишком высоко сидел на арене, видно было не очень.

- Так ты тоже там был, - упавшим голосом произнесла Юля.

- Спроси лучше кого там не было!

- Все равно отворачивайся, тут тебе не арена. А ты, оказывается, большой любитель кровожадных зрелищ?

- Если ты думаешь, что удачливость и непомерная сила Сэма чисто его заслуга, то глубоко заблуждаешься. Просто мы помогаем друг другу, я ему - на арене, а он мне – деньгами. Вот и тебя сообща вытащили.

- Так это вы меня подставили под смерть Лайона? – Юля чуть не дала пинка Петровичу, разглядывающему пейзаж через дверное окошко.

- Не говори ерунды. Для нас самих это оказалось шоком. Я же имел в виду второй поединок. Согласись, Сэм выглядел подобно Гераклу, расшвыривая соперников по сторонам!

- Впечатлило, но слишком нереалистично. Дождетесь дисквалификации за допинг, то бишь за магию, умники. Ладно, проехали… Давай, начинай просвещать о том, чего я успела пропустить в новой жизни, - Юля откинула чистое полотенце, прикрывающее корзинку, и воздух сразу же наполнился щекочущими нос съестными ароматами.

Петрович облокотился на спинку сиденья и потер пальцами лоб, стараясь сдержать улыбку – одежда оказалась размера на два больше и Юля с зажатым в руке овощем, похожим на огурец, смотрелась в ней несчастной сиротой, дорвавшейся до благотворительной кормежки.

- Значит так, немного истории. Ты знаешь, что лэтеры являются пришлым народом, а истинные хозяева планеты – илоны?

Юля громко хрустнула «огурцом» и энергично покрутила головой из стороны в сторону.

- Об этом стараются не вспоминать, сейчас больше в ходу теория, что илоны – это раса, ниспосланная служить лэтерцам. Но капризная, а потому надлежащая приручению. Отсюда эти бесконечные военные походы и попытки завоевания, правда, все, как один, безуспешные.

- Илоны используют магию! – вставила Юля, в перерыве между сменой закусок.

- Все сложнее. Лэтеры – не первые завоеватели на этой планете. Более успешными были те, кто называл себя архонтами. Это была очень высокоразвитая цивилизация и противостоять им илоны не смогли.

- Даже с помощью магии?

- Магия и есть порождение архонтов!

- Как так? – Юля даже перестала жевать.

- Да так! Это одна из возможностей управления планетными стихиями, прошитая архонтами в коде планеты. Правда, это всего лишь мое предположение, прямо об этом, естественно, нигде не говорится. Помнишь этот диск, - Петрович достал из кармана черную пластинку. – Ты его еще назвала аккумулином? Это энергетическая подпитка для запуска этих механизмов. Что-то вроде источника энергии. Вот смотри, - он вытянул руку и бутерброд, замерший в руке Юли, вырвался и поплыл в сторону Петровича.

- Что это, телекинез? – Юля ухватила бутерброд, но тот прочно «застрял» в воздухе.

- Всего-навсего изменение гравитационной составляющей поля. Все физические явления имеют коды управления. Нужен только ключ и источник энергии.

- Что же является ключом? – Юля изловчилась и откусила от висящего бутерброда.

- Это некая мозаичная конструкция, может быть даже трехмерная, которую нужно уметь представлять перед тем, как сгенерируется поток энергии. Когда это удается, аккумулин начинает беспокоить меня слабыми электрическими разрядами, словно зверек, рвущийся на волю. Тогда я как будто отпускаю его, задав точку пространства, где должен исполниться выбранный код.

- Слишком сложно, - Юля доела бутерброд и достала завернутый в лепешку кусок мяса.

- Нисколько, если потренироваться.

- Значит, всем здесь владеют архонты? А зачем им илоны?

- Нет, архонты покинули планету давным-давно, оставив после себя не очень приятное наследие. А илонам просто не повезло – они достались архонтам в придачу к планете. Ну и сгодились им в качестве подопытного материала. Они ведь были перфекционисты, эти архонты, постоянно вели работу над генетическими улучшениям. А тут под рукой оказался подходящий биоматериал.

- Вот гады. После архонтов пришли лэтеры?

- После архонтов набежала целая куча охотников до сладкого. Илия - так илоны назвали свою планету - заселена ведь только отчасти. Треть ее занимает выжженная пустыня, в которой металла больше, чем земли. Кстати оттуда и тащат всякие интересные штуки инопланетного происхождения. С тех мест периодически и прется разная нечисть, мутировшая на разлитой повсюду химии и излучениях. Такие моменты лэтеры называют всплесками, а миграцию наплодившихся существ – волнами. Но об этом – чуть позже…

- Так что же получается, всех победили лэтеры?

- Насколько я понял, лэтеры появились на колонизаторском корабле, когда все устали воевать и решили оставить планету в покое. Им просто повезло не попасть в состоявшуюся мясорубку, а то от них не осталось бы даже и воспоминания. По крайней мере, в летописях нет описания эпических битв на заре появления их на планете.

- Постой-постой, как-то не вяжется их текущий образ жизни и космические полеты. Или колонистов специально отбирали с самым низким уровнем интеллекта?

- Никто никого не отбирал, их полет был бегством с собственной разоренной планеты. На удачу. А что произошло дальше, ты можешь догадаться сама.

- Неужто деградировали? - Юля достала новый бутерброд. - Но как?

- Элементарно. Когда они поняли, какая удача приплыла им в виде планеты, остро встал вопрос о власти, потому что с ней связано распределение вывезенных материальных благ. Десяток семей все прихватизировало, а остальным пришлось перебиваться чем бог послал. Точнее - не бог, а илоны, которые накормили космических скитальцев, да и сейчас снабжают их продовольствием. Так у лэтеров возникли сословия и все покатилось в обратную сторону.

Петрович потянулся, отломил кусок от Юлиного бутерброда и подвел черту:

- Вот и вся история, если коротко. Поняла теперь, как сложилась здесь цивилизация?

- Да нифига я не поняла! Лэтеры, архонты, илоны, какие-то проходимцы, изгадившие планету… - Юля добралась до небольшого кувшинчика и громко хлопнула пробкой. – Вопросов стало еще больше, а информация, которую ты мне выдал, слишком поверхностна, чтобы впечатление было полным. И вообще, откуда ты все это узнал? Вряд ли тебе это рассказали старожилы.

- На самом деле тут ничего секретного нет. Как и все примерные космические путешественники, лэтеры вели журналы и делали записи, касающиеся исследований нового для них дома. Естественно, потом это все забросили, но накопленная информация осталась. Догадайся где? В Королевской библиотеке! Королевская библиотека содержит кладезь информации, хотя и описывает много в искаженном свете, выгодном сама понимаешь кому.

- Прямо-таки королевская? – усомнилась Юля. – А у тебя абонемент? Ты пришел к королю и попросил записать тебя в его личную библиотеку?

- Нет, - Петрович озабоченно бросил взгляд в окошко. - Я оказал королю кое-какие услуги и получил в нее пропуск в качестве вознаграждения. Но ты задала неправильный вопрос. Помнишь, я сказал, что попозже расскажу о всплесках?

- Что, пришло время?

- Сир, сдается мне, что мы попали в волну, - в окошке снова появилась Кира. – Похоже мы приехали!

- Именно так, Юля. Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, а тут и иллюстративный материал подтянулся! Быстро, на крышу! - Петрович распахнул ногою дверь и подкинул девушку, подхватив ее за мягкое место.

Не успела она взвизгнуть, как ее ухватила Кира и через секунду Юля уже сидела на крыше. Следом за ней через край перевалился Петрович.

- Юля, поводья! - выкрикнул он, как только оказался рядом.

- Я лошадей только на картинке видела, - испугалась девушка, еле поймав брошенные возницей кожаные ремни, больно ударившие ее по рукам.

- Ну тогда ты сейчас увидишь тех, кого действительно лучше смотреть на картинке!

Со всех сторон послышался приближающийся шорох, словно свернувшую в лес дорогу окружающие деревья хотели засыпать пожухлой листвой. Юля озадачено посмотрела на верхушки деревьев - ни ветерка. Гигантские исполины стояли твердо с холодным равнодушием взирая на испуганных живых существ у своего подножья.

Она уже хотела спросить о природе шума, как карета вздрогнула сначала от одного удара, а потом от множества последующих и стала мелко сотрясаться, как будто кто-то старался взобраться по ней на самый верх.

Над крышей возникло бесформенная и лохматая голова, сверкающая двумя парами бусинок-глаз. Пугающей чернотой вытянулись похожие на длинные когти жвалы, а сбоку уже угрожающе поднималась пара лап с крючьями на концах. Юля попятилась, отталкиваясь ногами. Тут же подскочила Кира и длинные кинжалы в ее руках пришли в движение подобно садовым ножницам. Звонко пропела сталь и вниз полетели рассеченные надвое ошметки.

Никогда еще звон стали не звучал для Юли как самая прекрасная музыка, несущая смерть во спасение. В следующие несколько секунд Кира только и делала, что кидалась от края к краю, отсекая мерзкие головы настырных существ. Ее несколько раз пытались цапнуть за ногу или вцепиться в руку, но выручал Петрович. Юля воочию увидела действие щита, которым, как она поняла, он прикрывал и Сеню во время битвы на арене. Невидимая преграда каждый раз вставала на пути острых крючков-коготков и длинных челюстей, когда уже казалось, что они готовы вонзиться в руки и ноги валькирии.

- Да кто это такие! - Юля вскочила на ноги, чтобы держаться подальше от края крыши.

Еще ее злила собственная беспомощность. Оружия у нее не было, а пинать ногами этих тварей было не сколько бесполезно, сколько небезопасно. Слишком уж они казались хваткими.

- Варды! - бросила мимоходом Кира, остригая борта кареты.

- Это те, кто пережил своих хозяев, сложивших головы или не знаю что там, на поле межгалактический брани. Ты же должна понимать, что в неблагоприятных условиях выживают примитивнейшие. Тараканы, например.

- Кому могло прийти в голову возить с собой таких уродцев? - Юля все-таки изловчилась и хлестнула ремнем по особо наглой твари, уже практически взобравшейся на крышу.

Только теперь ей удалось подробно рассмотреть варда - короткое сегментированное тельце, начинающееся с крупной головы, с выступающими вперед челюстями в виде черного цвета жвал, шесть лапок с загнутыми коготками, две из которых явно выполняли хватательную функцию. Все это было покрыто темными густыми волосинками, производившими впечатление шерсти.

Пока впечатленный ударом вард, встал на паузу, Кира подняла его на кинжалы и перебросила за борт.

- Может быть, в свое время они были и милыми созданиями, но захочешь выжить и не в такое чудовище превратишься.

- Это точно, - усмехнулась Кира.

- Кстати, мы долго не протянем, - произнес Петрович очень спокойно и сразу же перешел на крик, - Увози нас отсюда! Немедленно!!!

Юля сначала впала в ступор от неожиданности, а потом, в ней словно разогнулась гигантская пружина - в один момент очутилась на козлах. Что делать дальше, она представляла только по фильмам, которые видела краем глаза - ковбои и дикий запад ей никогда не были интересны. На ее счастье, по неизвестной причине, лошади были целы, но порядочно напуганы.

- Н-н-н-о, родимые! - она так дернула поводьями, что лошади напугались еще больше, но теперь уже того, кто оказался у них за спиной.

А еще Юля свистнула. По всем правилам, поднеся два пальца ко рту. Получилось громко, залихватски, по-разбойничьи. Для пары гнедых это было последней каплей. Они наконец вняли вежливым намекам и понесли так, что Юлю удержала только стенка кареты позади козел, а Петрович и Кира не слетели на землю только благодаря кинжалам, которые валькирия сумела вбить в тонкое дерево кареты, получив какую-никакую, но все же опору. Петрович бесцеремонно переполз на крышу, перебирая по Кире руками, помог ей забраться следом и кинул вслед магический шар. Его зеленые нити тут же раскинулись, как ловчая сеть, парализуя коснувшиеся их жертвы.

- Толковая девочка, прирожденный драйвер, - Кира устроилась поудобнее и одобрительно кивнула в сторону Юли. - А главное, лошади ее понимают с полуслова.

Глава 12. Дворец

Остаток пути карета пролетела в одно мгновение. Лошади неслись, как на скачках, почти не касаясь копытами земли. Со стороны это, наверное, выглядело нелепо – вытянувшиеся в струну красавцы гнедые, и болтающаяся во все стороны, словно привязанная к их хвостам, дребезжащая повозка, пусть и карета. Немногочисленные пассажиры, разумеется, оценить такой вид не могли, а, если бы им и представилась каким-то чудом такая возможность, то они бы заявили, что не видят ничего забавного в подпрыгивающих на каждом ухабе несчастных, а в данный момент их более заботит безвременная кончина транспортного средства под ними, а не его эстетический вид.

В город они влетели как на крыльях. Въезд снова удивил Юлю. Стража держала ворота нараспашку, а бросившиеся им навстречу всадники разгоняли нерасторопных жителей, освобождая дорогу. По-видимому, стражники расчистили путь и по городу, иначе было бы не миновать жертв и мощной гужевой катастрофы, столкнись они с телегой или подобным экипажем на его узких улочках.

Пока Юля соображала как ей унять лошадей, они вынесли карету к самому королевскому дворцу, плавно замедлив ход перед самыми воротами. Как только экипаж замер, карета тут же сложилась, скинув обалдевших от такой езды пассажиров прямо под ноги не менее изумленной охране.

Судя по виду стражников, Юля не ожидала от них ничего доброго. И когда они ринулись к ней и Петровичу, она была готова к последующим неприятностям. От Киры помощи ждать не приходилось - она, хоть и встала на ноги сама, но сдвинутся с места у нее не получалось.

Однако, и ее, и Петровича подбежавшие стражники просто весьма аккуратно подхватили на руки. Более того, так на руках их и внесли в ворота королевского замка.

За воротами на них наскочил пестрый вихрь - дама в пышном платье из шуршащей материи была подобна кораблю, летящему на всех парусах. «Настоящее платье, пусть и старомодное! Это такая редкость…» - промелькнуло у Юли, при ее появлении. В мгновение ока она и Петрович оказались на ногах, а стражи простыл и след.

- Боже мой, почему вы так долго! - дама, заламывая руки, бросилась к Петровичу.

Во взгляде ее красных от слез глаз читалась горе, способное вогнать в депрессию весь мир, а сама она была в состоянии, близком к истерике. Юля даже испугалась, думая, что Петрович не устоит на ногах от столь сильного проявления чувств, и быстро обхватила его сзади, надеясь, что придаст ему устойчивости.

- А это кто! - оторопела дама, сразу замерев на месте и передумав истерить.

- Моя ученица, Ула… Я вас предупреждал.

- Ой, ну что же вы стоите! - снова запричитала дама, но уже собранным деловым тоном. - Идите за мной, нельзя терять ни минуты.

- Я ничего не понимаю, - процедила Юля сквозь зубы, толкнув Петровича в бок.

- Тсс, потерпи немного. И не надо меня шпынять, больно, между прочим.

Юля небезосновательно чувствовала, что Петрович втянул ее в какие-то местные дрязги, а представление ее, как ученицы, намекало на некую связь с магией, от которой она была очень далека. «Или не очень?» - закрался у нее червячок сомнения, но она тут же затоптала его, не дав развить тему.

Дело, в которое тащил ее Петрович, а она нисколько не сомневалась, что бурную деятельность развил именно он, не понравилось Юле с самого начала. Не любила она спешки, скоропалительных действий и решений. К чему весь этот аврал?

Терзаемая сомнениями и крепнущим желанием повернуть обратно, она все же вошла в королевский дворец. Хлопнувшие сзади двери засвидетельствовали, что возможная точка возврата пройдена. Мысленно обругав себя за нерешительность, Юля решила, что пусть все идет своим чередом, ведь это королевский дворец все-таки, а не арена.

Она совершенно отключилась, погрузившись в переживания насыщенного на события дня и просто следовала за спиной идущего впереди Петровича, не обращая внимания на окружающую обстановку.

Большое помещение, в которое она зашла следом за шествующей впереди дамой и свои компаньоном, неожиданно оказалось детской комнатой. Расписные портьеры, рисунки на гобеленах и ковры пестрой расцветки - все дышало необыкновенно простым и понятным миром героев, милых животных и вечного праздника, который возможен только в то счастливое время, пока не миновала скоротечная детская пора.

А еще тут было множество игрушек, рассортированных так аккуратно, как может сделать заботливая няня, но не сам малыш. Осознание этого факта приземлило Юлю, оторвав от сладких грез детства, и она сразу почувствовала множество запахов, таких, какие издают травяные настои - терпкие и горькие.

Источником их, по-видимому, были бутылочки и чашечки в большом количестве расставленные на небольшом столике с инкрустацией, расположенном прямо посреди комнаты.

Перемешанные ароматы трав создавали неповторимое амбре, свойственное разве что больничным учреждениям. Нехорошие предчувствия закрались Юле в душу, а она не очень любила больничные палаты, после продолжительного знакомства с ними, когда пережила одну неприятную операцию.

- Сюда, пожалуйста, - отвлекла ее внимание от настоек дама и почему-то всхлипнула.

- Мари, - Петрович сразу оказался рядом с ней и протянул чистый носовой платок. - Доверьтесь нам. Отдохните, вам нельзя так много волноваться. Обещаю, что к утру все будет в порядке.

- Ах, Петр, - дама, которую, как оказалось, звали Мари, промокнула платком глаза и бросила оценивающий взгляд на Юлю. - Вы так уверенно говорите. Мне так хочется вам верить… Юля только теперь рассмотрела более внимательнее эту женщину. Она была довольно молода, чуть-чуть перешагнув тот возраст, когда слово девушка для ее описания уже было пройденным этапом. Невысокая, судя по талии - стройная, но фигуру в основном скрывал пышный наряд, оставляя простор для мысленного завершения образа. Правильные черты лица были идеальны и приковывали внимание, но почему-то впечатляли, пока были в поле зрения и забывались, если стоило отвести взгляд.

- Что я могу сказать, - успокоил ее Петрович, - Я же головой ручаюсь, обратного у меня пути нет.

- Зачем вы так! - Мари еще раз коротко взглянула на Юлю. - Но… Моя жизнь тоже в ваших руках! Подумайте об этом.

Мари откинула балдахин, за которым скрывалась детская кроватка, склонилась на минуту над ней и быстрым шагом вышла из комнаты, бесшумно затворив за собою дверь.

Словно притянутая магнитом, Юля подошла к кроватке, не чувствуя под собой ног. Ее самые плохие предчувствия оправдались - в ней лежал ребенок, скорее всего - девочка, но столь болезненного и изможденного вида, что сказать это точно было затруднительно. Она не была в сознании, но и то состояние в котором она пребывала, не было сном. Голова ее болталась по подушке, на всхлипы и стоны уже не было сил - при этом были еле слышны лишь слабые хрипы.

- Что ты наделал, - одними губами произнесла Юля, отшатнувшись от кроватки.

- Главное - успокойся, у нас еще есть время.

- Какое время! - Юля чувствовала, что потрясенная видом девочки, готова сорваться в истерике сама. - Зачем ты меня сюда притащил! Что я могу?

- Разве ты не хочешь помочь бедняжке?

- Помочь? Ты видел ее состояние? Что я могу? Тут нужна уже не я и даже не доктор, а священник. Ты хочешь, чтобы она умерла у меня на руках? Я придушу тебя! - Юля кинулась к Петровичу, намереваясь всерьез исполнить угрозу, но тот предусмотрительно ретировался, забежав за дальний край столика с лекарствами.

Они закружили вокруг стола, но Петровичу удавалось удерживать безопасную дистанцию.

- Ты еще не выслушала в чем дело, а уже истеришь, - попытался он очередной раз достучаться до Юлиного рассудка. - Ты ведь ничего не понимаешь!

- Что здесь непонятного? Кем ты меня представил? Величайшим знахарем всех времен и народов? Это мне должно быть непонятно - как это я дура, согласилась идти, доверившись за тобой следом! - Юля остановилась и с тяжелым сердцем подошла к кроватке.

- Юля, слушай меня внимательно. Да, ты не знахарь, но ты лучше.

- Неси уксус, у девочки жар!

- Ты не слушаешь меня. И тут нет уксуса.

- Тогда воду.

Юля намочила полотенце, которое нашлось на спинке кроватки, и принялась обтирать сначала лицо, а потом тело девочки. Откинув одеяло, она обнаружила неприятные темные пятна на руках и животе девочки.

- Что это? Чума?

- Тяпун тебе на язык, только чумы тут не хватает. Слава богам, тут не бывает эпидемий и тяжелых заболеваний. Это связано с отсутствием звериных штаммов, передаваемых с поеданием тех же летучих мышей, например.

- Короче!

- Это яд.

- Яд? Кому потребовалось травить ребенка?

- Это не простой ребенок. Это наследница.

- А Мари это...

- Да, Мари королева.

- Ну Петрович, - выдохнула Юля, - Ну, блин, ты даешь! Но мне-то что делать?

- Ну, наконец-то! Я скажу что делать, зря что-ли вокруг тебя тут почти час танцую! Но ты ответь мне честно - что необычного с тобой произошло там, в лесу, когда мы появились в этом мире?

- Нельзя ли придаваться воспоминания в другом месте?

- Вспоминай, это важно. Даю наводку - чудесное появление рядом с тобой источника…

- Сильф!

- Ага! Я так и знал! Что я тебе рассказывал про магию этого мира?

- Что она - это произведение архонтов?

- Точно. Это по сути не магия, а обращение к заложенным ими программам. Но вот что удивительно - по информации, полученной от илонов, архонты столкнулись с неизвестными проблемами, когда хотели управлять основами мироздания. Знаешь, так бывает, когда поверх другого кода ты хочешь написать свой. Тот, первичный, оказался мало того, что более защищен, так еще и зловреден - цифровая логика беспричинно выходила из строя, в лучшем случае не срабатывая вовсе. Архонты, для которых ничего магического в их системах управления не было, в бессилии обозвали необъяснимые сбои магией, а илоны - первичной или истинной магией, чтобы не путаться.

- И ты хочешь сказать…

- Именно! У каждого из нас при перемещении открылись способности, которыми мы раньше не обладали, но определенные предпосылки к ним были. Знаешь, моя мама не может носить часы. Они просто останавливаются через некоторое время без каких-либо причин. Часовщики разводят руками, а часы потом снова начинают ходить, если она их больше не берет в руки. Я не скажу, что такой же, как она, но по наследству что-то все-таки передалось, раз я могу влиять на энергетическую подпитку архонтовского кода. И вот тут я попадаю в тело кого-то с задатками магических способностей. Бах! Интерференция, усиливающая мои способности! С Сеней то же самое. Он был помешан на суперсиле - все свободное время проводил в качалке. Что с ним произошло в этом мире? Правильно, ты все видела своими глазами.

- Но у меня ничего не получилось! Я имею в виду потом…

- Ах, если бы было так просто. Истинная магия - это преобразование материи. Представляешь что это такое? Это власть над миром! Ее проявление случайно и непредсказуемо. О ней ходят легенды и говорят разве что шепотом. Вообще мало кто уверен, что она существует на самом деле! Так что ты, по сути, избранная и почти первопроходец.

- Что мне надо делать? Я готова на все, но проявления дара у меня нет!

- Хм, признаться, я думал, что душевное потрясение поспособствует…

- Какой же ты гад, Петрович! А еще начальник.

- Вот поэтому гад и сволочь. Без этих качеств хорошим начальником не стать… Попробуем по-другому. Сядь, - Петрович придвинул стул с изящными резными ножками, - Будем погружать тебя в транс.

Упрашивать Юлю не пришлось. Насыщенный событиями день выбил пол из-под ее ног, заставив повалиться безвольной куклой, как только представилась такая возможность. Последней ее мыслью было, что стульчик под нею, пожалуй, хлипковат.

Сказалась ли магия Петровича или взяла свое нечеловеческая усталость, но Юля моментально провалилась в забытие, заполненное старыми воспоминаниями в несуразной форме и просто глупостями, которых не могло быть на самом деле.

Ей снилось, что она снова на арене, но вместо бойцов на нее нападали варды, а Сеня заявил, что это не по его части и пусть с ними разбирается Кира. «Может быть Петра? Ты же ничего не знаешь про Киру, - удивилась Юля. - И вообще, я сейчас во дворце.»

- Ты сейчас во дворце, а Горин - в лесу, - возразил Сеня и пошел прочь, расталкивая ногами особо надоедливых вардов, попавшихся ему по пути.

- Точно, - смутилась Юля. - Забыла совсем. Сейчас я все расскажу Петровичу!

Арена куда-то исчезла, как по мановению волшебной палочки, и ее заменила знакомая комната, в которой она оказалась во дворце. Вот снадобья, а там - игрушки… Однако Петровича в комнате не было. «Бросил, - похолодело у Юли в груди, - Сбежал, оставив меня у умирающей девочки. Только где же она?»

Кроватка была пуста. Теперь Юля испугалась не на шутку и уже хотела закричать, чтобы позвать на помощь, но услышала тихие голоса с того места, где лежала девочка.

- Липа она, а не хозяйка! - вещал неприятный самоуверенный голос, - Это я вам точно говорю. Ничего она мне не сделает, ей даже не появиться в нашем измерении.

- Все равно, ты - чужак, - отвечал ему чей-то бас.

- Ну и что? Кто вы против меня…

В эту минуту Юля склонилась над кроваткой и с удивлением рассмотрела на ней нескольких разноцветных существ. По форме они больше всего напоминали небольшие баклажаны, а один даже соответствовал по цвету. Они были крупнее, чем та толстая капелька, которая назвалась сильфом, но Юля не сомневалась, что это именно они. «Вид другой», - пояснила она себе разницу в различиях.

- Что ты теперь скажешь? - пискнул сильф красного цвета.

- Тихо ты, - неприятный голос утратил былую самоуверенность, а принадлежал он единственному полноценному баклажану в смысле цвета. - Она нас не видит.

- Не только видит, но и может потрогать, - с этими словами Юля протянула руку, чтобы ущипнуть этого темного сильфа за толстую часть тела.

Однако сильф извернулся и цапнул ее, метя в большой палец. Юля инстинктивно отдернула руку, хотя боли и не почувствовала. На месте между большим и указательным пальцем расплылось пятно темного цвета.

- Что я говорил! - самодовольно изрек «баклажан», - Проходимец она, а не хозяйка.

- Так это ты тут гадишь! - возмутилась Юля и перехватила сильфа поперек, невзирая на его кусачесть.

У ней сложилась полная ассоциация темного пятна на своей руке с пятнами на теле девочки и она готова была раздавить ядовитого мерзавца. Тот еще пытался рыпаться, изворачиваясь и норовя вцепиться в палец, но все его усилия были напрасны. Юля сжала его обеими руками и… Сильф вылетел из своей шкурки, как банан из кожуры. Без своей оболочки он оказался бесцветным, почти прозрачным.

- Ну зачем же так… - пискнул он и испуганно затих.

От былой заносчивости не осталось и следа. Юля хотела еще ему и добавить, хлопнув теми ошметками, что остались у нее в руке, но передумала. Слишком жалок был его вид.

- Он не проживет без оболочки, - пискнул один из сильфов красного цвета.

- Поделом ему, - пробасил другой.

- Это слишком жестоко…

Юля и сама понимала, что произошло что-то из ряда вон выходящее. Единственное, что она придумала, вспомнив о пришествии в этот мир, это трансформировать сильфа. Насколько память ее не подводила - сильф воды оболочки не имел.

- Существуй в новом обличии, - она величественно наложила на бесцветную тушку ладонь, представляя стакан кристально чистой воды.

Почти сразу же рука ощутила прохладу и сырость. Теперь под ее ладонью красовалась крупная капля, переливаясь прозрачными боками.

- Славь хозяйку, дурень, - пнул каплю обладатель басовитого голоса.

- Премного…

- Изыди, - Юля махнула рукой, будто сгоняя надоедливую муху, и сильфы исчезли, как будто их сдуло порывом ветра.

Она чувствовала, что мир вокруг нее начинает крутиться, вызывая неприятное чувство тошноты. Но через мгновение ее окутала тьма и сознание отключилось, оставив только сторожевые органы чувств.

Она слышала вокруг непонятный шум, чьи-то восклицания, женский плачь - но не горя, а радости, множество голосов, а самое главное - один из них детский. «Все нормально», - сказал она себе и отключилась окончательно.

Глава 13. Гор

Дробный стук копыт по булыжной мостовой нарушил покой сонных улиц, всполошив разморенных дневной жарой птиц. Отражаясь от каменных домов и оград, он возвращался к источнику, пугая молодую кобылку вороной масти и отдаваясь болезненными толчками в голове приникшего к ее шее всадника.

Бледного вида седок поморщился, стараясь одной рукой прикрыть голову капюшоном серого дорожного плаща, но через некоторое время сдался, махнув рукой на тщетность попыток. Узкие улочки требовали внимания и сосредоточенности, что никак не сочеталось с управлением лошадью одной рукой. Хвала Лигии, что в этот полуденный зной на улочках не было праздно шатающихся жителей, да и торговцы попрятались, чтобы не просиживать зря перед своими лавками.

Тесно прижавшиеся друг к другу дворики были похожи друг на друга, как будто в городе строительством занимался мастер типовой постройки. Особняки скрывались за высокими заборами и только вывески кабаков да разного рода лавки врезались в архитектуру, привнося хоть какое-то разнообразие.

Чертыхнувшись, когда пролетел очередной поворот, всадник сбавил темп, натянув поводья, и уже не спеша, но аккуратно направил лошадь в направлении городских ворот.

- Охота вам в такую жару устраивать конную прогулку, сир, - пожилой стражник кряхтя поднялся из-под навеса, чтобы засвидетельствовать несение службы.

- Дела, - коротко бросил тот и стукнул по бокам лошади, заставляя ее перейти на более быстрый аллюр.

- Кто это? – стражник помоложе, стоявший с другой стороны, проводил взглядом быстро удаляющуюся фигуру.

- Маг это. Маг королевского двора. Не узнал, что ли, как сюда на крыше кареты они влететь изволили?

- Вот это жизнь, - завистливо вздохнул молодой, - сюда верхом на карете, отсюда верхом на лошади, романтика…

- Службу неси, романтик, - буркнул пожилой, возвращаясь под навес от солнца.

«Вот ведь как судьба распорядилась, - думал меж тем Петрович, удерживая вороную, пытающуюся сорваться в галоп, - Горин стал волоком. Хорошо хоть не сусликом или еще каким енотом. Не солидно бы получилось как-то.»

Петрович торопился, но прекрасно понимал, что загнать по жаре лошадь было парой пустяков, а вернуться в королевский замок ему надо было обязательно. Несмотря на то, что все завершилось благополучно, за оставленную там Юлю он переживал. Сейчас она отсыпалась и, скорее всего, сутками сна не обойдется. То состояние, в котором она совершила чудо исцеления, вычерпало ее до дна и еще порядком прихватило авансом из будущего.

В нем она вела странные речи, которые можно было бы назвать бредом, и Петрович, держа ее за руку, не обращал на них внимания, пока Юля не упомянула фамилию Горин. Она даже перешла на язык оставленного в прошлом мира, бормоча что-то про волока и потухший костер. С большим трудом Петровичу удалось расставить на места слова этой шарады и теперь он спешил на встречу, еще до конца не веря словам Юли. «Мало ли что она могла наговорить в таком состоянии, - осаживал он себя, стараясь мыслить трезво, - Может быть, это просто часть ее сумбурных сновидений, которые рождаются произвольно в необузданном сознании и складываются во сне самым нелепым образом?»

Однако какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что эти слова не бред воспаленного мозга и не фантазии разума, отпущенного на волю в сновидениях. «О чем я рассуждаю, если уже решился? Тем более, что к вечеру уже буду знать точно,» - покончил он с сомнениями и погнал лошадь чуть резвее.

Впереди маячил лес, но Петрович считал, что волна вардов уже должна была его миновать, выкатившись к городам Вилье и Нилум. Вот туда соваться точно не стоило. По крайней мере, ближайшее время.

Высокие деревья даровали тенистую прохладу, а заблудившийся в кронах воздух пропитывался тяжелыми запахами разогретой зелени и, не выдержав их груза, время от времени проливался на землю водопадом ниспадающего лесного аромата.

Петровичу нравился лес. Нравилась его спокойная безмятежность и безразличие к мирской суете. От него веяло вечностью, неподвластной суетящимся у его подножья существам. Лошадь, прислушиваясь к чувствам седока, перешла на шаг, давая ему возможность в полной мере насладится красотой первозданной природы.

Дорога, ведущая в столицу, была широка и хорошо натоптана. Обыкновенная грунтовка, без какого-либо покрытия, но, тем не менее, достаточно удобная как для пешеходов, так и для конных повозок. Дожди в этих местах были редкостью, поэтому набитая поверхностная корка еле смачивалась, не пропуская воду дальше себя и не расползаясь по сторонам жидкой грязью.

Копыта лошади мягко ударяли грунт, не нарушая спокойствия раскинувшегося вокруг мира. Петровича удивило отсутствие торгового и прочего люда, вечно снующего по дороге в столицу и обратно. Но не смутило.

Он выкинул из головы местные проблемы и задумался о перипетиях своего нового бытия, убаюканный мерным покачиванием и усыпляющим шелестом леса. В один момент ему показалось, что звук, сливающийся с этим шелестом, не попадает с ним в унисон. Слишком уж он размеренный, а значит искусственный, привнесенный сюда извне.

Он отбросил мысль о вардах, хотя первоначально такая догадка обдала его холодом, а потом бросила в жар. В доносящихся звуках был слышен ритм, чего не могло бы родиться в хаосе перемещения этих созданий.

Скорее, они напоминали движение хорошо слаженной войсковой колонны, что косвенно подтверждал звон металла, вкрадывающийся в глухой мерный топот. Судя по всему, ему навстречу двигался небольшой отряд, отправленный, по-видимому, для зачистки окрестностей столицы от вардов.

Поэтому Петрович вовсе не удивился, когда за очередным поворотом почти лоб в лоб столкнулся с предсказанными войсками. Ошибся он только в их численности. Это был не один отряд, а целый легион.

Впереди шагали знаменосцы с закатанными полотном штандартами, за ними следовали небольшие отряды, собранные в колонну, хвост которой терялся где-то далеко, за следующим лесным поворотом. Ощетинившиеся задранными копьями, отряды напоминали нашествие гигантских ежей, поднятых с привычных мест неведомыми силами.

Впечатленный Петрович резко осадил вороную, во все глаза разглядывая надвигающуюся армию. Солдаты шагали расслабленно, но четко в ногу, что для местного воинства было весьма необычно. Строевая муштра еще не успела здесь пустить свои крепкие корни.

Один из воинов на лошади, на которого он не обратил внимания, поднял вверх руку, сжатую в кулак. Сразу же пронзительно тонко пропела труба и огромная масса солдат в пыльных доспехах замерла на месте, повинуясь прозвучавшему сигналу.

Всадник, отдавший приказ об остановке, что-то негромко скомандовал и к Петровичу побежало несколько солдат, намереваясь стащить с лошади. Маленький шарик, кинутый им под ноги, негромко хлопнул, разметав их в разные стороны. Лошадь под Петровичем попятилась, напуганная упругим ударом, но устояла, кося на седока черным глазом – а не пора ли отсюда валить, читался в ее взгляде немой вопрос.

- Приветствую вас, я капитан Мозел! – отдававший приказы всадник выехал вперед, предостерегающе выставив руку кинувшимся к Петровичу уже десятку солдат. – Вы, я полагаю маг, сир?

- Именно так. Надеюсь, повторную демонстрацию этого устраивать не надо? Мое имя Петр, если оно что-то вам говорит.

- Какая удача! – капитан приблизился, приглядываясь к собеседнику. – Маг королевского двора! Воистину, на ловца и зверь бежит, - он обернулся к солдатам и рассмеялся, показывая рукой на Петровича.

Те ответили нестройным хором, но, скорее всего, им было глубоко безразлично кто такой Петр и какую должность он занимает при дворе. Вот его магические способности – да, именно они, в большей степени, чем приказ командира, и заставляли их держаться в стороне.

- А в чем дело? – Петровичу ситуация начинала не нравиться.

Он еще раз окинул взглядом стоящее перед ним воинство. Недорогие, но одинаковые практичные доспехи, шлемы, надвинутые на самые глаза и закрывающие пол-лица. Строй отряда ровный, как на параде. Специально что ли воинов по росту сортировали? Выделялся среди этой массы только капитан, но оно и понятно – начальник. Настоящее войско, не банда. Но откуда? Петрович чувствовал необъяснимое смутное беспокойство:

- Куда вы ведете свое войско, капитан? И при этом вы всего-навсего капитан?

- Войско ведут мои лейтенанты, а я лишь указываю им направление. – Мозел отсмеялся и отвечал серьезно, хотя и с легкой усмешкой у рта. – Пусть вас не смущает мое звание. У меня широкие полномочия. Но речь сейчас не обо мне.

- Я вас слушаю, - напрягся Петрович.

- Вам не кажется, что весьма символично, как мы пересеклись на одной дороге, по которой есть только два пути – с нами или против нас.

- Назад или вперед, вы хотите сказать?

- Нет, - усмехнулся капитан, - Боюсь, что направления для вас уже закрыты.

Он показал пальцем за спину Петровича. Там уже живой стеной стояли солдаты, тайком обошедшие его с тыла.

- Я сказал то, что хотел. Или вы идете с нами, или… - Мозел пожал плечами, - Или не идете совсем. Нам маги о-о-о-очень нужны.

- Кому это нам? И не слишком ли у вас самоуверенные заявления?

- Отнюдь. Впрочем, выбор за вами.

- Дайте-ка подумать… - протянул Петрович, а перед глазами у него уже складывалась мозаика разноцветных бусин, создавая причудливый орнамент непонятного узора. - Видите ли, я по натуре маг мирный, и посему, - он почувствовал, как полученная картинка вздрогнула, словно ожила, а в его кармане разогрелась черная пластина, - Посему я с вашего пути сверну!

Над головами солдат вспыхнул зеленый шар, раскидывая множество тонких щупалец, плавно оседающих на их головы.

- Магия! – крикнул капитан, разворачивая что-то вроде прозрачного щита.

- Магия! – завопили солдаты, разворачивая подобные щиты.

- Черт бы вас побрал, - пробормотал Петрович, видя, как щупальца, выпущенные шаром, бессильно тыкаются в прозрачную поверхность, не причиняя никакого вреда тем, кто скрылся под ней. - Кажется пора уносить ноги…

Мозаика перед его глазами сменилась, скрутившись хитрой спиралью, вздрогнула и лопнула, насыщенная энергией аккумулина. Зато перед Петровичем возник невидимый щит, ставить который он мастерски напрактиковался, прикрывая Сеню на бойцовской арене.

Он толкнул лошадь на окруживших его солдат, смял их и ломанулся в лесную чащу, забирая в сторону от лесной дороги с растянувшимися по ней войсками.

Вслед ему зажужжали стрелы и даже несколько копий мелькнули совсем рядом, хотя и на излете. Но Петрович за свою спину был спокоен, он вовремя переставил щит и теперь его тыл был в безопасности. На некоторое время.

На его счастье, погони за ним не было. То ли в силу отсутствия в войске капитана Мозеля конного отряда, то ли в силу боязни всадников связываться с проявлением магии. И то, и другое пришлось Петровичу на руку, потому что как следует управлять временем удержания своих чудес, он так и не научился.

Пропетляв по лесу, беглец понял две вещи: во-первых, от солдат и возможной погони он полностью оторвался, а во-вторых, он заблудился. И этот второй пункт его озадачил. Он помнил, что местное солнце светило ему сбоку, когда он выезжал из города. Но потом дорога несколько раз поворачивала, причем пару раз уже в лесу. С какой стороны в это время сияла Лигия, вспомнить не представлялось возможным, тем более, что голова в тот момент была занята совсем другими мыслями.

Отругав себя за невнимательность и не придумав ничего лучшего, Петрович отпустил поводья, позволив лошади брести куда глаза глядят. Однако, как он и ожидал, чуда не произошло. В лесу быстро темнело и следовало задуматься о ночлеге.

Привязав вороную к дереву, Петрович наломал веток и устроил себе ложе, чтобы не сидеть на голой земле. К этому времени лес окончательно погрузился в ночную темноту и ему не оставалось ничего другого, как попытаться вздремнуть перед долгим завтрашним днем.

Сон накатил внезапно, а когда Петрович открыл глаза, то увидел над собой необъятных размеров волчью морду с горящими изумрудами глаз.

- Если это не Горин, то мы с тобой, вороная, похоже отъездитесь, - тихо произнес он, завороженный этим светом, попутно удивляясь, что не стал заикой.

- Нет теперь вороной, ешки-матрешки. Кончилась. А можно было записку хотя бы к дереву над головой приколоть. Откуда я мог знать, что здесь отдыхает Петрович со своей лошадью? Я только к ней приблизился, а ее сразу же инфаркт хватил. Какого лешего вас вообще занесло в эти края? Я же обозначил место встречи, ешки-матрешки! Ничего бабам доверить нельзя, все перепутала коза ветреная!

Петрович попытался отодвинуться, елозия задом, но уперся в ствол дерева.

- Сергей Александрович, вы бы, извиняюсь, морду отодвинули, а то не ровен час и у меня сердце остановится. Это не Юля виновата, а я сам. Точнее, меня вынудили так поступить. Дорога на Вилье забита какими-то войсками, да еще и капитан попался отмороженный… Еле удрал, ей богу! Ну и заплутал с непривычки. Тут черт ногу сломит, в этом вашем лесу.

- Лес, как лес. Так вы не в курсе последних событий?

- Нет. Но я вообще-то из столицы. Разве не она источник последних новостей?

- Не всех. Иногда новости делают окраины.

- Что же произошло на окраине? Вторжение илонов?

- Мятеж, уважаемый Петрович, мятеж. Или иными словами – военный переворот. Два города, которые местные называют Вилье и Нилум осаждены, войска мятежников двигаются на столицу. Уж поверьте, кому как не мне, кадровому военному, видеть, что стоит за передвижениями войск.

- Ничего не понимаю! Вот так просто вся армия повернула против короля? Под командованием его баронов? Хотя… Если капитан не врал, а это ему было совсем ни к чему, то бароны здесь не причем. Откуда тогда войска? Что-то не сходится.

- Тогда вам следует признать, что в чащу вас загнали призраки.

- Еще чего не хватало, - поежился Петрович, - Самые что ни на есть живые.

- Тогда чему вы удивляетесь? Любая деспотичная власть рано или поздно кончается, причем с треском. Революции неизбежны, это движущая сила прогресса, локомотивы истории.

- В данном случае имеем военный переворот.

- Тогда дрезина.

- Очень смешно. А самое смешное то, что я разговариваю посреди чащи с громадным волоком, а он рассказывает мне что-то из истории классовой борьбы. Сюр какой-то. Кстати, вы неплохо информированы для лесного жителя. Вам известны названия городов, например…. Тайком подбираетесь к городским стенам и подслушиваете ночные разговоры стражников?

- А вот это интересная история. Вы, наверное, не знаете, а об этом особенно и не распространяются, но существует еще одно поселение лэтеров, куда не ведут королевские дороги. Его основали эмигранты, недовольные существующим режимом и всякие ссыльные, выгнанные из городов. Власть даже рада, что существует такое окно, куда выбывают политически неблагонадежные граждане. Считается, что они обречены и рано или поздно все равно погибнут. Сами посудите - сельское хозяйство здесь никакое, а прожить на лесных плодах и охоте весьма проблематично. И тут появляюсь я.

- Серый и пушистый?

- Еще бы шляпу и вылитый Д’Артаньян. На самом деле поселение действительно выглядело плачевно, когда я его обнаружил. Может быть именно отчаянье и не позволило им меня напугаться, а я подумал, что кое-что могу для этих бедолаг сделать. По первости натаскал мяса, а когда силенки у них прибавилось, показал путь к илонам. Извилистый, но уж какой есть. Сейчас у них в этом месте появился тракт, а илоны погибнуть им голодной смертью не дадут. Так что я для них вроде как спаситель и благодетель. Правда неожиданно для волока, грозы здешних мест?

- Я думаю, что в этих краях тоже появится сказка про серого волка, то есть волока, вытаскивающего каких-нибудь Олафов из передряги.

- Что ж, оставить добропорядочный след в этом мире – это честь. Кстати поселение назвали Гора, ударение на первом слоге. Я ведь в этом мире – Гор.

- Петр, очень приятно. В мою честь еще ничего не назвали.

- Еще не все потеряно, Петр, - при этих словах Горина Петрович поморщился. - Так вот, мои подопечные осмелели настолько, что стали налаживать старые связи, общаясь с друзьями и родственниками, оставшимися в королевстве. Язык местный я понимать научился, такое ощущение, что знал раньше, а поселенцы обсуждают новости открыто, тем более, что от меня у них секретов нет. Вот и получается, что я вроде как в лесу, но в то же время в теме жизни королевства! Да что я про себя-то все? Как у вас дела, какие успехи?

- Вот мы тут с тобой рассуждаем, успехами хвастаемся, а там, между прочим, Юля в осажденной столице осталась, - на фоне добрых дел Горина Петрович почувствовал себя неуютно.

- А Семен?

- В Вилье, но за него я спокоен гораздо больше, чем за девушку.

- Чего мы тогда ждем?

- Чего-чего, где моя лошадь? – Петрович повернул за дерево, к которому она была привязана. – Вон, одни кости валяются… Так, а почему кости? Вы же сказали, что она умерла от страха!

- Не пропадать же добру. Да ладно вам, это не лошадь была, а так, недоразумение. Прыгайте на спину! Здесь до столицы рукой подать, мигом долетим. Только голову и глаза берегите, не по дорогам помчимся.

Глава 14. Высокое доверие

Тонконогая косуля встревожено подняла голову, прислушиваясь к насторожившему острый слух звуку. Кто-то шумно ломился сквозь заросли, не разбирая дороги. Подняв голову и замерев, она раздумывала стоит ли спасаться бегством или полюбопытствовать, что же такого необычного происходит в ее лесу.

Огромный серый зверь выскочил из редких зарослей молодой поросли, не обращая ни на что внимания. Не успела она сорваться в стремительном бегстве, мелькая задорным белым хвостиком, как тот сразу же скрылся в кустах напротив и только удаляющийся треск веток напоминал, что мимо проскочил волок, самый грозный житель этого леса.

Выпуклым горбом на его спине болталась из стороны в сторону фигура в дорожном плаще, крепко уцепившаяся за длинную жесткую шерсть мощного загривка.

Хлесткие ветки нещадно лупили всадника по голове, стараясь достать сразу ставшей жесткой зеленью по лицу. Только глухо надвинутый капюшон спасал приникшего к спине зверя Петровича, но в то же время полностью лишал его зрения.

«Надеюсь, что хоть один из нас видит куда мы так несемся», - успокоил он себя, стараясь не выпустить из рук длинную шерсть, зажатую в кулаках. Сидеть было неудобно, и ему приходилось почти лежать, прижимаясь коленками к мохнатым бокам. Если бы не толстая холстина плаща да сапоги из добротной кожи, его ноги были бы исхлестаны до костей. Он все-таки надеялся, что путь окажется не долгим, как это и обещал Горин, потому что длительно такую экзекуцию вынести было физически тяжело. Кроме того, ему было совершенно непонятно как остановить мчавшегося во весь опор зверя. Можно было сколь угодно пинать толстую шкуру под собой, но Петрович подозревал, что эффекта это будет иметь гораздо меньше, чем удары упругих веток, которые хлещут их ежеминутно.

Остановка случилась неожиданная и резкая. Петрович перелетел через голову, ударился о землю и проехался на животе, пока не уперся в чьи-то сапоги. Задрав голову и сдвинув наползающий на глаза капюшон, он увидел трех солдат явно растерянного вида. Похоже, что они не знали какому чувству больше отдать предпочтение - испугу от выскочившего из кустов зверя или смеху от выскочившего им под ноги его неловкого седока.

Их сомнения разрешил Горин. Скорость, с которой он ринулся в атаку впечатлила только Петровича, но только потому, что три свидетеля уже не могли выражать ни чувства, ни другие признаки жизни, замерев бездыханными телами.

- Ну… - повертел годовой Петрович, - Но ты же их убил!

- Ешки-матрешки! Мне некогда было ждать, когда они умрут от смеха над тобой. Кстати, действительно, что это мы все на «вы»? Одобряю!

- Да я сразу хотел предложить на «ты», просто не успел. А чего это мы остановились? Города вроде не видно.

- Остановились мы по двум причинам. Во-первых, нарвались, как ты видишь, на патруль, а во-вторых, мы, собственно говоря, на месте.

- Да? - скептически произнес Петрович. - И что же это за место?

- Вот в этом пригорке находится замаскированный выход подземного хода, который куда ведет не знаю, но могу с уверенностью предположить.

- А если совсем не туда? Ха-ха, не знаю куда! Откуда вообще ты знаешь про подземный ход?

- Разве ты не слышал легенды про то, что волоки умеют находить клады, гробницы и тайные ходы?

- Ничего подобного я не слышал.

- Это просто потому, что ты не интересуешься природой родного края. Вот чем ты занимаешься?

- Я маг и, следовательно, занимаюсь магией.

- Ха-ха, магией, ешки-матрешки! - Горин сел на задние лапы и сразу же оказался на голову выше Петровича. - А сам-то ты в нее веришь, человек науки?

- Дело в том, что это не совсем магия…

- Ага, ясно с тобой все! Полезай давай, Юля уже заждалась, наверное. А мне еще трупы прятать надо, не ровен час еще один патруль припрется.

В пригорке действительно оказался неприметный проем, закрытый от посторонних глаз ветками многочисленных кустарников. Снаружи он больше напоминал нору барсука, но, насколько было видно дальше, был вполне пригоден для передвижения в полный рост.

Однако была одна загвоздка. Идти в неизвестность в полной темноте Петрович не хотел.

«Что ж, настало время экспериментировать», - вздохнул он, пытаясь представить себе цветную кодограмму парализующего шара. Бусинки силы, света, левитации и ядовитого воздействия складывались в определенный узор, нарушение которого не приводило ни к какому результату. Конечно, можно было заниматься перебором различных комбинаций, ожидая что оживет аккумулин, реагируя на правильный рисунок. Но, по самым скромным подсчетам, в таком случае жить здесь Петровичу потребовалось тысячу жизней, не меньше.

Покосившись на Горина, который делал вид, что копает яму, Петрович сначала разозлился, решив, что обязательно добьется желаемого результата, а потом потускнел, когда снова вернулся к коду.

Помогла случайность. Сменив пестрый код, вызывающий шар, на спираль щита, он сразу понял, где видел похожий рисунок! Моллюск с гордым названием Наутилус закручивал свою раковину, образуя подобный узор. А это значило, что в основе кода архонтов лежали числовые последовательности!

- Сейчас, - пробормотал про себя Петрович, - убираем яд, но усиливаем свет. Сумма двух предыдущих… Чепуха какая-то, в таком случае можно было просто заменить один цвет на другой… Пробуем, - решился он, как только почувствовал, что потеплел аккумулин. Белый шар сорвался у него с кончиков пальцев. Пролетел пару метров и лопнул, брызнув во все стороны веером прозрачных капелек.

- Красиво, - буркнул Горин, - Но, может быть, лучше делом займешься? Время-то идет.

Петрович рассеянно кивнул - ему это ворчливое замечание было до одного места. Он чувствовал, что ухватил нить и ощущал себя рыбаком, выуживающим на тонкую леску крупную рыбу. Она была где-то рядом, но одно неправильное движение и поминай как звали! Причем самого рыбака - магические упражнения походили на игры с динамитом. Ладони предательски вспотели, выдавая крайнее волнение.

- Спокойно, - внушал он себе, - А что, если последовательностей две или даже три? И почему направление обязательно по правилу буравчика? Ну-ка, ну-ка, что у нас получается в таком случае…

Получившийся шар был больше в диаметре, но исправно и устойчиво светил, изредка стреляясь белыми искрами. Бросив горделивый взгляд на раскрывшего пасть от удивления волока, Петрович полез протискиваться в нору, толкая перед собой свое творение.

Как и ожидалось, после минутного дискомфорта, нора сначала переросла в пещеру, а потом значительно расширилась, превратившись в отделанный бетоном тоннель. Было видно, что строился он с технологиями значительно опережающими современную эпоху, и это внушало оптимизм насчет его качества, а особенно – насчет конечной цели маршрута. Не будут же строить такое сооружение до рыночной площади!

В тоннеле было душно, но терпимо. Кое-где по стенам свисала лохматая паутина и Петрович ежился, представляя себе встречу с ее творцами. Некоторые места были покрыты копотью, как будто здесь горели костры, другие – наоборот, были влажными от выступивших на них мелких капелек воды.

Тоннель не вел прямой дорогой. Несколько раз он делал повороты, и Петрович с замиранием сердца ожидал, что за одним из них его будет поджидать смертельная ловушка. Кто знает, как здесь устроена система защиты? Свернув очередной раз, он получил подтверждение своим страхам. Множество скелетов в истлевших доспехах разлеглись вдоль стен и прямо под ногами, обнимая проржавевшие железки, служившие когда-то оружием.

Он замер, приготовившись к неприятным сюрпризам, слушая сильно стучавшее сердце. Но, по-видимому, все неприятности, какие только могли случиться в этом месте, уже давно произошли. Скорее всего, здесь состоялась вооруженная стычка непрошенных гостей и заградотряда, а тоннель стал их общей могилой.

Осторожно перешагнув между костями, Петрович еще некоторое время, затаив дыхание, шел на цыпочках, опасаясь потревожить покой мертвых. И только пройдя не менее полсотни шагов, позволил себе выдохнуть и перейти на спокойный шаг.

К счастью, ответвлений по пути не было, а очередной поворот уперся в тупик, на стене которого тонкой полоской была очерчена невысокая дверь. Попробовав ее открыть с ходу, Петрович понял, что главная его проблема была не в душном темном туннеле, а в выходе из него. Дверь была заперта с той стороны. Это было логично, если представить, что тоннель – это выход из королевского дворца, на что он очень надеялся. Кто же вешает щеколду со стороны входа?

«Но, может быть, есть какой-нибудь секрет,» - его руки бегло шарили по стене, ища хоть малейший выступ или выщербину, которая могла послужить тайным ключом, открывающим дверь из тоннеля.

В сердцах он пнул по двери ногой, и она неожиданно начала двигаться на него, открывая скрывающийся за ней проход. Еще более удивительным было то, что на пороге распахнувшейся двери стоял некто, бесстрастно взирая на выглядывающего из тоннеля придворного мага. Петрович не сразу, но все же узнал его. Это был один из наиболее доверенных королевских слуг, имя которого, как на грех, он забыл.

- Сир, - прервал тот молчание спокойным голосом, - его величество желают вас видеть по очень срочному делу.

И придав интонацией вес словам, добавил:

- Немедленно.

- М-м-м да? - промычал обалдевший от такого поворота Петрович. - Тогда пошли.

Всю дорогу до королевского кабинета он порывался спросить слугу что сейчас происходит во дворце и почему ему понадобилось открыть дверь подземного хода, но все же воздержался, решив, что все прояснится само собой.

Его величество, Генри Сиятельный, встретил Петровича самолично, обдав мощным сивушным запахом. Он благосклонно кивнул в сторону мягкого кресла, грузно плюхнувшись на стул, выполненный в виде трона и кивнул на графин, наполненный бесцветной жидкостью с резким запахом:

- Угощайся, поддержи мое величество!

- Позвольте поддержать ваше величество более реальными делами, - поморщился Петрович.

- Ага, я в тебе не ошибся, - обрадовался король. - Ты же понял зачем я тебя вызвал?

- Не совсем…

- Эх! - Генри в возбуждении вскочил и упруго прошелся по толстому ковру, застилающему пол. Длинный ворс глушил его шаги, и король представлялся рассерженным тигром, посаженным в клетку. При этом Петрович мог бы поклясться, что он трезв.

- Кругом предатели! - Генри резко остановился, всматриваясь в лицо собеседника. - Никому в этом дворце нельзя доверять, никому! Кроме некоторых доверенных лиц.

Вспышка гнева его утомила, он успокоился и снова сел на стул.

- Помнишь, как ты появился во дворце этаким испуганным цыпленком? Тебя готовы были заклевать эти коршуны - твои коллеги, которые на самом деле больше шарлатаны, чем маги. Но я-то сразу заприметил в тебе перспективу. Особенно после починки генератора, помнишь?

«Еще бы не помнить, - внутренне усмехнулся Петрович. - Не один такой же, как я, перспективный обломал на нем зубы. Каждому нежелательному новичку подсовывали эту задачу - а почини-ка, братец, одну штуковину, генератором кличут. Слабо? Не справился? Ну тогда… В лучшем случае с позором изгоняли из дворца, про худший не хотелось и думать. Как же, знаем! Но тут не на того нарвались...»

Петрович даже прикрыл глаза, вспоминая этот поворотный пункт в своей новой судьбе.

Не понятно кто из придворных магов подложил новичку свинью, но в то время Петрович принимал все за чистую монету. Слово «генератор» резануло ему слух, вызвав недоумение откуда в этом мире слово из индустриальной эпохи. Это было так необычно, что он побежал бы смотреть это чудо даже если бы знал, что лезет в расставленную ловушку.

Вполне можно было ожидать, что такое устройство является своего рода предметом культа, бездушным электрическим идолом, требующим отдельного поклонения. Нет, оно, конечно, ни в коем случае не служило основой новой религии и не подменяло главное божество, а, скорее, выступало в качестве ниспосланного от него творения с целью демонстрации запредельной божественной мощи, не подвластной для осознания простым смертным.

Охранялось оно ему под стать, да и содержание было выше всяких похвал. Первое, что поразило Петровича – идеальная чистота как помещения, так и самого устройства, занимавшего в нем центральную часть.

Это было неудивительно, ибо обслуживала генератор целая каста, называвшая себя «хранителями». Они хоть и не считались магами, но стояли по иерархии рядом, если не выше – все-таки практической пользы от этого устройства было больше, чем от всех магов вместе взятых.

Генератор запитывал все системы освещения королевского дворца и городских улиц, механизмы ворот, а самое главное – насосы подачи воды и городской канализации. Естественно, что его остановка сразу вызвала городской коллапс и даже попытку бунта среди населения столицы. Правда остальные города не поддержали бунтовщиков, назвав их «зажравшимися». Пользуясь этим, король Генри твердой рукой жестоко подавил выступление смутьянов. Это, с одной стороны, привело к сокращению столичного люда, сократив нагрузку на коммуникации, а с другой способствовало пробуждению трудового энтузиазма в остальных, что позволило в короткие в короткие сроки наладили и подачу воды, и работу канализации в обход умерших систем. С тех пор лошади, груженые бочками, стали неизменным атрибутом городских улиц.

Главный хранитель, сир Салем, только хмыкнул, когда ему представили Петровича в качестве начинающего мага, которому выпала честь запустить мертвый механизм, но без слов проводил его в свою святыню.

Посредине отделанной белым мрамором комнаты лежал здоровенный цилиндр без каких-либо отводящих проводов, камер сгорания и баков заправки топливом.

- Как же он работает-то? – не удержался Петрович.

- Дык не работает он, - снисходительно изрек Салем, по-своему поняв этот вопрос.

- А как работал? – поправился Петрович, но без всякой надежды на полноценный ответ.

- Хорошо работал, - лаконично ответил Салем и повернулся, чтобы покинуть комнату.

- Постойте, - оторопел начинающий маг, - Должна же быть документация, инструкция какая-нибудь!

- Книга таинства недоступна для непосвященных, - высокомерно отбрил хранитель.

- А инструменты? Инструменты тоже… Только для посвященных?

- Инструменты? – задумался тот, - Инструменты станут не чистыми, если их коснется тот, кто не прошел соответствующий обряд. А пройти его могут только будущие хранители, - добавил он, предвосхищая следующий вопрос.

- Будущие? Если эта штука не заработает, то и нынешних не останется, - поддел его Петрович.

- Хм… Доля правды в твоих словах есть, - Салем снова погрузился в раздумья, - Сколько на моей памяти было починщиков - ты самый наглый. Но вопросы задаешь правильные. Кто тебя обучал искусству хранителя? Впрочем, не важно. Вот что я сделаю - я дам тебе кое-что, ставшее бесполезными, после того как оно было использовано в генераторе. Но если ты действительно посланец провидения, то тебе это пригодится, а если нет - тебе не поможет ничто.

Приободренному таким напутствием Петровичу были сунуты в руки несколько одинаковых предметов, напоминающих небольшие термоса емкостью от силы литра на полтора. По сути, это был один предмет, но в нескольких экземплярах.

Собрав их в охапку, Петрович вернулся к одинокой бочке, прозванной генератором и постарался разобраться как же такая штука может работать. Но сколько он не крутился около нее, понял лишь одно - энергию это чудо вырабатывает совсем не электрическую, а самое главное - непонятен был питающий ее источник. Не из воздуха же она высасывается!

- Хорошо, зайдем с другой стороны, - он взял в руки один из термосов и повертел в руках.

Этот предмет тоже был из другой эпохи - прочная пластмасса, похожая на эбонит, отсутствие признаков механической обработки, идеально ровная литая форма…

Он попытался покрутить его концы в разные стороны. Руки скользили, но гладкая колба термоса поддаваться не хотела. Понажимав на нее с разных сторон и зачем-то понюхав, Петрович в конце концов сдался и оставил ее в покое, отложив в общую кучу.

Ему пришлось снова вернуться к генератору, но уже с другой задачей – найти место, куда эти колбы помещались. Он лазил по поверхности, ощупывая каждый ее сантиметр и вскоре удача ему улыбнулась. То, что он принимал за декоративный элемент отделки на торцах, оказалось крышками, которые откидывались, стоило на них как следует нажать и повернуть против часовой стрелки. Из ниш под ними вывались точно такие же колбы, как та, что он только что пытался вскрыть.

- Ну, теперь мне все понятно, - Петрович повертел в руках один из вынутых цилиндров, - Вот он, топливный элемент. Сменяемый блок, обеспечивающий функционирование генератора. Хотя… Нет, не может быть - не предохранитель же это!

Мысль про съемные предохранители в таком фантастическом устройстве его позабавила, но с топливными элементами было тоже не все так однозначно. В их концепцию не вписывался тот факт, что топливо расходуется, а тут - абсолютно целые предметы без каких-либо признаков дематериализации.

Петрович чувствовал, что разгадка где-то рядом, а он на верном пути. Но сделать следующий шаг никак не получалось. Генератор был мертв и никакие «термоса» в любом их сочетании не желали возвращать его к жизни. Петрович перепробовал все комбинации, потом попытался расколоть колбы, колотя их друг о друга и по стене. Все было напрасно. Ничего, кроме приличной выщербины на мраморе, он не добился.

Утомившись, он сел, привалясь спиной к холодному камню. Вокруг него, как раскиданные ребенком игрушки, лежали бесполезные топливные элементы, равнодушно отсвечивая черными боками.

Незаметно для себя Петрович задремал, не почувствовав перехода между сном и явью. Ему казалось, что он снова лазил по проклятой бочке, пытаясь разгадать принцип ее работы. Потом он пытался всячески сдвинуть ее с места, толкая и пиная ногами. В конце концов это ему удалось, но вместо того, чтобы откатиться, бочка покатилась на него, и ему пришлось побегать по комнате, пока та не успокоилась, уткнувшись в стену.

Очнулся он взмокший от пота, болели все мышцы и суставы, как если все это время он провел в спортивном зале. Как ни странно, генератор стоял на месте. Разглядывая его во все глаза, Петрович не обратил по началу внимания на странные звуки, а когда повернул голову в их сторону, то оторопел еще больше - худой старик, в котором он узнал Салема, лежал на полу среди топливных элементов и рыдал, обхватив несколько штук руками.

- Чудо! - прохрипел тот в ответ на его взгляд, - Они снова заряжены!

- Кто заряжен? - машинально спросил Петрович, но сразу все понял - колбы, которые он принял за топливные элементы, оказались аккумуляторами. Сейчас в каждом из них светилась белая точка, подсвечивая черные корпуса бледным ореолом. Где для них нашлась энергия, тоже было ясно - в кармане еще явственно ощущался жар от разогретой пластины аккумулина. Похоже, что сам Петрович выступил посредником, проводником между умными накопителями энергии и хранимым им источником. Пользуясь его бессознательность, аккумуляторы автоматически подобрали нужный источник, каким-то образом подключившись к нему через его тело.

Секрета зарядки аккумуляторов он, повинуясь предчувствию, не раскрыл, хотя, как это ему представлялось, отдельно аккумулин без проводника ничего не стоил. С тех пор Петрович приобрел при дворе поддержку всемогущей касты, а среди доморощенных магов получил пусть и не высший, но особый статус и привилегии.

… - и все это ты достиг, благодаря моей протекции, - донесся до него голос короля. - Да ты меня совсем не слушаешь! - возмутился Генри.

- Что вы, ваше величество, - очнулся Петрович, - я весь во внимании!

- То-то же, а то мне показалось… Впрочем, все это было просто вступление. Теперь слушай внимательно. Столица окружена! - голос короля сорвался на крик. - Но просто так им город не взять!

- Кому им? Кто окружил столицу?

- Синты!

- Синты? - удивился Петрович. Он первый раз слышал имя такого народа.

- Да, синты! Ты думаешь, что я погряз в пьянстве? Залил глаза сивухой и ничего не замечаю? - Генри невесело рассмеялся. - Не зря я разыграл это маленькое представление. Те, кто слишком обрадовался моему беспомощному состоянию, уже не смогут радоваться никогда. Но, перед этим, они кое-что рассказали. Синты - это синтетики, то есть искусственно созданные солдаты. Когда-то я сам их использовал, чтобы удержать власть и уже успел забыть об их существовании. После победы, я и мои бароны разобрали выращивающую их адскую машину и разделили между собой ее элементы. Однако, как видишь, кто-то снова сумел собрать их вместе и теперь готов залить кровью все королевство, лишь бы получить трон!

- Это ужасно, ваше величество, но я-то зачем вам понадобился?

- Петр, ты не успел погрязнуть в дворцовых интригах, тебя не коснулось разлагающее влияние высшего общества, и ты не пропитался духом борьбы за власть, которым разит тут из каждого коридора. В то же время ты талантлив и за тобой стоит влиятельная каста хранителей, да и маги тебя побаиваются и уважают. Только ты справишься с моим заданием… Уничтожь адскую машину!

- Как уничтожить? - опешил Петрович.

- Напрочь! Только тебе я могу доверить такое ответственное дело. Я же вижу насквозь своих придворных, никто из них не сможет устоять перед соблазном, когда в их руках окажется возможность создать мощную армию и захватить королевство. Но ты – особенный.

- Но я даже не знаю, где она находится!

- Зато знаю я, - Генри извлек из кармана белый платок, на котором была нарисована импровизированная карта. - Держи, это схема поможет тебе ее найти в выжженных землях. Из города выйдешь тайным подземным ходом. Я послал самого надежного слугу проверить открывается ли в него выход. Ты готов?

- У меня одна просьба, ваше величество.

- Да? - нахмурился Генри. Просьбы он не любил.

- Я должен взять с собой Улу, ту девушку, которую привел с собой.

- И которая спасла мою дочь. Я знаю, кто такая Ула. Но, признаться, я думал оставить ее в качестве заложницы - мало ли что тебе взбредет в голову во время выполнения моего поручения. А потом подумал, что от соблазна мировой власти не способна удержать никакая девушка. Ха-ха, - король искренне рассмеялся. - Пойдем, обрадуем твою ученицу, тем более, что я ее должен наградить.

Глава 15. Побег

Сознание к Юле вернулось раньше, чем зрительное осязание окружающего мира. В нем не было обрывочных или несвязанных видений и воспоминаний, так часто заполняющих его, когда мы теряем над ним контроль. Оно хоть и было пустым, но дарило ощущение чего-то светлого и радостного, что случилось совсем недавно или вскоре произойдет. В нем словно произошла перезагрузка, сбросив груз старого неприятного и оставив лишь сугубо позитивное.

А еще был прекрасный запах чистого постельного белья, каким может пахнуть только самое свежее, еще не затертое частым использованием и постоянным застирыванием.

Юля повертела головой, наслаждаясь чудесным ароматом, но глаза открыть не решилась, боясь нарушить хрупкую гармонию прекрасного настроения. И нисколько ее не портили нежные звуки долетающих до нее голосов. Она прислушалась. Тонкое щебетание девичьих голосов отозвалось в голове звенящей музыкой, какой вполне можно было бы приветствовать приход весны или восход Лигии. «Странное название для солнечного светила,» - подумала она и сразу же на нее навалились воспоминания о прошедших событиях, выдергивая из сладкой сонной неги.

Юля приоткрыла один глаз. Две совершенно юных девчушки порхали по комнате, перекладывали разложенные вещи и весело переговаривались между собой. Однотонные легкие платьица - зеленое и голубое придавали им вид сказочных фей, неведомым ветром занесенных в эти стены.

Юля открыла второй глаз и протерла оба глаза руками. Феи не исчезли, но замолчали, без страха, но с любопытством уставившись на нее.

- Мы так рады, сина, что вы проснулись и снова с нами! - прощебетала та, которая в голубом.

- Вы так спали, так спали! Вы не проснулись даже тогда, когда мы вас попытались помыть… - добавила ее подруга.

- Трижды!

- Да, в трех водах…

- Последняя была просто ароматическая!

- Хватит меня перебивать! – уперла руки в бока фея в голубом. Лицо ее приняло серьезное выражение, совсем не вязавшееся с ее образом.

- Я просто договариваю то, что ты не сказала…

- Простите, что вмешиваюсь, - улыбнулась Юля, усевшись на кровати - А где… Где Петр, девочка… которую я так и не знаю, как зовут. Где все?

- Но с тех пор, сина, как вы закрыли глаза, Лигия успела взойти дважды! У каждого свои хлопоты и заботы.

- Вы не беспокойтесь, Миранда совершенно здорова, а Петр умчался прочь из дворца, повторяя имя Орин... Годин… Не помню точно.

- Что ты говоришь! Петр в замке, у короля.

- Ну что ты хочешь, маг он или не маг?

- А я думала - хранитель…

- Стойте! - взмолилась Юля. - Все с ним понятно. А где моя одежда?

- А-а-а, одежда! – загадочно переглянулись подружки.

На ее колени упал брючный костюм, подобный тому, что презентовал ей Петрович. Тот, да не тот. Юля потерла в руках ткань. Плотность и качество ее были на порядок выше, а швы явно говорили о машинной обработке. «Какие еще сюрпризы у этого мира?» - Юля с удовольствием отметила, что и сшит он был точно по фигуре. В ней проснулось забытое чувство, что она может выглядеть красиво. Повертевшись, стараясь разглядеть себя со всех сторон, она даже пожалела, что рядом нет зеркала.

- Ах, как вы чудесно выглядите, сина! – всплеснула руками одна из подружек. – Но посмотрите на это!

С этими словами она развернула короткое платье, стилизованное под тунику с бахромой по нижнему краю.

- Вот, - с гордым видом выдохнула она, - Последний писк моды! Подарок вам от королевы.

- Что это? – вид туники вызвал у Юли не очень приятные ассоциации, а необработанный нижний край пробуждал кое-какие смутные воспоминания.

- Это же хит! Вы очень занятая и важная сина, но неужели вы пропустили бой на арене, в котором одна смелая девушка победила ораву охочих до воинской славы мужиков?

- Говорят, что она из валькирий…

- Ну и что? Толку от этого, если на тебя накинулась целая толпа?

- Ха, толпа! Да если ты хочешь знать, сам Горилла увел ее под руку с арены!

- А вы Гориллу видели? - подруги замолкли и с большой надеждой уставились на Юлю.

- Хм… Ну-у-у… Только издалека, - смутилась та.

- И как он вам?

- Да не особо…

- Это потому что издалека, - с уверенностью сказала фея в зеленом. - Видели бы вблизи - наверняка голову бы потеряли.

- А вы морду лица его видели? - «Красавица и чудовище», - представила их пару Юля.

- Ой, что лицо! Зато он сильный, молодой и загадочный.

- Артистичный и веселый.

- Сдаюсь, - рассмеялась Юля. - Такой любую сразит наповал, - она прислушалась, - Мне послышалось или кажется кто-то к нам идет?

Из-за двери послышался приближающийся топот множества ног. Сказка, навеянная приятным пробуждением, по-видимому подходила к концу. Феи тут же превратились в обыкновенных девушек, испуганно замерших за спиной Юли, а в дверь уже вторгался окружающий мир с его жестокостью и проблемами.

На пороге распахнувшейся двери возник средних лет лэтеровец с гордым и властным взглядом. «Не иначе советник какой-то,» - подумала Юля.

- Его величество, король Генри Сиятельный, - шепнула одна из спрятавшихся за ней девушек.

«И что я должна делать? - растерялась Юля, - Врывается какой-то мужик, которого я впервые вижу, и ждет, что я сейчас же начну прыгать от радости?»

- Здрастье, - пробормотала она.

- Ах… - послышалось за ее спиной.

- Что? - удивился Генри, а потом спохватился, - Ха, что еще можно ожидать от валькирий! Они мечом владеют лучше, чем придворным этикетом. Растут там в своем монастыре дикарями, потом пугают своим поведением моих приближенных. Думаю, что обучение приличиям не помешало бы включить в курс обучения их обители. После победы, разумеется. Как ты считаешь, Петр?

- Я думаю, что главное достоинство валькирий все-такие заключается не в умении пользоваться дворцовым этикетом, - из-за спины короля выступил Петрович и ободряюще улыбнулся Юле.

- Это верно. Сегодняшний момент подтверждает это как никогда лучше. Да, Петр, умеешь ты себе подбирать учениц, - Генри смерил Юлю оценивающим взглядом. - Пожалуй, я поторопился дать тебе свое согласие, - он сделал вид, что задумался.

Юля вопросительно посмотрела на Петровича. Слова короля ей были не совсем понятны, а рассуждения о ней, как предмете, которым обладают, были неприятны. Однако спрашивать она постеснялась - хамоватое обращение этого типа, чувствующего здесь себя полновластным хозяином, обескуражило Юлю. Хотелось ответить резко и язвительно, но то хорошее воспитание, о котором он только что распространялся, как это часто бывает, пасовало перед наглой самоуверенностью.

Зато она спокойно посмотрела ему в глаза, не отводя взгляда. Воздух начал электризоваться.

- Но слово короля есть слово короля, - медленно произнес Генри. - Это закон. Петр, - он повернулся к своему спутнику, - Забирайте эту дикую кошку и помните - только у вас есть шанс остановить начинающуюся кровавую бойню.

- Ваше величество… - Петрович выразительно показал рукой на девушку.

- Ах, да! - король резко развернулся, - Благодарю за службу… Нет, просто благодарю!

С этими словами он сорвал с пальца перстень и сунул Юле в руку. Выпад короля ее ошеломил и несколько слов, которые она собиралась ему высказать, замерли у нее на устах.

- За будущую службу награда будет отдельно, - он потрепал еще не опомнившуюся Юлю по щеке и стремительным широким шагом покинул комнату.

Пискнув что-то нечленораздельное, следом за ним вскочили две девушки. Обыкновенные служанки. Теперь Юле казалось, что краски их платьев померкли, словно выцвели, и она удивилась, что еще недавно они обладали сказочным эффектом.

- Что это такое? - зло прошипела Юля, как только процессия выскочила за дверь.

- Это - королевская милость, - пошутил Петрович, - Справедливая личность, наш Генри Сиятельный, видишь - колечко подарил, а мог бы на эшафот отправить.

Петрович сделал вид, что рассматривает интерьер, потом перевел взгляд на лицо Юли и рассмеялся:

- Ну что ты так на меня смотришь? При всех его недостатках, он далеко не дурак и отдает себе отчет в поступках.

- После всего, что со мной на днях приключилось, я готова поверить во что угодно!

- Прости, шутка не очень удачная. Но, с другой стороны, близка к жизни - во дворце тебя могут осудить, а потом помиловать - и все без твоего участия. И без понимания за что.

- Жутковатое место.

- Что ты хочешь? Чем выше по иерархии власти, тем неприметнее и злее схватка между ее обладателями. Не зря эта война называется подковерной.

- Это о победе в ней говорил король?

- Нет, эта война вечная, а победителей в ней, зачастую, выносят вперед ногами. Здесь проблемка попроще - город, по-видимому, осажден.

- Илоны все-таки решились прихлопнуть беспокоящее их осиное гнездо?

- Не угадала. И никогда не догадаешься! Представь себе, здесь появился Урфин Джюс* местного разлива, нашлепал своих дуболомов посредством какой-то фабрики клонирования, а теперь рвется прибрать к рукам власть в этом маленьком, но гордом королевстве.

- Это же ужасно! Король не зря говорил о кровавой бойне…

- С чего бы это? Военный переворот - это не смена идеологии или вероисповедания. Или ты считаешь, что новое правительство раздаст землю крестьянам, а фабрики рабочим? Тем более, что нет ни тех ни других. А народу-то какое дело до дворцовой власти - он никогда не был к ней допущен, не будет и впредь. Какая разница как будет именоваться дармоед на шее лавочника - Сиятельный или Блистательный?

- А королевские войска? Они-то не отступят!

- Войска воюют пока им платят деньги, а они их могут тратить. Как только чаша весов склонится в сторону противника, они тут же сложат оружие. Мертвым же деньги ни к чему, верно?

- Значит, нам просто-напросто надо переждать смену власти?

- Конечно. Только, по понятным причинам, не во дворце. И лучше не в городе. Кто знает, что будет на уме у разгоряченных кровью победителей? Тут, кстати, король озадачил меня квестом на разрушение фабрики клонов, так что у нас есть вполне официальный шанс свалить отсюда.

- Но… Но я не могу это сделать!

- Почему?

- Потому! Что будет с королевской семьей?

- А, вот ты о чем! Что будет? Скорее всего, отправятся вслед за королем…

- Вот и я о том же! Я же только что спасла их дочь! Да она мне стала почти родной!

- Жаль, что она этого не знает. И что ты собираешься делать? Закроешь ее своим телом? Ты понимаешь, что королевская семья – это не просто Мари и Миранда, это символы королевской власти, которые для сторонников монархии выступят в качестве знамени борьбы за реставрацию?

- Ну почему же все так сложно! Петрович, миленький, придумай хоть что-нибудь!

Ответить он не успел - дверь распахнулась и в комнату вбежала Мари:

- Петр, вся надежда на тебя! Я знаю, что ты покидаешь столицу. Умоляю, забери с собой Миранду, если тебе дорога хоть капелька тех добрых отношений, что были между нами!

- Вот, еще одна! Откуда столько беспокойства? Город прекрасно защищен и здесь самые преданные королю войска.

- Нет, - Мари упрямо качнула головой, - Похоже, на этот раз все слишком далеко зашло. Ах, Петр, Петр, крепости берутся не штурмом, а предательством. Генри слишком засиделся на троне! Приверженцы у него остались прежние – по крайней мере, так они себя называют в глаза, а за глаза строят козни друг другу, зато врагов многократно прибавилось. Нельзя у власти находится так долго – нереализованные амбиции новых поколений ищут иные пути наверх, искривляясь при этом душами, становясь способными на отчаянные поступки. Посмотрите, на что они решились - не смогли подобраться к королю, но попытались сломить, отравив его единственного ребенка. Нет, Петр, я чувствую, что наши дни сочтены.

- Мари, вы многого не знаете. Да, я покидаю столицу, но король направляет меня к самому черту в зубы, и я не могу поручиться даже за свою жизнь, а вы мне еще навязываете свою дочь.

- А ты так и ринулся исполнять его поручение? Знаешь, как говорят в народе - не считай меня дурой, и я не буду называть дураком тебя. Я ведь прошу не за себя…

- Петр, и я тоже тебя прошу. Я без Миранды никуда не пойду!

- Гляжу я на вас и вот что думаю - если бы женщины всегда были единодушны, то они бы правили миром. Но, поскольку, у вас возникают распри по любому поводу, то в этих промежутках мы и находим время на создание мира собственного, который вы называете мужским.

- Значит, уговорили?

- Куда же от вас деваться! Где девочка?

- Она с Кирой. Ждет тебя у входа в подземелье. Удачи тебе... – Мари хотела еще что-то добавить, но слова стали комком у нее в горле, а на глазах заблестела выступившая влага.

- Мари, а может быть и ты… - Петрович подошел чуть ближе, чем позволяли приличия.

Мари замотала головой, сдерживая слезы:

- Уходи… Бегите, пока есть время! – она оттолкнула Петровича и выскочила из комнаты, с шумом захлопнув за собою дверь.

- Она права, - медленно проговорил Петрович, не сводя взгляда с закрытой двери, словно надеясь, что Мари все-таки передумает. – Еще что-нибудь тебя здесь держит?

- Нет! – Юля хлопнула по плечу вздыхающего Петровича, - Если все так серьезно, то не стоит терять времени. Показывай дорогу!

Вход в подземелье, откуда так удачно выбрался королевский маг, находился на самых нижних этажах дворца, то есть в его подвалах. Он плохо запомнил обратную дорогу, но их по пути встретила Кира и маленькая девочка, обхватившая ее руку.

-Привет! – с ходу обрадовалась ей Юля. – Я тебя знаю. Ты Миранда, а я Юля.

Миранда юркнула за спину Киры:

- Привет, - донеслось оттуда.

- Это наши друзья, - мягко сказала Кира, успокаивая девочку. – Они помогут тебе спрятаться от злых дяденек…

- От синтов, я знаю! Я уже большая! – Миранда выглянула из своего убежища. – А я тоже тебя знаю – ты приходила ко мне, когда я спала, чтобы победить огнедышащего змея, сжигавшего меня изнутри!

- Вот как, - Петрович переглянулся с Юлей, - Наверное, это детское восприятие жара съедающей ее болезни.

- А еще она здорово ездит на лошадях, - Кира потихоньку вывела девочку из-за спины, - Хочешь покататься на лошадке?

- Очень, - загорелись глаза Миранды.

- А на большом сером волоке? – вкрадчиво спросил Петрович.

- А-а-а, хочу! - теперь ее глаза стали еще и круглыми.

Но еще больше округлились глаза Киры. Придвинувшись к Петровичу, она прошептала:

- Сир, я, конечно, вас уважаю и не мое это дело, но что вы несете? Перед вами же ребенок!

- Лучше подготовить заранее, чем потом успокаивать истерику, - подмигнул ей Петрович. - Тонкий психологический ход.

- Долго вы будете шептаться? - Юля нервно повела плечами. Подвалы дворца, даже в своем преддверии, действовали угнетающе. - Давайте выберемся отсюда поскорей.

У дверей в подземелье их встретил все тот же невозмутимый слуга, который впустил Петровича во дворец. Не сказав ни слова, он надавил на один из камней кладки, и кусок стены отворился, открыв за собой черный провал.

Кира выдернула из подставки факел, но Петрович остановил ее. С видом гастролирующего фокусника он материализовал в воздухе светящийся шар, к великой радости Миранды, и толкнул его в туннель подземного хода.

Ведомые убегающим вперед светом, путь по туннелю пролетели, как на крыльях, не смутила даже попавшаяся по пути свалка скелетов. Петрович немало удивился - в прошлый раз дорога ему показалась значительно длиннее. Перед выходом наружу он погасил источник света и первым пополз в узкий лаз.

Лес встретил беглецов сырым теплым воздухом, настоявшимся на лесных ароматах прошедшего дня, и чернеющими макушками на фоне угасающего серого неба. Сумерки уже сгустились и вокруг все погрузилось во мрак подступающей ночи.

Петрович растерянно оглянулся, пытаясь понять почему их никто не встречает, сложил руки рупором и громким шепотом прохрипел:

- Сергей Александрович! Горин!

На темном пригорке рядом с ними вспыхнули два огромных изумруда:

- Не кричи, враг рядом.

*Урфин Джюс - герой сказочного цикла А. М. Волкова о Волшебной стране и Изумрудном городе.

Глава 16. Синты

Неожиданное проявление Горина на месте невзрачного пригорка произвело немалый переполох. Кира с шипением отпрыгнула, закрыв собою девочку, и выставила перед собой кинжалы. Юля, хоть и готова была к встрече, но вздрогнула и на миг окаменела, Петрович, который представлял кого он увидит, сам подскочил от неожиданности. Одна Миранда не успела ничего увидеть и пыталась выглянуть из-за спины девушки, чтобы подсмотреть кто там говорит на непонятном языке.

- Петрович, ешки-матрешки, ты что, увел гарем у местного Абдуллы? Ведь ушел же только за Юлей? Какого лешего тогда приволок еще каких-то женщин и ребенка в придачу?

- Он разговаривает! – пролепетала Кира. – Он настоящий!

- Она настоящая! – передразнил ее Горин, переходя на язык лэтеров. – Так я не понял, Петр, мы их тоже за собой потащим? Кстати, куда?

- План такой, - Петрович опомнился и подумал, что решительность должна подавить ахи, охи и прочие причитания по поводу зверя, - Выдвигаемся в сторону Гора. Очень надежное место, как его расписал товарищ подпол… один очень хороший товарищ, которому можно доверять. Мне кажется, что в ближайшее время там будет самое безопасное место в этом мире.

- Гора? Это где? А как же Сэм? – пришла в себя Юля.

- Хм… Надо правильно расставлять приоритеты – сначала спрячем ребенка, а потом займемся Сэмом.

- На это нет времени, - прервал их диалог Горин, - Судя по скорости, с которой действуют эти ребята…

- Синты, - вставил Петрович. – Клоны, то есть, - добавил он в ответ на немой вопрос в его глазах.

- Кхе-кхе, пусть будут синты…Клоны? Ага, вот почему запах у них одинаковый. Как же я сразу не догадался?

- Так почему у нас нет времени? – поторопила его Юля.

- Потому что города уже окружены, и я не уверен, что они будут держать осаду так долго, как и столица. Между прочим, пока мы тут мирно разговариваем, нас уже окружают ваши милые синты, стягивая вокруг нас кольцо. Я же говорил – шустрые ребята.

- Откуда они про нас узнали? – удивился Петрович. – Патруль ведь доложить не мог!

- Патруль не мог. Даже два патруля не могли. Но их пропажа сказала сама за себя.

- Как два патруля? Я же точно видел, что был один!

- Или три, - Горин стряхнул с лапы налипшую грязь. – Тут до вечера знаешь сколько народу побывало!

- Когда мы будем кататься? – Миранда все-таки выскочила из-под опеки Киры и бочком придвинулась к волоку.

- Прорываться, - поправил ее Горин. – Немедленно.

- Он прав, - Кира поймала за руку девочку, но приближаться к зверю не захотела. – Темнота нам в помощь. Я отвлеку синтов, а в потемках они не разберутся сколько и кто на них напал.

- Кира, это не поможет! Они воевать умеют, а прикрыть я тебя не смогу. Пойдем с нами. Какой для тебя смысл жертвовать собой?

- Смысл? – усмехнулась Кира, - Воин не ищет смысл. Он просто идет по пути, который заканчивается, когда обрывается его жизнь.

- Хорошо сказано, боец, - одобрительно оскалился Горин. – Хватит лясы точить. Девочку накройте плащом и закидывайте мне на загривок, и лучше привяжите. Петр и Ула – вам придется бежать рядом. Ударяем все разом, после расходимся: я отнесу девочку в Гора, а ты, Петр, уводи Улу в сторону Вилье на выручку Сэму. Бесшумно и избегая столкновений с синтами! Шум издает только Кира, прикрывая наш уход. Выполнив задачу скрывается в подземелье. Вопросы?

- Я никогда не слышала настолько четких указаний, - Кира все-таки пересилила свой страх, приблизилась и коснулась ладонью густой длинной шерсти волока. - Вы заколдованный принц?

- Хм… Скорее военачальник. Но ход ваших мыслей мне нравится.

- Погодите, - подал голос Петрович, - Зачем синтам с нами воевать? Они же дерутся за власть, а здесь ее нет. Что такое для них несколько простых граждан? Сунутся – мы дадим отпор, они на этом и успокоятся. Оборону всегда проще держать!

Горин фыркнул и менторским тоном, как для непонятливого ученика, пояснил:

- Хороший командир никогда не оставит в тылу источник угрозы. А не получиться сломить ударом в лоб – обойдут с флангов и закидают гранатами… э-э-э-, дротиками, то есть.

- Согласна на все сто, - Кира уже уверенно встала на сторону Горина и уже подсаживала Миранду на спину волока. – Не закидают дротиками, так засыпят стрелами.

- Тогда так, - сдался Петрович, - Подкрадываемся на расстояние броска. Я применяю заклинание типа «светошумовая граната», затем попробую ударить щитом. И мы уходим в прорыв.

- Вот это другое дело, - клацнул зубами Горин, - За мной!

Все поневоле вздрогнули, когда огромная тень поднялась в полный рост. Сумрачная аура растворила границы вокруг темного образа, сделав его еще больше и придала ему зловещий вид демона ночи.

У Петровича мелькнула мысль, что если волока раскрасить как собаку Баскервилей, то никаких магических спецэффектов и не потребовалось бы вовсе. Но, во-первых, непонятно, как отнесется к этому сам Горин, а во-вторых, он не знал как сделать светящуюся краску. Пожалуй, второй аргумент был более критичным, потому как Петрович был уверен, что с Гориным договориться удастся без проблем, если убедить его, что этот раскрас – боевой.

- Чего задумался, колдуешь? – обронила Юля, растворившись в зарослях, вслед за исчезнувшей там Кирой.

Петрович мысленно обругал себя и поспешил следом. В качестве световой гранаты он решил использовать тот неудачный шар, что получился при входе в подземелье. А вот с ударным щитом должна была быть чистая импровизация. То, что требовалось увеличить количество бусинок силы в том щите, который он использовал для прикрытия – это было понятно, но еще требовалось сделать его пошире и разогнать до приличной скорости.

- Стоп, - Кира поймала Петровича, предотвратив его столкновение с застывшим Гориным, - Вон там засада, - она махнула рукой вперед, - Посмотрите внимательно. Если приглядеться, то иногда видны язычки пламени, выскакивающие из ямки с костром. Уверены в себе, дьявол бы их побрал, кругом обложили и думают, что никуда мы не денемся. Сир, ну что, засветим им по-взрослому?

- А то! - Петрович удивленно посмотрел на девушку, но в потемках трудно было уловить выражение ее лица.

Глубок вдохнув и выдохнув, он закрыл глаза, чтобы лучше сосредоточится. Сумерки, хоть и сгустились, укутывая лес темной пеленой, все-таки отвлекали, на уровне подсознания заставляя настороженно реагировать на каждое мимолетное движение. Так заложено природой - опасность приходит из темноты окружающего мира, но, стоит закрыть глаза самому, и ты обманываешься мнимой безопасностью, убеждая сознание, что укладываешься спать. А кто же ляжет спать, если над ним нависла угроза?

«Главное - не отвлекаться», - повторил про себя Петрович, пытаясь вспомнить узор последнего своего творения. Главной модификацией в нем были красные бусины, отмеряющие время. Несколько таких бусинок, рассованных по композиции, и образовывали пентаграмму устойчивости вызванного магического артефакта.

«С этим все понятно, - он облегченно вздохнул, - Не забыл таки. А вот спираль щита… Что же отвечает за движение?».

- Ну как, долго еще? - жарко выдохнул у него под ухом Горин.

Если бы Петровича окатили из ушата горячей водой, эффект был бы намного меньше. Что такое вода? Горячо и мокро - неприятно, хоть и неожиданно, но не фатально. Хочется задержать дыхание и оглядеться, примеряясь кому дать в рыло за такие шуточки.

Но что такое дыхание зверя? Это смерть, неслышно подкравшаяся на мягких лапах. Решение тут принимается молниеносное - бежать, чтобы спастись, а самое главное - оно не нуждается в применении мозговой активности.

Яркий шар и невидимый щит возникли одновременно, как сброшенный балласт, когда корабль дал течь.

- Предупреждать надо! - завопила Юля, с силой зажмурив ослеплённые глаза.

- Петрович жжет, - съязвил Горин, получив в лоб щитом.

Кира тоже что-то высказала длинно и эмоционально, но вникать в этот поток слов, желания у Петровича не было никакого. Он чувствовал, что все пошло не по плану, но ситуацию изменить не мог. К тому же, он сам был ослеплен шаром, который почему-то упорно не хотел отрываться от его руки. Единственное, что ему было понятно - это ориентация в пространстве, которую его товарищи обеспечили ему, награждая неприятными характеристиками.

Обалдев от яркого света, Петрович не придумал ничего лучшего, чем броситься в противоположную от друзей сторону, которая как раз совпала с направлением на синтов. Осознав это где-то на середине пути, он завопил «Ура!!!» что есть мочи и замахал руками, изображая боевую мельницу.

Поскольку видимость для сияющего берсерка была ограничена пространством чуть превышающим светящийся шар, уловить тот момент, как вокруг него оказались синты, ему не удалось. В невидимый щит тыкались копья, мелькали мечи, отраженные его незримой поверхностью, кто-то даже бросился головой вперед, отскочив со сломанным шлемом. Петрович инстинктивно отмахивался рукой, на которой светился шар, считая его пусть не оружием, но хоть средством устрашения.

В этот момент произошло чудесное событие - светящийся шар наконец сорвался с пальцев, пролетел короткое расстояние до ближайшего воина и сел ему на шлем. Синты восприняли его как непонятную угрозу, а от того еще более страшную, чем она могло быть на самом деле, и кинулись врассыпную. Несчастный, которому так не повезло, стал метаться между ними, усиливая панику, пока кто-то ловким ударом не сбил с него шлем, приложившись как следует и по голове.

На этом неприятности не кончились - проклятый шар отскочил к другому солдату, прилипнув к его доспехам. Все попытки сбросить его в лучшем случае приводили к тому, что шар перелетал к следующему бойцу, а в худшем - при этом кто-то получал приличный удар со стороны своих товарищей.

Даже появление огромного серого зверя не так напугало синтов, как перелетаемый между ними таинственный шар. Однако Горин ударил как таран, разметав последнее подобие порядка, который собирался удержать единственный в этой группе офицер. Это было последней каплей, увесистой соломиной, сломавшей хребет дисциплины и воинской доблести синтов, переведя их в состояние панического бегства.

Когда к Петровичу вернулось нормальное зрение, и он с удивлением рассматривал только раскиданные вокруг тлеющие угольки костра и подсвеченных ими нескольких солдат, стонущих на земле.

- Как ты? – сзади окликнула его Юля, не решаясь подойти поближе.

- Нормально. Это все я? – он повел рукой в сторону синтов.

- Не совсем, - Юля вздохнула, - Вот зачем нам такая магия, а? Может быть, когда ничего не получается, надо почитать инструкцию?

- Я бы с удовольствием, но где бы взять ту инструкцию? Ты думаешь они тут на каждом дереве развешаны? Библиотека одна на всю страну, и то – королевская. Дремучее средневековье! Ни интернета, ни облачных хранилищ! Кстати… Почему я не задавался этим вопросом раньше?

- Не было потребности в социальных сетях?

- Коммуникации! – Петрович пропустил ее подколку мимо ушей. - Коммуникации – это основа любой цивилизации. Они развиваются вместе с ней и сами способствуют ее развитию. Не может быть, чтобы те, кто покорил космос, ничего не оставили после себя! Что ты сказала? – вспомнил он о ее словах, - А-а-а, понятно. Технический прогресс постоянно поднимает общество на новые ступени обмена информацией. Ну а подниматься вместе с ним или деградировать – каждый индивидуум выбирает лично сам.

- Хватит разглагольствовать. Бежим отсюда скорее, - Юля все еще не решалась приблизиться, помня о том, что случилось с Гориным. - Твой щит еще жив?

- Н-н-не знаю… Нет, конечно, - Петрович вспомнил, что с этим магическим артефактом ему поэкспериментировать не удалось. «И слава богу,» - подумал он, содрогнувшись от недавних переживаний. А куда нам бежать?

- Туда! - уверенно ткнула пальцем в темноту Юля и выжидательно посмотрела на Петровича.

- Туда, так туда, - легко согласился он и потрусил в указанном направлении.

Глава 17. Военный лагерь

- Похоже мы заблудились. - Петрович сплюнул и примерился сбить шляпку с подвернувшегося неказистого гриба. Гриб пискнул и сложился, скрыв ней свое тщедушное тельце. А через секунду он уже затерялся под опавшими листьями в травяных зарослях.

- Что такое? – изумился не ожидавший такого подвоха Петрович. – Нет, ты видела?

- Как ты промазал- нет, не видела. А что?

- Ничего. Тебе не кажется, что мы непроизвольно идем по кругу.

- Нет. С чего бы это?

- В условиях дезориентации на местности, человек при движении постоянно забирает в одну сторону, потому что одна нога у него длиннее, чем другая. Вот только не помню какая.

- А ты уверен, что лэтеры такие же, как и люди? Может быть у них с длинами все в порядке.

- Судя по их поведению, они далеко не лучше людей. Так что и диспропорция ног у них должна быть такая же, если не больше.

- Интересное наблюдение о взаимосвязи интеллекта и разницы ног. Но бог с ними, с ногами! А Лигия? Лигия у нас постоянно по левую руку, значит мы не крутимся по лесу, а выдерживаем направление, так?

- Вот то-то и оно, что не так! Лигия движется по горизонту, меняя стороны света, а если мы следуем за ней, значит закладываем дугу.

- Заметь, широкая дуга! А широкая дуга – это совсем не круг. И, кстати, в этом есть большая для нас польза.

- Это какая же?

- Так у нас больше шансов выйти на дорогу.

- Дорогу? – Петрович замер от удивления. – Ты в своем уме?

- Абсолютно. А как ты думаешь мы попадем в Вилье? Я и по дороге-то не знаю как дойти, а по лесу уж и подавно.

- А кто вчера уверенно тыкал пальцем, показывая направление?

- В тот момент лучше было идти хоть куда-то, чем ждать, пока опомнятся синты. Тихо! – Юля повернула голову, прислушиваясь. – Ты слышал это?

Впереди снова раздался скрип, а потом послышался чей-то визгливый голос, причитающий громко, но невнятно. Девушка многозначительно посмотрела на Петровича:

- Все идет по плану. Выходим на дорогу.

- А если там полк синтов?

- Мы же не будем соваться, сломя голову. Кто мешает сначала разведать и оценить обстановку, а потом принять верное решение? Ну так что, попытаем счастья, или будем по лесу плутать?

- Пошли уж, шантажистка. – Петрович покачал головой и махнул рукой в сторону голосов. - Куда только подевалась та скромная девушка, которую я знал раньше?

- Перековалась в звоне мечей, - отрезала Юля. - Та, которая была раньше, сумела лишь дожить до арены, а с нее Сеня вытащил уже совсем другую личность.

К дороге выходили осторожно, укрываясь за каждым кустом, а от того и долго. Петрович в тайне надеялся, что источнику голосов наскучит их дожидаться, и они застанут пустой, потому и безопасный, проселок. Однако надежды его не оправдались.

На дороге стояла запряженная двойкой лошадей большая подвода, груженая мешками, а вокруг нее суетился невысокий худой мужичок и совсем молодой парнишка. Судя по их действиям, проблема была в колесе, которое вот-вот должно было отправиться в самостоятельный путь с задней оси. Длинная оглобля, что они пытались подсунуть под телегу в качестве рычага, не давала никакого эффекта, в виду хлипкости их совместных усилий.

- Бог в помощь, - Петрович вышел из зарослей им навстречу, а следом за ним появилась и Юля.

Возницы сразу же отбросили бесполезную палку и кинулись к подводе. Только парнишка спрятался за возом, а мужичок выдернул что-то вроде вил, но от силы его рывка с них соскочил железный трезубец и отлетел прямо к ногам Петровича. Тот не спеша его подобрал и, походя, сунул его в руки незадачливому воину.

- Вот, вы обронили тут нечаянно. А в чем проблема? Колесо спустило?

- М-м-м… - возница, сжимая в руках черенок и трезубец, ошарашено переводил взгляд с инвентаря на Петровича и на Юлю.

- Петр, хорош шутить. Ну как может спустить деревянное колесо? Лучше бы спросил чем помочь.

- Хм, действительно. Так что, подержать край? - Петрович взялся за подводу со стороны съехавшего колеса.

- Я тебя умоляю, давай только без экспериментов, - Юля из осторожности решила пока оставаться на месте.

- Спокойно, - подмигнул ей Петрович, - Помнишь про изменение вектора гравитации?

- Э-э-э? - удивился прислушивающийся к разговору мужик.

- Ты что, немой? - Петрович приподнял край подводы так, что колесо повисло в воздухе.

- Да! То есть нет! Сынишка мой - да, а я - нет!

- Я это уже понял. Делай что надо, я долго не удержу.

Возница сразу же отбросил бесполезную палку и кинулись к подводе:

- Малой, куда ты пропал, едрить твою! Неси жгут немедля!

Невесть откуда выскочивший мальчонка протянул ему кожаный ремень, который тот принялся сразу же наматывать на ось перед колесом.

- Готово! – выкрикнул он через несколько секунд и довольный потер ладони.

- Странная система, - Петрович осторожно опустил край подводы и с сомнением посмотрел на крепление колеса. – По-другому никак нельзя зафиксировать?

- Дык как же иначе-то его к осям пришварындыть? – удивился возница. – Нет такой силы, чтобы тот металл одолеть.

Петрович заглянул под телегу и присвистнул. Действительно, оси были знатные. Они были из железа, но не из простого. Тонкие, однако без всякого намека на малейший прогиб, без единой ржавчины и отливающие жирным серым цветом, что наводило мысль об изготовлении их из титанового сплава.

- Откель такое чудо?

- Знамо откель. С горелых земель, будь они не ладны. А тебе что за резон? – подозрительность вновь вернулась к мужичку.

- Любопытствую просто. А ты чего испугался? За разбойников нас принял? Мы обыкновенные путники, идем в Вилье. - Обыкновенные путники по кустам не шарятся.

- А ты посмотри внимательнее на путников. Как тебе моя прекрасная спутница?

- Да-а-а, - протянул возница, сразу потеплев, - Прекрасная! С такой спутницей нужно не по кустам… Эх, сидели бы вы дома, молодежь. Неспокойное нынче время. Не ровен час, попадетесь солдатам под горячую руку и поминай, как звали.

- Наш дом в Вилье. Чтобы в нем сидеть нам и нужно вернуться в город. А в столицу мы в гости наведывались, - вмешалась Юля.

- Столица, столица… Что всех так туда тянет? – мужичок вздохнул, покачав головой. – Сигайте на подводу, я как раз в Вилье еду. Вместе и дорога повеселей будет. Малой-то совсем не разговаривает, мычит токмо. А меня Фирсом кличут, а иногда Фермером Фирсом. Если спросите в приграничье, то вам каждый меня укажет.

Отсутствие рессор совсем невыгодно отличало подводу от кареты и Юля это скоро почувствовала. Хоть дорога была и ровной, но трясло, как на скамейке, поставленной на ролики. Отсидев один бок и второй, она решила взять пример с мальчонки, который разлегся на мешках и даже тихонько похрапывал под мерный скрип колес.

«Вот не повезло парню, - думала она, забираясь на мешки, - Слух есть, но немой. Значит недуг не врожденный, а приобретенный. Может быть последствие болезни? Застарелая болезнь гортани, например.» Юля осторожно легла, выбирая место помягче. Под мешковиной чувствовались какие-то большие округлости, мягко пружинящие под руками. Несмотря на такую неровную подложку, лежанка получилась удобная, а главное - амортизирующая на неровностях дороги.

Петрович вел неспешный разговор с возницей, до нее долетали обрывки фраз, к которым прислушиваться не было никакого желания. Юля зевнула, повернулась лицом к парнишке и обомлела - на его лице красовалась большая голубая капля, сверкающая серебряными глазками.

«Неужели я сплю? - удивилась девушка, рассматривая сильфа. – Или глюки у меня уже наяву стали появляться. И отчего он на меня так уставился? Может ждет чего?»

- Докладывай! - произнесла она строго.

- Что? - в свою очередь удивился сильф, но сразу же затараторил, - Понял, понял, я все понял, хозяйка. Чужак поселился. Давно уже. Вроде как стал уже своим. А вот и он…

Рядом с голубой каплей, появилась такая же, только черная с пятнышками. «Судя по мерзкому виду, это та самая неприятность, о которой я догадалась, что она есть. Теперь надо понять, что мне с ней сделать. Попробую трансформировать», - Юля приподнялась на локте и протянула руку к темному сильфу.

- А-а-а, не надо! Умоляю, хозяйка, не надо. Я тоже все понял! - отскочил тот, - Я сам, я все сам!

Цвет сильфа стал меняться на глаза. Сначала пропали пятнышки, а потом посветлело тельце, сделавшись совсем прозрачным, и сильф пропал из Юлиного поля зрения.

- С кем ты там разговариваешь? - окликнул девушку Петрович, - Ползи к нам, тут Фирс интересные вещи рассказывает.

- Я кажется сплю, - откликнулась та. «То есть не сплю, - подумала она про себя, - Но собираюсь». Она легла поудобнее и тут же отключилась, провалившись в глубокий сон.

- Да пусть отдыхает. Умотал подругу-то, а? – Фирс рассмеялся и взмахнул вожжами, погоняя лошадей.

- И то правда. Товар в мешках как, не пострадает?

- Не, это ж хлебные плоды, если и треснут, то не прольются и не просыпятся.

- Так ты хлеб на дереве выращиваешь, значит?

- То не я, а илоны, - Фирс раздраженно дернул плечами. – У меня больше сорняков растет, чем злаковых. Вы, городские, думаете небось, что мы на полях горбатимся? А смысл, если илоны урожай сами подвозят. Поди вырасти такой!

- А в чем проблема?

- Ха, проблема! Не проблема, а катастрофа! Не растет здесь никакая пришлая культура, хоть ты плачь. Все забивает сорняк. А местную выращивать тоже не получается - дичка растет, но не окультуривается.

- Так в чем же заключается твое фермерство? – удивился Петрович.

- Во владении местом, куда илоны подвозят товар. Ты думаешь это так просто – отхватил кусок приграничья и сиди себе поплевывай? Нет, - Фирс покачал головой, - Место подготовь, хранение обеспечь, а еще охрану, подвоз-вывоз… Много чего! Конкуренция опять-таки. Не-е-е-т, илоны просто так ничего не повезут, им удобство подвоза подавай. Ты скажешь, что мелочь всякая тоже товар таскает – лавочники всякие, кабатчики, да и просто селяне. Таскают, но они город не накормят. Это могут только такие, как я!

- Интересное кино, - протянул Петрович и бросил взгляд в сторону телеги. - Судя по количеству мешков, ты тоже не особо стараешься, - усмехнулся он, - Не боязно сейчас по дорогам товар возить?

- Боязно. Оттого и товара немного взял. Я ведь в саму столицу ехал, дорогу разведать и все остальное. И почти доехал, а мне опа - поворачивай говорят и товар свой пристроишь в Вилье али в Нилуме. Ну я и выбрал Вилье. Последнее время Нилум совсем берега потерял в своем мздоимстве. Путь кто-то другой ему товар подвозит. Понятно?

- Н-да-а-а, не очень, если честно. В стране идет война, а торговцы свободно между городами шастают, не беспокоясь что их ограбят или еще чего похуже. И с илонами тоже не все непонятно. Я-то думал, что с ними торговля идет, а, оказывается, им только место для подвоза подавай. А если они запросто продукты подвозят, то какой смысл с ними воевать?

- Ну ты тупой! - рассмеялся Фирс. - Город что ли так действует? Вы отдаляетесь от земли и огораживаете ее от себя камнем. А ведь она источник питающей нас жизненной силы. Что вам остается? Только впитывать черноту из которой вывалились вон те, - он неопределенно кивнул головой в сторону, - те, что землю вусмерть пожгли, да и сами остались лежать головешками среди своих поломанных железяк.

Фирс сплюнул и продолжил:

- Я же не сказал, что не беспокоюсь. Беспокоюсь - мало ли на какого идиота нарвешься? Но сам посуди - один или два раза вопрос с продуктами грабежом ты решишь, но пойдет нехороший слух и амба! Никто ничего больше не повезет - чем кормить солдат прикажешь? То-то и оно, соображать надо! Наоборот, сейчас порядка на дорогах больше, нежели в мирное время. Армия - это тот же разбойник, но самый главный, и всех, кто на его добро посягает, выпалывает с корнем.

- Значит все-таки ты снабжаешь не город, а армию? Я просто подумал…

- Ха, подумал! Вот и подумай - какая мне разница? Главное продать, ну а кто купит… Кто цену больше предложит, тот и купит! Запомни, юноша, война ведется за деньги в обоих смыслах - на них и ради них.

- А с илонами? Тоже из-за денег?

- Хм… Не совсем это очевидно, но тоже из-за них, проклятых. Вот подумай - если они запросто раздают свой богатый урожай, то представляешь, что ты получишь, когда приберешь его к рукам весь, без остатка?

- А взять его можно только вместе с илонами? Но я слышал они не сдаются в плен? Это такой их фактор сдерживания?

- Фактор! Ишь ты, слова какие мудреные. Я тебе так скажу - когда речь идет о прибыли, никакой фактор не сдержит! Эй, ты что, Малой? - Фирс оглянулся, резко натянув поводья.

Парнишка надрывно кашлял, выпучив глаза. Изо рта летели обильные брызги, как будто он не рассчитал свою жадность, пригубившись к любимому напитку. Наконец он свесился за борт подводы и его стошнило на обочину, выплеснув еще прилично жидкости.

- Не поверишь, батя, - пробасил он, подняв голову, - Чуть не утонул посреди подводы!

- Как это? - не поверил Фирс, но тут до него дошло, что происходит. - Да ты же разговариваешь! Малой, едрить твою, ты чего молчал-то?

- Спал я, - Малой обтер рот рукавом, пристраиваясь на свое место, - Чего мне с вами попусту базарить было.

- Нет, ты посмотри на него! - возмутился Фирс, - Так ты что, отца своего за нос водил все это время?

- Кто кого тут водит за нос? - в перепалке никто не обратил внимание на трех всадников, как из-под земли появившихся перед подводой.

Петрович вздрогнул от неожиданности и так быстро обернулся, что чуть не свалился с подводы.

- Не надо резких движений, - в него уперлось копье ближнего всадника, - Все делаем медленно и плавно. Понятно? Я, кажется, задал вопрос.

«Синты, - сообразил Петрович, - Все те же одинаковые доспехи, лица, закрытые забралами. Их смущает то, что они на одно лицо? Хотя вот этот слишком говорлив для клона. Похоже, в командирах у них все-таки лэтеры. Интересно, что здесь делает их конный разъезд? Если охраняет подъезд к лагерю, то получается, что Вилье еще не взят?»

- А-а-а, вопрос! Никто, - Фирс испугался заметно меньше Петровича. - Чудо произошло, господа хорошие, сынуля заговорил снова, а то мы уж надежду всякую потеряли. А он, стервец, еще и подшучивать над отцом начал.

- Заговорил? - хохотнул всадник, - Это он поспешил чуток. Доехал бы до нашего сотника - не то что заговорил бы, а запел бы! Стихи бы рассказывал, которые в жизни не знал. Вы кто такие? - тон его сменился, став угрожающим, - Лазутчики?

- Фермеры мы, я и мой сын, - Фирс показал рукой на себя и на Малого, хмуро наблюдавшему за солдатами. - А эти…

- А эти, остальные, просто путники, - подхватил его слова Петрович, - Хотели бы вернуться домой, в Вилье.

- За нами езжайте, - важно произнес все тот же всадник, поворачивая лошадь, - Там разберутся, кто есть кто.

Дорога до Вилье, а точнее - до военного лагеря под этим городом заняла немного времени. Оказывается, общение между путниками позволяет сократить путь чуть ли не в два раза. Кроме того, тот факт, что Малой заговорил, произвел на Фирса большое впечатление и всю оставшуюся часть пути он отводил душу, ругаясь с ним на чем свет стоит. Их оживленная беседа изрядно веселила конвой, но была вскоре прервана выехавшим им навстречу всадником с дорогими латами, по всему видно - командиром более высокого ранга. Выслушав доклад патруля, он сразу же распорядился:

- Товар и фермеры - к интенданту. Проводить, - кивнул он патрульным в сторону подводы. - Остальные - за мной.

- Ну что, дай бог свидимся, - Фирс потряс Петровича за руку, - Пусть у вас все сложиться хорошо, ведь вы приносите счастье.

- Хотелось бы в это верить.

- Я это чувствую.

- Вы еще расцелуйтесь на прощание, - проворчал всадник, - Шевелитесь уже, некогда мне тут на ваши сопли любоваться!

Въезд со стороны леса вел в дальнюю от города часть военного лагеря. Основная же его территория располагалась на открытом месте в ближних пределах видимости Вилье. Как и положено, лагерь был обнесен примитивным частоколом, а выезды закрыты переносными сооружениями из бревен. Временные постройки, в основном, представляли собой парусину, натянутую на каркас, говоря проще - палатки и занимали весь центр.

С краю просматривались даже несколько деревянных домиков, около одного из которых несколько девушек полоскали что-то в корыте.

- Банно-прачечный отряд, - прокомментировала Юля.

- Ага, прачечный, - легко согласился Петрович.

- Нечего на девушек засматриваться, смотри лучше, как нам выбраться отсюда!

Петрович неопределенно пожал плечами. Он хотел сказать, что самый простой способ выбраться отсюда заключался в том, чтобы сюда не забираться. Ведь можно было учесть, что любая дорога рано или поздно упрется в синтов. Зато не заблудились. Вон, между палатками просматриваются городские стены Вилье.

Вроде бы и близко, но добежать не получится никак, при том, что надо еще суметь выскочить за границы лагеря. А это задачка тоже не из легких. Палатки, костры перед ними и собранное в пирамиды оружие, - все размерено и выровнено по линейке, а значит с несением службы тут полный порядок и проскочить «на дурака» шансов практически нет. Петрович почесал в затылке и решил просто плыть по течению, а дальше будь что будет. От построения будущих планов его отвлекла Юля:

- Странная история с этим мальчиком. Вроде бы он и не рад, что обрел дар речи.

- Почему? - рассеянно спросил Петрович.

- Потому что сразу же затеял склоку с отцом.

- Это еще непонятно кто затеял.

- Неважно, - вздохнула Юля, - Почему, когда разумное существо получает возможность говорить, оно сразу же начинает выяснять отношения с себе подобными?

- А как только устанавливает законы, так с новой силой продолжает то же самое, но уже через суд. Такова уж наша природа - все самое передовое для войны друг с другом.

Впереди показался белый шатер, выбивающийся из общего ряда армейских палаток. Сопровождающий уверенно повернул к нему, но через мгновение спешился, набросил узду на подготовленное для этого бревно, одернул выбившуюся из-под доспеха одежду, поправил оружие и кивнул головой, еще раз приглашая следовать за собой.

- Стой! - путь ему преградили двое часовых, скрестив между собою копья. - Полковник занят! Ожидайте свою очередь.

Глава 18. Кира

Повинуясь жесту провожатого, Петрович и Юля отошли в сторону, но даже отсюда было видно беседу двух лэтерцев перед раскинувшимся позади них белым шатром. Один из них, очевидно, был тот самый пресловутый полковник, на аудиенцию к которому их и вели, а вот второй показался Петровичу смутно знакомым, что вызвало у него подсознательное беспокойство, и он навострил уши, прислушиваясь к их беседе, благо что при желании можно было расслышать фрагменты доносившегося разговора, который шел на повышенных тонах.

- Зверь это был, говорю я вам. Здоровый такой зверь! - невысокий худощавый воин с гордой осанкой что-то пытался доказать восседавшему за столом здоровяку в цивильной одежде из дорогого сукна. - Он сначала перегрыз мои патрули, а когда мы его взяли в кольцо, ломанулся, посшибав солдат, как будто они деревянные поленья.

- Капитан Мозел, я давно тебя знаю как честного и отважного рыцаря, - полковник еще раз пробежал глазами листок и отложил его в сторону. - Ну как твое воинство мог раскидать обыкновенный зверь, даже о-о-очень большой? Вы же не мальчики с деревянными мечами, а вооруженные до зубов солдаты!

- Виноват, господин полковник! Но ему помогал неизвестный маг. Он ослепил мой дозор ярким светом и применил неизвестное оружие, способное вызывать панику среди солдат!

- Маг, говоришь… Почему это не отражено в докладе? - полковник хлопнул широкой ладонью по листку. 

- Так с другой стороны листа и отражено, - капитан пожал плечами.

- С другой! - полковник зло схватил листок, смяв его в руке. - Я что, должен вертеть рапорт, чтобы прочитать его до конца? Запомни, Мозел, рапорт - не  сина, чтобы кружить его, придерживая ручкой. Рапорт прост и немногословен, иначе к концу текста можно забыть, о чем речь шла в начале. Чем выше по иерархии, тем короче и проще предложения. Понятно? Мага опознали?

- Нет, господин полковник. Все были ослеплены.

- Что-то не везет тебе с магами. Сначала упустил этого… - полковник щелкнул несколько раз пальцами, - Королевский, который… 

- Петр!

- Именно, а потом еще и другого! Теперь у нас в тылу бродит сильный маг и мы не знаем, с какой стороны он может выскочить на наш лагерь.

- Прошу прощения, господин полковник, это может знать пленная. Благодаря мужественным действиям моих солдат в плен была захвачена одна из тех, кто пытался прорваться через наше кольцо!

- И довольно успешно это сделал, - саркастически заметил полковник, - Но про пленную уже интересно. Так что она успела рассказать?

- Хм… Она из валькирий, сир…

- То есть ничего, - полковник усмехнулся и хлопнул ладонью по столу так, что даже часовые вжали головы в плечи, - Ладно, я все понял. Свободен! Девку прикажи доставить и проваливай ко всем чертям! Запомни - не возьмешь столицу за семь восходов Лигии – голову на плечах не удержишь!

- Хватит и шести! - капитан развернулся на каблуках и гордо пошел прочь.

- Он еще торгуется, - пробормотал полковник.

Петрович озадаченно повернулся к Юле. Та, высунув язык, подсаживала на травинке муравья в щелочку доспехов их провожатого.

- Ты слышала? - негромко спросил он.

- Я не прислушиваюсь к чужим разговорам.

- В лагере врагов чужих разговоров нет. Есть информация, которой может стать даже самая неприметная мелочь, а уж разговор - это просто подарок, особенно если он идет между командным составом.

- Какой же подарок нас ждет?

- Два подарка и оба неприятных. Во-первых, здесь находится капитан Мозел, с которым я давеча с шумом разминулся по дороге в столицу, что делает мое пребывание здесь крайне небезопасным. Он хорошо знает кто я, а после тех событий, наверняка, еще и хорошо запомнил. А во-вторых, им удалось схватить Киру.

- Киру! - воскликнула Юля.

Травинка выпала из ее рук, и муравей, так и не поняв, что он него в конце концов хотели, поспешно затерялся в невысокой траве.

- Тихо ты, ради всего святого, - зашипел Петрович, - Капитан идет к нам. Отвлеки его, отвлеки, иначе мне крышка!

Часовые вытянулись по струнке, пропуская Мозела. Тот остановился, смерив их взглядом, усмехнулся и уже хотел идти дальше, как его взгляд упал на стоящего в стороне рыцаря и жмущихся за его спиной двух гражданских, лицо одного из которых показалось ему чем-то знакомым. Он сделал шаг в их сторону, но был неожиданным образом остановлен:

- Сир, - Юля выскочила из-за спины провожатого и склонилась в поклоне, - Это вы здесь самый большой начальник?

- Я? - удивился польщенный вниманием симпатичной незнакомки капитан. - Что вы, сина, это вам к господину полковнику, - он махнул рукой в сторону шатра.

- А вы разве не полковник? - похлопала глазками Юля, отметив, что Петрович уже протиснулся в сторону часовых.

- Хм, пока нет, - расцвел капитан, - Но открою небольшую тайну - это очень скоро изменится.

- Что ж, до встречи в новом звании, - девушка помахала рукой и побежала догонять прокравшегося вперед товарища.

Капитан вспомнил, что надо было сделать что-то важное, постоял пару секунд, наморщив лоб, а потом пожал плечами и пошел прочь, улыбаясь своим мыслям.

Провожатый уже поджидал Юлю около скрещенных копий часовых. Недовольно нахмурившись, он подал знак солдатам знак и вежливо пригласил следовать за собою:

- Чего рты раскрыли, проходите живее, полковник ждать не любит!

Юля и Петрович послушно посеменили следом за рыцарем, стараясь держаться за его широкой спиной и гадая что им ожидать от встречи с таким грозным начальником.

- Это кто такие? - услышали они рев, подтверждающий их самые наихудшие опасения.

- Это вот… Они шли в Вилье. Говорят, что там их дом, - опешил провожатый.

- Лейтенант! Сколько раз повторять, чтобы не беспокоили меня по пустякам! Для таких идиотов, как вы, я издал письменное распоряжение, с которым вы должны были ознакомиться, заступая на дежурство. Но раз уж дошли до меня, то я перескажу его вам лично: бродяг накормить, напоить и выпроводить в их любимый город! Если это для вас слишком сложно, то берите копье и становитесь в строй, а я найду на ваше место кого-нибудь более сообразительного.

Лейтенант попятился, не решаясь повернуться к полковнику спиной, а Петрович и Юля просто бежали со всех ног, благодаря судьбу.

- Да, вот еще что - распорядитесь насчет обеда! От общения с такими, как вы, аппетит разыгрался.

- Слушаюсь! - лейтенант пулей проскочил часовых, перегнав путников.

Остановился, зло посмотрел на Петровича, изобразившего безмятежное лицо, и прошипел:

- Дуйте по дороге к городу, там у нас кухня. Лопайте до отвала и проваливайте, чтоб я вас больше не видел! - последние слова он произнес уже на уходя, обернувшись через плечо.

- Что-то мне непонятно, - протянула Юля, - В чем смысл?

- Смысл в подрыве морального духа защитников города. Наверняка в Вилье уже проблемы с продовольствием, а тут заявляемся мы, и в нем мало того, что появятся лишние рты, да они еще и будут распинаться о сытной бесплатной кормежке у синтов. Одним словом, станем винтиками машины пропаганды.

- Не хочу участвовать в пропаганде. Пойдем лучше вместо бесплатной похлебки выручим Киру.

- Ого, шустрая какая! Как же ты собираешься ее выручать?

- Как придумаешь, так будем. Петрович, ну ты же начальник, тебе и думать положено. А я готова помочь, чем хочешь помочь, только не знаю как.

- Ладно, есть одна идейка. Судя по тому, что полковник изволит отобедать, у нас есть немного времени перед тем, как Киру уволокут на допрос. От тебя нужно будет две вещи.

Петрович порылся в кармане и достал мелкий камешек.

- Вот, специально таскал. Узнаешь? Это тот самый, что легко трансформировался в золото, когда мы только здесь появились. Помнишь, мы еще гадали откуда оно взялось? Теперь-то я нисколько не сомневаюсь, что это был спонтанный выплеск твоего дара. Сейчас тебе надо будет сделать то же самое, но уже осознанно. Это, во-первых, - остановил он Юлю, - А, во-вторых, нам потребуется преобразование воды в этиловый спирт.

- Что!? - не поверила Юля. – Вот так просто - сотвори золото, то есть деньги, а следом и выпивку! Поняла - ты хочешь подкупить охрану, а если не получится, то споить? А если не получится споить?

- Деньги нужны в любом случае, а насчет спаивания есть одна мыслишка. Подумай - мы все состоим не помню на сколько процентов из воды. Допустим на восемьдесят, это не важно. Тебе нужно научиться часть этой воды преобразовывать в спирт. Тогда нам не придется никого спаивать, спирт уже будет сразу внутри!

- Может быть нам проще будет задушить охрану, перебить дозор у выхода, а, отходя, подпалить лагерь?

- Ты же хотела помочь, вот, пожалуйста, и постарайся. Самое главное, не переборщи с промилле, а то отправишь бедолаг на тот свет.

Юля задумчиво повертела в руках камешек. В науке о камнях она не разбиралась, поэтому понять, что это был за минерал и почему именно он исполнял роль философского камня, было затруднительно. Драгоценным он не был, а остальные для нее не представляли никакого интереса.

Она хотела спросить, как его называют местные, но в тот же момент над ним промелькнуло видение сильфа, а рука почувствовала увеличившуюся тяжесть и прохладу гладкой металлической поверхности. Блеснувшее пятнышко желтого цвета свидетельствовало, что все получилось, и в руке лежал золотой слиток. Похоже, алхимический процесс был отработан еще предыдущей обладательницей тела. «Вот ведь ситуация какая, - Юля потерла золотой шарик, любуясь переливами света, - Я получила полезные качества, не зная от кого: с лошадьми управляюсь, могу преобразовывать друг в друга разные вещества. Живу и пользуюсь вместо той, у которой я все позаимствовала. Или же у нас равноценный обмен и она сейчас в моем теле тоже пользуется… Чем, собственно?»

- Долго ты еще любоваться будешь? – не выдержал Петрович, - Давай его сюда и думай, как спирт добывать будешь. Могу подсказать формулу, если это поможет.

- Не поможет. Тут явно реакции не из школьной химии.

- Тогда пошли, у нас много дел и очень мало времени.

- Но я не знаю как получить спирт!

- Разберёшься как-нибудь по пути, – отмахнулся Петрович.

- Может быть, мы обойдёмся только золотом? – Юля всё ещё не теряла надежды на простой способ разрешения проблемы.

Петрович молча покачал головой, повертелся, определяя направление, и уверенно пошёл в сторону домиков из брёвен. К счастью, они не были единственными, кто шлялся по лагерю. Мимо них-то и дело сновали солдаты и просто гражданские лица. Однако хаоса при этом не наблюдалось. Чувствовалось, что каждый был занят своим личным делом. Поэтому Петрович и Юля не вызвали ни у кого подозрения. Лишь изредка девушка ловила на себе провожающие ее взгляды.

Она не понимала куда идёт Петрович, но решила просто следовать за ним, не задавая вопросы. Её больше занимал процесс получения спирта, да еще таким мудреным способом. Она пыталась представить сильфа, отвечающего за опьянение и способ, каким она его будет убеждать в том, что она от него хочет. Может быть ключом к этому являются те чувства, которые испытывает опьяненный?

– Господа желают развлечься? – услышала она чей-то голос со стороны.

Кареглазая симпатичная девушка смотрела с вызовом, уперев оголенные до плеч руки в вызывающе крутые бедра.

– Ещё чего! – фыркнул Юля.

– А я спрашиваю господина, – возразила нахалка.

– Желают, – ответил Петрович, за что был удостоен двух разных взглядов – победного со стороны девушки, и потрясенного со стороны Юли. – Но не мы сами, а наш друг, а мы хотим сделать ему подарок.

– А, подарок! Понятно, но это дороже.

Петрович вытащил золотую горошину и повертел ее в руках.

– Если бы знала для чего тебе золото не за что бы его не сотворила – прошипела Юля.

– Оплата вперёд, – воскликнул девушка и выхватил самородок. Она попробовала его на зуб, глаза её блеснули жадным светом, и золото моментально исчезло в складках платья. – За такую оплату я готова на что угодно, но все же хотелось бы знать, что от меня потребуется конкретно?

– Дело в том, что наш друг - полковник, именно ему мы и хотим сделать подарок. Он своего рода эстет, и у него есть одна особенность. Ты должна разыграть маленькое театрализованное представление. Изобразить захваченную в плен мятежницу.

- Непокорную девицу, которую он хочет наказать? Мне уже нравится. Когда начнём?

- Начнем с начала. Сперва ты должна оказаться под стражей, затем стражники тебя приведут к полковнику, как будто на допрос.

– Основательный подход. Тогда надо идти в середину лагеря, там обычно содержат тех, кто в немилости у новой власти.

– Да, вот ещё что – тебя зовут Кира, ты одна из валькирий на службе короля. Сейчас моя подруга договорится с охранниками, и мы начнём.

– Теперь твой ход, - прошептал Петрович на ухо Юле, - видела, куда она указала? Дуй туда быстрее ветра и к нашему приходу хлопцы должны быть пьяны, кони запряжены, Кира должна быть без одежды. Ха-ха, смотри не перепутай!

- Петрович, у тебя что, от близости женщины легкого поведения совсем крыша поехала? Да ещё и не факт, что Кира там.

- Юля, с головой что-то у не у меня, а у тебя. Подсадная дама должна иметь хоть какое-то сходство с оригиналом? Должна! Лицо запачкаем, остаётся одежда. Наряжаем ее в шмотьё Киры – и вуаля, превращение свершилось! Поверь, бухая стража меньше всего будет интересоваться цветом ее глаз. Да и не бухая тоже.

- Какая мелодичная речь. А о чем вы говорили? - забеспокоилась новая Кира.

- Тебе придётся переодетая в одежду мятежницы.

- Если только она не очень грязная. Только вы должны мне обещать, что мою одежду сохраните. А лучше я заберу ее с собой!

- Н-да… - Петрович переглянулся с Юлей, - Придётся кое-кому идти голышом. Через военный лагерь. Хм. Из-за какой-то тряпки мой план весьма близок к провалу.

- Так уж и быть, - вздохнула Юля, - Придётся пожертвовать туникой. Берегла на память, но раз уж тут такое дело…

- Какая туника? - удивился Петрович. - Где ты её возьмёшь?

– Она на мне. Долго объяснять какая. Ладно, мне все понятно, бегу выполнять твой гениальный план.

- Какой план? Куда она побежала?

- Договариваться со стражей. Прошу, - Петрович протянул руку, - Мы пойдём неспешна.

Если бы дамочка даже не указала направление, место, приспособленное под местную тюрьму найти было несложно, стоило задержать в центре лагеря чуть подольше.

В отличие от царящей вокруг деловой суеты, здесь царила апатия и уныние. За забором из заостренных колышков пленники в основном лежали, безучастно разглядывая небо. Загородка была невысокая, но никто из них даже и не помышлял о побеге, ведь бежать пришлось бы через весь лагерь, а это было бы чистой воды безумие. Впрочем, особо бойкие были взяты под особый контроль - один из пленных сидел привязанный к столбу, а возле него скучали двое охранников.

Юля не хотела в это верить, но факт оказался фактом - этим несчастным была Кира. Задача становилась практически невыполнимой. Она так расстроилась, что не заметила, как оказалась перед стражниками, которые с интересом наблюдали за ней, как только она пересекла границу импровизированной тюрьмы. Ноги ее несли сами, а разум отказывался верить в приближающееся фиаско.

- Бог услышал наши молитвы, - Юля вздрогнула от хриплого голоса стражника.

- Вы заблудились, достопочтенная сина, - с сарказмом расшаркался другой.

- Я, да... - растерялась девушка, она уже проклинала себя, что согласилась на придуманную Петровичем авантюру. - Как отсюда выйти?

- Ха, никак! А вдруг ты шпионка! - с этими словами стражник схватил ее за руку, - Мы должны тебя обыскать!

Он дернул ее так, что Юля буквально налетела на его товарища и тот захохотал, сжав ее в объятиях. У нее все разом смешалось - формула спирта и чувство головокружения, вызванное похмельем, испуг и ненависть к хамам, которые заграбастали ее так бесцеремонно. От бессилия она готова была лопнуть и если бы не крепкая хватка стражника, то так бы, наверное, и произошло. Но в реальности произошло нечто иное.

- Ой, - произнес один из стражников, поморщившись. - Ой-ой, - повторил он, схватившись за голову.

Ему явно стало не до девушки. Он сделал неловкий шаг назад, ноги его подкосились, и он сначала упал на колени, а потом склонился в земном поклоне, издавая хриплые звуки. Второй стражник проводил его удивленным взглядом, но тут же опомнился и отпрянул от Юли. Он дернул из висящих на боку ножен меч, но тот, как на грех, словно прирос к ним.

Однако, это была единственная попытка, потому что его сразу же накрыла волна, подобная накатившей на его товарища. Он издал нечленораздельный звук, схватился за голову и осел на землю, раскачиваясь, как китайский болванчик. Мутным и ничего не выражающим взглядом он уставился в землю, из открытого рта свесились тонкие струйки вязкой слюны.

Неприятный сивушный запах резко ударил в нос Юле, когда она наклонилась, чтобы ухватиться за рукоятку меча. «Получилось, что ли? – удивилась она, сильным рывком выдернув неподдающийся меч. – Первый раз вижу, чтобы кто-то нажрался до такого состояния».

- А ножичек-то смазывать надо, - прицелилась она трофейным мечом в сторону Лигии.

По лезвию сверкнули местами полированные проплешины, витиеватыми дорожками петляющие среди рыжих пятен.

- Выговор тебе, так и передай десятнику или еще там кому, - Юля покрутила меч в руке, - Пусть назначит на кухню. Этим инструментом только картошку чистить. А мне и такой сгодится.

Она в два шага оказалась за спиной Киры и ловким ударом рассекла стягивающие ее руки веревки.

- Я знала, что вы меня не оставите, - Кира со стоном расправила плечи и принялась растирать затекшие запястья, - Как же я вам благодарна! Ты одна?

- Сейчас кавалерия прискачет. Но нам надо кое-что успеть до этого момента. Раздевайся! - Юля и сама начала быстро освобождаться от брюк.

- Что? Ну ты даешь, подруга! Но боже мой, ну почему это надо делать прямо здесь и сейчас, - Кира поморщилась, вяло пытаясь освободиться от остатков лат. - Что это на тебе? - удивилась она, увидев на Юле поддетую под брючный костюм тунику.

- Подарок королевы, - Юля легким движением руки сбросила тунику к ногам Киры. - Теперь он твой. Да шевелись ты, сейчас Петр тебе подмену приведет, а ты тут в неглиже разлеглась!

- Я не могу его взять, - Кира с восхищением потрогала дорогую ткань. – Это же королевский подарок! Причем тебе, а не мне, - она со вздохом отодвинула тунику.

- Со своим подарком я могу делать что хочу. Вот я тебе его и передариваю.

- Но он же королевский! Разве так можно…

Юля хотела рявкнуть, чтобы прекратить бестолковый спор, но Кира все поняла по ее глазам. В мгновение ока она скинула остатки одежды и, не вставая с земли, ввинтилась в обновку.

- Как я тебе? - в следующее мгновение она уже была на ногах и приглаживала складки на тунике. - О, а вот и Петр! Кто это с ним?

- Ага, девочки уже устраивают примерку! Значит все в порядке, - Петрович аккуратно обогнул пригорюнившихся стражников. - Что это с ними? Пьяны вусмерть?

Пришедшая с ним девушка наклонилась к одному из них и принюхалась. Стражник попытался сфокусировать взгляд на ее лице, но застонал и повалился на бок.

- Похмелье, - констатировала она, - Крайне тяжелое похмелье. Вы, наверное, им вперед заплатили, вот они и ужрались от радости. Нет, таким нельзя давать деньги авансом.

Петрович с сочувствием посмотрел на стражников и перевел взгляд на Юлю.

- Ну-у-у, как смогла, - развела руками та. - Будут знать, как руки распускать на приличных девушек.

- Не позавидуешь ребятам… Кстати, знакомьтесь, это Кира, - представил Петрович незнакомку.

- Кто Кира? - не поняла Кира.

- Она.

- А я?

- И ты. Но ты - это ты, а она - это как бы ты, но она. Понятно?

- Не очень.

Петрович обреченно махнул рукой:

- Пошли, по дороге объясню.

- А одежда? - напомнила новая Кира.

- Идите уж, - Юля подтолкнула Петровича, - Мы с твоей подругой как-нибудь сами управимся. Одежда - вон лежит, я прослежу. Только подождите меня за оградой, как только выйдете!

- Видел представление? - один из пленников повернулся к товарищу, разлегшемуся рядом и показал в сторону переодевающихся девушек.

- Такое не пропустишь!

- Может стоило присоединиться к этой компании? И нам бы чего выгорело!

- Даже думать забудь. И держись от них подальше.

- Чего так?

- Ведьмы!

- Такие молодые и уже?

- Некоторые прямо с рождения.

- Бог с ними, с этими ведьмами! А стражники-то того… Лыка не вяжут! Бежим?

- Ага, разбежался! Вон смотри - смена топает. Иди, нарвись.

Действительно, мимо Петровича и Киры, остановившихся у изгороди, твердой походкой шел офицер в сопровождении двух солдат. Все трое хмуро посмотрели на Петровича и даже замедлили шаг, но, увидев Киру, выпрямили спины и промаршировали мимо, печатая шаг, как на параде.

- Правда красавцы? - девушка улыбнулась и помахала им рукой.

- Упаси бог! Странное проявление чувств к тем, с кем тебе приходиться драться насмерть.

- Так, то в сражении, - удивилась Кира, - А потом, сегодня – враги, а завтра – союзники. Как бароны между собой договорятся, так и карта ляжет на чьей стороне воевать. Разве не так?

«Сегодня военный блок – это вероятный противник, а завтра ты его участник. Как договаривается кучка людей в правительстве, так враги и назначаются, - вздохнул Петрович, - Ничего не ново в этом мире. И в другом тоже».

- Все так! Не слушай этого ворчуна, - запыхавшаяся Юля выскочила за ограду, поравнявшись с друзьями. - Молодец, Кира! Солдаты так увлеклись разглядыванием твоего наряда, что мимо них можно было бы вывести отсюда весь скучающий народ.

- А что с моим нарядом? – забеспокоилась девушка.

- Росточком ты поболее будешь, - рассмеялся Петрович, - Вот туника покороче и получилась, да у нее еще и край подрублен. А чем короче подол – тем больше простора для фантазий. Может быть, действительно, нагишом ты привлекала бы меньше внимания?

- Все в порядке с твоим нарядом, отлично выглядишь! - «мне бы такие ноги» - подумала про себя Юля, - А ты бы лучше рассказал, как мы будем расставаться с гостеприимными хозяевами.

- В чем проблема, если они сами же и выпроваживают? Какая им разница сколько бродяг уйдут в Вилье – двое или на одного больше? Кстати, если поторопимся, то успеем еще и пожрать перед уходом. За счет хозяев, опять-таки.

Глава 19. Годжи

Выйти оказалось действительно без проблем. Стражники, охраняющие импровизированные ворота, посмотрели на проходящих мимо с безучастным любопытством, но выход все же освободили, хотя и с изрядной ленцой. Понять их было можно - жаркий день, хоть и катился в закат, но не способствовал всплеску энтузиазма, а изображать рвение перед несколькими бродягами им было ни к чему.

Местность за лагерем встретила высохшей травой и настоянным на полыни горьким запахом, прибитом к земле остывающим воздухом. «Полынь неистребима в любом мире», - подумал было Петрович, но, спустя некоторое время, изменил свое мнение.

Впереди отчетливо просматривалось темное выжженное пятно и обгорелые обломки каких-то деревянных сооружений.

- Осадные орудия. Все, что от них осталось, - сказала Кира, показав на почерневшие остовы. – Синты не правильно рассчитали позицию. Вот из города и достали их раскаленными камнями.

Вблизи пожарища отчетливо пахло гарью и Петрович недоумевал, как он мог спутать два пусть и горьких, но очень различных запаха. Судя по размерам пятна, синты лишились чуть ли не всех своих орудий, а потому и заняли выжидательную позицию, решив взять город измором.

Идти пришлось прямо по обгорелой земле, лавируя между тем, что когда-то называлось метательными машинами. Но в этом не было большой проблемы, стоило прижать ткань одежды к нижней части лица. Она захватывала невидимые частички сажи и дышать было вполне сносно, даже не смотря на ставший прогорклым запах сожжённого дерева.

Проблемой неожиданно оказались ворота города Вилье. Их попросту не захотели открывать.

- Как же, нужны вы тут такие! - послышался со стен строгий голос. – Своих дармоедов хватает!

- У нас тут дом! – крикнула Юля и посмотрела на Петровича.

- Да, собственный дом! – подтвердил он, - Это ты дом Сени имеешь в виду? - шепотом спросил он.

- Нет, это я так, в общем смысле. Но в твоем смысле мне нравится больше.

- О чем вы там шепчетесь? Пытаетесь обмануть? Проваливайте, я сказала. Лучше уходите подобру-поздорову!

В подтверждение этих слов рядом с ними упал брошенный со стены камень.

- Эй, подруга! – выступила вперед Кира, - вот доберусь до тебя и волосы-то тебе повыдергиваю!

- Ой, вы только посмотрите на эту модницу! – со стены действительно обозначились светлые пятнышки несколько лиц, - Маникюрчик попортить не испугаешься?

- Мне кажется она из наших, - послышался сверху еще чей-то голос.

- И вторая тоже, - добавил другой.

Любопытные лица исчезли и некоторое время вниз доносились отголоски оживленного спора, а потом все надолго стихло. Петрович уже хотел снова барабанить в ворота, как заскрипела вделанная в них калитка, открывая узкий невысокий проход.

За городскими стенами было довольно многолюдно. Ближайшее пространство занимали метательные машины, в которых угадывались все те же баллисты и катапульты, а немного поодаль на огне лениво подогревался большой чан, чтобы достойно встретить незваных гостей разогретым маслом. Вокруг всего этого добра крутились дети, группками стояли взрослые, обсуждая какие-то свои темы. Около катапульты, под одобрительный смех зрителей, вел громкий рассказ высокий седой воин.

- Мастер Винкс, - показал на него с гордостью подвернувшийся Петровичу под ноги малец, - Он герой! Это он спалил катапульты синтов!

- Этот мир тесен, - прокомментировала Юля, - Вся история вершится прямо перед нами, а на исторические персонажи натыкаешься тут на каждом шагу.

Позиции на городских стенах, вместо потрепанного вардами гарнизона, заняли валькирии. Они-то и узнали Киру, а кое-кто вспомнил и о Юле.

- Так уже почти сумерки и как мне было вас узнать, да еще в таких шмотках? - оправдывалась рослая девушка с пепельными до плеч волосами. – Честно говоря, присматриваться к каждому бродяге тоже надоело. Если бы мы не стали отваживать пришлых, население города выросло бы вдвое! Хорошо, что вовремя опомнились. Так что, на вашем месте, я бы проверила сохранность дома – бомжей развелось тьма, могли запросто обосноваться у вас в отсутствии хозяев.

***

- Узнать не узнала, а шмотки разглядела, - ворчал Петрович по дороге к Сениному дому. - Зря Кира с нами не пошла, а вдруг про бомжей правда?

- Я бы тоже не пошла, подруг бы навестила… Но как же ты без меня, если это действительно правда. А насчет шмоток ты не прав, - женский глаз на них ох как наметан! Лучше прибора ночного видения все рассмотрит.

- Смотри лучше куда идешь. Без всякого прибора видно, что влезла в самую помойку!

- А зачем ты нас сюда завел? Тут и так ничего не видно, так еще и заблудиться в этих улочках как два пальца об асфальт!

Две темных фигуры, возникнув из ниоткуда, перегородили неширокий проход.

- Выворачивайте карманы, – произнёс хриплый голос, принадлежавший плечистому верзиле.

- Шо ты говоришь, братан, тут же дама! - заметил другой, более щуплый на вид – Ты не заметил, в натуре? Трынди повежливее.

- Ага, значитса так. Вытрухайся из платья красотуля! Так?

- О, самое то! Совсем иной базар!

Неожиданность и наглость сделали своё дело - близость дистанции мешала Петровичу сообразить, как отгородиться щитом от этих двух криминальных личностей, а дело, похоже, приобретало скверный оборот. Нож уперся ему под ребра и банальный страх парализовал волю, отключив начисто соображаловку.

- Думаю, Хамасу бы это не понравилось…

- Шо такое? - щуплый замер так, будто его парализовало.

- Фильтруй базар… - здоровяк замахнулся, но его руку перехватил товарищ.

- Погодь. Откуда знаешь Хамаса?

- Мы вместе дрались на арене.

- Ага, - щуплый приблизился, всматриваясь Юле в лицо, - То-то я смотрю портрет шибко знакомый. - Пойдем отсюда, Сиплый.

- Обидно, братан…

- Я сказал – валим, - с нажимом произнес щуплый.

- А я чо? Я ничо...

Они отступили в тень и скрылись также быстро и внезапно, как и появились. Еще мгновение назад этот проулок мог стать местом преступления, а, может быть, и убийства, а теперь здесь лишь гуляет ветер, гоняя по земле разный мусор.

- О, да ты в авторитете? - пришел в себя Петрович.

- Долго объяснять, да и не место для этого. Пойдем отсюда поскорее, меня трясет всю, - взмолилась Юля.

До дома, в котором жил Сеня, они буквально добежали, не проронив ни слова. Только перед самой калиткой позволили себе остановиться и перевести дух. Воспоминания о прошлом в этом городе нахлынули на девушку, и она поняла, что пропустила нечто важное:

- Петрович, а ведь мне светиться в городе совсем не резон.

- И ты это говоришь мне, когда мы уже миновали городские ворота и пробежали полгорода?

- А что это меняет? Разве в лагере синтов было бы безопасней?

- Верно говоришь. Не боись, выражусь твоим языком, отсидишься в малине, ха-ха, - Петрович постучал кулаком в калитку.

Но ни на первый стук, ни на второй и ни на третий, калитку никто не открыл.

- Не беда, - Петрович подмигнул Юле, - Ключ под ковриком.

Он огляделся и, убедившись, что никого нет поблизости, вытащил неприметный камень из стены. Под ним оказалась ниша, в которой и был припрятан запасной ключ. Калитка поддалась без труда и через минуту они уже бродили по аккуратному внутреннему дворику. Сени дома не оказалось.

- Это не удивительно, - усмехнулся Петрович, - При его-то образе жизни. Поступим следующим образом: располагаемся со всеми удобствами и сидим, не высовывая носа, особенно ты. А на ловца, как известно, и зверь бежит. Хватаем появившегося Сеню и удираем из города.

- Как мы удерем, если город в осаде?

- Только не грузи меня, пожалуйста. Будем решать вопросы по мере поступления. Сейчас главный вопрос - где мы будем спать. Вот и давай его решать, а то я сейчас усну прямо во дворе.

***

Утром следующего дня Юля была разбужена шаркающими шагами Петровича, снующего из угла в угол с деловым видом. Заметив, что она проснулась, он бесцеремонно потянул за одеяло, вытащив ее с кровати.

- А нельзя ли повежливей, - возмутилась девушка, пытаясь закутаться в еще хранящее тепло ее тела материю.

- Можно, но тогда ты пропустишь самое интересное. Сдаётся мне, что мы накануне великого шухера.

Юля поморщилась на очередную подколку:

- Что случилось, пожар? Наводнение?

- Судя по паническому перемещению горожан, город захвачен синтами или это ожидается с минуты на минуту.

- А-а-а, значит у меня ещё есть время, - Юля зевнула и плюхнулась обратно в кровать.

- Ты желаешь встретить доблестных захватчиков сразу лежа в кровати?

Юля вздохнула и села, не выпуская одеяло. Сон все еще не хотел отпускать ее, и ей пришлось побороться с собой, чтобы попенять этому живчику:

- Вот умеешь ты, Петрович, все выставить в неприглядном свете.

- Это называется правильно подать информацию.

- И испортить настроение.

- Придать заряд бодрости и энергии.

- Даже спорить с тобой бесполезно. Куда подевалась моя одежда?

- Ты на ней стоишь ногами. Неплохое место для того, чтобы кинуть шмотки. Моя бывшая тоже зачастую раскидывала, как сойка, свое белье, а потом полчаса пыталась разобраться куда что положила.

- Судя по тому, что утро у тебя началось с активных поисков, вы стоили друг друга. Отвернись, пожалуйста, я не твоя бывшая и даже не будущая, поэтому ты меня смущаешь.

- Очень мне надо… Насчет поисков - это неверный вывод из верных наблюдений. В данном случае, я обеспечил нашу финансовую независимость, - Петрович показал горстку золотых монет, - И собрал в центре комнаты барахло, которое могло бы нам пригодится в дороге. Одевайся, выбирай, что надо и валим отсюда. Приступаем к фазе активных поисков Сени.

- Это как?

- Выдвигаемся к городским стенам, чтобы разузнать обстановку. Если все так, как я думаю, а Сеня не попадется нам по пути, то пережидаем нашествие синтов и спокойно возвращаемся за Сеней. Только пережидать надо в тихом и укромном месте, а находится оно за пределами Вилье.

- Опять в бега? Боже мой, когда же это кончится, - простонала Юля.

- На пенсии. Но до нее еще дожить надо.

- Мир другой, а с пенсиями проблемы все те же… Все, кажется я готова. Кстати, тут я присмотрела неплохой лук, тебе он не попадался случайно?

***

Дорога к городским стенам была подобна лавированию против течения. Встречные лэтеровцы смотрели с испугом, а на вопрос что случилось, если и отвечали, то коротко - годжи.

- Годжи? - Петрович с недоумением посмотрел на Юлю, - Я не знаю такого слова.

- Я тоже первый раз слышу, - пожала та плечами, - Сокращенное от Годжилла?

- Ага, только маленькая. Нет, мы определенно должны ее увидеть.

- В чем я очень сомневаюсь.

Последние Юлины слова прозвучали уже в пустоту. Петрович, прибавил темп и ей пришлось поспевать за ним быстрым шагом, иногда переходя на короткий бег.

«Куда бежим? - ворчала она себе под нос, - На встречу с неизвестным страшилищем, одним своим названием напугавшим горожан. А зачем – чтобы увидеть, а потом еще быстрее побежать в обратную сторону.» С другой стороны, Петрович был надежной опорой, лишиться которой она не могла себе позволить ни при каких обстоятельствах. «Что-нибудь придумает», - успокоила себя девушка и перестала терзаться сомнениями.

При приближении к стенам, до них стал доносится тяжелый прерывистый гул, свойственный больше механической технике, нежели живому существу. Больше всего он напоминал звук дизеля с его характерным ревом, разбавленным тарахтящими нотками. Казалось, что даже в воздухе появились тонкие линии отнюдь не ароматического запаха соляры.

Поток беженцев тем временем резко иссяк и район, примыкающий к стенам, сиротливо смотрел на отчаянных путников пустыми глазницами жавшихся друг к другу испуганных домишек. Покинувшие их даже не удосужились как следует закрыть двери и теперь они поскрипывали, покачиваясь от незримых сквозняков. Грозный рев за стеной добавлял апокалиптичности в общую картину, пугая своей невидимой мощью.

Оставлен был котел с потухшим под ним костром и даже метательные орудия, вокруг которых, как запомнил Петрович, в прошлый раз царила непрестанная суета. Однако, присмотревшись, он понял, что ошибается - орудия оставила лишь часть обслуги, а другая просто сидела на лафетах, понурив головы. В одном из сидящих Петрович признал бравого мастера Винкса. Он хотел спросить что происходит, но подумал, что уже знает ответ, а тут как раз тот случай, когда лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Мастер на миг поднял голову, провожая безучастным взглядом спутницу Петровича, в глазах на миг промелькнула светлая искорка, но она тут же погасла и его взор снова упал на землю под ногами.

Как ни странно, валькирии стены не оставили, но, судя по их виду, здесь осталась только телесная оболочка, а души уже присматривали место где-то на небе. Зато источник громкого звука предстал перед Петровичем во всей красе.

Сверкая полированными боками, из леса бочком выползал полностью металлический агрегат, перебирая шестью тонкими ножками. Похож он был на железного паука, но больше на краба, да и двигался он соответственно по-крабьи, бочком. Блеск белого металла слепил глаза, пуская световых зайчиков во все стороны. Поэтому Петрович сначала и не разглядел откуда исходит опасность, но тут краб пыхнул черным выхлопом и развернулся в сторону города. На стены уставилось черное жерло короткой трубы, выступающей прямо из его тела.

- Мать честная! - изумился он, - Да это же танк!

- Какой еще танк? И на чем он работает, на дровах, что-ли? - Юля приложила козырьком руку, пытаясь лучше разглядеть это блестящее чудо.

- Бежим! - заорал Петрович, понимая, что сейчас произойдет, и подтолкнул девушку.

Гулко грянул выстрел и сразу же громыхнул близкий разрыв, разбросав камни из городской стены. Хотя она и устояла, но содрогнулась так, будто бы хотела предупредить, что от следующего выстрела рассыплется сама, только заслышав его раскат.

«Ну вот, я же как в воду глядела, - с досадой подумала Юля, прыгая через ступеньку, рискуя переломать ноги, - Ясно было как дважды два, что добром это любопытство не кончится.»

Однако Петрович думал иначе. Соскочив с лестницы, он не последовал за Юлей, а повернул к Винксу и стал ему что-то горячо доказывать. Когда Юля вернулась, чтобы высказать ему свое не лестное мнение, то услышала только обрывок разговора.

- Нет, все бесполезно, - покачал головой мастер, - Не пробить такую броню нипочем. Умели раньше вещи делать, - он вздохнул и потянулся за кисетом, - Годжи приносят много разрушений, а сами неуязвимы ни для мечей, ни для стрел и копий. Последний раз, помнится, применил их нынешний правитель, который Сиятельный. Но память о себе они оставили навек. Видели, как народ в бега ломанулся? Я их не осуждаю, - постучав трубкой по лафету, Винкс засунул ее в рот, забыв про кисет в руках. - Я уже было подумал, что эти чудовища проржавели и рассыпались… А вот же, один завалялся где-то. Может быть, даже и не один. Мой дед рассказывал, что ему говорил его дед про времена битв годжи друг с другом. Вот сколько много их было в свое время.

Винкс достал изо рта трубку, с удивлением покрутил в руках, а потом потряс над ладонью. Скинув с руки пару черных крошек, он кашлянул и спрятал ее в карман.

- Мы сожжем его, - запальчиво произнес Петрович.

- Юноша, - вздохнул Винкс, - во-первых, железо не горит, а, во-вторых, попробуйте достать этого гада из катапульты, - он бережно провел рукой по лафету, - Наверняка он пасется за пределами ее досягаемости. Эй, девчонки! - крикнул он в направлении стены и подкрепил крик свистом, - Далеко до годжи?

- Шагов пятьсот, не меньше!

- Дался тебе этот Годжи? - прошептала Юля, - Мы сюда пришли совсем не за этим.

- Правильно говорит твоя подруга, шли бы вы отсюда, пока не поздно.

- Мы повысим угол бросания катапульты и тем самым увеличим дистанцию выстрела! Какой сейчас у нее наклон, градусов двадцать? Ага, значит еще примерно столько же есть в запасе.

- Так мы что, вверх бросать будем? Где это видано, чтобы камень, брошенный в небо, летел дальше, чем пущенный по прямой?

- Ставлю два против одного, что так и будет! - Петрович покрутил у мастера под носом золотой монетой.

- Эй, ребята! – Винкс встал, отряхивая одежду, - Здесь один чудак решил расстаться с деньгами. Вы как, в доле?

С соседних метательных машин стали подтягиваться заинтересованные лэтеровцы:

- Деньги лишними не бывают! Что надо делать?

- Нужно задрать передний край этой катапульты… Вот, подложите хотя бы одно из этих бревен, - Петрович ткнул в заготовленные снаряды для баллист. А что в этих бурдюках, вода? Отлично, ими и будем стрелять. Ула, дуй на стену, ты будешь моей буссолью.

- Ассолью? Не поняла, зачем? Вдохновлять на подвиг?

- Буссолью, а не Ассолью. Будешь в подвиге участвовать - угол мне на годжи показывать и сообщать дистанцию. Давай быстрей, времени у нас в обрез.

Первое, что отметила Юля, забравшись на стену, это то, что годжи действительно не рисковал. Он остановился за выжженным пятном, красуясь в лучах Лигии, играющих на его серебристых боках и двигаться дальше не собирался. С дистанцией валькирии тоже не обманули, хотя ошибка шагов в пятьдесят вполне могла иметь место. «В пределах погрешности», - решила девушка.

- Одну руку выстави на годжи, а вторую на меня! - донесся до нее крик Петровича, - Сколько между ними градусов?

- Я откуда знаю, - пробормотала Юля, - Сто двадцать семь! – выкрикнула она, - Примерно!

- Сколько? – удивился Петрович, - Точно?

- Плюс-минус полградуса!

Петрович покачал головой и дал команду заряжать. Тем временем мастер Винкс забрался на стену, чтобы лично засвидетельствовать дальность полета снаряда.

Бурдюк с водой описал крутую дугу и плюхнулся, перелетев выжженное пятно, чуть в стороне от годжи. Его оболочка лопнула, и волна воды разлетелась веером в сторону зрителей, высыпавших из лагеря, чтобы полюбоваться разрушением городских стен. Поначалу это вызвало испуг у тех, на кого попали брызги, а потом дружный хохот остальных. На годжи распахнулся люк и в нем показался один из синтов, чтобы поинтересоваться в чем причина веселья.

- Левее, левее бери! – Юля для наглядности показала расстояние между ладонями рук, - Вот настолько.

- Эй, мастер, что там происходит? – доставали Винкса вопросами снизу.

- Черт побери, - с растерянным видом выругался тот, - Плакали наши денежки.

- Я не возьму ваши деньги! - Петровичу пришлось сильно повысить голос, чтобы перекричать поднявшийся гвалт, - Но вы должны для меня кое-что сделать, - уже в полной тишине совершенно спокойно завершил он.

- Залейте в пару бурдюков вместо воды вон того чудесного масла, что успело остыть в котле, приготовленном для встречи штурмовых отрядов.

- Что они делают? – удивился Винкс, наблюдая возню с бурдюками.

- Коктейль Молотова! – многозначительно хмыкнула Юля - Нет, пожалуй - бурдюк Петровича.

Катапульта подпрыгнула, выкинув импровизированный снаряд, а Петрович уже торопил с зарядкой следующего и требовал отчета о выстреле от Юли. Ответом ему был смех и радостные крики валькирий. По чистой случайности бурдюк с маслом влетел в люк годжи, следом за нерасторопным синтом, так опрометчиво расположившимся над ним.

Годжи обозленно взревел двигателем, приподнялся на лапках и выплюнул сноп искр с новым зарядом в сторону города. Снаряд прошелестел над головами защитников – синт сгоряча взял слишком высокий прицел, а, может быть, хотел специально ударить по жилым постройкам, чтобы причинить больше разрушений. Домик, который попался ему по пути, исчез в клубах пыли, поднятой разрывом, и сложился под накрывшей обломки крышей.

Однако для годжи этот выстрел тоже был последним. Сначала из откинувшегося люка выскочил синт, пытающийся сорвать с себя дымящуюся одежду, потом оттуда стали пробиваться язычки пламени, быстро растущие в размерах. Через несколько мгновений раздался мощный взрыв, а на том месте, где стоял годжи, образовалась широкая воронка. Зрителей раскидало взрывной волной и что-то подсказывало, что им стало совсем не до любования видами Вилье. Какие разрушения произошли в лагере синтов можно было только догадываться.

Городские стены вздрогнули, но, вопреки издаваемым ими пессимистическим прогнозам, устояли. Зато все, кто стоял на них, попадали, хватаясь друг за друга, чтобы не полететь на землю. С минуту защитники города приходили в себя, отряхиваясь и потрясенно переглядываясь друг с другом, а потом взорвались радостными криками. Обрадованный Винкс обнимался с валькириями, проявляя иногда чрезмерное усердие, что, впрочем, нисколько не смущало обступивших его девушек. Ничего не понявшие лэтеровцы около катапульты тоже радостно закричали, зараженные общим настроением.

Юля спустилась со стены и подергала за рукав растерявшегося Петровича:

- Откуда ты знал, что люк будет открыт?

- Люк? Ах, вон оно что… Не знал, конечно. Боевая случайность.

- Надеюсь это все? Подвигов на сегодня достаточно?

Ответить Петрович не успел, краем глаза он заметил приближающуюся к ним группу стражников. Пока он раздумывал, что делать, офицер стражи заорал: «Именем короля!», привлекая всеобщее внимание. Бежать стало глупо и осталось только ожидать дальнейшего развития событий.

- Именем короля! – снова, но уже спокойнее, повторил офицер, обведя всех победным взглядом. – Гражданка Ула, бывшая валькирия, обвиняется в государственной измене! – он вытащил из-за пазухи и потряс помятым свитком, - Приговор вынесен, и я должен привести его в исполнение, как только найду и арестую эту особу!

Радостные крики стихли, и стражники оказались в угрюмом кольце солдат. Со стен молча взирали валькирии, сверля их неприязненными взглядами. Офицер вдруг вспомнил, что стены – это место боевых действий с их неизбежными и непредсказуемыми потерями. Он побледнел, но старался держаться с достоинством. Стражники, по-видимому, почувствовали то же самое и прижались к нему спинами, вытащив из ножен мечи.

Мастер Винкс громко кашлянул и кряхтя принялся спускаться по лестнице. В тягостном молчании все наблюдали за этим процессом, как будто именно Винкс должен был разрешить неприятную проблему.

Не спеша спустившись, он подошел к офицеру и просто протянул ему под нос фигуру, сложенную из пальцев одной руки – кукиш, чем вызвал одобрительный смех окружающих солдат.

- Именем короля, - негромко, но все еще твердо произнес офицер, выставив перед собой свиток, словно невидимый щит.

- Именем короля, - повторила Юля, подняв руку с перстнем, подаренным королем.

- Я узнаю королевские вензеля, - торжественно произнес Винкс, - А ты? – повернулся он к офицеру.

- Я? - растерялся тот, - Что? Да.. – но тут же спохватился, - Но у меня приказ!

- А чьи вензеля на приказе?

- Э-э-э, префекта.

- Королевские-то покруче будут, - под общий смех добил Винкс офицера.

- Но я так не могу, - окончательно стушевался тот, - Что же мне делать? Тогда… Тогда пусть рассудит бейлиф! Пусть префект – власть, но закон – это бейлиф.

- Медлок? А почему бы и нет… - задумался Винкс, - Ну что, ребята, проводим девушку? – под одобрительный ропот произнес он. – Потопали, послушаем, что закон скажет.

Глава 20. Волонтеры поневоле

Винкс не прогадал, когда сделал ставку на силу закона. Закон оказался не только справедлив, но даже очень суров - вышедший навстречу делегации Медлок разорвал приказ не читая, как только взглянул на перстень, который показала Юля.

- А вас, герои, я попрошу задержаться, - негромко произнес он, когда все повернулись, чтобы разойтись, - Это в ваших же интересах, - многозначительно добавил он и сделал приглашающий жест в сторону своей резиденции.

Юля коротко взглянула на Петровича, но тот в ответ только пожал плечами. У нее еще была свежа в памяти хладнокровная речь бейлифа, после которой он отправил ее на арену, что для нее было равносильно смертному приговору. С другой стороны, он одним махом разрубил новое, еще более сильное обвинение… Но, может быть, такова оказалась сила королевского перстня?

- Кстати, - Медлок словно прочитал ее мысли, - Я бы не советовал козырять этим перстнем.

- Это подарок короля! - насупилась Юля.

- Охотно верю. Но, если уж вас захотят убить, то снимут этот перстень вместе с пальцем, а будете его постоянно светить - просто ограбят, а ваша смерть при этом будет всего лишь опцией.

- Но…

- Это, во-первых, - бейлиф надавил тоном, не допускающим возражения, - А во-вторых, только что я получил новость, что столица пала и королевская власть низложена. Теперь вы понимаете насколько этот перстень становится вам не безопасен?

- Как пала… - растерялась Юля.

- Могу только догадаться, - улыбнулся Медлок и развел руками, - Подробности неизвестны. Прошу вас, двор не место для таких разговоров, - он повернулся и, не оборачиваясь, зашел в резиденцию.

Следом за ним, оглушенные новостью, поплелись Петрович и Юля. Миновав ступеньки, они прошли в хорошо знакомую Юле комнату, в которой она фактически получила приговор.

В центре комнаты невысокая стройная девушка вскидывала кинжалы, собранные у нее на поясе, и быстрым движением посылала их точно в цель - в небольшую круглую доску, прибитую к стене напротив. Она краем глаза взглянула на бейлифа, повернулась к мишени спиной и бросила кинжал через плечо. С громким стуком он воткнулся прямо в центр мишени. Неуловимым для глаз движением в ее руках сверкнула сталь следующего ножа.

- Петра! - прикрикнул Медлок.

- Что? - сделала наивные глаза девушка, но тут же увидела появившихся за его спиной гостей, - Ухожу, ухожу.

Она всунула нож обратно в ячейку на поясе, вскинула голову и гордо прошла мимо. Однако, Юле показалось, что в ее глазах светилось не высокомерное эго, а торжество.

- Вам бы в цирке выступать, уважаемая, - не выдержала она, - Такой талант пропадает.

- Уж лучше в цирке, чем на арене, - услышала Юля в ответ. – По крайней мере, там таланты не умирают.

- К делу, господа и дамы, - поморщился Медлок, - Так вы желаете знать, как пала столица? - он прошел к своему столу и достал курительную трубку.

- Предательство? – подсказал Петрович.

- Можно и так сказать, а можно и по-другому. У заговорщиков ведь свое определение подобных действий, не так ли? Ха-ха, прошу прощения, не мог удержаться от шутки.

- К делу, господин бейлиф, - сухо сказала Юля. – Вы прекрасно знаете, что к заговору мы не причастны.

- К делу, так к делу, - вздохнул Медлок и отложил трубку. – Я нисколько не сомневаюсь, что власти города сейчас начнут переговоры о выгодных условиях капитуляции. Вилье сдадут в ближайшие дни, а, может быть, даже в считанные часы. Я ведь правильно понимаю, что находиться здесь вам в это время совсем не резон?

- Мы могли бы попытаться отсидеться…

- От себя добавлю, сина, что ваш приятель, барон Лайон, скорее всего один из заговорщиков, и приказ о расправе над вами, определенно, его рук дело. Кроме того, это здесь вы герои, победители годжи, а с другой стороны стены думают иначе. Продолжать?

- Разве этого мало? – удивилась Юля.

- О, вполне достаточно. Достаточно, чтобы жизнь у вас при новой власти сложилась не лучшим образом. Но есть еще и кое-какие другие мелочи. Например, слух идет о неком маге, бежавшем из столицы и о том, что кто-то помешал отравить дочь короля, а сама она исчезла в неизвестном направлении.

- Ничего не знаем, - оборвал его Петрович. – Но вы правы, ждать прихода синтов нам лучше вне стен города. Вы хотите нам помешать?

- Наоборот, я вам помогу.

- С чего бы это такая милость? – усмехнулась Юля. – Вы что-то желаете взамен?

- Желаю. Однако давайте начнем с того, что я могу сделать для вас, а потом вы решите - согласны ли выполнить мою маленькую просьбу. Договорились? Вот и отлично, - Мелдок обошел стол, как бы невзначай оставив его между собой и своими посетителями, присаживаться не стал. – Но прежде, я хотел бы, чтобы между нами была ясность - я знаю кто вы и откуда. Ваш друг был неосторожно откровенен с девушкой по имени Петра…

- Вы знаете где Сэм? – вскинулся Петрович.

- Конечно. Я пригласил его погостить до вашего прихода у меня у меня в подвале. Стойте! – предупреждая возможные действия выкрикнул Мелдок, - Не делайте резких движений, она этого не любит!

В дверях незаметно материализовалась Петра с двумя кинжалами в руках.

- Очень бы не хотелось устраивать цирк, - прошептала она, склонившись к Юле.

- Мы здесь, чтобы обо всем договориться, забыли? – продолжил спокойно Мелдок, - Получите вы своего Сэма обратно. Если договоримся, конечно, ха-ха. Шучу. Но чем не первый положительный момент нашей будущей сделки? Вот второй, - он достал перстень с красным камнем, - это ваш пропуск из города и через ряды синтов. Как вам такое, а?

- Что нужно от нас? – Петрович облизнул пересохшие губы и покосился на Петру. Та ответила обворожительной улыбкой, от которой он вздрогнул.

- Нужно… Знаете, что меня заинтересовало в рассказах Сэма? То, что мы с вами физически очень похожи. Это же может означать, что наши предки едины? Хотя бы гипотетически? Теперь скажите-ка мне, посланцы другой эпохи и цивилизации – вот вы достигли высот в развитии техники и разных наук, а что изменилось в вас самих? Кому вы доверяете власть, все также королю и баронам, знати, готовой растоптать каждого, кто посягнет на их святое право – на все иметь право?

- Власть принадлежит тому, у кого есть деньги, - Петрович подумал и добавил, - А деньги в основном у того, кто при власти. Звания и титулы себе они присваивают уже сами. В остальном да, - вся склока за власть заключается в том, чтобы стоять над властью – использовать ее в своих интересах и не нести за это ответственности.

- Значит, ничего не изменилось. Как так выходит, что, развивая знания, вы движетесь вперед, поднимаясь на все новый уровень в науках и покорении окружающего мира, но сами навсегда остались на том уровне, с которого начали это покорение?

- Это не совсем верное представление. Мы приходим в мир с чистой душой, в которую можно вложить что угодно, но наделены разными качествами. Что из нас получается - определяется нашим окружением. Сначала семьей закладываются основы, а потом государственные институты завершают формирование личности. Процесс становления личности зависит от слаженности и непротиворечивости этих этапов, от доверия между гражданами и властями. На плохом фундаменте дом перекосится и рухнет, а уродливое здание на хорошем фундаменте не нужно никому! Но это в идеале. На самом деле, правительство определяет курс государства и формирует соответствующую команду – свой народ. Одно правительство делает ставку на стяжательство и наживу, а другое – на законность и порядок. Угадайте, где жить комфортнее и куда эмигрируют самые толковые специалисты и ученые? Первые страны обречены на деградацию и упадок, а вторые на развитие и процветание. Титулы и богатства при этом имеют значение только в первом случае, потому что все понимают, что богатства наворованы, а титулы присвоены. Во втором случае никому до них нет дела.

- В мир приходящих помыслы чисты, Какие души им напишешь ты? - Мелдок потер переносицу, помолчал и переключился на другую тему, - Что мне нужно от вас? Как я понял, вы достаточно грамотные, чтобы разбираться в том хламе, что скопился на выжженных землях. Поэтому для вас не затруднит разобраться в хитростях машины для создания синтетиков и навсегда разрушить этот механизм.

- А не боитесь, что мы повернем этот механизм себе во благо? Вы же сомневаетесь в эволюции нашей сущности.

- Боюсь. Поэтому и подумал сначала о фокусе с ядом. То есть хотел дать Сэму яд, а противоядие только тогда, когда будет выполнено задание. А потом до меня дошел слух о внезапно выздоровевшей Миранде, и я махнул рукой - пусть это будет на вашей совести.

- После того, что вы хотели сделать, мне странно слышать от вас слово совесть.

- Мне самому странно, видно случайно вырвалось. Совесть - понятие эфемерное и нестойкое. Я в нее не верю, а верю в порядочность при сделке. Тот, кто кидает партнеров, обычно не живет у нас долго. Это ведь более существенный фактор, не находите?

- В практичности вам не откажешь. Но чем лично вам помешали синты? С помощью них знать решает вопросы о власти, а вам-то какое до них дело?

- Не поверите, но я за стабильность. Все мои предки были законниками и, я надеюсь, потомки будут тоже. Мы всегда стояли на страже свода законов, переданных прошлыми поколениями – это единственное, что мешает нам скатиться до уровня дикарей. Но какой закон и порядок может быть в хаосе вооруженных разборок? Там закон один, а точнее, правило – кто сильнее, тот и прав. То есть беззаконие! Военные игры власть имущих разоряют мой народ и разрушают мою страну. А самое плохое, что заварить кашу может любой проходимец, дорвавшийся до технологии, припрятанной на выжженных землях.

- Так вы, оказывается, патриот, - усмехнулся Петрович, - Но, если признаться честно, мне тоже не по душе ситуация, когда надо скакать с места на место, скрываясь то от одних, то от других. В этом я с вами солидарен. Ведите Сэма и давайте закончим этот разговор.

- Значит сделка принята?

- А у нас есть выбор?

- Выбор всегда есть, просто о нем не хочется думать, если он неприятный, - Мелдок хлопнул ладонью по столу. - Да будет так! Петра, распорядись! Держи перстень, красавица, - он протянул Юле кольцо с красным камнем. - Перстень короля лучше отдай мне или спрячь очень глубоко и, если тебе дорога жизнь, нигде им не отсвечивай. Выйдете через дальние от лагеря синтов ворота, там кордон из наших сторонников. Авось проскочите.

***

Путь до дальних ворот Петрович, Юля и Сеня проделали молча. Точнее - молчали только Петрович и Юля, а Сеня тихо каялся в прегрешениях юности и сетовал на женское коварство. Наконец Петрович не выдержал:

- Предупреждал я тебя, что разгульная жизнь и бабы доведут тебя до цугундера!

- Но-но, какие бабы? - пришла Сене на выручку Юля. - Одна баба, которая и не баба вовсе.

- А кто? - удивился Петрович.

- Шпионка она, вот кто!

- Не, вы не понимаете, - вздохнул Сеня, - Она хорошая.

- Тюфяк! - припечатала его Юля и на этом разговор закончился.

Они свободно миновали городскую стражу, как только ей был предъявлен перстень Мэдлока, а, выйдя за ворота, так же спокойно прошли через кордон синтов. Похоже, что этот красный камень имел сильное влияние на окружающих. Но далеко не на всех, в чем им пришлось убедиться совсем скоро.

Поспорив между собой, они решили идти в Гора и почему-то решили, что он находится около границы с илонами. Уверовав в свою безопасность, пошли по дороге, за что скоро и поплатились.

За одним из поворотов они наткнулись на большую группу горожан и фермеров в окружении солдат. Офицер под нешироким навесом ловко сортировал гражданскую публику, разделяя ее на две части.

- Что это, пропускной пункт? – удивилась Юля.

- Непохоже, - буркнул Петрович, - Видишь, они отделяют тех, которые похожи на крестьян.

- Скоро мы узнаем сами, что происходит, - Сеня кивнул на нескольких синтов, перегородивших им путь назад.

- Ничего особенного, - офицер, к которому они приблизились в своей очереди, зевнул и помотал головой, прогоняя сон, - Мобилизация. Фермеры – в обоз, а остальные в ополчение. И не надо мне в лицо драгоценностями тыкать, сам вижу, что из благородных, но порядок тут один для всех – вам в ополчение.

- А зачем нужна мобилизация? Разве вы не всех победили?

- Нет, конечно. Про илонов забыли? – усмехнулся тот, - Не задерживайте очередь, вам сюда, - он махнул рукой в сторону ополчения. – Эй, девушка, а вам в обоз! Для вас предусмотрены совсем другие обязанности.

- Какие такие обязанности? – возмутилась Юля, - Да я, если знаете, из лука получше ваших солдат стреляю!

- Стойте! – остановил он подскочивших к ней синтов, - Что проку в луке, если из арбалета может стрелять каждый и для этого не требуется специальная подготовка? Но заявление твое дерзкое, и ты за него поплатишься, – выражение скуки на его лице исчезло, сменившись на интерес. – Эй, бездельники! – прикрикнул он на солдат, - Поставьте щит на сто шагов. Принесите мне арбалет и срочно найдите Франца, скажите, чтобы тотчас шел сюда со своим луком. Посмотрим, кстати, что стоит этот задавака.

Пока солдат бегал устанавливать щит, вокруг Юли стала собираться толпа скучающих синтов, посмеиваясь над девушкой. К ним присоединились лэтеровцы, отобранные в обоз и в ополчение. Кто-то предложил сделать ставки, и собравшуюся толпу обуял азарт.

К приходу Франца столпившийся народ гудел, как пчелиный улей. Ничего не понимая, лучник встал, оперевшись на свое оружие, и покрутил головой, пытаясь сообразить из-за чего такой шум.

- Чего ты тут встал? – подскочил к нему офицер, - Видишь щит? Да? Вот эта девчонка утверждает, что в стрельбе из лука сделает тебя, как малолетнего пацана! Ну-ка, покажи класс стрельбы!

Франц смерил Юлю взглядом и не торопясь вышел вперед. Поднял с земли пригоршню сухой травы и посыпал ее перед собой, словно пытаясь посолить невидимый ветер. Дважды он натянул тетиву, прицеливаясь и, наконец, она щелкнула с сухим звуком, и стрела унеслась к мишени. Щит вздрогнул и перекосился - стрела торчала в его верхнем углу.

- Смотрите, как это делается! - офицер поставил перед собой щит в качестве подпорки, покачал на нем для баланса арбалет, приложился и сразу же нажал на спусковой рычаг.

Щит-мишень вздрогнул и до зрителей донесся глухой гул тяжелого удара. Болт попал чуть выше центра, крепко застряв в крепких досках щита. Синты взорвались радостными криками, тем более, что они делали ставку на офицера.

Незамеченная за общим шумом, Юля взяла лук Франца, вытащила у него из колчана две стрелы и заняла место для стрельбы. В то же мгновение наступила тишина. Петрович покопался в карманах, достал золоту монету и показал пальцем на Юлю. В одно мгновение напротив него выросла кучка серебра и меди.

Юля потянула тетиву, затаив дыхание. Она была непривычно тугой, и это было вполне объяснимо - Франц был как-никак воином, а не прачкой. Выдохнув, Юля рывком продолжила движение рукой и сразу же отпустила стрелу. Не глядя на результат, она тут же отправила за ней другую.

Две стрелы воткнулись почти разом, по обе стороны древка арбалетного болта. Щит, в конце концов, не выдержал издевательств и медленно завалились на бок.

Удачное попадание было встречено гробовым молчанием. Все с немым изумлением смотрели на девушку, отчего в воздухе повисла напряженная пауза. Обстановку разрядил Сеня - он протолкался к Юле, чмокнул ее в щечку и сгреб кучку монет, поставленных против одной золотой.

- Заодно и денежек подняли, - подмигнул он, рассовывая монеты по карманам.

Как ни странно, его слова всех развеселили, и никто не обиделся на проигрыш, а офицер сам достал серебряную монетку и протянул Юле:

- Держи, это лично от меня. Хороший у тебя глаз, да и реакция что надо! Будь я проклят, но, кажется, я нашел стрелка… Отдай лук Францу, а сама иди в распоряжение десятника Харольда, скажи, что ты стрелок. Погоди, прихватишь записку, сейчас я черкану ему пару слов.

- У меня просьба, господин офицер! Я пришла с друзьями, а они мне очень-очень близки… Можно сделать так, чтобы мне не пришлось с ними расставаться?

- Друзья? Близки? - офицер расхохотался, - А ты девка не промах! Ладно, забирай своих оболтусов, пусть Харольд пристроит их где-нибудь.

***

Харольд оказался рыжим крепким мужчиной с широкой окладистой бородой. Своей коренастостью он походил на гнома, но был намного выше.

- Стрелок, говоришь? Да еще с компанией? - он прочитал поданную бумажку и задумался, - Чепуха какая-то, но начальству как всегда видней… Вон твое оружие - оксибел, - Харольд кивнул в сторону сложенных на земле бревен. – Сумеешь разобраться и собрать – твое счастье, а нет – нафиг мне такой стрелок нужен.

Бревнами оказались, при близком рассмотрении, деревянные брусья, с металлическими соединителями на концах. Единственной полностью металлической деталью была узкая полоска с небольшим изгибом посередине.

- Что это, головоломка из спичек? – Сеня покачал ногой один из брусьев.

- Не хотел бы я встретиться с теми, кто от них прикуривает, - Петрович вытащил металлическую полосу и потряс ее в руке, - Легкая! Как можно собрать что-то, не зная, как оно должно выглядеть? Ни инструкции, ни реального образца.

- А что мы теряем? Что-нибудь, да соберем. Надеюсь, паровоз не получится? – пошутила Юля.

- Только если обработаем напильником, - в тон ей ответил Петрович.

- Это должен быть большой арбалет, - уверенно изрек Сеня. – Вот эта стальная полоса — это лук, а все остальное – станина.

- Ну, это еще бабушка надвое сказала…

- Сомневаетесь? Зря, - Сеня показал на стоящую недалеко пирамиду из длинных палок, - Это не копья, если вы вообще обратили на них внимание, это стрелы!

- Наметанный глаз профессионала, героя арены, - улыбнулась Юля. – Ну что, приступим к сборке?

После получасовой возни была собран трехлапый держатель, называемый станиной, и на него водружено длинное ложе с храповым механизмом для натяжения тетивы. Появившийся словно из ниоткуда Харольд критически осмотрел собранный оксибел, удовлетворенно хрюкнул и похвалил Юлю:

- Молодцом, вот тебе две тетивы. Потренируйся натягивать и можете разбирать. Ты, здоровяк, будешь носить станину, доходяга пусть забирает ложе, и ты сама подели с ним стрелы вон с той пирамиды. Вопросы есть?

- Есть, - встрял Петрович. Ему не очень понравилось, что его обозвали доходягой. – Зачем нужна эта штука? - он похлопал по рогу железного лука.

- Применение хочешь узнать? Это одно из гениальных изобретений, супероружие, которое поможет нам победить илонов. Как действуют эти сволочи? Применяют магию! А их магия действует только на то, что рядом с ними. Усек? И пусть себе применяют свою магию. А мы издалека р-р-раз! – Харольд рубанул рукою воздух, - Ну ты все понял. Еще вопросы?

- А пожрать дадут?

- Это само собой, - десятник расплылся в улыбке, - Сейчас пришлю синта с котелком. И еще – высыпайтесь, завтра с утра выступаем.

***

- Мне одному кажется, что мы вляпались в нехорошую историю? – Петрович скинул с плеча связку стрел и брус, выдаваемый за ложе оксибела.

Двое суток неспешного марша армии синтов сказались не лучшим образом на его плечах, не привыкших к переноске жестких тяжестей.

- Разве это не было понятно с самого начала? – ухмыльнулся Сеня, сбрасывая рядом станину.

- Я не возражал, пока мы шли к границе, потому что все шло по плану. Сегодня же мы миновали последние фермерские хозяйства, а это значит, что мы на землях илонов!

- Что ты предлагаешь, бежать? – вздохнула Юля, присаживаясь на связку стрел, - Посмотри на охрану – ополчение гонят, как скот на бойню. Шаг влево, шаг вправо – смерть на месте.

- Пойдем дальше – илоны убьют нас, как захватчиков и не посмотрят, что мы шли к ним из-под палки. И будут правы, кстати.

- Короче, какой план?

- Хм, благодарю за доверие, конечно, но, как такового, плана нет.

- Ладно тебе, Петрович, не томи. Придумал же что-нибудь!

Петрович поджал губы и воровато огляделся.

- Бежать будем в суматохе боя! - выпалил он. – Вот такой план.

- Н-да, так себе план.

- Может быть, у кого-то есть лучше? - обиделся Петрович.

- За неимением лучшего принимается такой, - Юля встала и потянулась, - Давайте ребята собирать нашу вундервафлю, а то от Харольда опять пинков огребем.

С учетом приобретенной сноровки оксибел был собран за считанные минуты. Еще минута потребовалась чтобы натянуть тетиву и жало острой стрелы уставилось в густые тенистые заросли окружающего леса.

- Управились таки, - Харольд как всегда появился внезапно. - Ничего, к концу похода научитесь с закрытыми глазами его собирать.

- Конечно научимся, ежели его на каждом привале собирать-разбирать приходится, - буркнул Сеня.

- Мамке своей будешь жаловаться, а здесь я царь и бог. Что скажу, то и будете делать! - хохотнул Харольд. - Сегодня этот привал последний. Разведка докладывает о движухе вокруг нас, а, значит, готовьтесь к встрече гостей!

Юля хмуро проводила удаляющегося быстрым шагом десятника:

- Что-то мне не хочется воевать.

- А по мне, так скорей бы развязка наступила. Надоело резину тянуть, - Сеня лег в длинной тени оксибела. - Может прикорнем ненадолго, а то чувствую я, что этой ночью поспать нам не удастся?

- Ага, Харольд прикорнет тебе сапогом, будешь знать. Спите уж, я подежурю, - разрешил Петрович.

***

Подкравшаяся ночь принесла долгожданную прохладу и манящие перспективы отдыха от дневной жары. Лагерь ополченцев наполнился одуряющими резкими ароматами остывающих неизвестных растений, а лес огласился разноголосицей птичьего гомона. Всякое движение воздуха прекратилось, он загустел и стал похож на кисель, замешанный на разнотравье. Ветры умерли или решили отоспаться в укромных уголках.

От природы веяло угрожающей настороженностью, как перед началом мощной бури.

Петрович покрутил головой и расстегнул еще одну пуговицу, но его шея и так уже болталась в излишне свободном воротнике. Пот тонкой струйкой потек по спине, неприятно скользя по позвоночнику.

«По всем признакам будет сильная гроза», - подумал он, выгнув спину, чтобы не касаться мокрой рубашки.

Словно в подтверждение его слов, полыхнуло небо над лесом и донесся трескучий громовой раскат. Почти сразу же сверкнули несколько всполохов разного цвета, но поменьше и раздался низкий гул, как будто над лагерем натянули высоковольтные провода. Раздались громкие крики и послышался звон железа. В отсветах мелькали выхваченные светом фигуры, мечущиеся по лагерю, иногда они падали, замирая на земле без признаков жизни.

- Началось! - заорал Петрович, беспощадно толкая в бок товарищей.

- Проспали! - заорал появившийся из темноты Харольд и пнул по ребрам раскачивающегося Сеню. - К оружию, дьявол бы вас всех побрал! Где стрелок?

- Тут! - пискнула Юля, спрятавшись за ложем оксибела.

- Стреляй!

- Я не вижу куда! - отбивалась та, для убедительности бестолково поворачивая оксибел в разные стороны.

- Не видишь? – Харольд грязно выругался. - Вот я сейчас тебе сейчас покажу! - он вытащил меч и попытался сделать к ней шаг.

Сеня выставил ногу, десятник споткнулся, но устоял, покачнулся и сделал пару быстрых шагов, чтобы не упасть. Юле показалось, что он бросился на нее, и она автоматически дернула спусковую скобу, благо что оксибел оказался развернут в нужную сторону.

Тяжелая стрела пробила броню и отбросила Харольда на несколько метров. Он упал, но так и повис над землей, опираясь на кончик выступающей из его спины стрелы.

- Боже мой, я не хотела… - Юля впала в ступор, неподвижно замерев рядом с машиной убийства.

- Ложись! – Сеня сбил ее с ног и, обнявшись, они покатились по земле.

Белым светом сверкнула длинная молния, извиваясь изломанной змеей. Оксибел осветился, как на фотовспышке, выстрелил во все стороны снопом искр, и на его месте жадно запылал большой костер.

Петровича обдало жаром, заставив закрыть лицо руками и отпрянуть. Он споткнулся о стрелы и упал на спину, больно ударившись о землю. Над ним нависла чья-то тень, и сталь, багровеющая отраженным огнем, описала полукруг, стремительно приближаясь к его груди.

Разочарованно звякнув по вовремя подставленному щиту, она отскочила, погасив свой кровавый аппетит.

Подскочили синты, засветившись в отсветах пламени, метнули дротики и снова растворились в окружающей темноте. Рядом, грузно топая, прошли копейщики, выстроив строй, похожий на черепаху. В сторону леса полетели зажжённые факелы, послышались команды, собирающие войска.

- Петрович, ты где? – растерянный Сеня приполз на коленях, всматриваясь в лежащие на земле тела. – Юля пропала…

- Не гундось, - оборвал его причитания Петрович, - Где ты ее последний раз видел? Сейчас мы засветим фонарик и мигом ее найдем.

Он сделал светящийся шар, значительно уменьшив его размер, а, чтобы не светить им во все стороны, засунул его под одежду, выпустив лучик света из расстегнутой на животе рубашки.

- Петрович, - с ужасом прошептал Сеня, - Что ты наделал?

- Что такое? – не понял тот.

Одежда Петровича подсветилась изнутри, и он стал похож на ходячую лампу под абажуром. Арбалетный болт прожужжал мимо, как смертоносный шмель, рядом воткнулся в землю дротик, а в небе уже распускался красный шар-медуза, раскидывая длинные фосфоресцирующие щупальца.

«Проклятая магия архонтов!» - Петрович торопливо вытряхнул шар и хотел уже дать по нему с ноги, как тут его посетила счастливая мысль. «Зачем добру пропадать,» - подумал он, добавил в шар несколько бусинок энергии и запустил его в повисшего над головой убийцу.

Комета прочертила небо, стартовав с земли, и все вокруг озарила яркая вспышка. Взрывная волна покатилась с силой цунами, разбрасывая ставших игрушечными солдатиков и оглушая пространство громовым грохотом. Миновали считанные доли секунды и все разом замолкло и погрузилось в темноту, прикрытую шапкой мертвой тишины.

Глава 21. Илия

Петрович пришел в себя от навалившейся тяжести, сдавившей грудь и мешающей дышать. Он закашлялся, хрипло выдохнул и раскрыл рот, пытаясь жадно глотать воздух, как рыба, вытащенная на берег. В глазах плавали красные круги, а в голове все отчетливей стучали молоточки, ударяя по мозгам с постоянством прописавшегося там дятла. Он попытался сдвинуться, чтобы сбросить навалившееся могильной плитой тело, но ответом ему были только слабые конвульсии рук и скрюченные движения пальцев, сгребающих сухую землю. «Отмучился», - почему-то подумал он и ему стало страшно. Попытался кричать, но не помогло - звук застрял в горле, вырвавшись надсадным кашлем, но стало чуть легче, а накрывшие его тело сдвинулось и толчками поплыло в сторону ног.

- Петрович, не умирай, - Сеня сам еле стоял на ногах, но ему не было дела до собственной немощи.

Уцепившись за ноги, он пытался стащить с Петровича одно из серых от земляной пыли тел, что были разбросаны здесь повсюду. Он знал, что справится, у него был козырь - фляга с водой, которую от отстегнул от пояса одного из синтов. «Она ему уже ни к чему», - рассудил он, когда ее забирал, стараясь не смотреть на поверженное тело, и сейчас ему казалось, что вода в один момент поставит на ноги его товарища. Сам он запретил себе прикасаться к священной жидкости. «Допью остатки», - утешал он себя.

- Ииить, - простонал Петрович.

- Вот, вот, смотри, что я тебе принес, - Сеня немного плеснул в его раскрытый рот, опасаясь, чтоб не захлебнулся.

Петрович опять закашлялся, но теперь уже от воды, попавшей «не в то горло». Сел и, выхватив флягу, запрокинул в себя чуть ли не половину. «Неплохо для недавнего покойника», - подумал он и повеселел. Стук в голове отступил, круги перед глазами растворились, но оставили после себя почему-то серую пелену.

- Светает уже, вон, мгла уже мутной стала, - Сеня осторожно забрал фляжку, взболтал и с удовлетворением отметил, что осталась еще почти половина.

- Пииить, - тихо, но отчетливо прозвучало рядом, заставив его вздрогнуть.

Тело, лежащее в ногах Петровича пошевелилось, попыталось подняться и, со стоном, снова рухнуло на ноги Петровича.

Сеня ещё раз, но уже с сожалением посмотрел на фляжку, вздохнул и наклонился над ожившим трупом. Наклонился и отпрянул - чумазое лицо принадлежало молодой девушке.

Он сначала даже подумал, что это Юля и радость неожиданной встречи вспыхнула слабым огоньком. Сверкнула, на мгновение одарив надеждой и озарив лицо, но тут же погасла. Это была не Юля. Как бы ни хотел он убедить себя в обратном.

- Странно, я не видел в ополчении женщин. Каким ветром с обоза занесло сюда эту красотку.

- Пить, - тихо произнесла она и открыла глаза.

Два больших, вытянутых уголками вверх и в стороны, глаза парализовали Сеню. Отливающий синевой зрачок не имел радужки и заполнял почти его половину, отчего казалось, что в нем опрокинулось небо и затягивает в свою глубину. Только сейчас он обратил внимание на необычную угловатую форму лица, тонкий прямой нос и изящную линию губ над острым подбородком. Едва охватив взглядом, и не успев что-то помыслить, в его мозгу уже зажглась тревожная лампочка с надписью «чужой».

Она хотела сказать что-то ещё, но ее сил хватило только на то, чтобы раскрыть рот. Глаза ее закатились, и голова запрокинулась, бессильно упав на землю.

- Я сейчас, вот, пожалуйста, - Сеня торопливо полил воду, разбрызгивая ее по онемевшему лицу.

- И копыта уберите с меня пожалуйста, - послышался голос Петровича.

- Какие копыта? Вот мои ноги - обиделся Сеня, но сразу осекся - на Петровиче лежали две стройные ноги, оканчивающиеся хоть и изящными, но копытами.

- Ну ты, красавица, даёшь, - изумился Сеня, - Эй, что ты делаешь! - он поспешно выхватил флягу, которая незаметно оказалось в руках незнакомки.

Из перевёрнутой фляги выпали две последние капли и, сколько не тряс он опустевшую емкость, ничего больше из неё не полилось.

- Об чем это ты? - Петрович сел, прислушиваясь к набору нецензурных фраз от Сени, - Не забористо, но душевно, - оценил он.

- Ты посмотри, в чьих объятиях ты встретил утро!

- Догадываюсь что это илонка. А ты кого здесь думал увидеть? Снегурочку или Деда мороза?

- Как ты спокоен! А я, между прочим, первый раз илонов вижу.

- Твоё счастье. Насколько мне известно, их вообще мало кто видит. Мне тут один знакомый фермер рассказывал, что даже ему удалось посмотреть на них чисто случайно. Не любят они этого. Когда их еще может увидеть лэтеровец? Разве что во время военных походов. Но такие, обычно, не выживают.

- А она всю мою воду выпила.

- Твою? - Петрович кряхтя поднялся и с любопытством посмотрел на девушку

- Не важно. С некоторых пор мою. Пошли лучше отыщем Юлю. А эту напоили и ладно, мы не Армия спасения.

- Тише! Слышишь, кто-то разговаривает. Синты!

В рассветной мгле обозначились тени приближающейся цепочки солдат. Лениво переговариваясь они шли, задерживаясь у каждого лежащего на земле тела, и тогда движение прекращалось, а потом доносился крик, что это не она.

- Уж не нашу ли подругу они ищут? - пробормотал Сеня.

- Смотря какую.

Не успел Сеня пояснить кого он имел в виду, как раздался крик одного из синтов, заставивший их насторожиться:

- Господин офицер, вы должны на это взглянуть. Я нашёл нашего десятника!

- Плохо дело, Сеня, - первым сообразил Петрович. - Валим отсюда и поскорее.

- Стой, Петрович. Прихватим дивчину? Добьют ведь, гады.

- Говоришь не Армия спасения? Но почему бы и не прихватить? Только ты хватай за эти… Тьфу, ногами назвать язык не поворачивается. Понял, да?

Утренний туман, поднявшийся с низин, скрыл спасательную операцию, но, в то же время, лишил самих спасателей возможных ориентиров. Отчасти в качестве таковых выступали громкие, но уже ставшие невнятными выкрики синтов. Понять, что надо идти от них подальше, было несложно. Но потом стихли и они, а клубы тумана погрузили мир в безмолвное белое облако. Каждое дерево выступало из него исполинским великаном, а куст казался неведомым животным, пугающим своими размерами.

- Кидай ее здесь, сил никаких нету… Ты забираешь в сторону, - Петрович обтер влажное от пота вперемешку с влагой воздуха лицо, - Раньше звуки были у меня за спиной.

- Я вообще не слышу никаких звуков!

В насмешку над словами Сени, слева от них раздались глухие хлопки, как будто дети дорвались до ящика с хлопушками.

- Что я говорил, - удовлетворенно произнес Петрович, - Синты нарвались на илонов и что-то подсказывает мне, что стычка вышла не в их пользу.

- Вот что меня сейчас совершенно не волнует, так это дикие местные разборки. Пусть хоть на куски друг друга рвут, теперь, нас это не касается.

- Ты не прав. Ты забыл, что нам нужна Юля…

- Илия, - тихо, но отчетливо произнесла странная девушка, не открывая глаз.

- Или ты, - согласился Петрович.

- Э-э-э, мне кажется, она не то хотела сказать, - удивился Сеня.

- А получилось как раз то. Смотри за руками: поле боя отвоевали илоны - это раз, если Юля жива, то она оказалась у них в плену - это два, пленных они не берут, но и свою дамочку не нашли, поэтому поведут себя осторожно, будут ждать того, кто появится с нею на обмен. А где она? Она у нас - это три.

- Значит, она заложница!

- Все тебе разжевывать надо. Делаем носилки и уходим отсюда подальше. Только я пойду первым.

- Я пойду сама, - девушка открыла глаза и теперь Петрович раскрыл рот, купаясь в синеве ее взгляда. - Мне нужно умыться, а вы хотите пить, - уверенно произнесла она, - Отогните зеленый лист дерева, который нависает над вами. В ложбине его ствола скопилась влага. Когда напьетесь, сломайте его и дайте мне, - с этими словами она снова закрыла глаза и откинулась без сил.

Илонка была права, воды хватило не только напиться, но и облиться, когда Сеня неловко отгибал лист. Лист она очистила, сняв верхний плотный слой, а мякоть размяла в руках и обмазала лицо и открытые части тела. Собрав ее в виде губки, она стерла размякшую грязь и оказалась очень миловидной, если не сказать больше, девушкой.

- Я слышал, что у вас зеленые лица, - Петрович все еще не мог прийти в себя от ее вида.

- Вам знакомо такое слово «камуфляж»?

- Еще как! - поспешил продемонстрировать знания Сеня.

- Я хочу, чтобы между нами не было недопонимания, - Петрович покачал головой, прогоняя наваждение ее взгляда, - Мы тебе не враги. Но! - он с неудовольствием отметил выражение недоверия на ее лице, - Наша подруга находится у вас в плену, и мы хотим тебя на нее обменять.

- Скорее всего, ее уже нет в живых. Что теперь? Вы меня убьете?

- Если это так, как ты сказала… Если так, то мы отдадим тебя без всякого обмена. Но все же, хотелось бы убедиться в этом лично. Мне очень хочется верить, что ты ошибаешься.

- Не боитесь, что мои соплеменники вас не поймут?

- В этом мы надеемся на тебя. Мы спасли тебя от синтов и выведем к вашему племени или еще там чему… Разве не справедливо будет помочь и нам?

- Справедливость, помощь… а потом вывести к моему племени? Неплохой план, колдун! Ты ведь украл мой аккумулин?

- Не украл, а конфисковал, чтобы ты сгоряча не наделала глупостей. Вот он, - Петрович достал тонкую пластинку из черного камня и протянул девушке, - Возвращаю, в знак нашего доверия.

Глаза илонки блеснули, и даже сама она, казалось, засветилась, исходящим изнутри светом, а воздух так наэлектризовался, что начали подниматься волосы. Все продолжалось доли секунды и стихло в одно мгновение.

- Я думаю, нам надо повернуть назад, - сделав вид, что ничего не заметил, произнес Петрович, - Если илоны вернулись на место битвы, то мы там застанем и твоих соплеменников.

- Нет, не застанете, - девушка покачала головой, - Я сама поведу вас. Почему ты молчишь? - неожиданно она ткнула пальцем в Сеню, - На твоем лице вопрос, а задать его ты боишься?

- Ты произнесла слово... Илия. Что оно значит? - выпалил Сеня.

- Это значит, что так меня зовут, - Илия встала и кивнула головой, приглашая за собой, - Обычно мы не раскрываем своих имен, они приходят с нами в этот мир, и мы отдаем их, уходя из него. Просто я в тот момент чувствовала, что умираю.

***

Илия шла легко. На своих копытцах она скользила по лесу, как на туфельках с каблуками. Сеню поддерживала спортивная злость, что он такой большой и здоровый уступает какой-то девахе, тем более не имеющей нормальных ног. Петрович ковылял на честном слове, но держался, понимая, что если он упадет, то уже не найдет сил подняться. К счастью, Илия выбирала лёгкий путь, не отягощенный буреломом или непролазными зарослями. Она вела одной ей видимыми тропинками, и к вечеру того же дня они вышли к маленькой речушке, почти ручью, низвергающемуся с промытого до каменной породы уступа.

Петрович свалился сразу же, как только они вышли на невысокий берег. Произнес, что это то самое место, где он хотел бы принять свою смерть и отключился, растянувшись на подмятой под себя траве.

Илия полезла в воду и долго плескалась под падающими струями, смешно отфыркиваясь от заливающей нос и уши воды.

Сеня невольно залюбовался переливами воды на гибком теле, а потом подумал, что он ничего не теряет, если тоже окунется, пусть даже вместе с этой странной особой.

Сеня рассчитывал на то, что вода поможет им сблизиться, будет той самой средой, что заменит лёд в их отношениях. Но Илия не стала дожидаться пока он подгребёт к ней, а ловко нырнув, выплыла далеко у него за спиной, сразу же выскочила на берег и скрылась в прибрежных зарослях. Она давно заприметила местную обитательницу насыщенных влагой земель - невысокую бочкообразную пальму с широкими мягкими листьями и теперь настало время навестить ее. Илия отогнула один из листьев и ожидаемо обнаружила под ним колонию тлей. Удовлетворенно хмыкнув, она обломала два больших листа, разложила тлей по периметру и прижала. Через пару минут у неё была зелёная накидка из листьев, скреплённая естественным клеем из субстанции, выделяемой тлями. Можно было ещё ее прошить тонкими травинками, но на это не хотелось тратить время.

Когда Сеня выбрался из реки, Илия расхаживала в зеленом наряде, перед ней горел небольшой костерок. Рядом с ним, развешанная на палочках, сохла постиранная в реке одежда. Напротив возлежал Петрович, глядя на костёр стеклянным взглядом. Ему было уже хорошо от того, что просто не надо было никуда идти.

Сеня подсел рядышком и покрутил носом - замечательный запах витал где-то рядом, намекая на что-то вкусненькое в костре. Илия палочкой подковырнула головешку и выкатила шарики, по форме напоминающие бильярдные.

- Ештье, это съедобно, - она подняла один из них, перебрасывая с руки на руку.

На вкус они больше всего напоминали сдобную булку.

- Петрович, на пожуй, - Сеня протянул печёный шарик, - Умираешь, небось, с голоду.

- В лесу от голода умереть невозможно, - возразила девушка.

- Ну, это кому как, - хмыкнул Петрович. - Кстати, а почему вы взяли на себя благородную миссию нас кормить? То есть я имею не только нас, а вообще всех нас, то есть горожан? Кто мы такие? Непрошеные гости, да ещё и неблагодарные к тому же.

- Вы первые, кто так считает. Как же быть с общим мнением, что планета принадлежит вам? Неужели концепция снова поменялась?

- Мне дела нет до общей концепции. Я почитал кое-что по истории и в курсе, как здесь появились лэтеры.

- Тогда вы должны знать, какое они в то время представляли жалкое зрелище.

- Так говорят ваши легенды?

- Нет, это говорю я сама.

- Что? Вы хотите сказать, что сами видели первых поселенцев? Что вам почти две тысячи лет?

- Чуть-чуть побольше.

- Бред какой-то! Как такое может быть! Но ваш вид… Не верится.

- А вот архонты поверили. На наше несчастье. Они думали, что откроют секрет бессмертия, но ошиблись, как только познакомились с нами поближе. А для вас я не хотела бы раскрывать все наши тайны. Убеждать вас в своей правоте мне нет смысла. Можете оставаться при своём мнении, какое бы оно ни было. Лучше вернёмся к тому вопросу с которого начали. Так вот, ваши предки были первыми мирными гостями нашей планеты за время, минувшее с ухода архонтов. Череда войн между технически развитыми цивилизациями потрясла наш мир. Выжженные земли - это их отголоски, да вы и сами об этом знаете. Как должны были отнестись мы, прошедшие через рабство и выжившие между войнами сверхцивилизаций, к ещё более немощному народу, случайным ветром прибившемуся к нашему дому?

- Ну хорошо, а почему вы до сих пор продолжаете снабжать продовольствием, ведь времени на адаптацию у пришельцев было более чем достаточно?

- Вот они и адаптировались. Мы сами не заметили, как дело зашло слишком далеко. Местная знать начала создавать запасы продуктов, называя их «продовольственной безопасностью». Но, как оказалось, этими запасами они обезопасили только себя и своих приближенных. Как только мы попытались прекратить доставку продовольствия, в городах сразу же случился голод, бароны укрылись в замках с прикормленной охраной, а по народу ударил мор. Каково нам было осознавать, что мы имеем к нему самое непосредственное отношение?

- Это называется шантаж.

- Это слова, а против них стоят жизни. Что сильнее? К тому же бароны придумали сваливать умерших на наши земли, чтобы усилить эффект психологического воздействия.

- И вы дрогнули?

- А что нам оставалось?

- Но это же не может продолжаться вечно!

- Конечно нет. У каждого народа наступает пора зрелости, когда он начинает понимать, что должен самостоятельно нести ответственность за своё благополучие, что только он сам может себе помочь стать великим и не рассчитывать на помощь извне. Просто у вас такой период ещё не наступил.

Повисла молчаливая пауза, каждый раздумывал над сказанным. Сеня хотел встать, чтобы подбросить хвороста, но был остановлен категорическим жестом.

- Не двигайтесь, - прошептала Илия, - У нас гость.

- Что за новости, -удивился он, - какой гость? Ежик пожаловал?

Сеня хотел посмеяться, но улыбка застыла у него на губах - два изумруда светились холодным светом из темноты лесной чащи, передавая свой холод на расстояние. По его спине пробежали мурашки, и мышцы предательски одеревенели. Воображение тут же дорисовало образ ночного зверя, но через секунду, хозяин зелёных глаз выступил из тени, и Сеня испытал настоящий шок, поняв, что его смелые фантазии и рядом не стояли с этим чудовищем.

Илия отреагировала на появление зверя спокойно.

- Я сделаю все возможное. Молчите и не шевелитесь, что бы ни произошло.

Медленно поднялась и добавила скороговоркой:

- Он может разговаривать и это не должно вас изумлять, отнеситесь ко всему спокойно.

Бесстрашно подошла к зверю, а подошедши склонилась в глубоком поклоне, вызвав оторопь у всех присутствующих, включая волока. Дальше произошло и вовсе неожиданное - Илия приблизилась вплотную и обняла зверя за шею, отчего волок присел на хвост, но не разгибаясь, чтобы не разрывать объятий.

Между тем, девушка, перевирая слова и с жутким акцентом нараспев произнесла:

- Спи моя лапа, усни.

Петрович готов был лопнуть от смеха, и чтобы сдержаться зажал рот рукой. Со стороны должно было казаться, что Илия читает заклинание, причём не понимая значения его слов. Но заклинание на то и заклинание, чтобы выглядеть загадочно и таинственно, а его эффект должен быть прямо пропорционален произносимой абракадабре.

- Что происходит, ешки-матрешки? - потребовал Горин. - Кто эта неординарная навязчивая девушка, и что она от меня хочет?

- В доме погасли огни, -немного получше пропела Илия.

При этих словах глаза Сени у самого стали как окошки, только что не квадратные. Петровича явно забавляла возникшая ситуация:

- Чего ты встал, как вкопанный? Не ожидал, что у кого-то морда окажется больше, чем у тебя? - поддел он Сеню.

- Мне кажется, что это у меня под крышей огни погасли.

- Пти…- Илия запнулась, пытаясь вспомнить следующее слово.

- Птички, - подсказал Петрович.

Горин прилёг, с интересом наблюдая за спектаклем. Илия хмуро посмотрела на Петровича и без всякого выражения пробормотала:

- Уснули в лесу.

- Сейчас я усну, - возмутился Сеня. - Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит.

Илия потерлась щекой по длинной шерсти волока повернула к нему сияющее от радости лицо. Свет костра дробился в ее глазах на два маленьких огонька, а улыбка готова была сама светить, затмевая костёр.

- Это волок, - торжественно произнесла она, не отпуская шею Горина. - Самый большой и сильный зверь нашего мира. Не совсем нашего, то есть нашего, когда он в нем появляется. А ещё он умный, почти как мы.

- Вот спасибо, - проворчал Горин.

- Слышали? Я говорила, что он умеет разговаривать. У нас существует поверье, что волок приходит в наш мир, когда моему народу требуется помощь. Так было уже однажды, - Илия достала аккумулин, - посмотри на этот камень, колдун. Не сомневаюсь, что у тебя есть такой же. Он сделан из сердца жутких созданий архонтов, которые они называли креатурами. Аккумулин давал им магию жизни и убить их можно было только поразив этот камень.

Илия покрутила, словно дразня, в руках диск. Глаза ее на мгновенье сверкнули, но она сразу же подавила вспыхнувшие внутри нее эмоции.

- Помните, я сказала, что архонты оставили планету? Это не совсем так. Они действительно покинули наш мир, но вместо себя оставили свои создания, чтобы его охранять. Зачем? Мы об этом никогда не узнаем. Может быть, они хотели вернуться? Но, как бы то ни было, потом начались войны пришельцев, а победителей всех битв ждал неприятный сюрприз. И они вынуждены были оставить планету именно из-за этих существ. Это было хорошо. Но потом креатуры посчитали нас тоже угрозой планеты. А что могли мы им противопоставить? Только собственные жизни. Если бы не волоки, которые стали приходить в наш мир, так бы оно и было. Они погибали, но потом приходили другие и, в конце концов, от созданий архонтов остались лишь их чёрные сердца. Мы распилили их на пластины и теперь они снова поддерживают магию, но уже внутри нас. А волоков с той поры мы считаем своими старшими братьями и защитниками.

- Интересная история, - зевнул Горин. - Ничего не понял, кроме того, что от меня ждут какого-то подвига. Петрович, представь меня парню, а то стоит с такими глазами, как будто сову напугать хочет.

- Прошу прощения, - прозрел Сеня, - Так это что же получается. Товарищ подполковник? Ну-у-у дела! Ха, видели бы вы себя со стороны!

- Спасибо. Мне достаточно видеть твою ряху.

Илия в волнении вскочила, переводят взгляд на всех по очереди.

- Кто вы такие? - вскричала она.

- Мы друзья волока.

- Именно так, - подтвердил Горин на языке лэтеров и подмигнул.

Илия всхлипнула и повалилась без чувств на землю.

Глава 22. Илоны

- Ее нигде нет, - высокий илон с крутыми, как у борца плечами, сделал широкий жест рукой, объясняя что-то молодой женщине, ростом ему под стать. - Она не могла уйти сама. Значит ее увели. Но кто? Мы пойдем по их следам и выясним это!

- Тебе не откажешь в логике, Лион. Но, во-первых, разве мы нашли те самые следы, по которым надо идти? А, во-вторых, кто бы ни увел Илию, он нам не друг и, может быть, только и ждет, чтобы мы сгоряча подставили свою голову, бросившись за ним.

- Никакой враг не устоит перед твоей магией, Айна.

- Твои слова очень лестны и для меня приятны, но давай посмотрим правде в глаза, - покачала головой женщина, - Взгляни на пространство вокруг нас. Видишь, как все раскидано от единого центра? Илия нарвалась на мага, равного по силам или на дьявольское устройство, которое все-таки смогли изготовить лэтеры.

- Как бы то ни было, но их поход завершился разгромом!

- Непонятна цель этого бестолкового похода, Лион, - Айна с сомнением покачала головой. - По королевству бродит армия синтетиков, а сюда согнали пойманный по дорогам сброд. Что это, сакральная жертва перед сменой власти?

- Синты тоже здесь были.

- В качестве загонщиков.

- Может быть здесь была попытка испытать новое оружие? Видела их прозрачные щиты и дальнобойный арбалет? Хотя, думали бы напугать, подогнали бы годжи. Помнишь этих механических чудовищ? Может быть в выжженных землях иссякли их запасы? Сами-то они в технике слабоваты.

- Да, хвала богам, что с техническим прогрессом у лэтеров не клеится. И все-таки здесь что-то не сходится.

- Но Илию-то мы потеряли, Айна! Значит не такое уж и бестолковое нападение вышло.

- Ты прав. Возможно, это и было их целью.

Айна перешагнула через разломанные деревянные брусья оксибела и подобрала одну из его стрел. Тяжелый наконечник хищно блеснул остро заточенным жалом.

- Как далеко они могут кидать такие стрелы?

- Не знаю, - пожал плечами Лион, - Главное ведь не просто ее закинуть, а ещё при этом и попасть.

- Да, стрелок должен быть неординарной личностью.

- Кажется я нашёл того, о ком вы говорите, - к ним приблизился илон с девушкой на плече. От Лиона он отличался менее развитой мускулатурой и был более сухощав. Однако, судя по легкости, с которой он управлялся со своей ношей, это не слишком сказывалось на его силе. Голый торс был перевит сухожилиями и мышцами словно веревками. По нему вполне можно было изучать анатомию, если бы не масса наколок, извивающихся замысловатыми рисунками на его теле.

- Вот вам очень неординарная личность, - он скинул девушку им под ноги.

- Поаккуратнее нельзя, Дерк! - недовольно поморщилась Айна. – Не бревна носишь.

- Кого ты принес? Это же девушка. Что в ней неординарного? - подал голос Лион.

- Неординарен сам факт ее присутствия в военном лагере.

- Ну, - рассмеялся Лион, - сам факт-то как раз ординарен.

- Валькирия? - Айна бросила строгий взгляд на Лиона, и смех тут же оборвался.

- Без сомнения. А поскольку она здесь одна, то вывод напрашивается сам собой.

- Сдаюсь, - Лион поднял руки, - Уел. Но посмотрите-ка, она жива.

Илоны склонились, чтобы поближе разглядеть подавший признаки жизни труп. Дорогой костюм из хорошей ткани был вывален в земле, и присыпан пеплом пополам с пылью. Угадать его истинный цвет стало совершенно невозможно, он больше напоминал маскхалат, пригодный для боевых действий в перепаханном поле. Выделялась только одна штанина, почерневшая от засохшей крови. Причиной диспропорции являлся торчащий из бедра осколок дерева, толстая щепка, застрявшая в кости. Серое от присохшей пыли лицо не выражало никаких эмоций - девушка была в отключке, но из приоткрытого рта слышалось неровное дыхание.

- Ненадолго жива, - заметил Дерк. - Что вы так смотрите? Ну не заметил я, не заметил! В следующий раз буду поаккуратнее.

- Забирай ее. Понесешь в наше поселение. Выживет она или не выживет, но рассказать, что случилось с Илией, обязана.

- Выживет-не выживет, а Дерк бери и неси, - буркнул илон, вскинул Юлю на плечо и легким бегом поспешил за ушедшими вперёд Айной и Лионом.

***

Юля пришла в себя от прикосновения к больной ноге. Стрельнувшая боль кольнула прямо в мозг и отдалась отголосками по всему телу. Она приоткрыла слезящиеся глаза. Симпатичная женщина с милыми раскосыми глазами обрабатывала рану на ноге резко пахнущим отваром. Юля сразу поняла кто перед ней. Но это не вызвало у неё никаких чувств и эмоций. Единственное, что она чувствовала - опустошение и ноющую боль в ставшей чужой ноге.

- Она не жилец, - спокойно сказала женщина невидимой собеседнице, - Зараза попала в кровь и теперь ее жизнь - вопрос всего лишь времени.

- Жаль девчонку, - ответила та более низким и бархатистым голосом, - Но ведь ей все равно уготована одна участь. Сможет ли она нам что-нибудь рассказать перед этим?

- Я приготовлю две чаши.

- Хорошо. Ступай, здесь ты уже ничем не поможешь.

Юля хотела возразить, сказать, что она ещё жива и готова бороться за свою жизнь, но этот рывок потребовал гораздо больше силы, чем смогло собрать ее тело, и она провалилась в спасительное забытьё.

Когда она пришла себя в следующий раз, то поняла, что сознание к ней ещё не вернулось до конца. Она вроде бы и ощущала окружающий мир, но как-то отстранённо.

Видела свою израненную ногу словно со стороны, но самое главное - видела сидевших на ее ноге сильфов. Они напоминали воробьев, устроившихся на одной ветке дерева, да и гомон от них стоял, как от воробьиной стаи.

- Не самое удачное место для сборища, - поморщилась Юля.

Многоголосый шум затих, а от компании отделилась толстая розовая капля и неспешна перебралась к ней на грудь.

- Часть из нас хочет, чтобы ты умерла.

- Что? - Юля никак не ожидала услышать нечто подобное. - Почему? - невольно вырвалось у нее.

- Ты напугала нас и заставила переживать.

- Ты про тот момент, когда я помогла Миранде справиться с ядом?

- Помогла? Вытащила за уши, если говорить прямо. Нам нет дела до распрей смертных, вечность и покой - вот наша колыбель и постоянное состояние.

Сильф вздохнул:

- Пока не появилась ты. Оказалось, что в тебе столько силы, что ты запросто можешь лишить нас и того, и другого.

- Тут уж я ничего не могу поделать. Что досталось, то не отнять. Но ты сказал, что зла мне желает только часть. А остальные?

- В том-то и дело, что остальным пришлись по душе инициированные тобой трансформации. Не понятно?

- Преобразования э-э-э… из одного типа сильфа в другой? Да это и было всего пару-тройку раз.

- Твоя аура способствовала возрождению исконно нашего навыка. Мы получили от тебя толчок, давший нам силы изменять себя. Правда, эти силы в нас поддерживаешь только ты. Поэтому мы все в сомнениях, - сильф помолчал и добавил, - Но мы тебя боимся.

- Чего меня бояться, я белая и пушистая, только вот грязная немного… - безмерная усталость вдруг накатила на Юлю. Она почувствовала, что ее веки налились свинцом, а голова окончательно перестаёт соображать. «Ну вот и все», - спокойно подумала она и плавно поплыла на убаюкивающих волнах бесконечной неги, окутавшей ее тело, подобно нежному пуховому одеялу.

***

Третье пробуждение Юли было самым неприятным. Она чувствовала, что никак не может выплыть из омута к пробивающемуся сквозь пучину пятну света. Грудь сдавило и лёгкие сжались, придавленные тяжким грузом большого давления. Воздух стал синонимом слова жизнь. Она непроизвольно открыла рот и закашлялась от хлынувшей в горло воды.

Как ни странно, вдохнуть удалось тоже. Юля приоткрыла один глаз и поняла, что ни омута, ни воды кругом нет. Точнее вода есть, но не в глобальных масштабах.

Смутно знакомая женщина поила ее из небольшой деревянной чаши, сделанной из плода неизвестного дерева.

- Как ни странно, уважаемая Айна, девочка жива, - произнесла она, заботливо собирая воду с Юлиного подбородка.

- Ты просто ошиблась в диагнозе, дорогая Исида. От такого никто не застрахован, тем более, что годы берут своё.

- Я не ошиблась! - вспылила Исида. - Но, видимо, у неё в покровителях сами боги!

- Интересно, чем она это заслужила, - усмехнулась Айна. - Ну да ладно. Говорить-то она сможет? - она толкнула носком сапога Юлю в плечо. - Эй, как там тебя, ты меня понимаешь?

- Ула, - буркнула Юля, отодвигаясь.

- Что? - удивилась Айна.

- Зовут ее так, - подсказала Исида.

- Плевать мне, как ее зовут. Что она знает об Илии?

- Я не знаю никакой Илии.

- О боги! Конечно ты ее не знаешь. Рассказывай что знаешь. Ты была стрелком того жуткого арбалета?

- Была! - с вызовом подняла голову Юля.

- Ну и?

- Да не помню я ничего! Десятник… Боже мой, я убила Харольда!

- Потом будешь горевать по своим соратникам. Что было дальше?

- Потом… Потом в арбалет попала молния и меня отшвырнуло в сторону… Или наоборот, сначала отшвырнуло, а потом ударила молния.

- Молодец Илия, сразу распознала откуда исходит угроза.

- Какая угроза? - возмутилась Юля, - Я воевать вообще не хотела и даже десятника из-за этого застрелила. Случайно.

- Ага, все вы так говорите. Рассказывай, что дальше произошло.

- Да все, собственно. Надо мной зажегся яркий шар…

- Медуза.

- Пусть медуза. Щупальца почти достали до меня, как с земли в неё ударил комок света и все.

- В смысле все?

- Произошёл большой взрыв, и я больше ничего не помню.

- Вот значит как, - Айна покачала головой. - Ты слышал, Лион?

- До единого слова, - высокий илон с готовность кивнул головой.

Юля и не заметила, как обросла многочисленными слушателями. Она вспомнила, когда видела одну из женщин - во время предыдущего своего пробуждения. Остальные были ей незнакомы, но производили хорошее впечатление своими открытыми лицами, горделивой осанкой, даже можно сказать изяществом, хотя это в большей степени подходило лишь к женщинам. Юля залюбовалась фигурой Лиона и невольно ему улыбнулась, вызвав смех окружающих.

- О, девочка совсем ожила, - нахмурилась Айна. - Мне жаль, Ула, но мы не берём пленных. Ты приготовила вторую чашу? - обратилась она к Исиде.

- Все, как и обещала.

- Какую чашу? - с подозрением спросила Юля.

- Напиток забвения, - Исида поднесла прозрачный кубок, наполненный густой рубиновой жидкостью.

- Я не буду это пить! - Юля отодвинулась, энергично загребая ногами, пока ее плеча не коснулось широкое лезвие острого меча.

- Поверь мне, - голос Исиды был обманчиво ласков, - Это самый лучший вариант, который мы тебе можем предложить.

«Да что же это такое! После всего, что мне пришлось пережить, через что пришлось пройти! Столько ходить по грани и тут нате вам!» - ей стало до обидного жалко себя, а все ее приключения в этом мире промелькнули разом, вызвав щемящее чувство тоски и незавершенности. Из глаз Юли незаметно для неё покатились слёзы, а в горле запершило, приглашая разрыдаться.

- Пусть будет так, - проглотив комок в горле, произнесла она наконец. - Только пусть эту чашу даст мне он, - Она ткнула пальцем в Лиона.

- Почему я? - опешил тот.

- Потому что я так хочу. Должна же я иметь право на последнее желание!

- На, - Исида протянула кубок Лиону, - Нельзя отказывать девушке.

Лион неловко перехватился посуду, едва не вывернув ее через край. Подбодрённый шипением Айны, он собрался и, отведя глаза, протянул напиток Юле.

Она вздохнула, отметив про себя, что этот вздох последний в ее жизни, и невольно залюбовалась рубиновым, нет - насыщенным бордовым цветом напитка, дарующего забвение и вечный покой. «Даже название романтичное», - некстати подумала она и на память пришёл один из таких же тёплых и романтических вечеров, но в далеком городе Порто, с рюмкой дорогущего местного вина, которое местные прозвали портвейн. Она закатила глаза, чтобы лучше окунуться в атмосферу того вечера и, может быть поэтому, не заметила сильфа, восседавшего на краю кубка. Сильф вздохнул, копируя поведение хозяйки, и растворился в цвете напитка как раз перед тем моментом, как она сделала осторожный глоток.

Насыщенный аромат крепкого алкоголя взорвался у неё во рту, затмевая все вокруг. Прочистил горло и отозвался слабым жжением в животе. «Ну хоть какая-то радость» - решила Юля, делая второй глоток. А после третьего ей показалось, что умирать надобно пафосно, с песней, например. По стилю подходил «Интернационал», но не вписывался по политическим соображениям. «Вставай страна огромная» была совсем не к месту.

«Наверх вы товарищи все по местам!» - затянула Юля ровным и сильным голосом, уже нисколько не удивляясь своим способностям. Она попыталась подняться, но покачнулась на неокрепшей ноге и уцепилась за плечо Лиона.

- Ты что ей дала? - еле выговорила потрясённая Айна.

- Это… Я не знаю, что это! - Исиде достаточно было только почувствовать пряный терпкий аромат, распространяемый от чаши, чтобы выглядеть не менее потрясённой.

«От пристани верной мы в битву уйдем,

Навстречу грозящей нам смерти,» - выводила Юля, памятую дни, проведенные у костра с родителями и их друзьями.

- Лион, чего скалишься? Ты подменил чашу?

- Я!? Уважаемая Айна, чего же это я по-вашему сюда налил?

- Откуда мне знать!

Лион оглянулся на стоящих рядом илонов. Послышался смех, но многие стали прислушиваться к песне, одобрительно кивая головами. Немного подумав, он сделал большой глоток и замер с выпученными глазами. Вокруг воцарилась тишина – все с испугом смотрели на сошедшего с ума соплеменника.

«Не думали братцы мы с вами вчера,

Что нынче умрем под волнами!» - пользуясь тишиной торжественно пропела Юля.

- А мне нравится! – выдохнул Лион. – Будто откусил часть улья. Во рту аромат тысячи цветов, опыленных пчелами, а внутри жгучий пожар от их жалящих укусов.

- Дай-ка мне попробовать, - Дерк осторожно забрал кубок и сделал маленький глоток. – О, бьет покрепче магического шара!

Кубок быстро пошел по рукам, вызывая восторженные восклицания. Илоны загудели и даже попытались подпевать Юле.

«Лишь волны морские прославят вдали

Геройскую гибель Варяга!» - завершил нестройный хор голосов героическую песню.

- О, боги! Кто-нибудь прекратит это безобразие? Неужели мне самой нужно сделать это! – в руке Айны сверкнул кинжал, но Юлю прикрыл собой Лион:

- Н-не надо, - заплетающимся языком выговорил он. - Она же без… Беззащитна.

- Да, н-не надо, - подтвердила Юля, - Что вы скажите Пе…Петровичу, когда он пррридет за мной?

- Я одна это слышала? – прошептала Айна, сделав шаг назад.

- Священный язык волоков? – Исида прикрыла ладонью рукоятку кинжала Айны. – Не трогай ее. Так будет лучше.

- Как же быть с нашим законом?

- У каждого закона должно быть исключение, подтверждающее существование самого закона.

Обе женщины повернулись к разгорающемуся веселью. «Ой мороз, мороз…» - нескладно, но дружно затянуло множество голосов.

***

Утро следующего дня выдалось весьма засушливое в смысле потребности воды приобщившихся накануне к алкоголю организмов. К счастью, портвейн оказался качественным и похмельем никто не страдал, хотя и особой бодрости не наблюдалось. Хмурое утреннее настроение развеялось, как только илоны стали вспоминать и пересказывать друг другу события прошедшего вечера. Еще больше настроение поднялось, когда появился волок в сопровождении интернациональной компании.

- Ну, что я говорила! - обрадованная Юля горделиво вскинула голову. - Я же сказала, что Петр… Ой! - тут до нее дошло, что вчера часть фразы она произнесла не на местном языке, - А вы меня поняли?

- Более чем, - многозначительно кивнула Айна. - Надеюсь, что ты расскажешь нам поподробнее о своих друзьях.

- Эй, я здесь! - Илия помахала рукой соплеменникам, с удивлением рассматривающих необычных гостей. - Что с вами? Вы что, всю ночь праздновали победу над синтами?

- Рано праздновать! - буркнул Горин, - Главная битва еще предстоит.

Несмотря на его ворчание, торжественная встреча Илии длилась больше часа. Пока все илоны не заключили ее в свои объятия и не рассыпались в поздравлениях по поводу ее счастливого возвращения, слова Горина оставались без должного внимания. Зато потом собрался целый военный совет, которому ему пришлось досконально рассказывать свои наблюдения.

- Удар ополчением был отвлекающий. Основные силы идут в стороне, стараясь максимально не привлекать к себе внимания. Освободите площадку, я вам сейчас все нарисую. Не могу без карты!

Петрович рассказывал Айне историю появления их на планете, с интересом поглядывая на выступление Горина. Ему было забавно наблюдать, как большой зверь чертит лапой по земле, объясняя рисунок собравшимся вокруг него илонам.

- Они идут к пещерам, - задумчиво произнесла подошедшая Илия. – Планируют удар в самое сердце.

- Что там особенного? – удивился Петрович, - Сокровища? Главное, что вы сами останетесь живы. Растечетесь по лесу – попробуй вас найди. Жизнь важнее накопленных богатств.

- Пещеры и есть наша жизнь, - вздохнула Илия, - Помнишь ты удивился нашему долголетию? Наш секрет прост – мы большую часть своей жизни спим. Архонты назвали такое состояние летаргическим сном и это оказалось совсем не то, что они хотели от нас получить. Они искали секрет бессмертия, а не многолетней спячки. А наш сон может продолжатся столетиями! Вот такая цена нашего долголетия.

- А пещеры…

- Да, пещеры – это наши засыпальницы. Это и есть наш секрет и самое уязвимое место. Мы свято хранили нашу тайну, но каким-то образом синтам она стала известна.

- Зачем им это? Вы – чуть ли не единственный для них источник продовольствия. Воевать с вами, как рубить сук, на котором сидишь.

- Если именно это и не ставить своей целью, - прислушивающийся Горин появился за спиной Илии.

- Какой целью? Рубить сук?

- Это сказано слишком образно. Говоря языком попроще – устроить геноцид населения руками самого населения.

- Про сук было понятнее, - Илия жалобно посмотрела на Петровича.

- Гор хочет сказать, что если бы кто-то задумал зачистить планету и вынужден был действовать тайком, то использовал бы для этой цели само население планеты. Иными словами, сначала синты расправляются с теми, кто обеспечивает продовольственную базу, а затем вымирают сами от голода.

- О, - уважительно посмотрела на Горина Илия, - Как вы емко умеете говорить.

- Вопрос, что принуждает зачинщиков действовать тайком? Выжженные земли родились под неприкрытыми ударами космических захватчиков.

- Может быть с того момента во вселенной достигнут баланс и создано что-то вроде Лиги наций?

- В данный момент это не важно. Никакая Лига не придёт на помощь в ближайшее время. Так что будем делать? – подвел черту Горин.

- Выбора у нас нет, - твердо сказала Айна, - Если мы не защитим своих сестер и братьев, то нас защищать уже будет некому. Выступаем немедленно. Впрочем, вас, господа странники между мирами, наша война не касается…

- Что!? – взревел Горин так, что все в округе притихли и стали испуганно озираться, - Да это, может быть, та самая цель в моей жизни, ради которой меня готовили в военке все предыдущее время. Эх, нету рядом Киры, хорошо она тогда сказала! Да и какие вы солдаты без организации? Партизаны! Я покажу вам, что значит тактика современного боя!

- А я? – выступил Сеня. – Я один стою десятерых. Магия ваша не вечна. Вот кончатся батарейки и что тогда? А всегда готов к бою, мне магия ваша не нужна…

- Ну, кое-что из магии все-таки не помешает. А удивить я могу даже вас, - Петрович подмигнул Илии, - ваша красавица подтвердит.

- Только нас самих не убей своей магией, - парировала девушка.

Все рассмеялись и собрались уже идти, как Юля замахала руками:

- Я тоже с вами. Только дайте мне лук… И стрел побольше.

***

Илоны растеклись ручьями по лесным тропам и в скором времени вышли к подножию невысоких гор. По большей части они имели пологие отроги, но несколько стен были отвесными, и в них, если хорошо присмотреться, виднелись темные проемы скрывающихся внутри пещер.

- Диспозиция понятна, - сразу стал командовать Горин, - Занимаем доминирующую высоту вот на этом склоне. Где земля помягче копаем волчьи ямы. Рубим лес и на склон стягиваем бревна. Синты идут налегке, надеясь на свое численное превосходство и внезапность. Бревна будут нам укрытием от стрел, а в решающем сражении послужат снарядами массового поражения. Айна! Где вас носит? Назначаетесь начальником штаба. Координируйте действия своих солдат!

Несколько часов, отпущенных Горином на построение фортификаций, илоны работали как сумасшедшие, все больше заряжаясь надеждой на скорый бой, как на избавление от этого адского труда.

- Ничего, ничего! - подбадривал их четырехлапый военачальник, - Отдыхать будете под обстрелом неприятеля! Можете в это время даже вздремнуть. Ничего так не выводит из себя противника, как спокойствие неприятеля. А побеждает в бою тот, у кого больше выдержка!

- Ты же ракетчик, Горин, - удивился его командному жару Петрович, - Тут же совсем другие условия! А оружие? Ты знаешь баллистические параметры луков и арбалетов? А поражающие факторы магии илонов?

- Это совсем не обязательно. Если противники примерно равны, то побеждает тот, у кого моральный дух крепче. Зачем все эти укрепления, ловушки и супероружие? Чтобы сломить противника морально. Кто первый побежит - тот и проиграл.

- Но ты сам сказал, что синтов больше. Значит, силы не равны.

- Зато у нас магия. Нет, я думаю, что силы сбалансированы. Но синты по сути наемники и воевать им стимула нет. А илоны будут биться до последнего. Почувствуй разницу!

Горин ошибался. Синты принимали войну, как естественную жизнь, потому что не знали никакой другой. И в этом ему вскоре пришлось убедиться.

Синты вышли к подножию горы только к вечеру и мудро решили ждать до утра, тем более, что их противник загнал себя в ловушку и уйти никуда не мог - сзади подпирала гора, а путь в лес был блокирован наспех укрепленным военным лагерем.

Всю ночь горели костры, освещая пространство перед лагерем, а утром синты начали готовиться к атаке. Первыми, как и ожидал Горин, выступили лучники и арбалетчики, обстрелявшие позиции илонов. Стреляли и четыре оксибела, установленные в лагере. Их даже не пришлось выносить оттуда.

Стрелы пели симфонию боя, проносясь над головами илонов и стучали по бревнам, выбивая барабанную дробь.

Увертюра получилась короткой - обстрел ничего не дал. Толщина бревен была вполне достаточной, чтобы задерживать любые стрелы. Если эта стрельба имела цель выманить илонов из-за укреплений, то и здесь успех не был достигнут. Стрелки послали еще несколько стрел и скрылись за строем копейщиков, подгоняемые ответными Юлиными стрелами. Больше они высовываться не рискнули.

Впрочем, сражение уже переходило во вторую фазу. Местность позволяла атаковать широким фронтоми, и синты посчитали, что это позволит им реализовать свое численное преимущество. Они изобразили строй, похожий на фалангу, и под пение труб медленно двинулись вперед.

Но их опять поджидала неудача. Сначала солдаты повалились в замаскированные ямы, руша ровное построение. А когда замешкались, пытаясь собраться, то попали под удар магических шаров илонов. Потоптавшись на месте, им ничего не оставалось делать, как бежать под прикрытие укрепленных стен лагеря. Они скрылись за частоколом и долгое время не предпринимали никаких активных действий.

Илоны торжествовали, празднуя победу. Горин тоже рассчитывал, что синтам будет достаточно получить по зубам, чтобы наступило просветление насчет безысходности дальнейших боевых действий и только профессиональная интуиция подсказывала ему, что все не так оптимистично.

- Они уже разбирают стены, - Лион снисходительно посмотрел на стоящую рядом Юлю. – Твой друг, конечно, здорово нам помог, но победить эту армию оказалось гораздо проще, чем представлялось.

- Посмотри внимательней, они разобрали стену для каких-то построек.

- Просто сбивают вместе, чтобы было легче увозить.

Но синты не собирались ни отступать, ни чего-либо увозить. Они быстро перегруппировались, выстроились в колонны и атаковали с двух направлений, стараясь зайти с флангов. Впереди они толкали высокие щиты, сделанные из разобранных стен своего лагеря.

- Настало время разделиться, - оценил ситуацию Петрович. - Ты, Сеня, дуй на левый фланг. Там заправляет Илия, девушка хоть и грозная, но вблизи беззащитная. А мы с Юлей пойдем на фланг правый.

В этот раз синтам сопутствовала удача. Несмотря на то, что щиты из кольев были в конце концов разбиты, но свою задачу они выполнили – позволили подобраться к самым стена баррикады илонов. Ситуацию временно спасли скинутые бревна, расстроившие порядки атакующих и сбившие их напор. Но илоны остались без прикрытия и вынуждены были встречать врага лицом к лицу. Маги зажгли в небе свои медузы, а синты в ответ закрылись прозрачными щитами. На некоторое время их приостановила пара молний, проредивших их строй, но они стремительным броском сократили дистанцию, и завязалась рукопашная схватка. Появились первые раненные и убитые. Особенно не повезло левому флангу, там синты прорвали оборону, грозя зайти илонам в тыл. И если бы не Сеня, сменивший легкий меч на бревно, ситуация могла бы быть очень печальна. Ему удалось раскрутить его, как пропеллер, и вращающийся тяжелый комель раскидывал синтов, как кегли, до тех пор, пока они не сочли более благоразумным ретироваться в сторону бывшего своего лагеря.

На правом фланге сдержать синтов помог Петрович, сумевший поставить щит, перегородивший их движение, а Юля выпустила тучу стрел, которые с легкостью пробивали прозрачные щиты. Воодушевленные успехом илоны ударили навстречу. Через несколько минут жестокой схватки строй синтов окончательно рассыпался, и покатился назад, подобно отступающей морской волне.

Изрядно потрепанные, но все еще не разбитые, синты возвращались группками к своему лагерю. Видно было, что офицеры снова пытались поставить их в строй, создавая ударный кулак.

- Эх, нужен завершающий удар, - Горин чуть не завыл от бессилия, - Как тут конницы не хватает! Ну что же, друзья, - он повернулся к Юле и Петровичу, - Настал и мой час. Не поминайте лихом!

- Стой! – Юля перегородила ему дорогу, - Я пойду с тобой!

- Ты? – удивился Петрович, - Ты себя видела, хромоножка! Как ты за волоком-то побежишь?

- А я не побегу, я поеду.

- Это что за новости? - удивился Горин. - У меня что, на боку шашечки нарисованы?

- Зато какая будет боевая мощь! Одно дело вы налетите на них в одиночку, а другое - с прикрытием от стрелка. Да мы раскатаем синтов, как шведов под Полтавой! К тому же я легкая.

- Заманчивая идея… Ладно, уболтала, чертовка. Только держись покрепче.

Дальнейшие события произвели такое впечатление на илонов, что они посчитали их достойными своей летописи.

«Оторопели вороги от такой дерзости, и пока дивились они на чудо чудное, лучница засеяла поле стрелами смерть приносящими. Много полегло ворогов, но остальные не испугались и кинулись на нее, злой волей в бой гонимые. Только забыли они, что за зверь ее нес. И их полегло еще больше.

И пока не кончились стрелы у грозной наездницы и не упала она и волок от тяжести ран, бились они так славно, что остановились синты в смятении. Остановились и закричали: «Если есть боги войны, то это они перед нами.» Положили они их на щиты и принесли к нам. А потом клятву дали, что никогда с оружием на нашу землю не придут. И грозная армия покинула наши земли, пообещав с нами жить в мире.»

Илия аккуратно прорисовала последний иероглиф. Вечная краска, изготовленная по старинному рецепту, легла красивым золотистым оттенком на отшлифованную грань большой пещеры. Приготовление такой краски – это уже ритуал, а что же говорить о самой росписи! Честь дописывать историю рода надо было заслужить. Ей это право досталось, как той, которая привела волока и его друзей на помощь своему народу.

Она горделиво осмотрела свое творение, но спохватилась - Айна должна была провести обряд открытия портала - еще одного наследия архонтов, которое они использовали для перемещения между мирами. Когда-то Айна была приставлена к нему архонтами в качестве смотрителя, и она единственная из илонов, кто умел с ним обращаться.

Айна рассчитывала на то, что каждый перемещенный пришелец имел на себе невидимую метку, вроде почтового адреса отправителя. И если заставить портал прочесть такую метку, то он мог бы совершить обратное перемещение.

Переливающийся всеми цветами радуги шар висел в одной из пещер, которую можно было назвать сокровищницей, если так можно было выразиться для разного наполнявшего ее хлама.

Перед ним уже лежали заботливо положенные Горин и Юля. Сеня и Петрович стали с ними рядом. Вокруг них был очерчен большой белый круг, в котором запросто поместилась вся четверка.

- Еле успела! - Илия ворвалась в тот момент, когда цветной шар начал медленно поворачиваться вокруг своей оси, полыхая быстро сменяющимися переливами. - Держите! - она протянула Петровичу черную шайбу. - Может быть у вас будет шанс…

Движение шара становилось все быстрей, и недовольная Айна грубо откинула Илию от границы начертанного круга.

- Какой шанс? - крикнул Петрович, но перед ним была уже пустота, стремительно набегающая белыми точками рассыпанных по ней звезд.

Глава 23. Вместо эпилога

Петрович сел на кровати и попытался сосредоточиться. «Состояние средней степени паршивости, местами переходящее в крайнее» - оценил он своё самочувствие. Кости ломило, как будто до этого момента на них держался весь мир, а мышцы одеревенели и каждое движение стоило тонну усилий. Он попытался потянуться и в ужасе опустил руки. Прозрачные трубочки оплетали их гибкими змеями, вонзаясь длинными иглами в вены.

Петрович помотал головой и попытался привести мысли в порядок. «Сколько прошло времени? Где я нахожусь?» Но, казалось, задеревенели не только мышцы, но и мозги. Они скрипели, как несмазанный шестеренки, и отказывались участвовать в мыслительном процессе. «Нет, руками я думать не умею», - он сдался и лёг, рассматривая потолок и стены.

Приглушённый свет не давал возможности составить полное впечатление, но, судя по тому, что он увидел, помещение больше напоминало склеп, нежели больничную палату. Отсутствие окон и серые стены вряд ли украсили бы заведение, цель которого здоровье пациента во всех планах. Надежду внушал только белый потолок и две стойки - с оборудованием и с лекарствами, от которых были запитаны его руки. Сравнение со склепом показалось ему вполне приемлемым и забавным, вызвав нервный смешок.

В таком виде его и застал Горин. Настоящий Горин, собственной персоной, ввалившийся через неприметную дверь, одного цвета со стеной.

- Что я вижу! - бодро закричал он с порога, - Уже улыбаемся! Значит настроение веселое и самочувствие на все сто!

- Самочувствие на полтинник, - вздохнул Петрович.

- А с виду только на тридцать, - Горин сделал вид, что внимательно всматривается в его лицо.

- Не-а, больше четвертака здесь не дают, - изобразил испуг тот, и оба рассмеялись.

Было видно, что Горин очень рад возвращению своего прежнего облика. Он лучился энергией и готов был изливать свою радость на кого угодно:

- Врачи говорят, что никогда не видели более здорового человека, чем я!

- Врачи? Хм… Так это все-таки больница? - воспрял духом Петрович.

- Бери выше - специальный госпиталь Министерства обороны!

- Значит все-таки лаборатория.

- Да что с тобой? - удивился Горин. - Какая больница будет держать впавших в кому пациентов столько лет!

- Сколько? - насторожился Петрович.

- Не знаю, - честно признался Горин. - Мне не раскрыли всех подробностей. Но разве в этом суть? Суть в том, что мы под крылом солидной конторы, не бросающей своих ни при каких обстоятельствах.

- А меня бросили! - в приоткрытую дверь сунула нос бледная девушка, в которой с трудом можно было узнать прежнюю Юлю. – Слава богу, найти вас оказалось несложно - шумите на весь коридор так, что охрана переполошилась.

- Здесь еще и охрана, - многозначительным тоном произнёс Петрович.

- Нет, ну хватит уже, - лицо Горина приобрело выражение, характерное для любителя сочной дольки свежего лимона. - Порадовался лучше бы за девушку. Смотри – живая и здоровая и даже похудела, не прибегая к диете.

- Ох, извини, - Петрович помахал ей рукой, заставив качаться прозрачные трубочки. - Что-то до сих пор не могу в себя прийти. А где наш Сеня?

- С ним еще хуже, чем с тобой, - хохотнул Горин, - Сеня дрыхнет по соседству и просыпаться не намерен. Сразу видно, что студент - разбудить может только побудка на плотный завтрак.

- Кто сказал про завтрак? – Сеня ввалился в комнату, держа в руках стойку с медицинским оборудованием.

- А разве она была не привинчена к полу? – удивился Горин.

Все посмотрели на куски бетона, свисающие с ножек стойки.

- Я не заметил, - пробубнил Сеня, - Это случайно получилось. Привычка не соразмерять силу у меня осталась оттуда, - он закатил глаза вверх. – А тут еще про жратву услышал…

- У меня вообще такое чувство, что я остался там, а здесь оказался по недоразумению. Вроде бы вот он, прошлый я, лежу здесь на кровати, а мысленно я еще там, среди илонов… Ни у кого нет такого чувства? Чувства дискомфорта… – Петрович высказался так эмоционально, что к концу речи почувствовал дискомфорт почти физически.

Он поворочался, пытаясь определить причину и вытащил из-под себя черную пластину.

- Это то, что я подумала? – Юля протянула руку, чтобы ощутить холодную грань камня и вздрогнула: на руке Петровича сидел сильф, покачивая ножками. Он посмотрела на девушку, ойкнул и исчез, заставив Юлю усомниться в неожиданном видении.

- А с каких это пор у нас ставят капельницы с позолоченными иглами? – Горин тоже присматривался к интересному камню, но поразило его другое. – И почему только на одной капельнице? А у себя я такого не помню!

- С золотыми иглами, - поправил его Сеня.

- Что делать будем? – тихо спросил Петрович, пристально глядя на Юлю.

-Что делать? – не дал никому ничего сказать Горин, - Жить, конечно! И это уже хорошо!

Его простые слова разошлись волной позитива, вытесняя страхи и сомнения, подменяя их верой в лучшее, что есть в мире и в них самих.

- А хорошо жить.. – начал было Сеня, но его дальнейшие слова потонули в общем заразительном смехе.

22.07.2021