Шутка

I

Лето -- время, свободное от учебы и экзаменов, -- я любил проводить вдали от города, на даче моего дяди Сергея Павловича Д…, весьма зажиточного дворянина, вдовца. Вместе с ним на лето туда переезжали и его дети Николай и Лиза. На первый взгляд мало кто сразу бы угадал в них брата и сестру. Внешне и по характеру они совершенно отличались друг от друга. Николай был высокий русоволосый молодой человек двадцати лет, худощавый и бледный, серьезный и все время задумчивый. Сестра же его, напротив, была низкорослая, но складная и хорошенькая семнадцатилетняя девица, веселая, шумная, слегка ветреная блондинка. В детстве у них редко обходилось без ссор, поскольку во время игр Лизавета все время норовила сжульничать, на что старший брат сердился, возмущаясь и бранясь, после чего следовали долгие пререкания и слезы маленькой мошенницы. Отец, нередко становившийся свидетелем подобных сцен, хоть и старался быть справедливым судьёй, чаще занимал сторону своей младшей любимицы, так напоминавшей свою покойную мать…

Повзрослев, молодые люди научились ладить между собой, хоть порой и спорили из-за расхождения во взглядах. Когда же в их дом являлся я, все разногласия на время стихали, и мы втроём мирно и весело проводили время: ходили на прогулки в лес и к реке, выезжали верхом на охоту, дома читали вслух, музицировали, а по вечерам играли в карты или просто болтали о том о сём, распивая чай на веранде. Надо заметить, Лизавета никогда не стеснялась принимать участия в любых забавах, что выбирали мы: будь то езда верхом, охота, или игра в карты, - за все бралась она с азартом, невзирая на сплетни и болтовню о ней других дачниц и строгость старшего брата.

Я был счастлив каждый год проводить лето в том месте, и мне так не терпелось поскорее увидеться с дорогими друзьями, что я не выдержал и выпросил у отца разрешения поехать в этот раз на дачу к Д… на два дня раньше. Дорогой я только и думал о нашей встрече и тех беззаботных деньках, что ждали нас впереди. Поскольку я не предупредил ни дядю, ни Колю с Лизой о своём приезде, до дачи был вынужден добираться самостоятельно. Я желал сделать им приятную неожиданность своим визитом, поэтому пошёл на небольшие жертвы.

В передней меня встретил старый слуга Ефимыч:

-Ты глянь! Алексей Иваныч! Приехал, родненький. Вот обрадуется барин, а уж у молодых господ только о вас и разговоров!

-Эх, Ефимыч, а я как истосковался за год! Где же все?

- Так вона оне: в гостиной собрамшись...

Я вошел в гостиную, предвкушая восторг от долгожданной встречи, однако меня самого также ожидал сюрприз…

II

Передо мной предстала привычная картина: Сергей Павлович сидел за небольшим столом, читая книгу, Лизавета вышивала, сидя в кресле, Николай же, со свойственной ему задумчивостью глядя вдаль, стоял у окна. Все было будто бы как обычно, но в воздухе нависала какая-то глухая тишина и веяло скукой. Услышав мои шаги, Лизавета подняла голову и тут же с возгласами радости бросилась мне на шею: «Приехал наконец! Алешенька! Дружок мой, я так жду тебя, то-то развеешь теперь нашу скуку!» Николай и Сергей Павлович, оторвавшись от дел, подошли к нам.

- Алёшка! - улыбнулся Коля и обнял меня, -Наконец ты к нам приехал!

- Это хорошо, что ты решил раньше к нам пожаловать, голубчик, -- сказал пожимая мне руку Сергей Павлович, - уж ждём-с тебя с того дня, как приехали. Вырос! Что же, как в городе? Мать с отцом как?

Начались всегдашние долгие расспросы и рассказы о новостях и здоровье близких, как это обычно бывает после длительной разлуки, и вдруг посреди разговора Лизавета внезапно прервала всех:

-- Что же мы все так болтаем, уж и забыли, что не одни здесь!

Тут мы все разом обернулись в противоположную, дальнюю часть комнаты, где возле книжных полок стояла худенькая темноволосая девушка, до сих пор не подавшая ни малейшего признака своего присутствия. Увидев, что все наше внимание теперь приковано к ней, она страшно смутилась и покраснела.

-- Что стоишь поодаль? Пойдём к нам, познакомишься с дорогим гостем, - позвала её Лизавета.

-- Да-с, Алексей Иваныч, вот, разрешите-с представить: Антонина Романовна И. родственница наша, моя племянница (у жены моей покойной сестра была), теперь тоже друг нашего дома, - отрекомендовал гостью Сергей Палыч.

- Очень приятно, - улыбнулся я и протянул ей руку, отчего она опять покраснела и, нерешительно пожав её, ответила:

- Мне тоже.

-Ну-с, выпьем-ка чаю, позову Ефимыча, пусть самовар ставит, – сказал Сергей Павлович и вышел из комнаты.

Лиза с Колей принялись вновь меня расспрашивать, тем временем Тонечка незаметно для всех бесшумно покинула комнату. Кажется, это она стала причиной некоторых перемен в доме Д…

- Послал же Бог родственницу, - сказала Лиза во время прогулки после чая. -И не повеселимся даже теперь как прежде! Такая скука с ней!

- Ну, что ты друг мой, - сказал я, приобняв её за плечи, - я здесь нынче и не дам вам грустить. Будет очень весело нам вместе!

- Придумал же Рapa благотворительность: бедных родственниц в дом брать!

Лизавете не нравилась Тонечка - девушка была скромна, даже чрезмерно застенчива, стеснялась вести беседы, в катаниях на лошади или игре в карты почти не участвовала, чаще сидела за чтением книг или долго гуляла в одиночку в саду и казалась несколько утомленной. Сергей же Павлович часто шёл ей на уступки: позволял читать самые лучшие и дорогие книги в доме, отдал её лучшую комнату, а если она хотела во время прогулки домой - сразу же разворачивал назад всю нашу компанию и в целом часто внимательно прислушивался к её мнению и пожеланиям, что еще больше злило Лизу.

-- Наша томная мадмуазель мышь, - называла ее Лиза из-за серого платьица, которое та частенько надевала.

Николай же был почтителен и дружелюбен к гостье, хотя, впрочем, казался довольно равнодушным к её присутствию в доме.

Я же горел любопытством узнать о ней побольше, но заговорить с ней почти не представлялось шанса: я все время проводил в компании Коли с Лизой, к которой она крайне редко присоединялась. Мне казалось очень странным её такое поведение и однажды я спросил об это моих друзей, на что Лиза ответила:

- Кажется, она очень изнежена матерью, при этом воспитана очень строгим отцом, который, поговаривают, запирал детей надолго в чулане за малейшую провинность и строго-настрого запрещал дружить с детьми соседних домов!

- Твои выдумки на счет этой порядочной семьи -пустые сплетни и вздор! – с жаром возмутился Николай, - Роман Александрович был добрейший человек - отец говорил, и нигде он никого не запирал!

- Ах, выдумки?! А что же тогда тихоня наша вечно в комнате своей сидит, и к нам так редко выходит? Раз не боится, то пусть обскачет меня или обыграет в картах - тогда и буду уважать её и признаю, что сказала вздор! Неженка!

Я рассмеялся от этого детского смешного спора:

- Друзья, не ссорьтесь же так, полно вам!

Николай угрюмо промолчал.

III

Всё же я не оставлял попыток заговорить с Тонечкой, и постепенно эта застенчивая, но в то же время очень прелестная девица стала чуть смелее и даже начала улыбаться мне, хоть и жутко краснела. Я старался быть с ней как можно учтивее и к концу третьей недели моего пребывания на даче мы уж были добрыми приятелями.

Она стала чаще присоединяться к нашим прогулкам и играм, а однажды даже рискнула прокатиться на лошади!

-Уж удержитесь ли, Антонина Романовна? - c насмешливой ухмылкой спросила Лиза.

Николай помог ей подняться в седло.

- Не беспокойтесь, Лизавета Сергеевна, у батюшки моего было много отличных верховых лошадей. Он сам меня учил и держаться в седле и ездить с детства.

- Что ж, тогда не откажите мне в удовольствии проехаться вместе вон до того дерева вдалеке. Алёша, помоги мне.

Я подвёл к Лизавете её белую и помог подняться в седло.

- Сейчас ты увидишь, что это белоручка ничего не умеет, - шепнула она мне на ухо, нагнувшись, - я запросто её обскочу!

- Ты лихо уж не мчись, на дороге много ям и урытвин, - предупредил я отчаянную наездницу.

- Мне всё ни по чём! – задорно усмехнулась та в ответ, - Едемте!

Всадницы развернулись и постепенно набирая скорость, помчались во весь опор в сторону цели.

- Подумать только, чем может обернуться эта глупая шалость! – Обратился ко мне Коля с явным беспокойством глядя в сторону отдаляющихся фигур. – И отчего только я ей не запретил!

- Не волнуйся, брат, - ответил я, положив руку ему на плечо. – Лизавета всё равно нашла бы, в чём состязаться с своей гостьей - натура у ней, вишь, такая…

- Это-то и печально! - вздохнул Коля, - у ней и подруг совсем нету, оттого что соперниц видит кругом. Ей бы только на балах блистать среди таких же чванливых красавиц, да чтоб у них быть самой видной, чтоб всё внимание ей одной. А Антонина - девица иного совсем склада - она вся искренняя, ни в ком души не чает, никому не завидует ничуть. Ну к чему Лизавете надобно тягаться с ней - не пойму!

- Всё это ребячество, - старался успокоить его я, - коль уж Антонина такая, то Лизавете скоро это наскучит, она и сдастся.

- Кто ж знает, что может ещё ей на ум прийти…-ответил Коля и с тревогой взглянул вдаль, где между тем продолжалось отчаянное состязание наездниц. Обе стремительно приближались к своей цели, не отставая друг от друга. До дерева оставались считанные метры, как вдруг Тоня резко остановила лошадь, развернула её в сторону, крикнув:

- Лизавета Сергеевна, постойте: впереди большая яма, лошадь взбрыкнуть может! - Но та лишь ускорилась ещё. От испуга её конь сделал крутой манёвр в сторону и с силой подбросил всадницу, отчего та, не удержавшись, вылетела из седла вверх. К её счастию, каким-то чудом ей удалось ухватиться за свисавшую ветку столетнего бука, и ловкая Лизавета повисла на изрядной высоте над землей, и это уберегло барышню от опасного падения.

- Помогите! - завопила несчастная.

Мы с Николаем поспешили к тому месту. Антонина тем временем подъехала на лошади и, остановившись ровно под той веткой, спрыгнула на землю.

- Прыгайте в седло, не бойтесь: здесь не высоко! - крикнула она Лизе, но та только со страхом оглядывалась по сторонам, в глазах блестели слёзы. Ещё никогда она не была так напугана своим теперешним положением. Тем временем вокруг места происшествия собралось много крестьян, сбежавшихся с работ на крик барыни.

- Прыгайте же, не бойтесь, Лизавета Сергеевна!- уговаривала её Антонина, - не висеть же теперь весь день на этой злосчастной ветке!

В конце концов Лизавета, зажмурив глаза, разомкнула пальцы и в мгновении ока с силой упала в седло, от чего напуганный конь рванул во всю прыть куда глаза глядят под заливистый смех крестьян. Опомнившись, Лизавета наконец смогла усмирить рысака и направила его прямо в толпу насмешников, которая тут же рассыпалась кто куда.

Сергей Павлович, услышавший ту историю вечером, вначале был изумлен, затем от души рассмеялся:

-Ну, Лизок, тебе только в цирке и выступать с такой ловкостью и сноровкой - молодец, ха-ха!

После чего обратился к Тоне c совершенно серьёзным видом:

- Антонина Романова, - называл он всегда её по имени-отчеству, - вам я особенно признателен: вы проявили похвальную находчивость, даже смелость, благодарю – спасли мою дочь. Уж присматривайте за ней, уж слишком резвая, как я погляжу. Подумать только: повисла в воздухе на ветке, ха-ха! - И задумчиво посмотрел в сторону.

Лиза поджала губы и до конца вечера сидела в молчании.

VI

Через три дня к нам в гости пожаловали Орловы- давние друзья семейства. Отец Иван Петрович – генерал, человек в годах, с седой шевелюрой и бакенбардами, жена его, мать семейства Анфиса Михайловна, стройная дама, брюнетка, на десять лет моложе своего мужа, оттого выглядевшая ещё цветущей и привлекательной, и с ними трое детей: юноши-кадеты Гриша и Вася, наши ровесники, шутливые и ветреные, как подобает будущим офицерам, и, наконец, сестра их Елена - девица лет пятнадцати, скромная, тихая и не по годам рассудительная барышня.

- Сергей Павлович! Ну, здравствуй, дорогой! Идём хоть обнимемся! - поздоровался генерал, войдя в комнату. - Сколько лет, сколько зим не видались!

Старые приятели сердечно пожали друг другу руки и обнялись.

- Иван Петрович! Рад наконец видеть у себя тебя и твоё семейство! - заметил Сергей Павлович, - Прошу отобедать у нас, уж всё готово.

- Это, брат, с радостью! – простодушно улыбнулся генерал.

После обеда вся молодёжь отправилась в гостиную для игры в фанты. Антонина тем временем была намерена удалиться в свою комнату, но после недолгих уговоров особенно старавшейся Лизаветы, согласилась остаться. Игра шла весело и увлекательно. Лизавета тянула фанты, а Вася с Гришей придумывали самые чудные задачки.

И вот, когда подошла очередь Антонины, Лизавета вдруг объявила:

- А этому фанту загадаю я сама: прочесть вслух перед всеми то, что написано в этой небольшой записке, которую я обнаружила здесь в гостиной сегодня утром, – с этими словами протянула Тонечке конверт.

Все с любопытством смотрели, как Антонина распечатывает письмо, желая поскорее узнать его содержание.

- Читайте сразу вслух, - улыбнулась Лизавета, - смелей!

Тонечка неуверенно улыбнулась и прочла первые слова, но тут лицо ее побледнело. Она развернулась к Лизавете, выражая недоумение.

- Ну, раз вы не желаете, я сама прочту, - и не дожидаясь ответа выхватила письмо и принялась читать следующее: «Ангел мой, Антонина Романовна! Пишу к Вам, поскольку не в силах более скрывать это от Вас. С первого дня нашей встречи, с первого взгляда и по сей день я искренне и совершенно безнадёжно влюблён в вас. Прошу, скажите мне прямо и не таясь, если это невозможно, если всё это - пустой вздор, я намерен сразу и бесповоротно решить судьбу мою, но она в вашей власти! Жду вашего ответа - счастье или горе, жизнь, или смерть. Всецело ваш А….» - Вот, господа! - торжествующе закончила своё чтение Лиза.

- Да мы имеем тут дело с чистыми чувствами! С любовной исповедью от чистого сердца! – восторженно воскликнул младший из братьев Орловых Васенька, - Восхитительные строчки!

- Прелюбопытно. Вы позволите, - обратился старший Григорий не то к Лизавете, ни то к Тоне.

- Простите, право же, Григорий Иванович, но письмо адресовано к даме! Держите! – и с торжеством Лиза вручила письмо Тоне, а сама ушла в другой конец комнаты.

Тонечка ничего не ответила, она застыла посреди комнаты в растерянной позе с письмом в руке, вся бледная.

Повисла тишина. Девица Елена залилась краской, Николай с каменным лицом стоял, скрестив руки на груди, и только братья Орловы и Лиза казались ничуть не возмутимыми.

Я был в полном недоумении от всей этой сцены; мне впервые стало крайне неловко за Лизу: выставить на всеобщее обозрение и посмеяние чувства достоинства под видом веселой шутки казалось мне поступком инфантильным и где-то даже неприличным...

- Господа! - прервал мои раздумья Григорий, - Что вы скажете насчет этой любопытной приписки в конце: «Ваш А….»? Кто же может быть этим тайным поклонником? - лукаво улыбнулся он, окинув взглядом присутствующих.

- Я думаю ответ так прост, что вполне может находиться здесь, в этой комнате! - подхватил Вася, - Я ни на кого определенно не указываю, так: догадки.

Тут все разом посмотрели на меня.

- Так это вы, Алексей Фёдорович?! - воскликнула Тонечка, - Вы написали?

В её глазах, казалось, поминутно сменяли друг друга тревога, сомнение, обида, надежда...

Я совершенно не ожидал такой развязки и сидел в растерянности.

- Позвольте, я ведь… - начал было я.

- Не стыдитесь, полно, друг мой, - положил мне руку на плечо Григорий, - коль уж мы все тут так нечаянно явились свидетелями этой лирической истории…

- Нет же, что вы, господа, я правда никаких писем не писал и абсолютно точно в том уверен, я не мог… - возразил я, - Я к вам исключительно… со всем уважением, как к другу, отношусь, Антонина Романовна, простите, тут должно быть ошибка… - в эту минуту я сам ненавидел себя за свои неуклюжие оправдания, за неумение подобрать слов и за само уже свое пребывание в этой комнате!

- Господи! - воскликнула бедная девушка, закрыв лицо руками.

- Ну же, не волнуйтесь вы так и не бойтесь, мы вычислим этого загадочного автора, - подбадривал её Вася, - мы обязательно узнаем, кто такой этот таинственный А….

- Это я, - раздался голос из противуположного угла комнаты.

Все обернулись.

V

Все обернулись на стоявшего в дверях Николая.

- Как?-раздалось в тишине.

- Я должен вам признаться,Антонина Романовна,-продолжал Коля, ходя взад- вперёд по комнате, -мне хотелось,чтобы оно иначе было,но раз все получилось так,то это даже к лучшему-в компании близких друзей, так сказать-он окинул присутствующих взглядом.

- Позвольте,друг мой, - возразил Гриша-но что же тогда приписка: «Ваш А...» в самом деле означает?

- Изволь, -начал было Коля, - эта приписка...

- Я, кажется, все понял! - Восторженно воскликнул Васенька, - Николай Сергеевич, ты, пожалуй, хотел «Ваш Ангел» написать, да под конец видно не решился, или от волнения забыл!

- Именно! Вы все абсолютно верно, Василий Иваныч, сказали, - подхватил Коля с торжествующей улыбкой. - Я писал своей письмо в искреннем порыве чувств и очень жалею, что ввёл этой припиской слушателей в заблуждение.

В комнате вновь воцарилось оживление, которое, впрочем, поддерживалось одними лишь братьями Орловыми, наперебой расспрашивавшими Николая и поминутно восхваляя его смелый поступок. Остальные пребывали в молчании: Тонечка казалась рассеянной, но в ее глазах читалось облегчение и благодарность, Елена понемногу заулыбалась, Лиза же, хоть и старалась держаться невозмутимо, всё как бы недоумевала и даже будто бы была в некотором раздражении. Сам я был до сих пор очень удивлен всем произошедшим, пытаясь объяснить самому себе, как все это возможно.

Тут в комнату вошёл Ефимыч, объявив, что барин всех зовут в сад к чаю, и это окончательно развеяло стоявшую в салоне напряжённую атмосферу.

Лизавета спешно покинула комнату первой, за ней, провожаемая взглядомКоли, отправилась к себе Антонина, остальные же все друг за другом ушли в сад. Я хотел поскорее остаться наедине со своими мыслями, не желая больше находиться в шумной компании, спустился по аллее к реке. У меня до сих пор никак не укладывалось в голове, как это все так получилось. Я безуспешно пытался собраться с мыслями, как вдруг меня сзади окликнул тоненький голосок:

Алёша!Я обернулся в сторону аллеи, где из-за деревьев показалась фигура Лизы. Я подошёл ближе, хоть мне вовсе и не хотелось с ней сейчас видеться.

Я тоже отправилась к речке, здесь так свежо и покойно.Что это все это означало, Лиза?- спросил я напрямую. - Надеюсь, ты не будешь злиться на меня за эту глупую записку, Алёша?- спросила Лиза, наивно по-детски глядя на меня исподлобья.- Я просто хотела немного разыграть нашу Мадмуазель мышь за тот случай с лошадью.

- Так это ты к ней писала?! - я был возмущён, хоть изначально и подозревал, что так оно и было.

Лизавета молчала.

Что же ты молчишь теперь? Скажи хоть что-то.Тут позади послышались шаги-это был Коля. Увидев брата, Лизавета тут же развернулась и быстрым шагом удалилась.

Николай подошёл ближе и мы, не говоря ни слова, молча пошли вдоль реки.

- Я догадывался, что Лиза способна на что-то подобное, она просто так не простила бы обиды,-Прервал наше молчание Коля.

- Но ведь это не просто невинная шутка, тут уж нечто большее - издевательская выходка, ты уж прости мне, что я так о твоей сестре, но... - начал было я.

- Ты очень мало знаешь о ее характере, - перебил меня Коля, - ведь она действительно так капризна и горда, что не терпит ни одной соперницы, вставшей на её пути. Как только прочитали записку и я понял, кто на самом деле был её автором, моим желанием стало разрушить всю эту хитроумную комбинацию.

Первым порывом было вмешаться немедленно и остановить сестру, но я опасался скандала, к тому же Орловы - известные острословы, разнесли бы этот анекдот по салонам , высмеяв нашу семью среди соседей, поэтому решил дождаться удобного случая, что бы исправить положение, я не мог допустить, что бы Антонина Романовна была осмеяна.- Он на время замолчал и остановившись, что бы присесть на небольшой камень, посмотрел вдаль на заходящее солнце, затем задумчиво продолжил:

Я только и думал, что бы предпринять, а тут как раз заговорили об авторстве и приписке в конце письма...Я сам не знаю, от чего я... - начал я.Не всё так очевидно сразу, - перервал меня снова Коля, - по крайней мере ты был честен в тот момент, мой друг. Я наблюдал за обстановкой в комнате с самого начала, я знал, что все к тому идёт и жалею, что не остановил глупую затею её раньше.Но, Коля, - заволновался я, -ты- то вправду её не любишь?Николай промолчал.

Я очень хочу, что бы её обходили стороной различные сплетни и непорядочные люди держались от неё подальше.Мы молча сидели у реки и не глядя друг на друга, провожали за горизонт усталое солнце...

Вернувшись в сад, мы услышали, что ужин в самом разгаре, раскатистый смех будущих армейский поручиков Орловых гремел в гостиной, Лиза тихонько улыбалась в несвойственной ей манере, ее батюшка засел со старым Орловым за карточную игру.... Вечер продолжался своим чередом, вот только на душе было смутно и исчезла куда-то та безмятежная лёгкость, с которой я привык проводить лето в этом родном для меня семействе...

А через четыре дня из города пришли вести о том, что двоюродный дядя Антонины Романовны скончался, оставив ей одной приличное состояние, и это привело к тому, что через неделю Антонина Романовна отбыла на воды, подправить здоровье.