Шут:Zero

Глава 1

— Я... Я проиграл? — тихо спросил я сам у себя.

Гул аплодисментов и восторженные крики толпы взорвали арену. Но всё это было... не для меня. Глаза защипало, мир поплыл в соленой пелене. Позор. Я — позор.

Рапира с металлическим лязгом упала на каменный пол. Сорвав с головы ненавистный шлем, я бросился прочь, в раздевалку. В груди что-то сжалось в тугой, болезненный комок, который, казалось, выворачивал меня наизнанку. Как? Я же вложил в эту тренировку столько сил, столько пота... Неужели всё зря?

Хотелось исчезнуть. Просто раствориться в воздухе, стать никем.

Не помня себя, я уже стоял перед раковиной в туалете. Из зеркала на меня смотрело мокрое, опухшее лицо с покрасневшими глазами. Жалкое лицо. Это Я. Роман Альберт Айвори. Девятнадцать лет.

Я родился в Москве, но большую часть жизни прожил в Лондоне. Мать — русская, отец — британец, отсюда и это двойное имя. Они познакомились на турнире по фехтованию. Оба — легенды этого спорта. И, конечно, они надеялись, что я пойду по их стопам. Буду лучшим. Но, видимо, в этой жизни мне ничего не светит. Обидно до скрежета зубов.

Наша семья — что-то вроде аристократов. У нас есть поместье, прислуга, дворецкие. И мне действительно нравится фехтование. Но, похоже, это чувство не взаимно. Как и всё в моей жизни. Учёба? Там я тоже не блещу. Единственное, что у меня было — это фехтование. Родители давно во мне разочаровались. Я для них — пустое место, позор на фамильном гербе.

В отличие от меня, мой младший брат — настоящий гений. Ему всё даётся легко: и фехтование, и науки. Идеальный сын. Почему? Почему мир так несправедлив?

Меня вырвало. Конец. Это полный конец. Если бы я выиграл... может, тогда они бы обратили на меня внимание? Может, хотя бы посмотрели с гордостью? Но теперь всё кончено. Ха... Я же просто жалок, правда?

Собрав инвентарь, я вышел из здания. Видеть лица родителей не хотелось. Впрочем, не думаю что они приехали. Но я уверен: они уже знают.

За мной приехал Ксавьер. Единственный человек, который, кажется, меня понимает. Единственный, кто пытается помочь, не требуя ничего взамен. Меня бесит, что с ним иногда обращаются как с прислугой. Да, он дворецкий нашей семьи, но это не делает его рабом.

— Как всё прошло, сэр? — спросил Ксавьер. Голос у него был хриплый, низкий, но в нём всегда чувствовалась какая-то спокойная уверенность. Теплота. Но в тот вечер я был так зол на весь мир, что даже старый добрый Ксавьер не мог пробить эту стену.

— А сам не видишь? — бросил я грубо и холодно. — По-моему, и так всё понятно.

Господи, зачем я так ответил? Разве он виноват? Мне тут же стало стыдно, грудь снова сдавило.

— Извините, сэр, — расстроенно ответил Ксавьер.

Нет, нет, не извиняйся! Пожалуйста! Я не это хотел сказать. Но слова застряли в горле. Так мы и ехали молча.

У ворот поместья Ксавьер открыл дверь машины. Я вышел, автоматически уставившись в землю под ногами. Пожалуйста, Господи, если ты есть, сделай так, чтобы их не было на крыльце... Пожалуйста...

Видимо, Бога нет. Они стояли там. Стояли и смотрели. Страх ледяной волной пробежал по спине. В этот момент они казались мне не родителями, а чем-то чудовищным, способным уничтожить меня одним взглядом. Экзистенциальный ужас, кажется, так это называется?

— Роман Альберт Айвори, — голос отца был ледяным и резким. — Ты проиграл в четвёртый раз подряд. Похоже, все наши усилия были напрасны.

Он говорил это с такой насмешкой, будто я был клоуном, который плохо отработал номер. Неужели родители могут так обращаться с собственным сыном?

— Простите, отец. Я буду стараться лучше, — выдавил я, не поднимая глаз.

— Ты нас подвёл. Меня. Мать. Тебе нравится позорить нашу фамилию? Или ты мстишь нам за что-то, Альберт? Я не понимаю.

— Нет, отец, что вы! Мой соперник был просто сильнее, он...

— Молчать! — рявкнул он так, что я вздрогнул. — С этого момента этот дом — не твой. И ты больше не Айвори. Для нас ты — никто.

Один из дворецких вынес на крыльцо мои сумки.

— НЕТ! ОТЕЦ, ПРОШУ! — я рухнул на колени, слёзы снова хлынули из глаз. — ДАЙТЕ МНЕ ШАНС! ПОЖАЛУЙСТА, ЕЩЁ ОДИН ШАНС! Я БУДУ ТРЕНИРОВАТЬСЯ ДЕНЬ И НОЧЬ! Я СТАНУ ЛУЧШИМ! ОБЕЩАЮ! ЭТО БОЛЬШЕ НЕ ПОВТОРИТСЯ!

Я молил, надеясь, что это просто урок. Жестокий, но урок.

— Хватит. Вышвырните это ничтожество за ворота, — прорычал отец, разворачиваясь и уходя в дом.

Дворецкие подхватили меня под руки и потащили прочь. Ксавьер молча нёс мои вещи. Я оказался на коленях за воротами, рыдая, как ребёнок. Ксавьер поставил сумки рядом и присел на корточки.

— Сэр... Нет, Альберт. Послушай меня, — он положил тяжёлую ладонь мне на плечо. — Ты сильный парень. Ты справишься. Слышишь? — он притянул меня к себе и обнял. — Мне будет тебя не хватать, парень.

Я чувствовал, как тяжело ему говорить. Мне тоже будет его не хватать. Больше всего на свете мне хотелось сказать ему это, обнять в ответ, но из горла вырывались только всхлипы.

Ксавьер ушёл. Оставил меня одного. Совсем одного. Почему даже брат не вышел попрощаться? Неужели я и ему настолько безразличен? Это несправедливо. Это просто нечестно.

Я не знаю, сколько пролежал, глотая слёзы и пыль у дороги. Стемнело. Я понятия не имел, куда идти. Все родственники далеко. Выходит, теперь у меня не жизнь, а выживание. Я встал, подхватил сумки и побрёл, куда глаза глядят. Может, добрые люди встретятся? Наивный.

Я бред по тёмным улицам и думал: я что, правда такой никчёмный неудачник? Неужели я заслужил всё это? Наверное, да, раз теперь я бездомный. Без фамилии, без денег. Бомж. Просто бомж.

В мыслях я не заметил, как город сменился трущобами. Куда идти дальше? Я свернул в какой-то грязный переулок, бросил сумки и сел прямо на асфальт, прислонившись спиной к стене. Мысли снова заполнили голову, тяжелые, чёрные. Грудь словно пронзили тысячи шпаг. Сердце билось так, будто хотело остановиться. Казалось, всё моё существо жаждет смерти.

Шаги. Я услышал их издалека и весь сжался. В таком районе добрых людей не бывает. Да и есть ли вообще в этом мире такое понятие — «добро»? Сильно сомневаюсь. Я молился, чтобы они прошли мимо. Но колесо Фортуны, кажется, окончательно сломалось и теперь крутилось только против меня.

— Ого! Гляньте-ка, кто тут у нас! — раздался противный гогот.

Из-за угла вышли трое. От них разило дешевым алкоголем и агрессией.

— Слышь, это же тот мажорчик из поместья у леса! — узнал меня второй.

— Ахахах, точняк! Чего это мы тут делаем, аристократик? — голос был мерзким, тягучим.

— Парни, пожалуйста, оставьте меня, — я попытался говорить спокойно, лихорадочно придумывая отговорку. — Я просто заблудился, за мной сейчас приедут.

— Ну-ну! — оскалился первый. — Такие, как вы, сюда не заходят. Местечко, видите ли, грязное, для таких же грязных людишек, как мы.

— Слушай сюда, — перебил его второй, выступая вперёд. — Мы уйдём, если ты отдашь нам свои вещички. Уверен, они дорого стоят. Продадим — и разбежались.

— Ребят, пожалуйста, это единственное, что у меня есть. Давайте я просто уйду, и мы забудем друг друга?

— И куда же ты пойдёшь? Не-не-не. Так не пойдёт. Гони шмотки.

В руке одного из них блеснуло лезвие ножа. Щелчок выкидного ножа прозвучал как приговор.

Это что, шутка такая? День и так был отвратительным, но теперь он, кажется, станет для меня последним. И самое удивительное — страха не было. Ни капли. Может, даже к лучшему? Может, смерть — это выход?

— Я не сдамся без боя, жалкие бандиты! — выпалил я первое, что пришло в голову.

Их дружный ржач был мне ответом. Мне стало стыдно даже за свои слова. Но фехтовальщик же, чёрт возьми! Я должен справиться! Но я прикинул свои шансы...

Не справлюсь.

Взяв сумки, я бросился наутек.

— Эй! Стоять! — заорали они.

Погоня. Как в кино. Даже немного круто, если бы не одно «но» — бежать с тяжеленными сумками практически невозможно. Но я не отдам. Это единственное, что у меня есть.

Я выбежал к мосту. Сзади всё ещё топали мои преследователи. Я выдохся. Мост был высоко над рекой, но, наверное, можно спрыгнуть. Вода, судя по звуку, глубокая.

Бандиты приближались. Я остановился и развернулся к ним лицом.

— Сдаёшься? — тяжело дыша, спросил главарь. — Видно, что ты на пределе.

— Давай сюда сумки, и, возможно, мы тебя не тронем, — добавил второй.

Я посмотрел вниз, на тёмную воду. Глубины должно хватить. Рискну. Это мой единственный шанс.

Перелез через перила.

— ТВОЮ МАТЬ, ОН ЧТО, ИДИОТ?! — заорали надо мной.

Хрясь!

Резкая боль взорвалась в спине, в голове. Миг — и холодная вода сомкнулась надо мной, заливаясь в рот, в лёгкие. Жжение, боль, темнота.

— ...СУКА, ЧТО ДЕЛАТЬ?! — голоса звучали глухо, будто из-под толщи воды.

— ВАЛИМ! ОН ШЕЮ СЕБЕ СЛОМАЛ, ПРИДУРОК!

Голоса стихли. Я же всё просчитал... Как? Почему? Я хотел жить. Правда хотел. Но, видимо, даже с этим у меня не вышло. Вода жгла лёгкие. Это невыносимо больно. Пожалуйста, пусть это закончится быстрее. Пожалуйста...

Тьма. Тишина. Ни боли, ни звуков. Только бесконечная пустота. Это ад? Или чистилище? Точно не рай. В раю не может быть такой холодной, беспросветной тьмы.

Дзынь!

Что это?

Перед глазами, прямо в этой пустоте, возникло полупрозрачное сияющее меню. Как в компьютерных играх. Что за...

[Система инициализирована]

Что? Я умер? Система? О чём они?

[Пожалуйста, выберите свой класс]

Классы? Как в играх? Я попытался сосредоточиться, и меню послушно пролистнулось. Их были сотни! Тысячи! Рыцари, маги, лучники, воры, жрецы... С ума сойти. А чем я вообще это листаю? Ладно, неважно.

[Каждый класс обладает уникальной историей и уровнем сложности. Ознакомьтесь с описанием, прежде чем подтвердить выбор.]

Я почувствовал странное облегчение. Новая жизнь? В другом мире? Значит, не всё так плохо. В прошлой жизни я нахлебался сполна. Там я был ничтожеством. Здесь... здесь я хочу быть счастливым. Хочу выбрать что-то лёгкое, чтобы жить в своё удовольствие.

Я листал и листал бесконечный список, пока мой взгляд не зацепился за один пункт в самом низу.

[Королевский Шут]

Что за класс? Я открыл описание:

«Вы — тень трона и голос правды, облачённый в маску. Ваше оружие — не сталь и не магия, а слово и случай. Вы видите то, чего не видят другие, и говорите то, о чём молчат короли».

Лёгкая сложность? Чёрт. Но... без магии и оружия? Это же полный бред. Но слово «Королевский»... звучит красиво. И «тень трона»... Интригует. А если подумать... в прошлой жизни я был неудачником с рапирой. В этой я буду неудачником с шутовской погремушкой? Звучит забавно.

— К чёрту, — сказал я вслух (или подумал?) в пустоту. — Надоело быть серьёзным. Буду шутом. Посмотрим, что из этого выйдет.

Я мысленно ткнул в иконку класса.

[Класс выбран: Королевский Шут] [Добро пожаловать.]

Мир сжался в точку и взорвался миллионом цветных искр.

...

Люрк открыл глаза.

Глава 2

Люрк открыл глаза.

Воспоминания прошлой жизни накатывали волнами, перемешиваясь с тем, что осталось от прежнего хозяина этого тела. Чужая память вспыхивала яркими, но обрывочными кадрами: любящая женщина со светлыми волосами, уютный деревянный дом, запах свежего хлеба по утрам. То, о чём Роман не мог и мечтать.

— Ах... — Люрк схватился за голову, пытаясь унять гул в висках. — Это и есть... перерождение?

Тук-тук.

Стук в дверь был мягким, почти ласковым. Таким, от которого не вздрагиваешь, а улыбаешься ещё до того, как проснёшься полностью.

— Сынок! Доброе утро! — женский голос ворвался в комнату вместе с солнечным светом.

Дверь приоткрылась, и вошла Кара. Она несла поднос с завтраком — дымящаяся каша, ломоть хлеба, кружка травяного настоя. Простая еда, но выглядела она... как забота. Роман забыл, как это выглядит.

Кара поставила поднос на тумбочку и обернулась к сыну. И замерла.

На щеках Люрка блестели мокрые дорожки.

— Что случилось, сынок? — её ладонь легла ему на лоб, тёплая, сухая, чуть шершавая от работы. — Ты горишь? Заболел?

И от этого простого прикосновения Романа прорвало. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал что-то подобное. Мать. Настоящая мать. Та, которая не отворачивается после поражения, а трогает лоб и беспокоится.

— Всё хорошо... Мам? — слово вырвалось само, но в нём звучал вопрос.

Люрк не знал, как называть эту женщину. Память Люрка подсказывала, что это его мать. Но в сердце Романа уже сидел осколок прошлого — чёрный, холодный, острый. Что, если и эти родители однажды вышвырнут его? Что, если любовь здесь тоже даётся под условием? Стоит ли вообще доверять людям в этом мире?

— Ты так странно сказал «мам»... — Кара смотрела на него с недоумением и лёгкой тревогой.

— Нет, правда, всё хорошо, — Люрк постарался улыбнуться. — Просто... кошмар приснился.

Он смотрел на длинные светлые волосы Кары, которые колыхались от ветра, задувавшего в маленькое окно. Такие простые, такие живые детали.

— Сынок, тебе скоро на работу, — Кара ласково, но настойчиво поправила ему одеяло. — Поешь и начинай собираться. Не заставляй его высочество ждать.

Она вышла, и комната словно чуть потускнела без неё.

Кара работала в таверне неподалёку. Таверна в бедном районе столицы. А живут они, судя по всему, именно там.

— И это вы называете лёгким уровнем? — пробормотал Люрк, оглядывая комнату. Он ожидал хотя бы дом среднего класса, а не это.

Завтрак оказался на удивление вкусным. Простая еда, но приготовленная с душой. Люрк поймал себя на мысли, что в прошлой жизни он ел дорогую, изысканную пищу, но не помнит, чтобы она была такой... тёплой.

Собравшись, он отправился умываться. Дом был двухэтажным, но деревянным, скрипучим, с мебелью, которую, судя по всему, Кара смастерила сама. После того как отец ушёл.

Отец. Люрк нахмурился, пытаясь выудить из памяти этого тела хоть что-то о нём. Пусто. То ли переселение стёрло эти воспоминания, то ли настоящий Люрк был слишком мал, когда это случилось.

В углу, возле умывальника, лежало небольшое ручное зеркальце. Люрк взял его и впервые внимательно посмотрел на себя в этом мире.

Длинные чёрные волосы — до лопаток. Худой, даже тощий. Глаза странного, неестественного жёлтого цвета. Как у кошки или... не пойми кого.

— Чёрт, — выдохнул Люрк. — Я даже не красавчик. Ну спасибо, вселенная.

Сборы заняли немного времени. В небольшой рюкзак он сложил обязательный набор: маска шута (та самая, с вечной усмешкой), дурацкий пёстрый костюм, сменная обувь. Всё необходимое для того, чтобы смешить короля.

Выйдя из дома, Люрк замер на пороге.

Мир оказался... настоящим. Не декорацией, не сном. По мостовой, мимо деревянных лавок и каменных домов, шли ящеролюды — чешуйчатые, с длинными хвостами, в лёгких доспехах. Рядом с ними топал зверолюд, похожий на помесь медведя и человека, в фартуке мясника. У входа в таверну стояли дворфы — коренастые, бородатые, громко спорили о качестве местного эля.

— Ничего себе, — выдохнул Люрк. — А эльфы здесь есть? Или только в легендах?

Он двинулся в сторону замка, стараясь не пялиться слишком откровенно, но это плохо получалось. Каждая лавка, каждый прилавок манили взгляд. На витринах красовались мечи с сияющими клинками, тяжёлые посохи, украшенные непонятными символами, гримуары в кожаных переплётах, амулеты, от которых исходило слабое свечение.

Люрк поймал себя на том, что рассматривает витрину гильдии авантюристов с завистью. Путешествия, приключения, слава...

— Забираю свои слова назад, — пробурчал он себе под нос. — Лучше бы я стал авантюристом, чем плясать перед королём в дурацком костюме.

Но тут же другая мысль кольнула холодом.

А все эти люди вокруг — они живые? Настоящие? Или просто NPC в огромной игре? Если их убить — ничего не произойдёт? Или они исчезнут с тихим «пиу» и россыпью пикселей?

Система. Классы. Уровни. Это же прямо как в играх. Или как в аниме про попаданцев.

Но почему-то от этой мысли Люрку стало не по себе. Не радостно, а жутко. Что, если весь этот мир — лишь декорация? Что, если любовь Кары — просто прописанный сценарий? Что, если его новая жизнь — чья-то жестокая шутка?

К замку он подошёл, погружённый в эти мысли, и едва не врезался в стражника.

— Эй, шут! Глаза разуй! — рявкнул тот, но без злобы, скорее по привычке.

— Простите, — буркнул Люрк и задрал голову.

Замок был огромен. Настоящий дворец из сказок, которые в детстве читала ему мать... первая мать. Ещё до того, как всё пошло прахом. Белый камень, остроконечные башни, шпили, уходящие в небо, статуи вдоль стен.

Статуи. Люрк вгляделся в них. Какие-то короли? Герои древности? Он понятия не имел. Память Люрка, к сожалению, не сохранила историю этого мира. А это, учитывая его «специализацию», было катастрофой. Шут при дворе, который не знает, над кем можно шутить, а кого лучше не задевать, — долго не живёт.

Стражники проводили его в покои. Здесь ему предстояло провести два-три дня. Таков был порядок: шут живёт во дворце, пока служит королю. Потом несколько дней отдыха дома — и снова.

Комната оказалась... роскошной. По сравнению с его домом — просто хоромы. Тяжёлые красные шторы, сшитые, кажется, из шкуры какого-то диковинного зверя. Огромная кровать, мягкая, как облако. Дорогие подушки. Пушистый ковёр на полу.

— Так вот почему класс считается лёгким... — пробормотал Люрк, скидывая рюкзак. — Жить во дворце, жрать от пуза, получать деньги...

Он поймал себя на этой мысли и замер.

...променять мать и сестру на такие хоромы?

И в этот момент в голове что-то щёлкнуло. Новые воспоминания всплыли из глубины — тёплые, живые.

Сестра.

У Люрка есть сестра. Младшая. Она помогает в церкви. Её зовут... Лира? Линда? Память пока не желала выдавать имя, но образ возник отчётливо: девочка с такими же светлыми волосами, как у Кары, скромная, тихая, всегда в простом сером платье.

Люрк выдохнул и сел на край кровати. Мысль о том, чтобы "променять" их, теперь казалась грязной и чужой. Это Роман мог так думать. Роман, которого предали. Но Люрк... Люрк, судя по воспоминаниям, любил свою семью. И теперь эти двое смешались в нём в один тугой, болезненный комок.

— Ладно, — сказал он вслух. — Хватит раскисать. Надо работать.

Костюм шута оказался тем ещё испытанием. Пёстрая тряпка, которая в одних местах сжимала тело так, что дышать было трудно, а в других болталась мешком. Колпак с бубенцами сидел криво. Чулки в полоску.

Люрк подошёл к большому зеркалу и едва не рассмеялся.

— Как же это... странно выглядит, — выдавил он, разглядывая себя.

Из зеркала на него смотрел тощий парень с жёлтыми глазами, длинными чёрными волосами и лицом, скрытым полумаской. Весёлый, дурацкий образ. И только глаза выдавали что-то другое. Что-то, чему не место под маской шута.

Ждать вызова от короля можно было час, а можно и два дня. Люрк размышлял, не осмотреться ли по замку, но быстро отбросил эту идею. Он работает здесь уже год (по памяти Люрка). Если его увидят разгуливающим по коридорам с видом туриста, это вызовет подозрения. Шпион? Лазутчик? А что будет, если умереть здесь?

Точно. Система.

Люрк сосредоточился.

— Система? — мысленно позвал он. — Статус? Инвентарь?

Тишина. Никаких окошек, никаких уведомлений.

Он попробовал ещё несколько стандартных фраз из игр. Ноль эмоций.

И только когда он случайно нажал рукой на солнечное сплетение, поправляя дурацкий жилет, перед глазами что-то всплыло.

Не яркое меню, не сияющая панель. Просто текст. Бледный, почти призрачный, словно выведенный дымом на стекле.

Королевский Шут. Ур. 1 Этап: адаптация Возможный исход: эволюция

И всё. Никаких цифр, никаких характеристик, никаких навыков. Только это.

— И это всё? — прошептал Люрк. — А где сила, ловкость, интеллект? Где умения?

Система молчала. Она не собиралась ничего объяснять.

Люрк провёл пальцем по воздуху, и текст послушно «перелистнулся», открыв другие разделы. Там было много всего. Странные кнопки, непонятные вкладки. Одна из них называлась «Информация».

Он открыл её.

Версия Системы: 0.5.4

— Версия? — Люрк нахмурился. — Это что, значит... я не единственный переселенец? Или миров несколько? Или сервера?

Мысли разбегались, как тараканы. Слишком много вопросов. Голова снова начала гудеть.

Он закрыл Систему (просто отпустив солнечное сплетение) и повалился на кровать. Воспоминания продолжали приходить, теперь уже активнее.

Королевство Варланад. Город Пактир. Год 587 по местному летоисчислению. Времена года такие же, как на Земле. Сестра помогает в церкви Святого Света. Её зовут... Лира. Точно. Лира.

Люрк улыбнулся, но тут же улыбка погасла.

А что, если и эта семья его бросит? Что, если однажды Кара посмотрит на него с тем же холодом, с каким смотрел отец Романа? Что, если Лира вырастет и станет такой же «гениальной», как младший брат, и начнёт презирать никчёмного старшего?

Роман вспомнил, как всё начиналось. Когда он был единственным сыном, родители его любили. Хвалили за любые мелочи. Он был для них центром вселенной. А потом родился брат. Гений. И каждый провал Романа отдалял их всё сильнее. Пока однажды они не перестали быть родителями вообще.

— Справедливо? — прошептал Люрк в потолок. — Разве я такого заслужил?

Ответа не было.

— Эй, шут!

Грубый голос и тяжёлый стук в дверь выдернули его из омута мыслей.

— Король ожидает тебя в тронном зале! — рявкнул стражник. — И не смей опаздывать, как в прошлый раз!

— Да-да, иду! — Люрк вскочил с кровати, поправил колпак с бубенцами и на мгновение замер перед зеркалом.

— Ну что, Люрк, — сказал он своему отражению. — Пойдём знакомиться с королём. Главное — не ляпнуть чего лишнего. И надеяться, что память подкинет нужные воспоминания в нужный момент.

Маска на лице ухмылялась вечно. Люрк глубоко вздохнул и толкнул дверь.

Впереди был тронный зал. Впереди был король. Впереди была новая жизнь, в которой даже лёгкий путь оказался полон ловушек.