Шут

Глава 1. Пир

В густом холмистом лесу старинный замок стоит на утесе. Исполин возвышается над землей, показывая свое величие и громадную силу. Серые и холодные каменные стены, окружившие замок, хранят истории десятки битв и смертей в заделанных трещинах. Замок коварных тайн, подлых человеческих пороков. Смертоносные вои и мольбы о пощаде слышны из подземелий сего прекрасного и ужасающего произведения искусства. Во дворе замка царит вечный шум, жизнь протекает серой рутиной в королевской конюшне и свинарнике. Лишь садовник, охраняющий красоту растений и чистоту сада, тихо и заботливо исполняет свой долг. С первыми лучами солнца, жители ближайших деревень наблюдают прекрасную картину, как фасад замковых стен расцветает различными растениями. Эстетическое наслаждение длиться недолго. Круглые замковые башни рано или поздно притягивают на себя взор и заставляют трепетать от страха, вечно наблюдая за каждым жителем.

Во дворце раздавался радостный вой и громкий гвалт. В замке полным ходом торжественный пир идет. Прошлой ночью король Больда, возглавляя войска на вороненом холме, разбил войска супостата, защитив свои земли от варварских иноземцев. Придворный шут, перед троном с королем, развлекал честной народ. Дурак стишки читал и нелепо танцевал, жонглировал кувшинами, корчил рожу в пантомиме. Приподняв колпак, шут в руки лютню взял, как умолк весь дворцовый зал.

“Наш великий лорд Больда, Волен он и силен. Не страшно было в бой, Воеводе за собой вести народ. Герой, ведь самый сильный он. В лесной чаще на опушке, Врагам расколол он черепушки. Бесстрашный, ловкий и силен. Стратег упокоил варварский легион. Справедливый правитель. На кол сажает, кто против выйдет. Кто против королевства пойдет. Наш лорд защитит честной народ! Спроси любого крестьянина, Он ответит “Больда – спаситель”. Больда – спаситель! Бо-о-ольда Спа-а-аситель!”.

Шут опустил лютню, и, склонив голову, поклонился в реверансе. Участники торжественного пира зааплодировали, попутно заполняя зал радостным рёвом. Король, сияя своей улыбкой, жестом руки подозвал к себе шута. - Мой ты дурачок славный, присаживайся, празднуй с нами! – Радостно проговорил король, похлопывая по плечу паяца, и добродушно указал рукой на его место. Довольная и голодная улыбка до вина, натянулась на белом лице. Шут, вытирая пот с лица, снял колпак и освободил свои волнистые и черные как уголь волосы. Паяц выделялся не только личной симпатией короля, но и внешним видом. Лицо, покрыто белым гримом, сделанным специально для шута королевским алхимиком. В темноте гипсовое лицо паяца виднелось издалека, порой казалось, что оно светится. Глаза подведены некой красной саже. Вся одежда шута была в трех цветах: Расцветка олицетворяет шахматную доску, которая выступает полем жизни, а жизнь состоит из черных и белых полос. Между черным и белым цветом, затаился красный, олицетворяя само существование всего живого. На голове сиял привычный головной убор для шута – колпак арлекино. Из колпака возвышались вверх четыре “рога” со свисающими вниз бубенцами в форме черепа. В этот торжественный день тронный зал выглядел иначе, нежели в обыденные дни. Зал был наполнен разношёрстными гостями: солдатами, старостами деревень, боярами, купцами, придворными, зажиточными жителями. Сделав исключение, сегодня впустили крестьян, лицезреть сей дивный праздник. Перед троном, буквой “П”, стояли столы, наполненные разными яствами, заморскими специями и напитками. Столы были украшены букетами, венками, постелены лучшие скатерти с кружевами. По залу бегали и другие шуты, горбатые и больные, что веселили народ своим уродством. Среди них были и ловкие, что удивляли гостей своими фокусами. Но лишь один шут имел свое постоянное место - придворный. Любимчик короля, который никогда не заставлял лорда скучать. Он сидел возле трона, среди высокопоставленных лиц маленького королевства в глуши лесной. Шут за столом вел себя, так, как подобает дураку. Подкидывал ложку, ударяя по ее краю кулаком, издавал отвратительные звуки и вечно травил шутки. Семья короля не понимала такую любовь к слуге, по их лицам была видна вся неприязнь и презренность к паяцу. Они терпели шутовские проделки за столом и с ненавистью наблюдали, как он с дикой жаждой опустошает одну кружку вина за другой.

Дворцовые двери распахнулись, весь зал умолк. Вошли четыре трубача и заиграли в свои инструменты. Между ними, к трону шел мужчина, с перекошенной и мятой фиолетовой шапочкой на голове, держа в руке свиток. - Здравствуйте, Ваше Величество. Позвольте представиться. Я посол лорда Вездешмыга второго - Вашего брата. – С гордо поднятой головой, со всей представительностью и важностью, гость начал свою речь, разворачивая свиток. - Сводного… – С ехидной улыбкой тихо подметил себе под нос шут, допивая очередную порцию вина. - Мой Господин осведомлён, что Ваша прекрасная дочь скоро войдет в возраст невесты, и он желает получить руку прекрасной Агаты. Для того, чтобы показать Вам всю важность и серьезность в своих намереньях, он передает три сундука, доверху набитых монетами. – Закончив свою речь, гость поклонился в реверансе. В зал вошли шесть человек, парами неся большие деревянные сундуки, по кроям обделанные золотом. - Лорд Больда, прошу принять наш дар в знак Вашего согласия. - Сундуки поставили на пол и отворили. Они были и вправду переполнены золотом. После их отворения, монеты посыпались в разные стороны. Ехидная улыбка шута сменилась на удивленное лицо, его рот раскрылся, а глаза чуть не выпали из орбит. – Ничег… - Недоговорив, шут рыгнул так сильно, что эхо раздалось по всему залу. Король повернул голову в сторону своего любимчика, после чего, дурак с виноватым взглядом опустил голову вниз. - Я принимаю дар! Пусть лорд, по совместительству мой любимый брат - Вездешмыг второй, прибудет в наш дворец через две недели. К этому времени всё будет готово к торжеству. - К сожалению, лорд не сможет так скоро прибыть. Сейчас он находится в далеких землях. Он прибудет к Вам через полгода, не раньше. – С тревожностью и опаской проговорил посол, боясь изменчивости решения. - Ну что ж… - Задумчиво проговорил Больда, потирая короткую и седую бороду. - Тогда… Уведомите меня письмом о его возвращении и с того дня, дайте мне две недели. А теперь, можете возвращаться с хорошей новостью – Торжественно вставая, проговорил король, отпивая вино из кубка. В этот момент принцесса Агата, сидевшая подле шута, резко встала, окинула свой презрительный взгляд сначала на дурака, после на отца и, отвернувшись от зала, демонстративным недовольным шагом направилась в свои покои. Эхэ! – Пробурчал шут с улыбкой на лице, делая очередной глоток вина и пародируя руками движения принцессы. Следом за Агатой встала ее служанка и побежала за ней. Кто это красавица? – Достаточно громко произнес шут, провожая взглядом прислугу, уронив кружку. - Это новая служанка Агаты, зовут ее Асель. Такая юная и красивая, я бы с ней развлекся. Кхм… прям на кухонном столе. – Засмеявшись, хлопая по плечу дурака, полупьяным голосом пробормотал придворный повар. - Убери руку, жирная пьянь! – Смахнув руку повара со своего плеча, шут резко встал, а после моментально упал, наступив на свою кружку. Гости, увидев это, снова зааплодировали и засмеялись, а шут впал в крепкий пьяный сон. - Менестрель, музыку! – Явно не довольный поведением принцессы король, приказным тоном вскрикнул, словно отдавая воинский приказ. Зал вновь наполнился приятными мелодиями: лютни, скрипки, гуслями, флейты и трубами. Гости радостно принялись распивать напитки, зал погрузился в танце пого. Шуты и придворные рассыпались по залу, развлекая гостей, усиливая атмосферу безудержного и безумного празднества.

Что это? – Напрягая своё зрение, пьяным и хриплым голосом проговорил шут. Перед его глазами виднелись силуэты трех кружек пива, наполненные до краев. Пенка блестела и манила приятным хмельным запахом свежего, холодного, пенного напитка, который спас бы любого человека, кой умирал бы от пустынной жажды в глотке. Кружки медленно плыли в круговом движении перед ним. Его руки слабо слушались его. Вялыми движениями рук, он пытался ухватиться и поймать хоть один пивной кувшин. Вложив всю силу своего тела и духа в резкий выпад руки, он ловко схватил сладострастный кувшин и принялся испивать, сей небесный нектар богов. Опять эта пьянь! – Громко и стервозно вскрикнула хозяйка королевского свинарника, наблюдая, как пьяный шут во сне посасывает соски беременной свиньи. Пиво – пиво… - В ответ на крики, промычал шут. - Сейчас я покажу тебе пиво! – Схватив в обе руки доверху наполненное ведро водой, выплеснула всё до капли на шута. Дурак открыл глаза, но, не сдвинувшись и с места, осматривая всё вокруг, лишь покачивая головой, проговорил – Не пиво… - Пшёл вон, свинонасильник! Хватит домогаться до моей Тамары! - Свино… кто? – недоумевая и почесывая затылок, дурак спросил. Это ты! – Еще сильнее прежнего крикнула служанка. - Я - придворный шут! – Засмеявшись, он ответил и, оглядев свиней вокруг, добавил: – А где Тамара? - Идиот! Тамара – это свинья, к которой ты пристаешь! - Прошу заметить и простить меня, но к вам я не пристаю! – Поднявшись и поклонившись служанке, произнес дурак, после чего оббежал ее со смехом, и быстро направился к выходу. Да… Не идиот он, а кретин! – Вздыхая и снисходительно произнесла хозяйка, презрено наблюдая за тем, как шут бежит перекачиваясь из стороны в сторону, каждым шагом наступая в навоз.

Этим утром двор замка почти ничем не отличался от свинарника. Повсюду валялись пьяные тела. Солдаты, крестьяне, купцы, бояре не торопились приходить в себя. Даже старик, что служит королевским алхимиком и целителем, напился, но сознание еще его не покинуло. Покачиваясь, старик сидел и вел дискуссию с юным солдатом: - Я тебе говорю, если ты обольешь свою руку водкой и подожжёшь, ты не загоришься… йк. – Еле перебирая языком, старик утвердительно говорил юноше. - Да быть такого… йк не может! Старик, ты что-то путаешь! – Покачивая головой, ответил молодой стражник. - Я тебе говорю. Вот водка, давай проверим! – Доставая из-под мантии маленькую склянку, протянул ее солдату. Эхей! Давай лучше выпьем! – Выхватив из руки старика склянку, откупорив ее и выпив залпом, юноша упал камнем. Во дурак… йк – Грустно прошептал старик, глядя на упавшего и захрапевшего юношу. - Сигизмунд! – Громко воскликнул шут, разводя руки и схватив старика в объятья. - Горан! – Воскликнул старик, привстав и обняв шута. - Я уж думал, ты помер от вина… йк, либо же Агатка тебя отравила. – С добродушным смехом произнес старик. - Да что мне яд! Я столько вина и пива выпил, что любой яд для меня как целебная вода! – Дурак похлопал старика по плечу. - Слушай, а почему у тебя лишь пол…йк, половина лица в гриме? - Да я это… Вторую половину на Тамаре кажись оставил. – С гоготом ответил шут, потирая чистую часть лица. - Держи мешочек, там должно хватить. – Старик достал из-под мантии, небольшой кожаный кошель, наполненный неким порошком. - Спасибо Сигизмунд, а то король в немилость впадет, когда увидит. - Получается опять по крестьянским бабам бегал?...йк. Ты смотри, поймает тебя какой-нибудь крестьянин со своей женой и на вилы поднимет. – С некой отцовской тревожностью старик проговорил, пригрозив указательным пальцем. Не боись старик, у этой крестьянки никого нет… - Улыбка шута сменилась на задумчивое выражение лица. – Наверное… – Добавил шут. - Будь осторожен. К слову об осторожности. Слышал, что вчера ночью произошло? Хотя откуда тебе знать… йк. Еще до самого веселья, тебя вынесли и в свинарник кинули. Купец Кацев вчера перебрал с вином… йк и прям в королевском саду, совокупился с охотничьим королевским псом. - Да… жаль я не застал этого акта, искренней и чистой любви... – С удивленной и ироничной улыбкой, толи от смеха, толи от отвращения проговорил шут. - Ну-с, теперь подземелье замка – его дом…йк, а он – мой под…йк подопытный – С жадным смехом сказал старик, затем встал, и хотел было попрощаться, как во двор въехал королевский эскорт. Вот ты где! – Грозно прокричал король, глядя на шута, но после того, как паяц повернулся, тот смягчился в лице и уже с улыбкой, проговорил: - За мной дурачок! Путь в лес держим, пора бы поохотится. – Медленным аллюром, король направился к воротам. Шут лишь помахал старику рукой и, надев свой колпак, направился за королевским конем.

Глава 2. В глуши лесной

I

Ворота замка закрылись, и серые стены остались позади. По тропе из замка шло несколько путей: основные вели в ближайшие деревни, некоторые в другие дальние города. Лишь одна дорожка скрывалась под кустарными зарослями и вела в прекрасный хвойный лес. Дивное творение природы. Таёжный лес прекрасен своей чистотой и девственностью. Сама природа хранит здесь порядок, воздух чист и наполняет таинственной силой. Высокие деревья хранят мир и покой, перешёптываясь между собой и высматривая издали опасность днем и ночью. Ягоды и грибы приносят пропитания лесным жителям и их гостям. Болота наказывают тех, кто осмелился совершить злодеяние. Но не обо всех жителях известно людскому роду.

- Ганс! – Громко воскликнул молодой и очень худой человек, облаченный в кожаную рубаху с мечом на спине, махая своей тонкой рукой, покрытой грязью. - Чего орешь, олух! – Подойдя к юному разбойнику и дав ему подзатыльник, тихо сказал воинственный человек, крепкого телосложения. - За наши головы награда объявлена такая!... Что все местные душегубы сюда прибегут, если узнают. А твоя голова полетит первой, ты меня понял!? – Поднеся к горлу юнца саблю, угрожающе добавил Ганс. Юнец стоял в страхе, его глаза чуть ли не наполнились слезами, а ноги слегка задрожали. - Плохое место! Ищем дальше. – Воскликнул Ганс, сделав всей группе жест рукой. - Ганс, хватит трогать Соплю! – Крикнул еще громче человек, стоя за их спинами. - Идиоты… - Прошептал себе под нос воинственный человек. - Атаман, он меня не трогал… - Чуть ли не всхлипывая, проговорил Сопля. - Вперед! – Грозно сказал атаман, схватившись за саблю на поясе и окинув их властным взглядом, прошел между ними. Место, которое нашел юнец, было воистину хорошее. Небольшой клочок земли, окруженный густыми деревьями и кустами, которые закрывали собой этот островок. Рядом разрастались ягоды и грибы, что позволяло набрать припасов на первое время. Ручей, с кристально-чистой и манящей целебной водой, протекал с самых гор.

- Прибыли! – Прокричал стражник впереди колонны, делая жест рукой для остановки группы. - Через пару часов стемнеет, отличное место! Укромное, незаметное, ягоды и ручей, то, что надо! – Одобрительно проговорил королевский драбант. - Не люблю лес… – Тихо пробормотал себе под нос шут, хриплым похмельным голосом. - Держи, испей, приходи в себя, дурачок! – С добродушным и жалостливым взглядом, король протянул шикарную королевскую флягу с золотым фамильным гербом по центру. Горан жадно вцепился двумя руками за флягу и принялся испивать, но после пяти глотков отбросил ее в сторону, отплевывая воду. - Что с тобой? – Озадачено спросил король. Драбант быстро кинулся поднимать и отряхивать флягу. - Это вода! Я не могу такое пить, дайте пиво! – Ребяческим голосом прокричал шут, вытирая пальцами свой язык. Король и стражники засмеялись во весь голос, указывая пальцами на шута. - Вот именно поэтому я везде беру его с собой! – Хохоча проговорил король, обращаясь к солдатам. Король приказал своей свите обустроить в этом месте лагерь и вместе с советником принялся составлять маршрут охоты. Шут, тем временем обхаживал все ближайшие кусты в поиске ягод. - О! Ягодка! – Протянул руку к кусту и, схватив маленький плод, почти поднес его ко рту. - Не ешь, дурак! – Воскликнул стражник, ударяя по руке шута, выбивая ягоду. - Волчьи ягоды опасны, – Добавил королевский страж. - А тебе откуда знать? – Сидя у куста и глядя исподлобья, спросил шут. - Я же раньше, это… Лесничим в этих краях трудился. Весь лес, как пять пальцев знаю. Скажу так… Не хорошее это место, покой лесной тревожим. Не хорошо это… – Нервничая, сказал стражник. - Меня это… за тобой присматривать поставили, что бы ни учудил чего. - В лесу? – Улыбаясь, спросил шут. - Ага. – Со всей солдатской серьезностью и ответственностью ответил стражник, покачивая головой. - Не учудил в лесу? – Поднимаясь, утвердительно спросил Горан. - Именно. - Белочку обижу? – Засмеявшись, сказал шут. - Дабы беды на нас не навлёк! – Грозно сказал страж, теряя терпение. - Ладно-ладно, чего злишься? Не обижу я ваших братьев меньших. Хоть шишки собрать можно? – Игриво спросил шут, задорно улыбаясь. Стражник закатил глаза и молча ударил себя ладонью по лбу.

Солнце уходило за горизонт, и ночная пелена постепенно накрывала лес и их обитателей. Королевский лагерь был обустроен своевременно, стражники были выставлены по всему периметру. А в королевском шатре его Величество и свита давились смехом от шутовских проделок. Шут плясал, пел песни и пародировал известных лордов соседних земель.

- Какой идиот выбрал это место? – Хмуро пробормотал один разбойник другому, указывая на два старых изогнутых дерева, создавая такую брешь, что отблески костра было видно любому мимо проходящему за несколько верст. - Дак это… Атаман наш… Ганс, расслабься. Этот лес славится тем, что он пуст как наши карманы! - Шепеляво, плюясь через три своих зуба, ответил разбойник. - Мы покойники с таким атаманом. – Ответил Ганс, повернув голову и скорчив недовольную рожу, плюнул в сторону шатра атамана. - Правила сам знаешь, атамана не выбираем, если кто его убьет - станет новым атаманом! - А еще правило, что выйти из группы нельзя… – Грустно и утвердительно добавил Ганс, опуская глаза на землю. - Да, а то… вот ты уйдешь… и что? А вдруг ты о нас страже доложишь! Нас повесят! А оно нам не надо, тебе вот надо? – Поучительно, словно общаясь с ребенком и указывая пальцем, проговорил шепелявый. - Да за что вас повесят? За то, что мы бочку с вином украли? - Возмутительно спросил Ганс. - А как же убиФстФа? – Поднеся свою голову прямо к Гансу, плюя ему в лицо через каждую букву, сказал шепелявый. - Какие?! – Разводя руками по сторонам, повышенным тоном спросил Ганс. - Про которые атаман нам каждый вечер рассказывает! – Возмутительно сложил руки крестом, тем самым встав на защиту атамана, показывая всю гордость за то, что разбойничает вместе с ним. - Все, что мы сделали за то время, что я с вами, это: Украли из таверны три бочонка с пивом, пару бочонков вина. Украли три медяка у пьяного стражника. Ну, и наш атаман переспал с женой трактирщика и, вместо боя, бегал по селу с голой задницей, защищая ее от вил. – Иронично насмехаясь над атаманом, обширно жестикулируя, Ганс показывает все неуважение к лидеру. - Да, было весело! Гхы! – Гыгыкая, широко открывая рот, проговорил шепелявый. - Да хоть бы на караван какой напали! – Воскликнул Ганс во весь голос. - Мы не убийцы! – Воскликнул шепелявый. - Идиот ты, Ганс. – Раздался голос из тени, возле дерева. - Ваше величество Воислав, я думал вы со всеми, у костра. – Ехидно, поворачивая голову в сторону дерева, спокойным голосом проговорил Ганс. - Я убивал и тот предсмертный вой, мне слышится до сих пор. – Хладнокровно произнес Воислав. - Ты хотя бы убивал... – Грустно вздыхая, произнес Ганс. - Заслуженно, но этот груз мне предстоит унести с собой в могилу. – Выходя из тени, произнес высокий молодой человек лет двадцати пяти, с кудрявыми, светлыми волосами и голубыми, как озера, глазами. Грозный и глубокий шрам под глазом пугающе приманивал на себя взор, запугивая любого смотрящего. - Но будь моя воля, я бы изменил все так, что бы никого убивать не пришлось. – С сожалением и яростью, произнес Воислав, подойдя к Гансу. Между разбойниками настала тишина. Ганс и шепелявый стояли, как статуи, и смотрели на молодого человека. Он окинул их пронзительным взглядом и тяжелым шагом направился обратно к дереву. Зайдя за него, он оперся спиной, уселся и направил свой взгляд к небу, бормоча что-то похожее на молитву. Его душа уже длительное время находится в терзаниях, и перед его взором всплывает лишь одно лицо, нежное и любимое. Под шепот молитвы и шелест листьев, слышится нежное пение. Голос исходил словно из дерева, окутывая своим пением лишь одного слушателя. Дивный голос, протекающий, словно целебный ручей, заполнял раны своей чистой водой, собирая осколки души воедино. - Молится, что ли? – Прислушиваясь к шепоту, спросил Ганс. - Аха. Как обычно. – Покачивая головой ответил шепелявый. - Ты знаешь, кого он убил? – Перекинув взгляд на разбойника, игриво спросил Ганс. - А, то-то же. Я же это… С ним из одного села пришел. Ох, и далеко мы сейчас от дома… Славная там земля, а какая полынь… - Предаваясь приятным воспоминаниям, словно утопая в них, начал свой рассказ разбойник. - Да плевать мне на полынь! Расскажи мне, кого он убил?! И как! – Нетерпеливо перебил Ганс, нервно подгоняя разбойника. - Не дави, не дави! – Притормозил разбойник Ганса. - Ну же! Тяжело вздохнув, откинувшись назад и прилипнув к дереву, разбойник начал свой рассказ: Воислав родился в обычной крестьянской семье, ничем не выделяющейся из всех тех, что обитали в тех землях. Но это на первый взгляд. Отец Воислава - Вацлав, когда-то был воином, да необычным воином, а княжеским! Он прославился, когда в ожесточённом бою спас жизнь князю, и тот пообещал ему исполнить любую его просьбу. Настало спокойное время, он обучился грамотности и всё свое время стал проводить за книгами, что сделало его непригодным воином. Впоследствии, он ослушался приказа князя и отказался разграблять крестьянскую ферму. Он вступил в спор с князем. Эта ферма не имела никаких стратегических значений и войско не голодало. Князь хотел лишь крови и развлечений. Никак не уступая своему хозяину, Вацлав демонстративно откинул меч и изъявил желание покинуть службу. Если бы князь ему не должен был, тот бы его посадил на кол как изменника, но князь свое слово сдержал и отпустил солдата. Вацлав уехал в село, где и находилась ферма, на которую ему приказал напасть князь, тем самым спас всех жителей от нападения. Вскоре он женился на простушке - селянке. Родился Воислав, и отец решил научить его всему, что умеет: Как держать меч и грамотности. Вот и вырос, воинствующий и тонкой души человечишка. Однажды, он пошел на рынок и влюбился там в бабу, а та баба оказалась леди голубых кровей – принцессой, дочерью того самого князя. Влюбился в нее так сильно, что поэмы ей писать стал. Поначалу она его не замечала, но потом прониклась им и стали они встречаться по ночам, за городскими стенами. Она была не простой девочкой, а достаточно воинственной и храброй. Рассказала своему отцу о своем женихе, а тот в ярость и поторопился сосватать ее с соседним лордом. Воислав каждую ночь приходил на их место, а ее все нет и нет. А потом глашатай новость издал о скорой свадьбе принцессы. Видел бы ты его тогда, его глаза, наполненные слезами, толи от гнева, толи от печали. Жалкое было зрелище... В канун свадьбы, вечером, Воиславу удалось проникнуть в замок, но он опоздал. Ворвавшись в покои принцессы, он застал картину, как ее новоиспеченный жених стоит обнаженный и довольный, а девушка лежит в постели, плачет и проклинает все живое. Воислав обнажил клинок и кинулся на жениха, тот успел взять со стола кинжал и нанести удар Воиславу, подарив ему шрам под глазом. Тот в ярости выбил кинжал, который улетел к ножкам кровати. Словно хищник загнал свою жертву в угол, и одним ударом перерезал горло своему врагу. Убедившись, что тот мертв, он кинулся к возлюбленной, но было уже поздно. Она подняла кинжал и вонзила себе в живот, и, истекая кровью и слезами, корила и винила себя в случившимся. Произнеся последнее “Прости”, испустила дух в крепких объятиях парня. Схватив ее тело, маленькое, с невинным личиком, такое юное и красивое, он пошел по замку, совсем обезумев от горя. Его быстро схватили и обвинили во всех убийствах, приговорив к смертной казни, через повешенье. В ночь перед своей казнью крестьяне взбунтовали. Вацлав возглавил мятеж, который назревал уже давно и, воспользовавшись неожиданностью, ворвались в крепость. Резня была страшная, кровь лилась рекой, и звуки звенящей стали звучали всю ночь. Мятеж был подавлен, а я и Воислав успели сбежали. - А отец? – Задумчиво и грустно спросил Ганс. - Что отец? – Не понимая, спросил разбойник. - Что с Вацлавом стало? – Ганс надавил своим голосом, словно накатывая волной. - Не знаю, никто не знает. Убит скорей всего. - Ты тоже убивал? – С интересом спросил Ганс. - Не-а, моя задача была просто вывести его и бежать. Когда мы вывели его из темницы, видел бы ты его. Стеклянные глаза, словно жизнь покинула его. Он ни разу ничего не произнес за то время, что мы были в пути. Пришел в себя недели через две, когда мы добрались до деревни. Измученные и изголодавшиеся, мы направились в трактир, денег у нас не было. Атаман нас позвал к себе за стол, накормил, напоил и оплатил нам ночлег. Утром мы собрались в путь. А тут новость, атаман с ребятами бочку с вином выкрали, ну мы и в путь за ним. Догнать его было не трудно, а как нагнали, Воислав изъявил желание присоединиться к группе. Нас добродушно приняли и, распивая вино, мы все вместе продолжили путь.– Загоготав, шепелявый широко и искренне улыбнулся. - Ганс, Сопля! – прокричал, выходя из палатки, атаман, указывая на всех четверых саблей. – Вы в ночь на стреме, меняетесь с Воиславом и Шепкой. Шепко это я гхы. – Радостно сказал шепелявый. - Странно… это дерево, словно я его видел в прошлом нашем лагере, в начале леса – Всматриваясь в дерево, под которым сидел Воислав, проговорил Шепко. - Дерево, как дерево. – Холодно и без интереса ответил Ганс, после чего повернул голову в сторону атаманского шатра и, при освещении костра, на его лицо проявилась зловещая и коварная улыбка.

Настал рассвет, запели птички, а солнце теплыми лучиками света принялось согревать замершую от ночных проделок землю. Ручей приятно журчал, словно подпевая шелесту листьев, создавая приятную и спокойную мелодию самой матушки природы. - Какая свежая! – С усладой на устах, жадно наполняя ладони и испивая из них воду, шут сидел у ручья. - А вчера воду ты пить не мог, да? – Раздался ехидный голос стражника за спиной. - Вчера похмелье, а сегодня нет, грустно, но… Вкусно! – Голос шута звучал чисто и приятно, прошла хрипота и усталость. - О! рыбка! Смотри – смотри! – Прокричал шут, указывая рукой на ручей. - И что? – Не показывая никаких эмоций проворчал стражник. - За ней! – Шут вскочил и побежал вдоль ручья. Стражник, уронив копье, принялся за шутом, попутно крича, чтобы тот остановился. Дурак не слушал приказы, кривился и всё дальше отдалялся от своего надзирателя. Шут бы и вовсе убежал, если бы на его пути не встало дерево. Шут ударился и упал, следом за ним гремели звуки кольчуги и гневные слова в его адрес. - Его же здесь не было… - Поднимая голову, шут разглядывал дерево. - Во дурак! – Догнав и засмеявшись, склонившись над головой шута, сказал стражник. - А ты отсюда еще уродливей! – Загоготав в ответ, лежа, шут принялся смеяться над стражником. Воин сменился в лице и приказал жестами паяцу подниматься. Листва зашелестела, а за кустами послышались громкие шаги. - Вставай бедняга, вон! – Указывая рукой на кусты. - Нас уже потеряли. – С улыбкой добавил стражник, помогая подняться шуту. - Здравствуйте, гости дорогие – Раздался голос из кустов. - А ты еще кто? – Вглядываясь в куст, спросил шут. - Мы теперь ваши хозяева! – Проговорил человек, выходя из кустов, за его спиной виднелись силуэты еще пятерых людей. - Ты тролль? – Удивленно спросил шут, рассматривая человека в два раза выше и шире его. Раздался глухой удар, и тело шута с хлопком упало на землю. - Сам пойдешь? Или тоже спать ляжешь? Хы – С характерной интонацией глупого человека, произнес великан, закидывая дубину на плечо. - Сам пойду, сам. – Нервно ответил стражник, опуская глаза вниз. Руки и ноги шута привязали к длинной и толстой ветке, и, закинув палку на плечи, понесли его, словно дичь на костер. Солдату связали лишь руки и поставили вперед колоны, периодически тыкая в спину копьем. - Рыцарь? – Громко спросил, обращаясь к солдату великан. - Стражник. – Раздался глухой ответ. - Кого охранял? Этого дурачка? – Переводя взгляд на шута, глупо улыбаясь, спросил великан. - Да. - Не-до-ох-ра-нял! – Громко засмеявшись, заливаясь слезами от своей глупой шутки, великан согнулся и схватил своими огромными руками себя за колени. - Небо… - Пробормотал шут, придя в себя и принялся водить головой по сторонам, осматриваясь. - Я не вкусный! – Вдруг резко воскликнул шут. - Остановитесь! – Прокричал группе великан. - А? – Непонимающе великан обратился к шуту, смотря ему в глаза. - Ну, вы это… Меня на костер несете, зажарите и сожрете! Я в книжках о таком читал! А я не вкусный! – Барахтаясь, прокричал паяц, глядя на великана. - Идиот. – Громко и разъярённо ответил разбойник, вновь ударяя шуту дубиной. - Я людей люблю, я не людоед! – С полной обидой в глазах прокричал разбойник в лицо шута, которое уже было без сознания. Спустя час, группа с новоиспечёнными пленниками прибыла в лагерь. - Атаман! – Громко заорал громила. - Вернулись? – Раздался голос из шатра атамана. - Смотри, какая дичь в этих лесах! – Радостно прокричал бугай. - Ох еп… - Удивленно произнес атаман, широко раскрывая глаза, выходя из палатки. – Мы не едим людей, Бу. – С некой отцовской заботой добавил атаман. - Да не ем я людей! – С еще большей обидой прокричал великан, отвернулся от атамана, закинув дубину на плечо, и направился в лес. - Кто это? – Брезгливо указывая пальцем на пленных, обратился атаман к группе. Все молча покачали головой в ответ. - Вот вам и охота. – Тихо и задумчиво произнес атаман, глядя на пленных. Атаман почесывал свою тонкую бородку, подобно лезвию кинжала, и рассматривал пленных, переводя палец с одного на другого, бормоча что-то себе под нос. - Эники…Беники… Этого ко мне, – Указывая пальцем на шута. Живо! – Добавил атаман, доставая саблю. Шута развязали и положили на землю, взяв ведро воды, его окатили с ног до головы. - Опять Тамара!? – Удивленно вскрикнул шут, вспрыгивая на ноги. Три разбойника ухмыльнулись, взяли Горана под руки, и, подойдя к шатру, кинули его внутрь, встав на страже у входа. - Уютненько. – Проговорил шут, стоя на коленях и осматривая покои атамана. - Присаживайся, пиво будешь? – Спокойно и достаточно доброжелательно сказал атаман. Шут удивился и, глядя на атамана с осторожностью, подошел к столу, за которым уже сидел атаман, разливая пиво по кружкам. Горан сел и, недоверчиво взяв кружку с пивом, сделал маленький глоток. - Это Бу тебя так? – Указывая пальцем на ссадину на лице. - Бу - этот тот здоровяк, который словно слона съел? – Хихикая ответил шут. - Он самый. – Улыбаясь, ответил атаман. - Ты не держи зла на него, он добрый человек, только глупый до ужаса. – Всё с той же добродушной улыбкой, добавил атаман. - А вы кто такие? – Перебив, сказал Шут. Улыбка атамана в этот момент искривилась. - Выглядите как разбойники, но мы еще живы, да и пивом ты меня поишь. – Озадачено спросил шут. - Если честно, я сам не знаю. – Вставая, прошептал атаман. - Мне пиво выпить было не с кем, зашел я однажды в трактир и встретил нескольких воришек. Напились бы до чертиков и выкрали бочонок пенного. Трактирщик – пес, сразу стражу звать, вот мы и в бега подались. - Великанов в трактир пускают? – Ехидно подметил шут, глядя исподлобья и попивая пиво. - Бу в бродячем цирке нашли. Напились мы однажды и искали приключений. Прокрались мы ночью в лагерь артистов, ну и захотели на слоне покататься. Нашли самый тяжелый вольер и привязали его к лошадям. Открыли когда, вывезли в лес, а там Бу. Видел бы ты его глаза, наполненные радостью и благодарностью. А остальные... Бедные заблудшие души, которым некуда податься. Вот мы вместе и спасаемся от одиночества. - Получается, вы нас не убьете? – Улыбаясь, спросил шут. - Да шут с тобой! – Вскрикнул атаман, улыбаясь. - Шут не со мной, а я шут! – Улыбаясь, вскочил Горан и, подняв кружку с пивом, опустошил ее до дна.

- Где шут?! – Грозно прокричал король, подобно раскату грома. В сею секунду, стражники принялись оббегать весь лагерь в поисках королевского любимчика. - Его нигде нет, может где, в навозе спит! – Со страхом на лице предположил один из стражников. Король смягчился в лице, и ярость которую все боялись, пропала. Он отдал приказ о поисках шута и стражника. - Чтоб когда я вернулся, он был здесь! – Отдав свой приказ, король со свитой отправился вглубь леса на охоту.

Настал вечер, солнце постепенно уходило, а лес покрывался пеленой холода. Из атаманского шатра раздавался смех и пьяные крики. Горан и Иаков – так звали атамана, веселились и общались как старые друзья. Они обменивались историями и рассказывали друг о друге. Стражник тем временем, сидел под надзором недовольного Ганса, и вечно трясущегося Сопли. - Да сколько можно! – Нервно крикнул Ганс, вставая с земли и доставая из ножен саблю, направился к шатру. Войдя внутрь, его глаза чуть не вывалились из глазниц. - Что здесь происходит!? – Гневно и озлобленно прокричал Ганс. - О! Ганс… Знакомься, это ж… Шут королевский! Славный малый, – Вставая и веселясь, добродушно сказал атаман, направляясь к Гансу. - Королевский шут значит… - Опуская клинок, прошептал разбойник. - Потребуем выкуп! – С озарением поднимая голову, воскликнул Ганс. - Вы…Вы…Выйк…Выкуп? – Удивленно спросил шут, глядя на нежданного гостя. - Нет! – Воскликнул атаман. - Он хороший! – Мягко и нежно добавил атаман, подойдя к шуту, обнял его за плечи. - Да…Я хороши-ий. - Словно довольный кот, проурчал шут. - Тогда, ты больше не атаман! – Грозно прокричал Ганс, поднимая меч. Иаков удивленно раскрыл испуганные глаза, и, достав саблю попятился назад. - Стража, предатель! – Завопил атаман. В шатер ворвались двое разбойников и встали в ступоре. - Схватить предателя! – Пьяным голосом провопил атаман. Шепко сделал шаг в сторону Ганса. Ганс, резко подняв саблю, ударил по лицу Шепко. Вопя от боли, парень пал на землю, держась за лицо. Ганс склонился над ним и нанес еще пару ударов, изрубив его голову в фарш. - Мы же не убийцы… - С грустью и печалью на глазах, тихо произнес атаман. - Вы - нет, я - да! Теперь я атаман, а ты приговорен к смерти, и когда она наступит – решать только мне! – Выбив саблю из рук атамана, прокричал Ганс. Разбойник вышел из шатра, пинками выталкивая Иакова и шута. Собрав всех членов банды, он объявил о своей узурпации и приказал построить клетку для пленников. Бу с Соплей склонились над телом Шепки и, грустно вздыхая, принялись его оплакивать. Воислав встал за их спинами и пристально атаковал Ганса своим устрашающим взглядом. Его шрам словно засиял пламенем, боль и гнев пропитывали всё его нутро.

II

Утренний рябиновый рассвет, солнце медленно поднималось над лесом, озаряя всю округу своим нежным теплом. Мягкие и пушистые облака проплывали в небе, пропуская через себя лучики солнца, наполненные жизнью. Теплый ветерок легкой прогулкой проходил и нежно поглаживал всё на своем пути. Просыпался лес, вместе со своими обитателями. Над озером стоял легкий белый туман, завывая загадочностью и магией природы. В овраге, под деревом, раздавался шелест трав: белый кролик травку жевал, а над ним косолапый друг ягодки для детишек срывал. Прекрасная и девственная природа встречала это утро с любовью. Всё в этом мире чистоты, на первый взгляд было просто и естественно. Но за простотой таилась целая магия различных процессов. Любой, кто соблюдал законы природы и продолжал свое истинное начало – обретал счастье. Но не каждому, а особенно человеку, по силам разгадать эту загадку простоты. Не каждый способен сохранить в себе естественную природу и сохранить гармонию. Как и в мире людей, так и в мире леса есть свои хранители порядка.

В глуби леса, располагалась березовая роща, наполненная таинственными зелеными огоньками. Обособленный лесной островок был воистину нетронутым. Здесь ни разу не ступала нога человека, и тому есть причина. В центре рощи стоит старинный дом, и никто никогда не знал того старца, что обитает в нем. Невысокий мужичок, достаточно крепок и вынослив, с ярко-зелеными глазами и черными, как смола, волосами. Борода длинней, чем он, в два раза, старец опрокидывает ее через шею, создавая мохнатый шарфик. С гордо поднятой головой и, почесывая седые кончики бороды, он отправился на прогулку вдоль своих владений. У ручья, за домом, сидели молодые и прекрасные девы, заплетали друг другу косы да, хихикая, обсуждали дела лесные. Десятки молодых и прекрасных дев, со смехом и улыбками, встречали мужичка, обнимали и целовали, а он со всей отцовской любовью поглаживал их и одаривал разными природными дарами. - Лесавочки мои любимые! – С нежностью проговорил старик, рассыпая рукой волшебную зеленую пыль. Пыль падала на землю, и в эту же секунду на этом месте возрастали красивые цветы. Девушки склонились и принялись срывать цветочки, делая себе венки. Но вдали стояла одна, очень грустная и озадаченная лесавка, тяжело всхлипывала и заливала свое прекрасное личико горькими слезами. Она познала ту боль, настолько коварную и жестокую, которая способна уничтожить любого живого. Она полюбила, и полюбила человека. Греховного, жалкого, приземленного, что являлся прямым оскорблением природы. Одно его присутствие заставляло вянуть цветы. Но, любовь зла – полюбишь и человека. - Дитя мое, что заставило мой цветочек так увянуть? – С отцовской заботой и теплотой, сказал старик. - Дедушка Леший. – Падая на грудь к старику, заливаясь слезами, проревела лесавка. - Ну что ты, дитя мое, рассказывай, что случилось? – Заботливо поглаживал старик девушку. - Я влюбилась! – Вскрикнула дива. - Неужто, а в кого? Бельчонок? Кролик? – Заботливо спросил леший. - В человека… - Тихо свисая на плече, прошептала девушка. - Что?! – Недовольно вскрикнул старик и схватил девушку за плечи. - В смертного и грязного человека? Не может быть такого! – Отрицательно прокричал старик. В ответ девушка еще сильней заревела. - Он в опасности, я чувствую. – Прекратив плакать, спокойным голосом проговорила лесавка. Старец задумчиво окинул своим взором муравейник под ногами. Сотни муравьев перетаскивали разные ресурсы в своё царство. Они все вместе и едины, каждый друг за друга, истинное воплощение коллективизма. Никакой лжи, обмана и предательства. Всё не как у людей – Размышлял старик. - Ну, пошли… Поведай мне о нем, может что и получится. – С отцовской заботой и добротой, проговорил старик. Поглаживая по голове и обнимая лесавку, направился с ней в сторону избушки.

- Эхэй! – Вскрикнул как слон Ганс и, поднимая кубок, опустошил его залпом.

- Не справедливо. – Проговорил шут, пожимая плечами, с завистью смотря на Ганса.

- Не справедливо, что меня поставили приглядывать за тобой. – Недовольно проворчал страж.

- Да, и ты с этим не справился, как король тебе свою жизнь доверяет? – Ехидно улыбаясь, подколол стражника шут.

- Да… - Вздыхая, опустив глаза, сказал страж.

- Эй, дай выпить! – Вскрикнул шут, дергая разбойника за рубаху у клетки. В ответ шут получил не долгожданный напиток, а удар сапогом.

- Нет, нам надо выбираться отсюда. – Прошептал шут стражнику, держась за новоиспеченный синяк на лице.

- И как же? – Иронично и недовольно, спросил солдат.

- Вы всегда так спорите? – Перебил их Иаков.

Этой ночью разбойники пили и плясали, всего пару часов назад они вернулись с набега на одинокий дорожный трактир. Ганс хвастался тем, что перерезал горло трактирщику и опорочил честь его дочери на глазах у мужа. Не все разбойники разделяли радость и новые достижения банды. Бу сидел в стороне и грустно вздыхал. Сопля ревел в кустах за атаманским шатром, вспоминая события минувшего вечера, а Воислав вовсе куда-то пропал.

- Эй! – Тихо раздался голос из тени за клеткой. Все трое пленников повернулись. Подле клетки стоял Воислав с клинками. Бу увидел, как Воислав разрезает веревки, что связывали руки пленников, и хотел было закричать, но Воислав окинул его своим взглядом, и здоровяк в тот же момент присел обратно, одобряюще кивая.

- Сражались когда-нибудь? – Торопливо спросил Воислав.

- Еще бы! – Воинственно вскрикнул Иаков.

- Да. – Кротко и ясно, как подобает солдату, ответил стражник.

- Три раза в трактире бился против толпы. Ни разу не выиграл, но держать удар умею! – Усмехнувшись, сказал Горан. После ответа шута, Воислав опустил голову и, тяжело вздыхая, через клетку протянул клинки.

- Сейчас я отвлеку ваших надзирателей, вы ударите их в спину, всем ясно? – Тактически указывая на стражу, объяснял план действий Воислав. В ответ все утвердительно взмахнули головой. Воислав принялся уходить в кусты, дабы зайти с другой стороны к страже, но тут резко остановился, и его кто-то потянул назад в кусты.

- Эй, гости лесные! – Войдя в лагерь, воскликнул маленький дед, в сопровождении прекрасных и молодых дев.

- Это что за гном? Великан уже с нами, только тебя не хватает! – Насмешливо воскликнул Ганс. - Я атаман, а ты кем будешь? – С напыщенной гордостью добавил Ганс.

- Я - странствующий путник и всего-то. Желаете вина испить? – Добродушно и кланяясь, проговорил старик.

- Какого же вина, ты пуст, и сейчас отдашь свой кошель! – Крикнул Ганс, доставая саблю из ножен.

- А вот и вино! – Щелкнув пальцами, старик подозвал к себе дев с бочками вина. Атаман встал как статуя и удивленно промычал.

- А девочек дашь своих на потеху отважным бойцам? Завтра снова в поход, а мы уставшие. – Злобно улыбаясь, проговорил атаман, делая шаг в сторону старика.

Если же желаете вкусить запретный сладкий плод, то так тому и быть! – Еще милее улыбаясь, старик указал рукой в сторону разбойников. Хохоча и мило улыбаясь, девушки подбежали к мужчинам, принялись их обнимать и нежно целовать.

- Неужто ты волшебник какой? – Изумленно спросил атаман.

- А то! – Гордо улыбался старик.

- Тогда, дай мне двух! – Давя своим голосом, словно кидая вызов, крикнул Ганс.

- Получай! – В ответ крикнул старик, указывая рукой. Из кустов, выбежали две девушки и принялись страстно обнимать атамана, водить своими тонкими рученьками по его груди.

Воислав появился за палаткой атамана и, что-то прошептав Сопле, подбежал к Бу. Здоровяк и Сопля, на прощание, обнялись с Воиславом и выбежали из лагеря в неизвестном направлении.

- Что происходит? – Сказал шут, следя за всем происходящим.

- Ты о чем? – Не понимая ответил стражник.

- Что-то не так... – Нервно и с опаской, прошептал Горан.

К клетке подошли две девушки и увели сторожей от клетки. Следом подбежал Воислав, отпер деревянную темницу и, резко схватив парней за плечи, приказав бежать за ним. На их пути встали две симпатичные полуголые девушки.

- Ну, куда же вы, мальчики? – Сладко завывающе и игриво, спросили девы.

- Не знаю куда они, а я к вам! – Игриво сказал шут, делая шаг в сторону девушек. Воислав схватил Горана за плечо и потянул назад.

- Они уходят с нами. – Из тени, приказным тоном, сказала стройная и высокая девушка, облаченная в зеленное платье из перистых и блестящих листьев.

- Это все? – Выходя из тени, спросила девушка, обращаясь к Воиславу. В это мгновение все были околдованы красотой ей фиалковых, чарующих глаз.

- Да, двое что выбежали из лагеря, тоже пусть уходят. Девушка в ответ одобрительно покачала головой.

Разбойники трогали, обнимали и целовали девушек, как вдруг из леса раздался некий вой. В сею же секунду, девушки кинулись сжимать в крепких объятиях своих жертв, моментально перевоплощаясь в деревья и разрывая разбойников на куски. Руки, ноги, головы – салют из органов. Леший танцевал и плясал под вопли убийц и грабителей. Ганс пал на землю и, обезумив от страха, затрясся в ужасе.

- Он мой! – Прокричал Воислав, выходя из кустов с мечом в руке. За ним шла всё та же девушка, в зеленом платье. Подойдя к Гансу, Воислав окинул его своим взором.

- Ты слишком жалок, чтобы тебя убить. – Плюнул на землю, возле Ганса.

- А ты слишком слаб! – Резко схватив саблю и подскочив, прокричал атаман. Звук соприкасающейся стали раздался в округе, дива хотела побежать к Воиславу, но леший ее остановил. Резким ударом ноги, Воислав оттолкнул Ганса и отрубил руку с саблей. Атаман упал.

- Это тебе за Шепко! – Прокричав, Воислав вонзив меч в сердце Ганса. К воину подбежала девушка и крепко обняла, утыкаясь лицом в его большую грудь.

- Правила ты помнишь. – Недовольно вздыхая, произнес Леший, глядя на лесавку в объятиях Воислава. Подозвав всех девушек к себе, старик, окруженный прекрасными дивами, вышли из лагеря. Леший остановился, повернулся, еще раз грустно вздохнул, поглядел на свою дочь и, тяжело шагая растворился в массивном лесу.

- Ну что, домой? – Довольно складывая руки в бока, сказал шут.

- Домой, утвердительно и устало вздыхая, сказал стражник.

- И я домой, к жене и детям. – Улыбаясь, сказал Иаков.

- Ты женат? – Удивленно спросил шут.

- Да, поди, детишки подросли. – Опустив глаза на землю, пробормотал Иаков. Шут удивленно раскрыл глаза, застыл как камень и, открыв рот, продолжал глядеть на Иакова.

- Прощай шут, и хорошей тебе дороги – Обнимая шута, проговорил Иаков.

- Спасибо Воислав, я тебе должен – Улыбаясь, протянул руку воину.

- Мы квиты, атаман. – Дружелюбно ответил Воислав.

- Квиты? – Озадачено спросил Иаков.

- Если б ты не привел нас в этот лес, то я бы так свою рану и не залечил – Крепко обнимая и прижимая к плечу лесавку, сказал Воислав.

- И тебе прощай, как там тебя… - Подойдя к стражнику, неловко проговорил Иаков.

- Боян. – Кратко ответил солдат.

- Что боян? – Озадачено спросил Иаков.

- Имя – Боян. – Глухо ответил стражник. Шут, приглушенно хихикнул, скрывая улыбку рукой.

- Прощай, Боян, и удачи тебе в боях. – Иаков покланялся и направился за горизонт.

- Слушай, Боян, – Обнимая стражника через плечо, сказал шут. - У меня в покоях такая лютня красивая, познакомить? – Ехидно и задорно сказал шут.

- Дурак ты, бедокур. – Улыбаясь, по-дружески закинув руку на плечо, сказал стражник.

- Ну, прощайте, путники, и хорошей вам дороги. – Сказал Воислав, стоя в обнимку с прекрасной девой и, повернувшись спиной, направились в сторону леса.

- И нам пора домой – Сказал Боян, улыбаясь шуту. Горан и Боян направились к тому самому ручью, где их и поймали.

- Скоро рассвет… – Нервно и нежно прошептала лесавка в ухо Воислава.

- Ты не передумал? – Девушка грустно спросила, опуская глаза.

- Нет. – Кратно и наполнив нежностью три буквы, ответил воин.

- Я ведь знал, что это ты поешь в ответ на мои молитвы, когда я сидел под твоими ветвями... – С нежной дрожью сказал Воислав.

- Я слышала твои молитвы и полюбила твою израненную душу. – Нежно проводя рукой по щеке парня, тихо прошептала лесавка.

- Пора... – Сказала девушка, встречая рассвет своим взглядом.

Наступил рассвет, солнце вновь засияло своими лучами, наполненными жизнью. Мягкий ветер, обволакивал лица девушки и парня. Воислав и лесавка поцеловались, их окружила зеленная светящаяся пыль. В эту же секунду на их месте образовалось дерево. На дереве отпечатались лица, счастливые лица. Молодого парня со шрамом под глазом и юной прекрасной девушки.

- Явились! – Грозно прокричал король, встречая шута и Бояна. - Где вас носило!? – Сердито напирая голосом, спросил король.

- Да мы это… Вместе с лешим разбойников победили! – Гордо улыбаясь, сказал шут. Король окинул взглядом шута и засмеялся во весь голос.

- Вот дурак! С Лешим значит! – Смягчившись в лице, спросил король. Улыбаясь, шут утвердительно покачал головой.

- Дурак за белочками бегал, а я его нагонял. Когда догнал, понял что заблудились, вот только сейчас дорогу и нашли. – Сказал Боян в докладной форме.

- Эх, дурачок ты мой, думал выпороть тебя, но ты снова заставил меня смеяться. Шут с искривленной улыбкой на лице, машинально приложил руку к спине, которая хранила памятные шрамы от королевской розги.

- Все готово, мой Лорд. Добыча погружена, кони запряжены. – Подойдя к королю и кланяясь, сказал воин. Весь обратный путь шут шел возле короля, песни пел да плясал, шутовские шуточки слагал.

Глава 3 Шёпот сквозь камень

I

Тьма сгущалась над сельской дорогой, словно сами боги насылали бурю на человечество в наказание за их грехи. Листва, что пару минут назад лениво покачивалась, разлеталась от бушующего ветра. Ветви деревьев с сухим треском отрывались от стволов и летели под ноги неудачливым путникам, которым не повезло в эту минуту оказаться на сельской дороге. Молния рассекала небо, словно разящий закалённый стальной меч, нанося удар за ударом. Покосившиеся кресты сельского погоста совсем приникли к земле, будто пытаясь укрыться от гнева стихии. Перепуганные крестьяне в слезах молили Господа о пощаде. Матери, едва удерживаясь на ногах под напором ветра, зазывали детей в избы. Суетливые стражники своим взором искали дома покрепче, дабы забежать туда и переждать бедствие. Завсегдатаи таверны, что обычно лениво перекачивались с ноги на ногу, сейчас стремглав бежали кто куда. Грязные лужи, в которых отражалось небо, будто разорванное на клочья, служили знамением. Но каким – благой вестью или зловещим пророчеством?

Горан с Бояном прогуливались недалеко от замковых стен, как вдруг вдали раздался удар грома: – Вот те на! Ты погляди! – Боян ткнул пальцем в сторону села. – Скоро и до нас доберётся... – мрачно пробормотал шут. – Ладно, встретимся в таверне. – Он криво усмехнулся и зашагал к замку. Боян молча кивнул и направился к сторожевой башне. Едва шут подошёл к воротам, как его окатило ледяным ливнем. – Чума! Проказа! – вскрикнул шут. – Болячки свои вспоминаешь? – с самодовольной улыбкой на лице стражник усмехнулся. – У твоей матушки вчера ночевал, вот и вспоминаю, чем она болела! – Улыбка шута с довольной ухмылкой растянулась до ушей. – Ах ты негодник! А ну-ка поди сюда, я тебя манерам научу! – Стражник сжал кулаки, а на его глазах чуть ли не выступали слёзы, то ли от ярости, то ли от обиды.

Раздался ревущий удар грома, словно сам ад разверзся, а вдали кто-то закричал от мучительной боли, что разорвала его плоть на куски. Шут повернулся и окинул взором лес. Ещё одна белоснежная ослепляющая вспышка – теперь виден силуэт. У самого леса стояла некая одинокая фигура. – Да это же сам дьявол пришёл за нашими душами! – завопил стражник. – Скорее леший, – спокойно ответил шут. – Лешего не существует! Глуподырый ты пятигуз! – Ага, а дьявол-то существует? – Шут ехидно усмехнулся. – Коли есть Господь, то и сам дьявол имеется, – наставительно изрёк стражник, помахивая пальцем. – А лешего значит нет? – Шут широко округлил глаза, словно беседовал с ребёнком. – Храни Господь твою душу, правда тебя ещё настигнет! – Стражник махнул рукой, отказываясь продолжать спор.

В этот момент небеса вспорола ещё одна, более яркая молния. Когда вспышка света погасла, таинственная фигура исчезла – словно её и не было вовсе.

II

Тяжёлые тучи висели куполом над королевством уже несколько дней. Громогласный ливень стучал по крышам и стёклам, превращая уличные дорожки в ручейки. Король заперся в своих покоях, ожидая некого важного и тайного гостя, а это могло означать только одно — вольные дни для придворного шута.

В королевский сад, пропитанный запахом дождя и увядающих роз, вошёл мужчина лет тридцати. Его тёмно-синяя рубаха и плащ, в чёрно-белую клетку, напоминающую костюм паяца, сливались с сумерками. Волосы — чёрные, как уголь — мягкими волнами ложились на плечи. Этот человек ничем не походил на шута — если бы не вечное гипсовое лицо. Грим, который никогда не сходил с его кожи. Днём и ночью, под дождём или во время выступления — он никогда не появлялся без этой белой маски, будто она срослась с его плотью. Несмотря на вечную улыбку при дворе, в деревнях он порой бывал угрюм и резок, что породило множество слухов. О том, что это не один человек. На вопросы о гриме шут никогда не отвечал прямо — только отшучиваясь, язвил, делая это виртуозно и всегда попадая в самую точку. Но что скрывалось под этой гипсовой маской — никто не знал, кроме шута и придворного старого алхимика, который и создал сей чудесный грим. Горан развалился на лавочке, закинув ноги на кувшин с цветами, и уставился в звёздное небо. В голове всплывали обрывки недавнего пира — мутные, как некачественный самогон, который продаёт селянин на базаре. — Правда ли она так прекрасна? Или это хмель нарисовал мне ангела, что теперь будоражит сердце? — прошептал он, закрывая глаза. — Горан! — взрывом ворвался в сад запыхавшийся мальчишка. Шут лениво приподнялся и схватил Мирослава за плечи: — Дыши, малец. Что стряслось? — Его голос звучал спокойно, но пальцы впились в ткань рубахи мальца чуть крепче, чем нужно. Похлопав по лавке, он усадил ребёнка. — Там жуткий старик к Королю идёт! — Мирослав заглотал воздух. — Кожа — будто пепел, а глаз... один за чёрной круглой повязкой, а второй — белый, мутный! Взглянул на меня, и волосы дыбом! — Тебя никто не увидел? — встревоженно спросил шут. — Да вроде как нет, но… — Стоп. — Шут достал монету из мешочка на поясе и вложил её в потную ладонь мальчишки. — Наше правило помнишь? — Вижу странное — бегу к тебе! — Мирослав вскочил, вытянулся в струнку, гордо подняв подбородок. — Другое правило, Мирка… — А-а... Никому не болтать! — воскликнул малец, стоя как солдат. — Молодец! — Горан развернул его к выходу, лёгким толчком подтолкнув в спину. — Теперь марш к сестре, порадуй её монеткой. — С тёплым и заботливым взглядом шут проводил мальчишку до выхода. Когда шаги затихли, паяц снова взглянул на звёзды. Доверять в этом замке можно было только детям — они приносили ему слухи, а он показывал им потаённые уголки этого замка. Горан прекрасно знал, что дети что-то да рассказывают взрослым — но кто поверит детям?

Горан стремглав направился в замок. Блуждая по тёмным коридорам дворца, крадясь словно хищник, шут остановился у старинной статуи двуглавого орла. Каждая деталь сего произведения искусства тщательно проработана — от изящных изгибов крыльев до гордо поднятых голов. Пронзающий взгляд вонзается прямо в душу, крича о своём величии. Когтистые лапы воинственно держат меч и щит, словно вот-вот птица кинется в бой. Казалось, ещё мгновение — и камень оживёт, разорвав оковы времени, чтобы защитить древние тайны замка. Любой гость замрёт в трепете ужаса перед лицом величия и силы, заключённом в этом завораживающем шедевре. Горан тихо и медленно положил ладонь сразу на две головы орла, после чего ещё раз осмотрелся по сторонам, прислушиваясь к каждому звуку. В замке царила тишина, слышалось лишь эхо собственного дыхания. Шут нащупал шершавость древней каменной плитки на правой голове статуи, после чего нажал на неё. Камень поддался почти незаметно, но для Горана это движение было громче любого крика. Часть стены начала медленно отодвигаться, открывая тайный проход. На лице Горана заиграла хитрая, торжествующая улыбка. Переступив порог, он дёрнул за рычаг в форме орлиной лапы. Каменная глыба с глухим стуком преградила путь назад. В этот миг время будто остановилось. Перед ним расстилался целый лабиринт коридоров, извивающихся, как змея, тайными путями по всему замку. Пожелтевшие от времени каменные плиты хранили многовековые секреты. Мох, словно зелёный указатель, мерцал в полумраке, намечая направление. Щели, высеченные в стенах, имели идеальную и незаметную форму, которую было невозможно распознать с обратной стороны даже пристальным взглядом. Не создавая слишком громкого шума, было невозможно услышать и увидеть, что кто-то перемещается по ту сторону стены. Здесь, в полумраке подземелья, царила атмосфера таинственности, и адреналин будоражил кровь от той мысли, что тебя кто-то заметит. Шут, облачённый в своё одеяние чёрного и белого цвета, иронично выступал в роли ферзя, выступающего на шахматной доске против пешек. Ведь шут знал все секреты. Своими тонкими и длинными пальцами шут касался шершавых стен, ощупывая каждую трещину, каждый выступ, вспоминая, где и что узнал. В это мгновение он испытывал чувство власти. Власть хранителя, а не правителя. Он видел себя хранителем порядка и тайн. Блуждая всё дальше по лабиринту из узких проходов, вдоль стен, что служат его ушами, он приближался к своей цели. Присев и всмотревшись в щель, он понял — пришёл верно.

По ту сторону стены стояли Король и его свита, окутанные дрожащим тёплым светом факелов. Воздух был густым и тяжёлым. Запах вековых камней, сырость подземелья, едкая смесь горящего воска и смолы струилась из пылающих огней. Факелы, закреплённые в медных держателях, бросали на стены нервные тени, что словно некое дикое африканское племя содрогается в судорожном ритуальном танце. В дальнем углу комнаты стоял некий старец, окутанный в шёлк разных цветов. Его одеяние прикрывало множество старинных амулетов. В правой руке он сжимал изогнутую трость из тёмного дерева, покрытую таинственными узорами. Её форма напоминала застывшую в движении змею, готовую в любой момент ожить и впиться своими клыками в свою жертву. Его темнокожее лицо, изрезанное глубокими морщинами, словно чечевички на дубе, залилось желтоватым светом факелов. Высокие скулы, узкий нос, резко очерченные губы — выдавали в нём чужеземца. Один глаз, скрытый под потёртой кожаной повязкой, хранил тайну, о которой шептались в придворных коридорах. Второй глаз, словно затянутый пеленой густого дыма, сверлил пространство, будто видел насквозь — всё так, как говорил Мирка. Медленно, почти церемониально, старик начал движение, опираясь на трость при каждом шаге. Дерево поскрипывало под его пальцами, а конец посоха глухо стучал по плитам, словно отмеряя время. Он приближался к щели, и с каждым его движением воздух становился тяжелее, будто сгущаясь в предчувствии чего-то неотвратимого. От страха шут затаил дыхание и медленно начал пятиться назад. Прижавшись спиной к холодной стене, его руки самопроизвольно вцепились в шершавые каменные выступы. Его взгляд, будто прикованный к неизвестному гостю, впитывал каждую деталь. Чувство страха и любопытство перемешались в нём, и на поле боя чувств в баталии не было победителя, поэтому оторваться было просто невозможно. Веки не дрогнули, но пот окропил его лоб.

— Интересно… Очень интересно… — прохрипел таинственный гость. Старик сделал последний шаг, ударил тростью и остановился. — У вас в стенах крысы, вы знали? — Старик произнёс с коварной, натянутой улыбкой и пристально посмотрел на щель. — Крысы — ну и крысы. — Равнодушно ответил Больда. — Очень… большие крысы. — Старик провёл сморщенными пальцами по трещине, ощупывая нечто невидимое. — Абдулл Аль Харим! — Король ударил кулаком по столу и поднялся, пылая гневом. — Вернёмся к делу! Особенно если оно имеет королевское значение! — Королевское… или личное? — Старец тихо рассмеялся и, сгорбившись, двинулся к королевскому столу. — Справитесь или нет? Вы такой же шарлатан с Востока? Говорите сразу — или мне придётся вас казнить! — Лицо короля побагровело, жилы на висках налились кровью. — Казнить? Меня? — Улыбка гостя рассеялась. Его лицо вдруг изменилось, засияв неестественным светом. От одного его взгляда сердце сжалось и подкатил ком страха. Король окаменел, и гнев его растворился в леденящем ужасе перед неизведанным гостем. — Ваше высочество, мы так и не обсудили плату, — старик склонился перед дрожащим королём, и в его голосе зазвучала твёрдая нота. — За исцеление дочери вы получите столько золота, сколько пожелаете! — Больда резко опустился в королевское кресло, будто ноги подкосились от бессилия. — Деньги? — Старец глухо рассмеялся, натягивая капюшон, скрывая лицо во тьме. — Мне не нужны ваши мирские пожитки. — Тогда что вам нужно? — Король наклонился вперёд, в его глазах вспыхнул настороженный интерес. — Земли? Услуги? Союз?.. Или… может, место при дворе? — поспешно предложил король, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. — Человек. — Твёрдо, холодно и чётко, будто сама смерть заговорила его устами. В кабинете повисла тяжёлая пауза. — Ну что ж… Я дам вам людей, столько крестьян — сколько пожелаете. — Король утвердительно кивнул. — Мне не нужны жалкие крестьяне. — Старец медленно покачал головой, тень капюшона скользнула по стене, словно готова напасть на незваного гостя по ту сторону стены. — А кто вам нужен? — Король невольно поднёс руку к подбородку, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Горан. Ваш придворный шут. — Губы под капюшоном растянулись в широкой улыбке, белые зубы сверкнули в полумраке, словно лезвие. Неестественная улыбка Харима перехватила дыхание шута. — Шут? — Глаза короля расширились и чуть было не выкатились. — Позвольте узнать, на кой шут вам шут? — Овладев собой, монарх произнёс это сквозь стиснутые зубы… — Полагаю... На этом нам стоит прервать беседу. — Старец сделал паузу, и в воздухе повисло нечто невысказанное. — Если понадоблюсь, ваше высочество, я буду в своих покоях. Вашей дочери более ничего не угрожает. — Резким движением он развернулся к выходу. — Но я же не дал согласия! — Король вскочил, и его крик эхом разнёсся по залу. — Выбора у вас нет. — Шёпот старца, едкий как яд и чёткий как приговор, донёсся до самых дальних уголков зала. И шут, и король услышали эти слова с одинаковой ясностью, будто они были вырезаны ножом прямо в их сознании.

III

— Жуть… – Стражник прервал гнетущую тишину, пробудив короля из оцепенения. — Да, его глаз меня напугал до трясучки, – пробормотал второй стражник, машинально поёжившись. — Нет же, я про его цвет кожи – он словно в костёр упал, – стражник усмехнулся, но смешок застрял в горле, когда на него упал взгляд короля. — Оставьте меня! Все вон! Немедленно! – Монарх указал жестом на дверь. Его рёв эхом раскатился по залу и волной уносил стражников одного за другим. Шут, словно парализованный, вдруг ожил. Опираясь на холодную каменную стену, он медленно поднялся. В его глазах читался ужас и осознание только что услышанного.

Горан брёл по замковым подземельям, покачиваясь на ходу, как вдруг услышал голос. Нежный, словно шёлковый шёпот, он был так чист и светел, будто сам ангел коснулся слуха того, кто его слышит. В одно мгновение всё прежнее – страх, усталость – исчезло. Он подошёл к стене, провёл ладонью по влажному мху и медленно опустился на корточки, затаив дыхание. Сдвинув плотные слои растительности, Горан всмотрелся в трещину и замер с открытым ртом. Перед ним предстал тот самый ангел, не дававший покоя его душе – Асель, служанка принцессы Агаты.

Девушка напевала мелодию, опуская кучу тканей в деревянный таз, и усердно намыливала их. Её бледное лицо, сияющее болезненной хрупкостью, выражало непоколебимую решимость и упорство. Она не давала себе и минуты слабости, дабы не впасть в объятия уныния. Тонкие бровки подчёркивали огромные изумрудные глаза, которые при мерцающем свете свечей переливались золотистыми оттенками. Впалые щёки говорили об истощённом состоянии. Золотистые волосы, струившиеся до плеч бархатными волнами, даже сквозь слой грязи сохраняли благородное сияние. Ничто не могло затмить их природную красоту. Своими тонкими пальчиками она хватала тряпку за тряпкой, лишь изредка проводя изящной кистью по высокому лбу, который был создан для короны, а не для изношенного ободка. Сжатые в решимости утончённые губки не позволяли Асель даже на минуту усомниться в своих силах. — Асель! – Словно удар грома, раздался крик из соседней комнаты. От неожиданности шут оступился, поставив ногу на влажный камень, поскользнулся и грохнулся на пол. Звук падения был таким оглушительным, что служанка вздрогнула и резко обернулась, устремив усталый, но бесстрашный взгляд в сторону стены. — Опять шишка… – проворчал шут, потирая затылок. Горан прислонился к стене, вжавшись в неё всем телом, пытаясь во тьме слиться воедино. — Что это было? – сказала Асель, подойдя к стене и проводя своей тоненькой ручкой по каменной плитке. Её пальчики быстро нащупали зелёный сгусток растительности, через который проходили потоки воздуха. — Вот ты где! – рявкнула старшая служанка преклонного возраста, входя в комнату. Асель молча отвела руку от стены и покорно повернулась. Приподняв тонкие бровки, удивлённо посмотрела на служанку широкими глазками, пару раз хлопнув длинными ресничками. — Быстрее к принцессе! Ты забыла, что тебя ждёт, если ослушаешься её? – Голос старшей служанки сменился на более мягкий, в нём появились нотки заботы. — Да, простите меня, леди… – проговорила тоненьким, мелодичным голоском Асель. Шут в это мгновение схватился за сердце, глаза его закрылись, а на лице расцвела улыбка. — Да какая же я тебе леди… – с усмешкой промолвила старушка. Асель поклонилась, поправила жалкий сползающий ободок, протёрла рукой своё прекрасное личико и направилась к госпоже Агате. — Она ангел, не иначе… – блаженно прошептал Горан себе под нос. За стеной раздался глухой удар захлопнувшийся двери. Шут медленно поднялся, ещё раз заглянул в щель и, глубоко вздохнув, прошептал: — Какой аромат… - Комната была наполнена густым благоуханием роз. В углу стоял таз, где в тёплой воде медленно таяло душистое мыло, выпуская в воздух волны прекрасного аромата.

IV

Паяц покинул тайные замковые коридоры также бесшумно, как и проник в них. Охваченный тёплыми воспоминаниями, он чуть было не позабыл о странном госте. – Боян! – вскрикнул шут, подкравшись со спины к стражнику. – Шут тебя дери! Чего так пугаешь? – вздрогнув, воскликнул Боян. – У меня для тебя есть информация. Тайная! – промолвил шут нежным голосом, всё ещё пребывая в блаженном состоянии. – Какая же? – стражник скрестил руки на груди. – Приехал некий жуткий гость, возможно, он колдун. От него веет ужасом и…, и… – Что "и"?! – заинтриговался Боян. – И… запахом роз… Какие же у неё глаза… – умилённо проговорил шут. Стражник приблизился к шуту, шумно втянул носом воздух и покачал головой: – Вроде не пьян, а чепуху несёшь. – Солдат сделал шаг назад. – Ты бы видел её… – шёпотом проговорил шут, закатывая глаза. – Соберись! – Боян дал лёгкую пощёчину шуту. – Ты что, королобый, творишь?! – вскрикнул шут, потирая щёку. – А что ты мне тут про колдуна с красивыми глазами рассказываешь? – С одним… – фыркнул шут, подтирая щеку. – С одним чем? – С одним глазом. И некрасивым. – Обиженно добавил он. Боян прислонился к стене, недоуменно уставившись на шута: – Ничего не понимаю… – Да что тут непонятного? – Шут широко раскрыл глаза. – Ты издеваешься? – Боян скривился. – Ах, да ну тебя… – Шут махнул рукой. – Слушай внимательно! К королю приехал таинственный гость. Я уверен – это колдун. Он должен исцелить принцессу от неведомой болезни. Кожа его темна, как ночь, а глаз всего один – жуткий. Сам вид его леденит кровь в жилах. Больда поселил его где-то в замке. Присматривай за ним, дабы не учудил он чего против нашего монарха. Да и сам будь настороже. – Откуда ты всё это знаешь? – удивился стражник. – Просто знаю. – Пожал плечами шут.

Тем временем на балконе замка, в королевском кресле сидела принцесса. Пока служанка заплетала её волосы, её взгляд, полный боли и печали, был устремлён на два силуэта в тени дворца. – Я завидую вам… и ненавижу за это. – Тихо, но твёрдо прошептала принцесса, не отводя глаз. – Простите? – растерянно спросила Асель. – Вы юны, красивы и свободны в своём выборе. Ваши обязанности заканчиваются, и вы обретаете свободу… пока вас не вызовут вновь. Принцесса подняла голову и, опрокинув её назад, перевела свой взгляд на служанку. – Миледи, вы – дочь короля. Вы и есть власть, вы свободны… – Служанка покорно склонила голову. – Я не могу выбирать, кого любить. Не могу решать, что делать. Я скованна обязанностью короны. Взгляд Агаты снова скользнул к двум теням вдали. По щеке Агаты скатилась слеза – единственная, в которой растворились все чувства, что она никогда не смела показать. Её сердце, израненное болью, бушевало от любви к тому, с кем ей не суждено быть. Даже его силуэт вдали заставлял её трепетать. Всё, чего она желала, – всего несколько минут. Несколько мгновений рядом с ним. Но долг перед отцом и короной оставался нерушимым – холодным и безжалостным. – Вон! – внезапно вскрикнула принцесса. Её голос, резкий, как удар хлыста, разорвал вечернюю тишину. Асель отпрянула, широко раскрыв глаза – в них читался немой испуг. – Уйди! Сейчас же! – Агата вскочила с кресла. Её протянутая рука с дрожащими пальцами указывала на выход. Служанка быстро поклонилась и в сию же секунду покинула покои. Собрав всю силу воли в кулак, она выпрямила спину и, гордо подняв голову, грациозно села в кресло. Глубоко вздохнув, она вновь проглотила свои эмоции.