Шушлепень на Байкале

Глава 1-3

Валерий Варганов

Шушлепень на Байкале

Комедийный сатирический роман

Илья Гордеевич Шушлепень веселый и добродушный человек. Работая длительное время без отпуска, он доводит себя до нервного истощения. Друзья убеждают сменить обстановку и отдохнуть…

Пролог.

Детство – моя лучшая пора. Там я еще никому ничего не был должен. Родители любили меня. Я в этом был совершенно уверен. Но пришел тот день, когда они изменили мне. Притащили в квартиру какое-то мелкое существо в куче тряпок. Папа сказал, что теперь у меня есть сестра. Я удивился. Зачем она мне, я же не просил? Подумал, что она, наверное, нужна им. Раз так, то пусть будет. Что мне от этого? Хуже ведь не станет? Ошибся. Стало. Все внимание самых близких на свете людей отошло к ней. Они стали суетиться и подпрыгивать днем и ночью вокруг кроватки с живой, отчаянно пищавшей, беззубой и лысой куклой. Насмотревшись на эти представления, я понял, что это надолго.

Много лет спустя, отец рассказал мне, я то, ведь ничего не помню: что, с расстановкой, без какой-либо истерики, маленький мальчик озвучил свои намерения ушедшим в зону отчуждения лицам: «Я убью ее». Бедные, ошалели, услышав такое. Но сделали вид, что ничего не случилось. И положение дел изменилось. Я вернул себе свою половину от того, что потерял. Внимание родителей с конкурентом по существованию разделилось ровно надвое! Правда, с той поры, они не оставляли меня одного с их красоткой более, чем на четверть часа. Примерно до полутора лет ее жизни.

Так, совершенно естественно путем, ко мне пришло понимание важного правила в жизни взрослых людей: слова имеют значение, а чтобы добиться своей цели публичные обещания не обязательно исполнять.

Глава первая.

Подлая инфекция и магия чисел. Опыты моей любимой бабушки. О будильниках и тридцать первом сыне Оцеолы. Бухгалтер Олечка успокаивает меня. Как я бросил курить. Преодоление препятствий и развлечения в пути. Мои последние изобретения в области офисных коммуникаций.

Я очень хорошо запомнил тот день. Для измерения, длины которого еще не изобретено, не существует, ни численного, ни буквенного выражения.

С грохотом первого трамвая, как обычно, я проснулся, потянулся и попытался открыть глаза. Но получилось ровно наполовину. Правое веко отказалось подчиниться. Так быть не должно. Мой компьютер немедленно включился в работу. Глаза - парные органы зрения человека, действуют они синхронно. Всякие отклонения на этот счет были неуместны. Процессор повторно указал правому глазу на системную ошибку и потребовал ее ликвидировать. Но команда осталась не исполненной. Вместо привычного сектора обзора справа – я смотрел в потолок через узкую щель. И эта щель представляла собой нечто среднее между тем, что можно было увидеть в сумерках из дачного туалета на улице, сколоченного наспех из старых досок, и видом в замочную скважину из квартиры в подъезд, когда я в детстве пытался подсмотреть за девчонками на лестничной площадке. И было больно! Мозг поразила сумятица запинающихся мыслей. Но не прошло и пары секунд, как эмпирические возможности разума дали четкий ответ. На правую шторку монитора пожаловал редкий гость. Чье посещение было не опасным, но доставляло массу неудобств эстетического свойства. «У нас – Халязион!»[1] - доложил центр управления ста двадцатью килограммами костей, плоти и крови. Верхнее веко правого глаза за ночь сильно покраснело и опухло.

Коварное нападение подлой инфекции так и осталось бы в секторе средней оперативной памяти головного устройства инженера-программиста, и вскоре, оно было бы забыто, задавлено современными медицинскими препаратами. Если бы не одно но. Если бы это событие не произошло в его сорок шестой день рождения. Когда дряхлеющее тело еще пытается чувствовать себя бодрым, но в его мозг уже начинают поступать тревожные сигналы скорой утилизации. Итак, я втиснулся в халат, ноги нашли тапочки, и повели меня в ванную комнату.

Жалкая физиономия с опухшим глазом и кривой ухмылкой в зеркале мне не понравилась. Я потянулся рукой к флакону с пеной для бритья, уронил его. Он обреченно дзынькнул о фарфор и замер. Я нащупал его рукой, выдавил пену и поставил на место, на стеклянную полочку под зеркалом. На уровне лица, на черном, металлическом корпусе флакона я отчетливо разглядел четыре, выделенные белым цветом, цифры: 2346. Выглядели они, как раз так закорявисто и сильно неровно, как их рисуют на сайтах для защиты от ботов[2]. Странно, что раньше я не обращал внимания на них. Впрочем, такие мелочи, как эта, попадают в корзину в супермаркетах, вне моего сознания. В них я сметаю с полок все подряд, лишь бы отсрочить, отдалить следующий визит. Марки, бренды, прочие рекламные штучки, все это, за редким исключением, полнейшая чушь!

В течении времени, пока я размазывал пену по щекам, пришла мысль: «А что еслипервые и последние две цифры посчитать числами. Соответственно 23 и 46. Ну, чисто условно, гипотетически. Тогда, при умножении первого числа на два, получается второе число». Тут было над чем задуматься. То есть, мой возраст сегодняшнего дня образовывался с помощью дня рождения моего дяди. Который родился 23 февраля 1949 года. А я еще в пятом классе школы вычислил, что сумма цифр года его рождения, в точности соответствовала дню его появления…

К слову сказать, я имею некоторую склонность к рассуждениям об астрологии и природе чисел. К расположению последних на местах обнаружения, относительно друг друга. В первую очередь, в периоды времени после дня весеннего равноденствия[3]. Когда центр Солнца в своём видимом движении по эклиптике пересекает небесный экватор. Это позволяет мне совершенствовать свои аналитические способности. А чтобы они не развивались в отклонение от нормы, в критические моменты, в поисковой системе «Google»[4], как и все нормальные, современные люди, я набираю соответствующий запрос. Это чудесное изобретение двух американских студентов[5] привычно выдает мне: «Нумерология – это эзотерическая дисциплина, которая ставит человека в зависимость от цифр. Искусство о магии чисел – ложное вероучение, основанное на представлении, что всякое число имеет судьбоносное значение». Такая формулировка всегда успокаивает меня, помогает избежать влияния оккультной науки.

Я медленно нанес пену на шею и подбородок, бросил снисходительный взгляд на черный флакон, улыбнулся, медленно открыл дверь и побрел по коридору на кухню. Не бритый и не умытый…

Прежде, чем я расскажу, что произошло со мной на кухне, мне следует поведать вам о моей бабушке. Вернее, о ее манипуляциях с моим детским сознанием. Уверяю вас, это необходимо сделать прямо здесь и сейчас. Мама моего папы прекрасно готовила блинчики с ливером. Поджаристые и румяные, с корочкой. Да так, что от одного их аппетитного вида, у меня уже случалось легкое головокружение. Поймать внука для вбивания в голову умных мыслей в детстве было трудно. Поэтому, бабуля умело гипнотизировала меня прямо за кухонным столом. Когда она в очередной раз произносила свое любимое: «Трудности даются человеку, что бы он преодолевал их», то я, как правило, погружал в полость рта, как минимум, уже пятое хрустящее чудо… Позже, в школе я узнал, что на самом деле, для любимой бабушки, я, отчасти был тем, кем были для ученого Ивана Павлова его собаки. То есть объектом, который она программировала с помощью выделения слюны при получении пищи. Вот почему с детства всякие вкусности вызывают у меня дикие приступы воли и самоорганизации. В остальное время неуверенное телосложение и слабое зрение скрывают от окружающих мою внутреннюю свободу и силу.

В сектор принятия пищи я притащился в сильно заторможенном состоянии внешне. Как сомнамбула[6]. Но внутри все кипело. Мысли прыгали как мячики. И все же, я где-то недавно видел эти цифры… Это точно! А если это так, то как этот дьявольский флакон из ванной узнал об этом! И заглянул прямо вглубь моей, истерзанной внешним миром, души. Чувство ненависти ко всем изготовителям пены для бритья из прошлого, настоящего и будущего вывело меня из себя. В готовности совершить что-то ужасное, я резко рванул дверцу холодильника! И ведь вовремя. Кусок превосходного голландского сыра, слегка разбавленный топленым молоком, вернул способность что-либо соображать. Однако, грудинку в остром томатном соусе мне пришлось выплюнуть прямо в помойное ведро. Так как, одно неловкое движение привело к тому, что высыхающие остатки пены на губах придали ей запах ромашкового мыла. Но, производный продукт животноводства, как и само молоко, столь благотворно подействовали на меня, что я невольно улыбнулся своему спасителю – холодильнику. Встроенный в его дверцу экран телевизора, дружелюбно подмигнул мне. Я присел на стул, нащупал салфетку, вытер рот, посмотрел на нее. Она оказалась грязной кухонной тряпкой, валявшейся на столе. Я выбросил ее в мойку.

В телевизоре мелькнула синева. Затем, что-то едва слышно щелкнуло, появилась прелестная дикторша, начала вещать для населения огромной страны. Но пока не для меня. Звук на моем видео-будильнике был выключен. Значит, было семь часов утра. И я пока никуда не опаздывал.

Человечество много чего изобрело, в том числе и будильники. Которые я не жаловал в школьные годы жизни. Они заставляли меня рано вставать. Но их преимущество, как способ запланированного изнасилования отдыхающего организма, я смог оценить только у дедушки в деревне. Когда голосистый петух, словно специально, подкрался как-то утром под мое окошко и в течение часа безумно кукарекал на грядке под издевательское кудахтанье курочек. Сначала я запустил в него свои тапочки. Но петушок только прибавил голоса. Потом в дело пошли фарфоровые фигурки слоников с буфета, бабушкины очки и чашка с блюдцем. Ничего не помогало. Животный мир был демонстративно самостоятелен и возмутительно последователен. А по будильнику можно было ударить сверху ладошкой или даже кулаком. Он замолкал, и был шанс поспать еще. Пока моя мама не начинала поливать меня холодной водой, из специально приготовленного чайничка.

Долго, очень долго естественная потребность человека индивидуализировать свое пробуждение бродила в умах изобретателей. И вот, в одна тысяча восемьсот сорок седьмом году, предприимчивый француз Антуан Редье, наконец-то привел к логическому концу истомившуюся от сна Европу. Он изобрел и запатентовал механический будильник.

Существует еще одна версия происхождения будильников. Ее сторонники утверждают, что в древности петухов было мало, а работать и познавать мир, нужно было много. Учителям прошлого приходилось трудно. Постигать науку молодежь отчаянно ленилась еще и тогда. Поэтому, древнегреческий философ Платон, более двух тысяч лет назад, был вынужден придумать свой первый будильник. Этот хитроумный способ состоял в следующем: водичка капала из одного сосуда в другой, а когда наступал нужный момент, воздух резко давил на клапан флейты, она звучала и будила его студентов. А кто проснуться не мог, то им помогали суровые помощники мудреца. Они хлестали проспавших хворостинами по голым пяткам. Юноши немедленно приступали к отработке родительских подношений – гонораров за вбиваемые им знания: повторяли домашние работы, чертили задачи палочками на песке, устраивали споры в поисках истины. Мыслитель же в это время спокойно отдыхал. Таким образом, Платон получал возможность как можно быстрей закончить обучение с одной группой и набрать следующий курс.

Получалось, что простой петух, сам того не ведая, стал причиной развития цивилизации.

Грустные воспоминания из далекого детства обязывали меня выбирать в качестве будильников демократические устройства. С возможностью регулирования и блокирования сигнала, свидетельствующего о том, что – время пришло!

Однако, я отвлекся. Утро продолжалось. Я нащупал пульт от девушки, - она уже улыбалась мне с экрана, и прибавил звук.

«В третьем по численности населения американском штате Флорида население индейцев племени сименолов увеличилось вчера вечером до двух тысяч триста сорока шести человек. Вождь «Оцеола» стал отцом в тридцатый первый раз».

В утренней тишине грустно чирикнул воробей на ветке у форточки. Очередной трамвай простучал под домом. Мир замер, перестал существовать для меня. С открытым ртом я таращился на экран телевизора. Там, титрами побежали те самые, становившиеся уже для меня очень страшными, цифры с флакона пены – 2346. Они нелепо подскакивали каждая по отдельности, то вверх, то вниз…

Тридцать первый сын Оцеолы на руках счастливой матери попытался взвизгнуть. Отец-герой Оцеола заговорщицки подмигнул мне.

Разряд молнии в голове выстрелил в нервное окончание левой конечности! Да так, что все мое тело вздрогнуло и причудливо замерло на семнадцать сотых доли секунды…

В следующее время, не более чем в два раза медленней от указанной величины, я полетел навстречу своей судьбе…

Самая быстрая лань на свете, спасаясь от гепарда, не сможет развить такой скорости перемещения в пространстве, коей смог достичь в коридоре я. В комнате дикое животное метнулось к столу. Полетели, книги, журналы, ручки, вот, наконец, в моих руках оказался тонкий листок белой бумаги формата А-5.[7] Я схватил его, резко протер рукавом халата больной глаз, сморщился, замер, медленно, осторожно открыл оба глаза…

Так и есть. Вот оно. Среди мелких букв, строчек, крупным, выделенным полужирным курсивом восемнадцатого шрифта, без каких-либо пояснений их назначения, я увидел все те же цифры: 2346… А под ними - печать нашей конторы и знакомая подпись. Нужно было действовать. Немедленно.

Это сейчас, когда я пишу эти строки, мне весело. Тогда же – нет. Испарина на лбу, сердцебиение, колики в почках, покалывание кончиков пальцев. Это все, что я считаю возможным перечислить здесь, чтобы не утомить вас, не пуститься в описание более нелепых и интимных ощущений в системе жизнедеятельности моего организма.

Как и всегда, в трудные минуты своей жизни, я нечеловеческим усилием воли взял себя в руки, вспомнил бабушку и ее блинчики, перевел дыхание, укрепился, откашлялся, встал, несколько раз присел, подошел к окну, открыл створку. Там ничего не изменилось. Разве, что стали появляться люди и прибавилось свету. «Это совпадение неспроста», - сказал я вслух. Мог бы этого и не делать. Но так мне всегда было проще успокоиться. Пульс и сердцебиение поутихли.

Я достал телефон из кармана и набрал Олечке. Это милое существо - мой бухгалтер. В те минуты, когда мне хочется покрыть трехэтажным, отборнейшим, чрезвычайно лихим матом своих сотрудников, матом таким, который боцман с подводной лодки не мог бы придумать даже к концу своей нелегкой службы, сколько бы он не силился, я всегда хватаю в руки старомодный медный колокольчик. Он всегда стоит у меня на столе на видном месте. Да, да – медный колокольчик. Его я купил в антикварном магазине. Не мог же я позволить сводить всплески своего гнева к банальному крику. Должно же быть какое-то изящество, некая нейтрализующая основа. В этом моя философия жизни, которая, как я считаю, всегда должна быть в контрастах. Вот что я дальше делаю. Включаю микрофон и в исступлении трясу колокольчиком перед ним. Жалюзи за стеклом поднимаются, курносая мордашка бухгалтера Олечки мигом снимает мое внутреннее напряжение. Тогда я медленно кладу колокольчик на стол, выключаю микрофон, вежливо улыбаюсь ей, шторка закрывается, и я громко кричу рыбкам в аквариуме: «СВОЛОЧИ! СКОЛЬКО ЖЕ ВЫ БУДЕТЕ ПИТЬ МОЮ КРОВЬ!?».

Олечка тогда ответила сразу, ангел: «Доброе утро, шеф. Что случилось?» Я, конечно, сказал ей, что абсолютно ничего. За исключением того, что я не могу понять значение некоего набора цифр, либо числа их образующего: «Двадцать три сорок шесть», находящихся на моем зарплатном листке, с печатью нашего предприятия и ее подписью. Олечка рассмеялась и нежно укорила меня: «Вы же сами три дня назад отдали распоряжение, чтобы каждому сотруднику, при начислении заработной платы, я выводила количество прошедших дней с момента его последнего отдыха в отпуске».

Тут я подумал: «Интересно, с чего бы это я три дня назад так озаботился отдыхом своих программистов?». И вспомнил. В тот день мне звонил Кирилл Д. Он противный, надоедливый тип, который считает себя специалистом в области HR[8] технологий, а меня своим другом. Я не мешаю ему так думать. Продвинутая личность. Что нельзя сбрасывать со счетов. Преуспевать ему удается не только области управления персоналом. А еще и в рекламе, в продвижении добавок к кормам для собак. Наши общие знакомые утверждают за его спиной, что он сам их тщательно тестирует на вкус, посмеиваются с него. Напрасно. В бизнесе надо быть последовательным и честным. Предлагаешь и утверждаешь, что твой товар лучше, чем у конкурентов – докажи это! Кроме того, что самое главное, у него имеются солидные связи в деловых кругах.

Он мне в категорическом виде преподнес, как истину в последней инстанции тезис о том, что те люди, которые умеют отдыхать – приносят больше прибыли. Я ему возразил, сказав, что, по моему мнению, те люди, которые отдыхают, в это время не приносят никакой пользы, и уж конечно, тем более и прибыли. Потому что они бултыхаются в бассейне, бродят по каким-то развалинам и тропам, потакают глупостям своих капризных жен и своры мелких и противных субъектов из числа тех, кто вскоре подрастет и растранжирит их, нажитое непосильным трудом, добро. Но Кирилл начал читать мне какие-то цифры из отдела развития HR менеджмента корпорации «Procter & Gamble», поэтому я быстро сдался, и вроде как, что-то буркнул Олечке. Зачем только я это сделал? Все встало на свои места. Все, кроме одного. Как эти проклятые цифры оказались на флаконе с пеной? Я решил никому не рассказывать об этом. Чтобы не выглядеть смешным. Со своей примитивной мнительностью.

2346 я разделил на калькуляторе в телефоне на 365 дней в году. Получилось, если округлить по арифметическим правилам, - 6 целых 4 десятых года. То есть иными словами - я почти шесть с половиной лет в отпуске не был. Ну и что. Я этого и не заметил. Ну, пишем мы с ребятами программы там разные, и пишем. В основном, конечно, они. Я последние пять лет другим делом занят. Руковожу ими. И что? Мы же не работаем. Мы сидим. За столами. В креслах на мягких подушечках. Кофе, конфеты всегда рядом. Впрочем, стоп. Они ведь иногда куда-то исчезают по очереди. Вот, наверное, как раз и отдыхают. Спрошу сегодня.

Я выглянул в окошко. Два подростка украдкой закурили у подъезда. Пошлое чувство превосходства заставило улыбнуться.

Много лет назад, я понял, что курить надо бросать. Легкие забиты, одышка доконала. Но сделать это обычным способом не получалось. Никотин вцепился в меня мертвой хваткой, проник в мозг и начал управлять им. Жалкие попытки не курить день или два заканчивались позорными поражениями, той части моего сознания, которая была категорически против яда, капля которого убивает лошадь. Вам это знакомо, не правда ли? Тот другой вы, который вовсе не вы, наговаривает вам:

- Ну, закури, тебе же трудно…

- Зачем ты истязаешь себя?

- От одной сигаретки не станет хуже…

Так вот, после того, как я целую неделю проходил обклеенный антиникотиновыми пластырями с головы до ног, затем три дня просидел в подвале своей дачи, прикованным наручниками к решетке, отвалил кучу денег врачам-наркологам, я понял, что враг намного сильней, чем я думал о нем. И чтобы его уничтожить, завалить, расстрелять, искрошить и испепелить, мне придется придумать то, о чем не пишут в учебниках по психологии.

И я сделал это! В тайниках своего подсознания. За что спасибо доктору ЗигмундуФрейду[9]! Великий ученый, который спас мир. Мой мир! Следуя его наставлениям, мне удалось натурализовать Никотин в отвратительнейшем образе грязного и вонючего Ублюдка с помойки, Убийцы с длинным кривым ножом, для которого нет ничего святого. Что чихнуть, что зарезать, исполосовать на мелкие кусочки несчастную жертву. Кроме того, он был похожим одновременно на очкастую крикливую математичку в младших классах и выжившего из ума старика, - директора школы – в старших!

И вот, когда это чудовище поселилось во мне, я понял – дни его сочтены! Я закрывал глаза и представлял себе, как я пинаю его ногами, затягиваю петлю на шее, четвертую, колесую, отравляю цианистым калием, подрываю гранатой, во всякую минуту, когда мне хотелось закурить. А когда же мне очень и очень хотелось закурить, то я отнимал у этого бесполого урода по имени НИКОТИН его кожаный зеленый портфель. Он сначала рыдал на коленях и просил меня прощения за свои многочисленные издевательства. За то, что когда я поджег его кабинет, а он в присутствии девчонок назвал меня сопляком и идиотом, а также за то, что когда я вдруг решил пошутить и закричал на школьной линейке по ослиному и целую минуту продолжал это делать в бодром темпе, то это убожество, уже в строгой юбке и черном жакете, за ухо выволокло меня прямо на всеобщее обозрение, чем сильно ущемило мое достоинство.

Там было еще много всевозможных вариаций. Все не припомнить. С тех пор я не курю, никогда не хотел закурить снова, и думаю, что обратись я в патентное бюро, то непременно бы получил свидетельство на столь оригинальный способ борьбы с курением. Только я боюсь туда обращаться в связи с тем, что мне один приятель, бывший студент, ныне санитар в морге, по большому секрету шепнул на ушко, что специалисты этой организации на короткой ноге с врачами из психиатрической больницы.

Воодушевленный позитивными воспоминаниями из своего героического прошлого, я и не заметил, как оказался на улице. Внутренне равновесие возвращалось. Захотелось снова радоваться жизни и чувствовать себя человеком своего времени! Зазевавшаяся старушонка перед подъездом, едва ли не стала жертвой моего победного марша. Но клубок белой шерсти в ее руках, с вульгарным красным бантиком на шее, отчаянно, но неубедительно гавкнул пару раз необыкновенно тонким фальцетом, и заскулил. Я ловко увернулся от столкновения, галантно извинился уважительным поклоном, предположив, что слова тут будут излишними. Но, видимо, как раз этим, с точки зрения потерпевшей, неслыханно оскорбил ее.

«Мммолодой чччеловек» - начала было она сначала по-человечески, голосом, но затем зашипела, как кобра, зашкворчала, как раскаленная сковорода со свиным салом, засвистела водопроводным краном… Псина воспользовалось случаем, выскользнула из рук «мамочки» и брякнулась на асфальт… Представление начиналось…Собачка решила оторваться по полной...

Я решил спастись бегством, пока не услышу того, что могло бы испортить мне настроение. И это бы точно произошло. Потому, как обернувшись на ходу, я увидел такую картинку: престарелая хозяйка подобия собаки носилась за ней вокруг лавочки с каким-то истерическим визгом и криком. Приплюснутая морда лаяла, как сумасшедшая на всё и вся вокруг! Прохожие с интересом участвовали в сценке в качестве зрителей.

Автобус был переполнен, но я ловко успел шмыгнуть на свободное место. Боковым зрением увидел, что смог опередить в борьбе за комфорт в поездке сразу двух молодых мужчин и одну женщину. Это был отличный результат! Значит, в проворности мне тут пока нет равных! Чтобы не унижать неудачников, из человеколюбия, я изобразил на лице грусть, прикоснулся рукой к белому пластырю, жалостливо вздохнул. Украдкой обернулся. Подействовало. Недавние соперники смирились с поражением, даже, как мне показалось, уже сочувствовали мне. Еще бы! У такого человека, как я, не мог быть под пластырем заурядный синяк. Грустные, голубые глаза достаточно опрятно одетого мужчины, даже на увеличенном формате его лица, раза в два более от среднего размера, не могли не вызывать сострадания. Это совершенно очевидное обстоятельство.

В общественном транспорте люди спят, едят, чихают, читают и разговаривают. Наиболее шустрые успевают в электронном мире демонстрировать такую активность, что если бы их попытались отслеживать спецслужбы вражеских стран, то их компьютеры сгорели бы, не проработав и часу.

В то утро, успешно преодолев влияние магии чисел, в автобусе, я почувствовал себя в столь превосходном расположении духа, что решил поиграть в придуманную мной игру. Суть ее сводилась к следующему. Название ли магазина на вывеске, рекламный плакат, любое слово, какое цеплялось за ум, я принимался либо делить на составные части, всячески его обгладывать, как голодная собака, со всех сторон, подбирая к нему веселые синонимы или антонимы. Либо исследовать его и философствовать, прикладывая к разным явлениям, событиям и действиям.

Автобус сильно качнуло на повороте, я стукнулся пластырем о стекло. Девушка напротив охнула. Я же уставился в вывеску на табачном ларьке с названием «Прогресс». Тут я вспомнил, что недавно читал книгу писателя Фазиля Искандера «Сандро из Чегема».[10] В ней запомнилась такая фраза «Прогресс, друзья, это когда еще убивают, но уже не отрезают ушей». Жестко было сказано, но ведь потому и запомнилась. К тому же – совершенно точно! И скальпели не снимают, и отрубленные головы врагам в подарок, в плетеных корзинках, не отправляют.

Выбор пал. Отступать было некуда. Потоки нейронов из хаотичного движения начали перестраиваться в группы по интересам. Над больным глазом задергалось веко.

Я еду в автобусе. Это точно не прогресс. Он же должен был отвечать признакам стремления и развития. Я мог бы быть за рулем своего Мерседеса или БМВ. Но ведь все относительно. Вот ведь в чем штука. Оба у меня они, хоть и не новые, но есть. Стоят в гараже. Свидетельствуют для меня самого о моем достатке и положении в обществе. Стремился и развивался я так мучительно долго, что обе машины превратились для меня из средств передвижения в лишнюю обузу. Дом, автобус, работа, автобус, дом. Пять позиций туда и обратно. Вот и весь маршрут. Попробовал вставить в него – гараж. Не получилось. Рядом с домом припарковать машину было решительно некуда. Глупость этой затеи состояла в том, что утром нужно было тащиться в гараж, а вечером обратно. Путь удлинился и усложнился. От дома до гаража было не менее пяти километров. Пришли новые времена, кругом понастроили много современных паркингов, но таскаться по ним желания, также не возникло. Разрабатывать новые маршруты показалось излишним.

Как-то я загрустил. Игра не клеилась… Надо было что-то делать. Спасение приходит к тому, кто его заслуживает! Мальчик заканючил сзади: «Мам, ну мам, добавь еще пятьсот рублей».

Прогресс – это же синоним слова успех! Меня осенило, успех был! Я совладелец компании на девяносто процентов уставного капитала, со скромным числом работников, но с приличным оборотом капитала, делить и контролировать движение которого мне не нужно, ни с кем! Поздравив себя с этой находкой, дальше я решил не рисковать и отложить «прогресс» на потом. Слово интересное, перспективное, но оно привело меня только что, почему-то в тупик. Может быть потому, что сегодня понедельник?

В конторе меня ждали. Все ребята стояли полукругом вокруг стола в большой комнате. Гигантская бутыль с шампанским «Martini» в окружении хрустальных фужеров убого изображала количество прожитых мной лет. Коллектив хором спел свое очередное «Happy Birthday to You». Мне не понравилось. Хоть бы раз, что-нибудь другое придумали. Что на этой американской поздравилке - свет клином сошелся? Шампанское разлили, выпили. Все мое доброе начало, раздерганное с утра чередой изложенных событий, в совокупности с трагическим отставанием от плана работ, внезапно уступило злому.

На поздравление сотрудников я ответил следующим образом: «Друзья мои! Вы - улитки на рельсах. И все равно погибнете, - знаете это, даже если будете очень торопиться. Поезд уже рядом. Но ведь вы хотите жить, поэтому - ждете чуда! Я тот машинист, который сможет на полном ходу остановить железнодорожный состав весом в пять тысяч тонн! Давайте вместе сотворим чудо!»

С этими словами я строго обвел суровым взглядом патриция своих рабов и ушел к себе в сектор. Наш офис – три разных по размеру бокса-сектора. Из одного сектора в другой попасть можно только из общего коридора. Они изолированы друг от друга толстым стеклом на три метра в высоту. Но не до потолка. До него еще ровно один метр и двадцать пять сантиметров. Слышимости нет почти никакой. Посредине – мой сектор. Он самый маленький. Бухгалтер Олечка, кадровичка и секретарь сидят слева от меня в помещении чуть большего размера. Справа от меня самая большая комната. В ней работают четырнадцать настоящих героев, штатных гениев моей компании, которые никогда не должны узнать, что я так хорошо о них думаю.

Особенное мое изобретение в области офисных коммуникаций, которым я горжусь, наверное, не меньше, чем покойный Великий Стив Джобс[11] - своим детищем «Apple Computer, Inc», заключается в следующем. Все сотрудники моей компании не имели права в конторе пользоваться телефонами, планшетами и компьютерами для связи с внешним миром. Их сдавали на входе охраннику. Все вопросы внутри компании решали таким образом: по мере их возникновения сотрудники бросали между боксами друг другу скомканные листки бумаги. На которых они могли писать записки, исключительно на английском языке, до обеда, и только на русском, после обеда. И никак иначе! Удаленная работа у нас практиковалась крайне редко. У людей была причина не пользоваться этой возможностью. Чуть позже я об этом расскажу.

Со стороны это выглядело комично. Периодически, бумажки летали по общей части потолка над перегородками, иногда приземлялись не там, где надо. Люди, вставали, бросались к ним, включали мимику лица, кто как мог и на что был горазд. Корчили рожи и козьи морды, просто кривлялись, отчаянно жестикулировали. Никто не отлынивал. Неприлично было не принимать участия в общем деле. Хотя, обязательного правила продолжать путь очередного письма не существовало.

Программисты почти всегда точно попадали своими посланиями в мой сектор и нашим девушкам. Но вот наши милые дамы иногда не могли перебросить записки через мой бокс. Я не был исключением в игре в почту. Было всегда весело. Перерывов не было, кушали прямо у столов, обеды приносили на заказ, выход в туалет в каждом боксе был устроен отдельно. Странная, на первый взгляд моя затея, с летающими бумажками – письмами, удивляла редких посетителей, но держала она всех нас в превосходном производственном и жизненном тонусе. Ребята не злоупотребляли отвлечением от общего дела, не шныряли по окрестностям в поисках бутерброда и кофе. Все выигрывали. А некоторые, если хотели, могли и ночевать на диванчиках.

В моем компьютере, который никогда не выключался, на рабочем столе монитора я обнаружил офисный почтовый ящик полным. Раскрыл его, начал по очереди читать файлы, рука потянулась к микрофону с колокольчиком, рыбки в аквариуме испуганно забились в угол. Жалюзи Олечки даже не шелохнулась от моего оглушающего рыка.

«Чтооо эээто зааа чууушшь!?»

Глава вторая.

Первый акт. Офисные крысы или почему я не смотрю телевизор. Шестьдесят восемь Черных Больших тараканов. Граф Дракула и ветер странствий. Бедные медики. Только вперед. Утро вечера мудренее.

На рабочем столе своего компьютера я нашел и открыл двенадцать файлов - заявлений программистов компании об увольнении по собственному желанию. Из четырнадцати! Это был удар. Удар в спину. Удар невиданной силы, жестокий и беспощадный! После первой, естественной реакции на такой демарш мне пришлось несколько минут откашливаться. Я почти сорвал голос. Что сделать, практически было невозможно. Так как у меня очень низкий бас. Несколько позже, в повествовании настоящей истории, будет куда более удобный случай подробно остановиться на этом. Итак, оставалось только достать пистолет и застрелиться. Закрыв глаза, я представил, как пуля разит меня наповал, я падаю прямо на аквариум с рыбками, конечно, разбиваю его, беззащитные представители водной фауны погибают на полу в мучениях, жалобно раскрывая крошечные ротики… Я пошарил в верхнем ящике стола, но пистолета там не было. Так я и знал. Мой помощник унес его на обслуживание в местный тир. И Слава Богу. Так антигуманно я уйти из жизни никак не мог. Оставалось окно. И вот уже мои прекрасные, длинные, черные, вьющиеся волосы развеваются на ветру… Я лечу вниз…Черная старушка с косой в руке, очень похожа на бабушку у подъезда. Она уже там, внизу, на асфальте, ждет меня. Ее мопсик, с маленьким брелком на ошейнике в виде, такого же, как у хозяйки орудия жатвы жизней, рычит и резвится рядом. Он ждет, когда ему представится возможность помочиться на мешок костей с отвратительным, жирным человеческим мясом. Таким образом, он сможет реабилитироваться перед хозяйкой за утреннюю трусость…

«Илья Гордеевич, Илья Гордеевич…»

Я очнулся. Преданность порой не знает границ. Красотка Олечка тормошила меня.

«Да. Все в порядке», сказал я ей. Она вежливо спросила, что было на этот раз. Я ей ответил, что опять пуля в сердце и прыжок в окно. Олечка понимающе кивнула, поставила чашку кофе на стол и вышла.

Хорошо, подумалось мне, что пистолета у меня нет, а окна открываются только створкой вверх для проветривания. Глоток горячего настоящего итальянского «Капучино» вернул способность соображать. И первое что я сделал – это резко обернулся в сторону сектора программистов. Так и есть! Их глупые рожи пялились на меня через стекло.

Первый акт комедии был окончен.

Им что-то было очень сильно нужно, этим ушлым, беспринципным пройдохам. По правилам самодеятельного театра драмы, комедии и сатиры «Илья Шушлепень и К», заявления об увольнении означали крайнюю степень недовольства наемными работниками своим директором.

Тут надо пояснить. «Офисными крысами» я всегда называю людей отнюдь не от злобы, себя в том числе, а для удобства идентификации. Так вот, эти милые люди вынуждены годами изо дня в день сосуществовать в душных кабинетах, зарабатывая себе на хлеб. Такой образ жизни культивирует у несчастных два основных инстинкта: выживания и превосходства. Из которых, неминуемо формируются зависть, злоба и лень.

Я самый лучший актер и режиссер своего театра, - давно придумал, как с этими явлениями справиться. Оператором на съемочной площадке у меня работает семнадцать видеокамер. В режиме реального времени, в течение рабочего дня они фиксируют все наши движения, улыбки и огорчения. Всю нашу офисную жизнь. В допустимых приличию пределах, без туалетных комнат, конечно. Этот нескончаемый сериал еще не имеет названия. Победители конкурса по итогам года во всех номинациях получают призы. В конце каждого месяца приглашенная команда: монтажер, звуковых дел мастер и режиссер, выдают нам свои варианты итоговых фильмов. Которые мы вместе с ребятами переозвучиваем на вечеринках, либо оставляем такими, какие они есть или же отправляем в архив немого кино. Мой офис - место работы, отдыха и творчества для всех его сотрудников одновременно! Именно поэтому из свободы выбора, где работать: дома, на удаленке или в конторе, большинство программистов выбирает последний вариант.

Что вы имеете против? Может быть, вам нравится после работы смотреть телевизор? Уверяю вас, нет занятия скучней и бесполезней. Я сейчас докажу вам это. Если вы пенсионер с почтенным стажем, то возьмите в руки программку телепередач. Если вы полноценное дитя двадцать первого века, хотя и родились в прошлом, – есть иной способ получения информации из обаятельного ящика. Нажмите на пультике нужные кнопочки. Бьюсь об заклад, что в каждом, как минимум, втором сериале или фильме главные герои бандиты и воры или же сотрудники правоохранительных органов. Чаще всего и те, и другие. Подлые негодяи берут и дают взятки, насилуют и убивают. Положительные герои, - тяжело преодолевая внутренние, структурные противоречия, совершают подвиги, изобличая друг друга. Лично я, если с вечера посмотрю что-нибудь подобное, то с утра совершенно нездоров. В лучшем случае мне кажется, что продавец в продуктовом магазине из дома напротив, на самом деле, как я начинаю это подозревать, и не продавец вовсе, а хладнокровный убийца. А участковый уполномоченный полиции - коварный оборотень в погонах. Продавец, молодой парень, как настоящий сексуальный маньяк, почему-то, тщательно пересчитывая мелочь, надолго задерживает взгляд на покупателях из числа лиц женского пола, не старше двадцати пяти лет. А участковый уполномоченный полиции слишком медленно идет по улице, заходит почти в каждый двор, что-то высматривает в каждом, наверняка ищет кого-нибудь, чтобы незаконно дать зазевавшейся жертве взятку. Например, бедному дворнику в узбекской тюбетейке. Чтобы тот признался, где он, и при каких обстоятельствах вчера получил новую метлу в постоянное бессрочное пользование. И на каких условиях?

В эфирном, телевизионном времени так много познавательных, проблемных и психологических передач, что остаться не осведомленным о светской жизни в стране просто невозможно. Кто от кого родился, кто, как, и где крестился, кто с кем развелся, кто после смерти известного лица и как украл его имущество. Хорошо, что министерство культуры так актуализировало свое направление деятельности и старательно развивает его. Но нам в конторе это неинтересно. Мы занимаемся тем же: боремся со скукой. Но своим, оригинальным способом. Наш театр миниатюр работает прямо в рабочее время, без ущерба для производства, исключительно, на более высоком, прикладном уровне. Это намного лучше, чем смотреть, что предлагают телевизионщики нам.

В политических и дискуссионных передачах ведущие эксперты многочисленных, непонятно откуда взявшихся исследовательских институтов, центров, ассоциаций и прочих образований со странными названиями, доктора и кандидаты наук, депутаты, журналисты и писатели, столь самозабвенно и так профессионально предаются предметам разбираемых тем, что я, совершенно согласен с каждым из них. Стоит только мне послушать любого, хотя бы одну минуту. Поэтому, у меня нет необходимости разделять их взгляды и терять свое время. Это настоящие тевтонские рыцари в тяжелых латах своих убеждений! Впрочем, как и от политики, так и от проблем устройства жизни в обществе я бессовестно далек. Чем не горжусь, но и не стыжусь.

Вернемся в контору. Что-то я отошел от действительных событий, которые без моего личного участия в нашем повествовании, потеряют всякий смысл.

В течение четверти часа, в зависимости от статуса, возраста и положения, я услышал от невольников софта совсем мало веских аргументов, в пользу моего срочного убытия в отпуск. Которые сводились и свидетельствовали о моем чрезмерном администрировании их деятельности. Их стоны и жалобы вызвали с моей стороны, отнюдь не понимание и сочувствие. Жалкие рабы периферийных устройств, многочисленных мышек, наушников, клавиатур и прочих гаджетов, безуспешно пытались убедить меня, что они имеют право указывать мне, что и как, и в какое время, я должен делать?!

Их вопли носили, сначала, вполне либеральный характер. Я их легко парировал. Типа: «Илья Гордеевич, мы же это, того, сами знаем, что нужно делать», «Илья Гордеевич, дайте же нам, наконец, возможность дышать», «Мы творческие люди, устали от вашего тотального контроля за собой», «Вот лично я, разве хотя бы раз подвел вас?».

Пока слово не взял мой старый друг и партнер по фирме Олег Сидоров. Он заикается, поэтому, когда начал, все вежливо замолчали: «Ссссстарый Ккккозел!».

Я опешил! Десять процентов долей в уставном капитале компании не давали ему никакого права так далеко зайти. Все затихли. Кто-то уронил ручку. Она упала на пол, как тяжелый молоток автомобильного слесаря в его мастерской.

Но Олег, он продолжил: «Яяяя ввввчера пппиво тттакое пил в баре. Оно про-про-прокисшее бы-бы-бы-было». Ребята зашевелились и заулыбались. Я вытер лоб платком. Все не так плохо. Но совладелец и не собирался останавливаться. А он, когда переволнуется, то может пару предложений залпом выдать, без заикания. Но зато потом вообще на пару часов замолкает, замыкается в себе. В такие минуты, когда я ожидаю от него очередной тирады – выстрела, он сильнее воздействует на меня, чем все мои враги вместе взятые. Даже если бы они взялись за руки и хульственно, хором, целый час пели всякие гадостные частушки про меня на все лады. Прямо со сцены Большого театра в Москве. Или Мариинского в Санкт-Петербурге. И ведь он, подлец, знает это.

Вот что сказал этот предатель в конце второго акта. «Илюша, ты как то пиво, прокис, и сдохнешь скоро. Первые признаки у тебя уже есть – бельмо под глазом. Ты на себя в зеркало-то глянь! Не уедешь в отпуск– я на твои похороны, вместо четырех алых цветочков, в своей траурной шляпе принесу шестьдесят восемь Черных Больших [12] тараканов».

Иуда Искариот, предав Иисуса Христа, подарил миру Спасителя. Бывший друг Сидоров своим языком прямо в сердце, почти смертельно, ужалил меня ядом Очковой кобры. Мы выросли с этим отвратительным человеком в одном городе, жили в одном многоквартирном доме.

Черные Большие тараканы – настоящее исчадие Ада. Я так всегда считал. То есть, если кто не знает, - того места, где черти с длинными хвостами жарят грешников на огромных сковородках. Подозреваю, что скромные помощники Дьявола в наши дни обрабатывают негодяев, лицемеров и преступников, уже на современных кухонных приборах, с антипригарным покрытием. Ну не соскабливать же им потом огромными деревянными лопаточками их пригоревшие, жирнющие тела? Прогресс не может быть однобоким, и касаться только поверхности земли.

Простите, отвлекся. Не смог удержаться. Всегда так. Как заденут за живое. У Сидорова это лучше всех получается. Мысль куда-то в сторону сама, без моего желания ускользает… Как он это делает? Как будто заранее к каждому случаю готовится!

Так вот. Черные Большие Тараканы - это абсолютно кошмарные насекомые, которые навеки травмировали мою детскую психику. Ночью эти твари, размером не менее трех сантиметров, завладевали нашим жилым помещением. Они кишели везде. В туалет было не встать, - они противно хрустели под ногами. Иногда мне казалось, что это мы гостим у них, а не они поселились у нас. Как-то раз, самка этого чудовища заползла ко мне в постель. Я плохо спал, а утром нашел под одеялом раздавленное тело черного монстра и полтора десятка мелких тараканчиков. Наверное, ночью тараканиха искала место на мне, чтобы счастливо разродиться. Это было еще то зрелище… Мама травила насекомых – пропитывала ядом тряпки и раскладывал их по дому. А утром собирала их веником в совок для мусора. Избавиться от них было определенно невозможно. Они исчезли из моей жизни, только тогда, когда моя семья покинула тот город.

Бывший друг Сидоров, за ним делегация от профсоюзов – вышли вон.

Первым моим естественным желанием было – сразу уволить всех! Обойдусь и без них! Кому они кроме меня будут нужны? Небритое стадо офисных кофеманов и печеньелюбов? Я даже представил себе, как эта группа недоношенных ренегатов[13] ищет работу в городе, рассказывает, какие они замечательные специалисты. Однако, «Компьютерное Братство» давно в курсе, знает, за что они получили от меня «черные метки»[14]. Все умирают в злачных местах от апоплексических ударов, как и пират Билли Бонс из романа Роберта Стивенсона «Остров сокровищ». А мой бывший друг Сидоров плачет, рыдает и бросается с обрыва в бушующий океан, но я, я, я не прощаю его!

И пусть, все ненаписанные ими офисные программы, игры для пенсионеров, кому за девяносто, а также интерактивные путеводители по косметическим магазинам и парикмахерским для зрелых женщин, кому еще не исполнилось семнадцати лет, пусть они сгинут в преисподней!

Когда нейроны головного мозга Великого Ильи Шушлепеня пробежались по всем его закоулкам по три круга, то значительно потеряли свое динамическое ускорение. Мыслительные процессы замедлились, в дом разума вернулась логика, а вместе с ней и милосердие.

А как же я тогда буду существовать?! Вместе с контрактами исчезнут и деньги! Мой мир разрушится. Этого я допустить никак не мог.

Не такой он уж и плохой этот парень, этот Олег, из моего детства. Заикается, копается в моей памяти, как в своем мусорном ведре. Ну и пусть. Кто-то же должен мне, вот так запросто, взять и сказать какую-нибудь гадость?! А театр, театр, наш театр… Что будет с ним. Без этой замечательной массовки ироничных и харизматичных мужчин? Погибнет он – погибну и я!

- Старик, ты действительно устал. И даже твой театр, последнее время, не спасает тебя.

Эти тринадцать слов моего внутреннего голоса прозвучали для меня, как приговор суда последней инстанции. Как известно, приговор, вступивший в законную силу, подлежит исполнению.

Да, я действительно устал. Сильно устал. И обстоятельства заставляют меня признаться в этом. За шесть долгих лет из простой офисной крысы я превратился в настоящего Крысиного Короля. Как черный ворон на раздавленной машинами лисице, валяющейся на автомобильной дороге, я бездумно клевал этим прекрасным парням их золотые головы. Бесконечными придирками и замечаниями.

Итак. Из волевого и целеустремленного, веселого и эксцентричного директора компании, за четверть часа в своем сознании, я прошел путь от вершин величия до превращения в хвостатую тварь с мерзкими усиками. Поэтому, для того, чтобы снова зауважать себя, мне срочно было нужно придумать некую формулу. Которая помогла бы вернуть утраченный, основной атрибут королевской власти - ее головной убор. Решение этой задачи труда не составило. Слова мигом сложились в строчку. «Слабость человека - есть отражение степени его толерантности к испытаниям. Моя сила в моей слабости. Когда они управляют мной сообща, то делают меня совершенным».

Множество маленьких, голубых звездочек закружилось в веселом хороводе над моей головой. Невидимый никому нимб в форме короны смогла разглядеть только Олечка. Она улыбнулась. Она всегда все замечает. Кадры решают все!

Я взял ручку и листок бумаги, посмотрел вправо, затем медленно перевел взгляд влево. Затаившиеся жертвы офисного деспота и тирана отпрянули от стекол к своим столам.

Это было начало третьего акта - развязка.

Я написал несколько строк на бумаге, задумался, нахмурился, порвал ее на мелкие кусочки и выбросил их в урну.

Тишина ужаса отчаяния парализовала три сектора офисного пространства. Молекулы воздуха из открытой форточки замерли вместе с мухой. Она удивленно жужжала, мотала крылышками, но не двигалась с места.

– Завтра я ухожу в отпуск! – закричал я, что было сил, в микрофон. Заранее, так чтобы никто не увидел, я уже успел включить его. Задребезжали стекла в окнах и перегородках. Вскочившие было программисты, попадали назад в свои кресла. Рыбки в аквариуме заметались, как бешеные. Это был мой сюрприз! Звук на новом технологическом уровне! Месяц назад техники, тайно по моему заказу, вмонтировали дополнительно еще восемь звуковых колонок, прямо под декоративным, подвесным потолком. Получилось очень, и очень много громких децибел! Я ждал удобного случая испытать их.

Желтый песок, голубая лагуна, дельфины, крабы, медузы. Утро завораживает нежным плеском прибоя. Тишина. Покой. Все исчезло, когда от непонятного шума я открыл глаза. Банда прохвостов столпилась вокруг своей жертвы. Каждый старался отличиться оригинальностью предложенного маршрута моего будущего путешествия. Выкрикивали по очереди.

- Бермудские острова!

- Куба!

- Бразилия!

- Аргентина!

Это нужно было как-то остановить. Я вежливо пояснил коллегам, что их желание отправить меня в район Бермудского треугольника, мне совершенно понятно, но оно не возбуждает во мне той гаммы эмоций, каковым предаются они. В этом проклятом месте исчезло более тысячи людей, несколько кораблей и десяток самолетов. И я не намерен дать им всем шанс продолжить своим вкладом столь печальный счет. Что касается Бразилии и Аргентины, то в этих прекрасных странах ужасно жарко и масса опасных животных. Разновидностей конца своей жизни в виде таких, как от укуса тарантула или быть проглоченным Анакондой[15], я тоже не рассматривал.

Олечка, робко пискнула из-за спин бородатых прокуренных монстров: «Замок Дракулы в Пенсильвании, я там с мужем в прошлом году была, там так интересно…».

Все присутствующие, как по команде, повернулись к ней. Она смутилась. Совершенно не понимая, в чем тут дело. А дело было в том, что несколько лет назад к нашему офисному зданию, по осени, повадился приходить по утрам один городской сумасшедший. Никто не обращал на него внимания. Приходил старичок, садился на лавочку и кормил голубей. Я же, чувствуя неловкость этой обделенности живого существа от простого человеческого внимания, как-то раз решил подойти к несчастному и заговорить с ним. Напрасно я это сделал. Он отпрыгнул от меня, как от прокаженного и завопил на всю улицу: «Кровопийца! Кровопийца, Кровопийца!» Лицо его перекосилось в диком оскале гнилых зубов, глаза заблестели, он убежал. Я быстро ретировался в подъезд. Дедушке я, наверное, понравился, и он зачастил в наш двор. Периодически он пропадал на дни, месяцы и даже годы. Но появившись, он неизменно узнавал меня. Сначала он истерично обличал меня только в вампиризме и убегал. Вы догадываетесь, как меня за глаза стали дразнить дворники и консьержи? Затем дедушка перешел на слово «Убийца». У случайных прохожих возникало подозрение, что я имею родственные связи с Александром П.[16] - Битцевским маньяком. Наш офис находился рядом с одноименным парком. В местный отдел полиции я стал ходить, как на вторую неоплачиваемую работу. Пока сыщики не убедились, что я не представляю опасности для общества. После того случая я стараюсь не заговаривать с незнакомыми людьми на улице. Особенно, с теми, чей внешний вид и поведение напоминают мне того дедушку.

Последний раз его появление у нас было, как раз месяцев пять назад. То есть до того, как у нас появилась Олечка.

Общее смущение и замешательство я решил преодолеть тут же. Одним выходом на бис. За широкими плечами и большими животами мужчин девушке не было видно, как я залез в нижний ящик стола, достал оттуда маску вампира, с трудом натянул ее на постоянно увеличивающееся в размерах свое лицо, встал, изогнул руки в запястьях, зашипел, сделал шаг в ее сторону…

Все обошлось. Простой обморок. Через пять минут главный финансист компании уже чувствовала себя новой звездой нашего знаменитого театра моего имени. Показывала нам фотографии замка Бран в Румынии – резиденцию самого знаменитого вампира в мире.

Но делу время, а потехе час. Развлекаться более было неуместно. Все разбрелись по своим местам. Я откланялся, пообещав сообщить о своем выборе. Вернувший себе статус моего друга Олег Сидоров пытался повесить мне на шею какой-то глупый амулет с бирюзовыми камешком. Сказать он ничего не смог. Но по его жестам и знакам я догадался, что этой безделушке он придает какое-то значение. Примирительно улыбаясь, я взял амулет, похлопал его по плечу и вышел. Выкинул безделушку сразу за дверью в мусорное ведро. Еще бы он мне к шаману предложил сходить!

В приподнятом настроении я решился сделать то, что в другом случае бы никогда не сделал. Я пошел к врачу. Показал глаз. Мужчина, с усиками и в голубом халате, ловко отодрал пластырь, промыл, посмотрел в свой мудреный прибор, выписал пару мазей, подтвердил мои предположения. Это действительно был Халязион. Что у меня не редкость. Доктор сказал, что при известной внимательности противопоказаний по отпуску нет. При условии проведения его не на юге, а где-нибудь в средней полосе или в сторону восточной части нашей страны, без совершенно каких-либо водных процедур.

Круг мест оздоровления тела, истерзанного мучительным сидением на креслах и валянием на диванах, заметно сузился. В таких условиях было чем озадачиться. Начнем с того, что отдыхать я вообще не умел, не любил и не знал, как это делать. Все советники остались в конторе, а других не было.

Тут я подумал. Хорошо, что мой психолог живет на другом конце города. И поэтому ехать к нему мне сейчас совсем не хочется. Будь он где-нибудь поближе, хорошее настроение сыграло бы со мной злую шутку. Я бы и к нему зашел. Несмотря на то, что три дня назад уже навещал его. Мой случай, по мнению Арчибальда Самсоновича, представляет собой редчайший вариант какого-то сложного отклонения от нормы, не опасного для общества, поэтому с моего разрешения, так мне и не жалко для развития науки, наши сеансы терапии неоднократно слушали его аспирантки за шторкой. Я еще толком не разобрался: есть ли у меня этот случай или нет, но без психолога жить сейчас никому нельзя.

Про докторов много говорят, еще больше пишут. Я к ним испытываю благоговейное, уважительное отношение. Странно, что люди вообще любят рассуждать о профессиях в обобщающих формулировках. Я – против такого подхода. Он дестабилизирует общество. И ошибочен. Что из того, что стоматолог-хирург удалил тебе зуб мудрости, а твоя челюсть треснула? Он ведь так старался! Тянул изо всех сил, руку чуть себе не вывихнул. Он виноват? Я, думаю, что нет. Ищи всегда причину в себе. Это помогает, будьте оптимистом! И это не трудно. В этом частном случае я решил, что прежде, чем обвинять человека в его некомпетентности, то нужно исключить все возможные причины своей неосторожности. Кстати, мой друг юрист, так мне и объяснил, когда я пожаловался ему на чрезмерное усердие врача со скальпелем и зубодером из стоматологической поликлиники. Вот, что он сказал мне: «Неосторожность – есть форма вины. Неосторожен, значит виноват».

Я задумался. И понял, что произошло. Из школьной программы вспомнилось, что хрупкими кости человека становятся из-за недостаточности в них кальция, мела. Тогда я сходил и сдал соответствующие анализы. И его, кальция, оказалось у меня в костях действительно намного ниже нормы. Таким образом, получалось, что с точки зрения права, - я легкомысленно рассчитывал, что кости моего лица достаточно прочны и точно соответствуют химическому составу заданных медициной параметров. Что абсолютно не отвечало действительности. Я об этом должен был знать, но преступно не знал. Что и привело к неблагоприятным для меня последствиям.

Медиков нужно не только уважать, но и слушать. Внимательно. Не давать им повода совершить какую-нибудь медицинскую ошибку. Врач вам не сантехник! Побежит вода в кране, если мастер прокладку только что заменил, ну и что? Придет и переделает. У врачей иной уровень ответственности. Что следует нам всем понимать.

Мой приятель, медик, который работает санитаром в морге, когда-то тоже был хирургом. Он при операции забыл в животе у пациента какой-то зажим. Так он мне рассказывал. Должен оговориться: - может быть, он это придумал, чтобы оправдать свое беспробудное пьянство. Может быть, он и не был хирургом и никакого зажима нигде не забывал. Я точно не знаю. Но я ему верю. Такое вполне могло произойти. Даже если и не с ним. Так вот. Уволили его, и у хорошего человека жизнь пошла под откос. А что на самом деле произошло? Оказывается, пациент ему анекдоты рассказывал, пока наркоз его не унес в страну грез. И так это тело с гнойным аппендицитом в образ великолепного артиста в этом жанре - Игоря М.[17] вошло, что в операционной все так и попадали, хватаясь за животы. Так ухохатывались, так ржали, что хорошо, что ему вместе с аппендицитом не удалили сердце, печень, почки и оба легких. Кто, спрашивается, виноват? Переполз с каталки на стол к хирургу – лежи смирненько, жди своей участи. Человек шесть лет на медицинском факультете учился, а потом еще какое-то время в интернатуре ждал, когда его старшие коллеги в свою касту примут, перестанут унижать и всякие дырки им свои служебные затыкать.

Я шел по улице и улыбался. Контролер операционной памяти последовательно пробежался по ощущениям из неприятного утра, которое осталось в прошлом. По остаткам маниакальной зависимости от чисел и цифр, по событиям в конторе.

Прошлое, настоящее, будущее. А что? Это интересная тема для размышлений. На прошлой неделе я задумался над ней, но как-то в спешке оставил без достойного внимания. Торопился тогда. Сей же час, временем я ограничен не был. Удержаться было невозможно.

Я остановился, присел на лавочку. Черно-белая кошка неодобрительно, строго посмотрела на меня, но не испугалась и не убежала. Я предположил, что она жила неподалеку и считала эту лавочку своим законным местом послеобеденного отдыха. А всякие субъекты, шляющиеся по бульвару, должны были это знать. На такое неожиданной случай, - непредвиденной встречи с представителем кошачьего или собачьего племени, у меня в кармане всегда находятся нужные припасы – пара пакетиков вкусных, мясных кубиков. Для голубей покупаю батоны и белый хлеб. Не прошло и пяти минут, как я стал большим приятелем милого животного. Киса мурлыкнула пару раз в знак уважения, благодарности и доверия. Затем осторожно взобралась на колени щедрого прохожего, пару раз промяла острыми коготочками его левую ногу, заглядывая ему в глаза: правильно ли я, тут все делаю, человек?

Спасительный поисковик Google никогда не бросает в беде никого из рода людей. Уверен, что скоро настанет тот день и час, когда мы пресытимся всемирной паутиной настолько, что захочется поделиться ей. Почему бы и нет? С нашими домашними животными, например. Они всегда рядом, сообразительны, находчивы и умны. В клипах и видосиках такое вытворяют!

Что же мне ответил Google на запрос: «настоящее, прошлое, будущее, высказывания великих людей»? Вариантов было много. Я решил, что в этот раз не буду потакать своим предпочтениям и пойду от обратного. Выберу самое незатейливое, с моей точки зрения, самое запутанное суждение из десяти самых случайных, кому бы оно не принадлежало. Так как сегодня было тринадцатое мая, то в ответах в поисковике под номером тринадцать открылись - картинки по моему запросу. Ученые мужи в профиль и анфас немного смутили. Но ненадолго. До самого неприглядного и непонятного высказывания мудрецов дело не дошло. Четвертая картинка приковала внимание: «Три вещи никогда не возвращаются обратно – время, слово, возможность. Поэтому: не теряй времени, выбирай слова, не упускай возможность – Конфуций».

Все. Решено. Я не должен упускать возможности… Я должен отдохнуть! По-настоящему, натурально отдохнуть! Фактически отдохнуть! Время - мое слабое место. А его уже все меньше и меньше, его совсем нет! Смахивая офисную пыль с кроссовок на выходе из конторы, я еще тешил себя надеждой, что попал под дурное влияние своих друзей, думал, что отлежусь недельку на диване, как всегда, и хватит. Но теперь… Теперь все изменилось.

Я тут же дал себе слово, что покину этот город завтра. Даже если ночью из всех аэропортов страны все самолеты улетят в Вашингтон за золотовалютными резервами России, все поезда дирекция РЖД отправит ночью в Республику Узбекистан за внеочередным рекрутским набором дешевой рабочей силы для коммунального хозяйства Москвы, а автобусы МосМинТранса будут заняты для организованного вывоза студентов на внеочередной политический митинг.

Казалось бы, единственным и верным решением для такого дилетанта как я, было бы правильным отправиться в туристическую фирму. Но, как только я представил себе менеджера туристической компании, к которому мне придется обратиться, и который, тут же начнет втюхивать мне свои «горящие» туры за «сущий пустяк, какие деньги». А как только поймет, что мои возможности чуть выше средних, то и вовсе станет надоедливой приставалой. Мне сразу расхотелось иметь с ними дело. Поэтому оставалось только одно, - выбрать себе маршрут самостоятельно. Тем более, что заграничные туры, следуя советам офтальмолога, я решил не рассматривать. Хватит мне на этот раз и своей собственной страны.

Неуклюжие прохожие разбежались на входе в метро. Я уже, как с четверть часа назад покинул общество ласковой кошки и уверенной рысью преодолел не менее двух километров до ближайшей станции метро. А это для моей комплекции – был результат! Завтра, даже если мне придется сделать это на инвалидной коляске (Простите меня, люди с ограниченными возможностями, за это словосочетание, за этот глупый «штамп»), - я уеду и на ней!

Дома я достал старую географическую карту из древнего тубуса[18], расстелил ее на полу, придавил по углам старыми книгами. Всмотрелся. Ясности не прибавилось. Скорее наоборот. Города, горы, реки. Так много было всего. На сегодня, подумал я, наверное, хватит. Если завтра на рассвете, на левом глазе не появится родной брат моего сегодняшнего пришельца на правом, то утром, я зайду на кухню, сяду на свой любимый стул, в 7-00 сработает будильник, загорится экран телевизора,… и, первые новости дня выведут меня туда, где я и проведу свой отпуск. Просто? Гениально просто! Разве не об этом я тайно мечтал все последние годы своей жизни? Оторваться от постылости, серости и убогости бытия. Оказаться там, где… Тут я задумался. Я еще не знал, где я хотел бы оказаться… И ни о каком отпуске я, даже еще сегодня утром, совсем не мечтал…

Глава третья.

Кризис в Панаме, протесты голландских фермеров и насморк принца Бургундии. Два прыжка берберийского льва. Перелет и часовые пояса. Свидетель обвинения. Энцефалит и экипировка.

Самолет сквозь густые облака вынырнул из непогоды. Солнце ослепило настолько, что я сразу задвинул свой иллюминатор шторкой, откинулся на спинку сиденья и улыбнулся.

Ровно двенадцать часов назад, еще утром, как последний идиот, я тридцать минут глупо таращился на кухне в свой телевизор. Но, ни правительственный кризис в Колумбии, ни протестная демонстрация сельхозпроизводителей в Голландии, ни насморк у наследного принца Бургундии, не давали шансов определиться с маршрутом будущего путешествия. Я ведь ждал знака свыше, указывающего на выбор маршрута внутри страны. Голова гудела после сна, а кофе не действовало. Обычное соображение отсутствовало. На боковой полке в холодильнике я обнаружил филе из индейки. Процесс идентификации себя, как личности у меня пошел быстрее. Появилось острота мысли. Она позволила мне посмеяться над предпочтениями новостных редакторов. Я живо представил себе, как я в Колумбии иду в сомбреро по ее столице - городу Богота, подхожу к дому правительства, а оттуда выбегают люди с автоматами, стреляют друг в друга, падают, истекают кровью. Ко мне подползает человек в черной рубашке, я наклоняюсь к нему, а он хрипло сипит мне на ухо: «Прости, брат. Я тут с утра самый главный, я премьер-министр. Президент вчера повесился. У нас тут кризис в правительстве. Ничего личного». Затем он достает щепотку гадкого наркотика из кармана, превращающего людей в животных, всасывает его левой ноздрей и умирает. Фермеры из Европы идут по Амстердаму с огромными желтыми пластиковыми кругами, изображающими сыр. Принц Бургундии на шпагах бесстрашно сражается со своим вассалом – бароном Роттердамским, не переставая весьма интеллигентно, сморкаться при этом и кашлять в кружевной, женский платок.

Совсем забыл вам сказать о том, что в ванной комнате на флакон с пеной я даже не глянул. Это явно свидетельствовало о том, что мое весеннее обострение маниакальной зависимости от цифр под воздействием ощущения смены обстановки в будущем отпуске, понемногу отпускает меня.

Я вернулся в комнату и подошел к карте. У меня был запасной план. Еще с вечера, засыпая, я решил, что если кухня с холодильником и телевизором с утра не примут участия в выборе моего туристического маршрута, то мне придется перейти к более решительным действиям. Которые будут заключаться в следующем. Над старой географической картой, в районе Европейской части страны, я подкину три куска превосходного свиного сала с закрытыми глазами. Измерю расстояния от Москвы до мест их попадания, сложу их. Потом возьму гвоздь, забью его в центр Москвы, паркет позволит это сделать. Затем сумму расстояний отобью отрезком по кругу на шнуре, таком гигантском самодельном циркуле, в сторону Уральских гор. Это и будет моим туристическим маршрутом. Проеду его на машине, на вертолете, несомненно, километров пять или даже семь, я все же пройду пешком. За три дня управлюсь.

Один край карты завернулся, я поставил блюдце с салом на журнальный столик, нагнулся за книжкой, чтобы положить ее на место, но так и замер с ней, читая название: «По заповедным дебрям». Это была отпускная тема! Заповедные дебри – очень даже звучит! На обложке книги, прямо мне в глаза смотрел какой-то могучий бык, стоящий между двух огромных стволов деревьев. Вверху – автор «Г. Успенский». Открываю оглавление, пробегаю глазами по строчкам, чувствую внутри какое-то необычное звучание музыки души. Так и есть, вот он знак свыше: «Часть вторая: Соболиный заповедник, главы: По льду Байкала, Усть–Баргузин, Чивыркуйский залив…» Вот они эти названия, вот мой маршрут! До чего же это должно быть замечательный человек, этот Г. Успенский! Как молния метнулся я к компьютеру, загрузил несколько вариантов запросов в Google. Ну, не в телефоне же это делать в такой ответственный момент. Выяснилось, что автор в книге описывает свое давнее путешествие в Баргузинском заповеднике. А теперь он был в составе ФБГУ [19] «Заповедное Подлеморье». Ответы сложились в план действий еще быстрей, чем я успел подумать об их возможных вариантах реализации. Соответственно, по поводу походной одежды я вообще не парился. По той простой причине, что никогда в тайгу на Север России я не попадал, и что мне было нужно купить, я не знал. Зачем же было время терять в бесполезных мытарствах по магазинам? «Железная логика», - похвалил я себя, натянул на себя ровным счетом то, что снял вчера, затолкал паспорт с пухлым портмоне в карман джинсового костюма и побежал к такси, из компании которого уже пришло два СМС - сообщениями о его прибытии. В машине я повторно вышел на сайт авиабилетов, купил забронированный ближайший билет до города Улан-Удэ. Потусовался в аэропорту, какие-то несколько часов, но это никак не напрягало. Читал, ел, пил, дремал. И вот, в самолете компании J7Airlines в Эконом Классе Плюс Боинг-737, я сейчас наслаждаюсь своей решительностью Берберийского льва [20]. Который был самым большим и сильным из всех львов, но вымер в двадцатом веке. В два львиных прыжка, как у Африканского гиганта, я достиг того, к чему шел всю жизнь. Немного преувеличил… Последние ее 24 часа…

«Пассажиры, приготовьте, пожалуйста, столики, мы скоро начнем подавать вам ужин. При возникшей необходимости вы можете вызвать обслуживающий персонал, нажав на красную кнопочку, которая находится рядом с лампой подсветки, прямо над вашим сиденьем».

Я, оказывается, уснул, сообразил я…

Поэтому и услышал только окончание выступления стюардессы. Элегантной брюнетки со строгим разрезом глаз, эффектным бюстом и поднадутыми губками в современном молодежном стиле. Которые я вдруг воспринял не в качестве сексуальной притягательности, а предметом ее распущенности. Может быть от того, что я находился в этот момент на высоте десять тысяч метров над тем местом, где спокойно занимаются своими делами остальные люди. Откуда в тот миг у меня возник, столь категоричный, пуританский [21] подход к образу девушки, я сказать не могу. Но решил вовремя остановить себя разгадыванием кроссворда. Чтобы не вмешиваться в личное пространство, обслуживающего полет, персонала.

Однако, угадав слово «апельсин» в вопросе «самая распространённая цитрусовая культура во всех тропических и субтропических областях мира», я понял, что назревшая проблема устроения правильности воздушных рейсов, своей актуальности в моем сознании не утратила. Незаметно для себя я продолжил. Отметил, что из-за сна я не услышал ни фамилии, ни отчества, ни фамилии командира корабля. Узнавать ее у стюардесс было неудобно. Беспокойство росло, как снежный ком. Не считаю себя человеком суеверным. Однако, когда стюардесса объявляет, что командир корабля какой-нибудь Иван Степанович Мушкин, мне становится как-то неловко за страну и ее воздушное пространство. Чувствуется, что есть в этом какое-то несовершенство. Нет, ну понятно, что фамилию не выбирают. С ней рождаются. И вполне возможно, что Мушкин И. С. великолепный летчик. Но ведь мы, пассажиры, должны знать, на что мы идем. Любая фамилия и имя – это знак судьбы, закодированный в них. Месяц назад я летел в Минеральные Воды, так там командиром корабля оказался Вильгельм Хаимович Победоносцев! Я даже решительно встал поприветствовать такой расклад полетных данных человека, которому я решил доверить самое дорогое, что у меня есть - свою жизнь. Когда стюардесса представила летчика. Ведь в дословном переводе его имя и отчество означало: волевой, решительный защитник жизни. Вот ведь как! До фамилии я тогда добираться не стал. Там и так все было понятно. Стюардесса, правда, подбежала ко мне и начала меня уговаривать немедленно сеть и пристегнуться. Но я даже и не подумал. Наоборот, решив всем показать, как я великолепно настроен на полет, я стал ходить по коридору с радостной улыбкой. Вежливо делиться с пассажирами своими энциклопедическими знаниями значений имен. К сожалению, меня приняли за пьяного наркомана и дебошира, и чуть было не выгнали с самолета. Помогли экспресс тесты на алкоголь и наркотики. Которые, я всегда вожу с собой. С тех пор я стараюсь держать не только отрицательные эмоции в себе, но и положительные.

Представитель воздушного сервиса очаровательно улыбалась, катила свою тележечку. Мне нужно было срочно как-то успокоить себя.

- Подайте, пожалуйста, стакан воды – попросил я женщину в роскошном синем спортивном костюме. Она сидела с краю. Ее крепкая фигура наверняка принадлежала тренеру по женскому боевому самбо. Точно не знаю, есть ли такой вид спорта, но именно такие ассоциации возникли в тот момент. Она не очень гармонировала с ее лицом. Которое было правильной формы и доброжелательно улыбалось мне.

- Пожалуйста – протянула она. Затем достала из сумочки достойного вида грамоту, с вензелями и приятными красками, с любовью начала разглядывать ее. Я угадал!

Мой дядя, он старше меня всего на четырнадцать лет. Он тоже в юности был спортсменом, или бегал, или прыгал, этого я уже не помню. Но несколько грамот у него за спортивные достижения было. Теперь он работает председателем правления в небольшом банке. Как-то недавно я зашел к нему, по случаю. Он пригласил меня в свой кабинет, в котором я до этого никогда не был. И первое, что я увидел, втиснувшись в узкие двери – было бесчисленное множество деревянных рамок, размером двести сорок на триста двадцать миллиметров. Они занимали всю стену напротив входа. Прямо за его креслом. Их было не менее пятидесяти штук. Мне представилась возможность в деталях ознакомиться с ними. Так как дядя, показав мне жестом – располагайся, как хочешь, – сию же минуту вышел из кабинета. Будучи человеком любознательным, я решил не тратить время и изучить экспозицию. И оказалось не зря. Если бы я не знал своего дядю, то мог бы подумать, что он, работая в банке, на самом деле ничего не делает, а только учится на курсах повышения квалификаций, совершенствует свои знания. С нескрываемым чувством высокого удовлетворения, я обнаружил, что человек, который является владельцем этого кабинета, учился на семнадцати курсах банковского мастерства, двадцати трех – развития инвестиционной деятельности и менеджмента. А также шесть раз участвовал в симпозиумах по управлению персоналом. Из общего ряда направленности слегка выпадали: летная подготовка по классу малой авиации, мастер-класс плавания в аквалангах на глубине свыше тридцати метров в Средиземном море, участие в чемпионате города Норильск по армрестлингу в группе «Бывших не бывает».

Ужин задерживался.

Мне окончательно надоело истязать себя всевозможными воспоминаниями, отвлекая себя от тревожного, полетного гула лайнера. Поэтому я решил вывести на разговор тренера по самбо. У меня получилось. Мы чудно побеседовали на счет решительно всех житейских проблем. Начиная от стоимости капусты в овощных магазинах, до падения нравов в аристократическом обществе Парижа в конце девятнадцатого века. Покушали то, что принесли нам два молодых стюарда. Заснули.

Рассвет, посадка в аэропорту «Байкал» в городе Улан-Удэ привел меня в некоторое замешательство. Мне вдруг представилось, что в магазинах мне трудно будет экипироваться к походу. Так как на мои внушительные габариты ассортимент размеров в магазинах не всегда мог порадовать меня приличным выбором. Кроме того, как мне еще подумалось, что неплохо бы еще и позвонить в дирекцию ФГБУ «Заповедное Подлеморье», согласовать и оплатить маршрут. А вдруг там будет какой-нибудь лимит по составу участия в них? И я прилетел совершенно зря? Но было шесть часов утра. Сомнения напали на меня, как-то вдруг сразу, прямо с раннего утра, с первыми лучами Бурятского солнца. На беззащитного, сонного, озябшего, слабого. От заносчивого и самоуверенного типа уже ничего не осталось. Кусок пластыря над глазом предательски оттопырился, из-за чего мой вид окончательно потерял презентабельность и стал жалок. И еще от того, что все пассажиры, все, кроме меня, сходили с трапа самолета с вещами. У меня же их не было. Это выглядело странным, и еще более такая ситуация усугубилась тем, что когда все люди пошли получать вещи из багажа, а я остался сидеть один, на пыльном подоконнике, дожидаясь открытия аэропортовского буфета. Как какой-то изгой, дервиш, - по-восточному, или попросту, - оборванец. В значении этого слова на русском языке. Однако, наряд полицейских прошел мимо, и не заинтересовался мной. Скорее всего, они тут и не такое видали. Отметил я. Успокоился. Но ненадолго. Ведомственная охрана воздушной гавани республики оказалась более любопытной.

- Тааак, летим, значит, куда? – спросил меня тот, что был постарше, передав мой паспорт своему напарнику, совсем еще безусому юноше.

- Вовсе нет, никуда я не лечу. Я уже прилетел, только что с рейса - ответил я. Юноша расплылся в улыбке. «Сейчас начнет», - не успел так я подумать, как он и начал.

- Шушлепень Илья Гордеевич? – спросил юнец. Как это ни странно, он произнес мою фамилию с правильным ударением, на втором слоге. Меня страшно бесит, когда люди делают ударение на последнем. Получается, что я какой-то «пень»… Редко кто удосужится произнести ударение на первый слог. Это звучит странно, но не раздражает.

- Вы же видите, зачем спрашиваете? – устало ответил я. Что вам так весело стало? Разве в паспорте вместо моей фотографии чертик со свинячьим пятачком и рожками намалеван?

- Все в порядке, извините. Но я студент, учусь на филологическом…

Я собрал всю свою волю в кулак, а это было очень трудно, так как я еще не позавтракал… Чтобы сдержаться и не ответить грубо, не заработать себе с раннего утра на чужой территории массу ненужных проблем, понимая, что выгляжу я не очень... Выпалил этим двум секьюрити, заученную за долгие годы фразу, тем самым нанес первым превентивный удар: «Шушлепень – лентяй, увалень, лежебока. Источник: Толковый словарь великорусского языка в четырех томах. Даль Владимир Иванович, том четыре, страница номер шестьсот семьдесят два. Все? Или еще что-то надо пояснить?».

Проверка моей благонадежности закончилась. Каждый раз происходит одно и то же. Как только мой паспорт раскрывает какой-нибудь умник, да еще с погонами. Люди фамилии не выбирают. Они с ними живут. Да, по значению фамилии, согласно словаря старательного, русского немца Даля, во мне есть все. Но, мое лентяйство проявляется во мне только после изнурительного умственного труда. Увалень я по составу телосложения, не более того. По крайней мере, так считаю я. Как думают другие меня мало заботит, и совершенно не интересует.

Время шло. Чтобы не заснуть прямо стоя, как слон, а сморило меня прилично, я стянул с шеи шнур от зарядного устройства, один конец воткнул в адаптер, второй в телефон и начал ходить, шарить глазами по залу в поисках розетки. Вместо нее мой взгляд вскоре уперся в табличку: «Комнаты для отдыха. Пройдите на второй этаж». Понял, это именно то, что было мне нужно. Слишком много впечатлений требовали настоящего полноценного отдыха. Как только я добрался до кровати, коснулся головой подушки, - заснул так, как три года назад. Когда мы с ребятами дописывали срочный и сложный заказ, не успевали, работали на износ. Вернее это делали только они, а я только творчески направлял их, контролировал сам процесс. Но устал о этого не меньше. В общем, проспал я до самого вечера, проснулся, посмотрел на часы и опять заснул. Так и началось мое путешествие. Уже утром я догадался, что недоспал в самолете ровно половину от нормы. И совершено забыл об этом. Когда летишь с запада на восток, то твое время жизни искусственно, статистически увеличивается на разницу времени в часовых поясах. То есть получается, что сел я в самолет в 19-20 вечера четырнадцатого мая, а прилетел в Улан-Удэ пятнадцатого мая в 6-30 утра. Но фактически провел в самолете только чуть более 5 часов. Многие дилетанты, такие как я, не летающие на большие расстояния, не знают об этом.

Состояние, когда в голове что-то гудит, как трансформаторная подстанция, прошло. Звуки, которые выдает винчестер[22] на компьютере при его включении, когда ему уже с десяток лет, и он вот-вот должен развалиться на части, тоже исчезли. Остался только легкий дурман. Но и он рассеивался с каждым глотком превосходного кофе.

Тяжелый звук взлетающего грузового борта огромного самолета заставил улыбнуться. И было отчего. Лет тридцать назад самолетный парк единственной авиакомпании Аэрофлот состоял из очень большого количества лайнеров ТУ-154. Мне приходилось летать на них. Еще маленьким. И летчики, и пассажиры дают им разные оценки. Однако, вспоминаются всегда собственные ощущения. Что от того, что кто-то пытается вас убедить, что одно – это хорошо, а другое плохо. Посадки не оставили в памяти значительных впечатлений. Зато взлеты на этих самолетах я помню и сейчас.

Как это было. Медленно, не спеша, огромная, тяжелая и неповоротливая птица, внутри которой ты, маленький муравьишка, забился в свою личинку, пристегнулся ремнем безопасности, с надеждой смотришь в потный иллюминатор, ждешь своей участи, тяжело урчит двигателями, заруливает на взлет…Может быть все будет благополучно и самолет взлетит? Спрашиваю с надеждой я сам себя? Белоснежный лайнер вступает со мной в прямой диалог: «Да, я пожалуй, попробую это сделать» – отвечает он. Глухо, гулко стучит мое сердце, а шасси самолета прыгают по бетонке. Он говорит со мной, говорит..! Тушка [23] величественно делает плавный разворот на взлет, замирает на несколько десятков секунд, ждет команду, получает, начинает свой разбег… Так же медленно, не спеша, потом все быстрей и быстрей… Взлетная полоса вот-вот кончится, а он все бежит и бежит… «Когда же взлет» - спрашиваю я? «Подожди, мой друг, не спеши. Видишь, я стараюсь изо всех сил» - не уходит с прямой телепатической связи борт. О боже! Крылья, его крылья, дрожат, его лихорадит, трясет… Они сейчас отвалятся… Это конец… «Нет, это еще не конец» - продолжает борт. - Ты не даешь мне сосредоточиться! Я взлетаю две тысячи триста пятьдесят первый раз! Мне трууу-днооо». «Заткнись и успокойся, все будет хорошо» – успокаиваю я себя… В ту же секунду могучая птица отрывается от бетонки, все…, мы ле-тим!!

На Боингах таких грустных ощущений у меня не возникает. Уверенно взлетают, летят и садятся. Нет, не подумайте ничего плохого! Я патриот, люблю свою страну и уважаю ее! Но как раз настолько, чтобы не врать никому ни о ней, ни о ее прошлом, ни о настоящем. А перемещаться в пространстве я предпочитаю наземным транспортом. Самолеты для меня более исключение, чем правило. Вынужденная необходимость.

Приехало мое такси. Прощай, аэропорт «Байкал»! В машине мне вдруг вспомнилось, что немного странно то, что мне не хочется никому звонить. Этому я не удивился, а обрадовался и улыбнулся. Как раз для того и вырвался с работы в отпуск, чтобы отклеить телефон со своей ладони, хотя бы на пару недель. Но, еще более странным было то, что и мне никто не звонил! Вот это, по настоящему обеспокоило. Я что уже никому не нужен? И тут же, от досады, невольно, театральным жестом, хлопнул себя ладонью по лбу… Проклятый склероз! Еще вылетая из Москвы, я купил новую «отпускную» сим карту, вставил ее взамен основной, рабочей, в телефон. Кто же мне будет звонить, если номер никто не знает…?

Придется, прямо с утра, осчастливить родных фармацевтов. Те в аптеках, какие то чудо-таблетки пенсионерам уже пару лет продают. Обнаглели до того, что прямо в новостных программах впаривают!

Набираю другу Сидорову, тот сразу накричал на меня. «Куда ты пропал, мы все разволновались тут». Я ему ответил, что спал. Он удивился. Тут возмутился уже я: - «Что тебя удивляет? То, что я в отпуске или то, что я спал?» Олег мне сказал, что и то, и другое его удивляет в одинаковой степени. Вот зануда. Мало того, что пока он промычит в трубку свои нечленораздельные покалеченные слова… (Простите меня люди, которые не владеют речью в совершенстве. Худшие те, которые владеют, но смеются над вами). От порядочного человека во мне, уже мало, что остается хорошего для него, закипает кровь в жилах… Нытье его слушать. Я бросил трубку.

Набрал Олечке. Добрая душа, участливое и внимательное существо. Я, пожалуй, ей зарплату подниму в следующем квартале. Хотя нет. Это слишком быстро. Она, наверное, того и добивается. Лучше, с Нового года.

Когда я своему бухгалтеру сообщил, что не скажу им, где я, но за пять тысяч километров от них, то в трубке телефона услышал не только ее радостное «Ой». Еще протяжный хрип-стон радости многоголосого мужского хора. Вот ведь шалопаи, радуются как нашкодившие дети. Выплясывают все рядом. Дайте мне только вернуться к вам… Как там мои рыбки…

Вот ведь до чего плохой человек этот Сидоров, оказывается на самом деле. Он, видите ли, не рассчитывал на легкую победу и готовился ко второму туру на следующий день. Думал, что я приползу утром на работу, скажу, что я вчера погорячился и все пойдет по-старому. Разве же можно так не верить в человека, в своего друга, не желать ему тех благ, которые он заслужил, теряя время на общение и работу, с такими как он надоедливыми и отвратительными субъектами? Олечка мне все рассказала. Как хорошо, что она есть.

Первый магазин, в который я заглянул, изобиловал всевозможными костюмами и снаряжением. Спасибо таксисту. Знающий человек. И, слава Богу, что до Усть-Баргузина я сразу решил добираться на такси. Позже мне стало известно, что только два автобуса с утра и после обеда идут туда с автовокзала «Улан-Удэ», который находится по улице Советская, один «Б». Опытный менеджер лавочки поинтересовался у меня, для каких целей я собираюсь сменить свой неудобный джинсовый костюм и затертую обувь на замечательный спортивный костюм за сорок пять тысяч пятьсот рублей и отличные кроссовки за двадцать две тысячи пятьсот пятьдесят два рубля. Которые, чудом залежались у него и отлично подойдут к моей фигуре и размеру ног. Продавец сразу поник, когда я ему сообщил, что мой маршрут не предполагает такого изящества в одеянии. Так как, скорее всего, мне, увы, придется идти по маршруту по горным тропинкам пешком. Парень тогда уточнил у меня: куда именно я собираюсь отправиться. Я подумал, что эта информация окажется ему полезной. Так он сможет быстрей понять, что мне нужно и одеть меня соответствующим образом. Я сообщил ему, что прямо сейчас, выйдя из его магазина, я намерен выехать в поселок Усть–Баргузин. Для того, чтобы, там, в Байкальском национальном парке и Баргузинском заповеднике ощутить себя в единении с природой. Поскольку давно мечтал об этом, но ровным счетом ничего не знаю о том, что меня там ждет. Кроме огромной массы воды, леса и тропинок в нем. Продавец попросил меня обождать, куда-то быстро вышел. Через десять минут он подвел ко мне щуплого, но чрезвычайно подвижного субъекта неопределенного возраста. Тот спросил меня: «Вы прививку от энцефалита делали?» Когда меня медицинские работники спрашивают о прививках, то я всегда бодро отвечаю, что да, все прививки у меня имеются, и что у них нет никакой необходимости их делать, как и проверять или сомневаться на этот счет. Но этот тип был не медик. По крайней мере, медицинской одежды на нем не было. Я осторожно, на всякий случай решил пояснить ему, и сделал это, что слышал немного об этом заболевании, но прививку не делал.

Следующие полчаса я читал брошюру в виде памятки об энцефалитных клещах и борьбе с ними в соседнем помещении от магазина, без вывески, в котором, как я понял, заправлял, или был владельцем тот самый тип. Он был на улице, курил. Время от времени к нему подходили какие-то странные люди. Он им давал какие-то пакетики, и они уходили. Вполне возможно, как я подумал, -он продавал комплекты прививок. Но некоторые сомнения на этот счет, все же возникли. Я решил игнорировать их. Напрасно, как это выяснилось чуть позже.

В инструкции о предотвращении опасного заболевания обнаружились страшные вещи. Выяснилось, что клещевой энцефалит смертельное заболевание. Которое поражает серое вещество головного мозга, и от этого недуга, скорее всего, я мог бы запросто умереть. Причем это в лучшем случае. В худшем - меня ожидало стойкое психиатрическое или неврологическое осложнение, с последующей деградацией двигательных функций. И что самое ужасное, из ста клещей, по статистике, шесть точно заражены энцефалитом, соответственно зараженность человека составляет ту же пропорцию. Моя уверенность в том, что участь заражения не избегнет меня, росла и росла. В кожу человека эти насекомые впиваются незаметно для него, и когда их удается обнаружить, то кровь уже получила смертельную инфекцию и ничего сделать уже нельзя… Дальше было хуже. От прививок от энцефалита, как я вычитал в брошюре, могли возникнуть серьезные аллергические реакции, которые могли тоже привести и к летальному исходу, то есть к смерти. Это меня окончательно расстроило. Это был тупик. В оставшихся нетронутыми, проклятым энцефалитным дымом, участках моего мозга зазвучала траурная музыка. Я увидел себя на собственных похоронах в красивом гробу, на крышке которого было написано «Он умер от энцефалита».

Нужно было что-то делать. Но я не знал, что. Поэтому – струсил. Каюсь, но было именно так. Робкое сожаление о том, что я не смогу продолжить свой путь к познанию себя и созерцанию первозданной природы быстро угасло в моей душе. В ту же секунду, как и возникло. Я уже отчетливо представлял, как объясняю своим друзьям в конторе, как мне повезло, и как волей случая я не стал жертвой и вовремя спасся от страшного врага всех туристов – клещевого энцефалита. Пустился, также в размышления о том, как же затягивает, заглатывает большой город свой корм – таких, как я: - «Работников с большой дороги!» Это я так называю тех, кто вырвался из маленьких уголков страны для лучшей доли в мегаполис. Как они делают все, чтобы преуспеть и по-другому, - не могут. А когда вновь оказываются в маленьких городках и селах, они уже совершенно не приспособлены к тяжелым условия выживания. Там, где простые люди не обращают внимания на все опасности, которые подстерегают их на каждом шагу.

Неизвестно откуда взявшиеся люди в штатском возникли, материализовались, как будто из воздуха. Их не было, и вот они уже есть. Во мгновение ока они скрутили моего добродетеля на ступеньках его заведения, заволокли его в наручниках вовнутрь помещения. Я, конечно, смутился, попытался объясниться с бравыми молодчиками, по поводу цели своего визита и совершенной непричастности к каким-либо делам малознакомого мне человека. Но у них почему-то было какое-то навязчивое нежелание слушать меня. Более того, я не заметил, как на мне оказались такие же наручники, как и на хозяине этого помещения. Еще через несколько минут благочестивый юноша – менеджер магазина одежды, также был включен в нашу компанию. Соответственно, – тоже в наручниках.

Как оказалось, оперативные сотрудники полиции проводили задержание наркоторговцев, а я случайно оказался рядом. Меня ошибочно приняли за одного из них. К счастью все благополучно закончилось. Мои документы, также использованный билет на самолет, исключали меня из числа подозреваемых лиц. С меня взяли расписку в том, что в случае необходимости я должен дать показания в качестве свидетеля в отделе полиции и в суде. И отпустили. Такой расклад вернул мою волю к жизни, и к продолжению своего отпуска по намеченному плану.

Майор полиции Евгений Д. был бурятом по национальности. Прекрасный, отзывчивый и добрый человек. Он мне объяснил: - достаточно сделать прививку в медицинском пункте от энцефалита и никакого риска заболеть им тогда не будет; - аллергических реакций на современные прививки быть не может; - торговец наркотиками подсунул мне памятку-инструкцию, которой «сто лет в обед». Замечательный полицейский отвез меня в медпункт на своем оперативном автомобиле. Таксист проследовал за мной. Сестричка достала ампулу, ловко сделала инъекцию и отпустила меня. Снабдив еще одной дозой, которую мне нужно было ввести подкожно ровно через семь дней. Чтобы усилить эффект сопротивляемости организма. В случае укуса клещом. Она же посоветовала мне купить энцефалитный костюм с резинками на рукавах и нижней части брюк. Которые смогут блокировать проникновение клещей к наименее защищенным участкам тела. Также, девушка подробно объяснила, как нужно перед сном осматривать себя, перетряхивать всю одежду. Чтобы стряхнуть паразитов с нее. Причем делать это нужно, как можно дальше от места сна.

Терпеливый таксист получил вознаграждение за простой. Более того, этот добрый человек помог мне купить удобный рюкзак, с жесткой рамкой, чтобы было удобно спине. В него я поместил маленький топорик, флягу для воды, нож. Кое-что из продуктов. Совсем немного. Пару пачек галет, мясные консервы, чай и минеральную воду. В новеньком энцефалитном костюме песочного цвета и старых кроссовках я выглядел уставшим, но счастливым. Джинсовый костюм пришлось оставить в магазине. А куда его было девать? Может быть, продавцы смогут пристроить приличную вещь в магазине поношенных вещей, или отдадут неимущим.

Несмотря на все сложности, мне удалось окончательно преодолеть остатки своей трусости перед предстоящими испытаниями. Примерно около двух часов после полудня мы выехали в Усть-Баргузин.

В своем телефоне-смартфоне на нужном сайте я выяснил, что ФГБУ «Заповедное Подлеморье» это сокращенное название этой организации. К моему сожалению, даже в Сибири, чиновники подвержены странной конторской болезни: запутывать длинными названиями обывателей. Полное название ФБГУ звучит так: Федеральное государственное бюджетное учреждение: «Объединенная дирекция Баргузинского государственного природного биосферного заповедника и Забайкальского национального парка».

Одиннадцать слов в названии организации - это не так уж и много. Но, с моей точки зрения, достаточно для того, чтобы обыкновенному человеку не запомнить с первого раза. Абсолютный рекорд мной был зафиксирован семь лет назад в одном из столичных департаментов. Там одно его структурное подразделение имело название из двадцати трех слов. Каким же надо быть извращенцем, чтобы сконструировать такую велико-идиотическую чиновническую несуразицу? Автор сего творения так и остался в безвестности. А жаль. Я бы вручал самым ловким по этой части специальные награды. Например, торжественно, на собраниях, - отлитые из чугуна слова, им же придуманных смехотворных словосочетаний. Размером букв, не менее чем в тридцать сантиметров. При толщине в три сантиметра. Этого будет вполне достаточно. И заставляли бы их не выпускать из рук свои награды, произнося ответные благодарственные речи. И чтобы их длительность была не менее пятнадцати минут. Если не изменяет память, такие предложения, либо в таком роде, поступали уже от одного человека чиновникам, еще в прошлом веке. От писателя Михаила Зощенко. Или я что-то напутал..? Сути явления это не меняет.

В подчинении ФБГУ также находится государственный Фролихинский заказник федерального значения «Фролихинский». Представьте себе, как бы называлось в полном виде столь замечательное природоохранное предприятие, если бы кому-то захотелось бы внести еще и этот текст в общее название?

Думаю, что уместно будет указать прямо здесь место нахождения ФБГУ «Заповедное Подлеморье»: Республика Бурятия, Баргузинский район, п. Усть-Баргузин, ул. Ленина, дом семьдесят один. Не исключено, что в сотовом телефоне путешественника внезапно сядет аккумулятор, а выправить ситуацию случая не представится. Наличие в руках этой книги с адресом спасет его.

[1] Халязион – доброкачественное образование округлой формы в толще века, заметен на лице и создает явный косметический дефект.

[2] Боты - виртуальные роботы или искусственные интеллекты, которые функционируют на основе специальной программы.

[3] День весеннего равноденствия – 21 марта.

[4] Google – поисковая система в сети Интернет. Задаешь ей вопрос, в ответ на который получаешь столько ответов и картинок, что становится непонятным: зачем столько лет нынешние дети тратят сегодня на школы и институты?

[5] Ларри Пейдж и Сергей Брин - студенты Стэнфордского университета, в штате Калифорния, в США.

[6] Сомнамбула — человек, который совершает какие-либо действия, находясь при этом в состоянии сна.

[7] Формат бумаги А-5 – соответствует размеру 14,8 х 21 см. обычно в этом формате печатаются различные блокноты, брошюры и методички

[8]HR – сокращенное от Human Resources, что в переводе с английского означает - специалист по «человеческим ресурсам», то есть сотрудник по кадрам, но с дополнительными обязанностями, направленными на увеличение производительности труда.

[9] Зигмунд Фрейд – австрийский психолог, психоаналитик, психиатр и невролог, наиболее известный, как основатель психоанализа.

[10] «Сандро́ из Чеге́ма» — роман в рассказах Фазиля Искандера, который сам автор отнёс к жанру плутовского романа. Центральное произведение в творчестве писателя.

[11] Стив Джобс – основатель компании Аpple. США, штат Калифорния.

[12] Тарaканы Черные Большие (Blattaorientalis).Наиболее крупные особи достигают 30 мм, причем самки всегда больше.

[13]Ренегат (лат. renegatus от renego «отрекаюсь») — лицо, перешедшее из одного вероисповедания в другое; в переносном смысле — человек, изменивший своим убеждениям и перешедший в лагерь противников, отступник, изменник.

[14] Чёрная метка (англ. Black Spot — дословно чёрное пятно, нем. Der schwarze Punkt) — вымышленный пиратский атрибут, обозначающий обвинение в нарушении устава, порядков, правил и обычаев Берегового братства, выдвинутое пиратским сообществом (или отдельными пиратами) одному из его членов (или группе пиратов).

[15] Анаконда - (лат. Eunectes murinus), - вид змей из подсемейства удавов, обитает в Южной Америке, достигает длины до 5 метров, заглатывает целиком крупных животных, известны случаи нападения на человека.

[16] Битцевский маньяк - Александр Пичужкин, в период с 2001 по 2006 годы убил 48 человек и совершил 3 покушения на убийство, преимущественно в Природно-историческом парке «Би́тцевский лес» — особо охраняемой природной территории, втором по величине парке Москвы (2208,4 га).

[17] И́горь Владимирович Маме́нко (род. 10.09.1960 г). Москва, российский актёр, артист эстрады, пародист, акробат, юморист, прекрасный рассказчик анекдотов.

[18] Тубус (футляр) — цилиндрический пенал для переноски и хранения чертежей и карт.

[19]ФБГУ – Федеральное бюджетное государственное учреждение.

[20]Берберийский лев - самый крупный из африканских львов, ныне считается вымершим подвидом.

[21] Пуританский, пуританство, пуританизм, пуританская мораль - образ жизни, для которого характерны крайняя строгость нравов, целомудрие и аскетическое ограничение потребностей, расчётливость и бережливость, трудолюбие и целеустремлённость; например, игрушки считались бесполезными, а дети с малолетства помогали взрослым в работе.

[22] Винчестер - HDD, жёсткий диск, разговорное - винчестер - запоминающее устройство для хранения информации, основанное на принципе магнитной записи. Является основным накопителем данных в большинстве компьютеров.

[23] «Тушка» - народное название самолета ТУ-154.

Глава 4-8

Глава четвертая.

Первое впечатление. Родственник декабриста. Грубые нарушения закона о защите прав потребителей. Выбор маршрутов впечатляет. Физиологические и эстетические потребности и к чему могут привести размышления о них.

Великие американские озера огромны и величавы. Озеро Таньганика в Африке оставляет незабываемые впечатления. Озеро Байкал затмевает их. Вряд ли я смогу выразить свои ощущения лучше от первого знакомства с озером, чем это сделали до меня сотни писателей, журналистов и иных лиц, способности которых во владении словом и языком были близки к совершенству. В отличие от меня. Поэтому я не буду пытаться соперничать с ними. Однако, надеюсь, что никому из этих достойных людей не пришла в голову идея выразить уникальность озера в цифровом формате.

Тогда я первым сделаю это.

Мощнейший процессор[1] в мире на самой современной и превосходной материнской плате[2] никогда не сможет передать великолепнейшему, плоскостному, выгнутому монитору [3] с диагональю двадцать пять дюймов, всей незабываемой красоты озера Байкал!

Хорошо получилось?

В деревне Максимиха на берегу Байкала я попросил таксиста проехать к пляжу. Первое, что сделал - скинул кроссовки, прошелся босиком по песчаной кромке воды. Прекрасные ощущения! Все идет по плану. И я почти у цели.

Не стану вас утомлять воспроизведением обстоятельств дальнейшего преодоления мной на такси оставшихся километров и населенных пунктов, с памятными местами по дороге до славного поселка Усть-Баргузин. Это было бы довольно скучно. Мы проехали их быстро. Однако, перед самим поселком, когда на дорожном указателе появилась табличка, что до поселка остается проехать десять километров, водитель такси вдруг неожиданно признался мне, что он является прямым потомком Михаила Кюхельбекера, по материнской линии. Знаменитого декабриста, участника восстания на Сенатской площади в Санкт-Петербурге в 1825 году. После такого заявления я осторожно высказался о том, что неплохо было бы выслушать его историю об этом. Владелец транспортного средства с шашечками на крыше подъехал к гостинице, остановился у входа, набрал в легкие воздуха, загадочно улыбнулся. Не чувствуя подвоха, я приветливо сделал то же самое. Зря.

Не менее получаса я выслушивал подробную биографию рода его знаменитого предка. О том, что его пра-пра-пра-пра-пра после неудачной попытки свергнуть царя сидел в Петропавловской крепости, был узником в остроге, изучал историю и географию, брал уроки пения, занимался огородничеством и земледелием, работал портным. А когда ему это все надоело, то он нашел иной выход своей неуемной энергии, нежели освоение указанных профессий. В 1834 году женился на дочери мещанина Анне Степановне Токаревой, с кем и произвел на свет шесть дочерей.

Я очень устал в пути, и несколько раз пытался прервать историческое эссе о прошлом русского офицера в чине лейтенанта, - храброго борца с самодержавием. К тому же, награжденного императорским Орденом Святого князя Владимира. Но таксист был коварен и опытен. Он все предусмотрел. Король руля в процессе пересказывания своей истории несколько раз похвалил меня за щедрость. Я, в свою очередь, вынужденно полагал себя обязанным дослушать его историю. Ведь он помог мне экипироваться в Улан-Удэ, не бросил меня даже тогда, когда оперуполномоченные сотрудники скрутили меня, и надели на меня наручники.

Когда мой разговорчивый друг переключился на родного брата его знаменитого предка - Вильгельма Кюхельбекера, того самого который водил дружбу с самим великим поэтом Александром Пушкиным, я решительно запротестовал. Схватил рюкзак, выскочил вон из машины и побежал к дверям гостиницы. В дальнейшем, я с подозрением стал относиться к местным жителям. Мне казалось, что те из них, которые мне улыбаются, обязательно являются родственниками знаменитых людей и ждут случая, чтобы рассказать мне об этом.

Утром, в ожидании открытия я сделал несколько кругов вокруг здания визитно-информационного центра ФБГУ «Парк дикой природы». Это современное деревянное сооружение выполняет несколько функций: - экологического просвещения и туризма; - охраны территорий; - контрольно-пропускного пункта. С помощью интерактивной карты можно запланировать экскурсии по экологическим тропам и водным маршрутам. А в сувенирном киоске - приобрести памятные сувениры.

Мой отрыв от цивилизации был похож на старт космического корабля. Но после пуска ракеты-носителя, и отделения всех ступеней с топливом, уже прошло почти двое суток. По внутренним ощущениям, было похоже, что моя пассажирская капсула вышла на орбиту. Я успокоился, и соответственно, стоило осмотреться и оценить окружающую обстановку, понять, как правильно организовать свой отдых. Мой дядя, а он бывший военный, тот, что работает в банке, говорит в таких случаях так: - «тут следует провести рекогносцировку». Это загадочное латинское слово у военных означает - разведку для получения сведений о противнике, производимая лично командиром и офицерами штабов перед предстоящими военными, боевыми действиями. Эта формулировка прямо так в Википедии [4] и записана. Противника у меня в отпуске не предполагалось, как и, Слава Богу, предстоящих боевых действий, но влияние родственников на формирование речи избежать невозможно. Мы все знаем это.

Интерактивная карта меня не впечатлила. Я начал традиционным способом изучать имеющиеся предложения. В бумажном варианте. Перечень платных услуг ФГБУ имел десять наименований, в которых лаконично и удобно они были все изложены. В девяти пунктах ФГБУ обещало: - проводить экскурсии, размещать, кормить, предоставлять различные виды транспорта, выполнять научно-исследовательские работы, консультировать, выполнять проектные работы, делать экспертные оценки, выдавать разрешения продавать сувениры. На десятом пункте мой опытный взгляд лица, имеющего некоторое отношение к деятельности, связанной с управлением и руководством предприятия, с удивлением зафиксировал «Услуги по тушению пожаров». Но цены этой услуги не было. Это было интересно. Время для меня уже почти остановилось, и поэтому я мог себе позволить себе заострить внимание на выяснении подробностей оказания этой услуги. Такое неожиданное предложение видимо пользовалось спросом в этой местности. Иначе, оно бы не попало в этот перечень.

Понимая, что, возможно, задавая свой вопрос, я сильно рискую выделиться из общей массы туристов. Но, не забывайте, что я теперь выглядел и ощущал себя бывалым туристическим быком. Точно таким же решительным и мощным, как и тот на картинке обложки книги Г.Успенского «По заповедным дебрям». В настоящем энцефалитном костюме и современным рюкзаком.

«Позвольте уточнить…» - обратился я к пожилому мужчине в защитной форме, проходящему мимо. Наверное, это был охранник. Тот внимательно, строго посмотрел на меня, замер в ожидании. Что означало то, что он позволяет мне это сделать. Тогда я озвучил основную часть вопроса: «Сколько будет стоить потушить пожар?». Этот простой вопрос заставил охранника вздрогнуть. В глубине души мне стало жаль его, но отступать было поздно. Я ждал ответа. Его у него не было. Он не нашел ничего лучше, как попытаться сбежать, и медленно, улыбаясь, пошел к выходу из помещения на улицу. Я за ним. Когда я вышел на улицу, то увидел, что там он уже рассказывал о моем любопытстве мужчине в сером пиджаке. Когда я подошел к ним, тот вежливо спросил у меня: «С какой целью вы интересуетесь?» Такой неестественный вопрос при таких обстоятельствах вызвал у меня справедливый протест. Я объяснил им обоим, что если им неведомо, то я потенциальный потребитель, и в соответствии со статьей десять Закона Российской Федерации «О защите прав потребителей», я имею право знать цену на услугу, коль скоро она имеется в прейскуранте. Чтобы рассчитать свои финансовые ресурсы, например. Прежде чем поджечь что-нибудь, мне хотелось бы определенности насчет оплаты услуг по тушению. Во второй половине мая у меня бывают приступы пиромании. А это, как известно, непреодолимая тяга к созерцанию огня. Поэтому, я не могу контролировать себя, так и хочется что-нибудь спалить. Огонь помогает мне расслабиться и получить удовольствие. Поэтому и спрашиваю. Не знал, что такую заботу можно было ожидать о своем недуге здесь. А теперь-то все в порядке. Сожгу что-нибудь подешевле, назовите цены.

Видели бы вы его лицо. Оно сначала посерело, затем покраснело. Мужчина в пиджаке сильно расстроился. Стало понятно, что и он не знает расценки на услугу по тушению пожара.

Было самое время отступиться, и прекратить свою шутку. Что я и сделал. Признался, что я разыгрываю сотрудников учреждения. Они, в свою очередь, признались мне, что они не сотрудники учреждения. Охранник, вовсе не охранник, а местный житель, он пришел сюда по своему делу, заказать рейс мусоровоза, и он сам не знает, какой его «бес» потянул переспрашивать ответы на такие мои вопросы у своего зятя. Который приехал к нему в гости и пришел сюда с ним за компанию, а он – действующий сотрудник полиции.

Когда мы все вместе насмеялись вдоволь этому казусу, я достал из рюкзака фляжку с холодной байкальской водой, отхлебнул из нее. Мое артистическое эго усмирилось до следующего удобного случая, легкая озабоченность в душе заняла освободившееся место. Либо офицеров полиции становилось слишком много, либо во мне стали развиваться дурные наклонности притягивать неприятности.

Нужно было продолжать планирование отдыха. Что я и сделал.

Но оказалось, что и тут не все просто. Мало того, что цены на платные услуги были весьма завышенными от моих ожиданий. Но на шести листах формата стандартного листа конторской бумаги, без услуг по тушению пожара, расценки содержали еще сто двадцать девять видов обстоятельно расписанных различных наименований услуг! Такой фундаментальный подход руководства располагал к такому же скрупулезному изучению. Ассенизационная машина с манипулятором меня не заинтересовала. Как и экскаватор и два грузовых автомобиля марки Камаз. Также невостребованным у меня остались места платных стоянок для автомобильного и водного транспорта. Оставались многочисленные водные и пешие маршруты. Но и выбрать из них что-то для себя было весьма затруднительно.

По совету группы студентов я решил не спешить вкладывать свои скромные сбережения в улучшение экологии озера Байкал. Справедливо полагая, что у государства имеется больше ресурсов для таких инвестиций. Для начала приобрел себе два маршрута. Первый был водным, на катере «Сильвер». В нем за два часа меня обещали покатать по озеру за сумму двенадцать тысяч рублей. Признаться, очень дорого, но сильно понравилось его название. Образ одноногого пирата Джона Сильвера сулил хорошее настроение. Что много значило для меня. Я даже на секунду вспомнил этот персонаж. Одноногий морской волк, которого боялся сам свирепый капитан Флинт. Морская прогулка была запланирована после обеда. В пеший маршрут «Тропа испытаний» я выразил готовность отправиться завтра. Его мне отрекомендовали, как самый популярный, протяженностью в оба конца восемнадцать километров. На нем мне предстояло проверить свою физическую форму. В сущности, я высчитал, если даже идти по три километра в час, то это только шесть часов движения в пути.

В гостиничном кафе я откушал, но в номере почувствовал себя усталым и опять загрустил. И все, наверное, потому, как мне объяснял мой психолог, что я не придавал никого серьезного внимания удовлетворению всего комплекса своих эстетических потребностей. Из всего разнообразия их вообще, он у меня диагностировал активно действующей только одну, - желание знать и понимать. Остальные пребывали в состоянии покоя. Настроение ухудшилось, мышцы тела вошли в ступор. Наверное, заняли удобную выжидательную позицию для завтрашнего старта. Медлить было больше нельзя. Требовалась срочная психофизиологическая релаксация[5].

Можно очень быстро умереть, если вовремя не вспомнить, что группа исследователей, наблюдая за дикими племенами в Африке и Южной Америке, пришла еще в шестидесятых годах прошлого века к величайшим научным открытиям. Больных алкоголизмом там мало, менее пяти процентов. Но у тех, кто не употреблял алкоголь, был обнаружен высокий уровень психоневротических расстройств. Их признаки были выявлены более, чем у половины населения. И, наоборот, там, где уровень алкоголизма был высок, пациентов в психиатрических клиниках было чрезвычайно мало. Не говоря уже о людях с простыми отклонениями от нормы по этой части.

По поводу влияния алкоголя на заболевание «инфаркт миокарда» тоже интересного много было установлено. В частности, ученые выяснили, что представители мужской части населения, охотники в африканских саваннах, не принимающие алкоголь, живут в два раза меньше чем французы. А французы запросто дотягивают до девяноста лет. Причина проста - африканские туземцы не умеют снимать стресс, не знают, не понимают этого слова. Постоянно находятся, живут в нем. Для француза бутылка сухого вина на ужин – обычное, заурядное дело. Русские люди были бы бессмертными, если бы следовали этому правилу. Но хорошее вино у нас слишком дорогое, а дешевое – невкусное. Нашему народу приходится пить водку. Если нет возможности купить себе, или выгнать хороший самогон. Да и что можно плохого сказать о пьяницах? В большинстве своем это, заблудшие во грехе винопития, милые люди. В поисках вечной радости и покоя, перепутавшие дорогу. Не более того. Это я, конечно, о спокойных из их числа, так рассуждаю. Буйство и рукоприкладство – это не только полнейшее свинство, но и преступления.

Я русский, но прожить хочу, столько же, как француз. Поэтому пью только игристые и сухие вина. Очень редко. Когда мою истерзанную душу не меньше дюжины блохастых кошек из нашего двора сначала некоторое время безжалостно скребут своими сверхострыми когтями, а потом еще ее используют в качестве отхожего места. В этот вечер таких жутких предпосылок у меня не было. Но тревожное ожидание неизведанного сделало свое черное дело.

Я нашел телефон доставки, позвонил менеджерам и перенес водную прогулку на катере «Сильвер» на послезавтрашнее утро. Мне принесли две бутылки полусухого Советского Шампанского. Медленно я пил французское изобретение отечественного разлива превосходного качества, с мармеладками, думал об отсутствующих у меня эстетических потребностях. Копался, мучился, искал, но так и не нашел, ни потребности привязанности к кому-либо, ни потребности в любви. Заснул в расстроенных чувствах.

Еще раз взбредет в голову пофилософствовать в отпуске - утоплюсь.

Рано утром, на рассвете я патрулировал по улицам поселка Усть-Баргузин. Иного занятия придумать не удалось. Размашистым шагом я прошел к реке Баргузин. Впечатляет - огромная большая река. Затем решил вернуться назад, и чуть не заблудился, но компас в телефоне – прекрасная вещь! Надо бы с собой купить простой. Вдруг в лесу возникнут сложности с ориентированием. Неожиданно для себя, по ходу следования обнаружил, что здесь, в северной глубинке, заборы остались излюбленным местом населения для расположения ими бумажных объявлений. Спасительных бумажных объявлений!

Молоко, питательная жидкость, вырабатываемая молочными железами самок млекопитающих во время лактации, если следовать пояcнениям Google, в своем естественном предназначении имеет одно назначение - вскармливание потомства. Я против его употребления. В каком бы то ни было виде. Особенно в сыром. Как только я представлю себе, что корова ест неизвестно что, и от этого неизвестно чего может быть и ее молоко. Так сразу становится противно. Жующая травку коровка, подле забора у пивнушки, увы, явление довольно таки распространенное в наших деревнях и селах.

Но утро, с первыми лучами солнца, очень элегантно указало организму насколько тот изможден многолетним офисным гнетом, и что ему без лишних проволочек на этот счет следует немедленно придушить в себе обычную брезгливость и подлечить его.

Добродушная хозяйка коровки не хотела брать с меня денег за литр парного молока. Это было приятно – не платить. Но экономить, таким образом, я полагал делом нехорошим. Хозяйка упиралась, но я смог обмануть ее. Сказал ей, что всю неделю буду брать каждый день и выпивать по литру, и заплатил вперед.

«Тропа испытаний»? Я готов к ним! Нет ничего лучше, чем рано утром выпить настоящего теплого молока из-под этого чудесного парнокопытного животного, которого люди так несправедливо иногда называют ругательным словом «скот»!

Вернувшись в номер, я, взглянув на часы, быстро отсчитал пять часов назад, понял, что в это время мой друг детства Олег Сидоров еще спит. Поэтому достал телефон и немедленно набрал его номер. Представляю, какую он сейчас скорчит недовольную рожу…

«Доброе утро» – пожелал я ему. Он не согласился. Что-то промямлил насчет трех часов ночи. Я переспросил три раза: который у него сейчас час. Как будто бы не знал этого и плохо его слышал, а на самом деле наоборот – слышимость была такая, как будто он рядом со мной сидел. Но ведь он спал и вряд ли со сна мог бы быстро сообразить то, что я просто издеваюсь над ним. Рассыпавшись в извинениях, я закричал ему в трубку: «Ой, Олежка, дружок, прости меня! Я ведь совсем забыл, да, да, разница, во времени, извини, я совсем забыл, что ты еще спишь! Перезвони, когда сможешь». С чувством выполненного долга я сбросил вызов. Не буду же я слушать полудремную заику в таком чудесном расположении духа(Виноват перед теми, кто страдает дефектом этим речи. Только желание приукрасить текст, но не оскорбить людей, заставляет меня употреблять такие нехорошие слова).

Да, еще. В моем номере стоял настоящий диван типа «книжка». И это было здорово! Для тех, кто не знает: - этим удобнейшим изобретениям мебельщиков я отдаю предпочтение на протяжении всей своей жизни. В моей квартире – лучший экземпляр. Легкий, на колесиках, быстро раскладывается и собирается. До чего же приятная вещь. Пружинного типа бугристое ложе, сконструированное в лучших традициях прошлого, не дает спине занеметь, даже за несколько часов простого лежания на нем днем, не говоря уже про обыкновенный, крепкий, ночной, двенадцатичасовой сон. За исключением случаев приступов депрессивного синдрома «работоголии», болезни, которую я у себя диагностировал еще в детстве. Когда в течение нескольких суток я не могу угомониться, сначала в поисках, а затем решении найденных проблем, которые никогда не кончаются. Без сомнения, моим любимейшим занятием всегда было, есть и будет - «возлежание в думах о будущем, и размышлениях о прошлом».

Развалившись на трех подушках, я окончательно разобрался в себе. Именно ужасная грусть по оставшемуся далеко на западе, по понятному и уютному мне миру, безжалостно сковала вчера мой разум. Да… Пожалуй те…, еще две емкости, с шампанским…, и бутылка сухого…, со странным названием «Медвежья кровь», были лишними… Сладкое состояние полудремы окутало центральный процессор, периферийные устройства обмякли и отключились…

Глава пятая.

Тропа испытаний. Врач спасает меня от позора. Индивидуальный маршрут. О брошюрном искусстве. Команда катера «N». Байкал очаровывает меня.

Около восьми часов утра, как это выяснилось позже, я подскочил на диване от грубого вмешательства в свою личную жизнь группы хулиганствующих субъектов. Они барабанили в стекло, что было сил. Я не сразу сообразил, что происходит. Это были студенты из вчера. Те, с которыми сегодня я планировал отправиться в маршрут на «Тропу испытаний». Оказывается, наш проводник попросил их зайти за мной. Этому типу, видите ли, рассказала его соседка, что рано утром огромный и тучный мужчина в энцефалитном костюме выпил у нее половину ведра парного молока, заплатил еще вперед за пять и странной походкой со счастливой улыбкой на лице скрылся в гостинице.

У меня зазвонил телефон. Это был Сидоров. «Только его еще мне сейчас не хватало», - подумал я и выключил звук. Студенты покосились на меня. Я улыбнулся, развел руками. Да, уж. Тогда еще не было причин хмуриться.

«Полуостров Святой Нос имеет длину…» - я не очень-то слушал нашего инструктора. Поэтому, тем читателям, которым будет интересно детальное описание маршрута и его географических особенностей, проще будет узнать это в сети Интернет. Или же лично отправиться в путешествие. Я же готов поделиться с вами своими ощущениями. Которые, несомненно, стоят ближе к существу человеческой природы.

Все, что было нужно для восхождения, я взял еще вчера. Когда возвращался из конторы в местном магазине. Который позиционировался, как торговый центр. Но по внешнему виду он более походил на сельскую лавочку с продовольственными и промышленными товарами. Свои покупки я делал строго по списку рекомендаций из памятки: полторашку питьевой воды, легкий свитер, строительные перчатки, моток веревки и трекинговые палки. Солнцезащитные очки мне были не нужны. Мои – типа «хамелеон», вполне меня устраивали. В списке не было альпинистских кирки и карабинов с крюками для забивки их в расселины скал. Я подумал, что лишними они не будут. Продавец вынес из кладовки четыре огромные скобы и еще какую-то железную палку-крюк, назвав ее странным и непонятным словом «выдерга». Но я запротестовал. Внешне они не были похожи на инвентарь скалолазов. Изогнутый, кованный, железный крюк более был похож на инструмент воров-домушников, нежели на кирку, с которой мне предстояло покорять полуостров Святой Нос. И весил килограмм пять.

И вот мы у цели. Восхождение началось вполне обыденно. Сначала мы просто шли. Затем, тропа начинала резко меняться, стала круче уходить вверх. Мне сделалось дурно. Студенты подбадривали меня, как могли. Девушка в красной шапочке сказала, мне, что если я дойду до какого-то Креста, а до него осталось не так уж и много, то это будет половина пути. Я ей ответил, что ассоциация с Крестом, у меня, как у настоящего христианина вызывает исключительно положительные эмоции, ибо они связаны с именем Иисуса Христа, но ведь он умер на нем, а я чувствую себя еще не готовым к такому исходу. Мой юмор понравился этим чудным ребятам, мы прониклись взаимной симпатией.

Как я дошел до Креста? Как и что я делал после того, как до него дополз? Я не могу вспомнить и сейчас. Не мог вспомнить и на следующий день. Остались только отрывочные сведения от студентки в красной шапочке. По ее словам, у подножия Креста я рухнул на колени, прополз к нему несколько метров, но богохульством такие мои действия не посмел бы назвать никто. Я уселся на землю, смотрел прямо перед собой, никак не реагировал на внешние источники звука, на попытки студентов и инструктора заговорить со мной. Страшная усталость на моем лице органично сочеталась с отрешенностью и ликом просветленного Будды. Казалось, именно здесь и именно сейчас мне открылись все тайны Вселенной. Когда группа собралась продолжать путь, она, Света, - так звали эту замечательную девушку в красной шапочке, осталась со мной. Потому что мое поведение ей показалось странным. Не выходя из образа, в который я не помню, как и входил, я достал веревку из рюкзака и начал как-то подозрительно, странно манипулировать ей. То набрасывал себе на шею, то снимал. Вязал на ней какие-то немыслимые узлы. Света очень испугалась за меня, но это конечно было напрасно. Я ведь артист! Убедительно, что называется без грима, на уровне подсознания, даже в трансе от нечеловеческой усталости, я смог прекрасно сыграть свою роль! Покончить с собой у меня точно бы не хватило ни ума, ни сил. Но откуда ей было это знать? Друг девушки, Федор, - у него отец из флотских, работает капитаном на речном катере в Самаре, - сообщил ей, что я последовательно, с закрытыми глазами, с быстротой бывалого моряка, вязал рифовый, шкотовый и сваечные узлы. Клянусь – я никогда в жизни не вязал морских узлов и не слышал о таких! Разве что чрез хитросплетения генетического кода мне передалось данное умение. Папа рассказывал мне, что его пра-пра-пра-дедушка был канониром на крейсере «Авроре». Корабле, который в 1917 году с рейда на реке Неве выстрелил холостым снарядом по Зимнему Дворцу в Санкт-Петербурге. Резиденции последнего Российского Императора Николая Второго. Я когда в хорошем настроении – всем рассказываю это историю. Она с каждым разом становится все подробней и интересней.

Так вот, в конце концов, каждый из упомянутых вариантов узлов веревки, как по волшебству, в итоге превращался в моих руках в удавку для висельников.

Как я попал в свой номер в гостинице, я не помнил.

Проснулся я от того, что возле моего дивана кто-то стоял. Мой «Халязион» почти исчез, но глаз еще не выправился. Это был лодочник. Тот самый, с катера «Сильвер».

«Ну, что, паря, однако угораздило тебя вчера», - то ли спросил, то ли утвердил он. Парей - как мне удалось сообразить, был я. В комнате больше никого не было.

«Праздник, сегодня, однако» – я растерянно кивнул. Хотя и не понимал какой.

«Что ты молчишь, оглох? Или я не к тому попал?». Я уже был готов пояснить мужчине, что я тот, к кому он вероятно и хотел попасть, и попал, но не успел. Он достал какой-то смятый листок из кармана, наверное, наряд-задание на водную прогулку.

«Водная прогулка на катере «Сильвер». Два часа. Все оплачено. Двенадцать тысяч рублей. Так поедем или нет? Сколько мне еще тебя ждать?». Я ему жалобно промямлил, что, пожалуй, я не поеду, просил простить меня, что заставил ждать. Лодочник крякнул, махнул рукой, пошел к двери, вышел с телефоном в руках. Но дверь за собой не прикрыл, и видимо от нее не отошел. Раз я это услышал: «Вань, этот УШЛЕПОК отказался, бери тех двоих, и давай, вперед».

Так меня еще никто не называл. Лодочник только что уничтожил меня как личность. Мне стало жалко себя до слез. И тут я вспомнил, что у меня есть необыкновенное преимущество перед всеми остальными, кто мог бы пасть в такую пропасть, как я, на такое дно самоуничижения и позора. Мой психолог в Москве. Только один сеанс, только один… Ну нельзя же так, вот человеку такую ужасную вещь, взять и сказать. Так мерзко его обозвать, унизить, превратить в какой-то человеческий отброс, отход, в производную от разумного существа мразь. Звонить психологу было рано. Он жил в моем прошлом, а я в его будущем, которое для него еще не наступило. Разница во времени обезоруживала меня. Я встал и начал ходить, прихрамывал. Покомнате, от окна к двери. Сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Хромота прошла. Я начал почти бегать между диваном и окном. Я чувствовал, что еще не все. Ну еле-еле вернулся с маршрута. В гостиницу на носилках принесли. Ну и ладно. С кем не бывает. Но зато сам, хотя только это и вспомнил, на четвереньках последние метры, но до машины дополз…. Нагнулся за смятым листочком на полу, поднял, рассматриваю его. Это была моя путевка. Наверное, лодочник обронил ее. Читаю: Заказчик - Ушлепок И. Г….

В дверь постучали. Зашел доктор, совсем молодой мужчина в белом халате, лет тридцати пяти с бородкой. Я уже чувствовал себя в психологическо-самотерапевтическом плане уже значительно лучше. Ушлепок – Шушлепень, это не то, что я подумал!

«Ну, молодой человек, это вы у нас тут вчера сознание теряли, турист? – Раздевайтесь». Я подчинился, снял майку. Врач обслушал меня статоскопом со всех сторон. Спереди, сзади, сбоку. Долго и очень внимательно.

«Ничего не понимаю, ничего. Сердце в норме, шумов нет, легкие не свистят, температура есть?» Сунул мне градусник. Через пять минут мы оба посмотрели – все в порядке.

«Ну-ка, давайте мне быстро сейчас, чем занимаетесь, где работаете, какой ведете образ жизни, рассказывайте, без утайки» – бойко потребовал доктор.

Я, с перепугу, рассказал врачу все, что знал о себе. Начиная от рождения, Черных Больших тараканов, маршрута дом-автобус-работа-автобус-дом до сеансов психолога с его диагнозом, который не опасен окружающим, но и не является нормой, показал остатки своего «Халязиона». Доктор долго смеялся. Начал робко подсмеиваться, подхихикивать ему в такт и я вместе с ним. Пока не понимая толком чему. Может быть, мой организм дал какой-то ложный фальц-финиш? Или фальц-старт? Смотря из чего исходить, соответственно: с начала или с конца. Или я просто попал в нестандартную ситуацию. Именно это мне врач и объяснил. От моего нездорового образа жизни, малоподвижности, мышцы мои настолько атрофировались, что неожиданная нагрузка и дала такой эффект. И это совершенно естественная защитная реакция организма. Которая, и выразилась в кратковременных потерях сознания.

Спаситель моего достоинства ушел. Я воспрял духом.

Но психологу я через некоторое время все же позвонил. Без утайки рассказал все. Что со мной за последние несколько дней произошло. Начиная от проклятых цифр 2346, с которых все и началось, заканчивая вчерашним «подвигом» на полуострове Святой Нос. Которым, я совсем не горжусь и еще немного стыжусь. Так как доставил столько лишних хлопот сотрудникам славного ФГБУ «Заповедное подлеморье».

Арчибальд Самсонович, сначала, как он это всегда делает, отчитал меня по первое число. За пропуск сеансов. Но затем смягчился, когда я ему напомнил, что они оплачены мной вперед, и при условии моего не прибытия к нему, по нашему соглашению, гонорар остается у него. В расчете на то, что я имею право в удобное для нас обоих время брать у него консультации по телефону. Мой психолог выслушал мои планы продолжить искать выход из того тупика, в который я сам загнал себя за последние шесть с половиной безотпускных лет, благословил меня на продолжение путешествия. Что было возможным и по медицинским психиатрическим показаниям.

Можете себе представить, сколько мне понадобилось сил, чтобы объясниться с руководством природоохранного предприятия, чтобы убедить их в своей полной физической готовности пройти по озеру по индивидуальному маршруту. После моего случая на «Тропе испытаний». С доставкой меня на катере в исходную точку в поселок Нижнеангарск, с заездом на Ушканьи острова. Который я просил утвердить для себя в следующем порядке: Нижнеангарск – Фролихинский Заказник – Баргузинский заповедник – поселокУсть-Баргузин. Таким образом, получалось, что после посещения обиталища байкальских тюленей – нерп на Ушканьих островах, мне удастся пройти по всему восточному побережью озера Байкал. По воде это было в один конец – около трехсот километров. От реки Верхняя Ангары до реки Баргузин. Я решительным образом приобретал для себя шанс отдохнуть по настоящему, фактически, как и мечтал об этом. Без всякого внутреннего напряжения и ответственности перед кем-либо. Опоздать, помешать и не успеть. Эксперименты с однодневными вылазками и отрывочными иными маршрутами больше меня не привлекали. Для того, чтобы понять, что ты хочешь на самом деле, приходится преодолевать порой серьезнейшие преграды.

Я начинал уважать себя все больше и больше.

Трудность заключалась в том, чтобы соблюсти экономические интересы сторон. Меня интересовал маршрут, который максимально был бы удобным с точки зрения его цены и логистики. Так как путешествие на большом катере влетало в копеечку, а частичный проход по суше с проводником, или же отрывистые отрезки на моторной лодке значительно экономили мои финансовые ресурсы. Когда высокие договаривающиеся стороны пришли к компромиссному решению, его цена все еще составляла приличную сумму. И я, с одной стороны, был готов заплатить ее. Но денег много не бывает, и я пытался выторговать себе еще немного. Меня предупреждали, что еще холодновато, и по северной части озера ветры еще вовсю таскают льды. Но я знал и другое: - в конце мая все живое в лесу просыпается от зимнего сна, в тайге красиво цветет сиреневыми коврами багульник, и совсем мало туристов.

Оплатить такую большую сумму я планировал из прибыли предприятия, по статье «Оздоровление коллектива в поездках по стране». Которая относилась к расходам на себестоимость производства. Что уменьшало поступления в государственную казну. Не очень это было хорошо, но ведь это не килограммы швейцарских часов из квартиры бывшего Сахалинского губернатора и не полтора КАМАЗа долларов из запасов нажитых непосильным трудом полковника Федеральной службы безопасности. Пока неофициального «чемпиона» России в индивидуальном зачете по этому показателю. К слову сказать, мы ведь не знаем: сколько таких милых фактов было, и еще будет. Никто ведь нам из правоохранительных органов не сообщал, что раскрывает абсолютно все преступления. Хорошо хоть работают ребята, молодцы, не останавливаются. Хоть иногда нам демонстрируют возможные размеры хищений, воровства и мздоимства.

Неожиданно для всех, в ФБГУ, по электронной почте, прямо во время нашего соревнования – кто кого пересилит в торгах и умении убеждать, поступил почти аналогичный заказ индивидуального маршрута путешествия по озеру еще от двух туристов. Были отличия от моего варианта, но настолько несущественного характера, что ими вполне можно было пренебречь. Концептуально они хотели того же. Пройти единым маршрутом по восточному берегу у Байкала. Они не планировали посещать Ушканьи острова. Я мог этим пунктом и пренебречь, равно, как и они – могли его включить для себя. От этого само путешествие ничего не теряло. Плохо было для меня одно. То, что в этом случае, при формировании общего маршрута для всех трех нас, мне приходилось рассчитывать на оплату только за наличный расчет. Но и цена комплексной, общей туристической услуги становилась почти в два раза меньше! Нет минусов без плюсов. И наоборот. Чистая математика. В коллективе, в любом случае легче будет, например дрова собрать для костра. Анекдоты с мужиками потравить. Издержки в виде еще нескольких дней ожидания партнеров по походу, до их прибытия, меня не тревожили. Мужской коллектив – мощная, фундаментальная вещь! Мне же в ожидании вполне можно будет заняться изучением истории здешних мест. Например, проехаться к местам не боевой славы декабриста Михаила Кюхельбекера в поселке Баргузин. Почему бы и нет? Уверен, что он не один там из известных людей: жил, дышал и любил. Кстати, я не сказал, что река Баргузин - это третья по величине река, впадающая в озеро Байкал. В долине ее имени прекрасно можно было провести время. Мне все рассказали бы и показали замечательные менеджеры. Пусть это будет мой последний локальный маршрут.

Я вышел из переговорной комнаты довольный собой. Я директор в отпуске и свободный человек. Господи, зачем я тольковспомнил об этом. Директор не может им быть. Он раб, невольник, заложник. У директора нет никакой свободы, и он не человек! Я каждую секунду должен думать о том, как выжить, как успеть и не опоздать, как догнать и перегнать. Как дать, взять, и не получить…

Как там мои рыбки, и чудак - старик? Может в этом году он для меня еще что-нибудь придумает? Ну, например, почему бы ему вдруг не закричать: «Насильник! Насильник! Насильник!» Я бы в полицию пару раз сходил, навестил народ. Признаюсь, оскорбительно было бы услышать от дедушки крики о том, что я вор или грабитель. Как-то не соответствуют эти злодеяния масштабу моей фактуры, которую не следует путать с моей личностью (К сведению для сотрудников налоговой инспекции). С моей субъективной точки зрения. Назвал бы меня каким-нибудь, ну, я не знаю, например: супермошенником или мегавзяточником. Впрочем, я, наверное, тут конкуренцию государственным чиновникам составить не смогу. Полагаю, что дедуле не стоит даже и пробовать такое возле моей конторы. Никто не поймет. Сфальшивит. Лучше сразу пройти к любому учреждению, на худой конец, - к какой-нибудь крупной компании или корпорации, если ему вздумается развиваться в этом направлении. Встать там возле парадного и кричать, что есть силы: «Мошенники, взяточники!» Бурные, продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию от народных масс ему обеспечены. Таким образом, люди получат заслуженное удовлетворение, а протестующий борец за справедливость внеочередную, бесплатную дозу успокоительного и койку в психиатрической больнице.

На выходе из природоохранного учреждения, на лавочке, я обнаружил забытую кем-то книжку в картинках. Рядом никого не было, я присел на лавочку, чтобы ознакомиться с ней. Пока не появится ее хозяин.

Вдали грянула чудесная музыка - марш «Прощание славянки». Это был духовой оркестр! Неожиданный подарок! Из памяти мгновенно вспыли картинки из прошлого. Из срочной службы в армии. Полковой духовой оркестр провожал караульную роту на плаце исключительно им. Позже я изучил историю его создания. Поразительно, но выяснилось, что его написал простой трубач Василий Агапкин в 1912 году. С той поры под его звучание поднимались знамена Императорской, Белогвардейской и Красной Армии. Музыка была создана без текста. Но удивительным образом была понятна солдатам всех сторон военных конфликтов. Марш звучал в странах Европы, на вокзалах и кинофильмах, во дворах и на военных парадах. Какая еще музыка может вызывать одинаковые чувства у сотен, тысяч и миллионов абсолютно разных людей? В книжках писали, что он выражает тоску по расставанию, утрату чего-то близкого и родного. У меня, при его исполнении возникаетнеобыкновенный душевный подъем и поднимается настроение.

Не стал изменять привычке, - загрузил Coogle. Вышел список праздников на 19 мая. Умопомрачающее изобилие, и совершенно непонятно о каком из них утром вспоминал лодочник с катера «Сильвер». День гороха, День рождения пионерской организации, День фармацевтического работника, День русской печи, День конной авиации, День рождения «Кубика Рубика», День «Посади что-нибудь», День парусов на горизонте, День Святого Иво Хелори - покровителя юристов, нотариусов и адвокатов! Особенно радовало то, что летающие кони не были оставлены вниманием благодарного человечества. Но в подтверждение их летного опыта в интернете нашелся только Конёк-Горбунок из сказки Петра Ершова, и конь Зевса - Пегас, по совместительству, работающий источником вдохновения у поэтов. В остальном – праздник оказался шуткой. Этот Google кого хочешь, с ума сведет. Скорей бы вырваться в тайгу, чтоб севшая батарейка на телефоне спасла меня от него! Марш Прощание славянки» ассоциировался у меня с 9 Мая, С Днем Победы. Но ни один из пальцев обоих рук у меня не покусился в Google поискать еще что-нибудь из праздников на этот день. Не захотелось портить себе настроение.

Но вывод сделал такой: - кому-то же было нужно слышать марш «Прощание Славянки», раз ее играл настоящий духовой оркестр, сегодня, здесь в Усть-Баргузине?Надеюсь, не одним музыкантам?

Радостно верещали птички в кустах, было легко. Мое будущее путешествие наконец-то обрело свой действительный смысл. Из обязанности изнасиловать себя им в угоду неким условиям и потребностям, оно теперь выросло до уровня настоящей необходимости и органично сочеталось с моим внутренним миром. Шесть с половиной лет – без отпуска пролетели, как один день. Такой режим работы мог запросто привести меня к любому трагическому результату. Так сказал мой психолог Арчибальд Самсонович. Это здорово, что я наконец прислушался, в том числе и к его настоятельным рекомендациям. Всех денег не заработаешь.

Из конторы ФБГУ вышли мои контрагенты по туристической сделке, остановились, заговорили о чем-то между собой. Мне показалось, что-то между нами осталось недосказанным. Или же возникли форс-мажорные обстоятельства. Решил подождать, когда они закончат, подойдут ко мне, бросил взгляд на брошюрку, которую все еще держал в руках. И что же: - прямо на первой страничке такая картинка: - животастая медведица элегантно нюхает ромашку, с маленьким медвежонком, стоит по одной стороне тропинки. А по другой – подросток в красной куртяшке с рюкзачком. Вся это компания в ореоле контура лежащего яйца, внутри него, на фоне елей, голубого неба и порхающей синички. Венчает сие благопристойное экологическо-фаунистическое благополучие надпись. Которая, в высшей степени проста, оригинальна и смешна одновременно: «Как не поссориться с медведем». Превосходно, мило!

«Илья Гордеевич» – окликнули меня. Я машинально засунул чужую забавную брошюрку в один из боковых карманов рюкзака. Он ведь всегда теперь был со мной.

«Да, слушаю вас. Что-то еще нужно уточнить?» – спросил я. Оказалось, что мне не показалось. Нужно было откорректировать время и порядок моего отбытия на маршрут. Байкал не дает расслабиться никому. По сводкам прогнозов метеорологов, которые только пришли, - через несколько суток ожидали так называемый Култук, - юго-западный ветер, который не даст выйти катеру ФГБУ из Усть-Баргузина для того, чтобы доставить меня и моих товарищей по маршруту в исходную точку начала путешествия. В поселок Нижнеангарск. Поэтому, мне предложили сегодня же вечером сесть на машину, уехать обратно в Улан-Удэ, оттуда перелететь в пос. Нижнеангарск. Это было крайне неудобно. Поэтому я поинтересовался о наличии других вариантов. Но их не было. Из Усть-Баргузина до Нижнеангарска самолеты временно не летали. Никакого желания возвращаться туда, откуда я приехал, у меня не было. Поэтому, я решился в морском порту спросить людей: есть ли попутный транспорт на Нижнеангарск. Оказалось, что есть. Я уведомил о таком способе прибытия в исходную точку маршрута своего туроператора, докупил продуктов в круиз, собрал нехитрые пожитки, успел попариться в местной бане, взвеситься и остолбенеть там от счастья: шесть килограмм от Ильи Шушлепеня, как отрезало! В мыслях я лелеял и этот попутный план: избавиться от лишней обузы для всех заинтересованных частей тела и внутренних органов.

Моих товарищей по маршруту туроператор принял решение переориентировать в Нижнеангарск по воздуху на самолете прямо из Улан-Удэ. Таким образом, мы все и соберемся на пристани в маленьком поселке у реки Нижней Ангары.

Не могу раскрывать секрета своего путешествия, на каком именно катере мне удалось благополучно добраться из поселка Усть-Баргузин в поселок Нижнеангарск. Путь он так и останется для всех неизвестным под литерой «N». Ибо некоторые события, имевшие место быть на этой любезной посудине, не могли бы быть тогда разглашенными. Экипаж корабля, катера, типа «Ярославец» состоял из 4-х человек. Капитан, Старший помощник капитана, Механик, Матрос. Три первых должности занимают три человека, статус которых, вне всякого сомнения, выше по положению, чем у последнего, четвертого. На той посудине, на которой мне посчастливилось оказаться, никакого различия между людьми, зазнайства, высокомерия, вопреки существующему табелю о рангах, не было. Это был на редкость монолитный, и как оказалось, немного криминальный экипаж.

Для удобства и конспирации я буду сокращенно всех называть так: КАП., СТАР., МЕХ., МАТ. Все эти господа был примерно одного возраста, лет так до сорока, может быть и поболее. Трудно было определить. Как развивались события в отношении моего знакомства с командой? Весьма интересным и нестандартным образом. КАП., мужчина среднего роста и плотного телосложения, пригласил меня в рубку, и я не сразу понял: почему там кроме меня и его, в течение часа, никого не было. КАП. рассказал мне о себе, о своей семье, о жизни, и своем месте в ней. Я тоже рассказал КАПу о семье, которой у меня нет, о своей жизни, которая еще есть, но блекнет и теряет свой смысл, также о месте в ней языков программирования Python, Scratch, Cu, Java, Paskal, без которых я не представляю своего существования в ней. Когда КАП. спросил меня, что я думаю насчет вкусной и здоровой пищи, я вышел из рубки, принес рюкзак из каюты, достал из него колбасу, сыр и консервы. Аккуратно разложил это на столике, позвал СТАРа, долговязого блондина, МЕХА, хрупкого, затхлого мужичонку и МАТа, широкоплечего детину. Они ютились на носу. Я вытащил из рюкзака проездной билет – четыре бутыли прекрасного армянского коньяка по 0,7 литра, поставил на стол. Команда переглянулась, все выпили, я не стал.

Трудно бы мне пришлось, если бы в свое время я не прочитал замечательную книгу: «Как выжить в мире, где все пьют?» Предупрежден, значит вооружен. И то и другое во мне просто так и блистало в тот вечер. Столько всего полезного я хотел сказать замечательному экипажу, вы себе даже не представляете. Но успел только это: «Алкоголь коварен. Он действует в двух направлениях. Первое, что он делает - он активирует так называемую «систему вознаграждения» организма, подстегивая выработку нейромедиатора дофамина. То есть заставляет чувствовать искусственную радость и такое же синтетическое удовлетворение».

Информация о другом направлении действия алкоголя осталась невостребованной. СТАР. встал и сказал: «…Я предлагаю воздействовать на рецепторы, чувствительные к гамма-аминомаслянной кислоте еще по три раза, чтобы тем самым сгладить стресс, который нам предстоит пережить». Это был редкий тост. Я попросил повторить на бис, и записал его на диктофон в сотовом телефоне.

МАТ. обладал незаурядным, глубоко законспирированным интеллектом. И тщательно его скрывал. До третьей рюмки. Кто же еще мог так ловко мгновенно сократить дистанцию в общении с «ВЫ» до «ТЫ». Он спросил меня: «Ты почему не пьешь, ты мужик или козел?». СТАР с КАПом на него зашипели, МЕХ. сидел и не двигался, мне тогда это показалось странным.

Что бы вы ответили на моем месте? Я, совершенно без каких-либо эмоций МАТу ответил так: «Я то мужик, а вот ты козел. Только козлы ведут себя так, как ты, а не настоящие мужики»…

Что тут началось. Полетели ножи, вилки, штопором я ткнул МАТу в глаз, выковырял его и выбросил в форточку за борт. Он выл как стая гиен. КАП. и СТАР. прижались к стенке тесного кубрика и было понятно, что еще секунду и они упадут на колени. Я взвел курок на ракетнице. Они в мольбах готовы были просить у меня прощения.

Ничего подобного. Ничего этого не было. МЕХ. громко и внятно сказал всем нам, не меняя позы застывшего лотоса (спасибо индусам, они умеют точно выразить телом то, на что другие бы потратили кучу ненужных слов): «Свой парень. За работу, ребята».

С раскрытым ртом, я, ваш покорный слуга, так и остался стоять с бумажным стаканчиком газировки в руке. Работа закипела. Экипаж поставил судно на якорь, спустили лодку, разобрали сети, приступили к их установке. На меня не обращали никакого внимания. Они улыбались. Занимались своим обычным делом - браконьерским промыслом. Деловито, с расстановкой. Было видно, что каждое их движение вымерено годами, а я был лишним. Слоняясь по палубе в темноте, я чуть не упал два раза. Пришлось пойти в кубрик спать.

Когда я проснулся - был день, и мы полным ходом шли по центру озера. Останавливались, ложились в дрейф. Высматривая нерп в мощный бинокль. МЕХ. мне рассказывал, что мечтает сделать удачный фотографический снимок и отправить его в журнал «Охота». В подтверждение своих слов, он демонстрировал мне огромный объектив к фотоаппарату. Уверял, что надеется выиграть первый приз. Я делал вид, что верю ему, а он, похоже, просто шутил. Нерп мы так вблизи и не увидели. Только маленькие, прыгающие в воду точки.

Так все обустроилось в пути, что я и не заметил, как один раз на пару часов остался в рубке один на малом ходу за штурвалом. Мы ели омуля с картошкой, был вяленый сиг, домашние котлетки, огурчики, маринованные грибочки. Мой отпуск, только по одному этому трехсуточному проходу по Байкалу, можно было уже считать состоявшимся. Если бы не моя воля, собранная в кулак, ей Богу, я забыл бы про книжку о вреде алкоголя и согрешил. Что касается экипажа субмарины, то выпивали они и закусывали так непринужденно, обыденно и естественно, как я дышал, а дизель - тарахтел клапанами из открытой двери машинного отделения. Но алкоголь никак не забирал их.

Несколько раз МАТ. спускал со СТАРом моторную лодку на воду, и мы выезжали на берег. Побродить по земле. На берегу в разрезе крутого обрыва мы нашли зуб мамонта. Экипаж оставил его себе. МЕХ. решил отдать его в школу, в музей. Спешить было некуда. По озеру еще таскало лед. И временами приходилось обходить его.

По ходу катера с юга на север, с правой стороны находятся горы Баргузинского хребта, с пологими берегами. А с левой стороны, с запада, озеро обрамляет крутой Байкальский хребет. Часами я любовался на них. Густые туманы иногда закрывали обзор, служили своеобразной шторкой-паузой для новой, следующей порции наслаждения величием красоты огромной массы голубой воды, таинственных, далеких и близких гор.

Что еще хотелось бы отметить примечательного в моем морском походе с этими замечательными парнями. Так это - большие пельмени, величиной с кулак, которые здесь называют позы, позами.СТАР. приготовил их на камбузе на специальной кастрюле на пару. До чего же умные и рациональные люди живут в Сибири!Зачем лепить сотни маленьких кусочков теста, затем втискивать в них миниатюрные кусочки мяса, чтобы получить сотню пельменей? Тут делают большие пельмени - позы! Рассказы о популярности пельменей в Сибири в наши дни явно преувеличены. Они уже уступили свои позиции, по крайней мере, в тех местах, где я был, другому чуду кулинарного искусства с тестом и мясом – позам. Как я еще выяснил, их также называют - манты. Самое вкусное в позах-мантах – это сок, который образуется при варке на пару от мяса, скапливается внутри теста. Главное при приготовлении его не лишиться. Надо следить, чтобы они не прикипали к основанию кастрюли. Если так и дальше пойдет процесс, в сторону укрупнения, то вскоре мы можем стать свидетелями рождения нового блюда – монстра в виде одного большого пельменя. На половину килограмма фарша не меньше. Их можно будет делать по числу лиц - участников предполагаемой трапезы, - дружескому пиру на весь мир! Путь только кто-нибудь попробует не съесть! Это я только, что сейчас придумал. Раз я автор идеи, то и называю его в свою честь по своей фамилии – Шушлепень. Как вернусь в столицу – обязательно подам заявку в патентное бюро. У меня есть там связи. Если сейчас есть «Пельменные» и «Позные», значит, будут и «Шушлепные».

КАП. сегодня зашел на камбуз, заглянул в одну кастрюлю, понюхал внутри и сказал: «Сбыгало мясо, однако». Я переспросил, что это слово означает на местном диалекте. Он пояснил, что это синоним слова – «обветрилось», то есть стало продуктом не первой свежести. Я достал и записал это слово в блокнот. Решил собирать словарь местных колоритных выражений. Буду потом ими свою речь украшать. Вспомнил лодочника с «Сильвера», занес туда же и странное слово-обращение «паря». Пусть будет. Могу его ведь, и забыть, среди обычного, городского словоупотребления нынешних дней. Когда приеду домой, приду в контору, хлопну Олега Сидорова по плечу, скажу ему «Паря, ты, однако, не прав…» Вот, тот удивиться!

На третий день наше судно прибыло в порт Северобайкальск. Это я попросил команду туда пришвартоваться. Дело в том, что мои расспросы про устройство и достопримечательности поселка Нижнеангарск, также гостиничный сервис в этом населенном пункте, вызывали у экипажа катера «N» ироничные ухмылки. Что навело меня на подозрение, что ни того, ни другого там или нет, либо присутствует в скромном или ненадлежащем виде.

Глава шестая.

От Байкала до Амура мы построим магистраль! Сергей Иванович. Компьютерная зависимость. Как я выбирал свой девиз. Ночные страхи. Утром на пристани.

Ничего удивительно нет в том, что главный музей города Северобайкальск посвящен строительству БАМа. Найти его труда не оставило. Пять человек пожали плечами, улыбнулись, извинились, что ничего не знают о таком и ушли. Двое хмурых субъектов, посмотрев на меня, как на последнего идиота, ничего не ответили и побежали в сетевой супермаркет. Восьмая попытка дала результат. Юноша в очках вежливо улыбнулся на мой вопрос, представился туристом из Краснодара, подробно рассказал мне, как пройти к месту назначения.

И вот я в нем – в объекте исторического наследия молодых людей двадцать первого века. Сразу скажу: не макет железнодорожной магистрали приковал мое внимание в нем. Тогда, как именно он, считают музейные сотрудники, является его главным экспонатом. Пусть считают. По мне, так нет ничего важнее в музеях, чем лица людей. На старых фотографиях. Нет, не те, что в профиль, сбоку или сзади. Те, что смотрят в твои глаза. Оттуда. Из вечности.

Странная штука мысль. Витает в облаках сознания, не ухватишься, не поймаешь. Почему именно она, сейчас, в этот миг? Почему вчера последняя из них, перед тем как потеряться в снах, тиранит мой мозг и сейчас? Что в моей жизни не так?

Немые фотографии со стендов музея оживали прямо передо мной. О чем думал столько лет назад этот монтер пути? Чему смеется эта девушка в косынке в горошек?

Остается еще один день. Завтра прилетают мои товарищи по маршруту, и мы отравляемся в путь. Сегодня мне было необходимо встретиться с человеком, который будет сопровождать нас на маршруте, помогать справиться с трудностями пути, координировать наше передвижение по суше и по воде.

До поселка Нижнеангарск я добрался на маршрутном такси. Обращал ли я внимание на виды вокруг, я уже не помню. Наверное, нет. После путешествия на катере «N» с его колоритной командой, внимание как-то рассеивалось. Байкал среди людей и их строений не был так привлекателен и красив. Запомнилась железная дорога с многочисленными мысовыми туннелями. Было видно, что тут строители потрудились. Впрочем, вчера в музее мне рассказывали, что настоящим испытанием для строителей БАМа стал Северо-Муйский тоннель, который строили более двадцати пяти лет. Информационный центрФБГУ «Заповедное Подлеморье» находился недалеко от остановки маршрутки. А что тут было до чего-нибудь далеко?Ничего. Все рядом. Маленький уютный поселок. Запомните адрес, он вам может пригодится: улица Козлова, дом шестьдесят один.

Приветливый и внимательный инспектор отдела охраны Сергей Иванович, он так и представился, хотя на вид ему было не многим больше тридцати лет внимательно осмотрел меня. Затем сказал, что на Байкале всегда прохладно, поэтому мне следует потеплей одеться. Поскольку мои попутчики полностью готовы к нашей экспедиции, экипированы соответствующим образом, то прямо с аэропорта завтра они приедут на пристань, откуда мы все и отчалим.

Мне трудно называть по имени и отчеству человека, которые на столько лет младше меня. Поэтому, в повествовании я упрощаю его никнэйм[6]. Я сказал Сереже, что считаю свое участие в этой экспедиции неким достижением, даже подвигом над самим собой. В этом месте меня, что называется, немного понесло! Я продолжил. Сережа узнал, что за долгие годы работы я практически потерял связь с природой, превратился в компьютерную крысу. Городские джунгли я собираюсь вытравить из себя за десять расчетных дней пути самым решительным образом. Великие путешественники из числа аристократов укрепляли свой дух лозунгами на своих гербах! Поэтому, завтра ровно в десять часов утра, с надписью - девизом на груди моей энцефалитной куртки, которая украшала герб последнего Короля Франции из династии Валуа[7], я буду готов увековечить свое имя, здесь на этой земле, в летописи своего рода!

Почему я вспомнил именно этого монарха? Я не знаю. Наверное, навело французскими романами господина Дюма.

Сережа в конце моей тирады не смог удержаться от смеха. Так он оценил мои актерские способности в виде пафосного экспромта, с уклоном в Европейское средневековье. Что не могло не импонировать художественному руководителю самодеятельного театра. На этом мы расстались. Не стали вдаваться в детали подробности будущего маршрута, чтобы не лишать права голоса прибывающих завтра попутчиков.

В юности мне доводилось бывать в студенческих, строительных отрядах. Для тех, кто не знает, что это, то я с радостью поясню. Это добровольная помощь студентов государственным предприятиям за символическую оплату. А еще - прекрасное время для веселого отдыха среди друзей. Однажды я был в колхозно-уборочном строительном отряде, с ребятами мы спасали урожай томатов в Астраханской области. На разноцветных майках умельцы, через бумажные трафареты, краской наносили, всем без исключения, название нашего института и отряда. На куртках цвета хаки мы носили значки. Нашивали шевроны, погоны, торили всякие разные штуки. Кто на что был горазд. Неформалы придумывали себе разные шуточные лозунги, и рисовали их без разрешения преподавателей куда придется.

Перспективы занятости в гостинице во второй половине дня столь необыкновенным образом – устройством трафарета на моей энцефалитной куртке, как радовали, так и огорчали. Творческий порыв – есть движение души! Остановить и погубить его было не моих правилах. Технические возможности располагали к этому. Мне требовались: краска, картон, ножницы, губка и терпение. Первые четыре позиции из этого списка - материалы и инструменты я купил в магазинах. Но вот терпением Бог меня, к сожалению, не наградил. Во всяком случае, когда дело касалось не работы с компьютерами или программ к ним. Матушка - лень просыпается во мне неожиданно, застает врасплох, срывает лучшие инициативы! Она под патронажем проклятого Люцифера, более известный обывателям под другим псевдонимом, все мою жизнь дергает меня за рукав, подло подначивает немедленно бросить, все, чем бы я не занимался, и пойти полежать, отдохнуть и поспать. В этот раз, еще в магазине, я был уверен, что смогу пересилить в этот раз себя. Но после трат на расходные материалы я уже не сомневался, что доведу дело до конца.

Внеплановое, еще одно испытание, мне пришлось пережить, что называется «на ногах». В прямом и переносном смыслах. Компьютерная ломка застала меня врасплох. Это не инфекция, но сильное локальное, индивидуальное поражение мозга, которое возникает у меня не так уж и часто. В зависимости от ситуации и обстоятельств. Бывает, что я буквально падаю к этому злому ящику, в его бездушные жесткие объятия, погибаю в них, исчезаю для всего мира, на срок от десяти до двадцати часов. Тут надо разъяснить. Я пообещал себе, а это ведь самое главное - пообещать себе, это ведь не кому-нибудь, что не сяду за компьютер, пока не вернусь домой. Телефон-смартфон, - это другое. Там только «Google» и прикладная мелочь. Без него точно никак. Там банковские расчеты, такси, все без чего уже свою жизнь представить в современных условиях стало совершенно невозможно.

И какая же это предприимчивая сволочь (простите, довели до таких нехороших фразеологических оборотов), поставила в мое отсутствие сегодня днем компьютер с принтером в холле гостиницы? По цене сто рублей за час? С интернетом скоростью 56 Мбит/сек? Так захотелось задать эти три незатейливых вопроса администратору гостиницы. У меня прямо температура поднялась. Ругаться не стал, удалось сдержаться. В голове сразу возникли таблицы с паролями свободного доступа к ресурсам предприятия, память начала немедленный поиск алгоритмов проникновения к рабочим местам программистов. Что для меня стоило скачать пару нужных программ в сети? Ничего! Я уже представлял, как вхожу в их базы, проверяю проекты, схемы, производительность труда в CRM[8] в процентах и натуральных величинах, понимал, что вижу, кто из них «валяет дурака», вместо того, чтобы отрабатывать свой хлеб…

Очнулся я на улице. На меня смотрели прохожие. Администратор гостиницы протягивала белое вафельное полотенце. Я взял. Вытер пот со лба, посмотрел на нее, вздохнул. Отдал ей назад.

- Что с вами? - спросила меня она.

- А вы не видели? – раздраженно парировал я. Бедная женщина, не могла взять в толк: каким образом и в чем она может быть виноватой от того, что ее постояльцу три минуты назад в холле гостиницы внезапно, совершенно не понятно по какой причине, вдруг стало плохо. Он, то есть я, побледнел, закачался, схватился за стену, затем на ощупь, с закрытыми глазами вышел на улицу. По ее глазам было видно, что таких редких случаев припадков у ее клиентов, до прямого проявлениябессознательности, у нее еще не было. Что тут поделаешь, звучит избито, банально, но все ведь не зачеркивает правила: - в жизни, когда-то все бывает в первый раз. Не продолжая начатый диалог, я молча прошел к себе в номер.

Равновесие чувств явно запаздывало после драматических событий с участием пяти вражеских единиц: преступной неосторожности администраторши, системного блока, монитора, мышки и клавиатуры. Чтобы как-то смягчить удар, я перекусил и поспал. Стало легче. Я даже сделал несколько кругов по комнате, воображая, что я уже иду по лесной тропе, а справа, из-под разлапистой ели, выпархивает огромный глухарь, его крылья бьют меня по лицу. Я упал на мох, он же – кровать, и засмеялся. Жизнь налаживалась!

Вытянув стол на середину комнаты, я заботливо разложил на нем покупки для превращения простой энцефалитной куртки в символ своей победы над самим собой. Но исходный материал был еще на мне. Как только я стянул через голову неподатливую куртку с капюшоном, меня тут же пронзила мысль: - какие слова, какой девиз, лозунг, призыв к чему, я собираюсь написать на ней? Ответа не было.

Телефон спас меня и в этот раз. Как люди жили, каких-нибудь еще тридцать лет назад? Несчастные. Начал я, естественно с заявленной особы. Итак, Последний король Франции из династии Валуа – Генрих III действительно существовал, как историческая личность. В этом Сережу я не обманул. Родился этот тип девятнадцатого сентября одна тысяча пятьсот пятьдесят первого года. Но вот, что оказалось странным. За тридцать восемь лет жизни, почил он одна тысяча пятьсот восемьдесят девятом году, он успел последовательно побывать: Герцогом Ангулемским, Герцогом Орлеанским, Герцогом Анжуйским, герцогом Бурбонским, герцогом Овернским, а также королем речи Посполитой.

Ситуация усложнялась. Преуспевший в собирании титулов, последний из династии Валуа был на редкость неординарным человеком. Но это не упрощало моей задачи. Каким же одним, из этого количества достижений в области управления его светлости мне нужно было выбрать один, чтобы изъять из него девиз, и им воспользоваться? Известно, что профессия откладывает печать на личность. Я программист. Ни одна программа не станет работать, если она не будет точно, специальным языком программирования написана.

Сколько я не старался, но ничего, кроме двух гербов: Герцога Орлеанского и Анжуйского я в интернете не нашел. А может быть и не захотел искать. Я же был в отпуске. Он ведь тоже должен же как-то был влиять на меня. Реабилитировав себя, таким образом, я решил остановиться. Но и на этих двух гербах никаких надписей не было. Я увеличивал их до самых крайних размеров, насколько мог это позволить экран телефона. Гербами, как выяснилось, занимались «герольды» – специальные люди, которые их изучали и толковали. Жили они при дворах своих господ, и как я понял, когда эти люди окончательно запутались в своих геральдических животных, растенияхи знаках: львах, лилиях и дикобразах, спасла их в 1789 году Великая французская революция. Национальный девиз французской республики был провозглашен один для всех: «Свобода. Равенство. Братство».

Прекрасно! Можно было приступать, и я взял в руки карандаш, чтобы заняться макетированием трафарета. Но, на секунду задумался. В свете последних тенденций тренгендерных свобод и однополых браков… Основные принципы французской политической мысли конца восемнадцатого века, на груди тучного и лохматого туриста могли выглядеть, как призыв к свержению государственной власти… Это в лучшем случае. В полиции я бы смог объясниться. Я привык к этим людям в погонах. Они безобидны, честны, и добры, если уважать их, и если у них нет какого-нибудь личного интереса к делу. Либо поручения руководства. В худшем случае - недружественные гомофобы[9] отправили бы меня в местный лазарет.

Одним пальцем, уже в отчаянии, я набрал в поисковой строке браузера запрос «список гербовых девизов дворянских родов в российской империи». Все сразу встало на свои места. Огромнейшая таблица предлагала сотни вариантов! Наберите, так как я, и вы не пожалеете. Там есть что прочитать, а кое-чему и удивиться! Наши предки, в отличие от сегодняшних, так называемых «элит», хотя бы старались излагать, формулировать свои цели, давать установки своим потомкам.

Однако, если отсутствие выбора делает невозможным сам выбор, - изобилие не приносит облегчения. Следующие два часа я терзал себя сомнениями, выискивал, продумывал и подбирал. Не хотелось обременять себя долгим старанием вырезания множества букв. Понравившиеся мне варианты, краткостью же не отличались. Выбор пал несколько. Вот они: «Тщися быть мудрым» господ Шапировых, «Лета вечная помянух» - дворян Шлёцеров, «За верность и ревность» - Шуриновых, «Бей в цель» - Грейгов, «Мы были» - графа Брюсова. Я опять растерялся. Первые три варианта девизов принадлежали людям, чьи фамилии, как и моя, начинались на букву «Ш». Соответственно, они был мне ближе. Однако, последние два – были заметно короче. Как всегда – все решил жребий. Я тут же написал все пять отобранных девизов на отдельных листах бумаги, сделал из них бумажные самолетики, положил их на стол. Затем закрыл глаза, и по очереди, запустил бумажные аэропланы в дальний угол комнаты. Подошел к ним. Дальше всех оказался самолетик с девизом «Лета вечная поминух».

Я закончил свои манипуляции с вырезанием букв и разложил их на куртке. Потом хорошенько встряхнул флакон белой, сверхпрочной, автомобильной эмали и решительно, с интервалом примерно по минуте, нанес несколько слоев краски по трафаретам. Полюбовался своим трудом, но подумал, что было бы неплохо разобраться: а что означают эти слова, кроме того, как звучат для меня они, как-то необычно, даже загадочно и радуют слух? И что это за человек с такой интересной фамилией – Шлёцер?

Оказалось, что три этих слова взяты родом дворянина Шлёцера из пятой строки семьдесят шестого Псалома Псалтиря[10]. Они помещены прямо в нижней части герба этого господина. Сам Август Людвиг Шлёцер немецкий историк и публицист, в одна тысяча семьсот шестьдесят первом – одна тысяча седьмом шестьдесят седьмом годах, состоял на русской службе в Санкт-Петербурге. В дворянское звание профессор истории был жалован дипломом по ордену Святого Владимира четвертой степени. Интересно, вспомнил я, младший из Кюхельбекеров, как мне рассказывал таксист, тоже был таким же орденом награжден. Наверное, в императорских правилах династии Романовых такой выбор, каким-то порядком был утвержден для заслуженных лиц. Что может служить примером для наших времен. Не успеешь усмотреть, как человека назначат на какой-нибудь пост, так он уже через год весь в орденах и медалях. Когда получил, за что? Тайна. Я считаю, что тут надо все максимально, срочно демократизировать. Надо по каждой государственной награде для обозрения народу срочно опубликовать положения, за что ее дают. И как только показывают нам в телевизоре человека от государства, министра или генерала, любого, тут же титрами внизу или бегущей строкой запускать информацию: Герой России, совершил следующее. Зачем замалчивать? Мы все должны знать своих героев! Неудобно как-то в стороне от событий развития новейшей истории стоять.

«Лето вечная помянух». Означают сии слова, не что иное, как крик несчастных евреев, отчаявшихся от посланных на них Богом испытаний, которые в Ветхом Завете просят в молитве об их спасении. Это если кратко передать вам. Получается, что Бог на самом деле все видит, держит меня за руку, идет со мной! Не бросает меня в тайных сложностях моей жизни. Это так расторгало меня, что я немедленно лег на кровать, смиренно сложил руки на груди и сразу же заснул.

Во сне я видел себя стоящем на носу катера «N», который шел на полном ходу по озеру Байкал в жутчайший шторм. Его бросало то верх то вниз. Но я стоял как влитой, в немецком парике, с двумя орденами Святого Владимира на шее, волосы мои развевались на ветру, капюшон нещадно хлестал меня по щекам,справа и слева, ливневые потоки шли лавиной, стеной…

Странный сон, если учесть то, что в шторм на Байкале я никогда не попадал. Синоптики с прогнозом погоды от 19 мая ошиблись. Никакого юго-восточного ветра «Култука» в моем путешествии от Усть-Баргузина до Северной оконечности озера Байкал не было. Наверное сон навеяло от того пра-пра-пра-пра по отцовской линии. Генетика – сильнейшая вещь. Настигает, когда меньше всего этого ожидаешь.

Когда я открыл глаза, то первое что понял, так это то, что на улице капли сильного дождя барабанили по стеклу и огромному пластиковому подоконнику. Я глянул на часы. Было еще очень рано, - без четверти три. Такой интересный сон я бы еще посмотрел. Мужественный образ самого себя в мире грез прельщал его более скромный оригинал.

Зачем я позже ночью полез в рюкзак с закрытыми глазами, сейчас не вспомню. Может быть, со сна показалось, что я уже голоден, и в лесу? Глухарь, который с ветки вчера слетел, когда я по комнате вечером гулял, должно быть в этом виноват. Но это и не важно. Я вытащил из рюкзака вместо копченной ножки птицы одну тонюсенькую книжонку, которую всегда ношу с собой - «Древнеславянская Буквица». Как-то шныряя в интернете на досуге, я наткнулся в одной статье на это словосочетание. Новизна темы увлекла, и я с удивлением обнаружил, что в ней, в этой Буквице, когда-то очень давно было целых сорок девять букв! И что показалось совершенно невероятным, так это то, что раньше буквы имели свои образы и числовые выражения! Сейчас в нашей азбуке всего тридцать три буквы? Мой пытливый ум потребовал провести проверку: кому, когда и зачем потребовалось ликвидировать одну треть букв, – то есть целых шестнадцать штук.

Вот какие получились результаты. В разное время в этом алфавитном беспределе принимали участие: - представители церкви, государства и науки. Последние триста лет, не меньше, и в наши дни, указанные лица в составе неорганизованной группы терзают наследие предков. Последнее покушение нынешних преобразователей – ликвидация буквы Ё. Они хотят украсть из моего детства новогоднюю Ёлочку – сделать ее Елочкой, а Ёжика превратить в Ежика. Мотивы их действий: - универсализация, упрощение, улучшение. Но позвольте, так ведь можно еще лет через двести досовершенствоваться до того, что мы все начнем мычать, лаять, блеять и мяукать? Это же универсальней, проще!? Гав - это твое недовольство в самом простом виде. Например, останавливает вас инспектор ГАИ, вы стекло опускаете, а он вам туда – Гав! Это означает, что он видел, как вы подрезали автобус на остановке. Вы ему в ответ – Мяу! Это для женщин. Мужчине-водителю лучше подойдет – Бееее. Что означает – извините, офицер, протягиваете ему купюру. Если он опять гавкнет – быстро прячете ее назад, в карман. В школе, классный руководитель, вместо предложения, сказанного своим ученикам в школе: – «Я недовольна вашим поведением и успеваемостью, поэтому буду вынуждена провести родительское собрание в конце этого месяца», учительница должна будет, как следует полуактвами обтявкать лисичкой своихучеников, со щенячьим визгом обрычать их. А увидев родителей – живописно, на разные лады завыть дикой полярной волчицей, ну или партию ре-минор от мексиканской гиены воспроизвести… И так далее…

«Древнеславянская Буквица» ничем не походила даже на бутерброд или пряник, я вернул ее в рюкзак до лучших времен. Продолжать размышления в этом направлении не было никакой возможности. В желудке, что-то булькнуло. Я подошел к холодильнику, выудил оттуда палку сырокопченой колбасы. Сначала откусил, а затем и зажевал, откушал ее полностью. Не очищая от тонкой, прилипчатой к телу лакомства упаковочной бумаги. Запил молоком и успокоился. Но заснуть уже не смог. Я вспомнил, что у меня не было зонта, и я мог промокнуть. В продолжение этой темы, с ужасом сообразил, что отсутствие легкой целлофановой накидки-плаща, для такого случая, может сильно помешать мне на маршруте. Нужно было исправлять упущение. Все эти мысли окончательно поломали сон. Мне пришлось отправиться в душ. Оттуда я вернулся уже другим человеком. Вода смыла назойливые страхи. Отплытие у нас было назначено на десять часов утра. Поэтому, время на исправление ошибок еще было.

В поселке Нижнеангарск я забежал в хозяйственный магазинчик. Там оказалось очень много необходимых и нужных вещей, о которых я совершенно забыл. Без них бытовые трудности на маршруте могли помешать насладится путешествием. Удачные покупки значительно увеличили вес моей поклажи и ее объем. Однако, причин для беспокойства не было. На маршруте их можно было хранить на моторной лодке. Чтобы дойти до нее, к внешней части рюкзака, продавец помог мне приторочить чугунный котелок, чайник, треногу, палатку, спальный мешок и паяльную лампу. Спиннинг с блеснами я нес в руках.

Я шел к месту сбора нашей компании по пристани, смотрел на огромную синеву озера в лучах солнца, перекатывающиеся волны, слушал крики чаек и думал, что через десять дней я покину это славное место, и когда еще смогу выбраться сюда?

Примерно шагов за тридцать до лодки, я расправил плечи и разгладил складки на энцефалитном костюме в области груди. Главный турист года Илья Шушлепень с личным девизом, пускай и малопонятным для окружающих, так это и вдвойне приятней, - пусть задумаются, - полезно. Это уже качественно другой, новый человек! Предчувствуя торжество момента в вопросах и ответах, с улыбкой абсолютно счастливого человека, я подошел к Сереже, который внизу на воде, в моторной лодке, делал мне руками какие-то непонятные знаки. Я подошел, и замер. Чтобы он прочитал мой девиз. Я уже представил себе, как коротко и емко объясняю ему, что означает на моей груди «Лето вечная поминух», как я со вчерашнего дня изменился, до какой степени я теперь сочувствую бедным и вечно гонимым евреям, и какой смысл я заложил лично для себя на будущие времена в этих словах.

Инспектор отдела охраны нагнулся к работающим моторам и заглушил их. В тишине, справа, сбоку от себя, я услышал хриплые, с чахоточным кашлем слова, весьма неожиданные для себя, при таких обстоятельствах: «Мужчина, если вы та самая жертва, которой выпала честь путешествовать с дамами, то прыгайте в лодку скорей, пока мы не передумали».

Я инстинктивно повернулся всем корпусом на голос, прежде чем успел, что-либо сообразить. Но, это уже и не нужно было делать. Звук бьющегося котелка о чайник, притороченных к рюкзаку, утонул в страхе ожидания увидеть то, чего на самом деле увидеть я был не должен. Прямо передо мной, как это было, и озвучено, находились две особи женского пола. Одна - длинная и худая, другая - толстая и короткая. Обе в одинаковых, красных шапочках, шарфиках и синих курточках. Они разглядывали меня. А я их. Слов не было. В эти секунды десятки, сотни и тысячи нейронов моей нервной системы, совершали акт массового самоубийства. Центр моего управления вселенной, то есть мой мозг, отказывался понимать, как все это могло произойти…

Инициатива в первой сцене моего нелепого знакомства, с моей стороны, была безнадежно упущена не по моей вине. Оставив на потом желание разобраться с туроператором, я был вынужден немедленно перейти к обороне. Враг наступал. И на его милость рассчитывать я не мог. Первые слова неприятеля выдавали его, отнюдь не дружественные, намерения. Понимая, что в этой ситуации девиз моего рода заявлен мной несколько не ко времени, я сделал попытку замаскировать его полами куртки. Мелькнула мысль, что его стоит срочно заменить, на более подходящий, например на «Тщися будь мудрым», или же «Бей в цель». Но было уже поздно.

- Евдокия Романовна, как вы думает, почему он молчит? – заверещала, затараторила толстая и короткая особь тоненьким и противным голоском. - Может он больной? Вы видели надпись? Это наверное маньяк, там у него что-то написано про вечную смерть повитух[11].

- Нет, дорогая моя - прокашляла ее длинная и худая подруга. – Тут все намного хуже. Похоже у него интеллект выше среднего. Это что-то из Библии.

Приобщившись вчера к отечественной истории русских дворянских родов, я решил не затягивать и нашелся с ответом в стиле ушедшей эпохи: «Имею честь сообщить вам, что ваши манеры оставляют желать лучшего. Ваши слова в мой адрес - есть затаенная дань уважения и признания более достойного представителя из рода людей».

Обе застыли от удивления. Наверное, они рассчитывали, по крайней мере, одна из них, на легкую победу. Смутить, обескуражить и унизить смешного и толстого двуногого, вьючного осла. Пока они приходили в себя, я посмотрел на Сережу. Он делал вид, что возится с моторами. С одной стороны ему было, наверное, дико смешно и он зажимал рот рукой, чтобы не рассмеяться. С другой – наверное, понимал, что я нахожусь в крайне неудобном положении, если не в шоке, и не очень-то культурно с его стороны было вообще, что-либо в этой ситуации говорить. Спасибо и на этом.

Я решил, что мне надо срочно в первую очередь, максимум в течение тридцати секунд, хоть как-то успокоить себя. Должно же последовать некое развитие неудачного начала первой встречи между незнакомыми людьми. Разных полов одного вида! Большего количества времени у меня явно не было. Я снял рюкзак, поставил его на дощатый настил и начал заботливо его осматривать со всех сторон, поправлять ремни, щупать и разглаживать складки.

На такие сложные случаи у меня имелось три стандартные разработки, которые помогают мне не потеряться в пространстве межличностных отношений. Вот одна из них. Она засекречена под кодовым названием «Миллион жуков». Я немедленно приступил к очередной, что давно вошло у меня в привычку, психологической релаксации[12] и погрузился в воспоминания.

Однажды я стал свидетелем прелюбопытнейщего случая массового ночного излета жуков-оленей. Столько гигантских жуков, представить себе одновременно в пространстве настоящего времени было невозможно. Увидеть в фильме ужасов – другое дело. Посмотрел сцену – удивился, впечатлился и забыл. Они были везде и появились ниоткуда. Чтобы вы понимали, о чем идет речь: самки этих жуков достигают длины до девяти сантиметров, самцы чуть поменьше. На автомобильных заправках, на столбах, на деревьях, на дороге. Проще сказать, где их не было, – только в закрытых помещениях. На улице под ногами, извивались, ползали, смешно шевелили своими жуко-оленьими рогами, атаковали автомобили, людей и животных. То там, то здесь слышались восторженные крики детей, которые собирали их в банки, пустые коробочки от сигарет и целлофановые пакеты. Птицы безумно радовались невесть откуда свалившемуся корму, клевали его там, где находили, чуть ли не с рук. Перепуганные женщины снимали жуков с себя с ужасающими, леденящими душу криками. Все это явление пришло, и сделать было решительно нечего нельзя. Жуки стали главными. Женщин пугали, детей радовали, птиц и насекомых накормили. Это нужно было принять. Наверное, мне следует поступить также. Смириться. Раз уж так получилось – пусть. Какая, по большому счету разница, с мужчинами мне придется путешествовать или с женщинами? Жуки исчезли также внезапно, как и появились. Также исчезнут из моей жизни и эти женщины. Я не стану легкой добычей своих пошлых, неврастенических эмоций… Мог бы конечно я поступить и иначе… Но - тут нет микрофона, нет стола, на котором он стоит, нет новых динамиков в потолке, нет моих любимых рыбок, и никто меня не поймет и не услышит по настоящему, как я к этому привык. Туроператор наверняка не предусмотрел в контракте ограничений по гендерному различию между участниками маршрута. А я не интересовался его деталями.

Оставалось поставить перед собой четкие параметры ограничений по половому признаку. Чтобы психологически привыкнуть к ним. Итак, в ближайшие десять дней: - по малейшей естественной надобности мне придется бегать по кустам и прятаться за деревьями; - невозможно будет бросаться в Байкал прямо от палатки, с бесноватым криком УРА! Что называется, в чем меня любимая мама родила. В тот момент, когда мне это взбредет в мою горячую голову; - исключалась фривольная икота, переходящая в жесткий отход воздушных масс из желудка через ротовую полость, и аналогичная операция со звуковым сопровождением в противоположном направлении; - придется стирать белье и носки; - великолепные, самые лучшие из моей коллекции анекдоты на свободные темы, выходящие за рамки приличия, придется тоже забыть. Зато они наверняка умели готовить и мыть посуду!Таким образом, я выходил из ситуации с минимальными потерями своего мужского достоинства. Ведь эти две ужасные особы успели рассмотреть мой ошарашенный вид и получили удовольствие от удара сзади. Хоть я и смог смягчить их выпад своей удачной репризой.

Но вы меня не совсем правильно поняли! Я не собирался с самого начала, и не собираюсь в будущем, ничем потакать этим самоуверенным в своей исключительности, совсем не мужского пола лицам! Раз уж так получилось, то мы еще посмотрим, кто из нас окажется более прилежным олимпийцем - Citius, altius, fortius![13] Этот девиз олимпийских игр безоговорочно записывал меня в лидеры на старте нашего путешествия только по двум параметрам. Я был выше своих попутчиц. Выше даже той, чрезмерно умной мадам. Что сумела частично проникнуть в тайну происхождения моего девиза на энцефалитном костюме. Очевидно, что и силами меряться со мной, этим красоткам было бессмысленно. Мои внушительные размеры намекали на мое бесспорное преимущество. Оставалась - скорость. Тут у меня шансов не было. Разве что в поедании пищи. Они бы точно мне проиграли. Если нам в будущем пришло бы в голову устроить такое соревнование. Пока счет был два-один в мою пользу.

В полном безмолвии между нами моторная лодка отошла от пристани поселка Нижнеангарск. Глава седьмая. Прибытие к северной точке на озере. Стела в удивительном образе. Мегазвезда и ее поклонники. Медведи на острове Ярки и веселые бурундуки. Высокие договаривающиеся стороны. «Кошколетопись жития во владении имеющего быть».

Сережа молча рулил моторкой на корме. Сесть за руль на носу лодки у него не было никакой возможности. Так как мы сильно перегрузили судно. Но не успели мы отойти, как сразу и причалили. Это была самая северной точка озера Байкал, географически выверенная в координатах. Сережа сказал, что мы проехали от пристани около трех километров. Она же - специальное культовое место для фотографирования. Она находится на правом берегу р. Кичера при впадении ее в Байкал, фактически на пляже Нижнеангарска. В две тысячи десятом году здесь был установлен специальный знак. Это стела из труб – на добротном каменном основании. На подъезде к ней с воды она вызвала у меня странные ассоциации. Вопреки вчерашнему рассказу Сережи, что она представляет из себя компас, увидел в ней очень большую копию прицельной рамки автомата Калашникова АК-74. Которым я пользовался иногда на стрельбах при прохождении срочной военной службы. Ту самую, с бороздкой посредине и бегунком для установки расстояния при стрельбе. Вот ведь правильно говорят, что каждый видит то, что он может. Или еще есть такое мнение: всюду для нас располагаются знаки нашего недалекого будущего. То, что памятная стела напоминает компас можно понять, только оказавшись рядом с ней, непосредственно в ней. Она действительно расположена в центе воображаемого корпуса компаса, по усеченному кругу периметра в виде каменного парапета. Художественную концепцию завершают четыре буквы наименований сторон света, вмонтированные в него. Однако, если отойти от нее назад на несколько десятков метров от воды, по подъездной дороге к ней, то стела вновь превращается во фрагмент боевого стрелкового оружия. Мистика какая-то.

Я совсем отвлекся от оставшейся части нашей экспедиции в составе из двух мадамов, которые почему-то проигнорировали изучение новейшего памятника скульптурного творчества. Так оригинально оформленного, безусловно, талантливыми архитекторами. Способного вызывать столь разнообразные ассоциации у посетителей.

Ничего удивительно в этом для меня не было. Женщины всегда поступают так, как им заблагорассудиться, не считаясь с логикой бытия. На Байкале, как оказалось, женщины предпочитают носить красные шапочки. Такая была у студентки Светы на «Тропе испытаний», точно такие же и у моих попутчиц. Наверное, это предупреждение об опасности для всех остальных. Дамы сначала о чем-то горячо спорили в лодке и шептались. Я же, искоса наблюдал за ними, пока инспектор отдела охраны сделал несколько снимков меня у прицельной планки АК-74 с видом на горы. Я заметил, что первая стоянка не сильно соответствовала планам жестоким насмешниц. Они стали как-то грустно ерзать на сиденьях, проявляя нетерпение.

- Илья Гордеевич, знаете, я не знал – начал Сережа. Я с удивлением посмотрел на него. Чего он мог не знать? Он продолжил: - Про то, что на маршрут приедут женщины.

- Дорогой мой, что теперь об этом говорить, - как мог, утешил его я. - Даже, если бы ты и знал, не в твоей воле был бы что-то изменить.

Я продолжил: - Мы теперь обязаны пройти весь путь. Выбора нет. Но есть способ отыграться за первый раунд, который, как они думают, я проиграл им, – добавил я, и в двух словах пояснил ему, в чем состоит мой план.

Фотосессия продолжилась.

Сначала Сережа снял меня, по очереди, по нескольку десятков раз на каждом из знаков сторон света. Я наступал на них по очереди, то левой то правой ногами, показывал руками, простирал руки к небу и раскрывал их в радушных объятиях в разные стороны света, не менее двух десятков раз по основанию каменного ряда. Затем, подошел к самой стеле и начал обниматься с ней. Потом начал вставать на колени с видом на озеро, брал рукой под козырек, изображая из себя первооткрывателя. Возле синей таблички, на которой была начертана информация о спонсорах строительства стелы и ее географические координаты я сфотографировался не менее десяти раз. Ложился и слева и справ от нее. Вставал, отходил, вымерял расстояние шагами, и даже достав из кармана блокнот и карандаш, черкал там какие-то каракули. Когда же к стеле подъехало несколько машин и из них вылезли люди, они все остановились в недоумении и нерешительности. И не рискнули подойти ближе. Наверное, приняли меня за Мегазвезду, позирующую для иностранных журналов. Когда же я начал предпринимать попытки вовлечь в интерьер фотографий ограждение памятника, оседлав его, видимо терпение бедных женщин иссякло. Они обе встали и начали жалобно кричать, звать нас. Как я понял, они присоединились к туристам, прибывшим на автомобильном транспорте во мнении того, что я возможно совсем не простой турист, а лохматое инкогнито, путешествующее с ними, тихо помешанная на фотосюжетах, знаменитость.

Сережа, как мне показалось, даже с излишним энтузиазмом, приседал и становился на колени, испачкал свой походный костюм, клал фотоаппарат набок, что-то якобы крутил в его настройках. Я так думаю, что у него были свои, какие-то особенные счеты с женщинами.

Есть еще что отметить. На синей табличке, на стеле было указано, что она установленав сентябре две тысячи двадцатого года. А в две тысячи девятом году, именно в сентябре, в России был официально утвержден День Программиста. Он празднуется тринадцатого сентября ежегодно, на двести пятьдесят шестой день года, и это не случайное число. Оно получается от возведения числа два в восьмую степень и отражает количество различных значений, которое можно сохранять в одном байте[14]. Мы, программисты – государственные люди!

Следующий отрезок водного пути составлял по расчетам нашего лоцмана, моториста и рулевого в одном лице около пятидесяти километров. Вдоль острова Ярки - песчаной косы длинною около двадцати километров, которая отделяет озеро от залива Ангарский сор, потом в сторону Дагарской губы, затем мы пойдем вдоль восточного берега озера до бухты под интересным названием Аяя, где и будет первое место нашей стоянки.

Погода была чудесной. На песчаной косе острова Ярки мы остановились по требованию. В ее конечной части, в сторону восточного побережья озера. И пока мои попутчицы метались по песчаной косе там, где мы остановились в поисках укромно местечка, мы с Сережей любовались видами на воду и кормили чаек хлебом. Как приятно чувствовать себя тем, кем на самом деле ты не являешься.

Дамы меня ни чем не спрашивали, я таинственно молчал и надувал щеки. Сходило, по крайней мере, за некоего сноба, который имеет определенное положение в обществе. Но по каким-то причинам, может быть, специально скромничает, одет весьма просто, скрывает, таким образом, свой настоящий статус. Конечно, я не смогу долго молчать. И при первом прямом вопросе признаюсь в том, кто я на самом деле. И в первую очередь потому, что не смогу удержаться от удовольствия окончательно рассчитаться за недружественное начало знакомства при первой встрече на пристани. А во вторую – потому, что не люблю быть не собой, жить не в своей, в чужой шкуре.

- Сережа, как ты думаешь, могу я немного поспать, - спросил я своего нового друга, вытягивая ноги на песке.

- Вряд ли, - ответил он. Я не успел спросить его, - почему.

- Аааа – страшно громко заверезжала где-то в отдалении толстая и короткая красная шапочка. Такой голос, ни каким другим я бы спутать не смог. Даже когда он был намного тонов выше! На острове были люди, они бросили все, чем занимались и побежали на крик. Мы с Сережей, не медля ни секунды, тоже кинулись на берег. Я подумал, что это медведь напал на дамочку, или же она попала в капкан. Сережа, когда высаживал их обоих сказал им, что тут бывает, появляется медведь и показал его следы на песке. Намного позже, под страшным секретом, он мне сказал, что сделал это в шутку. Он стал мне партнером?! Такой удачи мне трудно было ожидать. Мы открываем с ним Байкальский филиал моего театра, тут здесь и сейчас! Так вот. Такого тут быть не могло. Медведи не могут попасть на остров Ярки. Колодки со следами медведя находчивые туристы вырезают из дерева и специально метят этими муляжами песок по тем местам, где бы они не хотели видеть поблизости соседей. И распространяют слухи, что медведи иногда появляются здесь, перебираясь вплавь с большой земли.

Насмерть перепуганный источник шума с лицом, перекошенным от страха выбежал нам на встречу. Но самого страха мы с Сережей нигде не видели. Ни сзади, ни сбоку, ни с сверху. Спереди были мы. Когда со слезами на глазах бедная женщина подбежала к нам, мы поняли, в чем дело. В ее рыжих кудрях, запутался бурундук. Этот полосатый грызун, со свирепой тигриной окраской в полоску на спине, отчаянно пытался вырваться, бился в ее волосах, от того еще сильнее запутывался. Сережа высвободил бедное животное и отпустил его. Ее подруга вышла к нам через минуту. Она видела, как разыгрывалась сцена, но решила не участвовать в ней, чтобы не добавлять еще большей неразберихи. А Сережа объяснил причины поведения мелкой твари. Оказывается, бурундуки на этом острове давно считают себя домашними животными человека. Они прикормлены, ничего не боятся и крайне любопытны. Этот прыгнул ей на голову, наверняка из-за того, что принял красный цвет шапочки, за забытый туристами пакет со снедью. Красные шапочки до добра не доведут.

Рассказывая историю про домашних бурундуков девушкам, Сережа, улучшив момент, подмигнул мне. Я понял, что он достоверно знал, что кто-нибудь в кустах из этих полосатиков найдет способ развеселить туристок.

Вытирая слезы, из нагрудного кармана курточки, жертва нападения полосатого недохищника достала остатки чипсов в пакетике. Запах. Когда все компоненты происшествия сложились в одну общую картинку, ненужное напряжение в отношениях исчезло. Пришло время подписывать мирное соглашение. О взаимном, уважительном сосуществовании. Я решил, что будет лучше, если мы скрепим кровью наш договор, бросил эту фразу, как бы вскользь, тут же достал нож, отвернулся, изловчился, быстро выхватил помидор из кармашка рюкзака, смял его в кулаке, имитировал движение ножом по венам на запястье левой руки. Получилась вполне натурально. Томат-кровь брызнул во все стороны, я припал на одно колено, корча гримасу от воображаемой боли. Вторая красная шапочка упала в обморок. Нет, не упала - мягко осела на песок…

Это был триумф! Которому, я был не рад. Мне показалось, что сейчас, когда высокая и худая дама очнется, они вместе с подругой дружно будут меня бить. Толстая и короткая крикуша взглядом уже высматривала себе палку на песчаном пляже. А я не выношу физической боли, и мне придется убегать. Скоростными качествами мое тело, как я вам уже объяснял, не могло похвастаться. Даже если бы я принял участие в спринте среди пенсионеров дома для престарелых, то все равно бы прибежал последним.

Все обошлось. Я извинился. Они тоже. Миру Мир! Высокие, договаривающиеся стороны пришли к соглашению. Оно состояло из трех пунктов. Друг друга, без большой нужды на это, не оскорблять, не бить и не проклинать. Не много, но очень жизненно и предметно.

Каждое живое существо в дикой природе это целый мир привычек, повадок и истории существования вида. И в этот мир веселых приключений нам предстояло, не кратковременное погружение в батискафе – аппарате для безопасного подводного плавания, а вживление в него, вмонтирование себя, как какое-нибудь периферийное, второстепенное устройство материнскую плату на компьютере, хоть и не на долгий срок.

Кошки и собаки настоящие чемпионы по любви к ним на планете земля. По своему пристрастию люди именно их и заводят в большинстве случаев. Рыбки, птички, террариумные, ползучие гады, хомячки с крысами и мышами – являют собой редкие исключения. Еще реже встречаются любители тараканов и пауков. Боюсь, что эти люди озабочены отсутствием внимания к своим особам со стороны общества и тяготеют к оригинальности таким своеобразным способом. У них это получается.

Редко бывают случаи, когда настойчивое пристрастие хозяина к домашним животных не подтверждается временем и обстоятельствами. Таким исключением был мой дядя. Кошкам, которых мой дядя очень любил и даже обожал, критически не везло. Чтобы не утерять в памяти, те счастливые дни, которые подарили эти ласковые и добрые существа, не только ему, но и мне, - частому гостю в его загородном доме, я вел учет его домашним питомцам - двоюродным братьям свирепых амурских тигров и африканских львов. Благодаря этому, все кошки, - котики и кошечки вошли в историю в специальном документе, отражающим информацию об их появлениях и привычках, жизни и уходе из мира мышей, птиц и людей, бессовестно иногда забывающих накормить их мясом и напоить молоком. Вот этот документ. Прочитав который, в совокупности с моими короткими, последующими комментариями к нему, вам станет понятно, - почему я его здесь расположил.

«Кошколетопись жития, во владении имеющего быть…»

Кот Жук. Чёрно-белый кот соседского происхождения.. Он прибился для лучшей жизни примерно в 2005 году. Сдох, предположительно от старости в возрасте не менее 17 лет. Прожил в доме три года. Был приспособленцем, ненасытным, уверенным в себе стариканом, способным на тайные хищения продуктов. Любил рыбу и молоко. Был погребён недалеко от берёзы. Возле забора.

Котокошка по кличке «Прошка». Известна история его рода. Выходец из соседнего посёлка Маслова Пристань. Сын «Луизы». Внук «Мурыси». Бандит, хулиган, всегда способен на поступок. Мог выхватить кусок мяса, вместе с пальцем доброго человека. При этом мог причинить вред небольшой тяжести, например, глубокую царапину с сильным кровотечением. Очень любил крыс, мышей и птиц. В детстве пережил операцию на брюшной полости. «Добрый» песик «Рекс» разодрал ему живот возле пуповины. Но ветеринар Мария зашила дырку на брюхе в полевых условиях. Прямо на ступеньках дома. «Прошка» был госпитализирован в квартиру на городе. Провел на больничной койке около двух недель. В период его жизни с 2006 года по 2011 год в саду никто не слышали трелей соловьёв и чириканья воробьёв. А души, случайно зашедших во двор кур и индеек, после совместной охоты на них «Прошки» и «Жука», отправлялись прямо в курино-индюшиный рай. «Прошка» бесславно помер в подвале под баней, был найден там разложившимся наполовину. Вероятно, был отравлен соседями. Так как на него постоянно поступали жалобы. Он отбирал всю пищу у соседских кошек и собак. А может он быть испустил дух от клещей. В 2011 году их было очень много. Закопан непосредственно под стеной туалета, обращенной в сторону дома номер 82 по улице Кленовой.

Кот «Мося». Вынужденный переселенец от затеи племянницы Яны - держать кота в квартире. Прожил недолго. 3-5 месяцев. Искренне радуясь новому развлечению, песик «Рексик» перегрыз ему, «по дружески», мочевой канал. Причем, с начала своего появления, сущий простак и незамысловатый в привычках «Мося», был строг к собаке, не подпускал его к себе. Но «Рекс» - это сама доброта и лояльность. Поэтому они вскоре стали лучшими друзьями. «Мося» долго страдал от невозможности полноценного мочеиспускания. Но когда, наконец, вечером, было принято решение о его усыплении и пригласили ветеринара, утром нашли его уже отошедшим в кошачий загробный мир. Вот до чего доходит дружба кошки с собакой. Похоронен под кустом черемухи, что растет за туалетом.

«Алиса». Местная красавица-кошечка. Ослепительно белая. Прибилась от соседей. Все лето 2007 года «партизанила». Пряталась на чердаке, прыгала в сарае по дровам. Хромая, вышла в августе к людям на их милость. На запах жаренного мяса. Была накормлена и обласкана. Перевезена в город. Ветеринар обнаружил у кошечки сломанную ключицу и наложил гипс. Кость срослась, и она пять лет в радости и благополучии прожила в городской квартире. С котами не случалась, и поэтому умерла рано, «старой девой». В 2012 году. Была очень ласковой и доброй.

Котик «Темка». «Простой русский парень». Безжалостный ко всему окружающему ему животному миру, бесшабашный, и абсолютно черный кот. Прославился тем, что уже в 4 месяца от роду поймал и съел дятла. Список аналогичных побед продолжался постоянно: сойки, трясогузки и прочие. Трагически погиб в возрасте полутора лет под колесами 2-х тонного внедорожника соседа. Был загнан туда веселым песиком «Рексиком».

Кот «Штирлиц». Таинственно издох осенью 2013 года. Был найден возле калитки и мусорного бака. Там и закопан. Котенком, в апреле был принесен в дом в возрасте одного месяца, но прожил не больше трех. Когда был принесен в дом, то не меньше 2-х часов в доме был в разведке. Ходил и нюхал по всем углам и закоулкам. За что и был наречен в честь самого известного отечественного разведчика из кинофильма «Семнадцать мгновений весты». Обладал всеми лучшими качествами полковника Исаева.

Кот «Мюллер». Родной брат «Штирлица» Попал в дом позже него. Настоящий ариец. Характер стойкий, нордический. Уступал «Штирлицу» в развитии. Это и понятно. Штандартенфюрер Исаев уже несколько десятков лет просто издевается с экранов телевизоров, над лучшими арийцами третьего рейха. «Мюллер» был ласковый и добрый котик. Осенью 2013 года был принят на зимовку в городскую квартиру. Там зарекомендовал себя с наилучшей стороны Туалет знал, по столам лазил умеренно. Маниакально любил играться мелкими предметами на полу. Перекатывал их часами, весело подпрыгивая рядом. Считал своим кошачьим делом делать это регулярно. Особенно в ранние утренние часы. Весной «Мюллер» был депортирован на свою историческую родину в домовладение. Трагически погиб под машиной. Погребен под шелковицей возле забора. Сделаны выводы: - выходцы из третьего рейха в доме не приживаются; - больше, ни один кот назван в их честь, быть не может.

Кот «Судья» - служитель закона. Котенок, затем матерый котяра серенькой масти с белым галстуком на груди. Был приобретен на рынке за пятьдесят рублей. Периодически на его лбу появлялись огромные раны – следы его амурных похождений к соседским кошечкам. Мы едва успевали их засыпать стрептоцидом. Есть обоснованные подозрения, что он покончил жизнь самоубийством. А именно, тяжело заболев, зашел на территорию соседской овчарки «Стива», но никогда ранее не смел туда и шагу ступить. «Стив» задушил его, разом покончил с его мучениями. Они враждовали несколько лет. И что очень грустно, так это то, что когда я последний раз приезжал к дяде, то очень строгий «Судья», уже очень больной и покалеченный, больше напоминавший не себя в молодости, а какую-то облезлую, бездомную кошару, прыгнул ко мне на колени и очень жалобно мяукал и терся об меня. Совсем как в своем кошачьем детстве. Я долго гладил его, а он мурчал ласковым котенком и выгибал спину.

Кот «Прокурор» - плюшевый котик из пос. Маслова Пристань. Был взят в сентябре 2014 года. С декабря приступил к «прокурорским проверкам» на наличие мышей в доме и огороде. Были успехи. Мышей ловил, но не ел. «Судья» с радостью помогал ему - старательно подписывал обвинительные приговоры и приводил их в исполнение. В кошачьем понимании этого слова. Прокурор был очень неосторожен, начисто лишен чувства страха, и осенью 2015 года попал под автомобиль. Был погребен под окошком веранды бани. «Гарик», он же «Гарфилд». Питомец племянницы Нади. Прошотландский пройдоха. Помесь шотландца и кошки неизвестный породы. Получил дополнительную кличку «Пристав Гарри». Появился в доме весной 2016 года. Рыжий котяра с такими же рыжими и наглыми глазами. Любил играть в прятки. Прятался и осторожно выглядывал из своего очередного убежища. Был умным и тупым одновременно. Умным потому, что любил есть только вкусные вещи, а тупым потому, что прожив шесть лет в разных квартирах, затем познакомившись с собаками, так и не понял, кто главнее. Необоснованно бесстрашно бросался на соседскую немецкую овчарку - «Стива». Чем сильно удивлял, даже изумлял ее. Иногда помогал «Рексу» прогнать приблудившихся незваных гостей из собачьего племени. Характерно выгибал спину и атаковал их. И вот трагическая развязка, - в июле 2018 года у «Гарфилда» случился инсульт. Как следствие - отнялись лапы. Его пришлось усыпить. Похоронен недалеко от осины за теплицей. «Пират», он же - «Черных», он же - «Прокладка». Черный котенок приблудился от соседа поздней осенью 2016 года. Принимал активное участие в капитальном ремонте подвала под домом. Постоянно прыгал рабочим на спины, когда они штукатурили стены. Именно поэтому, сначала получил кличку «Пират». В начале зимы получил второе имя - «Черных», а в феврале 2017 года получил еще одну кличку: «Прокладка». Поскольку в Евробудке, отличной спальне на троих из утеплителя пеноплекс, всегда спал между «Гариком» и «Судьей». А все потому, что «Пират», он же «Черных», он же «Прокладка» дружил и с «Судьей» и с «Гариком». Тогда как они между собой состояли в весьма «холодных» отношениях. «Пират» живее всех живых. Здравствует и по сей день. Трехцветная кошечка «Бусинка» три два года назад была подброшена котенком. Выросла, обжилась, специализируется на мышах, не брезгует и птицей. Живет и здравствует, надеюсь и по сей день. Но уже не у дяди в доме. Таинственно исчезла при невыясненных обстоятельствах. Если исключить из указанной летописи кошек понятие смерти, как таковой, в виде физического явления, считать ее просто концом чего-либо, то моя собственная жизнь в отношениях с женщинами походила на этот кошачий кордебалет. Смена декораций продолжалась до достижения мной сорока двух лет.

Первая женщина в моей жизни была меня старше, вторая, - родовитей, активней и наглей. Обе никак не попадали в мой фарватер. Третья дама считала себя – жертвой, угодившей в сети к коварному эгоисту. Четвертая, душечка, свела меня с ума своей непосредственностью и простотой. Пятая охотилась за моими доходами, которые в то время были только у бандитов, мошенников – создателей финансовых пирамид типа «МММ» от братьев Мавроди, «Русский дом Селенга» и «Хопер-Инвест», а также у работников администрации президента, его ближайших родственников и счастливого окружения. Шестая и седьмая мои подруги были педантичны, хитры и игривы одновременно, - у меня голова кружилась от них. Восьмая, девятая и десятая состояли в интимных отношениях не только со мной, но и с государством – служили в разных ведомствах и носили погоны. Полигамность я в себе не обнаруживал. Поэтому у отношений не было шансов на большое будущее.

Перечисленные обстоятельства моей личной жизни соответствуют количеству дам моего сердца по кошачьему списку. Совпадения занятий и рода деятельности читателей этой книги, с указанными персонажами, случайны.

Мой друг Олег Сидоров в моих отношениях с женщинами был живым воплощением Веселого песика - «Рексика», если и дальше проецировать собачку-затейницу из домовладения моего дяди на мою личную жизнь. Его стараниями я порвал с номером два, три и пять. Он всегда стремился надзирать за моей личной жизнью, и если бы не делал этого, то мы бы владели нашей компанией на паритетных, то есть равных началах. Этот тип, который был старше меня на одиннадцать дней, считал себя вправе делать все, что ему хотелось. Беспредельщик.

Глава восьмая.

Знакомство на рейде. Бухта Аяя. Подлецы в истории России. Завтрак моего личного приготовления. Мы выходим к озеру Фролиха. Второй укол.

Из Дагарской губы начинается пеший маршрут «Фролихинская тропа приключений, прямо по берегу Байкала. Его протяженность около шестидесяти километров. Такое начало общего пути было на грани, лично моих, возможностей. О своем неудавшемся подвиге не покорения «Тропы испытаний» на полуострове Святой Нос я рассказал попутчицам, когда по нашей общей просьбе Сережа заглушил лодочные моторы и лодка легла в дрейф. Мы устали от гудения двух движков. Это было в Дагарской губе. Они посмеялись, и поддержали меня. Все вместе решили не искушать судьбу и в первый день ограничиться водным маршрутом, с конечной остановкой прямо у начала тропы к озеру Фролиха.

Множество мелких букашек заполонивших все вокруг еще в Ярках Сережа назвал странным словом «липачан». Я записал его в свой блокнот. Оно означало ручейник байкальский, любимое лакомство всех птиц, грызунов и медведей. Сказать, что их было много вокруг нас – значить ничего не сказать.

Мы познакомились. В усеченном формате. Без биографических данных. Я предложил каждому озвучить свое имя. В том виде, в котором его владелец, хотел бы. Получилось, что Евдокия Романовна превратилась в Дусю, а ее подружка изъявила желание быть Екатериной Федоровной. Дуся, - как-то резануло слух, но присмотревшись к высокой и худой мадам, которая, наконец, сняла свою красную шапочку, я пришел к выводу, что, пожалуй, она на большее претендовать и не может. Продолговатое веснушчатое лицо простодушной крестьянки. И это она, еще пыталась дать оценку моим недюжинным умственным способностям?! Я разгладил энцефалитную куртку на груди, попытался встать, но лодка резко покачнулась. Сережа вовремя успокоил и усадил меня.

- Илья Гордеевич – представился им я, стараясь усилить тембром голоса и интонацией, свое пошатнувшееся у них первое впечатление серьезного джентльмена. Но все было напрасно. Моя эксцентричная шутка с томатом на Ярках безнадежно подорвала мой авторитет. Который я изначально приобрел при первом знакомстве на пристани и укрепил при фотосессии Мегазвезды возле прицельной планки АК-74. Они хихикнули. Озвучить мой девиз мне не дали.

- Илья, не трудитесь. Эта фраза, у вас на куртке, «Лето вечная помянух», это из семьдесят шестого псалома из Псалтыря – окончательно уничтожила интригу моей загадочности Дуся. Вот ведь послал Бог в театр комедии зрителя с длиннющим языком! Смыл будущего бытия моих жизненных планов, воплощенных в девизе, опять остался невостребованным. Сережа улыбался. Я посрамился и тихонько сел. Мы еще посмотрим. Нашлась, умница. За незатейливые имена, обе получили от меня в отместку – общее, ироническое - «Провинциалки». Хоти и мое имя с отчеством, отнюдь не блистали изысканнымаристократическим вкусом. В современном, новейшем звучании и традициях двадцать перового века.

- Связь! – закричал я. Все встрепенулись. Это слово я вскрикнул так неестественно громко и резко, что и сам испугался. Позже мне Сережа рассказал, что и выглядел в этот момент я так, как принц Гамлет из одноименной трагедии Шекспира, странно, что он читал его. Когда принц Гамлет в своем монологе, завершающем первое действие, клянется тени своего убитого отца отомстить за него, кричит: «Распалась связь времен. Зачем же я связать ее рожден!» Так вот, я схватил телефон, начал крутить им во все стороны, чуть не уронил в воду, поймал, увидел появляющиеся антенны, обрадовался, быстро набрал номер Сидорова. Тот не ответил, но я не смирился. Пока аккумулятор на телефоне не сел. Я занервничал. Настроение упало. Сережа завел моторчики, и мы понеслись к берегу.

Когда мы припарковались на отмели и начали вытаскивать из лодок свой скарб, уже темнело. Дуся одной фразой умудрилась, и похвалить и оскорбить меня. Вот ведь человек!? Она громко вздохнула, очень глубоко, и выдохнула: - Илья Гордеевич, по имени и отчеству, вы практически звучите, как потомственный дворянин. А руки, ни мне, ни Кате не подали. Я смутился и извинился. Так и было. Я умею признавать свои ошибки. Чтобы сгладить допущенный конфуз я показал им свой торчащий во все стороны, выпирающими разными вещами рюкзак, также решил развить тему про сословия. Вправе был рассчитывать на успех. Увлекался ранее этим направлением историко-филосовской мысли. Выяснив, что все участники спонтанно возникающего по моей инициативе диспута, имеют весьма отдаленное представление о сословиях я воодушевился. Начал очень неожиданно для них.

- Знаете ли вы, что я самый, что ни наесть настоящий подлец, подлейший из подлых, и подлее меня человека быть не может! заявил я с жаром слушателям, как заправский лектор, когда все уже устроились у костра.

Женский пол затих, наверное, насторожился, ожидая ответного удара за упрек в манерах при разгрузке лодки. Ха! Струсили! Сережа, даже перестал дышать. Наверное, подумал, что я сейчас отмочю, что-нибудь, эдакое. Но нет. Зря они меня опасались в этот раз.

- Не стоит так драматизировать, - осторожно вставила Екатерина Федоровна, и зачем-то сняла свою красную шапочку. Ее лицо в бликах костра выражало глубокое сочувствие, кающемуся мерзавцу. Дуся же сосредоточенно смотрела куда-то прямо перед собой. Сохраняя интригу, насколько это было возможно я очень медленно, выговаривая каждое слово, буквально по слогам, произнес следующее: - «В одной тысяче семьсот двадцать первом году Петр Первый разделил купцов на две гильдии: «первостатейных граждан» и «подлых людей»… Сомаршрутники зашевелились. Видимо осознавая, что ход моих мыслей не ведет в тупик какой-нибудь скверны. Я продолжил: - То есть в первостатейном значении подлый человек – живущей подле того места, которому ему было определено. Но никак, не в том его смысле, который это слово приобрело в наше дни. Эти люди в начале восемнадцатого века были ремесленниками и торговцами, занимавшимися мелочной торговлей абсолютно всего, что могло быть и было в обороте из хозяйственных товаров и нужных иных вещей, также продовольствием.

- Я подумал, что вы бредите, от переизбытка впечатлений - признался нам всем Сережа. Пухленькая Катрин улыбалась, худенькая – Евдокиюшка продолжала гипнотизировать пространство.

Тогда я почувствовал, что тема удачно вписывается в интерьер компании, и я неплохо начал. Поэтому вошел, что называется в настоящий раж[15] и выдал все то, что я вообще знаю об историях сословий. Там было столько много полезной и нужной информации, что у меня к исходу пятнадцатой минуты заболел язык. Как раз в тот момент, когда я вспомнил, про своего революционно настроенного пра-пра-пра-пра дедушку по папиной линии. Ну конечно в первую очередь, прежде, чем потерять рассудок от внимания меня слушавших, я успел им пояснить главное - почему лектор себя назвал в начале лекции подлейшим подлецом. С моей точки зрения, моя подлость выражается в том, что я, инженер-программист сегодня нахожусь в буквальном смысле возле каждого из тех, кто живет в современном мире и пользуется, тем или иным электронным устройством. А так, как людей, не владеющих хотя бы одним гаджетом, уже почти не осталось, а все эти гаджеты работают благодаря моей профессии, то и выходило, что подлее меня и моих коллег быть не могло! Правда, интересно получилось?

Тут неожиданно всех озадачила Дуся: - Интересно, а как в наши дни, можно ли людей разделить, рассортировать по сословиям?

Такой поход в настоящее обещал много новых открытий. Ведь меняется общество, меняется и его уклад. Я предложил всем назвать свои варианты.

- Военные, - Сережа, ласково провел рукой по петличке на служебной куртке.

- Офисный планктон и коммерсанты, – выдала Екатерина Федоровна.

- Работяги и компьютерные черви, - предложил я.

- Деревенские, - грустно вставила Евдокия Романовна.

Все молчали. Пауза затягивалась. Дрова потрескивали и стреляли. Нужно было, как-то, либо продолжить или же прерваться. Спать мне еще не хотелось, и я осторожно, как бы приглашая народ «к продолжению банкета», тихо произнес: - Маргиналы. Продолжение посыпалось со всех сторон со всех сторон. Интеллектуальный звездопад. Ящик Пандоры[16]. Пострадали все. Лидеры политических партий, высшие чиновники, олигархи, члены правительства и депутаты. Екатерина Федоровна предложила выделить в отдельное сословие своих соседей. Но это было не научно. Ныне здравствующие, я был уверен, что в эти минуты задыхались от икоты. Вспоминали их добросовестно, тщательно с изысканностью всех художественных возможностей родного языка, соотносили их к разным сословиям в придуманные наименования, которые я тут написать никак не могу. Что было в эти минуты с покойными достопочтенными лицами от указанного списка я предположить тоже затрудняюсь. Так как, во первых: - не знаю точно, - в каких они находились местах по своим итогам своих земных дел? Очень далеко вверху от нас, или еще дальше, - внизу? Я то, ни там, ни там не был. А во вторых: - изисточников человеческих познаний, из книг выходит в свет различная информация. Г-н Данте Алигьери в начале четырнадцатого века более всех в этом преуспел. В изучении и описании Ада и Рая. Его «Божественная комедия» до ужасной степени совершенна в подробности росписи. В самом низу, в Аду – девять кругов, - посредине, в Чистилище (в современном понимании - в отстойнике), между Адом и Раем – их семь, а в Раю – десять небесных позиций, именованных поэтом «Небо». И, заметьте, по всем кругам этих интересных мест исследователь заботливо рассортировал их обитателей. В Аду чревоугодники, скупцы, гордецы, самоубийцы, богохульники и прочая мерзость. В Чистилище и Раю, соответственно происходило повышение рангов до самых истоков, до Девы Марии – Богоматери, прочих ответственных лиц.

Однако, по настоящее время из мертвых никто не вернулсянаш мир. Ни сверху, ни с низу. Не написал электронного письма, не позвонил и не зарегистрировался ни в одном из мессенджеров. И даже не открыл свой сайт! А ведь мог бы это сделать! Откуда нам знать, что Данте все правильно изложил? Ведь еще и до него нам предлагали множество иных версий.

Но вернемся в наше скромное настоящее.

Что было у моих товарищей в головах? Как это было остановить?

В растерянности я стал шарить глазами вокруг и наткнулся взглядом на маршрутный буклет, который лежал на импровизированном столике из большой коряги. Схватил его и начал громко его читать вслух, нараспев, как прилежный прихожанин молитву, у любимой иконы в церкви. (Да простит меня Бог за такое сравнение всуе).

«Тропа находится на территории Фролихинского заказника, проходит из бухты Аяя озера Байкал по долине ручья Аяя, до его истока и далее к озеру Фролиха, глубина которого достигает 80 м. В него с юго-востока впадают реки Левая Фролиха и Даватчанда, с северо-востока – Правая Фролиха (Нерунда), а также мелкие речки и ручьи. Многие из них, прорезая глубокими ущельями гористые склоны, образуют каскады потрясающих водопадов. Характерно значительное колебание высот (от 455 до 2840 м). Леса состоят в основном из лиственницы даурской, сосны и пихты. В западной части озера находится мелководный залив шириной до 1,5 км, из которого берёт начало река Фролиха, впадающая в оз. Байкал (в губу Фролиха). Расположенная в непосредственной близости от оз. Фролиха, вершина – голец Медвежий – имеет высоту 1877 м. Протяженность маршрута 6 км (длина маршрута туда и обратно 12 км). Тропа промаркирована, есть указатели направлений. Доступна для людей всех возрастов, обладающих достаточной физической формой для прохождения горных троп средней степени сложности. Сезонность использования тропы с мая по октябрь, в зависимости от климатических и температурных условий».

Предпоследнее предложение я произнес трижды. Наверное, вспоминая на уровне подсознания первый неудачный выход на «Тропу испытаний» на полуострове «Святой Нос», пытался побороть укоренившийся страх бывшего провала.

Подействовало. Все успокоились и разбрелись по спальным мешкам. Видимо, осознавая нелепость насыщения величия берега древнего озера, политическим накалом мыслей обывателей.

Уже засыпая, я недоумевал: что за напасть для простых людей – пускаться в то, в чем не только не разбираешься совсем, но и не имеешь даже начальных познаний! Довольствуйтесь тем, что у вас есть. А есть немало. Тишина, покой, кошечки, собачечки, дети, природа, вода, лес, воздух, газ, свет, дрова и сотовые телефоны. Интернет, наконец! Список бесконечен.

Утром я почувствовал себя ответственным за душевное благополучие коллектива. Расстроенного моей вчерашней просветительской работой. Вернее, вылившимся из нее стихийным диспутом. Поэтому я решил проявить себя в ином, не в образовательном, а в продовольственном секторе общественной жизни. В подотделе его творческой переработки. То есть - взялся за приготовление пищи. Сережа высунулся из спальника, одобрительно зевнул, муркнул какую-то несуразицу спросонья, и скрылся в своем коконе. Почувствовал поддержку руководителя экспедиции, я полетел к воде, зачерпнул прямо из озера, там ведь она чистейшая, раздул костер. Работа пошла. Нельзя сказать, так чтобы вовсе я ничего не умел на кухне. Некоторые познания у меня были. И самое время было их продемонстрировать.

Через час я управился. На столе стоял котелок с ухой и заваренный чай. Но мои товарищи не вставали. Мне стало скучно. Я прошелся по берегу, солнце было уже высоко, и в первый день на маршруте, в его истинном понимании непосредственного передвижения конечностями, мне не хотелось затягивать с проверкой своих сил. Я сомневался, что смогу выдержать весь маршрут, не уронив честь сословия инженеров-программистов. Поэтому поступил просто: - опрокинул пол ведра воды на костер и истошно, дико закричал, подпрыгивая вокруг костра… Оооо, как жаль! Да что же это со мной! Ах… Ну и … - все подобные, положенные по регламенту, выражения в более народной форме, то есть принятые в этом случае крики, проклятия и причитания. Подействовало отменно. Никто не понял, что это была инсценировка. Проснулись, умылись, пробежались по берегу озера и сели к столу. Я делал вид, что обжегся и мочил руки в Байкале, рассматривал чаек. Которые с приятными, ласкающими слухом криками, собирали отходы от моей поварской деятельности.

- Что это, - сплевывая что-то с ложки в ладонь руки, произнес бывалый лесной волк. Я был рядом, наклонился, снял, протер очки, одел, ответил: - Чешуя.

- Я вижу. Как она попала в котелок? Я же сам вчера рыбу чистил?

- Странный вопрос, - удивился я. - Рыбу мы вчера в ухе всю выудили и съели, так? Так. А что, же я, по вашему, вам тогда должен был сварить? Мясная лавка еще не открылась, пиво свежего «подлые» - мелкие коммивояжеры с вечера не завезли, кафе «Утро на Байкале» еще закрыто. Я выпотрошил еще две свеженькой рыбёшечки, они же остались, порезал и сварил. Получилась чудесная ушица - вчерашнего вечера повторица (неожиданно для всех и для себя срифмовал я)! - Похоже, почистить забыл. Но так ведь это не делает ее несъедобной! Безупречная логика.

Но, такое обоснование своей бестолковости, а я и не понимал, что на самом деле произошло такого страшного, вызвало некоторое возмущение в коллективе. В частности, Екатерина Федоровна заявила: - Этого, я есть не буду. Спасибо Дусе, вот где выдержка и чувство товарищества. Она молчала, ела, сплевывала чешую, фильтруя ее языком между зубами, и улыбалась, ангел! Непревзойденной кротости оказался человек, совсем как Олечка. Я уже начинал любить ее. Ну и что из того, что она из крестьян?

- Чай… Это не чай, - продолжал привередничать господин егерь.

- Конечно не чай, - согласился я с ним. Отчасти не чай. Это полезный настой, вчерашняя заварка с листьями смородины, я тут на берегу ее кусты пощипал. Но я ведь туда и пару щепоток свежей, настоящей индийской, в чайник кинул.

Екатерина Федоровна, нарушила пакт о перемирии: - Илья, вы идиот?

Евдокия Романовна расхохоталась, как будто бы ей только, что самый смешной анекдот на свете, кто-то рассказал. Прямо только ей. Каким-то неведомым способом, телепатическим способом. Ничего смешного в том, что я импровизировал изготовление напитка к завтраку из компонентов абсолютно не было. Я ее опять перестал уважать. Это ведь она, первая задела вчера меня. И веснушки у нее на лице, как-то противно покраснели… Спасибо, Сереже, что хоть он вторую мою промашку стоически перенес, без слов. Просто вылил содержимое своей кружки под куст и пошел к лодке пить воду из озера. Я провожал его благодарственным взглядом, ибо мадамы мне решительно больше никак не импонировали.

Наш главный путешественник провел инвентаризацию наших поклаж. Из всего, что у меня было, весь мой потенциал благополучия и надежности в тайге, сократился ровно наполовину. Чугунный котелок - из-за веса, тренога - ввиду ненужности, устроить очаг наш шеф был готов из подручных материалов в лесу. Паяльная лампа, в этих местах, как я узнал от руководителя, используется в основном для обработки туш хрюшек, в редких - для прогрева двигателя автомобиля. Таким образом, у меня остались спиннинг с блеснами, палатка, спальный мешок с топориком и продукты. Вопреки логике и смыслу выражения – «балласт за борт», мы свой балласт засунул на борт нашего плавсредства, закрыли сверху от дождя тентом, подтащили лодку повыше от воды, на случай шторма, и вышли на маршрут.

Впереди шел Сережа, за ним Катя, потом Дуся и я. По замыслу художественного руководителя экспедиции, я прикрывал ее тылы в арьергарде[17]. Как наверняка очень часто выражались французы, это ведь французское слово, основательно погулявшие в Москве в сентябре – октябре 1812 году, с позором, затем бежавшие оттуда, отмораживая свои французские уши и носы. Странно, что из Европы с войной на Россию завоеватели, почему-то с непонятным постоянством, пытаются попасть именно ближе к зиме. Наверное, у них принято не боятся трудностей. Смелые ребята!

Как это было не странно, но сельский доктор из Усть-Баргузина оказался прав. Резкий выход в горы, неожиданная нагрузка не по силам, была причиной тогда сдачи мной своих позиций, а сейчас, спустя неделю от того бесславного своего провала, бессознательных репетиций с веревкой у креста, я чувствовал, что не зря получил там платный сеанс шоковой терапии. Мышцы ног окрепли, походка стала пружинистой. Нам предстояло пройти всего лишь шесть километров до места ночевки, отдохнуть у лесного озера, а утром вернуться обратно.

Светило солнышко, пахло хвоей, великолепно устроенная тропа, что еще нужно было для счастья? Ничего. Очень красиво цвел багульник. Пышным сиреневым цветом. Природа просыпалась от зимнего сна. Появившиеся комарики робко пытались попить кровушки, но их было ничтожно мало. А на берегу Байкала их вообще не было! Хлопая себя по лицу тоненькой пихтовой веточкой, наблюдая за потугами представителей отряда кровососущих отобрать у меня образцы крови, я вспомнил про клещей. Которые, наверняка где-то были рядом, и могли, проявив усердие, подвергнуть меня ненужному риску. Я немного разволновался, но лишь только от того, что не был уверен, что смогу сам себе сделать второй укол из ампулы.

- Дуся, - окликнул я Евдокию Романовну, ведь она же просто смеялась и не оскорбляла меня, как Катя, что выглядело менее обидным при недавней оценке моих способностей в области приготовления пищи.

- Да, вы уже перестали дуться на нас? – остановилась она, и опять, как-то по особенному, светло и чисто улыбнулась мне. Я пояснил ей, что не совсем, но мне необходимо срочно сделать второй укол сыворотки от энцефалита. А ее участие в этом мероприятии растопило бы мое злое сердце и уставшую от их едких усмешек нежную и добрую душу. Евдокия Романовна окликнула нашу авангардную двойку Сережу и Катю, попросила подождать, деловито расположилась возле меня, взяла ампулу, шприц и сделала все, как и было нужно. Быстро и профессионально.

Врач эта превосходная женщина или нет, я еще пока не знаю. Придет время, если будет случай, мы с ней поговорим о наших профессиях. Все, что касается медицины, всегда наводит меня на разные размышления. В первую очередь о том, что ближе ко мне.

Никогда бы я не узнал, в чем разница между психотерапевтом и психоаналитиком, психологом и психиатром. Пока не столкнулся с серьезными сбоями в своем центральном пульте управление – ЦПУ, главном процессоре, который все привыкли называть мозгом, которому многие мои коллеги, люди других профессий не придают должного внимания. Тогда, как сейчас, в наше время, ни одна машина, ни один паровоз и ни один самолет не сможет нормально работать, если им не делать своевременного технического обслуживания. Так вот, если в двух словах, то каждому следует знать, что если вы не можете разобраться в своих текущих ситуационных проблемах, - вам следует воспользоваться консультацией психолога, а психиатр выпишет вам таблетки и будь здоров, а здоровым от них точно не будешь. На вершине, лично моих проблем, стоит незабвенный Арчибальд Самсонович, честь ему и хвала от меня. Он в высшей степени отвечает всем указанным четырем категориям специалистов, и если бы не он, я давно бы бегал по психиатрической клинике с криками: - Долой мировое правительство! Масонов в доменную печь! На Марсе есть разумная жизнь!Я же сейчас спокоен, уравновешен и тих. Обладая этими тайными знаниями, я не пытаюсь распространять их среди неограниченного круга людей.

Это была шутка. Не принимайте, пожалуйста, во внимание.

У меня только одно заболевание, в легкой форме. С двумя сопутствующими отклонениями. Все вместе они считаются отступлением от нормы среднестатистического человека. Кстати, где бы на него посмотреть? На этого среднестатистического человека. И кто его, вообще, когда-нибудь видел? Выражается мое заболевание в периодическом проявлении мной устойчивого интереса к нумерологии и астрологии, в совокупности с еще одним типом психической деятельности в мире людей. И оно не опасно для окружающих. Я чуть позже о нем расскажу.

Я шел по тропе, и радость совершенства окружающего мира наполняла меня. Воздух стал еще свежей и чище. Вспомните, когда вы последний раз летали во сне? Я – сегодня, на рассвете. Детям взрослые объясняют, что это явление в их снах означает, что они растут. Но это неправда. Я уже давно не расту. Но летаю во снах. Значит, люди ошибаются в этом. Как и во многом другом. Но, как и всегда в таких случаях не желают этого признавать. Причина в полетах во сне в чем-то ином. И я еще не знаю в чем. Это так здорово, чувствовать, что земное притяжение для тебя уже ничего не значит! И усилием воли отрываться от него, проходить сквозь стены, чтобы посмотреть, что там делают люди, чем живут, огорчаются или радуются, ругаются или просто спят. А то и взымать на десятки, и сотни метров и километров в высоту бескрайнего неба, уворачиваясь на взлете и при посадке от бесчисленны проводов на своем пути! Мало кто знает, но для того, чтобы оторваться от земли и полететь - нужно только сильно, сильно сосредоточиться и очень, очень этого захотеть. Про провода, я пожалуй у Дуси вечером, тихонько от всех спрошу. Почему их так много на моих летных маршрутах? Она же какое-то отношение к медицине имеет? Раз так ловко с моей прививкой управилась.

[1] Процессор – нагл. central processing unit, CPU, дословно — центральное обрабатывающее устройство (ЦПУ), мозг компьютера.

[2] Материнская плата – компьютерный аналог человеческого скелета и его нервной системы.

[3] Монитор – глаза компьютера.

[4] Википедия – многоязычный бесплатный контент – онлайн-энциклопедия, написанная и поддерживаемая сообществом волонтеров через модель открытого сотрудничества.

[5] Психофизиологическая релаксация - терапия обретения душевного покоя и гармонии. Защищает организм и психику от разрушительного влияния повседневной напряженной жизни.

[6] Никне́йм (ник; англ. nickname /ˈnɪkneɪm/ — первоначально «кличка, прозвище», от древнеанглийского an eke name — «другое имя»...

[7] Последний король Франции из династии Валуа – Генрих III, король Франции (1574-1589)

[8] CRM - (Customer Relationship Management) - это программа – среда, система управления взаимоотношениями с работниками и клиентами компании.

[9]Гомофобы - лица нетерпимые к гомосексуалистам, лесбиянкам, и трансгендерам.

[10] Псалтирь - книга, ее часть в ряде христианских традиций, происходит от названия музыкального инструмента - Псалтерия.

[11]Повитуха - женщина, чья роль заключается в том, чтобы помочь ребёнку родиться, появиться на свет.

[12] Релаксация - это терапия, которая защищает организм и психику от разрушительного влияния повседневной напряженной жизни.

[13] Citius, altius, fortius! - Быстрее, выше, сильнее! Девиз Олимпийских игр.

[14] Байт - (англ. byte) — единица хранения и обработки цифровой информации, совокупность битов, обрабатываемая компьютером одновременно.

[15] Раж - Сильное возбуждение, неистовство, исступление.

[16] Ящик Пандоры - артефакт, сосуд в древнегреческой мифологии, в настоящее время в разговорной и литературной речи обозначает «любой источник больших и неожиданных неприятностей связанный с мифом о Пандоре».

[17] Арьергард – французский термин, означающий в военном деле, войска прикрытия, следующие всегда сзади.

Глава 9-12

Глава девятая.

Мы разбиваем лагерь. Меня отстраняют от творческой работы. Купание в ледяной воде. День рождения Сережи. Глупость Екатерины Федоровны. Кросс, в котором нас догонял не пес Барбос. Коварство марки Шанель номер пять.

Древнее озеро Фролиха после Байкала, меня лично не впечатлило. После круиза на катере «N», бедноватый по масштабу красоты вид. Но только в этом сравнении. Вот если бы не было всего, что я видел с катера «N», а меня ночью сюда привезли, а утром на рассвете я бы увидел это озеро, два небольших острова прямо перед собой и большую гору под названием «Медведь» на противоположном берегу, то конечно бы обомлел от такой картинки. И вода и лес и первозданность чудесного места, все это органично вписывалось в общее преставление о том, что север Байкала непревзойденной место по красоте в нашей стране.

Тут же, на песчаном пляже мы разбили лагерь. Я снарядил какую-то мудреную снасть на спиннинге под названием «ловить на мушку», под руководством главного распорядителя похода, но не закинул ее и пару раз в озеро, как основательно запутался в леске. Образовавшиеся кольца свисали повсюду, и я уже достал нож, чтобы отсечь лишнее. Только очень уравновешенный и спокойный человек может позволить себе заняться таким славным занятием, как распутыванием лески. Таким был мой дедушка. Я любовался им, как он, словно специально запутавшись в леске, принимался с непонятным для меня энтузиазмом распутывать, образовавшуюся «бороду». Так рыбаки называют кошмарный моток лески, один только вид, которого ранее, и нечего не изменилось, и сейчас, вызывал у меня желание ту же, либо бросить рыбалку, либо покончить свою несчастную жизнь самоубийством. Мой дедушка, казалось мне, специально приходил на рыбалку, чтобы получить удовольствие от этого занятия. Но странное дело, просидев, бывало, что и около часа, он справлялся с леской, и до завершения рыбалки у него в трофеях было не меньше двух десятков карасиков, плотвичек и окуньков, тогда как у меня - только лягушки. Они так здорово клевали на голый крючок!

Сережа пришел на выручку. Он не только распутал снасть, как настоящий рыболовный волшебник, но и переоснастился и, нацепив блесну через полчаса выудил двух прекрасных окуней, на вид по килограмму каждый. К нашему общему восторгу. Время было еще около трех часов после полудня.

- Я пожарю их, - сказала Екатерина Федоровна, и, как-то чересчур решительно, как мне показалась, выхватила из рюкзака нож и пошла к коряге, где на песке трепыхался будущий обед.

- Но для этого нужна сковородка, - счел необходимым заметить я.

Евдокия Романовна извлекла из своей котомки легкую, алюминиевую, посмотрела в мою сторону, коротко сказала: - Вот.

Я, вспомнив вчерашний урок вежливости, подхватил ее и поспешил отнести ее подруге. Та посмотрела на меня с удивлением, что я смутился. Я ей со всей имеющейся у меня вежливостью и учтивостью поспешил пояснить, что мне конечно понятно, что жарить рыбу она собирается, не у воды, но вдруг если ей понадобиться примерить рыбу к сковороде, то это она сможет сделать, не отвлекаясь от ее чистки.

- Шут, - недостойно оценила мое благородство полная мадам.

Посмотрим, подумал я, что она скажет, когда увидит, как я умею разжигать костер! Я быстро собрал палочки, и небольшие коряжки, сформировал из них некое подобие будущего костровища. Даже отыскал два плоских камня и сделал удобную подставку для сковороды. Выждав некоторое время, когда процесс чистки рыбы подошел к своему логическому концу, я плеснул разжигающей горючей смеси на них. Но спички, наверное, отсырели, так как они шипели, и не воспламенялись. Я их поломал, испортил больше дюжины. Подумав, что их следует подсушить на солнышке, прежде чем зажечь, я это и сделал. Аккуратно расположил их в ряд на песке. Но еще одну, последнюю спичку, на всякий случай, а вдруг она все же загорится, я еще раз чиркнул об оставшуюся серу, на уже изрядно подранной стороне спичечной коробки. Но и она не загорелась. Так мне показалось. Я бросил ее, как утраченную, в будущий костер. Зря. В тот момент, когда Екатерина Федоровна с рыбой в целлофановом пакете и сковородкой подходила к костру, и он неожиданно резко вспыхнул!

- Ааааааа! – заверезжал наш повар по рыбным полуфабрикатам, точно таким же противным голосом, только еще громче, чем при первом свидании с бурундучком. У которого вчера на Ярках, наверное, случился микроинфаркт. И от его развившихся последствий, что там у него за сердечко -с ноготок на моем мизинце, его бедные деточки – бурундучатки, вполне возможно уже оплакивают бедного родителя.

- Дуся, этот лохматый черт решил заживо спалить меня, - добавила к своему истошному крику она. Евдокия Романовна, только махнула на нас рукой. Она была занята палаткой. Я, было, ринулся тогда к ней, но та решительно запротестовала, замахала на меня руками. Я понял, что мое участие в благоустройстве нашего стойбища может носить исключительно прикладной характер в виде простейших работ. Сережа, сказал, что я сделал правильный вывод.

Через два часа на берегу озера Фролиха возвышалась преогромнейшая куча дров. Я стащил со всей округи все, что можно было поднять и отволочь к нашему лагерю. И это только из крупного ассортимента. Мелкие палки я собирал в специальный полог, завязывал веревкой, взваливал за спину, тащил. Напоминал собой дровосека из детской книжки. Потел, задыхался, отдыхал, и снова таскал и таскал.

Что же, вы думаете, по поводу моих гигантских усилий обеспечить наше общее будущее сказала Катя. Вот что: «Заставь дурака молиться он и лоб разобьет». Грубо и некрасиво.

Евдокия Романовна создала уютное гнездышко. Поставила палатку и полог. Сама. Использовала деревья и кусты. Подвязалась к ним. Прекрасно и удобно получилось. Мастерица.

Я отошел подальше, разделся, нырял и плавал, с такими радостными, звериными криками, от студеной воды, что когда вернулся в лагерь, девушки, молча переглянулись, схватили полотенца и тоже побежали купаться. Восторженных криков было не меньше.

Сережа выждал, когда мы все искупались и собрались, он дожаривал последнюю партию рыбы и готовил стол, сказал: «У меня сегодня день рождение, мне тридцать лет!» Темнело. Лучше, чем так этот вечер закончится и не мог. Мы кинулись его поздравлять, он улыбался, смущался, залез в свой рюкзак и достал оттуда бутылку сухого красного вина «Медвежья кровь». Это вино я уже пробовал в поселке Усть-Баргузин, и надо сказать, что никакого особого впечатления оно на меня не произвело.

- Красное, не под рыбу, - не преминула вставить сварливая Катрин. Вот ведь стервозное существо. Здесь ведь не ресторан! Скромный защитник природы, с зарплатой которой ему, наверное, едва хватает, чтобы прожить и накормить семью, желает символично пригубить в день своего появления на свет, того вина, что попалось ему под руку в лавочке, с тремя абсолютно неизвестными ему людьми, о существовании которых он три дня назад ничего и не знал. А еще через полгода - забудет о нас, как об очередном эпизоде в своей нелегкой работе. Какой тут может быть подбор напитков к блюдам?! Ну не свадьба, не банкет, не юбилей!

Сережа достал четыре картонных стаканчика, откупорил бутылку способом продавливания пробки вовнутрь, раздал и разлил нам. Я, Дуся и Сережа, переживали высказанную бестактность чистильщицы рыбы. Создалось неловкое положение.

Все справедливое негодование по отношению к полной «мадаме» я захотел выразить в такой фразе, которая бы не испортила всем продолжение вечера, но едко бы ее ужалила. А еще лучше, пусть бы даже она и не поняла. Ничего лучшего на ум не пришло, чем сосредоточенно, с расстановкой, с напускным видом на себя только, что посетившего меня озарения свыше, изречь фразу, интерпретированную в настоящую обстановку в стиле девиза славного дворянина Шлёцера. Не зря же я на своей энцефалитной куртке весь вечер его девиз два дня назад в гостинице рисовал. Торжественность и комичность одновременно моменту моего высказывания придало еще и то, что у меня на поясе, на веревке болталось, притороченное накануне мной, огромное белое перо. Наверное, от чайки.

Вот что я произнес, подняв перо в левой руке вверх, а в правой было вино, гордо выпятив грудь: «Да простим мы худых друзей наших, в привередливости их, ибо не ведают они, что несут». При этом, пером в воздухе я провел так, что было видно, что я утрированно, обрисовываю полную фигуру Екатерины Федоровны. К счастью, она наполовину задумалась, на четверть отвернулась, а на оставшуюся часть своего разумения ничего не поняла. В отличие от остальных. Для закрепления успешной выходки я еще добавил: «Август Людвиг Шлёцер, знаменитый историк из Германии, возведенный в дворянское достоинство императорским указом в одна тысяча восемьсот третьем году. Его девиз вы видите на моей груди». Распрямился, разгладил складки на груди.

Благополучный исход начавшегося недоразумения, от высказанной глупости, поднял всем настроение. И источнику глупости тоже. Она, Катрин, вдруг расхохоталась, и начала вспоминать про то, как неделю назад веселилась в компании своих друзей, где им подавали медвежьи котлеты к превосходному грузинскому, красному, сухому в глиняной бутылке «Вазиани Мукузани». Мне это почему-то тогда не понравилось. Может быть, в тот момент мое отношение к Екатерине Федоровне уже опустилось ниже нулевой отметки по всем существующим единицам измерений. В области физики, геометрии, математики, и остальных известных и еще неизвестных человечеству наук.

Наш ужин закончился. Окунь был хорош. Все остальные магазинные штучки в памяти не остались. Прозвучали обычные тосты: за здравие, за знакомство и за успех. Все было сказано то, что было нужно сказать. Как-то на большее нас не хватило. Каждый задумался о своем. Сергей сбегал в лес нарвал местной травки и напоил Дусю каким-то отваром. Она продолжала кашлять, так как и при первой встрече. Стали укладываться. Мы с Сережей - под тентом. Девушки залезли в палатку.

Ночью пошел дождь. Сначала упала одна капля, затем еще две. Барабанная дробь сменилась на сплошной поток, но к счастью, он также быстро кончился, как и начался. Мы с Сережей вылезли из спальников, подбросили в костер еще два огромных бревна, раздули притухшие угли. Посидели, поговорили, пока костер не разгорелся снова. Сережа рассказал про уникальную рыбу, которая водится во Фролихе. Она сохранилась со времен ледникового периода. Называется «даватчан», что в переводе с эвенкийского - означает рыба с красным мясом. Ихтиологи, бедные, не могут объяснить, как арктический голец попал в озеро и каким образом дожил до настоящих дней. Некоторые путают ее с горной форелью, но, даватчан отличается внешне, и его популяция в озере Фролиха довольно малочисленная, поэтому она и была занесена в Красную книгу России.

Поучив столь основательные познания о местной красной рыбке, я понял, что недооценил значимости озера Фролиха. Как и переоценил возможности ученых ихтиологов. Наряду с внешней, красивой простотой озера Фролиха – оно уникально. В нем есть даже то, чему нет объяснений у профильных ученых. Как и с присутствием нерпы пресноводного байкальского тюленя в озере Байкал, которого мы пока еще не видели, у научного сообщества тоже нет единого мнения. Кому-то думается о том, что нерпа попала в Байкал через Енисей из Северного Ледовитого океана, а кто-то думает, что через Лену, которая возможно, когда-то, лет так несколько сот тысяч или миллионов назад, вытекала из озера Байкал. Вот, интересно же быть ученым! Сиди себе и думай, озвучивай версии. Никакой ответственности, лишь бы складно было. Сережа, знал о Байкале все! Не человек, а энциклопедия. Наверное, если бы он стал ученым, он-то бы быстрей всех остальных разобрался и с красной рыбкой и байкальскими тюленями. У него все задатки есть. Я ему про версию с марсианами расскажу – он ее раскрутит. Мне-то некогда. Прилетели красноголовые, яйцетелообразные, со щупальцами, с планеты Марс, прибайкалились на своем Марсолете в районе будущего Нижнеангарска, вытащили капсулы со своими домашними животными. У них нерпы, как у людей собаки или кошки, и опустили их погулять в Байкал, а они сбежали. Потом, дальше и расплылись по всему свету. Чем не версия? Марс есть? Есть. А дальше – гипотеза, теория. Пожалуйста, примите и обсудите ее на научном совете. На докторскую диссертацию, возможно, я не потяну, но диплом кандидата наук – извольте выдать! Диссертацию за пару дней набросаю. На одного ученого в стране больше будет. И международный авторитет у государства еще на одну планку вверх скакнет. Хуже не будет.

Я еще Сереже перед сном сказал, что у меня впечатление такое есть, что кто-то смотрит на нас. Он посмеялся и сказал, что в таких местах всегда приходит именно такая мысль. Это было нормальное объяснение. Он еще добавил, что и сам склонен к таким метафизическим выводам[1] первоначальной природы реальности мира и бытия. Только было непонятно, зачем он при этом внимательно посмотрел на свой карабин, а когда мы пошли спать, то почему он положил его к себе на грудь, да так и заснул, не выпуская его из рук. Я подумал, что в этом ничего не обычного для ответственного человека нет. Самозарядный карабин Симонова это все-таки боевое оружие с десятизарядной обоймой калибром 7,62.

Утром, с прекрасным настроением, мы привели себя в санитарный порядок, собрались, прибрались, выстроились в маршевую колонну и двинулись в путь. Нам предстояло прибыть в здравии и благополучии на берег. И переехать на следующую точку нашего бытия - местечко под названием Хакусы. А это не более двадцати километров вдоль береговой линии. Кроме того, из этого места мы планировали совершить дневной переход на мыс Турали к поющим пескам.

У нашей общей линии жизни были планы подкорректировать наш маршрут. И мы о них ничего не знали.

Не прошло и десяти минут, как мы вышли от Фролихи к берегу Байкала, как сзади меня, а я следовал, как и вчера - замыкающим, что-то едва треснуло. Я слегка притормозил и обернулся. Прямо по тропе за мной, метрах в тридцати, за мной шел медведь! Огромный настоящий медведь… Шел вразвалочку, деловито, не спеша. На всех своих четырёх медвежьих лапах. Страх парализовал меня… Я остановился и замер. Медведь увидел, что я прекратил движение, прошел еще метров десять и тоже остановился. Видимо, чтобы я не очень смущался, принялся нюхать тропинку справа и слева от себя. Но из виду меня не выпускал. Это было понятно на интуитивном уровне. Тем временем, Евдокия Романовна продолжала свое, ничем и никем несдерживаемое движение вперед, ее красная шапочка уже едва мелькала впереди, шум ее шагов стихал. Ни Екатерины Федоровны, ни Сережи, тем более, уже видно не было.

Девяносто шесть миллиардов нейронов моего центрального пульта управления, а всегда был уверен, что их именно столько у меня в моей голове, были за то, чтобы сдаться без боя, немедленно, без всяких на то условий. Для этого требовалось не много. Сесть на землю, тут же, где я стоял, и притвориться мертвым, а может быть и уже и оказаться таковым. Мой пульс сократился до скорости моего дыхания, а я ведь почти не дышал…

Однако, как я понял позже, всего две нервные, самые свободные и добрые мои смелые сторонницы, всего две клеточки-нейроночки из всего моего огромного, трусливого головного мозга, и не собирались сдаваться. За две сотые доли секунды эти прекрасные девочки-снежинки на утреннике в детском садике, вдруг вышли из общего хоровода, возглавляемого предателем Дедом-Морозом, и вместо того, чтобы крутится со всеми слева направо, прервали общий ход движения к бездне, вышли, вырвались из него, и начали беспорядочно порхать по актовому залу. Становились все больше, больше и больше, превратились в гигантских балерин!

Нападение на медведя, как лучший способ своей обороны я отверг сразу. У нас с ним были разные весовые категории. Против моих уже не ста двадцати килограммов мишка мог весить не менее трехсот.

- Илья Гордеевич, Илья, где вы? – услышал я голос Евдокии Романовны, прямо за спиной. Голос, еще одной возможной жертвы… Я закрывал ей обзор своими габаритами. Поэтому, она не видела медведя, который продолжал усиленно нюхать и шарить носом в траве. И вместо того, чтобы смутиться присутствием еще одного человека - разумного, Михаил Потапыч сделал несколько шагов вперед к нам. А может быть, он нагуливал аппетит? Или же нанюхивался медвежачьих специев, настраивал пищеварение перед завтраком?

- Тихо, медведь…, - едва слышно в полуобороте прошептал я женщине, и медленно показал на зверя рукой. Она послушно очень тихонько мяукнула «Ой», и остолбенела… Это уже совсем, никуда не годится, рассудил я. Плотный гамбургер и худая сосиска в тесте, прямо, как на блюдечке с голубой каемочкой…

- К нему нельзя поворачиваться спиной, - доверительно прошептала Дуся. – Я это точно знаю.

- Как же мы тогда побежим от него? – спросил ее я и добавил: «Я тоже кое-что знаю про них. Нам нельзя делать резких движений. Он может подумать, что мы недовольные его присутствием и угрожаем ему». На этом мои скудные знания про правильное поведение при встрече с медведем закончились. Дуся молча пожимала плечами, мотала головой и сделала два шага назад. Я тоже. Медведь заинтересовался нашим неуверенным движением назад, на мгновение замер, затем сделал несколько шагов вперед, к нам.

Ситуация была патовой[2]. Что делать я представить себе не мог, поэтому ничего и не делал. Задом мы могли только медленно идти. Что никак не решало возникшего напряжения во взаимоотношениях с этим крупным млекопитающим, возможно рассматривающего нас в качестве, если не корма, то и не друзей, из своего ближайшего круга. Наверное, стояние на месте, это и было единственным правильным решением, в те несколько десятков секунд.

Перед тем как удалиться, две мои спасительницы в белых платьях снежинок, мои милые и добрые клеточки-нейроночки, вдруг развернулись в танце и повернулись ко мне своими беленькими спинками, и я увидел у них там, прямо между крылышками, очаровательные розовые рюкзачки… Как же я мог забыть!

- Дуся, сзади, прямо перед тобой, я от волнения перешел на ты, в кармане моего рюкзака, лежит то, что спасет нас, - радостно сообщил я ей. Выбора, слушать меня или нет, никакого не было. Доверие партнера в туристическом маршруте в трудную минуту - очень важная вещь. Я сразу понял, что Евдокия Романовна знает это. Так как сзади меня ее рука начала выписывать такие невероятные кульбиты по всем отсекам моего рюкзака, что я стал сильно раскачаться и чуть не упал. Медведь, как-то недобро посмотрел на нас, отступил на шаг, ощерился и зарычал. Я понял, что ей надо срочно сообщить, что именно нас должно спасти. Может быть она искала там и не находила автомат Калашникова, насмотревшись на Памятный знак в Нижнеангарске, или ручную гранату.

- Брошюра, тонкая бро-шю-ра, - зашипел я, стараясь держать ситуацию под контролем. Наконец я перестал качаться и понял, что спасительная инструкция уже у Дуси в руках. Но не у меня. Я продолжал инстинктивно смотреть в глаза хозяину тайги. Потому что, откуда-то вспомнилась избитая фраза – «своего врага нужно знать в лицо». Ведь за моей спиной была беззащитная женщина. А впереди - морда рыкающего зверя. Медведю не понравилось, что я стал пялиться на него не моргая, и он опять зарычал. Наверное, подумал я, желудочный сок у оппонента накопился уже в достаточном количестве. Как же мне его остановить? Когда на секунду я отвел глаза от готовившегося напасть хищника, тот уже лапами бросал землю от себя в разные стороны. Сережа объяснил мне позже, что землекопанием медведь действительно демонстрировал мне свой гнев и на самом деле был готов в любую секунду напасть на нас. А еще Сережа пояснил, также и то, что смотреть медведю в глаза категорически было нельзя. Это с моей стороны было прямым вызовом ему на поединок с ним.

Итак, я увидел перед собой спасительную брошюрку. Дуся, из-за моей спины совала ее мне прямо под нос. Время работало против нас. Но и резких движений делать было тоже нельзя. Я начал медленно листать ее. Медведь, похоже, чувствовал, что я уже вооружен и торопился. Он встал на задние лапы и начал шпилить когтями передних лап дерево. Он был готов задрать нас!

Слава Богу, что картинки были подписаны отличным, большим шрифтом. Я не боялся, что очки у меня выпадут в нужный момент - они были на шнурке, но при нестандартных ситуациях у меня падает зрение, как минимум еще на три единицы. Наконец, вот оно, то, что нужно, читаю: «В мире медведей размеры особи противника имеют решающее значение, увеличь свои размеры визуально». На эскизе художника мальчик на палке в руках над собой держал свою желтую майку. Оставалось только достать из рюкзака что-нибудь из одежды и поднять ее на посохе вверх.

Я уже не стану описывать здесь те звуки, которые неожиданно сотрясли тайгу, владельцем которых была Екатерина Федоровна. Это будет невозможно сделать. Она уже два раза проявила себя специалистом в этой области. Достаточно будет сказать, что в третий раз у нее получилось в десять раз лучше первых двух вместе взятых.

Как потом выяснилось, она после того, как Сережа отлучился по надобности, приняла решение прогуляться налегке к нам навстречу. Сняла свою поклажу, оставила ее на тропе, но не прошла и двухсот метров, как увидела, что медведь стоит возле дерева, рвет его когтями и вот-вот броситься на нее.

Нас она не видела. И как мы ее не пытались убедить, что ей ничего не угрожало, так как Михаил Потапыч, уже был готово расправиться именно с нами. Ее же он просто не мог увидеть. Так как сильно близорук. Кроме того, до нее ему было не менее пятидесяти метров. Ей было бесполезно это объяснять. Она стояла на своей версии. Согласно которой, она, увидев, что медведь готов разорвать ее, как обычно - закричала, развернулась, побежала по тропе, схватила по пути свой рюкзачок. А через некоторое время, когда она пришла в себя, то уже раскачиваясь в лодке в Байкале. Когда из леса выбежали все мы - она не помнила никаких деталей своего забега, также и того, как она одна умудрилась столкнуть груженую лодку в озеро.

Но как бы там не было, психологическое, звуковое оружие нашей Катрин дали нам фору. Мишка немного растерялся. Мы с Дусей, что есть сил, рванули к берегу. Пробежали те самые двести метров по тропе, уперлись в Сережин рюкзак, обрадовались и остановились. Прямо на нем лежал его карабин. Егерь шел из кустов и улыбался, так как он уже привык к визгу Кати, и им его удивить уже было никак нельзя. Но, как только он разглядел в нас дикий испуг и услышал от меня и Дуси нечленораздельное мычание «ммммедвеееедь», он вмиг посерьезнел, и зачем-то стал, сначала медленно, потом с ускорением хлопать себя по карманам своей куртки, затем залез в свой рюкзак и за несколько секунд перевернул там все. Я догадался, что он ищет.

- У меня нет патронов, - наконец сказал он. Мои худшие предположения подтвердились.

- Как, же ты…? – мой вопрос повис в воздухе. Громко затрещали кусты, и медведь вывалился откуда-то сбоку, справа, прямо к нам. Видимо, Мишенька слегка оглох от вокальных возможностей Екатерины Федоровны, и придя в себя, решил нагнать нас простым медвежачьим способом – напрямки на звук и напролом. Его завтрак пытался скрыться от него бегством.

Теперь нас было трое. Две городские особи человекоподобных существ, лохматые, растрепанные и потные, с животным страхом в глазах, и матерый Лесной Волк, с железной палкой, которая при обстоятельствах, которым уже не суждено было произойти, могла бы стать надеждой на спасение наших грешных жизней.

Метров пятьсот, втроем, дружно, от старта до финиша, то есть до дерева, которого еще вечера не было поперек тропы, мы промчались, совершенно не заметив как.

- Тут что-то не так, - задумчиво произнес наш тренер по легкой атлетике, переводя дух. Личным примером он хорошо вдохновлял нас.

- Что ты имеешь виду? - То, что мы еще живы? – переспросил я.

Я попытался перелезть одним махом через ствол, но не получилось. Помог Дусе, затем кое-как перелез и сам. Сережа, как настоящий боец, с оружием расставаться был не намерен. Он использовал теперь его по своему прямому новому назначению – как вспомогательный инструмент дляпреодоления препятствий.Оказавшись на нашей стороне валежины, наш мастер спорта по бегу, предпринял еще одну попытку высказывать сомнения. Он было опять начал: - Тут что-то не… Но резко оборвался: - Бежим!! Медведь как лохматый шарик плавно и ровно катился по тропе прямо за нами.

Животное вошло во вкус. Как только мы отрывались от него, останавливались отдохнуть, оно тут же догоняло нас и отмечало свое присутствие. Не нападало, но откуда же нам было знать, что у Мишеньки на уме. Он добросовестно каждый раз настигал нас, останавливался, нюхал траву на тропе, рычал. Выбора у нас никакого не было, и мы продолжали бежать, бежать и бежать. Сережа, почему то был уверен, что с Екатериной Федоровной все в порядке. Успокаивал на ходу нас. Откуда вот это он это знал? Я постеснялся спросить тогда. Евдокия Романовна переживала. Но только тогда, когда выдавалась минутка постоять, пока Мишенька подтягивался к нам. Уже потом, спустя значительное время я понял, что Сережа не первый раз бегает с туристами от медведя и точно знает, кто из них на что способен. Может быть, поэтому он и не удивился, когда мы выбежали из леса следующему виду: Екатерина Федоровна в лодке с сигаретой в руках, рассматривает небо и чаек. Метрах так в тридцати от берега. А до этого при нас она не курила.

Инстинкт выживания могучая вещь. Он по-другому называется – инстинктом самосохранения, и требует в первую очередь сохранения самого себя. Но об этом никто не заговаривал. Я также счел разумным принять решение никогда не заявлять эту тему на стихийных, вечерних диспутах. Так, наверное, подумали и все остальные.

Наш марафон закончился экспресс погрузкой в лодку. Почти по пояс в воде мы спешно залезли в посудину. Катрин неуклюже шлепала веслами по воде, но только мешала этим и пару раз попала мне по плечу. Сережа завел только один лодочный мотор, и выжал газ на нем до конца. Мотор взревел, и пока мы не отъехали от берега километров на пять, мы очень нервно, громко молчали. Потом мы наскоро скинули мокрую от пота и воды одежду, одели сухую сменку и помчались в Хакусы. Это было место нашей ночевки по нашему плану. И до него нужно было еще проехать около пятнадцати километров. В Хакусах нас ждали термальные источники, знаменитые своими целебными свойствами. Какими именно, - я не знал, но надеялся это узнать.

Мы так торопились, что даже не успели помахать Мишеньке ручкой. А он таки пришел проститься. Побродил по берегу, справа налево, поскучал и скрылся в тайге. В бинокль я это хорошо видел.

Уже перед тем, как пристать к берегу в Хакусах, Сережа неожиданно повел носом подле Дуси и спросил у нее: - Ваши духи, вы ведь пользуетесь ими здесь?

- Да, пользуюсь, всю свою жизнь, всегда и везде, и не отличаюсь тут никакой оригинальностью, у меня всегда с собой Шанель №5, - отчасти, с гордостью заявила она. Полагая, что это уместно здесь, и сейчас демонстрировать нам свою приверженность к этой известной торговой марке. А не просто отвечать на вопрос специалиста по спасению от хорошо подготовленных, физически развитых к бегу на дальние дистанции, медведей. Сережа улыбнулся. Я в душе возмущался и недоумевал. Так как еще не остыл от дыхания смерти… Пасть рыкающего на меня медведя, в каких-нибудь десяти-двадцати метрах оказала на меня значительное воздействие. Как и его показательные выступления с грунтом и причесыванием ствола дерева. В образах землекопа и лесного парикмахера.

- Посмотрите в свою брошюрку на последней странице, - предложил он мне. Что тут медлить, открыл, читаю: «Не имей ничего с собой сильно пахнущего из продуктов и предметов бытовой химии, любопытные медведи похожи на токсикоманов». Ну и картинка: девушка с духами возле палатки и Мишенька под кайфом, лапки к ней протягивает…

Все стало ясно. Сережа извинился перед нами, что не смог спрогнозировать такого события, как страсть медведя к легендарным французским духам - Шанель №5. Отдельно просил нас не говорить руководству, о том, как он не взял с собой, забыл по глупой небрежности патроны для карабина. Мы все обещали это. Общее приключение сплотило нас. Я же выразил обеспокоенность тем, что медведь, возможно до следующей весны не доживет. Будет зимой зачислен компетентными товарищами в свою медвежью преисподнюю за издевательство над бедными туристами.Или станет первым медведеобразным небожителем-экологом, за заслуги в области охраны природы от сумасшедших горожан.После инсульта…, не приходя в сознание. Чуть до смерти не испугал гад косолапый. А Екатерине Федоровне за гуманитарное и долговременное умерщвление таким экстравагантным способом этого отъявленного токсикомана полагается выдать солидный денежный приз. Ну, или оштрафовать ее за причинение смерти бедному животному по неосторожности.

Но третий день нашего путешествия закончился не так.

Вечером, возле костра, когда мы уже вдоволь наплескались в термальных источниках, насмеялись, вспоминая свое чудесное спасение, и уже были готовы пожелать друг другу спокойной ночи, одновременно всех нас, словно хватил удар, каждый из нас произнес то, что должен был. То, что ему в эту секунду пришло на ум.

- Вино «Медвежья кровь», - ...

- Медвежьи котлеты и «Вазиани Мукузани», - …

- Гора «Медведь», - …

- «Как не поссориться с Медведем», - …

Нет, решительно ничего в мире не происходит просто так…

Глава десятая.

Вялое утро. Мыс Турали и метеостанция на реке Томпуда. Водный рывок до кордона на реке Кабанья. Неожиданный приступ аппендицита меняет наши планы. Как мои родители покупали первый цветной телевизор.

Палатки вчера мы ставить не стали. Все-таки еще было холодно, а на берегу было много домиков. Поэтому утром мы все крепко и дружно спали. Около десяти часов я уже изнемогал от желания познать или увидеть что-нибудь новое. Вышел из домика и осмотрелся. Нам предстоял дневной, пеший выход на мыс Турали. Наш гид-инструктор вчера немного рассказал о нем. Это место было в шести километрах от нас на юг. Песчаные дюны одноименного мыса с эвенкийского языка дословно переводятся, как «гремучий или поющий песок».Но я еще сомневался, а стоит ли туда идти пешком. Не имея плавсредства под рукой, мы становились легкой добычи очередного медведя-токсикомана. К тому же мы не имели информации о том, насколько великолепным нюхом обладает наш вчерашний чемпион? Вдруг он уже выследил, вынюхал нас? И готовиться еще немного потренировать нашу компанию?..

- Илья Гордеевич, как лично вы настроены на сегодня? - за мной из домика вышел Сережа. - Будем будить дам?

- В общем и целом оптимистично, - сказал ему я. – Но не мешало бы подкрепиться, прежде чем принимать окончательное решение. - Голодный желудок мне не товарищ.

Мне не очень хотелось признаваться егерю, что я еще не отошел от вчерашнего испуга. Сережа зашел в домик, скоро вышел оттуда и показал мне две заряженные обоймы патронов для своего карабина.

- Тут были у людей запасы, одолжил, - сказал он.

- Неплохо. Надеюсь, ты умеешь пользоваться своим оружием, также хорошо, как бегаешь? – съязвил я. Сережа смутился, но ненадолго. Он уже усвоил, что я добряк и оптимист и, уж, коль скоро мы все остались в живых, вчера, то сегодня от меня ему ждать никакого негатива не следует. К тому же, мы ведь уже считали себя партнерами по актерскому мастерству.

После вчерашнего купания, в течение двух часов, в огромных, горячих, деревянных ваннах, утром мы ощущали сильную внутреннюю расслабленность. Так всегда бывает после бурных событий. Местный смотритель нам пытался объяснить, что так долго купаться вредно по ряду медицинских показателей. Но мы только кисло улыбались ему. В последней декаде мая, а сегодня было двадцать восьмое число, посетителей было мало. Мужчина скучал, а мы могли развлечь его. Я спросил его о количестве исцеленных, и нет ли у него журнала отзывов благодарных больных, которые бы отметились в нем. Он не нашелся с ответом, пожал плечами и ушел. Похоже, я был первым, кто так конкретно интересовался реальным воздействием сорокоградусной воды на организм. Кроме того факта, что она вытекает из скалы, ничего примечательного для себя в источнике я не находил. Просто горячая вода. Впрочем, не берите это утверждение на веру. Это мое личное отношение к подобным процедурам. Мне просто не приходилось сравнивать и анализировать никаких точных данных на этот счет. А без этого процесса, я категоричных выводов делать не могу.

- Доброе утро! – с неожиданной бодростью услышал я за своей спиной знакомый голосок Катрин. Вот так штука. Оказывается, она умеет быть и такой! Я то, все время воспринимал ее голос, или с осторожностью от какой-нибудь, готовящейся к произнесению гадости в свой адрес, или же – как очередной сигнал бедствия.

- А где Дуся? – спросил я.

- Она с вечера навела себе настоя по рецепту от нашего инструктора и правит себе горло, – пояснила она. - Из термоса, - добавила.

- Ну, вот и славно, - закончил я диалог и пошел на берег. Там меня нашел смотритель курорта с брошюрами и книжками в руках. Оказывается он вчера остался неудовлетворенным нашей короткой беседой и, как следует, подготовился. Он довел до моего сведения, что минеральный состав воды в его лечебнице напоминает по схожести такой же источников на Северном Кавказе, так как содержание гидрокарбонатных, сульфатных и натриевых элементов в них идентичны. Затем он, внимательно заглядывая мне в глаза, почему-то шепотом пояснил, что его источник способен вылечить многие кожные и суставные заболевания, а также облегчить протекание гинекологических заболеваний. Я тяжело вздохнул в ответ. Похоже, в этих краях многие люди хронически больны утомительной вежливостью. Рассказывать все то, что вряд ли может быть интересно их собеседникам. Меня так и подмывало спросить этого мужчину о том, не выявлено ли было врачами у людей от долговременного нахождения рядом с источником побочных эффектов, например в виде такого тяжелого заболевания, как недержание речи? Но смолчал.

По итогам демократичного голосования втроем, двумя голосами против одного моего - воздержавшегося, было принято решение не идти на мыс Турали. А заехать туда по пути и провести там несколько часов. Что мы и сделали. Наскоро позавтракали, сели в лодку и поехали. Не без труда. Ночью притащило не растаявший лед к берегу. Но мы обошли его большим полукругом по чистой воде.

По уютному пляжу на мысе Турали мы долго ходили, сидели и даже лежали. Прислушивались. Но пески не пели. Сережа пояснил, что после строительства плотины Иркутской ГРЭС на Ангаре берег Байкала сильно подтопило, поэтому теперь мало кому удается поаплодировать поющим пескам. Байкальский ручейник заполонил все вокруг, его стала тьма. Во много раз больше, чем жуков-оленей из моей домашней заготовки для психологической релаксации.

Следующая точка нашего маршрута – устье реки Томпуда. Там находилась метеостанция. Уже к вечеру мы добрались туда. По пути удалось увидеть совсем рядом пару тюленей. Нерпы нас подпустили близко. А на катере «N» я и в бинокль их не смог хорошенько разглядеть. А тут повезло. Красивые, шустрые существа. Одна большая нерпа, а другая, - почти в два раза меньше. А рождаются они белыми, пушистыми, и поэтому их называют «бельками». Пока они не потемнеют. Сережа тут же рассказал, что байкальская нерпа, в зависимости от возраста, имеет несколько имен. Молодой самец – кумай. Взрослая нерпа – ушкан. Старый самец-секач – аргал. Нерпенок первого года - кумуткан, второго-хубун. Я достал свой блокнот и все это туда старательно записал. А вдруг пригодится? На метеостанции «Томпа», чтобы не сильно досаждать работающим и живущим тамлюдям, мы разбили свой миниатюрный лагерь в отдалении. Провода на столбах, метеорологические приборы меня не привлекали. Мы наскоро познакомились и пообщались с хозяевами, поговорили на общие темы. Никакого желания ничего обсуждать, ни делать руками у меня не было. Странно. С утра было какое-то иное настроение. Женщины ходили недалеко в лес. Уединялись. С собачками хозяев в качестве их охранников. Но это было и хорошо. Я дышал полной грудью. Одиночество полезно. Оно дает силы для будущих подвигов. Но не для всех. Есть люди, которым оно и противопоказанною. Но они, не всегда знают об этом.

Рано утром на следующий день Сережа проверил запасы топлива. Выяснилось, что бензина мы сожгли больше, чем это было запланировано. Хотя, уже давно идем только на одном моторе. Поэтому, им было принято одно не очень популярное решение, а он отвечал за благополучный исход нашего мероприятия, и тут мы с ним пререкаться были не должны. И мы не делали этого. Наш лоцман и лесной волк решил, что мы транзитом пройдем сразу две точки предполагаемых стоянок. Тронемся, немедленно, прямо сейчас. Пока случайный лед с центра озера не прибило ветром к берегу и не перекрыло нам дорогу, как это было вчера. То есть мы отправлялись прямиком на Кордон Баргузинского заповедника на реке Кабанья. Предстояло проехать одним махом не меньше семидесяти километров. Это много. Но другого выхода не было.

Долго, нудно, на одном моторе, наша перегруженная посудина карабкалась от мыса на мыс, делая путь как можно короче. И доползла, наконец, до спасительного кордона. Настроение лично мое, да и не только, окончательно испортилось. В томительном ожидании плохого конца. Который, слава Богу, не наступил. Не закончился бензин, не пришлось на веслах шпандорить к берегу, ночевать в диком месте, а потом еще и идти пешком. Все кончилось хорошо. Но уже и это не радовало.

К концу пятого дня пути я почувствовал, что угрюмая тяжесть, сначала тихонько, предательски подкралась, а потом и окончательно сковала мое сердце. В довершение ко всему, заглянув в зеркало в избушке, которое размерами было больше, чем у Дуси, - в спичечный коробок, я с удивлением увидел, уже не лицо, а небритую и заросшую харю, и она никак была не похожа на то, что я мог видеть в зеркале гостиничного номера в поселке Усть-Баргузин. Обвисшие щеки, заострившийся нос и потухшие глаза. Каким же я был, оказываетсякрасавцем, в тот самый вечер, когда я расстался сучастливым таксистом из города Улан-Удэ! После заслушивания его эпопеи о братьях Кюхельбекерах, неутомимых борцов с самодержавием, о младшем Михаиле направившим все свои жизненные потуги в здешних краях, в царской ссылке, на увеличение населения России. И это было всего около двух недель назад. День, два в плюс или в минус я не считал. На озере Байкал время для меня шло, почему-то, еще быстрей, чем в большом городе.

Вечером на кордоне на реке Кабанья, у меня случился острый приступ аппендицита. Живот заболел резко, сильно. Мое лицо перекосилось от боли.

- Катя, Катя, - почти шепотом, позвал я мадам, она стояла ближе всех к окну, а я лежал на нарах в избушке. - Прошу вас, что-нибудь от боли, у вас есть баралгин? – стонал я. У женщин всегда с собой есть разные таблетки и баралгин. Екатерина Федоровна забежала в домик: - Илья? В чем дело Илья? – затараторила она.

- Жжжиивооот, - едва слышно прошептал я и закрыл глаза…

Евдокия Романовна взялась за дело. Когда я задрал майку и приспустил штаны.

- Болит? – сильно много раз нажимала она ладонью в разных местах моего живота.

- Дааа, дааа, - стонал я. Тогда она бросала давить и резко отводила руку, спрашивала: -

- А так?

- Дааа, дааа, - продолжал стонать я.

Какие-то странные манипуляции. Что за садистские наклонности? Но Дуся сказала, что у нее кто-то из родственников врач. Она знает что делает. Именно так диагностируют аппендицит. Возражать не было сил. Я понял, что моя жизнь сейчас зависит исключительно от наблюдательности новоявленной сестры милосердия.

Болело все сильней и сильней. К счастью, нам сообщили по рации, что завтра с утра к берегу подойдет катер с туристами из Иркутска, который затем пойдет в Нижнеангарск. На нем меня и отправят в районную больницу.

Утром Сережа с женщинами поедет до следующего, главного кордона в Баргузинском заповеднике. В поселок Давша. Пополнить запасы бензина. Здесь его не оказалось в требуемом количестве. Оттуда они продолжат свой путь. Вперед, на юг. А я свой - на север.

Баралгин помог, боли утихли. Однако, неожиданно возникло непреодолимое желание посмотреть телевизор. Хотя бы, набившие оскомину, новости. От которых, в суете городов, разве, что не стошнит. Это было нелепо. Ведь желания разделяются. И это знают все. На те, которые удовлетворить можно, и на те, - которые нет. Причем, мое личное сознание тут же отбрасывает, как мусор – вторую категорию. Чтобы не вызвать короткое замыкание под волосяным покровом, и принимать, как должное, то чего сделать никак нельзя. Однако, в этот раз, здесь, на берегу озера в избушке егерей заповедника, случился внеочередной системный сбой. Какое-то ностальгическое слабоволие. Чтобы выправить ситуацию я предпринял попытку, вспомнить, что-нибудь хорошее из того времени, когда телевизоры только начинали появляться среди людей. Старые штуковины в стиле ретро - неформатные короба, с линзами заставили невольно улыбнуться. Я их видел в музее телевизионного искусства в Останкино. Их сменили модели из серийного черно-белого производства, на длинных черных ножках. Медленно, но уверенно, шаг за шагом отвоевывали они себе пространство в наших жилищах и умах. Чудо массовой коммуникации начала двадцатого века – радио, отходило на второй план. Современному человеку стало мало слышать. Появилась потребность видеть. Дальше – больше. Общество ждал новый эволюционный скачок – изображению потребовался цвет!

На лето 1980 года в Москве были запланированы XXII Олимпийские Игры. История моей семьи сохранила память о приобретении первого цветного телевизора. Их не было в свободной продаже в то странное время. Когда денег почему-то у людей было много, а товаров народного потребления - очень мало. Но мои родители предпринимали отчаянные попытки преодолеть сопротивление гнусных, бесчеловечных, экономических законов.

Мой папа был оперативным уполномоченным сотрудником полиции. Поэтому все его деяния на благо семьи, представлявшие некоторые сложности, предваряли специальные действия. Они назывались оперативными разработками. Отношение к ним соответствовали названию. Ранней весной олимпийского года в газетах напечатали, что все прекрасные заводы телевизоров эпохи развитого социализма готовятся осчастливить многонациональный народ СССР[3] к предстоящему празднику спорта цветными образцами радиоэлектронных устройств. Чтобы его граждане смогли, под чутким руководством КПСС[4], насладится зрелищем Олимпийских Игр на телеэкранах будущего.

Внезапно возникшая цель в голове моего отца, не давал покоя ее хозяину. Он был настойчив до бесконечности в своем желании исполнить задуманное. Моя мама, бабушка и дедушка были немедленно вовлечены в процесс реализации его идеи. Им дозволялось советовать, возражать и спорить. Но отказать в помощи считалось дурным тоном. Никто и не пытался делать это. Любые аргументы оппонентов были обречены на провал.

Отец презирал способы: «достать по знакомству» и за «скромное вознаграждение». По всем передовым методическим рекомендациям для сотрудников уголовного розыска, мой родитель установил негласное наблюдение за двумя магазинами нашего городка. В которых, могли «выбросить»[5] искомый товар. Во дворе дома номер тридцать два по улице Ленина, строго с 8-00 до 18-00, имитировал чтение газеты «Правда» мой дедушка Иван Трофимович, не прекращая наблюдение за входом в складское помещение «Радиотовары», расположенное рядом с подъездом жилого дома. Во дворе другого таинственного дома дежурила моя бабушка – Надежда Авдеевна. Та самая, которая чуть позже отрабатывала на мне методики академика Павлова. Она вязала носки. Оба бывших сотрудника НКВД[6] точно знали, что им нужно делать – выследить и обнаружить завоз цветных телевизоров, немедленно доложить об этом руководителю секретной операции. Сотовых телефонов не было. Экстренное информирование предполагалось производить любым доступным способом. Исходя их полета фантазии пенсионеров.

Шли дни, недели. Дедушка истер до дыр две газеты «Правда», бабушка связала всем членам семьи по три пары шерстяных носков.Наступил тот день, когда мой папа решил сделать решительный бросок на запад. Лучше бы он этого не делал. Но об этом позже. Никто никогда не знает, какую глупость он совершит. И что заплатит за это. Пока ее не сделает. Самое главное – всем показать потом, что все прошло так, как и было задумано. В этом главное искусство любого руководителя!

- Галя у меня есть план! - сказал вечером папа моей маме. Мама покорно кивнула. Еще был шанс спастись, и мама им воспользовалась.

- Виталий, а может не надо? – робко возразила она. Но цепкий взгляд сотрудника уголовного розыска заподозрил в маме пораженчество и трусость. Она опустила глаза. Ненужные вопросы со стороны представителя правоохранительных органов отпали, так и не успев появиться на свет.

Проживали мы тогда в городе Белгороде. Напасть и захватить предмет зрительского телевизионного вожделения предстояло в торговой сети города Харькова. Во втором по величине городе Украинской Советской Социалистической Республики. По поступившим донесениям от строго законспирированных агентов, в нем готовился массовый вброс новых телеприемников. Но никто не знал, когда он будет. Это было государственной тайной. Но и был шанс застать удачу врасплох неожиданным визитом наугад. В этом и состоял план гениального сыщика. Рано утром родители пошли на вокзал и сели в электропоезд. Он тронулся. Народу было много. Было семь часов утра. В то время жители города Белгорода ездили в город Харьков за колбасой, а жители мегаполиса со своим метрополитеном, навещали соседей, скупая живую рыбу. В братской области соседней республики ее было очень мало. Жители города Белгорода имели преимущество. И им пользовались. Колбасу они могли купить в Харькове круглый год, тогда как жители города Харькова довольствовались фосфорсодержащим продуктом только по осенним периодам. Летом карпики и толстолобики во всех прудах белгородской губернии дружно нагуливали жирок.

Ласковое майское утро вселяло надежду на успех операции «захват». Электричка тронулась, замелькали люди на перроне, вагоны, столбы. Однако, мой папа вдруг с удивлением обнаружил, что электричка едет в противоположном от Харькова направлении, в сторону Курска. Он тут же вскочил и возмутился этому обстоятельству: - Что это происходит?! Почему мы едем на север? Мы же должны ехать в другую сторону? Тут нужно пояснить – мой папа, перед тем, как стать на защиту общества от преступных посягательств врагов его благополучного существования, окончил факультет географии МГУ [7]. Поэтому ошибаться он не мог. Мама ничего не поняла. Она продолжала сидеть на лавочке. Мужчина с рюкзаком, наверное дачник, подтвердил худшие предположения: «Да, все правильно. Этот электропоезд следует в Курск».

- Галя, бежим! - отец схватил мать за руку и потащил к выходу. Мама сообразила, что происходит что-то неладное только в тамбуре. Дочь офицера глубоко прятала в себе решительность и смелость. Старалась не выпячивать себя в браке с моим отцом в качестве лидера. Но в критические моменты она забывала о вежливости и проявляла себя, как настоящий генералиссимус на поле боя. Моя мама сорвала стоп-кран! Папа уважительно посмотрел на нее. Электричка остановилась с жутким металлическим скрежетом, как вкопанная. Как будто и не двигалась до этого. Оба родителя, к изумлению зрителей выпрыгнули из открывшихся дверей на гравий. На фоне грохота пролетающего мимо встречного поезда. Это было потрясающее зрелище! Оба были счастливы вовремя исправленной ошибке. Ветер растрепал их волосы, они смеялись. Но не долго. Не больше пяти секунд. Папа побледнел и под стук колес набирающей ход электрички на Курск растерянно произнес: - Деньги… В портфеле… Он остался по лавкой…

Мама окончательно преобразилась и вошла в роль. Она стащила с себя красный платок и начала столь отчаянно и решительно размахивать им, что последний вагон, из которого выглянул ошалевший железнодорожник, вдруг резко накренился вместе со всем составом от экстренного торможения и остановился. Под уже знакомые звуки металла. Человек в фуражке тоже сорвал стоп-кран! Позже, ветеран войны признался коллегам, что ему пришло ведение, как будто он в девятнадцать лет, на втором Украинском фронте в 1943 году, и вот-вот на паровозе, через мгновение, ворвется на полном ходу в пламя на горящем мосту! Десятки, сотни удивленных глаз пассажиров выглядывали из окон. За одну минуту электропоезд на Курск дважды заставил их скакать на лавках. Наверняка не обошлось без синяков и ушибов.

За годы детства я часто, в основном по праздникам, за столом, слушал эту историю, которая со временем становилась все совершенней, и обрастала новыми подробностями. Я научился художественно жить внутри нее. Поэтому, тот момент, когда пожилой победитель проклятых немецких захватчиков сорвал стоп-кран, я, как выяснилось позже, инстинктивно, во сне, повторил его движение. То есть - резко вытянул руку перед собой и рванул красную ручку экстренного торможения на себя! Евдокия Романовна с Екатериной Федоровной, забеспокоившись моим метанием на нарах во сне, подумали, что у меня начался жар, тихонько вплотную подошли ко мне. Как раз в самый ответственный момент…

Кэтрин я угодил растопыренной пятерней прямо в нос. Но, видимо ощутив сопротивление ее лица, я принял его во сне за стену, соответственно, моя рука на уровне продолжающегося действия не могла не выполнить своей конечной функции. Она, не без труда отыскала спрятавшуюся ручку тормоза, а это был ворот куртки пухленькой мадам, рванула его! Екатерина Федоровна в этот раз даже пискнуть не успела… Упала прямо в мои объятия… Евдокия Романовна взвизгнула вместо нее. Вот, что значит настоящая подруга!

Слава Богу, у обоих хватило терпения выслушать мои первые фразы в свое оправдание. А когда я им повторил начало истории их суровые лица приобрели добрые и милые очертания. Я с радостью продолжил.

Итак. На чем мы остановились? Ах да. Мои родители запрыгнули на ходу в последний вагон электрички. Мама побежала по вагонам, руководитель так бесславно начавшейся операции «захват», волочился сзади. Пожилой путеец растерянно крякнул, разгладил усы, пожал плечами. Деньги оказались на месте. Под лавкой в портфеле. Папа схватил его в руки, крепко обнял и улыбнулся. Через четверть часа родители вышли на четвертой остановке, на станции Беломестное. Столько времени им потребовалось, чтобы прийти в себя от последних событий. Поэтому, по шпалам и гравию шестнадцать километров счастливые супруги шагали почти четыре часа. Назад, до станции Белгород. Трудности сближают. Сбитые в кровь ноги и водяные мозоли никак особенно сразу не проявили себя на разогретых нижних конечностях героев борьбы за цветное, экранное будущее нашей семьи. Неприятные ощущения возникли позже. В электричке на Харьков. Куда мама и папа решительно залезли и сели, согласно приобретенным билетам. Проехать до станции Беломестное им удалось бесплатно. Сдаваться и пасовать перед трудностями родители не умели. Их попутчики и два контролера на линии раз по пять сообщили им, что они на этот раз действительно находятся в электричке на Харьков. Но папа успокоился только тогда, когда поезд тронулся. Он достал и кармана компас, выставил азимут, убедился в правильности маршрута, и лишь затем смог расслабиться и закрыть глаза. Его портфель слился с его фигурой. В нем лежали восемьсот тридцать рублей! Целое состояние по тем временам!

На Южном вокзале бывшей столицы Украинской Советской Социалистической Республики родители с облегчением вздохнули. Но идти было совершенно невозможно. Даже после того, как участливые пассажиры оказали им первую медицинскую помощь. Поделились, кто ваткой, кто пластырем. Ноги отказывались служить своим хозяевам. Оперуполномоченный сотрудник полиции принял единственное правильное решение – отправиться на поиски цветного телевизора по Харькову в такси. За пять часов ушлый водитель автомобиля с шашечками сорвал с очумелых искателей приключений шестьдесят пять рублей. Цветных телевизоров в продаже в дюжине магазинах не было. Это была половина маминой зарплаты. Она очень расстроилась. Сняла босоножки и босиком пошла в метро. Папа угрюмо семенил рядом. Пора было признать, свою ошибку, и он мучительно искал надежное оправдание на этот счет. Такие варианты, как - сегодня не наш день, ложный источник дезинформировал, не нашли понимания в душе любимой женщины. И, наверное, поэтому, она перепутала лестницу с эскалатором на Южном, которыйна украинском языке называется - «Пiвденнем», вокзале. Моя бедная мама четыре раза пыталась запрыгнуть на ступеньки проклятой лестницы, которые двигались сверху вниз. А не на те, на которые ей было нужно. Которые двигались снизу вверх! Эскалатор, упорно, а как же могло быть иначе, почему-то, сбрасывали ее назад… Изумленный дежурный по станции такого никогда не видел, и растерялся. Он так и замер, там, верху, в своей стеклянной будке, с микрофоном в руках. С раскрытым ртом! Вместо того, чтобы скорректировать поведение человека, ведущего борьбу с отвратительным и непокорным изобретением! Собственно для таких ведь случаев дежурный там и находился! Мой папа был уже наверху, когда сочувствующие украинские товарищи помогли маме преодолеть временные трудности. Перевели ее с босоножками в руках на лестницу эскалатора, которая вела наверх.

Представить нетрудно, в каком настроении оба несчастных возвращались домой. На электропоезде Харьков-Белгород. В шумной компании веселых и счастливых граждан, с полными сумками превосходной, отборной колбасы. В конце эпопеи, в Белгороде, родителей еще и оштрафовал сотрудник ГАИ. За переход дороги в неположенном месте. Весь боекомплект неудач был израсходован без остатка! Но Харьков покорен не был! Трофея не было.

В это время, в Белгороде, к двум пунктам наблюдения СНО - специальной невоенной операции, одновременно, прибыли по одному грузовому автомобилю.

Дедушка Иван Трофимович, немедленно приступил к активным действиям – пошел на контакт с водителем. Однако, парень запросил тридцать процентов сверх цены цветного экземпляра советской радиоэлектронной промышленности. Дедушка расстроился, задумался, но потом, все же решился. Пока он сходил домой, взял деньги и вернулся, все 42 коробки растаяли как дым… До Олимпийских игр 1980 года оставалось 10 дней!

Бабушка была не в курсе экспедиционной вылазки в Харьков своего зятя и дочери за не боевым трофеем. По каким-то непонятным причинам. Из-за рассогласованности действий оперативного штаба. Которые всегда мешают добиться цели! Поэтому, пока она бегала к нам в квартиру, искала папу и маму среди знакомых, и на работе, почему именно там, она объяснить не смогла, был же субботний день, все цветные телевизоры, также были проданы. Более организованным и целеустремленным гражданам!

Когда я закончил свой рассказ, то обе мадамы уже просто балдели от удовольствия. Я был рад этому.

- Так вы успели купить телевизор перед началом Олимпиады в 1980 году? Спросила Дуся. – Да. За три дня до ее начала, - ответил я, и рассказал эпилог.

Эта произошло совершенно случайно. Кто-то из «блатных» покупателей закапризничал из-за поковерканной верхней части облицовки телевизора, возникла какая-то, ругань, потом потасовка с грузчиками, вызвали моего отца. Он на месте и разрешил конфликт. Не стал разбираться, кто и кому переплатил. А взял и выкупил израненного монстра Александровского радиотехнического завода марки Рекорд-714/Д. Эта жуткое творение прошлого из маленького городка во Владимирской области в восьмидесяти километрах от МКАДа, весило никак не меньше шестидесяти пяти килограмм.

Прапрадед нынешних настенных и внутримебельных воров родительской любви и внимания грозно хрипел и урчал на все голоса. Его экран то синел, то краснел, то зеленел. Лица людей на экране в одну секунду при перепаде напряжения сдавливались, как головки репчатого лука, а затем вытягивались морковкой. Но это был уровень!

Сначала мой отец две недели никого не подпускал к нему. В юности он играл в футбол за университетскую, студенческую команду на довольно приличном уровне. Фигурки мечущихся футболистиков по зеленому газону за одним маленьким мячиком завладели его вниманием, он даже ушел в отпуск ради них. Я же все это время был рядом, прогуливался между ним и телевизором, пытался уговорить его сыграть партию в шахматы. Тщетно. Туда и обратно шныряла перед ним на горшке моя сестра. Не понимала: почему этот добрый и родной человек, вдруг перестал по вечерам читать ей ее любимые сказки…

Потом телевизор – враг, стал нам с сестрой, четвероногим, цветным другом. Меня интересовали две телепередачи: «В мире животных» и «Клуб путешественников». С черно-белым вариантом сравнения не было! Но и хитрый и веселый зайчик всегда радовал своим умением выпутываться из огромных когтистых лап, глуповатого и разухабистого волка. Появились Дюймовочка, Буратино, Чебурашка, смешные истории про деревню Простоквашино. Когда я вырос – улица и живая жизнь показались мне интересней и содержательней. Но ненадолго. В институте я попал в империю зарождения будущего мира - компьютеров и бесконечных программ к ним. В нем я и живу.

Глава одиннадцатая

Как мы расстались. Я не готов к операции в антисанитарных условиях! Вой одинокого облезлого кота. Диагноз Арчибальда Самсоновича. Появление доктора. Скелеты в шкафу. Я не «Сифака»!

Рано утром Сережа с Дусей и Катрин уехали. Проснулись, оделись, вышли из избушки. Я не пошел их провожать. Прикинулся спящим. Они не стали меня будить, пожалели. Шум лодочного мотора сначала всколыхнул тишину, движок потарахтел пару минут, затем звук стал глуше, глуше, пока не исчез совсем. Так лучше. Зачем устраивать сцены расставания. Мы все случайно встретились. Судьба, также быстро разъединила наши жизни, как и свела их. Байкал хмурился, свежим ветерком насекомых сдуло лес. Кричали чайки. Я побродил по берегу около часа, посидел на бревнышке, раздул угольки костра.

Егерь заповедника по имени Антон вышел из домика с биноклем. Долго высматривал горизонт. – Есть, я вижу его. Это он - «Орион».

- Мне только что звонил его капитан через спутник. Они идут к нам. Все еще лучше, чем мы планировали вчера. Там на борту есть хирург. У него даже инструменты с собой.

- Инструменты? – переспросил я, не поднимая головы. В ней это слово задержалось в виде эха. Сначала отскочило от левого полушария, затем стукнулось о правое, брякнулось о макушку и зависло где-то в мозговых извилинах, отвечающих за функции речевого аппарата. Не сразу, постепенно, но до меня все-таки дошло. Что, по всей видимости, речь идет о тех блестящих штучках - скальпеле и зажиме, с которыми через пару часов совершенно незнакомый мне человек намерен распороть мне брюхо и попытаться там все устроить лучше, чем было. А потом он, поплюют на конец нитки, с третьей попытки засунет его в ушко иголки, и заштопает меня как старый носок.

Я решительно был не готов умереть сегодня. Да и на завтра у меня таких планов не было. Хотя, в райцентре это было бы сделать не так обидно. В виде попытки, конечно. В больнице есть каталки, обстановка располагает. Я живо представил себе, как из операционной выходит грустныйврач, растерянно сдергивает с себя резиновые перчатки, бросает их на пол, произносит: «Я сделал все, что мог…» Занавес падает. Антракт. Во второй части спектакля выясняется, что я еще жив. Медсестра, наконец, убрала ногу с кислородного шланга, я хватаю воздух синими губами, встаю, разворачиваюсь, иду из тоннеля смерти, - назад, по коридору жизни. Испуганный доктор падает на колени и в исступлении кричит: «Я знал, я верил, Боже, он жив!»

Бубнящий голос егеря заповедника вернул меня в настоящее. Он звучал нарастающим легким гулом извне, из звукового пространства которое я не контролировал. Но так громко! Как та тяжелая штука по огромному концертному барабану, отбивающему такт: бум-бум:

- Он опытный, на его счету сорок три операции в полевых условиях. Ему и медсестра не нужна. Профессионал!

Тут я спохватился и нервно закричал: - Минуточку, не надо никакого доктора? – Меня же в райцентр собирались везти! – Не надо никакой операции! Какой еще про-фес-си-онал?

- Илья Гордеевич, ну что вы так разволновались, - удивился Антон. – Он же не собирается вас насильно оперировать. Осмотрит сначала, конечно. А там – вам решать.

Я успокоился. Зря так разошелся. Но бинокль у Антона взял, щурился, водил им по горизонту, но ничего увидеть не смог. Тогда егерь направил мои руки в нужном направлении и зафиксировал их. Черная точка на горизонте, по-видимому, и была катером.

Усевшись поудобнее в пластиковое кресло, невесть каким туристом завезенное сюда в единственном числе, я погрузился в свои нелегкие думы. Антон вычислил время прибытия корабля. По его расчетам «Ориону» потребуется один час, не больше, чтобы подойти к нам. Если не помешают ледяные поля и не смениться ветер.

Было над чем задуматься. Живот вчера скрутило натурально. Но, наверное от недоедания. Как раз после осмотра Евдокией Романовной меня боли и прошли. Я думаю, что это был простой спазм от неудовлетворительного питания. Колбаса и молоко давно кончились. И начаться им было неоткуда. Я продолжал сбрасывать вес. Возможно, мой организм, так своеобразно прощался с ним.

Дело было еще, наверное, и в другом. В ином аспекте событий. Подозрения об этом возникли у меня, еще с вечера. С утра, с момента отъезда моих приятельниц по маршруту,они продолжали развиваться. Пока я бродил по берегу озера, восстанавливая все события дня и вечера прошлого дня. А также трех предыдущих суток. Вывод о том, что никакого приступа аппендицита у меня могло вчера и не быть, возможно, и не было, сначала шокировал меня. Но потом он быстро эволюционировал до степени терпимости.

Дело было в том, что Евдокия Романовна, Дуся очень сильно понравилась мне. И я, похоже, был вправе рассчитывать на взаимность, прояви я некоторое внимание к ней, сделай определенные шаги на сей счет. По крайней мере, моя интуиция и ее веселые глаза, указывали мне на это. Однако, в вашей жизни, одинокого облезлого кота появляется женщина, которая начинает нравиться вам…?!

В этом месте мыслительного процесса я сильно расстроился, и внутри самого себя перешел на крик с воображаемыми собеседниками. Задавая вопросы, которые по сути поставленных в них проблем, носят интимный характер, и не приняты для открытого обсуждения в обществе.Но сам с собой я познакомился, очень давно. Когда бросал курить и сражался с Ублюдком Никтоином. Поэтому, и не стеснялся.

- А вы готовы изменить своему привычному одиночеству? - А как бы вы поступили на моем месте? - Что-то начать менять, реконструировать в своей устоявшейся, налаженной, пускай и не совсем удовлетворительной жизни? - Я сейчас спрашиваю, у вас у мужчин?

Теперь я спрошу у женщин: - Как с этим делом, обстоит у вас? - Вы, как поступите вы? - Думаю, моя трусость, заслуживает, по крайней мере, вашего всемилостейшевого прощения…

Да, мы живем, так как складываются наши жизни. Стараемся что-либо изменить. Но это не так просто. Как пишут в романах и показывают в кино. Это только на соседней улице всегда совет да любовь!

Рассказывая вам о своих отношениях с женщинами, я спроецировал их на диковинную, но правдивую историю критического отторжения кошачьего племени из домовладения моего дяди. Несмотря на его искреннюю и трогательную любовь к этим замечательным, мурлыкающим существам.

Почтенный Арчибальд Самсонович наблюдал меня не менее двух лет, прежде чем поставить мне окончательный диагноз. Который звучит так: «латентная генофобия с эпизодическими погружениями в цифроманию и астрологию». Что, собственно говоря, и выразилосьпервую очередь, в том безумном количестве отношений с женщинами, в кошачьем кордебалете всей моей предыдущей жизни.

В академическом понимании термина - «генофоб», это человек, который изначально должен бояться женщин, проявлять тревогу, нервозность, страх, всячески избегать контактов с ними. Его поведение становится нелепым, смешным и неуклюжим. С еще более непредсказуемыми реакциями. Я же не боюсь женщин, охотно вступаю с ними в отношения в их различных сферах существования. Но, до определенного момента, от нескольких месяцев до нескольких лет, моя фобия во мне спит. Это добродушная, ленивая, изнеженная дама. Ответа на вопрос: - почему именно так все у меня не по генофобски происходит, мы с доктором, пока не знаем.

С Дусей все пошло вразнос. Если не брать в расчет первую встречу на пристани. Там я изумился неожиданности присутствия двух женщин в принципе, вместо двух мужчин. Явление Дусефобии стало развиваться после через несколько часов после посещения бурундучиного острова Ярки. Мне нравилось в ней решительно все: глаза, веснушки, смех, как она говорит, молчит, и ее красная шапочка. Но одновременно, не хотелось, и было страшно ухаживать, разговаривать с ней. Тогда как, по сценарию развития моей болезни должно быть совершенно не так, - а лихо, фигурально выражаясь, я был должен гарцевать, как лихой драгун на персидском скакуне, перед ней. Стремиться углубиться в отношения – вот естественный, мой следующий шаг. Согласно, устоявшегося регламента родной фобии. И только потом: печаль, расстройство, недовольство, страхи, и … привычный финал.

Накануне моего отъезда в отпуск я пришел к своему психиатру в отчаянии, был готов к завершению сеансов. Они не давали желаемых результатов. Но врач, я это хорошо помню, обещал мне в ближайшем будущем положительную динамику в избавлении от недуга. Мы продлили контракт с ним до конца года. Последнее, на что я согласился. Если уж, суждено мне до конца жизни быть облезлым котом, так я им и буду… В конце – концов, у меня кроме двух машин, квартиры и бизнеса, всех этих атрибутов успешности, а стало быть и прогресса, есть еще и театр, и я Великий Артист!

И что же…

Вчера…

Когда мы пришвартовались к кордону на мысе Кабаний, увидел я?

Патрульную лодку егерей с кордона Баргузинского заповедника. Аккуратно на подкатанных под нее бревнах…

С бортовым номером РБУ 23-46…

Если это и есть, та обещанная положительная динамика Арчибальдом Самсоновичем, то, продолжение моего излечения, по моему прибытию из отпуска домой, мне теперь представляется не иначе, как в специальной палате без окон, обитой легкоатлетическими матами изнутри. Чтобы я ненароком не повредил свою ценную для него голову. Когда буду биться в исступлении о стены. От ее же состояния зависит продолжение моей платежеспособности ему за лечение.

От всей этой чехарды и коликов в животе, и внеплановое, нетрадиционное, ускоренное пробуждение мисс «Генофобии».

Судите сами.

Сегодня 29 мая. В этот деньМарс воссоединяется с Юпитером. Самому слабому, неначитанному и необразованному астрологу, не говоря уже обо мне, доподлинно известно, что такое сочетание небесных тел отрицательно влияет на все, без исключения, сферы жизни.

13 мая, прямо в свой день рождения, я нахожу в ванне флакон с пеной для бриться, с цифрами 2346! Лодка егерей - с номером 23-46. Ведь если сложить все цифры сейчас в порядке времени развития событий: 1+3+2+3+4+6+2+3+4+6+2+9, то получается число 45. А если сложить все числа из этих цифр попарно: 13+23+46+23+46+29, то получается число 180. Число 180 делиться без остатка на число 45. Получается – 4.

Сегодня четверг – четвертый день недели! Это сумасшествие какое-то получается, а не отдых!

- Уууууууу, - ууууууу, - корабельный сигнал катера «Орион» вернул меня в настоящее. Я и не заметил, как погрузившись в воспоминания, что называется, на автопилоте покинул свой уютный стул, разнервничался, и начал курсировать вдоль избушки.

Посудина ткнулась носом в берег. Матросы выбросили трап. Доктор сполз по нему задним ходом. Посудину сильно бросало на волнах. Когда хирург повернулся к нам с Антоном, я тихо, и обреченно, шепнул сотруднику заповедника: «Боже мой! Он зарежет меня как поросенка!» Егерь, почудилось мне в тот момент, не что-то сказал, а именно громко хрюкнул! И, как потравленный только что собаками боров, ловко отпрыгнул в сторону. На самом деле такого, конечно, не было. Успокоившись накануне, от уверений Антона, что без моего решения никакое хирургическое вмешательство будет невозможным, я, тем не менее, опять немного разволновался. И было от чего.

Хирург с катера оказался стариканом двухметрового роста, с темными, длинными, редкими волосами, и сильно помятым лицом, которому, как и его хозяину, было очень неопределенное количество лет. Однако, столько, что было совершенно понятно, что не менее шестидесяти. Белый халат выбивался из-под черной куртки эскулапа, намекая на его принадлежность к медицине. Смеяться мне не полагалось. И по обстоятельствам внутренних ощущений и по сюжету развития окружающих меня событий. Но очень хотелось.

- Кто тут больной? – неожиданно пискнул тонким фальцетом врач, который никак не сочетался с его фигурой. Затем он сдвинул огромные лохматые брови к переносице. Я сделал, едва заметное движение в его сторону. Скорее, едва качнулся телом. Не более того.

- Вижу, - улыбнулся тот, наверное, уже представляя, как будет потрошить меня. Пока он, медленно, двигался своими огромными ботинками, в направлении своей жертвы, а до нее было шагов двадцать, я успел вспомнить, где мог видеть этого типа. У себя в кабинете,на стенке, в рамке, на картинке.Которую лет десять назад мне ребята подарили. После того, как я с переломом ноги из больницы сбежал.

Юмористическая композиция презента коллег в графическом изображении выглядела таким образом: больной на этой картинке, привставая на операционной кушетке, спрашивает врача: «Напоследок хочу спросить, - «Хирург» это кличка или все-таки профессия?» Доктор стоит под прожектором, в левой руке держит полунож – полускальпель, с каплями крови, далее, на тыльной стороне ладони - татуировка: полукруг солнышка с пятью лучами и надпись «ВАСЯ». Рукава на зеленой куртке лекаря, а возможно и маньяка-убийцы закатаны по локоть, правой рукой он поправляет настойчиво простыню на больном. Над маской, под самый нос, - свирепые глаза.

Хорошо, что я и сам не страдаю отсутствием роста. А то бы мой спаситель просто уничтожил бы меня своим видом.

- Я могу оперировать прямо сейчас, - брякнул он, почти подойдя вплотную ко мне. Не сводя с меня пронзительных карих глаз. Если бы комаров не отнесло ветром в лес, то они бы все попадали замертво рядом. В радиусе трех метров. Потеряв свои комариные чувства, а возможно и жизни. От его голоса, и страшного, похмельного перегара.

- Может сначала осмотрите меня, - тихо, но настойчиво предложил ему я. Тот кивнул, неожиданно распахнул прямо перед моим лицом свой саквояж. Словно, приглашая меня взглянуть внутрь. Я принял предложение и сделал это. Мало того, что оттуда резко ударило в нос протухшим яйцом. Там еще лежали: - копченая тушка омуля с оторванной головой, красивый фужер, отливающий синевой, явно не из простого стекла, а из хрусталя, и початая бутылка белого вина «Алиготе». Не успел я открыть рот, как услышал зловещий шипение хирурга, рядом же никого не было, в своем правом ухе: «Заткнись, прохиндей, ничего мне не говори, быстро шагай в избушку. Я там все объясню».

- Нам пора перейти к делу, - тоном, не терпящим возражений, заявил наглый тип с похмельным выхлопом,схватил меня за рукав, и увлекая за собой потянул к избушке. Я не сопротивлялся. Здесь, на людях, продолжение такого знакомства состояться никак не могло. После демонстрации мне предметов, даже отдаленно не напоминающих медицинских инструментов. С неслыханным изумлением на лице, я поддался ему. К счастью с этого ракурса, с берега, видеть нас никто не мог.

Антон попытался пойти за нами, но хирург преградил ему путь, категорично заявил: - Ты мне будешь мешать.

- Я только телефон возьму, - обронил на ходу егерь, нырнул в избушку у него под рукой и через секунду выскочил оттуда со спутниковым аппаратом связи.

Интриган с вонючим ридикюлем плотно закрыл за мной дверь. Я ждал объяснений. Но они не последовали. Лохматый гигант вдруг неожиданно брякнул, раскрывая свою сумочку: - Ну что ты на меня уставился «сифака»? Достал вино, наполнил себе свой красивый фужер, выпил.

- Я бы вас попросил… - робко начал я, но решил поперхнуться. Так: «Кхм - кхм». Чтобы затянуть время. Хотя бы для того, чтобы уложить у себя в голове, что же означает это странное слово, гнусно оскорбляющее остатки моего человеческого достоинства. Уклониста от лечения венерической болезни, или же нечто особенно ужасное, из тюремного жаргона? Под влиянием картинки из моего кабинета мне вдруг показалось, что это отпетый уголовник, а не врач.

- Так попроси, попроси. Продолжил он, не переставая удерживать инициативу - Что ты тут за представление организовал, плут? Нет у тебя никакого аппендицита.

- Это откуда вам известно?

- Оттуда!

- Есть!

- Нет!

- Есть, - настаивал я.

- Вот балбес, - просипел он. Ты чего мне тут мозги крутишь, чудак? Мне вчера по трубе через спутник твои девчата сказали, что когда тебе живот у пупка давили, так у тебя страшные боли были, так?

- Так.

- А должно быть совсем не так! При аппендиците все наоборот. Когда на живот у пупка давят – не больно. А когда отпускают – больно! Зачем ты врал?

- Я не «сифака», - не сдавал свои позиции больного я. Не собирался этого делать. До полного, по крайней мере, выяснения всех деталей. Ведь, человек, представляющийся доктором, возможно, им и был, коль скоро даже отдаленно, смог найти противоречия в диагностике. Но, это не давало ему права так мерзостно оскорблять меня. Была надежда на то, что и у этого типа, тоже есть «свой скелет в шкафу», как об этом явлении, со своим специфическим юмором, говорят англичане. Ведь зачем же он продемонстрировал лично мне, вместо медицинских инструментов, набор бытового алкоголика?

Пока медик полоскал горло белым вином мои извилины серого вещества пустились шарить по закоулкам памяти, в поисках заданного направления. Работа мозга без разгона вошла в стадию авральной ситуации. Я замер, ожидая результаты. Но основа моей разумной жизнедеятельности повела меня кривыми дорожками в какой-то неуместный в эту минуту экскурс. Благо, хирург продолжал смаковать вино, уселся удобней. И даже закрыл глаза.

В своем далеком детстве, на фоне множества знаменитых телевизионных, детективных, английских фильмов я часто думал над этой поговоркой. Вот ведь, как одновременно трудно и весело жилось ребятам в Англии. Я даже одно время сильно завидовал им, пока не подрос. В каждой английской семье у каждого могло быть по своему собственному набору человеческих костей! Лучше конструктора и пожелать было нельзя, мне кубики с буквами и цифрами, тогда как раз сильно надоели. Англичане, с ярко выраженной необходимостью, а иногда и с удовольствием убивали, выслеживали и травили друг друга. В основном из-за денег. Ярко разрекламированная, национальная черта. Русские люди – по их мнению, много пьют. А они - много убивают. Не на много одно лучше другого. С пьянством и его последствиями можно справиться. А труп – только закопать. Когда его в шкафу хранить станет неудобно. Однако, я в принципе против такого подхода. Развитие человеческой цивилизации, со всеми ее издержками в обычаях и притязаниях человека, не может относиться к какой-либо одной нации. Точно, сейчас. Тут уж, увольте, то, что было в прошлом там и осталось. А сегодня все зависит от самих людей. Каждый выбирает себе дорогу сам.

Доктор продолжал сидеть, не двигаясь, самую малость всхрапнул пару раз.

Время, данное мне для защиты от этого типа, работало на меня.

Я продолжил. Если этот человек оскорбил меня так, чтобы бы этого никто не услышал, кроме меня, значит, за этим кроется какой-то секрет. Который, узнай его я, помог бы мне контратаковать наседавшего старикана, и избежать огласки моего будущего позора и клейма лжеца. Кто будет разбираться в моих коликах, неправильном питании, отчаянности и смятении души?

Впрочем, точной уверенности в этом не было. А если для этих мест такие реверансы медицинских работников являются нормой?

Но, опять же. Врачи в нашей стране при получении дипломов в институтах, дают так называемую клятву доктору Гиппократу – самому знаменитому лекарю на земле. Я точно знал об этом. А этот угрюмый монстр в человеческом обличье, прямо на стуле передо мной, был похож скорее на того, кто мог поклясться в чем угодно, но только не в верности профессии врача. Крестному отцу мафиозного клана – в преданности и верности, тайному обществу жестоких убийц – совершать не менее двенадцати расчленений бедных вдов в год, а может быть и настоятелю секты Байкальских любителей белого сухого вина – выпивать такого не менее шести литров в неделю.

Тот из моих приятелей, я вам уже рассказывал о нем, который работает санитаром в морге, он как-то с жаром объяснял мне, что давая клятву врача, каждый медик обязуется проявлять высочайшее уважение к жизни человека и никогда не прибегать к осуществлению эвтаназии. То есть не помогать умирающим уходить из жизни. Правда, это он рассуждал так, находясь в весьма возбужденном состоянии. Пытался убедить меня в весьма странной своей модели поведения. На случай того, что если один из покойников в его морге вдруг оживет, встанет и пойдет к нему пообщаться, или устремиться на выход. Бывший врач – санитар морга объяснял мне, что он и не подумает в этом случае снова отправить воскресшего туда, откуда он вернулся. А кувалда в углу у холодильника, стоит у него исключительно в целях самообороны.

Последние воспоминания, вполне возможно, сделали мое лицо суровым. Я-то себя не видел. Они могли наложиться на мои внутренние психологические проблемы, и как-то недобро отразиться на моей физиономии. И в темном помещении лесной избушки, без свидетелей, - выглядеть угрожающе. Конфликт из разговорной стадии, по образу мыслей моего оппонента, исходя из его экипировки и возможного, жизненного опыта, мог перерасти в сторону силового разрешения. Писклявый хрип у соперника вместо голоса по будущему единоборству никак не укреплял его зрительно в превосходстве надо мной, ничего не дополнял к его росту. Я рассмотрел довольно тощее его телосложение, когда он снял куртку и остался в потрепанном белом халате.

Думаю, что у него в этот момент сработал инстинкт самосохранения. Представитель отечественной медицины и любитель пить в точеном, хрустальном фужере белое сухое вино «Алиготе» по утрам на берегу Байкала, уже открыл глаза, что-то поискал рукой в своей поклаже, с серьезным лицом. Нашел, достал, молча протянул мне. Какую-то засаленную, цветную, затертую фотографию.

Забавная фотография с мордашкой: лазурными глазами и открытым ртом. Внизу подпись: «Золотоголовый сифака». Лемур. Мадагаскар. Мелким шрифтом на другой стороне фотографии еще несколько строк. Я их читать не стал. Чувство глубочайшего удовлетворения овладело мной. Отлично. Он точно врач! «Сифака» - это оказывается всего лишь забавный примат, лемур! Не синоним слова сифилитик и не аналог презрительного названия какого-нибудь человеческого изгоя и чудовища!

- Я не врач, - брякнул фужером доктор о стол. - Я сантехник, Агдам Оскарович Тёлочкин.

Вот это исход, вот это да...!

Все встало на свои места. Я был на верном пути, пришел к финишу, улыбался, торжествовал! Вторая часть общей картины складывалась еще лучше, чем первая. Умный, но нервный человек спросил бы сразу тогда самозванца о том, зачем же он прикинулся врачом? Я был не только умным, но и терпеливым, вежливым джентльменом. Поэтому - промолчал.

Он сам все рассказал. Я только слушал и понимающе кивал.

С шестого курса медицинского факультета тогда еще просто Агдама, еще не Оскаровича, отчислили за драку с преподавателем. Никто не стал смотреть, на ее место и обстоятельства. Прямо в ресторане юноша съездил по носу снобу в очках, сломал его и лишил обоняния. Суд, приговор, условный срок, двое детей, выхода не было. Пошел на работу. Сантехником. Получилось, с коллективом сработался. Заработок - пошел. Семья увеличилась, дали служебную квартиру. Дальше - больше. Родилось еще трое малышей. Начал от скуки пить, потом бросил. Душа металась, просила, ждала. Все получилось случайно. Пятнадцать лет назад Телочкин вырезал воспаленный аппендицит одному лесорубу прямо в лесу, вдали от людей. Выхода не было - парень мог умереть. Понял, что больше не сможет без врачебного дела спокойно жить. Но менять, что-либо в жизни было уже поздно. Нашел выход – каждый год он приезжает на озеро к друзьям на весь отпуск. На катере путешествует с ними в качестве матроса-приятеля бесплатно, помогает им, чем по силам, кухарит на камбузе. Они уверены, что он чудаковатый врач, всюду рекомендуют его всем, а он, таким образом, и отдыхает!

- А как же вы поняли, что у меня не аппендицит? - Если от вашего обучения прошло уже столько лет?- И как вы не боитесь оперировать? – Как вы вообще собирались это после вчерашней пьянки делать? - не удержался от груды вопросов я. Сразу пожалел об этом. Так как испугался, что товарищ Тёлочкин начнет уточнять и у меня, мои мотивы не совсем правдивого поведения. Но он был хорошо воспитан. Не хуже чем я. То есть - тоже был джентльменом.

- Молодой человек. Я начну с последнего вопроса. Выпиваю я один раз в год в компании близких друзей – команды «Ориона». Когда вчера выяснилось, что у вас ничего страшного с животом нет, так я устроил себе этот раз. Вином побалуюсь сейчас и до следующего лета - сухой закон. Мне искусственного счастья не нужно. В моей жизни все и так очень хорошо. И продолжил: – Как я догадался… Кхм…. Знаете… Так часто бывает, когда мужчина путешествует с двумя женщинами.

Я немного занервничал, а может быть и покраснел.

- У кого-нибудь что-нибудь да заболит… - Я отлично учился, и о воспалении червеобразного отростка слепой кишки, мне известно практически все. Кроме того, я продолжаю совершенствоваться…

Господин Телочкин последнюю фразу произнес очень медленно, как бы приглашая самого себя к повествованию. Поскольку я уже выяснил, что «сифака» это не то, что я подумал, а милое животное с далекого острова на экваторе, то и мое настроение заметно улучшилось. А когда вспомнил, что и «ушлепком» меня назвали в Усть-Баргузине совершенно зря, по случайному стечению обстоятельств, то я и вовсе повеселел. Поэтому, - уселся удобней, и приготовился слушать.

С моим новым приятелем, что-то явно происходило внутри него. Желание удивить разгладило морщины на лице, глаза сверкнули озорным огнем молодости. Его руки, ноги, тело приобрели воздушную легкость. Чувствовалось, что прерывать его теперь совершенно нельзя. Это бы сильно разочаровало этого доброго человека, лишило бы его редких минут счастья. Кто знает? Ведь, если он так воодушевляется от одного потенциального слушателя в аудитории – за сотни верст от цивилизации, в избушке, только, что не на курьих ножках, то он мог бы запросто стать прекрасным преподавателем. Если бы уладил, тот свой конфликт в ресторане, без мордобоя. Пластичной походкой Агдам Оскарович два раза прошелся от окна к дверям и обратно, интригующе помолчал, улыбнулся и приступил к реализации своего желания.

Последовала часовая лекция бывшего студента, обладавшего нескромной врачебной практикой без государственных полномочий. Он очень подробно рассказал мне об аппендиците все, что я нем совершенно не знал.

В первую очередь доктор остановился на самом известном методе: о проверке на симптом Щеткина-Блюмбера. Когда больной лежит на спине. Необходимо надавить ладонью в области пупка и резко оторвать руку. Предварительно можно диагностировать аппендицит можно по появлению резкой боли, отдающей непосредственно в пупок. Что собственно он сразу по рации и просил женщин сделать со мной. Однако, по их наблюдению - у меня, с моих слов, ими была выявлена прямо противоположная реакция. Но, кроме того, существуют еще и Симптом Кохера-Волчковского. Когда характерным признаком воспаления становиться путь распространения боли. Изначально они отмечаются в эпигастральной зоне, затем опускаются к пупку и в итоге мигрируют в нижнюю часть живота. И это только была малая часть его знаний. Еще более подробно супер-доктор коко-сантехник прилежно рассказал мне о Симптомах Ровзинга, Воскресенского, Раздольского, Ортнера-Ситковского. Докторов Михельсона, Пастернацкого, Волковича, Ланца и Образцова, почему-то упомянул вскользь. Причем, описание почти каждого из этих симптомов он натурально показывал на себе. Лег на кушетку, снял с себя рубашку, давил себе в разные места на живот, окончательно забыл о своем «Алиготе», молодецки начал, прямо из положения лежа, задирать ноги к потолку.

Я также узнал о возможном атипичном воспалении аппендикса и его тазовом варианте. О дифференцированной диагностике воспаления аппендицита от других болезней. От гастрита, гастроэнтерита, язвы желудка, прободной язвы двенадцатиперстной кишки, панкреатита, анесксита, аппеплексии, колита, цистита, воспаления почек и холецистита.

Кроме того, выяснилось, что вторым важным симптомом в диагностике аппендицита является рвота. А еще есть и второстепенные признаки – исчезновение аппетита, вздутие живота и нарушения стула (понос или запор). Может повышаться температура тела, обнаруживаться тахеокардия, брадикардия с интоксикацией.

Огромным багажом знаний об аппендиците владел мой собеседник и по разным категориям граждан.Курс введения в общие знания о червеобразном отростке, исходящего из слепой кишки, грозил затянуться до вечера. Поэтому, я решил прервать его. Попытался поймать своего лектора на фамилии доктора Михельсона. Он, до обидного, мало о нем рассказал. Я спросил его, проверяли ли по его указанию мои девушки меня по методикам этого ученого мужа?

- Нет, - серьезно ответил он. Слез с кушетки оделся, налил себе остатки вина, выпил.

- Почему? – возмутился я.

- Тут все просто. Чтобы обратиться к этому методу, с вами, дорогой друг, не случилось одного события, которое бы, обязывало нас это сделать.

- Интересно, какое же?

- Вы молодой человек, явно не имели физиологической возможности быть беременным, так как родились мужчиной… Симптом доктора Михельсона только для дам…

Когда мы смеялись моему конфузу в створку окошка засунул свою любопытную физиономию егерь Антон. В этот момент я открывал дверь. Спертый воздух щипал мне гланды. Сквозняк двинул форточкой по носу сотрудника заповедника. Он охнул. Мы всезасмеялись. Сам виноват. Мог бы и в дверь зайти. Осмотр и консультация закончились.

Глава двенадцатая

Отъезд переноситься на вечер. Дневной дозор. Открытие новых талантов – продолжение истории. Мы изучаем проблемы коррупции в обществе. Рыбная рапсодия.[8] Развитие человеческой цивилизации может остановиться или зайти в тупик. А зачем они все-таки это делают? Звонок другу.

Ветер утих. Катер «Орион» отошел от берега и встал на якорь неподалеку. Полусантехник и полухируг мистер Телочкин А. О. посоветовался с командой, все вместе они решили остаться до вечера на мысе Кабаний на дневку. Как следует отдохнуть. А уже вечером выходить в сторону поселка Нижнеангарск. Чтобы под утро оказаться там. Никого очевидного смысла привозить меня к ночи в районную больницу не было. Дежурные врачи действуют, как пожарники - спасают, блокируют, купируют. Мне же, требовалось сдать анализы и получить дополнительные консультации профильных специалистов. Только они смогли бы подтвердить отсутствие воспалительных процессов в трусливом, замученном видениями, вечно сомневающемся в себе теле. Эти нужные люди придут на работу только утром. Агдам Оскарович озвучил в эфире сеанса радиосвязи с больницей нашу общую с ним версию, что боли утихли, и пациент, то есть я, находится в безопасности, под его личным наблюдением. Ему доверяли…

Мой лечащий врач сопровождал меня в предобеденной прогулке по берегу. Я назвал ее - дневной дозор. Хитрый пройдоха возил с собой приличную одежду, как он выразился - для поднятия настроения. Думаю, что в иных целях. На случай возникновения обстоятельств, прямо ведущих его к провалу. Чтобы вовремя пустить людям пыль в глаза. Новый джинсовый костюм преобразил его нескладную фигуру. Чистое, выбритое лицо, аккуратно зачесанные волосы, модные очки на серебряной цепочке на шее завершали задуманную экспозицию. Я выглядел нищим оборванцем, рядом с владельцем двух, трудно совместимых профессий. В потертой, зачуханной энцефалитке. Мой девиз истерся до крайней степени. Надежная автомобильная краска оказалась подделкой. Читаемые, оставшиеся буквы «Ле.. в….я ..мя.у.» матрос с «Ориона» прочитал четверть часа назад одной фразой: «Лев я мяу». Под дружный смех команды. Я сделал вид, что не обиделся. А егерь Антон, еще отвернулся и прыснул в кулак. Дурак. Ничего смешного. Один визит ублюдка «НИКОТИНА», с которым я сражался в юности, отправил бы каждого из них в нокаут. Явись он к ним при тех обстоятельствах и в том виде, что и мне. Например, после отравления меня им цианистым калием…! Вот в чем между нами разница!

От перегара модного доктора-сантехника ничего не осталось. Комарики, почувствовав свежую пищу, приступили к своим комариным, обеденным процедурам. Жужжали дружным роем.

- Скажите, - не унимался с расспросами, искренне смеялся я. – А что если кому-то потребуется, вздумается уточнить, подвергнуть, так сказать сомнению, ваш статус доктора, как вы поступаете в этом случае? Как ответственный за своих пациентов, практикующий хирург?

- В смысле полной чистоты процессуального момента? - переспросил Агдам Оскарович. - Если доходит до этого? Такие ситуации редко бывают. - Но, до извлечения моих истинных биографических данных из…

- Стоп, - прервал его я. Это поговорка юристов. – Про «чистоту процессуального момента».Откуда она у вас? – Вы, случаем, еще судьей или прокурором не промышляете на досуге? – пошутил я.

Доктор Тёлочкинсмутился… Я был поражен своим неожиданным открытием. Неужели, попал в точку... Как в кино, вернее в одном известном, художественном фильме. Там один персонаж убегает от другого. Преследователь – следователь стреляет наугад, почти не целясь, попадает убегающему, куда бы вы думали? В пятку! Во истину, возможности человеческого разума бесконечны. У этого плута хватает интеллекта еще и в области юриспруденции кошмарить народ. Я представил себе, как он в судейской мантии зачитывает очередной приговор, стучит железным молотком по столу и разбивает его в щепки. А матерый вор и наркоман Семен Героинович Коноплев-Суздальский, мечется в жутком страхе по клетке в зале суда…

- Нет, что ты, дружище, нет, - успокоил меня он. - Это было бы слишком. Куда мне до таких величин. Я начал понемногу вникать в истоки юриспруденции после одного случая, когда давал пояснения суду по одному врачебному делу. Стало очень интересно. Начал присматриваться, читал теорию, сутками зависал на сайтах и профильных форумах. Два года жизни на пенсии внесли свои коррективы. Лечебное дело, свою страсть, я бросать не собирался, но ведь оно было возможно только в отпуске. А дома внуки, собаки, кошки. Скука одолела. Пришлось осваивать дополнительное направление. Юридические услуги - простор для душевного самоопределения. Красота, да и только.

В знак укрепления взаимной симпатии и развития дружбы он достал из внутреннего кармана пакет бумаг, раскрыл его, покопался чуть, и извлек на свет два диплома: врача и юриста. Осмотрелся по сторонам, протянул их мне. Вокруг нас был низкий берег, поросший хвойным лесом до самой воды. Все просматривалось в прямой видимости от избушки и катера, даже с расстояния трехсот метров. Такой рельеф местности не давал почувствовать себя в полной безопасности.

Я взял, посмотрел, отдал. В свою очередь, также озираясь, как он, чувствуя себя уже, как минимум наполовину преступником. От абсолютно честного человека, каким еще вчера себя считал.

- Фальшивки? – спросил я.

- Нет, настоящие. Обижаешь.Тёлочкин - юрист аккуратно упаковал документы и засунул обратно в карман. - Деньги! Люди платят юристам за хорошую работу деньги. Хорошие деньги!

Я тут же возразил: - Юристам? Нет. Не платят. Я точно знаю. Знаком с одним. Адвокатам – да. Но это особенные субъекты в области правовой деятельности. Им не за работу деньги люди несут, а за адвокатский статус и важный вид. У них все, не как у людей в других профессиях. Они ничего не делают, пока им не заплатили, а когда они получают свои гонорары, то помогать клиентамв их среде считается проявлением профессиональной слабости. Я, конечно намеренно сгущал краски, утрировал, так на самом деле не думал. Была интересна реакция на такое.

Специалист в области юриспруденции, он же доктор и сантехник, не замедлил озвучить свое профессиональное мнение на этот счет. Непонятно, было только, когда оно успело сформироваться в его правовом сознании? Когда он снимал унитаз в соседской квартире или оперировал лесоруба при лучине в таежной избушке.

- Проходимцев в адвокатуре много, все верно. Простым юристом заработать шансов меньше. Именно поэтому в прошлом году я и сдал квалификационный экзамен на статус адвоката …

?!...

Мой новый, уже трехликий приятель Агдам Тёлочкин - сантехник, хирург и юрист, был еще и адвокатом! Впрочем, сантехником он был уже в прошлом. Куда ему, видимо, не очень хотелось возвращаться.

Он рассказал мне, как ему еще и тут, в этом узком, глубоко специализированном секторе права, удалось добиться признания и преуспевать. Первым делом он смог убедить одного сотрудника полиции, он именно так выразился, в своей исключительной компетенции при защите клиентов по уголовным делам в суде. Соврал им, что двадцать лет проработал прокурором на Сахалине. Давайте не будем его подозревать во взяточничестве. Вернее, во взяткодательстве. На нем и так уже много грехов. Надо же с чего-то ему было начинать?

Будущий светоч юриспруденции уездного городка С., раскрывать его наименование тоже мы тут не станем, таким образом, получил первое дело. Он сфотографировал его, загрузил в компьютер. Денег у родственников, обвиняемого не было. Его привлекали за причинение тяжких телесных повреждений, с последующей смертью потерпевшего, Адвокат светлого будущего криминального мира страны, согласился поработать на свою репутацию. Он тщательно проанализировал все обстоятельства дела, просматривая на мониторе десятки и сотни раз, одни и те же страницы его фотографий, и обнаружил, что подсудимый не мог ударить в тот день потерпевшего правой рукой. Так как она была у него в гипсе. Его сняли только через несколько дней. Посмотрели на нее и сломали снова. Она неправильно срослась. Гипс наложили еще раз. В медицинской карточке так и записали: «…неправильно сращивание костей не допускает каких-либо нагрузок на конечность». А именно этой рукой, по версии следствия, как было и записано в судебной ситуационной экспертизе, он и вырубил погибшего. Сам подсудимый в драке участвовал, но был сильно пьян и ничего не помнил. Загнанный в угол человек отчаялся, ждал сурового наказания. От удара, который он не наносил, а сделал это другой человек. Потерпевший, падая, ударился виском о бордюр, и умер в больнице. Но, это мало кому было нужно на этапе предварительного следствия и в полиции. Прокурор и судья, изначально, в детали не вдавались. Но когда все разобрались - в зале суда прозвучал оправдательный приговор.

Агдам Оскарович выработал по итогам своего первого дела свою концепцию, стратегию и тактику работы в суде. С ее помощью он, в течение двух лет выиграл семь уголовных дел у обвинения в судах города С., и прекрасно на этом заработал. Люди к нему стоят в очереди. Он даже нанял себе двух помощников из числа студентов. В чем суть его подхода еще. В том, что найдя то, на чем он собирается построить свою защиту, он никогда до нужного момента не выдает это никому, тянет к концу судебного разбирательства. А когда наступает момент – так отрабатывает, что противопоставить его доводам, что-либо уже поздно! Ну, или доказательства обвинения трещат, что называется «по швам», в следующих судебных инстанциях при оспаривании приговора.

Складно рассказал профессор уголовного права свою историю. Складно. Что и говорить. Чувствовался творческий, нестандартный подход. Увлекательно, по многочисленным, юридическим полочкам разложил. Скрупулезно. И я бы, вопросов никаких задавать ему не стал. Если бы не существовали в обществе, на слуху, и более упрощенные варианты разрешения человеческих проблем. В судах и около судебных пространствах. Такие как следующие: «денег дал», «заплатил», «все решил». Попросил прокомментировать Тёлочкина - адвоката такие варианты разрешения трудностей добропорядочных членов нашего общества. Надеялся его смутить, поэтому еще и три пословицы ему озвучил. «У кого карман полней, для того и суд добрей», «Суд прямой, да судья кривой», «В суды пойдешь – правды не найдешь».

- Пословиц много, - мягко возразил экс сантехник, философствуя мимоходом. - Вот мои варианты на этот счет: - «Без труда не вытащишь и рыбку из пруда», «Кто смышлен да хитер, тот противнику нос утер». - Я считаю, что неправильно, незачем из отдельных случаев передавать в пространство координаты заведомого зла и беспредела, - добавил он.

- В Китае за взяткополучательство и коррупцию можно смертную казнь получить, - продолжал наседать, попытался спровоцировать его я. Сам не знаю для чего.

- Сделать бы так у нас? - что это на меня вдруг нашло, не знаю. Говорил же я себе сколько раз, - не читать оппозиционных к правительству каналов в мессенджерах, и на электронных площадках. Избегать тлетворного влияния загнивающего запада, и чрезмерной суровости радикального востока.

- Что мы звери, что-ли? Мы, - люди. Начисто и строго отверг Телочкин озвученные мной методы соседей. Упорно догоняющих, за Великой Китайской Стеной, некогда могущественные Соединенные Штаты Америки.

Я внимательно посмотрел на собеседника, но он отвел взгляд. Я понял, что он точно, что-то не договаривает. Наверняка, ему уже стала известна и такая пословица «Карман сух, так и судья глух». Только он стесняется ее вспоминать. Из ложной скромности. Зря. Никакого объединения людей в профессии по признаку зла или добра, как и по национальному отличию в обществе быть не должно. А если кто насмелиться, что-нибудь в этом роде сказать – знайте, это глупый и недалекий человек! Пословицы и поговорки существуют не для оскорбления кого-либо, а для высмеивания имеющихся недостатков.

Наш обход близлежащих территорий закончился. Я устал и решил вернуться на стойбище.

Сотрудник Баргузинского заповедника не любил сидеть на месте. Пока я дефилировал по берегу озера с новым партнером по сцене, взамен выбывшего из моего спектакля Сережи, непоседа и любитель форточных диалогов Антон, убежал вверх по реке Кабанья на рыбалку. Это он очень здорово придумал. Вдруг и мне перепадет что-нибудь от этой затеи. О полезных свойствах жаренной и вареной рыбы распространяться я тут не стану. Это понятно всем, судя по количеству желающих ее поймать рыбаков, только в нашей стране. Но вряд ли самой рыбе доставило бы удовольствие размышлять об этом. Умей она это делать. Хорошо только нам, людям, так как мы одни стоим на вершине пищевой цепочки. По крайней мере, считается так. Но, самом деле, - это совсем не так. По крайней мере, я недавно к таким выводам пришел. В организмах двуногих, самомнительных до безобразия, в своем величии существ, полно паразитов, которые живут за счет него. Получается, что не мы их хозяева, а их рабы. Так как они используют нас как питательную среду для своего существования.

Однако, с мыслей о еде, быстро же я скатился до таких странностей сопоставления. Так и есть не захочется. Пора бы и остановиться. На мне и так штаны от энцефалитного костюма болтаются, как на вешалке.

Нары в избушке никак не могли конкурировать с лучшими образцами диванного производства. Которые составляли часть моей, той, другой жизни. Но выбора не было. Тем более, что в окошке я высмотрел следующую картинку. Разностороннейшая и развитая личность пенсионного типа уже успела уютно развалиться на пластиковом стуле и медитировала с книжкой в руках. Похоже, что с моим подарком. С брошюркой по древнеславянской Буквице. Не удивлюсь, если в будущем он откроет в Телеграмм свой канал. В котором завалит электронный мир своими рассуждениями и на этот счет.

Засыпая, я еще вполне мог внутри себя и для себя поразмышлять о чем-нибудь интересном. И я сделал это. На тему, которая начинала становиться для меня все более актуальной, даже здесь в лесной байкальской глуши. О спасителях наших грешных душ в белых халатах. О врачах – психологах. Об их неоспоримой пользе для всех нас. Как своими нежными руками в белых перчатках, без скальпелей, зажимов, сложных инструментов, только умом и словом они умудряются починить, настроить, отремонтировать их.

Психологи – сегодня самые нужные люди на земле. Не будь их, развитие человеческой цивилизации может остановиться или зайти в тупик. Я могу пояснить, почему я так думаю. Представьте себе, что у человека П., рано утром сломалась беговая дорожка, ну или прекрасный тренажер из этого же типа разминочных устройств - «Эллипс[9]». П. очень расстроился, накричал на сына. Вышел на улицу - машина заблокирована соседским автомобилем из соседнего подъезда. Пока искал безответственных негодяев и мучился в пробках, - опоздал на работу. Начальник взбешен, - план не выполнен. К вечеру – у бедного клерка стресс. П. мчится к психологу, а он в отпуске. На следующий день П. на работу не пошел, его начальник получил нагоняй от своего начальника. И так далее, по цепочке.

Миллиардеры просыпаются каждое утро в холодном поту, считают, сколько они потеряли миллиардов, миллионеры – миллионов. Достопочтенные предприниматели сокращают рабочие места, судорожно прикидывают - кому, за помощью, протянуть руку. Остальные граждане озабочены тем, чтобы не протянуть ноги.

Работа встала – производственный коллапс, экономический кризис, курс национальной валюты падает, нефть дешевеет, газ обесценивается, страна терпит убытки. Правительству срочно как-то надо компенсировать провал в экономике, отвлечь внимании общества. А ведь всего лишь нужно было предоставить каждому гражданину по одному человеко-часу в неделю бесплатной психологической помощи!

Вот почему я считаю, что психолог в наши дни должен быть у каждого. И государство должно взять на себя расходы на оплату их труда. Если человек, сам не может их себе позволить. У нас столько природных ресурсов! Хватит на всех. Более того, к лицам, занимающим ответственные посты, психологи должны быть насильно представлены и закреплены на законодательном уровне. Снародным контролем на местах. А поскольку все вокруг говорят, что наша страна тяготеет к прошлому, то я вам всем напомню – был такой орган при развитом социализме. Он так и назывался – «Народный Контроль». Сейчас его можно переименовать и назвать по другому: «Нет Казнокрадам». Я человек маленький, куда все – туда и я. В прошлое, так в прошлое. Ведь оно не будущее. Мне понятно, как там надо жить и себя вести. Кое-что сам помню, да и отец рассказывал. На крайний случай - в книжках полно информации. Прочитаю, - на уровне генетической памяти настроюсь, выживу.

Значительно лучше было бы, если Вселенский Разум, вдруг, неожиданно, назначил меня своим представителем на земле, с правом законодательной инициативы. Тогда я бы срочно внес во все влиятельные международные организации проекты резолюций. В которых, строго настрого прописал бы процедуры международного, независимого, медицинского, психологического контроля за здоровьем и деятельностью глав государств всех стран. Никакой веры их национальным заключениям на этот счет нет! С точки зрения их психической полноценности. В нашу эру бесконтрольной манипуляции массовым сознанием, каждая молекула воздуха пронизана управляемой информацией!

Я простой инженер-программист, и в моих снах мне приходится общаться с призраками, субстанциями иллюзорного мира. Это последствия перегрузок в юности - работы с игровыми программами. Ночные видеокамеры в моей квартире то и дело снимают меня, бродящего с открытым ртом, в сомнамбулическом трансе (чаще всего в районе холодильника).

Что может быть в голове у тех, кто там, наверху? Там же другой уровень - огромная ответственность! Сведет спазмом руку в неврологическом, ночном, или дневном припадке, и прощай будущее планеты навсегда. А ведь за нами, возможно,наблюдают пришельцы из других Галактик. И не факт, что они похожи на нас по своему образу и подобию. Это будет обидно вдвойне. Какие-нибудь очень огромные, или же ничтожно маленькие, трехногие муравьи, а может быть и одноглазые тараканы, могут оказаться умнее нас, окажись у них масса серого вещества больше, по отношению к массе тела, чем у человека. Столько фильмов об этом уже снято! Или же у них сформируются более совершенные нейронные связями в их мозгах. Объем и качество - субъективные понятия.

Авторитет землян, как сообщества разумных существ в большой опасности. Иные миры, наверняка, стали свидетелями всех оказий двуногих умников на голубой планете за последние две тысяч лет. Особенно поповоду их очень странных игр в свое удовольствие и тщеславие, с образованием, расчленением и собиранием территорий. Убийством ради этого десятков тысяч, сотен и миллионов людей. Когда-нибудь я докопаюсь до истины по возвращению домой. А зачем они все-таки это делают?

Может быть все еще хуже, чем я думаю? И у всех нас, у людей, давно возникло и развилось особое межпланетарное, и даже межгалактическое, психологическое заболевание, которое втайне завладело нашим сознанием? И его, пока, никто не может диагностировать?

Страшно подумать, но может быть и так: - гомо сапиенс инфицирован от рождения и обречен. Но еще не поздно и дело за малым, - тщательными усилиями медицинских светил. В их руках столько всяких инструментов, жаловаться – грех. Они же могут нас всех спасти! Они же давали клятву Гиппократа! Но их не слышно и не видно.

По возвращению в Москву я собираюсь попасть на спиритический сеанс со своим любимым доктором Фрейдом. Мой приятель из одной запрещенной законом секты обещал его подпольно в августе провести. На конспиративной квартире. За два ящика настоящего армянского коньяка. Он сейчас усиленно готовиться. Я ему в виде аванса месяц назад отправил курьером шесть бутылок. Пожалуй, спрошу у гения психоанализа, что он думает по этому поводу?

Крепкий сон способствует пищеварению, но не заменяет его. Мой организм, при жалких попытках обмануть его потоком сознания беснующихся мыслей, не прекращал попыток достучаться до центра принятия решений, требовал возмещения потраченной энергии. Поэтому, где-то между вручением Организации Объединенных Наций мандата от Вселенского разума и спиритическим сеансом, мое полудремотное состояние было прервано тонким ароматом ухи от костра. Так до конца не поняв, успел ли я спасти мир или нет, я открыл глаза. На подоконнике лежал спутниковый телефон егеря. Почему бы и нет. Когда-то же нужно было возвращаться в тот, другой мир… Длинный гудок старинного зуммера заставил улыбнуться.

- Аллё, аллё, аллё – закричал я. Далекое эхо мигом транспортировалось за пять тысяч километров, и вернулось в трубку с гулькающим эффектом присутствия в ней знакомого голоса напарника по бизнесу Олега Сидорова.

- Дддда, гогогоговорите! – только и смог он сказать. Тут же, вероятно чувствуя важность момента, трубку у него выхватила Олечка.

-Илья Гордеевич, Илья Гордеевич, ну наконец-то вы вспомнили про нас! Заверещала пташка. - У нас все в порядке! - Мы скучаем без вас! Ваш любимый дедушка вернулся, уже неделю под окном сидит, скучает. Мы носили ему вашу фотографию, он оживился, но ненадолго…

Это было странно… Ничего лучшего придумать она не могла? Вспомнить про старого, уличного идиота, в тот самый момент, когда шеф за тысячи километров, на берегу Байкала нашел возможность позвонить им! В этом все женщины! Одни эмоции.

- Олечка, Олечка, ты отнеси ему поесть, купи, что-нибудь повкусней. Он любит зефир! Только белый. Я скоро вернусь! У меня, у меня…

Звук пропал. С положенной в таком случае порцией простой человеческой ненависти, я свирепо посмотрел на устройство, которое только что украло у меня то, что не успело и как следует дать, приподнял его над головой, насколько позволял потолок избушки…

Стук по оконному стеклу снаружи вернул меня из образа. Егерь Антон барабанил костяшками пальцев, не глядя в мою сторону, не прекращая что-то кричать команде катера «Ориона». Мореходы уже сидели за столиком под импровизированным навесом, молотили ложками по тарелкам.

[1] Метафизика - мета, дословно - рядом, около, раздел философии, занимающийся исследованиями первоначальной природы реальности, мира и бытия, как такового.

[2] Патовая ситуация - это ситуация в шахматной игре, когда игрок, чья очередь двигаться, не находится под контролем, но не имеет законного хода.

[3] Союз Советских Социалистических Республик – название страны, в которую до 1991 года входило пятнадцать нынешних суверенных стран: Российская СФСР, Украинская ССР, Белорусская ССР, Узбекская ССР, Казахская ССР, Грузинская ССР, Азербайджанская ССР, Литовская ССР, Молдавская ССР, Латвийская ССР, Киргизская ССР, Таджикская ССР, Армянская ССР, Туркменская ССР, Эстонская ССР.

[4] Коммунистическая партия Советского Союза – единственная политическая партия в государстве СССР.

[5] Выбросить» - так называлось в народе неожиданное появление отсутствующего, редкого дефицитного товара в торговой сети.

[6] НКВД – Народный комиссариат внутренних дел, выполняло те же самые полицейские функции, что и сейчас Министерство внутренних дел.

[7] МГУ – Московский государственный университет.

[8] Рапсодия – инструментальное, вокальное, литературное, иное любое произведение, написанное в свободном импровизированном стиле.

[9]Эллипс, эллиптический тренажёр (альтернативное название — орбитрек) - спортивный тренажёр. Движения занимающегося на нём напоминают ходьбу на лыжах. Даёт нагрузку на ноги, руки и спину, тренирует сердце. При этом не даёт ударной нагрузки на суставы, что важно людям с проблемами суставов и позвоночника

Глава 13-16

Глава тринадцатая.

О холодных и безразличных людях. Страх, ужас и внутренний голос. Легенда о Черном Демоне. Рюкзак – лучший друг туриста! Камилла Паркер-Боулз вручает мне Орден с бриллиантом «Кохинур». О вреде страха и пользе знаний военного искусства казаков- пластунов.

Мир соткан из противоречий, стремителен и быстр. Люди в них тонут, гибнут, мучаются, радуются, но живут. Еще утром, совершенно случайный человек в моей жизни, -душа коллектива кареты скорой помощи на воде, лжедоктор и псевдоюрист Агдам Оскарович Тёлочкин, идентифицировал меня редкостным словом «сифака». Ближе к обеду мы настолько сблизились с ним в общности взглядов по проблемным вопросам функционирования правоприменительных органов, что могли бы быть, даже не в приятельских, а и дружеских отношениях. Но уже в конце дня, мы расстались с ним, без шансов увидеться во времени будущем.

Ситуация, накануне, развивалась таким образом. Как только солнце покинуло небосклон и скрылось за горизонтом, по рации поступил сигнал SOS: Дуся и Катя не дотянули сегодня утром с Сережей до поселка Давша – Главного кордона Баргузинского заповедника. Бензина не хватило. На веслах, они еле добрались до группы избушек – бывшего Северного кордона, в восемнадцати километрах до намеченной цели. Поэтому, все вместе они решили, что их поводырь пойдет дальше пешком, а девушки останутся его ждать, прогуляются по окрестностям. Ну, а затем, поступят, как получиться. Там уже будет легче ориентироваться. В поселке егерю было к кому обратится за помощью.

- «Нам тут, страшно! Дуся видела в лесу людей! Они странно вели себя, и прятались в кустах!» - проорала в рацию полчаса назад Катрин.

- Сохраняйте спокойствие, запритесь в доме - проинструктировал их Антон. Повернулся к нам: - Ничего не произойдет. Это исключено. У страха – глаза велики. Здесь не может быть посторонних. Территория заповедника охраняется. Ни одного преступления за последние тридцать пять лет тут не произошло.

Прозвучало не очень убедительно. По всем параметрам такого утверждения. Я возмутился стразу тремя вопросами: - Но ведь нет же никаких гарантий, что именно сегодня что-нибудь может случиться с бедными девушками!? - Откуда у тебя такая статистическая точность по несчастиям прошлых лет!? - Кто был потерпевшим тогда, и что с ним произошло!?

Егерь Антон даже не икнул от моего страшного предположения. - Гарантий нет, согласился он. Отрубил кто-то голову ночью одному туристу, топором. Ни ее, ни топор, ни убийцу так и не нашли…

- Голову, и ты так спокойно об этом говоришь?! - поразился я.

- Конечно. Не о чем волноваться. Ваши дамы об этом случае ничего не знают. Помучаются до рассвета от необычности ситуации, и заснут. Выбора у них нет.

- Вы это о чем, юноша? Выбор всегда есть, - подержал меня, мой, теперь уже почти друг, - Тёлочкин. Единственный, как выяснилось, порядочный человек среди этих холодных, безразличных к чужому горю и страхам, людей.

- Я совсем не то хотел сказать, - смутился егерь. – В смысле нас там нет, стало быть, мы ничего не можем сделать. Агдам Оскарович, и тут нашелся с ответом: - Важны не наши возможности, а наши желания. - Они определяют будущее. Я с уважением, удивлением посмотрел на него: похоже, что природе были неведомы грани его талантов. Он говорил очень простые слова. Но так понятно и емко выражал ими свои мысли! Созвучные моему собственному пониманию положения дел.

В рации что-то заскрежетало и захрипело. Голос Сережи в такой момент зазвучал, лично для меня, как спасение, как избавление, как надежда. Но, напрасно я так обрадовался. Он доложил нам, что сильно вывихнул ногу, застрял, то хромает, по прыгает, то отлеживается, где-то на полпути между Северным кордоном и поселком Давша. Ему, оказывается, еле удалось размотать провод для антенны и накинуть его на дерево. Стало быть, от него ждать помощи девушкам было нечего. Чудо, что мы вообще смогли услышать его. С Катрин и Дусей ему связаться не удалось.

Команда катера вообще не считала, чем-то необыкновенным ночные страхи несчастных туристок. Действительно: что тут необычного? Отрубленной головой меньше или больше? Давно было, да и ладно… Моряки покушали, перекурили, посмеивались, поглядывали на меня, и были готовы отчалить на Нижнеангарск. Мое бегство с ними выставляло бы меня в глазах партнеров по маршруту в столь неприглядном свете, что о нем теперь уже не шло никакой и речи. Ведь они непременно узнали бы о том, что на самом деле никакого приступа аппендицита у меня не было. Тут надо оговориться: сделать это было бы им трудно, даже невозможно, но думать мне в ту минуту хотелось именно так! Оставалось дело за малым: придумать историю своего чудесного излечения, выкрутиться ли иным способом из ситуации, в которую я сам себя загнал, и броситься им на помощь!

Когда все вышли из избушки, а я еще нет, в рации прохрипел голос Евдокии Романовны: - «Катя на взводе, не беспокойтесь за нас. Продержимся до утра». Однако, решение совершить подвиг уже было принято. Ловким, почти неуловимым движением, рука Великого Путешественника выключила передатчик.

Мое желание немедленно отправиться в путь перестало удивлять сотрудника Баргузинского заповедника после некоторых моих манипуляций с государственными казначейскими облигациями. Наедине с ним. Понятливый парень попросил меня черкнуть пару слов на бумаге, нечто вроде извинительной записки. О том, что я, в своей воле, тайно, не разбудив его, решил внезапно прогуляться по берегу озера, прошу извинить его за доставленные неудобства. Он две сигнальные ракеты мне еще подарил. Взял с меня слово, никак не выдавать его. Я обещал.

Перед отъездом А. О. Тёлочкин передал мне в виде подарка ту самую картинку с мадагаскарским лемуром «золотоголовым сифакой». Как талисман. Все возможные инсинуации[1], медицинские издержки, возмущения из районной больницы по поводу исчезнувшего больного он взял на себя.

Теперь же, ночью, я делаю, то, что ни при каких обстоятельствах бы не сделал ранее. Иду, один, вдоль берега Байкала, по лесной тропе!

Пока не стемнело, я упивался своей храбростью. Прикидывал варианты своего появления и объяснения с девушками, весело улыбался, представлял себе, как они обе восхищаются мной. Около двадцати километров, я надеялся преодолеть не более чем за шесть часов. Егерь Антон снабдил меня очень практичным фонариком по прозвищу «Жучок». Его работа основана на возникновении тока при нажатии специального рычага. Сейчас уже все забыли о нем. А он ведь не требует батареек. Жми сильней и чаще, и он не подведет! Жужжит, правда громко и руки устают.

Около восьми часов вечера лес погрузился во мрак. Я шел уже два часа. Вопреки моим ожиданиям луна спряталась, звезды исчезли. Легкий бриз с гор сменился на западный ветер. Волны хлюпали по камням. Тропинка все чаще петляла среди деревьев, вдали от воды. Кроны деревьев скрипели и ухали.

Страх сменился на ужас. Яростно шумевший лес и разбушевавшийся Байкал превратились в огромных злобных чудовищ. Они рвались с цепей, скрежетали зубами, выли и стонали. Мне хотелось только одного: немедленно остановиться, сесть под дерево и закрыть глаза. Идти дальше не было никаких сил. Жужжание фонарика в моих руках, от размеренного темпа давно перешло в режим в истошного, надрывного, жалобного звука, напоминающего нечто среднее, между сиренами пожарной машины и скорой помощи. У меня, также, есть все основания полагать, что случись, кому бы то ни было из рода людей встретить меня в этот час, то изображение моего лица, всю оставшуюся жизнь мучило бы этого несчастного в ночных кошмарах.

Понимая, что обречен и должен погибнуть здесь и сейчас, я вымолил сам у себя «последнее слово». Оно тут же зазвучало в моей голове в виде спасительного внутреннего голоса. Его требование, обсуждать не предполагалось по регламенту. И оно прозвучало, в очумевшей голове труса, так: «Раскрой рюкзак. Там, в основном отделении лежит то, что спасет тебя». Как вы помните, перед марафонским забегом с участием медведя – токсикомана, спасли меня две чудесные снежинки, клеточки-нейроночки. В этот раз, в сознании героя – спасителя возник образ грустной мартышки. С огромными глазами. Она висела на лиане, улыбалась мне.

Сердце мое уже готово было отказать в служении своему хозяину, и трепетало в груди, как осиновый листок на ветру. Я сбросил поклажу, засунул руку туда, куда это требовал внутренний голос, выудил оттуда лежавший сверху… - подарок Агдама Телочкина – фотографию лемура. Когда я направил на него свою жужжалку, Золотоголовый Сифака подмигнул мне левым глазом, и мотнул головой. Рука сама повернул портрет лемура на тыльную сторону. Нажужжав туда, как следует, своим чудо-фонариком, я прочел там следующую надпись: «Сифака показался на пути человека? Значит, он одобряет выбранную дорогу и появился специально, чтобы дать добрый знак. Каждое утро Золотоголовый Сифака с первыми лучами солнца, взывает к Богу-Солнцу с мольбой о благосклонности к жителям острова Мадагаскар».

Надо ли теперь объяснять, что остаток пути я проделал с портретом своего Спасителя - Золотоголового Сифаки на груди? Засунул старую фотографию в два целлофановых пакета, один в один, повесил ее на шею на веревочке. И с этой минуты, любой из рода людей, случись ему встретить меня в ту ночь на лесной тропе, до конца своих дней благоволил бы судьбе за то, что она позволила ему повстречать такое милое, доброе, смелое и одухотворенное лицо! И ведь именно с ним я вышел из лесной сторожки, с кордона на реке Кабанья, два часа назад!

Я, конечно, не знал, что группа туристов, прошла Северный кордон в сумерках, и заночевала у ручья Езовка, в полутора километрах от Северного кордона. С ними я встретился в конце своего путешествия в пос. Усть-Баргузин. Они узнали меня, и рассказали следующее: в ту ночь никакого особенного шторма на Байкале не было, просто дул свежий ветер. Огромного мужика с жужжащим фонариком, с дикими воплями на все лады, выкрикивающего куплеты разных песен (иного способа распугивать диких зверей ночью я не знал) они услышали, увидели, и проводили взглядами, что называется «с открытыми ртами», в полном молчании и изумлении от такого зрелища.

Творчески развивая эту историю я бы конечно хотел, чтобы случайные свидетели моего знаменитого, ночного перехода рассказывали впоследствии, всем, кому ни попадя, об увиденном много раз. Соответственно, приукрашая факты и обстоятельства. Таким образом, через десяток лет на Байкале стала бы популярна легенда о бродящем по ночам по берегу озера Черном Демоне. Оберегом от него служили бы, продаваемые амулеты в виде фотографии лемура из Мадагаскара. Которые назывались «Сифаками». Но, увы, слава, и в этот раз пройдет мимо меня стороной. Хотя все исторические предпосылки ее получения у меня были. После преодоления вброд ручья Езовка, я потерял свой талисман.

Теперь мне понятно - почему все туристы любят свои рюкзаки, привыкают к ним, не расстаются с ними десятками лет. Там всегда можно найти то, что в трудную минуту поможет и спасет! И в случае с медведем – токсикоманом, и в моем ночном походе, именно скромный кусок брезента с карманами и наплечными ремнями сыграл решающую спасительную роль! Спасибо всем труженикам индустрии туристических реквизитов и первооткрывателям рюкзаков!

Итак, Великому спасителю бедных женщин оставалось совсем немного, каких-нибудь пару километров, чтобы завершить свою миссию. Объяснения своего чудесного исцеления еще окончательно не сложились в стройную версию, но исполнение экспромтом самых трудных ролей всегда искренне, и оно способно покорить самые взыскательные сердца благодарных зрителей. Что не исключало вопроса: с чего я должен был начать?

Внеочередное общее собрание личности, которая еще в юности Великого Туриста Шушлепеня, превратилась в три полноценные единицы, было созвано немедленно.

Полагаю, необходимым довести до читателей сведения об участниках состоявшегося справедливого голосования. Равно, как и передать его краткое содержание. Чтобы ни у кого не возникло сомнений относительно его кворума. Никаких фактов подтасовки и подделки протокола голосования мы никогда не допускали, и делать этого не намерены и впредь. Как вам уже известно, доктор Фрейд спас меня от чудовища по имени Никотин. С тех пор, я, все мы, соблюдаем установленный порядок при принятии абсолютно всех значимых решений.

Модель человеческого разума у австрийского психоаналитика сложна в описаниях. Поэтому, я для себя упростил ее. Получилась так: Я – «Животное», Я – «Ребенок», Я – «Человек». Из выслушанных аргументов каждого учредителя меня самого, в обоснование своей позиции вам станет понятным, как мне трудно приходится жить. Среди нормальных людей. Которым, не нужно, например, изначально обращаться к своему человеческому началу – к моральным и нравственным устоям. А достаточно удовлетворить свою животную часть. И весь опыт с младенческих лет им не помощник. Который так мило и понятно описал поэт Владимир Маяковский в свое замечательном стихотворении «Что такое хорошо, и что такое плохо?»

Таким образом, получается, что жить по формуле, по порядку возрастания ступеней: Человек - Ребенок-Животное, - очень сложно. То есть начинать от лучшего достижения разума, а к примитивному, и простому обращаться по мере крайней необходимости. Тогда, как так: Животное – Ребенок - Человек - очень легко. То есть, начинать с природного, инстинктивного стремления разрушать, побеждать, утверждать и создавать, а к усвоенному опыту младенчества, детства, и человеческого начала обращаться в последнюю очередь.

Странно.

Зачем же тогда столько сотни тысяч и миллионов лет наши предки ютились по пещерам, дубинами загоняли мамонтов в ямы, разве не для того, чтобы из животных превратиться в людей?

Однако. Оставим это. Вернемся к собранию учредителей.

- Давайте им при встрече споем «Глухой, неведомой тайгою», – предложил «Человек». - Сгладит все ненужные вопросы. Они ведь умные, поймут. Улыбнуться и обрадуются. Мягко и красиво получиться.

- Я за. Там каждое слово, даже в названии, в тему, - поддержал «Ребенок». Лучше и не придумаешь, отвечает ситуации. Жизненно, сильно, непосредственно получиться. Сработает. Снимет напряжение в отношениях. Песня нам строить и жить помогает!

- Я против, - отрезало «Животное». - К чему эти сопливые завывания. Строитель, тоже мне, нашелся. Ты определись: ты тормоз или медленный газ? Замер, застыл в своем детстве. Что ни вопрос, то глупость. Заходим, кратко поясняем суть произошедших событий, ни в чем не признаемся. Слабость – для хлюпиков. Лжем, как всегда. Цель, натиск, результат.

Комментарии излишни. Все честно, гласно, открыто. Протокол подписан и сдан в архив. Решение следовало исполнять. «Животному» придется подчиниться. Проведем ночную встречу старых – новых друзей творчески.

Тем временем, как мне потом рассказывали обе мадамы, Евдокия Романовна и Екатерина Федоровна укладывались в домике на Северном кордоне спать. При свете керосиновой лампы. Они уже смирились с участью своего одиночества. Но заметно трусили. Каждая по-своему.

Дуся, расстилая спальник на деревянном подобии кровати, решила поддержать подругу: «Катя, успокойся же ты, наконец». Она уже костерила себя за глупость: зачем только она рассказала ей про тех людей в сумерках. Екатерина Федоровна промолчала. Внутри себя она переживала настоящую паническую атаку. Показать свою слабость, тем не менее, не хотела. Поэтому этой фразе Евдокии Романовне, она совсем не вняла, восприняла ее как напоминание всей критичной сложности создавшегося положения, еще более сжалась, как пружина. Каждый шорох на улице чудился ей уже состоявшимся нападением неизвестных разбойников. Что в сумерках тайно крались через кусты за околицей Северного кордона. Мысленно она уже успела: тринадцать раз проститься с жизнью, дважды составить завещание и четыре раза переписать его. Также попросить прощения у свекра за то, что назвала своего мужа в прошлом году на Пасху «стоеросовой дубиной», помолиться за упокой души своей, усопшей накануне матери, и слезно причитала младшему брату и старшей сестре позаботиться о ее сиротинушках: трех дочерях и двух сыновьях, а также шесть раз успела пожелать «сдохнуть проклятой Нюрке», - соседке по улице, той, что надоумила ее: «решительно, в одночасье, бросить все, и проветриться пару недель вдали от «деревенского рабства», на одном замечательном туристических маршруте.

Человек с веснушками, успокаивая Катрин, волновался не меньше. Но беспокойство Евдокии было другим. Плановым, следующим от указанного неприятного факта. Не более того. Рассудок она свой сохраняла, и даже контролировала. Но страх, и в ее душе, конечно, успел свить удобное гнездышко.

Огонек лампадки выскользнул из темноты. Оставалось дело за малым. Подойти поближе и от души затянуть русское, народное произведение певческого искусства. Я был уверен, что обе девушки сразу поймут, что это я запеваю для них, так как обе неоднократно отмечали мой голос, который достался мне от папы. Я вам о нем уже упоминал, в начале истории. Он редкий, даже для профессиональных исполнителей на сцене. Тем не менее, говорить я им стараюсь тихо, вполне обыкновенно. В детстве я пищал несколько лет в хоре мальчиков высоким дисконтом сопрано, и сильно переживал, что всю оставшуюся жизнь так и буду пугать комаров, вместо высокочастотных электрических приборов. Папа улыбался. Пришло время, и мой голос сильно мутировал. До такой категорической отметки вниз, что стал на октаву ниже простого баса. То есть превратился в «бас профундо». Что с итальянского переводится, как глубокий. Чтобы вам было понятно, что это – я поясню. Один известный заслуженный артист России, с еще множеством регалий и званий, всех оных тут мне никак не вспомнить, обладатель великолепного «баса профундо» Владимир М. [2] рассказывал как-то в эфире телевидения такую историю, приключившуюся с ним. В девяностых годах его пригласили озвучить в мультфильме «Король лев» роль отца Симбы – Луфасы. Он сделал это. Но через некоторое время ему позвонил звукорежиссер, извинился и сказал, что им придется все, что он озвучил в студии перезаписать. Простым тенором, а затем на приборах искусственно понизить тембр голоса, до нужного. Набегающие картинки облаков и пейзажей в мультфильме, после компьютерной обработки создавали эффект самого страшного триллера для детей [3]. Вызывать такие эмоции у юных зрителей не входило в планы представителей отечественного кинематографа.

Ночь. Луна. Тишина. Хлюпанье волн осталось на берегу. Прямо с большой коряги, метров в десяти от окошка туристок, с полагающимся старанием в такой ответственный момент, я затянул:

«Глухой, неведомой тайгою,

Сибирской дальней стороной,

Бежал бродяга с Сахалина,

Звериной, узкою тропой.

Свет в окошке погас на второй строчке. Растерялись, на мой неожиданный выход, это – понятно, бывает… Идут ко мне, подумалось, эффектное появление такого артиста, как я, едва ли удобно продолжать лицезреть через окошко. Лично присутствие – обязательное условие. Народный инженер-программист, запевала-котяра-шут, старательно тянул ноты, выуживая из памяти крохотные частички певческого опыта пионера-школьника… Как только лесной исполнитель народного фольклора перешел ко второму куплету, форточка окошка приоткрылась. Предвкушая радость встречи, я, конечно, продолжил:

Шумит, бушует непогода,

Далек, далек бродяги путь,

Укрой его тайга глухая,

Бродяга хочет отдохнуть…

Эти четыре строчки, так совестливо и чисто были исполнены, что на секунду мне представилось, что не на истлевшем пне, стою я в полный рост, в глухой тайге, а исполняю сибирскую каторжную песню - в зале, на огромной сцене, с желтой бабочкой в черный горошек, в голубомфраке. Публика тонет, захлебывается в аплодисментах, люди обнимаются и плачут от счастья… Премьер-министр с Председателем Государственной Думы Российской Федерации идут ко мне с огромным хрустальным кубком, с красной ленточкой, белой надписью на ней: «Спасибо Вам за то, что Вы есть!» Генеральный секретарь НАТО с британским королем Карлом III, пытаются пробиться на сцену, но сотрудники охраны Президента России не пускают их! Однако, ушлая супруга 73-х летнего монарха-переростка – Камилла Паркер-Боулз, прорывается ко мне и вешает мне на грудь орден с бриллиантом «Кохинур» («Гора света»), украденным ее предками из индийского княжества Малва.

Пять одиночных, хлестких, винтовочных выстрелов, свистящие пули над головой прервали церемонию награждения.

Уже на земле, распластавшись на ней по всем правилам, как настоящий казак-пластун,идентично картинке из исторического военного журнала, я понял, что седею. Прямо от корней волос. По всему исхудалому телу. Сейчас. Сердце пыхтело боем барабанных палочек. В разнобой, прыгало в грудной клетке, ошалев от такого «горячего» приема.

Была еще надежда, что это какое-то недоразумение, что какие-то идиоты забрели случайно сюда поиграть в пейнтбол, но им по ошибке организаторы игры выдали боевое оружие. Что японский шпион в третьем поколении, храня верность самурайским традициям в тайге Забайкалья, решил умереть с честью за далекую родину, прямо здесь, на берегу озера Байкал, приняв неравный бой с бесчисленным русским воинством, (Он узнал, что Россия теперь никогда не отдаст Японии Курильские острова). Мой голос этот тип вполне мог принять за призыв к военному походу против проклятых победителей русских моряков в Цусимском сражении 1905 года. И наконец, что Екатерина Федоровна и Евдокия Романовна, несколько часов назад погибли от рук злодеев, теперь же эти мерзавцы попытаются свести счеты и со мной, как с очевидным свидетелем двойного убийства. Последний вариант был наиболее правдоподобным.

Повернувшись на спину, отплевываясь мохом, мне оставалось только считать, продолжающие жужжать над головой пули. А несколько из них вонзились прямо перед моим носом в импровизированный подмосток – в старый лиственничный пень.

Это был конец. Сказал мне внутренний голос. Но затем быстро уточнил, поправился: «Если ты сей же час высунешься из своего убежища». Спасибо, конечно, ему. Но я и не собирался этого делать, продолжал лежать, начитывал раз за разом единственную молитву, которую знал наизусть - «Отче наш». Пока не услышал знакомый тембр Катрин, которым она уже принесла массу отрицательных эмоций бурундуку с острова Ярки и медведю-токсикоману с озера Фролиха.

- Илья, может быть это вы…?

- Катя не спеши. Ты две обоймы разрядила в это место. Там, возможно, гора трупов. А ты ведь не выносишь вида крови, - медленно, с расстановкой произнесла Евдокиюшка.

Я ликовал! Догадались. Это замечательно! Вовремя!

- Это я…, с перепугу, пропищал, прошептал я им. Исказив насколько мог свой голос до нормального, а получилось - почти со школьным дисконтом, с шипящим присвистом. Откуда мне было знать, может быть у Катрин наготове была припасена еще и третья обойма! В ту минуту я не подумал, что как раз такая резкая смена тембров значительно увеличивала мой шанс упокоиться на местном кладбище.

Я не мог никоим образом предположить, что обе мадамы, до того трусливы, что довели себя до такого состояния в диком страхе от тех контуров неизвестных людей. Что готовы были сорваться в любой момент и палить в белый свет, каждую секунду последние 10 800 из них, то есть последние три часа! С момента наступления темноты! Ведь добрый и заботливый Сережа, узнав, что Катя в юности увлекалась стрельбой из мелкокалиберной винтовки – оставил им свой карабин! А еще, наш милый друг, он же специалист по бегу на длинные дистанции с незаряженным оружием, оказал нам всем, что называется в народе настоящую «медвежью услугу». В этих краях большинство проблем, так или иначе, даже в поговорках соотносилось с медведями. Он попросил тех туристов, что видели меня при переправе на ручье Езовка, обойти тихонько девушек на кордоне, чтобы ненароком не испугать их. Добрые и отзывчивые люди, по распоряжению егеря, сделали все так, как он и просил. Медленно, тихонько, в сумерках обошли кустами избушки на берегу озера. Только зоркая Евдокия Романовна засекла их… И ведь обе, заметьте, не расставались со своими сигнальными красными шапочками.

Кто после этих событий, сможет отрицать, что у каждого человека есть свой ангел-хранитель? И что у него нет своего способа предупредить опекаемое лицо?

Глава четырнадцатая.

Наши организмы дают сбой. Екатерина Федоровна тоскует по домашнему подворью. Экологическая шторка. Правдивая история жизни А. и М. Разговор на повышенных тонах.

Обстоятельства воссоединения нашего туристического коллектива предполагали сближение сторон до степени полного доверия. Как раз того, чего я сильно хотел. По крайней мере, к одной из мадамов – к Дусе. Ведь совершено невозможно было утаить от себя то, что она крайне привлекательна, и даже мила. Ее веснушки и романтическая улыбка, с озорным взглядом пробуждали во мне приятные воспоминания огромнейшего, детского счастья. Когда - каждый день – праздник, а вокруг тебя добрые и надежные люди. А не толпа прохвостов, так и страждущих обмануть, провести, добиться и досадить!

После вздохов и ахов, восклицаний и причитаний, мы все вместе попробовали перейти в режим спокойного обсуждения событий, предшествующих встрече. Но вместо этого говорили о том, что нам дорого, что мы любим и чего достигли. Так и бывает. Когда попадаешь в переплет чрезвычайных событий. Это защитная реакция психики.

Рассуждали и о том, и о сём. Теплому и душевному разговору совсем не мешало то, что мы по очереди, часто вставали, улыбались, выходили из домика, и возвращались вновь. Со стороны озера, если бы кто вздумал наблюдать за нашим чаепитием за столом с керосиновой лампой, то подивился бы такому положению вещей. Нам же, увлеченным своими историями и откровениями, казалось, что ничего особенного не происходило. На самом деле мы мелькали бы в кадре скрытой камеры, установи ее кто-нибудь из моих ребят из конторы здесь, со скоростью, как в старых черно-белых кинохрониках. Например, в такой: «Ленин выступает перед рабочими Путиловского завода». В ней движения вождя мирового пролетариата выглядят комичными и отрывистыми из-за того, что до 1920 годов скорость записи было намного меньше, чем в сегодняшних фильмах.

Ну, или наши движения напоминали спринтерский рывок петуха, догоняющего курицу, с известной целью продолжения полезного и нужного куриного рода. Он так смешно семенит ножками со шпорами перед решительным броском. Две недели назад я лайкнул видеоролик с пернатым, сексуальным агрессором в московском аэропорту.

Все дело было в том, что неожиданные события, и их последствия в виде испуга с детских лет неправильно воздействуют на мой организм. Пищеварительные процессы ускоряются до полного отсутствия контроля над ними, и мне приходится туго. В животе начинается урчание и бурчание, проистекают прочие побочные явления, которые не отличают зазнавшихся двуногих особей от остального животного мира. Евдокию Романовну и Екатерину Федоровну постигла та же участь. В иное время такое явление способно смутить. Однако, после ночного представления, эти границы между нами были стерты. Но никто из нас, тем не менее, не стал признаваться в такой реакции на пережитый страх. Артист ночного жанра соврал, что откушал плохо прожаренного мяса нерпы от коко-доктора и псевдо-юриста Агдама Телочкина. Обороняющаяся сторона сослалась на просроченные консервы. Только на следующий день мы случайно изобличили друг друга.

После пережитого во дворе, боятся нам было некого и нечего. Окрестное зверье разбежалось по своим лесным закоулочкам. Но ступать от дома далее, чем нужная комната, без сторонних изысков из цивилизации, лично я не решался. Девушки тоже.

- Илья, окликнула меня Дуся, когда наше общество в очередной раз срочно покинула Катя.

- Да, - ответил я.

- А что вы любите больше всего на свете? Что бы вам хотелось сей же час получить? Если бы вдруг, ну скажем, вам дали возможность загадать три желания?

- Молоко, сыр и куриную грудку, - не задумываясь, ответил я.

- Так просто, - вздохнула Дуся.

- Да. Голод делает меня несчастным, - ответил я. Во всем виновата моя бабушка. Расстройство пищеварения я всегда лечу вкусной едой.

- Вот как? Расскажите, это интересно.

- Ааа, - махнул я рукой. - Давняя история. Потом. Просто поверьте на слово. Я прижал живот к позвоночнику руками, что было сил, скривился в гримасе от боли.

Дверь хлопнула, зашла Катрин. Мы с Дусей, как по команде встали, жалобно посмотрели друга на друга, и рассмеялись…! Я уступил.

На Екатерину Федоровну после упражнений со стрелковым оружием навеяла грусть по родному краю, с уютным домашним подворьем в нем. Она перед выходом на улицу успела приступить к рассказу о том, как в марте принимала роды у свиноматки. Дошла до третьей единицы, и убежала. Вернувшись, не замедлила продолжить. - Илья, а знаете, ведь четвертого малыша мне сразу же пришлось обмыть тепленькой водичкой. Он прямо в поросячьи нечистоты своей мамочки свалился. Я на лошадку нашу засмотрелось маленько, а он бултых и туда…

Я поперхнулся теплым чаем. Кхм…, кхм.

- Рыльце такое…, такое ма-ааленькое у него, ми-ииленькое.Красавчик такой, прелесть моя! Екатерина Федоровна сладостно чмокнула губами воздух…

- Вы с меньшим чувством полчаса назад о своих детях, рассказывали нам, - заметил я.

- О своих детях? Так что о них рассказывать-то. Я уже и забыла, как последнего Тишку родила. Ему уже тринадцать. Он на гармошке играет, девчонки за ним уже и сейчас змейкой вьются. У них своя жизнь.

В животе у меня булькнуло так, что я чуть не свалился со стула. Дверь в сенях хлопнула, и я, не дожидаясь явления Евдокиюшки в горницу, ринулся ей навстречу. Чтобы поддержать беседу, и не показаться невнимательным крестьянской душечке, оборачиваясь, я успел крикнуть Катрин: - Признайтесь, с каким вы сердцем на убой бедных поросюшечек осенью провожать будете?! Нечто не екнет в душе многодетной матери ни капля жалости к убиенным свинушкам и хрякушкам?

В чаще вокруг кордона даже филин не ухал. Мертвая тишина. На её фоне восставшая плоть, кощунственно рычала и урчала на все голоса. Я еще тискал мыло и хлюпал рукам по рукомойнику в обязательном санитарном ритуале, как худенькая красная шапочка пролетела мимо меня к пункту назначения. В избушке Екатерина Федоровна попыталась продолжить свою сагу о свиньях. Но прервалась, не успев и начать, - выскочила вон. Зато Дуся вернулась!

- На каком поросенке ваша подруга остановилась? – спросил я веснушчатую мадам. – Что-то я сбился со счета.

- На седьмом. - У него черное пятнышко на спинке. - Еще пять осталось. Улыбнулась в ответ она. Четверть часа мы с Дусей пили чай молча. Отдыхали от Катиной трескотни.

Вернувшись со смены, полная красная шапочка посмотрела на нас скучающих, перевела дух, настроилась, и ее история года заиграла новыми красками. Крестная мама будущих центнеров мяса и сала в частном домовладении своего имени пребывала в полной уверенности, что ничего интересней опороса ее свиноматки, в мире, с марта сего года не произошло. На девятом поросенке я понял, что сию минуту потеряю сознание от усталости. Поэтому положил руки на стол, на них – голову, и сделал вид, что слушаю ее свинолетопись. Усталость брала свое, веки отяжелели, глаза закрывались. Перспективы оставшейся ночи были безрадостны: Катрин запросто могла переключиться на всех оставшихся в ее деревне сельскохозяйственных животных. Она уже упоминала о скотном дворе фермера Пеликанова и овечьем стаде и трех козочкахангорской породы бабушки Ефросиньи. Ветеринарному фельдшеру было о чем рассказать городским недотёпам о буднях своей нужной профессии.

- Илья, вы слушаете меня? – пыталась контролировать скудную аудиторию Катрин.

Диковинный, внутриутробный звук из Евдокии Романовны спас отчаявшегося инженера новейших компьютерных технологий. Она, сначала скрючилась, затем попросила у подруги таблетки, выпила их, и убежала на улицу. Пока Екатерина Федоровна отвлеклась, оказывал знаки внимания убывающему члену нашего коллектива в очередную экспресс - вылазку, горевала по поводу трудности нашего времени, в котором отравиться ничего не стоит, так как фактов безответственности работников пищевой промышленности не счесть, я попытался притвориться спящим.

Очнулся я на рассвете. Шея болела. Девушки спали тут же. На огромной деревянной кровати. Возле стены, у окна. Катрин – на спине, с приоткрытым ртом, Дуся, - свернулась калачиком рядом. Тихо, осторожно, стараясь не топать по дощатом полу, я вышел из дома. Они и не шелохнулись.

Мелкие пичужки старательно щебетали на все лады. Это обстоятельство предприняло попытку улучшить мое настроение. Ведь я случайно выжил несколько часов назад, под градом пуль ветеринарного доктора, и героически перенес его последствия – бурную реакцию внутренних органов. Кислая улыбка из группы поддержки идентификации личности робко выползла на мое измученное лицо. Казалось бы, уже ничего не мешало мне, его владельцу придти, наконец, в свое, обычное состояние. Но дело было в том, что я потерял способность ощущать параметры нормальности такового. Чем было оно для меня теперь? Я уже не знал. От прежнего директора компьютерной фирмы, торгующей виртуальной реальностью, в меру придавленной ее текущими проблемами, ничего нормального, физиологического, ни интеллектуального во мне уже почти не осталось. Разве что сдувшиеся щеки, лопухами висевшие на скулах. И веселые картинки из прошлого, где я в приемной мэра города холуйски кланяюсь его заместителю по цифровому развития.

С восходящими лучами солнца, с востока, водная гладь застывшего озера, оживала с каждой минутой. Легкий ветерок, то и дело набрасывал на воду сетку тонкой ряби, очертания гор со всех сторон всплывали из сумрака отступающей тишины. Еще вчера - огромный, грозный и могучий Байкал был спокоен, уверен и тих. Как только, что взошедшее солнце. Словно подражал ему. И, в этом, чувствовалась его особенная сила и стать.

Громко закричали чайки в направлении на север. Откуда, я вчера пришел с миссией спасения. Возможно и бакланы. В птицах я не разбираюсь. Однако, факт поступления в мозг звуковых сигналов из окружающего мира, вернул меня к действительности бытия.

Склока между чайками и бакланами разрослась, превратилась в настоящий птичий базар, если не сказать большего. В жесточайшую драку. В бинокль было видно, как свора летающего воинства в клочья драла друг друга, летели перья. Никто не хотел уступать.

Еще несколько минут созидания окружающей среды, и меня спасительно понесло...

Я окунулся в размышления, располагающиеся, в совсем не нужной для меня в тот момент области человеческой деятельности. Туда, где меня точно ничего не тревожило. В то утро. Чтобы усердствовать в ней. Поощрять и ругать отрицательных персонажей из прошлого и настоящего. Но, своему центральному пульту управления не прикажешь. К тому же, высказать свои суждения об экологических проблемах - есть священный долг каждого думающего индивидуума. А не думающего, - тем более. И где это делать, если не здесь? На самом острие экологической мысли наших дней? На берегу озера, чья уникальность которого значительно затмевает происходящие исторические события вокруг него. Они - песчинки в пустыне вечности.

Итак, возникла спасительная ширма, шторка. Именно она помогла закрыть на время бурный поток беспокойства и тревоги, рвущийся из глубины сознания наружу.

В Хакусских ваннах наш технический руководитель экспедиции рассказывал о том, чего свидетелем сейчас стал я. О борьбе между собой двух видов птиц: бакланов и чаек. За лучшую долю на озере. Со слов доброго и веселого егеря Сережи: научный отдел ФГБУ «Подлеморье» прогнозирует серьезное снижение численности бакланов. Чайки атакуют, и выживают их. Они уничтожают, съедают кладки яиц и птенцов своих врагов. Причиной тому служит нехватка омуля, который является основным кормом и тех и других. И это несмотря на то, что оба вида птиц создают совместные колонии на прибрежных байкальских скалах.

Есть такое свойство у иного человека: взять себе за правило: добровольно и бескорыстно распространять неограниченному количеству слушателей, услышанную, где-то мысль, ее направление, или знание об определенном предмете. И, не остановить такого субъекта, как не пытайся. Так или иначе, он найдет способ поделиться ей. Лучше ему не мешать. Пусть выговориться. К тому же, забавно наблюдать, как такой рассказчик начинает входить в образ, и как эволюционирует и совершенствуется в нем. А также: где исчезает грань, когда он говорит то что рассказали ему, а где уже слегка привирает, изрядно добавляет, фантазирует. Сережа, видимо, ко всему изложенному, тогда еще сильно переживал за свой конфуз, случившийся с ним накануне. Совестливо продолжал пытаться задобрить меня своим рассказом, сгладить свою вину за ошибку. За отсутствие патронов в карабине в нужный момент. Из-за которого, вместо того, чтобы отпугнуть дикого зверя, нашей компании пришлось драпать от него.

Итак, Сережа был на стороне чаек. Так как, с первых слов своего повествования, он с жаром набросился на бакланов. Я тогда принял их сторону. Нельзя же вдвоем играть в одной команде против слабых. Но ему об этом ничего не сказал. Он бы расстроился. Бакланы же оказались не только не слабыми, но и не на добром счету и у рода людей. Их засилье, как утверждал егерь, волнует жителей многих населенных пунктов в Бурятии. Местные уверены, что эти птицы представляют серьезную угрозу рыбным запасам и негативно влияют на флору и фауну Байкала и других, близлежащих территорий. Некоторые называют их – «черной чумой». Опять же, со слов егеря, депутаты Народного Хурала Республики Бурятия вот-вот начнут обсуждать законопроект регулирования численности бакланов!

Если сотрудник Баргузинского заповедника не соврал, - я убежден: все очень плохо для нас. Глупости человеческой, оказывается, никакого предела нет! Начнем с бакланов - закончим собой. И так сможем отрегулировать свою популяцию, что пожалеем об этом. Да будет поздно. Придется нашим детям со шкурами на плечах по таежным тропам зверье гонять. Чтобы с голоду не опухнуть. Рыбу руками ловить, и в плуг впрягаться вместо лошади.

Не успели мы в прошлом веке отдохнуть от сумасбродных идей – поворота северных рек на юг, как не дремлющие «горячие головы», вновь пытаются редактировать и корректировать, все, на что наткнется их беспокойный, бесноватый взгляд. Хорошо хоть пока так, кто-то может возразить. Что это всего лишь птицы. Что такое чайки и бакланы? Это сущий пустяк! С бывшим проектом межбассейновой переброски вод для подпитки Аральского и Каспийских морей, их не сравнить. Верно. Масштабы не те. Но, всякая большая глупость начинается с малой.

Чтоб вы знали: первые чумные идейки переброски части стока Оби в Иртыш в бассейн Аральского моря возникли в голове и получили бумажное обрамление стараниями выпускника Киевского университета некоего гражданина Российской Империи Я. Г. Демченко еще в 1868 году! Потом, в течение следующего века, были статьи в журналах, обращения академиков, многочисленные совещания в Ташкенте, Алма-Ате, Москве, Новосибирске. И ведь досовещались и до Постановления ЦК КПСС и Совета Министров СССР в 1976 году «О перспективах развития мелиорации земель…». Пока не прикрыли эту «лавочку» под давлением научной общественности специальным Постановлением Политбюро ЦК КПСС в 1986 году.

Я человек посвященный. В экологическое братство подмосковного общества любителей природы. Туда меня пригласил Петя Чесноков, мой программист. Он всю свою сознательную жизнь с мелиораторами в Московской области борется. Энтузиаст. Я пару раз в их акциях участвовал. Воздействовал, таким образом, по совету врачей, с прогнозируемым образованием пролежней от валяния с ноутбуком на диване. А как было иначе фирму на «ноги ставить»? Без взяток государственным чиновникам за выгодный подряд? Мега-тонны информации переворачивал я в маленьком старинном ящичке – моем первенце. Он теперь под стеклом, на специальном стенде, у меня в кабинете лежит! Самая известная и жадная мультипликационная утка в мире «Скурдж-МагДаг» не относилась так бережно к своему первому заработанному доллару, как это делаю я по отношению к первому средству своего нынешнего производства!

Для натуральности и увеличения продуктивности мыслительного процесса я перестал ходить по берегу озера, присел на большой топляк[4]. Грелся на солнышке, отгонял редких, просыпающихся комариков веточкой.

В юности мне пришлось на товарных станциях попотеть, как следует. Разгружал уголь, сахар, металл. Зарабатывал на хлеб. Поэтому, большое удовольствие мне доставляет обращаться к тяжелым железнодорожным, транспортным аллегориям. Так вот, я так увлекся тогда, что уместно будет так сказать:целый железнодорожный состав мыслей, а это не менее полусотни вагонов, по 65 тонн каждый, набирал свой ход.

На уровне подсознания, не останавливаясь от расчленения в оперативной памяти увлекательной темы, накопившихся проблем в обществе экологических проблем, я отметил себе, что в игру в слова, я уже «лет сто» не играл. Вернее, извините, опять преувеличил, со дня своего дня рождения. С того памятного дня в толчее столичной суеты, с тринадцатого мая. С него-то все и началась! Я тогда со словом «прогресс» в автобусе экспериментировал. Вот ведь, как на человека воздействует природа. Ломает его полезные привычки, разрушает устоявшиеся традиции. Еще пару недель проведу здесь и деградирую до уровня белой, лабораторной мыши.

Итак: депутаты Народного Хурала Республики Бурятия, как и все остальные в стране – это представители народа, избираемые им. Предполагается, что и действовать они должны для него. Простой вопрос: товарищи депутаты, а занятие интересней и полезней вы себе найти не могли? Для народа. Или кого вы имели в виду, когда на трибунах политических митингов ваяли себе нетленные бюсты их защитников и представителей? Ладно, там простой студент, он ищет себе дорогу в будущее, его то, можно понять. Вам то что, дорогие мои, неймется? Или, – проголосовали, и все? Дальше, как в истории, всеми любимого нам Ходжи Насреддина[5], когда он пообещал Бухарскому Эмиру научить осла читать коран. За пару тысяч таньга… За двадцать лет… А когда его люди спрашивали: зачем же он взялся за такое невыполнимое поручение, то доблестный мудрец востока отвечал, что он ничем не рискует. Так как: либо ишак сдохнет, либо он помрет, либо Правитель отправиться ко Всевышнему. Этот парень с Востока - самый разрекламированный современной литературой -прожженный, матерый «наперсточник» [6] на земле!

Понимаю, преодолеть в себе соблазн в виде мании законотворчества весьма велик. Который, порождает ненужные затраты, увеличивает количество чиновников в геометрической прогрессии. Но, лекарство есть! Обратитесь с просьбой к органам исполнительной власти. Попросите у них в разработку блок экономических проблем, поднатореете в этом, покажете результаты, перейдете к масштабам страны! Тратить деньги, распределять их - дело не мудреное. Научитесь их зарабатывать для людей, принимать соответствующие законы для этого, контролировать их исполнение. Помогайте предпринимателям, а не мешайте им! Жестко пресекайте тех, кто наживается на них. Вот благие дела.

Есть и прикладной вариант: выезжайте на свои дачные и приусадебные участки выращивать овощи и фрукты. По примеру Римского Императора Диоклетиана[7], удалившегося от дел в возрасте шестидесяти лет, для того чтобы заняться капустой. Витамины вашим детям и внуком не повредят. Уступите же и вы свои насиженные места избранникам, возрастом моложе. Если не можете и слова своего, нового, личного сказать, а все вокруг вас устали от ваших пустых речей и трибун. А то ведь не дай Бог, как посмотрев направо, или налево в зале заседаний, вы увидите лошадиную морду!

Римская Империя целый кладезь поучительных историй. Отчаявшийся увидеть с Римском Сенате инициативных, умных, самостоятельных и предприимчивых людей, Император Калигула [8] был вынужден очень оригинально показать им свое отношение к этому. Он назначил своего любимого коня Инцитата сенатором Рима. Это моя версия того события. Злые же «исторические же языки» утверждают иное: что такой поступок объясняется неограниченной властью любителя животных в лавровом венке, и его сумасшествием. Конечно, современникам было выгодно и удобно так трактовать исторические события из своего личного интереса на предмет - скрыть свою несостоятельность. Потомки летописцев событий не усвоили, не передали нам тонкой иронии Величайшего из Борцов с бюрократической бездеятельностью институтов государственной власти. Последовательностью критического мышления, которого, нам полезно восхищаться и теперь! Ведь после назначения сенатором лошади он вскоре предложил коллегам-сенаторам утвердить ее Главным Консулом! То есть занять первый государственный пост! Римский Сенат задумался, в конюшне заседать им было не с руки. Поэтому это предложение императора нашло разумную альтернативу – Депутаты-Сенаторы перестали бездельничать, и принялись интенсивно исполнять свои прямые обязанности – помогать главе государства управлять страной! А когда у них не получилось - составили заговор и убили его. И где сейчас Рим? Потерялся во времени. Бесславный конец.

На миг для меня сместились в сторону, исчезли: и Байкал и лес, и кристально чистый воздух вокруг, и даже - надоедливые комары с личными психологическими тревогами.

Полтора миллиарда китайцев за двадцать последних лет сделали в экономике своей империи столько, что их оппоненты в Северной Америке и Европе теперь никак в толк взять не могут: а как это собственно у них получилось? Давайте, хотя бы половину сделаем того же! Больше не нужно. Заокеанские и европейские товарищи, тут же начнут осваивать соседние Галактики. Ибо на земле им делать станет уже нечего!

Еще немного задержись я на этом этапе вынужденного экологическо-экономического экспромта, с политическим уклоном, и мне бы пришлось себя, в своих мыслях, стаскивать за волосы с трибуны Международного Форума по вопросам мировой, глобальной экологии и экономики. Как это сделал, спасаясь из вонючей, болотной жижи, барон Мюнхгаузен Карл Фридрих, фон Иероним[9].

Но, обошлось.

Груз всего произошедшего со мной, за последние несколько дней, ожидаемо перевесил бред глобальных и никому не нужных писков маленького человечка в защиту естественного развития живой природы и правильности развития экономики нашей земли.

Ощущение того, что моя судьба находится на переломе времен вернулось.

Так, оно никуда и не уходило.

Чувство неотвратимости новых будущих событий, к моей радости, уже не вызвало чувство страха, отторжения или неприятия. Нет. Такого чувства уже не было. Вчерашние страхи, с последующей симуляцией приступов аппендицита, начинали развеиваться. Раз уж я оказался здесь, в этом диком и прелестном краю, и не один, а в компании двух милых и очаровательных женщин, то в этом наверняка был какой-то смысл.

Экологический экскурс – был моим реверансом [10] всему составу трехликого себя. Но он, к сожалению, запоздал. Без разборок тут все же не обошлось. Все трое набросились на меня: «Человек», «Ребенок» и «Животное». Перебивали друг друга, что называется «с пеной у рта».

- Постойте, подождите, милый друг, вы это о чем? Вы еще вчера причитали нам о фобиях к ним, переживали, в астрологических расчетах путались, как слепой котенок, цифры, числа, их сложения, произведения, совпадения, мистер астролог, где теперь это все спряталось у вас? А доктор, его сеансы, как прикажете инженера – программиста нынче понимать? – засуетились, забеспокоились они, пытаясь нагнать на меня привычной жути.

Я не стушевался. Быстро нашел нужные слова: – Я не страдаю еще старческим склерозом, чтобы вычеркнуть из памяти прошлое. Но ведь и будущего у меня никогда не будет, если я ничего не попытаюсь изменить в своем настоящем.

Фрейд был прав: не начнешь с ними спорить, - замучают, задушат душегубы… Так они и не унимались, завывали на разные голоса: - Сколько раз ты это делал, дружок? Помогло? Ты прячешься, как трусливое животное от самого себя! Ты полон страха и лжи! Ты готов засунуть голову в песок, как страус, отступить при малейшей опасности, ты страшно боишься, что твой никчемный мир разрушится! Ты тешишь себя иллюзиями давно ушедших лет! Артист…, не-еет. Ты эгоист, сноб, жлоб и негодяй! Скучаешь по сумасшедшему старику? Не надо скучать, - сделай что-нибудь существенное для него. Что ты ему ватрушки и пирожки на улицу таскаешь, как бездомной собаке. Еще и не сам. Бухгалтера гоняешь. Ему внимание нужно и любовь. Он больной человек. Таких тысячи на улицах городов. Помоги одному. Не надо всем. Ты даже милой Олечке зарплату поднять решиться не можешь, пустой человек…Ты…, ты…., ты…

- Хватит! Отложим разговор, - резко прервал я зарвавшихся чиновников самого себя… Судилище устроили тут! Председательствующий заседания не открывал!

Это был жесткий наезд. Я не нашел достойных аргументов ответить с ходу, поэтому - нахамил. Воспользовался самым удобным и популярным способом, застигнутого врасплох, прервать разговор. Придется подготовиться к следующему диалогу. Они не так просты, как иной раз прикидываются…

Тутопять защемило сердце, и стало неуютно. И уж совершенно непонятно: почему мне вдруг вспомнилась история жизни А. и М. Знакомых из юности.

А. работал электриком на заводе, имея высшее образование инженера. По причине конфликта с руководством он был вынужден покинуть должность технолога. Его гнобили, давили, унижали, но выжить с завода члена КПСС никак не могли. А. развелся с женой. Детей не было, он грустил, но не опускал руки. Что-то мастерил в общежитии, много читал. И тут вдруг, приезжает к нам на предприятие два молодых специалиста. Муж и его жена М., на сносях. Так не проходит и нескольких дней, как М. бросает своего мужа и уходит к А. Можете представить себе, как это событие возмутило «общественность»? И так разбирали, и сяк ругали, ничего не помогало. Новая пара стояла на своем: мы созданы друг для друга и будем жить вместе. Бывший супруг М. был в шоке. Впрочем, сказать так, это почти ничего не сказать! Помойные сплетни не смогли оскорбить А. и М.Между тем, всяк, кому не лень норовил «засунуть свой нос» в сугубо личное дело только этих трех людей. В то время, мне показалось, что я был единственным, кто не осуждал их. Наверное, потому, что уже тогда, чувствовал предрасположенность к нестабильности в своей будущей, личной жизни. Прошло двадцать лет. И я случайно встретился с А. и М. У них пятеро детей, живут в Подмосковье. В маленьком уютном городишке. Мило и счастливо.

Как?

Такое могло произойти?

Что этого могло, и не произойти? Вдумайтесь в эту простую мысль! Где написана история нашей жизни? И почему, с кем-то случается заветное то так, как мы хотим, мечтаем и ждем? А с кем-то – никогда!?

Может быть, и передо мной сейчас возник, такой же, светлый, чистый луч моего будущего счастья? И мне, всего лишь то и надо, - распахнуть для него окно своей истерзанной души. И тогда у меня все будет, как у нормальных людей? Я вылезу, наконец из тухлого болота своих бредовых мыслей, сброшу удобную маску комедианта, которая, как я ошибочно считаю, досталась мне от Бога. Но, на самом деле, - ее одел на меня сам Дьявол!?

Глава пятнадцатая.

Центральная усадьба Баргузинского заповедника. Опятьфамильный вопрос! Бурные продолжительный аплодисменты. «Безумству храбрых поем мы песню». Встать – суд идет!

Гул лодочного мотора я услышал с появлением, сначала редких, потом уже больших и плотных, клубов дыма на горизонте. На юге от Северного Кордона. Они быстро темнели, росли, превращались в одно большое облако. В тот момент, когда Сережа, а это был он, причалил к крутому берегу, стало ясным: пожар - еще одно испытание, через которое нам всем предстоит пройти. Судя по его, горящим тревогой, округлым глазам.

- Сережа, что там, все плохо? – не удержался я от вопроса, когда двигатель, чихнув и хлюпнув напоследок пару раз, окончательно заглох.

- Илья Гордеевич, здравствуйте! Нет не очень. Горит участок леса, зажатый между двумя ручьями. - Главное в другом: непонятно, отчего он запылал, да еще с утра? - Грозы вчера не было. Если ветра не будет, погасим своими силами. А если задует, то беда… По верхушкам деревьев огонь может наделать делов…

Дуся и Катя выбежали с вещами на звук двигателя. Усталость не помешала им проснуться. Девушкам, вероятно, быстрее хотелось покинуть это место. Я сбегал за своим рюкзаком.

Как оказалось, пока я бродил по ночной тайге, по спутниковому телефону с катера «Орион», его команда, все же смогла направить помощь неудачливому следопыту. Его вывезли в Давшу. Он не дошел всего четыре километра. Но когда утром обнаружился очаг возгорания, в пожарную команду его не включили, отправили нянькаться нами. Он сам намотал себе на ногу пару эластичных бинтов.

Чуть менее, чем через час, мы швартовались возле пристани на центральной усадьбе Баргузинского заповедника в поселке Давша. Это слово в переводе с эвенкийского означает - открытое место. На берегу поселка раскинулась огромная поляна. Сережа в нашей компании успокоился, и даже возобновил свою просветительскую деятельность. Как только мы вылезли на берег. Он годился теперь только для этого. Вот мы и зевали по очереди под его повествование. В ожидании представителя руководства администрации, отвечающего за тушение лесного пожара. Горело в километрах десяти, вглубь тайги.Что нам теперь оставалось делать? Только ждать. Очевидно, что в усиленном внимании со стороны принимающей стороны нам будет отказано. Ничего не может быть важнее ликвидации стихийного бедствия.

От приписанного нам, ныне хромого, гида, мы с девушками узнали, что в поселке, раньше, в девяностых годах жило около семидесяти человек взрослых, и детей. Была начальная школа, почта и большой продуктовый магазин. Но, в 1983 году он сгорел, вместе с огромным, новым, деревянным, еще недостроенным музейно-лабораторным корпусом. Директором заповедника тогда был Геннадий Я. Легендарный, преданнейший ему и охране природы человек. Он не представлял своего существования без своего дела, вложил в уничтоженное огнем строение всю душу, и тяжело пережил тогда этот удар.

В общей сложности Геннадий Я. проработал директором 40 лет. Был назначен директором на должность еще в 1971 году. А еще, в научном отделе заповедника, десятки лет трудился замечательный ученый-натуралист, биолог, самый известный соболевед в России Евгений Ч. Он и умер в своем доме, здесь, в 2009 году. Похоронен на местном кладбище. До последних дней этот человек работал в музее природы, рассказывал людям все, что знал о ней.

Ничего лучшего нельзя пожелать ушедшему поколению, более доброй памяти о них. Наш егерь лично не знал ни бывшего директора, ни биолога. Но, как тепло он рассказывал о них! Само по себе такое отношение не возникает их ничего. Стало быть, эти люди стоили того, чтобы о них так могли говорить.

До 1999 в заповеднике работал аэропорт, начальная школа, почта. Осталась только метеостанция, горячий источник, почти такой же, как и в Хакусах, Дом Соболя и Музей природы. Многочисленные жилые домики стоят на консервации.

От скуки, пока наш егерь хромал с девушками по берегу озера, невдалеке от лодки, размахивая руками, я двинулся в сторону конторы заповедника, вдоль берега. Она стоит в очень красивом месте, на возвышении, у одноименной с поселком маленькой речки - Давшинки.

Вдруг, в направлении от Усть-Баргузина, сначала загудел, а потом показался большой вертолет. Группа людей, примерно человек пять, вышла из бревенчатого здания и потянулась к центру поляны, прямой тропинкой, в стороне от меня. Наверное, встречать борт. Я решил продолжить свой ознакомительный маршрут.

Примечательно, что над входной ручкой в контору заповедника, на дверях, я обнаружил, намалеванную синей краской, стрелку вверх. Последовал инструкции, - потянул ручку к потолку, и чуть на себя, - дверь открылась… Интересно, подумал: у замочного мастера не хватило ума развернуть щеколду в замке на 180 градусов, и теперь, сколько-то лет люди тянут ручку вверх, вместо того, чтобы исправить ошибку, и привычно давить на нее вниз? Вот он, настоящий, русский, сибирский подход. Нашей, родной неторопливости и непосредственности.

Было видно, по потертостям обшивки и заржавелости самой замочной конструкции, что такое оригинальное устройство входного запора имеет давнее, очень давнее происхождение…

Это настоящий вызов всей западной цивилизации! В которой, все слишком гладко, красиво и правильно. Ровные дороги и подстриженные газоны, провода зарыты в землю, а не висят над заборами и домами. За собачками, с совочком и целлофановым пакетиком, как правило, всегда следует ее хозяин, собирает ее какашки.

В большинство дверей войдешь, и навсегда забудешь, как ты это сделал. А тут, нет. Зашел, дернул за ручку, запомнил, задумался. Составил суждение, оценил глубину философской мысли этого явления. Я бы весь вечер смог на своем любимом диване на эту тему проразмышлять.

В одной из комнат скрипела, хрипела и кашляла старая радиостанция. Рыжий хрупкий, как девушка, мужчинка в очках решил идентифицировать меня, как личность, попросил паспорт.

- Шушлепень Илья Гордеевич? Тааа-к… Интересная фамильица, оччень… - произнес он со вздохом, с эдакой, едва скрытой издевкой-ухмылкой, как будто посочувствовал. Сделал ударение на последний слог. Было видно, я это почувствовал, что этот тип специально обозвал меня пнем… Он, видимо знал точное значение моей фамилии, с которой я жил, живу и буду жить. И неуважительно отнёсся к ней. Это зацепило. Решил не спускать. Пусть запомнит.

- Да, - согласился я… Я и сам еще к ней окончательно не привык. Всего год с ней живу. Это третья моя фамилия от рождения, - не секунды не медля, добавил.

- Как? – удивился и повелся тот.

- Сейчас расскажу, - того и ждал я. Сам подумал: так ты еще и простак? Проще будет, тебя дружок, в таком случае, наказать. А то, ведь от важности ты и правила приличия забыл. Ведешь себя, тут в тайге, где природа располагает к добру и благочестию, как заправский забияка и интриган. Можешь надуться и лопнуть, в сию же секунду, оставив безутешную вдову на руках ее несчастных родителей. Новенькое обручальное кольцо вызывающе блестело на безымянном пальце правой руки начитанного радиста.

- Знаете, если бы я родился Ивановым, то жил бы себе, как и жил. Вот, ваша, фамилия, к примеру, как?

- Петров, - растерявшись от моего напора, сразу ответил, признался он. Я - нападал. Стремительно, и живо. Во мгновение ока развил, раздул разговор на тему за несколько секунд. Похоже, что молодой человек был уже и не рад, что задел ее. Но было поздно. Меня окончательно понесло.

- Вот. Чем себе ни фамилия? - продолжил я.Живи и живи. - А я родился с фамилией своего отца, мой отец унаследовал, соответственно, фамилию от своего отца. - И так, все мои предки по отцовской линии лет триста мучались, страдали, стеснялись. - Пока не родился я.

Искоса наблюдая за господином с тангентой, я понял, что ему приходится несладко. Тот тщетно пытался сообразить: как реагировать на мою околесицу. И было видно, что он уже совершено не рад, что сам зацепился, закусился с фамильным вопросом. Но, оборвать меня, он не решался. Неясности добавили остатки букв на моей груди. Они силился сложить их в слова, но этого не смог бы теперь сделать и лучший из военных дешифровальщиков в мире.

Ободренный полученным преимуществом, я не замедлил с переходом от простой разминки, к главной части процесса одурачивания этого типа. Медленно, не подошел, а подкрался к нему на цыпочках, наклонился к его правому микрофону, отвел в сторону мешающий, рыжий локон. Тактильных ощущений он от меня точно не ожидал, поэтому напрягся, чуть дернулся корпусом вправо, и попытался встать. Но было уже поздно. Я уже протянул руку, и положил ее на стол, за которым тот сидел, перемкнув ему пространство для отступления.

Про себя, я назвал невоспитанного работника заповедника так: очкарик-дурак. Простите меня те, кто, также как и я, носит очки. Этот оптический прибор индивидуального пользования не может служить причиной оскорбления человека, не при каких обстоятельствах! Но этот тип сам нарвался. Если прочитать указанные два слова по буквам наоборот, сзади, вперед, то получалось забавное, замысловатое, отдающее востоком: каруд-кирачко…

Понизив голос до уровня доверительно шепота, я прохрипел ему прямо в ухо, вот так, по слогам: «Мой прадедушка носил двойную фамилию… Каруд-Кир-А-чко…»

В голубых глазах специалиста радиосвязи появился страх. Он растерялся. Голос мой звучал учтиво, но при этом я решительно вторгся в его личное пространство, и хозяйничал в нем! Наверное, поэтому, на мой вопрос, знает ли он, что означает фамилия моего предка, тот, сначала медленно несколько раз понимающе кивнул. Затем же, обнаружив на моей небритой харе внимательный, немигающий, осуждающий взгляд, стал учащено мотать своей головешкой слева – направо, пожимать плечами, сбился с дыхания и закашлял…

Дальше продолжать было нельзя. Урок был закончен. Бедный малый, либо побежал бы жаловаться на меня, правда, при этом, непонятно, на что именно. Либо, не успел бы добежать до второй части, выдуманной с ходу фамилии моего несуществующего, несчастного дедушки. Вчитавшись в последние четыре ее буквы, каждый из нас обнаружит созвучность с деревенско-тюремным названием, с нужником – туалетом, типа сортир.

Я отступил на два шага назад от тела своей жертвы, и, как ни в чем не бывало, быстро завершил рассказ.

«Так вот. На чем я остановился? Ах да. Когда я вырос, то быстро понял, что с такой фамилией жить мне будет очень трудно. На родном, для моих предков, иранском языке, это фамилия…, эта фа…, означает - плохой, очень плохой, человек. Однако, очиститься от такой ужасной ауры сразу невозможно. Плохо скажется на моем потомстве. Так мне объяснили знающие люди, они же посоветовали мне переходный вариант. Под фамилией Петухов-Забайкальский я был вынужден, скрываться…, ой подождите, я не то хотел сказать, - законно проживать, пока, мне не исполнилось 45 лет…»

Радист вжался в свою табуретку, сократился в размерах, как шагреневая кожа[11] из одноименного романа г-на Оноре де Бальзака. Она уменьшалась в размерах каждый раз, после исполнения желания главного героя. Несомненно, радиотехник пять минут назад приобрел, заветное, собственное, - расстаться, как можно скорее со мной…. Но куска кожи из лавки древностей у него не было. Следовательно, мне следовало поспешить удалиться, пока он не превратился в маленького лесного гномика.

Фамилии не выбирают - с ними живут! Смеяться над любой - подлейшее дело. Следующее по значительности от первостатейной глупости и скудоумия - делить людей по их нациям и народностям. В каждой культуре хватает и умных и дураков, и честных людей, и наглых воров.

Покинув старинную, бревенчатую контору заповедника, я с чувством выполненного долга, не торопясь двинулся, к нашей группе, назад на берег. Вертолет к тому времени уже бабахал лопастями, сидя на земле. Из него как зайчики на опушку выскочила дюжина бравых десантников-пожарников МЧС, дружно закурила. Наглотавшись дыму, как будто бы они не смогут этого сделать на месте своего назначения, эти витязи огня побросали окурки в кофейную баночку, запрыгнули все, как один, обратно в вертолет. Туда же залезли и ребятами из конторы. Железная птичка взмыла вверх.

Из-за мыса, с севера, полным ходом к пристани шел большой, черный катер. Как хищный ворон, на миг показалось мне, разрезал он своим огромным клювом водную гладь. Пожар создавал нужную суету общего желания его скорейшей ликвидации. Он здорово бодрил, тонизировал всех окружающих, без исключения. Но для того чтобы победить это лесное бедствие, следовало потрудиться. И возле лодки выяснилось: что и мне в том числе…

Старший инспектор заповедника, успел, перед отлетом, распорядится о привлечении меня, и еще нескольких туристов-мужчин, к тушению пожара. Оказывается, на этот счет существует специальный, нормативный документ. Егерь сообщил, что через час нас на машине подбросят к концу бывшей взлетно-посадочной полосы аэродрома, а оттуда мы в сопровождении «ходячего» проводника двинемся на помощь пожарникам. Огонь распространялся быстрее, чем на это рассчитывали. Поэтому, и был вызван вертолет.

Я нашему другу сообщил, что тушить лес готов. Но не знаю как. Поэтому сомневаюсь в своей пользе общему делу. Для убедительности добавил: «Сережа, кроме составления нужных программ, и руководства своей фирмой, я лет пять ничего не делал». Тот расхохотался, пошарил в лодке, вытащил из носового люка моторной лодки лопату, вручил ее мне: «С этим инструментом любой человек способен совершить подвиг пожарника». Я внимательно осмотрел лопату со всех сторон, поднял ее вверх над головой, приложил к плечу как ружье, отвел от себя, пытался обнаружить на ней дополнительные приспособления для тушения пожара. Но ничего не нашел. Дуся и Катя смотрели на меня, и не понимали: насколько я серьезен в этот момент? Маленькая роль неумёхи в этой сцене мне удалась!

Я, конечно, шутил. Однажды, мне пришлось на даче у дяди рыть траншею, которую тот заумно назвал специальным термином «минерализованной полосой». Двадцать метров таковой, мы с ним прокопали за десять минут. Когда вспыхнула сухая трава на соседнем, заброшенном участке, и возникла опасность для его домовладения.

Гудок с катера что-то провыл резко и не к месту. Как мне не показалось тогда. Оборвал нашу милую трепотню. Девушки засуетились, начали влезать в лямки своих рюкзаков… Дуся, не очень быстро. Катя, - за секунду, как парашютистка перед первым прыжком. Которой, только что открыли дверь из самолета, и вот-вот инструктор поможет пинком отправиться в полет. А если бы она не успела одеть парашют, то пришлось бы лететь к земле без него…

- Куда это вы засобирались? - вырвалось у меня. В предчувствии плохого конца…

- Женщины на пожаре тоже нужны. - Моя мама была чемпионом в среднем весе по лопатному пятиборью! - Я пошутил, я все умею, я и вас научу!

Так глупо, быстро мы и расстались.

Я строил планы на будущее. Представлял себе, как мы пойдем вечером с Дусей по берегу… Прямо вдоль края поляны. Она ведь выступом выходила к озеру, с возвышением, метров на пять… Начнем говорить, мечтать… Рассказывать друг другу истории своих жизней, надеяться втайне, тому, что они похожи и близки…

Все сломалось…

Они уехали, - а я остался.

Евдокии Романовне я успел ляпнуть на прощание, не от большого ума, что сам найду ее… Через турбюро… Торопил парень в тельняшке с катера, не хотелось перечить, опять закружил, вернулся, вертолет над головой. Помог туристкам побыстрей взобраться на борт.

Зачем, так было усложнять? Мог бы и телефон попросить… Она улыбнулась на мое смущенное лепетание, ее веснушки, так мне показалось, - слегка покраснели на ее щеках...

В бортовом уазике мне досталось сидение рядом с водителем. Пока он бегал за бензином с канистрой, суетился с колесами, лупасил по ним сапожищами, я запустил руку в рюкзак и выудил оттуда свой сотовый телефон… Родное, любимое устройство! Я ласково гладил его со всех сторон, достал платочек – протер, что-то сентиментальное буркнул ему, как живому, и даже поцеловал пару раз. А когда краем глаза увидел, что из кузова, в окошко подглядывает один из привлеченных недобровольцев, то даже не смутился. Строго посмотрел на него. В этом, увы, все издержки, коллектива. Ни на минуту не останешься один! Но, как видно шпион за спиной, был не чужд к моим чувствам… Он понимающе кивнул. Мы оба, не сговариваясь, пожали плечами, как бы, негласно соглашаясь с тем, что мы оба, испытываем вдали от застывших, онемевших, замечательных, и нужных устройств. Ну, ничего! Мы в шаге от новых, счастливых минут общения с ними, только бы дожить, дотянуть до большой земли!

Вечером, в лагере огнеборцев, мы с ребятами спокойно откушали, выслушали инструктаж правил поведения, и разбрелись по свои спальным мешкам. Все, кроме меня. Я еще долго сидел у очага, кипятил чайник, пил напиток из «чаги», и это слово в блокнот, конечно, записал. Это нарост на березе, который можно заваривать вместо чая. Считается полезным, вкусным, таежным напитком. Я ничего особенного в нем не нашел. Наверное, от скудости припасов чая, кто-то придумал ему его легенду необычности, она так и прижилась… Как это часто бывает и в иных вещах. Главное - убедить себя, - остальные уж примут на веру, не сомневайтесь.

Утром. Чуть взошло солнце, прилетел самолет. Простой, старенький, надежный. Ан-2. С двумя крыльями, и одним мотором. На бреющем полёте с него стали над нами сбрасывать тюки. Просто так, без парашютов. Еще мало кто встал, я же решил, что обязан принять участие в поимке их. Наш лагерь стоял в сыром месте. Рядом было много деревьев, кустарников и пней. Тюки могли рассыпаться, разваляться, разорваться о них. Расставив руки, спаситель посылок с воздуха, пытался их поймать!

- Стой, ложись! – Куда ты… Назад! Что было сил кричал, надрывался, бежал ко мне парень из МЧС. Я даже не успел подумать, как он подбежал, опрокинул меня на землю. Сам, по инерции, упал рядом. Не успел я рот открыть рот, для возмущения такому непонятному поступку, как самолет пролетел мимо и звук мотора сменил страшный треск, справа. Смотрю. Огромный тюк, вверху казавшийся маленьким, протаранил верхушку сосны, пробил, проломил две ветки толщиной с два моих кулака…

- Ты что творишь, паря? Тебе жить расхотелось? Это порох в тюках! В каждом - по сто килограмм. Поймаешь - в землю по коленки войдешь! С переломанным позвоночником…

Все утро, до завтрака, народ посмеивался, подшучивал надо мной.

Порох пожарники использовали для направленного взрыва. Он был вместо лопат. Разложили, растянули свои колбаски, и…бах! Оставалось провести косметический, лопатный уход. Подчистить кое-что и кое-где. Я от злости на самого себя, показал профессионалам, что значит быть сыном женщины, которая имела две дачи, и огород! Но ладони рук сбил. В кровь. Ну и что. Обида на самого себя, за вчерашнюю глупость, никак не отпускала. Вот, теперь, придется, как мальчонке из школы или колледжа: бегать, искать, подкупать противных турменеджеров, вызнавать Дусин телефон…

Так оперативно, и стремительно разворачивалась компания по тушению этого очага пожара в лесу, что он, наверное, испугался, сник, и поспешил сдаться на милость победителей. Пожарники улетели на вертолете, нам героям от столов и офисных табуреток, пришлось придти пешком все расстояние до поселка. С ребятами я перезнакомился. Они все были клерками средней величины одного, государственного предприятия из Новосибирска. Уазик не приехал, не подвез. Пару, тройку лишних, завершающих километров, лично я, еле прополз, а не дошел…

В Баргузинском заповеднике в 2019 году был открыт визит-центр «Дом соболя». Я еще позавчера, наслушавшись про него много лестного от Сережи, твердо решил осчастливить своим присутствием. И сделал это. Все, что добросовестные ученые вызнали про эту зверушку за сто лет, там я прилежно изучил. Однако, вот ведь глупая привычка, смотреть не в центр события, а его окрестности: я обнаружил в бывшей конюшне трон Ивана Грозного, шапку Мономаха и старинный вычислительный прибор – арифмометр. Было бы преступлением просто полюбоваться, пройти мимо таких экспонатов. Теперь у меня есть такая фотография в домашнем архиве: Илья Шушлепень в шапке Мономаха, с арифмометром [12] в руках! Сходство с первым венчанным царем всея Руси изумляет! Он точно мой семиюроднй брат в четырнадцатом поколении, если примерно рассчитать их.

Музей природы располагался в таком же старинно рубленном, деревянном доме, что и бывшая контора заповедника. Стенды с экспонатами и чучела животных, честно сказать, на меня впечатления никакого не произвели. Там все было по разделам: флора, фауна, озеро, ландшафты, история. Судите сами. Растениями, озером и видами я наслаждался непосредственно. Животный мир в виде его косолапых представителей не благоволил к нашей экспедиции. Ни соболем, ни копытными существами познакомиться лично не удалось, а их чучела не могли, лично для меня, заменить это таинство.

Совершенно случайно, шатаясь по зданию, пользуясь доверием сотрудников заповедника, как герой-пожарник, с перемотанными бинтами руками, в одном из кабинетов здания, а там делали ремонт, я обнаружил старую газету «Правду». В ней был помещен отчет первого дня о работе 25 съезда КПСС, который состоялся в Москве в период с 24 февраля по 5 марта 1976 г. В двух ее разворотах был напечатан политический доклад Генерального Секретаря Леонида Ильича Брежнева. Четыре вида аплодисментов украшали итоговый документ пятилетки выделенным шрифтом: Аплодисменты, Продолжительные аплодисменты, Бурные продолжительные аплодисменты, Бурные продолжительные аплодисменты, переходящие в овацию. Грустно улыбнулся… Ни слова о народном единении и согласии…

Баргузинский Заповедник я покидал на персональном вертолете. Повезло сделать это за счет государства. Судья Верховного суда Республики Бурятия потребовал срочной явки единственного свидетеля. По факту сбыта наркотических средств, в первый день начала моего путешествия. Погода была чудесная, виды прекрасные. Вертолет шел по береговой линии. Озеро Байкал, горы на западе и востоке, дымка, солнце, ветер, волны. Это трудно, очень трудно описать…

Как шальная крыса на Курском вокзале, там, еще в девяностых, по моему шлепанцу, проскользнула мысль: пролетел бы так весь маршрут по воздуху, и нечего было себя истязать….

Приятный сюрприз: наш вертолет совершил тайную посадку на Южном Кордоне Баргузинского заповедника «Сосновка». Командир борта был лично знаком с его хозяином – Алексеем Г. Представил ему и меня. Маленьким мальчиком, тот попал с родителями, в эти края. Больше пятидесяти лет живет и работает здесь. Со многими людьми именно так, все здесь и происходит. Заколдованная земля. Приезжают на время, а остаются навсегда!

Напросился на будущее в гости к старшему егерю Сосновки. Кто знает, может быть, чуть позже, захочется, и будет от чего, бежать с большой земли. Чтобы осмотреться на малой, осмыслить прошлое и происходящее, чтобы не было стыдно перед будущим.

Вечером, прямо из аэропорта «Байкал», полицейский Евгений Д. забрал меня, и отвез в гостиницу. Простились до утра. Сейчас сидим с ним, пьем чай. В его резиденции. Разглядываю, последствия неизвестной инфекции, еще до злобного коронавируса, сумевшей повлиять на поведение государственных служащих и служащих правоохранительных органов в стране. Они, что-ли все совсем с ума сошли? За спиной Евгения Д. - «Полицейский Начальствующий Иконостас». Человек десять с погонами. Разглядывать их лица и должности я не стал. В любом таком кабинете вы обязательно найдете: портреты Президента и Премьер-министра России, федеральным и региональных Министров профильного ведомства, и ниже, ниже, ниже, ниже, ниже… Так и хочется задать каждому хозяину такого кабинета только один вопрос: - это у вас единственный способ показать свое уважение к руководству, преданность делу, соответственно, - оправдать доверие простых людей?

Что касается Евгения Д., то живет и работает на территории, где исповедуется прекрасная, умная, много объясняющая, восточная религия Буддизм. В традициях, которой иметь обереги и амулеты от зла в отношении любимого себя… Зачем же так компрометировать себя и оскорблять высшее руководство страны, как и своих непосредственных начальников на местах?

Мое настроение окончательно испортило судебное заседание в республиканском суде. Там выяснилось, что к уголовному делу, по которому я прибыл давать свидетельские показания, я никакого отношения вообще иметь не могу. Меня и суд сотрудники полиции пытались ввести в заблуждение, попросту говоря - обмануть. Третьего мая сего года, я еще и представить себе не мог, что окажусь через десяток дней, здесь, в городе Улан -Удэ. Прилетел-то я в Республику Бурятия дней на десять позже! Инцидент замяли.

Еще одна ночь на востоке и, на рассвете, вперед на запад! Я возвращаюсь домой.

Глава шестнадцатая.

О сильных и мужественных людях. Антонио Вивальди спасает меня! Ликвидация квартирантов. Сексуальный маньяк и серийный убийца. Однажды, вечером. Как черно-белое кино, чуть меня с последнего ума не свело! Жизнь продолжается!

Около двух часов после полудня я добрался из аэропорта Шереметьево к подъезду своего дома. Ласково всплакнул июньский дождик. Бежать в квартиру не было желания и сил. Пришлось нырнуть под каштан. Снял рюкзак, бросил его под ноги, посмотрел на свои окна, балкон, деревья, улицу. Ничего не изменилось… Постно сощурился. Тяжело вздохнул. Был я в отпуске или нет? Бульвар переждал шум капель по тротуарной плитке и листьям, насторожился, затих. На четверть часа. Не более того. Вот уже вполголоса выругался дворник, на своем, родном, узбекском языке, гавкнула собака, заплакал ребенок. Солнышко выглянуло и улыбнулось. Стало свежо и приятно. Народ опять засновал по своим делам. Появились домохозяйки с сумками. Бросились подчищать продуктовые магазины. Пенсионеры с лыжными палками ринулись на ежедневное, техническое обслуживание своей ходовой части. Это воинство жизни против смерти прекрасно знает, что шансов победить, у них нет. Но никогда не уступит, не сдаст своих позиций! Сильные, мужественные люди!

Заключение себя с утра в аэропорту «Байкал» вовнутрь железного монстра, летящего наперегонки с планетой Земля, с Востока на Запад, не предвещало приятных ощущений. Спасла чудесная музыка Антонио Вивальди. Композиция «Осень» из цикла «Времена года», и застрявший трап у борта самолета. Беспроводные наушники наглухо замуровали внешний мир. Не для меня прозвучал увлекательный рассказ стюардессы о том, где находятся запасные выходы из самолета. Не я получил удовольствие от изучения устройства кислородной маски и спасательного жилета. На русском и английском языках.

Наблюдая за авиационными техниками, как они беспокойно бегали и суетились вокруг, отказавшейся им подчиняться самодвижущейся лестницы, под жутких рев турбин лайнера, я вдруг понял, что случись мне не попасть в этот отпуск, страшного, ничего бы, конечно, не произошло. Все шло бы своим чередом. Не мы нужны миру, а он нам. Не мир должен ощущать отсутствие или присутствие в нем крохотного человечишки, но каждый такой экземпляр должен понимать, что все, что он делает, к чему стремится, и чего добивается, одновременно, ислучайно, и вечно для него самого. Время не может остановиться и подождать, пока эта букашка, возомнившая себя разумным существом, очнется от безумных опытов и экспериментов над самим собой, прекратит глупые попытки поисков смыслов жизни, там, где их нет, и не может быть. Ничего хорошего не будет, пока этот прыщик на теле слона не поймет: к чему именно надобно приложить все свое умение. Что пора перестать кривляться в неуместных местах, и прекратить принимать желаемое за действительное. В конце концов - не нужно обманывать себя. Ничего не измениться и не может измениться в жизни сифаки, пока она не начнет - совершать и влиять, а не наблюдать, любоваться, и восклицать.

Столь глубокий и критический подход к осмыслению себя в мире людей и самоуничижению, неминуемо должен был вызвать бурную реакцию оппозиции в лице партнеров по личности. Но нет. Я – «Животное» трусливо выжидало. Я – «Ребенок» привычно затаилось. Ни примитивного протеста, ни соглашательства и поддержки.

Что это: Предательство? Трусость? Страх? Нет. Ни первое, ни второе, ни третье!

Нет почвы, - нет и растений! Нет дичи, - нет и охотника! Нет объекта, на котором можно паразитировать, внушать ему свою состоятельность и значение, - нет и любителей поживиться за его счет! После триумфальной победы на ублюдком Никотином, мне следовало свои домашние опыты в области психоанализа немедленно прекратить! Растворение себя сразу в трех субстанциях – было хождением по лезвию ножа…

По возвращении из своего туристического похода, здесь и сейчас, теперь я точно знаю, что бестолковой беготни, суеты миллионов и миллиардов нейронов, под панамкой шестьдесят шестого размера, больше нет! Центральный пульт управления - свежий и бодрый, как никогда! Байкал, Баргузинский заповедник, земля Родной страны излечили меня. Я устал от сожительства в себе этих двух, уютно устроившихся типов. А раз так, то зачем мне квартиранты? За занятую ими жилую площадь в моей голове, мне приходиться самому еще и платить?! Посредникам в белых халатах.

Арчибальд Самсонович милый и добрый человек. Он знает свое дело, и прекрасный специалист. Но здоровому человеку не нужен врач. Я, пожалуй, отдельно попробую заставить себя вознаградить его за вклад в мою победу над самим собой. Однако, сделать это придется так, чтобы у него не возникло желания продолжить свою лечебную практику со мной. Он же, если захочет, и мертвого сможет убедить, что тот живее всех живых!

Астрология? Цифры? Планеты? Чушь! Счастье, не найдешь там, где его точно нет - в мечтах и воспаленном сознании ума!

В квартире, на всех предметах, обнаружился толстый слой пыли. В день отъезда две створки окон остались открытыми в положении вверх. Представитель клининговой компании [13] обещал прибытие сотрудника через час. Однако, в ванной комнате, мне не удалось и пару минут насладиться потоками теплой воды. Которая, почему-то вдруг, стала мне казаться, - сильно отдавала хлоркой. Обострение обоняния? Возможно. Чистая вода в озере Байкале, если ей долго пользоваться, очень даже может иметь такие побочные эффекты. Меня об этом предупреждали.

Электронный звонок в дверь я устроил таким образом, что каждому дню недели соответствовала своя мелодия. Из классических произведений известных композиторов. Это было удобно и приятно. Сейчас же музыкальные композиции сбились в кучу, и звучали не умолкая.

Придерживая полы халаты одной рукой, другой я открыл дверь. Напрасно. Лучше бы сначала включил потаенную камеру наблюдения, вмонтированную над моей входной дверью на лестничной площадке… А не разглядывал, валявшуюся под ногами, униформу энцефалитного костюма, вытирая об нее ноги… Тогда бы, мое возвращение в многомиллионный город, прошло тихо, осталось никем незамеченным.

Но, судьба опять распорядилась иначе. Прямо сейчас, в кабинете своего приятеля - офицера полиции в звании подполковника, я сижу в разодранном в клочья, любимом, зеленом халате, со ссадинами на лбу, и рассеченной бровью над левым глазом…

Защитник общества от посягательств на порядок хулиганствующих и преступных элементов, развеселился от моей истории так, что прямо на службе достал из сейфа коньяк, маленькую такую, красивенькую, экзотическую, французскую бутылочку под брендом «Наполеон», отхлебывал его прямо из горлышка, мелкими глоточками, хохотал, жестикулировал заморским сосудом, возбужденно расхаживая по своему кабинету.

Три часа назад.

- Лежать! Руки за голову! Спокойно! Лицом к стене! Два молодых джентльмена, наперебой выкрикивая свои абсолютно не вежливые, крайне грубые пожелания, ломились ко мне в квартиру в открытую дверь. Я даже растерялся на секунду от такого обилия команд, поэтому не стал мешать им. Я потом посчитал. Восемь слов с четырьмя восклицательными знаками эти молодчики умудрились произнести вдвоем за половину секунды! Они забежали в мою в квартиру своими пистолетиками в руках, размахивали ими, словно дети, в игре в войнушку. Увидев, что я, собственно, спокоен, то есть одно из их требований уже исполнено, они немного сбавили свой пыл.

- Мне лечь, встать лицом к стене, или положить руки за голову? Вежливо решил осведомиться, для начала, я. Следующим вопросом я намеревался уточнить, - кто они, и что им нужно. Но тот, что был ростом повыше рявкнул: - Он еще острит! Вали его на пол Сашок, вот тварь! Пухленький напарник протянул руку, схватил меня за ворот халата, попытался потянуть на себя, вниз…

В юности я долго, и прилежно посещал секцию дзю-до, и признаться вам, что мне очень нравилось там. Некоторые движения, броски были доведены до уровня, неугасающего с годами, рефлекса. Тут он и сработал. Сашок полетел в глубь коридора, шмякнулся там, закатил глаза к потолку, и стал медленно оседать… Свой пистолетик он выронил при контакте с декоративной, кирпичной стенкой.

Хамствующий субъект, уж тогда, я, конечно, не знал по какой причине, вдруг побледнел, опустил пистолет и шмякнулся в обморок… Я разжал его пальцы, и забрал огнестрельное оружие. От греха, как говориться,подальше.. Взял дорогой одеколон с полки, пшикнул ему пару раз в сильно побледневшее лицо… Вижу, едва дышит мальчик, бедняга… Оборочиваюсь… Сашок уже пришел в себя, и по рации, что-то бубнит и бубнит. Подошел к нему, а он своими пальчонками шаловливыми, левой руки, так и шарит по полу, так и шарит… Норовит опять вооружиться. Выхода не было. Когда в меня стреляют, я теряюсь в пространстве, и могу очень сильно рассердиться. Что допускать в такой сложной обстановке было никак нельзя. Поэтому, долго рассюсюкивать у меня времени не было. Шмякнул его кулаком по макушке. Он опять прилег… Так второй пистолетик оказался в моей другой руке.

От моих манипуляций в игре – отражение нападения на мою любимую квартиру, халат распахнулся, о чем в тот момент, я и не подозревал. Так и не должен был, не мог, не успел подумать об этом… Рассказываю это медленно. Там же, все описываемые тут события, произошли не более, чем за тридцать секунд.

Тяжело дыша, с красным возбужденным лицом, ногой оттолкнув приоткрытую дверь, я выскочил на лестничную площадку… С двумя пистолетиками в руках…

В нашем секторе лестничной площадки три квартиры. Трехкомнатная простаивала пустой. Лихой кавалерист и орденоносец из тридцатых годов прошлого века жил в однокомнатной. Он уверенно двигался к почетной сотне прожитых лет. Органы соцзащиты периодически направляли к нему специальных работников, которые таскали ему продукты и развлекали его по праздникам.

Две молоденькие девочки-соцработницы, на всю оставшуюся жизнь запомнят, внезапно представший перед ними исхудалый, волосатыйскелет с обвисшей кожей, в распахнутом халате, неимоверно огромного роста, с черными космами, и перекошенным от злобы лицом. И даже - «с дикой яростью на угловатой морде», так самая наблюдательная из них и поясняла дежурному офицеру в отделе полиции. По ее словам, я был с двумя огромными КОЛЬТАМИ в руках, и чудовищной величины, еще одним на поясе: Smiht & Wesson Modelномер 15. Откуда такая осведомленность в иностранных моделях и столь богатое воображение? Спросить бы ее родителей, и кто они?

Но это еще не конец истории. В патрульной машине сидели настоящие полицейские. Отдыхающие сограждане в моей квартире, рассердившие меня, оказалось, были студентами-практикантами. Им наставники выдали оружие, естественно, без патронов. А сами, не соизволили выйти, как они выразились: «на глупый вызов».

Вот почему тот наглый мальчонка сознание потерял… От интуитивного предчувствия, что, вероятно, его бесславно короткая жизнь, в это мгновение весьма близка к завершению. А он так и не насмелился, вчера на свидании, в кинотеатре, на последнем ряду, поцеловать свою сокурсницу…

Девочки побежали вниз с криками: «Маньяк, помогите, убивают!» Сотрудники в форме бежали им навстречу, вверх по лестнице, лифт не работал… Они успели получить сигнал SOS от того, что первым набросился на меня…

Сержанта с лейтенантом постигла та же участь, что и их учеников. Угрожать им мне было нечем. Пистолеты я, после невольной демонстрации студентам некоторых частей своего, некогда дородного тела, выбросил на цементный пол. Но они так пошло, и грубо кричали на меня! И пытались засунуть обоймы в поднятые пистолетики! Пока они приходили в себя, я выволок двух первых неудачников на лестничную площадку, и закрыл за собой дверь. Большую, железную, бронированную! На все существующие запоры, замки и щеколды. Очень хотелось придти в себя, отдышаться и отдохнуть. Холодильник помог мне в этом. Участливо распахнул свои объятия. Пока я шарил по полкам, жевал все, что попадалась под руку, - лихорадочно соображал, -что делать дальше? Звонить кому-либо не имело смысла. Вряд ли бы я смог адекватно объяснить: зачем я разоружил и раскидал по подьезду четырех полицейских.

Во дворе послышались звуки сирены полицейской машины с группой захвата СОБР. Ее вызвал, как это выяснилось позже,водитель патрульной машины. Специальный отряд быстрого реагирования окружил дом, начал эвакуацию жителей. Для захвата сексуального Маньяка – Серийного убийцы, в совокупности с наклонностями самого изврашённейшего из всех существующих Развратников. До сей поры неизвестного масштаба, безнаказанно орудующего, в административной столице нашей страны. Штаб отдела полиции, созданный тут же, наспех, специально для поимки меня, немедленно принялся координировать действия всех участников спецоперации.

События пошли вразнос. Острое желание выпить кофе и успокоится, было в тот момент самым правильным решением. Но горэлектросети обесточили дом. Соответственно, я был вынужден достать из своего туристического рюкзака сухой спирт, и кипятить воду прямо в мойке на кухне. Когда загорелось полотенце, - я выбросил его вниз. Реакция последовала незамедлительно. Через двадцать минут во дворе стояло два пожарных расчета! Я же не рассчитывал, что кусок тряпки не долетит до земли, а прибалконится на два этажа ниже. Там, где нормальные люди, пьют по утрам кофе и наслаждаются видами на парк, мои соседи хранили тюк сена для кроликов. Животноводы – любители…

Как мне позже объяснил, в своем кабинете, мой приятель с бутылкой коньяка в руке, его коллеги-подхалимы, уже к тому времени, успели доложить, в обход правил субординации, о происшествии, и начальнику УМВД города, и Министру Внутренних дел.

Вся эта чехарда произошла в связи со следующим. В прошлом году в одном из городов России предали суду двух полицейских. Которые, не выехали на вызов потерпевшего. А того убили и ограбили. Допустить такого в Москве никто позволить себе не мог. Если бы, где-нибудь в другом месте, еще куда ни шло…

Я понимал, чувствовал всю ущербность ситуации, в которую угодил, ожидал ее разрешения каким-нибудь случайным, чудодейственным способом. Поскольку, мне представлялось, что если - открою дверь, или меня застрелят на месте, или все участники спецоперации перебьют друг - друга. А в хронике новостей, потом, запустят крутиться историю о банде злоумышленников. В перестрелке, с которой, к сожалению, есть потери и у стражей порядка.

В подъезде загрохотал мегафон с предложением мне немедленно сдаться. Без каких-либо, на то условий. Нет уж, подумал тогда я. Лучше - еще подожду! Ко мне не так-то легко попасть. Через дверь не прорваться, - только подрывать, а квартира на седьмом этаже. Пожарники, со своими огромными лестницами убыли. Даже не приступив к их налаживанию на стены. Не обнаружив для себя нужного поля деятельности.

Вдруг в одночасье все стихло, еще через некоторое время включили свет. Моя тактика не подвела. Чудо свершилось! Оставалось подождать полного окончания этой вакханалии и сумасшествия!

Зазвонил телефон. Поднимаю трубку, представляется приятель, подполковник, тот, что сейчас прямо рядом со мной допивает свой коньяк! Здоровается. Рассказывает, что узнал меня по фотографии, которую успела сделать одна из девочек на сотовый телефон, из числа «пострадавших от сексуального маньяка». Догадался, сличив фото с адресом проживания оригинала. Который у него остался в сотовом телефоне. Как же ему было меня не признать? Он же по оперативной части служил и служит. Оперуполномоченные сотрудники полиции – это ее лучшие люди! Они самые ушлые и веселые. А также у них такие возможности! И прослушать, кого хочешь по телефону могут, и все про любого человека за пять минут узнать.

Этот подполковник, тогда еще в звании капитана целый год от меня объяснения принимал. По прежнему месту службы. По факту многочисленных обращений лиц из офисного центра на улице Г., по подозрению меня в убийстве. По изобличительным, истерическим приступам того самого дедулечки с места моей работы.

Красный огонек на «Кремлевской вертушке» подполковника усилено замигал на входящий вызов, он схватил трубку.

- Да. Есть, товарищ генерал! Да, лично я! Спасибо! Рад стараться. - Я вам потом расскажу. Да. Наши ребята дурака сваляли. Все на нервах. Так точно! Есть, разобраться и утрясти ситуацию!

- Что там? - устало спросил я довольного приятеля. Тот, напополам, с гордостью и радостью, свалившимися на него так неожиданно, сообщил: - Завтра в приказ… Внеочередное звание полковника! Вот тебе Илья Гордеевич, и случай. А ты говорил мне, зачем я тебе, зачем? За бумагу корил, что порчу, бубнил очевидное: «Дедушка не в себе. Дедушка больной». Пару лет то назад. Наш полицейский Бог, - он все видит. Тех, кто старается, тянет свою лямку на совесть, с еще одной звездочки, отмечает в своем блокнотике, плюсики ставит…

Жаль, что я в Улан-Удэ, в суде, про существование полицейского Бога, еще ничего не знал. Я бы спросил майора Д.: а не стыдно ему, не страшно перед ним, за то, что он таким гадким, преступным способом за решетку людей обманом пытается упаковывать?

- Забирает начальник меня к себе, своим замом, с перспективой занять его место – бодро продолжил подполковник. - Он готовиться к отставке, - Вот, что выдал мне еще сейчас: «Я давно такого, как ты искал: умного, волевого, инициативного офицера. Умеющего вовремя принять правильное решение в сложной, оперативной обстановке, взять ответственность на себя».

Мой приятель, не сомневался, что я не стану поднимать шум по факту незаконных действий его подчиненных. Мы сдружились с ним в недавнем прошлом. И правильно делал. Я, и не собирался. Халат зашьют, синяки пройдут. Зачем сводить счеты с людьми, которые завтра, возможно, будут рисковать своими жизнями, уже по настоящему, спасая людей от настоящих преступников. Не ошибается тот, кто не работает. Они же не убили меня, и даже не покалечили!

Выяснилось, что началась эта истории со звонка соседа-пенсионера по лестничной площадке в полицию по 0-2. Он де, увидел в окно приметного, подозрительно типа, в грязном, непонятном костюме, высматривающего окна в доме. А потом увидел, как этот мерзавец, зашел в подъезд, и проник в квартиру, в котором проживает гражданин Ш. Отсутствующий, по его сведениям, в отпуске. Бдительный, наблюдательный пенсионер, доложил о преступлении, выпил порцию таблеток, и лег спать. Ему, конечно, звонили пятьдесят человек, каждый по сто сорок два раза. Но без пользы дела. Телефон, бывший член ДНД [14] всегда отключает перед сном. В отпуске я скинул 20 кг. Ничего удивительного в том, почтенный старец 1929 года рождения, не признал меня.

Возле подъезда моего дома находилось дюжина журналистов. Они пытались замаскироваться, выставить себя в роли случайных прохожих: ходили влево, вправо, курили, болтали по телефонам. У всех вместе это отчаянно не получалось. Но и отдалиться от предполагаемого места высадки из автомобиля, «бедного человека, жестоко пострадавшего от полицейского произвола», никто позволить себе не мог. Новостные редакции ждали сенсаций! Как бы не так! Я – человек слова. Мы проехали с новоиспеченным полковником мимо. На его личной машине. В конце квартала – припарковались. В новом джинсовом костюме, с зонтиком, аккуратно подстриженный и причесанный, с замазанными тональным кремом секретарем служаки пробоинами на лице, в темных очках, я спокойно, продефилировал мимо своей славы…

Еле удержался от того, чтобы не спросить первых попавшихся журналюг на пути: «Это не здесь днем полиция так глупо опростоволосилась?». И хорошо, что не сделал этого. Они ведь, тоже здесь толкаются не от безделья, а находятся на работе. Зачем лишний раз подсмеиваться, даже в душе, над теми, кто пытается вовремя оплатить ипотечный кредит?

Так весело, с пользой для сотрудников правоохранительных органов, от внеочередных учебно-штабных учений для них, и прошел тот день.

С датой прилета в Москву я обманул конторских товарищей. Ровно на сутки прилетел раньше, чем сказал. Не хотел, чтобы Олечка кудахтала о самочувствии, а Олег приставал с рабочими планами. Их внимание выводит меня из себя. Если уж прилетел, то в этом случае, хорошо и это. Организм, в любом случае, наладится. Если, что не так с ним в дороге произошло. Работа подождет - никуда не денется, не убежит. Ног у нее нет.

Перед сном захотелось воздуха, черпнуть его полной грудью, да так, чтобы изо всех легочных сил! Вышел на балкон, небо хмурилось. Медленно закрыл глаза. И тут, в городском шуме оживленной улицы, мне представилось, что я стремительно, круг за кругом, все быстрей, и быстрей, мчусь на карусели… Из своего детства…Да, да, на той самой! Что в парке у реки… Мой отец машет мне рукой, снизу, от будки, дяденьки с красной повязкой… А мама, мама она держит на руках любимую сестренку, с белым бантиком на жиденьких волосенках… Я пролетаю над ними, раз за разом, на подвесных качелях. Они на цепях, их крутит, и вертит на все лады. Два парнишки сзади постарше, шалят, догоняют меня, хватают и бросают то вбок, то от себя…Но я не боюсь! Мне уже давно, не так интересно среди оленей, машинок и ракет. На простой, совсем другой, детской карусели, мне хочется на этой: лететь и лететь…

Тут все исчезает внизу, расплывается в густом тумане… Но карусель все крутиться и крутиться… Я на ней уже совсем один… Никто не толкает сзади, и никого нет спереди. Меня заносит центробежной силой, раскручивает, все сильней и сильней… И вот уже хочется кричать от страха, но я не могу, отнялся язык…Туман рассеивается…Я уже не ребенок, я уже закончил школу… Внизу уже другие лица, мои сокурсники…Я их вижу, они улыбаются, весело смеются, их смех, их энергия молодости, потоки счастья с ней, поднимаются, прямо оттуда, снизу, ко мне, наверх… Но вот уже их нет... Теперь там Катрин со своими поросятами, Егерь Сережа с растерянным видом, и карабином в руках, и, Дуся… Сначала она улыбается, затем, на следующем круге, машет мне синим-синим, шелковым, старомодным платком, затем уже смеется…. Долго, весело и мило…

Перед тем как забраться на свой любимый диван, я многое для себя решил. Но, завтра на работу, - я еще точно не пойду.

Перед сном откушал сыра не менее килограмма, проглотил три куриных грудки с горчицей, запил эти объекты двумя литрами топленого молока. Нужно же было, хотя бы частично, попытаться отредактировать себя в прежний формат! И, поверьте, я физиологически ощущал, с каждым часом нахождения себя в своей квартире, что определенно, двигаюсь в правильном направлении!

Разглядывая в зеркале ванной разбитую бровь, решил побриться. Поискал пену, но не нашел. Странно, куда подевался от меня этот дурацкий флакон? Который едва ли не свел меня с ума, месяц назад? А оказался лишь фикцией, случайной проекцией на число дней каторжного, безотпускного труда… Похоже, я выбросил его…

Всю ночь шел дождь.

С восходом солнца я совершил превентивный, телефонный удар! Он был точно необходим. Если, я, с вечера принял решение появиться на работе, еще через сутки, то это должно было произойти именно так! И никак иначе! Программа установлена, вирусов нет, сбой невозможен.

- Олег, доброе утро! – радостным, елейным голосомпоздоровался с другом детства я.– Ты-ты-ты-ты уже сел в са-са-са-самолет? – никак не оценил тот, в своем дежурном, встречном вопросе мою затею: сдернуть его тепленького с кровати в такую рань. Что ж тому удивляться - мы дружим с детства. Он знает мои привычки, и все про меня. У него и ключ от моей квартиры есть. Мало ли чего может произойти по части коммунальщиков… Там вариантов, – хоть отбавляй! Он не поинтересовался и следующему: а, какие у меня вдруг, кроме работы, после отсутствия на ней в течение последних тридцати дней, могли возникнуть неотложные дела? Поразительное равнодушие! Вот человек!

Весь день я провел в хлопотах нужного толка. Но, об этом позже. Вечер грозился стать скучным, так как дождь не прекращался весь день, и видимо, собирался прихватить ночь, - продолжал поливать изо всех сил. Предвкушение завтрашней встречи в конторе со своей бандой кофеманов, и чудным бухгалтером, я ведь сильно соскучился по всем ним, заставило улыбнуться перед сном. Если бы я знал, как она пройдет, или, по крайней мере, как она будет развиваться после моей обязательной программы, то точно не сделал бы этого…

Коньсерж утром на входе привстал в полупоклоне. С чего бы это ему взбрело такое? Он всегда недолюбливал меня. Косился, как солдат на вошь. Впрочем, кто после отпуска будет обращать внимание на такие мелочи. Отметив сей факт, как бы невзначай, для себя, чисто механически, как привык это делать, я скупо кивнул ему в ответ, и прошел к лифтам.

Первая реакция Олечки, конечно не порадовала. Она выбежала навстречу и едва обронив: «Боже мой…», закрыла рот рукой, достала розовый платочек, и громко разрыдалась в него… К ней подбежала кадровичка, повела ее под руки в рабочий отсек. Наверное, пить валерьянку.

Я на всякий случай подошел к зеркалу: нет, все было в порядке, макияж на месте. Просто я уже привык к новому себе. Когда изменяешься постепенно ты сам - этого не видно. Женщины всегда преувеличивают. Позавчерашние раны искусный гример сделал практически невидимыми. На пока не моем, для всех остальных, лице.

В отсеке для программистов послышалось движение нескольких десятков ног. Что я должен был им сказать? Их изношенные мониторы, уставились на меня, как будто это был и не я. И это мужчины? Никакого воспитания! Могли хотя бы вид сделать, что я стал, ну, немного, чуть-чуть не таким, каким я был… А эти…, пялятся, как будто в контору не директор пришел, а какое-то чудовище, кикимора лопоухая…

- Ребятушки-козлятушки, это я, ваша мама пришла, молочка вам принесла! – вспомнив Екатерину Федоровну, с ее поросятками, я решил вдруг импровизировать с животноводческим уклоном! Ну, и проблеял дважды, для убедительности текущего момента: - Беее –Беее, - зажав файлик в зубах, а руки согнув в запястьях на уровне груди. Натурально получилась!

Банда печеньелюбов обмякла. Заулыбались. Но не все. Наверное на худого и страшного козла я походил больше, чем на его супругу – добрую козочку. Мне бы еще рога надеть! Для завершения композиции! Олег Сидоров сосредоточенно молчал. Стоял в сторонке. Пусть так. Он ведь думает, что я опять дальше, или какую-нибудь чушь понесу, или администрировать примусь, гонят всех…

Он так не думал. Но это выяснилось позже.

- Ребята, - неожиданно тепло и сердечно сказал всем я. - Здравствуйте. - Я очень соскучился по всем вам. - Теперь, с этого дня, мы все, начинаем жить и работать, в соответствии с этим. Я извлек из файла один листик формата А-4[15], и начал читать первые строчки, стихийно организовавшемуся, общему собранию: «Порядок добровольного интегрирования личного времени сотрудников, в общественно полезные дела города Москвы». Пока зачитывал, обратил внимание на то, что многие из слушателей стали поддерживать нижние челюсти руками, кто левой, кто правой, а мой товарищ по экологическому братству в Московской области – Петя Чесноков, тот – сразу двумя руками. Но делали это все так, чтобы не видно было соседу, озирались. С моей точки обзора, выглядело это весьма комично. Это если мягко сказать.

Дальше шокировать, таким образом, свои лучшие, постоянные, не привлеченные кадры я не хотел. Поэтому сознался в обмане: - Спокойно друзья, это была шутка. - Возьмите себя в руки, – у меня в руках приказ о повышении заработной платы на базовую величину всем, сразу, на тридцать процентов. - Мы это можем себе позволить. - Я все вчера просчитал. - Далее, Сидоров, персональные коэффициенты разработает для каждого. - Займитесь Олег Иванович, прямо сегодня. - Это теперь ваша обязанность, я назначаю вас заместителем директора. С правом банковской подписи.

Продолжать было трудно. Народ загудел, как рабочие пчелы в улее в солнечный весенний день. Олег двинулся ко мне. И даже рот попытался открыть. Я это предвидел. Достал из файла еще несколько листков. – Это нотариальный договор дарения 40 % уставного капитала компании от Шушлепень Ильи Гордеевича Сидорову Олегу Ивановичу. По такому случаю полагался короткий спитч [16]: - Олег, дрогой друг! Мы начинали с тобой много лет назад. Да, получилось так, что фирма перешла под мой контроль. Это было давно. Нет смысла ворошить прошлое. Теперь, я хочу все вернуть назад.

Спины моих притихших и впечатленных ребятушек – козлятушек слегка разошлись, и я увидел за ними наш огромный экран, растянутый на привычном месте, у них в секторе…

- Что это? – спросил я Петю Чеснокова, стоявшего рядом, показывая пальцем. Это был глупый вопрос. Как и жест. Экран в секторе у программистов вешают для того, чтобы на нем смотреть кинопроектор. И только для этого. Эколог отвел глаза. Исходя больше из инерции, чем от необходимости, я продолжил: - Вы теперь кино смотрите без меня, прямо в рабочее время?! Сегодня – вторник, рабочий день!

Сидоров улыбнулся. Я понял. Он решил взять инициативу на себя. Ему всегда хотелось изображать из себя председателя профсоюзного комитета, или лидера оппозиционной партии в парламенте. Он даже, как-то пытался рассуждать на этот счет. Не о чем было говорить! Власть должна быть сосредоточена в одних руках! С перекосами и ошибками разбираться будем потом…

Друг детства высказался почти без запинки, а это был плохой, очень плохой для меня знак: - Се-се-се-годня пятнадцатое число. – Не-не-независимо, от дня недели, именно в этот день каждого месяца, пять лет, мы, все вместе, смотрим наши юмористические видеокомпозиции. - Озвучиваем их. - Ты что забыл, «дорогой друг»? - Но экран сегодня повесили не для них. - Для тебя. Нет слов. Ты смог сейчас всех нас удивить. - Те-те-теперь наша очередь. - Проходи в сектор, садись. - Ты же всегда говорил, что мы команда. А в команде не может быть никаких секретов друг от друга. Иначе не прорваться, и не добиться успеха. Это - твои слова.

- Олег, может быть, ты объяснишь: что тут происходит? – я начинал проявлять беспокойство. Какой может быть для меня сюрприз, в моей же фирме? – еще спросил этого типа, тут же прикусив язык. Единственный свидетель Больших Черных Тараканов, моих детских страхов, прямо на уровне моих глаз помахал мне, моей же дарственной… - Нашей, не забывайся,«дорогой друг»…, - добавил он.

Я сел перед экраном. Заместитель меня нажал пульт. Когда замелькали черно-белые кадры, я не смог сдержаться от разочарования, язвительно хмыкнул…

Что эти люди, с такой бедной фантазией на уровне развития кинематографа прошлого века, собрались мне преподнести?

Взрыв ядерной бомбы не может удивить человека, если она упала от него, скажем в трехстах метрах, ну или чуть дальше. Удивляться, в этом случае, будут другие. Из числа тех, кому повезло оказаться, километрах хотя бы в пяти от воронки… Да и те недолго…

Исходя из изложенной аллегории, удивиться кадрам, мелькавшем на экране, я, в принципе, не мог…

Исключалась и безумная, слепая ярость… Большее, на что я был способен, пытаясь выразить ее, так это крикнуть в аквариум своим рыбкам: «СВОЛОЧИ! СКОЛЬКО ЖЕ ВЫ БУДЕТЕ ПИТЬ МОЮ КРОВЬ!?» Если вы не забыли, в начале своего повествования, я уже упоминал об этом.

Таким образом, из шести возможных эмоциональных реакций моей психики, указанные две, нейроны головного мозга Ильи Гордеевича Шушлепеня, отказались выгрузить в окружающее пространство.

Оставалось еще четыре.

Счастья с грустью я не испытывал. Страха и отвращения не было.

В таких случаях, когда ни одна из психических реакций у нормального человека, не в состоянии адекватно смоделировать его поведение, он замирает, застывает, иногда с открытым ртом, попадает в состояние упадка психической деятельности, которое медики называют - состоянием прострации. [17]

Как я и подозревал, и это подтвердилось на днях, я был совершенно нормальным человеком. Так как, просидел ровно сорок минут, перед потухшим экраном в секторе программистов, улыбаясь, как тот бедный малый из психиатрической клиники. Который вчера клянчил у ворот своего последнего прибежища, две копейки у прохожих. Чтобы срочно позвонить маме, и сообщить ей о том, что вечером он не придет домой.

Что я увидел? И как это оценил? Спустя еще двадцать минут, после тех сорока минут. После двух чашечек крепкого кофе. Любуясь парочкой воркующих голубей…

Отвечаю вам. В порядке поставленных вопросов.

Флакон с пеной в мою квартиру, как и книгу писателя А. Г. Успенского «По заповедным дебрям» принесли Олег и Олечка. Магические цифры 2346 - серия паспорта очаровательного бухгалтера, их нарисовали специальной краской в студии необыкновенных канцелярских товаров.

Ролик с дикторшей в телевизоре, с объявлением об увеличении численности до 2346 человек племени Сименолов, за счет их плодовитого вождя Оцеолы, смонтировал заговорщикам наш привлеченный режиссер.

Сговор с массовым увольнением не инсценировка. Фирма практически распадалась, а я этого не знал, не понимал. Что еще хуже: не хотел понимать и знать. Олег уговорил программистов не убегать к конкурентам, и обещал им все исправить: меня выпроводить в отпуск, и повысить заработную плату. А также повлиять на меня, чтобы я прекратил придираться к ним и не мешал работать. Попросил на это у них тридцать дней. Из своих личных денег выплатил программистам надбавку к последней зарплате. Они и подыграли по ситуации, помогли и ему, и себе.

Олег проговорил с Арчибальдом Самсоновичем вариант моего терапевтического отпуска, тот санкционировал его. Но участвовать в этом был согласен только под наблюдением Евдокии Романовны, психолога, и его аспирантки. Которая, для продолжения погружения в среду моего существования, согласилась путешествовать со мной. Предусмотрительный доктор, с черно-белого экрана напомнил мне, что я подписывал с ним договор, по условиям которого в целях терапии, он вправе привлекать любых специалистов.

Екатерина Федоровна, все остальные персонажи – случайные люди в истории моего путешествия на Байкалу, в парке «Заповедное Подлеморье», в его, основной составной исторической, смысловой части- «Баргузинском заповеднике».

Жизнь продолжается!

Все, что произошло - все к лучшему! Скомканное прощание с приглянувшейся, симпатичной женщиной перед лесным пожаром, это было только прелюдией наших будущих отношений. Нынче все только упрощается. И для меня, и для нее. Нам не нужно теперь искать друг друга! Мы вместе составим нужную программу, инициализируем ее в наше общее будущее, в самую сложную в мире операционную систему – жизнь в мире людей!

Я вышел из сектора программистов, широко, искренне улыбнулся. И им, и Олечке с кадровичкой, и своему лучшему и единственному другу…

Эпилог.

С Евдокией Романовной мы встретились, объяснились, зарегистрировали брак и живем вместе. Через несколько недель у нас родиться сын! Или дочь! Мы не желаем знать, кто именно. Потому, что очень, и очень долго ждали этого…

Я подписал в психиатрической клинике договор пожизненного, улучшенного содержании того несчастного старичка, изобличающего меня сначала в вампиризме, а потом в убийствах. И еще двух одиноких пациентов. Мы с Дусей регулярно навещаем их всех, подружились, кормим разными вкусностями.Они радуются, как дети.

В нашей фирме с Олегом, директорствует он. Я отошел от дел. Занимаюсь только программированием по подрядам. От своего Мерседеса, я избавился. Передал на баланс предприятия в качестве служебного автомобиля – выездной парадной кареты. Оставил только БМВ. Он мне дорог, как память. Иногда, мы с Дусей выезжаем на нем в деревню, к моему дяде. Он оставил банк и выращивает морковку. Всем говорит, что, таким образом, он показывает пример для других чиновников, занимающих, более высокое положение в обществе. Но, ни разу не сказал, кому именно.

Наш театр мы не закрыли! А приняли новое положение в нем: теперь каждый из работников нашей компании должен, как минимум, один раз в три месяца обратиться с письменным видео-обращением ко всем. На любую выбранную тему. Что-нибудь рассказать, спросить, или предложить. Стало еще веселей и жить и работать.

В новостях по первому каналу Российского телевидения два дня назад рассказали о врачебном подвиге, доктора, впервые в истории отечественной медицины, пожелавшего остаться неизвестным для телезрителей. Он один, в течение 24 часов, провел четыре сложнейшие операции в чукотском стойбище оленеводов на полуострове Ямал.

За время своего еще короткого, но счастливого проживания с Дусей, я понял, что любить - это означает, в первую очередь, не брать, а отдавать!

И мне абсолютно все равно: как на патрульной лодке Баргузинского заповедника, на мысе Кабаний, мог появиться ее бортовой номер РБУ 23-46. Если этого никто точно не делал из заинтересованных лиц, в прошлом году…

Конец.

[1] Инсинуация – злостный вымысел, заведомо ложные клеветнические сведения, направленные на то, чтобы опорочить кого-либо. Целью инсинуации обычно является создание негативного отношения к лицу, выставления его в дурном свете, очернение репутации и настраивании окружающих против него.

[2] Заслуженный артист России и Республики Карелия, обладатель баса-профундо - Владимир Робертович Миллер.

[3]Триллер (англ. Thrill) в переводе с английского на русский язык означает трепет, волнение. Жанр в литературе и кино, в котором поддерживается на протяжении всего произведения высокое эмоционально напряжение и чувство тревоги.

[4] Топляк – большой ствол дерева, коряга. Попадает в озеро из впадающих в него рек, а затем выбрасывается штормами на берег Байкала.

[5] Ходжа Насреддин – главный персонаж книги Леонида Соловьева «Возмутитель спокойствия», изданной в 1940 году.

[6] «Наперсточник» - игрок азартной одноименной игры, которая ведется на деньги, и зачастую является формой мошенничества, так как, несмотря на всю внимательность игрока, ловкость рук позволяет ведущему спрятать шарик, убрав его из-под напёрстка. Манипуляции строятся а, так называемых, «обманных пассировках». То есть, например, исполнитель делает вид, что перекатывает шарик из одного напёрстка в другой, на самом же деле шарик попадает в третий напёрсток или же остаётся на прежнем месте. Для исполнения целой серии подобного рода комбинаций требуется большое мастерство.

[7] Гай Авре́лий Вале́рий Диоклетиа́н. Приход к власти Диоклетиана завершил так называемый кризис третьего века в Римской империи. Он установил твёрдое правление и устранил фикцию, согласно которой император был лишь первым из сенаторов (принцепсом), после чего объявил себя полновластным правителем. С его правления начинается период в римской истории, называемый доминатом.

[8] Га́й Ю́лий Це́зарь А́вгуст Герма́ник (лат. Gaius Iulius Caesar Augustus Germanicus), также известен под своим агноменом (прозвищем) Кали́гула (лат. Caligula; 31 августа 12 года, Анций - 24 января 41 года, Рим) - римский император (c 18 марта 37 года), третий представитель династии Юлиев-Клавдиев; также - великий понтифик (лат. Pontifex Maximus), трибун (лат. Tribuniciae potestatis), Отец отечества (лат. Pater patriae) (с 38 года), четырежды консул (37, 39—41).

[9] Барон Мюнхгаузен Карл Фридрих, фон Иероним персонаж Рудольфа Распе, немецкого ученого и писателя, автор сатирических произведений, среди которых наиболее известным является «Приключения барона Мюнхгаузена». Родился в 1736 году в Ганновере. В период с 1762 года по 1767 год Распе изучал право в Геттингене и Лейпциге.

[10] Реверанс – жест, который используют в знак вежливости и признательности, обычно к человеку более высокого социального ранга или статуса. В Западном мире это женский эквивалент поклона.

[11] Шагреневая кожа – сувенир из лавки древностей, который попал в руки главному герою – Рафаэлю де Валентену, а при каждом исполнении его желаний уменьшался в размерах, пропорционально его сроку жизни.

[12] Арифмометр настольная, механическая, вычислительная машина, предназначенная для точного умножения и деления, а также для сложения и вычитания. Изобретен в 1623 году Вильгельмом Шиккардом.

[13] Клининговые компании – это компании по профессиональной уборке, которые используют в своей работе специальное оборудование и экологически безопасные моющие средства. Все это позволяет эффективнее и быстрее навести порядок и провести полную уборку помещения.

[14]ДНД – добровольная народная дружина. Ее задачей было в прошлом: содействие органам внутренних дел, милиции, в охране общественного порядка, участие в предупреждении и пресечении правонарушений, распространение правовых знаний, разъяснение норм поведения в общественных местах.

[15]Формат А4 – самый распространенный раз­мер бумаги. Размер А4 в сантиметрах составляет 29,7 х 21,0.

[16] Спитч (pitch – английский слово) краткая приветственная речь на торжественном мероприятии.

[17] Прострация - недостаточно чёткое медицинское понятие, обозначающее крайнюю степень изнеможения, расслабленности, упадка психической активности.