Шуммор: дорога домой

Пролог

Питер в конце апреля был как старый свитер — потрёпанный, сырой, но свой. Низкое серое небо висело так низко, будто город устал держать его на вытянутых руках. Дождь мешался со снегом, барабанил по зонтам и капюшонам, а ветер с Невы упрямо лез под куртку. Дворы-колодцы хранили запах мокрого асфальта и свежего кофе из соседних кофеен. Мосты, мокрые и равнодушные, скрипели под машинами, напоминая: здесь всё временно — кроме самого города.

Саша сидела на подоконнике своей квартиры и задумчиво крутила в ладони подвеску из обсидианово-чёрного камня с едва заметными алыми искрами. Купила её когда-то давно, в одной из старых лавочек Старого Питера. Теперь носила, не снимая — не потому, что верила в символы, а потому что так было правильно. Кружка с кофе — чёрным и горьким — стояла рядом. Растянутая серая футболка с надписью I plead the Fifth болталась на худых плечах, босые ноги были поджаты, короткие тёмные волосы торчали, как после спарринга. Чёлка лезла в глаза, а на носу красовался свежий синяк — фиолетовый, вызывающий. Она им гордилась, хотя никогда бы не призналась. Синяк значил, что она снова не сдалась.

Квартира дышала тишиной. Булькала кофеварка, за окном шуршали машины. На кухонном столе лежали её вещи: диплом юридической академии, выглядевший скорее декорацией, папки с заметками по рукопашному бою и старый нож с выбитым именем — подарок отца, который всегда был больше идеей, чем человеком рядом. Саша посмотрела в двор-колодец, где мокрые стены блестели, как зеркала. Этот город не умел быть удобным. Зато умел быть честным.

— Нормальная жизнь, — фыркнула она, сделав глоток и поморщившись.

Телефон молчал. И это было к лучшему.

Глава 1Ночные волки

У светофора чёрный седан Давида Вайсмана дёрнулся, как пёс, рвущийся с поводка. Давид барабанил пальцами по рулю, улыбка была привычной — из тех, что могли продать снег зимой, — но взгляд всё время срывался на зеркала. В салоне пахло кофе из термоса, дешёвыми печеньками и её шампунем — лёгким, травяным.

— Ты хоть раз в жизни доехал по правилам? — Саша запрыгнула на пассажирское сиденье без приветствий.

— Ага, на экзамене в ментовке. Один раз. Потом решил, что правила — для слабаков, — Давид ухмыльнулся, поправляя кудри, выбившиеся из-под кепки. — Саша фыркнула, пристёгиваясь. Её короткая стрижка была влажной от утреннего душа, синяк на носу выделялся, как медаль, а в наушниках на шее тихо играл Skillet. Пальцы отбивали ритм по коленке, пока она смотрела на мокрый город за окном. — А вообще, я по тебе скучал, Саш, — сказал Давид, выруливая в поток. Его тон был лёгким, но глаза на миг стали серьёзнее.

— Мы виделись два дня назад.

— А я скучаю каждые два дня. Хроническое.

Саша отвернулась к окну, пряча улыбку. Город мелькал серыми фасадами и мокрыми мостами. В машине было тепло — как когда-то давно, когда им было семнадцать и мир казался пустой дорогой.

Давид свернул к парку, где асфальт был мокрым и пустым.

— Ну что, готова проиграть? — Он резко затормозил.

— Если ты про гонку — я готова выиграть. Третий раз подряд.

Седан рванул с места. Шины завизжали. Питер на миг стал декорацией — серой, терпеливой. Саша смеялась, Давид орал про «несправедливость», и город смотрел на них своими мутными глазами, будто знал: этот момент — их.

К вечеру дождь усилился. Питер снова потяжелел.

Саша стояла у окна своей квартиры, глядя на двор-колодец, где мокрые стены блестели, как будто хранили чужие секреты. В руках — остывший кофе, на носу — всё тот же синяк, фиолетовый, как питерское небо. Растянутая футболка с надписью "I plead the Fifth" пахла стиральным порошком, но не спасала от холода, который лез из щелей старых рам. Она думала о завтрашнем дне — первом рабочем, в ведомстве, где её ждали папки, приказы и, скорее всего, скука. Питер за окном был родным, но сегодня в нём чувствовалась какая-то тяжесть, как будто город знал больше, чем говорил. Саша фыркнула, отгоняя мысли. "Нормальная жизнь", — да кому она нужна?

Телефон завибрировал.

— Саш… — голос Давида был чужим. — Надо встретиться. Срочно.

Пауза повисла слишком длинной для его «срочно».

— Ты уже в канаве? — спросила она.

— Хуже. Я внизу.

В подъезде он стоял мокрый, с прилипшими ко лбу кудрями. Пах одеколоном слишком сильно — как от попытки скрыть дрожь.

— Я вскрыл одну базу, — выдохнул он. — Не спрашивай. Серьёзные люди. Теперь я должен им столько, что мой седан можно продать десять раз.

Саша прищурилась.

— И?

— Есть выход. Гонки. «Ночные волки».

Она усмехнулась, но усмешка была холодной. Отвернулась, глядя на мокрую улицу за дверью подъезда. Питер шумел, как будто подбадривал, но Саша чувствовала подвох. Гонки с "Ночными волками" — это не игра. Высокие ставки, крутые тачки, люди, которые не любят новичков. Но Давид смотрел на неё так, будто весь его мир держался на её ответе.

— Это не наши покатушки, Давид. Там Соколовские и вся их свора.

— Я знаю. — Он шагнул ближе. — Но вариантов нет. Ты лучший водитель. Я — штурман. Мы справимся.

Она посмотрела на мокрую улицу. Питер молчал.

— Ты втягиваешь меня в дерьмо, Вайсман.

— Знаю.

— Ладно, — сказала она. — Но, если мы влетим — я тебя лично придушу.

Он впервые за вечер улыбнулся по-настоящему.

— Это моя девочка! Skyline готов? Я уже вижу, как мы рвём Соколовских.

— Заткнись и иди за маршрутом, — буркнула Саша, но уголки её губ дрогнули.

Час спустя они уже были на окраине Питера, где фонари редели, а асфальт пах сыростью и бензином. Skyline Саши, тёмно-синий, с потёртостями, которые она гордо называла "шрамами", стоял на стартовой линии, окружённый другими тачками — блестящими, наглыми, как их владельцы. "Ночные волки" собирались в заброшенной промзоне, где никто не задавал вопросов, а ставки пахли деньгами и адреналином. Саша сидела за рулём, пальцы сжимали руль, синяк на носу казался частью её боевого настроя. Давид опаздывал, и она уже начала думать, что зря согласилась. Появился он, когда машина Саши уже заняла своё, определённое жребием место на старте.

— Ну ты даёшь, — покосилась на него девушка.

— Я успел, — лихорадочно расправил карту на коленях и близоруко щурясь в неверном мерцании ламп, просматривал маршрут. — Значит так, со старта рвём на окружную и выходим в сторону Больших Звонарей. А там я скажу, куда дальше.

— Как скажешь, — Саша недовольно передёрнула плечами, — штурман.

— Ага, — Давид потянулся за ремнём безопасности. — Ну, трогай.

Саша дождалась отмашки флага, едва смерив взглядом водителя соседней машины и рванула Скайлайн с места. Сегодня их соперники — Влад и Артур Соколовские. Братья уже несколько месяцев занимают лидирующие позиции в их кругу. Старший брат Артур — отличный водитель, но порой горяч и не сдержан.

— Значит так, — быстро говорил он. — Окружная, потом Большие Звонари…

Флаг взлетел.

Саша сорвалась с места, позволив Соколовским вырваться вперёд. — Молодец, — Давид снова углубился в изучение карты. — Сделаем их вот на этом отрезке, — указал на карту. — Может быть.

— А то я не знаю, — девушка уверенно вышла из крутого поворота, удерживая машину на тёмной, безлюдной трассе и увеличивая скорость. — В карту смотри. Где поворотная точка?

— Круг в Каневе.

— Ого, — протянула девушка, взглянув на приборную доску с мерцающими приборами.

— Проблемы?

— Нет. Всё в норме.

— Ускоряйся. Впереди, метров двести.

— Вижу, — не отводила взгляда от мерцающих впереди фар соперников.

— Прими влево, — Давид вытянулся в струну, не отрываясь от дороги. — Жми. Есть! — Провёл машину соперников взглядом. — Теперь выходи в центр и рви вперёд! Мы пройдём другим путём. Эти, — обернулся на неон огней позади идущей машины соперников, — и не сообразят, куда мы подевались. А потом ап, и мы уже на финише.

— Нас раскусят и дисквалифицируют, — Сашка сжала руль крепче. — Влетим в ещё большие проблемы, — бросила быстрый взгляд в зеркало заднего вида, — только потом они будут как твоими, так и моими.

— Не болтай, машину веди. И ходу, ходу! — Он напряжённо всматривался в дорогу. — Нам сюда, — указал на тёмную грунтовку, которой, скорее всего, уже давно не пользовались.

— Ты точно уверен, что этот маршрут безопасный?

— Саш, расслабься. Мы просто немного срежем. Всё под контролем!

— Ты это уже говорил. В прошлый раз мы закончили в канаве!

— Зато живы остались, — пожал он плечами. — Вот сюда, и потом вырулим, срезав не хилый кусок трассы. Жми! — Скайлайн на предельной скорости влетел в бетонное строение по виду старше самого Питера. И оно всё не заканчивалось, словно туннель. Узкий. Забытый. Древний.

Она стиснула руль и успела подумать, что сейчас будет удар.

Удара не было. Дорога продолжилась. Узкая, тянущаяся вперёд, как будто бетон не должен был здесь заканчиваться — но заканчивался где-то не сейчас. Навигатор сошёл с ума. Свет фар дрогнул.

— Давид… — сказала она, не отрывая взгляда. — Так не бывает.

Фары погасли. Машину закрутило, будто под колёса разлили нефть. Удар. Вспышка. Тьма.

— Сашка! — Давид тряс её за плечо, с трудом расстегнув ремень безопасности. — Санька! Очнись! — Крови вроде нет. Они относительно целы, если не считать огромной болезненной шишки на затылке. Его здорово приложило о стойку автомобиля. — Сашка! Ну давай! Просыпайся! — Тихий стон сорвался с закушенных губ, и девушка открыла глаза.

— Что произошло? Мы разбились?

— Вроде нет, — копался в бардачке, — вот, держи. — Протянул ей бутылочку воды.

— Тогда что? — Спросила жадно, припав к горлышку.

— Хотел бы я знать. — С трудом открыл заклинившую дверь и вышел наружу оглядываясь. — Темень хоть глаза выколи. — Остановился у капота, не решаясь отойти дальше. Темно. Машина застряла где-то между обломками, в сползающем по склону холма тоннеле.

Сашка выбралась из авто. Руки дрожали, ноги предательски подгибались. Туннель выплюнул их в никуда. Питер исчез, как будто кто-то выключил город, оставив только серый туман и запах ржавчины.

— И где мы? — Огляделась, — темень какая. Это что за хрень, Давид? — Саша прищурилась, её голос был резким, но дрожал.

— Без понятия. Но это не Питер. И не... вообще ничего нормального. — Давид выпрямился, оглядываясь. Его глаза, обычно смеющиеся, были широко раскрыты.

Местность пуста и мертва. Неописуемо пуста, будто даже звук здесь умирает. Горы мусора. Ржавый каркас строения, по виду — не то завод, не то научная станция. Но над ней в воздухе зависло нечто вроде вихря. Неестественного. Он еле заметен, но Сашка его чувствует кожей.

— Ты это слышишь? Давид испуганно крутил головой.

Сначала она хочет сказать, что нет. Но и она слышит. Голоса. Тихие, шепчущие, зовущие.

А потом… по краю поля, прямо из тумана вышли фигуры. Вроде люди, но лица смазаны, как в плохом сне. Они подходили не спеша, шепот нарастал, но слов не разобрать и воздух начал давить на грудь, как будто с каждой секундой становится всё меньше кислорода.

— Валим, — тихо выдохнула Сашка, схватив за руку Давида рванула прочь. Прочь от вихря, от голосов, от тумана.

Сашка тащила Давида за собою, пока тот не начал задыхаться, хватая ртом липкий, отдающий металлом воздух, пока не кончились под ногами гравий, железо, оплавленные дорожные знаки, и не начала хрустеть трава — сухая, с серым налётом. Воздух тут по-прежнему тяжёлый, но тишина нормальная, не гулкая. Саша остановилась, её кроссовки хрустели по гравию, смешанному с чем-то, что напоминало пепел. Давид, задыхаясь, упёрся руками в колени, его кудри прилипли ко лбу. Воздух был тяжёлым, металлическим, как будто его жевали и выплюнули. Вокруг — пустота, рваные куски металла, обломки, похожие на кости давно мёртвого мира.

— Идем туда. — Задыхаясь предложила девушка, показывая на развалины неподалеку: старое бетонное здание, с трещинами по стенам, и надписью на неизвестном языке, выгоревшей почти до основания. Пахнет плесенью и гарью.

— Если тут кто есть, мы вляпались, — прошептал Давид.

— Мы уже вляпались, — отозвалась, распахивая хлипкую ржавую дверь ногой. — Тут заночуем. Хоть от дождя спрячемся, если он тут вообще бывает.

— Спрячемся? Саш, это место выглядит так, будто тут фильмы про зомби снимают. —фыркнул Давид нервно.

— Лучше, чем торчать там, — кивнула себе за спину.

Внутри ангар был ещё хуже. Пол усыпан гильзами — старыми, потускневшими, будто их не трогали годами. Стены в выбоинах, как от выстрелов, покрыты полустёртыми знаками: круги, треугольники, что-то, похожее на письмена, но язык был чужим, неправильным. В центре одной стены выделялся знак — грубо вырезанный глаз в круге, с трещинами, как лучи, идущими от зрачка. Он был глубже других, словно кто-то вбивал его с яростью. Под ним — тёмное пятно, то ли кровь, то ли что-то похуже, размазанное, как будто пытались стереть.

— Это что, ритуал какой-то? — Тихо спросила, едва коснувшись стены.

— Выглядит, как будто тут сатанисты тусовались. — Давид подошёл, щурясь на знак. — Или кто похуже. — Пнул гильзу, и та звякнула, отлетев к куче мусора. — Саш, я серьёзно, давай свалим.

Она покачала головой, оглядывая пол. В центре ангара — круг, выжженный в бетоне, с мелкими осколками, похожими на кости или стекло. Запах плесени и гари бил в нос, но было что-то ещё — сладковатое, неправильное.

— Ночевать придется тут, — твёрдо сказала Саша, но её глаза бегали по углам. — Хоть стены есть. И крыша. Почти. — Покосилась на обвалившийся угол здания.

— Саш, если тут зомби, я пас. Хотя... — Давид хмыкнул, но его улыбка была натянутой. Он подобрал гильзу, повертел в пальцах. — Может, это просто местные гопники постреляли?

— Гопники с ритуалами? — Саша фыркнула, но её рука потянулась к ножу, спрятанному в высоком кроссовке. Подарок отца, который всегда с нею. — Ладно, сидим тихо. Попробуем поспать.

Они устроились в углу, подальше от знака на стене. Туман за стенами сгущался, и тишина становилась глуше, как будто мир за ангаром умирал. Саша сидела, подтянув колени, Давид пытался шутить, но его голос дрожал.

Утро пришло неожиданно — без рассвета. Просто вдруг всё стало пепельно-серым, вместо полного мрака. Костёр догорел, воздух ещё холоден, но дышать чуть легче.

Давид открыл глаза:

— Мы не умерли?

— Нет. Но, возможно, — хрипло отозвалась Сашка, с трудом поднимаясь на ноги и разминая затёкшую шею. — Иначе что это вокруг такое по-твоему? — Окинула помещение взглядом и пошла к выходу. Рассвет был пепельным, как будто солнце решило не вставать. Они, грязные и измотанные, стояли на краю развалин. Сашина правая нога горела — рваный порез на бедре, полученный от ржавой железки в темноте, кровоточил, пропитывая джинсы. Давид, с ссадинами и порванным худи, выглядел так, будто его протащили через свалку.

— Не так я себе ад представлял. — Застыл Давид в проеме глядя на далекие алые отсветы в сером будто припорошенном пеплом, небе. — Ну, или так. — Добавил, завороженно глядя на это зрелище.

Они выбрались наружу. Мир в тумане. Где-то далеко внизу змеею вьется полоса грунтовки. А где-то по середине склона среди обломков матово и тускло блестело разбитое лобовое стекло их машины.

— Идем? — Давид опасливо покосился на подругу ожидая вспышки. Машину свою Сашка любила нежно и трепетно. — Посмотрим?

— Идем. — Вздохнула Сашка, — Посмотрим. — Хотя и так видно: машина умерла.

По коже то и дело пробегал озноб будто множество маленьких игл вонзались в позвоночник. Давид, смахнув осколки, присел на сидение.

— Что там? — Саша оторвалась от попыток оживить машину. — Вся электроника мертва.

— Мы здесь застряли. — Отозвался парень, опасливо поглядывая вокруг. — Понять бы еще: здесь это где. — Потянул из бардачка карту. — Ничего не понимаю. Саш! — Позвал подругу. — Если верить цифрам, то мы находимся вот тут. — Указал на карту. — Рядом должен быть городок Степной, по левую руку деревня Гудки, по правую съезд к деревне Веревино. Верно?

— Не уверена. — Саша стояла у распахнутого капота. — Транспорта у нас больше нет. — злобно захлопнула. — Вот же засада. — А где на карте вулкан обозначен? — Добавила с сарказмом. — В Гудках?— Оглядывала постапокалиптический пейзаж. Ей показалось что в кустах отраженным светом блеснули алые бусинки глаз.— Бред какой-то. Ну не прилетели же мы сюда! — Невольно подняла с мертвой земли ржавый прут, настороженно вглядываясь в сухие переплетения ветвей. Там точно, что то есть.

— Саша, — Голос Давида звучал напряженно. — Там кто то есть.

— Я вижу. Не ори. — Осторожно отступила под иллюзорную защиту разбитого авто.

— Не там. Вон. — Рукой указал на старую грунтовку, разрезающую склоны холмов. — Это военный кунг?

— Похоже. — Сашка с настороженной задумчивостью разглядывала медленно приближающийся транспорт.

— Может спустимся к ним? С людьми оно всяко приятнее чем здесь. — Невольно поежился. — У них тепло и кофе, наверное, есть.

— Я такого логотипа не знаю. — Она все еще в нерешительности стояла у капота разбитого Скайлайна.

— Да плевать на логотипы! — Давид первым начал спускаться с холма. — Не рептилоиды же там. Не сожрут. — Тяжело вздохнув Сашка пошла следом.

Они спускались торопливо, боясь упустить кунг из виду. Камень под ногами осыпался, кусты царапали руки, Давид раз двадцать шептал "мы щас свернём себе шею, я не готов так рано умирать, мне даже завещать нечего". Сашка молчала, только иногда отрывая взгляд от земли боясь провалиться в какую яму чтобы взглянуть на приближающийся транспорт.

Глава 2 Кунг

Грузовик не спешил.

Сашка настороженно рассматривала приближающийся транспорт: прямоугольный короб с закруглёнными углами, тяжёлая стальная броня с композитами, облезший серо-зелёный камуфляж. На бортах — вмятины, ржавые потёки, чёрные подпалины. Машина выглядела так, будто не один раз возвращалась оттуда, откуда обычно не возвращаются.

На боку — эмблема: угловатые стальные лучи, расходящиеся от линии горизонта. Знак был не нарисован — выжжен прямо по броне.

Саша сжимала в ладони старый нож. Рукоять тёрла кожу, лезвие холодило пальцы. Имя «Ткаченко» ощущалось сейчас почти физически — якорем, напоминанием, кто она, даже здесь.

— Это откуда оно такое ползёт?.. — Давид невольно понизил голос, разглядывая турели на крыше, гнутую антенну, пустые крепления под дроны.

— Главное, — тихо сказала Саша, не сводя взгляда с неподвижной пока турели, — чтобы не начали стрелять. Если с этого прилетит — нам конец.

Она глубоко вдохнула, спрятала нож обратно в кроссовку и шагнула на дорогу, подняв руки.

— Улыбаемся и машем, — почти беззвучно добавила она, осторожно выпуская из ладони подобранный ржавый прут.

— Командир, приём. Прямо по курсу люди. Гражданские.

— Какие люди… — устало отозвался рослый мужчина, потирая щетину и прогоняя остатки сна. — В десятом квадрате?

Он опустил защитный щиток бойницы, всматриваясь воспалёнными от недосыпа глазами.

— Двое, — ровно доложил водитель. — Парень и девка.

— Вижу, — отрезал командир.

Грязные. Помятые. Без защиты. Без оружия — по крайней мере, на виду. Девчонка стояла чуть впереди, держалась жёстко, будто готовая сорваться в любой момент. Он отметил походку — одна нога явно болела. Кровь на джинсах. Ссадина на скуле. Взгляд испуганный, но упрямый.

— Вытаскиваем, — решил он. — Кот, наружу. Влас, Шок — прикрытие.

Грузовик остановился. Выходить сразу никто не стал.

Саша не опускала рук.

— Без резких движений, — прошептала она Давиду.

Тот молча повторил жест.

Дверь кунга распахнулась. На землю спрыгнули четверо. Трое тут же разошлись, проверяя периметр сканерами. Четвёртый остался у выхода — высокий, в чёрно-серой броне, с оружием наготове. Тёмные волосы длиннее, чем позволял устав, зеркальные стёкла тактических очков скрывали глаза.

— Обстановка?

— Чисто, командир, — бодро отозвался Кот по рации. — Пепла много, следы равнонов. В прямой видимости тварей нет.

— Возвращайтесь.

Командир всё это время не сводил взгляда с пары.

— Кто вы? Имена. Как оказались на закрытой территории?

— Ткаченко Александра Николаевна, — сказала Саша. Голос чуть дрогнул. —

— Давид Осипович Вайсман, — добавил Давид.

Сфера размером с кулак вылетела из кунга и зависла перед Сашей, медленно вращаясь. Синий огонёк мигал ровно, почти успокаивающе.

— Биометрия… — произнёс безэмоциональный синтезированный голос. — Негативных параметров нет. Генетических отклонений не выявлено. Обнаружен картографический след. Протокол тринадцать.

Командир коротко кивнул.

— Что это значит? — Давид нахмурился.

Мужчина снял очки. Тёмно-зелёные глаза, злые и уставшие, скользнули по Саше.

— Это значит, — сказал он спокойно, — что вы едете с нами. Добровольно. Или нет.

— Добровольно, — сразу ответила Саша.

— Очень добровольно, — подтвердил Давид и полез в кунг.

Саша задержалась на высокой ступени. Нога вспыхнула болью — по ткани снова расползлось темное пятно крови. Чьи-то руки подхватили её, помогая забраться внутрь.

Кунг тронулся.

Внутри гудели системы. Панели мигали синими индикаторами. Воздух был тяжёлым, металлическим. Саша и Давид сидели рядом — грязные, помятые, с синяками и ссадинами. Их страх был почти осязаем.

Пальцы Саши машинально коснулись кроссовки, где лежал нож. Знакомый холод немного заземлял.

— Мелисса, — кивнул командир медику. — Займись.

Он прошёл вглубь кунга, открыл терминал. Усталость накрывала волнами. Провал рейда, Кононов, отчёты. И эти двое — лишняя головная боль. Но протокол был однозначен: Гриднев.

— Кто первый? — улыбнулась Мелисса, доставая инструменты.

— Обойдусь, — буркнула Саша.

— Не обойдётся, — сухо отрезал командир. — Садись.

— Ты Давид Вайсман, — сказал он, даже не глядя в терминал.

— Так точно, — осторожно ответил Давид.

— А ты Александра Ткаченко. Дочь генерала.

Саша поморщилась, когда ножницы коснулись раны.

— Да.

— И вы пропали из домов своих родителей две недели тому назад. — Продолжал мужчина с нашивками майора.

— Эм… — Давид нерешительно взглянул на Сашку. Пауза затягивалась.

— Да. — Отозвалась девушка, решив, что сейчас не лучшее время выяснять что-то, а тем более злить майора ещё сильнее. Раз у него так написано.

— Как попали на закрытую территорию?

— Проехали. — Давид сел ровно.

— Как проехали блокпосты? Каким маршрутом ехали?

— Темно было. — Продолжал Давид. — Мы… мы просто заблудились.

— Это вы, ребята, сильно заблудились. — Хмыкнул Котов, игнорируя злобный

взгляд командира.

— Очень, — кивнул Давид. — Прям с концами.

— Заблудились, значит, — кивнул майор, — Как добрались до десятого? — Рявкнул он, и Сашка невольно вздрогнула. — И хватит клоунады! Думаете, незаконное проникновение на запретную территорию сойдёт вам с рук? Я сделаю всё возможное, чтобы этого не случилось! Она в порядке? — Бросил взгляд на Мелиссу.

— Ровно настолько, насколько можно быть в порядке после ночи в десятом квадрате без снаряжения, фильтрующей маски и распороть бедро ржавой железкой. — Подняла на командира спокойный взгляд. — Но жить будет.

— Хорошо. — Кивнул Мелиссе. — Бери следующего. — Снова взглянул на Сашку.

— Я повторю вопрос. Как оказались в десятом? Как прошли блокпосты?

— Господин майор, — Сашка подняла на него взгляд, и Стасу невольно захотелось убрать прядь тёмно-алой чёлки, упавшей ей на глаза, — вы разве не в армии служите? За деньги можно пройти любой блокпост. — Немного помолчав, добавила, — почему десятый квадрат…

— А нам не принципиально. — Влез Давид, воодушевлённый деланным спокойствием подруги. — Спор мы выиграли. Да, Саш?

— Ага. — Неодобрительно качнула головой Давиду. — Выиграли.

— Спор, значит? — Майор кривил губы в саркастической улыбке. — Ну-ну. — Кивнул, отходя к своему месту. — Вот и расскажете полковнику. О споре. — Кунг трясся на извилистой дороге, разрезая холмы с мёртвой растительностью: серыми кустами и сухой травой, что тянулись под пепельным небом. Вулкан вдали тлел алым заревом, как кровавая рана в дымной пелене. Внутри кунга гудели системы: сенсорные панели на стенах мигали синими индикаторами, встроенные экраны отображали строки данных, а тихий гул антенн на крыше бил по нервам. Воздух пах металлом, потом и сгоревшей проводкой. Каждый толчок на ухабах словно удар, напоминая: это не их мир.

Команда не особо напрягала парочку — знали, что майор доложил в штаб. Котов, связист, сидел через проход от Саши, щёлкая заевшим бойком винтовки. Щелчок-щелчок — звук резал уши, как нож. Саша стиснула зубы, её нервы и так были на пределе. Сержант Воронцов, снайпер, хмурился, но молчал. Артём Власов, разведчик, заметил напряжение девушки, но не лез. Кошка всё так же сверлила Сашу взглядом. Рыжий, взрывник, наблюдал молча. Мелисса копалась в рюкзаке. Она достала термос, налила в металлические кружки кофе — густой, с химическим привкусом.

— Пейте. Вам надо в себя прийти.

Саша взяла кружку, руки дрожали, кофе чуть не пролился. Она глотнула, морщась, но тепло немного сняло панику. Давид пил, осторожно разглядывая кунг.

— А у нас такие точно есть? — Ткнул Сашку в бок.

— Помолчи, Вайсман, — зашипела Саша. Кофе не помогал — панели, визоры и гул пугали.

Кунг трясло на ухабах. За бойницей мелькали серые холмы под пепельным небом. Вулкан вдалеке тлел алым.

Щелчок. Щелчок.

Кот снова теребил винтовку. Звук резал нервы.

— Да хватит уже, — сорвалась Саша.

Она выдернула оружие из его рук прежде, чем кто-то успел среагировать.

Мгновение — тишина. Шок вскинул ствол. Командир медленно потянулся к кобуре.

— Положи. Сейчас. —Сказал он ровно.

Саша не смотрела на них. Пальцы работали сами. Она нашла заевший механизм, выдернула патрон, вернула бойок на место.

— Следить за оружием надо, — буркнула она, сунув винтовку Коту. Отвернулась к окну, прикрыла глаза, игнорируя взгляды. Кот хмыкнул, забрал винтовку, качнул головой.

— Ну, Принцесса, ты даёшь. — Пробормотал он удивлённо. Шок опустил ствол, Кошка

фыркнула, Влас и Рыжий переглянулись. Мелисса покачала головой, но её губы дрогнули в улыбке. Стас убрал руку с пистолета, но его взгляд был тяжёлым.

— Не перегибай, Ткаченко, — буркнул он.

Саша не ответила, её пальцы дрожали, челюсти упрямо сжаты. Давид удивлённо взглянул на подругу:

— Сань, ты чего? Пристрелят же… — Но он замолк под её взглядом.

Стас ткнул в панель, экран мигнул, показав карту.

— Гриднев, — буркнул он. — Почти на месте.

Сашка разглядывала закрытую металлическим ставнем бойницу. Кунг, идущий по навигационным приборам, казался ей гробом. Тем самым, на колёсиках из древней пугалки для малышей. Но паника нарастала, мешая дышать, путая и без того невесёлые мысли. Вопросы теснились в голове, но задавать их казалось большой ошибкой. Нашла кнопку управления, и тяжёлый лист металла медленно пошёл вниз.

— Отставить! — Рявкнул майор. — Дочери генерала знакомо слово дисциплина? — Прошипел он.

— Дисциплина? — Давид с опаской взглянул на майора. — А, не, не слышали. —

Перевёл взгляд на подругу. — Да, Саня?

Она, покосившись на взбешённого мужчину, вернула ставень в исходное положение, так и не успев взглянуть, что там за пределами кунга.

Глава 3 База

Кунг остановился.

Дверь с шипением открылась, и холодный воздух ворвался внутрь, неся запах металла, пыли и химии.

— Прибыли, — водитель с облегчённой улыбкой оглянулся. — Выходим.

Группа поднялась быстро: баулы, оружие, чёткие движения — и люди один за другим исчезли за дверью. Сашка и Давид остались сидеть, напряжённо наблюдая.

— Встаём, — майор снова навис над ними. — На выход.

Давид неуверенно побрёл вперёд. Сашка шла следом, прихрамывая. У ступеней замешкалась — бедро ныло, повязка тянула кожу. Пока она прикидывала, как спуститься, её подхватили на руки и вынесли наружу. Майор аккуратно поставил её на землю.

— Шевелитесь, — рявкнул он, кивая на ворота. — Дроны не любят чужаков.

Сашка и Давид замерли, глядя на массивный барьер, отделяющий базу от бесконечной серой пустоши. Земля под ногами была покрыта пеплом — он хрустел, как сухой снег, и поднимался в воздух при каждом шаге. Сашка закашлялась, в горле запершило.

— Да чтоб вас… — майор выругался, вытаскивая фильтрующие маски. — Надели. Живо. Двигаемся.

Ворота — две тяжёлые металлические плиты, изъеденные вмятинами и чёрными подпалинами — медленно разошлись. Команда шла привычным порядком: Кот у экрана, Шок с винтовкой, Влас и Рыжий прикрывали, Кошка не сводила глаз с Саши, Мелисса следила за Давидом.

У прохода стоял патруль.

— Харлей, с возвращением, — кивнул сержант. — Неплохие трофеи.

— Протокол тринадцать, — коротко ответил Стас. — В карантин. Штаб в курсе.

Он снова подхватил Сашку на руки.

— Так быстрее.

— Не тяжело? — с кривой усмешкой спросила Кошка, снимая с его плеча винтовку.

— Не смешно.

— Не привыкай, — зло шепнула она Сашке. — Принцесса.

Саша дёрнулась.

— Пусти меня!

— Не брыкайся, — жёстко отрезал майор.

Ворота за ними закрылись с гулом. За стеной открылась база: низкие бетонные корпуса, антенны, дроны в воздухе, тусклый свет фонарей. Над главным зданием мерцал голографический знак «Новый Рассвет» — тот же символ, что был выжжен на кунге.

— В арсенал. Сдать оружие, — бросил майор группе. — Я этих сдам.

— Принято, — отозвался Кот. — Пошли.

— Да хватит уже! — прошипела Сашка, когда Стас снова перехватил её удобнее. — Я хожу.

— Ходишь медленно, — отрезал он и прибавил шаг.

У госпиталя их ждал полковник Кононов — седой, с тяжёлым внимательным взглядом.

— Что в этот раз, майор?

— Протокол тринадцать. В карантин.

— Это у нас, значит, Александра Ткаченко и Давид Вайсман, — кивнул полковник. — Осмотр проходили?

— Так точно. Дважды.

— Тогда в госпиталь. Не мариновать. Завтра поговорим.

Внутри было неожиданно чисто и тихо. Узкие коридоры, ровный свет, запах антисептика. Здесь всё работало — без сбоев, без суеты.

— Харлей, где ты такие артефакты находишь? — доктор с треснувшими очками прищурился. — В процедурную. Снежана там.

Процедурная встретила стерильным светом и тишиной. Инструменты были разложены аккуратно, меддроны ждали на стойках.

— Сюда, — сказала Снежана. — Я осмотрю.

Стас не сразу отпустил Сашку, потом осторожно уложил на стол.

— Давид, ты подождёшь, — добавил он. — Парень почти в порядке. — Взглянул на девушку в медицинской форме.

— Вы можете идти господин майор. Она уже склонилась над Сашкой.

— Я подожду, — мужчина отошел к двери.

— Очень трогательно, — пробормотал Давид.

— Помолчи, — отозвалась Саша сквозь зубы.

Обезболивающее подействовало быстро. Снежана работала чётко, без лишних слов.

— Готово. В палату.

Стас снова подхватил Сашку на руки, не обращая внимания на улыбнувшуюся Снежку и холодный взгляд Саши.

— Четвёртая, — указала Снежана.

— Любовь с первого взгляда. — Протянул Давид, провожая майора взглядом. — Прямо как у меня к вам.

Снежана молча указала ему на кушетку:

— Снимай куртку. Вы удивительно многословны для человека с подозрением на контузию. — Заметила она, обрабатывая ссадины на его предплечье.

— Я неуязвим. И обаятелен.

— Это диагноз?

— Почти. Но могу заразить, если приглядитесь.

— Перевязка будет быстрой. Если вы не будете ёрничать — совсем безболезненной.

— Ради такой медсестры готов даже молчать.

— Запишу это как клинический случай.

Она закончила, ловко приклеив пластырь поверх бинта, и отступила.

— Готово. Можете продолжать блистать. В пятой палате.

— Только если вы останетесь поблизости.

Снежка уже отвернулась, но Давиду показалось, что она всё же улыбнулась. Чуть-чуть. И этого было достаточно.

Палата, куда ее принес майор была маленькой одноместной и вытянутой словно пенал.

Койка — металлическая, окрашенная серой краской, застелена чистыми простынями и тёплым одеялом. Пахло дезинфекцией, но не резкой, а скорее успокаивающей. Окно закрыто жалюзи, тусклый свет лампы, небольшой шкаф и тумбочка у кровати. В дальнем конце палаты дверь в санитарный бокс.

— Спасибо. — Сашка обвела тесное помещение взглядом. — Уютненько.

— Я зайду к тебе завтра. Есть несколько вопросов. — Маиор еще раз окинул девушку взглядом: бледное лицо, но в глазах нет страха. Лишь напряженное внимание. Губы слегка подрагивали, усилием воли она сдерживала эмоции, сжимая хрупкие пальцы. — Здесь безопасно. — Голос майора тих. — Все под контролем. — Он вышел из ее палаты, ободряюще кивнув напоследок.

— Да уж. — Тихо бросила Сашка, осторожно сползая с койки и подходя к окну. — Под офигительным таким контролем. Только вот кто контролирует, вопрос. — Осторожно раздвинула жалюзи и глубоко вздохнула: это не похоже ни на что ей знакомое. И уж точно это не Питер. За окном — мрак ночи, нарушаемый редкими лучами прожекторов с вышек периметра. Серебристая в свете Луны равнина, утопающая в темноте, туман, густой, как молоко, стелется по земле, и в нём мелькают зелёные всполохи аномалий — маленькие разряды энергии, которые вспыхивают, как далёкие молнии, и тут же гаснут.

— Сашка, — в дверь осторожно заглянул Давид, — вот ты где. — Подошел к девушке и встал рядом. — Мысли есть? — Кивнул на окно. — Где мы?

— В заднице. — Отозвалась Сашка, возвращаясь к койке.

— Ну, ладно. — Кивнул парень, все еще глядя сквозь щель жалюзи, любуясь открывшейся картиной. — Страшно, — оглянулся на подругу. — Но интересно. Мы же эти, как их, попаданцы, да? Чужой мир, все такое…

— Вот именно, Давид. — Голос ее почти равнодушный, холодный, взгляд в пол. — Все такое. Только, — подняла на него глаза, — нас здесь опознали. Как нас: Александра Ткаченко и Давид Вайсман.

— Ну? — Давид подошел и присел с нею рядом. — Это хорошо или плохо?

— С одной стороны хорошо, — кивнула Саша. — Нас не пустят на эксперименты. Мы же «золотая молодежь». Мажоры, за каким-то бесом влезшие в закрытую зону.

— А с другой? — Напрягся Давид, — что?

— А с другой стороны, — продолжила Сашка задумчиво, — где те Саша и Давид которые тут были до нас?

— Я пока ничего не понял, но ладно. — Пожал он плечами и поднялся. — Давай решать проблемы по мере их поступления. Я в соседней палате.

— Давай. — Сашка устроилась на койке свернувшись калачиком и натянув одеяло. Ее била нервная дрожь, а бедро противно ныло. Она закрыла глаза и глубоко вздохнула: «все пока не так плохо, как могло бы быть».

Сон накрыл внезапно:

Белая палата. Ремни. Невозможно пошевелиться.

— Папа… — хрипло. — Я не больна…

Он смотрит сверху. Молчит. Отводит глаза.

— Это для твоего блага.

Уходит.

— Ненавижу… — сначала шёпотом, потом громче. — Ненавижу…

Рывок — боль — тьма.

Саша вскочила с криком. Сердце колотилось. Запястья — чистые.

— Чёрт… — прошептала она, сжимая пальцы. — Значит, придётся придумать что-то… менее безумное, чем правда.

Глава 4 Допрос

Стас выскользнул из палаты генеральской дочери и, не обратив внимания на двусмысленную улыбку Костоправа, вышел на узкую тёмную улицу базы. Туман ещё держался, окрашенный алым заревом Пепельной Равнины. Фонари светили тускло, воздух пах пеплом и остывающим железом.

Он шёл быстро, почти машинально, но раздражение не отпускало. Слишком многое за сегодняшний день выбивалось из привычной схемы. И это злило.

Уже у входа в общежитие он тряхнул головой, прогоняя лишние мысли. Завтра тяжёлый день. Доклад. Кононов. Институтские.

В комнате его ждала Кошка.

Она стояла у окна, скрестив руки на груди. Серые глаза — холодные, пристальные.

— Ты где так долго был?

— В госпитале, — ответил он не сразу, расстёгивая разгрузку.

— Ты нёс её. До самого блока.

Он снял комбинезон, бросил в тексмодуль, повернулся.

— Она ранена. И не могла идти.

— И обязательно было хватать её за зад? — голос Кошки был ровным, но в нём звенело раздражение.

Стас поднял на неё взгляд. Усталый. Пустой.

— Кош, — сказал тихо. — Я делал то, что нужно. Всё.

Она хотела что-то ответить — резкое, привычное. Но осеклась. Он не оправдывался. Не спорил. Просто смотрел сквозь неё.

— Всё у тебя в порядке, да? — произнесла она наконец. — Это бесит сильнее всего.

— Нет, — спокойно ответил он. — Не в порядке. Я сейчас вообще ни на что, кроме воздуха, не реагирую. Хочешь — уходи. Хочешь — оставайся. Я тебя не держу.

Кошка постояла секунду. Потом молча вышла. Дверь закрылась почти бесшумно.

Стас быстро принял душ и лёг, не раздеваясь до конца. Сон не шёл. Перед глазами то и дело всплывали двое — Александра и Давид. «Золотая молодёжь». Дети высоких фамилий. Идеально неподходящее место. Идеально неподходящее время.

Завтра зайду к ним ещё раз, — решил он. — До доклада.

Утро было холодным.

Свет едва пробивался сквозь низкие облака над Пепельной Равниной. Туман стелился у земли, аномалии вспыхивали где-то вдали короткими зелёными разрядами. Пепел хрустел под ботинками. Роботы-уборщики методично чистили дорожки.

Всё серое. Всё знакомое. До зубовного скрежета.

Госпиталь уже жил своей обычной жизнью. Вера-санитарка ворчала у входа, меддроны жужжали в коридорах, Снежка что-то отмечала в планшете.

— Вы к Ткаченко? — подняла она голову.

— Да. И к Вайсману тоже.

— Проходите.

Он постучал и вошёл — и замер.

Палата была пуста. Койка заправлена, одеяло смято. На тумбочке — стакан с мутной водой. Из душевой доносился шум.

Стас тяжело выдохнул и прислонился спиной к двери. Он пришёл с вопросами. Только с ними.

Дверь душевой открылась.

Сашка вышла, вытирая волосы полотенцем. Короткая майка, больничные шорты, повязка на бедре промокла. Короткая стрижка, ещё влажная, открывала шею с кожаным шнуром на котором болталась простенькая подвеска – камень, обсидианово чёрный, с зелеными едва заметными искрами. Пластырь на бедре намок. Стас замер, дыхание стало тише, но сердце билось громче, чем ему хотелось бы. Саша всё ещё вытирала волосы, её взгляд опущен, и она не видит его, стоящего у двери. Полотенце скользит по её шее, и Стас смотрел как напрягаются мышцы на её руках — не перекачанные, но крепкие, кожа, несмотря на синяки и царапины, кажется бронзовой и гладкой, а короткая майка подчёркивает тонкую талию и плоский живот.

Он поймал себя на том, что смотрит — и тут же отвернулся.

Соберись, — резко одёрнул себя. — Это не место. И не время.

— Александра, — сказал он, голос прозвучал глуше, чем хотелось.

Она вздрогнула, тут же взяла себя в руки. Плечо на автомате ушло вперёд, корпус в пол-оборота — боевая стойка, вбитая в подкорку мозга, пришла сама.

— Господин майор, — спокойно сказала она. — Вы могли бы хотя бы дождаться, пока я оденусь?

— Я стучал, — он прошёл к столику и сел. — У меня есть вопросы.

— Конечно, — Саша надела больничные штаны, морщась от боли, и опустилась в кресло. — Спрашивайте.

Он развернул планшет, поднял карту.

— Как вы попали на закрытую территорию?

Она ответила ровно. Спокойно. Слишком спокойно:

— Новый Питер. Тавира. Проводник. Скала. Разлом Чёрного Клыка.

В одном месте она сделала паузу. Едва заметную. Но Стас отметил.

— Дальше?

— Что-то бахнуло, — пожала плечами. — Нас закрутило. Очнулись там, где вы нас нашли.

Он смотрел на неё внимательно. Взгляд скользнул к линии подбородка — упрямой, знакомой. Точно такой же, как у генерала Ткаченко.

— Мы ещё поговорим, — сказал он наконец. — Спасибо.

— Давид в соседней палате.

Он кивнул и вышел.

Ответы Давида совпали слово в слово. Слишком аккуратно. Слишком выверенно.

Врёт, — отметил Стас. — Но не паникует.

У автомата с напитками он раздражённо ударил по кнопке. Автомат загудел и выдал кофе.

— Не работает? — за спиной возник Костоправ.

— Работает, — буркнул Стас. — К сожалению.

— Тогда пойдём. Покажу кое-что.

В кабинете Костоправ протянул ему планшет.

— Медкарта Александры Ткаченко.

Стас пролистал. Замер.

— Транквилизаторы… нейротропные… годами?

— До исчезновения, — кивнул врач. — А сейчас в ее крови ничего. Ни следов препарата.

Стас молчал.

— И что ты предлагаешь? — спросил он наконец.

— Ничего, — тихо ответил Костоправ. — Просто присмотри за девочкой. Пока её не заберёт отец.

И… — он немного помолчал, глядя в окно, есть еще кое-что, более важное, чем запись в карте.

— Еще сюрпризы? — Стас смотрел в окно, сжав челюсти.

— Да. И если об этом сюрпризе станет известно …заинтересованным людям… Костоправ задумчиво смотрел на мужчину, — в общем, — тряхнул головой, — нужно вернуть ее отцу. Как можно скорее.

— Но она не собирается сыграть в ящик?

— Что? — Костоправ перевел на Стаса задумчивый взгляд, — А, нет конечно. Она в полном порядке.

— Это главное. — Кирсанов кивнув вышел из кабинета. — Чертова Принцесса, — выдохнул тихо.

Глава 5 Доклад

Как он и ожидал, доклад Кононову прошёл без сантиментов.

Полковник сидел в эргономичном кресле, потягивая протеиновый напиток из термоса с эмблемой базы, и смотрел поверх головы нервно вышагивавшего по кабинету начальника одной из прикреплённых лабораторий — Геранова Владислава Сергеевича.

— Да присядьте вы уже, — не выдержал Кононов, бросая взгляд на сенсорный стол.

Над столом мерцала голограмма эмблемы «Стального Рассвета» — стальной круг с разломом. По стенам скользили карты секторов базы, данные патрулей и всплесков Шуммора. Воздух пах озоном от фильтров.

— Вы понимаете, что мы потеряли?! — голос Геранова сорвался. — Два дрона, сканер! Ни одного рабочего образца! Лаборатория стоит!

— А вы понимаете, — спокойно ответил Кононов, — что мои люди — не расходный материал? Присядьте. Запросите оборудование из Центра. Если ваши опыты чего-то стоят.

— Стоят! — Геранов швырнул на стол контейнер с чахлой фистелией. — Это артефакт, а вы его гробите! Солдафоны!

Он смахнул уведомление, хлопнул крышкой сканера и вышел. Дверь закрылась автоматически, голограммы погасли.

— Давно хотел сказать Сонечке утилизировать эту траву, — буркнул Кононов. — Сонечка, стимулятор. Любой. И лёд.

Майор Кирсанов всё это время молча сидел в углу. Чёрная наноткань формы, облегчённые бронепластины, две звезды на воротнике. Браслет комма горел ровным зелёным.

— Давай, Стас, — Кононов разлил напиток. — Рассказывай. Не по рапорту. По-человечески.

— Нарвались на наёмников, — начал Харлей. — Завязался бой. Один активировал импульсную аномалию — выжгло дроны и сканер. Людей вывел. Отходили вслепую.

— Людей сохранил — это правильно, — кивнул полковник. — Но учёные теперь воют. Ладно. По Ткаченко и Вайсману что?

— Они настаивают, что попали в зону из-за спора, — ответил Стас. — Но маршрут, который они указвают, проходит через Разлом Чёрного Клыка. А там и мы ходим с оглядкой.

— Вот как, — Кононов изогнул бровь. — Через Разлом, значит.

— Это бред, — резко сказал Стас. — Пройти там без снаряжения невозможно.

— Знаю. — Полковник открыл отчёт. — Поэтому считаю, что шли они другим путём. Через Северный блокпост. Я уже уведомил генерала Ткаченко, что его пропажа найдена.

— Проверка была? — Стас пробежал отчёт глазами. — Виновные…

— Лучше быть героем, чем без погон, майор. Начнёшь трясти блокпосты — сломаешь систему. Генерал приедет — разберётся. А пока ты за ними присмотри.

— Мне их в казарму?

— Не драматизируй. — Кононов встал. — Я их навещу после совещания. Ты свободен.

Саша сидела на койке, глядя в стену. Мыслей не было. Только боль — тянущая, глухая — и усталость.

Дверь открылась, впуская Давида. За ним вошёл полковник Кононов с небольшим металлическим кейсом.

— Александра. Давид. — Его голос был деловым, почти мягким. — Я полковник Кононов. Ваше состояние удовлетворительное. Генерал Ткаченко уведомлён.

Он открыл кейс. Внутри лежали два тонких браслета, светящихся мягким белым светом. По поверхности скользили живые нити.

— Коммуникаторы, — сказал он. — Биометрия, доступы. Столовая, зона отдыха, спортзал. Город — через КПП. Без них вы здесь никто.

— И снять нельзя? — уточнила Саша.

— Можно, — спокойно ответил Кононов. — Один раз. Потом браслет блокирует мышечную активность и подаёт сигнал охране.

— Это обязательно? — Настороженно уточнила Саша.

— Да. Кононов пристально взглянул на девушку. — Странно, что вы оказались в закрытой зоне без связи.

Давид взглянул на подругу и надел свои браслет первым.

— Щиплет, — сказал он, когда нити впитались в кожу. — Как током.

Саша надела свой. На миг перед глазами вспыхнула схема базы.

— Счёт на имя твоего отца, — добавил Кононов. — Лимит — пятьсот кредитов в день.

— Щедро, — сухо заметила она.

— Отдыхайте. — Он закрыл кейс. — Надеюсь, пребывание в «Стальном Рассвете» будет для вас… полезным.

Дверь закрылась.

— Бар… — пробормотал Давид. — Надеюсь, там кормят лучше.

Саша не ответила. Она смотрела в окно, где за жалюзи мерцал фиолетовый свет Пустошей. Турели гудели ровно, спокойно.

Браслет на запястье был тёплым.

И слишком живым.

Глава 6 Лас Вегас. Новый Питер

Зал Лас-Вегаса пылал роскошью, как осколок старого мира. Хрустальные люстры дробили свет на радуги, скользящие по мраморным стенам. Золото драпировок колыхалось от кондиционированного воздуха. Всё здесь кричало о власти и деньгах.

Мужчины в смокингах и женщины в вечерних платьях переглядывались, сжимая бокалы. Официанты двигались бесшумно, как тени, разнося закуски и напитки, в которых иногда мерцал слабый аномальный свет.

Все ждали Кайзера.

И Князя.

Каролина — официальное лицо Лас-Вегаса — скользила между гостями с холодной, отточенной улыбкой. Чёрный шёлк её платья, прошитый алыми нитями, подчёркивал восточную грацию. Большие тёмные глаза смотрели внимательно, но без интереса.

— Мой заказ должен быть выполнен послезавтра, — негромко сказал господин Тео, едва касаясь её локтя.

— Артефакт сложный, — ответила девушка ровно. — Князь ценит точность. Мы не подведём.

Она окинула зал взглядом, снова не находя Князя. Отсутствие раздражало.

Лидеры фракций Альянса нетерпеливо поглядывали на вход.

Глеб Волков, лидер Легиона, разговаривал с Николаем Рикером из Жнецов и Дмитрием Власовым, главой Охотников.

— Выжгли ангары дотла, — усмехнулся Влас. — Думал, без волос останусь. Зато все живы.

— Команда у тебя, Влас, — хмыкнул Волков, — отморозки. Такие же, как и ты, Ник. И твои люди.

— Ну мои то постарше будут. — Улыбнулся Власов.

Разговоры шли о Рубеже-7, вихрях, потерях. Но снова и снова возвращались к одному:

Александра Ткаченко и Давид Вайсман исчезли.

Легион прочесал Новый Питер.

Орден Стали прошёл нейросети.

Охотники вывернули ближайшие сектора.

Ничего.

Йосип Вайсман стоял у окна. Бокал с вином дрожал в руке. Огни Лас-Вегаса расплывались перед глазами.

Генерал Ткаченко сидел в своём кабинете. Голографическая карта Нового Питера горела холодным светом. Его отряды Легиона прочесали всё. Ни тел. Ни следов.

Коммуникатор пискнул.

— Да, — голос сорвался.

— Товарищ генерал, полковник Кононов. База «Новый Рассвет».

Ткаченко выпрямился.

— У меня на базе Александра и Давид. Ткаченко и Вайсман. Их подобрали в десятом квадрате Пепельной Равнины.

Мир на секунду остановился.

— Как… как они там оказались?

— Не знаем. Говорят, прошли через северный блокпост.

— Они живы?

— Саша ранена. Под контролем. Давид цел.

— Я приеду. Лично.

Связь оборвалась.

Через минуту Кайзер вошёл в зал.

Высокий, седеющий, в смокинге, сидящем как доспех. Его голос перекрыл шум:

— Дамы и господа. Благодарю за поиски. Александра и Давид скоро вернутся домой. Они… решили прокатиться в Шуммор. Но всё под контролем.

Зал замер.

Йосип Вайсман побледнел.

Кара сжала локоть Князя, едва тот появился в зале. Как всегда собранный, холодный и внимательный.

— Где они… уединились? — тонко улыбнулся Тео, сжимая кулон в форме глаза.

— Они совершили ошибку, — отрезал Кайзер. — Все группы — отбой.

Приказ ушёл мгновенно.

Тео отступил, маска дала трещину. Ритуал сорвался. Смотрящие мертвы. Вихрь не открыт.

— Интересно, — прошептал он, ища взглядом Лизавету.

— Кого он привезёт? — дрожащим голосом спросила она, едва уловила его взгляд и подходя.

— Никого, — холодно ответил Тео. — И, возможно, не вернётся и сам.

— Дамы и господа, шоу начинается! — голос Каролины разрезал зал. — И мы посвящаем его этой замечательной новости! Прошу к Арене!

Князь шагнул к Вайсману.

— Я был в Пансионате, — тихо сказал он. — Она там. В камере. И это… уже не человек. А твои сын…

Вайсман побледнел.

— Замолчи. Кто бы ни вернулся — это мой сын.

— А если это вырвется?

— Тогда никто нас не будет искать.

На арене рвались твари.

Гладиаторы поднимали оружие.

— За Лас-Вегас! — выкрикнула Каролина, поднимая бокал.

Глава 7 Дрон

Полдень на базе «Новый Рассвет» пах металлом, антисептиком и чем-то едким, как будто пепел аномальной зоны цеплялся за воздух. За бронированными окнами мигал фиолетовый свет Пустошей. База жила своим привычным ритмом. Коридоры гудели: камеры на потолке жужжали, сканируя бойцов, меддроны с зелёными сенсорами плыли вдоль стен, а за углом шуршали роботы-пылесосы — шестигранные, с красными огоньками, убирающие серый пепел, что оседал на полу. Пол был композитным, гладким, но с лёгкими царапинами, будто его драили годами.

Саша вышла в полуденный свет, который здесь, под куполом фильтрующей защиты, всегда слегка приглушён. Перед ней — дорожка, ведущая к жилому сектору. По левую руку — домики персонала, а чуть дальше — невысокая башня с символом штаба. Справа мелькала крыша столовой. За ней уже казармы, выкрашенные в строгий серый. А дальше — шум и грохот тренировок, эхом отдающийся от стен. Всё живёт, движется, работает. База дышала и подчинялась расписанию, в которое теперь придётся встраиваться и ей. Временно. Больничная рубаха сменилась чёрной футболкой, лёгкими берцами и стандартной формой с шевроном «Нового Рассвета».

База встретила Сашку колючим воздухом и запахом сырой пыли. Асфальт под ногами шершавый, серый, будто вычищен до блеска ботинками бесконечных патрулей. Она шла, хромая и стараясь беречь ногу: ныло бедро, но сидеть в четырёх стенах уже было невозможно. Хотелось кофе. И еды. Настоящей. Не госпитальной.

На базе её уже узнавали. Ещё не по имени — но по истории. Та, кого вытащили из десятого квадрата. Та, кого всю ночь таскал на руках Кирсанов. Шептались. Смотрели. Отворачивались, но не слишком быстро. Сашка хмурилась. Смотреть — смотрите. Но ближе подходить — не стоит.

Столовая нашлась быстро благодаря голографическим указателям — длинное одноэтажное здание с плоской крышей и окнами в пол. Внутри пахло чем-то жареным и горячим. Тепло. Просторно. Бойцы рассаживались по двое, по трое. Сдержанно переговаривались. Кто-то кивнул ей вежливо. Кто-то слишком пристально изучал.

Она взяла поднос: кофе, тост, яйца. Добавила хлеба — слишком уж хотелось поесть нормально.

— Ну надо же, — донеслось из-за спины. — Принцесса! А я думал, ты ещё как минимум сутки из палаты не выберешься.

Сашка удивлённо обернулась: позади неё стоял и дружелюбно улыбался парень лет двадцати семи. Она прищурилась, вспоминая:

— Ты Котов. — Произнесла утвердительно. — Миша, кажется?

— Хорошая память. — Улыбнулся он. — Идём к нам? — Указал на столик, от которого за ними уже настороженно наблюдали.

— Может, не надо? — Уточнила девушка, наткнувшись на пристальный взгляд Кошки.

— Идём, — Миша подхватил её поднос. — А Кошку не бойся. Главное, не посягай на Харлея. А так-то Алёна нормальная. Временами, — добавил чуть тише.

— И в мыслях не было, — отозвалась Сашка, бросив беглый взгляд на мужчину. Стас сидел рядом с Алёной, уткнувшись в комм. — Посягать.

— Смотрите, кого я привёл, — Котов галантно отодвинул Сашке стул, и она, благодарно улыбнувшись, присела за столик.

— Здравствуйте, — кивнула. — Спасибо, что вытащили нас.

— Обращайся, — пожал широкими плечами рыжеволосый мужчина. Кажется, его называли Рыжим. — Но лучше не надо. В смысле, не надо, чтобы мы тебя снова вытаскивали. Здесь безопасно.

Вопреки его словам громом ударил выстрел турели. Сашка вздрогнула, невольно повернувшись к окну. Переждав эхо, он продолжил:

— Я Паша, — протянул ей ладонь, в которой её кисть утонула.

— Принцессе здесь не нравится? — криво улыбнулась Кошка. — Скоро приедет папа и заберёт девочку домой.

— Хотелось бы, — отозвалась Сашка, шаря глазами по столу. Приборов здесь не подавали, и она, не особо задумываясь, прихватила нож из маслёнки. — Приятно познакомиться.

— Я Артём, — улыбнулся ещё один член группы. — Это Николаи, — указал на молчаливого мужчину, изучающего её с интересом. — А это…

— Вас Мелисса зовут, — улыбнулась ей Саша. — Красивое имя.

— Ты рано поднялась на ноги, девочка, — отозвалась Мелисса строго, но глаза оставались мягкими. — Ешь и отправляйся обратно в госпиталь.

Сашка кивнула и принялась за еду, игнорируя едкий взгляд симпатичной брюнетки.

— Ну, — протянула Алёна, наблюдая, как Сашка орудует ножом и вилкой, — мы не голубых кровей. Нам можно и так, — демонстративно принялась есть ложкой.

Сашка тихо фыркнула.

Стас отключил комм и принялся за еду. На Сашку он старался не смотреть, но получалось откровенно плохо. Перед глазами снова вставала она, выходящая из душа: поджарое тело, боевая стойка. Как не прогонял вспыхнувшую в палате ассоциацию — гончая. Грациозная, сильная и почему-то опасная. Она всплывала снова и снова. тряхнул головой, прогоняя пустые мысли.

— Все доели? — он обвёл группу глазами, невольно задержавшись на Александре. — Тогда встаём. У нас полно работы. Ткаченко, — голос хриплый, взгляд тяжёлый, — доедай и в госпиталь.

Он поднялся первым. За ним потянулись остальные.

— Увидимся, Принцесса, — ободряюще сжал её плечо Котов. Алёна, фыркнув, пошла догонять Харлея.

— Прислушайся, девочка, — улыбнулась Мелисса. — Тебе ещё рано нагружать ногу.

Сашка кивнула, принимаясь за почти остывший кофе. Невольно склонилась, коснувшись ножа, не очень удобно расположившегося в выданных армейских берцах — грубых, неудобных, но нужных. Тот самый. Боевой, тактический, с выточенной на лезвии фамилией: Ткаченко. Подарок отца, когда ей исполнилось четырнадцать. Тогда он впервые назвал её по-военному: "Боец Ткаченко". Она тогда засмеялась. А он — нет. Просто кивнул и ушёл на службу. Уцелело и ещё кое-что. Маленький камень — чёрный турмалин, с вкраплёнными изумрудными искрами, будто потрескавшийся изнутри. Саша купила его случайно, в лавке старьёвщика на Васильевском, когда ждала Давида у метро. Продавец сказал, что камень — от сглаза. Она рассмеялась. Купила всё равно. Теперь он — в её ладони. Шершавый. Тёплый от тела. Иногда казалось, что он чуть пульсирует, едва уловимо. И каждый раз, когда она смотрела на него, возникало ощущение, что внутри — нечто большее. Глубже. Словно в ней спит вопрос, и этот камень — не ответ, а ключ к двери, которую она ещё не нашла.

Привычно оглаживая подвеску, она попыталась думать логично: "Классика жанра", — вспомнился голос Давида. — "Попаданцы! Альтернативная реальность, магия, пост-апокалипсис. Новый мир — новые правила!"

Саша выдохнула. Губы растянулись в усмешке.

— Прекрати, Дэйв, — прошептала она себе под нос. — Твои книжки — бред. Тут всё настоящее. Слишком настоящее. Но если честно…

Если хоть на мгновение представить, что всё это не настоящее? Что они просто разбились в той чёртовой гонке? И теперь лежат — в коме, под аппаратами, где-нибудь в реанимации.

Саша и Давид. Он — в одном крыле. Она — в другом.

Каждый — в своём сне. Правда, ему, наверное, должно снится что-то приятное. Обнажённые тёлки, как всегда. Или PlayStation. Она зажмурилась. А ей? Ей снится вот это... тряхнула головой, отбрасывая челку с глаз. Домой. Хочется домой. До боли. До истерики. Так, чтобы вырваться и закричать: "Выпустите меня!" Но тишина — железная. Тишина — как отсроченный приговор. Если умереть здесь…Она не договорила даже мысленно. Потому что страшно. Потому что может оказаться, что смерть здесь — не конец. А окончательное застревание.

Давид, не найдя Сашку в ее палате, вышел в коридор и подошел к медицинскому посту, заметив там симпатичного медика с русыми волосами и усталым взглядом, который он считал «улыбкой, спрятанной за уставом». Вчера Снежана Викторовна зашивала рану Сашки и обрабатывала его ссадины и порезы. Медпункт был стерильным, с гудящими меддронами и запахом трав. Снежана сортировала ампулы у шкафа, её движения были точными, но чуть замедленными. Давид прислонился к косяку, поправляя кудри.

— Снежана Викторовна, я по зову сердца, — начал он, — ну, и спросить, вы не видели Сашку? Ее нет в палате. А еще за перевязкой. Вдруг я не так здоров, как вы думаете?

Снежана повернулась, её бровь приподнялась, голос был ровным, с иронией:

— Вайсман, Саша ушла и думаю в столовую. Она не притронулась к завтраку. А твои ссадины почти в порядке. Иди в столовую, там твоя Александра.

Давид театрально схватился за грудь.

— Раните, доктор! Но я не сдаюсь. Скажите, как вас зовут, когда вы не спасаете мажоров? Снежа? — Он шагнул ближе, глядя с притворной серьёзностью. — Я готов учить устав ради вас.

Она фыркнула, закрывая шкаф, но уголки губ дрогнули.

— Для тебя — Снежана Викторовна. И устав не твой уровень, Вайсман. — Она взяла сканер, направив на его голову. — Стой смирно, раз пришёл.

Давид поднял руки, глаза блестели.

— Смирный, как меддрон. Скажите, а что тут за место? База, аномалии, роботы пылесосы... — Он понизил голос. — Или расскажете в баре, за кофе?

Снежана качнула головой, её взгляд стал строже, но потеплел.

— Ты неисправим. База — это база. Аномалии — не твоя забота. Кофе тут гадкий, так что не мечтай. — Сканер пискнул, она убрала его. — Почти здоров. Иди, пока не записала тебя на уборку помещений.

— Жестоко, но я вернусь! — Давид подмигнул, отступая. — Снежана Викторовна, вы ещё скажете: «Снежа»!

Она отвернулась, но её плечи дрогнули от смеха. Давид вышел, напевая, но тревога шевельнулась. База была крутой, но чужой, как и то, что они видели за забором. А Сашки в столовой не оказалось. Немного побродив по открытому для них с Сашкой сектору, он купил несколько пирожных и вернулся в госпиталь в тревожном ожидании. Сашка не появлялась.

Она шла по выложенной керамзитом дорожке, натянув выданную вместе с формой кепку на глаза. Без цели куда-нибудь прийти. Бедро противно ныло, но это хотя бы помогало чувствовать себя живой. Очередной забор, массивные ворота заперты. Над дисплеем мигает алая лампочка. Но калитка приоткрыта. Внутри — мир машин, запаха смазки, пыли и электричества. Здесь пахнет работой, а не страхом.

— Армия везде армия. — Хмыкнула тихо, осторожно входя в приоткрытую массивную дверь. Техника — незнакомая. Низкопрофильные гусеничные разведчики, дроны-шершни с поворотными камерами, наземные платформы с интерфейсом на квантовом приводе — всё это с лёгким налётом футуризма, но с узнаваемым сердцем: механика, кабели, провода. На одном из аппаратов — боевой грузовой "Тау-Н3", гусеничный, плоский, с приподнятой кабиной пилота, рядом панель управления. На дисплее мерцают голографические иконки. Осмотрев и не разобравшись, она пошла дальше. В следующем ангаре интереснее: у стены стоял массивный экзоскелет, высота — около 2,5 метров, каркас покрыт темными пятнами и ржавчиной. На правой руке установлен механический захват для переноски грузов или ближнего боя, на левом плече — крепление для крупнокалиберного пулемёта.

На металлической подставке неизвестная ей конструкция с небольшими лопастями, нечто похожее на дрон: корпус — металлический шар размером с футбольный мяч, с четырьмя пропеллерами. На корпусе — турель, стреляющая чем-то похожим на дротики, которые скорее всего, взрывались при попадании. Маленький кристалл, закреплённый внутри, вяло пульсировал, провода торчали наружу. Небольшой дисплей неуверенно мигал тускло зеленым.Сашка коснулась зеленого огонька и дрон неожиданно дернулся на своей подставке. Лопасти винтов дрогнули, начиная разгон.

— Ох ты ж. — Сашка нажала на соседний тёмный дисплей дрон тонко взрыкнув, рванул вверх. На полметра. Потом что-то взвыло над ее головой и этот мяч рухнул на бетонный пол, заставив Сашку отскочить в сторону. Раненная нога подвела и Сашка упала на пол. Снаружи поднялась шумиха. Техники бежали к ангару — несанкционированный запуск. Кто-то рывком поставил ее на ноги:

— Тебе жить надоело? — Загремел над ее головой чей-то голос. — Это боевой дрон! Скажи спасибо, что разоружен!

— Спасибо. — Выдохнула Сашка сквозь зубы. Бедро горело огнем, штанина быстро промокала от крови.

— Вали отсюда. — Мужчина в костюме техподдержки быстро вводил код деактивации. — И чтобы я тебя больше не видел! Рапорт Кононову подам! Шляются тут всякие!

— Все, все, ухожу. — Сашка с трудом ковыляла к госпиталю, оставляя за собою дорожку из кровавых капель. Когда ей стало казаться, что до цели не добраться и она упадет от боли прямо вот на эту лавочку, ее подхватили на руки.

— Ткаченко, — выдохнул злобно Харлей, — вот скажи, мне больше делать нечего? Только тебя на руках таскать?

— Нечего. — Отозвалась Сашка, — спасибо.

— Не благодари. — Он быстро шел к госпиталю. А за ними недовольно урча полз робот мойщик, убирая кровавую дорожку.

— Александра! — Снежана стремительно обернулась, едва услышала шаги за спиной. — Майор! В процедурную! Живо! Что опять случилось? — Разрезая ткань оглянулась на стоящего в дверях майора испепеляющего Сашку взглядом.

— Она влезла в сектор А. — Отозвался Харлей. — И я хотел бы понять зачем.

— А я, — прошипела Сашка морщась от боли, — хотела бы знать почему.

— Не понял. — Майор изогнул бровь изображая удивление. — Что почему?

— Ай! — Дернулась Сашка от боли, — почему на этой базе можно влезть куда угодно без допуска. Так можно и на воздух взлететь. — Добавила она сварливо.

— Рад, что ты это понимаешь. Но не уверен, что в полном объёме. Эта база — не место для случайных людей. Это не игра. Тебя здесь никто не ждал, — продолжил, его взгляд стал почти угрожающим. — Ты нарушила все возможные правила безопасности. Давай сразу будем честными. Если бы ты не была генеральской дочерью, тебя бы уже отправили на допрос. Не важно, кто ты. Мы все здесь на одном уровне, и, если нарушаешь правила, ты просто виновна.

— Во-первых: я не специально. — Сашка упрямо вздернула подбородок. — А, во-вторых, вот в качестве гипотезы, представь, что меня и Давида отправил сюда отец. Генерал. Вот таким оригинальным способом. Проверить порядок на вверенном полковнику военном объекте. А тут проходной двор?

— Странной любовью тогда тебя отец любит. — Отозвался Стас. — Снежа, можно нести госпожу проверяющую в ее палату?

— Можно. — Снежка отошла, пропуская майора к Сашке. — Только не бейте ее сильно. — Попросила, скрывая улыбку.

— Чего? — Возмутилась Сашка. — Я сама пойду. Пусти! — Не обращая на нее внимания Стас снова подхватил ее на руки и вынес из процедурной.

Сашка сидела на койке, и задумчиво водила пальцем по запястью, когда рядом плюхнулся Давид, сияя.

— Саш, я влюблён, — заявил он, — Снежана Викторовна — богиня.

— Это замечательно. — Отозвалась она. — А не мог бы ты выпросить у своей богини хоть какой ни будь гаджет и заняться делом?

— Систему взломать? — Давид почесал нос. — Саш, без софта никак. А на пятьсот кредитов… нужно хотя бы пару тысяч.

— Ясно. — Кивнула задумчиво. — Но приблуду какую все равно нужно найти.

Глава 8 Гриднев

Полковник вызвал к себе майора едва пробило восемь часов. Кирсанов уже представлял, о чем пойдёт речь и хорошего настроения это ему нисколько не добавляло. Особенно подколы друзей:

— Харлей, — позвал его Лис, командир первой группы дальней разведки, — а чего с пустыми руками?

— Принцесса еще изволят почивать? — Улыбнулась шатенка с глазами лани и короткой стрижкой, — Будить идешь?

— А где кофе и пирожные? — Вступила в разговор еще одна девушка, миленькая, с раскосыми кошачьими глазами и длинным русым хвостом.

— И вам доброе утро. — Сдержанно кивнул Кирсанов, пожимая ладонь Лиса. — Я вот думаю, она такая же ненормальная как вы, — кивнул на девушек. — Возьмите к себе.

— А что? — Лис обернулся к девушкам, — Рысь, Игла, возьмем Принцессу? Временно. Но таскать ее на руках я не обещаю. — Взмахом руки попрощался с Харлеем и пошел к столовой.

Полковник Кононов, широкоплечий, седой, с лицом того, кто давно и безуспешно пытается держать базу в порядке, сидел за столом. Документы, планшеты, кофе остывал в чашке, стоящей у руки. На полу отвалившаяся от карты метка. На фоне — гул вентиляторов и переговоров. Перед ним очередная докладная: на Александру Ткаченко. Он задумчиво смотрел на одну из карт прикрепленную на стене и давно не актуальную.

— Войдите. — Вздрогнул от раздавшегося в дверь стука.

— Разрешите? — майор Кирсанов вошел в кабинет.

— Последний опус читал? — Повернул к нему голографический экран. — У нас оказывается тайный проверяющий. — Губы сложились в ироничную улыбку.

— Я это из первых уст слышал. — Поморщился Стас. — Девчонка от фонаря сморозила, а кто-то подсуетился, передал. Оперативно.

— Ну вот видишь, — хмыкнул полковник, — а вы заладили: «полковнику никто не пишет». Еще как строчат. Читать не успеваю. А вот предпоследний опус. Тоже читал? — Кононов повернул голографический экран, где светилась докладная. — Техник пишет, твоя Принцесса чуть дрон не разобрала. В закрытом ангаре. Её браслет зафиксировал нарушение доступа в ангар. Пятьсот кредитов ей выдал, комм подключил, а она шляется, где не положено, и несёт чушь про проверку. — Он постучал пальцем по планшету.

— Она с интерфейсом, под контролем, — возразил Стас, чувствуя, как в висках стучит. — Я их привёл, но я не нянька.

— Ты их нашёл, ты и отвечаешь. Хочешь, чтобы я доложил наверх? Чтобы Ткаченко прислал комиссию? — Кононов встал, его взгляд стал тяжёлым. — Если эта девчонка устроит проблемы, мы не только погоны потеряем. — Следи за ней, майор, — добавил Кононов тише, почти устало. — И за её дружком. Свободен.

Стас кивнул, чувствуя, как раздражение сменяется мрачной решимостью. Принцесса ещё покажет, на что способна. И это его точно не радовало.

— Александра Ткаченко? — После короткого стука к ней в палату заглянул молодой боец. — Вас вызывает полковник Кононов. — Парень с интересом разглядывал девушку. — Приказано проводить.

— Ну проводите. — Саша с трудом поднялась с кресла и пошла к выходу.

— Разрешите? — Сашка нерешительно остановилась у двери, оглядывая просторное помещение: тяжёлый массивный стол, за которым восседал Кононов. Планшеты мигали данными, карта с пометками лежала рядом с парой капсул с жёлтыми огоньками и потёртой кружкой с остывшим кофе. На стене голографическая карта базы пульсировала красным у периметра. Молчание тянулось, как струна, пока Кононов не поднял взгляд от экрана:

— Вас не учили, что в закрытые сектора без допуска не суются? — Его голос был холодным, как композитные стены.

Саша сжала губы, хромота выдавала, что вылазка в ангар стоила ей усилий. — Учили. Но я не думала...

— Не думали, — перебил он, взгляд стальной, сухой. — Именно. Вы не думали. — Он кивнул на экран. — Ваш нейроинтерфейс передал сообщение о нарушении доступа. Дрон, слава богу, разоруженный оказался, иначе бы вы уже не хромали, а сидели в карцере. Если бы было чему сидеть. А это что за цирк с «тайным проверяющим»? — Он постучал пальцем по планшету.

Саша вздёрнула подбородок, скрывая укол паники. — Я пошутила. Чтобы выкрутиться. Майор очень страшный, когда злой. Никто же всерьёз не подумал...

— Ну, Саша, — полковник, откинувшись на спинку кресла задумчиво изучал девушку. — Если у меня на столе вот это, — кивнул на медленно вращающийся голографический экран, — то, значит, кто-то подумал. По-хорошему, вам место в карцере. Но вы, Александра, — он выговорил имя медленно, — особенный гость. Генерал просил не сюсюкать, но и не гробить. Предупреждение. Первое и последнее, — продолжил Кононов. — Соваться, куда нельзя, больше не будете. И за языком следите. Всё ясно?

— Ясно, — кивнула Саша.

Кононов откинулся в кресле, его лицо смягчилось, но лишь чуть. — Хорошо. Свободна. И, Ткаченко, — он поймал её взгляд, — спасибо, что не взорвала базу. Пока.

Саша фыркнула, но промолчала, хромая выходя за дверь.

В столовой гудели голоса, пахло синтетическим супом и энергетиками.

— О, Принцесса! — Лис поднял батончик, как бокал. — Слышал, ты дрон чуть не угробила.

Рысь хихикнула, а Игла помахала нейроинтерфейсом. — Кофе заказать? Или сразу карцер?

Саша закатила глаза, но уголки губ дрогнули. — Супа хватит. — Она провела интерфейсом над терминалом: «-10 кредитов, остаток: 490». Стас, возник будто из воздуха и уже стоя рядом, заказал то же, буркнув:

— Не шути больше про проверяющих, Ткаченко.

Котов сидел, развалившись в кресле, с кружкой чая и тарелкой, почти пустой. Смотрел как Сашка осторожно опустилась на стул напротив него, без злобы, но с явной иронией.

— Ты всегда так встречаешь людей, или мне особая программа? — Заметила его интерес Саша.

— Ты — особенная, — кивнул он. — Харлей матерился минут десять, когда узнал, что ты влезла к техникам. Полковник тебя не вздрючил? — Спросил тихо.

— Вздрючил. Но не сильно. Может, из-за фамилии. — Сашка принялась за еду.

— Фамилия, может, и щит, но не броня. Тут не любят самодеятельность. Особенно от новичков. Особенно без допуска. — Он поднялся и тихо добавил, — только в технику больше не лезь. Без спроса. У нас тут за такие вещи не ругают. Тут за них хоронят.

— Поняла. — Кивнула Сашка, выходя из столовой и останавливаясь на пороге. С базой все понятно: ее изысканиям здесь явно не рады. А там за забором раскинулся Гриднев. Пора пойти познакомиться. Несмотря на ноющую ногу, Сашка все же прошла КПП, предъявив свой комм. К удивлению, ее не задержали с криками:

«Немедленно вернитесь в расположение базы».

Анклав, раскинувшийся под мерцающим щитом, жил своей жизнью. Центральные улицы сверкали голографическими витринами, элитные квартала утопали в зелени, а гостиницы «Северный луч» и «Пепельный край» манили туристов, жаждущих легенд о Разломе. Казино «Жар Пустоши» гудело ночами, скрывая сделки чёрного рынка. Проспект Свободы, главная артерия, сверкал витринами с нейро-гаджетами и голограммами, рекламирующими туры в Шуммор. Элитные кварталы — «Звёздный пик» — утопали в искусственных садах, где офицеры и дельцы попивали синтетический виски. Но в тени небоскрёбов змеились улочки, где контрабанда процветала. Саша слышала о районах, куда не суются даже патрули, но сегодня её тянуло к центру. Она бродила по проспекту, разглядывая статуи рейдеров и голограммы Разлома достопримечательности для приезжих. В торговом центре «Неон-Арк» купила несколько мелочей для себя и Давида. Центр был легальным сердцем: бутики, нейро-кафе, небольшие лавочки, торгующие артефактами и их подделками. Мемориал Разлома — обелиск с алым ядром, окруженный любопытными туристами и несколькими интернет-кафе напоминал: пустоши близко.

Ноги сами занесли в бедный район. Улочки сжались, голограммы сменились граффити, воздух пах пылью и озоном. Саша остановилась, заметив девочку лет семи, рисующую мелом на асфальте. Худенькая, в рваном комбинезоне, она что-то напевала. Что-то в ней было не так — слишком бледная, слишком нереальная. Саша шагнула ближе, сердце тревожно сжалось. Девочка подняла взгляд, но продолжила рисовать, её голосок звенел, как стекло:

«Один — глаз в тенях следит,

Два — Шуммор твой путь хранит,

Три — кровь зовёт, не молчи,

Четыре — Хаос в ночи,

Пять — он идёт, не кричи.»

Каждое слово отдавалось эхом в ушах. В невнятном рисунке проступил «Глаз» — такой же как в развалинах ангара, где они с Давидом провели свою первую ночь в этом сдвинутом мире. Саша замерла, сжимая привычный амулет как защиту от наваждения. Ужас сдавил горло, сердце колотилось, первые капли крови упали в пыль у ее ног. Сашка отступила к стене, прислонилась пылающим затылком. Девочка подняла на Сашку взгляд: за черной будто бездна пустотой не видно белков. Губы расползлись в хищной улыбке, обнажив мелкие острые зубы.

Саша зажмурилась, считалочка все еще эхом отдавалась в голове. Когда она осмелилась открыть глаза, ничего не было. Ни девочки, ни рисунка. Асфальт чист, только несколько алых капель ее крови на асфальте да ветер гнал пыль по пустому проулку.

— Глюк, — прошептала Саша, вытирая кровь. Комм мигнул странным сообщением: «Хаос просыпается». Она стёрла код, но ощущение ужаса все еще крепко ее держало, отзываясь биением сердца в висках. Она толкнула дверь ближайшей лавки, звон колокольчика неприятно резанул по натянутым нервам. За прилавком — старик, морщинистый, сгорбленный, с хитрой улыбкой.

Глава 9 Рык

— Добро пожаловать, юная леди! — Зачастил он. — Рад видеть вас в «Лавке Пепла». Артефакты, бижутерия, всё безопасно! Для туристов — подделки, для знающих — кое-что получше. — Его глаза блеснули в предвкушении торга, — Вы, верно, туристка? Живёте в «Северном луче»? Могу предложить амулеты, они могут уберечь от неприятностей.

— Не туристка, — отозвалась Саша, автоматически касаясь собственного амулета. — Просто смотрю. — Её взгляд скользнул по витрине: кулоны, браслеты, искусно выполненные из тусклых мерцающих камней.

— Это пепельный жемчуг, юная леди, — услужливо подсказал старик. — Не буду врать, не очень ценный и не очень дорогой. Но как память о Пепельной Равнине очень даже подходящий сувенир.

— Спасибо. — Вежливо кивнула Сашка, переходя к витрине с холодным оружием. — Что это? — Спросила затаив дыхание и глядя на выставленный в витрине клинок с ножнами. Тонкое, почти прозрачное лезвие с едва заметным изысканно тонким рисунком и рукоятью из неизвестного ей материала, даже на вид бархатистого.

— «Клык Вихря», — процедил он, щурясь. — Выловили в Шумморе, у Рубежа-7. Лезвие — аномальный керамит, рождается в вихрях Забвения, где реальность ломается. Режет сталь, кость, а иногда… — он понизил голос, — тени. Рукоять — пепельная кожа Туманника. Охотники сдали. На выпивку не хватало. — Хмыкнул он.

Дверь скрипнула, в тесное помещение вошёл молодой мужчина, лет двадцати пяти, в лёгком бронежилете рейдера. Короткие тёмные волосы, острый взгляд, улыбка, открытая, немного лукавая. Он замер, разглядывая Сашу. — Новенькая? — Хмыкнул, подходя и протягивая ладонь. — Илья Рыков. Здесь меня все называют Рык. А ты?

— Саша Ткаченко, — спокойно рассматривала парня, нож в берце добавил уверенности. — База «Стальной Рассвет».

— Ого, — Рык присвистнул, — теперь на военную базу набирают таких очаровательных солдат? —Окинул ее заинтересованным взглядом. — Старик, не грузи её своими побрякушками. Прогуляться не хочешь? Покажу город, как есть. То, что не показывают туристам.

Саша колебалась, но любопытство и желание понять хоть что то, пересилило осторожность.

— Ладно, — согласно кивнула. — Покажи. Тайны Гриднева.

Они вышли на улицу, Рык шёл легко, рассказывая о встреченных на пути достопримечательностях.

— Чем зарабатываешь, Илья? — Спросила Сашка, дослушав очередную занимательную историю.

— Да, — он неопределенно взмахнул рукой, — то тем, то этим. Иногда туристов вожу. Вот таких, — кивком указал на небольшую толпу у мемориала. — Руины за пустошами, аномалии, артефакты. Туристы обожают, с охраной, конечно. Один раз гид в Шумморе перепутал тропу, и группа чуть не попала в «пепельный шторм». Представляешь, твари воют, а туристы селфи делают! — Он рассмеялся, но его взгляд скользнул к её лицу. — А ты случаем не та самая Ткаченко, которую тут каждый патруль вынюхивает?

— Думаю, нет. — Сашка беспечно пожала плечами, но под пристальным взглядом Ильи, натянула кепку глубже, надвинув на глаза.

— Так и понял. — Хмыкнул парень.

— Экскурсия в Шуммор, говоришь? — Переспросила она. — Безопасно?

— С проводниками и плазмой — как в столовой, — подмигнул Рык. — Вот мои контакты. — Он скинул данные в её нейроинтерфейс. — Надумаешь прогуляться, сделаю в лучшем виде и с большой скидкой. — Улыбнулся ей лукавой открытой улыбкой.

Они вышли на центральную площадь, где голограммы воспевали героев базы, а обелиск Разлома пульсировал алым. Рык кивнул на открытую площадку кафе «Звёздный глоток», где столики утопали в искусственных лианах. — Кофе? — предложил он. — Моя слабость.

Саша улыбнулась, Рык ей нравился. Лёгкий, остроумный, с байками о пустошах. Они сели за столик, заказав кофе и пирожные. Рык рассказывал, как рейдер в Шумморе перепутал артефакт с мусором, а Саша смеялась, забывая странное видение. Но считалочка все еще эхом билась в голове.

— Смотри, — Кошка, в лёгкой броне, ткнула пальцем, стоя у края площади. — Это же Рык? И.… с ним Принцесса?

— Точно, — Стас нахмурился, его взгляд потемнел. Он ускорил шаг, Кошка недовольно поторопилась за ним, её каблуки цокали по плитам.

— Привет, не помешаем? — Стас и Кошка возникли у столика, где Саша и Рык пили кофе.

— Привет, — Рык пожал ладонь Стаса, его улыбка слегка угасла, но не исчезла. — По делу?

— Именно, — Стас усадил Кошку за столик и взглянул на Сашку. — Ткаченко, допивай кофе. Пирожное по пути доешь. Алёна, я отведу её в расположение базы и вернусь. — Он передал Кошке небольшой кейс. — Идём. — Подхватил Сашу за плечо, она фыркнула, но встала.

— Пока, Рык, — бросила она, смахнув крошки. Они скрылись в толпе гуляющих, среди яркого неона и гула толп гуляющих.

Кошка провела их холодным взглядом.

— Я смотрю, Харлей увлёкся этой... Александрой? — Рык поставил перед Аленой бокал с ярким зеленым коктейлем. — Как ты любишь. — Едва коснулся ее плеча.

— Ткаченко, — отозвалась она, — Харлей носится с нею как с драгоценностью, — она всё ещё смотрела в толпу. — Маленькая тварь.

— Ну, Кисонька моя, — Рык улыбнулся, придвигаясь. — Не в первый раз твой майор покидает стойло. Ты же знаешь, всё решаемо. Как с Катенькой. — Обнял её за плечи, голос стал почти интимным. — Я скучал, Киса. Давай поможем друг другу? — шепнул он в ушко.

— Что предлагаешь? — Кошка прищурилась, но не отстранилась.

— Это же та самая Ткаченко? Дочь генерала? — Рык всё ещё обнимал её.

— Да. Она самая. Занесло же как-то в десятый... хочешь денег с него срубить? — С презрительной улыбкой уточнила. — С генерала? — Кошка хмыкнула, её взгляд был холодным. — А кишка не тонка? Понимаешь, с кем связаться собрался?

— Ну, а почему бы и нет? — Рык поднялся, потянув Алёну. — Идём ко мне. Обсудим. Все вопросы.

Они ушли, а нейроинтерфейс Саши пискнул: «Хаос просыпается».

— Что там? — Стас взглянул на девушку.

— Да ерунда какая-то. — Показала сообщение.

— Когда Разлом активен, технику глючит. — Пояснил Стас. — Не обращай внимания. —Он старался идти не торопясь, ботинки глухо стучали по плитам Проспекта Свободы. Сашка разглядывала голографические витрины «Неон-Арка», зазывающие туристов в нейро-салоны. Гриднев гудел: туристы снимали мемориал Разлома, чьё алое ядро пульсировало, как жерло вулкана Сердце Феникса. Купол над городом подрагивал, гася звёзды, но отражая алый отсвет пустошей.

Саша, хромая, вырвалась вперёд. Стас притормаживал её, касаясь талии, пальцы задерживались, цепляясь за вечер. Он не хотел, чтобы они дошли до КПП и разошлись. Сашка отламывала кусочки пирожного, закидывая их в рот, крем таял на губах.

— Можно? — Стас взглянул на неё, его голос был мягче того, что она слышала обычно. — Мне кусочек. Ты так вкусно ешь.

— Конечно, — Саша протянула остаток пирожного и впервые улыбнулась ему открыто, чуть лукаво. — Это очень вкусно.

Майор осторожно отломил кусочек, вернув ей остальное. — Знаешь, — начал он, отвечая на её улыбку своей, немного неуверенной, — я очень люблю сладкое. Но...

— Положение не позволяет. Угу, — кивнула Саша, подтрунивая над его серьёзностью. — А дома под одеялом тоже не получится? — обогнала его и пошла спиной вперёд, её хромота делала шаги неровными, но глаза улыбались.

— Казарма не дом. — Тихо ответил. — Осторожно! — В два шага преодолел расстояние, обхватив её за талию и притянув к себе. Саша ахнула, обернувшись: она едва не попала под летевший на большой скорости военный автомобиль, не заметив дорогу с активным в это время движением.

— Спасибо. — Сашка смутилась, щёки вспыхнули.

— Так что ты хотела сказать? — Стас не торопился ее отпускать, ладони лежали на её талии.

— А, да, — Саша улыбнулась, — мы не сильно торопимся? Я тут гуляла и видела кондитерскую. «Сладкий Разлом», у «Неон-Арка». Там торт в витрине — закачаешься. А ещё мороженое, огромная порция. Идём? — Она сняла его ладонь с талии, и слегка потянула за собой.

— Не торопимся, — Стас ответил на её улыбку своей, смущённой, но тёплой. Его нейроинтерфейс мигнул, но он смахнул глюк, не глядя.

Они свернули к «Сладкому Разлому», где витрина сияла голограммами тортов и мороженого, стилизованного под аномалии — алые завитки, будто «Слёзы Феникса». Саша толкнула дверь, колокольчик звякнул, и запах ванили ударил в нос. Она заказала мороженое — целую гору с кремом и ягодным сиропом. Стас взял кофе и эклер, неловко улыбаясь её восторгу. Они сели у окна, за которым гудел Проспект Свободы.

— Ткаченко, это все в тебя вместится? — Стас отхлебнул кофе и улыбнулся, глядя как она облизывает ложечку.

— А то, — улыбнулась Сашка. — И еще останется место вот для того пирожного. И кофе. — Но уже совсем скоро откинулась на спинку кресла, — в меня больше не влезет, хотя это очень вкусно.

— Тогда, можно мне? — Стас кивнул на её половину порции, его улыбка была почти мальчишеской.

— Конечно, — хмыкнула Саша. — Или закажем тебе ещё порцию?

— Нет, я возьму твою, — он потянулся за ложкой, его пальцы чуть задели её руку. Он ел медленно, смакуя, и Саша вдруг поняла: он наслаждается не только мороженым, но моментом — быть просто Стасом, а не майором Харлеем, которого не осуждают за слабость к сладкому.

— Ну, тебе можно есть сколько угодно, — хмыкнула Саша, подтрунивая. — Завтра на тренировке избавишься от лишних тридцати грамм.

— Ты тоже лишним весом не страдаешь, — улыбнулся Стас, — так что можем себе позволить.

— Не, — качнула головой Саша, улыбнувшись. — Не влезет. — Потянулась за своею чашкой кофе, слизнула каплю крема с пальца. — А что ты делаешь, когда не командуешь? Кроме поедания мороженого.

Стас замялся, его улыбка стала чуть неловкой. — Читаю, — признался он, будто выдавал секрет. — Старые книги, бумажные. Там нет коммов, нет голограмм, нет ничего этого, — кивнул за окно. — Только песок и звёзды.

— Серьёзно? — Саша прищурилась, её глаза смеялись. — Майор Харлей — романтик? Надо Давиду рассказать, он не поверит.

— Не вздумай, — Стас покачал головой, рассмеявшись. — А ты? Что делаешь, кроме походов в Ангары?

Саша лукаво улыбнулась:

— Сплю, ем, дразню Кононова. И.… пытаюсь понять, что за фигня тут творится.

— Ничего особенного. — Пожал он плечами. — Шуммор. Как везде. — И, Ткаченко, держись от этой… как ты выражаешься, фигни как можно дальше.

— Ну да, ну да. — Задумчиво протянула Саша, допивая остывший кофе.

— За все десятка. — Рык закончил сортировать принесенные Стасом и Аленой артефакты.

— Не мелочись, Илья. — Улыбнулась Кошка, медленно потягивая виски со льдом. — На всю команду этого мало. К тому же, — она медленно поднялась и подошла к нему касаясь шеи, — если ты решишься, то поимеешь гораздо больше. Как думаешь, сколько она стоит?

— Ткаченко? — Улыбнулся Илья, притягивая к себе девушку. — Не знаю. — Пожал он плечами.

— Так узнай. — Шепнула она ему на ушко.

— Саш, — попросил Стас, — можно медленнее, пожалуйста. Во мне мороженого кило и огромный кусок торта. Я быстро не могу.

— Да ладно, — Саша улыбнулась, сбавляя темп, её глаза блеснули лукаво. — А ты не устаёшь?

— От чего? — Стас прищурился, его рука всё ещё лежала на её талии.

— От собственной серьёзности? — Она улыбнулась, глядя вслед пронесшемуся мимо байку. — Я понимаю, дисциплина, всё такое, но... ты слишком... железный. И от этого страшный.

— Я не страшный, — ответил он ровно. — Я боевой офицер, Ткаченко. И, к слову, отвечаю за твою безопасность лично. Пока на базу не приедет генерал Ткаченко.

— Ну ок. — Сашка равнодушно пожала плечами. Маиор явно жалел о мгновениях, когда решился немного побыть человеком, а не Мундиром. Сашка не стала ему в этом мешать.

На базу они пришли к ужину. Столовая «Стального Рассвета» гудела: лязг подносов, запах мясного рагу, голографические меню над столами мигали, предлагая протеиновые батончики или «пустошный суп». Стены из броне пласта отражали свет, нейроинтерфейсы солдат пищали, синхронизируясь с базой. За окнами купол Форпоста тлел алым, напоминая о Разломе, но здесь, в тепле, жизнь казалась почти обычной. Почти.

Сашка с интересом наблюдала за майором. Закует он себя снова в жёсткие рамки устава, приказов и распоряжений? На Проспекте Свободы он был другим — тёплым, с хриплым смехом. Сейчас, в столовой, он шёл к своему месту, плечи расправлены, но в глазах уже отражался устав.

— Всем привет, — Стас занял своё место и взглянул на Сашку, севшую, как обычно, на самом краю. Противоположном. И по диагонали.

Солдаты кивнули, кто-то буркнул «здравия желаю», но большинство жевали, не отрываясь от визоров. Кошка зашла в столовую последней. Её шаги были лёгкими, почти кошачьими, но взгляд — острый, как лезвие. Чёрные волосы собраны в тугой хвост, форма подчёркивала фигуру, но в глазах полыхало пламя. Она посмотрела на Стаса, потом на Сашу, и её губы сжались в тонкую линию. Сашка тихо вздохнула. Стас обещал отвести её на базу и вернуться к Кошке. Вместо этого он провёл с нею несколько часов, пролетевших как минуты. И теперь взгляд Кошки не сулил ничего хорошего.

Саша потянулась за ножом из маслёнки, собираясь приняться за еду. Но задумалась и, не замечая окружавших её людей, крутила нож между пальцами. Сначала медленно. Потом всё быстрее. Неуклюжий нож, тупой и с неудобной рукоятью, сначала медленно и будто нехотя обтекал пальцы Сашки. Потом темп увеличился, и уже казалось, серебряная змейка извивалась в её ладони. Мысли кружили вокруг «десятого» — ржавый автомобиль, пыль, ангар и пепел: момент, когда её жизнь и жизнь Давида резко изменилась. Может, там, в Пепельной Равнине, выход? Если Илья согласится отвести ее в десятый квадрат, она пойдёт. Лишь один взгляд на пустоши, и, если что-то найдёт, вернётся за Давидом. Они уйдут. Домой. Где нет нейроинтерфейсов, только чистое небо и никаких Разломов. Слова Давида не отпускали: «Это другая реальность, Сашка! Мы — попаданцы, во!» Она вспомнила книги, что читала в академии. Герои, застрявшие в чужих мирах. Иногда, чтобы вернуться, нужно завершить миссию. Иногда — найти портал. А иногда... умереть. Мысль была бредовой, страшной, но цеплялась, как пепел пустошей. Что, если выхода нет? Что, если этот мир иллюзия и смерть — единственный путь домой?

— Принцесса, — нарушил её мысли Кот, кивнув на замерший в её ладони нож. — А этому вот где учат?

— В институте благородных девиц, — хмыкнула Кошка, усевшись напротив Стаса. — Верно, Ткаченко?

— Ну да, — не стала спорить Сашка, её голос был лёгким, но отрешённым. — Там и не такому учат. — Она положила нож, принялась за еду, но мысли сменили направление. Она бросила на Стаса осторожный взгляд. Он сидел прямо, отдавал короткие приказы солдату. А Кошки в столовой все не было. Харлей обещал за ней вернуться и не сдержал слова. Из-за неё. Саша грустно улыбнулась: всё, что она умеет профессионально, так это создавать проблемы. Себе и другим. Рык — её шанс. Завтра она найдёт его. Поговорит. Шуммор или Равнина. Главное — выход.

Стас поймал её взгляд, его лицо смягчилось на миг, но он тут же отвернулся, бросив:

— Кот, рапорт к двадцати ноль-ноль.

— Принято, командир. Отозвался Котов.

В столовой было тепло и шумно, но воздух всё равно пах железом — будто купол фильтрации прогонял через себя не только пепел, но и саму Пустошь. Стас сидел ровно, как на построении: локти близко к корпусу, взгляд — не на людей, а сквозь них. Он ел быстро, без удовольствия, фиксируя привычные мелочи: кто с кем сел, кто слишком громко смеётся, кто слишком тихо молчит.

Кошка вошла последней. Не торопясь — так заходят те, кто уверен: место за столом им уступят без просьбы. Она остановилась рядом, не садясь, и её взгляд на мгновение зацепился за Александру на краю сектора.

Саша встала первой. Нога ныла — не страшно, терпимо, — но в этот день терпимость была её единственной роскошью.

— Может, расскажешь, где был весь вечер? — спросила Кошка, присаживаясь рядом с майором.

Саша сделала вид, что не услышала.

Стас ответил коротко, не поднимая глаз:

— Был занят.

И всё.

Ни оправданий. Ни объяснений. Ни “потом поговорим”.

— Деньги получила? — спросил Стас так же буднично, как проверяют боекомплект.

— Да. Проверь счёт, — ответила она и усмехнулась краем губ. — Остальным перевела. Как обычно. А ты… не скучно провёл день. Да?

Он не стал спорить.

— Да.

Кошка вдохнула — заметно, с усилием, как перед прыжком.

— Ты за мной не вернулся, Стас. — В её голосе впервые за день прозвучало не зло, а что-то более опасное: обида, которую она сама ненавидела.

— Но и ты неплохо провела время. — Он поднялся и не оглядываясь направился к выходу. Кошка догнала его у развилки тропинок.

— Я думала… мы похоронили ту историю. Я же признала — это была моя ошибка. Ты…

Стас остановился. Плитка под ногами была холодной, хотя купол давал тепло. Он всё равно почувствовал холод.

— Думаю, мы тогда похоронили больше, чем твоё маленькое приключение.

Сказал спокойно. Без крика. И от этого больнее.

Кошка замерла, будто не ожидала, что он так скажет вслух — здесь, на людях, почти при свидетелях.

— Ты сейчас так решил? — её голос стал тише. — Из-за Принцессы?

Стас посмотрел на неё впервые по-настоящему. В глазах — выжженная усталость, в которой не осталось места для игр.

— Нет. Из-за себя.

Она сглотнула. Быстро. Дернула подбородок, пытаясь вернуть привычную маску.

— История повторяется, да? Она исчезнет. Я останусь. Всё будет как прежде.

На слове “исчезнет” у Стаса дёрнулась скула. Он подошёл ближе и взял её за плечо — крепко, почти грубо, но не для боли. Чтобы удержать.

— “Исчезнет” — это слово ты выбирай осторожнее, Алена, — сказал он тихо, и в этой тишине было больше угрозы, чем в крике. — Я знаю, как исчезают люди. И куда.

Её зрачки дрогнули.

— Я искал Катерину, — продолжил он. — И знаешь что? Домой она не вернулась. Ни слуха. Ни тени. И если с Ткаченко случится что-то подобное…

Он отпустил её резко, будто сам себе запретил продолжать.

— Подумай об этом.

И ушёл, не оглядываясь. Ушёл так, как уходят люди, которые больше не хотят сражаться словами — только делом.

Кошка осталась стоять в коридоре между столовой и жилым сектором. Купол над ней мигнул сводкой, и на секунду её лицо осветилось зелёным. Она сжала кулаки. Слёзы так и не сорвались — не позволила.

Зато в глазах горело другое.

Решимость.

В комнате общежития было тесно и сухо. Стас включил планшет, и над столом поднялась голограмма рапортов: маршруты, задачи, отметки о патрулях, расход боекомплекта, заявки техников. Всё привычное, всё правильное. То, что спасает, когда голова отказывается думать.

Но мозг, как назло, возвращался не к цифрам.

Саша. Её смех в городе — короткий, тёплый, неуместный на фоне турелей. Её нож, который она крутила так, будто играла на инструменте. Её взгляд — ровный, внимательный. Слишком взрослый для девочки из элитной, пусть даже генеральской семьи.

И Кошка.

Её “ты за мной не вернулся” звучало в ушах, как осечка в оружии: мелочь, а значит — опасность.

Стас взял комм, открыл, набрал пару слов — и стёр.

Потом выключил голограмму и сел так, как сел бы в окопе: спиной к стене, лицом к двери. Чтобы слышать. Чтобы видеть.

Чтобы успеть.

Глава 10 Тренировка

Давид появился у Сашки в палате под вечер — слишком бодрый для человека, которого совсем недавно тащило по Пепельной равнине.

— Тебя где носило? — спросил он с привычной дерзостью и тут же, сияя, поднял тонкий планшет. — Смотри, что раздобыл.

Экран мигнул голограммой: графики, проценты, сводки по сектору.

— Снежана Викторовна дала, — добавил он с видом победителя.

Саша сидела в кресле, вытянув ногу. Бедро ныло тупо, упрямо. Она не хотела признавать боль — значит, признавать слабость.

— Чтобы ты не путался под ногами, — буркнула она, но уголок губ всё-таки дрогнул.

Давид плюхнулся на койку.

— Тут сводки. Шуммор… — он ткнул пальцем в экран. — Буйствует. У Феникса вспышки, в десятом — рост. Смотри: двадцать процентов и вверх.

Саша медленно выдохнула.

— Это из-за нас?

— Умные люди не пишут “из-за вас”, — Давид поёрзал, словно ему было неудобно говорить серьёзно. — Но совпадение… слишком аккуратное.

Саша сжала пальцами свой амулет. Чёрный камень был тёплым — как будто жил собственной температурой.

В голове всплыл детский голосок, стеклянный и пустой:

Один — глаз в тенях следит…

Комм на запястье дрогнул и выдал знакомое: «Хаос просыпается».

Саша стёрла уведомление движением, почти злым.

— Доступ к полной информации есть? — спросила она.

— Нет, — честно сказал Давид. — Тут сжатое, “для общего пользования”. Чтобы народ не паниковал.

— А получить доступ?

Он покачал головой, чуть сморщившись:

— Нужен другой гаджет. И софт. И деньги. А у нас — пятьсот кредитов и гордость.

Саша посмотрела в стену. Мысли не складывались. Только одно было ясным: сидеть и ждать, пока за ними приедет предположительно ее отец, генерал Ткаченко и решит, что с ними делать, — не вариант.

— У меня тут план нарисовался, — сказала она наконец.

Давид закатил глаза так театрально, что это почти было смешно.

— Сашка… твои планы обычно заканчиваются кровью и рапортами.

— Тут уже кровь и рапорты, — спокойно отозвалась она. — Слушай. Я в городе познакомилась с одним типом. Рык. Он знает Пустоши. Может провести… туда, где наша машина.

Давид застыл.

— В десятый?

— Возможно.

— Саша, это… — он поискал слово и, не найдя приличного, выдохнул: — это самоубийство.

Она подняла на него глаза — ровно, без истерики.

— А сидеть тут и ждать, пока нас заберут, — это что? — Саша чуть улыбнулась. — У меня есть шанс увидеть то место ещё раз. Проверить. Может, там выход. Может, там хоть что-то.

Давид замолчал. Подтянул колени, потер ладонью ссадину на локте.

— Ты всё равно пойдёшь, да?

Саша не ответила сразу. Просто кивнула — маленьким, упрямым движением.

Давид выдохнул.

— Тогда… вернись. Поняла? — в голосе прозвучало настоящее, без шуточек. — Не смей меня тут бросить одного.

Он поднялся, задержался у двери.

— И если он тебя кинет — я его найду. У меня есть мотивация.

— У тебя есть фантазия, — буркнула Саша, но голос стал мягче.

Давид ушёл, тихо прикрыв дверь.

Саша осталась одна. Камень на груди будто потяжелел. Она легла, но сон не приходил — только чёрные коридоры, белый свет, чья-то спина, уходящая от неё.

Ночь снова принесла кошмары чужой жизни. Не страшные — от таких не кричат. В них не было ни крови, ни погони, ни чудовищ за спиной. Только маленькая девочка в слишком большой комнате, где даже воздух казался чужим. Она сидела на краю кровати, поджав босые ноги. Она не плакала. Уже умела не плакать. Просто сидела, обняв себя за плечи, и очень старалась стать незаметной — такой маленькой, чтобы одиночество не сразу её нашло. Но оно всё равно находило. Садилось рядом, холодное и привычное, и она придвигалась к стене, будто там могла быть хоть какая-то защита.

Утром от сна оставалось не событие, а чувство: тонкая заноза под сердцем. Чужая девочка. Чужая комната. Чужая жизнь.

И почему-то — слишком знакомая пустота.

А еще утро началось с голоса, который не терпел возражений.

— Саша, подъём.

Она спрятала голову под подушку.

— Та щас… — пробормотала она. — Я уже закончила академию, так что… дайте поспать, товарищ майор Харлей.

— Реагируешь — значит, не спишь, — сказал Стас из-за спины так спокойно, что это звучало как приговор. — Подъём. У тебя две минуты.

— Это незаконно, — простонала Саша.

— Это армия, — отрезал он и вышел.

Саша поднялась медленно, ругаясь мысленно. Бедро напомнило о себе так, будто кто-то изнутри дёрнул за нитку шва.

Она умылась, натянула форму, кое-как пригладила волосы, вышла… не через две минуты, конечно.

Майор стоял у двери палаты, будто знал, что ждать придётся.

Он посмотрел на неё сверху вниз — быстро, профессионально: форма, ремень, обувь, состояние.

— Форму поправь.

Саша хотела огрызнуться — и не успела. Стас шагнул ближе и молча подтянул ремень сам. Движение было привычным, точным — как будто он делал это тысячу раз.

Потом взял пальцами её мокрую прядь и убрал с лица, будто случайно.

— Вот, — сказал он, отступая на полшага. — Теперь ты слегка похожа на человека.

И протянул ей стаканчик кофе из автомата.

Саша моргнула.

— Майор… вы не безнадёжны.

Сзади кто-то тихо фыркнул. Снежана проходила по коридору с планшетом, и в её глазах мелькнула улыбка, которую она тут же спрятала.

— Я всё слышу, — сухо сказал Стас, не оборачиваясь. — Пей. И идём.

На плацу под куполом стояла их группа: Кот, Влас, Рыжий, Шторм, Мелисса, Кошка. Дежурный гул базы смешивался с отдалёнными хлопками турелей — где-то по периметру очередная тварь решила проверить систему.

— Принцесса, доброе утро! — бодро выдал Рыжий.

— Сегодня она с нами, — подтвердил Кирсанов и мягко подтолкнул Сашу в строй. Рука была тёплой. Голос — уже командирский. — План: завтрак, тренировки, работа по графику. Без самодеятельности.

— Всё, как всегда, — пробурчал Кот.

— Если вы всё знаете — тем более, — отрезал Стас. — На завтрак шагом марш.

Саша шла рядом с ним, стараясь не отставать. Боль была противной, но терпимой. Хуже было другое: взгляд Кошки прожигал спину.

— Верните меня в госпиталь, — жалобно попросила, пряча улыбку.

— Ты её на ручках понеси, — отозвалась Кошка зло.

— Обойдусь, — спокойно ответила Саша.

Она помолчала, потом всё-таки тихо сказала, не глядя на Стаса:

— Вы бы… помирились. Неудобно.

Стас даже не сбился с шага.

— Кому неудобно?

— Мне, — буркнула Саша.

Он посмотрел на неё коротко — и взгляд стал темнее.

— Ткаченко, не лезь туда, куда тебя не приглашали.

— Меня и сюда не приглашали. — Буркнула Сашка тихо.

И на этом тема умерла.

В столовой, едва штурмовики приступили к завтраку, к ним подошёл Лис — как всегда, будто вокруг него воздух становился легче. Рядом — Рысь и Игла: две тонкие тени с глазами тех, кто привык стрелять первыми.

— Утра, штурмовики, — Лис, пожал руки, кивнул всем по очереди. И наклонился к Саше с демонстративной учтивостью. — Принцесса, тебе отдельное почтение.

Он протянул ей ярко упакованное печенье.

— Это то самое? — оживилась Саша. — “Лунный кристалл”?

— Оно. Добыча уровня “чёртова редкость”. Для тебя — от сердца отрываю.

Игла скорчила смешную рожицу, Рысь улыбнулась.

— Осторожнее, — предупредила Рысь. — Вкус специфический. На любителя.

Лис кивнул на Харлея:

— Я хотел у тебя Принцессу отпросить. В тир. Ей там будет интереснее, чем ковырять кашу.

Саша посмотрела на Стаса так, как дети смотрят на взрослых перед “можно?”

— Можно?

Стас доел, вытер пальцы салфеткой, поднялся.

— Нет.

Саша моргнула.

— Но…

— Я сказал: нет.

Лис чуть приподнял бровь, но спорить не стал — только улыбнулся уголком рта, как человек, который умеет ждать.

Стас бросил взгляд на часы.

— Время вышло. Подъём.

Тренировочная площадка под куполом была шумной и жёсткой: металл, датчики, запах пота, ровный гул механизмов. Здесь всё было честно: если ты слаб — тебя покажут. Если ты врёшь — тебя поправят.

— Ткаченко — лавочка, — приказал Стас. — Остальные — разогрев и к работе. Кот, Влас — спарринг. Кошка — работаешь сама. Знаешь, где у тебя пробой.

Кошка улыбнулась натянуто, как режут ниткой.

— Покажешь? Где слабина?

— Сегодня ты показываешь себе сама, — ответил Стас холодно. — Или со Штормом.

— Он её снесёт, командир, — хмыкнул Кот.

— Смотри, чтобы тебя Влас не уработал, — язвительно бросила Кошка и пошла к манекену.

Саша села на лавочку, достала комм и сделала вид, что уткнулась в экран. На самом деле она наблюдала — привычка академии: смотреть и запоминать.

На экране мигнуло сообщение от Рыка.

«Встретимся вечером? Жду. Для тебя — что угодно, Принцесса.»

Саша усмехнулась. И тут же вспомнила холмы, пепел, тени в тумане. На секунду пальцы похолодели.

Стас работал по манекену. Удары были резче, чем нужно. Датчики вспыхивали ярче, отмечая силу. Он смотрел на неё боковым взглядом — так, будто комм в её руках был чужой гранатой.

Кот плюхнулся рядом, потирая плечо.

— Вот опять…

— Что “опять”? — спросила Саша, не отрываясь.

— Этот верзила. — Кот кивнул на довольного Власа. — Ни разу не получилось его сделать.

Саша посмотрела на Власа внимательнее.

— Ты просто не наблюдаешь, — сказала она. — Видишь шрам на левом предплечье?

Кот прищурился.

— Ну.

— Он бережёт левую руку. Защита слева у него сыпется. Лови момент и бей туда. И двигайся. Он тяжёлый — ты лёгкий.

Кот будто ожил.

— Влас! — крикнул он и поднялся. — А давай ещё раз потанцуем?

— Ты меня приглашаешь? — усмехнулся Влас. — Ладно. Танго.

Они пошли на ринг.

Саша поднялась тоже — сама не заметила, как. И поймала себя на том, что ей… интересно. Живо.

Кот двигался быстрее. Целился в левую сторону. Влас сначала улыбался, потом стал раздражаться.

— Сейчас! — выдохнула Саша. — Уходи! Бей!

Кот ударил — точно в момент. Влас охнул и отшатнулся.

— Ха! — заорал Рыжий. — Кот, жжёшь!

Шторм хмыкнул, не отвлекаясь от веса.

Кот добил — и впервые за утро рассмеялся.

— Ты видела?! — он плюхнулся обратно рядом с Сашей, счастливый, как мальчишка. — Я его сделал!

— Молодец, — искренне сказала она. — Видишь? Не такой ты и манекен.

К ним подошёл Стас. Влажные волосы он откинул рукой, дыхание ровное, но взгляд — тяжёлый.

— Что за крик?

— Принцесса помогла Коту завалить Власа, — вмешалась Кошка, появляясь рядом слишком вовремя. — Может, и мне поможешь? Покажешь, где я пропускаю?

Стас посмотрел на неё — и взгляд стал жёстким.

— Отставить.

Он повернулся к Саше.

— Саша…

И в этот момент в зал вошёл Лис.

— Всем салют! — улыбнулся он так, будто стены стали светлее. — О, у вас тут весело. Харлей… — он подошёл ближе. — Я Принцессу всё-таки заберу. В тир. Ей там будет интереснее, чем на лавочке и под этим… — он бросил взгляд на Кошку и не договорил.

Саша уже стояла. Глаза горели.

— Можно?

Стас молчал секунду. Потом кивнул.

— Иди. К обеду — обратно. Живую. И не взорвите базу.

— Не дам ей гранаты, — хмыкнул Лис. — Только винтовку.

Он взял Сашу за запястье и повёл прочь, как будто выводил её из зоны давления.

Стас смотрел им вслед. Потом развернулся к группе.

— Продолжаем.

И ударил по манекену так, что датчик вспыхнул красным.

Тир пах маслом и металлом. Здесь было тихо по-особенному: тишина перед выстрелом, тишина после выстрела.

Игла и Рысь уже возились с оружием.

— Принцесса! — махнула Рысь. — Лис, не давай ей гранаты! Базу жалко!

— Обещаю, — отозвался Лис и подвёл Сашу к столу. — Вот. Твоя малышка. Разборка-сборка. Время пошло.

Саша взяла винтовку — и пальцы легли на металл так, будто она держала не чужое оружие, а продолжение своей руки.

Разобрала. Собрала. Ещё раз.

— Товарищ капитан, — сказала она с каменным лицом, — сборка-разборка… хрен знает какой марки… окончена.

Игла и Рысь переглянулись.

— Ого, — выдохнул Лис. — Где подготовку проходила?

— Баловалась, — ответила Саша и натянуто улыбнулась.

Игла фыркнула:

— На одну секунду медленнее меня. Если она ещё и стреляет…

— Проверим, — сказала Саша.

Лис встал за её спиной, но не нависал — просто был рядом. Рысь и Игла наблюдали.

Саша прицелилась — и не выстрелила. Протянула Лису винтовку:

— Отсоедини это. Указала на тактическии прицел. Положила рядом тактические очки. Слишком много электроники. Слишком долго разбираться и подстраивать под себя чужое оружие.

— Зачем? — удивился он. — Дистанция…

— Мне неудобно.

Лис послушно отсоединил. Вернул винтовку.

Саша вдохнула. Выдохнула.

Первый выстрел — уверенно, без дрожи. Не идеал, но точка.

Она подкрутила механическую настройку — пальцы работали спокойно. Второй выстрел — ближе. Третий — ещё ближе.

Пока магазин не опустел.

Саша вернула винтовку.

— Стрельбу окончила.

Лис взял бинокль. Посмотрел. Потом ещё раз.

— Цель… в клочья, — сказал он наконец. И глянул на неё так, будто впервые видел по-настоящему. — Где ты стрелять училась, Принцесса?

— Немного баловалась, — повторила она.

Рысь тихо присвистнула.

— Это твоё “немного” опасное.

Дверь открылась. В тир вошёл Харлей.

— Живы? — спросил он и сразу посмотрел на Сашу: не как на девушку. И не как на человека. По-военному, на объект: состояние, риски, контроль.

Лис протянул ему бинокль.

— Взгляни.

Стас посмотрел. И впервые за долгое время на его лице мелькнуло что-то настоящее: короткое, удивлённое “чёрт”.

— Ого… — тихо сказал он и поднял глаза на Сашу. — Это твоя мишень?

— Моя, — ровно ответила она.

Лис усмехнулся и тихо произнес:

— Харлеи, хочешь совет? Поставь её на трекер. Принцесса, оказвается, та еще Принцесса.

Стас даже не улыбнулся.

— Сто против одного, — сказал он тихо, — ты уже это сделал.

Лис лишь ухмыльнулся — и это было почти дружеским.

А Саша почувствовала, как на запястье снова дрогнул интерфейс.

«Хаос просыпается».

Она стёрла уведомление.

Но считалочка, будто кто-то шепнул в ухо, вернулась:

Три — кровь зовёт… не молчи…

И на секунду ей показалось, что купол над базой дышит — медленно, глубоко, как живой.

Глава 11 Заговор

Саша сидела в своей палате, бедро ныло не переставая. Надо бы пойти к Снежке, сделать перевязку и попросить обезболивающее. Но двигаться не хотелось. За окном едва видимый в сполохах вулкана, закат. Еще немного и она покинет базу. А если повезет найти тот самый вихрь или чем там является эта аномалия, то они с Давидом покинут и этот мир. Едва слышны редкие выстрелы турелей. Шуммор все ближе к базе. Лис, вернувшись с дальней разведки вскользь упомянул о возросшей аномальной активности. Да она и сама видит возросшее количество раненых в госпитале. Но его рейд в «десятом» удался из-за неё: «Обходи холмы слева», — сказала она, вспомнив свой автомобиль и тени, что так напугали ее и Давида.

Стас сидел в офицерском кубрике в окружении карт и бумаг с заметками, полностью поглощённый планированием рейда. Шуммор наступал стремительно. Твари и аномалии появлялись там, где ранее было относительно безопасно. Теперь же ситуация грозила обернуться критической. На днях атакованы сразу два рубежа: пятый и седьмой. Они выстояли, но потери понесли.

— Стас, — Кошка мягко вошла и присела рядом, мягко положив ладонь ему на плечо, — давай поговорим.

— О чем? — Он не оторвался от разложенной на столе карты. — Завтра тяжелый рейд. Ситуация обостряется.

— Тем более, — она бросила быстрый взгляд на свой комм и улыбнулась. — Возможно, другого времени не представится. — Я хочу извиниться. Но и ты должен меня понять. Ты слишком много времени уделял этой девчонке. Я ревновала. — Провела ладонью по его волосам, собранным в хвост. — Теперь все будет иначе. — Шепнула она тихо.

— Что-то изменилось? — Невольно бросил взгляд на трекер. — Черт! — Вскочил с места и бросился к двери. — Я с тобою еще поговорю. — Обернулся, скрываясь за дверью.

— Стас, стой! — Вскочила она следом.

Саша накинула куртку, сжала комм и выскользнула с базы. Гриднев сверкал: неон «Жара Пустошей», голограммы «Неон-Арк», шум Кривых Троп. Она зашла в кафе, заказала кофе, вдохнула горький аромат, пытаясь унять дрожь.

Едва стемнело, она шагнула в тёмную аллею к лавке. Фонари постепенно гасли, погружая город в сонную темень. Сашка шла, погруженная в свои мысли и слишком поздно заметила трех рослых мужиков, преградивших ей дорогу.

— А вот и дочь Кайзера, — ухмыльнулся первый, расставив руки, будто для объятий. Второй вышел из темноты позади, отрезая путь к городу, к свету и людям.

— Пожалуйста, — миролюбиво попросила, — не стоит, — сдвинулась к стене здания, держа обоих в поле зрения.

— Смотри, какая курочка симпатичная, — протянул первый. — Помнём?

— Не надо, — Саша всё ещё надеялась разойтись мирно. — Разойдёмся? Меня ждут.

— Так мы и ждём, Принцесса, — рассмеялся глухим смехом первый.

— Да? — Она взглянула в конец аллеи, холодная злоба поднялась в груди. — Ну, тогда дождались. Что нужно? — Рука потянула из берца рукоять ножа.

— А Принцесса у нас с характером, — отозвался второй. — А ну-ка, иди сюда. — Он рванулся к ней.

Саша плавно ушла в сторону, — да что нужно-то? — уточнила, изучая противников. — Деньги? Так у меня их нет.

— Деньги у нас будут, — вторая попытка схватить. Она снова ушла в сторону, оглядывая улицу в поисках Рыка. Где его носит? Он может разобраться с этими придурками.

Рык ждал сигнала, нетерпеливо стоя у своей лавки. Кошка уже сообщила что Принцесса покинула базу. Значит совсем скоро ее перехватят его люди. Немного помнут, немного напугают, чтобы была сговорчивее, и картинка для Кайзера была натуральной.

Саша сжала нож, спина у стены. Первый громила шагнул ближе, ухмылка шире:

—Принцесса, не дёргайся. Папочка Кайзер заплатит, а мы повеселимся. — Его рука потянулась к ней.

— Последний раз говорю, — голос девушки полон холода, — отвалите. Я не знаю никакого Кайзера. — Она скользнула в сторону, держа второго в поле зрения. Нож в руке, бедро противно ныло, но не обратила внимания, твёрдо стоя на асфальте.

Второй рванулся, быстрее, чем она ожидала. Саша крутнулась, нож сверкнул, полоснув по груди. Он выругался, отступая.

— Сучка! — Первый бросился, но она ушла в сторону, опасаясь отходить от безопасной стены.

Драка завязалась. Саша уклонялась, но второй громила, проворный, теснил её к стене. Ещё выпад, она увернулась, и ещё. Бедро пылало, дыхание сбивалось, хрип рвался из горла. На сколько её хватит?

— Рык! — крикнула Саша, оглядывая аллею. Лавка в двадцати метрах, но на аллее никто не появился.

Стас рванул к выходу из базы: трекер показал ее местоположение в городе в двадцати, примерно, метрах от лавки Рыка. На аллее: метка металась на одном месте. Он слышал окрик Кошки, но не обернулся.

Из темноты заходя с левой стороны появился и третий нападающий. Его кулак скользнул по её плечу, она отшатнулась, бедро горело, штанина пропиталась кровью — старая рана открылась.

Громила занёс нож, но его сбил с ног Стас.

— Ткаченко! — Он бросился к громиле, кулак врезался в его челюсть. Тот отшатнулся, но не упал, зарычал, махнул ножом. Стас уклонился, нанося ответный удар. — Берегись! — Едва не пропустил очередной удар: сталь клинка вспыхнула в его глазах ярче молнии и Сашка выронив нож, и тихо вскрикнув, медленно осела у стены. — Саша! — сбив с ног своего противника, он бросился к девушке. — Ткаченко! — Сдёрнул футболку, разрывая на лоскуты. Рядом хрипел раненый нападавший, второй мёртв. — Сашка! — Приподнял её голову, глаза полны ужаса. — Держись, малыш. — Перетянул кровоточащее бедро, потянулся зажать рану в боку.

— Не надо, — хрипло выдавила Саша, слабо отводя его руку. — Так нужно. — Взгляд затуманился, в уголке губ алела капля крови, дыхание прерывалось.

— Я же просил не портить товар, — из темноты выступил Рык, ствол в руке. Кошка рядом тихо вскрикнула. — Ох, Принцесса, — продолжил Рык, — испортила такой план. — Ствол смотрел в голову Стаса. — Придётся избавляться от обоих. Прости, Кисонька, но… — Хлопок из темноты, и Рык рухнул. Кошка взвизгнула, прижав ладони ко рту.

— Как она? — Лис появился в круге тусклого света, пистолет в руке. За ним вышли двое из его команды: Барс, широкоплечий, с шрамом на щеке, и Ворон, худой, с цепким взглядом. Оба держали оружие наготове.

— Подставилась, — хрипло выдохнул Стас, поднимая Сашу на руки. Её голова бессильно качнулась. — Я видел, как она владеет ножом! Дура! Зачем? — Встряхнул её, голос сорвался. — Зачем, Ткаченко? — Склонился над её лицом, — Саша, дыши.

— Неси её в госпиталь, — Лис не сводил глаз и ствола с Кошки, что дрожала у тела Рыка. — Барс, Ворон, держите периметр. — Он кивнул на три трупа: два громилы, Рык. — Мы здесь приберёмся. Хотя, едва ли это удастся скрыть от Кононова.

Стас понёс Сашу, кровь капала на асфальт. — Держись, малыш, пожалуйста. Держись. — шептал он, неся ее осторожно, но быстро.

Лис глянул на Кошку:

— Алёна, рассказывай. Что здесь произошло и почему? — Она молчала, глаза полны ужаса.

Стас влетел в госпиталь, кровь Саши марала его грудь и ладони.

— Костоправ! Снежка! — рявкнул Стас, прижимая Сашу. — Помогите!

— Что опять? — Костоправ выглянул из операционной, — Принцесса. — Выдохнул устало. — Я не удивлен. Неси сюда, Клади.

Стас замер, прижимая к себе девушку, её кровь жгла кожу.

— Стас! — Костоправ шагнул к нему. — Ты тратишь её время!

Стас опустил Сашу на стол, Снежка подключила датчики, нейро-скан гудел.

— Проникающее, лёгкое, — пробормотала она.

— Выйди! — Рявкнул Костоправ на Стаса. Тот не шевелился, глаза на Саше, хрупкой, окровавленной.

— Да выведите его! — Костоправ махнул рукой, прилаживая систему капельницы.

— Идём, — Снежка потянула Стаса за руку.

— Что? — Стас вздрогнул, отрывая взгляд от тела на столе. — С нею … все будет в порядке?

— Да, — Снежка увела его. Он вышел, столкнувшись с Давидом. Парень смотрел расширенными глазами на окровавленного мужчину.

— Говори, — Стас прижал Давида к стене. — Что она задумала? Какого чёрта она попёрлась ночью к Рыкову?

— Я… я не знаю, — пискнул Давид, задыхаясь.

— Не лги мне! — Стас сжал сильнее.

— Я пытался предупредить её! — выпалил Давид. — Нашёл данные о Рыкове. Он занимается артефактами, перепродаёт. Может, ещё чем-то. Организует вылазки в Шуммор. Она хотела выйти с ним.

— Зачем ей в Шуммор? — Стас встряхнул его.

— Она хотела вернуться в то место, где вы нас нашли, — выдохнул Давид.

— Зачем? — Стас сжал сильнее. — Я задал вопрос! Зачем?

— Там аномалия. Вихрь. Возможно, пространственно-временная, — прошептал Давид. — Это шанс. Наш шанс вернуться домой.

— Вы идиоты, — устало выдохнул Стас, отпуская парня. Он прислонился к стене, Вихрь? Портал? — Неужели так сложно сидеть на месте и дождаться генерала? — Прислонился горящим затылком к прохладной стене и прикрыл глаза. Вздрогнул, когда Костоправ и Снежка осторожно вывели гравиносилки с девушкой из операционной направляясь к палате с регкапсулой. — Она… — не сумел спросить, лишь сглотнул, глядя в бледное запрокинутое лицо девушки. Осторожно убрал прядь челки с лица.

— Будет в порядке. Процентов восемьдесят. — Отозвался Костоправ устало. — Иди, майор. Приведи себя в порядок. — Стас не сдвинулся с места, глядя им в след. Немного погодя вошел в палату с регкапсулой: мерно пищали приборы, голографические экраны мерцали, выводя показатели: пульс слабый, но все под контролем. Хрип стих, но хрупкая, почти незаметная фигурка под простыней и ее бледность пугала. На низком столике лежал ее амулет. Стас подошел и взял простенькую подвеску в ладони. Теплый камень вспыхнул алыми искрами и погас, согревая озябшие пальцы. — Стас! Вон! — Прикрикнул на него Костоправ. — Иди отдыхать, добавил мягче. — Завтра тяжелый день.

Глава 12 Изгнание

Стас отпер дверь в тёмное подвальное помещение карцера. Спустился на две ступени и тяжело сел на холодный бетон, скрипнувший под его весом. Молча глядел на Кошку, сидящую в углу на узкой койке. Её лицо, освещённое тусклым светом лампы, было бледным, глаза — полны страха. Он достал сигареты, прикурил, затянулся, и дым медленно поплыл к потолку.

Алена хотела было кинуться к нему, но под тяжёлым, полным горечи взглядом опустилась обратно. А он просто смотрел на неё. «Пять лет», думал он, «пять лет спина к спине в рейдах, пять лет горячих ночей. С кем? С хладнокровной убийцей?» Сердце сжалось, но лицо осталось каменным.

— Стас… — её голос дрогнул. — Я не хотела… не хотела, чтобы всё так вышло. — Он молчал, затянувшись снова, выпустив дым в её сторону. Кошка сжала край койки, опустив голову. — Я не знала, как тебя удержать, — продолжила она, голос дрожал. — Ты всё время пропадал в рейдах, а потом эта девчонка, Сашка… Я ревновала. Думала, если ты нею увлечешься, то забудешь меня. Катя… её смерть — это был несчастный случай. Я не хотела её убивать. Мы спорили, я просила ее оставить тебя, но она начала угрожать. Я паниковала, ударила… не думала, что она умрёт.

Стас сжал сигарету, глаза сузились:

— Несчастный случай? — Голос был низким, холодным. — Пять лет, Алёна, и ты скрывала это?

— Я боялась тебя потерять! — Выкрикнула она, поднимая взгляд. — Ты был всем для меня. А потом появился Рык с этой идеей похитить Сашку. Это не я придумала! Он сказал, что Кайзер заплатит, что это шанс для нас. Я только передала ему, где она будет. Всё остальное — на нём. Я здесь ни при чём!

— Шанс. — Стас, кивнув докурил, бросил окурок на пол и раздавил каблуком. — Для вас. И ты ни при чём, — повторил поднимаясь. — Ты предала нас всех. Ревность не оправдание. — Вина жгла сильнее, чем усталость. Катя мертва из-за него. Из-за того, что он не видел предательства. Сашка ранена, а он не понимает, почему его тянет к ней — забота или что-то ещё? Кошка в карцере, и он чувствует себя виноватым за её падение. — Что мне делать, Алёна? — Тихо спросил он, глядя в пол. — Кого защищать? Тебя? Сашку? Себя?

— Я не знаю, Стас… Прости меня. — Она всхлипнула, протянув руку, но он отвернулся, поднимаясь по ступеням. Дверь за ним лязгнула, оставив Кошку в темноте. Сердце ныло, разум молчал. Он не знал ответа — только тяжесть на душе и рейд, ждущий завтра.

На базе "Стальной Рассвет" гудел тревожный зуммер. Стас стоял в арсенале, проверяя штурмовую винтовку, пока Кот настраивал комм-браслеты, Шок и Влас чистили оружие. Рыжий укладывал взрывпакеты в рюкзак, Мелисса готовила аптечки. Воздух пропитан запахом масла и металла.

— Седьмой сектор в руинах, — доложил Кот, подключаясь к базе. — Твари прорвались, укреплений почти не осталось. Кононов требует зачистки и оценки.

— Значит, идём, — кивнул Стас, заряжая магазин. — Влас, разведка маршрута. Шок, приоритет — дальние цели. Рыжий, держи гранаты наготове. Мелисса, следи за ранеными, если таковые появятся. Время — до полудня.

Группа кивнула, напряжение висело в воздухе. Стас бросил взгляд на госпиталь, где Сашка оставалась в регкапсуле. Её кровь на руках всё ещё жгла, напоминая о вчерашней ночи. Он стряхнул мысли и скомандовал: — По местам!

Кунг зарычал, выезжая за ворота базы. Дорога к седьмому сектору была усыпана обломками и следами атаки — оплавленные турели, рваные следы когтей. Стас сидел впереди, сжимая винтовку, рядом Фрол маневрировал между ямами. Кот поддерживал связь, Шок смотрел в прицел, Влас отмечал аномалии.

— Приготовиться, — сказал Стас, когда кунг остановился у края сектора. — Выходим цепью, держим дистанцию.

Харлей двинулся вперёд, тяжёлые ботинки хрустели по обломкам. Дым стелился над руинами, остатки турелей дымились, а в воздухе висел запах горелого металла и плоти. Стас вёл группу. Кот держал связь, Шок прикрывал с фланга, Влас шёл впереди, сканируя путь. Рыжий нёс взрывпакеты, Мелисса была готова к ранениям, а Волна и Фрол замыкали, осматривая тылы.

— Кот, связь с базой, доложи обстановку, — скомандовал Стас, голос хриплый после бессонной ночи. Кот кивнул, настраивая комм-браслет. Влас замер, подняв руку: из тени вырвалась тварь — когтистая, с чёрной шкурой, глаза горели желтым. Шок выстрелил, пуля пробила плечо твари, сбивая с траэктории. Тварь взревела, бросаясь вперёд.

— Огонь! — рявкнул Стас, вскидывая штурмовую винтовку. Он выстрелил короткой очередью, целясь в череп. Лацис, хищник Пустоши, упал, лапы скребли по плотному слою пепла. — Внимание, должны быть еще. — Вторая, чуть меньше, с ржавыми подпалинами на брюхе, появилась внезапно. Кровь Сашки, всё ещё жгущая кожу на руках, разжигала гнев — ярость за слабость базы. Стас бросился вперёд, добивая тварь ударом приклада, не дрогнув, когда чёрная слизь забрызгала лицо.

— Майор, ты её размазал, — выдохнул Влас, перезаряжая оружие. Мелисса проверила его, но промолчала.

— Это не конец, — Стас указал на горизонт. Из дыма вылезла третья тварь, а за ней — шевеление, будто земля оживала. — Рыжий, гранаты к бою! — приказал он, доставая взрывпакет. — Кот, запроси подкрепление, если твари прорвутся. Влас, разведка вперёд. Зачистим сектор. — Голос был холоден, решителен. Он шагнул к тварям, группа последовала. Взрывы разорвали воздух, гранаты Рыжего разнесли гнездо. Пыль осела, обнажив обугленные останки и странный металлический обломок, тускло поблёскивающий в свете. Влас подобрал его — небольшой фрагмент с выгравированными символами.

— Что это? — спросил Волна, подходя ближе.

— Артефакт, — Влас передал обломок Стасу.

— Пакуйте. — Обрывисто бросил майор. — Уходим на базу.

Кунг потряхивало на тракте. Стас сидел молча. Артефакт лежал в капсуле у его руки. Группа устала, но жива — Мелисса бинтовала царапину Власа, Кот докладывал базе. Фрол вёл уверенно, Волна проверял оружие.

Наскоро сдав оружие в арсенал, Стас принял душ, переоделся и пошел к госпиталю. Весь рейд он старался не думать о Принцессе, но теперь тревога накрывала удушливой волной.

Замер на пороге палаты, недовольно поморщившись: Лис сидел в кресле у регкапсулы неловко крутя в пальцах нож, пытаясь повторить трюк Сашки.

— Как она? — Стас шагнув в палату, глядя на девушку за прозрачным стеклом капсулы. Её амулет — чёрный, с изумрудными проблесками, яркими, как светлячки, висел на капельнице мерно покачиваясь. Стас подавил желание снова взять его в руки, сжать в ладонях, снова почувствовать тепло от него исходящее: живое, горячее, как Сашка.

— Нормально. — Лис уронил нож, вздрогнув от неожиданности. — И не за чем так подкрадываться. — Бросил взгляд на майора. — Сама пока не дышит, но Костоправ говорит это нормально. — Поднял нож.

— Что ей капают? — Стас подошел ближе к регкапсуле, вглядываясь в все еще бледное лицо с плотно закрытыми веками. Все же коснулся амулета.

— Да в общем стандартный коктейль, — ответил Кирилл, — раствор регента, концентрат Айринии, витамины, питательная смесь.

— Ты был в «десятом»? — Спросил Стас, не отводя взгляда от лица Сашки. — Что там?

— Ничего особенного, — Лис пожал плечами, но в голосе мелькнула тень.

— Вы ходили к тому месту, где мы нашли их?

— Да, были. — Кивнул Лис. — Если бы Принцесса не скорректировала нам маршрут, мы бы не вернулись. Там действительно «Воронка», в которую мы бы влетели.

— Ты позволил ей проложить маршрут? — Стас недоверчиво взглянул на Лиса.

— Почему нет? — Спокойно отозвался Лис. — Она сделала это так же мастерски, как отстрелялась по мишеням в тире.

— Другими словами, — тихо уточнил Стас с холодным интересом, — ты позволил гражданскому лицу...

— Это гражданское лицо, — перебил Кирилл, — кажется мне не таким уж и гражданским, майор. По краинеи мере, она сохранила жизни моим людям.

— Ты знаешь, — Стас сжал кулаки. — Тебе не кажется, что вы с ней слишком сблизились?

— Тебя это напрягает? — Тон Лиса стал холодным.

— Есть такое, — не стал отпираться Стас, глядя на Сашу.

— Твари атакуют дальние рубежи, а Кайзера с «Легионом» зажали в анклаве «Слава», на пути к нам. Ткаченко задерживается. Сегодня Кононов назначил сбор. Будет серьёзный разбор. Тебе лучше отдохнуть.

— Я знаю, — Стас не шевельнулся.

— Она крепкая, — тихо сказала Снежка, подходя к нему. — Вытащим.

Кабинет полковника Кононова гудел от напряжённой тишины. Стас стоял у стены, руки сжаты в кулаки, лицо, измождённое после рейда и разговоров с Кошкой. За столом расположились командиры групп: Лис сидел спокойно и задумчиво глядя на голографическую карту, Гром, Камень и Пламя тихо обсуждали что то, время от времени поглядывая на Харлея. Туман и Заря, диверсанты и разведка, тихо обсуждали ситуацию с генеральской дочерью. Лис невольно поморщился: его подчиненные бросали на него заинтересованные взгляды. Воздух был тяжёлым, пропитанным дымом сигарет и тревогой.

— Кирсанов, присядь уже наконец. — Кононов оторвал тяжелый взгляд от сводок. — Тихо все! — Кононов стукнул кулаком по столу, прерывая шёпот. — Ситуация критическая. Шуммор наступает. Разведка Лиса подтверждает: аномальная активность растёт, твари со дня на день атакуют базу. Администрация Гриднева приняла решение — город закрывается для туристов. Все рейды, кроме патрулей, отменяются. Сосредотачиваем силы на обороне.

Лис кивнул, скрестив руки:

— Мои люди видели следы у четвертого сектора. Если прорвутся, нас сомнут.

— А как быть с нападением на Ткаченко? — спросила Заря, бросив взгляд на Стаса. — Это не случайность. Рык мёртв, но кто-то ещё может быть в игре.

Кононов нахмурился, глядя на голограмму:

— Генерал Ткаченко, задерживается в анклаве «Слава». Они держат оборону под осадой. Пока связь слабая, но он вышлет подкрепление, как только сможет. За Александрой, — бросил взгляд на майора, — со дня на день приедут его люди. А пока я закрыл ей доступ в город. И выставьте охрану у госпиталя. Но ситуация с Кошкой требует решения.

Стас напрягся, чувствуя укол вины.:

— Что с нею будет? — спросил хрипло.

Кононов вздохнул, потирая виски:

— Трибунал — последнее, что нам сейчас нужно. Она служила честно пять лет, но предательство… Я предлагаю замять дело. Изгнать её с базы. Пусть уходит в Гриднев или куда угодно, лишь бы не портила моральный дух. Или ты против? Хочешь суда?

— Всплыли некоторые обстоятельства… — начал Лис, но Кононов его прервал.

— Это вообще не относится к делу. — Ответил он жестко. — У нас нет улик, кроме её слов. Рык мёртв, Кошка молчит. Если хочешь справедливости, ищи доказательства. Но сейчас приоритет — база. Патрули усиливаем, Ткаченко под охраной. Всё ясно?

Лис кивнул. Стас молчал, мысли вихрились. Кого защищать? Базу? Сашку? Кошку, несмотря ни на что? Он кивнул, но внутри была пустота. Кононов отпустил всех, а Стас остался, глядя на карту с отмеченными секторами. Ответа нет, только долг — и он его выполнит, даже если разорвётся на части.

— Майор, я сделал все, что мог. — Взглянул на него полковник. — Или ты …тоже жаждешь возмездия?

— Нет. — Тихо отозвался Стас.

— Тогда что? — Взгляд Кононова пронизывающий и холодный жег Стаса, — Хочешь уйти с нею — пиши рапорт. Я подпись поставлю. И удерживать не стану. Так как? — Подвинул ему лист бумаги и ручку.

— Разрешите идти? — Стас тяжело поднялся.

— Иди, майор. — Кивнул Кононов, скрывая удовлетворенную невеселую улыбку. — База на грани, а они тут любовные сериалы развели. — Бросил тихо, когда за майором закрылась дверь.

В палате с регкапсулой, где Сашка всё ещё лежала без изменений, царила странная жизнь. Команда Лиса, и его собственные люди, — собрались здесь. Его встретили приглушённый смех и разговоры. Лис обосновался в углу, склонившись над картами, обсуждая маршрут вполголоса. Рядом Снежка объясняла что-то Давиду, который слушал, держа планшет на коленях. У регкапсулы девчонки — Рысь и Игла рисовали на стекле маркерами: смайлики, пожелания вроде "Скорее выздоравливай!" и цветочки. Стас заметил, что почти всё стекло покрыто милыми надписями, добавляющими тепла в стерильную атмосферу.

Его люди сидели в другом углу, тихо обсуждая ситуацию с Кошкой. Кот качал головой, Шок хмурился, а Влас что-то шептал Рыжему. Стас почувствовал укол вины — он не остановил Кошку и теперь она в карцере ждет изгнания. Но это все же лучше, чем трибунал. А Сашка… он не понимал, что чувствует к ней. Забота? Обязанность? Или что-то большее, что он не готов признать?

Лис поднял взгляд, заметив его:

— Харлей, а мы тут кофе балуемся. Присоединяйся. — кивнул на угол дивана.

Стас качнул головой, подходя к регкапсуле. Сашка лежала неподвижно, бледная, но стабильная. Он смотрел на разрисованное стекло, на её амулет, покачивающийся на капельнице. Кого защищать? Себя? Её? Кошку? Вопросы жгли, как вчерашняя кровь на руках, но ответа не было. Он опёрся о стену, чувствуя, как усталость и смятение сжимают грудь.

— Стас, — подошла Снежка проверяя показания приборов, — с нею все будет хорошо.

Он кивнул, но слова не утешили. Палата гудела вокруг, а он стоял один посреди этого оживления, не находя покоя. Устало присел на пустующий стул, бросив взгляд на стол, заставленный стаканчиками из-под кофе и чая, картами и выкладками по рейдам.

— Что за бардак тут творится? Кубрик переехал в реанимацию? — голос был хриплым, почти без эмоций.

Снежка беспечно качнула головой, подходя ближе.

— Я их выгоняла, безрезультатно. Они сюда просачиваются.

— Нам тут спокойнее, — отозвался Кот, ухмыльнувшись. — Не хотим пропустить эпическое пробуждение Спящей Принцессы. Но ещё не решили, кто её целовать будет. — Он махнул рукой на капсулу, вызвав смех у Рыжего.

Стас поморщился, потирая виски.

— Она скоро придёт в себя? — спросил он, глядя на Сашку за стеклом.

— Должна, — ответила Снежка, мягко отводя ладонь Давида со своей талии и подходя к капсуле. — Показатели стабильные, регент работает. Ещё день-два, и она очнётся.

Он кивнул, но покоя не чувствовал. Лис поднял взгляд, но промолчал, возвращаясь к картам. Кот подмигнул, Шок хмыкнул — все жили своей жизнью, а Стас тонул в смятении. Ответа не было, только тяжесть на душе.

Утро на базе начиналось обычно.

Смена караула. Прогрев техники. Короткие команды. Люди шли по своим маршрутам — и при этом слишком часто косились в сторону выездной площадки.

Кошка стояла у края плаца одна. Без формы. С рюкзаком, который выглядел слишком лёгким для пяти лет жизни.

Кунг был гражданский — без опознавательных знаков базы. Новый Питер. Пять часов по тракту, если повезёт с погодой и не накроет Шуммор внезапным прыжком. Водитель держался в стороне, демонстративно не вмешиваясь.

Никто из группы не пришёл. Не потому, что не знали — знали все. А потому что не понимали, что теперь с ней делать.

— Видел?

— Ага…

— Вот так.

— С Кайзером шутки плохи.

— Да не с Кайзером…

— А с кем тогда?

Шёпот шёл волной. Не громкий — вязкий. Он лип к спине, к затылку, к рюкзаку.

Соучастие.

Похищение.

Генеральская дочь.

Майор Кирсанов.

Мужики действительно умели сплетничать хуже баб — коротко, точно, без эмоций, но с выводами.

Стас все же подошёл. Без свидетелей. Но под осторожными взглядами сослуживцев.

— Новый Питер, — сказал он вместо приветствия. — Тракт открыт. Дальше — сама.

— Я в курсе, — кивнула Алёна. — Гриднев мне теперь не по статусу.

Он смотрел на неё внимательно, будто проверял — настоящая ли. Не сломалась ли окончательно.

— Тебя не будут искать, — сказал он. — Официально ты переведена. Неофициально… — он замолчал.

— Я знаю, — перебила она спокойно. — Имя можно оставить. Репутацию — нет.

Пауза повисла в воздухе дымом от сигареты Кирсанова.

— Никто не пришёл, — заметила она тихо, не с упрёком. Просто констатация.

— Так лучше, — ответил он. — Для всех.

— Да. — Она усмехнулась краешком губ. — Особенно для тебя.

Он не стал отрицать.

— Ты понимаешь, — ответил жестко, — дело не только в Сашке.

— Понимаю, — кивнула Алёна. — Но именно она стала последней каплей. Не потому, что дочь генерала. А потому что ты… — она замялась, но договорила: — рядом с ней снова стал живым.

Это ударило ниже пояса.

— Ты знала, чем рискуешь, — сказал он.

— Я всегда знала, чем рискую, — ответила она. — Просто раньше ты был рядом.

Он отвёл взгляд.

— Ты хороший командир, Стас, — сказала она негромко. — И ужасный выбор для женщины, которая хочет быть важнее долга.

— Я не обещал, — сказал он глухо.

— Я и не просила, — кивнула она. — Я просто надеялась.

Она шагнула к кунгу. Остановилась.

— Про Принцессу говорят, — добавила, не оборачиваясь. — Вся база говорит. Ты готов к этому?

— Я привык, — отрезал он.

— Нет, — она повернулась. — Ты привык молчать. Это не одно и то же.

Она поднялась в кунг.

Дверь закрылась без пафоса. Без финала.

Двигатель завёлся.

Машина тронулась и медленно пошла по тракту, унося Алёну туда, где не было базы, устава и оправданий.

Стас стоял, пока кунг не исчез за поворотом.

Потом развернулся и пошёл обратно.

За спиной снова заговорили:

— Ну что, всё?

— Похоже, да.

— А Принцесса?

— А что Принцесса…

— Видал, как он на неё смотрит?

Он шёл ровно.

Прямо.

Не оборачиваясь

Глава 13 Регкапсула

Сначала было спокойно.

Не хорошо — именно спокойно. Ровно. Как если бы мир наконец перестал требовать реакции. Сашка не чувствовала тела — и это было правильно. Давление, боль, разорванные ощущения ушли, словно их аккуратно сложили в ящик и закрыли. Сознание держалось на тонкой нити.

Потом появилась комната.

Питерская квартира. Не та, где она жила дольше всего. Отголосок. Слишком правильная. Та, которая была правильной. Светлая. Чистая. Без лишних вещей. Пол — идеально ровный, окна — высокие. За стеклом — серое небо и ровный, спокойный город.

Она стояла посреди комнаты настороженно оглядываясь.

— Ты никогда не любила порядок, — сказала женщина.

Сашка вздрогнула и обернулась. Не обрадовалась. Просто зафиксировала факт.

Мать сидела у окна, закинув ногу на ногу. Без лишних эмоций. Ухоженная, спокойная, уверенная. Такая, какой Сашка её помнила в последние годы — не холодной, а оценивающей.

— Я… — Сашка замолчала. Слова не требовались.

— Ты выглядишь лучше, чем я ожидала, — продолжила она. — Значит, всё-таки хватило ума не довести дело до конца.

Это было сказано без упрёка. Как комментарий к неудачному проекту.

Сашка посмотрела на себя. Одежда — аккуратная, нейтральная. Волосы уложены. Никаких следов ран. Никаких следов того, что было потом.

— Это дом? — спросила она. — Я вернулась?

Мать пожала плечами.

— Это версия, которая может существовать.

За окном город был слишком ровным. Машины двигались без рывков. Люди — без спешки. Ничего не ломалось, не выбивалось из ритма.

— Ты можешь остаться, — сказала мать. — Здесь всё просто. Никаких странных решений. Никаких людей, которых приходится тянуть за собой.

Сашка медленно вдохнула.

И поняла, что дышит легко.

— А что будет с остальным? — спросила она.

Мать посмотрела на неё внимательно. Так смотрят не на дочь — на актив.

— Остальное — не вписывается, — сказала она. — Ты слишком долго жила в среде с нарушенными связями. Это… заразно.

Сашка перевела взгляд на окно.

В отражении стекла за её спиной появилось движение. Не образ. Не фигура. Искажение. Как если бы пространство за ней жило по другим правилам.

Город за окном начал терять глубину. Слои схлопывались. Как декорация, которую больше не держат.

— Если ты останешься, — продолжила мать, — этот мир начнёт перестраиваться под тебя. Сначала незаметно. Потом — быстрее. Ты разрушишь его, даже стараясь быть удобной.

Сашка почувствовала, как в груди появляется тяжесть. Не боль — давление.

— А если я не вернусь? — спросила она.

Мать встала. Подошла ближе. Взгляд — прямой, без жалости.

— Тогда ты выживешь, — сказала она. — Но не здесь.

Пауза.

— И не для меня.

Давление усилилось.

Сашка попыталась вдохнуть глубже — и впервые почувствовала сопротивление. Воздух стал плотным, вязким, как вода.

— Это не сон, — сказала она хрипло.

— Нет, — согласилась мать. — Это выбор. Ты стала ошибкой. Системной. Возможно, непоправимой.

Комната начала сжиматься. Стены не двигались — двигалось ощущение. Грудь сводило всё сильнее, будто реальность выдавливала её обратно. — Тебе решать какой из миров…

Сашка инстинктивно сделала шаг назад.

И отказалась.

Не словами.

Телом.

Всем, что в ней ещё не хотело быть «правильным».

Давление перешло в удушье.

Не боль — именно давление, как будто грудь сжимали изнутри, не давая вдохнуть.

Саша дёрнулась, выгнулась, рот раскрылся — но воздуха не было. Ни грамма. Только паника, липкая и чёрная, как масло. Она заставила тело биться в агонии, борясь за каждый глоток.

Сигналы взвыли одновременно.

Капсула повела себя нештатно — щёлкнул замок, стекло дрогнуло, зависло на долю секунды.

— Чёрт… — резко, вслух. — Стас был рядом уже в следующий миг.

Он сорвал аварийный контур, не дожидаясь автоматики. Стекло ушло вверх с сухим треском.

Холодный воздух ударил Саше в лицо — и она захрипела, выгибаясь дугой, задыхаясь, будто пыталась вдохнуть через воду.

— Дыши! — рявкнул он, уже вытаскивая её. — Саша, дыши! — Датчики снова взвыли, потеряв контакт с телом. Просто выдернул её из капсулы — резко, почти грубо — и прижал к себе.

Саша захлебнулась первым глотком воздуха, пальцы судорожно вцепились в первое, до чего дотянулись — в его куртку, в плечо, в шею.

Она не понимала, где она, не понимала, кто держит — только то, что это что-то живое и оно не даёт ей снова уйти.

— Всё. Все закончилось, —говорил он низко, почти рыча, прижимая её так, будто мог удержать силой. — Я здесь. Слышишь? Я здесь. Ткаченко, просто дыши.

Сашку трясло. Каждый вдох — рваный, хриплый, через силу. Он тут же накрыл затылок ладонью, фиксируя.

Аппаратура орала где-то сбоку. Датчики срывались. Кто-то кричал его имя. Стас не слышал.

Он держал её — крепко, неправильно, не по уставу и не по инструкции. Так, как держат того, кто уже почти ушёл.

— Тихо, — говорил он, сам дыша через раз. — Тихо. Не надо. Всё.

Она дёрнулась, всхлипнула снова — и вдруг зарыдала, глухо, без звука, как задыхаются дети.

Он наклонился, почти закрывая её собой, ладонь на спине, другая — на шее, большой палец автоматически проверяет пульс.

— Стас! — это уже Снежка. Резко. — Ты что делаешь?! Отдай её!

Он даже не повернул голову.

— Она не в себе, — отрезал он. — Отстань.

— Кирсанов, чёрт тебя дери! — Снежка подлетела ближе. — Ты мешаешь стабилизации!

— Она дышит, — зло бросил он. — Это главное.

Сашка начала понемногу возвращаться. Не в сознание — в тело. В тяжесть рук, в тепло, в запах — металл, порох, что-то очень знакомое.

Дрожь не ушла, но дыхание стало глубже. Пальцы разжались — чуть-чуть.

— …н… — выдох сорвался. — …не… — Она пыталась что-то сказать, но не хватало ни сил, ни дыхания.

Он наклонился ниже, почти ухом к её губам.

— Тсс. Не говори.

И только когда она наконец открыла глаза — мутные, испуганные, не понимающие — и сфокусировала взгляд на нём, тело немного расслабилось.

Она сглотнула. Медленно.

— …ой… — очень тихо. Смущённо. Почти виновато.

Вот только тогда он позволил себе ослабить хватку. И то — не сразу.

— Всё, — уже ровнее, но всё ещё хрипло. — Теперь можно.

Снежка тут же вцепилась в ситуацию, оттесняя его, подхватывая Сашу, укладывая обратно — уже на нормальную кушетку.

— Ты псих, — прошипела она ему. — Абсолютно.

Он отступил на шаг.

Потом ещё на один.

Руки дрожали.

Но взгляд он с неё не отвёл ни на секунду.

Сигнал тревоги погас не сразу.

Аппаратура ещё несколько секунд жила собственной жизнью: датчики прыгали, один из контуров упрямо пытался перезапуститься, как будто не верил, что всё уже закончилось.

Снежка склонилась над консолью, быстро, зло, щёлкая вкладки.

— Да что за… — сквозь зубы. — Это не паника. Смотрите лог.

Кто-то из техников сунулся ближе. Стас стоял чуть в стороне, всё ещё не выпуская Сашку из поля зрения, хотя руки уже были пусты.

— Вот, — Снежка ткнула пальцем в экран. — Режим глубокого восстановления. Капсула сама вывела сознание в фазу… чёрт, — она осеклась. — Это вообще не стандартный профиль.

— Переведи, — сухо сказал Стас.

— У неё была устойчивая реакция на внешний когнитивный стимул, — процедила Снежка. — Не галлюцинация. Не сбой. Как будто кто-то… или что-то… вело диалог.

В помещении стало тише.

— Поэтому давление? — спросил кто-то.

— Поэтому она перестала дышать, — резко ответила Снежка. — Капсула пыталась удержать тело, пока сознание… — она замялась, потом махнула рукой. — Короче, если бы ты не открыл её вручную, автоматика бы опоздала.

Стас перевёл взгляд на капсулу.

Стекло было треснувшим по краю — не критично, но достаточно, чтобы снять с неё статус «исправна». На корпусе — сбитый аварийный замок.

— Это дорого, — буркнул техник. — Очень.

Снежка хмыкнула.

— Дешевле, чем похороны, — сказала она и снова уткнулась в лог. — И да, у меня есть чем это прикрыть.

— Видите отметку? — ткнула в строку. — Несанкционированный переход фазы. Капсула сама признала ситуацию аварийной. Кирсанов просто оказался быстрее.

Она бросила короткий взгляд на Стаса.

— Формально — превышение. Фактически — спасение пациента.

Стас ничего не сказал.

Сашка лежала на кушетке, укрытая, всё ещё бледная, но живая. Дыхание ровное, хотя иногда срывалось. Она моргнула — и вдруг нахмурилась.

— Там что-то было. — Попыталась подняться.

— Седация, — коротко сказала Снежка. — Сейчас.

— Она только очнулась, — рыкнул кто-то сбоку.

— И поэтому очнётся ещё раз — уже без истерики, — отрезала она. — Или вы хотите повтор?

Она не ждала согласия. Шприц уже был в руках.

Сашка слабо дёрнулась, когда игла коснулась кожи. Не сопротивлялась — просто рефлекс. В голове всё ещё гудело, будто её только что вытолкнули из-под воды.

— Тихо, — сказала Снежка уже мягче. — Это чтобы ты не сорвалась снова.

Сашка хотела что-то сказать. Слова были где-то рядом, но не складывались. Мысли расползались, как мокрая бумага.

Последнее, что она успела почувствовать, — тяжесть. Не страх. Не боль. Просто накрывающее сверху «хватит».

Веки опустились сами.

Мир ушёл рывком — без образов, без Питера, без комнаты.

Только короткая, чужая мысль, не успевшая оформиться:

— Нельзя…

Снежка убрала шприц и выдохнула.

— Всё, — сказала она. — Теперь пусть спит.

Стас стоял рядом, стиснув челюсть. Он смотрел на неё ещё секунду — будто убеждался, что она действительно здесь, а не где-то ещё.

Он стоял у стены, спиной к капсуле, но так, будто всё равно заслонял её собой. Плечи напряжены, руки опущены, пальцы до сих пор слегка дрожат.

— Кирсанов.

Он не обернулся.

— Стас, — уже резче. — Всё. Выйди.

— Нет.

Снежка подошла ближе, встала сбоку, чтобы он всё-таки оказался в поле зрения. Посмотрела снизу вверх — зло, внимательно.

— Она под седацией. Глубокой. Ты ей сейчас не нужен.

— Я знаю, — коротко бросил он. — Я здесь буду.

— Именно поэтому и мешаешь.

Он наконец повернул голову.

— Ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно. Слушай внимательно, — продолжила она, понижая голос. — Капсула ушла в нештат. Сознание — не просто «плавало». Был контакт. Лог это подтверждает.

— Какой контакт?

— Такой, из-за которого автоматика начала душить тело, чтобы не потерять пациента, — резко. — И, если бы ты не вскрыл капсулу, она бы сейчас была не под седацией, а в мешке.

Он медленно выдохнул.

— Значит, я был прав.

— Да, — кивнула Снежка. — И именно поэтому ты мне сейчас нужен в другом месте.

— Я её не оставлю.

— Оставишь, — жёстко сказала она. — Потому что, если ты здесь — ты объект. Генерал Ткаченко. И угадай, кого первого он спросит?

— Пусть спрашивает. — Он криво усмехнулся. — Это не единственное, что ему будет интересно.

— Он не спросит, — сказала Снежка. — Он снимет. С должности. С допуска. С права находиться рядом с ней.

— Ты сейчас манипулируешь.

— Я сейчас защищаю, — отрезала она. — Её. И тебя заодно, хочешь ты этого или нет.

Он посмотрел на Сашку. Она лежала спокойно, слишком спокойно. Грудь поднималась ровно, неестественно ровно.

— Она… — начал он и замолчал.

— Она выкарабкалась, — сказала Снежка уже тише. — Но что бы там ни было — это не закончилось. И разбираться будут не здесь.

Он медленно кивнул.

— Сколько у меня времени?

— Минуты две, — ответила она. — Потом тебя выведут не я.

Он ещё раз посмотрел на Сашку. Не подошёл. Не прикоснулся.

Просто запомнил, что она дышит.

— Если что-то изменится…

— Я позову, — сказала Снежка. — Первая.

Он развернулся. Сделал шаг. Потом второй.

У двери остановился.

— Снеж…

— М?

— Ты же понимаешь, что это было не «в голове».

Она посмотрела на него долго. Потом кивнула.

— Понимаю.

Он вышел.

Снежка осталась. Поправила датчик, проверила пульс, задержала ладонь на запястье чуть дольше, чем требовалось.

Сашка спала.

Без снов. Без рывков. Без этой рваной, тревожной мимики, которую Стас уже научился читать слишком хорошо. Просто — ровное дыхание, чуть приоткрытые губы, ресницы на щеках.

Он стоял у порога дольше, чем собирался, потом подошёл ближе, проверил монитор, машинально — пульс, сатурацию. Всё в норме.

Он кивнул сам себе.

И ушёл.

Вернулся через час.

Ничего не изменилось. Снежка, заметив его в дверях, приподняла бровь, но промолчала. Он не стал заходить — просто постоял секунду и исчез снова.

Третий раз он зашёл уже без паузы. Сел на край стула, посмотрел на неё внимательно, будто сверяя с каким-то внутренним эталоном.

— Нормально, — пробормотал он себе под нос и вышел.

На него смотрели.

Удивлённо.

С интересом.

Кто-то — с пониманием. Кто-то — с ехидцей.

Снежка, проходя мимо, всё-таки не удержалась — уголки губ дрогнули.

Стасу было всё равно.

О них и так говорили. Слишком много. Гораздо больше, чем он когда-либо позволял себе допускать. И сейчас — плевать.

Вечером он пришёл снова.

И сразу понял, что что-то не так.

Палата была пустой.

Койка аккуратно заправлена. Аппаратура отключена. Личные вещи — убраны. Не экстренно. Не спешно. Просто… её здесь больше не было.

Он застыл посреди комнаты, медленно оглядываясь, будто Сашка могла обнаружиться в углу, за ширмой, под пледом. Нет.

И тогда он услышал смех.

Громкий. Живой. Не больничный.

Разговоры, перебивающие друг друга. Чей-то возмущённый голос, чей-то смех на вдохе, звон кружки о стол.

Из комнаты отдыха персонала.

Стас выдохнул сквозь зубы и пошёл туда.

Дверь была приоткрыта. Внутри — жизнь. Слишком живая для госпиталя.

Сашка сидела на диване, укутанная в плед, с кружкой в руках. Волосы растрёпаны, глаза живые, чуть мутные от препаратов, но смеётся — по-настоящему. Давид что-то рассказывал, размахивая руками, Снежка стояла рядом, прислонившись к столу, кто-то из младшего персонала смеялся в голос. Даже Костоправ, чёрт бы его побрал, сидел с кружкой и слушал, не вмешиваясь.

Она была жива. Не в отчётах. Не в показателях. Здесь.

Стас остановился в дверях.

Кто-то заметил его первым. Смех стих не сразу — волной, постепенно. Несколько взглядов скользнули к нему, кто-то неловко кашлянул.

Сашка подняла голову последней.

Увидела его.

Улыбка сначала была просто радостной — потом чуть сменилась, стала тише. Осознанной. Она не встала. Не потянулась. Просто посмотрела.

— Привет, — сказала хрипловато.

Он молчал. Пару секунд. Потом коротко кивнул.

— Раз шумишь — значит, жива.

— Ага, — усмехнулась она. — Меня украли. Коллективно.

— Выпишу всем наряд, — сухо отозвался он, но в голосе не было злости.

Снежка фыркнула, не скрываясь.

— Кирсанов, — сказала она нарочито спокойно, — пациентка переведена в лёгкий режим. Под нашу ответственность. Если что.

— Я вижу, — сказал он и снова посмотрел на Сашку.

Она держала кружку обеими руками. Плечи всё ещё напряжены. Но взгляд — цепкий. Живой.

— Не помешаю? — спросил он, шагнув в комнату, — вашей тёплой кампании?

— Нет, — ответила она сразу. — Вообще нет.

И это было сказано так, что стало ясно: он — не лишний. Даже здесь.

Стас кивнул ещё раз.

— Хорошо. — Вошел, опустившись в кресло у окна. В стороне от общего смеха. Попытался углубиться в работу.

А рядом жизнь снова набирала громкость.

Поздно, уже когда в госпитале стало тише, когда персонал разошёлся по сменам, а смех из комнаты отдыха сменился приглушёнными голосами и шагами в коридоре, она нашла его сама.

Сашка вышла из палаты в пледе поверх больничной рубашки, босиком в мягких носках — Снежка ругнулась, но отпустила.

Стас сидел у окна в конце коридора. Без света. Локти на коленях, руки сцеплены в замок, взгляд — в темноту за стеклом. Купол базы отражал огни, делая ночь искусственной и какой-то ненастоящей.

Она остановилась в паре шагов. Помедлила.

— Эй… — голос вышел тише, чем она ожидала. Хриплый. Неровный.

Он обернулся сразу. Резко. Как на звук выстрела.

— Ты чего встала? — хмуро. — Тебе лежать положено.

— Я знаю, — кивнула она. — Меня уже отчитали. Дважды.

Он выдохнул. Медленно. Встал, подошёл ближе — но остановился, будто наткнулся на невидимую черту.

— Что-то случилось?

Она покачала головой. Потом, подумав, всё-таки добавила:

— Нет. Уже нет.

Несколько секунд они просто стояли. Слишком близко для формальности. Слишком далеко для чего-то другого.

— Я… — начала она и замолчала. Сглотнула. — Я хотела сказать спасибо.

Он нахмурился сильнее.

— Не за что.

— Есть, — упрямо возразила она. — Если бы не ты… я бы не выбралась. Не тогда. И не потом.

Он отвёл взгляд.

— Это моя работа.

— Нет, — тихо сказала Сашка. — Не так.

Он снова посмотрел на неё. Вблизи было видно, как она устала: бледная, с тенью под глазами, плечи напряжены, будто она всё ещё ждёт удара. Но взгляд — прямой.

— Ты мог не лезть, — продолжила она. — Мог подождать медиков. Мог… — она замялась. — Мог сделать всё «по уставу».

Он усмехнулся коротко, без веселья.

— Мог.

— Но не сделал.

Тишина между ними стала плотнее. Стас медленно провёл ладонью по лицу, будто стирая следы усталости.

— Я не думал, — сказал он наконец. — Просто делал.

— Вот именно, — кивнула она. — Спасибо за это.

Она вдруг шагнула ближе. Совсем чуть-чуть. Не обнимая. Не прикасаясь. Просто — рядом.

— И ещё… — добавила она уже почти шёпотом. — Прости. За то, что напугала.

Это было сказано так просто, что у него внутри что-то неприятно сжалось.

— Не вздумай, — резко сказал он. — Никогда за это не извиняйся.

— Почему?

— Потому что… — он запнулся, явно раздражённый этим. — Потому что ты не обязана быть удобной. Или безопасной. Или… — махнул рукой. — Чёрт.

Она слабо улыбнулась.

— Ты сейчас звучишь почти как человек, а не как майор.

— Не наглей, — буркнул он, но в голосе не было злости.

Она опустила глаза. Потом вдруг сказала:

— Я там… — кивок в сторону палаты. — Я ничего не видела. Ни снов, ни кошмаров. Пусто. И это… хорошо. Наверное.

Он кивнул.

— Значит, всё правильно сделали.

Она вздохнула. И вдруг, совсем не глядя на него, сказала:

— Я рада, что это был ты.

Он не сразу понял.

— В смысле?

— Что, когда всё пошло к чертям… — она пожала плечами. — Рядом оказался ты. А не кто-то другой.

Это было сказано без пафоса. Почти буднично.

Стас шагнул ближе. На этот раз — без остановки. Осторожно, как к раненому зверю, положил ладонь ей на плечо. Не сжимая. Просто — фиксируя реальность.

— Возвращайся в палату, Принцесса, — тихо сказал он. — Пока я снова не начал нарушать устав.

Она подняла на него глаза. Совсем близко.

— Уже нарушил, — она осторожно потянулась и коснулась губами его щеки. Едва-едва. Лукаво усмехнулась, отступая. — Но спасибо.

Она развернулась и пошла обратно, не оглядываясь.

Он стоял ещё несколько секунд, ощущая под ладонью тепло, которое давно не чувствовал.

Потом медленно разжал пальцы.

Глава 14 Маршрут

Госпиталь. Комната отдыха персонала.

Комната жила своей отдельной жизнью — не госпитальной и не военной.

Кто-то сидел на полу, кто-то развалился на диване, кто-то подпирал плечом стену. Пахло кофе, разогретой едой и немного — антисептиком. Разговоры текли лениво, перекрывая друг друга, без приказов и чёткой структуры.

На низком столике лежали карты.

Настоящие. Бумажные. Потёртые, с заломами, пятнами и пометками, сделанными от руки. Лис сидел над ними, поджав под себя одну ногу, и водил пальцем по линиям маршрутов. Рядом — Рысь и Игла, каждая со своей кружкой, но взгляды у обеих были сосредоточенные, рабочие.

— Вот здесь не пройдём, — сказал Лис, указывая на участок. — «Молот» сейчас в активной фазе.

— Подтверждаю, — кивнула Рысь. — Мы его вчера щупали. Гул пошёл ещё до входа. Пару часов — и нас бы просто размазало.

— А здесь тоже мимо, — добавила Игла, наклоняясь ближе. — Охотничьи угодья гончих Пустоши.

Либо перебить стаю — и потерять время и людей, либо…

— …либо не лезть, — закончил Лис. — Именно.

— Тогда обход, — спокойно сказала Игла и провела ногтем по карте. — Вот по этой сопке.

— Не сахар, конечно. Будем как на ладони.

— На виду у всей Пустоши, — фыркнула Рысь. — Там даже тени некуда спрятаться.

Лис помолчал, потом устало вздохнул.

— Остаётся ущелье Костей.

— Уныло, — согласилась Рысь. — Долго. Нудно. И далеко.

— И небезопасно, — добавила Игла. — Но… приемлемо.

Разговор продолжился — спокойно, без надрыва. Кто-то из штурмовиков, прислонившись к шкафчику, рассказывал, как в прошлом рейде едва не потеряли связь из-за «пляшущего» рельефа. Кто-то смеялся, перебивая, вспоминая, как Рыжий умудрился уронить гранату в расщелину и потом полчаса матерился, ожидая взрыва.

Саша сидела чуть в стороне.

На ней был одолженный у Снежки спортивный костюм — явно не по размеру, с чужим запахом стирального порошка и лекарств. В руках — стакан с кофе, давно уже остывшим. Она почти не пила.

Она смотрела.

Не на людей — на карты.

На то, как Лис снова и снова возвращается к одним и тем же участкам. Как Рысь автоматически отбрасывает варианты, даже не проговаривая причин. Как Игла ищет не лучший путь, а наименее плохой.

Саша не вмешивалась.

Не задавала вопросов.

Просто слушала — и отмечала.

Ей вдруг стало ясно, что они не спорят. Они перебирают не варианты — они перебирают границы допустимого:

Опасно.

Очень опасно.

Смертельно.

Приемлемо.

Слова были знакомыми. Логика — нет.

В их разговорах Пустошь звучала не как враг и не как загадка.

Как среда.

Как нечто, с чем не борются — а учитывают.

У окна, чуть в стороне, Давид и Снежка говорили тихо, почти шёпотом. Он что-то показывал ей на планшете, она наклонялась ближе, иногда тихо усмехаясь. Саша краем глаза это видела, но не вслушивалась.

Её внимание снова вернулось к карте.

Лис в очередной раз провёл пальцем по ущелью Костей и задержался.

— Не люблю это место, — сказал он негромко.

— Его никто не любит, — отозвалась Рысь.

— Зато оно честное, — добавила Игла. — Если убьёт — то сразу.

В этот момент дверь открылась почти бесшумно.

Стас остановился на пороге, оглядывая компанию.

Саша подняла голову почти сразу.

Увидела его — и улыбнулась.

Просто. Легко. Той самой улыбкой, которой она встречала здесь всех: Лиса, Рысь, Иглу, Рыжего, Кота. Без паузы. Без напряжения. Без оглядки на погоны и должности.

— О, привет, — сказала она. — Ты как раз вовремя. У нас тут маршрутная тоска.

Это было… нормально.

Слишком нормально.

В комнате стало тише. Не резко — будто кто-то невидимый убрал громкость на пол деления. Кто-то замолчал на полуслове, кто-то сделал вид, что срочно заинтересовался кружкой или картой.

Все ждали.

Разгонит?

Скажет «что здесь происходит»?

Напомнит про устав, режим, реанимацию и прочее весёлое?

Стас это почувствовал кожей.

Он видел, как на него смотрят — не настороженно, нет. Скорее… с интересом. Как на элемент ландшафта, который может повести себя по-разному.

Он перевёл взгляд на Сашу.

Она всё ещё держала стакан с кофе, обхватив его ладонями, и смотрела на него спокойно. Не ожидая ни защиты, ни разрешения, ни приказа.

И в этом было что-то почти дерзкое.

— Маршрутная тоска — это когда выбора нет, — сказал он наконец. Голос ровный, без металла. — А у вас тут, судя по картам, выбор из трёх зол.

— Четырёх, — отозвалась Игла. — Просто четвёртое — совсем дрянное.

— Значит, его и оставим на крайний случай, — Стас шагнул ближе, не к столу — к Саше. Потом, словно опомнившись, повернул к картам. — Что выбрали?

Лис поднял голову. Уголок рта дёрнулся — почти улыбка.

— Пока склоняемся к ущелью Костей.

— Логично, — кивнул Стас. — Медленно, противно, но без сюрпризов.

— Ну… — протянула Рысь. — Сюрпризы там тоже бывают.

— Бывают везде, — пожал плечами он. — Вопрос в том, какие.

Кто-то осторожно выдохнул.

Разгона не будет.

Стас опустился на край стола, аккуратно, не задев карты. Взял с тарелки что-то завёрнутое в салфетку — печенье или булочку, кто их тут разберёт — и откусил, будто делал это каждый вечер.

— Кофе есть? — спросил он.

— Там, — Рыжий кивнул на кофеварку. — Третий раз греем. Уже стратегический ресурс.

— Подойдёт, — Стас усмехнулся и пошёл за кружкой.

Саша смотрела ему вслед, не анализируя — просто отмечая.

Он не стал отделяться.

Не стал демонстрировать контроль.

Не стал подчёркивать дистанцию.

И всё равно остался… чуть в стороне.

Когда он вернулся с кружкой, разговор снова ожил. Кто-то продолжил байку, кто-то вернулся к маршруту. Всё стало как прежде — но с едва заметным сдвигом.

Стас поймал взгляд Лиса.

Тот смотрел без вызова. Скорее — с пониманием. И, кажется, с лёгкой иронией.

— Ты надолго? — спросил Лис негромко.

— Пока не выгонят, — ответил Стас так же тихо.

— Это вряд ли, — хмыкнул Лис. — Тут, знаешь ли… тёплая зона.

Стас на секунду задержал взгляд на Саше.

Она сидела, поджав ноги, слушала Рысь, иногда кивая, иногда задавая короткие вопросы — не про «как», а про «когда» и «сколько». И была в этом разговоре так естественно, будто всегда здесь была.

Не гость.

Не пациент.

Не генеральская дочь.

Просто — своя.

И вот это укололо сильнее всего.

Не ревностью в лоб.

Не злостью.

А тем простым фактом, что ей здесь легко.

А ему — нет.

Он сделал глоток кофе. Горький, пережжённый.

Подумал, что вполне заслуженно.

И остался сидеть.

Он действительно не задержался.

Аккуратно доел — без спешки, без демонстративности.

Так же аккуратно допил кофе, поставил стакан на край стола, будто фиксируя точку. Потом ещё раз посмотрел на Сашу.

И на этот раз — внимательнее.

Едва заметно прикушенная губа.

Неглубокая морщинка между бровями — та самая, что появлялась у неё, когда она слишком долго держала мысль внутри и не давала ей оформиться.

Стас это уловил сразу. Сам не понял — почему.

Он поднялся.

— Народ, — голос прозвучал спокойно, без нажима, но разговоры стихли мгновенно. — Расходимся. По казармам и кубрикам. Завтра тяжёлый день.

Никто не возразил.

Даже Лис не стал шутить.

— Снежка, — добавил Стас уже мягче, но всё так же официально. — Посмотри, что там с твоей любимой пациенткой. Ей, похоже, понадобится помощь.

Снежка моргнула, перевела взгляд с него на Сашу — и почти сразу всё поняла.

— Так, — сказала она, уже поднимаясь. — А ну-ка, паинька, давай сюда.

Саша удивлённо изогнула бровь и подняла на Стаса взгляд.

— Серьёзно? — тихо спросила она. — Я вроде просто сижу.

— Вот именно, — отозвался он. — Уже слишком долго.

Он не смотрел на неё в упор — скорее, держал в поле зрения.

И в этом было больше заботы, чем позволял себе произносить вслух.

Комната начала быстро пустеть.

Кто-то хлопнул по плечу Лиса, кто-то подмигнул Саше, Рысь шепнула что-то Игле, та фыркнула. Давид, поймав взгляд Саши, показал большой палец и демонстративно направился к выходу вместе со всеми.

Через минуту стало заметно тише.

Лис сложил карты в аккуратную стопку, задержался на секунду.

— Я потом зайду, — сказал он Саше. — Если ты… — он кивнул на Снежку, — будешь в состоянии.

— Буду, — улыбнулась она.

Лис кивнул Стасу — коротко, без подтекста — и вышел.

Дверь закрылась.

Снежка уже стояла рядом с Сашей, профессионально положив пальцы ей на запястье.

— Так, — пробормотала она. — Давление скачет. И ты перегрелась. Опять.

— Я просто смотрела, — возразила Саша.

— Ты думаешь, — поправила Снежка. — А это у тебя сейчас почти экстремальный спорт.

Стас стоял у двери, не двигаясь.

— Я дойду сама, — сказала Саша, поднимаясь.

Она встала — и тут же чуть повела плечом, будто мир на секунду поплыл. Снежка мгновенно подхватила её под локоть.

— Ага. «Сама», — буркнула она. — Майор, вы как раз вовремя.

Стас подошёл ближе, не касаясь — пока.

— Голова? — спросил он тихо.

Саша кивнула, уже без улыбки.

— Немного.

— Пошли, — сказал он. Не приказал. Просто предложил.

Она снова посмотрела на него — уже иначе. Взгляд был немного расфокусирован, но тёплый.

— Спасибо, — сказала она. Почти шёпотом.

Он кивнул.

И только когда они вышли в коридор, Стас позволил себе короткий выдох — такой, будто всё это время держал внутри напряжение, о существовании которого даже не хотел думать.

В палате было тихо. Слишком тихо — как всегда после шума и смеха за стенами.

Снежка почти силой усадила Сашу на край койки и уже потянулась поправить подушку, когда та мягко, но уверенно отвела её руки.

— Не надо, — спокойно сказала Саша. — Я в порядке.

— Ты бледная, — тут же отозвалась Снежка, нахмурившись. — И пульс скачет. И глаза у тебя вот такие, — она сделала неопределённый жест пальцами у висков. — Это ни разу не «в порядке».

— Это «думаю», — пожала плечами Саша. — И… мне нужен Давид. Срочно. Сейчас.

Снежка замерла.

— Саша… — в её голосе прозвучала тревога, уже не медицинская. — Что ты задумала? Тебе плохо. Реально плохо.

— Мне нормально, — отмахнулась она. — Думать мне не запрещали. Пока ещё. — Она подняла взгляд: ясный, цепкий, слишком живой для человека, которого только что почти силком тащили в палату. — Так куда ты отправила Давида?

Снежка выдохнула. Медленно. Как человек, который уже понимает, что спор проигран, но по инерции всё ещё сопротивляется.

— В комнату отдыха. Он там с Лисовскими картами ковырялся, — ответила она и тут же добавила, — Саша, не смотри на меня так.

— Уже смотрю, — спокойно сказала та.

Снежка села на край стула, потерла переносицу.

— Чего ты хочешь? — спросила она обречённо, глядя в лихорадочно горящие глаза подруги. — И да, я сразу скажу: мне это уже не нравится.

— Комм, — ответила Саша без паузы. — Доступы к архивам. — Она чуть наклонилась вперёд, понизив голос, хотя в палате кроме них никого не было. — Желательно не только базы. Филиал НИИ. Местный. Всё, что у них есть по Шуммору, аномалиям, фазам, всплескам. Сейчас.

— Ты с ума сошла, — возмущённо начала Снежка, выпрямляясь. — Это не библиотека, Саш. Там уровни допуска, логи, и …

— Снежа, — перебила её Саша. Мягко. Но так, что слово «возражения» сразу стало лишним.

— Ты же знаешь: не поможешь ты — будет хуже.

Снежка замолчала. Она смотрела на Сашу долго. Не как врач. Не как медик. Как человек, который слишком хорошо знает, что за этим взглядом следует.

— Будет хуже, — медленно сказала она. Это был не вопрос. — Правильно я понимаю?

— Ага, — кивнула Саша и лукаво улыбнулась. Почти по-девичьи. — Причём всем.

Снежка тихо выругалась сквозь зубы:

— Ты невозможная, — сказала она, поднимаясь. — Ты в курсе?

— Мне уже говорили, — отозвалась Саша. — Много раз. Разными словами.

Снежка подошла к терминалу у стены, активировала его своим браслетом, поколебалась секунду — и добавила второй уровень доступа.

— Это окно, — сказала она сухо. — Маленькое. Недолгое. Я ничего не видела, ты ничего не делала. Давида сюда. Немедленно. — Она повернулась и посмотрела прямо в глаза Саше. — И, если ты сейчас полезешь туда, откуда тебя потом будут вытаскивать не меддроны, а похоронная команда — я тебя лично убью. После.

Саша кивнула. Серьёзно:

— Договорились.

Снежка уже выходила из палаты, когда обернулась:

— И да, Принцесса.

— М?

— Майор все еще за дверью. Так, что делай вид, что ты просто устала. Хорошо?

Саша чуть улыбнулась.

— Я и правда устала.

Дверь закрылась.

А Саша уже тянулась к терминалу.

В материалы она ушла с головой.

Не весь Шуммор — он был слишком большим, слишком шумным, слишком размытым.

Только тот участок, что лежал перед глазами у Лиса. Квадрат, маршрут, узкое горло решений.

Маршрут не складывался.

Никак.

Опасно.

Очень опасно.

Смертельно опасно.

Приемлемо.

Приемлемо — это когда шанс выжить выше статистической погрешности. Не больше.

Она снова и снова перечитывала сухие отчёты прошлых рейдов. Без эмоций. Без выводов. Просто факты:

«Активность гончих — высокая»

«Вихревая зона “Молот” — нестабильна»

«Потери: двое. Причина: внезапный всплеск»

«Отклонение по времени: минус восемь минут»

Минус восемь.

Минус пять.

Плюс три.

Она зацепилась за это не сразу.

Сначала — роза ветров.

Потом — направление пепельных потоков.

Потом — брачные игры гончих Пустоши: агрессия, миграции, периоды тишины.

— Чёрт… — пробормотала Саша, даже не заметив, что сказала это вслух.

Она листала спутниковые снимки. Старые. Новые. Те, что считались «неинформативными».

Сравнивала тени. Ломаные линии. Незначительные сдвиги, на которые обычно не обращали внимания.

Не где опасно.

А когда.

Временные промежутки.

Периоды активности.

Периоды затухания.

Не абсолютные. Плавающие.

Она вывалила содержимое одного из блокнотов прямо на пол, рядом легли ещё два. Потом ещё. Листы с пометками росли вокруг неё хаотичным морем: стрелки, цифры, короткие фразы, перечёркнутые и снова выписанные.

«Если ветер меняется — задержка три–четыре минуты»

«После всплеска — окно тишины»

«Гончие не выходят при…» — зачёркнуто.

«Гончие уходят при…»

Саша замерла.

Медленно села на пол, подтянув колени, уставившись в один и тот же снимок.

— Уходят… — тихо повторила она. — Не прячутся. Не замирают. Уходят. Это не спасало маршрут. Но меняло его характер. Она посмотрела на таймер в углу экрана. Время стремительно таяло.

Временное окно — узкое, капризное — вот-вот грозило закрыться, а ночь — закончиться.

Саша провела ладонью по лицу:

— Думай, — шепнула она сама себе. — Ну же. Не так. Не так, как они.

Маршрут всё ещё не складывался.

Но хаос перестал быть сплошным.

И это было уже чем-то.

Саша замерла, будто боялась спугнуть мысль.

— Гончие уходят… — повторила она уже тише. — Покидают квадрат. Ненадолго. — Миграция? Нет. —

Она резко втянула воздух, будто обожглась догадкой. — Охота… — Слово легло на место слишком точно, чтобы быть случайным. Ворох бумаг у колен зашевелился — Саша почти нервно начала перебирать листы, отбрасывая ненужные, вытаскивая те, где были пометки по соседним секторам. — Где ты… — пробормотала она, не замечая, что говорит вслух. — Да где же… — Нашла: лист с пометкой: XI сектор.

Вепри. — Ну конечно, — выдохнула она и почти усмехнулась. — Свиньи. Вы всё равно свиньи, верно? —

Пробежалась глазами по строкам, задержалась на временных метках. Вепри выходят. Массово. Регулярно. С шумом, с давлением, с ломкой фона. — Так… — Саша резко села ровнее, листы разложила перед собой веером. — А гончие… —Она перелистнула ещё один отчёт. Потом второй. Сравнила даты. Время. — Бинго.

В одиннадцатом квадрате сейчас не было гончих.

Ни следов свежей активности. Ни фиксаций.

Пусто. Не «затишье». Именно пусто. Гончие ушли. На охоту.

Она лихорадочно начала собирать бумаги в стопку — и тут же снова рассыпала их, заставляя себя не торопиться. — Проверить ещё раз, — пробормотала она. — Спокойно. Ещё раз. — Ей отчаянно не хватало спутника. Одного взгляда сверху. Одной секунды подтверждения. — Мне бы тебя… на секундочку… — Почти с тоской сказала она в пустоту. Но спутника не было. Она проверяла снова. И снова. И ещё раз. Сравнивала временные окна, накладывала данные, пересчитывала.

Верно.

Не идеально.

Не стопроцентно.

Примерно на семьдесят.

— Даже если ушли только самцы… — Саша прикусила губу, делая пометку на полях. — Самки с детёнышами затаятся. Они всегда так делают. Кунг — шумный. Тяжёлый. Но не быстрый. Шанс был.

Маленький. Острый. Реальный. Саша медленно выдохнула, опуская ладони на стопку бумаг. Плечи дрожали — от усталости, от напряжения, от адреналина, который не отпускал уже несколько часов.

— Есть, — тихо сказала она. — Шанс есть. — Ночь ещё не закончилась. Окно — почти закрылось. Но маршрут… Впервые дышал.

И Шуммор — как будто позволял.

Она осторожно выглянула за дверь и замерла на секунду, прислушиваясь.

Тишина госпиталя была особенной — не ночной даже, а дежурной, настороженной. И не была тишиной. Где-то тихо стонали от боли, где-то раздавались неуверенные шаги, где-то гудели системы жизнеобеспечения, едва слышно щёлкнуло реле. Свет был потушен. Лишь над дежурным постом светился тусклый огонёк.

Дежурного медика на посту, к счастью Сашки, не оказалось. Девушка, стараясь не шуметь, проскользнула мимо него и приоткрытой двери сестринской. Снежка простила ей комм и логи, но самовольной отлучки из госпиталя ночью может и не простить.

Сашка добралась до входной двери, замерев в тени и опасливо глядя на окно в тупике, у которого не так давно дежурил майор. Тихо выдохнула: оставленное им кресло пустовало.

А вот к запертой на электронный замок входной двери она оказалась не готова.

— Чтоб тебя… — выдохнула почти злобно, глядя на мигающий алым огонёк.

Скользнула обратно по коридору, уже не таясь — здесь всё равно некому было её ловить. Кабинет Костоправа находился чуть в стороне, дверь приоткрыта ровно настолько, чтобы сразу стало ясно: да, он был здесь. И ушёл впопыхах.

— Прости, — пробормотала Саша скорее для себя, чем для него.

Внутри пахло антисептиком, старой бумагой и чем-то ещё — терпким, медицинским, уже почти родным. Настольная лампа горела, бросая жёлтый круг света на заваленный бумагами стол. Халат висел на спинке кресла.

Она осторожно подошла, будто боялась, что сам кабинет её выдаст.

Карман. Второй. Третий.

— Ну конечно… — сквозь зубы. Карта нашлась в нагрудном — тёплая, будто он снял халат совсем недавно. Саша на секунду замерла с ней в руках. — Я верну, — пообещала тихо. — Честно.

Сашка вышла из госпиталя и сразу остановилась. Никакой ночи — в привычном смысле.

База жила в режиме постоянной готовности: приглушённый свет, ровный, без теней; воздух — спокойный, почти неподвижный, будто пространство держали в кулаке. Купол не был виден.

Его нельзя было увидеть — только знать, что он есть.

Она сделала несколько шагов и прислушалась не к звукам, а к ритму.

Здесь всё работало по расписанию. Не по интуиции, не по догадкам — по циклам.

Саша знала их уже слишком хорошо.

Патруль проходит внешний контур раз в семь минут.

Внутренний — реже. Дроны не кружат — они перетекают из сектора в сектор, перекрывая зоны не постоянно, а волнами. Она шла спокойно. Не пряталась. Не ускорялась. Просто человек, который имеет право находиться здесь. И пока она ведёт себя как часть системы — система её не замечает. Над дорожкой прошёл дрон. Не остановился. Не снизился. Саша не подняла головы.

Она чувствовала поле купола кожей — не как давление, а как ровное, стабильное присутствие. Здесь было безопасно. Настолько, насколько вообще возможно это слово.

У поворота к жилому сектору она остановилась, будто просто переводя дыхание. Проверила комм. Присела на лавочку у дорожки. Подождала. Пара бойцов прошла мимо, обсуждая завтрашний выход.

Она встала и пошла следом — не рядом, но и не отставая.

Охранный узел у общежития среагировал мгновенно.

Сканирование — короткое, почти формальное.

Карта доступа сработала.

Зелёный сигнал.

Саша выдохнула только внутри, когда дверь уже закрылась за ней.

Здесь уже не было ни купола, ни дронов — только бетон, металл и привычный запах жилого блока. Она поднялась на нужный уровень, остановилась у двери Лиса и впервые за всё время позволила себе улыбнуться.

Общежитие спало.

Не «мёртво» — по-боевому: глухие шаги дежурных, редкий гул вентиляции. Ночные лампы давали не свет, а намёк на него — достаточно, чтобы не врезаться в косяк и не больше.

Сашка поднялась по лестнице почти бегом и только у нужной двери заставила себя замедлиться. Сердце всё ещё колотилось — не от усталости, от азарта. От этого мерзкого, сладкого чувства, когда узор почти сложился, но, если не успеть — рассыплется.

Она постучала.

Неуверенно. Потом ещё раз. Уже твёрже.

За дверью послышалось движение. Сначала — ругань, приглушённая и явно не предназначенная для посторонних ушей. Потом — шаги.

Дверь приоткрылась.

Лис стоял босиком, в штанах и футболке, волосы растрёпаны, взгляд мутный и злой ровно до того момента, пока он не понял, кто стоит на пороге.

— …Принцесса? — хрипло. — Ты вообще в курсе, сколько сейчас времени?

Сашка кивнула. Слишком быстро.

— Да. Три двадцать. У вас подъём в пять сорок. Выход в шесть.

Лис моргнул. Потом хмыкнул.

— Рысь, — бросил через плечо, — у нас тут ночной аналитик.

Из глубины комнаты раздалось недовольное шевеление.

— Если это снова про «а давай не пойдём через сопки», я тебя пристрелю, — сонно отозвалась Рысь.

— Я нашла окно, — сказала Сашка. Сразу. Без вступлений. Без извинений.

Лис выпрямился. Сон с него слетел, как рукой.

— Заходи, — он отступил в сторону, пропуская Сашку в комнату.

Комната была тёплой, живой. На столе — разложенные карты, бумажные, старые, с пометками от руки. На полу — рюкзаки, оружие аккуратно у стены. Рысь сидела на кровати, закутанная в простыню, щурилась, но уже смотрела внимательно.

Сашка остановилась у стола, не касаясь карт. Пока.

— Гончие уходят, — сказала она. — Не миграция. Охота.

Рысь нахмурилась.

— Они не уходят просто так.

— И не просто так ушли, — кивнула Сашка. — Вепри. Одиннадцатый квадрат. Период гона и приплода совпал с пиком активности. Это идеальная кормовая база.

Лис медленно сел на край стула.

— Ты сейчас серьёзно?

Сашка наконец позволила себе коснуться карты. Кончиками пальцев. Аккуратно, будто боялась спугнуть.

— Вот здесь, — она указала. — Они выходят из квадрата на двое, максимум трое суток. Не вся стая. Самцы. Самки с детёнышами затаиваются. Это не «безопасно». — Она подняла взгляд. — Но это проходимо.

Рысь уже была рядом. Простыня сползла с плеч, но она не обратила внимания.

— Мы это место вычеркнули год назад, — тихо сказала она. — Там всегда кто-то дох.

— Потому что вы шли вслепую, — спокойно ответила Сашка. — Сейчас — не так.

Лис смотрел на неё долго. Потом перевёл взгляд на карту. Потом — снова на неё.

— Ты понимаешь, что если ты ошиблась…

— Понимаю, — перебила Сашка. Без вызова. Просто факт. — Поэтому я пришла ночью. Поэтому сейчас. Поэтому к вам, а не в штаб.

В комнате повисла тишина. Та самая — рабочая. Не напряжённая, а думающая.

Рысь первой выдохнула.

— Она не несёт чушь, — сказала она Лису. — Слушай, как говорит. Она не предлагает. Она показывает.

Лис провёл рукой по лицу:

— Ты вообще спала сегодня?

Сашка пожала плечами:

— Не важно.

— Важно, — отрезал он. Потом снова посмотрел на карту. — Если ты права… — он замолчал, прикидывая. — Мы выигрываем время. И людей.

— Да, — кивнула Сашка. И только тут позволила себе улыбнуться. Быстро. Криво. — Примерно на семьдесят процентов.

Рысь фыркнула:

— Обожаю эту твою честность.

Лис усмехнулся, устало.

— Ладно, Принцесса. — Он поднялся. — Иди обратно, пока тебя не хватились. Мы проверим. Если сходится — скорректируем маршрут.

Сашка кивнула. Развернулась к двери — и только на пороге остановилась.

— Лис?

— Да?

— Спасибо, что не послали.

Он посмотрел на неё внимательно. Уже не как на «дочь генерала». И даже не как на «странную девочку»:

— Спасибо скажешь, если мы вернёмся, — ответил он.

Дверь закрылась.

Рысь посмотрела на Лиса и тихо сказала:

— Она изменила игру.

Лис медленно кивнул, снова глядя на карту.

Выход был разведывательный.

Без шума, без построений, без лишних глаз.

Кунг Лиса стоял у дальнего сектора купола — там, где не собирались зеваки и не было нужды что-то демонстрировать. Рысь проверяла крепления, Игла молча гоняла данные по планшету.

Сашка сидела у окна, в одолженном у Снежки спортивном костюме, с чашкой остывшего кофе. Смотрела не на людей — на технику, на тайминг, на то, как именно купол открывает окно для выхода. И нервничала. Вопрос «а что, если» грыз изнутри.

Что если она ошиблась?

Что если они не вернутся по её вине?

Что если…

Лис заскочил к ней перед самым стартом.

— Через одиннадцатый, — сказал он тихо. — Если твои расчёты верны.

— Они верны в пределах допустимого, — спокойно ответила Саша, скрывая внутреннее напряжение за уверенной улыбкой. — Остальное — уже ваша работа.

Он кивнул. Без «спасибо». Без обещаний. Так и выглядело доверие в этом мире.

Кунг ушёл за купол.

Шуммор принял разведку настороженно.

Гончих действительно было мало. Изредка раздавалось характерное хриплое вяканье: самки спешно уводили щенков. Ещё реже мелькали в густом кустарнике характерно изогнутые спины.

— Ушли, — отметила Рысь.

Проход через одиннадцатый был небезопасным, но рабочим.

Вепри стянули кормовую базу. Гончие ушли следом. Это давало немного. День, может быть два.

Разведка шла медленно, обходя аномалии, фиксируя смещения, оставляя маяки. Один ложный манёвр — и Шуммор напоминал, что он здесь хозяин.

Потерь не было.

Контактов — минимум.

— Возвращаемся, — решил Лис. — Задача выполнена в полном объёме.

На базу они вошли в глубоких сумерках. Без фанфар. Без встречающих. Но информация разошлась быстро: разведка вернулась. В полном составе.

Сашка стояла у стены госпиталя, когда Лис подошёл к ней.

— Работает, — сказал он коротко.

Она кивнула. Не улыбаясь. Облегчённо выдохнула лишь теперь, осознав, насколько тяжело дался ей этот день ожидания.

Рысь подошла быстро, порывисто обняв, и так же молча отошла.

Стас наблюдал издалека. Сегодня обошлось.

Его группа была в полной боевой готовности — на случай, если разведка не вернётся или вернётся с хвостом.

Он видел Лиса. Видел людей. Видел, что разведка отработала чисто.

И видел Сашку.

Она улыбнулась ему — так же, как всем. Спокойно. Не выделяя среди остальных ни словом, ни взглядом.

Это укололо сильнее, чем если бы она подошла. Он отвернулся первым.

Что-то явно происходило. Или произошло.

И он, похоже, снова остался в стороне.

Стас поймал Лиса после отчета Кононову.

Не при всех — и не из вежливости. Просто такие разговоры не ведут на глазах у бойцов.

Лис стоял у кунга, снимая перчатки. Усталый, пыльный, с тем самым выражением лица, которое появляется у людей, когда всё прошло ровно настолько, насколько могло.

— Кирилл, — голос Стаса был спокойным. Слишком спокойным. — Есть минута?

Лис поднял взгляд. Пауза — доля секунды. Он всё понял сразу. Трекер. Время. Ночь.

— Есть, — кивнул он. — Если не против — здесь.

— Здесь, — согласился Стас.

Они отошли на пару шагов от кунга. Достаточно, чтобы их не слышали. Недостаточно, чтобы это выглядело как тайна. Стас не начинал сразу. Он смотрел. На пыль на броне. На следы свежей грязи.

На людей, которые вернулись все.

— Ты вышел вне утверждённого маршрута, — наконец сказал он. — С корректировкой уже в процессе.

— Да.

— Без согласования с логистами.

— Да.

— С использованием данных, полученных от гражданского лица, находящегося под медицинским наблюдением.

Лис усмехнулся. Криво.

— Ты хочешь, чтобы я начал оправдываться?

— Я хочу, чтобы ты объяснил, — отрезал Стас. — Потому что у меня есть трекер, время выхода и один очень конкретный вопрос. Что Ткаченко делала у тебя в комнате в три часа ночи?

Лис не отвёл взгляд.

— Работала.

— Она пациент.

— Она аналитик.

— Она гражданская, — голос Стаса стал жёстче. — И ты это прекрасно знаешь.

— Знаю, — спокойно ответил Лис. — И именно поэтому она не сидела в кунге.

Пауза. Воздух между ними стал плотнее.

— Ты понимаешь, — продолжил Стас, — что, если я оформлю это официально, у тебя будут проблемы?

— Понимаю.

— И ты всё равно пошёл.

— Да.

— Почему?

Лис на секунду прикрыл глаза. Не усталость — выбор формулировки.

— Потому что маршрут не сходился, — сказал он. — Потому что все варианты, которые были «по уставу», вели к потерям. Потому что она увидела то, чего не видели мы.

— Она не была в рейде, — резко бросил Стас.

— И слава богу, — ответил Лис. — Потому что, если бы могла — пошла бы.

Стас медленно выдохнул.

— Ты осознаёшь, что нарушил приказ?

— Осознаю.

— Подверг людей риску?

— Подверг бы — если бы не скорректировал маршрут.

— Ты ставишь себя выше системы.

— Нет, — Лис наконец повысил голос. Совсем чуть-чуть. — Я ставлю людей выше бумаги.

Они смотрели друг на друга.

Не как враги.

Как два человека, которые по-разному отвечают за одно и то же.

— Хочешь — пиши рапорт, — спокойно продолжил Лис. — Я подпишусь под каждым словом. Мы выполнили задачу. Вернулись без потерь. Квадрат пройден. Артефакты — на базе.

— Ты использовал её, — сказал Стас глухо.

— Нет, — жёстко ответил Лис. — Я прислушался.

Тишина повисла тяжёлая.

— Ты знаешь, что это выглядит, — Стас сделал паузу, подбирая слово, — как личная вовлечённость.

— А тебя это волнует, как офицера? — спросил Лис. — Или как человека?

Вот тут Стас едва заметно дёрнулся.

— Это нарушение устава.

— Конечно, — кивнул Лис. — А ещё это спасённые люди. Выбирай, что тебе важнее.

Он повернулся, собираясь уходить, но остановился.

— И ещё, Стас. Она не игрушка. И не «дочь генерала». И не повод для внутренних разборок.

Если ты собираешься на неё злиться — злись на меня. Это честнее.

Лис ушёл, не оглядываясь.

Стас остался стоять. Рапорт он писать не станет. Он это знал сразу. Но внутри что-то неприятно, вязко саднило. Не злость. Не ревность.

Осознание, что кто-то позволил себе то, что он сам себе запретил давно.

Глава 15 Сигнал

Госпиталь больше не был тихим местом. Коридоры пахли антисептиком, кровью и перегретым металлом. Меддроны сновали без остановки, каталка за каталкой уходили вглубь, двери операционных хлопали чаще обычного. Снежка не помнила, когда в последний раз нормально спала — и это было заметно: тени под глазами, резкие движения, привычка пить холодный кофе залпом.

По базе ходили короткие сводки.

Генерал Ткаченко с группой «Легиона» зажат в анклаве Солнечный.

Связь нестабильна.

Подкрепление не проходит.

Потери растут.

Паники не было. Пока.

Атаки шли волнами. Саша поняла это не сразу. Сначала было просто ощущение — навязчивое, раздражающее, как зуд под кожей: что-то не сходится. Комм лежал на коленях, экран был поделен на окна. Графики. Логи. Отчёты. Сухая, безличная информация, к которой она не имела никакого отношения — формально. Но формальности закончились в тот момент, когда Давид сдался.

Сдался не сразу.

Сначала он долго матерился, потом грозился, что их вычислят, потом — что их расстреляют. Потом сказал:

— Ладно. Но если нас за это повесят — я скажу, что это была твоя идея.

— Так и скажи, — пожала плечами Саша. — Взломанный софт базы был грубым. Неаккуратным. Дыры в защите явно латались наспех, поверх старых протоколов. Но данные — были. Слишком много данных.

Саша не пыталась охватить всё. Она выбрала одну точку отсчёта: начало активных атак. Дата. Время. Состав. Потом — следующую. И ещё одну. — Так… — пробормотала она, пролистывая список.

Типы тварей повторялись. Не полностью — но ядро было одно и то же.

Она открыла справочник. Не научный — полевой. Сводки разведки, комментарии рейдовых групп, пометки вроде:

«Агрессивны, но не тупы»

«Реагируют на вибрацию»

«Свет не любят»

— Что вас привлекает… — тихо сказала Саша. — Она отметила несколько видов. Потом наложила их на временную шкалу. График пополз вверх. — Вот же… — она нахмурилась: Атаки учащались. Не хаотично.

С определённым интервалом. Переключилась на направление:

Север. Запад. Восток.

Юг — почти чисто.

— Почему не город… — выдохнула она, глядя на схему.

Гриднев получал удары. Мелкие. Раздражающие. Но не такие, как база. Саша откинулась к стене, закрыла глаза на секунду. Любая агрессия имеет причину. Любая система — стимул.

Она вернулась к экрану. Начала убирать «шум».

И вдруг заметила — выпадение.

Несколько атак не вписывались вообще никуда. Ни по времени. Ни по составу. Ни по направлению.

— А вы кто такие… — прошептала она, увеличивая окно. Сравнила с остальными. — Нет… — медленно покачала головой. — Это не они ошиблись. Это вы другие. Она не делала выводов. Она просто фиксировала. Время таяло. Глаза жгло. Комм нагрелся так, что пришлось переложить его. Кофе закончился.

Саша поднялась, пошатнувшись, и вышла в коридор.

Ночь в госпитале была особенной. Не тихой — приглушённой.

Саша шла к автомату за кофе, босиком, в чужом костюме, не особо глядя по сторонам. Голова гудела.

— …я тебе говорю, это не погрешность, — голос доносился из-за угла.

— Да плевать мне, как ты это назовёшь, — отозвался второй. — Приборы сходят с ума.

— Потому что сигнал направленный.

— Какой, к чёрту, сигнал?

— Обычный. Направленный. Отражёнка идёт по дуге, а не рассыпается.

Саша замерла. Рука так и осталась на кнопке автомата.

— Ты сам видел лог?

— Видел. И мне это не нравится.

Саша медленно выдохнула.

Сигнал.

Она не понимала ничего в радиотехнике. Вообще. Но одно слово вдруг встало на своё место — как последний элемент в пазле. Не ответ. Направление вопроса. Она взяла стакан с кофе, даже не почувствовав вкуса, и развернулась обратно. Вернулась в палату с кофе, который так и не попробовала.

Комм снова лёг на колени, экран мигнул — приветливо, почти издевательски. Она открыла схему ещё раз:

Если сигнал направленный, значит у него есть источник. И если атаки ложатся волнами — значит источник либо:

движется,

либо работает циклично,

либо…

Саша остановилась.

— Либо я вообще не туда думаю, — пробормотала она. Попыталась сделать самое простое — обратную трассировку. Грубо. Почти по-детски. Взяла точки атак. Наложила вектор. Попробовала отмотать назад.

Получилось… никак. Линии расползались. Уходили в пустоту. Сходились там, где не было ничего — ни аномалий, ни стационарных объектов, ни даже старых руин. — Так не бывает, — упрямо сказала она экрану. Сменила метод. Попробовала считать не пространство, а время. Периоды. Задержки. Пики.

Комм послушно выдал цифры — и тут же утопил её в них. — Чёрт… — Саша с силой потёрла лицо ладонями. Это было уже не «сложно». Это было не по зубам. Ей не хватало базы. Не данных — знаний.

Она слишком хорошо помнила эти пары. Радиоэлектроника. Теория сигналов. Нудные схемы, формулы, которые казались абсолютно мёртвыми.

«В жизни нам это не пригодится», — сказала тогда половина потока и радостно забила. — Ага, — скривилась Саша. — Не пригодится. — Она уставилась на экран, чувствуя, как внутри поднимается злость — не на систему, не на Шуммор. На себя. — Ладно, — тихо сказала она. — Тогда по-другому.

Если она не может найти источник, можно попробовать найти аномалию в фоне. Лишний сигнал. Не тот, что знают. Не тот, к которому привыкли. Шум внутри шума. Саша открыла лог спектра. И почти сразу закрыла. Это было… за гранью.

Пики, гармоники, паразитные хвосты, отражения. Она видела, что что-то лишнее есть, но не могла сказать — что именно. Как смотреть на язык, которого не знаешь, но почему-то понимать, что фраза сказана неправильно.

— Я даже не знаю, что я ищу, — выдохнула она. Комм нагрелся. Глаза слезились. Мысли путались.

Она отложила устройство и легла на спину, глядя в потолок.

Потолок был ровный. Слишком ровный.

Белый, без трещин, без теней — как будто мир издевался: вот тебе простая поверхность, разберись сначала с ней. Саша медленно выдохнула. Источник. Если он движется — значит, его можно засечь по изменению угла. Если он цикличен — значит, он подчиняется расписанию. Если он… живой?

Она резко села.

— Нет, — сказала она вслух. — Не фантазируй.

Комм лежал рядом, экран уже потух. Она не хотела его включать.

Потому что знала: если откроет спектр снова — утонет.

Она не радиотехник.

Она аналитик. Аналитик не обязан знать формулы. Аналитик обязан знать, кто знает формулы. Мысль была почти оскорбительной. Ей хотелось решить это самой. Доказать. Дотянуться. Но злость на себя постепенно уступала место трезвости. Она снова взяла комм. Не спектр. Не логи. Контакты.

Майора она нашла следующим утром в офицерском кубрике. Где именно кубрик — поняла ещё до того, как увидела: по гулу голосов за дверью, по коротким, резким репликам, по тому, как пахло в коридоре — пылью, потом и озоном. Запах рейдов. Запах усталости.

Она постояла секунду, собираясь с мыслями.

Постучала.

— Войдите. — Кирсанов стоял у голографического стола, опершись ладонями о край. Карта сектора была развернута на полстены — красные отметки, жёлтые, мигающие. Люди. Потери. Перемещения.

Он даже не сразу на неё посмотрел.

— Я на минуту, — сказала Саша первой. Спокойно. Почти буднично.

Стас поднял взгляд. И сразу нахмурился.

— Ты что здесь делаешь?

— Мне нужна твоя помощь. Я думаю… — ответила она и осеклась под тяжёлым взглядом.

Он медленно выпрямился:

— Ткаченко, ты сейчас серьёзно? — Окинул её быстрым взглядом: спортивный костюм, тёмные круги под глазами, волосы растрёпаны, чёлка падает на глаза — она отбросила её резким нервным движением. Живая. Слишком живая для человека, который должен лежать и «восстанавливаться». — Саша, — голос стал ниже, жёстче. — У меня люди гибнут. У меня северный рубеж трещит. У меня генерал зажат в анклаве, связь — через раз. И ты приходишь ко мне поговорить о… — он махнул рукой, — чём?

Она не отвела взгляда.

— О том, почему базу методично берут в клещи.

В комнате стало тише.

Кто-то из офицеров за спиной Стаса неловко кашлянул.

— Это не твоя зона ответственности, — отрезал он. — Совсем.

— Я знаю, — кивнула Саша. — Но…

Он сжал челюсть.

— Ты должна быть в госпитале.

— Я и была.

— Ты должна не покидать его.

— Тогда объясни, — спокойно сказала она, — почему атаки идут волнами. Почему основной вектор — север–юг. Почему восточный и южный выезды из Гриднева остаются открытыми. И почему город не добивают, а только дёргают.

Майор посмотрел на неё так, будто она произнесла запрещённое слово.

— Ты лезешь туда, где ничего не понимаешь.

— Возможно, — согласилась она. — Именно поэтому я пришла к тебе.

— Нет, — резко. — Именно поэтому ты должна лечить голову и не мешать тем, кто понимает.

Она выдохнула. Медленно.

— Ты считаешь, что это просто хаотическая агрессия?

— Я считаю, — отчеканил он, — что ты не аналитик, не офицер и не тактик. И что ты только что едва не умерла. И что следующий твой шаг — убежище, а не разговоры про направленные сигналы.

Саша приподняла бровь.

— Значит, убежище.

— Да.

— Закрытое. Оборудованное. С автономкой.

— Да.

— Где сидят медики, персонал и раненые.

— Да, — он повысил голос. — Потому что именно туда я тебя и отправлю, если ты ещё раз выйдешь за пределы госпиталя без разрешения.

Она смотрела на него внимательно.

— Поняла, — сказала наконец. — Спасибо.

Это было… слишком спокойно.

Стас насторожился:

— Это всё?

— Да, — кивнула Сашка, разворачиваясь к выходу. — Ты дал мне ответ.

Он нахмурился ещё сильнее:

— Какой?

— Что ты сейчас не способен меня услышать, — ровно сказала Саша. — Значит, мне нужен другой собеседник.

Он шагнул к ней.

— Я запрещаю…

— Ты не мой командир, майор, — она сказала это мягко. — И я не прошу разрешения. Я проверяю гипотезу.

— Какую, чёрт возьми?!

— Что атаки — не стихийные, — ответила она, остановившись у двери. — А значит, у них есть причина.

Она уже взялась за ручку, когда он бросил ей в спину:

— Если ты ошибаешься — люди погибнут.

Саша обернулась.

— А если я права — погибнут ещё больше, — сказала она. — И ты это знаешь.

Дверь закрылась.

Стас остался стоять посреди штаба, глядя на карту.

На красные точки.

На вектор.

Саша вернулась в палату, села на край койки и минуту просто смотрела в стену.

Послали? Да. Ожидаемо? Тоже да. Но дело было не в этом. Он даже не попытался понять.

— Ну ладно, — выдохнула она устало.

Сжала комм в ладони, поднялась и пошла к выходу. Снова.

В разведкорпусе было тихо — редкая роскошь для базы в таком состоянии. Дальняя разведка выходила позже штурмовиков, их рейды были длиннее, реже, но сложнее. Сейчас часть людей спала, часть перебирала оборудование.

Лис сидел в общем зале за длинным столом, над планшетом. Рысь стояла у окна, проверяя крепления на перчатках. Игла возилась с оптикой.

Он поднял голову почти сразу.

— Принцесса? — удивление было искренним. — Ты вроде паинькой числишься.

— Я и есть паинька, — спокойно ответила Саша. — Можно?

— Смотря что, — он откинулся на спинку стула.

Сашка подошла ближе, положила комм на стол и активировала экран. На нём — наложенные друг на друга схемы атак, временные метки, направления.

— Посмотри.

Лис не стал шутить. Наклонился.

Рысь тоже подошла ближе.

— Север… юг… — пробормотал он.

— Основной вектор, — кивнула Саша. — Запад и восток — вспомогательные. База берётся в клещи. Город — нервируют, но не давят.

— И? — Лис поднял на неё взгляд.

— Это не похоже на хаос.

Рысь тихо хмыкнула.

— Ты предполагаешь, что твари строем ходят?

— Я предполагаю, что что-то задаёт направление.

Тишина стала плотнее.

— Направленный сигнал? — спросил Лис негромко.

Саша подняла на него глаза:

— Ты тоже это слышал?

— Я не радиотехник, — пожал плечами парень. — Но, если ты сюда пришла — значит, у тебя не просто ощущение.

— У меня нет доказательств, — честно сказала она. — И знаний не хватает. Но закономерность есть. И она слишком чистая для случайности.

Рысь опёрлась ладонями о стол:

— Если это правда… источник должен быть севернее.

— Или северо-западнее, — тихо добавила Саша. — С учётом рельефа.

Лис выпрямился.

— Ты с этим к Харлею ходила?

— Да.

— И?

— У него люди гибнут.

Этого было достаточно.

Лис медленно кивнул:

— Значит, слушаем дальше.

Она выдохнула — впервые за разговор:

— Я пыталась смоделировать зону. Не выходит. Мне нужен доступ к спектру радиошума. Или кто-то, кто понимает, что делает.

— Радиотехники базы? — спросила Рысь.

— Они не будут говорить со мной. Я для них «дочь генерала» и «пациентка».

Лис задумался.

— Ладно. Допустим, гипотеза рабочая. Что ты хочешь?

— Проверку.

— Разведку?

— Не рейд. Наблюдение. Скан. Сравнить активность по времени. Если есть пик — значит, есть источник.

Он смотрел на неё долго. Не как на ребёнка. Не как на гостью.

Как на человека, который рискует не меньше его людей.

— Ты понимаешь, что, если это правда… — начал он.

— Базу целенаправленно давят, — спокойно закончила она.

Рысь переглянулась с Лисом.

— Харлей тебя не поддержит. — осторожно сказала.

— Я знаю. — Спокойно кивнула Саша.

— И всё равно пришла. — Хмыкнул Лис.

— Меня поддержите вы.

— Вот поэтому ты нам и нравишься. — Кивнула Рысь. Она не улыбнулась.

— Мне не нужно нравиться. Мне нужно, чтобы вы это проверили.

Тишина повисла на несколько секунд.

— Игла, — сказал Лис наконец. — Поднимешь старые записи с северного сектора. По временным пикам.

— Уже, — кивнула та, потянувшись к планшету.

— Рысь, свяжись с нашими на четвёртом рубеже. Пусть вспомнят, не фиксировали ли странные всплески до атаки.

— Принято.

Лис снова посмотрел на Сашу:

— А ты?

— Я останусь в госпитале. Как приказано.

— Послушная девочка.

Она чуть склонила голову.

— В пределах разумного.

Разведка подтвердила. Пики активности тварей совпадали с короткими всплесками электромагнитной активности на северном секторе. Почти неотличимыми от фонового шума. Почти.

Лис не стал тянуть. Зашел к Сашке в госпиталь и едва найдя ее в палате, кивнул:

— Пойдём.

— Куда? — Саша даже не подняла головы от экрана.

— К тем, кто в этом понимает больше нас.

Радиотехнический отсек встретил их раздражённым гулом серверов и запахом нагретого металла. Два техника сидели за мониторами. Один — лысоватый, с тёмными кругами под глазами. Второй — молодой, в наушниках.

— Кирилл? — старший снял очки. — Если это по поводу вчерашнего скачка, мы уже отправили отчёт.

— Это не отчёт, — спокойно сказал Лис. — Это гипотеза. Он кивнул на Сашу. Оба техника синхронно поморщились.

— Нет, — сказал старший сразу. — Мы не участвуем в кружке юных натуралистов.

— Послушайте её, — ровно ответил Лис. — Потом решите.

Саша подошла ближе:

— Мне нужен полный массив сигналов северного сектора за последние две недели. И спектральный разбор. Не усреднённый. Сырой.

Молодой техник фыркнул:

— Это сотни гигабайт.

— Значит, будем смотреть сотни гигабайт.

— Девочка, ты понимаешь, что это не TikTok?

Она не улыбнулась:

— Я понимаю, что твари идут волной. И волна совпадает с микропиками на частоте 43.7 килогерц с плавающим шагом. Мне нужно убедиться, что я не сошла с ума.

Тишина. Старший медленно повернулся к экрану.

— Повтори частоту.

— 43.7. Иногда 43.6. Иногда 43.8.

— Шаг не хаотичный. — Он замер, проверяя. — Это в пределах статистического шума.

— Да, — спокойно сказала Саша. — В пределах. Именно.

Лис молча наблюдал. Через минуту на мониторе начали ползти графики. Два часа спустя Саша уже сидела на полу, спиной к стойке сервера. Вокруг — распечатки, пометки, кружки с остывшим кофе.

— Это совпадение, — бурчал молодой техник. — Шум гуляет.

— Тогда почему гуляет только перед атакой? — не поднимая головы спросила она.

— Потому что… Он замолчал.

Старший увеличил масштаб:

— Смотри. На графике едва заметная рябь шла волной. Регулярной. Почти математически чистой. — Это не природная флуктуация, — тихо сказал он.

Саша поднялась:

— Ещё раз.

— Мы уже прогнали трижды.

— Ещё.

— Ты издеваешься?

— Да. — Они переглянулись, но запустили повторную проверку. Лис всё это время молчал. Третий прогон Рябь не исчезла. Более того — при фильтрации белого шума сигнал выстраивался в повторяющуюся последовательность. Старший техник медленно снял очки. — Это направленный импульс. Молодой побледнел. — Он маскируется под фоновый шум. С шагом, чтобы не ловили стандартные алгоритмы.

— Частота стабильная? — Саша стояла неподвижно.

— Да.

— Источник?

Старший качнул головой:

— Пока только сектор. Северо-запад. За пределами купола.

Лис тихо выдохнул:

— То есть базу… ведут?

— Похоже на то. — Молодой техник нервно провёл рукой по волосам.

— Это не твари делают. Это… кто-то. — Саша медленно опустилась обратно на пол. — Я знала.

— Ты предполагала, — поправил её Лис.

Она посмотрела на него:

— Нет. Я знала, что это не хаос. — Техники снова уткнулись в экраны.

— Если усилить приём и сместить антенны… — начал старший.

— Не вздумай, — резко сказал Лис. — Если это целенаправленно, — продолжил он, — значит, источник не случайный. И если мы начнём активно сканировать — нас заметят.

После очередной триангуляции старший техник медленно покачал головой.

— Нет. Это не север за куполом.

— Тогда где? — тихо спросил Лис.

— Под куполом. Почти на линии север–юг, но с отклонением. Искажение даёт поле защиты.

Молодой щёлкал клавишами быстрее обычного.

— Купол глушит часть спектра. Мы видим отражение. Но источник… внутри.

Тишина.

Саша не двигалась.

— То есть, — медленно произнёс Лис, — это не твари?

— Твари не работают в диапазоне килогерц, — сухо отозвался техник.

— Значит, человек.

— Или техника человека.

Саша закрыла глаза на секунду.

Не хаос.

Не случайность.

Система.

Она вдруг села обратно на пол — слишком резко. Бумаги рассыпались.

— Нам нужен сканер.

Техники переглянулись.

— Какой именно? — осторожно спросил старший.

— Узконаправленный. С фильтром под эту частоту. Чтобы отсечь фон купола. Чтобы ловить только этот импульс.

— Это не игрушка, — пробормотал молодой. — Такой надо калибровать.

— Калибруйте.

— Это займёт…

— Сколько?

— День. Минимум.

Лис внимательно смотрел на неё.

Она побледнела. Под глазами — тени. Руки дрожат. Но голос ровный.

— Не день, — сказал старший. — Если снять модуль с аварийного комплекса — часов шесть.

— А если быстрее? — тихо спросила Саша.

Молодой техник фыркнул.

— Быстрее только если ты сама полезешь в антенну.

Она кивнула.

— Полезу.

— Ты вообще в своём уме? — выдохнул он.

Лис резко опустился на корточки перед ней.

— Стоп.

Она подняла взгляд. Глаза горят.

— Мы нашли закономерность. Это уже больше, чем у нас было.

— Этого мало, — упрямо.

— Ты трое суток не спишь.

— Сплю.

— Врёшь.

Она сжала губы.

Лис выдохнул и поднялся.

— Перерыв. Все. Полчаса. Еда, вода, кислород. Потом вернёмся и будем думать, как достать сканер.

— Нет времени.

— Есть. — Он наклонился ближе. — Если ты сейчас упадёшь, нам придётся тебя нести. А это точно потеря времени.

Она смотрела на него секунду.

Вызов.

Упрямство.

Голодный азарт.

И… шаткость.

Техники тоже это увидели.

— Девушка, — осторожно сказал старший. — Мы никуда не денемся. Сигнал не убежит.

— Он работает циклично, — прошептала Саша. — Если мы поймём период — поймём окно активности.

— Значит, тем более не сейчас, — спокойно сказал Лис.

Она медленно выдохнула.

Руки всё ещё дрожали.

— Полчаса, — сказала она.

— Полчаса, — подтвердил Лис.

Он подхватил её под локоть, когда она попыталась встать и чуть пошатнулась.

Она тут же вырвала руку.

— Я сама.

— Конечно.

Но он шёл рядом.

Коридор

Шум серверов остался позади.

Саша шла быстро, слишком быстро для человека на грани.

— Кирилл.

— М?

— Это не случайность.

— Я знаю.

— И это не твари.

— Я знаю.

— И если это внутри купола…

Он остановился.

— Тогда это кто-то из своих.

Она кивнула.

И в этом кивке было больше холода, чем в её прежних страхах перед Шуммором.

Не монстр.

Не хаос.

Человек.

Лис посмотрел на неё внимательно.

Азарт её захватил.

Но под азартом — усталость.

И что-то ещё.

Очень опасное — если она не остановится.

— Ты сейчас поешь, — спокойно сказал он. — Потом мы вернёмся. И я лично выбью для тебя этот чёртов сканер.

Она впервые за сцену слабо улыбнулась.

— Не выбьешь.

— Почему?

— Потому что ты не знаешь, где его хранит Кононов.

Лис усмехнулся.

— Зато я знаю, кто знает.

Карту доступа к арсеналу техников Лис банально стянул со стола начальника технического отдела. И теперь аккуратно снимал со стены кейс с маркировкой радиотехнической службы. Очень аккуратно.

— Ты понимаешь, что это официально называется кражей имущества базы? — прошептала Рысь, наблюдая за дверью.

— Это временное перераспределение ресурсов, — спокойно ответил Лис, проверяя замок. — В интересах обороны. Щёлк. Кейс оказался в его руках. — Я верну, — добавил он. — Если не сломаем.

— «Если», — фыркнула Игла. И именно в этот момент по коридору раздались тяжёлые, знакомые шаги. Лис не обернулся.

— У тебя тридцать секунд, чтобы объяснить, что ты делаешь, — прозвучал голос Стаса. Ровный. Без крика. Лис медленно повернулся, кейс всё ещё в руке.

— Беру сканер.

— Вижу. — Стас перевёл взгляд на маркировку. На замок. На время. — Приказа не было. — Стас сверился с тактическими сводками.

Лис ответил не задумываясь:

— В рейде понадобится. Мы завтра уходим в квадрат к западному гребню. Есть подозрение на нестабильную зону. Нужна диагностика. Бумаги на согласовании. Штаб в курсе. — Он говорил спокойно. Ровно. Почти лениво. Стас смотрел секунду. Потом перевёл взгляд на маркировку кейса. Потом обратно на Лиса. — Отчёт будет, — добавил Кирилл. Стас кивнул:

— Чтобы был. И уже собирался пройти мимо, когда что-то всё же щёлкнуло в голове. Он бросил взгляд на браслет. Трекер. Зелёная точка — госпиталь. На месте. Стабильно. Он не стал проверять глубже. Не стал увеличивать сектор. Просто убедился: в госпитале. И пошёл дальше. Лис выдержал паузу. Только когда шаги Стаса растворились в коридоре, он тихо выдохнул.

— Видишь, — сказал он Рыси — Иногда достаточно звучать уверенно.

— Он даже не слушал, — заметила она.

— Он слушает другое, — ответил Лис, коротко улыбнувшись.И двинулся дальше.

Снежка сортировала ампулы, когда дверь за её спиной тихо открылась.

— Нет, — сказала она, не оборачиваясь.

— Я ещё ничего не попросила, — отозвалась Саша.

— Но ты здесь. И лицо у тебя…

Саша прислонилась к стене. Под глазами — тёмные синяки, пальцы едва заметно дрожат, но глаза лихорадочно блестят.

— Мне нужно что-то, что… — она замялась. — Взбодрит.

Снежка медленно повернулась.

— Нет.

— Снежа.

— Нет.

— Мне очень нужно не вырубиться и иметь ясную голову. Это важно.

— Насколько?

Пауза.

— Серьёзно.

Снежка выдохнула сквозь зубы.

— Ты трое суток спишь по часу.

— Я сплю.

— Ты отключаешься.

Саша пожала плечами.

— Почти одно и то же.

Снежка подошла ближе.

— Что ты делаешь?

— Работаю.

— Это не ответ.

— Анализирую сигналы.

Тишина.

— Ты нашла что-то? — тихо спросила Снежка.

Саша кивнула.

— Не аномалия. Не фон. Чистый импульс. Под куполом.

Снежка побледнела.

— Саша…

— Я не лезу наружу. Я не бегаю по квадратам. Я сижу за экраном. Мне просто нужно не отключиться.

— Есть кофе.

— Не смешно.

Снежка прошла к шкафу. Открыла. Закрыла.

— Это стимулятор Ц-9.

Саша подняла бровь.

— Запрещён?

— Только по медицинским показаниям.

— У меня показание.

— Какое?

— Упрямство.

Снежка резко захлопнула шкаф.

— Он бьёт по сердцу. По давлению. По нервной системе. Ты и так на грани.

— Я знаю свои пределы.

— Врёшь.

Саша подошла ближе.

— Снежа. Это не про геройство. Мне просто нужно закончить мысль. Пока она живая. Пока она не распалась.

Снежка смотрела на неё долго, будто пыталась что-то прочесть в бледном лице и упрямо вздёрнутом подбородке.

В этом не было пафоса.

Ни капли.

Только азарт исследователя.

— Один шприц, — сказала она наконец. — И под моим контролем.

— Договорились.

— Если тебе станет плохо — я тебя вырублю. Без разговоров.

— Принято.

Снежка набрала ампулу.

— Я это ненавижу.

— Я знаю.

Игла вошла под кожу. Саша даже не моргнула.

Через минуту дыхание выровнялось. Зрачки чуть расширились.

— Слишком чисто, — прошептала она. — Слишком чётко…

— Вот именно этого я и боялась, — пробормотала Снежка.

Саша вдруг улыбнулась.

— Спасибо.

— Я ещё не решила, что не жалею об этом.

Она уже шла к двери.

— И Саша…

— М?

— Если Кирсанов узнает — я скажу, что ты меня шантажировала. И он меня убьёт.

Саша усмехнулась.

— Он не узнает.

В коридоре свет казался ярче.

Мысли складывались быстрее.

Связи — чётче.

Шум — чище.

Опасно.

Но красиво.

Глава 16 Особняк

Госпиталь гудел тихо, как улей перед грозой.

Сашка сидела прямо на полу у стены в своей палате и нервно прислушивалась, ожидая Лиса. Перед ней — планшет, раскрытые интерфейсы базы, десятки графиков.

Стимулятор держал. Мир был слишком чётким. Слишком ясным.

— Нет… не так… — она увеличила временной отрезок. — Сместить фильтр… вот так…

Сигнал вспыхивал и снова тонул в шуме. Она не слышала, как кто-то проходил по коридору. Не видела, как медсестра дважды заглядывала и уходила.

Она уже не чувствовала усталости.

Лис в это время находился в радиоблоке.

Двое техников — помятые, злые, не выспавшиеся — ковырялись в настройках.

— Я тебе говорю, его там нет, — бурчал один. — Это статистический шум.

— Статистический шум не держит стабильную амплитуду, — спокойно ответил Лис. — Перепроверь узкополосный фильтр.

— Да ты кто вообще…

— Тот, кто потом в отчёте напишет, что вы проспали направленный сигнал под куполом.

Техники переглянулись.

Через двадцать минут один из них тихо выругался.

— Есть…

— Где?

— Вот… вот он… сука… он маскируется под фазовую коррекцию.

Лис не улыбнулся.

— Записывайте частоту. Мне нужен переносной сканер, заточенный под этот диапазон.

— Это оборудование не выдаётся…

Лис посмотрел. Долго. Молча.

Сканер через пятнадцать минут был готов. Он вернулся в госпиталь.

Сашка всё так же сидела на полу.

Волосы растрёпаны. Листки вокруг. Глаза слишком живые.

— Нашли, — сказал он спокойно.

Она подняла голову резко.

— Где?

— Под куполом. Маскировка под шум. Направленный. Частота стабильная. Почти идеальная.

В её глазах вспыхнуло то самое. Азарт.

— Ты уверен?

— Настроили сканер. Проверим в поле.

Она поднялась слишком быстро. Мир качнулся.

Лис поймал её за локоть.

— Эй.

— Нормально, — отмахнулась она. — Пошли.

— Ты на чём сидишь? Тоже хочу. — Лис смотрел на подругу с подозрением.

— На упрямстве.

Он хмыкнул.

— Тогда пошли, упрямая.

Они осторожно вышли через служебный выход.

Купол тихо гудел над анклавом.

Сканер в руках Лиса издавал слабое импульсное потрескивание.

— Вектор? — спросила он

Он взглянул на дисплей.

— Почти центр города… но не точно. Сигнал гуляет.

— Отражение, — тихо сказала она. — От купола. Он бьётся об него и рассеивается.

— Значит, ближе к основанию.

Они двинулись вдоль технического периметра.

Сигнал усиливался. Медленно. Нервно. Сканер тихо потрескивал, показывая нестабильный, но устойчивый пик.

— Центр, — коротко сказал Лис.

— Холм, — уточнила Саша, глядя на схему города. — Самая высокая точка.

Он кивнул.

Особое положение означало одно:

КПП работают в полуавтоматическом режиме.

Патрули усилены.

Гражданский сектор просматривается дронами.

— Через центральный выезд не пойдём, — сказал Лис. — Там сейчас проверяют даже кошек.

— Есть тех коридор, — Саша ткнула в карту. — Ливневой коллектор под старым корпусом снабжения. Он выходит в нижний квартал.

Лис поднял бровь.

— Ты когда успела это найти?

— Пока вы сканер настраивали.

Он коротко усмехнулся.

— Ладно. Веди.

Коллектор пах сыростью и железом.

Вода тихо текла где-то внизу, отдавая гулом под бетонными сводами.

Саша двигалась быстрее, чем позволяла её физика, но стимулятор держал тело в жёстком фокусе. Шаг — точный. Поворот — без паузы.

— Ты реально нормально? — спросил Лис тихо.

— Более чем.

— Врёшь.

— Конечно.

Он больше не спрашивал.

Они выбрались в город через решётку за складским сектором.

Гриднев жил нервно.

Неон «Жара Пустошей» горел вполсилы.

Полиция усилила патрули.

Дроны медленно сканировали перекрёстки, полосы света скользили по фасадам.

Сканер в руках Лиса едва слышно щёлкнул.

Пик усилился.

— Идём правильно, — сказал он.

Они двигались по теням, избегая широких проспектов. Саша шла уверенно — слишком уверенно.

— Ты тут уже бегала? — тихо спросил Лис.

— Немного.

Он не уточнил.

Когда они поднялись на холм, стало ясно: сигнал не просто усиливается — он стабилизируется.

Перед ними возвышался старый особняк.

Тёмный.

Без огней.

Сад зарос.

Кованые ворота закрыты — не на военный замок, а на обычную систему контроля доступа.

Сканер тихо щёлкнул ещё раз. Пик стал ровным, как линия на кардиограмме.

— Чей? — спросил Лис.

Саша не сразу ответила.

Она смотрела на табличку у ворот.

Металл тускло блестел в свете фонаря.

«Н. В. Коваленко»

Куратор филиала Института исследования и сдерживания аномальных зон Шуммора.

Саша медленно выдохнула.

— Вот это уже интересно, — сказала она тихо, кивком указывая на тёмные окна, запущенный сад, кованые ворота.

Дом выглядел нежилым — слишком аккуратно нежилым.

Саша нахмурилась.

— Он отсюда идёт?

Лис не ответил сразу. Он смотрел на фасад.

— Да.

Саша перевела взгляд с прибора на дом.

— Заброшен?

— Нет. Пауза. — Это дом Нелли Владимировны Коваленко.

— И? — спокойно спросила Саша.

— Куратор местного филиала Института по исследованию и сдерживанию Шуммора.

Она моргнула.

— Серьёзно?

— Очень. — Он не добавил, что дом используется редко. Для приёмов. Для закрытых встреч. Для «туристов особого статуса».

Сканер снова коротко пискнул. Сигнал был стабильным. Ровным. Направленным.

Саша смотрела на тёмные окна.

— Значит, он не случайный.

— Нет, — тихо ответил Лис. — И это уже плохо.

Она не выглядела испуганной.

Скорее — собранной.

— Мы внутрь не пойдём, — сказал Лис.

— Почему?

— Потому что это не заброшенный сарай. И если там что-то стоит — значит, оно стоит не просто так.

Саша медленно кивнула.

Но взгляд её остался прикован к дому.

— Нам нужно понять, что именно излучает. И как давно, — сказала она спокойно.

Лис посмотрел на неё внимательнее.

— Ты понимаешь, что это может быть выше нас?

— Конечно.

— И?

— И это не отменяет того, что база гибнет. —Ровно отозвалась Сашка.

Где-то внизу по улице медленно прошёл полицейский дрон, полоснув светом по фасаду. На секунду окна особняка вспыхнули отражением — и снова потемнели.

Лис снова посмотрел на дом. Потом на Сашу.

— Ладно, Принцесса. Делаем аккуратно. Без геройства.

— Я не герой, — спокойно ответила она.

Он усмехнулся без веселья.

— Вот это и пугает.

Сканер тихо вибрировал в его ладони. Сигнал был точным. И он шёл изнутри.

Калитка скрипнула почти беззвучно. Сад пах влажной листвой и старым металлом. Дом стоял тёмный, но не мёртвый.

В окнах не было света — кроме одного.

— Видишь? — тихо сказала Саша.

Лис кивнул. Второй этаж. Правое крыло. Тёплое мерцание.

— Поздновато для пустующего особняка.

Сканер тихо завибрировал в руках Лиса. Полоса сигнала поднялась.

Не максимум. Но близко.

— Внутри, — коротко сказал он.

Дверь оказалась не заперта. Это было хуже, чем если бы её пришлось вскрывать.

Саша шагнула первой: тёплый воздух. Дерево. Старый паркет. Запах вина и чего-то едва уловимого — металлического. Сканер пискнул сильнее.

— Направление? — шёпотом спросила она.

— Вперёд.

Они прошли по коридору.

И вышли в гостиную.

Кубрик пах металлом, кофе и усталостью. Стас сидел над картами, слушая вполуха доклад Власа о северном рубеже.

Где-то за спиной спорили о боекомплекте. Кто-то просил усилить патрули. Он кивнул, что-то отметил, потёр переносицу. Машинально проверил комм. Трекер. Зелёный маркер. Не госпиталь. Он медленно приблизил карту: Центр Гриднева. Холм.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул он тихо. Обновил. Маркер двигался. Не быстро. Но целенаправленно. — Ткаченко… — почти беззвучно. В груди поднялось не беспокойство. Злость. Тупая. Глухая. Уставшая. — Упрямая идиотка.

Он резко закрыл планшет.

— Кирсанов? — окликнули его.

— Работайте, — коротко бросил он, поднимаясь. Стул скрипнул.

В голове — только раздражённые мысли.

Мне мало северных рубежей.

Мне мало недоосады.

Мне мало генерала, зажатого в анклаве.

Мне мало госпиталя, который трещит по швам.

Нет.

Ему обязательно нужен этот… камень на шее. Он шёл быстро, шаги жёсткие, отмеренные. Найду — передам первому же курьеру генерала. Пусть забирают своё недоразумение с громкой фамилией. Или закрою под замок. Под расписку.

Мысль была холодной. Логичной. Правильной. Он устал. Устал до предела. И отдых ему не светит.

А она — снова в городе. Снова.

Стас вышел в ночной воздух. Купол тихо гудел над анклавом. Он уже не сомневался — найдёт. И если это очередная её самодеятельность, разговор будет коротким. Очень коротким.

Камин горел ровно. Слишком ровно. Огонь не трещал. Он дышал. Антикварная лампа отбрасывала тёплый круг света. Мягкий. Почти интимный. В кресле у окна сидела женщина. Высокая. Тонкая. Холодная. Бокал в руке. Пустой взгляд устремлён в ночь. Но ощущение было такое, будто она слушает. И слушает не город.

Сканер в руках Лиса взвыл. Полоса сигнала взлетела до пика. Саша замерла перед дверью:

— Идем? — Подняла взгляд на друга. Лис тяжело вздохнул и рывком распахнул дверь.

Сашка замерла на пороге. Не из-за голоса, низкий тембр высокой женщины, что поднялась им навстречу величественно и неторопливо, завораживал. Не из-за самой женщины в вечернем платье и бокалом в изящной ладони, будто здесь проходил светский раут. Из-за кулона на ее груди. Глаз в круге из острых лучей. Чёрный зрачок на алом фоне. Он пульсировал. Сужался. Расширялся. В такт ее дыханию. Саша не могла отвести взгляд. И вдруг — Бункер. Пустошь. Первая ночь. Холод. Гул.

Девочка, встреченная в грязном переулке. Чёрные провалы вместо глаз.

«Один — глаз в тенях следит…»

Считалочка звучала уже не в памяти. В ушах. Громко. Навязчиво.

Женщина медленно улыбнулась, не сводя с Сашки черных глаз.

— Вот ты какая… — тихо произнесла она. Саша не слышала слов. Только голос. Как эхо изнутри.

Женщина шагнула ближе. — Ошибка, — шелестел ее голос. — Которую нужно исправить. — Ещё шаг. Улыбка стала хищной. Она протянула руку. — Ты ведь хотела… Слова растворились. Кулон вспыхнул алым. Не светом. Импульсом.

Саша пошатнулась. Зрачки расширены.

Лис сделал шаг вперёд.

— Саш…

Женщина подошла почти вплотную.

Ещё сантиметр — Грохот. Выстрел. Ещё. И ещё. Женщину отбросило назад. Кресло опрокинулось. Бокал разлетелся.

На груди, где секунду назад пульсировал кулон, остались лишь окровавленные звенья цепи. И мелкое крошево медленно тухнущих алых искр.

Кровь растекалась по шёлковой ткани. Странная. Вязкая. Слишком тёмная. Почти чёрная. Как нефть. Саша всё ещё стояла. Глаза — стеклянные. Ноль реакции.

— Ткаченко! — Резкая встряска. Стас держал ее за плечи. — Саша! — Никакого отклика. Он резко обернулся к Лису.

— Ты чем её накачал, придурок?

— Я? — Лис даже не сразу понял вопрос. — Ничем. Вообще ничем.

Он перевёл взгляд на тело.

— Это то, что ты только что убил.

Стас посмотрел туда же.

Женщина лежала неестественно спокойно.

Лёгкий, почти неслышный гул — будто отдалённый резонанс — продолжал вибрировать в стенах.

Сканер в руке Лиса треснул.

Экран погас.

Сигнал исчез.

— Фак, выдохнул Лис. Мне же за него отчитываться...

— Тебя только это интересует? — Стас встряхнул Сашку ещё раз. Грубо, отчаянно. Ткаченко, мать твою! Приди в себя!

Саша моргнула.

Ещё раз.

Взгляд сфокусировался.

Мир вернулся — резко, болезненно.

И её тут же сложило пополам.

— Чёрт… — она вырвалась из его рук. Её банально стошнило. Прямо на дорогой ковёр хозяйки.

— Отлично, — сухо констатировал Лис.

Саша опёрлась ладонью о пол, тяжело дыша.

Горло жгло.

Голова гудела, как после удара.

— Дыши, — буркнул Стас, удерживая её за плечо, но уже без резкости.

— Да дышу я… — хрипло отозвалась она.

Тишина.

Только ровный треск камина.

Лис перевёл взгляд с тела женщины на Сашу.

— Ты поняла хоть слово из того, что она говорила?

Саша медленно подняла голову.

— Нет.

— Она сказала, что ты… ошибка. Что это значит?

Саша поморщилась. Вытерла рот тыльной стороной ладони.

— Да чтоб я знала, — хрипло отозвалась она, пытаясь выровнять дыхание. — Я вообще не слышала, что именно она говорит.

— Но слышала?

Саша закрыла глаза на секунду.

— Это было… — она неопределённо повела рукой у виска. — Не ушами.

Стас смотрел на неё тяжело. Очень тяжело.

Без крика.

Без вопросов.

Просто оценивал.

— Всё. Хватит. Уходим. — Он поднял её на ноги. Она уже держалась сама. Почти.

— Сигнал? — тихо спросила Саша.

Лис посмотрел на погасший экран.

— Ничего. Исчез.

Стас бросил короткий взгляд на тело. Женщина лежала неподвижно. Кровь впитывалась в ковёр слишком быстро.

— Полиция будет минут через десять.

— Семь, — поправил Лис.

Стас кивнул.

— Уходим.

Он подтолкнул Сашу к выходу.

Камин продолжал гореть ровно.

Слишком ровно.

Они почти скатились по широкой лестнице. Лис — впереди. Стас — рядом с Сашей. Но не держит. Пока не держит. Саша цеплялась пальцами за перила. Ступени плывут. Голова гудит. Внутри всё ещё звенит — не звук, а ощущение. Как если бы кто-то резко выдернул штекер из розетки.

— Идти можешь? — коротко бросил Стас.

— Могу, — сквозь зубы. Она не знает, что выбило её больше: смерть женщины, чёрная густая кровь, кулон, или голос. Ошибка. Слово будто застряло где-то в груди. Нет. Не сейчас.

Дверь распахнулась. Ночной воздух бьёт в лицо. Сад — тёмный, запущенный, шорох листвы.

— Камеры? — коротко.

— Сканер вырубил внутренний контур, — ответил Лис. — Но ненадолго.

— Значит, ненадолго, — сухо кивнул Стас.

Они двигались быстро. Саша шла сама. У калитки она всё-таки споткнулась и Стас подхватил её автоматически. Пальцы впились в предплечье. Слишком сильно.

— Всё, — тихо. — Взяла себя в руки, подняла на него взгляд. Глаза ещё мутные, но уже фокусируются. — Я в норме.

— Ты блевала на персидский ковёр, Ткаченко.

— Это был хороший ковёр.

— Ты сейчас серьёзно?

— Нет. — Сашка качнула головой. — Это почти нормально.

Сигнал исчез. Кулон уничтожен. Но ощущение — нет. Будто что-то оборвалось. И одновременно — началось. Стас смотрит на неё сбоку.

— В следующий раз, — говорит он тихо, без крика, — ты хотя бы предупредишь. Она не отвечает. Потому что знает — не предупредит. И он это тоже знает.

Глава 17 Агмафф

Сашка замерла так резко, что Стас, идущий позади, врезался в неё и машинально схватил за плечо.

— Что ещё? — Спросил тихо, зло.

Сашка не ответила, настороженно прислушиваясь.

Вой. Жалобный. Надрывный. Не громкий — задавленный. Металл гасит звук.

— Собака, — выдохнула она, уже направляясь к источнику звука.

— Стой, — коротко бросил Стас, не успев перехватить. — Ткаченко! Нам мало проблем?

За домом, у хозяйственных построек, под навесом — клетка. Старая. Усиленная. Из толстых прутьев. Внутри — пёс.

Большой. Очень большой. Шерсть тёмная от грязи и засохшей крови, густая, с металлическим отливом.

Морда широкая. Глаза — тусклый янтарь. Он не рычит. Он смотрит. Сашка подошла ближе.

— Господи… — тихо. — Да тебя же тут держат…

Пёс медленно поднялся на лапы и Стас и Лис замерли. Не из-за размера. Не из-за клыков.

— Нет. — Выдохнул сквозь зубы Лис. — Не подходи.

Стас чувствует, как внутри всё холодеет:

— Ткаченко, —голос звучит очень спокойно. — Отойди.

— Он ранен, — упрямо ответила Сашка, разглядывая пса.

Пёс кажется, тоже ее рассматривает, наклоняет голову. Осторожно подошел к решетке. Сашка протягивает руку.

— Не смей, — тихо говорит Стас. Не приказ. Почти шёпот.

Пёс касается её пальцев носом. Тёплый. Живой. Осторожно втягивает воздух. По спине Стаса ползёт холод.

— Агмафф, — глухо произносит Лис.

Сашка оглядывается.

— Кто?

— Провальный проект, — говорит Стас, не отрывая взгляда от зверя. — Генетика. Шуммор. Усиленные рефлексы, ускоренная регенерация, интеллект на грани… — он замолкает. — Их запрещено держать в анклавах.

— После того как один такой вырезал посёлок, — сухо добавляет Лис.

Пёс спокойно сидел у решетки, разглядывая девушку янтарными глазами.

— Он не выглядит… — начинает она.

— Они никогда не выглядят, — перебивает Стас.

— Ты ведь не случайно здесь, да? — Спросила Сашка тихо, кончиками пальцев осторожно касаясь морды.

Лис почти шепчет:

— Стас… он не реагирует на нас.

— Я вижу.

— Вообще.

Сашка осторожно потянулась к замку клетки.

— Не делай этого, — жёстко говорит Стас.

— Я его не брошу. Даже не оглянувшись, она пыталась открыть тяжелый засов. — Да чтоб тебя! — Где то уже звучат сирены полицейских машин.

— Если он сорвётся… Лис тихо матерился.

— Не сорвётся, — говорит Сашка. — Засов сдвинулся с тихим щелчком. Пёс не выскакивает. Он выходит медленно.

Очень медленно. Останавливается рядом с ней. Выше её бедра. Массивный. Сильный. Он не дернулся в сторону, не бросился бежать. Он сел у ноги Сашки, оглядывая мужчин янтарными глазами. Стас чувствует, как внутри что-то неприятно сжимается.

— Ты понимаешь, что это такое? — спрашивает он.

— Да, — спокойно отвечает она. — Пёс.

Лис нервно рассмеялся:

— Нам конец.

Пёс повернул голову в его сторону. И впервые показал зубы. Агмафф не рычал. Просто продемонстрировал огромные клыки. Лис замолчал, но ладонь нервно легла на рукоять пистолета.

— Всё. Спокойно.— Сашка положила ладонь на густую шерсть холки. — Вы ее пугаете.

Стас смотрел на это и понял неприятную вещь: тварь не собирается уходить. Агмафф выбрал. Не их. Её. И это гораздо хуже, чем если бы он напал.

— В машину, — коротко бросил он.

Пёс встал без команды. И спокойно пошел за Сашкой. Так же спокойно занял половину салона. В котором повисла тишина. В зеркало кибера Стас заметил, что одного движения крупной морды будет достаточно, чтобы откусить Сашке голову. Лис остановился в тени стены. Здесь проходит граница — ещё город, уже почти база. За спиной — редкий гул полицейских дронов. Один прошёл слишком близко. Почти увидел. В салоне пахнет кровью, гарью… и псиной. Густо. Тяжело.

Стас поморщился:

— Я не повезу это на базу.

Пёс сидел на заднем сиденье. Слишком большой для машины. Слишком тихий.

Сашка медленно повернулась к нему:

— А я не брошу его здесь. — Тон спокойный. Без истерики. Без просьбы. Факт.

Стас прикрывает глаза на секунду.

— Ткаченко… — он почти стонет её фамилию. — Ты… ты невыносима. — Помолчал, но продолжил, — Ты постоянно создаёшь мне проблемы. — Бросил взгляд на Лиса, — Вы создаёте. — Лис тихо хмыкнул. Он с опаской, но слишком откровенно любовался упрямой девчонкой рядом с агмаффом. Стас перехватил этот взгляд и что-то внутри неприятно щёлкнуло. Он отвернулся. — И я не знаю, что с тобой делать.

Сашка, всё ещё держа ладонь в серебристой шерсти, не думая, ответила слегка пожав плечами:

— Любить. Холить и лелеять. — В салоне повисла тишина. — Что? — Она обвела мужчин взглядом. — Да ладно.

— Это… шутка была. — Если судить по тому, как потемнели глаза майора — шутка не задалась.

Он смотрел на неё в зеркало. Без злости. Без улыбки. Просто напряжённо.

— Ты сейчас серьёзно считаешь это смешным? — голос Кирсанова тихий, обманчиво спокойный.

Сашка пожала плечами:

— Нет.

Пёс медленно поднимает голову.

Смотрит на Стаса.

Не рычит.

Не скалится.

Просто смотрит.

Стас переводит взгляд на животное.

— Это агмафф. Серебрянный Призрак. Его наличие на базе — трибунал. Для меня. Для Лиса. Для тебя.

— Он не оружие, — тихо говорит Сашка.

— Он биологический кошмар, — жёстко отвечает Стас.

— Он не сделает ничего плохого. — Сашка упрямо стояла на своем. — Он ранен. Ему самому помощь нужна.

Полицейский дрон снова прошел над крышей машины.

— Если его оставить здесь — его пристрелят. — Тихо произнес Лис.

— Знаю, — отрезал Стас.

— А если везти — проблемы.

— Знаю.

Сашка не смотрит на них. Она смотрит на пса. Тот осторожно положил морду ей на колено. Движение не хищное.

Домашнее. Почти.

Стас выдыхает сквозь зубы:

— Если он хоть раз сорвётся…

— Не сорвётся, — перебила Сашка.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу.

— С чего вдруг?

Она подняла глаза.

— Потому что он не хочет меня убить. — И тише добавила, — И тебя тоже.

Стас смотрел на пса. В салоне повисла тяжелая пауза. Лис нетерпеливо шевельнулся на своем месте и тихо выдохнул:

— Время. Нужно что то решать.

— Мы заведём его через техблок, — наконец сказал Стас. — Никаких КПП. Никаких камер. В карантинный ангар.

Сашка удивленно перевела на него взгляд:

— Ты…

— Не радуйся раньше времени, — перебил он сухо. — Это временно.

— Конечно.

— Он будет на цепи.

— Он не... — начала Сашка, но Стас ее перебил.

— Будет, — жёстко.

Она замолчала, теснее прижав к себе голову агмаффа и гладя между короткими, будто обрезанными ушами.

Лис тихо улыбнулся:

— Вот так и живём.

Стас завел двигатель.

— И ещё одно, Ткаченко.

— Что? — Она даже не взглянула на мужчину.

— Больше никаких «любить и лелеять».

— Ладно. Кивнула Сашка. — Нет, так, нет.

Пёс поднял голову и взглянул на Стаса. Лис тихо фыркнул и поспешно отвернулся к окну.

В тишине слышно только ровное рычание мотора, дыхание троих людей и одного высшего хищника.

— Стас… — Начала Сашка осторожно, едва кибер остановился у техблока. Голос у неё мягкий. Почти осторожный.

Он даже не обернулся.

— Нет.

— Я ещё ничего не сказала.

— Знаю.

Сашка вышла из машины и обошла капот. Глаза — чистый шантаж. Тот самый. Который он ненавидит.

— А можно…

— Нет. — За его спиной снова тихо фыркнул Лис, скрывая смешок.

Сашка прикусила губу, неотрывно глядя на мужчину.

— Даже не смей меня об этом просить, — предупредил Стас, не глядя.

Лис перевел взгляд с майора на Сашку. Потом на пса. Потом снова на майора.

И, кажется, начал понимать.

— Она не доставит неудобств. Правда? — Сашка опустилась на корточки рядом с Дейзи. — Ну, Правда же?

Пёс — точнее, сука — осторожно поднялась на лапы. Медленно. Пластично. Подошла к Стасу и очень аккуратно коснулась его колена лапой. Не когтями. Подушечками. Стас замер.

— Вот видишь, — прошептала Сашка, словно это решающий аргумент. — Она хорошая.

— Это высший хищник, Ткаченко.

— Она ребёнок.

— Ей почти год.

— Для агмаффа это ребёнок. — Дейзи села рядом с ним. Не оскалилась, не зарычала. Просто смотрела своими янтарными глазами в его лицо. Слишком осмысленно. — Она просто побудет у тебя. Совсем чуть-чуть, — продолжила Сашка осторожно давить. — Её никто не заметит. Правда.

Стас медленно повернул к ней голову:

— Ты сейчас серьёзно предлагаешь мне держать запрещённого биоморфа в офицерском общежитии?

— Технически это не биоморф, а провалившийся генетический проект, — вставил Лис.

— Замолчи.

Лис поднял руки и благоразумно отошел.

— Она воняет, — сухо бросил Стас.

— Я её вымою, — мгновенно ответила Сашка. — Сама. Честно.

— Ты её даже не удержишь.

— Удержу.

— Она весит как ты.

— Почти.

Стас смотрел на неё.Потом перевел взгляд на Дейзи. Потом снова на неё. И в какой-то момент понял, что уже проиграл. И Сашка это видит. И Лис видит. И Дейзи, кажется, тоже.

— Один день, — наконец произносит Стас.

— Стас…

— Один. День.

— Хорошо.

— Она будет молчать.

— Будет.

— Она не выйдет из комнаты.

— Конечно.

— И если хоть кто-то…

— Не узнает. — Сашка смотрела на него совершенно невинным взглядом. — Она будет умницей.

— И ты, — бросил Стас через плечо, — моешь её не у меня.

— Договорились! — Сашка улыбнулась.

Дейзи на этот раз тронула его лапой чуть увереннее.

— Даже не начинай, — предупредил он. Дейзи склонила голову набок, внимательно наблюдая за мужчиной. Если бы она умела улыбаться — она бы улыбнулась.

Лис тихо, с трудом скрывая нервную улыбку, спросил:

— Майор, ты понимаешь, что это катастрофа?

— Я в курсе, — мрачно ответил Стас. — Она давно началась. — Кивнул в сторону Сашки.

Она благоразумно сделала вид, что не слышит, мысленно планируя где взять шампунь.

Дверь офицерской комнаты Стаса закрылась с сухим щелчком.

Он стоял посреди своего идеально выверенного пространства и смотрел на двух нарушителей режима.

— Только быстро, — бросил он. — И тихо.

— Да-да, — уже снимая куртку, отмахнулась Сашка. Дейзи осторожно ступила на пол. Комната была чужой. Она это чувствовала. Нос втянул воздух.

Стас поморщился:

— Я же говорил. Она воняет.

— Это не она, это клетка, — тут же отрезала Сашка. — Стресс. Металл. Кровь. Пыль. Сейчас всё исправим.

— Мы не «исправим». Ты её моешь и...

— Где у тебя душ?

Он посмотрел на неё так, будто ещё раз пересматривал своё решение впустить хаос.

— Там.

Через минуту в ванной уже гремела вода.

Через две — плескалась.

Через три:

— Стас, а у тебя шампунь где?

— Ты издеваешься?

— Я не вижу!

Он вошёл. И замер. Сашка стояла босиком в его душе, по щиколотку в воде. Спортивные штаны прилипли к ногам.

Мокрая чёлка — к виску. Дейзи стояла посреди кабины, терпеливо позволяя себя поливать. И выглядела не как высший хищник. А как огромный несчастный пёс.

— Ты затопишь этаж, — глухо сказал Стас.

— Не драматизируй. — Она потянулась за бутылкой. И в этот момент Дейзи резко встряхнулась. Вода разлетелась веером. Включая майора Кирсанова. Он медленно закрыл глаза. С него текло. Сашка замерла:

— Ой.

Стас открыл глаза. Очень медленно:

— Я убью вас обеих.

— Это было случайно.

Дейзи снова тряхнулась. Теперь уже намеренно.

Вода стекала по его волосам, по шее, по футболке.

Он молча снял её через голову.

Сашка на секунду зависла, глядя на широкую грудь, перекатывающиеся мышцы и татуировку. Потом смущённо отвернулась.

— Я сейчас всё уберу.

— Ты сейчас заткнёшь слив. — Он шагнул в душ. — Отойди.

Она послушно отступила.

И вот тут начался настоящий абсурд: Запрещённый к разведению высший хищник. Майор спецподразделения. Дочь генерала. И вода. Через двадцать минут Дейзи была чистой. Через тридцать — пол сухим. Через сорок — в комнате пахло мылом, мокрой шерстью и… спокойствием.

Сашка вытерла волосы полотенцем:

— Видишь? Ничего страшного. — Сашка стояла у окна в сухой футболке. Не своей.

— Это моя любимая.

— Теперь моя.

— Ткаченко.

— Я верну.

Он знал, что не вернёт. Дейзи уже улеглась у стены. Молчаливая. Настороженная. Слишком умная.

Сашка прошла к кухонному блоку:

— Ты ел?

— Да.

— Врёшь.

Он не ответил.

Через двадцать минут на столе стояла яичница, разогретый хлеб и кофе.

Сашка двигалась по его комнате так, словно жила здесь всегда. Не спрашивая разрешения. Не спрашивая границ.

— Ты невозможная, — наконец произнёс он.

— Я знаю. — Она забралась в его любимое кресло. Свернулась, поджав ноги. Его футболка висела на ней почти до колен.

— Только не… — начал он. Поздно. Она уснула. Мгновенно. Без перехода. Лицо стало детским. Руки расслабились.

Дейзи подняла голову. И тихо положила морду на край кресла. Стас стоял посреди комнаты. И чувствовал всё сразу:

Раздражение. Усталость. Злость. Тепло. Страх. И болезненное понимание, что теперь всё окончательно вышло из-под контроля. Он мог выгнать её. Мог разбудить. Мог сказать «устав». Не сказал. Просто сел на край стола. И смотрел. Долго. Пока не понял, что впервые за последние недели в его комнате не пахнет войной. Пахнет жизнью.

— Ненавижу вас, — тихо сказал он. Дейзи приоткрыла один глаз. И, кажется, ему не поверила.

Глава 18 Атака

Сначала дрогнули стены.

Потом — вой. Металлический. Турели. Сирена включилась на долю секунды позже, будто сама не хотела нарушать тишину.

Стас открыл глаза сразу. Без перехода. Без растерянности. Мир вернулся в своё нормальное состояние — тревога, расчёт, движение. Он поднялся.

Дейзи уже не лежала. Стояла. Напряжённая. Тело вытянуто, уши остро вверх. Взгляд — на дверь.

Сашка в кресле вздрогнула от первого глухого удара где-то за периметром. Сжала пальцы. Но не проснулась.

Стас задержался на секунду. Подошёл к окну.

Север. Снова север.

— Конечно, — выдохнул он. Куртка. Кобура. Комм. Движения точные, выверенные. Но сегодня — чуть медленнее. Он посмотрел на кресло. На футболку, в которой она утонула. На выбившуюся прядь. На руку, безвольно лежащую на подлокотнике. Он не должен был оставлять её здесь. Не должен был вообще допускать всего этого. Дейзи шагнула ближе. Тихо. Без рыка. Стас опустился на одно колено. Смотрел в жёлтые глаза. — Береги её. — Сказал это так, будто пёс понимал. Будто это приказ. Будто это договор. Дейзи не моргнула. Сирена взвыла снова. Ближе. Он встал. На пороге задержался. На секунду. И вдруг совершенно не к месту подумал: когда вернётся — здесь снова будет пусто. Кресло — холодное. Комната — выверенная. Запах — стерильный. Если вернётся. Он усмехнулся краем губ. — Камень на шее, — тихо повторил он. И вышел. Дверь закрылась. В комнате осталась турельная вибрация, далёкий гул и серебристо-серая тень у кресла. Дейзи подошла ближе. Легла так, чтобы касаться лапой свисающей руки. И слушала. Как будто и правда охраняла.

Сирена захлебнулась. Не вой — удар. Земля под ногами качнулась так, что Кот едва устоял:

— Контакт! Северный периметр! — Голос в комме был не испуганным — сорванным.

Стас уже бежал.

— Доклад!

— Подрыв под фундаментом! Не снаружи! Они внутри!

Внутри. Вот тогда он понял. — Разломники. Их так называли. Потому что после них оставался не тоннель — а рваная пасть земли. Первый пролом раскрылся прямо под сектором снабжения. Бетон вздулся, треснул, осел. Из провала вывернулось что-то чёрное, сегментированное, скользкое. Не зверь. Не машина. Клин костяного тарана блеснул в прожекторах.

— Огонь! Штурмовики били короткими очередями в сочленения. Пули отскакивали от пластины. — В бок! В бок! Там мягче! — Разломник дёрнулся. Из его рваного брюха вывалились двое мелких. Стрижи. Мгновенные. Слишком быстрые. Один из техников даже не успел закричать. Кровь брызнула на прожектор. Стас не думал. Граната. Точный бросок. Взрыв. Песок, земля, мясо. Но земля под ногами снова дрогнула. Второй пролом. Третий. Они подрывали периметр не снаружи — они шли под стенами. База больше не была крепостью. Она стала решетом. Стас смотрел на разрастающийся хаос. И понимал: это не просто очередная атака зверья. Это попытка прорыва.

— Котов!

— Есть!

— В кубрик. Сейчас же. Забираешь Ткаченко и в бункер. Лично. Понял?

— Командир, она меня прибьёт.

— Если ты не успеешь — я тебя прибью. Бегом! — Кот рванул. Стас даже не посмотрел ему вслед. Он уже разворачивался к следующему пролому.

Сашка проснулась не от сирены. От удара. Глухого, тяжёлого, такого, от которого внутри что-то сжалось само. Стекло в окне задрожало. Снаряд ушёл не за периметр. Он лёг где-то совсем рядом.

— Что за…— Второй взрыв ударил в стены. В комнате мигнул свет. На секунду заложило уши. Дейзи вскочила раньше неё. Шерсть встала дыбом, тихий низкий рык прокатился по горлу. Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В проёме — Котов. Весь в пыли. Глаза злые.

— Саша! Бегом! Госпиталь!

— Что происходит?! — Она уже натягивала куртку на ходу.

— Потом! Шевелись!

— Дейз, рядом! — Котов даже не обернулся на странную команду. Схватил её за запястье, потащил в коридор. Лестница дрожала. Где-то совсем рядом работали турели. Но не наружу. Очередь прошла над головой — бетон осыпался крошкой.

— Пригнись! — Он рванул её к стене, сам развернулся, короткой очередью срезал что-то большое, тёмное, летающее. Тварь рухнула на ступени, скребя когтями по металлу. — Бежим! — Они выскочили во двор. И Сашка на секунду остановилась. Потому что база… была не базой. Внутренний периметр разорван. Асфальт вспучен. Из земли вываливались твари — не похожие ни на что из отчётов. Длинные, сегментированные, с бронированными спинами и пастями, раскрывающимися крест-накрест.

— Это что… кроты?! — Сашка застыла на месте, глядя на медленно выползающую из ямы тварь.

— Потом! — рявкнул Котов, рванув ее за собой. Разломники рвали грунт прямо под техникой. Один вылез под турелью — и её же и повалил. Сверху — огонь по собственным площадям.

— Они внутри! — кто-то орал в комм.

Дейзи двигалась рядом, прижав уши, но не отставая. Ещё взрыв. Склад боеприпасов загорелся. Северная стена полыхала трассерами. И за ней — волна. Настоящая. Не стая. Гончие, щелкуны, те самые длинноногие из отчётов дальников… и что-то ещё. Не типичное. Не из Пустошей.

— Котов! — рявкнули из динамика. — Внутренний пролом в секторе три!

— Принял! — Он толкнул Сашку к бетонному выступу. — Держись за мной! Не отставай!

— Стас где?!

Котов на секунду посмотрел на неё.

— На стенах! Где ему ещё быть?!

Очередной разломник вырвался прямо перед ними. Котов не успел. Дейзи прыгнула. Серебристая тень ударила тварь в шею, опрокинула её набок. Сашка впервые увидела, как агмафф движется по-настоящему. Не жалкая собачка. Хищник.

— Твою мать… — выдохнул Котов.

— Потом восхищаться будешь! — Сашка рванула его за рукав.

До госпиталя оставалось метров сто. Но это были самые длинные сто метров в её жизни. Турели били по внутреннему периметру. Разломники рвали бетон. Север давил. Запад поднимался. Восток вспыхивал. Юг… оставался пустым. Сашка заметила это мельком. ьИ даже сейчас, сквозь грохот, сквозь адреналин, мысль пронзила: Они давят центр. Не город. Не выезды. Базу.

— Быстрее! — Котов втолкнул её в дверной проём госпиталя. Внутри уже собирали раненых. Сирена теперь выла без перерыва. И где-то там, на стенах, был Стас. И это уже было не рейдом. Это была осада.

— Саша! — Снежка перехватила её в коридоре, вцепившись в рукав. — Помогай! Нужно спустить раненых вниз!

— Иду. — Ни лишних вопросов. Ни паники. Сашка на ходу встроилась в поток.

Коридор госпиталя уже не был госпиталем — он стал эвакуационным коридором. Крики. Кровь. Носилки. Запах гари, йода и раскалённого металла. Сверху грохнуло так, что посыпалась штукатурка. Турели били чаще. Слишком часто. И слишком близко.

— Живее! — Костоправ, растрёпанный, без очков, тянул каталку с перебинтованным бойцом. — Вниз! Все в бункер! —

Сашка подхватила край носилок. — Аккуратно! Голова! — Ещё один взрыв. Здание дрогнуло. Бронированные стёкла выдержали — но отозвались звоном, будто живые.

— Все? Никого не оставили? — рявкнул Костоправ.

— Там Семёнов! — крикнула Снежка, хватая коробку с ампулами. — Его несли на третий! — Давид за ним пошёл! — добавила она, и в голосе впервые прозвучал страх. Сашка замерла.

— Что?! — Ещё взрыв. Свет мигнул.

— Давид! — крикнула Снежка вверх по лестнице. — Спускайтесь! Немедленно! — Ответа не было. Только глухой удар где-то сверху. И скрежет.

— Я поднимусь, — бросила Сашка.

— Нет! — одновременно рявкнули Костоправ и Снежка.

— Он не боец, — тихо, сквозь зубы сказала Саша. — И он не бросит раненого. Я быстрее.

Снежка секунду смотрела на неё. Потом коротко кивнула. Сашка рванула вверх по лестнице. Второй этаж — дым.

Третий — частично без света. Коридор перекошен. Окно выбито.

— Давид!

— Здесь! — донёсся сиплый голос. Сашка свернула за угол. Семёнов лежал на полу, нога зажата упавшим шкафом. Давид пытался его вытащить.

— Ты что, охренел?! — выдохнула Саша.

— Он тяжёлый! — огрызнулся Давид. — И я не культурист! — Пол под ними дрогнул.

— Взялись! Вдвоем! — Шкаф сдвинулся. — Быстро! — Они подхватили Семёнова. Ещё один удар — на этот раз совсем рядом. Потолок треснул.

— Вниз! — рявкнула Саша. Они спускались почти бегом, волоча раненого. На первом этаже уже пахло гарью сильнее.

— Давай! — Снежка перехватила каталку.

— Все? — Хрипло выдохнула Сашка.

— Все. — Отозвался Костоправ. Секунда тишины. И потом — удар. Такой, что пол ушёл из-под ног. Свет погас. Сирена перешла в низкий, непрерывный гул.

— Северная стена пробита! — кто-то орал в комме.

Сашка стояла в полумраке, тяжело дыша.

И мысль билась в голове снова: Они не хаотичны. Это направленно.

— Снежка, — тихо сказала она. — Если я скажу, что это не просто атака…

— Сейчас не время! — оборвала та. Она схватила ее и Давида за рукава. — Вниз!— Они почти скатились по последнему пролёту. Тяжёлая бронированная дверь глухо захлопнулась за спиной, отсекая вой турелей, грохот и крики. Снаружи остался ад. Внутри — приглушённый гул. — Сидите здесь, — резко бросила, усаживая их на узкие металлические тапчаны вдоль стены. — Ни шагу. Ни одного. — И уже через секунду она растворилась среди медиков, раненых, каталок и капельниц.

Бункер был почти заполнен. Запах крови, пота и страха. Сашка медленно огляделась:

— Ох ты ж… — тихо выдохнула. Рядом не было тяжёлого тёплого тела. Не было тихого дыхания. Не было серебристой тени. — Твою мать… Она резко поднялась.

Давид схватил её за локоть.

— Сядь!

— Дейзи…— Горло перехватило. Нет. Агмафф не должен пропасть. Не так. Не здесь. Не в бетонной мясорубке. Сашка прикрыла глаза, заставляя себя дышать ровно. Вдох. Выдох. Дейзи выживет. Она умнее половины людей на базе. Но другая мысль ударила сильнее. Они вырубили передатчик. Она лично видела, как кулон рассыпался. Сигнал исчез. Тогда почему? Почему сейчас? Почему так? В памяти всплыл тот же холодный шёпот. Ошибка. Не голос. Скорее — знание. Ошибка, которую нужно исправить. Сашка резко открыла глаза. Что, если она ошиблась? Что, если сигнал — не причина, а лишь триггер? Что, если это не управление? А приманка? Если это была не атака на базу… А реакция? Если она что-то нарушила. И теперь наверху гибнут люди. По её вине. В груди стало холодно. Очень холодно.

— Саш… — Давид тихо тронул её за плечо. — Не начинай.

— Мы что-то не учли, — прошептала она. Снаружи что-то с грохотом обрушилось. Бункер вздрогнул. И в этот момент по вентиляции пронёсся звук. Не вой турелей. Не взрыв. Глухой, низкий, протяжный. Как будто кто-то огромный скрёб бетон с другой стороны.

Давид побледнел.

— Скажи, что это не… — Сашка не ответила. Потому что знала. Это не снаружи. Это внутри периметра. И если это не сигнал… То это цель. Паника накрыла её плотным, тяжёлым, мокрым одеялом. Она не могла ошибиться. Не могла. Расчёты были проверены сто раз. Двести. Триста. Она сидела над ними до рези в глазах. Сигнал исчез. Источник уничтожен. Но тогда что? Как это объяснить?

— Спокойно… — прошептала она. — Дыши. Просто дыши. Вдох. Выдох. — Грудь всё равно сжимало. Где просчёт? Что она не учла? Успокоиться не получалось. — Сука… — выдохнула сквозь зубы. Кулак с глухим ударом врезался в бетон стены. Боль вспыхнула резкой, чистой линией. Отрезвляюще.

— Саша! — Давид подался вперёд. — Возьми себя в руки! — Она смотрела на собственные побелевшие костяшки, будто видела их впервые. — Помнишь… — начал он без перехода, торопливо, цепляясь за первое, что пришло в голову. — Мы с тобой заблудились в лесу? Ночь. Ни хрена не видно. Ты тогда тоже психовала. — Она моргнула. Лес. Смола. Темнота. — Было темно и страшно, — продолжал Давид, — а потом мы вышли на звук радиоприёмника. Старый дед на даче слушал футбол. И мы шли просто на звук. Саша замерла.

— Приёмник… — выдохнула она. Давид замолчал. — Приёмник, — повторила она уже тише. И вдруг резко подняла голову. — Чёрт бы побрал пары по этой грёбаной радиоэлектронике… Глаза прояснились. — Приёмник! — Давид уставился на неё.

— Что?

— Мы искали передатчик. Источник. Сигнал. Но любой сигнал — это не только передача. Это приём. Она резко выпрямилась. — Если есть направленный сигнал, значит есть приёмная сторона. А если мы уничтожили передатчик… Где-то наверху прогрохотал особенно мощный взрыв. Бункер снова вздрогнул. Саша закончила фразу почти шёпотом: — …то приёмник всё ещё здесь. Давид побледнел.

— Ты хочешь сказать, что базу не атакуют… а ведут?

— Нет. — Она качнула головой. — Хуже. — Она замолчала и все же продолжила. — Их зовут. — Слова прозвучали глухо. — Не сигнал управляет тварями. Он лишь усиливает то, что они и так слышат. Её пальцы задрожали. — Мы убрали маяк… но не убрали точку притяжения. Где-то над ними пронёсся тяжёлый удар. И тот низкий, глухой скрежет по бетону повторился. Теперь ближе. Саша подняла глаза к потолку. — Нам нужен приёмник. И если я права, то уничтожив источник сигнала мы его активировали. И он каким то образом гонит зверье на базу. — Сашка медленно опустилась обратно на узкий тапчан.

— Теория твоя, медленно протянул Давид, — ну, такое себе. — Сашка будто и не услышала.

— Хорошо. Приёмник. — Продолжала она тихо рассуждать. — Где он может быть… — прикрыла глаза, заставляя себя не слышать грохот наверху. Воспроизвела карту. Периметр. Стены. Рельеф. Северное направление. Западный склон. Старые коммуникации. За пределами периметра. Но где? — Давид, мне нужен комм.

— Саша… — он смотрел на неё так, будто она только что предложила выбить дверь и пойти наверх. — Связь в бункере не работает. Глушение. Всё отрезано. Она кивнула.

— Значит мне нужно наружу.

— Ты рехнулась? — Давид вцепился ей в запястье. — Нет. Даже не думай. Бункер вздрогнул от очередного удара. С потолка посыпалась мелкая бетонная крошка. По коридору протащили носилки.

— Там Инну принесли… — Снежка опустилась рядом с Давидом прямо на пол. Спина к стене. Руки дрожат. Лицо серое. — Я не могу… — выдохнула она, вытирая слёзы тыльной стороной ладони. — Саша… столько наших ребят…

— Она… — Сашка не договорила. Сердце ухнуло.

— Нет, — резко подняла голову Снежка. — Нет. Живая. Тяжёлая, но живая. — Саша кивнула.

— Я подойду. — Она поднялась. Давид хотел что-то сказать — не сказал. Сашка направилась к дальним кушеткам, куда без остановки приносили раненых. Запах крови и антисептика смешивался с гарью, проникавшей даже сюда. Инна лежала без сознания. Лицо в копоти. Кислородная маска. Капельница дрожала от вибрации пола. Саша смотрела на неё молча. — Я не могла просчитаться, — тихо прошептала она себе под нос. — Не могла… — Она бросила взгляд на Инну. На Снежку. На переполненный бункер. И впервые в её глазах появилось не любопытство. Страх за них всех.

Инга дышала тяжело. Медленно. Под препаратом — глаза мутные, но в сознании.

— Рада… что ты здесь, — выдохнула она, узнавая Сашу. — Там… наверху ад. Кир не справится. Не удержит. Он с Рыськой на стене. Два снайпера. Всего два…— Слеза тихо скатилась по её щеке. Сашка молча кивнула. Она уже смотрела не на лицо Инги. На винтовку. Та лежала рядом, аккуратно прислонённая к койке.

— Так… — тихо выдохнула она, подтягивая к себе разгрузку. Магнитные замки щёлкали неохотно. Ремни путались. Карабины цеплялись за всё подряд. — Да ну нафиг, — раздражённо пробормотала она, отбрасывая жилет в сторону. Бронепластины взвесила в руках. — Как вы с этим вообще ходите? Кило десять, не меньше… — Отложила. Снова взяла винтовку. Проверка магазина. Затвор. Предохранитель. Движения уверенные. Почти спокойные. — Инга, сколько боезапаса осталось?

— Саша… — Инга попыталась приподняться. Не смогла. — Не смей. — Сашка уже открывала подсумки. — Не смей, слышишь? Ты не понимаешь…

— Понимаю, — спокойно ответила Саша, распихивая магазины по карманам куртки. Один — во внутренний. Ещё два — за пояс. Один действительно сунула за пазуху.

Инга смотрела на неё с ужасом.

— Умрёшь же, дура…

— Та да, — кивнула Сашка. — Вероятность есть. — Она перехватила винтовку. Примерила. Чуть тяжеловата. Но терпимо. Бункер вздрогнул от нового удара. Свет моргнул. Где-то наверху загрохотала очередь. Саша подняла взгляд на Ингу. — Ты говоришь, Кир и Рыська на северной стене?

— Да… — Инга зажмурилась от боли. — Если проломят там — всё. Они прорвутся внутрь. — Саша молча кивнула.

— Саша… — Инга схватила её за рукав. Слабо, но отчаянно. — Ты не понимаешь. Это не тир. Это не мишень. Это…

— Знаю. — Сашка попыталась ответить спокойно. — Знаю. — Она осторожно освободила рукав.

В этот момент к ним метнулась Снежка. Заметила. Или ожидала чего то подобного от Ткаченко.

— Ты что творишь?!

Саша даже не обернулась.

— Помогаю.

— Саша!

— У них два снайпера, — спокойно сказала она. — Будет три.

Снежка застыла.

— На долго? Ты после регкапсулы! Ты под стимулятором! Ты…

— Так как раз и круто. — Пожала плечами Сашка, — И если я останусь здесь, я сойду с ума. И будет очень очень хуже. Выбирай.

Снежка заглянула в темные, холодные глаза подруги. Там не было истерики. Было решение выйти. Добраться до северной стены.

— Давид! — крикнула Снежка в сторону.

Давид уже стоял в проходе, глядя на Сашку:

— Если её не пустить, — тихо сказал он, — она всё равно выйдет. — Грохот сверху заставил их вздрогнуть. Снежка закрыла глаза.

— Ты вернёшься, — сказала она глухо.

— Постараюсь, — кивнула Саша, направляясь к бронированной двери.

Гарнитуру она подхватила на ходу. Короткая лестница вверх — три пролёта, бетон дрожит под ногами. Наушник встал криво, давя на висок. Она включила канал. Сигнал пробивался с трудом. Сквозь шум боя рывками слышны крики, мат, кто то координировал бой. Или по крайней мере пытался это делать.

Кто-то матерился. Кто-то требовал боеприпасы. Кто-то звал медика.

— Северная! Северная просела!

— Турель тринадцать заклинило!

— Кир, левый фланг! Левый!..

Шум. Хрип. Статика.

У бронированной двери стоял парень. Совсем молодой. Лицо серое от напряжения, но спина прямая.

— Пропусти, — вежливо попросила Саша, перехватывая винтовку удобнее. — Мне нужно. Очень.

Он посмотрел на неё. На винтовку. На куртку без брони.

— Не положено, — твёрдо ответил.

— Пожалуйста.

— Нет. — В его голосе не было злобы. Был страх. И устав.

— Ну, ладно. — Она вздохнула. — Извини. — Удар под дых получился быстрым, четким, без размаха. Парень сложился пополам, хватая воздух. Она подхватила его за плечо, аккуратно прислоняя к стене. — Правда извини, — тихо сказала она, уже отпирая замок. — Мне очень нужно. — Дверь с тяжёлым щелчком открылась. В лицо ударил порыв горячего воздуха. Пахло гарью, металлом, кровью. Саша шагнула наружу.

Короткий коридор к месту где раньше была дверь в госпиталь, заканчивался провалом. Асфальт разодран, вокруг творился натуральный ад: турели били не только за периметр, но и по собственным площадям.

— Фига се, — тихо выдохнула она. Что-то большое пронеслось над головой: слишком низко, слишком быстро. Воздух ударил по затылку. Что-то мощное врезалось в неё сбоку, и Сашка, матерясь сквозь зубы, улетела в кусты. — Да твою ж… — Она перекатилась, встала на четвереньки, выплюнула землю и кровь. Губу она всё-таки прикусила. Рядом рычала Дейзи. Не просто рычала — работала. Серебристо-серая тень сшибла в воздухе что-то крылатое, похожее на летучую мышь, но гораздо больше размером. Прижала лапой, рванула, тряхнула. Хруст. Чёрная жижа. — К такому меня жизнь не готовила… — пробормотала Сашка, пригибаясь и рывком уходя к ближайшей уцелевшей стене. Пули прошили воздух над ней.

— Кто пустил псину на периметр?! — орал кто-то в эфире.

— Это не псина, — коротко отрезал Лис. — Это проблема.

— Это счас проблемой станет кто то другой! — огрызнулась Саша, перезаряжая. Дейзи вскинула голову. Вся в тёмной крови, глаза — холодные, слишком разумные. Уши прижаты, шерсть на загривке топорщилась острыми длинными иглами. Она уже не выглядела жалкой. Она выглядела тем самым кошмаром, о котором говорили шёпотом. Из пролома снова вылезла тварь. Массивное тело, бронированные сегменты, передние конечности — как лопаты, но с суставами, позволяющими рвать не только землю, но и плоть. Морда — вытянутая, без глаз, только щели сенсоров.

— Ткаченко! — рявкнул Стас, — немедленно вернись в бункер! Это приказ.

— Да мне уже проще вперёд, чем назад. — Отозвалась Сашка, рывком меняя позицию и уворачиваясь от бесформенной горы мышц с огромной пастью. — Ох ты ж...как тут у вас все ..

— Оставайся на месте! — Майор поспешно спрыгнул со стены. — Рыжий, Котов, держите периметр!

— Принцесса! — Лис пробился в канале. — Лови направление! Рви сюда! — Дейзи рванула вперёд первой без команды. Сбила мелкую тварь, не дав той прыгнуть на бойца у турели. Стас это видел. Всё видел. И псину. И её. Но не успевал. Снова.

— Ткаченко! Вниз! — Он выпустил в тварь за спиной Сашки целую обойму прежде чем та упала. Он коротко выдохнул, рванулся за ней. Но Сашка, петляя и уворачиваясь, уже рванула к стене.

— Сюда, Ткаченко! — Лис протянул ей ладонь и рывком поднял на стену. — Сиди здесь. — Толкнул ее за выступ.

— Ну ты даёшь, — отозвалась Рысь, меняя боезапас. — Скучно стало в безопасности? — Почти не целясь выбила что то не симпатичное, сбросив останки вниз носком ботинка. Очередной взрыв тряхнул периметр. Где-то внутри базы что-то обрушилось. — Вы же вроде отключили какую то байду? — Покосилась на Сашку которая прикидывала за что зацепиться, чтобы подняться выше. Нашла уступ, подтянулась.

— Куда? — Рявкнул Лис. — Сметут! — Но она уже осматривалась через оптику медленно ведя стволом.

— Значит, мы выключили не все. — Отозвалась чуть дрогнувшим голосом. — Или не выключили. Или, наоборот, включили. Какой несимпатичный зоопарк. — Добавила глядя в оптику на тварей идущих почти волной.

За стеной всё уже кипело. Турели били непрерывно. Одни сектора поливали поле перед периметром, другие разворачивались внутрь и длинными очередями прошивали площадки базы, где среди машин, контейнеров и обломков уже метались прорвавшиеся твари. Трассеры резали темноту в обе стороны. Где-то справа что-то тяжёлое ударило в бетон, и по стене под ногами прошла короткая дрожь. Сашка повела оптикой дальше, за линию огня. Там шли ещё. Низкие поджарые твари с непропорционально мощными задними лапами неслись рывками, почти стелясь над землёй. Одна внезапно взвилась вверх, перелетела через искорёженный остов машины и приземлилась далеко впереди. Вторая ушла следом — ещё выше. Сашка на секунду задержала на них прицел. — А вот это совсем плохо. — До стены им оставалось немного.

За прыгунами двигались более крупные силуэты. Тяжёлые туши то исчезали в складках местности, то снова проступали среди вспышек и дыма. По ним работала одна из наружных турелей: трассеры врезались в общую массу, что-то падало, что-то продолжало идти, а за первой полосой уже двигалась следующая. Над полем мелькнула тень. Сашка вскинула оптику выше. Кожистокрылая тварь прошла низко, почти над самой стеной, резко ушла в сторону от очереди и снова провалилась к земле. За ней шли ещё две — не строем, не стаей, каждая сама по себе. Одна сложила крылья и камнем пошла вниз. Сашка проследила за ней. Тварь выровнялась в нескольких метрах над землёй и понеслась вдоль внешней стороны периметра, почти цепляя крылом траву. Турель развернулась за ней, но не успела. Слишком быстро. Сашка перевела оптику дальше. Поле двигалось. Крупные туши, мелкие быстрые силуэты, прыгающие твари, кожистые крылья над ними. Между ними рвались снаряды, трассеры вспарывали темноту, отдельные тела исчезали в вспышках — но поток не редел. А за спиной, уже внутри базы, снова загрохотала очередь. Сашка отняла оптику от глаз и коротко оглянулась на площадку. Там тоже шёл бой. — Великолепно, — сказала она и снова подняла оптику. Плечо пронзило болью: осколки срикошетили в стену, но тварь не достали.

— Ткаченко, вниз! Немедленно! — Гаркнул майор в гарнитуре связи. Она не ответила, все еще не способная отвести взгляда от ожившей равнины. Внимание привлек алый, едва заметный огонек. Он тускло вспыхивал и тут же гас, не двигаясь с места.

— Лис, — позвала она друга, — поднимись. — Не оторвалась от своей оптики. — Можешь его снять? Твой слонобой мощнее моего.

— Где? — Лис уже стоял рядом, вопросительно глядя на подругу. — Куда смотреть?

— Развлекаетесь, любуясь красотами? — Раздался напряжённый голос Рыси, — я сама справлюсь. — Выстрел разнёс голову сунувшейся в проем стены твари.

— Где? — Повторил Лис, — ну?

— Да вон же! — Сашка даже рукой взмахнула. — Ориентир сухая ель.

— Принято. — Отозвался Лис.

— На 12.20 право. Алый огонек. — Уточнила Сашка. — Ну? Видишь его?

— Принял. — Повторил Лис и отвёл винтовку. — Далеко.

— Лис, — почти взмолилась Сашка, — Попытайся. Ну! — Ей показалось, что Кирилл даже не целился, так быстро все произошло. Выстрел и тут же тихое удовлетворенное:

— Потушил. — Перевел взгляд на девушку. — И чё? Что это было?

— Понятия не имею. — Она пожала плечами и зашипела от пронзившей плечо боли.

— Ткаченко! — От раздавшегося в наушнике резкого окрика Стаса Сашка поморщилась. — Я сказал вниз! Немедленно!

— Они... они тормозят? — Рысь не опустила винтовку, все еще наблюдая за равниной в прицел и продолжая отстреливать особенно прытких тварей. — Те, что дальше от стены уходят. — Сашка не сразу поняла, о чём она. Потом увидела сама: За периметром ещё двигалась масса, ещё били турели, ещё рвались очереди, но прежнего напора уже не было. Передние ряды ломались, часть тварей шарахалась в стороны, другие просто останавливались, будто потеряли направление. Одна из кожистокрылых резко ушла с захода, заложила крутой вираж и рванула прочь от базы. Следом отвернула вторая. — Видишь? — Рысь кивнула на поле. И действительно — волна ещё не отступала целиком, но уже перестала давить.

Глава 19 Передатчик

— Идем! — Сашка стремительно спрыгнула вниз, почти утянув за собой Лиса. — Нужно смотаться посмотреть, что оно такое!

— Ткаченко! — голос в наушнике был не Стаса. Кононов. — Лисовец! Немедленно ко мне! Живо!

— Мы чуточку позже, — отозвалась Сашка, уже перепрыгивая через обломки. В наушнике повисла тишина. Такая, что слышно, как кто-то на другом конце медленно офигевает. — Кир, — продолжила она, — есть на базе что-то быстрое? Квадрик был бы супер. Мы туда и обратно. На секунду замолчал даже общий канал.

— Есть Харлей Харлея, — скаламбурил Лис, уже догадываясь, чем это кончится. — Но он нам головы оторвёт, если мы его игрушку сломаем.

— Я вам и ноги повыдёргиваю, — раздалось наконец в наушнике. Спокойно. Очень спокойно. Стас.

Саша даже не обернулась:

— Потом. Всё потом. Сейчас мне нужен транспорт.

— Ты вообще в своём уме?! — рявкнул Кононов. — У нас периметр держится на честном слове!

— Именно, — отозвалась Саша. — А если эта штука заработает снова — слова закончатся.

Лис уже бежал к ангару:

— Кирсанов, — добавил он в канал, — ты же понимаешь, если оно там не одно — мы должны знать.

Короткая пауза. Очень короткая.

— Если вы через пять минут не вернётесь — я лично пристрелю обоих, — ответил Стас.

— Учту, — буркнула Сашка.

Ангар был наполовину разрушен. Один из лёгких штурм-квадроциклов стоял под навесом придавленный обрушенной плитой. А вот Харлей Харлея стоял пыльный, злой и почти нетронутый.

— Ты водишь? — спросил Лис.

— Нет, но сейчас научусь, — отрезала она.

— Саша...

— Не начинай.

Лис рванул стартер. Двигатель взревел.

— Две минуты, — сказал он. — И обратно.

— Полторы, — поправила Сашка.

Они вылетели за периметр через технический проезд, ещё дымящийся после взрыва. Позади грохотало. Байк рванул с места туда, где погас алый огонек.

— Если оно живо? — бросил Лис на ходу.

— Тогда стреляем, — спокойно ответила она.

— А если это не тварь? — Сашка не ответила. Потому что сама об этом думала. И потому что знала — сейчас они едут не просто смотреть. Они едут к тому, что может объяснить всё. Или разрушить её теорию окончательно. — Куда?! — заорал Лис, вцепившись в плечи рванувшей с места мотоцикл Сашке. — Ты аномалию видишь?! Мы сейчас…

— Не надо паники, — почти весело отозвалась Сашка, бросая тяжёлый коллекционный «Харлей» в вираж. — Держись. — Заднее колесо сорвалось в пыль, мотор рявкнул, байк скользнул по гравию.

— Тебе говорили, — Кирилл вцепился в неё сильнее, — что так по Шуммору ездить нельзя?!

— Неа, — Сашка умудрилась даже головой отрицательно кивнуть. — Ты его видишь?

Ещё один резкий поворот, они обогнули развороченные остатки старых руин.

Она резко затормозила, не глуша двигатель.

— Пока нет, — Лис осторожно слез, вытащил фонарь. — Если меня сейчас сожрут, это будет на твоей совести.

— Ага. Запишу.

Он шагнул в кусты.

Пахло горелым металлом. И чем-то ещё.

Не гнилью. Не плотью.

Озоном.

— Нашёл, — глухо сказал он через секунду.

Сашка уже спрыгнула следом.

В траве лежало тело. Человеческое. Одежда разорвана, грудная клетка пробита осколками: это Лис отработал чисто. Но голова…

— Тю на тебя, — досадливо отозвалась Сашка, присев рядом. — Всю башку ему размазал. А в ней, по ходу, и было самое интересное. — Лис медленно опустил винтовку.

— В тебе нет ничего святого, — протянул он. — Это… это был… было человеком?

— Видимо, — спокойно ответила Сашка. — И я не намерена его оплакивать. Я намерена понять, кто или что с ним это сделало. И как оно работало. Сейчас-то уже, к счастью, не работает. — Она осторожно перевернула тело носком ботинка. Кожа на шее была вспучена странными тёмными прожилками. Не татуировки. Не ожоги. Что-то вроде сетки, уходящей под кожу к вискам. — Видишь? — тихо сказала она. Лис наклонился ближе.

— Имплант?

— Нет. Слишком… органично. — Сашка провела пальцами в перчатке по краю раны. В свете фонарика под черепной костью виднелось нечто похожее на металлический каркас, вплавленный в ткань. Осторожно раздвинула края разбитой кости. Внутри не было привычной каши. Там виднелись фрагменты аккуратной, тонкой сборки — кольца, микроскопические пластины, вплавленные в ткань, остатки кристаллических вставок. Лис присел рядом. — Его использовали, — сказала она. — Как передатчик. — В наушнике треснул голос Стаса:

— Доклад.

— Труп, — коротко ответил Лис. — Мужчина. Голова — в фарш. Саша считает, что он был частью системы.

— Часть системы? — холодно переспросил Стас.

— Ретранслятор, — отозвалась Сашка. — Живой. Ну… был. — Молчание в канале стало плотным.

— Вы немедленно возвращаетесь, — голос Кирсанова стал опасно спокойным.

— Сейчас, — ответила Саша. Она снова посмотрела на тело.

— Забирайте всё, — вклинился полковник. — Тело целиком. И фрагменты. Это приказ.

— Интересная технология. — Сашка все еще разглядывала тело.

— Не для тебя, — жёстко бросил Стас в эфире.

Она фыркнула, но спорить не стала. Лис аккуратно начал собирать осколки — даже крошечные. Кристаллические фрагменты тёпло поблёскивали в свете фонаря.

— Один, — сказал он тихо. — Слишком дорого для массового применения.

— Поэтому и атака одна, — кивнула Сашка. — Синхронная. Направленная. Когда узел уничтожен… — Она огляделась. Трава уже не двигалась. Вой, который ещё минуту назад разрывал воздух, распадался на хаотичные, растерянные звуки. Твари метались без вектора, бились о стены, теряя направление.

— Дезориентация, — прошептал Лис.

— Фауна разбредается, — сказала Сашка. — Сигнал исчез.

В наушнике шум стих.

Стас молчал.

— Возвращайтесь, — наконец сказал он. — Немедленно.

— Есть, — ответил Лис.

Он поднял тело — тяжёлое, плотное, неестественно упругое.

— Он тяжелее, чем должен быть, — процедил.

— Усиленный каркас, — отозвалась Сашка. — Иначе мозг сварился бы за пару минут.

Она смотрела на чёрные остатки цепи на шее трупа.

Глаз в круге острых лучей.

— Это не Шуммор, — тихо сказала она. — Это люди.

Лис посмотрел на неё внимательно.

— Ты уверена?

Она медленно кивнула.

— Шуммор не делает аккуратных сборок. Он рвёт. А это — инженерия.

Мотоцикл взревел.

Они уезжали, оставляя за спиной растерянный, дезорганизованный хаос.

Один узел.

Один человек.

Слишком дорого, чтобы было больше.

Слишком страшно, чтобы быть последним.

Бетонная плита ещё хранила тепло от разрывов.

Сашка сидела на краю, уперев локти в колени. Ладони были чёрными от сажи, под ногтями забилась грязь. Волосы, ещё утром кое-как приглаженные, теперь торчали в разные стороны и были серыми от пыли. На скуле тянулась тёмная полоса подсохшей крови. Чужой.

Лис устроился рядом, чуть в стороне. Винтовка лежала у него поперёк коленей. Внешне он выглядел почти так же спокойно, как всегда, но взгляд постоянно двигался: периметр, площадка базы, люди, Сашка, Стас.

Дейзи лежала у плиты, вытянув передние лапы. Серебристая шерсть на боку была испачкана копотью. Она время от времени поднимала голову на очередной далёкий выстрел, но больше не вскакивала.

Бой уже захлебнулся.

Совсем не закончился — где-то за внешней стеной ещё коротко работали турели, иногда очереди уходили внутрь периметра, если на площадках снова обнаруживали уцелевшую тварь. Но прежнего гула уже не было.

Остались отдельные выстрелы.

Крики.

Команды.

Звон металла.

И запах.

Горел пластик. Где-то продолжало тлеть топливо. От разбитых машин тянуло маслом и горячим железом. Пыль медленно оседала на всё вокруг — на бетон, на ящики, на тела, на людей, которые ещё недавно стреляли, а теперь молча растаскивали последствия.

По площадке прошли двое бойцов с носилками.

Сашка проводила их взглядом.

Чёрный мешок был застёгнут не до конца.

Стас стоял перед ними уже несколько минут.

Сначала ничего не говорил.

Он тоже выглядел не слишком презентабельно. Форма была в пыли, на плече темнело рваное пятно, то ли от копоти, то ли от крови. На лице усталость сидела так явно, что даже привычное выражение вечного раздражения почти исчезло.

Сашка подняла на него глаза.

— Ну?

Стас посмотрел на неё.

— Ты понимаешь, что если об этом узнает генерал, меня снимут? — Он сказал это тихо. Без злости. Почти буднично.

Сашка моргнула:

— За что?

Лис чуть повернул голову.

Стас коротко усмехнулся:

— За что... — Он провёл ладонью по лицу, будто стирая пыль, и опустил руку. — Давай по порядку. — Сашка молчала. — Похищение. — Пауза. — Ранение. — Ещё одна. — Регкапсула. — Лис опустил глаза на винтовку. — Ночной выход за периметр. — Стас посмотрел на Сашку. — А теперь атака на базу, во время которой генеральская дочь сидит на стене с винтовкой и отстреливает тварей вместе с гарнизоном.

Сашка чуть нахмурилась.

— И?

— И? — Впервые в его голосе что-то дрогнуло. — Не громкость. Интонация. — Ты вообще представляешь, как это выглядит со стороны?

— А как оно должно выглядеть?

— Саш...

— Я серьёзно.

Стас несколько секунд смотрел на неё.

— Дочь генерала исчезает. Потом оказывается здесь. Раненая. После неизвестно чего. Попадает в регкапсулу. Выходит ночью за периметр. Потом начинается атака, и вместо того чтобы находиться хотя бы внутри защищённого сектора, лезет на стену.

— Я не просила меня нянчить.

— А меня никто не спрашивал.

Ответ прозвучал мгновенно.

Сашка замолчала.

Лис тоже перестал смотреть в сторону.

Стас сделал шаг ближе.

— Полковник отвечает перед генералом. Я отвечаю перед полковником.

— А я тут при чём?

— При том, что ты находишься на базе, за которую отвечает он. А значит, всё, что с тобой здесь происходит, автоматически становится моей проблемой.

Сашка медленно выпрямилась.

— Я отвечаю за то, что делаю.

— Нет.

Стас сказал это уже жёстче. — Ты отвечаешь за свои решения.

— Это одно и то же.

— Ни хрена.

Лис едва заметно повёл бровью.

Стас даже не посмотрел на него.

— Ты решила выйти ночью за периметр. Ты решила полезть на стену. Ты решила остаться там, когда началось мясо. Это твои решения. — Он коротко указал в сторону площадки. — А дальше начинают отвечать остальные.

Мимо снова прошли носилки.

На этот раз Сашка не отвернулась.

Стас продолжил:

— Если эта база сегодня ложится, разбирать будут всё. Кто принял решение. Кто отдал приказ. Кто не отдал приказ. Кто видел и промолчал. Кто должен был остановить и не остановил.

— И кто лишится погон, — тихо сказала Сашка.

Стас посмотрел на неё.

— Да.

— Ну вот.

— Не «ну вот».

Он резко выдохнул.

— Если твой отец узнаёт, что его дочь была здесь во время атаки, следующий вопрос будет не «молодец ли ты». Он спросит, почему ты вообще оказалась на стене.

— Я сама туда полезла.

— Это никого не будет интересовать.

— Меня будет.

— Тебя вообще никто спрашивать не станет.

Сашка резко подняла голову.

Стас уже говорил спокойнее.

И от этого было хуже.

— Полковник отвечает перед генералом. Я отвечаю перед полковником. Ты отвечаешь только перед собой.

Лис перестал улыбаться окончательно.

Сашка несколько секунд смотрела на Стаса.

— Я отвечаю за последствия.

— Нет. — Теперь он отрезал. — Ты отвечаешь за идею. За то, что решила сделать. А когда всё идёт по пизде — последствия начинают разгребать все вокруг.

Она не ответила.

За спиной Стаса кто-то крикнул медика.

По площадке пробежали двое.

Дальше, возле стены, коротко ударила турель.

Дейзи подняла голову, прислушалась и снова опустила морду на лапы.

Стас подождал.

— Если база падает — виноватых назначат быстро.

Он говорил всё так же спокойно.

— Если генерал теряет здесь дочь...

Сашка дёрнула уголком рта.

— Не драматизируй.

— Я не драматизирую.

Впервые в его голосе появилась настоящая злость.

— Я объясняю тебе, как это работает. — Он ткнул пальцем себе в грудь. — Кирсанов был здесь. Кирсанов знал. Кирсанов допустил. Кирсанов не остановил.

Сашка смотрела на него, не моргая.

— Очень удобно.

Стас нахмурился.

— Что?

— Ничего.

— Нет. Давай.

Она отвела взгляд. Ещё один мешок. Потом другой. Часть площадки уже расчистили, но у стены тела пока лежали там, где их накрыло.

Сашка медленно сказала:

— Я не собираюсь прятаться за твоей спиной.

— Уже прячешься.

Она резко посмотрела на него.

— Чего?

— Уже.

Голос стал глухим.

— Даже если ты этого не хочешь. Даже если тебе кажется, что ты всё делаешь сама. Пока ты здесь, любой твой поступок цепляет всех, кто стоит выше и ниже по этой лестнице.

Сашка поднялась. Медленно. Рядом со Стасом она всегда казалась меньше, чем была на самом деле. Сейчас особенно. Грязная, растрёпанная, в запылённой одежде, с чужой кровью на скуле, она едва доставала ему до подбородка. Но отступать не собиралась. Лис чуть сдвинул винтовку с коленей. Не потому, что ждал драки. Просто почувствовал, куда всё идёт.

Стас посмотрел сверху вниз.

— Если ты снова что-то задумала — сначала ко мне. — Сашка молчала. — Не потому, что я твой начальник.

— А кто ты?

— Сейчас — человек, который должен понимать, во что мы все ввязываемся.

— Мы?

— Да. Мы.

Он коротко обвёл рукой базу.

— Потому что ты не одна здесь существуешь.

Сашка смотрела на него долго.

Возможно, слишком долго.

Лис уже понял раньше.

Стас — ещё нет.

— А ты, майор, оказывается, трус.

Стас замер.

На секунду даже шум вокруг будто провалился куда-то дальше.

— Что?

Сашка кивнула в сторону тел.

— Погоны важнее людей?

Лис невольно проследил за её взглядом.

Стас медленно нахмурился.

— Ты сейчас о чём?

— О том же, о чём ты последние пять минут.

— Нет.

— Правда? — Она шагнула ближе. — Ты только что очень доходчиво объяснил, кто за кого отвечает, кто перед кем оправдывается и кто останется крайним.

— Саша...

— Они там лежат. — Она снова кивнула на чёрные мешки. — А ты стоишь и рассказываешь мне, что тебя могут снять.

Стас резко втянул воздух.

— Я не это сказал.

— Именно это.

— Нет.

— Тогда я, видимо, плохо слышу. — Голос у неё дрогнул. Но теперь уже не от усталости.

Лис медленно поднялся.

— Саш...

Она даже не посмотрела на него.

— Ты прав в одном. — Стас молчал. — Ты по какому-то странному недоразумению за меня отвечаешь. — Она подняла лицо. — Так вот, расслабься. — Стас прищурился. — Я сама за себя отвечу.

— Ты опять не поняла.

— Перед генералом тоже отвечу.

— Сашка.

— Погоны останутся при тебе.

Лис прикрыл глаза.

Совсем ненадолго.

— Не дрейфь, майор. — Вот теперь Стас понял. По-настоящему. Не содержание слов. То, что она услышала.

— Я не о погонах говорил.

Сашка усмехнулась.

Очень коротко.

— Конечно.

— Я говорю о том, что если ты ещё раз полезешь хрен знает куда, я должен хотя бы знать заранее.

— Зачем?

— Потому что... — Он оборвал себя. Сашка ждала. — Потому что я должен понимать, что делать, если всё опять развалится.

— Вот именно.

— Да блядь, не именно! — Он впервые повысил голос. Дейзи мгновенно подняла голову. Стас заметил движение зверя и снова сбавил тон. — Я не пытаюсь спасти свои погоны.

— А звучит именно так.

— Мне плевать на погоны.

— Тогда зачем ты вообще их вспомнил? — Вопрос повис. Стас открыл рот. И не ответил сразу. Сашке этого хватило.

Она отвернулась.

— Саш.

Она пошла прочь. Не быстро. Не демонстративно. Дейзи поднялась следом. На секунду задержалась возле Стаса, посмотрела на него и спокойно двинулась за хозяйкой.

Лис проводил их глазами.

Стас стоял неподвижно.

— Отлично, — пробормотал он.

Лис повернулся к нему.

— Не-а.

— Что?

— Не отлично.

Стас бросил на него тяжёлый взгляд.

— Только не начинай.

— Даже не собирался. — Лис перекинул ремень винтовки через плечо. Помолчал. Потом всё-таки добавил:

— Ты сейчас чёт совсем не то сморозил, Харлей.

— Я сказал ровно то, что должен был сказать.

— Ага.

— Что «ага»?

Лис посмотрел вслед Сашке.

Она уже пересекала площадку. Дейзи шла рядом.

— Ты ей пять минут рассказывал, как тебе прилетит от начальства.

— Я объяснял цепочку ответственности.

— Я понял.

— Она — нет.

Лис покачал головой.

— Не. Она как раз всё поняла. — Стас мрачно посмотрел на него. — Только не то, что ты хотел сказать. — Он хлопнул его по плечу. Не дружески и не осуждающе. Скорее поставил точку. — Очень не то. — Лис пошёл за Сашкой.

Стас остался у бетонной плиты. Несколько секунд он смотрел им вслед. Потом перевёл взгляд на площадку. На разбитые машины. На людей возле стены. На чёрные мешки, которые один за другим уносили к транспортному сектору.

За периметром снова коротко ударила турель.

Стас опустил голову и провёл ладонью по лицу.

— Заебись поговорили, — тихо сказал он.

Глава 20 Генерал

База чинила себя как раненый зверь. Госпиталь почти полон. Рапорта ушли. Ответ из Центра сухой: поддержка направлена. Никто не верит, что поддержка придёт вовремя. Но генерал приедет. И это хуже.

Сашка больше не суетится. Не спорит. Не влезает. Работает. Сухо. Чётко. Без лишних слов. Если кто-то назовёт её Принцессой — не реагирует. Если кто-то шутит — не улыбается. Она — Ткаченко. Давид почти не выходит из штаба. Саша однажды застала его над архивами, зависшего над экраном.

— Ты ел?

— Угу. — Не ел. Она ничего не сказала. Просто поставила рядом кружку с кофе. Молча.

Стас наблюдал: что-то изменилось. Она больше не задевала его. Не язвила. Не спорила. Не смотрела в глаза. И это хуже. Потому что теперь он для неё — просто майор Кирсанов. Функция. Иногда они сталкивались у штаба. Короткий коридор. Места мало. Он остановился, чтобы пропустить. Она прошла, даже не касаясь.

— Ткаченко. — Она замедлилась, не обернувшись сразу. Потом — ровный поворот головы.

— Майор? — Вот это “майор”, без эмоций, без колкости — гораздо холоднее прежнего.

— Генерал будет через три дня, — сказал он сухо.

— В курсе.

— Кононов требует отчёт.

— Подготовлю. — Пауза. Он хочет сказать что-то ещё. Но не находит формулировку. — Это всё?

— Да. — Она ушла не обернувшись. И впервые за всё время Стас понял: он бы предпочёл, чтобы она снова называла его трусом. Потому что тогда между ними было что-то живое. Разговоры на базе продолжаются, но гораздо тише. Все ждут Генерала.

— Он своих же рвёт.

— Он если найдёт виноватого — костьми положит.

— А майор Кирсанов крайним станет. — И вот это — висит.

Ночью Сашка стояла у окна. Снаружи — купол. Тусклый, чуть вибрирующий. Она коснулась ладонью стекла. Впервые за долгое время прикрыла глаза. Просто собирается с мыслями. Если он не узнает в ней свою дочь — она не дрогнет. Если узнает — тоже. Она не позволит себе развалиться.

Стас шёл через плац медленно. Сам виноват. Можно было пройти быстрее. Можно было вообще обойти. Но он замедлил шаг. На другом конце плаца Сашка методично водила метлой по асфальту. Угрюмо. Сосредоточенно. Будто это не мусор, а враг, и ещё один взмах — и она улетит на этой метле к серому небу.

— Стас. — Он вздрогнул. По имени его не называли уже несколько дней. Снежка стояла рядом, руки в карманах халата, взгляд прищуренный. — Ты с Принцессой поругался?

— Что?

— Извинись. — Он даже не сразу понял. — Извиниться? Мне? За что?

— Не важно за что, — отрезала она. — Ты мужчина. Ты старше. Ты умнее.

Он поднял ладонь, останавливая её.

— Стоп. То есть если я мужчина, старше и умнее — это автоматически делает меня виноватым?

Снежка моргнула.

— Я не это имела в виду.

— А что? — в его голосе появилась усталость. — По вашей логике три этих качества превращают меня в дежурного извинялy? Независимо от обстоятельств? Снежа, я тупой. Мне ваша логика не доступна. Она… кривая.

— Да Стас! — вспыхнула она. — Она скоро уедет. А ты останешься. И будешь ходить тут с каменным лицом и делать вид, что всё нормально. А потом будешь скучать и винить себя за то, что не сказал одного простого слова.

Он посмотрел на Сашку. Та не поднимала головы. Метла — шаг. Метла — шаг. Будто их разговор её вообще не касается.

— Снежа, ты куда шла? — спокойно спросил он.

— В госпиталь.

— Вот и иди. В госпиталь. — Он аккуратно взял её за плечи, развернул и слегка подтолкнул в сторону корпуса.

— Мужлан, — зло выдохнула она.

Он едва заметно усмехнулся.

— Зато предсказуемый.

Снежка бросила быстрый взгляд на Сашку и пошла прочь. Стас остался стоять. Метла снова прошуршала по асфальту. Он вдруг поймал себя на мысли, что действительно не знает, что сказать. И от этого злился ещё больше.

Лас Вегас. Тео.

Красивая, словно фарфоровая статуэтка, женщина нервно мерила шагами кабинет. Высокие окна, тяжёлые шторы, глянцевый стол красного дерева — всё вокруг было слишком дорогим, слишком спокойным для её состояния.

За столом сидел мужчина лет пятидесяти. Импозантный, ухоженный. Он не поднимал на неё глаз. Его взгляд упирался в столешницу. В собственные пальцы. Чуть подрагивающие.

— Ты обещал, — Лиза резко остановилась перед ним. Голубые глаза метали холодные молнии. — Он едет домой. И везёт её с собой. Ты обещал, что этого не случится. Что она не переживёт ритуал!

— Ритуал был сорван, — голос Тео скрипучий, вязкий, словно тянулся из глубины колодца. Он не успел продолжить.

— Наша маленькая Лиззи паникует? — Гораздо более мягкий, почти ласковый голос прозвучал со стороны дивана. Рыжеволосая девушка с яркими зелёными глазами грациозно опустилась на край кожаного дивана, закинув ногу на ногу. — Боишься, что малышка стала такой же, как ты? Или… — она склонила голову набок, — как я?

— Нет! — Лизавета Ткаченко стремительно обернулась. — Я боюсь того, что мне придётся начинать всё сначала. Если она изменилась… это усложнит процесс. И, к слову, я беспокоюсь о нашем общем благополучии!

Тесси фыркнула:

— Каким образом это касается меня или Каролины? Я сама забочусь о своих… запросах. У Каро есть Алекс. Верная, надёжная марионетка.

— Он всего лишь глава безопасности Альянса! — Лиза почти сорвалась на крик. — А я жена главы Альянса. Кайзера. По совместительству — генерала. Он хозяин всего центрального конгломерата!

— Один из, — спокойно поправил Тео, не поднимая глаз. Тишина повисла тяжёлой паузой. — Тебе, милая, придётся смириться с возвращением падчерицы, — добавил он тихо. — Это… даже интересно.

— Что в ней может быть интересного? — Лиза всплеснула руками. — Ничего, кроме проблем. Для всех нас.

Тео наконец поднял взгляд.

И в нём не было ни паники, ни раздражения. Только расчёт.

— Интересна не она, — произнёс он медленно. — Интересно то, что происходит вокруг неё. — Он слегка постучал пальцем по столу. — При попытке убрать твою падчерицу я понёс убытки. Огромные. Несоизмеримые с жизнью одной полоумной девчонки. Я потерял одного из Смотрящих. — Голос оставался ровным. — Я потерял «Око». Дорогостоящее оборудование. И, наконец, опытный образец. Единственный. — Пальцы всё же дрогнули сильнее. — За дублем мне придётся идти на поклон в Пансионат к Вайсману. Просить повторить эксперимент. Это время. Это ресурсы. И это деньги. Очень большие деньги. — Он чуть усмехнулся. — Которые я, к слову, тоже потерял. Посылка с артефактами, скорее всего, носится где-то по Пустошам и ловит кроликов.

Тесси тихо засмеялась.

— Значит, она не случайность.

— Нет, — тихо ответил Тео. — Она — переменная. И это куда опаснее.

Лиза побледнела.

— Ты же не хочешь сказать…

— Я хочу сказать, — перебил он, — что её больше нельзя устранять прямолинейно. Это дорого. Неэффективно. И вызывает лишнее внимание.

Он наклонился вперёд.

— Теперь мы будем наблюдать.

— И что потом? — тихо спросила Тесси.

— Потом, — Тео медленно улыбнулся, — потом мы решим, чем она стала.

Бронемашина генерала Ткаченко появилась на базе как и было предписано, через три дня. Бойцы с завистью и восхищением разглядывали хоть и порядком закопченые и потрёпанные машины, но даже в таком виде они не в пример тем, что принадлежат базе. Кунги Легиона превосходят их и в плане комфортности и в плане вооружения.

В кабинете полковника Ткаченко не сел сразу. Подошёл к окну. Посмотрел на внутренний двор базы. На полуразрушенные склады. На технику, которая ещё вчера горела.

— Докладывайте.

Кононов говорил чётко. Без оправданий. Атаки волнами. Подкоп. Потери. Необычные твари. Найденный артефактный оператор. Уничтоженный передатчик.

Генерал слушал молча. Лишь один раз перебил:

— Кто отдал приказ выйти за периметр во время атаки?

Кононов замялся на долю секунды.

— Формально — никто. Неформально — инициатива лейтенанта Лисовца.

В кабинете повисла пауза.

— Результат? — Спокойно уточнил генерал.

— Передатчик уничтожен. Источник сигнала нейтрализован. Потери при операции — ноль.

Взгляд генерала стал тяжелее.

— Потери при атаке?

Кононов назвал цифру.

Ткаченко кивнул.

— Майор Кирсанов?

— Жив. Работает.

— Где дочь?

— На территории базы. Цела.

Вот здесь Кононов впервые почувствовал давление.

— Полковник, — тихо произнёс генерал. — Вы понимаете, что если бы с ней что-то произошло, мы бы сейчас с вами не разговаривали? Или...нет. Разговаривали. Но не здесь. И не так.

— Понимаю.

— Хорошо.

Ткаченко наконец сел.

— Теперь расскажите мне всё, что касается сигнала.

И впервые в его голосе прозвучал интерес.

Не отцовский.

Стратегический.

Боевые кунги Легиона стояли вдоль периметра, закопчённые, с обугленными бортами, но каждая машина — как хищник: собранная, новая, укомплектованная так, что у базовских техников глаза темнели от зависти. Люди Легиона двигались спокойно, без суеты. Они были другими. Более тяжёлыми. Более собранными. Генерал Ткаченко стоял чуть в стороне от общей толпы. Он не вмешивался. Не звал дочь. Просто смотрел.

Сашка стояла среди своих — Лис, Рысь, Игла, Котов, Давид рядом, Снежка что-то быстро говорила, улыбаясь сквозь усталость. Его дочь смеялась. Легко. Свободно. Движения плавные, выверенные. Плечи расправлены. Никакой сутулости. Никакой нервной дерганности. Ни следа той ломкой, нестабильной резкости, которую он помнил. Слишком уверена. Слишком спокойна. Слишком… живая.

— Святой Шуммор и его яйца… — тихо выдохнул он. Это была его дочь. И одновременно — не совсем.

— Майор, — позвал он негромко.

Стас стоял чуть в стороне, на расстоянии. Как и положено. Не среди друзей. Не среди провожающих. Сам по себе. Он подошёл.

— Да, товарищ генерал.

— Ты её вытащил? Короткий взгляд. Прямой. Без моргания.

— Так точно.

— Что там произошло?

Стас начал заученно:

— Александра Ткаченко и Вайсман были обнаружены в…

— Это я уже читал, — генерал чуть качнул головой, обрывая. — Доклад я видел. — Он снова перевёл взгляд на Сашку. — Послушай, майор. — Стас едва заметно напрягся. — Я изучил твоё дело. — Попытку возразить он пресёк лёгким движением ладони. — Не сейчас. — Генерал говорил спокойно. Без нажима. Без угроз. — Легион построил базу на Дальнем Кордоне. Хорошую базу. Перспективная зона. Но планы изменились. Он наконец посмотрел прямо в глаза Стасу. — Если решишь уйти в своё плавание — я отдам её тебе. Тишина между ними стала плотной. — Соберёшь людей. Денег она потребует. Врать не стану. Документы, материалы, расходники. Подумай. Не отвечай сейчас. — Стас молчал. Внутри у него было пусто. — Я помогу, чем смогу, — добавил генерал тихо. — Но это будет твоя база. Твои решения. Твоя ответственность.

Сашка в этот момент обернулась. Их взгляды на секунду пересеклись. Она не улыбнулась. Просто смотрела. Генерал продолжил, уже почти вполголоса:

— И ещё, майор. Пауза. — Спасибо. — Без пояснений. Без уточнений. Стас впервые за всё время сбился с ритма дыхания. Генерал снова перевёл взгляд на дочь. — Ты её не прикрывал. Ты её удержал. — Это было не обвинение. И не похвала. Это было наблюдение. — Подумай, — повторил он. — Такие предложения дважды не делают. Генерал развернулся и пошёл к кунгам Легиона. А Стас остался стоять. Он должен был радоваться. Это был шанс. Свобода. Собственная база. Без Кононова. Без постоянного оглядывания на устав. Без… неё. И именно это вдруг стало самым тяжёлым. «Ты её не прикрывал. Ты её удержал». Фраза засела в голове занозой. Удержал? От чего? Стас медленно провёл языком по пересохшим губам. Он не удержал её ни от одной чёртовой выходки. Не удержал от рейда с Лисом. Не удержал от ночных прогулок. Не удержал от особняка. Не удержал от мотоцикла через Шуммор. Не удержал от стены во время атаки. Он лишь успевал следом. Подбирать. Вытаскивать. Прикрывать. Замыливать рапорта. Стирать записи. Держать её, когда она задыхалась. Буфер. Да. Буфер — подходящее слово. Удержал. Стас невольно сжал кулак. Если бы он действительно удержал — половины этого дерьма не произошло бы. Тогда что имел в виду генерал? Он перевёл взгляд на Сашку. Прощание затягивалось. Девчонки Лиса уже не скрывали слёз. Рысь вытирала глаза рукавом, Игла отворачивалась, делая вид, что просто щурится от ветра. Котов хлопал Давида по плечу, слишком резко, чтобы не заметить дрожь. Снежка вцепилась в руку Давида так, будто отпускать — опасно. Лис пробился к Сашке. Обнял. Крепко. Без стеснения. Стас невольно напрягся.

— Не смей исчезать, Принцесса, — тихо сказал Лис, прижимая её к себе. — Не смей.

— На связи, — отозвалась она с напряжённой улыбкой. — И не мечтайте от меня отделаться.

Лёгкий смех.

Но глаза у неё были другие.

Стас видел.

Он смотрел на неё и вдруг понял — возможно, генерал прав. Он её не удержал от поступков. Он удержал её здесь.

На базе. В живых. Не дал ей сорваться окончательно. Не дал системе её сломать. Не дал Кононову утопить её в рапортах. Не дал ей сдохнуть. Он был стеной. Грубой. Злой. Неповоротливой. Но стеной. И, возможно, генерал видел именно это. Стас отвёл взгляд. Внутри было странное, неприятное ощущение. Он не хотел быть тем, кто удерживает.

Он хотел… Он не договорил мысль даже себе.

Прощание продолжалось.

Сашка оглянулась на секунду. Их взгляды встретились. Никакой улыбки. Никакого примирения. Только этот туман между ними. Она первая отвела глаза. И это почему-то оказалось больнее, чем любое её слово.

Агмафф лежала у ноги Стаса, тяжёлая, напряжённая, как пружина под шерстью. Серебристо-серая, почти стальная.

Уши насторожены. Глаза — слишком разумные. Стас чувствовал её присутствие как дополнительный вес на ноге.

Как ответственность, о которой он не просил. Сашка спустилась с крыльца. Спокойно. Холодно. Ни тени прежней лихорадочной энергии. Ни улыбки.

Она остановилась напротив него.

— Я должна сказать тебе спасибо. — Взгляд — прямо в глаза. Слишком ровный. Не прощальный. Не тёплый. Не обиженный. Контроль. — И у меня есть ещё одна просьба. Последняя.

Стас не ответил. Только чуть сильнее сжал челюсть.

— Саша, время, — голос генерала был спокоен, но в нём скрипела сталь. — Машина ждёт.

— Секунду. — Она не отвела взгляда от Стаса. — Дейзи останется с тобой. Временно. — Не «можно». Не «пожалуйста». Факт.

Стас нахмурился.

— Ткаченко…

— Не начинай. — Она уже присела перед агмаффом. Взяла массивную голову в ладони. Дейзи замерла. — Ты побудешь со Стасом. Немного. Я за тобой вернусь. Очень скоро. — Голос мягче. Почти шёпот. Агмафф не скулила. Не металась. Она смотрела только на Сашку. Потом — медленно — перевела взгляд на Стаса. И осталась сидеть.

Стас чувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Это не питомник, — тихо произнёс он.

— Знаю. — Она поднялась. Он удержал её за плечо. Слишком резко.

— Скажи. — Она подняла на него глаза. — Ты действительно считаешь, что я трус? — Ни истерики. Ни крика. Просто вопрос. Глаза в глаза. Она не отвела взгляд.

— Не важно, что считаю я. — И вот тут его будто ударили. Не по лицу. По самолюбию.

— Нет. Важно. — Он наклонился чуть ближе. — Потому что если ты так думаешь — значит я где-то просчитался. — Она молчала. Спокойная. Холодная. И это спокойствие било сильнее любых слов. — Ты назвала меня трусом, — произнёс он глухо. — За погоны. — Она чуть прищурилась.

— Я сказала, что ты боишься их потерять.

— Это одно и то же.

— Нет, майор. Не одно. — И вот тут он понял страшную вещь. Она не бросалась словами. Она не злилась. Она не пыталась задеть. Она правда так думает. И от этого стало хуже всего. Не «папочка рядом». Не «она осмелела». А то, что она посмотрела на него — и увидела страх.

— Смелая ты, — тихо сказал он. — Очень.

— Я не смелая.

— Тогда какая?

— Я просто не боюсь потерять то, чего у меня нет. — И вот тут его по-настоящему переклинило. Потому что у него есть. Звание. Должность. Ответственность. Люди. База. И он боится потерять всё это. И она это увидела. И сказала вслух. И он не смог это опровергнуть. Он разжал пальцы. Не потому что она освободилась. Потому что ему вдруг стало нечего сказать.

Он стоял, глядя ей вслед. Злость кипела — не на неё. На ситуацию. Она назвала его трусом. Нет. Она подумала, что он трус. И что важнее — она теперь в это верит.

— Ткаченко! Позвал он сухо. —А ведь ты всё перевернула, — сказал он уже тише, когда она снова обернулась.

— Что именно?

— Я говорил не о погонах.

— Тогда о чём? — Он стиснул зубы. И впервые за всё время понял, что сказать это вслух — сложнее, чем выйти против стаи.

— Я испугался. — Она замерла. — За тебя, — добавил жёстко. — Не за шеврон. Не за звание. За тебя. — Она смотрела спокойно. И это спокойствие его снова выводило. — Когда ты лезешь под пули, — продолжил он, — я не думаю о докладах. Я думаю, как тебя вытащить. А ты потом приходишь и рассказываешь мне про трусость.

Тишина. Генерал ждал. Легион ждал. Все ждали. А они стояли как идиоты посреди плаца.

— Ты сказал, что отвечаешь за меня, — произнесла она наконец. — И что тебе это не нужно.

— Я сказал, что устал, — огрызнулся он. — Это разные вещи.

— Ты сказал, что у тебя хватает проблем и без этого камня на шее. — Он прикрыл глаза. Да. Сказал. И в тот момент правда так чувствовал.

— Я говорил в злости.

— Я услышала смысл. — И вот тут его накрыло. Она не спорит. Не оправдывается. Она просто приняла вывод. И теперь держится за него. Как за аксиому. — Ты старше и умнее, да? — тихо сказала она. — Значит, ты и должен говорить точнее. — Он почти усмехнулся. Почти. Снежка. Её слова вдруг всплыли совершенно некстати: “Ты мужчина. Ты старше и умнее.” Он тогда отмахнулся. А сейчас… Может, правда? Он бы не умер, если бы сказал одно слово. Всего одно. “Извини.” Но теперь поздно. Теперь это будет выглядеть слабостью. Теперь это будет выглядеть оправданием. Теперь это будет выглядеть… Он вздохнул.

— Ты всё равно уезжаешь, — сказал он глухо. — И спорить об этом смысла нет. — Она чуть кивнула. Спокойно. Слишком спокойно. И вот это спокойствие било сильнее любых обвинений.

— Майор, — Сашка обернулась стоя у распахнутой двери генеральского авто. — Я вернусь за Дейзи и мы поговорим. О значении слов. И действий. — Она скрылась в машине.

— Звучит как угроза. — Тихо ухмыльнулся Стас, слегка касаясь шерсти агмаффа. — Но, мы будем ждать.

А что до предложения генерала, то здесь ему тоже нужно подумать.

База на Дальнем Кордоне. Своя. Свои люди. Свои решения. Своя зона. Он не был идиотом. Это не просто повышение. Это автономия. Почти независимость. Слишком жирно. Он медленно провёл ладонью по затылку. Что это? Откуп? Чтобы держался подальше от генеральской дочери? Или наоборот — благодарность? Или тонкий намёк: выше тебе всё равно не прыгнуть? Он мысленно прокрутил разговор ещё раз. Рылом не вышел? Или наоборот — слишком вышел? Он спас её. Не один. Но он. Он рвал жилы. Он вытаскивал её из-под ножа. Он держал её, когда она задыхалась в регкапсуле. Он прикрывал её от Кононова. Он молчал о половине происходящего. И что теперь? “Спасибо”. И база на краю мира. Он почувствовал неприятный холод внутри. Это не угроза. Генерал не давит. Он расставляет фигуры. Если Стас уходит на Дальний Кордон — он вне столицы, вне Совета, вне постоянного контакта с семьёй Ткаченко. Далеко. Своё плавание. Без Принцессы. Это награда? Или способ аккуратно убрать его с доски? Он не знал. И злило не это. Злило то, что он не мог просчитать Ткаченко-старшего до конца. Генерал видел больше, чем говорил. И, возможно, понял больше, чем показал. Стас медленно выдохнул. Если это попытка убрать его подальше — значит, он уже слишком близко. Если это благодарность — значит, генерал действительно боится за дочь. Если это проверка — то очень дорогая. Он поймал себя на другой мысли. А если это просто шанс? Без устава над головой. Без Кононова. Без постоянного ощущения, что он ходит по тонкому льду рядом с ней. Он резко отогнал мысль. Нет. Это не бегство. Он не бегает. Но он подумает.

И ответ даст тогда, когда сам решит.

Не раньше.