Штрафбат

Глава 1

Меня, словно ударом по голове, выбили из сна. А, может, так и было. Рядом с кроватью стоял офицер военной полиции, судя по синей форме в золотых галунах. А с них станется – треснут по башке, не задумываясь. Офицер потряс меня за плечо:

- Рядовой, вы меня слышите?

Я попытался ответить, но лишь просипел в ответ иссушенной глоткой нечленораздельное:

- Дайте пить.

Сушняк меня мучил страшенный.

Офицер, не обращая внимание на мое сипение, продолжал:

- Вы обвиняетесь в нарушении Устава контрактной службы, пункта 5 Контракта и в дезертирстве. По совокупности содеянного Военный трибунал Империи в условиях военного времени приговаривает вас к году службы в штрафном батальоне.

Офицер достал из папки пластиковый накопитель и кинул мне на грудь.

- Срок службы в штрафном батальоне сократится, если вы искупите проступок кровью. Вы также можете немедленно подать апелляцию на решение Трибунала, если считаете его спорным или неправомерным. В этом случае Армия предоставит вам бесплатного военного адвоката. Вам всё понятно?

Я кивнул, хотя мне было совершенно ничего не понятно:

«Что со мной? Как я тут, на этой жесткой койке оказался? С какого хера меня засунули в грёбаный штрафбат? И вообще, что всё это значит и что происходит?».

- Вот и замечательно, - подвел итог нашему общению офицер из военной полиции и жахнул инжектором в плечо, вкалывая в меня какую-то дрянь.

Тут же потащило в сон, и, прежде чем провалиться в небытие, услышал напутственные слова офицера:

- Отдыхайте, набирайтесь сил, вы нужны нашей армии, вы нужны имперскому штрафбату.

В этот раз я пришел в себя под действием очередной ширки, судя по острой боли в плече и доктору в белом халате с инжектором в руке. Вернее докторше и вполне смазливой.

Попытался подняться на локтях, но доктор положила маленькую ладонь мне на грудь и придавила к кровати:

- Лежите-лежите, вам пока рано вставать, – и подала бутылку воды. - Пейте больше жидкости.

- Доктор, что со мной?

- Если коротко - отравление. Вы получили мощный вагинальный токсин от вашего сексуального партнера - мокфы, доведя её до оргазма и сквирта. Мокфианский сквирт – это не просто эякуляция и обильное выделение жидкости из уретры во время оргазма, это покрытие партнера колонией бактерий и микроорганизмов, которые насыщают жертву энзимами и помогают мокфе переварить её.

- Она хотела меня сожрать?

- Она тебя уже начала готовить к употреблению. Солдат, тебя нашли по сигналу маячка, уже запеленанного в кокон. Если бы не военная полиция, то через неделю мокфа выпила бы тебя как энергетический коктейль.

- Но зачем? Если ей было так хорошо со мной, зачем меня убивать?

Доктор поправила трубочки на моем теле:

- Солдат, отправляясь в бордель на межвидовой секс, ты бы хоть справочники полистал – с кем ложишься в кровать.

- Доктор, вы уж простите меня за прямоту, но что там изучать? Было бы место куда присунуть, и все дела.

Доктор опустилась на стул рядом с кроватью:

- Не думаю, что ты такой тупой, каким хочешь казаться, солдат. С тобой мокфа достигла шантра - входа в вертеп вечного блаженства, и решила взять тебя с собой. Ты теперь отмеченный жемчужной пылью и в мокфианском пантеоне занимаешь определенное место – где-то у ног божества сунтра.

- Но почему к вечному блаженству меня потащили тушкой?

- Иначе мокфы не умеют.

В руке доктора блеснул инжектор:

- Отдыхайте, вам надо набираться сил. Сквозь боль в плече и гаснущее сознание успел подумать, но не успел сказать: «Хватит меня долбить всякой дрянью».

Спустя неделю докторица повыдергивала из меня животворящие трубки, подняла на ноги и заявила, что я здоров. Несколько раз ширнула на прощанье инжектором:

- Это тебя взбодрит, солдат.

И передала с рук на руки военной полиции.

Полицейские поволокли меня в штаб штрафбата.

В штабе разговор короткий:

- Смирно, сволочь! Мы тебя научим родину любить!

Встречавший в штабе офицер был мокфианцем – презрительно оглядел меня с головы до ног, скривился на жемчужные искры на лице:

- Ну, что, дезертир-любовник, помни, что я буду внимательно следить за твоей службой. И если ты не оправдаешь доверия Трибунала и подведешь Императора, то я лично прикончу тебя.

Офицер похлопал по кобуре лучевого пистолета:

- Понятно?

- Так точно, понятно! – проорал я, что было мочи.

- А сейчас в расположение первой роты бегом марш! – скомандовал офицер. Махнул небрежно дневальму: - Проводи экстрасекса.

Мы затопали на месте, загрохотали ботинками и выбежали из штаба. Бежать, правда, далеко не пришлось. Промчались через плац и влетели в многоэтажную казарму. На третьем этаже дневальный замедлил шаг и аккуратно постучал в дверь со скучной табличкой «Канцелярия». За дверью два офицера что-то увлеченно изучали на планшете и на наше появление лишь подняли глаза:

- Ну, что вам?

Дневальный штаба протолкнул меня перед собой в дверь, коротко доложил:

- Пополнение, экстрасекс из госпиталя, начштаба приказал к вам.

- Пополнение – это всегда хорошо, - отозвался один из офицеров с погонами капитана, – войне всегда нужна свежина. Махнул дневальному , мол, свободен, и поднялся из-за стола. - Ну, что, боец, будем знакомиться. Я – командир первой роты капитан Гриднев, - капитан указал на второго офицера. - А это мой боевой заместитель старший лейтенант Евсюков, - старлей кивнул мне. - Мы – земляне.

Капитан подошел ко мне в упор, внимательно вглядываясь в глаза: «А ты кто такой, что за птица? Почему экстрасекс? Расскажи нам о себе, солдат».

Преданно глядя в капитанские глаза, я затараторил:

- Рядовой второго класса Грин, оператор-артиллерист, землянин. Второй год службы. За высокие показатели в учебных стрельбах получил увольнительную, увяз в борделе с мокфой, через неделю меня признали дезертиром, по маячку в солдатском медальоне был найден и спасен военной полицией. Трибунал определил в штрафбат. После лечения в госпитале, направлен к вам.

Из всего сказанного капитан отметил «артиллериста»:

- Артиллерист – это хорошо. Нам артиллеристы нужны! А специализация?

- Плазма. Но могу и с импульсной, и волновой – добавил я.

- Пойдешь в первый взвод – у нас там были существенные потери.

Капитан гаркнул в коммуникатор:

- Командира первого взвода ко мне!

Тот словно ждал за дверью - тут же материализовался вслед за деликатным стуком, щёлкнул каблуками надраенных до зеркального блеска ботинок. Браво вскинул руку к кокарде на берете:

- Лейтенант Клюк по вашему приказанию прибыл.

Капитан козырнул в ответ и махнул рукой на меня:

- Принимайте пополнение лейтенант, боец утверждает, что он артиллерист.

- Проверим, - мотнул головой лейтенант:

- Завтра стрельбы на полигоне.

И приказ:

- За мной!

Далеко идти не пришлось. Тут же на этаже, рядом с канцелярией располагалась казарма. Лейтенант махнул рукой, подзывая, кого-то к себе.

К нам подбежал бравый капрал, щелкнул каблуками. Лейтенант слегка подтолкнул меня в сторону подошедшего:

- Вот тебе, капрал, пополнение – пушкарь. Принимай бойца, обустраивай, вводи в курс дела.

- Есть! – козырнул капрал офицеру и кивнул мне:

- Иди за мной.

Капрал провел меня вглубь казармы, подвел к пустой кровати, похлопал ладонью по лежанке:

- Занимай своё место в нашем зверинце – теперь ты боец первого отделения первого взвода. Казарма условно поделена на три кают-кампании по числу взводов. На каждом этаже по три взвода, то есть, рота.

Глава 2

Когда «комод» - командир отделения упомянул зверинец, я особо не обратил внимания, но теперь, когда отделение собралось вместе после очередных занятий на построение, мне стало все понятно.

Землянином из всех оказался только я. Даже командир отделения, при знакомстве пояснил мне, что он не землянин, а астроидянин. А на вопрос, в чем между нами разница, обещал объяснить позже, при случае. И хотя каждой твари у нас было не по паре, но вполне хватало для представления образчиков разумных и не очень в этой части империи.

Не хочу сказать, что я зверофоб, но уж очень странно выглядели все эти существа из разных миров в одном штрафбатовском строю по воле имперского трибунала.

«Зверики» явно выказывали возбуждение, то ли общим сбором, то ли близостью докторицы со своими блестящими инжекторами.

Доктор презентовала боевые рационы питания, поясняя нашему разношерстному отделению, что готовить каждой твари в индивидуальном порядке, в армии, в условиях военного времени, физически невозможно. А так мы получаем качественное питание, сбалансированное по всем параметрам, упакованное для использования в условиях гравитации и космоса:

- Для тупых на боку каждой тубы схематично нарисован вид существа, кому еда рекомендована. Но если вы перепутаете тубы и употребите чужое питание, ничего страшного не случится. Гастротесты указывают, что самое страшное, что вам грозит – так это диарея.

- Что за диарея такая? - спросил стоящий справа драконоид.

- Усрёшься в бою, и все дела, – ответил я.

Драконоид сжал кулаки и что хватило дури хлопнул хвостом по паркету.

- Следи за словами, человечишка, как бы тебе самому в дерьме не искупаться.

Капрал тут же прекратил словесную перепалку, подскочил к нам и гаркнул:

- Разговорчики в строю!

А доктор уже вовсю нахваливала тактические коммуникаторы, которыми предстояло снабдить наше отделение. Она имплантировала мини-капсулы каждому в десну, клацая блестящим инжектором.

Доктор подошла ко мне, обдала теплом женского тела и запахом фиалок. Это было восхитительно. Желание переполнило меня. Скомандовала:

- Открыть рот!

И в тот момент, когда она вогнала в десну мини-капсулу, я схватил её за крепкую задницу, и притянул к себе, прижимая её мягкий живот, к своему окаменевшему пенису. Не сделать этого я не мог – желание было сильнее меня. Она отреагировала мгновенно – жахнула инжектором мне в пах, и эрекции как не бывало.

Всё произошло так быстро, что многие в строю ничего не поняли.

Но только не капрал. Он засмеялся, обращаясь ко мне:

- Это залет, солдат. Зато теперь по коммуникатору на каждую голову!

Когда доктор закончила с имплантатами, капрал обратился к отделению:

- Добро пожаловать в семью, солдаты. Теперь мы на одной волне и каждое слово слышат все бойцы. Думайте что говорить. А некоторым членоголовым, - капрал посмотрел на меня, - надо еще думать, что делать.

Я тихо произнес:

- Вот же жопа…

Отделение меня услышало. И кто-то так же тихо ответил:

-Да уж, жопа жопная…

Толкнул локтем драконоида:

- Слышал у нас завтра стрельбы? Постреляем…

Тот скривил зубастую рожу:

- У нас каждый день стрельбы. Настреляешься до усрачки. До своей диареи.

Отделение захрюкало в эфир. Животные – ну, что с них взять?

На полигон мы отправились с комфортом – на ходком десантном глайдере, в который поместился весь наш зверинец, всё отделение из девяти особей. Это при том что наш броневичок десятиместный. Дракоша похлопал по свободному месту чешуйчатой лапой, заявил:

- Место ангела.

Никто не возразил – место санитара в экипаже священно. Но в нашем штате такого нет. Командование, возможно, думает, что мы бессмертные. Хотя, скорее всего, нас им незачем лечить. Штрафбатники – расходный материал, пушечное мясо.

Драконоид пробрался вперед на место водителя, заерзал на рычагах, пробуя управление броника.

Я уселся у него за спиной у орудия, огляделся, проверил его готовность: индикаторы горят на максимуме – полным-полна коробочка. Готов испепелить пару мегаполисов или, на худой конец, какой завалящийся спутник. В командирской башенке над моей головой возился «комод».

Сзади в «плац-карте» шумно размещалось по местам мое дикое отделение.

Два фабианца, стрелки-разведчики зафиксировались на катапультных площадках защелкали титановыми крепежами, приковывая к себе мульти-крыло с маршевым реактивным двигателем. У фабианцев врожденное чувство полёта. У себя на планете они живут, в основном, воздушной охотой. На Фабии они летают на каких-то монструозных крыланах, предков которых предки наших фабианцев приручили много веков назад.

Фабианцы, на мой взгляд, странные ребята в странных отношениях: они всегда трутся вместе. Переплетены хоботками и щупальцами, которые засовывают друг другу в разные отверстия.

Как-то полюбопытствовал:

- Ребята, что за промискуитет такой? Вы сосётесь или долбитесь у всех на глазах?

Фабианцы разлепились, тот что был выше сказал:

- Примитивный, только потому что ты достиг стоп Сунтры и отмечен мокфианской жемчужной пылью, мы с тобой говорим. Наш небесный бог Пуринг в Южной части Фабиане - отец, а в Северной части планеты – мать.

- Так вы двуполые? И как вы решаете, кому рожать? Жребий кидаете? Камень, ножницы, бумага? - Кому оставить потомство на Фабиане решает Ли,- ответил фабианец.

Я спросил:

- И кто этот Ли? Старейшина, Жрец, Администратор?

Низкий фабианец хрюкнул хоботком, видимо, засмеялся:

- Примитивный, Ли – это не существо, а великая всепроникающая сила духа Фабии. Кто накопит её больше – тому и будет позволено оставить память о себе.

На огневой рубеж мы прикатили точно к сроку в приказе. Командир отделения обратился ко всем с короткой пламенной речью:

- Не подведите, бойцы, не опозорьте черное знамя штрафбата. Вывернитесь наизнанку, но докажите, что вы лучшие. Иначе я сам вас выверну, и матки вам кастрирую.

Звучало устрашающе, хотя и не понятно. Я не эксперт в физиологии инопланетных видов, но, возможно, матки могли наличествовать разве что у фабианцев. Однако все бодро ответствовали:

- Так точно, командир! Слава штрафбату!

На полигоне предстояло продемонстрировать боевые навыки всем - «комод» пообещал предоставить возможность блеснуть выучкой каждому.

Стрельбы предстояло открыть мне: обстрелять передовые позиции условного противника по координатам, подавить огневые точки и поддерживать огнем атаку роты.

По команде «комода» я жахнул, ипринялся лупить по целям без передыху. Горизонт занялся огнем – горело все: сооружения, укрепления, макеты техники, пластиковые фигурки врагов в окопах, сама земля.

- Ну, ты маньяк, - оценил результаты стрельбы дракоша,

механик-водитель. Это прозвучало как похвала.

- Нормуль, - подтвердил командир.

Похоже, что сегодня моя матка останется со мной.

- Водитель, вперед! - добавил «комод» и отправил в полет фабианцев. - Разведка в небо! – за спиной лязгнули катапульты, отправляя в полет стрелков-разведчиков с развивающимися от набегающего воздушного потока щупальцами и хоботками. На счет «два» включились маршевые двигатели, и фабианцы поплыли над полигоном, транслируя нам картинку с высоты птичьего полета.

Условный бой кипел на всем полигоне. Штрафбат наступал всеми силами. Муляжи и чучела не сдавались.

- Стой, машина! Мины! – заорал сапер. - По курсу движения мины!

Механик повис на рычагах, и мы резко остановились. На табло перед сапером горела россыпь красных огоньков, обозначающих мины, обнаруженные его датчиками и в центре поляны - наш сигнал. Как мы только не подорвалисьЮ непонятно.

- Мы тут застыли, как хрен на блюде! – резюмировал командир. И добавил: - Сапер, активировать противоминную защиту!

Сапер тут же отстрелил гроздь противоминных гранат, которые рассыпались по периметру и захлопаливзрывами, детонируя мины. На броник обрушилась волна осколков. Однако проблема осталась. По курсу движения горели яркие кляксы мин.

- Что теперь, командир? – спросил дракоша. - Попытаемся прорваться на максималке? Пролетим над землей.

- Нет, – отозвался капрал, - рисковать не будем, надо подумать.

- Да что тут думать, - горячился драконоид, - вжик, и промчались, даже земли не коснемся.

- А если там магнитные мины- нас порвет на части,- остудил пыл механика командир.

- Командир, давайте я плазмой пройдусь перед глайдером, расчищу путь. Только сдадим назад да корму задерём, чтобы ствол наклонить.

- Хорошо, - согласился командир, - воздух, дайте нам точку на холме за спиной.

Фабианцы хрюкнули в ответ и тут же обозначили маячком на карте высотку.

Броник потихоньку попятился назад, заполз на холмик.

- Стоп, машина! Орудие – огонь! – скомандовал командир отделения.

Я ударил в то место, где мы только что стояли. И, сдвигая перекрестье прицела на пару метров, расстрелял землю по предполагаемому маршруту движения. Земля кипела, всё, что могло сдетонировать, взорвалось, на мониторе сапера погасли все красные точки.

- Шеф, путь свободен, – не по уставному отрапортовал я «комоду».

Он пропустил мимо ушей столь вольное обращение и скомандовал:

- Механик, вперед!

Броник ринулся по моей артиллерийской пахоте.

- Командир, новая вводная! – доложил связист. – Приказано отправляться на «скотный двор».

Справа от основного полигона стояли бараки, загоны и выгородки с самыми кошмарными существами из всех известных миров. Время от времени их выпускали на полигон для обкатки новичков штрафбата и создания дополнительных помех в условиях боя. Чудовищ можно и нужно было бить насмерть, но это не всегда удавалось. Некоторые хитрые твари валили с полигона в расположение штрафбата и там учиняли кровавый расколбас, пока их не уничтожали.

В этот раз тоже что-то пошло не так. Перед скотным двором нам навстречу выскочил начальник штаба с круглыми от ужаса глазами, а за ним следом мчался зубастый аханский чтырь, существо злобное и крайне агрессивное.

- Ложись! – заорал, словно мокфианец мог меня услышать в коммуникационной сети отделения.

- Ложись! – заорало хором отделение, и начальник штаба, будто услышав наш вопль, кинулся на землю. Прямо нырнул под глайдер. По инерции мы проскочили над ним. Было слышно, как трижды стукнул стальной шлем о днище броника. Офицер тут же вскочил на ноги и принялся отряхивать мундир.

А я, не дожидаясь остановки глайдера, пальнул в чудище. С такого расстояния промахнуться невозможно, и я не промахнулся. Чтырь вспух от попадания и разлетелся зловонной жижей в разные стороны. Обдал слизью броник и начальника штаба с головы до ног.

Тот взвился, заорал в коммуникатор:

- Кто стрелок? Кто командир отделения? Доложить немедленно!

И это вместо спасибо за спасённую жизнь? Похоже-таки, с маткой сегодня придётся расстаться…

Глава 3

Весь следующий месяц «комод» плющил нас бесконечными учениями: мы должны были стать универсальными солдатами – овладеть всеми смежными специальностями в отделении, стать сильными и умными.

- А вдруг меня убьют, и вы останетесь без командира? – сошел на него неожиданный инсайт.

- Да господь с вами, господин капрал, живите долго и счастливо! – отозвался я. Но командир не впечатлился добрыми словами и выскользнул вниз в плац-карту из своей командирской кабинки:

- Грин, принимай командование отделением!

- Есть! – отозвался я, полез в башенку и оттуда заявил:

- Отделение, слушай мою команду!

Мы справились с боевой задачей и без командира отделения. С помощью небольшой рокировки и гребаной матери: я поставил к орудию снайпера Еще и в нормативы уложились. На что наш ящер похлопал меня по плечу и прошипел в коммуникатор:

- Хороший ефрейтор из Грина получится.

- Да-да, - подтвердил «комод», - получится. И из тебя получится, не сомневайся, солдат, - заявил он дракоше:

- В следующий раз отделение поведешь ты.

Наш зверинец явно одобрительно захрюкал и запыхтел. Вот только не понятно одно - это была реакция на слова ящера или астроидянина?

Спустя четыре месяца подготовки, командование посчитало нас готовыми к участию в выполнении спасательной миссии.

- Солдаты! - обратился пафосно к нам на общем построении батальона начальник штаба. - Судьба дает вам шанс показать себя с лучшей стороны. Разумные попали в беду, Вселенная взывает к вашей помощи.

Тут вступился комбат, сказал, как отрезал:

- Разумные разумных не бросают. Вы со мной?

- Да! – заревел батальон до помех в коммуникаторах.

- На Ракке группа геологов и старателей попала в задницу, такую же глубокую, как и шахта, которою они там выкопали. Наковыряли несметных сокровищ, но местные воспротивились их вывозу и зажали копателей в шахтном комплексе. Наша задача - быстренько высадиться на планете, надавать местным по заднице, и вытащить бедолаг-копателей домой, к мамочкам. Всех, кто будет сопротивляться, убить. Понятно объясняю? - просто и доходчиво поставил боевую задачу «комод».

- Понятно-понятно, - загалдел наш зверинец.

- Когда выдвигаемся? – спросил я.

- Вылет завтра, – ответил командир отделения.

Мы загрузили технику и снаряжение в десантный бот и поднялись на орбиту в маршевый корабль, который отнесет нас к месту высадки. На борту корабля нас уже ждала докторица. Шустро распределила всех по гибернационным капсулам, присоединила датчики жизнедеятельности и отправила зверинец в глубокий сон.

Неделя пути в гибернационном сне показалась одним мгновением. Очнулся, когда докторша срывала с груди липкие датчики вместе с волосами. Будто бы она и не отходила от меня.

- А поцеловать? – спросил я ее. Женщина погрозила инжектором и отошла к следующей капсуле.

- Вообще-то депиляцию я не заказывал, – буркнул ей вслед, потирая обезволошеное место на груди, но она меня, похоже, уже не слушала.

- Волосы на теле – какая гадость, – прошипел за спиной дракоша. Он сидел, болтая нижними конечностями, на краю соседней капсулы и наяривал драконий сухпай из тубы, из другой тубы он запивал еду.

- Ага, а чешуя это, типа, класс?

- Ну, да, – кивнул драконоид.

- А как ты жопу подтираешь? Дерьмо под чешуйки не забивается?

- Стоп, мальчики, хватит меряться волосиками и чешуйками. У меня все равно больше, – Вмешался «комод». – Брэйк! По углам! Лучше готовьтесь к высадке – внизу покажите себя.

А что там готовиться? Голому собраться – только подпоясаться. Нацепили броники, личное оружие, аварийные рюкзаки с тубами еды и питья, патронами и гранатами, капсулы с быстро разворачиваемыми палатками. Нацепили наколенники, налокотники, противоминные бронеподошвы, на головы – шлемы. Уселись на пол, привалились спинами к платформе десантного бота, на которой застыл наш броневик. Одним словом, готовы. Первое отделение к высадке подготовилось – встречай нас Ракка.

Тут подошли «комод» и пилоты бота. Летуны осмотрели свой корабль снаружи и полезли внутрь.

Командир оглядел критически своё отделение и приказал:

- По местам, смертнички!

Первое отделение споро полезло в броневик, расселось по местам и отрапортовало о готовности. Летуны втащили нашу платформу в бот, и первый пилот подвел черту предстартовой возне:

- Раз все готовы - поехали!

Десантный бот вывалился в космос. Следом от корабля отваливали другие боты нашего штрафбата. Укрытые защитным излучением от космической радиации, боты сияющими каплями помчались к поверхности Ракки. Красивое зрелище на экране обзорного монитора.

«Комод» напомнил всем:

- Наша цель – шахта 22.

Он вывел на экран фото шахты. Ничего особенного – серая башня, похожая на крепость на фоне рыжих грунтов. Командир добавил:

- Вот картинка в реальном времени от разведки.

Вокруг башни колыхалась зеленая масса.

«Комод» пояснил:

- Это местные. Их там тысячи.

- А что они делают? – влез я с вопросом.

- Башню ломают, – командир усмехнулся.

- А какое у них оружие? – снова спросил я.

- Клюв и когти, – ответил «комод».

На экране монитора появилась зеленая фигура четырёхлапого существа с птичьей головой, украшенной огромным загнутым клювом, и мощным хвостом. Его лапыукрашали кинжалообразные когти. Тело покрыто чешуйчатой костной бронёй.

- Вот так птичка, – удивился я.

- Скорее, дракон, – поправил командир. – В ближний бой не вступать. Если такой монстр дотянется до вас, располосует вмиг своими когтищами.

- На крышу сесть не удастся, – сообщил первый пилот. – Площадка забаррикадирована: завалена мусором и камнями. Высадим вас напротив главных ворот, а вы с боем к ним прорвётесь.

Не скажу, что посадка на Ракку мягкая – всех тряхнуло так, что если бы не фиксаж по боевому расписанию, то случились бы травмы. Как только наша боеваямашина оказалась на поверхности планеты, десантный бот взлетел. От толпы у башни отделилась большая группа местных и помчалась к нам.

«Комод» скомандовал:

- Орудие, огонь по готовности.

- Есть! Огонь по готовности, – отозвался я и влупил в гущу нападавших. Врагов смело беспощадное пламя. Раненых добивали взмывшие в небо фабианцы. Еще одна толпа аборигенов кинулась нам навстречу и повторила судьбу первой группы.

- Тупые животные! – отчеканил наш командир. – Механик, вперёд!

Мы двинули по трупам к воротам башни, прожигая себе дорогу в зелёной шевелящейся массе.

Иногда особо шустрые зверики пробивались к глайдеру: царапали когтями, долбили клювом. Меткими выстрелами летающие фабианцы сбивали их с брони.

Наш сапер щедро осыпал зелёных противопехотными минами. Долбоклювы подрывались сотнями. Но даже лишённые конечностей и хвостов, пёрли на смерть – самоубийцы хреновы. На мой субъективный взгляд – это вовсе не боевая операция, а избиение младенцев, топтание муравейника, самый что ни на есть грёбаный геноцид.

Пока мы добрались до ворот, нанесли ощутимый урон генофонду зелёных долбоклювов.

Механик уперся мордой броневика в ворота, откинул бронекупол, высунулся по пояс в водительский люк и постучал рукояткой лучемета в закрытые створки:

- Хозяева, открывайте!

Похоже, нас видели и слышали.

Тяжелая створка дрогнула и поползла вверх ровно на столько, чтобы пропустить нашу боевую машину, не более.

Мы скользнули в тесный двор шахты. За нами следом во двор, пока не закрылись ворота, ворвалась пара долбоклювов. Зелеными молниями метнулись к вышедшим во двор шахтёрам и, заливая ступеньки кровью, моментально выпотрошили встречавших, люди даже не успели поднять оружие.

Сверху ударили фабианцы и прикончили рейдеров.

Мы вышли из броневика и направились в башню шахты навстречу выходящим шахтерам. «Комод» гаркнул:

- Первое отделение первой роты имперского штрафбата прибыло для организации эвакуации шахты номер двадцать два. Кто здесь старший?

- Я, я старший! – шагнул к командиру отделения крупный лысый человек. – Позвольте представиться, исполнительный директор шахты Мюллер. - Лысый протянул руку «комоду». - Можете звать меня Франк.

После рукопожатия махнул в сторону открытой двери:

- Приглашаю господ военных в столовую, перекусить с дорожки чем бог послал, там и поговорим.

«Комод» приказал:

- Механик-водитель, проверить состояние глайлера и охранять его до нашего возвращения. Остальные - за мной!

Мы шумно двинули в столовую.

Шахтная столовка не поразила нас разнообразием или изысканностью блюд. Здесь, как и в любом имперском гадюшнике, установлен стандарт приготовления питания. Высококалорийного, минерализованного, сбалансированного по белкам, жирам и углеводам питания – пюреобразной серой жижи, которую и едой-то язык не повернётся назвать. Порадовало лишь одно – автономная пивоварня, выдававшая всем жаждущим «Имперское крепкое» в неограниченных количествах. Наше отделение плотно насело на аппарат.

Командир, с миской серой жижи и огромной кружкой пива, сел за столик Мюллера:

- Франц, расскажи, что тут происходит и с чего началась такая нелюбовь местных к вам.

- Да тут и рассказывать особо нечего, –отозвался исполнительный директор шахты. – Первая геологическая разведывательная экспедиция обнаружила колоссальные запасы кристаллических самоцветов на планете. Они залегали на небольших глубинах в мягких грунтах: бери - не хочу! Но, было одно «но» - на территориях месторождений находились места гнездований местных ящеров колчи. Всё сплошь изрыто пещерами, в которых они живут.

- Почему вы их называете колчи?

- Они так орут, задрав хвосты во время совокупления, – Мюллер, словно насаживая кого-то на свой воображаемый пенис, сделал характерный жест двумя руками: - Колча! Колча!

- Так,- продолжил «комод». – И вы решили колчей подвинуть?

- Самую малость. Какая им разница, в какой грязи валяться? Земли тут обширные. Но они остались под стенами шахты, не ушли. Позже мы выяснили, что они тоже добывают самоцветы, копают глубокие штреки.

- Зачем им самоцветы? – удивился «комод».

Шахтеры, до этого молча слушавшие беседу своего директора и пришлого военного, загалдели:

- Они нас обворовывают!

- Самоцветы им не нужны!

- Ящеры тупо жрут камни!

- Украсят себя, как ёлку, самоцветами и скачут вокруг шахты!

Директор Мюллер поднял руку, призывая к тишине:

- Колчи нам сильно производственные показатели портят. Мало того, что враждебное окружение действует угнетающе на рабочих - они подавлены и запуганы, о работе почти не думают. Так ещё колчи проникают в забой через прорытые ими ходы, убивают шахтёров, портят горнодобывающее оборудование, грабят шахтные склады. Просто беда от них.

Что там рассказал дальше директор, я не услышал. «Комод» оглядел отделение, разглядел пустую кружку на столе передо мной:

- Грин, если ты уже поел и попил, то пойди, подмени Слика у глайдера – пусть он тоже пива похлебает.

Я вскочил, отодвигая стул:

- Есть, командир! – и направился во двор.

Нашего дракоши у броневика не было. Я заглянул внутрь. Слик, скрючившись, валялся на полу глайдера и бормотал что-то невразумительное. Я потрепал его за плечо:

- Что? Что случилось, Слик?

Он повернул зубастую морду, невидящими глазами уставился сквозь меня, с жаром зашептал:

- Я видел. Я всё видел. Они мне всё показали...

- Кто эти они, приятель? Что показали?

- Местные.

- Колча?

- Так их называют шахтеры, сами они называют себя ча. Им плохо. Камни надо вернуть.

Я похлопал дракошу по плечу:

- Иди, брат, отдохни, попей пивка в столовке.

Механик-водитель отодвинул меня мощной когтистой лапой и прошел в здание шахты. Вот только направился не в столовую на нулевом уровне, а двинул вниз на технические этажи.

Я пожал плечами: «Ну, нет, так нет. Уговаривать не буду. Может быть, он и не хочет пива вовсе».

Я закрыл салонную апарель глайдера, обошел машину со всех сторон, огляделся и прислушался.

Во дворе шахты всё было тихо и спокойно. Лишь за воротами шахтного комплекса слышалась не прекращающаяся возня - в ворота чем-то ухали так, что створки гудели, с душераздирающим визгом царапали бронелисты когтями и безостановочно орали без устали в тысячи глоток: «Колча! Колча!».

Не дай бог, дикари вломятся во двор – пробегут по мне десятками тысяч когтистых лап, втопчут в дворовую пыль - ни мокрого пятна, ни следа не останется. Меня аж передёрнуло от ужаса: «А жить–то хоца». Вот ведь не зря сюда на эвакуацию шахт отправили штрафбат. Зачем беречь тех, кто должен умирать?

Совершенно неожиданно из шахты во двор выскочил вопящий во всё горло мужик. Брызгая во все стороны кровавыми соплями, орал:

- Убивают! Помогите! Солдаты шахтёров убивают!

Следом за ним выскочила ещё пара битых мужиков. Утирая кровь с разбитых лиц, подхватили следом за первым:

- Убива-а-а-а-ют, суки штрафбатовские!

На пятачок перед шахтой вывали все. И военные, и шахтерские.

Двор сразу стал тесным и шумным. Шахтёры орали не меньше, чем колчи за стеной. Ко мне потянулись шахтерские руки. Принялись хватать за форму и толкать в грудь. Кто-то попытался стащить с плеча оружие. Отпихнувшись от наседающих, прижался спиной к броне глайдера, выхватил из разгрузки фосфорную гранату и, высоко подняв её над головой, заорал:

- Назад, суки! Сожгу всех нах!

Народ в ужасе качнулся назад. Передо мной моментально образовалась пустота.

Выбежавший на ступеньки шахты «комод» заорал:

- Стоять! Всем стоять!

А для убедительности выхватил штурмовой дробовик и бабахнул раз-другой над головами собравшихся. Картечь, срикошетившая от близких стен и брони глайдера, с визгом пронеслась по двору над головами шахтёров. От неожиданности горланы замолчали, подались вперёд, и присели на корточки.В толпе затрещали кости. Досталось тем, кто был в середине.

- Первое отделение ко мне! – крикнул я, размахивая гранатой.

Прокладывая себе дорогу прикладами, ко мне продрались наши.

Ожил коммуникатор «комода»:

- Отделение, все в броник, по местам.

- Где механик-водитель?

Я ответил:

- Он в шахту ушёл.

Командир приказал:

- Грин, тащи его сюда.

С гранатой над головой я продрался к ступеням. Народ расступался перед психом с гранатой, как мелкая дичь перед зубастым аханским чтырём.

«Комод» схватил мою руку с гранатой:

- Не балуй, солдат! Дай-ка сюда, - командир вставил предохранительную чеку и с трудом разжал мои пальцы. Сунул гранату в пустующий кармашек разгрузки и хлопнул по нему ладонью:

- Порядок, давай, тащи сюда Слика. Куда он пропал?

Я ломанулся вниз по лестнице, вывалился в технический этаж. Побежал с оружием на изготовку по длинному коридору, заглядывая по пути во все помещения.

Слика я нашёл в одном из хранилищ с дыркой в стене.

Кроме него тут была пара долбоклювов. Одного из них Слик крепко держал зубастой пастью за гребень и неистово наяривал под хвост.

- Слик, извини, что кайф ломаю, но тебя «комод» приказал тащить наверх.

Дракоша лишь зарычал в ответ и отвалился от подруги.

Пол хранилища сверкал рассыпанными разноцветными каменьями. Обе колчи принялись склёвывать самоцветы с явным удовольствием.

Я поднял ствол, направил его на колча.

Слик стремительно прыгнул ко мне, схватил оружие за ствол:

- Не смей, не стреляй!

И принялся торопливо, захлёбываясь словами говорить:

- Камни им необходимы для жизни, для вынашивания потомства, для роста детей. Они для них как витамины, или стимуляторы, без которых жизнь ча невозможна. Так было веками, пока не пришли мы, и не отняли у них камни.

Глава 4

Пока Слик говорил, он одной рукой отвел ствол вниз, а второй рукой брал с полки полотняные мешочки и вытряхивал из них камни на пол перед колча. Несколько мешочков засунул мне за пазуху и в кармашки разгрузки.

- Что ты делаешь? Это мне зачем? – хлопнул себя по мешочкам с камнями.

- Это тебе выходное пособие по случаю героического завершения службы в штрафбате, – ответил Слик, и добавил:

- Ну, и по случаю ранения.

- Какого ранения? - встрепенулся я.

- Легкого ранения, доверься мне, – отозвался Слик.

Он кивнул одному из долбоклювов, и тот моментально подскочил ко мне и полоснул когтищем по левой руке. Следующим молниеносным движением провел когтем по груди Слика, разрезая форму и чешучайтую кожу дракоши.

- Всё, пора идти, – он подтолкнул меня к выходу, а колчам махнул на дырку в стене. Те молча устремились в свой лаз.

Ошеломлённый всем произошедшим я вывалился в коридор. Следом выскочил Слик.

- Что это было? - спросил я его, - ты с ними общаешься?

- Видимо, потому, что мы физически очень похожи, и происходим от Великого Дракона, мы понимаем друг друга. Мы можем обмениваться информацией в виде мыслеобразов, – пояснил Слик.

- Так попроси их уйти. Мы заберем шахтёров и улетим. Никто не пострадает, – предложил я.

- Это невозможно. С толпой не поговорить. С одним–двумя ещё возможно, но не с толпой, которой управляют воинственные вожди, – покачал головой дракоша.

Мы вышли во двор. Народ уже успокоился и деятельно принялся готовиться к эвакуации.

Часть шахтёров, под предводительством Мюллера наш командир отправил на крышу шахты, расчистить посадочную площадку для десантного бота. С неба их прикрывали фабианцы. Остальные рабочие расползлись по шахте останавливать работу добывающих комплексов и консервировать оборудование до лучших времён.

Некоторые из работяг уже освободились от дел и теперь уныло тасовались во дворе со своими не хитрыми пожитками, готовые к эвакуации.

Через два часа площадку на крыше освободили и «комод» вызвал десантный бот. Летуны споро свалились с небес на крышу шахты и, загрузив первую партию эвакуирующихся, вознеслись на орбиту.

Несколько раз десантный бот плюхался на крышу шахты, пока не вывез всех шахтёров на орбитальный корабль. Последним рейсом улетал директор Мюллер. Перед собой он вёз объёмный транспортный сейф – сокровищницу шахты.

Эвакуации попытались было помешать два крылатых колча – вылитые драконы со страниц сказок. Но с ними схлестнулись бесстрашные фабианцы, и, получив незначительные ранения, отогнали бестий прочь.

Шахта №22 опустела. Из прежних обитателей остался только один техник, который должен был выпустить наш глайдер за ворота шахты и затем плотно их запечать. На орбиту он отправится вместе с нашим отделением.

В маршевом корабле, как только мы сбросили шмот и оружие в свои ячейки, нас, четверых раненных, отправили в медицинский блок. Любимый доктор была на месте и принялась нас немедленно штопать. Почистила рану, обработала разрез и, стянув края разреза вместе холодными сильными пальцами, сшила медицинским степлером. Тут же всадила в раненную руку из любимого инжектора порцию обезболивающего и противовоспалительного, сказала, что всё до возвращения на базу заживёт.

Так же лихо она справилась с ранениями Слика и фабианцев.

Засунула нас в реабилитационные капсулы медицинского отсека и заявила, что путь до базы мы проведём в них, о чём она немедленно сообщит нашему командованию.

Через неделю гибернационного сна вкупе с лечением я очнулся самым здоровым человеком в мире. Ничем и никем не сдерживаемая докторша лечила мою тушку от души. От ранения на руке остался тонкий шрам, а тело переполняла спокойная сила.

Такими же здоровыми выглядели и фабианцы со Сликом, выбравшиеся из своих капсул.

Заглянувшая в отсек докторша подтвердила мои ощущения:

- Господа, вы абсолютно здоровы и можете продолжить службу в своих подразделениях.

Все забормотали благодарности. Я было хотел пошутить, но в голову пришел лишь тупой бородатый анекдот: «Доктор, а я теперь смогу играть на скрипке?».

Я благороразумно сдержался от глупости и рассыпался в благодарностях.

А докторша лишь отмахнулась на наши слова:

- Не болейте, до встречи на поверхности.

База штрафбата за время нашего отсутствия совершенно не изменилась. При заходе на посадку на мониторе нарисовались всё те же плац, казарма, полигон, в отдалении – скотный двор. Всё ровненькое, квадратненькое, словно под линейку, никакого искривления пространства. Дом, милый дом.

Лишь когда мы ввались в казарму, увидели новые лица - пополнение проштрафившихся новичков. Армейская фемида без устали работала над наполнением штрафных батальонов свежим пушечным мясом.

Моя койка оказалась занята новичком, но я не стал шуметь и возмущаться. Хороший знак, словно горящий мне, что свой долг перед армией я отдал и теперь очередь другого бойца. Похоже, Слик был прав, когда говорил, что даже лёгкое ранение – верный билет домой из штрафбата. Поэтому и полосонул меня и себя когтями колча.

Вот и славно - прощай, штрафбат, грустить не буду!

Перед общим построением батальона меня вызвали в канцелярию – обиталище наших офицеров. В небольшом кабинете было тесно. Кроме меня из нашего отделения вокруг пустого стола стояли вольно фабианцы, дракоша, «комод», командир взвода Клюк, которого иначе, чем лейтенант Крюк, за глаза не звали. Во главе стола сверкал золотыми погонами командир роты капитан Гриднев, рядом с ним сидел его заместитель старлей Евсюков.

- Господа, - без промедления начал кэп, как только за мной закрылась дверь, - присаживайтесь к столу, нам необходимо обсудить до построения батальона, некоторые возникшие проблемы и открывающиеся служебные перспективы.

Народ шоркнул стульями, сдвигаясь плотнее и изображая крайнее внимание. Люди нахмурили бровки, фабианцы навострили хоботки, драконоид сосредоточенно впялился в командира, поигрывая черными когтями. Все обратились в слух.

Комроты продолжил:

- Господа, поздравляю вас с успешным выполнением задания. Вы выполнили свой долг перед Императором. Некоторые ценой своей крови, а кто-то и ценой своей жизни.

Видимо он имел в ввиду не только весь штрафбат, но и нашу четверку в особенности. Кроме нас в отделении пострадал наш сапёр, он же химик. Когда он погиб, я не видел, слышал лишь слова «комода» о том, что колча порвали сапёра в клочья.

Капитан Гриднев глотнул воды из стакана, сурово глянул на нас:

- Обвинения против вас сняты, вы их смыли своей кровью. Теперь каждый из вас может вернуться к месту прежней службы. Но! – капитан поднял палец. – У имперского штрафбата есть для вас интересные предложения, которые вы сможете спокойно обдумать на досуге во время увольнительной. Вам предлагается остаться в штрафбате на должностях младших командиров с удвоением зарплаты и долей в трофеях. Вы также можете поступить на офицерские курсы штрафбата – я лично дам кандидату самые лучшие рекомендации. А теперь все на построение.

После построения наша четверка отправилась в увольнительную до утра. У всех были в городе какие-то дела. Поэтому договорились встретиться в известном среди штрафбатовцев баре «У сержанта». Сержант Бойл и сам когда-то давно служил в штрафбате. Прославился безумной отвагой в кровавых схватках, за что получилпрозвище Бойл–берсерк.

Первым делом я заглянул в банк, где оставил на хранение в банковской ячейке драгоценные камни – дальше положишь, ближе возьмёшь. Оставил при себе, на распыл, пяток кристаллов и заглянул в скупку.

Жирный носатый скупщик долго разглядывал в просмотровое увеличительное стекло предложенный мной на продажу камень. Гундосил о том, что камень не очень чистый, что наступили трудные времена и драгоценности никому не нужны, и много ещё о чем жаловался, вливая в меня свои проблемы, как говно в унитаз. Пока не предложил три тысячи империалов за камень. Думаю, он на мне неплохо наварился.

Я забрал деньги и отправился в «Сержант».

Наши были уже на месте. Выпив мы набросали вчерне план вечера: нажраться и завалиться в бордель, а там - как пойдёт.

- Друзья, давайте начнём с борделя,- предложил я, - а то от воздержания мои яйца опухли и окаменели.

После очередной рюмки все согласились. А ещё после рюмки Слик предложил сделать ментальные татухи в память о Терре. Все снова согласились.

Бордель встретил нас шиком и богатством провинциального заведения. Как и положено борделю, к разврату тут готовы круглосуточно. А потому нас встретили межрасовые жрицы любви в прозрачных лёгких одеждах, поднесли каждому объёмные чарки крепкого мозгоулётного напитка, и сразу повели внутрь.

В просторном зале, где на многочисленных диванах и кушетках разметали телеса под кисеёй готовые на всё девицы, нас приняла радушная маман – хозяйка борделя:

- Счастлива видеть в наших стенах доблестных защитников Империи. Девочки всегда рады военным.

Конечно, будут рады, ведь мало того, что все военные - парни здоровенные, так у них еще и стояк такой же здоровенный от постоянного воздержания. И деньги есть, слава императору, армию не обижает - платит в полной мере и регулярно. Так что маман поступила абсолютно правильно, выбрав место под бордель рядом с казармами штрафбата. Ну, а разным прочим штатским, если приспичит, то и на такси сюда добраться не в лом.

Мне сразу глянулась худенькая стройняшка с маленькими острыми сиськами вразлёт и жопкой с два кулачка - та, что поднесла мне чарку пойла. Внешне она более походила на несовершеннолетнего невинного подростка, чем на многоопытную проститутку. Тем и брала. Я всегда знал о себе, что я тайный эротоман, но тут открыл в себе латентного гебефила.

Наша бравая четвёрка разбилась по кабинетам. Я – с худышкой, Слика увлекла шустрая ящерка, и даже фабианцев уволокла к себе какая-то неведома зверушка.

Маман аж хрюкнула от удовольствия, глядя на то, как её подопечные споро разобрались с гостями и не дали им повыкобениваться - мол, эта девочка не та, а та не эта.

Лишь напутствовала:

- Сегодня вся выпивка за счёт заведения.

После продажи камней я - человек не бедный, но и на том спасибо. Это означало, что сегодня на алкоголе развода не будет. Платить буду только за секс.

После бодрящего минета, я взял свою худышку напористо и ярко. Как в первый раз. Она тоже добавила перца – засунула пальчик в неожиданное место. Затем ещё и ещё, раскрывая её как бутон приснувшего без должного орошения цветка. Девушка постанывала и покрикивала – искренне или деланно, не важно, но я старался, как мог. Зря ли я отмечен мокфианской жемчужной пылью?

Позже, валяясь без сил на кровати, она погладила мои кудряшки и произнесла:

- Отправишься в увольнительную, заходи ко мне, буду ждать. Спросишь у маман, меня зовут Миа.

Я согласно кивнул. Вспомнил о татухе. Спросил девушку:

- А что, Миа, у вас в салоне мастера ментального татуажа есть?

- Да, есть, как не быть.

- Тогда, веди.

У мастера ментального татуажа в борделе были свои апартаменты. Огромная комната с претензией на зал. Пол в коврах, стены в гобеленах. Вдоль стен мягкие диваны и кресла. В углу бар с напитками в разнокалиберных бутылках. Сам мастер был уже немолодым санторийцем с круглым лоснящимся лицом, окаймлённым побуревшими от прожитых лет тентаклями.

Здесь уже собралась вся наша четвёрка. Фабианцы возлежали на диванах, драконоид дегустировал бар.

Санториец приглашающим жестом позвал меня к себе на диван, спросил:

- Итак, господа, теперь, когда вы все собрались вместе, расскажите, какую татуировку вы бы хотели запечатлеть в ментальной ткани сознания?

Мы загалдели все разом:

- Бравые штрафбатовцы…

- Глубокий космос…

- Беспощадные колча…

- Кровавый бой…

- Наша крепкая дружба…

- Портреты друзей… Чтобы запомнить нас молодыми.

Санториец поднял руку:

- Тише, тише, господа, не все сразу.

Он что-то набросал на планшете, который достал из-под диванной подушки, и махнул в сторону огромного экрана на одной из стен:

- Вот, взгляните на эскиз.

Мы уставились на экран. Там разворачивалась эпическая картина битвы. Четыре бравых бойца, спустившихся с небес, встали плечом к плечу против тысяч долбоящеров и зарубились с ними в смертельную сечу. Мы были хороши. Суровые, грозные, беспощадные. Чеканные профили, бугрящиеся мышцы. Крепкие руки, сжимающие безотказное оружие. Не живые существа, а героическая песня штрафбату.

- Как вам такой вариант? – спросил санторинец.

- Годится. Нам нравится. ПойдётЮ – ответили мы вразнобой.

- Тогда начнем. Кто будет первым? – спросил санторинец.

Друзья махнули на меня:

- С него начнем.

Мастер придвинулся ближе:

- Готов?

Я кивнул в ответ.

Татуировщик приблизил ко мне свою башку, тентакли вокруг его лица шевельнулись и потянулись к моей голове тонкими нитками. Я рефлекторно отстранился.

Санториец положил руку на плечо:

- Не бойся.

- Я не боюсь, - ответил ему.

Он продолжил:

- Прежде ментальные татухи делал?

- Нет.

Тонкие щупальца осторожно коснулись моей головы:

- Травмы головы были?

- Нет.

- Аллергические реакции на продукты, масло арахисовое?

- Тоже нет. Давайте уже начнём.

- Мы уже начали.

- Я ничего не чувствую.

- Так и должно быть.

Неожиданно полоснула боль, словно шило воткнули в мозг. Я дернулся и закричал. Но жгутики санторийца не отлепились.

Слик подскочил к татуировщику, схватил его за плечо:

- Что? Что ты сделал с ним?

Санториец поднял руки:

- Спокойно, всё в норме. Ну, или почти.

Тентакли отлипли от меня. Я бессильно отвалился на спинку дивана:

- Что это было? Всегда так больно?

Санториец тряхнул тентаклями:

- Нет, всё пошло не так, потому что я натолкнулся на ментальную заглушку. Дайте ему выпить виски.

Слик плеснул в стакан и протянул его мне. Я выпил содержимое одним махом. Башку немного отпустило.

Санториец продолжил:

- Боль сейчас пройдёт. Часть вашей памяти заблокирована. Вы помните своё детство, юность?

- Конечно,- ответил я и попытался что-то вспомнить конкретное из детства. Мелькнули смутные тени неродившихся воспоминаний и исчезли, не материализовавшись:

- Что-то не вспомню.

- Ну, вот, видите. В вашей памяти кто-то покопался - явно крутой профи.

- Кто же? – спросил я.

- Это или греи, или военные, - развел руками санториец. - Но скоро вы всё узнаете сами. В ментальной ткани заглушки была вплетена сигнальная нить. Когда я добрался до заглушки, нить отсалютовала хозяину ментограммой. Вам досталась головная боль, а тому, кто нить установил, весточка о том, что его тайна раскрыта.

Я почесал репу:

- Что же тут раскрытого? Сплошные потёмки и недоразумение. Куда мне теперь?

- Обратитесь к военным медикам – там классные ментальные спецы, помогут.

Я скривился:

- Солдату - вряд ли.

Слик подкинулся с идеей:

- Иди в офицеры! Офицеру уж точно помогут.

- А что, хорошая мысль, - отозвались молчавшие до сих пор фабианцы. – Будет чем занять себя ближайшие двадцать лет.

Я тряхнул головой:

- А что? Может быть, и пойду в офицерское училище, надо же разобраться, что там от меня спрятали в моей же памяти. А то я помню жизнь свою только с курса молодого бойца и артиллерийских курсов, словно и не жил прежде.

Санториец оглядел нашу компанию:

- Ну, что, господа военные, будете делать татухи?

- Будем! – в три горла проорали мои товарищи.

Мастер ментального татуажа споро обработал моих друзей, и выставил нас из мастерской, напоив на прощанье виски.

Занимался новый день – пора возвращаться в казарму штрафбата.

Глава 5

Командир роты аж засиял ярче своих золотых погон, когда услышал о моем желании продолжить службу в штрафбате офицером. Он радостно хрюкнул:

- Да, Грин, одобряю и поддерживаю! Это поступок настоящего штрафбатовца.

- Что теперь? - спросил я командира.

- Я сейчас с начштаба подготовлю документы: направление, характеристики, наградные, ну, и всё прочее. А ты иди к докторше - пусть она тебе мозги размягчит. Скажешь, что для офицерской школы нейронная платформа.

- А это не опасно, командир? Вдруг стану слюнявым дебилом?

Командир роты засмеялся:

- Не ссы, солдат, все через это прошли, всё на пользу. Ну да доктор тебе расскажет.

Докторша, та ещё маньячка, после "здрасти", сразу жесвоим блестящим никелированным инжектором жахнула в плечо:

- Сезонная витаминизация!

- Да я за размягчением мозгов, - потёр я ужаленую руку.

И спросил:

- Доктор, это не опасно?

- Что? - спросила она.

- Копание в моём мозгу. Тем более, это - размягчение мозга. Кстати, у меня там ещё и ментальная заглушка стоит. Может, вы посмотрите?

- Не посмотрю, с этим ты в медчасть офицерской школы должен будешь обратиться. А нам сейчас надо подготовить платформу для формирования новых синопсоидальных связей, которые твой мозг примется формировать с загрузкой учебной программы школы.

Я почесал многострадальную, ещё не размягченную репу:

- Ну, надо так надо, давайте!

Всё оказалось не так страшно, как думалось. Сел в капсулу, на голову напялили обруч с лямками, те подхватили отвалившуюся челюсть. И всё.Я даже задремал слегка в удобном кресле. И когда подошла докторица и принялась сдирать обруч и выпрастовывать меня из кресла, я даже удивился:

- Когда же мы начнём?

Она ответила:

- Мы закончили,продолжение в офицерской школе. А теперь - покой и сон. Марш в казарму, рядовой.Раз-два!

Я помялся, погладил упругую докторскую ягодицу:

- А, может, нам - того?

Доктор отбила инжектором руку, переспросила:

- Чего того,рядовой?

- Разделить покой и сон?

Она помахала перед носом блестящим витаминизатором и лихо всандалила еще дозу в оголенное плечо:

- Хуже не будет. А секс - только с офицерами, рядовой. Так что, шанс у тебя есть, после офицерской школы. А пока - покой-покой.

Я побрел в казарму, еле дополз до койки и рухнул в люлю без сил, словно мне не мозги, а мышцы размягчили.

Зато утром проснулся бодрым и полным сил - то ли витамины со сном, то ли размягчитель благотворно подействовали. Я чувствовал себя сильным и умным, готовым грызть гранит знаний офицерской школы.

Провожать меня вывалило все наше отделение. Прощаясь, хлопали по спине и плечам, комод ткнул в чувствах в плечо, а Слик, проклятый драконоид, царапнул по предплечью острым когтем, располосовывая кожу:

- Шрамик на память. Помни наше отделение, мягкотелый.

Клац! - закрылись двери проходной штрафбата.Чмок! - раскрылись двери проходной офицерской школы. Благо идти далеко не надо - проходные практически дверь в дверь, через дорогу. На пороге начищенный курсант из тех, кто постарше - здоровенный, красивенный и лыбится во весь рот. Самая настоящая динамическая реклама офицерской школы. Иди к нам, под наши знамёна, и мы вылепим из тебя настоящего мужчину.

Меня проводили в штаб, приняли документы и направили в учебную роту, только обращались ко мне уже иначе: господин юнкер.

Старшина роты, такой же юнкер, как и я, выдал золотые погоны с цифрой 1 и золотую офицерскую кокарду на кепи, ну, и прочее барахло.

Первым делом поменял погоны и нацепил кокарду - плечи сами расправились и подбородок задрался. Огляделся. По казарме таких важных павлинов, как я, с десяток бродило, нас сразу видно - новички.

Командир нашей роты появился неожиданно и стремительно.Оглядел казарму и отправил всех праздношатающихся в учебный класс. Тот представлял из себя ряды капсул для загрузки благодатных знаний в размягченную мозговую среду.

- Устраивайтесь поудобней, господа юнкера, тут вам предстоит провести остаток дня до ужина, -напутствовал командир. - Ну, а завтра на полигоне проверим, что сегодня вы усвоите.

Общее построение офицерской школы впечатляло красотой парадной формы и могуществом слитных ротных рядов при боевом оружии. На бело-золотой черкеске сверкали ордена и медали, а чёрные тушки лучеметов на груди юнкеров лишь подчеркивали ослепительную кипенную белизну кителей.

Наши командиры,такие же нарядные, обвешенные орденами до пупов, вооружены пожиже, лишь пистолеты в золотых кобурах и кинжалы в ножнах на поясе. Командир школы, краснолицый квадратной наружности,генерал Бек начал с того, что поздравил курсантов с юнкерством,которое, оказывается, стало для нас всех первой ступенью в имперское дворянство. Затем с членством в партии "Любимая Империя",заявления о приёме куда мы только вчера написали под диктовку командира роты. Затем всем юнкерам выдали карты-идентификаторы системы "Империя" - мультифункциональные документы, являющиеся и удостоверение личности, и платёжным инструментом. А генерал ещё плюшек подсыпал: мол, пока юнкера не получат земельный надел, положеный по статуту, им на карту будет поступать ежемесячная денежная компенсация от императора. Далее генерал пространно выступил в том смысле,что император денно и нощно заботится о своих подданных. А от нас требуется лишь исполнение присяги и хорошая учёба в офицерской школе. А там по жизни все устроится и наладится. Вы только императора не подведите. Мы проорали: «Слава императору! Слава! Ура!». Я орал так вполне искренне, пока мне все нравилось.

Мы трижды продрали глотки и отправились по казармам.

И началась учёба.

Теория ратного дела перемежалась практикой, и поэтому с полигонов мы не вылезли. Учиться было откровенно интересно. Мы не зацикливались только на воинских науках, нам преподавали историю Империи, географию, языки народов Империи,политологию, социологию, право и множество других дисциплин, которые, казалось бы, в обычной жизни офицеру не нужны. Я впитывал новые знания с огромным интересом. Так, например, узнал из общего курса климатологии, что Терра, планета с которой мы эвакуировали шахтёров, не всегда была пустынной пыльной окраиной. Когда-то её покрывали густые леса,средь которых полноводные реки несли свои воды в моря. Но. Наше светило, расширяясь столетие за столетием, обрушило на Терру испепеляющий жар - выжгло леса и поля,испарило моря. На Терре смогли выжить только колчи, ушедшие под землю. И то, пока. Судьба их незавидна.

Миллиарды жителей Терры пришлось переселять на другие планеты, колонизировать новые миры.Империя, волей или неволей, вынуждена расширяться, чтобы мы смогли выжить.

С сослуживцами из штрафбата мы теперь встречались нечасто, не совпадали по увольнительным, но уж если доводилось пересечься, то отрывались по полной.

Пьяный драконоид орал:

- Ой, что сейчас будееееет! Держите меня пятеро!

- Пятый-то тебе зачем?

Он скалил пьяную зубастою морду:

- А хвост? Руки, ноги и хвост. Хвост - одному.

Слик, хоть и пил как не в себя, слушал мои рассказки об учёбе с большим интересом. Чесал чешуйчатую репу, и словно размышляя вслух, бормотал, ни к кому не обращаясь:

- А, может, и мне в офицерскую школу пойти? Поддержать мягкотелого. А?

Первая командировка в войска, так называемая Войсковая практика, выпала на конвой. Пусть и торгового каравана, хотя Слик убеждал меня в том, что нас просто "перекинут через забор" - отправят на центральную базу штрафбата, что находится через дорогу. Но нет, господа командиры решили иначе - нас со Сликом отправляли в далекий путь на долгие дни. Предстояло пройти с юга на С

север через малообжитые, а, местами, так и вовсе дикие земли. Конвой так конвой. Хорошо, что не по тревоге, а с ожидаемым сроком формирования каравана и датой отбытия.

Предприимчивый дракоша тут же предложил добавить в караван нашулавку на паях, чтобы поход принёс империалы и нам, а не только охраняемым.

Слик развил бурную деятельность, и к отправке каравана у нас была своя лавка на самодвижущейся платформе и толковый продавец Миа. Как выяснил когда-то у неё в приступ откровенности, Мия не всегда занималась проституцией. Дочь купца с малолетства помогала отцу и хорошо знала торговое дело. Она тут же сформировала торговую матрицу для нашего магазина, и наполнила его замечательным товаром. Тут были и лучшие вина горячего юга, обожаемые северянами, и мусиковые меха, и оружие, и броня для горячих парней ледяного севера. Лучшего продавца и товароведа было не найти. С борделем Миа распрощалась в секунду, лишь мы поманили в смутную даль. Встала и ушла.

- Да я уже и сама собралась уходить, - просто говорила она. - Не век же в блядях ходить. А тут дело живое и интересное. Да и компаньоны нормальные.

Слик заулыбался, покровительственно выдал:

- Держись нас, девочка, не пропадаешь. Треть навара - твоя, мы с мягкотелым обещаем.

- Ок, ловлю на слове, потом не отпирайся.

- Да я от своих слов никогда не отказывался, - взвился обиженный в самых лучших чувствах драконоид, - сказал, - сделал!

- Вот и замечательно, - подвела итог спору Миа. И свистнула к себе зубастого мусика. Тот метнулся к хозяйке жемчужной молнией. Подскочил к девушке и радостно облизал лицо слюнявым языком и, взгромоздившись на плечи, обвил шею хвостом с жемчужным мехом.

- Фу, какая гадость, - фыркнул Слик и отошёл прочь.

Мусиков одно время чуть не извели охотники за ценным мехом. Пока император не издал указ о запрете охотиться на них без меры и убивать мохнатых зверьков.

С тех пор у несчастных отнимали только хвосты модницам на воротники. Мусики по природе своей рептилии. Хоть и мохнатые, но ящерицы. Ведут себя очень похоже. Если мусика неожиданно напугать или дернуть за хвост, то он его тут же сбросит. Спустя время хвост отрастает - регенерация у них поразительной силы. Вот охотники и повадились на охоту под птичьи деревья, где в полуденную жару отдыхают мусики, беззаботно свесив длинные хвосты с нижних веток деревьев. В удачливые дни некоторые до трёх десятков хвостов за раз насмыкают. Такой метод охоты так и называют - смыком. И мусики живы, и охотники с добычей. Более того, мусиковый хвост - известный деликатес. И варят, и коптят хвосты, и заливное делают. Правда, в заливное обязательно мясо колориков добавляют. Тех самых разноцветных радужных птиц, что оккупируют цветочные деревья, и которыми питаются мусики. Птицы днями выклевывают семена из огромных соцветий, облепивших дерево. И если не едят, то размножаются. Шумно, истерично. Тут их и жрут мусики.

Колориков для заливного разваривают в специях, пока мясо не отделится от костей, выбирают все мелкие и крупные кости, затем заливают крепким бульоном из мусиковых хвостов. Заливное готово. Осталось сунуть в холодильник и через пару часов блюдо застынет в крепкий, дрожащий холодец - самую лучшую закуску под звенящий самогон из цветочного дерева. Такой вот круговорот звеньев пищевой цепи.

Надо сказать, что два наших юнкерских отделения отправлялись вместе с нами на двух имперских шагоходах. Командовать всеми приказали мне. Машины пока стояли в тени цветочных деревьев и были основательно обсижены колориками. Перед выходом в путь их предстояло основательно очистить от потёков гуано и семечковой шелухи, провести предполётный осмотр и плановое техобслуживание.

Горячее дыхание маршевых двигателей шагоходов смахнуло с деревьев листву с птицами и колонию мусиков, которые посыпались с веток созревшими плодами, теряя с испугу хвосты.

Имперские шагоходы тяжелой походкой отправились в мастерскую на обслуживание, а мы, юнкера из каравана, на командно-штабные игры по предстоящему заданию. Вот уж где мы себя должны показать в полной красе, как сказали нам отцы-командиры. И не важно, что караван купеческий, а не войсковой - действовать поручено по-фронтовому.

Прокладывая на карте маршрут предстоящего движения каравана, мы поняли, что лёгкой прогулки, скорее всего, не получится. Нам предстояло пройти по пыльным степям, каменистым плато, горным ущельям, пыльным пустыням, до самого Края мира. Да-да, город с таким названием и был нашей северной точкой маршрута, где мы должны были сделать разворот и возвращаться обратно. Почему город звался Край мира, предстояло выяснить на месте.

Руководить головным шагоходом я назначил Слика. Сам же отправлюсь в путь в арьергарде -лучшего места для наблюдения за движущейся колонной не найти. И место это - командная башня крайнего шагохода, которая, по сути, являлась интегрированной системой боевого управления нашего подразделения. Второе отделение полностью грузилось в первый шагоход, а мое первое - в арьергардный. Слик было закапризничал, что, мол, хочет быть со мной, а то там скучно одному, но я его урезонил тем, что, во-первых, он в армии. А тут не выбирают, куда идти воевать. А во-вторых, командуя вторым юнкерским отделением в имперском шагоходе, ему скучать не придется, так как это веселее любого шоу уродов.

На время нашей практики теоретическая часть обучения приостанавливалась.

Наш курс предполагал двадцати недельные теоретические занятия, подкрепляемые практикой, возможно, тоже двадцати недельной, но это как у кого пойдет. Так как равные знания вливались в башку каждому юнкеру, а вот как они усваивались зависело от постоянной практики и наших собственных синопсоидальных связей. Больше практикуешься - крепче навыки, лучше результаты.

В школе установилась своеобразная практика, когда старшекурсники закреплялись за младшими юнкерами и гоняли тех по полигонам и спортзалам. Это даже называлось в курсантской среде "намять синопсы юнкерам". И никого не удивляло, когда старшекурсник мог подойти к своему юнкеру и скомандовать:

- Пятьдесят отжиманий, курсант.

Офицеры-преподаватели смотрели на этот кураж сквозь пальцы. Всё, что не убивает курсанта офицерской школы, делает его сильнее.

И вот наш универсальный магазин, как назвал караван Слик, тронулся в путь.

Я доложился дежурному о начале движения каравана, и тот напутствовал в эфире:

- С Богом, юнкер!

- Есть с Богом, господин капитан.

А сам подумал: с каким Богом? Кому молиться в разнорасовой и разновидовой кампании отправившихся в путь воинов и торговцев? В какой пантеон нести дары?

Я уселся перед мониторами боевого управления, отдал команду Слику выставить боковое, арьергардное и авангардное охранение. Как только дроны заняли положенные места, вывел картинки с них на монитор. Туда же вывел потоковое видео с обеих шагоходов. По своему желанию мог подключать наружные и внешние камеры любых торговых платформ. Что собственно и сделал незамедлительно, проверив их работу в движении. Получилось увлекательное кино. Дольше, чем требовалось, задержался в нашем магазине, разглядывая безмятежную Мию, уснувшую сразу же с началом движения каравана. Благо платформой не надо управлять и следить в движении за расстоянием между соседскими платформами - всё делает сама интегрированная система боевого управления. Так что, выдохни и добро пожаловать в новую реальность, где искусственный интеллект и машины тихо и незаметно вошли в нашу жизнь и изменили её - двигайся на расслабоне вместе со всеми и не суетись. Тебя доставят в запланированное время и в требуемое место. Жди. В пути постарайся не скучать.

Боевой устав требовал от нас быть в полевой броне, но попробуй побегай в ней весь день - упаришься. И не важно, что она невесомая композитная и оборудована системой жизнеобеспечения и дыхания, чувствуешь себя всё равно, как член в презервативе. Поэтому, как только мы отошли от города, я скомандовал своему воинству "броня отбой" и первым выскользнул из бронекостюма. В случае ЧП достаточно будет лишь шагнуть в костюм, и броня сомкнется на спине. Зато как же легко дышится в бешмете и черкеске. Я даже уставной большой боевой кинжал снял с пояса и заменил его малым подкинжальным - таким же по форме и виду как большой, но только маленьким и удобным в каждодневной суете. В конце концов, кто здесь командир? Я здесь командир. И будет всё так, как я скажу.

До обеда отошли довольно далеко от родного штрафбата. Шли всё больше через леса и поля. Дорога шла на север. Моя командирская башня возвышалась над могучим лесом и, когда задняя камера показывала на мониторе уменьшившийся до размера краюхи хлеба город, я скомандовал:

- Привал! - и колонна замерла на обочине. Торговцы посыпали со своих платформ на землю размять ноги.

Глава 6

Буквально через несколько минут к нам потянулись с полей крестьяне - кто на тракторе, кто пешком, кто верхом. Вышли несколько лесовиков, то ли охотников, то ли грибников, по ним не поймешь - в кожаных курточках с ружбайками за спиной. Народ устроил себе перерыв от трудов праведных, прогуливаясь мимо платформ с магазинами разглядывал выставленный товар, раскланивался со знакомыми. Мия тут же выволокла на глаза подходящий товар, и вскоре мешки с ускорителями роста перекочевали в кузовки крестьянских тракторишек, а злые капканчики на лесную дикую мелочь отправились в заплечные мешки лесовичков.

Миа, следуя давней традиции торгового люда, обмахнула первыми заработанными купюрами витринный товар и прилавок - на удачу. И, довольная собой, уселась первый раз за день перекусить. Я схватил коробку своего сухпая и пошел к Мие. Вывалил содержимое перед девушкой на столик:

- Не прогонишь одинокого голодного солдата?

- Садись уже, хватит прибедняться, - откликнулась девушка. Порылась в сухпайке:

- Так, что тут у тебя вкусненького? -

Выудила бутылку сливовой водки, сунула в морозильник.

Через пару минут к Мии ввалился Слик с кастрюлькой в лапах. Движением фокусника он поднял крышку и качнул кастрюльку к нашим носам. На нас накатил теплый ароматный пар чего-то очень вкусного. Мия спросила:

- Что у тебя? Пахнет аппетитно.

- Супчик гороховый на копченых мусиковых хвостах.

Я не удержался от подколки:

- Так ты ещё и повар, любимый?

Драконоид легко отбил нападку:

- Да, дорогой, люби меня теперь таким.

Мия махнула рукой:

- Хватит вам, давайте спокойно поедим.

Она разлила супец по тарелкам, и мы затарахтели ложками. Я искренне восхитился кулинарными талантами Слика:

- Не ел ничего вкуснее. Ты готовишь лучше моей мамы.

Мия влезла:

- У тебя не было никогда мамы, ты же сам говорил.

- Я говорил, что в детстве не чувствовал материнской ласки, и я её не помню, маму, но это не значит, что её не было.

- Так ты сирота недолюбленный, - вставил Слик, - вот поэтому такой злой.

- А я добрый, меня родители в детстве любили, и бабушка вкусный супчик научила готовить.

Драконоид кивнул на кастрюльку:

- Заклинала меня только на копченых мусиках гороховый супец варить – вот, сам видишь, клятву данную бабушке блюду.

- А про обязательные пятьдесят грамм ледяной водки под такую вкуснятину бабуля не завещала?

Слик отрицательно мотнул башкой:

- Про водку не говорила, врать не буду.

Я достал из шкафчика рюмки, со звоном выставил на стол:

- Мия, душа моя, достань из морозилки походную императоровку.

Мия выставила на стол пузатую флягу сливовицы с портретом императора, тут же покрывшуюся инеем, и я разлил всем по полной.

- Ну, друзья мои, с почином нас всех! Пусть путь наш будет спокойным и приятным, а торговля - успешной!

Сдвинули рюмки, звякнули стеклом:

- Ура!

- Будем!

Привал, плавно перетекший в торговую сессию, изрядно затянулся, но ни юнкера, ни торговцы не роптали. Бойцам понравился привал с обедом, а торговцам - неожиданно свалившийся на них профит в двух шагах от дома.

После обеда Мия побродила вокруг каравана, нарвала цветочков и наплела веночков. Напялила себе на голову и нам со Сликом. В черкесках с газырями и веночках из полевых цветов мы выглядели пейзанами на прогулке. Драконоид тут же сорвал венок с башки:

- Да ну, нах! И направился к своему шагоходу.

Я же снял свой венок в командирской рубке и повесил на микрофон перед лицом. Он активно аэрировал воздух - в рубке запахло разнотравьем.

Я уселся поудобней в кресло, и гаркнул в микрофон:

- Слушай мою команду, продолжить движение! Вперёд!

Колонна дёрнулась и послушной змейкой выползла на дорогу. Двинула в сторону далёких синих гор на горизонте.

Не прошли мы и пары километров, как дозорный беспилотник, охранявший правый фланг, накрыла черная тень - на него свалился белокрылый орлан - страж приближающихся гор. Огромная птица вцепилась в боевую машину и принялась почём зря долбить керамическую броню беспилотника могучим клювом. Хозяин неба не терпел рядом конкурентов. Пришлось беспилотнику отстрелить серию тепловых ловушек прямо в тело пернатому задире, чтобы сбросить его с корпуса. Слегка подпаленный, но не побежденный орлан отвалил в сторону гор.

Без приключений прошли весь день и к вечеру вышли к небольшому предгорному городку Лаш. На ночевку встали лагерем на городском пустыре с разрешения мэрии. Я отправился в город засвидетельствовать наше почтение местным властям и получить то самое, пусть и формальное, разрешение. В принципе, можно было этого и не делать – императорской армии не требовалось ни чьих разрешений на выполнение приказов командования и осуществление своей деятельности. А если вы чем-то недовольны – жалуйтесь императору, но армии не мешайте. А то и зашибить вояки могут ненароком.

Лаш оказался небольшим городом-крепостью, опоясанным каменной стеной, к которой с двух сторон прилепились фахверховые разноэтажные домики ремесленников и торгашей. Узкие прямые улицы вымощены камнем. У входов в дома высокие деревянные кадки с деревьями, обсыпанными желтыми и рыжими плодами, очень похожими на лимоны с мандаринами. По пути сорвал парочку на пробу: жрать их невозможно, от жуткой кислятины аж рожу мне своротило на бок – еле отплевался.

На ближайшем перекрестке красовался штендер одного из наших обозных магазинов, примотанный для надежности к бочке с деревом, и зазывавший к себе покупателей. Оперативность торговцев поражала. Пока дошел до мэрии, увидел еще с десяток таких рекламных конструкций. Вот же шустрики.

Мэрия Лаша оказалась мощным гранитным донжоном на главной городской площади в самом центре города. К ней вели прямые, как полет стрелы, улицы от всех четырех городских ворот, расположенных по сторонам света. Сложенные из тесаных гранитных блоков стены донжона с узкими окнами-бойницами говорили сами за себя, что здание это не всегда было административным, а прежде представляло из себя неприступную крепость в крепости.

Мэр принял меня в своём кабинете. Невысокий круглый пузан сидел за необъятным столом под огромным портретом императора, обрамлённым имперскими стягами, флагом провинции и города Лаш. Мне подумалось, что у такого колобка будут коротенькие ножки, которыми он не достаёт до пола и по-детски болтает из стороны в сторону.

Неожиданно для такого полного тела мэр стремительно выскочил из-за стола и метнулся ко мне на вполне нормальных ногах. Цепко схватил мою руку и неожиданно сильно пожал, представился:

- Фэр Кор, мэр славного города Лаш.

Я ответил, сжимая его клешню что было сил:

- Юнкер Грин, командир юнкерской тактической группы офицерской школы имперского штрафбата, сопровождаем торговый караван.

Пытаясь раздавить мою руку, мэр спросил:

- Надолго к нам?

Отвечаю ему беспощадным жимом с легким поворотом кисти:

- Думаем погостить у вас пару дней. А там посмотрим, как пойдёт торговля.

С красным от напряжения лицом мэр Кор выдергивает изрядно помятую ладошку и убегает на своё рабочее место под ликом императора. Левой рукой указывает на кресло у стола:

- Присаживайтесь, юнкер.

Я сел:

- Спасибо, мэр.

Фэр Кор потрогал на столе бумаги и зарядил длинную речугу, суть которой сводилась к тому, что Лаш, хоть и небольшой город, но свято блюдёт имперские законы, и не позволит их нарушать никому, буде даже имперскому штрафбату. А благоговейная законобоязнь горожан - то немногое, что удерживает многих от шага в пропасть.

- Нам стоило больших трудов воспитать высокоморальных горожан. И не хотелось бы, что бы вы, походя, волей или не волей, разрушили боголюбимый душевный покой граждан города Лаш.

- О чём вы говорите, мэр?

- Командир Грин, сдерживайте ваших жеребцов, сидите на пустыре, не лезьте в город.

С утра пораньше к нашему балагану привалили горожане и чиновники мэрии. И если первые неспешно прогуливались вдоль торговых лавок, залипая на понравившиеся товары и делая редкие покупки, то мэрские чинуши как с цепи сорвались: выписывали штрафы торговцам за размещение рекламы в неположенных местах без согласования с департаментом архитектуры и градостроительства, и требовали немедленной оплаты, иначе грозили бедолагам долговой тюрьмой, в которую их готовы были оттащить городские стражники, сопровождавшие деляг. Причиной чиновничьего беспредела были те самые штендеры принайтованные к кадкам с деревьями по всему городу. Плюс мелкий мусор на пустыре, оставляемый беспечными горожанами. И если с несанкционированными штендерами мои торговцы соглашались, то платить за городской мусор категорически отказывались. В одном месте, посланные в далекое эротическое путешествие, мэрцы попытались было выволочь острого на язык торгаша из-за прилавка. Но получив по мордасам, отступили и позвали стражников. Те, недолго думая, принялись буцкать торгаша, принуждая к покорности. В общее веселье вмешался наш патруль, уложил всех ретивых нейтрализаторами на землю и приволок обездвиженные тушки к командирскому шагоходу.

Разбираться в случившемся пришлось под визг внезапно появившегося на пустыре мэра:

- Что вы себе позволяете, юнкер? Вы убили муниципальных служащих - подданных императора! Вы сгниёте на каторге!

Фэр Кор голосил во весь голос, брызгал слюной на мою повседневную черкеску:

- Я буду жаловаться лично императору!

Я демонстративно стряхнул мэрскую слюну с черкески платком:

- Господин мэр, будьте так любезны, заткнитесь на хер, пожалуйста! Никто никого не убил - пока. А жаль.

Мэр обиженно поджал губы.

Я продолжил:

- Что касается инцидента с патрулём, то юнкера, утихомирившие ваших головорезов, действовали по уставу, за что будут поощрены позднее. Торговцы за размещение несогласованной рекламы заплатят штраф уже сегодня. А за нанесённые оскорбления и увечья подадут на вас в имперский суд. Что же касается мусора, то это ваша проблема, мэр, согласно уставу города вы должны обеспечивать чистоту и порядок в местах торговли и массового скопления горожан. О вашем самоуправстве и беспределе я уже проинформировал своё командование и вашего губернатора. На этом всё, вы свободны.

Повернулся к нему спиной и поднялся в командный модуль. Следом ко мне скользнул Слик.

Я спросил приятеля:

- Нет, ну ты видел этого барана? Какую бурю поднял в миске воды? И зачем? Ведь себе будет дороже…

Слик отозвался:

- Вопрос неправильный. Надо спрашивать не «зачем», а «почему».

- Ну и почему?

Слик хмыкнул:

- Обыкновенная месть.

- Кому? Мы видим его впервые.

- Месть рогоносца штрафбату. С некоторых пор мэр паталогически ненавидит военных, а особенно наших юнкеров. В прошлом году здесь проходил такой же торговый караван, как и наш. Задержался на недельку, разгоняя скуку замшелого городка и развлекая местных дам. Вот жена этого старого козла и залетела от юнкера. Так мне рассказали местные. За что купил, за то и продал.

Я огладил рукой газыри на груди:

- Теперь мне понятно - тяжёлые рога давят на маленький мозг, вот мэр и козлит.

На следующий день мы ушли из негостеприимного Лаша. Двинули к горам, где у входа в ущелье прилепился к скалам Кар-Гол – архитектурная жемчужина нижнего предгорья провинции Скапула. Я там никогда не был, но все туристические маршруты по планете включали обязательное посещение Кар-Гола. Ну, вот и замечательно. Заодно и посмотрим, что за жемчужина такая.

В этот раз мы ночевали в лесу. Э-э-э-э, не совсем в лесу, а на поляне черного леса. Мия сказа, что место не доброе, злое. Я выставил сторожевые посты. Ночью на нас напали. Ну, напали – это наверно, сказано громко. Влезли толпой в лагерь на охраняемую территорию какие-то местные зверики. Один ловкий мохнатый с умильной улыбающейся мордочкой влез в вентиляционное окошко лавки и утащил у спящего торговца коврик для моления и палку колбасы. Скрутил коврик в трубочку передними лапками, больше похожими на ручки, и сунул в дырку своим таким же милым братанам, они тихо приняли украденное, и уволоки в лес. Кражу запечатлел видеорегистратор во всех подробностях. А вот второй зверь, большой и стремительный, нарушив охраняемый периметр, попал под огонь часовых, промчался серой размазанной тенью по лагерю, полоснул когтями по стенке одного из магазинов и исчез в чаще.

Искать похищенный коврик с колбасой, тем более, преследовать крупного хищника, не стали – это мы вторглись на их территорию, а не они на нашу. Завтра мы уйдём, и, надеюсь, звериная жизнь в лесу наладится. А мы пойдем своим путём.

Наша колонна двигалась практически без остановки. Магазины размещенные на антигравитационных платформах бесшумно скользили над дорогой. И лишь имперские шагоходы в начале и конце кавалькады погромыхивали металлом и порыкивали маршевыми двигателями. Расслабившиеся продаваны вытащили на плоские крыши магазинов шезлонги и вывалили незагоревшие телеса наружу, ловя ими не жаркое солнце предгорий. Погода изменилась, чем ближе мы подходили к горам, тем чаще шёл дождь. Вообще-то он шёл теперь каждый день после обеда. До обеда светит ясное солнышко, к обеду непонятно откуда натягивает тучи, и, вуаля – вот уже идёт дождь. К вечеру тучи исчезали, и закатное солнце полыхало на омытых дождем деревьях и травах. А на утро всё повторялось.

Через пару дней я заметил, что компания миловидных вороватых звериков увязалась за нашей колонной. И уже не дожидаясь ночной темноты совершала набеги на магазины, пытаясь пробраться внутрь и разжиться чем либо вкусненьким или нужненьким. Они на ходу ловко заскакивали на движущуюся платформу и как ртуть буквально протекали в любую щель магазина, легкомысленно оставленную хозяином. А уж внутри, если сразу не натыкались на хозяина и не получали веником по морде, то отрывались по полной: ели, пили, гадили и тащили все плохо спрятанное. Слик предложил перестрелять этих мохнатых жуликов. Но Мия сказала, что это очень плохая идея, так как эти звери, веселые паласкуны, священны у местных и являются земным воплощением бога удачи, счастья и веселья Апса. Апс хоть и весёлый бог, но очень мстительный. И за гибель паласкунов обязательно накажет. А вот как, невольно задумаешься, так боженька он очень изобретательный, то мстя его будет очень страшна и мучительна. И ты сто раз взмолишь его о быстрой кончине.

Слик пренебрежительно махнул когтистой лапой:

- Чепуха всё это, предрассудки и мракобесие. Бога нет! Современное общество отвергает веру в богов. Но лучемёт спрятал в кобуру.

Миа лишь хмыкнула в ответ:

- Отрицают веру? А зря. Но это дело личное. Как можно отрицать мою веру? Раз ты не веришь, то для тебя и бога нет. А я верю и для меня бог живой и вседержавный. И будет воля его – явит себя. А пока он посылает нам вместо себя весёлых паласкунов, предлагая пошалить всем вместе. Миа из миски, стоявшей на столе, пригоршню длинных орехов дерева сум и протянула зверикам бежавшим за платформой. Те приняли предложение полакомиться орешками и один за другим ловко вскакивали на платформу и аккуратно брали своими маленькими лапками-ручками у Мии орехи с соскальзывали вниз на землю и мчались в лес.

- Домой орехи понесли, семьи кормить, - сделал предположение Слик.

Мия помотала головой:

- Вовсе нет. Они и есть семья. А побежали они к ручью – орехи мыть. Очень чистоплотные животные – богом завещенную чистоту блюдут. Вот их и прозвали паласкунами – всю еду обязательно в чистых ручьях выполощут прежде чем есть. Бывали случаи, когда в неволе они не могли выполоскать полученный корм и умирали от голода с едой в лапах.

Глава 7

- Мия, а что ты скажешь об этом? - показал девушке планшет с видео стремительного зверя.

Мия пожала плечами:

- Возможно, лесной демон, но, может, и просто оборотень.

Слик взвился:

- Что за бред? Добро пожаловать в сказку! Боги, демоны, оборотни - что дальше? Миа, ты же современный человек, а ведёшься на эти бабусятские сказки: ведьмы, колдуны, маги - кого мы ещё повстречаем, а?

Миа спокойно ответствовала драконоиду:

- То одному богу известно.

Слик яростно скрипнул зубами, махнул безнадёжно лапой и соскочил с платформы:

- Да ну тебя, опять за своё!

Миа продолжила:

- Мы - современные люди в современном мире: больших технологичных городах, других планетах, в космосе. А здесь, на задворках империи средневековая глушь, и это средневековье в головах и округе должно всем уважать. Даже император, ступая на вновь покоренные земли, первым делом сажает с молитвой священное сливовое дерево, как завещали предки. Скажешь средневековье? Но, если дерево принимается, то благословляется жизнь переселенцев. А не примется священная слива – ничего не будет - ни толковища, ни урожаев, ни жизни, ни городов. Как ты это объяснишь?

К Кар-Голу мы подошли в сумерках. И пока расположились, быстро стемнело. Да вы и сами знаете, как в горах – стоит только солнцу за вершину зацепиться, и оно скоро падает в ущелье. И всё – наступила ночь. В темноте за нашим лагерем кто-то дико завывал, пушечными выстрелами грохотали падающие камни с близких скал. Казалось, неведомые злыдни напали на Кар-Гол, и к утру от города останутся лишь руины. Сон не шел. Сел на кровати, тронул за плечо Мию:

- Ты это, слышишь, что за чертовщина?

- Это горы. Они живые. У местных, у орцэв, есть поверье, что ночами горы стараются уйти подальше от людей.

- Зачем?

- Люди вредят горам – долбят пещеры, растаскивают камни на строительство крепостей и дорог. Строят плотины и заливают ущелья водой.

- И ты веришь в этот бред?

- Неважно во что верю я, главное, здесь в горах, ясное понимание всего происходящего вокруг тебя. Тогда, возможно, ты и не пострадаешь.

- Откуда ты знаешь?

- Я на половину местная, мой отец был орэць.

Я подтолкнул подушку под бок, улёгся головой на локоть:

- Расскажи мне об орцах, кто они такие?

Мия тряхнула головой:

- Орэць – это самоназвание древнего воинственного народа, живущего в местных горах и предгорьях. «Ор» – значит горы, а «эць» - человек. То есть – человек гор, горный человек, горец. Орцы живут скотоводством, охотой и торговлей. Вот и мой отец был торговец и все мои знания от него. Хотя при необходимости отец мог взяться за копьё, меч или ружьё – с оружием он обращался лихо. У орцэв это уменье в крови.

- Кар-Гол – это город орцэв?

Мия продолжила:

- Верно. Легенды говорят, что давным-давно Кар-Гол построили предки нынешних орцэв. Дети Великой козы, державшей на своих рогах Небо, чтобы оно не рухнуло на Горы. Предки были невероятно работящими и талантливыми. Более того, они владели удивительными технологиями обработки камня. Сказания о древних утверждают, что они могли мять камни как масло. Да ты и сам завтра всё увидишь, когда отправишься в город.

Я поправил подушку под локтем:

- А что же теперь?

- После того как Кар-Гол завоевала империя, великие мастера исчезли. А в самом городе орцэв нет, они ушли в горы, в древние пещерные города и ведут скрытую партизанскую войну с имперскими войсками. Так-то орцы декларируют мир и дружбу, но стоит повернуться спиной, сразу воткнут нож между лопатками.Так что завтра без полевой брони не выходи – вмиг подстрелят.

Так и уснул под тихий бубнёж Мии, убаюкала. Утром проснулся ни свет ни заря, но Миа уже ускользнула к себе в лавку.

Быстренько умылся и перекусил. Нырнул в полевую броню и спустился из шагохода в лагерь.

Солнце закипало за горными вершинами, ночные тени расползлись кто куда. Занимался новый день, но лагерь ещё спал. Мимо протопал патруль, отдал честь и доложил о спокойствии в лагере.

С высокой башни Кар-Гола, усиленный динамиками, завопил хриплый мужской голос. То ли священник, то ли глашатай, надо будет потом спросить у Мии.

На его вопли отозвались шевелением торговцы – стали выглядывать из дверей, выходить на платформы с утренним кофе.

Несмотря на ранний час, на площадке перед платформами лавок уже топталась группа аборигенов. Странные человечки верхом на винторогих лохматых козах. Коренастые бородатые мужчины уверенно сидели на козах, крепко обхватив их ногами. Козы, хоть и стояли на высоких ногах, но у некоторых из бородачей ноги волоклись по рыночной площади, высекая сапогами, окованными железом, искры на камнях.

Козы тоже искрили и цокали железными копытами. На концах рогов были насажены острые стальные наконечники лепестками, способные колоть и резать неприятелей. Широкие козьи грудаки закрывали толстые кожаные нагрудники со стальными пластинами. Боевые козы воинственно бекали и сыпали козьими наками себе под ноги.

Лохматые гости встали табором перед платформой Мии и что-то горячо обсуждали между собой, тыча пальцами в Мию.

- Мия, так это и есть знаменитые орцы? - спросил я девушку.

- Ну, да, они самые, - ответила она.

- Выглядят как бродяги.

- Бродяги и есть.

- И что это они так разгомонились? - спросил я Мию.

Она отмахнулась:

- Нет, все нормально. Просто давно не видели орэцькой лавки, вот и разволновались.

Я переспросил:

- Может, их нагнать куда подальше? Давай я тебе патруль пришлю, пусть тут покараулят.

Мия улыбнулась:

- Пустое. Я разберусь с ними.

- Ну, гляди сама, а я Слика попрошу приглянуть за тобой, пока в мэрию сгоняю.

Слик примчался незамедлительно. Выслушал мои наставления и клацнул зубастой пастью:

- Иди, ни о чем не беспокойся. Я пригляжу за всем.

- Ну-ну, аккуратней здесь, - махнул я ему на прощанье рукой и отправился в мэрию верхом на скакуне — офицерском транспортёре переднего края, помеси антиграва и тактической ракеты.

В мэрии Кар-Гола восседала за мэрским столом госпожа мэр – тётка необъятных размеров, растёкшаяся в резном деревянном кресле колыхающейся массой.

- Деритта Фай, - ответила она на моё армейское представление. И колыхнула в мою сторону руку в перчатке для поцелуя.

- Очень приятно, - я склонил голову над её рукой, изображая поцелуй, и щелкнул каблуками. Дэритта – это что же значит? Девица? Девица на мэрстве. Не деритэ и не дерицэ, не замужняя дама, не степенная матрона, а деритта, похоже не проста мэрша, и кто-то этот необъятный дивичий зад крепко подпирает.

- Зовите меня просто Алекс, госпожа Фай, – продолжил я.

- Скажите, Алекс, как вам показался наш Кар-Гол?

- Госпожа Фэй, я ещё немного увидел, но и того оказалось достаточно, чтобы поразить меня в самое сердце красотой каменных кружев, окружающих нас домов и дивных видов пейзажей.

- Да, наш город очень необычен. Не зря туристы со всей Империи едут к нам. Тем более что мы единственный город Орэцького заповедника. В провинции Скапула. И от нас начинаются все туристические тропы в здешние джунгли и горы.

И хотя постоянно проживает в городе не так уж и много горожан, все они истинные патриоты Кар-Гола, ратующие за возрождение его былого величия и значимости как главного города провинции.

Тогда как другие, рассматривают Кар-Гол как город выходного дня – приехать отдохнуть, порыбачить, покататься на лыжах, побродить по джунглям, или вскарабкаться на скалы. И, конечно же, отведать настоящий шибик. Скажите, Алекс, вы любите шибик?

- Госпожа Фэй, пока не знаю.

- Как такое возможно?

- Я его ещё не пробовал.

Деритта Фэй возмущённо колыхнулась телесами:

- В таком случае, Алекс, я вас приглашаю сегодня вечером в ресторан – будете дегустировать орэцький шибик. В семь часов за вами заедет машина.

- Госпожа Фэй, вы слишком добры ко мне. Мне даже неловко.

- Ах, оставьте, Алекс, хорошей была бы я хозяйкой Кар-Гола не угостив вас шибиком.

- Мы в штрафбате не голодаем.

- Алекс, наш шибик – это не просто еда.

- А что же это, госпожа Фэй?

- Орэцький шибик – это, считайте, посвящение в орэцькие горожане. Его готовят только из местных продуктов, только местные и угощают только своих. Я вам расскажу, как его готовят…

Дослушать, как готовят шибик, мне не посчастливилось – запиликал тревожный вызов из каравана. Я стремительно откланялся и умчался к своим.

Слик только разводил лапами и пожимал плечами:

- Не понимаю, как это всё произошло. Вот только что бородачи разглядывали товар в лавке, а через секунду уже пеленают меня сетью.

На видеозаписи запечатлелись все этапы нападения орцэв: пока одни ещё упаковывали Слика, другие пеленали Мию. Закинули на стоящую у платформы козу, принайтовали девичье тело ремнями, и стремительно помчались прочь, в сторону джунглей. Нападение заняло пару минут от силы.

Надо отдать должное патрулю – они заметили противоправные действия и попытались вмешаться, но куда там: выстрелы патрульных не достигли целей; дрон слежения упустил преследуемых в джунглях под густыми кронами деревьев; поисковый отряд потерял след орцэв среди скал и зарослей.

Было от чего прийти в бешенство – я рвал и метал! Какие-то папуасы-орцы легко, я бы даже сказал, походя, вскрыли систему боевого охранения войскового каравана и, забрав то, что им вздумалось, ушли от преследования без потерь. С нашей стороны, слава богу, боевых потерь тоже не было. Если не считать оброненную честь штрафбата. Утёрли нам нос дикари-козопасы, но ничего, мы с ними поквитаемся, обещаю.

- Прежде всего, надо найти и освободить Мию, наказать дикарей. А пока усилить охрану и оборону каравана. Освобождением девушки займусь я, а Слик, всё также замещает меня и полностью отвечает за караван.

Нацепив на полевую броню штурмовой комплект, переключил на себя один из ударных дронов, запрыгнул на скакуна и рванул в джунгли на поиски Мии.

Там, где поисковый отряд потерял следы орцэв, я спешился и внимательно, буквально на карачках, обследовал местность. Среди скал нашел несколько входов в пещеры. И только в одном из них у входа содран мох козьими копытами и прочерчена борозда от железной орэчьей подошвы. И пара свежих козьих нака раздавлены копытами, ещё засохнуть не успели. Стало быть, похитители майнули в эту дырку в земле, всё указывает на это. А там дальше поглядим.

Пещерка оказалась довольно просторной и светлой, в её сводах, через примерно равные промежутки проделаны просторные дыры, достаточно хорошо освещавшие подземелье. В них свешивались корни и лианы в безуспешных поисках опоры. Хлестали по броне неприкаянными концами. Сыпались листья и прочий древесный мусор, скапливаясь кучками под осветительными дырами.

В некоторых местах на стенах фосфорецировали какие-то пометки. Возможно, указатели движения, а может, и предупреждения об опасности. Не понимая написанного, я с ходу влетел в минную ловушку-растяжку. Бабахнуло за спиной знатно. Со свода посыпался мелкими камнями мусор. Но так как я мчался быстро, и буквально пролетел место подрыва, в спину мне ткнулись, не нанеся вреда, несколько осколков на излёте. А вот любого пешехода мина посекла бы серьёзно. Эхо взрыва пророкотало по пещере далеко вперед, предупреждая о незваном госте. Чёрной метелью заметались по подземелью разбуженные летучие крысюки и мыши, царапая когтями броню и визор шлема. Ударил по ним ультразвуком, и крылатые твари ломанулись от меня тёмным комом вперёд по пещере.

Дальше решил двигаться не спеша, ощупывая путь детекторами скакуна, и мониторя джунгли над пещерой дроном. Штурмовой комплекс перевёл в боевое положение.

И не зря – меня уже ждали. Дрон вывел на монитор засадную компанию орцэв у световой дыры в километре от меня. Бородачи устроились с двумя мощными противотанковыми ружьями и двумя гранатомётами у края провала. Видимо, и в самой пещере ждёт засада. И мины расставлены.

Ну, вы, блин, даёте, козлята! С таким ружьём на меня одного – перебор. От выстрела 30-миллиметрового противотанкового ружья никакая полевая броня не спасёт. Если стрелок попадёт в цель, меня просто разорвёт на части – ручки в одну сторону, ножки в другую, а голова в третью. Нет, я совершенно не согласен с уготованной участью жертвы. А по сему – атакую вас первым, а там посмотрим.

Дрон ударил по засаде термобарическими зарядами. Огненный смерч слизнул четверых бойцов, дохнул инфернальным жаром вокруг, испепеляя органику. Горячая волна докатилась по тоннелю и до меня.

Я хлопнул ладонью по холке скакуна:

- Ну, что, суки бородатые? Кто тут крутой перец? Я тут крутой! У кого тут самые большие пушки? У меня!

Тихонько добрался до места засады, огляделся - чисто. Врагов нет. Контролить некого.

Судя по засаде, я на верном пути к Мии. Дальше по верху пойду, а по туннелю мини-дрона разведчика пущу, чтобы не нарываться лишний раз на неприятности. Всё-таки на поверхности и дышится легче. Я поднялся над провалом, который образовался на месте пещеры после атаки ударного дрона. Облетел по краю, подумал: хорошенький такой котлован я нарыл.

Но не пролетел и ста метров, мой скакун заглох и рухнул на землю – принудительное отключение двигательной системы. Я кубарем полетел по камням. И только наличие на мне полевой брони уберегло меня от серьёзных травм или того круче – от сворачивания шеи.

Не успел подняться на ноги, как на меня накинули компенсаторную сеть и вздёрнули на небеса в сжимающейся сети в позе эмбриона. Только и успел подумать: какого чёрта тут происходит? Крикнул:

- Кто вы? Что вы себе позволяете? Я офицер штрафбата!

В ответ кто-то гы-гыкнул:

- Мы все тут из штрафбата.

Как комендант блокпоста «Орлиное гнездо» приношу вам свои искренние извинения, офицер, - откозырял мне поручик Фэн Брайер. - Мои подчиненные немного перестарались, когда лихо вас захватили и притащили в сетке на пост. Эти горы и джунгли – территория нашей ответственности, – поручик обвёл широким жестом живописные виды за окном своего кабинета, которым являлась боевая рубка имперского шагохода. Комендант уставился на меня невыразительными глазами-щелочками и процедил:Хотя иногда мои бойцы бывают просто не выносимыми. Вы можете подать рапорт вышестоящему начальству.Да полноте, поручик, какой рапорт? Я не в обиде. Вы в своём праве. Тут моя вина — надо было предупредить блокпосты о своём рейде, прежде чем выдвигаться. А так — сам виноват. Лучше напоите меня местным куафаром, говорят, он лучший на планете.

Поручик кивнул головой:

- Это да, тут весь секрет в особой ферментации сырья. Орцы скармливают плоды куафары своим козам, а спустя время те, переработав мякоть, выдают наки обработанные желудочным соком и ферментами парнокопытных. Такие катышки стоят огромные деньги у ценителей куафары. И вам повезло попробовать сегодня это богатство на вкус.

Я скривился:

- То есть, по сути, мы будем пить напиток, заваренный из говнища коз?

Поручик пожал плечами:

- Формально да.

Меня передёрнуло:

- А чай у вас есть?

Мы спустились из шагохода на покрытую снегом землю. В горах стоял небольшой морозец, но дышалось легко.

Фэн Брайер вытащил толстенную сигару:

- Люблю, знаете ли, табачок под куафарку.

Поручик поставил чашечку куафары на заиндевевший синий лоб трупа орца. Он лежал сверху штабеля таких же трупов орцэв, за железной ногой шагохода.

Клацнул пару раз гильотинкой, обрезая концы сигары и, облизав срезы, с удовольствием закурил. Пыхнул ароматным облаком дыма в сторону трупов:

- Это не геноцид, они напали на блокпост – орцам вечно не хватает оружия, вот и полезли. Но против Боевого комплекса имперского шагохода они просто пыль. Мы быстро с ними справились.

Но.

У меня приказ рыжего дьявола – губернатора провинции, еженедельно отстреливать по одному орэцькому шайтану и представлять трупаки пред ясны очи губера. Вот мы небольшой запасец мертвяков и создали.

Глава 8

Поручик оказался большим знатоком орэцькой жизни и рассказал мне много любопытного. Он-то и открыл мне глаза, что у дикарей в их жизни многое повязано странными кишечными и анально-вагинальными отношениями.

- По достижении шестнадцатилетия, в праздник возмужания, каждый орэцький юноша выбирает себе козу, с которой совокупляется. В результате такой близости между ними устанавливается межвидовая генно-нейронная связь, они становятся двумя частями одной горской души и действенной боевой единицей орэцького войска. У орцэв есть даже поговорка: «Тот не мужчина, кто козу не драл». Коза для орца — это всё! В походе — калорийное питание, молоко да сыр и меховая постель в холодных горах. В битве - надёжный боевой соратник, не щадящий живота своего за наездника. Не зря они говорят, что «в горах без козы - и не туды, и не сюды». Моё намерение отправиться в одиночку за похищенной девушкой поручик не одобрил, но иотговаривать не стал — у каждого свой путь в этой жизни. Лишь посоветовал беречь себя и стеречься орэцьких колдунов. Мне в помощь он отправил «Беспощадного дровосека» робота с ИИ — универсального железного бойца прикрытия и нападения переднего края — машинку хорошо проверенную годами и битвами. - Спину тебе прикроет в случае чего, — напутствовал меня поручик. - Но ты и сам не плошай, и на рожон не лезь. - Хлопнул ладонью по спине, добавил: - Помни, что простреленную башку, даже самой маленькой пулькой, не вылечит никакой большой эскулап!

На том и расстались. Я вскочил на жеребца и тронулся в ущелье, в самую орэцькую пасть. Следом затопал по камням «Беспощадный дровосек», над головой взвились портативные разведовательные дроны.

Мы спустились на самое дно ущелья, когда дроны засекли ту самую орэцькую пасть — дырку между скал за густыми зарослями. Место, сюдя по всему, оживлённое — наездники на лохматых козах и пешие горцы сновали туда-сюда за деревьями.

Подкрасться незаметно не удалось — нас заметили дозорные и стремительно атаковали. Меня выбили из седла тараном из огромного бревна на лианах. Такое ощущение, будто с разбега плюхнулся на бетонное дно пустого бассейна. И снова меня спас скаф. Да, конечно, приложился я знатно, но без последствий, не было ни переломов, ни ушибов, ни сотрясений.

Оставшийся без управления жеребец пролетел по инерции несколько метров и уткнулся в скалу, рыкнул двигателем и затих, уйдя в режим ожидания.

«Беспощадного дровосека» тоже ахнули бревном. От мощного удара он отлетел к скале и шмякнулся об неё головой. Сверху на него обрушили огромные каменюки. Дозорная засада сработала ловко и быстро. Меня подхватили с земли и поволокли в пещеру. Железного спутника продолжили заваливать камнями, пока он не затих под их тяжестью.

Бородатые орцы втащили меня в подземелье и разложили на полу, прижимая к камням руками и ногами. Кто-то уткнул копьё с металическим наконечником в живот, кто-то - в шею скафандра. Горцы замерли вокруг, явно кого-то ожидая.

Наконец, шаркая ногами и опираясь на узловатый посох, к нам подошел бородатый старикашка, заросший по самые уши.

Над моими стражами прошелестело:

- Бугундырь, бугундырь. Сам бугундырь пришёл. Старикашка прошоркал к нам и с ходу треснул по забралу шлема посохом:

- Ну, и чего ты сюда пришёл? Чего тебе надо, человечишко?

Горцы загомонили, задёргали меня в разные стороны.

Попинали ногами, безрезультатно ткнули копьями полевую броню: - Отвечай бугундырю, собака. В ответ громыхнул голосом, усиленным динамиками скафа: - Я пришёл за своей женщиной, которую вы украли из торгового каравана, воры и насильники.

Бугундырь ещё пару раз саданул посохом по скафу и скомандовал:

- В источник его тащите.

- В источник,в источник, - радостно загомонил бородатый народец и подхватил мою тушку с пола. Я поплыл на руках под каменными сводами пещеры, принялся считать повороты, но скоро сбился со счёта. Сколько правых, сколько левых? Бог его знает. Сводчатый потолок коридора скакнул в черную высь огромного зала, куда меня приволокли бородачи. - В середину его кладите, - скомандовал бугундырь. И меня бухнули в глубокую ложбину, вырезанную в каменном полу скалы. Зеленый туман, заполнявший ложбину, отшатнулся в стороны. И, словно поразмыслив малёха, тихо накатил на меня, покрыл с ног до головы. Мир позеленел за бронестеклом забрала. По краю ложбины метались изумрудные тени. Бугундырь ещё раз треснул по башке своей палкой и отдал распоряжение: - Пусть полежит, покиснет. Позже придем. Тяжело опираясь на посох, бугундырь ушёл. Следом потянулись остальные. Со мной остались два орца с длинными рогатинами. Ими они прижимали меня ко дну бассейна, не позволяя приподняться или пошевелиться. - Ну-ну, - хмыкнул про себя я, - как же, откисну. И хрен вы меня отсюда выколупаете. Да я могу хоть в чистой кислоте лежать — скаф выдержит и не такие испытания, с его высочайшим уровнем защиты. Однако, старый чёрт, видимо, знал, о чём говорил. Спустя время зелёное марево как-то проникло в скаф и закачалось перед лицом. На сколько смог задержал дыхание, и, уже теряя сознание, вздохнул.

И. Ничего не случилось. Я не забился в страшных конвульсиях. Не задохнулся. Не умер.

- Разумное живое не погубит, - скользнула в моей голове чужая, явно не моя мысль.

- Что это — галюн? Похоже — таки, траванулся, - мелькнул уже собственный испуг. Неожиданно скаф раскрылся как перезревший грай, и выплюнул меня наружу, как косточку плода. Я тут же вскочил на ноги. Один из сторожей попытался воткнуть в меня рогатину, без замаха. Уклонился, схватил одной рукой за ручку чуть выше развилки и с силой рвванул на себя. Орэць насмерть вцепился в деревяшку и, как следствие, полетел ко мне, где в падении встретил бородатым лицом моё колено. Недвижным кулем рухнул в зеленую жижу к моим ногам. Второй горец было замахнулся рогатиной, но метнуть её не успел. Тупым концом деревяхи, что осталась у меня в руках, со всей силы засветил второму сторожу в лоб. От удара он взмахнул ногами в воздухе, словно взлетел над полом, и рухнул на камни. Да, надо отдать должное нашим инструкторам, рукопашку нам поставили хорошо. Второго охранника я сволок в ту же ложбинку, что и первого. - Что делать? Куда бежать? - заполошно заметались в башке мысли. «Вверх по руслу к истоку», вспомнил я опять инструкторов и кинулся вперед в зеленый туман. Для отсечки преследователей и временной форы выхватил из газырей две дымовые гранаты с парализующим веществом, установил двухсекундную задержку и зашвырнул одну из них глубоко в нижний туннель, туда, куда ушла вся орэцькая толпа. Вторую кинул себе под ноги на выходе из зала. Через две секунды за спиной хлопнул активационный заряд и всё пространство позади меня заволокло парализующим газом и дымом чернее ночи. В зале за спиной кто-то заорал, эхо метнулось по стенам и увязло в темноте. Преследователей я не боялся, так как гнаться за мной было некому. Прорваться через дымовуху нормальному, незащищенному человеку невозможно. Проверено на себе на штрафбатовском полигоне. Три шага в чёрной мряке - и без сознания в медсанбат на реанимацию. «Вперёд, наверх, а там…», - подгонял я себя мысленно. А там, будь что будет. Лишь бы не напороться на орэцький дозор в главном туннеле. Мне повезло, зеленая жижа уходила в левый боковой коридор. Следуя за зеленью, я вильнул туда. На входе установил растяжку из дымо-парализующей гранаты. Активировал лазерный луч на моментальный подрыв при пересечении и помчался дальше. А дальше, как выяснилось, бежать было некуда. Путь мне преградили сплошные кованые врата, из под которых и вытекала зеленая жижа.

Потолкался в ворота плечом, ткнул руками, пнул ногой – бесполезно. Ворота и не думали открываться. При этом, ни замка, ни замочной скважины не было видно. «Возможно они заперты изнутри», - подумал мельком. Забарабанил кулаком по железу - в ответ тишина. Можно попробовать подорвать фугасной гранатой, вот лишь возьмет ли она эту железяку? «Или тут какой-то есть секрет? Есть секрет, есть секрет, есть секрет»... – запрыгала мячиком в башке мысль.

Принялся внимательно оглядывать ковань двери и дергать разные завитушки. Бесполезно. Цветочки, веточки и листочки недвижимы, прикованы на века!

В центре воротины выдавлена пятипалая впадина, словно какой-то бестрашный гигант оставил свой след, вдавив ладонь в горячий металл, и ждал пока тот остынет. След ладони очень реалистичен – видны складки кожи и завитушки отпечатков пальцев.

Приложил рядом свою ладонь – словно детская ладошка рядом с железной дланью великана. Вложил ладонь в отпечаток и сильно надавил. Ладонь что-то укололо не сильно, но больно.

И.

Ворота распахнулись.

- Ходу! Ходу! — подгонял сам себя, пересёк огромный зал по зеленому ручью. В конце зала стоял самый настоящий трон, а за ним в стене еще одни ворота. Проще первых, без украшений, и прочих декоротивных излишеств. Из под них вытекала зеленая жижа. Но открыть мне их явно не судьба, - беспомощно потыкавшись в недвижимые створки, понял, - дальше пути нет. Вернулся к трону, схватился за подлокотник, ладонь снова что-то укололо, и плюхнулся на сиденье, слизывая выступившую капельку крови на ладони. - Да что-же у вас всё в занозах-то? Бракоделы хреновы, рукожопы. В зал, через открытые мной ворота, осторожно заглянули орэцькие разведчики. Следом ввалила огромная толпа воинов, во главе с бугундарём. - Врёшь, просто так штафбат не возьмёшь! - Я нащупал в газырях термобарические гранты, вытащил их и взвёл, крепко сжимая в ладони. - Я устрою вам маленький армагедец пещерного массштаба. Это будет мой последний и решительный бой! Последней в распахнутые ворота вошла Миа и направилась ко мне. Воины расступались перед ней и она стремительно подошла ко мне восседавшем на троне.

Миа опустилась на одно колено, низко наклонила голову: - Повелитель, будь милосерден, прости нас неразумных!

В зале эхом прошелестело: - Повелитель! Повелитель! Следом бухнулся на колени бугундырь. За ним, как подкошенные, повались оставшиеся орцы. Похоже, убивать меня сейчас не будут.

Шагнул к Мии, поднял её с колен. - Как ты, дорогая. Что здесь происходит? - Сбываются Великие пророчества орэцького народа, - Мия прикрыла глаза и нараспев продекламировала: - «...и прийдёт великий воин, и откроет тронный зал, и воссядет на троне. И обретёт орэцький народ своего Повелителя». .

К трону подполз на коленях бугундырь. Вцепился рукой в черкеску, загундосил: - Прости нас, Повелитель. Ради Великой Матери-козы, прости нас грешных. Не признали! Но теперь-то мы видим своего Повелителя и готовы служить тебе, не щадя живота своего. Приказывай! Хотел было отцепить дядьку от себя, и понял, что всё ещё сжимаю гранаты в руках. Снял их с боевого взвода и сунул гранаты «последнего шанса» в газыри. Затем поднял старика на ноги и поставил рядом с Мией. - А теперь объясните мне, что здесь происходит? Бугундырь снова попытался сползти на колени, но я подхватил его под мышки и удержал на ногах. - Великое таинство престолонаследия Повелителем, благословлённое Матерью козой, - Залопотал Бугундырь. Остановил его: - Короче, дядя! В наше общение вмешалась Миа: - Ты стал Повелителем земли орэцькой! - С хрена ли? - По праву крови. Не понял ничего, по этому спросил её: - Это как? - По указу императора, любой член его великой семьи может вскрыть опечатанный императором тронный зал и занять пустующий трон по праву императорской крови. Мия продолжила: - Ты дважды прошел имперские анализаторы — вскрыв ворота и заняв трон. Взглянул на исколотую ладонь, и подумал: - Так вот оно в чём дело... Но как-то всё слишком просто. - Миа, да ну, так каждый может. Возможно, мне просто повезло. - Ну, не скажи, что каждый, - Миа взяла посох у бугундыря и слегка ткнула в седушку трона. Тут же несколько острых полуметровых лезвий выскочило из кресла и вонзились в деревяшку. - Опа, вот так сюрпрайз! Это я так опрометчиво своим хозяйством рисковал. Моё мужское достоинство в запоздалом ужасе сжалось в маленький комочек и низ живота похолодел. Спонтанная кастрация прошла стороной. Уф! - И что дальше, Миа? Девушка тряхнула головой: - Закончим церемонию восхождения на престол и — властвуй нам на славу, себе на удовольствие. - Как-то всё странно и неожиданно, - только и нашел что ответить я. - Что там дальше по плану? В разговор ввинтился бугундырь: - Единение с сыном Матери-козы Великим Архароном и женитьба на земном воплощении нашей богини дочери её Мии. Я отрицательно замотал головой: - Козла трахать, по вашим традициям, я не буду! Никакого скотоложества! Мия поправила волосы, засмеялась: - И меня замуж не возьмёшь? - Тебя — возьму, козла — нет! За спиной заскрипели открывающиеся ворота и громко зацокали копыта. Из-за трона появился огромный козёл размером с лошадь. Орцы опять загомонили: - Архарон! Архарон! Архарон действительно был огромен. Статен. Красив.

Между длиннючих рогов козла, на золотой цепи болталась золотая бляха. Архарон остановился напротив нового повелителя, осмотрел того с ног до головы, и видимо оставшись доволен осмотром, что-то протрубил громким голосом.

Вставшие было на ноги орцы, снова повалились на колени. А козёл ловким движением головы скинул с рогов золотую цепь на грудь повелителя. Затем шакнул вперёд и, неожиданно, горячим слюнявым языком облизал лицо новоиспечённого повелителя.

Толпа орцэв возликовала:

- Ура-а-а-а! – многоголосое эхо заскакало по стенам пещеры. – Слава повелителю! Слава! Слава! Слава!

- Что теперь? – спросил я Мию, утираю с лица слюни Архарона.

- Теперь женидьба. Нам надо вместе посадить священное сливовое дерево, в знак серьёзности наших намерений.

- И всё?

- И всё.

Архарон несколькими ударами копыт выбил глубокую лунку в середине зала, а бугундырь приволок откуда-то саженец и мешок земли.

Под восторженные крики присутствующих мы быстренько посадили деревцо. Мия держала ствол, а я присыпал корневища землёй из мешка. Для надёжности посадки несколько раз притопнул грунт у ствола. Мы с Мией отошли на пару шагов, любуясь делом рук своих.

- Как же оно будет расти тут, среди камней, - спросил я Мию?

- Укоренится, - просто ответила она.

Тут к нам подскочил бугундырь с невесть откуда взявшимся у него в руках ведром, зачерпнул из ручья зелёной жижи и полил нашу посадку. А затем ещё и ещё. При этом он обходил кругами сливовое дерево и подвывал какие-то песнопения.

После третьего ведра каменный пол пещеры дрогнул, несильно толкнуло под колени и от нашей лунки побежали тонкие трещинки по каменному полу.

- Землетрясение? – дернулся я к Мии.

- Нет, сливовое дерево корни пустило, - отозвалась жена. – Добрый знак.

- Круто! А что же это за жижа такая волшебная? – Кивнул в сторону зелёного ручья.

- Это не жижа, а всеблагая мана, подарок нашей богини Матери-козы, - ответила супруга.

В пещере времени суток не наблюдаешь – всегда сумрак, но Миа сказала, что уже ночь и пора спать. Орэцький народ уже рассосался по пещерам, Архарон ушел к себе, деликатно закрыв ворота, и в тронном зале остались мы вдвоем.

Миа предложила улечься на троне, который дивным образом раскладывался в широченную кровать, но я, вспомнив, про острые пики в седалище трона, предложил лечь на полу – бережёного бог бережёт, ну, или Мать-коза.

Миа сдернула на пол многочисленные шкуры и мы завалились на них – день был насыщенный.

Глава 9

Утром меня разбудил имплантированный коммуникатор. В устройстве что-то хрюкнуло, щелкнуло, и хриплый сдавленный голос дракоши зашептал в башке:

- Командир, командир, как слышишь меня? Ты где, ты как, цел, мягкотелый? Приём.

Я зашептал в ответ:

- Слышу тебя хорошо, Змей. Жив-здоров, под землёй в главной орэцькой пещере. Ты где? - Мы у входа в большую пещеру. Вокруг полно бородатых. Но ничего, сейчас мы тут устроим армагеддец. Командир, готовность - пять минут. Сейчас распакуем тяжёлые огнемётные системы и начнём. К тебе пойдём по сигналу маячка. Жди.

- Змей, отставить армагеддец! В бой не вступать — это приказ! Ждать меня. Скоро буду. Как понял? Приём!

Дракоша с крайним удивлением отозвался: - Приказ принял, но не понял. Ждём тебя, мягкотелый.

Мия тоже проснулась, приподнялась на локте и слушала моё бормотание. За ночь на её голове отросли роскошные золотые волосы, и теперь они живописным водопадом спадали на шкуры под нами.

Что случилось?Штрафбат подошёл нас спасать.И-и-и?

- Война немного подождёт, - ответил, покрывая поцелуями жену. Она горячо ответила.

Через час, величаво ступая по камням, нас с Мией вынес к выходу из пещеры на своей широченной спине Архарон. Остановился на возвышении и громогласно протрубил. Эхо его трубного голоса заскакало по ущелью, нырнуло в пещеры, прокатилось по камням. На зов Архарона отовсюду появились оръцы.

- Повелитель! Повелитель! - раздавалось со всех сторон. Из главной пещеры следом за нами выбрался бугундырь, жахнул посохом по камням, высекая искры и обсыпая каменную мелочь. И, что есть мочи, заорал, привлекая внимание народа: - Сливовое дерево в тронном зале зацвело!

Народ вокруг заволновался: - Как зацвело? Каким цветом? Цветки какие - крупные или мелкие? Не молчи, бугундырь, не томи, говори уже. Бугундырь выдержал паузу, оглядел внимательно собравшихся, продолжил: - Цветы белые, крупные, с ладонь величиной. Так что, с наследником Повелителя вас, жители орэцъкой земли. Повелительница понесла!

В нас полетели венки цветов и отдельные крупные соцветия. Народ явно хорошо подготовился к неожиданной вести.

- Слово, Повелитель. Молви слово! Как жить теперь, что делать? – загудели бородачи вокруг нас.

Я поднял руку над головой, призывая народ к тишине и рявкнул через усилители скафа:

- Орцы, мой народ! Слушайте меня! Долг воина – следовать приказу! Поэтому я ухожу. Но я вернусь – здесь моё сердце, моя семья, моя жена, мой неродившийся сын, мой народ.

Орцы загудели:

- А нам что делать? Как жить дальше?

- А вам я скажу так: плодитесь и размножайтесь! Возвращайтесь в покинутые города. Возрождайте орэцькие ремесла и культуру. Займитесь науками.

- Наши дома заняты пришлыми чужаками!

- Пусть себе живут, не гоните их, и они станут вам добрыми соседями. Стройте себе новые дома, краше прежних. Заодно и нам с Мией домик постройте, не в тронном же зале нам на камнях ночевать.

Толпа многоголосо взревела:

- Дворец – Повелителю!

Я в ответ проревел в усилок на всю орэцькую округу, докрикиваясь до сердца каждой живой души:

- Свой дом – каждому!

Орцы возликовали:

- Каждому! Каждому! Каждому!

Бугундырь снова саданул своим посохом по камням, аж осколки посыпались, подвел итог импровизированному митингу:

- Быть тому, что решил наш Повелитель!

Вот так, эскизно, нарисовалась программа-минимум социально-экономических преобразований жизни орэцького народа. За работу товарищи, за работу!

Бугундырь похлопал в ладоши и к моим ногам, вернее к копытам Архарона приволокли огромный сундук полный золотых монет. Бугундырь заявил, что Повелитель земли орэцькой в пути не должен ни в чём нуждаться, и золото, как ни какой другой предмет, этому способствует.

К сундуку добавили охрану и почетный караул Повелителю, итого – полтора десятка мощных бородачей составили мне компанию на всё оставшееся время путешествия. Особенно среди конвоя-караула выделялись неординарными физическими данными два брата-командира Абин и Убин. Совершенно квадратные фигуры перевитые мышцами и жилами. Упакованы в кожаные снаряги и обвешаны оружием.

К нам пробрался дракоша в полевом скафе, крайне удивлённый всем увиденным и услышанным.

- Повелитель? Мягкотелый, ты теперь повелитель этих бородачей? Это они серьёзно?

Ответом драконоиду стали решительно сдвинутые ряды охраны, ощетинившейся сталью. А Убин спросил:

- Повелитель, дозволь нам сожрать эту непочтительную ящерку?

Я соскочил с Архарона на сундук с золотом, а с него к охране:

- Никто никого жрать не будет. Ящер – мой друг, а мои друзья – это друзья всего орэцького народа. Ясно?

- Так точно, Повелитель! – отозвалась охрана, убирая оружие.

Дернул за плечо драконоида:

- Слик, а ты следи за языком и не нарывайся на неприятности на ровном месте. Народ здесь простой и резкий – замочат, не моргнув глазом. А будут голодными – ещё и сожрут. Если тебе интересны подробности моих приключений, расскажу позже в пути, в шагаходе. Так как сейчас мы отправляемся дальше в путь. Где теперь колонна?

Драконоид достал планшет, ткнул в точку на карте.

- Колонна недалеко, на входе в ущелье под защитой горного блокпоста, командир.

- Слик, командуй общий сбор. Выдвигаемся по готовности. Пройдем по ущелью до русла каменной реки. Дальше по руслу в каменный лес. И не забудьте моего жеребца и железного дровосека.

Прощание с Мией прошло сдержанно. Виной тому – посторонние люди вокруг нас. Миа сказала, что будет ждать с нетерпением, а я, что примчусь к ней тотчас, как только доведу колонну в место назначения.

Мои бородачи из охраны и конвоя заволокли сундук с золотом в командный шагоход, а для себя облюбовали торговую платформу, где прежде хозяйствовала Миа.

Достаточно споро мы прошли орэцькое ущелье, которое вывело нас на новое, заполненное разнокалиберными камнями.

- Каменная река, - указал на открывшийся вид Абин.

- Почему река? – спросил я крепыша. - Река, а не дорога, или ущелье?

- Потому что она течет вниз по ущелью. Под камнями – вода и глина. По этой смазке камни медленно движутся вниз по руслу и обрушиваются с огромной высоты в бездонные ущелья на своём пути. Грохот стоит невообразимый.

Стоило нам выйти на камни реки, как мы почувствовали живое дыхание мёртвого камня.

Под колени слегка толкнула энергия движущихся камней, которые, сползая вниз по руслу, сталкивались друг с другом, цеплялись за берега, бились о дно и безостановочно бормотали песню пути. То опуская свой голос до шёпота, то взлетая до раскатистого гула лопнувших и обрушившихся скальных глыб.

Первым на камни реки вышел шагоход Слика. Сделал несколько примерочных шагов, похрустел камнями, и, как ни в чем не бывало, двинул вверх по маршруту. Следом вывалили на зыбкую твердь платформы и мой шагоход. По краям стояли отвесные скалы, вершины которых словно изрезали гигантскими резцами искусные затейливые мастера-камнерезы.

Абин, поднявшийся ко мне в шагоход, махнул рукой на мониторы:

- Каменный лес начинается. Скоро уж земля соседей.

- Это когда?

- Скоро. Ты всё увидишь сам, Повелитель.

Каменные фигуры появились совершенно неожиданно из-за очередного поворота. Два воина сторожили проход. Один зорко всматривался в даль из-под левой руки. В правой руке он сжимал гигантский меч над руслом. Второй воин так же стоял в дозоре и сжимал в руке устрашающих размеров топор. Каменная река текла у их ног.

В оптику каменные скульптуры поражали детализацией проработки всех элементов от сандалий на ногах до перьев на шлеме, на голове.

- Не может быть! – восхищенно воскликнул я, пораженный творением неизвестного гения. – Кто это, Абин?

- Это – арии, Повелитель. Их земли тоже под твоей рукой. Но будьте настороже, незваных гостей здесь не любят.

Не глядя на орэцъкие страшилки, наш отряд беспрепятственно прошёл мимо гигантских каменных стражей. Ни меч, ни топор не обрушились на наши головы. Изваяния равнодушно взирали из-под облаков каменными глазницами на суетные фигурки человечков у своих ног.

- Абин, ты сюда захаживал прежде?

- Было дело.

- Что скажешь о здешних местах?

- Места здесь знатные и больно хороши.

- Насколько хороши?

- Настолько, что соседский губернатор считает арийский народ недостойным тех богатств, которыми арии обладают. И он ведет свою добычу полезных ископаемых в горах каменного леса.

Наш рыжий дьявол, губернатор земли орэцъкой, считает, что коль орецъкому Повелителю формально принадлежат земли ариев, а тот, в свою очередь, подчиняется губернатору, то и ему, как главе местной административной власти, назначенной императором, земли эти должны подчиняться.

Рыжий дьявол с оппонентом категорически не согласен, и, громя пришлых, ведёт свою добычу. А об ариях, в горячке растаскивания добычи, все как-то позабыли.

- Абин, а как же император смотрит на эти безобразия?

- Как-как? Со стороны. Ему что один губер, что второй – всё едино. Оба платят процент от добычи и продаж. Он их и не трогает. Вот если бы платить перестали, тогда да, имперцы вмиг бы примчались и всех прикрутили.

С головного шагохода Слик доложил, что видит разворачивающийся в нескольких километрах, на берегу каменной реки, бой. Пара стандартных имперских шагоходов, под прикрытием броников, пытались подняться от реки распадком между двух крутоголовых вершин. Им противостояла такая же пара шагоходов и полдюжины самоходок.

С высоты полёта разведывательного дрона картина боя видна была как на ладони. Стороны уже потеряли по несколько машин – их остовы весело догорали чадными кострами на камнях. Но. Ни одна, ни другая воюющая сторона, своих целей, похоже, не добилась.

После ндолгого совещания со своими командирами я попытался остановить кровопролитие. Хотя Слик и предлагал слёту всем навтыкать.

- Немедленно прекратите огонь! Это приказ! – обратился на имперской волне к сражающимся.

- А то что ты нам сделаешь?

- Вы будете уничтожены за неповиновение имперской власти.

В ответ прилетело «пох…» и «нах…», а также добавили:

- Мы и сами тут имперская власть. А ты, неизвестный хрен с бугра, по какому праву разгавкался?

- С тобой, свинья, не гавкает, а говорит Повелитель земель Орэцъкой и Арийской, слыхал, небось, о таком? Даю вам три минуты на сдачу оружия, в противном случае, повторяю - вы будете уничтожены.

Ответом нам был сдвоенный залп недавних противников. Давешние враги, похоже, на время объединились в желании немедленно расправиться с наглецом, вторгшимся в их разборку. У нас сразу загорелись две торговые платформы. Штрафбат и орцы тут же кинулись их тушить.

Слик, попавший в головном шагоходе под основной удар, требовал крови напавших:

- Сожжём ублюдков к чёртовой матери напалмом, командир.

- Казнить их всегда успеем, а вот захватить и поговорить по душам, было бы интересно.

Нападавшим ответили всем имеющимся парализующим арсеналом и станер-платформами.

Атака тут же захлебнулась. Вражьи шагоходы застыли на ходу, безвольно опустив стволы орудий и направляющие ракетных установок. Из броневиков вывалились на камни бойцы, сгибаемые жуткими конвульсиями. Взрослые мужики рыдали, как дети, обливаясь слезами и соплями. Штурмовая группа из орцэв и штрафбатовцев на жеребцах подлетела к поверженным и принялась их вязать. Из застывших шагоходов выволокли обездвиженные экипажи. Враг, неожиданно для себя, стремительно пленён.

Слик с подчиненными принялись тут же допрашивать пленных. Те было поупрямились, но импульсные излучатели на малой мощности способны творить чудеса в установлении контакта. К тому же, в допросную или, как громогласно заявил Абин, в «пытошную», явился зверского вида бородатый коротышка с раскалённой до красна железякой, которую он обещал всем молчунам вставить в задницу – прочистить дюзы.

Дюзы чистить никто не захотел. В допросной комнате пленные, пугаясь бородатого коротышки с железякой, начали исповедоваться и раскрывать все, что знали. А потому их признания текли просто рекой.

Пленные рассказали о подготовке и планах своей группы. Оказалось, что они были наемниками рыжего губернатора для уничтожения опорных баз и пунктов снабжения оппонентов. Они рассказали о своих тайных операциях, проводимых с целью нарушения обороноспособности и захвата имперских земель.

Им оппонировали солдаты регулярной имперской армии под предводительством целого полковника.

Выяснилось, что буквально перед боестолкновением с наёмниками полковник уничтожил деревню местных, расчищая место под буровой комплекс. Арии имели неосторожность поселиться на богатейших алмазных копях, на которые претендовали оба губернатора. Тела несчастных сбросили в ущелье, но засыпать камнями не успели – появились наёмники. По признаниям убийц, там были старики, женщины и дети. Мужчин-воинов среди них не было.

- Полковник, это же геноцид. А вы – преступник, подлежащий немедленному уничтожению.

Полковник взвился на ноги, выставил вперед ножку и, задрав подбородок, прогавкал:

- Не тебе меня судить, сопливый щенок!

Стоявший рядом дракоша саданул офицера в солнечное сплетение. Тот от удара сложился пополам. Слик когтистыми лапищами схватил полковника за плечи и рывком поставил на ноги.

- Стоять смирно, когда с тобой Повелитель разговаривает!

Следующим рывком он встряхнул побледневшего офицера и сорвал с его плеч погоны.

- Мерзавец, своим существованием ты оскорбляешь нашу армию.

- Слик, спокойней, ему уже недолго осталось, – сказал я, кладя руку на плечо драконоиду.

Полковник завопил:

- Вы не смеете чинить самосуд над старшим офицером! Вы не посмеете меня расстрелять!

Я ответил:

- Никто не посмеет вас расстрелять, потому что данной мне властью я вас повешу.

Военно-полевой суд прошёл споро. Выделенный из числа штрафбатовцев адвокат убедительно защищал обвиняемого, ссылаясь на приказы вышестоящего командования. Но. Какой приказ может оправдать паталогическую жестокость полковника, лично расстреливавшего из крупнокалиберного пулемета безоружных гражданских. А позже лично убивающего раненых выстрелом в голову. После оглашения приговора адвокат даже подал апелляцию, пытаясь заменить виселицу расстрелом. Но не преуспел – приговор оставили в силе. Против полковника свидетельствовали все его недавние подчинённые, не желавшие умирать вместе с командиром. Но совсем безнаказанными они не остались. Всем выписали плетей. Но плеть - не петля, шкура заживет со временем, а вот сдавленная шея - нет. Поэтому к лавке для порки даже выстроилась очередь и образовалась небольшая давка за люлями. На что управлявшиеся у лавки с плетями Абин с Убином вызверились:

- Осади назад! Куда прёшь! Всем хватит, хоть до ночи кнутом махать будем.

До ночи махать не пришлось. К ужину всех выпороли, поужинали, и пошли вешать полковника.

Полковник умирать не хотел: выл, обливался слезами, падал в ноги, пытался облобызать башмаки окружающим, молил о пощаде и, в конце концов, надудонил под себя знатную лужу. Те же Абин с Убином поволокли его к импровизированному эшафоту, которым на время стал пустой снарядный ящик. Придерживая полковника с двух сторон, вздёрнули того на ноги, накинули на шею петлю. Второй конец верёвки прежде привязали к мощной ветке раскидистого дерева, что росло напротив разорённой деревни.

Слик командирским голосом зачитал приговор, и махнул экзекуторам. Но те и пошевелиться не успели, как неведомая сила смахнула полковника с ящика и со стуком припечатала к дереву. Огромная двухметровая стрела просвистела из дальних кустов над поляной и пришпилила тельце полковника к широкому стволу, а на шее туго затянулась петля. Ноги казненного несколько раз дернулись, и он затих.

Все обернулись назад, на кусты. Из них, ломая ветки, на поляну вышел гигантский человек не менее трех метров ростом.

Глава 10

Виноград созрел и налился сладостью. Осы принялись дегустировать урожай, накалывая самые лучшие ягоды в гроздьях. За ними оставались лишь пустые, скукоженные шкурки, полные семечек.

Эти «маракасы» звенели: «Пора-пора! Пора лезть на горище – стаскивать вниз винодельческие причиндалы - ивовые корзины, пузатые бутыляки, давилку и прочую канитель. Пора собирать виноград и делать вино».

В это время появлялся Серый. Вот уже несколько лет.

Возможно, он был здесь всегда и никуда не уходил. Хотя нет, если бы он был, Ник бы почувствовал. Он обычно их чувствовал за спиной.

- Так и будешь пялиться из-под маскировки или поможешь? А, Серый? – спросил Николай не оборачиваясь.

Инопланетянин явил свой лик и неспешно подошел к человеку.

«Я буду помогать», - полыхнуло сообщение в голове человека.

- Хорошо, - в голос ответил Ник.

«Что делать?» - снова скакнуло молнией в башке.

- Будем выбирать самые лучшие виноградины для будущего сусла. Но, для начала, приглуши свои блымалки в моей голове, - Ник постучал пальцем по черепу и поморщился. – От них сплошная мигрень…

«Сегодня я не один, со мной человеческий детёныш», - блымнул инопланетянин.

- Я всегда знал, что вы похищаете людей на опыты, – буркнул Николай.

- В этом случае всё наооборот, – опять блымнуло.

- Это как же - наоборот?

«Точно так же как похищение, только наоборот, – ответил пришелец. – Внука тебе привёз, как говорят существа твоего вида, на каникулы».

Виноградный сок оказался потрясающе ароматным, густым и холодным.

- Пей, пей! – подбодрил меня старик, придерживая запотевший стакан ладонью снизу.

- Натуральный продукт, чистая глюкоза, там такого не нальют, - он неопределённо махнул свободной рукой в небо.

У него за спиной переминался на коротких ногах серый инопланетянин. «Тим», вспомнил я его имя – точно «Тим»! А вот старика я не знал. Тот словно понял моё затруднение и представился:

- Ник, зови меня Ник, или Николай. Но лучше – Ник.

Я кивнул: «Ник, так Ник».

- А тебя, внучок, я знаю, что зовут Александр. Значит коротко – Алекс. Годится?

Я снова кивнул.

- Вот и славно, вот и познакомились. Ну а Тима ты уже знаешь. Прошу всех к столу, – старик указал на накрытый стол под деревом.

- Слегка перекусим, а потом займёмся виноградом, если вы не против.

Протестовать никто не стал. Расселись вокруг стола в плетёные кресла и принялись за еду.

Старик налил вина в высокий стакан, сунул длинную соломину, подвинул Тиму. Тот благодарно кивнул и явно с удовольствием потянул вино, зажимая соломину большими толстыми губами, прикрыв огромные черные глаза. Себе Ник тоже налил вина, а вот Алексу – виноградный сок. Подвинул ближе пацану тарелки с сыром, зеленью и мясом, сунул лепешку.

- Ешь!

Алексу показалось, что ничего вкуснее в жизни своей он не ел. Дома, во дворце отца, кормили изысканно и вкусно. На корабле, перед гибернацией, Тим тоже кормил его чем-то пастообразным, питательным и калорийным. Но то, что он попробовал у деда, было совершенно другим – ярким, живым, настоящим. Сочное мясо с дымком, огненная аджика, ароматный козий сыр, простынеобразные лаваши, которые нужно было рвать руками, душистые букеты зелени – фиолетовый базилик, резная петрушка и остролистый лук.

За столом под старым абрикосом, на свежем воздухе на отсутствие аппетита никто не жаловался.

Более того, Тим разнообразил свой рацион осами, которые кружились вокруг стола. Инопланетянин ловко хватал их в полете и с хрустом разгрызал хитиновые оболочки. Запивал каждую осу глотком вина.

- Какой оригинальный вкус у этого белка. Рекомендую, друзья мои.

Ник отмахивался:

- Спасибо, друг. Мы уж как-нибудь свининкой обойдёмся.

После обеда Ник погнал всех на шпалеры снимать виноград. Тим с Алексом таскали корзины с теплыми гроздьями Нику. А тот, сидя под навесом, сразу же перебирал принесённое, удаляя гнилые, червивые или поврежденные ягоды.

- Если этого не сделать, то и вино будет испорченным, - пояснял он по ходу Алексу.

- Ник, а мыть виноград потом будем? – поинтересовался Алекс.

- Зачем? – удивился дед.

- Он же запылённый.

Старик поднял над головой указательный палец и торжественным голосом произнёс:

- Заповедаю тебе, внук мой Александр, никогда не мыть виноград перед отжимом. Ибо на кожуре винограда много грибков, способствующих брожению. А тщательно вымытый виноград почти и не бродит!

- Понятно, дед.

Сбор винограда закончили уже в темноте. Ник, оглядев стоящие под навесом корзины с ягодами, заявил:

- Теперь пусть до завтра постоят, подышат. А с утра, с новыми силами давить сок будем.

Вроде бы сбор винограда - дело и не особо тяжелое, но сил с непривычки отнимает много. Алекс наскоро перекусил остатками давешнего обеда и, чувствуя, что теряет сознание, завалился боком на диван, стоявший перед столом под абрикосом.

Уже засыпая, Алекс слышал, как за столом, звякая винными, стаканами спорили Ник с Тимом. В ответ на мерное бормотание инопланетянина, Ник горячо отвечал:

- Вот ты говоришь - летим! А на кого я Землю оставлю? Виноград опять же…

Утром Тима уже не было. Ник развел руками:

- Он улетел, но обещал вернуться…

После завтрака дед продемонстрировал почерневший от времени и сока винтовой пресс:

- Вот, внучок, семейный раритет. Ещё деда моего. Аккурат на ведро ягод.

Алекс критически осмотрел агрегат, хмыкнул:

- Он же от напряга сломается.

- А ты не ломай - аккуратно с ним и бережно, так он ещё и тебе послужит.

Ник притащил под навес несколько эмалированных кастрюль литров на пятьдесят каждая и скомандовал:

- Дави!

Виноградный сок заструился по желобу в ведро.

В течении нескольких часов мы не разгибаясь трудились над виноградом и передавили его весь.

Дед вываливал давленный виноград в кастрюли и заливал его свежеотжатым соком до краёв.

- Ник, какой-то мартышкин труд получается. – Хмыкнул Алекс. – Давлю-давлю, а ты опять всё в кисю-мисю смешал. Потом опять отжимать?

- Что бы ты понимал, юноша, именно так вино нагуляет свой неповторимый аромат, когда постоит и забродит с мезгой из шкурок, косточек и даже мелких веточек. – Ответил дед.

- И долго ему стоять?

- Дня три, до появления винных мушек. Да ты и сам увидишь. Только тепло укрыть всё надо.

Мы притащили из дома гору тряпья: одеяла, покрывала, фуфайки и куртки надёжно укутали кастрюли.

- А ещё, Алекс, два раза в день необходимо перемешивать содержимое кастрюль. – С этими словами дед достал из-под крыши навеса фиолетовую от засохшего сока палку-мешалку. Уложил её на кастрюли.

Подвёл итог сделанному:

- Ну, вот. Теперь можно и пообедать.

С обедом дед решил не заморачивать и заказал доставку из ресторана. Поколдовал немного над планшетом, уточнил мои пожелания и, вуаля, только мы успели накрыть и сервировать стол, как примчались дроны-доставщики с судками и контейнерами.

Мне опять сок, а себе дед налил вина.

- За успех нашего дела! – Он кивнул в сторону навеса и протянул в мою сторону стакан. Чокнулись. Выпили. Дед деланно застонал:

- Ах, какой букет, какой вкус! В прошлом году лето стояло жаркое, вот виноград и набрал сахара на солнышке. Даже добавлять не потребовалось – на своём отбродил.

- А что у тебя за сорт, деда?

- Не сорт, а сорта. Купаж. Я использую сорта Мерло, Каберне, Саперави, Молдову и Цимлянский черный. В этом году пришлось дожидаться Молдову. Она позже соревает. Цимлянский почти на четверть осыпался – раньше всех доходит.

- Ник, а не проще купить готовое? Вот как обед сегодня. – Алекс обвёл руками стол.

- Готовое конечно проще, но своё вкуснее! Это, дружок, ты в следующем году поймёшь, когда наше с тобой винцо откроешь. Да, и потом, как говорил мой дед – настоящий казак лишь свою горилку пьёт!

- Дед, а ты казак?

- Как тебе сказать, внучек? Отвечу тебе, как мне дед когда-то ответил на мои слова «мы казаки». Твой прадед сказал так:

- Это я - сын казачий, а ты - хвост собачий.

Алекс вспомнил, как в детстве отец катал его верхом на коне. Шел рядом, придерживал коня за поводья, а потом ссаживал с седла сильными руками, передавал матери со словами «славный казак растет».

Все Гринёвы в роду служили в армии, защищали Родину. Ник - Николай Иванович Гринев дослужился до полковника, командира казачьего штурмового полка. Прошел все войны. И песка наглотался в Персии, и грязи намесил в Европах. И красное знамя Победы и черное своего полка лично укрепил на куполе Европарламента. За мужество и героизм был неоднократно награждён боевыми орденами. Иконостас наград – на загляденье.

Ему прочили блестящее командное будущее в войсках, вот только сейчас надо немного пригнуться, а вот там дальше немного лизнуть. А дальше всё как по маслу. Но вот до масла лизать дерьмо, Гринёв не хотел. А по тому с почётом был отправлен в отставку.

После месяца эйфории безделья получил пенсию и закручинился.

Одной из версий связывает фамилию Гринев с глаголом «гринять», который в старинном русском языке означает «позеленеть», «покрываться зеленью». Считается, что такую фамилию могли присвоить людям, чья деятельность была связана с земледелием или огородничеством. Такие люди могли быть садовниками или фермерами, заботящимися о растениях.

Гринев имеет свое значение, которое ассоциируется с зеленым цветом. В многих культурах зеленый цвет символизирует жизнь, природу, плодородие. Вероятно, фамилия Гринев может быть связана с этими ассоциациями.

Утром, старший Гринев, разбудил внука словами:

- Алекс, случилось таинство рождения нового вина и винные мушки – его полномочные глашатаи.

Затем, под навесом, Николай Иванович откинув в сторону одеяло, снял эмалированную крышку и фиолетовой палочкой помешал пузырящуюся жижу.

- О-о! Смотри, внучек, пошел процесс, радостно сказал дед, и протянул мне фиолетовую палочку:

- Дальше сам!

К обеду мы с дедом обошли с ревизией все кастрюли и перемешали в каждой забродившую мезгу. Дед заботливо кутал кастрюли одеялами и фуфайками.

- В конце дня, перед ужином, опять пройдем перемешаем мезгу.

- Как скажешь, дед!

- Вот именно, как скажу, Алекс!

Перед ужином поход по кастрюлям повторился. Мы с дедом споро обошли их всех. Я – перемешивал мезгу, дед – кутал кастрюли.

- И долго нам этим заниматься?

- Три дня будем перемешивать мезгу, затем мезгу на пресс – отожмем забродивший сок, да перельем в десятилитровые банки и ставим их выбраживать под водяной затвор.

На четвертый день дед сказал:

- Баста!

Вытащил винный пресс и стеклянные десятилитровки. Мне вручил ковшик со словами:

- Из кастрюли черпай мезгу и откидывай ее на пресс, а я буду отжимать.

Мы продолжили с дедом слаженно в четыре руки и струя пенного отжима потекла в десятилитруху. Как только банка наполнялась, дед укопоривал ее специальной «винной» крышкой с носиком на который были натянуты пластиковые трубки метровой длинны. Банку он подхватывал и отправлял на стеллаж под навесом, а свободный конец трубки заправлял в литровую банку с водой, хлопал пару раз по крутопузому боку десятилитровки:

- Ну, поговори со мной!

Та, словно спохватившись, начинала заполошно бормотать пузыриками через водяной затвор.

Дед удовлетворено кивал:

- Ну, вот и хорошо, броди, мы подождем.

К ночи, мы с дедом опустошили все кастрюли, а дед заставил стеллажи банками.

Полковник Гринев и на гражданке не переставал думать об армии и своих сослуживцах-штурмовиках. Как повысить выживаемость на поле боя? Как обустроить нормальную жизнь и быт между сражений и боёв? Для поисков, размышлений и экпериментов нужны деньги – на полковничью пенсию не разгуляешся. Вот Гринев и задумался – где взять деньги? Начал с переработки мусора и рекультивации земель отведенных под мусорные полигоны. Через займы и кредиты выкупил для начала пару брошенных полигонов. Установил на них промышленные атоматоры и запустил процесс глубокой переработки мусора – к услугам вся таблица Менделеева и даже больше. Не обошлось без хитрости – Тим приволок на свалку из глубокого космоса пару редкоземельных астероидов. И дело пошло. Наконец появились деньги, которые Гринев пустил на реновацию очищенных территорий, экперементы по созданию новых боевых систем.

Бывшие мусорные полигоны превратились в цветущие городки с развитой инфраструктурой для бывших военных, а ныне пенсионеров. Жильё можно было приобрести в собственность или арендовать на выгодных условиях.

Опыт и знания бывших вояк, тоже оказались востребованы – Гринев создал Академию безопасности, где преподавали отставники. В Академии моделировались самые разные боевые ситуации. Упор делался на тактическую гибкость, умение принимать решения в условиях неопределенности и мгновенно адаптироваться к меняющейся обстановке. Никаких шаблонных действий, только индивидуальный подход и развитие интуиции.

Академия оказалась востребована у бизнюков, желавших создать свои микроармии, охранные агенства и независимых гордых парней желавших получить военный опыт, без вступления на службу в армию. Преподавательский состав, набранный из бывших спецназовцев и ветеранов горячих точек, щедро делился знаниями о тактике, огневой подготовке и рукопашном бое.

Слухи о "кузнице кадров" распространялись быстро, привлекая все более разношерстную публику. От скромных клерков, мечтающих о приключениях, до амбициозных предпринимателей, стремящихся укрепить свои позиции в конкурентной среде. Атмосфера в Академии царила жесткая, но справедливая, ориентированная на результат. Здесь не было места слабости или лени.

Курсанты проходили интенсивную подготовку, включающую не только теоретические занятия, но и практические тренировки в полевых условиях. Имитировались боевые столкновения, разрабатывались стратегии защиты объектов, отрабатывались навыки выживания в экстремальных ситуациях.

Выпускники Академии высоко ценились на рынке труда. Их охотно брали в частные охранные структуры, консалтинговые фирмы и даже в некоторые государственные учреждения. Академия стала своеобразным социальным лифтом, давая возможность получить востребованную профессию и занять достойное место в обществе.

Кроме Академии Гринев создал Центр боевого применения, где бывшие вояки придумывали и разрабатывали методы и приспособы для повышения эффективности огня и выживаемости на поле боя.

Одновременно с этим они разрабатывали экзоскелеты нового поколения, позволяющие солдатам нести больше груза, двигаться быстрее и эффективнее использовать укрытия. Гринев финансировал исследования в области биомеханики и нейроинтерфейсов, стремясь создать симбиоз человека и машины, который увеличил бы выживаемость и боевую мощь. Так, взяв за основу боевую особь арахнида, создали действенную индивидуальную ячейку для штурмовика. Не обошлось без корректив – хитиновую броню заменили на титановую. Понизили росточек - башку с мощными жвалами скинули с корпуса – силуэт стал меньше заметен на поле боя, и как следствие – менее уязвим. А титановые лапки с мощными острыми когтями позволяли ячейке стремительно перемещаться и в секунды вгрызаться в грунт в не зависимости от его крепости. Несколько десятков ячеек Гринев передал для натурных испытаний в войска, что бы штурмовики на деле опробовали новое вооружение и поделились критическими оценками и замечаниями с разработчиками.

По результатам этих испытаний планировалось внести необходимые корректировки в конструкцию и тактику применения ячеек, прежде чем запускать их в серийное производство. Гринев понимал, что только реальный боевой опыт может выявить все слабые места и потенциальные недостатки его разработки.

Первые отчеты из войск приходили смешанными. Бойцы отмечали высокую мобильность и огневую мощь ячеек, а также их способность эффективно поражать легкобронированную технику противника. Однако, были и жалобы на сложность управления, уязвимость к определенным видам оружия и необходимость в тщательной подготовке операторов.

Гринев внимательно изучал каждый отзыв, каждую деталь, пытаясь понять, как можно улучшить свое изобретение. Он понимал, что от его работы зависят жизни солдат, и не имел права на ошибку. Впереди ждали месяцы кропотливой работы, анализа и доработок, но Гринев был готов к этому.