Штормовой Замок

Часть 1. Глава 1

Если тебе не хватает войска – не будь царем.

Чингисхан.

Часть первая. Дар Морского Бога.

За речной излучиной был вчера мой дом,

Нынче ж я – лазутчица в городе чужом.

Светлана Никифорова (Алькор).

Глава первая.

- Боги! Нас покарали боги!

Сейчас они побегут карать кого-то лично! Заняться небожителям больше нечем.

Что делает замерзшая старуха под заброшенным мостом в такой час? И в такую погоду? Впрочем, нищета не делает скидок на возраст.

А на городском дне таких используют только как попрошаек. Используют до конца. Выжимают до иссохшей лимонной корки.

И не только на городском дне. И не только нищих старух.

Драные, промокшие от дождя лохмотья. Еле прикрывают исхудавшее тело. Редкая пакля спутанных седых лохм. И нездоровый огонь в глазах. Лихорадка. Частый гость среди бедноты.

- Пришли последние дни! Империи конец!

Хорошо, что стражу в такой шторм никто на улицы не выпустит. Для всех хорошо.

- Стариков не уважают! – отчаянно завывает старуха. В унисон с бурей. - Молодые проводят дни в веселье и не играют свадеб! Женщины не хотят производить на свет детей!

Чего? Вылези из-под своего моста, проползи по бедным улицам. Там голодающих детей – больше, чем брошенных котят и щенят.

- Ты надела мужской наряд! Ты обрезала волосы! – это уже мне. Вслед. Жаль. Девушку во мне угадывают не всегда. Впрочем, мне плевать. – Ты прогневила Богов! Они тебя покарают!

- Заранее покарали. Авансом, - хмыкаю я. В унисон с зашевелившейся совестью. Она у меня плохо дрессированная – иногда взбрыкивает. Поэтому кидаю крикливой бабке золотой. И пригоршню мелочи засыпаю прямо в покрытую цыпками горсть. – Иди, сними себе комнату. Купи еды и горячего питья. Сегодня Боги тебя вознаградили. С моей помощью.

Сколько ей лет? Может быть, семьдесят. А может – тридцать. На дне бывает всякое.

Такие осенние бури в столице случаются редко. О них потом рассказывают детям... а то и внукам.

Всю прошлую ночь штормовое море выло и рыдало, как раненый зверь. Разъяренные многосаженные волны в бешенстве бились о несокрушимый берег, поливая камни и песок пенными слезами. Даже в бессильной ярости снесли часть прибрежных хижин, мирно простоявших там с десяток лет.

Часть аристократии давно требовала снести их. Видите ли, построены слишком близко друг к другу. Могут стать причиной пожара.

Теперь не станут.

Только можно выбиться из последних сил, но так и не разорвать не тобой установленные границы. Морю не сокрушить город.

К утру волны постепенно притихли, будто выбились из сил. Будто бессмертное море уже оплакало, кого собиралось, и наступил новый день. Ведь рано или поздно все города канут в небытие. А море останется.

Только его союзник-ветер не согласился сдаться. Он ведь тоже разгулялся не на шутку. Будто от души хлебнул соленых волн, лихо сдул пену и отправился крушить город. Ведь ветру-то путь никуда не заказан.

Днем стража толком не показывалась на свет. Предпочитала гулять в казармах. Аристократы ведь тоже в такую непогоду оставались дома, так что защищать на улицах некого. Не бедноту же.

Впрочем, свет солнца – лишь для мальчишек-карманников и нищих попрошаек. Наемники и «настоящие» воры оживают лишь в сумерках. Как Дети Ночи.

За весь день буря в городе до конца так и не унялась, а к вечеру вновь окрепла и взъярилась. И ее воля и ярость вновь всколыхнули уже было успокоившиеся волны.

Прямо на моем пути крепкое с виду дерево, жалобно скрипя, завалилось на ветхую бедняцкую лачугу всей пожелтевшей кроной. За миг до отчаянного взлая верной псины, запоздало предупредившей хозяев. И до отчаянного плача младенца.

В таких хижинах всегда много детей. Даже с учетом, как часто они уходят за Грань к Богу Смерти. Их всё равно – много. Чем беднее хижина и чаще в ней плачут – тем больше новых голодных ртов.

Мне их жаль. Сегодня много поляжет деревьев. И много рухнет старых домов.

Но Храм Морского Бога устоит. Он таких бурей и штормов видел за века больше, чем я за целую жизнь - горя и бед. И даже больше, чем эти бедняки в разрушенных хижинах.

Гораздо больше. Хоть столь яростный гнев стихии и случается далеко не каждый год.

Хижина устояла... на сей раз. Плач постепенно смолк под торопливое женское пение... и мужскую ругань. Все внутри остались живы. До новых бед. А рухнувшее дерево пойдет в семейный очаг.

Если успеют разрубить и забрать. Городские деревья принадлежат казне. Их трогать нельзя.

Впрочем, не разрубят. Мужик в доме – явно не в том состоянии. Судя по голосу.

Интересно, где он находит на такое медяки, если жена и дети наверняка голодают? Крыша-то протекает, вон видно. И крыльца толком уже нет. Окна затянуты какой-то дрянью.

Не хочу знать. Не хотела раньше, и сейчас – не больше. Я не могу швырять золотом в каждого. К тому же, эти деньги пойдут не на еду детям. И не на крышу. В первую очередь – совсем на другое. Более необходимое тому, кто решает вопрос о тратах.

И те, кто за этими стенами, легко сдадут меня страже за медяк. А то и просто так. Это ворью нужна пожива. Законопослушной бедноте хватит и одобрительного кивка какого-нибудь разжиревшего стражника.

У порога Храма замерли мы оба – я и шторм. Считаем будущие жертвы. Причем, невинные.

Но здесь мы с бурей еще, может, и потягаемся.

Правда, если перечесть только виновных...

Ладно, выдохнули и хватит. Отдохнувший ветер вновь предупреждающе взвыл, швыряя в очередного бродячего пса увесистую жменю ледяных капель. С еще уцелевшего, жалобно скрипящего дерева.

А я с силой потянула на себя тяжелую дверь и перешагнула порог Морского Храма. Не дочери Шторма боятся гнева родной стихии.

А всем без исключения Богам – плевать, пока ты сам к ним не обратишься. Они хотят что-то знать обо мне не больше, чем я – об обитателях той ветхой хижины.

Глава 2

Глава вторая.

Тишина. Полутьма. Темный каменный пол – будто вытесали кусок морской скалы.

Высоко-высоко – узкие окна-бойницы. Еще выше - купол потолка теряется в ночном мраке.

И едва уловимый аромат морской соли. Он здесь рассеян везде.

Черная гранитная статуя в конце зала. Темнеет в полумраке.

Слабо различимые старинные фрески на стенах. Редкие проблески факелов в гнездах. То ли маяки на островах, то ли гибельные пиратские огни. Морской Бог привечает и тех, и других. А если кого и карает, то лишь по каким-то своим законам.

Море сурово, переменчиво и несправедливо.

Кто меняет здесь факелы, реставрирует фрески? Говорят, что никто никогда не видел жрецов Морского Бога в лицо. Служителей Смерти – да, хоть они и страшны, как их господин. А вот переменчивое, текучее Море всегда скрывает свой подлинный лик.

Что я здесь не одна, поняла сразу. Хмурый мужик лет тридцати, похоже, замер перед статуей давно. Явно обветренный и просоленный годами на палубе. Меня заметил, можно даже не сомневаться. Но не сдвинулся с места. Даже не шелохнулся.

Всё верно. Это Храм Морского Бога, а не разгульная таверна для праздной болтовни за кружкой пенного. А также не бордель. И заказов здесь не раздают. А значит, нет смысла тратить слова на случайного собеседника.

Я его не знаю. И он меня – вряд ли. А что я буду сегодня здесь, не знал даже мой Наставник.

Кто этот незнакомец? Вряд ли честный моряк. Им тут нечего делать. Морской Храм пользуется не той славой, что нужна простым матросам.

Но и в шпионы он тоже не годится. Кого здесь выслеживать-то? Скупо освещенные факелами фрески? Вдруг там карта сокровищ неведомого острова? Ледяной Капитан оставил? Говорят, он везде зарывал золото и драгоценности, забранные со встречных пиратских кораблей. Зарывал – и тут же забывал о них. Ледяного Капитана не интересуют бренные богатства. В избранные им гавани он является совсем не за этим.

Не спеша, приближаюсь к статуе. Морской Бог – крепкий бородатый мужик лет сорока. С огромным острым трезубцем, а то как же? Легенды – они такие легенды.

Но, согласно им же, Повелитель Моря может принимать любой облик. И предпочитает Кракена.

Так что мы в какой-то мере – родня.

Останавливаюсь вровень с молчаливым моряком, но левее шага на три. Вдруг решит напасть? Не уверена, что Морской Бог вмешается. Или что вмешается сразу.

Я не особо суеверна или набожна, но вроде как в таких местах не обязательно молиться вслух. Вон, мужик молчит себе.

«Говори», - спокойно и властно. Прямо у меня в дурной башке. А я – трезва, как стеклышко.

Вот так это и бывает. Молчат кракены, акулы и дельфины на старинных потустертых фресках. Молчит прекрасная сирена на скале посреди бушующих волн. В отблесках заката тонет обреченный парусник.

Со мной говорит гранитная статуя. Не разжимая губ.

«Зачем ты явилась?»

«За местью».

«Кому и за что ты желаешь отомстить?»

«За моих родителей, брата и сестру. Всем, кто их уничтожил».

«Ты в своем праве, - равнодушно подтвердил он. – Это будет честно и справедливо. Но я – не Бог Справедливости. За этим следовало к Богине Правосудия».

Интересно, он сейчас говорит только со мной или и с моряком справа - тоже? Богам ведь такое наверняка доступно.

«Она – Богиня закона, - возражаю я. – И повиновения власти. Но будь закон на моей стороне, я не обращалась бы к Богам».

А справедливости не существует. Точнее, она у каждого своя. И повезло, если твоя совпадает с императорской волей. А если – нет?

Ты сразу узнаешь, сколько у тебя друзей и союзников. Один. Наставник.

«Логично, - согласился Морской Бог. Ровно и бесстрастно. – Так чего же ты ждешь от меня»?

«Мести по праву крови».

Кажется, ему самому стоило быть Богом Правосудия. Оно как раз придирается к формулировкам, как все судейские.

«По праву крови – даю право, - пообещал он. – С кого ты желаешь начать? За кого отомстить первого?»

«За сестру».

По большому счету, я просто пока не знаю других вражеских имен. Точно не знаю. В изгнании у меня не было шансов попасть ко двору. А значит, на право крови уже не сошлешься.

«Ты любила сестру?»

Нет, никогда. Ни единого мира моей жизни. И уж точно – не в последний год. Она погибла, но сначала успела предать наше родовое имя... простите, подарить. С идиотски-счастливой улыбочкой.

И меня. Тоже подарить.

Если я кого тогда и ненавидела, то именно ее. Как никого и никогда прежде. Но при всём, при том она была моей родной сестрой. Влюбленной дурой, доверчивой идиоткой, слабовольной предательницей, но сестрой. Подлой дрянью, но близкой родней.

А в нашем роду принято мстить даже за пятиюродных кузенов. Если они еще были. И кто-то посмел лишить их жизни.

Кроме того, ее враги – мои враги. Потому что сдала меня она именно им. Просто ей самой это не помогло. Не спасло.

Со слабыми не дружат. Их едят.

«Ты лукавишь. И подменяешь одни мотивы другими, - одобрительно кивнул Морской Бог. – Истинная Дочь Шторма и Соленых Скал. Истинное Дитя пиратов и потомок Кракена. Мой потомок».

Да, мои предки грабили корабли. Я могу одобрять это или нет, но прошлое осталось в прошлом.

Мой отец пиратом и безжалостным хищником уже не был. Может, потому и проиграл?

А у меня не осталось выбора. Либо я – овца на убой, либо хищник. С клыками и когтями.

Может, у моих предков тоже не было выбора?

Лунный луч пытается пробиться сквозь тучи. И в бойницы. Скользит по черни потолка. Впустую. Там – только тьма. Как и в бездонной чаше небес посреди моря. Как в морской пучине в шторм.

«С тобой - мое благословение».

Камень на шнурке будто потеплел. Обычный агат. У меня никогда не было роскошных драгоценностей. В детстве и ранней юности я не слишком их любила, считая глупыми побрякушками, а в Академии они были никому не нужны и не интересны. Там вроде как не смотрели на происхождение... я так считала.

А потом... все фамильные достались сестре. Вместе с печатью и венцом Главы Клана.

Только на тупой и слабой головенке Майи стальной короне и держаться! Вот сестричке, небось, нежный лобик-то натерло. Так сильно, что захотелось венец быстренько скинуть... на первого, кто попросит. Кто предложит избавить хрупкую даму от столь непосильной ноши.

А мне после спешного, кровавого побега пришлось распродать то немногое и не слишком ценное, что при мне было. Глупое кольцо с бирюзой – подарок этой подлой дуры – я продала первым. И стоило оно негусто.

А вот браслет и серьги с агатами было жаль – папин подарок.

Остался только агатовый амулет. На простом шнурке. Последняя память об отце.

А от мамы нет вообще ничего. Книги остались в Академии. Мамину вышивку я сама оставила в замке... там она и сейчас. Или уже нигде.

Оружие у меня не родовое. Боевые трофеи. Как наемнице с городского дна и положено.

Кажется или нет, что в Храме стало светлее? Кажется. У меня нет ночного зрения. Я же не Двуликая.

Морской Храм я покинула, не оглядываясь. Пират (а кем он еще может быть?) так и продолжил неподвижно стоять перед статуей. То ли всё еще говорит с Морским Богом, то ли безуспешно ждет ответа.

Наставник доволен не будет. Он против не только моего похода в Морской Храм, но и вообще - мести. Считает ее гибельной.

Его план был проще. Двое наемников за морем. Всё сначала. С чистого листа.

Я о таком даже подумывала. Но не сейчас. Иначе несвершенная месть просто сожжет меня изнутри. Как бы далеко я ни уплыла, душой навсегда останусь здесь. Грызть себя. Представлять, как всё могло бы случиться.

Возможно, после мести всё изменится. Для меня в любом случае больше невозможно будущее в нашем королевстве. Удастся мне отомстить или нет – я всё равно вне закона. До конца моих дней.

Никто не позволит мне вернуть родовое имя. И продолжить род. Моя сестра лишила меня этого в один миг.

Гори в жарком Пекле, подлая дрянь! Чтоб тебе никогда не возродиться в Великом Море. Откуда пришли мы все и куда уходим, когда пробьет наш час. Я обеспечу тебе достойное сопровождение... и пусть вы все вместе провалитесь, куда заслужили!

Хотя бы за то, что наш герб – одинокий утес посреди моря – теперь вошел в дядин. Лилия. Теперь наша скала – всего лишь подставка для клятого белого цветочка!

Но я и Наставник можем прожить оставшуюся жизнь в чужой стране за морем, сменив имена. Я всё равно не пользуюсь своим уже почти год. Проклятые одиннадцать месяцев. Я – наемница Мара Бешеная. Без роду и племени. Без прошлого и будущего.

Год назад - всего год! - у меня еще была семья. Отец, мать, брат и даже эта подлая, тупая дрянь. Были жизнь и будущее.

Я только что вернулась с каникул в Академию – на второй курс. Жизнь казалась простой, понятной... и даже местами скучной. Папа отправился ко двору на именины второго принца. Аскольд и мама оставались дома.

Вернуться бы туда, домой, хоть на миг! Обнять папу, услышать смех брата...

Если всё получится, совсем скоро я покину когда-то родное королевство. И, возможно, рано или поздно всё же разделю ложе моего Наставника. Это точно произойдет хотя бы потому, что я не доверяю ни одному мужчине, кроме него. Любой другой способен предать или продать. А видеть рядом не только Наставника, но и любовника, захочется даже мне.

Я даже в последние месяцы порой об этом подумывала.

А шторм будто поутих. Надоело швыряться деревьями?

Это хорошо. Мне для моих планов нужно спокойное море.

Глава 3

Глава третья.

- Я с тобой, - мрачно закончил Наставник. – До конца.

Перед этим он уговаривал, приводил кучу разумных доводов... а потом орал, грозил связать и увезти за море силой.

Но буря утихла, как по волшебству. Будто Морской Бог и впрямь решил дать мне реальный шанс. Позволить преодолеть десять миль до Штормового Острова.

Что ж, в любом случае, с помощью Наставника я справлюсь и даже выживу скорее, чем без него. С ним я сильнее даже не вдвое – втрое минимум. Вряд ли я смогу встать вровень с ним даже через десять лет.

И не только потому, что он – Двуликий.

Лодку мы нашли легко. Такую, как надо. Небольшую, легкую, устойчивую. А грести умеем прекрасно. Десять миль в тихую погоду я прогребла бы даже в десять лет. По их числу.

Надеюсь, рыбакам понравится золото среди камней – на месте их лодок. Наемники, разбойники и пираты порой швыряются деньгами – потому что у них нет будущего. Не на что копить и откладывать. Оттуда и все легенды о благородных защитниках бедноты – с городского дна, из дикого леса или с корабля под черным флагом.

Нам просто не жалко.

Узкий, остро заточенный серп серебристой луны – наш союзник. Как и ледяные глаза звезд. Ими еще мои предки любовались. Когда грабили соседей. И всех, кто мимо проплывал, заодно.

Далекие золотые звезды в небесной черни – бессмертны и неизменчивы. В отличие от людей.

И они не предают. Потому что ничего и не обещают. Они одинаково равнодушны ко всем.

А мы и так отлично знаем, как не попасть под острый луч ночных светил. Пусть они лучше замечательно высветят наших врагов. И помогут тому, кто готов зайти дальше. Кому нечего терять.

Ровный плеск воды, скользящий по глади темно-бирюзовых волн лунный луч. В его мягком, приглушенном свете – черная громада вдали. Три черных острых башни. Самые родные громада и башни в этом мире. Сколько ночей за этот год они мне снились! Сколько раз я просыпалась с глазами, мокрыми от горьких, как морская вода, слез.

По этим чаячьим скалам я карабкалась в детстве, с этих высоченных утесов бесстрашно ныряла в море. А из этой гавани мы с отцом столько лет ходили в море.

Но к гавани - нельзя. Сейчас наш путь – Соленая Заводь. Наше тайное с Наставником место. Ох, как он меня здесь в детстве гонял! С моих десяти лет. Когда Аскольд отправился в Академию.

Сейчас в моем родном доме окопались кровные враги. И не просто заняли без боя мой дом – еще и там празднуют. Вывесили свой цветочный герб и торжествуют.

Не знаю, что стало причиной их очередного сборища. И знать не хочу. Главное, что всякой швали там в эту ночь многовато.

Зачем дяде понадобилось приглашать столько постороннего народу в замок? Он ведь ничего не делает просто так. К тому же, скуп, как гоблин на королевской службе.

Ладно, Дораны. Дядя всё еще может считать их родней. В конце концов, хоть семьей они быть и перестали, но подельниками-то ему остались.

Мой отец был силен, но слишком честен. После его смерти нашу семью уничтожили без боя.

Я стала единственной, кто дрался до конца... даже потеряв на это право. Впрочем, может, Аскольд тоже сопротивлялся яду. Не знаю. Он сгорел за часы. И о его смерти я узнала в тот же день и час, когда и обо всём, что случилось после. Мои враги времени не теряли. В отличие от меня.

Я же не знала, что они у меня есть.

Жаль лишь, побежденных это никак не оправдывает. И ничем им уже не поможет.

Так что Дораны повязаны с дядей не навсегда, так надолго.

Но за каким гоблином лысым ему сегодня понадобились здесь еще и Лаэрты? Они-то в его грязных играх – при чём? Наш путь с дорогой второго Морского Клана штормовая буря развела уже давно. Родней они нам быть перестали. Но и врагами до чих пор не сделались. Или я ошиблась еще и здесь? Неужели и они тогда уже были – в деле?

Сплошные проблемы и лишняя стража – на мою голову. Впрочем, кажется, догадываюсь. Кузен Герберт ведь празднует первое совершеннолетие. А с чем оно совпадает? Правильно, с брачным возрастом. Значит, что у нас еще сегодня может быть? Заключение выгодной помолвки. С очень полезной и денежной невестой.

Да легко. Золото дяде пригодится. А до полного совершеннолетия лорда приданым его жены распоряжается опекун.

Или и не только приданым. У Главы Клана, даже временного, много, очень много способов вынудить членов Клана к чему угодно. А тетка уже далеко не юна. Смазливенькая белокурая куколка с давних портретов превратилась в располневшую, оплывшую клушу.

Лунная дорожка скользит по воде. Отражает звезды в морском зерцале. Мы с Наставником осторожны. Кто много лет провел в Штормовом Замке – научен избегать лунного взгляда. Зато умело пользоваться им, как факелом. Высвечивать врагов.

Так, если Лаэрты, то кто из них? Там точно две взрослых девицы в основной ветви. На домашнем обучении – как и когда-то моя сестрица. Так что нигде мы с ними не пересекались.

И еще там не меньше одной кузины, точно помню. Само собой, тоже на домашнем. В этом Лаэрты схожи с Доранами. Девиц из дома до замужества не выпускают. Отличие – в том, что иногда привозят на столичные балы. Но я сама там была слишком редко.

А вот сыновей в Терновом Замке трое. Младший – в Военной Академии. Не виделись.

Двое старших учились в нашей. Только закончили ее еще до моего туда поступления. Так что тоже мимо. Не знаю.

Над главой семьи, лордом Вэйсом Лаэртом, посмеивались, что он под изящным каблуком жены. Может, да. А может, и нет.

Про нашего ректора тоже говорили, что он - человек честный и справедливый. Не сомневаюсь: в большинстве случаев так оно и было. Просто всегда бывают исключения. Маленькие, незначительные, редкие.

А нам с сестрой все, кому не лень, предрекали ясно расчерченное будущее. Оно было очевидно всем и каждому. Каждому надутому аристократу и каждой хорошо воспитанной даме. И даже нашей менторше, жрице Храма Домашнего Очага.

Златокудрая, голубоглазая Майя – гордость родителей, светская красавица, блестящее воспитание, кроткий нрав. Выгодный брак, идеальная жена, нежная мать.

Я... Ну, тут всё ясно и понятно. Моя кровь была очевидна. Не в маму. Наследственность ужасающая. Потомка пиратов даже не пытались толком воспитывать. Сгинувшая когда-то в море папина сестра была ярким примером бесполезности таких усилий. А Академия вообще всё испортит. Там дев лишают не только невинности тела, но и гораздо хуже – невинности ума и характера. В новую семью попадет не вожделенный и воспеваемый в Песни Невесты чистый лист и мягкий воск, а отточенный со всех сторон кусок уже ограненной породы. И не факт, что золота.

Так говорили многие – в соседних замках. В нашем бы не посмели. Не при папе. Менторша поджимала губы... но не хотела потерять место. Сколько ей тогда было? Меньше тридцати, когда она переступила порог нашего замка. Не больше сорока, когда вечность перевернула часы нашей семьи.

Интересно, где эта кислая тетка сейчас? Разрешили вернуться в Храм или... она слишком много знала и видела?

Моей сестре предсказывали чудесное будущее, мне – плохой конец. Угадали. Наполовину. Паршивый финал меня ждет почти наверняка.

Просто мою сестру он настиг гораздо раньше. Она обеспечила конец нам обеим. И нашей семье, что гораздо хуже. И непростительнее.

Серебристая луна усмехается с небес. Кривой, серпастой ухмылкой Бога Смерти.

Ладно, генеалогию я вроде учила неплохо. Но в итоге толком не знаю ни кентавра лысого. Нужны не строчки на бумаге, а черты характера. А их в книгах не было.

Я была одной из лучших студенток параллели. Серебряный Свиток первого курса. И всё это – бесполезно.

Может, правы были те, кто и пальцем не пошевелил ради меня? Может, и впрямь бесполезно учить женщину? Всё, что мне в итоге понадобилось, это умение драться и убивать. Прочее можно смело отправить в мусор. Вслед за хорошими манерами и знанием столовых приборов.

Да, пригодились еще языки. Теперь я умею отборно материться на двух десятках, не меньше. На городском дне такое уважают.

Но по боевке я на курсе была первой. Даже еще в родовом замке порой удостаивалась скупой похвалы Наставника, вроде: «Прежде чем тебе вскроют глотку, ты продержишься целых пять минут. Четыре – так уж точно».

Вот сейчас и проверим. Раньше, чем рассвет отразится в морской глади, и первые лучи зари заиграют на моих родных прибрежных скалах.

Глава 4

Глава четвертая.

Лодку вроде как причалили бесшумно. Много лет подряд я любила этот песчаный уголок заводи в зарослях вереска.

А вот дальнейшее не смог предсказать никто.

До сих пор серебристая луна была на нашей стороне. Ровно до мига, когда из вересковых кустов вывалился напомаженный и завитой юнец в модных тряпках. Улыбающийся от уха до уха. И даже без меча на поясе.

Похоже, знатный, хоть и безоружным по ночному бережку шатается. И совсем молод – мой сверстник или лишь совсем чуть старше.

И неверная небесная союзница сыграла не на нашей стороне. И уж точно - не на его.

- Ариадна, милая... – голос еще звучит радостно.

Улыбка гаснет на лице, рот приоткрывается в крике. Паренек – не полный идиот. Ясно, что втихаря, под покровом ночи друзья и союзники не причаливают. Особенно с такими хмурыми рожами. Особенно мужик со шрамом через пол-лица и девица в мужской одежде. С обрезанными волосами.

Слуге еще могли прийти в башку контрабандисты, торгующие с хозяевами замка. Но не светскому юнцу с материка.

Наставник успел раньше меня: кинжал со свистом вошел мальчишке в грудь. Я еще успела поймать изумленный взгляд, а вот из горла вырвался уже едва слышный хрип.

И затих.

Я лишь коротко кивнула Наставнику. Он взял это на себя... но могла и я. За неполный год я убивала десятки раз. Если не сотни. О многих понятия не имею - кто выжил и отделался шрамом, а кто ушел под длань Бога Смерти. Где все мы будем – рано или поздно.

Мне пришлось начать с собственного сокурсника. Веселого и неглупого парня. Ирония судьбы: при таком-то количестве врагов. А он врагом не был – ни в первый год, ни в клочья второго. Ровно до той минуты, как попытался меня задержать.

Затем было проще. В тот же день - три стража Академии и пять бандитов с городского дна. Разленившиеся на халявной службе охранники просто не ждали реального сопротивления. Оно ведь только усугубляет вину. Но мне некуда было усугублять и уже нечего терять.

А донное отребье – ждало, но отнюдь не такого. Эти сдохли точно, а я разжилась их оружием, деньгами и краденым перстнем с опалом. До сих пор не знаю, у кого сперли, но потом Наставник помог его сбыть. Когда меня нашел. Спустя неделю.

Всё это время я металась волчицей в шакальем логове. То находила укрытие и пряталась, а то опять сшибалась с очередным желающим избить-убить-изнасиловать-ограбить. Счет трупов зашел в ту неделю за три десятка. Зато я всё еще была жива, здорова и даже при каких-то деньгах. Мои поильцы-кормильцы об этом регулярно заботились. Как и о том, чтобы я оставалась в отличной боевой форме.

От прежней жизни такой денежной удачи мне не досталось. Наставник вырвался, в чём был, прихватив лишь, что было под рукой – меч, кинжал, стилеты, плащ. А я вообще оставила в Академии всё, что не осталось в Штормовом Замке. Только папины агатовый амулет, браслет и серьги, Майина дешевая бирюзовая побрякушка и клинок. Даже теплого плаща не было. Я же не надела его на беседу с ректором. Потому что не ждала беды.

Я собиралась учиться. Академия Искусств, Литературы и Исторической Хроники – не совсем то, что хотел для меня отец. Но в Военную Академию девушек не берут. А мама дико обрадовалась, что я получу хотя бы более-менее «женскую» профессию. Папа смирился, когда вспомнил, что даже этот Факультет еще тридцать лет назад был чисто мужским. И боевке там учат будущих возвышенных художников и стихоплетов – мама не горюй. Меньше только музыкантов – им нужно особенно беречь пальцы, но к музыке у меня особых талантов нет. Флейту и свирель я просто терпела, как обязательные предметы. С нетерпением ждала специализацию в середине второго курса.

И думала, одобрит ли папа, что я решила отказаться от Живописи в пользу Исторической Хроники. Наверное, да. Мама бы не обрадовалась точно, но ей я рассказывать не собиралась.

Я считала себя дочерью Клана и одной из лучших студенток Академии. Гордостью курса, как мне не раз твердили.

А была уже просто дорогой вещью. Чужой. За которой пришли, чтобы забрать.

Не знаю, сколько дядя за меня получил. С Майей-то расплатились обручальным колечком и лживыми красивыми словами. Но ядовитый теткин муж так продешевить не мог.

А я тогда оказалась на осеннем ветру и под дождем даже без плаща. Повезло, что практически не простужаюсь. И что у первых двух напавших бандитов нашлись пригоршня золота и теплый волчий плащ. Спасибо. Пусть Бог Смерти будет к ним помягче, забубенным дурным башкам. Я хоть согрелась и сняла на ночь комнату в заштатной таверне в бандитском районе. И поужинала. Именно там я безжалостно кромсала ножом свои локоны.

Всё прочее я добыла уже позже.

Про теплое одеяло молчу вообще – его пришлось покупать. Увы, по тавернам я пряталась не всегда. Иногда это были подвалы и заброшенные лачуги. А нападающие бандиты одеяла с собой, увы, не таскали.

А жаль. В убийцу с городского дна я превратилась слишком стремительно даже для себя самой. Снять теплую тряпку с отребья и забрать себе для меня стало нормой. Наверное, взыграла кровь пиратских предков.

Я считала себя сильной, ловкой, смелой и циничной Дочерью Соли и Морских Скал. А была всего лишь непуганой домашней девочкой. Я недалеко ушла от идиотки Майи. Просто, в отличие от нее, умела драться. И никого не предавала.

Для меня просто не осталось императорских законов. Раз уж я теперь – против них.

Раз уж я с их точки зрения – просто вещь.

О моих планах насчет Академии отец когда-то узнал заранее. За три года. И тогда мои тренировки разом увеличились втрое. Слишком легко женщине потерять репутацию – среди мужчин. Чтобы на тебя предпочли не нападать, ты должен показать, что сильнее. Чтобы выжить среди мужчин, ты должна сражаться лучше любого из них.

Но в Академии всё же соблюдались правила. А вот на городском дне – нет. Кроме одного. Того самого. Будь сильнее! Бей первым.

Этот год научил меня отвечать на слова смертью. О, их много, слов, заслуживших удар кинжалом. А «Гони кошелек!» и «Раздевайся, девка!» - еще не самые опасные. Эти могли отделаться мордобоем. Гораздо хуже: «Если ты не виновата, они во всём разберутся». Вот тех, кто меня узнал, я резала сразу, без дальнейших споров.

Потому что сами они хотели сдать меня на участь хуже смерти. Может, за награду. Может, просто так. Может, даже считали, что пытаются мне помочь. Облегчить участь. Дать искупить вину.

Неважно. Бог Смерти разберется. Рассортирует. Наградит, покарает или не обратит внимания. Ему не впервой. И мотивы не интересны.

В Боге с Серпом еще меньше справедливости, чем в Морском. По большому счету, ему плевать на всех, как на меня – ректору.

- Антонин...

Робкий девичий голосок. Наставник привычно тянется за только что отведавшим крови кинжалом.

Я мотнула головой: нет. Он явно не одобряет, но подчиняется.

Тело Антонина мы утопили – тихо и бесшумно. Девчонка нас не видела и ничего не поймет. Решит: милый дружок просто не явился. И вернется в теплую постель – тихонько рыдать в подушку.

И почти наверняка никто даже не узнает, что она вообще была здесь. Эта влюбленная дурочка – на что спорим? – шастала на ночное свидание тайком. По ней тоже сразу видно: леди. Воспитанная барышня из знатного рода. И я точно не знаю аристократических семей, что отпускают незамужних дочерей погулять темной ночкой с кавалером. Нет таких. Включая мою. Папа позволял мне многое. Но не такое.

Впрочем, мне и не требовалось.

Я, не колеблясь, убиваю свидетелей. Но не всех подряд. Не каждого, кто просто проходит мимо.

Тоненькая белокурая фигурка скользит вдоль верескового берега, поминутно озираясь. Боится, но зовет и продолжает искать. Вот упрямая!

Мы спокойно огибаем ее в вересковых зарослях. Живи, упрямая, влюбленная малышка. Тебе сегодня повезло. Твоя смерть просто скользнула рядом, даже не задев краем черного ледяного плаща. Вооруженный серпом Бог нашел другую жертву. И еще сегодня найдет. Мы с Наставником об этом позаботимся.

И если сегодня я уйду в Великое Море – значит, такова моя судьба. Я и так слишком долго ее избегала.

Кстати, кто эта девчонка? Из Лаэртов? Нет, может, и Доран, конечно. Но что с ней тогда сделает собственная семья, если узнает? Нет, даже не за тайное свидание наедине с посторонним парнем – темной ночью, на морском берегу, в окрестностях чужого замка. Просто за хождение в обычном неброском плаще, с открытым лицом и волосами. Мне страшно даже представить, что у них за такое полагается. Майя точно этого не совершала... но всё равно умерла. Гори она в Бездне!

Вместе с менторшей, что за деньги моего отца воспитала его старшую дочь такой слабой, бесхребетной овцой.

А ведь этой Ариадне еще предстоит возвратиться. Пройти весь свой путь обратно – незамеченной.

Если только девчонка не поставила всё на кон, запланировав побег с любимым. Но порой в наши планы вмешивается жестокая судьба. И почти всегда – человеческими руками.

Авось, этой ночью всем будет не до влюбленной малышки. И она вернется незамеченной.

Пусть. Пусть ей повезет. Хоть в этом.

Не исключено, что капризная судьба ее еще и спасла. Драпать из семьи к любовнику – это потерять всё и довериться фактически чужому человеку. Тоже – во всём.

Именно так Майя погубила себя и меня. А ведь она законно вышла замуж, а не удрала ночью тайком с любовником в лодке. И ее брак даже одобрил близкий родственник. Просто гнилой. Наш дядя. Теткин муж.

Жаль, в море в свое время пропала не эта тетя. До того, как обзавелась подобным муженьком.

Кстати, она с ним в свое время как раз удрала. А дедушка, ее и мамин отец, был слишком добрым, да. К сожалению. Мог просто пришибить не слишком знатного соблазнителя дочери. А он принял этот брак.

Мой двоюродный дядя, нынешний Глава Волчьего Клана, увы, не такой. Ему плевать на дальнюю родню. Особенно на подобных мне. Женщины редко наследуют вторую ипостась. Даже моя мать была просто человеком. Послушной и покорной – как все дочери Двуликих Кланов. Слабые человечки с кратким веком жизни.

Они там на полном серьезе носят ошейники. Правда, мама не носила. Ошейник полагается лишь замужней человечке. Но в нашей семье такое точно не принято, так что семейные традиции Двуликих пришлось отставить. А вот тетка в свое время ошейник нацепила с гордостью. И еще речным жемчугом разукрасила. Дядя был не против. Прогибаться под сильнейших он умел всегда. Как и жрать поедом любого, кто оказался слабее.

Странно, что Наставник тоже из Волчьего Клана. Ну да, бастард. Но будь для него оскорблением тренировать человеческую девушку, он не бросил бы на карту всё, когда искал меня на городском дне. Потерявшую уже всё, кроме жизни, чести и гордости.

Всё ближе мой родной дом. Мой Штормовой Замок. И моя месть. Возможная развязка нашей с Наставником общей судьбы.

Окна горят в Гостевом Крыле и в Башне Лорда. Дядя занял отцовские покои! Или поселил там своего слизняка-сыночка.

А теперь нам придется плыть. Потому что стражи в Штормовом замке нет лишь с одной стороны. Там, где внизу плещется море, а окна начинаются лишь на третьем этаже. Где я когда-то жила.

Раньше здесь патрулировали лодки. Сейчас – нет. Похоже, дядя решил сократить лишние расходы. Доходов с замка перестало хватать на теткины платья? Или на подкуп нужных подлецов при дворе?

На что спорим – артефактов у него тоже нет? Слишком дорого стоит. Даже наш сигнальный на Главной Башне больше не горит. Разрядился. А на новый дядя не потратился.

Карабкаться по скалам мы с Наставником умеем оба. Но вот по отвесной стене замка над морем – всё же не очень. Так что крюки и веревки вполне пригодятся.

Мы же предусмотрительные.