Штопальщик

Глава 1

Микки брела по лесу, не прекращая мысленно возмущаться, вспоминая вчерашний разговор. Нет, вы только подумайте, я – сумасшедшая, и все только потому, что предположила вероятность существования других миров. Даже не предположила, а допустила, что такое возможно. Сразу же начались дебаты об иных мирах, инопланетянах, которые так же быстро себя исчерпали и уже через десять минут все о них благополучно забыли. Девушка размышляла, не забывая поглядывать по сторонам, да, думала она,а намек на ее причастность к таким мирам имел совершенно противоположный эффект, чем она рассчитывала. Она, конечно, кривила душой, вспоминая, что поначалу, когда все это ее коснулось и начались внутренние изменения, она частенько подозревала себя в возможности проблем с головой, даже несколько раз проходила различные обследования, но результат постоянно был одним и тем же – вы здоровы. В дальнейшем подобные мысли посещали ее все реже и реже. Постепенное обретение способности мыслить и воспринимать мир на совершенно другом уровне, позволило ей перестать оценивать свое поведение и окружающий мир, а просто действовать. Но все равно ее периодически бесила категоричность в человеческих мыслях и высказываниях. Им прямо говоришь, что это возможно, а на тебя смотрят как на дурака, и это реакция близких людей, ей даже страшно было представить, как бы отреагировали посторонние. Ну, ничего, думала она, время покажет.

Она вернулась к действительности. Старый, заросший, покрытый туманом и мертвецкой тишиной лес дышал страхом, да, он все еще дышал, дышал из последних сил, как будто украдкой. Девушка чувствовала, как жизнь струйкой покидает его. Деревья, вздымавшиеся над ней, были одиноки в своем вынужденном заточении. Все, кто мог передвигаться, давно уже покинули эти края, а неподвижные стражи обреченно доживали свои последние дни. Листва, продолжавшая осыпаться с деревьев и с тихим шорохом ложившаяся на землю, а также ее шаги, были единственными звуками, разносившимися по лесу.

На самом деле, ее не смущала тишина, темнота, и тому подобное, однако здесь присутствовала смерть, во всей ее неизбежности, хотя обычный человек, скорее всего, ничего бы и не заметил, ну кроме, разве что странной тишины. Она остановилась, еще раз прислушалась, был слышен только стук ее сердца, и мгновение тишины, затем опять удар, и снова жуткая тишина.

Темнота и туман были единственными ее попутчиками. Она уже не передвигалась украдкой, а двигалась открыто и быстро. Со стороны ее можно было заметить только в моменты остановки, вынужденной остановки для вдоха. На выдохе девушка как будто исчезала из действительности, видна был только легкая дымка по пути ее следования.

Ночь. Хорошо. Возможно, если бы она попала сюда днем, то отсутствие жизни ощущалось бы намного острее. Ее все еще посещали мысли о возможности вынести что-либо или кого-либо из миров, в которых она побывала. Однако последняя попытка перенести живой магнит с планеты, наполовину разрушенной пожирателями чуть было не оставило ее в междумирье. После этой попытки ее мыслей лишь изредка касалось такое дико дерзкое желание.

А было бы круто, напоследок подумалось ей, завести новый вид на свою планету, дать ей глоток свежей, новой жизни. Однако она понимала, что это не ей решать.

А может и ей, чем черт не шутит.

Однако сегодня она даже не могла представить, что можно захотеть отсюда унести. У них всегда было мало времени, им просто не оставляли времени на исследование мира, а после выполнения задачи – мир отторгал их, как инородных. Сослужили службу и пошли вон – думала Микки. На мгновение ей стало грустно от мысли, что ею пользуются, однако затем она представила, что этого всего могло и не быть, а она была бы простой девушкой, учащейся мединститута и вот тут ей стало действительно страшно. Страшно всего этого лишиться. Нет, теперь она просто не сможет без этого жить. Никогда.

Микки любила свою службу, да, именно службу. Она как сторожевой пес служила чему-то внутри себя. Девушка только по прошествии определенного времени начала четко чувствовать, что это было в ней всегда и только благодаря этому внутреннему качеству, эта возможность, служить, была ей предоставлена. Однако невозможность заранее знать, что тебе предстоит, не позволяло насладиться действием, продумать и возможно больше внимания уделить окружающей действительности, а не собственным ощущениям этой действительности. Похоже, сегодня был именно такой случай.

Звуки леса, черт побери, где они?

Микки ощущала – с этим миром творится неладное, однако, она их не чувствовала. Далеко, по-видимому, они слишком далеко. По опыту она понимала, что выбросить ее должно было поблизости от разрыва, однако, возможно в этот раз все было по-другому. Опустившись на более глубокий уровень, девушка видела пустынную местность вокруг, в ней практически отсутствовала жизнь, но опять же, тварей нигде не было, это говорило лишь об одном – разлом слишком велик и реальность собирает силы на его восстановление, забирая энергию у окружающей действительности. Да, подумала она, так и есть. Не найдя другого объяснения, Микки судорожно пыталась настроиться на инородных, для этого мира, существ – и опять ничего.

Иглы жгли спину. Колчан с длинными тонкими иглами был крепко прикреплен к спине тугими перевязями. Лук весел за плечом, придерживаемый рукой. На иглы был нанесен рисунок, который Микки часто рассматривала на досуге, а иной раз и перерисовывала, пытаясь рассмотреть существ, изображенных на них. Лук был сложен из пучка игл, между концами которых была натянута нескончаемая энергетическая нить.

Опустившись на землю и дав себе пару минут на размышление, девушка пришла к единственно верному решению – придется разворачивать звезду. Она знала, что этот прием забирает много сил и, если, все-таки, разрыв с пожирателями окажется где-то рядом, она проиграет. Но она никогда не прислушивалась к доводам рассудка. В ее жизни, а возможно и в жизни ей подобных, существовало нечто, противиться которому в себе, не имело смысла. И в этот самый момент это нечто настойчиво шептало ей: «Выпускай, торопись, промедление - смерть».

Рядом чувствовался тихий шепот мира: «Помоги нам, помоги нам». Микки медленно переставала себе принадлежать, ее служение этому миру отвоевывало ее у себя.

Она продолжала сидеть и спокойно вслушиваться в себя. Девушка не торопилась, всему свое время. Ее время сейчас полностью полагалось на нее, мыслей не было, она как будто расплывалась, растекалась по земле, и Микки, в той форме, в которой она существовала еще мгновение назад, уже не было, а был кокон лучистой энергии, колышущийся и пульсирующий, завернутый спиралью вокруг своей оси. Посреди темного, практически погибшего леса, распускался бутон яркого света. Еще мгновение и от бутона в стороны расползались семь отростков остроконечной формы и постепенно, словно принюхиваясь, направились в разных направлениях. С каждым следующим мгновением они набирали скорость и утоньшались, кокон в свою очередь так же медленно терял свою светимость, и уже сквозь него просматривалось тело миниатюрной девушки, как бы парившее в воздухе.

Микки напряженно контролировала потоки энергии, растрачиваемый на звезду. Километр, второй, третий – никого, четвертый, пятый - пора останавливаться, с грустью подумала она.

Еще чуть-чуть, подожди - уговаривала она себя.

Есть, наконец-то она их засекла.

Трагичность ситуации заключалась в том, что они засекли ее тоже. Как бы быстро девушка не втягивала лучи обратно, след все равно оставался. И они встали на след.

Эти твари вообще были агрессивными, а тем более в отношении таких, как Микки. Их было трое, хотя может и больше, это только те, которых она успела почувствовать. Один из них двинулся в ее направлении. В таких случаях они чаще всего отправляли самого слабого, чтоб он слегка вымотал штопальщика, а остальные его уже преспокойно добивали. Да, подумала она, ситуация складывалась не в ее пользу. Но делать нечего, каждый идет своим путем, и она пока что находилась на своем.

Девушке хотелось надеялась, что где-то поблизости находится еще кто-нибудь из штопальщиков, она понимала, что спастись ей удастся только, если произойдет чудо. Но, к ее превеликому сожалению, в чудеса она не верила. Жизнь - есть жизнь, а смерть – есть смерть, и ничего больше. Она - лишь иммунный солдат мира, который борется с такой себе заразой, пожирающей его.

Игнат находился неподалеку от этих существ, вот засада – их трое, такое впервые за все время его работы. Такие себе три громаднейших стрекозы жрут мир, а за ним ничего, чем-то напоминает черную дыру, и она очень быстро увеличивается в размере. Он помнил случаи, когда они не успевали, и покидая мир видели, как он полностью переставал существовать. Он сидел под деревом с другой стороны отвесной пропасти и наблюдал, как орудовали эти твари. Это не выглядело как поедание, а больше походило на всасывание энергетических потоков реальности. Такие себе сосуны, с усмешкой подумал Игнат. Хотя это было далеко не смешно видеть, как исчезает окружающий тебя мир.

Неожиданно эти существа замерли, затем развернулись в обратном от проема направлении. Мгновение спустя от них отделился один и стремительно начал удаляться в лес. Опаньки, у Игната затеплилась надежда, пожирателей мог отвлечь от трапезы только охотник. Он аккуратно выпусти нить, и она змеей поползла, огибая орудующих с реальностью существ в направлении ушедшего грызуна. Так и есть, в нескольких метрах от проема он почувствовал следы энергетической звезды другого штопальщика.

Оставалось только ждать и надеяться, что они, как было всегда, отправят слабую особь.

Тварь приближалась, девушка хладнокровно наблюдала за его скольжением. Такой разновидности ей видеть еще не приходилось. Гладкая, обтекаемая форма тела, что-то среднее между стрекозой и слизнем, он скользил в полуметре над землей, а сзади за ним тянулся, утопая в земле, хвост. Хвост напоминал плуг, только, более плавной формы. Микки видела, что своим плугообразным хвостом оно взрыхляет энергетическую оболочку мира, всасывая все, что возможно. За спиной то ли крылья, то ли наросты, понять было невозможно, но его вид производил неизгладимое впечатление. Жизнь, о какой жизнь могла идти речь, когда здесь орудовали такие твари. Тело- полупрозрачное, массивное, огромное, оно навивало страх одним своим видом, а в совокупности с действиями, создавало чувство внутренней тревоги и безысходности.

Микки достала иглу и, заправив ее в тетиву, умело выпустила в сторону приближающегося монстра. Игла впилась в полупрозрачное тело и натянула нить, легко струящуюся из пальцев девушки. Быстрым движением Микки вытащила из колчана еще иглу и другой конец нити, державшей монстра, быстро растворился в игле. Девушка, резко подпрыгнув, со всего размаха всадила иглу в землю. Тварь замерла, нить, натянутая между иглами, завибрировала, раздался приятный для ее уха звук. По нити быстро заструилась энергия, уходящая вглубь земли. Девушка знала - энергия будет стремиться попасть туда, откуда она была забрана.

Ей надо было торопиться. Еще игла, за ней другая, третья, девушка порхала над прикованным к земле существом, который обессилев, не двигаясь, распластался по земле. Их невозможно было убить, кроме, как лишив энергии, растворить в пространстве. Крыльев уже почти не было видно, тело, слегка шевелившееся при дуновении ветра, исчезало медленнее, но процесс шел. Еще немного, думала она, и можно будет двигаться дальше.

Как она и предполагала, этот, скорее всего, был самым слабым, и она, с легкостью расправившись с тварью и собрав иглы, двинулась дальше. Заметно было, что лес вокруг резко наполнился движением и запахами, чувствовалось, что запущен восстановительный процесс. Но радоваться было еще рано, впереди ее ждала еще парочка занятных экземпляров. Надо было спешить, Микки помнила, что чувствовала довольно большой разлом, а на этого сосальщика она потратила достаточно времени. Время, ей не хватало времени.

Игнат с нетерпением и грустью наблюдал за расширяющимся провалом. Существа тонкого мира, увеличивая скорость, уничтожали реальность. Что же, думал он, еще час и независимо ни от чего, ему придется напасть и будь, что будет. Торопись, мысленно обращался юноша к штопальщику, застрявшему в лесу. Время поджимало.

Внезапно пожиратели вздрогнули, Игнат насторожился, они, развернувшись, продвинулись глубже к лесу, разойдясь по сторонам. Началось, пронеслось у него в голове.

Игнат начал молниеносно передвигаться, выстреливая иглами вперед и двигаясь внутри нитей. Он с легкостью пересек лежащую перед ним пропасть, стараясь держаться в стороне от разлома. Попади он в него, ему уже ничего не помогло бы.

Юноша стоял недалеко от разлома, внимательно оценивая обстановку. Повернув голову, он увидел не совсем того, кого ожидал. Это была миниатюрная девушка, с длинными, струящимися по спине волосами и с очень длинными иглами за спиной Она была худенькая и казалась нереальной перед возвышающимися над ней существами. Однако это точно был охотник, Игнат был в этом уверен.

Началась пляска.

Девушка, по-видимому, находилась в каком-то трансе. Ее лицо было умиротворенным и отрешенным. Твари, в свою очередь, передвигались, пытаясь взять ее в кольцо. Отступая в лес, она почувствовала его присутствие и, посмотрев на него с интересом, как будто оживилась. Игнат понял, умиротворение на ее лице говорило о том, что она приняла неизбежность предстоящей смерти, но сейчас на нем читалась надежда. Затем произошла очень быстрая перегруппировка сил. Девушка, недолго думая, выпустила две иглы - одна за другой, летящие чуть выше надвигающихся существ. Пока мы все наблюдали, куда же угодят иглы, из нити, натянутой между ними раскрылась огромная сеть и заслонила противников друг от друга. Юноша понимал, что она недолго сможет продержать сеть. Наблюдая за тварями, он видел, что они недюжинной силы. Пора было ему вмешаться. Выпустив нить, юноша мгновенно вплел ее в созданную ею сеть и предоставил ей возможность дополнительного ресурса. Микки, оценив ситуацию, воспользовалась предоставленной возможностью. Ей предстояло впервые в жизни сплести кокон. Да еще используя чужеродную энергию, сжигающую ее изнутри.

Хорошо, Микки спокойно проговаривала свои действия вслух, продолжая выпускать иглы и закреплять нити. Сеть легла на пожирателей, но те не собирались сдаваться и с остервенением кромсали ее своими жуткими хоботами. Думай, думай, мысленно повторяла себе девушка, выход должен быть. Их надо срочно отсоединить. Но выхода не было. Помимо хоботов, которыми они проводили откачку, у них еще имелись крючки, громадные крючки типа якорей, заброшенные в энергетические потоки. Кокон имел уже законченный вид, юноша, насколько хватало сил, восстанавливал проем, но продвигался медленно, Микки тянула с него слишком много энергии.

Неожиданно к ней пришло озарение. Она выстрелила вторым концом нити с иглой в разлом и замерла, пожиратели замерли тоже. Да, подумала Микки, это вам не реальность, возвращающая себе энергию медленно, это разлом. Твари моментально истончились и исчезли, оставив на земли лишь иглы и жуткие воспоминания. Девушка, собрав иглы, бросилась на восстановление разлома, время не позволяло расслабляться.

Игнат еще продолжал стоять с открытым ртом. Такого он еще не видел. Иглу, правда, жалко. Потеряв все иглы, штопальщик перестает существовать.

Девушка и часы или как все начиналось

Угол, обычный угол. Комната была одновременно и тёмной и светлой, и опять темная, а затем- светлая. Так происходит, когда дети играют выключателем. Только сейчас никто не играл. Хотя, может кто- то и играл, только Микки не понимала кто и по каким правилам. Возможно мозг, а может и нет. Мысли как пчелиный рой, все гудели и гудели, без остановки и передышки.

- Ну и сколько это будет продолжаться? - задавала она себе один и тот же вопрос.

Началось с того, что она не смогла покинуть квартиру. До двери дойдет, откроет- там стена. К окну подойдет - открыть невозможно. Кричать не выходило, крик глушился и медленно, плавно рассеивался по комнате.

Так прошло уже, а действительно сколько уже прошло времени? Часы то стояли, то бежали, то ползли, причем и в прямом и в переносном смысле. Микки словила себя на мысли, что с интересом наблюдает за передвижением часов по комнате. Они легко сползли со стены, сперва таща за собой стрелки, словно длинные усы, а затем опираясь на них как на костыли, хромая, ковыляя пробирались на кухню. Они как сопливый лизун, то растекались по стене, то снова собирались в круглую форму. Микки пыталась заставить себя удивиться, испугаться- все напрасно, чувства ее покинули. В это время часы демонстративно доползли до дверей кухни и юркнули за угол.

День сменяла ночь, затем ночь сменяла снова ночь, долгая, очень долгая ночь. За окном парил один и тот же пейзаж.

Микки стояла у окна, спокойно прислушиваясь к хихиканью часов на кухне. Эта тварь просто начинала ее раздражать. Она скрипела, ржала, тикала разной высотой звука, только бы она обратила на нее внимание. Часы даже умудрились обзавестись цепью, как на часах с гирями, как в детстве, и тарахтели ею, возякая ее то туда, то обратно. Следующим их приобретением стали гири, по звуку, с которым часы их перетаскивали, похоже было на пару гирь, однако она могла и ошибаться.

Вопрос о том, а не сошла ли она с ума перестал ее волновать уже несколько дней назад, сразу после того как она осознала, что впустила в свой мир ползающие часы. А в самом-то деле, какая разница.

Лежа на диване, она перечисляла в уме, кто кроме часов перестал ее волновать, а что волновать только начинало. А начинала волновать невозможность закрыть глаза. Точне сказать чисто физиологически они закрывались, однако видеть окружающее она не переставала. Вот это была проблема. Микки никогда бы не подумала, что это настолько ужасно не иметь возможность в полной мере закрыть глаза.

Часы совсем оборзели, они начали строить ей глазки и всеми силами стараться обратить на себя ее внимание. Неизвестное время назад они приползли к ее дивану, причем ползли они как инвалид без ног, подтягивая свое тело, опираясь на стрелки как на руки. Зрелище, надо сказать, жуткое. Так вот, когда они доползли до нее, то подтянулись и улеглись рядом. Девушка равнодушно продолжала лежать и смотреть в потолок, тогда эта дрянь выставила стрелки вверх, чтоб они попали в ее поле зрения и начала выписывать ими различные кренделя: то писала в воздухе различные буквы, затем знаки, потом просто стала вертеть ими перед глазами девушки. А учитывая, что закрыть глаза она не могла, а уйти ей было некуда, вот так они и лежали, практически в обнимку - девушка и часы.

Как долго это все продолжалось Микки сказать не могла. Но закончилось так же резко, как и началось.

Что касательно часов - то с ними были пройдены практически все стадии близости, насколько вообще это возможно. Сначала она их ненавидела всеми фибрами своей души, девушка даже не подозревала, что в ней кроется столько злости и ненависти. Это щвучит странно, однако этот обычный в понимании простых людей предмет смог довести ее практически до помешательства, да что там практически, он реалтно свел ее с ума. С ее , такого привычного и со всех сторон понятного ума свели ее обычные часы. Почему для нее были выбраны именно часы, Микки до сих пор понять не может, хотя предполагает, что могло быть и хуже. Однако на тот момент ей казалось, что хуже уже быть просто не может.

С квартирой произошли кардинальные изменения, вплоть до этажа, дома, а возможно даже и континента.

На самой Микки были опробованы различные способы лишения рассудка, и она больше чем уверена, что была его лишена напрочь. Причем отдала его добровольно, по причине ненадобности, чем очень удивила окружающую действительньсть. Это сейчас она вспоминает все с некой долей сарказма, а несколько лет назад ей казалось, что наступил конец света - конец ее света. Весь мир перевернулся с ног на голову, то, что было невозможно - стало возможным и наоборот.

Начало безвременья

Микки пыталась понять или определить сколько же времени прошло, однако со временем творилось то же самое, что и с часами- полная хрень. Время перестало существовать. Перестало существовать для нее, для Микки. Наверное, думала девушка, оно где- то и существут, как другие миры, домовые, но к ней они все не имели никакого отношения.

Это только километры или килограммы времени спустя она начнет что - либо понимать, но до этого еще очень далеко. Смешно, думала девушка, она перестала понимать в каких единицах измерять время. То есть она помнила, что в минутах или часах, но при этих воспоминаниях она ничего не чувствовала. Время для нее перестало существовать. Поиски его не увенчались успехом и пришло пора смириться с потерей времени навсегда. Есть время, нет его - какая разница?

Микки то вставала с дивана, то снова ложилась, то шла на кухню, вроде что- то ела, или все- таки не ела, шла и снова ложилась. Попыток выйти на улицу она больше не совершала, день на улице или ночь- она тоже не различала. Для нее постоянно были сумерки- серая вуаль окутала весь ее мир и неподвижно висела перед ее глазами.

Это была серь, Микки точно знала как называются ее новые состояния. Так вот , ночь и день ушли, а на их место пришла серь.

Это не был цвет окружающего, это было состояние. Да, так более верно, это было ее ощущение действительности и себя в ней. Приходили на ум странные названия ощущений. Слова, которые она точно помнит что не использовала в жизни. Так вместо света и тьмы появилась серь, вместо сна- дремь. Она фактически не спала, а полудремала, находясь в каком- то пограничном состоянии между сном и явью.