Шрамы Империи

Глава 1 — Покой в клетке

В столице Святой Империи Минэма шел дождь из лепестков.

Тысячи белых цветов — искусственно выращенные в императорских теплицах — сыпались с крыш храмов, балконов знати и огромных статуй. Их медленное падение в серое, как олово, небо символизировало очищение: торжество Света над Тьмой. Внизу, под мраморными арками, гремели трубы, били в барабаны, ликовал народ.

Аделин Велерис стоял на возвышении рядом с другими дворянами и сдержанно улыбался. Его черный мундир с серебряным гербом — взлетающий ворон — был свеж, безупречно выглажен, а лицо — как маска: без единой морщины, без капли эмоций. Он не аплодировал, не махал рукой, не кидал в толпу монет. Он просто смотрел вперёд, на шествие.

Шли победители.

Солдаты в белых доспехах, украшенные золотыми крестами, держали копья вверх. Их сапоги глухо стучали по мостовой. За ними — архимаги ордена Чистоты, их мантии переливались светом, глаза были скрыты за серебряными масками. Толпа кричала: "Слава Минэме! Слава Свету!"

И наконец — рабы.

Шеренга за шеренгой, в цепях, с клеймом на шее. Люди, когда-то воевавшие под знаменем Эксиномы. Молодые и старые, мужчины и женщины. Некоторые хромали, у кого-то не было глаза, у других — языка. Они шли молча, не поднимая взгляда.

Аделин почувствовал, как его ладони сжались в перчатках. Улыбка оставалась на лице, но внутри всё кипело.

Он знал, что от него ждут: гордости, праздника, причастности к великой победе. Его отец погиб в бою против Эксиномы, и теперь имя "Велерис" окружено славой. Он должен был быть наследником героя, продолжателем культа.

Но всё, чего он хотел — это чтобы лепестки не падали.

Чтобы небо не было таким светлым.

Чтобы этих людей, истощённых и сломленных, не заставляли ползти под ликование толпы.

— Граф Велерис, — обратился к нему стоящий рядом барон с розовым лицом. — Вы молоды, но столь благородно держитесь. Ваш отец бы гордился.

Аделин кивнул. Он не ответил.

«Если бы он видел, кем я стал, он бы меня презирал», — подумал он.

В тот вечер, после приёма у императора, он вернулся в своё новое поместье — старое охотничье имение на юге, что он сам выбрал. Подальше от столицы, от лестниц власти, от взглядов и ожиданий.

Там его ждала тишина, библиотека, заброшенный сад и никто, кто называл бы рабство "волей Света".

Единственное, чего не хватало — это прислуги. Но нанимать слуг из знати или даже из свободного сословия значило бы снова быть частью игры. Значило бы отвечать на вопросы, принимать гостей, играть роль.

Поэтому он принял другое решение.

На следующий день, до отъезда, он отправился на теневую ярмарку рабов, вне официальных каналов. В поисках кого-то, кто будет прост — немой, сломленный, забытый.

Глава 2 — Немой в цепях

Переулок, где располагался рынок рабов, не был отмечен на карте столицы. Здесь не звучали трубы, не лились гимны Свету. Здесь пахло плесенью, кровью и мокрым железом. Лужи были тёмными, как нефть, лица — бледными, как восковые маски.

Аделин шёл в одиночку, скрыв лицо под тёмным капюшоном. Его сопровождала лишь тень. Он знал, куда идёт. В поместье нельзя было везти официального раба — слишком много бумаг, контроля, имперской отчетности. Ему нужен был кто-то забытый. Кто-то никому не нужный.

Он вошёл в полутемный зал, где в клетках сидели рабы. Кто-то спал, кто-то шептал молитвы. Кто-то просто смотрел в пустоту.

— Свежий товар, господин, — пробормотал продавец с голосом слизняка. — Эксиномцы, арамарцы, даже парочка магов… гм, бывших.

Аделин подошёл к клетке в углу. Там, на полу, сидел юноша.

Белые волосы, как у мертвеца. Глаза — закрыты. Обнажённый торс покрыт грязью и рубцами. Он был слишком худ, но мышцы под кожей выдавали солдата. На шее — татуировка, перечёркнутая клинком.

— Этот? — продавец скривился. — Немой. Молчит с самого поимки. Не рыпается. Сломанный. Продавец сказал — годится для уборки, для одиночных заказов. Мозгов нет, чувств — тоже.

Аделин долго смотрел на него. Потом кивнул.

— Этот.

Он отдал деньги. Бумаги никто не спрашивал. Раба на цепях подвели к карете. Только один раз Каэль — тогда ещё без имени — поднял взгляд. И Аделин впервые увидел в его глазах не пустоту, а… огонь. Тихий, едва заметный, но яркий, как заря перед бурей.

Он привёз его в поместье и отдал ключи от своих оков.

— Я не буду звать тебя "раб". — Аделин снял перчатки. — Выбери имя, если хочешь.

Тот молчал.

Он абсолютно неподвижно смотрел на ключ в своих рука, он стоял как очень реалистичная статуя, которую изваял лучший в мире скульптор, но только движение грудной клетки выдавало в нём человека, судя по всему в его голове метались шальные мысли, он не понимал почему его новый хозяин отдал ему ключ.

— И долго ещё ты собираешься молиться на ключ? — проговорил Аделин.

Каэль резко ожил и с лёгким недоверием медленно снял с себя оковы.

— ну так что, назовёшь мне своё имя?

Каэль всё также молчал, и даже не поднял взгляд на нового хозяина.

Походу он и вправду немой, я думал он просто очень молчаливый, или я не прав? Возможно он скоро заговорит.

— ладно время позднее, пойдём я покажу тебе комнату в которой ты будешь жить, а завтра приступишь к своим обязанностям по уходу за домом.

Аделин проводил каэлья в небольшую комнатку на первом этаже, в ней были лишь кровать, стол, стул, и паутина в углах, было видно что в ней давно никто не жил.

— Ты будешь жить здесь, — сказал граф, открыв одну из дальних комнат. — Это бывшая комната оруженосца. С ключом. Никто не тронет тебя.

Каэль не ответил. Он стоял прямо, руки опущены, взгляд опущен. Но не было в этом подчинения — лишь… наблюдение. Тишина, как у зверя, затаившегося в логове.

— Я не прошу тебя благодарить, — продолжал Аделин. — Просто… делай, что можешь. Уборка, еда. И не трогай книги в библиотеке — некоторые из них запрещены.

— ты хоть кивни если понял! — раздраженно проговорил Аделин.

Каэль не поднимая взгляда кивнул.

Хоть какой-то прогресс подумал Аделин, и покинул комнату закрыв за собою дверь, и отправился на боковую.

Поместье Велерисов, построенное как охотничья резиденция во времена пра-прадеда Аделина, стояло на холмах, утопая в серых туманных лесах. Ветви старых деревьев шептали друг другу на ветру, как будто пытались вспомнить, что здесь когда-то было тепло.

Утро в поместье графа Велериса начиналось медленно. Лучи света пробивались сквозь витражи в галерее, ложась узорами на холодный мрамор пола. Аделин не спешил вставать. Покой, который он искал вдали от столицы, оказался тягучим и тяжелым. Уединение с каждым днём переставало быть утешением — оно обнажало вопросы, на которые он не хотел искать ответов.

В центре этих вопросов — Каэль.

Он дал ему имя. Просто потому, что невыносимо было называть человека “рабом”. Каэль ничего не сказал в ответ. Он никогда не говорил. Но что-то в нём сопротивлялось этому молчанию, и Аделин чувствовал это всем своим существом. Он ощущал — Каэль слышит, понимает, запоминает. И это было куда страшнее, чем полное безумие или немота.

Каэль оказался идеальным прислужником. Дом был в порядке: камины разжигались до восхода, скатерти — выглажены, кухня — убрана, как на парад. Но всё это делалось без лишнего шума, без суеты. Его движения были точны, как у воина на учениях, не было в них ни капли растерянности. Он знал, как обращаться с серебром, как застелить постель в имперском стиле, как не смотреть в глаза, но всё равно ощущать, кто перед ним.

Аделин, наблюдая из тени, однажды прошептал: — Ты не слуга. Ты… кем ты был раньше?

Каэль не ответил. И не должен был. Но каждый день он убеждал Аделина: этот человек — не просто переживший раб.

В одну из ночей, когда тишина казалась слишком плотной, Аделин услышал шаги. Он тихо поднялся с постели и прошёл по коридору. Шаги вели в библиотеку.

Каэль стоял у стола, наклонившись над старой картой. На ней были отмечены границы Эксиномы — ещё до войны. Его тонкие пальцы касались выцветших линий, словно он вспоминал о чём-то личном, забытом.

Аделин встал у двери. Молчал. Он не знал — стоит ли нарушать этот момент. Но молчание тяготило.

— Где ты это взял?

Каэль не обернулся.

— Это карта довоенных земель, — продолжал граф. — Запрещённая. Такие хранятся только в имперских архивах. У тебя нет права её держать.

Тишина.

Тогда Каэль обернулся. Его глаза встретились с глазами Аделина. Не было в них страха. Ни капли. Только… сдержанность. Почти сожаление.

Аделин подошёл ближе. Его голос дрожал:

— Ты не просто выжил. Ты... что-то скрываешь. Кто ты, Каэль?

В ответ — лишь молчание. Но в этом молчании было больше слов, чем мог бы сказать кто угодно.

Глава 3 — Дом, что не стал тюрьмой

Следующее утро принесло неожиданный визит.

Во двор въехали три всадника в плащах с золотым шитьём. Геральд на груди одного из них ясно указывал: он из Дома Верлиан — одного из родственных домов семьи Аделина. Визит был не просто неожиданным — он был подозрительным. Аделин никого не звал.

— Лорд Аделин, — один из гостей, высокий мужчина с тонкими чертами, сделал поклон. — Я — Тиар Верлиан. Нам с вами есть о чём поговорить.

Аделин надел маску вежливости.

— Мой дом открыт для вас, лорд Тиар. Прошу, войдём.

Тиар и двое его сопровождающих расположились в главном зале. Вино, поданное Каэлем, было оценено сдержанным кивком.

— Уединение вам к лицу, — заметил Тиар, оглядывая интерьер. — Но не слишком ли далеко вы уехали от столицы, милорд?

— После похорон отца я нуждался в тишине, — ответил Аделин ровно. — Здесь её больше, чем в каменных залах Совета.

— Понимаю, — усмехнулся Тиар. — Однако слухи… идут быстрее, чем кони. Говорят, вы освободили всех слуг и… приобрели раба.

Аделин не отвёл взгляда. — Один слуга — достаточно для такого дома. Он надёжен.

— Он молчалив, — с усмешкой заметил один из спутников. — Как и положено тем, кто не знает своего места.

Каэль стоял в тени, держа кувшин вина. Он не шелохнулся. Только глаза его блеснули в полумраке.

Тиар поставил кубок на стол.

— Но хватит о слугах. Мы здесь не просто ради дружеской болтовни. Император обеспокоен отчётами. В старых землях Эксиномы происходят... странности. Разрушенные поселения вновь заселяются. Люди исчезают. Кое-где находят незарегистрированных магов.

— И вы думаете, я… связан с этим? — Аделин поднял бровь.

— Думаю, — холодно сказал Тиар, — ты слишком многое пытаешься не знать.

Он встал.

— Мы остаёмся в округе на несколько дней. Надеюсь, ты не уедешь без предупреждения, милорд.

Когда они ушли, Аделин остался один в зале. Каэль стоял неподалёку.

— Ты слышал?

Каэль кивнул.

— Что ты об этом думаешь?

Тишина. Но на этот раз она не была пуста. В ней скрывался ответ.

После визита Верлианов атмосфера в доме изменилась. В окна будто подул ледяной ветер. Аделин всё чаще ловил себя на том, что прислушивается к шагам Каэля, к его дыханию, к лёгкому шелесту тканей.

Однажды вечером, за ужином, он не выдержал:

— Ты никогда не говорил, — сказал он, глядя в тарелку. — Ни одного слова. Даже имени своего не назвал. Это из принципа? Или... из страха?

Каэль поднял на него взгляд. В том взгляде была усталость человека, который слишком многое пережил. Он не ответил. Но впервые за всё время... он тихо опустил голову. Как будто извинялся.

Аделин понял: это молчание — не случайность. Это молчание — броня.

И он решил больше не давить. Не сейчас.

Глава 4 — Письмо с ладаном

Тишина в доме нарушалась лишь шелестом страниц и лёгким скрипом деревянных половиц. Аделин сидел у окна, перечитывая одну и ту же строчку книги, не в силах сосредоточиться.

Дверь в библиотеку открылась бесшумно. Каэль стоял в проёме — всё такой же молчаливый, прямой, будто изваяние. Он сделал всего два шага вперёд и протянул сложенный лист бумаги. На нём — герб Велерисов, отпечатанный воском. Запах душицы донёсся до графа ещё до того, как он коснулся письма.

— Откуда?.. — начал Аделин, но Каэль уже отступил назад и склонил голову. Ни слова. Ни взгляда. Только совершенное безмолвие.

Аделин посмотрел на бумагу, и сердце его сжалось. Он узнал почерк. Узнал аромат. Узнал тревогу.

Тётушка.

Письмо, написанное на тяжёлой бумаге с гербом рода Велерис, пахло чернилами, ладаном и лёгким ароматом душицы. Почерк был уверенным, ровным, с характерным наклоном вправо.

"Мой дорогой Аделин,

Ты снова не отвечаешь. Это на тебя похоже.

Я слышала, ты уехал в поместье. Один. Без надзора. Без охраны. Без совета. Как мальчишка, решивший, что его наследие — это ноша, которую можно унести в одиночку.

Ты, конечно, не глупец. Но ты — мой племянник. А значит, упрям, раним и слишком горд, чтобы просить помощи.

Я не пишу, чтобы учить тебя. Это, как ты знаешь, я предпочитаю делать лично.

Я пишу, потому что мне одиноко.

Мы с тобой — последние из Велерисов, настоящих. Не тех, что при дворе шепчутся у фресок, облизывая сапоги императора. Не тех, что выживают, предавая имя. А мы. Ты и я.

И хотя между нами — километры, я чувствую, когда с тобой что-то не так.

Ты, как и твой отец, стремишься к справедливости — а это всегда опасная привычка в этом мире.

Будь осторожен, Аделин. Враг — не всегда тот, кто носит чужие цвета.

Пиши. Или я приеду.

С любовью и беспокойством,

Велиссара”

Аделин долго размышлял после прочтения этого письма, что то тревожило его.

— Каэль! приготовь карету, я выезжаю — сказал Аделин с решимостью

Каэль склонил голову и исчез за дверью

Аделин аккуратно сложил письмо, и с небольшим трепетом предстоящей встречи напоследок вдохнул аромат исходящий от письма и убрал его за пазуху

спустя небольшой промежуток времени Аделин выходил из поместья, на встречу своему вечно молчаливому компаньону, открывающему дверь кареты, как только Аделин сел в карету Каэль услужлива закрыл дверь, и повел карету прямиком в особняк в столице Мадерете, неподалёку от императорского дворца.

спустя одну недолгую поездку карета прибыла в особняк баронессы Велиссары Велерисы, Аделий оказавшийся напротив до боли знакомых ворот, выполненных в виде терновых лоз, стальные шипы отгоняли даже мысль перелезать через ворота у любого недоброжелателя, это произведения искусства вызвала улыбку у Аделия — это в духе тётушки.

слука в чёрном фраке вышел на встречу, подойдя к воротом он внемательно осмотрел пришедших, так пристально будто кто то мог сменить внешности и прийти к тётушки за место Аделия, когда дворецкий вдоволь насмотрелся на гостей он достал ключи и открыл ворота.

— рад приветствовать вас граф Велерис, я предупрежу госпожу что вы пришли — сказал дворецкий.

— буду рад

— ваше сиятельство, позвольте спросить это что за молодой человек вас сопровождает? если мне не изменяет память вы отослали всех своих слуг.

дворецкий с недоверием уставился на Каэлья, осматривая его с ног до головы, особенно его шрамы ели заметные из под одежды.

— это мой новый слуга, и не культурно так рассматривать людей — решил перевести тему юный граф.

— приношу извинения ваше сиятельство — поклонился дворецкий.

— может не будем вести беседы на пороге?

— прошу пройдемте за мной, я провожу вас в прихожую, и предупрежу госпожу о вашем визите.

дворецкий проводив графа в прихожую приказал горничной подать чаю гостью, и тут же откланялся, судя по всему отправился с докладом к баронессе, горничная явилась спустя пару минут будто чай уже ждал прихода графа, пока Аделин сидел в кресле попивая чай в ожидание тётушки, Каэль стоял прямо за спиной своего господина, как будто сама безмолвная смерть ожидала последнего часа своего подопечного, или же сам дьявол готовый наброситься на любого кто покуситься на того чья душа принадлежит ему, Каэль стоял и вправду неподвижно будто статуя, порой Аделин забывал что позади него стоял Каэль, но жуткая аура выдавала молчаливого дьявола, это аура заставляла порой поёжиться на месте.

— её сиятельство баронесса Велиссара Велерис прибыла — огласил дворецкий

дворецкий открыл дверь и в комнату вошла тётушка, высокая, сдержанная элегантная женщина за тридцать во всём чёрном, волосы собраны в строгую причёску, вот и закончилась пытка, подумал Аделин.

— ну что ты себастьян, перед моим племянником не надо меня так официально представлять — её голос звучал мягким и нежным.

баронесса обратила свой взгляд на Аделина сидящего в кресле, её губы растянулись в нежной улыбки, это уже не та женщина с который боится спорить почти вся знать, теперь это заботливая тётушка, а так же и единственный родственник, и по совместительству последний человек который заботится обо мне, или же? НЕТ! та статуя позади меня точно не будет обо мне беспокоится.

— ну привет мой милый Адель, или может всё же Ади?

— тётушка вы и так единственная кто называет меня Адель не к чему меня называть Ади мне уже не 5 лет! — возразил Адель.

— эх! как же дети быстро растут, а ведь ещё недавно ты был такой маленький, почти на каждые выходные приезжал, а теперь дай бог хоть раз в месяц письмо отправишь, я уж молчу о том чтобы приехать в гости, впервые за пол года, — решила пристыдить.

— тётушка я был немного занят, — неуверенно попытался оправдаться Адель.

— мой судя повсему недостоверные источник, твердит что ты, мой занятой племянник заперся у себя в поместье, и отослал всю прислуги, и полностью отдался праздной лени, — с сарказмом проговорила тётушка.

Адель виновато опустил взгляд, и понял что тётушки было одиноко из за того, что из всей семьи остались лишь он и она.

— я прекрасно тебя понимаю мой хороший, эта война забрала у нас всех, у тебя отца, а у меня мужа, мой муж погиб в середине войны, а твой отец к окончанию, в самую кровавую битву, хоть он и был одним из лучших, но даже он не смог устоять перед объятиями смерти, — баронесса опустила опечаленный взгляд.

когда началась великая война Святой Империи с дьяволами, в войну был втянут практически весь мир или даже весь, маленькие и слабые страны были стёрты с лица земли почти мгновенно, война продлилась 5 лет, 5 лет ожесточённых боёв, это можно было назвать скорее бойней, когда на нас напала Эксинома, и началась эта бойня, бойня двух сверхдержав втянула весь мир, мама покинула этот мир ещё до начало всего этого, может это и к лучшему что она не застала гибель отца, но для меня с тётей это было просто ужасом, нет ничего хуже чем получить письмо с фронта с текстом от которого кровь стынет в жилах.

— давай сменим тему мой хороший, ты отослал всех своих слуг, тогда можно узнать что это за молодой человек позади тебя?

— это мой новый слуга — неуверенно сказал Адель.

— хмммм… странно… согласно моим источникам ты купил себе раба, да и шрамы от оков на руках у твоего [слуги] уж сильно выдают раба, в образе твоего слуги, ты об этом не задумывался? — тётушка пристально смотрит на Аделя.

— тётушка вы меня раскусили, — поднял руки в примирительном жесте, — от вас ничего не скроешь.

— ну так! я в аристократичных крука всю свою долгую жизнь кручусь, работа у меня такая знать всё про всех, — женщина мило улыбнулась, — а ты меня главное не бойся, я сделаю всё чтобы помочь своему милому мальчику.

— охотно вам верю, тогда у меня для вас просьба есть.

баронесса подняла руку в властном жесте требуя тишины и внимания на свою персону

— в приличных кругах о делах после трапезы беседы ведут, а и у меня есть к тебе две просьбы, пойдём за стол.

зайдя в столовую Адель увидел большой обеденный стол накрытый на 2 персоны, всё так и кричало о богатстве семьи, накрахмаленные скатерти, отполированные серебряные столовые приборы, на обед подавали запеченную форель.

— присаживайся мой мальчик.

— вижу что меня всё таки ждали.

— я пожалуй повторюсь, работа у меня, такая знать всё про всех.

Каэль подвинул стул своему господину, а после того как тот уселся вновь принял позу статуи у него за спиной, чем очень удивил прислугу в доме.

— слушай, а ты уверен что твоя жизнь будет в безопасности с этим молодым человеком? просто, граф и без охраны, ну ты понимаешь.

— тётушка, говорите прямо что, я люблю прямолинейность, к чему нам ходить вокруг да около.

— раз уж того желаешь ты, то я скажу прямо, может пока ты не наймешь себе охрану, я могу направить тебе своего дворецкого, себастьяна, он маг, и хороший боец, на секундочку бывшей солдат, я уверена что он сможет тебя защитить в наше неспокойное время.

— тётушка, вы о чём таком говорите! какое неспокойное время война закончилась?

— ох мой мальчик ты ещё ничего не понимаешь, еще не все закончилось, да и в любом случае ты должен понимать что я продолжу настаивать на своем!

— я прекрасно это понимаю, и я вас могу заверить что если я почувствую опасность, то я обязательно свяжусь с вами.

— отлично! — оживилась тётушка, — себастьян! немедленно принеси шкатулку!

дворецкий коротко поклонился, и немедленно скрылся в дверях, вернулся он в течении пары минут с маленькой черной шкатулкой, и сразу же передал Аделью.

— надевай! — скомандовала баронесса.

Адель открыл коробочку, там лежал деревянный амулет с красным камнем посередине, и непонятными рунами по сторонам,

— что это?

— это амулет, если ты окажешься в опасности, надави на камень посередине, или порви верёвку, и себастьяна будет знать что ты в опасности и где ты находишься, он сможет быстро примчаться на помощь.

Аделин решил послушать тетушку и надеть амулет, после того как он надел амулет, камень коротко сверкнул красным огоньком.

— а! совсем забыла, если ты его снимешь то условия те же самые.

Адель только грустно вздохнул от осознания что его развели как ребёнка.

— тётушка спасибо за тёплый приём.

— подожди подожди, ты хотел меня попросить о чём то,

— ах да! можете узнать про Тиара Верлиана, всё что сможете.

— он как то тебя обидел?

— он подозревает меня в одном неприятном деле, я хотел бы разобраться с этим побыстрее, вот и решил обратиться за информацией к вам.

— не переживай я узнаю в чём там дело.

Аделий в сел в карету и в сопровождении своего безмолвного стража отправился домой.

баронесса провожающая взглядом любимого племянника не переводя взгляда на себастьяна сказала полным ярости голосом, — себастьян узнай почему тиар угрожает моему мальчику, а если надо прими меры.

— да, ваше сиятельство, — коротко ответил слуга.

Глава 5 — Не все гости стучатся

Карета катилась по вымощенной галькой дороге ближе к полуночи. Мрак плотно лёг на землю, а туман, будто чьё-то дыхание, змеился между деревьев, цепляясь за колёса и фонари. Карканье воронов завершало эту зловещую симфонию.

— Ну и в жутком месте я живу, — вслух пробормотал Аделин, глядя на высокие силуэты сосен.

Дождь начал накрапывать, когда карета въехала на территорию поместья. Каэль, сидевший напротив, напрягся, как только их колёса коснулись внутреннего двора.

— Что-то не так? — насторожился Аделин, заметив, как тот выпрямился и глянул в сторону фасада.

Каэль подошёл к окну и жестом указал на незапертую защёлку.

— Мы живём далеко от города... Может, ты просто забыл закрыть? — предложил граф, но голос его дрогнул.

Каэль пожал плечами, но взгляд его остался настороженным. Воздух в доме словно сгустился.

— Уже поздно. Пожалуй, пойду готовиться ко сну, — неуверенно сказал Аделин и направился вверх по лестнице.

Каэль проводил его взглядом, затем тихо запер окно, и медленно, почти бесшумно, обошёл весь дом. Подсвечник был повернут не в ту сторону. В шкафу — выходные наряды висели в беспорядке. А хуже всего — в библиотеке.

Книги, всегда аккуратно расставленные по алфавиту, теперь были хаотично перемешаны.

Здесь кто-то был.

Но даже это не было худшим. Худшим было то, что этот кто-то, возможно, всё ещё рядом.

Каэль прошёл на кухню, открыл ящик, взял кухонный нож. Затем — вышел в ночь.

---

Тихий дождь шелестел по листве. Ветер нёс запах сырой земли и мокрой сосны. Каэля не смущала погода — охота началась.

С обратной стороны поместья, скрытый в кустах, прятался человек в чёрном плаще. Лицо его скрывал капюшон, но взгляд был прикован к окну на втором этаже. Внутри — граф Аделин, взад-вперёд расхаживающий по комнате, явно обеспокоенный.

Когда свечи в спальне погасли, незваный гость выскользнул из укрытия. В его руке блеснул кинжал.

— Вот я тебя и нашёл... — прошипел он.

— Лучше бы не находил, — раздалось из темноты позади.

Незнакомец резко обернулся. Из-за дерева вышел Каэль — беловолосый, с ножом в руке, спокойный, как сама ночь.

— Ты кто, чёрт побери?! — зло зарычал нарушитель, направив кинжал вперёд.

Каэль усмехнулся, прижав палец к губам:

— Тише. Ты разбудишь графа.

Незнакомец попятился. Каэль, расслабленной походкой, пошёл за ним.

Он не обычный слуга. Что-то в нём... другое.

Мне нельзя оставлять свидетелей. Придётся...

— К чёрту тебя! — выдохнул враг и бросился в атаку.

Каэль ловко ушёл в сторону, выставил ногу. Нападавший споткнулся и рухнул в грязную лужу. Удар ногой по руке — и кинжал вылетел в траву.

— Я же просил — тише. И что мне делать, если ты разбудишь графа? — прошипел Каэль, поднимая оружие.

Когда незнакомец попытался подняться — нож вонзился в его ногу. Он застонал, но вскрик был прерван жёстким ударом в лицо.

— У меня к тебе пара вопросов. Ты ведь не хочешь, чтобы это было медленно? — Каэль прижал его к земле и сделал небольшой надрез на шее.

— Я… я всё равно ничего тебе не скажу, дьявольское отродье… — прохрипел тот.

— Правда?.. Посмотрим.

Каэль заткнул ему рот клочком плаща, ухватился за торчащий из ноги нож — и начал его медленно поворачивать.

Кровь забила сильнее, рана расползалась. Незнакомец дёргался, но Каэль не отпускал. Вскоре глаза врага наполнились мольбой.

— Уже всё? Так быстро? А я ведь только начал, — холодно усмехнулся Каэль и вытащил импровизированный кляп.

— всхлип Я всё равно... ничего не скажу… — незнакомец быстро зашептал заклинание.

Каэль бросился к нему — но поздно. Тело обмякло.

Пульс — ноль.

Самоубийство. Проклятье.

На всякий случай Каэль перерезал горло.

— Слабак, — бросил он.

Обыскав тело, он нашёл лишь одно: карту. Ту самую, которую когда-то держал в библиотеке. Больше — ничего.

Каэль оттащил труп в кусты.

Надеюсь, дождь смоет кровь. А граф ничего не услышал.

Он устало выпрямился, бросил последний взгляд на мокрую лужу:

— Ну и чем же ты, Аделин, заслужил такое внимание?

Каэль вернулся в дом, капли дождя стекали с его волос, пропитывая рубашку. Он двигался бесшумно, как и всегда, но в этот раз в его движениях чувствовалась настороженность. Он не спешил — лишь медленно и точно закрыл за собой дверь, запер замок и ещё раз проверил окно в холле.

Слегка дрожа от холода, он снял промокшую одежду, бросил её в корзину и тихо поднялся по лестнице.

На втором этаже горел свет. Одна свеча в серебряном подсвечнике освещала коридор. Аделин стоял у окна — в халате, босой, с книгой в руках. Он вздрогнул, заметив Каэля в дверях.

— Где ты был? — спросил он, удивлённо, но без упрёка. — Я слышал какой-то шум… будто кто-то… — он замолчал. — Это всё дождь, да?

Каэль посмотрел на него. Спокойно, почти равнодушно. Ни словом, ни жестом он не выдал себя. Он не солгал — но и не подтвердил.

— Ты всё мокрый. — Аделин нахмурился. — Так промокнуть… ты ведь простудишься. Иди. Я… принесу тебе сухое полотенце.

Граф скрылся за поворотом, а Каэль прошёл в комнату. Он держал в руках найденную карту, свернутую в тугой рулон. Бумага была старая, с выгоревшими краями и восковыми метками на восточной границе Империи.

Он мельком взглянул на неё, затем спрятал в подкладку своего плаща. Шаги Аделина приближались.

Каэль быстро подошёл к очагу, бросил несколько поленьев, чтобы отвлечь внимание. Пламя вспыхнуло.

— Вот… — Аделин протянул полотенце. — Завтра поедем в город. Я хочу… — он замялся, разглядывая Каэля. — Я не знаю, что происходит, но… я чувствую, будто кто-то следит. За домом. За мной.

Каэль взял полотенце. Молча.

— Ты ведь тоже это чувствуешь, да?

Каэль кивнул. Одного этого жеста хватило, чтобы по спине графа прошёл холодок.

— Завтра я поговорю с Велиссарой. Может, она что-то знает.

Каэль бросил короткий взгляд в окно, где ещё плясали отражения дождя, затем снова на хозяина.

Аделин закусил губу.

— Знаешь, иногда мне кажется, ты всё понимаешь лучше, чем говоришь. Или, вернее… — он усмехнулся. — Лучше, чем должен.

Каэль чуть склонил голову. Уголок губ на мгновение дёрнулся — не то от иронии, не то от усталости. Затем он повернулся и вышел.

Оставив графа наедине с его мыслями и дрожащей свечой.