Шрамы Далласа

Глава 1

Наша школа в Китае была старой, серой и удушливой. Этот невыносимый запах пожелтевших библиотечных книг, въевшийся в деревянные перила коридоров, казалось, преследовал меня на каждом шагу. Вокруг вечно шумела обычная массовка — ученики толкались у стен, громко смеялись и хлопали металлическими дверцами шкафчиков. Я шла к своему шкафчику, изо всех сил прижимая к груди тетрадь по математике, над которой сидела всю прошлую ночь.

Вдруг по моей спине пробежал липкий, ледяной холодок. Сердце испуганно пропустило удар. Я обернулась и наткнулась на Лису — мою старую знакомую. Лиса просто обожала чужие слухи и обожала портить людям жизнь.

Пока толпа школьников шла волной по коридору, я почувствовала, как к горлу подступил тошнотворный комок. Ноги будто приросли к полу, а в мыслях воцарилась полная паника — я совершенно не знала, что ей отвечать и что делать. — Приветик, Можань. Дай-ка свою тетрадочку по математике, — Лиса ехидно прищурилась, и на её губах заиграла змеиная улыбка.

Я не успела даже пикнуть. Лиса рывком выхватила тетрадь из моих рук, оставив на ладони резкую боль от пореза бумагой. Шагая к школьному туалету под заливистый смех толпы, она просто швырнула мою тетрадь в унитаз и нажала на спуск. Звук бурлящей грязной воды отозвался в моих ушах громом. Я застыла в полном ужасе, глядя на то, как уничтожают мой труд, и не могла пошевелиться.

Тут в коридоре явился Янцзы. Мой рыжий, взрывной парень, который ради меня был готов пойти хоть против всего мира. Его глаза горели яростью. — Можань! Что ты позволяешь ей делать?! — рявкнул он на весь коридор, заставив массовку мигом притихнуть.

Янцзы крепко перехватил мою дрожащую руку и буквально увёл, уволок меня прочь из этого ада — на душную, залитую солнцем улицу. Он резко остановил меня, тяжело дыша, на его лбу от злости вздулась вена. — Значит так, дорогуша. Сейчас ты молча собираешь свои манатки, и мы валим в Даллас! — отрезал он. — Янцзы, не кричи, пожалуйста... — прошептала я, сжимая кулаки, чтобы не разреветься. — Почему именно в Даллас?.. — Я так решил. Не спорь.

Америка встретила нас оглушительным, непривычным гулом сотен чужих людей, запахом бензина и дешёвого фастфуда. Мы поступили в обычную техасскую школу, но я по-прежнему чувствовала себя здесь невидимкой. Серой, невзрачной на фоне ярких американских девчонок.

Время было 18:32. Вечернее солнце Далласа лениво сползало за крыши небоскребов, когда мы, жутко уставшие после уроков, шли домой. Я случайно бросила взгляд на обшарпанный столб и замерла. Прямо на меня смотрело объявление, напечатанное кричащим глянцевым шрифтом: «Сделаю ваши лица голливудскими! +1 2910 929 19 19 Лайла Вайт».

Я судорожно сглотнула, сердце бешено заколотилось от внезапной надежды. — Янцзы... смотри! — мой голос задрожал, я указала пальцем на листок. — Мы можем... я могу стать красивее... Нас наконец-то заметят. Янцзы даже не притормозил, лишь брезгливо поморщился, поправляя лямку рюкзака: — Можань, не верь. Обычный лохотрон для дураков. Пошли домой.

Но зерно сомнения уже проросло в моей голове. На следующий день, в тайне от Янцзы, переступая через собственный страх, я пришла в подвальную, залитую белым неоновым светом клинику Лайлы Вайт. Сама Лайла показалась мне поразительно милой. Она пахла дорогим парфюмом, быстро втёрлась ко мне в доверие, наливала чай и ласково твердила: «Ты будешь идеальной, куколка. Твой парень ахнет». Мы быстро стали подругами, и я сдалась.

Я легла на операционный стол, слушая зловещий, холодный лязг хирургических инструментов. Последнее, что я помнила перед тем, как провалиться в тяжёлый наркоз — это жуткий, холодный взгляд Лайлы, которая занесла над моим лицом скальпель. Она не собиралась делать меня красивой. Ей просто нравилось потрошить чужие жизни.

Когда через неделю бинты были сняты, я взглянула в зеркало и внутри меня всё умерло. Вместо голливудского лица на меня смотрело чудовищное, перекосанное шрамами месиво. Лайла Вайт бесследно исчезла, забрав все мои сбережения.

Вечером в квартиру вошёл Янцзы. Пакет с продуктами с глухим стуком упал на грязный паркет, и спелые яблоки с шумом покатились в разные стороны. Комнату освещал только тусклый, мертвенно-белый свет от настольной лампы. Я сидела на полу у кровати, прижав колени к груди. Услышав хлопок двери, я медленно, со страхом подняла голову и отняла дрожащие ладони от лица. В багровых отсветах заката Янцзы наконец-то увидел, во что превратилось моё лицо.

Кожа на щеках была грубо стянута синими медицинскими нитками, а вокруг глаз разлились страшные, чёрные гематомы. Секунду в квартире стояла оглушительная, мёртвая тишина. А затем Янцзы взорвался.

Его лицо мгновенно налилось пунцовой кровью. Он с диким криком ударил кулаком в стену, так что гипсокартон с треском проломился, оставив рваную дыру. — Тварь! Какая же она тварь! — орал он, хватаясь за голову и меряя комнату бешеными шагами. — Я же говорил тебе, Можань! Я же просил тебя не верить! Где её клиника?! Я убью её! Я лично вскрою ей горло!

Я сжалась в угол, закрыв уши руками, и громко, навзрыд разрыдалась. Горячие слёзы катились из моих глаз, обжигая свежие, ещё не зажившие рубцы.

Янцзы резко остановился. Он посмотрел на меня — сломленную, рыдающую на полу, — и его ярость внезапно утихла, сменившись глухой, невыносимой болью. Этот дерзкий, взрывной парень, который ради меня был готов перевернуть землю, медленно опустился передо мной на колени. Его собственные руки крупно дрожали. Он аккуратно, словно боясь причинить ещё большую подкожную боль, обнял меня за плечи и сильно прижал к своей куртке. — Тише... Малышка, тише, — хрипло, со слезами в голосе зашептал он, утыкаясь носом в мои волосы. — Прости, что накричал. Прости... Мы найдём её. Клянусь тебе, мы перевернём весь этот чёртов Даллас, но я заставлю Лайлу ответить за каждый твой шрам.

Лайлу Вайт мы искали три месяца. Янцзы бросил школу, связался с местными уличными банндами Техаса и тратил все ночи на то, чтобы выследить подпольную хирургиню. И они нашли её. Лайла пыталась провернуть ту же схему в соседнем бедном квартале, но Янцзы со своими новыми «друзьями» зажал её в тёмном переулке у заброшенных гаражей. Суд линча был быстрым — Лайла Вайт получила по заслугам, а её подвальный бизнес был сожжён дотла. Но шрамы на моём лице никуда не исчезли.

Прошёл год. Наступил новый ноябрь. Я стояла у зеркала в нашей маленькой техасской спальне, аккуратно повязывая на лицо плотный чёрный шёлк — теперь я выходила на улицу только так, пряча лицо от массовки чужого города. Я больше не была той наивной девчонкой, которая плыла по течению в Китае и плакала из-за смытой в унитаз тетрадки. Изменилось моё лицо, но изменился и мой характер — я стала сильной, ледяной и замкнутой.

Сзади ко мне неслышно подошёл Янцзы. Он мягко положил руки мне на талию и прижался лбом к моему затылку. — Пойдём? — тихо спросил он. — Нас ждут.

Я повернулась в его руках и посмотрела в его любящие глаза. Янцзы было абсолютно плевать на мои шрамы и испорченную кожу. Для него я по-прежнему оставалась единственной девочкой во всей вселенной. Мы бросили гонку за фальшивой голливудской красотой и поняли, что настоящая сила — в нашей упрямой, выжженной дотла, но верной любви. Мы забрали свои манатки и уехали дальше вдоль американских хайвеев, оставляя Даллас и Лайлу Вайт далеко в прошлом.

КОНЕЦ.