Шрам: Игра на понижение

Глава 1

Сеул душил. Влажная, липкая духота корейского лета оседала на коже грязной пленкой, смешиваясь с вездесущими запахами жареного чеснока, гниющего мусора и перегретого неона. Воздух казался настолько плотным, что его можно было резать армейским ножом. В узком, заставленном мусорными баками переулке района Итэвон царил полумрак, разорванный лишь ядовито-розовыми отблесками вывесок. Шрам стоял в тени пожарной лестницы, равнодушно глядя, как по матово-черному стволу его HK416 стекают редкие капли конденсата.

В правом глазу мерно, ритмично пульсировала полупрозрачная бирюзовая шкала. Корпоративный интерфейс, вживленный в оптический нерв три дня назад, холодно и безэмоционально анализировал пространство. На сетчатку выводились данные о температуре воздуха, скорости ветра и плотности перекрытий в здании напротив. Система любезно подсвечивала красным контуры трех десятков вооруженных людей внутри заброшенного ночного клуба. Наниматели из «Омникроп» не скупились на технологии. Они выдали контракт, передовую оптику и карт-бланш на любую жестокость. Взамен требовалось лишь одно — выжечь местную криминальную экосистему дотла. Корейские кканпхэ, китайские триады и, что самое паршивое, осевшая здесь русская братва.

— Знаешь, что меня больше всего бесит в этой кибернетической хренотени? — хрипло прошептал Ландо, нервно потирая висок, где под кожей бугрился свежий шрам от установки порта. — Она постоянно напоминает, что у меня учащенный пульс. Спасибо, железяка, а то я не в курсе, что мы собираемся штурмовать притон, набитый отморозками с пулеметами.

— Это она тебе намекает, что пора завязывать с дешевыми стимуляторами, — глухо отозвался Батист. Огромный пулеметчик сидел на корточках, любовно поглаживая лентоприемник модернизированного ручного пулемета. В тусклом свете его лицо казалось высеченным из серого бетона. — Или с местными шлюхами. Выбирай сам, от чего мотор быстрее сгорит.

— Завидуй молча, громила. В моем контракте нет пункта «умереть девственником ради корпоративных интересов».

Пьер слушал перебранку вполуха. Привычный ритм чужих голосов помогал заземлиться, не раствориться в механической холодности интерфейса. Машина в голове предлагала оптимальные углы обстрела и вероятности летального исхода, но убивать будут не алгоритмы. Убивать будут они, проливая кровь на грязный бетон, вдыхая пороховую гарь и слушая хрипы умирающих. Все как в пустынях Мали или песках Сирии, только вместо глинобитных стен — армированный пластик и стекло, а вместо палящего солнца — синтетический свет мегаполиса.

Система моргнула, выведя поверх красных силуэтов короткое досье. Цель номер один: Илья Кравцов. Бывший сибирский авторитет, ныне — смотрящий за контрабандой оружия в порту Инчхона. Подмял под себя часть местной инфраструктуры, перешел дорогу корпорации.

Бывший легионер чуть заметно скрипнул зубами. Судьба обладает паршивым чувством юмора, раз заставила русского бежать на край света в Иностранный легион, чтобы спустя годы вернуть его к своим же соотечественникам в качестве палача. Впрочем, ностальгией наемник не страдал. Для него земляки закончились там, где началась первая командировка на Африканский континент. Остались только контракты и мишени.

— Отставить лирику, джентльмены, — голос Шрама прозвучал сухо и ровно, разрезав влажную духоту переулка. — У нас две минуты до начала фазы. Батист, ты берешь черный ход. Подавишь их огнем, когда они попрут через кухню. Ландо, мы заходим через крышу. Снимаешь часовых на верхнем ярусе, дальше работаем в паре по спирали вниз.

— А если эти славянские медведи решат пойти на прорыв? — Ландо передернул затвор пистолета-пулемета, проверяя фиксацию глушителя. В его глазах плясали нездоровые, азартные огоньки.

— Значит, убьем их на улице, — спокойно ответил командир. — Но интерфейс дает девяносто процентов вероятности, что они окопаются в VIP-зоне на втором этаже. Там бронированные двери.

— Девяносто процентов, — хмыкнул Батист, тяжело поднимаясь на ноги. Амуниция на его массивном теле зловеще лязгнула. — Ненавижу, когда яйцеголовые лезут со своей математикой в нашу грязную работу. Я предпочитаю старые добрые сто процентов крупного калибра.

— Считай это бонусом к зарплате, — бросил Пьер.

Таймер в углу обзора отсчитывал последние секунды. Наемник опустил тактические очки на глаза, мир вокруг мгновенно окрасился в оттенки зеленого и серого. Температура тела, тепловые следы, структурные слабости стен — все слилось в единую симфонию тактических данных. Шрам поднял винтовку, чувствуя, как привычно тяжелеет оружие в руках.

Корпорация купила их навыки. Система дала им зрение. Но нажимать на спусковой крючок по-прежнему приходилось самому, забирая чужие жизни под аккомпанемент дождя, который наконец-то обрушился на неоновые улицы Сеула.

— Пошли, — коротко скомандовал ветеран, растворяясь в темноте пожарной лестницы. Охота началась.

ТОГДА

Вентилятор под прогнившим соломенным потолком портовой таверны «Слепая макака» не разгонял зной. Искореженные пластиковые лопасти лишь лениво кромсали густой, липкий воздух, перемешивая запахи гниющей на берегу ламинарии, пролитого пальмового самогона и застарелой человеческой грязи. Занзибар медленно плавился в экваториальной печи, выжигая из людей последние остатки воли.

Пьер сидел в самом темном углу заведения. Шершавая поверхность деревянного стола была усеяна мутными липкими кольцами от стаканов. Французский легион остался далеко в прошлом, как и любые иллюзии о чести, братстве и благородных войнах. Сейчас их крошечный отряд представлял собой просто стаю бродячих псов, чудом выживших после отвратительной мясорубки в Мозамбике. Деньги заканчивались, патронов оставалось меньше, чем грязных бинтов, а перспектив не предвиделось вовсе.

Ландо методично, с глухим стуком всаживал метательные ножи в опорную балку, игнорируя недовольные взгляды бармена. Батист дремал, положив пудовые, покрытые ссадинами кулаки на колени. Его дыхание было тяжелым и ровным, как работа дизельного генератора.

Тень перекрыла слепящий прямоугольник дверного проема. В таверну шагнул человек, чье появление здесь выглядело абсурднее снега в Сахаре. Безупречно скроенный кремовый костюм из итальянского льна, тонкий шелковый галстук, дорогие оксфорды, нетерпеливо стряхивающие африканскую пыль. За спиной визитера безмолвными истуканами застыли двое азиатов. Широкие плечи, мертвые глаза, характерные выпуклости под пиджаками.

— Какая живописная дыра, — брезгливо процедил незнакомец на английском с легким миланским акцентом. Визитер извлек из нагрудного кармана платок и прижал к носу. — Господин Дюбуа. Или мне называть вас Шрамом?

Ветеран медленно поднял взгляд. Пальцы правой руки привычно и абсолютно бесшумно скользнули к рукояти спрятанного под курткой «Глока». Ландо перестал метать сталь, застыв в расслабленной, но готовой к смертельному броску позе. Батист даже не открыл глаз, но ритм его грудной клетки неуловимо изменился — пулеметчик проснулся и оценивал сектора обстрела.

— Называй как хочешь, если пришел с деньгами, — хрипло бросил командир. — Если принес проблемы — лучше сразу ищи выход.

— Меня зовут Данте, — итальянец плавно опустился на скрипучий стул напротив. Телохранители остались у входа, перекрывая пути отступления. — Консильери корпорации «Омникроп». Итало-корейский капитал, передовые технологии, амбициозные цели. Нам нужны люди, которые умеют решать вопросы. Грубо, надежно и без моральных терзаний.

— Мы похожи на корпоративных клерков? — оскалился Ландо, поигрывая лезвием. — Ты ошибся континентом, макаронник.

Один из азиатов у двери едва заметно дернулся, но Данте остановил его коротким жестом.

— Вы похожи на кучку оборванцев, допивающих последние гроши после африканской бойни, — холодно парировал консильери. — Ваш послужной список у меня на столе. Мали, Сирия, ЦАР. Выживаемость сто процентов, эффективность максимальная. Но сейчас вы гниете в этой канаве. Я предлагаю выход. Трансфер в Сеул. Полная медицинская очистка, экипировка высшего класса и контракт. Очень щедрый контракт.

— И кого нужно умножить на ноль за такую щедрость? — подал голос Батист, наконец открывая маленькие, посаженные глубоко глаза.

— Всех, — Данте позволил себе тонкую, змеиную улыбку. — Русская мафия, китайские триады, корейские синдикаты. Корпорация зачищает плацдарм для нового бизнеса. Нам нужен хирургический скальпель, но в виде кувалды. Если справитесь с тестовым заданием, получите собственную ЧВК под нашей эгидой. Соглашайтесь. У вас все равно нет будущего, кроме безымянной ямы в саванне.

Внутренний голос командира молчал. Выбирать не приходилось. Жара, вонь и безысходность давили сильнее любых аргументов.

— Вылет когда? — сухо спросил наемник.

Азия ударила по восприятию оглушающим контрастом. Зной и грязь черного континента смыло стерильным, выверенным до градуса холодом корпоративных небоскребов. Частный борт доставил их в закрытый медицинский комплекс на окраине Инчхона. Никаких окон, матово-белые стены, ровное гудение мощных вентиляционных систем.

В просторной душевой пахло озоном и антисептиком. Горячая вода с остервенением била по напряженным мышцам, вымывая из пор ржавую пыль, запекшуюся чужую кровь и въедливый запах пороха. Шрам стоял под тугими струями, равнодушно наблюдая, как вода у его ног окрашивается в серо-бурый цвет. Африка неохотно отпускала своих пленников.

Рядом фыркал Батист, ожесточенно растирая необъятные плечи жесткой синтетической губкой.

— Если эти яйцеголовые предложат мне сделать педикюр, я сверну шею первому же лаборанту, — проворчал здоровяк, выплевывая мыльную пену.

— Расслабься, медведь, — донесся из соседней кабинки насмешливый голос Ландо. — Я уже заказал массаж и местных девочек. Надеюсь, корпоративный соцпакет покрывает лечение от экзотических болезней.

Бриться пришлось у длинного зеркала, освещенного безжалостными люминесцентными лампами. Пьер водил опасной бритвой по впалым щекам, счищая жесткую, как проволока, многонедельную щетину. На него смотрело практически незнакомое лицо. Резкие, заострившиеся черты, тяжелый прищур выцветших глаз, белесая полоса старого шрама, рассекающая левую бровь и уходящая к виску. Идеальный исполнитель.

В раздевалке их ждала новая шкура. Матово-черная тактическая ткань, усиленные кевларовые вставки, разгрузки, ботинки с бесшумной подошвой. Экипировка сидела как влитая, словно портные снимали мерки прямо в полете. Никаких знаков различия, шевронов или именных планок. Только пустота, функциональность и смерть.

Операционная напоминала отсек орбитальной станции. Полированный металл, россыпь мониторов, суетящиеся фигуры в герметичных костюмах.

— Процедура займет двадцать минут, — бесстрастно сообщил главный хирург, нависая над хромированным столом. — Вживление нейроинтерфейса в зрительный нерв и прямое подключение к стволу головного мозга. Ожидайте небольшой дискомфорт.

«Небольшой дискомфорт» оказался концентрированным адом, пропущенным через мясорубку. Когда микроимплант пошел вглубь тканей, мир перед глазами взорвался слепящей белой вспышкой. Боль прошила позвоночник раскаленным вольфрамовым прутом. Тело рефлекторно выгнулось дугой, фиксирующие ремни угрожающе затрещали. Бывший легионер стиснул зубы до скрежета, чувствуя на языке солоноватый вкус собственной крови из прокушенной губы.

Затем пришел холод. Ледяной, синтетический покой абсолютной машины. В правом глазу вспыхнула и погасла зеленая искра. По сетчатке стремительно побежали бирюзовые строчки калибровки. Температура тела, частота пульса, уровень адреналина в крови, структурная архитектура помещения, захват потенциальных целей в радиусе видимости. Железо в голове ожило, сканируя реальность.

— Добро пожаловать в высшую лигу, господа, — голос Данте прозвучал откуда-то сбоку.

Интерфейс услужливо обвел фигуру итальянца желтым контуром, определив его как «Нейтральный статус». Консильери стоял у панорамного окна брифинг-зала. Далеко внизу раскинулся ночной Сеул — бесконечное море переливающегося неона, бетонных ущелий и глубоких теней.

Ландо нервно тер висок, пытаясь привыкнуть к навязчивой телеметрии перед глазами. Батист хмуро разглядывал свои огромные ладони, словно проверяя, не заменили ли их на титановые протезы.

— Вы отмыты, переодеты и модернизированы, — Данте вывел на большой экран голографическую схему района Итэвон. — Пора отрабатывать инвестиции. Ваша первая цель. Илья Кравцов. Русский синдикат, контроль над портом, нелегальная торговля оружием. Окопались в заброшенном ночном клубе. Около тридцати бойцов, паршивая дисциплина, но плотный заградительный огонь обеспечат.

Итальянец перевел взгляд на Пьера, и в его черных глазах мелькнуло подобие любопытства.

— Рука не дрогнет по своим стрелять? — с едва уловимой издевкой спросил корпораст.

Командир медленно поднялся с кресла. Новая форма тихо зашуршала. Нейросеть мгновенно высчитала траекторию смертельного удара до кадыка насмешника — ноль целых четыре десятых секунды, вероятность летального исхода девяносто восемь процентов.

— Свои остались в другой жизни, — ровно ответил наемник, забирая со стола распечатку поэтажных планов здания. — Здесь только работа. Где арсенал?

Данте удовлетворенно кивнул, нажимая кнопку на пульте. Скрытая панель в стене бесшумно ушла в сторону, открывая доступ к оружейным стойкам с воронеными штурмовыми винтовками, пистолетами-пулеметами и тяжелыми ящиками с амуницией. В стерильный воздух кабинета ворвался терпкий запах оружейной смазки.

— Выполните контракт — мы начнем расширять штат вашей личной армии. Провалитесь — ваши трупы тихо растворят в промышленной кислоте, — бросил напоследок консильери, направляясь к выходу из зала.

— Заботливый ублюдок, — хмыкнул Ландо, сдергивая со стойки штурмовую винтовку и проверяя баланс. — Настоящий отец солдатам.

— Заткнись и заряжайся, — рыкнул Батист, с натугой взваливая на плечо металлический ящик с пулеметными лентами. — Пора выгулять эти новые игрушки.

Шрам передернул затвор. Сухой металлический лязг прозвучал в тишине как приговор. Система мигнула, переключаясь в боевой режим, подсвечивая пульс красным. Город за окном ждал крови.

СЕЙЧАС

Взрывчатка легла на петли пожарной двери мягко, словно кусок влажной глины. Дождь барабанил по крыше ночного клуба, смывая с матово-черного кевлара неоновые блики ночного города. Ландо плавно отступил в тень надстройки, подняв два пальца в тактической перчатке. Интерфейс в правом глазу Шрама безмолвно отсчитал три секунды, цифры мигнули ядовито-зеленым светом, и узкий переулок содрогнулся от сухого, направленного хлопка. Толстый металл выгнулся, вылетая внутрь коридора вместе с облаком бетонного крошева.

Ветеран шагнул в проем еще до того, как осела пыль. В ноздри ударил резкий запах сгоревшего пластика, озона и старой сырости. Нейросеть мгновенно спроецировала на сетчатку тепловые силуэты. Двое охранников на верхней лестничной площадке только начали поворачивать головы на звук взрыва. Тяжелый HK416 в руках наемника дважды глухо кашлянул сквозь интегрированный глушитель. Затвор лязгнул с механической безупречностью. Обе цели рухнули на грязный линолеум, роняя дешевые пистолеты-пулеметы. В инфракрасном спектре их тела начали медленно остывать, меняя цвет с ярко-оранжевого на тускло-желтый.

— Чисто. Двигаем по спирали, — коротко бросил командир в микрофон, переступая через вздрагивающее тело. Носок ботинка скользнул по натекшей луже, но протектор надежно вцепился в пол.

— Принял. Справа коридор, три комнаты, — голос парижанина в наушнике звучал подозрительно бодро, словно тот играл в страйкбол на выходных. — Загляну к ним на огонек, а то ребята, наверное, заскучали.

Снизу, с первого этажа, донесся раскатистый, оглушающий рев пулемета Батиста. Здание мелко завибрировало, с потолка посыпалась белая штукатурка. Крупный калибр прошивал гипсокартонные перегородки кухни вместе с укрывшимися за ними боевиками. Сквозь какофонию выстрелов прорвались истошные крики на смеси корейского и русского мата.

— Кажется, кто-то пересолил суп, — хохотнул Ландо по внутренней связи, забрасывая светошумовую гранату в приоткрытую дверь бильярдной. Ослепительная вспышка выжгла кислород, заставив систему в голове Шрама на долю секунды затемнить фильтры. Следом ударили короткие, злые очереди.

Зачистка превратилась в методичный, холодный конвейер смерти. Бывший легионер двигался по коридорам второго яруса, словно запрограммированный механизм. Шаг, контроль сектора, короткая очередь, смещение. В комнатах пахло потом, дешевым парфюмом, крепким алкоголем и свежей, горячей медью крови. Братва Кравцова пыталась отстреливаться, но хаотичный огонь вслепую не шел ни в какое сравнение с хирургической точностью наемников, вооруженных нейро-оптикой. Интерфейс подсвечивал укрытия, рассчитывал рикошеты и предупреждал о движении за стенами.

Очередной коридор вывел к массивным дубовым дверям VIP-зоны. Система окрасила препятствие красным: бронированный лист под деревом, два тепловых пятна внутри. Одно неподвижное, второе мечется из угла в угол. Снизу донесся лязг сменяемой пулеметной ленты и бас Батиста:

— Первый этаж зачищен. Ублюдки пытались уйти через вентиляцию. Не ушли. Жду вас у лестницы, босс.

— Принял, держи периметр, — отозвался Пьер, доставая из подсумка кусок пластико-взрывчатки С-4.

Ландо скользнул вдоль стены, прикрывая командира. На лице молодого бойца застыла хищная полуулыбка, левая щека была измазана чужой кровью и сажей.

— Открывай консервную банку, шеф. Я хочу посмотреть, какого цвета икра у этого сибирского лосося.

Шрам прилепил заряд точно на замковую группу, вставил детонатор и отступил за угол. Нажатие тангенты. Грохот заложил уши, коридор заволокло едким желтым дымом. Ветеран вошел в помещение первым, разрезая мглу лучом подствольного фонаря.

Роскошный кабинет был разнесен в щепки. Хрусталь на полу, пробитые пулями кожаные диваны, оторванная взрывом картина. За перевернутым столом из красного дерева сидел Илья Кравцов. Грузный, заплывший жиром мужчина в дорогом, но теперь испорченном костюме, тяжело дышал, прижимая ладонь к пробитому осколком плечу. В другой руке авторитет судорожно сжимал позолоченный АПС, но ствол дрожал, глядя куда-то в сторону. Второе тепловое пятно оказалось мертвым телохранителем, распластавшимся у панорамного окна.

— Стоять! — истошно прохрипел Кравцов, кашляя от пороховой гари. Глаза бандита лихорадочно бегали, пытаясь разглядеть лица штурмовиков за черными тактическими масками и окулярами. — Кто вас послал? Корейцы? «Омникроп»? Я удвою сумму! Любые бабки, слышишь, командир? У меня счета в Макао!

Интерфейс равнодушно вывел над головой цели зеленый маркер, подтверждая личность. Задание выполнено. Осталось только нажать на спуск.

Наемник опустил тяжелую штурмовую винтовку, позволив ей повиснуть на трехточечном ремне. Медленным, выверенным движением расстегнул кобуру на бедре. В руке тускло блеснул старый, потертый «Глок-17», прошедший с ним сквозь грязь трех континентов. Это оружие не имело умных прицелов и не коннектилось с нейросетью. Просто кусок надежной, безотказной стали.

— Земляк... — вдруг осекся сибиряк, каким-то звериным чутьем уловив знакомую пластику движений и холодный, мертвый взгляд серых глаз, блеснувших в свете неоновой вывески за окном. — Ты же русский, сука! Свой! Как ты можешь...

Лицо Шрама оставалось абсолютно непроницаемым, словно высеченным из серого камня. Никаких эмоций, никакого пафоса или злорадства. Только густая, давящая усталость и запах чужого страха, впитавшийся в одежду.

— Свои остались дома, — сухо произнес ветеран.

Хлесткий, оглушительный выстрел поставил точку в контракте. Гильза со звоном отскочила от мраморной пепельницы. Авторитет дернулся, выронил пистолет и грузно завалился набок, заливая остатки дорогого ковра темной, густой кровью. Интерфейс в глазу приветливо моргнул, сменив статус цели на «Ликвидировано», и тут же начал прокладывать оптимальный маршрут эвакуации на крышу.

— Красиво излагаешь, шеф, — хмыкнул Ландо, проверяя пульс у убитого телохранителя просто из профессиональной привычки. — Уходим? Тут сейчас паленым запахнет, местные копы уже наверняка едут.

— Уходим, — кивнул командир, пряча пистолет обратно в кобуру. — Батист, отход на точку сбора. Мы закончили.

Термитная шашка сухо зашипела. Ослепительно-белый сноп искр ударил в потолок. Жар мгновенно сожрал кислород в кабинете. Пьер отступил на шаг, спасая лицо от палящего зноя. Серверы синдиката, жесткие диски и залитый кровью сейф плавились на глазах, превращаясь в булькающую лужу раскаленного шлака.

Никаких цифровых следов. Нейросеть в правом глазу холодно отсчитывала секунды до обрушения прогоревших перекрытий. Командир бросил последний взгляд на чадящий труп Кравцова и беззвучно выскользнул в коридор.

Эвакуация требовала абсолютной стерильности. Ландо уже щедро заливал комнаты едким химическим аэрозолем. Эта дрянь на молекулярном уровне уничтожала любую органику и пороховые газы. Снизу донесся утробный рык Батиста — здоровяк профессионально минировал несущие опоры черного хода.

Трое наемников растворились в проливном дожде Итэвона ровно за минуту до того, как вдалеке завыли полицейские сирены. Холодные капли били по кевлару, смывая гарь. Отряд быстро отходил по лабиринту узких, пропахших мусором переулков, вновь превращаясь в невидимых призраков.

Встреча с нанимателем проходила в пентхаусе одного из небоскребов Каннама. Здесь было тихо и стерильно, как в операционной. Данте стоял у панорамного окна. Ни единой морщинки на дорогом светлом костюме. Итальянец с легкой улыбкой наблюдал, как далеко внизу суетятся проблесковые маячки вокруг догорающего клуба.

Шрам молча шагнул к стеклянному столу. Положил шифрованный накопитель — единственное, что уцелело в огне.

Консильери медленно обернулся. В его глазах не было благодарности за риск, читался лишь расчетливый блеск исследователя, чья крыса успешно прошла лабиринт.

— Вы превзошли тактические расчеты интерфейса на тринадцать процентов, — негромко произнес Данте, забирая флешку. — Ювелирная жестокость.

Итальянец поправил манжеты и плавно продолжил:

— Знаете, Дюбуа, многие до сих пор верят в грубую силу. Или, наоборот, только в технологии. Но это пещерный век. Будущее за гибридами. Синтез звериных инстинктов и холодного машинного интеллекта. Тот, кто соединит человеческую ярость с точностью алгоритмов, получит мир на блюде. Вы — первые ласточки новой эры.

Ветеран равнодушно слушал. Под тактической рубашкой остывал пот, а внутри было привычно пусто. За годы в Африке наемник повидал сотни таких пророков. Все они свято верили в свою исключительность, а потом одинаково захлебывались кровью в придорожной пыли.

Этот ухоженный макаронник ничем от них не отличался. Очередной богатый псих с манией величия, дорвавшийся до технологий.

— Деньги переведены? — сухо оборвал Пьер философскую тираду.

Данте на секунду осекся, наткнувшись на глухую стену равнодушия. Затем тонко, почти обиженно усмехнулся и коротко кивнул. Контракт закрыт.

Тем временем Сеул готовился проглотить его подчиненных. Оглушающий неон слепил глаза. Влажный воздух пропах пряной едой, дорогим парфюмом и шальными деньгами. Ландо и Батист, сменив броню на гражданскую одежду, уверенно штурмовали лучшие бары района.

Огромный пулеметчик мрачно цедил неразбавленный виски в полумраке, занимая собой половину кожаного дивана. Молодой парижанин тем временем вовсю очаровывал двух кореянок в ультракоротких платьях. Снайпер ловко жонглировал бокалами, расплываясь в довольной улыбке.

— Ты только посмотри на них, медведь! — восхищенно выдохнул Ландо, грациозно плюхаясь рядом с напарником. Его глаза лихорадочно блестели от выпивки. — Кожа как фарфор, а какая пластика! Корпоративная кредитка творит чудеса, я чувствую себя королем мира!

— Ты чувствуешь себя как идиот, который спустит аванс за одну ночь, — проворчал здоровяк.

Батист с хрустом разгрыз кубик льда. Его тяжелый взгляд автоматически сканировал зал, выискивая скрытые угрозы среди танцующих тел.

— Завтра этот твой элитный фарфор выставит такой счет, что у тебя интерфейс в башке коротнет. А если опять полезем под пули с трясущимися руками, я тебя лично пристрелю. Чтоб статистику не портил.

— Скучный ты, кусок бетона и тот проявил бы больше участие в попойке с братом по оружию, — ничуть не обиделся француз, залпом опрокидывая шот крепкого пойла. — Мы выжили, сделали работу чисто, в карманах звенит. Расслабь булки! Я уже забронировал нам VIP-комнату в лучшей массажке квартала. Местные шепнули, девочки там творят чудеса. Даже твоя чугунная башка перезагрузится от восторга.

— Главное, чтобы они мне шею не свернули, пока я спать буду, — хмыкнул пулеметчик. На его грубом лице наконец мелькнула кривая усмешка.

Здоровяк тяжело поднялся, расправляя необъятные плечи.

— Веди, сутенер недоделанный. Но учти: если там нальют паленую бормотуху, я разнесу это заведение в щепки без всякого приказа сверху.

Ночь только начиналась. Смыв чужую кровь, хищники шумно и жадно праздновали свой триумф в неоновом чреве мегаполиса. Они гуляли так, как умеют только наемники, точно знающие: завтра система снова загрузит в их головы координаты новой бойни.

Массажный салон «Красный Дракон» благоухал жасмином, сандалом и дорогими маслами. Хрупкая идиллия рухнула ровно в тот момент, когда Батист случайно раздавил крошечную пиалу для соджу своими медвежьими пальцами.

— Это не посуда, а издевательство! — рявкнул здоровяк, стряхивая осколки тонкого фарфора на бамбуковую циновку. — Неси нормальный стакан! Или ведро!

Перепуганная хостес в шелковом халате пискнула и мгновенно растворилась за раздвижной перегородкой. Ландо, раскинувшийся на соседнем татами в компании двух хихикающих кореянок, укоризненно покачал головой.

— Медведь, ты абсолютно лишен чувства прекрасного. Это же восточная эстетика. Маленькие глотки, созерцание, постижение дзена.

— Мой дзен требует литра крепкого виски, — огрызнулся пулеметчик, раздраженно потирая забитые мышцы шеи. — И чтобы никто не пытался втирать мне в спину эту скользкую пахучую дрянь.

Бумажная дверь резко отъехала в сторону. Вместо девушки с ведром алкоголя на пороге выросли пятеро местных. Черные строгие костюмы, зализанные волосы, наглые, оценивающие взгляды. Молодая поросль местного синдиката, решившая, что два чужака незаконно заняли их любимый VIP-номер.

Нейросеть услужливо подсветила вошедших бледно-желтым контуром. Статус: «Низкий уровень угрозы. Холодное оружие».

— Освободили помещение. Живо, — процедил старший кореец на ломаном английском, эффектно щелкнув выкидным ножом.

Снайпер тяжело вздохнул. Аккуратно отодвинул от себя девиц, поправил воротник рубашки и лениво поднялся на ноги.

— Джентльмены, вы прерываете сеанс глубокой мышечной релаксации. Это крайне невежливо.

Батист даже не стал вставать. Гигант просто протянул длинную руку, ухватил ближайшего бандита за дорогой галстук и с силой дернул на себя. В тишине отчетливо хрустнул сломанный нос. Незадачливый якудза с приглушенным стоном рухнул на татами, заливая кровью светлый бамбук.

Началась первобытная, грязная свалка.

В тесном помещении пускать в ход огнестрел не имело смысла, да и привлекать внимание полиции не хотелось. Парижанин двигался с грациозностью циркового акробата. Увернулся от корявого взмаха ножом, перехватил запястье противника и с хрустом вывернул сустав. Следом добавил короткий, сухой удар коленом в печень.

Здоровяк тем временем просто швырял людей в стены. Декоративные перегородки рвались с треском, обнажая соседние кабинки и визжащих от ужаса клиентов.

В самый разгар веселья уцелевшая входная дверь слетела с петель от мощного удара ботинком. На пороге возник Шрам. Ветеран только что закончил выслушивать философские бредни Данте и пришел по координатам интерфейса.

Пьер холодным взглядом окинул погром. Разорванный шелк, стонущие тела на полу, Батист, задумчиво примеряющий обломок деревянного табурета к спине очередного бедолаги.

— Я оставил вас без присмотра ровно на час, — ровным, безэмоциональным голосом произнес командир.

— Шеф! — радостно оскалился Ландо, утирая разбитую губу тыльной стороной ладони. — А мы тут проводим культурный обмен опытом с местным населением!

Один из уцелевших бандитов с истошным воплем бросился на вошедшего, замахиваясь осколком бутылки. Бывший легионер даже не изменился в лице. Чуть сместился в сторону, пропуская сверкающее лезвие мимо, и жестко приложил нападающего локтем в челюсть. Тело обмякло и рухнуло к ногам ветерана.

— Культурная программа окончена. Уходим, пока не приехали копы.

Вывалившись из салона через служебный черный ход, троица оказалась в лабиринте неоновых переулков. Адреналин бурлил в крови, властный и горячий, требуя немедленного выхода.

— Раз уж мы не расслабились физически, предлагаю ударить по печени! — провозгласил француз, с хрустом разминая сбитые костяшки. — Гуляем! Корпорация платит за все!

Следующие несколько часов превратились в яркий, пульсирующий калейдоскоп хаоса. Наемники врывались в злачные заведения, оставляя за собой горы пустых бутылок, перевернутые столы, пустые кошельки и ошарашенных барменов.

В одном из байкерских пабов Батист устроил тотализатор по армрестлингу. Местные татуированные крепыши падали один за другим, краснея от натуги, пока пулеметчик методично, левой рукой осушал пинты темного крафтового пива.

Пьер сидел за барной стойкой, молча наблюдая за своими людьми. Холодная нейросеть в голове фиксировала повышение уровня алкоголя в крови, но внутренние химические фильтры успешно справлялись, оставляя рассудок кристально чистым. Впервые за долгое время густая, давящая усталость немного отступила.

— Эй, командир! — заорал Ландо, балансируя на бильярдном столе с початой бутылкой текилы. — Хватит строить из себя гранитного истукана! Иди сюда, девчонки жаждут посмотреть на твои боевые шрамы!

Снайпер находился в своей стихии. Окруженный стайкой пестро одетых фанаток неона, парень травил байки про Африку, безбожно преувеличивая собственные подвиги и количество убитых врагов.

— Слезь со стола, клоун, — криво усмехнулся Шрам, подходя ближе к эпицентру суеты. — Пока тебе кий в задницу не засунули.

— Завидуй молча, босс! Я молод, чертовски красив и теперь сказочно богат. А ты старый и мрачный ублюдок.

Шрам не стал утруждать себя ответом. Лишь молниеносно, коротким движением выбил бутылку из рук нахала. Дорогая текила брызнула во все стороны, стекло разлетелось вдребезги.

— Эй! За такое оскорбление смывают только кровью! — картинно возмутился парижанин, спрыгивая на залитый алкоголем пол и принимая классическую боксерскую стойку.

Завязался шуточный спарринг. Быстрый, жесткий, армейский. Без настоящей злобы, но с гарантированными синяками. Батист, сгреб выигрыш со стола, бросил поверженных байкеров и с радостным рыком присоединился к веселью. Трое пьяных, смертельно опасных профи с упоением мутузили друг друга посреди бара под восхищенные визги захмелевшей толпы.

Под утро они сидели на холодном бетонном парапете моста. Внизу неспешно несла свои темные воды река Ханган, отражая затухающие огни засыпающего мегаполиса.

У Ландо красовался великолепный, наливающийся фиолетовым синяк под левым глазом. Батист задумчиво жевал надкушенную сигару, потирая ушибленное огромной табуреткой плечо. Куртка Пьера была безнадежно порвана на локте.

— Отличная выдалась ночь, — прохрипел гигант, сплевывая табачную крошку в реку. — Давно так душевно не отдыхали. Без стрельбы и трупов. Почти.

— Абсолютно солидарен, — кивнул снайпер, протягивая командиру помятую стальную фляжку с остатками скотча. — Жаль только, что завтра эти костюмированные ублюдки снова подкинут нам какую-нибудь суицидальную миссию по спасению корпоративных активов.

Шрам сделал большой глоток. Обжигающая жидкость прокатилась по горлу огненным шаром. Утренний ветер с реки приятно холодил разбитые в кровь костяшки пальцев.

— Значит, завтра снова будем выживать, — спокойно ответил ветеран, глядя на светлеющий горизонт.

В его правом глазу беззвучно моргнула бирюзовая иконка интерфейса, сообщая о новом входящем пакете зашифрованных данных от Данте. Короткая передышка подошла к концу.

Глава 2

Воздух в штаб-квартире «Омникроп» был мертвым. Идеально вымороженный кондиционерами, прогнанный через каскад фильтров, он пах озоном и стерильным пластиком. Ни намека на едкую городскую копоть или въедливый запах пота, которым насквозь пропиталась форма наемников.

Пьер тяжело рухнул в геометрически правильное, жутко неудобное белое кресло. Густая усталость после ночного загула давила на плечи свинцовой плитой. В висках стучало, а нейросеть в правом глазу раздражающе пульсировала, дотошно анализируя химический состав воздуха.

Подчиненные устроили в приемной натуральный цирк. Словно диких цепных псов пустили погулять по элитной ветеринарной клинике.

Ландо, сверкая роскошным свежим бланшем под левым глазом, по-хозяйски облокотился на стойку ресепшена. Француз внаглую клеил двух длинноногих секретарш, заливая им в уши абсолютную дичь.

— ...и вот стою я на Монмартре, кругом романтика, закат, а душа просит чего-то истинно прекрасного, — ворковал снайпер, понизив голос до интимного шепота. — Кто же знал, что за настоящей красотой придется лететь через половину земного шара прямо к вам, дамы?

Девушки в строгих юбках отчаянно краснели, переглядывались, но уши развесили знатно.

В паре метров от этого театра одного актера жалобно трещал изящный диванчик. Батист нависал над третьей ассистенткой — хрупкой кореянкой, которая буквально пыталась слиться с белой стеновой панелью.

— Чай. Черный, — прогудел пулеметчик, буравя девчонку тяжелым взглядом. — И без вот этого вашего сена, жасмина и лотосов. Просто кипяток и нормальная заварка.

Ассистентка испуганно пискнула, замотав головой.

— Женщина, я не прошу чего-то сложного, — с нажимом продолжил великан. — Налей мне обычный, крепкий чифир, пока я случайно не оторвал кран вашей сверкающей кофемашине. Моему мотору нужен крепкий чай и точка!

Командир молча потер переносицу. Очень хотелось вытащить «Глок» и всадить пулю в потолок, чисто ради тишины. Но патроны корпоративные, да и штраф за дырку спишут такой, что африканских гонораров не хватит.

Матовые двери бесшумно скользнули в стороны. Появился Данте.

Консильери выглядел как с обложки журнала. Идеально сидящий светлый костюм, ни единой складки. Итальянец окинул помятые рожи наемников брезгливым взглядом. Так смотрят на грязный, но крайне необходимый гаечный ключ.

— Заканчивайте пугать мой персонал, господа. В переговорную, — процедил корпораст.

Ландо послал секретаршам воздушный поцелуй и нехотя отлип от стойки. Здоровяк тяжело поднялся, сокрушенно вздохнув — чаепитие отменялось. Ветеран пошел следом, на автомате сканируя мертвые зоны и расположение скрытых камер.

Переговорная напоминала стеклянный аквариум, парящий над серым от смога Сеулом. Посреди комнаты стоял круглый стол. Стоило парням рассесться, как поверхность вспыхнула кроваво-красной голограммой.

— Вчерашняя разминка прошла неплохо. Но это были цветочки, — Данте вывел на экран россыпь пульсирующих точек. — Переходим к основному блюду.

Интерфейс Пьера мгновенно подцепил данные. Перед глазами побежали зеленые строчки: адреса, маршруты, теневые счета.

— Местная триада. Старая школа, — наниматель сложил пальцы домиком. — Подмяли под себя портовые доки, контрабанду хрома, подпольные казино и проституцию.

— Бордели — это святое. Может, просто выпишем им административный штраф? — хмыкнул Ландо, нагло закидывая грязные ботинки прямо на край голографического стола.

Данте брезгливо поморщился, но комментировать выходку не стал.

— Ваша задача — тотальный снос всей структуры. Убить верхушку мало. Отрубите голову — эти крысы просто выберут нового босса. Вы должны выжечь их бизнес дотла.

Картинка сменилась: складские ангары, неоновые вывески, подвалы.

— Пустите товар на дно. Сожгите склады с наличкой. Взорвите их серверные, — голос консильери заледенел. — Синдикат должен обанкротиться и захлебнуться собственной кровью еще до того, как вы доберетесь до главарей.

— Ты предлагаешь устроить Третью мировую в центре мегаполиса, макаронник? — мрачно прогудел Батист. — Если мы начнем рвать порт и шмалять из всех стволов, нас легавые на британский флаг порвут.

— Полиция на ваших маршрутах временно ослепнет и оглохнет, — отрезал итальянец. — Мы глушим связь и перенаправляем патрули. Ваша задница прикрыта со всех сторон. От вас требуется только одно — быть эффективными мясниками.

Бывший легионер молча рассматривал трехмерную модель старого бетонного завода на окраине. Главная база синдиката. В голове уже крутились углы обстрела, точки закладки С-4 и пути отхода. Никаких эмоций. Сухая математика смерти.

— Сроки? — коротко бросил командир.

— Месяц. За каждый сожженный объект — бонус на счет. За головы лейтенантов — премии. Оружейка корпорации открыта. Взрывчатка, стволы, броня — берите, что унесете.

— Вот это я понимаю, конструктивный диалог! — хищно оскалился парижанин, убирая ноги со стола.

Пьер молча поднялся. Брифинг окончен.

— Дай коды от арсенала. Начинаем этой же ночью.

Наемник развернулся и вышел из стеклянного аквариума. Псам только что скормили свежее мясо, ищейки взяли след. Охота началась.

Оружейная корпорации располагалась на минус пятом этаже небоскреба и напоминала внутренности инопланетного корабля. Ряды матово-черных стеллажей, идеальная геометрия подсветки, стерильный холод. Но даже мощные кондиционеры не могли перебить густой, первобытный запах оружейной смазки, тефлона и вороненой стали. Для наемников этот аромат был слаще любого элитного парфюма — так пахла работа. Так пахла жизнь.

Ответственный за арсенал — щуплый техник в белоснежном халате — жался к стене, с ужасом наблюдая, как трое цепных псов потрошат аккуратно разложенные запасы «Омникроп».

Батист сгреб своими пудовыми лапищами модернизированный единый пулемет. Ствольная коробка лязгнула под его пальцами. Здоровяк критически осмотрел приклад из углеродного волокна, понюхал затвор и недовольно сплюнул несуществующую слюну.

— Эй, пингвин, — раскатисто прогудел великан, буравя техника тяжелым взглядом. — Это что за пластиковое недоразумение? Где нормальное дерево? Где вес? Если я захочу ударить кого-то этой игрушкой по лицу, она же разлетится в щепки!

— Это... это передовая разработка, — заикаясь, выдавил корпоративный клерк. — Сплав титана и полимеров. Облегченная конструкция, сниженная отдача...

— В задницу твою отдачу, очкарик, — отрезал пулеметчик, отбрасывая дорогую винтовку обратно на стенд. Металл жалобно звякнул. — Мне нужна дура, которая не расплавится после трех коробов непрерывного огня и которой можно вышибать зубы. Давай сюда вон тот FN MAG. И ленты. Много лент. С бронебойно-зажигательными. Я собираюсь превращать бетон в пыль, а не в страйкбол играть.

Ландо тем временем порхал у стоек со снайперским вооружением, словно ребенок в магазине сладостей. Глаза молодого француза лихорадочно блестели. Он нежно, почти интимно поглаживал длинный ствол крупнокалиберной винтовки.

— Медведь, ты абсолютный варвар, лишенный чувства прекрасного, — пропел снайпер, приникая глазом к оптическому прицелу. — Посмотри на эти линии. Интегрированный баллистический калькулятор, умная оптика, автоматическая поправка на ветер. Эта детка сама рассчитает траекторию прямо в глаз очередному ублюдку. Мне остается только плавно нажать на спуск и наслаждаться брызгами.

— Умная оптика не спасет, когда тебе в переулке кканпхэ с мачете на голову прыгнет, — хмыкнул Батист, с лязгом загоняя ленту в приемник. — Надеюсь, ты не забыл взять нормальный пистолет, Ромео?

Командир не участвовал в балагане. Пьер методично и холодно собирал свой боекомплект. Штурмовая винтовка HK416 с коротким стволом для работы в тесных помещениях. Подствольный фонарь, коллиматор, глушитель. Ничего лишнего, только проверенная годами классика. Ветеран набивал подсумки разгрузки запасными магазинами, двигаясь скупо и механически.

Закончив со свинцом, бывший легионер перешел к взрывчатке. Бруски С-4, мотки детонирующего шнура, термитные шашки, осколочные и светошумовые гранаты полетели в тактический рюкзак.

— Патронов берите втрое больше стандартной выкладки, — сухо бросил командир, не оборачиваясь к подчиненным. — Мы идем не в патруль. Это полноценная зачистка.

— Шеф, у меня разгрузка сейчас треснет по швам, — пожаловался Ландо, тем не менее запихивая за пояс еще пару гранат. — Если в меня попадет хоть одна шальная пуля, от нас даже зубов для опознания не останется. Мы сдетонируем, как склад боеприпасов.

— Значит, не лови пули, — равнодушно ответил Шрам.

Наемник подошел к голографическому столу в центре оружейной и вывел карту портовой зоны Инчхона. Интерфейс в правом глазу мгновенно синхронизировался, подсветив красными маркерами три ангара.

— Слушать сюда, девочки. Первая фаза. Разведка боем закончилась, начинаем ломать хребет. Эти три склада — транзитные узлы триады. Там нелегальный хром, оружие и наркота. Охрана — около сорока человек на три объекта.

— Красиво зайдем? — оскалился француз, потирая руки.

— Громко, — поправил его Пьер. — Батист, ты берешь центральные ворота. Высаживаешь их из подствольника и давишь периметр огнем. Не дай им высунуться. Твоя задача — шум, хаос и тотальное подавление.

Здоровяк довольно хрустнул массивными костяшками пальцев, предвкушая хорошую драку.

— Сделаю из их укрытий дуршлаг, босс. Муха не пролетит.

— Ландо, ты на кранах. Занимаешь позицию на высоте, контролируешь сектора между ангарами. Если кто-то попытается обойти медведя с флангов или запрыгнуть в машины — снимаешь.

— Понял. Крыша — мой дом, — кивнул снайпер, сразу посерьезнев. Когда дело касалось тактики, шутки отходили на второй план.

— А ты, командир? — подал голос пулеметчик, закидывая на плечо неподъемный баул с патронами.

— А я зайду с крыши первого ангара и выжгу их изнутри, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Шрам. — Мы не берем пленных. Не собираем трофеи. Заходим, убиваем всех, кто держит оружие, минируем товар и растворяемся. Через полчаса после начала штурма от этих складов должен остаться только пепел.

Интерфейс перед глазами мигнул, подтверждая загрузку тактической схемы. Нейросеть уже начала высчитывать тайминги и прокладывать маршруты к точкам огневого контакта.

— Машина ждет в подземном гараже, — добавил ветеран, застегивая тяжелый кевларовый бронежилет. — Бронированный фургон. Выдвигаемся.

Они молча покинули стерильную оружейную, оставляя перепуганного техника трястись среди пустых ящиков. Трое призраков, закованных в черный матовый кевлар и увешанных смертью. Городская война требовала логистики, и они только что загрузили ее полный кузов.

Дождь стоял сплошной стеной. Крупные, холодные капли с остервенением били по крыше бронированного фургона. Порт Инчхона встретил наемников густым запахом гниющей рыбы, водорослей, пролитой солярки и ржавого железа.

Внутри машины было темно и тихо. Лишь тусклый зеленоватый свет от тактических планшетов выхватывал из мрака жесткие, напряженные лица.

— Я на позиции, — ожил наушник голосом Ландо. Снайпер звучал непривычно собранно, без обычной театральности. — Высота сорок метров, стрела погрузочного крана. Ветер боковой, порывистый, четыре метра в секунду. Вижу периметр. Шесть часовых снаружи. Курят, жмутся под козырьком ангара.

Пьер посмотрел на таймер, мигающий в углу обзора нейросети. Три часа ночи. Самое глухое время, когда человеческий организм отчаянно молит о сне, а рефлексы притупляются до минимума.

— Медведь. Твой выход, — сухо скомандовал ветеран, проверяя ход затвора на штурмовой винтовке. — Начинай концерт.

Задние двери фургона бесшумно распахнулись. Батист шагнул в проливной дождь. Здоровяк двигался к центральным воротам ангара не таясь, тяжелым, неотвратимым шагом голема. Вода стекала по матовому кевлару бронежилета. В его огромных руках пулемет FN MAG казался легкой игрушкой.

Один из корейских дозорных у ворот наконец заметил надвигающуюся из мрака тень. Бандит бросил сигарету и судорожно дернул с плеча дешевый автомат.

Слишком поздно.

Батист не стал тратить слова. Он просто вскинул подствольный гранатомет, установленный под тяжелым стволом пулемета, и нажал на спуск.

Сухой хлопок. Секунда полета.

Сорокаміллиметровая граната влетела точно в центр стальных ворот. Оглушительный взрыв разорвал ночную тишину порта. Искореженный металл выгнулся дугой и с жутким скрежетом рухнул внутрь склада, погребая под собой двоих часовых.

— Добрый вечер! — раскатисто рявкнул великан.

Его пулемет ожил. Длинная, злая очередь прошила темноту трассирующими пунктирами. Крупный калибр с легкостью прошивал тонкие стены из гофрированного железа, превращая укрытия бандитов в кровавое решето. Изнутри ангара донеслись истошные крики.

Пока Батист стягивал все внимание на себя, превращая парадный вход в филиал ада, Шрам уже работал на крыше.

Интерфейс подсвечивал уязвимые точки конструкции. Ветеран быстро заложил полоску термитного шнура на стеклянный люк вентиляции, дернул чеку и отступил на шаг. Вспышка, едкий дым — и стекло с легким звоном осыпалось вниз. Пьер закрепил карабин и рыбкой скользнул в образовавшуюся дыру.

Внутри пахло паленой проводкой, озоном и кровью.

Командир приземлился на крышу грузового контейнера. Тактическая линза мгновенно отрисовала в полумраке пять тепловых силуэтов. Боевики триады метались внизу, пытаясь организовать оборону против ревущего пулемета Батиста, и совершенно не смотрели наверх.

Шрам поднял HK416. Тяжелая винтовка глухо, ритмично закашляла сквозь интегрированный глушитель.

Двойка в грудь ближнему. Перенос огня. Выстрел в голову второму — бандит рухнул, так и не успев поднять дробовик. Еще двое попытались укрыться за штабелями деревянных ящиков, но бронебойные пули калибра 5.56 легко прошили преграду.

— В секторе «Б» двое бегунов, — лениво протянул Ландо по внутренней связи. — Пытаются уйти к машинам... О, уже не пытаются. Сладких снов.

Раздался далекий, раскатистый хлопок крупнокалиберной снайперской винтовки.

— Не спать, девочки, — холодно бросил Пьер, спрыгивая с контейнера на бетонный пол. Ботинки скользнули по стреляным гильзам. — Зачищаем помещение. Ищем товар.

Он двигался по рядам, словно призрак. Короткие, скупые движения. Выверенные углы обстрела. Братва Кравцова была отмороженной, но корейские бандиты оказались немногим лучше. Это были просто головорезы, привыкшие пугать должников и мелких торговцев. Против обученных, слаженных легионеров, усиленных боевой телеметрией, у них не было ни единого шанса.

В дальнем конце ангара нейросеть обнаружила экранированную зону. Шрам вышиб хлипкую дверь ударом ноги.

Перед ним рядами стояли открытые армейские ящики. Внутри тускло поблескивал нелегальный боевой хром: кустарные кибер-протезы, оптические импланты, стимуляторы реакции. Товар на миллионы долларов. Кровь и нервная система синдиката.

Ветеран достал из подсумка два брикета С-4. Ловко прилепил пластид на ящики, вставил радиодетонаторы.

— Медведь. Сворачивай концерт, — скомандовал командир. — Товар заминирован.

— Уже? — в голосе пулеметчика прозвучало искреннее разочарование. На фоне было слышно, как он с лязгом меняет пустой короб на полный. — Я только вошел во вкус, шеф! Они даже из РПГ по мне ни разу не пальнули. Скукота.

— Кончай, я сказал. Таймер на две минуты. Ландо, прикрываешь отход.

Пьер активировал заряды и быстрым, но не срывающимся на бег шагом направился к выходу. За его спиной на полу остались лежать полтора десятка тел в лужах быстро густеющей крови.

Они встретились у фургона. Батист тяжело дышал, от его раскаленного ствола шел пар, смешиваясь с холодным дождем. Через минуту из темноты беззвучно вынырнул Ландо, закидывая длинную винтовку за спину.

Трое наемников запрыгнули в машину. Шрам взялся за руль, вдавил педаль газа, и тяжелый броневик сорвался с места, растворяясь в лабиринте портовых улиц.

Когда они отъехали на безопасное расстояние, Пьер не глядя нажал кнопку на пульте.

Ночное небо над Инчхоном осветилось ослепительной оранжевой вспышкой. Земля глухо дрогнула. Ударная волна смахнула пыль с приборной панели фургона. Ангар номер два перестал существовать, превратившись в огромный погребальный костер для амбиций и финансов триады.

— Минус один, — философски заметил парижанин, глядя на огненный гриб в зеркало заднего вида. — Знаете, а мне начинает нравиться эта корпоративная работенка.

Командир промолчал. Интерфейс в правом глазу уже услужливо загружал координаты следующей цели. Ночь только началась.

Неон элитного района Каннам резал глаза даже сквозь темные фильтры тактических очков. Подпольное казино «Золотой Дракон» пряталось в подвалах респектабельного бизнес-центра. Никаких кричащих вывесок, только тяжелые бронированные двери на подземной парковке и пара амбалов в дорогих костюмах.

Внутри крутились миллионы. Теневая касса триады, прачечная для грязных денег и серверная, где хранилась вся бухгалтерия синдиката. Сердце их финансовой империи.

Трое наемников ждали в слепой зоне камер видеонаблюдения. Ветеран методично навинчивал глушитель на ствол штурмовой винтовки.

— Ненавижу работать в таких местах, — шепотом пожаловался Ландо, проверяя легкость хода затвора своего пистолета-пулемета. — Сюда нужно заходить в смокинге, с бокалом мартини и красоткой под ручку. А мы премся в грязных ботинках и с килограммами взрывчатки. Никакого стиля.

— Твой стиль, Ромео, — это словить пулю из-за дешевых понтов, — хмыкнул Батист. Здоровяк придирчиво осматривал кувалду, реквизированную на ближайшей стройке. Для тихой работы пулемет пришлось оставить в машине. — Я просто вынесу дверь, сверну шеи охранникам, и мы пойдем дальше. Какая разница, во что мы одеты?

— Тебе не понять, медведь. Ты животное практичное. А во мне погибает эстет.

— Отставить эфир, — сухо прервал перебранку Шрам.

Нейросеть в правом глазу закончила сканирование структурных перекрытий. Бирюзовые линии вычертили уязвимые точки замков. За дверью тепловизор показывал две неподвижные фигуры.

— Батист, ломай. Ландо, контроль коридора. Идем быстро и жестко. Гражданских не валить, если не тянутся к оружию. Наша цель — серверная и хранилище.

Великан довольно крякнул. Он шагнул к бронированной створке, коротко размахнулся и всадил тяжелую стальную кувалду точно в район электронного замка. Металл жалобно лязгнул, снопом брызнули искры. Второй удар вырвал крепления с мясом. Дверь с грохотом распахнулась внутрь.

Охранники даже не успели схватиться за пистолеты. Пьер скользнул в проем призраком. Два глухих хлопка слились в один. Боевики рухнули на ворсистый ковер с аккуратными пулевыми отверстиями во лбах.

Сразу за коридором начинался главный зал. Роскошное убранство: хрустальные люстры, столы из красного дерева, рулетки, сукно глубокого зеленого цвета. Воздух пах дорогим табаком, элитным парфюмом и адреналином азартных игроков.

Появление трех вооруженных фигур в черном кевларе произвело эффект разорвавшейся бомбы.

Парижанин вскинул оружие и дал короткую очередь в потолок. Стеклянные подвески брызнули во все стороны искрящимся дождем.

— Дамы и господа, заведение закрывается по техническим причинам! — радостно гаркнул Ландо, перекрывая начавшийся визг. — Просьба сохранять спокойствие, лечь на пол и положить руки на затылок! Кто дернется к выходу — получит бесплатный пирсинг!

Толпа богатых корейцев и их спутниц мгновенно рухнула на ковер. Никто не хотел спорить со стволами. Но местная охрана свой хлеб ела не зря. Из-за дверейVIP-комнат выскочили четверо бойцов триады, на ходу выхватывая оружие.

Ветеран не дал им шанса. Коллиматор мягко лег на цель. Короткая очередь в грудь первому, мгновенный перенос огня — второй ловит свинец лицом. Оставшиеся двое попытались укрыться за массивным столом для баккары.

Батист не стал тратить патроны. Здоровяк просто подхватил тяжелое кресло и с пугающей силой швырнул его прямо в укрытие бандитов. Сквозь треск дерева послышался сдавленный хрип.

— Чисто! — рявкнул пулеметчик, вытирая ладони.

— Хранилище прямо по курсу, — скомандовал командир, переступая через дрожащих на полу клиентов. — Ромео, держишь зал. Кто поднимет голову — стреляй в колено.

Наемники ворвались в святая святых казино. Комната для счета наличности напоминала банковский сейф. Повсюду стояли машинки для пересчета купюр, а на длинных металлических столах возвышались аккуратные, тугие пачки вон, долларов и юаней. У дальней стены тихо гудели стойки с серверами.

В ноздри ударил специфический запах старой бумаги и типографской краски. Запах чужой власти.

Здесь их ждали. Трое бухгалтеров в ужасе забились в угол, а вот двое здоровяков с армейскими дробовиками открыли огонь на поражение.

Дробь ударила в дверной косяк, осыпав Пьера каменным крошевом. Бывший легионер мгновенно ушел перекатом в сторону, укрываясь за железным стеллажом. Батист глухо зарычал, когда несколько шальных дробин чиркнули по его бронежилету.

— Задрали! — рыкнул великан. Он выхватил из-за пояса светошумовую гранату, не глядя выдернул чеку и зашвырнул «слепую» вглубь комнаты.

Оглушительный хлопок и яркая вспышка заставили стрелков ослепнуть на несколько критических секунд. Шрам вынырнул из укрытия. Два выверенных, скупых выстрела навсегда успокоили охрану хранилища.

Тишину нарушало только монотонное гудение серверов да тихое скуление забившихся в угол счетоводов.

— Смотри-ка, босс... — Батист ошарашенно присвистнул, глядя на горы денег. Он взял одну пачку стодолларовых купюр и взвесил на ладони. — Тут миллионов двадцать. Наличными. Если мы заберем хотя бы пару сумок, Данте даже не узнает.

Командир подошел к столу. Нейросеть равнодушно сканировала стопки, выводя примерную сумму ущерба на сетчатку. Деньги манили. Они могли купить остров, свободу, новую личность. Любой нормальный человек дрогнул бы.

Но Пьер уже давно перестал быть нормальным. Он был инструментом. А инструмент не берет чаевых.

— Брось, — холодно приказал наемник, извлекая из рюкзака термитные заряды. — Мы здесь не для того, чтобы набивать карманы. Мы здесь, чтобы пустить их по миру.

Великан тяжело вздохнул, но спорить не стал. Армейская дисциплина брала верх над жадностью. Он швырнул пачку обратно на стол.

— Жалко. Столько добра пропадает.

— Займись серверами. Разбей жесткие диски, потом зальем их химией.

Работа заняла три минуты. Приклады винтовок крошили дорогой пластик и кремний. Цифровая бухгалтерия триады, все их должники, теневые контракты и пароли от офшоров превращались в мусор.

Шрам методично поливал стопки денег специальным горючим гелем, заботливо выданным корпорацией. Эта дрянь горела при температуре в тысячу градусов, не оставляя даже пепла.

Бухгалтеров выгнали пинками в основной зал.

— Отходим, — скомандовал Пьер по внутренней связи. — Ромео, сворачивай представление.

Он щелкнул бензиновой зажигалкой Zippo. Маленький язычок пламени отразился в холодных серых глазах. Ветеран разжал пальцы.

Как только металл коснулся геля, стол полыхнул ревущим, яростным огнем. Миллионы долларов превратились в факел за считанные секунды. Жар мгновенно иссушил воздух в помещении.

Отряд покидал казино тем же путем, через парковку. За спиной выли сирены пожарной сигнализации, а в главном зале панически верещала элита Сеула.

— Знаете, — задумчиво протянул Ландо, на ходу перезаряжая оружие. — Когда горишь на работе — это одно. Но когда горят чужие миллионы — это как-то согревает душу.

— Заткнись, философ, — буркнул Батист, открывая дверь неприметного седана, ждавшего их в переулке. — У меня до сих пор сердце кровью обливается. Столько виски можно было купить...

Шрам сел на переднее сиденье и стянул тактическую маску. Интерфейс приветливо мигнул, сообщая об успешном завершении миссии. На банковский счет корпорации упал очередной солидный бонус. Синдикат только что лишился крови. Осталось перебить кости.

Индустриальная зона Гуро встретила отряд запахом прогорклого мазута, гниющего пластика и ржавчины. Дождь прекратился, оставив после себя густой, липкий туман, стелющийся между остовами заброшенных заводских цехов. Ботинки скользили по жирной грязи, чавкая в абсолютной тишине.

Наводка Данте вела к старому складу металлопроката. Очередной перевалочный пункт синдиката. Но Пьеру здесь не нравилось. Ветеран остановился, подняв сжатый кулак. Ландо и Батист мгновенно замерли, слившись с тенями ржавых контейнеров.

Среда казалась неправильной. Воздух был слишком тяжелым. Ни шороха крыс, ни лая бродячих собак.

Нейросеть в правом глазу сканировала пространство. Тепловизор рисовал пустой ангар. Температура фона в норме. Структурный анализ не показывал аномалий. Но внутренний, первобытный инстинкт, выкованный годами африканских командировок, буквально вопил об опасности.

Командир присел на колено, вглядываясь в серую мглу.

— Что не так, шеф? — едва слышно шепнул парижанин по внутренней связи. — Железяка в голове молчит. Чисто как в морге.

— Слишком чисто, — сухо отозвался Шрам. — Медведь. Проверь вон ту кучу строительного мусора слева. Из подствольника.

Пулеметчик не стал задавать вопросов. Сухой щелчок, короткий полет сорокамиллиметровой гранаты.

Взрыв вспорол тишину, раскидав куски шифера и битого кирпича. И в ту же секунду ловушка захлопнулась.

С четырех сторон, с крыш соседних цехов и из-за штабелей труб ударили ослепительно яркие лучи прожекторов. Интерфейс жалобно пискнул, ослепнув на долю секунды, пытаясь отфильтровать световой удар. Темнота разорвалась ревом десятков стволов.

— Контакт! Круговая засада! — рявкнул бывший легионер, уходя в жесткий перекат за бетонную опору эстакады.

Пространство мгновенно заполнилось раскаленным свинцом. Пули крошили бетон, высекали снопы искр из контейнеров, визжали рикошетами. Воздух взорвался запахом сгоревшего пороха и поднятой пыли. Триада ждала их. И они прислали не уличную шпану, а вооруженных до зубов боевиков.

На сетчатке командира наконец вспыхнули красные маркеры. Тридцать, сорок, пятьдесят целей. Они прятались под экранирующими термонакидками, обманув корпоративную оптику.

Справа оглушительно загрохотал пулемет Батиста. Здоровяк даже не пытался спрятаться полностью. Встав в полный рост за остовом сгоревшего пикапа, великан поливал темноту длинными, злыми очередями.

— Наконец-то нормальная драка! — радостно ревел пулеметчик сквозь грохот. — А то я уже начал думать, что мы воюем с бухгалтерами!

Его бронебойно-зажигательные пули легко прошивали металлические бочки, за которыми пытались укрыться корейцы. Укрытие вспыхнуло, осветив искаженные яростью лица нападавших.

Свистнул РПГ. Реактивная граната ударила в крышу над головой Ландо. Парижанина осыпало горячей крошкой и кусками арматуры.

— Они мне всю оптику поцарапают! — возмущенно завопил снайпер, отряхиваясь и занимая позицию между двумя ржавыми цистернами. Его винтовка начала методично, ритмично ухать. Каждый выстрел — минус один стрелок на верхних ярусах.

Шрам работал хладнокровно. Пульс ровный. Дыхание размеренное. Короткая очередь — смена позиции. Выброс пустого магазина, лязг нового. Он не давал врагу пристреляться.

Синдикат брал числом. Боевики начали сжимать кольцо, перебегая от укрытия к укрытию. Огонь был такой плотности, что поднять голову становилось невозможно. Над ухом командира просвистела пуля, оставив на щеке неглубокую, но саднящую царапину. По лицу потекла теплая кровь.

— Нас зажимают, босс! — крикнул Ландо. В его голосе больше не было артистичной бравады. Только сухая констатация факта. — Патроны не бесконечные.

— Медведь! Дави центр, не дай им подойти! Ромео, сними пулеметчика на вышке! — приказы летели четко и резко.

Пьер выдернул чеки из двух осколочных гранат и швырнул их веером в надвигающуюся цепь противника. Сдвоенный взрыв разорвал строй кканпхэ, разметав тела по грязи.

Но на место убитых тут же вставали новые. Корейцы лезли напролом, одурманенные боевой химией или страхом перед своим боссом.

Нейросеть услужливо высветила красным кирпичную стену старой бойлерной в тридцати метрах позади отряда. Анализ структуры показывал критический износ кладки.

— Отходим к бойлерной! — скомандовал ветеран, пристегивая к стволу свежий магазин. — Ландо, пошел! Батист, кроешь!

Снайпер рванул с места, петляя как заяц между фонтанчиками грязи, которые выбивали пули. Он сходу рухнул на живот перед кирпичной стеной, прикрывая сектор.

Батист отступал медленно, пятясь и поливая площадь непрерывным свинцовым дождем. Лента в его FN MAG таяла на глазах. Пулеметчик рычал от натуги. Внезапно он дернулся, на плече матово-черного кевлара расцвело темное пятно.

— Суки! Мою любимую куртку продырявили! — прорычал гигант, даже не сбавив темп стрельбы. Калибр противника не пробил тяжелую пластину, но кинетический удар был сильным.

Шрам прикрывал их отход, стреляя одиночными. Каждая пуля находила цель. Он двигался плавно, словно в трансе. В голове стояла ледяная ясность.

Добравшись до стены, командир выхватил из разгрузки толстый брикет С-4. Вдавил пластид в трещину между кирпичами, воткнул детонатор.

— Ложись!

Отряд вжался в грязную землю. Раздался глухой, направленный взрыв. Старая кладка не выдержала, обрушившись внутрь здания и подняв тучу удушливой красной пыли. Образовался пролом достаточной ширины.

— Внутрь! Живо!

Они нырнули в спасительную темноту бойлерной. Снаружи пули бессильно крошили внешний фасад. Пьер тут же заложил в проем еще один заряд, на этот раз с дистанционным взрывателем.

Как только первые силуэты боевиков сунулись в дыру, ветеран нажал кнопку. Проход обрушился окончательно, похоронив под тоннами кирпича самых нетерпеливых преследователей.

Внутри стояла гулкая, звенящая тишина, прерываемая лишь тяжелым дыханием наемников. Воздух пах сыростью и старым бетоном.

— Все целы? — сухо спросил Шрам, перезаряжая винтовку.

— В норме, — Ландо сплюнул пыль на пол. — Только костюм в хлам. И прическа испорчена.

Батист мрачно ощупывал помятую бронепластину на плече.

— Жить буду. Но синяк останется размером с дыню.

Ветеран стер кровь с поцарапанной щеки. Интерфейс пискнул, сообщая, что периметр временно безопасен. Враг потерял их след в лабиринте индустриальной зоны. Засада сорвалась.

Триада перестала быть просто мишенью. Они огрызнулись, показав, что готовы вести полноценную войну на истощение. Ставки выросли.

— Похоже, крысы загнали себя сами в угол и решили укусить, — хмыкнул француз, проверяя остаток патронов.

— Значит, будем бить кувалдой, — холодно ответил командир. В его глазах отражался тусклый свет тактического фонаря. — Свяжись с Данте. Скажи нашему ухоженному другу, что нам нужны игрушки потяжелее. Лимиты сняты. Мы переходим к ковровым зачисткам.

Глава 3

Ржавая вода из-под крана отдавала медью и хлоркой. Пьер щедро плеснул ледяной жидкостью в лицо, смывая въевшуюся кирпичную пыль и запекшуюся кровь. Ссадина на щеке пульсировала тупой болью, напоминая о миллиметрах, отделивших жизнь от небытия. Ветеран поднял тяжелый взгляд на разбитое зеркало в душевой корпоративного конспиративного бункера. Из амальгамы на него смотрели пустые, мертвые глаза хищника, уставшего от беготни по чужим джунглям.

В соседнем отсеке глухо матерился Батист. Огромный пулеметчик пытался втиснуть здоровенный синяк на плече в узкую капсулу медицинского регенератора. Ландо, на удивление тихий, методично чистил затвор своей винтовки, сидя на стальном ящике из-под патронов. Его костюм превратился в лохмотья, но руки работали быстро и безупречно. Густая, мазутная усталость висела в воздухе, смешиваясь с запахом оружейной смазки и дешевого антисептика.

Тяжелая гермодверь с шипением ушла в сторону. На пороге возник Данте. На этот раз консильери сменил светлый костюм на темный, но выглядел все таким же ухоженным и неуместным в этом бетонном мешке.

— Вы потеряли инициативу, Пьер, — холодно констатировал итальянец, переступая через окровавленные бинты на полу. — Триада огрызнулась. Наши аналитики фиксируют стягивание всех резервов синдиката в портовую зону. Они готовят полномасштабную войну.

Командир не спеша вытер лицо жестким полотенцем. Медленно повернулся к нанимателю. Внутри не было ни злости, ни оправданий. Только ледяная ясность.

— Твои аналитики — идиоты, Данте, — сухо бросил бывший легионер. — Мы не потеряли инициативу. Мы вскрыли их гнойник. Крысы перестали прятаться и сбились в одну большую стаю. Но чтобы перемолоть такую массу мяса, нам троим не хватит калибра. Твой синдикат выставил против нас роту тяжело вооруженных боевиков с гранатометами и тепловизорами. Если хочешь, чтобы мы выжгли их дотла — снимай лимиты.

— Вы просите армию, Дюбуа? — тонко усмехнулся корпораст. — Боюсь, незаметно перебросить в Сеул ударный батальон я не смогу.

— Мне не нужно чужое пушечное мясо, — отрезал наемник, шагнув вплотную к итальянцу. — Мне нужны игрушки, способные умножить на ноль численное превосходство. Тяжелая броня. Воздух. Автономная поддержка. Ты обещал технологии — так выкладывай их на стол.

Данте выдержал тяжелый взгляд. В его черных глазах промелькнуло одобрение. Он именно этого и ждал. Инструмент должен требовать заточки.

— Идемте, господа, — кивнул консильери. — Пора показать вам, на что действительно способны лаборатории «Омникроп».

Грузовой лифт опускал их глубоко под землю в течение двух долгих минут. Когда створы разъехались, отряд оказался в колоссальном ангаре, залитом холодным неоновым светом. Воздух здесь пах озоном, канифолью и горячим металлом.

Посередине огромного помещения стояли они.

Вдоль желтой разметки выстроились шесть угловатых, хищных силуэтов. Автономные наземные дроны. Робопсы. Лишенные голов, закованные в матово-черную композитную броню, эти четырехногие механизмы выглядели воплощением механического кошмара. На широких спинах каждой твари громоздились спаренные пулеметы и компактные установки для запуска микроракетами. Вместо лап — титановые когти с гидравлическими амортизаторами.

Выше, под самым потолком, на магнитных подвесах покоились четыре тяжелых ударных гексакоптера, ощетинившихся стволами роторных пулеметов.

— Матерь божья... — Ландо присвистнул, мгновенно забыв про усталость. Француз подошел к ближайшему роботу-псу и с восхищением погладил холодную броню. — Какой хороший мальчик! Интересно, он умеет приносить тапочки? Или сразу приносит оторванную голову врага?

— Эта модель называется «Цербер-М», — ровным тоном лектора произнес Данте. — Автономный штурмовой модуль. Синхронизируется напрямую с вашими интерфейсами. Распознавание свой-чужой, захват целей в инфракрасном и тепловом спектре. Броня держит калибр семь-шестьдесят два в упор. Воздух обеспечивают «Гарпии» — они накроют сектора сплошным огнем по вашему целеуказанию.

Батист хмуро обошел стальную псину по кругу. Здоровяк с подозрением принюхался к механизму, словно ожидал подвоха.

— А если у этого тостера перегорит плата, и он решит, что моя задница — отличная мишень для его пулеметов? — басом поинтересовался великан. — Я доверяю только тому оружию, которое держу в собственных руках.

— Искусственный интеллект изолирован и подчиняется только мастер-команде. А она находится у вашего командира, — Данте перевел взгляд на Пьера. — Система интегрируется в вашу нейросеть. Вы станете единым организмом с этой стаей.

Шрам молча активировал интерфейс. Бирюзовые строчки перед правым глазом мигнули, сменив цвет на агрессивно-оранжевый. В голове раздался тихий цифровой шелест, а затем на периферии зрения вспыхнули десять новых маркеров. Индикаторы брони, боезапаса и готовности дронов. Ветеран мысленно потянулся к одному из них.

Ближайший робопес с тихим гидравлическим шипением ожил. Механизм плавно поднялся на лапы, титановые когти с металлическим скрежетом царапнули бетонный пол. Пулеметные турели на спине хищно провернулись, фиксируясь в направлении невидимой угрозы.

Это было странное, пугающее чувство. Наемник ощущал машину не как инструмент, а как продолжение собственной нервной системы. Холодное, безжалостное и абсолютно покорное.

— Работает, — сухо констатировал Пьер, гася голограмму. Робот послушно опустился обратно на брюхо.

— Кроме того, мы обновили вашу личную экипировку, — добавил консильери, указывая на стойки у стены. — Экзоскелетные каркасы для ног. Компенсируют вес тяжелой брони, увеличивают скорость рывка и гасят отдачу при стрельбе стоя. Вы просили армию. Вы ее получили.

Через час отряд стоял у карты в полной боевой выкладке. Черный кевлар теперь дополняли серые сервомоторы, плотно облегающие бедра и голени. Батист, навесив на себя двойной боекомплект, с наслаждением подпрыгнул на месте — экзоскелет легко погасил удар пудовых ботинок о пол. Ландо прикрепил к винтовке новый баллистический модуль.

— Основные силы триады, около двухсот стволов, закрепились в портовых терминалах, охраняя оставшийся товар, — командир обвел красным маркером огромную зону на голограмме. Голос звучал глухо и жестко. — Они ждут нас. Ждут трех человек.

Ветеран поднял глаза на своих парней. В их взглядах читался злой, голодный азарт. Африканские стервятники, получившие стальные крылья.

— Мы зайдем с трех сторон. Батист, берешь двух псов и давишь левый фланг. Ландо, ты идешь по кранам справа, с тобой работают вертушки. Обеспечиваешь прикрытие сверху. Я иду в лоб, по центральной аллее с оставшейся стаей.

— Будем брать пленных, шеф? — ухмыльнулся француз, проверяя рацию.

— Мы возьмём с них железную цену, — процедил Пьер, передергивая затвор. — Псов с поводка не спускать до моего приказа. Вперед. Сделаем из их укрытий братскую могилу.

Портовой терминал дышал тяжелой, пропитанной мазутом и солью сыростью. Густой туман с Желтого моря накатывал на бетонные пирсы плотными серыми волнами, скрывая очертания колоссальных грузовых кранов. Синдикат превратил сектор в настоящую крепость. Между рядами морских контейнеров выросли баррикады из мешков с песком, на крышах ангаров угадывались силуэты дозорных с тепловизорами, а центральную аллею перекрывали два бронированных джипа с крупнокалиберными пулеметами в кузовах. Триада собрала здесь около двухсот стволов, готовых превратить любого незваного гостя в кровавое решето. Они ждали отряд наемников. Они готовились к тяжелой позиционной перестрелке.

Но они не были готовы к тому, что пришло из тумана.

Пьер застыл в тени диспетчерской вышки, ощущая, как сервомоторы экзоскелета тихо гудят, снимая с позвоночника вес тяжелой брони и боекомплекта. Интерфейс в правом глазу горел агрессивным оранжевым светом. Ветеран больше не был просто человеком с винтовкой. Система интегрировала его нервную систему в единую сеть с машинами. На периферии зрения пульсировали индикаторы четырех четвероногих штурмовых дронов, замерших по бокам от командира. Сверху, за невидимой кромкой тумана, бесшумно кружили четыре «Гарпии». Холодное, чужое машинное сознание транслировало в мозг наемника данные телеметрии, стирая грань между плотью и кремнием. Это пугало и опьяняло одновременно.

— Ромео, статус, — сухо произнес бывший легионер по закрытому каналу, не разжимая губ. Звукосниматель на горле передавал малейшие вибрации голосовых связок.

— На позиции. Высота шестьдесят, — голос Ландо звучал непривычно сосредоточенно, перекрываемый завыванием морского ветра. Француз обосновался на стреле самого высокого погрузчика. — Вижу весь партер. Их тут как тараканов на заброшенной кухне. Центральные джипы перекрывают сектор обстрела.

— Медведь?

— Жду на левом фланге, босс, — глухо отозвался Батист. Раздался металлический лязг — пулеметчик проверял подачу ленты. — Мои две железные шавки подозрительно пялятся на мои ботинки. Если они откусят мне ногу, я сдам их на металлолом.

— Не скули. Открой им коридор. Начали.

Шрам мысленно отдал приказ. Это не потребовало нажатия кнопок или голосовых команд — лишь направленный импульс через нейропорт.

Стая сорвалась с поводка.

Четыре «Цербера» рванули вперед с неестественной, пугающей грацией. Никакого лая, топота или боевых криков. Только змеиное шипение пневматики и скрежет титановых когтей по мокрому асфальту. Роботы стелились над самой землей, сливаясь с туманом.

Синдикат заметил движение слишком поздно. Дозорный на ближайшем контейнере истошно заорал, вскидывая автомат, но сверху с оглушительным свистом рухнула «Гарпия». Тяжелый гексакоптер завис в воздухе, и его роторный пулемет выплюнул длинный язык пламени. Боевика просто разорвало пополам сплошным потоком свинца. Кровь и куски мяса дождем брызнули на ржавое железо.

Лагерь триады взорвался панической стрельбой. Трассеры расчертили туман во всех направлениях, но корейцы не понимали, в кого стрелять.

Два робопса вломились на центральную аллею. Пулеметчик в кузове джипа попытался развернуть тяжелый ДШК, но машина оказалась быстрее. «Цербер» совершил немыслимый для законов физики прыжок, оттолкнувшись гидравлическими лапами на десять метров в длину. Дрон приземлился прямо на капот внедорожника, сминая металл. Спаренные пулеметы на спине механического зверя коротко рявкнули, в упор превращая стрелка и водителя в кровавое месиво. Второй дрон в это время методично выкашивал бегущих из укрытий бандитов, рассчитывая траектории с безжалостной математической точностью.

Шрам шел следом за своей стаей. Экзоскелет толкал тело вперед, делая шаги длинными и стремительными. Ветеран вскидывал HK416, делал двойной выстрел и не останавливаясь двигался дальше. Интерфейс подсвечивал цели быстрее, чем человеческий глаз успевал их различить. Командир чувствовал себя богом войны, холодным и неуязвимым архангелом смерти, спустившимся в этот неоновый ад. Автоматные очереди корейцев бессильно высекали искры из композитной брони роботов, прикрывающих своего хозяина.

На левом фланге бушевал Батист. Здоровяк шел в полный рост, не прячась за укрытиями. Сервомоторы на ногах позволяли гиганту уверенно контролировать отдачу тяжелого единого пулемета на ходу.

— Давай, ржавая банка, покажи, на что ты способна! — рычал пулеметчик, поливая свинцом баррикаду из мешков.

Два приданных ему дрона работали в идеальной связке с человеком. Один подавлял огневые точки микроракетами, разнося укрытия в пыль, второй добивал оглушенных противников.

— Эй, медведь! — раздался в эфире насмешливый голос Ландо, сопровождаемый сухим хлопком крупнокалиберной снайперской винтовки. — Твои железные напарники набивают фраги быстрее тебя! Ты стареешь!

— Заткнись, Ромео! Эта жестянка только что украла моего жмурика! — возмущенно рявкнул великан, пинком отбрасывая в сторону тело корейца, которого секундой ранее прошил пулемет робопса. — Я сам хотел ему башку снести!

Француз на вышке был дирижером этого кровавого оркестра. Его оптика, спаренная с нейросетью, захватывала тепловые сигнатуры тех, кто пытался спрятаться между контейнерами или обойти ударную группу с тыла. Каждое нажатие на спуск отправляло бронебойную пулю точно в цель. Если врагов скапливалось слишком много, Ландо просто помечал квадрат лазером, и с небес обрушивались «Гарпии», заливая зону огненным дождем микроракет и трассеров.

Триада была сломлена. Это не было боем или перестрелкой. Это была методичная, индустриальная ликвидация. Люди с автоматами, какими бы отмороженными они ни были, не могли противостоять гибриду человеческой ярости и абсолютной машинной эффективности.

Остатки синдиката, бросая оружие и раненых, попытались прорваться к выходу из терминала. Толпа из трех десятков человек в панике бежала по мокрому асфальту, скользя в лужах мазута и крови.

— Уходят, шеф! — доложил снайпер, сопровождая беглецов в перекрестье прицела. — Дать команду вертушкам на ковровое?

В голове Пьера пульсировала оранжевая телеметрия. Система требовала стопроцентной зачистки. Алгоритм не знал пощады, он знал только эффективность. Но где-то глубоко внутри, под слоями вживленного равнодушия и корпоративной психохимии, шевельнулся старый, забытый инстинкт. Бегущий в панике враг больше не представляет угрозы.

— Отставить воздух, — сухо, как удар хлыста, произнес командир. — Медведь. Прекратить огонь. Псов на поводок.

Батист тяжело выдохнул, опуская дымящийся ствол. Роботы, словно повинуясь невидимому хлысту дрессировщика, мгновенно прекратили стрельбу и замерли, сканируя пространство красными сенсорами.

Тишина, рухнувшая на портовый терминал, оглушала. Она прерывалась лишь шипением остывающего металла, бульканьем пробитых радиаторов и тихими стонами умирающих. Воздух стал плотным, невыносимо воняя жженым пластиком, медью и распоротыми внутренностями.

Командир медленно шел по аллее, переступая через истерзанные тела. Экзоскелет тихо жужжал. Ветеран смотрел на дело своих рук — и на дело рук машин, интегрированных в его разум. Данте был прав. Балом правил гибрид. Но, глядя на то, с какой пугающей легкостью алгоритмы отбирали человеческие жизни, наемник впервые почувствовал, как по спине, сквозь пот и адреналин, скользнул неприятный, липкий холод. Железо в его голове работало слишком хорошо. Слишком безупречно. И это пугало больше, чем пули.

Обезглавленное тело может сделать еще несколько шагов, прежде чем рухнет в грязь. Корейский синдикат находился именно в этой стадии. Их бизнес лежал в руинах, портовые склады догорали, а бойцы разбежались.

Оставалось отсечь дергающейся туше голову.

Данте передал список из пяти имен. Пять лейтенантов триады, контролирующих остатки людей и финансов. Крысы поняли, что корабль тонет, и начали спешно паковать чемоданы. Но корпорация щедро оплатила закрытие всех выходов из города.

Ночной Сеул утопал в липком, теплом тумане.

Ландо лежал на крыше стеклянного бизнес-центра, слившись с вентиляционной трубой. Дождь мелкой моросью оседал на оптике тяжелой снайперской винтовки. Француз меланхолично жевал мятную жвачку, наблюдая через прицел за входом в элитный отель двумя кварталами ниже.

— Ненавижу ждунов, — тихо проворчал стрелок в микрофон гарнитуры. — Мой клиент опаздывает на собственную смерть уже на десять минут. Это просто неуважение к чужому труду.

— Терпи, Ромео, — раздался в наушнике спокойный голос Шрама. — Лейтенантам сейчас страшно. Они параноят и меняют маршруты.

— Если эта узкоглазая задница сейчас не выйдет, я усну прямо здесь с оружием в руках, — пожаловался парижанин. — Ветер два метра в секунду, дистанция восемьсот. Идеальные условия для красивого выстрела, а зрителей нет.

Внезапно стеклянные двери отеля разъехались. На улицу торопливо вышли пятеро в строгих костюмах. В центре группы семенил лысеющий толстяк с пухлым кейсом — лейтенант Пак, главный казначей синдиката.

Охрана суетливо озиралась, прикрывая босса телами, пока к тротуару плавно подкатывал бронированный седан.

— О, а вот и наш клиент, — хищно прошептал Ландо, переставая жевать. — Взял тепленьким.

Крестик оптического прицела, ведомый баллистическим калькулятором, мягко лег на затылок казначея. Нейросеть снайпера услужливо подсветила траекторию и поправку на влажность.

— Передайте мистеру Паку, что его счет обнулен, — усмехнулся француз.

Сухой, раскатистый хлопок разорвал ночную тишину. Тяжелая пуля калибра .338 Lapua Magnum преодолела расстояние за долю секунды.

Голова толстяка дернулась и разлетелась красным облаком, забрызгав лобовое стекло машины. Телохранители в панике попадали на мокрый асфальт, слепо целясь в темноту.

— Минус один, шеф, — довольно доложил Ландо, быстро складывая сошки винтовки. — Иду на точку эвакуации. Надеюсь, корпорация оплатит мне химчистку костюма, я тут весь промок.

Тем временем на другом конце города, в лабиринте узких переулков района Итэвон, запахло жареным.

Здесь не было места для снайперских дистанций и красивых маневров. Только вонючие мусорные баки, мерцающий неон и теснота, в которой невозможно развернуться. Идеальные условия для работы ножом и грубой силой.

Батист ждал свою цель именно тут.

Второй лейтенант, отвечающий за силовой блок, пытался уйти дворами вместе с тремя лучшими боевиками. Они двигались быстро, держа оружие наготове, шарахаясь от каждой тени.

Здоровяк выступил из-за мусорного контейнера так неожиданно, словно вырос из-под земли. В его огромных руках не было привычного пулемета. Только тяжелый дробовик двенадцатого калибра.

— Куда торопимся, мальчики? — раскатисто рявкнул гигант, передергивая помпу. Лязг механизма прозвучал в узком кирпичном мешке как приговор.

Боевики вскинули пистолеты-пулеметы, но великан ударил первым. Картечь с ревом снесла ближайшего охранника, буквально отбросив его на кирпичную стену.

Второй бандит успел дать очередь, но пули лишь безвредно чиркнули по матово-черным пластинам тяжелого бронежилета. Батист шагнул вперед, игнорируя огонь. Широкий замах прикладом — и лицо стрелка превратилось в кровавое месиво.

Лейтенант, завизжав от ужаса, бросился бежать вглубь переулка, бросив последнего телохранителя прикрывать отход.

Охранник выхватил мачете и с отчаянным криком кинулся на наемника. Пулеметчик даже не стал стрелять. Здоровяк поймал лезвие предплечьем, защищенным кевларом. Глухо хрустнула кость, когда гигант перехватил руку корейца и с силой впечатал его голову в стальной мусорный бак.

— Стоять, мелкий засранец! — зарычал Батист, бросаясь вдогонку за убегающим боссом.

Тяжелые ботинки гулко стучали по асфальту. Сервомоторы экзоскелета несли огромное тело вперед со скоростью курьерского поезда. Беглец споткнулся на скользких ступеньках пожарной лестницы и рухнул на колени.

Великан настиг его в два прыжка. Широкая ладонь схватила корейца за шиворот дорогого пиджака и легко оторвала от земли, словно нашкодившего котенка.

— Не убивай! — истошно заверещал мафиози, болтая ногами в воздухе. — Я дам вам коды от офшоров! Я отдам все!

— Мой контракт не принимает сдачу, — мрачно ответил Батист.

Здоровяк просто сжал пальцы на шее лейтенанта. Хруст позвонков потонул в шуме проливного дождя. Пулеметчик брезгливо отшвырнул обмякшее тело в ближайшую лужу.

— Цель номер два готова, босс, — пробасил великан в рацию, тяжело дыша. — Пришлось немного пробежаться. Эти ублюдки такие юркие.

Пьер слушал доклады своих людей, стоя в стеклянном лифте роскошного небоскреба.

Его цели, сразу два старших лейтенанта, решили спрятаться на самом видном месте — в закрытом элитном клубе на сотом этаже. Обилие охраны и статусных гостей создавали иллюзию безопасности.

Двери лифта разъехались. Ветеран шагнул на мягкий ковер.

Никакой брони и тактического кевлара. На наемнике был идеально скроенный темный костюм, скрывающий под собой пистолет с глушителем и пару запасных магазинов. Интерфейс в глазу холодно анализировал пространство, подсвечивая скрытые камеры и вооруженных людей.

Двое амбалов на фейсконтроле попытались преградить путь незваному гостю.

— Закрытая вечеринка, господин. Ваши доку...

Движения Шрама были смазанными от скорости. Рука скользнула под пиджак. Два глухих хлопка — и вышибалы осели на пол, не успев даже коснуться кобур.

Командир перешагнул через тела и вошел в VIP-зону.

Играла тихая джазовая музыка. Приглушенный свет, дорогие сигары, девушки в вечерних платьях. Две цели сидели за угловым столиком, нервно обсуждая что-то на повышенных тонах.

Система выделила их красными контурами. Вероятность успешного поражения — девяносто девять процентов.

Пьер подошел к столику плавным, скользящим шагом. Охрана спохватилась слишком поздно. Бывший легионер поднял «Глок».

Первая пуля вошла точно в переносицу лейтенанта, который как раз поднес к губам бокал с виски. Хрусталь брызнул в стороны, смешиваясь с кровью. Второй попытался вскочить, отбрасывая кресло, но получил две пули в грудь и рухнул обратно.

В зале началась паника. Завизжали женщины, охрана выхватила стволы, пытаясь выцелить стрелка в царящем хаосе.

Но наемник уже отступал. Холодный, расчетливый и невидимый. Система прокладывала оптимальный маршрут к пожарному выходу, уводя его из секторов обстрела.

— Третий и четвертый готовы, — бросил командир по закрытому каналу, сбегая по бетонным ступеням черной лестницы.

— Вы там развлекаетесь, а я тут мокну на крыше! — возмутился Ландо. — Остался только сам патриарх. Где этот старый хрен прячется?

Ветеран толкнул дверь на подземную парковку и подошел к ожидавшей его машине. Интерфейс приветливо мигнул, загружая последние данные от аналитиков Данте.

— Он ждет нас в старой цитадели, — сухо ответил Шрам, садясь за руль. — Бетонный завод на окраине. Они стянули туда последних фанатиков. Собирайте игрушки, парни. Едем убивать голову.

Бетонный завод на окраине Сеула напоминал мертвый серый лабиринт. Воздух здесь был густым, состоящим наполовину из цементной пыли, наполовину из едкого порохового дыма. Триада превратила внешний периметр цитадели в настоящую мясорубку. Сектанты синдиката, загнанные в угол и накачанные боевой химией, отстреливались с фанатичным остервенением.

Пьер перекатился за массивную железобетонную сваю, уходя от длинной автоматной очереди. Пули выгрызли из укрытия фонтанчики серой крошки, больно хлестнув по незащищенной шее.

— Они тут размножаются почкованием? — прохрипел Батист по внутренней связи.

Пулеметчик засел в остове ржавого самосвала в тридцати метрах правее. Его верный FN MAG грохотал без остановки, засыпая площадь горячими гильзами. Сервомоторы экзоскелета здоровяка надсадно гудели, компенсируя отдачу.

— Это просто остатки тараканов сбежались на одну кухню, Медведь! — бодро отозвался Ландо.

Снайпер занял позицию на покосившейся водонапорной башне. Его винтовка методично ухала, раздавая смертельные билеты.

— Ты только посмотри на них! Прут прямо на стволы. Никакой тактики, сплошное презрение к собственной жизни. Прямо как мы в лучшие годы!

— В лучшие годы я спал с мулатками на Занзибаре, а не глотал бетонную пыль в Корее, — огрызнулся великан, меняя перегретый ствол пулемета. — Шеф, я пустой на левом фланге. Дай команду псам, пусть подчистят ангар!

Шрам молча послал мысленный импульс двум роботам. Машины рванули вперед, поливая темноту свинцом. Командир сменил магазин, привычно бросив взгляд на тактическую сетку в правом глазу.

И тут мир впервые дал трещину.

Интерфейс внезапно моргнул. Ядовито-зеленые линии исказились, пошли рябью, словно помехи на старом телевизоре. В ушах раздался противный высокочастотный писк.

Система мгновенно отрисовала красный силуэт на втором ярусе разрушенного цеха. Идеальный тепловой контур человека, целящегося из гранатомета прямо в укрытие командира.

Рефлексы сработали быстрее мысли. Ветеран вскинул штурмовую винтовку и всадил три пули точно в центр красного пятна. Раздался глухой лязг свинца о металл.

Пьер моргнул. Контур исчез.

На балконе никого не было. Только пробитый ржавый вентилятор, медленно покачивающийся на оторванном креплении. Никакого гранатометчика. Никакого трупа.

— Босс, ты воюешь с вентиляцией? — удивленно хмыкнул француз в наушнике. — Я, конечно, понимаю, духота адская, но этот пропеллер тебе явно не угрожал.

— Отработал подозрительное движение, — сухо бросил наемник, сцепив зубы.

Сердце забилось ровно, но где-то в желудке свернулся ледяной ком. Железо в голове никогда не ошибалось. Оно не могло нарисовать тепловой след там, где висел кусок холодного металла.

Перестрелка разгоралась. Оставшиеся боевики попытались взять отряд в клещи, обходя по трубам теплотрассы.

Бывший легионер рванул на перехват, используя мощь экзоскелета. Шаг, прыжок, контроль сектора. Тактика, вбитая в подкорку тысячами часов тренировок.

Снова сбой.

На этот раз микросекундное зависание. Картинка перед глазами замерла, как кадр на паузе. А когда время снова запустилось, метка союзника — синий маркер Батиста — вдруг мигнула красным и сместилась в сторону.

Система орала об угрозе. Нейросеть требовала открыть огонь по пулеметчику.

Палец командира уже начал выбирать свободный ход спускового крючка. Остановил его лишь звериный инстинкт. Тот самый старый, биологический опыт, который не зависел от кремния и корпоративных алгоритмов. Шрам дернул ствол в сторону. Очередь ушла в серое небо.

— Какого дьявола, Данте... — прошипел ветеран одними губами.

— Ты чего там палишь в молоко? — возмутился здоровяк, выглядывая из-за самосвала. — Меня прикрой, они лезут по правому рукаву!

— Работаю.

Пьер заставил себя игнорировать дергающуюся телеметрию. Он прищурил левый, не аугментированный глаз, отсекая цифровой шум. Вернулся к старой доброй механике. Мушка, целик, цель. Выстрел.

Настоящий, из плоти и крови, кореец с дробовиком вывалился из-за бетонного блока. Интерфейс вообще его не подсветил, считая зону пустой. Наемник всадил ему две пули в грудь исключительно на рефлексах. Боевик захрипел и сполз по стене, оставляя кровавый след на сером бетоне.

Спустя десять минут плотного огневого контакта все было кончено. Робопсы методично добивали раненых, одиночные хлопки звучали как удары метронома.

Ландо спустился с башни, грациозно перепрыгивая через куски арматуры. Француз стянул тактическую маску, подставляя грязное лицо прохладному ветру.

— Недурно размялись. Хотя этот песок у меня теперь даже в трусах.

Батист тяжело вылез из укрытия, отряхивая пулемет. Гигант выглядел так, словно его вываляли в муке, а потом полили кровью.

— Нормальная драка. Жаль, виски тут не наливают. Босс, ты какой-то бледный. Зацепило?

Командир стоял молча, глядя на остывающее тело убитого бандита. Того самого, которого не заметила хваленая нейросеть. В правом глазу снова горел ровный, спокойный бирюзовый свет. Система рапортовала об идеальном состоянии и стопроцентной синхронизации.

— В норме, — коротко ответил Шрам, перезаряжая винтовку.

Никто из парней не заметил, как его пальцы на долю секунды дрогнули. Корпоративная магия дала сбой. Идеальное оружие оказалось с браком. И если в следующий раз алгоритм прикажет убить своих, кто победит — мышечная память или свихнувшийся машинный код?

— Двигаем к главному цеху, — приказал ветеран, разворачиваясь к чернеющему провалу ворот цитадели. — Старый патриарх заждался. Будьте внимательны. Не доверяйте оптике слепо. Смотрите своими глазами.

Подчиненные удивленно переглянулись, но спорить не стали. Когда у командира такой тон, лучше просто молча дослать патрон в патронник.

Главный цех бетонного завода встретил их могильным холодом. Огромное, гулкое помещение было заставлено проржавевшими станками, покрытыми толстым слоем серой пыли. Бледный лунный свет едва пробивался сквозь узкие, разбитые окна под самым потолком.

Шаги наемников звучали в абсолютной тишине слишком громко, отдаваясь эхом от бетонных стен.

— Жутковатое место, — вполголоса заметил Ландо, плавно водя стволом из стороны в сторону. — Напоминает склеп. Не хватает только органной музыки и графа Дракулы.

— Если Дракула выскочит, я забью его прикладом, — мрачно буркнул Батист. Здоровяк тяжело дышал. — Ненавижу промышленные зоны. Ни выпить, ни присесть.

Шрам моргнул, активируя структурный сканер. Интерфейс привычно подсветил несущие стены и шахту лифта. Вроде бы всё зеленое, угроз нет. Но ветеран больше не верил цифрам. Он прищурился, осматривая темные углы обычным, человеческим зрением. И только после этого сделал шаг вперед.

В дальнем конце цеха маячила гермодверь. Массивная, с толстыми стальными ригелями, как в банковском хранилище. Она наглухо перекрывала единственный путь наверх — к лестничным пролетам, ведущим в диспетчерскую надстройку. Лифты, судя по перерубленным кабелям, были обесточены.

— Приехали. Конечная остановка, — парижанин подошел к бронированной створке и издевательски постучал по ней костяшками пальцев. Металл даже не отозвался. — Босс, мы это ничем не возьмем. Тут нужен танковый снаряд. Или таран.

— Или много взрывчатки, — флегматично поправил пулеметчик, скидывая с плеча тяжелый рюкзак. — У меня осталось килограмма три пластида. Если заложим по контуру...

— Если ты рванешь здесь три кило С-4, этот бетонный гроб сложится нам на головы! — возмутился снайпер. — Я слишком молод и красив, чтобы стать лепешкой под завалами.

Пьер молча подошел ближе. Провел рукой в тактической перчатке по холодной стали, оценивая толщину швов.

— Ландо прав. Взрывать всю створку нельзя, — сухо констатировал командир. — Опоры старые, перекрытия изношены. Нас просто завалит.

Ветеран извлек из подсумка направленный кумулятивный заряд.

— Прожжем замок направленным взрывом. Потом Медведь выбьет то, что останется.

Робопсы замерли в десяти метрах позади отряда. Четыре безмолвные машины застыли, сканируя пустой цех красными сенсорами.

— Шеф, пустим собачек первыми? — спросил Батист, разминая огромные плечи. — Пусть примут шквальный огонь на себя, когда створка рухнет. Для этого мы их и тащили.

Пьер снова вспомнил фантомный красный маркер на груди своего напарника. Холодок неприятно пробежал по спине под кевларом. Машины были смертоносны, но система гнила изнутри. В узком пространстве один сбой интерфейса — и роботы превратят отряд в фарш.

— Нет, — жестко отрезал бывший легионер. — Псы остаются в арьергарде. Кроют наш тыл и держат периметр цеха. Внутрь заходим сами.

Ландо удивленно поднял бровь:

— Мы для того и брали корпоративных болванов, чтобы они ловили пули вместо нас. Ты чего, командир? Решил вспомнить молодость?

— В узких коридорах и на лестницах от них больше вреда, чем пользы, — не моргнув глазом солгал Шрам. Голос звучал ровно, как сталь. — Запутаются под ногами. Если триада кинет гранату — нас посечет осколками их же брони. Идем по старинке. Лицом к лицу.

Батист довольно оскалился, обнажив белые зубы на измазанном сажей лице.

— Вот это по-нашему! А то я уже начал чувствовать себя оператором на долбаном пульте управления. Наконец-то нормальная контактная работа.

Пьер прилепил кумулятивный заряд точно на стык замковых пластин. Вдавил детонатор.

— Приготовились. За дверью будет тесно, громко и очень грязно.

Наемники привычно рассредоточились, взяв сектора на прицел.

— Ромео, ты идешь за мной. Контроль верхних уровней пролета. Медведь — давишь из пулемета всё, что шевелится внизу. Не жалей патроны.

— Сделаю, шеф. Устроим им мясорубку, — пробасил здоровяк, поднимая свой FN MAG.

Шрам отступил за бетонную колонну и нажал на тангенту.

Сухой, оглушительный хлопок ударил по барабанным перепонкам. Ослепительная струя пламени прожгла толстый металл насквозь, выплевывая сноп искр. Тяжелая створка жалобно скрипнула, ее перекосило в оплавленных петлях.

Глава 4

Батист шагнул к покореженной, дымящейся створке. Экзоскелет на его ногах натужно взвыл. Здоровяк с разворота впечатал тяжелый ботинок в оплавленный металл.

Дверь с оглушительным скрежетом вылетела внутрь, подняв густое облако цементной пыли.

В ту же секунду сверху, из мрака лестничного пролета, ударил шквальный огонь. Пули защелкали по ступеням, высекая фонтаны искр и каменного крошева. Наемники мгновенно вжались в укрытия по обе стороны проема.

— У них преимущество высоты! — прокричал Ландо, пытаясь перекрыть визг рикошетов. — Классическая воронка. Мы для них как мишени в тире!

— Плевать я хотел на их высоту! — прорычал пулеметчик.

Великан шагнул прямо в дверной проем. Задрав ствол пулемета вертикально вверх, он прицелился в узкий просвет между лестничными маршами и нажал на спуск.

Пространство взорвалось оглушительным ревом. Длинная, непрерывная очередь бронебойных пуль прошила пролет насквозь. Сверху посыпались куски бетона, гильзы и чьи-то истошные крики. Один из боевиков, слишком далеко свесившийся через перила, култышкой рухнул вниз и с глухим влажным стуком ударился о площадку первого этажа.

— Пошли! За мной, в темпе девочки, в темпе! — рявкнул Шрам, врываясь на лестницу под прикрытием этого свинцового смерча.

Начался самый страшный вид армейской работы — вертикальный штурм. Узкие бетонные кишки, где невозможно маневрировать, где каждая граната может стать последней, а рикошеты абсолютно непредсказуемы. Воздух мгновенно стал плотным, как кисель. Он состоял из едкого порохового дыма, строительной пыли и терпкого запаха пролитой крови.

Ветеран двигался стремительно, но выверенно. Рывок к промежуточной площадке. Очередь вслепую за угол. Выдернутая чека светошумовой гранаты. Бросок на пролет выше.

Ослепительная вспышка и хлопок. Бывший легионер выскочил из-за угла, плавно ведя стволом штурмовой винтовки. Двое оглушенных корейцев рухнули с простреленными головами, так и не успев протереть слезящиеся глаза.

— Чисто! Давай! — сухо скомандовал командир.

Тяжело топая, поднялся Батист, сразу беря на прицел следующий марш. Следом тенью скользнул парижанин.

Ландо не стрелял длинными очередями. Снайпер использовал пистолет-пулемет короткими, ювелирными кликами. Вдруг этажом выше мелькнула рука с зажатой гранатой-«лимонкой». Бандит собирался сбросить смерть прямо на головы штурмующим. Француз вскинул оружие быстрее, чем моргнул глаз. Три пули легли точно в предплечье боевика.

Раздался вопль боли. Граната выпала из разжавшихся пальцев, но не вниз, а закатилась обратно на верхнюю площадку.

— Ложись! — крикнул стрелок, падая на ступени.

Сверху грохнуло. Ударная волна прокатилась по лестничной клетке, щедро осыпав отряд штукатуркой. Сквозь звон в ушах пробились стоны раненых осколками сектантов.

— Красиво работаешь, Ромео! — одобрительно пробасил гигант, тяжело поднимаясь и стряхивая с плеч мусор. — Сэкономил нам патроны.

— Я просто не люблю, когда сверху падает что-то тяжелее осадков, — хмыкнул парижанин, молниеносно меняя магазин.

Они поднимались все выше. Второй этаж, третий, четвертый. Лестница превратилась в настоящую мясорубку. Ступени стали скользкими от крови. Подошвы тактических ботинок мерзко чавкали, оставляя багровые следы на сером бетоне.

Нейросеть Шрама в этом узком пространстве окончательно сошла с ума. Замкнутые стены рождали десятки ложных эхо-сигналов и тепловых засветок от локальных пожаров. Зеленые маркеры наслаивались друг на друга, превращаясь в бессмысленную, мигающую кашу перед глазами.

Но командир просто игнорировал систему. Он мысленно отключил тактический фильтр, оставив только базовый коллиматор. В таком аду выживают не программные алгоритмы, а инстинкты, вбитые сержантами на полосах препятствий Французского легиона.

На пятом пролете сопротивление достигло пика. Оставшиеся бойцы триады забаррикадировались на верхней площадке за наваленными металлическими шкафами и строительным мусором. Они палили не целясь, создавая непроницаемую стену заградительного огня.

— Босс, мы так не пройдем! — прокричал Батист из-за укрытия. Его кевлар был исполосован рикошетами, а левый рукав промок от касательного ранения. — У меня ствол сейчас расплавится!

Ветеран хладнокровно вытащил из разгрузки последний брусок пластида С-4. Времени на радиодетонаторы не было. Он вставил обычный химический запал с задержкой в три секунды.

— Ромео! Положи их на пол! Дай мне секунду!

Снайпер высунулся из-за угла ровно на мгновение. Пистолет-пулемет выплюнул короткую очередь, заставив боевиков инстинктивно пригнуть головы за баррикадой.

Этого хватило. Пьер метнул заряд по идеальной дуге. Тяжелый кусок взрывчатки перелетел через укрытие и с влажным стуком шлепнулся прямо под ноги обороняющимся.

— Назад!

Трое наемников скатились на полпролета вниз, вжимаясь в грязный бетон.

Взрыв в замкнутом пространстве ударил по барабанным перепонкам с силой кувалды. Баррикаду из шкафов разнесло в клочья. Искореженное железо, куски арматуры и разорванные тела дождем осыпались вниз по лестнице, гулко ударяясь о перила. Не дожидаясь, пока осядет густая пыль, командир бросился вперед.

Верхняя площадка была расчищена. Прямо по курсу чернела пробитая осколками двойная дверь. За ней находилась дирекция — последняя цитадель корейского синдиката.

Парни тяжело поднялись на площадку, занимая позиции по обе стороны от дверей. Они выглядели как демоны, вырвавшиеся из преисподней: закопченные, покрытые слоем серой пудры и чужой кровью, пропахшие смертью.

— Все целы? — хрипло спросил Шрам, перезаряжая горячую штурмовую винтовку.

— Нормально. Пара царапин, — Ландо сплюнул вязкую слюну. — И я точно оглох на правое ухо.

Батист просто кивнул, передергивая затвор пулемета. Здоровяк тяжело дышал, но в его прищуренных глазах горел мрачный, решительный огонь.

Бывший легионер посмотрел на своих людей. В этот момент им не нужны были ни корпоративные нейросети, ни приказы через гарнитуру. Старая гвардия понимала друг друга на уровне звериных рефлексов.

Ветеран коротко кивнул и ударом тяжелого ботинка распахнул двери в пентхаус. Финал этой грязной пьесы должен быть сыгран до конца.

Дверь с треском распахнулась, вбитая внутрь ударом тяжелого ботинка.

Кабинет директора разительно отличался от остального завода. Просторный пентхаус, застеленный потертыми персидскими коврами. Вдоль стен выстроились стеклянные стеллажи с антикварным оружием. Воздух здесь не вонял цементом — пахло сандалом и дорогим табаком.

Ветеран шагнул внутрь первым, плавно переводя ствол штурмовой винтовки из угла в угол. За ним бесшумно скользнули пулеметчик и снайпер, мгновенно перекрывая сектора.

За массивным столом из черного дерева сидел человек.

Старый, высохший как мумия кореец. Седые волосы собраны в редкий пучок. На плечах — традиционный шелковый халат, богато расшитый золотыми драконами. Патриарх триады выглядел жалко и нелепо на фоне развернувшейся внизу индустриальной бойни.

— И это всё? — разочарованно протянул Ландо, опуская оружие. — Ради этого ископаемого мы угробили столько патронов? Дед, ты хоть понимаешь, что твой криминальный бизнес только что закончился?

— Ромео, закрой рот и держи периметр, — сухо осадил подчиненного Пьер.

Старик медленно поднял голову. В полумраке его глаза блеснули неестественным, холодным светом.

— Вы пришли забрать мой город, цепные псы, — голос патриарха прозвучал жутко. Он не говорил, он скрежетал, словно ржавый металл терся о металл. Звук шел явно не из горла, а из встроенного динамика.

Батист нахмурился, поудобнее перехватывая свой тяжелый FN MAG.

— Шеф, мне очень не нравится этот звук. У деда что, магнитола в животе застряла?

Командир молчал, анализируя цель. Интерфейс в правом глазу почему-то отказывался выдавать стабильную картинку. Бирюзовые линии мелкой дрожью плясали на сетчатке, не в силах определить температуру тела старика.

Внезапно глава синдиката сбросил шелковый халат.

Под дорогой тканью не было слабого старческого тела. Половину грудной клетки и правую руку заменяло грубое, тяжелое армейское железо. Никакого изящного хрома или эргономичных корпоративных протезов. Это была кустарная, уродливая промышленная кибернетика. Мощные поршни, толстые открытые провода, блестящие титановые сочленения, истекающие густой темной смазкой.

— Матерь божья... — выдохнул француз, пятясь назад. — Это что за Франкенштейн с местного рынка деталей?

Киборг не стал тратить время на пафосные речи.

С пугающим, змеиным шипением пневматики он сорвался с места. Движения монстра были рваными, но неестественно быстрыми. Из его правого предплечья с сухим лязгом выскочило полуметровое мономолекулярное лезвие.

Патриарх метнулся прямо на командира наемников. Расстояние в десять метров сократилось до нуля за одну секунду.

Снайпер и пулеметчик просто не успевали открыть огонь — цель и их босс находились на одной линии обстрела.

Но бывший легионер не дрогнул. Годы тренировок и бесконечных командировок превратили его тело в идеальную машину выживания, работающую на безусловных рефлексах. Никакого страха. Никакой паники. Только холодный, машинный расчет.

Ветеран жестко упер приклад HK416 в плечо. Палец плавно, но с непреодолимой силой вжал спусковой крючок до самого упора.

Тяжелая штурмовая винтовка глухо и ритмично застучала.

Шрам не стал стрелять по конечностям или пытаться выбить оптику. Он просто всадил весь магазин — тридцать бронебойных патронов калибра 5.56 — прямо в широкую, аугментированную грудь киборга.

Свинец рвал композитный пластик в щепки. Оболочечные пули пробивали старую плоть и корежили пневматику. Из пробитых трубок со свистом вырвался пар, смешанный с фонтанами густого черного масла и алой человеческой крови.

Старик по инерции сделал еще два тяжелых шага, занеся сверкающее лезвие для смертельного удара.

Острие остановилось в десяти сантиметрах от небритого лица наемника. Пьер даже не моргнул, продолжая вдавливать спуск, пока боек не начал щелкать вхолостую по пустой каморе.

Киборг захрипел пробитым динамиком. В его искусственных глазах окончательно погас красный свет. Механические суставы подломились, патриарх грузно рухнул на колени, а затем завалился на бок, заливая дорогой ковер отвратительной смесью мазута и крови.

В разгромленном кабинете повисла звенящая, тяжелая тишина. Слышно было только, как звенят пустые латунные гильзы, раскатившиеся по бетонному полу.

— Срань господня... — Батист опустил пулемет, утирая со лба грязный, липкий пот. — Если бы эта консервная банка добралась до нас, мы бы стали шашлыком. Красиво сработал, босс. Жестко.

— Ага, — нервно сглотнул Ландо, поправляя сбившуюся на ухе гарнитуру. — Прямо Терминатор на минималках. Надо было захватить магнит, чтобы прилепить его на холодильник в баре.

Командир молча отсоединил пустой магазин. Привычным, отработанным движением загнал новый. Руки действовали автоматически, но внутри росло странное, давящее чувство тревоги.

Наемник посмотрел на поверженного врага. Синдикат мертв. Контракт закрыт. Задание, за которое корпорация отвалит целое состояние, подошло к финалу.

Пьер открыл рот, собираясь отдать приказ на эвакуацию, когда мир вокруг него внезапно взорвался.

Интерфейс в правом глазу полыхнул ослепительно-красным. По сетчатке водопадом хлынули системные ошибки. Ядовитые надписи «CRITICAL_SYS_FAILURE» и «SYNC_LOST» полностью перекрыли обзор.

В ушах пронзительно, до физической боли завыл цифровой визг.

Перед глазами ветерана замелькали десятки фантомных тепловых силуэтов. Несуществующие враги проступали прямо из бетонных стен, тянули к нему руки, целились из пустоты, перекрывая реальные фигуры его товарищей.

Бывший легионер тяжело осел на одно колено, выронив винтовку из ослабевших пальцев. Он сжал голову руками, борясь с накатившей жестокой тошнотой и едкой, режущей болью в затылке.

— Шеф! Что с тобой?! Тебя зацепило?! — встревоженный голос парижанина доносился словно из-под толщи мутной воды.

Система, которую так нахваливал ухоженный Данте, гнила изнутри. И этот электронный гной прямо сейчас безжалостно заливал мозги старого легионера.

Мир распался на пиксели. Перед глазами забилась ослепительная, ядовито-красная пульсация. Цифровой визг ввинчивался в барабанные перепонки, выжигая способность мыслить.

Шрам стоял на коленях, судорожно стиснув виски грязными пальцами. Желудок скрутило спазмом жесткой тошноты.

Вместо роскошного кабинета убитого патриарха сломанная нейросеть проецировала сущий ад. Десятки фантомных тепловых контуров водили хоровод. Несуществующие снайперы целились с потолка. Мертвые боевики поднимались с ковра, светясь ярко-оранжевым теплом.

— Командир! Какого хрена?! — голос Ландо пробивался сквозь электронный гул, словно из глубокого колодца. Крепкие руки схватили за плечи, пытаясь удержать от падения.

— Отойди, Ромео, не мельтеши! Дай ему воздух! — раскатисто рявкнул Батист. Огромная ладонь здоровяка тяжело легла на спину наемника. — Шеф, где болит? Тебя этот ржавый ублюдок зацепил?!

Ветеран зажмурился до искр под веками. Попытался сделать глубокий вдох. Воздух казался густым, как клей.

Сбой отступил так же резко, как и начался. Красная пелена моргнула в последний раз и исчезла. Цифровой визг сменился привычным шумом ночного мегаполиса за окнами. В правом глазу вновь загорелся ровный бирюзовый индикатор. SYSTEM_ONLINE. SYNC: 99%.

Издевательство.

Пьер с трудом разлепил веки. Оттолкнул руки снайпера и медленно, опираясь на край дубового стола, поднялся на ноги. Икры слегка дрожали, а спина под кевларом взмокла от ледяного пота.

— Я в норме, — хрипло выдавил бывший легионер. Голос звучал чужой, надтреснутой струной. — Оставьте меня.

— В норме? — недоверчиво фыркнул француз, отступая на шаг. — Ты рухнул, как мешок с картошкой. Я уж думал, старик успел пырнуть тебя своим встроенным шампуром.

— Босс, у тебя лицо белее, чем мел, — нахмурился пулеметчик, подозрительно сканируя командира взглядом. — Это отходняк от стимуляторов? Корпоративная химия шалит?

— Жара. Переутомление. Адреналиновый спад, — сухо отчеканил Шрам, поднимая с пола брошенную винтовку. Пальцы уже не дрожали. Стальной контроль возвращался. — Не делайте из мухи слона. Мы сутки на ногах, воюем с половиной города.

Ландо недовольно цокнул языком, но спорить не стал. Он привык верить командиру. Если тот говорит, что может идти, значит, дойдет даже с оторванной ногой.

Наемник отвернулся от своих людей, делая вид, что проверяет затвор оружия. Внутри расползалась ледяная, расчетливая ярость. Корпорация засунула ему в голову троянского коня. Эта хваленая нейросеть могла ослепить его в любой момент. В разгар боя. При переходе улицы. Просто по щелчку чьих-то холеных пальцев.

Пьер коснулся горлового микрофона.

— Консильери. Ты на связи?

— Я всегда на связи, Дюбуа, — мягкий, бархатистый голос Данте прозвучал в наушнике почти ласково. — Мои аналитики фиксируют остановку всех серверов триады. Патриарх?

— Мертв. Пустил лужу машинного масла на дорогой ковер, — безэмоционально отрапортовал ветеран. — Цитадель зачищена. Контракт закрыт.

— Блестящая работа. Вы доказали мою теорию о превосходстве гибридов, — тон итальянца сочился самодовольством. — Гонорар переведен на ваши счета. Возвращайтесь на базу.

— Возвращение откладывается, — жестко оборвал его Шрам. — Мои люди заслужили отдых. Ближайшие сутки мы будем пить, тратить твои деньги и снимать стресс.

На том конце повисла секундная пауза.

— Как скажете. Вы это заслужили. Отдыхайте, господа. Завтра обсудим расширение вашего штата.

Связь оборвалась. Бывший легионер обернулся к парням. В глазах подчиненных уже загорелся тот самый знакомый, дикий азарт предстоящего загула.

— Вы слышали спонсора, — криво усмехнулся командир. — Сворачиваем удочки. Сеул сегодня наш.

— Вот это я понимаю, позитивное мышление! — радостно гаркнул Батист, закидывая перегретый пулемет на широкое плечо. — Я выпью столько виски, что местным барменам придется бежать на завод за новой партией!

— А я сниму самый роскошный номер в Каннаме и позову тех секретарш! — подхватил парижанин, направляясь к выходу. — Гуляем, медведь!

Они спускались по заваленным трупами и битым бетоном лестницам в приподнятом настроении. Шутили, обсуждали предстоящую попойку, беззаботно пинали пустые гильзы.

Только Пьер шел молча. В его голове уже зрел новый, сугубо личный план. Парни пусть гуляют. Им не нужно знать, что система дала сбой. А вот ему самому жизненно необходимо найти уличного мясника.

Независимого подпольного риппердока, который залезет ему в череп и покажет, что именно «Омникроп» вживил в его зрительный нерв. Пока он не разберется с этим дерьмом, подставлять спину корпорации стало слишком опасно.

Бронированный фургон мягко шуршал широкими шинами по мокрому асфальту. За тонированными бронестеклами проносился сверкающий неоном Сеул. Мегаполис жил своей привычной ночной жизнью, абсолютно равнодушный к тому, что всего час назад на его окраине закончилась локальная война.

Внутри салона густо пахло потом, сгоревшим порохом и остывающим металлом.

Ландо с наслаждением стягивал с себя пробитый в нескольких местах тактический жилет. Француз морщился, ощупывая огромную лиловую гематому на ребрах, но глаза его азартно блестели.

— Если этот ухоженный макаронник не накинул мне бонус за того гранатометчика, я подам на корпорацию в суд по правам человека, — жизнерадостно заявил снайпер, откупоривая найденную в бардачке бутылку теплой воды. — Вы видели, как он летел с лестницы? Чистое искусство!

— Твое искусство нам чуть головы не оторвало, — мрачно прогудел Батист с заднего сиденья.

Здоровяк методично протирал тряпкой затворную раму своего любимого пулемета. Рядом с ним громоздились пустые короба из-под патронов.

— Медведь, ты просто завидуешь моему изяществу. Твоя тактика — это переть напролом, как слепой носорог. А я работаю тонко. Как хирург.

— Ага. Хирург, который чуть не обделался, когда увидел старого киборга, — хмыкнул пулеметчик. — Если бы не босс, этот дед пустил бы тебя на фарш для пельменей.

Шрам вел машину молча. Ветеран не участвовал в привычной армейской перебранке. Его взгляд был намертво прикован к блестящей от дождя дороге. Внешне командир казался абсолютно спокойным, словно гранитная статуя, но внутри всё еще тлела ледяная ярость после недавнего системного сбоя.

Интерфейс в правом глазу сейчас вел себя образцово. Бирюзовые строчки приветливо показывали температуру в салоне и маршрут до безопасной зоны. Никаких красных фантомов. Никакого цифрового визга. Система притворялась идеальной.

«Троянский конь с корпоративным клеймом», — хмуро подумал бывший легионер.

Фургон свернул на подземную парковку конспиративной базы. Лязгнули железные ворота, отрезая отряд от остального мира.

Раздевалка встретила их гудением мощных вытяжек. Парни с облегчением избавлялись от тяжелого кевлара, экзоскелетных сервомоторов и оружия. Складывали амуницию в личные металлические шкафчики.

Пьер стянул пропитанную потом футболку. Нейросеть мигнула, сообщая о входящем переводе. На защищенный офшорный счет упала сумма с шестью нулями. Данте не обманул. Корпорация платила щедро, без задержек и лишних вопросов. Золотая кость для верных псов.

— Вы только посмотрите на эти цифры! — Ландо восторженно присвистнул, глядя в свой тактический планшет. — Я официально могу купить себе небольшой замок во Франции. И парочку виноградников в придачу.

— Ты спустишь всё на выпивку и шлюх раньше, чем мы долетим до Европы, — философски заметил Батист. Великан натягивал чистую гражданскую рубашку, которая угрожающе трещала на его необъятных плечах. — Но сегодня я готов тебе в этом помочь. Куда идем?

— Каннам! Элитные клубы, реки шампанского и девочки, которые пахнут дорогими духами, а не дешевым пивом. Сегодня гуляем на все деньги! Босс, ты с нами?

Шрам захлопнул дверцу шкафчика. Повернулся к подчиненным.

— Пас. Идите вдвоем.

Француз удивленно вскинул брови, застыв с расческой в руке.

— Командир, ты серьезно? Мы только что уничтожили целый синдикат. У нас карманы рвутся от бабок. Надо сбросить напряжение, иначе крыша поедет.

— Моя крыша на месте, — сухо отрезал наемник. — Я не спал двое суток. Если выпью хоть каплю — усну прямо на барной стойке. Отдыхайте. Вы заслужили.

Батист внимательно, с прищуром посмотрел на командира. Старый вояка чувствовал неладное, но лезть в душу было не в его правилах.

— Как скажешь, шеф. Оставим пару бутылок на твою долю. Если передумаешь — набирай.

Парни ушли, громко хлопая дверями и споря о том, кто будет оплачивать первое такси.

В раздевалке повисла гулкая, давящая тишина. Ветеран остался один.

Он подошел к раковине и долго плескал ледяную воду в лицо, смывая остатки адреналина. Поднял взгляд на зеркало. Оттуда на него смотрел усталый человек с жесткими, рублеными чертами лица и старым белесым шрамом, пересекающим бровь. Правый глаз казался абсолютно обычным. Серый, холодный, пустой. Никакого намека на сложную кибернетику.

Пьер открыл тайник под раковиной. Достал простую темную куртку, потертые джинсы и глубокую кепку. Никакой корпоративной ткани.

Затем наемник вытащил из спортивной сумки старый, проверенный «Глок-17». Пистолет не был подключен к умной оптике, не имел чипов распознавания и не умел считать патроны. Это был просто надежный кусок австрийской стали. То, чему действительно можно было доверять. Командир дослал патрон в патронник и сунул оружие за пояс, прикрыв полой куртки.

Внутренний голос молчал. Боевой пес отправлялся на поиски ветеринара, чтобы проверить свой ошейник.

Район Итэвон встретил его привычной грязью. Дождь здесь не смывал грехи, он лишь превращал уличный мусор в скользкую жижу. Узкие переулки пахли жареным чесноком, перебродившим соевым соусом, дешевым парфюмом уличных зазывал и застоявшейся мочой.

Шрам шел быстро, надвинув козырек кепки на глаза. Он растворился в толпе, став незаметной тенью среди сотен туристов, пьяных солдат с американской базы и мелких торговцев.

Интерфейс молчал. Пьер специально отключил все активные модули сканирования, оставив систему в спящем режиме. Чем меньше активности, тем меньше шансов, что Данте отследит его маршрут.

Нужное место находилось в самом глубоком подбрюшье квартала. Подпольные риппердоки не вешали неоновых вывесок. Они прятались за неприметными дверями химчисток, массажных салонов и дешевых закусочных.

Наемник свернул в глухой тупик, заставленный переполненными мусорными баками. Толкнул обшарпанную металлическую дверь с полустертым иероглифом.

Внутри пахло формалином, озоном и жженой пластмассой. Тесное помещение освещалось лишь жужжащими люминесцентными лампами. Вдоль стен громоздились стеллажи с подержанными кибер-протезами, старыми мониторами и ящиками с медикаментами.

Из-за ширмы вышел невысокий, сутулый кореец в заляпанном кровью и машинным маслом пластиковом фартуке. На его правом глазу красовался массивный оптический модуль кустарной сборки.

— Закрыто, гайцзин, — проскрипел мясник на ломаном английском, потянувшись к дробовику, лежащему под стойкой. — Приходи завтра.

Бывший легионер не проронил ни слова. Он просто достал из кармана пачку хрустящих стодолларовых купюр и бросил ее на грязный металлический стол. Толстая пачка глухо шлепнулась рядом с хирургическими инструментами.

Риппердок замер. Оптический модуль на его лице тихо зажужжал, фокусируя линзы на деньгах. Кореец медленно убрал руку из-под стойки.

— Что нужно? — голос старика мгновенно потеплел. — Зашить дырку? Вытащить пулю? Поставить недорогой имплант? У меня есть отличная оптика с ночным видением. Снята с американского снайпера. Почти новая.

— Мне нужна диагностика, — сухо ответил командир, стягивая кепку. — Глубокое сканирование черепа. Зрительный нерв и кора головного мозга. Полная проверка на наличие любого вживленного железа. И главное — абсолютная конфиденциальность.

Доктор сгреб деньги костлявой рукой. На его морщинистом лице расплылась жадная ухмылка.

— Садись в кресло, гайцзин. За такие деньги я найду в твоей голове даже те мысли, которые ты еще не успел подумать.

Медицинское кресло в кабинете риппердока напоминало орудие пыток времен инквизиции. Облезлый кожзаменитель был намертво прикручен к массивному стальному каркасу, а подголовник оснащен жесткими фиксаторами.

— Садись и постарайся не дышать слишком часто, — проворчал старик, натягивая засаленные резиновые перчатки. — Мой томограф — зверь старый и капризный. Чуть дернешься, и на снимке вместо твоих мозгов будет каша из пикселей.

Ветеран молча опустился в кресло. Металлические зажимы щелкнули, намертво закрепив голову. Мясник нажал кнопку на затертом пульте, и над лицом наемника с тяжелым гудением нависла массивная дуга сканера. Аппарат пах озоном, формалином и горелой проводкой.

— Если найдешь глушилку или маячок — не трогай, — сухо предупредил Пьер, глядя в мутный объектив камеры прямо над собой. — Просто покажи, где именно они сидят.

— За те деньги, что ты мне отвалил, я даже твои детские страхи трогать не стану, — хмыкнул кореец. — Закрой глаза, гайдзин. Сейчас будет немного ярко.

Вспышка действительно оказалась болезненной. Плотный красный свет прошил закрытые веки насквозь, а в черепе возникло тянущее, неприятное чувство, словно внутри ковырялись ледяной спицей. Аппарат надсадно завыл, набирая обороты.

Бывший легионер лежал неподвижно. В голове крутились варианты. Микрочип, вживленный прямо в зрительный нерв? Сетка из углеродных нанотрубок, оплетающая кору? Что именно Данте засунул ему в череп на той стерильной операционной базе? И как это дерьмо можно вырезать, не превратившись в пускающего слюни идиота?

Гудение резко оборвалось. Дуга сканера с лязгом уехала в исходное положение.

Доктор долго молчал, всматриваясь в поцарапанный монитор. Тишину нарушало лишь тихое жужжание его собственного глазного импланта, линзы которого фокусировались на картинке. Риппердок задумчиво почесал подбородок, шумно выдохнул и повернулся к пациенту.

— Ты что, шутник? — скрипуче поинтересовался хирург, расстегивая ремни на кресле. — Или просто любишь разбрасываться долларами?

Шрам медленно сел, разминая затекшую шею. Тяжелый, серый взгляд уперся в собеседника.

— Что там? Нанотехнологии? Жидкая нейросеть?

— Там пусто, парень, — старик раздраженно ткнул кривым пальцем в экран монитора. — Абсолютно чисто. Как в пустом барабане. Ни грамма кремния. Ни единого порта. Твои мозги девственны, как у новорожденного младенца.

Воздух в тесном кабинете словно стал вдвое плотнее. Наемник сдвинул брови и решительно шагнул к монитору. На экране светился подробный, трехмерный монохромный снимок его собственного черепа. Серое вещество, сосуды, нервные узлы. И ни одного инородного объекта.

— Этого не может быть, — с металлом в голосе произнес ветеран. — У меня интегрирован тактический интерфейс. Оптическая проекция на сетчатку. Я вижу телеметрию, захватываю тепловые следы целей. Я напрямую коннекчусь с автономными дронами. Ты плохо искал. Прогони сканер глубже.

— Я ковыряюсь в чужих головах дольше, чем ты вообще живешь на свете! — вспылил мясник, обиженно стукнув кулаком по столу. — Мой сканер видит даже микроскопические полимерные нити! Смотри сам, слепец! Вот зрительный нерв. Вот лобные доли. Вот ствол мозга. Тут только мясо, кровь и кости. Никакой электроники в тебе не существует!

Пьер впился взглядом в снимки. Картинка была кристально ясной. Никаких чипов. Никакого железа.

Внутренний холод, зародившийся еще во время боя со старым киборгом, начал стремительно расползаться по венам, замораживая внутренности. Если железа нет... то откуда берется интерфейс?

— Тогда что именно я вижу? — голос командира упал до опасного, сухого шепота. — Что рисует мне зеленые цифры перед глазами каждую секунду?

Кореец пожал плечами. Достал из кармана замусоленного халата сигарету и неспешно чиркнул бензиновой зажигалкой.

— А я почем знаю? Я хирург, а не мозгоправ. Может, у тебя шизофрения. А может, корпораты накачали тебя агрессивными психотропами, которые вызывают устойчивые, направленные галлюцинации. Они любят такие фокусы.

Врач выпустил струйку сизого дыма прямо в тусклую лампу.

— Синтезируют химическую дрянь, которая заставляет мозг работать на износ, проецируя нужную картинку. Нейролингвистика, глубокий гипноз, постоянная стимуляция адреналином... Они просто взломали твое сознание, гайдзин. Ты искренне веришь, что ты машина. Твое тело выдает запредельные рефлексы, потому что мозг на сто процентов уверен в программной поддержке.

Бывший легионер медленно оперся руками о край металлического стола. Пазл начал складываться в жуткую, извращенную картину.

Та самая «операция» по вживлению чипа в клинике Инчхона. Дикая боль, от которой выворачивало суставы. Ослепительная вспышка света. Всё это было просто качественной, дорогой постановкой. Ширма для инъекции тяжелого коктейля из наркотиков и нейростимуляторов.

Консильери не выдал им передовые военные технологии. Данте превратил свой отряд в подопытных крыс. Интерфейс, который наемник наблюдал каждый день — плод его собственного, отравленного боевой химией воображения. Система никогда не давала системных сбоев во время боя на заводе. Сбой давала уставшая психика, не выдерживающая передозировки наркоты.

А как же управление автономными дронами? Скорее всего, робопсы направлялись обычным алгоритмом слежения за радиометками на бронежилетах и активировались голосовыми триггерами, которые мозг просто блокировал или интерпретировал по-своему. Вся эта «цифровая телеметрия» — лишь грандиозная иллюзия.

— Ты уверен в диагнозе? — последний раз спросил пациент, глядя прямо в глаза хирургу.

— Сто процентов, — уверенно кивнул риппердок. — Ты биологический кусок мяса. Если хочешь, могу продать хорошие транквилизаторы и антипсихотики. Снимут твои зеленые цифры за пару дней.

— Не нужно.

Шрам выпрямился. Лицо ветерана превратилось в непроницаемую, вырубленную из гранита маску. Никакого шока, паники или истерики. Лишь ледяная, смертоносная ясность.

Теперь всё встало на свои места. Ухоженный итальянец с его высокопарными беседами о новой ступени эволюции оказался не просто богатым психом. Наниматель оказался кукловодом, дергающим за ниточки химических марионеток.

Наемник молча натянул кепку, пряча серые глаза в глубокой тени козырька. Развернулся и вышел из душной клиники прямо под кислотный сеульский дождь.

Глава 5

Улица встретила Пьера стеной холодного дождя. Капли с шипением разбивались о раскаленный неон вывесок. Вода текла по лицу, забиралась за воротник куртки, но ветеран не замечал холода.

В правом глазу привычно мерцала бирюзовая телеметрия. Температура воздуха. Влажность. Пульс.

Наемник остановился посреди тротуара, позволяя людскому потоку обтекать себя. Сосредоточился. Попытался усилием воли отключить интерфейс. Представил тумблер, щелкающий вниз.

Зеленые цифры дрогнули. Картинка пошла рябью, смазалась, но через секунду упрямо вспыхнула вновь. Химия в крови оказалась сильнее самовнушения. Мозг цеплялся за навязанную иллюзию, отказываясь верить в обман.

Шрам усмехнулся. Сухо, безрадостно, одними губами.

Теперь все обретало смысл. Обязательные медицинские осмотры после каждой зачистки. Витаминные коктейли, которые Данте щедро поставлял на базу. Стерильная вода в корпоративных кулерах.

Их не просто снарядили. Их накачивали сложнейшим психотропным дерьмом.

Корпорация превратила солдат удачи в химических наркоманов, чья агрессия и рефлексы направлялись заложенными триггерами. Система не вычисляла врагов — она просто подсвечивала тех, кого подсознание и острый слух бойца уже идентифицировали как угрозу. Машинный код оказался лишь красивой оберткой для звериного инстинкта.

Бывший легионер свернул в узкий темный переулок, уходя с оживленной улицы. Хотелось проверить свои догадки на практике.

Ждать пришлось недолго. Район Итэвон не терпел одиноких задумчивых иностранцев.

Из тени мусорных контейнеров вынырнули две фигуры. Местная уличная шпана. Куртки из дешевого кожзама, бабочки-ножи в руках, наглые ухмылки.

— Эй, гайдзин. Заблудился? — протянул старший, поигрывая сверкающим лезвием. — Гони кошелек и часы. Быстро.

Интерфейс мгновенно ожил. Обвел фигуры красными контурами. Выдал вероятность угрозы: двенадцать процентов. Подсказал оптимальную точку для удара — кадык и солнечное сплетение.

Пьер закрыл глаза.

Сделал медленный, глубокий вдох. Отсек визуальный шум. Выключил навязанную телеметрию. Оставил только слух, осязание и мышечную память.

— Эй, ты че, оглох? — второй бандит шагнул ближе, раздраженно тянясь к воротнику командира. — Я сказал, бабки давай...

Шрам действовал вслепую.

Перехват протянутой руки. Резкий разворот корпуса. Глухой хруст ломающегося запястья. Бандит взвыл, но звук тут же оборвался — короткий удар локтем в челюсть отправил его в глубокий нокаут.

Первый бросился с ножом. Легионер ушел с линии атаки мягким, скользящим шагом. Никаких подсказок системы. Только идеальное чувство дистанции. Перехват вооруженной руки, подножка, и уличный грабитель с размаху впечатался лицом в кирпичную стену.

Металл со звоном отскочил на асфальт.

Ветеран открыл глаза. Двое неудачников валялись в грязи, тихо постанывая.

Зеленый интерфейс услужливо моргнул, сообщая, что угроза нейтрализована. Шрам с отвращением сплюнул под ноги. Он справился бы с ними и с закрытыми глазами. Корпоративная магия была не нужна. Солдат сам по себе являлся идеальным оружием.

Внезапно дальний конец переулка осветился яркими фарами.

Сквозь пелену дождя бесшумно выплыл тяжелый, тонированный седан. Машина остановилась в пяти метрах от наемника. Двигатель работал так тихо, что слышно было только шуршание дворников по лобовому стеклу.

Задняя дверь плавно открылась.

В салоне, на сиденьях из белой кожи, сидел Данте. Консильери спокойно потягивал виски из хрустального стакана. Рядом с ним не было охраны. Лишь водитель, застывший за рулем.

— Забавно, — произнес итальянец, кивнув на валяющихся бандитов. — Вы предпочитаете отдыхать весьма специфическим образом, Дюбуа. Ваши люди сейчас снимают стресс в Каннаме, а вы ломаете кости уличной шпане под кислотным дождем.

Шрам не сдвинулся с места. Рука привычно скользнула под куртку, нащупав теплую рукоять старого «Глока».

— Решил прогуляться, — ровно ответил командир. — Подышать воздухом. Освежить мысли.

— Надеюсь, визит к местному хирургу помог вам их освежить? — Данте слегка улыбнулся, отпивая из стакана. В его голосе не было ни угрозы, ни удивления. Он всё знал.

Ветеран напрягся. Разум просчитывал варианты. Достать пистолет — доля секунды. Три пули в салон. Уйти проходными дворами.

— Вы напряжены, Пьер, — мягко продолжил корпораст. — Уберите руку от оружия. Если бы я хотел вас устранить, на крыше сейчас сидел бы снайпер. Садитесь в машину. Погода отвратительная.

Бывший легионер медлил секунду. Затем отпустил рукоять пистолета и шагнул к автомобилю.

Салон встретил теплом и запахом дорогого парфюма. Дверь мягко захлопнулась, отсекая шум дождя и грязь Итэвона.

— Поехали, — коротко бросил Данте водителю. Седан плавно тронулся с места. — Знаете, я рад, что вы всё выяснили. Рано или поздно это должно было случиться. Секреты в нашем бизнесе живут недолго.

— Ты накачал нас наркотой, — сухо констатировал Шрам, глядя прямо в глаза нанимателю. — Создал иллюзию. Взломал психику.

— Я дал вам цель. Дал абсолютную уверенность и стер страх, — поправил его итальянец. — Я сделал вас безупречными.

— Ты сделал нас лабораторными крысами.

Консильери рассмеялся. Искренне, словно услышал хорошую шутку.

— Крыса бежит по лабиринту за куском сыра. А мы едем пить лучший чай в этом городе. В тишине и спокойствии. Нам предстоит долгий разговор о природе реальности, господин командир. И я уверен, выслушав меня, вы не захотите разрывать наш крайне выгодный контракт.

Машина растворилась в неоновом потоке Сеула. Впереди ждала чайхана. И выбор, который определит всё.

Чайхана пряталась за высоким бамбуковым забором, надежно отсекающим неоновый хаос Сеула. Внутри царил полумрак, разбавленный мягким светом бумажных фонариков. Воздух пах терпким дымом, сухой травой и старым деревом.

Данте опустился на татами с грацией сытого хищника. Светлый костюм консильери выглядел безупречно даже после ночной поездки под дождем. Наемник сел напротив, небрежно скрестив ноги. Куртку снимать не стал, тяжелый пистолет за поясом привычно и приятно холодил поясницу.

— Настоящий пуэр требует уважения и времени, — плавно произнес итальянец, манипулируя крошечными фарфоровыми чашками и глиняным чайником. Зажурчала горячая вода. — Как и человеческое сознание.

Командир равнодушно наблюдал за ритуалом. Зеленая телеметрия в правом глазу продолжала исправно выводить температуру пара над пиалами. Теперь, зная правду, ветеран воспринимал эти цифры как дешевую, низкопробную насмешку.

— Хватит лирики, — сухо прервал Пьер, не притрагиваясь к предложенной чашке. — Ты подсадил мой отряд на тяжелую химию. Внушил нам, что мы закованные в хром терминаторы с чипами в головах. Зачем весь этот спектакль с операционной? Почему просто не выдать стимуляторы в таблетках, как это делают в Африке?

Данте сделал крошечный глоток, прикрыв глаза от удовольствия. Затем аккуратно поставил пиалу на деревянный поднос.

— Таблетки дают лишь временный эффект. И они не дают главного — абсолютной веры, Дюбуа. Человек, глотающий амфетамины, прекрасно знает, что действие препарата скоро закончится. Он подсознательно ждет отходняка. Ждет слабости и дрожи в руках.

Консильери наклонился чуть вперед. Его взгляд стал цепким, почти фанатичным.

— Мы же дали вам идеальную иллюзию. Мозг — самый мощный компьютер в известной вселенной. Если убедить его, что тело получило передовую оптику и систему наведения, нейроны сами перестроят работу мышц под новый стандарт. Химия лишь поддерживает эту уверенность. Вы превзошли все тактические расчеты исключительно потому, что искренне верили в свою механическую неуязвимость. Железо ломается, Пьер. Вера — никогда.

Наемник криво усмехнулся. Коротко, зло, без малейшего намека на веселье.

— То есть, когда мы воевали с триадой, это не алгоритмы просчитывали траектории пулеметного огня? Это я сам придумывал цифры?

— Именно! — торжествующе улыбнулся корпораст. — Вы сами рисовали эти тепловые контуры. Ваше звериное чутье, обостренный слух, периферийное зрение улавливали врага за доли секунды. А отравленный нашей сывороткой мозг просто проецировал это в виде удобного цифрового интерфейса. Это и есть истинная эволюция. Синтез первобытных инстинктов и глубокого программирования личности. Вы — совершенные гибриды.

Ветеран молчал. Слова нанимателя звучали красиво, умно и масштабно. Очередная красивая сказка про сверхлюдей. За долгие годы службы бывший легионер выслушал десятки подобных телег от различных диктаторов, безумных пророков и полевых командиров. Все они свято верили в собственную исключительность.

Но правда всегда оставалась грязной, кровавой и предельно простой.

— А тот глюк на бетонном заводе? — голос командира упал до хриплого шепота. — Я видел угрозу там, где висел кусок ржавого металла. А потом система пыталась заставить меня выстрелить в спину Батисту. Ваша хваленая эволюция чуть не пустила нас в расход из-за сбоя в галлюцинациях.

Данте едва заметно поморщился. Идеальная картина мироздания дала досадную трещину.

— Издержки производства. Дозировка препаратов оказалась слишком высокой для столь длительного и плотного огневого контакта. Жесточайший стресс спровоцировал легкую паранойю, и мозг на секунду отрисовал союзника как приоритетную цель. Мы уже скорректировали формулу. В следующих поставках воды для вашей базы подобный инцидент не повторится.

— Значит, вода в кулерах, — хмуро резюмировал Шрам. — Дешево, сердито и никто не задает вопросов.

— Вы сильно разочарованы? — консильери снова взялся за пузатый чайник. — Вы пошли к уличным мясникам, вскрыли нашу маленькую корпоративную тайну. Наверняка чувствуете себя преданным и обманутым?

Наемник взял со стола свою пиалу. Темная, густая жидкость почти не пахла. Резким движением выплеснул дорогой чай прямо на тростниковое татами.

— Мне плевать, — холодно ответил Пьер, поднимаясь на ноги.

Итальянец удивленно замер. Он явно ожидал вспышки ярости, угроз расправы или хотя бы затяжного философского спора о морали.

— Плевать на вашу фальшивую эволюцию, на химию в кулерах и на то, какими именно фокусами вы рисуете зеленые циферки в моей голове, — чеканя каждое слово, произнес ветеран. — Я солдат. Наемный клинок. Мое дело — рвать глотки по указанным координатам.

Шрам оперся кулаками о низкий столик, тяжело нависнув над нанимателем.

— Ваша контора дает отличное оружие. Вы обеспечиваете железобетонную логистику. И вы платите столько золота, сколько я не заработал бы за десять жизней в африканских песках. Собачья верность покупается свежим мясом и звонкой монетой, а не высокими идеалами. Пока ваши миллионы исправно падают на мой защищенный счет, меня полностью устраивают правила этой игры.

Лицо Данте мгновенно разгладилось. Корпораст едва заметно, облегченно выдохнул, возвращая себе фирменную самодовольную улыбку хозяина жизни.

— Прагматизм. Я всегда ценил в вас именно это качество, господин Дюбуа. Вы мыслите кристально ясно.

— Но запомни одну вещь, ухоженный ты ублюдок, — голос наемника заледенел, пробирая до самых костей. — Если золотой ручеек внезапно иссякнет. Или если твоя новая экспериментальная формула снова попытается заставить меня навести ствол на моих парней... Я приду за тобой. И мне не понадобится никакой интерфейс, чтобы вырвать твой кадык.

Командир резко развернулся и зашагал к выходу. Бумажные двери бесшумно разъехались, пропуская его во влажную сеульскую ночь.

— Готовь жирный аванс за следующий контракт, Данте, — бросил бывший легионер через плечо, не оборачиваясь. — Мы еще не закончили зачистку.

Ночные улицы Сеула превратились в сверкающие неоновые реки. Дождь не прекращался, заливая лицо и ледяными струйками стекая за воротник, но ветеран не пытался укрыться. Он шагал сквозь плотную толпу района Каннам, словно мрачный призрак среди беззаботных живых.

В правом глазу привычно мерцали зеленые цифры. Теперь они казались не чудом передовой кибернетики, а насмешливым, невидимым клеймом. Шрам смотрел на эту иллюзию с холодным, выверенным равнодушием. Ошейник может быть сделан из титана, а может — из химических галлюцинаций. Суть инструмента от этого не меняется.

«Собачья верность», — беззвучно усмехнулся командир, переступая через глубокую лужу, в которой отражалась реклама корпорации. Пока миска полна лучшего мяса, боевой пес будет исправно рвать глотки по указанным координатам.

Африка давно научила его не задавать лишних вопросов, если контракт оплачен чистым золотом. Его парни живы. Оружие безотказно стреляет. Деньги капают на защищенные счета с астрономической скоростью. А то, что в корпоративных кулерах плещется сложная психотропная дрянь... В Легионе им скармливали стимуляторы горстями, лишь бы они могли маршировать по раскаленному песку трое суток подряд. Разница заключалась только в красивой упаковке и цене.

Элитный клуб «Синдикат-Омега» сверкал глянцем и дорогим хромом. Двое массивных громил на входе попытались было преградить путь промокшему насквозь мужчине в грязной куртке. Но хватило одного тяжелого, мертвого взгляда серых глаз, чтобы местный фейс-контроль мгновенно испарился. У хищников есть свой язык, и эти амбалы прекрасно поняли, что перед ними не пьяный бродяга.

Внутри грохотал густой, вибрирующий в самой груди бас. Воздух был плотно пропитан запахами вылитого шампанского, мускусных женских духов и легких наркотиков.

Своих людей наемник нашел в самой дорогой VIP-зоне, отгороженной от остального зала толстым тонированным стеклом. Картина оказалась до боли предсказуемой.

Батист, раскинув необъятные руки-кувалды, занимал целый кожаный диван. Гигант меланхолично и методично потягивал янтарный виски прямо из горла тяжелой бутылки. На его широкой, бронированной мышцами груди мирно посапывала миниатюрная кореянка в вечернем платье.

Ландо, гордо сияя фиолетовым бланшем и свежей ссадиной на скуле, стоял на коленях перед стеклянным столиком и увлеченно травил трем девицам очередную байку.

— ...и тогда я говорю этому местному вождю: «Слушай, приятель, твое копье, конечно, впечатляет, но моя винтовка бьет на полтора километра!» И тут, представляете, из реки выпрыгивает гребаный крокодил!

Девицы восторженно завизжали, хлопая в ладоши.

Пьер бесшумно отодвинул тяжелую бархатную портьеру и шагнул в кабинку. С него на пушистый белый ковер тут же натекла приличная лужа грязной дождевой воды.

— Ого! Какие люди спустились с небес на нашу грешную землю! — радостно завопил француз, пружинисто вскакивая на ноги. — Босс! А ты же говорил, что пойдешь дрыхнуть!

— Передумал, — сухо бросил бывший легионер, скидывая мокрую куртку прямо на свободное кресло. — Решил проверить, не разнесли ли вы этот город на куски без моего присмотра.

— Пока держимся в рамках строгих приличий, шеф, — раскатисто прогудел пулеметчик. Здоровяк бережно сдвинул спящую девушку на подушки, тяжело поднялся и протянул командиру чистый стакан с толстым дном. — Налить тебе этого гламурного местного пойла? Или прикажешь заказать нормальной водки?

— Лей то, что пьешь сам.

Батист щедро плеснул неразбавленный виски. Ветеран принял стакан, чувствуя приятную тяжесть дорогого хрусталя в огрубевших пальцах.

— Ты какой-то слишком мрачный, командир, — прищурился Ландо, подходя ближе. Снайпер чуял настроение босса с безошибочной точностью сейсмографа. — Точно никого не пристрелил по дороге? А то мы можем скинуться на уборщиков, бюджет позволяет.

— Всё тихо, Ромео. Просто гулял, дышал городским смогом, — Пьер сделал большой глоток. Обжигающий алкоголь прокатился по горлу, разгоняя по уставшим венам тепло.

На столике, среди недопитых бокалов и фруктов, стояла распечатанная бутылка фирменной спортивной воды «Омникроп». Идеально чистая, насыщенная электролитами. И сложной нейрохимией, которая прямо сейчас поддерживала в их отравленных головах боевой тактический интерфейс.

Взгляд наемника на долю секунды задержался на синей пластиковой крышке.

Достаточно было сказать одно слово. Одного короткого, рубленного объяснения хватило бы, чтобы парни прямо сейчас побросали девиц, достали спрятанные стволы и пошли штурмовать стеклянную башню Данте. Они бы пошли без единого вопроса. Братство пролитой крови для старой гвардии значило неизмеримо больше любых корпоративных контрактов.

Но если он сорвет покровы — они потеряют иллюзию. Лишатся этой ледяной, математической уверенности в собственной неуязвимости. Засомневаются в своих рефлексах. И тогда следующая пуля на очередном задании станет для кого-то из них смертельной.

Шрам молча взял бутылку корпоративной воды и плеснул немного прозрачной жидкости в свой виски, разбавляя крепкий алкоголь.

«Пусть спят, — хладнокровно решил про себя командир, поднимая стакан. — Псу абсолютно не обязательно знать точный рецепт корма, чтобы профессионально кусать чужие глотки».

— За закрытый контракт, парни, — ровным, твердым голосом произнес ветеран.

— За контракт! И за то, чтобы эти макаронники и дальше платили нам такие сумасшедшие бабки! — радостно гаркнул парижанин, звонко чокаясь своим бокалом со стаканом командира.

Батист лишь молча кивнул и привычным движением опрокинул в себя остатки виски из бутылки.

Система в правом глазу Пьера мягко мигнула, химически анализируя состав выпитого. Затем бирюзовые цифры стабилизировались, став еще ярче и четче. Фальшивая эволюция продолжалась. Корпоративная лояльность была цинично подтверждена первым же глотком.

Утро наступило безжалостно. Солнечный свет, пробивающийся сквозь жалюзи конспиративной базы, казался густым, пыльным и обжигающим.

Ландо лежал на кожаном диване в зоне отдыха, намертво накрыв голову подушкой. Снайпер тихо, но очень выразительно стонал на чистейшем французском, поминая всех азиатских богов.

— Если кто-нибудь сейчас громко дыхнет, я начну стрелять на звук, — прохрипел парижанин из-под своего укрытия.

Батист проигнорировал угрозу. Здоровяк с грохотом опустил на стеклянный стол массивную металлическую кружку. В ней плескалась черная, как смола, жидкость — тот самый чифир, который пулеметчик заваривал по собственному, термоядерному рецепту. Густо запахло жженой корой и крепким табаком.

— Пей, Ромео. Иначе умрешь от обезвоживания, — басом посоветовал великан, с наслаждением отхлебывая из своей кружки. — Кто же знал, что ты решишь смешать элитное шампанское с тем дешевым неоновым пойлом?

— Это был культурный эксперимент, — огрызнулся Ландо. Он приподнял край подушки, прищурился от света и с содроганием посмотрел на кружку. — Медведь, твоим варевом можно чистить стволы. Я пас.

Шрам стоял у панорамного окна. Он был уже вымыт, выбрит и одет в чистую тактическую форму. Никакого похмелья. Никакой усталости. Только холодный, расчетливый прагматизм.

В руке ветеран держал распечатанную бутылку фирменной спортивной воды «Омникроп».

Он равнодушно посмотрел на прозрачную жидкость. Идеальный коктейль из электролитов и мощных нейростимуляторов, создающий иллюзию кибернетического интерфейса. Командир сделал три больших глотка. Вода показалась чуть горьковатой, но, возможно, он просто накручивал себя.

Через пару секунд в правом глазу привычно моргнула зеленая вспышка. Химия добралась до рецепторов. Бирюзовые строчки телеметрии побежали по периферии зрения, подсвечивая объекты в комнате.

«Система в норме. Синхронизация 100%», — отрапортовал услужливый цифровой призрак.

Бывший легионер криво усмехнулся. Мозг сам рисовал себе поводок, а он только что добровольно его затянул. Всё ради выживания.

— Шеф, ты выглядишь так, будто уже готов убивать, — заметил Батист, вытирая усы тыльной стороной ладони. — Мы же вроде в отпуске?

— Отпуск закончился пять минут назад, — сухо ответил Пьер.

Он моргнул, подтверждая входящий пакет данных от Данте. Навязанный интерфейс развернул перед глазами карту портовой зоны. Ту самую, которую они вчера превратили в пепелище. Но теперь там появились новые, ярко-красные пульсирующие точки.

— Свято место пусто не бывает, — командир повернулся к своим людям. — Мы выжгли корейскую триаду. Но на запах свежей крови приплыли акулы покрупнее. Якудза. Синдикат Ямагути.

Ландо наконец отбросил подушку и сел. Его лицо было изрядно помятым, но в глазах уже загорелся профессиональный, хищный интерес.

— Японцы? Здесь? Они же терпеть не могут лезть на материк.

— Местный бизнес — слишком лакомый кусок. Они решили забрать брошенный порт под свой контроль, пока полиция считает трупы, — Шрам подошел к столу и бросил на него тактический планшет. Экран загорелся, дублируя карту для парней. — Данте это категорически не устраивает. Корпорации нужен пустой порт для своих грузов.

— Опять контейнеры и запах тухлой рыбы, — разочарованно протянул снайпер, потирая виски. — А я только гражданский костюм в химчистку сдал. Никакой эстетики.

— Сколько их? — деловито спросил Батист, хрустя огромными костяшками пальцев. Похмелье пулеметчика явно не беспокоило.

— Около сотни бойцов. Авангард клана, — отчеканил ветеран. — Прибыли ночью на двух сухогрузах. Сейчас окапываются на северном терминале. Разгружают контейнеры с оружием и оборудованием.

— У них есть тяжелое железо? — Ландо потянулся к планшету, окончательно забыв про головную боль.

— Якудза обожает импланты. Настоящие, заводские, а не кустарное барахло, как у того старого корейца, — Пьер обвел взглядом своих людей. — У них армейская оптика, подкожная композитная броня и реактивные рефлексы. Это не уличная шпана. Будет очень громко.

— Значит, возьмем патроны с вольфрамовым сердечником, — флегматично пожал плечами гигант. — Мне без разницы, сколько дорогого хрома в этих костюмированных ублюдках. Крупный калибр пробивает всё, даже понты.

Снайпер тяжело вздохнул, пружинисто поднялся с дивана и поплелся в сторону оружейной комнаты.

— Ладно. Пойду собирать свою детку. Но если я словлю пулю из-за трясущихся рук, это будет на твоей совести, Медведь. Твой чай — это просто яд.

— Могу заварить покрепче, Ромео! Специально для тебя! — крикнул ему вслед Батист с издевательской заботой.

— Иди к черту!

Шрам остался в комнате один на один с пулеметчиком. Ветеран смотрел, как здоровяк неторопливо и обстоятельно собирает свою тяжелую разгрузку. Парни верили интерфейсу. Они верили в непогрешимость корпоративной системы. И пока эта искренняя вера делала их смертоносными и помогала выживать в городском аду, командир не собирался ломать их реальность.

Пьер коснулся горлового микрофона, выходя на внутреннюю линию связи с техниками Данте.

— Арсенал? Откройте доступ к бронебойно-зажигательным боеприпасам. И подготовьте стаю. Нашим псам пора на утреннюю прогулку.

Гараж подземного комплекса гудел от напряжения. Воздух пропитался запахом жженой резины, машинного масла и высокооктанового топлива. Бронированный фургон стоял с распахнутыми дверями, как хищная пасть, готовая проглотить новую порцию свинца и ярости.

— Ненавижу якудза, — бодро сообщил Ландо, закидывая в кузов кофр со снайперской винтовкой. — Они слишком серьезно к себе относятся. Все эти татуировки, кодексы чести, отрубленные пальцы. Никакого чувства юмора.

— Зато у них есть деньги на хорошие игрушки, — отозвался Батист, с лязгом забрасывая следом тяжелые ящики с пулеметными лентами. — Я слышал, их штурмовики ставят себе титановые пластины под кожу. Наконец-то будет обо что почесать мои бронебойные.

— Медведь, ты больной ублюдок. Тебе бы только что-нибудь продырявить, — хмыкнул парижанин.

— А тебе бы только поныть. Загружай сумку с гранатами, эстет.

Шрам стоял в стороне, наблюдая за погрузкой. Ветеран методично снаряжал магазины. Каждый щелчок пружины — как удар метронома. Спокойный, размеренный, неумолимый.

В правом глазу мерцали бирюзовые цифры. Телеметрия услужливо докладывала о состоянии брони, запасе патронов и пульсе. Бывший легионер теперь знал, что этот красивый цифровой мир — лишь химия, бурлящая в его крови. Но тело работало безупречно. Рефлексы были натянуты, как стальная струна. Корпоративная дурь делала свое дело.

Из глубины ангара бесшумно выскользнули четыре «Цербера». Автономные машины послушно замерли возле фургона, сверкая красными оптическими сенсорами.

Пьер больше не обольщался мистикой нейроинтерфейса. Он понимал: его мозг просто посылает заученный радиосигнал через вживленный где-то в экипировке передатчик. Вся эта «телепатия» — лишь мышечная память и химический самогипноз. Но роботы слушались, а стволы на их спинах были заряжены настоящим свинцом. Большего для войны не требовалось.

В наушнике раздался мягкий, шелковистый голос консильери.

— Авангард синдиката Ямагути уже начал развертывание на северном терминале. Погода ухудшается, штормовое предупреждение. Идеальные условия для зачистки, Пьер.

— Мы выступаем, — коротко бросил командир, закрывая затвор винтовки.

— Удачи, господа. Корпорация «Омникроп» верит в вас. Будущее принадлежит тем, кто готов сделать следующий шаг в эволюции.

Ветеран криво усмехнулся. Ухоженный итальянец продолжал играть в бога, дергая за химические ниточки. Данте искренне верил, что купил лояльность абсолютных солдат. Что поводок в виде наркотической воды навсегда привязал их к корпоративной конуре.

Наивный глупец.

Наемник нажал кнопку на горловом микрофоне.

— Просто следи за тем, чтобы переводы шли без задержек, Данте, — голос Пьера прозвучал сухо, как щелчок взводимого курка. — Пока золото капает на наши счета, мы решаем твои проблемы. Но если ты ошибешься... Если решишь, что мы стали слишком неудобными...

Шрам выдержал паузу. В эфире повисла тяжелая, густая тишина.

— ...тогда никакая эволюция тебя не спасет, — закончил мысль бывший легионер. — Я приду и заберу долг натурой. Конец связи.

Не дожидаясь ответа, Пьер запрыгнул на водительское сиденье фургона.

— Все готовы? — бросил командир через плечо.

— Ждем только тебя, босс! — радостно гаркнул Ландо, проверяя крепление страховки.

— Погнали, шеф. Пора пустить этих самураев на металлолом, — пробасил Батист, любовно поглаживая ствол своего пулемета.

Ветеран вдавил педаль газа. Тяжелый броневик с ревом сорвался с места. Толстые стальные ворота подземного гаража поползли вверх, впуская внутрь запах озона, мокрого асфальта и гниющих водорослей.

Сеул снова встречал их кислотным дождем и слепящим неоном. Город-хищник готовился к новой порции крови.

Отряд мчался сквозь ночь. Трое наемников, спаянных вместе годами войны, литрами чужой крови и общей жаждой жизни. Им было плевать на корпоративные интриги, на химию в кулерах и на философию гибридов. Они просто делали свою грязную работу.

Плата получена. Оружие заряжено. Охота продолжается!

ИНТЕРЛЮДИЯ

Утро консильери начиналось не с кофе. Оно начиналось с идеальной, выверенной тишины.

Данте стоял перед панорамным окном своего пентхауса, застегивая тугие манжеты белоснежной сорочки. Город внизу казался серой, пульсирующей массой бетона и стекла. Итальянец не испытывал к Сеулу ни любви, ни ненависти. Мегаполис был просто очередным полигоном. Еще одной шахматной доской, где фигуры двигались строго по его правилам.

Многие в корпорации «Омникроп» считали этого человека излишне лощеным клерком. Холеным стратегом, который боится запачкать дорогие оксфорды и прячется за широкими спинами наемников. Это была очень полезная и смертельно опасная иллюзия.

Спустя час черный тонированный седан остановился на подземной парковке логистического центра. Водитель остался за рулем. Консильери вышел один. Никакой свиты. Никаких вооруженных амбалов.

В просторном кабинете на верхнем этаже его ждал директор транзитного узла — тучный кореец, решивший, что может незаметно увести часть корпоративных грузов налево. Владелец кабинета нервно потел, сжимая в руке стакан с виски, в то время как за его спиной неподвижными скалами возвышались двое личных телохранителей.

— Господин Данте... — начал было управленец, пытаясь изобразить уверенность. — Я могу всё объяснить. В накладных произошла фатальная ошибка.

Итальянец не стал слушать. Шаг вперед был текучим, мягким, лишенным всякого физического усилия.

Первый телохранитель даже не успел дернуться к кобуре. Из рукава светлого пиджака Данте скользнула тонкая, вороненая титановая стилета. Короткий, хирургически точный выпад в основание шеи — и огромный боец с глухим бульканьем осел на ковер, заливая ворс горячей артериальной кровью.

Второй охранник с рычанием потянулся за пистолетом-пулеметом. Корпораст неуловимым движением перехватил его руку, с сухим, громким хрустом ломая запястье, и одновременно нанес сокрушительный удар коленом в печень. Громила рухнул, судорожно хватая ртом воздух. Убийца в костюме изящно выхватил из-под полы пиджака пистолет с интегрированным глушителем и дважды выстрелил бьющемуся в конвульсиях охраннику в затылок.

На весь танец ушло меньше четырех секунд.

Директор логистического центра выронил стакан. Дорогой хрусталь со звоном разлетелся вдребезги. Толстяк трясся, вжимаясь в глубокое кожаное кресло, не в силах оторвать взгляд от окровавленной стали в руках безупречного визитера.

— Вы перевели на свои скрытые счета восемь миллионов, — ровным, бархатистым голосом произнес решала, доставая белоснежный платок и тщательно протирая лезвие стилето. — Корпорация не терпит воровства. Верните деньги прямо сейчас, и я позволю вам застрелиться самому. Сохраните лицо перед семьей. Откажетесь — я буду снимать с вас кожу. По одному миллиметру.

Через десять минут консильери покинул кабинет. Теневые счета «Омникроп» пополнились, а на полу остались лежать три остывающих трупа. На светлом итальянском сукне не появилось ни единой капли крови. Жесткий переговорщик просто сделал свою обычную, рутинную работу.

Ближе к вечеру декорации сменились. Крыша небоскреба представляла собой закрытый сад камней. Настоящий оазис абсолютной тишины, отгороженный от пронизывающих ветров прозрачными бронестеклами.

Здесь его уже ждали.

Человек, стоявший у искусственного водопада, совершенно не походил на типичного скучного инвестора. Никакой серости или напыщенной важности. Стильный, выверенный до мелочей темный лук, идеально подчеркивающий подтянутую фигуру. Густые темные волосы, слегка растрепанные вечерним бризом. И глаза — пронзительные, зеленые, светящиеся опасным, хищным интеллектом.

Малик Де Сад. Гений. Творец. Человек, чьи безграничные финансы и секретные химические разработки превратили кучку сломленных наемников в непобедимую стаю гибридов.

— Ты опоздал на три минуты, Данте, — мягко произнес брюнет, не оборачиваясь. Голос инвестора журчал, как вода, но в нем безошибочно угадывалась стальная хватка. — Я начинаю думать, что сеульские пробки сильнее твоего хваленого тайм-менеджмента.

— Возникли мелкие кадровые проблемы. Пришлось решать лично и радикально, — спокойно ответил итальянец, подходя ближе. — Как вам город, Малик?

— Слишком шумный. Слишком предсказуемый, — зеленоглазый красавец плавно повернулся, скрестив руки на груди. На его губах заиграла легкая, почти змеиная полуулыбка. — Но меня не интересует местная архитектура. Меня интересуют наши лабораторные псы. Как звучит моя химическая симфония в их головах?

Консильери достал тактический планшет, выводя в воздух синюю голографическую сводку.

— Идеально. Вчера отряд полностью зачистил главную цитадель триады. Скорость реакции, тактическое взаимодействие и болевой порог превышают человеческие пределы на сорок процентов. Ваша формула — это абсолютный шедевр, господин Де Сад.

Брюнет довольно прищурился. Стильный темный плащ слегка колыхнулся на ветру.

— Формула — это лишь ключ. Меня интересуют замки, которые она открывает. Чертоги разума, Данте. Как именно командир отряда... Шрам, кажется? Как он визуализирует работу системы внутри своего черепа?

— Нейросеть проецируется на сетчатку безупречно, — отчитался корпораст, убирая планшет. — Мозг Дюбуа сам отрисовывает себе несуществующий интерфейс. Зеленые цифры, тепловизор, маркеры целей. Он искренне верил, что носит в зрительном нерве боевой имплант. Его подсознание собирает информацию через обостренные зрение и слух, а химия мгновенно упаковывает это в цифровой код, который наемник якобы «видит».

Гость шагнул вперед. Зеленые глаза вспыхнули нездоровым, жгучим научным азартом.

— Прекрасно. Мы взломали саму концепцию восприятия реальности. Человек становится неудержимой машиной просто потому, что мы убедили в этом его нейроны. Архитектура сознания перестраивается под навязанный нами алгоритм. А сбои? Были системные артефакты в чертогах разума?

Данте чуть заметно напрягся, но голос остался холодным и ровным:

— Был один инцидент. На фоне жесточайшего адреналинового истощения иллюзия дала микроскопическую трещину. Шрам увидел фантомную угрозу. Сбой целеуказания. Разум на секунду попытался отторгнуть контроль. Я уже приказал техникам увеличить концентрацию стабилизаторов в их питьевой воде.

— Фантомы... — Малик задумчиво провел изящной рукой по подбородку. — Мозг сопротивляется. Подсознание пытается сорвать химический поводок, генерируя программные ошибки в вымышленном интерфейсе. Это даже поэтично.

Инвестор подошел вплотную к стеклянному ограждению, с легким презрением глядя на сверкающий мегаполис далеко внизу.

— Не вздумай их жалеть или списывать в утиль, решала. Они — вершина моего творения. Я хочу посмотреть, как далеко сможет зайти человеческий мозг, намертво запертый в клетке из собственных галлюцинаций.

Зеленоглазый брюнет резко повернул голову. Взгляд творца стал тяжелым, пронизывающим и абсолютно безжалостным.

— Загружай им новые, невыполнимые задачи. Спускай на них кланы якудза, элитный спецназ, кого угодно. Загоняй их в самый темный угол. Мне нужны чистые данные о работе фальшивой системы на грани полного психического слома.

— Как скажете, — послушно кивнул консильери. — Контракт будет продолжен. Мы выжмем из них всё.

Малик улыбнулся. Искренне, ярко и по-настоящему страшно. Гениальный инвестор был чертовски доволен тем, как его невидимый яд пожирает чужие чертоги разума, навсегда превращая живых, вольных наемников в послушные, сломанные механизмы.

Глава 6

Роскошный пентхаус Данте встретил Пьера удушливой, идеальной тишиной. Воздух здесь всегда пах дорогим сандалом, свежеотпечатанными купюрами и абсолютной, стерильной властью.

Наемник грубо толкнул тяжелую дубовую дверь. Он не стал вытирать грязные, измазанные в мазуте и чужой крови ботинки о пушистый белый ковер. Каждый его тяжелый шаг оставлял на ворсе грязный, рваный след.

Итальянец стоял у панорамного окна, меланхолично наблюдая за ночным Сеулом. В руке консильери привычно покоился хрустальный бокал с янтарным виски.

— Вы наследили, Дюбуа, — мягко, не оборачиваясь, произнес Данте. — Мои уборщицы будут в ужасе. Контракт закрыт?

— Хотите спросить у них лично в царстве Аида? — сухо отрезал Шрам. Ветеран остановился посреди кабинета, не снимая тактических перчаток. — Но я пришел сюда за тем, чтобы обсудить детали работы.

Консильери медленно повернулся. Его лицо, как всегда, выражало лишь легкую, снисходительную скуку. Но в глубине черных глаз плескалось настороженное ожидание. Он помнил их прошлый разговор. Помнил, что командир знает правду.

— Мы уже все обсудили в чайхане, Пьер. Я думал, мы пришли к взаимовыгодному консенсусу. Вы делаете работу, я плачу миллионы.

Шрам молча сделал два шага вперед. Рука в кевларовой перчатке легла на рукоять пистолета, торчащего из-за пояса.

— И это не отменяет того факта что ты накачал мой отряд химией, Данте. Заставил моих парней поверить, что в их головах стоит передовое железо. Ты играл нашими разумами, как дешевыми китайскими игрушками, создавая гребаные галлюцинации вместо тактического интерфейса.

— И эта иллюзия сделала вас безупречными, — итальянец сделал крошечный глоток виски. Ни один мускул на его лице не дрогнул. — Ваши показатели выживаемости выросли на сорок процентов. Вы должны сказать мне спасибо. Я подарил вам абсолютную уверенность.

Командир молниеносно выхватил «Глок».

Холодное дуло уперлось точно в переносицу корпоративного решалы. Стакан в руке Данте замер на полпути к губам. В кабинете повисла звенящая, наэлектризованная тишина.

— Одно нажатие, — голос бывшего легионера упал до хриплого шепота. — Восемь граммов свинца. И твоя блестящая корпоративная карьера закончится прямо на этом панорамном окне.

Консильери скосил глаза на ствол пистолета. Он не попытался отстраниться или позвать охрану. Он был слишком умен для резких движений.

— Вы не нажмете на курок, Шрам.

— Дай мне хотя бы одну причину этого не делать.

— У вас их целых пятнадцать миллионов, — тонко усмехнулся итальянец. — Пятнадцать миллионов долларов аванса за следующий этап зачистки, которые прямо сейчас поступили на ваши офшорные счета.

Пьер чувствовал, как под подушечкой указательного пальца мелко подрагивает спусковой крючок. Ярость, холодная и расчетливая, требовала нажать. Вышибить мозги этому ухоженному кукловоду. Закончить спектакль.

Но логика старого наемника диктовала иное. Без поддержки корпорации они — лишь три трупа в чужом мегаполисе. Ландо и Батист прямо сейчас просаживают эти миллионы в клубе. Они верят в контракт. Верят в свою неуязвимость.

И если их командир прямо сейчас сорвется, он убьет не только Данте. Он убьет свою стаю.

— Ты думаешь, деньги всё решают, — процедил ветеран, не опуская оружия.

— Я знаю, что контракт — это святое для таких, как вы. Вы профессионал, Дюбуа. Вы не убиваете нанимателей, пока чек не обналичен. А я плачу щедро.

Медленно, преодолевая дикое внутреннее сопротивление, Шрам опустил пистолет. Щелкнул предохранитель. Этот сухой металлический звук показался громче выстрела.

Данте облегченно выдохнул, хотя постарался скрыть это за глотком виски.

— Разумный выбор. Я всегда ценил в вас...

— Заткнись, — резко оборвал его Пьер, убирая оружие в кобуру. — Я не закончил.

Командир подошел вплотную к столу из красного дерева и оперся на него кулаками, нависая над итальянцем.

— Мы выполним контракт. Выжжем тех, на кого ты укажешь. Но правила изменились. Я знаю, как работает твоя система. Знаю, что в кулерах на базе плещется наркота. И если ты попытаешься изменить формулу... Если мои парни хоть на секунду потеряют контроль над собой из-за твоих экспериментов...

Ветеран наклонился так близко, что Данте смог рассмотреть каждую морщинку вокруг его ледяных серых глаз.

— ...Я вернусь. И тогда никакие миллионы мира не спасут твою шею. Мы поняли друг друга?

— Кристально ясно, господин командир, — ровно ответил корпораст, ставя пустой бокал на стол. — Больше никаких незапланированных корректировок. Только чистая сделка.

Шрам коротко кивнул. Развернулся на каблуках и направился к выходу, оставляя за собой цепочку грязных следов на идеальном белом ковре.

Он не доверял ни единому слову этого ублюдка в светлом костюме. Холодная война была объявлена официально. Теперь это был не просто контракт на зачистку города. Это была игра на выживание, где главный враг сидел не в подворотне с автоматом, а в соседнем кресле, выписывая чеки.

— Подготовь данные по новой цели, — бросил наемник через плечо, толкая дверь. — Мои люди скоро просохнут. Нам нужна работа, чтобы не сойти с ума от твоей заботы.

Дверь тяжело захлопнулась. Данте остался один. Итальянец достал белоснежный платок, промокнул внезапно вспотевший лоб и потянулся к бутылке за новой порцией виски. Этот инструмент становился слишком острым. Им легко было порезать собственные руки.

Апартаменты Малика Де Сада парили над Сеулом, скрытые от посторонних глаз новейшими системами маскировки. Никакого кричащего золота или пошлого неона. Только матово-черный полимер, стекло и холодный свет голографических панелей.

Зеленоглазый гений сидел в глубоком кресле, небрежно закинув ногу на ногу. На нем был безупречный темный костюм, сшитый на заказ, а в руке покачивался тонкий бокал с рубиновым «Шато Марго» вековой выдержки.

Перед ним в воздухе висели десятки бирюзовых графиков. Телеметрия Пьера Дюбуа.

— Выведи пульс субъекта в момент контакта с куратором, — мягко скомандовал Малик. Его голос звучал как бархат, скрывающий под собой лезвие бритвы.

— Выполняю, господин Де Сад, — безликий женский голос ИИ заполнил комнату. — Пиковое значение — сто тридцать ударов в минуту. Выброс адреналина и кортизола. Зафиксирована микро-аритмия, характерная для подавленной агрессии.

Брюнет сделал изящный глоток вина, не сводя пронзительного взгляда с пульсирующих цифр. Он видел запись с скрытых камер в пентхаусе Данте. Видел, как старый наемник приставил «Глок» к голове итальянца.

— Наш решала оказался идиотом, — с легкой, почти грустной улыбкой произнес инвестор. — Я дал ему в руки абсолютный шедевр нейрохимии. Идеальный инструмент. А он попытался забить им гвоздь.

— Уровень доверия гибридов к куратору снизился до критической отметки, — бесстрастно доложила система. — Иллюзия интерфейса нестабильна. Вероятность бунта составляет восемьдесят два процента.

Малик поднялся с кресла. Плавно, по-кошачьи подошел к огромному панорамному окну.

Его зеленые глаза холодно сканировали огни мегаполиса. Он создавал не просто солдат. Он конструировал новую ступень эволюции. Разум, намертво запертый в клетке абсолютной, химической веры в собственное превосходство. Этот процесс требовал ювелирной тонкости, а не топорного шантажа миллионами и дешевых угроз.

— Итальянец заигрался в бога, — тихо произнес брюнет, любуясь игрой света в бокале. — Он утратил авторитет невидимого кукловода. Контроль, который держится только на жадности — это иллюзия для бедных. Настоящий контроль — это когда подопытный сам не хочет выходить из лабиринта.

— Прикажете ликвидировать Данте? Выслать группу зачистки? — монотонно уточнил искусственный интеллект.

— Нет. Это будет слишком скучно и привлечет внимание совета директоров, — Малик тонко усмехнулся. — К тому же, грязную работу должны делать те, кто для нее создан. Мои шедевры сами разорвут его на куски, когда придет время. Нам нужно лишь слегка изменить архитектуру сцены.

Гений отставил хрусталь на гладкую черную поверхность стола. Его длинные, аристократичные пальцы порхнули над голографической клавиатурой.

— Открой прямой доступ к корневым серверам штаб-квартиры «Омникроп», — скомандовал Де Сад. — Сектор безопасности, уровень доступа «Альфа».

Перед ним каскадом вспыхнули строчки программного кода. Инвестор работал играючи, словно виртуозный пианист, исполняющий сложную, смертоносную симфонию.

Он плавно и безжалостно переписывал протоколы защиты. Отключал автономные системы тушения. Перенастраивал замки на бронированных дверях пентхауса консильери, превращая роскошный кабинет в герметичную ловушку. И самое главное — вносил крошечную, изящную правку в систему вентиляции элитных этажей.

— Загрузи модифицированную формулу моего газа-берсерка в резервные баллоны климат-контроля штаб-квартиры, — приказал брюнет, завершая комбинацию клавиш. — Триггер активации — мой личный код.

— Протоколы переписаны. Данные сохранены, — отчеканила система.

Малик с холодным удовлетворением посмотрел на экран.

Консильери больше не был нужен проекту. Данте стал бракованной, шумной деталью, которая мешала чистоте великого эксперимента. И когда разъяренный Шрам придет за ответами, его будет ждать не лощеный клерк, а настоящий корпоративный ад, срежиссированный лично гениальным творцом.

Де Сад взял бокал и изящно салютовал своему отражению в темном стекле.

— Партия переходит в миттельшпиль, господин Дюбуа. Посмотрим, насколько прочна ваша психика, когда мир вокруг окончательно сойдет с ума.

Элитный клуб «Неоновый Эдем» в сердце Каннама вибрировал от тяжелых басов. Лазерные лучи резали полумрак, выхватывая из темноты блестки на платьях, дорогие часы и идеальные, пластические лица завсегдатаев. Воздух был густым от запаха элитного алкоголя и дорогих парфюмов.

Ландо находился в своей естественной среде обитания. Француз сменил тактический кевлар на вызывающе дорогую шелковую рубашку, расстегнутую ровно на те три пуговицы, что позволяли продемонстрировать загар и рельефную грудь.

Сейчас снайпер вдохновенно работал на публику. Публика состояла из трех высоких кореянок модельной внешности, скучающе потягивавших коктейли за барной стойкой.

— ...и тогда я просто смотрю этому полевому командиру прямо в глаза, — проникновенно вещал Ландо, эффектно опираясь локтем о полированную стойку. — И говорю: «Приятель, твой мачете, конечно, впечатляет. Но моя винтовка способна отстрелить мухе крылья за полтора километра!»

Девушки синхронно захлопали наклеенными ресницами. Одна из них, в ультракоротком серебристом платье, вежливо улыбнулась, не отрывая взгляда от экрана своего смартфона:

— Вау, оппа. Ты такой... суровый. Это, наверное, было очень страшно?

— Страх — это иллюзия, детка! — парижанин театрально откинул волосы. — Хочешь потрогать шрам? Вот здесь, под ключицей. Это от пули калибра семь-шестьдесят два. Прошла навылет. Я даже не моргнул, просто зажал рану пальцами и продолжил прикрывать своих парней.

Кореянка брезгливо отодвинулась, сделав вид, что поправляет прическу. Ее подруга, не скрывая откровенной насмешки, прошептала ей что-то на ухо. Обе тихо, мелодично хихикнули, бросив на француза оценивающий, холодный взгляд.

— Бармен! — не замечая провала, звонко щелкнул пальцами Ландо. — Еще бутылку «Дом Периньон» для моих азиатских королев! Празднуем жизнь!

Девицы радостно закивали, с удовольствием опустошая свои бокалы за счет щедрого иностранного дурака. Снайпер в их глазах был просто очередным шумным гайдзином с толстым кошельком, который оплатит их вечер.

Батист наблюдал за этим цирком с безопасного расстояния в пять барных стульев.

Огромный пулеметчик даже не пытался вписаться в гламурную тусовку. На нем была простая черная футболка, натянутая на литые мышцы как барабан, и потертые джинсы. Здоровяк сидел неподвижно, напоминая гранитную скалу, которую по ошибке сбросили посреди неонового танцпола.

В его широченной ладони терялась пузатая кружка с темным, плотным стаутом.

— Неоновые павлины, — мрачно пробасил великан себе под нос, делая большой глоток горького пива.

Ландо тем временем перешел к тяжелой артиллерии. Он начал в красках расписывать историю о том, как голыми руками задушил леопарда в джунглях Конго. Девчонки откровенно зевали, проверяя новые уведомления в мессенджерах, пока француз эффектно отворачивался, чтобы налить им еще шампанского.

Батисту было тошно на это смотреть. Весь этот клуб, эти пластиковые куклы, фальшивые улыбки и дешевые понты его напарника. Здоровяк покрутил в руках кружку, раздумывая, не заказать ли еще порцию, чтобы просто убить время до возвращения на базу. Ему здесь было откровенно скучно.

Он любил настоящие вещи. Тяжесть пулемета, запах оружейной смазки, хорошую книгу в тишине и искренние эмоции. А этот аквариум был насквозь искусственным. Батист тяжело вздохнул, готовясь к долгому и унылому вечеру в роли невольного зрителя плохой комедии.

Сверкающие кореянки, выпив заказанное шампанское, наконец-то заскучали окончательно. Синхронно поправив идеальные прически, девицы упорхнули на танцпол, оставив щедрого спонсора в гордом одиночестве.

Ландо разочарованно цокнул языком. Снайпер поправил воротник дорогой шелковой рубашки и обвел барную стойку оценивающим взглядом профессионального охотника. Радары парижанина мгновенно зацепились за новую цель, разительно выделявшуюся на фоне местного неонового пластика.

На высокий стул через два пустых места тихо опустилась девушка.

Миниатюрная тайка в простом, но элегантном темно-вишневом платье. Никаких блесток, кричащего макияжа или накачанных губ. В этом клубе незнакомка казалась экзотическим цветком, случайно выросшим посреди фабрики по производству пластмассы. Но больше всего удивляло другое: в руках девушка держала настоящую, бумажную книгу в потертом переплете.

Француз тут же расправил плечи, включил свою фирменную обольстительную улыбку на максимум и плавно пересел поближе.

— Красивая девушка читает бумажную книгу в таком шумном месте? — бархатно начал парижанин, опираясь локтем о столешницу. — Это почти преступление против танцпола. Я Ландо. А ты, видимо, прячешься от скучных парней?

Тайка медленно оторвала взгляд от страниц. Ее темные миндалевидные глаза посмотрели на самоуверенного стрелка с легкой, прохладной иронией.

— Я прячусь от громкой музыки и банальных подкатов, — голос незнакомки прозвучал мягко, но с явным металлом. — А книга помогает создать барьер.

— О, я обожаю литературу! — ничуть не смутившись, соврал снайпер. — Что читаем? Наверняка какой-нибудь модный роман про любовь и страдания? Могу рассказать тебе парочку историй из реальной жизни. Я выживал в джунглях Конго, знаешь ли. Там страстей побольше, чем в любых книжках.

Девушка чуть заметно вздохнула и показала обложку:

— Шарль Бодлер. «Цветы зла». Сомневаюсь, что в ваших джунглях было место французскому символизму девятнадцатого века.

Ландо на секунду завис, мучительно пытаясь вспомнить, кто такой Бодлер и с чем его едят. Пауза начала угрожающе затягиваться.

— Бодлер... Да, конечно! Отличный парень, — нашелся француз, сверкнув белыми зубами. — Писал крутые вещи. Но давай начистоту: зачем тратить молодость на пыльные строчки, когда прямо перед тобой сидит живой, горячий парень со шрамами и толстым кошельком?

В этот момент над барной стойкой нависла огромная, широкая тень.

Батист, которому окончательно надоело наблюдать за позором напарника, бесшумно подошел к парочке. В своей черной, обтягивающей литые мышцы футболке пулеметчик казался живым воплощением грубой физической силы. Тайка инстинктивно вжалась в стул, ожидая от этого татуированного титана потока грязной брани или агрессии.

— Прошу простить моего болтливого друга, мадемуазель, — внезапно пробасил великан.

Его раскатистый, глубокий голос звучал удивительно мягко, почти бархатно. Здоровяк аккуратно поставил свою кружку со стаутом на стойку и с уважением посмотрел на потертый томик.

— Эй, Медведь, ты чего лезешь? Я тут вообще-то... — возмутился было Ландо, но тяжелый взгляд исподлобья мгновенно заставил парижанина прикусить язык.

Пулеметчик снова повернулся к удивленной девушке.

— Выдающийся выбор для такого вечера, — произнес гигант, и его покрытое шрамами лицо озарила на удивление теплая, интеллигентная улыбка. — Хотя, на мой взгляд, для здешней атмосферы больше подошло бы стихотворение «Падаль». Помните эти строки?

Великан чуть прикрыл глаза и на чистейшем, безупречном французском с идеальным прононсом процитировал:

— Rappelez-vous l'objet que nous vîmes, mon âme... Ce beau matin d'été si doux... (Вы помните ли то, что видели мы летом... Мой ангел, помните ли вы...)

Ландо подавился воздухом. Его челюсть с тихим щелчком отвисла. Снайпер переводил ошарашенный взгляд со своего напарника, который обычно изъяснялся исключительно матом и пулеметными очередями, на миниатюрную тайку.

Глаза девушки расширились от изумления. Контраст между пугающей, первобытной внешностью матерого наемника и изысканной поэзией подействовал как гипноз.

— Вы... вы знаете Бодлера наизусть? — выдохнула незнакомка, щеки которой покрылись легким румянцем.

— Когда сидишь неделями в засадах или охраняешь пыльные склады на краю света, хорошие книги спасают от безумия, — пожал необъятными плечами Батист. — Впрочем, я предпочитаю Поля Верлена. Его меланхолия кажется мне более искренней. Меньше эпатажа, больше обнаженной души.

Тайка окончательно растаяла. Она отложила книгу в сторону, полностью повернувшись к пулеметчику.

— Это поразительно! Я всегда считала Верлена слишком депрессивным, но ваша трактовка... А как вы относитесь к Артюру Рембо?

Беседа вспыхнула мгновенно. Двое людей увлеченно обсуждали декаданс, символизм и тонкости переводов, словно находились не в эпицентре грохочущего сеульского клуба, а на кафедре литературы в Сорбонне.

Парижанин стоял рядом, чувствуя себя абсолютно лишним, тупым куском мебели. Все его пикаперские приемчики разбились в пыль о толстый томик французской классики и эрудицию собственного боевого товарища.

Спустя десять минут жаркого спора о значении метафор, Батист галантно предложил:

— Здесь слишком шумно, чтобы достойно спорить о высоких материях. Я знаю отличную круглосуточную чайную неподалеку. Там тихо и подают настоящий пуэр. Окажете ли вы мне честь продолжить этот разговор там, мадемуазель?

— С огромным удовольствием, — тайка тепло и совершенно искренне улыбнулась, с готовностью принимая подставленную огромную руку-кувалду.

Здоровяк осторожно, словно хрустальную вазу, повел миниатюрную спутницу к выходу из клуба. Проходя мимо застывшего напарника, великан остановился на секунду, хлопнул того по плечу тяжелой ладонью и густым басом усмехнулся:

— Не подавись шампанским, Ромео. И запишись в библиотеку. Говорят, это полезно для расширения словарного запаса.

Ландо остался стоять один посреди мигающего неона. Опустошенный, разбитый и морально уничтоженный.

— Ваш счет, сэр, — раздался холодный голос бармена.

На стойку рядом со снайпером легла длинная, чековая лента с астрономической суммой за выпитое корейскими моделями дорогое игристое вино. Вечер для французского Казановы был безнадежно испорчен.

Пьер покинул конспиративную базу через неприметный черный ход. Ему был жизненно необходим глоток настоящего, нефильтрованного воздуха. Как можно дальше от стерильных коридоров, въедливого запаха оружейной смазки и корпоративных кулеров, до краев наполненных химической ложью.

Сеул встретил командира привычной, липкой сыростью.

Тяжелые свинцовые тучи висели над мегаполисом так низко, что казалось, будто они скребут свои влажные брюха о шпили небоскребов. Мелкий, пронизывающий до костей дождь мгновенно пропитал темную куртку.

Ветеран не стал вызывать такси. Наемник просто зашагал в сторону Итэвона, растворяясь в лабиринте узких, грязных переулков. Ему хотелось затеряться среди обычных людей. Почувствовать себя биологическим организмом из плоти и крови, а не сломанным винтиком в безумном механизме Данте.

Интерфейс в правом глазу продолжал свою издевательскую работу.

Бирюзовые строчки телеметрии педантично замеряли температуру падающих капель. Система заботливо подсвечивала лужи на растрескавшемся асфальте и высчитывала оптимальный маршрут между переполненными мусорными баками. Фальшивая магия, порожденная отравленным корпоративной дурью мозгом.

Шрам остановился под мигающей неоновой вывеской дешевой лапшичной. Бывший легионер зажмурился, с силой потерев лицо мокрыми, огрубевшими ладонями.

— Выключись, — глухо прорычал Пьер в пустоту. — Просто исчезни.

Мужчина попытался волевым усилием подавить химическую галлюцинацию. Представил, как выдирает невидимые провода, как разбивает хрупкий проектор внутри собственного черепа. На секунду зеленые цифры дрогнули, пошли мутной, пиксельной рябью и... вспыхнули с новой силой, ехидно рапортуя о частоте пульса.

Иллюзия въелась слишком глубоко. Наркотик держал свою жертву мертвой хваткой.

Тяжело выдохнув, наемник продолжил путь. Итэвон жил своей грязной, суетливой жизнью, не обращая внимания на одинокого мрачного иностранца. Из открытых дверей забегаловок несло жареным кунжутным маслом, чесноком и острым перцем. Мимо пробегали стайки шумных подростков, пробирались хмурые работяги с зонтами, громко переругивались уличные зазывалы.

Командиру вдруг нестерпимо захотелось прикоснуться к этой простой, примитивной реальности. К чему-то осязаемому, что не было связано с пулями, контрактами и играми зеленоглазых инвесторов.

Шрам подошел к старой, скрипучей тележке уличного торговца. Сгорбленный кореец в выцветшем дождевике меланхолично переворачивал шипящие на раскаленной жаровне мясные шашлычки.

— Две порции. Самые острые, — хрипло попросил Пьер, бросив на засаленный прилавок мятую купюру.

Старик медленно поднял мутные глаза. Окинул взглядом высокую, широкую фигуру в мокрой одежде, на секунду задержался на белесом шраме, наискось рассекающем бровь незнакомца. Торговец не стал спорить или предлагать сдачу. Его узловатые пальцы проворно завернули обжигающее мясо в плотную коричневую бумагу.

— Ешь осторожно, гайдзин, — проскрипел повар, протягивая еду. — Мой перец жжет дважды. И горло, и душу.

Наемник криво, безрадостно усмехнулся. Взял сверток, даже не поморщившись от жара, пробивающегося сквозь тонкую упаковку.

— Моя душа давно выгорела дотла, отец. Ей уже ничего не повредит.

Бывший легионер откусил большой кусок. Огонь чили мгновенно обжег нёбо, заставив на глаза навернуться скупые слезы. Это была настоящая, первобытная, физическая боль. Не системный сбой интерфейса, не химический триггер из лаборатории. Просто дешевая уличная еда, которая заставляла чувствовать себя живым.

Жуя обжигающее мясо, Пьер брел всё дальше, погружаясь в самое дно криминального района.

Здесь яркие неоновые вывески сменялись разбитыми фонарями, а плотная толпа редела, уступая место глубоким теням и глухим подворотням. Смертельная усталость накатывала тяжелыми, серыми волнами, давя на плечи не хуже свинцового бронежилета.

Сколько еще зачисток предстоит пережить стае? Сколько раз придется вытаскивать самоуверенного Ландо из-под перекрестного огня и слушать, как надсадно ревет тяжелый пулемет Батиста? Солдаты удачи оказались лишь расходным материалом для лощеных консильери. Волки, которых обманом посадили на цепь из галлюцинаций.

Интерфейс внезапно мигнул желтым предупреждающим маркером.

Впереди, в темном, обшарпанном зеве подземного перехода, система уловила нестандартные звуковые колебания. Шрам машинально подобрался. Привычным, выверенным движением рука скользнула под куртку, нащупывая теплую рифленую рукоять австрийского «Глока». Наемник мгновенно превратился в натянутую струну, готовую в любую секунду выплеснуть смерть.

Однако встроенная телеметрия не спешила окрашивать пространство агрессивными красными контурами. Цифры оставались спокойными. Звук становился четче, пробиваясь сквозь монотонный шум проливного дождя.

Это был не лязг передергиваемого затвора. Не звон выхваченной катаны и не крадущиеся шаги боевиков якудза.

Из глубины сырого бетонного туннеля, разрывая мрачную тишину города, доносилась музыка.

Глава 7

Тяжелые ботинки бесшумно ступали по мокрым ступеням. Ветеран спускался в тускло освещенный подземный переход, постепенно расслабляя пальцы на рукояти пистолета. Тревога ушла. Опасности здесь не было.

Звук становился все объемнее, отражаясь от покрытых граффити бетонных стен. Это были простые, чистые переборы акустической гитары.

В самом центре сырого туннеля, прямо под единственной мигающей люминесцентной лампой, сидела девушка.

Она устроилась на потертом жестком футляре от инструмента, закинув ногу на ногу. Никакого неона, никаких голографических украшений или кричащего макияжа. На ней были простые джинсы, объемный вязаный свитер и легкий шарф. В этом царстве пластика и хрома она казалась живым анахронизмом.

Но главным был ее голос.

Девушка пела на английском. Мягкий, глубокий тембр с легкой хрипотцой заполнял бетонную кишку перехода, вытесняя шум дождя и гул далеких автомобилей. В этой мелодии не было корпоративной синтетики, выверенных алгоритмами ритмов или дешевого автотюна. Только пронзительная, обнаженная искренность.

Наемник замер в густой тени, метрах в десяти от импровизированной сцены.

Интерфейс в правом глазу тут же попытался испортить момент. Система услужливо вывела спектральный анализ звука, измерила уровень децибел и попыталась идентифицировать аккорды, зажигая перед зрачком зеленую телеметрию.

Шрам прищурился до боли. Впервые за долгое время воля оказалась сильнее химии. Мужчина просто перестал замечать навязчивые цифры, полностью растворяясь в акустическом потоке.

Песня рассказывала о потерянных кораблях, о холодных маяках и одиночестве. Простые слова, но они ложились точно в цель.

За долгие годы службы бывший легионер привык к боли. Его резали, в него стреляли, его ломали. Кевларовая броня и композитные пластины защищали тело, а цинизм и прагматизм надежно укрывали выжженную душу.

Но этот голос пробил все уровни защиты играючи. Без единого выстрела.

Слова и мягкие гитарные аккорды вошли прямо под ребра, словно тонкое лезвие стилето. Это был выстрел прямо в сердце. Идеальное снайперское попадание, от которого не спасает ни окоп, ни укрытие.

Ветеран прислонился к холодной стене туннеля, стараясь не дышать слишком громко, чтобы не спугнуть это хрупкое волшебство.

Мир вокруг внезапно изменился. Куда-то исчез ухоженный Данте с его миллионными контрактами и ядовитой водой в кулерах. Испарились предстоящие зачистки, суровые боссы якудза и интриги корпораций. Исчезла грязь Итэвона и бесконечный, сводящий с ума сеульский дождь.

Остался только тусклый круг света, тонкие женские пальцы, перебирающие нейлоновые струны, и чистый голос, заставляющий забыть о пролитой крови.

Шрам смотрел на нее не отрываясь. На выбившуюся из прически темную прядь, на сосредоточенное, но удивительно светлое лицо. В груди матерого убийцы, там, где давно должна была остаться лишь холодная пустота, начало разливаться странное, забытое тепло.

Солдат удачи, привыкший просчитывать сектора обстрела и вероятности смерти, вдруг понял одну пугающе простую вещь. Он пропал. Безнадежно, окончательно и с первого взгляда.

Песня медленно подходила к концу. Девушка взяла последний, тягучий аккорд, позволив звуку медленно растаять под бетонными сводами. Она опустила гитару на колени и устало, но тепло улыбнулась пустому переходу.

Командир глубоко вдохнул влажный воздух. Нужно было выйти из тени. Сделать шаг, который казался сейчас в сотню раз сложнее, чем штурм вооруженной цитадели.

Последний аккорд мягко растворился в сыром воздухе. Девушка поправила ремень гитары и подняла глаза, чтобы посмотреть на пустой туннель. И чуть вздрогнула, заметив высокую, широкую фигуру, отделившуюся от густой тени.

Ветеран шагнул под тусклый свет люминесцентной лампы. Мокрая темная куртка делала его плечи еще шире. Лицо, пересеченное белесым шрамом, казалось высеченным из серого гранита. В любой другой ситуации такой человек вызвал бы лишь желание немедленно перейти на другую сторону улицы.

Но уличная певица не отвела взгляд. Она смотрела прямо в ледяные, серые глаза наемника.

— Если вы хотите прогнать меня, то я уже собиралась уходить, — голос незнакомки прозвучал спокойно, без капли страха. — Музыкантам здесь обычно не рады после полуночи.

Командир вдруг понял, что совершенно не знает, что сказать. Слова, привычные для брифингов и жестких допросов, застряли в горле. Матерый убийца, способный голыми руками сломать шею киборгу, сейчас чувствовал себя неловким подростком на школьной дискотеке.

— Нет, — хрипло выдавил бывший легионер, откашлявшись. — Я... я просто слушал. Это было красиво. По-настоящему.

Девушка чуть склонила голову набок, с любопытством изучая мрачного гиганта. Страха по-прежнему не было. Только теплое, искреннее участие.

— Вы выглядите так, будто не спали целую вечность, — тихо заметила она. — И промокли до нитки. Держите.

С этими словами певица потянулась к небольшому картонному стаканчику, стоящему на краю гитарного футляра, и протянула его мужчине.

— Это горячий юдзу. Чай с цитрусом. Я купила в автомате наверху, но так и не сделала ни глотка. Поверьте, вам он сейчас нужнее.

Пьер осторожно, стараясь не задеть тонкие пальцы, взял бумажный цилиндр. Тепло напитка мгновенно передалось огрубевшей коже. Это был простой, ничего не значащий жест, но для человека, живущего в мире контрактов и корпоративных предательств, он казался настоящим чудом.

— Спасибо, — искренне ответил Шрам, делая небольшой глоток. Сладковатый, терпкий вкус действительно немного прогнал въевшийся холод. — Меня зовут Пьер.

— А меня Мия, — девушка светло улыбнулась. — Не самое подходящее место для ночных прогулок, Пьер. Этот город не любит тех, кто бродит в одиночестве. Он умеет ломать.

Ветеран горько усмехнулся.

— Меня сложно сломать, Мия. Скорее, я сам привык ломать то, что мне прикажут.

Она не испугалась его слов. Напротив, в ее взгляде мелькнуло глубокое, интуитивное понимание. Певица видела перед собой не монстра и не бандита, а просто бесконечно уставшего человека, несущего на плечах слишком тяжелый груз.

— У каждого своя война, — философски заметила девушка, закрывая защелки на футляре. — Главное — не забывать, ради чего ты сражаешься. Иначе можно навсегда остаться в окопах.

Она закинула гитару на хрупкое плечо, собираясь уходить.

Наемник почувствовал, как внутри всё сжимается. Если она сейчас уйдет и растворится в дождливом сеульском неоне, он снова останется один на один с химическим безумием Данте. Этого нельзя было допустить.

— Мия, подожди, — гигант шагнул вперед, инстинктивно протягивая свободную руку. — Я... я бы хотел послушать твою музыку еще раз. Не в этом сыром бетоне. Может, в нормальном кафе? Днем?

Это прозвучало до нелепости неуклюже. Бывший легионер внутренне сжался, ожидая вежливого отказа.

Мия остановилась. В ее темных глазах заплясали лукавые искорки. Она достала из кармана вязаного свитера черный перманентный маркер.

— Дай сюда стакан, суровый слушатель.

Командир послушно протянул свой напиток. Девушка ловко перехватила маркер и быстро, красивым почерком вывела ряд цифр прямо на белом боку картонной тары.

— Я играю не только в переходах, Пьер. Позвони, когда твоя личная война даст тебе выходной, — она подмигнула ему и легкой, быстрой походкой направилась к выходу из туннеля.

Мужчина остался стоять под мигающей лампой.

Система в правом глазу попыталась отсканировать надпись, выводя бирюзовую сетку распознавания текста. Но ветеран просто моргнул, усилием воли стирая навязчивую химическую телеметрию.

Шрам бережно сжал стаканчик обеими руками, словно величайшую драгоценность во всей Азии. Впервые за долгие годы у старого солдата удачи появилась настоящая причина вернуться живым из предстоящей мясорубки.

Ветеран вернулся на конспиративную базу за час до рассвета. Городской смог и ледяной дождь остались по ту сторону тяжелых стальных гермодверей.

Шрам не стал сразу снимать промокшую куртку. Вместо этого мужчина достал тактический нож, выудил из кармана заветный бумажный стаканчик и ювелирным движением вырезал кусок картона с написанным маркером номером.

Белый квадратик лег в непромокаемый зип-пакет, а затем — в самый глубокий внутренний карман боевой рубашки. Прямо под толстую кевларовую бронепластину. Поближе к сердцу. Для старого солдата удачи этот клочок картона стал настоящим якорем, не дающим окончательно рухнуть в пучину корпоративного безумия.

Пьер глубоко вдохнул, запирая тепло от встречи с Мией глубоко внутри. Лицо бывшего легионера вновь превратилось в непроницаемую, вырубленную из гранита маску.

В зоне отдыха уже горел свет.

Батист восседал на ящике с амуницией и мурлыкал себе под нос веселый мотивчик. Огромный пулеметчик выглядел до безобразия счастливым, методично протирая ветошью звенья длинной пулеметной ленты.

А вот на диване, в позе умирающего лебедя и накрыв голову тактической курткой, возлежал Ландо.

— Наш Ромео страдает от жестокого похмелья? — сухо поинтересовался командир, проходя в оружейную и сбрасывая влажную одежду.

— Наш Ромео страдает от предательства, — глухо и трагично отозвался из-под ткани парижанин. — Этот неотесанный татуированный шкаф увел у меня из-под носа лучшую девушку Каннама! И знаешь как? Читая какие-то пыльные, сопливые стихи про декаданс!

— Это была бессмертная классика, мой юный и необразованный друг, — добродушно прогудел великан, с металлическим лязгом загоняя ленту в тяжелый короб. — Тебе бы тоже не помешало приобщиться к прекрасному. В перерывах между дешевыми подкатами.

Снайпер лишь неразборчиво застонал, глубже зарываясь в спасительную темноту.

Внезапно мягкий дежурный свет под потолком сменился тревожным, пульсирующим багровым сиянием. Воздух прорезал тихий, но настойчивый зуммер экстренного вызова. Из скрытых динамиков полился бархатистый, безупречно поставленный голос Данте.

— Доброе утро, господа. Надеюсь, вы успели насладиться ночным Сеулом. Прогнозы наших аналитиков полностью подтвердились.

Над круглым столом развернулась детальная голографическая карта северного портового терминала. Синие контуры гигантских кранов и контейнеров перемежались десятками пульсирующих красных точек.

— Ямагути уже высадились? — сухо уточнил Шрам, подходя к проекции. Зеленая телеметрия в правом глазу мгновенно подсветила зоны наибольшего скопления противника.

— Именно так, Пьер, — довольно отозвался итальянец. — Как мы с вами и предполагали после ликвидации корейского патриарха, природа не терпит пустоты. Авангард якудза прибыл этой ночью на двух сухогрузах. Они уже захватили северные доки и прямо сейчас превращают их в свою неприступную крепость.

Ландо наконец скинул куртку и сел. Француз болезненно поморщился от яркого света голограммы, но в его глазах вспыхнул профессиональный интерес.

— Я же говорил, что эти любители суши с островов не упустят такой жирный кусок логистики, — проворчал стрелок, массируя виски. — Но какого черта так быстро? Я даже протрезветь толком не успел.

— Зато теперь нам не придется бегать за ними по всему городу, — философски заметил Батист. — Сами приплыли на разделку.

— Корпорацию «Омникроп» категорически не устраивает присутствие японцев в этом узле, — тон Данте стал жестким, почти приказным. — Нам нужен пустой порт. Напоминаю: это элита синдиката. У них на вооружении армейский подкожный хром, ускорители рефлексов и тяжелое штурмовое оружие. Обычный свинец против них бесполезен.

Командир облокотился о край стола, мысленно прокладывая маршруты захода на территорию терминала.

— Значит, сделаем предельно громко, — резюмировал ветеран. — Берем двойной боекомплект. Ландо, меняешь стандартные патроны на вольфрамовые с бронебойным сердечником. Батист, бери зажигательные. Будем плавить их импланты.

— Обожаю вольфрам, — кровожадно оскалился здоровяк, хрустя необъятными костяшками. — Тяжелый калибр прошивает любые понты. Даже самурайские.

— Корпорация щедро оплачивает ваш талант, господа, — Данте сделал микропаузу, словно наслаждаясь собственной властью. — Выдвигайтесь.

Голограмма с тихим щелчком погасла, вернув комнате обычное освещение.

Пьер обвел взглядом своих людей. Никаких сомнений. Никакого страха. Спаянная годами совместного выживания боевая машина уже начала набирать обороты.

— Вы слышали заказчика. У нас ровно двадцать минут на полную экипировку и погрузку в транспорт, — чеканя слова, скомандовал Шрам.

Снайпер тяжело вздохнул, пружинисто поднимаясь на ноги и направляясь к личному шкафчику с амуницией.

— Никакой эстетики в нашей работе! — сокрушался парижанин, с любовью доставая матово-черный ствол винтовки. — Хоть бы раз заказали ликвидацию на каком-нибудь модном показе в Милане. Среди красивых женщин и дорогого шампанского. А тут опять мокрые доки и запах дохлой рыбы.

Командир ничего не ответил. Наемник молча подошел к стойке, проверяя ход затвора своей штурмовой винтовки. Жестко загнал первый патрон в патронник.

Там, в темноте штормового Сеула, их ждала настоящая мясорубка. Но на этот раз всё было иначе. Картонный квадрат под слоями баллистической защиты пульсировал в такт с сердцебиением. Впервые матерый убийца готовился рвать чужие глотки не ради контракта или выживания стаи, а ради того, чтобы завтра вечером просто набрать заветный телефонный номер.

Оружейная комната гудела, словно растревоженный металлический улей. В воздухе густо висел ни с чем не сравнимый аромат: жесткая смесь качественной оружейной смазки, озона, крепкого кофе и застоявшегося адреналина.

Ландо сидел на металлическом ящике, с тихим, изысканным матом вгоняя тяжелые вольфрамовые пули в магазины. Снайпер всё еще выглядел помятым, но движения его длинных пальцев оставались хирургически точными.

— Ненавижу якудза, — проворчал парижанин, с лязгом защелкивая очередной магазин. — Они слишком серьезно к себе относятся. Все эти клановые татуировки на всю спину, строгие кодексы чести, традиция отрубать себе фаланги пальцев за косяки. Никакого чувства юмора и сплошной пафос.

— Меньше пальцев — хуже хватка на спусковом крючке. Нам же легче, — добродушно отозвался Батист.

Здоровяк с любовью перебирал звенья ленты с зажигательными боеприпасами. Гигант сегодня лучился первозданным счастьем. Ночная беседа о французской поэзии явно пошла пулеметчику на пользу, превратив его в самого жизнерадостного человека во всем Сеуле.

— Ты просто не понимаешь их эстетики, Медведь, — фыркнул стрелок, закидывая кофр с винтовкой на плечо. — Они хотя бы умирают красиво. С криком «Банзай» и катаной наперевес.

Шрам молча подошел к терминалу управления. Командир уже полностью облачился в матово-черную тактическую броню. Никакой расслабленности. Только ледяная, математическая концентрация.

— Оставьте свои шутки для бара, — жестко прервал подчиненных ветеран. — Это не уличная шпана с ржавыми стволами. Ямагути не экономят на своих людях.

Лидер отряда вывел на настенный экран технические характеристики предполагаемого противника.

— Мы столкнемся с армейским подкожным хромом, — продолжил бывший легионер, чеканя каждое слово. — Синтетические мышечные волокна, композитная защита жизненно важных органов, встроенные стимуляторы рефлексов. Плюс фанатичная, религиозная преданность своему Оябуну. Они не сдадутся и не побегут, даже если останутся без обеих ног. Стреляйте только в голову или рубите суставы.

Батист удовлетворенно кивнул, похлопав по толстому стволу своего монструозного пулемета.

— Зажигательные пули отлично плавят подкожный пластик. А вольфрам Ромео пробьет их композитные черепа навылет. Мы готовы, босс.

Пьер отвернулся от экрана и нажал последовательность кнопок на наручном пульте. Из темной ниши в стене с тихим гудением сервомоторов вышли четыре автономных дрона. «Церберы» послушно замерли у ног командира, мерцая рубиновыми оптическими сенсорами. Их бронированные спины щетинились спаренными штурмовыми модулями.

В правом глазу наемника привычно моргнула бирюзовая телеметрия. Система бодро отрапортовала о стопроцентной синхронизации с машинами.

Шрам криво усмехнулся краешком губ. Теперь он точно знал, что этот цифровой интерфейс — лишь химическая галлюцинация, бережно нарисованная его собственным отравленным мозгом. Но радиоканалы, триггеры в перчатках и голосовые команды были абсолютно реальными. И роботы слушались беспрекословно.

— Мальчики готовы к прогулке, — констатировал ветеран, проверяя ход затвора своей винтовки. — Грузимся в транспорт.

Бронированный фургон ждал их в подземном гараже базы. Черный, угловатый зверь, созданный специально для того, чтобы пробивать бетонные стены и выдерживать шквальный огонь.

Ландо запрыгнул на переднее сиденье, закидывая на торпеду сумку с осколочными гранатами. Батист с грохотом расположился сзади, заняв почти всё свободное пространство своим пулеметом и коробами с лентами. Автономные дроны бесшумно заскочили в кузов, зафиксировав манипуляторы в транспортном положении.

Командир сел за руль. Тяжелая дверь захлопнулась, отрезая отряд от остального мира.

Бывший легионер запустил двигатель. Мощный мотор зарычал, откликаясь на нажатие педали газа. В салоне пахло адреналином, дождевой водой и грядущей смертью.

— Ну что, парни, — голос Пьера по внутренней связи звучал сухо и ровно. — Едем делать громко. Оставим этих самураев без работы и без голов.

Фургон сорвался с места. Толстые стальные ворота гаража поползли вверх, впуская внутрь холодный, пронизывающий ветер и шум штормового мегаполиса. Сеул снова готовил для них кровавую сцену, но на этот раз стая хищников ехала на охоту с широко открытыми глазами.

Шторм с Желтого моря обрушился на Сеул с яростью раненого зверя. Ветер завывал в стальных тросах гигантских портовых кранов, а стена ледяного дождя надежно скрывала любые перемещения.

Бронированный фургон бесшумно остановился за пару кварталов от главного въезда в северный терминал.

— Погода просто дрянь, — недовольно прошипел Ландо по внутренней связи. Снайпер лежал на мокрой крыше заброшенного пакгауза, сливаясь с темнотой. — Оптика слепнет от воды. Я чувствую себя водолазом, а не стрелком.

— Зато шум ливня отлично глушит шаги, — резонно возразил Батист. Великан застыл за ржавым мусорным контейнером, ожидая приказа к началу штурма. — Идеальные условия для охоты.

Пьер находился у самого забора из сетки-рабицы. Командир привычным движением перекусил толстую проволоку гидравлическими кусачками. Зеленая телеметрия в глазу навязчиво пыталась нарисовать траектории движения дозорных, но ветеран просто игнорировал химические галлюцинации. Сейчас работали только звериное чутье и колоссальный боевой опыт.

— Ромео, дай расклад по внешнему периметру, — тихо скомандовал бывший легионер, плавно скользнув в образовавшуюся брешь.

— Вижу двоих. Патрулируют между секторами «С» и «D», — голос парижанина мгновенно стал по-профессиональному холодным. — Идут плотно. Синтетические плащи, автоматы наготове. У правого тепловой след в районе висков бьется ярче обычного. Скорее всего, встроенная оптика.

— Беру левого. Правый твой, — Шрам бесшумно ушел в густую тень между рядами разноцветных морских контейнеров.

Наемник двигался с грацией смертоносного хищника. Ни единого звука. Лишь мягкое касание тактических ботинок о мокрый бетон.

Впереди показались две фигуры. Японские боевики переговаривались на ходу короткими, рублеными фразами, не подозревая о надвигающейся смерти.

— Три, два, один. Работаем, — выдохнул лидер отряда.

В наушнике раздался тихий, почти неразличимый из-за воя ветра хлопок. Тяжелая вольфрамовая пуля пробила череп правого дозорного, мгновенно выключив его дорогую оптику вместе с мозгом. Тело якудза начало кулем оседать на асфальт.

В ту же долю секунды Пьер оказался за спиной второго бандита.

Резкий захват. Левая рука в кевларовой перчатке намертво зажала рот врага, не давая вырваться крику. Правая рука с зажатым в ней тактическим ножом сделала короткое, безжалостное движение под бронежилет, точно в почки.

Японец дернулся, глухо захрипел, но стальная хватка командира не оставила ему ни единого шанса. Спустя пару мгновений обмякший труп аккуратно опустили на землю, скрыв за горой трухлявых деревянных паллет.

— Чисто, — отчитался ветеран, невозмутимо вытирая лезвие об одежду убитого.

— Можем же, когда хотим, работать красиво и без шума, — самодовольно хмыкнул стрелок со своей позиции на крыше. — Прямо как в старые добрые времена. Никакой лишней суеты.

— Не расслабляйтесь, — оборвал подчиненного пулеметчик. Здоровяк уже продвигался вглубь терминала, надежно прикрывая фланг. — Я слышу тяжелую технику впереди. Кажется, эти самураи притащили сюда не только стрелковое оружие.

Стая волков продолжала свое невидимое движение сквозь шторм. Лабиринт из железных ящиков становился всё плотнее. Впереди, сквозь пелену дождя, уже пробивался тусклый свет сторожевых прожекторов главного склада. До начала настоящей, громкой индустриальной бойни оставались считанные минуты.

Глава 8

Идеальная тишина оборвалась внезапно, словно лопнула натянутая струна.

Шрам едва успел завернуть за угол синего транспортного контейнера, как в ухе раздался отчаянный крик Ландо:

— Босс, уходим! Тепловизоры! У них тяжелые сканеры на вышках, дождь им не помеха!

В следующую секунду ночную мглу разорвал ослепительный луч мощного прожектора, ударивший прямо в позицию командира. Массивная стальная стенка контейнера в полуметре от головы бывшего легионера с оглушительным лязгом выгнулась внутрь. Сноп искр брызнул во все стороны — сработал тяжелый дробовик.

— Скрытность отменяется! — прорычал Пьер по рации, перекатом уходя с линии огня. — Батист, дай им прикурить!

Дважды просить пулеметчика не пришлось.

Из-за укрытия с грозным ревом вынырнул великан. Здоровяк вскинул свой монструозный ствол, и ночной порт озарился длинной, пульсирующей вспышкой дульного пламени. Зажигательные пули сплошным потоком ударили по наступающим теням.

Но японцы даже не думали прятаться.

Из-за портовых погрузчиков хлынула волна боевиков синдиката. Элита клана Ямагути выглядела пугающе. Черные синтетические плащи не скрывали массивных композитных пластин, вживленных прямо под кожу. Ускорители рефлексов заставляли тела двигаться с нечеловеческой, рваной скоростью.

Пулеметная очередь Батиста настигла первую тройку нападающих. Вольфрам и фосфор сделали свое дело: хваленый армейский хром начал плавиться и брызгать раскаленными каплями. Самураи падали, корчась в огне, но задние ряды продолжали фанатичный бег вперед.

— Их слишком много! — крикнул пулеметчик, меняя угол обстрела. — Это не банда, это гребаная пехотная рота!

С крыши пакгауза сухо щелкала винтовка парижанина. Каждый выстрел снайпера стабильно гасил оптику очередного якудза вместе с его жизнью.

— Принимай гостей, Медведь! Заходят слева! — предупредил стрелок, перезаряжаясь.

Лидер отряда активировал наручный пульт. Четыре «Цербера» с механическим визгом вырвались из темноты. Дроны не знали страха. Железные хищники врезались в строй японцев, открыв шквальный огонь из спаренных модулей и разрывая порядки противника.

Ветеран действовал в самом эпицентре хаоса.

Прямо на него выскочил высокий боевик с мономолекулярной катаной в руках. Лезвие, способное разрубить танковую броню, со свистом рассекло воздух, целясь в шею наемника.

Шрам скользнул вниз, пропуская смертоносную сталь над головой. Командир не стал вскидывать автомат. Вместо этого правая нога в тяжелом ботинке с хрустом выбила опорное колено японца, а левая рука вогнала тактический нож прямо в щель между бронепластинами на шее врага.

Кровь смешалась с дождевой водой, заливая асфальт.

— Двигаемся к главному складу! — скомандовал Пьер, выдергивая клинок. — Не дайте им взять нас в кольцо!

Воздух стал густым от пороховой гари, свинца и криков. Индустриальная мясорубка набирала обороты. Бойцы синдиката использовали всё: от светошумовых гранат до компактных гранатометов, пытаясь подавить наглых чужаков.

Батист смеялся. Густой, раскатистый бас великана заглушал даже грохот его собственного оружия. Здоровяк шел вперед, словно ледокол, буквально сметая укрытия врагов непрерывным свинцовым дождем.

— Давай, покажи свой хром! — ревел пулеметчик, превращая в решето очередного боевика с кибер-протезами. — Пластик против металла, ублюдки!

Но японцы были дисциплинированы. Поняв, что огневая мощь гайдзинов превосходит их ожидания, командиры якудза начали перегруппировку. Они отступали к ангарам, заманивая стаю всё глубже в свои стальные челюсти.

Ветеран прекрасно понимал этот маневр. Но выбора не оставалось — цель находилась именно там, за бронированными воротами центрального терминала.

— Ромео, слезай с крыши! Они сейчас накроют твою позицию из минометов! — приказал лидер, короткими очередями прикрывая отход своих дронов.

— Уже в пути, босс! — бодро отозвался француз. — Оставил им пару сюрпризов на лестнице. Надеюсь, они любят осколочные растяжки.

Дождь смывал кровь с покореженного бетона. Группа неумолимо продвигалась вперед, оставляя за собой искореженный металл и горящие тела кибер-самураев. Иллюзии рухнули, уступив место первобытному, яростному инстинкту выживания.

Стальной лабиринт из грузовых контейнеров внезапно превратился в смертельную ловушку. Японцы перестали отступать. Синдикат просто заманил чужаков в заранее подготовленный огневой мешок.

С крыш высоких железных ящиков, прямо сквозь стену проливного дождя, посыпались новые фигуры.

Это был уже не авангард. В бой вступила личная гвардия Оябуна. Демоны в матово-черных кибер-костюмах приземлялись на мокрый асфальт с тяжелым, пугающим лязгом. Синтетические мышцы, переплетенные с композитной броней, делали их похожими на оживших механических монстров из ночных кошмаров. В руках элитные убийцы сжимали короткие дробовики и длинные клинки, по лезвиям которых змеились синие разряды тока.

Зеленая телеметрия в правом глазу сошла с ума. Химическая галлюцинация истерично мигала, пытаясь обвести десятки быстро движущихся целей тревожными красными контурами. Система буквально захлебывалась от обилия угроз.

Шрам просто отключил восприятие этого визуального мусора.

Ветеран шагнул навстречу свинцовому шквалу, полностью доверяясь лишь первобытным инстинктам и въевшейся в подкорку мышечной памяти. Начался страшный, завораживающий танец.

Первый кибер-самурай сделал молниеносный рывок, занося искрящуюся катану для диагонального удара. Пьер мягко скользнул под лезвие, пропуская смерть в миллиметре от плеча. Штурмовая винтовка в руках командира сухо рявкнула. Три бронебойные пули в упор разнесли лицевую пластину японца, превратив голову в кровавое крошево.

Сбоку уже заходил второй. Удар прикладом отбил направленный в грудь ствол дробовика. Бывший легионер резко сократил дистанцию, входя в мертвую зону противника. Перехват вооруженной руки, жесткий залом.

Раздался отвратительный хруст — армейский подкожный хром не выдержал колоссального рычага и лопнул вместе с костью. Японец взвыл, но наемник хладнокровно добил врага коротким ударом колена в шею и тут же развернулся к следующей цели.

— У них тут что, слет любителей паршивого аниме?! — жизнерадостно завопил Ландо по внутренней связи.

Парижанин эффектно выкатился из-за ржавого погрузчика. В ближнем бою снайперская винтовка была бесполезна, поэтому стрелок работал с двух рук из тяжелых пистолетов-пулеметов. Свинцовый град косил наступающих боевиков, не давая им сомкнуть кольцо.

— Меньше болтай, Ромео! Следи за левым флангом! — прорычал Пьер, швыряя под ноги набегающей группе осколочную гранату.

Раздался оглушительный взрыв. Ошметки композитной брони и человеческой плоти веером разлетелись по лужам.

Батист тем временем превратил свой сектор в настоящий филиал ада. Великан упер пулемет в бедро и непрерывно поливал противника огнем. Вольфрам и фосфор с жутким шипением вгрызались в синтетическую плоть гвардейцев.

— Подходите ближе, любители суши! — густой бас здоровяка перекрывал грохот выстрелов. — Моя малышка голодна! Кому еще порцию горячего металла?!

Два автономных дрона, прикрывающих тыл, синхронно вспыхнули и разлетелись на куски под сосредоточенным огнем из гранатометов. Синдикат Ямагути терял людей десятками, но фанатичная преданность гнала самураев вперед. Кольцо неумолимо сжималось.

Лидер отряда оказался в самом центре этого безумия.

Патроны в штурмовой винтовке закончились. Сбросив опустевшее оружие на ремень, мужчина выхватил верный «Глок» и тактический нож. Очередной демон в черном костюме попытался достать командира длинным выпадом клинка.

Наемник ушел с линии атаки перекатом, полоснув лезвием по незащищенному сочленению на бедре врага. Боевик пошатнулся. Бывший легионер мгновенно вскочил, всадив две пули точно в подбородок японца.

Сразу же пришлось блокировать удар следующего противника. Искрящаяся катана со звоном встретилась со сталью ножа. Искры брызнули в лицо. Пьер перехватил запястье врага свободной рукой, выкручивая сустав до звонкого щелчка, и хладнокровно разрядил остатки магазина в живот противника.

Это был не бой, а механическая бойня. Каждое движение выверено до миллиметра. Никаких эмоций, только чистая кинетика.

— Босс, у меня пулемет сейчас расплавится! — крикнул Батист, отбрасывая пустой короб и вбивая новый. — Их слишком много!

— Прорываемся к воротам! — скомандовал Шрам, перезаряжая пистолет на бегу. — Ромео, дай свет!

Француз не заставил себя ждать. Несколько светошумовых гранат по широкой дуге улетели в гущу наступающих самураев.

Ослепительная вспышка на секунду превратила ночь в яркий день. Якудза, полагавшиеся на усиленную оптику, синхронно схватились за лица, ослепленные мощнейшим перепадом света.

Этой заминки хватило.

Стая волков рванула вперед, пробивая брешь в ошеломленных рядах противника. Пьер работал ножом и пистолетом, прорубая просеку в живом щите. Батист бил короткими, злыми очередями, расчищая путь. Ландо прикрывал тылы, метко снимая тех, кто пытался стрелять им в спины.

Огромные, укрепленные створки главного склада уже маячили впереди. Путь к алтарю, где прятались лидеры синдиката, был усеян гильзами и дымящимися телами. Командир на ходу вогнал свежий магазин в штурмовую винтовку, готовясь вышибить бронированные двери. Финал кровавого спектакля был близок.

Массивные створки главного склада возвышались над измазанными в крови наемниками, словно врата в преисподнюю. Дождь безжалостно хлестал по тяжелому металлу, смывая с тактической брони гарь и ошметки чужой плоти.

— Моя любимая шелковая рубашка под разгрузкой окончательно испорчена, — трагично констатировал Ландо, сплевывая на мокрый бетон. — Масло, копоть и чьи-то мозги. Никакой химчистке это не под силу.

Снайпер тяжело дышал, меняя пустые магазины в своих пистолетах-пулеметах на полные. На скуле парижанина красовалась глубокая ссадина, но в глазах горел дикий, адреналиновый азарт.

— Купишь себе новое кимоно, эстет, — хохотнул Батист.

Здоровяк выглядел так, будто только что вылез из мясорубки. Вся правая сторона его куртки была залита синтетической японской кровью, а из композитного наплечника торчал обломок чужого клинка. Великан просто выдернул кусок стали и небрежно отбросил его в лужу.

Ветеран не обращал внимания на болтовню подчиненных. Командир достал из подсумка брикет направленной взрывчатки С4 и начал деловито крепить пластит к петлям бронированных ворот.

— Отойдите, — коротко бросил бывший легионер, разматывая шнур детонатора.

Группа синхронно отступила за ближайший погрузчик. Шрам нажал на кнопку пульта.

Глухой, мощный взрыв сотряс землю. Тяжелые створки, вырванные с корнем, с оглушительным грохотом рухнули внутрь ангара, поднимая облако бетонной пыли. Путь в святая святых синдиката Ямагути был открыт.

Лидер отряда скользнул в образовавшийся проем первым, держа штурмовую винтовку наизготовку.

Внутри огромное помещение освещалось лишь аварийными красными лампами. Пространство было плотно заставлено ящиками с контрабандным оружием и дорогими автомобилями. И здесь стаю ждал последний рубеж обороны.

Личная стража Оябуна. Десяток отборных фанатиков в легкой броне, сжимающих в руках крупнокалиберные пистолеты и традиционные мечи. Им было некуда отступать, и эти люди прекрасно знали, что пощады от гайдзинов не будет.

— Банзай! — истошно завопил старший стражник, бросаясь вперед с занесенным искрящимся клинком.

— Пошли к черту, — флегматично пробасил пулеметчик, выходя из-за спины командира.

Тяжелый ствол радостно зарычал. Короткая, сфокусированная очередь вольфрамовых пуль буквально разорвала бегущего японца пополам, щедро оросив контейнеры кровью.

Следом заговорило оружие Пьера. Наемник двигался плавно, словно призрак, отсекая сектора и методично гася вспышки вражеских выстрелов. Два нажатия на спуск — один труп. Математически точная, безжалостная работа. Система в правом глазу пыталась подсвечивать цели красными маркерами, но человек работал гораздо быстрее отравленного химией интерфейса.

Француз скользил между ящиками, стреляя с двух рук по-македонски. Движения парижанина походили на смертоносный танец. Каждый выверенный шаг стрелка завершался падением очередного самурая.

Последний телохранитель попытался зайти ветерану за спину, замахнувшись катаной из слепой зоны. Шрам даже не обернулся. Мужчина просто ушел в перекат, а снайпер, находившийся на другом конце зала, небрежно вскинул пистолет-пулемет и прострелил хитрецу колено.

Командир поднялся с пола, подошел к упавшему, воющему от боли боевику и холодно всадил одиночную пулю точно в висок.

В просторном помещении повисла давящая тишина, нарушаемая лишь шипением раскаленных стволов и стуком дождевых капель по железной крыше. Зачистка была полностью завершена. Солдаты удачи вырезали всех, кто пытался встать у них на пути.

В самом конце ангара, на небольшом возвышении, располагался застекленный командный пункт терминала. Внутри горел мягкий, теплый свет. Именно там находилась главная цель контракта — верхушка прибывшего авангарда.

Пьер перезарядил винтовку, дослав свежий бронебойный патрон в патронник. Лицо старого волка оставалось абсолютно бесстрастным, вырубленным из серого гранита.

Опустив дымящийся ствол, бывший легионер подошел к бронированной стеклянной двери офиса и одним мощным ударом тяжелого ботинка вышиб ее с петель. Пора было собирать корпоративную жатву.

Осколки тонированного стекла с хрустом разлетелись под подошвами тактических ботинок. Шрам тяжело шагнул в ярко освещенный кабинет.

Внутри царил идеальный, пугающий порядок, который разительно контрастировал с кровавой баней, устроенной наемниками в ангаре. Никакой паники. Никаких попыток забаррикадироваться или вызвать подкрепление.

Посреди просторного офиса, прямо на дорогом персидском ковре, на коленях сидели три человека.

Верхушка авангарда клана Ямагути. Боссы якудза сохраняли абсолютное, ледяное спокойствие. Старший из них, седой японец с резкими, словно вырубленными из дерева чертами лица, сбросил пиджак. Его белоснежная рубашка была расстегнута на груди, обнажая фрагменты сложной, многоцветной татуировки дракона.

— Вы опоздали, — ровным, лишенным дрожи голосом произнес старик на безупречном английском. — Мы ждали вас еще десять минут назад. Ваши навыки сильно переоценены, цепные псы «Омникроп».

Ландо, зашедший следом за командиром, насмешливо фыркнул, сбрасывая пустой магазин на пол.

— Скажи спасибо, что мы вообще дошли, дедуля. Твои самураи в пластике оказались на удивление упертыми. Пришлось потратить лишний вольфрам, чтобы пробиться к вашему VIP-залу.

Седой Оябун проигнорировал реплику снайпера. Японский лидер не сводил пронзительного, тяжелого взгляда с Пьера. Старик видел перед собой главного — альфа-хищника, ведущего стаю.

— Вы не воины, — с брезгливым презрением выплюнул босс мафии. — Вы просто дешевые инструменты в руках трусов в дорогих костюмах. Машины без души. У вас нет чести, гайдзины. Вы даже не понимаете, ради чего проливаете кровь.

Ветеран медленно подошел ближе. Лицо бывшего легионера оставалось непроницаемой маской. Наемник не собирался вступать в философские диспуты о высоких материях. Понятие самурайской чести не оплачивает астрономические счета, не покупает зажигательные патроны и не спасает от пули в затылок.

— Честь осталась в прошлом веке, — холодно ответил Шрам. — Сейчас имеет значение только контракт. Ваш синдикат оказался в списке на удаление. Ничего личного. Просто бизнес по зачистке территории.

Старший японец гордо вскинул подбородок и медленно закрыл глаза. Двое его спутников синхронно склонили головы, принимая неизбежную судьбу. Идеальная, покорная готовность достойно встретить смерть согласно древнему кодексу. Они проиграли эту битву и теперь ждали закономерного финала.

Батист молча встал у дверного проема, водя стволом пулемета из стороны в сторону и контролируя периметр. Гигант не вмешивался. Право поставить точку всегда принадлежало лидеру.

Сбросив тяжелую штурмовую винтовку на тактический ремень, Пьер выхватил из кобуры свой верный австрийский «Глок».

Щелчок передергиваемого затвора прозвучал в идеальной тишине кабинета как сухой удар судейского молотка. Смертный приговор был приведен в исполнение, оставалось лишь поставить подпись свинцом.

Командир шагнул вплотную к стоящим на коленях целям. Черное дуло пистолета уперлось точно в центр лба седого Оябуна. Никакого злорадства, ненависти или торжества. Внутри наемника была лишь ледяная, выверенная пустота профессионала, завершающего тяжелую смену.

— Контракт закрыт, — тихо, почти шепотом произнес ветеран свою финальную фразу.

Указательный палец в кевларовой перчатке плавно, без малейшей дрожи или колебания, выжал спусковой крючок...

Боек австрийского пистолета сорвался с шептала. Смерть уже расправила крылья, готовясь забрать душу старого якудза.

Но выстрел так и не прозвучал.

За какую-то ничтожную долю секунды до того, как свинцовая пуля должна была покинуть ствол, реальность буквально разорвалась на куски.

Крыша командного пункта вместе с перекрытиями гигантского ангара исчезла в оглушительном, апокалиптическом реве. Это был не просто взрыв. Направленный кумулятивный заряд ювелирной мощности вскрыл укрепленный терминал, как консервную банку. Тяжелые стальные балки со скрежетом рухнули вниз, пробивая пол и давя дорогие автомобили.

Следом за обломками в образовавшуюся зияющую дыру посыпались цилиндры гранат.

— Вспышка! — инстинктивно рявкнул Пьер, бросаясь на пол и закрывая голову руками.

Но это были не стандартные полицейские светошумовые заряды. Высокотехнологичные термобарические гибриды нового поколения сработали с такой чудовищной силой, что даже продвинутые тактические фильтры наемников не смогли компенсировать удар.

Ослепительно-белое пламя выжгло кислород, а мощнейшая баротравма выбила весь воздух из легких. Химическая иллюзия в правом глазу командира истерично замигала красным и погасла, не справившись с перегрузкой нервной системы.

В образовавшийся хаос бетонной пыли и дыма с пробитой крыши скользнули черные тросы.

Вниз, словно гигантские смертоносные пауки, рухнули люди. Абсолютно неизвестный, тяжелобронированный спецназ. Никаких опознавательных знаков, никаких корпоративных логотипов или клановых татуировок. Только глухая, матово-черная броня, поглощающая свет, и жуткая, безмолвная грация машин.

— Контакт! Сверху! — закашлялся Ландо, вслепую вскидывая пистолет-пулемет.

Француз успел дать лишь короткую очередь наугад. В ту же секунду три лазерных целеуказателя скрестились на его груди. Шквальный, подавляющий огонь из незнакомого штурмового оружия обрушился на позицию парижанина, буквально впечатывая стрелка в укрытие. Тяжелые пули крошили бетон в миллиметре от его лица.

Батист взревел раненым медведем. Великан попытался развернуть свой пулемет, чтобы залить незваных гостей вольфрамом.

— Жрите свинец, ублю... — начал было здоровяк.

Его прервал глухой хлопок. Неизвестный штурмовик, едва коснувшись пола, выстрелил из подствольного гранатомета. Кинетический снаряд неразорвавшейся болванкой ударил пулеметчика точно в нагрудную композитную пластину. От чудовищного удара гигант отлетел на три метра назад, снеся спиной стеклянную перегородку и с грохотом рухнув среди обломков мебели.

Бывший легионер перекатился за массивный дубовый стол, чудом избежав очереди, прошившей ковер ровно там, где он лежал секунду назад.

Ветеран быстро оценил обстановку, и выводы оказались пугающими. Эти "призраки" не пытались их убить. Если бы они хотели смерти стаи, то бросили бы в дыру осколочные гранаты. Нет, черная пехота работала исключительно на жесткое, абсолютное подавление, прибивая матерых наемников к полу стеной огня.

Их координация потрясала воображение. Ни единого слова по рации, ни одного лишнего движения. Идеальный, математически выверенный механизм.

Пока четверо бойцов держали команду Шрама под непрерывным обстрелом, не давая высунуть и носа, остальные оперативники ринулись к цели.

Седой Оябун и его подручные всё еще стояли на коленях, оглушенные взрывом. Черные тени грубо, без всякого почтения вздернули лидеров якудза на ноги. Замелькали наручники-стяжки. Японцев паковали с пугающей скоростью, словно почтовые посылки.

Один из телохранителей мафии, чудом уцелевший в резне, попытался ударить спецназовца ножом со спины. "Призрак" даже не обернулся — просто сделал неуловимый шаг в сторону, перехватил руку с клинком и вторым движением сломал нападающему шею. Труп небрежно отбросили в сторону.

— Босс! Они уводят наши цели! — прохрипел в рацию Ландо. Снайпер лежал, вжавшись в пол, пока над его головой со свистом проносился рой пуль, разнося в щепки дорогие шкафы.

— Не высовывайся, Ромео! Они разберут нас на запчасти! — крикнул в ответ командир, пытаясь найти хоть одну брешь в их обороне.

Ветеран высунул ствол «Глока» из-за укрытия и дважды выстрелил в сторону группы захвата. Одна из пуль с глухим звуком ударила черного штурмовика в шлем. Боец лишь слегка дернул головой — броня выдержала попадание играючи — и тут же ответил такой плотной очередью, что дубовый стол перед Пьером превратился в решето. Деревянная щепа больно хлестнула наемника по лицу, распарывая щеку.

Захват занял не больше минуты.

Спецназовцы пристегнули связанных боссов синдиката к своим разгрузочным системам. Загудели компактные лебедки. Черные фигуры вместе со своей ценной добычей начали стремительно подниматься вверх, прямо в зияющую дыру в крыше, навстречу ревущему шторму.

Оставшаяся четверка прикрытия отступала последней. Они продолжали заливать офис свинцом до тех пор, пока их товарищи не скрылись в темноте. Затем, синхронно отбросив пустые магазины, "призраки" взмыли на тросах следом, бросив вниз напоследок пару дымовых шашек.

Густой, едкий белый дым мгновенно заволок разгромленный кабинет. Выстрелы стихли. Сквозь пробоину в потолке в помещение ворвался ледяной ливень, щедро поливая обломки роскошного интерьера.

Тишина казалась оглушительной.

Шрам медленно поднялся из-за того, что осталось от массивного стола. Лидер отряда тяжело дышал, кровь из рассеченной щеки капала на разорванный воротник куртки. Идеально спланированная миссия, выполненная на пределе человеческих возможностей, только что была растоптана неизвестной силой. Их унизили. Уделали вчистую, отобрав добычу прямо из-под носа.

Командир мрачно смотрел в потолок, в то время как в его груди, вытесняя боевой адреналин, разгоралось холодное, яростное пламя. Кто-то очень крупно их подставил.

Глава 9

Белый дым медленно рассеивался, смешиваясь с потоками ледяной воды, льющей сквозь пробитую крышу.

Шрам смахнул с лица грязную бетонную крошку. Лидер отряда окинул взглядом разгромленный кабинет. Пустые гильзы, осколки стекла, разорванная в клочья дорогая мебель и ни одного следа якудза. Их просто стерли с доски.

Из-под завалов рухнувшей стеклянной перегородки донесся натужный кашель.

— Живой? — отрывисто бросил командир, направляясь к груде обломков.

Батист с рычанием откинул в сторону тяжелый кусок рамы и тяжело поднялся на ноги. Великан потер вмятину на композитной бронепластине, куда угодил кинетический снаряд незваных гостей.

— Ребра целы, но синяк будет размером с Африку, — прохрипел пулеметчик, сплевывая кровь. — Какого дьявола это было, босс? Эти парни в черном... они двигались как долбаные машины. Даже мой пулемет не заставил их дернуться.

Ландо выбрался из своего укрытия. Снайпер выглядел так, словно его прожевали и выплюнули. Роскошная шелковая рубашка под разгрузкой превратилась в грязные лохмотья, а на лице читался неподдельный шок.

— Они нас размазали, — глухо констатировал француз, проверяя магазин пистолета-пулемета. — Просто прибили к полу, как слепых котят. Ни знаков отличия, ни клановых гербов. Кто это вообще такие? Местный корейский спецназ?

Ветеран молча подошел к краю зияющей дыры в полу, откуда открывался вид на залитый кровью ангар. Мозг старого солдата удачи работал с максимальной скоростью, выстраивая разрозненные факты в единую, пугающую картину.

Химическая телеметрия в правом глазу снова попыталась запуститься, истерично мигая желтыми предупреждениями о критических сбоях, но наемник безжалостно подавил иллюзию волевым усилием. Сейчас ему нужна была кристальная ясность настоящего разума.

— Это не копы и не правительственные войска, — ледяным тоном произнес бывший легионер. — Копы бы нас не пожалели. А эти работали строго на подавление. Ювелирный, математический расчет.

Пьер повернулся к своим людям. В серых глазах командира разгоралось холодное, безжалостное пламя.

— Они знали наше время штурма. Знали расстановку сил синдиката. Знали точные координаты кабинета и даже траектории наших перемещений, — чеканя каждое слово, продолжил лидер. — Кто-то использовал нас как чертов таран. Мы пробили внешнюю защиту, вырезали охрану и зачистили путь. А когда самая грязная работа была сделана, пришли «призраки» и просто забрали готовый приз.

Снайпер замер. До парижанина начал доходить смысл сказанного.

— Постой... Единственный человек, у которого был прямой доступ к нашей телеметрии и детальному плану операции... — Ландо сглотнул, окончательно забыв про свой привычный пафос.

— Данте, — пробасил Батист. Огромные кулаки здоровяка сжались до побеления костяшек. — Этот итальянский ублюдок с самого начала планировал сдать нас!

— Этика наемника только что закончилась, — сухо резюмировал Шрам, подбирая с пола свою штурмовую винтовку. Затвор лязгнул, досылая патрон. В этом коротком звуке не было злости, только абсолютный, выверенный смертный приговор. — Мы едем в штаб-квартиру «Омникроп».

Внезапно со стороны портовых ворот донесся многоголосый вой. Сирены полицейских круизеров и тяжелой городской бронетехники смешивались с гулом штормового ветра. Резня в терминале не могла остаться незамеченной, и теперь сюда стягивались все свободные силы Сеула.

Плюс ко всему, в уцелевших наушниках раздался треск чужих раций — внешнее оцепление якудза, не успевшее вступить в бой, начало спешно стягиваться к главному складу.

— Если мы задержимся здесь еще на минуту, нас пустят на фарш, — ветеран резко развернулся к выходу. — Уходим! Немедленно!

Стая сорвалась с места.

Трое израненных, покрытых копотью и кровью бойцов ринулись обратно в лабиринт контейнеров. Бежать пришлось по собственным следам, перепрыгивая через дымящиеся тела убитых японцев. Адреналин глушил боль от ушибов и глубоких порезов, заставляя измотанные мышцы работать на пределе человеческих возможностей.

Ливень превратил асфальт в скользкий каток. Сзади уже отчетливо слышались крики подкрепления Ямагути и лай штурмовых собак. Несколько шальных пуль с визгом срикошетили от металлических стен терминала буквально в метре от бегущего отряда.

Ландо метнул не глядя последнюю дымовую шашку, создавая плотную серую завесу, скрывающую их тактическое отступление.

Группа вырвалась за периметр порта ровно в тот момент, когда первые полицейские броневики пробили шлагбаум центрального въезда. Верный бронированный фургон дожидался хозяев в темном переулке, надежно сливаясь с ночными тенями.

Батист первым запрыгнул в кузов, с грохотом втягивая следом тяжелый пулемет и пустые короба. Снайпер буквально ввалился на пассажирское сиденье, тяжело хватая ртом влажный воздух.

Командир привычно занял водительское место. Мощный двигатель взревел, отзываясь на нажатие педали. Истерзанные пулями покрышки с диким визгом провернулись на мокром бетоне.

— Держитесь, — коротко бросил Пьер, выворачивая руль до упора.

Тяжелый черный зверь вырвался из переулка, растворяясь в дождливой мгле мегаполиса. Позади остался разгромленный порт, мигалки спецслужб и украденная цель контракта.

В кабине повисла густая, звенящая тишина. Никаких едких шуток. Никаких жалоб на испорченную одежду или ссадины. Боевое братство было цинично унижено и обмануто. Химические корпоративные поводки намертво оборвались, обнажив чистую, первобытную ярость хищников.

Бывший легионер до хруста стиснул руль и вдавил газ в пол. Прямо под кевларовой бронепластиной, там, где лежал заветный картонный квадрат с номером Мии, билось сердце живого, свободного человека. Человека, который больше не собирался играть по чужим правилам.

Изрешеченный пулями броневик на огромной скорости мчался к сияющему стеклом и неоном небоскребу корпорации. Они ехали за ответами. И за головой лощеного итальянского кукловода.

Бронированный фургон пожирал километры мокрого асфальта. Дворники истерично скребли по лобовому стеклу, едва справляясь со стеной ледяного ливня.

В кабине царило тяжелое, грозовое молчание. Каждый переваривал произошедшее в доках.

— Знаете, что самое паршивое? — хрипло нарушил тишину Ландо, глядя в залитое водой боковое окно. — Я ведь реально начал верить, что мы особенные. Неуязвимая элита с передовым железом в головах. А по факту — мы просто отряд слепых идиотов на химическом поводке.

— Нами вытерли пол, — мрачно отозвался Батист из кузова. Лязгнул металл — пулеметчик заряжал новую ленту, готовясь к настоящей войне. — Итальянец продал нас вместе с потрохами. Использовал как консервный нож, чтобы вскрыть Ямагути.

Шрам не отрывал сурового взгляда от дороги. Лидер отряда гнал тяжелую машину сквозь красный свет светофоров, распугивая редкие ночные автомобили. Пазл в голове ветерана окончательно сложился в единую, омерзительную картину.

— Это был идеальный план, — процедил сквозь зубы командир, жестко переключая передачу. — Выжать из нас максимум под химией, бросить на самую укрепленную базу якудза, а потом пустить следом свой карманный спецназ. Никакого риска для корпорации. Никаких потерь. Только чистая прибыль и украденные боссы мафии.

— Но почему именно так? — парижанин обернулся к водителю. — Мог бы просто расторгнуть контракт или прислать убийц. Зачем весь этот спектакль в ангаре?

— Потому что для Данте мы не люди. Мы лабораторные крысы, — отчеканил бывший легионер. Глаза наемника превратились в две узкие ледяные щели. — Инвесторы хотели посмотреть, как фальшивая нейросеть поведет себя в условиях тотального стресса и безнадежности. Эксперимент в полевых условиях.

Впереди, разрывая низкие тучи, показался сияющий шпиль штаб-квартиры «Омникроп». Гигантская башня из стекла и бетона возвышалась над ночным Сеулом как монумент корпоративной жадности и абсолютной власти.

Стрелок проверил ход затвора своего пистолета-пулемета. В голосе француза зазвучала злая, искренняя радость.

— Надеюсь, этот лощеный ублюдок сейчас в своем пентхаусе. Хочу посмотреть, как его идеальный костюм впитает парочку моих бронебойных пуль.

— Готовьтесь, парни, — бросил Шрам, резко выворачивая руль и направляя броневик на парадную площадь перед небоскребом. — Центральный холл будет забит тяжелой охраной. Парадные двери, турникеты, турели. Придется прорубаться с боем прямо от входа.

Фургон с ревом влетел на площадь. Резина завизжала, машина пошла юзом, останавливаясь прямо напротив главных дверей корпоративного храма.

Стая синхронно выскочила под ливень. Оружие наизготовку. Звериный оскал на лицах. Хищники приготовились к встрече со стеной щитов и шквальным огнем службы безопасности.

Ветеран вскинул винтовку, ожидая увидеть за панорамными окнами вспышки выстрелов. Но ничего не произошло.

Командир нахмурился и сделал осторожный шаг вперед. Батист и Ландо взяли фланги, укрываясь за бетонными клумбами.

Гигантские вращающиеся двери из закаленного стекла были разбиты вдребезги. Острые осколки усеивали полированные гранитные ступени, блестя в свете уличных фонарей. Никакой тревожной сирены. Никаких красных мигалок или приказов бросить оружие.

Только гробовая, неправильная тишина, исходящая из недр здания.

— Босс... это не похоже на усиленный периметр, — неуверенно пробормотал снайпер, водя стволом по сторонам. — Скорее, на то, что кто-то прошел здесь до нас.

Шрам молча пересек парадное крыльцо. Ботинки захрустели по битому стеклу. Бывший легионер перешагнул через искореженную раму и оказался внутри роскошного холла.

Картина, представшая перед глазами наемников, лишала дара речи.

Приемная корпорации «Омникроп», славившаяся своим стерильным, футуристичным дизайном, превратилась в филиал скотобойни. Дорогие стойки ресепшена из белого мрамора были перевернуты и разбиты. Голографические панели искрили, выхватывая из полумрака следы первобытного погрома.

Но хуже всего была кровь.

Она щедро заливала светлый пол, размазанная жуткими, широкими полосами. Возле искореженного пропускного турникета валялся разорванный в клочья бронежилет охранника. Чуть дальше лежал дорогой кожаный дипломат, покрытый багровыми брызгами.

— Какого дьявола... — выдохнул великан, опуская тяжелый пулемет. Гигант настороженно принюхался. Воздух в здании был пропитан отчетливым медным запахом и сладковатым ароматом какой-то незнакомой химии.

Никаких трупов. Никаких следов перестрелки. Ни единой стреляной гильзы на полу. Только жуткие разрушения и лужи крови, словно здесь прошла стая диких, разъяренных зверей, рвавших жертв голыми руками.

Ветеран склонился над растерзанным бронежилетом. Края кевлара были не прострелены, а именно разорваны. Кем-то обладающим чудовищной, нечеловеческой силой.

— Нас опередили? — нервно сглотнул парижанин, озираясь по сторонам. — Якудза нанесли ответный удар?

— Нет. Якудза используют мечи и пули, — мрачно ответил лидер отряда, поднимаясь в полный рост. Взгляд командира устремился к темнеющим шахтам скоростных лифтов. — Здесь произошло нечто совершенно иное. Система сожрала саму себя.

Над головами наемников, в вентиляционных решетках, раздалось тихое, пугающее шипение. Здание корпорации было мертво, но внутри него зародилось новое, абсолютное безумие, которое уже спускалось по этажам, чтобы встретить незваных гостей.

Сладковатый, приторный туман медленно опускался из хромированных решеток вентиляции, заполняя разгромленный холл. Запах напоминал гниющие фрукты, щедро сдобренные медицинским спиртом и медью.

— Фильтры на максимум. Замкнуть дыхательные контуры, — резко скомандовал Шрам, первым натягивая плотную тактическую полумаску. — Не смейте дышать этой дрянью.

Ландо торопливо защелкнул респиратор, с отвращением озираясь по сторонам. Француз старался не наступать в кровавые лужи, щедро разлитые по дорогому мрамору.

— Хочешь сказать, корпорация решила потравить нас газом прямо в парадном фойе? — глухо донеслось из-под маски снайпера. — Как-то слишком мелко для Данте. Этот пижон предпочитает театральные эффекты.

— Это не для нас, — мрачно отозвался Батист. Здоровяк повел широкими плечами, проверяя, как ходит лента в коробе. — Мы только пришли. А эта химия висит в воздухе уже давно. Она сожрала тех, кто был внутри.

Ветеран коротким жестом приказал отряду двигаться к лифтовому холлу. Наемники шли бесшумно, взяв сектора на прицел. Тишина давила на барабанные перепонки сильнее штормового ветра на улице.

Над полированными стальными дверями центрального лифта мигали красные цифры. Кабина стремительно опускалась с верхних этажей. Семьдесят пятый, шестидесятый, тридцатый...

— Занимаем позиции, — ледяным тоном бросил командир. — Стрелять на поражение при любой угрозе.

Стая рассредоточилась. Три ствола намертво зафиксировались на закрытых створках. Мелодичный, успокаивающий звонок прибывшего лифта прозвучал в мертвой башне как погребальный колокол.

Двери плавно разъехались в стороны.

Парижанин тихо, грязно выругался. Из кабины на гранитный пол вывалился изуродованный труп бойца корпоративного спецназа. Тяжелая броня была буквально разодрана на куски, а шлем вмят внутрь.

В глубине кабины, над телом второго охранника, сидел человек.

На нем были остатки баснословно дорогого костюма от «Бриони». Белоснежная сорочка пропиталась кровью. Услышав звонок, человек медленно, неестественно дергано повернул голову к наемникам.

Это был мужчина средних лет, типичный лощеный топ-менеджер. Но его лицо превратилось в маску первобытного ужаса и ярости. Капилляры в глазах полопались, залив белки сплошным багровым цветом. Челюсть судорожно дергалась, роняя на галстук густую пену.

— Матерь божья, это же вице-президент по логистике... — ошеломленно выдохнул стрелок, опуская ствол. — Я видел его на брифинге месяц наза...

Договорить Ландо не успел.

Вице-президент издал пронзительный, абсолютно нечеловеческий визг и прыгнул. Без оружия. С голыми руками, пальцы которых скрючились, напоминая птичьи когти. Прыжок был невероятно быстрым, мышечный каркас офисного работника сработал за гранью физиологических пределов.

Снайпер инстинктивно нажал на спуск. Две пули ударили безумца в грудь, оставив темные отверстия в пиджаке.

Топ-менеджер даже не пошатнулся. Отсутствие боли и инстинкта самосохранения превратило его в идеальную живую торпеду. Клерк снес француза на пол, вцепившись зубами в кевларовый воротник разгрузки и пытаясь добраться до сонной артерии.

— Снимите его с меня! — истошно завопил стрелок, отчаянно отпихивая обезумевшее начальство тяжелым ботинком.

Батист сделал длинный шаг вперед. Гигант играючи перехватил вице-президента за шкирку, одним рывком оторвал от напарника и с силой впечатал в мраморную стену холла. Послышался хруст ломающихся костей, но монстр в дорогом костюме лишь злобно зашипел, пытаясь достать пулеметчика ногтями.

Короткий выстрел из «Глока» поставил жирную точку. Шрам хладнокровно пробил голову зараженного, навсегда успокоив корпоративного монстра. Тело безвольно сползло по стене, оставляя широкую красную полосу.

Бывший легионер подошел к трупу и брезгливо перевернул его носком ботинка.

— Никакого хрома. Никаких имплантов, — сухо констатировал лидер отряда. — Только чистая химия в вентиляции. Вирус берсерка. Он отключает болевые рецепторы и высвобождает чистую, первобытную агрессию.

Ландо поднялся с пола, отряхиваясь и нервно проверяя целостность экипировки.

— Значит, итальянец решил не пачкать руки? Просто пустил газ по трубам и превратил свой собственный персонал в бешеных животных?

— Данте — консильери. Он планирует бюджеты и нанимает убийц, — ветеран посмотрел на уходящие вверх темные шахты. — А такие изящные и садистские фокусы с нейрохимией — это почерк инвесторов. Тех, кто сидит выше. Наша старая архитектура контроля рухнула, и кто-то решил протестировать новую прямо на живых людях.

Пулеметчик подошел к разбитому терминалу лифта. Экран искрил, система безопасности была полностью заблокирована.

— Кабины обесточены, босс. Наверх не уехать.

— Значит, пойдем пешком, — Шрам перезарядил пистолет и жестко загнал его в кобуру. — Итальянец сидит в пентхаусе. Нам придется пройти через восемьдесят этажей обезумевшего офисного планктона.

Наемники подошли к массивным стальным дверям, ведущим на аварийную пожарную лестницу. Командир ухватился за холодную ручку и с силой потянул на себя.

Из темного бетонного колодца на стаю обрушилась какофония звуков.

Сверху эхом спускались дикие, звериные вопли, звон разбитого стекла, жуткий хруст рвущейся плоти и утробное рычание. Весь небоскреб, сверху донизу, превратился в гигантскую вертикальную клетку, где обезумевшие люди забивали друг друга насмерть дыроколами, офисными креслами и голыми руками.

Лицо старого волка под маской исказила безжалостная, хищная ухмылка.

— Добро пожаловать в корпоративный ад, парни. Примкнуть штыки. Идем наверх.

Лестничный колодец встретил их сыростью, запахом дешевого бетона и плотной, пульсирующей стеной звука. Сверху доносился не просто шум, а концентрированный первобытный хаос. Глухие удары тел о стальные перила, звон бьющегося стекла и бесконечный, надсадный вой десятков глоток.

Шрам первым шагнул на первую ступеньку. Штурмовая винтовка вскинута, палец на спусковом крючке. Малейшее движение в скудном свете аварийных ламп — и свинец полетит на поражение. Наркотик «Берсерк» не оставлял шансов на переговоры.

— Контролируем каждый пролет, — глухо бросил командир через плечо. Голос в наушнике звучал ровно, как метроном. — Батист, ты замыкаешь. Если эта толпа хлынет снизу, твоя задача — превратить лестницу в решето.

— Сделаю красиво, босс, — прогудел пулеметчик, тяжело ступая по бетону. Его монструозный ствол смотрел вниз, в темноту шахты. Великан даже не пытался скрывать звук шагов — в этом адском концерте это было бесполезно.

Они начали подъем. Пятый этаж, десятый, пятнадцатый...

Первая встреча произошла на семнадцатом. Дверь, ведущая из офисного коридора, была выбита с петель и лежала посреди площадки. Из проема, давя друг друга, вырвалась толпа. Около десяти человек в разорванных рубашках и юбках-карандашах.

У одной женщины, когда-то сидевшей на ресепшене, лицо было залито кровью из разбитого носа, а в руках она сжимала тяжелую мраморную статуэтку. Мужчина в дорогом галстуке, задыхаясь от ярости, размахивал обломком офисного стула. У всех — горящие красным глаза и звериный оскал.

«Берсерки» замерли на секунду, заметив вооруженных людей в бронежилетах. Секунда тишины, нарушаемая лишь их тяжелым, животным дыханием.

— Чистое безумие, — выдохнул Ландо, вскидывая пистолет-пулемет. — Они же безоружны, черт возьми!

— У них нет страха и боли, Ромео, — отрезал Пьер. — А в руках — тяжелые предметы. Огонь!

Командир первым нажал на спуск. Три короткие, злые очереди. Женщина со статуэткой споткнулась и покатилась вниз по ступеням. Мужчина в галстуке, поймав пулю в плечо, даже не поморщился, лишь яростнее зарычал и бросился на ветеранa.

Началась тесная, грязная свалка в замкнутом пространстве. Ландо, чертыхаясь, стрелял короткими всплесками, метя в головы. Батист, отложив пулемет, просто вышибал мозги нападающим тяжелым прикладом, словно кувалдой.

Шрам действовал хладнокровно и эффективно. Шаг назад, уход от удара ножкой стула, резкий выпад тактическим ножом под подбородок. Еще один труп сполз по стене, оставляя широкий багровый след на сером бетоне. Химическая галлюцинация в глазу снова попыталась запуститься, мигая желтыми маркерами, но командир безжалостно подавил ее.

Через минуту всё было кончено. На площадке семнадцатого этажа лежало десять мертвых тел в офисной одежде.

— Гадость какая, — парижанин с отвращением вытер брызги крови с тактических очков. — Это не война. Это какая-то дератизация на максималках. Данте — садист.

— Это только начало, — Пьер перешагнул через труп менеджера и посмотрел вверх, в бесконечную шахту. Гул безумия сверху стал еще громче, реагируя на звуки выстрелов. — Они услышали нас. Теперь каждый этаж будет мясорубкой.

Ветеран перезарядил винтовку, дослав свежий патрон в патронник. Жесткий металлический щелчок прозвучал в бетонном колодце как приговор.

— Идем дальше. Нам еще шестьдесят три этажа. И с каждым метром этот вирус становится всё злее. Готовьте вольфрам и зажигательные. Этой ночью мы сожжем этот корпоративный ад дотла.

Стая продолжила свой вертикальный подъем. Позади осталась тихая, залитая кровью площадка семнадцатого этажа. Впереди — бесконечная стена ярости, плоти и свинца. Они шли за головой Данте, и ни один обезумевший офисный планктон в мире не мог их остановить.

Двери лифтовой шахты на восьмидесятом этаже разлетелись от направленного взрыва. Стая вырвалась в роскошный пентхаус, тяжело дыша и оставляя на белоснежных коврах кровавые следы.

Интерьер поражал своим ледяным, стерильным великолепием. Матово-черный полимер, панорамные окна, вид на бушующий Сеул. И полное отсутствие обезумевших клерков. Сюда ядовитый газ так и не добрался.

Данте сидел в центре огромного зала, вжавшись в кожаное кресло.

Консильери выглядел до жалкости бледным. Его безупречный итальянский костюм помялся, а в руках дрожал инкрустированный золотом револьвер. У его ног лежали тела двух личных телохранителей. Видимо, инвестор не пощадил и их, но сам кукловод успел вколоть себе антидот.

— Вы... вы не должны были выжить, — голос итальянца сорвался на писк. Роскошный фасад рухнул, обнажив дрожащего, напуганного клерка.

Пьер медленно подошел ближе, отбросив опустевшую штурмовую винтовку. Ветеран привычным движением достал из кобуры «Глок».

— Твой химический поводок порвался, — ледяным тоном произнес бывший легионер. — Мы сорвались с цепи.

Внезапно воздух посреди зала пошел рябью. Зажглись скрытые проекторы, и перед наемниками возникла объемная, бирюзовая голограмма Малика Де Сада. Зеленоглазый гений изящно аплодировал, держа в руке тонкий бокал с рубиновым вином.

— Браво, господа. Поразительная живучесть, — бархатистый голос инвестора заполнил пентхаус, отражаясь от стеклянных стен. — Вы превзошли все мои ожидания. Эксперимент завершился абсолютным триумфом.

Батист с рычанием вскинул пулемет, но голограмма лишь снисходительно улыбнулась.

— Не трать вольфрам, мой большой друг. Я сейчас очень далеко отсюда, — усмехнулся брюнет. — А вот наш дорогой Данте... Он стал бесполезен. Слишком много страха. Слишком мало контроля. Вы можете забрать его жизнь в качестве прощального бонуса.

Итальянец в ужасе взвизгнул и вскинул револьвер, целясь прямо в грудь командира.

Но старый солдат удачи даже не моргнул. Короткое, неуловимое движение руки. Сухой, резкий хлопок выстрела. Пуля пробила лоб консильери за секунду до того, как его дрожащий палец успел нажать на спуск. Тело кукловода с глухим стуком рухнуло на дорогой ковер, заливая ворс кровью.

— Красиво, — искренне восхитился Де Сад, делая небольшой глоток вина. — Вы доказали свою превосходную эффективность без моих иллюзий. Вы — новая ступень эволюции. Предлагаю новый контракт. Без посредников. Без химии. Прямая работа на совет директоров.

Ландо криво усмехнулся, сплевывая на пол и утирая кровь с разбитой губы.

— Засунь свои контракты себе в задницу, гений, — прохрипел израненный парижанин. — Мы больше не работаем на сумасшедших химиков.

Шрам молча поднял пистолет и двумя быстрыми выстрелами вдребезги разнес проекторы под потолком. Сияющий образ Малика моргнул, исказился пиксельной рябью и навсегда растворился в воздухе. Связь оборвалась.

В пентхаусе повисла тишина, нарушаемая лишь завыванием шторма за панорамными окнами.

— Все кончено, парни, — глухо констатировал лидер отряда, опуская оружие. — Забираем жесткие диски из его сейфа. Вся архитектура их подпольной сети и теневые счета. Эти данные стоят миллионы на черном рынке. Мы обеспечили себе долгую и сытую пенсию.

Спустя час трое наемников стояли на открытой вертолетной площадке на крыше небоскреба.

Дождь наконец-то прекратился. Тяжелый шторм медленно уходил в сторону Желтого моря, уступая место первому, робкому рассвету. Яркие лучи восходящего солнца пробивались сквозь свинцовые тучи, окрашивая измученный Сеул в нежные, золотистые и розовые тона.

Ветер трепал их разорванную, пропитанную гарью и чужой кровью одежду. Они выжили в самом центре корпоративного ада. Спаянные боем, свободные от ядовитых иллюзий и чужого контроля.

Командир устало расстегнул пробитую кевларовую разгрузку. Огрубевшие пальцы бережно достали из глубокого внутреннего кармана небольшой пластиковый зип-пакет.

Внутри лежал обычный, неровно вырезанный кусок картона. Надпись черным маркером ничуть не пострадала. Простые цифры, которые значили сейчас больше, чем все миллионы на серверах «Омникроп».

— Звонишь? — тепло прогудел великан, с облегчением опираясь на ствол остывшего пулемета.

— Пора приобщаться к прекрасному, — улыбнулся стрелок, доставая из кармана помятую, но чудом уцелевшую сигарету. — В конце концов, мы заслужили немного настоящей поэзии.

Пьер впервые за долгое время искренне улыбнулся рассвету. Зеленая телеметрия в глазу погасла навсегда. Химия выветрилась из крови.