Шрам

Пролог

Хочу сказать большое спасибо тем людям, которые очень помогают мне в создании книги:

Анастасии, — моей Музе и супруге по совместительству)))

Колосову Виталию aka kvant060568, — моему редактору текста и другу;

Лазненко Василию aka wintur237, — моему бета-тестеру и другу;

Салихову Василю, — художнику, создавшему обложки для обеих книг цикла;

Kle(V)er, — художнику, создавшему карты Этерры;

Кан Андрею, — за подборку артов;

Моим читателям, — за поддержку.

Первая книга цикла: https://author.today/work/133532

Пролог (524 круг Н.Э., зарев).

Я медленно ехал по улицам Аристи, дождь шел хоть и не сильный, но лил ровно и постоянно, настойчиво пытаясь промочить мою одежду и добраться до тела. Копыта Князя цокали по лужам, он недовольно фыркал и укоризненно косил на меня взглядом. Меня же от влаги спасала офицерская прорезиненная плащ-накидка, взятая с собой еще из родного мира. Она надежно укрывала меня от дождя, а капюшон скрывал лицо, которое я с недавнего времени не любил выставлять напоказ.

Вечер уже вступил в свои права, людей на улицах становилось все меньше. Каждый пытался побыстрее закончить свои дела и скрыться от плохой погоды под надежным кровом. Я тоже ехал домой. В замке все дела на сегодня были закончены, в охране я тоже до завтра не был задействован, так что, могу себе позволить отдохнуть.

— Уважаемый! — от края дороги меня окликнул молодой парень. — Ох...

Я обернулся на оклик. Юноша, рассмотрев мое лицо под капюшоном, охнул и нырнул в проулок. Я криво ухмыльнулся и двинулся дальше. Дождь разошелся еще больше, когда я подъехал к своему дому. На опрятной улице, втиснувшись между другими домами, стоял небольшой, но добротный двухэтажный дом. К сожалению, своего участка вокруг домика не было, зато справа к дому прижалась небольшая конюшня на три стойла, а за ней скрывалась аккуратная уборная.

С облегчением соскользнув с седла, я уверенно постучал в дверь. Ждать пришлось не долго. Буквально через пару минут отодвинулась небольшая задвижка на дверном оконце и через него на меня взглянули внимательные голубые глаза Вука, сорокалетнего угрюмого мужчины. Тут же раздался радостный возглас и дверь немедленно распахнулась.

Зайдя в маленькую прихожую, я встретился взглядом с Алмой, выглядывающей из кухни. Алма светло улыбнулась, поздоровалась со мной, позвала детей и тут же начала раздавать команды. Вука послала принять и обиходить коня. Сыну Лазару Алма поручила быстро наносить и нагреть воду, так как знала, что возвращаясь домой, я всегда сначала моюсь. Дочке Даре сказала принять у меня вещи. Мне нечего отдать девочке, кроме плащ-накидки, но разве это важно? Забота! Я попытался щелкнуть девчонку по носу, но она ловко увернулась и, рассмеявшись, показала мне язык. Я грозно нахмурился, но, тут же, не выдержав, рассмеялся.

Алма неплохая лекарка, тридцати шести кругов от роду. Вук, муж Алмы, на четыре круга старше жены. Он кажется угрюмым, но на самом деле является очень добрым человеком и хорошим коновалом. Дети являются учениками у Алмы и успешно осваивают лекарское дело. Старший сын Лазар прожил восемнадцать кругов, но уже уверенно помогает матери в работе, не боится сам вправлять кости и зашивать раны. Внешне старается выглядеть старше, быть таким же серьезным, как родители. Младшей дочери Даре всего двенадцать кругов, у нее другой талант. Уже сейчас трудно найти травницу, которая лучше Дары сможет найти и определить целебные (или наоборот) травы. Она смешливая и непоседливая девочка.

Сегодня никуда не хотелось идти и я прекрасно провел время дома. Привел себя в порядок, потом мы все вместе поужинали, а за ужином славно пообщались. Затем, прихватив на кухне бутылочку «Бресси»*, я поднялся к себе в кабинет. Под хорошее вино «потянуло на лирику» и я ударился в воспоминания.

* - Дорогое варнийское, красное виноградное вино, сладкое.

Недолго я успел поохранять баронских детей. Сиарис выдали замуж за Бедрича, старшего сына барона Арноста тер Кронос. Брак насквозь продуманный, как это и заведено у аристократов. Благодаря этому союзу удалось прекратить многолетнюю вражду между баронствами. Военные отряды кроносцев перестали терзать южные границы баронства. А Беону тер Аристи пришлось изрядно поднапрячься, собирая приданое для дочери.

Расставание с Сиарис было непростым. В Кронос с ней поехала ее кормилица Луша. Сиа* очень хотела, чтобы с ней вместе поехал и я. Нападение Влодека очень напугало девочку и, так получилось, что после всего произошедшего, спокойно она себя чувствовала, только когда я был рядом.

* - уменьшительно-ласкательное от Сиарис.

Но я не поехал. Тем более, что прямого приказа барона на это не было. Можете после этого не подавать мне руку, но я отказался. Во-первых, меня с большой вероятностью сдали бы кравосцам как убийцу Влодека и хорошо заработали бы на этом. До последнего времени отношения между Кроносом и Кравосом были очень теплыми. На пару они долгое время разбойничали на территории нашего баронства. Так почему бы не оказать услугу старому и надежному подельнику?

А если бы меня каким-то чудом решили не отдавать Кравосу, то все равно, на новом месте пришлось бы начинать все с начала: заново зарабатывать авторитет, находить товарищей, строить отношения с окружающими. Да и домик у меня тут... В общем, несмотря на мокрые глаза Сиарис и собственное, из-за этого выбора, поганое настроение, я отказался.

Что еще было интересного за последнее время? Приобрел я пехотное копье за двенадцать сиклов. Просто прикинул, что спешенным я дерусь как бы ни чаще, чем конным, вот и раскошелился. А кавалерийским копьем на земле не сподручно работать. Длинновато оно. Вот, двухметровое пехотное — было очень удобным, и работал я им проворно.

Я не давал себе поблажек и занимался ежедневно. Тело привыкло подолгу носить стеганку, доспех и оружие. Несмотря на обильное питание, жир не появлялся. Он тут же сгорал и выходил потом. И так, хорошо развитое тело укрепилось еще больше. Мышцы крепкими жгутами перекатывались под кожей. Запястья, сохранив гибкость, приобрели крепость дерева. Мышцы шеи прокачал как частым ношением достаточно тяжелого бацинета, так и специальными упражнениями, отложившимися в памяти еще от занятий классической борьбой в школьные годы.

Теперь я легко, не уставая долгое время, работаю с любым оружием. И по выносливости превосхожу любого воина баронской дружины, даже Деяна. Да! Деяна все-таки назначили лейтенантом, заместителем капитана Тессена. И по мне, это лучший выбор. Не Фрола же было назначать, в конце концов?! И да, это дерьмо тоже выжило в той переделке на берегу Варны.

С Деяном и Стоком мы периодически зависаем в «Старом коте». Сток, это один из трех моих соседей в казарме баронского замка, бывший наемник из «Красных курток», единственный выживший из троих в той поездке в Волин, столицу королевства.

Деян, хоть и стал лейтенантом, но остался простолюдином. Вообще, в баронской дружине только один благородный — баронет Элдор Тессен, капитан. И в городе нет дворян ни в магистрате, ни в городской страже. Как мне в свое время объяснял купец Алоиз, чтобы случайно не вырастить соперника законному владельцу баронства. Феодалам хватало ума не давать слишком много власти подчиненным дворянам.

Все дворяне, которые служат Беону тер Аристи, сидят в манорах по всему баронству. Кормятся с них, обеспечивают защиту, взимают налоги для барона. Этих маноров во всем баронстве — двадцать четыре. В каждом есть крупное село, тысячи на две населения, где и живет семья дворянина. И с полсотни деревень, человек на триста жителей каждая.

Безвылазно в своих манорах дворяне конечно не сидели. И даже, если сам барон их не вызывал и не отправлял куда-то по служебной необходимости, то с завидной регулярностью и сами баронеты, и члены их семей приезжали в замок к барону. Крутились вокруг него и наследника, «торговали лицом». Насмотрелся я на них на сто кругов вперед.

Так как я очень часто находился рядом с наследником, то отношение со стороны дворян ко мне скорее было отрицательным. Но ни оскорблять, ни как-то по-другому меня цеплять, не пытались. Видели отношение ко мне со стороны семьи барона и делали правильные выводы.

Барон с женой относились ко мне достаточно тепло, насколько это возможно по отношению к рядовому дружиннику. Сиарис, пока не уехала в Кронос, вообще от меня далеко не отходила. Кисил, увидев мои тренировки, сначала стал изредка со мной спарринговать. Затем делал это уже только со мной и капитаном, а затем и вообще присоединился к моим тренировкам. Чем заработал с моей стороны искреннее уважение.

Я уже говорил и скажу, если надо, еще раз. Повезло мне, что я попал на службу именно к этой семье. Положение у баронства конечно не простое, соседи по всем границам безобразят. Но служить именно этим людям не стыдно. Тоже навидался уже здесь уродов, типа мажоров из «прошлой жизни». А Аристи — воистину аристократы. По крайней мере, никто из них еще ни разу не дал повода к неуважению в их сторону. Значит, буду в меру сил помогать уменьшать количество врагов этой семьи.

Дворяне не цепляют, в дружине и Старой и Новой, отношение ко мне, несмотря на мой возраст, сложилось уважительное. Правда, по имени почти не называют. Как-то, просто и необидно приклеилось прозвище — Шрам, что не удивительно, если посмотреть на мою рожу.

На удивление, женская часть прислуги в замке, несмотря на мое лицо, мне симпатизирует. Правда, я взаимностью не отвечаю. К нормальным отношениям я сейчас не готов, Беату забыть не получается, зачем тогда девушкам голову морочить? Ну и физиологию не обманешь, куда деваться? Не змея же душить? Так, хожу изредка в веселый дом в городе. Там никаких проблем нет: заплатил, получил свое и свалил в туман. Никто не в обиде.

После отъезда Сиарис, в охрану Кисила стали ставить бойцов из Старой дружины, по очереди. Теперь я реже исполняю эти обязанности. Барон набрал Новую дружину — шесть десятков воинов, конных. Они все размещены в замке, там же постоянно проживают и Элдор Тессен с Деяном. Старую дружину добрали до сорока человек, тоже все конные. Почти все воины из Старой дружины тоже живут в замке, что позволяет сэкономить на проживании и питании. Небольшая часть и я, в том числе, живем в городе. Это — женатики, а я, хоть и холост, зато дом имеется.

Службу тащу в зависимости от поставленной задачи, но обычно утром в замок приезжаю. А если что-то внеплановое, то нарочным вызывают. Или сигнальным дымом из южной замковой башни, но такого пока не было. Если же случится, то все проживающие в городе дружинники должны будут собраться у северных ворот и выдвигаться в замок вместе.

Потянулся к бутылке и долил себе вина. Вспомнилось, как познакомился с семьей Алмы. Как-то, проезжая мимо здания городской стражи, на площади рядом с ратушей я увидел как к позорным столбам, окруженным толпой народа, привязывают каких-то людей. Стало интересно, здесь немного развлечений.

Подъехал поближе и спросил у зевак, что здесь происходит. Мне охотно рассказали, что это наказывают семью лекарки Алмы. А история получилась такая: семья Вука и Алмы переехала в Аристи из Королевства Рения, откуда ее выжили конкуренты. Местный купец Стоян дал им в долг денег на покупку дома под проценты.

Алма была уверена, что проблем с заработком не будет. Она сама была отличным лекарем, муж Вук — хорошим коновалом, а дети уже достаточно сильными учениками и полноценными помощниками. Но с работой, по неясной причине, не задалось. Когда они не смогли отдать долг, Стоян пошел им навстречу и дал в долг на покрытие долга. Когда же они в очередной раз не смогли отдать деньги, у них конфисковали все имущество, а самих посадили в долговую тюрьму.

Такова была практика. Если должник не отдавал вовремя долг, его сажали в тюрьму до того момента, когда родственники или друзья не внесут за него деньги. Если никто не приходил на помощь, то после чертога* тюремного заключения должника привязывали к позорному столбу для примера жителям, где их держали еще сутки.

* - месяца, см. Глоссарий.

Если и за это время деньги не находились, то должника били плетьми, а потом в магистрате составлялось обязательство, по которому должник отрабатывал долг у заимодавца, включая стоимость содержания должника в тюрьме в пользу города.

Я окинул взглядом семью должников: супруги среднего возраста, лет под сорок, сын, чуть постарше меня, и девчонка, еще совсем подросток, лет десять-двенадцать. Все как один худые, белокожие, светловолосые и голубоглазые. Настоящие ренцы. Как представил, что их будут бить плетьми, реально стало жалко, да и история с купцом откровенно пованивала. Еще не приняв никакого решения, слез с Князя и подошел к воинам.

— Приветствую, уважаемый, — вежливо поздоровался я со старшим стражником.

— Да благословят тебя предки, — профессионально окинув взглядом мой жетон дружинника, вооружение и рожу, не менее вежливо ответил воин. Несколько секунд в его взгляде сквозила задумчивость, а затем промелькнуло узнавание. Лицо приобрело благожелательное выражение.

— Сколько задолжала эта семья и кому?

— Много. Вместе с процентами и содержанием в тюрьме, восемь аурисов, — безразлично ответил стражник. — А должны они вот этому уважаемому купцу.

И стражник указал на рядом стоящего человека. Купец Стоян был крупным по здешним меркам мужчиной средних лет. Он был одет явно не по погоде. Поверх камизы была надета котта, сверх нее — сюрко, а на плечах лежал плащ, заколотый на плече серебряной фибулой. Он обильно потел, но с напускной важностью смотрел на окружающих его горожан. Рядом, с угодливой улыбкой поглядывая на купца, крутился мелкий мужичонка, похожий на Табаки из известного мультфильма. Слуга или помощник, не знаю.

Вся одежда была очень качественной, окрашенной в довольно яркий, но не крикливый, коричневый цвет. Видно было, что купец богат и фибулу мог себе позволить даже золотую. Но, как я уже понял, на Этерре мало было иметь деньги, чтобы позволить себе выделиться. Если ты не относишься к благородному сословию, то не высовывайся. Каждый должен знать свое место или тебе быстро и доходчиво на это укажут.

— Серьезный мастер в каком-либо ремесле зарабатывает шестнадцать сиклов в чертог, — обратился я к купцу. — Чтобы заработать сумму, позволяющую отдать вам долг, лекарке или хорошему коновалу надо работать чертогов десять. При этом не пить, не есть, не платить за одежду и не платить за жилье. Вообще, ни на что не тратиться.

— И что? — презрительно скривился Стоян. — Тебе какое дело?

Купец нагло уставился на меня, но к нему тут же подскочил «Табаки» и начал что-то активно шептать на ухо. Я расслышал только: «...тот, который посадил Влодека на кол... полный отморозок... убить, как воды попить...». Через пару секунд взгляд Стояна забегал и он опустил голову. Тогда я и решил окончательно, что надо выручить семью лекарки. Я договорился со стражей и съездил за деньгами. Но, если откровенно, то сделал это не только из жалости. Обездоленных и обиженных много, всех невозможно спасти.

Я увидел в этой семье перспективу на будущее и для себя. Планы заслужить дворянство я никуда не отбросил. А при получении во владение сел или деревенек, лекари и ветеринары будут исключительно ценным ресурсом. Надо было только крепче их к себе привязать.

Поэтому в магистрате составили такое обязательство, которое сильно не напрягало семью, зато срок выплаты долга растягивался на очень большое время. Сделали так, чтобы семья была, как можно дольше, зависима от меня. Подонком я становиться не собирался, но и прекраснодушным идиотом тоже. В обязательстве обговорили все моменты, включили в него обязанности по уходу за домом, обслуживание меня в качестве слуг, предоставление семье места для проживания, процент, который семья должна будет мне отчислять со своих заработков, и так далее и тому подобное. Поставил единственное условие, работать не дома, а по вызовам.

С купцом Стояном мы разошлись если и не врагами, то точно не друзьями. Он скрипел зубами, краснел как вареный рак, но деньги взял. Вскоре я узнал, что Стоян всю ситуацию с долгом организовал сам: следил за семьей через слуг, отговаривал людей и даже приплачивал им, чтобы они обращались к другим лекарям и коновалам, не давая ренцам зарабатывать, чтобы закабалить их.

Разместил я ренцев «кучеряво» по всем меркам. Но дом сделать это позволял. Он был двухэтажным, под домом был небольшой подвал. На первом этаже располагались: небольшая прихожая, зал, кухня и кладовка. На втором этаже: четыре комнаты. К самому дому были пристроены небольшая конюшня и отхожее место.

Кладовку мы переделали под спальню Лазара. Ну, как мы, я дал разрешение, а Вук с Лазаром переделали, хе-хе. На втором этаже одну комнату выделили для Вука, одну для Алмы и Дары, одну под мою спальню и последнюю — мне под кабинет. Должен же быть кабинет у простого дружинника? Ох-хо-хо! Вот и Вук также глаза выпучил. С появлением у меня семьи ренцев, подаренный дом перестал быть удобным, но малополезным грузом.

Поначалу ренцы очень меня опасались. Не понимали, почему я так поступаю, почему поместил в такие хорошие условия. Их пугала моя изуродованная шрамом рожа и тяжёлый взгляд. Всеми силами они старались не оставлять меня наедине с Дарой, придумывая про меня какие-то ужасы.

Но позже привыкли, лучше меня узнали, хоть и не поняли до конца. Уж больно я не был похож на простого дружинника-простолюдина. Но время шло, ничего плохо не происходило. Я ничего с них не требовал сверх оговоренного. И их отношение ко мне стало понемногу меняться, постепенно превратившись в искреннюю симпатию. Даже моя рожа перестала их пугать.

Я допил остатки вина и отправился в спальню. Завтра будет очередной день с выматывающими тренировками и неожиданными вводными. Будем снова катать что-нибудь квадратное и носить что-нибудь круглое. А что? Служба везде похожа.

Глава 1

Глава 1. Нападение тилинкитов (524 круг Н.Э., конец зарева).

Ночью распогодилось, дождь прекратился и утром, после завтрака, я отправился на службу. На полдороги от города до замка я заметил сигнальный дым, который поднимался над лесом, со стороны села Дубровник, поэтому в открытые ворота замка влетел галопом.

Во дворе царила суета. Из конюшни выводили лошадей, бегали воины и слуги, громко и грубо звучали команды десятников. Я спрыгнул с лошади и быстрым шагом подошел к Деяну, который в этот момент отвешивал смачного пинка одному из конюхов. Лицо лейтенанта налилось багровым цветом, а взглядом он был готов прибить в чем-то провинившегося мужика. Тут Деян заметил меня и лицо его немного разгладилось.

— Шрам! — рыкнул лейтенант, еще не отойдя от воспитательного процесса. — Тилинкиты напали на побережье в маноре Дубровник. Четверть часа на сборы, идем одвуконь. Вооружение — на вьючного, налегке — на боевом. Будешь брать оружие, учти, что драться, скорее всего, придется пешими. Быстро собирайся и к своему десятнику с докладом о готовности! Будете ближней охраной барона. Живо!

Отбегая от лейтенанта, у самого донжона я заметил Кисила и Беона тер Аристи. Кисил стоял перед отцом. Стройный, сильно окрепший за последнее время парень, уже проживший восемнадцать кругов, сжав кулаки, сверлил отца взглядом. В этом взгляде смешался самый настоящий коктейль из просьбы, возмущения и надежды. Барон же в ответ спокойно объяснял:

— Не будем больше спорить, сын. В этот раз я тебя не беру. Остаешься в замке, присмотришь за матерью. Старшим над воинами оставляю капитана Тессена. Пойми, неизвестно, где будет опасней. Может, нападение на деревни — отвлекающий маневр? А если, когда мы с дружиной уйдем, на замок нападут? Это легко может произойти. Сделай так, чтобы нам было, куда возвращаться. Позаботься о семье и наших владениях. Тем дворянам, которые сейчас гостят у нас, я тоже велел остаться здесь до моего возвращения. Они помогут, если случится нападение.

Чем дальше говорил барон, тем больше успокаивался Кисил. Он еще был расстроен, но уже не возмущен. А я подумал: «Ведь барон мог просто приказать, но он тратит время на объяснения, хотя времени как раз сейчас — дефицит. Видимо, он искренне любит сына».

В замок я всегда приезжаю при полном вооружении, готовый к любым раскладам. Единственное, что не таскаю с собой, это легкое пехотное копье и тренировочные мечи. Но в казарме замка мне выделено специальное место, где я их храню. Также здесь содержатся мои лошади. Прожившая десять кругов вьючная кобылка Валлей находится в замковой конюшне на постоянной основе, а вот Князь задействован мной постоянно, и бывает здесь только вместе со мной.

Я забрал пехотное копье, оседлал и взнуздал Валлей и вывел ее из конюшни. Снял с себя броню и оружие, оставив только поддоспешник и вакидзаси на поясе. Броню сложил в переметные сумки и закинул туда флягу с кипяченой водой и аптечку.

О! Аптечка — это моя инновация, подготовленная с помощью Алмы. В маленькую кожаную сумку я сложил взятые еще с Земли кетгутовые и полиамидные швы с иглами, пинцет, маленькие ножницы. Добавил подготовленный уже здесь перевязочный материал (залитую в воск матерчатую ленту на замену бинтов и корпию), жгут из кожи и местные антисептики: сухоцвет ромашки и листья шалфея. Также здесь растет целое море подорожника, листьями которого я дополняю аптечку по необходимости. Биофаги биофагами, но лучше им помогать доступными методами. Да и товарищу, при необходимости, можно помощь оказать.

Дружина накапливалась перед казармой. Воины собирались вокруг своих десятников. Закрепив на Валлей оружие и переметные сумки, я взял обеих лошадей и подошел к своему командиру. Моим десятником был Андраж, невысокий, худой, русоволосый воин, проживший уже кругов сорок. Он не отличался какими-то исключительными физическими данными, но был очень опытен, требователен и обязателен во всем. Весь десяток был уже на месте, я подошел последним. Кстати, в моем десятке был и мой хороший товарищ Сток.

— Слушайте сюда, молодежь, — негромко обратился к нам Андраж. — Идем первым десятком вместе с бароном, мы — его ближняя охрана. От нашего десятка не будут назначаться дозоры, не будет каких-то посторонних задач. Наша главная задача: сохранить Его милость целым и невредимым. Можем сами сдохнуть, но барон должен остаться невредимым.

Вскоре Деян выстроил дружину перед донжоном, доложил барону о готовности и мы выдвинулись в сторону Дубровника. Всего вышло восемь десятков, это немалая сила по здешним меркам. Еще два десятка дружинников остались в замке под началом Кисила и капитана Тессена.

Барон спешил, поэтому двигались, насколько возможно, быстро, но не бездумно. Скорость держали около восьми километров в час. Шли смешанным аллюром: один километр шагом, один километр рысью. Беон тер Аристи постоянно держал головной и боковые дозоры. Наш десяток шел рядом с бароном впереди колонны, поэтому вся пыль и вонь доставалась нашим товарищам, шедшим позади нас.

Перед выходом к селу Дубровник, барон объявил короткий привал, на котором все вооружились, а лошадям дали небольшую передышку. Затем, по команде «по коням», опять взлетели в седла и поскакали к селу. Вид дружины внушал. Больше полутора сотен лошадей, на половине из них — вооруженные до зубов воины. Вооружение было не совсем однообразным, но сюрко-мипарти* черного и стального голубого цветов, скрашивало это впечатление.

* - одежда, разделенная в соответствии с цветами герба по вертикали.

На бароне был расенский доспех. Он очень походил на мой, но был хуже качеством, хотя внешне выглядел намного богаче моего. Бахтерец и остроконечный шлем с полумаской и бармицей был украшен золочением и гравировкой. Из оружия у Беона тер Аристи был круглый щит, кавалерийское копье, полуторный меч и кинжал.

Остальные дружинники имели смешанное варнийское вооружение: кожаную броню, у трети состава усиленную металлическими пластинами, открытые кожаные шлемы с железными полосками, круглые щиты, сулицы, боевые топоры или прямые мечи. Если судить по внешнему впечатлению, то во всей баронской дружине мой доспех уступал только доспеху Беона тер Аристи. По-настоящему же уровню защиты, значительно превосходил любой другой.

На мне, поверх стеганки, набитой конским волосом, был надет бахтерец и наручи, на ногах были застегнуты поножи и надеты сапоги из телячьей кожи. На голове был надет подшлемник и уже на нем, через подвесную систему, подобную используемой на стальных шлемах в Российской Армии, бацинет «Волчьи ребра» с бармицей.

Кисти прикрывали кожаные перчатки, на поясе висели вакидзаси и охотничий нож. Слева к седлу Князя крепилась шашка, справа — клевец, справа же, к задней луке седла, крепился тул с тремя сулицами. Сякэны занимали свое законное место в креплениях на бахтерце. Круглый щит, через плечевой ремень, висел за спиной, кавалерийское копье стояло в токе, а я только придерживал его правой рукой. Пехотное копье осталось на Валлей.

Вот таким внушительным воинством, на рысях, мы вышли к Дубровнику. Село было окружено высоким частоколом с деревянными мостиками с внутренней стороны. На этих мостиках стояли селяне, вооруженные луками, копьями и топорами. На въезде в село с немногочисленной свитой нас встречал владелец этого манора Доналл Кедрик. Я уже встречался с ним в замке барона и он оставил у меня сильную ассоциацию с Портосом.

Баронет прожил уже тридцать пять кругов, мог похвастаться крупным, сильным телом и не стеснялся это делать. Характером он был очень вспыльчив, но добродушен и отходчив. Когда говорил, слышно его было за квартал. Также, как Портос, он любил прихвастнуть. У него была золотая фибула на плаще и золотое кольцо. При разговоре он всегда располагался и жестикулировал так, чтобы собеседнику всегда были видны эти украшения.

Говорят, что больше золота у него сроду не водилось, а в этих украшениях меди было больше, чем самого золота. Но никто не спешил уличить его во лжи, справедливо опасаясь за свое здоровье. Также Доналл Кедрик любил поведать друзьям о своих победах над женскими сердцами. По его словам, в его крепких объятиях перебывали чуть ли не все женщины баронства.

На самом деле, всем было прекрасно известно, что он верный семьянин. У него имелся целый выводок детей разных возрастов и жена, к которой он испытывал нешуточный пиетет. И она крепко держала его в своих прелестных ручках. Слушая Кедрика, за его спиной все хихикали и закатывали глаза, но перед ним делали серьезные лица и старательно внимали, соглашаясь и поддакивая.

— Мой лорд! — взревел обрадованный нашим прибытием Кедрик. — Эти чертовы тюлени высадились на побережье и атаковали мои деревни. Они грабят, убивают и отлавливают селян!

— Сколько их? Как они действуют? Ты уже дрался с ними? — уточнил барон.

— Клянусь! Я бы мог задать им жару, — покраснел Кедрик. — Но их слишком много. Мои люди следят за ними, это не трудно. В лесу тилинкиты плохо ориентируются. Их пришло человек сто-сто двадцать, они высадились и разбили лагерь вблизи Малых Дубков.

— Они двигались на своих байдарах стремительно, как всегда, — продолжил Доналл Кедрик. — Рыбаки, которые уже вышли в море, ничего не успели сделать. Их настигли прямо в море. Повезло, что на берегу еще оставалось несколько человек. Они и смогли предупредить жителей деревни. Люди запалили сигнальный костер и спрятались в лесу. Несколько человек побежали в соседние деревни. Перестраховались, вдруг дыма не заметят. Это дело такое.

— Дальше, — нетерпеливо оборвал речь Кедрика барон.

— Ну, — смешался Доналл. — Высадившись, тилинкиты оставили небольшой отряд для обустройства лагеря и охраны байдар, а остальные разбились на отряды, человек по двадцать, и пошли вглубь моего манора, шерстить деревни. Селяне, кто успел, попрятались со скотиной в лесу. Я же вооружил селян и заперся в Дубровнике. За частоколом они еще что-то могут сделать, а выводить их за стены на тилинкитов, это как пустить под нож. У меня есть полтора десятка подготовленных бойцов, но это все. Остальные — обычное мужичье.

— Сможешь быстро провести дружину до их лагеря на побережье? — спросил барон. — Так, чтобы их не спугнуть раньше времени?

— Конечно! Мои мужики, те, которые из охотников, постоянно за ними следят и сообщают мне, где кто находится и что делает, — подбоченился Кедрик. — Это в прямом столкновении они не соперники этим поганым тюленям. А проследить могут так, что те ничего и не заметят!

— Хорошо, бери своих людей и выходим. Чем быстрее мы их остановим, тем меньше допустим зла на моей земле. Слава предкам, силы у нас сейчас сопоставимы. Такое редко случается, надо не упустить представившийся шанс.

— Эге-гей, медвежата! — загремел Доналл Кедрик. — По коням! Едем в гости к тилинкитам, переломаем кости этим поганым тюленям!

Такие же здоровые, как и сам их командир, воины Кедрика взметнулись в седла. Они действительно чем-то были похожи на медведей. Схожести придавали украшения кожаных доспехов, выполненные из медвежьей шкуры. Вооружены они были палицами и шестоперами. Впрочем, их командир тоже был вооружен палицей. Хотя, нет, скорее дубиной. У Доналла Кедрика на плече лежала здоровенная дубина, на конце обитая металлическими кольцами. А его шлем покрывала настоящая медвежья голова.

— Филин, предки тебя забери! — снова заорал Кедрик. — Иди сюда, охотник хренов! Что ты встал и лупаешь глазами, как...филин?!

Воины, стоящие вокруг Кедрика, заржали. К баронету быстро подбежал мужик с весьма примечательным лицом. У него был маленький крючковатый нос и глубоко запавшие глаза с темными кругами вокруг них. Понятно, почему его называют Филином.

— Филин, ты должен провести нас к лагерю тилинкитов так, чтобы они нас не учуяли, — и Доналл Кедрик требовательно посмотрел на своего охотника.

— Все сделаю в лучшем виде, — поклонился охотник. — Только сыновей своих кликну. С Вашего разрешения, пойдем через Овражки и Малые Дубки. За Дубками надо будет спешиться, от деревни к берегу на лошадях не подойти, а незаметно — тем более.

Кедрик с гордым видом развернулся к барону и выпятил грудь. Беон тер Аристи согласно кивнул головой. Через пять минут мы уже шли на рысях к Овражкам. Той дорогой, которой нас вели местные охотники, можно было идти только в колонну по одному, поэтому наша дружина растянулась в длинную-длинную змею. Тем не менее, головной и боковые дозоры выставлялись и работали. Вместе с головным шли и охотники.

До деревни Овражки дошли нормально, но вот в самой деревне... Наш десяток шел в охране барона в голове колонны. Вместе с нами шел и Доналл Кедрик со своими людьми. Впереди был только головной дозор. И вот, перед самой деревней, от головного дозора к нам прискакал дружинник. Его хмурое лицо меня сразу насторожило.

— Ваша милость, — обратился он к барону. — Там... там...

— Не мямли, — одернул воина Беон тер Аристи.

— Там... деревня разорена, — собрался дружинник. — Жители перебиты... растерзаны. Тилинкиты ушли.

— Моржовые задницы! — рыкнул Доналл Кедрик.

— Кедрик, ты же говорил, что жителей предупредили. Как получилось, что в этой деревне смогли их застать врасплох? — спросил барон.

Баронет только растерянно пожал плечами.

— Ладно, вперед! — хмуро скомандовал Беон тер Аристи.

Эту деревню я запомню на всю жизнь. Здесь, на Этерре, я уже успел повидать всякого. Сам далеко не одного человека отправил на тот свет, причем не пулей с полукилометровой дистанции, а с помощью честного железа в тесной схватке. Но, еще на въезде в Овражки, глянув на раскинувшуюся передо мной страшную панораму, меня сильно замутило, и я еле сдержал рвотные позывы.

Люди в Овражках были не просто убиты, они были буквально растерзаны. Я ехал за бароном по деревенской улице и невольно запоминал эту ужасную картину. Трупы были везде. Вот тело мужчины в луже крови, лежит на пороге дома. Множество колотых ран на теле, горло разрублено до позвоночника, а голова скальпирована. Недалеко от него лежит трупик маленькой девочки, ее головку размозжили о бревенчатую стену.

Дальше — лавка и стол под яблоней. Под ней лежат старик и старуха, их, похоже, убили походя. По одной скупой колотой ране под сердцем. На плетне соседнего двора на жердь наколот младенец, мальчик. Во дворе, прямо на земле, распята молодая, недавно красивая женщина. Руки и ноги ее раскинуты и прибиты прямо к земле деревянными колышками. Платье задернуто на голову, живот вспорот.

Напротив, к дереву привязан мужчина. Веревкой связаны руки и ноги. Голова притянута к дереву кожаным ремешком, тоже скальпирована. Верхние веки приколоты к бровям щепками. В животе торчит деревянная жердь. Мне становится плохо, когда я представляю, что здесь происходило.

На следующем дворе животом на столе лежит женщина, ее руки связаны под ним. От одежды не осталось ни одного целого кусочка. Ее пах и ноги залиты кровью. Перед столом на земле лежит тяжелый каменный жернов, из-под которого виднеются маленькие детские ножки. На камне стоит отрубленная мужская голова, тоже скальпированная.

Всюду вороны, которые недовольно каркают и лениво взлетают при нашем приближении. Я долго не могу прийти в себя. Глаза предательски заполнили слезы, в голове непонятный шум. С трудом и не сразу я смог взять себя в руки. Ненависть к существам, совершившим эти чудовищные зверства, выкристаллизовалась в императив: хороший тилинкит — мёртвый тилинкит.

Весь наш отряд прошел через деревню и все выезжали с одинаковыми серыми злыми лицами. Однако было видно, что с такими зверствами они уже сталкивались и ничего нового для себя не увидели. Только для меня увиденное было чем-то запредельным. Не сговариваясь, дружина увеличила скорость. Никого не пришлось подгонять. Воины стремились побыстрее добраться до врага. Этих зверей в человечьем обличье.

Уйдя в свои мысли, я и не заметил, как мы добрались до выхода к побережью. Проводники с тропы увели нас глубоко в лес, где барон приказал оставить под небольшой охраной лошадей и лишние вещи. Никто не хотел оставаться на стоянке и охрану пришлось назначать в приказном порядке. Все рвались в бой. Мы расседлали лошадей и стреножили их. Сбрую и не нужные в предстоящем бою вещи сложили так, чтобы лошади их не затоптали. Из оружия я с собой взял пехотное копье, щит и вакидзаси.

Теперь мы шли медленно, компактной колонной. Сначала вышли к Малым Дубкам. Деревня была пуста и носила все признаки вдумчивого разграбления. Слава предкам, трупов здесь не было. Предупрежденные рыбаками жители успели сбежать. Потом, еще медленнее, мы начали спускаться к побережью.

Вскоре пришлось совсем остановиться. Один из охотников подошел и доложил, что берег и лагерь тилинкитов уже видно, но впереди стоят дозоры северян. Их не обойти и вырезать бесшумно тоже не получится. Барон, немного подумав, принял решение атаковать.

Следуя его негромким командам, отряд развернулся в двухшереножный строй и, стараясь держать хоть какое-то равнение, начал движение в сторону берега. Доналл Кедрик со своими бойцами ушел на правый фланг, ему с его дубиной и отсутствием щита нужен был простор. Воины посматривали по сторонам, стараясь не обгонять друг друга, а главное — не обгонять барона. Почти сразу мы вышли на такое расстояние, что стал виден берег моря. Отряд остановился, воины присели, опустив копья.

Впереди, до самого берега, шел пологий склон, поросший редкими низкорослыми деревьями и кустарником. К береговой кромке приткнулось полтора десятка больших байдар, длинной метров десять-двенадцать и вместимостью примерно на двадцать-двадцать пять человек каждая. И среди них размером выделялась одна, весел на восемнадцать, с сооруженным на корме навесом из шкур. Байдары были полузагружены имуществом.

На берегу множество костров, возле которых сидят воины в доспехах, что-то смутно мне напоминающих. Они едят и пьют, что-то громко кричат друг другу. Языка я не понимаю. Рядом лежат груды награбленного добра и сидят согнанные в одну кучу пленники: молодые парни и девушки, подростки.

— Глянь, Шрам, — прошептал присевший рядом со мной Сток. — В центре лагеря — самый большой костер, видишь? Рядом еще ихний тотем стоит — череп куницы на шесте с привязанными к нему скальпами. Это воины Рода Куницы. А вон их балогун, военный вождь рода. Это тот здоровяк, вокруг которого все суетятся.

Я присмотрелся к нему и другим воинам тилинкитов. Вооружены они были пехотными копьями, дротиками или простыми луками, боевыми топорами либо палицами. У балогуна была дубина, схожая с дубиной Кедрика. На всех была надета ламинарная кожаная броня, голову прикрывали окрылья*.

* - часть доспеха воинов: чукчей, коряков, азиатских эскимосов. Использовалась для защиты головы и плечевого пояса. См. рисунок в «Доп. материалах» к книге.

— Из чего они броню делают? — уточнил я у Стока.

— Из кожи моржа либо лахтака (морского зайца).

Дальше наш разговор был прерван громкими криками. Нас наконец заметили дозоры северян. Они сорвались с места и, громко крича, помчались в сторону своего лагеря. Там, несмотря на кажущуюся беззаботность, их сразу услышали. Балогун вскочил на ноги и начал раздавать команды. Часть тилинкитов начала дозагрузку байдар награбленным, а остальные выстроились в линию, прикрывая от нас лагерь.

Мы в это время уже шли к лагерю, сомкнув строй, сдвинув щиты и выставив вперед копья. Метров за сорок до врага в нас полетели стрелы. Послышались звуки попаданий в щиты, а затем — и редкие вскрики. Дружина чуть увеличила шаг, стремясь быстрее выйти из зоны обстрела и схватиться с врагом в ближнем бою. Шагов за десять-пятнадцать тилинкиты швырнули в нас дротики. Почти все из них впились в щиты наших дружинников, отягощая левую руку. Тут же над строем северян раздался холодящий душу волчий вой и они бросились в атаку.

Атака была настолько яростной, что, как мы не старались, враги практически сразу порвали наш строй. С безумной отвагой и неожиданной от достаточно низкорослых воинов силой они врубились в нашу шеренгу. Мы со Стоком и воином справа еще некоторое время держали щиты сдвинутыми, слаженно работая копьями. Но затем разметали и нашу небольшую шеренгу.

Количество противостоящих отрядов было примерно одинаковым. И жестокий бой закипел на одном месте. Ни один из отрядов не мог потеснить своего противника. Мы со Стоком все-таки удержались рядом и работали по противнику в паре. Сток выронил щит, поймав на него три дротика северян. Я надел свой щит на плечевой ремень и работал с копьем двумя руками. Это значительно увеличивало арсенал моих приемов с этим оружием.

Я уже давно уверенно работал копьем, а мой товарищ им владел еще лучше. И сейчас, мерно двигаясь вперед-назад, мы слаженно роняли тилинкитов на землю. Сначала я наносил удар по тилинкиту, тот ставил блок или уклонялся, и тут же Сток поражал отвлекшегося на меня северянина. Вокруг нас уже стало свободнее и мы начали теснить противника в сторону сражающегося Беона тер Аристи.

Но далеко не везде удача сопутствовала нашим воинам, так же как мне с моим товарищем. Темноглазые низкорослые воины с коричневой кожей, узким лбом и темными волнистыми волосами, ни в чем не уступали дружинникам Аристи. Уверенно бился барон, разя тилинкитов точными скупыми ударами и постепенно продавливая их в сторону байдар. Рядом, громко хэкая при каждом ударе, рубился Деян. Андраж, с несколькими воинами нашего десятка, держал периметр, стараясь не подпустить к барону вражеских воинов со спины и флангов. И Беон тер Аристи в полной мере пользовался этим преимуществом.

Мы со Стоком уверенно шли на сближение с отрядом барона. На правом фланге бушевал баронет со своими воинами. Тилинкиты наскакивали на Кедрика со всех сторон, как собаки на медведя. Но получали в ответ дубиной и опадали, как озимые. И наш правый фланг, как и центр во главе с Беоном тер Аристи, начинал теснить северян к кораблям.

На левом же фланге было все наоборот. Тилинкиты уверенно теснили наших воинов, все глубже загибая фланг к нашему тылу. Спасало то, что дружинники пока не побежали, отступая, но упорно отбивая яростные атаки врага. Еще раз скажу, что меня поразило мужество врага в бою. Вглядываясь в их прямоугольные лица со слегка выпуклым носом, я видел только спокойную уверенность и презрение к врагу.

Их военный вождь тоже успешно теснил наших воинов. Дубиной он буквально сметал своих противников. За ним «в кильватере», как и за нашим бароном, двигалось несколько северян. И случилось то, что должно было произойти. Два вождя, возглавляющих успешно наступающие группы, сошлись в поединке.

Окружающие воины приостановили бой, не мешая драться свои вождям. Мы со Стоком тоже остановились, но уже буквально вплотную к сражающимся. Барон был вооружен полуторным мечом и круглым щитом, на поясе висел длинный кинжал. У балогуна на поясе болтался нож такого же размера, а обеими руками он держал свою смертоносную дубину.

Беон тер Аристи чуть пригнулся, постояв так несколько секунд, и стремительно бросился на тилинкита. Видимо, он пытался превзойти противника за счет большей скорости одноручного оружия. И действительно, он двигался очень быстро... но недостаточно.

Дубина балогуна замелькала с такой скоростью, что воздух, разрезаемый ей, зашипел. Казалось, что он и не сражался только что в яростной битве, а отдыхал, возлегая на шкурах и наслаждаясь бездельем. И теперь стремится наказать противника за то, что он посмел его побеспокоить.

Барон несколько раз успешно уклонился от дубины северянина, пытаясь добраться до своего противника, но, все-таки, попался. Видя, что убраться с траектории удара он не успевает, Беон закрылся щитом. Раздался мощный грохот и треск. Щит треснул, а барон покачнулся, перехватывая вооруженной рукой край опадающего на отсушенной руке щита.

Балогун не задерживаясь и на долю секунды повторил свой сокрушающий удар. Щит Беона тер Аристи лопнул и развалился на несколько кусков, а барон принял на себя удар дубины. Щит, конечно, отнял у удара часть его мощи, но все же он оставался настолько силен, что смел барона, отбросив его спиной на землю.

В небо взвился победный вой тилинкитов. Балогун шагнул к поверженному барону, занося над головой дубину, но его тут же, по команде Андража, закрыли наши воины. В ответ тилинкиты с удвоенной яростью насели на дружинников. Рядом с бароном встал Деян, уже отбиваясь от прорвавшегося северянина.

Мы со Стоком тоже бросились к барону. Тут я увидел, как еще один тилинкит обошел место схватки и подбегает к лежащему на земле Беону. Не успевая сблизиться, я перехватил копье верхним хватом и, не прекращая движения, изо всей силы метнул его в северянина. Копье темной молнией мелькнуло между сражающихся и поразило тилинкита. Удар был так силен, что копье пробило врага насквозь, войдя в спину на половину своей длины. Бросило тилинкита на землю и он повис на нем, мелко суча ногами и с влажным хрипом проседая вниз по окровавленному древку.

Я, не снижая скорости, выхватил вакидзаси, и, сбрасывая щит с плеча на кисть левой руки, метнулся к балогуну. Шагов за пять до контакта я совершил мощный бросок своего щита в голову балогуна. Вождь северян каким-то чудом учуял угрозу, успел увидеть летящий в его голову снаряд и начал уклонение.

Не успевая присесть или заблокировать удар дубиной, он смог, чуть развернувшись и приподняв плечо, прикрыть голову окрыльем. Этого хватило, чтобы тилинкит не получил серьезную травму, но на несколько мгновений он был дезориентирован, и я успел в глубоком выпаде полоснуть его мечом по ноге.

Балогуна тут же закрыли его помощники, а один из них успел ткнуть меня копьем. На мою удачу, Сток продолжал страховать меня и отвел удар. Среди тилинкитов раздались команды на их родном, непонятном для меня языке. Северяне быстро повели своего вождя на большую байдару с навесом, а сами тоже отступили к обрезу воды.

Взревел рог и по этому сигналу с байдар на нас густо посыпались стрелы и дротики. Дружина Аристи остановила атаку, думая лишь о том, как защитить себя. В этот момент остававшиеся на берегу тилинкиты разом запрыгнули в байдары и оттолкнулись от берега. Отойдя от берега метров на десять, байдары по команде балогуна встали.

Военный вождь тилинкитов выпрямился во весь рост и уставился мне в глаза. Так, в полной тишине, мы простояли некоторое время, изучающе всматриваясь в глаза друг друга. Вдруг раздался крик и справа от меня к берегу выскочил молодой парень. В его руках был тилинкитский лук. Он быстро наложил стрелу и, умело оттянув тетиву, выстрелил в балогуна.

Военный вождь северян небрежно дернул плечом и стрела замерла, застряв в окрылье. Балогун скривил губы в презрительной усмешке. Он еще раз посмотрел на меня, указал на себя рукой и произнес:

— Омрын.

— Сержио, — немного подумав, ответил я своему врагу.

Балогун медленно мне кивнул и, повернувшись спиной к берегу, махнул рукой в сторону севера. Еще раз взревел рог и байдары тилинкитов стали споро удаляться от берега. Почти все награбленное имущество они увозили с собой, но пленников мы смогли отбить всех.

Глава 2

Глава 2. Мезенские поморы (524 круг Н.Э., руен).

Байдары тилинкитов споро удалялись от берега, а над берегом гремел рёв Кедрика.

— Меня зовут Доналл! — орал баронет. — Ты меня слышишь?! Не смей разворачиваться ко мне спиной, моржовая задница!

Стресс потихоньку уходил, бойцы начали улыбаться и похохатывать.

— Не хочешь спросить мое имя?! — не унимался Кедрик. — Вернись и я вобью его тебе в твою тупую тюленью башку вот этой дубиной!!!

Балогун, как впрочем, и остальные тилинкиты, не реагировали на крики с берега и равнодушно удалялись на север в сторону Китовых островов. Баронет устал орать и, развернувшись, уверено зашагал в мою сторону.

Доналл Кедрик остановился в шаге от меня и начал буравить тяжелым взглядом. Лицо баронета от гнева пошло пятнами, он тяжело и громко дышал, кулаки до белых костяшек на пальцах сжимали дубину. У бойцов начали сползать с лиц улыбки.

За моей спиной стали скапливаться дружинники, а за спиной Кедрика — его «медвежата». А я стоял и думал, что у меня нет другого варианта, кроме как полоснуть его по горлу, как только он дернется. Когда тишина уже начала звенеть и руки бойцов потихоньку потянулись к оружию, баронет наконец «разродился»:

— Молодец, парень! Ты здорово сражался, — хлопнул он меня по плечу.

После могучего хлопка у меня отчетливо заныло все тело, напоминая обо всех «превозмоганиях», которые пришлось совершить в этом бою. Со всех сторон послышался одновременный облегченный выдох. Лица бойцов расслабились и на них снова появились улыбки.

— Почти как я, — продолжил Кедрик.

Вокруг облегченно заржали. Да и сам баронет открыто и как-то светло улыбнулся. Я недоуменно уставился на него. Для меня мгновенный переход от бешенства к добродушию был очень неожиданным. Глядя на мое лицо, бойцы заржали еще сильнее. У некоторых, вон, даже слезы выступили.

Барон, оставив Доналла Кедрика наводить порядок в своем маноре и озадачив похоронами павших воинов, дал команду на выдвижение дружины домой. Было заметно, что он допускает возможность нападения на замок и очень переживает, хоть и старается не показать этого.

(Доналл Кедрик)

Оказав помощь раненым, мы споро двинулись в обратный путь. Дошли быстро и без проблем. Тессен встречал наш отряд прямо в воротах замка, супруга и сын барона выдержали и дождались его у входа в донжон. Этим вечером, на ужине, в употреблении алкоголя никто никого не ограничивал.

Дружина шумела. Те воины, которые участвовали в отражении нападения северян, делились пережитым. С каждым опустошенным стаканом количество врагов росло, а удары рассказчиков становились все мощнее и точнее. К концу вечера создалось впечатление, что после нашего боя Снежная пустошь окончательно обезлюдела.

Слышал я обрывки разговоров и про себя самого. Товарищи, не жалея красок, описывали батальное полотно, где я ссаными тряпками гонял перепуганных тилинкитов. Молодежь восторженно глазела на рассказчиков, а ветераны понимающе ухмылялись. К себе ощущал в целом благожелательное отношение, и поймал лишь несколько раздраженных взглядов от дворянского стола и один, ненавидящий, — от Фрола. Заметив, что я на него смотрю, он сразу отвернулся.

Набрались изрядно. Я сидел со своим десятком под предводительством Андража. За нашим столом в основном говорил только один человек и это был не я. Андраж, немного расслабившись, щедро делился своим богатым опытом. Достался и мне ценный совет. Десятник сказал, что мои перчатки — дерьмо.

Надевать их вместе с моим доспехом, это оскорбление памяти предков. И надо либо сменить их, либо усилить кольчугой или металлическими пластинками. Пренебрежительно относиться к советам опытного человека глупо, поэтому я решил на следующий день сходить в кузню и проапгрейдить свои перчатки.

Спать я завалился в казарме. Ехать домой по окончанию ужина я оказался не в силах. Эпический герой, вертевший на своем копье тилинкитов десятками, был вынесен Бахусом в одну калитку. Проснувшись с тяжёлой головой, я подержал голову в бочке с водой и занялся делами.

Сходил в замковую кузню и заказал усиление перчаток кольчугой. Выбрал кольчугу, а не металлические пластинки потому, что у кузнеца имелись в наличии обрывки кольчуги, а вот пластинки еще надо было выковывать. Это и решило исход дела. Потом меня выловил Кисил и утащил на тренировочную площадку, где пришлось спарринговать с ним, пока он не выдохся, а из меня не вышел весь хмель.

Пообедав с дружиной, я узнал, что не нужен аж до завтрашнего вечера и убыл в город. Направляясь домой, я автоматически свернул на одну из улочек Торгового квартала и остановил Князя напротив обширного двухэтажного здания с красочной вывеской над входом. На вывеске под вычурной надписью «Камелия» была нарисована стройная девушка, подобравшая до колена юбки и рассматривавшая свою ножку, поставив ее на стульчик.

Похлопав по кошельку, я задумался. Очень хотелось зайти в «Камелию», я давно не общался с девушками, а после боя, этой адреналиновой встряски, «общения» хотелось еще больше. Однако, в таком скверном виде я у Ванды, хозяйки заведения, еще не появлялся.

Не мыт, не стиран. Однако за дополнительные деньги можно все это исправить и прямо у Ванды. Я растерянно почесал затылок. Тут над моей головой хлопнули ставни.

— Шрам! — по улице разнесся звонкий девичий голос. — Ты что встал как не родной? Давай к нам. Я сейчас скажу, чтобы у тебя приняли и обиходили коня. И попробуй только сбежать!

Я облегченно махнул рукой и спрыгнул с Князя. Вопрос решился сам собой...

На следующий день, выбравшись из «Камелии» уже после обеда, я чистый, отстиранный и умиротворенный, едва успев заехать домой и узнав, что там все нормально, убыл в замок. По прибытии доложил десятнику и узнал, что в замке гости. Пришел корабль из Помории. Я тут же двинул к замковой бухте. В замке была своя бухта, небольшая, вмещающая два корабля. Обычно там стояли оба струга барона: двадцатидвухметровый чердачный струг «Жемчужина» и четырнадцатиметровый струг «Тюлень».

Сейчас «Тюленя» в бухте не было. Может, его перегнали в городскую гавань. Она вмещала до двадцати двух судов. Там могли встать на стоянку четырнадцать судов у пристани и восемь — на якоре. А может, барон отправил «Тюленя» по какой другой надобности.

Рядом с «Жемчужиной» же сейчас стоял самый настоящий поморский коч. Он был совсем чуточку короче «Жемчужины», но почти в два раза шире. Весь вид этого судна показывал высокую надежность и мореходность, хорошую грузовместимость и... невысокую скорость. Несмотря на две мачты. На самом корабле я рассмотрел только одного моряка. Тот сидел на палубе, облокотившись спиной о грот-мачту, и замотавшись в плащ. Похоже, помор дрых без задних ног. Ну да, не мое это дело.

Я развернулся и пошел искать лейтенанта, чтобы узнать новости. Нашел Деяна на тренировочной площадке, где он гонял бойцов. На мою удачу, лейтенант был в курсе событий. Попытав его, по старой дружбе, узнал, что делегация поморов из соседнего с нами приграничного баронства Мезен, прибыла с целью договориться о помолвке Кисила с мезенской баронетой Беляной.

Деян просветил меня, что Беон тер Аристи достиг предварительной договоренности с поморами, но гости настояли на том, чтобы совершить совместный рейд на Китовые острова, на разбойничью базу тилинкитов. И при том, старшим в отряде аристийцев должен быть Кисил.

Поморы хотят убить сразу двух зайцев: посмотреть в деле на жениха своей баронеты и наказать тилинкитов, при этом постараться вернуть награбленное. Поморы — люди суровые, и ни свою девочку за какую-то соплю они отдавать ни в коем случае не будут, ни тилинкитам спускать нападение.

Дело в том, что, как и наше баронство, так и побережье Помории, тилинкиты ограбили. Налеты они организуют с базы на Китовых островах. Сами же острова необитаемы, там нет жителей. Только временно посещающие их разбойники.

Тилинкиты со своих северных земель доходят до Китовых островов, там организуют базу и, опираясь на нее, нападают на побережье материка. Туда же свозят награбленное и пленных, своевременно выходя из-под ударов хозяев побережья. Как только там накапливается требуемое количество ценностей, северяне снимаются и уходят на свои земли.

Хорошая схема для северян. Так как тилинкиты являются фактическими хозяевами Студеного моря, то награбленные ценности почти сразу оказываются в безопасности. Вывезли пленных с «нажитым непосильным трудом» имуществом с побережья и все, боятся нечего.

Все северные королевства Этерры позволяют себе только каботажное судоходство*. На большее не решаются из-за доминирования на море тилинкитов. Правду сказать, на Этерре нигде нет равных возможностей для прибрежных стран. На юге, в Полуденном море, правит бал флот Царства Лаомин, на востоке, в Борейском море, не имеет себе равных флот Королевства Борея. Даже флот Царства Лаомин опасается затрагивать интересы борейцев. На западе же, в море Камауэто, за лидерство борются флота Королевства Порталано и Пиратской республики Коралловых островов, отодвинув на задворки и Вестерию, и Валенс, и Тагаси, и, тем более, полудикарей Каракунго.

* - Каботажное судоходство, — морское прибережное (побережное) судоходство.

Прямо во время нашего разговора пришел Элдор Тессен и отдал Деяну распоряжение на отбор десяти воинов самого внушительного вида и подбора им лучших доспехов. Перед ужином намечался последний раунд переговоров и с нашей стороны надо было создать подходящий антураж. Естественно, я вошел в число этой десятки. Мне и вооружение не надо было подбирать. Единственно, перед ужином я успел забежать к кузнецу и забрать укрепленные кольчугой перчатки.

Собрались на третьем этаже донжона, в большой зале. Слуги поставили стол, где напротив друг друга расселись дворяне обоих баронств. С нашей стороны: Беон тер Аристи, Кисил Аристи и Элдор Тессен. Со стороны мезенцев —трое их дворян. По десятку воинов встали за спинами своих предводителей. На столах стояло только вино в серебряных кубках и кувшинах. На дворянах тускло поблескивало золото. Похоже барон растряс свою сокровищницу для такого случая.

Я впервые увидел поморов вблизи. Это были белокожие голубоглазые мощные воины, высокого, для местных людей, роста. На их бородатых лицах невозможно было заметить никаких эмоций. Этим они немного напоминали тилинкитов. Они прямо распространяли вокруг себя внутреннее достоинство и уверенность в своих силах.

Но это как раз меня не удивило, я уже слышал, что народы восточных королевств бывшей империи отличались более мощным телосложением от своих западных соседей. И поморы, и борейцы, и расены были и выше, и мощнее своих соседей.

Одежда поморов, и дворян, и простых воинов, была окрашена в два цвета: синий и серый. Украшений на дворянах было немного, но они отличались размером и искусностью исполнения. Вооружение на воинах было однообразным: кожаная броня, круглые щиты, боевые топоры и длинные кинжалы на поясе.

На эволюцию вооружения поморов, скорее всего оказало влияние географическое положение их королевства. Это было прибрежное государство, половина границы которого была морской. Еще четверть границы — Малахитовыми горами, которые надежно прикрывали южную границу от лесного королевства Расения.

Одна восьмая часть границы проходила по реке Бегей, которая отделяла Поморию от Королевства Борея. И только одна восьмая часть границы проходила по чисто сухопутной местности, разделяя два королевства: нашу Варнию и Поморию. Основной военной силой у поморов был флот и фактически морская пехота, которые контролировали морские и речные границы, почти полностью окружающие их королевство.

С Варнией, имеющей с ними единственный легкопроходимый сухопутный участок границы, поморы старались поддерживать хорошие отношения... всеми способами. Вполне возможно, что и нынешние переговоры о помолвке в какой-то степени решали эту же задачу.

Так, о чем я? В общем, поморы смотрелись брутально: суровые здоровые мужики, вменяемая одежда, оружие и доспехи, никаких пуленов, шоссов и гульфиков. Но, слава предкам, и мы не подкачали. Отобранные аристийцы выделялись и телосложением, и вооружением. Поэтому, дворяне обоих баронств, спокойно смогли заниматься переговорами, не ощущая дискомфорта из-за чьего-то подспудного давления.

В ходе недолгих переговоров решили, что от Аристи идут оба корабля, с уменьшенным составом гребцов и увеличенным десантом. На каждое весло будет посажено не два моряка, а один моряк и один дружинник. Так и воинов перед боем не вымотают и количество перевозимого отряда смогут увеличить. Старшим от нашего баронства окончательно решили отправить Кисила.

Оба наших струга вмещали, в общем, девяносто человек. На «Жемчужине» было четырнадцать пар весел, на «Тюлене» — шесть пар. На каждое весло надо было посадить по два гребца, одного моряка и одного дружинника. Поэтому, на оба струга вышло: два шкипера и два рулевых, подменяющих друг друга; сорок матросов на веслах и сорок шесть воинов, включая Кисила Аристи и Элдора Тессена.

Выходить должны были завтра утром и вместе с кочем поморов идти до устья Варны, где был разбит лагерь мезенцев. Там нас будут ждать еще три коча союзников во главе с их бароном. Объединившись, уже под предводительством барона Никона тер Мезен, на всех шести кораблях мы должны выйти на Китовые острова и атаковать на них тилинкитский лагерь.

По окончании переговоров Тессен предупредил меня, что я вхожу в состав отряда, убывающего с Кисилом, и должен ночевать в замке. Но отпустил на несколько часов домой, чтобы я мог собраться. Пришлось опять гнать Князя по уже знакомой до мелочей дороге: замок — дом.

Прибыв и сообщив жильцам моего домика, что я опять ухожу по приказу барона махать своими железяками, попросил Алму помочь мне собрать с собой аптечку. Она тут же захлопотала, озадачив своих детей сбором аптечки, мужа отправила в конюшню, а сама побежала на кухню.

Я же поднялся к себе в кабинет. Проверил тайник, который сделал для хранения денег, линейки с транспортиром, которую взял еще с Земли, и тех записей, которые сделал, пока жил в деревне сразу после перехода на Этерру. Рисовал схемы и записывал туда то, что старательно запоминал на Земле, когда готовился к переходу.

Записывал то, что, по моему мнению, могло помочь мне «подняться» в средневековом обществе. И, естественно, я старался сделать эти записи как можно быстрее, пока знания не стали размываться в памяти. А носимая память, она надежней. То, что записал, уже не забудешь. Главное — записи не потерять.

С тайником все было в порядке и я определился с оружием, которое возьму в поход. Решил взять пехотное копье, щит, сулицы, вакидзаси, охотничий нож и сякэны. Остальное оставлю дома. В вещмешок положил котелок, запасное белье, плащ-накидку, набор по уходу за клинками и рыболовные принадлежности. Мало ли? Места не занимают, а польза может быть.

Алма с детьми вышли проводить меня на улицу, там перед домом уже ждал Вук, держа Князя под уздцы. Дара была чем-то расстроена, это нечастое ее состояние, обычно она очень смешливая, позитивная девочка.

­— Дара, не куксись, — подмигнул я ей. — Привезу тебе тилинкита на опыты.

Я попытался ее рассмешить, но она только фыркнула и отвернулась. Непонимающе посмотрел на Алму, но она улыбнулась и молча протянула мне кожаную сумочку с медицинскими прибамбасами. Также молча забрал аптечку, мы уже давно определились со стандартным набором, поэтому спрашивать было нечего.

Махнув рукой провожающим, я двинул в замок. Уже начинало темнеть, поэтому, выехав за пределы города, я перешел сначала на рысь, а потом и на галоп. Дал Князю прогнать кровь по жилам! Быстро добравшись до замка, отдал конюху свое транспортное средство и предупредил, чтобы он поводил Князя по двору и не давал сразу воды. На мои ценные указания конюх буркнул, что не надо учить отца делать детей. Эх, не разговаривают они так с нашим капитаном.

Пошел в казарму и сообщил Андражу о прибытии, но тот сказал, что он в поход не идет и я должен доложить самому капитану. А тот сейчас находится в своем домике рядом с донжоном. По дороге к домику капитана у входа в донжон я увидел барона с сыном, они тоже обратили на меня внимание и Кисил махнул рукой, чтобы я подождал.

Я остановился в стороне, чтобы не мешать разговору и не нарываться на замечания. Но разговор все равно было слышно. Беон тер Аристи объяснял сыну, что его время вести воинов в бой выходит и теперь это придется делать Кисилу. Он просил сына быть осторожным и не лезть на рожон, так как он нужен и семье, и людям Аристи. Я исподволь поглядывал на них, выражение лица у барона было очень грустным, в глазах сквозила тоска. А вот Кисил буквально фонтанировал радостным возбуждением и энергией. Когда барон ушел в свои покои, Кисил подозвал меня к себе.

— Шрам, я уже сказал Тессену, ты будешь со мной. И своего друга возьми.

— Стока?

— Да, его. Оруженосцем у меня будет Раф, сын Карфакса Бофаро из Брегово. Ты куда идешь?

— Доложить капитану Тессену о прибытии и готовности к походу.

— Хорошо, иди докладывай.

Кисил развернулся и, насвистывая, пошел в сторону казармы. Ну что же, обычное дело для последнего времени. Семья барона мне доверяет и постоянно служебные задачи вертятся вокруг охраны кого-то из членов семей.

Подойдя к домику капитана, я увидел его самого, стоящего на крыльце и распекающего Фрола. Благоразумно притормозив, не доходя до места экзекуции, я расслышал в чем там было дело. Капитан снимал стружку с нерадивого дружинника за несвоевременную смену товарища на посту. Причем причиной опоздания снова послужило то, что Фрол грязно домогался до очередной девушки.

Ладно бы оказывал знаки внимания, ухаживал как обычный парень. В замке никто ни от кого не требовал монашеского поведения. Так нет, он вел себя как животное, стараясь подавить силой и запугать. Да что это я животных обижаю? Они себя так не ведут. Это прерогатива той части человечества, которые гордо именуются ублюдками.

Наконец капитан закончил воспитательную беседу и, пообещав в следующий раз оторвать Фролу причиндалы, отправил его прочь. Я подошел и доложил о прибытии и готовности к походу.

— Хорошо, Шрам, — кивнул Элдор Тессен. — Я отобрал сборный десяток, который будет постоянно рядом с Кисилом Аристи, ты тоже в него входишь. Сражаетесь рядом с ним, охраняете его и представительские функции! Общается он с кем-то, вы тоже рядом. Я там такие рожи отобрал... кхм...

Глянув на мою рожу, он поперхнулся и замолчал. Я понимающе ухмыльнулся.

— Ладно, завтра с рассветом грузимся и выходим, — продолжил капитан. — Ночуешь здесь, на рассвете быть на причале. Ваш десяток в подчинении лично у меня. Я ваш десятник, капитан, Император Этерры и Первый предок. Свободен!

Я четко развернулся кругом и пошел в казарму. Попросил дежурного, чтобы он меня разбудил перед рассветом, но он меня успокоил, сказал, что будет будить всех.

Утром, под матерные крики и завывания шкипера «Жемчужины» Блума, мы погрузились на корабли. Надо отдать должное поморам, они провели погрузку образцово-показательно, вызвав этим кислые выражения лиц наших командиров. На берегу нас провожали барон с супругой и несколько их приближенных. Кисил коротко обнял родителей и ловко взлетел на борт «Жемчужины» по узкому трапу, представляющему собой доску, перекинутую с причала на борт струга.

Естественно, я в составе сборного десятка, погрузился на этот же струг. Поднявшись, я увидел на полуюте* знакомые лица: взбешенное, до багровых пятен, волосатое лицо шкипера Блума и индифферентное — рыжего рулевого Торбена. Я искренне улыбнулся, увидев эту колоритную парочку. Кто-то из матросов замешкался перед трапом, помешав погрузке, что тут же заметил шкипер, замечавший на своем корабле абсолютно все.

* - короткая, возвышенная часть юта, ют — часть палубы судна, от бизань мачты до кормы.

— Занимайте свои места, жопоголовые каракатицы! — широкоплечий, кривоногий, заросший черными волосами шкипер аж подпрыгнул от возмущения и заорал на матросов. — Что вы третесь у трапа и строите глазки, как портовые шлюхи?! Вами даже моржи побрезгуют! Быстро метнулись на свои банки* и замерли там до конца погрузки.

* - сиденье для гребцов на беспалубных судах.

«Ничего не меняется», — подумал я, проходя ближе к каютам и располагаясь поудобнее, насколько это возможно. На море было свежо и ветрено. Я набросил плащ-накидку, чтобы не мокнуть.

Из замковой гавани вышли в кильватерном строю: сначала «Жемчужина», затем «Тюлень», а уже потом коч поморов. Кисил и капитан разместили вещи в каюте и поднялись на полуют к Блуму.

Ветер был почти попутным, что позволило воспользоваться парусами и убрать весла. Вскоре коч стал отставать и, по совету шкипера, Кисил дал команду перестроиться. Коч, как самый тихоходный, пропустили вперед, за ним пристроились мы, в арьергарде пошел «Тюлень».

Некоторое время шкиперы на обоих наших стругах колдовали с парусами, изменяя площадь паруса, чтобы уравнять скорость с кочем мезенцев. Наконец скорость выровняли и колонна кораблей, мерно рассекая волны, устремилась к устью Варны.

Если ветер не изменится, то дойдем туда к вечеру. Идти, где-то, сто десять — сто двадцать километров. С нашей скоростью будем телепаться часов двенадцать. Я никому пока был не нужен. Рядом с Кисилом Аристи крутился его оруженосец Раф Бофаро, паренек лет тринадцати. Он старательно выполнял команды и вообще лез из кожи вон. Молодец! Я же улегся на палубу, закрывшись от ветра стенками каюты, сунул вещмешок под голову, накинул сверху плащ-накидку и захрапел.

Струг мерно поскрипывал на волнах, кричали чайки, но это только убаюкивало меня. А что? Любой военный подтвердит: опытный солдат спит и ест, когда есть возможность. Потому, что может случиться так, что ни времени на это, ни возможности просто не будет. Продрых я не меньше шести часов и встал бодрым и отдохнувшим. Рядом со мной с осоловевшими глазами сидел Сток.

— Ты хоть поспал? — спросил я у товарища.

— Ага, только перед тобой проснулся. Может, перекусим? Жрать что-то хоочеетсяяя.

— Еще бы, не хотелось! Полдня не ели, да на свежем воздухе, да на море! Доставай, что там у тебя есть.

Сток с готовностью зарылся в свой мешок, а я достал тот перекус, что сложила Алма. Разложили все на общей тряпице и с удовольствием отдались чревоугодию. Только пили из разных сосудов. У Стока был кожаный бурдючок, а у меня — алюминиевая армейская фляжка из набора. Она неизменно привлекала внимание, как собственно и остальные мелочи, принесенные с Земли.

Сток с интересом посматривал на флягу, но уже ничего не спрашивал. У нас разговоров на эту тему уже было — ни счесть. И каждый раз, на вопросы товарищей я отвечал одно и тоже: «осталось от родителей, откуда у них — не знаю». Всем уже надоело спрашивать.

Перекусив и подумав, чем бы себя занять, я решил половить рыбу. А что? Лишним не будет. Попросил Стока взять у матросов ведро и набрать морской воды, чтобы было куда рыбу складывать. А сам соорудил из сулицы удочку и уселся у борта. Скоро Сток принес ведро, набрал воды и уселся рядом. Но сегодня удача от меня отвернулась, клева не было вообще. Посидев так с час, я бросил это безнадежное дело и разобрал снасти.

До самого лагеря мезенцев я мучился от безделья. Ветер не переменился и весла не задействовали. Если при сопровождении Сиарис на королевский бал мы шли на одном струге небольшим отрядом и Элдор Тессен, опасаясь нападения, гонял нас в хвост и гриву, то сейчас мы шли внушительным отрядом. Кисил с Тессеном спали в каюте и личный состав никто не трогал. Я — то неприкаянно бродил от борта к борту, то натирал оружие и броню, то пытался еще подремать. Но наконец мучения закончились и мы вошли в устье Варны.

Немного пройдя вверх по реке, мы подошли к большому лагерю. На поморском берегу реки было разбито много шатров, горели костры. У берега стояли три больших коча. Тессен приказал вооружиться и готовиться к высадке. Шедший с нами коч отвернул к берегу, а мы прошли немного выше лагеря и причалили к берегу.

Кисил Аристи приказал разбивать лагерь, а нашему десятку дал четверть часа оправиться и быть в готовности выдвигаться в поморский лагерь. Наш десяток оставил вещи и сулицы на струге, выгрузившись с остальным вооружением. Пока приводили себя в порядок, от мезенцев прибыло несколько дворян с приглашением Кисилу Аристи и Элдору Тессену.

Капитан дал команду, наш десяток построился в колонну по два и помаршировал за нашими командирами. В лагере поморов нас вывели к большой палатке, перед которой стояли обильно накрытые столы. Из палатки вышел худощавый высокий мужчина с густыми длинными прямыми волосами светло-русого цвета и невысокая девушка спортивного телосложения.

У нее были большие глаза с очень живым взглядом. Этот взгляд как-то сочетал приветливость и любопытство. И в этих глазах моментально утонул Кисил Аристи. Было очевидно, что девушка ему очень понравилась. Худощавым мужчиной оказался барон Никон тер Мезен, а девушкой — его дочь Беляна. Барону представили Кисила и Элдора. Он радушно поздоровался с ними и пригласил к столу. Дворяне расселись, а мы заняли позиции за спиной наших командиров.

Застолье прошло в благожелательной атмосфере, прямо там договорились о том, что на Китовые острова мы выйдем завтра с рассветом и пойдем на всех шести кораблях. Главным в походе будет барон, но это и так было понятно и не вызвало споров. У поморов и войск было больше, и титул у него был выше, чем у наших командиров.

Кисил весь вечер не спускал глаз с Беляны, да и она смотрела на него вполне благосклонно. А почему должно было быть по-другому? В династических браках легко было нарваться на старикашку, больного или просто «квазимодо». А Кисил был молодым сильным парнем, а по местным меркам — мужчиной.

После ужина им позволили пообщаться друг с другом почти наедине. Наш десяток и воины мезенцев оцепили участок берега, где и смогли без помех поговорить молодые люди. Пускай это происходило на глазах, но все же в стороне от посторонних.

Глава 3

Глава 3. Возмездие тилинкитам (524 круг Н.Э., руен).

Кисил и Беляна по своим стоянкам разошлись довольные. Кисил просто сиял, мы тоже были довольны. Никакого напряжения между нами и мезенскими воинами не ощущалось. И перед предстоящим сражением это не могло не радовать. Единственно, мы проголодались как волки.

Но нас к охране не привлекали, поэтому мы плотно поужинали и завалились спать. Подняли нас затемно. Вчера в лагере у поморов решали, как идти на Китовые острова. Природа в данном случае нам благоволила. Морское течение у северного побережья материка проходило с востока на запад.

И благодаря тому, что побережье нашего баронства начинает круто изгибаться к северу почти сразу после устья Варны, то и течение начинает поворачивать примерно там же. А пройдя все побережье Аристи и замок в его верхней точке, устремляется ровно на север, омывая западное побережье Китовых островов.

Вот, исходя из таких вводных, вчера определили два варианта, на выбор которых влияет ветер. Если с утра не будет устойчивого южного ветра, то корабли пойдут вдоль побережья, встанут на стоянку к северу от замка Аристи, а на другой день дойдут до цели. Если же с утра ветер будет попутным и достаточно сильным, то войско сразу совершит бросок до Китовых островов.

А утро показало, что ветер снова на нашей стороне. Мы быстро загрузились на корабли, вышли из устья на морской простор и рванули прямиком на север. Строя никакого не было, корабли держались недалеко друг от друга, стараясь не отставать и не вырываться вперед.

Нам помогал ветер, помогало течение, а поморы вдобавок помогали себе веслами. Нам весла на воду опускать не пришлось, вполне хватало паруса, чтобы поморские кочи, еле успевали за нами даже с помощью гребцов.

Дошли до островов задолго до наступления темноты. Лагерь тилинкитов было видно издалека: множество палаток недалеко от берега, на берег вытянуты байдары, костров почти нет, видимо из-за скудной растительности на островах. «Жемчужина» сблизилась с кочем барона так, чтобы можно было разговаривать и вожди, оценив примерное количество тилинкитов, решили сходу атаковать. Барон подсказал, что дно у берега на Китовых островах, резко идет на глубину.

— Быстро вооружаемся! — закричал Кисил. — Готовим сулицы. Подойдем к берегу, кидать их по моей команде! Скомандую высаживаться, выполнять моментально!

Мы быстро облачились в доспехи и вооружились, а Блум, выждав, когда струг поближе подойдет к острову, дал команду убирать парус и опускать весла на воду. Остальные корабли проделали то же самое. Мощные гребки весел гнали наши корабли к берегу, но нас уже заметили.

Предупредительные крики на берегу всколыхнули лагерь. Тилинкиты стали вооружаться и выбегать к берегу. Слава предкам, нормально они подготовиться не успели, и в момент нашей высадки на берегу была лишь часть северян и не все из них успели надеть броню. В этот момент наш струг вышел к берегу.

— Суши весла! — заорал Блум.

— Сулицы готовь! — скомандовал Кисил и, дождавшись, когда струг ткнется носом в берег. — Сулицами бееей!

Со струга на берег потоком полетели дротики. Дружинники спешили метнуть всё, что у них было в запасе. Я тоже, аккуратно примериваясь, одну за другой швырнул все три свои сулицы в тилинкитов. Северяне смешались на берегу, росло число убитых и раненых, наша атака метательным оружием мешала им организоваться для обороны.

— На берег! Бооой!!! — закричал Кисил Аристи.

Воины посыпались на берег. На корабле остались моряки и оруженосец баронета. Я тоже сиганул с борта струга. Ноги по щиколотку вошли в песок, но это не задержало меня и я рывком метнулся к ближайшему тилинкиту. Рядом пыхтел Сток.

Мы снова заработали парой. Повесили щиты на плечевой ремень и работали копьем двумя руками. Один наносит удар, враг защищается, второй бьет в незащищенную область отвлекшегося противника. Переступили труп, пошли дальше.

Сам бой представлял самую настоящую свалку, никакого строя и в помине не было. Наши бойцы, быстро высадившись на берег, старались быстрее сломить противника. И сначала дело шло довольно легко.

В перерывах между скоротечными схватками я быстро огляделся. Аристи с Тессеном рубились недалеко от меня. Рубились красиво и эффективно. Рядом бился наш сборный десяток. Остановить их никто не мог и группа Кисила теснила тилинкитов, оставляя за собой живописно раскиданные трупы северян.

Но тилинкиты все прибывали и прибывали из лагеря и наше наступление замедлилось. Повезло еще, что сопротивление не было организованным. Тилинкиты бились, кто во что горазд. Кто-то метал дротики и стрелял из лука, кто-то бился палицами и топорами.

Однако, хоть и медленно, но мы наступали. Поморы тоже не подводили, продавливая тилинкитов наравне с нами. Мы уже добрались до лагеря, и бой пошел между шатров и сложенной в кучу добычи. Бой все больше захватывал меня, видение поля боя сужалось, оценка обстановки снижалась до понимания рядового бойца.

Признаюсь, что я забыл о главной задаче — охране Кисила, и полностью отдался бою. Плечо к плечу со Стоком мы продвигались по лагерю, стараясь не запнуться о разбросанные вещи, протянутые веревки шатров, лежащие трупы.

Вдруг я увидел загон с людьми. Там находились подростки обоего пола. Кто-то из них призывно закричал и мальчишки на моих глазах бросились на тилинкитов. Это было безумие: у них не было оружия, а они бросились на взрослых вооруженных воинов.

Видимо, они увидели, как мы гоним врага, и решили, что успеем им помочь. Но мы не успевали. Как я ни старался, но прямо передо мной пацанов просто вырезали. Вырезали походя, не прилагая никаких усилий.

Я услышал рядом знакомые голоса. Быстро осмотревшись, увидел, что нас догнала группа Кисила. Мы еще поднажали, опрокинули и погнали врага вглубь лагеря. Гнали недолго, у большого шатра со стоящим рядом тотемом, нас остановила группа северян во главе с их балогуном. Это был не уже знакомый мне Омрын, а какой-то военный вождь незнакомого мне племени. Сражающийся против нас балогун северян был постарше и поменьше Омрына. Он не только ловко орудовал боевым топором, но и успевал отдавать короткие, резкие команды своим людям.

— Он — мой! — вскричал Кисил. — Никто не трогайте его! Я сам его убью.

Я оглянулся на Тессена, но капитан, незаметно для Кисила Аристи, отрицательно покачал головой. Мы снова надавили, но враг держался. Вокруг гремели звуки боя, по всему лагерю шла резня. Кто кого режет, кто наступает, а кто отступает, мне было непонятно. Но вот конкретно в этом месте, где мы схлестнулись с военным вождем северян, мы после долгого противостояния начали теснить тилинкитов, а потом они побежали.

Я бросился за спасавшими свою жизнь врагами. Не оглядывался, но слышал за собой сопение Стока и топот других бойцов. С балогуном убегала целая группа воинов, и бежали они быстро. Местность была каменистая, растительности почти не было. Враги были как на ладони, но бежали так, что никак не получалось сократить до них дистанцию. Я забросил щит за спину и перешёл на мерный бег.

Не могу их «сделать» за счет скорости, попробую за счет выносливости. Через некоторое время, отряд врага стал вытягиваться в редкую колонну. Не все были одинаково подготовлены физически, но тоже самое касалось и нас. Я оглянулся, такая же колона болталась и за мной, а я уже начал от них отрываться. Однако, упускать врага я не хотел. Память о том, чему я был свидетелем в Овражках, гнала меня за северянами. Хороший тилинкит — мертвый тилинкит!

Мы бежали... бежали... бежали... все удаляясь от берега. Вот я стал настигать замыкающего во вражеском отряде. Вонь от немытого тела, меха и кожаного доспеха раздражала мое обоняние. Тилинкит дышал тяжело, со всхлипами и уже начал прихрамывать.

Точно выверенный спурт и я делаю укол в ногу противника. Тилинкит вскрикивает, пытается обернуться ко мне, но падает на спину. Второй укол в горло, и я бегу дальше. Надо отыгрывать эту заминку.

Позади слышится радостное улюлюканье. Бегу... бегу... бегу... Снова спереди приближается вонючее пыхтящее тело тилинкита. Он поминутно оглядывается, в глазах появляется обреченность. Не успеваю поразить его в спину, как он резко оборачивается и бросается на меня с копьем.

Делаю несколько финтов и отбивов, восстанавливаю дыхание. Враг спешит, его товарищи удаляются, а мои приближаются. Тилинкит пытается атаковать меня, резко наскакивая и тыча своим оружием.

Держу его на дистанции копья. Отход, подход, перехваты древка. Он не ближе наконечника моего копья, но реально, я то сближаюсь с ним, то удаляюсь от него, смещаясь вдоль своего копья и запутывая врага. Беспрерывно двигаюсь челноком: вперед — назад.

Вот момент! Копье держу за половину у наконечника. Делаю быстрый, на грани возможного, перехват и в глубоком выпаде протыкаю живот тилинкита. Прямо через доспех. Враг падает, а я упираюсь ему ногой в грудь и выдергиваю копье. Кровь выплескивается мне на ногу. Сзади опять раздаются радостные крики моих товарищей.

Думаю начать преследование, но вижу, что тилинкиты остановились и собираются вместе. Пришлось и мне ждать мой отряд.

— Ну ты и лось, — тяжело дышит Сток. — Хрен догонишь.

Мы собираемся вместе и бежим к противнику. Вижу, что от отряда северян отделяется небольшая группа из пяти человек. Понятно. Балогун пытается уйти, оставив заслон.

— Капитан, — окликаю Тессена. — Хочу обойти заслон и догнать балогуна. Не хочу, чтобы эта мразь ушла. Разрешите?

— Вы пятеро, — указывает Элдор Тессен на бойцов. — Чуть притормаживаете и, когда мы сойдемся с заслоном, обходите схватку и идете со Шрамом. Ясно?

Бойцы утвердительно закивали головами, Сток тоже попал в нашу компанию. Они тяжело дышали, погоня далась нелегко. Я тоже притормозил и легкой трусцой побежал за спинами наших воинов.

Вот впереди раздался волчий вой и северяне ринулись на наш отряд. Раздался грохот столкновения. Загремело оружие по щитам и доспехам, послышались крики раненых и умирающих.

Моя группа приняла вправо, и мы бегом бросились в обход сражающихся. Но не так просты были тилинкиты. Когда мы уже обходили фланг северян, наш прорыв парировали воины противника. Они придержали резерв и сейчас он им очень пригодился.

Я глянул на убегающего балогуна и подался назад, придерживая врага острием копья. Сток сдвинулся вместе со мной. Остальная группа плотно схватилась с северянами. Я осмотрелся, развернулся и снова побежал за беглецами. Сток держался рядом со мной.

Опять бежим... бежим... Местность пошла в гору, но мы не сдаемся, терпим. Бежим... Впереди хорошо было видно пятерку убегающих воинов. Начали сокращать дистанцию. Видно, что бег полностью вымотал тилинкитов.

Опа! Беглецы на нашем пути оставили одного воина. Я оглянулся, позади еще шла схватка, но аристийцы явно побеждали. Мы со Стоком трусцой побежали к человеку-заслону. Он ждал нас на склоне, оперевшись о копье.

Попытались прибить его нашими отработанными ухватками. Не тут-то было! Он ужиком проскальзывал между нашим оружием. Да, он и нас не мог поразить, но и мы на нем конкретно затормозили. Какой-то мастер защиты.

— Сток, продержись, пока наши не подойдут. Я за беглецами.

Сток молча поддавил тилинкита, а я с опаской обогнул его и снова устремился за беглецами. Что я делаю? Зачем я побежал за ними? Нет мне никакого оправдания за этот бой. Сначала забыл о главной задаче, которую передо мной ставили, потом бездумно побежал за отступающими. Сколько убили воинов, поймав их на ложном отступлении или на элементарном невыполнении приказов? Но я опять побежал.

Я уже устал, но поднажал, догоняя четверку беглецов. Те видели меня, изредка оглядываясь на преследование, но почему-то не останавливались, чтобы прибить дерзкого одиночку.

Бегу... бегу... Быстро догоняю врагов, они вообще еле ноги переставляют. Но и я устал. Легкие горят, мышцы скоро начнут слабеть, я это чувствую. Та слабость, когда без всяких ран опускаются руки и ты не в силах ни ударить, ни защититься. Подъем уже заканчивается, вот через него переваливают северяне, а вот его достигаю и я.

Перед самым перевалом я бросил взгляд назад. Сток был жив, он бился с чертовым «ужиком» и тот даже теснил моего товарища. А вот заслон наши уже прикончили и спешили на помощь Стоку. Правда, отряд наш уменьшился, но Аристи и Тессена я разглядел. Живые!

Я поднажал и перемахнул через верхушку холма. Стоп! Балогун с подручными ждали меня. Изготовившись к бою, они приближались ко мне, охватывая полукругом. Один был с палицей, один — с копьем, а сам вождь с еще одним подручным — с боевыми топориками.

Под ложечкой засосало... страшно. Ярость-то прошла, пока гнался за противником. Да и адреналина сегодня столько было в кровь выплеснуто, что, наверное, и не осталось больше. И не придумывается ничего. Как выживать?

Сдуру вспомнился анекдот, где муж в квартире искал любовника жены. И в ванной, наконец, нашел Шварценеггера. «Ну что, нашел?» — спросил тот. «Не, не, пойду еще на кухне поищу» — ответил перепуганный рогоносец.

Вот и я сейчас ощутил себя, примерно, как тот муж. «Ну что, догнал?», «Догнал, блин...». Не знаю, что получится и получится ли вообще, но буду использовать то, что у меня есть.

Я воткнул копье в землю и достал сякэны. Двенадцать штук, на четыре броска. По три «звездочки» на четыре северянина. Нет запасов ни времени, ни расстояния. Тилинкиты подошли уже почти вплотную.

Раз! Два! Три! Четыре! Максимально резкими бросками я швыряю сякэны во врагов: копье, хрен с бугра, топор, палица. Бросаю в лица, потому что тело закрыто кожаной броней и одеждой.

Копейщик вскрикивает, хватаясь за лицо, между пальцев бежит кровь, и... И ничего. Балогун довернул плечо и звездочки попали в окрылье, а воины с топором и палицей просто уклонились.

Но доли секунд отыграны, я выдергиваю копье и распластавшись в глубоком выпаде, вгоняю его в грудь ближайшего бойца с палицей. Тут же меня атакует балогун с топорщиком.

Из-за того же глубокого выпада, не успеваю уйти из-под удара. Вождь северян разрубает мне копье, а топорщик бьет прямо по мне. Выпустив из рук обрубок копья, скручиваюсь винтом, подставляя под удар висящий на спине щит.

Удар сбивает меня с ног. Я перекатом пытаюсь разорвать дистанцию. Вскакиваю, но тут же получаю удар топором по груди. Больно-то как! Не могу вздохнуть. Дальше действую «автоматом»: вакидзаси вылетает из ножен, два росчерка клинка и мне в лицо бьет струя крови. Попадает и в рот, и в глаза, течет за пазуху.

Балогун с топорщиком валятся на землю с перерезанными шеями. Не зря я часами прокручивал ката с вакидзаси. Вот, ради этих долей секунд и пролитой крови врагов, я тратил многие часы и литры своего пота. Я с трудом отплевываюсь и протираю глаза, размазывая по лицу грязными руками кровь еще больше.

Аааа!!! Правую ногу пронзает дикая боль! Копейщик не сдох! Эта скотина достала меня. На его лице, искромсанном «звездочками», победно блестят глаза. Он ткнул меня копьем мимо поножей и проткнул ногу. А сейчас отскочил в сторону и скалится как волк. Только бы он не догадался подождать, когда я ослабну от потери крови. Хотя, его рожа тоже сильно кровоточит, а сюда бегут мои товарищи. Ну, я так надеюсь.

И он не стал ни убегать, ни ждать. Тилинкит начал замах, собираясь метнуть копье, а я начал скидывать на руку щит. Все это со стонами и гримасами боли. Два сраных калеки! Метнули мы свои орудия одновременно. И оба не смогли увернуться.

Копье попало мне в центр груди и опрокинуло на землю. Доспех снова выдержал! Что с врагом?! С громкими стонами и кряхтением, я приподнялся над землей. Недалеко от меня на земле лежал копейщик северян, он загребал руками и ногами, как жук, опрокинутый на спину. Его копье, не пробив мой бахтерец, валялось рядом со мной.

Я оперся об него, потихоньку поднялся и похромал к тилинкиту. Щитом я попал ему прямо в центр уже изуродованного сякэнами лица. Из вмятого моим щитом кровавого месива, которое недавно было лицом, торчали осколки лицевых костей, глаза бессмысленно таращились в небо.

Я ткнул его копьем в горло, прекращая мучения, и, стянув с головы бацинет и пропотевший подшлемник, без сил опустился на землю рядом с ним. Я чувствовал, что кровь на раненой ноге уже сворачивается, но лучше я помогу своим биофагам. Не знаю, как они работают, но хуже не будет. Что-то было с ребрами, или трещины, или даже переломы. Дышать было очень тяжело и больно.

Искусственно поддерживаемая бодрость ушла и усталость придавила меня к земле. Хотелось лечь прямо среди трупов и заснуть, но нельзя. Я достал аптечку, взял оттуда жгут и перетянул ногу, окончательно остановив кровотечение. Открыл пакетик с лекарственной травкой и стал разжевывать, как учила Алма. Вскрыл и эрзац-бинт. Вот сейчас приложу «жеванку» к ране и перебинтую.

Из-за склона послышался топот. Я обреченно подтянул к себе копье тилинкита. Если сейчас появятся северяне, а не наши, мне конец. Вот прямо сейчас, я вообще ничего сделать не в состоянии. Из-за вершины холма вынырнули красные, распаренные рожи наших бойцов. Я радостно осклабился, и воины вдруг встали, как вкопанные. Они с ужасом смотрели на меня.

— Он что, жрет их? — дрожащим голосом спросил один из бойцов.

Блин! Да я в таком виде, что любую хрень можно подумать! Весь в кровище, даже рожа. Сижу среди свежих трупов и что-то жую. Черт! Надо срочно все им объяснить.

— Блуп..., — при попытке заговорить, из моего рта вывалилась «жеванка» лекарственных трав.

— Блюээээ! — моментально согнулся пополам боец — задаватель вопросов.

— На хер отсюда! — заорал другой.

Они подхватили под руки блюющего дружинника и бросились в обратную сторону. Я даже ничего не успел им объяснить. Разочарованно проводив их взглядом, я опять занялся собой. Когда наши снова появились из-за холма, я уже замотал себе рану на ноге и пытался собрать свое оружие. Ко мне зашагал наш капитан, остальные воины остались на вершине.

— Рассказывай, что здесь было, — потребовал Тессен.

Я честно и подробно рассказал, как все происходило. Под конец моего рассказа Элдор Тессен беззвучно трясся от сдерживаемого смеха. Но к нашим бойцам не поворачивался. На мои вопросы тоже ответил, что и Аристи, и Сток живы. Но мой друг тоже ранен в ногу, а Кисил в руку. У обоих раны легкие и переживать не стоит.

— Эй! Идите сюда, — подозвал капитан дружинников. — Помогите собрать Шраму его оружие и соберите все трофеи с тилинкитов. Потом поможете ему дойти до корабля.

Воины с опаской начали подходить к месту схватки.

— Быстрее, девочки! — гаркнул Тессен. — Или вы ждете новых северян, которые могут нагрянуть на острова в любую минуту?