Шпионка. Истина познается не сразу

Глава 1. В плену

Меня зовут Сидни Бристоу. Я особый агент. Во время учебы в колледже меня завербовали в секретный отдел ЦРУ СД-6. Я должна была хранить это в тайне, но однажды всё рассказала своему жениху. Когда об этом узнали в СД-6, его убили. Тогда мне и открылась правда: СД-6 не подразделение ЦРУ, и я семь лет проработала на врагов, с которыми, по моему мнению, боролась. Тогда я пошла в единственное место, где мне могли помочь, и стала двойным агентом ЦРУ. Вторым кротом в СД-6 по счёту. Первым, как выяснилось, был человек, которого я на тот момент почти не знала - мой отец офицер Джек Бристоу.

В ЦРУ я обрела людей, которым могу доверять - не только преданных соратников, на которых могу положиться, но и друзей, и любимого человека. Им стал мой куратор Майкл Вон. Вон, как никто другой, знал правду о моей деятельности, и вместе мы в течение двух последующих лет провели колоссальную работу по уничтожению всего Альянса XII. СД-6 больше не существовало. Но враги на этом не закончились. Одни из них смогли обыграть нас всех. Меня. Отца. ЦРУ...

Каждый раз, возвращаясь в сознание на холодном полу камеры, я напоминала себе свою историю, твердила её, как будто мне отвечать ее на допросе с применением детектора лжи. Сегодня - не исключение.

Голова раскалывалась, в висках стучало, каждая клетка моего тела была пронизана невыносимой болью. Я прислушалась, не раздаются ли шаги по коридору. Нет, ещё тихо. Ещё можно передохнуть перед новой порцией пыток. Передохнуть - и напомнить себе, кто я есть. Или кем была до недавнего времени.

Что будет на этот раз? Опять яркий белый свет, от которого болят глаза и который не выключается сутками? Увеличение температуры до тропической с соответствующей влажностью, чтобы вызвать у меня галлюцинации? А потом жирный лысеющий русский врач-садист по имени Олег Деревянко придёт говорить, что я не я? И тыкать меня электрошоком каждый раз, когда я буду выплевывать ему в лицо своё настоящее имя? Если это, то уже неинтересно. Пусть попробуют придумать что-нибудь оригинальное, суки.

Я уже давно потеряла счёт дням и ночам. Поначалу пыталась считать часы, фиксировать наступление утра и ночи, потом плюнула. Бесполезно. В камере без окон, где то кромешный мрак с крысиным писком или его имитацией, то ослепительный белый свет с пением птиц где-то на уровне ультразвука, и длится это, пока кто-то извне не нажмёт на кнопочку, едва ли удастся получить представление о смене времени суток. Кажется, меня держат в плену больше трёх месяцев. А может, меньше. А может, наоборот, прошёл уже год.

Какая-то неизвестная мне террористическая организация, я даже не знаю названия, никогда о ней не слышала! За дни, проведенные здесь, я неоднократно пыталась совершить побег, но каждая попытка оказывалась тщетной. Они пытаются сломать мою психику, изо дня в день, хотят, чтобы я чувствовала себя другим человеком, пытают меня, накачивают препаратами. Глупцы, фантастические глупцы. Как плохо они изучили мою биографию.

Какой смысл истязать моё тело! Я привыкла к боли, работа приспособила. Самая страшная пытка для Сидни Бристоу – тоска по близким людям, а не новая порция электрошока. Даже странно, что они этого не понимают.

Вначале я думала, что это русские. В былые времена К-директорат вполне мог пойти на это, чтобы выменять меня на кого-то из своих или надавить на моё руководство. Но К-директората больше нет, а то, что от него осталось, не представляет реальной силы в мире террористических группировок. Реальная сила только у Ирины Деревко. Но она никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах не станет пытаться ставить надо мной такие эксперименты. Особенно с такой идиотской целью как подменить мою личность ложными воспоминаниями. Ирина бы просто попыталась перевербовать меня такой, какая я есть.

Нет, это не Ирина. Это не К-директорат и не русские спецслужбы. Это кто-то новый, кто нанял русского фаната доктора Менгеле, только и всего. Больной ублюдок, который не понимает самого главного: рано или поздно я отсюда выберусь и убью его. С превеликим удовольствием.

Я тешила себя этой мыслью всё время нахождения в плену. Мой мучитель, по всей видимости, догадывался о ходе моих мыслей. Иногда, после того, как его прихвостни вдоволь меня поколотили и держали меня за руки и за ноги, перед тем, как сделать мне очередной укол непонятно чем, он наклонял ко мне своё лицо совсем близко и говорил: "Мечтаешь убить меня, да? Для этого нужно отсюда выйти. А этого не произойдёт никогда. Сидни Бристоу уже не выйдёт из этой камеры. Только Джулия Торн".

Потом он вкалывал мне препарат, и на несколько отвратительно долгих, если не вечных мгновений, мне становилось по-настоящему страшно.

Самым страшным было понимание, что близкие меня даже искать не будут. Не ищут. Всё это время. Для них я мертва. Официально. Олег любезно возил меня смотреть мои похороны.

Хотелось бы испытывать какую-то признательность за то, что дали подышать свежим воздухом, но увы. Ко мне в камеру вломились среди тьмы, вырубили, вкололи, как позже оказалось, паралитик, и очнулась я уже пристёгнутой к креслу в фургоне. С помощью устройств наблюдения нам было видно всё. Олег намеренно увеличивал мне изображение, заставлял смотреть в каждое любимое лицо подолгу и обязательно напоминал, что я вижу их в последний раз.

- Ты видишь, как они страдают? Они оплакивают Сидни Бристоу, потому что Сидни умерла. Никто больше не ищет Сидни. Сидни нет.

Он повторял это снова и снова, а я не могла ни заткнуть его, ни отвернуться. Только смотреть. И с тех пор, с этого ужасного дня, его голос звучал в моих ушах каждый день.

Боже! Неужели я и правда умру здесь, когда преступники поймут, что меня бесполезно кодировать? И я никогда больше не увижу папу. Каждый раз при этой мысли наворачиваются слёзы. Каждый чёртов день в течение всего этого времени. А Вон… где он сейчас, что с ним? Мы ведь только начали жить вместе. Собирались взять и отпуск и съездить в Санта-Барбару. Неужели так никогда и не поедем…

Каменный пол, на котором я лежала связанной, сегодня был очень холодным. Я поёжилась, и это отразилось острой болью в плечевом суставе. Нет, лучше лежать и не шевелиться. Плевать, что от этого всё затекает, зато хоть не так больно.

Мои лучшие друзья, Френси и Уилл, мертвы. Их я уже точно никогда не увижу. Впрочем, Френси я и так давно не видела - более полугода под ее именем, в ее одежде и с ее лицом жила Элисон Доррен. Жила и изображала мою лучшую подругу, жила в моем доме, следила за мной. Что ж, хоть она убита. Мной. За Френси. За Уилла. Впрочем, её смерть не вернула моих близких… И меня теперь тоже нет для всего мира, как их.

Боже! Почему именно я, почему вокруг меня все эти смерти и ложь! Все дорогие мне люди погибают или страдают. Сначала мой жених Дэнни, теперь Уилл и Френси… а папа? А Вон? Может, я и правда не заслуживаю жить? Может, и поделом Сидни Бристоу?

В один из таких тяжелых дней, отравленных горьким переосмыслением прошлой жизни, я решила умереть по-настоящему, хотя знала, что быстро это не получится - я слишком вынослива. А значит, впереди ещё долгие месяцы пыток, боли и голода. Но от своего плана я не отказалась. Умереть. Конечно, умереть. Я всё равно уже давно и необратимо мертва для всех, кому была дорога. Меня уже похоронили.

Да, с нашей работой смерть мало что меняет. Все хоть раз да умирали, всех хоронили или считали пропавшими без вести. Сколько лет официально считали мёртвой Ирину Деревко - а потом, через двадцать с лишним лет благодаря мне выяснилось, что она жива. И что? Всех вначале это шокировало, а потом приняли, что вот она, из плоти и крови. Если бы я могла отсюда выбраться, мои близкие бы приняли факт, что я жива. Вполне вероятно, что в глубине души ни папа, ни Вон до конца не верят, что меня нет. Даже несмотря на эти проклятые похороны.

Ирину тоже хоронили. Без тела. Не было тела и на моих похоронах - Деревянко обмолвился, что мою гибель установили по ДНК в сгоревшем доме. Зря ты мне это сказал, ублюдок. Нет тела - есть надежда.

Впрочем, наверно, я зря тешу себя этой иллюзией. Если бы кто-то из моих верил, что я осталась в живых, меня бы искали и уже точно нашли. Они не ищут. Мне отсюда не выбраться. Значит, всё кончено.

Я закрыла глаза и попыталась вспомнить свою жизнь до того, как попала в плен к неизвестным террористам. Вспомнить, чтобы проститься, чтобы отпустить.

Перед глазами был мой лучший друг Уилл, наши совместные пробежки, вечеринки. Моя подруга Френси… Колледж. Мы сидим за одной партой, а потом вскоре начинаем вместе снимать квартиру. Почему-то всплыла картинка, когда Френси, увидев на моей руке синяк, решила, что меня избивает парень, и сказала об этом Уиллу. Мой парень… Вон… Смешно. Такие вот непредвиденные издержки двойной жизни, о которой ребята и не догадывались.

Если друзей, родителей, операции на заданиях и учёбу в колледже я помнила, как набор слайдов, отрезки видеосюжетов, то всё, что связано с Воном, хранилось внутри вплоть до мельчайших подробностей. Наша первая встреча в ЦРУ, совместная работа, как мы впервые обнялись, робко, несмело, в ужасный момент. Я ведь именно тогда узнала правду об Ирине Деревко, моей матери, о том, что она была агентом КГБ, сломала жить моему отцу и убила массу агентов ЦРУ, в том числе, и отца Вона. А как я выкинула мобильник прямо с моста в воду, потому что вышла из себя… долго пришлось потом объяснять руководству, как это их агент надолго остался без связи. А как Вон устроил сюрприз для меня – та игра в гольф с моими друзьями… А он смотрел на нас с Уиллом и Френси издали, потому что тогда мы еще не могли быть вместе из-за проклятого СД-6… Мой ангел-хранитель. Да. Так я его называла.

Нет, умирать нельзя, только не сейчас! Ведь тогда я никогда его больше не увижу, никогда не посмотрю в его глаза, не уткнусь в его сильное плечо, которое всегда меня защищало… Если я и жива сейчас, несмотря на все пытки, так это потому что Вон ждёт меня и любит, он всегда будет верить, не смирится с моей смертью. Он как никто знает, что меня не так уж просто убить - тем более, хоронили без тела. Так как я смею опускать руки?!

Я открыла глаза и перевернулась на другой бок. Боли, как не странно, я сейчас почти не чувствовала, наверно, потому что меня жгло изнутри новое решение. Окей, террористы. Ваша взяла. Я стану для вас другим человеком. Я притворюсь. Пусть они считают, что я… кто там? Как меня называл Деревянко? Джулия вроде. Да, Джулия Торн. Блондинка. Профессиональный киллер. Ну допустим.

Едва я выйду отсюда, то сразу найду способ увидеть Вона! Свяжусь с ЦРУ, стану двойным агентом – благо, не привыкать. Мы развалим эту организацию, и посадим Слоана! Конечно же, за этим стоит мой бывший босс. Кто ещё? Должен же он был чем-то занять себя после СД-6, наверняка всё спланировал на несколько шагов вперёд! Это точно он. И он знает, что меня пытают. Бьюсь об заклад, что и этот псих с комплексом мачо, Сарк, замешан. Не зря тогда Слоан взял этого хлыща на работу, резко позабыв о былом противостоянии…

Мысль о Сарке слегка сбила мой настрой и улетучила романтичные мысли о Воне. Теперь во мне кипела ярость, смешанная с негодованием и, как ни странно, любопытством. Так было всегда, стоило кому-то упомянуть Сарка. Никогда до конца не понимала этого человека. С одной стороны, опасный и безжалостный противник, с другой – мне всегда казалось, что он больше рисуется, как мальчишка, чем угрожает по-настоящему. Его внешность, наверно, в этом виновата. Красив, не сказать бы, смазлив, и слишком хорошо об этом знает.

Я, как всегда, искренне посочувствовала его жертвам как в бизнесе, так и в постели – они ведутся на фантик, эти его пронзительные голубые глазки, хорошо подвешенный язык, манеры. Всё это, похоже, заставляет их думать, что такой мужчина злодеем быть не может. Ну-ну, как же. Уж я-то видела его в деле. Хорошо, что живой осталась.

Ничего, я и до тебя доберусь, Сарк. И до тебя, и до Слоана, и до работодателей матери, до всех!

И тут мне некстати вспомнилось, что Сарк долго работал с моей мамой, практически боготворил ее и был многим ей обязан… А я ничего у неё об этом не разузнала. Спецслужбы имели весьма смутное представление, кто он, откуда взялся, как добился такого стремительного успеха в преступных кругах. Интересно, этот Сарк вообще из какой страны родом? Имя такое необычное – Джулиан… Есть в том что-то итальянское. Он так тепло отзывался о маме. А может, мы с ним родственники? Ведь у мамы есть вроде как две сестры…

Эта мысль мне совсем не понравилась. Не хватало только иметь в семье ещё одного опасного преступника, который обворожительной улыбкой будет убеждать всех, что он не при чем! Но, конечно, не распросить Ирину о Сарке - мой промах. О врагах надо знать как можно больше и желательно до того, как попадёшь к ним в плен.

Я достоверно знала лишь то, что Сарк - полная противоположность моему Вону. На Вона можно положиться. Он однолюб, это видно, он не предатель, он честен. А Сарк… никогда не знаешь, куда он денется через пять минут после того, как выйдет из твоей кровати. Нет, я бы ни за что не связалась с таким мужчиной. Особенно после моей первой любви, бросившей и меня, и Управление ради работы на русских террористов. Я давно поняла, что Сарк чем-то мне его напоминает. Эта отчаянность, может, взгляд, манера говорить, темперамент… и жизнь двойными стандартами. Предательство. Боль. Одиночество. Бегство от любимой женщины. Ложь. Нет уж, увольте. Один раз с таким обожжёшься - будешь дуть на воду ещё издали.

Именно печальный опыт и толкнул меня сначала к хорошему, чудесному, замечательному Дэнни из нашей компашки в колледже, потом, через год после его гибели, к Вону. Он совсем другой тип мужчины. Он никогда меня не предаст, он не преступник, не двойной агент. Да, может, он никогда не ринется вперёд и не поведет за собой в гущу событий, не заразит бешеной и безумной идеей, может, он слишком долго всё взвешивает и не любит рисковать, но… но зато он любит меня. По-настоящему. Зато он будет меня слушать. Искренне. Он всегда подставит мне плечо. Что бы я ни натворила. Как бы ни заблуждалась. Вон… Где же ты, мне так без тебя плохо!

В коридоре по-прежнему было пустынно. В другое время я никогда не занималась бы такими глупостями, как психоанализом Джулиана Сарка, бывшего босса Слоана или ещё кого-нибудь, но сейчас эти мысли отвлекали меня от реальности. Всё равно ничего другого не оставалось, а думать о Воне или отце было слишком больно. Стоило подумать - и моя самая страшная пытка начиналась помимо воли, и я молила Бога, чтобы мои мучители пришли поскорее, чтобы их стараниями физическая боль заглушила душевную.

Впрочем, теперь я ждала их с большим нетерпением, чем обычно. У меня появилась надежда. С каждым днём я буду всё ближе к выходу отсюда. Да, может, и не получится, может, меня раскроют и убьют, а может, я стану этой Джулией, но не смогу связаться с ЦРУ, как знать! Но теперь я верила, что наша с Воном любовь превозможет всё, и мне хотелось выйти на волю ради этого.

Вон, любимый! Ты же знаешь, что я жива, ты слышишь, как я зову тебя, так знай, что я иду к тебе, иду крошечными шажками, иду!

Мысли в голове слились в одну тёплую волну, мои глаза снова закрылись, и по телу разлилась приятная дремота. Я видела Вона, стоящего вдалеке на берегу моря, он услышал мои шаги, обернулся… И вдруг на его месте почему-то оказался усмехающийся Сарк со своим фирменным самовлюблённым взглядом. Нет, всё-таки уснуть мне больше не удастся. Конечно, я просто не могу предаваться мечтам, пока живы мои враги. Да, так и есть. Стоит признать: как и всегда, я в первую очередь иду не к Вону, а к Слоану, Сарку и всем, кто отнял жизнь моих близких - и переломал мою. Я вернусь на волю, чтобы победить их и отомстить за тех, кто пострадал по их вине.

В коридоре раздался гул шагов. Олег и его команда приближались к моей камере. Вот и звякнул ключ в замке. Новый день начался.

Глава 2. Предательство

Следующие месяцы пролетели намного приятнее. Всё оказалось даже проще, чем я думала. Этот врач-кодировщик, оказывается, был так окрылён своим успехом и так верил в собственные методы, что ни разу не усомнился во мне. Ему не пришло в голову, что я всё та же Сидни Бристоу и лишь изображаю из себя Джулию Торн.

Отчасти это было даже интересно. Каждая девочка в определенный период жизни хочет быть актрисой и проживать кучу разных жизней. Моя профессия всегда была тесно связана с актерским мастерством, но я впервые играла такую длительную роль. Джулия Торн. Красивая, твёрдая, решительная, холодная и, похоже, абсолютно бессовестная блондинка. Да, в этом что-то было. Я могла легко её играть, потому что была совсем не такой внутри. Это всего лишь роль, не более. От неё легко эмоционально отделиться, с ней мало что объединяет. Опять же, у меня и выбора другого не было.

Да, интересно было оказаться в шкуре отъявленной преступницы, киллера, своего антипода. Своего рода запретный плод. Опять же, такое длительное перевоплощение и мышление преступницы должно помочь мне в будущем понять ход мыслей Слоана или Сарка.

А потом наступил тест. Я должна была убить привязанного беззащитного человека, захваченного Гарантией – теперь я уже знала, как называется террористическая организация, захватившая меня. Убить не из пистолета, а ножом.

Да, я знала, что если бы этого человека не убила я, его убили бы другие, его смерть была почти свершившимся фактом. А если я не смогу, меня раскроют. И тем не менее, моё сознание, сознание Сидни Бристоу, противилось такому ходу вещей.

Вот тогда я почувствовала, что довольно сильно вошла в роль Джулии. Или она вошла в меня. Джулия «включилась» сама собой. Она совершенно спокойно, без тени каких-либо эмоций, подошла, улыбнулась «комиссии», достала нож и аккуратно, легким движением руки, я бы даже сказала, элегантно отправила несчастного на тот свет, посмотрев ему прямо глаза. Хладнокровно так посмотрела. Спокойно. Конечно, я неоднократно убивала врагов на миссиях. Но в этот раз всё произошло совершенно иначе.

Я потом очень долго пыталась вспомнить глаза этого человека, убитого мной. Пыталась – и не могла. В душе Джулии они совсем не оставили следа. Но мы же с ней одно целое, она - лишь образ, который приходится отыгрывать! Почему же я, Сидни, не помню его глаз?

Гарантия признала меня готовой к работе на них. Мне сделали документы, имидж, легенду, всё было замечательно, не подкопаешься. Я сидела и дожидалась момента, когда меня выпустят на свободу. Я знала, что первым делом свяжусь с ЦРУ и разыщу Вона. Наконец-то я так близко к нему!

- Джулия? – раздался стук в дверь.

- Входите! – крикнула я, машинально поправляя прическу. Джулия должна быть безупречной. Она придаёт огромное значение внешнему виду и стилю. Я-то в повседневке никогда особенно не заморачивалась.

Дверь открылась, и вошел мой мучитель-доктор. Олег. Русский. Наверняка, тоже бывший мамин коллега. Хочется верить, что не нынешний. Он очень тепло мне улыбнулся, я ответила тем же и даже позволила ему меня обнять. Убью позже. Обязательно убью. Медленно. За все месяцы пыток.

- Сегодня ты была великолепна, - сказал он почти по-отечески. Сволочь! Ну ничего, и до тебя доберусь. – Ты всегда мне нравилась, Джулия. Ты умница. А сейчас пойдем со мной, я должен представить тебя непосредственному руководителю. Тебя готовы взять в серьёзное дело.

Я улыбнулась и пошла за Олегом. Мы опустились на последний подземный этаж здания, я до сегодняшнего дня даже не знала о его существовании, потому что не видела ничего, кроме камеры, где меня пытали, лаборатории и - когда уже признала себя Джулией - этажа с нормальными спальными местами. Олег подвёл меня к двери, открыл её и сказал:

- После Вас, юная леди.

Я зашла в огромную залу с большим овальным столом и стульями. Вероятно, здесь руководство Гарантии совещается по важным вопросам, подумалось мне. Любят же эти террористы киношный пафос, господи прости. Сейчас в этой зале стоял только один человек. Маккенас Коул.

Конечно, я сразу узнала ненормального психа, который на моих глазах вломился в СД-6 и пару часов спустя заливал мне в горло шампанское со своими слюнями. Первым делом мне захотелось сразить его хорошим ударом в челюсть, но Джулия уже успела «включиться». Я очаровательно улыбнулась и не выразила никакого удивления, только интерес к незнакомому человеку. Коул же не так хорошо владел собой. На его лице было самое настоящее недоумение, шок, выпученные глаза, и лишь потом он деланно улыбнулся и протянул мне руку.

- Джулия Торн! Невероятно рад, наконец, увидеть Вас своими глазами, - воскликнул он. – Я Маккенас Коул, Ваш непосредственный руководитель и босс.

- Очень приятно, - сказала я. Ага, как же, мерзкая рожа. Ну ничего, ещё сочтёмся. – Я не подведу Вас, можете быть уверены. Мистер Коул, мне показалось, что Вы удивились, увидев меня. Я полагаю, Вы ожидали другого?

Коул опешил и не нашёлся с ответом. То-то же, придурок. Меня это несказанно забавляло! Теперь я могу издеваться над всеми своими старыми знакомыми с совершенно невинным видом, говорить двусмысленности, заставлять их прокалываться, играть с ними, как кошка с мышкой! Всё-таки, неплохо иметь в голове изощренную и коварную преступницу, которая ни о чём особенно не переживает.

- Мистер Коул, конечно, я всего лишь женщина, - продолжала я, - но я первоклассный киллер, владею несколькими боевыми искусствами и цепкой памятью. Так что не думайте, что слишком хрупкая и не гожусь для работы.

Я видела, как Коул выдохнул с облегчением. Он понял, что я считаю себя Джулией Торн.

- Ну что Вы, мисс Торн, - расплылся он в улыбке. – Вы незаменимы для нас, мы очень нуждаемся в таком человеке. В одном вы правы – Вы женщина, - он расхохотался, по-видимому, сочтя свое высказывание блестящей шуткой. – Поэтому мы не будем выпускать Вас одну. Джулия, у Вас будет напарник. Думаю, Вы хорошо поладите, он тоже киллер с большим стажем и хорошими манерами, - Коул при этом взял меня за руки и откровенно гладил по запястьям. Я с трудом подавляла тошноту, и, кажется, Джулия была со мной полностью солидарна. – Только вот ведь проблемка! Вначале его надо будет вытащить из тюрьмы, но это не должно Вас беспокоить. Пока, моя дорогая, у Вас есть свободные сутки, отдыхайте! А завтра я представлю Вас напарнику и введу в курс дела.

- Спасибо, мистер Коул, - я улыбнулась максимально лучезарной улыбкой. – Я рада, что Вы оказали мне такое доверие!

Я аккуратно высвободилась из его рук и приготовилась идти. Точнее, бежать, сверкая пятками, предварительно приложив урода башкой к полу, если быть до конца честной.

- Постойте, мисс Торн, - улыбнулся он, сверля меня глазами и очень противно кривя при этом и без того не самый приятный на свете рот. – Может, стоит отметить Ваш дебют сегодня вечером?

Чертов мартовский кот! Если я сейчас отвечу, то это будет удар в нос с ноги! Но я, кипя от ярости, только и успела заметить, как во мне снова самостоятельно сработала Джулия. Словно со стороны я услышала её очаровательный голос.

- Мистер Коул, но мой дебют ещё не состоялся, а так и сглазить можно. Поверьте. Я не хочу Вас разочаровать, - я ласково посмотрела в его противные свинячьи глазки и выразительно улыбнулась.

- Вы правы, Джулия. Отметить мы успеем. Ну что ж, до встречи. – Он поцеловал мою руку, да не поцеловал, а присосался! Вот ведь слизняк! Думает, что ему удастся воспользоваться тем, что я ничего не помню?! Да как будто он способен хоть кого-то заинтересовать!

Распрощавшись с Маккенасом, я шла по коридору, не переставая улыбаться. Они мне верят, они считают, что победили, а я только смеюсь, ведь это моя игра, а не их. Мои кошки-мышки. Они еще узнают Джулию Торн со всей прелестью её коварнойнатуры.

На мгновение меня кольнуло опасение: что, если я правда стану Джулией Торн? Она явно симпатична мне, раз так рьяно «срабатывает» на автопилоте… Почему? Ответ пришёл сам собой. Потому что мне есть, в кого. Это мама...

Нет-нет, вздрогнула я. Нечего пенять на генетику. Я - Сидни Бристоу, всецело преданный своей Родине агент ЦРУ. Я смогу держать Торн под контролем. Всегда. А сейчас я выйду прогуляться и свяжусь со своими. Нет, это опасно. Значит, я увижу Вона! Конечно, увижу! Но нет, опять не сейчас, они пошлют за мной хвост… А плевать! Я должна сказать Вону, что жива! Если вдруг нас раскроют – снова плевать, ЦРУ меня защитит! Ну не буду двойником… зато буду с ним. Всегда. Не вечно же быть агентом в этой жизни, в конце концов. Уйдем со службы, заживём спокойно, буду работать преподавателем, как мама...

Стоп. Не как мама. Мама никогда не была преподавателем, женой и матерью. Она играла многолетнюю роль, чтобы втереться в доверие к офицеру ЦРУ. Успешно. Высококлассно. И даже свою смерть сыграла так, что не попади я в аналогичную ситуацию, когда пришлось долго держаться под водой с помощью воздуха из шины, даже не пришло бы в голову, что и это тоже часть шоу.

Тем не менее, мама смогла. Смогла убедительно играть Лору Бристоу, обвести вокруг пальца таких монстров разведки, как папа, Слоун и Девлин. Смогла, будучи совершенно другим человеком. Не прокололась, не дала слабину. Осталась верна себе и задачам своего руководства. Значит, и я смогу. Я, всё-таки, её дочь. Как ни крути.

Машину мне выдали вместе с новыми паспортами. Мне она вполне понравилась, я всегда имела слабость к Ауди. Блондинка на серебристой машине – конечно, штамп, но что-то в этом определённо было. Я катила по вечерним улицам Лос-Анжелеса, нарочно петляя. Во-первых, опасалась слежки, во-вторых, наслаждалась ездой и чувством скорости. Как давно я не была за рулём! Какой же это кайф, господи боже! Главное, не увлечься и не влететь в нарушения ПДД. Простой, конечно, и быстрый способ привлечь к себе внимание ЦРУ, но Гарантии это не понравится, а значит, до выхода своих на связь я могу не дожить.

Только когда на город спустилась ночь, я оставила машину в людном месте и отправилась в салон красоты, благо, он был круглосуточным. Обеспечив, таким образом, свое прикрытие, я выбралась через чёрный ход, нацепила парик, переоделась и, поймав такси, поехала к дому Вона. Мое сердце бешено стучало по мере приближения. Я попросила водителя остановиться неподалеку и только собралась выйти, как увидела подъезжающую машину. Вот он, мой Майкл Вон! Сейчас, сейчас…

Я словно смотрела замедленный показ фильма, считала мгновения до того, чтобы кинуться ему на шею… Вон выходит из-за руля, но почему-то не закрывает машину… Идет ко второй дверце. Он не один? Может, с Вайсом? Я решила пока не выходить, ибо посвящать в тайну Вайса не планировала. Хороший мужик, но слишком болтлив. Вон открыл вторую дверцу, протянул руку, и из машины вышла женщина. Они улыбались друг другу. Слишком улыбались.

Во мне что-то оборвалось. Я не могла вымолвить слова, ничего не чувствовала и совершенно оторопело смотрела на то, как незнакомка улыбается, прижимает к груди огромный букет, кокетливо поправляет волосы, как Вон обнимает её и страстно целует, как они с чемоданами идут к его дому…

Он что-то ей говорит… Я не могла слышать его голос, но я видела движение его губ. Читать по губам меня научили ещё в первый год службы.

«С окончанием медового месяца, миссис Вон». Ах вот оно что.

- Девушка, ну что, куда дальше ехать-то? – окликнул меня водитель.

- Разворачивайтесь, поедем обратно. Туда, где я села, - хрипло проговорила я.

Вон женился! Господи боже, мы с ним были вместе год, любили друг друга ещё дольше, а он ведь даже не предложил съехаться окончательно, мы так и жили по разным квартирам, просто обменялись ключами и начали заполнять вещами пространство друг друга! Осторожно, последовательно, словно боясь разрушить идиллию и сделать неверный шаг! А тут, значит, когда со дня моей СМЕРТИ, а не какого-то там обычного расставания, прошло чуть больше полугода – он женился! Не просто спит с кем-то, проводит время с другой женщиной, а женился и живёт с ней в одном доме!

Слезы катились по моему лицу. Как он мог так меня предать? Разум отказывался в это верить, кто угодно, только не Вон… Но тихий внутренний голос, явно принадлежавший Джулии, возвращал меня к жизни.

Стой, Сид, говорила она. Вон всегда был таким. Вспомни хотя бы всю эту историю с артефактами Рамбальди. Он работал с тобой почти год, ты делилась с ним абсолютно всем, доверяла больше, чем отцу, а он собственноручно сдал тебя ФБР! Он же знал тебя! Как же он мог поверить в то, что ты - какая-то криво нарисованная тётка из древнего пророчества, которая разрушит мир?!

- Он просто испугался, - защищалась я. – Меня тоже напугало то пророчество. И всё ЦРУ, на секундочку.

- Да, ты испугалась, но не поверила же! А он предал тебя, а потом струсил и решил помочь твоему отцу тебя вытащить. Кстати, насчет отца? Помнишь свои подозрения, что Джек – агент КГБ? Как Вон без предупреждения записал тебя на диктофон, когда ты поделилась с ним, как с близким человеком? Это, по-твоему, не предательство?! Он знал, что ты не донесешь на родного отца и попросту прижал тебя к стенке.

- Но это ведь и его дело, ведь речь шла об убийце его отца!

- Несомненно, но он мог поступить иначе. Если он любил тебя на тот момент, а он считал, что любил, то не должен был так поступать. Ты же не делала так с ним. Ты не сдала его ФБР, когда он сам был под подозрением. Не стала за ним шпионить, не записывала его на диктофон.

- Это другое. В той ситуации было иначе, - сопротивлялась я.

- Ну хорошо, а как насчет Эллис, его девушки? Помнишь, Сидни, как Вон был заражен тем вирусом, ради андитода к которому тебе еще пришлось на Сарка поработать? Ты спасала Вону жизнь, вы на тот момент уже оба друг друга любили, он намекал тебе, приглашал тебя на свидания, ревновал к Уиллу, переживал из-за вновь возникшего на горизонте Ноя, дарил личные подарки… И всё это время спокойненько спал с этой своей Эллис!

Джулия знала, какие приводить аргументы. Я сдалась. Она была права. Ситуация повторилась. Тогда у Вона была Эллис, и если бы я сама не стала бы делать шаги к сближению, он бы так и оставался с ней. А сейчас, стоило мне умереть, он тут же женился. Откуда она только взялась, эта женщина. Может, всегда была? Маячила где-то неподалёку, а я и не догадывалась? В любом случае, всё повторилось. Джулия была права, Вон всегда был предателем, но мне было слишком больно это осознавать! Я ведь делилась с ним всем, он же знал, как мне больно, сколько зла я повидала в этой жизни! Смерть Денни, правда об СД-6, правда о матери, предательство Ноя… Как он мог быть со мной, убеждал в своей любви, если знал, что тоже меня предаст? А я ему верила… Как я могла ему верить?!

Чем же он лучше Сарка! Такой же предатель, такая же гниль с гибкой верностью. Впрочем, Сарк не сдал меня Слоану, когда мог, и не потому что боялся, что я сдам его. Он просто держал слово.

В душе воцарилась какая-то страшная пустота. Что ж, моей прежней жизни наступил конец. Теперь точно. Денни убит. Уилл и Френси мертвы, папа... он просто растил из меня универсального агента – орудие правительства США, Вон женился, мама, то есть Ирина Деревко, меня только использовала. Несчастная девочка Сидни Бристоу. Вот и ей наступил конец. Я почувствовала, что уступаю Джулии. Возможно, так сработал инстинкт самосохранения. Или нет. Подумаю об этом когда-нибудь при случае. А сейчас Сидни умерла. Появилась Джулия Торн. И она будет продолжать жить даже тогда, когда Сидни уже не может. Теперь Джулия свяжется с ЦРУ, Джулия развалит Гарантию и Джулия вернется в управление, закончив миссию. Но уже не в подразделение Лос-Анджелеса. Если вообще вернется.

Глава 3. Знакомство

Всю ночь я не могла сомкнуть глаз. Я не могла думать ни о чём, кроме предательства Вона. То счастье, которое у нас было, теперь мелькало в голове, как старый черно-белый фильм без слов, звуков и души. Как будто это было либо не со мной, либо было ложью от начала и до конца. Хорошо, что во мне была Джулия. Её присутствие позволяло хоть как-то отрешиться от всепоглощающей боли, которая съедала меня изнутри. У меня было такое чувство, словно я вообще никогда не существовала, словно Сидни Бристоу не было на свете. Как будто я просто знала чью-то историю, сыгранную в театре и оттого невыносимо лживую, наспех выдуманную кем-то. Это походило на кошмар, от которого не избавиться. Мне сейчас безумно хотелось, чтобы рядом оказался хоть один человек из той жизни, хоть кто-то, знавший Сидни, которого знала бы я! Тогда я не сойду с ума окончательно! Кто угодно, пусть даже несносный Холатки!

А чёрт. Папа же его убил после той истории с пророчеством. Я и забыла.

Когда будильник пропел свою обычную утреннюю песню, я встала с кровати и почувствовала себя совершенно разбитой. Бессонная ночь сделала своё дело. Я подошла к зеркалу. Так и есть: круги под глазами, спутанные волосы, бледный цвет лица. Так, Джулия, соберись.

Душ немного вернул меня к жизни, стало полегче. Так, волосы уложены - то есть блондинистый парик, макияж готов, остался элегантный костюм бежевого цвета, пожалуй, с юбкой, а не брюками. Брюки предпочитала Сидни, Джулия должна быть другой даже в мелочах. Добавим дерзкий, но изысканный запах… Шанель? Нет, слишком слащаво. Надо что-нибудь от Givenchy. О, "Ангел или Демон", точно – как раз то, что надо. Вуаля – вот она, Джулия Торн. Я невольно залюбовалась отражением в зеркале, смотрела на свое творение со стороны. Красотка, ничего не скажешь. Просто femme fatale, хоть на первый взгляд так и не скажешь. Блондинок при первом приближении все считают милыми. Наивные.

Я улыбнулась, подхватила сумочку и вышла из комнаты. Нужно было подняться к Коулу. При мысли об этом к горлу подступил противный комок, меня покоробило. Наверно, такова теперь моя судьба – ежедневно выслушивать этого идиота и являть всё свое актёрское мастерство, чтобы изящно избегать его приставаний. Сегодня он представит мне напарника. Интересно, кто это? Наверно, какой-нибудь солидный мужчина, представитель мафии или профессиональный мокрушник с суровым взглядом. Кого еще могут поставить в пару такому высококлассному киллеру, как мисс Торн?

Пара минут – и я на месте, вхожу в ту самую залу, где побывала вчера. Маккенас Коул во главе стола. Напротив него занимал кресло человек, он был спиной ко мне и что-то обсуждал с Коулом вполголоса. Затылок мужчины показался мне знакомым. Где-то я точно его видела, причем видела очень хорошо, кажется, еще немного, и даже соображу, какой туалетной водой он пользуется…

Маккенас меня заметил, замахал рукой и не дал довести до конца предварительный анализ.

- Джулия! – воскликнул он в своей обычной театральной манере. – Вы потрясающе пунктуальны. Позвольте представить Вам напарника.

Мужчина, сидящий напротив Коула, поднялся с места и повернулся. О Господи! – только и успела я подумать. Мы оба слегка опешили, впрочем, я надеялась, что мои эмоции не выдали моего изумления и того, что я его узнала. Впрочем, он даже не пытался придать своему лицу невозмутимый характер, и я прекрасно понимала, почему.

- Джулиан Сарк, - торжественно произнес Маккенас.

Сарк напряженно улыбнулся и протянул мне руку. Я её пожала и спокойно улыбнулась в ответ.

- Джулия Торн, - сказала я, не дожидаясь представления от Коула.

- Джулия и Джулиан, - продекламировал Коул. – Вы почти тезки.

- Уверен, это обстоятельство поможет нам сработаться, - Сарк едва заметно усмехнулся уголком рта. Хочется верить, что эта тонкая издёвка была явно адресована Коулу, а не мне.

Я невольно улыбнулась про себя. Он в своём репертуаре: словесные обороты, самодовольный взгляд, вкрадчивый голос. Определённо, Сарк был таким же, как и в той, прежней жизни.

Странно, но эта мысль настолько согрела меня изнутри, что вызвала прилив неописуемой радости, который я не успела удержать. Он вылился в чрезвычайно теплую улыбку, посланную Сарку. Он ответил пристальным изучающим взглядом. Я выругалась про себя. Чёрт, да так он меня раскусит, чего доброго! Впрочем… он скорее решит, что Джулия Торн пала жертвой его сногсшибательного обаяния с первой же минуты знакомства. Чёртов плейбой.

- Ваша первая миссия будет простой, - говорил тем временем Маккенас. – Вам нужно пробраться в филиал Международного Банка «Фаэтон», проникнуть в хранилище и изъять содержимое сейфа №483/29-А. Вот ваша легенда, в этом чемодане – оружие. Постарайтесь обойтись без него. Пока еще рано привлекать к себе внимание. У вас пять часов до начала действий. Будьте добры подготовиться и обсудить между собой детали. Вопросы?

- Никаких, - улыбнулась я. – Если это всё, я пойду готовиться. Всего хорошего, мистер Коул. До встречи… Джулиан.

Я не хотела называть его по имени. Я хотела сказать просто «мистер Сарк»! Но Джулия решила поиграть с этим самовлюбленным ловеласом, попробовать на нём свои коготки. Пожалуй, это не помешает работе, а напротив, поможет развлечься, а может, и использовать его как источник информации в будущем. Так что пусть увидит манеру поведения Джулии. Пусть заглотит наживку, вот тогда я повеселюсь по полной программе! Думает, что он неотразим? Что Сидни Бристоу лишилась памяти, и потому можно отрабатывать на ней свои дешёвые приемы? Как бы не так.

- До встречи, мисс Торн, - улыбнулся Сарк, как мне показалось, настороже. Я уже пошла по направлению к выходу, но он окликнул меня. – Мисс Торн! Нам же надо согласовать детали операции. Может, через час встретимся где-нибудь и обсудим дело?

Сарк улыбался, но по глазам было видно, что он, как всегда, рисуется.

- Конечно, - согласилась я. – В команде главное сплочённость и согласованность действий. Через час в кафе около моего отеля. Мистер Коул, полагаю, расскажет Вам, где это. И постарайтесь не опаздывать.

- Не волнуйтесь, - расплылся в улыбке Сарк. – Я не опоздаю.

-Тогда до скорого.

Я отправилась к себе. Ну что ж, день начался неожиданно, но интересно. До встречи оставался час.

____________________________________________________________________________________

- Послушай, Коул, я, конечно, всё могу понять, но это уже ни в какие рамки! Что вы сделали с Бристоу?

- А что, хорошо с ней поработали, правда? – усмехнулся тот. – Совсем другой человек, да что там говорить, она просто бесподобна! Хладнокровная убийца, отлично знающая себе цену, напрочь лишённая патриотизма и любви к дяде Сэму. А женский шарм? У Бристоу такого не было. Она даже в юбках ходила только на миссиях, насколько я помню. Так что не думай, Сарк, мы её только улучшили.

- А ты уверен, что она ничего не помнит и не вспомнит? – меня терзали сомнения, ведь я неплохо знал способности агента Бристоу. – И потом, вдруг ребята из ЦРУ её разыщут?

- Насчет них не беспокойся. Для всех Бристоу мертва, это не вызывает подозрений. Они проверили ДНК останков и развеяли над морем то, что идентифицировали как её прах. А вспомнить она ничего не может. Только наше неестественное поведение может натолкнуть ее на какой-либо анализ, но мы же не хотим этого допустить, не так ли?

- А агент Вон? Они же были вместе, вряд ли он верит в смерть любимой женщины, - не сдавался я. Коул противно захихикал.

- Мы о нем уже позаботились, мой мальчик. Майкл Вон уже женат на нашем агенте. Даже если Сидни что-то вспомнит, уверен, увидев их вместе, она поймет, что назад дороги нет, и есть единственный вариант – остаться Джулией Торн. Так что, иди, мистер Сарк, и постарайся не убить её, - как всегда, остроумно пошутил Маккенас. Мне стоило большого усилия подавить в себе поднимающуюся волну брезгливости и не плюнуть в его кривляющееся лицо.

"Мой мальчик". Ладно, ещё поговорим, кто тут мальчик, когда придёт время.

Я попрощался и вышел.

Сидни Бристоу. Надо же, насколько капризной бывает судьба. Теперь мы работаем вместе, как я и хотел когда-то. Интересно, а я ей понравился? Шальная мысль заставила меня улыбнуться. Я всегда симпатизировал Сидни. Меня забавляла её щенячья преданность США. Я никогда не видел в Бристоу настоящего врага. Мир этой девушки состоял только из плохого и хорошего, чёрного и белого, как у маленького ребенка, еще не вступившего в переходный возраст. Безусловно, Бристоу была потрясающим агентом, она вызывала искреннее восхищение и просто умиляла своим праведным гневом. Они никогда не могла выдержать мой взгляд и начинала закипать, придавала лицу суровое выражение, поджимала губы.

Да, я всегда хотел работать с ней, и во времена СД-6 это даже какое-то время удавалось. В деле она правда была бесподобна, ничего не скажешь. Непобедимая и бесстрашная Энн Сидни Бристоу, так, кажется, звучит её полное имя.

Еще пару недель назад я искренне ненавидел её за смерть Элисон, клялся свести с ней счеты, если она вдруг не сдохла в той перестрелке, хотел отомстить, но сегодня что-то изменилось. Увидев её, я неожиданно ощутил что-то вроде радости. Всё-таки жива, Сидни жива. Но как жива! Так я понял, что ненависти больше нет - мне было её жаль. Бедная девчонка. Её лишили всего: семьи, любимого человека, жизни, имени и даже самих воспоминаний. Можно ли пожелать кому-либо худшей участи? Как-то раз Слоан мне рассказывал про серийного убийцу СД-6, его кодировали на убийства, и он всё видел в чёрно-белом цвете. Среди его жертв был и жених Сидни. Несчастный человек, Слоан говорил, Бристоу прониклась к убийце жалостью. А сейчас сама оказалась на его месте. Её закодировали на то, что противно её натуре, её сути, душе. Да, я знал, что в нашей работе такие вещи – распространенное явление, но сейчас это впервые показалось мне дикостью. Раньше я об этом даже не задумывался.

А Вон-то каков! Впрочем, я всегда считал его малохольным трусливым бойскаутом. Такой, кажется, у него позывной в ЦРУ?.. Никогда не мог понять, как такая женщина, как Сидни, могла связаться с Воном. А он ещё посмел ее предать. Я бы никогда не предал любимую женщину. Да, я неоднократно предавал страну, руководство, партнеров по бизнесу и даже друзей, но только не любимую женщину. Ведь это всё равно что предать себя самого.

Через час мы обедаем. Интересно, какая она, Бристоу, без навязанного патриотизма? Мне всегда хотелось узнать, что скрывает её безупречный образ, но возможности не выдавалось. Ещё бы, я же плохой парень. А теперь мы можем общаться, как обычные люди.

Весь этот час в ожидании встречи меня преследовало странное ощущение. Получается, что я – единственная ниточка Сидни с прошлой жизнью, которой она не помнит. И я же должен сделать так, чтобы она никогда не вспомнила, кем была.

Я переоделся, подхватил папки с делом и отправился в кафе. До указанного времени оставалось ровно две минуты. Сидни Бристоу пришла бы чуть раньше срока. Совсем чуть-чуть, может, на минуту-другую. А как появится Джулия? Опоздает? Странно, но я нервничал. Я никогда не был двойным агентом, не привыкал играть лицом настолько, насколько сейчас от меня требовалось. Пальцы потянулись к карману. Я достал сигарету. Тюремная привычка давала о себе знать. Там невозможно не курить, а сейчас мне просто хотелось успокоиться. И чем-то занять оставшиеся две минуты.

Она появилась строго вовремя, как по расписанию. Я увидел её в окно: Сидни шла по улице модельной походкой, непривычно светлые длинные волосы развевались по ветру. Сегодня ветрено, да. Все проходящие мужчины буквально сворачивали шеи, глядя ей вслед. На Сидни было платье. Вроде бы, в нём не было ничего особенного, но фигуру оно подчёркивало прекрасно. Нет, это не Сидни - это Джулия. Сидни не оделась бы так на работу, только если на спецоперацию, если так требовалось по легенде, или на свидание. В повседневной жизни она, как и полагается агенту разведки, не стремилась выделяться из толпы, привлекать к себе лишнее внимание. А Джулия, похоже, предпочитала в любой ситуации выглядеть сексуально и женственно. Я не мог отвести от неё восхищенного взгляда, она это заметила, как только переступила порог заведения, и снисходительно, но приветливо улыбнулась мне. Бристоу бы вспыхнула, и дело даже не во мне, а в любом мужчине, который бы столь явно любовался ею. А Джулии Торн, по всей видимости, очень нравилось привлекать к себе внимание. Скорее всего, это даже не было целью, просто естественной потребностью её сущности.

Да, знатно над ней поработали.

- Давно ждете меня, Джулиан? – спросила она.

- Нет, у меня просто привычка приходить пораньше, мисс Торн.

- А я не вижу смысла тратить время, нет ничего хуже пустого ожидания, - пожала плечами она.

- Ожидание было не пустым, ведь Вы пришли, - улыбнулся я.

Она улыбнулась в ответ и сказала:

- Зовите меня Джулией и можно сразу на ты, нам предстоит провести долгие месяцы вместе.

Сидни бы мне так никогда не сказала. Торн же легко говорила подобные вещи, но так, что это звучало не более, чем обычная вежливость или особенность её поведения. Странно, но я поймал себя на том, что она напоминает меня самого.

Мы сделали заказ. Джулия, кажется, не ела мяса, она взяла только легкий салатик и суп пармантье.

- Любите французскую кухню, мисс… Джулия? – спросил я. Перейти на ты почему-то не получилось.

- Обожаю, - загорелись ее глаза. – Особенно французские вина.

- Правда? – и тут я по-настоящему удивился. Насколько мне было известно из досье Слоана, составленного в своё время для Элисон, Сидни Бристоу предпочитала крепкие напитки вроде текилы, абсента, могла выпить пива, но к вину и шампанскому относилась довольно спокойно.

- Почему Вы удивлены, Джулиан? – мягко спросила она. – Считаете, что женщина не может разбираться в вине?

- Скажем так, это большая редкость, - выкрутился я. – А если честно, я удивился, потому что сам имею слабость к французским винам, например, к…

- Шато Петрюс?

Знать она не могла. Откуда! Бристоу не могла знать о моей любви к Шато Петрюс. Наверно, это совпадение.

- Да, оно. Но почему Вы так решили?

Она очень женственно, но вместе с тем легко и непринужденно пожала плечами.

- Я не решала. Я просто назвала своё любимое французское вино, а оно удивительным образом совпало с Вашим.

- Тогда, может, закажем бутылочку? – предложил я.

- Увы, я не пью на работе, - с почти неощутимой долей сожаления в лице и голосе сказала она.

Это снова меня поразило. Бристоу могла элементарно пить на работе. Сколько раз я видел, как она выпивала два-три крепких коктейля в баре, прежде чем приступить к операции. А на приёмах она непременно пила шампанское, правда, в небольших количествах. Да, Коул прав, это больше не та Сидни Бристоу, которую мы знали. Но кто это? Её вторая половина? Истинное лицо?

Я с детства любил головоломки, поэтому каждая минута, проведенная с Сидни-Джулией всё больше подогревала мой интерес и желание разобраться, узнать её. Я не брошу этот ребус, особенно, когда он сидит напротив в лице такой красивой женщины.

Мы обсудили детали предстоящей операции, Торн была очень собранной и ни на что не отвлекалась. Все её эмоции были сосредоточены на поставленной задаче, она не растрачивала себя на колкости и гнев. Впрочем, ей и повода не было гневаться на меня, но… она вела себя так даже с Маккенасом Коулом. А этот придурок всех раздражает одним видом. Значит, это ещё одна не очень понятная пока особенность новой Сидни. Что ж, выбора нет, придётся изучить их целиком.

- Ну что, до скорой встречи в указанном месте, - сказала она. – и Джулиан, спасибо за компанию, мне она понравилась.

Я улыбнулся ей со всей присущей мне галантностью и ответил что-то аналогичное, пытаясь ввернуть комплимент, но Торн только засмеялась, слегка закатив глаза, мол, знаем мы эти Ваши штучки, мистер Сарк.

Я проводил её до машины и какое-то время смотрел, как она уезжает. Потом сел в свою машину и поехал к себе готовиться к первой совместной операции.

День начался удачно. Ново, неожиданно, но удачно.

Глава 4. Виски и ром Бакарди

Миссия прошла элементарно. Да там ничто не могло вызвать сложности, плёвое дело, справится даже стажёр. Мы пришли в банк, как клиенты, Сарк вырубил консультанта, взломал охранную систему и расчистил мне путь к хранилищу. Дальше всё шло, как по маслу. Я легко нашла указанный сейф, достала содержимое – это оказались папки под грифом «совершенно секретно». Затем мы очень быстро ушли, попутно вызвав скорую для сотрудника банка. Всё было так, как в ЦРУ. Как в прежней жизни.

Потом мы сели в машину, отъехали подальше и перевели дух. Я вдруг почувствовала себя плохо. Эта операция, по всей видимости, слишком напомнила мне то, что было раньше. Ещё мне было противно от мысли, что я работаю на врагов, не хватало голоса Вона в передатчике, не хватало его поддержки. Наверняка, все эти переживания отобразились на моем лице.

- Джулия? – раздался голос Сарка. – Всё в порядке?

Я очнулась от размышлений и посмотрела на него, в его глазах сквозило беспокойство.

- Да, всё хорошо, - я слабо улыбнулась.

- Вы побледнели. В чём дело?

Да какая тебе разница, Сарк, в чём дело! Знаешь, дело в том, что меня пытали полгода, превращали в другого человека, а теперь я должна работать на врагов. Быть холодным киллером и терпеть твою физиономию рядом! Как бы так повежливее объяснить, м?! И вообще, я же предлагала перейти на ты - так нет, он мне тут "выкает"! Тьфу, зараза!

- Первая миссия, - вздохнула я, включая Джулию. – Знаете, хоть для меня это и привычное дело, я как будто перенервничала. Гораздо больше, чем ожидала.

В такие моменты мне всегда очень нужен Уилл. Друг-мужчина, которому я могла бы довериться, который бы поддержал. Но сейчас был только Сарк. Что он может понимать! Ему важны только деньги за проделанную работу. Сейчас скажет, что надо прочитать документы и повезет меня в штаб Гарантии.

- Я понимаю, - сказал он.- Послушайте, хотите выпить? Мне кажется, Вам это необходимо.

Я удивлённо на него посмотрела. Неужели он правда понял, насколько мне плохо? Мне действительно сейчас хотелось выпить. Как следует.

- Можете не отвечать, - сказал он. – Я знаю один очень неплохой бар в этом районе. Передать папки Гарантии мы всегда успеем.

Его улыбка была мягкой. Мне стало немного спокойнее. Я кивнула.

Окей, мы едем в бар с Сарком. Будем с ним вместе пить. Такое даже в страшном сне не приснится. Ладно. В бар. С Сарком. Хорошо.

Бар оказался действительно неплохим. Приятная спокойная атмосфера, полумрак, мягкая музыка, небольшое количество народа. Никто никому не мешал. Мы уселись у стойки в отдалении.

- Что будете? – спросил Сарк.

- Что-нибудь покрепче, - выдохнула я, глядя в одну точку.

- Так, ясно. Будьте добры виски и ром Бакарди.

- Вы любите ром? – удивилась я.

- Да, как-то пристрастился к нему год назад, - ответил он, доставая сигареты.

- Вы курите? – сегодня он не переставал меня удивлять.

- А что такого? – недоуменно спросил Сарк. – Вообще-то никогда не курил, но тюрьма сделала своё дело.

Я сделала глоток виски. По телу сразу разлился приятный жар. Мне стало легче. Проблемы этого дня потихоньку отлетали куда-то далеко.

- А можно мне тоже?

- Сигарету? – теперь уже он смотрел на меня удивленными глазами.

- Ну да, - улыбнулась я. – А что такого?

Он протянул мне сигарету и поднёс зажигалку.

Какое-то время мы пили и курили молча. Сарк смотрел вперед, а я наблюдала за ним. Ему определенно шла сигарета, даже странно. Я смотрела на него и думала, что по внешнему взгляду ни за что не скажешь, что передо мной киллер высокого класса. Его лицо было ровным, спокойным и не несло никакой угрозы. Наверно, это потому что мы в одной команде, подумала я.

Я как-то быстро справилась с виски, Сарк же, не торопясь, потягивал свой ром. Увидев, что мой бокал пуст, он спросил:

- Что-нибудь еще?

- Да. Если не возражаете, я попробую Ваш ром.

Ром не заставил себя долго ждать. Я сделала глоток.

- Ну как?

- Странный вкус, не могу понять, нравится или нет.

- Я не об этом.

Я подняла глаза.

- Я о том, как Вы. Легче стало?

- Да, спасибо.

Может, спиртное сделало свое дело, но мне очень захотелось поговорить. Плевать, что это Сарк. В конце концов, рядом всё равно больше никого не было. Главное, не проколоться ни на чём. Сарк - умный и внимательный гад.

- Знаете, Джулиан, сегодня после миссии я почувствовала, что мне очень не хватает семьи. Я почти не знала родителей. Мама умерла, когда я была совсем маленькой, а отца убили, когда мне было 10. Сегодня я подумала, что папа бы гордился мной. Мне так его не хватает. Ни проходит и дня, чтобы я о нём не думала.

Всё-таки, быть Джулией здорово. Я могу говорить правду о своих чувствах, переплетая это с её легендой. Сарк внимательно на меня посмотрел и, бьюсь об заклад, подумал, какую хорошую историю придумали для Джулии, чем-то похоже на жизнь Сидни Бристоу. Я едва сдержалась, чтобы не усмехнуться.

- Вы, наверно, не поверите, - начал он, - но я знаю, каково это – нуждаться в семье. Меня растила мать и тоже рано умерла. А отец… я его не знал. Никогда. Он бросил маму сразу после моего появления на свет и все эти годы не появлялся. Сколько себя помню, я был один.

Я слушала его и ловила себя на мысли, что мне такое даже в голову не приходило. За все годы вынужденного знакомства с Сарком,я знала только, на кого он работает, каких людей убил и как, но о нем самом не знала практически ничего. Раньше я об этом особо не задумывалась. Разве что лёжа в камере, когда я думала вообще обо всём подряд.

- Потом в моей жизни появилась удивительная женщина, - продолжал он. – Именно она заменила мне отца и мать в определённом плане. Именно ей я обязан практически всем, благодаря ей я стал таким, какой есть.

-Кто она? – мне стало интересно, я не сводила с Сарка глаз.

- Мы с ней вместе работали. Точнее, я работал на неё. Она была из русских, агентов КГБ, потом стала работать на себя, создав собственную организацию. Её звали Ирина Деревко.

Ну конечно же! Сарк работал с мамой и очень уважительно о ней отзывался, но - заменила отца и мать? Серьезно?! Моё сердце болезненно сжалось, но я ничем себя не выдала.

- Ирина Деревко. Кажется, я слышала это имя в определенных кругах. А почему Вы перестали с ней работать? – совершенно нейтрально поинтересовалась я.

Сарк пристально посмотрел в мои глаза, словно пытаясь отыскать подвох, но не увидел ничего подозрительного и продолжил свой рассказ, взяв себе еще рома.

- Видите ли, обстоятельства изменились, Ирине пришлось уйти в подполье, она разрешила мне действовать согласно её протоколам и перейти к союзнику. Но потом в подполье ушел и он. Я попал в тюрьму, Гарантия меня вытащила, и теперь мне приходится работать с ними. Но поймите, Джулия, я всегда буду обязан этой женщине и всегда буду ей союзником. Если ей что-либо от меня понадобится, я сделаю всё, что в моих силах. Ирина Деревко для меня практически мать.

Он говорил искренне, я видела это в его глазах. Надо же, Сарк способен на чувство благодарности, долга. А я всегда думала, что у него, как говорится, где деньги, там и родина.

- Джулиан, - начала я, допивая третий бокал рома. Вкусная вещь, ничего не скажешь. – Я Вам даже завидую. Вам правда повезло. Вы встретили женщину, которая слегка заменила Вам семью. Хоть как-то. А я, - в моем голосе начала сквозить искренняя горечь. – Я пыталась искать эту замену в личной жизни…

Я не успевала подумать, зачем это говорю. Алкоголь раскрепостил чувства и эмоции, они полезли наружу, мне необходимо было выговориться. Сарк не перебивал и не отводил взгляд. Только бы не проколоться, только бы ничего не перепутать.

- Я, знаете ли, всегда была блестящей Джулией, большинство мужчин мечтало лечь со мной в постель. Меня, если честно, мало интересовали и интересуют такого рода связи. Я слишком самодостаточный человек, приоритет работы всегда номер один, а ещё... в своё время мне не повезло. Не поверите, но меня всегда бросали. Человек, с которым я в молодости встречалась три года, безо всяких объяснений оставил меня и уехал. Прошло несколько лет, я ничего о нём не знала, ни ответа ни привета. Потом, представляете, он появился как гром среди ясного неба, попытался возобновить старые отношения, и я поддалась. Я поверила ему. Но оказалось, что он на кого-то работал и хотел меня перевербовать, совместив приятное с полезным. Выяснилось, что он бросил меня тогда, много лет назад, потому что ему предложили место в этой организации… Обо всём этом я узнала слишком поздно, после его смерти. Он шпионил за кем-то из наших, и мой брат его убил… Потом я уехала. Долго не могла оправиться, почти два года. А потом мне встретился другой человек, мы были вместе. Его характер был почти противоположным тому, первому… Я думала, он меня любит, доверяла ему. В один прекрасный день меня наняли на серьезный проект, пришлось надолго уехать и жить там без выхода на связь, как того требовала легенда. Когда я вернулась, месяцев через восемь, выяснилось, что мой возлюбленный успел заочно со мной расстаться и жениться на другой. Вот такая история. Наверно, женщина может быть либо киллером, либо женщиной, вместе оно не работает.

Фууух, вроде правдоподобно. И похоже на Сидни, и непохоже. По крайней мере, по лицу Сарка не видно, что он меня раскусил. Черт, и зачем я ему всё это сказала? Теперь ещё решит, что Джулия вовсе не роковая, а слабая и несчастная! Или, что хуже, полезет ко мне под юбку…

- Не обижайтесь на то, что я сейчас скажу, - отозвался Сарк. – Всё равно, Джулия, Вам в каком-то смысле повезло. Вы испытывали любовь, Вы знаете, каково это, а главное – Вас любили в ответ, Вы были вместе с любимыми людьми. А мне этого не довелось.

О, какой классический приём по перетягиванию одеяла на себя, браво, мистер Сарк! Ещё и скромничает. Не довелось ему, ну-ну. Да у него же внешность красавчика, и держит он себя так, что на него все должны бросаться с первой минуты знакомства!

Наверно, у меня было красноречивое выражение лица, потому что он рассмеялся.

- Я даже вижу, что Вы подумали, Джулия. Отчасти Вы правы – романов и приключений у меня хватало. Но это то, о чём Вы говорили. Желание лечь в постель. Страсть. Спортивный интерес. Но не больше, - он помолчал и закурил.

Я ещё раз невольно отметила, что этому подлецу очень идёт сигарета. Дым из полуоткрытых губ… Так, стоп, женщина, это же Сарк! Больше явно пить не надо. Алкоголь делает ужасные вещи, всё-таки. Как тот поцелуй с Уиллом… Стыдно потом было так, что хотелось сквозь землю провалиться.

- В моей жизни, Джулия, была только одна особенная девушка, - улыбнулся он.

Вот как? Ну-ка, ну-ка, даже интересно. Наверно, какая-нибудь киллерша-преступница, жёсткая, холодная, с такими же ухмылками, как у него.

- Вы сейчас не поверите, я знаю, не поверите. Это не был роман, она меня ненавидела и вполне заслуженно. Я же убийца, враг американского народа, - Сарк снова усмехнулся. – Мы были как чёрное и белое, считайте, антиподы. Мало того, мы были и личными врагами, часто сталкивались на заданиях. Я никогда не мог в неё выстрелить, рука не поднималась. Она делала это первой, даже не давая поговорить. Она была такой забавной в своем праведном гневе, приверженности идее, - Сарк не сдержал улыбку. Его взгляд был устремлен куда-то сквозь меня, словно он прокручивал в голове воспоминания. – Я хотел её узнать, понять, показать ей, что в этом мире не всё так однозначно, как ей кажется, но она даже разговаривать со мной не хотела. Самое ласковое, что я от неё слышал, это «Заткнись, урод».

Сарк рассмеялся. В его интонациях не было злости или обиды, только какое-то… снисхождение, что ли? Так говорят родители о напроказничавшем ребенке.

- Вы её любили? – спросила я.

Сарк посмотрел на меня так, как будто только что заметил моё присутствие, и задумался.

- Джулия, для любви нужно познание человека через общение, нужно проводить вместе время, видеть друг друга, слышать голос, научиться дружить хотя бы. А всё, что я знал о ней, было лишь наблюдениями со стороны. Может быть, я и вовсе её выдумал, а в жизни она совершенно не такая. Поэтому даже не знаю, каким словом назвать моё отношение. Но да, всегда пытался узнать её, потому что мне казалось… быть может, глупо, конечно… что это именно та женщина, о которой я мечтал, что я смог бы её любить, оберегать, защищать.

Надо же, Сарк способен думать о чувствах. Или мне кажется, что он это говорит? Может, я сплю? Или алкоголь так действует? Интересно, кстати, кто эта девушка. Может, Анна Эспиноза? Сарк же был врагом К-директората, директора их пристрелил… Впрочем, Анна и Сарк не похожи на антиподов…

- Пожалуй, да, - он улыбнулся, - скорее всего, я и идеализировал ситуацию. Возможно, что пообщавшись ближе, мы бы оказались совсем разными людьми, и глубокое чувство так бы и не зародилось. В жизни бывает всякое. Те, кто кажутся нам одними, оказываются совершенно другими, Вы, думаю, это знаете сами.

- Истина познаётся не сразу, - задумчиво ответила я и тут же вздрогнула. Чьи это слова? Почему они пришли мне на ум? Точно! Это было в радиограмме мамы… Те серьги, оставшиеся в её камере после побега. Она сказала, что они принадлежали моей бабушке и потому должны остаться у меня. ЦРУшники спилили с них всё, что можно и нельзя, были уверены, что это передатчик шифрованных сигналов. Ничего не нашли. Отдали мне. А в тот же вечер перед сном сигнал поступил. Всего-то одно предложение. Истина познаётся не сразу.

Видимо, так она пыталась попросить прощения за то, что вновь предала моё доверие.

Чтобы как-то отвлечься от проведения логических выкладок и тяжёлых воспоминаний, я спросила:

- А кто она? – и тут же устыдилась своей бестактности. Разве моё это дело?

Сарк задумчиво посмотрел на меня, как бы решая, говорить или не говорить.

- Я не думаю, что её имя Вам что-нибудь скажет, но она работала в ЦРУ.

В ЦРУ? Наверно, Сарк имеет в виду настоящее ЦРУ, еще до развала СД-6, так что я её вряд ли знаю. На душе почему-то стало немного тревожно.

- Работала? Она перешла на другую сторону? – спросила я.

Он сделал глоток рома и вновь опустил голову. Наверно, я затронула больную тему, мне стало не по себе, впрочем, это по-прежнему был преступник Сарк, пытавший моего друга Уилла и, возможно, причастный к убийству Френси. Хотя это вряд ли, но всё может быть. Так что уж кто-то, но не я должна была щадить его чувства. И потом, мне было интересно, о ком он, и я ничего не могла с собой поделать. Любопытство, помноженное на алкоголь - бомбическое сочетание.

- Её убили, Джулия, - проговорил он. - Чуть больше полугода назад. Убили по приказу Гарантии, насколько мне известно. Вроде бы в её доме была какая-то перестрелка, дом загорелся, от неё осталась только кровь и несколько зубов, по которым идентифицировали её ДНК.

Мой мозг был сильно затуманен алкоголем, и какое-то время я не осознавала то, что он сказал. Может, пару секунд, может, дольше - показалось, что очень долго. Но по прошествии этого времени слова выстроились в моей голове, картина оказалась полной. Джулиан Сарк говорил обо мне. Он говорил мне обо мне. О своём отношении ко мне. Боже. Во мне всё оборвалось. Это правда? Или он меня проверяет, не верит, что я всё забыла, потому несет такую околесицу, чтобы я отреагировала?!

Я залпом допила очередной бокал рома и посмотрела на него в упор. Сарк сидел, уставившись в свой бокал. Непохоже, что он проверял мою реакцию. А зря, если бы он взглянул на меня, увидел бы, что меня буквально трясло от шока и безумно хотелось ещё раз закурить. Но он продолжал смотреть на дно бокала. Значит, Сарк считает меня Джулией на все сто. Он не видит во мне Сидни, потому и говорит так, словно уже всё потеряно. То есть… словно, для него всё потеряно. Нет, не то. Словно у него нет больше шанса общаться с Сидни и видеть Сидни. Во мне для него нет Сидни Бристоу. Ну что ж, это даже к лучшему.

Но если всё, что он сказал, правда, то… значит, ему не нравится Джулия. Я вздрогнула. Что за бред! Какая разница, нравится, не нравится, я вообще не об этом думала! И потом, всё он врет. Если бы это было правдой, я бы заметила в свое время. Хотя бы в СД-6… Впрочем, он же тогда не сдал меня Слоану и каждый день пытался о чём-то поговорить один на один… Нет, глупости. Сарк – предатель, преступник и лжец, и сейчас он просто ведёт свою игру. А значит, я буду вести свою.

Я положила руку ему на плечо. Он вздрогнул, как бы возвращаясь от своих мыслей, и посмотрел на меня. Я максимально ласково и сочувственно смотрела ему в глаза.

- Джулиан, - услышала я свой голос. – Жизнь продолжается. У каждого из нас так или иначе случаются потери, но это говорит лишь о том, что будет что-то другое, новое, лучшее. Просто нужно в это верить.

Так странно. Я сказала ему те слова, которые хотела услышать сама, для себя, по поводу своего горя. Ну что же, зато искренне вышло.

- Откровенность за откровенность, - сказал Сарк и улыбнулся. – Сегодня Вы хотели выговориться, но так получилось, что и я выговорился Вам. Наверно, так было правильно. Давайте за это выпьем.

Мы чокнулись и выпили, на этот раз почему-то заказав шампанское. Посидев еще немного, пришли к выводу, что пора ехать по домам. Папки с бумагами я оставила у себя, чтобы завтра лично передать их Коулу. Сарк довез меня до дома, теперь я уже не жила в подконтрольном Гарантии отеле, они сняли мне квартиру. Я подумала, что хоть Сарк и пьян, а машину ведет отлично.

- До завтра, Джулиан, - сказала я. – И … спасибо.

Мне правда было это необходимо. Посидеть, поговорить по душам, выпить. Он повел себя как… друг? Так или иначе, если он хотел вытянуть из меня секреты, то вряд ли удалось. Более того, он сам теперь оказался у меня в кармане.

Так-то, счёт равный. Думали, мистер Сарк, что вы меня обыграли? Как бы не так!

- Я рад нашему знакомству, Джулия. – сказал он.

Интересно, он сейчас рассчитывает, что я поведу его к себе? Знаем мы этих плейбоев. Сейчас, наверно, попытается меня поцеловать. Пусть только попробует. Сейчас я развернусь и уйду. Или нет, чего это я должна бежать? Пусть садится в свою машину и едет! Но, скорее всего, он сейчас будет стоять и пытаться затянуть разговор. Конечно, так и будет.

-До завтра, - попрощался он, сел в машину и уехал. Я развернулась и пошла к себе.

Просто так развернулся и уехал. Даже не попытался взять за руку. Может, он правда был искренним сегодня? Пытался проявить участие? Если всё то, что он сказал, правда, каково ему смотреть на меня? Видеть Сидни, а общаться с Джулией...

Я приняла душ и рухнула на кровать, стремительно проваливаясь в сон. Впервые за эти полгода я засыпала умиротворенной и была уверена, что не увижу кошмар.

Картинки уже бежали перед глазами, но в ушах ещё звучали слова Сарка:

"Женщина, о которой я мечтал. Я смог бы ее любить. Оберегать. Защищать…"

Глава 5. Бал

Документ, выкраденный нами из сейфа банка, содержал крайне интересную и важную информацию. Там говорилось что у династии российских императоров, Романовых, были прямые наследники. Последним из ныне живущих официально являлся некий Андриан Лазарев, известный русский дипломат. Законных детей у него не было, и потому он составил завещание, согласно которому оставлял всё, включая золото упомянутых Романовых, своему единственному незаконно рожденному сыну Джулиану Сарку. Мне.

Я никогда не знал отца. Эта информация меня шокировала. Мужчина, который бросил мою мать и не появлялся в моей жизни, человек, которому было плевать на то, где и как я влачил своё жалкое существование, оказывается, был жив-здоров, а ещё баснословно богат и знаменит на весь мир. Подумать только! Я – единственный сын самого Лазарева, наследник Романовых! А ведь признай он меня с самого начала, расти он меня, я мог бы вырасти совсем другим человеком. Скорее всего, никогда бы не связался с преступным миром, не убивал бы людей, чтобы заработать деньги, а окончил бы приличный университет, возможно, тоже стал бы дипломатом… В моей душе царило смятение и боль. Наверно, нечто подобное чувствовала Сидни, узнав правду об Ирине. Мой отец тоже был жив и по сей день, но даже не искал возможности меня увидеть, узнать.

Пока еще Гарантия не разработала планов касательно Лазарева. Информация осела в их руках, а значит, больше ни одна организация в мире не узнает правду о нём до его смерти. Впрочем, у меня было основание полагать, что отцу не дадут спокойно окончить свои дни в глубокой старости, лёжа в кровати. Не могу сказать, что меня это сильно огорчало. Этот человек бросил мою мать, из-за него она прожила намного меньше, чем могла бы.

Гарантия сосредоточилась на хищении прототипов нового ядерного оружия и биологических средств массового поражения. Мы с Сидни несколько раз в неделю гоняли на миссии в разные страны. Иногда просто ставили жучки в офисах, иногда копировали документы, взламывали сервера, а порой принуждали к сотрудничеству определенных людей – политиков, ученых, финансистов. Наши миссии мы неизбежно обсуждали за обедом, но после операций в бар больше не ходили. Максимум, ужинали в каком-нибудь месте, и я провожал её до дома.

Так прошло три месяца, и всё это время наша первая совместная миссия не выходила у меня из головы. Я возненавидел себя за тот вечер. Я не имел права говорить Сидни того, что сказал. Это могло пробудить в ней воспоминания, поставив, тем самым, по удар все планы Гарантии, не говоря уже о риске для меня самого. Как я мог упоминать Ирину Деревко, ЦРУ, гибель Сидни?! Ну а то, что я сказал об отношении к ней, и вовсе неприемлемо! Виноват был, конечно, алкоголь, хотя... Главным виновником оставался я сам. Только я. Я воспользовался случаем сказать Сидни всё и оправдаться, таким образом, за то, что я лгу ей, использую для Гарантии, обманываю. А ведь мог бы по-честному сказать ей, кто она, разве нет? Но тогда бы пришлось попутно объяснить, кто я. Поэтому я решил подстраховаться. Когда Сидни всё вспомнит, мои слова должны стать смягчающим фактором.

Черт побери, кого я обманываю?! Она возненавидит меня еще больше. Я и так причинил ей много боли в прошлом и сейчас продолжаю это делать. В тот вечер я сделал из себя едва ли не ангела-великомученика, кажется, она мне поверила, даже посочувствовала. Бедный Джулиан, потерял женщину, которую почти любил. Ага, а ещё я пытал друга этой женщины, сваливал её саму под снег и лёд (а вот нечего было швырять в меня ледоруб, больно, в конце концов!) и в довершение композиции имел роман с девушкой, убившей её лучшую подругу по приказу нашего общего работодателя. А так-то да, история более чем романтичная. Я сумел произвести впечатление.

Поверит ли она, вспомнив всё, что я не рисовался перед ней с целью понравиться, а говорил совершенно искренне? Она ведь даже… нет, показалось, наверно, я был пьян… Но мне показалось, что она ждала продолжения вечера. Стоп, какой абсурд! Быть такого не может! Но ведь она не уходила… Тогда я подумал, что, конечно, мог бы, как полная сволочь, воспользоваться тем, что она пьяна и без памяти. Мог бы – но не мог. Не мог и не могу даже подумать об этом. Что я тогда сказал? Что мог бы защищать её, оберегать? Вот и оберегаю. От себя.

Сейчас мы общались ровно, даже дружелюбно, она позволяла себе легкий флирт. Джулия Торн была бесподобна. Надо было видеть, как она работала! Роковая женщина, стальная воля, выдержка просто блеск. Она легко пытала людей вместе со мной, смеясь при этом, никогда не нервничала, не терялась, её голос оставался ровным, а улыбка – лучезарной. И тем не менее, в тот самый первый вечер я видел не Джулию, а Сидни. Потому и сказал вслух то, что не проговаривал даже себе. Новая Сидни мне тоже нравилась, но самым приятным было видеть то, как в ней, несмотря ни на что, проскальзывает та самая Сид, которую я знал.

Я привык видеть её изо дня в день, привык слышать голос в трубке, привык отмечать про себя её потрясающий вкус в одежде и макияже. Можно ли так перекодировать человека, чтобы в нём появилось нечто совершенно несвойственное? Едва ли. У меня было чувство, будто истинная дочь Ирины Деревко, запертая глубоко внутри стараниями патриотического воспитания Джека Бристоу, сейчас вырвалась наружу и наслаждается свободой. А может быть, мне просто хотелось в это верить.

Сегодня мы летели в Лондон на прием английского дипломата Уильяма Престона. По легенде, мы были хозяевами Вашингтонского филиала британской финансовой корпорации. Нашей задачей было проникнуть в кабинет Престона и спрятать там несколько прослушивающих устройств. Ерунда, а не дело. Пора ехать за Сидни - до вылета оставалось три часа.

Она была прекрасна. Элегантный плащ, высокие сапоги на каблуках, распущенные волосы и экстремально короткая юбка.

-Нет, Джулиан, не думай, я переоденусь, когда мы приедем, - рассмеялась она, поймав мой взгляд. – Не могу же я лететь в вечернем платье и в туфлях.

- А зря, думаю, тогда нам было бы гораздо легче проникнуть в кабинет посла: все бы просто упали в обморок от твоего сногсшибательного вида, - я улыбнулся и открыл ей дверцу машины.

Джулиан. Никак не мог привыкнуть к тому, что она называет меня по имени. Для Сидни Бристоу я всегда был Сарком. Впрочем, Вона она тоже называла по фамилии.

Перелет был недолгим. Сид рассказывала мне о прочитанной на днях книге - как ни странно, это был Ницше, которого я всегда любил. За обсуждением мы совершенно не заметили времени. Она пыталась убедить меня, что если женщина и правда вторая ошибка Бога, то первой был никто иной, как мужчина, ведь по всем законам логики одна ошибка неизменно влечет за собой другую, а так как началось с Адама…

- Ну здравствуй, Лондон, - сказала она, когда мы пошли на снижение. – Тебе, наверно, приятно снова оказаться в Англии?

- Да, это родина моей матери. Я в каком-то смысле принадлежу этой стране. У меня слабость к Лондону и его туманам.

- Если твоя мать была англичанкой, почему тогда она дала тебе такое имя?

Я удивленно посмотрел на Сидни.

- В смысле?

Она смущенно опустила глаза.

- Ну, я думаю, что это имя несет в себе итальянские корни, - сказала она.

- Да, в общем-то, так. Но это не мама назвала меня Джулианом. Так захотел отец.

Повисла пауза. Я смотрел в иллюминатор. Внезапно я почувствовал, как рука Сидни опустилась на мое плечо. Я всё-таки вздрогнул от неожиданности.

- Может быть, он хороший человек и по-своему любит тебя, - сказала она. – Просто не всё же так легко в жизни. Может быть, он просто не мог с тобой общаться все эти годы. Не исключено, что ради твоей же безопасности. Ты не знаешь, как было и почему - и пока не узнаешь, не надо программировать себя на самый негативный сценарий. Истина познаётся не сразу, Джулиан. По крайней мере, давай будем ему благодарны хотя бы за то, что он выбрал тебе красивое имя.

Вряд ли моя ситуация с отцом имеет что-то общее с отношениями Сид и Ирины. Ирина всегда любила Сидни, наблюдала за ней все годы, что была вдали. Ирина знала о дочери всё, отслеживала каждый шаг. Я не мог поверить в то, что мой отец поступал так же. Да, мне больше всего хотелось, чтобы так и было, как говорит Сидни, но только дети способны верить в сказки. Я был благодарен ей за поддержку, но не смог ничего ответить, и приземлились мы молча.

Мы прибыли в гостиницу - конечно, номер был на двоих - и начали готовиться к приёму. Сидни совершенно меня не стеснялась, подкрашивала ногти на руках и ногах, сидя в халатике, совершенно естественно бегала по комнате в поисках фена, завернутая в полотенце после ванны. Она не избегала моего взгляда, разговаривала со мной, помогала завязать галстук. Потом попросила застегнуть ей колье, потому что у нее еще подсыхал лак на ногтях. Кто бы только знал, чего мне стоило это сделать! Я был так близко к ней, чувствовал запах её тела, смешанный с тонкими ароматами косметических масел, я, в конце концов, прикасался к её коже! Наверно, любому мужчине на моем месте хотелось бы только одного: неистово впиться губами в эту шею, почти кусая, сорвать это треклятое полотенце, рывком бросить на кровать и взять её так, чтобы она кричала на весь отель от восторга. Но, разумеется, я ничего подобного не сделал. Хотя бьюсь об заклад, она намеренно меня провоцировала.

- Спасибо, Джулиан, - улыбнулась она и стала надевать серьги, одарив меня таким взглядом, что любой нормальный человек точно не устоял бы. Впрочем, это же я, а потому я ответил ей совершенно понимающим взглядом и отправился надевать костюм.

Сидни надолго ушла в ванную. Что там обычно делают другие женщины, что это занимает столько времени, сказать сложно, но к шпионкам вопросов нет. Надеть платье, спрятать прослушивающие устройства, рацию, оружие и пару гаджетов (интересно, где женщины это всё прячут? Казалось бы, на них только платье да туфли!), уложить волосы. Сидни была занята делом, а я тем временем, пытался взять себя в руки.

Черт возьми, я мужчина, она – красивейшая женщина, и, в общем, понятно, что из этого следует. Она посылает мне недвусмысленные взгляды, всячески провоцирует и наблюдает реакцию. Я даже готов поверить, что это не совсем игра, и она не против провести очередной раунд нашей партии в постели или в душе. Но я не мог этого допустить. Даже если отбросить то, что настоящая Сид меня ненавидит, меня держало и еще кое-что. Мне почему-то казалось, что секс всё испортит. Если сделать это сейчас, вот так, даже если бы между нами не было такого прошлого, что-то обязательно уйдет. Пожалуй, дело было в той тонкой ниточке дружбы, которая появилась между нами за эти три месяца. Странно, но я едва ли не наслаждался этим новшеством и сейчас ревниво оберегал его, объявляя решительный бойкот своим желаниям. Что это со мной, поёжился я. Не припомню, чтобы такое случалось раньше.

- Я готова, - раздался её голос. Я обернулся.

На Сидни было изящное чёрное платье с глубоким декольте, руки в чёрных перчатках, правую кисть украшал перстень с большим бриллиантом. Волосы были потрясающе уложены, высокая прическа, а с обеих сторон от лица спускались вьющиеся светлые пряди. Всё-таки, ей очень шло быть блондинкой.

- Ну, как я выгляжу? – спросила она, улыбаясь.

- Бесподобно, - честно ответил я. Она с нескрываемым удовольствием покружилась в разные стороны. Блики света играли на её волосах и украшениях, Сидни напоминала принцессу из волшебной сказки. – Вы позволите, миледи? – Я поклонился и протянул ей руку.

- Конечно, милорд, - полушутя кивнула она и присела в реверансе, затем подала мне руку и мы вышли.

В доме посла, походившем на дворец, уже собралось много гостей. Мы, как и положено, всем кланялись, улыбались, вели непринужденные светские беседы за бокалом шампанского. Сид, правда, не сделала ни одного глотка, сославшись на неважное самочувствие. А я извиняюще и с некоторым намеком улыбнулся, и наши собеседники понимающе кивнули. Это было частью плана, Сидни должна была изображать беременную женщину в период острого токсикоза. Очень красивую и яркую беременную женщину, которую пожирали глазами все мужчины в зале. Что ж, я их прекрасно понимал.

Вот и появился сам посол Престон. Оркестр заиграл.

- Пойдем, - шепнула Сид, но я сжал её локоть.

- Подожди. Вначале он по традиции объявит первый танец. Обычно это вальс.

Так и получилось. Вскоре зазвучал прекрасный вальс. Я не очень разбираюсь в классической музыке, а потому не мог понять, кто композитор, возможно, какой-нибудь Штраус. Не суть. Я протянул Сидни руку и спросил:

- Вы позволите, миледи?

Она почему-то сильно смутилась.

- Джулиан… мы… Мы правда будем танцевать? Это необходимо?

Я засмеялся про себя. Необходимо! Скажет тоже…

- Джулия, посмотри: красивый бал, ты прекрасно выглядишь, играет такая приятная музыка. Когда ещё выдастся такая возможность? Опять же, если мы потанцуем, то непременно обратим на себя внимание Престона, а это нам пригодится. Давай-давай, пойдём.

-Но я не танцевала вот так вот, в паре с парнем, на глазах толпы, со времен школьных дискотек! – призналась она. – Скажешь кому-нибудь об этом – убью.

- Поверь, я ещё хочу жить, - рассмеялся я. – Пойдём. Это несложно.

Мы встали, она заметно нервничала, но всё-таки протянула мне руку. Я шепнул ей:

- Просто расслабься и доверься мне. Мужчина должен вести - я и поведу. Отпусти разум, лети навстречу музыке и ни о чём не думай. Просто расслабься. Всё остальное сделаю я.

Её глаза были слегка испуганными, она кивнула и послушалась меня. Вот тогда мир перестал существовать, я был поглощен светом, музыкой и женщиной, которую держал в руках. Она была прекрасна, как никогда прежде. Мы кружились по залу, глядя в глаза друг другу - по крайней мере, мне так казалось. Не удивлюсь, если на самом деле мы практически топтались на одном месте, как и все остальные. Но это не имело значения. Сидни явно захватил танец, я чувствовал жар, исходящий от её рук, видел, как горели её глаза, её полуоткрытые губы зарделись алым цветом и непреодолимо тянули меня к себе. Черт возьми, это было сумасшествием. Я не мог думать о миссии да и вообще ни о чем на свете. Я хотел только одного: чтобы этот танец никогда не заканчивался.

- Джулиан, - прошептала она, и меня обдало горячей волной от звука этого шепота. – Я больше не могу.

- Осталось чуть-чуть, и мы приступим к делу, - ответил я, не будучи вполне уверен, что Сидни говорила именно о танце. – У тебя отлично получается, ты молодец, я же говорил, что ничего сложного. Просто доверься мне.

- Я никому не доверяю больше, - прошептала она, и её глаза, как мне показалось, слегка увлажнились.

- Мне можно, - ответил я, не особенно думая, что говорю. – Я никогда тебя не предам. Знаешь, танец – он как сама жизнь, в нем человек раскрывается полностью, ведь здесь ничего не утаишь. Сейчас мы с тобой узнаём друг друга безо всяких прикрас. Не правда ли, в этом что-то есть?

Она улыбнулась.

- А ведь ты прав, вот только мало кто так думает о танце. Помню, тогда, в школе, мальчик жаловался, что я отдавила ему все ноги.

- Почему-то другого я не ожидал, - усмехнулся я.

- Что?! – вспыхнула она и сделала резкое движение. Я обрадовался, узнав в этом порыве прежнюю Сидни и её ни с чем не сравнимое возмущение.

- Отлично, Джулия, теперь это то, что надо. В танце необходима страсть. Теперь я её вижу.

Её глаза округлились, в этом взгляде было что-то невысказанное, слегка настороженное, неясное. Наверно, я смотрел так же. Это было прекрасно.

Музыка смолкла.

- Спасибо за танец, - сказал я и поцеловал её руку. Это не противоречило нашей роли. Она улыбнулась и не торопилась прерывать это мгновение. Я взял её под локоть, и мы направились к послу представиться лично.

Завязался обычный разговор для отвода глаз, Сид «внезапно» стало плохо, и она удалилась якобы в уборную. Я продолжал убалтывать посла, извинившись за жену и сославшись на ее «положение». Вскоре в моем ухе прозвучало привычное «я внутри». Пока всё шло, как по маслу. Вдруг я услышал звук удара и бьющегося стекла.

- Джулия, что происходит? – едва слышно спросил я. Ответа не последовало. Я извинился перед послом, сказав, что пойду проведать жену, а то она как-то слишком долго, как бы чего ни случилось.

- Джулия! – кричал я, несясь по лестнице.

- У меня осложнения, - раздался её голос. Мне показалось, что она говорит с трудом. – Охранники… Я с ними разобралась, но выход из кабинета заблокирован. И да, Джулиан… Поторопись.

- Я уже близко, держись.

Мне было плевать на секретность и безопасность, всех попавшихся мне людей я уложил выстрелами. Женщин, стариков и детей среди них не оказалось по счастью. Кабинет закрывался кодовым замком. На расшифровку не было времени. Устройству распознавания требовалось, по меньшей мере, семь минут, а у меня было в лучшем случае две.Но я всё равно его запустил, потому что пулям дверь не поддалась. Устройство продолжало подбирать варианты.

- Джулиан, пожалуйста, быстрее, - раздался слабый голос.

- Что там такое? Ты можешь выбраться через окно?

- Нет, мне не открыть.

Надо было что-то придумать. Единственный вариант был слишком опасен, но выбора не оставалось. Я включил аварийную сигнализацию. Пусть думают, что особняк под угрозой и начнут эвакуацию. Я слышал крики людей, они выбегали на улицу. Может, суматоха даст мне выиграть время. В противном случае я буду отстреливаться до последнего патрона, пообещал я себе. Итак, осталось пять минут для расшифровки кода и примерно столько же до прибытия охраны.

Четыре минуты. По моему лицу струйками бежал пот.

- Джулия, как ты? Осталось совсем чуть-чуть.

-Хорошо, - еле слышно прошептала она.

- Да что с тобой?

- Всё в порядке, просто связь плохая.

Три минуты.

По коридору раздались шаги. Кто-то явно шёл сюда, но был ещё далеко.

Две минуты.

Шаги приближались, я достал пистолет. Всё равно терять уже нечего.

Одна минута.

К шагающему человеку кто-то присоединился, и между ними завязался спор, что проверить вначале. Поспорьте ещё, ребята, будьте добры! Глядишь, и убивать вас не придется!

Готово! Дверь открылась, и я вбежал в кабинет. Сидни лежала на полу лицом вниз, рядом с ней - пятно крови. Я бросился к ней и перевернул. Чуть ниже шеи красовалась ужасная рана.

- Господи! Как это случилось?

- При драке кто-то смахнул вазу, она разлетелась, и осколок попал сюда, - пробормотала она. – Вроде бы не глубоко, просто, наверно, задето какое-то нервное окончание. Мне очень больно, и темнеет в глазах.

- Всё хорошо, сейчас мы уйдем, - сказал я, подхватывая её на руки. Она запротестовала:

- Опусти меня на место. Я смогу идти сама.

- Даже не выдумывай, - отрезал я.

Я выбежал из кабинета и свернул на боковую лестницу. Вскоре мы напоролись на охрану.

- Моя жена, я едва её нашел. Видите ли, она в положении, не дошла до уборной, потеряла сознание, хорошо, что я её нашел, - моя речь была сбивчивой и испуганной, так, как и нужно. Я развернул Сид раной к себе, на всякий случай, обмазал ей нос кровью, если вдруг на мне заметят пятна. Так и получилось.

- Сэр, у вас кровь на пиджаке, - сказал охранник.

Я поднял голову бесчувственной «жены» за подбородок и пришел в ужас.

- О Боже, у нее ещё и кровь из носа! В её-то положении! Скорую, быстрее!

Так я выбежал из посольского особняка, поймал машину, и мы с Сид отправились в гостиницу.

- Я установила все жучки, - прохрипела она, без сил лежа на моем плече в такси.

- Молчи. Просто молчи.

Она послушно молчала всю дорогу, пока я не внёс её в номер и не положил на кровать.

- Мне надо переодеться, - пробормотала она.

- Конечно, но вначале я займусь твоей раной.

Я поискал дезинфицирующие средства - увы, под рукой оказался только этиловый спирт. Выбирать не приходилось. Сид резко дёрнулась, когда я начал обрабатывать рану, но стоически вытерпела боль, плотно сжав зубы. Рана не показалась мне серьезной, во всяком случае, зашивать не требовалось. Я больше волновался по поводу её боли и темени в глазах.

Я дал Сидни выпить обезболивающее и только после этого отпустил переодеваться. Она шла в ванную, пошатываясь. Конечно, я бы мог переодеть её сам, но, уверен, она бы восприняла мое предложение превратно, и потому не решился. Через какое-то время Сид появилась в ночной рубашке, она медленно шла и улыбалась мне. Я подбежал к ней, подхватил на руки и уложил в кровать.

-Джулиан, - прошептала она. – Спасибо…

- Тсс, - я не дал ей говорить. – Сейчас ты должна поспать. Завтра будет лучше. Когда вернемся, первым делом я отвезу тебя к врачу.

Она только кивнула, глядя мне в глаза.

- Джулиан…

- Будешь болтать - накрою одеялом с головой.

Сидни умоляюще взглянула на меня. Я решил смилостивиться.

- Ну хорошо, скажи, только это последняя твоя реплика сегодня.

- Мне понравилось танцевать. В танце действительно люди раскрываются, там нет масок и образов, танец как жизнь. Я всегда так думала, но не прочувствовала этого сама, на своем опыте. А сегодня…

- Всё, я понял, - я видел, как тяжело ей дается каждой слово. – Я рад это слышать. А теперь спи давай. Пожалуйста, отдыхай. Мне тоже понравилось танцевать с тобой. Ты быстро всему учишься. Спи, Джулия.

- А ты? – спросила она.

- А я ещё полюбуюсь этим городом, моим любимым городом. Жаль, что я здесь так ненадолго. Полюбуюсь и лягу. Не беспокойся. Закрывай глаза, Джулия.

Я помолчал и подошел к окну. Ночной Лондон предстал моему взору.

- Знаешь, у меня есть одна мечта. Как-нибудь послать всю эту нашу работу к чёртовой матери и поехать путешествовать по Британии. Провести неделю в Ирландии, пособирать трилистники, узнать, правда ли в их лесах водятся эльфы и банши. Потом неделю в Шотландии, потом непосредственно в Англии. В Лондоне пожить хотя бы пару недель. Ну, и про Уэльс, конечно, тоже не забуду. Да, я бы очень хотел приехать сюда надолго.

С тобой, чуть не добавил я и обернулся. Сид уже сладко спала и так трогательно подобрала колени и руки, так что казалась маленьким ребёнком. Я сел рядом на кровать и получше её укрыл. Она улыбнулась во сне.

Спи, Сидни, спи, подумал я. А я буду охранять твои сны. Во всяком случае, сегодня.

Глава 6. Лилии, шампанское и Тибет. Vol.1

Моё ранение почему-то напугало Гарантию, и они выделили мне две недели отдыха. Я догадывалась, кому обязана этим отпуском.

Из аэропорта Сарк, не принимая никаких возражений, повёз меня к врачу. Рану промыли, основательно обработали и всё-таки зашили. Я поблагодарила его за всё. В последнее время я что-то слишком часто говорила ему спасибо.

В течение этих двух недель он каждый день звонил, спрашивал, как я себя чувствую, но ни разу не заехал, хотя я намекнула, что мог бы и заглянуть. Но он сослался на работу.

Как-то незаметно для меня самой за последние месяцы я привыкла каждый день его видеть, разговаривать живьём и по телефону. Да, это по-прежнему был Джулиан Сарк, тот самый убийца и преступник, который пытал людей с невозмутимо-вежливым выражением лица. Он мог запросто отрезать жертвам уши и носы, пускать электричество, накачивать препаратами - и ни один мускул при этом не дрогнет. Сарк делал это всё на моих глазах. И да, конечно, это были такие же преступники, как Слоан, а значит, отчасти они заслуживали такого обращения - но всё же, всё же.

При этом, как бы нелепо ни звучало, Сарк делал и много хорошего - по отношению ко мне лично. Он был умным понимающим практически с полуслова, хорошо воспитанным и тактичным, но главное - на совместных миссиях я чувствовала себя в полной безопасности. Да, я говорю это о Сарке - кто бы мог подумать!

Недавно я с некоторой долей ужаса поняла, что он напоминает мне отца. Мой сильный, строгий, категоричный, но добрый внутри и очень заботливый папа ведь тоже элементарно убивал людей, резал на части, если это было необходимо, и что-то не помню, чтобы его мучила совесть. До сих пор не могу забыть, как он подставил Рассека ради спасения моей жизни, как убил Холатки. Папа, один из главных в ЦРУ, если задуматься, только и делал, что нарушал законы. Но всегда - не просто так.

Я чувствовала, что папа не верит в мою смерть. Мне безумно его не хватало, да и Сарк своими действиями мне сильно его напоминал изо дня в день. Никак не могла понять, почему он взялся так обо мне заботиться. Неужели это продуманный квест, чтобы залезть в мою постель? Вроде нет, я же все эти три месяца сознательно его провоцировала, и он ни разу повелся. Может, его мучает чувство вины за то, что использует беспамятную Сидни Бристоу? Так он-то лично в этом не виноват. Почему, зачем он оберегает меня? Неужели то, что он сказал в тот первый вечер, правда? Тогда… почему он не пытается сблизиться? Неужели из благородства, не может себе позволить воспользоваться ситуацией? Удивительно, но я уже начинала в это верить. Начинала верить ему.

Я не знаю, как это вышло. Скорее всего, дело в том, что Джулиан Сарк – единственный призрак моей прошлой жизни, с которым я каждый день общаюсь живьём, а не мысленно.

За две недели домашнего ареста - простите, отпуска - я поняла, что успела привязаться к нему. Мне не хватало наших совместных обедов, хотелось поделиться с ним впечатлениями от прочитанных книг, посмотренных фильмов, узнать, как он и чем занимается. Угнетало меня и ещё кое-что. Эти две недели были прекрасным шансом связаться с ЦРУ - в плюс к предыдущим трем месяцам. Но я продолжала оттягивать это мероприятие и не спешила связываться со своими. Почему-то внутри меня стали скапливаться сомнения, был ли мне там хоть кто-то «своим». Я была незаменимым агентом Бристоу, спору нет. Но как только суперсолдат вышел из строя, о нём забыли, списали и наверняка уже заменили новым. Едва ли кто-то в Управлении видел во мне живого человека, а не механизм, шестерёнку двигателя Системы. Только папа относился иначе - с заботой обо мне и моих переживаниях. А сейчас его заменяет Сарк.

Я не ожидала, что он способен на такое поведение, и что вообще довольно чувствительно воспринимает всё, что происходит. Как-то раз он сказал, что не брось его отец тогда, сделай законным сыном изначально, вся жизнь сложилась бы иначе. Он мог бы не стать преступником, ведь ступить на этот путь его заставила нужда, молодость и желание стать «крутым парнем», которому никто никогда не причинит боль. Он хотел, чтобы его уважали и боялись, а не издевались, пиная ногами, отбирая вещи и еду, как это было в детстве.

Неприятно в этом сознаваться даже самой себе, но отчасти я до сих пор не связалась с ЦРУ, потому что боялась потерять ниточку дружбы с Сарком. Ведь тогда мне пришлось бы ему врать, использовать наши отношения для шпионажа, влезать в его компьютер, подставлять его. Мне этого не хотелось. Только не сейчас, только не так. А соврать своим, что работаю не с Сарком, я не могла - со временем они бы всё равно вычислили моего напарника. Так что мне оставался единственный вариант – продолжать работать на Гарантию и оставаться мертвой для ЦРУ.

В дверь постучали и сказали, что доставили что-то для Джулии Торн.

Я открыла дверь, как обычно, с пистолетом наготове, но это действительно оказался обычный курьер. Он протянул мне огромный букет белых лилий с открыткой внутри. На открытке было написано следующее: «Поправляйся и никуда без особой нужды не выходи, осталось всего два дня до заснеженных тибетских гор. Я позвоню» и подпись: «Джулиан».

Я опустилась на кровать, прижала к груди букет и вдохнула потрясающий аромат лилий. Что вам нужно, мистер Сарк? Или этот романтический жест сродни тому танцу?

Я часто в эти дни вспоминала, как мы танцевали на приёме. Сарк прав, тысячу раз прав, человек в танце раскрывается по-настоящему, без масок и прикрас. Именно поэтому мне было страшно. «Доверься мне». Я видела и чувствовала, что ему можно доверять, каким бы абсурдом это ни казалось. Но - довериться Сарку?! Серьёзно?! И тем не менее, в глубине души я знала, что он не обманывал меня. Необъяснимо, невероятно, но я знала, ощущала это в каждом его шаге, в каждом движении того вальса. Я увидела его сущность. Интересно, а что увидел он во мне? Вдруг тоже понял мою сущность, в полном объёме увидел боль, одиночество, потребность в том, кто сильнее меня? Если так, то мне конец.

Наверно, увидел, раз прислал эти цветы. Вон никогда не дарил мне цветов. А его жена входила в дом с букетом…

Раздался телефонный звонок. Сарк.

- Привет, - сказала я.

- Привет, - ответил его голос. – Как самочувствие?

- Спасибо, всё отлично. И спасибо за букет. Откуда ты знал, что я люблю лилии?

- Я не знал. Просто мне так показалось.

Я не знала, что сказать, и промолчала. Просто не хотелось вешать трубку.

- Джулия? Ты там?

-Да. Прости, отвлеклась. Нам надо обсудить предстоящую миссию.

- Конечно. Тебе осталось отдыхать всего два дня, считая сегодняшний, так что послезавтра в 11.00 мы завтракаем.

- Послушай, - я замялась. - Может, ты заедешь сегодня вечером? У меня были бы ещё сутки на подготовку… и потом, мы давно не виделись.

Всё-таки, я это сказала. Чёрт. Впрочем, я же Джулия, а она довольно непосредственна в подобных вопросах. Она флиртует с напарником, а не теряется, краснея, как девочка.

- Хорошо, - ответил он, помолчав. – Я буду у тебя к восьми. Нормально?

- Конечно, - обрадовалась я.

Весь день я готовилась к его приходу, приводила квартиру в порядок, готовила вкусный ужин, купила его любимое Шато Петрюс и шампанское себе. Надела вечернее платье, потом решила, что это чересчур. Увидит меня в таком наряде и, чего доброго, подумает, что я пригласила его с весьма конкретной целью. Но это же не так, я просто хочу его увидеть. Или?.. Да что с тобой такое, Сидни Бристоу?! Волнуешься, как перед свиданием.

Вот и 20.00. Сейчас он придёт. Я выбрала более нейтральное платье и не стала укладывать волосы, просто распустила и расчесала.

20.15. Его нет. Я начала волноваться. Вдруг с ним что-то случилось? Я ежеминутно смотрела в окно, надеясь увидеть, как он подъезжает на машине.

20.30. Его по-прежнему нет. Что-то не так. Точно. Я уже решилась набрать его номер, но входящий звонок Сарка меня опередил.

- Джулиан! Слава Богу! – выдохнула я. – Где ты?

- Джулия, послушай…, - он явно подбирал слова. – У меня срочный вызов, улетаю прямо сейчас, вернусь послезавтра утром, так что наш завтрак в силе. Прости, неудобно получилось, но я сам только что узнал…

Я не сразу нашлась с ответом.

- Понятно, - глухо пробормотала я. – Ну, удачно тебе съездить.

- Я позвоню завтра. Пожалуйста, не сердись.

Я повесила трубку, подошла к окну и облокотилась на подоконник. Сейчас бы сигарету. И тут я увидела Сарка, стоявшего под моими окнами. Он ещё какое-то время постоял, не видя меня, сел в машину и уехал. И как я сразу не заметила его тачку? Впрочем, под окном их столько, да и я не ждала, что он будет за рулём. Почему-то была уверена, что приедет на такси. И с чего я это решила, спрашивается?

Ну что ж, сигарет нет, зато есть алкоголь. Я открыла шампанское, налила бокал почти до краёв и залпом его выпила. Итак, Сарк мне соврал. Нет никакого рейса и не было. Он просто не захотел подниматься. Но почему?! Я опустилась на диван и заплакала, сама не понимая, от чего конкретно.

Мы встретились через день согласно договорённости. Я спросила, как прошла поездка, он ответил, что ужасно. Я не стала говорить, что видела его из окна в тот день. Еще успеется, если вообще имеет смысл это озвучивать.

Мы обсудили детали предстоящей операции. Нам нужно было проникнуть в секретную лабораторию в горах Тибета и украсть новый ядерный реактив, разработанный тибетскими учеными.

- Вылетаем немедленно. Одежда и снаряжение уже на борту, - сказал Сарк. Я рассеянно улыбнулась, глядя в сторону.

- Слушай, в тот раз я правда не смог, – сказал он. – Поверь мне.

«Поверь мне». Ага, уже бегу и падаю.

Эти слова вывели меня из себя, я вспыхнула и сказала то, что не собиралась говорить.

- Скажи честно, ты врёшь каждый раз, когда просишь тебе поверить?! Я видела тебя из окна! И машину твою видела!

Он явно этого не ожидал и промолчал. Я продолжала:

- Ответь, почему ты не поднялся? Целых две недели ты не навещал меня, мы не виделись, у тебя якобы не находилось свободной минуты. В чем дело, Джулиан? Что между нами происходит?!

- Джулия, меня правда вызвали. Я успел до тебя доехать, но мне позвонили. Если не веришь – спроси у Маккенаса. Давай, - он протянул мне телефон. – Звони.

Дешёвые манипуляции! Блеф, на который меня не купить! Но часть меня при этом моментально допустила, что это может быть правдой. Я смутилась. Если он говорит правду, то мои слова его задели или даже оскорбили - незаслуженно.

- Прости меня, - сказала я. – Правда. Я не хотела тебя обидеть.

Он ничего не ответил. Просто встал, сказав:

- Пора ехать.

До аэропорта мы ехали молча. Я ругала себя, что поспешила извиниться. Теперь он владеет положением и демонстративно делает вид, что спит, пока мы летим в самолете. Что на моём месте сделает Джулия? Кажется, будет вкрадчивой кошечкой.

- Джулиан, - я дотронулась до его плеча. Он вздрогнул и открыл глаза. – Я знаю, что ты не спишь.

Игриво хлопнула ресницами, придала своему голосу кокетливую интонацию. Он промолчал. Так, значит? Окей, двигаемся дальше.

- Я подумала, что ты просто не хочешь меня видеть, - вздохнула я. Грустно так.

Он посмотрел мне в глаза. И взорвался.

- Джулия, если бы мне не было важно, как ты, я бы не звонил, не прислал бы цветы и уж точно не выпросил бы тебе этот отпуск, черт возьми!

А, так отпуск и правда его заслуга, а не мои домыслы.

- Я так и думала, что это ты. Джулиан, спасибо, - я смотрела ему в глаза самым нежным и трогательным взглядом, на какой способна. – Прости, что накинулась на тебя по ерунде. Я говорила, что мне сложно кому-либо доверять, особенно когда речь о мужчине…

Он по-отечески посмотрел на меня и взял за руку.

- Мне ты можешь доверять. Всегда.

Я улыбнулась и почти поверила, что этот раунд остался за мной.

В горах, как и следовало ожидать, было снежно, ветрено и холодно. Мы медленно поднимались вверх, Сарк страховал меня сзади. Вот, наконец, показалась лаборатория. Мы притаились за выступом и перевели дух.

- Значит, так, - сказал Сарк. – Обходим здание сзади и лезем в окно на втором этаже. Согласно плану, оно находится как раз под потолком хранилища. Берем нужный реактив и уходим. Джулия, реактив может легко взорваться от любого неверного движения, так что я возьму его сам. Ты будешь просто меня прикрывать.

- Может, лучше я возьму?

У меня, всё-таки, побольше опыта в этом деле, чуть не ляпнула я. Слава Богу, вовремя сдержалась.

- Нет, - отрезал он тоном, исключавшим любые возражения.

- Хорошо. За дело.

Мы пробрались к лаборатории. Охрана нас не заметила. Сарк с помощью троса залез на крышу и аккуратно выдавил стекло, стараясь не производить лишнего шума, затем дал мне знак лезть следом.

Помещение было битком набито аппаратурой, приборами и застекленными ампулами с химическими веществами.

-И как мы поймем, какой именно нам нужен? – спросила я.

- Всё просто: при просвечивании ультрафиолетом там видны волокна, похожие на вьющиеся волосы, – подмигнул Сарк. – Так что давай приступим, ты с того конца, я с этого.

Мы начали просвечивать всё подряд. Есть! Вот он, наш кучеряшка. Сарк приготовился разбить стекло.

- Стой! Сработает сигнализация!

- У меня для них кое-что есть, - улыбнулся он, доставая поддельные ампулы с реактивами. - Они решат, что мы успели только разбить стекло, и ушли, ничего не взяв.

Хороший план. Я отметила его предусмотрительность и одобрительно кивнула. Он разбил стекло и схватил реактив. Тут же сработала сигнализация. Я держала пистолет наготове. Сарк молниеносно кинул на место реактива фальшивую ампулу и скомандовал:

- Вверх!

Мы поднялись на крышу со скоростью света, так же быстро спустились и приготовились бежать, но поздно. Нас уже успели окружить охранники. Отстреливаться не имело смысла. Мы подняли руки и бросили оружие.

- Что вы взяли? – спросил нас тибетец на ломаном английском.

- Сэр, они ничего не успели похитить, - ответил его человек. – Мы уже проверили. Все реактивы на месте.

- Взять их, - скомандовал главный. – Взять и допросить.

- Отпустите девушку, - сказал Сарк. – Она ничего не знает, она просто обеспечивала мне прикрытие.

Я испуганно посмотрела на него, но он сурово взглянул на меня, и в этом взгляде читалось: «Делай, как я говорю».

Главный рассмеялся.

- О, непременно!

В тот же момент к нам бросились его люди. Мы попытались вырваться, но тщетно. Нам выкрутили руки и заломили за спиной. Сарк получил мощный удар ногой в живот, согнулся и сплюнул кровью на снег. Я вскрикнула и получила удар в зубы, который рассек мне губу.

- Отпустите девушку, - прохрипел Сарк. – Я скажу всё, что знаю!

- Разумеется, - кивнул главный и жестом велел тащить Сарка внутрь.

Его в буквальном смысле уволокли. В тот же момент по команде главного меня схватили за руки и за ноги. Я изо всех сил пыталась вырваться, но получила удар по голове. Меня раскачали и сбросили вниз с горы.

-Са-а-а-а-а-а-а-арк!

Глава 7. Лилии, шампанское и Тибет. Vol.2

- Сарк, а что это ты так хлопочешь за Бристоу? – ехидно поинтересовался Маккенас.

- В тысячный раз повторяю, у нее сильное ранение. Вам нужна Бристоу для работы? Нужна. Тогда дайте ей выздороветь. Две недели.

- Тебе придется работать в одиночку всё это время, учти. Запасных напарников нет.

- Разумеется, Коул, - кивнул я.

- Ладно, твоя взяла. – согласился он. – Отпуск для Бристоу на две недели. Я сам ей сообщу. ____________________________________________________________________________________________________

- Как ты, Джулия?

- С каждым днем всё лучше, - звучал в трубке ее голос. – Правда, пока приходится пить обезболивающие по утрам и перед сном, но по крайней мере, я нормально сплю.

- Отдыхай. Я ещё позвоню.

- Джулиан… может, заедешь? Ты себе не представляешь, как скучно одной сидеть дома целыми днями.

- Прости, Джулия, сегодня никак. Маккенас загрузил меня работой по самую макушку. Но я буду звонить при любой удобной возможности.

Мне показалось, что она расстроилась. Надо что-то сделать. Ну конечно, она, наверно, обрадуется цветам. Только вот какие выбрать? Может, лилии? Белые.

- Привет.

- Привет. Как самочувствие?

- Спасибо, всё отлично. И спасибо за букет. Откуда ты знал, что я люблю лилии?

- Я не знал. Просто мне так показалось.

Просто, Сид, они похожи на тебя. Такие же тонкие, дурманящие и нежные. И голова от них иногда точно так же разрывается на части.

- Джулиан…

- Да, Джулия?

- Нам надо обсудить предстоящую миссию.

О, Сидни Бристоу, которая никогда не умела отдыхать. Интересно, а в постели она тоже обсуждает работу?.. Ну уж с агентом Воном-то точно, кроме как о работе, поговорить не о чем. Даже представлять не хочу, какой с ним фантастически унылый секс.

- Конечно. Тебе осталось отдыхать всего два дня, считая сегодня, так что послезавтра в 11.00 мы завтракаем.

Как мне не хватало этих завтраков в течение последних двух недель…

- Послушай, может, ты заедешь сегодня вечером? У меня были бы ещё сутки на подготовку… и потом, мы давно не виделись…

О Боже. Сид! Ты с ума сошла? Конечно, я хочу к тебе приехать! Она ещё спрашивает!

Вечером я очутился возле её дома даже раньше назначенного времени. Завтра у меня был единственный выходной, так что сегодня, по сути, ничто не мешало зайти к ней. Ничто и никто, кроме меня самого.

Рано или поздно Сидни всё вспомнит, и я её потеряю. Я в любом случае её потеряю. Но каково ей будет, если… Ведь если я зайду к ней, то не смогу удержаться. Но я не имею на это права. Да, может, она меня и не спровоцирует, но в последнее время я с трудом сохраняю дружеский нейтралитет. Мне уже давно не нужны провокации, чтобы сходить с ума от её взгляда, интонаций и жестов. Рисковать нельзя ни в коем случае.

20.30. Я не мог больше сидеть в машине. Вышел. Потоптался под её окном. Надо что-то делать, а то становится совсем неприлично. Я достал телефон и набрал её номер.

- Джулиан! Слава Богу! Ты где?

- Джулия, послушай…

Врать ей, даже ради её блага - невыносимо.

- У меня срочный вызов, я улетаю прямо сейчас, вернусь послезавтра утром, так что наш завтрак в силе. Прости, я сам только что узнал…

- Да, я понимаю. Удачно съездить.

- Я позвоню завтра. Пожалуйста, прости…

Она что, трубку бросила?.. Сволочь ты, Сарк, в любом случае – сволочь.

Я стоял на улице перед домом Сидни, даже не зная, какое из всех этих горящих окон – её.

Прости, Сид, я не мог поступить иначе. Когда-нибудь ты поймёшь и скажешь мне спасибо.

Когда я пришёл в кафе, она уже сидела за столиком и листала меню. За все месяцы нашей совместной работы она ещё ни разу не приходила раньше. Вот она поднимает на меня глаза и улыбается. Отдых явно на пользу, на щеках появился легкий румянец, который удивительно ей шёл.

После стольких месяцев пыток отдыхать бы ей не две недели, а два года, и желательно на берегу океана, но это я организовать пока не могу.

Вроде бы всё было как обычно, но я чувствовал горечь в ее интонациях, видел грусть в глазах.

- Ты обиделась? Прости, я правда не мог. Поверь мне.

- Скажи честно, ты врёшь каждый раз, когда просишь тебе поверить?! Я видела тебя из окна позавчера!

Ну всё, я пропал. Дурак. Не стоило выходить из машины, понесла же нелегкая… А она, что, ждала меня, не отходя от окна? Все полчаса, пока я решал, что делать? Я почувствовал себя абсолютным идиотом.

- Ответь, почему ты не поднялся? Целых две недели ты не навещал меня, мы не виделись, у тебя якобы не находилось свободной минуты. В чём дело, Джулиан? Что происходит?!

А то, Сид, что я не могу быть с тобой рядом и не иметь возможности прикоснуться к тебе, что я едва способен думать о миссии, потому что хочу только обнимать и целовать тебя, любоваться твоей улыбкой, вдыхать аромат волос, что эти три месяца – лучшие в моей жизни, что я даже не думал, что могу так чувствовать и относиться к кому-то… Я люблю тебя, чёрт возьми. Ах да, ещё ты считаешь себя другим человеком, а я всё знаю, но молчу, малодушно боясь тебя потерять.

- Джулия, меня правда вызвали. Я успел до тебя доехать, но мне позвонили. Если не веришь – спроси у Маккенаса. Давай. Звони.

Что мне оставалось? Только вновь убедительно соврать. Идти ва-банк, блефовать до победного. Она, кажется, поверила. Сказала, что не хотела меня обидеть. Ну что ж, играть – так до конца. Сейчас я продемонстрирую оскорбленные чувства в полном объёме.

- Пора ехать.

Всё-таки, правильно говорят, что лучший способ защиты – нападение. За злостью и негодованием так легко скрыть чувство вины.

И вот, в заснеженных горах Тибета меня потащили в здание, пиная ногами. В спину летел душераздирающий крик Сидни:

-Са-а-а-а-а-а-а-арк!

Дальше всё произошло за считанные секунды. Я сделал вид, что споткнулся, выхватил спрятанный обуви нож и нанёс колющие удары всем своим конвоирам, не глядя, куда. Затем выхватил у одного из них пистолет, и, не дав им опомниться, перестрелял всех до одного. Я выбежал наружу, не переставая палить из пушки. Очень скоро все были мертвы, кроме главного. Ему я прострелил ногу и, приставив дуло к его горлу, заорал:

- Отвечай, скотина, где она?!

- Я отпустил её, как ты и просил. Так что поищи где-то там внизу, - ухмыльнулся тот. Я с удовольствием разрядил в него пистолет и кинулся к обрыву.

Тело Сидни виднелось недалеко внизу в куче снега. Я бегом спустился к ней, стараясь при этом ненароком не повредить реактив. Сид не подавала признаков жизни, но пульс всё-таки кое-как прощупывался. Я вытащил её из снега и принялся растирать щеки.

- Ну же. Сид, очнись, давай , - повторял я, делая ей искусственное дыхание. – Давай, дорогая, давай! Пожалуйста!

Я вдыхал в неё воздух, поднимал и опускал её руки, но толку по-прежнему не было.

- Нет, Сид, не смей, слышишь?! Вернись, не уходи, только не так! Очнись, Сид, умоляю! Ты же профи, и не такое бывало! Ну же, ты обязана очнуться! Не смей от меня уходить! Я люблю тебя больше жизни и отпускать не собираюсь, не дождёшься!

Вдруг она закашлялась и открыла глаза. Я шумно выдохнул и не мог поверить свершившемуся чуду. Она жива. Жива и смотрит на меня глазами, полными ужаса и счастья одновременно. Так всегда, когда болтался на волоске от смерти, но его всё-таки никто не оборвал. В этот раз.

- Джулиан, – прохрипела она.

Я крепко обнял её и прижал к себе. Она заплакала, сотрясаясь всем телом.

- Ты жива, - говорил я, гладя её, как маленького ребёнка. – Всё позади, слышишь? Теперь всё будет хорошо.

Я искренне в это верил, даже не догадываясь, во что превратятся наши жизни уже через несколько дней.

Глава 8. Привидение

В Гарантии были вполне довольны нашей работой. На следующий день после возвращения из Тибета Маккенас вызвал нас к себе и похвалил. Затем отпустил Сидни, а меня попросил задержаться.

- Есть некоторые проблемы, - сказал Коул, когда за Сид закрылась дверь. – Наши успехи не остались незамеченными. ЦРУ за нами наблюдает. Ты понимаешь, что это значит?

Я кивнул.

- Они не должны увидеть Сидни.

- Верно мыслишь, Сарк. Так вот, придется перейти к плану Б. Гарантия определилась с судьбой твоего отца, так что мы внедрим Бристоу в его ближайшее окружение. Она войдет к нему в доверие, мы получим доступ к его документам и контактам – пригодится.

- А потом?

Коул внимательно на меня посмотрел.

- А сам как думаешь? Гарантии не помешают 800 миллионов долларов, или сколько там золота у Романовых? Убийство, кстати, можно будет свалить на Бристоу. Да, точно. Пусть она его и проведёт, а мы выдадим её ЦРУ. Дальше пусть разбираются сами.

Я опешил от неожиданности.

- Вы хотите вывести Бристоу из игры?

- Ну да, - пожал плечами Коул. - Рано или поздно ребята из ЦРУ ее всё равно отследят и поймают, но нам надо представить это в выгодном для организации свете. Она принесла нам очень много пользы, но дальнейшее её пребывание здесь является серьезным риском для управления. Так что миссия с Лазаревым будет для нее последней.

Вероятно, я слегка побледнел, потому что Маккенас рассмеялся и хлопнул меня по плечу.

- Да не переживай, Сарк, это затянется не меньше, чем на пару месяцев, так что у тебя всяко будет возможность попрощаться с Бристоу.

Мне захотелось его ударить.

- Ты, кстати, будешь обеспечивать ей прикрытие и отслеживать её работу в окружении Лазарева. Так что заодно и папочку поближе узнаешь.

Так, ещё хоть одно слово в подобном духе, и я точно тебя прибью, Коул!

- Но тебе придется и оперативной работой продолжать заниматься, - развел руками Маккенас, сделав скорбное лицо. – Разумеется, не в одиночку. Мы дадим тебе агента. Уверен, эти миссии будут весьма приятным вариантом проведения свободного времени.

Он, как всегда, противно захихикал. Признаться, меня совершенно не интересовало, кого поставят работать со мной дальше. Меня сейчас волновала только судьба Сидни. Два месяца. Ей осталось два месяца. За это время я должен найти способ спасти ей жизнь.

Может, конечно, если её заполучит ЦРУ, ничего страшного не случится, ведь это изначально её команда, но мне в это не верилось. Я слишком хорошо знал их методы. ЦРУ – те еще гуманисты, они наверняка попытаются залезть в её мозг и восстановить память. Это либо убьет Сидни, либо сделает невменяемой. А даже если - чудом! - операция пройдет хорошо, и ей поверят, всё равно на свободу уже не отпустят. Либо впишут в программу защиты свидетелей, либо заморят в какой-нибудь лечебнице, либо арестуют, и ведь будет, за что… Нет, я не мог этого допустить. Я найду способ спасти её. Чего бы мне это ни стоило.

Значит, сегодня, наша последняя совместная миссия, и мы летим в Париж.

Это задание со стороны могло показаться бредом. Нам нужно было изобразить парочку молодожёнов, заселиться в отеле, весь день заниматься всякой ерундой вроде прогулок и походов по магазинам, а в три часа ночи попасть на сеанс в один кинотеатр. Там будут проходить переговоры агентов французской разведки, мы должны этот разговор подслушать и зафиксировать. А потом лететь обратно в Лос-Анджелес.

Тогда, наверно, сегодня после миссии я и скажу Сид, что её хотят подставить, что мы больше не будем работать вместе как напарники. Уверен, что мы разработаем план, и всё будет хорошо.

Сидни ждала меня внизу. На сей раз ей пришлось рулить до аэропорта, потому что на предыдущем задании я здорово разбил свою машину, а новую пока не получил.

- Ну что там Коул? – спросила она.

- Сказал, что Гарантия решила вопрос с моим отцом, - вздохнул я.

Её лицо стало обеспокоенным.

- И что там?

- Пока точно не знаю, но они собираются внедрить агента в его окружение для слежки и доступа к его контактам. Я предполагаю, что этот агент должен будет убить Лазарева, потому что Гарантии нужны его деньги.

- Что ты обо всем этом думаешь?

Я вдохнул.

- Не знаю. Давай не будем на эту тему. В конце концов, мы едем в прекрасный город, не хочется портить настроение.

Она улыбнулась.

- Конечно, это всё может подождать. Кстати, что будем делать до похода в кино?

- Ну, мы же всё-таки будем в Париже… Предлагаю посетить парочку ресторанов, погулять по центру города, покататься по Сене на кораблике. Не забывай, что мы молодожены, а потому, даже если за нами и будет хвост, то мы должны усыпить их бдительность, - подмигнул я.

- А знаешь, мне это даже нравится, - согласилась она. – Я еще ни разу не была в Париже.

Ну да, как же. Сидни не была в Париже. Она бы сильно удивилась, узнав, что не только была, но даже имела удовольствие петь в одном их баре. Точнее, нет, удовольствие имел я – у нее изумительный голос, а этот красный парик… У Типпина, наверно, инфаркт случился, когда он её увидел такой.

- Pouvez-vous m’aider, monsieur? Ma femme et moi, nous avons besoin de chambre pour un jour, - сказал я администратору в отеле. Тот моментально наклеил фирменную улыбку.

(Не могли бы Вы мне помочь, месье? Нам с женой нужен номер на сутки)

- Bien sur, monsieur! Vous etes les jeunes maries, n'est-ce pas?

(Конечно, месье! Вы молодожены, не так ли?)

- Ah oui, nous sommes arrives d’Avignon il y a deux heures, - защебетала Сид, восторженно улыбаясь.

(Да, мы два часа назад приехали из Авиньона)

Она и правда походила на француженку. Произношение с легким акцентом, выдающее провинцию, длинные белые волосы, удобная полуспортивная одежда – ни дать, ни взять, молоденькая девочка, недавно окончившая колледж.

- C’est une tres belle ville, - расплылся в улыбке администратор. – Donc, vous faites le voyage de noces?

(Это очень красивый город. У вас свадебное путешествие?)

- Oui, certainement, - подтвердил я, обняв Сид. Мне определенно нравилась эта миссия.

- Mais vous ne restez que pour une jour ici, a Paris? – в голосе администратора появились нотки удивления и, как мне показалось, недоверия.

(Но вы останавливаетесь в Париже только на сутки?)

- Ah, Jerard a imagine quelque сhose plus interesant que la croisière ou les vacances en mer, - тараторила Сид. – Nous voyageons en voiture. Demain nous partirons pour Belgique, ensuite pour Allemagne et l'Autriche, enfin, pour l'Italie… Toute l’Europe pour nous!

(Жерар придумал кое-что более интересное, чем круиз или курорт. Мы путешествуем на машине. Завтра едем в Бельгию, потом в Германию, Австрию, Италию… Вся Европа для нас!)

- Oui, j'ai compris, - ответил администратор, и я почему-то подумал, что он законспирированный агент разведки. – Alors, une suite avec vue sur la Tour Eiffel ira-t-elle bien pour vous?

(Хорошо, я понял. Итак, номер-люкс с видом на Эйфелеву башню Вам подойдет?)

- Ah, merci beaucoup, monsieur! J’espere, que ma femme sera tres heureuse ici. Je l’aime plus que ma vie…, - сказал я, глядя в глаза Сид и на этот раз совершенно не врал.

(Большое спасибо, месье! Я надеюсь, моя жена будет здесь счастлива. Я ее люблю больше жизни)

Она слегка побледнела, но не забыла о том, что нужно продолжать игру. Тогда я рискнул совместить приятное с полезным – нужно же было всё-таки убедить подозрительного администратора! – и поцеловал Сидни.

Сложно даже представить себе, как давно я этого хотел. Пожалуй, с того самого момента, как впервые ее увидел. Задолго до совместной работы в СД-6.

Сидни, кажется, не ожидала того, что я ее поцелую. Вначале она была немного скованной, но потом вполне искренне ответила мне. Впрочем, этот поцелуй нельзя было слишком долго затягивать, к моему сожалению. Я с трудом оторвался от её губ и обратился к администратору:

- C’est toujours comme une premiere fois, excusez-moi, s'il vous plait. Alors, quelle est notre suite?

(Всегда как в первый раз. Итак, какой у нас номер?)

- Voila vos cles, monseur…?

- Narceax. Jerard et Gabrielle Narceaux.

(Нарсо. Жерар и Габриэль Нарсо)

Итак, нас оформили, выдали ключи, и мы наконец-то смогли удалиться.

- Ну что ж, с первым шагом мы справились и, кажется, убедили его, - сказала Сидни, глядя в сторону. Она, как мне показалось, несколько рассеянно улыбалась и зачем-то теребила сережку.

Меня всё это здорово позабавило, но я не подал вида.

- Да, кажется, теперь он от нас отстанет, - ответил я. – Что будем делать дальше?

Она вздрогнула и испуганно посмотрела на меня. Я едва не рассмеялся, настолько Сидни была сейчас умилительна. Я решил больше не смущать её и сказал:

- Предлагаю отправиться гулять с посещением ресторана, а то я проголодался.

- А, да, конечно, - быстро согласилась она.

Весь день до позднего вечера мы провели, гуляя по Парижу. Сид смотрела на меня особенными глазами, в которых было легкое смущение и немой вопрос «а ты тогда играл или серьезно?..» Весь день мне хотелось поцеловать её ещё не один раз, но я сдерживал себя. Получалось, прямо скажем, с большим трудом. С той тибетской миссии я не находил себе места. Меня терзало одно: слышала ли Сид мои слова, пока я возвращал её в сознание? Слышала ли она, что я назвал её Сидни, а не Джулией? Она ничем не выдала, что могла это слышать, но я, понятное дело, беспокоился.

К намеченному часу мы отправились в кино.

- Знаешь, Джулиан, мне как-то не доводилось попадать на ночные сеансы, - сказала Сид. – Ночью обычно были другие дела, или я просто отсыпалась. Кто бы мог подумать, что я впервые окажусь в кино ночью по заданию.

- Увы, нам не удастся сесть на места для поцелуев, - сказал я. Она метнула на меня настороженный взгляд, но потом совершенно нейтрально рассмеялась.

- Да, этот Робер и его связной будут сидеть в третьем ряду на местах 13 и 14. Мы сядем на пятый, предварительно поместив прослушивающее устройство рядом с ними.

Так и получилось. Мы ввалились в кино, изображая хорошо подвыпившую парочку, Сид, поднимаясь, упала на них и незаметно кинула под кресло миниатюрный жучок в виде заклепки от сумочки. Извинившись, мы проследовали на наши места и уселись. Я включил устройство на запись. Фильм начался.

Как мы и ожидали, разговор шел не на французском и уж тем более не на английском. Кажется, они говорили по-шведски, но сказать наверняка не берусь. По долгу профессиональной необходимости я знал несколько языков, но далеко не все возможные. Сидни точно свободно владела большим количеством, чем я. Но - это в прошлой жизни. На какую языковую память закодировали Джулию, я не знал. На экране шла какая-то комедия, в которую,ч естно говоря, я особо не вникал. Мои мысли занимала, преимущественно, Сидни и то, что Гарантия собиралась с ней сделать.

- Послушай, Джулия, - начал я. – Маккенас сегодня мне сказал кое-что.

- В чём дело? – она насторожилась.

- Завтра тебе дадут сложную миссию. Я говорил об агенте, который должен внедриться к дипломату Лазареву и убить его, так вот, этот агент - ты.

Она, похоже, не ожидала.

- Что?.. Правильно я понимаю, Гарантия хочет, чтобы я убила твоего отца?

Я кивнул.

- А ты?

- Я здесь ничего не решаю в любом случае. Но это не всё, - я взял ее за руку. – С завтрашнего дня мы не работаем вместе, как напарники. Я буду следить за твоими действиями, при необходимости выступать координатором и куратором, но не более того. Наши встречи теперь будут очень сильно ограничены, чтобы не скомпрометировать тебя.

- Значит, мы больше не будем завтракать вместе, - пробормотала она, глядя не на меня, а на экран. – Это потому что Лазарев не должен знать о тебе?

- Я не знаю, правда. Если бы знал, сказал.

Как объяснить, что Гарантия хочет её подставить? Или прямо сейчас лучше об этом не говорить? Я решил чуть-чуть подождать.

Какое-то время мы молча смотрели фильм. Это было даже забавно. Сид касалась меня не больше, чем можно было бы, даже утрированно меньше. Стоило мне положить руку на подлокотник, она тут же убирала свою, отдергивая так, будто может об меня ошпариться. Если она тянулась за попкорном, то так, чтобы ни в коем случае не задеть меня. Наверно, она ждала от меня каких-то действий, но напрасно. Я не мог. Тот поцелуй был необходим по миссии - по крайней мере я себя в этом убеждал, но и то ругал себя за слабость. Это ни в коем случае нельзя было продолжать. В глубине души я даже радовался, что с завтрашнего дня мы не работаем вместе, потому что ещё чуть-чуть – и назад было бы уже не повернуть.

Мы досидели до конца сеанса, вернулись в отель, забрали вещи и отправились в аэропорт. В самолете я делал вид, что спал, Сид, кажется, занималась тем же - притворялась.

- Тебя подвезти? – спросила она, когда мы приземлились в Лос-Анджелесе.

- Я буду тебе очень признателен, спасибо. Только по дороге надо заскочить в банк, если он сегодня работает. Ты не против?

- Без проблем, - улыбнулась Сидни. – Кстати, мне очень понравился Париж. Было бы здорово ещё раз туда съездить, только уже не по заданию.

- Значит, съездим, - не задумываясь, согласился я. Она хитро на меня посмотрела и ничего не сказала.

Около банка я вышел и попросил Сид подождать меня в машине. Снял наличные и пошёл обратно, процедура не заняла более пяти минут. Я уже спускался по лестнице от входной двери, как вдруг услышал знакомый голос:

- Джулиан!

Я вздрогнул от неожиданности и остановился, посмотрев в направлении, откуда меня окликнули. Из-за угла дома навстречу мне шла Элисон.

- Ты выглядишь так, словно привидение увидел, - усмехнулась она и была права.

- Ты жива? Но как? – только и смог я сказать.

Она подошла вплотную, обняла меня и поцеловала. Да, это была Элисон, из плоти и крови, живая по-настоящему, и я привычно ответил на её поцелуй, ощутив подзабытый уже вкус её губ.

В тот же момент я услышал звук уезжающей машины. Сидни. Чёрт.

Я оторвался от Элисон. Она насмешливо смотрела на меня.

- В машине тебя ждала Бристоу? Маккенас сказал, что вы всё это время работали вместе.

- Это уже не Бристоу. Теперь есть только Джулия Торн, и она совсем другая личность, - пожал я плечами, стараясь выглядеть равнодушно-небрежным. – Я так понимаю, с этой минуты мы вновь работаем с тобой?

- Да, дорогой, - улыбнулась Элисон своей фирменной улыбкой, которую не смогли изменить даже черты лица. – Я специально попросила Маккенаса не говорить тебе, хотела сделать сюрприз. В тот день, когда мы с Бристоу перестреляли друг друга, Гарантия забрала нас обеих. Пока ей промывали мозги, меня лечили и приводили в порядок. Жаль, что не в полный - как видишь, я всё еще в дурацком теле этой идиотки Френси, подружайки Бристоу.

Я погладил ее по щеке, всё еще не будучи в силах поверить, что она действительно жива и сейчас стоит передо мной. Всё это казалось то ли бредом, то ли чьей-то шуткой. Довольно дурной и жестокой шуткой.

- Ты какой-то замученный, - сказала она. – Может, поедем ко мне? Отдохнёшь…

- Прости, Эли. Не сегодня. Я не спал всю ночь, а перелет выдался ужасным, - ответил я максимально правдоподобно. – Единственное, чего я сейчас хочу – лечь спать у себя дома.

Она усмехнулась и закурила.

- Ты что, завёл роман с Бристоу? Уж больно стремительно она уехала, увидев меня.

Я посмотрел ей в глаза.

- Только не говори глупостей, будь добра.

- Ну-ну. Допустим, я тебе поверю, - Элисон опять усмехнулась. - Тогда до завтра.

Она чмокнула меня в губы и удалилась, как обычно, эффектно виляя бёдрами. Чем ей только тело Френси не нравится? Весьма себе хороша, что уж греха таить. Хотя и собственная внешность Элисон мне тоже в своё время нравилась. Сейчас же, к своему великому сожалению, я понимал, что абсолютно равнодушен к своей бывшей, в обеих ипостасях, хоть и отмечал её объективную привлекательность.

Как только Элисон уехала, я набрал номер Сидни. Мне нужно было её услышать. Я даже представить себе не мог, что она подумала. Хотя что тут можно подумать? Не говоря о том, что ей в принципе нельзя видеть Элисон, чисто теоретически это может пробудить воспоминания о прежней личности. А если это произойдёт, Гарантия устранит Сидни быстрее, чем я придумаю план её спасения.

Сид долго не брала трубку, но я не переставал звонить, пока не услышал её голос.

- Слушаю.

Мертвенный холод и отчуждение. Что ж, я это заслужил.

- Джулия, почему ты так быстро уехала? - я задал самый идиотский вопрос, который мог прийти в голову с учётом обстоятельств. Послушай, это не то, что ты подумала...

- Просто срочный вызов, Джулиан, - ответила она. – Я только что узнала.

И повесила трубку. Я так и остался стоять посреди улицы с телефоном в руке. Ты идиот, Сарк. Так тебе и надо.

Глава 9. Новая миссия

Я гнала машину вперед, как сумасшедшая, плохо разбирая дорогу. Плевать, врежусь ли я куда-нибудь, может, если врежусь, будет только лучше. Так я вылетела на шоссе и поехала по встречной полосе. Внезапно из-за поворота возник грузовик. Я неслась прямо на него. Он резко затормозил, а я едва успела свернуть в сторону, по инерции съехав с обочины. Машина чудом не перевернулась. Вот тогда я опомнилась и заплакала, бессильно опустив голову на руль.

Господи, да что же это такое в самом деле? Почему я никак не могу взять себя в руки, откуда столько слёз? Что, собственно, случилось? Да, я увидела Элисон, увидела, что они с Сарком вместе, то есть, были вместе, пока я её не убила… Бред какой. Как, спрашивается, она могла выжить? Я трижды в неё попала, причем один выстрел был едва ли не в голову! Убийца моих друзей, убийца моей прежней жизни жива-здорова, и сейчас явно работает на Гарантию. Может, Гарантия её тогда и подослала? Тогда, выходит, Сарк знал обо всем с самого начала?! Раз они были вместе, значит, вместе всё это устраивали! Нет. Не может быть. Не сходится, Сарк же на момент нашей перестрелки уже продолжительное время сидел в тюрьме. Когда Гарантия вытащила его, он понятия не имел, что это за организация. Всё-таки, тогда за всем стоял Слоан. Сарк работал на него и прекрасно знал о задании, порученном своей девушке Элисон Доррен.

Значит, они были заодно. Не удивлюсь, если каждый вечер встречались и обсуждали шпионаж за мной, сведения, вытянутые у Уилла, смеялись над Френси. Я чувствовала себя идиоткой. Один какой-то танец, вытаскивание из снега, поцелуй на миссии – и я чуть было ему не поверила! Сарку! Этой сволочи! О каких моральных устоях, принципах и порядочности может идти речь в его случае! Он же знал, что его девушка должна будет спать с Уиллом, и, судя по всему, совершенно спокойно к этому относился.

Впрочем, на ум тут же предательски пришли слова Сарка в тот вечер в баре. Он же говорил, что все его отношения были несерьезными, без особых чувств, спортивными… Тем более, это не делает ему чести! Вкрадчивый гад, строящий из себя едва ли не святого! Господи, ну почему, почему я здесь проливаю слезы, не в силах остановиться, а он там развлекается с Элисон?!

Всё-таки, надо признать: я ему поверила. Дура. Сидни Бристоу, ты либо поглупела после полугода плена, либо всегда была доверчивой идиоткой в вопросах межличностных отношений. Я сжала голову руками. Скорее, второе - с учётом моей биографии. Впрочем, разве можно было не поверить Сарку сейчас хотя бы чуточку? Я же не кремень. В Тибете он вернул меня с того света. Я замерзала, это походило на погружение в сон, перед глазами вовсю плыли картинки моего детства. Рядом были родители, кажется, мы наряжали ёлку. Там было очень хорошо, уютно, я чувствовала себя нужной и любимой, не было ни всего этого шпионского, ни страшной правды об истинной деятельности матери и отца. Я хотела остаться там, в этой картинке счастья и тепла. Но вдруг, когда папа с мамой уже садились за стол, я услышала откуда-то извне смутно знакомый голос:

- Ну же. Сид, очнись, дорогая, давай! Пожалуйста!

- Сидни! Почему ты не садишься с нами за стол? – спросила мама.

- Иду, мама, - ответила я и подбежала к своему месту.

- Нет, Сид, не смей, слышишь?! Вернись, не уходи, только не так! Очнись, Сид, умоляю! Ну же, ты должна очнуться! Сидни, я люблю тебя больше жизни, не уходи…

Я узнала этот голос, он звучал в моей голове всё громче, и я со всех ног побежала к нему навстречу прочь от родительского стола… Я очнулась и увидела лицо Сарка, склонившееся надо мной, его глаза, источавшие столько страха, и вместе с тем счастья оттого, что я жива…

Какое-то время спустя я сомневалась, что правда слышала его слова, что они не померещились мне. Я думала, что это игра воображения, как и весь тот предсмертный сон, ведь на моей памяти я ни разу не встречала рождество с обоими родителями. Папа всегда был в командировках. Поэтому слова Сарка тоже могли быть вымыслом. Но его глаза в момент моего пробуждения говорили о том, что он, как минимум, мог их сказать. В это было страшно верить именно потому, что очень хотелось поверить. Да, я хотела поверить в то, что дорога Сарку, и это по-настоящему пугало.

Париж подтвердил мои опасения. При администраторе отеля он сказал эти же слова по-французски тем же голосом, с тем же взглядом. «Я люблю тебя больше жизни». А потом оказалось, что это просто красивое поддержание легенды, игра роли, которая требовалась в нашей миссии, грубо говоря, совмещение приятного с полезным. Спасибо, что хватило ума или зачатков порядочности, чтобы не сыграть по-крупному в постели.

И как он вообще мог показаться мне искренним?! Впрочем, это же я. Мне и Вон казался искренним, а он женился, едва схоронив меня. И Ной казался искренним, а сам дурил СД-6, работал на террористов и без тени сомнения меня бросил, как только ему там предложили повышение. Похоже, искренним и хорошим по-настоящему был только мой жених Денни, но его убили, потому что я рассказала ему правду о своей работе. Из-за моего проклятого доверия погиб единственный человек, который действительно его заслуживал.

Мои мысли вернулись к Сарку. А может быть, у него с Элисон как раз было серьёзно, он переживал её смерть и именно по этой причине со мной не связывался? Или знал, что она выжила, но тяжело восстанавливается, и не находил себе места? А тут Джулия Торн с её флиртом и чарами... Может, правда, это и есть единственное логичное объяснение, почему он не поднялся в тот вечер и старался не переходить дружеские границы? Нет, об этом думать нельзя. Хватит! Сколько можно!

Очень хорошо, что всё закончилось именно так, что не дошло до секса, и я не пала жертвой обаяния этого мачо-старшеклассника, как куча моих предшественниц. С завтрашнего дня начнется новая миссия, и я больше не буду его видеть. Не буду слышать этого обволакивающего голоса, не буду видеть эту самодовольную улыбочку, эти глаза, беспардонно просвечивающие тебя насквозь… Черт возьми! Я открыла бардачок в поисках носового платка и увидела там сигареты. Его сигареты. Точно, Джулиан же забыл их, вернее, оставил, потому что планировал выйти в проклятый банк всего лишь на пару минут… Не Джулиан, одернула я себя. Сарк. Просто Сарк. И не его сигареты, а мои.

Я вылезла из машины и закурила. Вкус табака слегка обжег губы, и я чудом не закашлялась. Я курила, кажется, в пятый или шестой раз в жизни. Несколько раз пришлось на миссии - впрочем, я там ее в основном эффектно держала, потом при Сарке тот первый день, в баре, потому что меня просто трясло, но я должна была показать из себя непробиваемого киллера, гуру пикировки и по совместительству femme fatale. А вот теперь курю оттого, от чего и все остальные люди – потому что это считается способом успокоиться, когда тебе плохо. С непривычки у меня потемнело в глазах, и закружилась голова. Да, под алкоголь эта история явно идёт легче. Я устало опустилась на землю и закрыла глаза. Кстати, похоже, курево и правда помогает: плакать мне больше не хотелось. Может быть, чисто физически невозможно плакать и курить одновременно. А ещё с каждой затяжкой, с каждым новым проникновением в меня едкого дыма, я чувствовала, как всё хорошее откатывается куда-то далеко. Наверно, побочный эффект от нехватки кислорода. Надо же, оказывается, за эти месяцы я успела ожить, успела увидеть какой-то свет в конце тоннеля после всего, что со мной сотворила Гарантия. А теперь внутри меня было совершенно пусто, и эта пустота ощущалась горькой и беспросветной.

Ничего. Сегодня я переживу. Сегодня я Сидни Бристоу. А завтра снова будет исключительно Джулия Торн, мало того, она будет источать радость, уверенность, энергию и аромат духов с легким запахом табака. Или запах табака будет сам по себе? Дать сигаретам шанс, чтобы исключить слёзы? Вдруг вспомнила, что запах табака всегда примешивается к Сарку. Если теперь он будет идти от меня самой, значит, от Сарка его я больше не почувствую. Никогда.

Да чёрт побери, я что, готова начать курить, чтобы приблизить к себе запах Сарка?! Дожили.

Я с трудом вытолкнула машину на шоссе, села за руль и отправилась домой. Оставив машину на стоянке, я решила зайти в магазин и купить чего-нибудь выпить. Только не вино. И не ром Бакарди. И не шампанское. И не виски. Проклятый Сарк, умудрился влезть во все мои алкогольные ассоциации! Пусть будет текила. Много текилы. И шоколадное мороженое.

Я уже направлялась с корзиной к кассе, как мой взгляд упал на отдел косметики. В голову пришла идея купить краску для волос. Забавно, но я до сих пор носила парик блондинки, потому что всё-таки не до конца ассоциировала себя с Джулией Торн. Оправдывалась в Гарантии, что на миссиях так проще, сняла парик - и другой человек, а здесь, в Лос-Анджелесе, где за мной могут следить, блондинке в тёмных очках проще затеряться в толпе. Их устраивала эта глупость. Меня устраивало не обесцвечивать волосы.

Но сейчас мне безумно захотелось перекраситься. Так Сидни точно больше не будет. Будет только Джулия. Только она сможет всё это выдержать и не сорваться. Однажды у нее уже получилось, получится и сейчас. Главное, больше не давать своим эмоциям воли. Я купила комбо для мелирования в домашних условиях, основу для обесцвечивания и непосредственно краску, чтобы затонироваться. Кассирша странно посмотрела на мой набор по собственноручному уничтожению волос, но промолчала. Еще я всё-таки взяла сигареты, убив продавца вопросом «а какие для женщин лучше». Но не могла же я курить то, что курит Сарк! Пропади он пропадом!

Дома я пила одну рюмку за другой и иногда затягивалась сигаретой, но практически сразу её тушила. С непривычки шло неважно. Я прокручивала в голове события последнего года, мою странную жизнь после смерти, и ловила себя на том, что больше всего хотела бы, чтобы Сарк сейчас названивал и написывал мне, а ещё лучше - приехал стоять под дверью или даже стучать в неё, пытался бы что-то сказать. Я бы, наверно, накричала на него, высказала всё, что о нем думаю, а он бы сгрёб меня в охапку и успокоил.

Как же я привыкла к его присутствию в моей жизни за эти месяцы! Как ни странно, он помогал забыть обо всём, что со мной сделала Гарантия, одним тем, что находился рядом, был и ниточкой к моему прошлому, и опорой в настоящем. Он каким-то образом помогал переживать это тяжёлое время без близких, давал надежду на то, что всё еще изменится… В последнее время я почти не задумывалась о том, что это Джулиан Сарк, преступник №6… или 5?.. в списке самых разыскиваемых ЦРУ людей. Он стал мне едва ли не другом. Конечно, это вполне объяснимый перенос с учётом моей ситуации. На необитаемом острове даже злейшие враги со временем начинают ладить. Но от этой мысли почему-то легче не становилось, и я снова заплакала от боли и одиночества. Чертов алкоголь! Сарк сейчас развлекается с Элисон, которая выглядит, как моя лучшая подруга Френси, а я напиваюсь и реву. Впрочем, кто мне запретит? Я взрослый человек, имею право и напиться, и прореветься.

Я опустошила половину бутылки текилы, съела два брикета шоколадного мороженого и поняла, что пришло время красить волосы. Взяла бутылку в одну руку, тюбики краски - в другую и танцующей походкой направилась в ванную, стараясь не ронять то, что держала. Перед зеркалом я разразилась бессмысленным хохотом, и принялась, читая инструкцию вверх ногами, делать то, что нужно для превращения себя в блондинку. Я уже изрядно выпила, поэтому совершенно не заботилась о том, что будет после покраски, и в каком виде я отправлю завтра на ковёр к Маккенасу Коулу. Да хоть лысой, господи прости. Мне было плевать - со мной текила и мороженое, и шло бы оно всё остальное лесом.

На следующий день я явилась в управление Гарантии с синяками под глазами, бледной помятой физиономией, которую не спас даже тщательно наложенный макияж, но мои волосы просто не поддавались описанию. Они были ослепительны. Спросонья я не сразу узнала себя в зеркале и не поверила глазам, но решила, что впредь всегда буду красить голову только после хорошей выпивки. Цвет лежал на удивление ровно, но еще и играл разными тонами блонда. С другой стороны, стоит ли удивляться, что женщина, способная вскрыть сложный замок шпилькой для волос или разминировать бомбу с включенным таймером и кучей проводов, способна нормально покрасить голову. Я уложила волосы и придала им слегка волнистый вид. Да, это значительно лучше, чем парик. Даже не ожидала, что мне так пойдёт быть блондинкой.

Маккенас тоже был удивлен переменой моего внешнего вида. Он восхищенно на меня посмотрел и произнес:

- Джулия, я бы сказал, что Вы потрясающе выглядите, не имей Вы столь удрученное лицо. Что-нибудь случилось? – его нелепая физиономия выражала полнейшее участие.

- Всё нормально, - улыбнулась я, – просто бессонная ночь, спонтанная мысль о том, что парик носить надоело, и тщательная работа над волосами почти до утра. Вот и результат. Так какова моя следующая миссия?

Маккенас протянул мне папку.

- Здесь легенда, все необходимые документы и рекомендательные письма. Отныне Вы – Мелинда Ричардсон, специалист в области политологии. Именно такого подчиненного сейчас активно ищет русский дипломат Андриан Лазарев. Ваша первоначальная задача – устроиться к нему работать, завязать более-менее дружеские отношения с боссом, говоря нашим языком – войти к нему в доверие. Разумеется, Вы оборудуете его кабинет камерами видеонаблюдения и жучками. Также Вам необходимо будет установить передатчик на самом Лазареве, в его машине, по возможности – в квартире. Мистер Сарк будет Вашим куратором и координатором, по необходимости держать очную связь, но предпочтительный способ коммуникации - переговорные устройства. Ну, телефон там зашифрованный, сами знаете.

- Если дело столь ответственное, может быть, мне держать связь лично с Вами? – я не могла упустить возможность поддеть Маккенаса, но он, похоже, юмор не оценил или поразился настолько, что не отпустил ни одной шуточки в ответ.

- Джулия, я бы с радостью связывался с Вами хоть каждый день вместо Сарка, но это вне моих полномочий, понимаете? Вам придется продолжить работу именно с ним. А что, вопрос принципиальный?

Я непонимающе посмотрела на Маккенаса и, спустя мгновение, рассмеялась, как бы с облегчением.

- О нет, что Вы, мистер Коул! Просто я подумала, что мистеру Сарку будет тяжело отслеживать операцию, связанную с родным отцом, тем более раз конечная цель - смерть господина Лазарева. Мистер Сарк довольно тяжело воспринял известие о завещании отца и, собственно, о том, кто его отец, вот я и подумала, что будет лучше отстранить его от данной миссии. Эмоциональный фон и персональная связь с объектом могут мешать выполнению задания, да и вообще поставить всю операцию под удар.

Маккенас понимающе хмыкнул, и его поросячие глазки заблестели.

- Да, мисс, Вы правы, я как-то не подумал, что Сарку может сорвать башню на родственной почве. Я поговорю с руководством и мы уладим эту проблему. Спасибо за бдительность.

- Вам спасибо, мистер Коул! – я чрезвычайно тепло ему улыбнулась и вышла.

В дверях в меня буквально влетел Сарк.

- Джулия! – он попытался завязать разговор, но я не сбавила ход и продолжила идти в свою сторону.

Он дотронулся до моей руки. Пришлось остановиться.

- А, привет. Хочешь извиниться за то, что чуть не сбил меня с ног? - елейным голосом поинтересовалась я.

- Да, конечно, извини меня, пожалуйста. Кстати, прекрасно выглядишь, такой красивый цвет волос…

- Ты совершенно не оригинален: только что то же самое мне сказал Маккенас, - я невинно улыбнулась. – С удовольствием поболтала бы с тобой ещё, но, увы, у меня совершенно нет времени.

- Но нам нужно поговорить, - настаивал он.

Я сделала удивленное лицо.

- Что-то срочное, Джулиан? Маккенас уже сообщил мне все детали предстоящей миссии.

- Да нет, я про вчера, - начал он. - Ты всё не так поняла.

Боже мой! Видел бы кто-нибудь сейчас этого плейбоя! Удрученные ангельские глазки, выражающие полнейшее сожаление, убитое горем лицо… и это после, уверена, ночи, проведенной с Элисон отнюдь не в разговорах по душам! Выдайте Оскар мистеру Сарку, пожалуйста. Впрочем, не он один тут обладает актёрским талантом.

Я слегка нахмурилась, словно, задумавшись, о чём он говорит, а потом как будто догадалась и изобразила внезапное озарение.

- Ты что, решил, что мне есть дело до твоих девок? Я, конечно, давно поняла, что у тебя огромное самомнение, но чтобы настолько… Вроде бы за месяцы нашей совместной работы я не давала поводов думать, что собираюсь пополнить коллекцию очарованных тобой фанаток, - я послала ему очередную обезоруживающую улыбку. – Неужели ты так переживаешь из-за того поцелуя? Он был классным, да. Но, если мне не изменяет память, это было в рамках миссии. И, кажется, по твоей инициативе, так?

О, счёт явно пошёл в мою пользу. Лицо Сарка побледнело и вытянулось. Он не торопился что-либо мне отвечать, и я продолжила.

- Нет, правда, ты весьма здорово целуешься, я оценила, – Я ему дружески подмигнула, с удовольствием отметив, что он злится. – Ладно, мне пора. Я бы с радостью с тобой пообедала, но, боюсь, твоя девушка будет ревновать и устроит тебе головомойку. Кстати, она симпатичная, формы класс - я бы сама от таких не отказалась. Но стиль одежды на её месте поменяла бы на более женственный.

Я улыбнулась, шаловливо помахала Сарку рукой, развернулась и ушла. Он не пытался меня остановить, ничего не ответил. Я чувствовала прилив радости, вернее, злорадства. Славненько вышло. Так тебе и надо, мистер Казанова. Почувствуй-ка себя на моём месте. А если неприятно, то можно пожаловаться Элисон, она утешит.

Из штаба Гарантии я сразу отправилась на собеседование к Лазареву в российское консульство. Интересно, какой он, отец Сарка? Впрочем, вряд ли между ними вообще может быть что-то общее, ведь Лазарев не воспитывал сына. Разве что внешность похожа, да и то не факт.

По дороге я приняла решение сразу рассказать Лазареву правду и спасти ему жизнь. Во-первых, он был обычным дипломатом и совершенно не имел дел с преступностью. Во-вторых, я не хотела, чтобы все его деньги достались Гарантии. Я не могла допустить такой финансовый приток этой жуткой террористической организации.

С первых секунд знакомства с Лазаревым я почувствовала в этом человеке принадлежность к аристократии. О таких принято говорить: порода видна невооружённым глазом. Он был крайне импозантным, галантным и, что уж греха таить, привлекательным мужчиной, которому возраст только придавал особый шарм. Поразительно, но он с порога показался мне Сарком лет двадцать пять. Они были очень похожи, разве что, глаза Лазарева были пронзительно-синими, как весеннее небо.

И этого мужчину я должна убить.

- Мистер Лазарев, - как только мы остались одни в кабинете, я включила устройство, блокирующее прослушку, - выслушайте меня внимательно. Моё имя не Мелинда Ричардсон, а Джулия Торн, и я не на работу устраиваться пришла. Меня прислала террористическая организация Гарантия, чтобы внедриться к Вам в доверие, получить доступ к Вашей файловой системе и контактам, отслеживать все Ваши звонки и перемещения, и в конечном итоге – убить Вас. Этого, повторюсь, хочет Гарантия. Но я хочу сохранить Вам жизнь.

- Кто Вы? – хрипло спросил Лазарев. Надо отдать ему должное, он владел собой первоклассно и соображал быстро. Мог бы нажать кнопку охраны, и тогда конец нам обоим.

- Я агент Правительства США, внедренный в Гарантию. Моя цель – уничтожить Гарантию изнутри, блокировать её деятельность. Ваше завещание находится в их руках. Сами понимаете, зачем им нужна Ваша смерть.

Лазарев опустился на стул и тяжело вздохнул.

- Я полагаю, мой сын работает на них? – спросил он. Я кивнула. – Ему можно доверять?

Я сглотнула и, подумав пару мгновений, ответила:

- Лучше не рисковать.

Он закрыл лицо ладонями и какое-то время сидел молча. Затем сказал:

- Хорошо, я сделаю всё, что вы скажете, мисс Торн.

Его глаза были такими сосредоточенными, так тщательно прятали волнение и потрясение, так внимательно смотрели на меня, что я опять подумала, будто передо мной более возрастная версия Сарка. Чёрт бы побрал эти навязчивые ассоциации.

- Мистер Лазарев, я далеко не первый год в ЦРУ и выполняю самые сложные задания, - я говорила подчёркнуто спокойно и уверенно. – Пока мы будем делать вид, что всё идет по плану Гарантии. Вы будете называть меня Мелиндой, мы будем вести разговоры о работе, появляться вместе на совещаниях, я установлю следящие устройства и жучки, как того требует моё задание, так что в офисе будьте предельно аккуратны и не за что не заговаривайте со мной о происходящем. Я отдам Вам устройство блокировки прослушки, которым пользуюсь в данный момент. Оно создает помехи и блокирует исходящий сигнал, так что Гарантия ничего не слышит. Но старайтесь пользоваться им как можно реже и недолго. Еще один жучок будет и у Вас в машине, как уговорено Гарантией, но он будет безбожно забиваться музыкой, которую Вы якобы любите слушать за рулем. Это я беру на себя - допустим, мне не удастся найти другого места для его установки. На самом деле, он будет крутить для Гарантии записи, встроенные в него, о таком устройстве я уже позаботилась. Иногда фоном будет идти Ваш голос, но так, что не разобрать слов. Я, разумеется, войду в Вашу файловую систему, но Гарантии отправится своего рода клон Вашего сервера – правдивой там будет только несущественная для них информация, остальная будет заменена искусно смоделированной фальшивкой, которая заставит их месяцами разбирать различные шифры. Да, разумеется, с каждым днем мы должны демонстрировать всё более доверительные отношения, как, к примеру, стандартно развивающийся роман между начальником и его молодой привлекательной помощницей.

- Думаю, что эта часть будет самой несложной, - сказал Лазарев, невесело усмехнувшись.

- По мере распоряжений я буду сообщать Вам наши дальнейшие действия, возможную корректировку тактики. Главное, не переживайте и не волнуйтесь. Всё будет хорошо.

- Мисс Торн, - Лазарев улыбнулся почти без напряжения. – Вы приняты на работу.

Я позволила себе улыбнуться в ответ. В выдержке ему действительно не откажешь.

- Один вопрос. В рамках нашей задачи будет уместно, если я приглашу Вас на обед? – спросил Лазарев.

- Это будет как раз то, что нужно. В людном кафе мы сможем свободно обо всём поговорить, там нас никто не прослушает.

Главное, чтобы по губам не прочитали, но уж за этим я прослежу.

- Замечательно, потому что я очень хочу поговорить с Вами о моем сыне и его противозаконной работе.

К моему горлу подступил комок. Мне придется рассказывать о Сарке его собственному отцу, этому явно благородному и положительному человеку. С чего начать? «Знаете, Ваш сын – убийца, грабитель, похититель, садист и один из самых разыскиваемых ЦРУ преступников?».

- Хорошо, мистер Лазарев, - вздохнула я. Можно подумать, у меня есть выбор. – Конечно, я отвечу на все Ваши вопросы.

- Тогда я попрошу Вас звать меня по имени, просто Андриан. Очень не хочется себя чувствовать стариком в присутствии юной леди, с которой я должен в будущем иметь романтические отношения.

Я в очередной раз отметила утонченность его жестов и совершенно непередаваемую мимику, которая выдавала в нем стопроцентного интеллигента. А ещё ироничность у них, видимо, передаётся по наследству.

- Хорошо, я постараюсь, - улыбнулась я. - Андриан.

- Тогда позвольте сопроводить Вас к выходу, - он взял меня под локоть. – Время обеда.

Мы вместе вышли из здания посольства. Неподалеку я заметила машину Сарка. Ну что ж, пусть смотрит, мне не жалко.

Глава 10. Карты на стол

- А твой папаша не промах, - заметила Элисон, закуривая очередную сигарету. Она всегда много курила, и в дотюремные времена меня это знатно раздражало. – Мигом взялся обхаживать новенькую сотрудницу.

Я промолчал, продолжая наблюдать за тем, как Сид и Лазарев уже более часа мило беседуют в японском ресторане. Жаль, я не слышал, о чем идет речь, но мне достаточно было видеть, как он на неё смотрит. А если я этого и не видел, то легко мог догадаться. Вот ведь старый черт!

- Джулиан, - Элисон тронула меня за плечо. – С тобой всё в порядке?

Нет, детка, далеко не в порядке. О каком порядке тут вообще можно рассуждать?! После встречи с Сидни сегодня утром я не мог найти себе места. Это конец. Она ни разу не назвала меня по имени, да и вообще вела диалог в пренебрежительно-язвительном тоне. Ну и как теперь я должен сообщить о том, что ей уготовила Гарантия?! Конечно, подумав как следует, я нашел в этой ситуации и кое-что приятное. Судя по такому поведению, Сидни явно ревновала, а это, разумеется, чертовски мне льстило. Правда, при таком раскладе само собой выходило, что я ничем не лучше Вона. Точно так же заставил её мне поверить и так же плюнул в это доверие. Но разве я виноват, что Элисон жива?!

Вчера вечером я приехал к Элисон с одной единственной целью: попытаться начать всё сначала. Её губы имели тот же вкус, тело так же откликалось на мои ласки, её волосы источали тот же запах, а глаза так же блестели искорками. Вот только всё это меня больше не трогало. Я изо всех сил старался почувствовать то же, что и всегда, надеялся найти отдушину там, где однажды уже удалось, но нет. Всё это происходило как-то машинально, я как будто наблюдал со стороны, а не принимал непосредственное участие в процессе. А потом, когда её хорошенькая головка покоилась на моей груди, я не чувствовал ничего, кроме пустоты. Один в один как с тем поцелуем у банка после её возвращения с того света.

Кажется, я предал их обеих – и Сидни, и Элисон, и теперь навечно остался виноватым перед обеими дорогими мне женщинами. Я наивно думал, что можно вернуть всё, что было раньше. Как бы не так. Да, я испытывал к Элисон определённую нежность, но чувства к Сидни, завладевшие мной за эти месяцы, к сожалению, стерли в пух и прах всё, что было до. Я больше не хотел Элисон, меня к ней не тянуло, и для меня наш вчерашний секс был эмоционально опустошительной мастурбацией об женщину.

Элисон, конечно, не могла не заметить этого. В разборки, эмоции и сантименты она не впала, но я видел её разочарование и обиду. Даже природная жёсткость не помогла скрыть переживания.

- Я знаю, каково это Джулиан, - сказала она с утра. – У меня было так с Типпином. Помнишь, ты еще спросил, не влюбилась ли я? Тогда я поразилась, как ты мог это почувствовать?

Я обнял её, вздохнув.

- Я понял это по твоим губам и глазам, Эли. Они стали другими. Я тебя целовал, а ты мне не принадлежала.

- Тогда я и правда сильно к нему привязалась и, не поверишь, рыдала в три ручья, зарезав его. Мне было безумно тяжело, если так можно выразиться. А сейчас... сейчас ровно то же самое с тобой. Твои глаза и губы другие. Ты - другой.

Она поднялась с кровати и закурила. Я отметил, что она очень красива в этом прозрачном шёлковом халатике, но отметил совершенно объективно и, опять-таки, слишком отстраненно.

- Но знаешь, что возвращало меня на землю? – спросила она.

Я вздрогнул от неожиданности - не думал, что она возобновит разговор.

– Его такое нежное, любящее и заботливое отношение было не ко мне, а к Френси, жизнь и внешность которой я присвоила. Вся эта страсть, ласка, внимание предназначались ей, а не мне. У тебя примерно та же ситуация, только наоборот. Не Бристоу увлечена тобой, а Джулия Торн! - Элисон шумно выдохнула и опустила голову. – Стоило Типпину понять, что я не Френси, он сразу попытался меня убить. Его чувство как ветром сдуло. Представь на секунду, что Бристоу вспомнит, кто она на самом деле, вспомнит всё - и кто ты, в том числе. Думаешь, она не возненавидит тебя пуще прежнего? Возненавидит, ты и сам это прекрасно знаешь. Ты ведь именно по этой причине так ничего и не сделал, чтобы добиться её, правда?

Вот за это я и оценил Элисон в своё время помимо привлекательной внешности - за ум, рассудительность, выдержку и понимание. Мы с ней были очень похожи, я понял это вскоре после знакомства. За всё время наших отношений мы не устроили друг другу ни одной разборки или сцены ревности. Может, потому мы и были вместе до всей этой чехарды с моим арестом и их перестрелкой. Нам было удобно, уютно и логично друг с другом. Правда, раньше была еще и бешеная страсть. До Типпина. До Сидни.

- Молчишь, - она покачала головой и затушила окурок. – А знаешь, как я умудрилась выжить в этом всём? Банально и как-то глупо прозвучит, но меня держали мысли о тебе. Да, Джулиан, и не надо так смотреть на меня! Ты ведь не бросил меня, даже несмотря на то, что я навсегда осталась в этом чужом теле, а ты привык ко мне другой. Тебе было плевать, потому что даже такой я нужна тебе. Была.

Я подошел к ней и обнял, запустив пальцы в её непослушные кудрявые волосы.

- Ты и сейчас нужна мне, Эли.

Я не врал. Она и правда была мне нужна. Я нуждался в её понимании с полуслова, в поддержке, тепле… А ещё она была нужна мне, чтобы убежать от чувств к Сидни. Плюс ко всему, я знал, что не смогу бросить Элисон после всего, через что мы прошли вместе, после того, как жизнь дала ей второй шанс. Мои принципы не позволяли поступить как скотина по отношению к близкому человеку - даже если кипения страстей позади.

- Джулиан? – повторила Элисон.

Я очнулся от размышлений. Мы по-прежнему сидели в машине, битый час наблюдая, как мой папаша катит шары к Сидни. Я взял руку Элисон в свою и поднёс к губам.

- Всё в порядке, Эли. Просто я хочу убить Лазарева. За всё хорошее.

Элисон невесело усмехнулась и ничего не сказала. Я достал сигарету и закурил. И о чём, черт возьми, они там могут разговаривать спустя пару часов после знакомства?!

_____________________________________________________________________________________________

- Вы собираетесь прикурить сигарету не с той стороны, - улыбнулся Лазарев.

- О Господи, - смутилась я. – Бывает же…

Он внимательно на меня посмотрел.

- Это Ваша первая пачка сигарет в жизни, не так ли?

Я слегка опешила. Неужели это так бросалось в глаза? Лазарев сделал предупреждающий жест рукой.

- Нет, нет, не оправдывайтесь. Я повидал много людей на своем веку и сразу заметил, что Вы совершенно не похожи на курящего человека. Во-первых, курильщики с сигаретой или трубкой практически не расстаются. Во-вторых, они получают от каждой затяжки истинное удовольствие. Они курят медленно, плавно, вальяжно, дым создает вокруг них своеобразный ореол таинственности и загадочности – так, по крайней мере, считают они сами. Мало того, эта зависимость создает иллюзию какой-то особенной свободы, силы, лидерства – опять же, по их собственному мнению. Подобная убеждённость сквозит в их лицах и жестах, в том, как они захватывают губами фильтр, в том, как втягивают в себя табачный дым. У Вас же этого нет.

- Вы правы, я курю только второй день, - сдалась я, пожав плечами.

- Этого требует Ваша легенда?

- Да нет, - вздохнула я. – Скорее, этого требуют мои нервы. Знаете, хоть я в этой работе уже почти десять лет, всё равно нелегко.

- Десять лет? – изумился Лазарев. – Во сколько же Вы начали?

- В девятнадцать. Я была молодой, хотела служить своей родине и, честно говоря, мне нравится то, что я делаю. Вернее, нравилось до встречи с Гарантией. Раньше я не представляла для себя другой жизни, теперь же хочу только одного: разрушить эту организацию, сдать все их контакты ЦРУ и навсегда выйти из этого кошмара.

- Джулия, я искренне восхищаюсь такими людьми, как Вы, хотя, конечно, подобная система жизни выше моего понимания. Тем не менее...

- Мелинда, - поправила я. Вы должны звать меня Мелиндой.

- Простите меня, - кивнул Лазарев. - Непростительная оплошность. Но всё-таки, Мелинда, я не совсем понимаю. Вы говорите, что планируете выйти из игры, когда разберётесь с этой организацией. Но неужели Вы правда думаете, что после стольких лет такой жизни сможете вернуться к обычным размеренным будням простой женщины, которой, по сути, Вы никогда не были?

- Я не знаю, - вздохнула я, разминая сигарету пальцами. – Но хочу попробовать. В конце концов, я не собиралась быть шпионкой до конца своих дней, я хотела иметь семью, детей. А это, разумеется, несовместимо с подобной работой.

- Вы правы, несовместимо... Что ж, может, и Вам и удастся, - с сомнением в голосе произнес Лазарев, и в его глазах было то ли участие, то ли сочувствие. – Мелинда, Вы обещали рассказать о моем сыне.

Я глубоко вздохнула, закурив сигарету. На этот раз - с нужного конца.

- С чего бы начать… Джулиан Сарк состоит в списке самых разыскиваемых ЦРУ преступников. Всегда входил в пятерку, но сейчас его номер шесть - полагаю, потому что до недавнего времени он сидел в тюрьме. Судя по всему, сидел бы и дальше, но Гарантия вытащила его и привлекла к работе. Особенность Сарка - ему решительно всё равно, на кого работать. Он принадлежит тому, кто платит, его всегда можно перекупить. По его собственным словам, он обладает даром гибкой верности. На счету Сарка есть все возможные преступления кроме сексуальных. Пожалуй, всё.

- Печально, - сказал Лазарев. – Если Вы считаете меня плохим отцом, то я здесь полностью солидарен и даже не стану пытаться оправдывать себя. Я оставил Джулиана и его мать из-за карьеры, но старался следить за его жизнью издали все эти годы. Когда он окончательно выбрал сторону и, скажем так, серьёзно себя зарекомедовал в профессии, я полностью отказался от идеи устанавливать с ним контакт. Если бы всё пошло нормально, о том, что я его отец, он узнал бы только после моей смерти. Но люди из Гарантии каким-то образом смогли получить доступ к завещанию. Хотел бы я знать, как им это удалось.

- Я бы тоже хотела знать, - согласилась я. - О вашем родстве с Сарком никакой информации не было ни в СД-6, ни в ЦРУ. Такое чувство, что эти люди всегда на два-три шага впереди. Хотела бы я знать, кто создаёт Гарантии зелёные коридоры там, где для всего мира они красные.

- Что ещё Вы можете сказать о моём сыне? - спросил Лазарев.

Этот разговор меня точно доконает.

- Вы похожи внешне, гораздо больше, чем кажется по фото, - я заставила себя улыбнуться. - Он умён, очень интеллектуально развит, харизматичен, обладает хорошими манерами. В деле, если так можно выразиться, Сарк поистине бесподобен, скрывать нечего. Чёткий, собранный, цепкий, быстрый. В своё время он часто обходил агентов ЦРУ в погоне за общей целью, и это сильно выводило нас из себя. Сарк хорош.

Я сказала правду, и то, как положительно прозвучала характеристика Сарка, меня ужаснуло. А что поделать, если сказанное полностью соответствует действительности? Да, он такой. Слоан жаждал его перевербовать. ЦРУ хотело вынудить Сарка работать на себя, поэтому и решили держать в тюрьме до победного, пока не сломается. Но эта затея была обречена на провал. Если и есть на свете человек, которому действительно может быть верен Джулиан Сарк, так это он сам.

- Значит, как профессионал в выбранном деле мой сын состоялся. А в человеческом плане? Как он относится к людям, которые ему важны? – спросил Лазарев.

- Мне сложно об этом судить, - вздохнула я. - Но по моим наблюдениям, Сарк может быть поддержкой, опорой и даже другом. С врагами и «рабочим материалом» Сарк абсолютно безжалостен: без колебаний пытает столько, сколько требуется для получения нужной информации, а потом хладнокровно убивает. Но люди, с которыми он входит в близкий контакт, для него святы. Сарк никогда не сделает ничего, чтобы навредить им, скорее всего, в определённых обстоятельствах способен пожертвовать свободой или рискнуть своей жизнью. Я не уверена в этом на все сто, но учитывая то, что знаю о нем и увидела своими глазами за время совместной работы в Гарантии, составила такое мнение. Есть, правда, один нюанс: похоже, что весь круг его близкого общения ограничивается женщинами.

- Ну что ж, хочется верить, что хотя бы к женщине он относится благородно, - пробормотал Лазарев. – Но, боюсь, ради денег мой сын сдаст даже самого любимого человека.

Лазарев какое-то время молчал. Затем он поднял на меня глаза и спросил:

- Мелинда, почему Вы всё-таки решили меня спасти?

- Я не хочу гибели ещё одного ни в чем не повинного человека по вине Гарантии. Не хочу, чтобы эта организация получила Ваши деньги. Я уверена, Сарк не увидит ни цента из того, что Вы ему завещали. Думаю, после получения денег они сдадут его ЦРУ или убьют за ненадобностью. Этого ни в коем случае нельзя допустить.

Лазарев удивленно на меня посмотрел. Я поняла, что сказала лишнее.

- ЦРУ так важна его жизнь?

- Безусловно, живым и готовым сотрудничать он бы сильно пригодился Управлению, - улыбнулась я. - Но я не хочу его смерти ещё и по личным соображениям. Видите ли, совсем недавно Сарк спас мне жизнь. Так что, хоть в своё время он и причинил много зла мне и близким мне людям, я его должник.

- Он причинил Вам много боли, да? – Лазарев взял меня за руку и слегка виновато посмотрел мне в глаза.

- Как бы так выразиться... Сарк и его девушка Элисон работали на одного человека, ответственного за смерть моего жениха. Этот человек приказал Элисон убить мою лучшую подругу, сделать операцию по смене внешности и заменить её в моем доме. Более полугода эта женщина жила со мной бок о бок, встречалась с моим другом Уиллом, и у нас обоих даже сомнений не было, что это не Френси. Сарк, разумеется, обо всём прекрасно знал, потому что был куратором Элисон. Она шпионила за мной, использовала Уилла для вытягивания информации о ЦРУ, убивала агентов, их жён. В конечном итоге Уилл всё-таки рассекретил её, и она его убила. А потом убила и меня.

- В каком смысле? - не понял Лазарев.

Я вздохнула. Полностью рассекречивать себя перед ним в мои планы не входило, но по мере нашей беседы я чувствовала, что русский дипломат не особенно верит моим словам и видит, что я что-то скрываю. Если добиться доверия не удастся, и Лазарев решит, что я веду свою игру, то спасти его жизнь не удастся. Он поступит по-своему и неизбежно подставит под удар себя, меня и Сарка. Поэтому я выложила все карты на стол.

- Я до сих пор официально мертва для всех, кого знаю и люблю. Мы с Элисон здорово друг друга подстрелили. Я потеряла сознание, а очнулась уже в руках Гарантии. Они похитили меня и сожгли мой дом, чтобы замести следы. Следующие полгода меня мучили, пытали, зомбировали и кодировали на то, чтобы я считала себя другим человеком. Киллером-профи по имени Джулия Торн. Мне удалось убедить их в том, что успех достигнут. Но на самом деле я всё помню, с моей памятью Гарантия не справилась. Не зря меня столько лет готовили как спецагента высокого класса, я с честью выдержала все испытания и осталась собой. Сейчас мне приходится находиться среди врагов, работать на них, изображать из себя несуществующего человека с единственной целью - оставаться в живых и уничтожить Гарантию. так уж совпало, что всё это время единственной ниточкой к моей прошлой жизни был Ваш сын. Только его присутствие помогало мне не сойти с ума и не погибнуть.

- Он знает, что вы всё помните? – спросил Лазарев. Он был явно потрясён моим рассказом и теперь, похоже, действительно начал мне верить.

- Нет, - я покачала головой. - Он уверен, что я считаю себя Джулией Торн. Я очень боялась, что не смогу его провести, но это оказалось легче, чем я думала.

- Как Вас зовут на самом деле?

- Сидни. Сидни Бристоу.

Лазарев ошарашено посмотрел на меня.

- Вы – дочь Ирины Деревко? – уточнил он, всё еще не до конца веря происходящему.

- Да, - я кивнула. – Только не называйте меня так, прошу Вас. Сидни больше нет и, наверно, не будет.

- Ладно… Джулия. Простите, Мелинда. Тогда я задам важный вопрос. Этот человек, приказавший убить Вашего жениха и подругу, на которого работал мой сын – Деревко?

- Нет. Сарк работал на маму, но это было гораздо раньше. Человек, о котором я говорила – Арвин Слоан, именно с него началась моя шпионская жизнь. Он вербует в свои ряды молодёжь, прикрываясь тем, что возглавляет, якобы, секретное подразделение ЦРУ, незаконные операции. Поэтому никому нельзя было говорить о моей работе. Но я всё рассказала жениху, разве между нами могли быть тайны? И Денни убили по приказу Слоана. Вскоре после этого охота началась и за мной, и вот тогда я узнала правду. Арвин Слоан не имел никакого отношения к ЦРУ, он был и остается врагом. Я отправилась в настоящее ЦРУ и стала двойным агентом. Мы проделали огромную работу и в прошлом году уничтожили и СД-6, и весь их проклятый Альянс. Но Слоан остался на свободе, и Ваш сын продолжал работать на него. Сразу после развала Альянса, в тот же вечер ко мне и была подослана женщина с внешностью моей подруги. Девушка Сарка, Элисон. Они всю свою подрывную работу проделывали вместе. Она, кстати, тоже жива-здорова и работает на Гарантию.

Лазарев некоторое время молчал - видимо, не знал, что сказать, или осмыслял мой рассказ.

- Дж...Мелинда, - начал он, откашлявшись. - Мне даже близко не представить, через что Вы смогли пройти и какую муку принимаете каждый день. Работать на врагов, которые хотели лишить Вас памяти и своей личности, да ещё и с человеком, непосредственно ответственным за разрушение вашей прежней жизни.

- Все несколько месяцев нашей совместной работы в Гарантии Сарк, как ни странно, оберегал и защищал меня, - поспешила уверить я. - Он выбил мне отпуск, когда я была ранена на одном задании, на другом спас мне жизнь. Я поняла, что он не столь однозначен. Сарк способен на хорошие поступки. Он не маньяк, не убивает людей из удовольствия и не имеет планов по разрушению мира или абсолютной власти над ним. Именно поэтому я и не хочу его смерти. Я чувствую, что он ещё может исправиться. По крайней мере, он однозначно заслуживает право на такой шанс. А также, я считаю, что Сарк должен иметь возможность узнать своего отца. Я познакомилась со своей матерью в свое время и не жалею об этом. Несмотря на то, что мы были, есть и будем по разные стороны баррикад.

- Мой сын идиот, - поцедил Лазарев. – Не уверен, что хочу его узнавать. Из всего, что я услышал, ясно понял одно: Вы удивительная, замечательная женщина, а он направляет свою жизнь исключительно по зову денег. Будь я на его месте и помоложе, ни о чем бы не думал и ухаживал за Вами.

- Да Вы и сейчас еще совсем не стары, господин Лазарев, - рассмеялась я.

- Мелинда, - он мягко улыбнулся мне. – Я же просил называть меня Андрианом. Вы можете во всём на меня положиться. Используйте все мои ресурсы для уничтожения Гарантии.

- Спасибо, только позвольте вначале спасти Вам жизнь, - подмигнула я и добавила. - Андриан.

- Разумеется, позволяю. И знаете, беру свои слова насчёт невозможности выйти из игры обратно. Мелинда, - он взял меня за руки. - Я искренне Вам желаю устроить свою жизнь так, как Вы хотите, когда с Гарантией будет покончено. Будет ли это прощанием со шпионской жизнью или же возвращением в неё - неважно. Главное, чтобы это было добровольно.

- Мне некуда возвращаться, - вздохнула я. – Друзья мертвы, дом сожжён, а любимый человек успел жениться за полгода с момента моей смерти. И знаете, Андриан, я не хочу, чтобы кто-нибудь впредь пострадал из-за меня. Всех моих близких используют мои враги, это невыносимо! Я чувствую себя виноватой в этом и не хочу больше страданий других из-за того, что знакомы со мной.

- И поэтому Вы хотите уйти, - продолжил мою мысль Лазарев. - Я понимаю. Есть идеи, куда потом отправитесь?

- Да, я уже всё решила. Поеду в Россию, - ответила я.

Лазарев расхохотался. Я опешила от такой реакции, не сразу сообразила, что он счёл мои слова остроумной шуткой.

– Андриан, я не шучу! Абсолютно серьёзно, я поеду в Россию. Во-первых, там меня точно искать не будут. Во-вторых, эта страна – родина моей матери, а значит, и моя в какой-то мере. Какой бы ни была моя мать, она дала мне жизнь, а ей дала жизнь Россия. Я хочу узнать свои корни лучше, и, мне кажется, нигде, кроме России по-настоящему понять, кто такие русские, я не смогу.

- Повторю еще раз: Вы удивительная женщина, - сказал Лазарев. - И всегда можете на меня рассчитывать.

- Спасибо, Андриан, - улыбнулась я. – Спасибо за комплимент и за поддержку - мне сейчас ее слишком сильно не хватает. Не хватает настолько, что я даже почти начала доверять Вашему сыну, тронутая его заботой в течение этих месяцев. Но когда увидела его в объятиях убийцы моих друзей, моментально протрезвела. Джулиан Сарк всегда останется врагом ЦРУ и моим личным врагом.

- Не зарекайтесь, Джулия, - довольно странно покачал головой Лазарев, и я почему-то смутилась. – В жизни возможно всё. В любой случае, знайте, что я с Вами в одной команде.

- Ну что ж, в таком случае завтра наша с Вами команда начинает работать, - я решила, что пора уводить разговор с темы Сарка. - Вы запомнили все меры предосторожности?

- Да, можете быть спокойны. Вас подвезти до дома?

Я бросила взгляд в окно. Машина Сарка по-прежнему стояла в отдалении.

- Конечно, буду очень Вам признательна, - согласилась я.

- Всё в рамках легенды? - подмигнул он.

- Не только. Мне приятно Ваше общество, - искренне призналась я.

Мы мило улыбнулись друг другу и ушли из кафе. Лазарев демонстративно держал меня под локоть. Его машина стояла по диагонали от автомобиля Сарка, не очень близко, но и не очень далеко - как и положено при ненавязчивой слежке. Я не могла встретиться с Сарком глазами, тонированные стёкла не позволяли его увидеть, но готова была биться об заклад - видеть нас с Лазаревым ему неприятно. А может быть, он даже ревнует, глядя на флирт всемирно известного дипломата с молодой красивой помощницей в моём лице.

То-то же, мистер Сарк, знайте наших! В миссии не оговаривалось, какими должны быть мои отношения с Лазаревым, но Коул ясно дал понять, что чем ближе – тем лучше. Так что теперь Сарк может думать всё, что его душе угодно, а я не буду его разочаровывать. Должен же кто-то подбрасывать ему пищу для фантазий!

Когда мы отъехали, Сарк подождал некоторое время и двинулся вслед за нами.

- Между прочим, в той машине сзади – Ваш сын, - сообщила я Лазареву.

- Почему-то я так и думал, - усмехнулся он.

Я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Сегодняшний день определенно нравился мне больше вчерашнего.

Глава 11. Обратный отсчёт

Прошёл месяц с небольшим. За это время Маккенас давал нам с Элисон самые разные задания, мы мотались по всему миру, а за нами по пятам следовали ЦРУшники. Мне показалось, что они как-то слишком активизировались. Опыт и природная подозрительность подсказывали мне, что назревает нечто серьёзное. Что именно, я пока не понимал, но ясно чувствовал - обратный отсчёт пошёл.

Также я продолжал отслеживать Сидни и Лазарева, просматривал записи камер наблюдения, прослушивал телефонные разговоры, входил в файловую систему его компьютера через специально установленную аппаратуру, активированную с помощью Сидни. Любопытно, но я наткнулся там на материал о себе. Оказывается, отец наблюдал за мной на протяжении многих лет. Получается, именно ему я был обязан поступлением в Кембридж. Впрочем, по иронии судьбы в таком случае отец повинен и в моих связях с преступностью. Именно в Кембридже меня завербовали в организацию Ирины Деревко, как сейчас помню, дело было на первом курсе. Поэтому заканчивать учебу пришлось экстерном, а корочку я и вовсе просто купил. Не могу сказать, что это имело хоть какое-то значение, ну купил и купил. Можно подумать, я собирался работать по специальности!

Забавно, конечно, выходило: отец всё это время пытался играть в моей жизни роль этакого провидения, таинственного покровителя, намеренно остающегося за кадром. Мда. Неоригинально. Конечно, гораздо проще наблюдать за сыном издалека, не утруждая себя разговором, ежедневным участием и чем-нибудь ещё, чем обычно приходится заниматься нормальным отцам. Мое отношение к Лазареву в свете полученной информации лучше не стало - даже наоборот. Вдобавок мне постоянно хотелось набить ему морду.

В течение всего этого месяца они с Сид каждый день вместе обедали, много общались, но если бы только это! Лазарев брал её с собой на приемы и полуофициальные совещания, и этот чёртов старый кобель всегда и везде держал её под локоть. Более того, несколько раз в неделю он дарил ей огромные букеты цветов, а Сид от этого просто млела. Впрочем, это ни разу не были лилии. Я имел все основания думать, что Сид просто добросовестно играет положенную роль - уж кто-кто, а она это умеет. Тем не менее, я не был полностью уверен, что здесь нет ничего большего. Мне оставалось лишь надеяться, что миссия не переходит никакие границы, а я просто необъективен в оценке. Потому что сатанею от ревности, наблюдая, как мой отец бабочкой вьётся вокруг Сидни, держит её под локоть, говорит с ней, танцует с ней и пожирает глазами.

Мы с Сидни практически не общались - только при крайней необходимости. В такие встречи она давила меня убийственной вежливостью, очаровательными улыбками, воздушными поцелуями и пренебрежительно-язвительным тоном. Сидни прямо-таки излучала уверенность, независимость и своего рода снисхождение ко мне. Всё это, конечно, не могло мне нравиться. Недавно она заявила, что мне нужно многому учиться у отца. Потрясающе, просто потрясающе! В такие моменты я хотел придушить эту стерву. Нет, не придушить. Схватить, приблизиться к этому надменному самодовольному лицу, прошептать ей какую-нибудь едкую колкость и впиться в полуоткрытые и слегка скривленные в усмешке губы, причем так, чтобы ей не хватало дыхания. Даже так, чтобы ей стало больно, чтобы пыталась вырваться и врезать мне. Ни черта бы не вышло - я бы заставил её сполна прочувствовать то, как схожу с ума от злости. Всё это приходилось гнать от себя прочь, и я ещё больше зверел от досады и безысходности.

Наши отношения с Элисон совершенно разладились. Она сказала, что не может больше этого выносить и не будет заменителем другого человека. Она подождёт, пока я приду в себя. На эти слова я едва не разразился истерическим хохотом. Она подождёт! Да чего тут можно ждать?! Всё, это приговор. С каждым днем я всё яснее убеждался, что моя голова занята только Сидни Бристоу. Или Джулией Торн? А без разницы, я сходил с ума от них обеих. Мое состояние неизбежно сказывалось и на работе, поэтому Маккенас стал меньше занимать меня. Я понимал, что это плохой знак, вдобавок видел, что Элисон мне чего-то не договаривает, и волновался, не связано ли это с Сидни. На все мои вопросы Элисон неправдоподобно отнекивалась и уходила от темы. Поговорить с Сид по-прежнему не представлялось возможным. Она не выходила из образа сильной и независимой бизнесвуман, а на все мои предложения обсудить нечто важное бесила меня вопросами типа «Ты что, поссорился с подружкой?»

Ситуация осложнялась тем, что Гарантия определилась с датой смерти моего отца. Оставались считаные дни, и я должен был спешить, но после вчерашнего совсем не представлял, как поговорить с Сидни.

Вчера вечером я сидел в машине неподалёку от консульства и просматривал материал, снятый камерами за сутки. Периодически я поглядывал в бинокль, что там как в отцовском кабинете. В один из таких моментов моему взору предстали силуэты Сид и Лазарева на фоне окна. Они разговаривали, Сид опиралась рукой на подоконник. Вдруг… Эти вещи всегда случаются вдруг?! Или мне показалось?! В общем, старый извращенец её поцеловал. Причем довольно-таки страстно и долго, обнял, водил своими ручонками по ее спине… Черт! Я думал, что взорвусь. Этот гад вдыхал аромат её кожи, владел её губами, прикасался к волосам!

Я подключился к трансляции звука из прослушивающих устройств. Обычно прослушкой лично не занимался, для этого в Гарантии целый отдел специально выделенных людей, но сейчас был особый случай.

Мне не показалось. Они и правда целовались со всем сопутствующим звуковым сопровождением.

- Сукин сын, - вслух прорычал я, и в тот же момент их поцелуй оборвался, как будто меня услышали, чего, конечно, быть не могло.

- Прости, - раздался голос Лазарева. – Я не должен был этого делать. Будем считать, что мне просто захотелось вспомнить себя молодым.

- Не извиняйтесь, Андриан, это было прекрасно, - ответила Сидни.

Бьюсь об заклад, она ещё и бросила взгляд в окно в поисках моей машины и улыбнулась победоносно-уничижительной улыбкой.

- Стерва, - сказал я - опять вслух и не без доли восхищения.

Эта выходка ничего не меняла. Я по-прежнему хотел эту женщину, такую презрительную, коварную и недосягаемую – в том числе. Эта жестокая язва Джулия Торн вызывала во мне бешеную страсть и желание, но при этом я по-прежнему, не раздумывая, отдал бы за нее жизнь в случае необходимости. А она целовалась с моим отцом.

Я не мог сдержать ярость, развернул машину и погнал прочь. Я летел на огромной скорости, не разбирая дороги и нисколько не заботясь о том, что могу куда-то врезаться. Вдруг меня осенило, что Сид поступила схожим образом, когда увидела меня с Элисон. Ну что ж, тогда счёт сравнялся, и я, выходит, сам начал это дурацкое соревнование. И на кого теперь злиться, спрашивается? На неё, себя, отца, Элисон или на чёртову Гарантию, которая свела нас всех вместе?!

Сегодня я опять сидел в машине поблизости от консульства и дожидался выхода Сидни. Даже если она выйдет с ним вместе, я всё равно остановлю её и поговорю. Тянуть некуда.

А вот и она. Странно, но одна - уже хорошо. Я вышел из машины. Сид разыграла показное удивление, которое, наоборот, усиливало понимание: именно здесь она и ожидала меня увидеть. Как будто я школьник переходного возраста, таскающийся за главной красоткой класса. Я в очередной раз пришел к выводу, что Ирина Деревко может гордиться – дочь явно пошла в нее.

- Привет. Что ты здесь делаешь? Поступили новые распоряжения? – поинтересовалась Сидни, приторно улыбнувшись.

- Нет, Джулия, нам нужно поговорить. Серьёзно.

- Поговорить - это лучше к своей подружке, пожалуйста. А у меня на тебя времени нет, - бросила она, стремительно проносясь мимо.

- Торопишься согреть постель моему папочке? – поинтересовался я. – Очень приятно, когда люди проявляют такую заботу о пожилом человеке…

Сид остановилась, повернулась и вспыхнула. Я мысленно себе поаплодировал.

- Так ты, стало быть, шпионишь за мной? – она прищурила глаза. – Заняться больше нечем, да? До меня дошли слухи, что тебя в последнее время меньше привлекают к работе... Неужели ты стал профессионально непригодным на почве сексуальной неудовлетворенности?

И снова эта наглая улыбка. Нет, она определенно дочь своей матери. Эта зараза с ума меня сводила. Впрочем, мистер Сарк у нас тоже не лыком шит. Уж обнаглевших девиц на место поставить как-нибудь можем.

- А Вы неплохо смотритесь, - заметил я, игнорируя её реплику. - Ты блондинка, он такой седой и, кажется, лысеет. Скажи честно, Джулия, ты так стараешься охмурить Лазарева в надежде, что он перепишет завещание на тебя, да?

И тут я получил оглушительную пощечину - и понял, что этот раунд за мной. Я победил. Её лицо было лицом настоящей Бристоу. Я понял, как мне этого не хватало, её безудержной ярости в ответ на мои ехидные реплики, этой бледности, трясущихся губ и взгляда, которым можно убить. Она снова превратилась в Сид, которую я знал и любил. За это я опять себе мысленно поаплодировал.

- Избавь меня от своих советов, Сарк, - прошипела она и дернулась уйти, но я резко схватил ее за предплечья и задержал.

Она замерла в моих руках, её глаза расширились, губы самопроизвольно приоткрылись. Она была так близко, я чувствовал тепло её тела сквозь одежду. Кто бы знал, каких сил мне хватило подавить в себе жгучий порыв ворваться в эти зовущие губы и вдохнуть в неё все свои чувства! Я видел, что она по-настоящему ждала этого и, скорее всего, ответила бы мне со всей своей страстью вперемешку с гневом. Но я всего лишь сказал хриплым, срывающимся голосом, который стопроцентно меня выдал:

- Джулия, Гарантия хочет тебя подставить.

- Что? – почти прошептала она, явно не успев отойти от захватившего нас обоих момента.

- Послушай, после убийства Лазарева они сдадут тебя ЦРУ, дабы умыть руки. Там тебя будут пытать по полной программе, даже залезут в твою голову, если потребуется. В лучшем случае после подобной процедуры ты станешь невменяемой. Ну и, конечно, в любом случае попадешь за решетку.

Я всё ещё держал Сидни чуть выше локтей, и она не торопилась вырываться.

- Почему ты говоришь мне это? – спросила она.

- Потому что я не могу иначе, я не позволю им причинить тебе вред.

Тут она всё-таки вздрогнула, и я тут же ее отпустил.

- Я и так решила не убивать Лазарева, - сказала Сидни, стараясь на меня не смотреть. - Гарантии нужны только его деньги. Я уверена, что получив их с твоей помощью, они и от тебя бы избавились. Так что я собралась завтра инсценировать его смерть.

- Инсценировка не годится, - отрезал я. - Да, жизнь отца будет спасена, но официальная задокументированная смерть Андриана Лазарева даст возможность прибрать к рукам его деньги. Предлагаю другой план: инсценировать похищение Лазарева и вывезти в безопасное место. Мы завтра же этим займемся.

- Что за безопасное место?

- Санкт-Петербург, Россия. Я договорился с человеком, который обеспечит нам перелёт, конфиденциальное пребывание там и защиту.

- Что за человек?

- Ирина Деревко. Помнишь, я говорил тебе о ней? Вы полетите с Лазаревым, как будто бы тебя похитили вместе с ним. Я прикрою вас перед Гарантией, разузнаю там обстановку и вылечу следом. Так что у вас ещё будет время побыть наедине, не волнуйся.

Я мог и не говорить этого, но не сдержался. Сид мгновенно вспыхнула.

- Не забудь передать привет своей девушке, – съязвила она в ответ.

- Она мне больше не девушка, Джулия, - пожал я. – Впрочем, едва ли это тебя касается. Итак, резюмируем. Завтра день икс, мы инсценируем похищение дипломата Лазарева и его личной помощницы Мелинды Ричардсон. Я под видом похитителя подъеду к консульству на бронированном микроавтобусе, постреляю, отвлеку внимание дымовыми гранатами, а вы будьте наготове. Подготовь отца. Он должен действовать без колебаний. В тебе-то я уверен, ты профи.

Сидни шумно выдохнула.

- Эй, ты чего? - я видел, что она волнуется, но не очень понимал причину. - Обычная миссия, бывало и пострашнее. Один Тибет чего стоит, а ведь справились. Мы с тобой отличная команда, справимся и на этот раз. Доверься мне.

Она поджала губы.

- У меня просто не остается другого выбора, Джулиан.

Пока она удалялась от меня решительным шагом, я смотрел ей вслед. Впервые с того злополучного дня, когда я встретил Элисон на выходе из банка, Сидни назвала меня по имени.

Может быть, мы и правда справимся. Завтрашний день покажет. В любом случае, ждать осталось недолго. Обратный отсчёт пошёл.

Глава 12. Голод, нервы и текила

Всё случится завтра. Обратный отсчёт включён. Тик-так, Сидни Бристоу. Завтра вы с Сарком или вытащите Лазарева и опередите Гарантию - или все трое там и поляжете.

Я сидела на диване, обняв колени, и смотрела в одну точку перед собой. Мне давно уже не было так плохо, даже казалось, что так, как сейчас, не было вообще ещё никогда. Впрочем, это же моя жизнь - стоит только решить, что падать ниже уже некуда, со дна непременно постучат. Каждый раз, когда кажется, что хуже быть не может, факты убеждают меня в обратном. Когда это всё кончится, чёрт побери?!

Вечер вот-вот перейдёт в ночь. Я давно подготовилась к завтрашней миссии - хотя её правильнее называть побегом. Надо взять себя в руки и лечь спать. От моего физического состояния завтра многое зависит, и я не имею права на ошибку. Тем не менее, я понимала, что вряд ли смогу уснуть этой ночью. Передо мной стояла бутылка текилы, но я пока к ней не притрагивалась. Пока я просто сидела на диване и смотрела в одну точку перед собой, всецело сосредоточившись на этом, вне всяких сомнений, интересном, а главное, полезном занятии.

Может быть, я сошла с ума? Ясность мышления явно отказывала - впервые в жизни я не знала, что делать дальше. Задача ясна: завтра нужно спасти Лазарева, себя и Сарка, а потом лететь на встречу с мамой. Эта перспектива выбивала меня из равновесия. Мало того, что у нас и так своеобразные отношения, и до Гарантии мы разошлись, прямо скажем, неважно - мне даже пришлось в неё выстрелить - так теперь ещё придётся изображать перед ней Джулию Торн! В глубине души я понимала, что не смогу. Я вообще никого не могла изображать перед матерью. Ирина Деревко видела меня насквозь и всегда этим манипулировала. Часть меня категорически не хотела ей доверять, но всегда почему-то побеждала другая часть, та, что доверяла ей против воли мозга, целиком, полностью и по-детски.

Даже если я приложу все свои усилия, чтобы изображить Джулию перед мамой, она в два счёта меня раскусит. И как же быть? Сказать маме правду? Но тогда я скомпрометирую себя перед Сарком - или она ему меня сдаст с потрохами. Интересно, что Сарк сказал маме обо мне? Как предупредил, о каком поведении они договорились? Каково маме знать, что я жива, но считаю себя другим человеком? Все эти вопросы терзали мою голову, ожидаемо оставаясь без ответа.

Больше всего моих мыслей крутилось вокруг Сарка. Этот гад снова спасал мне жизнь и снова рисковал своей собственной, правда, на этот раз значительно сильнее, чем раньше. А ещё он расстался с Элисон. Неужели из-за меня? Сегодня между нами произошло нечто, не поддающееся объяснению. Я была уверена, что Сарк меня поцелует, и - хоть такое и прискорбно констатировать - очень этого хотела. Да что там кокетничать, я, кажется, ничего в жизни так не хотела, как этого поцелуя с ним.

В тот момент как будто всё в мире отошло на дальний план, я мечтала только об одном – оказаться в его руках, снова ощутить вкус его губ, как тогда, в Париже, слушать его мягкий голос, чувствовать кожей его дыхание и покрываться мурашками… Да, чёрт возьми, я этого хотела! Обнять его, вновь вдохнуть его запах, смешанный с табаком и одеколоном. Что же это получается? Он что, перестал быть моим врагом?..

Я налила себе текилы и залпом опрокинула первую рюмку. Итак, на чём мы остановились? Ах да, я хочу Джулиана Сарка. Сидни Бристоу хочет Джулиана Сарка. Нет, не может быть, бред какой-то. Это же Сарк, чёрт побери! Но факт оставался фактом: таких чувств я не испытывала даже к Вону, и мне было очень страшно, ведь я по-настоящему теряла голову. Теперь я ясно понимала, что зашла слишком далеко, назад уже не повернуть, и в любом случае будет больно…

А может быть, всё гораздо банальнее. Может быть, это ничто иное, как физиология. Последний раз у меня был секс до той роковой перестрелки с Элисон, до Гарантии. С Воном. Почти год прошёл, чёрт побери! Да тут на любого понесёт, тем более, на такого ловеласа, как Сарк. Я ещё хорошо держусь, надо сказать.

Я поняла, что больше не могу оставаться одна. Особенно сегодня вечером. На меня давило сознание собственного одиночества и глубочайшего физического голода. Сарк-то, зараза, на сексуальной диете не сидел. Расстался с Элисон? Да ну и что, можно подумать, это препятствие для того, чтобы удовлетвориться какой-нибудь случайной девицей в баре по настроению. А я тут, как послушница в монастыре, храню целибат и умираю от жажды поцелуя с первым попавшимся мужиком. Тьфу ты, докатилась. Такими темпами может понести и на Маккенаса Коула - вот бы у придурка праздник был! Нет, с этим определённо надо что-то делать. Срочно!

Рука непроизвольно потянулась к мобильному, и я набрала номер Лазарева.

- Андриан, извините за поздний звонок. Надеюсь, я Вас не разбудила?

- Нет, Джулия. Что случилось? У Вас странный голос, - его тон показался мне взволнованным.

Хороший, между прочим, мужчина. Обходительный, галантный, сексуальный и красивый - даром, что ему за полтинник. Ещё и порядочный, не предатель - в отличие от сына. Такие гены коту под хвост, бывает же. Далеко яблочко от яблоньки откатилось...

- Я знаю, что прозвучит странно и заранее прошу прощения, но... Вы не могли бы приехать сейчас? Мне очень нужно с кем-нибудь поговорить, - решилась я. Была не была. Будь что будет.

- Выезжаю, - ответил он без колебаний.

- Спасибо…

Лазарев был у меня уже через полчаса. Я к тому времени выпила уже не одну рюмку текилы. И не две.

- Спасибо, что приехали, - улыбнулась я, открыв ему дверь. – Проходите, пожалуйста. Садитесь. Чувствуйте себя как дома. Хотя какой это дом. Эту квартиру мне организовала Гарантия, и тут всё не по-моему. Но в целом довольно сносно.

Он налил себе текилы, сел на диван рядом со мной и спросил, что случилось.

Я вздохнула и ничего не ответила. Лазарев залпом выпил и сказал:

- Я видел вас сегодня. С моим сыном.

Я вздрогнула и поджала губы. Я в любом случае собиралась рассказать об изменении плана по инсценировке, но хотела сделать это завтра утром в кабинете. Придётся сейчас.

- Да, всё верно, - начала я. - Сарк приехал рассказать, что Гарантия решила меня подставить. После Вашей смерти меня планировали сразу же сдать ЦРУ и, похоже, успели подготовить почву. По словам Сарка, в ЦРУ меня бы посадили в тюрьму до выяснения обстоятельств, и, скорее всего, попытались бы залезть в голову, не тратя времени на допросы. Сарк не знает, что я всё помню, и поэтому боится принудительной хирургической операции по восстановлению моей памяти. Я же понимаю, что даже если сразу расскажу, что промывка мозгов не помогла, и я осталась собой, попаду под подозрение. Если я была собой, почему не вышла на связь, а работала на Гарантию? Не перевербована ли я, не является ли эта выдача меня Гарантией частью хитроумного плана по внедрению в Управление своего крота? Так что Сарк точно прав в одном: меня бы посадили и очень долго допрашивали. С учётом того, что я еще со времен СД-6 натренирована обходить детектор лжи, да, думаю, и в голову бы мою полезли.

- Этого ни в коем случае нельзя допустить, - сказал Лазарев.

- Сарк тоже так считает. Поэтому как только он об этом узнал, решил вмешаться. Я рассказала ему о планируемой нами инсценировке Вашей смерти, но он это не одобрил. Считает, что так можно спасти Вашу жизнь, но не деньги.

- Ну да, конечно, мой сын не может поставить под удар деньги, - усмехнулся Лазарев. - Особенно когда они в таком размере.

- Если такая сумма денег попадет в руки террористов, думаю, Вы тоже не обрадуетесь, Андриан, - возразила я. - Так что не суть важно, что движет сейчас Джулианом, но его план лучше. Мы договорились, что завтра разыграем Ваше и мое похищение. Сарк доставит нас в аэропорт, и мы отправимся в Россию. Он вернётся в Гарантию, разузнает обстановку, заметёт следы и пустит их по ложному следу, а потом тоже улетит в Санкт-Петербург.

- Звучит неплохо. Но кто обеспечит нам прикрытие в Петербурге? - с сомнением в голове поинтересовался Лазарев.

- Моя мама, - я опрокинула очередную рюмку текилы. - Представляете, каково мне, Андриан? Я знаю, что не смогу играть роль Джулии перед этой женщиной. Мне даже равнодушие или презрение перед ней изображать никогда не удаётся. Ирина Деревко - моя ахиллесова пята. Я не смогу. А значит, всему конец.

- Сидни, - мягко сказал Лазарев, дотронувшись до моей руки. Я вздрогнула от неожиданности. – Ирина Деревко всё еще Ваша мама. Какими бы ни были ваши отношения, не забывайте, что она почти год считала Вас погибшей. Не стоит мучить мать дополнительно. Скажите ей правду. Хотя бы по той причине, что она всё равно Вас раскусит. Стоит ли тратить усилия, если это действие обречено на провал?

- Вы думаете, - мой голос дрогнул, - думаете, мама меня любит?

- Я думаю, что да, - ответил он. - По моему опыту, жизнь не так проста, как кажется на первый взгляд. Все эти годы я не общался с единственным сыном, но это не значит, что я совсем его не люблю. Вам кажется, это звучит абсурдно? Тем не менее, это так. Поэтому я убежден, что Ваша мать тоже любит Вас, хоть вы с ней и находитесь по разную сторону, как мы с Джулианом.

В моих глазах блеснули слезы. Лазарев обеспокоился.

- Я задел Ваши чувства и был бестактным? Простите меня, я не хотел...

- Нет, ничего подобного. Просто... Вы назвали меня Сидни, - прошептала я. - Я очень давно не слышала своего имени.

- Простите, - смутился он. – Я помню нашу договорённость. Я должен звать Вас Мелиндой. Но мне показалось, что сейчас, раз уж мы говорим по душам, сидя вплотную на одном диване поздно вечером, это более чем уместно. И что-то мне подсказывает, что в этой квартире Вы первым делом заблокировали всю возможную прослушку.

- Это правда, - признала я. - После того, как в моём доме жил внедрённый агент с внешностью моей подруги, и прослушка была установлена даже в туалете, я стала предельно бдительной в этих вопросах. Но так и не научилась считывать людей. Я не знаю, кому могу доверять. Могу ли доверять хоть кому-то.

- Мне можете, - серьезно сказал Лазарев. Я благодарно улыбнулась.

- Андриан, я никогда никому не признавалась, но мне всю жизнь была нужна мама. Я хранила её портрет, хотела стать преподавателем, как она… Когда я узнала, что мама – агент КГБ, и вся наша семья была ложью, запланированной операцией от начала и до конца, я, разумеется, возненавидела её. Мне так казалось, наверно, так было проще справляться с обрушившейся на меня горькой правдой. Когда я вычислила, что мама жива, мне отчаянно захотелось её найти, это стало самоцелью. Мной двигало желание посмотреть ей в глаза, призвать к ответу, наказать за то, что она предала нас с отцом и бросила... Но когда я её всё-таки нашла, с первого же взгляда поняла, что искала Ирину Деревко для того, чтобы вновь обрести мать. Сама того не желая, я практически сразу поверила ей. И что Вы думаете, было дальше? Правильно, мама вопспользовалась моей глупостью, предала ЦРУ и снова всех обманула. Как я могу после этого к себе относиться? Ирина Деревко - взрослая, умная и расчётливая женщина, а я так и осталась маленькой наивной девочкой, не способной отличить друзей от врагов.

- Ирина Деревко предала не Вас, а ЦРУ, - возразил Лазарев. - Это существенная разница.

- Да неужели? - усмехнулась я, снова заливая горечь текилой. - То есть, по-вашему, она была искренней, когда говорила, что любит меня, что все эти годы думала обо мне, следила за каждым моим шагом? Она даже сказала, что знала, что после её выхода из игры в нашу семью папа запрограммировал меня на то, чтобы я была шпионкой… Сказала, что ненавидит его за это. За то, что лишил меня шанса на другую жизнь. По-вашему, и это всё правда?!

- По-моему, Ваша мать поступила гораздо лучше, чем Ваш отец. Она предпочла выйти из игры, исчезнуть, но не втягивать Вас в это. Вполне вероятно, что сделанное Вашим отцом причинило ей настоящую боль. Я не думаю, что ей был смысл обманывать Вас в таком вопросе. Правда.

Я замолчала, стараясь не разрыдаться. Тщетно. Из глаз покатились слезы, я ничего не могла с этим сделать и просто закрыла лицо руками. Лазарев обнял меня, прижал к себе и гладил по голове.

- Сидни, милая, не плачь, - ласково приговаривал он. – И откуда в вас, женщинах столько слёз?..

- Вы снова назвали меня Сидни, - я разрыдалась пуще прежнего. – Я не могу слышать это имя! Оно напоминает мне обо всём, что я пережила, о том одиночестве, которое преследует меня изо дня в день, о том, что никого нет рядом со мной…

- Это не так, - успокаивал он, продолжая гладить меня по голове. – Есть люди, которые любят Вас.

- Они все остались кошмарно далеко, в той жизни! В жизни, где Сидни убили, потому что она была доверчивой дурой и пригрела много змей на груди!

-Нет, не все.

Я вздрогнула, отстранилась и непонимающе на него посмотрела.

- Не все любящие Вас люди остались в прошлой жизни.

Понятно, Андриан Лазарев являет отеческую заботу. Это еще одна моя сверхспособность - выставлять себя перед мужчинами, которым я нравлюсь, маленьким сопливым ребенком. Видимо, поэтому они с лёгкостью заменяют меня другими женщинами. Женщинами, которые вызывают у них мужские чувства, а не отеческие.

- Я сейчас говорю не только о себе, - продолжал Лазарев. - Не вижу смысла лукавить, Вы мне далеко не безразличны и очень дороги, но я имел в виду своего сына.

А вот и вишенка на торт. Наш разговор опять вернулся к Сарку. Только этого мне сейчас не хватало.

- Андриан, пожалуйста, давайте не будем говорить о Джулиане. Мне и без этого тяжко.

Я потянулась к бутылке, но Лазарев перехватил мою руку и покачал головой.

- Позвольте мне наполнить Ваш бокал, миледи, - чуть театрально произнёс он. - Вы находитесь в обществе несовременного мужчины, который был воспитан во времена, когда ещё было принято ухаживать за женщиной и в том числе лично следить за содержимым её бокала. А что касается моего сына, я думаю, что он не просто так спасает Вашу жизнь. Зачем, по-вашему, ему это? На мой взгляд, ответ только один. Вы нужны ему. Вы ему дороги.

Я приняла рюмку из рук Лазарева и вновь выпила её залпом. Мне полегчало. То ли алкоголь, наконец, начал действовать на меня расслабляюще, то ли внутренний ребёнок отревелся и уступил законное место взрослой женщине. В любом случае, потоки слёз прекратились, и больше реветь я сегодня не собиралась.

- Может быть, Вы и правы, Андриан, - сказала я. - Может быть, Джулиан и правда увлечён. Только думаю, что не мной, а Джулией Торн. Впрочем... Тибет...

Я замолчала, вспоминая ту миссию. Наверно, пауза затянулась, потому что Лазарев вновь дотронулся до моей руки и окликнул по имени. Я опомнилась и стала рассказывать:

- Как-то раз у нас была сложная миссия, в результате которой я была на грани смерти. Уже успела провалиться в те сны, после которых не всегда бывает пробуждение на этой стороне. Сарк вернул меня к жизни. В какой-то момент я как будто пошла обратно на его голос. И помню, что он назвал меня по имени. Сидни.

- Вот видите, - вздохнул Лазарев. – Ему нужны и важны Вы, а не Джулия Торн.

- Даже если так, - не сдавалась я. - Он всё еще мой враг, потому что повинен в смерти моих друзей!

- Я думаю, это не совсем соотвутствует действительности, - снова мягко, но твердо возразил мне Лазарев. Чёрт бы побрал этих дипломатов!

- Во-первых, не Джулиан лично убил Ваших друзей, - продолжал он. - Во-вторых, вряд ли он лично разрабатывал планы и отдавал приказы. Как и Ирина Деревко, Джулиан просто находится по другую сторону и действует в своих интересах. Не думаю, что он был заинтересован вступать с Вами в личный конфликт. Сейчас Ваши пути пересеклись, и он с Вами заодно. Он сам так выбрал - никто не заставляет его сейчас оберегать Вас, защищать Вашу жизнь. Он сам так решил, сам так хочет. Не значит ли это, что Вы ему дороги? Или, по-вашему, он не способен любить?

- В каком смысле любить? – выпалила я и тут же покраснела.

Лазарев улыбнулся и налил нам ещё текилы.

- Думаю, Вы и сами знаете, в каком смысле, - сказал он. – На мой взгляд, у него нет других причин спасть нас обоих. Спасать меня у него вообще нет причин, моя смерть ему выгодна во всех отношениях. По-моему, он ввязался в эту историю исключительно из-за Вас.

-Мне страшно, Андриан, - призналась я. - Страшно верить кому-либо, особенно мужчинам. Дело в том, что в моей жизни уже был один такой человек. Сильный, красивый, надежный, любящий… Я была с ним счастлива, но, как позже выяснилось, он работал на врагов. Так вышло, что на одном из заданий я его убила. Я не знала, что это он - узнала, когда сняла с его тела маску.

Я запнулась и поняла, что сейчас опять заплачу. Лазарев обнял меня и привлёк к себе.

- Не все мужчины устроены одинаково, - сказал он. - Одни бросят любимую женщину во имя своего долга, другие откажутся от долга ради выбора, который сделали сердцем. Джулиан, мне кажется, из вторых. Во всяком случае, в этом вопросе он всяко лучше меня.

- Андриан, прекратите, - горячо возразила я, рывком освобождаясь из его объятий. - Хватит уже о том, кто лучше или хуже. Не знаю, зачем Вы со мной спорите. Вы что, не верите, что меня слишком много предавали? Так я Вам сейчас расскажу... Ной, которого я убила на миссии, оказался врагом. Я думала, он бросил меня из-за того, что испугался своих чувств, а он бросил меня из-за перехода на сторону К-директората! Вон, с которым я встречалась до пленения Гарантией, говорил, что любит меня, а стоило мне умереть, женился на другой. Вам этого мало?!

- По-моему, кому-то сегодня уже хватит текилы, - улыбнулся Лазарев. Я проигнорировала его реплику и продолжала выплескивать негодование.

- А Ваш Джулиан, значит, лучше?! Да как же! Втёрся ко мне в доверие, сделал так, чтобы я привязалась к нему и слишком многое себе позволила. Мы даже успели подружиться, да! Он стал мне практически другом! А потом сошёлся обратно с этой гадиной Элисон! А я успела ему поверить! Не смотрите на меня так! Я знаю, что сама во всём виновата, знаю! Можете считать меня дурой, я это заслужила! Но не надо говорить мне, что есть хорошие мужчины! Я не переживу еще одного предательства - и не хочу это переживать!

- Сидни, - Лазарев поднял мою голову за подбородок и заглянул в глаза. – Я никогда Вас не предам.

И тут, повинуясь какому-то безотчетному порыву, я резко подалась вперёд и поцеловала его. Он попытался отстраниться, в его невозможно-синих глазах сквозила тревога, но я не собиралась останавливаться.

- Сидни, подумайте…

- Нет!

Может, виной был алкоголь, может, нервное перенапряжение, может, просто непередаваемое обаяние этого красивого зрелого мужчины, может, мой годичный сексуальный голод, но мне было плевать. Я не хотела задумываться о причинах и следствиях. Я чувствовала, что больше просто не могу, что нуждаюсь в тепле, что хочу почувствовать себя желанной, почувствовать себя женщиной, в конце концов. В тот момент я не думала ни о чём и ни о ком другом, весь мир остался где-то далеко, время словно остановилось. Сейчас существовали только я и Лазарев. Я дорвалась до него, как изголодавшийся зверь, выплеснула на него всё, что так долго копилось внутри в ожидании своего часа.

Что ж, здесь и сейчас я явно выбрала правильного мужчину. Лазарев оказался прекрасным любовником, его удивительная нежность сочеталась с фантастической страстью, его губы блуждали по моему телу, глаза блестели огнем, и я чувствовала себя удивительно нужной и даже любимой. Да, именно любимой. Я не заметила, как наша одежда разлетелась по комнате, как мы переместились с дивана на кровать, как погас свет, как наши тела слились воедино. Не существовало ничего, никакого анализа, никаких умозаключений. Я всецело отдалась происходящему и знала, что никогда об этом не пожалею.

Глава 13. Похищение

Всё прошло гладко. В кабинет Лазарева вломился «похититель» в маске, угрожая пистолетом, связал Лазарева и его помощницу, вывел их через чёрный ход с кляпами во рту. Камера видеонаблюдения всё добросовестно зафиксировала. Получилось даже забавно: ЦРУ наверняка решит, что похищение спланировано Гарантией с целью убийства и передачи мне золота Романовых. Сидни они вряд ли узнают - камеры дают не самое чёткое изображение, да и я следил за тем, чтобы она попадала в кадр не лицом в анфас. Всё это время я сам, конечно, был в маске, но, уверен, отец был прекрасно осведомлен о моей роли в данном деле. Поэтому не думаю, что его задели за живое мои уж чересчур грубые и убедительные пинки при «захвате». Один раз я даже наградил его сильным ударом в челюсть - не сдержался. Впрочем, это пошло на пользу: Сидни так вскрикнула, что наш сценарий получил плюс сто очков к убедительности. Но не будь она столь разговорчива сегодня утром, глядишь, я бы обошелся без рукоприкладства. Так что сама виновата.

Как и было уговорено, рано утром мы с Сид встретились неподалеку от консульства. Я сразу обратил внимание, что она выглядит какой-то растерянной и старается не смотреть мне в глаза. Тогда я поинтересовался, в чём дело. Она посмотрела на меня, как мне показалось, с вызовом. Потом последовал ответ, что вчера она провела ночь с моим отцом.

- И как я должен на это реагировать? – поинтересовался я. – Спросить, какие позы он предпочитает, или какие конкретно виды секса и сколько раз за ночь?

- Прекрати, - прошипела она, правда, в её тоне было больше усталости, чем злобы. – Я просто хотела, чтобы ты знал.

- О, это очень ценная информация, Джулия. Большое спасибо тебе. Не сомневаюсь, что эта новость будет способствовать взаимопониманию между мной и отцом.

- Послушай…

- Хотя нет, вряд ли, - я с показным сожалением поджал губы. – Я же с тобой не спал, так что, увы, нам с папой нечего будет обсудить.

- Джулиан, я хочу объяснить…

- Иди к чёрту, - не сдержался я и быстро пошел к машине.

Когда я затолкал их связанных в машину, глаза Сид метали молнии, а Лазарев пялился на меня так, как будто на мне изображена некая секретная информация, которую надо дешифровать. Или он пытался прочесть мои мысли. Неужели он не только дипломат, а ещё и телепат? Было бы забавно. Из размышлений меня вывел голос Сидни.

- Какого черта ты его бил?! – буквально кричала она.

Рановато, похоже, я вытащил кляп из её рта.

- Джулия, дорогая, так ведут себя все похитители. Я просто старался быть убедительным, - пожал я плечами и снял с себя маску. – Ну здравствуй, папа! Давненько не виделись!

Я улыбнулся Лазареву, который продолжал сканировать меня глазами. Не иначе, ищет портретное сходство.

- Вот и встретились, сын, - сказал он.

А ему вообще не стоило возвращать возможность разговаривать.

- Был бы счастлив еще поболтать с вами обоими, но, увы, я за рулём, и движение сегодня несколько оживлённое, - усмехнулся я. – Так что будьте добры не отвлекать меня. Иначе вернёмся к той части сценария, где вы с кляпами во рту.

Я гнал тачку и старался не вслушиваться в приглушенную беседу на заднем сиденье, но тщетно. Я просто не мог их не слышать. В зеркало я прекрасно видел, как Сид держит Лазарева за руку, успокаивает и говорит, что всё будет хорошо, чтобы он не волновался. Мне хотелось кричать и ругаться от злости и отчаянья. Этот старый развратник был, к сожалению, не так уж и стар, а если начистоту, вполне себе привлекателен и обаятелен. Я не мог этого не признать, и потому мне было крайне паршиво. А главное, как он смотрел на Сидни! За одно это я ненавидел больше, чем в течение всех прожитых лет. Впрочем, часть меня считала, что я виноват во всём сам. Если бы не та встреча с Элисон, если бы не возобновление прежних отношений, Сид не отдалилась бы от меня и уж всяко не потянулась бы к другому мужчине. Наверно.

Кстати, об Элисон. Мне показалось, что я видел её в одной из машин, ехавших в одном потоке со мной. Она - если, конечно, я не обознался - была не одна, а с какой-то блондинкой. Хотелось верить, что я всё-таки ошибся - ведь явной погони не было. Но если я прав, наши дела плохи. Очень.

В любом случае, предосторожность не помешает. Для начала я вилял и петлял, выбирая окружные пути, а в довершение всего ещё и поменял фургон на другую машину, чтобы возможный хвост сбился со следа. Похоже, удалось: когда мы подъехали к аэропорту, всё было спокойно, никакой слежки я не обнаружил.

- Выходите, - сказал я, не глядя на Сидни и отца.

Во время нашего автотрипа Сид успела загримировать и себя, и Лазарева так, что их было сложно узнать. Я мысленно отдал должное её профессионализму.

- Джулиан, - обратилась она ко мне, и её взгляд был едва ли не молящим. Я проигнорировал её и перешёл к делу.

- Вот ваши паспорта. В Санкт-Петербурге вас встретит связной. Он скажет фразу: «В небе сегодня пасмурно, вы не находите?», на что необходимо ответить следующее: «Наверно, это связано с падением доллара на мировом рынке».

- Что за чушь? – возмутился Лазарев. - Сам придумал?

- Прости, папа, я не обладаю достаточной фантазией, - усмехнулся я.

- Джулиан! – воскликнула Сидни.

- Да что у тебя такое с моим именем? Ты произносишь его раз в минуту, – максимально искренне удивился я.

- Ты можешь оставить свою язвительность хоть на пять минут?! – взорвалась она. – Послушай, ты должен лететь с нами прямо сейчас! Ни в коем случае не возвращайся в Гарантию!

- Джулия, в последнее время ты стала такой заботливой, - процедил я, скривившись в усмешке. – Понимаю, общение с пожилыми людьми делает своё дело, они же совсем как дети… Но прости, я уже взрослый дядя, хоть пока и не вписываюсь в требуемый возрастной диапазон.

- Пока мы ехали, я видела хвост. А это значит, что нас рассекретили, - сказала она, намеренно пропустив мои слова мимо ушей. – Тебе нельзя идти в Гарантию. Тебя схватят, будут пытать и, возможно, убьют. Ты летишь с нами.

- Мне не впервой попадать в чьи-либо руки. Мисс Торн, это уже мои проблемы. Ваше дело – долететь до места целыми и невредимыми. А я уж как-нибудь разберусь сам.

- Андриан, да скажите же ему! – взмолилась Сид.

- Боюсь, что меня мой сын послушает в последнюю очередь, - вздохнул тот.

- Золотые слова, отец! – я захлопал в ладоши. – Ты, я вижу, наделен потрясающей проницательностью! Это с возрастом приходит, да?

- Да, сынок, у тебя еще всё впереди. Не огорчайся, - невозмутимо ответил Лазарев.

- Счастливого пути.

Я развернулся и быстро пошёл прочь от них, но в спину прилетел окрик Сидни.

- Джулиан!

Я остановился и обернулся. Сидни подбежала ко мне с таким видом, словно собиралась броситься мне на шею, но в последний момент передумала. Чёрт бы побрал этих женщин с их кривой логикой, которая оправдывает абсолютно любой бред. Делают, что хотят, потому что им это кажется уместным, потом чувствуют себя виноватыми, и в этот момент их обязательно нужно простить, иначе через пять минут превратишься во врага народа на всю оставшуюся жизнь.

- Возвращайся, пожалуйста! – сдавленным голосом попросила она, и в глазах заблестели слезы. Ох уж мне этот актёрский талант и страсть к театральным эффектам.

- Не пойму, ты чего так печешься обо мне? - поинтересовался я. - Потому что мы теперь нечто вроде одной семьи? Мне уже называть тебя мачехой или ещё рано?

- Перестань, ради всего святого! Просто вернись, ладно?

Я глубоко вздохнул. Мне одновременно хотелось и прибить её, и обнять. Поэтому я просто пообещал, что вернусь, и потребовал, чтобы она отправлялась в аэропорт, и они с Лазаревым улетали уже к чертовой матери.

То есть к Ирине Деревко. Чёртова мать - это вполне к ней с учётом обстоятельств.

Она кивнула, глотая слезы, и пошла к Лазареву, стоявшему у входа в аэропорт. Периодически она оглядывалась на меня. Я подождал, пока они зайдут внутрь, сел в машину и уехал.

Мой путь лежал в Гарантию, но я не думал о том, чем это закончится. Может быть, я поступил глупо, не улетев с ними, может быть, я об этом пожалею. Увидим. Если хвост был, меня не ожидает тёплый приём, но за свою жизнь я не опасался. Без меня Гарантия не получит ни деньги Лазарева, ни его местонахождение. Улететь с ними сейчас - значит, гарантированно обозначить себя причастным к похищению и порвать с Гарантией. Остаться - шанс запутать следы и выиграть нам немного времени.

Я думал о Сидни и её сегодняшнем поведении. Что это было – искренний всплеск чувств? Или же внутреннее благородство Бристоу проснулось сквозь все кодировки? А может, просто вина из-за того, что переспала с моим отцом и гордо об этом объявила? Попытка загладиться передо мной слезами и глопающими глазками? Чёртовы женщины. Прав Ницше, прав - как есть, вторая ошибка Бога, которую не исправить никому и никогда вплоть до скончания времён.

За всеми этими размышлениями, я и не заметил, как добрался до штаба Гарантии. Меня беспрепятственно пропустили. Сложно сказать, хороший ли это знак: либо приказ на моё задержание ещё не выдан, либо я иду прямиком в заботливо расставленную ловушку.

Я уже собирался войти в кабинет Маккенаса, как услышал голоса, доносившиеся изнутри. Оба женские. Один из них я слышал впервые, а второй точно принадлежал Элисон.

- Вы были правы, мистер Коул, - говорила она. - Сарк ненадёжен и ведёт свою игру. Но дело не в отце, перспективе его смерти и даже не в деньгах - по моим наблюдениям, он совершенно рехнулся на почве Бристоу. Некоторое время назад я позволила себе установить за ним слежку. Сегодня мои подозрения оправдались. Взгляните на эти фотографии. Вот здесь так называемое "похищение" Лазарева и Бристоу. Вот Сарк снимает с себя маску, развязывает «заложников», и они тихо-мирно едут вместе в одной машине. Обратите внимание на мимику - обычное общение, местами даже кажется, что смеются и улыбаются друг другу. Согласитесь, они не похожи на противников и уж точно на жертв и похитителя.

- Хорошая работа, Элисон, - я разобрал голос Коула. – В последнее время он казался мне ненадёжным, но я и представить не мог, что это всё из-за Бристоу. Кто бы мог подумать, что Сарк привяжется к ней настолько сильно, что предаст управление и подставит под удар себя самого. Очень романтично, пожалуй, тянет даже на сюжет для романа... А Бристоу-то не промах, и с папой поцеловалась, и сыну голову вскружила. Знали бы в ЦРУ, во что превратилась их лучшая девочка!

Послышалось обычное хихиканье Маккенаса над собственной остротой. Он, разумеется, не мог без этого обойтись.

- Итак, Элисон, - продолжал он. – Куда Сарк отвёз Лазарева и Бристоу?

- К сожалению, ему удалось оторваться от нас, - я услышал голос другой женщины. – Мы не могли идти слишком близко, иначе он бы нас рассекретил. Цель была - подтвердить его причастность к заговору против Гарантии, а не вести погоню.

- Что ж, печально, печально, - посетовал Коул, - но да, Лорен, ты права, несомненно. Да и зная вас, без перестрелки бы не обошлось, а Сарк всё-таки нужен живым. Итак, вот наш план действий. Элисон, ты берёшь Сарка, доставляешь к нам, и мы во всём разбираемся. Не думаю, что это будет сложно, сделай вид, что хочешь его вернуть, назначь свидание. Лорен, твоя задача – пока держать информацию о похищении Лазарева как можно дальше от ЦРУ и забрасывать им дезинформацию.

- Не выйдет, - ответила та, кого Маккенас назвал Лорен. – Муж сказал, они уже получили записи камер видеонаблюдения и уверены, что в похищении виновна Гарантия.

- Не-не, так не годится. Тебе очень надо их дезинформировать. Пусть считают, что это обычные вымогатели. Нам не нужно их внимание к этому происшествию. Если ЦРУ найдёт Лазарева и Сарка раньше нас, нам точно не видать денег. И, конечно, пока им рано знать, что Бристоу жива. Напоминаю, она должна попасть в ЦРУ как преступница, а не как герой. Вопросы есть?

Дальше я дослушивать не стал и опрометью побежал прочь от кабинета. Меня беспрепятственно выпустили, и теперь это не удивляло: Маккенас узнал о моей измене только что, поэтому нет ни приказа задержать, ни приказа доложить о моём прибытии. Но через пару минут распоряжения поступят, а от охраны он узнает, что я был в здании. Поэтому, едва оказавшись за рулём своей машины, я гнал прочь от штаба с максимальной скоростью. Мне повезло: заметь кто-нибудь, что я стою под дверью и слушаю разговор, оказался бы на волосок от смерти. Ну хорошо, вначале от длительных пыток, в результате которых я должен был бы сдать убежище Лазарева и Сидни, а потом итог один. В конечном итоге они бы убили меня за предательство.

Вынужден констатировать, что Сидни была права, а я поступил необдуманно. Что ж, она всегда была высококлассным агентом, когда дело не касалось межличностных отношений. Я отбросил мысль о хвосте, Сидни его зафиксировала. Я не прислушался и чудом не попал в лапы Гарантии. Если выберусь из этой передряги - признаю свою ошибку и извинюсь.

Мне оставалось только одно: бросить машину, прыгнуть в такси до аэропорта и лететь в Россию как можно скорее. Я добрался до одного из своих тайных пунктов связи и набрал номер Ирины Деревко.

- Линия безопасна, времени нет. Мне срочно нужна помощь, - сказал я.

-Что именно? – раздался в трубке знакомый мягкий голос.

У меня на душе сразу полегчало. Эта женщина всегда сразу переходила к сути, откладывая эмоции и уточнения на потом, и действовала быстро.

- Срочный вылет в Петербург.

- Так. Теперь внимательно. Самолет будет ждать тебя через тридцать пять минут в обычном месте, как в старые добрые времена. Не опаздывай и не приезжай сильно раньше времени. Помни, чему я тебя учила. Больше никаких звонков.

- Принято. Ирина…, - я замялся. Но не спросить не мог.

- Что ещё?

- Сидни долетела?

- Еще нет, но я надеюсь, что скоро её увижу. И тебя тоже.

- Спасибо Вам, - улыбнулся я. – До встречи.

- Удачи, Джулиан, - в интонации Ирины тоже слышалась улыбка.

Я отключил связь, покинул тайник и отогнал машину как можно дальше от него. Бросил на стоянке у заправки, пересел в такси и отправился в то самое секретное место, откуда на протяжении многих лет вылетал с Ириной или по её приказу в самые разные точки земного шара. С каждой минутой я приближался к заветному самолету, и надежда выбраться живым из этого переплета грела всё сильнее и сильнее.

Интересно, как страх за собственную жизнь, осознание близкой и неминуемой смерти отодвигает многие переживания на второй план, а то и вовсе их стирает. Я, конечно, не забыл, что Сидни переспала с моим отцом, но это уже не играло такой важной роли. Я поймал себя на том, что как будто уже не злюсь ни на неё, ни на старого козла. Может быть, кстати, он не такой уж и козёл. Разберёмся потом, если останемся живы.

А вот если не останемся... Я буду очень жалеть о двух вещах: о том, что так и не узнаю, что он за человек, мой отец, дипломат Лазарев. Кто он, что их связывало с матерью, почему он нас бросил, почему не общался со мной, но при этом оставил мне в наследство золото Романовых? Все эти вопросы останутся без ответа, если я сейчас погибну. Не хотелось бы.

А второе, о чём я точно буду жалеть, если дам себя убить - это о том, что я так и не решился быть с Сидни. К чёрту мои принципы и совесть. К чёрту ЦРУ. К чёрту Гарантию. К чёрту даже то, что она убьёт меня, если узнает правду, если когда-нибудь вспомнит, кто она и кто я. Пусть убивает. Это всё будет потом. А пока, до этого момента, мы будем вместе - если, конечно, я выберусь живым из Лос-Анджелеса и долечу до их убежища в Санкт-Петербурге.

Только бы обошлось. Только бы выбраться.

Глава 14. Санкт-Петербург

Впервые в жизни перелет дался мне так тяжело. Нет, не то, чтобы я физически плохо себя чувствовала, но морально просто погибала. Не было сил говорить, я молчала, стараясь не плакать. Всё это время Лазарев ненавязчиво дотрагивался до моей руки, иногда приобнимал меня, но не позволял себе ничего большего. Я в очередной раз восхищалась природной тактичности и чуткости этого удивительного мужчины. Между нами не было никакой неловкости по поводу прошлой ночи, напротив, он стал ещё внимательнее и бережнее ко мне относиться. С утра он мягко поцеловал меня в лоб и сказал только одно:

- Не надо ни о чём беспокоиться, Сидни. То, что произошло, никак не меняет моего отношения, разве что, ты стала мне ещё ближе и дороже. Надеюсь, что и ты не изменишься по отношению ко мне и не отдалишься. Я не хочу терять нашу дружбу и не намереваюсь оставить тебя в трудную минуту. Наоборот.

Я благодарно посмотрела в его мудрые глаза пронзительно-синего цвета и обняла, уткнувшись в плечо.

- Спасибо, Андриан, - прошептала я. – Ты вернул мне жизнь и надежду своим отношением, ты дал мне понять, что я не одна…

... и, чёрт побери, как же круто - прекратить этот проклятый целибат длиною в год!

- Для меня это самое главное, - ответил он, ласково улыбаясь.

И мы ещё раз закрепили благополучное окончание моего целибата.

Сейчас Лазарев тактично молчал, давая мне возможность побыть наедине со своими мыслями и эмоциями, но когда я всё-таки не удержалась и всхлипнула, он обнял меня и сказал:

- Не волнуйся, с Джулианом всё будет хорошо. Он прилетит сегодня вечером.

- Мне страшно, - прошептала я. – Я об заклад готова биться, возвращаться в Гарантию было нельзя ни в коем случае! Любой в такой ситуации доверился бы моему профессиональному опыту и чутью, но не Сарк! Зачем он так?! Назло мамке уши отморожу?! Почему он никогда не может поступить просто, ему постоянно нужны какие-то представления, шоу, спецэффекты! Почему он всегда рискует собой?!

- Потому что он не может рисковать другими, - вздохнул Лазарев. - Ну и да, назло мамке уши отморожу. В данном случае - ещё и папке. Не волнуйся, именно этот принцип просто не позволит моему сыну не выбраться живым и не прилететь к нам на всех парах своего раздувшегося от супергеройства эго.

Конечно, Лазарев был прав, но я не могла не переживать. Особенно жутко делалось при мысли, что может случиться непоправимое, его не станет, а я так и не успею сказать ему… Правда, я не знала, что именно хочу сказать, а может, и вовсе ничего, может, просто обнять, прижаться, удержать… Он рисковал жизнью из-за меня, несмотря на то, что я переспала с его отцом, рисковал, ничего не требуя взаимен. Что это – чувство вины перед Сидни Бристоу за всё зло, причиненное ей раньше? Или всё-таки то, о чем он говорил в тот пресловутый первый вечер, в баре? Или ему нравится Джулия Торн? Или он видит в Джулии Сидни? Джулиан мать твою Сарк, да что бы ты там себе ни думал, каковы бы ни были твои причины, возвращайся живым. Просто возвращайся, чёрт тебя дери! Пожалуйста!

После приземления мы сразу идентифицировали связного, обменялись паролями и отправились в секретный штаб Ирины Деревко. Санкт-Петербург встретил нас серым небом и накрапывающим дождем. Говорят, это типичная погода города. Насколько я помнила, количество солнечных суток в Санкт-Петербурге никогда не превышает шестьдесят в год. И всё же, этот город был сказочно красив, даже в серых оттенках. Каждый раз, прилетая сюда на задание, я восхищалась царственным обликом бывшей столицы, меня изумляли все эти дворцы, площади, мосты, величественная река Нева с такой тяжелой водой цвета мокрого асфальта… Каждый раз внутри меня шевелилось нечто личное. Наверно, это и есть так называемый зов крови. Я взглянула на Лазарева. Он с наслаждением смотрел в окно, его губы расплылись в откровенно счастливой улыбке.

- Красиво, правда? Я родился здесь, в Ленинграде, - задумчиво произнёс он, глядя в окно. – Последний раз судьба возвращала меня на родину лет десять назад, если не больше. Такова судьба дипломата – жить на чужбине годами, перелетать с места на место. Если выпадает лететь в Россию, то это практически всегда Москва, столица же. Вот ведь ирония! Больше всего на свете мне временами не хватает именно этого серого города с его бесконечными дождями. А пока я жил здесь, мечтал о солнце, дожди терпеть не мог и с нетерпением ждал дня и часа, когда отсюда уеду. Видимо, таково свойство человеческой психики - сложно ценить то, что имеешь, пока оно у тебя под рукой.

- Что имеем - не храним, потерявши - плачем, - сказала я по-русски.

- Откуда ты знаешь эту поговорку? - удивился Лазарев.

- Я вообще-то наполовину русская, если кто-то забыл, - подмигнула я. - А если серьёзно, то во время подготовки к роли спецагента я освоила очень много всего. В том числе и русского, в том числе и фольклора.

Мы некоторое время виляли по спальным районам, опасаясь возможной слежки, и когда убедились, что горизонт чист, поехали через исторический центр города. Невский проспект, главная артерия Санкт-Петербурга, сиял огнями подсветки и рекламных таблоидов, сверкал витринами магазинов и пёстрыми вывесками. Перед глазами проносились купола соборов, памятники, многочисленные реки и мосты. Я вспомнила, что русские называют город "Северной Венецией". Мне это всегда казалось странным, на Венецию совсем не похоже. Очень красиво, но абсолютно иначе.

Интересно, любит ли Джулиан Санкт-Петербург? Как ему, выросшему в Лондоне, этот город? Уровень туманности и дождливости точно должен совпадать...

Скоро мы пересекли Неву по красивейшему Дворцовому мосту и направились вглубь Васильевского острова.

- Где конкретно мы остановимся? – поинтересовалась я.

- На окраине этого района есть один заброшенный завод, - ответил связной. – На близлежащих улицах практически нет жилых домов, а те, что есть – в аварийном состоянии, некоторые давно пустуют и ждут сноса. Соответственно, и народ там проживает, мягко говоря, не самый благополучный. Это в основном обнищавшие пенсионеры и спившиеся безработные граждане. Когда-то этот микрорайон был активной промышленной зоной, но после развала Советского Союза опустел. Ирина Деревко базируется там не первый год. Лучшего места просто не найти. Никому в голову не придет, что старый забытый завод имеет прекрасно технически оснащенные подземные этажи.

- Это случайно не завод Калинина? – спросил Лазарев по-русски.

- Да, именно он, - кивнул связной.

- Неподалеку от него жила моя семья. На набережной реки Смоленки, по другую сторону. Там я родился, - улыбнулся Лазарев. – Мой дед работал на заводе Калинина, это было еще до Второй Мировой. Тогда район был не просто развивающимся - считалось, что там живет исключительно инженерная элита. Получить там жилплощадь считалось почётным. Кстати, там рядом, за мостом, было бомбоубежище. Детьми мы играли около него в войну…

Я слушала Лазарева с неподдельным интересом и смотрела, как блестят его глаза при воспоминаниях о детстве на родине. Мама, наверно, так же относится к своей стране, своему городу… А я даже не знаю, где конкретно жила ее семья, откуда они родом. Впервые в жизни мне стало стыдно, что я не интересовалась историей своей семьи со стороны Деревко. Мои глаза застила злость по поводу принадлежности мамы к КГБ и изначального обмана, в результате которого я появилась на свет. За то, что она оказалась Ириной, а не Лорой. И откуда конкретно, кем была эта Ирина, как попала в разведку, что ею двигало - мне было плевать.

До нынешнего момента. Теперь, кажется, я хочу наверстать упущенное и восполнить пробелы, раз об этом задумалась.

Мы подъехали к заброшенному заводу. Близлежащие улицы, Уральская и Одоевского, и правда оказались подозрительно безлюдными. Поблизости я не обнаружила никаких признаков инфраструктуры - ни единой аптеки, даже ни одного продовольственного магазина. Зато замшелая перекошенная вывеска со словом «Рюмочная» над одним из подъездов виднелась. «Рюмочная», «Рюмочная»… что это значит? Я изо всех сил пыталась напрячь память. Вроде бы нечто вроде пивной или бара, только более низкого уровня, что ли…

Мы обошли завод сбоку. Связной указал на неприметную дверь, закрытую на ржавый замок. Она явно вела в подвал и, честно говоря, абсолютно не бросалась в глаза. Если не знать, куда смотреть, пройдёшь мимо.

Если представить, что вообще забредёшь в такое место.

- Это для конспирации, - объяснил связной и нажал где-то на замке крошечную потайную кнопку. В тот же момент на стене сбоку выдвинулась панель, далее следовало ввести кодовый замок, а потом пройти сканирование сетчатки. Агент Ирины проделал все эти процедуры, и только через некоторое время после этого бесшумно открылась дверь - не та, что с покосившимся замком, а другая, по соседству, находившаяся непосредственно в стене. Мы вошли внутрь, и дверь - опять-таки бесшумно - автоматически закрылась за нами.

Оставалось только надеяться, что это не ловушка.

- Вам сюда, - связной указал нам на лифт. - Минус пятый этаж. Там вас встретят. Простите, но мне пора, я должен ехать за мистером Сарком.

Я вздрогнула, и Лазарев это заметил. Хоть бы не ловушка, хоть бы не ловушка. Мы поблагодарили связного по имени Микки (так он представился), зашли в лифт и спустились на указанный этаж.

- Андриан, мне тревожно, - шепнула я.

- Будь это ловушка, нас бы не оставили вдвоём без сопровождения, - сказал Лазарев. - Думаю, волноваться не о чем.

- Всегда есть, о чём, - возразила я. - Я всё-таки вот-вот увижу маму. Осталось совсем чуть-чуть.

Лазарев сжал мою руку.

- Всё будет хорошо. Я с тобой, - ответил он, и мне сразу стало легче.

Как только мы вышли из лифта, оказались на круглой площадке. В глаза блеснул синеватый свет - идентификация личности, один в один как на входе в СД-6 - и после сканирования перед нами открылась дверь. Я шагнула внутрь первой, Лазарев - следом за мной. Моему взору предстала мама. Она сидела в кресле, вполоборота ко входу. Как это в стиле мамы - ни дать, ни взять трон, на котором гордо восседает её величество. Я отдала должное маминой выдержке: в первое мгновение, увидев меня, она явно чуть не поддалась порыву вскочить, броситься ко мне навстречу и обнять, но вспомнила, что я считаю себя Джулией Торн, а значит, мы не знакомы. Ирина спокойно поднялась со своей фирменной улыбкой, которая едва ли могла показаться безопасной, и собралась официально поздороваться. Только в глазах продолжали плясать искорки счастья оттого, что видит меня живой - в остальном же ничто не выдавало её чувства.

Ирина Деревко была первоклассной актрисой. Мне до неё было ещё расти и расти, потому что на моих глазах практически с порога заблестели слезы. А, к чёрту. Я никогда не могла обыграть Ирину и сейчас не стала даже пытаться. Я просто сама кинулась ей на шею, прошептав только одно короткое слово: «Мама…».

И вот, после вечности длиною в год, мама опять обнимала меня, то крепко прижимая к себе, то слегка отстраняясь, будто желая в очередной раз убедиться, что это правда я.

- Сидни, дорогая! – повторял её взволнованный голос, - Ты жива, жива! Я весь этот год оплакивала твою гибель… Но как же ты… Сарк сказал…

- Сарк не знает, что я всё помню, мама. Никто не знает, кроме Андриана Лазарева.

Мама отпустила меня и только сейчас заметила Лазарева, который стоял поодаль и улыбался, глядя на нас. В его глаза я прочитала: «Вот видишь, мама тебя любит, а ты боялась… Я же говорил тебе…»

- Андриан Константинович, - по-русски сказала мама и протянула ему руку. – Очень приятно познакомиться, наконец, с отцом Джулиана живьем.

- Мне тоже очень приятно, Ирина Александровна. Теперь я знаю, кому обязана Сидни столь прекрасной внешностью, - улыбнулся он. - Только давайте без этих отчеств, долой формальности.

- Разумеется, - очаровательно улыбнулась мама. - Хоть мы с вами и взрослые родители, но пока ещё не бабушка с дедушкой.

Она заговорщически подмигнула мне.

- Это ты к чему? – поинтересовалась я.

- Просто игра слов, милая. Давайте-ка пообедаем. Вы с дороги, наверняка, аппетит разыгрался, а нам предстоит очень долгий разговор. Согласитесь, его лучше проводить за сытной вкусной едой.

- Полностью поддерживаю, - сказал Лазарев. - По старой доброй русской традиции так и никак иначе.

- Между прочим, Сидни, я кое-что даже сама приготовила, - добавила мама, увлекая нас за собой, видимо, в обеденное помещение. - Это любимый суп твоей бабушки - щи зелёные. Я и тебя научу его готовить, пригодится.

Топор прежней войны был явно зарыт. В сравнении со всем, что случилось со мной за последний год, вся та суета вокруг артефактов Рамбальди, где мы с мамой оказались по разные стороны, выглядела ерундой, не более, чем пылью давно ушедших времён.

Пошли долгие часы моих рассказов. Я в деталях поведала маме про то, что со мной сделала Гарантия, что я убедила всех, что эксперимент удался, что мне пришлось работать с Сарком, что Вон скоропалительно женился… Когда повествование добралось до моего знакомства с Лазаревым, беседа продолжилась без моих усилий. Лазарев и мама отлично общались, они постоянно предавались воспоминаниям о жизни в России, о том, с чего всё начиналось. Лазарев вспоминал о матери Сарка, об их знакомстве, какие-то милые истории из недолгой совместной жизни. Мама говорила обо мне и отце… Лазарев спрашивал у мамы про Сарка, и она охотно делилась с ним и на этот счет. Такое чувство, что эти двое с помощью друг друга восполняли пробелы во взаимоотношениях со своими взрослыми детьми.

Их речь довольно быстро стала для меня чем-то вроде интершума, я не особенно вслушивалась в реплики и думала о своём. Точнее, сидела и считала часы. Порой Ирина или Лазарев замечали, что я словно сама не своя, но я только отмахивалась и невпопад улыбалась. Лазарев в такие моменты посматривал на меня проницательным взглядом и едва заметно кивал, как бы ободряя: всё будет хорошо. Но я уже не могла в это верить.

Прошло слишком много времени, самолет Сарка был всего на два часа позже нашего - мамин связной отправился за ним в аэропорт сразу же, как только доставил нас на базу. Неужели что-то случилось? Моё сердце болезненно сжималось в предчувствии самого страшного.

Вдруг я услышала едва различимое механическое шуршание. Мама с Лазаревым были поглощены разговором и ничего не заметили. Я медленно, как бы желая размяться, поднялась из-за стола и развернулась на звук. Всё мое внимание было приковано к двери в обеденный зал. Мгновение – и на пороге появился Сарк. Бледный, но улыбающийся.

Его черная рубашка была залита кровью в районе левого плеча. Я, не помня себя, со всех ног понеслась к нему и бросилась на шею. Он, наверно, не ожидал такого стремительного натиска, но мне было всё равно. О том, как глупо выглядит мой порыв, и как это мне отказала поведенческая аналитика, подумаю потом. А сейчас я прижималась к груди Джулиана Сарка и плакала в три ручья, крепко его обнимая. Он тоже обнял меня в ответ, но, как мне показалось, робко, неуверенно, несмело. Его руки очень мягко прикасались ко мне, как будто спрашивая, имеют ли на это право.

Или же всё гораздо банальнее, и он потерял слишком много крови, а я дополнительно сдавливаю место ранения. Но об этом я тоже подумаю потом.

- Живой, - со слезами в голосе повторяла я, гладя его по спине. – Живой…

- Ну что ты, - ласково отвечал он, - я же обещал, что вернусь, вот и вернулся.

- Ты ранен, - я в ужасе подняла на него глаза.

Как будто до меня только сейчас дошло, ага. Да что с тобой творится, Сидни Бристоу?

- Ерунда, - улыбнулся он, и я ещё ни разу не видела в его холодных голубых глазах столько счастья.

Или мне показалось, и я просто хотела это видеть.

- Просто царапина, пуля прошла навылет. Джулия! – воскликнул он, опомнившись. – Что ты делаешь? Я же весь в крови, ты себе платье испортишь.

- Плевать, - отрезала я. – Главное, что ты жив…

Я не могла перестать плакать, не могла отпустить его, не думала ни о платье, ни о маме, ни о Лазареве, и скажи мне кто-нибудь, что прямо сейчас на наш мир летит комета, которая разнесёт все к собачьим чертям, я бы и об этом не думала. Я просто плакала, прижимаясь к Сарку - к Сарку! Джулиану Сарку! - и это были слёзы счастья. Наверно, самого сильного счастья, какое я только могла испытать за всю свою жизнь.

Глава 15. Отцы и дети

Моё ранение заживало далеко не так быстро, как хотелось бы. Оно и неудивительно: я потерял слишком много крови и добрался до Санкт-Петербурга на одном адреналине. Теперь же я сутками валялся в кровати и пытался спать. Последнее, впрочем, удавалось крайне редко. Во-первых, меня преследовали однообразные кошмары, посвященные дню побега из Лос-Анджелеса. Элисон, преследовавшая меня на машине и стрелявшая в меня, бешеная гонка, разбитые стёкла, стремительно приближающийся залив, то, как я в него съехал на огромной скорости… У меня тогда просто не было иного выхода - только так я мог оторваться от Элисон, которая как раз меня подстрелила.

Разве может раненый человек выжить под водой? Да ему даже из автомобиля-то проблематично выбраться. До сих пор не понимаю, как мне это удалось. Боли я совершенно не чувствовал, а о том, как дышать под водой с помощью автомобиля, знал от Ирины. Именно так она инсценировала свою смерть для Джека Бристоу в свое время.

На месте погружения в воду я обычно просыпался, переворачивался на другой бок и пытался уснуть заново. Далее перед моими глазами плыли сбивчивые картинки, повествовавшие о том, как я, мокрый и чёрт знает каким образом не потерявший сознание от боли и потери крови, добирался до самолета…

Приятными эти сны назвать было сложно. Похоже, что произошедшее здорово отпечаталось в моём подсознании, но тем не менее, я был доволен тем, как всё сложилось. Лучшего исхода и желать было сложно. Гарантия считает меня мертвым, деньги Лазарева им без меня не получить, а куда я дел беглецов, остаётся загадкой. Конечно, я не был настроен совсем уж оптимистично и понимал, что рано или поздно они выйдут на наш след, но пока мы все были в безопасности. Хоть какое-то время.

Второй причиной, не дававшей мне спать, была Сидни - в абсолютно буквальном смысле. Она сутками сидела около моей постели, держала меня за руку, приносила еду и питьё. Разве я мог спать в её присутствии! Разумеется, гораздо приятнее было притворяться спящим, чем я и занимался довольно успешно. Кто бы мог подумать, Сидни Бристоу, печальная, грустная, явно романтично настроенная, сидит около меня, практически не смыкая глаз ночами! Я словно оказался на месте агента Вона. Уверен, она так же видела с ним, когда он заразился тем вирусом от Сферы. Надо было всё-таки не отдавать им вакцину… Впрочем, должен же был Джулиан Сарк показать этой правильной ЦРУшнице, что держит своё слово! В общем, все эти дни я бессовестно пользовался положением больного и откровенно наслаждался происходящим. Скажу больше: я чувствовал себя едва ли не счастливым. Омрачал моё настроение только отец.

Лазарев почти каждый день наведывался ко мне и травил душу нелепыми разговорами. В эти мучительные часы Сидни оставляла нас вдвоём, и я не мог определить для себя, хорошо она поступала или плохо. Обычно наши беседы, или, точнее, его монологи ни к чему не приводили: либо я полностью его игнорировал, либо бросал пару-тройку колких фраз, которые жирно намекали, что аудиенция окончена. Однако он приходил снова и снова, и я не мог понять, зачем. Совесть, что ли, свою успокаивал?

Вот и сейчас он сидел на краю моей кровати и пытался вызвать меня на разговор. Мне это откровенно надоедало, и я в очередной раз с некоторой досадой отметил про себя, что предпочел бы видеть на его месте Сидни и желательно не сидящей, а лежащей на этой самой кровати.

- Послушай, отец, что тебе от меня надо? – Я приподнялся на локте и пристально посмотрел в старческие глаза, полные вековечной скорби. Ну ладно, не старческие, но суть от этого не меняется. – Пытаешься заключить договор с совестью? Если ты ещё не заметил, меня буквально тошнит от твоего лицемерия. Кому нужна эта игра? Мы никогда не были друг другу родственниками, так на кой чёрт ты изображаешь из себя неизвестно, кого?

- Джулиан, я…

- Да-да, я в курсе, - перебил я, - ты весь из себя благородный, благообразный, добродетельный интеллигент, делаешь широкие жесты, завещая всё, что имеешь, какому-то приблудному сыну. Это вроде как акт благотворительности, я правильно понял? Ну да, у вас, общественных людей, это популярно: строить детдома, больницы, снабжать деньгами школы или музеи, усыновлять детей из третьего мира… Но ты решил еще и сделать себе рекламу, оставив всё своему настоящему, биологически подлинному сыну. Хороший политический ход, он явно прибавляет тебе очки!

Я позволил себе картинные аплодисменты. Лицо моего отца как будто бы еще больше вытянулось, но он промолчал.

- Всё это, разумеется, очень похвально и интересно, - продолжал я, - но позволь спросить, п а п о ч к а, где ты был раньше? Попивал кофеёк на дипломатических тусовках, пока на глазах твоего ещё не взрослого сына умирала брошенная тобой женщина?!

- Джулиан, - теперь его глаза были не просто скорбящими, но еще и мученическими. - Я любил твою мать, но никак не мог остаться с ней, пойми! Я был гражданином СССР, закрытой страны, находившейся в состоянии «холодной войны» с США, а Англия всегда была непосредственным союзником Америки. Соответственно, увезти вас с собой я не мог. Остаться с вами – равносильно измене родине, предательству. На моей судьбе стоял бы крест.

- Как, впрочем, и на карьере блистательного дипломата, - усмехнулся я. – Ты поведал мне очень душещипательную историю, пожалуй, я видел нечто подобное в одном старом фильме… Вроде бы о любви немецкого националиста и американки или кого-то из Европы. Вспомнил! Кажется, она была полькой. Так что сюжет, скажем так, довольно распространенный. Скажи мне одну вещь, п а п о ч к а, какого, спрашивается, чёрта ты тогда развлекался с молоденькой влюблённой девушкой, зная, что в любом случае её оставишь?! Да не просто развлекался, а довел ситуацию до залёта и родов!

- Можно подумать, с ы н о к, что ты с молоденькими влюблёнными девушками не развлекаешься, - Лазарев скривил губы в усмешке. – Что-то мне подсказывает, что если бы речь не шла о твоей матери, ты не был бы таким поборником морали и защитником чести юных дев. Хорошо, я скажу тебе. Как ты изволил выразиться, я «развлекался» с твоей матерью по одной простой причине. Я её любил. Мы были вместе не месяц, и не два, а три года, Джулиан. Все три года, что я провел в Англии в роли посла от Советского Союза. Я знал, что всё закончится, но был молод и не стал отказываться от счастья, которое преподнесла мне жизнь.

- Ну ещё бы ты отказался! А сейчас, конечно, ты стал стар, мудр и осмыслил все свои прегрешения. Знаешь, смотрю я на тебя и понимаю, что ты не изменился с возрастом. Всё так же занимаешься самолюбованием, самовосхвалением, играешь роль настоящего дворянина – так, кажется, называется этот российский титул? Молодец, п а п о ч к а, используешь своё положение и статус, показное благородство и царское происхождение, чтобы тащить в постель каждую симпатичную сотрудницу в первый же месяц работы. Наверно, большую коллекцию собрал за эти годы, а?

Я видел, как вначале Лазарев мертвенно побледнел, а потом его щёки покрылись неровными красноватыми пятнами. Я усмехнулся. Неужели мои слова произвели должное впечатление, и я взял-таки старого подлеца за живое? Или это очередное представление от великомученика? Он немного помолчал, наверно, для театрального эффекта, глубоко вздохнул и произнес:

- Послушай меня, мальчишка, считающий, что хорошо разбирается в жизни и имеет право судить тех, кто прожил вдвое больше. Я любил твою мать всю жизнь и именно поэтому не женился. Тебе это не приходило в голову? Да, Джулиан, я ни разу не был женат, у меня нет других детей, кроме тебя. У меня был и остаётся только один наследник – ты, мой сын от любимой женщины. А что касается Джулии, то, во-первых, то, что между нами было - тебя не касается. А во-вторых, я многое о ней знаю. Я знаю, кто она на самом деле, кем она была до того, как попала в лапы Гарантии, знаю, кто ты и кем ты был для нее в прошлом.

- Откуда? – поразился я.

- Из своих источников я знал о дочери Ирины Деревко, агенте ЦРУ Сидни Бристоу. Ваши столкновения не были для меня тайной, потому что я следил за ходом твоей жизни. Так вот, Джулиан, я не думаю, что ты имеешь хоть какое-то моральное право осуждать нашу связь. Я слишком сильно тронут её историей и…

- И потому решил с ней переспать, - перебил я. – Твои объяснения просто поражают своей логичностью.

- Ничего ты не понимаешь! – взорвался он, и я, признаться, не ожидал подобного всплеска эмоций от этого до крайности выдержанного человека. – Пойми ты своей пустой головой, что ей это было нужно! Необходимо! Джулия переставала чувствовать себя живой, красивой женщиной, рядом с ней не осталось ни одного близкого человека, особенно после того, как ты перестал работать с ней в паре. Конечно, для тебя это прозвучит невероятно, но я не мог поступить иначе. Не надо делать такое лицо. Я чувствовал эту женщину и понимал, что никак не могу отказать ей сейчас.

- Чувствовал? – скептически поинтересовался я.

- Да, чувствовал тогда, чувствую и сейчас, - кивнул он. – Я влюблён в неё.

- Чего-чего? – определённо, Лазарев хотел довести меня до инфаркта своими откровениями.

- А что тебя удивляет? Она прекрасная женщина, а я тоже ещё живой человек. Я влюбился. Представь себе, эта способность с возрастом не проходит. Понял, конечно, что на взаимность мне рассчитывать вряд ли стоит. Единственное, что я действительно мог для неё сделать – дать поддержку, дружбу, понимание и чуткость, ведь она именно в этом остро нуждалась. Вот я это всё и дал.

- Ну разумеется, - саркастически произнес я. – Поддержка, дружба, понимание и чуткий, заботливый половой орган. Очень сильный поступок с твоей стороны.

- Да уж, куда мне до тебя, - в тон мне ответил он. – По крайней мере, я не влюблял её в себя и даже не пытался, заметь, этого сделать. Я не заставлял её страдать и плакать ночами, не давил её безразличием и не крутил роман с другой на её глазах.

Проклятье! Неужели Сид ему всё это рассказывала?! Впрочем, откуда ещё он мог быть столь осведомлённым… Тьфу ты, какой святой человек, в себя не влюблял! Ну конечно, а я Санта-Клаус. Из моих сведений о женщинах следовало, что они ни за что не лягут по собственному желанию в постель с человеком, который не вызывает у них никакой симпатии. Или хотя бы достаточного сексуального влечения - а это уже симпатия, мягко говоря! Так что в любом случае, хотел он или не хотел, а вполне себе увлёк Сид, и, если верить его словам, настолько, что она сама инициировала произошедшее. А я ему почему-то верил в данной ситуации. Может быть, потому что неплохо знал Сидни и вообще с трудом представлял, что она хоть раз в жизни была в ситуации, когда секс начался не по её инициативе. Слишком порывиста и темпераментна - что, конечно, не минус, если речь идёт о сексе со мной. Во всех остальных случаях это катастрофа.

- Я этого не делал, - возразил я. - Не влюблял её в себя. У нас ничего не было.

- Делал, - категорически отрезал отец. – Я наблюдал за вами. Ты играешь с ней, как кошка с мышкой, то приближаешь к себе, то делаешь вид, что вы едва знакомы. Неужели ты настолько слеп, как мне кажется, и ничего не замечаешь? Мда, сынок! Если тебе интересно, в тот вечер она позвонила мне и попросила приехать не просто так. Дело было в тебе. Она полночи изливала мне душу, плакала и говорила о тебе. Джулии было просто невыносимо, и ко мне она потянулась исключительно из-за тебя, из-за той боли, которую испытывала.

- Очень романтично, - не сдержался я. – Каждая твоя история всё романтичнее и романтичнее. Уже тянет на героическую мелодраму о благородном лорде. Приехал и утешил по полной программе, выступил и жилеткой, и грелкой в человеческий рост, может быть, тебе ещё и памятник за этот героический поступок поставить?

- Можно подумать, на моём месте ты бы поступил иначе и отказал женщине, требующей любви и ласки здесь и сейчас - особенно если эта женщина Джулия, - усмехнулся Лазарев.

- Я бы поступил иначе и отказал, - парировал я. - Как это уже и бывало неоднократно.

- Извини, но этого я не понимаю. Отталкивать от себя женщину, которая тобой увлечена, а потом кусать себе локти, что она оказалась в объятиях другого? Да что с тобой такое, что тобой движет?

- Извини, но не тебе судить о моих мотивах.

Этот разговор начинал мне надоедать, и я демонстративно отвернулся к стенке.

- По моим ощущениям, она тебя любит, - вздохнул Лазарев. – Чего тебе ещё не хватает?

- Не она, а Джулия Торн. А вот о н а меня ненавидит, как тебе должно быть хорошо известно. Я её враг, убийца и мучитель близких ей людей. Неужели ты считаешь, что я способен воспользоваться тем, что она лишилась памяти?! Ах да, я же бездушный эгоист, мучающий несчастную девушку… Позволь тебя огорчить, п а п о ч к а, я не садист. Мне вовсе не доставляет радости причинять боль любимой женщине, изводить её и себя.

Кажется, я сказал что-то лишнее, потому что отец ничего не ответил. Я развернулся к нему лицом и обомлел: глаза Лазарева чуть ли не гордостью светились. Это что ещё за фокусы?!

- Всё-таки ты не безнадёжен, Джулиан, - сказал он. – Несмотря ни на что, в тебе есть признаки хорошего человека. Может, когда-нибудь ты рискнёшь им быть и - кто знает - простишь своего неудавшегося отца?

- Кто о чём, а вшивый о бане, - проворчал я по-русски. Отец удивлённо на меня посмотрел, но ничего не сказал.

Некоторое время мы сидели молча, я смотрел в сторону и ждал, когда он уйдёт. Лазарев первым нарушил молчание.

- Я правда всю жизнь любил вас обоих, и тебя, и твою мать, - сказал он. - Посмотри, я до сих пор, всегда ношу вас с собой.

Он достал из внутреннего кармана портмоне, раскрыл его, и моему взору предстала старая черно-белая фотография. Моя совсем ещё молодая мама держит на руках младенца. Меня.

- Думаешь, это должно меня тронуть? – спросил я и понял, что прозвучало почему-то уже не едко, а довольно миролюбиво.

- Не думаю, - Лазарев покачал головой, но его лицо также стало мягким. – Но всё-таки истина познается не сразу.

Где я слышал эту фразу?..

Отец наконец-то покинул мою комнату. Я глубоко вздохнул. Тяжело мне давались эти сеансы внезапной родительской терапии. Я чувствовал, что несмотря ни на что Лазарев мне симпатичен. Но при этом я не мог простить ему то, что он бросил маму и меня, это было выше моего понимания. Оставить женщину, которую будешь любить практически всю оставшуюся жизнь, носить в бумажнике её фото, оставить всё нажитое непосильным трудом сыну от неё… Добровольно обречь себя на такие муки ради карьеры?! Да кому она нужна, эта чёртова карьера, если цена такая?! Я бы вряд ли смог так поступить. Представить, что я подставил бы Сидни сейчас ради Гарантии или просто умыл руки, пустив всё на самотёк, и свалил в какое-нибудь дальнее забугорье двигать бизнес… Абсурд да и только. Совершенно нелогично. Впрочем, я и не карьерист.

После Лазарева ко мне заглянула Ирина. Я искренне ей обрадовался и тепло улыбнулся. Эта удивительная женщина всегда умудрялась поднять мне настроение одним своим видом, не делая для этого ровным счетом ничего.

- Как ты? – спросила она.

- Спасибо, намного лучше, - ответил я. – Вот, позволяю себе до сих пор прикидываться больным. Очень уж приятно лежать в кровати и ничего не делать. Сами понимаете, это редко удается при моем графике жизни, так что отрываюсь на всю катушку.

- Да, тут с тобой никак не поспоришь, - кивнула она. – Отдыхай, пока можешь. Опять же, моя дочь практически от тебя не отходит, так что вряд ли ты успеваешь заскучать.

- Да, это крайне мило с её стороны, - согласился я.

Ирина испытующе на меня посмотрела, и я почувствовал, что меня просвечивают рентгеновскими лучами. Не зря в ЦРУ одно время бытовало мнение, что русские шпионы обладают сверхспособностями, полученными в результате добровольных биологических экспериментов. Что-то в этом определённо было.

- Джулиан, что у тебя с Сидни? – прямо спросила она, буравя меня взглядом. – Говори как есть. Ты её любишь?

Всю жизнь обожал госпожу Деревко за вопросы в лоб и переходы к делу без долгих проволочек.

- Да, люблю, - так же прямо ответил я, ибо врать ей не было никакого смысла. – Именно поэтому у нас ничего нет и не будет, если Вас это беспокоит. Я человек слова, Ирина. Вам ли не знать.

Ирина улыбнулась, и в этой улыбке было что-то странное. Хитрое, что ли… Словно ей было известно нечто, неведомое мне.

- Я ведь не просто так поинтересовалась. Я хочу кое-что тебе рассказать, чтобы со временем ты довёл это до сведения Сидни.

А, так вот оно что. Я усмехнулся. У Ирины Деревко всегда есть цель и мотив, и в основном в этом нет ничего личного.

- Почему я, а не Вы сами? - поинтересовался я.

- Потому что это имеет смысл говорить только тогда, когда она всё вспомнит, а именно тогда я буду последним человеком, которому она поверит.

- А мне, по-вашему, поверит, - хмыкнул я. - Как же.

-Да, поверит, - твёрдо произнесла Ирина. – Она верит тебе сейчас, значит, поверит и потом.

- Ну допустим, - с сомнением сказал я. – В чём дело?

- ЦРУ предало Сидни. Они сознательно не стали искать ее тело после того пожара и до сих пор закрывают глаза на ее работу в Гарантии.

- Что?! – я был, мягко говоря, потрясён. – Этого не может быть!

- Может, - вздохнула Ирина. – Там, как и везде, тоже есть продажные твари и сидят они на всех уровнях. Помимо них есть и те, у кого цель всегда оправдывает средства, и поэтому они легко пожертвуют любым агентом невысокого ранга ради высших приоритетов. С моей дочерью получилось два в одном. ЦРУ было невыгодно светить историю с двойниками, потому что они сами активно используют технологии Дезантиса-Марковика. Первая подобная разработка, двадцать лет назад, была осуществлена как раз по их непосредственному заказу. Дело Сидни решили просто замять, чтобы избежать разбирательства на высшем уровне, ведь могли всплыть нежелательные детали. Например, кто из руководства продал технологию врагам, как Слоан получил к ней доступ и тому подобное.

- Что ж, и правда, очень на них похоже, - усмехнулся я. – Вспомнить хотя бы историю с Рамбальди. Они артефакты-то получили благодаря Сидни, но при этом с радостью сдали её на исследования… как подопытную крысу.

- Вот-вот, - кивнула Ирина. – Поэтому Сидни нельзя туда возвращаться ни в коем случае. Скажу тебе больше: из некоторых источников мне стало известно, что ЦРУ не просто умыло руки, а изначально договорилось с Гарантией, подожгло дом и подбросило достоверную ДНК. Зачем? Ну, ты же знаешь мою дочь. Она бы не успокоилась, пока не добралась до самой глубинной сути, не раскопала бы всё по делу двойников. Она слишком фанатична до правды и совершенно неутомима в подобных поисках.

- О да, - усмехнулся я. – Неугомонная непотопляемая Бристоу.

- Надеюсь, что отношения с тобой помогут ей начать иначе смотреть на вещи, - в голосе Ирины не было ни капли иронии. Скорее, приказ или, как минимум, настоятельная рекомендация.

- Ирина, не будет никаких отношений, - раздраженно проговорил я, и рука потянулась к сигаретам. – Я не какой-нибудь ЦРУшный хлыщ, чтобы пользоваться нынешним положением.

- Вот именно потому ты – её единственный шанс начать нормальную жизнь после всего этого кошмара, - категорично отрезала Ирина.

Я вздохнул, закуривая. Спорить с этой женщиной было бесполезно и бессмысленно. Оставалось только подчиниться.

- Хорошо. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы позволить Сидни жить свободно и полноценно.

- Другого я от тебя и не ждала, - довольно улыбнулась Ирина.

О, женщины. Даже с дьяволом проще - ему достаточно просто продать душу. А от вас, ваших чар и хитроумных махинаций, за которыми только успевай следить, не отделаться ни рёбрами, ни литрами крови, ни разорванным в клочья сердцем - ничем. Бог, конечно, с вами решительно ошибся. Он напридумывал, а нам разгребать. Как всегда.

Глава 16. Дочки-матери

Он был очень слаб, хоть и хорохорился изо всех сил. Во время непродолжительных промежутков сна лоб Сарка покрывался испариной, он метался из стороны в сторону так, что не оставалось никаких сомнений: ему снились кошмары. Я пыталась разбудить его, брала за руку, но он не мог вырваться из мучивших его видений и только судорожно сжимал мою кисть, будто это единственный спасательный круг, за который можно уцепиться. Всё остальное время Сарк проводил в дремоте, которая, по всей видимости, не давала реального отдыха. Силы возвращались к нему слишком медленно, и ужасная бледность по-прежнему не сходила с лица. Конечно, он каждый раз уверял меня, что всё в порядке, справится сам, и просил оставить его одного, но я прекрасно понимала, что это бравада. Джулиан Сарк не способен признать себя слабым перед кем бы то ни было. Особенно перед женщиной, которой симпатизировал.

По крайней мере, мне хотелось верить, что это так. Очень хотелось.

Я смотрела на Сарка изо дня в день и поражалась, насколько близким человеком он стал мне за эти месяцы совместной работы. Сидя у его постели, я изучила каждую чёрточку его лица, но больше всего хотела увидеть знакомую усмешку, глаза, полные самодовольства, услышать все эти его словечки с неизменным саркастическим оттенком. Другими словами, я отчаянно хотела видеть его живым и здоровым. В тот день, когда он появился в штабе Ирины, белый, как полотно, окровавленный, я поняла, что это ещё не самое страшное. Самое страшное для меня - если бы Сарк в тот день вообще не появился на пороге. Потерять его, узнать, что он мёртв или в плену у Гарантии, что практически одно и то же - вот, чего я боялась на самом деле. Но даже несмотря на это важное осознание, я всё еще не могла как-либо охарактеризовать своё отношение к Сарку. Мой мозг, с детства обожающий логические задачи и математическую чёткость в определениях и области допустимых значений, сейчас отказывался приходить к конкретной формулировке. Да что там, мне даже не хотелось смотреть в сторону этой аналитики. При этом я чувствовала, что ответ лежит на поверхности - и именно это заставляло мысленно бежать со всех ног. Как будто, однажды получив этот ответ, я уже не найду обратной дороги.

Слишком многое навалилось за этот период: Элисон, Лазарев, внезапные героические поступки Сарка… Я не могла не признать, что с каждым днем он становился мне всё дороже, и его поведение сейчас меня не то, что огорчало, а скорее, убивало. Он был со мной подчёркнуто вежлив, улыбался, даже совсем не язвил - и это-то меня больше всего беспокоило. Мне виделась в этом отстраненность, а ещё равнодушие. Выходит, никаких чувств с его стороны ко мне нет. Уже нет. Но ведь были, я хорошо помню! Выходит, я это всё уничтожила? Необратимо?

А если я так этим встревожена, что же это значит - мне нужны его чувства? Из тщеславия, новоявленной привычки к заботливому другу в его лице или...?

Я ходила мрачнее тучи с глазами на мокром месте и не могла скрыть это ни от мамы, ни от Лазарева. Только если Андриан, как и положено мудрому опытному дипломату, понимающе помалкивал и вообще держал джентельменскую дистанцию, то мама явно ждала подходящего повода поговорить на тему Сарка. Сегодня этот повод в маминой картине мира всё-таки выдался, потому что она подошла ко мне, положила руку на плечо и прямо спросила:

- Что с тобой, Сидни? Что происходит?

- Да ничего, - я попыталась искренне и максимально тепло ей улыбнуться в надежде, что прокатит. – Я просто устала.

Не прокатило. Но должна же я была хотя бы попытаться!

- Девочка, это не разговор. Я же вижу, что ты сама не своя, - возразила мама. – Догадываюсь, в чём дело, но хотелось бы услышать от тебя. Поэтому спрошу: Сидни, зачем ты себя мучаешь? Почему не хочешь жить по велению сердца?

- Однажды ты меня уже об этом спрашивала.

- Я помню. Но ты моему совету не вняла.

- Как раз наоборот, - вздохнула я. - Твоему совету я последовала и, как выяснилось, ошиблась.

- Не ошибается только тот, кто ничего не делает, детка. И потом, сейчас совершенно не тот случай.

- Конечно, не тот, - я не сдержала горькую усмешку. – Вону я явно нравилась, он даже был влюблён в меня - по его собственным словам, а также у нас был секс, и мы практически жили вместе. Сарку же от меня вообще ничего не надо - совершенно не тот случай, согласна.

Судя по тому, как мама расплылась в довольной улыбке, а в глазах заиграла фирменная хитринка, я прокололась и выдала себя с головой.

- Так вот, что тебя беспокоит, теперь я понимаю, - сказала она. - Дай ему время. И вообще, по опыту, если мужчина при первой же возможности не лезет к тебе под юбку, это далеко не всегда значит, что ему туда не хочется.

- Мама! - вспыхнула я. - Я не это имела в виду! У меня и в мыслях не было, чтобы Сарк лез ко мне под юбку!

- Дорогая, Джулиан просто считает, что ты ничего не помнишь, что ты не Сидни, - мама полностью проигнорировала моё возмущение и продолжила невозмутимым тоном. - У него даже сомнений не возникает на сей счет. Так что поздравляю, актриса из тебя более чем убедительная - на этот счёт впредь можешь не волноваться.

- Ага, как же, - буркнула я. - То-то ты меня с полпинка раскусываешь.

- Я твоя мать, это другое, - парировала она с улыбкой превосходства. - Я тебя выносила, родила, помню все твои спектакли в детском садике, помню, как ты хмурилась на детской площадке, если была чем-то недовольна. Полагаю, что отец тоже видит тебя насквозь, но на то мы и родители. Так вот, возвращаясь к Сарку, хочу сказать, что его я тоже неплохо знаю. Поэтому тому, что я сейчас скажу, можешь верить. Джулиан убежден, что вспомнив правду или узнав её от кого-то, ты его возненавидишь. Это единственная причина, по которой он с тобой так держится.

- Единственная? - хмыкнула я. - То есть, ты хочешь сказать, что моя интрижка с его отцом никак ни на что не повлияла?

О, мама! Так закатывать глаза, как Ирина Деревко, не умеет никто.

- Какие глупости, - ответила она. - Тоже мне, новость. Можно подумать, такие происшествия в нашей шпионской жизни нонсенс, и мы тут ходим исключительно в белых пальто. Не смеши меня. А вообще, может быть, откроешься уже Джулиану? Ты же уже имела достаточно возможностей убедиться, что он скорее отдаст свою жизнь, чем предаст тебя. Думаю, ему уже пора знать, что ты Сидни, а не Джулия Торн.

-Да, - вздохнула я. – Как ни странно, в этом вопросе я уже полностью ему доверяю. Если Сарк узнает о том, что я - это я, он точно меня не сдаст. Причина в другом.

- Ты не уверена в его чувствах. Я права?

О, моя проницательная мама. Я кивнула.

- Всё так. Скажу тебе честно, одно время мне стало казаться, что он чуть ли не любит меня, но потом появилась Элисон, и Сарк поцеловал её сразу как он увидел. В этот момент для меня всё рухнуло. Дело даже не в том, что Элисон убила моих друзей, хоть я и пыталась себе говорить, что причина именно в этом. На самом деле, я почувствовала, что снова обманулась. С тех пор не могу отделаться от этого ощущения. Плюс ко всему, мне в принципе не по себе оттого, что всё зашло так далеко в плане меня самой и моего отношения к нему…

- Сидни, Джулиан – хороший человек.

- Ага, конечно. И говорит мне об этом Ирина Деревко, - теперь уже я закатила глаза. - Ты хорошая, он хороший, все вокруг хорошие, Гарантия, наверно, тоже, а я верблюд.

- У каждой медали есть две стороны, доченька, - Ирину Деревко было ничем не пронять. - То, что я не работаю на ЦРУ и изначально являлась внедрённым агентом КГБ, никак не отменяет тот факт, что я твоя мать и испытываю к тебе материнские чувства. Тот факт, что Джулиан никогда не работал на ЦРУ, и вы гонялись за одними и теми же целями в интересах противодействующих организаций, никак не влияет на его мужские чувства по отношению к тебе как к женщине. Но вполне объясняет, почему он вынужден держать эти чувства за семью замками. Вы всю жизнь были по разные стороны. Когда-нибудь ты поймешь, что никаких сторон нет вообще, в этой жизни каждый делает свой выбор и отвечает за него перед собой - и только. Твой отец этого так и не понял, и потому мы никогда не сможем вновь стать семьей. Так и будем пересекаться от случая к случаю с обязательной строгой секретностью и неизбежными взаимными претензиями, совпадая безоговорочно только в одном: в вопросах, связанных с тобой.

- Стоп-стоп-стоп, подожди секундочку. В каком смысле пересекаться? Вы с папой… видитесь? – поразилась я. - С тех пор, как ты сбежала из ЦРУ?

- Ну, чаще мы, конечно, переписываемся, - подмигнула мама. – Но стараемся и видеться.

- Господи, да что же произошло с этим миром за последний год?! - мой мозг отказывался переваривать услышанное. - Скажи ещё, что он перестал хотеть тебя убить!

- С чего бы? - мама вздёрнула брови в недоумении. - Я же по-прежнему преступница, коварная вероломная злодейка, вражеская шпионка. И по-прежнему его жена, по совместительству.

- И давно вы… как бы так выразиться... возобновили отношения? – Я тщательно пыталась подбирать слова.

- Если помнишь, когда я сбежала из ЦРУ, вам удалось меня отследить, потому что Джек установил на мне пассивный маячок, - лукаво улыбнулась она. – Как, по-твоему, он умудрился это сделать?..

- Даже знать не хочу, - буркнула я.

При этом часть меня ликовала и хлопала в ладоши. Мои родители любят друг друга, несмотря ни на что. Значит, не всё в нашей семье было легендой для миссии. Значит, семья была настоящей, и агент КГБ Ирина Деревко вовсе не случайно воздержалась от аборта. А может быть, и беременность сознательно допустила?.. И не из циничного расчёта?..

Боже, внутренний ребёнок Сидни, заткнись. Просто заткнись.

- Да, Сидни, - продолжала мама. – Время и обстоятельства влияют на многое, но некоторые фундаментальные основы им не подвластны. Хоть жизнь и раскидала нас с твоим отцом по разные стороны, стены между нами больше нет. Наши обоюдные чувства друг к другу - сложные, неровные, но совершенно точно настоящие и сильные - её пробили. А ведь всё могло быть иначе с самого начала, мы до сих пор могли бы жить одной семьей. Я же знала о работе Джека в ЦРУ от него самого. Он не хранил от меня этот секрет.

- Как? – этого я не ожидала. Совсем.

Час от часу не легче. Какие ещё новости меня ждут сегодня?!

- Твой отец доверял мне, рассказывал все рабочие моменты, делился, советовался, - пожала плечами мама. - Незадолго до моего ухода Джек сказал, что всерьёз подумывает бросить ЦРУ и жить только ради нас с тобой. Об этом узнало мое руководство - нас круглосуточно прослушивали. Собственно, это и заставило меня поспешно эвакуироваться, я получила приказ выходить из игры.

- Но почему?!

- Согласно изначальному сценарию, моя миссия должна была быть максимально длительной. Не удивляйся, есть пары, живущие вместе по тридцать лет, и один из супругов при этом внедрённый агент. Такое удобно в случае с политиками, главами стратегически важных корпораций и банков. По-разному бывает. Мое руководство рассчитывало, что я создам именно такую семью - крепкую, нерушимую, «долгоиграющую», если так можно выразиться. Но мы недооценили чувства Джека Бристоу и его преданность: семья стала для него важнее работы в Управлении.

- Ты могла бы уйти вместе с ним, - нахмурилась я. - Он бы бросил ЦРУ, а ты - КГБ. Почему ты этого не сделала?

Мама опустила голову. Кажется, впервые на моей памяти она не смогла найтись с ответом сразу.

- Я не знаю, что тебе сказать, Сидни, - сказала она, помолчав. - Я была не готова. Испугалась. Не считала себя достойной Джека, потому что он был со мной честен, а я за ним шпионила, предавала его изо дня в день, врала ему, играла роль любящей жены-учительницы. Мне становилось от себя противно. Я не стоила того, чтобы твой отец ломал свою жизнь ради меня. Я запуталась и не понимала, как поступить. Передо мной стоял выбор: либо быть агентом, либо женой и матерью. Тебе известно, что я выбрала.

- Известно, - вздохнула я. - Ты нас бросила.

Я смотрела в глаза матери с нескрываемой болью. Она не отвела взгляд.

- Да, я бросила жизнь Лоры Бристоу, любящей жены и матери, бросила Джека и тебя, - сказала она. - И нет, Сидни, я не оправдываюсь, не каюсь и точно не ищу твоего прощения. Я просто не хочу, чтобы ты выбрала то же самое, что и я, потому что испугалась довериться своему сердцу. Поверь, оно того не стоит. Уж я-то знаю, о чём говорю.

О, мама. Моя прямая, конкретная мама со своей безапелляционной прямотой, от которой у меня нет иммунитета. Я закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное.

- Знаешь, мама, - начала я, - я хочу с тобой поделиться. Точнее, кое в чём признаться. Когда Гарантия упорно делала из меня другую личность по имени Джулия Торн, я подыграла им, чтобы выйти на свободу. Изначально я просто хотела усыпить их бдительность, запудрить мозги, чтобы при первой же возможности связаться с ЦРУ, рассказать всё, что знаю и стать двойным агентом. Мне не привыкать, а за все пытки, за одно то, что они разрезали мне живот под слабым местным наркозом и зашили обратно хотелось не то, что развалить эту организацию - взорвать к чёртовой матери!

- Они разрезали твой живот?! - теперь была очередь мамы изумляться. - Но зачем?!

- А чёрт их знает. Шрам отвратительный оставили. Думаю, это была часть психологической обработки. Они ничего не объясняли, я никогда не знала, что именно ждёт на следующий день, даже не всегда понимала, сменился ли один день другим. Спасибо хоть не стерилизовали и вообще живой оставили.

- После инсценировки моей смерти, когда я вернулась к своим, тут же попала в тюрьму, - сказала мама, и по её лицу пробежала тень. - Меня около полугода проверяли на лояльность, обрабатывали всеми возможными способами. А начали знаешь, с чего? С аборта. Оказалось, что я была беременной на момент выхода из игры. После аборта мне принудительно поставили спираль. На будущее. В те годы медикаментозно избавиться от плода было ещё нельзя. Скажем так, это была весьма неприятная и не щадящая процедура. Думаю, после такого можно было обойтись и без спирали.

- Господи, мама! Я не знала! А папа в курсе?

Воистину, сегодня день ошеломляющих новостей.

- Нет, и я запрещаю тебе когда-либо ему об этом рассказывать, - отрезала мама. - Вернёмся к тебе. - Ты хотела в чём-то признаться.

- Я до сих пор не связывалась с ЦРУ, - сказала я упавшим голосом. - Прошло уже почти полгода с момента появления Джулии Торн в мире большого шпионажа и почти год со смерти Сидни Бристоу. Я не связалась с ЦРУ, не вышла на папу, чтобы сообщить ему, что я жива. Я пыталась связаться с Воном, но увидела его с женой. Может быть, этот удар заставил меня не торопиться, может быть, что-то ещё, может, слишком быстро закрутилась совместная работа с Сарком... Я не знаю, честно. Но я всё откладывала и откладывала это на потом. А теперь уже и поздно, и в данный момент, мягко говоря, неосуществимо. Я полгода работала на врагов, зная, кто я такая. Моим напарником был никто иной, а Джулиан Сарк, мы вместе с ним похитили дипломата Лазарева и сбежали не куда-то, а к Ирине Деревко. Даже этот простой перечень гарантирует мне несколько пожизненных. Я не имею никакого морального права обращаться в ЦРУ - только если чтобы сдаться, потому что для них я преступница.

Мама, конечно, прелесть. На моё признание она ласково, мягко улыбалась и смотрела на меня любящими глазами.

- Что ж, вот теперь я уверена, что когда время придёт, ты сделаешь правильный выбор, Сидни, - сказала она и крепко обняла меня.

Почему объятия этой женщины всегда такие тёплые и такие уютные, как ни одни другие? Почему, стоит нам начать общаться лицом к лицу, на мои глаза тут же наворачиваются слёзы?!

Да, мама, да. Я твоя единственная дочь Сидни, яблочко от яблоньки, и моё сердце сейчас болезненно сжимается от осознания нашего сходства.

И от любви.

Глава 17. Непоправимое

Выздоровление вступало в свои права, и вскоре я встал на ноги. Мой несносный отец, похоже, только этого и ждал - сразу попытался втянуть меня в собственную «культурную программу». Понимаю, ностальгия – дело серьёзное, лично я тоже мог сутками болтаться по подворотням Лондона, но маленькая рабочая окраина Санкт-Петербурга меня совершенно не вдохновляла. Тем не менее, отец брал меня с собой, и никто не мог ему помешать: Ирина надолго уехала в Гонконг, а Сидни это всё только забавляло, наверно. Если конечно, её уважение к сентиментальности отца не было искренним.

Я строго соблюдал рекомендацию Ирины выходить из нашего убежища только ночью. Конечно, судя по полученным нами сведениям, Гарантия считала меня мёртвым, а отца и Сидни – надёжно спрятанными, но вряд ли они прекратили поиски. Теперь они могли иметь только одну цель – убить беглецов. Живая и свободная Сидни-Джулия представляла собой огромную утечку информации, которая уже могла попасть (и попала) в чужие руки. Так что смысл сдавать Сид ЦРУ отпал сам собой. Я ясно это понимал, и потому несоблюдение отцом вынужденных предосторожностей меня, мягко говоря, приводило в бешенство. Он всегда казался рассудительным и здравым человеком, а тут проявлял поистине глупое упрямство. Лазарев почему-то был уверен, что именно здесь, в этом медвежьем уголке Санкт-Петербурга, его искать точно не будут. Какая забавная вера в то, что нет места, безопаснее родины! Наивный! Меня первый раз подстрелили именно в знакомом до боли Лондонском квартале, когда я прогуливался там, мучимый ностальгией и тоской по умершей матери. Однако этот великий дипломат с мировым именем меня, несмышлёного, слушать, разумеется, не хотел.

Совесть не позволяла мне отпускать его на прогулки одного, и потому я вынужден был таскаться с ним под его рассказы о каждом попадающемся на нашем пути фонарном столбе. Иногда к нам присоединялась Сидни. Отчасти меня это радовало, но вместе с тем отца в такие моменты хотелось придушить. Он по-прежнему смотрел на неё так… как я сам. Ей же это, конечно, льстило, и она пыталась бравировать этим передо мной. Хотя, возможно, мне просто так казалось.

Как-то раз, когда мы втроём стояли на мосту над грязной маленькой речушкой, почему-то чрезвычайно милой сердцу моего отца, я заметил на крыше одного из зданий странную черную тень, принадлежавшую, как мне подумалось, всё же человеку, а не призраку из классической литературы. Тень мелькнула и исчезла. Конечно, я мог и ошибиться, но рисковать не хотелось. Я поспешно увел Лазарева и Сидни оттуда, объяснив причину своего беспокойства. Пришлось блуждать окружными путями, ни на секунду не теряя бдительности. Когда мы добрались до базы, я не чувствовал никакой слежки, но на душе всё равно было неспокойно. Шевельнулось какое-то тяжёлое предчувствие, и я решил поговорить с Сидни.

- Джулия, - остановил я ее, едва за отцом закрылась дверь. – Завтра весь день нельзя никуда выходить. Даже вечером. Мы можем поставить под удар не только наши жизни, но и секретность местоположения базы Деревко. Если я не ошибся, и там действительно кто-то был, то значит, за нами следили.

- Думаешь, это был человек Гарантии? – насторожилась она.

- Хочешь проверить? – усмехнулся я.

- Ладно, Джулиан. Обещаю, завтра мы отсидимся.

Она дала мне слово. Я успокоился и лёг спать, однако, когда проснулся утром следующего дня, принял душ и спустился завтракать, не обнаружил на Лазарева, ни Сидни. На мой вопрос о том, где они, люди Ирины ответили, что они вышли подышать воздухом примерно час назад. Я бросился к выходу, как сумасшедший, напрочь забыв о том, что был голоден.

На улице их не было. В небе ослепительно светило солнце. Какая нехарактерная погода для Санкт-Петербурга, подумалось мне. На соседней улице их тоже не было. Я метался туда-сюда, как безумный, и редкие прохожие недоуменно на меня косились. Я судорожно пытался вспомнить, куда хотел отправиться отец. Вроде бы к Смоленскому кладбищу, а значит, это в ту сторону… Я ринулся через проезд вдоль старых проржавевших насквозь гаражей и скоро оказался у реки. Сид и Лазарев стояли почти у самой воды и о чем-то разговаривали, яувидел их фигуры,. Речушка в этом месте была практически нетронутой, набережной не было как таковой, кругом вкривь и вкось росли деревья и кустарники. Очень, очень романтично! Я фыркнул и стал спускаться, с некоторой опаской косясь на брошенный разбитый двухэтажный дом без дверей и стекол, с разрушенными внутри стенами. Среди гор мусора и обломков запросто мог разместиться кто угодно…

- Вы с ума сошли?! – крикнул я, и они обернулись на мой голос. - Я же просил не выходить сегодня!

- Джулиан, при свете дня они нам точно ничего не сделают, - пожал плечами отец.

- Да что ты! – съязвил я. – То-то здесь так многолюдно, а главное, снайперу ну совершенно негде притаиться!

- Расслабься, сынок, - безмятежно улыбнулся он. – В такой хороший день ничего не может случиться…

В ту же секунду я заметил красную точку лазерного прицела на его груди. Я ещё не успел подойти настолько близко, чтобы толкнуть его в сторону, но отец сам всё понял и резко отбросил от себя стоявшую вплотную к нему Сидни. Это было последним, что Андриан Лазарев сделал в своей жизни.

Лазарев повалился на землю, Сид тут же кинулась к нему и подхватила на руки. По её лицу катились слезы, её буквально трясло, я прежде Сидни никогда такой не видел. Отец издавал последние вздохи и смотрел на меня - снайпер не попал в сердце, но рану нанёс явно смертельную. Я всё понял, подбежал к нему и опустился рядом.

- Джулиан, - прохрипел он. – Прости меня…

- Молчи, отец, - едва слышно сказал я, сжимая его слабеющую руку. – Я давно тебя за всё простил… Отец!! Папа!!

Он уже меня не слышал. Андриан Лазарев был мертв. Я вздохнул и закрыл рукой его глаза. Не то, чтобы сказанное мной было правдой, просто я не мог ответить иначе умирающему человеку и в данный момент действительно не желал ему зла, не чувствовал в отношении него никакой обиды. Но меня обуревала бессильная ярость на него за то, что он так и не послушался меня и не остался дома сегодня.

Я поднялся с колен. Сидни вскинула голову.

- Куда ты? – почти вскрикнула она.

- За снайпером, или ты думаешь, что мы в безопасности, Джулия?! – я не сдержался и повысил на неё голос. – Знаешь ли, я не хочу, чтобы по твоей вине погибли еще и мы.

Она разразилась новым потоком рыданий, но я сейчас был абсолютно глух к её горю, потому что сознавал свою правоту. Я просил их не выходить, полностью сознавая опасность положения. Она дала мне слово и не сдержала обещания. Вот и результат. Лазарев мёртв. Наше местонахождение раскрыто. Странно, что снайпер нас до сих пор не пристрелил, я списывал это исключительно на то, что мы - не цель. Скорее всего, мы оба нужны живыми. Возможно, Гарантия хочет захватить штаб Деревко. Чёрт их знает. В любом случае, я должен был попытаться догнать стрелка. От этого зависели наши жизни.

Я ринулся вверх, с трудом поднимаясь по почти отвесному землистому берегу. Снайпер не мог уйти далеко. И точно: едва ступив на асфальт, я увидел прицел на себе и чудом успел отскочить в сторону. Грянули выстрелы. Я бросился на их звук. Как я и предполагал, снайпер находился в том полуразрушенном заброшенном доме. Одним махом я перепрыгнул через то, что когда-то было подоконником. Стрелок был в одной из комнат, я мельком увидел его. Черная одежда, маска, скрывавшая лицо. Пролом в стене позволял палить в меня, не обнаруживая себя. Снайпер отказался от идеи пользоваться винтовкой с оптическим прицелом, и началась обычная пистолетная перестрелка. Мы метались от одной дыры в стене к другой, крушили всё вокруг, но никак не попадали друг в друга. Я в очередной раз поразился, в каком странном районе мы находились. Ни души вокруг, хоть атомную бомбу запускай, никто и внимания не обратит.

Я постепенно теснил снайпера в крайнюю комнату дома с уцелевшей капитальной стеной. Кажется, его патроны закончились, по характерному звуку я понял, что пистолет отброшен в сторону. Тогда я кинулся в проём, не боясь ранения, и мы схватились в рукопашную. Это была женщина, и я отдал должное её боевым навыкам. Она довольно быстро выбила пистолет из моих рук. Миг спустя я пропустил мощный удар с ноги, он пришёлся мне в голову. Я упал, снайпер для верности ударил меня ещё раз, и полез вверх по отвесной лестнице к остову окна второго этажа. Значит, я оказался прав насчёт отсутствия приказа нас убивать.

Ещё чуть-чуть и убийца моего отца уйдет. Я собрал волю в кулак, дотянулся до пистолета и выстрелил. Она была на предпоследней ступеньке и при всём желании не могла увернуться. Я разрядил в неё весь запас патронов без зазрения совести. Убийца моего отца должна была быть мертва, без дураков и осечек. Да, возможно, её стоило бы допросить, но в тот момент я об этом не подумал. Тело снайпера камнем рухнуло вниз на заваленный мусором пол. Я с трудом поднялся, в голове гудело, из раны около виска сочилась кровь. Я подошел к телу снайпера и легонько пнул ногой. Женщина была мертва. Я перевернул её и снял маску с лица - и помертвел от ужаса. Это была Элисон.

Я должен был догадаться сразу. Элисон. Мертва, мертва, и это я её убил! Разрядил в неё пистолет, а не просто ранил, даже не подумал дать ей отсрочку! Я в бессильном отчаянии ударил кулаком в стену и, разумеется, в кровь разбил костяшки пальцев, но толком ничего не почувствовал. Боль физическая в данном случае не заглушила боль моральную - или во всём был виноват болевой шок. Я опустился на колени перед телом Элисон, закрыл дрожащей рукой ее глаза с застывшим в них предсмертным ужасом, провел пальцами по ее ледяной, безжизненной, окровавленной щеке.

- Эли, что же мы наделали, - только и смог я прошептать.

Не знаю, как долго я сидел в оцепенении над телом убитой мной женщины, с которой ещё недавно состоял в близких отношениях. Через какое-то время позади меня послышались медленные шаги. Кто-то осторожно пробирался ко мне через завалы. Я автоматически схватил пистолет и повернулся в направлении звука. Это была Сидни. Обеими руками она сжимала пистолет - когда мы встретились глазами, она перестала целиться. На её лице был немой вопрос, страх и явное облегчение оттого, что я жив. Я молча отвернулся, пистолет выпал из моей руки и глухо шлепнулся на пол. Сидни подошла ближе и, думаю, поняла всё без слов.

- Джулиан, - её рука легла на мое плечо. – Мне очень жаль…

Её голос и правда выражал полнейшее сочувствие, но мне сейчас было не до этого. Я ненавидел себя.

Вот так, мистер Сарк. А ты на что рассчитывал? Думал, что сможешь этого избежать? Надеялся, что всего-то легко выберешь одну из женщин и отделаешься ностальгической печалью в отношении второй? Нет, нет и ещё раз нет. Ты спас жизнь одной, но отнял её у другой, и теперь твои руки всегда будут обагрены кровью Элисон…

- Джулиан, - Сидни продолжала осторожно гладить меня по плечу. Я резко встал, смахнув с себя её руку.

- Надеюсь, ты вызвала скорую и прессу? – спросил я.

- Что? – не поняла она.

- Убит Андриан Лазарев, великий русский дипломат, - глухо проговорил я голосом ведущего криминальной сводки. – Убит террористической организацией под названием «Гарантия». Агент, осуществивший данное мероприятие – Элисон Доррен, считавшаяся убитой в перестрелке с агентом ЦРУ более года назад. Пусть пресса всё узнает. Тогда и Гарантия, и ЦРУ получат по заслугам.

- Причем здесь ЦРУ? – спросила она.

Я вздохнул, не ответил и вышел. Сил на разъяснения и на какой бы то ни было диалог у меня сейчас не было.

Сидни всё сделала правильно, если не сказать, идеально. Она даже давала интервью, облачившись в черные одежды, а также в черную шляпу с непроницаемой вуалью. Конечно, для прессы она мотивировала нежелание показать лицо не столько трауром, сколько страхом перед новой террористической угрозой, страхом за свою жизнь. Сбивчивым голоском с явным русским акцентом «Мелинда Ричардсон» поведала журналистам о том, как же всё произошло. Почти месяц назад Гарантия организовала похищение Лазарева и её самой, мисс Ричардсон. Всё последующее время их держали взаперти в ужасных условиях и с отвратительным питанием. Где точно, она сказать не могла, ведь их привезли с завязанными глазами. Зачем Лазарев Гарантии? Ну как же, они хотели, чтобы он либо переписал завещание, либо выдал место нахождения своего единственного сына, Джулиана Сарка. Как позже написали, этот самый сын Лазарева был знаменитым террористом, до недавнего времени сидевшим в тюрьме правительства США, а потом каким-то уму не постижимым образом сбежавшим оттуда. В общем, где сейчас находится Сарк, никто не знает. ЦРУ по каким-то причинам не обнародовало информацию обо мне, и это показалось мне крайне подозрительным. Едва ли они не знали, что я на свободе и работаю на Гарантию: до похищения Лазарева мы с Элисон колесили по всему миру и всяко попадали в поле зрения ЦРУшников. Впрочем, чёрт их знает, почему, что и когда они решают скрывать. Может быть, мечтают добраться до меня первыми и присвоить деньги Лазарева на нужды дядюшки Сэма. Может быть, лишний раз не хотят привлекать внимание к чудесному «воскрешению» Элисон и истории с двойниками. Хотя причём здесь я, одному богу известно.

Как именно был убит Андриан Лазарев, знаменитый русский дипломат? По словам его помощницы, они организовали побег, выбрались из здания в момент смены охраны, поймали первую встречную машину и отправились на берег реки Смоленки. У мисс Ричардсон был следующий ответ: Андриан… ой, простите, мистер Лазарев… говорил, что у него здесь находятся связные, свои люди, старые каналы… Далеко уйти они не успели, всё произошло слишком внезапно, выстрелы, паника, смерть… Кто убил снайпера? О, ну откуда мисс Ричардсон могла знать! Она же плакала над телом мистера Лазарева… Он был исключительным человеком, невосполнимая утрата, трагедия для всего дипломатического мира...

Сидни блестяще справилась с положенной ролью. Настоящая скорбь по моему отцу пошла только на пользу в данной миссии. Базы данных на Мелинду Ричардсон были давно подчищены Гарантией, еще до «похищения», так что ЦРУ едва ли распознает в этой убитой горем девушке Сидни. Рассказать о том, что агент Бристоу жива, могла бы Элисон, расспросить ее уже, в любом случае, не представлялось возможности.

Из завещания я помнил, что отец просил похоронить его на далеко не самом подходящем его уровню кладбище. Он хотел покоиться на том самом Смоленском, куда он собирался направиться в то роковое утро. Именно там покоилась вся его родня, именно до туда он так и не дошёл при жизни. Конечно, мы не могли не отдать Андриану Лазареву последний долг.

На похоронах собралось много народу. Пресса, коллеги Лазарева, люди, знавшие его не один год - все притащились на небольшое районное кладбище. Многие говорили красивые слова о моем отце. Я смотрел на них и задавался простым вопросом: кто из них был искренним в этот момент? Знал ли кто-нибудь из присутствующих, чем жил и дышал этот человек, о чём он переживал в момент гибели? Какие у него любимые книги, блюда, да, черт возьми, хотя бы цвет? Был ли он для кого-нибудь живым человеком - или только блистательным дипломатом, символом?

Странно, но я ощущал горечь утраты. Оказывается, за недолгое время нахождения в штабе Ирины Деревко я успел привыкнуть к отцу, к его ежедневному присутствию в моей жизни, к тому, что он рядом, к его тембру голоса. Сейчас я по-настоящему сожалел, что столького не успел ему сказать, что так отчаянно не хотел воспринимать всё, что говорил мне он. Если бы только он был жив, я бы посетил с ним все дорогие его сердцу места, о которых он говорил, внимательнее прислушивался бы к его словам… Если бы только он был жив! Но отец погиб, и я только что кинул горсть земли на его гроб. Почему мы всегда ценим людей только тогда, когда они безвозвратно от нас уходят?..

Сидни, как и я, держалась поодаль ото всех, скрытая непроницаемой черной вуалью. Ей, безусловно, шёл черный цвет - я всегда так считал и сейчас не мог не отметить. Я был уверен, что под вуалью её лицо мертвенно бледно, а по щекам время от времени сбегают дорожки слез. Я подошел к ней.

- Тебе, наверно, тяжело, - задумчиво сказал я. – Отец был к тебе неравнодушен…

- Джулиан, - сдавленно проговорила она. – Ты можешь обойтись без своих колкостей и пошлятины хотя бы сейчас, в такую минуту?!

- А где здесь пошлятина? Разве сказанное мной не соответствует действительности? Отец сам говорил мне об этом… Он бы ещё многое сказал, но ты распорядилась иначе.

- Я? – прошептала Сидни. – Ты обвиняешь меня в его смерти?

- Да, Джулия, ты виновата в этом, - я знал, что поступаю беспощадно и жестоко, но не мог остановиться. - Если помнишь, я заметил слежку ночью накануне. Я просил тебя не выходить наружу. Ты пообещала, что проследишь за этим, ты дала мне слово! Как ты могла быть столь легкомысленной, как ты вообще посмела?!

- При его жизни ты о нем так не беспокоился, и вообще, если не ошибаюсь, это твоя бывшая убила Андриана, а не я, - парировала она.

Я не видел её лица, но мог себе представить, как сощурились глаза и сжались губы. Когда она злилась, в лице временами появлялось что-то змеиное.

- Если бы ты меня послушалась, этого бы не было! – окончательно вскипел я.

- Если бы ты учитывал кого-нибудь, кроме себя в этой жизни, не было бы очень многого, в том числе и этого! – возразила она в тон мне. – Не сваливай на меня свою досаду, ты не единственный, кому был дорог Лазарев!

- О, несомненно! Только один крохотный нюанс: я в тот день потерял не одного близкого человека, а двоих, дорогая. Отец погиб из-за твоей халатности и безответственности, ну а свою бывшую девушку пристрелил я сам. Собственноручно. А так-то да, всё отлично. Извини, что свалил на тебя свою досаду. Наслаждайся выходом в белом пальто.

Я отвернулся, глядя себе под ноги. Я не хотел, чтобы Сидни видела выражение моего лица в эту минуту. Надо было разворачиваться и уходить, но я не мог этого сделать и идиотски топтался, рассматривая кладбищенскую землю. Сидни тоже не уходила. Какое-то время мы оба молчали, потом до меня донесся её голос:

- Почему ты не поднялся тогда?..

Какой неуместный и абсурдный вопрос. А ещё абсурднее то, что я сразу понял, что она имела в виду. Тот самый день, когда она была в отпуске после ранения, когда просила меня заглянуть вечером… До Элисон, до отца, до всего этого необратимого кошмара, который низвергнул наши взаимоотношения в пропасть. Мой ответ вылетел сам собой, я даже не успел его осмыслить.

- Потому что я люблю тебя.

Черная вуаль скрывала от меня выражение лица Сидни. Она промолчала. Я постоял ещё несколько мгновений, ожидая чего-то, затем как-то глупо поджал губы – какое бездарное нервное движение! – развернулся и быстрым шагом пошел прочь, не оглядываясь. Она меня не окликнула.

Было бы идиотически ожидать чего-то другого. Но я чувствовал досаду и разочарование - значит, как полный дурак, надеялся на ответное "Я люблю тебя" или хотя бы на объятие. Тьфу, просто тьфу. Идиот. Джулиан Сарк, ты идиот. Нет, мазохист, которому надо было добить себя по полной программе. Как будто мало смерти отца, собственноручного убийства Элисон и похорон. Надо было ещё именно сегодня опозориться перед Сидни. Раскрыть ей душу и убедиться, что ей плевать. Десять баллов, мистер Сарк.

Я шёл прочь, полный злости на себя, и знал, что сегодня ночевать на базе Ирины Деревко мне точно не придется.

Глава 18. Назад дороги нет

Всю ночь я не сомкнула глаз. Помнится, недавно я искренне полагала, что хуже, чем в день, когда мы инсценировали похищение Лазарева и бежали в Санкт-Петербург, быть уже не может, но, увы, я ошиблась. Тогда рядом со мной были Андриан и мама. Теперь же, в пустоте тёмной комнаты не было ни души. Лазарев погиб, Джулиан исчез, мама по-прежнему находилась в Гонконге. Поэтому я угрюмо напивалась в одиночку.

Сарк так и не вернулся на базу. Почему, почему я не окликнула его, не остановила? Кому была нужна эта театральная тишина? Какая фантастическая глупость - промолчать в ответ на его слова о любви! Но я не могла поступить иначе в тот момент, потому что за пару минут до этого он обвинил меня в смерти Лазарева. А ещё потому что я была ошарашена его признанием - что уж таить.

Вот так просто. «Потому что я люблю тебя». В глубине души именно этот ответ я и предполагала услышать рано или поздно - и именно от этих слов я бежала. А ведь нужно было прислушаться к предчувствиям, к словам мамы и Лазарева, в конце концов, меня же предупреждали, мне намекали, что дело серьёзное… Ну что же. Теперь, наконец-то, всё сказано. Опасные слова всё-таки прозвучали. А значит, отныне всё дальнейшее зависит только от меня. Я должна принять решение и найтись уже с ответом. Если, конечно, у меня ещё оставался шанс что-то ответить. Если Сарк не успел уехать и навсегда исчезнуть из моей жизни.

Его признание так легко разрешило все сомнения и недомолвки, более того, оно пролило свет не только на его чувства, но и на мои собственные. Невероятно, каким прозрачным всё оказалось. Всё это время я искала логические объяснения своим чувствам, убегая от самой главной и элементарной, в общем-то, причины. Я тоже люблю его. Люблю Джулиана Сарка. Он уже не был для меня врагом, преступником, предателем. Этот человек мог предать кого угодно, но не меня. С одной стороны, дикость, с учётом всего, что произошло между нами раньше. С другой стороны, что было, то было в прошлой жизни. А сейчас он всецело на моей стороне, во всём. Он меня любит. Разве это не самое важное?..

Как же просто, господи! Всего-то нужно было признать свои чувства, принять для себя свершившийся факт, но почему мне потребовалось на это столько времени? Почему для этого пришлось похоронить Лазарева и, возможно, безвозвратно потерять Джулиана?

Все эти мысли буквально разрывали меня на части. Голова гудела. Я разобралась с одной бутылкой виски и принялась, было, за вторую, но решила, что срочно нужно переместиться в ванну. До неё я в буквальном смысле доползла. Набрать ванну, будучи мертвецки пьяной, да ещё и забраться в неё, как оказалось, на редкость непростое мероприятие. После нескольких неудачных попыток я всё-таки оглушительно плюхнулась в ванну, нисколько не заботясь о том, что основательно забрызгала всё кругом и вообще капитально залила пол.

Тёплая вода оказала на меня странное действие - я зарыдала в голос и не могла остановиться, мысленно поражаясь, откуда у человека может быть столько слез. Больше всего мне хотелось, чтобы Джулиан сейчас был рядом, держал меня за руку, ласково смотрел на меня… Как Вон когда-то.

Вон. Воспоминание из прошлой жизни, далекое, совершенно чужое и даже призрачное, что ли… Да, к нему и правда ничего не осталось, даже приятного светлого отблеска в душе. Он напрочь стёрся тем предательством, той женщиной, которая столь быстро заменила меня в его жизни. И слава Богу, вдруг прострелило в сознании, ведь не поступи он так, я бы не полюбила Сарка и провела бы ещё больше времени с потенциальным предателем. Если бы он не предал меня сейчас, он сделал бы это позже. Рано или поздно Вон обязательно причинил бы мне боль, а значит, стоит поблагодарить судьбу за то, что отвела меня от этого человека. Да что уж там говорить, положа руку на сердце, с ним было спокойно, тепло, нежно, красиво, но страсти явно не хватало. Он предпочитал разговоры, уютные объятья и поцелуи в макушку. При мысли о том, что предпочитает Сарк, у меня засосало под ложечкой.

До кровати я добралась почти под утро, разбитая и заплаканная, а спросонья буду ещё и отёкшей. Алкоголь зло, слёзы зло, любовь зло, то есть зла, и всё из-за козлов. В данном случае козёл, пожалуй, я. Тьфу ты.

Я никогда не верила в бога, вернее, не особенно задумывалась о факте его существования, но сейчас именно этот сверхъестественный субъект был единственным, на кого оставалось уповать. Я просила только об одном: увидеть Джулиана снова до его окончательного отъезда, попытаться исправить то, что натворила… Я молила о шансе, пусть даже о самом последнем шансе, молила отчаянно, хоть и не была уверена, что заслужила его. С такими невеселыми размышлениями я забылась тяжёлым сном.

Утро встретило меня головной болью. Я не проспала и четырех часов, проснулась от нечеловеческого сушняка. Пить хотелось страшнейше, при попытке встать с кровати, меня откровенно шатало. Я нетвёрдой походкой подошла к зеркалу. Врать не буду, чтобы посмотреть в глаза своему отражению, нужно было набраться смелости - обычно с бодуна это зрелище не для слабонервных. Моему взору предстало бледное лицо с жуткими синяками под глазами. Просто произведение современного искусства. Чёрт возьми, Сидни Бристоу, закончится ли когда-нибудь это твоё фирменное заливание собственных переживаний алкоголем?..

Я выпила двойную дозу сорбента, усилием воли втащила тело в душ, и примерно через полчаса стояния под струями воды мне полегчало. Вытерлась, уложила волосы, накрасилась. Неопытный глаз ни за что бы не заметил на моём лице следы похмелья и бессонной ночи. Навыки маскировки в любой ситуации, похоже, уже доведены у меня до автоматизма. Сидни Бристоу - королева грима. И алкоголизма. И дурости.

Сарк, где же ты сейчас? Его мобильный был выключен, в этом я убедилась еще вчера вечером, когда, изрядно накачавшись виски, решила во что бы то ни стало до него дозвониться и сказать всё, что я о нём думаю. Ха-ха, эпический облом. Впервые в жизни решилась на классический пьяный звонок мужику - а он предусмотрительно вырубил телефон.

Куда мне теперь ехать? Где его искать? В раздумьях я понялась на автостоянку, находившуюся на первом подземном этаже здания. Оттуда был секретный выезд наружу. За время нашего пребывания здесь Сарк пару раз пользовался предоставленной ему машиной. Если она ещё там, то… Абсурд. Это ни о чем не свидетельствует. Это же не его машина, а, скажем так, одолженная у Ирины на время, так что реши он уехать, ею бы пользоваться не стал всяко. Очень маловероятно. Зачем я туда шла? Сложно сказать, просто, пожалуй, мне некуда было больше идти, а сидеть в этой комнате и сходить с ума осточертело за ночь.

Когда я оказалась внизу и увидела вдалеке знакомую фигуру, моё сердце замерло. Это действительно Сарк или игра моего похмельного воображения? Похоже он. Я подошла поближе. Сарк не заметил моего появления и, судя по всему, как раз собирался сесть в машину. Я вынуждена была его окликнуть.

- Джулиан!

Он вздрогнул и обернулся. На мгновение его лицо приобрело слегка встревоженное выражение, но тут же стало обычным.

- Отлично выглядишь, Джулия, - привычно улыбнулся он и был готов завязать обычный диалог в стандартной манере. Я должна была остановить этот фарс как можно скорее, иначе опять ничего не получится.

- Не говори глупостей, - ответила я без тени усмешки. – Я не спала всю ночь.

- Да? – он изобразил своё фирменное изумление. – А по внешнему виду не скажешь…

Он, наверно, ожидал, что я приму это в качестве комплимента моему владению искусством наведения марафета. Но мне было не до того, чтобы состязаться с ним в бросании двусмысленных фраз.

- Если подойду поближе дыхну на тебя, сомнения отпадут сами собой, - усмехнулась я. - Я всю ночь пила виски, толком не спала, и мне не до пустой болтовни. Выслушай меня, пожалуйста.

Он ничего не ответил и подозрительно на меня посмотрел. Хотя бы не перебивает и не сыплет сарказмом - уже хорошо.

- Вчера я подумала, что ты уехал. Насовсем, - сказала я.

- Признаться, я так и собирался поступить.

- Почему же ты остался?

- Потому что я не хотел, чтобы ты всю оставшуюся жизнь считала себя виноватой в гибели моего отца, - ответил Сарк, и в его голосе не было обычных саркастических ноток. - Я сказал те слова, не подумав. Мне было слишком больно, и я не нашел ничего умнее, чем сорвать эмоции на тебе. Я должен извиниться перед тобой за то, что так поступил. Прости меня, если можешь.

Я промолчала, не найдя нужных слов для ответа. Ему удалось сбить меня с мысли, и заготовленные реплики тут же вылетели из головы. Всё повторилось: он говорит серьёзные, честные вещи, а я молчу, потому что не могу моментально переварить услышанное. Сейчас он опять уйдёт, а я опять буду чувствовать себя идиоткой.

- Ну что же, - сказал Сарк, испытующе глядя на меня. - Кажется, мне пора.

То ли вопрос, то ли утверждение. У меня всё ещё остаётся шанс что-то сказать, но я как будто оцепенела и, как в замедленном кино, смотрела на то, как Сарк кивнул мне, взялся за ручку двери машины. Ну не стой же как дерево, Сидни Бристоу, останови его, чёрт подери!

- Джулиан! – воскликнула я так, будто мой голос должен был пробить глыбу льда, не больше и не меньше.

Он вздрогнул и замер, встревоженно глядя на меня. Подозреваю, что выглядела безумной.

- Я тоже тебя люблю, - выпалила я, потому что не успела подумать или попросту не нашла более подходящих слов.

Он молчал, глядя то ли на меня, то ли сквозь меня, совсем, как я вчера. Ступор. Или решил вернуть мне вчерашний удар. Надо что-то делать. Срочно.

Я шагнула вперёд, потом ещё раз и оказалась вплотную к Сарку. Он снова вздрогнул и отступил назад, отшатнувшись от меня, как если бы я была привидением из ночного кошмара.

- Пойми, Джулия, есть много обстоятельств, которые тебе неизвестны, - проговорил он, подбирая слова. – Скажу прямо: я плохой человек, один из худших, которые могли тебе когда-либо встречаться, и придёт день, когда ты меня возненавидишь.

Я поняла, что в моих глазах собрались слезы, готовые вот-вот вырваться наружу. Я опять чувствовала себя мерзко. Может быть, сказать ему, что я всё помню, что я Сидни, а не Джулия? Но тогда тема любви точно сойдёт на нет, и он наверняка на меня разозлится, что я с самого начала врала ему. Он терзается чувствами и принципами, а я безжалостно вру. Нет, мистер Сарк. Прости, но об этом ты узнаешь не сегодня. Сегодня тебе придётся переступить черту и быть со мной, потому что я эту черту уже переступила, и если это зря, я тебя собственными руками убью!

- Джулиан, я всё решила и обдумала. Понимаешь? - мой голос звучал твёрдо и, к сожалению, совсем не романтично. - Мне плевать, кто ты и каково твоё прошлое. Я и сама не подарок. За это время я узнала главное, и теперь я никогда в тебе не разочаруюсь. Никакие факты твоей биографии уже этого не изменят, я точно знаю. Никакие. Но если ты уедешь, то…

Я запнулась. Я не знала, что ещё добавить, а Сарк мне совершенно не помогал. Поэтому я просто вцепилась в ворот его рубашки и прошептала:

- Не уезжай. Пожалуйста.

Несколько мгновений, показавшихся мне вечностью, Сарк не сводил с меня взгляда, в котором мне увиделся неописуемый коктейль из любви, страсти, сомнений и надежд. Пока мы так стояли, моё сердце рухнуло примерно в пятки и замерло вместе со всем окружающим миром, казалось, каждый атом во вселенной остановил своё движение в ожидании чего-то. А потом он меня поцеловал.

Это было совсем не так, как на той парижской миссии. Сейчас Сарк ворвался в мой рот резко и властно, без тени той романтической нежности, но со страстью, болезненно, как дорываются подыхающие от жажды в жару до питьевой воды.

Именно так я и мечтала.

У меня моментально закружилась голова, захватило дух, и я поняла, что хотела этого очень давно, если не с самого начала. Сарк целовал меня, а я отвечала ему со всем жаром и страстью, на которую только была способна. Его руки скользили по моей спине, я чувствовала себя невесомой балериной, совершающей какой-то фантастический танец. Казалось, мы стали единым целым, я буквально вжималась в него, сходя с ума от обволакивающего меня запаха его кожи, смешанного с одеколоном и табаком.

Он оторвался от моих губ в тот самый момент, когда я почувствовала, что задыхаюсь и вот-вот упаду в обморок от всего происходящего - и оттого, что он полностью лишил меня кислорода, во всех смыслах. Наверно, мои глаза были совершенно затуманенными, но и его были не лучше. Он крепко обнял меня, я прижалась к его груди, понимая, что теперь мне никогда ничто не будет угрожать, что я в любимых руках, которые никому не позволят меня обидеть. Я ощущала кожей его прерывистое дыхание, легкое прикосновение губ к моей коже и поняла, что хочу только одного. Его. Здесь. Сейчас.

Мне хотелось, чтобы он взял меня прямо на капоте машины. Впрочем, внутри тоже хорошо. Да, пожалуй, так будет лучше. Я посмотрела ему в глаза, и мы поняли друг друга без слов. Он уже не ограничивался моими губами - Сарк целовал меня в шею, оставляя засосы, метил меня, как свою собственность, властно, деловито, по-хозяйски и без права на отступные. Я наспех нащупала дверную ручку его машины, открыла её, и мы рухнули внутрь.

Прежде мне не доводилось предаваться страсти в первом попавшемся месте, особенно в общественном. Но сейчас было плевать, если кто-то увидит, плевать, если всё попадёт на камеры видеонаблюдения - я хотела быть его прямо здесь и сейчас, и не могла ждать ни минуты, потому что казалось, что мы оба и так ждали слишком долгие, долгие годы. Ничто другое сейчас меня совершенно не волновало. Все мои эмоции и ощущения принадлежали мужчине, который был со мной, покрывал мое тело поцелуями, заставлял каждую клеточку вздрагивать и отзываться настоящей бурей.

Каждое его прикосновение, каждое движение заставляло заново и всецело осознать, что он значит для меня, ощутить жажду, которую я от него испытывала. Когда он вошёл в меня, я почувствовала, что свершилось самое счастливое, желанное и важное, что может быть для меня как для женщины в этой жизни - и вместе с тем это как будто было самым правильным, самым нормальным, самым привычным. Как будто так было всегда и никак иначе быть попросту не могло.

Вероятно, спектр этих странных и вместе с тем сильных эмоций отразился на моём лице, потому что Сарк остановился, немного отстранился и, не выходя из меня, посмотрел на меня таким взглядом, что мне стало несколько не по себе. Его серые глаза показались мне чёрными и бездонными. В них бушевала такая страсть, что это могло бы даже испугать.

- С тобой я дома, - прошептал он. - Ты как будто для меня создана, как будто ты - мой дом. Не могу подобрать других слов. Я дома. Понимаешь?

Я понимала, поэтому кивнула и прошептала, что люблю его. Он попросил повторить, и чёрная бездна страсти в его глазах уступила нежности и какому-то удивительному любованию, как будто я не земная женщина из плоти и крови, а, как минимум, богиня, сошедшая к нему с небес. Или из морских пучин. Или из самой преисподней.

- Я люблю тебя, Джулиан Сарк, - повторила я. - Очень сильно.

В ответ он припал к моему рту, и больше мы не разговаривали, только целовались, дышали, хрипели и стонали. С каждым движением я всё больше растворялась в нём, и чем глубже он в меня погружался, тем острее ощущалась моя потребность в нём и в нашей любви.

Я поняла, что отныне в моей жизни поселилась неутолимая жажда, и чтобы от неё не умереть, нужно всегда находиться рядом с источником.

Больше мы с тобой не расстанемся, Джулиан Сарк. Даже если захочешь меня прогнать, не выйдет. Теперь ты мой, а я твоя, и - будь, что будет. Назад дороги нет.

Глава 19. Любовь, правда, ложь и выбивание пыли

Санкт-Петербург мы покинули через неделю после судьбоносного дня, превратившего наши разрозненные жизни в одну совместную. Мы с Сидни приняли решение осуществить важное и опасное дело: уничтожить Гарантию. Полностью. Отрубить гидре все головы. Я знал в лицо трех руководителей этой организации, по сведениям Ирины, всего их было шестеро. По её каналам мы вышли на предположительные координаты боссов Гарантии и идентифицировали их личности, но это ещё нуждалось в тщательной проверке. Насколько мне было известно, в часах каждого из них спрятана часть секретного шифра, который, скорее всего, является кодом доступа к главному информационному серверу Гарантии, всем их контактам и ресурсам. Что будет, когда мы сложим вместе все шесть частей шифра и завладеем информацией, дальше, мы не обсуждали, но я очень надеялся на счастливое завершение этой эпопеи. В идеале, конечно, хотелось, чтобы это вылилось получение отцовского наследства и в большой, уютный, хорошо засекреченный дом, где мы будем жить вместе с Сидни.

Любовь. Взаимная любовь. Признаться, я даже не предполагал, что такое в принципе возможно, что судьба способна преподнести подобный подарок. Отныне нам с Сид принадлежали дни и ночи, а вынужденные расставания на считанные часы казались отвратительной пыткой. Надо же, как быстро человек привыкает к хорошему! Счастье обрушилось на нас всего пару недель назад, а я уже успел привыкнуть к нашим завтракам в постели, к бешеным вспышкам страсти, настигавшим нас в самых непредсказуемых местах, к непередаваемой нежности, обращенной ко мне, сквозившей в каждом её взгляде, слове и жесте.

Я позволил себе фантазировать о совместном будущем. Как ни крути, шпионаж не может быть вечным. Нас обоих рано или поздно либо убьют, либо посадят, либо мы станем огромными криминальными авторитетами без личной жизни и свободного времени, будем бояться собственной тени и в каждом доверенном лице видеть потенциального предателя, желающего занять наше место. Деньги Лазарева позволят пойти по совсем иному пути. Я смогу сделать себе приличное имя, обзавестись легальным бизнесом, официально жениться на Сидни и, разумеется, продолжить свой род со временем. Впрочем, я сильно опасался, что упомянутое продолжение рода осуществится гораздо раньше, чем хочется, принимая во внимание то, как часто мы... как там говорят приличные люди? Предаемся любви друг к другу, да.

Троих боссов Гарантии, чьи лица были мне известны, мы нашли и устранили довольно быстро, но дальше стало сложнее. Намеченная нами цель снова привела в Лос-Анджелес. Придётся заняться Маккенасом Коулом и параллельно искать оставшихся троих руководителей. Впрочем, это была не единственная причина, по которой лично я был даже рад вернуться сюда. Я хотел встретиться с отцом Сидни.

Это моё намерение созрело совсем недавно. Я руководствовался разными соображениями. Во-первых, Джек Бристоу имел право знать, что его единственная и горячо любимая дочь жива. Я помнил, каким счастьем стало это известие для Ирины - к гадалке не ходи, для Джека будет точно так же. Во-вторых, нам не помешает прикрытие от ЦРУ. Иначе они наверняка упадут нам на хвост и помешают провести операцию по ликвидации Гарантии.

Как выйти на Джека, я узнал от Ирины. Перед отъездом из России я рассказал ей о своих намерениях, и она одобрила встречу, попросив передать Джеку информацию о том, что ЦРУ подставило Сидни. По её словам, Джек Бристоу сначала меня испепелит, затем станет угрожать, потом - проверять мои данные, и только после указанных процедур решится сотрудничать. Конечно, Ирина обещала прикрыть меня перед мужем. Когда мы прощались, Ирина обняла меня и едва слышно сказала:

- Я знала, что с тобой моя дочь будет счастлива. Сделай всё правильно.

Я пообещал, что не подведу, и, в общем-то, пока всё складывалось вполне удачно. Единственное, что терзало меня изо дня в день – пресловутая уверенность Сидни, что она Джулия. Временами мне казалось, что она просто ведёт свою игру и на самом деле всё прекрасно помнит, но я не был уверен до конца. Да и вообще, едва ли я сейчас мог объективно сопоставлять факты и выстраивать причинно-следственные связи: один её взгляд, характерно облизанные губы – и я становился сам не свой.

Тем не менее, между нами была не только голая страсть. Я относился к Сид с нежностью, заботой и, не побоюсь этого слова, с трепетом. Я раз в несколько дней дарил ей огромные букеты цветов, и это приводило её в восторг. На днях я вернулся домой после очередной слежки с огромным плюшевым медведем. Я терялся в догадках, как отреагирует Сидни, но её восторг превзошел все мои ожидания. Сидни радовалась, как ребенок, а я был счастлив оттого, что доставил ей эту радость.

Она, в свою очередь, отвечала мне той же самой трогательной заботой и лаской, каждый вечер готовила изумительные ужины, покупала мне новые рубашки и даже галстуки, хотя я посмеивался, что мне и старые девать некуда, мягко говоря.

В свободные вечера мы загримировывались, как неизвестно, кто, и отправлялись в кино, театр, клуб или бар. Сидни всегда смеялась над моими конспирационными образами, ведь я довольно-таки забавно выглядел, будучи жгучим брюнетом. Она же была бесподобна в любом варианте.

К непосредственной слежке за Маккенасом я Сидни не допускал - слишком опасно. Я таскался за этим червём самостоятельно, ставил жучки, загружал отслеживающую программу в его ноутбук, а Сидни анализировала его разговоры, счета и корреспонденцию на расстоянии, без какого-либо риска. Так было правильнее по всем параметрам - опять же, так как мы не находились вместе круглосуточно, я мог спокойно связаться с Джеком Бристоу без её ведома.

Джек переписывался с Ириной через секретные аккаунты на одном из непримечательных порталов. Я воспользовался этим каналом и написал ему. В голову не пришло ничего более оригинального, чем просто «Привет». Ответ не заставил себя долго ждать.

«Ирина? Как ты?»

«Мистер Бристоу, это не Ирина. Это Джулиан Сарк»

Молчание. Прошло три секунды, но аккаунт пока ещё не удаляется. Ну что ж, хоть это радует…

«Что Вам нужно?», - наконец, пришел его ответ.

«Мне нужна личная встреча с Вами один на один. Это касается Вашей дочери»

«Сидни жива?» - мгновенный ответ, я едва успел отправить своё сообщение.

«Да».

«Вы хотите выкуп? Информацию? Амнистию?»

Ого, мистер Бристоу! Да Вы, я смотрю, на всё готовы ради возвращения дочери! Ирина говорила, что в интересах защиты или безопасности Сидни Джек предаст любое руководство и обойдет все имеющиеся в природе законы, даже если это законы физики.

«Повторяю, мне нужна только личная встреча с Вами один на один. Сидни не является моей заложницей. Подробности Вам сообщит Ирина Деревко, но только после того, как я сам с Вами поговорю. Лично. Очная встреча. Других условий не будет»

Джек Бристоу явно колебался. Мне пришлось продолжить наступление.

«У меня есть ценная для Вас информация. Больше никто Вам не поможет, как не помогали в течение всего этого года. Если Вы придете не один, встреча аннулируется»

Опять долгое молчание. Об осторожности Джека Бристоу ходили легенды, но тут он, кажется, находился в замешательстве, а не просчитывал варианты развития событий.

«Мне нужны гарантии, что Вы не врете», - пришел его ответ.

«Поговорите с Ириной, она может Вам многое рассказать».

«Хорошо, Сарк. Я согласен встретиться».

«Через час на углу напротив бывшего здания СД-6».

Часа мне, по идее, должно было хватить, чтобы морально подготовиться к встрече с этим непростым человеком. Конечно, интересы Сид для него превыше всего, а значит, это нас с ним объединяет. Но всё-таки, хоть как-то совладать с ним, помнится, могла исключительно Ирина Деревко, да и то с переменным успехом. Я же был всего лишь Джулианом Сарком и потому очень сильно рисковал всем, чем только можно, начиная от собственной жизни.

Джек Бристоу прибыл минута в минуту. С момента нашей с ним последней встречи ничего не изменилось. Суровое, непроницаемое лицо, жесткий колючий взгляд-рентген, стопроцентная готовность к нападению. А в нашу первую встречу лицом к лицу, несколько лет назад, кажется, я просил его передать Сидни, что у неё хороший голос. Это воспоминание вызвало у меня беззлобную усмешку. Надо будет попросить Сид спеть ту самую песню как-нибудь вечерком. Это и правда было здорово. Не будь она шпионкой, вполне могла бы состояться как дива где-нибудь на Бродвее.

Интересно, Джек Бристоу всегда был таким, или это вина Ирины?.. А если он сам по себе вот такой, солдафон-мизантроп, то во что, во имя всех чертей там влюбилась эта исключительная женщина?!

Я вышел из машины. Джек меня заметил, но здороваться явно не торопился. Другого я и не ожидал.

- Добрый вечер, мистер Бристоу, - как можно дружелюбнее произнес я.

- Мистер Сарк, - холодно бросил он. – Зачем Вы меня вызвали?

Да, в этом он весь. Сразу к делу. Действительно, зачем тратить время на обмен любезностями? Ну что ж, к делу так к делу. Я подробно рассказал Джеку всё, начиная с самой первой встречи с Сидни после моего выхода из тюрьмы вплоть до похорон моего отца. Он внимательно меня слушал, не перебивая, а потом, как я и предполагал, начал задавать мне уточняющие вопросы. Почему-то я почувствовал себя студентом, отвечающим экзаменационный билет преподавателю.

Плохо, очень плохо подготовленным студентом перед преподавателем, который его валит.

-Вы с Сидни напарники? – спросил он.

- Да.

- Почему Вы спасли ей жизнь и предали Гарантию, рискуя собой?

Всё-таки, их с Ириной кое-что объединяло. Например, манера задавать вопросы в лоб.

- Это обусловлено личными мотивами, - не дрогнув, ответил я.

- Можете пояснить?

Нет, он что, серьезно считает, что мы на экзамене?! Я решил взять ситуацию в свои руки и прекратить игру в студента.

- Послушайте, мистер Бристоу, мои личные мотивы касаются только меня. Я здесь не за тем, чтобы отвечать на Ваши некорректные вопросы. Я уже говорил, что мы решили уничтожить Гарантию. Эта организация не так проста, как кажется, она проникла даже в ЦРУ.

- Вы лжёте! – Бристоу слегка повысил голос.

- А Вы проверьте, - в тон ему ответил я, выдерживая его взгляд и не отводя глаза. – Лорен Рид – агент Гарантии в вашем расчудесном Управлении. Она отследила эвакуацию моего отца вместе с Элисон Доррен и, скорее всего, лично помогала ей его ликвидировать. Вот фотографии, подтверждающие то, что она работает на Гарантию - их я сделал лично несколько дней назад. Но Вы всё равно проверьте.

Джек взял снимки из моих рук, помолчал пару мгновений и спросил:

- Зачем Вам уничтожение Гарантии?

- Эта организация убила моего отца и пытается присвоить его деньги, - ответил я. - Если Вам этого мало, то что же, буду откровенен: то, что они сделали с Сидни, не поддаётся здравому осмыслению. Это какое-то нацистское зверство, которому нет и не может быть никакого оправдания. Гарантия должна за это поплатиться.

- Но моя дочь об этом эксперименте не догадывается, по Вашим словам, - Бристоу пристально смотрел на меня, и от этого взгляда становилось неприятно.

- Да, она считает себя Джулией Торн.

Мы продолжали игру "кто кого пересмотрит". У меня было чувство, что Джек стремится просканировать мой мозг глазами.

- Чего Вы хотите, мистер Сарк? – в его голосе не было ни капли доверия.

- Прикрытия перед ЦРУ. Они могут нас арестовать и помешать осуществить то, что мы задумали.

- И всё? – недоверчиво произнес Джек.

- Нет. Вы должны её увидеть. Завтра мы будем ужинать в суши-баре на соседней улице около семи вечера. Приходите и наблюдайте. Вы получите желаемые доказательства.

- Зачем Вам это, Сарк? Вам лично?

Тут я позволил себе улыбнуться.

- Потому что Вы её отец. Я видел, как была счастлива Ирина, увидев дочь живой, пусть и не помнящей её. Решил, что и Вы заслуживаете увидеть Сидни живой.

- Ещё один вопрос, - начал, было, Джек, но у меня как назло зазвонил телефон. Я извинился и взял трубку.

Лучше бы не брал.

- Джулиан! – раздался в трубке голос Сидни. – Ты скоро приедешь?

- Да, я уже почти закончил, - как можно нейтральнее ответил я.

- Сегодня на ужин твой любимый бефстроганов.

- Это замечательно. Я уже скоро.

- Джулиан, всё нормально?

- Да, просто сейчас не очень удобно говорить, извини.

- Поняла. Жду. Целую, дорогой!

Я надеялся, что достаточно зажимал телефон рукой, чтобы Джек Бристоу не различил голос своей дочери. Так или иначе, самое время сворачивать встречу и смываться подобру-поздорову от греха подальше.

- Вы, кажется, хотели что-то спросить, мистер Бристоу? – обратился я к нему, вспомнив, что звонок Сид его прервал.

Джек одарил меня каким-то нехорошим взглядом и процедил:

- Нет-нет, мистер Сарк, никаких вопросов.

Мне не понравилось, как он выделил обращение ко мне, и предчувствие меня не подвело. В следующий момент Бристоу уже держал меня за грудки мертвой хваткой, и его перекошенное от ярости лицо маячило в нескольких сантиметрах от моего.

- Пользуешься её беспамятством, сукин ты сын?! – свирепо прорычал он. – Я тебя собственными руками убью, поддонок!

Да, с будущим тестем отношения явно не задались. Но уступать я не собирался.

- Мистер Бристоу, Вы не имеете никакого представления о текущем положении вещей, поэтому не советую торопиться с выводами. Сидни жива и невредима, помните об этом. Если бы мне была безразлична её судьба, я бы вообще не стал с Вами связываться!

Джек тряхнул меня и отпустил, с трудом разжав руки. Я поправил рубашку и сказал:

- Сидни предали все, даже Ваше святое ЦРУ, а я этого не делаю. Ищите врагов в другом месте.

- ЦРУ? – Бристоу явно не ожидал такого поворота, обычная невозмутимость его покинула. Буквально на секунду, но всё же.

Я пересказал ему то, что знал от Ирины.

-Откуда эта информация? – спросил он, выслушав меня.

- От Гарантии, - не моргнув, соврал я. Скажи я правду, он бы, скорее всего, отмел бы её, как явную ложь и очередную игру своей жены.

А всё-таки, несправедливо выходит: стоит только собраться быть честным и говорить то, что думаешь, как на голову сваливаются родители твоей возлюбленной, с которыми говорить правду себе дороже, потому что они оба - чёртовы параноики, хронически играющие друг против друга, и ты между ними болтаешься как дерьмо в проруби.

- Это не может соответствовать действительности, - проговорил Джек после минутного размышления. – ЦРУ не могло поступить так с моей дочерью. Во всяком случае, без согласования со мной.

- Вы – не высшее руководство, более того, Вы бы вряд ли согласились с таким решением, что-то мне подсказывает, - я не удержался от ухмылки. - Из всего, что мне о Вас известно, мистер Бристоу, Вы бы принялись спасать Сидни любой ценой. А теперь давайте рассуждать логически: если наверху одобрена ликвидация агента, едва ли кому-то нужно, чтобы отец этого агента поднимал бучу. Пусть лучше он остаётся в неведении, так всем спокойнее. Я предлагаю Вам проверить мои сведения. Поднимите всё, что найдёте, о той перестрелке. Сопоставьте факты. Разберитесь, как Элисон осталась жива, куда исчезло её тело, откуда оно потом возникло вновь живым и здоровым. Найдите ниточки и сведите их воедино. Уверен, Вы найдете способ. И, для протокола, я тоже хочу верить, что неправ. Потому что если эта дрянь действительно пролезла в ЦРУ на самом высоком уровне и устраивает такое, плохи дела дядюшки Сэма, да и всех нас вместе взятых.

Впервые за вечер Джек Бристоу посмотрел на меня без презрения и ненависти. Конечно, на смену вектора это ещё не тянуло, но, пожалуй, для начала уже неплохо.

- Завтра я приду в этот ресторан примерно половину восьмого, - сказал он. – Не хочу приходить одновременно с вами и ненароком навлекать на себя или вас подозрение.

- Разумно, так будет лучше, - согласился я.

- Что касается прикрытия перед ЦРУ, я свяжусь с Вами по этому поводу, как только проверю упомянутые сведения.

- Разумеется, мистер Бристоу.

Я кивнул и собирался распрощаться, но видел, что он хочет ещё что-то сказать.

- Мистер Сарк, - произнёс он, - а Сидни… совсем ничего не помнит?

- Кажется, да, но, - я замялся, - я не совсем в этом уверен.

- Поясните, - приказал он, снова входя в роль экзаменатора, но в голосе чувствовалась надежда.

Ну как бы так пояснить… Знаете, мистер Бристоу, когда она говорила, что меня любит, что уже можно, потому что теперь она точно во мне не разочаруется, что бы ни узнала… Видите ли, в этом была именно та самая уверенность, как если бы она была собой, а не Джулией - иначе я бы не решился быть с ней. Так ему пояснить?!

Я вздохнул.

- Мистер Бристоу, есть некоторые моменты, - я старался тщательно подбирать слова, - они дают мне повод думать, что Сидни всё помнит. Мне чужды представления о чести, и я никогда бы не вступил в отношения с Вашей дочерью, если бы не подозрение, что она всё помнит.

- Вступил в отношения, оправдывая себя подозрением, что она всё помнит? Я правильно расслышал?

Вот теперь мне совсем не понравился его тон. И последовавший за этим вопросом удар кулаком по лицу с правой стороны - тоже.

И ведь, что самое печальное, в такой ситуации сдачи не дашь. Ирина предупреждала. Да я и сам виноват - видимо, совсем жить надоело.

- Приезжайте завтра в ресторан в половину восьмого, - прохрипел я после того, как сплюнул кровь. - Как договорились. Всё увидите своими глазами, вопросы отпадут сами собой.

Вместо адекватной реакции Джек ударил меня в живот. И ещё раз. И ещё.

- Что я должен увидеть?! - он был вне себя. - Что ты всё это время пользовался моей дочерью?!

- Не... не всё это время, - возразил я голосом, который едва меня слушался.

Меня, конечно, били и раньше, но с Джеком была высокая вероятность, что он забьёт меня насмерть, если продолжит в том же духе. Честное слово, лучше бы пулю в лоб пустил.

- Ублюдок! - Бристоу продолжал орудовать руками и ногами так, будто я был старым ковром, из которого надо было выбить пыль. Основательно так выбить.

- Это началось только несколько недель назад! - закричал я. - До этого у нас ничего не было! Потому что она была Джулией, а после похорон Лазарева стала похожа на Сидни!

Это признание почему-то остановило машину для убийств, в которую превратился мой будущий тесть. Джек отпустил меня, кивнул, как будто что-то понял, некоторое время постоял в замешательстве, а потом даже помог подняться. Мы оба молчали, я пытался отдышаться, он переводил взгляд с моего носа на мои ноги и обратно.

- Ну, до завтра, - сказал он через пару тягучих неловких минут.

- До половины восьмого, - сказал я.

Мы кивнули друг другу и, наконец, разъехались в разные стороны.

Сеанс потенциально травматичной правды и лжи во благо, которая всё равно не спасла от травматизма, на сегодня закончился. А нет, ведь предстоит ещё придумать легенду для Сидни. Ну, тут просто, меня избил кто-то из охранников Гарантии. А потом просто скажу, что я люблю её - что будет правдой. По крайней мере, за это мне не надо оправдываться. Ни за то, что я люблю, ни за то, что это взаимно. Правда, хотелось всё-таки верить, что меня любит не только Джулия Торн, но и Сидни Бристоу... Потому что, на самом деле, никакой стопроцентной уверенности в том, что Сидни всё помнит, у меня не было -только надежда.

Но не зря же говорят, что она умирает последней.

Глава 20. Карты раскрыты

- Дорогая, я освободился и со всех ног мчусь к тебе, - сообщил Сарк.

Его голос показался мне странным, каким-то уставшим. Погоня? Что-то пошло не так? Он с кем-то контактировал, и мы теперь раскрыты? В любом случае, разговор не телефонный явно.

- Давно пора, - ответила я. - Только помни, что автострада на ремонте, поезжай по другой дороге.

Это была заготовленная нами фраза, пароль, на случай если кто-то из нас попал в беду.

- Я слышал, что тот участок уже починили.

Отбой. Он не в беде. Все в порядке. Но тогда где он, чёрт побери, болтался всё это время? Почему я, как дура, жду его в вечернем платье, а он даже не может предупредить, что в ресторан мы сегодня явно не идём?! Я ответила, что жду, и повесила трубку.

На душе было тревожно. С одной стороны, он уже неоднократно проявил себя наилучшим образом и вполне заслуживал моего доверия, с другой - это Джулиан Сарк, который всегда ведёт свою игру. Что на этот раз? Я бы не удивилась, договорись он с кем-то из боссов Гарантии о том, чтобы попилить организацию или получить в ней чье-нибудь вакантное место. Впрочем, скоро я всё узнаю. Или не всё.

Сарк приехал с большим букетом цветов - опять лилии - и конкретно набитой физиономией. На мой вопрос он ответил, что сцепился с охраной одного из боссов, устранил пару человек, но волноваться не о чем, он не рассекречен.

А потом был поцелуй. Ещё один и ещё.

- Соскучился? - спросила я, крепко его обнимая.

Сарк вздрогнул от боли и не удержался от стона.

- Дорогая, я тоже скучал, но прошу тебя, полегче, - рассмеялся он.

- Лихо тебя отделали, ничего не скажешь.

Я нежно погладила его по щеке, Сарк стал ловить мои пальцы губами. Люблю, когда он так делает. От моей подозрительности не осталось и следа. Пора отключать режим тотального контроля. В конце концов, из нас двоих не говорю всю правду я, а не он.

- Какие-то новые духи? - спросил Сарк.

- Да, купила сегодня новый аромат, не смогла пройти мимо промоакции. Нравится?

- Вполне. Джулия, давай сходим в ресторан?

- Когда? - рассмеялась я. - Ты на часы-то смотрел? Поздновато уже.

- Тогда пойдём в клуб. Потанцуем!

Нет, сегодня с ним определённо что-то не так. Я полусердито нахмурилась, положила руки ему на плечи и пристально посмотрела в глаза.

- Выкладывай, Джулиан, - приказала я. - А то я начну строить свои версии твоего странного поведения, и это вряд ли будет к добру.

-Ты права, Джулия! – он взял меня за руку. – Пожалуйста, сядь.

Вот теперь тревога вернулась ко мне в полном объеме. Наверно, это отобразилось на лице, и я стала выглядеть испуганной. Не тяни, Сарк, не ходи вокруг да около!

- Что там? - не выдержала я. - Гарантия назначила цену за мою голову? Ты договорился с кем-то из боссов и теперь возглавляешь это скопище моральных уродов?! Или её на самом деле возглавляет эта женщина, Ирина Деревко, у которой мы были в Санкт-Петербурге?! Говори уже!

- Здорово ты обо мне думаешь, - он помрачнел и отпустил мою руку. - Спасибо за откровенность, буду иметь в виду.

Пошёл на кухню быстрым шагом, далее я услышала характерный звук зажигалки, и потянуло табаком. Курит. Расстроен. Мне стало неловко, и я, немного потоптавшись в замешательстве, отправилась следом за ним.

- Слушай, не сердись на меня, - начала я. - Ты же знаешь, у меня большие проблемы с доверием, и я в первую очередь думаю о плохом. Ты явился побитый, ничего толком не объяснил, ведешь себя так, будто хочешь от чего-то отвлечь и усыпить мою бдительность... Потом предлагаешь сесть с таким видом, что у меня сердце в пятки. Что я ещё могу думать?

- Вообще-то я просто хотел спросить, выйдешь ли ты за меня замуж, - холодно ответил Сарк, не удостаивая меня взглядом. - Но теперь даже и не знаю.

У меня подкосились ноги, и я рухнула на ближайший стул.

- Ты... что? - только и смогла я выдавить.

- Я никогда не делал никому таких предложений и понятия не имею, как их делать правильно, - сказал он. - Но ты в любом случае можешь считать меня идиотом. Кто ещё решит жениться через пару недель отношений.

- Джулиан, ты серьёзно? – прошептала я, всё ещё не будучи в силах переварить услышанное.

- Ну да, я, наверно, должен был назначить тебе свидание в ресторане, сказать, что люблю тебя и хочу провести с тобой остаток дней, что мечтаю начать новую жизнь и навсегда выйти из игры, как только с Гарантией будет покончено… Короче, я уже мысленно себя проклинаю.

- Посмотри на меня, - попросила я.

Сарк отвлёкся от самобичевания и поднял на меня глаза. Представляю, какой у меня был вид: в глазах слёзы, губы дрожат...

- Ты действительно хочешь на мне жениться? - спросила я срывающимся голосом.

Он кивнул.

- Но почему? Зачем? Нет, не пойми меня неправильно, я тоже тебя люблю и мечтаю вместе выйти из игры, расставаться не хочу и даже представлять это не собираюсь, но - почему ты сейчас решил сделать мне предложение? Зачем конкретно это понадобилось? Я уверена, что есть причина. И что она как-то связана с твоим сегодняшним побоищем.

По его лицу пробежала тень, и я поняла, что права. Сарк встал из-за стола, затушил сигарету и подошёл ко мне.

- Джулия, я не могу сейчас сказать тебе всё, - вздохнул он. - Ты права, есть причина, которая заставляет меня спешить. Но - и я хочу, чтобы ты это твёрдо знала - я бы в любом случае об этом спросил. Потому что ты - женщина моей жизни, другой не будет и не надо. Я хочу на тебе жениться, когда мы будем свободны. Хочу видеть тебя в красивом платье и с букетом. Хочу, чтобы твои глаза сияли, чтобы ты смеялась своим смехом, похожим на колокольчики, и чтобы всё это происходило где-нибудь на пляже, а потом хочу взять тебя на руки, унести в номер-люкс для новобрачных и овладеть тобой прямо в этом платье, возможно, даже порвать его на тебе. Тут уж как пойдёт, не будем загадывать. Но - ещё раз - я этого хочу. Хочу, чтобы ты была моей женой. А ты хочешь?

-Да, - кивнула я, не в силах сказать ничего больше. - Да, да, конечно, да! Когда всё закончится.

- Но кольцо-то можно сейчас надеть на твой тонкий пальчик? Или даже не посмотришь? - усмехнулся он.

Я энергично затрясла головой. Кольцо было очень красивым и село на безымянный палец идеально. Чёрт с ней, с причиной, побудившей Сарка сделать предложение именно сейчас и именно так. Я видела его глаза, я знала и верила, что он действительно искренне, от чистого сердца хочет на мне жениться. Возможно, он боится меня потерять, потому и торопится. А может быть, хочет подстраховаться на случай, если ко мне "вернётся память", и я его возненавижу. Женаты, значит, женаты - тут уже так просто не сбежать с подводной лодки, так же многие рассуждают? В любом случае, пора сказать ему правду.

- Джулиан, я...

Он дотронулся пальцем до моих губ и загадочно улыбнулся.

- Ни слова больше, прошу тебя, - сказал Сарк. - Ни слова. Не хочу, чтобы твое "да" минутной давности обросло условиями, оговорками и превратилось в "когда-нибудь, но не в этой жизни". Сейчас я включу музыку, и мы с тобой будем танцевать, и я буду просто счастлив оттого, что ты сказала "да". А завтра мы пойдём праздновать это дело в ресторане, и там уже сможешь огласить мне все условия, при которых этот договор так и не будет заключён. Но только не сегодня. Пожалуйста.

Я смотрела в его глаза и улыбалась самой счастливой улыбкой, какая только может быть. Он боится услышать "нет". Джулиан Сарк боится. Что ж, теперь я, кажется, доподлинно знала его слабое место.

- Что ж, мистер Сарк, тогда можете пригласить меня на танец, - подмигнула я, кокетливо наклонив голову.

Определенно, я не могу устоять перед этой его победоносной улыбкой и счастливыми глазами. Ни один мужчина прежде не смотрел на меня так, ни в ком я не видела столько любви и восхищения. Конечно, я выйду за него замуж, как только станет можно. Конечно, я тоже хочу прожить рядом с ним всю жизнь, в идеале где-нибудь на берегу океана. Хочу провожать закат солнца с бокалом нашего любимого вина в руке. Конечно, хочу. Хочу жизнь с ним и его самого - целиком, полностью, со всеми его гранями, даже с чёртовой таинственностью и манерой вести свою игру.

Эта ночь была столь же прекрасной, как и все предыдущие. За Сарком водилась забавная и трогательная особенность: когда я засыпала, он любовался мной, осторожно гладил и обязательно называл по имени – Сидни. На самом деле, я далеко не всегда по-настоящему спала в такие моменты, но не подавала виду, что всё слышу. Бедный Джулиан и не подозревал, что из нас двоих положением всё-таки пользовалась я. Конечно, надо было с этим завязывать и убирать эту последнюю тайну между нами. Давно пора. Особенно теперь, когда он сделал мне предложение.

Я весь вечер хотела всё рассказать ему, но, увы, не получилось. Может быть, и хорошо, что разговор состоится после секса: сознайся я до, кто знает, что было бы дальше. Вполне вероятно, что секс вообще будет исключён из программы до тех пор, пока он не перестанет на меня злиться. В том, что Сарк разозлится, я не сомневалась - как и в том, что его злость не будет вечной. Он же меня любит. Любит и хочет быть со мной всю оставшуюся жизнь. Значит, он не позволит нам потерять друг друга. Позлится и перестанет. В конце концов, мы оба не белые и не пушистые.

Сарк ласково играл прядями моих волос, перебирал их пальцами, подносил к носу и вдыхал. По опыту, скоро наступит нужный момент. И точно: он начинает что-то шептать и вполне разборчиво произносит моё имя – «Сидни».

- Да, мне тоже никогда не нравилось имя Джулия, - сказала я, не открывая глаза, – хоть оно и является женской версией твоего. А твое имя я люблю.

Гробовая тишина. Ну, другого я и не ожидала. Была не была, придётся разжать веки и посмотреть на него. Моему взору предстал изменившийся в лице Джулиан. Бледный, словно призрака увидел. Я дотронулась до его руки - отдернулся, как ужаленный. Впился рукой в подушку так, что костяшки побелели.

Что ж, будем надеяться, что это от шока, а не от мгновенно созревшего решения придушить меня этой подушкой.

- Давно? – спросил он хриплым голосом. - Давно ты всё вспомнила?

- Я и не забывала, - ответила я, стараясь, чтобы моя интонация ни в коем случае не была насмешливой или ироничной. - Я с самого начала, каждую прожитую в этом аду секунду оставалась Сидни Бристоу.

Он шумно выдохнул, опустил голову и отвернулся от меня. Я резко села, обняла его и прижалась к его спине. Сарк отбросил мои руки.

- Вот я идиот! - рявкнул он. - Эпический идиот! Придурок! Весело тебе было, девица? Вдоволь потешилась?!

- А ты совсем-совсем не догадывался? Никаких подозрений не было, ни разу? – воскликнула я. - Не верю! Ты же профи!

- Да, у меня были подозрения, но знаешь, дорогая, ты тоже профи! - Сарк окончательно взорвался. - Только в тот день, когда ты тоже сказала, что меня любишь, я понадеялся на то, что это не в беспамятстве. Но чёрт тебя дери, Сид, почему ты от меня скрывала? Ты не доверяла мне? Я понимаю, поначалу, но так долго, всё это время… Ты развлекалась?

Он порывисто обернулся и посмотрел на меня. Бешеные глаза, страшные. Одно невовремя сказанное слово, и прибьёт, к гадалке не ходи. Терпи, Сидни, ты это заслужила. Я промолчала, и он продолжил бушевать.

- Все эти месяцы я сдерживал себя, не давал себе даже лишний раз дотрагиваться до тебя, потому что не мог пользоваться положением! А ты, оказывается, просто играла со мной?! Нет, правда, я могу понять, почему ты не открылась мне, например, после Парижа...

- Я хотела открыться в тот же вечер, - призналась я. - Но появилась Элисон.

- И что, что она появилась?! Я не собирался с ней сходиться, я больше не хотел её, черт побери! Но ты меня оттолкнула, и я решил, что так даже к лучшему - потому что тем вечером и дальше я бы точно переступил черту и потом бы себя за это ненавидел, потому что ты без памяти!

- Я боялась снова оступиться. Одного появления твоей бывшей - убившей мою подругу и лучшего друга, если что! - оказалось достаточно, чтобы ты изменился. Я не могла тебе доверять.

- Хорошо, ты не могла доверять тогда, но в эти последние недели-то что не так?! Каково это - спать со мной, строить отношения, соглашаться за меня выйти - и продолжать изображать из себя Джулию Торн?!

- Я ждала подходящего момента, - честно ответила я. - Хотела тебе сказать, каждый день, но... откладывала. Не могла решиться. Я боялась.

- Чего ты боялась? У тебя были все шансы убедиться в том, как я к тебе отношусь! Чего ты боялась?!

- Ну, например, вот этого, - я попыталась едко усмехнуться, но вышло, скорее, грустно и жалобно. - Вот этой ссоры. Того, что ты меня возненавидишь и больше не захочешь меня знать.

Я запнулась. Всё, лимиты вышли. Из глаз покатились слёзы. Я опустила голову и попыталась отвернуться, но Сарк не дал мне этого сделать, схватив за плечи. Я оттолкнула его и упала головой в подушку. Не повернусь к нему даже под дулом пистолета. Он считает, я развлекалась? Отлично, сейчас у него уникальная возможность взять реванш и наслаждаться зрелищем, как Сидни Бристоу из-за него плачет в три ручья.

- Сидни, - позвал Сарк. Я промолчала и ещё больше вжалась в подушку.

Через мгновение вздрогнула от его прикосновения. Сарк гладил меня по спине.

- Повернись ко мне, пожалуйста, - его голос вновь стал спокойным и ласковым. - Ну пожалуйста. Или хотя бы уйди с моей подушки - мне не хочется потом спать на мокром.

Чёртов Сарк. Я сердито шмыгнула носом и перевернулась, но по-прежнему избегала сталкиваться с ним взглядом.

- Вот теперь я точно узнаю Сидни Бристоу, - улыбнулся он. - Маленький надувшийся от вселенской несправедливости барашек с большими, очень большими глазами, которые сейчас плачут. Посмотри уже на меня.

- Не хочу! - похоже, я действительно надулась, но сдаваться не собиралась. - Чего мне на тебя смотреть, если ты на меня зол. А мог бы, между прочим, порадоваться, что я всё помню и совершенно сознательно с тобой связалась. На свою голову!

- Так ты правда помнила всё изначально? Кто бы мог подумать! Ты была так убедительна в роли Джулии! Я не почувствовал фальшь. Вообще.

- Это потому что я высококлассный спец своего дела, - проворчала я. – Значительно лучше тебя. Ты, мистер Сарк, никогда не был двойным агентом, это мало кто может. Я могу. Поэтому, без обид, но провести тебя было совсем не сложно.

- Признаю и даже не спорю, - последовал театральный всплеск руками, я увидела боковым зрением. - Меня обвести вокруг пальца было не так сложно, как Ирину. Ума не приложу, как тебе удалось провести её.

- Не удалось.

- Ах вот оно что! Ирина! - поразился Сарк, как мне показалось, с изрядной долей восхищения. - Вот ведь еще одна актриса! Она знала с самого начала, да? Ты вообще перед ней не притворялась? Чудесно, просто чудесно. Ирина сногсшибательна - допрашивала меня с пристрастием насчёт отношения к тебе, лично от меня услышала, почему я тебя отталкиваю, но при этом ничего мне не сказала, даже не намекнула! Определенно, актерскими талантами ты пошла в мать.

- Всё-таки, она моя мать, а не твоя, - сказала я почти миролюбиво и, наконец, соизволила посмотреть ему в глаза. Он явно больше на меня не злился - привычные мне смешинки вернулись на место.

- Как же ты нравишься мне блондинкой, - произнес он. – Даже не предполагал, что тебе так пойдет…

- Вы, мистер Сарк, много о чём не думали и, кажется, здорово меня недооценивали, - подчёркнуто холодно и манерно протянула я. - Ваша беда в том, что Вы считали мою натуру ужасно однобокой. А мне, между прочим, ничто человеческое не чуждо.

С этими словами я обвила руками его шею и страстно поцеловала. Он провёл пальцем по моей шее, и это прикосновение, как всегда, прожгло меня насквозь и обдало горячей волной.

- Так что, я прощена? – поинтересовалась я, ненадолго отрываясь от его губ.

- А разве у меня есть какие-нибудь другие варианты? - рассмеялся Сарк и чмокнул меня в нос. - Да и потом, агент Бристоу, Вы виновны исключительно в том, что отсрочили наше счастье на несколько долгих и отвратительных месяцев.

- Меня ждёт наказание?

Сарк упал на меня всем своим телом и буквально вдавил в кровать.

- Я буду наказывать тебя утром и вечером с особым пристрастием.

- Ну вот, - вздохнула я. - А мне так нравилась твоя трогательная забота, опека и поддержка...

- Одно другому не мешает, у нас с тобой вся жизнь впереди.

- Так ты не передумал на тему свадьбы?..

Кажется, он не ожидал подобной реплики и на какое-то мгновение потерял дар речи.

- Я? Передумал? Детка, да я уже на одно кольцо двадцать тысяч грохнул - отступать некуда!

Вот теперь была моя очередь терять дар речи.

- Двадцать тысяч долларов? - переспросила я.

- Ну, да, средненькая цена, согласен, но я торопился, - пожал плечами он.

Вместо ответа я заключила его в объятия и начала зацеловывать в лоб, глаза, щёки, нос, губы… Кажется, сегодня ночью мы спать вообще не будем. Потом, вспомнив кое-что, я отстранилась и испытующе на него посмотрела.

- Что такое? - не понял Сарк.

- Ты не хочешь рассказать мне, к чему такая спешка с предложением руки и сердца?

Он хитро подмигнул мне и отрицательно покачал головой.

- Хватит разговоров, - сказал он. - Иди сюда.

Ну что ж, в таком случае, милый мой, и я тоже тебе не скажу нечто важное. Да я пока и сама не уверена - нужно знать наверняка. Вот как узнаю - скажу. Или нет.

И я послушно нырнула к нему в объятия.

Глава 21. Сделка с дьяволом

Чем мне нравился этот суши-бар, так это столиками, расположенными на свежем воздухе. Еда-то как еда - суши довольно сложно испоганить, равно как и сделать из них нечто экстраординарное и эксклюзивное.

Удивительно, конечно, как эта странная еда внедрилась в нашу жизнь на постоянной основе. Народ тоннами поглощал суши в любое время года. Я никогда не был фанатом этой своеобразной кухни, но их суши ели абсолютно все - поэтому если стояла задача слиться с толпой и заодно перекусить, такие заведения годились идеально.

Мы прибыли чётко ко времени, как я договорился с Джеком Бристоу. Я помог Сидни выйти из машины и, по обыкновению, взял под руку. Поднимаясь по ступенькам, она споткнулась, и я, разумеется, подхватил её. Она рассмеялась, обняла меня и мягко поцеловала в щеку. Мы сели за заказанный мной столик на террасе и погрузились в изучение меню.

Играла приятная музыка, на столике в вазе стояли цветы. Пошловато, но это и не ресторан премиум-уровня, а обычный ширпотреб, рассчитанный на массового потребителя. В таком месте попасть под наблюдение какой-нибудь Гарантии менее вероятно. Это главное. Хотя, конечно, не в такое место я мечтал привести свою любимую женщину в день, когда она стала моей невестой.

Ну хорошо, не ровно в этот день - на следующий. Но всё равно место не то.

Я помнил, что Джек обещал подъехать позже, и потому пока не нервничал. Опять же, напротив меня ослепительно улыбалась Сидни - как и всегда, буквально сияющая красотой. Кольцо на безымянном пальчике придавало её изящной кисти особый шарм. Впрочем, может, так казалось лишь мне одному.

- Джулиан, - Сидни мягко провела пальчиками по моей щеке, отвлекая от размышлений. – Ты хотел сделать это в ресторане, да?

- Смотря о чём речь, моя дорогая, - подмигнул я.

- О предложении, конечно! - нахмурилась Сидни, но я знал, что это притворство.

- А, ты об этом! Ну, в общем-то, да, - сознался я. – Но потом захотелось перенести всё на вчерашний вечер и взять тебя эффектом внезапности.

Хотя, по факту, внезапностью, скорее, взяла меня она. Не зря говорят, что утро вечера мудренее - сегодня я уже на неё не злился, но, что называется, осадочек остался. Поэтому я, в свою очередь, не посвятил Сидни в то, что вышел на связь с её отцом и что сегодня он будет наблюдать нас в этом самом суши-баре с минуты на минуту.

Кстати, что-то его до сих пор не было видно. Ну и замечательно, раз не видно, значит, можно пока ещё не беречь отцовские нервы и не соблюдать пуританскую дистанцию. Я безо всякого зазрения совести поймал губами пальчики Сид, спускавшиеся от моей щеки ко рту. Она счастливо рассмеялась, я потянулся к ней через стол и поцеловал. Потом мы сделали заказ, и помимо суши я попросил официанта принести бутылку шампанского. Джека Бристоу по-прежнему не было среди посетителей. Я начал волноваться и мысленно скрещивал пальцы, чтобы Сид этого не заметила.

Вдруг раздался звонок. Номер неопределён. Я подумал, что это может быть Джек, извинился перед Сидни и отошёл поговорить.

Интуиция не подвела.

- Мистер Сарк, есть разговор, - начал Джек Бристоу без траты времени на приветствие.

- Вы не приехали в указанное место, - перебил я. - Вас ждать?

- Нет, - отрезал он. - Я уже покинул это место. Ваш вкус в еде оставляет желать лучшего.

- Вы здесь были? - поразился я, пропуская реплику про суши мимо ушей.

- Да, и увидел больше, чем хотелось бы. Жду Вас в течение часа там, где мы сможем спокойно обсудить наши дела, координаты локации пришлю в сообщении, которое удалится после прочтения.

- Хорошо, - выдавил я, всё еще поражённый, что Джек Бристоу обставил меня, как школьника.

- Не могу не отметить Ваш вкус в ювелирных изделиях, - сказал он. - Получше, чем в еде. Ждите координаты.

Бристоу повесил трубку. Я прислонился к стене. Старый хитрец! Разумеется, он всё сделал по-своему. Разве я не поступил бы так же? Не захотел бы понаблюдать за поведением особи в естественной среде? Я должен был догадаться! Ещё и кольцо заметил. Врать не буду, я на это и рассчитывал, когда провернул вчера этот финт ушами, но всё равно было несколько не по себе оттого, что мой сценарий полетел в мусорное ведро. Но раз он заметил кольцо, пулю в лоб не пустит - я знал, как серьёзно Джек относится к своей единственной дочери, и слышал от разных людей, сколько раз и в каких ситуациях он за неё впрягался. И за всех важных для неё мужчин - даже если терпеть их не мог.

Интересно, Джеку Бристоу нравился хоть один бойфренд Сидни?.. Что-то подсказывало мне, что вряд ли. В любом случае, мне в числе любимчиков всяко не бывать. Я к этому и не стремился - моей задачей было подстраховаться, чтобы потенциальный тесть не пустил мне пулю в лоб. Раз этого до сих пор не произошло, значит, я всё сделал правильно. По крайней мере, это вселяло некоторые надежды.

Я глубоко вздохнул, собрался с растрепанными мыслями и вернулся к Сид. Пришлось соврать, что звонила Ирина и дала информацию по поводу одного из боссов Гарантии.

- Мне, к сожалению, придётся срочно отъехать по этому делу, - сказал я с абсолютно искренним сожалением. - Это близко, я туда и обратно. Ты даже не успеешь допить эту бутылку шампанского.

- То есть мне ждать тебя здесь? - уточнила она. - Может быть, поедем вместе, раз дело только в получении носителя с файлами с указанном месте?

- Я только за, моя радость, но на случай, если за нами всё-таки есть слежка, будет правильнее, если ты останешься, как ни в чём не бывало, и посидишь тут некоторое время. Если я не вернусь через час, уходи. Но я вернусь, - пообещал я.

Едва ли Джек Бристоу будет читать мне долгие лекции. Минут за пятнадцать всё обсудим. Если, конечно, он не будет опять меня бить. Не должен, я же теперь жених. А даже если и будет, это тоже должно уложиться в час.

- Хорошо, Джулиан, я буду ждать тебя здесь, - улыбнулась Сидни. Мы поцеловались, и я покинул ресторан.

Джек Бристоу ждал меня узком простенке между гаражами за парковкой. Я почему-то был уверен, что и сейчас не будет никакого приветствия, поэтому не стал даже пытаться поздороваться со своей стороны. Отец Сидни смерил меня таким взглядом, что я понял: выбранная мной стратегия поведения абсолютно верна.

- Я проверил Вашу информацию, мистер Сарк, - сказал Бристоу. – Всё оказалось правдой: и насчет двойного агента Гарантии в Управлении, и насчет того, что ЦРУ подставило мою дочь. К сожалению, ситуация даже хуже, чем я думал: это именно усилиями ЦРУ, а не Гарантии в том доме появилась ДНК Сидни, и, что совсем неприятно, определенные лица в Управлении всё это время знали, где держат Сидни.

На этих словах суровое лицо Джека Бристоу стало пугающим: заходили желваки, зубы скрипнули при стискивании. Ох не завидую я этим "определённым лицам" в ЦРУ.

- Другими словами, даже если моя дочь всё вспомнит, её нельзя возвращаться в ЦРУ ни в коем случае, - голос Джека дрогнул. - Надеюсь, вы это понимаете.

- Не думаю, что Сидни сама этого захочет, узнав правду, - возразил я.

Бристоу тотчас же посмотрел на меня, как на умственно отсталого. Я мысленно закатил глаза.

- Мистер Сарк, если я хоть немного знаю свою дочь, то она не успокоится, пока не доберется до истины и не накажет виноватых, - процедил он так, будто разжёвывал великовозрастному имбецилу прописную истину из разряда "сколько будет дважды два".

Вот только не на того напал.

- Мистер Бристоу, при всём уважении, я знаю Сидни не хуже. Имею все основания утверждать, что Ваша дочь сильно изменилась после всего, что ей довелось пережить в Гарантии, - в тон ему ответил я. - Всё, чего хочет Сидни сейчас - развалить эту организацию и выйти из игры. Сомневаюсь, что она свяжется с ЦРУ. Джулии Торн до спецслужб дядюшки Сэма дела нет, никаких личных счётов, а следовательно, нет мотивации с ними бороться. Если же к ней вернётся сознание Сидни Бристоу, даю голову на отсечение она захочет только скорее исчезнуть и никогда к этому всему не поворачиваться. И наверняка предоставит возможность отомстить за неё своему всесильному отцу. Забудьте об универсальном солдате и терминаторше-мстительнице, которой вы её хотели видеть.

- На что это Вы намекаете, мистер Сарк?!

Знаю я эту интонацию. Это у них семейное. Сидни тоже так прищуривает глаза, а пухлые, такие женственные губы при этом превращаются в ниточку, и лицо приобретает что-то змеиное. Того и гляди, бросится. Только в случае Сидни это сексуально, а в случае Джека попахивает совсем не возбуждающим ударом кулаком.

Впрочем, эка невидаль.

- Я знаю о том, что Вы сделали с её детством. Знаю о Вашем проекте "Рождество" по подготовке агентов из детей. От Ирины знаю, - я говорил это невозмутимо, глядя прямо в глаза Бристоу. - Вы протестировали свои разработки на Сидни и вырастили универсального солдата, стремились лично завербовать родную дочь в ЦРУ, чтобы у неё не было другой жизни.

- Да что ты в этом понимаешь, мальчишка! - Бристоу окончательно вышел из себя. - Я не обязан оправдываться! Это не я сломал детство Сидни, а её мать, которая оказалась русской шпионкой и сбежала, убедительно изобразив свою смерть! Да, я решил подготовить дочь к взрослой жизни. Да, я хотел, чтобы она изначально работала в ЦРУ и не попалась в ловушку, которая захлопнулась над её идиотом-отцом. Не тебе меня судить, и я не собираюсь перед тобой оправдываться за то, что сделал!

- А я к этому и не призываю, - пожал плечами я. - Дело прошлое. Это уже не исправить - ни того, что у Сидни после обучения в детском лагере подготовки агентов ЦРУ не было шанса на другую жизнь, ни того, что Вас опередил Слоан, и Сидни много лет работала на врагов, ни того, что эти враги отомстили, сговорившись с вашими типа-друзьями из ЦРУ, и сдали Сидни Гарантии...

- Хватит, Сарк, я в курсе!

- Ни того, что в Гарантии ее полгода пытали, ломали, обрабатывали и превратили в другого человека! - я был беспощаден. - Нет больше вашей универсальной терминаторши на страже закона и порядка! Нет солдата без признаков пола и желания жить чем-то, кроме службы! Смиритесь и примите: теперь есть только женщина. И эта женщина заслужила, чтобы её оставили в покое. Даже Вы. Особенно Вы.

О, смотрите-ка, что это такое появилось во взгляде мистера Бристоу? Неужели уважение? А может быть, понимание, что ещё чуть-чуть - и удар кулаком полетит уже от меня? Я мысленно себе поаплодировал.

- А у тебя есть яйца, сынок, - усмехнулся Джек. - Значит, не зря я вас обоих перед ЦРУ прикрыл.

Наступила моя очередь поражаться.

- И не надо на меня так смотреть, мистер Сарк, - продолжал он. - Вы оба работаете под прикрытием по моему прямому указанию. Лично Вы, Сарк, - перебежчик. Если хотите яснее, Вы – секретный агент Управления. Незаконные операции, вот это всё.

Агентом ЦРУ мне прежде бывать не приходилось. Даже в самом страшном сне. Ну или, окей, в самых невероятных детских мечтах. Интересный поворот в карьере для того, кто хотел, в основном, исключительно править миром.

-Это официально? – спросил я после некоторой паузы.

- Да. Директор Девлин подписал все необходимые документы. Впрочем, и без них бояться нечего - это всего лишь страховка на всякий случай.

- А как же те, кто причастен к плену Сидни?

- Я с ними разбираюсь, - ответил Бристоу, и его интонация вызвала у меня понимающую ухмылку.

- Они мертвы? - уточнил я.

- Пока ещё не все, но будут со временем. В любом случае, эти сволочи у меня на крючке, и им с него не слезть. Но вернёмся к нашим баранам. Так, вроде, у вас, русских, говорят?

- Я не русский, - возразил, было, я, а потом вспомнил про Лазарева и осёкся.

Тьфу ты, чёрт. Национальность по отцу, отец русский, да ещё и самых знатных кровей, потомок Романовых. Стало быть, и я русский знатных кровей. Да. Точно. К этому придётся долго привыкать.

Я усмехнулся и покачал головой. Джек, что меня удивило, ответил мне ровно таким же взглядом и жестом. На немой вопрос, явно отразившийся на моём лице, он сказал:

- Я долго привыкал к тому, что у меня, как выяснилось, русская дочь. Наполовину, конечно, но когда эта половина от Ирины Деревко, сами понимаете. Так, повторюсь, вернёмся к нашему делу. После уничтожения Гарантии вы оба сможете жить спокойно там, где сочтёте нужным, и навсегда выйдете из игры. Формально Вы, Сарк, будете сотрудничать с ЦРУ всю оставшуюся жизнь, потому что о Вашем преступном прошлом пока никто не забыл. Одна осечка – и Вы окажетесь в тюрьме. Ясно? И там Вас будут судить по всем правилам, установленным в США. Однако контролировать Вашу деятельность буду лично я, так что, надеюсь, проблем не возникнет. При одном условии, конечно.

Условие можно было не озвучивать. Я всё прекрасно понимал. Я на карандаше у ЦРУ, и это не будет иметь значения, пока мы с Сидни вместе. То есть пока смерть не разлучит нас - и возможно, эта смерть явится ко мне в образе Джека Бристоу.

- Зачем Вы это делаете? – всё-таки спросил я. - Из желания всё контролировать?

- Потому что Вы, мистер Сарк, спасли мою дочь и потрудились сообщить мне, что она жива, - ответил он. - Как бы отвратительно я к Вам ни относился, как бы меня ни тошнило от факта, что из всех мужчин на свете Сидни спит именно с Вами, я перед Вами в долгу. Не могу сказать, что мне это приятно как осознавать, так и констатировать.

- Легендарный Джонатан Донахью Бристоу, старший офицер ЦРУ, в долгу перед Джулианом преступником номер пять в списке самых опасных из ныне живущих, - заметил я, не в силах удержаться от сарказма.

- Номер шесть, - поправил Джек, отзеркалив мою интонацию. - Это во-первых. А во-вторых, Ваше отношение к Сидни существенно смягчает Ваши повинности.

- Мистер Бристоу, должен сказать, что это всё весьма приятно слышать, - сказал я. - Тогда давайте резюмируем наши договорённости. Мы с Сидни продолжаем работу по уничтожению Гарантии, Вы гарантируете, что ЦРУ нам не помешает. В случае чего Вы берёте ответственность на себя, потому что мы двойные агенты, действующие под прикрытием, подотчётные лично Вам и исключительно Вам. Всё верно?

Джек кивнул.

- Отлично, - обрадовался я. - Также, я, в свою очередь, гарантирую Вам, что ни сейчас, ни потом, ни когда-либо в этой жизни мы не вмешаемся в Вашу вендетту по поводу "определённых лиц" из ЦРУ, которые инсценировали смерть Сидни год назад.

- Ну почему же, - возразил Бристоу. - Вы, если хотите, можете.

Я подумал, что ослышался.

- В каком смысле? Что - могу?

- Оказать мне помощь и содействие в работе с этими людьми, - глядя мне в глаза, сказал он. - Работа подразумевает всё, в чем Вы, насколько я знаю, очень компетентны. Пытки, вытаскивание и дешифровка информации, физическое устранение - как объектов, так и самих последствий устранения. Ваш опыт мне очень пригодится, мистер Сарк.

И тут я похолодел, потому что оценил замысел Джека Бристоу в полном объеме. Он действительно обставил меня так, как положено опытному матёрому агенту против подающего надежды юнца.

Всё сходится. Я помогаю ему убивать предателей в ЦРУ, и когда всё вскроется, руки запачканы не у славного старины Джека Бристоу, а у треклятого Сарка с его гибкой верностью, которому дали шанс смыть грязь со своего имени и поработать на правительство, а он, как и положено паршивой овце, взялся за своё. Статус перебежчика и агента по незаконным операциям автоматически слетает, и раскрывает меня лично экс-куратор Джек Бристоу. Он получает повышение, потому что рассекретил, захватил и сдал такого подлеца, а я получаю электрический стул.

Или, может быть, казнь проведут инъекцией.

Видимо, по моему взгляду Джек Бристоу понял, что я понял, потому что его губы скривились в очень недоброй усмешке.

- Ты же не думал, что я позволю дочери связаться с тобой, правда? - спросил он.

- Даже если бы она сделала это в трезвом уме и твердой памяти? - решил уточнить я.

- Особенно в этом случае, - отрезал Бристоу. - Моя дочь неразборчива в выборе мужчин и не способна отличить друзей от врагов. Поэтому будет следующим образом: вы разваливаете Гарантию, Сидни выходит из игры, а ты помогаешь мне разобраться с предателями в ЦРУ. Далее каждый получает то, что заслужил: моя дочь - покой, я - спокойствие за её безопасность, а ты - возможность смыть кровью все преступления, которые натворил за свою недолгую, но гнусную жизнь. Есть возражения?

- Кроме тех, кто мне не хочется умирать за чуждый мне патриотизм, и никакого героического пафоса, равно как и мук совести по поводу моих поступков, я не испытываю? - хмыкнул я.

- Если тебе что-то не нравится, могу пристрелить тебя прямо здесь, - пожал плечами Джек. - Но если доля только в мотивации... Ирина сказала, ты был готов отдать жизнь за Сидни. Я предоставляю тебе шанс пожертвовать собой на благо любимой женщины. Это, судя по всему, соответствует твоим идеалам и ценностям. Ты уходишь, как герой, отомстив тем, кто лишил её года жизни, а Сидни свободна и живет вне опасности и шпионских игр.

Я промолчал. Что тут скажешь. У Джека Бристоу было всё спланировано блестяще. Он прекрасно знал, что я в его руках. Сбежать/дать себя убить сейчас, до развала Гарантии - значит, бросить Сидни, а на это я пойти не могу. Она ещё не будет в безопасности. Стало быть, выбора нет. И выхода тоже.

Кажется, именно так выглядят сделки с дьяволом. Куда ни плюнь, ты теряешь и жизнь, и душу, и любовь, а козлорогий хмырь потирает свои вонючие когтистые лапы, довольно осклабившись.

- Значит, решено. Будет так, как лучше для Сидни, - Джек довольно потёр руки. - И раз на сегодня всё обсудили...

- А у меня никто не хочет спросить, что для МЕНЯ лучше?!

Мы синхронно обернулись на этот возмущённый женский голос. Сидни стояла напротив нас с пистолетом в руках, поочерёдно переводила прицел с меня на отца и смотрела на нас обоих ненавидящим взглядом.

Глава 22. Больше никаких тайн

Я знала, что он что-то от меня скрывает. Мы договаривались строго: за Гарантией наблюдаем, информацию проверяем и анализируем, действуем тихо и тайно, в прямые взаимодействия с их стороной не вступаем. Особенно в физические. Никаких мордобоев, трупов и перестрелок. Но Сарк вернулся побитым и рассказал мне какие-то глупости об охране, которую он устранил, но при этом совершенно не нервничал по поводу того, что мы подставились.

А потом ещё взялся отвлекать моё внимание предложением руки и сердца.

Конечно, с учётом того, что я врала ему всё это время, едва ли стоит рассчитывать на его полное и безоговорочное доверие. Тем не менее, всё-таки меня неприятно укололо то, что на моё признание по поводу памяти не последовала ответная откровенность. И вот, мы сидим в этом дурацком суши-баре, ему кто-то звонит, он меняется в лице, опять рассказывает мне какие-то сказки и поспешно сваливает, а я должна его дожидаться, попивая шампанское.

С Джулией Торн, может быть, такая история и прокатила бы. Да только я Сидни. И Сарк об этом должен прекрасно знать. Или хотя бы держать в голове.

Разумеется, как только он покинул заведение, я тоже вскоре оттуда исчезла и отправилась вслед за ним. Мне не надо было висеть у него на хвосте, ловить такси и говорить "за той машиной, пожалуйста". Пока он спал, я установила на его вещах трекер. Ни за что бы так не поступила, будь он со мной откровенен. А раз у нас отношения формата "доверяй, но проверяй", то без обид.

Хорошо было снова стать собой и не отвлекаться на игру в Джулию. Трекер, заблаговременно припаркованная около суши-бара машина - на всякий случай. Я шпионка, это из меня никто и ничто не вытравит.

А ещё я хронически связываюсь не с теми парнями.

Моему изумлению не было предела. Сарк встречался с моим отцом. Я испытала смешанные чувства. Во-первых, хотелось выскочить из укрытия и кинуться к отцу на шею. Во-вторых, моментально стало стыдно перед Сарком за недоверие - он же для меня старался, вышел на контакт с папой, рискуя, как минимум, тем, что отец ему голову прострелит! С этим пониманием пришло и следующее. Теперь ясно, зачем Сарку понадобился весь этот цирк с предложением. Он хотел произвести впечатление на отца - достаточное, чтобы остаться в живых. Я почувствовала себя пешкой в чужой игре. От эйфорической радости и чувства вины перед Джулианом не осталось и следа. Я разозлилась.

Мне больше не хотелось обнаруживать своё присутствие. Я решила послушать, о чем они будут говорить.

Голос отца. Я не слышала его год с небольшим. Папа. Папочка. Господи. Пожалуй, только в этот момент я полностью осознала, насколько мне не хватало отца всё это время. Его голоса, спокойной собранности, неколебимой уверенности, что всё будет хорошо, глубинного знания, что всегда, в любой ситуации, что бы ни случилось, он сможет меня защитить и спасти. К горлу подступил комок. Отставить слёзы, Сидни Бристоу! Успеешь ещё, если потребуется.

- Мистер Сарк, - сказал папа. – Я проверил Вашу информацию. Всё оказалось правдой: и насчет двойного агента Гарантии в Управлении, и насчет того, что ЦРУ подставило мою дочь. Это они подбросили её ДНК на место преступления. Мало того, определенные лица всё это время знали, где держат Сидни.

От услышанного мне резко подурнело. Показалось, что я ослышалась, но нет, увы, нет. Я схватилась руками за выступ гаража, за которым пряталась, чтобы не упасть. Так меня подставили?! Меня подставили свои же?! Просто слили, пристрелили, как загнанную лошадь? И неважно, сколько раз эта лошадь побеждала на скачках... Ну конечно! Конечно.

Самое удивительное, что где-то в глубине души я такой сценарий допускала. Несмотря на весь мой шок от этой информации, внутри я как будто была готова услышать именно это. Ну ведь правда, странно, что ЦРУ даже не пыталось отыскать следы одного из лучших своих оперативников! Признали мёртвой, устроили символические похороны, небось, ещё звезду на той самой стене погибших при исполнении торжественно водрузили - и всё.

Все эти месяцы вынужденной работы на Гарантию я откладывала момент, когда надо связаться с ЦРУ и рассказать, что я жива. Я откладывала - и не понимала, почему, объясняла это себе какими-то глупостями, от нежелания вновь становиться двойником до нежелания врать Сарку - как будто я и так не врала ему изо дня в день. Теперь сомнений не осталось: это была интуиция. Меня удерживало от выхода на связь подозрение, что меня не ищут неспроста. Но, видимо, с учётом всего пережитого смотреть в эту сторону, анализировать причинно-следственные связи я была не готова. Я боялась. Моя психика защищалась. Так бывает, что ж поделать.

Хотелось бы знать, почему со мной так поступили. Что это за "определённые лица"? Кто об этом знал? Кто меня предал? Это был изначальный план, или ЦРУ подключилось на финишной прямой? Что они выиграли, слив меня Гарантии?

Я сжала кулаки. Снова предательство, кругом одна ложь! А Сарк, значит, был в курсе, что ЦРУ замешано... Интересно, и давно он об этом узнал? Значит ли это, что он меня щадил и оберегал больше, чем я предполагала? Или же он придерживал эту информацию, решая, как ею лучше распрорядиться, в какой момент выгоднее продать?

Отец и Сарк, тем временем, продолжали мериться, у кого круче яйца. "Если вы хоть немного знаете мою дочь", "При всём уважении, я её знаю куда лучше вашего" и далее, далее, далее. Джулиан, кстати, держался молодцом - вести словесную баталию с Джеком Бристоу тот ещё аттракцион.

Практически никого не знаю, кто бы успешно с этим справлялся. Разве что мама и, пожалуй, Арвин Слоан в своё время. Правда, тогда папа был вынужден делать вид, что на него работает. А когда делать вид стало не надо, уже не церемонился. И где сейчас чёртов Слоан? Вполне вероятно, что на том свете, и если так - там ему самое место.

Потому что не надо шутить с Джеком Бристоу и обижать его дочь.

А вот про проект "Рождество" он зря вспомнил. Справедливо, да, но не стоило. Отец этого не простит. А мне это дико больно слышать.

Чёрт побери, да что они за люди, мои родители? Одна инсценировала свою смерть, чтобы сбежать, потому что коллеги в КГБ ей дороже дочери, второй эту самую дочь сделал первым подопытным кроликом своего проекта по созданию суперсолдат для ЦРУ из маленьких детей. И оба утверждают, что их действия были обусловлены большой любовью!

Стоит ли удивляться, что во взрослой жизни я не отличаю друзей от врагов, любовь от игры и достойных доверия от предателей. Если самые близкие люди в моей жизни, родители, поступали со мной так, как того требовала коньюктура, и до сих пор не испытывают никаких угрызений совести по этому поводу.

Теперь я понимала, что неспроста все эти месяцы не выходила на связь не только с ЦРУ, но и с отцом. Видимо, проект "Рождество" я ему до конца так никогда и не прощу.

- В Гарантии её полгода пытали, ломали, обрабатывали и превратили в другого человека! - продолжал тем временем Сарк. - Нет больше вашей универсальной терминаторши на страже закона и порядка! Нет солдата без признаков пола и желания жить чем-то, кроме службы! Смиритесь и примите: теперь есть только женщина. И эта женщина заслужила, чтобы её оставили в покое. Даже Вы. Особенно Вы.

Я мысленно ему поаплодировала. Судя по всему, на отца это тоже произвело впечатление.

- А у тебя есть яйца, сынок, - ответил он. - Значит, не зря я вас обоих перед ЦРУ прикрыл.

Я усмехнулась. Очень в духе папы. Постращает для проформы, но в итоге впишется за интересы и дочери, и всех её друзей. Так уже было неоднократно, и на меня это всегда безотказно действовало. Я забывала о прежних обидах и преисполнялась чувством благодарности. Ключ к моему сердцу - мои близкие, дорогие мне люди. Отец это знал и использовал весьма эффективно. Кажется, знал об этом и Сарк. Иначе зачем было так торопиться с этим чёртовым кольцом и "будь моей женой"?!

Сарк делает заход в мою душу через налаживание контакта с папой. Папа прикрывает моего избранника перед ЦРУ, выбивает ему амнистию и делает секретным агентом. В итоге - девочка Сидни может быть счастлива, отец и будущий муж с пеной у рта стараются во имя её интересов, один другого круче. Вот только мне совсем не верилось в эту идиллическую картинку. Что-то внутри меня - здравый смысл? интуиция? опыт? - чуяло подвох.

И он не заставил себя долго ждать.

- Моя дочь неразборчива в выборе мужчин и не способна отличить друзей от врагов, - сказал папа. - Поэтому будет следующим образом: вы разваливаете Гарантию, Сидни выходит из игры, а ты помогаешь мне разобраться с предателями в ЦРУ. Далее каждый получает то, что заслужил: моя дочь - покой, я - спокойствие за её безопасность, а ты - возможность смыть кровью все преступления, которые натворил за свою недолгую, но гнусную жизнь. Есть возражения?

Вот этого я от него не ожидала. Интересное выходит кино. Значит, в папиной картине мира я буду продолжать строить отношения с Сарком, будучи ни сном ни духом по поводу гениального плана по смывке прегрешений перед отечеством кровью, а потом в один прекрасный день его убьют при исполнении? Я буду рыдать в три ручья, папа будет утешать меня с непроницаемым лицом, обнимать, говорить, что всё образуется, а потом, скажем, через годы я случайно узнаю, что за этим стоял лично он?! Узнаю, наверно, от вездесущей мамы, которой, впрочем, этот факт не помешает продолжать иметь с ним отношения? И обе стороны, конечно, предложат мне простить это, потому что так было лучше для моего блага! Да и потом, Сидни же не привыкать терять женихов. Одного вскоре после предложения зарезал киллер СД-6 по приказу Слоана, второго зарезала сама, потому что он оказался двойным агентом и работал на врагов, а третьего заботливо убрал отец. Действительно, дело житейское!

Наверно, мне самое время было выйти, но я не могла. Меня трясло. Я злилась, но при этом по лицу катились непрошеные слёзы. Детская реакция, Сидни, детская! Психолог объясняла: плачут только дети, взрослые обычно перескакивают форму слёз, надувшихся щёк и неконструктивной обиды в сторону того, что за этим прячется. А это обычно злость и гнев. Эти чувства, с точки зрения психологии, считаются более полезными. В них заключена энергия, которую можно обратить себе на благо. Да, гнев деструктивен, но его вполне можно применить к тем, кто его вызвал. Слёзы же и обиды имеют свойство уходить в самого себя, обращаться в самобичевание, а от этого никакой пользы. Я ненавидела психологов как явление, потому что в моей работе общение с ними обычно обусловлено осечкой агента, вседствие которой попадаешь под подозрение. Но не признать их правоту в ряде случаев не могла. В частности, когда речь о моих реакциях.

Меня предало ЦРУ. Меня предали. В очередной раз. Всё, во что я верила, оказалось ложью. Меня предали все, кроме Джулиана Сарка и родителей. Но мой отец уже решил пустить в расход моего любимого человека, потому что я, по его мнению, не умею выбирать мужчин. И это говорит человек, который из всех женщин мира, с которыми можно было строить семью и рожать детей, выбрал шпионку КГБ.

А я, вместо того, чтобы злиться, топать ногами и проораться, плачу, как маленькая девочка.

Это, наверно, из-за сегодняшнего утра. Несмотря на то, что впервые за долгое время я спала, как младенец, потому что главный груз с моей души был снят, спросонья навалилось тревожное предчувствие. Мне было нервно. Сарк сказал, что отследил переговоры Маккенаса с последним в списке боссом Гарантии. Наша миссия переходила в финальную фазу, но, вопреки ожиданиям, это не принесло мне облегчения. Скорее, наоборот.

Сарк заметил моё состояние и спросил, что случилось. Я слабо улыбнулась и покачала головой, давая понять, что не хочу это обсуждать. Он взял меня за руку, заглянул в глаза и повторил свой вопрос.

- Джулиан, что дальше? - вздохнула я. - После уничтожения гарантии мне придется рассекретиться перед ЦРУ. Скорее всего, они захотят, чтобы я вернулась к работе. Я вдруг подумала: а если они меня не отпустят? Если не удастся уйти на покой? Что тогда будет с нами? Что будет с тобой?

Он смотрел на меня странно. Теперь-то многое ясно, но ещё утром я даже не догадывалась о предательстве ЦРУ, поэтому не могла истолковать выражение его лица правильно.

- Я никогда тебя не брошу, - сказал он.

В тот момент я опять подумала, что это внезапное предложение руки и сердца - чистой воды манипуляция, и на самом деле он уже в глубине души об этом жалеет.

- Ты так каждой своей женщине говорил? – вырвалось у меня.

Чёрт возьми. Не надо было этого говорить. Глупо. Неловко вышло. Я закусила губу и отвела взгляд.

- Нет, - невозмутимо ответил Сарк. - Только тебе. Я не имею свойства обманывать женщин.

- Тогда скажи мне одну вещь. От тебя кто-нибудь беременел?

- Что? – удивился он. – Почему ты об этом спрашиваешь?

Я и сама не знала, почему. Ляпнула то, что пришло в голову.

- Просто так, интересно стало, - пожала плечами я. - Так да или нет?

- Нет, Бог миловал, - сказал Сарк. - Но мне очень странно, что ты об этом спросила.

- А если бы такое произошло, как бы ты себя повёл?

- Понятия не имею, Сид, честно. Я ещё никогда не хотел детей и совершенно не задумывался о себе в роли отца. Но, полагаю, что мои принципы не позволили бы бросить свою женщину и будущего ребёнка, если ты об этом.

- Ясно, - ответила я. Он погладил меня по щеке.

- Но раз мы с тобой в один прекрасный день поженимся, то в другой прекрасный день возникнут и дети, - улыбнулся он. – И, пожалуй, я хочу, чтобы однажды так произошло.

- Что-что? - я на мгновение потеряла дар речи.

- Да, Сид, не удивляйся. Я хочу, чтобы мы жили спокойно и свободно, ни от кого не таясь, не сражаясь против мирового зла, чтобы мы были женаты. А со временем пусть будут дети. Например, двое. По-твоему, я зря делал тебе предложение, на которое ты, помнится, дала согласие? Как говорят в России, сказал А, не будь Б. Поэтому, конечно, где брак, там и дети.

- Правда? – просияла я.

- Да вроде я тебе со времён начала наших отношений не врал, - подмигнул он. - Так что да, правда.

...А теперь мой отец заявляет, что решил убить человека, который чётко объявил, что хочет на мне жениться и иметь совместных детей. Например, двоих.

- Значит, решено. Будет так, как лучше для Сидни, - бьюсь об заклад, мой отец на этом месте довольно потёр руки.

Хватит. К чёрту. Нет больше сил это всё терпеть. Мои злосчастные слёзы маленькой девочки наконец-то отступили, и осталась только злость взрослой женщины, за которую опять пытались решить самым наихудшим образом, какой только можно вообразить. Я им сейчас покажу, что лучше для Сидни. Заряженный пистолет, например.

- И раз на сегодня всё обсудили...

- А у меня никто не хочет спросить, что для МЕНЯ лучше?! - выкрикнула я.

Ха-ха, моего появления из-за кулис явно не ждали. Господи, видели бы они оба себя сейчас. Сарк застигнут врасплох от неожиданности, Джек Бристоу ошарашен. Ну-с, кто первым подаст признаки жизни и перейдёт к вербальным коммуникациям?

- Сидни? Это ты?

Конечно, папа. Я бы удивилась, не овладей он собой в кратчайшие сроки. Профессионализм не пропьёшь.

- Здравствуй, папа, - сказала я, не опуская пистолет. - Не так я представляла себе нашу встречу.

- Так ты всё помнишь? - то ли спросил, то ли констатировал отец. - Давно?

- С самого начала.

- Если что, я об этом узнал только сегодня ночью, - поспешил вмешаться Сарк.

Папа проигнорировал его реплику. Он смотрел на меня, как на привидение, потом часто заморгал. Вот-вот по щеке скатится скупая мужская слеза.

- Стоять, - предупредила я, видя, что отец делает шаг мне навстречу. - Ещё не время для родственных объятий. Нам нужно кое-что прояснить.

- Доченька, опусти, пожалуйста, пистолет. Прошу тебя. Ты же не будешь стрелять в родного отца.

- Я бы на вашем месте не был так уверен, - съязвил Сарк.

- Заткнись, - процедил папа. - С тобой разберёмся позже.

- Мы не будем разбираться с ним позже! - взорвалась я. - Ты не будешь! Моя жизнь - больше не твоя забота. Не забота таких как ты, вас всех! Я хочу, чтобы ты раз и навсегда уяснил: маленькая девочка давно выросла и имеет право распоряжаться своей судьбой так, как считает нужным. И я не дам тебе пустить в расход человека, который защищал и оберегал меня всё это время.

- Сидни, я...

- Молчать! Я не договорила. Если с головы Джулиана упадёт хоть один волос, после всего, что я услышала сейчас, стоя за вот этим чёртовым углом, я буду считать, что виновен ты. Даже если его пристрелит какой-нибудь Маккенас Коул, я буду считать, что это твоих рук дело! Если после уничтожения Гарантии ЦРУ или кто-либо ещё из мира шпионажа не оставит нас в покое, я буду считать, что это ты. Отныне и навсегда, папа. Запомни это. А теперь мы уходим. Джулиан, выйти на связь с этим человеком было огромной ошибкой. Ты должен был вначале посоветоваться со мной, а не решать за двоих. В моей жизни было предостаточно людей, которые считали, что лучше меня разбираются в том, что мне нужно. Не надо было пополнять этот список.

- Сидни, опусти, пожалуйста, пистолет.

На этот раз предложение поступило от Сарка. Я глубоко вздохнула и кивнула.

- Сейчас я его опущу. Но вначале мой отец пообещает, что ничего тебе не сделает.

- Сидни, я обещаю, - тут же отозвался папа. Я рассмеялась.

- Твоим обещаниям грош цена. Пустое сотрясание воздуха. Если с ним что-то случится, я буду считать, что это ты, помни, - повторила я и опустила пистолет.

Сарк и папа синхронно выдохнули. Господи, я что, действительно была похожа на человека, который начнёт здесь стрельбу?

- Сидни, выслушай меня, пожалуйста, - сказал папа, сделав несколько осторожных шагов в моём направлении. - Я решил так поступить с Сарком, потому что считал его подонком, воспользовавшимся твоим беспамятством в личных интересах. Но раз ты с самого начала ты, то это меняет дело. Я верю, что ты связалась с этим человеком сознательно, и вижу, как он тебе дорог. Ты можешь мне верить или нет, но я клянусь: от моих рук Сарк не пострадает до тех пор, пока не обидит тебя. Как только обидит, я ему лично сверну шею. Между прочим, я и твоей матери это пообещал. Навредит тебе своими махинациями - получит пулю в лоб.

- У тебя же к ней чувства, - возразила я, чувствуя, что надуваю щёки, как в детстве.

- У меня к твоей матери большой спектр чувств. Есть в нём и те, что позволят испытать искреннюю радость от процесса её убийства многими доступными способами. Это всех твоих обидчиков касается. Этот обидит - тоже убью его с превеликим удовольствием.

- Ох, папа.

Миг – и я его обнимаю, не до конца анализируя, что творю. В глазах невозмутимого Джека Бристоу блестят слезы, и я сама тоже плачу, но теперь уже, кажется, не от обиды.

Интересно, слёзы счастья тоже расцениваются психологами, как детская реакция?.. А по-взрослому в таком случае как? Ну хотя можно, к примеру, закурить, как это только что сделал Сарк...

- Доченька! – повторял папа, гладя меня по щекам. – Ты такая красавица! Но как, родная?.. Как ты смогла сохранить память и выжить в этом аду?

- Им ничего не удалось, даже на полчасика, - довольно заявила я. - Я каждую минуту помнила, кто я. Не зря ты, в конце концов, ввёл меня в проект «Рождество»!

- Рад это слышать, - непонятно, оценил мой сарказм отец или нет. - Но Сидни, почему ты не связалась со мной? Почему не обратилась в ЦРУ? Ты знала о предательстве?

- Нет. Об этом я узнала только что из вашего разгвоора. У меня были другие причины.

- Он, что ли? – папа кивнул в сторону Сарка.

- Он тоже ничего не знал. Папа, дело в том, что в первый же день после полугодового заточения я поехала к Вону, но увидела не только его, но и его жену...

- Сидни, - перебил меня папа. – Ты должна знать одну вещь. Жена Вона была подослана Гарантией. Твой Сарк сказал мне, что в Управлении есть крот, и назвал имя. Имя жены Вона.

Я беспомощно обернулась к Джулиану. Он был поражен не меньше меня.

- Сид, я не знал, что она жена Майкла Вона, - сказал он. - Правда.

- Думаю, что вы оба действительно ничего не знали, - продолжал папа. – Я проверил сведения Сарка, Лорен догадалась о том, что раскрыта и сбежала, предварительно взорвав офис ЦРУ и похитив важные данные. Нам удалось её выследить, и когда её брали… В общем, так получилось, что Вон её убил.

-Что? – потрясенно прошептала я. – Сам? Свою жену? Это ведь произошло случайно, правда? Как у меня с Ноем?

Папа слегка поджал губы.

- Не совсем, - замялся он. – Видишь ли, он обезумел оттого, что она шпионка, вошла к нему в доверие, использовала его, работала на организацию, убившую тебя. Вон решил, что Лорен виновата в твоей смерти…

- Но как? – всё еще не понимала я. – Он убил свою жену? Женщину, которую так или иначе любил, иначе бы не женился так быстро… Папа, они были счастливы вместе? Скажи мне!

- Со стороны так казалось, - уклончиво ответил он, отводя глаза. - Вон почти год не возвращался в ЦРУ, и они жили вместе, и всё было вроде как хорошо. Весь офис был на их свадьбе, кроме меня…

- Вот видишь! – воскликнула я.

- Не забывай, Сидни, её подослала Гарантия. Их роман и брак был заранее спланированным спектаклем.

- И что? Она же не заколдовала его и не напоила любовным зельем! – не сдавалась я.

- Сидни, Вон тебя очень любил. Ты не представляешь себе, что с ним было до появления Лорен, - жестко возразил отец. – Нельзя судить его сурово за то, что парень попытался начать жизнь заново.

- Пытался, начал… Да-да, понятно, - я чувствовала, что опять начинаю злиться. - Слушай, папа, ты же не женился после предательства мамы, не женился ни тогда, ни до сих пор! Да и не убил маму до сих пор, хотя возможностей было миллион. Я уверена, у тебя на неё бы рука не поднялась.

- Поднялась бы и поднимется, но только в одном случае, и я его уже озвучивал, - в голосе папы послышались металлические нотки. - Если Ирина станет угрозой твоей жизни, я её убью. И, возможно, уйду после этого в тяжелейший запой. Может быть, на долгие годы. Так что, Сидни, не суди Вона сурово. У него сейчас не лучшие времена.

Я глубоко вздохнула. Перед глазами проносились дни прошлой жизни, наше недолгое, но такое сильное счастье с Воном, наши совместные мечты. Вспомнилось, что перед моей «смертью» мы как раз забронировали места в отеле в Санта-Барбаре, где он собирался сделать мне предложение - я знала, потому что случайно услышала, как он обсуждал это с лучшим другом… А теперь папа говорит, что Вон убил жену, решив, что она виновата в моей смерти. Может, и виновата, кто теперь скажет! Но в любом случае никто не торопил его с женитьбой на этой женщине. Никто не заставлял прыгать к ней в постель, быть с ней счастливым. Ведь они были счастливы вместе. Возможно, даже больше, чем мы были счастливы с ним…

- Сидни, - голос папы прервал мои вьетнамские флэшбеки. – А твоя мать знала, что ты - это ты?

Я кивнула.

- Знала - и не сказала, - констатировал он. - Вот стерва.

Почему-то мне показалось, что это прозвучало, как комплимент.

- Впрочем, ты от неё недалеко ушла. Никогда бы не подумал, что окажусь последним, кому ты доверишься, и уж точно бы в страшном сне не приснилось, что моя дочь по доброй воле свяжется с Сарком, - сказал отец. - А вот дочь Ирины Деревко, подозреваю, может и не такое.

- Не тебе меня судить, - отрезала я и окончательно освободилась из его объятий. - Ты не знаешь, через что я прошла за этот год, не знаешь, каково мне было, и ни малейшего представления не имеешь, что сделал для меня и моей защиты этот человек. Так что, очень тебя прошу, давай закроем эту тему. Больше никаких тайн, но мои отношения с Джулианом касаются только меня и Джулиана, нравится тебе это или нет.

Папа усмехнулся.

- Знаешь, Сидни, я всегда считал, что Майкл Вон тебя не достоин. Слабоват он был в коленках, что ли, мальчишка-бойскаут. То, что мне придётся выдавать тебя замуж за Сарка, конечно, неслабый поворот. Но у этого хотя бы характер есть. И вкус в ювелирных изделиях, что тоже не лишнее. Мистер Сарк, Вы можете подойти к нам, не стесняйтесь.

Всё это время Джулиан стоял поодаль и периодически курил. Сейчас он подошёл к нам, и мне сразу же стало легко и радостно. Как ему удаётся так влиять на моё настроение?..

- Была бы моя воля, мистер Сарк, я бы засадил Вас за решетку, - сказал папа, буравя Джулиана взглядом, полным недоверия. - Но интересы моей дочери для меня превыше всего, что ж с этим поделать. Вы доказали, что чего-то стоите, раз Сидни связалась с Вами, будучи в своём уме. В общем, бог с вами обоими, будьте счастливы. Но учти, Сарк, если ты ее обидишь, я буду очень рад возможности свернуть тебе шею.

- Думаю, до этого не дойдет, мистер Бристоу, - улыбнулся Сарк.

- Поживём-увидим, - подмигнул папа и хлопнул его по плечу.

Двое самых главных мужчин моей жизни, кажется, договорились попробовать друг другу понравиться. Неужто свершилось? Неужели, нам повезёт, и мой папа не убьёт моего мужа, а мне всё-таки не придётся воспитывать ребёнка в одиночку?..

- Поживём-увидим, - эхом откликнулась я.

Поживём. Ещё поживём, и желательно, чтобы больше никаких тайн.

Крайне желательно.

Глава 23. Игра окончена

После воссоединения отцов и детей в семействе Бристоу наша жизнь стала течь в другом русле. Так как Джек был категорически против идеи лишний раз подвергать вновь обретённую живую дочь опасности, Сид теперь участвовала в операциях по уничтожению Гарантии и захвату её руководителей только на уровне координации, прослушки и скачивания данных со взломанных серверов. Поначалу это вызвало бурю протестов с её стороны, но довольно быстро Сидни смирилась. Мне было не отделаться от чувства, что здесь кроется какой-то подвох: чтобы неугомонная Бристоу послушно сложила ручки под давлением отца и будущего мужа и просто уселась на стульчике ждать, пока мужчины отомстят её обидчикам? Да чёрта с два. Нет, конечно, Джек Бристоу умеет убеждать в формате "против лома нет приёма", но Сидни всегда была последней, на кого действовали его методы. А тут - сама покорность. С чего бы это вдруг?

Впрочем, разбираться в причинах такого необычного поведения Сидни мне было некогда. Джек, ставший моим непосредственным напарником в операциях, не давал времени не то, что предаться глубинному мыслительному процессу - лишний раз перекурить. Мне было не привыкать к такому ритму, и отчасти я даже радовался: мне выпала уникальная возможность получше узнать легенду шпионажа и по совместительству будущего тестя, перенять его опыт. Конечно, профессионализм Джека Бристоу и раньше не вызывал у меня никаких сомнений. Хочется верить, что и мои способности в работе тоже произвели на него впечатление. Так или иначе, наш вынужденный тандем принёс результаты - не прошло и месяца, как все лидеры Гарантии оказались в наших руках. Некоторые отправились общаться с Всевышним - конечно, долгой и познавательной дорогой боли, пыток и страданий, а некоторых мы сдали ЦРУ, обрекая на существование за железными засовами далеко не самых комфортных камер.

В совместной работе с Джеком были и другие плюсы помимо очевидной результативности. Я привык к его рассудительности и внешней холодности, за которой, как выяснилось, скрывалась очень характерная для меня самого эмоциональность. Например, когда тебе в руки попается гад, стоявший за пытками, скажем, твоей любимой женщины или дочери, эта особенность натуры очень кстати. Можно представить, что его тело - полотно, а твои руки с какими-нибудь интересными предметами в них - кисти художника, пишущие самую лучшую картину в своей жизни. А вопли, которые издает этот вонючий кусок мяса - симфонический саундтрек, ласкающий слух. После создания одного из таких произведений искусства на материале руководителя Гарантии мы с Джеком даже сходили в бар обмыть свое творение. И тут обнаружилась ещё одна славная черта мистера Бристоу, характерная для меня самого - оличное чувство юмора.

В тот вечер после четвертого или пятого виски по счёту Джек спросил у меня, как Сидни восприняла информацию о Воне и его жене. Я вздохнул и залпом опустошил свой бокал. Это были не самые приятные для меня воспоминания. По правде сказать, одна из тех страниц, которую я бы предпочёл полностью стереть из памяти.

После той встречи на троих, когда Джек узнал о том, что Сидни всё помнит, а Сидни, в свою очередь, узнала, что её бывший собственноручно пристрелил жену, домой мы ехали молча. Сид была задумчива, я понимал причину по-своему и предпочитал не озвучивать её вслух. Не мог отделаться от мысли, что она думает об агенте Воне и его моргающих глазах хорошего верного пёсика, только что опрокинувшего твою любимую вазу и совершенно не понимающего, за что хозяин его ругает. Я терпеть не мог собак. Этот вечно грустный взгляд и виляющий хвостик, если что-то натворили, квинтэссенция любви в лицо, но повернёшься спиной - нападут, куснут за ляжку так, что мало не покажется. И главное, это чёртово тявканье по любому поводу, и чем меньше собака, тем противнее она тявкает. Как истеричная женщина, у которой для любой ситуации найдётся порция неконструктивного верещания и насилия над твоими ушами.

Я, конечно, был предвзят, потому что никогда не любил собак. Но ничего не мог поделать с тем, что агент Майкл Вон отчаянно напоминал мне именно это животное своими щенячьими глазками и манерой гадить исподтишка в полной уверенности, что его потом простят и опять покормят вкусненьким.

Сидни заговорила первая.

- Не думай, я вовсе не хочу повернуть время вспять. Так уж сложилась жизнь. Нас развела жизнь, мы оба попытались забыть и пойти дальше, мне это удалось, а ему нет. Если он и вспоминает обо мне, то только потому что брак не оправдал его ожиданий…

Видимо, я слишком красноречиво молчал. Сейчас, видимо, нужно что-то сказать, но мне было нечего ответить. Сама мысль, что я оказался прав, и Сидни накрыло на размышления не о предательстве ЦРУ, а о бывшем, не добавляла мне хорошего настроения и желания вести светскую беседу.

- Я всё-таки не понимаю, как он мог её убить! – воскликнула она. – Это так странно, Джулиан! Да, она работала на Гарантию, но это же не значит, что она лично меня пытала и ответственна за мою смерть. Как минимум, это стоило выяснить, прежде чем убивать... Разве нет?

- Да, я бы вначале допросил, - сухо согласился я.

- Так ты думаешь, что он сорвал на ней своё недовольство их отношениями? Хотел избавиться, и подвернулся отличный повод? Но тогда он злодей и маньяк с очень коварным мышлением. Я не верю, что он такой. Мы всё-таки долго были вместе. Да, Вон бывал импульсивным и непоследовательным, и когда им завладевали эмоции, он не думал о других людях, которые могут пострадать от его действий - такое бывало. Но продуманная жестокость? Нет, это точно не к нему. Понимаешь?

Я молча кивнул, не сводя пристального взгляда с дороги. Как будто там мог выскочить тираннозавр или что похуже. Хотя лучше бы выскочил, чем этот разговор.

- Я думаю, что, скорее всего, это из-за меня, - со вздохом продолжала Сидни. - Не нахожу других объяснений. Вот только... Что же с ним такое приключилось, что он обвинил жену в том, что меня не стало? Как думаешь?

Ах, я ещё и думать должен что-то по этому поводу! Чудесно, просто чудесно. Дело начало пахнуть откровенным сюрреализмом, если моя девушка - невеста, между прочим! - всерьёз предлагала мне поставить себя на место её бывшего, чтобы понять, чем он руководствовался, пристрелив собственную жену.

- Джулиан? Всё в порядке? - рука Сидни легла на моё плечо.

Нет, она явно издевается.

- Дорогая, я ничего не думаю по поводу мотивации агента Вона, потому что я не он, - как можно спокойнее ответил я, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. - Если тебе действительно так важно понять, что им двигало в этой ситуации, стоит спросить у него. Никто другой в мире не сообщит тебе эту информацию.

- Значит, ты поймёшь, да? - теперь она явно обрадовалась.

Что я должен был понять?! Я всё-таки на мгновение отвлёкся от дороги. Сидни сияла.

- Какой ты у меня чудесный и мудрый! - она провела рукой по моей щеке. - Я так боялась, поймёшь ли ты моё желание его увидеть...

Ах вот оно что. Не успел я сказать и слова, как меня поблагодарили за чуткость и доверие. Мне следовало возразить, может быть, даже раскричаться, заявить, что нет, я ничего не понимаю и не собираюсь понимать, какого чёрта она хочет увидеться с бывшим, который столько раз её предавал и отступался, а если она всё решила, то зачем ей моё на это благословение. Но я промолчал и чувствовал себя очень глупо.

Глупее почувствовал себя лишь когда пересказал эту историю отцу Сидни.

Он, впрочем, ничего фатального не увидел ни в моём рассказе, ни в желании своей дочери увидеть бывшего.

- Послушай, Сарк, - сказал Джек, - ты же взрослый и разумный человек. Ты прекрасно знаешь, что от прошлого можно либо бежать, либо посмотреть ему в глаза, чтобы извлечь урок и окончательно распрощаться. Сидни хочет честно отпустить свои переживания и переживания Вона, расставить все точки над «i». У неё есть вопросы к человеку, которого она много лет любила - да, любила, и не надо на меня так смотреть, это ни для кого не секрет, включая тебя. Она заслуживает получить ответы, показать ему, себе и тебе, что их история осталось где-то за бортом.

- Показать - мне? - переспросил я.

- Да, тебе. Если бы она не хотела показать это тебе, вообще бы не стала озвучивать своё намерение встретиться с агентом Воном, - усмехнулся Джек. - Поверь мне, я свою дочь знаю хорошо. Последнее, что она любит делать - это с кем-либо советоваться и обсуждать свои действия. Особенно по части отношений с мужчинами. Если Сидни решила, что ей нужно увидеться и поговорить с Воном - значит, это важно. Если она ставит тебя об этом в известность - значит, ей очень важен ты и твои чувства. Не дури и помоги ей в этом. Окажи ей то доверие, за которое она уже тебя поблагодарила. Пусть встречается с Воном, а ты закрой для себя эту тему, и - очень тебя прошу - не устраивай за ней слежку. Не подслушивай этот разговор из-за угла и не ставь на неё жучок во время утреннего секса перед этой встречей.

Чёрт побери, он меня раскусил. Я всерьёз думал и о жучке, и о том, чтобы незаметно увязаться следом и следить за ними так же, как сама Сидни следила за нашей встречей с Джеком. Определённо, мы все трое были одного поля ягодами.

- По глазам вижу, что попал в точку, - вновь усмехнулся мой будущий тесть и допил виски. - Пора расходиться. Возвращайся к моей дочери, не дури и больше сегодня не пей. Завтра у нас важный день. Свидание со старым другом.

Джек Бристоу оплатил выпивку, кивнул мне на прощание и покинул бар. Несмотря на его тон, не терпящий возражений, которым были сказаны последние слова, и полное ощущение, что неповиновение приказу будет караться пулей в лоб, я заказал себе ещё виски. Не то, чтобы мне хотелось - скорее, сыграл дух противоречия. Что я ему, мальчик?! А ей кто, подружка, с которой можно обсудить бывших?! Что они оба вообще о себе думают?! У меня вообще есть выбор, или я должен слепо подчиниться воле семейства Бристоу, где одна хочет благословения на встречу с бывшим, а другой - чтобы я не пил, потому что завтра на работу?! Да пошли они оба, вот что.

Завтра важный день, как же. Да сейчас сплошняком важные дни. Уничтожение Гарантии, вслед за этим - обнародование нашего с Сидни «назначения» в ЦРУ как агентов по незаконным операциям. Да, только встречи с агентом Воном тут не хватает.

Утром нам предстоит заглянуть в гости к Маккенасу Коулу. Со всеми шестью частями кода доступа к серверу Гарантии, который находится в штабе и контролируется лично "старым другом". Мы с Джеком сработаем слаженно и чётко, с его прикрытием я без проблем проникну в здание и доберусь до Коула, перебив или обманув его людей - зависит оттого, нужен ли я им ещё живым и верным Гарантии, или есть приказ на моё уничтожение.

- Вам ещё нужен старина Джек? - спросил меня бармен.

Я оторопело на него уставился, не поняв вопроса.

- Ну, в смысле виски, - пояснил тот. - Сэр, моя смена заканчивается, и я бы хотел вас рассчитать. Будете повторять Джек Дэниэлс?

Точно, мы же пили Джек Дэниэлс. Я и забыл. Махнул рукой бармену: да, можно обновить бокал, а потом рассчитывать. Но сам крепко задумался. А действительно, нужен ли мне Джек? Джек Бристоу?

Да, формально три части кода у него, а три - у меня, но я не был бы собой, если бы не скопировал и те части, которые раздобыл лично Джек. Об заклад бьюсь, он сделал то же самое с моими тремя кусочками пазла, в этом мы вряд ли отличаемся. Но во мне есть то, чем этот офицер ЦРУ никогда не обзаведётся при всём желании, каким бы высококлассным профи ни был. Я преступник и класть хотел на любые договорённости.

Поэтому вопреки блестящему плану Джека Бристоу я отправился в Гарантию сейчас, а не утром. Один, а не вместе. Впрочем, вполне вероятно, что не отчитывай он меня как маленького мальчика и не выпей я ещё пару бокалов виски из духа противоречия, мне бы и не пришла в голову блестящая идея сделать всё самому.

Так или иначе, в здание я проник легко. Вырубил пару охранников, отключил нужные камеры наблюдения - плёвое дело, разминка для стажёра. В кабинете Маккенаса горел свет. Я это предполагал, этот человек любил засиживаться в штабе до глухой ночи. Иногда мне казалось, что он там и ночует, как следует заложив за воротник. Если я прав, и он сейчас расслаблен алкоголем, это мне только на руку. Я сам, оказавшись перед заветной дверью, как будто полностью протрезвел. Именно здесь началась вся эта история. Сидни-Джулия, Маккенас Коул и Джулиан Сарк, вынужденно объединенные работой на организацию под названием Гарантия.

Что ж, сегодня в рядах основных действующих лиц поубавится. Была не была. Я открыл дверь и решительно вошёл внутрь. Маккенас был один.

- Ну что, Сарк? – начал он, опустив приветствие. – Хочешь продолжить сотрудничество? Сейчас это будет очень даже вовремя, и я готов тебя простить, малыш, если ты с этим пожаловал. Ты с этим пожаловал?

Он издевательски осклабился. С Коулом и его дурацкой манерой вести диалог было сложно понять, он в данный момент издевается или паясничает, скрывая нервозность. Сейчас проверим.

- Да так, - улыбнулся я, - решил навестить старого приятеля и передать привет от наших общих знакомых.

С этими словами я небрежно бросил на стол часы троих руководителей Гарантии. С лица Коула постепенно сползла обычная гримаса, и он заметно побледнел.

- Три из шести, вот как, - сказал он, пока сохраняя самообладание, но голос звучал хрипло. - Я так понимаю, не будь оставшиеся трое тебе известны, ты бы сюда не пришёл. Так чего ты хочешь, Сарк? Помощи в их устранении в обмен на партнёрство?

- Да ничего, Коул, - отмахнулся я, наслаждаясь зрелищем. - Я просто размышляю, убить тебя или сдать ЦРУ…

- Мы могли бы договориться! – воскликнул он. - Три части кода из шести ничего тебе не дадут. Для доступа нужны все шесть, и доступ контролирую я. Мы нужны друг другу, Джулиан.

- Не думаю, - я с деланным сожалением вздохнул. – Оставшиеся три части кода тоже у меня, просто было лень тащить часы. Пароль от компьютера я взломаю без твоей помощи. Так что, боюсь, ты ничем не сможешь быть полезным мне.

- Тогда прости, малыш, - горестно закатил глаза Маккенас. – Можешь меня пристрелить, но и сам ты тоже труп. Игра окончена.

И тут я понял, что у него под рукой оказалась незамеченная мной тревожная кнопка. А я ведь отрубил основную сигнализацию в этом блоке. Значит, запасной канал. Тьфу ты. Проклятый Коул! Вот сейчас я пожалел, что отправился один. Да и вообще, надо было сразу стрелять в эту жалкую крысу, а не разыгрывать комедию…

Топота ног, несущихся на помощь боссу, я пока не слышал, но это говорило лишь о хорошей звукоизоляции кабинета. Что ж, пусть приходят. Помирать - так с музыкой. Я достал пистолет и направил дуло на Маккенаса. Тот рассмеялся, не скрывая своего торжества.

- Ну что, Сарк, не успел, да? Как же ты теперь скопируешь данные сервера? – ехидничал он. – Взломать компьютер не успеешь, коды доступа ввести тоже. Думал, что перехитришь меня? Джулиан, Джулиан… Работа с Бристоу тебя явно расслабила…

Лучше бы он этого не говорил.

- Стой, где стоишь, - прошипел я, не опуская пистолет. - Я бы на твоём месте сэкономил наше время и разблокировал компьютер.

- Ты покойник, Сарк, - ухмыльнулся он. – А данные сервера не про твою честь в любом случае.

Ну что ж, тут он, похоже, прав. Не про мою, так не про мою! Я рванул к Коулу вплотную. Теперь мой пистолет упирался в его лоб, а он сам, кажется, наконец-то испугался, что я и впрямь его застрелю. Но нет уж, как бы не так! Так просто он не отделается. Я, не опуская пистолет, со всей силы дал ему коленом в пах. Он повалился на пол и застонал. Жалкий червяк.

- Что тебе это дает, Сарк? Всё равно тебя сейчас убьют! – ныл он.

- Я уже начинаю сомневаться, потому что твоя охрана явно не торопится, - ответил я. - Ты уверен, что тревожная кнопка сработала?

Он не ответил. Я присел над ним и ударил кулаком по лицу. В нос, похожий на плод запретной любви старушечьей туфли с клювом какого-нибудь падальщика. Давно хотел это сделать.

- Может, всё-таки сам введёшь пароль от компьютера? - спросил я, но ответ получить не успел. Звук открывающейся двери заставил меня вздрогнуть и крепче сжать пистолет.

Значит, охрана всё-таки пришла. Может, они увидят, что их босс у меня на прицеле, и не расстреляют меня сразу? Тщетная надежда.

Но вместо выстрелов раздался стук каблуков. Коул замер с открытым ртом. Я обернулся и последовал его примеру. Потом справился с шоком и опустил пушку.

Поистине модельной походкой Сидни продефилировала прямиком к Маккенасу, вскозль удостоив меня победоносным взглядом.

- Вызывали, мистер Коул? – сладко улыбнулась она и пнула его ногой. В обычной ситуации я против избиения лежачего противника, но в данном случае не испытывал и тени сочувствия к скрючившемуся на полу Маккенасу.

- Что это значит? – визгливо вскрикнул он.

Да, мне тоже было интересно, откуда здесь взялась Сидни. Я многозначительно посмотрел на неё и получил в ответ чарующую улыбку Джулии Торн времён работы на Андриана Лазарева. Я подошел, обнял ее за талию и, понизив голос, прошипел:

- Дорогая, какого чёрта ты тут делаешь?!

- Спасаю себя от участи вновь похоронить жениха, - в тон мне ответила она.

- И давно ты установила устройства слежения? В машине или на мне самом?!

- Интересные у вас отношения, - заметил Коул. - Джулиан, а ты рассказал ей, кто она на самом деле?

- Не хочу Вас расстраивать, но опыт доктора-мозгоправа потерпел неудачу, - ответила Сидни. - Я с самого начала знала, кто я. И прекрасно помнила, какой ты ублюдок, Коул.

- В общем, Гарантии конец, мы победили. Как ты и сказал пару минут назад, Маккенас, игра окончена. Вопросы есть? – поинтересовался я у Коула.

Он молчал и пытался вытереть кровь с лица, не касаясь при этом сломанного носа.

- Что будем с ним делать, Сид? – спросил я.

- А пусть разблокирует нам компьютер и валит работать на маму, - пожала плечами она. – Ему же не впервой…

Маккенас явно был удивлен больше меня.

- Вы отпускаете меня к Ирине Деревко? – поражённо пробормотал он.

- Кто отпускает? - картинно изумилась Сидни. – Да что вы, мистер Коул! Вы, узнав о развале Гарантии, быстренько чистите сервер, забираете с собой данные и бежите к Ирине Деревко. Бесследно исчезаете до прихода агентов ЦРУ. Вопросы?

- Никаких, - кивнул он.

Я и не ожидал, что это существо способно так быстро схватывать.

- Тогда диктуй пароль и бегом отсюда через запасной выход! - рявкнул я.

- Пароль 2703МК, - вздохнул он. - А данные сервера для Ирины Деревко?

Нет, всё-таки я переоценил его сообразительность. И дело даже не в примитивном пароле. Он всерьёз решил, что мы дадим ему уйти с данными сервера Гарантии?!

- Эту информацию я предпочитаю передать маме лично в руки, но за предложение помощи спасибо, - улыбнулась Сидни. - Вали уже.

- Да-да. Я мигом, - засуетился он и, спотыкаясь, засеменил к выходу. Мы переглянулись, не скрывая улыбки.

- Коул, - окликнула его Сидни. – Передавай маме привет.

Он то ли вздрогнул, то ли кивнул, как-то несуразно при этом дёрнувшись всем телом, затем набрал нужную для открытия запасного выхода комбинацию и скрылся в дверном проёме. Хоть тут не пришлось повторять дважды.

- Раз мы оставляем данные сервера себе, что же отдадим ЦРУ? – спросил я.

- Помимо боссов Гарантии со всеми их часами и потрохами? Этот штаб, всё, что здесь можно найти на месте, и самое главное - Олега Деревянко, мастера по зомбированию агентов…

- Ты взяла Олега?

- Да, лежит в своей лаборатории связанный, с кляпом во рту и хорошенько избитый. Сам виноват - нечего оставаться на рабочем месте в позднее время суток, когда все остальные уже разошлись. Мне стоило больших усилий его не убить, знаешь ли, - Сидни передёрнуло. - Он заслужил смерти за каждые сутки, нет, каждый час моих мучений в те полгода, когда из меня пытались сделать Джулию Торн!

Я взял её за руки. Они оказались холодными, хотя физическая активность в виде единоборств и нанесения ударов должна была обеспечить прилив крови к конечностям. Нервы, не иначе. Бедная моя Сидни, столько всего пережила. Моя злость на неё улетучилась, как будто и не было.

- Дорогая моя, ты всё сделала правильно. Сдать Олега ЦРУ - это самое правильное. Пусть его допрашивают, выбивают информацию, перевербовывают и делают что хотят. И вообще, пусть дальше копаются в Гарантии и её наследии сами.

- Правильно, мы своё дело сделали, эта мерзопакостная античеловеческая организация уничтожена. А то, что Маккенас подстраховался и исчез в неизвестном направлении - разве мы в этом виноваты?

- В неизвестном направлении? – усмехнулся я.

- Ну да, - пожала плечами Сидни. – Он мог податься куда угодно. Мог, конечно, и к Ирине Деревко, а мог с таким же успехом и к другому своему бывшему работодателю, Арвину Слоану. У них же старые счёты…

- Не удивлюсь, если Коул уже давно его убрал, - сказал я. – О Слоане совсем ничего не слышно. Этот человек не из тех, кто отсиживается в тени подолгу. Он слишком любит быть в центре внимания.

- Будь я на месте Коула, убийство Слоана стало бы первым моим действием после получения соответствующих полномочий в Гарантии, - решительно заявила Сид. – Так что искренне надеюсь, он так и поступил.

Я поднёс руки Сидни к своим губам и по очереди поцеловал каждый её палец.

- Милая, отпусти ненависть к нему. К ним всем, - попросил я в перерывах между поцелуями. - Это прошлое. Теперь мы свободны, у нас с тобой начинается новая жизнь. А если хоть кто-то будет мешать нашему счастью, я его убью.

Сидни улыбнулась и крепко обняла меня.

- Прости меня за то, что установила на тебе маячок, - еле слышно сказала она.

- Всё-таки на мне, значит, - усмехнулся я. - Не в машине. Предприимчиво. А давно?

- С тех пор, как ты стал работать с моим отцом. Мне так спокойнее. Когда речь о папе, сложно предположить, что повернётся в его мозгу, каков на самом деле его замысел, и в какой момент ты или я окажемся пешками в его шахматной партии.

- Мне кажется, ты его переоцениваешь. Будь Джек таким гроссмейстером, разве проигрывал бы Ирине?

- Просто мама из них двоих лучший шахматист, - рассмеялась Сидни.

- И ты явно пошла в неё. Не знаю, что там с шахматами, а вот послушанием ты точно никогда не отличалась.

- Но ведь поэтому ты меня и любишь, разве нет? – она лукаво посмотрела на меня. В ответ я её поцеловал.

Сидни, впрочем, поцелуями ограничиваться явно не планировала. Её всё ещё прохладные пальцы пробрались под мою рубашку.

- Ты считаешь, что это подходящее место? – поинтересовался я, усилием воли отрываясь от её губ.

- Чем оно хуже других? – её глаза зажглись тем самым шальным огоньком, против которого я никогда не мог устоять. - В конце концов, тут мы с тобой встретились как агенты Гарантии, вынужденные узнавать друг друга заново. Так что можно считать, что именно Маккенас свёл нас вместе в этом самом кабинете...

- А вдруг кто-нибудь зайдет, например, твой отец? – поддразнил я, расстёгивая её блузку. - Вдруг он переиграл нас обоих и мы, сами того не подозревая, давно таскаем на себе его маячки?

- Если так, то папа прекрасно знает, чем мы сейчас занимаемся, и поверь, он слишком хорошо воспитан, чтобы мешать...

- А если это будет не он? - я уже освободил Сидни от лифчика, но всё ещё не сдавался.

- Во-первых, это добавляет экстрима, ты не находишь? - поинтересовалась она, спуская с меня брюки. - А во-вторых, кто сюда зайдёт, если мы с тобой всех вырубили, а если кого и не вырубили, они босса отродясь без надобности не побеспокоят?

-Тогда мне остается только наслаждаться твоим повышенным интересом к моей скромной персоне…

Я впился губами в ее шею, отчего Сид застонала. Останется след. Я любил оставлять следы на её нежной коже. Шея, грудь, ключицы...

- Что предпочитаешь, стол или диван? – спросила она сбивчивым шёпотом.

- Стол? Заваленный документами? Окроплённый кровью Маккенаса Коула, в панике бежавшего прочь от нас, всесильных шпионов, уничтоживших несокрушимую Гарантию? Мм, в этом что-то есть…

Сидни повторять дважды было не нужно. Она резко толкнула меня на стол и уселась сверху, сомкнув руки на моём горле. Что ж, пусть - пусть будет сверху, сегодня это право полностью ей принадлежит, по крайней мере, в первые минут десять. Потом я возьму своё и возьму ее на этом столе так, как будто она стажёр по бумажной работе у очень придирчивого босса. Очень услужливая девочка, жаждущая служить своей родине из чувства глубокого долга. Очень, очень глубокого. Или стажёром буду я? А к чёрту. Как будет, так и будет. Каждый раз с Сид был как впервые, с каждым прожитым днём я всё больше привязывался к ней и возгорался от любого её игривого взгляда, обращённого ко мне. Порой это казалось самым настоящим сумасшествием, но я нисколько не боялся, потому что знал его причину. Я впервые в жизни мог назвать себя абсолютно счастливым человеком, потому что встретил женщину, о которой мечтал. Я её любил.

Каждый раз, когда обнимал её. Каждый раз, когда слышал её смех. Каждый раз, когда целовал её - то впиваясь в губы и кусая почти до крови, то нежно и едва касаясь языком. Каждый раз, когда входил в неё, овладевая ею, доводя её до экстаза, сливаясь с ней кожей, вдавливая в кровать, пол, стол, стену, спинку кресла, подоконник...

Я любил эту женщину и не собирался отдавать её никакому Майклу Вону.

Глава 24. Возвращение в ЦРУ

Папа был очень недоволен таким произволом с нашей стороны, но поделать ничего не мог: мы с Джулианом покончили с Гарантией без его участия, самолично взяли Доктора Зло по имени Олег Деревянко, а то, что Маккенас Коул успел бежать, прихватив с собой все секретные данные с серверов - что ж теперь. Бывает.

Практически уверена, что папа чувствовал подвох, но никаких зацепок и доказательств, что данные у нас, не было. Так или иначе, пришло время официально обнародовать, что я жива и вместе с перевербованным Сарком всё это время трудилась под прикрытием во имя уничтожения могущественной террористической организации.

Я знала, что согласно уговору, Джулиан получит амнистию по всем статьям, но больше не обольщалась на предмет ЦРУ. Я не верила, что даже по папиной протекции они надолго отпустят кого-то из нас, особенно Сарка с золотом Романовых. Поэтому мы с Джулианом решили, что ему нужно успеть получить своё наследство и надёжно его перепрятать до нашей совместной явки в ЦРУ. Папа настаивал на том, чтобы мы отдали ему Деревянко, но я отказалась. В конце концов, я имела право лично сдать своего мучителя в руки ЦРУ и предстать перед Управлением, как герой. Заслужила я свои пять минут славы или что?

Поэтому в течение полутора суток с момента разгрома нами штаба Гарантии человек, которому я почти год мечтала прострелить голову, жил в моей квартире. Ну то есть как жил - жизнь у него была так себе, но всё же с куда большим количеством удобств, чем было у меня, когда я находилась под его чутким заботливым наблюдением в тюремной камере.

Джулиан носил пленнику еду и воду сам, но мне оставлял честь вырубать его ударами каждый раз, когда он пытался со мной заговорить, а ещё пару раз я вколола ему паралитик. Просто так. Он бы всё равно никуда не сбежал. Деревянко был доктором, а не спецагентом, к тому же очень тучным. За время, что прошло с момента, как я перестала быть его подопечной, плешь на его голове стала ещё больше. Вот вам и могучий доктор с экспериментами над людьми: лучше бы озаботился каким-нибудь препаратом, способным спасти от стремительного облысения. Впрочем, на кой черт ему волосы, и правда.

Я ещё подумывала переломать ему пальцы рук. В конце концов, зачем ему пальцы? ЦРУ нужны его мозги - и, скорее всего, чтобы он впоследствии делал для них то же самое, что делал для Гарантии. Я понимала, что Олег - ценный кадр для любых спецслужб, и перевербовать его, заставить сотрудничать куда важнее, чем судить за преступления. Это заставляло мои кулаки сжиматься от бессильной ярости.

Когда до назначенного визита в ЦРУ оставались считанные часы, я сказала Джулиану, что хочу поговорить с нашим пленником. Эта идея ему не понравилась, но когда я объяснила, что на сей раз не собираюсь ни бить Олега, ни убивать, он согласился - с условием, что будет смотреть и слушать нашу беседу.

Я так и думала, что он по-прежнему дуется за тот маячок. Что ж, пусть слушает. В этом разговоре не будет ничего секретного и особенного.

Деревянко был в сознании и выглядел почти нормально - насколько так вообще можно сказать о связанном человеке с разбитым лицом и кляпом во рту. Я освободила его от кляпа, и он закашлялся.

- Что, пора меня сдавать? - поинтересовался он, явно с трудом ворочая языком.

- Может быть, я решила принести тебе водички, - усмехнулась я.

- Не помешало бы, - он опять закашлялся.

- Что-то не помню, чтобы ты меня нормально поил тогда, сукин сын, - разозлилась я. - Сутками морил то голодом, то жаждой, промывал мне мозги - и во имя чего? Твои старания не увенчались успехом!

- Воды, прошу тебя, - прохрипел Олег, умоляюще глядя на меня.

- Все вы, садюги, одним миром мазаны, - проворчала я, наливая ему стакан воды из графина на столике. - Как пытать других - хлебом не корми, а как самим пару часов попить не дают и заставляют сидеть с кляпом во рту, уже подыхаете и на всё согласны. Пей, урод.

Я запрокинула ему голову и перевернула стакан. Вода полилась в рот Олега, он начал ею захлебываться. Я тряхнула его голову и отпустила. Русский поклонник доктора Менгеле жадно облизывал губы. У него оказался толстый язык без сужения к кончику. Это выглядело неприятно. Я непроизвольно скривилась.

- Ты обещала убить меня, - сказал он. - Поражён, что Сидни Бристоу нарушила своё слово.

- О, я была бы очень рада убить тебя, - ангельским голосом пропела я, глядя в глаза этой старой жабе. - Вначале пытать, заставлять тебя мучиться голодом, холодом, жарой, жаждой и всем, чем ты мучил меня. Потом я бы переломала тебе пальцы, один за другим, и оставила бы их синеть. Потом я бы оттяпала их - поочередно. Потом, скорее всего, вырвала бы твой поганый язык, и точно выколола бы один из твоих поганых глаз, которые не мигая смотрели на мои пытки. Потом ты несколько дней истекал бы кровью в темноте, слушая крысиный писк и топот их маленьких лапок рядом с собой. На третьи сутки тебе бы казалось, что они по тебе бегают и отщипывают от тебя куски мяса. А потом да, я бы тебя убила. С огромным удовольствием!

- Но ты не убила, - Деревянко попытался изобразить подобие улыбки. Видимо, это причинило ему боль, потому что по лицу тут же прошла судорога. - Дай угадаю: сдать меня живым выгоднее, чем утолить жажду справедливой мести?

- Да, выгоднее. Ничего личного, Олег, - усмехнулась я. - Не думай, что Сидни Бристоу стало тебя жалко, и человеколюбие позволило нарушить слово. Я не убила тебя и не убью, потому это в интересах дела. Моего дела. Просто бизнес.

- И ты ещё говоришь, что мои опыты не увенчались успехом?!

Чего я точно не ожидала, так это того, что Деревянко рассмеётся каркающе-кашляющим смехом. Мой мучитель, избитый, пленённый, не имеющий никаких радужных перспектив, по каким-то причинам ощущал себя если не хозяином положения, то точно и не жалким представителем проигравшей стороны.

- А чего смешного, Олег? - поинтересовалась я, с трудом сдерживая злость. - Или крыша едет? Не крепкий ты орешек, всего лишь на жажде уже сломался. Доктор-неудачник. Доктор-слабак.

- Моя физическая выносливость, конечно, не сравнится с твоей или мистера Сарка, - ответил он. - Но мой эксперимент удался, мисс Бристоу. Целиком и полностью.

- Да пошёл ты! - рассвирипела я и в ярости стукнула кулаком по столу. - Ничего не удалось тебе, больной ублюдок! Нет никакой Джулии Торн и никогда не было!

- Джулия есть, - усмехнулся Деревянко, и выражение его лица стало совсем победоносным. - Сидни Бристоу никогда бы не нарушила своего слова и никогда не руководствовалась соображениями личной выгоды перед справедливостью. Сидни Бристоу свершила бы надо мной правосудие - своими руками, если бы знала, что ее драгоценное ЦРУ или любая другая организация предпочтет переверборвать исчадие ада вроде меня. Она бы предпочла пойти на убийство, чем подвернуть других людей угрозе пройти через всё, через что она прошла за полгода в той камере. Но ты предпочла сдать меня во имя личных выгод - а уж кому, когда, какими способами и для чего я буду ломать волю в будущем, без разницы. Открой глаза, Сидни: Джулия Торн существует. Она часть тебя и всегда будет жить в тебе. Я могу собой гордиться. И тобой, девочка.

Всё-таки хорошо, что Сарк следил за нашим разговором. Он влетел в комнату очень вовремя и оттащил меня от Олега. Не знаю, чего ему это стоило с учётом моего сопротивления, но слава богу, что он смог. Я почти придушила ублюдка своими руками и не смогла бы остановиться никаким усилием воли.

В штаб ЦРУ мы ехали молча. Джулиан не только вновь завязал Деревянко рот, но и надел мешок на голову, так что мне не пришлось встречаться с ним глазами. Но я продолжала думать о его словах. Неужели он прав, и Сидни Бристоу в том варианте, в котором прожила все предыдущие годы, больше не существовала? Неужели она действительно умерла на полу той камеры, и на ее место пришла новая личность? Кто я - Джулия Торн с остатками воспоминаний Сидни Бристоу? Я поэтому добровольно строю отношения с преступником и не сдаю сверхсекретную информацию правительству США? Поэтому больше не доверяю людям, с которыми проработала всю сознательную жизнь, включая родного отца? Меня замутило, и я попросила Джулиана остановить машину, чтобы подышать воздухом. Он спросил, всё ли в порядке, я поспешила его в этом заверить, но как только открыла дверцу, меня тут же стошнило. Вот тебе и раз.

Бери себя в руки, Сидни Бристоу. Джулия Торн бы точно справилась. Если может она, сможешь и ты.

В штабе ЦРУ ничего не изменилось за год моего отсутствия. Разве что, сменились позывные и кодовые фразы, но папа меня заблаговременно проинструктировал. А даже если бы я не знала нужную речёвку, кто отменял старый добрый сканер на входе в лифт и сверхсовременную систему распознавания лиц? Мы с Джулианом зашли вместе, держа Олега Деревянко каждый со своей стороны.

Нас, конечно, уже ждала охрана. По офисной части мы маршировали с конвоем. Но я всё равно успела обменяться взглядами со знакомыми. Некоторые выбирались из своих кабинетов, чтобы увидеть меня. Я заметила нашего технического гения, Маршалла, автора всех моих любимых гаджетов, без которых на миссиях было немыслимо - он счастливо улыбался и смахивал слёзы. Я надеюсь, что успела ответить ему такой же улыбкой. Стоявшая рядом с ним девушка, в которой я с трудом узнала Кэри, ещё одного технического гуру ЦРУ, была глубоко беременной. Не от Маршалла ли? Они же в паре работали... Если так, вот это поворот, конечно. Неужто в Управлении открыто разрешили служебные романы?..

Увидеть в кабинете директора папу я ожидала, как и безопасника Лампкина, и ещё нескольких людей из руководства. Но то, что во главе стола окажется мой бывший напарник по СД-6 Диксон, я точно не ожидала. Оказалось, пока меня не было, он пошёл на повышение. Что ж, я искренне за него порадовалась. Всегда была уверена, что Диксон достоин большего, чем просто оперативная работа.

Формальная часть встречи прошла без сюрпризов. Папа представил ЦРУ нашу миссию, рассказал о работе Джулиана в качестве двойного агента и моей как агента под прикрытием. Мы поочерёдно подветрдили его слова. Дальше начались вопросы, по большей части, ко мне. Я понимала, что мистер Лампкин всё фиксирует, и этой светской беседой не обойдётся - нас обоих будет ждать проверка на полиграфе, но обходить этот тест я научилась ещё во времена работы в СД-6. История с пытками крайне заинтересовала присутствующих, и я охотно выложила им всё, не забывая ни единой детали. Вскоре Деревянко увела охрана, а нас с Сарком поблагодарили за нашу работу. Встреча была окончена, и все начали подниматься из-за стола. Диксон попросил меня задержаться. Ожидаемо. Старым напарникам было, о чём поговорить с глазу на глаз.

- Ты прекрасна, - сказал Диксон, обнимая меня, как только за коллегами закрылась дверь. – Сид, я никогда не верил, что ты мертва, и ждал твоего возвращения. Кто угодно, только не ты. Мы с тобой из каких только передряг ни выбирались. Поэтому когда Джек рассказал мне, что ты жива и вы специально умалчивали об этом, чтобы подорвать Гарантию изнутри, я как будто даже этому не удивился.

- Я скучала по тебе, напарник, – улыбнулась я. - И спасибо, что верил в меня.

- Верил и не зря. Ты вернулась, как во времена СД-6, бросив на стол боссу головы поверженных врагов и сокровище, - подмигнул Диксон.

- Ну, с сокровищем не получилось, - вздохнула я. - Маккенас Коул оказался проворнее нас. Куда он подался, что сделает с информацией - неизвестно.

- Коул слизняк и ничтожество. Он никому не нужная шестерка, а ему самому наверняка нужны деньги. Скоро он продастся вместе с информацией и вновь всплывет на нашем горизонте. Мы будем ждать и поймаем его. Теперь, когда с нами и ты, и мистер Сарк... Признаюсь, не ожидал, что кому-то удастся его перевербовать. Он же сидел в нашей тюрьме и ни в какую не соглашался сотрудничать.

- Да уж, - я не знала, что сказать. - Видимо, у ЦРУ всё-таки нашлись особые методы убеждения...

- Скорее, как и в случае его сотрудничества с СД-6 в своё время, на той стороне просто нашлось то, что входит в интересы Сарка, - усмехнулся мой бывший напарник и как-то хитро прищурился. - И, думается мне, как и в прошлый раз, интерес этот не изменился.

- Ты в каком смысле? - насторожилась я.

- Сид, я тебя умоляю, - Диксон закатил глаза. Мы не первый день в эфире. Сарк давно увлечён тобой. Не надо быть гением проницательности и супершпионом, чтобы это заметить. Достаточно обратить внимание на то, как он на тебя смотрит. Думаю, что наш переменчивый друг с гибкой верностью перевербовался, чтобы вытащить тебя.

Я смущенно улыбнулась и опустила глаза. Не совсем так, но недалеко от истины, и если сам директор ЦРУ убеждён в такой версии событий, это нам на руку.

- А судя по тому, как ты светишься, когда он рядом, на тебя это произвело впечатление, - подытожил Диксон. - Что ж, в твою личную жизнь я никогда не лез и не собираюсь, но в данном случае я рад.

- Ты доволен, что я в отношениях с Джулианом Сарком? - удивилась я. - Но почему?

- Потому что теперь я спокоен за его лояльность. Куда ты, туда и он. Ты вернулась, ты - ЦРУ, значит, и он тоже никуда не денется и не переметнётся, всадив нам нож в спину.

- Думаешь, он так серьёзно ко мне относится? - вырвалось у меня.

- Думаю, что если вдруг окажется, что он относится несерьезно, твой отец всадит ему пулю в лоб, - серьезно ответил Диксон, и мы расхохотались.

- Сид, я был бы рад ещё поболтать, но у меня следующая встреча, - сказал он, отсмеявшись. - Насчёт вашей дальнейшей работы: вы с Сарком показали себя хорошей командой, поэтому продолжите в ЦРУ как напарники. Даю вам две недели на заслуженный отдых, а через понедельник жду утром в этом кабинете. Всё обсудим.

- Подожди, Диксон! - попыталась возразить я.

- Через две недели, - он жестом прервал меня и обнял. - Всё обсудим через две недели после вручения вам именных наград за уничтожение Гарантии, а сейчас марш отдыхать. Марджери! Приглашай их, я готов.

Это уже было секретарше. Мне ничего не оставалось, как проследовать к двери в полном недоумении, почему Диксон ни сном ни духом о нашем выходе из игры. Но сейчас действительно было некогда. Такие серьёзные вопросы не обсуждаются ни походя, ни тем более в дверях. Через две недели, значит, через две недели. В конце концов, будет достаточно времени для разъяснительной беседы с папой.

И, может быть, правда для отдыха.

Джулиан ждал меня в комнате для гостей, я видела его дальше по коридору через стеклянную стену и уже двигалась к нему, когда навстречу мне выбежал Маршалл. Он явно хотел заключить меня в объятия, но замер в нерешительности. Совсем не изменился. Всё тот же большой ребёнок с гениальной инженерной головой, трогательной застенчивостью и очень хорошими глазами. Я поступила единственно верным образом - сама обняла самого лучшего техника на свете, чьи изобретения столько раз спасали мою жизнь и обеспечивали успех стольких операций.

- Сид, я так рад, что ты жива! - тараторил он. - Слышала бы ты, какую речь я сказал на твоих похоронах! Ой, извини. Но речь была хорошая. А ещё мы с Кери ждём девочку и решили назвать её Сидни. Ты не против, если мы всё равно назовём её так, несмотря на то, что ты жива? Ой, прости пожалуйста...

- Маршалл, - ласково прервала его я. - Спасибо. Я очень тронута, что вы с Кери решили назвать дочку именно так. Я так счастлива снова тебя видеть!

Мы ещё раз крепко обнялись и отстранились друг от друга. В глазах Маршалла блестели слёзы, и он покусывал губы, как бывало всегда при сильном волнении.

- Сид, мы все только пару дней назал узнали, что ты жива, - опять затараторил он. - Прости пожалуйста, что не успели убрать с доски... Это, наверно, ужасно - видеть там своё имя.

- Какой доски? - не поняла я.

- О господи, да что я за чёртов идиот, - побледнел мой собеседник. - Я думал, ты уже видела, а ты не видела, а теперь точно увидишь! Но когда увидишь, пожалуйста, не пугайся и не падай в обморок! Это точно не предзнаменование, это просто мы всего пару дней назад узнали и стереть не успели... Зато успели организовать вечеринку в честь твоего воскрешения! Ой, прости, в честь возвращения с секретной миссии. В общем, вот.

Он протянул мне бумажную карточку, где было указано место и время.

- Что это? - спросила я.

- Там будет проходить вечеринка, - обяснил Маршалл и покраснел. - Все, кто с тобой работал, соберутся, чтобы поздравить тебя с возвращением в мир живых. Приходи, пожалуйста. Мистер Сарк тоже может прийти, раз он теперь хороший и не будет никого из нас пытать и убивать. Он же не будет?

Вот теперь я сообразила - и часто-часто заморгала глазами, чтобы не прослезиться. Все эти долгие месяцы пыток в Гарантии меня поддерживала отчаянная надежда, что меня не забыли. Что близкие люди и коллеги не поверят в мою смерть и будут надеяться на моё возвращение. Потом, после наблюдения за собственными похоронами, я надломилась. Теперь, когда меня приглашали на вечеринку, организованную людьми, которые искренне счастливы, что я жива, мне было и радостно, и трепетно, и... стыдно, что я тогда почти опустила руки.

- Спасибо, Маршалл. Спасибо вам всем! - растроганно прошептала я.

- Это не всё, Сид, - он глубоко вздохнул и выглядел так, будто собирается с духом при ответе на экзамене в колледже. - Кое-кто хочет тебя увидеть. На вечеринку он прийти не решится, но попросил меня передать тебе, как с ним связаться.

Я уже догадалась, о ком речь, но всё равно поинтересовалась, кто бы это мог быть.

- Сид, он, как и все мы, только пару дней назад узнал о том, что ты жива. Он вообще не виноват, что случилось, - Маршалл тараторил и заикался, проглатывая половину слогов. - Он был вынужден отправиться в Виттенберг. Умирая, Лорен выкрикнула какой-то код в этом банке, надо было проверить… Ну как, умирая - он её сам пристрелил. Но разве у него был выбор? Тогда бы выстрелила она. Она же оказалась плохой... Хотя, знаешь, казалась такой хорошей. Я был у них на свадьбе, она была такой красивой... Ой, извини пожалуйста, я опять говорю что-то не то...

- Так это правда? Он сам убил свою жену?

Маршалл кивнул и опустил голову.

- Сид, Вон хотел начать новую жизнь, забыть о кошмаре, связанном с твоей гибелью! Ты бы видела, каково ему было! Впрочем, вам лучше поговорить. Если ты захочешь. Если не захочешь, просто возьми это. Не свяжешься, так выкинешь, меня просили передать...

С этими словами Маршалл протянул мне ещё одну бумажную карточку с написанным от руки номером и кодовой фразой.

- Спасибо, Маршалл, - сухо кивнула я. – Может быть, мне повезёт, и я успею дозвониться до того, как он снова свяжет себя узами брака.

- Главное, чтобы это не создало проблем с твоим будущим мужем, - пробормотал он, глядя на кольцо на моем безымянном пальце.

Не успела я хоть что-то ответить или хотя бы попросить не делиться своим открытием насчёт моего статуса на весь офис, Маршалл вдруг выпалил "До встречи на вечеринке!" и со всех ног побежал от меня прочь.

Ох уж эти айтишники. И ведь даже на такого специфического человека, как Маршалл, нашлась своя Кери. Что же, не зря говорят, каждой твари по паре. Пора и мне вызволять из штаба ЦРУ свою "тварь".

Я посмотрела вперед по коридору, в гостевую комнату. Мой Джулиан Сарк за стеклянной перегородкой нарезал круги. Наши глаза встретились, и он остановился.

Вероятно, я изменилась в лице, может быть, расплылась в той особенной улыбке, которая появлялась у меня только для него, потому что Джулиан просиял и помахал мне рукой. Я тряхнула головой, отгоняя прочь мысли о пока не состоявшемся уходе из ЦРУ, о Воне, жаждущем встречи со мной, и о грядущей вечеринке с бывшими коллегами, тихо засмеялась и быстрым шагом устремилась к своему любимому человеку.

Как только мы оказались в одном помещении, Сарк тут же крепко обнял меня и прижал к себе на глазах у всех сотрудников ЦРУ, которые могли наблюдать эту сцену через стеклянную перегородку.

Да и пусть наблюдают, если хочется. Плевать. Мы всё равно тут долго не задержимся ни сейчас, ни вообще. Мы выйдем из игры и оставим нашу жизнь нам самим и нашей будущей семье. Не сегодня, так через две недели.

Глава 25. Истина познаётся не сразу

Мы ехали в машине, как обычно, слишком громко включив музыку - на случай, если есть прослушка. Все-таки, шпионские привычки вряд ли удастся когда-нибудь изжить. Да и нужно ли?.. А главное - придётся ли?

- Ну что, как тебе в ЦРУ? – спросила Сидни.

- О, более чем непривычно быть в штабе американского правительства не в качестве пленника и не в наручниках, - усмехнулся я. - Кем-кем, а сотрудником ЦРУ я в этой жизни еще не был. Шутка ли, я даже удостоился особой благодарности…

- А ещё нам с тобой именные награды вручать будут, - подмигнула Сидни. - Через две недели.

- С ума сойти! - присвистнул я. - Вот умора. "Джулиану Сарку за заслуги перед Соединенными Штатами" - как-то так, да? Папа бы гордился. Особая благодарность, именная награда! Посмотри пожалуйста, у меня нимб над головой ещё не засветился?

- Не могу разобрать, твое эго слишком отсвечивает.

Ох уж мне этот игривый тон! Маленький провокатор! А теперь ещё и губу невзначай прикусывать надо, да, отвлекая меня от дороги?

Я уже был готов остановить машину и ради обоюдно приятной паузы, но завибрировал её мобильный. Сидни моментально изменилась в лице, а я помянул недобрым словом подобные уведомления и тех, из-за кого они происходят. Про себя, разумеется.

Впрочем, у меня были догадки по поводу того, кто именно сейчас вторгся в наше личное пространство. Такую реакцию у Сидни может вызвать сообщение только от двоих людей. Или это Джек Бристоу, или...

- Это Диксон, - сказала она, не отрывая взгляд от телефона.

Значит, я неправ. Надо же. И такое бывает.

- Что, передумал тянуть две недели и жаждет вручить нам награды уже сегодня? - поинтересовался я.

- Нет, - она замялась. - Тут другое. Слушай, Джулиан... мне надо кое-куда съездить. Так как я хочу закрыть этот вопрос как можно быстрее, высади меня сейчас, пожалуйста, где тебе удобно. Я поймаю такси и поеду в нужное место.

Нет, всё-таки чутьё меня никогда не подводит. Хоть бы разок ошибиться для разнообразия.

- Агент Вон, да? - я постарался спросить максимально нейтральным тоном, но вряд ли получилось.

- Он больше не агент, - Сидни смущённо улыбнулась, и это мне совсем не понравилось. - Диксон пишет, что Вон теперь преподаёт французский в школе. Написал мне адрес школы и до которого часа он работает сегодня. А до этого, представь себе, меня по этому поводу поймал Маршалл...

- Этот ваш коротышка-айтишник? Я видел вас в коридоре, да. Так что, и он тоже не просто обниматься прибежал, а с романтической запиской от агента Вона? - Я уже не мог скрывать раздражение.

- Нет, конечно, не только ради записки, - быстро возразила Сидни. - Конечно, в первую очередь он был счастлив, что я жива, и захотел сказать мне об этом лично. Джулиан, мы старые друзья... ребята из ЦРУ, особенно те, кто перешёл сюда из СД-6, мне как родственники. Мы были одной семьей, понимаешь?

- Чего же не понимать, - проворчал я. - Всё яснее ясного. ЦРУ - это семья, и детишки вроде Маршалла с Диксоном только и жаждут, чтобы мама-Сидни с папой-Воном опять были вместе...

Её пальцы дотронулись до моей щеки. Я вздрогнул и мотнул головой.

- Сколько раз я просил не отвлекать тебя, когда я за рулём? Я сосредоточен на дороге, будь добра, не мешай мне! - я практически рявкнул на Сидни и тут же мысленно себя обругал за это. Не надо выходить из себя и превращать эту ситуацию в банальную ругань.

- Джулиан, - Сидни переместила руку на моё плечо. - Если хочешь, давай поедем на эту встречу вместе.

- Вместе?! – взорвался я. – Ты правда хочешь, чтобы мы отправились вместе на встречу с твоим бывшим?! А мне как, отвезти тебя к месту встречи и подождать в машине или посидеть с вами за столиком третьим лишним?! Ты, наверно, очень удивишься, но я как-то совершенно не горю желанием с ним беседовать. Видишь ли, у нас с агентом Воном не сложились дружеские отношения в свое время, и что-то мне подсказывает, что и сейчас не сложатся. Не знаю, правда, в силу каких причин, но почему-то уверен на все сто! Возможно, это как-то связано с тем, что его бывшая женщина - это теперь моя женщина, как думаешь?!

Я был бы счастлив не повышать голос и сказать это всё как можно спокойнее, с моей обычной иронией или едким сарказмом, но получилось, что я почти кричал. Кричал, потому что на самом деле очень боялся. Я прекрасно помнил, как Сидни любила Вона, как не видела никого на свете, кроме него, как рисковала ради него жизнью, причем не только своей, но и чужими тоже. Если бы не его внезапная женитьба вскоре после "смерти" Сидни, она бы вряд ли вообще посмотрела бы на меня, как на мужчину. В лучшем случае я бы стал заменителем застрявшего во френдзоне дружка Уилла, хотя и то вряд ли. Да, моё отношение, моя страсть, любовь, самопожертвование, разумеется, не могли не растопить Сид. Но разве мог я быть уверен, что один взгляд на этого скромника-ангелочка с вечным извинением в глазках, обрамлённых пушистыми ресничками, не выветрит все новые чувства, чувства ко мне? А он ещё и без жены, поди-ка, во всём раскаивается, убеждает себя в том, что всегда любил только Сид… Конечно, с сексуальной точки зрения я знал, что окончательно и бесповоротно его затмил, но есть же еще душа, сердце, общее прошлое, теперь, вон, "семья" из ЦРУшников... Сидни слишком сильно любила агента Вона, а я, скорее всего, просто помогал его забыть, как… как и сам Вон забывал Сид в объятиях своей весьма хорошенькой жены… Ведь они же, чёрт возьми, не расставались. Он её похоронил и пытался жить дальше. Если Сидни это поймёт… Страшно даже подумать. Они оба могут почувствовать, что запутались. Сид, вероятно, останется со мной из-за своего пресловутого долга, из-за жалости, чувства вины, в конце концов, но будет страдать из-за чувств к Вону, разрываться, и в конечном итоге уйдет к нему... Нет, какой там итог. Я сам её отпущу. Ведь я люблю её, а значит, не смогу видеть то, как она мучается со мной, испытывая чувства к другому мужчине...

Я стиснул зубы и вцепился в руль так, будто от хватки зависела моя жизнь. На Сидни я смотреть не хотел - или не мог. Я смотрел даже не на дорогу - вперёд в одну точку, сквозь пространство и время. Часть меня видела дорогу и вела машину, а часть находилась не здесь. Или хотела находиться где угодно, только не здесь.

Я вздрогнул, когда ладошка Сидни опустилась на мою правую руку, сжимавшую руль так, что побелели костяшки пальцев. Хватит, это невыносимо. Я сбросил её руку с себя, сделал крутой поворот, съехал с дороги и резко затормозил. Мне в спину яростно сигнали водители. Я несколько раз ударил головой о руль, давая волю ярости. Сидни сидела молча. Краем глаза я видел, что она побледнела. Наверно, теперь считает меня опасным психом. Ну, поделом. Впредь будет думать, прежде чем втягивать меня в интимную жизнь со своими бывшими.

Если у нас ещё будет это "впредь". Я шумно выдохнул и помотал головой.

- Джулиан, - раздался голос Сидни. Очень тихий, почти шёпот. – Что с тобой?

Что со мной?! Она издевается? Мне нужно пояснить? Может, ещё какую-нибудь блок-схему нарисовать, чтобы проще было анализировать?! Мне хотелось сказать ей это, бросить в лицо, сопроводив колкими саркастическими замечаниями, но я устало выдохнул и сказал совсем другое.

- Я люблю тебя, - ответил я. - И не хочу тебя потерять.

- Это я понимаю. Не понимаю, с чего ты взял, что можешь меня потерять. Я тоже люблю тебя и никуда теряться не хочу.

Я выдохнул с облегчением. Пальцы Сидни моментально легли на мой затылок. Да, да, милая, твоя взяла. Больше я твою руку не сброшу. Хоть умри, а слишком долго на тебя злиться никогда не получалось. И ты об этом прекрасно знаешь.

- Дорогой, - говорила Сидни, гладя меня. – Пойми, от прошлого можно либо бежать, либо извлекать из него урок. Я хочу посмотреть в глаза прошлому и распрощаться с ним. Подвести черту под тем периодом моей жизни. Без этого всё равно не обойтись - особенно с учётом того, что в нашу историю втянуто ЦРУ. Диксон не просто друг из прошлой жизни - он директор. Одно дело, когда мне передаёт записки Маршалл. Это можно списать на романтический энтузиазм. Совсем другое - когда директор присылает время и место, где Вон будет сегодня. Это негласный приказ решить вопрос как можно скорее.

- Насколько я помню, ты хотела увидеть Вона и без чьих-либо приказов, - сказал я.

- Да, хотела, потому что считаю, что это необходимо. Относись к этому, как к рабочей процедуре.

- Я сильно опасаюсь результатов этой процедуры, - невесело усмехнулся я.

- Не волнуйся, я не собираюсь целоваться с ним в губы и ложиться в постель тем же вечером, как было у тебя с Элисон, - съязвила Сидни.

Вот оно! Ничто не забыто, никто не забыт. Ну конечно, а я, наивный, считал, что та история с Элисон позади, что мы перевернули страницу прошлого в тот момент, когда начали отношения друг с другом и больше не припоминаем друг другу то, что было до. Ну да, как же. Узнаю Джулию Торн во всей красе.

- Туше, - неохотно признал я. - У тебя есть право увидеться с мужчиной, которого ты любила. Я обещаю по этому поводу не устраивать разборку и обвинять тебя в том, что ты с порога отдалась ему на первой парте класса, где он ведёт французский.

Она повернула мою голову к себе и поцеловала меня в губы. Я из принципа не собирался отвечать на этот поцелуй, но всё-таки поддался.

- Спасибо, мистер Сарк, за то, что любезно разрешили мне увидеться с другим мужчиной, - сказала Сидни, когда мы оторвались друг от друга.

Стерва, как есть стерва. Ещё и поддевает. Нет, это определённо не Сидни, а чёртова Джулия. Джулия, которую хочется то ли придушить, то ли взять прямо здесь и сейчас, и как можно жёстче. А может, и то, и другое - благо, в данном случае одно другому не мешает.

- С мужчиной, которого ты любила, - сердито поправил я.

- Любила, да, - согласилась Сидни без тени смущения, как будто мы обсуждали погоду или пробки на дорогах. - А теперь я люблю тебя.

Теперь уже я сам потянулся к ней и крепко поцеловал.

Через некоторое время я отпустил Сидни на свидание с Воном. На прощание она попросила меня не ехать следом и не подслушивать их беседу из-за угла - нет, не попросила, а потребовала дать слово, что я точно не стану этого делать. Конечно, я пообещал, не моргнув глазом. Никакой слежки, никаких углов. С какой стати мне такие сложности, если я всё услышу из жучка, который установил, пока мы сейчас страстно целовались в машине?..

В конце концов, не устанавливать на ней жучки Сидни меня не просила. Да и за ней был должок за тайную прослушку, закончившуюся тем поздним вечером в штабе Гарантии несколько дней назад. Поэтому никаких угрызений совести я не испытывал и просто ждал наступления момента Икс.

Сидни довольно скоро добралась до школы, в которой работал агент Вон. Я слышал гул голосов, топот многих ног, крики детей и мог себе представить сидящего на скамейке Вона, который оглядывался по сторонам в поисках Сид. А стоп, какие скамейки. Он же не ждёт встречи. Сидни поехала без предварительной договорённости. Впрочем, раз адрес скинул Диксон, он мог и предупредить...

Я за это время успел доехать до дома и налить себе виски. Слушать всё это по трезвости было выше моих сил. После первого бокала мне стало не отделаться от ощущения, что наши поцелуи в машине полчаса назад были прощальными. Конечно, я всегда предчувствовал конец, с того самого рокового момента в баре, когда я считал её Джулией Торн и, успокаивая свою совесть, сказал то, что даже себе не проговаривал… И вот теперь конец действительно наступал. По-настоящему. Потому что счастье никогда не бывает долгим.

- Здравствуй, Вон, - раздался голос Сидни.

Ага. Вот и встреча. Я представил, как вытянулось лицо агента Вона. Как он опешил, увидев Сид. Он, наверно, об этом и мечтал с тех пор, как узнал, что она жива - что она вот так, в один прекрасный день, появится на пороге его класса, нежданно-негаданно, всё такая же прекрасная... Их взгляды встретятся, глаза наполнятся слезами, они без лишних слов заключат друг друга в объятия, а потом он расскажет ей всю душещипательную историю о своей ошибке, о том, как любил её и до сих пор любит… Я сжал кулаки от досады. Нет, Сарк, держись, старина. Лучше выпей ещё виски.

-Привет, - ответил Вон с такой интонацией, что мне захотелось дать ему в челюсть. - Сидни! Ты жива...

Пауза. Обнимаются или нет? Не могу понять, проклятый гул. Наверняка обнимаются. Хочется верить, что не целуются. Интересно, а если он попытается, она его остановит?..

- Я просто хотела тебя увидеть, - наконец, сказала Сидни. Мне кажется, или её голос звучит хрипловато? - И выразить соболезнования по поводу твоей жены.

О, шах и мат, агент Вон. Да, к такой Сидни ты вряд ли привык - даже я пока ещё не свыкся с мыслью, что теперь она чаще язва, чем хорошая девочка с неколебимыми принципами и высокими идеалами.

Похоже, бедолага не знал, что ответить. А может, усиленно хлопал глазами.

- Она была очень красива, - продолжала Сидни, - Наверно, тяжело осознать такую утрату… Особенно когда собственноручно её пристрелил.

- Сид, она была предательницей. Она работала на Гарантию и, скорее всего, была причастна к твоему исчезновению, - Вон всё-таки нашёлся с ответом. - Я не оправдываюсь, но поверь, мне это далось нелегко…

- А жениться тоже было нелегко? - перебила Сидни.

- Сид, пойми, когда ты погибла, я и сам чуть не умер! - судя по всему, на этом месте началась отрепетированная заранее речь. - Я похоронил тебя, понимаешь?! Полгода я говорил с тобой, звал тебя, заливал свое горе алкоголем, ушел из ЦРУ… полгода, Сидни! Это немало! А потом ты стала мне отвечать, я слышал твой голос, ты словно была рядом, я даже чувствовал твое присутствие...

- А через ещё пару месяцев женился на другой. Или стоп, женился ты спустя семь месяцев после моей "смерти". Через восемь - вернулся из свадебного путешествия.

- Откуда ты это взяла?!

- Я видела вас в день возвращения домой. Наблюдала из машины. Приехала, знаешь, к тебе, как только смогла вырваться из лап Гарантии...

- Сидни! - попытался прервать её Вон, но не вышло.

- Твоя жена была с огромным букетом, - продолжала она. - Мне ты такие не дарил. Хотя при мне у тебя и кольца на пальце не было. И у меня тоже не было.

- А теперь, я вижу, есть, - сказал Вон.

Смотри-ка, заметил всё-таки. Я поймал себя на мальчишеском злорадстве и понял, что многое бы отдал, чтобы увидеть его лицо в этот момент.

- Да, всё изменилось. Извини, Вон, - сказала Сидни, – я знаю, ты ждал другого от этой встречи. Ведь сейчас всё очень удобно: ты как раз остался без жены, а я чудесным образом ожила, когда обо мне все уже успели позабыть. Удачно, правда? Я должна была заплакать, броситься тебе на шею и сказать, что всё хорошо! Но прости… Пока ты наслаждался счастливым браком, я пережила почти два года, которые затмили всю мою предыдущую жизнь. Я никогда не смогу вычеркнуть из памяти всё это время и всё, что произошло - как страшное, так и прекрасное. За эти два года многое изменилось. Я изменилась.

- Я вижу, - он признал очевидное. - Теперь ты блондинка.

Остряк хренов. Юмор на уровне средних классов школы. Наверняка ещё глазами хлопает и губы поджимает.

- Вон, я просто хотела посмотреть на тебя, - продолжала Сидни, проигнорировав его шутку тысячелетия. - Посмотреть в глаза человеку, которого я любила больше жизни, и который меня не дождался. А знаешь, я бы не смирилась, не поверила и дождалась бы тебя, несмотря ни на что! Ведь боже мой, Вон, я ради тебя и только ради тебя выжила в страшном плену Гарантии! Если бы ты знал, через что мне пришлось пройти!.. Но я не сломалась, я осталась собой, потому что стремилась к тебе… А у тебя, оказывается, на тот момент уже вовсю кипела новая жизнь, в которой мне не было места. Но знаешь, именно твой поступок помог мне открыть глаза, иначе взглянуть на многие вещи, понять, в конечном счете, что жизнь продолжается. Моя жизнь, не привязанная ни к тебе, ни к кому-либо ещё, кроме меня самой. Так что, Вон, спасибо за то, что ты предал меня и не дождался! Я не жалею ни об одной прожитой минуте, правда. Ни до тебя, ни с тобой, ни после тебя.

- Сидни, в моей жизни была только одна женщина, - сказал Вон. - Это ты. Женщина, которую я бы никогда не оставил, не разлучи нас смерть. Никого и никогда я не любил так, как тебя. И мы с тобой были счастливы вместе!

- Были, - согласилась она. – Мы были очень счастливы, и я благодарна тебе за это время. А теперь, когда судьба послала мне новое счастье, я искренне надеюсь, что ты тоже будешь счастлив, Вон.

- Мы могли бы начать сначала сейчас и быть счастливыми снова, вместе! – воскликнул он. Я залпом выпил ещё один бокал виски.

- Могли бы. Или нет. Теперь уже не узнать, - ответила Сидни. - Всё случилось так, как случилось - и именно так, как должно быть. Истина познаётся не сразу, но со временем приходишь к пониманию, что жизнь никогда не ошибается. Я это приняла. Прими и ты, Вон. Отпусти наше прошлое и живи дальше. Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь...

Вон молчал. Видать, ему нечего было сказать "единственной любимой женщине в жизни".

- Прощай, Вон, - сказала Сидни, и вскоре я услышал стук её каблуков.

- Всего хорошего, агент Вон, - произнёс я вслух, представляя, что смотрю в лицо на навсегда поверженного соперника.

И признаюсь, мне даже было его жаль.

Вскоре зазвонил телефон. Сидни.

- Дело сделано, я еду домой, - прощебетал в трубке её голос. - Этот призрак прошлого нас больше не побеспокоит ни сам, ни через каких-либо посредников.

- Ты что, убила агента Вона?! - притворно ужаснулся я.

- В некотором смысле, наверно, да, - рассмеялась она. - Убила его иллюзии точно. Зря ты со мной не поехал. Тебе бы понравилась и постановка этой сцены, и реплики.

- Не сомневаюсь, - усмехнулся я.

О том, что все реплики я слышал, а сцену дорисовал мысленным взором, ей лучше не знать.

- Я люблю тебя, Джулиан, - сказала Сидни. - Скоро приеду и покажу, насколько сильно.

- Я тоже люблю тебя. Приезжай скорее, - ответил я.

Мы попрощались, я налил себе ещё виски, сделал глоток и откинулся на спинку дивана. Мысли плавно текли, не мешая друг другу. Я отпустил в небытие воспоминания об агенте Воне и теперь думал только о счастье.

Пожалуй, таким оно и бывает. Простым, повседневным, невероятным, невозможным, таким, что кажется незаслуженным, но, как ни странно, когда ты счастлив, кажется, что так будет вечно. Конечно, всё в этом мире заканчивается, но я знал одно: в моих силах отложить этот конец лет ещё так на 60-70…

Они все были правы, все великие мыслители, с древних времён и до наших дней. Истина действительно познаётся не сразу, порой на это может уйти целая жизнь. Нам с Сидни повезло, мы свою истину уже познали, мы обрели счастье друг с другом и поняли, что ради этого стоит жить. Мой любимый Ницше говорил, что тот, кто имеет зачем жить, выдержит любое как. Я сейчас был согласен с этим утверждением, как никогда, и искренне благодарил судьбу за предоставленный шанс. Говорило ли во мне осознание, что мы с Сидни наконец-то освободились от прошлого, или же полбутылки виски, но я был готов обнять весь мир. В этот момент я искренне желал, чтобы этот божественный свет - свет истинного смысла бытия - пролился на всех жителей планеты, чтобы все-все, даже этот пресловутый агент Вон, смогли хоть на миг испытать такое счастье и познать свою истину.

Пусть не сразу - но обязательно.

***

Солнце. Ослепительный солнечный свет бьет прямо в лицо через лобовое стекло. Мы оба в солнечных очках, Сарк за рулём. Я смотрю на него, улыбаюсь и думаю, какой он красивый, когда ведёт машину в этих очках. Настоящий суперагент из классического шпионского фильма. Правда, те почти всегда брюнеты, а мой - блондин.

Мы мчим в Санта-Барбару на давно заслуженный отпуск, чтобы насладиться морем, светом и друг другом, а ещё отметить помолвку. Как выяснилось, мы оба неоднократно бывали в этом городке по долгу службы, но ни разу там не отдыхали. Что ж, когда-то нужно начинать.

Это была моя многолетняя девчачья мечта - поехать на выходные в Санта-Барбару с любимым мужчиной и предаваться там посильному разврату с романтическим ничегонеделанием. А ещё я когда-то мечтала, что там, на побережье, под плеск волн и непременно упав на колени прямо на мокром от брызг песке, мой возлюбленный сделает мне предложение. Но так уж вышло в моей жизни, что предложения руки и сердца поступали совсем в других обстоятельствах и декорациях. Не в Санта-Барбаре.

Сюда я еду уже невестой. Я, Сидни Энн Бристоу, особый агент правительства США, ещё в колледже завербованный в секретный отдел ЦРУ, дочь старшего офицера ЦРУ и русской шпионки КГБ, двойной агент, агент под прикрытием, агент, считавшийся погибшим при исполнении, воскресший агент, прошедший ад и вернувшийся с того света... Я - Сидни Бристоу, разведчица экстра-класса с фотографической памятью, последовательно потерявшая практически всех близких из-за своей профессиональной деятельности и чуть не потерявшая собственную личность в плену Гарантии... Теперь я невеста.

Невеста Джулиана Сарка, бывшего преступника номер пять в списке самых разыскиваемых ЦРУ, а ныне - полностью амнистированного богатого насленика русского имперского дома, правительственного агента, удостоенного именной награды за борьбу с терроризмом и моего самого любимого человека на свете. И мы едем вдвоём в Санта-Барбару, чтобы проводить время так, как это сделала бы на нашем месте любая другая парочка влюблённых.

Это последнее, о чём я успеваю подумать перед тем, как в нас на полном ходу въезжает бронированный фургон.