Шпиль: Мусорный дар

Глава 1. Четверг

Баг был в семнадцатой строке.

Нет, не кот. Кот по имени Баг сидел дома и, вероятно, методично выгрызал угол дивана, как делал каждый раз, когда Глеб задерживался на работе. А баг — настоящий, программный — засел в функции валидации платёжных данных и уже третий час отказывался обнаруживаться.

Глеб Корнев откинулся на спинку офисного кресла — дешёвого, скрипучего, с продавленной сеткой на спинке — и потёр глаза. На мониторе расплывались строки Python-кода, а в правом нижнем углу экрана мигал Slack с пометкой «URGENT!!!» от менеджера проекта Кирилла. Три восклицательных знака. Кирилл всегда ставил три, даже когда спрашивал, где лежит степлер.

— Глеб, ты на созвоне будешь? — крикнул из-за перегородки Стёпа, джуниор-фронтендер, который искренне верил, что ежедневные стендапы делают команду сильнее. — Заказчик из Астаны опять хочет обсудить «концепцию».

— Буду, — соврал Глеб.

Он не собирался на созвон. Не потому, что был бунтарём или ленивым. Просто за четыре года в «ДиджиталСофт» он усвоил железное правило: если баг в проде, а ты на созвоне — виноват будешь дважды. За баг и за то, что не исправил, пока разговаривал.

Офис «ДиджиталСофт» занимал половину третьего этажа бизнес-центра «Меркурий» — единственного в Серовске здания, которое можно было назвать бизнес-центром без ироничных кавычек. Хотя нет, кавычки всё-таки напрашивались. Лифт работал через раз, горячая вода в туалете — только до обеда, а кофемашина на общей кухне выдавала нечто, что формально содержало кофеин, но по вкусу напоминало жидкость для мытья посуды, прошедшую через мотор «Жигулей».

Серовск вообще был городом, где всё работало «почти». Маршрутки ходили почти по расписанию. Фонари горели почти каждый вечер. Люди жили почти нормально. Полумиллионник на краю Урала, зажатый между федеральной трассой и рекой Серой, от которой и получил название. Ничего выдающегося. Ничего примечательного. Город, который можно проехать насквозь и не запомнить.

Глеб здесь родился, здесь вырос, здесь же, судя по всему, и состарится. Если раньше не убьёт кофемашина.

Он вернулся к коду. Семнадцатая строка. Функция принимает словарь, проверяет наличие ключей, валидирует формат... Всё правильно. Логически — безупречно. Но на тестовом сервере падает с ошибкой, которая не должна существовать.

«Как в жизни, — подумал Глеб. — Вроде всё делаешь правильно, а результат — Internal Server Error».

Он посмотрел на часы в углу монитора. 17:42. За окном уже темнело — ноябрь в Серовске не церемонился с световым днём, отрубая его где-то в районе четырёх. Офис постепенно пустел: Стёпа ушёл, даже не попрощавшись, Маша из бухгалтерии прошуршала пуховиком мимо его стола, кто-то из тестировщиков хлопнул дверью.

Глеб остался один. Он часто оставался один. Не из мизантропии — просто так получалось. Когда ты тихий, не пьёшь на корпоративах и не обсуждаешь футбол у кулера, люди перестают тебя замечать. Не враждебно, не демонстративно — просто ты становишься частью интерьера. Как принтер. Или та пальма в горшке, которую никто не поливает, но она почему-то до сих пор живая.

Телефон загудел. Сообщение от мамы: «Ты ел?» Глеб набрал «Да» и стёр. Набрал «Нормально» и стёр. Написал «Скоро поем» — отправил. Три слова — идеальный баланс между правдой и заботой о материнских нервах.

Он встал, потянулся — позвоночник хрустнул в трёх местах, как азбука Морзе от организма: «Хватит. Сидеть. Восемь. Часов.» — и подошёл к окну.

Третий этаж «Меркурия» выходил на проспект Строителей — главную артерию Нового берега. Внизу ползли машины, горели вывески «Пятёрочки» и «Красного & Белого», на остановке толпились люди в ожидании маршрутки, которая, может быть, придёт.

Глеб скользнул взглядом по привычному пейзажу — и остановился.

Небо было неправильным.

Не то чтобы грозовым или необычно тёмным — ноябрьское серовское небо и так представляло собой одну сплошную серую массу, как будто кто-то размазал мокрый бетон по потолку мира. Но сейчас в этой массе было нечто.

Тень.

Вертикальная.

Глеб моргнул. Прижался лбом к холодному стеклу, пытаясь рассмотреть получше. Тень была тонкая, тёмная — темнее облаков, темнее сумерек, темнее чего бы то ни было в ноябрьском небе. Она шла от земли вверх, сужаясь, как... шпиль. Или игла. Или трещина в экране реальности, через которую просвечивало что-то изнанки.

Она была далеко — где-то над центром города, над Старым берегом. И она была огромной.

Глеб простоял у окна, может быть, минуту. Может быть, пять. Тень не двигалась. Не мерцала. Просто была — абсолютно неподвижная вертикальная полоса тьмы посреди неба.

Он достал телефон и попытался сфотографировать. Экран показал обычное небо — серые облака, крыши домов, ничего больше. Глеб сделал ещё один снимок. И ещё. Тень на фото не появлялась.

— Ладно, — сказал он вслух. Пустой офис не ответил.

Он посмотрел на улицу. Люди на остановке стояли как обычно — уткнувшись в телефоны, переминаясь с ноги на ногу, ругаясь на маршрутку. Никто не смотрел вверх. Никто не показывал пальцем в небо. Никто не замечал.

«Или нечего замечать», — подумал Глеб.

Он отошёл от окна, сел обратно за стол и уставился в код. Семнадцатая строка. Прямо, Корнев. Соберись. У тебя баг в проде, дедлайн завтра, а ты пялишься в небо, как астролог на сессии.

Пальцы легли на клавиатуру. Глеб перечитал функцию. И вдруг увидел — не в небе, а в коде. Проблема была не в семнадцатой строке. Она была в двенадцатой. Невидимый символ — Unicode BOM, застрявший в начале строки после копирования из чужого файла. Символ, которого не видно глазом, но который ломал весь парсинг.

«Вот ты где, — мысленно произнёс Глеб, удаляя невидимку. — Прятался на виду».

Он запустил тесты. Зелёная полоса. Всё прошло. Коммит, пуш, сообщение в Slack: «Баг пофиксен. Был невидимый символ в двенадцатой строке. Тесты зелёные.»

Кирилл ответил через секунду: «Красавчик!!! Завтра на стендапе расскажешь!!!»

Три восклицательных знака. Как всегда.

На улице было минус восемь. Ветер с реки — тот особенный серовский ветер, который не просто холодный, а какой-то лично оскорблённый твоим существованием — ударил в лицо, едва Глеб вышел из «Меркурия».

До дома — пятнадцать минут пешком. Маршрутка — быстрее, но стоять на остановке в такой ветер означало замёрзнуть до состояния, когда уже неважно, приехала она или нет.

Глеб шёл быстрым шагом по проспекту Строителей, мимо «Пятёрочки» с вечно мигающей буквой «ч», мимо аптеки «Здоровье» (название звучало как насмешка над окружающей реальностью), мимо ларька с шаурмой, от которого шёл запах, вызывающий одновременно голод и экзистенциальные вопросы.

Он не смотрел вверх. Специально не смотрел.

Его дом — панельная шестнадцатиэтажка по адресу Строителей, 48 — стоял в глубине микрорайона, за «Магнитом» и детской площадкой, на которой никто не играл с октября. Подъезд встретил запахом кошек и сигарет, лифт — привычным стоном и рывком на девятый этаж.

Однушка. Тридцать шесть квадратов. Кухня пять метров. Балкон, который он использовал как морозилку с октября по апрель.

Баг — настоящий, рыжий, трёхлетний — ждал у двери. Не из любви. Из голода. Кот посмотрел на Глеба с выражением, которое можно было перевести как «Ты что, совсем?» — и требовательно мяукнул.

— Знаю, знаю, — Глеб скинул куртку, ботинки и пошёл на кухню.

Корм в миску. Чайник на плиту. Пельмени из морозилки (с балкона). Ужин человека, который может написать нейросеть для распознавания образов, но так и не научился готовить что-либо сложнее яичницы.

Пока пельмени булькали в кастрюле, Глеб открыл ноутбук и полистал новости. Ничего интересного. Курс доллара опять полез. Какой-то депутат сказал что-то глупое. Сериал, который он смотрел, продлили на второй сезон — единственная хорошая новость за день.

Он открыл местный паблик «Серовск | Новости». Пост про ремонт дороги на Ленина. Пост про собак у мусорки. Пост: «Кто видел странную хрень в небе???»

Глеб замер.

Пост был от пользователя «Дима_Серовск_228». Текст: «Выходил покурить на балкон, смотрю — а в небе какая-то палка торчит. Типа антенна, только огромная. Может, военные что-то строят? Или мне кажется?»

Три комментария. Первый: «Ты обкурился, Дима)))) еби спать». Второй: «Фото?» Третий от Димы: «Не снимается на фото!!! Я серьёзно!!!»

Глеб медленно закрыл ноутбук. Посмотрел на окно. За стеклом — ночной Серовск, огни панелек, тёмное небо.

Он не хотел подходить к окну. Прямо сейчас, в этот конкретный момент, Глеб Андреевич Корнев, двадцати восьми лет, backend-разработчик, кормилец одного рыжего кота, хотел только одного: съесть пельмени, посмотреть серию и лечь спать.

Потому что пока он не подошёл к окну — всё можно было списать на усталость, на оптический обман, на проделки невидимых символов в коде реальности.

Баг запрыгнул на подоконник и уставился в темноту. Его зрачки расширились до предела.

— Ну что ты там увидел? — спросил Глеб кота. Кот не ответил. Он кот.

Глеб встал.

Подошёл к окну.

И увидел.

Шпиль стоял посреди города.

Не тень. Не намёк. Не оптическая иллюзия уставшего мозга. Шпиль — чёрный, массивный, абсолютный — поднимался откуда-то из района Старого берега и уходил вверх, в облака, и дальше, за облака, туда, где его верхушка терялась в непроглядной ноябрьской тьме.

Днём это была тень. Сейчас — объём. Чёрная поверхность не отражала свет фонарей. Не отражала свет луны. Не отражала ничего. Как будто кто-то вырезал из мира прямоугольник и оставил пустоту.

Но не совсем пустоту. Если смотреть долго — а Глеб смотрел долго, забыв про пельмени, забыв про всё — можно было заметить тонкие линии на поверхности. Бирюзовые. Едва различимые. Они шли вертикально, иногда ветвились, как вены. Или как трещины в чёрном камне, сквозь которые просвечивал другой свет.

Не электрический. Не природный. Другой.

Глеб стоял у окна. Баг сидел на подоконнике. Оба смотрели.

В голове было пусто — как бывает, когда реальность выдаёт такую ошибку, что мозг вместо паники уходит в синий экран. Нет интерпретации. Нет реакции. Просто наблюдение.

Рука сама потянулась к телефону. Камера, фото, фото, ещё фото. На экране — ночной Серовск. Панельки. Небо. Ни одного Шпиля.

Глеб перевёл взгляд с телефона на окно. Шпиль стоял. Посмотрел в телефон. Шпиля нет. Окно — есть. Телефон — нет.

— Интересно, — сказал он.

Голос прозвучал нормально. Руки не дрожали. Сердце билось чуть быстрее обычного, но не колотилось. Глеб удивился собственному спокойствию — и тут же понял, почему он спокоен.

Потому что паника — это реакция на то, что ты не можешь контролировать и не можешь понять. А он — он привык к багам. К системным сбоям. К вещам, которые не должны существовать, но существуют. Каждый день, восемь часов в день, четыре года подряд.

Баг в семнадцатой строке оказался в двенадцатой. Невидимый символ, ломающий всю систему. Прятался на виду.

Шпиль посреди города, которого не видят камеры и не замечают люди.

«Тот же принцип, — подумал Глеб. — Что-то есть, но не регистрируется стандартными средствами. Значит, проблема не в объекте. Проблема в средствах регистрации».

Он постоял ещё минуту. Шпиль не исчез. Не мигнул. Не пошевелился. Стоял — как стоял, вероятно, уже несколько часов, а может, и дней. Просто раньше Глеб не смотрел достаточно внимательно.

А Дима_Серовск_228 — смотрел.

Глеб вернулся на кухню. Пельмени разварились в бесформенную массу. Он съел их всё равно — залив сметаной и кетчупом, маскируя кулинарную катастрофу, как обычно маскировал всё неприятное в жизни. Вымыл тарелку. Покормил Баг ещё раз — кот смотрел так, будто его не кормили неделю, и Глебу было проще сдаться, чем спорить.

Почистил зубы. Лёг в кровать. Достал телефон.

Открыл «Серовск | Новости». Пост Димы удалён. Или утонул. Глеб пролистал — нет, удалён. Ни одного упоминания странного объекта в небе.

Открыл Telegram. Чаты — рабочий, семейный, «Серовск — ЧП». В последнем — тишина. Ни одного поста о Шпиле.

Открыл Google. Набрал: «странный объект в небе Серовск». Ноль результатов.

«Ладно», — подумал Глеб.

Закрыл телефон. Закрыл глаза. Баг устроился в ногах, свернувшись тёплым рыжим кольцом.

«Надо к окулисту записаться, — подумал Глеб. — И к психиатру. На всякий случай».

Он уснул быстро. Обычно засыпал долго, прокручивая в голове рабочие задачи, непрочитанные сообщения, невыполненные обещания. Но сегодня уснул за минуту, будто мозг решил: хватит, квота на обработку информации исчерпана, уходим в спящий режим.

Он проснулся в 3:17.

Не от звука. Не от света. Не от кошмара.

От ощущения.

Как будто кто-то положил ладонь ему на затылок — но не физически, а... внутри. Где-то между мыслями и сном, в том месте, где обычно звенит тишина, появился звук. Тихий, ровный, постоянный. Как гул серверной. Как шум дата-центра за закрытой дверью. Белый шум, у которого была структура.

Глеб сел в кровати. Баг не спал — сидел на подоконнике, уставившись в окно, и его хвост мерно двигался из стороны в сторону. Не игриво. Напряжённо.

Гул не прекращался. Глеб прислушался. Звук шёл не из-за стены, не с улицы, не из трубы отопления. Он шёл изнутри. Из головы. Как если бы внутри черепа заработал крошечный вентилятор охлаждения.

«Мне двадцать восемь, — подумал Глеб. — Рано для инсульта. Наверное».

Он встал и подошёл к окну. Баг потеснился, не отрывая взгляда от темноты.

Шпиль стоял.

Но сейчас он был другим.

Бирюзовые линии на его поверхности стали ярче. Намного ярче. Они пульсировали — медленно, ритмично, как сердцебиение. И с каждым пульсом гул в голове Глеба усиливался на долю секунды, а потом стихал. Синхронно.

Он стоял у окна, а Шпиль пульсировал, и гул пульсировал вместе с ним, и Глеб понял одну очень простую вещь, от которой ему стало очень холодно.

Шпиль знал, что на него смотрят.

И отвечал.

* * *

Глеб не отошёл от окна. Не задёрнул шторы. Не вернулся в кровать.

Он смотрел на Шпиль, а Шпиль — если это можно было назвать «смотреть» — смотрел на него.

Гул выровнялся. Стал тише, ровнее. Почти комфортным. Как фоновая музыка, которую перестаёшь замечать через десять минут.

Баг мяукнул. Негромко, коротко. Не требовательно и не испуганно. Скорее — констатируя.

«Да, — подумал Глеб. — Я тоже это вижу».

Он потянулся за телефоном. Не для фото — уже понял, что бесполезно. Открыл заметки. Набрал:

«1. Объект виден с вечера. На фото не фиксируется. 2. Виден мне и минимум одному другому человеку (Дима, паблик). 3. Пост Димы удалён — кем? 4. Пульсация ночью. Возможная реакция на наблюдение. 5. Звук в голове — синхронен с пульсацией. Субъективный? Физический? 6. Кот тоже видит».

Он перечитал список. Шесть пунктов. Чётко. Структурно. Как тикет в Jira.

И добавил седьмой:

«7. Записаться к окулисту. И к психиатру. Серьёзно».

За окном Шпиль продолжал пульсировать. Тихо. Терпеливо. Как что-то, у чего есть всё время в мире.

Глеб положил телефон. Посмотрел на часы: 3:24.

Завтра четверг.

Нет. Уже четверг.

Просто четверг.

Буду рад вашей подписке и комментарию!

Глава 2. Три дня без сна

Первый день Глеб провёл как нормальный человек.

То есть — сделал вид, что ничего не произошло.

Проснулся в семь. Душ. Кофе — растворимый, потому что на турку нет ни времени, ни совести. Баг получил свою порцию корма и перестал изображать жертву голодомора. За окном — серовский ноябрь: серое небо, серые дома, серое настроение.

Шпиль стоял.

Глеб посмотрел на него ровно три секунды, сказал «Угу» и пошёл на работу.

На проспекте Строителей всё было как обычно. Те же машины, те же лица на остановке, тот же мужик в оранжевой жилетке ковырял асфальт около «Пятёрочки» — ковырял с октября, и ни один житель Серовска не мог точно сказать, ремонтирует он что-то или наоборот. Никто не смотрел вверх. Никто не тыкал пальцем в небо.

Глеб тоже не смотрел. Почти.

В офисе было тепло, пахло кофемашиной и чьим-то вчерашним обедом, который кто-то забыл в микроволновке. Стёпа уже сидел на месте и стучал по клавиатуре с таким видом, будто писал не фронтенд, а великий русский роман.

— Утро, — сказал Глеб.

— Утро, — сказал Стёпа. — Кирилл уже три раза спрашивал, будешь ли ты на стендапе.

— Буду.

На этот раз не соврал. Стендап прошёл как обычно — пятнадцать минут, из которых двенадцать Кирилл рассказывал про «стратегическое видение», а три — все остальные говорили «без блокеров». Заказчик из Астаны не появился. Маленькие радости.

Глеб работал. Код, тесты, ревью. Привычная рутина, которая раньше казалась тюрьмой, а сегодня — почему-то успокаивала. Как будто если он будет достаточно долго смотреть в монитор, мир за окном вернётся в нормальное состояние.

В обед вышел на улицу. Купил шаурму — ту самую, из ларька. Стоял, ел, смотрел на людей. Все шли по своим делам. Все были нормальные.

Он поднял глаза.

Шпиль. Чёрный. Вертикальный. Неподвижный.

Рядом стояла бабка с авоськой и смотрела в ту же сторону. Глеб напрягся.

— Совсем обнаглели, — сказала бабка.

— Вы... видите? — осторожно спросил Глеб.

— Конечно вижу! Третий день цены на яйца!

Она ткнула пальцем в вывеску «Пятёрочки». Не в небо.

Глеб доел шаурму и вернулся в офис.

Вечером он сел за ноутбук и начал искать.

Не в Google — там уже пробовал, результат нулевой. Полез на форумы. Реддит. Двач. Местные паблики. Телеграм-каналы про аномалии, НЛО, городские легенды.

Три часа.

Ничего.

Ни одного поста, ни одного фото, ни одного упоминания гигантской чёрной хрени посреди Серовска. Пост Димы так и не появился. Сам Дима_Серовск_228 — аккаунт удалён.

Глеб откинулся на стуле. Баг спал на клавиатуре ноутбука, что случалось каждый раз, когда Глеб слишком долго не обращал на него внимания. Кот воспринимал это как личное оскорбление и мстил теплом и шерстью.

— Дима удалил аккаунт, — сказал Глеб коту. — Или ему удалили. Вопрос — кто?

Баг не ответил. Он кот, а не конспиролог.

Глеб открыл заметки. Перечитал свои семь пунктов. Добавил:

«8. Первый день. Никто не видит. Пост удалён, аккаунт удалён. Информационный вакуум — случайный или намеренный?»

Потом стёр «или намеренный». Потом вписал обратно. Потом стёр.

Он не любил выводы без данных. А данных было — ноль.

Лёг спать. Гул в голове не появился. Шпиль за окном стоял тихо, без пульсации. Как будто вчерашнее ему приснилось.

«Может, и приснилось», — подумал Глеб.

Не приснилось.

Второй день начался с того, что Глеб уронил кружку.

Не потому что руки тряслись или случилось что-то страшное. Просто наливал кофе, глянул в окно — а Шпиль стал ближе.

Нет. Не ближе. Чётче. Как будто вчера он был нарисован акварелью, а сегодня — маслом. Контуры резкие, поверхность... детальная. Можно было различить отдельные сегменты, стыки между плитами, те самые бирюзовые линии — теперь видимые даже днём.

Кружка упала на пол, но не разбилась — дешёвый пластик из «Фикс Прайса». Баг дёрнулся от звука, посмотрел осуждающе и ушёл в комнату.

— Прости, — сказал Глеб кружке. Или коту. Или себе.

На работу он опоздал. Впервые за четыре года.

Кирилл написал в рабочий чат: «Всё ок??» Два вопросительных знака. Для Кирилла — почти шёпот.

«Ок. Пробки.» — Глеб соврал. Пробок в Серовске не было в принципе — город можно было проехать за двадцать минут в любое время суток. Но Кирилл не из Серовска, он из Москвы, работает удалённо и верит в пробки как в религию.

День прошёл в тумане. Глеб писал код, но мысли уходили. Не к Шпилю даже — к вопросу: почему он? Почему он видит, а остальные нет? Что в нём такого особенного?

Ничего. Абсолютно ничего. Двадцать восемь лет, бэкенд, однушка, кот. Ни разу в жизни не пережил клиническую смерть, не видел призраков, не разговаривал с ангелами. Единственное паранормальное событие до этой недели — тот случай в универе, когда преподаватель по матанализу поставил ему четвёрку автоматом. Это действительно не поддавалось рациональному объяснению.

В обед он вышел и просто стоял у «Меркурия», смотрел на Шпиль. Десять минут. Прохожие обтекали его, как вода обтекает столб. Никто не замечал ни его, ни Шпиль.

Потом кое-что изменилось.

Девушка. Лет двадцать, может двадцать два. Стояла на другой стороне проспекта, и тоже — смотрела вверх. Не на вывески. Не на окна. Вверх. Туда, где Шпиль.

Глеб замер. Смотрел на неё. Она стояла неподвижно, задрав голову, рот чуть приоткрыт. Потом — резко опустила взгляд. Огляделась. Глаза — широко открытые, испуганные. Увидела Глеба — и их взгляды встретились.

Секунда. Две. Она поняла, что он тоже видит. Он понял, что она поняла.

Девушка развернулась и быстро ушла. Почти побежала.

Глеб не стал догонять. Он стоял на месте, ощущая странную смесь облегчения и тревоги.

Облегчения — потому что он не сумасшедший. Ещё кто-то видит.

Тревоги — потому что она испугалась. Не Шпиля. Того, что кто-то ещё видит.

Вечером второго дня интернет ожил.

Не в серовских пабликах. В мировых. На реддите — в сабреддите r/GlitchInTheMatrix — пост от пользователя из Токио: «Does anyone else see a black tower in the sky that doesn't show up on camera?»

Четыреста апвоутов. Двести комментариев. Половина — «шизофрения», «хватит грибов», «проверь уровень CO в квартире». Другая половина — люди из разных городов, которые видели то же самое.

Стамбул. Сан-Паулу. Новосибирск. Каир. Мельбурн.

Глеб читал, и пальцы становились холодными. Не от страха — от масштаба.

Это не серовская аномалия. Это везде.

Он переключился на твиттер. Тренды — обычные: политика, мемы, какая-то певица что-то ляпнула. Ни слова про башни. Но если искать руками, по ключевым словам — «black tower sky invisible camera» — посты находились. Десятки. Сотни. Все — от мелких аккаунтов, без репостов, без внимания.

Алгоритмы их топили. Или кто-то топил через алгоритмы.

Глеб сделал скриншоты. Сохранил локально. Привычка — бэкап всего, что может исчезнуть. Восемь лет в IT приучили: если данных нет в трёх местах — считай, их нет.

«9. Явление глобальное. Башни по всему миру. Информация подавляется — уровень платформ? Уровень правительств?»

Он посмотрел на список заметок. Девять пунктов. Десятый написал и тут же стёр.

Десятый был: «Мне страшно.»

Стёр не потому, что не боялся. Стёр потому, что от записи легче не стало бы.

Покормил Бага. Лёг. Не спал до двух. Шпиль за окном стоял — чёткий, детальный, с мягким бирюзовым свечением вдоль линий. Красивый, если забыть, что это самая пугающая вещь, которую он видел в жизни.

В 2:40 уснул. Будильник в семь.

Третий день.

Серовск проснулся и офигел.

Шпиль увидели все. Разом. Как будто кто-то щёлкнул переключателем — вчера невидим, сегодня вот он, стоит посреди Старого берега, чёрный и бесконечный.

Глеб узнал об этом ещё до того, как встал с кровати. Телефон вибрировал непрерывно — Telegram, WhatsApp, ВК. Рабочий чат: «ВЫ ЭТО ВИДИТЕ???» Семейный чат: мама прислала голосовое на три минуты, из которого Глеб разобрал «Глебушка», «антихрист», «не ходи на улицу» и «купи гречки». Папа написал: «Звонил в администрацию. Не берут трубку.» Как будто администрация когда-то брала трубку.

«Серовск | Новости» — сплошной поток. Фото, видео, голосовые. И вот тут — главное отличие от того, что видел Глеб два дня.

Камеры теперь фиксировали Шпиль.

Фото — чёткие, страшные. Чёрная игла от земли до неба, бирюзовые прожилки, основание — где-то в районе старого завода «Серовскхиммаш». Видео — дрожащие руки, мат, плачущие дети на фоне.

Глеб смотрел на это с кухни, одной рукой держа телефон, другой — поглаживая Бага, который сидел на столе и урчал. Кот был единственным живым существом в радиусе километра, которого Шпиль не удивил.

— Ты-то давно знал, да? — спросил Глеб.

Баг зевнул. У него были свои проблемы — например, почему хозяин опять купил дешёвый корм.

Глеб оделся и вышел. Не на работу — какая работа. На улицу, посмотреть.

Серовск выглядел так, будто его потрясли и поставили обратно кривовато.

На проспекте Строителей — пробка. В Серовске. Пробка. Это как увидеть единорога в «Пятёрочке» — теоретически возможно, но ты к этому не готов. Машины стояли, люди выходили, задирали головы. Кто-то снимал на телефон. Кто-то просто стоял с открытым ртом. Бабка с авоськой — та самая, с яйцами — крестилась и шептала что-то неразборчивое.

Полиция приехала быстро — две машины, четверо в форме. Встали у обочины и тоже смотрели вверх. Один из полицейских снял фуражку и почесал затылок — универсальный жест «я не знаю, что блять происходит, но надо как-то реагировать».

К обеду город перешёл от стадии «что это» к стадии «что делать».

Ответ: ничего. Никто не знал.

Глеб зашёл в «Пятёрочку» — ту самую, с мигающей буквой «ч». Внутри — нервная суета. Люди скупали воду, тушёнку и почему-то туалетную бумагу. Апокалипсис наступил, а рефлексы из 2020-го никуда не делись.

Он взял хлеб, молоко, корм для Бага и пачку сигарет. Не курил четыре года. Но что-то подсказывало, что это подходящий момент вернуться к вредным привычкам.

На кассе очередь. Кассирша — Наташа, Глеб её знал в лицо, ходил сюда каждый день — пробивала товары с лицом человека, который видел конец света, но смену никто не отменял.

— Пакет нужен? — спросила Наташа.

— Нужен, — сказал Глеб.

Нормальный разговор. Посреди ненормального дня.

Вышел. Закурил. Затянулся, закашлялся, чуть не выплюнул сигарету. Четыре года — это четыре года. Лёгкие обиделись.

Стоял у входа, курил и смотрел на Шпиль. Отсюда — до него километра три, может четыре. На фоне серовских панелек он выглядел как... Глеб не мог подобрать сравнение. Ничего в его опыте не было настолько неуместным. Как если бы посреди деревни Гадюкино приземлился звёздный разрушитель. Масштаб не укладывался.

Телефон зазвонил. Мама.

— Глебушка, ты где?!

— У «Пятёрочки».

— Ты купил гречки?!

— Нет, мам, я...

— Купи гречки!!! И тушёнки!!! Папа говорит, в 2014-м так же начиналось!!!

В 2014-м, насколько Глеб помнил, не было никаких чёрных башен. Но с мамой спорить — как дебажить чужой код без документации: бесполезно и больно.

— Куплю, мам. Не волнуйся.

— Как не волноваться?! Там ШТУКА В НЕБЕ!!!

Повесил трубку. Докурил сигарету. Вернулся в «Пятёрочку». Купил гречку.

К вечеру третьего дня стало ясно: Серовск — не уникален.

Федеральные каналы наконец сломались. Не в смысле перестали работать — перестали молчать. Весь день крутили экстренные выпуски, перемежая кадры башен из разных городов с комментариями экспертов, которые ничего не знали, но говорили уверенно.

«Объект неизвестного происхождения...»

«Возможно, природный феномен...»

«Паниковать рано...»

Блять. Какой природный феномен? Километровая чёрная игла с бирюзовым свечением, которая два дня была невидимой, а потом — бац, здрасте, вот она я?

Глеб сидел дома, переключал каналы и чувствовал нарастающее раздражение. Не от Шпиля — от реакции. Всего мира реакция: «Мы не знаем, что это, поэтому давайте делать вид, что всё нормально, но на всякий случай скупим туалетную бумагу.»

К девяти вечера — новости посерьёзнее.

Военные оцепили район вокруг Шпиля. В Серовске — три квартала Старого берега. Людей эвакуировали. Не всех — тех, кто жил прямо у основания. Глеб видел в прямой трансляции местного паблика, как старик в трениках и шлёпанцах орал на омоновца, что не уйдёт из квартиры, потому что «мой батя на этом заводе тридцать лет отпахал». Омоновец стоял и слушал. У него тоже был вид человека, которого к такому не готовили.

МЧС развернуло штаб на стадионе «Металлург». Военные — на площади перед администрацией. Кто-то из городских чиновников выступил по местному ТВ, сказал что-то про «контролируемую ситуацию» и «федеральную помощь». Глеб посмотрел в его глаза и увидел ровно то же, что видел в зеркале последние три дня — непонимание и страх, замаскированные под спокойствие.

В десять вечера — первое видео из Токио. Башня там — похожа, но не идентична. Тоньше, с красноватым свечением вместо бирюзового. Стоит в районе Синдзюку. Японские военные оцепили периметр в двести метров.

В одиннадцать — кадры из Стамбула. Башня на азиатской стороне, рядом с мечетью. Фиолетовое свечение.

В полночь — Нью-Йорк. Центральный парк. Башня с жёлто-оранжевыми прожилками. Национальная гвардия на подступах.

Глеб смотрел на всё это и думал одну мысль, которая не давала ему покоя с первого дня.

Он видел Шпиль за двое суток до всех остальных.

Почему?

Он не особенный. Не избранный. Не потомок древнего рода, не носитель тайного гена, не реинкарнация Мерлина. Обычный мужик с ноутбуком и котом. Что в нём не так?

Или — что в нём так?

Вопрос остался без ответа. Как все хорошие вопросы.

На четвёртое утро Глеб проснулся и понял, что на работу идти не нужно.

Кирилл написал в общий чат: «Ребят, работаем удалённо до нормализации обстановки. Берегите себя!!!»

Три восклицательных. Стабильность — это важно.

Глеб налил кофе, сел к окну. Баг запрыгнул на колени. Вместе смотрели на Шпиль.

Город за окном жил странной полужизнью. Машин мало — многие не вышли из дома. Но «Пятёрочка» работала. И мужик в оранжевой жилетке по-прежнему ковырял асфальт. Глеб испытал к нему нечто вроде уважения. Когда на город опускается неизвестная хрень из другого измерения, а ты всё равно выходишь ковырять асфальт — это или безумие, или дзен.

В одиннадцать утра всё изменилось.

Глеб заваривал вторую кружку кофе, когда ощутил то самое. Гул. Тот, из первой ночи. Тихий, ровный, внутричерепной.

Он метнулся к окну.

Шпиль пульсировал.

Но не как в первую ночь — мягко, ненавязчиво. Сейчас он горел. Бирюзовые линии вспыхивали одна за другой, снизу вверх, как загрузочный бар. Быстрее, быстрее, быстрее — и вспышка. Весь Шпиль на секунду стал ярко-бирюзовым, от основания до облаков.

Глеб зажмурился. Гул превратился в звон, потом — в тишину.

Открыл глаза.

Шпиль стоял как обычно. Чёрный, спокойный, равнодушный.

Но у его основания — Глеб видел отсюда, с девятого этажа, через три километра — появился прямоугольник света. Дверь.

Вход.

Телефон загудел. Не сообщение — глобальное уведомление, как Amber Alert. Текст на экране, которого не должно быть:

СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА. ВХОД ОТКРЫТ. ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ, КОРНЕВ ГЛЕБ АНДРЕЕВИЧ.

Глеб уставился на экран. Потом на Шпиль. Потом на экран.

— ...Блять, — сказал он.

Баг посмотрел на него. В кошачьих глазах отражался бирюзовый свет из окна.

— Именно, — подтвердил Глеб. — Именно блять.

За окном, где-то внизу, закричали люди.

Буду рад вашей подписке и комментарию!

Глава 3. Мусорный дар

Уведомление исчезло через десять секунд.

Глеб стоял на кухне с кружкой в руке и смотрел на экран телефона, который снова показывал обычные обои — фотографию Бага на фоне монитора с зелёными тестами. Никаких следов. Никакого «СИСТЕМА АКТИВИРОВАНА». Как будто и не было.

Но было.

Он поставил кружку, подошёл к окну. Шпиль стоял как стоял — чёрный, спокойный. Прямоугольник света у основания тоже был на месте. Вход. И даже отсюда, с девятого этажа через три километра, Глеб видел, что к нему уже бегут люди.

За стеной у соседей заорал телевизор. Через пол этажом ниже — грохот, кто-то уронил что-то тяжёлое. Детский плач. Хлопнула дверь подъезда — раз, другой, третий. Дом просыпался. Город просыпался.

Телефон загудел. Мама: голосовое. Глеб нажал — три секунды крика, из которого разобрал «НЕ ХОДИ» и «АНТИХРИСТ» — и выключил. Написал: «Мам, я дома, всё хорошо, никуда не иду.» Отправил.

Соврал.

Он уже знал, что пойдёт. Не потому что герой. Не потому что хотел. А потому что уведомление знало его имя. Полное имя. Корнев Глеб Андреевич. Это не случайность, не массовая рассылка, не баг системы. Это приглашение. Персональное.

А Глеб всю жизнь игнорировал приглашения — на корпоративы, на дни рождения коллег, на тимбилдинги с пейнтболом. Но это... это было другое.

Он покормил Бага. Двойную порцию — на всякий случай. Кот посмотрел на него с подозрением: двойная порция означала, что хозяин уходит надолго, или чувствует вину, или и то и другое.

— Я скоро, — сказал Глеб.

Баг не поверил. Но съел.

Глеб надел куртку, ботинки, сунул в карман телефон, зарядку, бутылку воды и шоколадный батончик. Подумал секунду и добавил нож — обычный кухонный, для хлеба. Не потому что собирался кого-то резать. А потому что чувствовал себя идиотом, выходя из дома без чего-то хоть отдалённо напоминающего оружие, когда по городу стоит непонятная хрень из другого измерения.

У подъезда уже толпились соседи. Мужик с третьего этажа, которого Глеб знал в лицо, но не по имени — тот, который каждое утро выводил таксу, — стоял в трениках и тапках на снегу и смотрел в сторону Шпиля.

— Видал? — спросил он Глеба.

— Видал.

— И чё делать?

— Без понятия.

Честный ответ. Единственно возможный.

До Шпиля Глеб шёл сорок минут. Обычно — пятнадцать до центра, но город превратился в месиво. Машины стояли, люди бежали — кто от Шпиля, кто к нему. Полиция пыталась перекрыть мост через Серую — единственную переправу между Новым и Старым берегом — но людей было слишком много, а полицейских слишком мало.

Военные уже развернули оцепление вокруг основания Шпиля. Три квартала по периметру — бетонные блоки, колючка, БТР на перекрёстке. Серьёзные ребята с серьёзными лицами.

Глеб стоял в толпе за оцеплением. Человек двести, может больше. Все смотрели на Шпиль. Отсюда — вблизи — он был... Глеб не мог подобрать слова. Подавляющий. Стена чёрного камня уходила вверх бесконечно, и ты стоял у её подножия, как муравей у основания небоскрёба, только небоскрёб не имел верхушки.

Бирюзовые линии вблизи оказались шире, чем казалось из окна. Шириной с ладонь. И они действительно пульсировали — тихо, едва заметно. Глеб ощущал этот ритм внутри черепа, как далёкий басовый гул.

Прямоугольник входа светился метрах в ста за оцеплением. Гладкий, ровный, бирюзовый свет без источника.

— Никто не подходит! — орал в мегафон офицер. — Зона оцеплена! Объект представляет потенциальную угрозу!

Толпа гудела, но не лезла. Пока.

Потом какой-то парень — лет двадцать пять, спортивный, в чёрной куртке — перемахнул через бетонный блок и рванул ко входу. Солдат попытался его перехватить — парень увернулся, проскочил между двумя другими, и влетел в прямоугольник света.

Исчез. Мгновенно. Был — нет.

Толпа ахнула. Секунда тишины. Потом — крики, кто-то заплакал, кто-то заматерился. Солдаты подняли оружие.

— НАЗАД! ВСЕМ НАЗАД!

Глеб стоял и смотрел. Парень исчез. Не умер — именно исчез. Как файл, перемещённый в другую папку. Был здесь — теперь там.

В давке его толкнули вперёд. Потом ещё раз. Толпа сзади напирала — не злобно, просто по инерции паники. Кто-то упал, кто-то кричал, Глеб пытался удержать равновесие, его протащило вдоль бетонного блока, вжало в металлическую ограду...

Ограда кончилась.

Он оказался за оцеплением. Просто — выдавили. Как пасту из тюбика.

Солдат повернулся к нему, начал что-то кричать, но Глеб уже не слушал. Потому что стена Шпиля была прямо перед ним. В десяти шагах. И от неё шло тепло — мягкое, зовущее, как батарея центрального отопления в декабре.

Тело двигалось само. Рука потянулась вперёд.

«Не надо, — подумал Глеб. — Стой, дурак, не надо.»

Рука коснулась стены.

Чёрный камень был тёплый. Гладкий. Живой.

Мир выключился.

Первое, что он почувствовал — холод.

Не серовский, ветренный, обиженный. Другой. Каменный. Холод подземелья, пещеры, склепа. Холод места, куда никогда не попадает солнце.

Глеб открыл глаза.

Он стоял — именно стоял, не лежал — посреди огромного зала. Потолок терялся в темноте, метров пятнадцать, может двадцать. Стены из того же чёрного камня, что и снаружи. Пол — гладкий, отполированный, с бирюзовыми прожилками, которые давали единственный источник света.

Вестибюль.

Слово пришло в голову само, как будто кто-то подсказал. Не голос, не текст — просто знание.

Здесь были люди. Много. Глеб огляделся — человек сорок, может пятьдесят. Тот парень в чёрной куртке, который вбежал первым, стоял в центре зала и озирался. Рядом — группа подростков, человек пять, один из них плакал. Мужчина в деловом костюме — блять, он в деловом костюме в Шпиль залез — тыкал в телефон, который, судя по его лицу, не работал. Женщина средних лет сидела на полу и раскачивалась. Ещё несколько человек стояли вдоль стен, как Глеб — молча, пытаясь понять.

Перед каждым из них висела панель.

Полупрозрачная, бирюзовая, на уровне глаз. У Глеба — тоже. Он моргнул, и панель дёрнулась вслед за его взглядом.

═══════════════════════════════════════

СИСТЕМА — КОРНЕВ ГЛЕБ АНДРЕЕВИЧ Ранг: E Уровень: 1 Сила: 8 Ловкость: 11 Выносливость: 9 Интеллект: 17 Восприятие: 14

Удача: 6

Свободные очки: 0

Навыки: — Инвентарь: — Дар: [Аналитик]

═══════════════════════════════════════

Глеб прочитал. Прочитал ещё раз. И третий — на случай, если буквы решат поменяться местами.

Не поменялись.

Сила 8. Ниже среднего, судя по шкале. Ожидаемо — он ни разу в жизни не поднимал ничего тяжелее рабочего ноутбука. Ловкость 11 — ну, нормально. Пальцы-то быстрые, шестьдесят слов в минуту. Выносливость 9 — тоже ожидаемо для человека, чей максимальный марафон — путь от «Пятёрочки» до подъезда с тяжёлыми пакетами.

Интеллект 17. Лучший стат.

«Ну хоть в игре интеллект высокий, — подумал Глеб. — В жизни с ним ни квартиры, ни зарплаты нормальной. Может, тут пригодится.»

Восприятие 14 — неплохо. Он всегда замечал мелочи. Невидимые символы в коде, например.

Удача 6. Ну. Это Глеб. Человек, которому в «Пятёрочке» всегда доставалась тележка с кривым колесом.

А потом он посмотрел на строку «Дар» и нажал на неё. Мысленно — панель реагировала на намерение.

═══════════════════════════════════════

ДАР: [АНАЛИТИК]

Ранг дара: E Уровень дара: 1

Описание: Позволяет получать информацию об объектах, существах и явлениях.

Активный навык: [Сканирование]

Стоимость: 5 маны

Перезарядка: 10 сек.

Текущая мана: 85/85

═══════════════════════════════════════

Получать информацию.

Не огонь. Не лёд. Не суперскорость. Не невидимость. Не телекинез. Информацию.

Глеб опустил руки. Посмотрел по сторонам. Парень в чёрной куртке — тот, первый — стоял посреди зала и сжимал кулаки. Его руки пылали. Настоящий огонь — оранжевый, жаркий, от него шёл жар даже на расстоянии пяти метров. Парень смотрел на свои руки и смеялся — не от радости, от шока, но в смехе было что-то хищное.

Рядом — девушка. Худенькая, в очках. Подняла руку — камень размером с кулак оторвался от пола и завис в воздухе. Телекинез. Она ойкнула и уронила камень.

Мужик — здоровый, лысый, с наколками на шее — хлопнул ладонями. Его кожа пошла волнами и покрылась чешуёй. Зелёной. Блестящей.

А у Глеба — «информация».

Он вспомнил, как в универе на распределении стипендий ему сказали: «Корнев, вам — повышенная, за успеваемость.» И выдали на двести рублей больше базовой. Вот примерно такое же ощущение. Формально — не обделили. Фактически — иди нахер.

Вестибюль гудел. Люди осваивались, и процесс этот выглядел ровно так, как Глеб ожидал: хаотично и глупо.

Огненный парень — его, кажется, звали Костян, судя по тому, как к нему обращались подростки — демонстрировал свой дар всем желающим. Кидал огненные шары в стену. Стена не горела — камень просто поглощал огонь, но зрелище впечатляло. Вокруг собралась толпа.

Чешуйчатый бил кулаком по полу, оставляя вмятины. Кто-то из подростков снимал его на телефон, который, как выяснилось, работал — но без сети. Как камера.

Два мужика в углу выясняли, чей дар круче — один мог ускоряться на короткие дистанции, другой генерировал электрические разряды. Спор был чисто теоретический, но голоса повышались.

А девушка в деловом жакете и юбке-карандаш — совершенно неуместный наряд для попадания в аномальную зону — сидела у стены и тихо плакала. Никто не подходил.

Глеб стоял в стороне. Наблюдал. Привычная позиция.

Потом подумал: хватит наблюдать. Испытай.

Он посмотрел на ближайший кристалл — бирюзовый, размером с кулак, торчащий из стены — и мысленно произнёс: «Сканирование.»

═══════════════════════════════════════

ОБЪЕКТ: Кристалл восстановления

Тип: Стационарный источник

Эффект: восстанавливает 10 маны в минуту при контакте

Примечание: действует только в Вестибюле

═══════════════════════════════════════

Информация появилась перед глазами. Чёткая, ясная, как всплывающая подсказка в IDE.

Глеб моргнул. Подождал десять секунд — перезарядка. Сканировал стену.

ОБЪЕКТ: Стена Вестибюля Тип: Несокрушимая конструкция Примечание: поглощает любой урон

Ага. Потому огненные шары Костяна и не работали.

Ещё десять секунд. Сканировал пол.

ОБЪЕКТ: Пол Вестибюля Тип: Несокрушимая конструкция Скрытый элемент: ДА Примечание: обнаружен подпольный тайник. Расположение: 12 метров к северо-западу от текущей позиции.

Скрытый элемент.

Глеб замер. Никто больше эту информацию не видел — у них её просто не было. У огненного парня — огонь. У чешуйчатого — чешуя. У электрического — разряды. Ни один из них не мог узнать, что под полом в двенадцати метрах от Глеба что-то лежит.

Он пошёл. Не быстро — не привлекать внимания. Обогнул группу подростков, прошёл мимо плачущей женщины в жакете, мимо двух спорщиков.

Двенадцать метров. Ниша за колонной. Пол здесь был чуть другого оттенка — на полтона темнее. Без [Аналитика] ни за что не заметил бы.

Глеб присел на корточки. Потрогал камень. Прохладный, гладкий. Надавил. Ничего. Надавил сильнее. Плита сдвинулась — тяжело, со скрежетом, но сдвинулась. Под ней — углубление. В углублении — пузырёк. Маленький, стеклянный, с зелёной жидкостью.

Сканирование.

ПРЕДМЕТ: Зелье начального исцеления Тип: Расходуемый Ранг: Обычный Эффект: восстанавливает 50 HP при употреблении Ограничение: одноразовое

Глеб спрятал пузырёк во внутренний карман куртки. Задвинул плиту обратно. Встал. Огляделся — никто не заметил.

Первый лут. Нашёл не силой, не скоростью, не огнём. Нашёл потому что умел читать подсказки.

Пока все хвастались — он уже зарабатывал.

Следующие сорок минут Глеб методично сканировал Вестибюль.

Стена за стеной. Колонна за колонной. Каждые десять секунд — новый скан. Мана уходила по 5 единиц, но у кристаллов восстанавливалась.

Он нашёл: — Два кристалла восстановления, которые работали быстрее остальных (15 маны в минуту вместо 10). — Трещину в дальней стене, через которую тянуло воздухом. Скан показал: «Вентиляционный канал. Ведёт на Этаж 1. Непроходим для существ крупнее 30 см.» Бесполезно. Пока. — Камень в полу, который светился чуть иначе. Скан: «Вход на Этаж 1. Активируется по команде Системы.» — Четыре ниши в стенах, три из них пустые. Четвёртая...

ОБЪЕКТ: Скрытая ниша (вскрыта) Содержимое: ПУСТО Примечание: содержимое забрано пользователем [Мирова А.Е.], 4 минуты назад.

Кто-то успел раньше. Мирова А.Е. Глеб огляделся — кто? Невозможно определить. Но кто-то ещё умеет находить скрытое. Не обязательно [Аналитик] — возможно, [Восприятие] на высоком уровне, или дар, связанный с поиском.

Он запомнил имя.

Потом сделал то, что было страшнее всего. Навёл [Сканирование] на человека.

На огненного Костяна. Тот стоял метрах в пяти, всё ещё развлекая публику. Глеб сконцентрировался.

СУЩЕСТВО: Волков Константин Игоревич

Вид: Человек

Ранг: E | Уровень: 1

Сила: 12

Ловкость: 10

Выносливость: 13

Интеллект: 7

Восприятие: 8

Удача: 11

Дар: [Пламя] Описание: генерация и управление огнём. Урон зависит от Силы и Интеллекта.

Настроение: возбуждение, эйфория Угроза для вас: СРЕДНЯЯ

═══════════════════════════════════════

Глеб прочитал и почувствовал, как по спине прошёл холодок. Не от страха за Костяна. От осознания того, что он только что сделал.

Он видел чужие характеристики. Чужой дар. Чужое настроение. Чужой уровень угрозы.

Он видел то, что человек хотел бы скрыть.

Это было... нехорошо. Нет. Это было нечестно. Как читать чужую переписку. Как смотреть чужие пароли через плечо.

И это было невероятно, отвратительно полезно.

Глеб сканировал ещё одного — чешуйчатого. [Драконья шкура]. Сила 16, интеллект 5. Угроза: ВЫСОКАЯ. Глеб отошёл подальше.

Электрический мужик — [Разряд]. Ловкость 14, интеллект 9. Угроза: СРЕДНЯЯ.

Девушка с телекинезом — [Хватка разума]. Интеллект 15, сила 5. Угроза: НИЗКАЯ. Настроение: страх, растерянность.

Один за другим. Глеб сканировал всех, до кого мог дотянуться взглядом, запоминая имена, дары, уровни угрозы. Мана уходила, восстанавливалась, уходила снова.

За двадцать минут он составил мысленную карту всех присутствующих. Кто опасен, кто нет. Кто полезен, кто бесполезен. Кто в панике, кто спокоен. Кто врёт.

Один человек его насторожил. Мужчина, лет тридцать, стоял у стены. Тихий, незаметный, средней внешности. Скан:

СУЩЕСТВО: Дроздов Павел Сергеевич

Вид: Человек

Ранг: E | Уровень: 1

Дар: [ИНФОРМАЦИЯ НЕДОСТУПНА]

Настроение: спокойствие Угроза для вас: НЕОПРЕДЕЛЕНА

═══════════════════════════════════════

Информация недоступна. Первый такой. У всех остальных — открыто, а у этого — заблокировано. Либо его дар блокирует сканирование, либо он настолько выше уровнем, что... Нет, все первого уровня. Значит — дар.

Дроздов Павел Сергеевич. Глеб запомнил и это имя.

В Вестибюле прошёл час. Может, два — время здесь ощущалось иначе, как в серверной комнате, где нет окон и единственный индикатор времени — мигание диодов.

Люди начали нервничать. Не от монстров — монстров пока не было. От неизвестности. Входа обратно нет. Выхода не видно. Сорок с лишним человек заперты в каменном зале с бирюзовой подсветкой, и каждый из них за последний час обнаружил, что умеет делать что-то невозможное.

Огненный Костян уже не развлекал публику — сидел на полу и нервно щёлкал пальцами, высекая маленькие искры. Чешуйчатый ходил вдоль стены, ощупывал камень — искал выход. Подростки сбились в кучку, как воробьи на проводе.

Глеб стоял у колонны. Ждал.

Он знал, где выход. Камень в полу, который активируется «по команде Системы». Вопрос — когда.

Ответ пришёл ровно через три секунды после того, как Глеб подумал об этом.

═══════════════════════════════════════

ОБЩЕЕ УВЕДОМЛЕНИЕ Первый этаж открыт.

Время до принудительной телепортации: 01:00:00

Выход из Шпиля — только с Привалов между этажами.

ВЫХОД НАЗАД НЕВОЗМОЖЕН. Удачи. Она вам понадобится. ═══════════════════════════════════════

Тишина.

Потом — крик. Не один. Много. Плачущая женщина в жакете закричала так, что Глеб почувствовал, как от звука заложило уши. Кто-то из подростков побежал к стенам, колотя по камню кулаками. Чешуйчатый зарычал — низко, утробно, нечеловечески.

Обратного пути нет.

Один час. Потом — телепортация. Куда? На первый этаж. А там — Глеб точно не знал, но подозревал, что не библиотека с кофемашиной.

Камень в центре зала засветился. Загудел. Раздвинулся в стороны, обнажая лестницу вниз — широкую, каменную, уходящую в темноту. Бирюзовые линии вдоль ступеней указывали путь.

Этаж 1. Открыт.

Глеб смотрел, как первые смельчаки начали спускаться. Костян — первым, конечно. Руки горят, лицо решительное. За ним — чешуйчатый. За ним — ещё трое, четверо.

Глеб не торопился.

Он прислонился к колонне, скрестил руки и смотрел. Считал. Ждал.

Час — это много. Спешить некуда. А вот посмотреть, кто как себя ведёт перед спуском в неизвестность — бесценно.

Из кармана он достал шоколадный батончик. Откусил. Жевал медленно, глядя, как люди один за другим исчезают в лестничном проёме.

Женщина в жакете так и сидела у стены. Плакала тише — видимо, слёзы кончились. Рядом с ней теперь сидел тот подросток, который плакал в начале. Они не разговаривали. Просто сидели рядом. Двое испуганных людей, которым чуть легче бояться вдвоём.

Глеб доел батончик. Убрал обёртку в карман — привычка, даже в аномальной зоне не мусорить.

Посмотрел на таймер в углу панели: 47:12.

«Ладно, — подумал он. — Информация собрана. Кристаллы изучены. Люди просканированы. Зелье в кармане. Нож... ну, нож тоже в кармане, хоть и бесполезный.»

Он оторвался от колонны и пошёл к лестнице.

На полпути остановился. Вернулся к женщине в жакете и подростку.

— Эй, — сказал он. Они подняли головы. — Через сорок пять минут вас телепортирует вниз. Добровольно или принудительно. Лучше добровольно — хотя бы выберете, с кем идти.

Женщина посмотрела на него красными глазами.

— Я не... я бухгалтер. Я не...

— Я программист, — сказал Глеб. — Тоже не. Но час назад мы были на улице, а теперь — здесь. Расклад такой.

Она молчала. Подросток — парнишка лет шестнадцати, тощий, в огромной толстовке — встал первым.

— Я пойду, — сказал он. Голос дрожал. Но он встал.

Женщина посмотрела на него. На Глеба. Встала тоже.

Глеб кивнул и пошёл к лестнице. Не оглядываясь. Но слышал за спиной два набора шагов.

Ступени уходили вниз. Бирюзовые линии мерцали. Воздух становился холоднее с каждым шагом. Из темноты внизу доносились звуки — далёкие, неразборчивые. Может, голоса. Может, не голоса.

«Лучший бой — тот, который не состоялся, — подумал Глеб, спускаясь во тьму. — Второй лучший — тот, где ты знаешь о противнике всё, а он о тебе — ничего.»

Шоколадка кончилась. Зелье в кармане.

Информация — в голове.

Этаж 1. Поехали.

Буду рад вашей подписке и комментарию!

Глава 4. Нора

Лестница закончилась через сорок две ступени. Глеб считал — привычка. Когда не знаешь, что тебя ждёт внизу, хотя бы посчитай ступени. Бесполезная информация? Может быть. Но бесполезной информации не бывает — бывает информация, для которой ещё не нашлось применения.

Этаж 1 встретил темнотой.

Не полной — бирюзовые прожилки в камне давали тусклый свет, как аварийные лампы в метро при отключении электричества. Достаточно, чтобы не врезаться в стену. Недостаточно, чтобы увидеть, что прячется за поворотом.

Потолок — низкий, метра два с небольшим. Глеб, при своих ста семидесяти восьми, почти задевал макушкой. Стены — шершавый камень, влажный на ощупь. Пол неровный, с выбоинами, в которых стояла вода. Пахло... сыростью. Землёй. И чем-то ещё — кисловатым, органическим, как в подвале старого дома, где когда-то что-то сдохло, а запах так и не выветрился.

Туннель. Узкий, разветвлённый. Нора.

Система подтвердила:

═══════════════════════════════════════

ЭТАЖ 1: НОРА

Тип: Лабиринт

Обитатели: Скребуны

Условие прохождения: добраться до выхода на Привал

Совет Системы: держитесь вместе.Или нет. Нам всё равно.

═══════════════════════════════════════

«Нам всё равно.» У Системы, значит, было чувство юмора. Или то, что она считала юмором. Примерно как у Кирилла, когда тот писал «Весёлых багов!!!» в пятницу вечером.

Глеб стоял у подножия лестницы и слушал. Впереди — звуки. Крики людей. Шипение. Что-то влажное и быстрое — топот множества мелких лап по камню.

И вспышки. Оранжевые — Костян уже работал. Где-то впереди и левее полыхало, как будто кто-то жёг покрышки. В отсветах мелькали силуэты — человеческие и не очень.

За спиной — шаги. Бухгалтерша и подросток. Они спустились следом.

— Что... что это? — прошептала женщина. Её звали Ирина, вспомнил Глеб — он сканировал её в Вестибюле, но тогда не обратил внимания на имя. Ирина Дмитриевна Козлова, 41 год, дар [Мерцание] — кратковременная вспышка света из ладоней. Интеллект 10, сила 6. Угроза: минимальная.

— Первый этаж, — сказал Глеб. — Монстры.

— М-монстры?

— Я посмотрю. Стойте здесь. Оба.

Подросток — Лёша, дар [Цепкость], усиленный хват — кивнул и прижался к стене. Ирина стояла, сжав руки на груди, как на совещании, где её вот-вот попросят объяснить, куда делись деньги из бюджета.

Глеб двинулся вперёд. Медленно. Вдоль стены. Бирюзовые прожилки слабо подсвечивали путь. Туннель поворачивал направо, и за поворотом...

Он увидел первого скребуна.

Тварь сидела на полу метрах в десяти, и Глеб на секунду забыл, как дышать.

Размером с крупную собаку — что-то среднее между овчаркой и лабрадором. Но не собака. Крыса. Или то, что когда-то было крысой, а потом кто-то решил, что крысы недостаточно отвратительны, и добавил. Длинное тело, покрытое жёсткой серой шерстью. Безволосый хвост — толстый, как шланг. Лапы — четыре штуки, когтистые, с неправильными суставами. Морда — вытянутая, зубастая. Глаза — маленькие, красные, как диоды на сервере.

Скребун принюхивался. Не к Глебу — к чему-то на полу. К луже. Лакал.

«Сканирование.»

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Скребун

Тип: Зверь

Ранг: E | Уровень: 2HP: 45/45

Сила: 7

Ловкость: 14

Выносливость: 6

Восприятие: 16

Слабые места: брюхо (незащищённое), уши (чувствительны к высокочастотным звукам >15 кГц)

Поведение: стайное.Управляется альфа-особью. При гибели альфы стая рассеивается.

Угроза для вас: СРЕДНЯЯ (в одиночку), ВЫСОКАЯ (стая)

═══════════════════════════════════════

Глеб медленно отступил за угол.

Ловкость 14 — быстрая тварь. Восприятие 16 — лучше, чем у Глеба. Услышит и учует раньше, чем увидит. Но — слабое брюхо и чувствительные уши.

И главное — стая. Стайное существо. Альфа-особь.

Убей альфу — остальные разбегутся.

Глеб мысленно добавил это в свою базу данных и пошёл обратно к Ирине и Лёше.

Первые двадцать минут на этаже были наглядной демонстрацией того, как не надо проходить данжи.

Костян — огненный, уровень уже второй, потому что успел поджарить пяток скребунов — шёл по центральному туннелю, сжигая всё на пути. За ним тянулся шлейф дыма и запах палёной шерсти. Эффективно? Да. Умно? Нет.

Потому что дым заполнял туннели. Люди, идущие следом, кашляли, плакали, натыкались на стены. А скребуны — те, которых Костян не сжёг — разбегались в боковые коридоры. Прямо туда, где шли менее подготовленные люди.

Глеб слышал крики. Как минимум дважды — крик обрывался резко, и он не хотел думать, что это значило.

Чешуйчатый — его [Сканирование] показало: Гуров Сергей, дар [Драконья шкура] — просто шёл вперёд. Скребуны прыгали на него, кусали, скребли когтями — и соскальзывали. Его чешуя была прочнее их зубов. Он даже не дрался толком — отмахивался, как от мошкары. Но и помогать другим не собирался.

Два электрических мужика — один с [Разрядом], другой с каким-то водным даром — объединились и работали неплохо. Но медленно. Каждый скребун — отдельный бой. Они не понимали, что скребуны стайные и что у стаи есть структура.

Никто не понимал. Кроме Глеба.

Он вёл Ирину и Лёшу по боковому туннелю — подальше от Костяновой жаровни, подальше от основных групп. Тихо. Медленно. Ориентируясь на [Аналитик].

Каждый перекрёсток — скан. Каждый поворот — пауза и прислушивание. Если впереди скребуны — обход. Если скребун один — Глеб ждал, пока тот уйдёт. Терпение. Информация. Осторожность.

Лёша держался молодцом. Для шестнадцатилетнего пацана, который два часа назад был нормальным школьником, а теперь пробирался по тёмному лабиринту с гигантскими крысами — очень даже ничего. Его дар [Цепкость] позволял намертво вцепиться в любую поверхность — не боевой, но полезный. Лёша шёл, хватаясь за стены, и ни разу не поскользнулся на мокром камне.

Ирина шла хуже. Дышала тяжело, каблуки — каблуки, блять, она в Шпиль в каблуках залезла — цокали по камню. Глеб остановился, посмотрел на её ноги.

— Снимите.

— Что?

— Туфли. Снимите. Стучат.

— Но...

— Ирина Дмитриевна, здесь монстры, которые слышат лучше нас. Каблуки или жизнь.

Она сняла. Поёжилась от холодного камня. Глеб снял свою куртку и оторвал подкладку — криво, но сойдёт. Замотал ей ступни. Не рыцарство — прагматизм. Если она наступит на что-то острое и не сможет идти, тащить её придётся ему.

Двигались дальше.

Они наткнулись на них через полчаса.

Не на скребунов. На людей.

Пять человек стояли в расширении туннеля — что-то вроде маленькой пещеры, метров шесть на шесть. Стояли, прижавшись к стене, и перед ними — полукольцом — сидело штук пятнадцать скребунов. Не нападали. Просто... сидели. Смотрели красными глазками. Ждали.

Один из пятёрки — парень с коротким ёжиком и бледным лицом — увидел Глеба и замахал рукой. Беззвучно — открывал рот, но не кричал. Умный. Крик привлёк бы ещё больше тварей.

Глеб остановил Ирину и Лёшу жестом. Присел за выступом стены. Сканировал.

Пятеро: дар [Укрепление кожи] — слабая защита, не чешуя Гурова, скорее как толстая кожанка. Дар [Ускорение] — кратковременный рывок, три секунды. Дар [Ночное зрение]. И двое — совсем без боевых даров: один с [Чутьём на опасность] (пассивный, предупреждает о близкой угрозе), другой с [Зелёным пальцем] — стимулирует рост растений. В подземном лабиринте. Без растений. Удача хуже, чем у Глеба.

Скребуны. Пятнадцать штук, уровни 1-3. И один — крупнее остальных. Шрам на морде, от левого глаза до уха. Уровень 4.

Скан:

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Скребун-альфа

Тип: Зверь (лидер стаи)

Ранг: E | Уровень: 4HP: 120/120

Сила: 14

Ловкость: 12

Выносливость: 11

Особенность: контролирует стаю в радиусе 30 метров.

При гибели альфы стая теряет координацию и рассеивается в течение 15 секунд.

Слабые места: глаза, брюхо

Угроза для вас: ВЫСОКАЯ

═══════════════════════════════════════

Вот она. Альфа. Убей — и стая развалится.

Но Глеб — уровень 1, сила 8, с кухонным ножом. Он не убьёт альфу. Даже если альфа будет стоять неподвижно и просить об этом.

Зато те пятеро — могут. Если будут знать, куда бить.

Глеб поднялся. Вышел из-за выступа. Скребуны повернули головы — пятнадцать пар красных глаз. Глеб замер. Сердце ухнуло вниз, как лифт в «Меркурии» на первый этаж.

Не двигаться. Не бежать. Скребуны — хищники преследования. Бежишь — догоняют.

Он стоял. Скребуны смотрели. Пять секунд. Десять. Потом — альфа фыркнула, отвернулась. Мелкие повторили. Глеб — не угроза. Слишком мелкий, слишком далеко, не стоит усилий.

«Спасибо, что я не выгляжу аппетитно», — подумал Глеб и медленно, очень медленно, подошёл к пятёрке.

Парень с ёжиком — ближе всего к краю — прошептал:

— Ты кто?

— Человек с предложением, — прошептал Глеб. — Я знаю, как разогнать стаю. Вы делаете то, что я скажу. Взамен — тридцать процентов лута мне.

— Тридцать процентов?! — прошипел другой, постарше, с [Ночным зрением]. — Да пошёл ты, мы сами...

— Вы стоите тут уже минут двадцать, — сказал Глеб. — Я проверил. Никто не ранен, значит не нападали. Значит — боитесь. И правильно — их пятнадцать, вас пять, боевых даров почти нет. Ещё минут десять — и придёт вторая стая. Я видел их двумя туннелями южнее. Тогда будет тридцать.

Тишина.

— Что нужно делать? — спросил парень с ёжиком.

— Видите крупную крысу со шрамом на морде? Вон ту, в центре.

— Ну.

— Это альфа. Она управляет стаей. Убьёте её — остальные разбегутся. Через пятнадцать секунд здесь будет пусто.

— Откуда ты...

— Неважно. Тот, у кого [Ускорение], — Глеб посмотрел на невысокую девушку с собранными в хвост волосами, — делает рывок и бьёт альфу. Неважно куда, главное — привлечь внимание. Тот, у кого [Укрепление кожи], — он кивнул на здоровяка, — принимает контратаку. Остальные — бьют в глаза и брюхо. Там нет защиты.

— Я могу ослепить, — вдруг сказала Ирина из-за спины Глеба.

Он обернулся. Ирина стояла босиком на холодном камне, с обрывками подкладки на ногах, бледная, но с каким-то новым выражением на лице. Не решимость — скорее злость. Злость бухгалтера, которую достали.

— [Мерцание], — сказала она. — Вспышка света из ладоней. Не сильная, но яркая.

Глеб посмотрел на неё. Потом на скребунов. Восприятие 16 — чувствительные глаза. Сканирование показало: уши чувствительны к высоким частотам. А глаза?

Он не знал наверняка. Но.

— Ирина Дмитриевна. По моей команде — максимальная вспышка. Прямо в морды.

Она кивнула.

Глеб повернулся к пятёрке.

— Ослепим их. Потом — рывок к альфе. Бьёте. Пятнадцать секунд — и свободны. Готовы?

Пауза.

— Тридцать процентов? — переспросил парень с ёжиком.

— Двадцать, — сказал тот, с [Ночным зрением].

— Двадцать пять, — сказал Глеб. — И не торгуемся, потому что вторая стая уже идёт.

Он не знал, идёт ли вторая стая. Но они не знали, что он не знает.

— По рукам.

План сработал.

Почти.

Ирина вскинула руки и выдала вспышку. Не ослепительную — скорее как если бы кто-то включил фонарик в тёмной комнате. Но скребунам хватило. Привыкшие к темноте глаза — яркий свет. Стая взвизгнула, заметалась.

Девушка с [Ускорением] рванула. Три секунды — пролетела между скребунами и врезалась в альфу плечом. Крыса — сто двадцать HP, кило тридцать живого веса — отлетела к стене, но тут же вскочила. Повернулась к девушке, оскалила зубы — длинные, жёлтые, загнутые.

Здоровяк с [Укреплением кожи] влетел следом. Альфа прыгнула на него — когти скрежетнули по укреплённой коже, оставив белые полосы, но не прорвав. Мужик схватил тварь за загривок.

Остальные навалились. Некрасиво, сумбурно — кто-то бил кулаком, кто-то пинал, парень с ёжиком подобрал камень и молотил по голове альфы. Лёша — Глеб не заметил, когда тот подбежал — вцепился в хвост альфы своим [Цепкость] и тянул назад, не давая извернуться.

Глеб стоял в стороне. Его дело — информация, не кулаки.

Альфа визжала. Дёргалась. HP падали — Глеб видел через [Сканирование]: 120... 95... 73... 51...

Остальные скребуны — те, что не были ослеплены — начали приходить в себя. Три штуки кинулись к людям. Один вцепился девушке с [Ускорением] в ногу — она закричала, упала.

Здоровяк бросил альфу и кинулся к девушке. Альфа освободилась, зашипела, развернулась...

...и напоролась мордой на кухонный нож, который Глеб выставил перед собой, потому что альфа рванула в единственном направлении, где не было людей — к стене, где стоял он.

Нож вошёл в глаз — в тот самый, левый, рядом со шрамом. Неглубоко, на сантиметр, может полтора. Но этого хватило.

Альфа дёрнулась, нож вырвался из руки Глеба, и пятнадцатикилограммовая тварь с кухонным ножом в глазу завалилась набок, судорожно скребя лапами по камню.

HP: 12... 5... 0.

═══════════════════════════════════════

Скребун-альфа повержен.

Опыт: +35

Добыча: [Карта навыка: Бесшумный шаг]

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН! 1 → 2

Свободные очки: +3

═══════════════════════════════════════

Стая взвыла. Нет — не взвыла. Заскулила. Как будто одновременно у пятнадцати тварей выключился мотор. Скребуны замерли на секунду — Глеб считал: одна, две, три — а потом брызнули врассыпную. По туннелям, по щелям, по трещинам в стенах. Через пятнадцать секунд пещера была пуста.

Тишина.

Глеб стоял и смотрел на мёртвую альфу. На свои руки. Руки дрожали. Нет — тряслись. Мелко, противно, неконтролируемо. Правая ладонь была мокрая от... не от крови. Крови не было. Скребуны при смерти рассыпались в серую пыль, оставляя только лут — осколки, карты, предметы. Но руки всё равно тряслись.

Он только что убил живое существо. Ножом. В глаз.

«Технически, — подумал он, — это было самообороной. Она бежала на меня. Я стоял. Нож был. Совпадение.»

Руки не переставали трястись.

— Ты... ты в порядке? — Лёша стоял рядом, смотрел снизу вверх.

— Да, — соврал Глеб. — Как девушка?

Девушка с [Ускорением] сидела на полу, зажимая ногу. Укус был неглубокий — скребуны не успели прокусить по-настоящему. Глеб подошёл, присел.

— Зелье?

Она подняла голову. Слёзы, но не плач — скорее шок.

— У меня... нет.

Глеб достал пузырёк из кармана. Зелье начального исцеления. Единственное. Найденное в тайнике Вестибюля. Его зелье.

Протянул ей.

— Выпей. Затянет рану.

— А ты?

— Я не ранен.

Она выпила. Рана на ноге затянулась за тридцать секунд — Глеб смотрел, как кожа стягивалась, будто кто-то нажал Ctrl+Z.

Зелья больше нет. Ладно. Он и не рассчитывал на лёгкую прогулку.

Лут разделили.

С альфы и нескольких обычных скребунов, убитых в бою, выпало: 47 осколков (мелкие серебристые камешки — валюта Шпиля), три зелья малого исцеления (хуже того, что Глеб нашёл — восстанавливают 30 HP вместо 50, но сойдёт), и одна карта навыка.

═══════════════════════════════════════

КАРТА НАВЫКА: [Бесшумный шаг]

Тип: Пассивный

Ранг: Обычный

Эффект: снижает шум передвижения на 40%.

Требования: Ловкость ≥ 10

═══════════════════════════════════════

Двадцать пять процентов от 47 осколков — 12 (округлил вверх, никто не спорил). Плюс — Глеб забрал карту навыка. На это парень с [Ночным зрением] попытался возразить, но ёжик его заткнул:

— Он нам жизнь спас. Карта — его.

Глеб активировал [Бесшумный шаг]. Ощущение — как будто подошвы обернули чем-то мягким. Шаги стали тише. Не бесшумными — но тише. Сорок процентов — разница между «слышно» и «почти не слышно».

Для человека с [Аналитиком], который предпочитает не драться, а подкрадываться — идеальный навык.

Потом — уровень. Три свободных очка. Глеб открыл панель.

Сила 8. Если вложить — станет сильнее. Сможет бить. Но бить — не его стиль. Он только что доказал это, случайно убив альфу кухонным ножом.

Ловкость 11. Тоже полезно, но не критично.

Интеллект 17. [Аналитик] масштабируется с интеллектом — каждое очко увеличивает глубину сканирования, снижает перезарядку, расширяет информацию. На 20 интеллекте — открывается следующая ступень [Сканирования].

Три очка в интеллект.

Интеллект: 17 → 20 [Аналитик] улучшен!

Сканирование: перезарядка 10с → 7с

Глубина сканирования: +1 уровень

НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ ДОСТУПНА

(откроется на уровне 3 Дара

═══════════════════════════════════════

Новая способность. На третьем уровне дара. Сейчас дар на первом. Но — близко. Каждый скан, каждое использование [Аналитика] приближает к прокачке дара.

Глеб позволил себе маленькую улыбку. Первую за весь день.

Группа двинулась дальше. Теперь их было восемь — Глеб, Ирина, Лёша, и пятеро из пещеры. Ёжик — его звали Вадим, бывший курьер — негласно принял роль «мышцы». Не самый сильный, но самый решительный.

Глеб сканировал и командовал. Группа слушала.

Туннель за туннелем. Перекрёсток за перекрёстком. Скребуны появлялись — Глеб обнаруживал их заранее, группа обходила. Когда обойти было нельзя — быстрый бой: ослепить, ударить, добить. Ирина — вспышка. Вадим и здоровяк — кулаки. Лёша — хватал за хвосты. Девушка с [Ускорением] — рывок и отвлечение. Двое «мирных» — собирали лут.

Машина. Кривая, медленная, скрипучая — но работающая.

Глеб прокачивал [Аналитик] непрерывно. Сканировал всё подряд — стены, пол, потолок, камни, лужи. Большая часть информации — мусор. Но среди мусора попадались крупицы:

«Эта стена тоньше. За ней — параллельный туннель.»

«В этой луже — слабокислотная среда. Скребуны её избегают.»

«Этот участок потолка нестабилен. Удар вызовет обвал.»

Всё — в голову. Всё — в базу. Информация — не мусор. Информация — оружие, которое ещё не нашло цель.

Через час они добрались до большой пещеры — раз в десять больше предыдущих. Потолок здесь был высокий, метров семь. По стенам текла вода. В центре — яма, а за ямой — проход. Широкий, светлый — бирюзовое свечение сильнее, чем в туннелях. Выход на Привал. Должен быть.

Но между ними и выходом — яма. А в яме...

Глеб сканировал.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Скребун — Страж подэтажа

Тип: Зверь (элитный)

Ранг: E | Уровень: 5HP: 300/300

Сила: 22

Ловкость: 18

Выносливость: 19

Особенности: усиленная регенерация, бронированная шкура (верхняя часть тела), ядовитые когти

Слабые места: брюхо (незащищённое), внутренняя сторона пасти

Угроза для вас: КРИТИЧЕСКАЯ

═══════════════════════════════════════

Тварь лежала в яме свернувшись, как кот на батарее. Только этот «кот» был размером с телёнка, покрыт бронёй из ороговевшей шкуры и имел когти, с которых капало что-то зеленоватое.

Триста HP. Сила 22. Ядовитые когти. Бронированная шкура.

Угроза: КРИТИЧЕСКАЯ.

Вадим подошёл, посмотрел вниз, побледнел.

— Это надо убить?

— Нет, — сказал Глеб.

— Нет?

Глеб уже сканировал не тварь, а пещеру. Стены. Потолок. Каждый квадратный метр.

Вот.

ОБЪЕКТ: Вентиляционный канал

Тип: Проход

Ширина: 80 см

Высота: 60 см

Ведёт к: Привал (Этаж 1–2)

Примечание: непроходим для существ крупнее 70 см в обхвате ═══════════════════════════════════════

Канал был в стене, на высоте двух метров. Узкий — человек пролезет, но с трудом. Здоровяк с [Укреплением кожи] — не пролезет точно. Но остальные — да.

Страж подэтажа — крупный. Очень крупный. В канал не влезет никогда.

— Не надо убивать, — повторил Глеб. — Надо обойти.

Он указал на канал.

— Лёша, ты первый. [Цепкость] — залезешь по стене. Потом вытянешь Ирину. Дальше — по одному.

— А я? — спросил здоровяк.

Глеб посмотрел на него. Посмотрел на канал. Посмотрел обратно.

— Сколько ты весишь?

— Сто двенадцать.

— Снимай всё тяжёлое.

— У меня ничего тяжёлого, это я тяжёлый!

— Тогда выдохни.

Здоровяк не оценил юмор. Но в канал — пролез. Застрял дважды. Матерился непрерывно и очень творчески. Но пролез.

Страж внизу даже не проснулся.

Канал вывел в узкий коридор, который через тридцать метров закончился аркой. За аркой — свет. Тёплый. Не бирюзовый — жёлтый. Как лампочка в подъезде, только ярче и ровнее.

Привал.

Глеб вышел из коридора и остановился.

Пространство размером с небольшой спортзал. Потолок — высокий, сводчатый. По стенам — те же бирюзовые прожилки, но здесь они давали мягкий, ровный свет. Вдоль стен — каменные скамьи. В центре — источник воды: камень, из которого лилась чистая, прохладная вода в каменную чашу.

И — фигура.

Стояла неподвижно у дальней стены. Гуманоидная — две руки, две ноги, голова. Но не человеческая. Слишком ровная, слишком симметричная. Закутана в тёмный плащ с капюшоном. Лица не видно.

Перед фигурой — каменный прилавок. На прилавке — предметы. Зелья, ножи, свитки, мешочки с чем-то.

Торговец.

Система подтвердила:

═══════════════════════════════════════

БЕЗОПАСНАЯ ЗОНА: ПРИВАЛ (ЭТАЖ 1–2)

Правила:

— Бой запрещён

— Исцеление ускорено (×3)

— Выход из Шпиля доступен

— Торговец доступен

Время отдыха: не ограничено

═══════════════════════════════════════

Глеб посмотрел на «Выход из Шпиля доступен». Посмотрел на свою группу — усталые, перепуганные, но живые. Все восемь. Ни одного потерянного.

Потом посмотрел на торговца.

И навёл [Сканирование].

СУЩЕСТВО: Торговец

Тип: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Ранг: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Уровень: [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]

Доступная информация:

Функция: торговля

Валюта: осколки

Примечание: недостаточный уровень [Аналитика] для полного сканирования

═══════════════════════════════════════

Заблокировано. Как тот Дроздов в Вестибюле.

Только Дроздов — человек с неизвестным даром. А торговец — что-то другое. Что-то, что Система не хочет показывать. Пока.

Глеб запомнил.

Потом сел на каменную скамью, прислонился к стене и закрыл глаза. Ноги гудели. Руки — те самые, которые тряслись после убийства альфы — наконец успокоились.

Первый этаж пройден. Без потерь. Без геройства. С кухонным ножом, бухгалтершей и информацией.

Он открыл панель и посмотрел на свои статы. Уровень 2. Ранг E. Дар: [Аналитик].

Мусорный дар. Так бы сказали Костян, и чешуйчатый Гуров, и электрический мужик. Мусорный.

Но Глеб только что провёл восемь человек через лабиринт с монстрами, не потеряв никого. Нашёл скрытый лут. Обошёл стража. Убил альфу — случайно, но убил.

И узнал о каждом существе в этом данже больше, чем все остальные вместе взятые.

Мусорный дар?

Посмотрим.

Буду рад вашей подписке и комментарию!

Глава 5. Снаружи хуже

Глеб проснулся на каменной скамье от того, что кто-то тряс его за плечо.

— Эй. Программист. Вставай.

Вадим. Ёжик, курьерская хватка, честные глаза. Стоял над ним и протягивал каменную кружку с водой.

Глеб сел. Тело болело так, как будто его пропустили через мясорубку, а потом собрали обратно, но не все детали поставили на место. Спина. Колени. Шея — дьявол, как можно отлежать шею на камне за... сколько он спал?

— Четыре часа, — сказал Вадим, будто услышал мысль. — Я засёк.

Четыре часа. На камне. Без подушки, без одеяла, без обогревателя. Даже в самых плохих отелях Серовска — а Глеб однажды ночевал в «Уюте» на Промышленной, который назывался так исключительно из сарказма — было лучше.

Он взял кружку, выпил. Вода была чистая, холодная, с лёгким минеральным привкусом. Лучше, чем водопроводная в Серовске. Ирония.

Привал жил своей жизнью. На скамьях спали ещё человек десять — те, кто добрался с первого этажа. Кто-то сидел у источника, промывая раны. Кто-то бродил вдоль стен. Костян — огненный — стоял у торговца и рассматривал товары с видом ребёнка в магазине игрушек.

Торговец.

Глеб встал, хрустнул позвоночником — три щелчка, как по расписанию — и пошёл к прилавку.

Ассортимент торговца Глеб сканировал предмет за предметом. Семь секунд перезарядки — терпимо. Стоял, смотрел на прилавок, и каждые семь секунд в голове появлялась новая карточка.

Большинство покупателей — те, кто добрался до Привала первыми — брали очевидное. Мечи. Щиты. Зелья исцеления. Лёгкую броню. Всё дорогое, всё блестящее, всё — оружие ближнего боя. Потому что когда ты четыре часа дрался с гигантскими крысами в темноте, хочется что-нибудь большое и острое.

Костян купил [Перчатки усиления огня] — 80 осколков, почти весь его запас. Перчатки увеличивали урон от [Пламени] на 15%. Логично, если ты — ходячий огнемёт. Нелогично, если подумать, что на втором этаже монстры могут оказаться огнеупорными.

Но Костян не думал. Костян горел.

Глеб сканировал дальше. Мимо мечей. Мимо щитов. Мимо зелий — они стоили 15 осколков за штуку, а у него 12. Мимо брони, мимо амулетов, мимо свитков с навыками (от 100 осколков — не его бюджет).

И нашёл.

На краю прилавка, в самом углу, рядом с какими-то тряпками и верёвками — мешочек. Маленький, серый, невзрачный. Все проходили мимо.

Сканирование:

═══════════════════════════════════════

ПРЕДМЕТ: Порошок едкого корня

Тип: Расходуемый

Ранг: Обычный

Цена: 1 осколок Количество в наличии: 42

Эффект: при вдыхании вызывает сильнейшее раздражение слизистых оболочек у существ с обонянием D-ранга и выше.

Действие: 30 сек. Существо теряет способность ориентироваться, атаковать и координировать стаю.

Примечание: неэффективен против существ без обоняния, механических и нежити. ═══════════════════════════════════════

Один осколок. За мешочек, который парализует любого монстра с нюхом на тридцать секунд.

Все покупали мечи за пятьдесят. А вот это — один.

Глеб посмотрел на порошок. Посмотрел на толпу у прилавка, которая торговалась за клинки и щиты. Посмотрел обратно на порошок.

«Перцовый газ, — подумал он. — Для монстров. За рубль.»

— Десять, — сказал он торговцу и положил на прилавок десять осколков.

У него оставалось два. Два осколка. Ноль оружия. Ноль брони. Десять мешочков с порошком, от которого монстры чихают.

Торговец — молчаливая фигура в капюшоне — взял осколки. Отсчитал десять мешочков. Движения точные, механические, нечеловеческие. Потом — замер.

И наклонил голову.

Едва заметно. На два-три градуса вправо. Как собака, услышавшая странный звук. Или как программа, обнаружившая нетипичный паттерн.

Капюшон повернулся в сторону Глеба. Под ним — темнота. Ни лица, ни глаз. Просто чернота, как внутри неисправного монитора.

Секунда. Две. Три.

Торговец выпрямил голову и вернулся в неподвижность.

Глеб взял мешочки и отошёл. Быстро. Спокойно. Не оглядываясь.

У него не было объяснения тому, что произошло. Торговец обслужил за последний час человек двадцать — и ни на одного не среагировал. А на Глеба — среагировал.

Почему?

Потому что Глеб купил то, что никто не покупает? Потому что [Аналитик] прочитал скрытую информацию, которую другие не видели? Или потому что торговец — не НПС?

Последнюю мысль Глеб отодвинул подальше. Слишком рано. Слишком мало данных.

Но запомнил.

— Ты купил... муку? — Ирина смотрела на мешочки в руках Глеба с выражением человека, который наблюдает, как его финансовый консультант вкладывает сбережения в лотерейные билеты.

— Боевую муку, — поправил Глеб.

— Боевую. Муку.

— Ирина Дмитриевна, вы когда-нибудь видели, что делает перцовый баллончик?

— Конечно, у меня в сумке...

Она осеклась. Сумка осталась в Серовске. Как и вся прежняя жизнь.

— Это — то же самое, только для монстров. Бросаешь в морду — тридцать секунд они слепые, глухие и чихающие. Хочешь — добивай. Хочешь — беги.

Ирина посмотрела на мешочек. Потом на Глеба. Потом на мечи, которые Вадим и здоровяк рассматривали у прилавка.

— Знаешь, — сказала она медленно, — ты странный.

— Мне это часто говорят.

— Но при этом мы все живы.

— Это тоже нечасто говорят.

Она почти улыбнулась. Почти.

Глеб нашёл на Привале «Выход» — арку у дальней стены, за которой светился знакомый прямоугольник бирюзового света. Система подтвердила: проход обратно, в реальный мир. Без ограничений — выходишь когда хочешь. Вернуться можно через любой вход в Шпиль.

Он собрал группу.

— Я выхожу. Дома дела. Кот некормленый. Кто хочет — со мной. Привал безопасен, можно оставаться.

Вадим и здоровяк — Серёга, его наконец представили — остались. Хотели осмотреть Привал, поторговать, отдохнуть перед вторым этажом. Девушка с [Ускорением] — Настя — тоже осталась. Нога ещё ныла, хотя зелье залечило.

Ирина и Лёша пошли с Глебом. Ирина — потому что дома семья, Лёша — потому что ему шестнадцать и мать наверняка сошла с ума от волнения.

Двое «мирных» — парень с [Чутьём на опасность] и тот, с [Зелёным пальцем] — ушли раньше. Просто встали и ушли, ни с кем не попрощавшись.

Глеб шагнул в арку.

Свет. Холод. Запах — выхлопные газы, мокрый асфальт, что-то горелое.

Серовск.

Глеб стоял на улице. Не у входа в Шпиль, а в двух кварталах от него — выход выбросил прямо на Советскую, рядом с закрытым «Магнитом». Ирина появилась секундой позже, покачнулась, схватилась за фонарный столб. Лёша — следом, бледный, но на ногах.

Первое, что заметил Глеб — свет. Вернее, его отсутствие. В Шпиле не было времени суток. А здесь — вечер. Или ночь. Фонари не горели. Нет — некоторые горели, но через один, и в их свете Серовск выглядел как декорация к фильму ужасов, снятому с бюджетом ноль.

Второе — тишина. Серовск никогда не был шумным городом, но сейчас тишина была другой. Неестественной. Ни машин, ни людей на улице. Окна домов — половина тёмная, половина горит. За одним из окон — мерцание телевизора.

Третье — дым. На горизонте, в сторону Нового берега, в небе стоял столб дыма. Что-то горело. Что-то большое.

— Сколько прошло? — прошептала Ирина.

Глеб достал телефон. Батарея — 34%. Время: 22:47. Дата...

Он моргнул.

Та же дата. Тот же день. Он вошёл в Шпиль около полудня, провёл внутри — по ощущениям — часов десять-двенадцать. А снаружи прошло... меньше одиннадцати часов.

Время внутри течёт иначе. Быстрее. Или снаружи — медленнее. Или...

Неважно. Математику потом. Сейчас — домой.

— Ирина Дмитриевна, вы где живёте?

— Молодёжная, дом восемь.

Молодёжная — Новый берег. Через весь город. И в ту сторону — дым.

— Лёша?

— Строителей, двенадцать.

Рядом с домом Глеба. Повезло.

— Ирина Дмитриевна, одной идти нельзя. Такси... — Глеб посмотрел на улицу. Пустую, тёмную, тихую. — Такси нет. Переночуете у кого-нибудь здесь?

Она молчала. Достала телефон, набрала номер. Гудки. Тишина. Ещё раз. «Абонент временно недоступен.»

— Муж не отвечает, — сказала она. Голос ровный. Слишком ровный — тот контроль, за которым прячется паника.

— Связь барахлит, — сказал Глеб. — Может, сети перегружены. Идёмте ко мне, утром разберёмся. У меня однушка, но диван есть.

Она кивнула. Не спорила. Не благодарила. Просто кивнула. Человек, у которого кончился ресурс на эмоции.

До дома шли двадцать минут. Обычно — пятнадцать, но Глеб вёл окольными путями, избегая главных улиц. Не из паранойи — из разумной осторожности. В тёмном городе без полиции, где у людей появились сверхспособности и исчезли правила — лучше держаться теней.

По дороге он видел:

Разбитую витрину «Красного & Белого». Алкоголь вынесли. Остальное — не тронули. Приоритеты апокалипсиса.

Военный патруль — два человека с автоматами, на перекрёстке. Они посмотрели на Глеба, Ирину и Лёшу. Не остановили. Глеб кивнул. Они кивнули в ответ. Молчаливая договорённость: мы вас не трогаем, вы нас не трогаете.

Бабку. Ту самую, с авоськой и яйцами — или очень похожую. Она сидела на скамейке у подъезда, закутанная в пуховик, и слушала радио из маленького транзистора. Радио бубнило что-то про «режим ЧС» и «сохраняйте спокойствие».

— Бабушка, вы бы домой шли, — сказал Глеб.

— А ты бы сам домой шёл, — ответила бабка. — Шляешься тут.

Справедливо.

«Пятёрочка» на Строителей была закрыта. Буква «ч» больше не мигала — не горела вообще. На двери — объявление от руки: «Откроемся завтра в 8. Если ещё будет завтра.» Кассирша Наташа обладала тёмным чувством юмора.

Дом. Подъезд. Лифт — не работает. Девять этажей пешком. Ирина на шестом остановилась, оперлась о стену, дышала тяжело. Глеб и Лёша ждали. Не торопили.

Дверь. Ключ. Щелчок замка.

Баг сидел в коридоре. Не у двери — в двух метрах от неё, с видом оскорблённого достоинства. Его взгляд говорил: «Ты ушёл на двенадцать часов. Я чуть не умер от голода. Нет, я не преувеличиваю. Да, двойная порция утром была, но это не считается.»

— Привет, — сказал Глеб.

Баг отвернулся.

— Я принёс гостей.

Баг повернулся обратно. Посмотрел на Ирину. На Лёшу. Обнюхал Ирину. Обнюхал Лёшу. Решил, что Лёша допустим, а Ирина — под наблюдением. Ушёл на кухню. К миске.

Глеб насыпал корм. Открыл холодильник — пельмени, три яйца, полпачки масла, молоко (проверил — не скисло). Холодильник работал — значит, электричество было. Или было недавно.

— Чай? — спросил он.

Ирина сидела на стуле в кухне, сняла импровизированные обмотки с ног, рассматривала свои ступни. Красные, с парой ссадин. Бухгалтер в Шпиле. Босиком.

— Чай, — сказала она. — Пожалуйста.

Лёша сидел на полу в коридоре и гладил Бага. Кот позволял — редкость.

Глеб вскипятил чайник. Заварил три кружки. Достал сахар — четыре ложки Ирине (она не просила, но выглядела как человек, которому нужен сахар). Две — Лёше. Себе — без.

Они сидели на кухне и пили чай. Молча. Первые пять минут — молча. Потом Лёша сказал:

— А правда, что снаружи Шпиля всего одиннадцать часов прошло?

— Правда.

— А внутри мы были как будто сутки.

— Примерно.

— Это... как?

— Не знаю, — сказал Глеб честно. — Может, время сжимается. Может, наше восприятие меняется. Может, Шпиль существует в другом временном потоке.

— Как в «Интерстелларе»?

— Как в «Интерстелларе», только вместо Мэттью Макконахи — я с кухонным ножом.

Лёша фыркнул. Почти засмеялся. Первый звук, похожий на смех, за весь день.

Ирина допила чай. Поставила кружку.

— Мне нужно к семье, — сказала она. — Завтра утром. Мост открыт?

— Не знаю. Попробуем.

— Ты пойдёшь обратно? В Шпиль?

Глеб посмотрел в окно. Шпиль стоял — чёрный силуэт на фоне ночного неба. Бирюзовые линии пульсировали. Тихо. Терпеливо.

— Да, — сказал он.

— Зачем?

Хороший вопрос. Зачем. Он мог остаться снаружи. Ждать. Надеяться, что власти разберутся. Что кто-то умнее, сильнее, храбрее — решит проблему. Как всегда. Как всю жизнь.

Но Глеб провёл двенадцать часов в месте, где его «мусорный» дар оказался полезнее огня и чешуи. Где его привычка думать, а не бить — спасла восемь жизней. Где он впервые за двадцать восемь лет почувствовал, что его особенности — не баг, а фича.

— Потому что снаружи я — программист с окладом восемьдесят пять тысяч и котом, — сказал Глеб. — А внутри я — человек, который знает то, чего не знают другие. И это впервые в жизни кому-то нужно.

Ирина молчала.

— И потому что, — добавил он тише, — там, внутри, дело не только в монстрах. Шпили по всему миру. Это не случайность. Что-то происходит. И я хочу знать — что.

— [Аналитик], — сказала Ирина.

— [Аналитик], — подтвердил Глеб.

Ирина уснула на диване. Глеб отдал ей подушку и одеяло. Лёша — на полу, на раскладном туристическом матрасе, который Глеб нашёл на антресолях и не помнил, зачем покупал. Баг устроился между ними — на равном расстоянии от обоих, как дипломат.

Глеб сидел на кухне.

Не спал. Не мог.

Он достал телефон и открыл новости. Связь работала — еле-еле, Wi-Fi дома был, интернет цеплял через раз.

Картина мира за одиннадцать часов:

Шпили — подтверждены в 47 городах мира. Реальное число, вероятно, больше. Каждый Шпиль — уникальный по цвету свечения, но идентичный по структуре. Чёрный камень, вход, этажи.

Люди входят. Некоторые выходят. Некоторые — нет. Цифры пока неизвестны. Правительства молчат, и это молчание говорит громче любого заявления.

ООН — экстренное заседание. Результат: «призываем к сдержанности и международному сотрудничеству». Переводим: «понятия не имеем, что делать».

Россия — режим ЧС в восьми регионах. Серовск — в списке. Военные «контролируют ситуацию». На практике — оцепили Шпили и не подпускают гражданских. Но люди всё равно проходят. Кто через оцепление, кто — сами не понимают как. Шпиль втягивает.

Экономика — биржи обвалились. Рубль... ну, рубль. Доллар — тоже. Золото — вверх. Биткоин — Глеб посмотрел на график и закрыл — вверх так, что шкала сломалась.

Мародёрство — в крупных городах. Москва, Питер, Новосибирск. В Серовске — пока тихо. Но «пока» — ключевое слово.

Глеб закрыл новости. Открыл заметки. Его список пунктов вырос:

«10. Время в Шпиле ≈ ×2.5-3 от внешнего. Сутки внутри = ~8-10 часов снаружи. Нужно точнее. 11. Торговец реагирует на нетипичные покупки. Или на [Аналитик]? Или на что-то ещё? 12. Порошок едкого корня — 1 осколок, эффект 30 сек. Все игнорируют. Почему? 13. Наружный мир деградирует. Электричество нестабильно. Связь перегружена. Магазины закрываются. Военные на улицах. 14. Решение: прокачиваться. Внутри Шпиля я полезен. Снаружи — никто. Математика простая.»

Он перечитал четырнадцатый пункт. Простая математика. Кому он нужен снаружи? Кириллу из «ДиджиталСофт»? Заказчику из Астаны? Маме с гречкой?

Внутри — за двенадцать часов — он спас восемь человек, убил альфа-монстра, прошёл этаж без потерь и нашёл лут, который все пропустили.

Выбор очевиден. Как оператор if-else с единственным условием.

Телефон зазвонил. Вибрация — негромкая, чтобы не разбудить Ирину и Лёшу. Рабочий чат. Кирилл.

«Глеб, ты дедлайн завтра не забыл? Заказчик спрашивает. Хотя бы удалённо закрой таски.»

Глеб смотрел на сообщение. Смотрел на Шпиль за окном. Бирюзовые линии пульсировали.

Кирилл. Дедлайн. Таски. Заказчик из Астаны.

Мир, в котором чёрные башни с монстрами появились в сорока семи городах. Правительства в панике. Экономика рушится. Люди получают сверхъестественные способности. А Кирилл — Кирилл пишет про дедлайн. С двумя восклицательными знаками.

В этом было что-то настолько абсурдное, что Глеб на секунду почувствовал тепло к Кириллу. Чистое, человеческое тепло. Мир горит, а Кирилл держит флаг нормальности. Дедлайн — это якорь. Пока есть дедлайны — мир ещё не рухнул окончательно.

Но.

Глеб нажал на название чата. Настройки. «Покинуть и удалить».

Подтвердить?

Подтвердить.

Чат исчез. Четыре года работы, тысячи сообщений, бесконечные «URGENT!!!» — ушли. Как скребун, рассыпавшийся в пыль.

Глеб положил телефон. Посмотрел на Бага. Кот спал на полу, свернувшись в тёплый рыжий полумесяц.

— Завтра я иду обратно, — сказал Глеб коту. — Ты тут за главного.

Баг не ответил. Он давно за главного. Просто позволял Глебу думать иначе.

Утро.

Глеб проснулся в пять. Не от будильника — от привычки. Четыре года подъёмов в шесть тридцать убивают способность спать до обеда. Плюс час вперёд — адреналин, нерешённые вопросы, каменная скамья в памяти.

Тихо встал. Ирина спала на диване — свернулась калачиком, юбка-карандаш смялась вконец. Лёша — на матрасе, рот открыт, худое лицо расслабленное. Дети спят иначе, чем взрослые — полнее, глубже, как будто мир ещё не научил их просыпаться от тревоги.

Баг сидел на подоконнике. Дежурил.

Глеб прошёл на кухню. Чайник. Кофе — последняя порция растворимого. Три яйца — омлет на сковороде. Хлеб — подсох, но с омлетом сойдёт. Разделил на три тарелки.

Пока готовил — думал. Не о Шпиле. О бытовом. Еда кончается. Магазины — непонятно, работают ли. Деньги — на карте тридцать две тысячи до зарплаты, которая, скорее всего, не придёт. Наличные — тысяч пять в ящике стола.

Осколки. В кармане — два. В Шпиле — валюта. Снаружи — камешки. Но если ситуация продолжит ухудшаться... Глеб задумался. Зелья из Шпиля лечат раны. Если медицина рухнет — зелья станут дороже золота. Осколки — не просто валюта. Это доступ к ресурсам, которых нет в обычном мире.

Ещё один аргумент за то, чтобы вернуться.

Ирина проснулась в шесть. Вышла на кухню — помятая, с красными глазами, босая на холодном линолеуме. Глеб молча указал на тарелку с омлетом. Она молча села и начала есть. Потом — молча заплакала. Ела и плакала одновременно.

Глеб не утешал. Не потому что бесчувственный. Потому что в пять тридцать утра, после ночи в аномальной зоне, на пустой кухне в городе без будущего — слова утешения были бы ложью. А он врать не любил. Не умел, если честно.

Он просто налил ей чай. С четырьмя ложками сахара.

Лёша проснулся в семь. Съел омлет за минуту, попросил добавки. Добавки не было. Глеб отдал ему свой хлеб.

— Мне нужно к маме, — сказал Лёша. — Она одна.

— Строителей, двенадцать?

— Да.

— Это пять минут отсюда. Проводить?

— Я сам.

Глеб посмотрел на него. Шестнадцать лет. Тощий. В огромной толстовке. С даром, который позволяет цепляться за стены. Вчера — плакал в Вестибюле. Сегодня — «я сам».

— Ладно. Если что — ты знаешь, где я живу.

Лёша кивнул. Обулся. Потоптался у двери.

— Спасибо, — сказал он. — За всё.

— Не за что. Серьёзно — ты лично вцепился в хвост альфа-крысе. Мы квиты.

Лёша улыбнулся — быстро, криво — и ушёл.

Ирина допила чай. Телефон — достала, набрала. Гудки. На этот раз — ответили.

— Миша?.. Миша, это я... Да, я живая... Нет, я... Нет, послушай... Я приду, я скоро...

Она вышла в коридор. Глеб слышал обрывки — плач, мужской голос из динамика, «Где ты была?!», «Дети спрашивают!», снова плач.

Через пять минут она вернулась. Лицо мокрое, но спокойное.

— Мост открыт. Миша проверял. Автобусы не ходят, но пешком — можно. Час.

— Идите. Осторожно. По главным улицам, не по дворам.

Она кивнула. Надела свои туфли — каблуки, блять, те самые — и пошла к двери.

Остановилась.

— Глеб.

— Да?

— Если ты пойдёшь обратно... в Шпиль... Я хочу пойти с тобой.

Он посмотрел на неё. Бухгалтер. Сорок один год. Каблуки. [Мерцание] — вспышка света из ладоней.

— Серьёзно?

— Я не собираюсь сидеть дома и ждать, пока мир рухнет. Мне сорок один, у меня двое детей и муж, который зарабатывает меньше меня. Если эти осколки и зелья — новая валюта, новая медицина — я хочу иметь к ним доступ. Для семьи.

Прагматизм. Не геройство — прагматизм. Глеб понимал.

— Каблуки не надевайте, — сказал он.

— Куплю кроссовки.

— И купите. Завтра, у входа в Шпиль. В восемь утра.

Она кивнула и ушла.

Глеб остался один. Он и Баг.

Кот сидел на кухонном столе и смотрел на него. Не осуждающе — скорее задумчиво. Как будто оценивал.

— Что? — спросил Глеб.

Баг мяукнул. Одиночный, короткий. Констатирующий.

— Знаю, — сказал Глеб. — Я тоже думаю, что это плохая идея. Но у нас кончается корм, электричество мигает, и в городе появились люди, которые кидаются огнём. Плохая идея — единственная рабочая.

Он открыл рюкзак. Положил: десять мешочков с порошком едкого корня, бутылку воды, два батончика (последние), зарядку для телефона (зачем? привычка), и новый нож — не кухонный, нормальный, охотничий, нашёл в ящике отца. Отец оставил, когда переезжал к маме на другой конец города три года назад.

Потом — открыл панель. Посмотрел на свои статы.

═══════════════════════════════════════

СИСТЕМА — КОРНЕВ ГЛЕБ АНДРЕЕВИЧ

Ранг: E Уровень: 2

Сила: 8 Ловкость: 11

Выносливость: 9 Интеллект: 20

Восприятие: 14 Удача: 6

Навыки: [Бесшумный шаг] (пасс.)

Инвентарь: Порошок едкого корня ×10,Охотничий нож, Вода, Еда

Дар: [Аналитик] — ур. 1

═══════════════════════════════════════

Уровень 2. Ранг E. Один пассивный навык. Десять мешочков перцового газа.

Не густо. Но больше, чем было вчера. И завтра будет больше, чем сегодня. Если не сдохнет.

«Не сдохну, — подумал Глеб. — Я слишком осторожный, чтобы сдохнуть. И слишком упрямый, чтобы остановиться.»

Он закинул рюкзак на плечо, почесал Бага за ухом — кот милостиво разрешил — и вышел из квартиры.

За окном подъезда Шпиль стоял, как стоял. Чёрный. Терпеливый.

Ждал.

Буду рад вашей подписке и комментарию!

Глава 6. Сделка

У входа в Шпиль стояла очередь.

Глеб остановился на углу Советской и Заводской и посмотрел. Вчера здесь были солдаты, БТР и колючая проволока. Сегодня — солдаты остались, но колючку сняли. БТР отъехал на перекрёсток. А вдоль бетонных блоков, в два ряда, стояли люди. Человек сто, может больше.

Не паникующая толпа, как вчера. Очередь. Организованная, нервная, но очередь. Как в «Пятёрочку» в субботу утром, только вместо акционных яиц — вход в аномальную башню с монстрами.

За ночь мир адаптировался. Не принял — адаптировался. Есть разница.

Люди были разные. Спортсмены — двое в одинаковых толстовках «CrossFit Серовск», мускулистые, уверенные. Бывшие военные — Глеб вычислил по стрижке и стойке, ещё до [Сканирования]. Пацаны лет двадцати, с наколками и энергией людей, которые считают себя бессмертными. Мужик в охотничьем камуфляже — пришёл с настоящим ножом, не кухонным. Женщина — одна, крепкая, в берцах и спортивных штанах. Три подростка, которых не пускали, — солдат на входе монотонно повторял: «Несовершеннолетним вход запрещён по распоряжению...»

— Да пошёл ты! — орал один из подростков. — Мой батя вчера туда зашёл и не вернулся!

Солдат ничего не ответил. У него не было ответа.

И — бабка. Та самая. С авоськой. Глеб узнал её по пуховику и выражению лица, которое говорило: «Я пережила девяностые, и эту хрень переживу».

— Бабушка, вам нельзя, — сказал солдат.

— А кому можно? Вон тому дохляку можно? — она ткнула пальцем в худого парня с рюкзаком.

Глеб понял, что «дохляк» — это он. Прошёл мимо быстрым шагом, не вступая в дискуссию. Бабка проводила его взглядом, полным классового презрения.

Ирина ждала у блокпоста. В кроссовках. В спортивных штанах. В куртке мужа, судя по размеру. Выглядела как другой человек — не бухгалтер, а женщина, готовая к чему-то. К чему именно — она, вероятно, и сама не знала. Но кроссовки — правильный выбор.

— Доброе утро, — сказала она.

— Относительно, — ответил Глеб.

Они прошли через блокпост. Солдат проверил — что? Глеб не понял. Документы? У него паспорт дома. Систему? Как? Солдат просто посмотрел на них, кивнул и пропустил. Формальность. Видимость контроля.

Бирюзовый прямоугольник входа ждал. Глеб шагнул внутрь.

Вестибюль был пустым. Транзитная зона — люди проходили через него и спускались на этажи. Задерживаться смысла не было.

Глеб быстро просканировал зал. Тайники пусты — все вычищены. Кристаллы работают. Лестница на первый этаж открыта.

— Мы не идём на первый, — сказал он Ирине. — Мы идём на второй. Через первый быстро — я знаю маршрут.

Первый этаж прошли за сорок минут. Глеб вёл по боковым туннелям, которые запомнил с прошлого раза. Скребунов стало меньше — за сутки их выбили десятки людей. Те, что остались, прятались по щелям и не нападали.

Стража Глеб обошёл тем же вентиляционным каналом. Ирина пролезла легко — худая, гибкая. Бухгалтерская гибкость, подумал Глеб, и сам не понял, что это значит.

Привал. Торговец — на месте. Глеб не задерживался — прошёл мимо, кивнул фигуре в капюшоне. Фигура не ответила. Или ответила тем, что не шевельнулась. С Мимиками не поймёшь.

Лестница вниз. Этаж 2.

Грибница.

Система выдала описание, но оно было лишним — Глеб уже видел.

Пещера. Огромная, сводчатая, с потолком метров десять. Но не пустая. Каждый квадратный сантиметр стен, пола и потолка был покрыт грибами. Светящимися. Бледно-зелёные, голубоватые, розовые — грибы всех размеров, от крошечных точек до шляпок с тарелку. Они пульсировали — не в унисон, каждый в своём ритме — и вместе создавали эффект мерцающего подводного мира.

Красиво.

И смертельно, судя по телам.

Не мёртвым. Живым. Три человека лежали у стены, метрах в двадцати от входа. Двое — без сознания, третий — в сознании, но кашлял так, что из глаз текли слёзы, а изо рта — кровь.

Глеб подошёл. Сканирование — на кашляющего.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Мальцев Дмитрий Олегович

Статус: ОТРАВЛЕНИЕ (споры)

HP: 31/95 (падает)Эффект: токсичные споры поражают дыхательную систему.

Без лечения — летальный исход через 2-4 часа.

Лечение: зелье исцеления, антидот (споровый), или естественная регенерация при выносливости >15.

═══════════════════════════════════════

— Что с ними? — прошептала Ирина.

— Споры. Ядовитые. Грибы здесь не просто декорация.

Глеб посмотрел на мужика. Тот поднял голову, посмотрел мутными глазами.

— Помоги... — прохрипел он. — Мы не знали... Гриб взорвался...

— Зелья есть?

— Кончились...

У Глеба зелий не было. Были — порошки. Но порошок едкого корня — против монстров, не лекарство. Антидот — у торговца, наверное. Но торговец — наверху, на Привале. А эти трое — здесь. С падающими HP.

Глеб принял решение за три секунды. Три секунды — долго для компьютера, нормально для человека, мало для бога. Он не был ни первым, ни третьим.

— Ирина, возьмите его. Вон того, без сознания — тащите к лестнице. Наверх, на Привал. Там торговец, у него зелья. Скажите — нужен антидот от спор. Стоит, наверное, осколков пятнадцать-двадцать.

— У нас нет столько.

— У них есть. — Глеб кивнул на отравленных. — Обыщите карманы. Они не обидятся.

Ирина посмотрела на него. Потом на умирающих. Потом сжала челюсти, кивнула и пошла.

Глеб помог ей загрузить одного из бессознательных на плечи — мужик весил кило под девяносто, Ирина еле устояла, но устояла. Второго бессознательного Глеб оттащил сам — волоком, по грибам, к лестнице. Оставил у ступеней. Кашляющий дополз сам.

— Наверх, — сказал Глеб. — Не останавливайтесь.

Ирина потащила. Глеб остался.

Ему нужно было на второй этаж. Не спасать — изучать.

Грибница была лабиринтом. Не таким тесным, как Нора — здесь пещеры были шире, потолки выше, а проходы между ними — извилистые, покрытые мягким светящимся ковром из мелких грибов. Под ногами — влажная, пружинящая масса, как мох. Пахло... землёй, сыростью, и чем-то сладковатым. Грибным.

Глеб шёл медленно. [Бесшумный шаг] работал, но на грибном ковре и так было тихо — ноги утопали, не издавая звука.

Сканировал. Всё подряд. Каждые семь секунд — новая порция данных.

Грибы на стенах:

ОБЪЕКТ: Светогриб (декоративный) Тип: Флора Опасность: ОТСУТСТВУЕТ Примечание: источник света. Не трогать — при повреждении выделяет безвредный, но дурно пахнущий сок.

Грибы на полу:

ОБЪЕКТ: Мягкогриб (покровный) Тип: Флора Опасность: НИЗКАЯ Примечание: поглощает звук. При длительном контакте с кожей (>1 час) вызывает лёгкое раздражение.

Глеб шёл и собирал информацию, как гербарий. Светогрибы — безопасные. Мягкогрибы — почти безопасные. Нитегрибы — тонкие, как волосы, свисающие с потолка, при касании выделяющие клейкое вещество. Неприятно, но не смертельно.

А потом он нашёл то, что искал.

В центре большой пещеры стоял гриб. Не маленький — ростом с человека, с толстой бурой ножкой и шляпкой размером с зонт. Шляпка мерцала фиолетовым. Под ней — что-то двигалось. Не ветер — здесь не было ветра. Щупальца. Тонкие, полупрозрачные, они свисали из-под шляпки, как бахрома.

Сканирование:

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Споровик

Тип: Растение (разумное)

Ранг: E | Уровень: 3

HP: 80/80 Сила: 3 Ловкость: 2

Выносливость: 14

Атака: щупальца (ближний бой, слабый урон).

Основная опасность — СПОРЫ.

При получении урона или смерти выбрасывает облако токсичных спор в радиусе 5 метров.

Споры поражают дыхательную систему. Действие: 2-4 часа до летального исхода без лечения.

Слабые места: — Ножка (основание): хрупкая, один сильный удар = падение

— Мембраны под шляпкой: чувствительны к едким веществам.

При контакте с раздражителем — паралич щупалец на 60 сек.

КРИТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ: Споры выбрасываются ВВЕРХ из шляпки.

Удар по ножке снизу → гриб падает шляпкой вниз → споры уходят В ПОЛ, не в воздух.

Угроза для вас: СРЕДНЯЯ (при правильной тактике — НИЗКАЯ)

═══════════════════════════════════════

Глеб перечитал. Ещё раз. И третий.

Споры летят вверх. Бей по ножке снизу — гриб падает шляпкой вниз — споры уходят в пол.

Вот почему те трое отравились. Они били по шляпке. Сверху. Логично — бьёшь по голове, как учили. Но гриб — не человек. Его «голова» — это система распыления спор. Бьёшь по ней — получаешь облако в лицо.

А если бить по ножке — снизу, сбоку, на уровне земли — гриб валится как дерево. Шляпкой вниз. Споры — в грунт. Чисто.

И ещё — мембраны. Чувствительны к едким веществам. Порошок едкого корня — парализует щупальца на минуту.

Бросаешь порошок под шляпку → щупальца парализованы → бьёшь по ножке → гриб падает → споры в пол → добиваешь безопасно.

Конвейер.

Глеб достал один мешочек порошка. Развязал. Прикинул расстояние до споровика — метров пять. Бросить можно, но попасть именно под шляпку...

Он подобрал камень. Гладкий, плоский. Высыпал немного порошка в углубление. Импровизированная «граната». Не идеально, но сойдёт.

Замахнулся — и остановился.

Одному — рискованно. Если промажет, если порошка не хватит, если споровик успеет выстрелить спорами раньше — Глеб один, без зелий, без антидота. Ирина наверху. Лёша — дома.

Нужен щит. Нужен кто-то, кто держит удар.

Глеб отступил, не потревожив споровика. Пошёл дальше по пещерам — искать.

Он услышал её раньше, чем увидел.

Удар. Кашель. Мат. Ещё удар. Ещё кашель. Ещё мат — изобретательный, многослойный, с такими конструкциями, которые Глеб не слышал даже в армейских чатах.

Он свернул за угол и увидел.

Женщина. Лет двадцать пять, может меньше — сложно определить, потому что всё лицо было в фиолетовых ожогах от спор, один глаз заплыл, а губы потрескались и кровоточили. Невысокая, крепкая — не спортивная, а именно крепкая. Широкие плечи, сильные руки. Короткие тёмные волосы, стриженные так, как стригутся люди, которым некогда возиться с причёской.

Она стояла перед споровиком. Споровик — живой, шевелящийся, с раскрытой шляпкой — замахивался щупальцами.

Женщина шагнула вперёд и ударила его кулаком. В шляпку. Сверху.

Шляпка лопнула. Облако фиолетовых спор взметнулось вверх, окутало её с головой. Она закашлялась, согнулась, сплюнула кровью на грибной ковёр.

Выпрямилась. Вытерла рот тыльной стороной ладони.

И пошла к следующему споровику.

Глеб смотрел. Сканирование — автоматически.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Васильева Марина Сергеевна

Вид: Человек

Ранг: E | Уровень: 4

HP: 89/160 (падает — отравление)

Сила: 14 Ловкость: 9 Выносливость: 18

Интеллект: 8 Восприятие: 10 Удача: 9

Дар: [Несокрушимость]

Описание: пассивное усиление защиты.

Чем больше урон — тем прочнее становится тело.

Физический урон снижен на 60%. Эффект усиливается при накоплении урона.

Статус: ОТРАВЛЕНИЕ (споры, стадия 1) Настроение: ярость, упрямство, подавленная боль

Угроза для вас: НИЗКАЯ (не агрессивна к людям)

═══════════════════════════════════════

[Несокрушимость]. Физический урон снижен на 60%. Чем больше бьют — тем прочнее. Идеальный танк. Абсолютный щит.

И она тратила этот дар на то, чтобы бить грибы лбом и глотать споры.

Как если бы кто-то дал Глебу суперкомпьютер, а он использовал его как подставку для кофе.

Женщина — Марина — подошла к следующему споровику. Замахнулась. Ударила. Облако. Кашель. Кровь.

HP: 89 → 74. Отравление прогрессировало.

Глеб вышел из-за угла.

— Эй.

Она развернулась мгновенно — кулак вперёд, стойка боксёрская, глаза — один заплывший, второй бешеный. Рефлексы. Не спортивные — профессиональные. Скорая? Полиция? Армия?

— Стой, — сказал Глеб, подняв руки. — Человек. Не гриб.

Она не опустила кулаки.

— Чего надо?

— Ты их неправильно бьёшь.

Пауза. Её здоровый глаз сузился.

— Чего?

— Споровиков. Ты бьёшь по шляпке. Споры летят вверх, из шляпки. Бьёшь сверху — получаешь облако в лицо. Каждый раз.

— И?

— Бей по ножке. Снизу. Гриб падает — шляпкой вниз — споры уходят в пол. Чисто.

Марина смотрела на него. Долго. Глеб считал — семь секунд. Потом она опустила кулаки.

— Откуда знаешь?

— Знаю.

— Это не ответ.

— Это единственный, который у меня есть. Хочешь проверить — вон стоит споровик. Ударь по ножке. Если я ошибаюсь — ты получишь ещё одну дозу спор. Если нет — сэкономишь лёгкие.

Она посмотрела на споровик. Посмотрела на Глеба. Сплюнула кровью.

Подошла к споровику. Присела. И ударила — не по шляпке, а по ножке. Снизу, сбоку, коротким мощным хуком.

Ножка хрустнула. Гриб покачнулся — медленно, как срубленное дерево — и рухнул. Шляпкой вниз. Облако спор выстрелило — вниз. В грибной ковёр пола. В воздухе — ничего.

Марина стояла. Чистая. Без единой споры.

Она посмотрела на поваленный гриб. На свои руки. На Глеба.

— Ну нихрена себе, — сказала она.

— Угу, — сказал Глеб. — И ещё кое-что.

Он достал мешочек порошка. Бросил под шляпку поваленного споровика — туда, где щупальца всё ещё вяло шевелились. Порошок рассыпался, коснулся мембран.

Щупальца замерли. Все разом. Как выключенные.

— Минута, — сказал Глеб. — Минута без щупалец, без спор, без сопротивления. Добивай.

Марина добила. Один удар — точный, в центр ножки. Споровик рассыпался. Лут: 8 осколков, мешочек спор (расходник).

Она выпрямилась. Посмотрела на Глеба. Впервые — без агрессии.

— Кто ты?

— Человек с предложением. Я знаю, как убивать их чисто. Без спор, без отравления, без кашля кровью. Ты — мой щит. Я командую, ты бьёшь. Лут шестьдесят на сорок, тебе больше.

— Почему мне больше?

— Потому что ты получаешь удары. Я — нет.

— А что ты получаешь?

— Информацию. И опыт. Мне нужно прокачаться, а в одиночку я не боец.

Марина молчала. Кашлянула — сухо, без крови. Отравление не прогрессировало, но и не отступало.

— У тебя антидот есть? — спросила она.

— Нет. Но на Привале у торговца — есть. Пройдём этаж, купим.

— С чего мне тебе верить?

Глеб посмотрел на неё. На ожоги на лице, на заплывший глаз, на потрескавшиеся губы. На HP, которые он видел через панель: 74 из 160. Падающие.

— С того, что ты кашляешь кровью, — сказал он. — А я — нет.

Тишина. Грибы мерцали. Где-то далеко — звук удара и чей-то крик.

— Ладно, — сказала Марина. — Контракт. До конца этажа.

— До конца этажа, — подтвердил Глеб.

Они пожали руки. Её ладонь была горячей, шершавой и сильной — как батарея центрального отопления, завёрнутая в наждачную бумагу.

Следующие четыре часа были лучшими четырьмя часами Глеба в Шпиле.

Связка работала. Идеально.

Глеб сканировал — находил споровиков, определял расстояние, количество, расположение. Марина шла впереди — щит, таран, стена. Глеб бросал порошок под шляпку — щупальца замирали. Марина била по ножке — гриб падал. Споры — в пол. Добивали без риска.

Конвейер.

Первые десять споровиков — осторожно, притираясь друг к другу. Марина не привыкла слушать команды, Глеб не привык их отдавать. Он говорил «левее» — она шла правее. Он говорил «подожди» — она уже била. Но постепенно — подстроились.

К двадцатому споровику Марина перестала кашлять. Отравление отступало — высокая выносливость делала своё дело. К тридцатому — заплывший глаз начал открываться.

К пятидесятому — они разговорились.

— Фельдшер, — сказала Марина, когда Глеб спросил, кем она была до Шпиля. — Скорая помощь. Серовск, подстанция номер два.

— Серьёзно?

— А что, не похожа?

— Нет, наоборот. Это объясняет... многое.

Рефлексы. Спокойствие при виде крови. Умение работать в стрессе. Мат — медики матерятся виртуозно, это Глеб знал ещё со времён, когда в универе жил рядом с медицинским общежитием.

— А ты?

— Программист.

— Программист.

— Да.

— И как программист знает, куда бить грибного монстра?

Глеб посмотрел на неё. Решил — хрен с ним. Полуправда хуже лжи.

Указал на свои глаза.

— Мой дар. [Аналитик]. Я вижу то, чего не видят другие. Слабые места, характеристики, скрытую информацию. Бесполезно в бою — я не могу ударить сильнее от того, что знаю, куда бить. Но если рядом есть кто-то, кто может ударить...

— Тогда ты — голова, а я — кулаки.

— Грубо, но точно.

Марина хмыкнула.

— Я три года работала с врачами, которые говорили мне, что делать, а я делала. Привыкла. Нормальная схема.

— Только здесь вместо пациентов — грибы.

— Грибы проще. Не орут и не грозят жалобой в Минздрав.

Третий этаж — «Топь».

Подземное болото. Тёплый, влажный воздух, вязкая жижа по колено, тусклый зеленоватый свет от водорослей. Монстры: Топляки — амфибии, помесь лягушки и крокодила, размером с крупную собаку. Быстрые в воде, медленные на суше. Ядовитый язык — выстреливает на три метра, парализует конечности на двадцать секунд.

Глеб сканировал. Слабые места: глаза, жабры на шее (при повреждении — теряют способность дышать под водой, вынуждены всплыть). Боятся огня — но у Глеба огня не было. Боятся сильного шума — это можно использовать.

Тактика: Марина заходит по суше, вдоль стены. Глеб бросает камни в воду — шум выгоняет Топляков на поверхность. На суше они медленные. Марина бьёт. Если Топляк стреляет языком — [Несокрушимость] снижает эффект паралича до пяти секунд вместо двадцати.

Работало. Медленнее, чем с грибами, — Топляки были хитрее споровиков. Но работало.

К концу этажа Глеб был четвёртого уровня. Марина — пятого. Связка набирала обороты.

Привал между третьим и четвёртым этажами.

Глеб купил у торговца [Алхимия: Базовая] — навык, свиток, 40 осколков. Дорого. Больше половины того, что они заработали за два этажа. Марина посмотрела скептически.

— Рецепты, — объяснил Глеб. — Теперь я могу делать расходники. Яды, зелья, порошки. Из ингредиентов, которые падают с монстров. Через три этажа это окупится десятикратно.

— Ты так говоришь, как будто мы идём дальше вместе.

— А мы не идём?

Марина не ответила сразу. Сидела на каменной скамье, пила воду из источника, смотрела в потолок. Ожоги на лице почти сошли — антидот от торговца плюс высокая регенерация.

— Ты кто по профессии? — спросила она.

— Я же сказал. Программист.

— И как программист знает про алхимию, тактику, слабые места?

— [Аналитик]. Я вижу...

— ...то, чего не видят другие. Да, ты говорил. — Она посмотрела на него прямо. — Но это не всё. Ты не просто видишь информацию. Ты думаешь на три шага вперёд. Покупаешь «мусор», который оказывается полезнее мечей. Выбираешь навыки, которые никто не берёт. Идёшь по этажам, как будто читал инструкцию.

— Не читал. Просто... привык к системам. К паттернам. К тому, что у каждой задачи есть оптимальное решение, даже если оно неочевидно.

Марина молчала. Потом:

— Ладно. Продлеваю контракт.

— На сколько?

— Посмотрим.

Глеб кивнул. Хотел встать — и заметил.

За спиной Марины, в тени у дальней стены Привала — три человека. Стояли и смотрели. На него. Не враждебно — изучающе. Как покупатели на рынке, оценивающие товар.

Одного из них Глеб узнал. Тот самый Дроздов Павел Сергеевич, с заблокированным даром, из Вестибюля. Он стоял, привалившись к стене, руки в карманах, и смотрел на Глеба с выражением, которое Глеб не мог прочитать даже с [Аналитиком].

Двое других — новые. Мужчина и женщина. Сканирование — заблокировано. Оба.

Три человека с заблокированными данными. В одном месте. И все трое смотрели на него.

Глеб отвернулся. Спокойно. Не быстро.

— Марина.

— М?

— Не оборачивайся. За твоей спиной трое. Они наблюдают за нами. За мной. Ты их не знаешь?

Марина напряглась — едва заметно, профессионально. Не повернулась.

— Нет.

— Ладно. Идём.

Они встали и пошли к лестнице на четвёртый этаж. Глеб чувствовал взгляды спиной — три пары глаз, три набора заблокированных данных, три вопроса без ответа.

Информация — оружие. Но иногда отсутствие информации — тоже информация.

Кто-то следил за аналитиком.

Вопрос — зачем.

Буду рад вашей подписке и комментарию!

Глава 7. Крыша

Они вышли из Шпиля в полдень.

Серовск встретил их солнцем — первым за неделю. Ноябрьское, низкое, водянистое, но солнце. После нескольких суток в подземных пещерах свет ударил по глазам так, что Глеб зажмурился и чуть не врезался в бетонный блок.

Марина щурилась рядом, прикрывая глаза ладонью.

— Отвыкла, — буркнула она. — Как крот.

— Кроты не жалуются на свет. У них нет глаз.

— У некоторых есть. Рудиментарные.

— Ты фельдшер или зоолог?

— Я в «Что? Где? Когда?» играла в студенчестве. Бесполезные знания накопились.

— Теперь не бесполезные.

— Теперь у меня [Несокрушимость]. Бесполезные знания — на втором месте.

Они прошли через блокпост — тот же, что два дня назад, только солдат стал другой. Этот был моложе, нервнее, и вместо автомата держал планшет, в который записывал входящих и выходящих. Бюрократия добралась до апокалипсиса. Ожидаемо.

— Фамилия? — спросил солдат.

— Корнев.

— Васильева.

— Входили когда?

— Позавчера.

Солдат записал. Не спросил ни про уровни, ни про дары, ни про то, что они видели внутри. Либо не знал, что спрашивать, либо ему было всё равно. Судя по лицу — второе.

Они вышли за оцепление — и Глеб остановился.

Что-то изменилось.

Не город. Город был прежним — серый, грязный, ноябрьский. Фонари горели через два, «Пятёрочка» на Заводской — закрыта, «Магнит» — открыт, но с охраной у двери: два мужика в камуфляже, без знаков различия, с дубинками.

Изменилось пространство перед Шпилем.

Раньше — бетонные блоки, военные, хаотичная толпа. Теперь — структура. Кто-то за ночь поставил палатки — армейские, зелёные, штук десять — вдоль дороги к входу. Между палатками — навесы, под навесами — столы. На столах — вещи: зелья, осколки, ножи, мешки с чем-то. Торговля. Стихийный рынок у входа в аномалию.

И люди. Не военные. Крепкие мужчины в одинаковых чёрных куртках. Стоят группами по два-три, негромко переговариваются. У каждого — нашивка на рукаве: белый кулак на чёрном фоне. Самодельная, но аккуратная.

Их было человек двадцать. Минимум.

— Это что за цирк? — спросила Марина.

Глеб не ответил. Он смотрел на человека в центре — того, кто стоял у главной палатки, сложив руки на груди.

Мужчина. Тридцать пять, может чуть больше. Коротко стрижен — машинкой, под двойку. Широкие плечи, прямая спина — осанка человека, который привык стоять перед строем. Лицо — жёсткое, скуластое, с шрамом на подбородке: старым, белым, зажившим давно. Глаза — серые, спокойные, внимательные. Глаза командира.

Он разговаривал с двумя мужиками, которые только что вышли из Шпиля. Мужики — уставшие, побитые, но живые — выкладывали на стол осколки. Много. Человек в чёрной куртке считал, отсчитывал часть, возвращал остальное. Мужики забирали и уходили. Быстро. Не спорили.

Сканирование.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Зыков Роман Андреевич

Вид: Человек

Ранг: E | Уровень: 9

Сила: 18 Ловкость: 14

Выносливость: 16 Интеллект: 12

Восприятие: 13 Удача: 10

Дар: [Командир]

Описание: усиливает членов группы, признающих субъекта лидером.

Бонус: +15% ко всем характеристикам.Текущий размер группы: 23.

Бонус масштабируется с размером группы. Потолок: [НЕИЗВЕСТНО].

Настроение: контроль, уверенность, лёгкое презрениеУгроза для вас: ВЫСОКАЯ

═══════════════════════════════════════

Уровень 9. Глеб — 5. Разница — как между джуниором и сеньором: вроде одна профессия, но один пишет код, а другой решает, какой код писать.

Но не уровень его испугал. Дар.

[Командир]. Усиливает всех, кто его признаёт. Плюс 15% ко всем статам. Двадцать три человека. Каждый из этих двадцати трёх — на пятнадцать процентов сильнее, быстрее, выносливее, чем должен быть. Просто потому что подчиняются Зыкову.

И — «масштабируется с размером группы». Потолок неизвестен. Что будет, когда у него пятьдесят человек? Сто? Двести?

Глеб почувствовал холод. Не ноябрьский — внутренний. Тот холод, который приходит, когда видишь систему, и понимаешь, что она работает не в твою пользу.

Зыков — не бандит. Бандит берёт силой. Зыков — система. Каждый новый подчинённый усиливает всех остальных, что привлекает ещё больше подчинённых, что усиливает ещё больше. Положительная обратная связь. Экспоненциальный рост. Как вирус. Как MLM-пирамида. Как...

Как стартап с сетевым эффектом.

Глеб знал, как работают такие системы. Видел в IT: платформа растёт, потому что на ней пользователи, а пользователи приходят, потому что платформа растёт. Замкнутый круг. Сломать его можно только на ранней стадии — потом поздно.

— Эй, — Марина дёрнула его за рукав. — Ты чего завис?

Глеб моргнул. Они стояли посреди дороги, и один из людей в чёрных куртках уже шёл к ним.

— Вход свободный, — сказал человек. Молодой, лет двадцать пять, с коротким ёжиком и глазами, которые смотрели не на лицо, а на карманы. — Но выходной сбор — тридцать процентов от добычи. За это — наша защита и информация о Шпиле.

— Защита от чего? — спросила Марина.

— От всего, — улыбнулся ёжик. Улыбка была тонкая, профессиональная. Улыбка человека, который улыбается не от радости.

— А если не заплатим?

— Тогда — без защиты. На свой страх и риск. И внутри, и снаружи.

Марина сжала кулаки. Глеб видел — [Несокрушимость] мягко активировалась, кожа на костяшках чуть уплотнилась. Она собиралась бить. Прямо здесь. Прямо сейчас.

Глеб положил руку ей на плечо.

— Заплатим, — сказал он.

— Чего?!

— Заплатим. — Он посмотрел ей в глаза. Спокойно, ровно. — Потом поговорим.

Марина стояла. Смотрела на него. Челюсть сжата, ноздри раздуваются. Три секунды. Пять. Восемь.

Разжала кулаки.

— Ладно.

Глеб достал осколки. Отсчитал тридцать процентов — двадцать семь штук из девяноста, что они заработали за два этажа. Отдал ёжику. Тот пересчитал, кивнул, записал в блокнот. Бумажный блокнот. В мире с магической системой — бумажный блокнот.

— Добро пожаловать, — сказал ёжик. — Можете пользоваться рынком. Цены честные.

Они прошли мимо. Глеб чувствовал взгляд Зыкова — тот заметил их, когда они платили. Не подошёл. Просто посмотрел. Зафиксировал.

Марина взорвалась через два квартала.

— Какого хрена, Глеб?! Мы вкалываем в Шпиле, рискуем жизнью, а этот мудак стоит снаружи и собирает дань?! Я бы ему морду...

— И что бы это дало?

— Сатисфакцию!

— Сатисфакцию на пять секунд. А потом двадцать три человека с бонусом пятнадцать процентов ко всем статам дали бы тебе сатисфакцию в ответ. Коллективную.

Марина замолчала. Шла, топая кроссовками по асфальту с такой силой, что Глеб думал — покрытие не выдержит.

— Объясни, — сказала она наконец. — Ты что-то увидел. Своим дурацким [Аналитиком]. Что?

Глеб подождал, пока они свернули в переулок. Пустой, тихий. Остановился.

— Его дар — [Командир]. Все, кто ему подчиняются, получают плюс пятнадцать процентов ко всем характеристикам. Сила, скорость, выносливость — всё. У него двадцать три человека. Каждый — на пятнадцать процентов сильнее, чем должен быть.

Марина нахмурилась.

— Это... много?

— Для одного — нет. Для двадцати трёх — это армия. И чем больше людей — тем сильнее бонус. Может быть, при пятидесяти это уже двадцать процентов. При ста — тридцать. Я не знаю потолок. Никто не знает.

— То есть его нельзя...

— Его нельзя бить сейчас. Он буквально становится сильнее от каждого нового подчинённого. Чем больше людей платят ему дань — тем больше людей захотят быть с ним, потому что его люди сильнее. Замкнутый круг.

Марина молчала. Глеб видел, как за её лицом идёт процесс: ярость → анализ → понимание → ещё больше ярости, но уже холодной.

— И что? Просто платить?

— Пока — да. Платить и наблюдать. Мне нужно знать о нём всё. Как он набирает людей. Кого. Как удерживает. Есть ли недовольные. Есть ли слабые звенья. У каждой системы есть уязвимость, Марина. Я их нахожу. Это буквально мой дар.

— И когда будет план?

— Когда я буду знать о нём всё.

Она смотрела на него долго. Потом — хмыкнула.

— Ладно, Аналитик. Собирай данные. Но если он тронет кого-то из наших — я не буду ждать план.

«Наших.» Она сказала «наших». Глеб не стал заострять на этом внимание. Но запомнил.

Глеб проводил Марину до дома — панельная девятиэтажка на Октябрьской, подъезд третий, квартира на первом. Она жила одна — фельдшер, график сутки через двое, какие отношения. Кот. Тоже рыжий, по имени Шприц. Глеб не стал комментировать.

— Завтра? — спросила Марина у двери.

— Завтра. У входа. Восемь утра.

— Есть, командир.

— Не командир. Аналитик.

— Это я и сказала.

Она зашла в подъезд. Дверь хлопнула. Глеб постоял секунду, развернулся и пошёл домой.

По дороге — думал. Не о Зыкове, не о Шпиле. О Марине.

Двадцать пять лет. Фельдшер скорой в Серовске — работа, после которой в чёрном юморе не нуждаешься, потому что сама жизнь — чёрный юмор. Дар [Несокрушимость] — идеальная метафора для человека, который каждую смену принимает чужую боль и не ломается.

Она доверилась ему. Не полностью — полностью она не доверяла никому, это Глеб видел — но достаточно, чтобы работать вместе. И она сказала «наших».

Команда. Формирующаяся, хрупкая, из двух человек с одним котом на брата. Но команда.

Дома — Баг. Живой, обиженный, голодный. Стандартный набор.

Глеб покормил кота, принял душ, сел на кухне с чаем. Открыл телефон — новости.

Мир за два дня:

Шпили — уже в семидесяти трёх городах. Число растёт. Люди входят, выходят, некоторые — не выходят. Первые интервью с «прошедшими» — туманные, невнятные, с затравленными глазами. Никто не хочет говорить конкретно.

Россия — ЧС расширено на всю территорию. Президент выступил: «Ситуация беспрецедентная, но контролируемая.» Последнее слово вызвало в интернете волну мемов.

Экономика — рубль к доллару... Глеб закрыл вкладку. Некоторые вещи лучше не знать.

Серовск — мэр ввёл комендантский час с 22:00 до 6:00. Продукты — по карточкам. Нет, серьёзно — по карточкам. Глеб посмотрел на холодильник: яйца кончились, пельмени кончились, хлеб — последний кусок. Карточки получать — в администрации, завтра с восьми.

Он сидел на кухне, в тишине, с чаем, и чувствовал, как мир за окном меняется. Не как в кино — не разом, не с взрывами и погонями. Медленно. Как ржавчина. Как утечка памяти в программе — всё работает, работает, а потом однажды утром сервер падает, и выясняется, что проблема копилась месяцами.

Электричество мигнуло. Вернулось. Мигнуло снова.

Баг запрыгнул на колени. Тёплый, рыжий. Единственная константа в мире переменных.

— Знаешь, — сказал Глеб коту. — Снаружи — комендантский час, карточки на еду и мужик с дубинкой у «Магнита». Внутри — грибы-убийцы, ядовитые крысы и древний лабиринт. И мне, блять, внутри спокойнее. Это нормально?

Баг урчал. Не отвечал. Урчание кота — это не ответ, это аудиофон для человеческого безумия.

На следующее утро Глеб пришёл к Шпилю в восемь. Марина — уже там. В кроссовках, в спортивных штанах, в новой — или чужой — куртке. Волосы собраны назад. Ожоги сошли полностью. Выглядела как другой человек.

Ирина — тоже пришла. Глеб не ожидал. Она стояла чуть в стороне, с рюкзаком мужа, в тех же кроссовках. Лицо — решительное, бледное, с кругами под глазами.

— Дети у мужа, — сказала она, не дожидаясь вопроса. — Муж взял отгул. Я иду.

— Ирина Дмитриевна, вы уверены?

— Ирина. Без Дмитриевны. И да, уверена.

Глеб кивнул. Не стал отговаривать. У каждого — свои причины, и чужие причины — не его дело.

Заплатили «налог» — без инцидентов. Ёжик в чёрной куртке даже не посмотрел на них. Конвейер работал.

Вошли.

Привал между третьим и четвёртым этажами. Глеб, Марина и Ирина. Торговец — на месте. Глеб купил ещё порошка, два зелья малого исцеления и ингредиенты для [Алхимии]: корень чёрного мха, пыльцу споровика, кислотный грибной экстракт. Марина купила наручи — лёгкие, кожаные, +5 к силе. Ирина — фонарик. Магический, работающий на мане. Практичная женщина.

Глеб сел на скамью у стены. Достал ингредиенты. Активировал [Алхимия: Базовая].

Навык работал как... рецепт. В голове появлялись комбинации: «корень + пыльца = дымовая шашка», «экстракт + вода = слабый яд», «корень + экстракт + мана = усиленный порошок». Не все рецепты были открыты — большинство отображались как «???». Но базовые — доступны.

Он начал мешать. Руками, без инструментов — [Алхимия] на первом уровне не требовала оборудования. Просто знания. Знания о том, как смешать три порошка, чтобы получился четвёртый.

Через полчаса у него было: — 5 дымовых шашек (ослепляют и дезориентируют на 20 секунд) — 3 склянки слабого яда (наносят 15 урона в течение 30 секунд) — 2 мешочка усиленного порошка (аналог едкого корня, но сильнее — паралич на 45 секунд)

Марина наблюдала. С выражением лица человека, который смотрит, как кто-то колдует на кухне.

— Ты серьёзно сейчас будешь воевать бомбами из грибной пыльцы.

— Не бомбами. Тактическими расходниками.

— Тактическими расходниками. Из грибной пыльцы.

— Ага. Вот, попробуй. — Он протянул ей склянку с ядом. — Если кинуть под ноги врагу — пятнадцать урона за тридцать секунд.

— Пятнадцать урона — это мало.

— Пятнадцать урона — это ты не тратишь ни секунды на этого врага, а он всё равно теряет здоровье. Пока ты бьёшь следующего. Мультизадачность.

Марина взяла склянку. Повертела. Спрятала в карман.

— Ладно. Грибная пыльца. Я видела и страннее.

— На скорой?

— На скорой. Однажды мужик вызвал нас, потому что засунул... Нет. Не буду. Ты не готов.

— Я программист. Я ко всему готов.

— К этому — нет.

Ирина сидела рядом, слушала и молчала. Не потому что нечего сказать — думала. Глеб видел это по лицу: бухгалтерский мозг считал что-то, чего остальные не замечали.

— Глеб, — сказала она наконец. — Сколько осколков стоит зелье малого исцеления у торговца?

— Пятнадцать.

— А сколько осколков в среднем приносит человек с одного этажа?

— Новичок — двадцать-тридцать. Опытный — пятьдесят-семьдесят.

— То есть новичок тратит половину заработка на одно зелье. И ещё тридцать процентов отдаёт Зыкову. Ему остаётся... — она посчитала в голове за секунду, — три-четыре осколка чистыми. За риск умереть.

Глеб посмотрел на неё. Она смотрела не на него — на Привал. На людей, которые толпились у торговца, покупали зелья, считали осколки, спорили о ценах.

— Здесь нет экономики, — сказала Ирина. — Один продавец-монополист, один рэкетир на входе и толпа людей, которые не умеют считать. Это не рынок. Это мясорубка.

— И?

— И мне не надо на четвёртый этаж. Мне надо сюда. На Привал.

Глеб поднял бровь.

Ирина заговорила быстрее — так, как говорят люди, когда идея оформилась и рвётся наружу:

— Здесь на каждом Привале — десятки людей без боевых даров. Как я. [Зелёный палец], [Чутьё на опасность], [Мерцание] — бесполезно в бою, но не бесполезно вообще. Если собрать этих людей — можно организовать сервис. Закупка зелий оптом — у торговца наверняка есть скидки за объём. Обмен информацией — кто что нашёл, где какие монстры, какие проходы безопасны. Перепродажа лута — кому-то нужен меч, а выпал посох. Простейший бартер. Я двадцать лет вела бухгалтерию. Я могу построить экономику на этом Привале за неделю.

Марина присвистнула.

— Бухгалтер строит биржу в аномальной зоне. Мне нравится этот таймлайн.

Глеб молчал. Думал.

Ирина на Привале — это не потеря бойца. Это приобретение инфраструктуры. База. Место, куда можно вернуться, продать лут по нормальной цене, купить расходники дешевле, узнать новости. Тыл.

Каждой армии нужен тыл. Даже армии из четырёх человек.

— Делай, — сказал Глеб. — Мы будем приносить лут — ты продаёшь. Наша доля — не меньше рыночной. Информация — бесплатно, в обе стороны. Если кто-то из «мирных» захочет помочь нам конкретно — обсудим.

Ирина кивнула. Деловито. Без эмоций. Бухгалтер получила задание и уже считала в голове первые столбцы.

— Мне нужны пять осколков на начальный оборот.

— Три.

— Четыре.

— Четыре, — согласился Глеб. Бухгалтеры торгуются лучше программистов. Это закон природы.

В Привал вошли двое.

Первый — здоровый. Здоровый — не описание, а диагноз. Метр девяносто, плечи — в дверной проём боком. Руки как бёдра нормального человека. Круглое лицо, короткий ёжик — не армейский, просто лень стричься нормально. Глаза — маленькие, добрые. Детские почти.

Второй — девушка. Маленькая, тихая, в тёмной одежде. Двигалась так, что Глеб заметил её только когда она остановилась. Не невидимость — просто... незаметность. Привычка не привлекать внимания, доведённая до искусства.

Они огляделись. Здоровый — растерянно, как медведь в библиотеке. Девушка — цепко, быстро, профессионально.

Потом они увидели Глеба.

Здоровый подошёл первым. Девушка — на полшага сзади.

— Ты... — здоровый замялся. — Ты тот мужик, который знает, как проходить этажи? Без потерь?

Глеб посмотрел на него. Новости расходились быстро — видимо, Вадим или кто-то из той пятёрки рассказал.

— Смотря какие этажи. Кто спрашивает?

— Денис. Громов. Меня зовут Бампер. То есть, не зовут, это я сам... Короче. Денис.

Сканирование.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Громов Денис Александрович

Вид: Человек

Ранг: E | Уровень: 4

Сила: 21 Ловкость: 7

Выносливость: 17 Интеллект: 6

Восприятие: 8 Удача: 12

Дар: [Дробитель] Описание: усиливает физический урон в ближнем бою.

Каждый удар наносит +40% бонусного урона.

Кумулятивный эффект: третий удар подряд по одной цели наносит ×2 урона.

Настроение: волнение, надежда, смущение

Угроза для вас: ВЫСОКАЯ (физически), НИЗКАЯ (намерение) ═══════════════════════════════════════

Сила 21. Господи. С [Дробителем] — каждый его удар как кувалда. Третий подряд — как кувалда, которую уронили с девятого этажа. И при этом — «смущение». Большой мальчик, который не знает, куда деть свои гигантские руки.

Потом — на девушку.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Черных Елизавета Павловна

Вид: Человек

Ранг: E | Уровень: 3

Сила: 6 Ловкость: 16

Выносливость: 7 Интеллект: 13

Восприятие: 17 Удача: 8

Дар: [Тень]

Описание: кратковременная невидимость. Длительность: 30 секунд.

Перезарядка: 2 минуты. В [Тени] — бесшумное передвижение, отсутствие запаха, невидимость для существ с Восприятием ниже 20.

Настроение: настороженность, расчёт, любопытство

Угроза для вас: СРЕДНЯЯ (непредсказуема)

═══════════════════════════════════════

[Тень]. Невидимость на тридцать секунд. Восприятие 17 — выше, чем у Глеба. Ловкость 16 — быстрая, тихая, незаметная.

Идеальный разведчик.

Глеб почувствовал, как в голове щёлкнуло что-то. Не мысль — паттерн. Как когда смотришь на фрагменты кода и вдруг видишь архитектуру.

Марина — танк. Держит удар. [Несокрушимость].

Денис — DPS. Наносит урон. [Дробитель].

Лиза — скаут. Разведка. [Тень].

Глеб — аналитик. Информация, тактика, алхимия. [Аналитик].

Четыре роли. Четыре человека. Полная группа.

Не команда героев. Машина.

— Садитесь, — сказал Глеб. — Поговорим.

— Мы были впятером, — говорил Денис. Сидел на каменной скамье, и скамья под ним жалобно скрипела. — Я, Лиза, и ещё трое мужиков. Друзья... ну, не друзья. Знакомые. Вместе зашли. На третьем этаже — Топь — напали те... жабы. Лягушки. Как их.

— Топляки, — сказал Глеб.

— Во. Топляки. Один... — Денис замолчал. Посмотрел на свои руки — огромные, в ссадинах. — Одного утащили. Под воду. Мы пытались... Я пытался. Нырял. Не нашёл. Двое других — сказали, хватит. Ушли назад. Остались мы с Лизой.

Лиза молчала. Сидела рядом с Денисом — маленькая, тихая, как тень. Что логично.

— Нам нужна помощь, — сказал Денис. — Мне — потому что я бью сильно, но не вижу, откуда прилетит. Лизе — потому что она видит, но не бьёт. Нам нужен кто-то, кто скажет, куда бить и когда.

— И вы готовы платить? — спросил Глеб.

— Да. Часть лута. Сколько скажешь.

Глеб посмотрел на Марину. Та пожала плечами: «Твой звонок».

Посмотрел на Лизу. Та смотрела на него — внимательно, оценивающе. Не доверие. Расчёт. Она решала, стоит ли он её времени.

Глеб решал то же самое.

[Дробитель] — сила 21, бонусный урон, кумулятивный множитель. Это — пушка. Навести и стрелять.

[Тень] — невидимость, разведка, проникновение. Это — дрон.

[Несокрушимость] — защита, стена, якорь. Это — щит.

[Аналитик] — сканирование, информация, тактика. Это — операционная система.

Всё, что ему нужно. Ровно то, что ему нужно.

— Не часть лута, — сказал Глеб. — Равные доли. Четверть каждому. Но — мои правила. Я командую, вы исполняете. Не обсуждаете, не спорите, не импровизируете. Если я говорю «стой» — стоите. Если «бей» — бьёте. Если «беги» — бежите. Без вопросов.

— А если ты ошибёшься? — спросила Лиза. Первые слова за весь разговор. Голос — тихий, ровный. Ни страха, ни агрессии.

— Тогда скажу. И мы скорректируем. Но в бою решения принимаю я. После боя — обсуждаем.

Лиза посмотрела на Дениса. Денис посмотрел на Лизу. Какой-то обмен, который Глеб не уловил — они знали друг друга лучше, чем показывали.

— По рукам, — сказал Денис и протянул ладонь.

Глеб пожал. Рука Дениса была как строительная перчатка — можно было спрятать в ней два глебовых кулака.

Лиза не пожала. Просто кивнула. Достаточно.

Марина смотрела на всё это со скамьи, скрестив руки.

— Ну что, командир? — сказала она. — Армия в сборе. Куда маршируем?

— Вниз, — сказал Глеб. — Четвёртый этаж. Но сначала — вводная. Садитесь. У меня есть кое-что, что вам нужно знать.

Он достал блокнот — обычный, бумажный, купленный в «Магните» за двадцать рублей. Открыл. Три страницы мелким почерком — всё, что он собрал за пять этажей. Монстры, слабости, паттерны, ловушки.

Четверо сели вокруг него. Глеб начал говорить.

Машина запускалась.

Буду рад вашей подписке и комментарию!

Глава 8. Тот, кого не видно

Четвёртый этаж назывался «Каменный Лабиринт».

Система не соврала.

Камень — везде. Стены, пол, потолок — всё из серого, грубого камня, будто кто-то вырезал этот этаж из целой скалы. Ни грибов, ни воды, ни мха. Сухо, холодно, тихо. Коридоры — широкие, по три метра, с высокими потолками. Перекрёстки через каждые двадцать-тридцать метров. Развилки, тупики, петли.

Лабиринт.

И — абсолютная тишина. Ни шороха, ни капели, ни далёкого эха. После Грибницы с её влажным мерцанием и Топи с бульканьем — тишина давила на уши, как вата.

— Не нравится мне тут, — сказал Денис. Его голос прозвучал неприлично громко, и он сам дёрнулся от эха.

— Тише, — сказал Глеб.

— Да я тихо...

— Ещё тише.

Денис замолчал. Он учился быстро — для человека с интеллектом шесть, на удивление быстро. Глеб уже понял: Денис не тупой. Просто думает иначе — не словами и логикой, а ощущениями и интуицией. Как собака, которая не знает, что такое «опасность», но чувствует её шкурой.

Лиза шла впереди. Вернее — не шла. Скользила. В [Тени] она была невидимой, но Глеб знал, где она — [Аналитик] показывал её метку на мысленной карте, бледную, полупрозрачную. Призрак-разведчик.

Марина — в центре, между Глебом и Денисом. Щит. Если что-то прилетит — она примет первой.

Глеб — позади. Командир не лезет на передовую. Командир смотрит, считает, решает.

Первые десять минут — ничего. Пустые коридоры, серый камень, перекрёстки. Глеб сканировал стены на каждом повороте. Камень, камень, камень. Ничего живого. Никаких скрытых проходов. Никаких ловушек.

Слишком тихо.

Лиза вынырнула из [Тени] на перекрёстке — тридцать секунд вышли, перезарядка две минуты. Появилась из воздуха, как помеха на экране. Денис каждый раз вздрагивал. Марина — привыкла ко второму разу.

— Впереди — тупик, — прошептала Лиза. — Слева — длинный коридор, поворот, не вижу дальше. Справа — большой зал.

— Монстры?

— Не видела.

— Глеб? — Марина посмотрела на него.

Он сканировал правый коридор. Камень. Стена. Камень. Ст...

═══════════════════════════════════════

ОБЪЕКТ: Стена

Тип: [МАСКИРОВКА]

Истинный тип: СУЩЕСТВО

СУЩЕСТВО: Горгулья

Тип: Элементаль (каменный)

Ранг: E | Уровень: 5HP: 200/200

Сила: 19 Ловкость: 5 Выносливость: 24

Статус: СПЯЩИЙ (засада)

Активация: движение в радиусе 3 метров.

Атака: каменные кулаки (тяжёлый урон), захват (обездвиживание), бросок камней.

Защита: каменная кожа — физический урон снижен на 70%.

Слабые места: стыки между каменными пластинами (шея, подмышки, пах).

Глаза — хрупкие, при повреждении теряет ориентацию на 10 сек.

Угроза для вас: ВЫСОКАЯ

═══════════════════════════════════════

Глеб замер.

Стена. Которая не стена. Которая — монстр. Спящий. Ждущий, пока кто-то подойдёт на три метра.

Он медленно поднял руку — стоп. Группа остановилась. Привыкли к его жестам за три часа совместных тренировок на Привале. Кулак — стой. Ладонь вниз — тихо. Два пальца — опасность впереди.

Два пальца.

Марина подобралась. Денис сжал кулаки — [Дробитель] чуть засветился вдоль костяшек, бледно-оранжевым.

Глеб указал на стену. Обычную, серую, неприметную. Три метра от них.

— Горгулья, — прошептал он. Почти беззвучно — одними губами. — Прикидывается стеной. Оживёт, если подойти ближе трёх метров. Каменная кожа — физический урон минус семьдесят процентов. Слабые места: стыки в шее и подмышках, и глаза.

— Семьдесят процентов?! — прошипел Денис. — Это ж танк!

— Ты тоже танк. Подожди.

Глеб просканировал весь видимый коридор. Ещё одна горгулья — через пятнадцать метров, слева. И ещё одна — в конце, у входа в зал. Три штуки. Все спящие. Все замаскированные под камень.

Любая другая группа прошла бы мимо, не зная. Подошла бы на три метра. Горгулья ожила бы — двести HP, каменные кулаки, захват. В узком коридоре, без пространства для манёвра. Мясорубка.

Но Глеб видел их.

— План, — прошептал он. — Лиза — в [Тень], обходишь правую стену, не ближе четырёх метров. Проверяешь зал. Если чисто — сигнал. Марина — когда я скажу, идёшь прямо на первую горгулью. Пусть проснётся. Пусть ударит. Тебе похер — [Несокрушимость]. Пока она на тебе — Денис заходит сзади и бьёт в шею. Там стык. [Дробитель] с третьего удара — пробьёт.

— А вторая и третья? — спросила Марина.

— Не проснутся, если мы не подойдём. Три метра — радиус активации. Валим первую, отходим, повторяем.

— Как в ММО, — сказал Денис. — Пулл по одному.

Все посмотрели на него.

— Чего? Я в «Линейку» десять лет играл.

— Именно как в ММО, — подтвердил Глеб. — Пулл по одному. Денис, ты оказывается полезнее, чем я думал.

— Эм... спасибо?

Первая горгулья проснулась, когда Марина подошла на два с половиной метра.

Звук — отвратительный. Скрежет камня о камень, как если бы кто-то двигал надгробие. Стена треснула, выпятилась, и из неё — из камня — выступила фигура. Гуманоидная, два метра ростом, угловатая. Каменные руки, каменные ноги, каменное лицо с двумя выемками вместо глаз, в которых горел тусклый жёлтый свет.

Горгулья замахнулась. Медленно — ловкость пять, тяжёлый монстр — но с такой массой даже медленный удар убивает.

Каменный кулак врезался Марине в грудь.

Марина устояла.

[Несокрушимость] вспыхнула — Глеб видел через [Аналитик], как навык активировался, укрепляя её тело. Удар, который должен был сломать рёбра обычному человеку, сдвинул Марину на полшага назад. Она выдохнула, скривилась — больно, но не критично.

— Ну давай, каменюка, — прорычала она. — Ещё разок.

Горгулья замахнулась снова. Марина приняла — на этот раз в плечо. [Несокрушимость] усилилась: чем больше урона, тем прочнее. Второй удар сдвинул её на четверть шага.

Денис зашёл сзади. Тихо — не потому что умел, а потому что горгулья не слышала ничего, кроме Марины. Хищник фокусируется на цели. Ошибка.

Первый удар — в шею. Каменная пластина треснула. [Дробитель] — плюс сорок процентов.

Второй — туда же. Трещина расширилась. Горгулья дёрнулась, попыталась обернуться, но Марина схватила её за каменную руку и удержала.

Третий — кумулятивный, множитель два. Кулак Дениса врезался в трещину, и шея горгульи лопнула.

Голова отвалилась. Отлетела, ударилась о стену, раскололась. Жёлтый свет в глазницах погас.

Тело горгульи простояло секунду — как статуя без головы — а потом рассыпалось. Камень обратился в серую пыль, из которой выпали: 23 осколка и каменный браслет.

═══════════════════════════════════════

ПРЕДМЕТ: Браслет горгульи

Тип: Аксессуар

Ранг: Необычный

Эффект: +3 к Выносливости, +10% к сопротивлению физическому урону. ═══════════════════════════════════════

Глеб отдал браслет Марине. Она надела — каменная полоска обхватила запястье и засветилась, подстраиваясь.

— Красиво, — сказала она. — И полезно. Впервые в жизни получаю украшение, которое реально работает.

— Бывший давал?

— Бывший давал головную боль. Это — лучше.

Они отступили. Перезарядка — Денис тряс кулаками, ему тоже было больно, каменная шея — не подушка. Марина разминала плечо.

Вторая горгулья. Тот же алгоритм. Пулл, танк, DPS. Тридцать секунд — голова отлетает.

Третья — в зале, у стены. Тот же принцип. Глеб бросил дымовую шашку для страховки — двадцать секунд ослепления. Денис сработал за два удара вместо трёх — руки разогрелись, [Дробитель] вышел на пик.

Зал зачищен. Ни царапины. Ни одной.

Лиза вынырнула из [Тени] у дальней стены.

— Чисто до следующего перекрёстка. Четыре горгульи, все спят.

Четыре. Для любой другой группы — четыре засады, четыре шанса умереть. Для них — четыре раунда конвейера.

Машина работала.

Этаж 4 занял шесть часов. Девятнадцать горгулий. Ноль потерь.

Группа Глеба прошла лабиринт так, как проходят тестовый сценарий: методично, предсказуемо, скучно. Сканирование — обнаружение — план — исполнение — лут — повтор.

На восьмой горгулье Денис начал зевать.

— Извини, — сказал он, прикрывая рот кулаком размером с дыню. — Не то чтобы скучно, но...

— Скучно, — закончила Марина. — Это первый этаж, где мне не страшно.

— Это хорошо, — сказал Глеб.

— Это подозрительно.

Она была права. Слишком гладко. Но Глеб не стал об этом говорить — не хотел сглазить. Суеверие? Нет. Статистическая осторожность.

По дороге он прокачивался. Сканировал всё — стены, пол, потолок, мусор, трещины, пыль. Каждые семь секунд — новый скан. Мана уходила и возвращалась — у кристаллов в стенах он подзаряжался на ходу.

К концу этажа:

═══════════════════════════════════════

СИСТЕМА — КОРНЕВ ГЛЕБ АНДРЕЕВИЧ

Ранг: E Уровень: 8

Сила: 8 Ловкость: 11 Выносливость: 9

Интеллект: 29 Восприятие: 14 Удача: 6

Навыки: [Бесшумный шаг] (пасс.), [Алхимия: Базовая]

Дар: [Аналитик] — ур. 3

НОВАЯ СПОСОБНОСТЬ РАЗБЛОКИРОВАНА: [Оценка угрозы]

═══════════════════════════════════════

[Аналитик] — третий уровень. Новая способность.

Глеб активировал.

═══════════════════════════════════════

СПОСОБНОСТЬ: [Оценка угрозы]

Тип: Пассивная (постоянная)

Описание: автоматически отображает вероятность победы в столкновении с целью.

Учитывает: статы, дары, снаряжение, численность, состояние здоровья, окружение.

Отображение: цветовой индикатор + процент.

Зелёный: >70% — благоприятно

Жёлтый: 30-70% — рискованно

Красный: <30% — опасно

Чёрный: <5% — практически невозможно

═══════════════════════════════════════

Процент. Конкретная цифра. Не «высокая угроза», не «средняя» — процент.

Глеб навёл на Марину. Зелёный. 89%. Ну да — Марина не враг, и даже если бы была, Глеб бы убежал раньше, чем она замахнулась.

На Дениса. Зелёный. 12%.

Двенадцать процентов. Если Денис захочет его убить — у Глеба двенадцать процентов на выживание. При том, что Денис — добряк, который извиняется перед камнями, когда спотыкается.

Полезная способность. И пугающая.

Глеб навёл на случайного человека на Привале — мужика с мечом, уровень шестой. Жёлтый. 47%. Средне.

На Лизу. Жёлтый. 38%. Невидимый враг — всегда опасен, даже слабый.

Потом — просто из любопытства — навёл на торговца.

ОЦЕНКА УГРОЗЫ: [ТОРГОВЕЦ]

Вероятность победы: 0.00%

Цвет: ███████████ (ЧЁРНЫЙ)

Примечание: не рекомендуется.

═══════════════════════════════════════

Ноль. Абсолютный ноль. Не «менее пяти» — ноль. С двумя знаками после запятой.

Глеб посмотрел на торговца. Неподвижная фигура в капюшоне, за прилавком с зельями и мечами. Перед ним стояла очередь из четырёх человек, покупающих расходники.

Ноль процентов.

«Ладно, — подумал Глеб. — Информации достаточно, чтобы понять — этого трогать не надо. Но недостаточно, чтобы понять, что он такое.»

Он активировал полное [Сканирование] на торговце. Не быстрое — глубокое. Уровень 3 [Аналитика], интеллект 29. Максимум того, что он мог выжать.

Панель вспыхнула. Информация шла рывками — как файл, загружаемый через плохой интернет. Строка за строкой, с задержками, с глитчами.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Торговец

Тип: [ДАННЫЕ ЗАБЛОК——————]

...пробой фильтра...

Фрагмент: Тип: Мимик

Фрагмент: Истинный уровень: ???

Фрагмент: Маскировка: Торговец

Фрагмент: Функция: наблюде——— ...соединение разорвано...

ВНИМАНИЕ: целевой объект обнаружил сканирование. Рекомендуется прекратить. ═══════════════════════════════════════

Мимик.

Торговец — Мимик. Существо, маскирующееся под другое существо. Не НПС. Не элемент Системы. Монстр.

Монстр, который торгует. Монстр, который стоит на Привале, в безопасной зоне, и продаёт людям зелья. Которые работают. Которые лечат. Которые спасают жизни.

Зачем?

И — «обнаружил сканирование». Он почувствовал, что Глеб на него смотрит. Через [Аналитик]. Через информационный канал, который не должен быть заметен.

Глеб отвёл взгляд. Медленно. Спокойно. Посмотрел на свои руки — не дрожат. Хорошо. Посмотрел на Марину — та разговаривала с Денисом, не заметила.

Лиза — заметила. Стояла в трёх метрах, спиной к стене, и смотрела на Глеба. Внимательно. Она не видела панель [Аналитика], но видела его лицо. И прочитала что-то.

— Всё нормально? — тихо спросила она.

— Да, — соврал Глеб.

Лиза не поверила. Но не стала давить. Просто кивнула и отвернулась.

Дилемма.

Глеб лежал на скамье — Привал между четвёртым и пятым этажами, ночной цикл, тусклый свет кристаллов — и не спал.

Торговец — Мимик. Факт. Что с этим делать?

Вариант первый: рассказать всем. «Люди, торговец — монстр!» Результат: паника. Кто-то попытается атаковать. Оценка угрозы — ноль процентов. Мимик убьёт всех. Или не убьёт — он же не нападает. Но паника сама по себе убьёт. Давка, дружественный огонь, хаос. Нет.

Вариант второй: рассказать своим. Марине, Денису, Лизе. Результат: они будут знать. И — что? Бояться? Избегать торговца? Не покупать зелья? Зелья нужны. Торговец — единственный источник. Убрать торговца — убрать снабжение. Для всех.

Вариант третий: молчать. Наблюдать. Собирать данные. Понять, зачем Мимик торгует. Чего хочет. Кому служит.

Третий.

Глеб повернулся на бок. Марина спала на соседней скамье — лицом вниз, как будто упала и решила не вставать. Храпела — тихо, по-женски, но храпела. Денис — на полу, свернувшись в удивительно компактный клубок для человека его размеров. Лиза — не видно. Она могла спать в [Тени], а могла сидеть в углу и смотреть. С ней никогда не знаешь.

Глеб закрыл глаза. Притворился спящим. Дыхание — ровное, глубокое. Тело расслаблено.

[Аналитик] — работает. Даже с закрытыми глазами — [Оценка угрозы] показывает окружение. Цветные метки за веками: зелёные — спящие люди, неопасные. Жёлтые — пара бойцов у входа, нервных, не спящих. И одна чёрная точка. Торговец.

Ноль процентов. Чёрная, как дыра.

Глеб ждал.

Час. Два. Привал затих. Дыхание спящих, шорох одежды, далёкий звук воды из источника. Кристаллы мерцали ровно — ночной режим, пониженная яркость.

В 3:12 — по внутреннему таймеру [Аналитика] — чёрная точка сдвинулась.

Глеб не открыл глаза. Не шевельнулся. Дыхание — ровное.

[Сканирование] — пассивный режим, без направленного луча. Просто... слушал.

Звук. Тихий, как шёпот пыли. Ткань? Нет — не ткань. Что-то влажное. Органическое. Как будто кто-то разворачивал мокрую кожу.

Торговец снимал капюшон.

Глеб приоткрыл один глаз. На миллиметр. Через ресницы — размыто, нечётко, но достаточно.

Фигура стояла за прилавком. Плащ — на месте. Но капюшон — откинут назад. И там, где должна быть голова...

Не голова.

Не лицо.

Карта.

Трёхмерная, светящаяся изнутри тусклым зеленоватым светом. Как голограмма, только — из плоти. Из чего-то живого. Поверхность «лица» была покрыта рельефом — коридоры, залы, лестницы, этажи. Шпиль. Весь Шпиль, от Вестибюля до... Глеб не мог рассмотреть верхнюю часть. Слишком далеко, слишком тускло.

Но он видел точки. Десятки точек на карте — белых, мерцающих. Каждая — с крошечной надписью, которую с такого расстояния не прочитать. Но он знал. Знал чем-то, что не было [Аналитиком] и не было логикой. Знал интуицией, которая последние восемь уровней училась работать вместе с данными.

Имена. Точки — это люди. Каждый, кто покупал у торговца. Каждый, кто взаимодействовал с Мимиком. Отмечен. Отслежен. Нанесён на карту.

Мимик не торговал. Мимик собирал данные.

Как [Аналитик]. Только — на другой стороне.

«Мы — одно и то же, — подумал Глеб с тошнотворной ясностью. — Оба наблюдаем. Оба собираем. Оба притворяемся безобидными.»

Мимик медленно повернул карту-лицо. Обвёл Привал. Остановился.

Повернулся в сторону Глеба.

Глеб не дышал. Глаз — закрыт. Тело — расслаблено. Сердце — колотилось так, что казалось, его слышно на весь Привал, но нет. [Бесшумный шаг] работал даже в покое — снижал все звуки, включая дыхание и пульс.

Мимик смотрел. Зеленоватый свет его карты-лица падал на каменный пол, на скамьи, на спящих людей. Секунда. Две. Пять. Десять.

Отвернулся.

Надел капюшон. Вернулся в неподвижность. Снова стал «торговцем».

Глеб лежал. Не двигался. Не открывал глаза. Сердце — сто сорок ударов в минуту. Ладони — мокрые.

«Он не знает, что я видел, — думал Глеб. — Или знает, но решил не реагировать. Или знает, и это часть плана.»

Вариантов слишком много. Данных — слишком мало.

Но одно Глеб знал точно: на этом Привале он больше не засыпал.

Утро. Ну, то, что Привал считал утром — кристаллы стали ярче, бирюзовый свет усилился. Люди просыпались, тянулись к источнику, к торговцу. Обычное утро в необычном месте.

Марина потянулась — хруст суставов, как пулемётная очередь.

— Как спал? — спросила она.

— Прекрасно.

— Врёшь.

— Да. Но привычно.

Денис уже стоял у торговца, рассматривая тяжёлую булаву. Примерял к руке — булава в его ладони выглядела как барабанная палочка.

Лиза сидела рядом с Глебом. Тихо. Близко. Он не слышал, как она подошла — она никогда не слышна.

— Ты не спал, — сказала она. Не вопрос.

— Не спал.

— Почему?

Глеб посмотрел на неё. На торговца за её спиной. На чёрную точку [Оценки угрозы], которая висела над фигурой в капюшоне, как метка смерти.

— Потому что я увидел кое-что. И мне нужно подумать, прежде чем рассказывать.

— Что-то опасное?

— Возможно. Возможно — наоборот. Я пока не знаю.

Лиза молчала. Смотрела на него — серые глаза, спокойные, оценивающие.

— Ты нам скажешь? Когда разберёшься?

— Да.

— Хорошо. Я подожду.

Она встала и ушла. Бесшумно. Как всегда.

Глеб смотрел ей вслед. Потом — на торговца. Мимик стоял за прилавком, обслуживал покупателей. Неподвижный. Идеальная маскировка.

Два наблюдателя. Два сборщика данных. Один — по эту сторону прилавка. Другой — по ту.

Вопрос не в том, кто сильнее. Вопрос — кто узнает больше первым.

Глеб купил у Мимика ещё порошка, два зелья и набор ингредиентов. Платил осколками, смотрел в чёрную пустоту под капюшоном, и каждый раз чувствовал, как по позвоночнику идёт холодок.

Но покупал. Потому что зелья работали. Потому что расходники были нужны. И потому что разрыв контакта с Мимиком означал потерю единственного канала наблюдения.

Информация — оружие. Даже когда оружие направлено на тебя.

Он вернулся к группе. Марина, Денис, Лиза. Три человека, которые за неделю стали ближе, чем любой коллега за четыре года в «ДиджиталСофт».

— Пятый этаж? — спросила Марина.

Глеб посмотрел на лестницу вниз. На тёмный проход, ведущий на следующий уровень.

— Пятый этаж, — подтвердил он. — Но сначала — вводная. Садитесь.

Они сели. Привычно. Вокруг него, как вокруг монитора на стендапе. Только вместо рабочего монитора — блокнот за двадцать рублей. И вместо задач — жизни.

Глеб открыл блокнот. Новая страница.

Наверху — заголовок: «Этаж 5. Данные: отсутствуют. Тактика: адаптивная. Принцип: осторожность.»

И внизу, мелко, для себя: «Мимик. Карта. Имена. Зачем?»

Вопрос без ответа. Пока — без ответа.

Но Глеб был терпелив. Терпеливее любого монстра. Терпеливее любого Мимика.

Потому что он — [Аналитик]. А [Аналитик] не торопится. [Аналитик] ждёт, пока данные сами расскажут историю.

Глава 9. Зал Зеркал

Пятый этаж начинался с тишины.

Не той тишины, что была в Каменном Лабиринте — сухой, давящей, пустой. Другой. Мягкой. Как вата в ушах. Как будто кто-то выкрутил громкость мира на ноль и забыл вернуть обратно.

Лестница привела в короткий коридор, который закончился аркой. За аркой — свет. Яркий, ровный, белый. После пещер и лабиринтов — как выйти из кинотеатра днём.

Глеб прищурился. Шагнул вперёд.

Зал.

Огромный. Нет — колоссальный. Потолок — метров тридцать. Стены — далеко, по сто метров в каждую сторону. Пол — гладкий, отполированный до зеркального блеска. И стены. Стены были...

Зеркала.

Всё — зеркала. Стены, потолок, колонны — каждая поверхность отражала. Глеб видел себя — десятки копий, уходящих в бесконечность. Маленький человек в куртке, с рюкзаком, стоящий на пороге зала, который выглядел как внутренность гигантского бриллианта.

— Ох ёб... — начал Денис и осёкся. Его отражение — точнее, двести его отражений — тоже осеклись. Армия смущённых великанов.

Марина шагнула внутрь. Посмотрела на ближайшую зеркальную стену.

И замерла.

— Что... — её голос упал. — Что за...

Глеб посмотрел туда, куда смотрела Марина. На стену. На её отражение.

Отражение Марины стояло. Та же одежда, та же фигура. Но лицо — другое. Не ожоги, не синяки — на отражении не было следов Шпиля. Лицо было чистым, красивым, молодым. И — мёртвым. Пустые глаза. Опущенные плечи. Руки — висят вдоль тела, безвольные.

Отражение Марины выглядело как Марина, которая сдалась.

— Не смотри, — быстро сказал Глеб. — Марина, отвернись.

Поздно.

Отражение открыло рот. И заговорило — голос шёл из стены, из стекла, из ниоткуда:

— Зачем ты сюда пришла?

Голос был мужской. Не Марины — чей-то другой. Глеб не знал чей, но видел, как побелело лицо Марины.

— Ты думаешь, ты сильная? — продолжал голос. — Ты не сильная. Ты просто не умеешь останавливаться. Как всегда. Прёшь и прёшь, пока не сломаешься. А потом...

— Заткнись, — прошептала Марина.

— ...потом лежишь на полу и ревёшь. Как тогда. Помнишь? На кухне. Три часа на полу. А я...

— ЗАТКНИСЬ!

Марина ударила кулаком в зеркало. [Несокрушимость] вспыхнула — кулак врезался в стекло с силой, от которой горгулья лишилась бы головы.

Зеркало не треснуло. Даже не дрогнуло.

Отражение улыбнулось.

Глеб схватил Марину за плечо.

— Стой. Стой! Не бей. Это не работает.

Она дышала тяжело. Глаза — красные, мокрые. Руки тряслись. Не от удара — от того, что говорил голос.

Глеб навёл [Сканирование]. На зал. На зеркала. На отражение.

═══════════════════════════════════════

ЭТАЖ 5: ЗАЛ ЗЕРКАЛ

Тип: Психическое испытание

Условие прохождения: НЕ БОЕВОЕ

Механика: [СКРЫТО]

Подсказка: то, что ты видишь — не враг.Дополнительно: физический урон по зеркалам = 0. Магический урон по зеркалам = 0. Отражения неуничтожимы.Рекомендация Системы: подумай,прежде чем смотреть. ═══════════════════════════════════════

Не боевое. Отражения неуничтожимы. Физический урон — ноль. Магический — ноль. Бить бесполезно. Жечь — бесполезно. Ломать — бесполезно.

«То, что ты видишь — не враг.»

Не враг. Тогда что?

— Все стоят, — скомандовал Глеб. — Никто не смотрит в зеркала. Глаза — в пол. Сейчас.

Денис послушался мгновенно. Уставился в свои ботинки — ботинки сорок седьмого размера, грязные, стоптанные. Безопасный объект для взгляда.

Лиза — она и не смотрела. Стояла у арки, спиной к залу. Умная.

Марина — сложнее. Её трясло. Голос из зеркала продолжал говорить — тише, но не умолкал. Бормотал что-то, что Глеб не мог расслышать, но Марина слышала, и каждое слово было как удар.

— Марина. Закрой глаза.

— Я...

— Закрой. Глаза.

Она закрыла. Голос из зеркала стих. Не сразу — угасал, как радиопомеха, секунду за секундой. Через десять секунд — тишина.

Глеб стоял посреди зала, смотрел в пол, и думал. Быстро.

Факты. Зеркала показывают «худшую версию» человека. Не монстра — тебя самого. Твой страх. Твою слабость. Твою вину. Отражение говорит голосом того, кого ты боишься — или кого потерял.

Бить бесполезно. Убить нельзя. Система говорит: «не враг».

Тогда что? Головоломка. Испытание. Тест.

Что тестируют?

Глеб — [Аналитик]. Он привык решать задачи. Каждая задача имеет условие и решение. Условие: пройти зал. Решение: не бить. Тогда — что?

«То, что ты видишь — не враг.»

Если не враг — тогда что? Часть тебя? Принять? Пройти мимо? Игнорировать?

Глеб поднял глаза. Осторожно. Посмотрел на ближайшее зеркало.

Его отражение стояло напротив. Та же одежда. Тот же рюкзак. Но — другое.

Глеб-в-зеркале сидел на полу. Не стоял — сидел, обхватив колени руками, уткнувшись лицом в колени. Поза человека, который отказался. Который решил, что не справится, и перестал пытаться.

Рядом с ним — монитор. Кресло. Кружка кофе. Стол, заваленный бумагами. Офис «ДиджиталСофт». Как будто зеркало показывало альтернативную версию: Глеб, который не пошёл в Шпиль. Который остался дома. Который сидит и ждёт, пока всё кончится. Или пока кончится он.

Отражение подняло голову. Посмотрело на Глеба. Глазами, в которых не было ничего — ни злости, ни страха, ни надежды. Пустота.

— Зачем? — спросило отражение. Голосом Глеба. Но — тусклым, стёртым, как аудиозапись, прогнанная через десять поколений компрессии. — Ты не герой. Ты программист. Сядь обратно. Допиши код. Покорми кота. Сдохни тихо, как все.

Глеб смотрел.

Чувствовал... ничего. Нет — не ничего. Узнавание. Он знал этого человека. Жил с ним двадцать восемь лет. Этот человек сидел внутри каждый раз, когда Глеб думал «а зачем стараться», «всё равно не получится», «кому это нужно».

Знакомый. Привычный. Тёплый, как старое одеяло, пропахшее потом и пельменями.

«То, что ты видишь — не враг.»

Не враг. Факт. Эта часть — не враг. Она спасала его годами. Спасала от разочарования, от провала, от боли. «Не лезь — не упадёшь. Не пытайся — не проиграешь. Не мечтай — не потеряешь.»

Рабочая стратегия. Двадцать восемь лет — рабочая.

Но не здесь.

Глеб посмотрел на своё отражение. Прямо в пустые глаза. И сказал:

— Знаю. Я не герой. Я программист. С котом и однушкой. И я всё равно иду дальше. Не потому что храбрый. Потому что сидеть — ещё страшнее.

Отражение не ответило. Просто... выдохнуло. Как будто из него вытекло что-то. Плечи опустились ещё ниже. Глаза закрылись.

И зеркало стало обычным.

Просто зеркало. Глеб — стоит. Отражение — стоит. Одинаковые. Без разницы.

— Не смотреть — не работает, — сказал Глеб, вернувшись к группе у арки. — Бить — не работает. Работает — смотреть и не бежать.

— Что значит «не бежать»? — спросила Лиза.

— Зеркало показывает то, чего ты боишься в себе. Худшую версию. Если бьёшь — ничего не происходит. Если отводишь взгляд — оно продолжает говорить. Если смотришь и... не знаю... принимаешь? Не соглашаешься, не сражаешься, просто — признаёшь, что эта часть существует... зеркало становится обычным.

Тишина.

— Ты — попробовал? — спросила Марина. Голос хриплый.

— Попробовал. Получилось.

— И что ты увидел?

— Себя. В офисе. Сидящего на полу, потому что решил не пытаться.

Марина не спросила больше. У каждого — своё зеркало. Своя худшая версия.

— Денис?

— А?

— Тебе надо посмотреть. Один раз. Прямо. И не отводить взгляд, даже если будет... тяжело. Сможешь?

Денис сглотнул. Кадык размером с кулак дёрнулся.

— А если я там увижу... ну...

— Что бы ни увидел — это ты. Не монстр. Ты. Худший ты. Он не опасен, пока ты на него не нападаешь.

Денис кивнул. Медленно. Повернулся к ближайшему зеркалу.

Глеб не смотрел — это личное. Отошёл. Слышал только тишину, потом — тихий голос из зеркала, женский. Потом — всхлип Дениса. Один. Короткий. Потом — тишина снова.

Через минуту Денис вернулся. Глаза красные, нос шмыгает.

— Мама, — сказал он. И больше ничего.

Глеб не спросил.

Лиза подошла к зеркалу сама. Без команды, без объяснений. Встала перед ним, посмотрела. Глеб наблюдал краем глаза — не из любопытства, из осторожности.

Лизино отражение... было странным. Не сидело на полу, не плакало, не обвиняло. Оно стояло. Смотрело на Лизу. Улыбалось.

И Лиза — улыбалась в ответ. Тридцать секунд. Молча. Два отражения, улыбающихся друг другу. Потом зеркало стало обычным.

Лиза повернулась и пошла обратно. Лицо — спокойное. Как всегда.

— Готово, — сказала она.

— Что ты увидела?

— Себя.

— И?

— И ничего. Мы с ней давно знакомы.

Глеб не стал копать. У каждого — свои тени. Лиза, видимо, успела подружиться со своими задолго до Шпиля.

Осталась Марина.

Она стояла у арки — спиной к залу, руки скрещены, челюсть сжата. Два года на скорой — и голос из зеркала пробил её за три секунды.

— Я не буду, — сказала она.

— Тогда не пройдём.

— Тогда обойдём.

— Обхода нет. Один зал, один выход — на другой стороне. Через зеркала.

— Тогда я пойду с закрытыми глазами.

Глеб просканировал зал ещё раз. Дополнительная информация:

Условие прохождения для каждого участника: взаимодействие с отражением.

Участники, не прошедшие взаимодействие, не могут покинуть зал через выход. ═══════════════════════════════════════

— Не получится, — сказал Глеб. — Система требует взаимодействия от каждого. Если не пройдёшь — не выпустит.

— Да пошла она, эта Система!

— Согласен. Но она сильнее.

Марина стояла. Дышала. Глеб видел через [Оценку угрозы] — её индикатор метался: не физическая опасность, а эмоциональная. Шкала стресса — под потолком.

— Кто это был? — спросил Глеб. Тихо. — Голос.

Марина молчала долго.

— Бывший, — сказала она наконец. — Жила с ним два года. Он... не бил. Ни разу. Но то, что он говорил... — Она сглотнула. — Каждый день. «Ты тупая. Ты ничего не умеешь. Без меня ты никто.» Два года. Каждый день.

Тишина.

— Я ушла. Три года назад. Думала — всё. Забыла. А эта хрень зеркальная — достала его голос из какого-то подвала в моей башке, где я его закопала, и...

Она не закончила. Не плакала — Марина вообще, кажется, не умела плакать при людях. Просто стояла и сжимала кулаки так, что [Несокрушимость] активировалась — костяшки побелели, уплотнились.

Глеб подошёл. Встал рядом. Не напротив — рядом. Плечо к плечу. Как на остановке. Как два человека, ждущие одну маршрутку.

— Зеркало покажет его, — сказал он. — Точнее — ту часть тебя, которая ему поверила. Которая думает, что он был прав. Эта часть — не ты. Но она в тебе есть. И пока ты от неё бежишь — она управляет.

— Ты что, психолог?

— Нет. Программист. Но я знаю про баги. Баг, который ты не признаёшь, — продолжает ломать систему. Баг, который ты нашёл и задокументировал, — уже не баг. Это known issue. С ним можно жить.

Марина молчала. Десять секунд. Двадцать.

— Если я пойду... ты пойдёшь со мной?

— Пойду.

— И не будешь смотреть?

— Не буду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она повернулась. Посмотрела на зал. На зеркала. На бесконечные отражения, которые ждали.

— Ладно, — сказала она. — Пошли.

Они вошли в зал рядом. Глеб смотрел прямо — на выход, на дальнюю стену. Не на её зеркала. Обещал.

Но слышал.

Голос — мужской, мягкий, ласковый, от которого хотелось закрыть уши:

— Маришка. Ну куда ты без меня? Ну вернись. Ну ты же знаешь, что...

— Знаю, — сказала Марина. Голос дрожал. Но она шла. — Знаю, что ты говорил. Каждый день. Два года. Знаю.

— И?

— И ты был неправ. Я не тупая. Я — фельдшер, который каждую смену спасает жизни. Я — человек, который прошёл четыре этажа Шпиля и не сдох. И я — [Несокрушимость]. Буквально.

Пауза.

— А ты — голос в зеркале. И через десять секунд тебя не будет.

Глеб не видел, что произошло. Но услышал — тихий звон, как лопнувшая струна. И тишина.

Он посмотрел на Марину. Она шла рядом. Лицо мокрое — но спокойное. Как после грозы.

— Готово? — спросил он.

— Готово, — сказала она.

Зеркала вокруг — обычные. Просто отражения. Четыре человека, идущих через зал к выходу.

Выход оказался аркой — такой же, как вход. За ней — лестница вниз, на следующий Привал.

Но прежде чем они вышли — Система:

═══════════════════════════════════════

ЭТАЖ 5: ЗАЛ ЗЕРКАЛ — ПРОЙДЕН

Метод: ненасильственный Потери: 0

Награда: опыт ×3

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 8 → 11 (тройной опыт за ненасильственное прохождение)

Свободные очки: +9

БОНУСНАЯ НАГРАДА: Навык [Ментальный щит]

(Редкий) — пассивная защита от психических атак, иллюзий, ментального контроля.

Эффективность зависит от Интеллекта.

Примечание Системы: «Немногие проходят этот этаж.

Ещё меньше — без потерь. Поздравляю. Серьёзно.»

═══════════════════════════════════════

Тройной опыт. Три уровня разом. Девять свободных очков. И редкий навык — [Ментальный щит].

Глеб распределил очки: шесть в Интеллект (35 теперь — [Аналитик] на стероидах), три в Восприятие (17 — ближе к Лизе). Ментальный щит привязан к Интеллекту — чем больше, тем крепче.

Марина: уровень 8 → 11. Денис: 7 → 10. Лиза: 6 → 9.

Все выросли. Все — без единой драки. Зал Зеркал награждал не силу, а смелость другого рода.

На Привале между пятым и шестым этажами было оживлённо. Человек тридцать — отдыхали, торговали, лечились. Торговец — другой, не тот Мимик с верхних этажей, но Глеб не рисковал: сканировал. Результат — [ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ]. Как всегда.

Все торговцы — Мимики? Или один Мимик на всех Привалах? Вопрос без ответа.

Группа расположилась в углу. Глеб варил зелья из оставшихся ингредиентов. Марина молчала — после Зала Зеркал ей нужна была тишина, и Глеб не лез. Денис ел — хлеб и вяленое мясо, купленное у торговца. Лиза сидела рядом и рисовала карту пятого этажа — пустую, потому что Зал Зеркал не был лабиринтом, но привычка есть привычка.

К ним подошёл человек. Мужик лет сорока, с бородой и затравленным взглядом.

— Вы... вы прошли пятый? — спросил он. — Зеркала?

— Прошли, — сказал Глеб.

— Как?!

— Не бить. Смотреть. Принимать. Не бежать.

— Но... мы пытались... трое наших... они не... — голос мужика сломался. — Они всё ещё там. Сидят перед зеркалами и разговаривают с ними. Не двигаются. Мы не можем их вытащить.

Глеб посмотрел на Марину. Она подняла голову.

— Сколько? — спросил Глеб.

— Трое. Одна девушка... она кричит. Уже два часа. Мы не знаем, что делать.

Марина встала.

— Пошли, — сказала она. — Я знаю, что делать.

Глеб не стал спорить.

Они вернулись на пятый этаж — вчетвером плюс бородатый мужик. Зал Зеркал для прошедших был безопасен — их отражения больше не говорили, зеркала оставались обычными.

Трое сидели на полу. Два мужчины и женщина. Все — перед зеркалами. Все — с пустыми глазами, бормочущие что-то беззвучно. Зеркала показывали их худшие версии, а они — смотрели, как заворожённые. Не могли отвернуться. Не могли уйти. Ловушка.

Глеб сканировал:

СТАТУС: Зеркальная одержимость Тип: Психический эффект Продолжительность: до снятия или истощения HP (3-5 часов) Снятие: прервать визуальный контакт с отражением (закрыть глаза субъекту, отвернуть голову, заслонить зеркало) ═══════════════════════════════════════

— Просто закрыть им глаза, — сказал Глеб. — Прервать контакт.

Марина подошла к женщине — та сидела, раскачиваясь, слёзы текли по лицу. Зеркало перед ней показывало ребёнка. Маленькую девочку, которая стояла и плакала.

Марина села рядом. Положила руку женщине на плечо. Мягко. Не как боец — как фельдшер. Как человек, который умеет прикасаться к чужой боли.

— Эй, — сказала она тихо. — Послушай. Это не она. Это зеркало. Твоя дочка — снаружи. Живая. Ждёт тебя. Закрой глаза. Давай. Со мной.

Женщина не реагировала. Марина мягко, но твёрдо повернула её голову. Закрыла ей глаза ладонью.

— Вот так. Не смотри. Дыши. Просто дыши.

Женщина всхлипнула. Дёрнулась. Потом — обмякла. Зеркальная одержимость спала.

— Дочка... — прошептала она.

— Живая, — сказала Марина. — Давай, вставай. Выходим.

Денис тем временем подошёл к одному из мужиков и просто накрыл зеркало перед ним своей спиной. Закрыл телом — при его габаритах зеркало исчезло за ним, как экран за шкафом. Мужик моргнул, затряс головой, будто выныривая из воды.

— Где я... что...

— Вставай, братан. Потом расскажу.

Третьего Лиза вывела — тихо, незаметно, просто взяла за руку и отвела от зеркала. Он даже не понял, что произошло.

Трое спасены. Без боя. Без алхимии. Просто — закрыть глаза, отвернуть голову, встать между человеком и его страхом.

На Привале — новости. Плохие.

Бородатый мужик — его звали Григорий — рассказал. Не только его группа застряла на пятом этаже. Группа Зыкова — двенадцать человек, лучшие бойцы — тоже пыталась пройти Зал Зеркал. Два часа назад.

Пробивали силой. Огнём, мечами, [Электрошоком], [Драконьей шкурой]. Зеркала не треснули. Отражения — атаковали в ответ. Не физически — ментально. Семь человек из двенадцати впали в зеркальную одержимость. Пятеро — вытащили их и ушли. Но семерых вытащить не смогли.

Семь человек Зыкова — всё ещё там. В Зале. Перед зеркалами. Без сознания.

— И Зыков знает, что вы прошли, — добавил Григорий. — Кто-то ему сказал. Он...

— Злой? — спросил Глеб.

— Бешеный. Его лучшие люди — в овоще. А какая-то группа из четырёх человек — прошла чисто. Он хочет знать как.

Глеб посмотрел на Марину. На Дениса. На Лизу.

— Пусть хочет, — сказал он.

— Ты не понимаешь. Он не просто хочет. Он считает, что ты знал, как пройти, и не сказал его людям. Что ты виноват в том, что его бойцы...

— Я не знал заранее. Я разобрался на месте.

— Ему плевать. Ему нужен виноватый. И ты — удобный.

Тишина.

Марина хрустнула костяшками.

— Пусть попробует.

— Марина...

— Что? Он потерял семь человек, потому что его тактика — «бей сильнее». Наша — «подумай сначала». И мы живы. Все. Это не наша вина — это его тупость.

Правда. Но правда в мире Шпиля не защищала. Защищала сила. Или информация.

Глеб открыл блокнот. Страница с досье на Зыкова. Добавил:

«Потерял 7 бойцов на 5-м этаже. Ментальная атака — его люди не готовы. [Командир] не защищает от психических эффектов. УЯЗВИМОСТЬ.»

Уязвимость. Первая задокументированная уязвимость Зыкова. Его бонус усиливает физику — силу, скорость, выносливость. Но не разум. Не психику. Не волю.

Глеб закрыл блокнот. Посмотрел на группу.

— Мы уходим с этого Привала. Сейчас. Вниз, на шестой. Подальше от Зыкова и его людей.

— Бежим? — Марина скривилась.

— Маневрируем. Стратегически.

— Звучит как «бежим», только длиннее.

— Марина, у него сейчас пятнадцать бойцов с пятнадцатипроцентным бонусом, и он зол как чёрт. У нас — четверо и мешок грибной пыльцы. Мы маневрируем.

Она посмотрела на него. Потом — на Дениса и Лизу. Потом — подхватила рюкзак.

— Ладно. Маневрируем. Но когда-нибудь...

— Когда-нибудь, — подтвердил Глеб. — Обещаю.

Они ушли. Вниз. На шестой этаж. Подальше от зеркал, от Зыкова, от его ярости.

Но Глеб знал: дистанция — временная мера. Зыков запомнил. И рано или поздно — придёт.

Вопрос — будет ли Глеб готов.

Он посмотрел на свою панель. Уровень 11. Интеллект 35. [Ментальный щит]. [Аналитик] третьего уровня. Арсенал из кислоты и грибного порошка.

Не готов. Пока — не готов.

Но ближе, чем вчера. И завтра будет ещё ближе.

Такова стратегия. Такова математика. Таков [Аналитик]. __________________________________________________________________________________________________________

Если история зацепила и хочется поддержать — буду благодарен. Каждый донат = мотивация писать быстрее. Сбер - 2202203219834746 Т-Банк - 2200702050027163 Альфа - 2200151667432632

Глава 10. Экономика нового мира

Глеб вышел из Шпиля, и Серовск ударил его по глазам.

Не светом — светом тоже, после подземелий любой фонарь казался прожектором — а переменами. Город, в который он вернулся, отличался от города, который он покинул три дня назад, как Windows 10 от Windows 95. Вроде та же система, но интерфейс — не узнать.

Рынок у входа в Шпиль разросся. Десять палаток стали тридцатью. Между ними — проходы, как в торговых рядах. Люди торговали: осколки на зелья, зелья на еду, еду на осколки. Круговорот ресурсов в природе аномалии.

Появились специализации. Один мужик — бывший ювелир, судя по рукам — продавал «огранённые осколки»: обычные осколки, обточенные и вставленные в металлические оправы, как кулоны. Декоративная чушь, никакой магической ценности. Покупали.

Бабка — не та, с яйцами, другая — торговала варениками. Обычными. С картошкой. На углях, в чугунной сковороде. Очередь — человек десять. В мире, где есть зелья мгновенного исцеления, вареники с картошкой оставались непобеждённой технологией.

Зыковские — в чёрных куртках — стояли на каждом углу. Их стало больше. Глеб насчитал тридцать два, пока шёл через рынок. Раньше — двадцать три. За три дня — плюс девять. [Командир] рос.

Тридцать процентов — собирались исправно. У каждого выхода — «контролёр» с блокнотом. Записывали имена, проверяли лут, отсчитывали долю. Бюрократия крепчала.

Глеб заплатил. Молча, привычно. Как платил за проезд в маршрутке — неприятно, но предсказуемо.

На остановке рядом со Шпилем — настоящей остановке, с ржавым навесом и расписанием, которое никогда не соответствовало реальности — стоял щит. Не боевой. Информационный. Фанерный. Кто-то прибил его к столбу и написал маркером:

«БИРЖА ОСКОЛКОВ. КУРС: 1 ОСКОЛОК = 500 РУБ. ПОКУПКА/ПРОДАЖА. ОБРАЩАТЬСЯ К АРТЁМУ (ПАЛАТКА №7).»

Пятьсот рублей за осколок. Неделю назад осколков не существовало. Сейчас — они стоили дороже доллара.

Рядом — ещё объявление:

«ЗЕЛЬЕ ИСЦЕЛЕНИЯ — 8000 РУБ. ИЛИ 15 ОСКОЛКОВ. ГАРАНТИЯ КАЧЕСТВА. СПРАШИВАТЬ НАТАЛЬЮ (ПАЛАТКА №12).»

Восемь тысяч рублей. За пузырёк с зелёной жидкостью, который Глеб мог сварить из активированного угля и шпильной воды. Антидот — не полноценное исцеление, но для большинства болезней — достаточно.

Глеб стоял и считал. Не осколки — экономику.

Дома — Баг. Обиженный, как обычно. Двойная порция. Урчание. Прощение. Стандартный протокол.

Глеб сел на кухне с блокнотом и начал рисовать. Не карту — схему. Экономическую.

Три потока ресурсов в экосистеме Шпиля:

Поток 1: Осколки. Источник — монстры. Монстры дают осколки при убийстве. Осколки тратятся у торговца (Мимика) на зелья, оружие, навыки. Замкнутый цикл — кроме того, что осколки теперь утекают наружу, в Серовск, где становятся валютой.

Поток 2: Зелья и расходники. Источник — торговец (монополист). Цены фиксированные. Спрос превышает предложение. Альтернатива — алхимия Глеба. Его расходники дешевле в десятки раз, но производительность ограничена — он один.

Поток 3: Информация. Источник — [Аналитик]. Карты этажей, слабости монстров, безопасные маршруты, расположение лута. Никто больше этого не может. Абсолютная монополия.

Глеб посмотрел на схему. Три монополии: торговец — на товарах, Зыков — на «безопасности», Глеб — на информации.

Первые две — видимые. Про них все знают. Третью — пока не видит никто.

Пора монетизировать.

На следующий день Глеб вернулся в Шпиль с планом.

Лиза ждала на Привале между пятым и шестым. Сидела у стены, читала — бумажную книгу. Глеб не стал спрашивать, откуда в Шпиле бумажная книга. У Лизы были свои каналы.

— Есть работа, — сказал он.

— Какая?

— Информационная. Я буду делать «пакеты данных» — карты этажей, слабости монстров, оптимальные маршруты, расположение лута. Ты — распространяешь. Анонимно.

— Почему анонимно?

— Потому что Зыков берёт тридцать процентов со всего, что продаётся у входа. Если он узнает, что кто-то продаёт информацию в обход его «налога» — будет проблема. А если не узнает, кто именно продаёт — проблемы не будет.

Лиза подумала. Три секунды — для неё это было долго.

— [Тень], — сказала она. — Тридцать секунд невидимости. Я подхожу к покупателю, передаю пакет, беру осколки, ухожу. Никто не видит ни меня, ни сделку.

— Именно.

— Цена?

— Пять осколков за базовый пакет — один этаж, общая карта, основные монстры. Десять — за полный: детальная карта, все слабости, скрытые проходы, расположение лута. Двадцать — за VIP: всё вышеперечисленное плюс персональная консультация.

— Персональная консультация?

— Я сканирую их группу, оцениваю статы и дары, и даю рекомендации по тактике. Индивидуально.

Лиза посмотрела на него с выражением, которое Глеб расшифровал как «ты что, серьёзно?» и «это гениально» одновременно.

— Ты продаёшь подписку на свой мозг.

— Я продаю SaaS. Software as a Service. Только вместо софта — я.

— Ты невыносим.

— Знаю. Но ты согласна?

— Двадцать процентов от продаж — мне.

— Пятнадцать.

— Восемнадцать. Я рискую — если поймают, бить будут меня, не тебя.

— Семнадцать. И я делаю тебе персональные дымовые шашки на случай, если поймают.

— По рукам.

За три дня «информационное бюро» заработало.

Лиза была идеальным курьером. [Тень] + [Бесшумный шаг] (Глеб обучил её базовой версии — не навык, просто техника, которую он вычитал из описания и переложил в инструкцию) = призрак. Покупатели получали информацию и не знали, от кого. Лиза появлялась из ниоткуда, называла цену, забирала осколки, исчезала.

Спрос — огромный. Люди гибли на этажах от незнания. Где засада, где ловушка, куда бить, чего бояться. Информация стоила дороже мечей — потому что меч без знания, куда бить, это просто палка.

За первый день — 8 продаж. 55 осколков. За второй — 12 продаж. 90 осколков. За третий — 17 продаж. 140 осколков.

Глеб сидел на Привале и производил «пакеты данных»: писал от руки на листках блокнота, рисовал карты, помечал слабости. Примитивно — как самиздатские методички. Но работало.

Марина смотрела на растущую кучку осколков с растущим уважением.

— Ты зарабатываешь больше, чем я за неделю на скорой.

— На скорой — рублями. Здесь — осколками. Курс — пятьсот рублей за штуку. Считай.

Марина посчитала. Присвистнула.

— Да ты... блять, Глеб, ты за три дня заработал больше, чем я за полгода.

— И ни разу не ударил монстра. Капитализм, Марина. Он работает даже в аномальных зонах.

— Это не капитализм. Это шаманство.

— Это монетизация интеллектуальной собственности. Но «шаманство» — тоже неплохо.

Ирина на верхнем Привале тем временем развернулась. Её «биржа» работала: десять человек без боевых даров — сортировщики, оценщики, посредники. Антидоты Глеба продавались по 10 осколков — на пять дешевле, чем у торговца. Очередь. Ирина вела учёт в тетради — аккуратно, по столбцам, как на работе. Только вместо «дебет-кредит» — «осколки-зелья».

Система начала жить собственной жизнью. Не группа — сеть. Глеб производил информацию и расходники. Лиза распространяла. Ирина продавала. Марина и Денис — обеспечивали безопасность и добывали сырьё на этажах.

Пять человек. Два кота дома — Баг у Глеба и Шприц у Марины. И экономика, которая росла.

Проблема появилась на четвёртый день.

Глеб сидел на Привале, дописывал пакет данных по шестому этажу (предварительный — Лиза только начала разведку), когда Марина подошла с лицом, которое он научился читать: «Плохие новости, но я спокойна. Пока».

— К нам приходил человек, — сказала она. — Купил VIP-пакет. Двадцать осколков. Лиза провела сделку.

— И?

— Лиза потом просканировала его. Ну, посмотрела, куда он пошёл после покупки. Он пошёл к людям Зыкова.

Глеб не удивился. Статистика: семнадцать продаж за день. Из них хотя бы один — информатор Зыкова. Вероятность — процентов восемьдесят. Он ждал этого.

— Он знает, что мы продаём?

— Знает, что кто-то продаёт. Не знает кто. Лиза в [Тени] — лица не видел.

— Но знает, что информация — точная. И что она появилась недавно. Это сужает круг подозреваемых.

Марина кивнула.

— Сколько людей в Шпиле имеют доступ к такой информации?

Глеб подумал. Карты этажей — можно составить вручную, несколько групп это делают. Слабости монстров — тоже, методом проб и ошибок. Но скрытые проходы? Расположение лута? Детальные характеристики с точными цифрами?

Только [Аналитик].

— Один, — сказал Глеб. — Я.

— Значит, Зыков ищет человека с информационным даром. И рано или поздно поймёт, что это ты.

— Рано или поздно — да. Вопрос — когда.

— И что будем делать, когда поймёт?

Глеб открыл блокнот. Страница с досье на Зыкова. Уже шесть страниц — Катины данные, собственные наблюдения, информация от Ирины.

— Когда поймёт — у меня будет достаточно данных, чтобы это не имело значения.

— Ты слишком веришь в свои данные.

— А ты слишком веришь в свои кулаки. Мы дополняем друг друга.

Марина хмыкнула. Не спорила. Это был прогресс.

Серовск за стенами Шпиля менялся параллельно.

Глеб выходил раз в два дня — покормить Бага, принять душ (пока была горячая вода), пополнить запасы из аптеки и хозмага. Каждый раз город выглядел иначе.

Осколки стали второй валютой. Не официально — никакой указ, никакое постановление. Просто люди начали ими платить. В «Магните» — том, что ещё работал — на двери висело объявление: «Принимаем осколки. Курс: 1 осколок = 3 буханки хлеба или 2 литра молока». Рядом — от руки: «Зелья исцеления принимаем по договорной цене. Спрашивать Валентину Петровну на кассе №2».

Валентина Петровна — кассирша «Магнита» — стала неофициальным обменным пунктом. Сидела на кассе, принимала осколки, выдавала продукты. Глеб посмотрел на неё из любопытства — обычная женщина, пятьдесят три года. В Шпиль не входила, Системы нет. Просто увидела возможность и воспользовалась. Дар не нужен — нужна голова.

Предпринимательский дух Серовска оказался непотопляем.

Зелья из Шпиля начали менять медицину. Городская больница — единственная — была переполнена ещё до Шпиля. Теперь — зелья малого исцеления лечили переломы за минуту, инфекции — за час. Главврач, по слухам, поначалу запретил «непроверенные препараты». Потом к нему привезли ребёнка с открытым переломом, зелье срастило кость за тридцать секунд, и главврач выпил второе зелье сам — от нервов.

Оружие из Шпиля — тоже проблема. Мечи, топоры, луки — в руках людей с усиленными характеристиками превосходили огнестрел. Военные попытались конфисковать — получили отпор от группы бойцов четвёртого-пятого уровня. Не бой — просто демонстрация. Парень с [Пламенем] поджёг дерево с двадцати метров. Военные отступили и больше не пытались.

Власть — та, старая, с мэром, полицией и администрацией — теряла контроль. Не резко, не с переворотом. Медленно. Как вода из крана — капля за каплей. Мэр ещё сидел в кабинете, полиция ещё патрулировала, но все понимали: настоящая власть — у тех, кто в Шпиле.

А в Шпиле — у Зыкова.

Пока.

Глеб стоял у окна своей квартиры и смотрел на город. Вечер. Фонари горели — не все, через три, но горели. Электричество пока держалось, хотя перебои участились. Газ работал. Вода — холодная стабильно, горячая — два часа в день.

Баг сидел на подоконнике рядом. Смотрел в ту же сторону. Шпиль — чёрный, бирюзовый, терпеливый — стоял как стоял.

Глеб думал.

Не о Зыкове, не о Мимике, не об этажах. О масштабе.

Серовск — полумиллионник. Один Шпиль. Несколько сотен активных «игроков». Один Зыков. Одна Ирина. Один Глеб.

А в мире — семьдесят три Шпиля. Минимум. Каждый — со своей экономикой, своими Зыковыми, своими правилами. Токио, Стамбул, Нью-Йорк, Новосибирск. Каждый город — микрокосм. И в каждом — те же процессы: монополия, рэкет, параллельная экономика, распад старого мира.

И нигде — никто не понимал, зачем.

Зачем Шпили? Зачем Система? Зачем дары? Зачем монстры?

Мимик — наблюдатель. Система — тестировщик. Шпиль — полигон. Но для чего?

Глеб не знал. [Аналитик] давал ответы на конкретные вопросы — «какая слабость у горгульи», «сколько HP у скребуна». Но на вопрос «зачем» — молчал. Это был не баг [Аналитика]. Это был вопрос, на который Система не хотела отвечать.

Пока.

Глеб отвернулся от окна. Погладил Бага. Кот урчал — единственный постоянный звук в мире, где всё менялось.

— Знаешь, что самое странное? — сказал Глеб коту. — Мне начинает нравиться. Не Шпиль. Не монстры. Не осколки. А то, что я впервые в жизни делаю что-то, что имеет значение. Двадцать восемь лет я фиксил чужие баги. А теперь — свои.

Баг мяукнул. Коротко, одобрительно.

— Ладно, не «свои». Мирового масштаба. Но принцип тот же.

Кот зевнул и ушёл спать. Философия его не интересовала. Еда — да. Тепло — да. Философия — нет.

Глеб остался у окна. Один.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Глеб ответил — из любопытства.

— Корнев?

Голос — женский, незнакомый, деловой.

— Кто спрашивает?

— Меня зовут Алина. Я из Новосибирска. У нас тоже Шпиль. Я нашла тебя через... через людей. Мне сказали, в Серовске есть человек, который знает, как проходить этажи. Который продаёт информацию.

Глеб замер. Новосибирск. Другой город. Другой Шпиль.

— Кто сказал?

— Неважно. Важно, что нам нужна помощь. У нас — третий этаж, и мы теряем людей. Много. Ты можешь... консультировать? Удалённо?

Глеб молчал. Смотрел на Шпиль за окном. На бирюзовые линии, которые пульсировали в ночи.

Серовск. Новосибирск. Семьдесят три Шпиля.

Информация не имеет границ. Данные путешествуют быстрее мечей. И если его «пакеты» работают здесь — они будут работать везде.

— Расскажите, что у вас на третьем этаже, — сказал Глеб. — Подробно. Я слушаю.

Он сел за кухонный стол. Открыл блокнот. Новая страница. Заголовок:

«Новосибирск. Шпиль №2. Этаж 3.»

Локальный бизнес становился федеральным.

Три часа. Три часа Глеб разговаривал с Алиной из Новосибирска, записывая, задавая вопросы, анализируя.

Их Шпиль — похож на серовский, но не идентичен. Этажи — другие. Монстры — другие. Но принципы — те же: стайные существа управляются альфой, у каждого монстра есть слабости, этажи чередуют бой и головоломки.

Глеб не мог сканировать их монстров — [Аналитик] работал только при визуальном контакте. Но он мог анализировать описания. Сопоставлять с тем, что знал. Находить паттерны.

— Ваши монстры на третьем этаже — насекомые? — спросил он.

— Да. Огромные жуки. С бронированными панцирями. Мечи не берут.

— Бьёте сверху?

— Да...

— Бейте снизу. Панцирь у жуков — только сверху. Брюхо — мягкое. Переверните одного — остальные запаникуют. У стайных насекомых переворачивание сородича — сигнал опасности.

Тишина. Потом — тихое «блять».

— Мы три дня бились в этот панцирь...

— Я знаю. Все бьют сверху. Это интуитивно. Но неправильно.

Он дал ей ещё рекомендации: по тактике, по построению группы, по расходникам. Не конкретные — [Аналитик] не видел их монстров — но общие принципы. Сканируй, анализируй, ищи паттерн. Не бей в лоб. Обходи. Используй окружение.

Алина слушала жадно. Записывала. Переспрашивала.

В конце:

— Сколько ты берёшь?

Глеб подумал. Новосибирск далеко. Осколки не переведёшь по телефону. Рубли... а зачем ему рубли? Рубли обесцениваются каждый день.

— Пока — бесплатно, — сказал он. — Но у меня будет просьба.

— Какая?

— Данные. Ваши данные. Карты этажей, описания монстров, поведение Системы. Всё, что вы узнаете — присылайте мне. Я буду сопоставлять с нашими данными. Чем больше Шпилей я анализирую — тем точнее мои рекомендации.

— Просто данные? За консультацию?

— Данные — это самая ценная валюта. Дороже осколков. Дороже зелий. Данные — это знание о том, как устроен мир. А мир, Алина, устроен так, что мы пока не понимаем. И я хочу понять.

Пауза.

— Хорошо, — сказала Алина. — Я пришлю всё, что есть.

Они повесили трубку. Глеб сидел на кухне. Три часа ночи. Баг спал на стуле. Блокнот — открыт. Две страницы новых данных из Новосибирска.

Семьдесят три Шпиля. Если из каждого — данные... Если каждый Шпиль — вариация одной и той же системы... Если найти общий паттерн...

Глеб почувствовал знакомое ощущение. Не страх. Не азарт. Ощущение, которое приходит, когда смотришь на огромный массив неструктурированных данных и вдруг понимаешь, что где-то в этом хаосе есть закономерность. Просто нужно найти правильный угол.

Он закрыл блокнот. Лёг спать.

Утром — обратно в Шпиль. Шестой этаж ждал. Зыков искал «информатора». Мимик наблюдал. Мир рушился.

А Глеб строил сеть. Тихо, незаметно, по одному узлу за раз. Как [Аналитик]. Как программист. Как человек, который знает: масштаб решает всё.

И если информация — оружие, то сеть информации — армия. __________________________________________________________________________________________________________

Отдельная благодарность Екатерина С. - 300 "спасибо за главы"

Если история зацепила и хочется поддержать — буду благодарен. Каждый донат = мотивация писать быстрее. Сбер - 2202203219834746 Т-Банк - 2200702050027163 Альфа - 2200151667432632

Глава 11. Охотники

Этаж 6 — «Чащоба».

Глеб стоял на пороге и не верил глазам.

Лес. Настоящий, живой, пахнущий хвоей и мокрой землёй. Деревья — высокие, тёмные, с толстыми стволами и кронами, которые смыкались наверху в непроницаемый полог. Через полог просачивался зеленоватый свет — не бирюзовый, как на других этажах, а именно зелёный. Лесной.

Под ногами — мох, опавшие листья, мелкие грибы. Воздух — влажный, тёплый. Где-то капала вода. Где-то хрустнула ветка.

— Это... лес, — сказал Денис. Гениальное наблюдение.

— Подземный лес, — уточнила Лиза. — На шестом этаже каменной башни. Не задавай вопросов, на которые нет ответов.

Глеб сканировал. Деревья — настоящие? [Аналитик] показал: «Тип: Органическая конструкция Шпиля. Имитация хвойного леса. Воздух пригоден для дыхания. Температура: +14°C. Влажность: 85%.»

Имитация. Но — идеальная. Мох под пальцами был мягким. Кора — шершавой. Запах — настоящий. Шпиль умел создавать миры.

═══════════════════════════════════════

ЭТАЖ 6: ЧАЩОБА

Тип: Лесной лабиринт

Обитатели: Рвачи

Условие прохождения: добраться до выхода

Совет Системы: волки не охотятся на тех, кого не могут поймать.

Подумайте, что это значит.

═══════════════════════════════════════

Рвачи. Название говорило само за себя.

— Лиза, разведка. Триста метров вперёд, не дальше. Денис, Марина — за мной. Тихо. [Бесшумный шаг] у меня, у вас — просто не топайте.

— Я не топаю, — обиделся Денис.

— Денис, ты весишь сто двенадцать кило. Ты топаешь, даже когда стоишь.

— Это обидно.

— Это физика.

Лиза растворилась в [Тени] и исчезла между деревьями. Остальные пошли — медленно, по мху, вдоль толстых корней, выступающих из земли.

Первого Рвача Глеб увидел через [Аналитик] раньше, чем глазами.

Метка на мысленной карте — жёлтая, движущаяся. Быстрая. Потом — ещё одна. И ещё. Четыре метки, двигающиеся синхронно, полукругом. Обходили слева.

— Стоп, — прошептал Глеб. — Четыре штуки. Слева. Идут полукругом. Окружают.

Марина подобралась. Денис сжал кулаки — [Дробитель] засветился.

Сканирование — на ближайшую метку.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Рвач Тип: Зверь (хищник)

Ранг: E | Уровень: 6 HP: 130/130

Сила: 16 Ловкость: 19 Выносливость: 12 Восприятие: 20

Атака: клыки (прокус, кровотечение), когти (рваные раны).

Тактика: стайная охота, окружение, загон.

Поведение: стая из 4-8 особей. Альфа отсутствует — децентрализованная координация.

Каждый Рвач действует по общему паттерну: окружить → отрезать пути отступления → атаковать с нескольких сторон.

Слабые места: горло (незащищённое), задние лапы (уязвимы при прыжке)

КРИТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ: Рвачи ориентируются по ЗВУКУ и ЗАПАХУ.

Зрение — слабое (дальтоники, плохо видят неподвижные объекты).

При полной неподвижности и отсутствии звука — теряют цель за 15-20 секунд.

Угроза для вас: ВЫСОКАЯ (стая)

═══════════════════════════════════════

Ловкость 19. Восприятие 20. Быстрые, чуткие, скоординированные. Не тупые стайные крысы, как скребуны. Настоящие хищники.

Но — дальтоники. Плохо видят неподвижное. Ориентируются по звуку и запаху.

— Замрите, — прошептал Глеб. — Не двигайтесь. Вообще. Они нас потеряют.

Марина застыла. Денис — тоже, хотя для человека его размеров «замереть» означало «стать очень заметным неподвижным объектом». Но — работало.

Глеб считал через [Аналитик]. Метки — четыре жёлтых точки — двигались. Сужали круг. Двадцать метров. Пятнадцать. Десять.

Потом — замедлились. Закружили. Потеряли направление.

Семь секунд. Десять. Пятнадцать.

Метки начали расходиться. Двадцать секунд — Рвачи потеряли цель и пошли дальше. Искать добычу, которая двигается.

Глеб выдохнул. Тихо.

— Работает, — прошептал он. — Совет Системы: «Волки не охотятся на тех, кого не могут поймать.» Не бегай — не поймают. Не шуми — не найдут.

— То есть мы будем стоять столбами каждый раз? — спросила Марина.

— Нет. Мы будем ставить ловушки.

[Ловушки: Базовый] — навык, который Глеб купил у торговца за 25 осколков на прошлом Привале. Не дёшево, но — инвестиция.

Навык работал как [Алхимия]: давал знание. Как натянуть верёвку между деревьями на уровне лап. Как закрепить кислотную склянку на ветке так, чтобы она упала при натяжении нити. Как вырыть неглубокую яму и присыпать листьями — не для монстра, для его задних лап.

Примитивно? Да. Но против Рвачей, которые бегут на скорости тридцать километров в час и не смотрят под ноги — работало.

Глеб потратил час на подготовку. Натянул верёвки — обычные, из хозмага, двадцать рублей за моток. Разместил кислотные склянки — три штуки, на ветках, на уровне морды бегущего Рвача. Рассыпал паралитический порошок на тропе.

Потом — встал в центре «зоны поражения» и свистнул.

Громко. Резко. На весь лес.

Рвачи появились через двенадцать секунд. Четыре серые тени, летящие между деревьями. Похожи на волков — но крупнее, мускулистее, с удлинёнными передними лапами и пастью, которая открывалась шире, чем у любого земного хищника. Серая шерсть, жёлтые глаза — тусклые, почти слепые — и оскаленные зубы.

Первый Рвач влетел в верёвку на полной скорости. Растяжка рванула ветку — кислотная склянка упала, разбилась о его морду. Визг. Рвач покатился по земле, хватая лапами горящую морду.

Второй — наступил на порошок. Паралитический эффект — передние лапы подогнулись, тварь ткнулась мордой в землю и замерла.

Третий — перепрыгнул верёвку. Умный. Но приземлился на яму — неглубокую, сантиметров двадцать, но задние лапы провалились, и Рвач потерял равновесие.

Четвёртый — обошёл всё. Тоже умный. Вылетел из-за дерева прямо на Глеба.

Марина встала между ними.

Рвач прыгнул. Сто тридцать HP, сила шестнадцать, ловкость девятнадцать — идеальный удар хищника. Клыки целились в горло.

Марина приняла на предплечье. [Несокрушимость] вспыхнула — клыки скользнули по уплотнённой коже, не прокусив. Рвач повис на её руке, как собака на рукаве дрессировщика.

Марина другой рукой схватила его за загривок и швырнула — не в дерево, а к Денису.

Денис ждал. Первый удар — в бок. Рёбра хрустнули. Второй — туда же. Трещина расширилась. Третий — кумулятивный, множитель два. [Дробитель] сработал на полную.

Рвач рассыпался.

Остальных — добили. Первого, с обожжённой мордой — Марина. Второго, парализованного — Денис, одним ударом. Третьего, с провалившимися лапами...

Глеб подошёл. Рвач лежал в яме, дёргал задними лапами, скулил. Передние — целы, но застряли в корнях. Не мог выбраться.

Глеб достал нож. Охотничий, отцовский. Посмотрел на Рвача. Тварь смотрела на него жёлтыми слепыми глазами. Скулила.

Не думай. Просто — сделай.

Нож вошёл в горло. Быстро. Глубоко. Рвач дёрнулся, хрипнул — и рассыпался.

Глеб стоял. Нож в руке. Рука тряслась. Опять. Как тогда, с альфа-скребуном. Только тогда — случайность. А сейчас — намеренно. Он подошёл и убил. Сознательно. Ножом в горло.

Мысленно он понимал: это монстр. Не собака, не волк — порождение Шпиля, которое рассыпается в пыль после смерти. Не настоящее. Просто код, работающий на движке аномальной зоны.

Но руки тряслись. И во рту было сухо. И скулёж стоял в ушах, хотя Рвача уже не было.

— Привыкнешь, — сказала Марина. Стояла рядом. Не утешала — констатировала.

— Не хочу, — сказал Глеб.

— Знаю. Но привыкнешь.

Он убрал нож. Вытер руку о штанину — не от крови, крови не было. Просто жест. Ритуал.

Рвач повержен.

Опыт: +25 НАВЫК [ЛОВУШКИ: БАЗОВЫЙ] ПОВЫШЕН

Эффективность: +15% Новые схемы: 3

═══════════════════════════════════════

Четыре Рвача. Четыре ловушки, кулаки Марины, [Дробитель] Дениса. И один нож.

Конвейер работал. Даже здесь.

Чащоба заняла восемь часов. Не потому что было трудно — потому что лес был большой. Деревья, поляны, овраги, ручьи. Рвачи — стаями по четыре-шесть, патрулировали территорию, как волчьи семьи.

Глеб ставил ловушки. Группа зачищала. Лиза в [Тени] разведывала маршруты и отмечала стаи на карте. Ирина — наверху, на Привале, продавала осколки и информацию.

К концу этажа — уровень 13. Навык [Ловушки] — уже «Необычный». Новые схемы: петли-удавки из маны-нитей (Глеб адаптировал идею после встречи с Катей и её [Нитью]), замедляющие зоны из алхимического клея, звуковые приманки из пустых бутылок.

Импровизация. Низкий бюджет. Высокая эффективность.

Этаж 7 — «Осыпь».

Горы. Внутри Шпиля — горы. Глеб уже не удивлялся.

Узкие тропы, вырубленные в скале, вдоль обрывов, уходящих вниз в темноту. Потолок — высоко, метров пятьдесят. Стены — отвесные. Тропы — шириной метр, максимум полтора. Перила — отсутствуют.

Монстры: Скалоломы.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Скалолом Тип: Элементаль (каменный)

Ранг: E | Уровень: 7 HP: 180/180

Сила: 20 Ловкость: 4 Выносливость: 25

Атака: разрушение поверхности. Скалолом не атакует людей напрямую.

Он ЖРЁТ камень. Буквально. Выгрызает куски тропы, создавая обвалы и провалы.

Поведение: территориальный. Сидит на одном участке и грызёт.

Агрессивен только при прямом контакте.

Слабые места: брюхо (мягкое), стыки панциря (как у горгулий).

УЯЗВИМ К КИСЛОТЕ — каменный панцирь растворяется.

КРИТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ: Основная опасность — не сам Скалолом, а разрушенная им тропа.

Люди гибнут от ПАДЕНИЙ, не от монстра. Угроза для вас: СРЕДНЯЯ (монстр), ВЫСОКАЯ (окружение) ═══════════════════════════════════════

Скалоломы — каменные жуки размером со стиральную машину. Круглые, бронированные, медленные. Сидели на тропах и жрали камень — буквально выгрызали куски из дороги, оставляя дыры и трещины.

Сами по себе — не страшные. Ловкость четыре — Глеб мог обойти такого пешком. Но тропа — метр шириной. И жук, выгрызший кусок тропы посреди — превращал метровый проход в тридцатисантиметровый карниз над пропастью.

Люди падали. Глеб видел следы — содранные пальцами камни на краю, где кто-то цеплялся и не удержался. Тело внизу — если было тело — [Аналитик] не показывал. Темнота. Пропасть.

Здесь погибало больше людей, чем на любом другом этаже. Не от монстров — от гравитации.

Группа Глеба шла медленно. Очень медленно. Лиза — впереди, в [Тени], проверяла каждый метр тропы. Глеб сканировал — подсвечивал трещины, ослабленные участки, жуков. Марина шла по краю — [Несокрушимость] страховала от падения: если оступится, тело выдержит удар о скалу. Может быть. Денис... Денис шёл по центру, прижимаясь к стене, и старался не смотреть вниз.

— Я не боюсь высоты, — сказал он.

— Конечно нет, — ответил Глеб.

— Серьёзно, не боюсь. Просто... уважаю.

— Денис, ты побелел.

— Это от холода.

На Осыпи было действительно холодно. Горный воздух — сухой, колючий. Ветер задувал в расщелины и свистел, как будто гора жаловалась на существование.

Скалоломов убивали кислотными склянками. Панцирь — каменный, как у горгулий, но с ключевым отличием: кислота его растворяла. Две склянки на жука — панцирь трескался, обнажая мягкое брюхо. Денис добивал одним ударом.

Эффективно. Экономично. Скучно.

А потом — не скучно.

Это случилось на третьем часу Осыпи.

Глеб и группа шли по тропе — широкой, метра два, комфортной по местным стандартам. Впереди — поворот. За поворотом — голоса. Человеческие.

Глеб поднял кулак — стоп. Прислушался.

Голоса — четыре. Мужские. Громкие. Смех.

И один голос — другой. Тихий. Испуганный.

— Пожалуйста... не надо... я отдам всё...

— Конечно отдашь, братан. Уже отдаёшь.

Глеб осторожно выглянул из-за поворота.

Тропа. Широкая. Четверо мужчин стояли полукругом, спинами к обрыву. Перед ними — пятый. Парень, лет двадцати, худой, в рваной куртке. Стоял на коленях. Рюкзак — раскрыт, содержимое — на земле. Осколки, зелья, нож, какие-то карты.

Один из четвёрки — крепкий, бритый, с татуировкой на шее — поднял парня за ворот.

— Слышь, ты чё, глухой? Мы сказали — всё. Не «половину», не «часть» — всё. И пошёл нахер.

— Но это... я три дня собирал... я не смогу...

Бритый ударил его. Коротко, в живот. Парень согнулся, захрипел.

— Мне повторить?

Глеб сканировал. Автоматически, холодно, как сканер в магазине.

Бритый: уровень 8. Дар [Каменный кулак] — усиление ударов. Сила 19. Настроение: превосходство, садистское удовольствие.

Второй: уровень 7. [Щит] — энергетический барьер. Настроение: скука.

Третий: уровень 6. [Ночное зрение]. Настроение: нервозность.

Четвёртый: уровень 7. [Ускорение]. Настроение: азарт.

Парень на коленях: уровень 4. [Травник] — выращивание лечебных растений. Сила 5. HP: 60/85. Настроение: ужас.

Четверо — уровни 6-8. С боевыми дарами. Против одного четвёртого уровня с [Травником]. Как четверо пятиклассников, отбирающих завтрак у первоклашки.

Бритый поднял парня снова. Развернул к обрыву.

— Знаешь, что бывает с теми, кто жадничает?

— Я не жадничаю, я...

— Знаешь?

Парень посмотрел вниз. В пропасть. Темноту. Бесконечность.

— П-пожалуйста...

Бритый усмехнулся. Толкнул парня — не сильно, не в пропасть. Просто к краю. Показал, что может.

— Забирай свой мусор и вали. Осколки и зелья — наши. Скажешь кому — в следующий раз не остановим.

Парень собрал остатки — пустой рюкзак, нож, бесполезные карты — и побежал. Мимо Глеба, не заметив его за поворотом. Босые ноги по камню — они забрали его ботинки тоже.

Четвёрка поделила лут. Смеялись. Бритый кинул осколок вверх, поймал, как монету. Развернулись и пошли дальше по тропе.

Глеб стоял за поворотом. Молча. Лицо — спокойное. Руки — спокойные. Внутри — тот самый холод, который он чувствовал, когда Катя рассказывала про брата.

Не ярость. Расчёт.

Он запомнил лица. Все четыре. Имена — из сканов. Оценки угрозы. Дары. Уровни. Паттерны поведения.

Марина стояла рядом. Видела всё.

— Почему ты не...

— Потому что четверо на четверо — рискованно. Бритый — уровень восемь, [Каменный кулак]. С [Ускорением] рядом. Мы бы победили, но не чисто. Кто-то из наших мог упасть с тропы.

— И?

— И я не буду рисковать нашими ради чужого. Не сейчас. Не здесь.

Марина сжала челюсть. Не спорила. Но — не согласилась.

Лиза — появилась из [Тени]. Тихо, как всегда.

— Я их видела, — сказала она. — Раньше. На Привале. Они это делают не первый раз. Вчера — столкнули одиночку с тропы. Он... не выбрался.

Тишина. Ветер свистел в расщелинах.

— Запомнил, — сказал Глеб.

Остаток Осыпи прошли без инцидентов. Скалоломы. Кислота. Добивание. Денис перестал бледнеть к концу — привык к высоте. Или смирился.

Привал между седьмым и восьмым этажами. Знакомая картина: каменные скамьи, источник, торговец. Люди — человек сорок, кто отдыхает, кто торгует.

И — четвёрка. Сидели в углу, считали лут. Бритый жрал вяленое мясо и ржал над чем-то. Второй — тот, со [Щитом] — точил нож. Третий и четвёртый играли в кости.

Глеб сидел на другом конце Привала и смотрел. Не на них — мимо них. Периферийным зрением. Как [Аналитик], который сканирует фоном.

Вечером — они снова.

Девушка. Одиночка. Маленькая, с рюкзаком, уставшая. Присела у источника попить воды. Бритый подсел рядом. Заговорил — негромко, дружелюбно. Улыбался. Предлагал «помощь».

Глеб сканировал девушку: уровень 3, [Садовница] — ускорение роста растений. HP полные, но статус — «истощение». Она в Шпиле давно и одна.

Бритый положил руку ей на плечо. Девушка напряглась, но не отодвинулась. Слишком уставшая, чтобы сопротивляться.

Двое из четвёрки встали и пошли к выходу из Привала. Перекрыли. Ненавязчиво — просто встали, разговаривая между собой.

Классика. Изоляция жертвы.

Глеб посмотрел на Марину.

Марина смотрела на него. Глаза — тёмные, горячие. Не вопрос — ожидание.

Глеб посмотрел на Дениса. Тот не видел ситуации — сидел спиной, ел. Но почувствовал взгляд, обернулся. Посмотрел на Глеба, на Марину, на четвёрку. Понял. Лицо стало серьёзным.

Лиза — рядом. Невидимая. Но Глеб знал, что она видит.

— У меня есть паралитический порошок, — тихо сказал Глеб. — У тебя — кулаки. У Лизы — невидимость. Мы можем пройти мимо.

Пауза.

— Или можем сделать так, что они это больше никогда не повторят.

Марина улыбнулась. Первый раз за весь день — настоящая улыбка. Хищная, довольная, предвкушающая. Улыбка фельдшера, который наконец получил разрешение не лечить, а ломать.

— Наконец-то, — сказала она.

План был прост. Как все хорошие планы.

Не сейчас. Сейчас — свидетели, народ на Привале, шум. Ночью. Когда спят.

Глеб подождал. Наблюдал. Бритый и девушка ушли в дальний угол — он «показывал ей безопасное место для сна». Двое у выхода вернулись. Четвёрка расположилась компактно — все рядом, рюкзаки в центре.

К полуночи Привал затих. Кристаллы приглушились. Дыхание спящих, шорох, тишина.

Лиза ушла в [Тень].

Тридцать секунд. Невидимая, бесшумная. Подошла к четвёрке. Фляга — общая, стояла между ними. Лиза открыла, высыпала содержимое мешочка. Паралитический порошок — усиленный, шестьдесят секунд полного паралича. Но в воде — действие другое: не паралич, а глубокий сон. Глеб проверял на крысах. Два-три часа беспробудного сна.

Закрыла флягу. Вернулась.

Перезарядка [Тени] — две минуты.

Глеб ждал.

Один из четвёрки — тот, с [Ночным зрением] — проснулся. Сел. Потянулся за флягой. Глотнул. Лёг обратно.

Через три минуты — храпел.

Глеб подождал ещё двадцать минут. На всякий случай. [Аналитик] показывал — все четверо в глубоком сне. HP — полные. Статус: «сон (медикаментозный)». Не опасно для жизни. Просто — крепкий сон.

— Работаем, — прошептал он.

Марина, Денис и Глеб подошли. Тихо. Быстро. Профессионально.

Забрали всё. Осколки — сто семнадцать штук. Зелья — восемь. Оружие — два меча, кинжал, набор метательных ножей. Броню — наручи, нагрудник. Рюкзаки — содержимое вывернули, полезное взяли.

Денис — молча, сосредоточенно, как грузчик на складе. Марина — с улыбкой, которая не сходила с лица. Глеб — методично, сканируя каждый предмет.

Потом Денис подошёл к стене рядом с четвёркой. Подобрал кусок угля с пола. И написал — крупно, коряво, но читаемо:

«МЫ ВИДЕЛИ ЧТО ВЫ ДЕЛАЕТЕ. В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ — НЕ ПОРОШОК.»

Глеб посмотрел на надпись. Хотел поправить — «что» нужна запятая. Не стал. Денис не про грамматику. Денис — про суть.

Они ушли. Тихо, быстро. Вернулись на своё место. Легли.

Глеб лежал и смотрел в потолок. Сердце билось ровно. Руки не дрожали. Он только что ограбил четверых людей. Людей — не монстров.

«Они грабили других, — подумал он. — Я ограбил грабителей. Это... справедливость? Или просто другой вид грабежа?»

Ответа не было. И Глеб не был уверен, что хочет его знать.

Утро.

Крик. Мат. Грохот.

Бритый проснулся первым. Обнаружил пустые рюкзаки, отсутствие оружия и надпись на стене. Орал так, что проснулся весь Привал.

— КТО?! КАКАЯ СУКА?! Я НАЙДУ!!! Я УБЬЮ!!!

Привал смотрел. Молча. Никто не вмешивался. Никто не сочувствовал.

Потому что все знали. Может, не знали конкретно, что четвёрка делала — но видели. Видели, как они «дружили» с одиночками. Видели, как одиночки после «дружбы» уходили без лута. Видели — и молчали, потому что боялись.

А теперь — кто-то не побоялся. И это меняло расклад.

Глеб сидел на своей скамье, пил воду, не смотрел в сторону четвёрки. Обычное утро. Обычный завтрак. Ничего не произошло.

Марина — рядом. Тоже пила воду. Тоже не смотрела. Но уголок губ — чуть приподнят. Микроулыбка. Профессиональная, незаметная.

Бритый метался по Привалу, допрашивал всех подряд. Никто ничего не видел. Никто ничего не слышал. Порошок не оставлял следов — растворялся в воде полностью.

Через час четвёрка ушла. Вверх, на предыдущие этажи. Без оружия, без осколков, без лута. Голые, как в первый день.

Привал гудел весь день. Кто? Как? Зачем? Версии — десятки. «Это Зыков, расширяет контроль.» «Нет, это другая группа, конкуренты.» «Может, Система наказала?»

Глеб слушал. Не вмешивался. Не комментировал. Пил воду и писал в блокнот.

К вечеру к нему подошли три человека. Одиночки. Разные — мужчина с [Барьером], женщина с [Лечением], парень с каким-то мутным даром, который Глеб не успел просканировать.

— Нам нужна защита, — сказал мужчина. — Информация, поддержка. Что угодно. Мы заплатим.

— Мы не гильдия, — сказал Глеб.

— Мы знаем. Но... кто-то наказал тех ублюдков. И мы хотим быть рядом с теми, кто наказывает.

Глеб посмотрел на них. Трое. Слабые, испуганные, уставшие. Но — пришли. Не к Зыкову с его тридцатью процентами. К нему.

— Мы не гильдия, — повторил он. — Но если нужна информация — обращайтесь. Карты этажей, слабости монстров, безопасные маршруты. Пять осколков за базовый пакет.

— А защита?

— Защита — бесплатно. Если при нас кто-то полезет — мы не пройдём мимо.

Мужчина кивнул. Заплатил пять осколков. Получил пакет данных — рукописный, на листке блокнота.

Ушёл. Двое других — тоже. Каждый — с листком. Каждый — чуть ровнее в спине.

Глеб смотрел им вслед. Сеть. Первые узлы. Не гильдия — сеть. Информационная, невидимая, без нашивок и палаток.

Зыков строил армию. Глеб строил интернет.

Вопрос — что победит.

Вечером — уведомление. Всем. Одновременно.

═══════════════════════════════════════

ОБЩЕЕ УВЕДОМЛЕНИЕ ВНИМАНИЕ!

Этаж 10 — СТРАЖ.

Первое прохождение Стража будет вознаграждено особой наградой.

Ограничение: максимум 10 участников в группе.

Страж активируется через 72 часа. Обратный отсчёт начат.

═══════════════════════════════════════

Привал замер. Сорок человек — одновременно посмотрели на свои панели. Тишина. Потом — гул голосов, нарастающий, как волна.

Страж. Первое прохождение. Особая награда.

Глеб посмотрел на Марину. На Дениса. На Лизу — она вынырнула из [Тени], глаза широко открыты.

Семьдесят два часа. Трое суток.

И где-то наверху, на Привалах ближе к поверхности, Зыков читал то же уведомление. С его уровнем, его армией, его [Командиром] — он выставит лучшую десятку. И если они пройдут первыми — «особая награда» усилит его ещё больше.

— Нам надо туда раньше, — сказала Марина.

— Нам надо туда умнее, — поправил Глеб.

— Это одно и то же?

— Нет. Раньше — это бежать. Умнее — это знать, куда бежать.

Он открыл блокнот. Новая страница.

«Страж. Этаж 10. 72 часа. Максимум 10 человек.»

И ниже:

«У нас — четверо. У Зыкова — десять. У нас — информация. У Зыкова — сила. Вопрос: что важнее на десятом этаже?»

Ответа пока не было.

Но Глеб собирался его найти. За семьдесят два часа.

Часы тикали.

Глава 12. Гонка

Семьдесят два часа.

Глеб сидел на Привале и считал. Не осколки — время.

До Стража — семьдесят два часа. До Стража — три этажа: восьмой, девятый и десятый. Восьмой и девятый — пройти. Десятый — Страж.

Зыков — выше. Его люди уже на Привале перед девятым. Ему — два этажа и Страж. Глебу — три.

Математика не в его пользу. Как обычно.

— Можем успеть, — сказала Марина, разминая кулаки. — Если не спать.

— Если не спать — будем на Страже с HP в половину и рефлексами как у пьяного ежа. Нет.

— Тогда как?

— Быстро. Не идеально, но быстро. Восьмой и девятый — без полной зачистки. Проходим насквозь, берём только то, что на пути. Не задерживаемся. Не фармим.

Денис поморщился. Он любил фармить. Для человека, который десять лет играл в «Линейку», оставить монстра живым — как пройти мимо лута и не поднять.

— Денис. Я знаю. Но если Зыков получит награду за первое прохождение Стража — его [Командир] станет ещё сильнее. А его люди — ещё многочисленнее. Тогда уже никакие фарм не поможет.

— Ладно, — вздохнул Денис. — Спидран.

— Спидран, — подтвердил Глеб.

Этаж 8 — «Улей».

Название — буквальное. Пещера, стены которой были покрыты восковыми сотами — жёлтыми, полупрозрачными, размером с тарелку каждая. Внутри сот — что-то шевелилось. Из отверстий сочилась густая оранжевая жидкость, пахнущая мёдом и гнилью одновременно.

Монстры: Жнецы. Инсектоиды — помесь осы и богомола, размером с крупную кошку. Летающие. Жало — парализующее.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Жнец Тип: Насекомое (летающее)

Ранг: E |Уровень: 8 HP: 90/90

Сила: 10 Ловкость: 22 Выносливость: 6 Атака: жало (паралич 30 сек), челюсти (режущий урон)

Слабые места: крылья (хрупкие, один удар = потеря полёта), брюхо (мягкое)

КРИТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ: Жнецы ориентируются по ВИБРАЦИЯМ и ТЕПЛУ.

Дым блокирует оба канала.В задымлённой среде — слепы, глухи, дезориентированы.

Алхимический репеллент на основе серы + грибной экстракт = полное отталкивание.

Жнецы не приближаются к источнику запаха в радиусе 5 метров. ═══════════════════════════════════════

Глеб достал из рюкзака три дымовые шашки и два мешочка репеллента. Посыпал репеллентом одежду — свою, Марины, Дениса, Лизы. Запах — чудовищный. Смесь серы и тухлых грибов.

— Я пахну как мусорка за рыбным рынком, — сказала Марина.

— Зато жива.

— Это не утешение.

— Это единственное, что у меня есть.

Они прошли Улей за два часа. Рекорд. Жнецы облетали их стороной — репеллент работал идеально. Несколько раз рой поднимался из сот, жужжал в воздухе чёрным облаком — и разлетался, не найдя цель.

Глеб не останавливался. Не сканировал каждую стену. Не искал скрытые тайники. Спидран. Прямо, быстро, к выходу.

Больно было — оставлять лут. Два раза [Аналитик] подсветил скрытые ниши в сотах. Глеб посмотрел, запомнил координаты, пошёл мимо. Потом. Если будет «потом».

На Привале — не задержались. Купили воды у торговца, пополнили расходники. Десять минут. Вниз.

Этаж 9 — «Руины».

Глеб остановился на пороге. Позади — лестница. Впереди — город.

Мёртвый город.

Не Серовск. Другой. Незнакомый. Каменные здания — двух-трёхэтажные, с узкими окнами и плоскими крышами. Улицы — широкие, вымощенные булыжником. Площадь с фонтаном — сухим, разбитым. Фонари — кованые, ржавые, без огня.

Город, который когда-то был живым. А потом — перестал.

Бирюзовый свет Шпиля здесь был тусклым, почти отсутствовал. Освещение — серое, как пасмурный день. Небо... потолок пещеры, но раскрашенный под небо. Серые облака. Не настоящие — но убедительные.

— Это... город, — сказал Денис. Его гениальные наблюдения становились традицией.

— Чей? — спросила Лиза.

Глеб сканировал здание. Стены, таблички, надписи.

ОБЪЕКТ: Здание (жилое)

Тип: Конструкция Шпиля Возраст: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ]

Происхождение: [ДАННЫЕ НЕДОСТУПНЫ]

Примечание: имитация жилого квартала.

Архитектура не соответствует известным земным стилям.

═══════════════════════════════════════

Не земной город. Или — земной, но из другого времени. Или из другого цикла.

«26 предыдущих циклов,» — мелькнуло в голове. Откуда мысль — Глеб не понял. Записал в блокнот.

Монстры — Тени.

Глеб увидел первую раньше, чем просканировал. Фигура на площади — гуманоидная, человеческого роста, чёрная. Не тёмная — чёрная. Как вырезанный из реальности силуэт. Без лица, без деталей. Тень, стоящая вертикально.

Она не двигалась. Стояла и ждала.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Тень Тип: Аномальный (копия)

Ранг: E | Уровень: 7-???

HP: зависит от цели

Механика: при входе в радиус 10 метров Тень КОПИРУЕТ ближайшего человека.

Статы, дар, навыки — зеркальная копия. Чем сильнее оригинал — тем сильнее Тень.

Слабые места: копирует только то, что ВИДИТ.

Способности, основанные на других каналах (слух, осязание, интуиция) — не копируются.

Угроза: АДАПТИВНАЯ (зависит от силы группы)

═══════════════════════════════════════

Глеб остановил группу.

— Новые правила, — сказал он. — Монстры здесь копируют нас. Буквально. Тень Марины будет [Несокрушимой]. Тень Дениса — с [Дробителем]. Чем мы сильнее — тем сильнее они.

— Это... нечестно, — сказал Денис.

— Это Шпиль. Он никогда не был честным.

— И что делать?

Глеб думал. Три секунды. Пять.

— Я иду первым.

— Ты? — Марина подняла бровь. — Ты — самый слабый физически.

— Именно. Моя Тень будет иметь силу восемь и ловкость одиннадцать. Любой из вас убьёт её одним ударом. Ваши Тени — убьют нас.

Логика. Холодная, неприятная, но безупречная. Самый слабый идёт первым, чтобы противник был слабым.

— Но твоя Тень скопирует [Аналитик], — сказала Лиза. Тихо. Точно.

Глеб замер. Об этом он не подумал.

Тень с [Аналитиком]. Тень, которая будет сканировать его. Видеть его статы, его слабости, его дар. Его группу.

— Я разберусь, — сказал Глеб. — Стойте здесь.

Он пошёл вперёд. Один. К чёрной фигуре на площади.

Десять метров.

Тень дрогнула. Задвигалась — как жидкость, принимающая форму. Чернота потекла, сформировалась, обрела контуры. Рост — его рост. Фигура — его фигура. Куртка, рюкзак, руки в карманах.

И лицо. Его лицо. Но — чёрное. Как негатив фотографии.

Тень-Глеб стоял напротив. Смотрел. И Глеб чувствовал — ощущал физически, как зуд за глазами — сканирование. Его сканировали. Его собственным [Аналитиком].

Панель вспыхнула:

ВНИМАНИЕ: вас сканирует [Аналитик] (копия)

Информация, доступная противнику: ваши статы, дар, навыки, снаряжение, HP, мана.

Информация, НЕ доступная противнику: мысли, намерения, информация, полученная через НЕ-визуальные каналы. ═══════════════════════════════════════

Тень видела всё, что видел [Аналитик]. Но — только визуальное. Не мысли. Не намерения. И не...

Слух.

Глеб закрыл глаза.

Темнота. Полная. [Аналитик] отключился — он работал через зрение. Панель исчезла. Статы исчезли. Информация исчезла.

Тень — тоже. Копия [Аналитика] потеряла источник данных. Без зрения — без информации. Без информации — без преимущества.

Глеб слушал.

Шорох. Справа. Шаги — лёгкие, быстрые. Его шаги. Его походка. Тень шла к нему — но без данных, без сканирования, вслепую. Как [Аналитик] без монитора.

Глеб шагнул влево. На слух. Тень прошла мимо — он почувствовал движение воздуха.

Развернулся. Открыл глаза на секунду — увидел чёрную спину Тени, которая стояла там, где он только что стоял. Закрыл глаза снова.

Достал нож. Отцовский. Знакомый.

Шагнул вперёд. На звук. На шорох. На ощущение.

Ударил.

Нож вошёл в спину Тени — в то место, где у человека печень. Тень не была человеком, но [Аналитик] копировал анатомию тоже.

Тень дёрнулась. Закричала — его голосом, но искажённым, как из сломанного динамика. Развернулась — и Глеб открыл глаза, потому что нужно было видеть, куда бить второй раз.

И увидел свою панель. Не свою — Тени. Копия [Аналитика] работала в обе стороны: Тень сканировала его, он — её. И на панели Тени была строка, которой не было на его собственной:

Потенциал Дара: [Аналитик] → [???] Условие раскрытия: [СКРЫТО] ═══════════════════════════════════════

Потенциал. [Аналитик] мог эволюционировать. Во что-то другое. Что-то большее.

Условие — скрыто. Но факт — зафиксирован.

Тень упала. Рассыпалась — не в пыль, как монстры, а в чёрный дым, который растворился в воздухе. Беззвучно. Без лута.

Глеб стоял. Нож в руке. Руки — спокойные. Не дрожали. Впервые после убийства — не дрожали.

Не потому что привык. Потому что убил не монстра. Убил собственную копию. И это... не то чтобы было легко. Но — проще, чем ожидал.

Как удалить свой старый аккаунт. Неприятно, но необходимо.

Остальных Теней зачистили по схеме.

Глеб входил в радиус первым. Тень копировала его — слабого, с силой 8. Марина или Денис — один удар. Готово.

Единственная проблема — Тени появлялись на каждом перекрёстке. Их было много. Двадцать, тридцать, может больше. Город — большой. Улицы — длинные. И каждая Тень ждала у перекрёстка, как фонарный столб.

Спидран замедлился. Два часа на этаж, который Глеб хотел пройти за час.

По дороге — находки. Руины были полны деталей: мебель в домах, посуда на столах, одежда в шкафах. Всё — чужое. Не человеческое. Похожее — но не то. Пропорции стульев — чуть другие. Двери — чуть ниже. Окна — чуть уже.

Кто здесь жил?

[Аналитик] молчал. «Данные недоступны». Как стена, за которой — что-то важное, но уровень доступа не позволяет.

Лиза нашла кое-что. В одном из домов, на стене — надпись. Не на русском. Не на английском. Ни на одном известном языке. Но — читаемая. Как будто [Аналитик] переводил автоматически, помимо воли Глеба:

«Мы пытались. Мы не смогли. Следующие — попробуйте лучше.»

Глеб записал. Слово в слово. Потом — перечитал. И почувствовал, как по спине идёт холод.

Мы пытались. Не смогли. Следующие.

Предыдущий цикл? Люди — или не люди — которые были здесь до них? Которые прошли этот этаж, написали послание, и...

Что с ними стало?

Ответ — в руинах. В пустых домах, в тишине, в отсутствии тел.

Они ушли. Или исчезли. Или были стёрты.

Привал перед десятым этажом.

Толпа.

Глеб не ожидал — хотя должен был. Уведомление о Страже получили все. И все, кто мог добраться до десятого, — добрались.

Человек шестьдесят на Привале, который рассчитан на тридцать. Тесно, душно — насколько может быть душно в каменном зале с магическим кондиционированием. Группы сидели кучками, косились друг на друга. Атмосфера — как в приёмной к стоматологу: все ждут, никто не хочет быть первым, но и уходить — не вариант.

И Зыков.

Он стоял у входа на десятый этаж — у закрытых каменных дверей с бирюзовыми символами. Рядом — десять человек. Его лучшие. Глеб сканировал — автоматически, фоново, как антивирус:

Сивый — лысый, [Электрошок], уровень 11. Правая рука. Белка — девушка, [Ускорение], уровень 10. Разведка. Крот — [Подкоп], уровень 9. Инженер. Остальные семеро — уровни 8-11, боевые дары: [Каменный щит], [Ледяное копьё], [Берсерк], [Регенерация], [Теневой удар], [Кислотный плевок], [Железная кожа].

Десять бойцов. С бонусом [Командира]. Суммарная мощь — как двенадцать-тринадцать без бонуса.

У Глеба — четверо. Без бонусов. С мешком грибной пыльцы.

Зыков заметил их. Глеб видел, как серые глаза командира остановились на нём — на секунду, не больше. Оценка. Расчёт. Презрение.

Потом Зыков двинулся. Через толпу. К ним.

Люди расступались. Не из страха — из привычки. Зыков занимал пространство не размерами, а присутствием. Шёл — и воздух вокруг него уплотнялся.

Остановился в двух метрах от Глеба. Посмотрел сверху вниз — на голову выше.

— Корнев.

— Зыков.

Первый раз — лицом к лицу. Первый раз — по именам.

Сканирование:

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Зыков Роман Андреевич

Ранг: E | Уровень: 13

Сила: 22 Ловкость: 16 Выносливость: 19 Интеллект: 13

Восприятие: 15 Удача: 11 Дар: [Командир]

Текущий размер группы: 38 Бонус: +18% ко всем статам

Настроение: уверенность, любопытство, лёгкое раздражение

Оценка угрозы: 4% Цвет: ███ (ЧЁРНЫЙ)

═══════════════════════════════════════

Четыре процента. Уровень 13. Тридцать восемь человек в клане — бонус уже восемнадцать, не пятнадцать. Рос.

— Ты умный парень, — сказал Зыков. Голос — спокойный, ровный. Командирский. Не угрожал — констатировал. — Пятый этаж — зеркала. Мои люди лёг... потеряли семерых. Ты прошёл чисто. Как?

— Не бил зеркала.

— Это я уже слышал. Как — конкретно?

— Конкретно — моя информация, мой метод, моё дело.

Зыков чуть наклонил голову. Жест, который Глеб уже видел — у Мимика-торговца. Оценка нетипичного поведения.

— Ладно, — сказал Зыков. — Тогда — предложение. Иди со мной на Стража. Твой [Аналитик] — или как там твой дар — плюс моя команда. Вместе пройдём первыми. Награду — пополам. Пятьдесят на пятьдесят.

Тишина на Привале. Шестьдесят человек смотрели. Глеб чувствовал взгляды — как давление, как влажность, как вес.

— Пятьдесят на пятьдесят — это я в твоей команде, — сказал Глеб.

— Это ты рядом со мной. Равный партнёр.

— В твоей команде нет равных. Есть ты — и те, кто получает бонус. Стоит мне «присоединиться» — я становлюсь частью [Командира]. И выйти уже не смогу.

Зыков не ответил сразу. В его глазах — то, что [Аналитик] определил как «уважение, смешанное с раздражением». Глеб прочитал его дар. Знал механику. Знал слабости. И не скрывал этого.

— Ты отказываешь, — сказал Зыков. Не вопрос.

— Я отказываю.

— Тогда мы идём первыми. И то, что найдём, — наше.

— Если найдёте.

Взгляд Зыкова стал жёстче. На долю секунды — угроза. Потом — контроль. Командир не показывает эмоции подчинённым. Даже если подчинённые — вся толпа на Привале.

Он развернулся и ушёл. К своей десятке. К закрытым дверям Стража.

Глеб стоял. Шестьдесят пар глаз — на нём. Он только что — публично — отказал самому сильному человеку в Шпиле.

Марина подошла. Встала рядом.

— Четыре процента? — прошептала она.

— Четыре.

— Блять.

— Угу.

Вечером — на Привале, в их углу — разговор.

Глеб, Марина, Денис, Лиза. Четверо. Кружок у стены, негромкие голоса.

— Мы не можем идти на Стража, — сказал Глеб. — Нас четверо. Лимит — десять, но десять — это рекомендация. Четверо — самоубийство. Страж десятого этажа — это не горгулья и не рвач. Это босс. Элитный. С механиками, которых я не знаю.

— Тогда зачем мы сюда неслись? — спросила Марина.

— Затем, что награда за первое прохождение — единственный шанс сократить разрыв. Зыков — уровень тринадцать. Я — восемнадцать. Но у него — тридцать восемь человек. Если он получит награду — его [Командир] станет неуязвим. Нам нужна эта награда.

— Но мы не можем...

— Мы — не можем. Но — может, нам не нужно побеждать первыми. Может, нам нужно, чтобы Зыков не победил.

Тишина.

— Ты хочешь ему помешать? — спросила Лиза.

— Нет. Я хочу, чтобы он прошёл — и потерял людей. Как на зеркалах. Страж — элитный монстр. Зыков пойдёт силой. Как всегда. И как всегда — потеряет бойцов. Чем больше потеряет — тем слабее [Командир]. А мы — пойдём после. Когда будем знать, как Страж дерётся.

— Использовать Зыкова как разведку, — сказала Лиза.

— Использовать Зыкова как бета-тестеров, — поправил Глеб. — Они покажут, что работает и что нет. Мы — извлечём уроки.

— Это... цинично, — сказал Денис.

— Это рационально. Зыков пойдёт в любом случае. Мы не можем его остановить. Но можем использовать результат.

Денис молчал. Потом:

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, — сказал Глеб. — Но нравиться и работать — разные вещи.

Позже, когда Денис и Марина ушли спать, Лиза осталась. Сидела рядом с Глебом у стены. Тихо. Как обычно.

Потом — не тихо.

— Глеб.

— М?

— Хватит называть свой дар мусорным.

Он посмотрел на неё. Она смотрела прямо — серые глаза, без уклончивости. Лиза не умела — или не хотела — смягчать.

— Он не боевой, — сказал Глеб.

— Он не боевой. Но ты за две недели построил информационную сеть на трёх Привалах, развалил банду грабителей, прошёл Зал Зеркал без потерь, наладил алхимическое производство из аптечного мусора и зарабатываешь больше, чем любой боец на этажах. Это не мусорный дар. Это читерский.

— Я вижу, куда бить. Но бить — не могу. Без Марины и Дениса я труп на первом этаже.

— А Марина без тебя — слепой танк, который глотает споры. Денис без тебя — кувалда, которая бьёт наугад. Я без тебя — невидимка, которая не знает, от кого прятаться. Мы друг без друга — ничего. Вместе — машина. Но машину собрал ты.

Глеб молчал.

— Так что кончай кокетничать, — закончила Лиза. — «Мусорный дар» — это маска. Ты носишь её, чтобы люди не воспринимали тебя всерьёз. Работало в офисе. Здесь — не работает. Здесь люди умирают, потому что не знают того, что знаешь ты. И каждый раз, когда ты говоришь «мусорный» — ты обесцениваешь то, что спасает им жизнь.

Тишина. Кристаллы мерцали.

Глеб хотел возразить. Хотел сказать что-то ироничное, самоуничижительное, привычное. «Ну, может, не совсем мусорный.» Или «Спасибо, я передам моей самооценке.»

Не сказал.

Потому что Лиза была права. И он это знал. Знал — с первого дня, с Вестибюля, когда нашёл скрытый тайник, пока все хвастались огнём. Знал — и прятался за «мусорным», потому что признать силу [Аналитика] значило признать ответственность. А ответственность — это когда люди зависят от тебя. А когда люди зависят от тебя — ты можешь их подвести.

— Ты права, — сказал он. Тихо. Просто.

— Знаю, — сказала Лиза. И — улыбнулась. Второй раз за всё время. Маленькая, быстрая, тёплая.

Они сидели молча. За стеной Привала — Шпиль. Десять этажей вниз, десять вверх (или больше — никто не знал, сколько). Страж — за закрытыми дверями. Зыков — через зал, со своей десяткой.

И Глеб — здесь. С ножом, блокнотом и даром, который он наконец перестал называть мусорным.

Не вслух. Пока — не вслух.

Но внутри — щёлкнуло. Как замок, который наконец открылся.

Ночью — таймер.

СТРАЖ ЭТАЖА 10 Активация через: 31:14:07

Зарегистрированные группы: 0

Ожидание первой группы.

═══════════════════════════════════════

Тридцать один час.

Зыков готовился. Его десятка сидела в кругу, проверяла оружие, пила зелья усиления. Серьёзные лица, сосредоточенные движения. Профессионалы.

Глеб смотрел. Запоминал. Сканировал каждого — статы, дары, снаряжение, слабости.

Не для боя. Для понимания. Чтобы знать, что Страж сделает с ними.

И чтобы знать, что он сделает с Глебом.

«Не мусорный, — подумал он, глядя на панель. — Ладно. Не мусорный. Посмотрим, что из этого выйдет.»

За стеной — Страж. Тихий. Терпеливый.

Ждал.

Как всегда.

Глава 13. Страж

Двери Стража открылись в полдень.

Не медленно, не торжественно — просто раздвинулись, как створки лифта. За ними — темнота. Густая, плотная, непроницаемая даже для бирюзового света Привала.

Система:

═══════════════════════════════════════

СТРАЖ ЭТАЖА 10: АКТИВИРОВАН

Вход открыт.

Максимум участников: 10.

Первое прохождение: награда ×3 + уникальный предмет.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: смерть внутри — окончательна.Тела не возвращаются.

═══════════════════════════════════════

Привал замер. Шестьдесят человек — одновременно — посмотрели на двери. Потом — на Зыкова.

Зыков стоял впереди. Десять бойцов — за спиной, полукругом. Проверенные, экипированные, готовые. Сивый — справа, [Электрошок] потрескивал между пальцами. Белка — слева, пружинила на носках, [Ускорение] в режиме ожидания. Остальные — мечи обнажены, щиты подняты, лица каменные.

Зыков посмотрел на Глеба. Через весь зал. Последний шанс.

Глеб покачал головой. Едва заметно.

Зыков отвернулся.

— Идём, — сказал он. Негромко, но его голос нёс. Командирский голос. Голос, которому подчиняются не потому что боятся, а потому что верят. — Строй. Сивый — впереди. Белка — разведка. Остальные — ромбом. Меня не прикрывать. Я сам.

Десять человек вошли в темноту. Один за другим. Как патроны в магазин.

Двери закрылись.

Тишина.

Глеб сидел у стены и ждал.

Не как все остальные — в тревожном ожидании, с расширенными глазами и сжатыми кулаками. Он ждал, как программист ждёт результаты нагрузочного тестирования. С блокнотом. С ручкой. С [Аналитиком] в фоновом режиме, направленным на закрытые двери.

Сканирование не пробивало камень. Но — давало фрагменты. Вибрации. Звуковые волны, прошедшие через толщу стены. [Аналитик] третьего уровня с интеллектом 38 умел интерпретировать вибрации как данные.

Не идеально. Не полно. Но — кое-что.

Первый час — удары. Тяжёлые, ритмичные. Бой. Кто-то бил — монстр или люди, непонятно. Вибрации через камень — как звук через стену в панельке: слышно, что сосед что-то делает, но что именно — хрен разберёшь.

Второй час — тишина. Долгая. Пять минут. Десять. Потом — снова удары, но реже. Слабее. Кто-то выдыхался.

Третий час — крик. Глухой, еле слышный через камень. Но — крик. Человеческий.

Привал напрягся. Люди переглядывались. Кто-то встал, пошёл к дверям — и остановился. Двери не открывались снаружи.

Глеб записывал. Хронологию. Интервалы. Интенсивность звуков.

«00:00 — вход. 00:05 — первый контакт (предп.). 00:12-01:04 — активный бой. 01:04-01:15 — пауза. 01:15-02:30 — бой, снижающаяся интенсивность. 02:31 — крик.»

Марина сидела рядом. Молча. Лицо — неподвижное, но глаза — живые, злые.

— Они умирают там, — сказала она.

— Возможно.

— И мы сидим.

— Да.

— Это правильно?

Глеб не ответил. Не потому что не знал ответ. Потому что ответ — «да, это правильно» — звучал бы отвратительно. И был бы правдой.

Денис сидел на полу, обхватив колени. Большой человек — маленькая поза.

— Я мог бы помочь, — сказал он. Тихо. — Там — люди. Не хорошие, может. Но люди. И я сижу.

— Если бы ты вошёл — Страж стал бы одиннадцатой целью, — сказал Глеб. — Или копией тебя, как Тени. Или чем-то ещё. Мы не знаем правил. Входить вслепую — умирать вслепую.

— Знаю. Но...

— Знаю, — сказал Глеб. — Я тоже.

Лиза молчала. Сидела в углу, невидимая — не в [Тени], просто невидимая, как умела. Смотрела на двери.

Три часа двадцать семь минут.

Двери открылись.

Первым вышел Сивый. Левая половина лица — обожжена, волос нет, кожа — красная, пузырящаяся. Он шёл, держась за стену. Правая рука — прижата к животу. Кровь на пальцах.

За ним — Белка. Целая, но — другая. Глаза пустые. Лицо белое. Шла прямо, не оглядываясь, как робот.

Третий — мужик с [Каменным щитом]. Щита не было. Правая рука — сломана, висела под неправильным углом. Левой тащил четвёртого — парня с [Берсерком], без сознания, с кровью на лице.

Четверо. Из десяти.

Привал — мёртвая тишина.

Потом — из темноты — Зыков.

Он шёл. Прямо, ровно, как шёл всегда. Шрам на подбородке. Серые глаза. Та же осанка, та же стойка. Но — правая рука висела плетью. Не сломана — просто... неживая. Как выключенная. И глаза — те же серые, но внутри — пусто. Как будто кто-то вычерпал оттуда что-то важное и не вернул.

Он прошёл через весь Привал. Молча. Шестьдесят человек расступились — не от страха, от чего-то другого. От понимания. От тишины, которая шла от Зыкова, как холод от открытого окна.

Дошёл до стены. Сел. Привалился спиной к камню. Закрыл глаза.

Система:

═══════════════════════════════════════

СТРАЖ ЭТАЖА 10: ПОВЕРЖЕН

Первое прохождение: ДА

Группа: Зыков Р.А. (+9)

Потери: 6 из 10

Награда получена лидером группы.

═══════════════════════════════════════

Шесть из десяти. Шесть человек — не вышли. Не «ранены», не «отступили» — не вышли. Тела не возвращаются.

Глеб смотрел на панель. На цифру «6». Шесть имён, которые он знал — сканировал каждого вчера вечером. [Ледяное копьё] — парень двадцати трёх лет. [Регенерация] — мужик, бывший спортсмен. [Теневой удар] — женщина, тихая, незаметная. [Кислотный плевок] — здоровый мужик с татуировками. [Железная кожа] — парень, который всегда стоял сзади. И шестой — [Берсерк]... нет, [Берсерк] вышел, без сознания. Значит — Крот. [Подкоп]. Инженер. Который рыл туннели.

Шесть. Не цифра — люди. Плохие, хорошие, средние — неважно. Люди.

Глеб записал в блокнот. Аккуратно. Имена. Дары. Даты.

Потом — закрыл. Положил ручку.

Руки не дрожали. Но внутри — что-то сжалось. Маленькое, холодное. Он ждал этого. Планировал. «Пусть Зыков будет бета-тестером.» И шесть человек стали тестовыми данными.

«Это не моя вина, — подумал он. — Они пошли добровольно. Зыков принял решение. Не я.»

Правда. Но — не вся правда. Потому что Глеб мог бы пойти с ними. Мог бы дать им информацию — слабости Стража, тактику. Мог бы спасти хотя бы часть. Не пошёл. Не дал.

«Четыре процента, — напомнил он себе. — Четыре процента на выживание при конфликте с Зыковым. Если бы пошёл — мог погибнуть. И тогда — никому не помогу. Ни Марине, ни Денису, ни Лизе, ни Ирине, ни тем тридцати людям на Привалах, которые покупают мои пакеты данных.»

Математика. Холодная, чистая математика.

Которая не помогала уснуть.

Утром Глеб подошёл к дверям Стража.

Двери были открыты — после первого прохождения доступ свободный. Темнота внутри — уже не такая густая. [Аналитик] пробивал.

Сканирование — на комнату за дверями.

═══════════════════════════════════════

ЛОКАЦИЯ: Тронный зал Стража

Статус: ЗАЧИЩЕН

Страж: [Каменный Король]

Статус: ПОВЕРЖЕН

Останки: присутствуют

Опасность: ОТСУТСТВУЕТ

Скрытые элементы: ДА (1)

═══════════════════════════════════════

Скрытый элемент. Один. Зыков его не нашёл — или не искал, потому что вышел с шестью трупами за спиной и не был в состоянии думать о луте.

Глеб вошёл. Один.

Тронный зал. Огромный — потолок метров тридцать, стены из чёрного камня с золотыми прожилками. В центре — трон. Каменный, массивный, грубо вырубленный. На троне — останки Стража: куски камня, золотистая пыль, расколотая корона.

Перед троном — следы боя. Выбоины в полу, обожжённые камни, трещины в стенах. И — пятна. Тёмные. Не пыль, не камень.

Кровь. Человеческая.

Глеб не стал смотреть долго. Прошёл мимо. К трону. За трон.

[Аналитик] подсветил: за спинкой трона, на уровне пола — трещина. Не случайная — ровная, прямоугольная. Скрытая дверь.

Глеб нажал. Камень сдвинулся — тяжело, со скрежетом. За ним — ниша. Маленькая, полметра на полметра. Внутри — свиток. Один. Светящийся тёплым золотистым светом.

Сканирование:

═══════════════════════════════════════

ПРЕДМЕТ: Свиток Знания

Тип: Обучающий (одноразовый)

Ранг: Эпический

Содержание: [Алхимия Высшего Ранга]

Эффект при использовании: мгновенное повышение навыка [Алхимия] до ранга «Эпический».

Разблокировка: 23 новых рецепта, включая зелья D-ранга и выше.

Примечание: привязывается к первому использовавшему. Нельзя передать. ═══════════════════════════════════════

Эпический ранг. Двадцать три новых рецепта. Зелья D-ранга — уровень, которого на текущем этапе Шпиля не было ни у кого.

Зыков прошёл мимо этого. Потерял шесть человек — и прошёл мимо самого ценного предмета в комнате. Потому что не видел. Потому что у него не было [Аналитика].

«Мусорный дар,» — подумал Глеб. И поправил себя: «Нет. Не мусорный.»

Он активировал свиток. Золотистый свет вспыхнул, обнял руки, впитался в кожу. Знание хлынуло — как скачанный файл, распаковывающийся в голове. Рецепты, формулы, пропорции, ингредиенты. Двадцать три набора инструкций, каждый — сложнее предыдущего.

[АЛХИМИЯ] ПОВЫШЕНА!

Ранг: Необычный → Эпический

Новые рецепты: 23

Максимальный ранг зелий: D

ДОСТУПНЫ НОВЫЕ КАТЕГОРИИ:

— Зелья усиления (D-ранг)

— Яды (D-ранг)

— Антидоты (D-ранг)

— Зелья модификации

— [ПОДАВИТЕЛЬ ДАРА]

═══════════════════════════════════════

[Подавитель Дара].

Глеб перечитал. Три раза. Буквы не изменились.

Подавитель. Дара.

Зелье, которое подавляет чужой Дар. На время. При контакте с кожей.

Он открыл рецепт:

ЗЕЛЬЕ: [Подавитель Дара]

Ранг: D (Эпический)

Эффект: подавляет активный Дар цели на 10 минут.

Достаточно контакта с кожей. Не требует проглатывания.

Ингредиенты:

— Эссенция Стража (выпадает из Стражей этажей)

— Корень чёрного мха (×5)

— Кислота горгульи (×3)

— Вода источника Привала

— Катализатор: серебряный осколок Время приготовления: 4 часа

Ограничение: 1 использование на единицу.

═══════════════════════════════════════

Эссенция Стража. Глеб посмотрел на останки Каменного Короля на троне. Пыль, камни, осколки короны.

Сканирование:

ОБЪЕКТ: Останки Стража

Содержимое: Эссенция Стража (×3), осколки (×47), Корона Командира

(ЗАБРАНО: Зыков Р.А.)

═══════════════════════════════════════

Эссенция — три штуки. Три [Подавителя Дара]. Зыков забрал Корону — главную награду. Но Эссенцию — не взял. Не знал, что это. Не видел ценности.

Глеб забрал. Всё. Три эссенции, сорок семь осколков. Рассовал по карманам.

Вышел из тронного зала. Двери за спиной. Впереди — Привал. Шестьдесят человек, которые не знали, что он только что забрал самое мощное оружие в Шпиле.

Зыков сидел у стены. Там же, где сел вчера. Не двигался. Правая рука — по-прежнему безжизненная. Рядом — Сивый, с перевязанным лицом. Белка — ушла, не видно.

Глеб подошёл. Не к Зыкову — мимо. К торговцу. Купил ингредиенты — корень чёрного мха, кислоту горгульи. Серебряные осколки — в продаже, по пять обычных за один серебряный. Дорого. Но — стоило.

Вернулся в свой угол. Разложил ингредиенты. Марина, Денис, Лиза — смотрели.

— Что ты нашёл? — спросила Лиза. Она всегда знала, когда Глеб что-то нашёл. По глазам. По тому, как он двигался — чуть быстрее обычного, чуть собраннее.

— Свиток. В тронном зале, за троном. Зыков пропустил.

— И что в свитке?

Глеб посмотрел на неё. На Марину. На Дениса. Трое людей, которым он доверял. Единственные, кроме Бага.

— [Алхимия] эпического ранга, — сказал он. — И рецепт зелья, которое подавляет чужой Дар на десять минут.

Тишина. Три секунды. Пять.

— Подавляет... Дар, — медленно сказала Марина. — Любой?

— Любой. Контакт с кожей. Десять минут.

— [Командир]?

— [Командир].

Марина посмотрела в сторону Зыкова. Потом — на Глеба. Улыбка. Та самая — хищная, довольная.

— Ты гений, — сказала она.

— Я внимательный. Разница есть.

— Для нас — нет.

Четыре часа.

Глеб варил [Подавитель Дара]. Первый — пробный.

Процесс — сложнее всего, что он делал раньше. [Алхимия] эпического ранга работала иначе: не интуиция, а точность. Пропорции — до грамма. Температура — до градуса. Последовательность — до секунды.

Мана уходила — много. Зелье D-ранга требовало маны D-ранга, которой у Глеба не было. Но [Аналитик] с интеллектом 38 компенсировал — оптимизировал процесс, снижал расход, находил короткие пути в рецепте.

Через четыре часа — на камне перед ним стоял флакон.

Маслянистая чёрная жидкость. Не пахла — совсем. Не блестела — поглощала свет, как миниатюрный Шпиль. Красивая, если не знать, что внутри.

Глеб сканировал:

═══════════════════════════════════════

ПРЕДМЕТ: Подавитель Дара

Тип: Зелье (контактное)

Ранг: D (Эпический)

Эффект: подавляет Дар цели на 10 минут при контакте с кожей.

Работает на Дары E и D ранга.

Количество: 1 применение.Статус: ГОТОВО.

═══════════════════════════════════════

Одна доза. Десять минут. [Командир] Зыкова — E-ранг. Попадает.

Десять минут, в течение которых тридцать восемь человек его клана теряют бонус. Восемнадцать процентов ко всем статам — исчезают. Разом. Как если бы у всех одновременно отключился интернет.

И Зыков — без Дара. Просто человек. Сильный, опытный, опасный — но просто человек. Без магии подчинения, без усиления, без ауры лидера.

Десять минут.

Глеб взял флакон. Повертел в пальцах. Чёрная жидкость переливалась внутри — тяжёлая, густая, как нефть.

— Это на крайний случай, — сказал он.

— Какой крайний? — спросил Денис.

— Тот, когда четыре процента покажутся оптимизмом.

Глеб спрятал флакон во внутренний карман куртки. Ближе к телу. Чтобы чувствовать через ткань — тёплый, маслянистый вес.

Страховка. Козырь в рукаве. План Б.

Нет — план Z. Потому что между A и Z ещё двадцать пять букв, и Глеб собирался использовать каждую.

Вечером Глеб сидел на Привале и анализировал данные.

Зыков получил [Корону Командира] — артефакт, усиливающий дар. Бонус вырос: с восемнадцати до двадцати пяти процентов. Но — клан потерял шесть бойцов. Тридцать восемь минус шесть — тридцать два. Бонус больше, но людей меньше.

Нетто-эффект: примерно тот же. Что было — что стало. Зыков не ослаб, но и не усилился так, как мог бы с полным составом.

И — трещины. Глеб видел их через [Аналитик]. Настроения людей Зыкова. «Тревога». «Неуверенность». «Подавленный гнев». Шесть товарищей — мертвы. Лидер привёл их на убой. Награда — ему, потери — всем.

Впервые за всё время — кто-то из клана Зыкова сомневался.

Не вслух. Не публично. Но — внутри. В тех данных, которые [Аналитик] считывал по лицам, по позам, по микродвижениям.

Олег — бывший учитель физкультуры, тот, про которого рассказывала Катя — сидел отдельно от группы. Один. Смотрел в стену.

Настроение: «отчаяние, вина, отвращение к себе».

Глеб записал. Не для плана. Пока — просто записал.

Марина подсела к нему поздно. Остальные спали. Даже Лиза — свернувшись на скамье, похожая на кошку.

— Зыков получил Корону, — сказала Марина. — Двадцать пять процентов бонуса теперь. Это много.

— Много. Но у него минус шесть. И — трещины в команде.

— Достаточно?

— Нет. Пока — нет. Ему нужно набрать новых людей, и [Корона] делает это проще: двадцать пять процентов бонуса — серьёзная приманка. Через неделю у него будет сорок пять, пятьдесят.

— Тогда зачем мы...

— Затем, что у нас есть то, чего у него нет. — Глеб коснулся внутреннего кармана. — Козырь. Но козырь работает только один раз. Использовать его нужно тогда, когда это будет иметь максимальный эффект. Не раньше.

— Когда?

— Не знаю. Когда [Аналитик] скажет.

— Ты теперь слушаешь свой дар, как оракула?

— Я слушаю данные. Дар — инструмент сбора. Решения — мои.

Марина молчала. Потом:

— Знаешь, что меня пугает?

— Что?

— Не Зыков. Не монстры. Не Шпиль. Ты.

Глеб повернулся к ней.

— Ты, — повторила Марина. — Потому что ты становишься... холоднее. Каждый день. Каждый этаж. Ты считал людей, которые умерли за дверью, как строчки в таблице. Записывал интервалы криков. Планировал использовать их смерть.

— Я не планировал их смерть.

— Нет. Ты планировал использовать её последствия. Это — не то же самое. Но — рядом.

Тишина. Кристаллы мерцали. Где-то на другом конце Привала кто-то кашлял.

— Ты права, — сказал Глеб.

— Знаю.

— Но я не знаю, как иначе. Если я буду думать о каждом как о человеке — я не смогу думать стратегически. А если не думать стратегически — погибнут мои люди. Наши люди. Ты, Денис, Лиза, Ирина. Я не могу позволить себе эмпатию ко всем. Не хватит ресурса.

— Это звучит как код.

— Потому что я думаю как код. Это всё, что я умею, Марина. Код, данные, паттерны. Если отнять это — останется парень с кухонным ножом и котом, который не умеет даже яичницу толком пожарить.

Марина посмотрела на него. Долго. Потом положила руку ему на плечо. Тяжёлую, тёплую. Руку фельдшера, которая привыкла держать чужое.

— Не потеряй себя, Аналитик, — сказала она. — Мне нужен человек, а не программа.

— Попробую.

— Не «попробую». Обещай.

— ...Обещаю.

Она убрала руку. Встала. Пошла спать.

Глеб остался. Один. С блокнотом, с флаконом во внутреннем кармане, с данными в голове и с обещанием, которое не знал, как сдержать.

За стеной — Шпиль. Десять этажей вниз, бесконечность вверх. Где-то ещё ниже — этажи, которых никто не видел. Монстры, которых никто не представлял. Тайны, которых никто не разгадывал.

И где-то совсем далеко — ответ на вопрос «зачем». Зачем Шпиль. Зачем Система. Зачем дары. Зачем двадцать шесть предыдущих циклов.

Зачем — Глеб.

Он открыл панель. Посмотрел на свои статы. Уровень 18. Интеллект 38. [Аналитик] третьего уровня. [Алхимия] эпического ранга. [Подавитель Дара] в кармане.

Не герой. Не воин. Не лидер.

Человек, который видит то, чего не видят другие. И пытается не потерять себя в процессе.

«Не потеряй себя,» — сказала Марина.

Глеб закрыл блокнот. Закрыл глаза. Лёг.

Завтра — новые этажи. Новые монстры. Новые данные.

И — рано или поздно — ответы.

Он надеялся, что ответы будут стоить цены.

Глава 14. Передышка

Баг не разговаривал с ним два часа.

Это было хуже любого Стража. Страж — убивает. Кот — игнорирует. И непонятно, что больнее.

Глеб вернулся домой после четырёх дней в Шпиле. Снаружи прошло чуть меньше двух суток. Но для кота, живущего по собственному таймеру, где единица измерения — «интервал между кормлениями» — это была вечность.

Двойная порция оставленного корма — съедена. Миска с водой — пуста. Лоток — экологическая катастрофа локального масштаба.

Баг сидел на подоконнике. Спиной к двери. К Глебу. Ко всему миру, который его предал.

— Прости, — сказал Глеб.

Хвост дёрнулся. Один раз. На кошачьем языке — «услышал, но не простил».

Глеб открыл шкаф. Корм — последний пакет. Когда-то двухнедельный запас. Теперь — на три дня.

Насыпал тройную порцию. К чёрту экономию — чувство вины не лечится бухгалтерским подходом.

Баг развернулся. Спрыгнул с подоконника — медленно, с достоинством, как король, снизошедший до черни. Подошёл к миске. Понюхал. Начал есть.

Прощён. Условно.

Глеб сел на пол рядом с котом. Прислонился спиной к холодильнику. Линолеум — холодный. Ноги — уставшие. Спина — как после недели на каменных скамьях. В квартире пахло кошачьим лотком и застоявшимся воздухом.

Убрал лоток. Открыл окно. Вымыл миску. Протёр пол. Рутина, от которой отвык — и которая вдруг показалась важнее любого данжа.

Душ. Горячая вода — была. Стоял под струёй десять минут. Грибная пыльца, каменная пыль, пот, алхимические реагенты — смывались с кожи, как четыре дня подземной жизни.

Вышел. Чистое — футболка и спортивные штаны. Домашняя одежда. Одежда нормального человека.

Чай — последний пакетик. Пил, глядя в окно на Серовск.

Город за два дня изменился снова.

Электричество — по графику. Двенадцать часов света, двенадцать — как повезёт. Вода — холодная стабильно, горячая два часа утром. Газ — пока работал. «Пока» — самое популярное слово в Серовске.

Глеб вышел за продуктами. «Пятёрочка» — закрыта третий день, буква «ч» больше не мигала, вывеска не работала вообще. «Магнит» — с охраной. Два мужика в камуфляже у входа, один — с дубинкой, второй — с чем-то подозрительно похожим на [Каменный щит] на предплечье. Игрок-охранник.

Внутри — полупусто. Хлеб — чёрствый. Молоко — нет. Яйца — нет. Тушёнка — три банки по двести рублей (до Шпиля — восемьдесят). Корм для кота — одна пачка, последняя на полке. Четыреста рублей.

Валентина Петровна на кассе. Осколки — по тысяче за штуку. Удвоились за неделю.

На выходе — объявления:

«ПРОДАМ ЗЕЛЬЕ ИСЦЕЛЕНИЯ. 15 000 РУБ.» «КУПЛЮ ОСКОЛКИ. ДОРОГО. ОТ 50 ШТ.» «ИЩЕМ БОЙЦОВ ДЛЯ 3-ГО ЭТАЖА. ОПЛАТА ЛУТОМ.» «АДМИНИСТРАЦИЯ ИНФОРМИРУЕТ: вход в аномальный объект разрешён гражданам старше 18 лет. Ответственности администрация не несёт.»

Последнее — с печатью. Администрация умыла руки. Бюрократически, красиво.

Дома. Тушёнка — Глебу. Корм — Багу. Сидели на кухне, ели синхронно.

Телефон. Мама.

— Глебушка, приезжай к нам. У нас гречка. И варенье. И огурцы.

— Мам, я не могу. У меня...

— Ты опять в эту башню ходишь?! Соседка видела!

— Мам. Я знаю, что делаю. У меня способность. Не боевая. Я анализирую. Помогаю людям проходить этажи. Без меня — гибнут. Со мной — нет.

Тишина. Мама дышала.

— Ты помогаешь людям?

— Да.

— И тебе платят?

— Осколками. Тысяча рублей за штуку. Я за день зарабатываю больше, чем за месяц в офисе.

Голос папы на фоне: «Ну и пусть ходит. Если зарабатывает.»

Мама вздохнула.

— Приезжай в воскресенье. На обед. И кота возьми.

— Баг не любит переезды.

— А я не люблю, когда мой сын лезет в башню с монстрами. Все страдаем.

Повесила трубку. Глеб улыбался — впервые за неделю.

Вечером — нормальная жизнь. Стирка. Макароны — просроченные на месяц, нашёл в шкафу. Зарядил телефон.

Звонок от Алины из Новосибирска.

— Работает! Жуков перевернули — сработало! Два дня без потерь!

— Данные собрали?

— Высылаю. Четвёртый этаж — летучие мыши. Огромные. Ультразвук.

— Контрмера — шумовая граната. Две жестяных банки, камни внутри, скотч. Сбивает эхолокацию.

— Ты серьёзно?

— Всегда серьёзно.

Ещё три письма — Красноярск, Ростов, Калининград. Через цепочку от Алины. Все просят помощи. Все присылают данные взамен.

Красноярск — лавовые пещеры. Ростов — подводные туннели. Калининград — ледяной лабиринт. Каждый Шпиль уникален, но паттерны общие.

К полуночи — тридцать страниц новых данных из четырёх городов. Пять Шпилей. Пять фрагментов мозаики.

Мозаика не складывалась. Но рисунок — проступал.

Три часа ночи. Глеб не спал. Рисовал схему в блокноте.

В центре — «ШПИЛЬ». Лучи — этажи. Справа — «ПАТТЕРНЫ»: стайные монстры, элементали, копирующие существа, психологические этажи, стражи. Слева — «АНОМАЛИИ»: торговцы-Мимики, руины, надпись «Мы пытались», потенциал [Аналитика].

Внизу — «26 ПРЕДЫДУЩИХ ЦИКЛОВ».

Шпили — тест. Монстры — тренировка. Дары — инструменты. Стражи — экзамены. Тест — к чему?

«Мы пытались. Мы не смогли. Следующие — попробуйте лучше.»

Что значит «не смогли»?

Баг спал рядом. Мурчал. Рыжий, тёплый, живой. Единственная константа.

Глеб закрыл блокнот. Лёг.

Утром — обратно.

Рюкзак: ингредиенты, еда, блокнот, нож. Бага — покормил тройной порцией. Оставил две миски воды.

— Два дня максимум. Обещаю. Вернусь с тунцом.

Баг мяукнул. Тунец — безотказное слово.

У входа — Марина. Кроссовки, рюкзак, новый шрам на руке.

— Выспался?

— Почти. Денис?

— Внутри. Не выходил. Говорит — дома никого.

— Лиза?

— Тоже внутри. Она вообще... ты знаешь, где она живёт? Кто у неё?

— Нет.

— Я тоже нет. Она не рассказывает.

Глеб задумался. Лиза. Он знал её статы, дар, настроение в реальном времени. Но не знал — есть ли у неё кто-то, к кому возвращаться.

Вошли.

На Привале — Денис и Лиза. Он — большой и уютный. Она — с книгой. Откуда книги в Шпиле — загадка.

— С возвращением. Кот жив? — спросил Денис.

— Жив. Обижен. Помирились.

Глеб сел. Блокнот на колени. Новые данные.

— Ребят. У меня кое-что есть. По всем Шпилям.

Рассказал. Про четыре города. Про общие паттерны. Про двадцать шесть циклов.

— Шпиль — это тест, — сказал он. — Тренировка перед чем-то. Двадцать шесть предыдущих цивилизаций его не прошли.

— Не прошли — значит что? — спросил Денис.

— Не знаю. Руины на девятом этаже — может, это их город.

— Весёленькие новости, — сказала Марина.

Лиза молчала. Потом:

— Если это тест — значит, есть условие прохождения. Не просто этажи — что-то большее.

— У меня пока нет ответа, — сказал Глеб. — Но данные копятся.

День прошёл на Привале. Зелья, пакеты данных, записки от Ирины через курьера-бегуна.

Ирина докладывала: биржа растёт. Двадцать «мирных» в сети. Антидоты — распродаются. Нужен второй курьер.

Глеб написал: «Набирай. Двадцать процентов — нам. Приоритет: зелья, антидоты, информация.»

Вечером — гость. Не из сети. Не покупатель.

Олег. Бывший учитель. Из клана Зыкова.

Глеб увидел его через [Аналитик] за десять секунд. Метка жёлтая. Настроение: решимость, страх, надежда. Оценка угрозы: 23%.

Олег сел рядом. Без приветствия.

— Я знаю, кто ты, — сказал он тихо. — Аналитик. Тот, кто продаёт информацию. Кто наказал грабителей. Кто прошёл Зеркала.

Глеб молчал.

— Мне нужна помощь. Зыков после Стража — изменился. Потерял шестерых и злится. Не на монстра. На себя. А когда злится на себя — бьёт других.

Пауза.

— Вчера сломал руку парню за опоздание на построение. Просто взял и сломал.

Глеб записывал мысленно.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

— Потому что не могу больше. Я попал в клан — ради бонуса. С бонусом — сильнее. Без — средний. Средний в Шпиле — мёртвый. Но цена... Я учитель, блять. Детей физкультуре учил. А теперь ломаю людям руки.

— Сколько вас таких?

— Четверо. Может пять. Мы не говорим об этом вслух. [Командир] чувствует нелояльность. Не знаю как. Но чувствует.

Глеб кивнул. [Командир] на высоком уровне — возможно, обратная связь. Ощущение настроений. Не мысли — тенденции.

— Олег. Я не могу помочь прямо сейчас. Но когда придёт время — ты мне понадобишься. Ты и твои четверо.

— Когда?

— Зависит от данных.

— От данных, — с горечью. — Люди умирают — а ты ждёшь данных.

— Да. Потому что без данных я убью Зыкова и на его место придёт кто-то хуже. С данными — я разрушу систему. Разница — в масштабе.

Олег смотрел долго.

— Ладно. Жду. Но недолго.

Ушёл. Обратно к чёрным курткам.

Глеб открыл блокнот. Досье на Зыкова.

«Олег — контакт внутри клана. 4-5 недовольных. [Командир] чувствует нелояльность. Зыков после Стража: агрессия, срывы. Дестабилизация. Время работает на нас.»

Поздно вечером. Все спали. Даже Лиза — свернувшись на скамье.

Глеб сидел с блокнотом. Смотрел на панель.

Уровень 18. Интеллект 38. [Аналитик] третьего уровня. [Алхимия] эпического ранга. [Подавитель Дара] во внутреннем кармане. Олег — внутри клана. Ирина — на Привалах. Алина — в Новосибирске. Четыре города — в сети.

Фрагменты мозаики. Картина проступала. Не целиком. Но — проступала.

И Глеб впервые подумал: может быть, он знает, как это закончится.

Может быть.

Он закрыл блокнот. Погладил обложку — потрёпанную, с загнутыми углами, с пятнами от алхимических реагентов. Двадцать рублей в «Магните». Самая ценная вещь в Шпиле.

Потому что внутри — не записи. Внутри — план.

Который ещё не был планом. Но уже переставал быть данными.

Что-то среднее. Как баг, который вот-вот станет фичей.

Глеб улыбнулся. Закрыл глаза. Уснул.

И впервые за две недели ему ничего не снилось. Просто — тишина. Тёмная, спокойная, безопасная.

Как серверная после обслуживания.

Всё работает. Всё на месте. Можно отдохнуть.

Пока.

Глава 15. Этажи крови

После десятого этажа Шпиль перестал церемониться.

Глеб понял это в первые пять минут одиннадцатого. Лестница закончилась — и под ногами оказалась вода. Не лужа, не ручей — вода. Чёрная, холодная, от пояса и выше. Стоячая, но с подводным течением, которое тянуло вперёд — вглубь.

Потолок — низкий, полтора метра. Стены — скользкий камень, покрытый чем-то органическим, мягким, неприятным на ощупь. Свет — минимальный. Бирюзовые прожилки здесь были тусклыми, будто Шпиль экономил электричество.

═══════════════════════════════════════

ЭТАЖ 11: ЗАТОПЛЕННЫЙ ГОРОД

Тип: Подводный лабиринт

Обитатели: Утопцы

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: некоторые туннели полностью затоплены.Запас воздуха ограничен.

Совет Системы: не вдыхайте воду.

Это вредно для здоровья.

═══════════════════════════════════════

— Спасибо за совет, блять, — сказала Марина, стоя по грудь в ледяной воде.

Денис стоял рядом. Вода ему — по пояс. Преимущества роста.

— Мне нормально, — сказал он и тут же поёжился: — Ладно, не нормально. Холодно.

Лиза — самая маленькая — стояла на цыпочках. Вода — по подбородок. [Тень] в воде не работала — невидимость сбивалась от контакта с жидкостью. Лиза без [Тени] — просто девушка ростом метр шестьдесят в ледяной воде.

— Не пойдёт, — сказал Глеб. — Стоим. Дайте минуту.

Он достал из рюкзака — герметичного, спасибо хозмагу и пакетам для мусора — ингредиенты. Корень чёрного мха. Экстракт споровика. Жабры утопца — купил у торговца наверху, не зная зачем. Теперь — знал.

[Алхимия] эпического ранга подсказала рецепт, которого не было на нижних уровнях:

СОЗДАНО: Зелье подводного дыхания

Ранг: D Эффект: позволяет дышать под водой в течение 60 минут.

Побочный эффект: лёгкая тошнота первые 5 минут.

Количество: 4 дозы

═══════════════════════════════════════

Четыре дозы. По одной на каждого.

— Пейте. Вкус — как если бы рыба утонула в болоте. Но работает.

Марина выпила первой. Скривилась.

— Хуже. Хуже, чем ты описал.

— Зато дышишь.

— Пока — да. Тошнит, но дышу.

Выпили все. Пять минут тошноты — Денис побледнел, Лиза позеленела, Глеб держался (привык к вкусу собственных зелий — профессиональная деформация).

Потом — нырнули.

Затопленный город оказался именно тем, что обещало название.

Город. Под водой. Не руины — целые здания. Каменные дома с пустыми окнами, через которые лился бледно-зелёный свет водорослей. Улицы — широкие, с булыжной мостовой, по которой плавали обрывки чего-то тканевого. Площадь с фонтаном — работающим, как ни странно: из каменной чаши поднимались пузыри, а на дне лежали монеты. Не осколки — настоящие монеты, потемневшие от времени.

Другой город. Как руины на девятом, но — целый. Не разрушенный, а затопленный. Как будто кто-то поднял уровень воды, и жители просто... ушли.

Или не ушли.

Утопцы. Глеб увидел первого через [Аналитик] — метка, красная, быстрая, двигающаяся между зданиями.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Утопец Тип: Нежить (водная)

Ранг: D | Уровень: 10 HP: 220/220 Сила: 18

Ловкость: 16 Выносливость: 20

Атака: когти (рваные раны + отравление), захват (утягивает под воду, удержание),

крик (дезориентация в радиусе 10м)

Слабые места: голова (храм), спина (позвоночный столб — хрупкий у нежити)

КРИТИЧЕСКАЯ ИНФОРМАЦИЯ: Утопцы — бывшие жители города.

Мертвы, но сохраняют остатки памяти. Двигаются по маршрутам, которые ходили при жизни.

ПРЕДСКАЗУЕМЫ — если знать маршрут, можно избежать.

Уязвимость: ОГОНЬ невозможен под водой. КИСЛОТА — работает, но рассеивается. СОЛЬ — высокоэффективна. Нежить водного типа распадается при контакте с концентрированным солевым раствором.

Угроза: ВЫСОКАЯ

═══════════════════════════════════════

D-ранг. Впервые — D-ранг монстры. Качественный скачок. На нижних этажах всё было E — слабое, обучающее. Теперь — серьёзно.

Но — соль. Обычная поваренная соль, купленная в хозмаге за двадцать рублей, растворённая в воде Привала до концентрированного раствора, залитая в склянки...

Глеб уже имел их. Три штуки. Сделал «на всякий случай» из остатков кухонных запасов. «Солевые бомбы» — звучало как название панк-группы. Работало как оружие массового поражения для нежити.

— Соль, — сказал Глеб, насколько мог внятно под водой. Зелье подводного дыхания позволяло говорить — звук шёл искажённый, булькающий, но понятный.

— Соль?! — переспросила Марина.

— Обычная. Поваренная. Нежить от неё разваливается. У меня три склянки солевого раствора.

— Ты воюешь с нежитью приправой для супа.

— Технически — консервантом. Соль убивает бактерии, а нежить — это, по сути, ходячая бактериальная культура.

— Я тебя ненавижу, — сказала Марина. — Но продолжай.

Затопленный город прошли за четыре часа. Тяжело — но без потерь.

Утопцы ходили по маршрутам — Глеб вычислял паттерны через [Аналитик], группа обходила. Когда обойти было нельзя — солевая склянка. Утопец при контакте с раствором вспенивался, как таблетка в воде, и рассыпался.

Трижды — пришлось нырять в полностью затопленные туннели. Зелье подводного дыхания работало — шестьдесят минут, хватило с запасом. Но ощущение — жуть. Темнота, давление воды, и где-то рядом — красные метки утопцев, скользящие между зданиями мёртвого города.

Денис — на удивление хороший пловец. «В детстве на речку ходил каждый день. Единственное, что в деревне было кроме скуки.» Лиза — тоже нормально, маленькая и лёгкая, в воде почти не создавала сопротивления.

Марина — хуже всех. Не плавала — тонула стильно. [Несокрушимость] работала и под водой, но от воды не защищала: просто делала тело тяжелее. Как топор в озере.

— Я ненавижу воду, — бурчала она, цепляясь за Дениса, который тащил её через затопленный туннель.

— Ты ненавидишь всё.

— Не всё. Бананы люблю.

— Бананы?

— Не спрашивай.

Привал. Короткий — полчаса. Переодеться, отжать одежду, купить расходники. Глеб сварил ещё четыре зелья подводного дыхания — на обратный путь, на всякий случай.

Потом — вниз. Этаж 12.

Лестница привела в коридор — сухой, тёплый, хорошо освещённый. После Затопленного города — как выйти из подвала на солнце. Стены — красный камень, гладкий, отполированный. Пол — ровный. Потолок — высокий.

И — двери. Большие, двустворчатые, из тёмного металла. С символом на створках: два перекрещённых меча.

Система:

═══════════════════════════════════════

ЭТАЖ 12: АРЕНА Тип: PvP-испытание

Механика: группы, вошедшие на этаж, случайным образом распределяются в пары.

Каждая пара сражается. Победитель проходит дальше.

Проигравший — возвращается на Привал (живой).

ПРАВИЛА: — Убийство НЕ обязательно. — Бой до сдачи, потери сознания или невозможности продолжать.

— Побеждённая группа сохраняет жизнь, но теряет 50% лута. — Выход без боя НЕВОЗМОЖЕН.

Совет Системы: ничего личного.

═══════════════════════════════════════

Глеб перечитал трижды.

PvP. Принудительный. Группа на группу. Случайный подбор.

— Блять, — сказал Денис. Впервые при Глебе — без извинений.

— Согласен, — сказал Глеб.

Двери открылись. За ними — зал. Круглый, метров пятьдесят в диаметре. Песок на полу. Трибуны — каменные, пустые. Арена. Настоящая, как в Колизее, только подземная.

И — на другой стороне — четверо.

Глеб сканировал. Автоматически. Мгновенно.

И замер.

Чёрные куртки. Белый кулак на рукаве. Люди Зыкова.

Трое мужчин и женщина. Уровни — 10, 11, 9, 10. Дары: [Каменный щит], [Ледяное копьё] (новый боец, замена погибшему), [Теневой удар] (тоже замена), [Ускорение].

Оценка угрозы: 34%. Жёлтый. Рискованно.

Четвёрка Зыкова стояла на другой стороне арены и смотрела на них. Узнали. Один — тот, с [Каменным щитом] — сплюнул на песок.

— О, — сказал он. — Аналитик. Наконец-то лицом к лицу.

Система:

ПОЕДИНОК ОПРЕДЕЛЁН

Группа 1: Корнев Г.А. (+3)

Группа 2: Клан Зыкова, отряд 3

Начало: через 60 секунд.

Напоминание: убийство не обязательно.

═══════════════════════════════════════

Шестьдесят секунд.

Марина повернулась к Глебу. Лицо — собранное, жёсткое, боевое. Фельдшер уходил — приходил боец.

— План?

Глеб думал. Быстро. [Аналитик] работал на максимуме — сканировал противников, среду, расстояние, покрытие. Песок на полу — мягкий, замедляет. Трибуны — можно использовать как укрытие. Расстояние — пятьдесят метров.

[Каменный щит] — танк. Медленный, прочный. Щит блокирует фронтальный урон.

[Ледяное копьё] — дальний бой. Кидает ледяные снаряды. Опасен на расстоянии.

[Теневой удар] — ближний бой. Быстрый, скрытный. Подкрадывается и бьёт.

[Ускорение] — поддержка. Быстрый рывок для себя или союзника.

Четверо. Боевые дары. Все — выше уровнем, чем Глеб.

Но Глеб видел их статы. Видел слабости. Видел паттерны.

— Мы не будем убивать, — сказал он.

— Что?! — Марина.

— Система сказала: убийство не обязательно. Бой до сдачи или потери сознания. Мы — вырубаем. Не убиваем.

— Почему?!

— Потому что это люди Зыкова. Если мы их убьём — Зыков придёт за нами. Лично. А убить Зыкова мы пока не можем. Если вырубим — они проиграют, но останутся живы. Унижение хуже смерти — для клана. Но — не повод для войны.

Марина скрипнула зубами. Но — кивнула. Логика. Холодная, неприятная, но логика.

— План?

Тридцать секунд.

— Лиза — [Тень]. Обходишь справа. Цель — [Ледяное копьё]. Он стрелок, стоит сзади. Подойди и брось паралитический порошок. Он ляжет на тридцать секунд.

— Поняла.

— Денис — на [Каменный щит]. Лобовая. Не пробивай щит — обойди. Он поворачивается медленно. Зайди сбоку, три удара.

— Есть.

— Марина — [Теневой удар]. Он попытается подкрасться к тебе. Пусть. [Несокрушимость] примет удар. Потом — ты его.

— С удовольствием.

— [Ускорение] — мой. Дымовая шашка. В дыму она не видит, куда бежать. Я кину кислотную склянку под ноги — не в неё, на песок. Кислотное облако. Она сдастся.

Десять секунд.

— Никого. Не. Убивать. Понятно?

— Понятно, — хором.

Пять секунд.

ПОЕДИНОК НАЧАТ.

═══════════════════════════════════════

Бой длился сорок семь секунд.

Лиза исчезла. Буквально — активировала [Тень] и растворилась. Тридцать секунд невидимости — хватит.

Денис рванул вперёд. Сто двенадцать килограмм мышц и [Дробителя] — на песке он не бежал, он пёр, как бульдозер по болоту. Медленно, но неотвратимо.

[Каменный щит] встал в стойку — щит вперёд, ноги расставлены. Принял. Денис ударил — первый удар, в щит. Грохот, как камень о камень. Щит выдержал. Но владелец — дрогнул. Шаг назад.

Второй удар — Денис обошёл слева. [Каменный щит] повернулся — медленно, как Глеб и предсказал. Щит прикрывал фронт. Бок — открыт.

Третий — кумулятивный. [Дробитель] ×2. В незащищённый бок. Мужик отлетел на три метра, покатился по песку, выронил щит.

— Сдаёшься? — спросил Денис.

— П-пошёл...

Денис наступил ему на грудь. Не сильно — придавил. Сто двенадцать кило.

— Сдаёшься?

— ...Сдаюсь.

Одновременно — Лиза. Появилась из ниоткуда — прямо за спиной [Ледяного копья]. Парень разворачивался, формируя ледяной снаряд — белый, острый, размером с предплечье. Целился в Марину.

Лиза бросила мешочек паралитического порошка ему в лицо. Прямое попадание — в нос, в рот. Парень вдохнул, закашлялся, ледяное копьё рассыпалось в руках. Ноги подкосились. Упал.

Не встал.

[Теневой удар] — тот, который должен был подкрасться к Марине — подкрался. Именно так, как Глеб предсказал. Вынырнул из тени за её спиной, ударил — ножом, в шею.

Нож скользнул по [Несокрушимости], как по бетону. Даже царапины не осталось.

Марина развернулась. Посмотрела на него.

— Мой ход, — сказала она.

Один удар. Точный, короткий, в солнечное сплетение. [Теневой удар] согнулся пополам. Второй — ладонью по уху. Дезориентация. Третий — подсечка. Упал.

— Лежи, — сказала Марина.

Он лежал.

Осталась — [Ускорение]. Девушка. Быстрая, нервная, глаза бегают. Видела, как три её товарища легли за двадцать секунд. Оценивала — бежать? Драться?

Глеб бросил дымовую шашку. Облако — густое, едкое, непрозрачное — окутало её. В дыму — кислотная склянка. Не в неё — на песок в метре. Кислотное облако. Не смертельное — но жгучее. Глаза, кожа, лёгкие.

— СТОЙ! — закричала она. Закашлялась. — Сдаюсь! Сдаюсь!!!

Дым рассеялся. Девушка стояла на коленях, руками прикрывая лицо.

═══════════════════════════════════════

ПОЕДИНОК ЗАВЕРШЁН

Победитель: Группа 1 (Корнев Г.А.)

Метод: без убийств Время: 47 секунд

Потери победителя: 0 Потери проигравшего: 0 (все живы)

Награда: опыт ×2 Бонус за бескровную победу: +500 осколков

УРОВЕНЬ ПОВЫШЕН: 18 → 22

═══════════════════════════════════════

Бонус за бескровную победу. Пятьсот осколков. Четыре уровня разом.

Система поощряла тех, кто не убивает.

Тишина.

Четверо людей Зыкова лежали на песке арены. Живые. Целые. Униженные.

[Каменный щит] — придавленный ботинком Дениса. [Ледяное копьё] — парализованный, но в сознании, смотрел в потолок остекленевшими глазами. [Теневой удар] — скрючившийся на боку, держась за живот. [Ускорение] — на коленях, кашляющая.

Глеб подошёл к [Каменному щиту]. Присел на корточки.

— Передай Зыкову, — сказал он. Тихо. Спокойно. — Мы могли убить. Не стали. Запомни это.

Мужик смотрел на него. Злость, унижение, страх — и что-то ещё. Что-то, похожее на уважение. Или на понимание того, что этот тощий мужик с блокнотом и мешочками порошка — опаснее, чем выглядит.

Система телепортировала проигравших — белая вспышка, и арена опустела. Вернулись на Привал. Живые, без лута, с историей, которую расскажут всему клану.

Дверь на другой стороне арены открылась. Проход дальше.

На Привале между двенадцатым и тринадцатым этажами — гул. Новости расходились быстрее, чем скребуны по туннелям.

Группа Аналитика победила отряд Зыкова. За сорок семь секунд. Без единого убийства.

Люди шептались. Смотрели на Глеба — кто с уважением, кто с опаской, кто с надеждой. Он чувствовал взгляды, как тепло от костра — приятное на расстоянии, обжигающее вблизи.

«Тот, кто не убивает. Но всегда побеждает.»

Прозвище. Не «Аналитик» — это знали немногие. А — «Тот, кто не убивает.» Привалы передавали из уст в уста.

Глеб не просил этого. Не хотел. Репутация — это оружие, но и мишень. Чем больше людей знают твоё имя — тем проще тебя найти.

Зыков нашёл его через час.

Не лично — послал Сивого. Лысый, с обожжённой половиной лица, с [Электрошоком], который потрескивал между пальцами даже в режиме ожидания. Сивый подошёл к Глебу на Привале — молча, тяжело, как грозовая туча.

— Командир хочет поговорить.

— Где?

— Здесь. Сейчас.

Глеб посмотрел на Марину. Та — рука на колене, готова встать. На Дениса — тоже готов. На Лизу — невидима, но рядом.

— Пусть подходит.

Сивый ушёл. Через минуту — Зыков.

Он выглядел — хуже, чем после Стража. Не физически — физически оправился, правая рука двигалась, хоть и медленнее левой. Но лицо — жёстче. Скулы — резче. Глаза — холоднее. Как будто Страж забрал у него что-то, что делало его человеком, и вернул то, что делало его машиной.

[Корона Командира] — невидимая, но [Аналитик] подсвечивал: тусклый золотистый ореол над головой. Артефакт. Бонус +25%. Тридцать пять человек в клане (набрал новых после потерь).

Оценка угрозы: 3%. Чёрный.

Зыков сел напротив. Не на скамью — на пол. Скрестил ноги. Как на переговорах. Как равный — с равным.

— Ты унизил моих людей, — сказал он.

— Я сохранил им жизнь.

— Они бы предпочли умереть.

— Это их проблема. Не моя.

Зыков смотрел. Серые глаза, неподвижные. Глеб вспомнил горгулью — такой же взгляд. Каменный.

— Ты потерял шестерых на Страже, — продолжил Глеб. — Я не потерял ни одного за всё время. С первого этажа. Ноль.

— Ноль, — повторил Зыков. Не оспорил.

— Ноль. Потому что я не лезу туда, где не могу выиграть. И не посылаю людей туда, откуда они не вернутся.

— Ты посылаешь людей покупать информацию. И продаёшь её через невидимого курьера. И варишь зелья из аптечного мусора. Думаешь, я не знаю?

Глеб не дрогнул. Знал, что Зыков знает. Вопрос времени.

— Знаешь. И?

— И мне плевать. Пока — плевать. Торгуй, вари, продавай. Мне не нужна твоя информация. У меня — сила. — Он поднял руку — правую, ту, что была мертва после Стража. Сжал кулак. Медленно, с усилием, но сжал. — Сила решает. Всегда решала.

— На Зеркалах — не решила. На Страже — не решила. На Арене — не решила.

Пауза. Длинная. Десять секунд. На Привале — тишина. Все слушали. Все смотрели.

— Ты думаешь, что умнее всех, — сказал Зыков. Голос — тихий, ровный. Опаснее крика. — Но ум без силы — это просто страх. Ты боишься. Каждый бой. Каждый этаж. Каждую секунду. Я вижу. Не твоим [Аналитиком] — глазами. Ты боишься, Корнев. И прячешь страх за данными.

Глеб молчал. Потому что Зыков — был прав.

— И скоро, — Зыков встал, — ты поймёшь, что данные не спасают. Не от всего. Не всегда. И тогда — ты придёшь ко мне. Сам. Потому что кроме меня — некому тебя защитить.

Он ушёл. Тяжёлые шаги по камню. Сивый — за ним, тенью.

Привал молчал ещё минуту после его ухода. Потом — выдохнул. Коллективно.

Марина подошла к Глебу.

— Ты в порядке?

— Да.

— Врёшь.

— Да. Но привычно.

Она села рядом. Плечо к плечу. Не утешала — просто была. Иногда этого достаточно.

Глеб открыл блокнот. Досье на Зыкова. Добавил последнюю строку:

«Он прав. Я боюсь. Но страх — это данные. И я умею с ними работать.»

Закрыл. Спрятал.

Посмотрел на панель. Уровень 22. Ещё далеко до... до чего? До финала? До ответа? До момента, когда данные перестанут спасать?

Неважно. Сейчас — неважно. Сейчас — живы. Все четверо. Ноль потерь. Сорок семь секунд.

Этого — достаточно. На сегодня — достаточно.

Глава 16. Лиза

Марина и Денис ушли спать. Денис — мгновенно, как выключатель: лёг, закрыл глаза, через тридцать секунд храпел. Марина — дольше, ворочалась, бормотала что-то, потом тоже отключилась. Фельдшер и грузчик — люди, которые умеют спать где угодно и когда угодно. Профессиональный навык.

Глеб — не спал. Сидел у стены, перебирал ингредиенты. Алхимия не требовала тишины, но тишина помогала. В тишине [Аналитик] работал чётче — меньше входящих данных, меньше шума, чище сигнал.

Лиза тоже не спала. Сидела рядом. Читала — ту же книгу, что и вчера. Глеб наконец не выдержал.

— Откуда книга?

— Нашла. На шестом этаже, в дупле дерева. Не спрашивай, как она там оказалась.

— Что за книга?

Лиза показала обложку. Потрёпанная, без суперобложки. «Солярис». Лем.

— Серьёзно?

— А что? Хорошая книга.

— Книга про контакт с непознаваемым разумом. В Шпиле, который, возможно, создан непознаваемым разумом. Ты не видишь иронии?

— Вижу. Поэтому и читаю.

Глеб усмехнулся. Первая книга, которую он бы тоже выбрал. Если бы умел находить книги в дуплах подземных деревьев.

— Разведка? — предложил он. — Тринадцатый этаж. Вдвоём. Пока те спят.

Лиза закрыла книгу. Положила в рюкзак. Встала.

— Пошли.

Тринадцатый этаж оказался тихим.

После Затопленного города и Арены — тишина воспринималась как ловушка. Но [Аналитик] не показывал монстров. Ни одного. На весь видимый радиус — ничего живого. Только камень, бирюзовые прожилки и коридоры.

Коридоры — узкие, извилистые. Не лабиринт — скорее спираль, закручивающаяся внутрь. С каждым поворотом — ýже. С каждым шагом — тише.

Глеб и Лиза шли молча. Он — с [Бесшумным шагом], она — естественно бесшумная. Два призрака в каменном кишечнике Шпиля.

— Ты когда-нибудь была замужем? — спросил Глеб. Не знал, зачем. Вопрос вышел сам — как баг из продакшена: ты его не писал, а он есть.

Лиза не ответила сразу. Пять шагов. Десять.

— Нет.

— Парень?

— Был. Давно. В универе. Не сложилось.

— Почему?

— Потому что я... — она замялась. Впервые при Глебе — замялась. Лиза, которая никогда не запиналась, не мялась, не подбирала слова. — Потому что я исчезаю. Не в [Тени]. По-настоящему. Я всегда была той, кого не замечают. В школе. В универе. На работе. Я вхожу в комнату — и люди забывают, что я вошла. Я говорю — и люди забывают, что я сказала.

— Это...

— Не дар. Не Шпиль. Это — я. С детства. Мама говорила: «Лизонька, ты как тень». Ещё до того, как тени стали моим даром.

Она шла и говорила. Тихо, ровно, как будто рассказывала чужую историю. Но Глеб слышал — это была её. Первый раз.

— Мама болела. Рак. Третья стадия — когда я заканчивала второй курс. Биология — мечта, научная карьера, лаборатория, всё такое. Бросила. Пошла курьером — деньги нужны были сразу. На лечение.

Пауза.

— Помогло?

— Нет. Она умерла через полтора года. Я к тому моменту уже два семестра пропустила. Вернулась — академка, восстановление. Но... не смогла. Не потому что тупая. Потому что не видела смысла.

— А Шпиль?

— Шпиль... — она подумала. — Шпиль — первое место, где моя невидимость — не проклятие, а инструмент. Где то, что я — тень — не делает меня никем. Делает меня полезной.

Глеб молчал. Слушал. Впервые за долгое время — не анализировал. Не сканировал. Не искал паттерны. Просто — слушал.

— Ты ведь всё время всех сканируешь? — спросила Лиза. Не обвинение — вопрос. Тихий, прямой.

— Да.

— Меня тоже?

— Да.

— И что видишь?

Глеб посмотрел на неё. В тусклом бирюзовом свете — её лицо. Серые глаза, спокойные. Тонкие губы, чуть сжатые. Тёмные волосы, собранные в хвост. Маленькая, тихая, незаметная.

Панель [Аналитика] показывала:

Настроение: уязвимость, доверие, надежда

Он мог бы сказать это. Мог бы описать её статы, настроение, уровень угрозы. Данные. Цифры. Как всегда.

Не стал.

— Что ты единственная, кто ни разу не соврала, — сказал он.

Лиза не ответила. Но — улыбнулась. Третья улыбка за всё время. Маленькая, быстрая, тёплая.

Они шли дальше. В тишине. Но тишина стала другой — не пустой, а заполненной. Чем-то, для чего у Глеба не было тега в системе данных.

Спираль закончилась комнатой.

Маленькая — метров пять на пять. Потолок низкий. Стены — гладкие, без прожилок. В центре — камень. Не стол, не алтарь — просто камень, плоский, на уровне пояса. На камне — ничего.

Но [Аналитик] показал:

═══════════════════════════════════════

ОБЪЕКТ: Камень записи

Тип: Информационный артефакт

Функция: хранение и воспроизведение сообщения.

Активация: касание

Примечание: послание оставлено [НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК].

Возраст: [НЕОПРЕДЕЛЁН].

═══════════════════════════════════════

— Послание, — сказал Глеб. — Кто-то оставил сообщение. Давно.

— Кто?

— Не знаю. Возраст не определяется. Может — предыдущие. Те, кто были до нас.

Лиза посмотрела на камень. На Глеба.

— Включай.

Глеб коснулся камня.

Свет. Не яркий — мягкий, золотистый. Как от свечи. Над камнем — буквы. Не голограмма, не проекция — буквы, вырезанные светом в воздухе. Язык — незнакомый. Но [Аналитик] перевёл мгновенно, как будто ждал:

«Не верьте Торговцам. Не верьте Системе. Верьте только своим.»

Три предложения. Золотой свет. Тишина.

Глеб перечитал. Ещё раз. И третий.

«Не верьте Торговцам.» Мимики. Наблюдатели. Те, кто стоят за прилавками и собирают данные. Не верьте.

«Не верьте Системе.» Панель, статы, дары, уведомления. Всё, что направляло их с первого дня. Всё, чему они подчинялись. Не верьте.

«Верьте только своим.» Марина. Денис. Лиза. Ирина. Баг, если на то пошло. Свои. Единственное, что реально.

— Предыдущие, — прошептала Лиза. — Те, кто были до нас. Они... оставили предупреждение.

— Или ловушку, — сказал Глеб.

— Что?

— Подумай. Если Система — враг, и они об этом знали, — почему послание записано на артефакте Системы? На камне, который создан Шпилём? Это как написать «не доверяйте полиции» на стене полицейского участка. Либо автор — дурак. Либо — полиция хочет, чтобы ты не доверял.

Лиза смотрела на него.

— Ты сейчас серьёзно анализируешь мотивацию надписи, которой тысячи лет?

— Я всегда серьёзно анализирую. Это то, что я делаю.

— Может, иногда стоит просто прочитать и принять?

— Может. Но не мне.

Лиза вздохнула. Не раздражённо — с чем-то вроде нежности. Или терпения. Терпения к человеку, который не может выключить [Аналитик] даже перед посланием мёртвой цивилизации.

Глеб записал послание в блокнот. Слово в слово. Добавил:

«Источник: неизвестен. Достоверность: не подтверждена. Возраст: не определён. Содержание: антисистемное. Вопрос: кому выгодно?»

И — отдельно, мелко, на полях:

«Но — что если они правы?»

Обратный путь. Спираль, разворачивающаяся наружу. Глеб и Лиза — молча, каждый в своих мыслях.

Глеб думал о послании. О двадцати шести циклах. О Мимиках-торговцах, которые стоят на каждом Привале и наблюдают. О Системе, которая раздаёт дары, этажи, монстров, награды — и ни разу не объяснила зачем.

Лиза думала о чём-то своём. Или — о нём. Глеб не сканировал. Не хотел знать. Впервые — не хотел знать.

Они вышли из спирали в основной коридор тринадцатого этажа. Широкий, хорошо освещённый. До Привала — метров двести, может триста. Безопасная зона — почти.

Почти.

[Аналитик] мигнул. Красная метка. Нет — четыре. Четыре красных метки, впереди, по обе стороны коридора. Прячутся за выступами стен.

Не монстры. Монстры — жёлтые или красные, но с подписью вида. Эти — красные с подписью «Человек».

Засада.

— Стой, — Глеб схватил Лизу за руку. Резко. Она дёрнулась.

— Что...

— Люди. Четверо. Впереди. Прячутся.

Лиза мгновенно активировала [Тень]. Исчезла — рука, которую Глеб держал, стала невидимой, но он чувствовал пальцы.

— Не отпускай, — прошептала она. — Я тебя прикрою.

Поздно.

Они вышли. Четверо — из-за выступов, разом, как по команде. Чёрные куртки. Белый кулак. Зыковские.

Не Сивый, не Белка — другие. Новые. Лица — молодые, злые. Глаза — решительные. Оружие — мечи, короткие, шпильные.

— Аналитик, — сказал передний. Парень лет двадцати пяти, с [Каменным кулаком] — Глеб узнал, тот самый, бритый, из грабительской четвёрки, которую они обчистили на седьмом этаже. Вернулся. Перешёл к Зыкову. Получил новое снаряжение.

— Помнишь меня? — спросил бритый.

— Помню, — сказал Глеб. Голос — спокойный. Сердце — нет.

— Тогда ты знаешь, зачем мы здесь.

— Зыков послал?

— Зыков не знает. Это — личное. За седьмой этаж. За унижение.

Четверо. Уровни — 10, 9, 8, 9. Глеб — 22, но физически слабее каждого из них. Лиза — невидима, но [Тень] — тридцать секунд. Потом — видима. И маленькая. И без боевого дара.

— Уходите, — сказал Глеб. — Не стоит.

Бритый улыбнулся. Узкой, злой улыбкой.

— Стоит. Очень стоит.

Он шагнул вперёд. Трое — за ним.

Глеб не успел среагировать.

Нет — успел. [Аналитик] показал траекторию атаки за полсекунды до удара. Но тело — тело с ловкостью одиннадцать и силой восемь — не успело за мозгом. Мозг знал. Тело — нет.

Бритый ударил — не кулаком. Ножом. Коротким, быстрым, в бок.

Глеб отпрыгнул — частично. Нож скользнул по рёбрам, прорезал куртку, но не вошёл глубоко. Кожу — да. Мышцы — нет. Боль — мгновенная, острая, как строчка кода красным: CRITICAL ERROR.

— Лиза, уходи! — крикнул Глеб.

— Нет!

Голос из ниоткуда. Лиза — невидима — была рядом. Он чувствовал её присутствие, но не видел.

Бритый ударил снова. Глеб отступил, увернулся — [Аналитик] подсказывал траекторию, тело слушалось на половину. Достаточно, чтобы не умереть. Недостаточно, чтобы не пострадать.

Второй нападавший — зашёл сбоку. Меч — короткий, рубящий. Целился в ногу.

Глеб бросил дымовую шашку. Под ноги. Облако — густое, едкое. Нападавшие закашлялись, отступили на секунду.

Секунда — достаточно.

Лиза — невидимая — кинула паралитический порошок. В лицо третьему. Тот упал — мгновенно, как марионетка с обрезанными нитками.

Четвёртый — развернулся на звук. Увидел, как третий падает — из ниоткуда, без видимой причины. Испуг. На секунду — испуг.

Глеб использовал эту секунду. Кислотная склянка — не в лицо, не мог, рука дрожала от боли в боку — под ноги. Кислотное облако. Четвёртый закричал, отскочил.

Остались двое — бритый и второй. Дым рассеивался. Бритый — [Каменный кулак] — прорывался сквозь облако. Глаза слезились, но шёл. Решительный. Злой.

— Сдохни, Аналитик!

Удар — не ножом, кулаком. [Каменный кулак] засветился серым, как горгулья. Целился в голову.

Лиза появилась.

Из [Тени] — тридцать секунд вышли. Стала видимой. Прямо перед бритым. Между ним и Глебом.

Она не должна была. Она — невидимка, разведчик, не боец. Сила шесть. HP — меньше ста. Один удар [Каменного кулака] — и...

Нож вошёл ей в плечо.

Не бритый — второй. Тот, что заходил сбоку. Увидел, как Лиза появилась, — и ударил. Рефлекторно, без приказа. Просто — ударил в то, что появилось.

Лиза вскрикнула. Коротко, сдавленно — не крик боли, а крик удивления. Как будто не ожидала, что это — больно.

[Тень] — сбита. Перезарядка — две минуты. Лиза — видимая, раненая, беззащитная.

Что-то сломалось.

Не в Лизе — в Глебе.

Не [Аналитик]. Не логика. Не расчёт. Что-то под ними. Что-то старше и проще — то, что существовало до Системы, до панелей, до данных. То, что не имело названия в его категориях.

Глеб схватил кислотную склянку — последнюю — и бросил.

Не под ноги. Не на землю.

В лицо.

Бритому. Прямо в лицо.

Стекло лопнуло. Кислота — алхимическая, концентрированная, D-ранг — плеснула на кожу, на глаза, на губы.

Крик. Не человеческий — животный. Бритый рухнул на колени, схватился за лицо. Кожа шипела. Дым. Запах.

Глеб не смотрел. Не мог — и не хотел. Развернулся, подхватил Лизу — одной рукой, другая прижата к ране на боку — и потащил. К Привалу. К свету. К безопасности.

— Глеб... — Лиза, бледная, кровь на плече. — Ты...

— Молчи. Иди.

Второй нападавший — тот, что ударил Лизу — стоял, замерев. Смотрел на бритого, на кислотные ожоги, на дым. Не преследовал.

Глеб тащил Лизу по коридору. За ними — крик, который не стихал. Двести метров до Привала. Каждый шаг — боль в боку. Кровь на руке — своя. Кровь на плече Лизы — её.

На ходу — бросал ловушки. Последние. Верёвочные растяжки, порошок на полу, склянку слабого яда у стены. Если догонят — нарвутся.

Не догнали.

Привал. Безопасная зона. «Бой запрещён.»

Глеб уложил Лизу на каменную скамью. Достал зелье — малое исцеление. Влил в рану на плече. Кожа затянулась — медленно, рвано, не идеально. Нож задел мышцу. Зелье остановило кровотечение, но полного исцеления не дало.

— Нужно зелье D-ранга, — сказал Глеб. — У торговца. Сейчас.

Он встал. Ноги — ватные. Бок — горел. Руки — тряслись. Не от боли.

От того, что он сделал.

Кислота. В лицо. Человеку.

Не монстру — человеку.

Торговец продал зелье полного исцеления D-ранга за 80 осколков. Грабёж. Глеб заплатил, не торгуясь. Влил Лизе — рана закрылась полностью. Цвет лица вернулся. Дыхание выровнялось.

Лиза лежала на скамье, смотрела в потолок.

— Ты облил человека кислотой, — сказала она. Тихо. Без осуждения. Без одобрения. Факт.

— Ради тактической необходимости, — сказал Глеб.

— Врёшь.

— ...Знаю.

Тишина. Кристаллы мерцали. Привал жил — люди ходили, торговали, спали. Никто не видел, что произошло в коридоре двести метров назад.

— Ты это сделал ради меня, — сказала Лиза.

Глеб не ответил. Потому что ответ — «да» — означал что-то, к чему он не был готов. Что-то, что не укладывалось в панель, в статы, в данные. Что-то, для чего [Аналитик] не имел категории.

— Ты ранена? — спросил он вместо ответа.

— Уже нет. Зелье подействовало.

— Тогда отдыхай.

— Глеб.

— Да?

— Спасибо.

Одно слово. Тихое. Настоящее.

Глеб сел рядом. На пол, спиной к скамье, на которой лежала Лиза. Прислонился затылком к краю. Закрыл глаза.

Его собственная рана — в боку — ныла. Не глубокая, но болезненная. Малое зелье исцеления — последнее — он выпил сам. Затянуло. Остался рубец.

Руки тряслись.

Он облил человека кислотой. В лицо. Не по расчёту, не по плану, не по данным [Аналитика]. По чувству. По тому животному, безымянному импульсу, который возникает, когда кто-то причиняет боль тому, кто тебе...

Кто тебе — что?

Глеб не закончил мысль. Не мог. Не сейчас.

Лиза положила руку ему на плечо. Сверху — со скамьи. Лёгкую, тёплую. Как закладка в книге — маленькая, почти незаметная, но без неё — потеряешь страницу.

Они сидели так. Молча. В тишине Привала, среди чужих людей и мерцающих кристаллов.

Данные молчали. [Аналитик] молчал. Система молчала.

Говорило что-то другое. Что-то, у чего не было панели, статов и уровня. Что-то, что не нуждалось в сканировании, чтобы быть настоящим.

Утром Глеб проснулся от звука.

Не крика, не удара — от звонка. Системного. Того, который слышат все.

═══════════════════════════════════════

ГЛОБАЛЬНОЕ УВЕДОМЛЕНИЕ

ВНИМАНИЕ ВСЕМ УЧАСТНИКАМ

Второй цикл ускорен.

Время до активации Второго Цикла: 45 ДНЕЙ.

Подробности будут сообщены по достижении Этажа 15.

Рекомендация: готовьтесь.

═══════════════════════════════════════

Привал проснулся. Разом — как от пощёчины. Люди вскакивали, смотрели на свои панели, переглядывались.

Второй цикл. Сорок пять дней. Что это значит?

Никто не знал. Но все чувствовали — таймер. Обратный отсчёт. К чему-то, что изменит всё.

Глеб смотрел на уведомление. «Подробности — по достижении Этажа 15.» Пятнадцатый этаж. Он — на тринадцатом. Два этажа. Два этажа — и ответы.

Может быть.

Лиза сидела рядом. Бледная, но — целая. Плечо — зажило. Рука работала.

— Сорок пять дней, — сказала она.

— Да.

— До чего?

— Не знаю. Но узнаю.

Он открыл блокнот. Новая страница.

«Второй цикл. 45 дней. Этаж 15 — ответы. Приоритет №1: добраться до 15-го. Быстро.»

И ниже — мелко, для себя:

«Она жива. Я — жив. Это единственные данные, которые сейчас имеют значение.»

Закрыл блокнот.

Сорок пять дней. Тикали.

Глава 17. Красная линия

Марина хотела убивать.

Не монстров — людей. Конкретных людей в чёрных куртках, которые сунули нож в плечо Лизе и полоснули Глеба по рёбрам. Она сидела на скамье, сжимая кулаки так, что [Несокрушимость] активировалась сама — костяшки побелели и уплотнились, как керамика.

— Имена, — сказала она. — Дай мне имена.

— Нет.

— Глеб.

— Нет.

— Они напали на нас. На Лизу. Нож в плечо. Она могла умереть.

— Могла. Но не умерла. И если ты пойдёшь их бить — они скажут Зыкову. Зыков скажет всем, что мы начали войну. И тридцать пять человек с бонусом двадцать пять процентов придут за нами. За всеми нами. За тобой, за Денисом, за Лизой — за Ириной на Привале, которая считает осколки и не умеет драться.

Марина молчала. Скрежетала зубами — Глеб слышал, как эмаль трётся об эмаль.

— Это то, чего он хочет, — продолжил Глеб. Тише. — Мы нападаем — он получает повод. Законный, публичный повод объявить нас врагами. Перед всеми. И все встанут на его сторону, потому что мы — агрессоры, а он — «защитник порядка».

— Он не защитник. Он рэкетир.

— Все это знают. Но пока он не нападает открыто — это терпимый рэкетир. А мы — нетерпимые бунтари. Разница — кого поддержат люди на Привалах.

Денис сидел рядом. Молчал. Но Глеб видел — [Аналитик] показывал настроение: «согласие с Мариной, подавленное». Денис тоже хотел бить. Но слушал Глеба. Потому что Глеб был прав. И потому что Денис, при всей своей силе, знал: быть правым и быть умным — разные вещи.

— Тогда что? — спросила Марина. — Просто — ждать? Пока они ещё кого-нибудь...

— Не ждать. Действовать. Но — по-моему.

— Как?

Глеб открыл блокнот. Новая страница.

— Информационная война.

План был прост в описании и сложен в исполнении. Как любой хороший код.

Этап 1: Факты.

Глеб собрал всё, что знал о Зыкове. Не мнения — факты. Цифры. Даты. Имена.

Сколько людей Зыков потерял на Страже — шесть. Имена погибших. Тот факт, что он знал об опасности (предупреждение от группы Глеба разошлось по Привалам — Зыков его проигнорировал). Знал — и повёл людей.

Сколько раз люди Зыкова нападали на одиночек — Катя насчитала одиннадцать подтверждённых случаев. Три — с летальным исходом (столкнули с тропы на седьмом этаже, бросили раненого на третьем, забрали зелья у отравленного на втором — тот умер от спор).

«Налог» тридцать процентов — куда идёт. Глеб через Ирину вычислил: из собранных осколков Зыков тратил на своих людей — сорок процентов. Остальные шестьдесят — лично себе. На экипировку, зелья, усиление. Его лучшее снаряжение стоило больше, чем весь бюджет рынка у входа.

Нападение на Лизу и Глеба — свежее, кровавое, конкретное. Четверо на двоих. В коридоре, за пределами Привала. Не «конфликт» — засада.

Факты. Не эмоции, не обвинения — факты. Строчки в файле. Данные, которые говорят сами за себя.

Этап 2: Распространение.

Не через Лизу — она ранена, [Тень] на перезарядке, нужен отдых. Через Ирину. Через её сеть «мирных» на Привалах. Двадцать человек — сортировщики, оценщики, торговцы — которые каждый день разговаривают с десятками других.

Глеб написал текст. Короткий, сухой, без эмоций. Как баг-репорт.

«Информация для всех. Факты о клане Зыкова. Без комментариев — решайте сами.»

И дальше — список. Пронумерованный. С датами. С именами жертв. С цифрами.

Записку отправил с курьером-бегуном наверх, Ирине. Инструкция: «Распространить. Анонимно. Каждый Привал. Каждый день. Не от нашего имени — просто «информация от Архивариуса».»

Архивариус. Прозвище, которое уже ходило по Привалам. Анонимный источник точных данных. Никто не знал, кто он. Все знали, что он не врёт.

Этап 3: Альтернатива.

Одновременно — Глеб выпустил пакеты данных бесплатно. Все. Карты этажей с первого по двенадцатый. Слабости монстров. Безопасные маршруты. Расположение скрытых тайников.

Бесплатно.

То, что он продавал за пять-десять-двадцать осколков, — теперь раздавал. Каждому. Без ограничений.

Марина посмотрела на него как на сумасшедшего.

— Ты отдаёшь свой заработок? Бесплатно?

— Я отнимаю у Зыкова монополию. Его «налог» включает «информацию о Шпиле». Если информация — бесплатная и доступная каждому, его «налог» теряет обоснование. Люди платили тридцать процентов, потому что думали, что получают защиту и знания. Теперь знания — бесплатные. Остаётся «защита». От кого? От него же.

— Это... — Марина замолчала. Подумала. — Это как тот анекдот про рэкетиров, которые продают страховку от самих себя.

— Именно. Я просто делаю эту схему видимой. Люди не тупые. Они понимают. Им просто нужно, чтобы кто-то озвучил.

— А если Зыков придёт за «Архивариусом»?

— Архивариус — никто. Тень. Текст без автора. Он не может ударить текст.

— Он может ударить того, кого подозревает.

— Может. Но подозреваемых — десятки. Любой, кто продаёт информацию на Привалах. Любой из сети Ирины. Любой, кто когда-либо покупал пакет данных.

— Ты прячешься за людьми.

Глеб замолчал. Посмотрел на Марину.

— Да, — сказал он. — Прячусь. Потому что если выйду — умру. И без меня — данные прекратятся. Сеть рассыплется. Ирина останется без защиты. Ты и Денис — без тактики. Лиза — без группы. Я прячусь, потому что так — полезнее. Не храбрее. Полезнее.

Марина смотрела на него. Долго.

— Ненавижу, когда ты прав, — сказала она.

— Я знаю.

— И ненавижу, что ты это знаешь.

— Тоже знаю.

Результаты пришли через три дня.

День первый: записка «Архивариуса» разошлась по четырём Привалам. Реакция — тихая. Люди читали, переглядывались, молчали. Зыковские не заметили — или не поняли масштаб.

День второй: бесплатные пакеты данных — на каждом Привале. Очередь к людям Ирины — длиннее, чем к торговцу. Бесплатная информация — лучшая валюта. Люди брали, читали, передавали дальше. Карты этажей расходились как мемы — от руки перерисовывали, дополняли, передавали знакомым.

Зыковские заметили. Ёжик в чёрной куртке — тот, что собирал «налог» — подошёл к одному из людей Ирины на верхнем Привале. «Кто раздаёт информацию?» — «Не знаю, лежала на скамье, взял.» Ёжик не поверил, но не мог доказать.

День третий: перелом.

Три группы отказались платить «налог» у входа в Шпиль. Просто — отказались. «За что? Информация — бесплатная. Защита — от вас самих. Нет, спасибо.»

Зыковские — растерялись. Впервые. Раньше отказники были одиночками — их можно было запугать. Но три группы разом — это девять человек. С дарами. С уровнями. С информацией, где какие монстры и куда бить.

Зыков отреагировал.

Ирина прислала записку: «Зыков объявил на верхнем Привале: кто не в клане — враг. Кто не платит — не входит. Вход в Шпиль — только для членов клана. Остальным — стоять за оцеплением.»

Глеб прочитал. Посмотрел на Марину.

— Он перекрыл вход? — спросила она.

— Перекрыл.

— Это...

— Это ошибка, — сказал Глеб. — Его ошибка. Не наша.

— Почему ошибка?

— Потому что он только что превратил «терпимый рэкет» в диктатуру. Раньше люди терпели — платили и проходили. Теперь — не проходят вообще. Это значит: нет лута, нет зелий, нет прокачки. Для всех, кто не в клане. А не в клане — большинство. И это большинство — злое.

Марина подумала.

— Ты это планировал.

— Я это предвидел. Разница — в нюансе.

— Нюанс — в том, что ты спровоцировал его.

— Я дал людям информацию. Они — приняли решение. Зыков — отреагировал. Каждый сделал свой выбор.

— И в итоге — вход закрыт. Для всех. Включая нас.

Пауза.

— Нет, — сказал Глеб. — Не для нас.

— Почему?

— Потому что я нашёл другой вход.

[Аналитик] шестого уровня. Способность: [Скрытые связи].

Открылась два дня назад — тихо, без фанфар, как апдейт в фоне. Глеб не сразу понял, что изменилось. Потом — понял.

[Скрытые связи] показывали не объекты, а отношения между ними. Не «что» — а «как связано». Не «точка на карте» — а «линия между точками».

Глеб активировал способность, стоя на Привале, и увидел: Шпиль — не монолит. Он — сеть. Этажи связаны не только лестницами — есть другие каналы. Тонкие, невидимые, как капилляры в теле. Энергетические линии, идущие через камень.

И в одном месте — на окраине Серовска, в промзоне, рядом со старым заводом «Серовскхиммаш» — одна из линий выходила наружу. Слабая, мерцающая. Как трещина в стене, через которую тянет сквозняком.

Вторые двери.

Нестабильные, временные — [Аналитик] показывал: «Точка деградации: 72 часа.» Через три дня трещина закроется. Но сейчас — сейчас через неё можно войти. Минуя Зыкова, минуя «налог», минуя чёрные куртки и белые кулаки.

— Промзона, — сказал Глеб. — Старый завод. Там — трещина. Вход в Шпиль. Второй.

— Откуда ты...

— [Скрытые связи]. Новая способность. Показывает... структуру. Как Шпиль устроен изнутри. Не этажи — каркас.

Марина смотрела на него.

— Ты каждый день вытаскиваешь новый фокус из рукава.

— Не из рукава. Из интеллекта тридцать восемь. Рукава у меня грязные.

Глеб вышел в Серовск. Один. Быстро — покормить Бага, купить ингредиенты, проверить второй вход.

Серовск.

Город становился чужим. Не враждебным — чужим. Как квартира, в которой ты давно не жил, и которая без тебя зажила своей жизнью.

Комендантский час — с десяти вечера. Патрули — военные и добровольцы, непонятно кто кого контролирует. Продукты — по карточкам. Карточки — в администрации, очередь на полдня. Глеб сходил вчера — получил талон на хлеб, крупу и масло. Как бабушка рассказывала про девяностые. Только без бабушки — она умерла пять лет назад.

В аптеке «Здоровье» — та же фармацевт. Та, которая требовала рецепт на марганцовку.

— Ещё марганцовки? — спросила она, увидев Глеба.

— И перекиси. И угля. И бинтов.

— Рецепт?

— Серьёзно?

Фармацевт посмотрела на него поверх очков. Потом — вздохнула. Достала из-под прилавка всё, что он просил. Без рецепта.

— Мир сошёл с ума, — сказала она. — Но инструкции никто не отменял.

— Мир и до Шпиля был с ума. Просто теперь — официально.

Она почти улыбнулась.

На улице — встреча. Стёпа. Джуниор-фронтендер из «ДиджиталСофт». Тот самый, который верил в стендапы.

Глеб его не узнал сразу. Стёпа — похудел, оброс, в глазах — затравленность. Стоял у «Магнита», считал мелочь в ладони.

— Стёпа?

— Глеб?! Ты... ты живой?! Мы думали... Кирилл говорил, что ты ушёл в Шпиль и...

— Жив.

— А мы... офис закрыли. Неделю назад. Кирилл уехал в Москву. Или нет — не знаю. Связи нет. Зарплату не платят. Заказчик из Астаны — пропал.

Стёпа говорил быстро, нервно, как человек, который давно ни с кем не разговаривал. Глеб слушал. Смотрел на него — на бывшего коллегу, с которым сидел рядом четыре года и которого не заметил бы, если бы не Шпиль.

— Тебе нужна помощь? — спросил Глеб.

— Я... не знаю. Я не из Шпиля. Я туда не хожу. Боюсь.

— Правильно боишься. Но — если нужна еда, работа, занятие — найди Валентину Петровну в «Магните». Она нанимает. Не в Шпиль — снаружи. Сортировка, учёт. Платит осколками.

Стёпа смотрел на него. На бывшего коллегу-молчуна, который теперь — что? Кто? Глеб и сам не знал.

— Спасибо, — сказал Стёпа.

— Не за что.

Глеб пошёл дальше. К промзоне. К заводу. Ко второму входу.

«Серовскхиммаш» — завод, который закрылся до Глебова рождения. Ржавые цеха, битые окна, забор из бетонных плит с дырами. Классическая российская промзона — если нарисовать «уныние» как здание, получится «Серовскхиммаш».

Глеб прошёл через дыру в заборе. Под ногами — битое стекло, бетонная крошка, замёрзшие лужи. Цех номер три — тот, что ближе к реке. Ворота — открыты, одна створка висит на петле.

Внутри — темно, холодно, пахнет ржавчиной и мочой (кто-то использовал цех как туалет — цивилизация деградировала и в мелочах).

[Аналитик] → [Скрытые связи]. Линия — бирюзовая, тонкая, пульсирующая — шла от центра цеха вверх, сквозь крышу, к Шпилю. Связь. Канал.

И — в воздухе, на уровне глаз — трещина. Не в стене — в пространстве. Тонкая, вертикальная, сантиметров тридцать. Через неё — бирюзовый свет. Тёплый, знакомый. Свет Привала.

Глеб подошёл. [Аналитик] показал:

═══════════════════════════════════════

ОБЪЕКТ: Точка нестабильности

Тип: Вторичный вход в Шпиль

Статус: нестабильный

Точка деградации: 68:14:22

Проходим: ДА (для существ до 90 см в обхвате)

Ведёт к: Привал (Этаж 10-11)

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: вход нестабилен. Возможна деградация в любой момент.

Обратный выход — не гарантирован.

═══════════════════════════════════════

Привал между десятым и одиннадцатым. Минуя вход, минуя Зыкова, минуя первые десять этажей.

Шестьдесят восемь часов до закрытия.

Глеб достал телефон. Сфотографировал — на этот раз камера фиксировала трещину. Не Шпиль, а трещину. Маленькую аномалию внутри большой.

Записал координаты. GPS ещё работал — спутники не знали о Шпиле, но знали о заводе.

Вернулся домой. Покормил Бага. Тройная порция. Тунец — нашёл банку в «Магните», последняя, четыреста рублей. Обещание — выполнено.

Баг ел тунец и урчал так, что вибрировал пол.

— Завтра, — сказал Глеб. — Второй вход. Мимо Зыкова. Прямо на десятый. И дальше — вверх. До пятнадцатого. До ответов.

Баг не ответил. Тунец был важнее ответов.

На следующий день Глеб привёл группу к заводу.

Не четверых — двадцать. Четверо своих — Марина, Денис, Лиза (плечо зажило, [Тень] работает, в глазах — что-то новое, что Глеб не мог просканировать). Плюс — шестнадцать человек, которые не могли войти через главный вход. Одиночки, мелкие группы, люди, отказавшиеся платить «налог». Люди, которые прочитали записку «Архивариуса» и решили: хватит.

Среди них — Катя. С [Нитью]. Худая, злая, решительная. Парень-травник — тот, которого грабили на седьмом этаже. Вадим — ёжик, бывший курьер, из первой группы на первом этаже. Вернулся.

Глеб стоял у трещины в цехе номер три. Двадцать человек — за спиной. Двадцать пар глаз.

— Правила, — сказал он. — Вход нестабильный. Шестьдесят часов до закрытия. Проходим по одному. На той стороне — Привал. Безопасно. Но — Зыков узнает. Рано или поздно. Будьте готовы.

— К чему? — спросил кто-то.

— Ко всему.

Глеб шагнул в трещину первым.

Бирюзовый свет. Тепло. Запах камня и воды. Привал.

За ним — один за другим — двадцать человек. Тихо, быстро, без паники. Как поток данных через узкий канал.

Последней вошла Лиза. Остановилась рядом с Глебом. Посмотрела на него.

— Ты знаешь, что будет дальше? — спросила она.

— Частично. Этажи тринадцатый-четырнадцатый — пройдём. Пятнадцатый — ответы. Зыков — проблема, но решаемая. Сорок пять дней — тикают.

— Я не про Шпиль.

Глеб посмотрел на неё. Серые глаза. Тонкая улыбка. Та, которую видел только он. Потому что другие — не замечали Лизу. Как всегда. Как всю её жизнь.

Но он — замечал. [Аналитик] или нет — замечал.

— Нет, — сказал он. — Не знаю.

— Хорошо, — сказала Лиза. — Потому что я тоже.

Она улыбнулась — четвёртая улыбка, но кто считает — и ушла. В толпу. В тень. Где ей было привычно.

Глеб стоял. Двадцать человек на Привале. Второй вход — открыт. Зыков — отрезан. Информация — в каждых руках. Сорок пять дней.

И — Лиза. Которая спросила «не про Шпиль».

Данные не помогали. Вообще. Впервые — вообще.

Но — было хорошо. Странно, непривычно, необъяснимо — но хорошо.

Глеб открыл блокнот. Записал:

«День 1. Второй вход. 20 человек. Зыков обойдён. Сеть работает. Информация распространяется. Клан трещит.»

И — на полях, мелко:

«Лиза спросила "не про Шпиль". Я не знаю, что ответить. Это — первые данные, которые я не умею интерпретировать.»

Закрыл.

Сорок пять дней.

Часы тикали.

Отдельная благодарность Алексей В. - 150 "за книгу шпиль"

Глава 18. Чёрный ход

Привал пах иначе.

Глеб не сразу понял, что изменилось. Те же каменные скамьи, тот же источник, тот же торговец в капюшоне за прилавком. Но запах — другой. Двадцать человек, набившихся в пространство, рассчитанное на десять, пахли потом, мокрым бетоном, ржавчиной и страхом. Запах промзоны. Запах завода, который они принесли на одежде, на коже, в лёгких.

Запах побега.

Вадим — ёжик, бывший курьер, теперь с коротким мечом на поясе и уровнем шестым — стоял у стены и озирался так, будто ждал, что потолок рухнет.

— Это точно безопасная зона? — спросил он. Второй раз за минуту.

— Бой запрещён. Исцеление ускорено. Выход доступен, — Глеб кивнул на арку у дальней стены. — Система не врёт. В этом.

«В этом» повисло в воздухе. Вадим кивнул, но руку с меча не убрал.

Люди рассаживались. Кто на скамьи, кто прямо на пол — камень здесь был тёплый, нагретый кристаллами, почти уютный. Катя — [Нить], худая, с острым лицом — села у источника и опустила руки в воду. Закрыла глаза. Её нити — тонкие, серебристые, едва видимые — мягко подрагивали вдоль пальцев, словно расправлялись после долгого сжатия.

Парень-травник — Миша, тот, которого грабили на Осыпи — сидел в углу и перебирал содержимое рюкзака. Руки тряслись. Глеб заметил, но не стал сканировать. Не нужно. Человек, которого раздели до трусов на седьмом этаже и столкнули к краю пропасти, имеет право на трясущиеся руки.

Денис устроился у дальней стены — сел, вытянул ноги, занял площадь небольшой однокомнатной квартиры. Достал из рюкзака сухарь и начал жевать. Методично, спокойно. Денис всегда ел в стрессе. Или вне стресса. Или в любом промежуточном состоянии. Еда была его версией медитации.

Марина стояла у входной арки — той, через которую они пришли. Скрестила руки. Смотрела в коридор.

— Что? — спросил Глеб.

— Считаю.

— Что считаешь?

— Сколько времени пройдёт, прежде чем сюда придут чёрные куртки.

— Трещина закроется через шестьдесят часов. Они не знают, где она.

— Пока не знают.

Глеб не стал спорить. Марина была права — «пока» оставалось самым опасным словом в их лексиконе.

Он отошёл в угол, сел на пол, прислонился к стене. Достал блокнот. Ручка — та же, синяя, за десять рублей, которой он писал с первого дня. Стержень кончался. Ещё один ресурс, о котором никто не думает, пока не закончится.

Нарисовал схему. Привал — круг в центре. Вверх — стрелка к поверхности (заблокировано Зыковым). Вниз — стрелка к 11-му этажу и ниже. Сбоку — пунктир: трещина. Второй вход. С пометкой: «58:41:07».

Пятьдесят восемь часов. Чуть меньше, чем он сказал группе. Таймер ускорился — [Аналитик] фиксировал: деградация нелинейная. Трещина закрывалась быстрее с каждым часом. Не шестьдесят восемь, как показало первое сканирование, — ближе к пятидесяти.

Глеб не сказал группе. Не из расчёта — из милосердия. Или из расчёта, замаскированного под милосердие. Граница между ними стиралась.

[Скрытые связи] пульсировали в фоне — новая способность ещё не стала привычной, и каждый раз, когда Глеб позволял ей работать, мир выглядел иначе. Не объекты — отношения. Не точки — линии. Привал из каменного зала превращался в узел паутины, от которого расходились нити: вверх, к верхним этажам, к Зыкову. Вниз — к нижним этажам, к монстрам, к тайнам. Вбок — к трещине, к Серовску, к заводу. К коту, которого он опять оставил без ужина.

И одна нить — тоньше остальных, едва заметная — шла от Глеба к фигуре торговца. Мимик стоял за прилавком. Неподвижный. Но нить между ними вибрировала. Глеб чувствовал: торговец знал, что они пришли другим путём. И это его... заинтересовало.

Не встревожило. Не рассердило. Заинтересовало.

Глеб отвёл взгляд.

— Нужен план, — сказал он. Негромко, но все услышали. Двадцать голов повернулись. — Не план этажей — план жизни. На ближайшие двое суток. Пока трещина держится — мы свободны. Зыков не контролирует этот Привал. Когда трещина закроется — мы окажемся внутри, без запасного выхода. Либо вверх, через Зыкова. Либо вниз, дальше в Шпиль.

— Либо здесь, — сказала Катя. — Привал безопасен. Можно просто остаться.

— Можно. Но осколки кончатся, зелья кончатся, еда кончится. Привал не кормит. Привал — перекрёсток, не дом.

Тишина. Кристаллы мерцали ровным бирюзовым светом. Вода в источнике булькала — единственный звук, похожий на нормальную жизнь.

— Разделяемся, — сказал Глеб. — Те, кто не готов идти ниже, — возвращаются через трещину в Серовск. Сегодня, пока вход открыт. Без стыда, без вопросов. Это не трусость — это здравый смысл. Внизу будет хуже, чем наверху. D-ранг монстры. Утопцы, механические конструкты. Кто с боевым даром ниже пятого уровня — внизу станет обузой. Не оскорбление — арифметика.

Миша, травник, поднял руку. Жест — школьный, неуместный, трогательный.

— Я... не боевой. Совсем. [Травник] — выращиваю растения. Здесь — камни. Мне нечего выращивать.

— Тебе — наверх, — кивнул Глеб. — Через трещину. В Серовске найди Валентину Петровну в «Магните» или Ирину на верхних Привалах. Скажи — от меня. Будешь выращивать ингредиенты для алхимии. [Травник] плюс правильные семена — это зелья, которые я не смогу сварить из камней.

Миша моргнул.

— Я... полезен?

— Ты не представляешь, насколько. Мне нужен корень чёрного мха в промышленных масштабах. Если ты вырастишь его снаружи — мы перестанем зависеть от торговца. От Мимика.

Последнее слово Глеб произнёс тише. Мало кто знал, что торговцы — Мимики. Мало кто должен был знать. Пока.

Миша кивнул. Впервые за весь разговор его руки перестали трястись.

Из двадцати — девять ушли обратно через трещину. Миша. Двое подростков, которым не место на D-ранговых этажах. Мужик с [Чутьём на опасность] — полезный дар, но без боевого применения. Три женщины с дарами поддержки, решившие, что снаружи принесут больше пользы. И ещё двое, которые просто честно сказали: «Мы боимся.» Глеб пожал им руки.

Осталось одиннадцать. Четвёрка Глеба плюс семеро.

Вадим — [Ускорение], уровень 6. Быстрый, нервный, но надёжный. Катя — [Нить], уровень 7. Контроль территории — может растянуть серебряные нити между стенами, создавая ловушки и сигнализацию. Здоровяк по имени Руслан — [Каменная кожа], уровень 8. Не путать с [Несокрушимостью] Марины — [Каменная кожа] снижала урон, но не усиливалась от ударов. Зато Руслан весил сто тридцать и бил как кувалда даже без дара.

Ещё четверо — уровни от 5 до 7, смесь боевых и вспомогательных даров. Не элита. Люди, которые выбрали «вниз» вместо «обратно». Этого достаточно.

— Одиннадцать, — сказал Денис, пересчитав. — Нечётное число.

— Лучше нечётное, чем круглое, — ответил Глеб. — Круглые числа — для красоты. Нечётные — для работы.

— Это ты сейчас придумал?

— Да. Но звучит убедительно?

— Не особо.

— Ладно. Забудь.

Марина фыркнула. Первый звук, похожий на смех, за последние часы.

Глеб собрал одиннадцать вокруг себя. Блокнот на колене, ручка — синяя, умирающая. Рисовал схему тринадцатого этажа — предварительную, на основе данных от Лизиной разведки и собственных [Скрытых связей].

— Тринадцатый, — сказал он. — «Спираль». Этаж без монстров.

— Без монстров — это хорошо, — сказал Руслан.

— Без монстров — это подозрительно. Шпиль не дарит отдых. Если нет монстров — есть что-то другое.

Он объяснил: живой лабиринт. Стены двигаются, коридоры перестраиваются. Спираль сжимается к центру, выдавливая всех в одну точку. Что в центре — Глеб уже знал: Камень записи с посланием предыдущего цикла. Но группе сказал проще:

— В центре — информация. Ради неё идём. Информация о том, что такое Шпиль. Зачем он здесь. И что будет через сорок пять дней.

— А что будет? — спросила Катя.

— Не знаю. Поэтому и иду.

Через час они спустились.

Лестница на тринадцатый этаж была уже — или казалась такой после широких маршей верхних этажей. Ступени чуть вогнутые, будто тысячи ног их стёрли. Тысячи ног за двадцать семь циклов.

Глеб считал ступени. Привычка. Шестьдесят одна. На двенадцать больше, чем между любыми другими этажами. Шпиль растягивался вниз — расстояние между уровнями росло.

Тринадцатый встретил тишиной.

Глеб ожидал — и всё равно она ударила. Не просто отсутствие звука — присутствие его противоположности. Как если бы воздух стал твёрдым и перестал проводить вибрации. Шаги — глухие. Голоса — ватные. Сердцебиение — громче, чем обычно, потому что больше нечего слышать.

Коридор. Узкий — метр двадцать. Стены — гладкие, но не каменные. Что-то другое. Глеб провёл ладонью: тёплое, чуть упругое. Как кожа. Он убрал руку.

[Аналитик] сканировал:

═══════════════════════════════════════

ОБЪЕКТ: Стена (Этаж 13) Тип: Органическая конструкция (подвижная) Статус: АКТИВНА Поведение: перестройка каждые 7–12 минут. Предсказуемость: НИЗКАЯ. Опасность: стены не атакуют. Стены ПЕРЕМЕЩАЮТСЯ. Примечание: не рекомендуется прислоняться.

═══════════════════════════════════════

— Стены двигаются, — сказал Глеб. Все остановились. — Каждые семь-двенадцать минут перестройка. Коридоры меняются. Тупики появляются и исчезают. Если разделимся — не найдём друг друга.

— Верёвка, — сказала Катя. Не вопрос — решение. Она подняла руку, и между её пальцами засеребрились нити [Нити]. Тонкие, прочные, длиной до пятидесяти метров. — Я обвяжу всех. Если стены разделят — нити останутся. Просто тяните.

Глеб посмотрел на неё. [Нить] — дар, который он классифицировал как «контроль территории». Но здесь, в живом лабиринте, где стены рвали пространство на части, — это было что-то другое. Это была связь. Буквальная, физическая нить между людьми.

— Делай, — сказал он.

Катя работала быстро. Серебряные нити — тоньше волоса, но [Аналитик] показывал: прочность на разрыв — четыреста килограмм. Обвязала каждого вокруг запястья. Одиннадцать человек — одиннадцать узлов на серебряной паутине.

Марина посмотрела на нить на своём запястье.

— Как в детском саду. На прогулке. Когда всех за верёвочку держат.

— В детском саду стены не двигались, — сказал Денис.

— В моём — двигались. Это Серовск.

Пошли.

Спираль закручивалась. Глеб чувствовал это через [Скрытые связи] — не глазами, а чем-то глубже. Энергетические линии Шпиля здесь не шли прямо, а завивались, как ДНК. Каждый поворот коридора — ещё один виток. Ближе к центру. Ближе к Камню.

Первая перестройка случилась на седьмой минуте.

Звук — или его отсутствие — изменился. Стены вздохнули. Нет — вздрогнули. Лёгкая вибрация, от которой зачесались зубы. Потом — движение.

Стена справа поехала. Медленно, сантиметр за сантиметром, как ворота гаража. Коридор сужался.

— Вперёд! — Глеб не крикнул — голос всё равно тонул в ватной тишине, — но все услышали. Или почувствовали через нити Кати, которые дёрнулись, как телеграфный провод.

Побежали. Не паника — контролируемое ускорение. Вадим, с [Ускорением], рванул первым, проскочил сужение раньше, чем стены сомкнулись на полметра. Остальные — следом, гуськом, пригнувшись. Денис застрял — плечи шире коридора. Марина толкнула его сзади, Руслан потянул спереди. Протиснулся, оставив на стене клок куртки.

— Я теряю вес, — пропыхтел Денис.

— Ты теряешь куртку, — поправила Марина. — Вес — нет.

Стены остановились. Коридор за ними — исчез. Сплошная стена. Гладкая, тёплая. Где минуту назад был проход — ничего.

Обратной дороги нет.

Глеб проверил: [Скрытые связи] показывали — спираль перестроилась. Старые коридоры закрылись, новые открылись. Центр — ближе. Шпиль подталкивал. Не давал остановиться, не давал повернуть назад. Только вперёд. Только внутрь.

Вторая перестройка — на одиннадцатой минуте. Пол дрогнул. Не стены — пол. Участок под ногами Кати просел на десять сантиметров, и она потеряла равновесие. Нити дёрнулись — все одиннадцать почувствовали рывок.

— Нормально, — быстро сказала Катя, выпрямляясь. — Нормально. Я на ногах.

Но её лицо — бледное, с прикушенной губой — говорило другое. Глеб сканировал пол:

ОБЪЕКТ: Пол (Этаж 13) Статус: НЕСТАБИЛЕН в зоне 3 метра от субъекта Примечание: реагирует на ВИБРАЦИЮ шагов. Чем тяжелее шаг — тем сильнее реакция.

— Тише ходим, — сказал Глеб. — Пол чувствует шаги. Чем тише — тем стабильнее.

Все посмотрели на Дениса.

— Что? — сказал Денис.

— Сто двенадцать кило, — сказала Марина.

— Я буду на цыпочках.

— Ты на цыпочках — это всё равно что я в прыжке.

— Я сниму ботинки.

— Денис.

— Ладно. Я буду тихим. Очень. Тихим.

Он шёл последним. На цыпочках. Сто двенадцать килограмм на цыпочках — зрелище, от которого Глеб отвлёкся на три секунды. Три секунды — много, когда стены живые.

Третья перестройка застала их на развилке. Два коридора — левый и правый. [Аналитик] подсвечивал левый: ближе к центру, короче, стабильнее. Правый — длиннее, но шире. Денис пролезет без потерь.

— Лево, — сказал Глеб.

Группа свернула. И стена за ними закрылась.

Вместе с Лизой.

Глеб не сразу понял. Шёл, считал шаги, сканировал. Потом — дёрнулась нить на запястье. Серебряная, тонкая. Натянулась. Потом — ослабла.

Он обернулся. Пересчитал головы. Десять.

Лиза шла последней — перед Денисом. Стена закрылась между ними.

— Лиза!

Голос утонул в вате. Стена — гладкая, тёплая, сплошная — не пропускала звук.

Нить на запястье Глеба мерцала серебром. Уходила в стену. Не оборвана — стена просто выросла вокруг неё, как мясо вокруг занозы.

— Лиза! — Глеб ударил ладонью по стене. Звук — глухой, мёртвый. Ладонь обожгло теплом.

[Аналитик] сработал. Автоматически, без команды — как антивирус, который находит угрозу до того, как пользователь заметил.

Метка Лизы — бледно-зелёная, человеческая — за стеной. Движется. Не стоит — движется. В противоположном направлении.

— Она жива, — сказал Глеб. Вслух. Для себя. Для всех. — Жива. Двигается. Нить цела.

— Я чувствую её, — Катя сжала запястье, где сходились одиннадцать нитей. — Нить натянута, но не рвётся. Она... идёт.

— Куда?

— К центру. Другим путём.

Глеб закрыл глаза. [Скрытые связи] развернулись — энергетические линии Спирали, закрученные, переплетённые. Две точки: его группа — в одном витке. Лиза — в соседнем. Оба — ведут к центру. Просто по разным коридорам.

Шпиль разделил их. Не случайно — намеренно. Стена закрылась точно между Лизой и остальными. Точно. Как будто знал, кого отрезать.

Почему её?

Глеб открыл глаза.

— Она в [Тени]? — спросила Марина.

— Не знаю. [Аналитик] показывает метку. Если бы активировала [Тень] — метка стала бы тусклее. Она яркая.

— Значит, видимая. Одна. В живом лабиринте без монстров.

— Без известных монстров.

Марина сжала кулаки. [Несокрушимость] мигнула вдоль костяшек.

— Ломаем стену.

— Стена органическая. Самовосстанавливающаяся. Сломаешь — вырастет за минуту.

— Тогда я буду ломать каждую минуту.

— Марина. Спираль ведёт к центру. Мы идём к центру. Она идёт к центру. Мы встретимся там. Нить цела — значит, связь есть. Если ей станет плохо — Катя почувствует.

Катя кивнула. Её рука лежала на серебряной нити, как на пульсе.

— Она идёт ровно. Спокойно. Не бежит, не останавливается.

Марина стояла. Дышала. Три секунды. Пять.

— Если с ней что-то случится...

— Я знаю, — сказал Глеб.

Он не закончил фразу. Не нужно было. Марина видела, что он сделал ради Лизы на тринадцатом — кислоту в лицо человеку. Без колебаний. Без плана. Без данных.

Это было красноречивее любого обещания.

Шли дальше. Десять человек вместо одиннадцати. Нить Лизы — серебряная, тонкая — тянулась из стены и уходила в темноту коридора. Глеб чувствовал её на запястье. Тёплую. Живую.

Четвёртая перестройка. Пятая. Шестая. Стены двигались, коридоры менялись, пол дрожал под ногами Дениса (который честно пытался быть тихим и честно проваливался). Группа двигалась к центру — не потому что выбрала, а потому что Спираль не оставляла другого пути.

[Аналитик] фиксировал: с каждым витком — давление. Не физическое. Информационное. Данные, которые он собирал, становились... плотнее. Каждое сканирование возвращало больше, чем он просил. Стены — не просто органические конструкции. В них был паттерн. Ритм. Как в коде, который написан кем-то — не случайно, не хаотично, а с целью.

Спираль — не лабиринт. Спираль — воронка. Ведёт к одной точке. К Камню записи.

К посланию тех, кто был до них.

Двадцать три минуты. Семь перестроек. Один потерянный человек — нет, не потерянный. Отделённый. Нить мерцала ровно. Катя каждые две минуты говорила: «Идёт.» И Глеб каждые две минуты разжимал кулак, который сжимался сам.

Коридор расширился. Потолок поднялся. Запах изменился — не кожа, не камень. Что-то старое. Пыль, которой тысячи лет. Бумага. Время.

Комната.

Маленькая — метров пять на пять. Потолок низкий, давящий. Стены здесь не двигались — застыли, будто Спираль выдохлась, докрутившись до предела. В центре — камень. Плоский, на уровне пояса. Тёмный, гладкий, без бирюзовых прожилок. Камень другой эпохи.

И рядом с камнем — Лиза.

Сидела на полу, скрестив ноги, и читала. «Солярис». Как будто она — в парке, а не в центре живого лабиринта на тринадцатом этаже аномальной башни.

Подняла голову. Посмотрела на Глеба. На группу за его спиной.

— Долго, — сказала она.

Глеб стоял в дверном проёме. Десять человек — за спиной. Двадцать три минуты тревоги, семь перестроек, нить на запястье.

— Ты как?

— Нормально. Стены меня не трогали. Просто... вели. Сюда.

— Сюда?

Лиза кивнула на камень.

— Я уже прочитала. Послание. Хотела дождаться тебя, но... камень активировался сам. Когда я коснулась.

Глеб подошёл. Посмотрел на камень. [Аналитик] показывал:

ОБЪЕКТ: Камень записи Статус: АКТИВИРОВАН (воспроизведение завершено) Повторная активация: ДОСТУПНА.

— Ты знаешь, что он говорит, — сказал Глеб. Не вопрос.

— Три предложения, — ответила Лиза. — «Не верьте Торговцам. Не верьте Системе. Верьте только своим.»

Тишина. Глеб слышал, как дышат десять человек за его спиной. Как бьётся его собственное сердце — сто ударов в минуту, адреналин, [Аналитик] фиксировал даже это.

— Откуда ты знаешь, что написано? — спросил Вадим из-за спины Глеба. — Если камень был на другом языке?

— Не знаю, — сказала Лиза. — Я коснулась. И поняла. Как будто... язык не имел значения.

Глеб коснулся камня. Холодный — единственная холодная поверхность на этаже. Золотистый свет вспыхнул. Буквы в воздухе — не на русском, не на английском, ни на чём известном. Но [Аналитик] перевёл мгновенно, подтвердив слова Лизы:

«Не верьте Торговцам. Не верьте Системе. Верьте только своим.»

Десять человек смотрели на светящиеся буквы. Молча.

— Кто написал? — спросил Руслан.

— Предыдущие, — сказал Глеб. — Те, кто были здесь до нас. Другие люди. Другой цикл. Их мир — вот эти мёртвые города на девятом этаже. Затопленный город на одиннадцатом. Руины.

— И что с ними стало?

— Не прошли.

— Что значит «не прошли»?

Глеб посмотрел на Руслана. Большой мужик, [Каменная кожа], честные глаза. Хотел простой ответ. Глеб мог дать сложный — про двадцать шесть циклов, про Мимиков-наблюдателей, про Стража Цикла. Мог выложить всё, что знал. Каждый фрагмент, каждую гипотезу.

Не стал.

— Не знаю, — сказал он. — Пока — не знаю. Но узнаю. Пятнадцатый этаж — обещали ответы. Два этажа отсюда.

Золотистые буквы погасли. Камень остыл.

Группа расселась в комнате. Стены вокруг — неподвижные, мёртвые. Спираль пускала в центр, но не выпускала обратно. Выход — вниз. Только вниз.

Глеб сел рядом с Лизой. Не вплотную — на расстоянии вытянутой руки. Нить Кати соединяла их запястья, серебряная, ненужная теперь, когда все вместе.

— Ты не боялась, — сказал он. Тихо. Для неё.

— Боялась. Но стены вели к центру. Я это чувствовала.

— Чувствовала — не данные.

— Нет. Не данные.

Она вернулась к «Солярису». Открыла на заложенной странице. Глеб не смотрел на текст — смотрел на закладку. Травинка. Засушенная, бледно-зелёная. Откуда на тринадцатом этаже каменной башни засушенная травинка — вопрос из тех, на которые [Аналитик] не отвечал.

Глеб достал блокнот. Записал:

«Этаж 13. Спираль. Разделяет группу — намеренно. Выдавливает к центру. Камень записи — подтверждение: предыдущие цивилизации, послание, предупреждение. Трещина: ~50 часов до закрытия (деградация ускоряется). Лиза отделена и приведена к камню первой. Случайность? Шпиль выбирает?»

И ниже — мельче, на самом краю страницы, где кончалась бумага и начиналась обложка:

«Нить на запястье. Я чувствовал, что она жива. Не через [Аналитик]. Через нить.»

Ручка умерла на последнем слове. Синяя паста кончилась — полоска стала прозрачной, процарапала бумагу, не оставив следа.

Глеб посмотрел на ручку. На пустой стержень. На блокнот за двадцать рублей, исписанный до последней строки.

Нужна новая ручка. И новый блокнот. Вещи, которые раньше стоили тридцать рублей в «Магните» и лежали в каждом ящике стола. Теперь — дефицит. Как всё, что он считал бесполезным, пока не лишился.

Денис протянул ему огрызок карандаша. Тупой, погрызенный.

— Держи. Я в «Линейке» тоже записи вёл. Правда, в телефоне.

Глеб взял карандаш. Посмотрел на Дениса. Сто двенадцать кило, интеллект девять, кулаки размером с дыни. Погрызенный карандаш в кармане, потому что «я тоже записи вёл».

— Спасибо, — сказал Глеб. И вложил в это слово больше, чем обычно вкладывал в абзац.

Четырнадцатый этаж ждал внизу. За ним — пятнадцатый. Ответы. Или новые вопросы.

Часы тикали. Трещина закрывалась. Зыков где-то наверху строил планы.

А Глеб сидел в центре мёртвой Спирали, с погрызенным карандашом, нитью на запястье и десятью людьми, которые выбрали «вниз».

Одиннадцать. Нечётное число.

Для работы — самое то.

Глава 19. Кузница

Четырнадцатый этаж пах маслом.

Не растительным — машинным. Тяжёлым, горячим, с привкусом железа. Запах, от которого у Глеба сжалось что-то в груди, потому что так пахло в гараже у деда — масло, стружка, железные опилки на бетонном полу. Дед чинил «Москвич», который не заводился с восемьдесят девятого, и каждое лето говорил: «В этом году поедем на Алтай». Не поехали ни разу.

Лестница вывела в широкий зал с низким потолком. Не пещера — цех. Заводской цех, только не из Серовска, а из чьего-то лихорадочного сна о промышленной революции.

Шестерни. Десятки, сотни — от кулака до двухметровых, вделанные в стены, в пол, в потолок. Вращались медленно, с тяжёлым стоном, от которого вибрировал воздух. Между ними — валы, цепи, рычаги. Всё двигалось. Всё работало. Зачем — непонятно. Как серверная комната, которая гудит и мигает, но никто не помнит, какой сервис на ней крутится.

Конвейерные ленты тянулись вдоль стен — широкие, из чего-то похожего на каучук, — и несли... ничего. Пустые. Работали вхолостую. Ленты без груза, шестерни без цели, поршни, которые поднимались и опускались с тупым упорством метронома.

— Фабрика, — сказал Руслан. Осматривался, вертя головой. Шея у него была толщиной с бедро Глеба, и голова поворачивалась медленно, основательно. — Мой батя на таком работал. Прессовый цех. Только там хотя бы детали штамповали.

— Это не фабрика, — сказал Глеб. — Это этаж.

[Аналитик] сканировал. Данные шли потоком — больше, чем на любом этаже до этого. [Деконструкция] — новая способность, полученная на Привале после тринадцатого, — разворачивала каждый механизм как чертёж: шестерня, ось, подшипник, передаточное число, износ, материал. Информация, которую Глеб не просил, но которую дар выдавал, потому что мог.

═══════════════════════════════════════

ЭТАЖ 14: «КУЗНИЦА» Тип: механический Монстры: Автоматоны (конструкты) Количество: 40–60 единиц Ранг: D Особенность: ПРОГРАММИРУЕМОЕ ПОВЕДЕНИЕ Примечание: каждый Автоматон действует по фиксированному алгоритму. Алгоритм читаем.

═══════════════════════════════════════

Алгоритм читаем. Глеб перечитал строку дважды. Потом — третий раз.

— Все стоят, — сказал он.

Группа остановилась. Одиннадцать человек в заводском цехе, который не производил ничего. Шестерни крутились. Конвейеры ползли. Пар вырывался из щелей в полу — горячий, пахнущий медью.

— Здесь другие правила, — продолжил Глеб. — Монстры — механические. Конструкты. Не живые — программы. У каждого — алгоритм поведения, как скрипт. Фиксированный маршрут, фиксированная реакция на стимул. Если я прочитаю алгоритм...

— Ты сможешь их предсказать, — закончила Марина. Не вопрос.

— Больше. Я смогу их переписать.

Тишина. Даже шестерни, казалось, крутились тише.

— Ты программист, — сказал Вадим. Не как откровение — как напоминание самому себе. — Ты — программист на этаже с роботами.

— Совпадение, — сказал Глеб.

— Это не совпадение.

Глеб промолчал. Потому что Вадим был прав, и оба это знали.

Первого Автоматона они увидели через двести метров.

Он стоял у конвейерной ленты — двухметровая фигура из тёмного металла, гуманоидная, но неправильная. Руки — длинные, до колен, с четырьмя пальцами на каждой. Голова — сфера без лица. Грудь — открытая, как серверный шкаф со снятой панелью: внутри — шестерни, поршни, трубки с жидкостью цвета ржавчины.

Не двигался. Стоял и ждал.

[Аналитик] + [Деконструкция]:

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Автоматон (Рабочий) Ранг: D | Тип: Конструкт (механический) HP: 2400 | Защита: высокая (металлический корпус) Алгоритм поведения: ЕСЛИ (объект в радиусе 8м) → АКТИВАЦИЯ ЕСЛИ (объект движется) → ПРЕСЛЕДОВАНИЕ (скорость: 4м/с) ЕСЛИ (объект неподвижен >5с) → СБРОС → ВОЗВРАТ к начальной точке ЕСЛИ (получен урон) → КОНТРАТАКА (ближний бой, руки) ЕСЛИ (HP <30%) → САМОВОССТАНОВЛЕНИЕ (15HP/с, 10с)

Слабость: открытая грудная панель. Один точный удар → критический урон. Примечание: алгоритм не содержит обработки ИСКЛЮЧЕНИЙ.

═══════════════════════════════════════

Глеб читал. Медленно. Как код на ревью — строка за строкой, ветвление за ветвлением.

Нет обработки исключений.

Он знал, что это значит. Любой программист знал. Код без исключений — код, который ломается на нестандартном вводе. Подай ему то, чего он не ожидает, — и он зависнет. Или сделает что-то непредсказуемое. Или — сделает именно то, что тебе нужно.

— Никто не двигается, — сказал Глеб. — Стоим. Буквально — стоим. Не шевелимся пять секунд.

— Зачем? — спросил Руслан.

— Увидишь.

Стояли. Пять секунд — долгих, тягучих, заполненных лязгом шестерён и шипением пара. Автоматон — тот, у конвейера, — повернул сферическую голову в их сторону. Секунда. Две. Три.

Сброс.

Автоматон дёрнулся — мелкая вибрация, как перезагрузка. Повернулся. Пошёл обратно к конвейеру. Встал на место. Замер.

— Если стоим — он нас не видит? — прошептал Вадим.

— Не «не видит». Теряет из обработки. В его алгоритме нет ветки «объект стоит дольше пяти секунд». Для него мы исчезаем. Буквально — из его мира.

— Это баг, — сказал Денис.

Все повернулись к нему.

— Что? — Денис пожал плечами, от чего качнулось пространство вокруг него. — Я знаю, что такое баг. Глеб каждый день про них рассказывал. Баг — когда программа делает не то, что должна, потому что программист не подумал. Вот — не подумал, что кто-то встанет и не будет двигаться.

Глеб посмотрел на него. Интеллект девять, погрызенный карандаш, «я тоже записи вёл».

— Именно, — сказал он. — Баг. И мы его будем эксплуатировать.

Они прошли первый сектор за двадцать минут. Стой — жди — иди. Стой — жди — иди. Ритм, который Глеб задавал, считая секунды вслух. Автоматоны — семь штук в первом секторе — каждый раз реагировали одинаково: активация, поворот, пять секунд ожидания, сброс.

Предсказуемо.

Но Глеб не расслаблялся. Предсказуемость — ловушка. Первый этаж тоже казался предсказуемым, пока Скребун-альфа не вышел из стены.

Второй сектор — другой. Уже. Конвейеры — ближе к стенам. Шестерни — крупнее. И Автоматоны — другие.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Автоматон (Охранник) Ранг: D+ | Тип: Конструкт (механический, усиленный) HP: 4100 | Защита: очень высокая Алгоритм поведения: ЕСЛИ (объект в радиусе 12м) → АКТИВАЦИЯ ЕСЛИ (Автоматон-Рабочий получает урон в радиусе 20м) → ЗАЩИТА (приоритет: источник урона) ЕСЛИ (объект неподвижен >5с) → ПАТРУЛИРОВАНИЕ (случайный маршрут, 30с) ЕСЛИ (HP <20%) → РЕЖИМ БЕРСЕРК (урон +80%, защита -50%)

Слабость: стык шеи и корпуса. Доступен только сзади. Примечание: алгоритм ПЕРЕОПРЕДЕЛЯЕТ стандартный сброс. Остановка не работает.

═══════════════════════════════════════

— Стоять не поможет, — сказал Глеб. — Этот патрулирует. Случайный маршрут.

— Случайный — значит непредсказуемый, — сказала Катя.

— Случайный — значит без приоритета. Он не ищет нас. Он ходит. Если мы не попадёмся на маршруте — пройдём.

— А если попадёмся?

Глеб посмотрел на Марину. Марина кивнула. [Несокрушимость] мигнула по костяшкам — готова.

— Тогда Марина.

Охранник патрулировал сектор по кривой — не круг, не квадрат, а что-то хаотичное, ломаное. Глеб смотрел тридцать секунд. Сорок. Минуту. [Аналитик] записывал координаты. [Скрытые связи] рисовали маршрут в голове — пунктирная линия, как GPS-трек на карте.

Не случайный.

Псевдослучайный. Как rand() без seed — выглядит хаотично, но повторяется. Цикл — сорок семь секунд. Мёртвая зона — у дальней стены, за конвейером, три секунды окна.

— За мной, — сказал Глеб. — Когда скажу «сейчас» — бежим к дальней стене. Три секунды. Не больше.

— Три секунды — это...

— Достаточно. Если не останавливаться.

Ждали. Охранник шёл по кривой. Прошёл мимо конвейера. Повернул. Удалился.

— Сейчас.

Побежали. Глеб — первый, потому что путь знал только он. Лиза — рядом, в полутени, не полная [Тень], но достаточно, чтобы Автоматон-Рабочий у стены её не засёк. Марина — замыкающая, щит на случай ошибки. Денис — перед ней, и каждый его шаг отдавался вибрацией в металлическом полу.

Три секунды. Пролетели как одна. Или как десять — зависело от того, кого спросить.

Проскочили. Охранник завершил цикл, вернулся. Прошёл мимо. Не заметил.

— Я потею, — сказал Вадим. Это было очевидно и без признания — его рубашка потемнела на спине, а от него пахло так, будто он пробежал марафон по канализации.

— Все потеют, — сказал Руслан. — Здесь жарко.

Жарко — да. Этаж грелся от механизмов. Пар из щелей, тепло от шестерён, горячий металл конвейеров. Температура — градусов тридцать пять, может сорок. Глеб чувствовал, как футболка прилипает к спине, как пот стекает по вискам. Как высыхают губы.

Вода. Ещё один ресурс, о котором не думаешь, пока не кончится.

Третий сектор.

Здесь конвейеры несли не пустоту — на них лежали заготовки. Металлические бруски, шестерни, поршни. Детали. Автоматоны — Рабочие — стояли вдоль конвейера и делали... что-то. Брали детали, крутили, соединяли. Собирали.

Собирали других Автоматонов.

Глеб остановился. Смотрел, как механические руки с четырьмя пальцами берут шестерню, вставляют в корпус, фиксируют. Берут следующую. Вставляют. Фиксируют. Конвейер. Производство. Бесконечное, автоматическое, бессмысленное — или осмысленное настолько, что смысл был за пределами понимания.

Шпиль производил монстров. Буквально. Не «создавал» — собирал. На конвейере. Как «Автоваз» собирает «Лады» — методично, предсказуемо и с неизменным количеством брака.

— Ну, — сказала Марина. — Теперь мы знаем, откуда они берутся.

— Фабрика монстров, — сказал Денис.

— Не монстров. Инструментов. Тренажёров, — Глеб смотрел на конвейер. — Шпиль не ненавидит нас. Он готовит нас. И для этого ему нужны тренировочные снаряды. Много. С разными параметрами. Конвейерное производство — самый эффективный способ.

— Утешает, — сказал Вадим.

— Не должно.

[Деконструкция] работала на полную. Глеб видел каждый Автоматон как схему — не снаружи, а изнутри. Шестерни, оси, контуры управления. И — алгоритмы. Строчки кода, висящие в воздухе перед глазами, видимые только ему.

И в этом коде — дыра.

Не баг. Дыра. Уязвимость. Функция, которая принимала внешний ввод и не валидировала его. В нормальном коде — это CVE, критическая уязвимость, патч вчера. В Автоматоне — это дверь.

Глеб мог отправить команду.

Не голосом. Через [Аналитик]. Данные — его оружие. [Деконструкция] разбирала объект на части. А если разобрать алгоритм — можно вставить свою строку.

Он никогда этого не делал. [Аналитик] — пассивный дар. Читать, а не писать. Но [Деконструкция] — не чтение. Это — доступ к исходному коду.

Доступ на чтение — это одно. А если попробовать записать?

— Мне нужна минута, — сказал Глеб. — И чтобы никто не двигался.

— Опять? — спросил Руслан.

— Другое. Мне нужна концентрация. Полная.

Группа замерла. Одиннадцать человек, стоящих в горячем цехе, между конвейерами и Автоматонами, которые методично собирали себе подобных.

Глеб закрыл глаза. [Аналитик] + [Деконструкция]. Фокус — на ближайшем Автоматоне-Рабочем. Алгоритм развернулся перед мысленным взором: строки, ветвления, циклы. Знакомая структура. Не Python, не Java, не C — что-то другое, но логика та же. Условие — действие — условие — действие. Код есть код, на любом языке.

Нашёл функцию: ОПРЕДЕЛИТЬ_ЦЕЛЬ.

Параметр: ближайший_объект_не_конструкт.

Тип: человек → ВРАГ.

Глеб мысленно потянулся к параметру. Как курсором к строке в IDE. Выделил. Удалил «не_конструкт». Вписал: ближайший_объект. Без фильтра. Любой объект. Включая другого Автоматона.

Отправил.

Мана дрогнула — минус сорок единиц. Много. Больше, чем любое сканирование. Глеб почувствовал, как в висках пульсирует — знакомое ощущение перерасхода.

Автоматон замер. На долю секунды — как зависший компьютер. Потом — перезагрузка. Сфера-голова повернулась. Нашла цель.

Другого Автоматона. Рабочего. Стоявшего в трёх метрах.

Удар.

Металл по металлу — звук, от которого заныли зубы. Четырёхпалая рука врезалась в грудную панель соседа, смяла шестерни, выдрала трубку с ржавой жидкостью. Сосед — не ожидал. Его алгоритм: ЕСЛИ (получен урон) → КОНТРАТАКА (источник урона). Источник — Автоматон рядом.

Контратака.

Два механических конструкта, каждый весом в полтонны, бились друг с другом посреди конвейера. Лязг, скрежет, искры. Детали летели в стороны. Конвейер встал — один из Автоматонов упал на ленту, заклинив механизм.

Охранник — тот, с псевдослучайным маршрутом — повернулся на звук. Алгоритм: ЕСЛИ (Автоматон-Рабочий получает урон в радиусе 20м) → ЗАЩИТА (приоритет: источник урона). Источник урона — первый Рабочий. Охранник пошёл к нему. Быстро. Тяжело.

И ударил.

Три Автоматона бились. Искры летели фонтаном. Грудные панели — открытые, хрупкие — трещали и ломались под ударами, для которых были предназначены человеческие тела, а не металлические корпуса.

Группа стояла и смотрела.

— Ты... — начал Вадим.

— Тихо, — сказал Глеб.

Смотрел. Считал. Два Рабочих — уничтожены. Охранник — повреждён на сорок процентов, грудная панель — треснута, одна рука — заклинила.

Минус сорок маны. Три уничтоженных Автоматона. Ноль урона группе.

Глеб открыл глаза. Посмотрел на свои руки. Обычные руки — тонкие пальцы, без мозолей, клавиатурные руки. Руки, которые не держали меч, не бросали огонь, не ломали камни.

Руки, которые только что переписали реальность.

— Идём, — сказал он. — У меня хватит маны ещё на четыре раза. Этого достаточно.

Катя смотрела на него. Серебряные нити подрагивали на её пальцах — не от ветра, от неё самой.

— Это ведь не просто сканирование, да?

— Нет.

— Ты залез ему в голову и переписал мысли.

— У него нет мыслей. Есть код.

— А разница?

Глеб не ответил. Потому что ответ — «возможно, никакой» — был из тех, которые лучше не произносить вслух. Не сейчас. Не здесь. Не перед десятью людьми, которые доверяют тебе свою жизнь и чьи алгоритмы — если смотреть достаточно глубоко — тоже, вероятно, читаемы.

Четвёртый сектор. Пятый. Шестой.

Глеб перепрограммировал ещё трижды. Каждый раз — минус сорок маны, каждый раз — Автоматоны бились друг с другом, пока группа проходила мимо. К шестому сектору маны осталось на одно сканирование. Голова гудела.

В пятом секторе Катя сделала то, чего Глеб не ожидал.

Автоматон-Охранник — целый, неповреждённый, на маршруте — шёл прямо на группу. Маны на перепрограммирование не было. Марина шагнула вперёд, [Несокрушимость] загорелась вдоль рук. Денис сжал кулаки.

— Подождите, — сказала Катя.

Нити.

Серебряные, тонкие, прочность четыреста килограмм на разрыв. Она выпустила их веером — не две, не три, а десять. Нити обвили ближайшую шестерню — ту, что вращалась в стене, двухметровую, с зубцами толщиной в руку. Натянулись. Шестерня — замедлилась.

Рядом — поршень. Нити оплели его шток. Поршень остановился. Конвейер, связанный с ним, — встал. Соседняя шестерня, лишённая подачи, — заскрежетала и заклинила.

Цепная реакция. Одна шестерня → поршень → конвейер → другая шестерня. Механизм сектора — единая система, и Катя вставила в неё палку. Буквально — серебряную, тонкую, прочнее стали.

Всё остановилось. Шестерни. Конвейеры. Поршни. И — Автоматон. Охранник замер на полушаге, голова-сфера дёрнулась, руки повисли. Не сброс — отключение. Как будто кто-то выдернул вилку из розетки.

Автоматоны питались от механизма. Механизм — от шестерён. Шестерни — от чего-то внутри Шпиля. Но звено между этажом и Автоматоном — механическое. Физическое. И Катя его разорвала.

— Нить, — сказал Глеб. Посмотрел на Катю. — Ты только что обесточила этаж.

Катя тяжело дышала. Руки тряслись — нити вытягивали из неё ману, как провода из генератора.

— Не весь. Один сектор. И долго не продержу — минуту, может две.

— Минуты хватит.

Прошли. Автоматоны стояли — мёртвые, тёмные, как выключенные серверы. Катя отпустила нити, упала на колено. Вадим подхватил её за локоть.

— Нормально, — сказала она. То же слово, что на Спирали. Тем же тоном. Глеб заметил: Катя говорила «нормально» каждый раз, когда было ненормально.

Прошли ещё два сектора. Комбинация: Глеб перепрограммировал, где мана позволяла. Катя обесточивала, где нет. Марина — держала, если что-то шло не так. Денис — бил, если Марина не справлялась. Лиза — разведка в [Тени], считала Автоматонов, находила маршруты, возвращалась с данными, которые Глеб вносил в схему.

Система. Не «команда героев» — нет, он обещал себе не использовать это слово. Одиннадцать человек, каждый из которых делал то, что умел, и не делал того, чего не умел. Распределённая обработка задач. Каждый — процессор с узкой специализацией. Вместе — кластер.

Работало.

Последний сектор — восьмой. И здесь — что-то новое.

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Автоматон (Кузнец) Ранг: D++ | Тип: Конструкт (механический, уникальный) HP: 8200 | Защита: АДАПТИВНАЯ (корпус перестраивается) Алгоритм поведения: [ЗАШИФРОВАН]

Слабость: ??? Примечание: ОДИН НА ЭТАЖ. Это — босс.

═══════════════════════════════════════

Кузнец стоял в центре последнего сектора. Не у конвейера — за наковальней. Настоящей, чёрной, из чего-то, что не было металлом. Молот в правой руке — размером с Дениса. Левая рука — клещи. Три метра роста. Грудная панель — закрыта. Запаяна. Никакой уязвимости.

И алгоритм — зашифрован. [Аналитик] не мог прочитать. [Деконструкция] — тоже. Впервые на этом этаже — слепое пятно.

— Не могу прочитать код, — сказал Глеб. Вслух. Для всех. — Алгоритм зашифрован. Перепрограммировать — не смогу.

Тишина.

— Значит, по-старому? — спросил Денис. Размял кулаки. Хруст.

— По-старому, — сказал Глеб. — Марина — фронт. Денис — фланг. Лиза — в [Тени], ищи стык, любую щель. Вадим — ускоряйся, бей и отходи. Руслан — на добивание, когда будет брешь. Катя — держи нити на выходе, если кому-то нужно будет выдернуть себя из зоны поражения.

Посмотрел на остальных четверых.

— Вы — в тылу. Не героизм — прикрытие. Если кто-то упадёт — тащите.

Кузнец повернул голову. Безликая сфера — на них. Молот поднялся.

— Начали, — сказал Глеб.

Марина шагнула вперёд. [Несокрушимость] вспыхнула — золотистый свет вдоль всего тела. Молот обрушился. Пол дрогнул. Марина стояла — ноги по щиколотку в треснувшем металле, руки подняты, принимая удар, который размазал бы бетонную стену.

[Несокрушимость] работала: чем сильнее удар — тем крепче она становилась. Молот Кузнеца — сильнейший удар, который она принимала за всё время в Шпиле. Золотистое свечение стало ярче. Ярче, чем когда-либо.

— Щекотно, — сказала Марина. Врала, конечно. Ноги тряслись. Но стояла.

Денис зашёл сбоку. [Дробитель] — кулак в корпус Кузнеца. Звук — как удар кувалды по рельсу. Вмятина. Небольшая, но — вмятина. На корпусе, который [Аналитик] описал как «адаптивный».

Адаптивный — значит перестроился. Вмятина исчезла. Металл — потёк, как жидкость, и затвердел обратно. Денис ударил снова — в то же место. Вмятина. Исчезла. Снова. Исчезла.

— Он чинится, — сказал Денис. Не паника — констатация.

— Бей в разные места, — сказал Глеб. — Не давай адаптироваться к одной точке.

Денис бил. Вадим — с [Ускорением] — проносился мимо, наносил удар по ноге и уходил раньше, чем Кузнец поворачивался. Руслан — с [Каменной кожей] — принимал контрудар клещами, откатывался, возвращался.

И Глеб — смотрел. Не мог прочитать алгоритм. Но мог смотреть на поведение. Эмпирически. Как чёрный ящик — не знаешь, что внутри, но видишь входы и выходы. Подаёшь стимул — наблюдаешь реакцию. Строишь модель.

Молот — всегда правой. Клещи — всегда левой. Контратака — на последний источник урона. Адаптация корпуса — две секунды. В эти две секунды — он не бьёт. Восстанавливает.

Два окна в секунду. Глеб считал. Денис бил в одну точку, Кузнец адаптировался. Две секунды. Руслан бил в другую — Кузнец адаптировал и её. Две секунды. Вадим — в третью. Две секунды.

Если бить в четыре точки одновременно — Кузнец не успеет адаптировать все четыре. Одна останется открытой. Две секунды.

— Лиза, — сказал Глеб. Тихо, зная, что она слышит из [Тени]. — Спина. Стык между корпусом и головой. Там — шов. Когда скажу «сейчас» — все четверо бьют одновременно, ты бьёшь в шов. Пять ударов за две секунды.

Пауза. Голос из ниоткуда:

— Поняла.

— Денис — грудь. Руслан — левое плечо. Вадим — правое колено. Марина — держишь молот. На счёт три.

Раз.

Два.

— Сейчас.

Четыре удара — одновременно. Грудь, плечо, колено, молот. Кузнец дёрнулся. Корпус — поплыл, пытаясь адаптироваться к четырём повреждениям разом. Не успел. Металл на спине — замер, не перестроившийся, уязвимый.

Лиза вышла из [Тени] прямо за ним. Короткий клинок — в шов между корпусом и сферой-головой. Глубоко. По рукоять.

Кузнец замер.

Медленно — очень медленно — опустил молот. Клещи раскрылись. Сфера-голова повернулась — на сто восемьдесят градусов, назад, к Лизе. Безликая, гладкая. Если бы у неё были глаза — она бы смотрела на девушку с клинком в своём позвоночнике.

Потом — упал. Тяжело, как подъёмный кран. Пол вздрогнул. Ржавая жидкость потекла из швов — густая, медленная.

Система:

ЭТАЖ 14 «КУЗНИЦА» — ПРОЙДЕН Первопрохождение: ДА Награда: распределяется...

[Аналитик] → Уровень 7. Новая способность разблокирована: [Деконструкция] → расширение. Теперь доступно: чтение + ЗАПИСЬ (ограниченная).

Глеб прочитал дважды. Чтение + запись. То, что он сделал с Рабочими — интуитивно, наугад, — теперь было официальной способностью. Система подтвердила: он может не только читать код мира. Он может его редактировать.

Ограниченно.

Но всё-таки.

Лиза вытащила клинок из Кузнеца. Вытерла о его же корпус. Посмотрела на Глеба.

— Ты знал, что шов откроется.

— Я предположил.

— Предположил — или рассчитал?

— Разница?

Она чуть улыбнулась. Четвёртая улыбка. Не то чтобы он считал. Ладно — считал.

Привал между четырнадцатым и пятнадцатым ждал внизу. Маленький — меньше верхних. Источник, скамьи, торговец в капюшоне. Всё как всегда.

Кроме одного.

На стене, у самого входа — метка. Старая, почти стёршаяся. Не бирюзовая, не золотистая — серая, выцветшая, будто ей десятки лет. Или — циклов.

Символ. Не буква, не цифра — что-то среднее. Как иероглиф, написанный человеком, который помнил, что такое буквы, но забыл, как они выглядят.

[Аналитик] сканировал:

ОБЪЕКТ: Метка (неизвестная) Возраст: НЕВОЗМОЖНО ОПРЕДЕЛИТЬ Язык: НЕ РАСПОЗНАН Автор: НЕ РАСПОЗНАН

Глеб стоял перед меткой. Серая, тусклая, почти невидимая. Все прошли мимо — никто не заметил. Даже [Аналитик] не мог прочитать.

Но [Скрытые связи] — могли кое-что. Не текст — возраст связей. Нити, которые шли от метки, были старше всего на этом этаже. Старше стен. Старше источника. Старше торговца.

Кто-то был здесь до них. До этого Шпиля. До этого цикла.

И оставил знак.

Глеб достал карандаш — Денисов, погрызенный. Открыл блокнот на последней чистой странице. Срисовал символ. Аккуратно, линия за линией.

Под рисунком написал:

«Привал 14–15. Метка. Старше Шпиля. Автор неизвестен. [Аналитик] не читает. [Скрытые связи]: нити — древние. Старше всего здесь. Кто-то был до нас. Не из 27-го цикла. Раньше. Намного раньше.»

Карандаш был тупой. Буквы — корявые, не похожие на его обычный мелкий, аккуратный почерк. Ручка за десять рублей писала лучше. Но ручка умерла на тринадцатом этаже, а карандаш — жив. Иногда неидеальное работает дольше идеального.

Глеб закрыл блокнот. Посмотрел на группу — кто-то пил из источника, кто-то лежал на скамьях, Денис жевал. Марина стояла у торговца, изучая ассортимент. Лиза сидела в углу, читала.

Пятнадцатый этаж — внизу. «Не испытание — выбор», если верить послухам. Но Глеб не верил послухам. Он верил данным.

А данных о пятнадцатом этаже не было. Ни одного.

Впервые за весь Шпиль — ни одного.

Глава 20. Дроздов

Привал спал.

Не все — Вадим дежурил у входной арки, Катя дремала у источника, нити свёрнуты на запястьях, готовые развернуться по первому импульсу. Остальные лежали на скамьях или на полу, подложив рюкзаки под головы. Денис храпел — негромко, но ровно, как дизельный генератор на холостых. Руслан спал сидя, прислонившись к стене, руки скрещены на груди. [Каменная кожа] чуть мерцала — даже во сне дар не выключался полностью.

Марина лежала у дальней стены, но не спала. Глеб видел — глаза открыты, смотрит в потолок. Думает. О чём — не спрашивал. У Марины были мысли, которые она не озвучивала, и Глеб научился уважать эту тишину.

Лиза спала. «Солярис» — под головой вместо подушки. Глеб поймал себя на том, что смотрит, и отвёл взгляд. Не потому что стыдно — потому что бесполезно. Данные, которые он собирал, глядя на спящую Лизу, не поддавались классификации.

Сам Глеб не спал. Сидел у стены, рядом с меткой. Серая, стёршаяся, древняя. Карандашный рисунок в блокноте — точная копия, линия в линию. Символ, который не был буквой и не был цифрой. Что-то третье.

[Аналитик] молчал. [Скрытые связи] показывали нити — старые, мёртвые, уходящие от метки в стену и дальше, в толщу Шпиля. Связи, которые когда-то были живыми. Как провода в заброшенном доме — тянутся, но ток по ним не идёт.

Два часа ночи. Или то, что здесь считалось ночью — кристаллы на потолке тускнели, источник булькал тише. Шпиль имитировал суточный ритм. Зачем — для людей? Для себя? Привычка, оставшаяся от создателей?

Шаги.

Глеб услышал раньше, чем увидел. Тихие, размеренные. Не из арки, ведущей вниз, и не из арки наверх. Из тени у дальней стены — оттуда, где тень была чуть гуще, чем должна быть.

Вадим — у входа — не повернулся. Не услышал. Катя — спала. Марина — смотрела в потолок, но метка и тень были за пределами её угла зрения.

Глеб положил руку на блокнот. Вторую — на колено. Не оружие — у него не было оружия, если не считать зелий в рюкзаке и [Аналитика] в голове.

Из тени вышел человек.

Невысокий. Худой — не болезненно, а сухо, как люди, которые давно перестали есть лишнее. Руки в карманах. Куртка — серая, неопределённая, без отличительных знаков. Лицо — обычное, из тех, что забываешь через минуту после встречи. Светлые глаза, короткие волосы, ни бороды, ни шрамов.

Дроздов Павел Сергеевич.

Глеб узнал его сразу. Вестибюль — первый день, первое сканирование, первый «заблокированный» дар. Потом — Привал, позже, мельком: стоял у стены с двумя другими, смотрел. Глеб запомнил взгляд — не враждебный, не дружелюбный. Изучающий.

Сейчас Дроздов шёл прямо к нему. Не к группе — к Глебу. Как будто знал, где он сидит. Как будто знал, что не спит.

[Аналитик] сработал автоматически:

═══════════════════════════════════════

СУЩЕСТВО: Дроздов Павел Сергеевич Вид: Человек (?) Ранг: ??? | Уровень: ??? Все параметры: ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ Дар: ДАННЫЕ ЗАБЛОКИРОВАНЫ

Примечание: объект НЕСОВМЕСТИМ с текущей версией Системы.

═══════════════════════════════════════

То же, что и в первый раз. Глухая стена. Только теперь, с [Аналитиком] седьмого уровня и [Скрытыми связями], Глеб видел чуть больше. Не данные — их отсутствие. Дроздов был дырой в информационном поле. Не невидимым — антивидимым. Как объект, вокруг которого данные текут, не касаясь.

Дроздов подошёл. Сел рядом. Не спрашивая разрешения — как человек, который давно разучился спрашивать.

— Не спишь, — сказал он. Голос — тихий, ровный. Без интонации. Не вопрос — констатация.

— Не сплю.

— Метку нашёл.

Глеб не ответил. Смотрел на Дроздова. На его руки — вынул из карманов, пальцы подрагивали. На светлые глаза, которые скользнули к стене. К метке. И задержались на ней на секунду дольше, чем задержался бы человек, видящий её впервые.

[Скрытые связи] не давали данных о Дроздове. Но давали кое-что о метке: нити, уходящие от символа, — мёртвые, древние, старше всего на этаже. И одна — тусклая, едва заметная — тянулась от метки к человеку, который сидел рядом.

Связь. Автор и текст.

— Это ты написал, — сказал Глеб. Не вопрос.

Дроздов повернулся к нему. Чуть наклонил голову — как человек, который ожидал вопроса, а получил ответ.

— Быстро.

— [Скрытые связи]. Нить от метки — к тебе. Слабая, почти мёртвая. Но есть.

— Да. Моя. Давно.

Пауза. Кристаллы мерцали. Денис храпел. Где-то внизу — далеко, этажами ниже — что-то гудело. Шпиль не спал никогда.

— Давно — это сколько? — спросил Глеб.

Дроздов смотрел на метку, и в его светлых глазах было что-то, чему Глеб не мог подобрать слова. Не тоска — усталость. Но не физическая. Усталость человека, который слишком долго помнит.

— Цикл. Двадцать шестой. Предыдущий.

Глеб не двигался. Не дышал — секунду, может две. Потом — вдох. Медленный. Кусочки — Дроздов с заблокированным даром, метка старше Шпиля, «несовместим с текущей версией Системы» — сложились.

— Ты из предыдущего цикла.

— Да.

— Предыдущий цикл — это...

— Другие люди. Другое время. Другая цивилизация, если хочешь красивое слово. Мы были до вас. И до нас были другие. Двадцать пять — до нас.

Глеб открыл блокнот. Рука потянулась к карандашу — привычка, рефлекс. Записать. Зафиксировать. Данные.

— Не пиши, — сказал Дроздов. Не приказ — просьба. — Пока — не пиши. Послушай.

Глеб положил карандаш. Это стоило ему усилия — не записывать было всё равно что не дышать.

— Шпиль, — начал Дроздов. Говорил медленно, подбирая слова. Не потому что не знал — потому что слова были неточными. Как переводить с языка, для которого в русском нет аналогов. — Шпиль — не здание. Не аномалия. Не наказание. Шпиль — тренажёр.

— Это я уже понял.

— Нет. Не понял. Ты думаешь — тренажёр для людей. Чтобы люди стали сильнее. Но это не так. Шпиль тренирует не силу. Шпиль тренирует... — он замолчал. Потёр переносицу. — Понимание. Способность вида увидеть, что он — не один. Что есть другое. Большее. И что это большее — не враг.

— Мимики, — сказал Глеб.

— Мимики — наблюдатели. Не враги, не союзники. Собирают данные. Передают... наверх. Тем, кто построил.

— Кто построил?

— Не знаю. Мы не узнали. Двадцать пять цивилизаций до нас — не узнали. Может, вы узнаете. Может — нет. Это не главное.

— А что главное?

Дроздов повернулся к нему. Светлые глаза — близко, в упор. Глеб заметил: зрачки не реагировали на свет. Не расширялись, не сужались. Застывшие. Как нарисованные.

— Наверху — на последнем этаже — Страж Цикла. Он — часть Шпиля. Его... сознание. Или память. Не уверен, какое слово точнее. Каждый цикл заканчивается одинаково: кто-то доходит до Стража и пытается его убить. И Страж убивает в ответ. Двадцать шесть раз. Двадцать шесть цивилизаций.

— И ваш цикл?

— Мы дошли. Нас было двенадцать. Сильные — сильнее, чем ты сейчас. Наш лидер — женщина по имени Элис, дар [Разрушитель], SS-ранг — могла обрушить этаж одним ударом. Мы думали, что сила — ответ. Что если ударить достаточно сильно — Страж падёт.

Пауза.

— Не упал?

— Убил всех. Кроме меня. Я — стоял в тылу. Мой дар — не боевой. Я видел, как одиннадцать человек умирают за тридцать секунд. Элис — последней. Она ударила его всем, что у неё было. Весь этаж рухнул. Страж — стоял.

Голос Дроздова не изменился. Ровный, тихий. Но руки — вынул из карманов, и Глеб увидел: пальцы подрагивали. Мелко, едва заметно. Тремор человека, который пересказывает конец мира спокойным голосом, потому что кричать уже не умеет.

— Страж посмотрел на меня. Я ждал удара. Не было. Он — смотрел. И я... почувствовал. Не мысль — скорее ощущение. Как будто он спрашивал: «Ну? Ты тоже будешь бить?»

— И ты?

— Я стоял. Не из храбрости — я не мог двигаться. Ноги не слушались. Он смотрел. Минуту. Две. Потом — отвернулся. И цикл закончился. Шпиль... перезагрузился. Двадцать шесть стал двадцать семь. Ваш мир. А я — остался внутри. Между циклами. Часть Шпиля — но не Шпиль. Человек — но не совсем.

Глеб смотрел на Дроздова. На его застывшие зрачки. На пальцы, которые подрагивали. На куртку серого цвета, которая — он только сейчас заметил — не имела текстуры. Не ткань, не кожа, не синтетика. Просто — серое. Как текстура-заглушка в недогруженной 3D-модели.

— Твоё тело, — сказал Глеб. Осторожно.

— Часть Шпиля. Давно. Я хожу, говорю, думаю. Но если ты поцарапаешь мне руку — не будет крови. Будет... камень. Или что-то похожее.

— Поэтому [Аналитик] не может тебя прочитать.

— Я — артефакт предыдущей версии. Несовместимый формат. Как открыть файл от программы, которой больше не существует.

Глеб невольно улыбнулся. IT-метафора. От человека из другого цикла, другой цивилизации.

— Ты программист?

— Был. Инженер. Что-то вроде. У нас были другие слова, но суть — та же. Системы, алгоритмы, логика. Поэтому мне дали аналитический дар. Как тебе.

— Какой?

— Не помню название. Помню, что он показывал связи. Как всё устроено. Как всё работает.

[Скрытые связи]. Или что-то похожее. Глеб почувствовал холод — не от камня, не от воздуха. От совпадения, которое не выглядело совпадением.

— Шпиль выбирает одинаково, — сказал он. Не вопрос.

— Шпиль ищет определённый тип. У нас — тоже был. Кто-то, кто видит паттерны. Кто собирает данные, а не трофеи. Кто спрашивает «почему», а не «как убить». У нас такой человек был. Но его не слушали.

— Элис.

— Элис. У нас было так: один [Аналитик] и десяток [Разрушителей]. И [Разрушители] решили за всех.

Тишина.

Глеб думал. Не записывал — слушал мысли внутри собственной головы. Непривычно. Некомфортно. Как программировать без IDE — в блокноте, без подсветки синтаксиса и автодополнения.

— Ты говоришь, что Стража нельзя убить, — сказал он.

— Нельзя. Двадцать шесть цивилизаций — с разными технологиями, разными дарами, разной силой — пытались. Нулевой результат.

— Тогда что? Как пройти?

Дроздов посмотрел на него. Долго. Глеб выдержал взгляд — хотя от застывших зрачков хотелось отвернуться.

— Понять.

— Понять — что?

— Его. Шпиль. Себя. Не знаю точно — я не прошёл. Я стоял и дрожал, пока мои друзья умирали. Не самый надёжный источник.

Голос — ровный. Но слово «друзья» он произнёс чуть тише.

— Я только знаю, — продолжил Дроздов, — что Страж ждал. Секунду, две — ждал. Давал шанс. А Элис ударила. Может — если не бить — он ответит. Не ударом. Чем-то другим.

— Может, — повторил Глеб. — Может — не данные.

— Нет. Не данные. Гипотеза. Одна. Непроверенная. С выборкой из одного наблюдения.

Глеб посмотрел на него. Инженер из мёртвого мира, который говорил языком статистики и помнил слово «выборка». Застывшие зрачки и тремор в пальцах.

— А ты не ловушка?

Дроздов чуть наклонил голову.

— Хороший вопрос. Правильный вопрос. Я не знаю. Может — ловушка. Может — часть теста. Может — глитч, который Шпиль не удосужился исправить. Я не могу доказать, что я — это я. Не могу доказать, что мои мотивы — мои. Единственное, что могу сказать: мне не нужно, чтобы ты мне верил. Мне нужно, чтобы ты подумал.

— Я — [Аналитик]. Я всегда думаю.

— Нет. Ты всегда анализируешь. Это другое. Анализ — это когда берёшь данные и строишь модель. Думать — это когда данных нет, а модель нужна. Когда нужно сделать шаг в темноту и поверить, что пол — есть.

Глеб молчал. Карандаш лежал рядом. Блокнот — открытый. Пустая страница. Впервые — сознательно пустая. Не потому что нечего записать — потому что записать значило превратить в данные. А это — пока — не данные. Это — разговор.

Дроздов замолчал. Посмотрел на спящую группу. Взгляд задержался на Лизе — на «Солярисе» под её головой.

— Лем, — сказал он. — У нас тоже был Лем. Под другим именем, но — тот же вопрос. Можно ли понять то, что принципиально не похоже на тебя.

— Ты читал Лема?

— Я читал кого-то, кто задавал те же вопросы. Может, это и был Лем. Циклы похожи больше, чем кажется. Те же проблемы, те же ошибки. Те же книги — в разных переплётах.

Глеб посмотрел на Лизу. На «Солярис» под её головой. На закладку — травинку, бледно-зелёную, из ниоткуда.

— Если Стража нельзя убить, — сказал Глеб, — и нужно «понять» — что именно понять? Что он одинок? Что устал? Что не враг?

— Может. Может — что-то другое. Я видел его одну минуту. Он смотрел на меня, и я чувствовал... — Дроздов замолчал. Пальцы сжались в кулаки — тремор усилился. — Грусть. Древнюю. Как Шпиль. Как будто он ждал — очень долго ждал — кого-то, кто придёт и не ударит.

— А на двадцать седьмой?

— На двадцать седьмой — ты.

Глеб уставился на него.

— Почему я?

— Потому что ты — не похож на нашего. Наш [Аналитик] молчал. Шёл за Элис, потому что сила — убедительный аргумент. Ты — не пошёл за своим Зыковым. Ты построил своё. Людей, информацию, сеть. И дошёл до четырнадцатого этажа, ни разу не ударив мечом.

— У меня нет меча.

— Вот именно.

Тишина. Длинная — минута, может больше. Денис перестал храпеть, повернулся на другой бок, захрапел снова. Кристаллы мерцали. Источник булькал.

— Ты пойдёшь с нами? — спросил Глеб.

Дроздов посмотрел на свои руки. Без тремора — кулаки, сжатые, твёрдые.

— Если возьмёшь.

— Я не могу тебя просканировать. Не знаю твой уровень, твой дар, твои способности. Не знаю, ловушка ты или нет. Ты просишь меня взять человека, о котором у меня ноль данных, в самое важное место в Шпиле.

— Да.

— Это противоречит всему, что я делаю. Всему, на чём я построен. Данные — моя основа. Без данных я — ничто.

— Знаю.

Глеб смотрел на него. Застывшие зрачки. Серая куртка без текстуры. Пальцы, которые подрагивали, когда он говорил о мёртвых друзьях.

Повернулся к блокноту. Взял карандаш. Написал:

«Дроздов. 26-й цикл. Не человек — не совсем. Данные: НОЛЬ. Гипотеза: Стража нельзя убить, нужно понять. Выборка: 1. Достоверность: неизвестна. Решение: ...»

Карандаш завис над бумагой.

«Решение: довериться.»

Дописал. Закрыл блокнот. Посмотрел на Дроздова.

— Утром познакомлю с группой. Марина будет против — она всегда против, пока не убедится. Денис спросит, умеешь ли ты драться. Лиза — промолчит, но посмотрит так, что ты всё поймёшь. Вадим занервничает. Катя — примет.

— Откуда знаешь?

— Данные. О них — у меня данные есть.

Дроздов кивнул. Встал. Руки — обратно в карманы.

— Ещё одно, — сказал он. Стоя. Сверху вниз — хотя он был невысокий, а Глеб сидел. — Не повтори нашу ошибку. Мы думали, что данные — это понимание. Это не так. Данные — сырьё. Понимание — это когда знаешь, что делать с тем, чего не знаешь.

— Красивая фраза.

— Элис так говорила. Перед тем как ударила Стража всем, что у неё было. Красивые фразы — не гарантия правильных решений.

Он ушёл. Не в арку — в тень. Растворился в ней, как будто тень была дверью. Или — как будто он сам был тенью, которая на время притворилась человеком.

Глеб сидел. Блокнот на коленях. Карандаш в руке. Слово «довериться» — на бумаге, корявыми буквами, карандашом, который когда-то грыз Денис.

[Аналитик] молчал. Впервые — не потому что не было данных. Потому что данные были не нужны.

Утром Глеб рассказал группе.

Не всё — выборочно. Стража нельзя убить (скептические взгляды). Предыдущие цивилизации пытались (вопросы). Нужно «понять» (непонимание). С ними пойдёт человек из прошлого цикла (протест).

Марина — как и предсказывал:

— Нет.

— Марина.

— Нет. Ты берёшь в группу человека, которого не можешь просканировать. Мы не знаем, кто он. Мы не знаем, чего он хочет. Мы не знаем, ловушка ли это.

— Я знаю.

— Откуда?

— Он мне рассказал.

— И ты поверил?

— Да.

Марина стояла. Руки скрещены. [Несокрушимость] не мигала — Марина не чувствовала физической угрозы. Она чувствовала другое — угрозу логике. Глеб, который верил данным, вдруг верил человеку. Это было хуже любого монстра.

— С каких пор ты веришь на слово?

— С сегодняшнего утра. Считай это... обновлением.

— Плохое обновление.

— Возможно. Но я его установил.

Денис:

— Он умеет драться?

— Не знаю.

— Полезно. Очень полезно, Глеб. Берём непонятного мужика, который может быть чем угодно, и не знаем, умеет ли он хотя бы руками махать.

— Руками — не знаю. Но он пережил гибель своего цикла и остался в Шпиле. Это больше, чем мы все вместе.

Лиза — молчала. Сидела у стены, «Солярис» на коленях. Смотрела на Глеба. Не одобряла, не осуждала — смотрела. Глеб почувствовал этот взгляд затылком и не повернулся. Если повернётся — потеряет нить аргумента. Или найдёт новую. Оба варианта — опасны.

Вадим — нервничал. Ожидаемо.

— А если это ловушка Шпиля? Типа — вот вам проводник, доверьтесь, а потом он заведёт нас в тупик и...

— И что? Убьёт? Мы — на Привале. Бой запрещён.

— Внизу — не запрещён.

— Внизу — внизу разберёмся.

Катя — приняла. Как Глеб и ожидал. Молча кивнула. Нити на запястьях мерцнули — готовность.

— Я чувствую связи, — сказала она. — Через нити. Когда я обвязала группу на Спирали — чувствовала каждого. Пульс, ритм, намерения. Если он пойдёт с нами — я его обвяжу. И если что-то будет не так — я пойму.

— Он может быть несовместим, — сказал Глеб. — Как с [Аналитиком]. Нити могут не сработать.

— Могут. А могут — сработать. Один способ узнать.

Руслан — молчал. Большой, спокойный. Слушал. Потом сказал:

— Мой батя всегда говорил: если мужик пришёл и сам рассказал, что знает — либо он дурак, либо ему правда нечего терять. Дураком он не выглядит.

Глеб посмотрел на него. [Каменная кожа], интеллект — Глеб не знал точных цифр, но взгляд у Руслана был из тех, за которыми работает больше, чем показывает.

— Голосуем? — спросил Глеб.

— Нет, — сказала Марина. — Не голосуем. Ты — командир. Ты решаешь. Голосование — для ситуаций, когда ты не уверен. Ты уверен?

— Да.

— Тогда не прячься за голосование. Бери ответственность.

Глеб кивнул. Марина — единственный человек в группе, который мог сказать ему «не прячься» и быть правой.

— Дроздов идёт с нами. Моё решение. Моя ответственность.

Марина смотрела на него ещё три секунды. Потом — кивнула.

— Ладно. Но если он окажется ловушкой — я бью первая. И ты мне не мешаешь.

— Договорились.

Дроздов появился через час. Вышел из той же тени — или из другой, разница невелика. Стоял перед группой. Одиннадцать пар глаз — на нём.

Катя подошла первой. Протянула руку. Серебряная нить — тонкая, едва видимая — обвила запястье Дроздова. Он не дёрнулся. Не спросил.

Нить мерцнула. Погасла. Мерцнула снова — неуверенно, прерывисто. Как Wi-Fi в подвале — сигнал есть, но слабый.

— Работает, — сказала Катя. Удивлённо. — Еле-еле. Как будто он... далеко. Хотя стоит рядом.

— Другой цикл — другая частота, — сказал Глеб.

— Но связь есть. Слабая. Я не почувствую его мысли. Но пульс — чувствую. Он... есть.

Дроздов посмотрел на нить на своём запястье. На серебряную, тонкую, чужую. Впервые за весь разговор — вчерашний и сегодняшний — его лицо изменилось. Губы дрогнули. Не улыбка — попытка вспомнить, как это делается.

— Давно, — сказал он. — Давно никто не... привязывал.

Катя не ответила. Просто затянула узел чуть крепче.

Двенадцать. Чётное число.

Глеб посмотрел на группу. На Марину, которая смотрела на Дроздова как на бомбу с таймером. На Дениса, который предложил Дроздову сухарь (Дроздов отказался — «не ем»). На Вадима, который держался на расстоянии. На Катю с нитью. На Руслана, который кивнул Дроздову — коротко, по-мужски. На четвёрку в тылу — молчаливую, настороженную.

На Лизу, которая подошла к Дроздову, посмотрела на него снизу вверх (он был невысокий, она — ниже) и сказала:

— Вы читали Лема?

— Что-то похожее.

— «Солярис»?

— Не помню название. Но — океан, который пытается понять людей и не может. Да?

— Да.

— Хорошая книга. Грустная.

— Грустная, — согласилась Лиза. И вернулась на своё место.

Глеб записал в блокноте — последняя строка, последняя страница, карандашом, который уже ничем не пах:

«12 человек. Привал 14–15. Пятнадцатый этаж — внизу. Данных — ноль. Человек из мёртвого мира — в группе. Кот — дома, голодный, злой. Ручка — мертва. Карандаш — жив. Блокнот — кончился. Нужен новый блокнот. Нужен новый мир. Пока есть только этот.»

Пятнадцатый этаж ждал.