Show must go on

Пролог. Прослушивание.

“Бегущий человек” было самым популярным телешоу во всей Новой Америке. Люди прилипали к экранам, смотрели за дикой охотой на других людей, ненавидя их всем сердцем. Сложно сказать, что чудовищнее: то, как убивали людей на потеху публике или то, как эта самая публика жаждала хлеба и зрелищ. Напоминало древний, всеми забытый Колизей, но только полем боя был целый город. И врагом становился каждый в нем.

Впрочем, попасть на это сумасшествие было не проще, чем в Белый Дом. Отбор проходил жесткий, сложный, зрителям не хотелось смотреть на ослабленных голодом и болезнями бомжей. Им нужны были сильные, дерзкие, наглые. Нужны были те, кто не сдуется в первые пару дней, кто сможет дать отпор Охотникам, устроит зрелище, которого так не хватало. Покажет злость, отчаяние, ненависть, страх. То, чем люди были переполнены, но что хотели увидеть в десятикратном объеме на чужом лице.

Конечно, у ICS были и другие шоу, где можно понаблюдать за жестокими развлечениями, поэтому у студии вечно строились чертовски огромные очереди. Каждый надеялся, что именно он станет особенным, именно он заберет “Джек-Пот”, именно ему уготована судьба победителя и героя.

Кара не верила в судьбу, не считала себя героем и победителем, но отчаяние всегда толкает людей на глупые поступки. Отчаяние. Наверное, многие здесь пришли именно из-за него. Из-за чувства, что это последний шанс, последняя ступень.

Забавно, ведь слово произошло от “чаять”, что значило надеяться. Но со временем “чаяние” утратило свою актуальность и в мире осталось лишь Отчаяние.

— Кара Морган, двадцать два года, не замужем, детей нет, — девушка нажала на сенсорной панели кнопку “Верно”, подтверждая озвученную информацию.

— Места работы не указаны, обучалась в школе-интернате №21, окончила с достижениями, но не поступила далее, – снова молчаливое согласие по кнопке. — В вашей карте указана хроническая лейкемия, вы вряд ли пройдете этапы отбора.

— Я хочу попробовать, — Кара тихо вздохнула, не глядя на работника. Тот же сверлил ее взглядом, противно улыбаясь. — В конце концов, я стою на ногах и вполне неплохо себя чувствую. Куда идти?

Он молчал несколько секунд, коснулся гарнитуры в ухе и, снова улыбнувшись, выдал ей браслет с номером прохода.

— Проходите к лифту №4.

Кара подхватила браслет, застегнула на своей руке и развернулась к следующему коридору, в конце которого уже собралась толпа других участников. Или, скорее, претендентов на роли мяса в телешоу.

— Хэ-эй, еще одна неудачница! — какой-то парень обхватил Кару за шею, притягивая к себе, чуть потряс и крепко схватил за плечо. — Черт, крошка, ты че как глиста? Куда пробуешься, кошечка?

— “Бегущий”, — буркнула девушка, выворачиваясь из его хватки. Парень присвистнул, осматривая ее с ног до головы, его друг рядом закивал с вытянувшимся от удивления лицом.

— Че-ерт, да ты реально сумасшедшая. Но вряд ли тебя возьмут, кошечка, потому что мы тоже туда пробуемся, — он помахал перед своим лицом синим браслетом.

— Круто, — Кара кивнула и отвернулась, натянув на голову капюшон толстовки. Ей не хотелось ни с кем говорить, не хотелось заводить друзей и знакомства. Со старшей школы Кара всегда держалась особняком и менять это на грани возможной смерти совсем не хотелось.

Лифт наконец подъехал, впуская толпу неудачников внутрь. Кто-то смеялся, ожидая веселого времяпровождения, уверенный в своих силах и умениях, кто-то молча пялился в панорамные экраны, снова и снова прокручивающие рекламу “Бегущего человека”.

“Говорят, ты бежишь, чтобы добавить жизнь в свои дни, а не прибавить дней к своей жизни. Но я бы сказал, что и то, и то — чертовски верно.”

Грубый голос МакКоуна из экрана начинал вызывать почти головную боль. Последние несколько дней его и рекламу “Бегущего человека” крутили по телевизору почти без остановки, потому что новых участников для забега так и не нашли.

“Эй бегуны… Вам никогда не скрыться от судьбы”

Камера крупным планом показала пистолет в руках охотника, на котором были выгравированы буквы, складывающиеся в слово “Судьба”. Иронии этому человеку не занимать, конечно.

Двери лифта расступились, и десятки участников выползли в большую комнату, где должны были переодеться и подготовиться к отборочному этапу. В одном помещении толпились и женщины, и мужчины, что, конечно, было не совсем удобно. Впрочем, ICS явно плевать хотели на удобство участников. К счастью, все вокруг слишком сильно зациклились на собственном удобстве и спешной подготовке.

Кара сбросила одежду, натянула предоставленный белый комбинезон и сунула ноги в не самые качественные, но вполне удобные кроссовки. Пришлось немного повозиться со шнурками, но она была одной из первых, вышедших в общий зал для тестирования.

Сначала участников распределили по небольшим беговым дорожкам, чтобы проверить выносливость – это едва ли не стало первой и последней проверкой для Морган. Она чертовски быстро уставала и могла быстро пробегать короткие дистанции, но каким-то чудом удалось выдержать весь марафон.

Дальше – проще. Пробежка по балкам, ломающимся, прерывающимся, качающимся и неустойчивым. Звучит ужасно, но на деле не так страшно, когда достаточно саморегуляции и ловкости. Следом подобие скалолазания, после которого мышцы рук и пальцы горели адским огнем. Силы в руках не всегда хватало, приходилось полагаться на собственный ум и какую-никакую ловкость. После каждого испытания Кара едва не выплевывала легкие, но после звукового сигнала к началу следующего тестирования упорно поднималась и шла вперед.

– Отвечайте не задумываясь: Подчинение? – психолог, сидящая напротив, подняла глаза на Кару и дежурно улыбнулась.

— Тяжесть.

— Героизм?

— Бессмысленность.

— Технологии?

— Тупик.

— Свобода?

— Иллюзия.

— Власть?

— Возможность.

— Анархия?

— Надежда.

— Семья?

Кара не смогла ответить сразу. Она смотрела в глаза врачу, выражающие ожидание и непонимание, несколько минут, но после отвернулась и тяжело вздохнула.

— Пустота.

Глупо было тестировать психологически людей, которые буквально идут на самоубийство добровольно. Все знали, что “Бегущий человек” заканчивается победой охотников, триумфом и трагедией. Рейтинги у шоу зашкаливали именно из-за этого, хотя многие ждали, что кто-нибудь окажется достаточно компетентным, чтобы пройти игру. Когда-то уже был смельчак, прошедший целых двадцать девять дней из тридцати, но, в конце концов, его тоже убили и никто уже не помнил даже его имени. Впрочем, этот участник все равно был легендой. Почти победитель, почти герой.

— Удивительное дело – ваши показатели, – Дэн улыбался странной, фальшивой улыбкой, демонстрируя ряд идеально ровных, белых зубов. Продюсер “Бегущего человека” сидел, откинувшись на спинку огромного кресла. Перед ним лежал планшет с договором на участие.

— Сначала мне показывают прекрасные результаты в испытательных турах, а после вашу медицинскую карту. Я сначала подумал, что это ошибка, но нет, все правда! Вау! — он искусственно рассмеялся и хлопнул в ладони. — Лейкемия? И вы справились! Прекрасно, к слову, справились. Удивительное дело, мисс Морган.

— Хроническая, — поправила девушка, поджав губы. — И я в ремиссии. Пью таблетки, поддерживаю состояние стабильным. Со мной не будет проблем.

— Вы ведь понимаете, что если вам понадобится медицинская помощь в процессе шоу, никто ее не окажет?

— Да.

— Дорогая, но ведь это так опасно! Если вы умрете от своей “хронической” проблемы, зрители не будут в восторге. Мы, возможно, даже заснять это не сможем.

— Вы уже вырядили меня в комбинезон “Бегущего человека”, подготовили контракт и пригласили на личную встречу, чтобы отговаривать от участия? — Кара раздраженно вздохнула, едва сдерживаясь от более колких комментариев. Весь фарс, происходящий вокруг, начинал действовать на нервы.

— О-о, нет, нет, конечно нет! — Ден рассмеялся и поднял руки, признавая поражение. — Конечно… я просто уточнял детали, чтобы не было никаких неловкостей и недосказанностей.

— Да-да. Конечно. Я знаю. Давайте уже подпишу, — девушка потянулась через стол, подхватила интерактивную ручку и расписалась в планшете. Дверь рядом открылась, в комнату вошел молодой парень, возможно, чуть старше самой Кары и скользнул рукой по ее плечу.

— Спасибо, не нужно, — девушка сбросила его руку и поднялась с кресла. Она уже видела, как другой участник выходил в компании с девушкой, поэтому не удивилась, но это предложение вызвало только чувство отвращения. Перед смертью не надышишься.

Кара не услышала, что ей сказал Дэн, молча покинула кабинет и вошла в лифт. Один из охранников проводил ее в личную комнату на ночь, запер и пожелал удачи. Чтож, впереди ждет только игра на выживание, победитель и проигравший которой уже были известны.

“Эй, бегуны…”

Голос МакКоуна заставил вздрогнуть. Кара обернулась к включенному телевизору. Он стоял прямо посреди комнаты и экран было видно буквально с любого ракурса. На секунду показалось, что босс Охотников смотрит не в экран, не в камеру, а прямо на нее.

“Вам не убежать от судьбы”

Глава 1. День 3. Встреча 1.

“Давайте еще раз проговорим правила нашей игры!

Правило первое: Побег – это деньги. Бегущие получают аванс тысячу новых долларов и фору в двенадцать часов, а Охотники не начинают охоту пока приложение “Сними и Доложи” не начнет работу!

Правило второе: Камера Бегущего. Вы должны записывать десять минут видео в день. Эти конверты, которые нельзя отследить кстати, вы должны положить в ящик NDX до полуночи, иначе будете дисквалифицированы! Это лишит вас дальнейших призовых денег, но охота не прекратится. Не умирайте даром, сдавайте свои записи!

Правило третье: Чем дальше, тем богаче. Доживите до следующего дня и получите пять тысяч новых долларов. Каждый день награда увеличивается на тысячу НД и удваивается в конце каждой недели! Финальный призовой фонд за выживание до тридцатого дня составляет один миллиард новых долларов!”

Кара бежала все дальше и дальше с каждым днем. После начала игры прошло уже три дня, ее браслет все время мигал, напоминая о времени, которое ей осталось прожить. В голове засела постоянная тревожность, паранойа, казалось весь мир видит ее насквозь и хочет сдать, продать, предать. Кара ходила, натянув на голову капюшон и замазав светлые волосы грязью. Она старалась не появляться на людных улицах, где ее могли узнать, но все равно чувствовала себя так, будто вот-вот услышит проклятое “Вам не убежать от судьбы”.

Странно, что она раньше не подумала о том, как будет чувствовать себя уже во время игры. Это ощущалось…дико. Кара вдруг поняла, насколько маленькая, незначительная, жалкая. Ее лицо мелькало на каждом баннере сотни раз в день, но девушка все равно чувствовала себя абсолютно беспомощной.

Нервы были натянуты до предела. Страх быть найденной, пойманной достиг пика, буквально сводя с ума. Останавливаясь на ночлег в каких-нибудь заброшенных домах или переулках, Кара то и дело просыпалась от шума и чужих шагов, забиваясь дальше в тень и углы.

Пока что ей везло. Никто не узнавал ее, а может, просто удавалось избежать прямого контакта с охотниками. Таблетки и запасы еды с водой начинали заканчиваться, хотелось залечь где-нибудь ненадолго и просто выспаться и отдохнуть. Кара не была уверена в безопасности своей авантюры, но тело начинало буквально чесаться от пота и грязи, скопившихся за несколько дней. Да и грязь на волосах начинала шелушиться, из-за чего проступали более светлые, грязно-коричневые участки. Хотелось помыться.

Кара могла лишь примерно представить себе, где можно найти ночлежку с возможностью принять душ и выспаться так, чтобы никто не спрашивал ее личность. Чаще всего это были клоповники для людей, чье материальное и социальное положение оставляло желать лучшего. Стоили они дешево, не отличались законностью и безопасностью, зато можно было не особо волноваться о документах. Вернее, об их отсутствии. Но была другая проблема: хозяева подобных ночлежек сами были людьми небогатыми. За донос на участника “Бегущего человека” давали целую тысячу новых долларов. Такая сумма в руках не самых умных и честных людей вряд ли задержалась бы надолго, но никто в здравом уме не отказался бы от такой возможности. Более того, этот человек мог попытаться помочь Охотникам, потому что за донос и дальнейшую смерть участника информатору заплатили бы целых четыре тысячи. Это охренительно огромная сумма в суровых реалиях Новой Америки.

Нет, нужно было действовать аккуратнее.

— Кс-кс-кс, — за спиной кто-то похабно рассмеялся. Этот парень преследовал ее последние несколько кварталов и, видимо, убедившись, что ее никто не встретит, решил действовать. — Эй, кошечка, ты тут одна? — шаги становились более явными, голос более громким. Кара мельком обернулась, чтобы взглянуть на того, кто ее преследовал и скривилась, ускоряя шаг. Нет, ей и в обычной жизни не хотелось бы общаться с подобным человеком, а в данной ситуации и подавно.

— Эй, ну куда ты? — преследователь рассмеялся и, кажется перешел на бег. Его рука почти коснулась плеча Кары, но она вовремя увернулась от касания, быстро свернула в ближайший проулок и перешла на бег.

Скорости легкой, маленькой девушке было не занимать, однако и человек за спиной почему-то не отставал. Прошло не больше минуты прежде, чем Морган поняла причину: это был Охотник.

Впереди замаячили дроны с камерами, снимающие ее побег, где-то рядом послышался шум машин. Выскочив на широкую улицу, Кара едва не столкнулась с другим охотником, чье облачение уже больше походило на униформу. Выстрел прозвучал оглушительно громко, будто что-то лопнуло, а после в ушах зазвенело и появилось ощущение заложенности. Времени жалеть себя не было.

Кара едва смогла увернуться от пули, поднырнула под чью-то руку и не позволила схватить себя за капюшон толстовки, убегая дальше. От небольшой пробежки легкие уже начинали гореть, мышцы ног отзывались пульсацией при каждом шаге.

“Черт-черт-черт, почему сейчас?! Почему я?!” — в голове одна за другой скакали панические мысли. Шоу едва началось, вряд ли охотники успели выследить кого-то еще. Почему они сконцентрировались на ней? Почему выбрали первой целью?

“Неужели я была неосторожна где-то?!”

Кара забежала в заброшенный дом, рядом просвистела еще одна пуля, врезалась в бетонную, недостроенную стену. Вокруг разлетелись крошки, куски цемента отлетели в спину, но даже запинка могла сейчас дорого обойтись.

— Перекрыть выходы, оцепите здесь все, — голос МакКоуна показался ударом молота. Он словно вгонял гвозди в крышку ее гроба, чтобы после сбросить его в самый ад.

Кара резко затормозила, понимая, что сама загнала себя в ловушку.

Дура, дура, дура.

У дома куча окон, но каждое из них легко просмотреть и ее легко взять в кольцо. Охотников пятеро, каждый с одной стороны и еще один в качестве кота для глупой мыши.

Идиотка.

Где-то неподалеку послышался свист, будто подзывали собаку.

— Выходи, кошечка, я убью тебя быстро, — МакКоун был совсем рядом. Где-то в смежной комнате или, может, в ближайшем коридоре.

Кара замерла, стараясь дышать не слишком шумно. Затем снова рванула вперед.

послышался еще выстрел, но и он не угодил в цель. Девушка мелькнула совсем рядом и почти спрыгнула вниз по лестнице в подвал. В таких недостроенных домах почти всегда был ход в канализацию, а уже от туда можно попробовать улизнуть в соседние районы.

Морган опрокинула на пол какую-то деревянную подпорку, видимо, служившую когда-то строителям, чтобы преградить путь, несколько раз меняла путь, чтобы не попасть под пулю. МакКоун был где-то совсем близко. Его резкие, тяжелые шаги отзывались эхом совсем близко.

Кара задыхалась.

Она почти влетела в стену, когда увидела наконец незакрытый канализационный ход, быстро скинула в него рюкзак и спрыгнула следом, цепляясь за стропы проржавевшей, едва-держащейся на расшатанных болтах лестницы. Легкая мишень, тут даже не увернуться. Сверху посыпалась бетонная пыль. Девушка едва успела вжаться в стену, как прозвучал еще выстрел. В этот раз пуля зацепила ногу, больно оцарапала бедро и икру, оставив длинную но, к счастью, неглубокую рану.

— Сучка, — послышалось сверху. Охотник тоже схватился за лестницу.

Кара свалилась на скользкий, грязный пол канализации. Воздуха не хватало. Кружилась голова и, казалось, вот-вот сознание ее покинет. Нет, сейчас никак нельзя проиграть.

Девушка подхватила рюкзак, забросила его на плечо и рванула вперед из последних сил. Рядом мелькали столбы-опоры, под ногами путались провода и какие-то шнуры. Черт, кто вообще оставляет подобные вещи в сраной канализации?!

— Попалась! — жесткая рука схватила за капюшон толстовки. Ворот врезался в горло, сдавленный хрип и кашель тут же скрутили тело, но Кара не позволила себя обездвижить. Сделала круг, нырнула под рукой, позволила стянуть с себя одежду.

Он слишком близко. Она слишком устала.

Теперь только удача.

— Потанцуем? — Охотник в маске усмехнулся, откидывая полы кожаного плаща.

Какая глупость. Он знал, что превосходит ее в силе, знал, что Кара на последнем издыхании, но все равно хотел поиграть.

— И где сраные камеры? Мне, что, придется тебя наверх тащить, чтобы прикончить? — МакКоун обернулся вокруг себя, пытаясь найти хотя бы одного дрона. Он был слишком уверен в своем триумфе.

Кара бросилась на него, подхватив один из шнуров под ногами, но не собиралась бить. Охотник увидел ее, вытянул руку, чтобы перехватить, но девушка скользнула под его плечом, быстро заходя за спину. Дернула на себя, но мужчина ловко переступил шнур, не позволяя себя повалить.

— Ты меня за идиота держишь? — он рассмеялся и теперь уже сам пошел в наступление.

Внутри что-то сжалось, по коже пробежалась дрожь. Или это от холода канализации и чересчур тонкой футболки?

Кара попыталась увернуться, но все равно попалась в жесткую хватку. МакКоун был огромный, сильный, жестокий. Он прижал ее к себе, сдавил так, что затрещали ребра и позвонки. Легкие сдавило.

Почему-то Кара вспомнила документальный фильм про тигров в этот момент. Дикие животные уже давно вымерли и последние представители фауны сейчас находились в заповедниках под строгим присмотром людей, но тогда, в детстве, этот фильм показался настоящим феноменом. Диктор зачитывал захватывающую лекцию о том, как охотятся эти огромные, опасные хищники.

“Тигр всегда добывает пропитание в одиночку. Они подкрадываются к добыче очень близко, а после рывком ее хватают. Благодаря своим размерам и невероятно сильным мышцам, эти хищники могут без проблем придавить жертву. Вырваться из мощных лап тигра почти невозможно”

Почти.

Кара заставила себя сделать резкий, глубокий вдох. От боли в резко расширившейся грудной клетке потемнело в глазах. Девушка резко запрокинула голову, врезавшись затылком куда-то в подбородок или нос охотника. Дернула ногой, пяткой ударила в колено, а второй стопой уперлась в бедро и резко выдохнула, чтобы стать меньше. Может, от неожиданности, может, от удивления, но хватка МакКоуна ослабла, и Кара выскользнула на пол.

Однако это еще не было концом.

Она обернулась, резко пнула мужчину в живот, но это, ожидаемо, не возымело особого эффекта. Охотник разве что ухнул и чуть согнулся. Каре показалось, что она просто ударила стену.

— Сучка, — хрипло выдохнул мужчина, снова дернувшись в ее сторону, чтобы схватить.

— Ты пистолет не достаешь из принципа?! — злобно, почти обиженно выкрикнула девушка, уклоняясь в сторону.

Она увидела в последний момент, что охотник запнулся. Кажется, он не ожидал такой наглости. Снова увернулась от его руки. Сделала крюк, разворот, зашла за спину.

Дернула.

Шнур резко натянулся, вжимая охотника в один из опорных столбов, впился в его шею. Кара намотала один конец на руку и натянула сильнее, чтобы он не смог вырваться. Видела: он потянулся к кобуре с пистолетом, к ножу, спрятанному где-то за плащом, но лишь сильнее сдавила провод. Охотник бился с ней не больше минуты, а после медленно начал обмякать.

Девушка тут же выпустила шнур, рухнула на землю и закашлялась, будто это ее только что душили. В одно мгновение накрыла паника. Она подползла к МакКоуну, дернула его маску и стащила с лица.

— Нет-нет-нет-нет… Ты же живой? Скажи, что ты живой, умоляю… — она вдавила пальцы в его шею, пытаясь нащупать сонную артерию, пытаясь найти пульс, другой рукой накрыла окровавленные губы, чтобы уловить дыхание.

— Слава богу… Живой, господи, спасибо…

Она опустила руки, свесила голову и истерично рассмеялась. Какой ужас. Гребанный МакКоун.

Кара закрыла лицо дрожащими руками. Ее трясло, тело не слушалось, из груди вырывался истеричный смех, медленно перерастающий в надрывные рыдания. Времени а истерику не было, но унять эмоции, выбирающиеся из самых недр ее разума казалось невозможным. Задыхаясь, рыдая и смеясь, Кара заставила себя связать шнуром руки МакКоуна и привязать их к столбу, а после вытащить его нож и оставить возле ноги. Он умный, что-нибудь придумает.

Вжавшись в противоположную стену, девушка зарылась в волосы пальцами и натянула их, пытаясь успокоить дрожь. Получалась плохо. Осознание столь близкой смерти вгоняло в панику, в ступор. Хорошо хоть вокруг не видно было проклятых дронов и ее истерика не попадет на экраны тысячам голодных зрителей.

— Ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую, — прохрипела девушка, запрокинув голову. Затылок отдался секундной болью от встречи со стеной, но она не обратила внимания, пытаясь сделать глубокий, медленный вдох. — Это все какое-то дерьмо. Я, наверное, сошла с ума…

Снова смех сдавил глотку. Кара спрятала лицо в ладонях, чувствуя, как дыхание постепенно успокаивается, но внутри все горело. Будто кто-то засунул в глотку раскаленные угли и проталкивает все глубже к грудь, в живот, заполняет до краев и не позволяет запить.

— Я ненавижу это…Ненавижу свою болезнь, я не хочу гнить заживо! – пальцы снова тянут волосы, боль пронзает кожу головы, но Кара тянет только сильнее. Это даже не отрезвляет уже.

— Все это шоу…вся эта блядская охота для меня просто грандиозный способ самоубийства. Я жалкая и слабая…Настолько жалкая, что даже не могу сама себе вены вскрыть. Я не хочу умирать… Не хочу медленно гнить на койке какой-нибудь бесплатной больницы, где меня убьет скорее сепсис, а не лейкемия! А если выживу…Если получится, я же смогу вылечиться…

Кара всхлипнула, с силой втянула воздух сквозь зубы и запрокинула голову. Глаза МакКоуна выражали какую-то странную смесь усталости, пренебрежения и уважения. Серо-голубые, как отвратительное небо над Новой Америкой. Грубые, отстраненные, холодные. Казалось, посмотришь секундой дольше и превратишься в ледышку.

— Ты не победишь, — хрипло и слабо пробормотал Охотник, тут же закашлявшись. Видимо, этот трюк с проводом неплохо так напряг его горло. — Ты ведь не думаешь, что они позволят тебе победить?

— Нет… — Кара криво усмехнулась и провела руками по лицу. Жалкая. Какая же она жалкая. — Нет, конечно, не думаю. Поэтому и говорю: это мой способ самоубийства.

Она сделала еще несколько рваных, глубоких вдохов, провела руками по лицу и заставила себя подняться на ноги. Ее все еще трясло, тело едва слушалось, но Кара не могла позволить себе остаться дольше. Он пришел в себя слишком быстро (или она рыдала слишком долго?), а значит мог выбраться и придушить ее. Уверенности в собственных узлах не было никакой.

— Я оставила нож у твоей ноги… – Кара забросила на плечо рюкзак, едва не споткнувшись о его вес. Сумка показалась вдруг неподъемной, неудобной, невероятно громоздкой. — Пожалуйста, не иди за мной…

— Ты же понимаешь, что меня потом за это во все дыры поимеют, да? — мужчина хрипло рассмеялся, быстро находя взглядом нож. Дотянулся до него мыском сапога, попытался подбросить ближе.

— Тут нет камер. Они сюда либо не долетели, либо не ловят… В общем, ты можешь сказать, что хочешь. Да и мне, если честно, плевать…

Кара поспешила прочь от места их стычки. МакКоун был профессионалом и вряд ли ему понадобится слишком много времени, чтобы выбраться и ее импровизированной ловушки. Еще один такой “танец” она бы точно не пережила.

Глава 2. День 6. Встреча 2.

“Бегущий человек” набирал обороты. Первая неделя подходила к концу, один из участников уже был убит, насколько слышала Кара. Она сама не имела возможности следить за шоу, потому что не останавливалась в местах с телевизорами. Хотя, казалось, они были в каждом углу, в каждой комнате даже в тех притонах, где жили только шлюхи и бомжи.

Прошло уже несколько дней с первой встречи Морган и Охотников. Она ушла в другой конец города, сменила одежду, откопала на свалке новый рюкзак и старалась не светиться. Удалось перекупить за сотню новых долларов ключ от какой-то комнатушки в небольшом общежитии. Женщина, что продала его, была под синтетическими наркотиками или просто пьяная, но, в любом случае, явно не узнала покупательницу.

Кара сходила наконец в душ – впервые за последние дней пять или шесть, – полежала на кровати пару часов, пока солнце не начало опускаться за горизонт, а после выбралась на крышу. Ей нужно было записать видео для телешоу, пообщаться со зрителями, а после закинуть его в почтомат. Она понятия не имела, зачем людям смотреть на ее уставшее лицо, но, наверное, в этом был какой-то свой замысел. В последние пару дней Кара только и делала, что рассказывала о том, как ей страшно, задумчиво пялилась в стену или говорила, что будет бороться до последнего со всеми охотниками.

Умирать не хотелось.

— Так, ну, поехали? — запись началась, девушка установила камеру на квадратной вентиляционной трубе и отошла к краю крыши, опускаясь на парапет. Она специально сняла всю верхнюю одежду, оставшись в огромной футболке и спортивных штанах. Нашла в шкафу комнаты, поэтому собиралась оставить здесь же следующим утром.

— Я понятия не имею, о чем с вами говорить, — Кара усмехнулась, провела рукой по еще влажным, чистым волосам и обернулась.

Небо потеряло противный, серо-голубой цвет, стало пыльно-персиковым, облака превратились в клубы розовой сахарной ваты, золотисто-белые лучи заходящего солнца расчерчивали линии по всему небосводу, превращая муравейники зданий в черные тени. Первые пару дней Кара не могла смотреть на небо днем – постоянно вспоминала жестокие глаза МакКоуна.

— Я уже всю душу вывернула перед вами. Сегодня будем просто на красивый закат смотреть, — Морган усмехнулась, не оборачиваясь на камеру. И больше не двигалась.

Запись на камере останавливалась автоматически обычно. Плеер одноразовый и был рассчитан ровно на десять минут съемки. Кара умудрилась о нем позабыть, наблюдая за тем, как небо медленно пожирает тьма, а солнце засыпает за горизонтом. Ей нравилось думать мифологически. Нравилось вспоминать старые легенды о богах, которые тянут солнце на колеснице, нравилось вспоминать различных духов звезд и луны. Рационализм поглотил этот мир, верующих можно было по пальцам пересчитать, и уповать на какого-то старика, сидящего где-то высоко над землей, вне зрения человека было сложно. В общем-то, на него Кара и не надеялась. Ей просто нравилось представлять, что про человечество не забыли. Что кто-то заботится о смене дня и ночи, оплакивает погибшую природу, исчезнувших зверей, трудится над очередной душой, чья судьба в этом мире могла быть невероятно печальна и трудна. Возможно, какая-нибудь еще богиня сейчас перерезает чью-то нить судьбы. Может, даже ее – Кары.

— Не замерзнешь тут? Ветер холодный.

Морган дернулась, услышав чужой голос, подскочила с места и обернулась. На улице уже давно было темно, небо стало черным и даже свет звезд поглощался вечно живым городом.

МакКоун стоял в паре метров, спрятав руки в карманы простой кожанки. Привычной маски не было, но глаза скрывали темные очки с желтыми стеклами, а на нос он натянул зеленый, тусклый шарф. Вояка…

Кара не двигалась, глядя на него испуганно и непонимающе. Вокруг не кружили дроны-камеры, не было кучи вооруженных людей, даже Охотников. Ее трясло, но непонятно от страха или от холода.

— Какого черта? — девушка осторожно сделала шаг назад. Покосилась на камеру, экран которой уже давно светился с надписью “запись завершена”.

— Давай сразу обозначим: я тут типо с миром, — он вытащил руки из карманов и поднял раскрытые ладони вверх. — Убивать тебя не собираюсь, колючая.

— Почему? — вопрос вырвался сам собой. В ее ситуации стоило бы радоваться такому заявлению, но вместо этого возникали десятки вопросов.

— Наше милое противостояние частично засняли камеры и рейтинги взлетели. Теперь тебя хотят оставить “на десерт”. Зрителям оказывается охренеть, как нравится когда я получаю по лицу. К слову, ты мне губу разбила, очень неприятно.

— Нет, я не… Почему ты здесь? Сейчас? Если меня не хотят убивать, почему ты не охотишься на кого-то другого? — Кара чувствовала странную смесь паники и интереса. Из-за адреналина и истерики события их первой встречи смазались, и когда девушка пыталась вспомнить лицо МакКоуна появлялся размытый образ с четкими, серыми глазами.

— Решил, что не лишним будет поболтать. Из тебя такая проникновенная речь лилась тогда в канализации, я почти прослезился. Подумал, вдруг еще что-то такое же выдашь? — мужчина сделал несколько шагов ближе, приближаясь к трубе, на которой стояла камера. Кара старалась сохранять дистанцию, поэтому попятилась назад, но остановилась, едва не запнувшись о парапет. Охотник подхватил камеру, покрутил в руках и извлек запись. Сунул в почтовый конверт, заклеил и спрятал в карман. — Потом закину в почтомат.

— С чего мне тебе верить?! — Кара сделала резкий, импульсивный шаг ближе, но остановилась, понимая, что если это ловушка, ей не справиться с МакКоуном. — В твоих же интересах отобрать у меня запись и лишить меня возможности получать деньги.

— А Есть разница? — мужчина склонил голову к плечу, усмехнувшись. — Ты там, вроде, что-то про самоубийство говорила. Куда пойдут эти деньги, когда ты помрешь?

Кара скривилась, отвела взгляд и нервно дернула плечом. Она видела фигуру МакКоуна на периферии, но не хотела смотреть прямо. Появилось странное чувство стыда и неловкости.

— Я указала фонд своего интерната, как резервного получателя. Если умру, деньги должны отправить им.

— Пф-ф, аха-ха! Какая ты…сладкая.

— Что…Прекрати ржать! — Кара ощерилась и, шагнув к смеющемуся охотнику, стукнула его кулаком в плечо. Он даже не увернулся, но вторую руку перехватил и отвел в сторону.

— Все-все, эй, хватит! Это чертовски забавно, колючая, я не удержался!

— Ты просто гребаный сухарь, МакКоун. Я здраво оцениваю свои шансы! Пытаюсь сделать хоть что-то хорошее! — Кара пнула его по колену, и МакКоун сдавлено охнул, чуть согнувшись.

— Вот же ты… Сучка… — он отшатнулся, поморщился и размял ушибленную конечность. — Слушай, не знаю я, как тебе еще сказать, что не собираюсь доставлять проблемы, окей? Ты упертая, как баран, честное слово… Первый раз в жизни доброе дело хотел сделать, но если такое огромное желание подставить свою жопу под донос, на, забирай свою пленку, — МакКоун вытащил из кармана почтовый конверт и бросил девушке.

Она едва поймала его, прижала к животу и замерла, рассматривая раздраженного и теперь нервного охотника. Ветер трепал темные с проседью волосы, в темноте его глаза выглядели, как сталь. Внутри боролись два противоречивых “я”: одно убеждало, что нужно забрать запись, собрать вещи и бежать подальше, пока не появились охотники и камеры; другое же предлагало попытаться довериться и пойти на контакт.

Второе победило.

Кара по сути своей всегда была экстравертом. Открытая к людям и к миру, общительная и неконфликтная. Ей было невероятно тяжело из-за почти полной изоляции в рамках шоу.

Шагнув ближе к охотнику, она протянула конверт с записью и коснулась им пальцев охотника. Поймала его злые глаза, задумчиво пожевала губу и чуть улыбнулась.

— Прости, МакКоун. Я просто… Паранойя съедает весь мозг. Сам понимаешь…

— Можно просто Эван, — он забрал обратно запись, сунул в карман и раздраженно провел рукой по волосам. — Решила все таки немного поболтать, колючка?

— Мне одиноко, — честно призналась девушка, пожав плечами. Она вернулась к парапету, села на него и сгорбилась, оперевшись локтями о колени. — Даже поговорить не с кем. Постоянно боюсь, что если заведу разговор, меня обязательно сдадут.

— Ты, кажется, говорила, что-то о “грандиозном самоубийстве”, нет? — Эван подошел ближе, сел неподалеку и свесил ноги с края крыши. Взглянул вниз, затем поднял глаза к небу, но в конце концов, повернулся к Каре. Она скривилась, цокнула языком и выпрямилась. Протянула вдруг руку к его шарфу, скрывающему лицо. Не коснулась, ждала, что он отшатнется или перехватит, ну, на крайний случай, рявкнет и запретит, но МакКоун не двигался.

Кара обхватила пальцами ткань и медленно опустила ее, ловя взглядом новые детали его внешности. У него было грубое, усталое лицо, на котором виднелись старые, бледные шрамы, скрытые щетиной. Мешки под глазами, морщинка меж бровей, опущенные уголки злых, жестоких губ. У Кары как-то мелькнула мысль о нем: “вояка”, и она оказалась странно-правдивой. МакКоун выглядел так, будто прошел что-то страшное и вернулся живым. Только глаза у него были удивительно чистые, пусть и холодные. В ночи они казались более синими, чем при свете дня.

— Я не хочу умирать, — тихо прошептала девушка, не отрывая взгляда от его лица. Может, он вообще не услышал.

Кара отвернулась, откинулась на руки и запрокинула голову, силясь выхватить хотя бы одну звезду на некрасивом, черном небе.

В эту ночь была странная тишина. Внизу кто-то разговаривал, гудели машины, магазины, басом била музыка из каких-то клубов, но наверху, на этой крыше, была странная тишина, будто крышу накрыли невидимым куполом.

— Я бы хотела вылечиться. В моей утопии я выживаю все тридцать дней “Бегущего Человека”, забираю деньги и трачу их на лечение. Врачи говорили, что можно сделать трансплантацию стволовых клеток, но это безумно дорого. Сама операция стоит пять тысяч новых долларов. Нужно также заплатить донору, а потом оплатить период реабилитации и наблюдения, чтобы убедиться, что не пойдет рецидив и с новыми клетками… Я… Я подумала, если у меня получится, я буду здорова. Смогу жить. А если нет, то хотя бы умру быстро. Но умирать очень не хочется. Я пожить не успела толком.

— Ты такая глупая, — МакКоун дернул уголком губ, нахмурился и отвернулся.

— Жестокий ты человек, МакКоун, — девушка тихо усмехнулась и протерла глаза кулаком. — Я тебе тут душу изливаю, а ты обзываешься.

— Я по-твоему психотерапевт? — он фыркнул. — Сидишь, ноешь, лучше бы думала, как жопу свою спасти.

— Я и думаю, — огрызнулась Кара, стукнув его в плечо. — Сам-то пришел ко мне, отдыхаешь! Мне, что, тоже отдохнуть нельзя?

— Нет, за тобой охоту ведет каждый первый. Моя-то задница в безопасности, охотник тут я.

— Как мило с твоей стороны оставить мои мозги в черепной коробке во время этого разговора! Ты невероятной доброты человек!

— Ага, очень добрый, — он раздраженно закатил глаза, цокнул языком. — К слову про доброту, я уже говорил минут двадцать назад, но ты успешно проигнорировала: ветер холодный. Ты не замерзла в футболке?

Кара задумчиво хмыкнула. Потерла плечи, осознав вдруг, насколько холодная у нее кожа. И вправду, в такую погоду не стоило сидеть без верхней одежды.

— Ты прав, мне следовало взять какую-нибудь кофту, — девушка тихо вздохнула и провела рукой по волосам. Нужно было вернуться в комнату, лечь под одеяло и согреться хорошенько, но уходить совсем не хотелось. Этот маленький, раздражающий диалог показался настоящим подарком судьбы после недели молчания и отчужденности. Казалось, если сейчас уйти и закончить, это больше не повторится.

— Какая же ты глупая… — Кара ухнула, когда на ее голову и плечи рухнула тяжелая, кожаная куртка. На секунду девушка потеряла ориентацию в пространстве, но почувствовала руку на спине, поддерживающую ее на месте. Стянув куртку на плечи, она тряхнула головой, отбросила с лица налипшие волосы и обернулась на МакКоуна. Хотелось ударить его и поблагодарить.

— Твоя куртка воняет, — вместо этого буркнула она, поправляя на плечах еще теплую от чужого тела вещь.

— Щас заберу.

— Не надо… — Морган подтянула ноги ближе и положила на них голову, обнимая себя так, чтобы полностью укрыться. — Ты такой романтичный, прям вау.

— Это скрытая часть моей личности, радуйся, что ты ее застала.

Кара не удержалась, громко рассмеявшись. Почему-то стало очень легко, даже приятно общаться с ним.

— Боже, пик моей романтики был в пятнадцать, когда я упала в обморок в школе, и какой-то старшеклассник отнес меня на руках в медпункт.

— Какой ужас, серьезно? — МакКоун саркастично улыбнулся. — Надеюсь, у тебя хотя бы было это подобие поцелуя в виде дыхания рот в рот?

— Фу, нет! Какой ужас. Не для него моя мама цветочек растила. Он просто отнес меня в медпункт и оставил там. После этого мы узнали о моей лейкемии…

Охотник прыснул от смеха, закатил глаза и покачал головой.

“Это идеальный момент, МакКоун, целуй ее!” – голос в наушнике заставил мужчину дернуться.

— Что?!

— Что? — Кара снова стукнула его в плечо, но гораздо слабее, чем в прошлые разы. Она была уверена, что вопрос был обращен ей. — Я же говорю: это был пик моей романтики. Знаешь, в пятнадцать, когда тебя несет на руках старшеклассник, это выглядит невероятно круто! Я, кажется, даже успела себе надумать, что мы начнем с ним встречаться, что поженимся. А сейчас даже лица его не помню…

Морган усмехнулась, снова подняв глаза к небу. В нем маленькой, неяркой точкой мелькнула звезда. Одна из тысячи существующих. Или уже погибших?

— Ай, эй, волосы! — возмутилась девушка, когда МакКоун вдруг положил руку ей на затылок. Впрочем, в нормальное возмущение ее мысль так и не успела оформиться. Мужчина притянул ее к себе и поцеловал. Почти грубо, жестоко, так, как умел.

Кара дернулась прочь, замахнулась и влепила ему пощечину, тут же закрывая лицо рукой.

— Боже, прости… О чем ты думал?!

Она вскочила с парапета, вцепилась в куртку на своих плечах и отошла. Ее лицо в мгновение покрылось красными пятнами, стало сначала удивленным, затем злым, после – смущенным и стыдливым.

— Ауч… — Эван потер челюсть, перекинул ноги обратно на крышу и поднялся. — Ты ужасно целуешься, фу.

— Ты, что, издеваешься?! — вскрикнула Кара, возмущенно открывая рот. Теперь она определенно была скорее зла, чем смущена. — То есть сначала ты узнаешь, что я никогда не целовалась, целуешь, а потом обвиняешь, что я это делаю ужасно!? Ты… Да ты просто ублюдок! — девушка стянула с плеч куртку и швырнула в МакКоуна, стараясь попасть в лицо.

— Эй, тише, тише! — он едва увернулся и поймал свою вещь в последний момент, тихо посмеиваясь. — Черт, колючка, вот это я тебя взбесил.

— Ты не просто меня взбесил, ты… Я… да я в ярости! Сейчас я найду что-нибудь и стукну тебя прямо по твоей тупой, пустой башке! — она начала осматриваться вокруг, пытаясь найти что-то достаточно тяжелое и длинное, чтобы ударить посильнее.

— Воу, воу, давай полегче! — Эван перехватил ее за руки прежде, чем Кара оторвала какой-то кусок едва держащейся на стене трубы.

— Отпусти сейчас же! — зашипела она сквозь зубы. — Отпусти, пока я не укусила тебя!

— Ой, ты и вправду в ярости, — мужчина рассмеялся, продолжая удерживать руки девушки, чтобы не получить кулаком в лицо. Впрочем, от удара по колену это все равно не спасло. — Оух, ну все, хватит! Ай!

— Хватит надо мной смеяться! — отчаянно закричала ему в лицо Кара, успокоившись наконец. Она тяжело дышала, чуть дрожала от злости и вернувшегося холода.

— Так, ладно… давай успокоимся, — МакКейн потянул за руки к себе ближе и снова набросил куртку на ее плечи. — Прости. Я ужасный человек, хорошо? — он искренне пытался сдержать ухмылку. Получалось ужасно.

— Ты отвратителен… — Кара скривилась, но прекратила пытаться вырваться. Ее лицо все еще горело, уши и шея были красными. Хотелось провалиться сквозь землю.

— Так, иди сюда, — Эван поднял ее руки и положил на свои плечи, чуть склонившись.

— Эй, какого черта?!

— Я тебя научу.

— Фу, нет, ты противный!

— Что. эй? Ты вообще знаешь, сколько женщин мечтает меня поцеловать!

— Вот и иди к этим женщинам, а меня оставь в покое!

Они замолчали, глядя друг другу в глаза. Кара дышала тяжело, шумно, ее губы были поджаты, а в темных глазах, напоминающих эту самую ночь, едва ли не плясали молнии. Взгляд Эвана сохранял лишь видимую серьезность. Его губы тоже были поджаты, но лишь для того, чтобы не выдать ухмылку или новую порцию смеха.

— Чтож… — протянул он. — Раз ты не хочешь, чтобы я тебя целовал, может, отпустишь мои плечи?

Кара прикусила внутреннюю сторону щеки, нахмурилась и отвела взгляд.

— Нет.

— Какая же ты колючая… — МакКоун все же не сдержал усмешку, скользнул рукой под куртку на ее спину и притянул к себе. — Просто повторяй за мной, ладно?

— Ладно… — девушка едва успела шепнуть это прежде, чем ее губы снова накрыл горячий поцелуй.

В этот раз Эван был более осторожным, медленным. Он старался не давить, не уходить в пошлость по привычке. Приходилось постоянно напоминать себе, что эта колючка на самом деле совсем не такая, какой хочет казаться. Впрочем, в этом вполне помогали цепкие, тонкие пальцы, впившиеся в плечи и шею. МакКоун буквально чувствовал, как ее ногти царапают кожу сквозь водолазку, как она вздрагивает от едва ощутимого прикосновения языка к губам, как привстает на носочки, пытаясь быть ближе, еще ближе.

— У меня голова кружится… — Кара отстранилась, зажмурилась, тяжело дыша.

— Как мило, — Эван усмехнулся и придержал ее, позволил опереться о себя. — Надеюсь, это не из-за твоей болячки.

— У меня ремиссия… Вроде была…

Девушка отстранилась, уперлась ему в плечо и шагнула на расстояние вытянутой руки. Не очень далеко, на самом деле, но после этой минутной слабости – почти бесконечность. Ее пальцы нервно пробежались по красным щекам, скользнули на лоб и за ухо, чтобы поправить выбившиеся волосы. Взгляд бегал от далеких, светящихся вывесок к темным фигурам домов неподалеку, от домов к парапету этой крыши и трубам совсем рядом. Кара то и дело облизывала губы, набирала воздух, чтобы что-то сказать, но так и не произносила ни слова. Эван молча смотрел на нее с довольным прищуром.

— Ты колешься противно, — наконец выдохнула девушка, потирая щеку. — А колючка почему-то я.

— О, простите! — мужчина рассмеялся, запрокинув голову. — Как же я не подумал! Конечно… Да… Ужасное упущение с моей стороны. В следующий раз побреюсь, обещаю.

— Что?! Нет, следующего раза не будет! — Кара тут же перевела на него взгляд и вцепилась в полы куртки.

— О, правда? Мне показалось, тебе понравилось.

— Да, но…

— Тогда я побреюсь в следующий раз, — Эван самодовольно улыбнулся и подмигнул ей.

Морган смотрела на него с невероятным возмущением на лице, затем покачала головой и стянула куртку с плеч, снова бросая в него.

— Ты отвратителен, — она все равно оставила последнее слово за собой и направилась к выходу с крыши. Ее проводил тихий смех охотника

Глава 3. День 9. Встреча 3.

Шел девятый день игры.

Таблетки кончились, и Кара начинала понемногу паниковать. Почему-то ей казалось, что ей хватит запаса надолго, но прием таблеток уже давно стал “по необходимости”, поэтому иногда они улетали чересчур быстро. Из-за “Бегущего человека” обострились все симптомы, приходилось купировать их силком. Кратковременное улучшение всегда заканчивалось сильнейшим откатом, который приходилось либо вымученно переживать, либо обрывать большей порцией таблеток.

Совсем плохо не было, но проходить те же расстояния, что в первые дни игры стало почти невозможно. Кара просыпалась уже уставшей, едва заставляла себя подняться и продолжать двигаться. Оставаться на одном месте казалось почти безумием. Если кто-то увидит ее, могла снова открыться охота, а без ингибиторов* она стала легкой мишенью.

— С вами все в порядке? — какой-то мальчик дернул за рукав куртки, привлекая к себе внимание. Кара вздрогнула, повернулась в нему и быстро осмотрелась, надеясь, что ее лицо не слишком привлекает внимание.

— Отойди, Макйл, — явно мать мальчика дернула его на себя, брезгливо осматривая девушку. — У вас кровь, — коротко бросила она, быстро удаляясь.

Кара быстро подняла руку и накрыла лицо. Отняла, осмотрела ладонь и снова прижала ее к носу.

Вот же напасть.

Девушка спешно перебежала дорогу, свернула в переулок, вышла с другой стороны здания и забралась по пожарной лестнице на первый же островок. В рюкзаке не оказалось ничего подходящего, поэтому пришлось оторвать кусок ткани от собственной рубашки и прижать им кровоточащую ноздрю. Вжалась спиной в каменную, холодную стену здания, обхватила себя руками, стараясь сохранить чуть больше тепла. На улице слишком быстро холодало. Только середина осени, а холодно, будто вот-вот выпадет снег.

“Нужно найти место для ночлега…”

Кара высыпала на ладонь последние пару таблеток, которые берегла на крайний случай, закинула в рот и тут же проглотила. Кровь остановилась. Испорченную тряпку выбросила в ближайшую мусорку. Натянула капюшон посильнее.

К покрытому испариной лбу прилипли волосы. Девушка провела пальцами по лицу, убрала пряди и потерла глаза. Последний марш-бросок и можно будет отдохнуть.

Она запрыгнула в первый попавшийся автобус, закинула водителю несколько монет за проезд и забилась в угол одиночного кресла, прижавшись лбом к стеклу. Хотелось завернуться в теплое одеяло, зарыться посильнее в подушку и проспать несколько часов без перерыва. Каждая неровность дороги ощущалась легкой дрожью стекла, голова постоянно отскакивала, но поднять ее и держать на весу казалось непосильной задачей.

— Эй, слышишь? — кто-то толкнул под руку. — Ты под кайфом? Эй, конечная! Вываливай из автобуса!

Кара резко, глубоко вздохнула, распахнув глаза. Вокруг были незнакомые дома, чужие улицы и неприветливые ларьки. Девушка несколько раз быстро моргнула, подскочила с сидения и вылетела из автобуса. Неужели уснула пока ехали? Что это за часть города вообще? Вест-Рок? Нет, в нем больше многоэтажек, тут самые высокие домишки - три этажа.

Морган резко выдохнула, раздраженно прикусила губу и направилась подальше от главной улицы. Она в этом районе, судя по всему, была одна, поэтому проблем не возникло. Появились они позже, когда нужно было искать место для ночлега. Выбрать первый попавшийся заброшенный дом уже не казалось такой хорошей идеей. Казалось, еще одна ночь на холодном полу в позе эмбриона, и тело окончательно поднимет бунт. Благодаря таблеткам ненадолго стало легче, но Кара чувствовала, как время утекает сквозь пальцы. Она осторожно задрала рукав куртки, чтобы взглянуть на браслет участника шоу и нахмурилась. До полуночи оставалось всего пять часов, а нужно было записать видео, отправить его и найти ночлег.

Слишком мало времени.

Девушка нашла какой-то хостел не самого лучшего состояния подальше от основной дороги или вообще от любых дорог. Странное здание было прилеплено впритык к двум другим, из-за чего окна были только в передней его части и те, судя по всему, выходили на лестничную площадку. Заплатив несколько новых долларов за ночлег, Кара поднялась в предоставленную комнату, сбросила сумку, взмокшую одежду и забралась под одеяло. Стало даже как-то плевать, если ее узнал арендатор, сдал и скоро сюда ворвутся охотники. Пусть пристрелят, чтобы это мерзкое ощущение кончилось наконец.

— Открывай глазки, спящая красавица, иначе твой замок превратится в тыкву, — от легкого покачивания вперед-назад затошнило.

Каар застонала, заворочалась и сильнее натянула одеяло на голову. Какого черта ее так штормит? Очередная злая шутка мозга?

— Давай, колючка, просыпайся. У тебя осталось два часа, чтобы отправить запись, ты же не хочешь просрать кучу денег, да?

— Что? — Кара заставила себя открыть глаза и высунуть голову из под одеяла. Пришлось хорошенько проморгаться, чтобы мир сложился в цельную картинку, представляющую из себя блеклую, темную комнату хостела и грубое лицо МакКоуна. — Интересно… Галлюцинаций у меня еще не было… — девушка снова уронила голову на подушку и зажмурилась.

— Мне даже обидно. Просыпайся давай, ты видео записывала?

— Как ты меня нашел? — Морган накрыла лицо ладонями, с силой потерла его и приподнялась на кровати, опираясь спиной об изголовье. В висках давило, чтобы дышать, приходилось прилагать усилия, напоминать себе, что нужно сделать вдох.

— У меня свои методы. Поверь, это не так сложно, на самом деле, — Эван придвинулся ближе, обхватил ее щеки и заставил посмотреть на себя. — Давай, колючка, приходи в себя. Видео само себя не запишет.

Кара измученно застонала, закатила глаза и уронила голову на ладони. Несколько секунд на слабость.

— Камера в рюкзаке… — она махнула рукой к сумке, провела второй по волосам, пытаясь пригладить их хоть немного.

МакКоун поднялся с кровати, подхватил сумку и вытряхнул все содержимое на кресло неподалеку. Раскидал в стороны все ненужное, подхватил камеру, пленку и вернулся к постели. Парой ловких движений подготовил все к съемке, вложил в руки Кары и коротко, саркастично улыбнулся.

Девушка нажала на кнопку начала записи, откинула голову на изголовье кровати и прикрыла глаза. все это показалось вдруг таким тяжелым, сложным, надоевшим. Хотелось, чтобы МакКоун наконец достал свою “Судьбу” и прострелил ей голову.

— День какой-то там, я хочу послать все нахер, — наконец выдохнула девушка, подняв тяжелую голову и взглянув на изображение себя же в камере. Бледная, взмокшая, растрепанная. Как будто вылезла из фильма ужасов. — Меня начинает раздражать все вокруг. Особенно осознание, что вы сидите перед своими телевизорами и ждете пока я сдохну. А я медленно гнию заживо вам на потеху. Вы отвратительны, — Кара скривилась, зажмурилась, взглянула на обшарпанный, потрескавшийся потолок. — А я все равно выживу, — в голосе появилась неожиданное упорство, уверенность. — Ясно? Вам на зло. Выживу и вылечусь. Буду победителем, чтоб вы подавились своим говном.

Она резко нажала на кнопку окончания записи и рывком вытащил пленку из ячейки. Захотелось швырнуть ее об стену, но МакКоун быстро перехватил руку и забрал несчастный девайс.

— Так, давай без этого. У тебя пленок впритык, лишних нет, — он вытащил один из отправных конвертов, сунул туда запись и запечатал. — А тебе прям хреново, да?

— Таблетки кончились, — Кара вздохнула и снова уронила голову на руки, с трудом держась в осознанном состоянии. — Мне нужно будет купить новые и не попасться твоим дружкам.

— Постарайся не быть в самом центре, будет целых пять минут, чтобы сбежать, — мужчина вернулся к кровати, сел на край и перехватил запястья Кары. Она подняла голову, тихо вздохнула и подползла ближе, чтобы уложить голову на его плечо. — Вау, ого, даже так…

— Я устала. И мне холодно, — девушка поморщилась и натянула одеяло посильнее.

— Да я вижу. Ты мокрая и горячая. Знаешь, при других обстоятельствах мне бы это польстило, но сейчас у тебя явно температура.

МакКоун стянул куртку, стараясь не делать слишком резких движений, сбросил сапоги и забрался в жалобно скрипнувшую кровать. Кара подтянула ноги к себе, прижалась к его боку и потерлась щекой о плечо, сильнее кутаясь в одеяло. Ее лицо и затылок были мокрыми от пота, кожа горела от жара. С чужим теплом рядом как будто удавалось согреться, но легче не становилось.

— А тебе прям совсем плохо, да? — МакКоун осторожно приобнял ее за плечи, провел пальцами по лбу и задержался. — Может, тебе хоть водички принести?

— Не надо, — Кара коротко качнула головой и поморщилась. — Тут все равно ничего не поможет. Это хроническое.

— А я брился, старался, — мужчина хмыкнул без особых эмоций. Кажется, его действительно волновала эта колючка, сжимающаяся от холода под его боком.

Кара усмехнулась, приоткрыла глаза и подняла голову, чтобы взглянуть на МакКоуна. Она не заметила сразу, что в этот раз он пришел без маски. Высунув руку из под одеяла, девушка потянулась к его подбородку и провела пальцами по коже. Обвела линию челюсти, поднялась к скуле, коснулась будто случайно бледного, впалого шрама у переносицы, тянущегося к уголку губы.

— И все равно противный.

— Вот же сучка, — мужчина усмехнулся и перехватил ее руку, крепко сжимая запястье. — Иди сюда, сейчас тебе покажу “противного”.

— Фу, не вздумай! Меня вырвет, если ты меня поцелуешь! — Кара дернулась, тихо рассмеялась, пытаясь отвернуться.

Завязалась непродолжительная, шуточная борьба, в которой Морган, конечно, оказалась проигравшей. Эван прижал ее к кровати, несильно сдавливая плечи руками, навис сверху и довольно улыбнулся. Почти оскалился.

— Стой-стой-стой, — хрипло попыталась его остановить девушка, упираясь руками в плечи. — Меня мутит.

— Ой, нет, давай без этого, — мужчина почти сразу выпустил ее плечи, поднялся на ноги и подтащил к кровати пустой горшок из под цветка. Кара прикрыла лицо руками, сделала несколько медленных, глубоких вдохов и скривила губы.

— Все нормально. Меня просто тошнит. Найди, пожалуйста, воду в рюкзаке.

— Ого, ты умеешь быть вежливой? — МакКоун усмехнулся, подхватил с кресла полупустую бутылку воды и открыл ее, вернувшись к кровати. Помог Каре сесть, придержал ее руки и помог попить. Оставил воду неподалеку и снова устроился рядом. Девушка устроилась у него под боком вновь, провела пальцами по подбородку и остановилась на уголке губ.

— Можно?

— Я думал, что противный.

— Ладно, не буду.

Он наклонился и коротко поцеловал. Тут же получил ответное, аккуратное касание. Пришлось сползти ниже по изголовью, почти лечь на кровати, чтобы Кара могла дотянуться. Она вела в этот раз и делала это так неловко, осторожно и нежно, что стало… стыдно? Черт, МакКоун, когда ты в последний раз испытывал стыд?

Мужчина осторожно обхватил ее голову, оставил еще один поцелуй на уголке губ и отстранился.

— Ты такая милая, когда не пытаешься строить из себя злую колючку, — он усмехнулся, пытаясь сохранять личину самодовольного мудака. Погладил огрубевшими, холодными пальцами разгоряченную кожу и коснулся губами виска.

— Мне нужно идти. Отправлю твою запись.

— Останься, пока я не усну. Пожалуйста…

Морган чуть поморщилась, снова устраиваясь на его плече. Тяжело вздохнула, укуталась в одеяло. МакКоун сдался. Подтянул подушку повыше, чтобы устроиться удобней, обхватил ее за плечи и откинул голову на изголовье. Каре понадобилось всего несколько минут, чтобы уснуть, уткнувшись лицом куда-то в изгиб его шеи. Эван лежал еще минут тридцать, не в силах пошевелиться. Его будто придавило нетяжелым телом девушки, даже пошевелиться не удавалось.

В скрытом наушнике жужжал голос Дэна: восторженный, громкий, жадный. Он уже продумывал, как можно красиво пустить в эфир записанный материал.

МакКоун дернул провод прочь из уха, чтобы остаться наконец в тишине, нарушаемой лишь слабым дыханием около его уха

________________________________________________________________________________________________________________

* Ингибиторы - название веществ, подавляющих или задерживающих течение физиологических и физико-химических (главным образом ферментативных) процессов. Конкретно в этой ситуации имеются ввиду таблетки, которые используются врачами для точечного лечения болезни, когда она еще не находится в терминальной стадии.

Глава 4. День 12. Встреча 4.

Отчаяние всегда толкает людей на глупые поступки. Отчаяние. Забавно, ведь слово произошло от “чаять”, что значило надеяться. Но со временем “чаяние” утратило свою актуальность и в мире осталось лишь Отчаяние.

Кара чувствовала себя все ужасней с каждым днем. Температура уже не падала, от любой еды тошнило и приходилось буквально заставлять себя есть хоть что-то, чтобы иметь силы встать утром. Их не было, впрочем, и так и так. Кости ломило, от каждого шага боль расходилась волнами по телу и концентрировалась где-то в затылке. Это отвратительное чувство стало почти чужим, в последний раз приходилось переживать его аж год назад во время рецидива.

Думать о возвращении к полумертвому состоянию совсем не хотелось.

Кара проделала немалый путь почти в центр города, чтобы найти аптеку, в которой могли быть ее таблетки. Дождавшись, пока в помещении никого не останется, она зашла внутрь и сразу положила на стол перед аптекарем рецептурные талоны.

— Всего по два, — хрипло буркнула девушка, стараясь не поднимать головы.

— А? Да, конечно…. Ого, так… — молодой мужчина прочел надписи на талонах и начал осматриваться, чтобы найти все нужные баночки. — Это будет стоить четыреста тридцать два новых доллара, — сразу предупредил он, явно считая зашедшего посетителя не самым платежеспособным клиентом. Однако Кара вытащила из кармана несколько купюр, сложившихся в пятьсот НД и бросила на подставку.

— Без сдачи. Только быстрее.

Аптекарь неловко прочистил горло и начал быстрее собирать таблетки в бумажный пакет. Девушка нервно постукивала ногой по полу, время от времени оборачивалась к двери. Колокольчик у входа вдруг зазвенел, оповещая о приходе еще одного посетителя, и Морган замерла, сжимая руки в карманах куртки. Чем меньше людей ее увидит, тем безопаснее будет эта вылазка.

— Вот, ваши лекарства, мисс Морган… — аптекарь протянул ей пакет, но прежде, чем девушка успела его схватить спросил: — Простите, а вы… Та самая Морган? Из “Бегущего человека?”

Кара вздрогнула и подняла на него глаза. Уставшие, злые, испуганные.

— Нет, — коротко солгала она, вырывая пакет из чужих рук.

— Но вы… Я не хотел вас сдавать! У меня просто был вопрос насчет МакКоуна!

Кара не дослушала его. Она вылетела из аптеки, на ходу засовывая пакет с лекарствами в рюкзак и, быстро осмотревшись, направилась прочь. Паника почему-то накрыла с головой. Появилось четкое ощущение приближающейся опасности. Казалось, каждый идущий мимо человек достает телефон, чтобы снять ее, отправить запрос Охотникам, увидеть очередную жестокую расправу.

Нужно бежать.

Бежать.

Рядом мелькнуло странно знакомое лицо. Острое, квадратное, бледное. С острыми, голубыми глазами.

Бежать.

Кара сорвалась с места в момент, как прозвучал выстрел. Он не зацепил одежды, но дернул за натянутые до предела нервы, подгоняя беглянку подальше от места встречи.

Ну как, как они это делают?! Как узнают о ее местонахождении?! Как приходят прежде, чем появится хотя бы шанс на спасение?!

Приходилось буквально расталкивать людей вокруг, чтобы бежать дальше и быстрее. Охотники не могли стрелять, пока вокруг были гражданские, и это было приятным преимуществом. Кара задыхалась, петляла в толпе, не позволяла себе даже задуматься о собственной слабости и усталости. Тело устает, потому что мозг в это верит. Если сказать себе, что силы есть, они появятся!

Бежать.

Быстрее, дальше, тише.

Спрятаться в тенях, затолкать панику поглубже, думать о спасении, думать об укрытии, думать о победе. Думать, думать, думать!

Кара вскрикнула, когда совсем рядом прозвучал еще выстрел. Дроны-камеры кружили совсем недалеко, снимая ее жалкую попытку спастись крупным планом. Хотелось схватить эту чертову машину и разбить о стенку, чтобы мир перестал наконец насмехаться над ее отчаянием.

Злость как будто придавала силы.

Еще один выстрел прозвучал совсем рядом. Это заставило резко свернуть в ближайший проулок. Тупик. Запрыгнула на мусорный бак, вцепилась пальцами за уступ в стене, подтянулась повыше. Снова выстрел. Стена рядом взорвалась кирпичной крошкой, отлетели несколько крупных кусков, больно впившись в тело сквозь одежду. Кара панически заскребла ногами по стене, подтянулась, схватилась за пожарную лестницу и поспешила наверх. В глазах потемнело на несколько секунд. Еще выстрел прозвучал будто под толщей воды, но тело взорвалось болью по-настоящему.

Кара закричала, ощутив, как резко онемела нога от лодыжки до самого бедра. Заставила себя двигаться дальше.

— Окружайте, не дайте ей уйти, — голос МакКоуна прозвучал знакомо, но чуждо. Холодный, глухой, твердый.

Кара буквально взлетела на крышу здания, сдавила ладонями рану на ноге и зашипела. Все плыло, тело будто пульсировало, отказывалось даже дышать. Приходилось напоминать себе о необходимости этого энергозатратного действия.

Стащив с себя куртку, девушка быстро рванула рукав, оторвала его и затянула на ране так, чтобы сдавить посильнее. Бежать с такой ногой невозможно. Но адреналин творит чудеса.

Морган выпрямилась, быстро осмотрелась и попыталась сообразить, что делать. Вокруг летало два дрона, снимая ее панику. Показывая ловушку со всех сторон. Девушка задержалась, сделала несколько глубоких, медленных вдохов. Потратить на это время стоило. И снова бежать.

Рядом затрещала пожарная лестница, скрипящая и стонущая под чьим-то весом. Кара побежала в другую сторону, совершив почти самоубийственный прыжок с одной крыши на другой. При приземлении раненая нога отозвалась резкой, дикой болью, подогнулась и, казалось, загорелась. Она повалилась на холодный бетон, застонала от боли и вцепилась в бедро, сжимая его в попытке переключить одно ощущение на другое. Дышать стало тяжело. Но нужно было подниматься. Бежать дальше, спасать свою жизнь.

Морган поднялась, потянула себя к дальней части крыши. Ближайшие несколько кварталов сейчас буквально полем боя. Значит нужно было уходить по старинке. Спустилась по лестнице вниз, спряталась за каким-то баком от пробегающих мимо вооруженных охотников, быстро юркнула к канализационному люку. Дрон-камера подлетел поближе, чтобы снять побег, но Кара схватила его и несколько раз ударила о пол. Злость вылилась холодными слезами на щеки.

Девушка спустилась вниз, едва наступая на раненую ногу, постаралась выбрать первый попавшийся тоннель, чтобы сбежать. Какая же невероятная удача, что весь город пронизан этими путями, будто муравейник. Кара шла почти на ощупь, каждый шаг буквально вымаливала у своего организма. Из носа капала горячая кровь, заливающая губы и подбородок, впитывающаяся в ткань кофты на груди. Все вокруг кружилось, темнело, мир отказывался становиться четким.

Выбравшись наконец на поверхность, Кара закашлялась, согнулась над какой-то лужей и тяжело всхлипнула.

“Давай, последний рывочек. Нужно спрятаться, а после можно отдохнуть!”

Она сделала жадный, сдавленный глоток воздуха, подтянулась вверх по стене и, поднявшись, поползла дальше. В темноту, в тишину, в укрытие.

***

“Через два метра направо. Сенсоры зафиксировали ее у третьего дома слева”.

Голос Дэна звучал чуть возбужденно и нервно. В последний раз камеры зафиксировали Морган в крайне хреновом состоянии и полной уверенности в том, что ее удастся найти живой не было.

МакКоун шел один уже который квартал. Почему-то нервничал, тяжело дышал. В груди как-то неприятно тянуло.

Охота в прямом эфире завершилась неудачей, но его личная – нет. Мужчина свернул к третьему дому, заглянул в первую комнату, во вторую. Дернулся, когда обнаружил в третьей распластанное на полу тело.

Кара была бледная, взмокшая, едва дышала и мелко дрожала. Кровь под носом и на губах уже высохла, но собралась лужицей под щекой, оставив кучу мелких, потрескавшихся корочек на лице. Эван резко поднял ее, развернул на спину и нащупал пульс, надеясь, что он еще есть.

Пытался убедить себя, что если эта колючка помрет за кадром, рейтинги шоу рухнут в проклятый ад.

Голос где-то в затылке противно свербел, что он волнуется.

— Жива, — выдохнул он, на секунду прикрыв глаза.

“Отлично, приведи ее в сознание. Если нужно, подключу для консультации врачей.”

— А прислать сраных врачей ты не можешь?! — раздраженно зашипел МакКоун сквозь зубы. — Она тут сдохнет от… Я даже не знаю чего!

“Правила шоу, МакКоун. Ее предупреждали, что если станет плохо, никто не поможет. Твое нахождение там вообще чудо”

— Пошел ты, — мужчина выдернул из уха гарнитуру.

Подхватил на руки Кару, кое-как зацепил с собой ее рюкзак и поднялся наверх. На вторых этажах чаще устраивали ночлежки какие-нибудь бродяги и найти там хотя бы что-то похожее на лежанку было гораздо проще. В этот раз повезло – стояла целая кровать. Самодельная, косая, но держащаяся не на честном слове.

МакКоун осторожно придержал девушку одной рукой, стащил с кровати валяющиеся тряпки и после уложил на нее Кару. Накрыл своим плащом, постарался закутать посильнее и стер ладонями пот и присохшую кровь.

— Ну-ка, колючка, не вздумай тут умирать, поняла? — мужчина хотел тряхнуть ее, просто по привычке, как сделал бы это с любым другим человеком, но обхватил за плечи и испугался ненароком сломать.

Шумно втянув воздух сквозь зубы, он схватил ее сумку, вытряхнул на пол и подхватил помятый аптечный пакет. Разорвал его, вытащил несколько упаковок таблеток и раздраженно застонал.

Ладно, играем в русскую рулетку.

***

Боль циркулировала по телу вместе с кровью. Пульсировала с сердечным ритмом, концентрировалась в затылке и медленно растекалась к конечностям.

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох.

Нужно дышать. Без воздуха не получится выжить.

Слюной можно было захлебнуться. Она заполонила рот за несколько секунд: соленая, жидкая, противная.

Кара закашлялась, пытаясь сглотнуть ее, сипло, с трудом вздохнула и всхлипнула. Тошнило.

— Чш-ш, чш-ш, чш-ш, эй, аккуратнее, — ее лицо обхватили, тело приподняли и чуть развернули. Девушка снова закашлялась, сплюнула противную, жидкую слюну и зажмурилась.

— Эван…. — хрипло выдохнула она, пытаясь сконцентрировать плывущий взгляд на его лице.

— Да-да, я, расслабься. Я скормил тебе кучу твоих таблеток, но не уверен, насколько это было правильным решением.

— Воды…

Через несколько секунд к сухим губам прижалось холодное горлышко пластиковой бутылки. Кара сделала несколько жадных, больших глотков, отстранилась, снова закашлялась. Задыхалась.

— Эй, я же просил не умирать тут.

— Мне так плохо… — Кара всхлипнула, завозилась, пытаясь понять, где находится и что так мешает.

— Знаю, — МакКоун сел рядом, подтянул ее к себе и позволил уложить голову на свое плечо. Девушка уткнулась ему в шею, тяжело всхлипнула и рвано выдохнула. Дрожала. Дрожали узкие плечи, холодные губы, текли по носу и щекам слезы.

— Я не хочу умирать, — прошептала она, жмурясь, жалобно поскуливая. — Не хочу… Я хочу жить. Я люблю эту жизнь.

Эван осторожно погладил растрепанные, грязные волосы. Убрал с лица налипшие пряди, прижал другой рукой к себе крепче. Он не мог ничего сказать в ответ.

“Все будет хорошо” – лицемерная ложь. Жалкая, очевидная и такая жестокая.

“Я тебе помогу” – глупость. Его бы вырвало, если бы это прозвучало сейчас.

“Тебе недолго осталось, потерпи” – ужасно. Это было бы правдой, но ужасной, отвратительной. Кара, наверное, знала это и так, но сказать вот так вслух. Нет.

МакКоун не смог бы сказать это ей.

— Эван, — жалко проскулила она, поднимая голову. Ее покрасневшие, мокрые глаза вцепились в его лицо с такой отчаянной надеждой, что хотелось отвернуться. Или заставить ее прекратить смотреть.

— Ты можешь меня убить? Если я больше не смогу бороться.

— Прекрати, — мужчина поморщился и отвернулся.

— Пожалуйста… Пожалуйста, пообещай мне. Я не хочу… Не хочу медленно гнить заживо. Мучиться от этой боли, слабости, ненависти. Пожалуйста, Эван, — ее тело все задрожало, голос сорвался в хриплый, едва-слышный шепот.

Она снова и снова шептала “Пожалуйста”, сжимала слабыми пальцами его водолазку и дрожала от боли и страха. Такая жалкая, слабая. Но такая восхитительно сильная. Двенадцать дней. Никто не мог бы ставить, что она проживет целых двенадцать дней.

— Обещаю.

Глава 5. День 15. Встреча 5.

Можно было назвать чудом то, что охота на время прекратилась. Кара провела три дня на одном месте, пытаясь не выплюнуть внутренние органы от тошноты и не сойти с ума от боли и ломоты во всем теле. Очевидно, организм не просто протестовал, но и напоминал о своих слабостях. Таблетки уже едва ли помогали, лишь не на долго возвращали в вертикальное положение, но после окончания действия будто возвращали боль в двойном объеме.

Морган глотала таблетки, чтобы записать какое-никакое обращение к зрителю, а после закинуть его в ближайший почтовый дрон, и снова возвращалась в покосившуюся кровать, чтобы уснуть на пару часов.

— Я люблю море.

— Что? — МакКоун опустил голову, нахмурившись. Кара чуть улыбнулась, коснулась кончиками пальца морщины на его лбу, будто желая разгладить ее. Она снова лежала на его плече, устало улыбалась, говорила тихо. Ей нравилось, что охотник приходит к ней вечерами хотя бы на несколько минут.

“Убедиться, что ты не померла тут, колючка” – говорил он. А потом затягивал Кару себе на колени, позволял улечься на свое плечо и оставался, пока она не уснет.

— Люблю море, — повторила девушка — Запах соленый люблю, свободу его люблю. Меня папа на море возил однажды, я еще очень маленькая была. Он сказал: “Морган значит “рожденная морем”. Будешь свободная, как эта вода, никому неподвластная”. Я уже столько лет об этом думаю, хочу снова съездить на море.

— Я думал у тебя нет родителей.

— Они оба умерли, когда мне было восемь, и я попала в интернат. А на море мы ездили, когда мне было шесть. Даже забавно: тут от города всего полчаса езды, а я все никак не могу туда выбраться.

— Да даже меньше… — Эван дернул уголком губ и откинул голову на стену.

— Даже меньше… — девушка тихо усмехнулась, потерлась виском о его плечо и прикрыла глаза. — Обидно так, знаешь?

Он ничего не ответил. Глухо угукнул, даже не пошевелившись, а Кара и не требовала ничего более. Перебирала его пальцы. гладила огрубевшие от мозолей подушечки, иногда снова начинала говорить нелепицу. А позже уснула.

МакКоун оставил ее только когда тело начало затекать. Переложил на покореженную постель, с трудом выбрался и размялся, стараясь не задерживаться взглядом на резко исхудавшем, побледневшем лице.

Утром Кара чувствовала себя удивительно неплохо. Слабость и тошнота не оставляли тело, но стали настолько привычными, что почти не ощущались. Девушка проглотила горсть таблеток по привычке, запила большим количеством воды и неторопливо сложила все валяющееся вокруг в рюкзак. Шел пятнадцатый день игры, оставаться здесь уже было нельзя. Эван был все мрачнее и мрачнее с каждым днем, возможно, в ICS что-то происходило. Что-то нехорошее.

Морган оставила неожиданно удачное укрытие, неторопливо направляясь к выходу из города. Покинуть его оказалось довольно просто, к счастью, хотя человек, покинувший пешую дорожку и идущий вдоль трассы явно привлекал внимание. Возможно, кто-то даже узнал ее, доложил Охотникам.

Пока тело позволяло, Кара старалась идти так быстро, как могла. Иногда машины сигналили, проезжая мимо, люди высовывались из окон и фотографировали, но девушка лишь смеялась в ответ. Спустя минут пятнадцать ходьбы на трассе появился огромный бронированный хамви Охотников. Несколько машин, которым он перегородил путь, резко затормозили, едва не сталкиваясь друг с другом.

Кара остановилась, когда из машины выскочило несколько охотников с оружием в руках. Следом выбрался МакКоун в привычной зрителям разгрузке, маске, в кожаном плаще.

— С добрым утром, колючка, — он махнул рукой в знак приветствия и остановился в нескольких метрах.

Кара слегка улыбнулась ему, тихо вздохнула.

— Я надеялась, что успею дойти до моря, — она обернулась к кружащим вокруг камерам, прикрыла глаза рукой от солнца. — Жаль, что вы такие быстрые.

— О, боже, поверить не могу! — дверь одной из машин распахнулась, из нее высунулась женщина и достала телефон, чтобы снять происходящее. — Они реально тут!

— А вот и зрители. Ну, что, МакКоун, хлеб и зрелища уже готовы? — Кара нагло улыбнулась, взглянув в жестокие глаза Охотника.

— Поцелуйтесь! — завизжала снимающая женщина.

Кара вздрогнула от ее визга, обернулась и удивленно взглянула в ее камеру.

Почему она вдруг выдала это? Откуда вообще мысль, что они могут…целоваться?

Снимающий для ICS дрон подлетел совсем близко, снимая лицо крупным планом. Девушка скривилась, отмахнулась от него и взглянула на Эвана.

— Поехали на море, — коротко бросил он, разворачиваясь на пятках и направляясь обратно к машине.

Несколько секунд Морган наблюдала за его удаляющейся спиной, но после все же сделала несколько шагов вперед, забираясь в высокий автомобиль. Эван протянул руку, чтобы помочь, но Кара почему-то не обратила внимания на его ладонь. Села рядом, закрыла дверь и впилась взглядом в женщину, которая всеми силами пыталась поймать кадр с ней и охотником.

Машина тронулась, все за окном начало смазываться и сливаться в хаотичную череду блеклых, цветных пятен. Да и салон внутри тоже почему-то поплыл.

— Что… Это было? Разве ты не должен был меня убить? — хрипло пробормотала девушка, не оборачиваясь. — Разве Дэн одобрит такую…самодеятельность?

“Еще как одобрю, дорогая!” — на небольшом экране в салоне автомобиля появилась картинка с улыбающимся во весь рот продюсером. “Рейтинги невероятно взлетели благодаря тебе. Мы дали людям что-то новое! Что-то живое! Нестандартное!”

Кара смотрела на мутное изображение и все сильнее кривилась. Ее снова начинало тошнить.

“Запретная связь, живые эмоции, трагедия! Мисс Морган, вы бриллиант. Мне даже жаль, что мы вынуждены так скоро оборвать Вашу историю!”.

— Хватит, — девушка мотнула головой и заставила себя сделать медленный, глубокий вдох. Она почувствовала, как МакКоун потянулся через нее к двери и приоткрыл окно. Холодный воздух ударил в лицо, немного отрезвил, заставил тошноту отступить.

“Кажется, я расстроил вас, Мисс Морган…?”

— Заткнись уже, — Эван дернул шнур экрана, отключая его от питания и откинулся на сидение. В кабине хамви тяжело повисло его раздражение. Охотник будто хотел что-то сказать, но все не мог из себя выдавить.

Они приехали меньше, чем через десять минут.

Кара буквально вывалилась из кабины, запнулась и рухнула на песок, чувствуя, как он тут же забивается в кроссовки и носки. Губы дрожали. Она с трудом подняла свое тело, глубоко вздохнула и прикусила губу. Холодное, серое море лизало песок, цеплялось за лишние сантиметры, будто хотело отвоевать себе больше территории. Времени. Пахло озоном, солью, водой. Ветер трепал волосы, но не кусал кожу.

— Значит… Это было частью шоу? — Кара медленно обернулась, чтобы взглянуть в глаза Эвану. Он остановился на расстоянии вытянутой руки, снял темные очки и тяжело вздохнул.

Вокруг крутились несколько дронов, чтобы снять эту драматичную сцену со всех кадров, чтобы сделать сцену после наиболее трагичной. Другие охотники держались поодаль, но не убирали оружие. Какая глупость. Что она могла сделать сейчас?

МакКоун не смотрел на неё. Молчал. Можно было бы подтвердить. Оборвать всё до начала, но оно осталось далеко позади. В ту ночь, когда на её плечи рухнула его куртка. Нет, ещё раньше.

Кара почувствовала, как глаза защипало. Она пыталась поймать взгляд мужчины, пыталась понять его действия, мотивы. Он же не актер, не игрок — просто охотник! Но упорно не смотрел в глаза.

Морган медленно, рвано вздохнула и, развернувшись, сделала несколько шагов ближе к воде. Стянула кроссовки, носки, отбросила их и позволила ледяной воде облизать ноги. Дрожь прошлась по всему телу. Лицо обожгло горячей слезой.

— Это было здорово, — она обернулась, широко улыбнувшись Эвану. Позволила еще одной слезе сорваться на щеку. — Я даже ничего не поняла! Шоу, наверное, вышло действительно захватывающим!

Уголки губ щекотали снова и снова сбегающие слезы, но улыбку стереть никак не удавалось. Голос дрожал, но ледяная вода отрезвляла. МакКоун наконец посмотрел ей в глаза. Неужели это стыд?

— Давай закончим красиво? Ты обещал убить меня, если я не смогу бороться, помнишь? — слова сорвались в жалкий хрип, лицо искривилось гримасой боли и обиды, но Кара заставила себя снова улыбнуться и выпрямиться. Стрела слезы. На их место тут же пришли новые.

— Ты ведь обещал взаправду? Я не могу… Не хочу больше бороться, Эван.

МакКоун отбросил полу плаща и вытащил из кобуры пистолет. Он держал взглядом девушку, боясь, что если отпустит, произойдет что-то очень плохое. Хотя знал, что сейчас сам закончит ужасным.

— Это было правда здорово. Спасибо.

Кара широко улыбнулась, раскинув руки в стороны. Ветер ударил ей в лицо, будто бросившись в объятия. Новая волна ударила в ноги почти по самое колено.

Прозвучал короткий, громкий выстрел.

По серой воде медленно расползались багровые разводы. Они превращались в замысловатые узоры, складывались в замысловатые образы и рисовали картинки. Вода медленно утягивала свое дитя все дальше и дальше от берега.