Шоу продолжается

Глава 1. Оптимизм

В субботу их пригласили на съемку только после ужина, в начале восьмого. Из-за нервозности даже еда была не в радость, что очень огорчало Хару. Он не переживал о собственном вылете, да и за близких ему людей пока не волновался, но хватало и других поводов для беспокойства. Причина – третья миссия.

По правилам, во время третьей миссии главные рэперы будут выбирать людей себе в команду. Рейтинги голосования за "главные" позиции закрытые, то есть на сайте не видно, кто из вокалистов, рэперов и танцоров лидирует, а кто плетется в конце. Делать предположения можно только на основе общего рейтинга, где представлены все трейни. И в общем рейтинге перед Чанмином есть два более популярных рэпера: настоящий монстр быстрой читки, Ким Дэхви, и Рикки, симпатичный парень, который уже дебютировал, просто группа недостаточно успешна. Первым выбирать стажеров будет Дэхви и он, скорее всего, в качестве главного вокалиста возьмет Сонуна – они сработались во время прошлой миссии. Но нет гарантии, что желанным главным танцором не станет Шэнь. Хару же могут забрать во вторую группу. И никто из рэперов не обязан вместе с Хару выбирать и Тэюна. То есть, шансы снова собраться вместе в одной группе очень малы.

Но как же хочется.

Хару все время ужина придумывал дурацкие идеи – как же им снова попасть в одну группу? – но ничего дельного в голову не пришло. Страшнее всего было "терять" Шэня – возможно, без него Хару вообще не сможет достойно станцевать. А просить о помощи своего противника, пусть и временного… мало того, что наглость, так еще и у Шэня могут испортиться отношения внутри его временного коллектива.

Так что Хару перед началом оглашения результатов голосования волновался ничуть не меньше, чем трейни, которых могли исключить. Джону еще, как назло, словно издевался. Задавал кучу вопросов, тянул время, накалял обстановку… Хотелось уже просто накричать на него.

В главном зале для съемок, где когда-то проводили их прослушивание, поменяли обстановку. Теперь было два "островка" с местами для трейни. Слева – просто стулья, без отличительных знаков. Справа – поднимающиеся амфитеатром ряды, где самую верхнюю ступень занимало восемь золотистых кресел с большой зеленой V на спинках, второй ряд – такие же кресла, только с буквой R, и третий ряд с предсказуемой D. Все "золотые" кресла имели еще и порядковые номера – от одного до восьми. А вот три ряда стульев снизу, с зеленой обивкой, номеров на спинке не имели.

Сейчас Хару начал думать, что все эти сложности с "главными" позициями на деле добавляют шоу какой-то странной интриги. Вот есть трейни, а есть элитные трейни. У них даже стулья золотые. Поэтому зрители вынуждены переживать еще и о том, чтобы их любимчики не лишились “золота”.. Лишние сложности? Без сомнения! Но, как он успел заметить, в Корее вообще не любят простые решения, им нравится все усложнять.

Наконец, Джону закончил со вступительной частью и перешел к сути. Начал называть лучших вокалистов от первого до седьмого места. Хару вышел первым. Сонун, его приятель по первой миссии, был вторым. А вот действительно самый лучший вокалист на шоу, Ли Минки, оказался только пятым. И "виновата" в этом точно его внешность, потому что выступает он всегда превосходно.

Места с первого по седьмое были названы быстро, но трех оставшихся вокалистов заставили выйти на сцену, рассказать о своих чувствах… не обошлось без слез. И вот, наконец-то, последний главный вокалист, размазывая слезы пополам с косметикой, занял восьмое кресло, а двое других парней сняли с пиджаков золотые значки и печально сели на обычные, зеленые стулья.

– Среди рэперов результаты весьма… неожиданны, – сказал Джону.

Хару встрепенулся: неужели настолько неожиданные, что сбудется его сумасшедшая мечта?

– По результатам зрительского голосования… после второй миссии шоу "Lucky Seven"… – Джону говорил отрывочными фразами, а Хару аж поддался вперед, – Лучшим главным рэпером… назвали трейни, который показал себя, как надежный лидер, который на своих плечах способен вынести многое…

Хару от нетерпения даже встал – хотелось бежать к Джону и потрясти его, чтобы не тянул с ответом. А тот еще, словно издеваясь, обратился к Хару:

– В чем дело, Хару-я? – с улыбкой спросил он. – Болеешь за кого-то особенного?

– Да, – честно ответил Хару. – И очень надеюсь, что вы говорите о самых широких плечах среди рэперов.

В зале начали хохотать, в том числе – сам Джону. Не смеялся только Чанмин, ему, видимо, тоже очень хотелось ускорить процесс объявления результатов. Он сидел с напряженной спиной, из-за чего его плечи казались действительно широченными.

– Зрители признали лучшим рэпером Пак Чанмина, – с улыбкой ответил Джону.

В недолгой тишине зала послышалось радостное "Да!!!" от Тэюна. Он радостно обнял Чанмина, пока тот тер глаза, словно старался прогнать эту галлюцинацию, где он за неделю стал так популярен.

– Займи свое место, – подсказал Джону.

Чанмин кивнул, приобнял Тэюна, пожал руку Шэню, а потом поспешил к своему месту на золотом кресле. Сначала он поднялся к Хару, слегка его приобнял, тихо сказал:

– Без тебя бы это место не занял.

– Брось! – возмутился Хару, – Ты шикарно проявил себя.

– Почти уверен, что это благодаря турникам и тому, что мы были в одной группе, – успел сказать Чанмин до того, как отошел от Хару.

Возможно, он прав. Особенно в отношении турников. В сериях показывали, как они вдвоем занимаются, а у Хару фансервис… ну, не особо фансервисный, у него еще нет такой мускулатуры, чтобы девчонки могли восхищенно пялиться на то, как он отжимается. А вот у Чанмина с телом все в порядке. На шоу он, пожалуй, один из самых подкачанных. Шоу смотрят люди с разными предпочтениями… в красавчиках. Кому-то нравятся тощие бледные принцы, кому-то – накачанные парни, которые точно смогут носить девушку на руках и не пыхтеть от натуги на весь квартал.

Джону мастерски тянул время. Нагнетал обстановку, заставляя нервничать даже тех трейни, которым уже ничего не угрожало. Да и тех парней, которые теряют свои золотые значки, жалко. Талантливые же парни. Не сказать, что на первых местах остаются те, чьи навыки лучше. Откровенно говоря, дело даже не всегда во внешности, просто некоторые привлекают больше внимания своим поведением. Если ты скучный – индустрия развлечений не для тебя.

Когда наступила очередь главных танцоров, Хару уже весь извелся. Самое ужасное, что в реальной жизни нельзя поставить видео на Х2, ускорив воспроизведение. Понятно, что тянуть время – это работа Джону как ведущего. Но как же бесит!

– И первое место среди главных танцоров… занимает… трейни, который уже стал известен тем, как он хорош в исполнении трюков…

– Это Ли Шэнь, – уверенно сказал Сонун, сидящий совсем близко к Хару.

Шэнь действительно делал больше всего трюков на шоу.

– Ли Шэнь! – объявил Джону.

Тот радостно вскочил и поспешил наверх. Хару тоже было радостно на душе. Остался только Тэюн. Скорее всего, он второй. Милое личико Нобу и его бесконечный поток эгьё привлекают внимание публики, у парня много фанатов даже в Корее.

Так и вышло – Нобу назвали первыми, Тэюна – вторым. У Нобу благодаря первому месту есть привилегия: он сможет сам решить, к кому в группу он пойдет пятым. У Хару на этот счет появилось плохое предчувствие.

Но до момента жеребьевки было еще далеко. Сначала Джону должен назвать имена всех, кто остается на шоу. А он с этим делом не спешил. Многие парни еще и были вынуждены обращаться к зрителям, многие начинали реветь, другие – печально шмыгать носом. Плакать Хару не хотелось, но было действительно грустно. Еще четырнадцать человек не смогут осуществить свою мечту.

Но тут стоит уточнить, что не так уж зациклены корейцы на внешности. На момент второго отсева исключены были только те, у кого на прослушивании было три или две звезды. Единственное исключение – водолей-Дэхён, но его выбрали наставники. То есть, просто за красивых, но не умеющих петь или танцевать, зрители голосовать не спешили, первыми исключали людей без навыков.

Четырнадцать человек, которых зрители признали недостойными дебюта, уходили печально. Атмосфера в зале была не самая приятная.

– Понимаю, что вам может быть сложно перестроиться, – сказал Джону, – но у вас есть буквально пятнадцать минут на то, чтобы прийти в себя. Потом начинаем снимать процесс жеребьевки.

Хару тяжело вздохнул: ожидаемо, время и так поджимает. Пока никто из знакомых Хару трейни проект не покинул. Но даже ему было как-то странно, что они просто продолжают съемку, будто ничего не случилось.

Стафф убрал стулья, на которых они сидели до оглашения рейтингов. Эту часть павильона закрыли чем-то вроде высокой ширмы, будто и не было там мест для трейни, просто глухая стена. Спрятали, получается. Сцену раздвинули, чтобы они все поместились. Пригнали барабаны для жеребьевки. Стилисты прошлись по рядам, поправляя прически и макияж. Через пятнадцать минут все действительно было готово к началу съемок.

– Третья миссия будет называться "Битва цветов"! – объявил Джону. – Вы выступите с песнями популярных женских групп. В отличие от предыдущего конкурса, где две группы выступали с одной песней, сейчас у каждого коллектива будет отдельный номер… но это все равно дуэль. Одна женская группы, но два хита. Те, кто лучше исполнит хит своей группы, получит преимущество в тысячу голосов. Разумеется, выбирать лучших будут зрители.

В зале начали перешептываться, обсуждая Хару. Было всего два выступления, и в обоих случаях группа Хару получала преимущество. Стало немного… некомфортно, словно Хару обвиняют в его популярности. Но это частая практика на подобных шоу. Чем ты популярнее, тем больше у тебя "плюшек", следовательно – тем проще тебе собирать вокруг себя сильную команду, выигрывать и получать еще больше популярности. Случаев, когда кто-то начинал с самых низов рейтинга и в итоге попал в итоговую группу, мало. Чаще уже во время первых серий можно определить тех, кто с наибольшей вероятностью станет частью окончательного состава. Это те, кто имеет некоторые навыки, кто может рассказать о себе что-то интересное, кто привлекателен внешне и обладает яркой индивидуальностью. Серости людям хватает и в повседневной жизни, а артист должен дарить ощущение праздника.

Джону вызвал Чанмина первым, предложил выбрать себе сокомандников.

– Главный вокалист – Хару, главный танцор – Ли Шэнь, трейни без позиции – Кан Тэюн, – произнес Чанмин с такой широкой улыбкой, что в зале даже начали хихикать.

Он говорил это так, будто планирует какую-нибудь пакость. Но все же они вчетвером собрались вместе, вполне искренне радуясь возможности тренироваться сработанной командой. В зале их тут же назвали "командой Мстителей". Если что, тут имеется в виду не месть, а отсылка на киношных Мстителей, которые супергерои. В Корее почему-то все мощные команды называют "Мстителями".

Правда, веселье команды Хару немного померкло, когда Чанмин вытащил песню, которую они будут исполнять:

– "I can't stop me" группы TWICE, – обреченно произнес он.

– Это плохо? – спросил Хару у Шэня.

– Припев высокий, хореография быстрая, – ответил Шэнь. – В оригинальной группе три сильные вокалистки. Так что… надеюсь, что к нам команду попадет три хороших вокалиста, иначе тебе с Тэюном придется на двоих делить все припевы.

– Сомнительно, что я с этим справлюсь, – мрачно добавил Тэюн.

Хару тяжело вздохнул: максимум того, сколько хороших вокалистов они могут получить – двое. Потому что Нобу, скорее всего, выберет их группу. Он, конечно, поет, но вокалистом его назвать сложно, его способности на уровне Шэня или даже Чанмина, который вообще-то рэпер.

Так и случилось. Нобу захотел уйти к ним. Причем еще и объяснил это тем, что очень любит песни группы TWICE.

А затем им снова не повезло – Чанмин в лотерее вытащил не вокалистов. Оба парня были хорошими танцорами, Ю Ёнмин еще был и бывшим главным рэпером, но вокальными навыками они похвастаться не могли. Хару надеялся на переигровку, как было в прошлом туре из-за большого числа рэперов для вокальной песни, но этого не произошло. Кажется, "особое" отношение к группе Хару имеет и отрицательные моменты – организаторы не стремятся упростить им подготовку к выступлениям.

– Прежде, чем вы разойдетесь обсуждать свои номера, – сказал Джону, – Меня попросили сделать несколько объявлений вне камер. Это организационные вопросы. Приближается Чхусок. Если следовать обычному расписанию, то ваше выступление для Битвы Цветов выпадет на первый рабочий день после выходных. Это, разумеется, жутко неудобно, плюс лишать вас и персонал нормального отдыха никто не хочет. Поэтому концерт состоится не через две, а через три недели. То есть – 30 сентября. Отсюда два важных объявления. Вы и весь стафф, будете отдыхать пять дней. Воскресенье – день отъезда, четверг – возвращения. Общежитие во время Чхусока работать не будет, поэтому остаться здесь на праздники не получится. Вопросы с проживанием будут обсуждаться отдельно с теми, кто не может или не хочет уезжать – вам нужно будет сообщить о своих планах отдельно. Теперь о съемках и репетициях. На подготовку выступления Битвы Цветов у вас будет больше времени, но репетировать вместе вы будете, скорее, даже меньше. Кроме пяти дней вне общежития еще пару дней придется потратить на съемку филлерного эпизода, который выйдет в пятницу, после Чхусока. Планируются съемки спортивных соревнований, но для этого придется дождаться хорошей погоды. Собственно, это все. Подробности можете узнать у стаффа…

Трейни начали восхищенно перешептываться. Многие волновались, что на Чхусок – это один из главных корейских праздников – они останутся в общежитии. Хару тоже был среди тех, кто сомневался в "отпуске". Вернуться домой на четыре ночи – лучший подарок.. Особенно если учесть, что у Хару день рождения за день до Чхусока, то есть он еще и свое восемнадцатилетие отпразднует дома, в кругу семьи. Настроение сразу стало заметно лучше. Он снова в группе с приятными ему людьми (ну, кроме Нобу), поедет домой уже через полторы недели, отметит важный семейный праздник в кругу своей семьи – чем не повод для радости. Главное – дожить до этого отпуска.

[*Филлерный эпизод, или филлерная серия – это дополнительный материал, идущий как бы в стороне от основного сюжета. Чаще всего филлеры можно встретить в аниме, это как бы ответвления от основного сюжета, которые могут лучше раскрывать характеры персонажей, но, по факту, не приближают финал истории. В шоу на выживание почти всегда есть филлерные эпизоды, обычно это какие-то игры или соревнования, нередко – просто сцены с отдыхом.*]

Глава 2. Идеальный айдол

Песня им досталась… очень непростая. Даже для женщин она высоковата. Когда начали решать, кто какие партии может взять, сразу возникли огромные проблемы с припевами. Тэюн за время участия в шоу вырос как вокалист, но у него от природы голос достаточно низкий, диапазон небольшой, а занимается он недостаточно долго, чтобы петь стабильно. Шэнь и Чанмин позиционируют себя, скорее, рэперами. Они умеют петь, причем оба, и достаточно хорошо, но у них были причины, по которым они решили переквалифицироваться в рэперы – узкий вокальный диапазон. Нобу… просто не особо тренировал вокал. Такая же ситуация была у Ю Ёнмина и Ким Тэдона – петь умеют, но не такие высокие партии.

По сути, чтобы исполнить припев "I can't stop me", нужно иметь либо природный талант и широкий диапазон (как у Хару), либо долгие годы практики, когда мастерски владеешь своим голосом.

– А понизить тональность можно? – нерешительно спросил Хару. – Будет слишком странно, если я спою половину песни…

– Тогда придется тональность музыки понижать, а это невозможно, – ответил Чанмин. – Тут и куплеты, если честно… не особо простые.

Хару тяжело вздохнул. Видимо, петь ему припевы.

Было уже достаточно поздно, поэтому партии они так и не разделили. Обговорили некоторые детали, грустно обсудили перспективы и разошлись по комнатам. Настроение было несколько упадническим: отдать одному человеку все припевы – это даже звучит странно. Шесть человек будут петь лишь шестьдесят процентов песни, остальное исполнит Хару. Странно же? Без сомнения.

Приняв по очереди душ, Хару, Тэюн и Шэнь грустно обсуждали, как выйти из этой ситуации. Вдруг в дверь комнаты постучали. Внутрь зашла нуна – та девушка, которая из команды организаторов и постоянно живет в общежитии.

– Это вам, – она протянула конверт Хару. – Читайте, я его потом заберу.

Хару настороженно подошел к дверям, потом вернулся к парням, открыл конверт, достал короткое письмо, написанное от руки.

"Удачно, что именно вам выпала эта песня. Тренируйте вокал. Люди, которые будут писать песни для будущей группы, нацелены на группу вокалистов, а не рэперов. Можете сказать это Пак Чанмину, но чтобы дальше информация не ушла. Им Минсо".

Шэнь что-то прошипел себе под нос – кажется, выматерился по-китайски. Хару вложил письмо обратно в конверт и вернул его нуне. Та вышла из спальни, вежливо пожелав всем спокойной ночи.

– Я вот подумал, что это было даже предсказуемо, – сказал Шэнь. – Не считая первого тура, практически все песни – вокальные. Во время Битвы Мечей мы выступали с песней группы EXO, у них полно треков, где рэпа больше, чем в "The Eve", но выбрали именно эту песню. И так было почти со всеми номерами. Рэп-партии есть только для главных рэперов. А в Битве Цветов взяли четыре женские группы с акцентом на вокал.

– Они… выдавливают рэперов? – удивленно уточнил Хару.

Шэнь неуверенно кивнул.

Получается, почти все песни на шоу созданы для групп с большим количеством вокалистов. Если в треке есть рэп-партии, они отдаются "главным рэперам", а все остальные члены группы вынуждены быстро учиться петь. Иначе они лажают в исполнении, зрители в них разочаровываются, перестают голосовать и, следовательно, в шоу остаются преимущественно вокалисты.

– Почти все, кто вылетел, либо в принципе были плохи в исполнении, либо являлись рэперами, – напомнил Тэюн. – Вот это, я понимаю, отбор у них устроен: голосование остается честным, а вот способы манипуляции зрителями…

Хару на него шикнул:

– Тихо. И так слишком много об этом говорили вслух.

И стрельнул глазами в сторону камер. Не факт, конечно, что их кто-то будет слушать двадцать четыре на семь, но лучше не рисковать. Тэюн понимающе кивнул, но все же уточнил:

– И что нам делать с этой информацией?

– Тебе – петь эндлибы, – ответил Шэнь, – А я, кажется, начну мучить связки, чтобы часть припева… интересно, а фальцетом получится? Очень удачно, что у нас больше времени на подготовку. Тренировать вокал можно и дома, во время праздников, так что… если после Праздника Середины Осени не получится научиться это петь, будет время всё переделать.

Хару кивнул, соглашаясь.

С утра он рассказал о письме Чанмину. Тот удивленно вздернул брови:

– Не хочу лезть не в свое дело, но какие у тебя отношения с… сам-знаешь-с-кем? Почему тебе говорят такие вещи?

– У сам-знаешь-кого денежный интерес в отношении моей персоны, – шепотом ответил Хару. – А вот почему она помогает лавировать в голосовании не только мне с Тэюном, но еще тебе и Шэню – этого я уже и сам не знаю. Не верить письму поводов нет. Если вспомнишь прошлые миссии, поймешь, что это даже предсказуемо.

– Мне тоже стоит начать тренировать… ну, ты понял?

Хару неуверенно кивнул:

– Наверное. Лишним точно не будет.

Чанмин задумчиво кивнул.

Не обязательно иметь выдающиеся вокальные данные, чтобы дебютировать в к-поп группе, которая преимущественно поет. Можно петь средненько, этого хватит для большинства современных песен. Но даже "средненько" предполагает некоторое количество обучения и тренировок. Чанмин подзапустил эту сферу, так что теперь придется нагонять.

Когда после завтрака сели делить партии, отношение к ним заметно изменилось. Шэнь взял первую часть первого припева, Тэюн – первую часть второго, Хару исполнит припев целиком только в финале. Чанмин вырвал себе несколько строчек в куплетах. Все ли могли это исполнить чисто? Нет. Но до выступления еще более двух недель, так что есть время на улучшение.

Начали разбирать хореографию, что-то переделывать под себя. Среди них нет вокалиста, который сможет и петь эти строчки стабильно, и продолжать танцевать оригинальную хореографию, так что движения для поющего в центре нужно изменить.

К обеду у них еще ничего толком не было готово, но уже пришла учитель Мин. Она послушала их, долго печально молчала…

– Все плохо, – наконец, сказала она, – Понимаю, что у вас просто нет вокалистов, которые могли бы стабильно исполнять такие высокие ноты, но то, что у вас получается… в эфир такое пускать просто недопустимо. Я бы советовала смириться с тем, что Хару будет исполнять припевы…

Хару сам вышел вперед и низко поклонился:

– Простите. Учитель Мин, можно попросить вас позаниматься с нами вокалом дополнительно?

– Дополнительно? – удивилась она.

– До Чхусока, – пояснил Хару. – Если у парней не получится до праздников, то мы переделаем номер так, что припевы буду петь я. Но это – как сдаться без боя. Мы бы хотели хотя бы попытаться сделать номер более динамичным и интересным.

Было видно, что учитель Мин удивлена и даже как будто польщена. Она внимательно оглядела их семерку…

– Могу заниматься с вами после обеда. Но не могу дать гарантии. Научить петь высокие ноты за неделю…

– Мы с Шэнем оба давно стажируемся, – заговорил Чанмин, – И петь нас учили, просто со временем мы ушли в танцы и рэп. Мы не надеемся за полторы недели стать хорошими вокалистами. Задача – только эти строчки. Нам нужно, чтобы за нами проследили в процессе тренировок.

– Хорошо, – кивнула учитель Мин. – Учитывая ваше желание и готовность дополнительно заниматься – может получиться. Но, раз мы идем на такой риск, я бы поставила для Нобу те же цели.

– Для меня?! – аж подпрыгнул на месте Нобу.

– У тебя от природы высокий голос, – спокойно ответила учитель Мин. – Ты единственный, кто здесь поет в комфортной для себя тональности. Раз мы все равно работаем с вокалом троих участников, то еще один человек лишним не будет.

Нобу выглядел так, будто не знает, куда бежать. Отказаться нельзя – если его отказ попадет на камеру, то его обзовут ленивым. Но заниматься дополнительно он точно не хочет. Кажется, он надеялся дебютировать со своим низким уровнем вокала и реально быть просто вижуалом группы.

В понедельник всем раздали телефоны и не стали их забирать. Хару смог по видеосвязи показать бабуле свои "апартаменты", почитал отзывы на самого себя, наконец-то разобрал все сообщения в Какао, посмотрел несколько видео про вокал на YouTube… Пока он наслаждался доступом к интернету, другие трейни времени зря не теряли.

К этому моменту уже не все трейни держались за свои места. Стало понятно, за кого больше голосуют, выделилось примерно человек двадцать, чьи шансы дебютировать достаточно высоки, остальные просто старались показать достойные выступления, но в остальное время… немного нарушали правила.

Территория бывшего отеля – не концлагерь для подростков. Забор здесь высокий, но колючей проволоки и рва с крокодилами в наличии не имеется. Отель расположен на окраине Сеула, но вокруг хватает и кафешек, и магазинов, да и доставка еды работает. Уже во вторник трейни начали проносить в общежитие пиццу и жирную курочку. В среду появились сплетни, что кто-то ходил вечером гулять в город. Вокруг территории отеля действительно высокий, глухой забор. Выйти за его пределы – не проблема, калитки открываются просто нажатием на кнопку. А вот войти обратно… Стажеры, судя по всему, договаривались с приятелями, чтобы те открыли им "по звонку".

Правилами запрещено покидать территорию отеля, но следить-то за ними некому. Молодым парням из стаффа неинтересно ловить по кустам трейни, это не входит в их обязанности. Так что тут действует древнее правило: "Не пойман – не вор".

Через пару дней и Чанмин решил воспользоваться возможностью заказывать доставку.

Сначала Хару даже не понял, почему их рэпер затолкал их всех в их же ванную. Он прижимал к себе какой-то сверток, словно что-то пряча под рубашкой. Внутри оказался бумажный пакет доставки.

– О мой бог! – восхитился Тэюн, – Что это?

– Курочка от Cоль, – улыбнулся Чанмин, – На мой вкус – лучшая курочка в остро-сладком соусе. Не уверен, что это законно для общежития, так что есть будем здесь.

– Я принесу подушки! – заявил Тэюн.

Они расселись на полу в ванной, поставив коробку с куриными ножками на пол. Для четверых парней порция не такая уж большая, но они недавно поужинали. Кормили в столовой уже неплохо, голодными трейни не были, но еда там оставалась достаточно постной и пресной. А тут – курочка в жирном соусе… объедение.

– Я, вообще-то, давно хотел с вами поболтать, – прямо сказал Чанмин, улыбнувшись. – Вот решил накормить младших и, заодно, расспросить.

– Никогда не думал, что буду так радоваться возможности поесть курочку, да еще и сидя рядом с унитазом, – признался Хару и тут же добавил: – Прости, продолжай.

Но парни уже начали хихикать. Место для перекуса у них, конечно, своеобразное. Но что поделать, если только здесь нет камер и микрофонов?

Курочка, действительно, оказалась очень вкусной. Удачный соус – прекрасный баланс остроты и сладости, нежное мясо.

– Возвращаясь к серьезному разговору, – сказал Чанмин, доев первый кусочек. – Что у вас за отношения с продюсерами шоу? Информация о том, что группа будет вокальной, вы втроем выезжали в салон красоты, Шэнь словно знал, что седьмая партия в титульном треке будет в центре внимания… и это то, что я сразу вспоминанию. Еще, как минимум, то, что Хару лично знаком с Им Минсо…

Хару печально вздохнул. Он знал, какие сплетни ходят среди трейни. И что он родственник Им Минсо, и что он ее любовник, и что у него, на самом деле, богатые родители и они купили ему дебют, и что у него есть покровительница, которая – опять же – купила дебют. В общем, миллион уничижительных предположений. А все из-за того, что Им Минсо несколько раз его вызывала к себе.

– Это не то, чтобы тайна, – осторожно начал Хару, – Но я не уверен, что могу об этом говорить открыто. Пак Ханбин, главный продюсер этого шоу, нашел нас с Тэюном на Мёндоне, это он отправил нас на прослушивание.

– То есть вас поэтому называют "его мальчиками"? – удивился Чанмин.

Хару кивнул:

– Да, никакой родственной связи. Вообще-то странно, что парни из нашего агентства об этом не рассказали, потому что в агентстве все… ну, типа подшучивают над Пак Ханбином, – сказал Хару.

– Он часто интересуется нашими успехами, – улыбнулся Тэюн, – Поэтому его подкалывают коллеги на тему того, что мы – его любимые стажеры. Мы об этом знаем по рассказам, но лично я на себе не замечал особого отношения. Могу даже так сказать: после того, как он подошел к нам на Мёндоне, я увидел его уже только здесь, на шоу, вместе со всеми трейни.

Чанмин задумчиво кивнул, а Хару продолжил:

– С Им Минсо мы познакомились перед шоу. То, что мы рассказывали на прослушивании – что не собирались участвовать в шоу и нас взяли ради красивого числа – это правда. И уговаривала нам сама Им Минсо. Ну… уговаривала – это, конечно, громко сказано…

– Скорее – настаивала, – хихикнул Тэюн. – Времени было мало, найти двух человек сложно, а у нас уже контракт с агентством, где она продюсер. Так мы и познакомились.

– И у нее поэтому какое-то особое отношение к вам? – задумчиво уточнил Шэнь.

Хару улыбнулся:

– Нет, особое отношение у нее не поэтому. Когда мы подписывали контракт на участие, я чуть ли не клялся, что не буду айдолом, что хочу вылететь через пару выпусков… а потом у меня что-то перемкнуло и я захотел ту партию. В общем, она приходила ко мне разбираться – какого хрена я творю и почему не изображаю красивую вазу, как и планировалось…

Чанмин удивленно перевел взгляд с Хару на Тэюна и обратно и недоверчиво уточнил:

– Ты сейчас серьезно?

– Вполне, – ответил Хару. – Никто не планировал, что мы будем брать сложные партии и стремиться к дебюту. Музыкальное направление агентства взяло нас взаймы у актерского. Мы должны были показать, какие мы красивые и прикольные, а потом вылететь и начать сниматься. Это бы сработало, если бы…

– Если бы Хару внезапно не решил, что не хочет показаться людям просто красивым, – с улыбкой закончил Тэюн. – Что? Я знаю тебя как облупленного. Я прекрасно понял, почему кто-то стал упрямо учиться танцам: утверждение, что ты просто красивый, всегда бесило тебя больше, чем любое другое оскорбление.

Хару нерешительно улыбнулся. Ну, есть немного. Даже прежний Хару бесился, а уж нынешний… разгон от тихони до бэдбоя за три с половиной секунды на реактивном топливе из чистой ярости. Со стороны, возможно, незаметно, но Тэюн-то его давно знает.

– Но это все еще не объясняет салона красоты, инсайдерской информации, – перечислил Чанмин.

– Беговых кроссовок от спонсоров, когда ты решил повысить выносливость, – подсказал Шэнь.

Хару пожал плечами:

– А вот это уже вопрос не ко мне, а к Им Минсо. По всей видимости, она считает, что мы с Тэюном войдем в состав группы. И заранее делает все, чтобы больше на нас заработать. Салон красоты – это для рекламных контрактов, никто и не скрывал этого. Мы должны хорошо выглядеть. Информация… не знаю, лично мне кажется, что это как кость для собачки: веди себя хорошо, и я помогу тем, кто тебе нравится… а будешь вести себя плохо, окажешься в группе с теми, кто тебя бесит. Хотя вслух она этого не говорила, конечно.

В ванной стало тихо, все обдумывали слова Хару, который, наконец, смог вернуться к еде. Но внезапно заговорил Тэюн:

– А мне кажется, что она помогает еще и потому, что считает нашу четверку подходящей для дебюта.

– В смысле? Есть парни и с лучшими навыками, – удивился Чанмин.

– Кому вообще нужны навыки в современном к-поп? – фыркнул Тэюн. – Одного хорошего вокалиста в группе хватит. Вот вы давно стажируетесь, ответьте: правда ли, что всем айдолам перед дебютом раздают архетипы, которым они должны соответствовать?

Шэнь и Чанмин переглянулись.

– Вообще, это, частично, правда, – признался Чанмин, – Стараются сделать так, чтобы любая девчонка нашла в группе того, кто ей точно понравится… Если так подумать…

– А можно сначала объяснить тому, кто не разбирается в современной поп-культуре? – уточнил Хару.

В принципе, он примерно понял, о чем говорит Тэюн. Даже дедуля предупреждал Хару, что в агентстве его могут попросить вести себя определенным образом. Но… типажи? То есть, это что-то постоянное?

– Это… сложно, на самом деле, – сказал Шэнь. – Но в общих чертах. Сколько бы фанаты ни говорили, что любят всех парней в группе одинаково, все равно обычно у них есть биас, самый любимый мембер. Биас часто является залогом того, что фанат будет реально поддерживать группу, а не просто слушать музыку и изредка смотреть клипы. То есть, биас должен соответствовать каким-то представлениям девушки об идеальности. А "идеальный мужчина" у всех разный. Чтобы получить как можно больше фанаток, агентства либо сразу подбирают парней разных типажей, либо корректируют их поведение.

– Корректируют достаточно часто. Что? Я знаю немало парней, которые в жизни одни, а перед камерой – вообще другие личности. – поделился Чанмин. – В любом случае, какой-то строгой типологии нет. Нельзя сказать, что в каждой группе должен быть вот такой парень, такой и такой. Просто…

– Есть общее направление, – подсказал Шэнь.

Тэюн продолжил:

– Фанаты определяют несколько постоянных типажей. Первый – вижуал-принц. Красивый, немного отстраненный, нередко загадочный, часто – творческий. Чтобы все на него смотрели и думали: он вообще реален?

– То есть Хару, – улыбнулся Шэнь.

Хару растянул губы в полуулыбке-полуоскале. С титулом "принца" он уже смирился. Но все равно как-то… странно это слышать в свой адрес.

– Второй постоянный типаж – парень, который защитит, поможет, обогреет, накормит… то ли папа, то ли муж, короче. Заботливый парень, сильный и надежный. Думаю, это как раз ты, Чанмин.

– Я?! – удивился тот

– А что, логично, – согласился Шэнь. – Мы в этот раз даже не выбирали лидера, ты им стал по умолчанию… курочкой вот нас еще угощаешь.

– И ты сильный, – добавил Тэюн.

– Дальше-то что? – поторопил Хару Тэюна.

– Дальше… антипод заботливого парня – тот, кто нуждается в заботе. Уже не "принц", а "принцесса", потому что сам абсолютно беззащитен перед внешним миром, все окружают его комфортом и стараются не обижать. Не думаю, что такой есть среди нас. Четвертый распространенный тип – парень по соседству. Милый, симпатичный, но не супер-красавчик. Простой в общении, вежливый, веселый. То есть человек, с которым, как многим кажется, легко найти общий язык.

– Намекаешь на себя? – улыбнулся Хару.

Тэюн пожал плечами:

– Возможно. Кто знает? Дальше… бунтарь. Не обязательно в значении плохого парня, скорее – тот, кто немного не укладывается в рамки "хорошего парня". Тот, кто не будет подставлять вторую щеку, например. Или кто не станет молчать, когда его чем-то задели. Еще точно будет "сексуальный парень", он как раз иногда и является бунтарем. Насчет бунтаря не уверен, но Шэнь, когда танцует, очень секси.

Шэнь немного смутился, из-за чего все начали смеяться.

– Насчет четкого деления на архетипы лично я не уверен, но глупо спорить с тем, что на четверых мы закрываем разные представления девушек об идеальном парне, – продолжил Тэюн, когда они закончили смеяться. – Хочешь кого-то красивого, но со сложной душевной организацией – вот тебе Хару и храни тебя бог от его внезапных порывов.

Хару цокнул языком и легонько ткнул друга кулаком в плечо, но тот даже не обратил на него внимания, продолжив:

– Хочешь милого парня, с которым можно просто весело провести время? Это типа я. Нравятся накачанные парни, чтобы чувствовать себя в безопасности? Вот тебе Чанмин.

Тут Тэюн замолчал. Шэнь уточнил:

– А я тогда кто?

– Не знаю. По внешности мы все разные, но вот сказать, что в тебе выделяется в плане характера, я не могу…

– Возможно, стоит начать немного меняться, чтобы потом тебя не заставили делать это уже в группе? – весело предположил Чанмин.

Они продолжили еще обсуждать архетипы. В том числе, что в группу точно добавят какого-нибудь милашку и очень хотелось бы, чтобы это был не Нобу. Но Хару видел, что этот наполовину шуточный разговор как-то повлиял на Шэня : тот почти всегда молчал, словно о чем-то размышляя. Кажется, решает – каким типажом может быть.

Глава 3. Образ

Ли Шэнь был рад возможности вернуться домой на Чжунцюцзе, хотя цены на билеты, конечно, кусались. Но папа сказал – прилетай, если деньги не могут привезти тебя к семье, то зачем вообще их зарабатывать. Было немного неловко, потому что Шэнь и так прилично потратился. Лимит, выделенный ему родителями, не превысил, но хотелось-то вернуть им как можно больше.

[*Чжунцюцзе – китайское название главного осеннего праздника, празднуется в те же дни, что и корейский Чхусок. Традиции немного разные, но смысл одинаковый. По осени, когда урожай собран и всего в изобилии, люди собираются семьями для долгих застолий. Цель праздника – оказаться на грани жизни и смерти из-за обжорства)).*]

Кроме цен на билеты Шэня угнетало и утекающее время. Голос в припеве все еще срывался, а исполнить эту партию теперь хотелось особенно сильно. Он тренировался с утра с учителем, потом еще и вечером сам, и едва удерживал себя от пения в течение всего дня. Знал, что так можно повредить связки, что лишит его возможности спеть вообще хоть что-то.

А тут еще тот разговор в ванной, за поеданием курочки. Он заставил о многом задуматься.

Шэнь понимал, что Хару о чем-то умалчивает, он точно рассказал не все. Но, скорее всего, о некоторых нюансах он не может рассказать из-за контракта о неразглашении, наличие которого неоспоримо. Скорее всего, им давали какие-то гарантии – не показывать в дурном свете, например.

Шэня это не обижало и не задевало. У всех есть право на маленькие тайны. Они знакомы менее двух месяцев, было бы странно требовать от Хару полной откровенности.

Но важнее в том разговоре были не вопросы Чанмина, а то, о чем они говорили позднее – архетипы в мужских группах.

Шэнь никогда не задумывался о том, что ему после дебюта придется кого-то изображать, но, скорее всего, это правда. Даже среди его китайских знакомых, которые уже дебютировали, наблюдается некоторое изменение поведения. К этому готовят. Есть что-то вроде шутки, что после дебюта ты должен будешь постоянно "играть самого себя". То есть делать все напоказ, реагировать ярче, проявлять эмоции сильнее, чем в обычной жизни. Потому что сам по себе ты не интересен, нужно добавить немного специй: харизмы, красоты, необычных привычек. Причем твое поведение еще и в контракте могут прописывать.

Но… всегда ли ты играешь самого себя? Он вспомнил своего знакомого, обычный был парень, ничем не выделялся, кроме милого типа внешности. После дебюта он вдруг начал вести себя очень по-детски, еще и немного манерно, даже женственно. Шэню это всегда казалось крайне странным. Он помнил этого парня ранее, там ничего подобного и близко не было.

То есть, получается, образ могут навязать, если это необходимо агентству. Нужен им добрый и солнечный мальчик, ты им и станешь, даже если идея тебе не нравится.

У Хару есть собственный яркий образ, который продюсерам нет смысла менять. Тэюн, в целом, тоже соответствует распространенному типажу. Фанаты их противопоставляют (как солнце и луна), обсуждают их яркие характеры и то, какие они настоящие и интересные. Этим двоим повезло, их настоящие личности оказались лучше любого фансервиса.

С Чанмином вышло немного иначе. Будучи самым старшим и опытным, он взял на себя обязательства, стал вести себя как ответственный и заботливый лидер. Это очень удачно наложилось на его внешность – у него мужественные черты лица, развитая мускулатура, он случайно и очень удачно попал в образ. Сильный и заботливый, как папочка для группы, или идеальный муж для фанаток.

А что с самим Шэнем? Даже парни со стороны не смогли определить его образ и типаж. Кто он?

Иметь собственный яркий образ еще до дебюта не обязательно, иначе все агентства перед началом шоу инструктировали бы своих трейни, как им себя вести. Но на шоу все такие, какие есть. Ну, не считая совсем отбитых, вроде Нобу. А что будет после? Вот соберется группа из семи человек, в ней уже есть образ идеального отца-защитника, образ загадочного принца и образ парня по соседству. У Шэня типаж не проявился на шоу, поэтому можно из него можно вылепить то, что нужно продюсерам.

Он иностранец в Корее. И знает, что к нему все равно отношение будет хуже, чем к своим. Пусть без вреда для здоровья, обмана или психологического прессинга, но все же продюсерский состав о его желаниях и потребностях будет думать в последнюю очередь. Могут сказать, что он теперь – плохой парень, и будет он тогда все три года карьеры в эпицентре хейта корейских "нетизенов".

[*В к-поп нетизенами называют всех интернет-комментаторов разом, независимо от того, на какой площадке они все это пишут и почему этим занимаются.*]

Хочет ли он этого? Без сомнения – нет. Значит, самым правильным вариантом будет создать себе яркий образ самостоятельно. До того, как на него повесят роль, которая ему неприятна.

Но вот беда – он не мог понять, от чего отталкиваться. Какой он? Что ему подойдет? И что будет ярко выглядеть на экране?

Хару нельзя назвать душой компании. Он мало кого пускает в свой круг общения, с людьми за пределами этого круга ведет себя отстраненно, пусть и подчеркнуто вежливо. Но ты, общаясь с ним, чувствуешь эту незримую черту, за которую тебя не готовы пускать. Для Тэюна этой черты практически и нет. Для Шэня она постепенно отодвигается, Хару подпускает его все ближе.

Хару очень наблюдателен. Он видит, кто с кем больше общается, кто кому не нравится, у кого какие проблемы. Но Шэнь раньше не замечал, чтобы Хару с этим что-то делал.

А тут… с этими мыслями он вернулся в комнату и сел в ногах кровати Хару.

– Ну, и о чем ты последние дни так громко думаешь? – спросил тот..

Шэнь нерешительно улыбнулся. Говорить о своих "душевных терзаниях" было как-то неловко.

– Я не настаиваю, – заметил Хару, – Но, если это не что-то глубоко личное… Две головы лучше, чем одна, не так ли?

Шэнь задумчиво кивнул и, осторожно подбирая слова, рассказал о том, что не дает ему спать последнее время. Хару слушал, не перебивая, а потом тяжело вздохнул:

– Да уж, проблемка… давай подключим профессионала?

И он достал из кармана телефон и позвонил… своему дедушке. Шэню в тот момент показалось, что больше его Хару удивить не может. Но он вытащил Шэня в ванну, они устроились на полу, а потом два бодрых старичка удивили Шэня еще больше.

– Я не могу сказать, как тебе лучше себя вести, – сразу сказал дедушка Хару. – Но давайте устроим… мозговой штурм. Соберем образ по кусочкам. Что уже у тебя есть?

– Эм… Даже не знаю, – неуверенно протянул Шэнь.

На экране телефона появилась бабуля Хару, в фартуке поверх платья из темно-синей ткани. Платье не было похоже не одежду домохозяйки, но, как заметил Шэнь, бабушка Хару всегда так выглядит – очень изящно и стильно, несмотря на то, что она уже старенькая. В ушах небольшие сережки, на шее нитка жемчуга (не факт, что настоящего, но точно не самого дешевого), волосы собраны в аккуратную прическу.

– Для вас троих у фанатов уже есть прозвища, – напомнила она. – Про тебя говорят, что ты хитрый лис, потому что заключил с Хару какую-то сделку. Еще называют советником принца. И магом, когда говорят о вас троих как о каких-то сверхъестественных существах. По-моему, уже складывается некая закономерность.

– Какая? – удивился Шэнь.

– Хочется сказать, что фанаты считают тебя умным, но ты только что показал всем, что они ошибаются, – улыбнулся Хару.

Шэнь немного смутился.

– Я бы сделала ставку на "хитрый лис". Если в группе обязательно должен быть образ плохого парня, это вовсе не значит, что он должен быть на самом деле плохим. Шутник, обманщик, хитрец, – сказал дедушка Хару.

– Надежный и заботливый для своих, опасный противник – для врагов, – подсказал Хару.

– Если упоминать лиса, советника и мага, то вырисовывается образ трикстера, – добавила бабуля Хару.

Шэнь непонимающе посмотрел на Хару. Он где-то слышал этот термин, но не помнил значение.

– Самый яркий пример трикстера – Локи из Мстителей, – подсказал Хару. – Еще… Джек Воробей. Джокер. Это персонажи, которые ближе к злодеям, конечно, нам нужно что-то менее яркое…

– Мэрри Поппинс, Аладдин, – подсказала бабушка Хару.

– О, Тирион Ланнистер из "Игры престолов", – вспомнил Хару. – Трикстер – это персонаж, который привносит нотку хаоса в повествование, он насмешничает и может даже издеваться над своими врагами, но в конечном итоге поступает правильно… ну, если это хороший трикстер, а не злодей.

Шэнь кивнул: он понял, о каких героях говорит Хару, но…

– И как это применимо к образу парня в к-поп группе? – уточнил он.

– В разнице отношений к своим и чужим, – подсказал дедушка Хару. – Но ты прав в том, что это не тот образ, который ты сможешь легко демонстрировать фанатам. Значит, нужно добавить что-то еще.

– Тэюн резонно заметил, что ты выглядишь сексуально, когда танцуешь, – вспомнил Хару.

– И как мне показывать свою сексуальность на шоу, где с нами в одном здании живут только три женщины, и те старше меня настолько, что подобная связь осуждаема обществом? – не сдержался Шэнь.

Хару расхохотался. Его бабушка с дедушкой – тоже.

– Молодежь! – улыбалась бабуля Хару. – Вы воспринимаете сексуальность в лоб, как прямой флирт, как откровенную одежду, как двусмысленные движения. Но сексуальность – это уверенность в себе, это… некоторая томность, замедленная речь, это флирт взглядом, провокация, постоянный вызов своему собеседнику, даже если он не интересует тебя в сексуальном плане. Если ты начнешь заигрывать с девушками, то будешь выглядеть пошло и нагло. Хороший пример флирта – это то, что Тэюн устроил на прослушивании.

– Когда он поцеловал руку Минджи? – уточнил Шэнь.

– Да, – с улыбкой кивнула бабуля Хару.

Шэнь задумчиво кивнул. Тэюн в тот момент выглядел действительно очень… круто. Простой жест заставил всех женщин за столом смутиться, но при этом он не выглядел нагло.

– Я все еще не могу поверить, что моя бабуля прочитала нам лекцию о сексуальности, – растерянно констатировал Хару.

Шэнь тоже смутился, а старички на экране начали хохотать. Да так заразительно, что не улыбнуться было просто невозможно.

– Вот, мы уже нащупали два основных направления, – сказал дедушка Хару, – Это трикстер и сексуальный парень. А уж как вы будете это проявлять… тут мы уже бессильны, так как мало что понимаем в съемках.

– Но напомню, чтобы вы не забывали о важности одежды, – напоследок сказала бабушка Хару.

Они попрощались, Хару отключил звонок и сел поудобнее, вытянув ноги. Шэнь осторожно уточнил:

– У тебя очень необычные бабушка с дедушкой.

– Они раньше занимались выпуском журналов. Глянцевых журналов мод. В к-поп индустрии не особо разбираются, но у моды и музыки много общего.

Шэнь кивнул. Он прислонился спиной к стене, но мысли его были далеко. Этот разговор действительно задал направление, подсветил то, что у Шэня уже есть. Но как это сделать ярче?

– Я все еще не знаю, как проявить эти черты, – признался он.

– С сексуальностью проще, – заметил Хару. – Если нет внутренней уверенности в том, что ты тут самый потрясающий парень, то это можно просто изображать.

– Изображать? – удивился Шэнь.

– Тебе повезло, что ты разговариваешь с актером, – улыбнулся Хару. – Мы, конечно, не успели дойти до отыгрыша сложных характеров, но здесь это и не нужно. Есть базовые проявления чувств и эмоций. Уверенность считывается в следующем: голос ниже, движения медленнее, чтобы ты словно занимал больше места в пространстве… я, скорее всего, пожалею об этом, но представь, что у тебя квадратные яйца…

Шэнь заржал, мигом поняв, о чем говорит Хару. Проявление токсичной маскулинности, так сказать – сидеть с максимально широко раздвинутыми ногами.

– Плечи расправить, взгляд немного с прищуром, – продолжил Хару, – Кстати, насчет взгляда. В Корее такому вряд ли учат, в Китае тоже, это прием из американского кино. Знаешь, как голливудские актеры добиваются этого фирменного образа секс-символа?

– Хорошо выглядят? – иронично уточнил Шэнь.

– Нет, но запомни эту интонацию, она прекрасно подойдет образу трикстера. Есть один известный ролик, с какого-то шоу. Там актер… он вампира играл в сериале каком-то. В общем, он и его учитель актерского мастерства рассказывали об упражнении, которое позволит любому приобрести очень сексуальный взгляд.

– Давай, учи меня, – улыбнулся Шэнь.

– Тебе понравится, – улыбнулся Хару. – Взгляд тренируется на постоянной основе, когда ты представляешь секс с абсолютно любым человеком, которого ты встречаешь.

– Эмм, – нахмурился Шэнь, – Года два назад я любую девчонку мысленно раздевал, но не сказать, что я при этом сексуально выглядел.

Хару расхохотался, а потом покачал головой:

– Твое реальное желание раздеть кого-то и заняться с ним сексом тут никакого значения не имеют. Дело в раскованности, а для нужно не раздевать взглядом, а представлять процесс как чередование красивых картинок. Это как… мысленная готовность заняться сексом с кем угодно. И под "с кем угодно" имеются в виду вообще все. Независимо от твоей сексуальной ориентации и предпочтений во внешности.

– То есть, гипотетически, я сейчас должен представлять секс с тобой? – ехидно уточнил Шэнь.

Хару наигранно ахнул и прикрыл руками грудь. Получилось у него это так органично и игриво, что на секунду показалось, что он и правда забеспокоился о том, в каком виде Шэнь его может воображать. Но показная стеснительность уже через секунду исчезла, словно он маску с лица снял. Продолжил уже серьезно:

– Запомни эту ехидную интонацию, – сказал Хару, – И постарайся ее использовать не только по отношению ко мне. И я был бы благодарен, если бы ты исключил из списка "тренажеров" близких друзей и знакомых. Тренируйся на… Нобу.

Шэнь не удержался – изобразил, что его тошнит – и они оба расхохотались.

– А если серьезно, то некоторая провокационность и раскованность поведения легко считываются через экран, даже если ты показываешь это лишь мимикой. То есть, тебе нужно проворачивать этот трюк во время интервью, представляя за камерой какую-нибудь девчонку, например. Или во время общения с другим человеком. Но без тренировки у тебя не получится поддерживать этот взгляд с поволокой и при этом продолжать общение. Поэтому и предполагается, что сначала ты будешь тренироваться правильно смотреть сначала на всех подряд, а потом уже начнешь включать такой взгляд по желанию.

Шэнь задумчиво кивнул. В его прошлом агентстве их учили улыбаться так, чтобы это было красиво. Какое-то время проверяли их улыбки постоянно, жестко отчитывали, когда те начинали улыбаться так, как привыкли. Сейчас Шэнь даже в обычной жизни по привычке улыбается "с зубами", а не одними губами, как вообще-то улыбался с детства. Поэтому он понимает, что Хару имеет в виду – если будешь часто практиковаться, то научишься “включать” правильный взгляд уже без воображения, просто напряжением нужных мышц.

– Подшучивай над другими, придумывай легкие провокации, веди себя более уверенно, – добавил Хару. – В целом, ты ведь действительно ехидный и сексуальный, просто проявляешь это не особо часто. Кстати… твое легкое изменение в поведении можно объяснить тем, что ты окончательно освоился в стране и на шоу, поэтому ведешь себя смелее.

Шэнь радостно улыбнулся: это логично. Он уже в каком-то интервью говорил, что чувствует себя немного неуютно, хотя и хорошо понимает корейский.

– Можно добавить некоторой провокации в общении с другими трейни, – продолжил Хару. – Флирт с камерой. Больше пока в голову ничего не приходит.

– Спасибо, – честно поблагодарил его Шэнь, – Это уже больше, чем я смог придумать самостоятельно.

– Да не за что, – улыбнулся Хару. – Это ведь моих интересах, чтобы ты был с нами как минимум до финала, потому что кто иначе меня будет учить танцевать?

Шэнь сощурился:

– Это был сарказм? Это же теперь моя фишка?

– Это было проявление моего избалованного характера настоящего принца, – Хару сделал вид, что проверяет ногти, – Я просто забочусь о своих подданных, чтобы они продолжили заботиться обо мне.

Глава 4. Сценическое присутствие

Если с вокалом дела шли не очень, то разучивать танец им ничего не мешало. К среде они вроде выучили его полностью и начали прогонять целиком… и это смотрелось как-то не так. Хару смотрел в зеркало на себя, на других, но выглядели они откровенно странно.

Нельзя сказать, что оригинальная хореография категорически не подходила парням, ничего исключительно "женского" там не было, это не самый милый танец данной группы. Но... дело ли во внешности, или в поведении – но их семерка и этот танец просто не созданы друг для друга. Даже Шэнь, который замечательно танцует, и тот выглядел так, как будто был не на своем месте.

– Давайте еще раз, с вокалом, – попросил Хару.

Все выстроились, начали сначала. У парней не всегда получалось хорошо исполнить свои партии, Нобу вообще свою часть припева практически пищал, что звучало жалко, но беспокоило Хару не это. Закончив, парни разошлись по залу, отдыхать. А Хару подошел к зеркалу, изобразил несколько движений из хореографии…

– Дерьмо собачье, – констатировал он.

Кажется, на него посмотрели все в помещении.

– О чем ты? – удивился Чанмин.

– Ты не видишь? Движения подстроены под милый концепт, а у нас из милого – только Нобу. Мы же все смотримся откровенно плохо. Вот давай, Шэнь, прогони партию.

Шэнь пожал плечами, включил музыку и начал с начала свою партию. Остальные молча наблюдали, но Шэнь даже не закончил танец, остановился раньше:

– Черт, ты прав.

– Хореография практически убивает тот тип харизмы, который у нас есть, – заметил Хару. – Давай, Нобу, то же самое. Только с эмоциями, как ты обычно делаешь… а то без них и у тебя смотрится странно.

Музыку перемотали на начало. Нобу начал танцевать. Он улыбался, подмигивал, но даже при этом некоторые движения смотрелись… нелепо. Пусть он и весьма субтильный, но фигура-то у него нормальная, мужская, плечи заметно шире бедер, как таковой попы, чтобы крутить ею перед камерой, у него нет.

– Даже у него выглядит странно, – подытожил Шэнь. – И что делать?

– Менять хореографию, – уверенно сказал Хару. – В правилах это не запрещено, я точно помню, сказано лишь – чтобы оригинальная хореография присутствовала в измененной.

– Нас не захейтят за такое? – уточнил Нобу. – Обычно фанатам групп не нравится, что оригинальную хореографию женских групп меняют под мужской коллектив.

– Обычно тем, кто выступает с женской хореографией, не нужно соревноваться с другими группами, – резонно заметил Чанмин. – Группы, которые дебютировали, делают каверы, чтобы привлечь внимание фанатов, поэтому они и должны относиться с уважением к оригинальной концепции. Но мы не дебютировали, наша задача не развлечь фанатов, а поразить их и выиграть.

Все вокруг начали кивать, соглашаясь с ним. Хару про себя подумал, что сейчас на Шэня ляжет дополнительная ответственность – он единственный, кто действительно может ставить новую хореографию.

– Если так подумать, – осторожно заметил Хару, – песня ведь вовсе не милая. Она скорее про страсть, про сильное притяжение, когда лирический герой хочет остановиться, но не может.

– То есть про секс? – напрямую уточнил Шэнь.

– У тебя все про секс! – возмутился Хару и тут же спокойно добавил: – Но в этом случае – да, про секс.

Парни вокруг расхохотались.

– Значит, часть милых движений переделать под более сексуальные? – уточнил Шэнь.

– Только не переборщи! – попросил Хару. – Не надо делать совсем… агрессивный посыл. Давайте начнем с того, что вообще решим, что нужно менять. Шэнь, давай сначала. Нобу, попробуй с ним, а то у этого типа все временами выходит слишком сексуально…

Снова смех. Музыку перемотали на начало, Чанмин включил запись на телефоне и снимал этих двоих. Потом начали разбирать – что точно нужно менять, а что нужно оставить, чтобы оригинальная хореография присутствовала в выступлении. Совсем исключать милые движения – тоже плохо. Поэтому меняли не все.

– Вот эти приседания в начале хорошо у вас выглядят, – указывал Хару, – А вот в припеве движения бедер я бы изменил… хотя бы положения рук.

Шэнь что-то записывал на обратной стороне листа с правилами подготовки номера. Когда разобрали весь номер, Шэнь начал работать над изменением движений. Хару подсказывал, наблюдая со стороны.

– Должно выйти что-то в стиле флирта. То есть все еще мило, но заменить часть движений на более мужские, – подсказывал он иногда.

Шэнь кивал и пробовал разные варианты. Выбирали вместе, записывали готовые кусочки на камеру. К вечеру успели только соединить все воедино, но пока что не все достаточно хорошо запомнили движения. А тут еще объявили, что завтра репетировать они смогут только до обеда, потом будут снимать первую часть филлерной серии. Нобу начал паниковать, что они не успеют все выучить.

– Успеем, – уверенно сказал Хару. – Мы все за три дня освоили хореографию к титульному треку, здесь у нас времени больше. Скачаем себе на телефоны запись с хореографией, будем репетировать дома.

Все согласно, хотя и немного печально, кивали. Понятно, что никому не хотелось дома продолжать репетировать, но выходить с хореографией, которая им не подходит, – не лучший способ выиграть в соревновании.

Подгоняемые сроками, они умудрились за несколько часов с утра состыковать все куски хореографии и даже пару раз прогнать номер целиком. Не у всех новые движения получались хорошо, но это можно отработать, главное – что они вообще знают, что делать.

Когда они прогоняли хореографию уже перед самым обедом, к ним зашел один из наставников, хореограф. Он посмотрел, что у них получилось и похвалил Шэня:

– Ты молодец. Когда я услышал, что вы меняете оригинальную хореографию, я немного переживал, что вы совсем убьете "дух TWICE", но у вас получилось в меру сексуально, в меру мило. Многие группы меняют оригинальную хореографию, но ваш вариант пока мне нравится больше всех.

Кланялись они все вместе, а потом так же вместе тормошили счастливого Шэня.

После обеда их опять собрали в большом зале съемочного павильона. Красивые стулья и кресла, которые прежде стояли на ступенях амфитеатра, заменили на менее официальные сидячие места – кресла-мешки. Некоторые были размерами, скорее, с диван.

Стафф попросил их немного "повеселиться" для съемок. Парни падали на эти кресла и спорили, кто куда сядет. Хару в этом почти не участвовал, он просто занял одно из больших кресел в первом ряду и с улыбкой наблюдал за остальными. Конечно, он тоже мог бы тут показывать, как "котики" падают в такие кресла, но это, так сказать, – не в его стиле. Принцы по мешкам не прыгают. Да и что толку соревноваться в этом с теми, кто реально умеют быть смешными ?

Минут через десять все расселись, и вот тогда в помещение вошли "гости". Это вызвало настоящий ажиотаж среди парней, они начали кланяться, восхищаться… Минджи, их наставник, пришла вместе с двумя девушками из своей группы. Они принесли несколько больших пакетов с мороженым – все те же пластиковые стаканчики FrozenZen с разными вкусами. Хару достался пломбир, политый топпингом "соленая карамель" и посыпанный орешками. У Антона на орехи была аллергия, поэтому пробовать было даже немного страшно, но ничего не щипало, горло отекать вроде не собиралось. К тому же – он уже ел соленый арахис из автомата, пил апельсиновый сок, просто в этом случае старые привычки дают о себе знать.

Минджи и две ее подруги – Кэсси и Анби – пришли к ним просто поболтать. Предложили задавать вопросы о работе айдолов, сами рассказали несколько историй о том периоде, когда только дебютировали. Как их ругали в агентстве за плохую отработку номера, как они однажды всей группой смотрели всю ночь сериал, а потом утром поехали выступать, как едва не сожгли кухню в общежитии, как первое время могли плакать в студии звукозаписи, потому что не получалось спеть все идеально. Истории грустные и веселые одновременно…Из-за этого Хару начал еще больше беспокоиться: и куда он лезет? Во время съемок клипа несколько дней они спят по три-четыре часа? Во время записи альбома ночуют в студии? Что вообще творится у айдолов со сном? И это девчонки еще диеты не упоминали…

– Мы хотим провести конкурс, который будет спойлером к теме соревнований следующей битвы, – сказала Минджи. – Что является важным для айдола независимо от того, какую позицию он занимает?

Парни молчали. Хару тоже не понял, что она имеет в виду.

– Что заставляет поклонников особенно часто пересматривать выступления определенных айдолов? – подсказала Кэсси.

– Сценическое присутствие? – неуверенно произнес Чанмин.

– Именно так! – обрадовалась Минджи. – То, насколько вы притягательно и уместно вы выглядите во время танца, нередко важнее умения танцевать.

– Мимика, эмоциональность исполнения, уровень погружения в процесс – все это влияет на ваш сценический образ, – продолжила Кэсси, – И айдолы, которые сияют на сцене, всегда будут пользоваться популярностью.

– Так что сейчас мы, в виде батла, проверим – кто из вас обладает невероятным притяжением на сцене, – продолжила Анби, – Стафф будет включать случайную музыку, а ваша задача – двигаться под нее так, чтобы…

– Чтобы мы не могли от вас глаз отвести! – весело добавила Кэсси.

– Соревнование будет проходить в формате баттла, – широко улыбалась Минджи. – Так как это фристайл, мы не будем обращать внимания на то, насколько хорошо вы двигаетесь. Можете даже не танцевать, а делать вид, что подпеваете.

– Выигравший получит особый приз, – добавила Кэсси. – У нас скоро начнется подготовка к новому альбому…

– И в трейлер нам нужен парень, – многозначительно добавила Анби.

Трейни начали восхищенно перешептываться – сняться в трейлере популярной группы хотели многие.

Соревнование было достаточно сумбурным. Один вызывался выйти вперед, потом поочередно "сражался" с пятью другими трейни. Проиграл – уходишь и твое место занимает другой. Если выиграл пять раз подряд, временно отходишь в сторону, как будто прошел в финал.

Музыку включали вперемешку – то слезливые баллады, то жесткий хип-хоп, то что-то милое, то что-то сексуальное.

Стафф немного контролировал процесс. По их распоряжению сильные противники первое время не должны были сражаться друг с другом.

Выглядело это, скорее, забавно. Хару просто сидел в первом ряду и покатывался со смеху. Шэнь уже успел "пройти в финал", одержав пять побед, Чанмин и Тэюн вылетели, столкнувшись с сильными соперниками, а Хару так ни разу не вышел. Он вообще-то планировал отсидеться в сторонке. И вот, когда образовалось три человека с пятью победами, а последний, Мухен, одержал только четыре победы, все вспомнили про него.

– Ты почему не выходил? – возмутилась Минджи.

– Я так хорошо сижу, – вполне честно ответил Хару.

– Так, ну-ка сюда, – потребовала Кэсси. – Либо проиграй… либо… а если он выиграет? У него же не будет пяти побед…

– Пусть сначала выиграет! – возмутился Мухен.

Он смотрел на Хару с легким пренебрежением, словно ожидая легкую победу. В финале остались только танцоры – Шэнь, Юнбин и еще один главный танцор, Сай. Мухен – единственный трейни без четырех звезд, который смог убедить всех в своих умениях. Хару почувствовал, что закипает: эта пренебрежительная ухмылка порядком его взбесила. Он расстегнул замок толстовки… В зале уже начали кричать, а три девушки – хохотать.

Заиграла музыка. Сочные басы, тянущаяся мелодия, что-то очень сексуальное. Хару просто улыбался, а сам скинул толстовку с плеч, чтобы она повисла на локтях, начал немного двигать грудью и плечами, в большей степени полагаясь на выражения лица. Смотреть он предпочитал на Анби. На Минджи явно не стоит – им еще до конца шоу вместе работать. А Анби самая стеснительная из девчонок, с ней заигрывать как-то даже веселее.

Несмотря на то, что в зале сидели преимущественно парни, кричали и визжали они, как девчонки. Краем глаза Хару видел, что кто-то обмахивает себя ладонью, делая вид, что ему жарко.

Мухен танцевал. Что именно, Хару не видел. Он коварно улыбался и старался смотреть только на Анби, которая уже пыталась спрятаться за подушкой, пока ее подруги хохотали так, что начали съезжать с дивана.

– Так, все, остановите музыку! – из-за подушки закричала Анби. – Я на такое не подписывалась!

В голосе у нее было искреннее веселье. Кэсси уже сидела на полу и била кулаком по сидушке дивана.

– Пришли поучить сценическому присутствию малышей-трейни, ага, – достаточно громко ворчала Анби, – Меня тут в середине дня соблазнять пытаются!

Новая вспышка громкого смеха.

– Не смотри на меня так! – потребовала Анби.

Хару решил, что, раз уж он все равно встал с кресла и будет ловить жуткие приступы стыда за то, что он уже успел натворить, можно уже и продолжать.

– Как смотреть? Так? – спросил он, немного понизив голос.

В него прилетела подушка.

– Думаю, мы можем признать безоговорочную победу Хару, – сказала Минджи, вытирая выступившие слезы.

Мухен ушел со сцены крайне обиженный. Хару же поклонился наставницам:

– Простите, Анби-сонбэ. Я не очень хороший танцор, но вроде бы неплохой актер.

– Подушку верни, – Анби недовольно надула губы.

Хару пробежался до дивана наставниц и вручил Анби подушку. Поклонившись, разумеется.

Общим решением трех судей, Хару решили взять в финал без пяти побед. К нему вышел Юнбин. Теперь они соревновались трижды – нужно дважды победить, чтобы пройти в финал. Хару не особо надеялся на успех, потому что не мог полноценно танцевать, а далеко не всегда можно обойтись без танца. Обычно он выполнял какие-то связки, которым его научил Шэнь. Удивительно, но его признали выигравшим. Затем вышли Шэнь и его противник. Два сильных танцора выглядели на сцене действительно мощно. Когда Шэня признали победителем, Хару был одновременно рад и не рад. С одной стороны – круто, что Шэнь ближе к победе, с другой – соревноваться с ним не хотелось.

Перед началом их "сражения" на площадку зашли стилисты – поправить макияж девушек.

– Это твой шанс показать себя, – шепнул Хару Шэню.

– Я знаю, – ответил Шэнь.

– В плане характера, а не танцев, – добавил Хару.

Шэнь удивленно повернулся к Хару. Кажется, ему это в голову не пришло. Хотя, на деле, просто по поведению Хару можно было понять, что это соревнование можно использовать далеко не только для демонстрации танцев.

– Ты веди, я подыграю, – подсказал Хару. – Помнишь? Хитрый лис и сексуальный парень.

Шэнь задумчиво кивнул.

Когда девушки были готовы к съемкам, Хару немного отошел от Шэня. Откровенно говоря, "сражаться" не хотелось. Мотивация слабовата: бесплатно сниматься в чьем-то там тизере… Ну, такое себе. С другой стороны – в перспективе это его работа. Так что просто сдаться он не может.

Шэнь выбрал ожидаемую стратегию. Вместо того, чтобы танцевать, смотря в зал, он как будто обращался к Хару. Первым им включили какой-то хип-хоп трек, где девушка зачитывает пошловатые строчки о том, какая она потрясающая и как круто трясет попой. Хару тверкать не учился, поэтому пытаться при всех не стал бы. А вот у Шэня это получилось весьма неплохо. Вообще, после вороха записок в школьном шкафчике, наглым приставаниям Джиу и липучки-Нобу, который все время пытается повиснуть на Хару, как мартышка на ветке, тряской поп Хару не смутить. Но сейчас он решил сделать вид, что смутился.

– Эй! – громко возмутился Шэнь. – Не поддавайся! Я же вижу, что ты только изображаешь смущение!

Хару недовольно закатил глаза, Шэнь начал кружиться вокруг него, выполняя отдельные танцевальные движения, словно дразня.

– Хару долго думает! – закричала Кэсси, – Он все равно продул!

Музыку тут же сменили. И включили почему-то "Haru Haru" группы BigBang, причем именно с припева. Ну Хару и запел. Без микрофона полноценно перекричать музыку он, конечно, не мог, но его голос все равно пробивался. Это песня про расставание, обращение к девушке, которая бросила героя. Ну Хару и начал наступать на Шэня так, будто это он его бросил. В зале начали смеяться, а в конце припева Кэсси громко возмутилась, ведь теперь Шэнь ничего не делал. Музыку сменили и включили уже почти легендарную "Trouble Maker". Вряд ли в Корее есть более заезженный дуэт. После того, как его исполнили на телевидении, его регулярно повторяют – как айдолы, так и просто случайные люди. У Хару даже в школе люди так развлекались.

Поэтому он не стал что-то там придумывать и подал Шэню руку. Под громкие крики парней в зале, они попытались исполнить номер – Хару за парня, Шэнь за девушку. Не всегда получалось идеально, Хару мог лишь следовать за Шэнем, который знал номер лучше. Хару помнил, что примерно было в оригинальном танце – движения бедрами, момент с поцелуем руки… Шэнь его выше, поэтому пара у них вышла немного комичная.

Все вокруг смеялись, а Кэсси еще и возмущалась:

– Это просто нечестно! Вы нормально не соревновались!

– А может победить дружба? – улыбался Хару.

– Давайте вы нас оцените по номеру, который мы оба знаем? – коварно спросил Шэнь. – Мы же в одной группе были в прошлый раз…

Девушки подхватили идею. Включили "The Eve", прямо перед припевом. Хару хореографию еще, конечно, не забыл. Он не хотел смущать девушек снова, поэтому танцевал, смотря поверх голов. А вот Шэнь, кажется, решил воспользоваться его стратегией, и все время припева поддерживал зрительный контакт с Кэсси, из-за чего подруги теперь смеялись уже на ней. В конце номера подушка прилетела сначала в Шэня:

– Наглецы! Смущаете своих старших! – возмутилась Кэсси.

– Хару! – окликнула его Минджи и пульнула подушку: – Ты почему не старался?!

Хару поймал подушку и поклонился, извиняясь:

– Простите! Я не хотел снова расстраивать сонбэ!

– Эти двое хорошо дружат, – пояснила Минджи. – Поэтому я даже не знаю, как их оценивать.

– Ну, если нам позволят снять двоих, то будут сниматься вместе, а если нет, то в последнем выступлении Ли Шэнь выглядел лучше, – спокойно ответила Анби.

Их отпустили на места. Шэнь недовольно ткнул Хару в бок:

– Ты почему мне поддавался?

– Я вообще выходить не хотел! – возмутился Хару.

Глава 5. Победители и проигравшие

На следующий день все занимались спортом. Ранним утром пешком пришли на стадион старшей школы, расположенной в том же районе, что и их общежитие. Чуть в стороне от поля подготовили что-то вроде временного лагеря для съемочной группы. Там были навесы, стулья, питьевая вода, но трейни все равно построили на футбольном поле.

Начали с общей разминки, а потом объявили начало эстафеты. Соревноваться будут группы, которые сформировались для участия в Битве Цветов. Приз – еда. Стафф арендовал столики в ресторане барбекю неподалеку. Та группа, которая получит больше всего баллов, сможет выбрать любое блюдо из восьми предложенных. Потом выберут парни со второго места, третьего и так далее, пока восьмой группе не достанется то, что не выбрали остальные. Это не совсем блюда, конечно, скорее – вид мяса. От дорогой говядины до самых дешевых морепродуктов.

– Хочу барбекю из говядины, – заявил Хару.

– Все хотят, – вздохнул Чанмин. – Но выиграть будет сложно.

Тэюн расхохотался и многозначительно заметил:

– Сейчас вас будут очень жестко мотивировать, потому что Хару за еду…

Все повернулись в сторону Хару. Он же уже начал разминаться.

– Все настолько серьезно? – со смешком уточнил Шэнь.

– Конечно, – кивнул Хару. – Ты же не хочешь проиграть? Давай, готовься. Я бегаю медленно, поэтому эстафету вам придется выиграть для меня.

На стадионе не было стационарных камер, их снимали операторы. Один с самого начала крутился рядом с ними, и серьезное заявление Хару они тоже засняли. Шэнь стрельнул глазами в сторону камеры и поклонился в духе какого-нибудь дворецкого:

– Конечно, ваше величество. Будет исполнено, ваше величество.

– Высочество, – автоматически поправил его Хару. – Величество – это король, а меня пока не короновали.

Тэюн заржал, остальные четверо рассматривали их так, будто пытались понять, какую траву они курили и почему не поделились с остальными. Не объяснять же им, что Шэнь и Тэюн начали частенько подкалывать Хару этим "принцем". И в самый разгар веселья к Хару еще и девушка из стаффа подбежала.

– Зонтик, – она практически пихнула зонт Хару в руки, – Чтобы ты не сгорел на солнце.

И, не дожидаясь какой-либо реакции от Хару, убежала. А он остался стоять с зонтом в руках. Тем самым, который когда-то давно ему вручали, чтобы он не использовал солнцезащитный крем перед съемками.

Тэюн начал так хохотать, что Хару даже забеспокоился о нем – не лопнет ли. Шэнь забрал у Хару зонтик, открыл его и ехидно поинтересовался:

– А зонт мы тебе по очереди держать будем, или ты сам справишься?

Хару недовольно забрал зонтик, пристроил его на плече:

– Сам подержу. А ты разминайся, разминайся. С зонтом-то я еще медленнее бежать буду.

Но бежал Хару, разумеется, без зонта. Несмотря на то, что этот черный зонтик странно выглядел, Хару он вполне устраивал. Пока все щурятся от яркого солнца и потеют, Хару спрятался от прямых лучей и ему хорошо. Одно раздражает – Нобу опять прилип, теперь объясняя это тем, что тоже не хочет сгореть.

Прежний Хару был не особо спортивным человеком. Но все же – дедулина зарядка, вообще-то, является частью разминки боевых искусств, пусть и адаптированной для людей, которые не собираются драться. Она задействует все мышцы тела, благодаря чему Хару и смог так быстро привыкнуть к тем тренировкам, которыми нагрузил себя сам, когда в нем слились две личности. Сначала он делал планку, потому что это основа упражнений с собственным весом, практически база для начинающих. Потом они с Тэюном стали заниматься на турниках. А потом и вовсе – начались танцы. Собственной фигурой он все еще не был доволен, да и во время кардионагрузок уставал достаточно быстро, но… в этот день оказалось, что не такой уж он и дохляк.

В эстафете они заняли третье место. Бегает Хару все еще медленно, а уж Нобу… просто сплошное огорчение. Зато потом… организаторы словно подыгрывали их группе. Было соревнование по времени в планке. Результат группы засчитывается по самому стойкому парню. Нобу-то свалился уже через полторы минуты, но постепенно люди падали, а их группа оставалась стоять. Отметку в пять минут преодолели впятером, после шести минут их осталось четверо из группы, немного не дотерпел до семи минут Чанмин, на восьмой свалился Шэнь, чем очень удивил Хару.

К этому моменту не сдались считанные единицы. Хару и Тэюн стояли рядом. Тэюн – бодрячком, еще разговаривать мог, Хару с трудом дышал и мучался главным вопросом – а почему он до сих пор не сдался? Вот зачем ему это нужно? Но стоял. Раз в неделю он старался простоять в планке как можно дольше, такая проверка на выносливость, но обычно он заканчивал себя проверять после восьмой минуты. На девятой минуте их осталось четверо.. Шэнь поставил возле Хару его зонтик, чтобы солнышко не слепило. Десятая минута – их трое. Как только сдался этот третий парень, Хару тут же упал следом. Девять минут пятнадцать секунд.

– Эй, ты чего? Устал? – возмутился Тэюн. – А я думал, у нас с тобой дружеские соревнования. В обычное время-то тебя не заставишь соревноваться.

– Я умираю, – признался Хару, переворачиваясь на спину. – В общежитие меня несите прямо на этом коврике.

Тэюн тихо засмеялся. Но продолжил стоять в планке. Кто-то ему уже кричал, что он может прекращать, но Тэюн упрямо дотянул до десяти минут.

Потом было соревнование в армрестлинге, Чанмин как раз успел отдохнуть и победил. Потом пинали мяч в ворота, заняли второе место в общем зачете – Нобу, к слову, справился удивительно хорошо.

У них было два первых места, второе и третье, что в итоге дало им возможность первыми выбирать себе еду. После почти целого дня на улице, под солнцем, да еще и с физической нагрузкой, жареное мясо с овощами казалось просто пищей богов, даже оператор, который давал им указания о том, как есть, не мог испортить аппетит.

Особенно, когда впереди выходные.

***

Минсо в будущем хотела находиться ближе к группе, поэтому в здании агентства New Wave для нее готовили кабинет, но пока ей приходилось работать в офисе телекомпании. Ей там не очень нравилось. Она не стала его переделывать под себя – только время тратить – но, в итоге, большую часть рабочих задач решала у себя дома.

У нее уютный кабинет – яркий текстиль, картины, много зелени, есть большая доска, где она размещает картинки с референсами, можно с комфортом расположиться и поработать. Здесь ей удобнее заниматься креативом, а в здании телекомпании она встречается с людьми и решает организационные вопросы.

Есть у домашнего офиса только один минус – туда случаются вторжения.

У Юнби всегда был код от дверей ее квартиры, но обычно она предупреждает о своем появлении заранее, это братец любит приходить внезапно. Но в этот раз именно Юнби вторглась в кабинет Минсо, держа бутылку шампанского в одной руке, два бокала – в другой, а коробочку с клубникой под мышкой.

Пока Минсо удивленно рассматривала подругу, та поставила все на столик и уже начала открывать бутылку. В кабинете есть небольшая зона для гостей – два кресла, софа напротив, между ними – небольшой столик. Можно выпить кофе… или что покрепче. Минсо направилась к этому столику: Юнби бы просто так не пришла, что-то явно случилось.

– В честь чего шампанское? – уточнила Минсо, садясь в кресло.

– Я развожусь, – холодно ответила Юнби. – Мой благоверный подал на развод.

Минсо от неожиданности даже воздухом подавилась. Муж Юнби прежде утверждал, что развода она не дождется. Они были повязаны сложной паутиной тайн и взаимных измен, поэтому Юнби никогда не настаивала на расторжении брака.

– И что стало причиной? – уточнила Минсо.

Пробка шампанского вышла с легким хлопком, Юнби разлила его по бокалам с изяществом вышколенного официанта. Помнится, когда-то она работала официанткой на банкетах… как давно это было?

– Мой сыночек не только туп, но еще и жесток… вообще не могу поверить, как я действительно его родила… Он сбил человека. Не насмерть, слава богу, но травмы серьезные. Мой папа откупил внука от суда, чтобы не было скандала, дело замяли, но… Нахён полностью исключен из завещания. Ему не достанется ничего – ни бизнеса, ни недвижимости, папа отрезал его даже от трастового фонда. Он решил вычеркнуть моего сына из семьи.

Минсо взяла бокал шампанского:

– И поэтому твой благоверный решил развестись? – удивилась она.

Сын Юнби всегда был проблемным ребенком. Хотя сбить человека – это, конечно, даже для него слишком.

– Развод сопряжен с разделом имущества, – напомнила Юнби, – Он надеется получить максимум… думаю, за сохранность наших общих грешков запросит кусок побольше для любимого сынишки.

Юнби говорили отстраненно, словно вся ситуация ее совсем не беспокоит. Но Минсо-то знает, насколько болезненна для подруги эта тема. Двадцать лет в крайне неудачном браке, постоянные ссоры, взаимные измены, проблемы с единственным общим ребенком.

Минсо в телефоне написала сообщение помощнику – ей нужны европейские закуски, вино и сладости. Немедленно! С шампанским Юнби ошиблась – оно им явно не поможет.

Опасения подтвердились – Юнби влила в себя весь бокал шампанского залпом и налила второй. Спрашивать ее ни о чем не пришлось – она начала говорить сама.

– Когда он так носился с сыном, я даже радовалась – хороший отец, не совсем пропащий человек. Кто же знал, что он ему будет настолько потакать? Все, что Нахён хотел, он тут же получал. Муженек еще и ругать Нахёна не позволял. Плохо учится? – учителя не могут мотивировать. Проблемы с дисциплиной? – это одноклассники его испортили. Назвал родную мать шалавой? – так это за дело! И что теперь? Я вообще не понимаю собственного ребенка, его поступки меня пугают, я не могу поверить, что как-то причастна к его рождению. Как так получилось? Он совсем не похож на меня характером, у него нет целей, он вырос типичным представителем "золотой молодежи". Понимаю, что много времени уделяла работе, но Наён-то – замечательный, добрейший ребенок…

Юнби опрокинула в себя еще один бокал шампанского, а Минсо не смогла сдержать легкого покашливания. Наён недавно исполнилось семнадцать, но ребенком ее стало неловко называть еще года два назад. Эта девчонка всю родню заставила вокруг себя плясать.

– Вот не надо так хмыкать! – возмутилась Юнби. – Я знаю, что ты считаешь Наён избалованной, но она никому ничего плохого сроду не сделала. И относится ко всем с уважением. Просто она… творческая натура.

Минсо улыбнулась в ответ. В чем-то Юнби права, конечно. Главные неприятности, которые устраивает Наён – это ее внезапные порывы совершить что-то странное… иногда на другом конце земного шара. При этом девчонка закончила школу экстерном, у нее заметные успехи в спорте, а сейчас она пошла работать в сферу обслуживания – это традиция семьи Со, они все после школы или университета подрабатывали на низкоквалифицированных работах.

– И что теперь? – осторожно спросила Минсо. – Ты же столько лет сама утверждала, что не будешь разводиться с ним…

Юнби вздохнула. Она вылила в бокал остатки шампанского, но сразу пить не стала. Взяла из коробочки несколько ягод клубники.

– Не знаю, – призналась она. – Я безумно боюсь того, что он может рассказать в ходе бракоразводного процесса. Того компромата, который у меня есть, может быть недостаточно, чтобы он замолчал. Я-то не за себя переживаю, а за Наён. Папа точно не отдаст бизнес моему муженьку, поэтому может всплыть информация, которую я бы предпочла скрыть.

– Учитывая славу твоего муженька и то, сколько у вас денег… не думаю, что Наён что-то угрожает. Она сильная девочка, со сплетнями справится, – ободряюще улыбнулась Минсо.

– Со сплетнями – без сомнения. Но это… болезненная для нее тема, – сказала Юнби и залпом допила оставшееся шампанское.

Минсо печально вздохнула. Брак ее подруги не заладился с самого начала. Она вышла замуж по договоренности, чтобы скрепить бизнес-контракт. Через год после свадьбы родился Нахён. Потом Юнби ушла с головой в работу, ее даже измены супруга не беспокоили – не требует от нее супружеского долга, и черт с ним. Но все изменилось, когда Юнби влюбилась. В брата Минсо, Минхёка. Тот тоже был женат, и это тоже был договорной брак, такая же супружеская пара с длинным списком взаимных измен. Но все же… между Минхёком и Юнби не просто искра проскочила. Они любили друг друга до безумия, на них смотреть было больно – так они сходили с ума друг по другу. Именно поэтому, когда произошла "небольшая неожиданность", Юнби не смогла избавиться от ребенка любимого мужчины. И, что удивительно, ее отец, господин Со, ее поддержал. Чтобы ребенка Юнби и Минхёка не обзывали в школе, на законного муженька Юнби собрали компромат, пригрозили судебным делом, тем самым вынудив сотрудничать. Когда Наён появилась на свет, все считали ее вторым ребенком в не самом удачном браке.

Чтобы Минхёк мог чаще видеться с дочерью, не вызывая подозрений, Минсо стала крестной мамой девочки. Это событие сильно укрепило ее дружбу с Юнби – прежде они были просто хорошими приятельницами, а теперь стали лучшими подругами.

Сама Минсо, мягко говоря, не поощряла всю ту паутину лжи и взаимных угроз, которая окружала Юнби, Минхёка и их общую дочь. В то время, когда Наён родилась, это было оправдано, но сейчас… К чему все эти сложности, если Минхёк и Юнби все еще любят друг друга? Минхёк давно развелся. А Юнби все боялась реакции общества. И вот… супруг решил все за нее.

– Я все же думаю, что это к лучшему, – уверенно сказала Минсо.

– Я не знаю, – потерянно протянула Юнби. – Я так переживаю. Что будет, если в ходе развода он все же заявит, что Наён – не его дочь?

– Будет маленький общественный скандальчик, – ответила Минсо. – Мой брат признает свою дочь, даст интервью о том, что вы были заложниками ситуации… возможно, тебе придется на пару лет отдать официальную должность редактора кому-нибудь другому… Потом все успокоятся. Вы же творческие личности, вам можно.

Юнби вздохнула:

– Я не о себе или Минхёке. Я о Наён. Всем плевать, что она не была нежеланным ребенком, что ее родители всегда ее любили, она будет…

Юнби не закончила фразу. Она предприняла попытку вытряхнуть из бутылки с шампанским еще хоть что-нибудь, а потом отобрала бокал у Минсо и допила его за несколько глотков. Выглядела при этом абсолютно трезвой.

– Есть, что выпить? – спросила она.

– Я уже написала Кандэ, но он не умеет летать. Скоро привезет что-нибудь.

Юнби обессиленно откинулась на спинку кресла:

– Почему сейчас? Я так волнуюсь за Наён… Наверное, ей не стоило возвращаться в Корею.

Минсо молчала. Стыдно признаваться, но она была скорее рада этому разводу. Да, Юнби – ее подруга. Но Минхёк – любимый старший брат. Он много лет просил Юнби развестись. Всегда хотел признать дочь. Но у семьи Со бизнес, им не нужны скандалы, поэтому страдали все. Юнби и ее непутевый муж. Их сын, который ненавидит мать, потому что та не любит его отца. Минхёк, который хотел бы быть вместе с любимой женщиной. И Наён, которая не может называть своего папу папой, потому что официально им является другой человек.

Глава 6. Социальные сети

За день до отъезда Хару и Тэюна внезапно выдернули с тренировки. Приехала госпожа Хван, именно с ней Хару и Тэюн должны были поговорить. Сначала она заставила их придумать себе автографы. Мучила их минут двадцать, требуя чего-то простого, но милого. Расписываться нужно быстро, крупно, но узнаваемо.

Оказывается, айдолам нельзя фотографироваться с фанатами на улице. Строго запрета нет, но агентства советуют отказываться от подобных предложений, ведь любое такое фото может стать началом для сплетен об отношениях. А вот расписаться в блокноте – это допустимо. Госпожа Хван отдельно подчеркнула, что их автограф должен отличаться от подписи на документах. И это при том, что все важные документы заверяются с помощью личной печати. Хару еще предстоит получить доинджан, обычно печать заказывают после совершеннолетия.

– Мы хотим, чтобы вы открыли профили в инсте, – внезапно сказала госпожа Хван.

– У нас есть, – непонимающе ответил Тэюн, – Закрытые, правда…

– Давайте угадаю: у Хару там фото еды и закатов, у тебя – четыре селфи и две фотографии с медалями тхэквондо? – иронично спросила госпожа Хван.

Тэюн недовольно надул губы, Хару опустил голову, пряча улыбку. У него в профиле действительно были только фото еды, закатов и кота. Но и это обновляется раз в два-три месяца… последний раз фото Куки выкладывал еще прошлый Хару, в феврале.

– Вам нужны коммерческие, подтвержденные профили с качественными фотографиями. Вашими фотографиями. Хотя еду и закаты тоже можете выставлять, но только в карусели со своими фото, – последнюю фразу госпожа Хван выделила голосом, глядя преимущественно на Хару.

– Нам нужно будет постоянно пополнять профили? – уточнил Хару.

– Два-три раза в месяц будет достаточно.

– Раньше у меня было два-три раза в год, – печально вздохнул Хару.

Вместо ответа госпожа Хван выложила на стол лист А4 с текстом. Хару даже вспомнил, откуда это – из их контрактов с "New Wave". Как актеры, они должны будут открыть аккаунты после первой более-менее заметной роли. По договору выплаты за рекламу в социальных сетях почти полностью принадлежат артисту – агентство забирает всего тридцать процентов без вычета производственных расходов. Если, конечно, не пришлось оплачивать фотосессию. В любом случае, реклама в социальных сетях приносит больше денег артисту, пусть все договоренности и проходят через агентство. Так что требование открыть социальные сети немного удивило.

– Почему, кстати? – уточнил Хару, пробежавшись глазами по контракту. – Нет вычета расходов, процент приятный… И этот пункт был в контракте с самого начала.

– Чтобы у артистов была мотивация заниматься своими социальными сетями, – пояснила госпожа Хван. – Вам нужно начать набирать подписчиков сейчас, развивать профиль. К дебюту все в профиле должно быть готово к рекламным интеграциям. Ваши соцсети станут одним из способов продвижения группы.

– Под "развивать" подразумевается – часто публиковать фотографии? – обреченно уточнил Тэюн.

– Без сомнения, – улыбнулась госпожа Хван. – Я научу вас делать фотографии, а еще расскажу – что можно и что нельзя писать. Обычно мы говорим своим артистам, чтобы подписи к фотографиям были короткими, в идеале – два-три слова, а то и пара смайликов. Нет текста – меньше шансов кого-то оскорбить. Но госпожа Им сказала, что Хару такое не подойдет. У фанатов уже сформировался определенный образ, и этот парень не будет ставить под фотографией четыре сердечка.

Тэюн прыснул со смеху и, когда госпожа Хван строго на него посмотрела, пояснил, кивнув на Хару:

– Он называет их "перевернутыми жопками”.

Хару старался делать вид, что говорят не о нем. Но тут стоит уточнить, что в Корее в принципе не используют смайлики в переписке. Корейцы считают их некрасивыми поэтому полностью отказались от них в тот же момент, когда в Kakao Talk, корейском мессенджере, появились большие рисованные стикеры. А смайлики и стикеры в виде сердечек Хару невзлюбил из-за одноклассниц. У тех почти все сообщения к нему заканчивались сердечком. Про количество записочек с сердечками вообще говорить страшно. В общем, Хару ненавидит сердечки и День Святого Валентина. В Корее четырнадцатого февраля девушки дарят парням шоколад. Парни могут подарить свои сладкие подарочки тем, с кем у них точно нет никаких романтических отношений – нередко дарят "шоколадки дружбы” или конфеты учителям. Девушки же получают шоколад через месяц, четырнадцатого марта, и это во-первых – всегда ответный подарок, во-вторых – парень не обязан делать подарки всем, кто ему дарил шоколад, обычно он отвечает только тем, кто ему нравится или с кем он близко общается. Из-за этого каждое четырнадцатое февраля Хару собирал ворох пакетиков с разными сладостями. Обычно их оставляли ему на парте, потому что при личном вручении он бы отказался. А так девчонки тешили себя надеждами, что прЫнц через месяц подарит им шоколад в ответ. Хару же скармливал конфеты Тэюну и бабуле, и больше, чем четырнадцатое февраля, ненавидел четырнадцатое марта. Ему было неудобно не отдариться в ответ. Но он понимал, что даже по одной шоколадке всем девчонкам – и он, во-первых, обанкротится, а во-вторых, даст им ложные надежды. Единственное, что его радовало – полноценно этот праздник справляют только школьники. Потом эта шоколадная лихорадка сходит на нет и отмечают день Святого Валентина только парочки.

Тэюн явно тоже вспомнил причину ненависти к сердечкам и "сдал" его госпоже Хван:

– Он ненавидит сердечки и шоколад. Каждый год четырнадцатого февраля он пытается заболеть, но его бабушка с дедушкой не одобряют прогулы.

Госпожа Хван не смогла сдержать улыбку, но потом поспешно перевела тему:

– Так, всё. К оформлению постов. Я тебе в Какао скинула чек-лист – что можно и что нельзя писать в социальных сетях. Кратко. Можно – короткие истории из детства, рассказы о каких-то маленьких радостях и проблемах. Нельзя – ничего про политику, бизнес, деньги, избегать упоминания любых катастроф, не говорить о войнах, стараться не упоминать коллег и не обсуждать релизы корейских музыкантов.

– То есть пиши короткие эссе о том, что небо сегодня голубое, а трава – зеленая? – фыркнул Хару.

Госпожа Хван строго на него посмотрела. Хару извинился и немного поклонился, не вставая: за сарказм в общении со старшими ему прилетает регулярно.

– Мне нужно научить вас фотографироваться, – сказала госпожа Хван. – Поэтому – вставайте, пойдем на улицу.

Сначала она их минут сорок мучила на ступенях лестницы. Один фотографировал, другой позировал, госпожа Хван критиковала как фотографа, так и модель. Объясняла, как стоять, куда смотреть и с какого ракурса снимать. Потом она заставила их переодеться в "школьную" форму и привести себя в порядок. Они сделали несколько фотографий на ступенях здания общежития, а потом вернулись в помещение – создавать профили. Далеко не сразу удалось подобрать ник, потом приличное количество времени ушло на то, чтобы полноценно зарегистрироваться, ведь госпожа Хван требовала максимальной защиты профиля. Пароль от аккаунта, разумеется, будет не только у Хару, но и у агентства.

– Ничего не лайкать! – строго приказала она. – И уж, тем более, не репостить. Про комментарии вообще забудьте. Вы на этом аккаунте только для того, чтобы выкладывать свои фотографии. Подпишитесь друг на друга, на аккаунт агентства, выберите несколько официальных крупных аккаунтов, которые вам интересны, и все.

Хару печально кивнул. Не то, чтобы он часто пользовался этой социальной сетью, но все же… ограничения бесят.

Госпожа Хван сразу подала заявки на верификацию аккаунтов – это синяя галочка возле имени, которая подтверждает, что личность реальная. Пришлось делать фотографии id-карты, потом госпожа Хван отправляла какие-то ссылки.

Не дожидаясь, пока синяя галочка появится, официальный аккаунт New Wave опубликовал ссылки на новые аккаунты своих артистов. Что тут началось! Телефон вибрировал в руках Хару, а на экране постоянно всплывали уведомления.

– Теперь будем отключать оповещения, – со смехом сказала госпожа Хван.

Она объяснила Хару, как настроить приложение так, чтобы его телефон не реагировал на каждую подписку. А потом вообще заставила их сменить профили, перейдя на свои старые странички. Чтобы ничего случайно не лайкнуть, разумеется.

Шэнь улетал домой вечером субботы, ночным рейсом. Поехал в аэропорт с небольшой сумкой, на метро. Хару и Тэюн тоже были бы не против уехать домой вечером, но эту привилегию получили только те, кто живет далеко. Они же вышли из общежития утром воскресенья.

Большую часть вещей оставили в общежитии, собрав все самое необходимое в подаренные спортивные сумки. Из общежития выходили приличной толпой. Здание расположено практически на окраине Сеула, до метро либо долго идти пешком, либо сесть на автобус. Хару и Тэюн, как бы им ни хотелось поскорее попасть домой, привычно выбрали пешую прогулку, так что быстро остались одни. Несмотря на то, что они были в масках и надвинутых на глаза кепках, иногда их все равно узнавали. Не подходили близко, только поглядывали издалека и перешептывались. Но все равно было немного… тревожно.

Накануне Чхусока общественный транспорт всегда переполнен. На этот праздник принято уезжать в родные места, навещать самых старых членов семьи. Поэтому трафик просто сумасшедший – на дорогах многочасовые пробки, а в автобусах и метро много людей с большими сумками. Хару с Тэюном едва выбрались из вагона метро на своей остановке, а потом еще и к выходу продвигались дольше обычного. Как бы много людей ни было в метро, во время Чхусока это все равно быстрее, чем ехать на машине, поэтому даже жители Каннам-гу выбирали этот вид транспорта.

На улице было поспокойнее. Хару и Тэюн зашли по дороге в магазинчик, сняли немного налички с карточек – им перевели деньги за съемку в шести сериях шоу. Вышло чуть меньше, чем мама Хару зарабатывает в месяц. Правда, прожили они в общежитии почти шесть недель. И все это время их действительно поили, кормили и дарили подарки, так что заработок можно считать хорошим.

С Тэюном Хару попрощался около его дома, но уже издалека увидел, что бабуля встречает его на пороге. Куки сидел на крыльце рядом. Их кот, скорее, домашний, но на улицу иногда выходит. Он довольно труслив, поэтому его прогулки ограничиваются изучением пространства в радиусе двух метров вокруг крыльца. Но все же у кота есть ошейник с адресом и телефоном хозяев – мало ли.

Хару обнял бабулю – она стояла на ступеньке, поэтому даже приседать не пришлось. Дома были и мама, и папа, и Хансу. Хару всех радостно обнимал. Он так соскучился по родным, что маму с бабулей от избытка чувств даже покружил по комнате.

Его не было без малого шесть недель. Но дом стал казаться меньше. Он вдруг понял, что реально вырос и стал сильнее. В общежитии это не было заметно, там его заботили другие вещи. Но дома он теперь макушкой задевает косяки дверей – дом-то старый, здесь двери ниже, чем в современных строениях. Получается, Хару теперь выше папы и дедушки. Раздался в плечах. Любимая домашняя футболка, которая раньше висела на нем, как на вешалке, теперь сидела теснее. Неужели можно так измениться за полтора месяца?

Возможно, он просто не сразу заметил. Заниматься спортом начал в мае, то есть провел полных три месяца на турниках, плюс еще полтора месяцев танцевального интенсива. В столовой мало жирного, но куриной грудки не жалеют – белка они едят достаточно. Идеальные условия для роста, так сказать.

– Ты как из армии вернулся! – хохотала бабуля. – Подкачался, совсем высокий стал, выглядишь таким уверенным.

– Ты как настоящий айдол! – восхищенно добавил Хансу. – А я потом могу стать айдолом?

– Эй! – возмутился Хару. – Ты в универ пойдешь! Никакого айдола! Должно же хоть у кого-то быть нормальное высшее образование?

Хансу показал ему язык, а мама с бабулей расхохотались. По всей видимости, это была шутка младшенького, от учебы он отказываться не собирается.

Хару накормили его любимой едой, а потом долго расспрашивали о том, как он жил в общежитии и как проходили съемки. Папа, в основном, молчал. Видимо, еще помнил, как сам отреагировал на новость о том, что Хару пошел работать в индустрию развлечений. Вот и делал вид, что известность сына его особо не заботит. Но даже так – это был прекрасный день в кругу семьи.

Где-то часа в четыре Хару позвонила из агентства госпожа Хван.

– Что-то случилось? – удивился он.

– Не совсем. Понимаю, что ты хотел бы отдохнуть, но есть небольшая… работа. В общем, фанаты прислали тебе подарки. Они в агентстве, на ресепшене. Там какая-то одежда. Тебе нужно будет сделать фото в чем-нибудь, или с чем-нибудь. Нас уже обвиняли, что подарки не дошли до нашего актера, поэтому подтверждение того, что ты все получил, лишним не будет. Только не пиши в описании напрямую – спасибо за подарок. Что-то нейтральное. Те, кто тебе это дарил, и так поймут, что ты их благодаришь. Хорошо?

– Хорошо. А… мне в агентство за подарками идти?

– Да. Там сейчас только охрана. Войдешь как обычно. Постарайся до вечера, потому что на ресепшене охранник обязан сидеть только до восьми.

– Понял, спасибо.

Хару уже примерно знал, о чем говорит госпожа Хван, но даже не верилось, что это – правда. Фанаты нередко отправляют своим любимчикам подарки на дни рождения, передают через агентства. Обычно это одежда, аксессуары, иногда сладости.

Прогуляться с Хару вызвалась мама. Она взяла его под руку и они чинно пошли в агентство. Как легко догадаться, большая часть жителей их "трущоб" владела недвижимостью очень давно. Они покупали землю и строили дома еще до того, как Каннам стал самым дорогим районом. Из-за этого здесь много старичков. Вообще, земля здесь дорогая, но есть маленький нюанс. Чтобы построить что-то на месте этой застройки, нужно выкупить дома у множества людей, потому что участки земли маленькие, это вам не шесть соток огорода. В районе много стариков, которые не хотят переезжать принципиально. Раз в два-три года кто-то пытается уговорить местных продать землю, но пока это еще ни у кого не получилось.. В любом случае, накануне Чхусока сюда съезжаются семьи старичков, которые отказываются продавать привычную недвижимость. Поэтому в районе становится достаточно многолюдно.

Хару узнавали – еще бы, он же их, местный. С ним здоровались, желали победы на шоу, сообщали, что только за него и голосуют. Он дал несколько автографов "до того, как стал знаменит". Мама, глядя на это, улыбалась, Хару – смущался. Чтобы дойти до агентства, ему потребовалось в два раза больше времени, чем обычно.

А внутри его поджидал очередной сюрприз. Он зашел вместе с мамой, отсканировав отпечаток пальца. Внутри – тихо и темно. Вообще, агентство позволяет трейни и действующим артистам заниматься на выходных, но только при условии, что они сами за собой уберут помещении. То есть – танцуй, но пол потом вымоешь сам. Вряд ли такие ненормальные нашлись в такое время. Поэтому охранник просто скучал, смотря какие-то видео на телефоне.

– Мне сказали, что я должен забрать какие-то подарки.

Охранник посмотрел на Хару крайне недовольно.

– Какие еще подарки?

– Мне позвонили и сказали, чтобы я забрал подарки с ресепшена, – ровным тоном ответил Хару.

Охранник молчал. Он рассматривал Хару крайне недовольно и Хару не понимал – почему. Он не знал этого мужчину; раньше тот тут не работал, так что ничего плохого Хару сделать ему не мог.

– Подарки от фанатов! – фыркнул охранник. – Ничего еще не сделал, а уже подарки собирает!

Он встал, открыл шкафчик и достал оттуда бумажный пакет, который поставил перед Хару. Пакет – один. Внутри – одна коробка. И это смущало. Во-первых, в Азии не любят дарить нечетное количество предметов. Понятно, что подарок на день рождения может быть и один, но это если ты сам лично даришь что-то человеку. Если же от семьи, например, то обычно это два предмета. Во-вторых, госпожа Хван точно говорила про "подарки" во множественном числе.

Хару не стал даже пытаться разбираться с охраной. Он понимал, что охранник просто решил умыкнуть себе подарочек, а попытка с ним спорить ни к чему хорошему не приведет. Поэтому Хару набрал номер госпожи Хван и, прямо под недовольным взглядом охранника сказал:

– Здравствуйте, госпожа Хван. Простите, что беспокою. Я пришел за подарками. А… что там примерно было? Мне дали один пакет…

– ОДИН ПАКЕТ?! – почти прорычала та в трубку. – Ну-ка поставь на громкую связь.

Охранник как-то сразу весь сжался. Хару выполнил требование госпожи Хван и та следующие три минуты жестко отчитывала мужчину. Судя по всему, тот в прошлый раз "забыл" отдать подарок актеру агентства. Фанаты встретили своего кумира, спросили – получил ли он их дары, актер искренне удивился… ну, и дальше был маленький скандальчик.

Перед Хару поставили еще три пакета. А мама, которая слышала все это,, удивленно покачала головой:

– И на что вы надеялись, господин? Что никто не узнает, что вы воруете вещи?

Охранник недовольно на нее зыркнул:

– Забрали? Вот и валите…

И он начал ворчать себе под нос что-то о том, что молодежь пошла больно наглая.

Пакеты разных размеров. Два с надписью Dior, один – Prada, четвертый – просто большой красный пакет – оказался самым тяжелым. Уже в агентстве Хару стало неловко из-за названия брендов на пакетах. Не могли же фанаты реально подарить ему брендовые вещи на день рождения?

Оказалось – могли. Кроссовки Dior показались Хару относительно знакомыми: он точно такие видел на улицах. Удивительно, но даже размер подошел. Хотя… в актерском профиле указан размер стопы в миллиметрах. Во втором пакете этого бренда был светлый свитер с высоким горлом. Простой, без каких-либо надписей, очень мягкий на ощупь. А в маленьком пакетике Prada оказались солнцезащитные очки. Ну, и в самом тяжелом пакете лежала большая коробка корейских груш и несколько открыток, подписанных от руки. Там совершенно незнакомые люди писали Хару, что они его любят, что уже организовали его фанклуб и это – их первый подарок.

– Нехило зарабатывают твои фанаты, – выразил общее мнение дедуля. – Свитер и кроссовки – примерно по два миллиона, наверное. Очки подешевле, где-то семьсот тысяч вон.

– Пять миллионов вон за шмотки?! – удивился Хару.

– Это навскидку, – заметил дедуля. – Я не знаю реальных цен сейчас. Так, примерно. Возможно, что дешевле.

Хару удивленно качал головой. Как вообще это можно носить, за такие-то деньги? Но он все же умылся, причесался, потом сходил в новых кроссовках с мамой в ближайший сквер. А дома сам сделал пару снимков в свитере. Даже заморочился – не просто сфотографировался, а постарался сделать это красиво. Поставил телефон на отложенную съемку, потом попробовал несколько разных поз. Отправил фотографии госпоже Хван на одобрение. Та сказала, что фото из сквера и в свитере надо опубликовать в разные дни, одно – обязательно завтра, второе можно и позднее. Посоветовала добавить несколько фотографий, которые покажут, что у него день рождения – что-нибудь праздничное.

Так как в семье Нам не любят сладкое, у Хару не было тортов на день рождения. Но поздно вечером он с Хансу прогулялся в супермаркет, купил две свечки на торт – с цифрами один и восемь. Воткнет во что-нибудь обычное, сладкое-то все равно будет обманом.

[*Авторское пояснение насчет вора-охранника. С позиции агентства он еще не был вором. Он ведь "забыл" отдать подарок актеру. То есть потом он его вернул, просто агентство уже успело попасть в маленький скандальчик из-за недовольства фанатов. А именно в ситуации Хару его не могут уволить сразу. Это буквально первый день общенационального праздника, еще два дня в Корее вся жизнь будет на стопе, в такое время найти замену практически невозможно. Ну а что с этим человеком будет после праздников, Хару уже и не важно. *]