Шоколадница из другого мира

Глава 1. Пропущенный экзамен

Ульяна бежала вверх по лестнице, перескакивая через ступеньку. Праздник в торгово-развлекательном центре «Пик удачи» уже начался, вот-вот на сцену выйдет её кумир. Сбивая дыхание, девушка ругала себя за нерасторопность: она как всегда опаздывала! А всё потому, что никак не могла выбрать цветы в подарок певцу. Розы — дорого, астры — слишком просто. У неё даже голова закружилась от густого аромата в цветочном ларьке. Взяла-таки миленькие розочки, расплатившись кредиткой.

Выскочила в просторный холл с выставленными на обозрение картинами местной знаменитости — видами родного городка. Устремилась к переходу в концертный зал, но вынужденно замедлила шаг. В кармане куртки зажужжал поставленный в беззвучный режим мобильник.

Лелька. Подруга по универу. Как не вовремя!

Надеясь сразу же отделаться от старосты группы, Ульяна ответила резким тоном:

— Чего тебе? Я не могу говорить!

—Ты где?

— В «Удаче», на концерт бегу.

— С ума сошла? Экзамен уже начался. Опять забыла! У тебя пересдача.

— Ой… — девушка растерянно остановилась и подошла к рыжему дерматиновому дивану, чтобы не мешать спешащим на концерт людям, — … я думала завтра.

— Чем ты думала, Уля?! Давай, скорее, бери такси, мчи сюда, ещё успеешь. Иначе на комиссии будешь париться.

— Лелька-Лелька, — вздохнула несчастная Ульяна, сбросив звонок, — не могла на полчаса раньше позвонить?

Она с тоской посмотрела на далёкие двери, за которыми уже звучала музыка, не в силах отвести от них взгляда, пошла в обратную сторону и наткнулась на препятствие.

— Осторожней, барышня!

Ульяна отпрянула. На неё сурово смотрел пожилой мужчина в странном приталенном пальто. Седые длинные волосы падали ему на плечи, а шею закрывал шелковый платок. Пальто же, как успела заметить Ульяна, было из бархата, да ещё и оторочено какими-то галунами…

— Простите, — пробормотала она, разглядывая странного дядьку, он словно сбежал со съемок исторического фильма в этом своём, то ли камзоле, то ли кафтане.

Странности на этом не закончились: в руках мужчина держал большого, серого и абсолютно лысого кота. Сквозь его длинные уши просвечивал свет потолочных ламп, морщины на лысой башке скручивались замысловатым узлом. Янтарно-жёлтые глаза уставились на Ульяну.

— О-о-ой… — протянула она, тут же вспомнив, что почти такой же кот у её кумира, и его фоточки регулярно выкладывались в блоге: — … какой котик! Это же сфинкс?

Кот повернул голову и презрительно, как ей показалось, сощурился.

— Не совсем, — сухо ответил хозяин кота и опустил его на диван. — Тяжёлый, однако! Все руки оттянул, — как бы оправдываясь, пояснил он.

— А погладить можно? — девушка протянула руку и осторожно провела по складочкам между ушами. Кот выгнул спину и боднул Ульянину руку. Ей показалось, что ладонь пронзило слабым зарядом тока. — Ух, какой ты, заряженный! Ладно, мне бежать пора. Пока, котик!

Ульяна направилась было к лестнице, но замедлила шаг у прилавка кофейни, за которым скучала миловидная женщина.

— Что-то хотела, девочка? — оживилась та.

— Вот, возьмите, — Ульяна протянула ей розы, — собиралась Хабибу подарить, но вспомнила, что у меня экзамен.

— Какие милые! — расплылась в улыбке продавщица. — Экзамен, говоришь? На-ко, шоколадки. Для мозгов полезно.

— Нечем заплатить, — призналась Ульяна.

— За так бери! Они по акции были, три по цене одной. Бери, не стесняйся!

— Спасибо, — послушалась девушка, и спрятала подарок в карман куртки, — ну, я побегу?

— А вон, гляди, лифт как раз подъехал! Незачем по лестнице толкаться, спустись на лифте, раз торопишься.

Чуть в стороне, гостеприимно раскрыв створки, ожидала пассажиров металлическая, залитая ярким светом кабина. И правда, почему бы не проехаться на три этажа вниз?

Забежав в пахнущий чьим-то парфюмом лифт, Ульяна тронула на панели яркую кнопку с цифрой «1». Помедлив несколько секунд, металлические двери стали закрываться, и в этот момент мимо створок проскользнул кот.

— Ты куда, котик! — воскликнула девушка. — Эй, ваш кот убежал! — позвала она хозяина кота, который стоял в отдалении и с любопытством рассматривал замысловатую инсталляцию.

Металл отсёк девушку от холла, кабина лифта плавно поехала вниз. Ульяна с упрёком посмотрела на чинно сидящего спутника:

— Что же ты, проказник! Разве можно убегать вот так? Потеряешься ещё чего доброго. Ой! — присела рядом и провела ладошкой по спине котика. — Взгляд какой умный у тебя! Будто понимаешь…

Кабину сильно тряхнуло, Ульяна не удержалась на корточках и села на пол. Свет погас. В полной черноте немного жутковато светились кошачьи огромные глаза.

— Сфи-и-ии-инкс, —протянула девушка осипшим голосом, —это не ты, случайно, наколдовал?

Кот звонко мявкнул, Ульяна отползла от него и, держась за холодную стенку, поднялась на ноги. Нащупала панель и стала жать на все кнопки подряд.

— Кто там балуется?! — захрипел динамик, —немедленно прекратите!

— Мы застряли! —жалобно ответила Ульяна. —Тут темно и страшно, помогите!

—Сколько вас?

— Двое. То есть, я и кот.

—Ждите…

— Вот не хотела на экзамен идти, — сердито пробормотала девушка, — и не нужно было.

Кабину снова тряхнуло, лифт на дикой скорости стал падать. Ульяна закричала, у неё даже уши заложило, а сердце чуть не выскочило через горло. К счастью, удар был мягким. Подождав немного, девушка крикнула:

— Эй! Кто-нибудь! Нас собираются вытаскивать? Темно, я ничего не вижу. — Она поморщилась. Почему-то пахло сыростью и плесенью. — В подвал провалились? Э-э-й!!!

— Да иду, иду я, — раздался откуда-то сверху скрипучий голос, — вытащу, не кричи.

— Двери почему не открываются? Заклинило? — посетовала Ульяна, она не слышала характерного звука.

Чтобы убедиться в правильности своего предположения, вытянула руку, но нащупала лишь пустоту. Как так? Осторожно шагнула вперёд, надеясь упереться в сомкнутые двери, но опять ничего не обнаружила. Стен по бокам тоже не было. Развалился, что ли, от падения? Чуть выше Ульяшиной головы засветился огонёк. Снова раздалось хриплое бубнение:

— Ну, где ты там, горемычная? Руку давай, вытащу!

— Же-есть, — фыркнула девушка, — как же… высоко же…

Огонёк, трепещущий внутри непонятной колбы, освещал сморщенное бородатое лицо где-то там, на месте потолка кабины. Лицо насмешливо улыбнулось:

— Не сомневайся, я вас уж человек десять отсюда вытащил!

Врёт, конечно, Ульяша только плечами передёрнула, не может такого быть, чтобы лифт в новом торговом центре так часто ломался.

— Подождите, дедушка, — попросила она, — у меня тут котик. Кис-кис-кис…

Присела и стала шарить в темноте.

Голос лифтёра приобрёл новые краски недовольства:

— Эй! Копуша! Экзамен начался, бросай свою животину, а то опоздаешь.

Ульяна как раз нашла кота, взяла его на руки и распрямилась, удивлённо поинтересовавшись:

— Откуда вы про экзамен знаете?

Бородач высунул в проём руку с лампой, освещая довольно большой участок грязного подвала, и потянулся к девушке:

— Давай, что ли кота! А тебе сейчас лесенку спущу.

Когда дядька исчез вместе с лампой и сфинксом, Ульяне стало нехорошо. Сгустившаяся чернота давила на глаза и на уши. Ужасно хотелось выбраться на свет. Не бросят её здесь умирать от голода и жажды, интересно? Казалось, прошла вечность, когда сверху на голову девушке посыпались щепки, песок и какой-то ещё мусор, послышался скрежет и начал спускаться широкий предмет. Отступив в сторону и присмотревшись, Ульяша определила, что это обещанная лестница: два бруска с перекладинами между ними. Такая была у бабушки на даче, Ульяна ловко влезала по ней на крышу сарая, чтобы собирать вишни, которых с земли было не достать.

Одна ступенька, вторая. Конструкция раскачивалась под Ульяшиным весом не хуже мачты корабля во время шторма. Не свалиться бы! Сверху торопили:

— Лезешь? Эй! Что за неумёха!

— Кто ещё тут неумёха? — обиделась девушка. — У кого лифт не работает?

— Не балаболь! Давай подсоблю, — мужик схватил Ульяну за шкирку, точно как пять минут назад кота, и потянул, помогая преодолеть последние ступеньки.

Выбравшись, наконец, из дыры, девушка стала отряхивать руки, недоумённо осматриваясь. Куда это она попала? Вместо светлого холла торгового центра ей предстало захламлённое помещение с прогнившими полами, закопчёнными окнами, едва пропускающими дневной свет, и поломанной мебелью, в беспорядке лежащей там и сям.

— Где это мы?

Если бы не кот, который подошёл к ней и стал ощутимо тереться об ногу, решила бы, что спит. Сознание потеряла, например, и теперь валяется в отключке.

— По дороге объясню! — рявкнул мужичок, оказавшийся низеньким, толстеньким и странно одетым. Он успел вытащить и бросить рядом лестницу и теперь призывно махал рукой, указывая на дверь в дальней стене. — Давай, топай. Преподаватели ждать не будут!

Ульяна взяла сфинкса и, старательно выбирая, куда наступить, пошла за сердитым дядькой:

— Тут сеть-то ловит? Можно такси вызвать? А то я и правда опоздаю.

— Поймала уже, — усмехнулся провожатый, оглянувшись, — Будем знакомы! Хрипун я, охранник здешний. Ваши гномом называют.

— Это прозвище? — вежливо уточнила Ульяна.

— Не болтай! Слушай. Пока идём, всё тебе растолкую.

Глава 2. И всё-таки экзамены

Вводная лекция гнома Хрипуна

О своей Земле забудь. Обратно ходу нет! А то ваши вечно рвутся назад, только время и силы тратят, да нервы всем портят. Раз угодила сюда, живи, радуйся, что не хуже попала. Разные миры бывают. Кое-где иномирных на кострах жгут.

Иномирных-иномирных, не ослышалась! Нечего глаза выпучивать. То что молодая — хорошо. Примут.

В УМОРу, всех берут: и бедных, и безродных, и даже бездарных. Только экзамены выдержать надо. Так что постарайся.

Зачем? А затем, что это будет лучше, чем скитаться по чужой стороне. Тут тебе комнату в общежитии дадут, кормёжку предоставят, наукам обучат. Диплом получишь, на работу устроишься. Вот и заживёшь как люди.

Что такое УМОРа? Училище мастерства, обслуживания, ремёсел. Готовят здесь по

нескольким специальностям. Тебе в стряпухи дорога или в горничные. Правда, в

горничные сложно. Надо наши традиции знать. Тем, кто из другого мира, никак не

поступить. Мой совет: в стряпухи. Тоже конкурс, но ежели ты не грязнуля, и не заразная какая, поступишь.

Животину бросить придётся. В общежитии с питомцами нельзя. Тем более, с таким уродцем. Подумаешь, хозяин на Земле остался! Не повезло котику, вот и весь сказ. Пусть ищет себе других владельцев, хотя не представляю, кто этого голыша в дом

пустит. Странный какой-то он. Порода? Не знаю никакой породы. У кота должна быть шерсть! А так он, даже и не поймёшь кто — чёртик безрогий. Да что ты заладила! Кот, кот, кот! О себе беспокойся! Почиститься надо, вся в пыли. Умыться, руки отдраить. А то тебя близко к экзаменам не подпустят. Понятно, что в подвале грязь. Так, а что делать? Все ваши туда сваливаются. Прикажешь, лезть и порядок там наводить? Ага! Забот у меня других мало. Скажи спасибо, сразу вытащил, ещё вон на экзамены успеешь.

Куда идём? Так в главный корпус. Ты ж в лабораторный угодила, а экзамены здесь. Почему не переходом? Опасно там, недолго шею сломать. Поэтому лучше через двор.

И нечего хихикать! Сапожник бос, не слыхала? Мы хоть и готовим мастеров, на своё

хозяйство ни сил, ни средств, не хватает. Ничего, не баре! Привыкните. А если что не нравится, сама исправь, почини.

Понятно, что не умеешь. Вот и учись! А как ты хотела? Целый штат слуг? Чай, не принцесса!

***

Гном говорил, говорил, говорил…

У девушки сложилось впечатление, что она случайно тронула экран смартфона, запустила вирусный ролик и теперь никак не могла его остановить. Инфа полезная, конечно, однако, как же хотелось, чтобы этого всего не было! Вот ведь угораздило!

— Угораздило нас с тобой, котик, —пробормотала Ульяша, поглаживая гладкую, приятную на ощупь голову.

—Мр-р-р… — ответил кот довольно звонко.

Они уже подошли к парадному крыльцу главного корпуса, напоминавшему вход в деревенский клуб, где вместо праздников проводят поминки.

Кота Ульяша выпускала, рыдая. Он последнее, что у неё осталось от родного мира. Ещё замшевый рюкзачок за спиной со всякими мелочами, да три шоколадки в кармане куртки, но это всё неодушевлённое, а кот…

— Не убегай, хорошо? — уговаривала она товарища по несчастью. — Сдам экзамен, устроюсь и что-нибудь обязательно придумаю! Честное слово.

Гном сердито пыхтел, торопил абитуриентку. Она оставила, наконец, котика и поднялась по скрипучим ступеням. Волнение накатывало горячей волной, потом отступало — Ульяна пыталась убедить себя, что ничего страшного здесь быть не может. У неё, в конце концов, ЕГЭ за спиной, и первую сессию в универе она с горем пополам, но всё же сдала. И вторую почти… Один только «хвост» остался, из-за которого всё и случилось.

Добрый, хоть и ворчливый гном, проводил новенькую в конец коридора, там обнаружилась комната для девочек, а в ней целая толпа простушек, все они как по команде уставились на джинсы с дизайнерскими прорехами.

— Чао, амигос! — преувеличенно бодро поприветствовала Ульяна настороженных конкуренток. — Где тут можно руки помыть?

Девицы расступились, молча указав на перекошенную раковину в дальнем углу. Кран подтекал, на полу поблёскивала неприятно пахнущая лужа.

— Не открывай, — предупредила опрятно одетая рыжуха, — а то будет хлестать, всё зальёт.

Пока Ульяна приводила в порядок джинсы, смачивая ладошки под тонкой ледяной струёй и тщательно отряхивая пыль, прерванный разговор возобновился. Вещала похожая на стукнутую лопатой лягушку девица в застиранном сарафане:

— Как зайдёшь в класс, надо подпрыгнуть и сказать как можно громче: чтоб икалось и зевалось, чтоб хотелось и моглось! Запомнили?

— Прям так сразу? — удивилась рыжуха. — Надо поздороваться, наверное.

— Да ты чего! — возмутилась учительствующая. — Поступающих сколько, видела? Каждому отвечать — язык отсохнет. Преподаватели тех, кто здоровается, терпеть не могут!

Ульяна не сдержалась и громко фыркнула, ситуация выглядела абсурдно, ей снова пришла в голову мысль не спит ли она или, может, вообще, пребывает в коме. А что? Бежала по лестнице, упала, очнулась — гипс. Ой, нет. Она сжала виски руками.

— Ничего смешного! — обиделась на неё лупоглазая. — Да тебя так и так не примут. В такой-то одёже! Сюда, конечно, разных берут, но не такой же ужас. Рванина на рванине!

Ульяна смутилась и впервые в жизни не нашлась с ответом. Что толку доказывать отсталым девицам, что на ней джинсы из последней коллекции модного дизайнера, на которые полгода пришлось копить, отказывая себе во всем.

— Не слушай, — тихо сказал кто-то за её спиной.

Ульяна резко обернулась. Блондинка с ярко голубыми глазами в чистом и нарядном сарафане протягивала ей платочек. Платочек Ульяна машинально взяла и вытерла лицо и руки, вдохнув запах лаванды.

— Спасибо, — пробормотала она. — Но что же мне делать? У меня нет другой одежды.

— Ты из дома сбежала, — не спросила, а уверенно заявила блондинка. — Потому и платье мужское на тебе. Бедняжка.—Глаза девушки наполнились слезами.

— Ты чего? — Ульяна протянула руку и погладила её по плечу.

— Ой, — всхлипнула блондинка, — жа-а-лко! Я ведь сама тайком из дома удрала. Батюшка ни за что б ни пустил. Ой! У меня же ещё сарафан есть. Я его у сенной девки взяла, чтоб незаметно со двора сбечь! Идем!

Вскоре Ульяна расправляла на себе складки простенького ситцевого сарафана с вышивкой по подолу. Блондинка, которую, как оказалось, звали Милославой, пощупала рукав Ульяниной рубашки, на которую та натянула сарафан.

— ЧуднАя ткань. Ой! Слушай, как войдешь, не вздумай глупости повторить, те что Акулька говорила. Просто поздоровайся и поклон отвесь. — Милослава гордо выпрямилась, расправила плечи, и раз! согнулась в пояснице, взмахнув рукой. Длинная её коса пшеничного цвета свесилась аж до полу, свернулась змеёй. — Понятно? — спросила она.

Ульяна заправила прядь за ухо и кивнула. Вот теперь ещё и кланяться! Ей с тоской вспомнился институт, где даже за неуды и прогулы никаких поклонов отбивать не заставляли. Мирослава потянулась к её волосам, укоризненно покачала головой.

— Негоже приличной девице распустехой ходить, косу заплети, а то решат, что ты из этих… — она потупилась и покрылась румянцем, — ну, тех которые по кабакам наравне с мужиками шастают.

Ульяна дёрнула плечом: да, этому миру до свобод женщин ещё расти и расти. Косу тем не менее заплела. Красотка Милослава ей нравилась, и ещё она так смешно ойкала чуть ли не в каждой фразе, что Ульяна не выдержала и обняла новую подругу. Милослава пожала её ладошку.

— Если пройдем, вместе будем жить. Ой! Волнуюсь! Ой! Никак мне нельзя домой, ой, что будет!

А среди девиц снова разгорелись споры.

— Я говорю, метлу трогать нельзя! — кричала чернявая с крючковатым носом девица. — Кто тронет, тот значит, отвлекаться будет на всякое, а им надо, чтобы всё внимание им было.

— Наоборот! — горячилась другая, полногрудая и щекастая. — Это же специально сделано. Проверить, насколько ты прилежна и трудолюбива.

— А вот посмотрим! — Обе упёрли руки в бока и сверлили друг друга яростными взглядами.

В этот момент входная дверь распахнулась. Знакомый Ульяне гном встал в проёме, сурово посмотрел на всех и скомандовал:

— Ну-ка, стройсь! В шеренгу. Да что вы, не понимаете? Одна за другой, одна за другой, голова к голове. Вот! Ох, ты ж, доля моя злочинная!

Суетясь и сшибая друг друга, девушки забегали, пару раз столкнулись кто лбами, кто ногу кому отдавил. Наконец гном оказался доволен результатом.

— Так и стойте. Как сигнал услышите, так вон в те двери по очереди и заходьте.

— А там что? — Ульяна шепнула на ухо Милославе, которая стояла как раз перед ней.

Гном услышал, покосился неодобрительно, но узнав Ульяну, выкатил глаза.

— Там, — проворчал он, — комиссия приёмная. Будет на вас смотреть, да решать, кого к экзамену допустить, а кого пинком со двора гнать. Ясно?

— Ой! — пискнула Милослава.

— Не бойся, — подбодрила Ульяна и попыталась залезть в карман джинсов, что было нелегко из-за широкого подола сарафана, — ты пройдешь. Держи, это мой талисман. Она вложила ей в руку юбилейный рубль, который всегда носила с собой на экзамен.

— А сама как же?

— А я…

Тут откуда-то сверху гулко ударил гонг. «Бум-м-м!» Все разом притихли. Первая девушка на негнущихся ногах прошла к дверям. Створки за ней закрылись.

«Ну, всё, — подумала Ульяна. — Теперь только молиться. Знать бы еще кому».

***

Не прошло и минуты, как гонг ударил ещё раз. Очередная девушка покинула строй.

— Как быстро позвали, знать, не прошла Марьяна, — зашептались в очереди, — сразу на левую дверь указали.

Ульяна вслушивалась в шёпот и поняла лишь, что тех, кого допустили до экзамена, приглашают войти в правую дверь, а тех, кто комиссию не устроил, в левую. А очередь всё двигалась и двигалась. Вот настал черёд Милославы. Та вскинула подбородок вверх и чинным шагом направилась к дверям. Ульяна даже позавидовала. Ей бы такую уверенность… С идеальной осанкой Милославы можно подиумы покорить. Ульяша представила себя под светом софитов в дизайнерском наряде…

«Бум-м-м!»

Что? Пришлось вынырнуть из своих грёз, когда сзади больно пихнули в спину.

— Иди! Твоя очередь. Спишь, чтоле?

Ульяна засеменила к дверям так торопливо, что чуть не упала, схватилась за ручку, та провернулась, и девушка ввалилась внутрь просторного помещения. Попыталась выпрямиться, но споткнулась о метлу, лежащую вдоль порога, и чуть было не растянулась плашмя на не слишком чистом полу.

Кто-то сдержанно хихикнул. Ульяна переступила через рукоять метлы, подняла её, посмотрела по сторонам, не зная, куда приткнуть и тут увидела приёмную комиссию.

За длинным столом сидело трое. Мужчина в тёмно-зелёном кафтане и с длинной бородой, а по бокам две женщины тоже в каких-то мрачных одеяниях. Ульяна даже зажмурилась от того с таким неодобрением смотрела на неё эта троица. Абитуриентка застыла, поморгала, потом вдруг опомнившись, согнулась в пояснице, взмахнула рукой и со всего маху ударилась кистью об пол. Метла же, которую она выпустила, недолго думая ударила её по спине.

— Уй-й-й! — зашипела Ульяна от боли, сунув ушибленную руку под мышку.

Предательскую метлу она почти уже собралась пнуть со злости, но сдержалась, подняла, да так и осталась стоять в обнимку с уборочным инвентарём.

— Итак, — женщина слева от мужчины, который прикрыл рот ладонью, и кажется, тихонько смеялся, расправила свиток. — Кто это у нас?

— Да, представьтесь, милочка, — кивнула вторая женщина. Эта выглядела не такой злобной, как первая, к тому же подслеповато щурилась.

— А-а-а… Ульяна, — выдавила девушка. Все трое смотрели на неё и ждали ещё чего-то. — Ну… Ульяна. Шершова.

Женщина, которую Ульяна уже успела обозвать «вреднюгой», подняла подведённые черной краской брови.

— И всё?

Ульяна пожала плечами. Что ещё-то сказать?

— Откуда вы? — пришёл на помощь мужчина. — Из каких мест, кто ваш батюшка?

— Будимир Будимирович, — прошипела «вреднюга», — зачем тратить время на это убожество? Она же двух слов связать не может.

— Я из Питера, — соврала Ульяна, не то чтобы она стеснялась своего небольшого городка, просто всегда мечтала жить в Санкт-Петербурге.

— Великая мать! — Вторая женщина от удивления даже поднесла к глазам своё пенсне, до тех пор лежавшее на столе. — Где это?

— Там, — Ульяна махнула рукой куда-то в бок, — на севере.

— Что-то не припомню такого.

— Он совсем-совсем на севере, — уверила Ульяна. — Вот совсем. К нам редко приезжают.

— Ещё северных невежд нам тут не хватало! — фыркнула «вреднюга».

— Подождите, Зимава Гордеевна, — остановил её Будимир Будимирович и взглянул на абитуриентку. — Так вы говорите, батюшку Ширшом звать? — Удивлённая Ульяна промолчала, а он продолжил: — Знавал я одного Ширша, плотник вроде. Не ваш ли то батюшка?

Ульяна подумала об отце, который на тёщиной даче как-то приколотил вместо доски собственный палец, и решила, что хуже не будет, поэтому радостно кивнула.

— Что скажете, Ивица Гориславовна? — обратился мужчина к той, что пялилась на Ульяну через пенсне.

— Пусть пройдётся, — не дала ответить ей Зимава Гордеевна. — Мы же всё-таки их в приличные дома готовим, если она и там будет так же неповоротлива, потеряем репутацию.

Ульяна с метлой наперевес сделала несколько шажочков. Потом решила, что терять нечего и крутанулась на месте, картинно отставив ножку.

— Это что тут ещё за неприличные пляски? — возмутилась Зимава Гордеевна.

— Милочка, покажите, как вы поприветствуете свою хозяйку утром, — мягким голосом попросила Ивица Гориславовна. — Будьте добры.

Ульяна несколько секунд соображала, что её просят сделать. Как приветствовать, кого приветствовать? Она неуверенно помахала рукой. Потом, вспомнив фильмы о старине, отставила ногу и чуть присела. По лицам экзаменаторов поняла, что дело плохо. Слёзы набежали ей на глаза и забили нос.

— Итак? — Будимир Будимирович повернул голову сначала к одной, потом к другой. — Ваша оценка?

— Безнадёжна, — заявила Зимава Гордеевна.

— Зато ответственна, — Ивица Гориславовна кивнула на метлу, которую Ульяна всё так же сжимала в руках.

— Ах, эти ваши гадания на метле! — фыркнула Зимава Гордеевна.

— Но вы уже забраковали почти всех! Этак мы останемся без учеников!

— Значит, один голос против, один за… мой будет решающим.— Будимир Будимирович подёргал себя за бороду, скосил глаза, зыркнул по очереди влево-вправо, потом перевёл взгляд на девушку, что застыла истуканом в ожидании вердикта. — Что ж, Ульяна, дочь плотника Ширша, — при этих словах он совершенно явственно подмигнул ей, — думаю, надо дать тебе шанс. Пройди, будь добра, вон в ту дверь.

Ульяна даже не поняла: приняли её или не приняли, и пошла, немного дрожа в коленках, в указанную сторону.

— Метлу-то верни на место! — крикнула ей в спину Зимава Гордеевна. — Ишь, рванула! Ох, глаз да глаз за такими, Будимир Будимирович. Ничего, надеюсь, экзамен она провалит.

Закрывшаяся дверь отсекла вреднючую дамочку с её злобными пророчествами, Ульяша облегчённо вздохнула и стала искать глазами подругу. Улыбнулась ли удача Милославе?

Глава 3. Где наша не пропадала

Компания абитуриенток заметно поредела. Ульяна с сожалением отметила, что рыжухи среди оставшихся нет, зато лупоглазая вредина расхаживает по коридору и высокомерно на всех поглядывает. Довольна паразитка, что нескольких девочек с толку сбила своими глупыми советами.

Милослава стояла у стеночки, рассеянно водя пальцем по стене с облупившейся краской. Глаза девушки опять были влажными, а губы шевелились, что-то неслышно шепча. Сразу захотелось как-то утешить новую подружку.

Оценив обстановку — двери кухни, где должно проходить испытание, закрыты, а приёмная комиссия занимается с теми, кто стоял в очереди за Ульяной — она решила ненадолго отлучиться, побежала в холл, где осталась верхняя одежда абитуриенток. Быстро разыскав среди прочих вещей свою куртку, девушка добыла из кармана шоколадку и уже хотела рвануть назад, как услышала знакомые голоса:

— Удивительно бестолковые в этом году девицы, — презрительно шипела Зимава Гордеевна, — скачут, глупости какие-то кричат. Прямо больные!

Шаги приближались, Ульяна, испугавшись, что её теперь точно выгонят как нарушительницу порядка, отступила в тень, прячась среди чьих-то пальтишек. Чуть ближе к ней загудел добродушный мужской голос:

— Я уж не чаял, что шестерых получится набрать. Больше-то нельзя, только три свободные комнаты для девочек в наличии.

— Зато меньше можно, Будимир Будимирович! Припадочная эта, что с метлой Ивициной обнималась, точно засыплется! Да и неженка тоже ничего не сумеет приготовить. Дома-то её к плите даже близко не подпускали, ничуть в этом не сомневаюсь.

— Красавица, — со вздохом ответил мужчина, — с такой портреты писать, да в княжеских покоях вешать, а она видите ли УМОРу нашу почтила визитом.

— Ах-ха-хах, — сердито засмеялась «вреднюга» — портреты! В доме отцовском надо ей сидеть, жениха ждать, раз приданое имеется, а не в стряпухи метить.

Наконец, не заметившие Ульяну преподы удалились, она смогла выбраться из укрытия и припустила из холла.

Успела! Двери кухни как раз распахнулись, Ивица Гориславовна приказала всем заходить, надевать фартуки и колпаки, выбирать себе рабочие места и ожидать задание. Шелестя фольгой, Ульяна спешно подошла к Милославе, звонко отломила дольку:

— Возьми, силы поддержать не помешает.

— Что это? — удивлённо рассматривала угощение красавица.

Ульяна сунула вторую дольку себе в рот и с удовольствием жуя, спросила:

— Шоколада не видела никогда?

Милослава отрицательно покачала головой, понюхала, лизнула:

— Очень необычно.

— Ешь, не бойся!

Перекатывая за щекой лакомство, подруги с довольным видом вошли в огромное помещение кухни. Центр его занимала длинная плита с множеством противней и форм для выпечки, за стеклянными дверцами духовок теплился огонь. Около окна стояла двойная ванна, над ней из стены торчали толстые краны. Вдоль других стен тянулись широкие столы, разделённые на сектора скалками, поварёшками, шумовками и прочими длинными предметами. Соперницы успели распределиться и теперь судорожно кутались в просторные фартуки, напяливали колпаки и боязливо рассматривали предложенный набор ингредиентов.

Ульяна с Милославой заняли крайние свободные места. Печальная блондинка вздохнула:

— Ой, что будет…

За спиной раздался звонкий хлопок. Экзаменатор привлекла внимание девочек и пустилась в объяснения:

— Вам предложено испечь яблочный пирог. Любой, какой сумеете. Только шесть лучших пирогов будут приняты в училище. — Кто-то хихикнул. Ивица Гориславовна поправилась: — Не пирогов, конечно, а тех, кто их состряпал.

Не так-то много и отсеется, обидно будет попасть в число неудачниц, Ульяна сердито пробубнила, вспомнив Вреднюгу:

— Не дождутся!

— Что? — подалась к ней Милослава.

— Не дрейфь, Мила! Я посещала кулинарные курсы, справимся. Просто повторяй!

Работа закипела.

Прежде всего нужно было выбрать продукты и определиться с инструментами. Ульяна вытащила из стопки самую большую миску, а из горы принадлежностей нож, венчик, ложку. Нашла мерный стакан. С этим понятно. Взглянула на подругу. Милослава старательно копировала действия соседки. В плошку поменьше иномирянка положила восемь яиц и скомандовала, передавая подруге:

— Иди, вымой хорошенько.

— Это зачем? — искренне удивилась Милослава.

— Надо! Не хватало ещё сальмонеллу заработать.

Блондинка недоуменно пожала плечами, но послушалась. Стоявшая неподалёку от подружек, и постоянно косившая на них глаза Акулина презрительно фыркнула:

— Выдумают же! Скорлупу мыть, её всё равно выбрасывают. Или вы яйца прямо так, не разбивая, в пирог положите.

— Любопытной Варваре на базаре кое-что оторвали, — сообщила лупоглазой сопернице Ульяна.

Она успела отмерить нужное количество сахарной пудры и, дождавшись возвращения Милославы, открыла мастер-класс.

— Ой, — округлила свои прекрасные глаза Милослава, увидев, как ловко подруга разделяет белки и желтки, — у меня так не получится.

— Чему тут не получаться? Бьёшь легонечко, разламываешь на две половинки, в одной желток остаётся, а белок аккуратненько сливаешь в миску, потом перебрасываешь желток в другую половинку и остатки сливаешь. А его миленького сюда.

— А зачем делить? — спросила Милослава, старательно повторяя действия подруги.

— Сначала белки хорошенько взобьём в пену, а потом желтки будем добавлять по одному.

Девушки так увлеклись процессом, что не сразу заметили внимательно наблюдавшую за ними экзаменаторшу.

— Я смотрю, ты не впервые этим занимаешься, — спросила она Ульяну.

— А где у вас разрыхлитель? — повернулась к ней девушка, не ответив на вопрос.

— Ты о пищевой соде?

— Можно и соду. Я проверила, на столе нет. Вот соль, вот ваниль с сахаром...

Ивица Гориславовна хитро прищурилась и зашептала:

— Это специально. Даю только тем, кто спросит. Подожди, сейчас принесу.

Пока Милослава бегала мыть яблоки, Ульяна смазала маслом и присыпала мукой обе формы. Взяла у экзаменаторши склянку с белым порошком, попробовала на язык, поморщилась — точно, сода.

— Надо гасить. Лимон есть?

— Что значит, гасить? — удивилась Ивица Гориславовна.

— Ну… это щёлочь, нужно кислоту.

— Хм… Сейчас принесу лимон. Хочу посмотреть, как ты гасишь.

Женщина удалилась, а подружки принялись резать яблоки. Настроения после взаимодействия с Ивицей Гориславовной стало просто отличным, девочки улыбались и подбадривали друг друга, уверенно считая, что всё у них получится.

— Эй! — вдруг закричала Ульяша и, бросив нож, толкнула лупоглазую соседку Милославы. — Ты чего ей насыпала?

В миске поверх молочно-белого теста высилась горка соли. Ульяна схватила поварёшку и старательно зачерпнула этот «эверест».

Акулина, ничуть не смутившись того, что её поймали на месте преступления, ядовито хихикала:

— Пирог белобрысой теперь к пиву хорош будет!

— Отойди подальше, жаба! — пригрозила ей Ульяна, — а то я сейчас тебе вот это вот на голову вылью!

— Что тут происходит? — экзаменаторша умудрилась одним только вопросом прекратить поднявшийся шум. — На минуту нельзя отлучиться. Хуже мальчишек себя ведёте! — Она положила лимон на стол и участливо заглянула в лицо плачущей Милославы. — Что такое? Ну? Всё же хорошо было, вы справлялись.

— А мы и справляемся! — заявила Ульяна.

Она решительно схватила остатки теста подруги, вылила в свою миску, перемешала. Потом зачерпнула ложкой соду, отрезала четверть лимона и выдавила сок. Шипящую смесь соскребла в тесто и снова перемешала, после чего разлила тесто по формам — себе и подруге поровну.

— Хм… — с сомнением покачала головой Ивица Гориславовна, — …а ничего, что пироги у вас одинаковые получатся?

Ульяна только нос почесала, испачкав его в муке, и скомандовала:

— Мила! Мы яблоки забыли! Сыпь в тесто и топи. Хватит хныкать, а то глаза вон уже покраснели.

Другие девочки, в том числе и Акулина, уже ставили свои изделия в духовые шкафы. Кто рулет, кто штрудель, кто слоёный пирог…

Милослава тоже взяла в руку форму и печально вздохнула:

— Ой, правда ведь, одинаковые у нас. Не засчитают, наверное.

— Разные будут, не дрейфь.

Ульяна схватила оставшуюся шоколадку, наломала на дольки, раскрошила их ножом, замешала в тесто, оно сразу же приобрело цвет какао. Ставила печься последней.

После того как все таймеры были запущены, Ивица Гориславовна объявила:

— У вас есть время осмотреться. Знакомый уже вам гном проведёт экскурсию. Снимайте фартуки и колпаки, выходите строиться.

Глава 4. Нажить врагов на ровном месте

Если бы не музейный интерьер, витражные окна, и не старинные наряды присутствующих, вполне можно было бы представить, что дело происходит в родной Альма-матер. Сердце Ульяны заныло — увидит ли она когда родной ВУЗ, одногруппников, преподов? Даже самого нудного она теперь считала верхом лояльности и няшей. Она окинула взглядом выстроенных в шеренгу по периметру помещения девушек и парней, жаждущих попасть в УМОР. «Вот умора — попасть в УМОРу», — вздохнула она про себя. Рядом приплясывала от нетерпения Милослава. Ульяна не смогла удержаться от смешка — коса в тесте, на носу мука — нелегко далось кондитерское искусство новой подруге.

— Держи, утрись, — она вытащила тот самый платок, который получила от Милославы. — Интересно, а у этих какие испытания были?

Милослава посмотрела туда, где стояла группа парней.

— Их на умелость проверяют, — шепнула она. — Кто в чём силён. Кто с инструментом управляется хорошо, кто в лошадях толк знает. Хороший плотник или конюх, знаешь, как ценится?

Судя по шёпоту, интерес к мужской части УМОРы проявили не только они.

— А вон тот-то, гляди-гляди, хорошенький, — воскликнула Акулина.

— Тише, Акулька! — толкнула её в бок девушка с лохматой косой. — Не любят они тех, кто о парнях больше чем об учёбе думает.

— Так учёба ещё и не началась, — отмахнулась Акулина, — чтоб глазоньки-то не порадовать?

Паренёк, который стал объектом внимания девушек, смущённо отводил взгляд, уши его пылали. Не привык, видно, к таким речам. На взгляд Ульяны ничего примечательного в нём не было. Одет скромно, но чисто. Башмаки, хоть и поношенные, натёрты до блеска. Волосы, тёмно-каштановые, вьются и падают на лоб непокорными прядями. Молодой человек, видимо, почувствовал её взгляд и поднял голову.

— Ой, глаза-то какие красивые! — выдохнула Милослава Ульяне в ухо. — Как вода зимой.

В залу вошёл Будимир Будимирович в сопровождении Ивицы Гореслововны и Зимавы Гордеевны.

— Студиозусы! — Невесть откуда выскочил Хрипун. — Ровняйсь! — Он побежал вдоль рядов, пытаясь построить всех в одну линию. — Что ж вы неповоротливые такие!

— Чо мы в войско записались? — недовольно буркнул крупный парнишка. Нос и щёки его украшали мелкие точки конопушек. — Если б я служить хотел, да строем ходить, пошел бы в стрелецкий корпус…

—Сынок, это тебе не стрелецкий корпус, — Хрипун уставил на него корявый палец. — ЭтоУМОР. У нас не забалуешь. — Палец вдавился в живот парню, тот охнул и согнулся пополам.

— Хрипун, заканчивай гномовщину, — недовольно проворчал Будимир Будимирович. — Зачитай список принятых на обучение с предоставлением полного довольствия, а как-то: проживания, питания, обмундирования.

Хрипун, словно нарочно испытывая терпение, долго разворачивал туго скрученный список, шарил по карманам в поисках очков, откашливался. Ульяна почувствовала, как ей уже просто очень и очень нужно посетить уборную, или как тут у них называются эти помещения. От волнения у неё просто живот скрутило, а может, и от того что кроме шоколадки в желудке давно ничего не было.

— Начнём с мужской половины, — Хрипун пожевал губами. — На первый год обучения приняты — Архип, сын Гдыни из Нижних Помелок…

Конопатый щекастик радостно подпрыгнул. Хрипун поднял на него взгляд и пальцем ткнул в место справа от себя. Парнишка понятливо переместился, куда было указано. Хрипун продолжил:

— Владан Кажимский… хм, откуда? А! Из Урюпска.

В зале раздалось хихиканье.

— Ну и ну, Урюпск! — залилась хохотом Акулина.

— А что такого в Урюпске смешного? — шёпотом спросила Ульяна подругу, но та не успела ответить.

— Ти-ха! — Хрипун топнул ногой. — Ждан, сын Бойко, из Великограда…

Хрипун продолжал зачитывать, счастливчики покидали общий строй. Последним назвали имя сероглазого брюнета — Радима Потапова.

— Ура! Потап, и ты с нами! — обрадовался конопатый, помахав рукой Радиму.

Всего поступивших набралось десять. Значит, мужчин в УМОРе требовалось больше. Ульяна помнила подслушанный разговор, что девочек всего шесть возьмут. Милослава схватила её ладошку, Ульяна в ответ тихонько пожала.

— С мальчиками разобрались, — Хрипун перевел дух, пока провалившие экзамен, тихо шаркали к выходу. — Так, теперь девицы. В этом году у нас всего шесть мест. И не спорьте. Нам перепроизводство кухарок не требуется, ясно? Солить вас потом, что ли? Итак. На обучение приняты: Акулина Ванюкина…

Снова раздались смешки. Лупоглазая Акулина погрозила всем кулаком и быстро пробежала по левую сторону от Хрипуна и уже оттуда показала язык.

— Параскева из Колтушей, Наина Заозерская…

Ульяна с любопытством уставилась на чернявую девушку с острым хищным носом, машинально подумав, что та вылитая колдунья из сказки Пушкина.

— Милослава Некрасова из Репова…

Милослава ойкнула, прижала руки к груди и быстро выбежала из строя. Далее следовало ещё одно имя, Ульяна уже ничего не слышала, понимая, что её шансы стремительно несутся к нулю. Она представила себя выгнанной, замерзающей на обочине, не знающей как и не умеющей прожить не то что в другой стране, в другом мире. Да ещё с лысым котом в обнимку!

— Ну вот, — Хрипун свернул пергамент и сунул в карман. — Вам, девицы, будет предоставлена стипендияв размере пяти сребриков.

По кучке девушек прошло оживление. Сердце же Ульяны покатилось куда-то в желудок, в компанию к одинокой шоколадке. И что ей теперь делать? С другой стороны комнаты на неё сочувственно смотрела Ульяна и злорадно улыбалась Акулина. Ульяна кулаком утерла набежавшую слезинку.

— Ну-ка, тишина в кулинарных рядах! — Хрипун вытащил из другого кармана ещё один свиток и с поклоном подал ректору УМОРа.

Будимир Будимирович развернул желтоватый лист и торжественно провозгласил:

— Ульяна Шершова из Питера, вы прошли испытание с наиболее высокими результатами. Посовещавшись, — Будимир Будимирович слегка повернулся к Ивице и Зимаве. Первая поджала губы, вторая тихонько вздохнула, — мы решили предоставить означенной девице повышенную стипендию в восемь сребриков.

Раздался стук. Кажется, у кого-то упала челюсть, машинально подумала Ульяна и разжала стиснутые кулаки. Уф! Только что она отменила своё грядущее нищенствование.

***

Зимава Гордеевна вела новоиспечённых студиозок за собой, как гусыня выводок птенцов, изредка поворачиваясь и шипя:

— Не отставать! Не трогать стены! Не болтать!

Последнее было более чем кстати. Пока преодолевали длинный коридор, Ульяна наслушалась про себя всякого. Злобствовала в основном Акулина.

— За что такие привилегии, а? Пирог у неё какой-то не такой вышел. Не такой как у всех, видите ли. Да мои пироги по всей деревне первые были! Не иначе пообещала что ректору!

— Да что она могла пообещать? Ты же сама видела, в каком виде она на экзамен явилась? — пыталась образумить её Параска. Коса её к тому времени совсем разлохматилась и походила на старую швабру.

— Уж я не знаю что… — многозначительно начала Акулина, но тут Зимава Гордеевна прикрикнула, и противная девица заткнулась.

И вовремя, иначе не миновать бы ей хорошей взбучки. Ульяну так и подмывало треснуть лупоглазую по глупой башке.

— Не обращай внимания, — шепнула Мирослава, — это от зависти. Всё же восемь сребриков — это почти богатство.

Ульяна подумала, что совсем ничего не знает ни про местные обычаи, ни про метрические системы, да ничего не знает.

Комната, куда, в конце концов, привела их Зимава Гордеевна, оказалась просторной. С небольшим окном, через которое светило солнце, двумя кроватями, двумя сундуками, столом, парой стульев. В углу имелся умывальник: очень похожий на тот, что Ульяна видела давным-давно у прабабушки в деревне.

— Уборная комната и мыльня в конце коридора, — брезгливо оповестила Зимава Гордеевна. — Форму студиозок найдете в сундуках. Просьба отпарить, подогнать под фигуру. Запомните правило: никакой расхлябанности в этих стенах. Обувь начищена, волосы убраны, и никаких, — она в упор посмотрела на девушек, — никаких связей с левым крылом.

— А кто там, в левом крыле? — не подумав, брякнула Ульяна.

— Не показывайте себя глупее, чем вы есть, дочь плотника, — процедила Зимава Гордеевна и удалилась, громко хлопнув дверью.

Милослава осуждающе посмотрела на Ульяну, но потом улыбнулась.

— В левом крыле мальчики живут. Общаться с ними, конечно, не запрещено, но вот там влюбляться…

— А, — поняла Ульяна, — типа шуры-муры… Да ладно. В кого там влюбляться?

— Ну, не скажи… — Лицо Милославы приобрело мечтательное выражение. В животе у неё забурчало, и она тихо ойкнула от смущения.

— Ой! — Ульяна прижала руки к лицу. — Милка! Я же совсем забыла! Мил, ты мне друг?

— Почему друг? Я же не мужчина.

— Ай, все время забываю, что ты не сечёшь. Короче, ты мне подруга?

— На всю жизнь!

— Тогда слушай.

***

Милослава стояла во дворе и внимательно смотрела по сторонам, не идет ли кто, в то время, как Ульяна обшаривала углы.

— Кис-кис, — звала она негромко, чтобы не привлечь внимания. — Кис-кис. — Трава в одном месте чуть шевельнулась. — Вот ты где! — Ульяна искренне обрадовалась, протянула руки и схватила кота за бока.

— Нашла? — громким шёпотом спросила Милослава. — Идём скорее.

Ульяна накрыла кота платком, который позаимствовала у Милославы, и они быстро вернулись в комнату.

— Операция по спасению рядового… э, как же тебя звать? Короче, операция прошла успешно.

Ульяна посадила кота, завернутого в платок, на свою кровать. Милослава подошла ближе.

— Я котиков люблю. А погладить можно? — Она протянула руку, и в этот момент кот высунулся из-под платка. — Ай! — Ульяна отбежала на середину комнаты. — Великая мать! Что это?

— Котик, — Ульяна улыбнулась как можно более успокаивающе. — Ну, вот такой.

— Это у вас на севере такие? Страхолюдный-то какой! У меня сердце чуть не ускакало.

— Ты просто не привыкла ещё. Понимаешь, не могу я его бросить. Он единственное, что меня с домом связывает. Да и жалко! Пропадёт ведь.

— Понимаю, — Милослава вздохнула. — Что ж, пусть живёт с нами. Главное, чтобы не узнали, а то выгонят.

— Не узнают. Он умный. Да? — Ульяна обратилась к коту. — Ты же умный?

Кот смотрел на неё ярко-желтыми глазами, потом выгнул спину, потянулся, спрыгнул на пол и принялся тереться об Ульяшины ноги.

— А как его зовут? Или это она?

Ульяна застыла в нерешительности.

— Э-э-э… Даже не знаю. Кот у меня недавно. Так получилось…

— Давай посмотрим.

— Чего?

— Да под хвост ему посмотрим, — засмеялась Милослава. — Ну, мальчика-то сразу увидим.

Кот отпрыгнул, поджал хвост и зашипел.

— Тише, тише, — Ульяна оглянулась на дверь. — Мы же шутим, Сфинкс. Или не сфинкс. Как там твой хозяин-то сказал?

— Как ты говоришь, его зовут? Фи… чего?

— Сфи… Финик! Вот! — Ульяна засмеялась.

Кот посмотрел на неё с укоризной, как показалось Ульяне, потом то ли вздохнул, то ли зевнул и сел столбиком, обернув длинный голый хвост вокруг лапок. Весь вид его говорил: «Хоть урюком назови, только вовремя корми».

Милослава меж тем достала корзинку и выложила на стол свёрток, от которого пахло копченой колбасой и хлебом.

— Не побрезгуй, — предложила она разделить с ней трапезу. — Домашнее.

Ульяна обняла погрустневшую подругу. Каждая из них лишилась дома, каждой не было пути назад, у каждой впереди маячила неизвестность. Зато есть бутерброд и котик. Уже неплохо.

Ох, и повезло же с подругой — думалось Ульяше — да и с котом. Прямо три мушкетёра.

Глава 5. Начало

Спать девушки легли поздно — пока разбирали сундуки, примеряли форменные платья, подгоняли, гладили их, немного навели уюта в комнате, настала полночь. Ульяна села на подоконник с кружкой чая в руках. Вернее, это был не тот, привычный ей чай, но что-то похожее. Пах напиток травами, чем-то сладковатым. Да, не добрались сюда китайцы, — невесело подумала она, но потом отмахнулась от грустных мыслей. Не добрались и хорошо. В окошко светила яркая звезда. Милослава присела рядом, протянула половинку то ли коржика, то ли пряника.

— Вон Илга уже взошла, — кивнула Милослава на звезду.

Ульяна чуть было не спросила что это, но прикусила язык. Как объяснить, что она совсем ничего не знает об этом мире? Валить всё на то, что на севере народ совсем дикий? Какая-то токсичная тема получается. И тут Милослава спросила:

— Твоя деревня, она какая? Расскажи. Я никогда из дома не выезжала. Только в гости к родичам, но это в соседних деревнях, да вот сюда, в Великоград, пару раз батюшка брал, на ярмарку. А про такое место — Питер, я и вовсе не слышала.

Ульяна сделала вывод, что место, где находится УМОР, и есть Великоград. Столица не иначе.

— Ну, Питер не совсем деревня, — начала она. — Скорее как две деревни или даже три. Большой, короче.

— Ух, ты! Я бы посмотрела. Великоград тоже большой город, вот пойдём в выходной гулять, увидишь.

— А нас будут пускать за ограду?

Милослава рассмеялась:

— Конечно. Затем и стипендию дают. Можно будет купить себе сладостей или из одёжи что. Скоро похолодает, нужны тёплые вещи. Кто побогаче на леденцы или ленты тратит, кто беден, тому подкопить, да валенки или тулупчик справить.

Милослава рассказывала, Ульяна внимательно слушала. Многое хотела она спросить у подруги, но опасалась вызвать недоумение. Странно же, что она не знает ни истории страны, ни географии. Да она даже, как этот мир называется, не знает. Ужас! Хорошо хоть вечером их позвали на ужин. Не особо обильный, по мнению Акульки, которая ковыряла ложкой рагу из овощей с крохотными кусочками мяса и ныла, что такое она дома и хрюшкам не дала бы. Остальные ели, не жаловались.

Все устали, нанервничались, не до разговоров было. Заодно студиозы познакомились с Гораном Устиновичем, кем-то вроде местного завхоза. Дядька на вид под шестьдесят, с венчиком пушистых волос вокруг лысины, вошёл в столовую и, бия себя в грудь, проикал:

— Ик… мальчики и того… ик… девочки, вот тута, — он показал им на огромный самовар, — ик…кипяток. Берите в любое время суток, ик. Но если беспорядок, ик, оставите, я вам, ик… — он погрозил пальцем и качнулся.

Никто не хихикнул, даже Акулина. Вот как вымотал их этот день. Теперь же Ульяна с Милославой пили травяной чаек и беседовали. Кот сидел рядом и поводил длинными ушами, словно прислушиваясь. Милослава поначалу всё косилась на него, но потом он сунулся ей под руку, и она восхищённо воскликнула:

— Великая мать! Горячий какой! Просто печка! А… я поняла, почему на севере этих котов держат — для тепла.

Ульяна поперхнулась, но возражать не стала. Она быстро ополоснула лицо над умывальником, решив отложить посещение мыльни на утро. Скинула одежду и повалилась на кровать, нырнула под одеяло, обхватила подушку руками и почувствовала, как кто-то — Финик, конечно же, больше-то некому — запрыгнул на кровать и, потоптавшись по её ногам, пристроился сбоку.

***

Первый сон Ульяны

Убаюканная равномерным постукиванием полуоторванной ставни и шорохом ветра за окном, а главное, усталостью и переизбытком волнений, иномирянка заснула сразу. Едва успела подумать, как ей повезло: Финик, действительно, согревал, иначе бы не смогла расслабиться, ведь она не привыкла к такой стылой и влажной атмосфере в комнате.

Сон удивил. Логично было бы увидеть родной город, или хотя бы универ, куда она так и не попала, вместо этого Ульяна оказалась в незнакомом помещении, похожем на читальный зал библиотеки, с множеством стеллажей с толстыми книгами в необычных инкрустированных металлической чеканкой и драгоценными камнями переплётах. Пока озиралась, пытаясь сообразить, куда попала, из-за стеллажа вышел парень в дорогом камзоле, рубашке с кружевными манжетами на рукавах и красиво обтягивающих стройные ноги брюках. Ульяна видела молодого человека впервые, однако у неё возникло устойчивое впечатление, что они знакомы. Одной половиной мозга она понимала, что это сон, но с другой отметила, что сон слишком уж реалистичный.

— Ты кто? — спросила она, почему-то улыбаясь.

— Я тот, кто расскажет тебе о мире, в который ты попала.

Ульяна вздохнула.

— Да уж. Попала, так попала.

— Ты расстроена?

Лицо незнакомца выражало сочувствие, Ульяна вгляделась внимательней. Пшеничного цвета волосы в отблесках свечей в настенных светильниках отливали золотом, на концах волосы слегка вились и падали на лоб и уши крупными завитками.

— Как тебе сказать, — ответила она, когда молчание затянулось, — попасть в принцессы ещё куда ни шло, а в студентки УМОРа как-то совсем не айс.

Молодой человек улыбнулся, покачал головой.

— Лучше не надо. В принцессы не надо. Правда, принцессы в западных землях, а у нас тут лишь княжны, да боярские дочки. На северо-востоке есть парочка царей, но ты бы не захотела к ним в дочери, поверь.

— То есть мне ещё повезло?

— Безусловно. Итак, давай я тебе расскажу о Великогородском княжестве, хотя бы в общих чертах.

Предложив Ульяне занять кресло за большим столом, молодой человек раскрыл перед ней книгу с картой на развороте.

***

С удовольствием устроившись в удобном кресле, девушка подалась чуть вперёд, разглядывая красочную карту, выполненную, как ей показалось, вручную.

— Ой, немного похоже на Евразию и Африку. Правда, очертания не совсем верные.

— Возможно, — кивнул незнакомец, — все миры, как я понял, так или иначе в чём-то похожи, и в каких-то местах они соприкасаются кромками, где образуются порталы. Мне пока не удалось обнаружить механику их работы.

— А ты ученый?

Молодой человек слегка пожал плечами.

— Нужда заставит, станешь кем угодно. И швец и жнец…

— И на дуде игрец, — засмеялась Ульяна. — Это же бабушкина поговорка!

Ей стало приятно, будто на минутку родным домом повеяло. Палец незнакомца указал в центр карты.

— Это наше государство, оно занимает почти весь материк, состоит из пяти независимых княжеств, а вот это центральное, самое крупное и, по сути, главное. Столица Великоград, как ты уже, наверное, поняла. Далее нам известны еще два материка, хотя вполне допускаю, что за Суровым океаном есть и другие, пока не открытые мореплавателями.

— Конечно, есть! — воскликнула Ульяна, — Две Америки и ещё Австралия. А, да! Антарктиду чуть не забыла.

— Пока мы не будем углубляться географию. Тебе важно иметь представление о нашем княжестве, ведь не можешь же ты постоянно притворяться недалёкой девушкой из северных земель.

— Ну почему же? — пожала плечами Ульяша. — Пока проходило. — Заметив, как парня огорчили её слова, махнула рукой: — Оки! Просвещай меня, добрый человек.

Он улыбнулся, покачав головой, будто понял значение возгласа и продолжил:

— Правит нашей страной князь Твердислав, он уже не молод, ему за сорок, поэтому в народе ожидают скорого провозглашения наследником княжича Елисея.

— О! Елисей! — протянула Ульяна. — Как в сказке! «И жених сыскался ей, королевич Елисей…».

— Что?! — Брови молодого человека сошлись над переносицей, а голубые глаза изумленно блеснули. — Какой жених?

— Не бери в голову. Это у нас стихи такие есть. Или поэма? А может, сказка… неважно, просто там тоже Елисей. А тебя как зовут? А то общаемся, общаемся…

Парень казался озадаченным. Ульяна даже напряглась: чего она такого спросила?

— Зови меня Нежданом, — ответил он после небольшой паузы.

Девушка хмыкнула, подозревая, что этот самый Неждан над ней смеется.

— Что за имя такое?

— Каждый человек у нас имеет несколько имен, — пояснил Неждан правильно истолковав её недоверчивый взгляд. — Одно при рождении даётся, второе при вступлении в пору юношества, третье при боевом крещении.

— Ясно, — протянула Ульяна, хотя ничего не поняла. Но тут мысли её скакнули в другую сторону. — А что, у князя один сын? Может, ему жениться пора? Ну, там отбор невест и все такое… Нет?

Неждан рассмеялся так заразительно, что она тоже не удержалась.

— Ты никогда не сдаешься, да? Не попала в принцессы, так в княгини метишь? Увы, это тебе не сказка — думцы на пушечный выстрел к княжичу никого не подпустят. Каждый ведь свою дочку на этом месте видит.

— Думцы? Это кто такие? А! Боярская дума! — выкрикнула догадку Ульяна.

— Что-то вроде того. К сожалению, попадают в думцы в основном через взятки. Реально умных там немного. Князь об этом осведомлен, поэтому серьёзные решения принимает сам, тайно советуясь с некоторыми доверенными лицами. Думцы лишь вывеска, ширма, отделяющая князя от народа. В случае неудобных решений всегда можно обвинить их, и остаться в глазах простых людей тем, кого обманывают богатые злодеи. Мол, так-то князь Твердислав добр и справедлив. Думцы подкачали. Парень печально усмехнулся.

— Что-то это всё мне ужасно напоминает, — покачала головой иномирянка.

— Главное, что ты должна запомнить…

«Бум! Бам! Бом!» Звук раздался откуда-то со всех сторон, гулкий, тоскливый,от него по телу побежала дрожь и заболела голова. Неждан взглянул на Ульяну с сожалением и пропал. Просто растворился вместе со своей книгой.

— Эй! — Ульяна протянула руку, но пальцы нащупали лишь гладкое, кожаное и горячее.

Она резко открыла глаза и поняла, что лежит в своей постели, а под рукой у неё свернулся клубочком Финик.

— Так это был со-о-он! — простонала она разочарованно.

«Бум! Бам! Бом!» — надрывались колокола где-то за окном.

Ульяна прикрыла глаза, пытаясь представить себе лицо симпатяги из сна. Красивый. Красивый? Наверное. Образ юноши таял. Эх, жаль не расспросила его подробнее. Она скосила глаза, увидела лохматые пряди на груди, провела рукой по волосам. Ужас! Интересно, как незнакомец из сна видел её саму? Растрёпой в ночнушке? Ульяна выскочила из-под тёплого одеяла, одёргивая длинную рубаху, одолженную также у подруги. Финик, который в этот момент потягивался, выставив вперёд когтистые лапы, отвернулся и быстро спрыгнул на пол. Бедный котик, ему ведь тоже нужны «удобства». Но пока Ульяна прикидывала, что можно приспособить под лоток, Финик запрыгнул на подоконник, длинным когтем подцепил фрамугу, та со скрежетом отворилась, а кот выскользнул наружу. Внизу послышался мягкий удар — беглец ловко приземлился на четыре лапы и зашелестел пожухлой травой, скрывшись в ней. Ульяна поначалу испугалась, но кот действовал так уверенно, что она решила — Финик точно знает, что делает.

***

Надежды Ульяны на тёплую ванну или душ не оправдались: в мыльне из крана с нарисованным язычком пламени вода текла ледяная, как из горной речки, а из крана с нарисованной снежинкой вообще ничего не текло. Мечты помыть волосы, изрядно претерпевшие за вчерашний день, улетучились с быстротой таракана, улепетывающего в щель. Да, тараканы тоже водились. Удрученная, девушка вернулась в комнату, взглянула на платье для студенток УМОРа, сшитое из плотной синей ткани, с пуговицами спереди. Под него надевали нижнюю рубашку и хлопчатые чулки. К платью прилагался фартук из беленого льна. Нарядившись, Ульяна подумала, что похожа на гимназистку с фотографий столетней давности.

Милослава проснулась, узнав, что горячей воды нет, вздохнула.

— Ой, и ладно, — качнула она головой, — то не страшно. Я вот вчера-то не поняла, а сегодня как поняла...

— Что?

Милослава улыбнулась этой своей застенчивой улыбкой.

— Я свободна, понимаешь? Сво-бод-на, — она закружилась по комнате.

— А раньше в плену была, можно подумать?

Милослава стала серьезной.

— Да. Меня через неделю должны были в храм свести, на обряд. — Видя, что Ульяна не поняла, пояснила: — Батюшка замуж решил выдать за купца Бачату. Батюшка за меня три лавки Бачате обещал, а Бачата батюшке корабли для торговли.

— Ага, а тебя, как водится, не спросили? Нравы у вас тут, дикие просто!

— Можно подумать, у вас на севере девки вольны сами мужей выбирать?

Ульяна уже хотела сказать, что так и есть, но прикусила язык. Всё равно подруга не поверит.

Возле классных комнат уже толпились студенты или студиозусы, как звали их в УМОРе. Девушки в одинаковых синих платьях с фартуками, юноши в темно-синих кафтанчиках, голубых штанцах, заправленных в короткие сапожки. Всё это напомнило Ульяне коллектив народного танца, куда она как-то ходила по настоянию родителей. Так и ожидалось, что выскочит сейчас на сцену лихой баянист и растянет меха. Но вместо баяниста вышла Ивица Гореславовна с пачкой листов в руке.

— Ваше расписание на неделю, — объявила она. — Через неделю зачётный день, там посмотрим на ваши результаты, и вы получите новое расписание.

Ульяна с Милославой получили свои листки. Первым уроком оказалась, как ни странно, арифметика. Урок был общий — студиозусы обоих полов расселись за столы, выстроенные рядами, и посматривали друг на друга с любопытством.

Предмет вёл сам директор. Будимир Будимирович оглядел всех и объявил:

— Предлагаю решить задачу. Слушайте условия: Купец продавал ткани. В рулоне 10 метров. Половину рулона он продал за сребрик с половиной за метр, три метра за сребрик, и оставшиеся за семьдесят пять медяшек. Сколько в итоге заработал купец?

В классе наступила тишина. Ульяна таращилась на стол перед собой и пыталась загибать пальцы.

— А что за ткань-то? — подал голос конопатый Архип. — Ежели холстина, то сребрик с половиной дюже дорого, а ежели залужанские тонкие льны, то, гляди, и продешевил купчик.

В классе сдержано хихикнули. Будимир Будимирович сурово глянул на всех и хлопнул ладонью по столу.

— Итак?

Милослава встала из-за стола, Ульяна посмотрела на неё с удивлением. Задачка была не из сложных, но посчитать в уме не получалось. Калькулятора-то нет!

— Двенадцать, — отчеканила Милослава, теребя косу, перекинутую через плечо на грудь.

— Ну-ка, как ты считала, можешь показать? — Будимир Будимирович сделал приглашающий жест к доске из тёмного дерева.

Милослава вышла и взяла в руку белый брусок:

— А вот так. Если половину, пять метров, то есть, по сребрику с половинкой, то будет семь с половиной, три по сребрику, значит, плюс три сребрика и два по семьдесят пять мидок — это сребрик с половиной. Вот и считайте.

— Ай, хорошо, — как-то враз повеселел ректор. — Учитесь, — обратился он к парням, — девица вас всех за пояс заткнула.

Милослава покрылась румянцем и поспешила сесть на место. Дальнейший урок так и продолжался: задачки, решения, объяснения. Математика тут была на уровне пятого класса, но Ульяна поняла, что ей особо гордиться нечем. Цифры в уме складываться не хотели. Она вздохнула.

— Не переживай, — шепнула Милослава, — я-то дома науку эту изучала, батюшке с подсчётами помогала, всё тебе объясню.

Ульяна чуть не прослезилась — её, человека двадцать первого века, века, когда космические корабли бороздят просторы большого театра… утешает дочка купца из какого-то средневековья.

Следующим уроком было кухарское дело. Теперь девочки занимались отдельно — в небольшой комнате с четырьмя сдвоенными партами. Преподаватель — седой, как заиндевевший куст в январе, щуплый старик — назвался Захаром Мореновичем и велел распределившимся по парам девушкам достать из столов листы и пишущие перья.

— А разве из нас писарей готовят? — возмутилась чёрненькая Наина.

Преподаватель подарил ей водянистый взгляд и поднял слегка подрагивающую руку:

— Без теории не обойтись! Мало уметь испечь, сварить и зажарить, надо ещё и объяснить, как и что, в каком порядке. Иначе не примут вас, голубушка, на работу ни в приличный дом, ни в харчевню.

Ну вот… всё как всегда. Ульяна с интересом рассматривала заточенное перо, не понимая, как оно работает, откуда подаются чернила. Милослава вспорхнула, сбегала назад к стоявшему за последней партой шкафу и вернулась с наполненной чёрной жидкостью склянкой. Поставила её в центр и участливо спросила:

— Тебя грамоте не учили?

Сидящая перед ними за первым от доски столом Акулина обернулась с ядовитой улыбочкой:

— Да чему её вообще учили-то? Неумёха отсталая!

— Да уж побольше чем тебя, — зло ответила ей Ульяна и вывела вверху листа: «Теория кулинарии. Лекция №1»

Получилось даже красиво. Из чувства противоречия, наверное.

Захар Моренович диктовал с монотонностью и чёткой дикцией голосового помощника. Ученицы едва успевали записывать, то и дело вздыхая и умоляя повторить последнее слово. Речь шла о выпечке хлеба. Самого простого, как тут называли — «мастерового», а ещё сдобного — «купеческого», и наконец, обогащённого дорогостоящими добавками — «княжеского».

К финалу занятий Ульяшина рука с непривычки отваливалась. Другие девочки тоже трясли кистями, дули на пальцы.

Кажется, никогда в жизни студентка Шершова не радовалась звонку, как здешнему «Бам- бом-бум!». В родном универе почти не приходилось заниматься писаниной, студенты брали в библиотеке брошюры с лекциями, а тесты заполняли в электронном виде. Всегда находилась возможность поболтать с девчонками и с мальчишками, посерфить соцсети и даже послушать музыку. А тут! На секунду отвлечёшься и упустишь важную мысль.

Кроме того, иномирянку мучили неприятные ощущения.

Кожа зудела, голова чесалась. Во-первых, она привыкла дома принимать душ каждый день, во-вторых, вчерашнее пребывание в пыльном подвале не добавило ощущения чистоты. Ульяна твёрдо решила помыться, чего бы ей это не стоило! Хоть в «моржи» запишется, но не будет грязнулей ходить.

Прихватив выданное завхозом полотенце, предложенное соседкой новое бельишко и бидон, отправилась за кипятком. Понятно, что придётся экономить горячую воду, но хоть так…

Глава 6. О настоящей дружбе и не только

В мыльне никого не было. Как объяснила Милослава, здесь принято ходить в баню по субботам. Летом на речке можно ополоснуться, так жара же! А в другое время и одного раза в неделю достаточно. Ульяна удивлялась, глядя на красавицу-соседку. Она выглядела вполне свежей, и даже волосы у неё не салились, будто их только вчера вымыли. Такая порода? Или это дело привычки?

Так или иначе, Ульяна решила поступить по-своему. Она налила в таз немного воды из бидона, разбавила её ледяной из-под крана и тщательно вымыла волосы с жутко пахнущим дёгтем мылом. Здесь же постирала своё бельё. Вылив прямо на решётчатый пол остатки, заново наполнила таз. В чистой воде прополоскала тряпочки, потом этой же водой помыла тело. Кипяток весь вышел, пришлось обливаться холодной. Вынужденный контрастный душ получился.

Ульяна хорошенько отжала постиранные вещички, закутала полотенцем волосы и напялила презентованный подругой сарафан. Бежала в свою комнату, мечтая забраться под одеяло. Фен бы сюда! Ага… щас… подгонят.

Отворив дверь своей комнаты, застыла на пороге. Соседка домывала полы. Топтаться по блестящим доскам в ботинках не хотелось, Ульяша разулась и стремительно пронеслась к своей постели, запрыгнула на кровать и только тогда спросила:

— Мил, ты из он дьюти тудей?

Подруга улыбнулась, как будто поняла, и сказала:

— Давай бидон, кипяточку принесу. Согреешься.

Пока она ходила, Ульяша успела развесить на спинке кровати постиранные вещи, прикрыла их полотенцем — мало ли кто войдёт. Занялась волосами, гадая как бы их теперь высушить. Милослава посоветовала заплести косу и покрыться.

— Косу-то зачем?

— Так волнами будут, — улыбнулась подруга. — Красиво, как у Радимчика.

— Ух, ты! — удивилась Ульяна, послушав-таки совета, — уж и Радимчик. Быстро.

— Он хороший, — честно призналась Милослава и громко ойкнула, услышав стук в дверь.

Девочки переглянулись и хором ответили:

— Открыто!

Только что вспоминаемый Радим влетел в комнату, будто спасаясь от преследования. Привалился к полотну двери, прижимая к себе какой-то свёрток, и громко зашептал:

— Кажется, не заметили.

— Вам тоже не разрешают к девочкам ходить? — догадалась Ульяша.

Парень кивнул, красиво отбросил назад волнистые волосы, приглянувшиеся Милославе, и скромно предложил:

— Я вам носки шерстяные принёс. Матушка вязала. Знает, что зимой тут дубак.

— Да мы в твоих носках запутаемся, — хмыкнула Ульяна.

— Нет-нет. Она для всех вязала. Маленькие тоже есть. Матушка у меня мастерица.

Он развернул бумагу и торжественно как каравай на рушнике пронёс через комнату две пары толстых шерстяных носок.

— Ой! — забирая первую пару, воскликнула Милослава. — Какие плотные, толстые, колючие! Тёплые наверняка.

— Смотри-ка, — удивилась Ульяна, — подошва замшей подшита. Прямо тапки получились. Ну, теперь не заболеем.

Радим, довольный похвалой, расцвёл широкой улыбкой и замер около подоконника:

— Что это у вас так садит из него? Нужно щели ватой заткнуть, и подушкой окно заложить внизу. А лучше вообще забить гвоздями.

— Нельзя забивать! — возмутилась Ульяна. — Как мой кот домой возвращаться будет?

— Ой, — округлила глаза Милослава, делая знаки подруге.

Увы, было поздно. Гость уже шарил взглядом по комнате:

— Вам кота держать разрешили?

— Радимчик! Не говори никому, пожалуйста, — виновато запела Ульяша, — не могу я своего Финика прогнать!

Парень в задумчивости почесал затылок:

— Замёрзнете ведь. Это сейчас ветер не в окна. А как повернёт?

Девушки, успевшие надеть носки, подошли к нему и встали с двух сторон, рассматривая хлипкие на вид рамы.

— Двойное стекло нужно, — уверенно заявила Ульяна.

— Как это, двойное?

— Как-как! Стеклопакет. Не слыхал?

— Не-е-ет, — пожал плечами парень.

— Это у них на севере такие, — уверенно сообщила ему Милослава.

— И как же они делаются? — заинтересовался Радим.

— Ну-у-у… — Ульяна наморщила лоб, припоминая как выглядят окна у неё дома. — В раме такие пазы, куда стёкла вставляют. Два стекла рядышком с небольшим зазором. Так значительно лучше держится тепло, да и звук не проходит.

— Надо же! Никогда не слышал о таких.

— Мы же чаю хотели попить! — опомнилась Милослава. — Радим, будешь с нами? У меня и запасная кружка есть.

Вскоре они расселись за небольшим столиком, едва не касаясь друг друга локтями, и весело разлили по кружкам ароматный напиток, называемый здесь чаем. Ульяна достала из заначки шоколадку, отломила каждому по дольке.

— Что это? — крутил непонятное лакомство Радим. — Не пастила, не леденец, не пряник. Опять с севера штука?

— Ой, ты тоже не видел? — чему-то обрадовалась Милослава. — Это шиколадка. Очень вкусная.

— Шоколадка, — поправила подругу Ульяна, — от слова «шок», а не «шик». Хотя, шик тоже подходит. Раз вы пробуете в первый раз, предлагаю загадать желание!

Ребята, следуя её примеру, торжественно подняли кружки с чаем и дольки шоколада. Сказали хором:

— Давай!

Ульяна на секунду задумалась и произнесла:

— Пусть у нас всё будет суперски! По всем предметам отличные оценки! Мы получим дипломы и устроимся на хорошую работу. Вот.

А чего мелочиться? Уж загадывать, так загадывать. Правда, где-то в глубине теплилась мысль о принце или хотя бы княжиче, но Ульяна её не озвучила.

***

Учебная неделя промелькнула с невероятной быстротой. Кажется, даже листы календаря переворачиваются медленнее, чем мелькали дни в училище. Грядущий выходной девочки распланировали по часам, но видимо слишком сильно утомились, проспали завтрак и вполне возможно ещё дольше нежились под одеялами, если б к ним не завалились гости.

Финик, услышав стук, прыснул в окно — не захотел светиться. Ульяша затворила за ним фрамугу, а Милослава спешно натягивая сарафан и заплетая на ходу косу, пошла открывать:

— Кто там? — спросила, поглядывая на подругу, которая тоже лихорадочно приводила себя в порядок.

— Это мы, — послышался голос Радима, — Гдынов и Потапов. Мы вам окно новое поставим.

— Что поставите? — удивилась Милослава, отворяя дверь. — Ой, ой, смотри, Ульяна! Смотри, что они тащат!

Парни, фыркаяи толкаясь, протиснулись в комнату, они вдвоём несли застеклённую раму, а ещё у каждого в руке было по инструментальному ящику.

— Вы бы вышли, девчата! — нарочито серьёзно посоветовал Архип. — Не ровён час простынете. Мы старое окно высаживать будем.

— Ой, — всплеснула руками белокурая красавица, — а мне поглядеть охота, как вы всё делаете.

— Да чего тут глядеть? Справно работаем. Будете довольны, — приосанился парень и даже веснушки у него стали как будто ярче.

— Оставайтесь, — отвёл глаза Радим, — только набросьте что-нибудь. Шаль или душегрейку.

Милослава послушно закуталась в шаль, а Ульяна, не долго думая, схватила одеяло, и теперь стала похожа на отступающего от Москвы солдата наполеоновской армии.

Ребята, и правда, работали дружно. Радим отдавал короткие команды, напарник чётко их выполнял. Минут через десять снятая с петель старая рама грустила в сторонке, а на её место мастера примеряли новую — из массивных качественно отшлифованных брусков с пазами, в которых прочно сидели двойные стёкла. Конечно, это мало походило на современные Ульяне стеклопакеты, но выглядело изделие вполне симпатично и казалось надёжным. Больше того, Радим предусмотрел форточку в верхней части правой створки. Он знал о том, что у девочек живёт кот, который ходит гулять через окно.

— Принимай работу, хозяйка, — важно забасил Архип, отходя в сторону и поглядывая на Милославу.

Радим в это время демонстрировал Ульяне, как пользоваться защёлкой, чтобы запереть форточку надёжно, и как оставить её в ждущем режиме, чтобы можно было толкнуть с улицы и открыть.

— Хитро! — похвалила конструкцию девушка. — Я бы до такого никогда не додумалась.

Она распахнула форточку, чтобы потренироваться и отпрянула: на отлив под окном запрыгнул Финик с круглыми как фары мчащегося автомобиля глазами, в зубах у него торчала какая-то блестящая штуковина. С улицы слышались топот и крики:

— Вот он! Вон куда полез чёрт хвостатый! — это был голос комендантши. — Лови! Лови его, Хрипун! Чего топчешься как баба на льду?

Ульяна резко распахнула створку, впуская кота. Он спрыгнул на пол и воровато огляделся, соображая, куда лучше спрятаться.

— Ого! — вздохнул Архип. — Правда, что ли, чёрт?

Радим стремительно высыпал инструменты из своего ящика:

— Лезь сюда!

Финик послушно прыгнул в ящик. Парень приладил поверх него досточку и сложил на неё молоток, стамеску, напильник и клещи. Милослава бросила туда же стружку и щепочки. После того, как убежище Финика удалось замаскировать все посмотрели на Архипа. Тот застыл с выпученными глазами и не шевелился.

Тем временем, под окном происходила какая-то возня. Ульяна перевесилась через подоконник и увидела гнома, подтащившего к отмостке пожарное ведро. Хрипун перевернул его, встал как на ступеньку, схватился за раму, подтянулся и повис, хмуро переводя взгляд с одного перепуганного студента на другое:

— Где? — не дождавшись ответа, посмотрел на Ульяну: — Говорил я тебе, чтобы избавилась? Говорил? Знаешь, что твое чудище натворило?

Ульяна попятилась, под ногу ей что-то попало. Она нагнулась, подняла кругляшок, похожий на юбилейный рубль, только не с космонавтом и двуглавым орлом на сторонах, а с непонятными закорючками. Еще ничего не понимая, она стиснула его в кулачке. В тот же миг дверь с размахом открылась, и в комнату влетела разъяренная комендантша:

— Куда девался этот чёрт безрогий? — закричала она с порога, потом остановилась и обвела притихших нарушителей строгим взглядом: — И что здесь, скажите на милость, происходит?

***

— Доброго утречка, Владмира Кодратовна, — Милослава выступила вперёд и отвесила почтительный поклон.

Остальные, спохватившись, тоже поздоровались и поклонились.

— Да где ж ты видела добрые утра в УМОРе? — свела к переносице густые тёмные брови комендантша и, выставив свой необъятный бюст приблизительно как штурмующие неприятельскую крепость свой таран, шагнула вперёд. — Разве ж с такими студентами можно вздохнуть спокойно хотя бы в выходной? — Она внимательно посмотрела на каждого: — Что парни делают в девичьей комнате?

Покрасневший до состояния варёного рака Архип, запинаясь, начал оправдываться:

— Так это… Буди… мир Буди... мирович задание дал…

— Какое такое задание? — комендантша оценила стоящую в сторонке старую раму.

— У девочек сильно дуло в окно, — подал голос Радим, — директор велел смастерить им новое. Это поручение нам с Гдыновым на двоих.

Комендантша пересекла комнату, заставив всех отпрянуть, остановилась и громогласно велела гному:

— Давай-ка туда или сюда. Затворим окно, а то и правда холодом веет.

Хрипун кивнул и спрыгнул вниз. Владмира Кондратовна плотно свела рамы, задвинула защёлку и одобрительно поцокала языком:

— А ведь точно! Совсем не сквозит! Как же вы такое удумали-то? — она повернулась и снова обвела притихших ребят строгим взглядом. Остановилась на Ульяне: — Кота лысого куда дели?

— К-ка-кого к-кота, с-сударыня? — заикаясь спросила девушка.

— Не ври мне! — повысила голос комендантша. — Собственными глазами видела, как он в это окно сиганул!

Архип прокашлялся, привлекая к себе внимание. Девочки посмотрели на него с одинаковым выражением испуга на лице. Парень сильно покраснел и заговорил, чеканя слова:

— Так того… мы заняты были, могли не заметить. Прошмыгнул, может быть, мимо, да в коридор убёг!

— В коридор, говоришь? А если здесь найду?

— Владмира Кондратовна! — вступил в разговор Радим. — Позвольте нам уйти, надобно директору задание сдать.

— Идите-идите, — благосклонно кивнула комендантша, — да только скажите ему, чтобы велел в моей комнате такое же окно поставить.

Парни спешно схватили инструментальные ящики, взяли старую раму и пошли из комнаты. Милослава распахнула перед ними дверь и зачастила:

— Благодарность вам, Радим и Архип! Как славно теперь стало. Тепло! Директору тоже поклон от нас передавайте!

Комендантша тем временем внимательно изучала комнату, заглядывая во все закутки. Проверила и сундуки, и постели, под кроватями посмотрела.

— Вот ведь загадка какая мудрёная! Видела же я этого чёрта лысого. Неужели призрак какой? Сам бес из преисподней явился меня пугать?

Она с озадаченным видом покачала головой и направилась к выходу, продолжая бубнить что-то о тёмных духах и пакостях потусторонних сил. Как только девушки остались одни, они дружно прыснули. Никак не могли остановиться. Смеялись и смеялись. Ульяна даже на кровать упала, выпутавшись, наконец, из одеяла. Милослава сбросила шаль, подошла к подоконнику и ласково провела рукой по стеклу. Продолжая улыбаться, сказала:

— Ой, какие же мальчики молодцы! Как ладно сработали. И стёкла-то двойные поставили, как у вас на севере. — Потом посмотрела на Ульяну. — Надо будет их отблагодарить. Вот дадут стипендию, пойдем на базар, купим им орешков сладких, да?

Конечно, Ульяна не возражала, хотя парни на её взгляд, предпочли бы орешки не сладкие, а соленые, да пивко к ним. Интересно, здесь пиво варят? И когда им стипендию дадут? Без привычного гардероба, она ощущала себя какой-то не полной, не цельной. Ни тапочек, ни теплой пижамки. Даже трусов, простите, запасных нет. Не будешь же каждый раз те, единственные, стирать. Она вздохнула, и подумала, что вряд ли на местном базаре продается белье от Victoria’s Secret или Intimissimi.

Только сейчас она поняла, что всё ещё сжимает в руке ту блестящую штуку. Кожу покалывало, эти ощущения показались знакомыми. Точно такое возникло в развлекательном центре, когда она впервые погладила Финика. Девушка раскрыла ладонь.

— Ой, что это? — Милослава сунулась носом и вытаращила глаза.

— Не знаю, — призналась Ульяна. — На полу лежала. Может, парни обронили?

Милослава нахмурилась, рассматривая вещицу.

— Не знаю, что такое, но сделано из золота. Вряд ли у наших мальчиков такие дорогие безделицы есть. Прибери, спросим при случае, но вряд ли. А ещё лучше подождём, не хватятся ли. Если их, так искать будут, да придут.

Ульяна улыбнулась, ах какая Милослава смешная. Видно же, что запала на Радима. А может, на Архипа? И тут она вспомнила, как кот влезал в форточку, а в зубах у него… точно же что-то было. И Хрипун ругался, что кот, мол, наделал дел. Ой, не пропал бы бедняга. Догадаются ли парни выпустить его из ящика? Да нет, Финик не даст себя в обиду. Утешая себя таким образом, Ульяна спрятала кругляш в карман платья и в задумчивости посмотрела в окно.

— Ой! А вот и твой! — подозвала она Милославу.

Подруга мигом подскочила и разрумянилась, увидев сокурсника.

— Что это вдруг мой-то, может твой?

— А мой-то почему? — засмеялась Ульяша.

— Он на тебя всё время поглядывал, — грустно вздохнула Милослава.

Радим будто услышал, что говорят о нём, посмотрел издалека в окно и показал девочкам пустой ящик из-под инструментов. Ульяна помахала ему в ответ, давая знать, мол, поняла, котик гуляет на свободе, и повернула к подруге радостное лицо:

— Что делать будем? Два дня впереди. Скучно в общаге торчать.

— В общаге? — Милослава подняла соболиную бровку.

— Ну, в спальне то есть. Может, прогуляемся, покажешь мне город?

Милослава помрачнела.

— Толку гулять, если денег нет. Стипендию дадут не раньше, чем оценки за неделю выставят, а то ещё и посмотрят, как кто себя вёл, да учился.

Ульяна поразилась, что именно это бы она и сказала в родном мире, позови её друзья в город потусить. Какое веселье без денег в кармане? Но сейчас, настолько тоскливо было у неё на душе, так хотелось воздуха, что она вскочила и дернула подругу за косу.

— Можно гулять просто так. Смотреть, любоваться архитектурой и всё такое.

— Тебе хорошо, — проныла Милослава, — твои батюшка с матушкой далеко, в Питере, а меня ежели кто из родных или сельчан опознает, сразу домой вернут.

— А мы замаскируемся, — предложила Ульяна.

Следующие полчаса они провели весело, подбирая наряд. Милослава надела старый ситцевый сарафанчик, косу закрутила вокруг головы, убрала под плат, на плечи накинула цветастую шаль. Выбор у Ульяны был тоже не велик. Кроме студенческого платья другой одежды пока не имелось, а сверху Милослава дала ей примерить пестро вышитую душегрейку. Ульяна пощупала ткань — хм, да любой дизайнер удавился бы за такой аутентичный фасон. Платье с этим подобием жилетки смотрелось очень даже ничего. Вместе с Милославой они походили на сенных девушек, отправленных купчихой на базар за покупками. Так, во всяком случае, сказала подруга. Взяв в руки по корзинке (для достоверности), они вышли со двора.

***

Здание УМОРа, как оказалось, находилось не где-то на задворках, как предполагала Ульяна, а почти в центре города. Высокая ограда с широкими воротами и одной узкой калиткой отделяла академию от небольшой улицы, выходящей на другую, уже полноценную, с просторной проезжей частью и деревянными тротуарами. Мимо грохотали телеги, промчался изящный возок, запряженный парой гнедых. Люди при виде возка кланялись: мужчины снимая шапки, женщины складывая ладошки одна в одну. Милослава толкнула Ульяну в бок, и та подражая, тоже поклонилась.

— Это кто? — спросила она после.

— Княжий маг, — уважительно пояснила Милослава.

— Кто?! — от удивления голос Ульяны сорвался на писк. — Шутишь?

— Какие шутки! Маг Гостислав к князю вхож. Тот его на думские заседания приглашает, ежели вопрос сложный.

Ульяна не стала больше расспрашивать. Ей надо было обмозговать информацию. Мало того, что кругом средневековье, так ещё и магия! Хотя чему тут удивляться? Попали бы они с Фиником в этот мир, если бы не магия? Понять бы ещё, кто и зачем провернул с ними такое удивительное волшебство. И что теперь с этим делать? Хотелось конечно, освоить магические приёмы и, если уж не вернуться домой, хотя бы здесь устроиться нормально. Ну, так, чтобы почёт и уважение, чтобы не нуждаться ни в чём и ни от кого не зависеть. Эх! Мечты-мечты…

— Мил, а волшебные палочки тут у вас продаются? Или надо мастерам особым заказывать их?

Подруга возбуждённо вертела головой и не расслышала вопроса, да и сама Ульяна забыла, о чём только что думала. Они как раз вышли на торговую площадь. Площадь гудела и кишела всевозможным людом. Глаза Ульяны разбегались. Торговцы кричали на разные голоса — расхваливали свой товар, зазывая покупателей. Народ подходил, торговался, некоторые до хрипоты. Девушки в цветных сарафанах хихикали, поглядывая на парней. Те, лихо заломив шапки набекрень, хвастались кулачными победами, женщины зычно делились сплетнями, мужики обсуждали цены на овес, да сетовали на растущие налоги. Правда, тут они понижали голос, и опасливо зыркали по сторонам.

Подруги постояли у лавки горшечника, полюбовались расписными мисками и крынками. Потом подивились деревянным игрушкам, свистулькам, далее продавались кованные штуки: кочерги, ухваты, лопаты, лемехи, и прочие полезные вещи. Ульяна давно бы потерялась в этой пестроте, но Милослава чувствовала себя здесь как рыба в воде. Так они пришли в ситцевые ряды. Ленты, кружева, тюки разнообразных тканей. Цвета на взгляд Ульяны смотрелись бледновато. Конечно, тут же нет анилиновых красителей, подумала она. Но с другой стороны сейчас в моде все а-ля-натурель. Можно сказать, она в самом тренде.

— Девицы-красавицы, — выскочил к ним мужик, лет тридцати, в жилетке с пуговицами, красной косоворотке, зеленых штанах, заправленных в высокие скрипучие сапоги, — ленты шелковые, ткани парчовые залужанские…

Милослава потянул Ульяну прочь, но торговец заступил им путь.

— Ай, красота моя ненаглядная! — Он так умильно посмотрел на Милославу, что Ульяна прыснула. — Куда спешишь? Товар не глядишь? Ну потрогай хоть, если денег нет. Вижу не богата. Но для такой красавицы злата-серебра не жалко, а уж ленты тем более. Держи! — он ловко накинул на плечо Милославы бирюзовую ленту.

Девушка протянула ему обратно — отдать, но задержала в руках. Видно было, что лента ей очень и очень нравится. Она посмотрела на Ульяну как-то неуверенно. А торговец уже улыбался во всю ширину рта.

— Бери, бери, красавица, — и уже раз! Хитрюга такой, Милославу под локоток взял и к себе привлек.

Ульяна вытянула ленту из её пальцев, плечом оттеснила нахала, пихнула ему «подарок» за отворот жилета и потащила Милославу прочь.

— Ой, спасибо! — смущенная девушка прижала руку к груди. — Ведь вижу, что паскудник, а сказать ничего не могу.

— Понятно, — кивнул Ульяна. — Не владеешь техникой отказа. Ничего. Научу. Ты мне только расскажи, что и как тут устроено. Знаешь, у меня дома всё иначе. Вот совсем всё.

Милослава начала было рассказывать, но тут девушки заметили знакомое лицо. Радим с Архипом стояли возле лавки неподалёку и что-то обсуждали.

— Смотри, наши! Давай, подойдём, — пихнула она подругу в бок.

— Ой, не удобно, — смутилась Милослава.

— Да прям!

Ульяна решительно двинулась в сторону парней.

***

Сокурсники выделялись из толпы — мощный конопатый Архип и высокий с бравой выправкой Радим в одинаковой отутюженной форме, начищенных сапогах, лихо заломленных фуражках, привлекали взгляды девиц, нарочно задержавшихся у соседних лавок. На пробиравшихся к интересным кавалерам подруг конкурентки поглядывали с завистью. Чтобы у соперниц не осталось сомнений, что им ловить нечего, Ульяна задорно крикнула:

— Гдынов! Потапов! А что это вы тут делаете, а?

Молодые люди обернулись, лица их осветились улыбками.

— Да вот, амулеты понадобились. Хотим купить.

Ульяна даже икнула от неожиданности.

— Кого?

— Не кого, а что, — важно поправил Архип. — Амулет от мышей надобен. А их тут столько, что и не разберешь.

Ульяну эта информация ввела в ступор, а Милослава нисколько не удивилась.

— Хороший амулет денег стоит. Вам сколько мышей-то надо изловить?

Радим пожал плечами, Архип утер нос рукавом.

— Хрипун послал. Даже денег вот дал. Мыши, говорит, утомили. Все припасы у него в подвале портят.

Из лавки высунулась женщина в высокой кике на голове:

— Так глазеете или, правда, чего надо?

— Надо, — Радим прижал руку к груди и поклонился. — От мышей средство.

Женщина оглядела симпатичного юношу и заметно подобрела.

— А вы пройдите. Подберу.

Вся компания вошла внутрь. Ульяна оглядывала полки, уставленные пузырёчками, какими-то мешочками и прочими вещами, непонятного назначения.

Внутри лавки было сумрачно, сильно пахло сухими травами, сама атмосфера казалась густой, будто в фито-центре.

Торговка — звали ее Липой — вытащила странные конструкции, разложила перед покупателями, принялась расхваливать товар. Архип с Милославой начали жарко спорить, сбивая цену.

Ульяна посмотрела на Радима и чуть пожала плечами, мол, что тут поделаешь: эти двое знают толк в мышах.

— А что, правда, от мышей помогает? — Спросила она шепотом и тронула пальцем серый камень, обмотанный соломой.

— Смотря какой маг делает, — на полном серьёзе ответил Радим. — Сильный маг на многое способен, даже ураган вызвать или наоборот успокоить.

Ульяна покивала головой, взгляд её упал на невзрачные бусы. Нет, не украшение — больше похоже на чётки. А вот сами овальные бусины коричневого цвета оказались очень знакомы.

— Подскажите, пожалуйста, это что? — она рискнула взять чётки в руки.

Липа оторвалась от увлекательного процесса торга.

— О! Тебе точно надо, красавица. Амулет для привлечения мужеского полу… — Липа подмигнула и хихикнула.

— А из чего сделан? — Ульяна поднесла чётки к самому носу и поняла, что не ошиблась. Пахло сладко с чуть заметной горчинкой.

— Плоды древа локан, — пояснила Липа. — Купи, говорю, не пожалеешь.

— А где растет? А что ещё с ними делают? А…

— Как много вопросов! Надо бери, не надо иди.

— Да вы не знаете! — Ульяна махнула рукой с театральным пренебрежением.

— Я? Да я всё знаю! Я такое знаю, что вам и не снилось! Я может, побольше знаю, чем сам Гостислав… Ой, прости, Великая мать! — Липа сложила ладошки одна в одну и поклонилась в угол, где висела какая-то фигурка. Потом упёрла руки в бока: — Дерево локан в Великограде не растет, ясно? Привозят плоды из южных земель.

— А где купить можно?

— Ишь ты! Купить. Да зачем тебе?

— Получается, их у вас только в амулетах используют?

— А где ж ещё? Что с ними делать-то? Не есть же их! — Липа громко расхохоталась, потом завернула в тряпицу выбранные покупателями амулеты, взяла деньги и утёрла раскрасневшееся лицо. — Ну, что, берёшь?

Ульяна покачала головой и положила чётки на место. Ей было над чем подумать. Архип с Радимом смущённо извинились и сказали, что им надо по другим делам ещё отлучиться. Девушки помахали им рукой и отправились гулять дальше. Ульяне всё было интересно, будто попала в какой-то сказочный аттракцион, так что таскала она подругу за собой, пока ноги не загудели от усталости.

Вернулись девушки в академию в прекрасном настроении. Смеялись, вспоминая забавные встречи, диалоги, препирательства. Случилась даже одна потасовка. На Милославу заглядывались все встречные и поперечные. Если бы не решительный отпор, который давала Ульяна, подругу растащили бы на сувениры.

— Как ты раньше-то гуляла без меня? — с улыбкой интересовалась Ульяна.

— Так я всё время с батюшкой, — смущалась красавица, — одну бы меня ни за что не отпустили.

— В следующий раз парней с собой позовём! — решительно заявила подруга, окончательно смутив Милославу. — А то я одна с толпой охочих до тебя кавалеров не справлюсь.

К ужину собрались далеко не все студиозы. Те, кто жил неподалёку остались ночевать у родителей. В результате, порции были более щедрые, а обстановка свободная. На выходе из столовой Архип придержал Ульяну за локоть. Смущаясь и пожимая плечами, он протянул ей узелок:

— Вот, возьми лысому коту.

— Что это? — удивилась девушка.

— Котлета. Я их не люблю.

— Да ладно, — не поверила она, — прикалываешься, Гдынов?

Парень кивнул лохматой головой:

— Чудной он. Покорми, скажи, что от меня.

— Обязательно скажу! — улыбнулась Ульяна и побежала догонять Милославу.