Шок. Книга 4

Глава 1. Прибытие Полковника

1

Серое Северное море плескалось внизу. Сквозь большие фронтальные окна командной рубки, были прекрасно видны редкие белые буруны пены, перечеркивающие серую гладь по диагонали.

Впереди, там, где на горизонте садилось Солнце, виднелась полоска земли. Уже можно было разглядеть Портовый город Ден-Хелдер, с его еле видными отсюда высокими трубами заводов и факторий, с массивными причальными кранами, для огромных паровых кораблей-грузовозов, один из которых сейчас проходил как раз под ними. Огромный, вытянутый, словно веретено, с десятком огромных труб, он скользил по водной глади с обманчивой легкостью, оставляя за собой черный дымный след.

Полковник втянул ноздрями воздух и, хоть этого не могло быть, но ему показалось, что запах дыма и гари стал сильнее.

Промелькнуло воспоминание, когда он выбегал из горящего дома, в который только что попал снаряд вражеской артиллерии. Он спасал важные документы, которые дали бы им тактическое преимущество на фронте…

Зажмурившись он попытался отогнать от себя тяжелые воспоминания. Левая рука в белой, парадной перчатке, бессознательно дотронулась до левой части лица, обезображенной ожогом.

- Что, Полковник, беспокоят старые раны? – усмехнулся седовласый капитан, стоящий рядом и сжимающий в руках большой колесообразный штурвал дирижабля, с латунной плашкой Эффингем.

- Все нормально, кэп, - привычно ответил мужчина с ожогом, поправляя полковничьи аксельбанты и одергивая парадный мундир.

- Оделись, как на парад, - продолжал подначивать старого приятеля седовласый седобородый капитан. Он ходил на этом дирижабле класса тяжелый крейсер рабочим объемом более пятидесяти тысяч кубических метров, уже больше семи лет и прекрасно знал Полковника. Поэтому мог позволить себе общаться с ним не по уставу.

И хоть их отношения уже давно переросли в дружеские, манкировать своими обязанностями никто не собирался. Все поверхности командной рубки дирижабля блестели, натертые специальным составом. Все медные детали, переключатели и манометры были начищены. Также, как были начищены все пуговицы экипажа, капитана и самого полковника.

Толстое стекло фронтальных окон было чистым без единого скола или трещинки. Паркет под ногами тщательно вымыт и начищен.

- Нервничаешь, кэп? – Полковник смахнул невидимую пылинку с рядка медалей, выстроившихся на груди.

- Конечно, - усмехнувшись в бороду, ответил капитан дирижабля. – Такого важного гостя доставляю.

- Следи за тангажом, старый лис, - в тон ему ответил Полковник, заложив большие пальцы за ремни портупеи.

- Поверьте мне, Полковник, - хитро прищурился капитан. – Старина Эффингем настолько мудреный аппарат, что дойти до причальной мачты может уже почти сам. Я здесь нужен только для красоты и для нештатных ситуаций.

- Типун тебе… - начал было Полковник, но тут гондолу ощутимо тряхнуло, да так, что у него лязгнули зубы. В одно мгновение, выхватив из кобуры на боку свой Mauser C96 от Construktion 96, он сделал шаг в сторону, уходя с предполагаемой линии огня и уже хотел было осведомиться, что случилось, но замер. Недоверчиво глядя на своего старого приятеля капитана, с трудом сдерживающего смех. – И что же это было?

- Наверное воздушная яма, - пожал плечами седобородый, уже взявший себя в руки. Его лицо снова ничего не выражало, а из глаз пропали смешливые чертенята, которые только что плясали там кадриль.

- Какая яма? – переспросил Полковник, пряча оружие обратно в жесткую кобуру, что висела на боку.

- Воздушная, - пояснил капитан. – Знаете, как на ярморочной площади, когда мальчишки вытаскивают один-другой камень из мостовой. Вот так и в воздухе. Если внизу хорошо прогретый участок, значит на нем есть восходящий поток, это, как кочка, на нем воздушное судно может подбросить вверх. А если участок охлажденный, то поток на нем нисходящий и это, как яма, об него судно спотыкается.

- И почему же раньше ничего подобного с тяжелым крейсером Эффингем не происходило? – уточнил Полковник, уже понимая, что его заманивают в очередную ловушку.

- Так в Новом свете и улицы получше, и температура распределяется более равномерно… - начал было отвечать капитан.

- Смотри, приятель, на воздушной колдобине может так тряхнуть, что не удержишься за штурвал, - Полковник посмотрел на капитана, в надежде поймать отблеск страха или неуверенности, но тот оставался спокойным. Они иногда подшучивали друг над другом, что выходило за рамки, но оба же прошли огонь, воду и медные трубы, поэтому были уверены друг в друге, как в себе.

- Я, так понимаю, господин Полковник, вас уже тряхнуло? Раз вы высаживаетесь в этом порту? – глядя прямо перед собой и, продолжая делать вид, что ему все равно, осведомился капитан.

- Не знаю, - Полковник вздохнул и перевел взгляд на силуэт приближающегося города. – Пока, вроде бы, появилось важное дело. Как закончу – посмотрим. А ты куда?

- А мы со стариной Эффингемом, после этого уютного порта, пойдем на юг. Думаю, для тренировки и, чтобы не забывались навыки, уговорить руководство и махнуть в кругосветку.

- В кругосветку? – переспросил Полковник.

- Вот именно.

- Да кто ж тебе разрешит? – он недоверчиво нахмурился.

- Ну, если я скажу «кругосветка» - никто не разрешит, - капитан огладил бороду. – А если – патрульный рейд, вначале к Южному морю, затем Вест-Индийский порт, после на Обратный материк, кенгуру погонять. Ну и домой, только не тем же путем, а через Мыс Горн. Так кто ж мне откажет?

- Хитер ты братец, - усмехнулся Полковник.

- А у вас, если не секрет, что за дело? – уточнил капитан.

- Да, пока не понятно, но поговаривают, что в портовом городе Ден-Хелдер начали пропадать дети.

- Жуть какая.

- И не говори… Расскажешь потом, чем кругосветка закончится.

- Непременно, господин Полковник, непременно.

2

Высокое угловое здание из серого камня больше всего напоминало пожарную часть, только вот отсутствовала пожарная каланча. Высокие окна, сводчатые на высоком втором этаже и забранные решеткой на первом.

Брифинг по приезду назначили в местном полицейском участке, на базе которого планировалось организовать новое подразделение, занимающееся этим сложным и темным делом.

- Нико ван Кампен, - с кивком представился глава местного регионального подразделения Korps Nationale Politie. Высокий и статный, с широкими плечами он больше походил на моряка, чем на главу полиции города. Непохожесть дополнялась высокой трубкой, которую он курил и шрамом через правый глаз. Еще немного и на глаз пришлось бы накладывать повязку, что придало бы морскому виду полицмейстера пиратский вид.

Так они и стояли посреди кабинета с дорогой мебелью, топча дорогой ковер форменными сапогами. Полковник контрразведки с боевыми медалями на груди и Полицмейстер, курящий трубку. Лицом к лицу. Обожжённое фронтом у контрразведчика и пораненное криминальным элементом – полицейского.

- Эдвард У. Бок, - представился Полковник. – Прибыл по просьбе Генерала…

- Да, я знаю. Это я попросил помощи в этом странном деле, - Нико дернул себя за ус и, сделав пару шагов, сел в кресло, стоящее у его рабочего стола. – У меня у самого племянник, славный мальчик Герард, - доверительно сообщил Полицмейстер, делая приглашающий жест Полковнику на второе, свободное кресло. – Сейчас, в связи с этими событиями, направили его в Гаагу. Ему и для учебы полезно, да и вообще… Как представлю, что это он пропал, мне становится плохо.

- Много детей было похищено? – деловито осведомился полковник Эдвард, присаживаясь и, на манер Нового света, закуривая модную сигару.

- Всего около десятка, все, почти, сироты. Если бы не отчет приютов, то мы бы и не узнали. Никто не бил тревогу, никто не производил следственных действий. Но сейчас, когда они принесли свои годовые отчеты, тайное вскрылось.

- Почему вы думаете, что это не обычные смерти детей? Сейчас после войны подобным никого не удивишь. Мрут целыми деревнями.

- Ну, во-первых, мы – не деревня, - глухо проговорил Полицмейстер. – Во-вторых, тел никто так и не нашел.

- Хорошо, будем считать, что их все-таки похитили. Тогда у меня другой вопрос: кому нужны слабые, не очень обученные дети? Каков мотив у похитителей? – Полковник нащупал взглядом пепельницу и пристроив на нее сигару, вынул медные пузатые часы, цеплявшиеся за его жилетку красивой цепочкой. – У нас не так много времени, прежде чем мы пойдем на брифинг с вашими дуболомами.

- Отборными бойцами, - поправил его Полицмейстер, но Полковник отрицательно покачал головой. – Если нет свидетелей, которых ваши люди могут схватить и выбить из них признание, то они становятся бесполезны. Мы оба это прекрасно знаем. Итак, Нико, какой мотив у похитителей?

- Ну, первое, что приходит в голову, - Полицмейстер выбил трубку в пепельницу. – Это противоестественный… мотив.

- Пропадали дети одного пола? – заинтересовавшись, быстр задал вопрос полковник Эдвард.

- Нет, разных полов.

- Возраст?

- Абсолютно различный. Друзья? Родственники? Вы кого-нибудь опрашивали?

- Кого? Это же сироты! Родственников нет, наставники в приютах – ничего не знают.

- А дети? Вы опрашивали детей?

- Боже правый, Полковник, за кого вы меня принимаете? Что могут сказать эти отбросы? Неужели вы думаете, что в этом будет какой-то смысл?

- Не знаю, - Полковник остановил вопросы полицейского жестом руки. – Я ничего не знаю. Нам нужно пробовать любые варианты.

- Какие, например? Опрашивать светильники, собак и детей? Вы еще предложите опросить женщин, - Полицмейстер прикрыл лицо рукой.

- Я не заставляю вас заниматься глупостями. Нам нужно узнать, что происходило до того, как ребенок исчезал. Как вы думаете, Нико, почему я здесь?

- Ну, дети… я же попросил помощи… Я не понимаю, что именно вы хотите услышать?

- Почему именно я?

- Наверное, решили, что вы лучше всех справитесь с ситуацией? – вопросом на вопрос ответил полицейский. Он принялся чистить трубку, стараясь не смотреть в глаза Полковнику. Ему, почему-то, стало стыдно. – Так какой правильный ответ? Почему именно вы?

- Потому, что у вас в городе до сих пор находится военно-морская база… - контрразведчик взял полуистлевшую сигару и затянулся.

- Наш город самый северный в регионе. Здесь только Северное море и…

- И «врата в ад», - подхватил Полковник. – Хватит прибедняться. Вы прекрасно понимаете, что ваш порт – запирает и Эйссельмер и Маркермер и еще несколько заливов и устьев рек. Ваши укрепления видны с воздуха. Когда подлетал на дирижабле, я по началу принял их за заводские территории, а пушки, за трубы. Хватит бредить, стратегическое расположение вашего города не может быть забыто. Поэтому мы должны исключить любые случайности!

- Я так долго здесь живу, что перестал замечать «врата в ад», - примирительно выставил вперед руки глава полиции. – Знаете, ко всему можно привыкнуть. В какой-то момент начинаешь думать, что подобные сооружения есть везде.

- Не везде.

- Думаете, это кто-то из… - полицейский недоговорил. Он достал красиво расшитый золотой ниткой кисет и начал размеренно забивать трубку. – Но война закончилась. И потом, сам Генерал-Губернатор… - он осекся, глядя прищурившись на Полковника.

- Война войной, но никто не отменял, что в обоих государствах остались криминальные элементы. Люди, недовольные миром. Различные фракции и тайные общества, как грибы, выросшие во время войны.

- Но как? – Нико ван Кампен раскурил трубку и, не дожидаясь, пока спичка потухнет, кинул ее в пепельницу. – При чем здесь похищение детей? И кому нужна наша база?

- Вот для выяснения этих причин меня сюда и послали, - удовлетворенно кивнул полковник Эдвард У. Бок и, вопреки всем обычаям, затушил сигару в пепельнице, словно сигарету. – Докуривайте и идем. Будем знакомиться с личным составом.

3

Мелкий противный дождь, смешиваясь с сажей в воздухе, падал на закопченные улицы города.

Полковник, вместе с десятком выделенных ему бойцов, стоял у дверей небольшого пакгауза. Дождь сбегал по серым стенам, оставляя темные подтеки, размывал вездесущую сажу и, смешавшись с грязью, стекал в небольшую, позеленевшую от влаги, решетку ливневой канализации, под ногами.

- Сержант? – спросил Полковник, перехватывая удобнее небольшую полицейскую дубинку.

- Слушаюсь, - ответил огромные, необхватный детина с редкими седыми усам. А затем, развернувшись, скомандовал своим людям. – И-и, начали!

Двое здоровяков с хэканьем ударили в небольшую калитку в основных воротах. Двух одновременных мощных ударов было достаточно, чтобы снести ее с петель.

Бойцы ринулись внутрь, послышались крики, шума, из провала дверного проема вылетели какие-то щепки в вперемешку с пылью.

Полковник сделал шаг назад, чтобы лучше видеть при сером свете дневного солнца, еле пробивающегося сквозь дымный смог и серые тучи.

Изнутри раздался крик фальцетом. Что-то среднее между «спасайся», «нападай» и «осторожней». И тут же, в стенах открылись невидимые ранее лазы и из всех этих лазов, как тараканы из щелей, начали разбегаться маленькие щуплые фигурки, одетые в обноски.

Выбежавшие из пакгауза трое полицейских хватали всех, до кого моги достать. И, несмотря на то, что взрослые мужчины были медленнее и менее ловкими, их улов все-таки составил пару десятков беспризорников.

- Ну как? Довольны? – брезгливо осведомился Сержант, вытаскивая за ухо из дверного проема пакгауза вопящего почем зря рыжего мальчишку. Он дал парню легкий подзатыльник и отправил его в общую массу пойманных детей.

- Не ворчи, Михельсон, - одернул подчиненного Полицмейстер, стоявший здесь же. – Веди всех к фургону, на месте разберемся, кого отпускать, а с кем господин полковник захочет переговорить.

Когда все пойманные были без всякого разделения засунуты в два фургона, которые направились в сторону полицейского участка, Нико ван Кампен подошел к контрразведчику.

- Считаете, что мы зря тратим время? – без обиняков осведомился Полковник, поправляя дождевой плащ, прикрывавший его от противной холодной мороси дождя.

- Не важно, что я считаю, - пожал плечами, похожий на моряка полицейский. – Я пробовал решить эту задачу и у меня не получилось. Надеюсь, получится у вас.

- Хорошо, - кивнул человек с обожженным лицом и, зачем-то, оглянулся. – Куда ведут вот эти ворота?

- Эти? – полицмейстер оглядел ряд пакгаузов, находившихся у самого грузового перрона. – Это частная собственность нескольких торговых домов.

- И вот этот? – полковник Эдвард безошибочно указал на небольшой заброшенный склад, у которого были выбиты некоторые стекла, а часть прохудившейся крыши, явно сорванная ветром, валялась у стены.

- Этот заброшен. Не знаю, кто и когда им владел, но, судя по всему, сейчас им никто не пользуется, - поежившись от прохладного ветра ответил полицейский.

- Так уж и никто? Могу поклясться, что видел вон в том разбитом окне отблески лампы, - сварливо заметил Полковник.

- Уверяю вас, там нет никого, кто был бы нам нужен, - снова поежившись ответил похожий на моряка мужчина.

- С чего вы так думаете? – не сдавался Эдвард У. Бок.

- Это склад… одного моего знакомого… Я его уже опросил… - нехотя признался полицейский.

- Контрабанда? – уточнил Полковник.

- Честные, частные бизнесмены, - ответил Нико ван Кампен. – Они точно не воровали никаких детей.

- Допустим, но возможно они что-то видели или слышали.

- Я могу познакомить вас с их главным, если бы что-то было, мне бы уже доложили…

- Хватит, - Полковник прервал Полицмейстера жестом руки. – Там, в участке, вы были совершенно правы. Если бы похищали не сирот беспризорников, вы работали бы эффективнее. Мы должны проверить любые варианты. Эй, сержант, - мужчина обратился к огромному детине с седыми усами. – Стройте людей, нам стоит заглянуть еще в одно место. Сделаем это сразу, чтобы потом не пришлось возвращаться.

Сержант посмотрел на Полицмейстера.

Тот отрывисто кивнул и отвернулся.

- Мать… - ругнулся сержант, а затем развернулся к своим людям и прикрикнул. – Становись!

Глава 2. Хромой Ганс

1

Полицмейстер, похожий на моряка, курил трубку. Он смотрел на большой серый глобус с красными границами стран, стоящий у его стола и замечал, что некоторые страны из нарисованных на глобусе – уже не существуют. Зато некоторые, еще существующие в мире, на нем отсутствовали, стерлись с глянцевой поверхности глобуса от старости. Это был очень раритетный и дорогой аксессуар, украшающий его кабинет.

Ведь раньше, до появления этого несносного Полковника, он был в этом северном портовом городке одним из самых уважаемых жителей. Он заседал каждую третью пятницу в городской ратуше, и сам господин Мэр здоровался с ним за руку и прислушивался к его советам.

Но теперь…

В дверь громко постучали.

- Я занят, уходите! – полицейский вдохнул очередную порцию дыма и закашлялся. Но стук и не думал умолкать. По-видимому, пришедший был настроен решительно. – Сказал же, уходите!

Полицмейстер не боялся обидеть своего визитера, ведь все, кто мог обидеться, не стали бы стучать в дверь. Они бы послали своих помощников договориться о встрече, или просто зашли бы без стука. Кстати, именно поэтому он и начал запирать дверь в свой кабинет.

За последнее время, разумеется, с момента приезда Полковника, слишком многие захотели увидеться с господином главным полицейским города Ден-Хелдер.

- Нико, ты меня знаешь, я никуда не уйду! – ответил с той стороны двери злой голос.

- А, Ганс, это ты? – Полицмейстер скрипнул креслом, тяжело поднимаясь на ноги. Нетвердой походкой он подошел к двери и, открыв ее, впустил визитера.

Ритмично перестукивая деревянным протезом вместо левой ноги, невысокий и щуплый житель города, известный полицейскому с детства, проследовал к рабочему столу.

- Нико, что здесь происходит? – ожидаемо начал сердитым голосом Ганс.

- Ты не видел мисс Ипкенс? – вопросом на вопрос ответил мужчина, похожий на моряка. – Она могла ответить на все твои вопросы в приемной. Зачем было утруждать себя и подниматься ко мне в кабинет? Второй этаж, крутые ступеньки… Да вообще могли вечером в пабе встретиться. Или вот, я придумал, приходи ко мне вечером домой…

- Мисс Ипкенс ушла, - закусив губу ответил мужчина, игнорируя попытки хозяина кабинета избавиться от него. Он доковылял до одного из посетительских кресел и уселся в него, всем видом давая понять, что уходит никуда не собирается. – Мы повздорили, и она пропустила меня, а сама ушла… как я понял, на обед.

- Ты довел эту милую добрую леди? – обреченно вздохнув, полицмейстер вернулся на свое место и плюхнулся в кресло. – Мой дорогой Ганс, если бы я тебя не знал, то подумал бы, что у тебя помешательство. В данной обстановке я даже рад, что сейчас нас разделяет стол.

- Стол и пара бутылок шнапса, так? – принюхался Ганс.

- Так, - не стал отрицать очевидное хозяин кабинета. – Я так понимаю, что ты сам не уйдешь?

Посетитель развел руками.

- Не в этой ситуации, - ответил он, кивая на стопку с прозрачной жидкостью на столе полицейского.

- Как хочешь, - пожал тот плечами, но немного поморщился, когда Ганс взял со стола его стопку с его шнапсом и одним махом выпил содержимое, удовлетворительно крякнув.

Невысокий и щуплый, в детстве Ганса называли Ганс Мелкий, называли его так в глаза, ведь его никто не боялся. Да и сам, скромный и смущавшийся парень был, вроде бы, не против.

Полицмейстер грыз мундштук потухшей трубки и смотрел на старого доброго Ганса, который всегда был стеснительным и тихим. Даже уходя на фронт вместе со своими тремя братьями, он выглядел самым слабым из всех.

Как жестоко и страшно было то, что, буквально через год, из всех четверых братьев вернулся только он, да и то – без ноги.

Весь город жалел его и, уже за глаза, называл Безногий Ганс.

У парня проявился вздорный характер, который иногда прорывался сквозь обычное стеснение и малодушие. Как и в этот раз.

Именно в таком состоянии он устроился Брандмейстером третьей категории и за каких-то семь лет дослужился до Брандмейстера первой категории. Это было невероятно, но по городу бродили слухи, что он – счастливчик.

Иногда его называли Ганс Выживший. Тоже, правда, за глаза.

И, когда на пожар приезжала команда Ганса Выжившего, все погорельцы всегда успокаивались, потому что становилось понятно, скоро возгорание будет побеждено. Ганс был удачлив и приносил удачу с собой. И лишь друг Полицмейстер знал, что это вовсе не удача, а кропотливая и нудная работа всей команды Ганса, которую он вымуштровал до такой степени, что они постоянно получали первые призы на всех соревнованиях пожарных города и, даже округа.

И именно эта муштра спасла в свое время его отряд, который единственный выжил в Дамасской мясорубке. Потеря ноги Ганса, как командира – была самая малая потеря из возможных.

Именно этот Ганс сейчас сидел перед Полицмейстером, краснел щеками от шнапса и зло смотрел в глаза старому другу.

- Расскажи-ка, что у вас здесь происходит? – спросил Брандмейстер, глядя в глаза Полицмейстеру.

- О чем ты? – уточнил тот, хотя уже прекрасно знал, о чем пойдет разговор. Ганс был не первый и, судя по всему, не последний, из тех, кто приходил в этот кабинет с этим вопросом за последнее время.

- Мне сказали, что к нам в город приехал какой-то Полковник. Ходит везде, шныряет и все вынюхивает, - Ганс поставил стопочку на стол, кивнув на нее.

- Да, есть такое. А что не так с этим Полковником по-твоему? – Полицмейстер, не глядя, плеснул шнапса в емкость и, достав из стола вторую стопку, тоже ее наполнил.

- Что за дела он здесь творит твоим именем? – вторая стопка немного повела визитера и его глаза начали собираться в кучу.

- Он занимается благим делом, - тоскливо вздохнул полицейский, дернув себя за ус. – Ты же знаешь, что в нашем городе творятся страшные вещи…

- Конечно знаю, именно поэтому я и пришел… - Ганс опустил глаза, его пыл весь куда-то делся. – Ты знаешь, у меня пропал Михель.

- Михель? Это твой племянник?

- Да, - кивнул Ганс. – Это сын старшего брата, который… не вернулся. А жена его преставилась этой зимой. Страшная была зима.

- Страшная была зима, - повторил Полицмейстер и его голос дрогнул.

- Нико, у меня вопрос только один. Где я могу найти этого вашего Полковника?

- Нашего? – усмехнулся полицейский. – Он такой же наш, как и ваш. Ты даже не представляешь, какие ему даны полномочия.

- Представляю. Слышал. В городе говорят, что ему подчиняются все полицейские и сыскари Ден-Хелдера. Это так?

- Ну, не все… - вздохнул мужчина, похожий на моряка. – Да и не ему, а мне. Это уже я говорю им помогать Полковнику.

- Ты? – удивился Ганс.

Нико ван Кампен посмотрел на старого друга и не выдержал.

- Нет, он сам. Меня вообще ни во что не ставят. Я ему говорил, не делай этого, не нужны нам проблемы. А он перебаламутил весь город, всех поставил с ног на уши.

- Я так и знал, что люди не врут… Мне тут Йозеф вчера сказал…

О чем сказал Йозеф Гансу услышать не удалось, потому что именно в этот момент, ругаясь по чем зря, в кабинет Полицмейстера, без стука и совершенно беспардонно ввалился сам Полковник, с парой мордоворотов, маячащих за его спиной.

- Да вот же он, - широким жестом указал на Полковника полицейский.

- Да, я уже понял, кто это, - ответил Ганс, достал блестящий, тщательно вычищенный револьвер марки Rast & Gasser M1898 и, почти не целясь, выпустил три пули в сторону Полковника, который, мгновенно среагировав, ушел с линии огня, подшагом добрался до кресла и сильным ударом выбил из рук Ганса револьвер.

- Навались! – крикнули сзади полицейские.

Один из них схватил Ганса за руки и, выдернув из кресла, швырнул на паркет. Три здоровых полицейских накинулись на беднягу и принялись охаживать его по ребрам.

- Отставить! – крикнул Полковник, но видя, что его никто не слышит, достал свой Mauser C96 от Construktion 96 и выстрелил в потолок многострадального кабинета. – Отставить, сукины дети! Этот сморчок – единственная зацепка на данный момент! Сержант! Оттащи своих безмозглых мордоворотов от парня. Если он не выживет, всех расстреляю!

Полковник подождал, пока скрюченное тело вынесут из кабинета и, вдруг, его повело. Он подобрал с пола револьвер и положил его на стол Полицмейстера, окропив столешницу каплями карминно-красной крови.

- Вам нехорошо? – удивленно спросил Полицмейстер.

- Да, мне нехорошо, - Полковник сел в кресло для посетителей, продолжая марать все вокруг каплями крови. – Сержант! Ко мне!

- Слушаюсь, - ответил огромный седоусый сержант, заходя в кабинет.

- Аккуратно, без членовредительства, уточни, кто его послал ко мне и быстро, не теряя времени, арестуйте этого человека.

- Как это арестовать? Мы никогда никого не арестовывали.

- А что же вы делали? – подивился глупости Сержанта Полковник.

- Мы тащили задержанного в каталажку. Может и этого, того, в каталажку?

- Нет. В каталажку точно не нужно. Хорошо, просто не выпускайте никуда из дома того, кого назовет нападавший и смотри, если он не выживет, всех расстреляю… - голос Полковника становился все слабее и слабее. Вдруг, закашлявшись, он клюнул носом и потерял сознание.

- Чего стоишь?! Тащи его к врачу! – заорал на нерадивого подчиненного Полицмейстер.

- А как же арест? – удивился Сержант.

- Потом арестуете, никто никуда не денется. А если этот умрет, могут быть очень большие проблемы. И у меня, и у вас… всех. Живо! К врачу!

Сержант быстро распорядился и четверо полицейских, аккуратно уложив полковника на шинель одного из них, вынесли его, как на носилках, из кабинета.

- А этого, который стрелял, куда? Тоже не в каталажку? – уточнил у Полицмейстера Сержант.

- В каталажку. Только определи его в отдельную камеру. И не бейте его больше, ради Бога. Это ведь Ганс.

- Ганс? – переспросил Сержант.

- Да, Безногий Ганс, - подтвердил Нико.

- Выживший Ганс? – переспросил белоусый.

- Да.

- Неловко получилось… - почесал затылок Сержант. – Что ж он так?

- Да кто ж его знает, - отрезвевший от всех произошедших событий Полицмейстер грустно посмотрел на початую бутылку шнапса и, закрыв ее крышкой убрал в стол. – Все, иди… А, нет, стой! – он взял за дуло револьвер, запачканный кровью Полковника. И, кривясь, словно это было какое-то мерзкое животное, передал его Сержанту. – Вот, забери тоже. Отнеси вниз, отдай ребятам.

Когда за Сержантом закрылась дверь, Полицмейстер сел в кресло, закинул ногу на ногу и пробормотал ни к кому не обращаясь.

- Как же раньше было тихо и спокойно в этом городе…

2

Полковник сидел на больничной кушетке, оголенный по пояс. Его левое плечо скрывала тугая повязка, рядом на столике, в медицинском лотке, лежала окровавленная пуля, извлеченная из руки.

Симпатичная медсестра заканчивала перевязку, когда в дверь постучали.

- Да, кто там? Входите! – крикнул Полковник, подтягивая к себе кобуру с пистолетом.

- Я это, господин Полковник, - необъятный сержант полиции зашел бочком в комнату и, закрутив пальцем ус, хмуро посмотрел на медсестру. – Задание выполнено. К Йозефу послали двух парней, чтобы они произвели арест. Ганса Выжившего доставили в… - сержант снова глянул на медсестру, усиленно делающую вид, что не прислушивается к разговору. – В общем, в комнату, где ему можно отдохнуть.

- Как он? – устало спросил Полковник, потирая лицо.

- Нормально. Жизненно важные органы не задеты, его осмотрел наш фельдшер, ничего страшного не обнаружил. Девочка, ты закончила? Нам с господином Полковником нужно переговорить.

- Фрау Марта, - поправила сержанта медсестра.

- Красивое имя, фрау, - устало улыбнулся Полковник. – У меня дочь, ее также зовут, как и вас, - пояснил он на удивленный взгляд медсестры, которая не могла понять, флиртует с ней господин Полковник или нет. Оказалось, что нет. К ее немалому сожалению.

Эдвард с шумом вдохнул воздух, когда ему затянули последний узелок на повязке и кивком поблагодарил ее. Девочка годилась ему с дочери, если не во внучки и флиртовать с ней у него не было никакого желания.

Сержант подождал, пока за девушкой закроется дверь и продолжил.

- Я опросил Ганса, хотел успеть доложить вам, что случилось, - помявшись он продолжил. – Ганс пришел стрелять в вас потому, что у него пропал племянник Михель. Славный мальчик, мы с женой знаем его с младенчества. Этой зимой у него умерла мать и теперь он круглый сирота, только Ганс за ним приглядывал. А теперь он пропал.

- Да, жаль парня, грустная история. А стрелял он отчего?

- Дак думал, что это мы с вами ходим по городу и детей воруем. Не знаю уж для чего, для опытов, наверное, - пожал плечами мужчина.

- То есть как это? Как это мы детей воруем? Мы их наоборот пытаемся найти, - Полковник замер, натянув китель только наполовину. Боясь побеспокоить перебинтованное плечо, он двигался очень медленно. – Мы проводим облавы, опрашиваем криминальный элемент, пытаемся понять, отчего это происходит… Как это?

- Ну, никто про пропажу детей не говорил, до вашего приезда. А теперь все об этом знают. Ну и решили, что вы с этим как-то связаны.

- Откуда эти слухи, сержант? – Полковник хмурился. Ему очень не нравилась сложившаяся ситуация.

- Да кто ж знает? Все друг другу пересказывают, никто уж и не упомнит, откуда они идут, - пожал плечами здоровяк.

- И как давно эти слухи ходят по городу?

- Да как первую облаву устроили, так почти сразу.

- Значит уже месяца три, - вздохнул Полковник. – Что ж вы мне не сказали?

- Так а что? Какой смысл вам какие-то слухи передавать? Мало ли кто и что говорит? – фыркнул в усы Сержант.

- Три месяца, - повторил Полковник, заканчивая одеваться. – Долго то как.

- Ну да, не вчера начались.

- Что еще говорят? – уточнил Полковник.

- Говорят, что у нас не постоянный мир, а временное перемирие. Сейчас, восстановим боеприпасы, подкопим людей и пойдем в основную атаку. Все, знаете, очень ждут контрнаступления.

- Так мир же подписали. Вы что, не в курсе? Канцлера сместили, бескровным способом. Сейчас он в своей резиденции, ожидает встречи с Генерал-Губернатором.

- Ну, я газеты тоже по утрам читаю, не без того. Да, только, кто ж в них правду пишет то? Никогда такого не было, чтобы мир. Все боятся, что, как только привыкнем, к миру, так снова война начнется. А не хотелось бы. Тогда уж лучше и не привыкать вовсе.

- Значит, ждем войны, копим снаряды. Да еще кто-то приехал детей похищать… - вздохнул Полковник.

- Не кто-то, - поправил его Сержант. – Вы, господин, приехали. Все про это знают.

- Так, а чего ты не говоришь, что это неправда? – развел руками Полковник.

- Так а меня никто не спрашивает. Булочник, когда продает свою сдобу, не спрашивает, какие сплетни ему пересказывать. Да и святой отец, читая проповеди, тоже со мной не советуется.

- И святой отец? – еще сильнее нахмурился Полковник.

- Да нет, это я так, для красного словца, - пожал плечами полицейский. – Только на рынке говорят, да в лавках разных.

- Хорошо, - с видимым облегчением вздохнул Полковник. – Ладно, пойдем к вашему другу Гансу. Кстати, почему его называют Выживший?

- А, так это простой вопрос. Их у отца было четыре брата, все на войну ушли. А через год Ганс вернулся один, да с одной ногой. Вот его и зовут, то Одноногий Ганс, то Выживший. Когда хотят сказать, что из-за него все братья полегли, то называют Одноногим, ну, как будто он беду приносит, а как хотят похвалить, называют Выжившим, ну, как будто он удачу приносит.

- А на самом деле? – хитро сощурившись, уточнил контрразведчик.

- Что на самом деле? – переспросил полицейский.

- Что он приносит?

- Так я ж и говорю, - Сержант почесал затылок. – Когда как.

- Понятно, тогда торопиться к Гансу смысла нет. Давай сходим ко второму… как там его?

- Йозеф? – переспросил Сержант.

- Да, к Йозефу.

- О, а вот с Йозефом может получиться интересный разговор, - хмыкнул в усы Сержант.

- Это почему еще? – уточнил Полковник.

- Не знаю, как рассказать. Это проще самому увидеть, - усмехнулся седоусый.

- Думаешь, он знает, кто похищает детей?

- Не уверен, но что-то он точно знает.

Глава 3. Арест

1

- Меня оклеветали! – первое, что сказал Йозеф, а, если быть точнее Йозеф К., когда Полковник и Сержант зашли в комнату, которую он снимал.

- И кто же вас оклеветал? – осведомился Эдвард У. Бок, разворачивая один из стульев и садясь на него верхом. – Да и в чем? В чем именно вас оклеветали?

- Я не знаю! Но, какие еще я могу делать выводы из происходящего? Посудите сами, все утро я пытаюсь выяснить за что арестован, а ваши люди просто не выпускают меня из моей комнаты! Они не позволили кухарке, моей квартирной хозяйке фрау Грубах принести мне завтрак, а я звонил! – он продемонстрировал Полковнику и Сержанту небольшой колокольчик, поочередно ткнув им в начале в первого, затем во второго. – И теперь я спрашиваю вас, господа, кто вы такие?! На каком основании происходит этот арест?

- Йозеф, подождите несколько минут, мы зададим вам вопросы, а затем вы будете свободны, - пожал плечами Полковник. Он совершенно не собирался препираться здесь ни с кем.

- На каком основании вы считаете, что можете меня арестовывать, а на каком – отпускать?! – завопил мужчина, путаясь в подтяжках, пытаясь натянуть брюки поверх ночных штанов. – Не смотрите на меня и вообще, выйдите из моей комнаты!

- Йозеф, не нужно так волноваться, я всего лишь… - слова Полковника были прерваны очередной разгневанной тирадой.

- Я звонил, а Анна так и не подала мне завтрак! Ваши люди одеты не по форме, ни у одного из них нет с собой документов, тем более, нет ордера на мой арест, подписанного судьей! Как вы смеете являться в мою комнату и задавать мне какие бы то ни было вопросы?

- Позвольте, неужели вам никто не разъяснил, что происходит? – Полковник посмотрел на Сержанта, который пожал плечами и оглянулся на входную дверь.

- Франц, Виллем, сюда, живо! – Сержант проорал имена своих подчиненных таким тоном, что все почувствовали себя неловко, а кричавший до этого Йозеф, даже поежился.

- Здесь!

- Явился!

Парочка полицейских явилась моментально. Судя по тому, что они прятали глаза и старались не смотреть на начальство, тон Сержанта был им отлично известен.

- Что на вас надето? – холодно осведомился Сержант.

- Ну, вы же сказали, что мы не должны тащить его в каталажку… - принялся оправдываться тот, которого назвали Францем. Он был худощав и вместе с тем крепко сбит, в хорошо пригнанном черном костюме, скорее всего дорожном – столько на нем было разных вытачек, карманов, пряжек, пуговиц и сзади хлястик. – Мы не знали, как этот арест провести. Поэтому оделись не в мундир, в мундире то его сразу же в каталажку и руки заковать. А так – сидим спокойно в комнатах, не дает выйти, ожидаем вас, господин Сержант и вас, господин Полковник. Вы же сами сказали, что как арест, но не совсем арест, а, как бы… - полицейский задумался и замолчал.

- Не положено! – вскричал, вдруг, Йозеф. – Не положено проявлять самодурство! Арест может быть произведен только в случае доставления арестанта в каталажку! Это всем известно! Устроили здесь не пойми, что!

- Зря обижаетесь, - сказал второй, суд по всему, Виллем. – Господин Йозеф, мы не могли вам ничего рассказать, так как действовали по секретному распоряжению господина Полковника, - он многозначительно зыркнул на Эдварда. – Начальство изволило явиться, и вы можете адресовать все ваши вопросы им.

- Вот! Вот мои метрики! – снова вскричал Йозеф. Он ткнул в лицо Полковнику какой-то бумажкой и отскочил обратно к кровати. Всем своим видом показывая, что в любую секунду может спрятаться под нее и тогда неизвестным господам придется вытаскивать его оттуда с трудом и, возможно, силой.

- Хорошо, вот ваши метрики, дальше что? – уточнил Полковник.

- Покажите свои! Кто вы, черт возьми! На каком основании задерживаете меня и какие ко мне предъявляются претензии? В чем вы меня обвиняете?!

Сержант перехватил руку Полковника, которая потянулась к кобуре под плащом.

- Уважаемый Йозеф, мы полицейские… - миролюбиво начал Сердант.

- Но почему так одеты?

- Ведем тайное расследование пропажи детей из города…

- Я здесь при чем? – снова перебил его Йозеф. – Мы живем в правовом государстве! Никто не смеет вламываться в комнаты граждан этого государства! Вот вы, - он ткнул скрюченным пальцем в Полковника. – Как вас зовут?! Почему все меня знают, а я никого не знаю?! На кого, позвольте, я буду писать жалобу?!

- Меня зовут Эдвард У. Бок, Полковник тайной службы гер Канцлера… - начал было представляться Полковник, но его снова перебили.

- Я буду жаловаться на вас!

- Имеете полное право. Так вот, я прибыл в ваш город для расследования страшного преступления.

- Дети, я слышал! Я тут при чем? – Йозеф нервно дрожал, его глаза постоянно бегали. – Не знаю, откуда вы прибыли, но у нас, здесь так не принято! Откуда вы?!

- Я родом из Харлема, - чуть поклонившись ответил Полковник.

- Из Гарлема, что в Новом Свете или из Харлема – предместья Амстердама?

- Из Харлема – предместья. Да, я долгое время жил и работал в Новом Свете, но поверьте, я знаю наши законы, традиции и обычаи.

- Что-то незаметно! – Йозеф измучено воздел очи горе и осведомился. – Какие ко мне вопросы?

- Если вы дадите мне хоть секунду, я с радостью вам отвечу, - проговорил Полковник и замер, ожидая, что его снова перебьют. Но на сей раз Йозеф промолчал. – Итак, знаете ли вы некоего Ганса, известного также, как Ганс Одноногий и Ганс Выживший?

- Да, это имя мне известно, буквально вчера, я имел честь отобедать с данным господином, затем мы отужинали и, немного выпив шнапса – отполуночили, - сознался Йозеф.

- В общем, пили весь день, - подытожил Сержант.

- Я свои права знаю! – заорал в ответ Йозеф. – Вы не имеете права навязывать свою оценку на мою жизнь! Кто вы такой?!

На этот раз пришло время Полковнику удерживать руку Сержанта, который тянулся к дубинке на поясе.

- Господа, - Полковник, все еще придерживая руку Сержанта, оглянулся на двух его подчиненных. – Выйдите из комнаты, пожалуйста. Сержант, держите себя в руках.

- Так точно… - пробасил громадный Сержант, опуская руки. Его белые усы словно светились на фоне темного, налитого кровью лица. Он отвернулся от Йозефа, то ли проследить, как оба его подчиненных выходят, то ли перевести дыхание, не глядя на арестованного.

- Сейчас мы все успокоимся, ответим на пару вопросов и разойдёмся, - Полковник перевел дух и зло посмотрел на Йозефа. – Иначе вы отправитесь в каталажку на пару дней, за сопротивление власти, я понятно выразился?

- Да, - внезапно спокойно ответил Йозеф. Он позвонил в колокольчик и, когда на его зов в комнату заглянула дородная женщина средних лет с длинной светлой косой с проседью, попросил. – Анна, принесите мне и моим посетителя чаю, пожалуйста. Я вас слушаю, господа?

- Значит, вчера вы общались с Гансом, а сегодня днем, он покушался на меня. Можете что-либо по этому поводу сказать?

- Нет, господин Полковник… Постойте, так это вы тот самый господин Полковник, похитивший племянника Ганса, Михеля? – успокоившийся было Йозеф снова сбледнул с лица.

- Никого я не похищал, - проворчал Полковник. – Я прислан в ваш Ден-Хэлдер, чтобы разобраться в похищении детей.

- Но почему об этих похищениях никто раньше не слышал? – округлив глаза спросил Йозеф.

- Они начались недавно… - Полковник уже не совсем понимал, кто и кого здесь допрашивает.

- Конечно, с вашим приездом, - наставил на Эдварда палец арестованный.

- Нет, еще раньше, - поправил его Полковник, не обращая внимания на наставленный палец. – Просто вначале эти случаи замалчивались.

- А где же Михель? – невпопад спросил Йозеф.

- А я почем знаю? Мы ищем всех детей, не только племянника Ганса, - Полковник посмотрел на Сержанта. – Ладно, давайте я задам еще несколько вопросов по протоколу, и мы вас отпустим.

- Наконец-то, - закатил глаза Йозеф. – Если бы вы сразу начали с нормального общения, я бы давно уже вам все рассказал.

Полковник с Сержантом переглянулись, но промолчали.

2

- Да кто он такой? – не выдержал Полковник, выходя из доходного дома фрау Грубах. Задав все интересующие его вопросы, он полностью уверился, что Йозеф кто угодно, только не похититель детей.

- Австриец, Йозеф К., у него странная фамилия, Дохле, что по-немецки означает «галка», но всем он представляется, как Йозеф К. Сейчас работает юристом страховой компании. Еще, говорят, что он писательствует, но никто никогда не читал его писанины.

- Почему же вы так уничижительно отзываетесь о произведениях, с которыми не знакомы? – вопросительно поднял бровь Полковник.

- Вы его видели? Да что такой может написать?! Одно слово, галка, – Сержант сплюнул на брусчатку и выматерился. – Теперь к Гансу?

- Да, давайте к Гансу, - кивнул Полковник.

Путь до каталажки вышел недолгим. Вообще, весь город был очень маленьким, но он был не один. Ден-Хелдер представлял собой то, что раньше называлось Общиной. Сейчас, на новомодный стиль, насколько знал полковник Эдвард такие скопления назывались агломерациями. Три небольших городка, собственно Ден-Хелдер, Хёйсдёйнен и Юлианадорп, а также хутора Фрисе-Бюрт и Де-Кой. Все эти населенные пункты сейчас и назывались городком Ден-Хелдер. После простого административного деления Нового Света, эти старинные, традиционные правила разделения городов на города и хутора, образующие между собой общины, были для Эдварда непонятны. Но местные жители все прекрасно понимали и удивлялись, когда им говорили, что город Нью-Йорк, например, не состоит из отдельных городов, а делится на какие-то районы.

Ганс был в отдельной камере, его помыли, кое-как перебинтовали, нацепили арестантскую белую в полоску рубашку, но на лице все еще были видны гематомы, и, судя по всему, после вчерашнего, не хватало пары зубов.

Ганс ждал пришедших сидя на тщательно заправленной кровати.

- Приветствую, господа, - проговорил он, как только к решетчатой двери подошли Полковник и Сержант в сопровождении двух полицейских.

- Привет, Ганс, - привычно ответил Сержант, махнув рукой, но сразу же осекся.

- Господин Ганс, разрешите представиться, полковник тайной службы гер Канцлера, Эдвард У. Бок, - Полковник подошел вплотную к решетке, прекрасно видя, как его присутствие сказывается на арестанте. Тот все сильнее ерзал на кровати и порывался вскочить, но что-то ему мешало. Возможно проснувшаяся совесть, а возможно, отстегнутая деревянная нога, что сиротливо стояла у кровати.

- Доброго дня и хорошего здоровья, господин Полковник, - роняя голову на грудь, проговорил Ганс.

- Будьте любезны, смотреть мне в глаза, - контрразведчик щелкнул пальцами и один из рядовых полицейских тут же подставили ему небольшой раскладной стул, на который он с удовольствием сел. – Раз уж все друг с другом поздоровались, задам вопрос. Что привело вас вчера в полицейский участок?

- Я… мне… у меня… мне… - мямлил арестованный, затем взял себя в руки и глядя прямо перед собой остекленевшими глазами спросил. – Подскажите, вы предоставите мне адвоката?

- Зачем же вам адвокат? – спросил Полковник.

- Ну… я же… вчера же… ну… стрелял…

- Вы сейчас находитесь здесь в качестве свидетеля, но, если захотите уйти, тогда, конечно, будете переведены в статус обвиняемого, - Полковник потер переносицу. Зашитая и перемотанная после извлечения пули рука невероятно чесалась, но он сдерживался. Скорее всего помогала мазь, которую ему прописал доктор. От этой мази сильно несло рыбьим жиром, но, скорее всего, она действовала. – Желаете уйти?

- Нет, - Ганс не выдержал и снова отвернулся. – Но как же так? Я вчера в вас стрелял, вы меня прекрасно видели, но я свидетель, а не обвиняемый?

- Действуем, согласно протоколу. – подул плечами Полковник. – Мне нужно полностью разобраться в этом деле, поэтому давайте начнем с начала. Итак, зачем вы пришли вчера в полицейский участок?

Ганс больше юлить не стал. То ли объяснение Полковника о том, что он является свидетелем, то ли он вспомнил, что является профессиональным военным и Брандмейстером первой категории, но его хриплый голос перестал ломаться, стал ровным и спокойным, насколько это было возможно. Мужчина рассказывал историю.

О том, как вчера с Йозефом Галкой они пили шнапс весь день. О том, как Йозеф пересказывал Гансу сплетни относительно пропадающих детей. Нет, он не знает откуда Йозеф это взял. Да. Кроме Йозефа он слышал это еще от нескольких горожан. Нет, он не может вспомнить от кого конкретно слышал. Так вот, глупый слух, который говорил о том, что именно Полковник виновен в пропаже детей. Нет, сначала Ганс не поверил, и потом не поверил. Он явился в полицейский участок для того, чтобы разобраться в ситуации. Револьвер взял с собой на всякий случай. Ганс клянется, что не собирался стрелять, все произошло случайно и никто его не подговаривал. Да, Ганс готов поклясться чем угодно, что произошедшее ошеломило его не меньше, чем господина Полковника. Разумеется, Ганс понимает, что именно благодаря господину Полковнику еще жив и готов помогать следствию всеми возможными методами. Да, он попробует вспомнить, кто и когда повторял эти глупые пересуды, но ничего не может гарантировать. Да, он понимает, что от его показания зависит и его статус в деле и вообще, очень много что зависит.

- Господин Полковник, я не знаю, что на меня нашло, я готов понести наказание и… я несказанно рад, что вы отделались легким ранением. Мне очень жаль. У меня к вам только одна просьба… найдите Михеля, мальчик ни в чем не виновен. Он маленький и очень доверчивый, его мог увести кто угодно. Он жил в приюте пресвятой девы Элизабет и ни в чем не виноват!

Разразившись этой тирадой, Ганс уронил лицо в ладони и разрыдался.

- Возьмите себя в руки, - проговори Полковник, немного отодвигаясь от прутьев решетки. – Эй, кто-нибудь, принесите ему воды. Ганс, да успокойтесь, наконец. Откуда вы узнали, что Михель пропал?

- Я пришел в приют и там мне сказали, что его нет уже больше трех дней. Они думали, что он у меня.

- Ясно. Парень раньше пропадал? Убегал куда-то? У него есть друзья в городе у которых он мог переночевать? – Полковник не давал Гансу заниматься самокопанием, закидывая его вопросами. Ганс держался и отвечал.

- Нет, нет, не знаю… - Ганс почти ни на один вопрос не мог ответить положительно, за что каждый раз заслуживал от Полковника недовольство и становился еще меньше, сжимаясь все сильнее и сильнее.

- Что же делать, он совершенно ничего не знает, - вздохнул Полковник. – Ганс свидетель – ничего не знает, от него совершенно нет толку. Сержант, может от Ганса подозреваемого толку будет больше?

- Вам нужно поговорить с работниками приюта, - еле слышно проговорил Ганс, он не хотел становиться Гансом подозреваемым, но спорить или убеждать полицейских у него больше не было сил.

- Говорили уже. Они ничего не знают, никого не видели и ничем помочь не могут, - пожал плечами Полковник. Ему не нравилось так давить на мужчину, сидящего по ту сторону решетки. Но делать было нечего.

- Тогда поговорите с детьми… - прошептал Ганс.

- Говорили, они с нами совершенно не хотят разговаривать. Или бояться, или… - Полковник вспомнил маленького карапуза, который воспринимал задаваемые ему вопросы, как игру. Все время показывал полицейским язык, а в конце, чего-то испугался и обмочился. – Или не боятся. В любом случае, не говорят ни слова.

- Жаль, - Ганс смотрел перед собой стеклянными глазами, но, по-видимому, из-за нервов уже ничего перед собой не видел. – Вот если бы кто-нибудь был такой, кто мог бы с ними говорить на их языке, кого бы они не боялись…

- Да, жаль… - подхватил Полковник, но затем осекся и замер. У него в голове появилась одна мысль. Была она совершенно неправильная и почти неисполнимая, но давала хоть какую-то надежду, на то, что у них может все-таки что-то получиться. – А знаете, - он посмотрел на Ганса, а затем перевел взгляд на Сержанта. – Есть у меня одна идея. Но завтра, все завтра.

Глава 4. Дочь Полковника

1

Было ранее утро.

По серым унылым улицам, лишь слегка озаренным недавно взошедшим Солнцем, брела одинокая девочка. Легкая шубка из белого рысьего меха, такая же меховая шапочка и изящные белые сапожки, с небольшим каблучком и меховым колечком на голенище. Руки ее были спрятаны в маленькую муфточку, а на плече висела сумочка.

Сегодня был сочельник Рождества, и она направлялась в бакалейную лавку гера Яна Альберинка, чтобы купить подарок для отца и порадовать его.

Маму она не помнила. Когда в семье заходил разговор о маме, отец становился грустным и неразговорчивым. Однажды он обмолвился, что мама умерла во время каких-то плохих событий в Дамаске и больше эту тему они никогда не поднимали.

Сколько себя помнила, они с отцом всегда переезжали. Ведь ее папа был военным и поэтому у них никогда не было постоянного дома.

Одно время они жили в странном месте, где было полно песка и вокруг было невероятно жарко. Небольшой городок, в котором они обитали, находился в устье небольшой реки, впадавшей в океан. Город был зеленым и приятным. Но все остальное вокруг – безжизненным и пугающим. Дома в этом городке были сложены из желтого, крошащегося камня. Папа называл его песчаником. В этом городе он руководил поставками каких-то больших тюков по реке, и дочка была твердо уверена, что именно эти тюки помогут победить в войне.

Потом они жили на севере, среди громадных деревьев. Там, где, почти весь год лежит снег, а добраться туда можно только летом и только на корабле, потому что зимой дуют злые ветры, сбивающие любые дирижабли и заметающие любые дороги. Вокруг их городка был дремучий и непроходимый лес. Там папа охранял какого-то ученного, который изобретал новое оружие. И, хоть в лаборатории было полно железа, стекла и странных, светящихся камней, дома были срублены из дерева и топились дровами.

Потом девочка с папой жили в огромном городе, с большим количеством заводов и фабрик. Этот город был столицей какой-то страны в Новом Свете и девочке там очень нравилось. Они с папой ходили в театры, на балы и на приемы к знатным людям. И в этом городе она была уже взрослая, ей было двенадцать лет и папа давал ей разные поручения. Иногда она отвлекала какого-то одного дядю или одну тетю, рассказывая, что пришла на прием с мамой и потерялась. Тогда тетя или дядя, ходили по всем гостям и спрашивали, с кем пришла эта девочка. Ведь поручить это прислуге было нельзя, маленькая потеряшка постоянно плакала и не отпускала руку того, на кого ей указал отец. Иногда она передавала какие-то странные послания непонятным людям, а потом, наоборот, сидела часами, делала вид, что читает газету, а сама следила за домом или мостом, или заводом, или рестораном.

Последнее место, где они жили нравилось ей больше всего. Она очень не хотела уезжать оттуда, но когда папа сказал, что им пора, она молча, даже совсем не плакала, а взяла свой чемодан из нежной бархатной кожи, сложила все вещи и, не задавая вопросов, поехала.

Девочка дошла до бакалейной лавки, над входом в которую висело белое слово, выполненное витиеватым шрифтом на голубом фоне. Boodschap. Деревянная дверь со стеклянными вставками, задорно скрипнула, а прикрепленный над дверью колокольчик тоненько звякнул, привлекая внимание гера Яна. Высокого блондина с жидкими усами, совершенно без бороды. Одетого, как всегда, в белый передник поверх костюма с белыми же нарукавниками.

- О, Марта, привет тебе! – воскликнул хозяин лавки на северном общем наречии, с небольшим акцентом. Девочка, в отличие от папы не знала множество языков и предпочитала разговаривать на северном общем.

Не смотря на ранее утро, в лавке, кроме самого бакалейщика, находились посетители. Большая женщина, с грубыми чертами лица, одетая в недорогой плащ, а также две милый старушки, стоящие возле нескольких рождественских фигурок, выставленных гером Яном на отдельном стеллаже. Почему фарфор, да еще такой не очень дорогой, продается в бакалее, девочка не знала, но понимала, что в праздники все хотят урвать себе немного лишнего дохода.

Статуэтками, как и старушками, она не интересовалась.

Женщина уже выходила, поэтому девочка поспешила к прилавку.

- Здравствуйте, гер Ян, поздравляю с наступающим Рождеством. – Она сняла шапочку и тряхнула головой, демонстрируя всем вокруг два кудрявых хвостика, завязанных зелеными бантиками. Зеленый и белый – ее любимые цвета и папа, зная это, всегда старался купить ей что-то или зеленое, или белое.

- И тебя с Рождеством, девочка. Будешь сегодня… charandes… колядовать? – спросил гер Ян.

- Коледо… что? – не поняла девочка, которую назвали Мартой.

- Ну, ходить по домам и петь песенки за подарки? Конфеты, пряники, сахар или монетки, - начал объяснять бакалейщик.

- А, вы имеете в виду tsalenda? Когда дети на сочельник Рождества ходят по домам? – она вспомнила, что такой обычай был на Севере, где они жили в постоянном снегу. – Я знаю, что это, но сама не хожу, - она мило улыбнулась и задала другой вопрос. – Подскажите, гер Ян, у вас есть что-то, что можно подарить папе на Рождество?

- О, это совсем просто, - улыбнулся мужчина. – Вот, хороший табак из Нового Света. Твой папа курит трубку?

- Нет, он курит сигары, - ответила Марта. – А что еще у вас есть?

- О, есть очень хороший шнапс. Любой папа оценит. А есть еще немного ликера. Смотри, есть на травах, есть отдельно на полыни, есть яблочный и есть малиновый. Очень хорошо подарить папе на Рождество малиновый ликер, любой папа скажет тебе спасибо, - бакалейщик повел широким жестом, указывая на полки с алкоголем. – Еще, любой папа будет рад рождественской статуэтке, посмотри вон там, их быстро разбирают, - он погладил свои жидкие усы и подмигнул девочке.

- Спасибо, мой папа не любой, и он не любит шнапс. Ему больше нравится виски или бренди. Ладно, скажите, а из фруктов есть виноград? – Марта разглядывала коробочки и баночки, стоящие на стеллажах за спиной гера Яна, но там были надписи на местном языке, и она не могла их разобрать.

- Нет, винограда нет. А скажи, твой папа любит сладкое? – гер Ян достал из-под прилавка коробку с цветами на крышке, аккуратно открыл и продемонстрировал девочке какие-то белые полусферы, словно застывшие и затвердевшие кремовые розочки на торте.

- Что это? – удивилась Марта.

- О, это южная сладость, привезли вчера на большом корабле. Называется skumfidus или на южном языке зерфири. Не пробовала такую сладость?

- Зерфири? – переспросила девочка. Что-то похожее она уже видела… как там это называлось? – Это не marshmallow?

- Ах, да, думаю они и так тоже называются… - задумчиво протянул бакалейщик. – Смотри, есть со вкусом ванили, со вкусом яблока и со вкусом спелой и ароматной дыни. Хочешь себе такие?

- Надо подумать. Но что же подарить папе? – девочка пыталась разглядеть что-то среди бочек с моченными яблоками и огурцами, среди коробок с картофелем и морковью. – О, нашла!

Она ткнула пальцем в витрину, где за стеклом лежали три красивых оранжевых гостя из южных стран.

- Ты знаешь, что это такое? – удивился хозяин лавки. – Уже пробовала oranges?

- Да, конечно, это же апельсины! – воскликнула Марта. Она помнила, что папе очень нравился этот фрукт и он всегда старался купить его для нее. Особенно в Рождество. Это был отличный подарок и, как выяснилось – очень дорогой. Глубоко вздохнув и, заметив краем глаза, как старушки начали бочком подбираться к витрине с ее апельсинами, она сделала большие глаза, мило улыбнулась и спросила. – Гер Ян, скажите, а вы верите в Рождественские чудеса? Можете сделать мне скидку?

2

Рождество прошло замечательно.

Марта с папой Эдвардом были приглашены на прием к Мэру, там были все главные люди городка. Из тех, кого показал ей папа, и кого она более-менее запомнила, были: сам Мэр, Полицмейстер, Почтмейстер, Адмирал военно-морской базы, расположенной в черте города, еще пара военных, Старшина гильдии купцов, несколько местных Фабрикантов и торговый представитель какой-то восточной страны.

Ее хотели перепоручить специально приглашенной для этих целей воспитательницы, что уж тут говорить, захолустье, ничего не понимающее в этикете. Отец не позволил и оставил ее при себе.

Несмотря на то, что подобные приемы – тоже были частью работы папы, они научились развлекаться на них с удовольствием. В начале потанцевали, причем папа был самым лучшим из всех танцоров и кавалеров, он был ее кавалером и танцевал только с ней. Потом они слушали струнный квартет и хор местной церкви.

Праздник прошел просто замечательно.

Дома, с утра, после посещения их дома Санта-Клаусом, разбирая подарки, они были счастливы. Папе очень понравились апельсины, которые она ему подарила, а зефир со вкусом яблок, который она бесплатно выпросила у бакалейщика, они съели за чаем.

А потом папа подарил ей новую, красивейший шарф белого цвета с зеленым узором, небольшие женские часики из золота на тонкой цепочке и… с грустным лицом подарил самый большой и долгожданный подарок, который только может подарить любящий папа своей замечательной дочке.

Папа хмурился, дожевывая зефирку, тяжело вздыхал, а потом, пряча глаза, спросил.

- Мне будет нужна твоя помощь, ты поможешь мне?

И попытался увернуться от визжащей радостной Марты, но это ему не удалось, и она повисла, счастливая, у него на шее.

- Конечно, папочка! Непременно! Как же я рада!

Марте казалось, что отец сейчас заплачет, но он сдержался. Лишь хмуро кивнул и скупо ее поблагодарил.

А потом завертелось.

К ним в дом, сразу после обеда начали приходить люди.

Пришла какая-то худая и строгая тетка. Она долго объясняла особенности местного языка, и папа сказал, что теперь Марта будет учить его каждый день. Общаться она может на северном всеобщем, но понимать местных ей будет необходимо.

Пришла кухарка фрау Эмма, которая готовила им здесь, и какая-то еще, очень похожая на нее, тетка. Они принесли с собой большие матерчатые тюки, завязанные шпагатом. Водрузили в зале большое полноростовое зеркало, в толстой деревянной раме, какие стоят обычно у портных. Вертели Марту и так, и эдак, а затем начали доставать из тюков разные вещи, споря между собой.

В конце концов ей выдали теплые, колючие шерстяные колготы, серое вязанное платьице, массивные ботинки, носки разной длины и цвета, выдали подрезанный мужской тренч. Она быстро переоделась в новую одежду, которая была явно ношенной и немного застиранной, и долго ходила по дому, привыкая к ней.

Дольше всего пришлось привыкать к тяжелым ботинкам. Они были хорошо подогнаны по размеру, но были тяжелее ее зимних сапожек. Ноги с непривычки быстро уставали, и Марта хотела от них отказаться, но папа настоял.

Потом тетка, что была похожа на фрау Эмму и другая, которая учила ее местному языку, ушли. Фрау Эмма подала ужин и после ужина пришел какой-то большой господин в полицейской форме с большими белыми усищами, он называл папу господин Полковник, а папа его – Сержант, и они с папой начали рассказывать ей то, что папа назвал «тактической обстановкой».

Спать Марта ложилась – абсолютно счастливым человеком.

Это было лучшее Рождество в ее жизни!

3

На следующий день Сержант и папа повезли ее в какой-то странный дом, заполненный полицейскими. Папа назвал его Полицейским управлением.

Марте велели одеться в новую-старую одежду, а затем выдали небольшой ремешок, крепившийся под платьем таким образом, что со стороны его совершенно не было видно. К этому ремешку крепилась кобура, в которой сейчас находился небольшой кусок железа, похожий отдаленно на пистолет.

Девочка не совсем понимала, зачем ей эти мальчишечьи игрушки, но продолжала находиться в восторге.

В этом сером здании ее познакомили еще с десятью полицейскими, которыми сейчас руководил ее папа. Гордая от оказанного доверия, она жала мужчинам руки и удивлялась, какие они все высокие и сильные. Как будто их специально для чего-то отбирали.

Потом ее отвели в подвал здания, там была крутая лестница и две двери. За одной слышалась какая-то ругань, за другой было очень тихо.

За тихой дверью оказалось длинное помещение, в котором на разных расстояниях от входной двери стояли деревянные мишени.

- Марта, этот тир. Смотри, прежде чем мы продолжим, я хочу с тобой еще раз проговорить, что и как мы будем делать. Хорошо? – папа выглядел очень серьезным. Он грыз кончик незажжённой сигары и, почему-то, старался не смотреть ей в глаза.

- Да, папа, конечно, - она улыбалась и верила ему всей душой.

- Ты познакомилась с моим особым взводом. Эти люди, почти все, приезжие. Их никто из местных не знает в лицо. Также никто не знает, что они работают в полиции. Запомни их, пожалуйста. Мы распределим их в районе города, где ты будешь работать и, в случае чего, всегда сможешь обратиться к ним за помощью. Поняла?

- Да, папа, конечно, - глаза Марты светились. Она никогда еще не чувствовала себя такой важной и нужной для отца.

- Попробуем, пока, поработать в районе Порта. Там много разных людей и появление нашей команды не привлечет большого внимания. Там отработаем твою легенду, проверим, как ты справляешься с заданиями, заодно, подтянешь местный язык. Лучше всего, если через месяц ты начнешь говорить на нем с минимальным акцентом. Справишься?

- Конечно, папа… - на самом деле, после фразы «попробуем поработать», все остальное она пропустила мимо ушей. Уже одно это было настолько важно для нее, что остальную часть папиной речи, она просто не услышала.

- Хорошо. Сержант, мне плевать, как вы организуете своих мордоворотов, но за голову моей дочери будете отвечать своей головой. Если хоть один волос… - голос папы дрогнул.

- Не беспокойтесь, господин Полковник. Девочка просто будет ходить по улицам под нашим присмотром и знакомиться с местными детьми. Потом мы подскажем ей какие вопросы им задавать и как реагировать на ответы. Глаз с нее не спустим, - Сержант был хмурым и решительно настроенным. Было видно, что идея Полковника ему совершенно не нравится, но перечить он не смел.

- Хорошо, Марта, тебе подвязали под платьем кобуру скрытного ношения. В ней находится груз, чтобы ты к ней привыкала, но, когда научишься пользоваться оружием, мы дадим тебе пистолет. Смотри, это обычная Beholla, имеет 7 патронов, не очень тяжелая и проста в обращении. Сегодня мы постреляем по разным мишеням, ты почувствуешь, как пистолет лежит в руке, попривыкаешь к звуку выстрелов… - папа посмотрел на Сержанта и покачал головой. Тот хмыкнул, завернул ус, извинился и вышел обратно на лестницу. – Помнишь мы с тобой уже стреляли из ружья? Это оружие меньше и удобней в обращении. Смотри, держать нужно вот таким хватом. Двумя руками. Как целиться ты помнишь? Да, правильно, давай еще раз повторим. Целик и мушка должны быть на одном уровне и на одной линии с мишенью. Возьми. Нет, палец на курок, пока, не клади. Делай это только тогда, когда готова стрелять. Оружие – это очень серьезно и всегда опасно. Хорошо. Вот, держи. Правильно, двумя руками и вот так. Встань лицом к мишени, причем одна нога вперед, другая немного назад. Хорошо, умница, теперь смотри, вот это называется предохранитель, вот в таком положении он не дает случайно выстрелить, вот так его нужно нажать большим пальцем, чтобы подготовить пистолет к выстрелу. Сложно? Ладно, потом разберемся. Еще не передумала?

- Нет, - не задумываясь ответила девочка. Да, ей было не очень интересно изучать оружие, да и стреляла она из него только тогда, когда этого просил папа. Но ничего, это можно было потерпеть. Именно сейчас она ощущала себя очень нужной и крайне важной для отца. И этого было достаточно. Как можно было отказаться от подобного?

4

Перед уходом, они с папой зашли во вторую дверь в подвале, откуда постоянно кто-то громко кричал и ругался. Оказалось, что это были камеры полиции или, как их еще называли, каталажка. Там, в одной из камер сидел какой-то страшный мужчина весь в синяках и без ноги. Увидев ее папу, он принялся лить слезы и просить у него прощения. Еще он просил, чтобы о нем и о каком-то Михеле не забыли.

Девочка с удивлением смотрела на это, но молчала.

Отец выслушал запутанные извинения человека, которого звали Гансом и милосердно простил его, пообещав подумать о его просьбе. О какой просьбе шла речь и за что человек просил прощения, Марта так и не поняла.

Вечером, когда он уже приехали домой, отец изменился в лице. Он ходил по дому, не мог найти себе места, потирал перевязанное плечо и страшно ругал Ганса.

Как выяснилось позже, обезболивающее перестало действовать и у папы заныла рана.

Они позвали фрау Эмму и послали ее за врачом, но, пока та ходила, переутомившаяся за день Марта уснула.

Девочка спала и не видела, как отец стоит над ее кроватью, морщится от боли и размышляет, правильно ли он сделал, попросив дочку помочь…

Глава 5. Катакомбы

1

С момента, как Марта стала агентом Полковника прошло уже четыре месяца.

Девочка вполне сносно могла говорить на местном языке, хотя еще путала время и некоторые окончания, но зато очень хорошо ориентировалась в местном уличном сленге и отлично понимала кто из детей, о чем говорит.

Худая и вредная тетка, которая обучала ее языку, оказалась руководителем странного муниципального органа, со сложно выговариваемым названием Gemeentelijke Rekenkamer. Примерно это переводилось, как муниципальная счетная палата. Для Марты же плюсом было то, что именно эта женщина возглавляла различные расследования внутри общины Ден-Хэлдер, касающиеся финансов и очень много могла рассказать ей о работе с документами. Ребенку это все казалось совершенно не интересным, но отец настаивал на том, чтобы она научилась добывать любую информацию и от своих агентов, найденных на улице, и от полученных тем или иным способом документов.

Полковник и Сержант же учили ее общению, грамотному разговору и пониманию настоящих мотивов собеседника.

- Человек будет делать для тебя то, что ты у него просишь только в трех случаях, - учил отец-Полковник. – В случае, если будет тебя бояться, если будет в тебе заинтересован, например, ты дашь ему денег и ему захочется их еще, а также, если он будет верить в то же самое, во что веришь и ты.

- Да, папа, а если он будет меня уважать? Ведь многие делают что-то по твоей просьбе из чистого уважения! – спорила с ним Марта.

- Хорошо, а что такое – Уважение? – усмехнувшись отвечал полковник. – Ты, либо боишься расстроить или разозлить человека, либо заинтересован в его похвале или любви. Ведь так?

- Любви? – Марта хмурилась и терла переносицу. – А разве любовь – это не отдельное чувство, которое ты испытываешь по отношению к другим людям?

- Если тебя будут любить, то твои просьбы будут выполняться также хорошо, как если бы тебя боялись. Если же к тебе не будут испытывать никаких чувств, то помогут только, если почувствуют какую-либо свою выгоду. Если же человеку на тебя наплевать, то и помощи от него ждать не приходится.

- Не знаю, - пожимала плечами девочка. Она продолжала чистить разобранный пистолет, так как все уроки у нее были совмещёнными, он все равно, не была полностью согласна с отцом. – а если ты первый раз видишь человека и тебе все равно? Если я спрашиваю, как пройти в Порт, то мне в любом случае, скорее всего ответят правильно.

- Смотри, во-первых, информация о том, где находится Порт – общедоступна, она не представляет никакой ценности. Во-вторых, ответят тебе или нет – дело случая. Зависит от многих факторов – в каком настроении тот, у кого ты спросила, какая сегодня погода, как он спал ночью, давно ли ел, какой у него характера. Мы не можем полагаться на удачу в случае проведения расследования. В-третьих, согласись, помочь человеку, который тебе нравится – всегда приятнее, чем помочь человеку, на которого тебе плевать и, тем более, который тебе совершенно не приятен.

- Хорошо, - насупилась Марта. – Я не буду с тобой спорить, но я все равно останусь при своем мнении.

- Отлично, работай так, как считаешь нужным. Если ты сумеешь нащупать свой собственный подход, который будет отличаться от того, что я тебе рассказал, но будет помогать нам вести расследование, то мы все равно останемся в плюсе. Может поспорим?

- Поспорим? – Марта собрала почищенный пистолет и сейчас снаряжала патронами обойму.

- Да, поспорим, - повторил Полковник. – Если ты сможешь доказать, что нашла четвертый путь, то я… Ну, не знаю…

- Тогда эта фрау из муниципалитета будет учить меня только языку, - заговорщицки улыбнулась Марта.

- Хорошо, с документооборотом обождем. Итак, если ты сможешь мне это доказать, то фрау-из-муниципалитета будет учить тебя только языку. Но, если ты не сможешь, то будешь тщательнее подходить к ее урокам. Договорились?

- Да, - засмеялась девочка. – Она была уверена, что теперь вопрос занятий по делопроизводству – решен.

Но, как всегда, вышло не по ее.

Отец больше никогда не возвращался к этому спору. Марта сама стремилась мотивировать своих новых уличных друзей, но, со временем, стала все больше и больше понимать, что отец все-таки был прав.

Если самые маленькие были готовы на все ради невкусной конфетки, а уж если ты покажешь ломанную медную монету, то за выполнение твоего поручения даже могут подраться. То ребята постарше, уже могли отказаться от помощи.

Например, отпетый беспризорник Петер, пока она давала ему конфеты и мелочь, просто ходил и выпрашивал их. Он всегда отлынивал от работы и не хотел собирать сведения о пропадающих детях. Постоянно увиливая от заданий, но не забывая пожаловаться на сложность их выполнения и запросить обещанную плату. Но, как только, ей это надоело, и она попросила одного из уличных Агентов Сержанта упрятать мальчишку в каталажку, в которую заглянул ее отец, он был готов делать все, что она ему скажет и больше никогда не заикался о награде.

Лишь один мальчик из всех беспризорников, с которыми она работала – красивый блондин по имени Криштоф, который помогал ей только потому, что она рассказала ему все о пропавших детях, проникся историей и делал это не из страха или выгоды. У него был брат, который пропал и поэтому он очень старался помочь.

Это было странно, но оба мальчика, которые выпадали из ее обычных конфетно-денежных отношений, были в одном и том же сиротском приюте Святой девы Элизабет.

За все четыре месяца она так и не смогла найти достаточные доказательства для отца, поэтому, решила не поднимать эту щекотливую тему, а просто больше времени тратить на занятия по делопроизводству. И, как только она начала читать казенные бумаги, с их зубодробительным слогом, находить основное, спрятанное за сухими цифрами, отец сам разрешил ей больше не тратить на это время. Ведь все, что ей было нужно из документооборота для оперативной работы – она уже знала.

2

Фирма Империал находилась в самом центре города Ден-Хелдер.

Дельцов с востока первым увидели, как всегда – нищие попрошайки. За четыре месяца они уже хорошо научились, кто купит у них эту информацию. Как всегда, заплатив медью первым трем, кто ей об этом рассказал, Марта начала подсылать уже агентов другого уровня. Тех, кто был ею более-менее обучен и мотивирован для сбора информации.

Центральный район, частью которого был большой гражданский Порт, находившийся частично на рукотворных квадратных островах с восточной стороны Ден-Хелдера, имел все основные учреждения для жизни города.

Церковь Петра и Павла (Petrus-en-Pauluskerk), здание которой стояло на Керкграхт и было освящено буквально пару лет назад. В этом году к ней пристроили башню и это завершило ансамбль. Официально она принадлежала к епархии Харлем, что находилось севернее и восточнее Амстердама, но на самом деле, в Ден-Хелдере это был центр католической веры всей общины, в которую входило несколько населенных пунктов и военных укреплений.

Муниципальный центр находился в Портовой части центра, в районе Виллемсорд и был раньше большим зданием Портуправления. Однако, в последующем, гильдия торговцев перенесла свои административные здания южнее, уйдя из центра, а здание передала в дар Общине, которая сейчас сдавала его местному Муниципалитету и банкирам.

Через какое-то время бывшее здание Портуправления было достроено, перестроено и стало целым административным, военным и бизнес центром всего города. Множество его частей имело отдельны выходы и сдавалось в аренду банкирам и самой торговой гильдии. Но никто не был против аренды своих же собственных помещений, ведь на арендную плату формировался гражданский бюджет города. В этом были заинтересованы все.

Недели не прошло с того момента, как отделение Северного торгового банка, снимавшее в аренду пять отдельных комнат в бывшем здании Портуправления, было реорганизовано и вернуло городу три из пяти комнат.

Именно в три пустующие комнаты и вселились дельцы с востока, повесив над входом название своего торгового представительства Империал.

Марта, пока, видела только двух девушек, которые мыли окна, убирали помещения изнутри и всячески их обживали. Иногда из дверей Империала выходил высокий светловолосый парень с сумкой через плечо и начинал бродить по улицам центра города, раздавая листовки, приглашающие всех заинтересованных, посетить отделение торгового представительства Империал, для того, чтобы ознакомиться с каталогом товаров, которые Империал планировал продавать.

Не прошло и недели, как одна из арендуемых комнат была переделана в лавку готового детского платья, цены на которое были очень умеренными и в Империал потянулся поток семей среднего достатка с детьми, которые, за небольшую цену, примеряли готовые платья и там же могли купить их.

За торговым представительством Империала круглосуточно следили. И агенты Марты, и команда Полковника. Нацеленность на детей, неизвестно откуда появлявшиеся готовые платья странного кроя, выполненные из незнакомых материалов или из знакомых материалов в незнакомой обработке, все это привлекало пристальное внимание тех, кто охотился на похитителей детей.

Прошел еще месяц и до Полковника начали доходить сведения, что Империал не только продает детские вещи, но и проводит негласный конкурс по выявлению талантливых детей. Конкурс проходил в два этапа. На первом претенденты заполняли большую многостраничную анкету (сами, без помощи родителей), на втором, должны были быть выявлены трое победителей, которые будут приглашены на обучение в далекую восточную Академию. Им будет предоставлен полный пансион, все обучение будет оплачено за счет принимающей стороны.

- Господин Полковник, - бурчал огромный сержант с седыми усами. – Давайте их брать. Все равно, больше ничего мы не сможем выяснить. Дети, которых отобрали эти субъекты, все из не очень богатых многодетных семей. Они даже рады будут отправить своих отпрыском в далекий интернат, в надежде, что из них там что-то может получиться.

- Я понимаю, но это может вызвать массу вопросов. Нам нужен повод для ареста. Если мы заберем этих людей в каталажку без причин, то у нас не будет никаких шансов разговорить их.

- Мои люди их в бараний рог согнут… - начал было Сержант, но Полковник остановил его жестом. – Мне нужны доказательства. Иначе, мы просто выдаем желаемое за действительное.

- И какие доказательства? – спрашивал Сержант.

- Когда они будут вывозить детей, проверим документы, направим за ними своего человека. Разберемся. Мы слишком долго за ними охотились, чтобы арестовать без причины, отпустить и потерять уже навсегда. Что скажешь, Ганс?

- Я согласен с господином Полковникам, - отвечал Одноногий Ганс, который уже многие месяцы как стал частью команды Полковника и во всем помогал им. Инцидент с покушением был забыт, но револьвер ему так и не отдали. На всякий случай.

И они ждали.

Финальные испытания были назначены на вечер пятницы. Всех малолетних агентов Марты отозвали. Несмотря на то, что девочка рвалась вперед, ей очень сильно хотелось поставить точку в этом расследовании, ее саму отправили домой, ждать новостей.

Операция предстояла серьезная.

Полицмейстер выделил дополнительных людей, которые, переодетые в простых граждан, окружили здание бывшего Портуправления двойным кольцом. Все были на своих местах и отлично видели, как родители привели пять финалистов в Империал.

Через пару часов родители без детей покинули здание. Все опрошенные на скорую руку рассказывали о радости, по итогам проведенного соревнования, все пять отпрысков были признаны победителями. Радостные родители приняли поздравление, поучаствовали в богатом банкете, в честь соревнований и спокойно отбыли домой.

Дети должны были отправиться в путешествие по утру.

- Ничего в этом рассказе не смущает? – спросил Полковник Сержанта, доставая свой Mauser C96.

- Не знаю… А что должно смущать? – переспросил тот.

- Ну же, Сержант, вы же не пьяный отец семейства, обрадованный отъездом младшего ребенка на столько, что ничего не соображаете?

- Все равно, не понимаю…

- Где они будут ждать отъезда? Там нет ни кроватей, ничего, что позволит разместить пятерых детей.

И действительно, когда группа, под предводительством Сержанта, ворвалась в помещение Империала, там было пусто.

Ни детей, ни взрослых, ни мебели.

3

- Катакомбы… - медленно проговорил Одноногий Ганс. На сегодняшнее совещание он был приглашен в качестве гражданского эксперта. Всего в кабинете Полицмейстера собралось шесть человек.

Сам Полицмейстер, Полковник, Сержант, Святой отец из Petrus-en-Pauluskerk, Марта и, приглашенный гражданский эксперт Ганс Выживший.

Со дня пропажи Империала и детей прошло два месяца.

Марта сидела в облюбованном ею углу и, как обычно, молчала все время совещания, только один раз она подала отцу их тайный сигнал о том, что хочет с ним поговорить. Полковник незаметно кивнул и снова повернулся к Гансу.

- Так что, катакомбы? – спросил он у Выжившего.

- Катакомбы, - повторил Ганс и поднял палец вверх, чтобы придать важности своим словам. – Мы не учли, что здание старого Портуправления стоит на катакомбах, которые проходят через весь город.

- Через весь? – переспросил Полковник, поднимая глаза на Полицмейстера. – То есть даже под каналами?

- Да, даже под каналами. Их строили для того, чтобы можно было укрыться, если по городу будет нанесен артиллерийский удар. Потом их расширили, для того, чтобы по ним можно было перемещаться между морским фортом Эрфпринс и фортом Диркс Адмирал. Как вы знаете, это основные укрепления Ден-Хелдер. Так вот, позже туда спустили часть складов из Порта и подготовили несколько помещений для одновременного проживания большого количества человек, это на случай, если бомбежка города будет продолжаться несколько недель. Сейчас они все законсервированы, и мы про них совсем забыли, - Ганс от возбуждения не мог усидеть на месте. Он вскочил со своего места и рассказывая полковнику про катакомбы, ходил из одного угла кабинета в другой.

- Я полагаю, по ним можно перевозить товары скрытым образом? – продолжал свой опрос Полковник.

- Эдвард, говори уже прямо, - не выдержал Полицмейстер.

- Нам нужно еще раз опросить твоих друзей-контрабандистов, - стиснув зубы процедил Полковник, глядя на полицейского.

Тот вместе с Сержантом прятали глаза.

- Да, хорошо, - согласился Полицмейстер, больше похожий на моряка, а Полковник впервые задумался о том, что от Ганса все-таки есть какая-то польза.

Они еще посидели некоторое время, обсуждая в очередной раз, почему Империал был упущен, хотя вариант с катакомбами – расставлял все по своим местам.

Когда совещание закончилось и все разошлись, Марта и Полковник задержались в пустой приемной.

- О чем ты хотела поговорить? – спросил Полковник, опираясь о стол секретарши Полицмейстера.

- Понимаешь, мне очень помог один мальчик… - краснея, начала говорить, Марта, но застеснялась и осеклась.

- Мальчик? – Полковник приложил усилия, чтобы на его лице не дрогнул ни один мускул. У него это получилось.

Как и все отцы, у которых есть дочь, он боялся услышать про «того самого мальчика» и, хоть сейчас, вроде бы, был не подходящий повод, определенные опасения у Полковника, как отца девочки, все-таки были.

- Да, мальчик, - продолжила Марта, не замечая усилий отца. – Его зовут Криштоф и… Он очень помог в моем… расследовании.

- И в чем же он помог, если твоё… вернее наше расследование, ничем не завершилось?

- Я понимаю, но все же, он помогал мне только потому, что я рассказала ему про детей. Его это очень зацепило и он, даже не просил у меня никакой награды… - она покраснела еще сильнее.

- Он тебе нравится? – подлил масла в огонь Полковник, с замиранием сердца ожидая ответ дочери.

- Нет, папа, ты что?! – не зная, куда деть глаза, девочка отвернулась к окну, и зачастила скороговоркой. – Совсем он мне не нравится. Просто он мне очень помогал и будет еще помогать! Он очень хороший, но мне не нравится!

- Ладно, - у Полковника немного отлегло от сердца. – И что ты хочешь?

- Он очень хорошо учится и вообще, очень вежливый и умный. У него совсем недавно умерли родители и он только полгода в этом уродском приюте, - она вздохнула и, вроде бы, взяла себя в руки, но так и не повернулась, продолжая смотреть в окно на красные черепичные крыши домов вокруг полицейского участка. – Ты можешь ему помочь?

- Помочь? Ему? В чем? – Полковник уже знал ответ на свой вопрос, но хотел, чтобы его озвучила дочь, тогда это будет не его предложение, а ее просьба.

- Ты не мог бы помочь найти ему какую-нибудь хорошую семью? – дочь все-таки попросила.

- Семью… - повторил отец. Он уже знал, что Почтмейстер с супругой были в возрасте и совершенно бездетны. Ему приходило в голову, что почтовая служба в городе – очень важный канал информации и его стоит каким-нибудь образом прибрать к рукам. И вот теперь предоставляется отличная возможность. Но он только внимательно посмотрел на дочь и проговорил. – Я подумаю, чем можно ему помочь. Это все?

- Нет, - Марта вздохнула еще раз и, собравшись с мыслями повернулась к отцу. Как же было просто, когда они были отец и дочь. Сейчас же, когда уже почти полгода они работали вместе, девочка прочувствовала, что ее отец – это все-таки Полковник. Ей все сложнее и сложнее было что-то просить у него. – Если бы в прошлый раз я пошла внутрь, участвовать в этом дурацком соревновании, я успела бы подать сигнал, и мы бы не упустили их.

- Марта, - Полковник сжал зубы. Ему все сложнее и сложнее было отказывать дочери, несмотря на то, что она теперь была и его подчиненной. Чувство благодарности наложилось на его любовь к ней, а она очень сильно помогала ему сейчас в расследовании, поэтому ему становилось все труднее и труднее. – Мы с тобой уже это обсуждали. Я не могу позволить тебе так рисковать.

- Ну, папа… господин Полковник, какой риск? Ты же слышал, что сказал дядя Ганс?

- С каких это пор он стал дядей? – удивился Полковник.

- Ну, не знаю. Он нам помогает и местные к нему очень прислушиваются… Он вспомнил про катакомбы. Единственный из всех.

- Да, нужно будет еще сделать внушение Полицмейстеру. Уверен, что он про катакомбы и не забывал. Пусть уже сделает выбор, с какой стороны закона он сам, - Полковник нахмурился и вздохнул. – Я не могу тебе этого позволить…

- Господин Полковник, я буду очень осторожна. Ведь, когда ты выпускал меня на улицу, ты тоже не был уверен!

- Да, но это совсем другое…

- И все получилось. Теперь та же самая ситуация!

- Совершенно не такая.

- Ты прав, не такая. Мы знаем про катакомбы и будем начеку.

- Не знаю… - Полковник тяжело вздохнул и потер руками лицо. – Я уже ничего не знаю.

Дверь в приемную со стуком открылась. На пороге стоял растрепанный, запыхавшийся Ганс и он выглядел не Одноногим, а Выжившим.

Его глаза сияли, а в руке он сжимал свежую листовку.

-------

Спасибо всем за комментарии, поддержку, лайки и подписки!

Это все помогает мне в раскрутке книги, да и просто, повышает мотивацию писать.

Особая благодарность за донаты этой недели Светлана Калиниченко, Аша, Vladimir и Ork3d! Ваша поддержка – особенно важна!