Шок. Книга 1

Глава 1. Листовка

1

Над городом садилось Солнце.

Косые лучи пробивались из-под тяжелых облаков, окрашивая всё вокруг в нарядный, почти весенний цвет. Серые дома, словно неудачные творения горе-кулинара, были облиты розовой глазурью заката.

Из частых красных труб заводов вываливались комья черного дыма. Создавалось ощущение, что город хочет создать свое небо. Еще более низкое и тяжелое.

По узкой улице брела худощавая фигура парнишки. Руки в карманах, низко надвинутая кепка из некрашеной шерсти, короткие штаны, тяжелые военные ботинки, явно большего размера, чем нужно. Двубортный пиджак, бывший модным и франтовым, сейчас же лишенный почти всех пуговиц, был надет на голое тело. Горло прикрывал короткий синий шарф, завязанный хитрым узлом на манер матросских.

Мощенная камнями проезжая часть не имела тротуаров, и парню изредка приходилось пропускать проезжающие мимо автомобили. Почти все угловатые машины имели тентованный кузов, и понять, что они везут, было невозможно.

– Шо-о-ок!

Шедший по дороге парень резко остановился, втянул голову в плечи и весь сжался. Он прекрасно знал этот голос. Он вдохнул пахнущий гарью и какой-то химией воздух, но не обернулся.

– А, Петер, давно не виделись.

Парень, которого назвали Петер, был одет похоже, возможно, лишь с той разницей, что одежда поновее, да штаны были не такими короткими, а вот ботинки по размеру и даже немного начищенные. Кепка, сдвинутая на затылок, сшитая военным кроем, еще имевшая незатертые следы от сорванной кокарды. С обоих боков серую шерсть разукрашивали небольшие нашивки зеленого цвета, означавшие принадлежность хозяина кепки к сухопутным войскам.

– Ты что, малёк, совсем с ума сбрендил? Забыл уже, что утром пообещал?

– Ну, мы с тобой долго разговаривали, – парень потер ухо, которое было чуть больше и краснее, чем второе. – Наверное, и про деньги говорили.

Бах. Тяжелый удар по спине раскрытой ладонью заставил худощавого парнишку пошатнуться. Он по инерции сделал два шага вперед и зашипел от боли, как только восстановил сбитое дыхание.

– Это я зафиксировал, чтобы ты больше не забывал, – с угрозой проговорил Петер. – Получилось? Запомнил?

– Запомнил, как тут не запомнить…

– Ну а раз запомнил, тогда отвечай быстро: где деньги? Я, конечно, парень заботливый, всегда защищаю тебя от чужаков. Сам знаешь. Но это я делаю по доброте своей душевной. От чистого сердца. А сам понимаешь, все добрые дела должны вознаграждаться. Даже Кривой Йоханас, да хранит Господь его черствую монашескую душу, учит этому в своих воскресных проповедях. А тут, почитай, через весь город за тобой шел, оберегал тебя. А это немаленькая работа. Итак, Шок, где деньги?

Парень, названный Шоком, не впервые слышал эту историю и прекрасно понимал, к чему ведет его старший товарищ. Они оба жили в приюте пресвятой девы Элизабет, как и множество детей, ставших сиротами во время войны. Война длилась больше года, и все знали, что на ней применяют новейшее оружие. Различные боевые отравляющие вещества в виде газов, броненосные корабли и даже огромные дирижабли. Оружие выкашивало бойцов с обеих сторон с невероятной силой. Обе державы были обескровлены. Шок знал, что их страна победила, но победа была тяжелой. Они заплатили слишком высокую цену. Количество сирот было огромным. В городе, словно грибы, появлялись ночлежки и приюты.

Поговаривали, что в стране появился губернатор, который отстранил от власти канцлера, и теперь пытался организовать правление так, чтобы помочь выжить оставшимся. Кое-кто даже думал, что именно губернатор закончил эту тяжелую войну.

Жизнь сирот была простой. Весь день они делали вид, что учатся читать, писать, считать, а вечерами пытались заработать, как только могли.

Неглупый парень Шок постоянно искал работу. Иногда ему помогали друзья родителей, подкидывая какое-нибудь несложное поручение, иногда он сам договаривался со знакомыми соседями, помогая разгрузить машину товаров в ближайшей бакалейной лавке, или подметал по утрам площадь, на которой потом весь день работал Портовый рынок.

Рано утром приезжали торговцы, выгружали товары из грузовиков или лошадиных подвод и торговали до позднего вечера. Ночная уборка была обязанностью местного дворника, но тот обычно нанимал пару ребят, и те ночью, почти в полной темноте, подметали площадь, выгребали навоз и убирали крупный мусор. Работы было много, но за это они получали пусть и мелкую, но монету, в остальных же случаях расплачивались едой или какими-нибудь вещами.

Пока Шок раздумывал, Петер небрежно взял его за воротник и тряхнул несколько раз. Услышав легкий звон в кармане штанов, он по-хозяйски запустил туда лапу и, разорвав истрепавшуюся ткань, достал у того пару монет и половину карамельной конфеты, которую Шок получил за последнее поручение подруги мамы, когда доставил в порт какие-то документы.

– Вот что ты за человек? Ведь есть же чем расплатиться, а ты не платишь, – засунув конфету за щеку, Петер убрал монетки в свой карман и отвесил Шоку легкий подзатыльник. – Что там у тебя еще есть?

Он неуклюже, но довольно быстро обыскал парня и нашел небольшой, сложенный вчетверо листок.

– Отдай, – неуверенно пробормотал парень.

– Это еще что?

– Ничего! – выкрикнул Шок, выхватил листок и, ударив Петера в коленку, бросился наутек.

Монеты и конфету было не жалко. Это была плата за выполненные поручения. Это было прошлое, а вот сложенный вчетверо листок грубой бумаги – это был билет в будущее. И таким будущим Шок разбрасываться не собирался.

Взвыв от боли, Петер выкрикнул пару грязных словечек, которые Шок уже давно знал, несмотря на строжайший запрет Кривого Йоханаса говорить, повторять и даже думать об этих словах.

Шок услышал за спиной тяжелые шаги Петера и, надеясь на чудо, свернул на соседнюю улочку, заканчивающуюся тупиком. Тяжелые заводские ворота, перегораживающие дорогу, были закрыты. Небольшая калитка в них также оказалась заперта на навесной замок.

– Что, малёк, попался? – услышал он злобный голос за спиной.

А затем краем глаза Шок увидел, что справа от больших кованых ворот есть узкий лаз, в который он быстро юркнул, надеясь, что откормленный на отобранных у слабых сирот порциях приютской каши Петер не сможет в него протиснуться.

Громкие крики и очередная порция грязных слов сообщили парню, что в оценке размеров лаза он оказался прав.

Лаз заканчивался небольшим пустырем и развалинами старого заводского корпуса.

Это район Шок не знал, но вот этот запоминающийся пустырь он видел на карте Одноухого Криштофа, которую тот ему показал за половинку карамельной конфеты.

Криштоф был высоким голубоглазым парнем, учился очень хорошо и жил в приюте недолго, через два месяца его усыновила семья почтмейстера. Из приюта Криштоф уехал, но общаться с приютскими не перестал. С Шоком они были закадычными друзьями, и когда тому понадобилось, Криштоф принес карту города со всеми улицами и номерами домов.

Почти час ребята искали на карте нужный адрес и смотрели, каким маршрутом нужно идти из порта в промышленный район города, а затем перерисовывали маршрут на обратной стороне листовки, которая была сейчас аккуратно свернута вчетверо и лежала в кармане у Шока.

Это была та самая листовка, которую он не отдал Петеру, та самая листовка, из-за которой пнул его, и теперь понимал, что в ближайшее время попадаться на глаза старшему парню совершенно не стоит.

Листовка.

Вчера был обычный, ничем не примечательный день. С утра и до обеда Шок сидел в грязном приютском классе, выписывая в тетрадку слова и цифры, потом был урок Святого писания, который вел Кривой Йоханас. Потом Шок сбегал к своим бывшим соседям, но работы у них не было. Не было поручений и у бакалейщика. А затем случилось нечто странное.

Парень, раздававший листовки у автобусной остановки, который никогда его не замечал, вдруг протянул ему одну из них. Сине-зеленый с большими черными буквами кусок грубой бумаги гласил, что эта листовка – его, да-да, именно его счастливый случай, и что именно его ждет работа, которая идеально ему подойдет.

Работа.

О, это волшебное слово, которое словно заклинание засело в голове. Не давало заснуть ночью, дергало его весь день, пока он сидел на уроках, а затем бежал к Криштофу. Это слово заставило его поделиться половиной драгоценной конфеты, стоившей целых семь медяков, но ему не было жалко. Он понимал, что покупает нечто большее, чем просто информацию о неизвестной улице из промышленного района.

Именно это слово – работа, погнало его сразу же по обнаруженному адресу. Работу искали все в городе, она стала чем-то недосягаемым для большинства. Ведь почти вся работа была эвакуирована вместе с заводами и мануфактурами. Порт не приносил больше того потока товаров, который был до войны. Из всей огромной промышленной зоны дымили всего пара-тройка заводиков. Все, кто смог найти работу, держались за нее из последних сил. На тех, у кого была работа, смотрели с нескрываемой завистью.

О Шоке сказать особо нечего. У него не было знаний, чтобы работать в каком-нибудь магазине, не было сил, чтобы устроиться грузчиком. У него не было ничего, что могло ему помочь ухватить за хвост птицу удачи по имени работа.

Низкие и непостоянные заработки не были работой, скорее, жалостью и немного удачей. Они не приносили спокойствия за завтрашний день. У него не было понимания, что будет завтра. Приют и небольшие задания от знакомых взрослых – это составляло всю его жизнь. Приютская пайка была так мала, что он постоянно чувствовал голод, а смерть матери, с которой прошло уже почти два года, до сих пор рвала его душу на части, наполняя беспросветной тоской.

Шок привык, что люди в городе, особенно раздатчики листовок и продавцы-лоточники, видели, что он никто, и у него ничего нет, и поэтому ни один из них никогда не обращался к нему. Словно его голод и тоска были настолько велики, что скрывали парня от взгляда окружающих, делая невидимым.

И вдруг ему протянули листовку.

Он редко покидал свой район, ему это было не нужно, да и небезопасно. Но в этот раз у него появилось дело.

Шок уверено пересек пустырь, свернул за угол и, подгоняемый еле слышной руганью Петера, потрусил к своей работе.

2

– Чай? Кофе? – донесся мелодичный голос милой шатенки в очках. – Что-нибудь к чаю?

Шок выбрал «что-нибудь к чаю».

Он сидел на скрипучем кожаном диване. Перед ним был небольшой журнальный столик. А на нем несколько страниц длинной анкеты. Самопишущее перо было невероятно дорогим, оно приятной тяжестью лежало в руке.

Быстро вписав в шапку бланка свои данные: фамилию, имя, отчество и дату рождения, парень принялся заполнять ответы на многочисленные вопросы.

Здание Шок нашел довольно быстро. Без окон и с небольшим искусно выполненным барельефом. Кирпич стен посерел от старости, видимая часть кровли покрылась пятнами ржавчины. Рядок из пяти одинаковых зданий одной из мануфактур, которые выходили фасадной частью на небольшую улочку, выступая немного вперед из окружавшего их забора. В одно из пяти зданий и привел Шока адрес на листовке в эту часть промзоны, оставшейся после войны. Он легко отличил нужный дом от остальных, ведь только в нем была дверь. Оборудование и технику вывезли во время эвакуации, а здания остались стоять. Ни стихия, ни прокатившаяся по стране война, ни даже мародеры их не тронули. Он редко бывал в подобных местах, ведь мать не разрешала ему лазить по стройкам и заброшенным домам. Пока была жива…

Внутри здания в небольшом вестибюле за столом ресепшен сидел охранник в старой военной форме. Дряхлый дед запустил парня внутрь и молча провел до небольшой незаметной белой двери.

За дверью его встретила девушка, посмотрела на протянутую листовку, выслушала и выдала для заполнения многостраничную анкету. Белый халат на девушке вместе с милым, но строгим лицом делали ее похожей на медсестру или врача. Само помещение напоминало приемную в каком-то государственном учреждении. На большом дубовом столе девушки стояла новенькая печатная машинка, массивная телефонная станция и большая настольная лампа с зеленым абажуром. Сама девушка сидела в небольшом кресле, которое со своим братом-близнецом явно было из одного комплекта с диваном. Если бы не осыпающаяся штукатурка и видавшая виды люстра на потолке, то подумалось бы, что он зашел в отделение столичного банка или какую-то довольно богатую торговую контору.

Выдав парню большую кружку горячего чая, поставив рядом сахар и тарелочку с мятными сухариками с изюмом, девушка вернулась в кресло и продолжила чтение какой-то книги в обложке из газеты. Судя по всему, до прихода Шока она именно ее и читала.

– Извините, а что означает вопрос: «Довольны ли вы своим полом»? Это имеется в виду пол в моём приюте, или то, что я мальчик?

– Имеется в виду то, что вы мальчик, – не поднимая глаз от книги, ответила девушка.

Шок вздохнул. Все его хитрые попытки пофлиртовать с медичкой не увенчались успехом. Несмотря на то, что он всё сделал так, как учили старшие ребята: многозначительно смотрел на нее, облизывал губы и изредка вздыхал, она осталась к нему равнодушной. По каким-то, явно независящим от него причинам флирт не удался.

– Извините, здесь написано, что мне нужно выбрать – какое полушарие у меня больше развито. Левое, правое или я амбидекстр. А что это значит?

– Амбидекстр – это когда оба полушария развиты одинаково.

– А как я узнаю, какое у меня развито сильнее?

– А вы не знаете?

– Ну нет.

– Похлопайте в ладоши, – она посмотрела на парня поверх книги. – А теперь скрестите руки на груди. Подмигните мне. Ага, записывайте: левое полушарие.

– А как вы определили?

– По движению глаз.

– Это как?

– Не важно. У вас еще много вопросов, продолжайте заполнять анкету, пожалуйста.

Множество вопросов из анкеты ставили в тупик. Он просто не знал, что на них нужно отвечать. Это заставляло нервничать. Шок чувствовал, что он упускает возможность устроиться на обещанную работу.

– Извините, а как вас зовут? – всё-таки решился он спросить.

– Мила.

– Мила, подскажите, пожалуйста, а когда я узнаю результаты?

– Думаю, дня через два.

Шок вздохнул и незаметно умыкнул из блюдца остатки сухариков.

В это место он добрался уже под вечер и точно знал, что обратно придется идти уже ночью, а значит, ужин в приюте он, к сожалению, пропустит.

– Подскажите, а если меня не возьмут на работу?

– Смотрите, у нас вы проходите первичный отбор по системе Токарева, затем мы выясняем – к какой работе вы больше всего предрасположены. После этого эксперт, который будет оценивать ваши ответы, даст оценку. Одну из трех: подходите, не подходите, подходите с необходимостью дополнительного обучения.

– То есть, получается, что меня могут и не взять?

– Получается, что могут и не взять.

Ответ Милы выбил Шока из колеи. Он почувствовал, что странный медицинский запах, который до этого еле витал в воздухе, вдруг стал сильнее. Лампы в люстре и на столе на мгновение стали тусклее, но потом вновь засветились на полную мощность.

«Могут не взять на работу...» – вертелось в голове у Шока. То есть его сегодняшний забег по чужому району, драка с Петером, и то, что он пропустит ужин, – это всё напрасно?

Допив чай, парень попросил еще чашку. Сухари закончились, больше Мила ничего к чаю не предлагала.

– Мила, а вы давно здесь работаете?

– Давненько, – девушка поправила очки и вновь оторвалась от книги. – Я вам рекомендую всё-таки завершить заполнение анкеты. Поверьте, наши эксперты смогут всё оценить только в том случае, если анкета будет заполнена.

– Да-да, конечно.

Мила принесла еще чашку чая.

Чем больше Шок заполнял анкету, отвечая на вопросы, подбирая странные ассоциации к написанным словам, тем явственней находил систему в указанных последовательностях. Некоторые вопросы требовали, чтобы он нарисовал какую-либо геометрическую фигуру.

Самопишущее перо оказалось очень хорошим. Он не поставил ни одной кляксы, ни в одном месте не порвал тонкую бумагу. В классе перья были гораздо хуже. Раньше Шок думал, что это он виноват во всех кляксах, которые ставил в тетрадку для занятий, но сейчас возникло подозрение, что дело всё-таки в плохом состоянии выдаваемого в приюте пера.

Шок уже дописывал, когда в дверь постучали, и на пороге появился охранник, за которым следовал понурый Петер.

Шок похолодел. Всё-таки выследил гад.

– Добрый день, – поздоровалась Мила. – Вы на собеседование?

– Д-да, – промямлил задира и протянул ей помятую листовку.

«Так он тоже на собеседование!» – пришло понимание.

Значит, Петер шел не за ним, а сам искал адрес. Судя по его опозданию, это заняло у него довольно много времени.

– Вот анкета, присаживайтесь, – Мила протянула Петеру стопку тонких листков и выдала самопишущее перо. – Читать, писать умеете?

– Да, умею.

– Заполняйте.

Как только дверь за охранником закрылась, Петер явно почувствовал себя спокойнее, принял анкету и огляделся по сторонам…

Его взгляд остановился на Шоке, и губы сами собой сложились в улыбку, от которой у Шока вновь пробежали мурашки по спине.

– Не мешайте друг другу, – проследив за взглядом Петера, сурово погрозила пальцем Мила, и тот перестал улыбаться.

Но как только девушка уткнулась в книгу, задира плюхнулся на диван вплотную к Шоку и сжал его локоть.

– Быстро дай мне списать правильные ответы, – зашипел старший, буравя взглядом младшего.

– Н-на, – еле слышно пробормотал Шок, передавая свою анкету.

Всё происходящее навалилось на Шока, и он вдруг почувствовал, что глаза предательски защипало.

Парень был уверен, что его ответы в анкете не подойдут для нормальной работы. А то, что сейчас Петер перепишет себе их, добавляло уверенности, что и у него ничего не получится.

С чего он вообще решил, что это именно его ждут в этой конторе? Что работа, которая так нужна, достанется именно ему?

Он шмыгнул носом и, выдернув у Петера анкету, подошел к столу.

– Я закончил.

– Да, хорошо, – не отрываясь от книги, проговорила Мила. – Положите анкету в эту папку – к входящим, и можете идти. Мы с вами свяжемся.

Шок положил свою анкету в папку. Потом обернулся и увидел, что шипящий от злости Петер не сводит с него глаз. Шок попятился, нащупал спиной дверь и, дернув ручку, выпал из комнаты наружу.

3

Запах пыли и легкий гул работающих вдалеке механизмов. Тусклый свет, пробивающийся из-под пыльных плафонов-таблеток, кое-где прикрепленных к высокому потолку.

Шок сидел на корточках, уставившись в одну точку. По серой штукатурке стены вверх бежала удивительно прямая трещина, лишь в одном месте изгибаясь немного в сторону. Именно над местом изгиба и была странная точка, на которую он смотрел. Точка, которая привлекла внимание. Никакого конкретного маркера на ней не было, это просто место на стене, которое почему-то приковывало его взгляд. Глядя на нее, Шок чувствовал странную гармонию и тепло в груди.

«Заблудился», – пришла в голову ясная мысль.

Шок прислушался к далекому гулу работающих механизмов. Это тоже казалось странным. Он точно знал, что вся механика была эвакуирована, однако какой-то странный гул он слышал. Это было похоже на невидимый оркестр, слышимый на грани слуха. Какой-то странный инструмент гудел, создавая басовую партию. Ему вторил ритмичный стук, заставляющий стены слегка вибрировать. А где-то на самой грани слышимости звучал сухой стеклянный звон, тоненькой линией вписывающийся в монотонную звуковую картину.

Различать разные звуки в играющих музыкальных произведениях Шока учила мама. Всю жизнь она была учительницей по литературе и музыке. Не самые востребованные профессии во время войны. Однако поток учеников к ней не иссякал. Она продолжала учить детей, даже когда закрыли школу, и у родителей кончились деньги платить за занятия, и даже когда заболела. До самого конца.

Шок почувствовал тоскливую пустоту в груди. Последний раз пустота приходила к нему, когда мамы не стало.

Парень вспомнил, как нашел какую-то книгу без обложки с вырванными местами страницами, так что название романа и его автора уже не узнать. Осталась часть книги, где рассказывалось, что у главного героя умерла мама.

Шок читал эту книжку и плакал. Ему было бесконечно жалко мальчика, потерявшего самого дорогого человека. Мама заметила слёзы Шока и долго выспрашивала, чего он так убивается. Он почему-то стыдился признаться матери, что рыдает над выдуманной историей, но в конце концов он сдался и показал книгу.

Мама за полчаса прочитала ее, затем зацокала, воздевая очи горе.

– Милый, как ты можешь так сильно переживать из-за такого бульварного романа? Ужасающий слог автора, стереотипные обороты. Боже мой, да если захочешь, ты сам сможешь написать во сто крат лучше. Послушай только: «щемящая пустота в груди», «тоска от невосполнимой потери». Сынок, эти обороты написаны еще за сотни лет до того, как изобрели сам способ печати книг. А автор, слава Богу, его имя так и останется нам неизвестным, просто использовал шаблоны, свойственные жанру произведения, которое он написал. Где новаторство? Где глубина подачи? Где прописанные персонажи? Сплошной шаблон и картонность. Здесь не из-за чего переживать!

Шок понимал, что она просто пыталась его успокоить.

А затем мамы не стало, и Шок поразился тому, насколько точные обороты придумали «за сотни лет до изобретения печати книг». А еще он подумал, что его горе очень «стереотипно», и поэтому старался никому о нем не рассказывать.

Мальчик сидел посреди коридора, прислонившись спиной к шершавой шелушащейся стене. В стенах то слева, то справа, без какой-либо заметной системы, виднелись небольшие, абсолютно одинаковые белесые двери, аккуратно вписанные в темно-серые конструкции, текстурой напоминающие вафли.

«Вафли…» – подумалось ему. В животе сразу заурчало.

Не отрывая взгляда от видимой только ему точки, Шок нашарил в кармане остатки сухарей, которые он дальновидно стянул из тарелочки.

Шок откусил маленький кусочек сухарика и начал его рассасывать. Небольшие размокшие кусочки быстро растворялись. Он знал, что так лучше, когда голоден. Последнее время так было со всей едой: хоть каша в приюте, хоть подгнившие фрукты, что он выпрашивал в соседнем магазинчике. Иногда даже проходящие через город солдаты делились консервами в больших железных банках, какими-то сухими брикетами с привкусом капусты, сухим армейским хлебом, и для Шока это было самое вкусное, что он когда-нибудь ел.

Внезапно в носу засвербело, и парень оглушительно чихнул.

Шок вспомнил, что, увидев Петера, он запаниковал и, решив сбежать, вышел через другую дверь… Он четко помнил, что в комнате, где он заполнял анкету под присмотром Милы, рядом располагались две двери. Шок еще задумался, что это странно, ведь из вестибюля с охранником дверь вела одна, а рядом была просто стена.

Как выяснилось, вторая дверь открылась в этот странный пыльный коридор, который петлял, изгибался и тянулся всё дальше и дальше.

Коридор вел парня всё вперед и вперед, но только не к выходу.

В какой-то момент Шок почувствовал, что больше не может идти, и сел. Нащупал глазами невидимую точку над трещиной и понял, что дальше идти некуда.

Он потерялся.

Тяжко вздохнув и дожевав сухарик, он посмотрел налево на свои следы, оставшиеся в пыли. Через подошву правого ботинка шла трещина, отдаленно похожая на ту, что на стене.

Шок представил, что он художник и умеет писать картины, возможно, даже маслом, а в качестве подписи везде оставляет похожую линию с точкой. Только у него эта точка есть на самом деле, она видна, а не как на стенке, где она лишь предполагается.

Получается, что подошву ботинок и эту стенку написал именно он, раз на них есть его «подпись»?

Что-то незначительно изменилось в окружающем мире. Шок много раз фантазировал на разные темы. Его частенько захватывало разыгравшееся воображение, вот как сейчас. Но именно сейчас, первый раз в жизни что-то было по-другому. Не так, как обычно.

Мир ему ответил.

Кто-то необъятный и сильный посмотрел на него. Попытался дотянуться через точку на стене, в которую Шок смотрел…

И время остановилось.

Далекий гул смолк.

Мир поплыл перед глазами.

Шоку показалось, что всё вокруг подернулось рябью, как поверхность пруда, когда дует порыв ветра. Ему показалось, что кто-то взял его голову в руки и сжал ее…

Глаза закрылись, и он словно провалился в огромный ком ваты. Ощущение пола под ногами и стены за спиной пропало.

А потом была темнота.

Он слышал чьи-то голоса. Вроде бы голос Милы, которая говорила скороговоркой:

– Я случайно, я начала заниматься вторым парнем, а этот вдруг вскочил и выбежал через дверь портала. Он шагнул и потерялся! Я искала его, искала, а потом появилась эта сигнатура, и прошла волна эфира. Я отследила и нашла его у этой высокочастотной эфирной точки.

А потом прозвучал мягкий мужской голос:

– Что тут у нас? Сам прошел через портал, сам пробрался сквозь слои? Сам добрался до эфирной точки? Так-так…

– Мастер, еще он попытался подключиться к точке и сбросить реальность, – опять заговорила девушка.

– Это как?

– Не знаю, но при проведении мониторинга датчики показали всплеск напряжения эфира, сигнатура, которую он реализовал, очень похожа на первую фазу сброса пространства для дальнейшего прокола.

– Надо же, какой интересный экземпляр. Посмотрим, что тут с нашим другом произошло… Так, смотрю, пара перемычек перегорели, эфир не смог пройти через чакру и выломал структуру. Да уж, без оперативного вмешательства никак. Хорошо, что прошло не так много времени. Мила, ну-ну, девочка, не корите себя, кто ж знал, что в этом мире могут встретиться такие уникумы. Ну-ка, попробуем…

Шоку словно подуло в лицо свежим порывом ветра. Ватность пропала, глаза открылись, и он увидел, что лежит на диване в комнате, где до этого пил чай и заполнял анкету.

Прямо перед Шоком было лицо… эльфа?

Мужчина перед ним был похож на этого сказочного персонажа, он был именно таким, как их рисуют в историях. Чистое лицо, светлые волосы, заостренные уши и пронзительные, невероятно теплые глаза.

– Получилось, – проговорил эльф мягким голосом и улыбнулся. – Последний штрих, считай это моим тебе подарком.

Он сделал какой-то сложный жест правой рукой, а левой – небольшой пас. Тотчас же что-то щёлкнуло в голове Шока, и в висках разлилось тепло. Он почувствовал странный полузнакомый запах, которым явно тянуло откуда-то справа – оттуда, где была дверь в пыльный коридор.

Что-то цветочное… какие-то травы… едва уловимый чарующий запах.

Шок попытался оглядеться, но Петера рядом не было. Легкая тревога, которая присутствовала в нем, отпустила.

– А теперь спать, – улыбнулся эльф.

И Шок погрузился в глубокий сон. Но перед этим услышал напоследок:

– Берем его в группу из Левого слоя. С таким потенциалом он лучше послужит Империи, как мастер эфира.

4

Проснулся Шок внезапно, словно вынырнул из воды. Оглядев всё ту же комнату, он заметил, что лежит на кожаном диване, на котором чуть раньше пил чай и заполнял анкету, а теперь вот уснул. Парень вздохнул и ощупал голову, но, к своему удивлению, шишек или дырок на ней он не нашел.

Тем не менее чувствовал он себя ужасно – голова болела, подташнивало. Шок решил ничего не предпринимать и подождать в надежде, что боль пройдет.

На журнальном столике стояла предусмотрительно оставленная кем-то большая кружка с водой. На кружке был странный логотип. Черная голова быка на зеленом фоне. Шок посмотрел на быка и вспомнил, что листовку, которую ему выдал парень, венчал такой же рисунок.

Тяжело вздохнув, он привстал с дивана, взял кружку обеими руками и медленно, аккуратно выпил всю воду.

Входная дверь открылась, и в комнату заглянула новая незнакомая девушка в белом халате – блондинка с волосами, собранными в длинную косу. Она кивнула парню и исчезла за дверью.

«Скорее всего, побежала кому-то докладывать», – подумал он.

Через пару минут в комнату зашла целая делегация, состоящая из обеих виденных ранее девушек и мужчины, похожего на эльфа.

Все трое были одеты в белые халаты, словно врачи, а у блондинки появился планшет, в который она что-то быстро записывала самопишущим пером.

– Доброе утро, молодой человек! Выспались? – глаза эльфа лучились искренней радостью, словно это не Шок лежал перед ним на диване, а его старый сердечный друг.

– Да, спасибо… – парень закашлялся и попытался занять полусидящее положение.

– Лежите-лежите, всё нормально, – кивнул эльф. – Меня зовут Александр Львович.

– Приятно познакомиться, меня зовут…

– Не важно, это не важно. Запомните свое истинное имя и никому его не говорите, – быстро перебил мужчина. – У вас есть какое-нибудь прозвище?

– Ну, в приюте меня называют Шок, это от фамилии…

– Да-да, я понял. В анкете об этом упоминается. Ну, значит, будете Шок. Оставим пока этот вариант. Итак, Шок, я ознакомился с информацией о вас и рад сообщить, что вы прошли вступительное испытание…

Шоку показалось, что его сердце пропустило удар. Ну кто же так буднично сообщает такие новости? Как вообще можно начинать с такого? Парень закашлялся, и Александр Львович кивнул Миле на пустую кружку. Та схватила посудину, быстро выбежала из комнаты и вернулась уже с водой.

Шок обратил внимание, что вошли они через дверь, ведущую в пыльный коридор, где он заблудился, а воду ему принесли из вестибюля со стариком-охранником.

Эльф подождал, пока он выпьет воду, а затем бодро продолжил:

– Только сразу хочу предупредить, вы прошли испытание немного не на ту работу, о которой вы просили. После всего случившегося мы решили, что работа разнорабочим на стройке вам не подойдет. Поэтому взяли на себя смелость определить вас немного в другую сферу, – Александр Львович сделал многозначительную паузу, глядя прямо в глаза замершему пареньку.

– Сколько будут платить? – охрипшим голосом осведомился он.

– О, поверьте, оплата очень достойная. Плюс появится возможность посмотреть разные интересные места.

– Да мне как-то и здесь хорошо…

– Это-то понятно. Но здесь ваши таланты не могут быть раскрыты в полной, так сказать, мере. Поверьте. В этом городе у вас не очень радужное будущее. Перспективы – так себе, да и в целом ситуация довольно плохая.

– А вы, значит, знаете, где ситуация не такая плохая? – парень оглянулся на Милу, словно ища поддержки, но не найдя, вновь перевел взгляд на эльфа.

– Давайте спрошу прямо. Не будем ходить вокруг да около. Как вы относитесь к переезду?

– Переезду?

– Да. Для того чтобы получить хорошую специальность, вам нужно еще пройти… как бы это сказать? Курсы повышения квалификации. Наверное, так. Ну или вернее – обучение. Да, ведь нельзя повысить то, чего не было вначале, правильно? – казалось, что он сам не очень уверен в том, что говорит, и поэтому, проговаривая всё это, пытается найти поддержку в лице парня.

Шок не очень понимал, к чему тот ведет, но на всякий случай тоже неуверенно кивнул.

– Вот! – просиял эльф. – Вижу, вы уже со мной согласны! В общем, вам нужно еще кое-чему научиться.

– Это обучение… оно будет проходить другом городе?

– Да, обучение будет проходить в другом городе.

– Далеко отсюда?

– Отсюда недалеко. Признаться честно, вы уже в другом городе, так сказать, на полпути. Не беспокойтесь, – остановил он порыв парня вскочить на ноги. – Ничего страшного. Мы уведомили ваш приют, и поверьте, они уже знают, что вы переводитесь в интернат с полным пансионом, где вам будут преподавать науки и искусство. И очень за вас рады.

– А? Искусство?

– Да, искусство.

– Это, как музыку играть? Или как картины писать?

– Не совсем. Проще один раз увидеть, чем сто раз услышать. Думаю, до вечера еще вы полежите на этом славном и невероятно удобном диване, а потом пойдем знакомить вас с новым местом.

– Скажите, а что такое эфир?

– Эфир? А где вы слышали это слово?

– Ну, вы говорили что-то о точке…

– Ах, этот эфир, – эльф усмехнулся. – Скажите, вы чувствуете какой-то новый запах? Или звук? Может, словно лучик светит откуда-то?

– Да, запах. Я чувствую оттуда, – Шок указал рукой на дверь в коридор.

– Прелестно, молодой человек, так вот это и есть эфир. Еще вопросы?

– Но я не понял…

– Про эфир вам всё расскажут во время обучения, если вы всё-таки соберетесь туда. Выбор за вами. Но если в двух словах, то эфир – это и есть то искусство, которому вас будут обучать.

– Выбор? Так я могу отказаться?

– Да, конечно, никто не может заставить вас. Обучение – это абсолютно добровольный вид деятельности.

Сбитый с толку таким поворотом, Шок решил немного потянуть время, чтобы попытаться обдумать это странное предложение. Оглядевшись по сторонам, он вдруг заметил то, что очень бросалось в глаза, а именно заостренные уши Александра Львовича

– Скажите, а вы действительно эльф?

– Что вы, что вы, молодой человек, – добродушно рассмеялся тот. – Я далеко не эльф. Скорее, кто-то ближе к спортсменам, которые тренируют свое тело в определённом направлении.

– И какое у вас направление?

– Всё больше медицинское и поисковое.

– Для медицины нужны такие уши? – удивленно протянул Шок, заметив, что по лицам обеих девушек пробежала странная гримаса, словно они не одобряли этого откровенного разговора, и Шок затронул какую-то табуированную и даже немного постыдную тему.

– Ну что вы, – Александр Львович, напротив, продолжал веселиться, не обращая внимания на свою свиту. – Для медицины нужна, скорее, голова, как и для поисков, а уши – как часть головы.

Было совершенно не понятно – шутит он или нет. Улыбка не сходила с лица, в глазах засела хитринка.

– А скажите, куда я попал? Что это был за коридор?

Шок чувствовал, что разговаривая с эльфом, он больше запутывался, чем получал ответы на вопросы, а интересовало его многое.

– Да, наверное, всё-таки придется немного рассказать. Представьте, что наш мир – это не лист бумаги, а например, – эльф достал из нагрудного кармана своего халата небольшую записную книжку. – Ну вот, хотя бы книжка. Мы с вами сейчас, к примеру, на семнадцатой странице. Вот вы попали на нее с восемнадцатой страницы, а потом, по допущению Миллены Викторовны, – мужчина кивнул на покрасневшую шатенку, – продвинулись дальше, но не на свою страницу, а на, допустим, шестнадцатую. Ну, или почти шестнадцатую. Так фактически застряли между страницами. Да еще и попытались перепрыгнуть в другой блокнот. Понятно?

– Нет. Ничего не понятно.

– Ну, лучше уж я объяснить не смогу. Просто представьте, что на перекрестке вы свернули не направо, а налево.

– Направо, налево, – пробормотал Шок. – Нет, всё еще не понимаю.

– Ну, значит, на занятиях вам будет интересно.

– А сколько я могу подумать?

– До конца сегодняшнего дня. Мы либо направим вас обратно в приют, либо переведем в академию, это что-то вроде интерната с полным пансионом. Право слово, вы и так уже здесь задержались, парализовав работу нашего скромного заведения. Нет, я не спорю, событие действительно неординарное, но и работать нам всё-таки тоже надо.

– А чем вы здесь занимаетесь?

– Ну как же, проводим собеседования, отбираем кандидатов на различные направления. Ничего сверхъестественного.

– Ладно, я согласен, – вздохнул парень, зажмурившись.

– Вот прям так? И даже не будете думать до вечера?

– А чего тут думать, если работу задерживаю? – Шок пожал плечами. – Я хотел еще кое-что спросить.

– Да, конечно, отвечу на любой ваш вопрос.

– А когда здесь будут кормить?

5

Переход в обещанный интернат состоялся буднично. После того как Шок согласился пройти обучение, похожий на эльфа Александр Львович ушел куда-то позвонить по телефону. Вернулся уже в сопровождении Петера, заставив Шока поёжиться.

– Не переживайте, всё будет хорошо, – видимо, как-то по-своему истолковав реакцию парня, заметил мужчина. – Это все кандидаты? – спросил он у медсестер.

– Марта еще есть, – ответила блондинка.

– Какой коэффициент?

– Между ноль пять и ноль семь.

– Отлично, ведите ее сюда.

Во время всего этого странного диалога Шок старался не смотреть на Петера. И к его удивлению, задира тоже старался не встречаться с ним взглядом.

Блондинка выпорхнула за дверь в вестибюль, но почти сразу же вернулась, ведя за руку девочку лет одиннадцати. Та была в сером вязаном платьице, массивных ботинках и носках разного цвета и длины. Светлые, чуть завивающиеся волосы растрепаны, словно совсем недавно они были собраны в две косички. Причем в одну, не до конца распустившуюся, была вплетена зеленая лента. На плечи девочка накинула мужской тренч.

– Отлично, все в сборе. Миллена Викторовна, остаетесь за старшую, а Натэлла Сергеевна поможет мне отвести наших абитуриентов в их новую альма-матер.

Не понявший ни слова, Шок внимательно смотрел, как блондинка с толстой косой, продолжая держать девочку за руку, открыла дверь в коридор и, кивнув Петеру, шагнула вперед.

Широко улыбаясь, Александр Львович указал Шоку на открытую дверь и, чуть подтолкнув его в спину, пошел следом.

Знакомый коридор, пыль под ногами, далекий гул каких-то машин. Пыльные тусклые плафоны-таблетки на потолке...

Легкий, ни на что не похожий запах, усилился. Он был настолько приятен, что отвлекал от попыток запомнить дорогу, чтобы вернуться обратно если что. Шок был разумным парнем, поэтому всегда старался продумать пути к отступлению.

Но этот запах…

Дорога заняла несколько минут. Прямо они шли недолго, в какой-то момент коридор разделился на два, они выбрали правый. Шок запомнил этот выбор. Но потом споткнулся на ровном месте, в прошлый раз не было никакой развилки!

Парень резко остановился, выдернув руку из мягкой ладони мужчины. Остановились ушедшие немного вперед дети с провожатой Натэллой.

– Извините, а почему в прошлый раз не было развилки?

– Не переживай, в прошлый раз ты просто пошел в другую сторону, – усмехнулся тот.

– А-а-а… – протянул парень и подумал, что вроде бы в прошлый раз он тоже шел в эту сторону, но спорить с эльфом не стал.

Они пошли дальше в той же последовательности. Петер с девочкой и Натэллой впереди, Шок с Александром Викторовичем – чуть сзади.

– А что это за запах?

– Запах? Молодой человек, вы про запах эфира, который теперь ощущаете?

– Да, вы сказали, что сделали мне подарок, и я стал чувствовать запах.

– Ага, точно, запах, вспомнил, вы спрашивали, – мужчина задумался и вдруг перешел на ты. – Смотри, ты из техногенного мира. У тебя невероятные способности к тому, что вы у себя называете магией, у нас это называется искусством владения эттером. Твой организм прожил всю жизнь в полной изоляции от магии. Многие… органы, необходимые для работы с эттером, у тебя не развиты или отсутствуют полностью. Считай, что теперь у тебя есть возможность ощущать магию. Чувствовать эттер. Правда, я не думал, что канал задублируется и пройдет параллельно обонянию, но это уже сработала твоя индивидуальность.

– Извините. Я ничего не понял… Эттер, эфир?

– Словом эфир называют множество явлений в окружающем мире. Чтобы не было путаницы, эфир, который используют для магии, называют на старинный манер – эттер. В общем, этот запах – это запах эттера, того, что вы называете у себя магией. Теперь ты его чувствуешь.

– Магия, – усмехнулся парень.

Он вспомнил, как старшие товарищи нюхали ядовитые пары машинного топлива, а потом валялись по земле, терли лицо и рассказывали, что смотрят яркие сны наяву. Тоже мне, магия. Запах какой-то.

– Уже недалеко, – мужчина вновь взял его за руку. Шок не противился.

Они прошли еще немного, затем оказались у одной из дверей, вписанной в «вафельный» механизм. Эльф поднял руку, и Шок увидел, что на запястье у него поблескивает браслет. Внимательно вглядываясь в небольшой кулон, висящий на этом браслете, Александр Львович выполнил какой-то сложный пасс руками, и дверь, чуть щёлкнув, отворилась.

– Ребята, вам сюда, – он кивнул на открытую дверь. – Натэлла, как отведешь, сразу обратно. У нас очень мало времени. С той стороны я всех предупредил, они все в курсе и ждут.

– Да, Мастер, – кивнула девушка и вместе с детьми вошла в дверь, которая с легким щелчком за ней закрылась.

Александр Львович тем временем опять поднял руку с браслетом, выполнил чуть более сложный пасс рукой, добавил движение другой, что-то тихо пробормотал, и Шок услышал странный звон, который завершился уже слышанным им щелчком. Дверь снова отворилась.

– Извини, времени совершенно нет, – вымученно улыбнулся Александр Львович.

Шоку это показалось странным. То они не спешили, давая ему поваляться на диване до вечера, то вдруг заторопились.

– В общем, вот твой класс, – приглашающе взмахнул рукой мужчина. – Тебе сюда. Заходи, скоро подойдут остальные.

– Остальные? Разве Петер и Марта вошли не сюда же?

Дверь открывалась из коридора наружу. Шок неуверенно стоял перед светлым прямоугольником. Мягкий свет, струившийся из дверного проема, был ярче, чем свет в коридоре, и поэтому немного слепил.

– Смотри… – мужчина говорил медленно, с расстановками, словно что-то вспоминал. – В этом месте ты пройдешь обучение, здесь тебе всё расскажут. Ответят на все вопросы. Так, что еще? – он задумался, потом, словно вспомнив что-то важное, добавил: – После обучения у тебя появится хорошая постоянная работа. Всё будет хорошо, не переживай.

– Работа? – загорелся Шок.

– Да, конечно. Тебе обязательно дадут хорошую работу. Заходи, – мужчина кивнул на открытую дверь.

Но Шок сделал вид, что не понял намека.

– Странно, неужели такой сильный мотиватор перестал действовать? Нужно будет сделать пометку в личном деле, – еле слышно пробормотал эльф.

– А вы не пойдете со мной?

– К сожалению, совершенно нет времени, – извиняющимся тоном проговорил провожатый. – Должно начальство подъехать, а я еще многое не успел сделать. Вопрос серьезный. Да еще, признаться честно, в интернате меня не все любят. Ну дак можно и не любить, мы же с ними работаем, а не в любовь играем, правда? – он кивнул сам себе и, резко выдохнув, подтолкнул Шока в проем двери. – Давай уже.

Почувствовав толчок в спину, Шок сделал шаг вперед и услышал, как дверь за ним закрылась.

Глава 2. Академия

1

Шок, услышав, что сзади закрылась со щелчком дверь, автоматически развернулся и, не осознавая, что делает, дернул ручку и потянул ее на себя, но та не поддалась. Тогда он опять дернул ручку, но толкнул от себя, и, к его глубочайшему изумлению, дверь распахнулась.

Шок совершенно не понимал, что происходит с дверьми. Они не хотели вести себя так, как он к этому привык.

Парень выглянул наружу, но никакого коридора с Александром Львовичем за дверью не оказалось, а был большой зал, освещенный огромной хрустальной люстрой, мраморный пол и стены, обшитые тяжелыми деревянными панелями с красивой фантазийной резьбой.

«Бальный зал», – мелькнула мысль.

Автоматически поискав глазами эльфа, парень удостоверился, что во всём зале нет ни одной живой души.

Шок сглотнул ставшую вдруг вязкой слюну. Отпущенная дверь закрылась.

Парень оглянулся и наконец-то смог рассмотреть комнату, в которую попал.

Чистая и светлая, немногим меньше увиденного только что зала. На одной из стен висела темная доска. Деревянные столы в комнате были массивными и по виду тяжелыми. Шок пригляделся, столы оказались не из дерева, а из искусно выполненного под дерево пластика. Вместо стульев – мягкие розовые сиденья, без какой-либо поддержки висящие в воздухе. По два у каждого стола. По стенам стояли шкафы, в которых было множество книг, свернутых в рулоны карт и прочих учебных материалов. С потолка лился мягкий желтый приятный глазу свет. Светильников Шок не разглядел. Светился сам потолок.

Других дверей в комнате не было.

Шок подошел к одному из сидений. Недоверчиво потрогал его, но оно даже не шелохнулось. Надавил двумя руками изо всех сил. Сиденье не поддалось.

Парень пожал плечами и, готовый ко всему, запрыгнул на него верхом. Сидение чуть качнулось, но устояло, продолжая висеть над полом. Поерзав, устраиваясь поудобнее, Шок сложил руки на стол и принялся ждать.

Взгляд скользил по шкафам, мысли кружились в голове роем, словно трудолюбивые пчелки, которые, не покладая лапок, трудолюбиво делали свою работу.

Парень не знал, сколько времени прошло с того момента, как он пришел на собеседование. Ему казалось, что всего прошла пара дней, он узнал кучу разной информации, которую еще предстояло уяснить.

Итак, работу ему дадут, но не ту, ради которой он шел по объявлению, а какую-то другую, связанную с его новым умением чувствовать эфир (или эттер, интересно, как правильно?). Причем этот запах эттера, который еще пару дней назад он не чувствовал, это не что иное, как самая настоящая магия. То, о чём он читал в детстве, когда мама давала ему книжки о принцессах, драконах, рыцарях и злых колдунах, о феях, колдуньях с болот и гномах, живущих на краю радуги, всё это переходило из разряда «сказки на ночь», в разряд «наверное, когда-то что-то похожее было, нужно разобраться».

Причем, если в существование эльфов и колдунов верить хотелось, но не получалось, несмотря на то, что одного из эльфов он теперь знал лично. Не хотелось, но отлично получалось верить в байки, которые рассказывали друг другу дети в приюте. Те самые жуткие байки про Кровавого Полковника, Черного короля или Красную руку, про Старый крейсер и Древний дом, про Белую медсестру и Призрачного доктора. Эти жуткие истории, которые рассказывались обязательно перед сном старшими товарищами и сопровождались каким-нибудь громким криком в неожиданном месте, всегда жутко пугали младших, в том числе и Шока.

Совершенно не хотелось, чтобы где-то была медсестра, которая ходит ночью по коридору в больнице и забирает души тех, кто увидит ее глаза.

Шок очень не хотел, чтобы правдой оказался рассказ про старый крейсер, который вернулся в свой порт после жестокого боя с огромными пробоинами ниже ватерлинии, а потом вдруг ночью отчалил от причала и совершенно без команды уплыл обратно в море, чтобы через день вернуться и обстрелять ржавыми артиллерийскими орудиями портовые пакгаузы и причалы.

Верить не хотелось, но война приучила его к тому, что сбывается обычно плохое. А хорошее скоротечно, и в жизни его очень мало.

Шок сидел, подперев рукой подбородок и размышляя о том, сможет ли он со всеми этими ужасами бороться? Хватит ли его умения для того, чтобы стать частью этого невероятного мира?

Он принюхался и почувствовал, что запах эттера довольно сильный. Словно какой-то легкий цветочный запах, что витал над городской лавкой парфюмера. Шок прекрасно помнил господина Цимермана, который водил дружбу с почтмейстером. Криштоф как-то брал Шока с собой, когда его новый отец попросил передать пару писем своему другу парфюмеру Цимерману с Девятой Северо-Восточной улицы.

Господин парфюмер был так любезен, что позволил двум подросткам задержаться в своей лавке и, пока нет покупателей, дал понюхать несколько цветочных ароматов. Легких весенних. Они были запечатаны в небольшие стеклянные пузырьки с притертой стеклянной крышкой, которая с трудом поддавалась, а потом так же тяжело закрывалась.

Ребята нюхали дивные ароматы, между которыми надлежало нюхать горьковатые печеные зерна кофе, после чего можно было снова прочувствовать духи.

И это одно из самых ярких ощущений прошлого. Именно об этом воспоминании Шоку напомнил запах эфира. О том дне, когда, несмотря на всё происходящее кругом, они с Криштофом шли обратно в приют довольные и счастливые.

И этот день не испортило даже то, что на подходе к приюту их поджидал Петер с друзьями. Тумаки были несильные и привычные, но вот к парфюмеру они больше никогда не попали. Или писем ему не писали, или же почтмейстер посылал кого-то другого.

Петер.

Интересно, что стало с этим драчуном в интернате?

Шок был уверен, что встретит его и Марту в этом классе, но, видимо, если и встретит, то не сейчас.

Шок услышал, что кто-то потянул за ручку двери.

Или сейчас?

«Интересно, кто войдет первым, Петер или Марта? – подумалось ему. – Если Марта – то всё будет хорошо и с учебой, и с работой. Если Петер, то придется повозиться», – загадал он.

Но первыми вошли не Петер и не Марта.

Дверь в класс открылась, и в комнату зашли трое детей в сопровождении взрослого парня. Большого неуклюжего и абсолютно лысого. Одет парень в белый халат, простые синие брюки и какие-то несуразные, даже уродливые дырчатые пластиковые шлепанцы цвета травяной зелени.

Дети, которых он привел, казались на первый взгляд младше Шока. Блондины – мальчик и девочка, держались за руки. И отдельно с важной миной на лице шла рыжая девочка с двумя непослушными косичками. Дети в темно-зеленых комбинезонах с кожаными вставками на коленях, локтях и сзади на ягодицах. От них пахнуло свежим запахом, который Александр Львович назвал эфиром. Шок вдруг ясно понял, что пахнет только от детей, взрослый этого запаха не источал. Он удивился, но не подал виду.

Пришедшие замерли у входа. Девочка-блондинка спряталась за мальчиком и теперь с любопытством выглядывала из-за его плеча. Рыжая стояла рядом, независимо уперев руки в бока и хмуро глядя на Шока.

– Оп-па, привет, – неуверенно проговорил здоровяк. – Меня зовут Джок, а тебя? – он покраснел и отвел взгляд, словно сказал что-то, что его невероятно смущало.

– Джок?

– Да, меня зовут Джок, – повторил парень и покраснел еще больше.

– А меня – Шок.

– Шок? – переспросила рыжая и подозрительно скривилась. – Вот уж не смешно, Шок.

У нее был противный высокий и переходящий в писк голосок.

– Я не смеюсь, – пожал Шок плечами.

– Отлично! – улыбнулся здоровяк. Хотя, судя по его голосу, ему было не особо весело. – Давайте все вместе представимся. Меня зовут Джок, его Шок, – каждый раз, называя имя, он указывал на того, кому оно принадлежит. – Тебя? – его рука указала на рыжую.

– Лика, – пожала та плечами. – Как это ты сюда попал, Шок?

Она явно пришла в себя и теперь, в два шага приблизившись, оперлась о разделяющий их стол обеими руками, нависнув сверху. Шок почувствовал ее раздражение и непонятное ему недовольство.

– Зашел через дверь.

– Мы тоже зашли через дверь, но раньше эта комната была пустая. Да и не видела я тебя среди тех, кто сдавал экзамен сюда. Объяснись-ка!

– Боярыня, не думаю, что стоит вести себя так агрессивно с незнакомым человеком, – примиряюще попытался вставить лысый здоровяк.

– Вот уж тебя забыла спросить, – скривившись, ответила Лика, даже не взглянув на Джока и продолжая сверлить Шока хмурым взглядом.

– Она имеет в виду, что мы очень удивились, увидев тебя здесь, – пояснил блондинчик. – Меня зовут Корд, кстати, а это моя сестра – Эля, – парень кивнул за спину, откуда опять высунулась белобрысая девчушка.

– Приятно познакомиться, – кисло произнес Шок.

«Только познакомились, сразу ссора. В хорошенький мир его определил Александр Львович. Наверное, здесь не любят не только его, а вообще всех. Как он там сказал: “Нам не в любовь играть, а работать”. Будем исходить из этого», – про себя подумал Шок.

– Так что там с ответами на вопросы? – продолжала гнуть свою линию рыжая.

– Если я здесь, значит так надо, – пожал плечами Шок.

Он уже бывал в подобных ситуациях на послевоенных улицах родного города. Медленно встав, глядя Лике прямо в глаза, он сжал кулаки.

– Не ты меня сюда привела, не тебе и решать, где я должен быть.

Шок напрягся. Обычно после подобных слов шла драка. Вернее, обычно после таких слов его били. Обычно толпой, но не сильно, без ненависти. Просто, чтобы проучить чужака.

Поэтому в чужие районы он почти никогда не совался, по крайней мере без особой на то необходимости.

– Вот и отлично! – обрадованно заявил Джок, пытаясь вклиниться между Ликой и Шоком. – Может быть, расскажешь, как ты сдавал вступительные экзамены, Шок? Нам с ребятами очень интересно!

– Да, интересно, – закивал блондин.

– Мне тоже многое интересно, – вместо ответа заметил Шок. – Например, отчего эти странные сидушки парят в воздухе? Кто вы? И когда, наконец, здесь будут кормить?

Вздохнув с явным облегчением, Джок быстро закивал и направился к одному из шкафов с небольшой неприметной дверцей и большой зеленой кнопкой. Эта кнопка активировала меню, которое зависало перед нажавшим ее человеком.

Как потом выяснил Шок, меню всегда появлялось на уровне глаз нажавшего. Затем следовало ткнуть пальцем в выбранное блюдо, и через пару мгновений раздавался звонок, оповещающий, что всё готово и дверку можно открывать. Еда была за ней.

– Давайте сейчас перекусим, а потом, когда придут учителя, уже всё и проясним? – миролюбиво предложил Джок.

Глаза Шока загорелись. Он отодвинул в сторону взрослого товарища и принялся тыкать пальцем в разные изображения, появлявшиеся в воздухе.

Звон превратился в небольшую трель, и вся компания с недоверием посмотрела на то, как Шок достал из аппарата сразу пять тарелок и два стакана с зеленоватым компотом. С трудом перенес на стол всю эту гору еды. Сел и принялся всё это быстро уминать, недоверчиво поглядывая поверх аппетитных блюд на остальных. А вдруг захотят забрать что-нибудь?

Никто не торопился ничего забирать.

Небольшие мясные колобки, обсыпанные красной и зеленой травой. Обычное пюре, крепко замешанное с поджаренным луком, салат из странной, масляно-поблескивающей травы, отдающей тиной, приправленной зелеными листьями и желтыми небольшими помидорами. Глубокая тарелка красного варева, в котором плавали кусочки мяса. Красные, синие, желтые и зелёные шляпки грибов без ножек, смешанные с большими, как лопухи, листьями и посыпанные той же смесью трав, что и мясные колобки.

Шок не знал, как называются эти блюда. Но он знал то, что любой парень из его города понял бы сразу – эта еда была вкусной и сытной, эта еда была сокровищем. Сокровищем, которое добывалось с трудом вне зависимости от того, кто ты и сколько тебе лет. Здесь же доступ к ней никто не охранял. Судя по всему, здесь еду не везли в мешках со склада военные. Она здесь была доступна кому угодно, хоть ребенку, хоть недалекому Джоку.

Очень странно, но странность эта приятная.

– Ж-жесть, – неуверенно прокомментировал блондинчик.

– Мрак, – прикрыв глаза, покачала головой рыжая.

Дети продолжали, словно завороженные, смотреть, как худощавый парень быстро умял три тарелки, а две оставшиеся ел уже через силу, проталкивая еду большими глотками компота, давился, тяжело вздыхал, но упорно ел.

На лицах зрителей были написаны разные эмоции. Рыжая девочка смотрела с легким презрением, блондин с непониманием происходящего, а его сестра, напротив, с легким состраданием, а Джок с облегчением и благодарностью за то, что это спасло его от неприятной ситуации – конфликта между Шоком и Ликой.

И лишь Шок чувствовал совсем другое. Впервые за несколько месяцев он наконец-то испытывал такое забытое доброе и недоступное в его обычной повседневной жизни чувство… сытости.

Впервые за несколько месяцев он поел досыта.

И это чувство, а также легкий нежный запах эфира, пропитывающий всё вокруг – это его первые и самые яркие впечатления от мира под названием интернат.

2

Шок, наевшись, подошел к Корду, сидящему за одним из столов. Однако, как только он подошел, девочка подскочила и, словно случайно, убежала к переговаривающимся за соседним столом Джоку и Лике.

– Она тебя стесняется, – пояснил очевидное Корд.

– Ну, наверное, со временем пройдет?

– Наверное.

– А почему тебя зовут Корд? Это же какое-то холодное оружие?

– Длинный рубящий нож без гарды. Оружие простолюдинов. Я сам простолюдин, поэтому выбрал себе данное эфирное имя, чтобы скрыть свое истинное. Незачем давать менталистам лишнюю подсказку, как воздействовать на меня.

– Кто такие менталисты?

– Это маги, которые работают с сознанием. Ну, знаешь, память, иллюзии, атаки на сознание?

– Я не очень понимаю, но не хотел бы, чтобы кто-то нападал на меня, зная имя.

– Ну да. Поэтому эфирное имя для мужчины – это и есть один из способов защиты. А твое имя настоящее?

– Нет, это мое… уличное имя. Кличка. Но меня оно устраивает. Пусть будет и эфирным именем тоже. А Элю тоже зовут не Эля?

– Элю как раз зовут Эля, она не захотела брать себе эфирное имя. Как и Лика. У девочек это не принято.

– Почему?

– Ну, считается, что они не будут воевать или попадать в какие-либо опасные ситуации. Им не грозит атака менталистов.

– А нам, значит, грозит?

– Возможно, но точно не здесь.

– Ясно. Подскажи, дружище, куда можно определить весь этот бардак?

Еда принесла Шоку сытость, а значит, жить в этом мире уже как минимум проще, чем в родном. Полный желудок настраивал на благодушный лад. Петера нигде поблизости не видно, а значит, по крайней мере сейчас, всё было в порядке. Ему хотелось поговорить, ведь так много вопросов крутилось в голове. Ну, не Джоку же их задавать.

Парень кивнул на грязную посуду, оставшуюся за столиком после его обильной трапезы.

– Ты и этого не знаешь? – удивился тот.

– Да, представь себе.

– Пойдем, покажу.

Корд помог собрать всю посуду и отнес ее в ту же дверку, из которой ранее Шок забирал готовые блюда. Вызвав меню, он выбрал большой зеленый квадрат. Машина звякнула и некоторое время немного погудела.

– Всё, – кивнул Корд.

– Всё? – переспросил Шок.

– Да, представь себе, – усмехнувшись, подмигнул блондин. – Хочешь, еще что-то покажу?

– Да, покажи, – благодушно позволил Шок.

Его забавляло шутливое расшаркивание нового друга, и он был не против подыграть ему.

– Ну, пойдем, – с усмешкой позвал за собой Корд.

Они подошли к ничем не примечательному шкафу, загруженному книгами под завязку. Парень дотронулся до незаметной панели на торце шкафа, и тот, словно был из бумаги, а не из массивного пластика, сдвинулся чуть назад и быстро скользнул в пустую нишу справа.

За шкафом оказалось огромное стеклянное окно, а за ним…

Шок был не из пугливых, но слегка отпрянул от открывшегося вида. И было от чего. За окном ночь, высоко в небе висят два тусклых серпика лун. Один побольше, другой поменьше. Всё небо затянуто какой-то слегка оранжевой дымкой, звезд не видно. Но не это перехватило дыхание Шока. Вокруг, куда хватало глаз, высились высокие многоэтажные башни из стекла. До этого момента самым высоким зданием, которое видел Шок, была ратуша в центре его города. Она имела пять этажей, а самый верх венчала островерхая крыша с длинным шпилем.

Башни за окном шпилей не имели. Они были простых геометрических форм с плавными и слегка закругленными линиями из чистого стекла. Джок даже представить не мог, насколько дорого обошлось их возведение. У него в голове не укладывалось, как может дом состоять из одних окон, а тут – огромные башни.

И некоторые из этих окон горели. Большинство было задернуто каким-то шторами, но не все, и Шок прекрасно видел внутреннее убранство помещений, находящихся за этими окнами. Вон там, за столом, вплотную приставленным к окну, сидит мужчина, что-то делает с машиной, похожей на большой будильник. А вон там, возле окна, держась за руки, стоит парочка…

А еще между стеклянными башнями сновали сотни огней, мельтешили среди горящих и темных окон, с большой скоростью пролетая мимо. Шок пытался понять, есть ли какая-то система в их движении, но пока никакой системы не видел и искренне недоумевал, как так получается, что огни, проносясь на такой огромной скорости, не сталкиваются между собой.

Он посмотрел вниз и увидел, что земли тоже не видно, она скрыта в белесой дымке. На секунду Шоку показалось, что огни стоят на месте, а класс, в котором он находится, несется на огромной скорости вместе с группой стеклянных башен куда-то вперед.

Шок сглотнул, только что съеденная пища подступила к горлу…

Пол качнулся под ним и попытался выскользнуть из-под ног.

Опершись о стенку шкафа, он, скорее всего, нажал на какую-то скрытую часть механизма, и массивный шкаф с книгами выскользнул из ниши в стене и вновь встал на место.

Пошатываясь, Шок подошел к сиденью за отдельно стоящим столом и тяжело сел. Он обвел мутным взглядом класс и увидел, что девочки и Джок перестали говорить и внимательно следят за ним.

– Ну как? – сияя, как ни в чём не бывало спросил Корд.

– Что… что это было?

Шок отчаянно боролся с тошнотой. Пусть в этом мире еду можно достать легко и непринужденно, а не добывать, как нечто дорогое и ценное, но еда очень вкусная, и ему было бы очень жалко, если его сейчас ею стошнит.

– Это наш город, Хрустальград. Я почему-то так и думал, что ты его не видел с этого уровня.

– Я вообще его не видел. Ни с какого уровня.

– Да, конечно, – недоверчиво протянул блондинчик. – Как же ты сюда попал?

– Через дверь.

– Мы все попали через дверь, – кивнул Корд.

– Александр Львович повел нас через какой-то пыльный коридор. Мы зашли отсюда, – парень кивнул на входную дверь. – А когда я вышел, увидел, что там, за ней, какой-то зал.

– Какой-то зал? – не выдержала Лика, фыркнула и покачала головой.

– Подскажи, а у Александра Львовича, про которого ты говоришь, какого цвета глаза? – вдруг спросил Джок.

– Они у него… я даже не знаю, – смутился Шок, понимая, что выглядит очень глупо в глазах окружающих. – Какие-то… пронзительные.

– А больше ты ничего в нем не заметил необычного? – продолжал расспрашивать добродушный здоровяк.

– У него немного заостренные уши.

– Не может быть… – пробормотал Джок.

– Чего не может? О чём он говорит? Какие уши? – тыкая пальцем в руку здоровяка, взорвалась вопросами Лика.

– Просто… – Джок замер, не зная, как это сказать простыми словами. – Просто Шок нам только что сообщил, что его сюда привел Мастер Пути Александр Львович Больман.

– Больман? – переспросил Корд.

– А ты откуда знаешь, как выглядит Мастер Пути? – спросила Лика.

– Он недавно приходил что-то обсуждать к директору, – ответил Джок.

– К нашему директору?

– Да, к директору академии. Они долго разговаривали, а потом начали ругаться, и он вышел из директорского кабинета, хлопнув дверью. Я тогда был в приемной и спросил у Силии, кто это. А она и сообщила: «Мастер Больман».

– Откуда ты его знаешь? – недоверчиво спросила Лика теперь у Шока.

– Я же говорю, он меня сюда привел и сказал, что когда я здесь отучусь, то даст мне работу.

В классе повисла тишина. Все смотрели на Шока так внимательно, словно хотели разглядеть в нем что-то, чего до этого не заметили. Судя по выражению лица Лики, это было что-то очень важное.

3

Именно в этот момент дверь открылась, и в класс зашла пожилая женщина с морщинистым, словно печеное яблоко, лицом. Оглядев молчаливую сцену, она усмехнулась и слегка хлопнула в ладоши.

– Здравствуйте, кого не видела. Рада, что вы уже все перезнакомились, – говоря это, она прошествовала через класс к Шоку. – Молодой человек, уступите мне мое место?

– Да, конечно, – смутившись, парень вскочил, но он всё еще не пришел в себя после картины ночного Хрустальграда, поэтому покачнулся и вынужденно опёрся на стол.

– Что с вами?

– Я ему показал окно, – виновато проговорил Корд. – А он… очень впечатлился.

– Ага. Какой вы у нас впечатлительный, молодой человек, – усмехнувшись, проговорила старушка. – Что же будет, когда вы с барышнями встречаться начнете? В обморок свалитесь?

Лика позади него прыснула, не удержавшись.

Шок, слегка пошатываясь, подошел к столу, за которым сидел Корд, и плюхнулся на сиденье рядом.

– Меня зовут Галия, я буду преподавать у вас пул дисциплин по эфиру, – старушка подошла к доске, которая висела на стене и, словно бы пальцем, написала на ней свое имя какими-то странными полупонятными буквами. – Теперь давайте знакомиться. Встаем с места, представляемся. Мне нужно знать имя, стихию и откуда вы. Можете пару слов сказать про свой род или клан, – последние слова она говорила уже напрямую Лике.

– Меня зовут Ликария, – девочка восприняла слова преподавательницы как указание к действию. – Моя первичная стихия – воздух. Дочь боярского рода Асмадия, – она оглядела всех присутствующих. На губах играла улыбка превосходства. – Родилась и выросла в Хрустальграде. Мир Хрустальных башен.

– Меня зовут Элия, – следующей поднялась сестра Корда. Она говорила очень тихо, смотря в пол, Шоку хотелось подойти и ободрить ее, но он сдержался. – Моя первичная стихия – лекарь. Дочь посадского купца Зельда. Родилась и выросла в городе Южный Порт. Мир Хрустальных башен.

– Меня зовут Корд. Моя первичная стихия – вода. Сын посадского купца Зельда. Родился и вырос в городе Южный Порт. Мир Хрустальных башен.

– Меня зовут Шок… – парень встал сразу за Кордом, но потом задумался. Что ему говорить? – Сын учителя родного языка и музыки. Хельги. Стихию не знаю. Родился и вырос в городе Грайфсвальде. Мир, в котором идет война.

– Так-так-так, что же это у нас получается? – Галия достала из рукава большие очки в роговой оправе и надела на кончик носа, посмотрев на Шока поверх них. – Вас я не видела на вступительных экзаменах, которые отсеяли более двух сотен достойнейших кандидатов на обучение в Хрустальградской академии Эфира. Свою стихию вы не знаете. Про мир говорите ерунду. Хоть что-то внятное вы нам можете сказать?

– Ну… мой мир находится правее по шкале Больмана, чем ваш.

– Это уже интереснее. То есть, что такое искусство, вы не знаете, с эфиром никогда не работали, и вообще пришли к нам из мира, где довлеют… – она поморщилась, словно сейчас скажет какое-то грязное ругательство, – технологии?

– Ну, получается, что так.

– Это хорошо, что вы согласны. Это даже хорошо, – покивала старушка. – Так объясните мне, молодой человек, по какому праву вы находитесь здесь и отбираете мое драгоценное время?

– Да, – подала голос сзади Лика. – Вот именно, я и хотела…

– Тишина! – крикнула Галия, ударив ладонью по столу. – Молодой человек. Шок. Я жду ответ. Или вы у нас находитесь в шоке? Как вы сюда попали?

Парень стоял в ступоре. Он не знал что отвечать. Вся ситуация, которая с самого начала была ему не понятна, теперь стала кристально ясной. Он понял, почему Лика так агрессивно себя вела, примерно догадался, что имел в виду Александр Львович. Ему было невероятно стыдно, хотя краем сознания он понимал, что ни в чём не виноват.

– Ну я… написал анкету... А потом заблудился… Нашел точку эфира…

– Что нашли?

– Эфирную точку…

– Вот, уже интереснее. И что было дальше?

– Я не знаю…

– Замечательный способ попасть в академию. Невероятный способ. Потерялся. Садитесь, разберемся с вами позже.

Краем глаза Шок заметил, что Джок поднял палец, привлекая внимание Галии, и вроде бы одними губами прошептал: «Больман».

Старуха закашлялась, поправила очки на носу и, отвернувшись к доске, как ни в чём не бывало принялась писать полупонятными буквами то, что проговаривала вслух.

– Учить вас будут в этом году, кроме меня, трое преподавателей. Госпожа Филия обучит вас Мирознанию, Географии, Физике, Химии, Биологии. Мастер Зимний – Физическая культура, Эфирная практика и Дисциплина эфира. Бард – Музыка, Изобразительное искусство, Этика. Ну и ваша покорная слуга преподаст вам следующие дисциплины: История магии, включая начала Магии древности, Магии Центральных областей и Магии Востока, История империи, Основы магии, Письменный язык, Устный язык. Сегодня занятий нет, но хочу подчеркнуть то, что сказал на торжественном сборе директор нашей академии: всем новым ученикам необходимо найти себе клуб по интересам и записаться в него!

4

Галия распиналась еще почти час. Она рассказала, что академия занимает пять этажей и крышу башни. Три этажа соответствуют трем годам обучения, также есть отдельный этаж с полигонами и спортивными залами. На пятом этаже академии и на последнем всей башни располагаются административные помещения. В том числе кабинеты преподавателей, коих около двух десятков. На крыше есть точка посадки эфиролетов.

Как объяснил Корд, эфиролет – это что-то вроде баркаса, но только этот баркас не плавает, а летает. То есть на крыше что-то вроде небесного причала.

Корд объяснил, что зал, в который выходит дверь класса, это Большой актовый зал, в котором проводят сборы всей академии. А есть еще Малый зал и Зал единоборств. В Малом в случае необходимости собираются ученики одного курса, а спортивные соревнования проходят в Зале единоборств. Вообще башня, в которой находилась академия (в простонародье называемая интернат) – носила название башня Эфира, и на ее различных этажах были культурные и магические организации этого мира.

Как уже понял Шок, Александр Львович немного лукавил, когда говорил, что интернат, в который направляется Шок, находится в другом городе. Город действительно другой, но и мир тоже оказался уже иным. Шок раздумывал, отказался бы он от поездки в интернат, если бы знал всё как есть? У парня не было четкого ответа. С одной стороны, другой мир – это очень далеко, и сам он точно уже не сможет вернуться обратно. Но с другой стороны – после всех лишений войны и послевоенного времени Шок воспринимал этот мир как рай. И дело было не в странной магии, которая шагнула далеко вперед по сравнению с технологиями его мира, а в том, что здесь не было войны…

Он не знал, как описать то чувство, которое иногда зарождалось в нем. То чувство облегчения, которое он испытывал, глядя на беззаботных учеников своего нового класса. Они не теряли родных, для них здоровый сон и хорошая еда – само собой разумеющиеся вещи, а не награда за работу или счастливая случайность. Чувство в груди было ему непонятным. Хотелось то ли плакать, то ли смеяться. Хотелось бегать и прыгать от радости или просто сесть и смотреть, как мимо течет мирная, спокойная жизнь. Словно тяжелый груз, незаметно гнетущий его, пропал.

Шок даже не подозревал, как эта ситуация давила на него всё время. Сейчас, находясь в другом мире, он словно избавился от камня, который таскал на своих плечах.

Как узнал Шок из рассказов Корда и всё еще стеснявшейся его Эли, которая почти всё время отмалчивалась, но иногда пару слов всё-таки вставляла в разговор, сами местные жители называли свой мир – Земля, как и жители мира Шока, но другие жители империи (а в империю входило несколько миров), называли этот мир – Мир Хрустальных башен. А сами башни назывались Небесными Столбами или коротко – Небоскребами. Понятно – почему «небо», но почему именно «скребами», никто так и не смог объяснить парню.

Сейчас ребята находились в столице Мира Хрустальных башен – Хрустальграде. А точнее, в сердце Хустальграда – в одном из небоскребов площади Хрустальных Столбов. Это был центр экономики, магии и власти всего их мира. Здесь жили самые влиятельные люди Хрустальграда. Они здесь работали, учились в академиях и руководили своими заводами и мануфактурами. «Предприятиями и маг-производствами», – поправил парня Корд, на что тот лишь пожал плечами.

В этом мире магия была частью физического мира и по факту являлась частью таких наук, как физика и химия (физика эфира и эфирные свойства химических веществ). Однако в связи с тем, что упор в академии делали именно на магию, несколько дисциплин выделяли отдельно для более подробного их изучения.

– Скажи, а у вас вот прямо все жители могут использовать магию? – спросил Шок у Корда, когда они, набрав еды, обедали в классе на большой перемене.

Корд с недоверием смотрел, как его приятель поглощает двойную порцию, и сам неспешно ковырял вилкой какую-то кашу, вперемешку с крупными красноватыми зернами вроде бы кукурузы.

– Нет конечно. Для этого нужен талант.

– Что за талант?

– Ну, вот смотри, есть люди, которые умеют писать картины, есть те, кто умеет хитро играть на бирже, зарабатывая деньги, а есть те, кто умеет пользоваться магией.

– Не очень понял. Что такое талант?

– Талант – это какое-нибудь достижение. Ну, например, талантливый музыкант.

– Талантливый вор? Талантливый полицейский?

– Ну да. Это когда человек что-то делает не так, как другие, и это у него получается лучше. Ты разве никогда не слышал такого слова?

– Слышал, но мне кажется, что талант – это что-то вроде везения, фортуны. Ведь ребенок талантлив или нет, но никто не говорит, что кто-то ничего не знал, потом долго тренировался и у него появился талант. Все говорят: он попробовал готовить, и все сразу увидели его талант. Так?

– Не знаю, наверное, так. Ты меня запутал.

– Ага, а вот скажи, если ребенок родился в семье бургомистра, – это талант?

– Ну нет, конечно, какой же это талант?

– А что же это?

– Это везение.

– И чем это везение отличается от везения, когда ребенок рождается музыкантом?

– Шок. Я не знаю. Ты будешь дальше слушать?

– Да, рассказывай. Так что там с теми, кто не умеет в магию?

– Правильно говорить – не умеет обращаться с эфиром.

– У нас говорят – не умеет в криминал. Не умеет в драку. Не умеет в эфир.

– У нас так не говорят.

– Ну, извини.

– За что ты извиняешься? Ты меня окончательно запутал.

Корд выглядел раздраженным, а Шок сиял от радости. Он не только ел уже второй раз за день, но и показал всем вокруг, что гораздо умнее Корда. И, хотя зрителей было немного, только Эля, которая молча ела какой-то салат, всё равно Шок был крайне доволен.

– В общем, получается, что те, кто не умеет в эфир, умеют во что-то другое? – резюмировал Шок.

– Да, получается, что так.

Парни посмотрели друг на друга, а потом одновременно прыснули.

Эля недоуменно посмотрела на ребят.

5

После большой перемены был вводный урок Основ магии, который вела Галия.

К удивлению Шока, учеников больше не стало. Никто больше не заходил в их класс.

Столы, за которыми сидели ученики, назывались парты. Шок не знал такого названия, в его мире это называлось ученические столы. Что еще за парты? Но спорить, как до этого спорил с Кордом, он не стал. Парты так парты.

Причем партами называли только столы, за которыми сидели ученики. У учителя был учительский стол, который на самом деле совершенно не отличался от столов учеников. Не пытаясь искать в этом логику, Шок пожал плечами и постарался привыкнуть.

Эля и Лика сели за парту перед учительским столом, Корд и Шок – сели сразу за ними.

– Ну конечно, спрятаться за юбками хрупких девушек – это же так по-мужски, – не преминула заметить вредная учительница.

Но и Корд и Шок не отреагировали на ее провокацию, оставшись сидеть на своем месте. Галия смерила парней недовольным взглядом, но развивать эту тему всё-таки не стала. Она отвернулась к доске и нарисовала на ней шестиконечную звезду из двух треугольников. А рядом крест.

– Кто знает, что это такое? – спросила старуха, оборачиваясь.

Вся тройка детей тут же взметнула в воздух руки. Шок аж вздрогнул от удивления. Что еще за очередной ритуал?

– Ну, давай, Шок, расскажи нам, что это значит?

Парень встретился взглядом с учительницей, но не выдержал и отвел глаза.

Ну, всё понятно. Кто не успел поднять руку, того и спрашивают. Вот почему нельзя было сразу объяснить эти их правила?

– Звезда… – начал неуверенно Шок.

– А что же это, господин Шок, вы так не уважаете учителя, что даже отвечаете сидя?

– Нет, конечно, я вас уважаю, – Шок вскочил как ужаленный.

Ну что стоило Александру Львовичу объяснить ему хоть какие-то азы здешнего миропорядка? Ладно, придется всё узнавать самому и, судя по настроению Галии, это будет не так-то уж и просто.

– Звезда – это символ Солнца, а крест – символ созвездия Южного креста.

– Возможно, вы были бы правы на уроке Астрономии, но мы на Основах магии. Плохо, очень плохо не знать самого элементарного. Присаживайтесь, господин Шок. Кто может рассказать, что же это за рисунки на доске?

Шок, решивший, что понял принципы Галии, был готов к этому вопросу, и поэтому первый вскинул руку, опередив даже хитрую и быструю Лику. Вот теперь точно отвечать будет не он.

– Ну надо же, – Галия рассмеялась, глядя на поднятые руки. – Господин Шок, вы вспомнили, что это значит? Ну, расскажите же нам.

– Не-ет, я не вспомнил, – неуверенно проговорил парень, поднимаясь со своего места и посматривая на остальных ребят.

– Зачем же вы тянете руку, если не знаете?

– Так все тянут, и я тяну. Откуда же мне знать, может, это у вас ритуал такой?

– Да, это и есть ритуал. Те, кто знает, показывают учителю, что они знают и готовы ответить, поднимая свою руку. А учитель смотрит и выбирает того, кто будет отвечать.

– Но первый же раз я руку не поднимал, – парень нахмурился и вздохнул.

Судя по всему, жизнь в этом классе его ожидает нескучная, даже, напротив, веселая и интересная.

– Да, не поднимали, но поднимая руку, вы даете учителю понять, что знаете, а учитель не обязан спрашивать того, кто знает. Учитель спрашивает того, кто, по его мнению, должен дать ответ. Присаживайтесь. Лика, что означают эти фигуры?

– Это Светлая звезда и Темный крест! – выпалила девушка, едва ей дали возможность ответить.

Она вскочила, громко топнув ногами, и победно посмотрела на Шока.

– Ну, я же говорил, звёзды…

– Господин Шок, у вас уже была возможность ответить. Будьте добры, дайте возможность и другим проявить себя. Когда говорит тот, кого спрашивает учитель, все остальные молчат, – Галия смерила его суровым взглядом. – Продолжайте, госпожа Лика.

– Светлая звезда показывает взаимодействие светлых стихий и умений, а Темный крест, соответственно, темных. Верхняя вершина звезды – это место, которое занимает стихия Воздуха, нижняя правая – стихия Земли, нижняя левая – Воды. Нижняя вершина звезды означает умение врачевания и целительства, верхняя левая – ментализм, правая верхняя – умение пространства.

– Как они взаимодействуют?

– У каждого из магов есть возможность изучить Первичную стихию, это та стихия или умение, которые легко выявляются и всегда показывают основные специализации мага. После углубленного изучения есть возможность изучить Вторичную стихию, а у особо одарённых, даже Третичную. Однако стихия или умения могут быть изучены только из тех, которые находятся на Светлой звезде справа и слева от стихий и умений, которые являются Первичной стихией. Например, если у меня стихия Воздух, то я также смогу изучить, если повезет, Ментализм и Пространство.

– Отлично, Лика, присаживайтесь. У кого есть что добавить? Может, вопросы?

– Да, есть один, – осторожно начал Шок.

Он уже заранее ожидал подвоха.

– Рука, – шепнул ему Корд.

– Да, точно, – парень поднял руку и продолжил: – Как так вышло, что умения и стихии идут вперемешку?

– Даже если вы подняли руку, молодой человек, это не дает вам права говорить, пока учитель не предоставит вам слова, – Галия даже не посмотрела в сторону говорившего. – Кто может ответить на этот вопрос?

Опять все, кроме Шока, подняли руки.

– Эля?

– Исторически так сложилось, что первые шесть символов стихий соответствовали планетам, которые к тому моменту были открыты и отождествлялись с божествами. Тогда разницы между стихиями и умениями не делали. Были стихии: Света, Воздуха, Пути, Воды, Порядка, Земли. Затем, когда изучение магии стало носить систем… системный характер, стихии Света, Пути и Порядка стали умениями Ментализма, Ле-екарства и Пространства.

– Умница, садись.

– Заучка, – пробормотал Корд.

Спрятавшись за спину Лики, он незаметно для учительницы показал сестре язык.

– Хорошо, на уроках Магической практики мы познакомимся со всеми этими стихиями поближе. Теперь господин Корд расскажет нам, что такое Темный Крест и что он означает.

– Темный крест несет на себе знаки Темных искусств. На вершине – Демонология, внизу – Некромантия, на левой вершине – Огонь, на правой – Некромантия, то есть Смерть, – пробубнил заученный текст Корд.

– Немного суховато, не находите? Уверена, что господин Шок не совсем понял, отчего данный крест называется Темным, и что означают темные стихии. Не так ли, господин Шок?

– Ну, наверное, кое-что понял, – пожал плечами парень.

– Ну-ка, расскажите?

– Огонь – это, наверное, стихия огня. Не знаю, почему это она считается темной, ведь огонь сам по себе светлый и разгоняет тьму, если зажечь свечу, например… Тьма – это стихия тьмы, что бы это ни значило. Некромантия – это что-то связанное с некро – мертвецами. Наверное, какие-нибудь ритуалы, связанные с трупами. Что там четвертое?

– Демонология, – подсказал друг.

– Да, ну это понятно, здесь какие-то ритуалы, связанные с демонами.

– Ну, в принципе, не так плохо, как могло бы быть, – покивала Галия. – Некро действительно работа с мертвыми телами, Демонология – работа с демонами, в основном составление алгоритмических заклинаний-договоров с демонами, Тьма – это различные проклятия, ослабления, болезни. Огонь, уважаемый Шок, – это стихия, которая сжигает своего носителя. Нет сильных магов огня, которые могли бы прожить достаточно долгое время, чтобы стать такими же сильными, как маги других стихий. Если Некромантия и стихия Тьмы направлены на работу с внешним миром, то Демонология и стихия Огня направлены на работу с тем же внешним миром, но через мир внутренний.

– Подробнее познакомимся на уроках Магической практики? – уточнил Шок.

– Молодой человек, я даже не злюсь. Нехватка вашего образования не дает мне права злиться на вас. Ну, разумеется, никто не будет в здравом уме проводить практические работы по темным стихиям. Возможно, с некоторыми вариантами ритуалов вы и познакомитесь к концу года, но только для того чтобы понимать, когда их начнут применять, и сообщить об этом как можно скорее надлежащим службам.

Потом до конца урока они обсуждали с Галией различия в стихиях, но новых тем не разбирали.

Шок, знавший из сказок, что магия – это нечто эфемерное, что есть у некоторых магических существ, или может быть получено человеком, подписавшим какой-нибудь страшный договор с Морским дьяволом, был удивлен, что в этом мире магию изучают как какую-нибудь физику. Когда-то давно, возможно, уже в другой жизни, мама рассказывала ему про разные химические таблицы, содержащие различные элементы. На взгляд Шока, те рисунки с символами, которые сегодня они разобрали на уроке, самые настоящие научные таблицы.

В конце урока Галия выгнала всех ребят, оставив только Шока.

– Молодой человек, я оставила вас для небольшого разговора. Мне не нравится, что вы попали в этот класс, минуя систему отбора кандидатов. Мне не нравится, что ваш покровитель – господин Больман. Я не делаю из этого какого-то секрета, хочу сразу расставить всё на свои места. Вам понятно?

– Да, – кивнул парень.

– Тем не менее я – учитель, и постараюсь вбить вам в голову как можно больше информации об окружающем вас мире. У вас есть большие пробелы в элементарном образовании, поэтому вам нужно срочно подтягивать себя по магическим дисциплинам. Мне импонируют ваш гибкий ум и желание впитывать новые знания. Но не заблуждайтесь на мой счет. Я не та добрая учительница, которая была у вас раньше.

– Вот уж точно, – пробормотал Шок.

– Да, так вот. Я бы хотела уточнить у вас два момента. Вы сказали, что вы из семьи учительницы и…

– И солдата.

– Солдата?

– Да, мой отец ушел на войну и умер, когда я был еще маленьким. Меня воспитывала мама.

– Учительница?

– Да, учительница родной литературы и музыки.

– И она не рассказала вам о том, что нужно поднимать руку для ответа?

– Нет. У нас так не принято. В наших школах учителя задают вопросы каждому из учеников и сразу говорят, кто будет отвечать. Какая разница, готов ты к ответу или нет? В нужный срок ответят все.

– Дохнуло обреченностью.

– Что?

– Не важно. И второй вопрос. Вы ведь не из нашего мира?

– Нет. Не из мира Хрустальных башен.

– А из какого?

– Я не знаю. У нас идет война. Вроде должна была закончиться, но я не знаю. Мама умерла больше года назад, а в приюте мы стараемся про войну не говорить.

– Значит вы из мира, в котором идет война. Вы сами так сказали. Я помню. И какой вид магии применяется у вас на войне. Некромантия?

– Нет, что вы. У нас вообще не применятся магия. Ни на войне. Нигде.

– То есть, вы из мира, в котором магия отсутствует?

– Да.

– Так как же вы тогда попали в этот класс? На мой урок? В самую престижную академию магии Мира Хрустальных башен?

– Меня привел Александр Львович.

– И это всё?

– Он пообещал, что устроит меня на работу, но вначале мне нужно будет пройти обучение.

– Ну что ж, полагаю, остальные вопросы я задам самому Больману. Можете идти.

И когда уже поднявшийся Шок направился к двери, она бросила ему в спину:

– Не знаю, что там был у вас за мир, что там была за война, но вечно прятаться за спину господина Больмана или любого другого человека у вас не получится. Рано или поздно вам придется отвечать за свои поступки самому.

Шок остановился и медленно обернулся.

– Для того чтобы это понять, необязательно поступать в академию. Думаю, у меня были учителя, которые доходчиво научили меня этому, – на секунду ему вспомнилось разбитое в кровь лицо Криштофа. – А по поводу «прятаться за других господ». Почему нет? Если это может мне помочь?

– Вы негордый, я так посмотрю.

– Зато живой, – ответил парень.

И Галия не выдержала, отвела глаза.

Глава 3. Хрустальград

1

Урок Галии был сегодня единственным. Преподаватели не спешили заваливать учеников новыми знаниями, позволяя постепенно входить в режим.

Корд проводил Шока на этаж общежития. У коменданта они получили пару комплектов одежды, несколько учебников и кое-какую бытовую мелочевку. Шока подселили в комнату Корда в общежитии, оборудованную как раз на двоих жильцов.

В приюте, в котором раньше жил Шок, не было отдельных комнат. Были общие спальни: отдельно для девочек, отдельно для мальчиков. Кривой Йоханас внимательно следил, чтобы дети после команды отбой не бегали друг к другу, но у него это получалось далеко не всегда. Сироты жили по десять человек в комнате. Из личной мебели у каждого была кровать и прикроватная тумбочка. Сокровища обычно прятали не в приюте, а где-нибудь в городе, благо после войны разрушенных и заброшенных домов было достаточно.

Поэтому небольшая комната в общежитии академии всего на двоих учеников казалась Шоку чем-то невероятным. Две кровати, два стола, два небольших отдельных шкафа. Комнаты были сгруппированы по три в одном секторе. Каждый сектор или полностью мужской, или женский. В каждом секторе находилось по санузлу и небольшой кухне. Всё очень уютно и невероятно удобно.

Быстро сменив свою поношенную одежду на удобный комбинезон и надев на ноги легкие и удобные спортивные ботинки, которые назывались кроссовками, Шок закинул все свои немногочисленные вещи в шкаф и повалился на заправленную свежим хрустящим бельем кровать.

Было странно, но коридоры академии не были похожи на коридоры зданий из мира Шока. Вокруг одинаковые, чуть светящиеся панели серо-белого цвета, ламп или люстр нет вообще. Никакой известки, штукатурка совершенно не видна. Почему-то больше всего окружающая обстановка напоминала коридоры какого-нибудь корабля.

– Чего ты вечно такой хмурый? – недовольно проворчал Корд, откусывая куски огромного сочного красного яблока.

– Как тут можно веселиться, когда такие вещи происходят? – искренне удивился Шок.

– Какие такие?

– Ну, магия эта вот вся ваша.

– Не наша. Магия – она сама по себе. Никто не может сказать, что магия его.

– Ладно, магия. Слушай, ты мне только одно скажи, у вас и правда есть демоны и демонологи?

– Да, – Корд понизил голос. – Но даже говорить об этом немного… стыдно, что ли. Это никто не обсуждает. Стихии Темного креста и вся связанная с ними магия запрещены к применению.

– Но ведь это сила. Это ведь почти наука. Как можно запретить раздел физики? Это всего лишь описание окружающего мира.

– Раздел физики, может, запретить и нельзя, но вот ходить по городу с веществом, которое может взорваться – запрещено. Хотя взрывные артефакты – это часть магии, которая не запрещена. Например, некоторые артефакты воздуха могут вызвать эффект взрыва. В общем, саму магию не запрещают, но вот пользоваться ею в темных целях – запрещено.

– Всего лишь. Не верю, что никто не применяет темные стихии.

– Ну, какие-нибудь маги-отступники, может, и применяют.

– Да нет, я о применении в промышленных масштабах.

– Промышленных?

– Ну вот, например, у нас была война, и применяли всё, что только можно. И летающие этажерки, и разные газы, и даже дредноуты. А дредноут – это на самом деле целая плавучая крепость. Даже больше, чем линкор.

– Ну, плавучая крепость – это, конечно, очень серьезно, – с умным видом покивал Корд.

– Я к тому, что использовали всё, что только могут, в войне. Неужели у вас войн нет?

– Ну, небольшие восстания есть…

– Да нет, я про большую войну. Что, никто не спорит из-за веры или из-за земли?

– Я такого не слышал, но ходят слухи об Огненных батальонах императора. Но никто их никогда не видел. Да и сами огненные маги быстро… заканчиваются.

– Батальоны? А есть некрополки? Или демонодивизии?

– Не знаю. О таких не слышал, – Корд краснел как маков цвет и всем своим видом показывал, что поднятые Шоком вопросы его крайне смущают. – Слушай, пошли по городу погуляем? – попытался он сменить тему.

– Ого, а можно? – сразу же отреагировал Шок.

– Ну да. У нас же не тюрьма, – с явным облегчением принялся развивать успех Корд. – Просто вернемся до отбоя, и всё. Кто нам что скажет?

– А комендант? Выглядит жутко злым дядькой.

– Так он только за имущество отвечает. На нас ему, по большому счету, плевать.

– Ну… раз так. Конечно, пойдем прогуляемся. Я – за.

Перекусив на скорую руку, ребята переоделись. Корд надел что-то вроде тоги, а Шок уже нацепил удобный и невероятно приятный на ощупь ученический комбинезон, который не хотелось снимать. Свои вещи он пристроил в шкаф. С ботинками расставаться не решился. Кепку тоже оставил.

Корд оглядел его, хмыкнул и тоже переоделся обратно в комбинезон.

– Я пока так, – пояснил Шок. – Потом куплю цивильное, буду, как все, ходить. Я правильно понимаю, что у вас парни носят платья?

– Это называется тога.

– Ага, я так и понял, – с иронией пробормотал Шок, ехидно улыбаясь.

В общем, оба парня пошли на выход в ученических комбинезонах.

2

Город, разумеется, удивил Шока. Но не так, как он себе это представлял.

После той картины, которую парень видел в окно класса, он ожидал чего-то похожего, но выйдя из дверей академии, ребята оказались просто в очередном коридоре, который был просто больше, чем коридор академии, и более многолюдным.

– Мы уже вышли? – уточнил Шок.

– Да, – Корд кивнул.

– Вышли из академии?

– Да, мы уже в городе. Что тебя смущает?

– Ну, как тебе сказать… – Шок внимательно посмотрел наверх, на потолок, которого не ожидал здесь увидеть. – Это не совсем то же самое, что я видел в окно.

– Да нет, почему не то же? Вот это стена башни академии, – Корд кивнул на закрывшиеся за мальчиками двери.

Входная группа академии была выполнена из материала, напоминавшего своей текстурой древний камень, и имела даже несколько колонн.

– Где башни? – прищурился Шок. – Мы должны были выйти на площади, а попали в какой-то коридор.

– Так мы и так на площади. На втором внутреннем этаже Центральной площади Хрустальграда.

– Втором внутреннем, – повторил Шок, словно пробуя слова на вкус. – А тогда что я видел в окно?

– В окно ты видел третий внешний этаж, а также сами башни.

– Третий внешний, – Шоку показалось странным такое название.

У второго внутреннего этажа было целостное восприятие. Внутренний – означало что-то закрытое. Цифра два – тоже понятно. Этаж с цифрой – всегда имеет стены и потолок. Но вот словосочетание «третий внешний» несло какой-то странный парадокс.

– Как может быть третий внешним? Есть третий внутренний или еще какой-нибудь внешний, не третий? – парень почувствовал, как у него идет кругом голова.

Чувство напомнило тот дискомфорт, который он испытал в классе, когда пытался разгадать игру с подниманием рук.

– Давай немного прогуляемся, я хочу показать тебе город. Зайдем в торговый центр, посмотришь, чем внутренние этажи отличаются от внешнего. Потом ты сам поймешь, как город устроен, – со вздохом предложил Корд.

Шок пожал плечами. Он не привык задавать много вопросов, стараясь всё постичь своим умом, но здесь с самого первого момента, когда он появился в классе, у него на периферии восприятия пульсировала мысль, которая не давала ему покоя. Он чувствовал себя аутсайдером, отстающим от местных ребят, которые воспринимают драгоценную еду, парящие над полом сиденья, огромные дома-башни и магию – как само собой разумеющееся. Шок прекрасно понимал, что он многого не понимает, и это внезапно стало давить на него. Хотелось быстрее во всём разобраться, чтобы не быть глупее окружающих.

– Почему ты так добр ко мне? – спросил вдруг Шок.

– Добр? – переспросил друг.

– Да. Я не привык, что кто-то мне помогает. Не думаю, что Эля или Лика стали бы показывать мне город.

– Ну… – Корд пожал плечами. – У меня в этом городе не так много друзей. К тому же если учесть, что мы попали не в общий класс академии, а в отдельный. В особенный. Я приехал сюда из другого города, никого не знаю. Ты выглядишь нормальным парнем. Просто кое-чего не понимаешь в окружающем мире… Не знаю. Мне несложно тебе помогать. Я же не какая-нибудь Галия. Кстати, я не совсем понимаю, почему она так агрессивно к тебе относится.

– И я не знаю.

Шок еще сильнее почувствовал себя глупым неумёхой.

Галия.

Он вздохнул и насупился.

– Опять хмуришься, – прокомментировал Корд.

– Корд, почему Галия так себя ведет? Что я ей такого сделал?

– Не знаю. Может, ей не нравятся все иномирцы? Не только ты?

– А есть и другие?

– Ну, наш мир входит в империю, объединяющую несколько миров. Конечно, есть и другие. Я, правда, никогда людей из других миров не видел.

Ребята разговаривали и шли по коридору, стены которого представляли собой какие-то яркие витрины, богато украшенные вне зависимости от их размера. Некоторые были огромными стеклянными стенами в пол, а некоторые – обычными окнами.

Ослепительно яркие картины, изображающие разное: вот семья сидит за большим столом посреди синей комнаты, обедает, а вот парень с девушкой целуются. Шок покраснел и отвернулся, но успел заметить, что парочка находилась на фоне красивого заката, под их ногами песок, а чуть дальше плещется океан.

Шок осознал, что некоторые картинки оставались в рамках своих окон, а некоторые захватывали часть стен, потолка и пола рядом. Например, в какой-то момент пол под ногами сменился зеленой травой, под щебет птиц по нестерпимо-голубому небу пробежало одинокое облачко.

Возле другого же окна, пол стал брусчаткой, а часть стены возле витрины превратилась в часть старинного каменного дома, и он не был похож на здания в мире Шока, но явно – это что-то старинное.

Некоторые невероятно яркие картинки к тому же еще и двигались. Вот какой-то механизм, разрезанный пополам, совершает странные действия, весь переливается и шевелится, в конце появляется небольшая табличка: «Сердце флаера должно быть простым и функциональным, как механизмы часовщиков».

– Кто такие часовщики? – автоматически спросил Шок.

– Горные Часовщики, – поправил его Корд. – Это ближайший к нам мир. Там живут высокие люди, мир представляет собой сплошные горы. Часовщики очень искусны в производстве тонких механизмов. Вот смотри, – парень достал из потайного кармана небольшие часы на цепочке. Продемонстрировал их Шоку и опять спрятал.

Шок с удивлением понял, что на его новом ученическом комбинезоне тоже есть кармашек, который он даже не заметил с первого раза, специально для подобных часов.

Он взял Корда за руку. Ему показалось, что голова куда-то поплыла отдельно от тела.

– Пойдем, – понял всё Корд, – уже недалеко осталось.

Как выяснилось, его «уже недалеко» – это на самом деле еще очень далеко.

Корд тащил старавшегося не отставать Шока по мигающим, мерцающим и разыгрывающим невероятные истории улочкам-коридорам, а затем втолкнул его в небольшое помещение, которое представляло собой обычное кафе.

В зале стояли круглые столики, вокруг которых было по два-три стула. Посетителей было немного. Они были рассыпаны по всему залу, словно кто-то специально рассадил их подальше друг от друга.

Прямо напротив входа находилась небольшая выпуклая, будто увеличительное стекло, витрина, в которой были выставлены разные лакомства.

– Два пенно-молочных коктейля и два блина с крибникой, – сказал Корд и, показав зачем-то продавцу у небольшой барной стойки свои часы, потащил Шока в дальний угол.

Парни плюхнулись на мягкие, немного неудобные стулья-кресла, и Шок наконец-то выдохнул. Оказывается, он всё это время бежал за другом, затаив дыхание.

– У вас все улицы такие шумные и яркие?

– Не все. Это же центр центрального города целого мира. Центр столицы! Здесь очень большой поток людей, поэтому всё вокруг заточено на продажу. Отец сказал, чтобы я смотрел внимательно по сторонам, не пропуская ничего. Потом вернусь на каникулах домой, если что-нибудь подгляжу, попробуем у нас применить в лавке.

– Подглядишь? – недоверчиво переспросил Шок. – Здесь сложно что-нибудь не заметить. Скорее, нужно, наоборот, прятаться от картинок.

– Агрессивный маркетинг.

– Точно агрессивный, – согласился Шок, не очень понимая, что именно сказал товарищ.

– Понимаешь, здесь очень большая конкуренция. Гораздо больше, чем в любом другом месте нашего мира. Поэтому всяким лавкам и конторам, оказывающим услуги, приходится постоянно выгрызать себе место под солнцем.

– Да, я понимаю, – кивнул важно Шок.

Он вспомнил кондитера, периодически гонявшего Шока и приятелей от своей лавки, в витринах которой стояли такие невообразимые сладости, которых детвора из приюта никогда не пробовала. Многие воспитанники даже не знали, как эти лакомства называются.

– Ваша лавка тоже борется за место под солнцем?

– Нет, у нас есть пара лавок в Южном Порту. Но по сравнению с Хрустальградом наш город находится на отшибе цивилизации. Вся торговля, весь бизнес здесь – в центре Мира, – речь Корда стала плавной и немного пафосной. Было видно, что он кого-то повторяет и делает это с превеликим удовольствием, каждую секунду осознавая свою важность.

– Ну да, где живет больше людей, там и больше возможностей, – пробормотал Шок, хотя всё внутри него кричало об обратном.

В голове не укладывались огромные башни, пляшущие картинки, странные и не логичные рассуждения сверстника. Магия еще эта.

А еще и магия…

Появилась продавщица, выполняющая здесь также роль официантки. Она принесла поднос с двумя блинами (каждый на отдельной тарелке), а также два высоких стакана, которые полностью были заполнены белой пеной.

Шок насторожено понюхал пену. На вид как пивная, но запах – молочный. Он пригубил напиток. Ну да, как пиво, только молоко.

Окружающий мир продолжал переворачивать всё с ног на голову.

Корд достал откуда-то салфетку, пахнущую резким спиртовым запахом с небольшим добавлением лаванды, тщательно протер руки, передав вторую Шоку.

Парень на автомате повторил действия приятеля, а потом скопировал, как тот, игнорируя прилагающуюся к блину вилку о пяти зубьях, свернул его, словно это была лепешка, и откусил маленький кусочек, почувствовав во рту странный немного солоноватый и чуть масляный вкус. Что-то среднее между слабосоленой рыбой и… жирноватым маслом.

– Что это? – он с трудом прожевал и проглотил кусок блина.

– Блин, неужели никогда не ел? У вас в мире нет блинов?

– Блины – знаю. Что это за вкус?

– А, ты о крибнике?

– Крибника?

– Да, это такой фрукт или овощ, растущий в Туголесье.

– Туголесье – это в вашем мире?

– Нет, это в мире Туголесья. В нашем мире это считается деликатесом. Но здесь можно есть хоть круглые сутки. Здесь ее полно.

– А почему в крутом кафе в центре мира так мало людей?

– Это потому что здесь очень дорого, – вздохнул Корд и потупился.

– Почему ты не сказал? – Шок заёрзал.

– Да ничего, я угощаю. Вкус крибники не всем понятен с первого раза. Хотел узнать, понравится ли тебе.

– Очень даже… – протянул Шок, сам еще не понимая, понравилось ему или нет. – Хорошо, тогда в следующий раз я угощаю тебя. Нужно было просто набрать таких блинов из аппарата в классе и поесть там.

– Крибнику в синтезаторе не распечатать, – вздохнул Корд.

– Почему? – спросил Шок, представляя, как по запросу в аппарат, названный Кордом синтезатором, прилетает еда, запечатанная в бумажных пакетах, скрепленных сургучной печатью. А перед тем, как выдать ее, механизм распечатывает сургучную печать и вываливает еду из пакета на тарелку.

«Интересно, а что бывает, когда заказываешь суп?» – мелькнула мысль.

– То есть получить крибнику в классе не получится?

– Нет, она из другого мира, мы не можем ее скопировать, не получается. Крибника – это один из основных экспортных продуктов Туголесья. Они на ней большие деньги делают.

– Понятно, – вздохнул Шок, не заметив, как съел блин, показавшийся ему с начала невкусным.

Он перекатывал во рту последний кусочек, по вкусу напоминавший слабосоленую рыбу в масле. Сейчас хотелось еще.

Ребята взяли свое молочное пиво и одновременно сделали глоток, а затем, также одновременно слизнули молочные усы. И одновременно же рассмеялись.

– Наконец-то ты улыбнулся, – смеясь, проговорил Корд. – Ты так редко улыбаешься, что можно подумать, ты не умеешь этого делать.

– А чего улыбаться? – спросил Шок. – Это вы здесь часто улыбаетесь, словно ничего страшного и плохого в вашем мире никогда не происходит и происходить не будет.

– Так ничего и не происходит… Страшного ничего, – пожал плечами Корд.

– Может, ты просто не знаешь?

– Может, и не знаю, – согласился парень, было видно, что отвечает он неуверенно.

Ребята помолчали, думая каждый о своем.

– Ты хотел рассказать мне про Хрустальград? – напомнил Шок.

– Ах да, хотел, – кивнул Корд.

Он помолчал, словно собирался с мыслями или вспоминал, как кто-то когда-то кому-то что-то такое же рассказывал.

– Смотри, город состоит из нескольких уровней. Есть один верхний уровень, он открытый, все остальные – закрытые. Между нулевым уровнем, который находится на земле и верхним открытым – есть несколько закрытых. В каждом из них потолок – это пол более высокого уровня. Есть еще минус первый уровень, он сервисный, и все основные коммуникации проходят в нем.

– Комму… что?

– Ну, вода, там, канализация, эттеропровод опять же.

– Ладно, это более-менее понятно, а башни?

– Небоскребы?

– Да, небоскребы?

– Они встроены в общую систему уровней, но на самом деле уходят на много этажей под землю и много этажей вверх, словно огромные ножки стола, поддерживающие его и выступающие над ним.

– Ножки стола?

– Ну, может спицы, пробивающие блин города? – Корд посмотрел на тарелку из-под блинов. – О, точно. Смотри.

Парень взял вилку и проткнул салфетку.

– Ее тоже есть нужно? – усмехнулся Шок.

– Нет. Ее не нужно.

– Фух… я думал, ты решил окончательно меня добить.

– Чем? – не понял Корд.

– Да так, ничем, продолжай.

– Хорошо. Вот смотри, салфетка – это город, а зубцы… острия… зубья вилки – это Хрустальные башни. Они и поддерживают город и возвышаются над ним.

– Знаешь, а так понятнее, – удивленно кивнул Шок.

Мир вокруг начинал по чуть-чуть вмещаться в его голову.

– Вот, хорошо. Только ручки вилки – нету, а то место, где зубья сходятся вместе – находится глубоко под землей. Примерно так. Ах да, еще небольшой слой салфетки находится у основания зубьев и является сервисным этажом. Он находится под землей.

Корд снял салфетку с вилки, оторвал от другой один слой и насадил в начале его, а затем опять первую салфетку, разведя сервисный слой и остальные слои немного друг от друга.

– Хватит рвать салфетки, – послышался возмущенный голос продавщицы.

– Да, простите. Больше не будем, – ответил Корд, демонстрируя товарищу новую, более точную модель Хрустальграда. – Так правильнее, – важно кивнул он.

3

Обратную дорогу Шок запомнил плохо, он просто шел за Кордом и старался не глазеть по сторонам, потому что «пробивавший себе место под солнцем бизнес» пестрил и мельтешил вокруг. Да еще делал это с такой силой, что Шока начинало натурально укачивать, словно он был на корабле.

Как в тот раз, когда мама решила подарить ему прогулку на корабле по порту. Она договорилась с каким-то своим старым знакомым, и в один пасмурный день они отплыли на небольшом траулере в открытое море. В какой-то момент пошел дождь, и подул сильный ветер. Кораблик кидало, словно скорлупку, и Шока нещадно укачало, да так, что он поделился с рыбами всем своим завтраком. Потом он так же, как и сейчас, пошатывался, спускаясь по трапу. Мама поддерживала его под руку, поглаживая по голове.

– Как тебе прогулка? – спросила она, глядя на него извиняющимися глазами.

– Мне очень понравилась, – ответил тогда он.

Ему совершенно не хотелось, чтобы она расстроилась. Мама засмеялась, и ему стало хорошо.

Шок с Кордом дошли до академии и вернулись в свою комнату.

Поговорили еще, а потом Корд убежал на поиски сестры, а Шок остался один.

От происходящего у него разболелась голова. Было очень трудно понять, что происходит вокруг, и как ему во всё это встроиться. Он злился на Галию и на Александра Львовича. Это были единственные взрослые, которые его окружали, но ни один из них ничего не сделал, чтобы помочь ему в этом мире.

Да, Шок давно уже не надеялся ни на кого. Он жил в приюте, рассчитывая только на себя. Но сейчас после стресса, вызванного их небольшой вылазкой, где-то на периферии сознания он понимал, что сам не справляется, чувствовал глубокую обиду и искал виновного. Пока, кроме Александра Львовича и Галии, виновных не находилось.

Первый совсем никак не подготовил его к случившемуся изменению в жизни, а вторая совершенно не старалась его чему-то научить, больше задирая и пытаясь побольнее зацепить на уроках. Взрослые не должны так себя вести, это же всем известно.

Шок вздыхал и жалел себя бедного, когда в дверь комнаты неожиданно постучали.

Парень сел на кровати.

Стук повторился.

Шок медленно встал и подошел к двери.

– Кто там? – спросил он неуверенно.

После того как пара элементарных и знакомых с детства вещей оказались здесь не такими, Шок был не уверен, как следует поступать, когда в дверь стучат.

– Это курьер, – ответили из-за двери. – Вы заказывали книги с портала «Экономическая литература»?

– Я ничего не заказывал.

– Но здесь написано, что доставить нужно именно в вашу комнату общежития академии.

– А что там за книги? – уточнил на всякий случай Шок.

– Не знаю, они упакованы. Наверное, что-то по экономике. Мы не имеем права нарушать упаковку.

– Даже не знаю… Подождите, а как зовут заказчика?

– Сейчас посмотрю… Одну минуточку… Не уходите… Вот! Заказчик некий… Корд.

– А, тогда всё понятно, это мой сосед, – с облегчением вздохнул Шок. – Но его сейчас нет здесь.

– Когда вернется?

– Не знаю, не сказал.

– Можно, тогда я вам отдам груз, а вы передадите ему?

– Ну, давайте попробуем, – Шок открыл входную дверь и отпрянул.

Ему на секунду показалось, что к нему в гости пришел кто-то полузнакомый из приюта. На пороге стоял невысокий щуплый парень, одетый в том же стиле, в котором одевались все сверстники Шока.

Во-первых, одет он был кое-как и абы во что. Стиль поддерживался во всём, начиная от большей по размеру куртки, странной розоватой шапочки с козырьком на голове, заканчивая неуместными здесь ботами зеленого дырчатого пластика, какие носил Джок, а также странными штанами, левая штанина которых была желтой, правая – зеленой.

Во-вторых, все вещи были ношеные, не первой свежести и довольно сильно потрепанные. За спиной паренька была огромная желто-зеленая сумка.

– Вот пакет, – сказал парень и, не глядя, протянул Шоку белый матовый конверт без единого шва. С одной стороны конверта был приклеен желто-зеленый рисунок. – Можете сюда прислонить ваш ай-ди клок?

– Что?

– Часы прислоните, чтобы подтвердилось, что пакет получен.

– У меня нет часов, – удивленно пробормотал Шок.

– Как это нет? – парень поднял на него глаза. – Совсем нет?

– Совсем.

– А такое разве бывает?

– Ну, бывает.

– Ну конечно, хорошая шутка, – парень тяжко вздохнул, но всё равно протянул пакет Шоку. – Забирайте, если так хочется шутить, отмечу, что адресат отказался от подписи. Ну, берите.

– Да, спасибо.

Шок заторможенно сжал руку на пакете. Судя по всему, там действительно были какие-то книги.

– Есть хочешь? – внезапно для самого себя спросил он.

– Что, простите? – жалобно шмыгнув носом, желто-зеленый паренек посмотрел на Шока исподлобья.

– Есть, говорю, хочешь?

– Если честно, то да… – печально вздохнул курьер.

– Пойдем.

Шок в одно движение кинул пакет с книгами на кровать Корда, а сам взял парня за руку и повел через коридор к лифту. На пути встречались какие-то ученики, но никто не проявил хоть сколь-нибудь явного внимания к парочке ребят.

Быстро поднявшись на нужный этаж, лифт тренькнул и открылся.

Шок протащил парня через Большой актовый зал и, несмотря на его ошарашенность, затолкнул чуть ли не силком в свой класс.

Подойдя к раздатчику пищи, он немного поколдовал и выложил перед голодным парнем два первых, три вторых и пару стаканов зеленоватого компота.

Особого приглашения не потребовалось. Курьер начал быстро лопать.

– Ешь, не торопись, – усмехнулся Шок и вдруг подумал, что в первый раз он именно так и выглядел, когда Джок знакомил его с едодоставкой.

– Шпашибо, – с набитым ртом прошамкал курьер.

– Ешь, – повторил Шок. – Тебя как зовут? Кулен? Я не расслышал.

– Талий, – чуть прожевав, проговорил парень.

– То есть как Талий? Ты мне говоришь свое настоящее имя?

– Да.

– Так просто?

– А что такого?

– Ну, – Шок теперь и сам не был до конца уверен, что такого. – А если я захочу им воспользоваться? Или какой злодей-негодяй?

– Ой, да кому я нужен? – беззаботно махнул рукой парнишка. – Что за еду хочешь? У меня нет ничего. Всё, что съел, не отдам, – он икнул и запил компотом.

– Не нужно ничего мне возвращать. Расскажи лучше про себя.

Шок почувствовал, что это парень ему сейчас очень нужен, он может рассказать про окружающий мир что-то более важное, чем Корд и Галия, вместе взятые.

– Меня зовут Талий, я с нижних этажей. Работаю доставщиком, то есть курьером. Доставляю всего понемногу.

– Хорошо, а давно работаешь?

– Месяца три уже как.

– Ясно, а много платят?

– Достаточно, – настороженно ответил парень. – Я не могу рассказывать всем направо и налево, сколько мне платят.

– Жаль, хотел тебе с собой еды дать, – вздохнул Шок.

– Извини, я бумагу подписал о том, что не буду о работе ни с кем трепаться, – жалобно вздохнул Талий.

– Хорошо, не буду лишнего спрашивать. Кто у вас старший?

– Аспидия, она выдает заказы, по результатам месяца – выплачивает деньги.

– Как узнаёшь о том, что и куда нужно доставить?

– Так Аспи на ай-ди клок скидывает информацию.

– Понятно, а как получается не заблудиться? Хрустальград ведь большой.

– Ну что ты, как маленький? – Талий достал из кармашка круглые часы на цепочке. – Вот же карта.

Он сделал какие-то пасы пальцами, и тотчас над часами засветилась небольшая зеленая стрелка, указывающая в сторону двери из класса. А на самом круглом экранчике засветились какие-то белые и голубые линии.

– А как тебя в академию пустили?

– Так я курьер, нас всегда везде пускают. Только ай-ди клок зафиксируют, и всё. Кому какое до нас дело? Мы вообще здесь как невидимые гоняем, на нас никто внимания не обращает.

– Любопытно.

– А ты не местный?

– Да, не местный.

– Ух ты, первый раз иномирца вижу, – глаза Талия заблестели.

– А с чего взял, что я иномирец?

– Так вопросы твои очень странные. Половину из того, что ты спрашиваешь, знают даже дети на минус первом уровне.

– Так минус первый же – сервисный?

– Или не иномирец. Откуда про сервисный знаешь?

– Рассказали, – неопределенно ответил Шок.

– А, ну значит всё-таки иномирец.

– Ты один? Семья есть?

– Нас трое у мамы, отца нет, не видел никогда. Живем на первом этаже. Я вот – в люди вышел, кормлю всю семью, – важно заметил паренек.

– Прям так и всю? – неподдельно удивился Шок.

– Ну, еще дядька Конь помогает. Но у меня уже почти как у него зарплата. Всего сорок монет до ста двадцати не хватает. Ой… – парень испуганно посмотрел на Шока и вдруг резко вскочил. – Всё. Мне пора. Пойдем, выведешь меня отсюда.

– Так, а сам? И карта же есть, и люди не видят.

– Не, нам только на этаж общежитий можно, в учебную часть – нельзя. А так я с тобой буду. Пойдем.

– Ладно, пошли, – уступил напору паренька Шок.

Он усмехнулся и повел Талия в обратный путь.

4

Следующий учебный день начался с новой для Шока дисциплины, это была Эттерная практика.

Класс собрался в одном из спортивных залов, представляющих собой небольшую комнату, стены, пол и даже потолок которой были облицованы каким-то камнем. В комнате присутствовало около десятка парящих сидений.

– Магоупорный гранит, – пояснил Корд.

Он с сестрой подошел сразу после Шока, который первым заявился на занятие, заранее уточнив у друга, где оно будет проходить. Тщательно запомнив дорогу, умудрился даже ни разу не сбиться.

Лика явилась почти перед самым началом.

– Слышали, кто у нас будет вести практику? – спросила она.

– Да, Галия говорила, – кивнул Шок, – Мастер Зимний.

– Да, но знаете кто это?

– Нет, – ответил Шок.

Корд молча пожал плечами.

– Да будет вам известно, неучи, что Мастер Зимний – это иномирец, который является одним из главных Мастеров магии Хрустальграда и даже входит в Совет при генерал-губернаторе!

– Иномирец? Как Шок? – смущаясь, переспросила, Эля.

– Иномирец, не как Шок! Говорят, что он из Столичного мира! – важно сообщила Лика, самодовольно усмехаясь глупости одноклассников.

– Столичный мир? – переспросил Шок.

– Ну, считается, что все миры нашей империи – это провинции, которыми правят губернаторы, иногда их еще величают генерал-губернаторами. А основной мир, где находится столица империи, называется Столичный мир или, иначе говоря – Империум. Но это неофициально. Официального названия этого мира никто не знает.

– И наш учитель сам из Столичного мира? – переспросил Шок.

Он начинал понимать, отчего так все удивились.

– Да, могу повторить для недалеких ученичков еще раз, – продолжала насмехаться Лика.

– Повтори, пожалуйста, – кивнул Шок, чем поставил зазнайку в тупик.

Та запнулась и неуверенно протянула:

– Мастер Зимний – иномирец из Столичного мира, – ее самоуверенность слетела с лица, и она, прищурившись, зло бросила: – Знаешь, Шок, что бывает с теми, кто проявляет неуважение к роду Асмадия?

– Ну, полагаю, ничего хорошего. Спасибо, что повторила. Мне в самом деле было трудно запомнить с первого раза, – примирительно пояснил парень.

Лика хотела что-то сказать, но тут дверь открылась, и ученики встали со своих мест, приветствуя вошедшего. Им оказался высокий, крепкого телосложения мужчина с короткой седой щеткой волос. Его правильное лицо несло несколько отметин, которые совсем не уродовали его, но делали более мужественным. Он нес в руке небольшой кожаный потертый саквояж, застегнутый на небольшой навесной замочек.

– Класс, приветствую, – кивнул он. – Меня зовут Мастер Зимний. Я буду вести у вас физическую культуру, эттерную практику и дисциплину эттера. Сегодняшнее занятие будет вводным, отвечу на организационные вопросы, проведем официальное тестирование ваших эттерных умений, распределим уровни владения и проверим первичную, вторичную и третичные стихии. Всем всё понятно? Вопросы есть? Нет вопросов, отлично. Представьтесь.

Прошел ритуал представления. Лика, Эля и Корд проговорили ту же информацию, что и на уроке Галии, когда знакомились. Шок также повторил свой рассказ, ожидая какого-нибудь замечания со стороны учителя, но тот промолчал, спокойно глядя на парня.

Лишь в конце его повествования немного поправил:

– Неверно говорить: «Мир, в котором идет война», можете указывать мир номер «Дэ три пять семь» или «Правый мир», так как ваш мир находится правее всех миров по шкале Больмана и еще не встроен в систему миров империи. Любое из указанных названий имеет место быть.

– Не нужно ему подсказывать, он неуч! – взвилась Лика.

– Неверно. Нужно успокоиться и слушать учителя, – монотонно ответил на замечание девочки Мастер Зимний. – Мир Шока еще не встроен в систему миров империи. Он всю жизнь прожил в ином информационном поле. Его незнание – не есть невежество. Это всего лишь информационный вакуум, присущий правым мирам.

Стиль речи нового учителя походил на некоторых взрослых – знакомых Шока из его родного мира. На тех, кто вернулся с войны, и хотя Мастер не похож на военного, но что-то в нем такое было, что позволяло легче представить его шагающим в строю, чем смотрящим в небо через телескоп.

Шоку было непривычно, что кто-то из взрослых за него заступается и говорит о нем в таком положительном ключе. Он больше привык к негативу или к игнорированию с их стороны. Теплые чувства в нем вызывала только мама…

– Подходим по одному. Начнем с вас, боярыня, – учитель отстегнул замочек и раскрыл саквояж, достав из него три небольших провода, заканчивающихся присосками.

Дети подходили по одному к Зимнему, он прикреплял присоски к вискам и по центру лба, задавал вопросы, поглядывая внутрь саквояжа, затем доставал из кармана небольшую карточку, на которой было изображение ученика, заполнял ее и отдавал испытуемому.

– Поздравляю, вы все подтвердили свои уровни умений. Зельды – уровня Ученик, боярыня Асмадия – уровень владения эттером Подмастерье. Теперь осталось самое интересное. Шок, подходите. Я правильно понимаю, для вас эта процедура в новинку?

– Вообще-то да, – кивнул парень.

– Не беспокойтесь, сейчас проведем стандартную процедуру и узнаем, какой стихией и на каком уровне вы владеете. Вопросы?

– Да. Есть вопрос, – подходя к учительскому саквояжу, сообщил Шок. – Подскажите, а что такое – уровень владения стихией?

– Ага, понимаю, другое информационное поле. Хорошо, смотрите. У магии, как и у некоторых прикладных и спортивных дисциплин, есть определенная иерархия. Те, кто только начинают, имеют уровень Новичок. Полагаю, у вас сейчас будет именно такой ранг. Те, кто уже развили в себе умение чувствовать и управлять эттером, могут сдать квалификационный экзамен и получить второй уровень – Ученик. Третий уровень – Подмастерье, затем Мастер третьего ранга, второго, первого, и, наконец, самый высокий из гражданских уровней – Гранд-Мастер, его еще иногда называют Гроссмейстер. В принципе, это синонимы, они означают одно и то же.

– У гражданских – Гроссмейстер, а не у гражданских?

– Да. У военных есть градация Гранд-Мастеров, там есть тоже некоторые нюансы, вам сейчас это не важно. Запомните порядок: Новичок, Ученик, Подмастерье, Мастер третьего ранга, Мастер второго ранга, Мастер первого ранга, Гранд-Мастер.

– А вас называют Мастером, потому что вы Мастер?

– И да и нет. Меня называют Мастером, потому что я Мастер обучения – это общеимперское звание, но также являюсь Мастером второго ранга.

Повисла пауза. Шок заметил, что дети потрясенно переглядываются.

– А Мастер второго ранга – это высокий уровень владения? – уточнил Шок.

– Да, это довольно высокий уровень. У себя на курсе я был одним из самых сильных Мастеров. Более того, данный мир находится по шкале Больмана довольно далеко слева, однако даже здесь Мастеров второго ранга не более пары десятков. Более высоких Мастеров, скорее всего, вообще нет. Как правило, если гражданин империи становится по уровню владения магией Мастером третьего ранга и выше, у него случается хороший карьерный рост. Империя ценит редкие кадры.

– Как можно не знать элементарных вещей? – Лика явно скучала.

– Действительно, доля правды есть в ваших словах, – Мастер Зимний оглядел детей, затем кивнул сам себе и сказал: – Можете быть свободны. Следующее занятие здесь же, будем учиться управлять эттером.

Лика, словно этого и ждала, соскочила с парящего сиденья и быстро вышла. Брат с сестрой переглянулись, но с места не встали.

– Мы бы хотели поддержать Шока… – начал Корд.

– Совершенно ничего интересного происходить не должно. Можете быть свободны. Ваша поддержка вряд ли понадобится, – он показал глазами на дверь и начал крепить присоски к голове Шока.

Со вздохом Корд и Эли вышли.

– Вы сейчас будете смотреть уровень моего владения эттером? – спросил Шок.

Ему почему-то стало не по себе.

– Для начала узнаем, какая из стихий тебе подвластна, – говоря это, Мастер начал проводить какие-то манипуляции в саквояже.

Шок с удивлением увидел, что в потертом кожаном футляре с ручками прячется небольшой механизм. Несколько прозрачных пробирок с разноцветными жидкостями, пара циферблатов и несколько тумблеров. – Не уверен, но может понадобиться помощь, – мужчина достал из кармашка часы, откинул крышку и четко проговорил:

– Фаза завершена, можешь заходить, – и продолжил крутить небольшую ручку внутри саквояжа.

Сзади с небольшим и до боли знакомым писком раскрылась входная дверь. Шок вздрогнул и резко обернулся. Присоски отвалились.

– Приветствую, – услышал он голос эльфа.

– Александр Львович, что всё это значит?! – воскликнул парень.

– Да, господин Больман, зачем вся эта конспирация? – Мастер Зимний также вопросительно посмотрел на него.

Шок был удивлен появлением старого знакомого, который оказался такой знаменитой и популярной личностью. Он был зол и немного подавлен происходящим. Всё внутри него хотело кричать, ругаться и одновременно плакать, но тем не менее он остолбенел и мог только хмуриться, стараясь не разрыдаться.

Ему хотелось рассказать Больману, как ему здесь тяжело живется, что он совершенно не подготовлен к окружающему миру, что его появление здесь само по себе стало конфликтом. Но жаловаться не хотелось, да и рыдать на груди мужчины – тоже. Поэтому он стоически молчал, обуреваемый всеми этими противоречивыми чувствами.

Всё-таки общаться с эльфом в воображении и высказывать ему все свои претензии в жизни – это две совершенно разные истории. К подобному эмоциональному взрыву парень оказался не готов. Плюс он вдруг понял, что Александр Львович – это единственный, кто хоть немного знает его и мир, из которого Шок явился. Больман олицетворял собой всё прошлое, от которого парнишка был вынужден неожиданно для себя отказаться, попав в этот мир.

Он хотел много высказать своему покровителю, но лишь стоял и молча глотал слёзы, не давая им вырваться наружу.

Тем временем эльф улыбаясь подошел и, потрепав Шока по плечу, со знанием дела прицепил присоски на место.

– Конспирация для того чтобы не привлекать излишнего внимания к парню, ему здесь и так несладко.

Мужчины переглянулись, и Мастер понимающе кивнул.

– Галия?

– Да, всё не так просто, – подтвердил Больман.

– Вы с ней так и не помирились?

– Нет, не помирились. Я даже не уведомил ее о том, что Шок – часть программы. С двумя другими ее познакомили, с Шоком – нет.

– Это вы зря, конечно, – вздохнул физрук.

– Ну, были на то причины, – неопределенно ответил эльф, потом вдруг потянулся и сладко зевнул. – Вы уже начали процедуру?

– Вот, только подготовились.

– Хорошо.

Мужчины оба заглянули в саквояж, и Шок увидел, как жидкости в пробирках пришли в движение. Они переливались, пузырились и меняли оттенки, становясь вдруг насыщеннее или, наоборот, прозрачнее.

На лицах обоих мужчин начало появляться удивленное выражение.

– А если вот так? – спросил Мастер, что-то переключив в механизме.

– Нет же, это делается по-другому, – поморщился Александр Львович, подкручивая ручку и переключая другие тумблеры.

Он внимательно следил за пробирками, иногда поглядывая на браслет на запястье.

Из саквояжа послышалось гудение, и весь аппарат вдруг завибрировал. Затем что-то хрустально звякнуло, и гудение с вибрацией прекратилось.

– Любопытно, – проговорил Зимний.

– Несомненно, – подтвердил Больман.

Они посмотрели друг на друга и вдруг засмеялись.

Шок с момента появления эльфа в классе чувствовал себя словно во сне, происходящее нравилось ему всё меньше и меньше.

– Вы уверены, что парень из Дэ три пять семь?

– Сам его проверял.

– Если бы не видел результат своими глазами, не поверил бы.

Мастер достал карточку с небольшой картинкой, на которой был нарисован Шок, заполнил ее и передал парню.

– Что-то не так? – спросил тот, принимая карточку и глядя на взрослых.

– Напротив, всё просто замечательно, – улыбался широкой и мягкой улыбкой эльф.

– Уровень у вас действительно Новичок, – кивнул Зимний. – В этой части ничего странного.

– Ладно, если всё, то я пойду. Устал очень, – пожаловался физруку эльф.

– Ну, если вопросов больше нет, тогда да, конечно, идите.

– Постойте! – крикнул Шок в спину удаляющемуся Больману.

– Да? – остановился тот, уже взявшись за ручку двери.

– Александр Львович…

– Слушаю вас, только прошу, быстрее, очень тороплюсь.

– Я… – Шок вдруг понял, что совершенно не знает, о чём говорить. – Мне. Мне нужен ай-ди клок. Мне не выдали, – внезапно даже для самого себя выпалил он.

– Не выдали? – переспросил эльф и вопросительно посмотрел на физрука.

– Да, скорее всего, не выдали, – подтвердил тот. – Его нет в наших базах, мир еще не подключен. Думаю, нормальный ай-ди клок можно будет выдать не раньше чем через год.

– Не раньше чем через год, – повторил Александр Львович, перевел взгляд на Шока и подавил зевок. – Что же делать?

– Я не знаю, – честно признался парень.

– Ну конечно, это я так. Вслух. Про себя, – Больман облизнул губы, словно собираясь с духом, а затем одним движением снял с руки браслет и вручил его Шоку. – Берите пока эти часы, потом что-нибудь придумаем.

Он кивнул физруку и вышел. Шок успел увидеть, что вышел эльф не в тот коридор, в который вышли перед его появлением ученики, а в знакомый серый коридор, в стене напротив виднелась часть «вафельного» механизма со встроенной в него дверью.

Шок стоял в ступоре, сжимая в руках браслет и карточку. Автоматически положив браслет в карман, он перевернул карточку. Обычная картонка, словно залитая прозрачной смолой. Какие-то графы, заполненные каллиграфическим почерком, судя по всему физрука, и в самом низу графа: «Первичная стихия», в которой тем же почерком, но менее аккуратно, так, чтобы втиснуть три слова туда, где было место лишь на одно, было выведено сокращенное: «Прост., возд., зем.».

Шок перевел непонимающий взгляд на Мастера.

– Да, – пожал тот плечами, усмехнувшись. – Странная ситуация, у меня такое в первый раз. Вы – Новичок, только вот стихий у вас три: Пространство, Воздух и Земля.

– Это как? – спросил, потирая карточкой переносицу, Шок.

– Хотелось бы мне знать, – вновь усмехнулся Зимний. – У Больмана всегда всё не как у всех, – он снова усмехнулся и подтолкнул парня к двери. – Пойди прогуляйся. Между уроками нужно отдыхать, увидимся завтра.

Глава 4. Петер

1

– Вот так встреча… – протянул знакомый голос.

Шок по привычке замер и втянул голову в плечи.

– Привет… – пробурчал он под нос.

Не хотелось, чтобы Петер обвинил его в неуважении. Если дать повод, то можно получить взбучку. Поэтому нужно было делать две вещи: не давать повода и стараться меньше говорить.

Хулиган подошел сзади и схватил шею Шока в локтевой захват.

– А я всё думал, когда мы с тобой снова увидимся? Как поживаешь? – говоря, Петер постукивал свободной рукой по голове Шока. – Всё ли у тебя в порядке? Не обижает ли кто?

– Спасибо, всё хорошо, пока никто не обижал, – просипел парень, стараясь одновременно вырваться из захвата и вздохнуть полной грудью.

Ни первое, ни второе у него не получалось.

– Вот и славно, вот и здорово. Где живешь? Какой номер комнаты? Ребята говорят, что ты у нас в особом, отдельном месте обитаешь. В привире… приверигрированом. Отдельные комнаты, отдельное питание, в столовой даже не появляешься.

– В столовой?

– Да, все нормальные едят в столовой на большой перемене, там можно поесть, взять с собой, познакомиться с другими учениками. Я вот – познакомился. Вначале один тебя высматривал, а потом с друзьями, они и подсказали, что ты, скорее всего, в крыле для особенных. Пока нашел это крыло, пока заметил тебя, пока дождался, что ты тут будешь один. Что-то мне не нравится, когда не по справедливости. Вот смотри, дружище, мы с тобой из одного города, из одного приюта. Но ты здесь, в этом крыле, а я в том, в другом. Вот скажи мне, сколько вас в классе?

– Нас четверо… отпусти… пожалуйста…

– Четверо. Это хорошо, это замечательно. А нас тридцать девять. Тебе не кажется, что это немного не справедливо?

– Не знаю, может быть…

– Может быть? Это как? Ты не согласен со мной? То есть может быть, а может и не быть?

– Ай, – вскрикнул парень, когда кулак хулигана опустился на его затылок сильнее, чем до этого. – Прекрати… же… ну…

– Что прекратить? Я просто рад тебя видеть и не могу сдерживать в себе эмо-ци-ональ-ные всплески. У меня даже в деле так написано. Мне учитель сказал. Представляешь? У меня где-то что-то плещется, как в пруде, и волны…

– В пруду.

– Что?

– Ты сказал «в пруде», а нужно – в пруду…

– Вот, видишь, какой ты умный? Поэтому учишься в особенном крыле?

Петер освободил парня из захвата и, глядя, как тот хрипло дышит, стараясь отдышаться, небрежно прижал его спиной к стене.

– Скажи, что нужно сделать, чтобы попасть в ваш класс?

Шок удивленно посмотрел на своего худшего друга.

– Я не знаю…

– Ну, ты же умный, – лицо Петера сморщилось, словно у него от кислого свело скулы. – Так не бывает, чтобы ты и не знал. Ты всегда всё знаешь. И как найти работу, и как к Криштофу подмазаться, чтобы он тебе помогал, даже когда из приюта уйдет. Ты всё знаешь. И здесь попал в самое лучшее место. Небось и ешь до отвала, да?

– Но здесь же много еды. Корд говорил, что с едой нет проблем.

– Что за корд? Ты с ножами уже разговариваешь?

– Это мой знакомый… – при разговоре Шок старался не смотреть в глаза Петеру, зная по памяти, что даже взгляд в глаза может спровоцировать того.

– И что же он тебе рассказал об этом месте?

– Ну, здесь учат магии, насколько я понял.

– Что? – на секунду хватка Петера ослабла. – Какой такой магии?

– В каком смысле – какой? – Шок с интересом посмотрел на земляка. – Здесь же везде магия.

– Какая магия? Что ты мне баки заливаешь, как крейсеру мазутом? Ты где магию здесь видел? Интернат как интернат, стены вокруг, на улицу даже выйти не дают. Какая к бесам магия?

– Ты же ходишь на уроки? – недоверчиво переспросил Шок. – Там же учат разным… вещам. Там же совсем не то же самое рассказывают, что у нас в приюте. Здесь даже физика – она… она другая!

– Хожу на занятия. В приюте ходил и здесь хожу. Думаешь, я в этом интернате начну слушать, о чём эти напыщенные жабы квакают? Там не слушал и здесь не собираюсь. Физика, хренизика! Хватит!

Парень начинал злиться, выходя из себя. Его лицо раскраснелось, а слова он цедил, словно через силу.

– Подожди, но ты же понимаешь, что мы попали в другой мир?

– В какой мир? Что ты несешь? Нас отвели в поземный бункер. Мы в интернате, где нас сейчас учить будут для… не знаю… для работы на полях у победившей стороны. Ты что, еще ничего не понял? Нас победили в войне!

– Нас… что?

– Ты что, не слышал, что страной теперь правит генерал-губернатор?

– Да, слышал…

– А откуда у нас генерал-губернатор, если раньше его не было? Значит он не наш. А если не наш, то чей? Тех, с кем мы бились. Других нет. Кто еще мог нам своего генерал-губернатора послать? Южные острова? У нас в мире только две империи было. Наша и этих… свиней! Ты слышал, что другие ученики говорят? У них тоже генерал-губернатор, значит мы в интернате, из которого нас направят в лагерь для военнопленных!

Под конец тирады Петер уже вопил вовсю, а глаза его предательски блестели. Шок не мог вымолвить ни слова, стоял и смотрел на парня. У него в голове не укладывалось, как так произошло, что они попали в этот мир, да даже в академию практически одновременно, но он уже знал более-менее, как тут что устроено, а Петер до сих пор думал, что они всё еще в их мире. Он ничего не понял и ни в чём не смог разобраться.

– Ты думаешь, что мы в подвале?

– Катакомбы, – чуть успокоившись, ответил Петер. – Под городом полно катакомб, все знают. Их во время войны перестроили и переделали в убежища.

– Петер, мы в другом мире. О чём ты? Какие катакомбы?

– В каком – другом, Шок? В каком другом? Ты что, идиот? У тебя глаза есть или нет? Нас привели в подземный город без окон. Здесь много детей, которые говорят о том, что скоро выучатся и уйдут в другое место, скорее всего, в другую страну. Они всю жизнь прожили с генерал-губернатором, о котором мы узнали только тогда, когда закончилась война. Сложи два и два, Шок, хватит делать вид, что ты тупее, чем есть! Они из той же страны, из которой генерал-губернатор! Не ври мне тут!

Вновь взвинтив себя, Петер болезненно ударил Шока в солнечное сплетение. Задохнувшись от боли, парень закашлялся, выставив руки в тщетной попытке остановить старшего парня.

– Подожди… не бей… послушай меня, спроси у своих друзей, как называется место, в котором мы находимся. Пусть тебе покажут окно. Там… нечто неописуемое.

– Ты что, не понял с первого раза? Не зли меня, я очень не люблю, когда со мной как с идиотом разговаривают! Какие окна? Ты что несешь?

Из-за угла послышались шаги, и Петер, пнув на прощание Шока в голень, влепил ему затрещину, от которой парень свалился на пол. Затем быстро развернулся и направился в сторону, откуда пришел. Перед поворотом оглянулся на лежащего на полу парня и, криво улыбнувшись, бросил: «Увидимся».

Шок лежал на боку, скрючившись в позе эмбриона, и не хотел вставать. Избитое тело болело. Голова кружилась. Он уже забыл, каково это, когда тебя избивают. Где-то в глубине груди ворочался комок обиды. Почему даже здесь его не оставляют в покое? Как так вышло, что даже в другой мир он попал вместе со своим недругом?

Шок прекрасно знал, что Петер умеет мастерски бить, не оставляя видимых следов. Он частенько подкарауливал ребят помладше и тиранил их, отбирая все имеющиеся деньги или еду. Если находил что-то, что считал ценным: мелкие безделушки или какие-нибудь шестеренки, да даже красивые стекляшки, обкатанные морскими волнами, забирал и их. Следов побоев не оставалось, а слёзным историям взрослые не особо верили, отмахиваясь от младших воспитанников приюта.

Проблемы были у всех, и вникать в детские дела взрослым совершенно не хотелось. Жаловаться смысла не было. Давать отпор – тоже. Нужно было просто пережить этот досадный и неприятный момент и двигаться дальше.

– Так, что здесь происходит? – раздался знакомый скрипучий старческий голос одной вредной учительницы.

– Ничего, всё в порядке, – ответил Шок, размазывая по лицу слёзы. – Лежу, отдыхаю.

– А, это вы, Шок. Чего это вы тут развалились посреди коридора? У каждого ученика есть своя комната. Неужели для вас там мало места?

– Нет, с местом там всё хорошо, – парень поднялся на ноги.

– Вы что, плакали?

– Нет, я никогда не плачу.

– Понятно, – учительница скривилась и процедила: – Идите за мной.

– Может, я лучше пойду в комнату?

– За мной! Я сказала! – прикрикнула она, направляя на парня скрюченный палец.

– Ясно, иду, – кивнул он и поплелся вслед за старой учительницей.

2

Кабинет, в который они пришли, отличался от всех виденных ранее. Стены были обшиты деревянными панелями (или панелями под дерево). Кроме шкафа с книгами, имелся еще стол, а также два глубоких огромных кожаных кресла и небольшая кожаная кушетка.

За столом сидела женщина, выглядевшая моложе Галии раза в три. Для Шока она тоже казалась уже в годах, но то, что они не были ровесницами, заметил даже он. Она заполняла какие-то бумаги, подняв глаза от стола, вопросительно уставилась на старшую коллегу. Ее темно-рыжие волосы обрамляли круглое лицо. Миловидные, чуть раскосые глаза внимательно смотрели на вошедших. В этом взгляде было много эмоций, но преобладало раздражение.

– Нашла лежащим скрюченным в коридоре. Шоковое состояние, истерика, может, бежал и упал, я не видела, – даже не подумав поздороваться, заявила старушка, подталкивая Шока в спину.

Он споткнулся, она его что, к кушетке подталкивает?

В голове пронеслись мысли о том, как некоторые парни из приюта «подрабатывали» для престарелых вдов в городе. Сам Шок периодически подумывал о том, чтобы тоже попробовать. Хотя в приюте среди воспитанников данный способ считался грязным, и те, кто практиковал, не афишировали это, хотя каких-либо прямых запретов не было. Подрабатывали ли тем же самым девочки, Шок не знал.

Парень замялся, поглядывая на кушетку и на женщину за столом.

– То, что его нашла в таком состоянии именно ты, я не удивлена, – не меняясь в лице, произнесла сидящая за столом. – Что-то еще?

– Нет, больше ничего. Разберись с этим… с этой ситуацией. Мало того, что к нам в группу запихивают не пойми кого, так еще и истерики воспитанников вмешиваются в учебный процесс. Сделай с ним что-нибудь, ты же здесь для этого сидишь?

– Да, в том числе и для этого, – кивнула рыжая. – Если это всё, можешь идти.

– Сама разберусь, что и когда мне делать, – поморщилась Галия и, резко крутанувшись, вышла, хлопнув дверью.

Было видно, что тяжелая дверь не располагает к хлопкам, но вредная старушка постаралась хлопнуть, и у нее это получилось.

– Привет, – внезапно мягко улыбнулась женщина. – Меня зовут Филия. Извини за эту небольшую сценку, у нас некоторые разногласия с уважаемой Галией. Но это не важно. Присаживайся, – она указала на одно из кресел, стоявшее в пол-оборота к столу. – Рассказывай, что случилось?

– Ничего не случилось, – набычился неожиданно для самого себя Шок. – У меня всё отлично.

– Да. Я так сразу же и поняла, – она кивнула, мягко улыбаясь. Что-то в ее улыбке напоминало Шоку Александра Львовича. – Всё хорошо, ты среди друзей, можешь мне всё рассказать. Ты переживаешь из-за того, что попал в новый для тебя мир? О чём сейчас думаешь?

– Ну… – Шок немного замялся. – У вас кушетка стоит, а Галия меня прям к ней подтолкнула. Я не против подзаработать таким образом, но только хочу предупредить, что опыта у меня в этом немного, даже не немного, а вообще опыта нет. Я больше по оказанию мелких услуг, а не по этим услугам…

Он осекся, глядя в округлившиеся глаза женщины. Та медленно подперла голову рукой и зачем-то уточнила:

– То есть опыта у тебя нет, но ты, в принципе, не против?

– Ну да… я же так и сказал, – он прерывисто вздохнул и выпалил на одном дыхании. – Вы очень красивая девушка, но я больше переживаю, что не смогу понравиться вам. И вы останетесь недовольны качеством… оказанной услуги.

– Боишься, что я останусь недовольна качеством услуги? Это… даже приятно… – протянула Филия, разглядывая парня, и вдруг совершенно неожиданно для него залилась искренним заразительным смехом.

Шок обескураженно смотрел на нее, заметив, что во время смеха она словно скинула пару десятков лет. В глазах заблестели бесенята.

– Я что-то не так сказал?

– Что ты, всё хорошо, – продолжая смеяться, она смахнула слезу. – Честное слово, очень хочется воспользоваться сложившейся ситуацией и развить тему не для… «оказания услуги» или проверки ее «качества», а так, потехи ради, – смех пропал, словно его сдуло порывом ветра, а глаза наполнились грустью. – Это очень щепетильная тема, и мы обязательно вернемся к ней в другое время.

– Качество услуги? – переспросил парень, не очень понимающий перепады настроения Филии.

– Да нет, сам факт того, что для тебя это выглядит нормальным. Да и моя шутка как-то не слишком удалась. Видишь ли, хочу сразу пояснить, эта кушетка здесь совсем для другого. Она здесь для того, чтобы посетитель мог расслабиться при разговоре со мной. Это сделано, чтобы сделать наш разговор комфортным, а не для того, о чём ты, как я полагаю, подумал. Что-то еще?

– Да. Я, конечно, не ставлю под сомнения ваши слова, но я не могу представить, кому будет удобно разговаривать с такой… красивой… женщиной, как вы, лежа… Мне бы было очень неудобно.

– Ну, для тебя здесь есть кресла, – усмехнулась Филия. – Люди бывают разными. Кому-то удобно лежать, кому-то сидеть, кому-то говорить. Обычно кушетку используют для более взрослых посетителей. Некоторые из нее даже вылезать не хотят, – она усмехнулась каким-то своим мыслям.

– Я не очень понимаю, – признался парень и решил никуда не садиться, а остаться стоять, лишь чуть-чуть опершись о спинку кресла.

– Я преподаватель академии по естественным предметам, таким как биология, мирознание, география, физика, химия, а также немного алгебры и геометрии. Что-то из этого списка тебе знакомо?

– География, алгебра, геометрия – это что-то про землю? Что-то вроде географии? А нет, вы и географию упоминали… Биология, химия, физика – меня всему этому мама учила.

– О, она была учительницей?

– Да, была… – парень погрустнел.

– Извини, я не знала, соболезную, – вздохнула Филия, посмотрев на парня с какой-то нежностью. – Тебя это беспокоит? Хочешь поговорить об этом?

– Поговорить? – Шок прерывисто вздохнул. – Не хочу… а надо?

– Нет слова «надо». Подумай о своих желаниях. Если тебе хочется, мы об этом поговорим. Если что-то гнетет, а ты проговоришь это с кем-нибудь, кому доверяешь, то непременно станет легче.

– Наверно, поговорить хочу… но точно не сейчас… – задумавшись, ответил Шок.

– Да, конечно, – понимающе кивнула Филия. – Тогда, о чём ты хочешь поговорить?

Шок задумался. Действительно, о чём он хочет поговорить? О том, почему даже здесь его достало прошлое в лице Петера? Что произойдет, если он на него пожалуется? Как так вышло, что Петер до сих пор не понял, где он и чему учится? А важно ли всё это? Какие вопросы сейчас нужно задавать?

– Скажите, а… – начал парень, но запнулся посреди фразы.

Вопрос, который только что казался ему важным и нужным, вдруг утратил свою важность и нужность.

Он посмотрел на Филию.

– Не торопись, – кивнула она. – Если не получается сформулировать запрос, то можно его хорошо обдумать.

– Скажите, а вы родились в этом мире?

– Мы сейчас говорим не обо мне, а о тебе, – усмехнулась учительница. – Но не хочу давить на тебя при первой встрече. Да, я родилась в этом мире и живу здесь всю жизнь.

– А вы бывали в других мирах? – спросил Шок и с любопытством посмотрел на нее, ожидая, что она ответит.

В каких мирах она бывала? А может, она бывала и в его мире?

– Да, один раз я ездила в отпуск в Туголесье, – мило улыбнулась Филия.

– Отпуск? – разочарованно протянул Шок.

– Да, отпуск. Ты не знаешь, что это такое?

– Н-нет.

– Смотри, когда ты работаешь, то тебе положен отпуск. Это время обычно месяц, который ты можешь не ходить на работу, а платить тебе не перестанут.

– Это как?

– Это называется отпуск. Всем людям нужно отдыхать. И ты, когда работаешь, один раз в год можешь отдохнуть.

– А если я не хочу?

– Почему же ты не хочешь?

– Ну. Вдруг, пока я отдыхаю, на мое место найдут другого работника?

– Нет, на твое место никого не найдут. Отпуск положен всем, и это является законом империи. Мы на уроках мирознания будем изучать некоторые законы окружающего мира. Думаю, тебе будет интересно.

– Отпуск, – повторил парень.

Концепция того, что кто-то будет платить ему за отдых, была ему не совсем понятна. Он, конечно, мог в это поверить, что уж там, он даже к магии как-то привык. Но вот безоговорочно принять такое положение вещей было для него сложно.

– И почему мне должны платить за отдых? Как такое вообще возможно?

– Ну, смотри, ты целый год работал, старался. Выполнял все распоряжения руководства, хорошо справлялся со своей работой. Значит, заслужил месяц отдыха. Один месяц в году ты можешь съездить куда-нибудь на курорт. Или к родственникам. Или просто в другой город.

– А могу остаться у себя в общежитии и только есть и спать?

– Ну, если ты этого хочешь. Никто не может заставить тебя делать что-то в отпуске.

Шок вздохнул и посмотрел на учительницу, как на малого ребенка. Неужели она не понимает элементарных вещей? Или всё-таки она его разыгрывает?

– То есть вы хотите сказать, что я целый месяц буду есть и пить, а на работе мне за это будут платить? Я просижу весь месяц дома, буду гулять по городу, ходить в гости, а мне за это будут платить?

– Да. Я же сказала – это закон.

– То есть я не работаю, а мне платят?

– Да, – Филия вздохнула и терпеливо ответила: – Так всё и есть.

Они посмотрели друг на друга, оба уверенные, что собеседник шутит и одновременно засмеялись. Общий смех разрядил обстановку в комнате.

– Скажите, а сколько здесь учится студентов? – спросил Шок.

– Всего или на потоке?

– Ну, сколько поступило одновременно со мной?

– Одновременно с тобой поступило около двух сотен человек. Но ты попал в особую группу. Насколько я поняла, ты стал частью группы одарённых детей, которых тренируют по специальной программе. Это дает тебе некоторое привилегированное положение.

– Ясно.

Внезапная мысль пронзила Шока. Он вдруг вспомнил, что в этот мир попали не только они с Петером. Еще была Марта. Если Петер избивает его, то что он делает с бедной девочкой?

– А как можно узнать, кто и где учится?

– Если тебе интересно, можешь спросить у меня, – Филия кивнула на бумаги перед собой. – У меня есть вся информация на первокурсников.

– И на меня?

– Частично. Кое-какую информацию мне передал Больман.

– Вы знаете Александра Львовича?

– Да, я его знаю. Он предупреждал меня о тебе. Но ты ведь хотел спросить не об этом?

– Не об этом.

– Не стесняйся, спрашивай.

– Со мной в академию попали еще два ребенка. Петер и Марта. Я хотел бы узнать, как они устроились, и всё ли хорошо у них?

– Они устроились нормально. У них всё хорошо, не переживай, – Филия ободряюще улыбнулась.

– А как с ними можно встретиться?

Шок хотел сам встретиться с Мартой. Чем больше он всматривался в смеющееся лицо Филии, тем больше в нем крепла уверенность, что и она и о нем думает так же. У Шока здесь всё хорошо. Почему никто из взрослых не брал во внимание садистские наклонности Петера, Шоку было непонятно. Непонятно, но привычно.

– Я бы этого очень хотел.

– Видишь ли, скорее всего, встретиться со своими друзьями ты сможешь только специально. Ваша группа не зря выделяется среди всех остальных учеников. Вы не просто особенные, но и очень важные для всей империи. Встречи с другими учениками не поощряются. Мало ли что может произойти. Среди учеников много аристократов, потомственных бояр и дворян, которые могут посчитать, что ты занимаешь их место в этой группе.

– А это так?

– Это не так. Здесь каждый на своем месте.

– Я понял.

– Не уверена, что ты всё понял, просто постарайся не вступать в конфликты внутри академии. Это может быть очень опасно. Некоторые ученики являются членами древних родов местной аристократии. Если что-то случится, сразу говори об этом мне или Мастеру Зимнему. Договорились?

– Договорились. Значит, мне нельзя встречаться с другими ребятами из моего мира?

– Не нельзя. Просто крайне нежелательно, ведь они не просто так были зачислены в другую группу.

– А разве им не опасно пересекаться с местными боярами? – Шок вспомнил взбалмошную Лику и еще больше запереживал о судьбе Марты.

– Им не так опасно, как тебе.

– Почему?

– Ну, так сказал Александр Львович. А у меня нет причин ему не доверять.

Они помолчали, думая каждый о своем.

– Мне нужно многое обдумать, – вздохнув, сказал Шок. – Можно, я потом еще зайду?

– Да, конечно, заходи всегда, когда захочешь, – улыбнулась Филия.

– Спасибо, – искренне сказал парень и вышел.

3

Следующий раз с Зимним они встретились на другой день. Снова была комната, облицованная магоупорным гранитом.

Мастер начал урок с разминочных упражнений. Ребята все вместе ходили приставным, потом гусиным шагом, шагали вприпрыжку, а затем тянули руки и ноги. Изрядно запыхавшись, встали нестройной шеренгой.

Учитель осмотрел всех и, кивнув сам себе, начал занятие.

– Отлично, вы размялись. Теперь начнем отрабатывать сосредоточенность. В момент использования эттера вам нужно стать чистой волей, которая будет манипулировать энергией. Необходимо почувствовать себя частью окружающего мира, но одновременно четко понимать, что и для чего вы хотите сделать. Использование эттера – это определенный навык, как умение прыгать в длину или бегать на определённую дистанцию. То есть, чем больше тренируетесь, тем лучше получается, – он перевел взгляд на недовольно гримасничающую Лику. – Я прекрасно понимаю, что вы все всё знаете. Но это необходимая часть, и я обязан вам ее еще раз объяснить. Вопросы?

– Когда мы уже, наконец, начнем использовать эттер? – недовольно проговорила Лика, всем своим видом выражая недовольство.

– На следующем занятии. Нам спешить некуда. Моя задача сделать так, чтобы все ваши упражнения были максимально безопасны. И вам и окружающим.

Учитель достал откуда-то небольшой шарик и подкинул в воздух.

Ничего не произошло, только шарик вдруг завис на высоте глаз ребят.

– Сейчас я хочу, чтобы вы по очереди попытались воздействовать на этот ресивер.

– Ре… что? – переспросил Шок.

– Ресивер, то есть приемник. Данное упражнение показывает, насколько вы поняли, как нужно манипулировать эттером. Этот шарик сам улавливает эттер, и поэтому работать с ним будет легко. Начнем.

Шарик завис перед Элей, и та, чуть прищурившись, сделала пасс правой рукой. Легкая волна золотистого цвета накатила на шарик, слегка колыхнув его.

– Хорошо, следующий.

Шарик завис перед Кордом. Но Лика не выдержала и, отодвинув мальчика, встала вместо него перед шаром.

– Куда торопишься? – недовольно спросил отодвинутый Корд.

– Не хочу вас всех ждать, – процедила та и, еле шевельнув пальцем, впечатала шарик в стенку магоупорного гранита.

– Ого! – невольно вырвалось у Шока.

– Деревенщина, – бросила в его сторону девушка и уточнила у учителя: – На сегодня всё?

– Не торопись. Подожди, пока не получится у всех. Ваша группа, конечно, особенная, но учить каждого по отдельности я не стану. Усваивать материал нужно всем вместе, одновременно.

Насупившись, Лика отошла, а шарик, отлипнув от стенки, завис перед Кордом.

Друг Шока хмурился, делал какие-то пассы руками, но шарик и не думал двигаться.

– Ты всё делаешь правильно, – подбодрил его учитель.

– Почему же не получается? – спросил Корд, потирая затекшую от напряжения шею.

– Что-то мешает сконцентрироваться. Какая-то эмоция. Эмоции могут быть как полезны, так и бесполезны. Ты можешь с помощью эмоции усилить концентрацию и владение эттером в целом, но так же эмоция может помешать концентрации. Смысл только в этом. Загляни в себя, найти эмоцию, которая тебе мешает, и…

– И покинь уже, наконец, детский сад, – зло прошипела Лика, презрительно поглядывая на обоих мальчишек.

– … и используй эту эмоцию или, напротив, затуши ее, чтобы она не мешала, – закончил Мастер Зимний.

Корд медленно кивнул, вздохнул полной грудью, потянулся, хрустнув суставами, а затем быстро произвел необходимый пасс руками, и шарик плавно, но глубоко качнулся.

– Наконец-то, – закатила глаза Лика, а Эли засмеялась и захлопала в ладоши.

– На самом деле я уже так много раз делал, – слегка покраснел Корд. – Но почему-то именно в этот раз не очень получилось.

– Внешние условия всегда изменяются. Нужно уметь делать так, чтобы результат был одинаковым вне зависимости от внешней и внутренней ситуации. Эмоции – тоже часть общего фона, который возникает при использовании эттера. Что ж, теперь самая любопытная часть урока. Кстати, раз уж все закончили, кто хочет, может идти.

Лика в ту же секунду выскочила из зала, хлопнув дверью слегка сильнее, чем это было необходимо. Было видно, что она хочет показать всем свой гонор, но Мастера всё-таки уважает. Или побаивается.

Шарик завис перед глазами Шока. И парень вдруг понял, что у него совершенно пустая голова и полное непонимание того, что нужно делать.

Наверное, стоило подготовиться, пока Зимний давал ему такую возможность, но как именно готовиться, Шок не понимал.

Он внимательно смотрел на шар и со всей силы пожелал: «Двинься»!

Однако тот ни на секунду, ни на миллиметр не сдвигался.

«Что я здесь делаю? – вертелись в голове вопросы, пока он буравил взглядом ресивер. – Зачем я здесь? Неужели я всерьез поверил в то, что может существовать магия?»

– Всё хорошо, не переживай, – кивнул ему Мастер. – Первый раз всегда очень непросто. Некоторые овладевают этим сразу, некоторым нужно определенное время. Это ничего не значит. Скорость того, когда ты почувствуешь движение эттера, никак не скажется на занятиях или освоении тобой материала. Это совершенно разные истории. Представь, что, кроме тебя и этого шарика, во всём мире больше ничего нет. Ты просто стал частью окружающего мира, в котором этот шарик висит над полом. Просто нужно сделать так, чтобы он качнулся. Попробуй направить в него часть эттера, который вокруг тебя, который внутри тебя, которым являешься ты…

Шок почувствовал, как обстановка вокруг слегка поплыла. Он нахмурился и начал сопеть, зло глядя на шарик.

Эмоции могут помешать, но и помочь, так?

Он внимательнейшим образом рассматривал желтовато-зеленый шарик из какого-то пористого материала, висящий перед ним на уровне глаз. Запах эттера стал невыносимым, отражаясь от магоупорного гранита, он множество раз проносился мимо парня и усиливал и без того мощное благоухание.

Шок почти захлебнулся и утонул в окружающей действительности. Кулаки были сжаты так, что ногти больно до крови впивались в ладони. Закусил губу, и рот наполнился железным привкусом.

Стать одним целым с окружающим миром.

– Теперь попробуй представить, что весь мир вокруг тебя – это часть твоей фантазии. Этот шар, как и зал, как и все мы, что находимся внутри него, – это часть твоей фантазии. Прояви волю, для того чтобы шар внутри твоей фантазии двинулся. Медленно вытяни руку вперед, молодец, правильно, прицелься в шар… почувствуй, что ты можешь дотянуться до шарика пальцем в любую секунду. Стоп. Нет. Тыкать пальцем не нужно…

Указательный палец Шока остановился в паре сантиметров от зависшего ресивера. Но тот не шевелился.

– Смотри, Шок, – Корд решил помочь другу. – Это, как если бы ты хотел очень сильно ударить его рукой. Только не левой и не правой, а другой. Вот смотри, хочу ударить шар левой рукой, почувствовал руку. Хочу ударить правой рукой, почувствовал руку. А теперь другой рукой!

Шарик на секунду дернулся и закружился вокруг оси.

– Корд, твое желание помочь похвально, только не нужно делать что-то за Шока. Он и сам вполне справится.

– Да, извините, – Корд потупился, и шарик перестал крутиться.

– Пожелай, чтобы шар сдвинулся. Сделай это по счету три. Один – твои мысли собираются в едином желании сдвинуть шар с места. Два – ты чувствуешь, как воздух на кончике носа немного нагревается, стремясь помочь тебе в движении. И… три…

И ничего не произошло.

Шок словно проснулся. Моргнул и посмотрел на ребят и Мастера, окруживших его.

– Всё хорошо, – улыбался кончиками губ Мастер Зимний. – Урок закончен, попробуем в следующий раз поработать через эттерную точку.

4

– Блин, ничего страшного, я сам смог только с пятого раза шар качнуть, – важно говорил Корд, лежа на своей кровати.

Шоку было не очень понятно, успокаивают ли его или просто хвастаются тем, чего он не умеет.

– Это Эля очень смышлёная, она сразу смогла. Смотри, для управления потоком эттера есть еще такое вот движение.

Глядя в потолок, Корд махнул правой рукой, в левой было яблоко. Пальцы правой при взмахе распахнулись в пятерню, а затем сложились в несложную фигуру, и получилось, что в потолок смотрят указательный и средний.

– Дай яблоко, – попросил Шок.

– Лови, – Корд кинул фрукт левой рукой движением, похожим на то, которое только что изображал правой.

– Спасибо, – Шок поймал яблоко, повернул его боком, который Корд не кусал, и откусил сам. – Сложно это всё. Я не понимаю, чего вы от меня хотите. Как вообще можно заставить запах двигать что-то?

– Да не запах. Это просто ты его так воспринимаешь. Вот кинь мне яблоко. Оп! А теперь попробуй кинуть эттер. Я, конечно, не ресивер, но уловить движение эттера тоже смогу, – произнес Корд всё еще важным голосом.

Шок не был уверен, что Корд что-то там сможет уловить, но вяло махнул рукой в сторону друга. Из-под рукава на мгновение вылез кусок металлического ремешка и блеснул.

– А это что? – удивленный Корд, продолжая с хрустом грызть яблоко, принял сидячее положение, опершись спиной о стену.

– Больман подарил, – пожал плечами Шок.

– Ого. Какой-то экспериментальный артефакт?

– Не знаю. Вроде, сказал, что это ай-ди клок.

– Да ладно?! Айдик на руке не носят, он очень большой!

– Ну, этот носят, – Шок закатал рукав, демонстрируя свои часы. – Как ты сказал? Айдик?

– Ну, ай-ди клок, сокращенно айдик. Дай посмотреть.

Корд с удивлением рассматривал ай-ди клок эльфа, который теперь принадлежал Шоку.

– Так. Это сюда, а это сюда…

Парень манипулировал небольшими часами, и из них, словно конфетти, сыпались различные картинки величиной с ноготь.

– Ты что делаешь?

– Смотрю на эттерную систему твоего айдика.

– Ты там пальцами что-то тыкаешь, а не в систему смотришь, – проворчал Шок.

– Смотри, каждый айдик представляет собой сложный артефакт, который наполнен сложными эттерными структурами. Эттерные структуры первого порядка объединены в платформу. Если представить, что айдик – это аквариум, то платформа – это вода в аквариуме. А отдельные эттерные структуры складываются в небольшие эттерные компоненты, мы их называем эттернеры. Эттернеры – это словно водоросли, рыбки и разные медузки, что живут в аквариуме. Каждый эттернер сформирован для определенной функции. Вот смотри, – Корд продемонстрировал небольшую картинку, похожую на небольшие песочные часы, – этот эттернер отвечает за расчет времени. Если активируешь его, то увидишь, сколько сейчас времени в месте, где ты находишься, а также, какой сейчас час, дата и год по имперскому летоисчислению.

– Имперскому?

– Ну да, у нашего мира есть свое время. А есть еще общеимперское, в котором за основу взято время, которое сейчас в столице империи.

– Не очень понимаю.

– Ну, есть время, которое считается в нашем мире, а есть время, которое сейчас в столице империи. Время в столице империи называют общеимперским. Время в мире, в котором ты находишься. Не важно, в нашем или в Туголесье, например, это называется локальным временем. Понятно?

– Не совсем, честно говоря, – признался Шок.

– Ладно, не важно, – махнул рукой Корд. – А вот смотри, – он указал на картинку, напоминающую странный, рассеченный двумя волнистыми линиями кружок. – Это карта. Если активировать этот эттернер, то ты увидишь карту ближайшего пространства и свое местоположение на ней. Смотри.

Парень ткнул в картинку, и в воздухе над айдиком возник призрачный шарик, который мигнул и превратился в небольшой плоский кружок, на котором светилась зеленая стрелочка, и горели небольшие белые квадратики.

– Что это? – спросил Шок, удивленно рассматривая, как стрелочка поворачивается, повинуясь повороту руки Корда, держащего его айдик.

– Стрелка – это ты, квадрат – это башня академии. Вот смотри, – Корд сделал небольшой пас рукой, и изображение сжалось до набора полупрозрачных квадратиков, хотя стрелка никуда не исчезла, – это наш этаж.

Шок посмотрел несколько секунд на рисунок и вдруг всё понял. Этот небольшой квадратик – их комната, этот прямоугольник – коридор, а вон тот небольшой квадрат странной формы – это общая комната, в которой постоянно сидит кто-то незнакомый. Наверное, какой-то общий зал для учеников.

Шок любил карты, он старательно запоминал расположение всех зданий относительно друг друга, хорошо находил ориентиры и умел сопоставлять рисунок на бумаге с окружающим пространством. Частенько он сам рисовал свои корявые карты: карту улицы, квартала или района. А совсем в далеком детстве, по словам мамы, он рисовал карту дома, в котором они жили.

То, что теперь у него в браслете были карты Хрустальграда – это было ожидаемо, ведь такие карты он видел даже у мальчишки-курьера. Но то, что сейчас он научился их читать, делало айдик ценнее в несколько раз, чем тот был до этого.

Обычный подарок только что превратился в невероятно важный и ценный инструмент, которым теперь Шок мог пользоваться в свое удовольствие.

– Ну-ка, – Шок осторожно взял айдик и попробовал нажать на изображение карты, висящее в воздухе. Палец прошел сквозь квадратики. Попробовал дотронуться до стрелочки, но и ее проткнул. – Почему не получается?

– Нужно не пальцем, а эттером. Это, как качать шарик. Помнишь, сегодня на уроке?

– Ага, ты про тот шарик, качнуть который у меня не получилось?

– Д-да, про него…

– И как быть?

– Учиться пользоваться эттером.

– Ясно. А вот скажи мне, у вас айдики есть у всех, кто живет в Хрустальграде?

– Конечно, у всех. Более того, они есть у всех, кто живет в Мире Хрустальных башен. Ведь это и кошелек, и карта, и часы, и паспорт, и ключи от всего, – наставительно вещал Корд.

Сегодня весь вечер он важничал перед другом.

– Ну есть же люди, которые не умеют пользоваться эттером?

– Совсем не умеют очень немногие. Довольно много людей, которые могут, но чуть-чуть. Так, просто немного подвигать эттер, и всё. До полноценных заклинаний у них дело не доходит.

– Хорошо, – Шок задумался. – А как те, которые совсем не умеют пользоваться эттером, пользуются… и кошельком, и картой, и часами, и ключами?

– Есть специальные эттерные медиаторы. Это такие кругляшки, типа старинных монет, заряженные эттером. Когда им дотрагиваешься до эттернера, он срабатывает.

– И где их такие взять?

– Купить.

– Пойдем купим?

– Да, сейчас, только вот посмотрю на это… – Корд нажал на небольшую картинку, изображающую желтый кружок с символом, похожим на цифру один из мира Шока. – Это кошелек…

Парень активировал очередной эттернер, и вместо карты перед ребятами повис небольшой квадратик, на котором были какие-то квадратики поменьше, а ровно посередине висело число 334567, рядом крутился небольшой желтый кружок, похожий на монетку.

– Триста тридцать четыре тысячи пятьсот шестьдесят семь? – прочитал число Шок.

– Да. Тебе подарили айдик с кругленькой суммой, – усмехнулся Корд.

– Это много?

– Достаточно, – кивнул Корд.

– Думаешь, я могу ими пользоваться?

– Почему нет? Ты же сказал, что это подарок.

– Да, но… Не уверен, что могу взять чужие деньги.

– Ну, а ты бери не навсегда.

– Думаешь, так можно?

– Ну да. Бери взаймы, – улыбаясь поддержал друг, быстро и часто кивая.

– Точно, а потом заработаю деньги и верну.

– Правильно. Уверен, что у тебя получится.

– Да, я тоже так думаю. Слушай, а что это за странная картинка?

– Где?

Шок показал на картинку, изображающую четверть белой паутинки.

– Вот это, что за эгрегор?

– Эттернер?

– Да. Что это за эттернер?

– Не знаю, – Корд забрал у Шока часы и внимательно изучал странную паутинку.

– Что думаешь?

– Здесь немного нестандартная система… – задумчиво проговорил Корд, манипулируя с множеством дисков и символов, возникших в воздухе перед экраном браслета. – Сам экран как будто меньше, а функций, наоборот, как будто больше. Смотри, в каждом айдике есть специализированные эттерные компоненты, которые выполняют какие-либо функции. Здесь есть какие-то нестандартные дополнительные эттерные компоненты, мы их называем эттернеры. Так, например, этот эттернер… – Корд вызвал из браслета небольшую пурпурную картинку, напоминающую мишень. – Этот эттернер сам настраивается на… окружающее пространство и… находит эттерные точки. Ух ты!

– И что это значит?

– Ну, насколько я понял, – парень продолжал считывать какую-то информацию с экрана айдика. – Если в пределах метров ста есть эттерная точка, то этот эттернер к ней подключается и становится, типа, проводником и транслирует эту эттерную точку. А если в пределах есть больше одной эттерной точки, то… эттернер подключает на себя их все. То есть эттерная трансляция эттерной точки становится многоуровневой.

– Что ты сейчас сказал? Можешь пояснить?

– Да. Пояснить могу, это значит, что эттерная точка, которой становятся твои часы, включает в себя эттер со всех подключаемых. То есть становится в несколько раз сильнее, чем природные.

– А так бывает? Я думал, что эттерные точки всегда одинаковые?

– Я тоже так раньше думал. Интересный айдик. Здесь много всего интересного, – протянул Корд, с явным сожалением отдавая Шоку часы. – Дашь потом еще посмотреть?

– Да конечно. Раз уж я могу занять немного денег, может, сбегаем, купим мне пару медиаторов?

– Да, давай. А может, не только медиаторы?

– Блины?

– Блины.

– С крибникой?

– С крибникой.

Ребята рассмеялись, подскочили и припустили к выходу.

5

На уроке Филия сделала вид, что не знакома с Шоком. Парень удивился такому поведению, но, как и все, представился и заново познакомился с темно-рыжей учительницей.

– Сегодня у нас вводный урок по физике и химии, – не вставая из-за стола, произнесла она. – Мы познакомимся с этими дисциплинами, узнаем, чем они отличаются, и посмотрим, какой частью физического и химического мира является эттер. И физика, и химия – это естественные науки. Кто-нибудь знает, почему они так называются? Да, Шок?

– Ну, естественные – потому что изучают естественный мир. Мир, который нас окружает.

– Да, естество – так раньше именовали то, что сейчас называется природой. Естественные науки изучают окружающую нас природу, то, как разные элементы взаимодействуют друг с другом, и то, как различные тела влияют друг на друга, и еще то, как эттер влияет на элементы и на различные тела.

– То есть изучение эттера – это тоже часть физики и химии? – удивился Шок.

– Конечно, – улыбаясь, кивнула Филия.

– Я думал по-другому.

– И как же?

– Ну, мне казалось, что эттер изучают какие-нибудь сверхъестественные науки.

– Пф, – фыркнула Лика.

Корд усмехнулся, и даже Эля позволила себе улыбнуться.

– Ты не совсем прав, – ответила учительница. – Видишь ли, окружающий нас эттер является так же частью природы, как и всё остальное. Да, в физике и химии влияние эттера выделено в отдельные разделы, но мы всё равно воспринимаем это как часть естества – часть природы, которая нас окружает.

– Но он же нарушает законы физики!

– Да, физики, химии и еще нескольких смежных наук. Но только не нарушает, а добавляет ряд исключений в уже известные законы. Например, все мы знаем закон Архимеда, который гласит, что на тело, погруженное в жидкость или газ, действует выталкивающая сила, направленная вертикально вверх, численно равная весу жидкости или газа, вытесненного телом, и приложенная в центре тяжести погруженной части тела. В вашем мире есть этот закон?

– Да, что-то помню. Но только ученого звали не Архимед, а отец Розенкрейнц.

– Возможно. В каждом из миров есть свои имена, которые определяют развитие науки. Так вот, первый закон Архимеда знают все, но в нашем мире все также знают первое исключение Архимеда. Оно звучит, как и закон, но только у него есть продолжение: «… кроме тех случаев, когда эттер нейтрализует или усиливает часть сил, воздействующих на тело». Понятно?

– То есть у вас в учебниках написано, что физика действует всегда одинаково, кроме тех случаев, когда в дело вмешивается эттер?

– В этом случае – да. В некоторых случаях эттер является частью окружающего мира настолько, что он входит в законы без исключений. Именно благодаря этому и закону. А также этому исключению, возможно… что?

– Телекинез! – выпалила Лика.

– Левитация! – выкрикнул Корд.

– Телекинез – да. Мы можем, воздействуя эттером стихии воздуха на воздух, стихии камня на неживые твердые тела, заставлять их перемещаться в воздухе без воздействия физической силой. Как мы видим, и законы и исключения являются частью общей науки и одинаково равны для любой магии вне зависимости от стихии. Если стихия позволяет использовать исключение для закона, то всё будет работать. С телекинезом всё понятно. А вот с левитацией всё несколько сложнее. Если представить, что под левитацией мы подразумеваем телекинез, как левитацию предметов, то всё получается легко, и всё работает. Если же под левитацией мы подразумеваем полет человека, то всё совсем не так. В чём разница?

– Человек тяжелее, чем камушек, – еле слышно прошептала до этого молчавшая Эля.

– Человек живой, а предмет для телекинеза – нет, – подняв палец вверх, пояснил Корд.

– Отлично, вы назвали Первое и Второе ликвидационные заблуждения. В те времена, когда физика не была отдельной наукой, когда ей занимались натурфилософы, они не понимали до конца смысл физических законов и их исключений и поэтому вначале думали о размере перемещаемого предмета, потом о его одушевленности, а затем и о том, что перемещать человеку самого себя запрещено божественными законами. Однако со временем пришло настоящее понимание научных законов, а с ними и понимание того, как можно реализовать полет. Весь вопрос в том, что в случае телекинеза мы применяем что-то вроде рычага к предмету, в случае левитации человека применяем систему рычагов. Левитировать трудно по тому же, почему трудно вытащить себя за волосы из болота. Помните, как в историях Виконта Мюнхгаузена? Первым, кто понял, в чём же заключается секрет полета, был натурфилософ Ньютон, а смогли реализовать это уже гораздо позже два брата Уилбур и Орвил Врайты. Именно благодаря им, если долго и усиленно тренироваться, можно полететь. Подробнее разберем в другой раз. Всем всё понятно?

– Да, всем, – хмыкнула Лика, закатив на секунду глаза.

– Мне непонятно, – поднял руку Шок.

– Да?

– Можно спросить?

– Спрашивай. Что хочешь узнать?

– Вот смотрите… у нас есть эттер. Он один для всех. Все вокруг, кто может им пользоваться, получают доступ к одной из стихий. Так?

– Не совсем верно, но в общих чертах – да.

– Хорошо. Тогда у меня вопрос. Если законы физики и химии одинаковы для эттера. Как они могут быть разными для различных стихий эттера? Почему исключение действует на магию земли и воздуха, но не действует на магию огня?

– Отличный вопрос, – засмеялась Филия. – За всё время обучения мне его задают всего сто семьдесят пятый раз, – она подмигнула Шоку. – Ответ на твой вопрос с одной стороны очень прост, с другой – очень сложен. Мы будем изучать ответ на этот вопрос в конце следующего года, но сейчас в двух словах объясню. Скажите, кто из вас видел радугу?

– Я!

– Я видела!

Эля молча кивнула, а Шок даже не стал отвечать, внимательно глядя на улыбающуюся учительницу. Он ловил каждое слово, которое она говорила. Сам не заметив, он уже вовсю втянулся в происходящее и впитывал материал.

– Отлично. Все видели. А кто знает, что такое радуга?

– Это мост… – начал было Корд, но осекся и неуверенно закончил: – В небе.

– Вовсе это не мост! – Лика пренебрежительно посмотрела на парня. – Такой же глупый, как и твой друг. Радуга – это капельки дождя в небе.

– Почти правильно, но почему небо синее, а радуга разноцветная? – уточнила Филия.

– Это же элементарно! В воздухе, как и в воде, есть разный химический состав. Получается, что оттого, какой состав у воды, она имеет разный цвет. Так и здесь, пока наверху состав воды и воздуха – разный, и поэтому цвета радуги – тоже разные!

– Хорошая теория, но неверная, – кивнула Филия. – Поздравляю, ты сумела меня удивить.

– Почему неверная?

– Хорошо, но как тогда получается, что не бывает красного, синего или зеленого дождя?

– Ну… я думаю, это потому, что радуга на самом деле очень большая. Мы не видим, на каком расстоянии друг от друга и насколько велики ее полосы. А пока капли летят вниз, они выцветают и становятся обычными, прозрачными.

– Хорошая теория, ты молодец! Очень гибко подошла к вопросу. Давайте на следующем уроке проведем небольшой научный диспут! Девочки будут отстаивать теорию Ликарии, а мальчики подготовят доклад о теории преломления, хотя бы основные азы из нее. Вот вам и домашнее задание!

– Так что всё-таки происходит с законами и стихиями? – переспросил Шок.

– О, волшебство преломления и разложения белого света, равно, как и разложение эттера на различные стихии, мы обсудим на следующем уроке, договорились?

Глава 5. Работа

1

Шок шел по бесконечным коридорам этого странного города. Он всматривался в лица прохожих, пытаясь разглядеть что-то знакомое, но у всех видел странные маски. Местные, особенно живущие на верхних этажах Хрустальграда, не показывали своих настоящих эмоций.

В городе его мира он прекрасно понимал, когда прохожий зол, когда весел или напряжён. Здесь почти все улыбались, и понять их искренность было практически невозможно.

Для Шока окружающий город был наполнен непознанным и непонятным, словно море водой.

Однако благодаря тому, что он с помощью медиаторов более-менее сносно осваивал выданный эльфом айдик, а также тому, что они несколько раз ходили с Кордом за блинами с крибникой, он уже начинал различать в мешанине красок и образов кое-какие отдельные детали, которые помогали ему ориентироваться вокруг.

Коридор, которым шел, он выбрал неслучайно. Тот факт, что количество людей вокруг становилось меньше, подсказывал, что он движется в сторону от центра. А то, что глаза перестали резать яркие и неестественно контрастные цвета одежд окружающих, говорило, что он уже спустился на пару ярусов вниз.

Здесь всё вокруг уже было более приемлемо для него.

Вот Шок заметил пару лиц, которые не успели скрыть от окружающих свои эмоции. Парочка о чём-то повздорила и, обменявшись еле слышными колкостями, растворилась в толпе.

Вот парень увидел, что промелькнула стайка детей, которые улыбались более искреннее, чем все встреченные раньше. Их улыбки переходили в смех, хрустальными колокольчиками разливающийся в окружающем пространстве.

Вот опытный глаз Шока заметил тройку ребят, старающихся не показывать, что они знакомы. Один внимательно разглядывал проходящих, делая вид, что просит милостыню, двое других, постарше и покрепче, держались на расстоянии, готовые прикрыть партнера в случае чего.

Мгновение и младший ловко выхватил из кармана зазевавшегося мужчины старый потертый айдик и кинулся к входу в один из магазинчиков. В тот же самый миг один из страхующих крепышей словно случайно столкнулся с раззявой, а второй закричал что-то нечленораздельное, указывая в другую сторону, явно отвлекая окружающих от случившейся суматохи.

Шок удивленно смотрел на разыгравшийся перед ним спектакль и чувствовал себя всё больше и больше в своей тарелке.

У него было ощущение, как будто он долго барахтался в глубокой воде, но вот именно сейчас вдруг почувствовал под ногами знакомое дно, оттолкнулся и дальше поплыл уже более осмысленно.

Шок наслаждался тем, что он сыт, что ему не нужно драться за кусок хлеба, как этим парням на улице. Он был рад, что может спокойно идти, рассматривая происходящее со стороны, не вникая в это. Он прекрасно понимал, что в его мире он был бы частью разыгравшегося действа. Но здесь он мог позволить себе быть зрителем со стороны. Тем, кто смотрит вокруг на происходящее рядом, но остается на расстоянии от всего.

И точно так же, с другой стороны, если мир вокруг напоминал ему вначале заляпанную яркими красками картину кого-то из модных авангардистов его мира без четких силуэтов и образов, то теперь он уже мог разглядеть отдельные элементы, а яркий и безумный узор становился объемным. Одну из таких картин Шок видел в доме нового отца Криштофа. Он помнил, как они смеялись в первый раз, как усмехались во второй и как с хмурыми лицами вглядывались в третий раз, когда уже немного привыкли к ней. Почтмейстер, ставший Криштофу отцом, сказал тогда, что, видать, автор и правда гений, если сумел своей мазней отвлечь двух сорванцов от забав и заставил задуматься.

Шок не знал, кто был автором этого мира, но этот мир ему нравился. Он вдыхал вездесущий запах эттера, пропитывавший всё вокруг. Слышал звуки толпы, которая его окружала, и всей кожей чувствовал свободу этого мира. Свободу от груза войны, от голода и нищеты. Да, Шок начинал замечать закономерности и некоторые ритуалы, по которым жил этот мир. Он видел, что и здесь не всё так гладко и легко, как ему рассказывали Корд и остальные, но всё равно. В этом мире нет войны, и это было самым важным чувством, которое он ощущал.

Так, размышляя о своем мире и вспоминая друзей, Шок дошел до своей цели.

Это была небольшая уличная забегаловка, выполненная в виде небольшого навеса, свисавшего со стены козырьком над барной стойкой и несколькими высокими стульями. Это выглядело довольно странно, ведь в коридоре города не было осадков, и от чего защищал козырек, было совершенно не понятно. Возможно, это была дань какой-то традиции, а возможно, просто мода, заставившая сделать небольшую забегаловку в коридоре, словно она располагалась под открытым небом. В любом случае Шок еще не был на верхних улицах этого мира, не видел местного неба и не мог знать, насколько точно данный козырек похож на настоящие козырьки уличных забегаловок этого мира.

«Нужно будет спросить у Корда», – подумал парень, и тут же забыл о своей мысли, продолжив разглядывать нужное место.

Используя карту со своего айдика, Шок довольно быстро нашел нужную улицу, а вот заведение пришлось поискать. Парень вовсю пользовался купленным медиатором красивого белого цвета с перламутровым отливом, и у него получалось всё лучше и лучше. Он надеялся, что после того как научится пользоваться эттером, медиатор больше не понадобится, но пока был рад и этому.

Про заведение ему рассказал встреченный курьер. Он довольно охотно ответил на все вопросы Шока и даже ткнул пальцем в карту, которую парень ему показал. Поёрзав пальцем по странному, никогда раньше не виденному айдику, который был не в специальном кармане, а на браслете, на руке, курьер указал адрес, куда идти, и убежал по своим курьерским делам, а Шок направился сюда.

Возле стойки сидели несколько мальчишек в стандартной одежде курьеров. За стойкой стояли мужчина и женщина. Они что-то говорили ребятне в желто-зеленой одежде, и те периодически срывались и куда-то убегали.

Шок довольно быстро заметил скучающего Талия. Парнишка сидел не на стуле, а прямо на полу у ног своих старших друзей.

– Привет, – помахал ему рукой Шок.

– О, привет! – курьер тут же вскочил и подбежал к ученику академии. – А ты здесь как оказался?

– Хочу переговорить с твоим начальством. Можешь меня познакомить?

– А зачем тебе мое начальство? – неуверенно спросил Талий. – Хочешь нажаловаться, что я еду просил у тебя? Может, не надо?

– Да нет, ты что, наоборот, хочу похвалить тебя и попросить, чтобы премию выдали.

– Прям премию?

– Ну, я попрошу, а там как начальство решит.

– И ты за этим нас искал?

– Нет, не только за этим. Еще кое-что нужно обсудить, но это уже по делам, не связанным с тобой.

– А, ну ладно, – явно успокоился парень. – Пойдем, познакомлю тебя с Аспидией.

Ребята подошли к барной стойке, и Талий какое-то время пытался привлечь внимание женщины, высокой и статной. На ее голове была повязана цветастая косынка, в левом ухе была большая золотая серьга. Массивный, чуть крючковатый нос властвовал на худощавом лице, захватив его практически полностью. Смоль волос, выбившихся прядью из-под косынки, оттеняла льдисто-голубые глаза.

– Чего тебе? – наконец снизошла до Талия обладательница косынки. – Ты же видишь, что я разговариваю, Тал.

Она хмуро посмотрела на маленького курьера, а затем перевела взгляд на Шока. Как бы невзначай посмотрела на его студенческий комбинезон с кожаными латками в стратегических местах, пожала плечами и вновь уставилась на Талия.

– Аспи, это тот парень, про которого я тебе говорил, – затараторил парнишка. – Помнишь, иномирец, который покормил меня в академии?

– Да, твой странный друг, я помню, о ком ты. Чего же он хочет? – она не обращалась напрямую к Шоку, и тот не встревал, полагая, что стал свидетелем очередного странного ритуала этого мира.

– Он хотел похвалить меня за работу и попросить тебя выдать мне премию! – выпалил на одном дыхании мальчик.

– Прям так премию? – Аспидия обратила свое внимание уже на Шока.

– Просто похвалить, – усмехнулся тот, расценив прямое обращение, как завершение ритуала предварительного знакомства.

Еще по своему миру Шок знал, что внизу социальной структуры, где нет возможности вести какую-либо картотеку, очень многое зависит от соблюдения специальных социальных ритуалов, показывающих принадлежность человека к какому-либо кругу. Их соблюдение говорило незнакомцу, что перед ним стоит тот, кому можно доверять. Насколько понял Шок, этот мир не был исключением.

– Премия – по желанию, я не настаиваю. Еще хотел обсудить пару вопросов касательно работы.

– Хм, нанять хочешь? А обычный найм через эттернер – не подойдет? – она продемонстрировала свой старый тертый айдик.

– Дело не совсем в найме. Скажите, когда у вас будет свободная минутка, я бы хотел обсудить лично, желательно наедине.

– Вот прям так наедине? – усмехнулась женщина. – Даже и не знаю. А мужа моего не боишься?

– У тебя же нет… – начал было Талий, в силу своего возраста, по-видимому, не знакомый с некоторыми хитростями жизни. Однако взгляд Аспи он прочитал достаточно правильно и запнулся на полуслове. – В общем, не важно, что там с премией, если что я здесь, рядом. Только позови.

Талий широко улыбнулся, быстро кивнул несколько раз и юркнул между других курьеров, мигом затерявшись в толпе.

– Хорошо, я подумаю, смогу ли найти время в своем плотном графике. Посиди пока рядом, – она указала на один из стульев, только что освободившийся. Парень в желто-зеленой форме, что сидел на нем, только что достал из кармана попискивающий айдик, поднес его к глазам и тут же удалился.

Всё время, пока Шок разговаривал с Аспидией, мужчина – партнер женщины, продолжал что-то делать со своим айдиком, а толпа курьеров у стойки бурлила. Кто-то постоянно приходил, кто-то уходил.

Приглядевшись к ребятам, Шок отметил, что курьерами были и мальчики и девочки совершенно разного телосложения и возраста. Единственное, что, по-видимому, было у них общим – это их низкий социальный статус.

Аспидия даже на первый взгляд была сильно занята. Как заметил Шок, она выполняла функции внешнего представителя. К ней периодически подходили какие-то личности в цветастой одежде и передавали пакеты, коробочки и небольшие сферические предметы. Аспи принимала, иногда делала пометки в своем айдике, а затем передавала принесенную корреспонденцию мужчине, который уже руководил курьерской дружиной, скидывая на айдик очередного солдата этой маленькой курьерской армии задание и выдавая пакет.

На самом деле Шок сидел довольно долго. Судя по айдику, около пяти часов. Он прекрасно понимал, что его маринуют не просто так. У данного действа было несколько причин, например, показать ему всю загруженность работы человека, которого он отвлекает, показать статус отвлекаемого им человека, да и просто проверить, насколько важное дело, по которому он пришел.

Может быть, были и какие-то другие причины, но навскидку Шок их не видел.

За время ожидания он не просто сидел на предложенном стуле, но иногда вставал и прохаживался вокруг. В какой-то момент отошел купить себе еду в соседней забегаловке, взял пару ароматных лепешек, что там продавались. В них было завёрнуто мясо, маринованное в чём-то кисло-сладком, листья салата, свежие овощи, а посыпано всё было беловатыми хрустящими зернами. Запил свою еду Шок кружкой горячего отвара, в который закинули какие-то ароматные специи и хорошо подсластили.

По виду местная еда больше напоминала ту еду, которую он ел в своем мире. Да и вообще, вся атмосфера здесь была ему гораздо ближе, чем деланное безразличие, перемешанное с крайней формой снобизма, которое он ощущал в академии.

Всё время, что Шок бродил вокруг, его место никто не занимал. Как бы много курьеров ни толпилось вокруг, но стул, на который ему кивнула Аспидия, был зарезервирован за ним, и на него никто не покушался.

Во время ожидания Шок не скучал – знакомился с ребятами, разговаривал с продавцом лепешек, привыкал к месту и стилю местного общения. Его душу грела мысль, что сегодня он, возможно, устроится на работу.

2

Аспидия освободилась, когда эттернер показывал поздний вечер. Еще немного и Шоку было бы нужно отправляться в академию.

Она молча подошла с двумя вкусно пахнущими чашками. Содержимое напоминало кашу, но вместо пшена виднелись белые распаренные зерна. Мяса в этой странной каше тоже оказалось много. Девушка взмахом головы согнала с соседнего с Шоком стула одного из своих подчиненных и, усевшись рядом с ним, молча подвинула одну из чашек Шоку.

– Извини, что так долго, сам понимаешь, работа, – проговорила она, внимательно глядя на Шока, а затем зачерпнула рукой кашу и направила ее в рот, даже на секунду не задумавшись о каких-либо столовых приборах.

Пожав про себя плечами, Шок также запустил руку в свою чашку и закинул в свой рот щепоть ароматной и горячей еды.

– Да, понимаю, – ответил он.

– Давно в нашем мире? – как бы невзначай спросила женщина.

– Ну так… – прожевав большой кусок какого-то ароматного мяса ответил парень. – Несколько дней.

– Значит, всё-таки из другого мира, – кивнула сама себе Аспи. – Как мир твой называется?

– Не знаю, мне не сказали.

– А как вы сами совой мир называете?

– Земля.

– Земля? – она даже есть перестала и с удивлением уставилась на парня. – Вы что, не в империи?

– Нет, мы не в империи, – пробурчал Шок.

– Ну, бывает, – пожала плечами Аспидия.

– В каком смысле – бывает?

Шок смотрел в упор на собеседницу, совершенно не понимая, как реагировать на ее замечание.

– Ты лучше скажи, кто твои родители? Чем занимаются? Из какого рода?

– Родители мои умерли, – вздохнул парень, затем зачерпнул рукой кашу и запустил в рот, облизывая пальцы.

– Извини, не знала. Так какого ты рода? Боярин? Дворянин?

– Вы хотите знать мою фамилию? – не понял вопрос Шок.

– Ну, фамилию тоже, – кивнула Аспи.

– Мне, честно говоря, Александр Львович сказал, чтобы я не рассказывал никому, как меня зовут. Меня зовут Шок. Ни бой-ярином, ни двой-рянином я не являюсь.

– Понятно. Значит, получается, что ты сирота, который пару дней в нашем мире, ничего здесь не знаешь, не прожил в городе всю свою жизнь, а хочешь ты… напомни, что-то я подзабыла?

– Я хочу устроиться на работу.

– Ох ты… – Аспидия отставила чашку с едой, потом слегка отодвинулась и оценивающе осмотрела Шока с головы до ног. – И какую работу ты от меня ожидаешь?

– Ну, курьером. Хочу попробовать поработать.

– И зачем тебе это? Деньги нужны?

– Ну, – замялся Шок, вспомнив о кругленькой сумме, которая досталась ему вместе с айдиком Больмана. – Наверное, не очень.

– А что тогда?

– Ну… как можно не работать?

– У меня другой вопрос. Зачем работать, если можно не работать?

– Я тебя не понимаю…

– Я тебя тоже. Ладно, что мы в итоге имеем, – Аспи вскинула бровь и приложила палец к виску. – Парень, иномирец, сирота, попавший пару дней назад в наш мир, приходит ко мне устраиваться на работу не ради денег, а ради «как же можно без работы». Я ничего не пропустила?

– Я еще только недавно освоил айдик и не особо умею пользоваться картой, – признался на одном дыхании Шок и удивленно посмотрел на Аспидию. Он совершенно не собирался ей это говорить.

– Ну-да, ну-да… – покивала она. – Мой ответ – нет. Никакой работы, скользкий парень, ты у меня не получишь. Я не знаю, зачем тебе это, но, что самое главное, я не знаю, зачем это мне. Ты не хочешь говорить, с какой целью устраиваешься курьером, а для нас с партнером, – женщина кивнула на мужчину, который даже не делал вид, что прислушивается к их разговору или что хоть как-то в этом заинтересован, – это один из основных вопросов.

– Но как нет? Я же не прошу у вас какой-то милости. Мне нужны деньги, и я готов отработать их!

Шок ошарашенно смотрел на Аспидию. У него внутри всё оборвалось. По спине бегали холодные мурашки. Он совершенно не мог понять, почему ему отказали? Как так вышло, что Талий подходит для этой работы, а он – нет?!

– Тебя не поймешь, то тебе не нужны деньги, то нужны, – ворчливо пробормотала Аспи.

Она подвинула к себе миску и в несколько движений доела кашу.

– Еда – бесплатно. Это тебе за то, что ты меня дождался.

– Спасибо, – автоматически поблагодарил парень. – Может, всё-таки что-то можно сделать? – его голос предательски дрожал.

– Не знаю. Нужно подумать, – Аспидия придвинулась к нему почти вплотную, посмотрела в глаза и после недолгой паузы произнесла: – Приходи завтра, ближе к вечеру, я еще посоветуюсь с партнером, – она кивнула в сторону мужчины, диктовавшего что-то в айдик. – Может, что-то и решим.

– Спасибо, – Шок чувствовал, что у него кружится голова.

Он слез с высокого стула, кивнул еще раз Аспидии и медленно побрел домой. Дорогу в академию он не запомнил.

3

После сложного и такого разочаровывающего разговора с Аспидией Шок перекусил в классе и почувствовал, что вроде бы жить стало чуть веселее. Он немного полистал в айдике небольшую статью о том, как начать использовать эттер. Эту статью ему переслал Корд, старающийся всеми силами помочь другу с овладением эттера.

Можно ли назвать Корда другом?

Наверное, да. Шок уже думал об этом.

С Криштофом они выживали в сложном послевоенном городе. Они спасались от уличных бандитов, терпели вместе нападки Петера, слонялись по городу в поисках работы и еды. Криштоф не забыл о друге, когда его усыновили. Криштоф был частью жизни Шока. Прошлой жизни. Он остался в мире войны, из которого Шок убежал.

Можно ли считать Шока предателем?

Нет, конечно. Шок прекрасно знал, что как только он тут всё разузнает, как только он освоится в этом мире, он найдет способ перетащить сюда Криштофа.

Это даже не вызывало сомнения, Шок верил в это каждую секунду своей жизни.

А Корд… А что Корд?

Парень, не знавший голода и выживания. Человек, который по навыкам и по статусу в этом мире был явно выше Шока, но принял его как равного. Он мог повести себя как боярыня Лика – не признавать в парне человека, достойного сидеть с ним за одной партой. Глумиться над ним. Но он был рядом, помогал Шоку, подсказывал ему, угостил этой замечательной крибникой, наконец.

Корд тоже был друг.

Шок шел из класса и думал о своем старом мире и о дружбе, и поэтому не заметил, как на том же самом злополучном изгибе коридора его подстерег Петер.

Неожиданный удар пришелся в ключицу. Шок встал как вкопанный.

– Куда прёшь, мелочь? – Петер смотрел на Шока с наглой улыбкой. – Соскучился, земляк?

– Привет, Петер, – вздохнул Шок.

В голове парня всё встало на свои места. Именно так и должен был закончиться этот невероятно длинный день. Встреча с его злейшим другом была предопределена.

– А я смотрю, идет такой, не здоровается, дай, думаю, напомню, кого здесь бояться нужно. Вдруг забыл, – Петер подмигнул Шоку.

– Нет, не забыл. Тебя сложно забыть.

– Ладно, не хмурься. Хмурится он мне тут. Это мне нужно хмуриться, это меня заперли в казарме с десятком высокородных придурков, – его глаза прищурились, пальцы сжались в кулаки, а губы превратились в тонкую линию. – Помыкают, пихают, воздух портят постоянно. Не представляешь, как у нас там поутру воняет…

– Фу, Петер, перестань, – Шок сморщился. Затем вдруг мысленно зацепился за слова старшего мальчика. – Помыкают тобой? Пихают? Звучит знакомо, так тебя там тоже…

Резкая оплеуха заставила Шока замолчать, а его щека запылала огнем.

– Никто меня не пихает, – раздельно, с ударением на каждом слоге отчеканил Петер.

– Но ты сам сказал…

– Тебе показалось, – Петер сжал в кулаке ухо Шока и принялся разминать его, словно набитую махоркой папиросу.

– Ой! – вскрикнул Шок.

– Больно? – деланно удивился хулиган. – Ничего, не переживай, до свадьбы всё заживет. Уже присмотрел себе невесту? Хитрый Шок?

– Невесту? Я тут учусь, а не непонятно чем занимаюсь.

– Да всем всё понятно. Всем понятно, чем ты тут занимаешься, – отмахнулся Петер. – Знаешь, мне тут мысль пришла, а давай сходим в общую столовую, посмотрим, как живут обычные ученики? Тебе же интересно? Что скажешь?

– Подожди, мне нельзя выходить из этого сектора. Могут быть неприятности.

Петер аж остановился от удивления. Он недоверчиво посмотрел на Шока.

– Неприятности? Больше чем сейчас? – он демонстративно крутанул ухо и с довольной ухмылкой послушал, как подвывает Шок. – Всё нормально, хуже не будет. Есть тут пара знатных бояр, которые хотели бы с тобой познакомиться. Не верят они, видишь ли, что кто-то столь низкого рода, да еще и сирота, может попасть в академию, да еще в особый класс. Пойдем, познакомлю тебя с местными. А то так всю жизнь проживешь в катакомбах и не узнаешь, кто здесь живет.

– Это не катакомбы, я же уже говорил…

– Даже не начинай. Я не собираюсь слушать твою галиматью. Вперед иди, – не отпуская уха Шока, Петер подтолкнул его за угол.

– Отпусти, я сам пойду, – попытался вывернуться парень.

– Так неприятности же, как же ты?

– Да пойду, пусти уже.

– Ладно, – Петер отпустил ухо парня и легким пинком направил его в нужную сторону.

Никаких барьеров не было. Шок не переступал ни через какие магические знаки на полу. Они просто дошли до конца коридора, свернули, потом еще раз и начали спускаться по незаметной узкой лестнице.

«Здесь есть лестница?» – удивленно подумал Шок.

Он привык к лифтам и был уверен, что ими пользуются все в академии, но, как выяснилось, это было не так.

На удивление Шок прекрасно запоминал дорогу, которой его тащил Петер. Он был уверен, что если вырвется, то точно не заблудится.

Спуск вниз, еще один поворот, потом снова поворот и вот…

Шок замер на месте, да так резко, что идущий сзади Петер наткнулся на него.

Перед ребятами открылась огромная зала, наполненная длинными столами с обычными лавками, стоящими рядом. Никаких левитирующих сидений здесь не было и в помине. Возле одной из стен стояли стеклянные витрины, в которых были тарелки с разными блюдами. Некоторые Шок узнал, нечто подобное он брал в синтезаторе у себя в классе, но некоторые выглядели невероятно экзотично. Фиолетовое яблоко, на которое накрошены какие-то белые опилки. Черный правильный квадрат, в центре которого гроздь мелких красных ягод, чем-то похожих на виноград, но точно не он. Нарезанный на сочащиеся ароматные ломтики большой кактус, уже наполовину разобранный учениками.

А посреди всего этого, между столов, на лавках, под лавками, на столах, везде – стояли, сидели и лежали десятки учеников, одетых в одинаковую униформу.

Гомон стоял невероятный.

– Что, обомлел? Не видел подземников в таких количествах? Иди давай, – легкая затрещина придала Шоку направление и вывела из ступора.

Он сразу разглядел, к кому его ведет Петер. За столом в полном одиночестве сидели два высоких и крепких парня. Шок заметил, что они далеко не братья, но что-то неуловимо похожее было в том, как они брезгливо оглядывают окружающих, как ковыряют вилками в тарелках, отправляя в рот микроскопические, по меркам Шока, кусочки.

Несмотря на невероятную заполненность столовой, вокруг этой парочки сохранялось пустое пространство. Любой ученик, который попадал в эту зону отчуждения, тут же старался как можно быстрее убраться прочь. Окружающие не смотрели им в глаза, тем не менее старались отслеживать краем глаза местонахождение парней.

– Здорово, Пет, кого это ты нам тут привел? Еще одно домашнее животное? – осведомился высокий черноволосый парень с большим мясистым носом. Его внешность чем-то напоминала Аспи, вот только он явно был мужчиной и без косынки на голове, да и кормить Шока не собирался. – А я смотрю, ты отчаянный. Я же говорил, что тот сектор запретный. Тебя никто не видел?

– Нет, сиятель, никто. Я очень аккуратно всё сделал, никто не увидел.

– Ну ладно, это твой риск, твой фарт. Так кто это? Раскроешь тайну?

– Вот, сиятель, я же говорил, что здесь есть еще такие же, как я, – слащаво заулыбался Петер. Он подпихнул Шока в свободное пространство, окружающее парочку, но сам остался вне невидимого круга. – Вы мне не верили, но я не врал вам никогда, – он поклонился, стараясь не смотреть в глаза черноволосому. – Кланяйся, идиот, – он стукнул Шока под коленки, и тот неловко повалился на пол. – Перед тобой сиятельные бояре.

– Добрый вечер, – Шок, поднимаясь с колен, потер глаза, на которые набегали предательские слёзы.

Он осмотрелся по сторонам и сразу же увидел то, чего опасался. Все вокруг замерли и замолчали, рассматривая его и ожидая, что же произойдет дальше.

– Лучше смерть, чем кланяться, – прошептал кто-то за спиной, но так, чтобы парочка сиятельных бояр его не услышала.

Шок вздохнул, шмыгнул носом и коротко поклонился.

– Здравствуйте, – повторил он приветствие.

– Пет, твой земляк не понимает, как нужно к нам обращаться? – не глядя на Шока, процедил второй – белокурый веснушчатый блондин с пронзительно-голубыми глазами. – Такой же дикарь, как и ты, я смотрю. Вас к нам завезли целой партией в этом году?

– Ниже кланяйся и обращайся к ним: сиятель или ваша светлость, – скороговоркой пробубнил Петер.

– Здравствуйте, ваши сиятельства, – поклонился Шок еще ниже.

Он чувствовал, как всё окружающее становится нереальным. Казалось, что это не он, а кто-то другой стоит посреди столовой на коленях перед двумя высокородными выскочками.

«Так вот что имела в виду Аспи, когда спрашивала про его род», – понял вдруг Шок.

– Первый раз бояр видишь? – спросил черноволосый.

Шок молча кивнул. Он решил больше к ним никак не обращаться.

– Отвечай, когда тебя спрашивает сиятельный боярин, – прошипел блондин. – Пет?

Моментально прилетела довольно увесистая затрещина.

– Нет, сиятель, я не первый раз вижу бояр.

– Так почему не оказываешь должного уважения? Или чужое место вознесло тебя выше твоего дикарского положения?

Шок вспомнил слова Филии о том, что ему не стоит появляться в общих комнатах с остальными учениками, не попавшими в особый класс, так как это может быть опасно. Шок начинал понимать, какая именно опасность грозила ему. Он украдкой огляделся, но кроме учеников, больше никого не заметил, ни учителей, ни взрослых, ни, на худой конец, Джока.

Если поначалу он еще раздумывал, как бы ему постараться выйти из этой ситуации с достоинством, сейчас он просто хотел выйти из нее. Происходящее пугало Шока. Он видел двух подростков, которые не привыкли сдерживаться. Судя по всему, они знали о том, что такое наказание только в том смысле, что сами наказывали, кого считали нужным.

Краем глаза Шок увидел мелькнувшую фигурку. Хотя может быть, ему показалось.

– Скажи мне, дикарь, как ты можешь спокойно жить, понимая, что я сижу здесь в общей столовой рядом с твоим земляком, а ты учишься в лучшем классе? Общаешься с такими высокородными, как Мастер Зимний. Ты знаешь, что это самый сильный ветеран, который есть во всём мире? Он человек-легенда. Ты не стоишь даже следов на полу, по которому он прошел. Ты пыль под его ногами. Как ты мог попасть в это класс? Кто совершил эту ошибку?

Пока он говорил, Петер неспешно обошел Шока, подойдя к столу рядом, за которым сидела стайка девочек. Он медленно взял со стола стакан с зеленым компотом и когда светловолосый закончил говорить, в полной и звенящей тишине вылил липкую жидкость на голову земляка.

Шок уставился в одну точку на полу. Прямо между его коленями. Она приковала его внимание, и он замер, глядя на нее.

В нос ударила волна свежего запаха эттера. Словно дуновение свежего ветерка пронеслось по столовой, перебив запахи еды и аромат сладкого компота, который склеил волосы и теперь медленно, капля за каплей стекал вниз, образуя на полу небольшую лужицу. Лужицу, которая странным образом обтекала точку, на которую смотрел Шок.

«Интересно, а что будет, если я попробую нарисовать картину, используя вместо краски зеленый компот?» – пришла в голову неожиданная мысль.

Пол чуть заметно вздрогнул…

Голова пошла кругом…

Кто-то далекий и невероятно сильный скользнул взглядом по нему…

– Что здесь происходит?! – визгливо поинтересовалась старуха знакомым голосом.

Шок словно проснулся.

Он огляделся по сторонам. Сиятельные растворились в толпе, которая начинала незаметно, но невероятно быстро рассасываться.

Шок с благодарностью посмотрел на Галию и увидел, что за ней стоит Лика. На секунду Шоку показалось, что глаза девочки красные, да и сама она выглядела, словно только что плакала.

Шок быстро оглянулся, но Петера тоже не увидел.

– Всё в порядке, – неуверенно начал он.

– Я не понимаю, молодой человек, вас что же, пол не держит? Вы начинаете меня раздражать. Мало того, что вы пробрались в закрытый для вас сектор! Мало того, что вы набрали еды и опрокинули ее на себя посреди обеденного зала, так вы еще и отвлекаете всех вокруг, затевая свои глупые конфликты! Кому на этот раз вы нагрубили?

– Всё в порядке. Да, вы правы, я просто споткнулся и упал, – он старался не глядеть на старую учительницу. – Больше это не повторится.

– Разумеется, не повторится. Если еще раз вы нарушите правила академии, то будете отчислены.

– А… – кто-то из оставшихся в столовой хотел задать вопрос, но осекся под пристальным взглядом Галии.

– Нет, на его место никого из общих классов не переведут. Вы все сдавали отборочные экзамены, и все получили обучение, соразмерно вашему таланту.

Девочка, которая хотела задать вопрос, покраснела и мгновенно выскочила из столовой.

Шок тем временем встал на ноги, он всё еще разглядывал странный рисунок на полу, который получился из разлитого компота.

– Можно идти?

– Идите. Я знаю, в чём дело, молодой человек, у вас просто слишком много свободного времени. Значит так, если вы до конца недели не найдете школьный клуб, занятия в котором будете посещать без пропусков, я осложню вам жизнь так, как вы себе и не представляете. В нашей академии, особенно для вас, учеников из особого класса, есть всего несколько правил. И вы умудряетесь каждый раз нарушать их!

– Да, я больше не буду.

– Конечно, не будете! А сейчас марш к Филии, обсудите с ней организационные вопросы. На сей раз вас провожать я не собираюсь, не тот калибр у вас для такого сопровождения. Но, чтобы вы не попали в очередную передрягу… – она обшарила взглядом несколько человек, не успевших убраться из столовой. – Ага, Лика, отведи своего одноклассника к учителю Филии. Тебе можно ходить в обоих секторах.

– Да, Галия, – смиренно кивнула девочка, хватая Шока за руку и утаскивая из столовой.

– Спасибо, – еле слышно прошептал Шок.

– Дурак! Невообразимый дурак! – зло ответила та ему и еле слышно всхлипнула.

4

Шок сидел на краешке кожаного кресла в кабинете Филии. В принципе, он и сам мог найти сюда дорогу, но, повинуясь распоряжению Галии, Лика добуксировала его до самого кабинета, постучала, и как только услышала ответ, втолкнула парня в дверь, а сама бросилась прочь.

И вот теперь Шок сидел в кресле, не глядя на Филию. Он размазывал по комбинезону пятна компота, которые уже почти не были видны. И ощущал, как всё больше и больше слипаются его волосы. Очень неприятное ощущение.

– Так что всё-таки произошло? – в очередной раз спросила женщина. – Так и будешь молчать?

– Да, так и буду, – вздохнул Шок. Он чувствовал, как его понемногу отпускает. – Но вы же сами знаете.

– Не знаю. Скажи ты, я внимательно тебя слушаю.

– Галия, – вздохнул, пожав плечами парень.

– Что Галия?

– Со мной произошла Галия в очередной раз.

– Только она? И всё? – недоверчиво уточнила Филия.

– Ну… Скажите, а что это за два парня учатся в общих классах? Кто они такие?

– Один высокий, светловолосый с веснушками и ярко-синими глазами?

– Да, а второй тоже высокий, но черноволосый и с большим носом?

– Это наследные князья, потомки наследных бояр, которых сместили, когда миром Хрустальных башен начал править генерал-губернатор.

– То есть? – не совсем понял Шок.

– То есть – это фактически племянники бывшего сиятельного князя, который управлял этим миром, пока его не присоединили к империи.

По спине Шока пробежал озноб. Оказывается, всё было еще хуже, чем он мог себе представить. Даже если бы его там убили посреди столовой, никому и ничего бы за это не было. А эти двое вполне на такое способны, Шок абсолютно твердо уверился в этом.

– Ты был в общем секторе? – догадалась Филия. – Я же говорила, что это для тебя очень опасно.

– Да я знаю… вернее, я помню, что вы это говорили…

– Сцепился с этой парочкой?

– Сцепился, – усмехнулся Шок, искоса взглянув на женщину.

– Всё настолько плохо?

– Ну, я живой, здоровый, сижу тут перед вами…

– А компот это тоже они?

– Нет, это не они.

– Скажешь кто?

– Я не видел.

– Врешь.

– Нет.

Они помолчали. Учительница делала какие-то пометки в документах, Шок продолжал размазывать по комбинезону пятна компота.

– Скажи, сколько времени ты уже в этом мире?

– Не помню. Дней десять, наверное. А что?

Шок попытался вспомнить, но посчитать точнее у него не получалось. Казалось, что только вчера Александр Львович втолкнул его в класс через дверь-вафлю. С другой стороны, по ощущениям казалось, что прошло уже несколько лет, так много событий произошло.

– Скажи, ты счастлив здесь?

– Конечно, – не задумываясь, ответил Шок.

– Так быстро ответил, словно ждал вопроса, – усмехнулась Филия.

– Не ждал, – парень пожал плечами. – Чего тут думать, если и так всё понятно? Еды вдоволь, здесь познакомился с Кордом и Эли. Можно спать на кровати в отдельной комнате. Красота.

– Хорошо, а в том мире, в твоем, ты был счастлив?

– Да, разумеется, – не задумываясь, ответил Шок.

– Да? Интересно. Расскажи-ка? – Филия встала и прошлась по кабинету.

Шок вдруг понял, что до этого всегда видел женщину, сидящей за столом, и поэтому не представлял себе, какая она высокая.

– Там Криштоф, там могила мамы. Всё такое родное и близкое, – парень всхлипнул. – Мама меня там учила. Мне нравилось, я любил учиться.

– Но твои родители умерли. Разве это хорошо? Разве это счастье?

– Извините, я всё пытаюсь вам здесь это объяснить, но меня словно никто не слышит. Там у всех умер кто-то. Раньше или позже. Здесь ведь тоже умирают люди, причем не всегда от старости. Так?

– Так. Но разве счастье – это не когда все твои родные живы и здоровы?

– Вы говорите правильно, но счастье состоит не только из этого. Вокруг было много тех, кто уже родился сиротой. У некоторых родители умерли, когда они были совсем маленькими. Я же жил с мамой, чувствовал ее тепло, видел, что она меня любит. Разве это не счастье?

– Наверное, счастье, но я не очень понимаю. Ты разве не хотел бы, чтобы она была жива?

– Конечно же, хотел бы. Но разве вы не хотели бы, чтобы всегда было лето, и не было бы снега и холодов? И разве то, что снег идет, делает вас несчастной?

– То есть, ты относишься к смерти, как к снегу?

– А вы к ней как относитесь? Как к дождю?

– Нет, не как к снегу или дождю. Разве справедливо, что твоя мама умерла так рано?

– Нет конечно, но вы так говорите, как будто мир в целом наполнен справедливостью, если бы не этот вот случай. Вот скажите, разве справедливо, что Талий работает, а меня не взяли?

– Ты о чём?

– Да не важно, – Шок махнул рукой. – Пойду, помою голову.

– Хорошо, сходи, – кивнула Филия.

– Скажите, а какие есть клубы в академии?

– А что?

– Да Галия сказала, что сделает мою жизнь невыносимой, если до конца недели я не найду себе клуб.

– Прям так и сказала?

– Да, причем при всём классе. Вот, кстати, скажите, это справедливо?

– Думаю, нет. И что ты намерен делать? Будем с ней бороться? – Филия хищно улыбнулась чему-то своему. – Можно, например, написать заявление на имя директора и описать в нем поведение…

– Вы о чём? – удивленно перебил ее Шок.

– Я спросила, что ты намерен делать? Ведь даже в этой ситуации есть разные варианты.

– А… понятно. Конечно, буду искать клуб.

– Подожди, но разве ты не хочешь добиться того, чтобы тебя не принуждали идти в какой-то клуб только ради того, что это нужно по каким-то устаревшим правилам?

– А зачем?

– Как это «зачем»? Затем, что это твои права!

– Ну, может, я и хочу в клуб. Я не знаю, я ни разу не ходил ни в какой клуб.

– Понятно, – улыбка на лице Филии потускнела. – Ну, в общем, у нас есть много разных клубов. Есть, например, клуб ювелиров, есть клуб танцев, есть клуб фехтования, есть клуб рисования… Тебя какой клуб интересует?

– А есть… не знаю, список?

– Да, сейчас дам, – Филия подошла к одному из своих шкафов, выдвинула ящик и принялась шуршать бумагой.

5

Весь день Шок не мог дождаться вечера. Вчерашний разговор с Аспидией очень его расстроил. Но подаренное обещание распаляло в душе невероятное чувство. Это была почти незнакомая Шоку надежда.

Он мчался по уже знакомому маршруту, словно на крыльях. Пробегал улочки, которые видел вчера впервые. Сейчас уже он прикидывал, каково будет ходить по ним на работу? С кем из окружающих продавцов он познакомится? Кому и какие курьерские пакеты будет доставлять?

Краем глаза он отметил вчерашнюю троицу, которая при нем украла айдик. Сейчас все трое сидели на скамейке возле стены и грызли какие-то орешки, ссыпанные в бумажный кулек.

Младший из троицы встретился с Шоком глазами и с интересом уставился на него. Парень передернул плечами и припустил к курьерской забегаловке с удвоенной скоростью.

Никто из троицы не пошел за ним, отметил Шок краем глаза и уже переключился на то, что видел вокруг.

Он загадал для себя, что если сумеет добраться от академии до курьерской службы без помощи айдика, то с работой всё у него будет хорошо. Поэтому и старался бежать вперед, вспоминая ориентиры, которые видел здесь вчера.

Ну да, где-то посередине пути понял, что заблудился, и потратил пару минут на изучение символов на волшебной карте, но это до того как он это всё загадал, и поэтому, разумеется, не считалось!

Добежав до кучки курьеров, слонявшихся рядом с забегаловкой под знакомой косой крышей и сидящих на высоких стульях, он помахал рукой Аспи. Та сразу заметила его и, кивнув, быстро подошла.

– Привет, ты опаздываешь. Я ожидала тебя раньше на пару часов, – начала она сразу с обвинений.

– Привет, – Шока вырвали из его мыслей, и он не знал что ответить. – Ну я торопился… А мы разве договаривались на какое-то конкретное время? – начал было он, но женщина оборвала его, махнув рукой.

– Смотри, мы с партнером обсудили твою ситуацию, – она кивнула на мужчину, продолжавшего маячить за барной стойкой. – В общем, мы решили дать тебе испытательное задание.

– О! – Шок вновь воспрял духом. – Это же отлично!

– Да-да, я согласна. Это редкий шанс для тебя получить работу, совершенно без опыта. Цени это. Будь благодарен.

– Я благодарен, я хотел…

– Да-да, смотри, ты опоздал, поэтому быстро объясню тебе, что к чему. Сейчас подойдешь к моему партнеру, он передаст тебе посылку. Понесешь ее по адресу. Вот сюда, – она протянула Шоку листок бумаги, на котором были в строчку написаны несколько слов: «Уровень один, сектор мастерских, квартал поварских инструментов, дом номер сто десять дробь пять». – Запомнил?

– Да, – Шок уверенно кивнул.

– Хорошо. Хорошо. Теперь дальше, сейчас ты забьешь в айдик этот адрес, посмотришь на маршрут, запомнишь его хорошенько, а затем сбросишь адрес и пойдешь без помощи карты. Понял?

– Да. Это и есть задание?

– Да.

– Отлично!

Шок радовался, что его задумка идти без карты по памяти, совпала с заданием. Значит он, идя сюда, уже успел потренироваться.

– Еще один момент. С тобой пойдут несколько парней-курьеров, они идут по своим адресам, будут за тобой приглядывать, чтобы ничего не случилось. Сам понимаешь, это твое первое задание, и оно будет довольно сложным. Тебе нужно пройти с ними, но потом, когда они свернут по своим делам, ты пойдешь по этому адресу. Твоя задача – не сбиться и, повторю еще раз, не подглядывать в айдик. Всё понял?

– Да, я всё понял! – закивал Шок. – Уже можно идти?

– Иди, – кивнула Аспи, неуверенно глядя на Шока и покусывая нижнюю губу. – Смотри, после того как доставишь, если доставишь, сразу иди к себе домой, ну в общежитие, в академию, куда ты там ходишь обычно. Сюда не возвращайся. Потом придешь, завтра или лучше послезавтра вечером, обсудим: прошел ты испытание или нет.

«Нервничает, переживает за меня», – подумал Шок и ободряюще улыбнулся женщине.

– Всё будет хорошо.

– Иди уже.

Полученный от партнера Аспи пакет был довольно увесистый и не очень удобный. Шок попросил было желто-зеленую курьерскую сумку, но Аспидия ему отказала.

Четыре курьера, на которых указали ему, сразу снялись со своих стульев у барной стойки и довольно быстро пошли по коридору-улице.

Шок на ходу забил адрес в айдик и, изучив его, заметил для себя, что путь состоит из трех основных частей, не похожих между собой.

Первая часть пути довольно прямая до подъема на уровень города, где находилась его академия. Эту часть он знал отлично.

Вторая часть пути шла дальше на юг, почти всё время по широкой и прямой улице. Эта часть была тоже очень легкой.

Третий участок пути оказался самым сложным. Ему предстояло немного поплутать по небольшим кварталам, которые назывались на карте Мастеровые.

«Наверное, там живут какие-то мастера», – прикинул парень.

Шок еще раз внимательно просмотрел путь на карте, а затем отвлекся от айдика и увидел, как все четыре сопровождающих его курьера идут не прямо, но начинают петлять уже на первой же части пути, которую он планировал пройти своим обычным маршрутом, просто шагая в сторону академии.

В принципе, они шли в правильную сторону, только делали это какими-то зигзагами.

«Отлично, вот и проверка», – подумал Шок и решил идти за курьерами, представляя в уме, насколько они сейчас отклоняются от простроенного им маршрута, и что нужно будет сделать, чтобы всё-таки выйти к академии.

Довольно долго поплутав, курьеры вышли к подъему на нужный уровень и даже прошли мимо входа в здание. После чего один из них отделился и нырнул в подошедший лифт.

Шок несколько секунд смотрел вслед ушедшему, а потом вспомнил слова Аспи, что ребята направляются каждый по своим делам и просто приглядывают за ним, пока идут в одну сторону.

Теперь курьеров осталось трое.

На широкую улицу они вышли довольно быстро. Вот по ней пришлось поднажать, так как привычные к своей работе ребята ускорились, а Шок начал сбиваться, отвлекаясь на окружающих. Движение здесь было настолько плотным, что парню казалось, словно все люди на этой улице топчутся в больших движущихся навстречу друг к другу очередях. Потом он заметил краем глаза что-то странное, и его внутренний голос человека, прожившего всю жизнь на улицах послевоенного города, забил тревогу, заметив, что за ними идет небольшая группка каких-то мелких преступных элементов.

Но тут от группы курьеров отделился еще один, и замеченная группка мелких преступников свернула за ним.

«Вот так совпадение», – с усмешкой озадачился Шок, продолжая двигаться за оставшейся парой курьеров.

Но вот уже широкая улица сменилась блужданием по кварталам Мастеровых.

Шок доверился своим провожатым, так как, признаться честно, не очень хорошо помнил, куда и как здесь нужно сворачивать, а парни, не скованные жесткими правилами Аспидии, периодически поглядывали в свои айдики.

Вдруг в какой-то момент дорогу курьерам перегородили четверо мужчин в одинаковых синих спецовках. К тому моменту Шок довольно далеко отстал от своих провожатых. Мужчины в спецовках остановили курьеров, за что Шок был им несказанно благодарен. Он поудобнее перехватил плохо приспособленный для носки пакет и припустил за своими ребятами, однако быстро потерял их из виду. По-видимому, они направились за одним из мужчин в спецовке. А это значит, что теперь их пути разошлись окончательно.

Шок заметил, что одетые в синее парни не торопятся уходить, внимательно вглядываются в прохожих, как будто кого-то высматривая.

Он помнил адрес наизусть, но не очень хорошо помнил маршрут до этого адреса.

Шок усмехнулся и решил пойти на хитрость, спросив дорогу у тех, кто встретил его спутников-курьеров. Он направился к четверке в синих спецовках, но, не доходя до них несколько шагов, передумал. А вдруг они в одной команде с курьерами, и, таким образом, он просто не сдаст экзамен, который ему предложила Аспи?

Усмехнувшись про себя, Шок уверенно прошел мимо синих костюмов, лишь на мгновение встретившись с одним из них взглядом. Он улыбнулся, а в ответ получил уже знакомую ему стандартную натянутую и фальшивую улыбку верхних уровней Хрустальграда.

«Всё понятно, – догадался он. – Они точно заодно».

Затем он всё-таки заглянул в свой айдик, но сделал это украдкой, лишь на несколько мгновений отодвинув рукав и уменьшив парящие над часами картинки до минимума. Корд научил Шока даже такой хитрости при работе на его необычном айдике.

Одного взгляда на карту было достаточно, чтобы оживить в памяти оставшийся участок маршрута.

Цель уже рядом, и, сделав всего два поворота, парень подошел к нужной двери. Постояв мгновение, собрался и постучал.

Выглянувшая небритая морда моментально была опознана Шоком как бандитская. Чутье послевоенных улиц, не раз спасавшее его в родном городе, вновь сработало.

– Чего надо, малой?

– Я пакет принес, – вздохнул Шок и показал владельцу помятой морды переданный партнером Аспи пакет.

– Ого, так это ты курьер, которого мы ждем? – удивился морда.

– Да, я.

– С ума сойти, ученик академии подрабатывает у Аспи курьером, – мужчина засмеялся. – Сколько сотен она заплатила тебе за это? Неужели так сильно деньги нужны?

– Ну, там долгая история, – туманно ответил Шок, немного сбитый с толку его реакцией.

– Минуту, подожди.

У него забрали пакет, тут же вскрыли и, не давая ему заглянуть внутрь, что-то проверили. Шока обдали запахи эфира и внезапно свежей и ароматной крибники.

– Отлично, – сказал бандитская морда и что-то отметил в своем айдике. – Всё, можешь идти, скажи, что деньги передадим обычным способом.

Шок кивнул и направился в обратный путь. Ему предстояло вернуться к лифту и оттуда подняться к себе в академию. К Аспи он идти, разумеется, не собирался.

Глава 6. Выходной

1

Куда пойти в выходной день, вопрос не стоял. Шок давно собирался попасть на ту самую площадь, которую видел в первый день своего прибытия в академию из окна класса. Поэтому быстро позавтракав, мальчишки отправились к выходу из академии.

Он уже достаточно увидел этот мир изнутри, побродил внутри Хрустальных башен, гулял по внутренним коридорам и переходам, но ни разу не выбирался наружу. Не видел неба этого мира.

Корд поддержал, ему было интересно показывать свой мир другу. Еще парень надеялся выудить из закрытого товарища как можно больше подробностей о происходившем с ним. Ему было интересно всё, что сказал Больман, как заступалась Филия, и как Галия ругалась сразу со всеми.

Друзья шли по уже знакомым коридорам, приближаясь к общественным лифтам, которые выполняли в этом городе такую же роль, как в родном мире Шока выполняла паровая конка. Большие лифты здесь были своеобразным общественным транспортом.

Это были огромные кабины, сделанные, словно из двух разных половинок: нижняя– из белого материала, как и стены в коридорах, верхняя же – из цельного куска стекла. Строение башен неровное, и в какой-то момент лифты выезжали на внешнюю стену башни, перемещаясь от уровня к уровню.

В кабинах лифта на небольших сидениях располагались пожилые жители и те, кому надо далеко ехать.

Двигался лифт очень медленно, останавливался на каждом этаже, впускал в себя определенное количество человек, чтобы не было перегруза. Если заходил кто-то лишний, то вся кабинка начинала гудеть и мигать огоньками, подсвечивая красными лучами нарушителей так, чтобы все пассажиры их видели. Обычно этого было достаточно, чтобы перегрузившие лифт ретировались, и кабина могла продолжить движение.

В каждой кабине ехал один или два синерубашечника, которые контролировали порядок во время движения и помогали несознательным гражданам, игнорировавшим огоньки и гудение лифта при перегрузке.

Деньги за проезд довольно символические, как сказал Корд, в зависимости от скорости движения лифта, от количества людей, которые в него помещались, из айдика списывали от одной до трех монет.

Первое, на что обратил внимание Шок, это запахи. Кроме привычного легкого запаха эфира, в кабинке лифта пахло цветами, иногда немного цитрусом или каким-нибудь оттенком хвои.

От большого скопления людей Шок ожидал тяжелый запах разгоряченных тел, возможно, запахи какой-нибудь сервисной смазки. Белый материал стен довольно потрепанный, в некоторых местах виднелись царапины и даже подкопченные оплывшие пятна, словно в этом месте стену облизывали языки пламени. Но ничем особенным не пахло.

У Шока складывалось ощущение, словно он попал не в кабинку общественного транспорта, а в небольшой парфюмерный магазинчик с большим выбором странной цветастой одежды, в которую были наряжены несколько десятков статистов, ехавших рядом и демонстрировавших одежду в повседневных условиях.

Создавалось впечатление, что сейчас лифт остановится, зайдет продавец и спросит: «Ну-с, молодой человек, что надумали? Берем эту красную кофту с капюшоном и пикантный запах молодого перца с южными специями или этот бирюзовый костюм с салатовой рубашкой и запах утреннего осеннего моря?»

Но этого не происходило. Люди всё больше заходили в кабинку, выходили мало, поэтому через какое-то время ребята уже стояли в толпе, стиснутые со всех сторон. Лифт начал гудеть теперь на каждом этаже, и Шок знал, что обычно пространство в один-два, а иногда в три-четыре этажа жители преодолевают по лестницам. Широким и довольно пологим. Иногда по узким и винтовым, созданным больше для обслуживающего персонала. Это как улицы, есть широкие парадные, а есть маленькие кривые и узкие.

Вот в какой-то момент, когда еле заметно лифт дернулся и открыл свои двери, почти вся толпа хлынула наружу, увлекая за собой друзей.

Пару секунд их сдавили с разных сторон еще чуть сильнее, чем до этого, но вот через мгновение волна людей выплеснула их под открытое небо на свободное пространство огромной площади, обрамленной пятью невероятно огромными столбами строений, в которых невозможно было угадать жилые здания, если не знать этого заранее.

Пять огромных небоскребов. Пять Хрустальных башен подпирали собой низкое серое небо. Словно пять колонн, держащие крышу этого мира. Верхушки башен тонули в туманной дымке где-то очень высоко.

– Оу, сколько же в них этажей? – восхитился Шок.

– Не знаю, поговаривают, что в каждой – до тысячи, – ответил Корд, посматривая по сторонам. – Пойдем туда, – указал он чуть левее основного потока людей.

Площадь представляла собой огромное пространство, в центре которого концентрические круги больших ступеней местные использовали как лавочки. Шок начал считать, но на тридцать пятой сбился и перестал. Быстро прикинув, где он остановился и общий размер, он пришел к выводу, что это ступенчатое сооружение в центре площади имело около семидесяти ступеней.

Возле нижних ступеней расположились передвижные лавки. Шок заметил, что многие там покупали уличную еду и напитки, а потом поднимались по ступенькам и, расположившись на выбранном месте, чинно поедали купленное, разглядывая представившийся вид.

Шок, ведомый другом, не мог оторвать глаз от окружающих башен.

– Как думаешь, какая из них башня академии?

– Вот эта, – махнул рукой Корд.

– А остальные?

– Это башня Власти, в ней находится всё руководство нашего мира. Генерал-губернатор со своей администрацией, миссии и эмиссары других миров, местная аристократия, высшие гильдии купцов, разные правительственные фонды и клубы. Руководство армейскими подразделениями, приписанными к нашему миру. Отец тоже в ней бывает частенько, там заседают купцы из его гильдии.

Шок внимательно посмотрел на указанную башню. Она, как и остальные четыре, была одновременно похожа и не похожа на другие.

Огромные стеклянно-каменные колоссы, поднимавшиеся на невероятную высоту, все в каких-то выступах с узорами. На их поверхностях виднелись хаотично разбросанные балкончики, портики, фронтоны, арки, иные архитектурные украшения. Оказалось, что Хрустальные башни не монолитны, а словно собраны из множества деталей. Именно эти детали и делали их индивидуальными.

– А еще какие башни есть?

– Ну, я все не знаю. Вот этот небоскреб называется башней Благолепия. Здесь находятся различные музеи, картинные галереи, выставки скульптур и разных магических артефактов. У каждого из миров, с которыми у нас торговые отношения, в башне Благолепия представлен один или несколько этажей. Вот эта башня называется Купеческая или Базарная, иногда именуют Торговые Высоты. В ней каждый этаж – это один или несколько магазинов.

– В каждом коридоре тысячи магазинов, отдельная башня под магазины, сколько же их у вас всего в этом городе?

– Сколько бы ни было, их всё равно не хватает. Поток людей в Хрустальград очень велик. Здесь паломники со всего мира, из каждого уголка приезжают туристы, ученики, купцы, дворяне и бояре. Они останавливаются на какое-то время, пытаются удержаться подольше. Некоторые получают свои впечатления и возвращаются обратно, чтобы рассказывать друзьям, как один раз они были в Хрустальграде. Некоторым этого хватает.

– А какая пятая башня?

– Пятая башня – самая небольшая из всех. Она называется Земской. В ней находится руководство Хрустальграда, различные финансовые учреждения, гостиницы. В ней же расквартированы синерубашечники и разные городские службы, вернее, их руководство и центральные аппараты.

– Бывал где-нибудь, кроме академской башни?

– Только в башне Власти, отец как-то брал с собой, да несколько раз в Торговых Высотах, туда на нижние этажи доступ есть всем. Вот на верхние – только дворянам и боярам. Аристократия и служивый люд не очень любят находиться рядом с безродными, как ты мог заметить даже по нашей академии.

– Да уж, заметил, – Шок почему-то вспомнил вкус компота. – Куда идем?

– Предлагаю взять по сладкому кренделю и пойти посидеть на Стадионе.

– Где? – переспросил Шок.

– На Стадионе, – Корд кивнул на концентрическое строение в центре площади. – Внутри – это Стадион. Но снаружи сделан так, чтобы на нем можно было удобно сидеть. Внутри проходят разные спортивные соревнования, снаружи смотровая площадка.

– Отлично, я согласен, – кивнул Шок.

Окружающее великолепие поднимало настроение. Гул людских голосов смешивался в одну постоянную ноту, из которой выбивались чьи-то выкрики или смех. Дышалось на площади легко и свежо.

2

Сидя на таком амфитеатре-наоборот, поедая вкусный крендель и запивая напитками, ребята рассматривали горожан, прогуливающихся или сидящих вокруг. Сказать, что Центральная площадь была оживленной, – ничего не сказать. Сотни людей сновали туда-сюда, где-то кто-то кричал, повизгивали какие-то технические звуки. Шоку показалось, что в толпе он заметил двух-трех своих давних знакомых: мальчишку, который подрезал айдики, и двух его товарищей, создававших прикрытие.

У подножья башни, которую Корд назвал башней Власти, толпились какие-то люди, резко отличавшиеся от остальных. Одеты они были абы как, в их одежде не было того разнообразия красок, которые Шок встречал в остальных жителях Хрустальграда, стояли отдельной кучкой, человек в пятьдесят, и держали над головами какие-то куски плотной бумаги. На бумаге были какие-то разноцветные слова, но Шок не мог разобрать со своего места, что там было написано. Толпу окружала редкая цепь людей в синих спецовках. Было непонятно, то ли они охраняют людей с бумагами от горожан, то ли наоборот.

– А что там происходит? – спросил Шок, глядя на толпу.

– Да, как обычно, жители сервисных этажей опять утроили пикет перед башней Власти.

– Пикет?

– Ну да, недовольны тем, что правители недавно приняли закон, по которому общая сеть айдиков стала доступна для отслеживания властью.

– Что? Ты о чём сейчас?

– Ты же знаешь, что все айдики подключены к единой сети? Сильные мира сего держат нас под колпаком. Поговаривают, что они контролируют все передвижения, слышат всё, что ты говоришь возле своего айдика, и могут даже видеть всё, что видишь ты!

– Ого. Это реально так?

– Не знаю, но многие в это верят.

– Ясно. А почему в пикете жители только сервисных этажей? Только они переживают об этом?

– Ну, весь смысл в том, что обычно те, кто действительно за что-то переживает, боятся или не хотят отсвечивать. Они нанимают за деньги сервисников, и те приходят на пикет.

– То есть получается, что сервисникам всё до лампочки, они просто зарабатывают деньги?

– Ну, получается, что так. Иногда с ними стоят и обычные горожане, но в любом случае, если где-нибудь пикет, то сервисники там точно есть. А вопрос с наблюдением – очень важен для многих. Я давно не видел, чтобы такая толпа собиралась. Представляешь, власти хотят контролировать вообще всех хрустальградцев. Я слышал, что если в столице всё пройдет нормально, то эту сеть айдиков распространят вначале на все крупные города, а потом вообще на весь мир.

– Ох ты, это получается, что власти могут всё контролировать? Совсем всё?

– Я же говорю, что не знаю, но мне кажется, что да, могут.

– И что? Получается, что у вас полиции совсем нет?

– Почему?

– Ну, если всегда можно узнать, кто и какое преступление совершил, зачем полиция?

– Э-э-э… Я не думал об этом. На самом деле полиция, конечно же, есть. Без синерубашечников ничего никогда не происходит.

– Синерубашечников?

– Ну да. У нас полиция носит специальную синюю униформу…

– А можешь показать?

– Да, конечно, – Корд достал свой айдик, нажал на пару картинок, и перед мальчиками предстал мужчина в синем комбинезоне и в синей фуражке. Именно в такой одежде, как были одеты люди, которые в прошлый раз прочесывали весь уровень, когда Шок доставлял свою посылку…

Парень на секунду замер. У него перехватило дыхание, а где-то в районе желудка неприятно заныло.

– Кстати, можно и не на айдике смотреть, вон видишь, пикет оцеплен.

– Да, вижу.

– Какого цвета одежда на них?

– Синяя. Это они и есть?

– Да, в точку.

– Слушай, а крибнику достать сложно?

– Нет. Можно пойти в любой магазин и купить. Еще можно купить в ресторане, как мы с тобой покупаем блины с крибникой.

– Ага, а если я захочу продать ее? Это легко сделать?

– На самом деле нет. Продать крибнику не получится. Нужно получать специальную лицензию на продажу, которую выдают туголесские эмиссары. Нужно пойти в миссию Туголесья в нашем мире и заполнить кучу документов. У нас отец как-то пытался, но у него ничего не получилось.

– Понятно… – протянул Шок.

У него в голове всё становилось на свои места. Он начинал понимать слова, которые произнес бандит, получивший свой пакет с крибникой. Еще лучше Шок понял, что участвовал в настоящей погоне, вернее, облаве, сам не понимая этого. Шок поверить не мог, как близко к провалу находился в момент доставки. Он даже думать не хотел, какие последствия могли наступить, если бы его поймали синерубашечники или, как их назвал Корд, эмиссары Туголесья.

Особенно он обиделся на подстроившую всё это дело Аспидию, которая так ловко его обвела вокруг пальца. Она, конечно, взрослая, но то, что она так легко и так серьезно может его подставить, было очень несправедливо и обидно. Он ведь ей ничего не сделал, а она так поступила!

– Туголесские эмиссары, – словно пробуя на языке новое слово, проговорил задумчиво Шок.

– Да, эмиссары.

– А кто это? И что у них за миссия?

– Ну, смотри, – Корд устроился поудобнее и, уставившись в потолок, начал рассказывать. – Наша империя состоит из множества миров.

– Так уж и множества?

– Ну я, честно говоря, не знаю, сколько всего миров, но пробуждение сотого мира отмечали еще мои родители, когда были примерно в нашем возрасте.

– Ох, только еще больше запутал. Что за пробуждение мира?

– Мир, который еще ничего не знает об империи, считается спящим миром. Даже если империя уже знает о нем, но контакт еще не установлен, то вновь открытый мир еще спит. Мы с ним никак не взаимодействуем, никаких связей не налаживаем, порталы не открываем.

Следующая стадия – это пробуждающийся мир. Мир, с которым начинается работа по включению его в империю. У пробуждающегося мира всегда есть одно отличие от спящего – это генерал-губернатор. Должность, которая управляет новым миром. Если генерал-губернатор не назначен, или, если есть исполняющий обязанности генерал-губернатора, то мир считается спящим. Как только генерал-губернатор появляется, мир начинает пробуждение. Генерал-губернатор отвечает за него перед императором. После окончательного пробуждения генерал-губернатор становится самым главным в пробуждаемом мире. Все остальные элиты и аристократы пробуждающегося мира должны принять его власть или останутся во снах мира прежнего – спящего.

– То есть их уничтожат?

– Необязательно. Могут направить в ссылку, перекинуть в другой мир, закинуть на мир Фронтира.

– Фронтира?

– Ой, давай про Фронтир в другой раз. Если я сейчас начну еще про него рассказывать, мы закончим через неделю, – взмолился Корд.

– Ладно, так что там с пробуждением мира?

– Вот. Когда генерал-губернатор заканчивает пробуждение мира, он становится частью империи и называется – Мир пробуждённый. Так вот, пробуждение сотого мира отмечали примерно лет тридцать назад.

– А по сколько миров в год «пробуждается»?

– Ой, не знаю, это закрытая информация. Так вот, генерал-губернатор – самый главный чиновник империи в пробуждённом мире. А для того чтобы миры между собой взаимодействовали, в некоторых из них образуются миссии. Миссия – это представительство одного мира в другом.

– Это как посольство?

– Ну, наверное, как посольство. Я не очень понимаю. В империи нет посольств.

– Ну, ясно, так, а что эмиссары?

– Миссия Туголесья в Мире Хрустальных башен, а работают в ней эмиссары Туголесья. Это дворяне, купцы и бояре одного мира, которые продвигают интересы своего мира в другом, в котором находится их миссия.

– Немного путано, но в целом – понятно.

– Ну, хорошо. Я рад, что ты понял.

– Ну да. Итак, получается, что есть туголесские эмиссары, которые выдают лицензию на продажу дорогой крибники?

– Да, так и есть.

– А почему вы не выращиваете крибнику в своем мире?

– Ну, во-первых, секрет выращивания крибники охраняется Туголесьем. Во-вторых, мы пробовали – у нас не получилось. Скорее всего, там применяется какая-то особенная магия земли, но… в общем, у нас не получилось.

– И что эмиссары могут сделать, если поймают того, кто подает крибнику без лицензии?

– Ничего хорошего. Скорее всего, его будут судить по законам Туголесья, ведь будут нарушены законы именно их мира.

– И что там по этим законам светит нарушителю?

– Да говорю же, не знаю, – начал терять терпение Корд. – Нужно спросить у какого-нибудь стряпчего или юриста. Я никогда не задумывался об этом. Запрещено и запрещено. У нас законопослушная семья.

– Эх. Понятно, спасибо, – Шок поёжился, вспоминая, как он, совершенно не подозревая, какая над ним висела опасность, совершал свою прогулку-доставку запрещенной крибники по Хрустальграду.

– Чего насупился? – спросил Корд.

– Крибника дорогая, – вздохнул Шок.

– Это да, – согласился с другом сын купца.

3

Друзья еще долго сидели, глядя по сторонам.

Река из множества людей постоянно находилась в движении, ни на секунду не замирая. Создавалось впечатление, что такое движение есть и будет вечно.

Немного шокированный этим видом иномирянин сидел на деревянной части ступеньки и, подперев голову рукой, завороженно следил за людьми. Периодически его взгляд соскальзывал на пикет, который всё никак не успокаивался и размахивал кусками плотной бумаги.

Но в какой-то момент Корду надоело это, и он, ухмыляясь, спросил:

– Куда дальше?

– Не знаю, – не сразу ответил Шок.

Сейчас он рассматривал низкие тучи, висящие над площадью. Казалось, что вот-вот разразится жуткая гроза, но ничего подобного не происходило.

– А у вас дождь вообще бывает?

– Конечно, бывает. Просто сейчас не идет, – пожал плечами Корд. – Я тут подумал, ты, наверное, аттракционов никогда не видел?

– Почему не видел? К нам в город когда-то до войны приезжал цирк. Мы ходили туда с мамой, я помню серого зверя с хвостом на лице. Еще помню какой-то зеркальный лабиринт и странную скрипучую карусель. Она была такая старая, что казалось, ее сделали еще до войны. Ужас. Наверное, еще моя бабушка могла на ней кататься.

– До войны? А долго у вас шла война?

– Сколько себя помню, всё время. Война началась еще при моём деде и то затихала, то снова начинала полыхать. Две огромные державы рубились на суше и на море, – Шок вздохнул и перевел тяжелый взгляд на друга. – А я рассказывал тебе историю про Старый крейсер?

– Нет, расскажи.

– Я жил в портовом городе, который находился на берегу огромного океана. Когда-то у нас был процветающий край. Много торговли, много иностранцев, мы жили в центре мира.

– Прям в центре всего вашего мира?

– Ну… наверное, нет. Я не знаю. Это я так, для образа сказал. Не перебивай, в общем.

– Хорошо, не буду…

– Так вот. Однажды, после большого шторма в порт пришел почти утонувший крейсер. Это был старый крейсер, все его борта были искорёжены, внутренние переборки перемолоты. Он сражался в морской битве несколько месяцев назад и был почти потоплен. Но чудом сумел выйти на открытую воду и медленно поплыл домой. Почти весь его экипаж был эвакуирован на другие суда, а капитан, старпом, боцман и несколько моряков остались на нем и несколько месяцев тащились в порт, вычерпывая соленую воду, пытаясь латать его по ходу движения. В общем, кое-как его починили, кое-как из трюмов откачали воду и кое-как довели в наш порт.

– Кое-как повоевали, – усмехнулся Корд.

– Ну, он был уже старый, и ему трудно было воевать в современных боях. В общем, он чуть не утонул, но всё-таки пришел в порт. А чтобы ты знал, кроме порта, у нас есть еще очень хороший затон, в котором корабли чинят. В общем, руководство направило старый крейсер в этот затон, и несколько долгих месяцев его там чинили, потом демонтировали, разрушенные орудия, повынимали побитые, искорёженные машины и двигатели. Пробовали починить внутренние переборки, но это было сложнее, чем корму. Некоторые несущие балки так сильно повело, что они уже не поддавались ремонту.

– Жестоко. А что с ним было потом? Его подлатали и отправили обратно на войну?

– Ну. Хотели, конечно. У нас не так много ресурсов, чтобы списывать крейсеры, пусть и видавшие виды. Но этот допотопный крейсер был очень покалечен. С ним не знали что делать. Он долго стоял неприкаянный на ремонтных стапелях, а потом… однажды ночью…

Шок выдержал театральную паузу, глядя на завороженного Корда.

– И? Что случилось? – не выдержал друг.

– Однажды ночью старый крейсер пропал! – драматически закатив глаза, продекламировал Шок.

Несколько человек вокруг, до этого не обращавшие на ребят никакого внимания, посмотрели на Шока. Тот заметил и стушевался.

– И что? Куда он делся? – спрашивал Корд.

– Ну, он это… просто пропал, – парень засмущался и, обождав, пока все опять отвернутся, неуверенно продолжил: – Его не было несколько дней, а потом случилось странное…

Шок опять замолчал.

– Да что же случилось-то?! – не выдержал Корд.

– Старый крейсер появился опять. Его засекли прибрежные противокорабельные орудия, но пропустили, ведь это был наш Старый крейсер. А я еще забыл сказать, что пропал крейсер тогда, когда на его борту совершенно не было экипажа. И приплыл он тоже совсем без команды.

– А, ну ясно, значит, артефакты правильно настроили, и он смог плавать без людей? Но это очень дорого. И кому бы это понадобилось? Он же старый и разбитый?

– Корд, я не знаю, что такое артефакты, но у нас их нет. И если я говорю, что старый крейсер ходил по морю без людей, значит, там не было никаких артефакторов, никаких матросов и вообще никого.

– У вас в мире нет артефактов?

– Нет. У нас в мире нет артефактов. Дай договорить…

– Да, конечно. В общем, он вернулся в порт и?!

– Старый крейсер, скрипя такелажем, зияя дырами в обшивке ниже ватерлинии, постанывая ржавыми цепями, вошел в порт без команды на борту и открыл огонь из всех своих древних корабельных орудий.

– Почему?!

– Он стрелял по пакгаузам, разносил склады и даже пытался протаранить старый портовый погрузчик. Он открыл огонь по своим.

– Да. Но почему же? – повторил вопрос Корд.

– Потому что, когда ты возвращаешься с Войны, то тебя можно подлатать, даже попытаться починить твои внутренние переборки. Но совершенно невозможно убрать Войну, которая поселилась в тебе.

– Так война, она что – живая? – настороженно спросил Корд.

– Я не знаю, но некоторые считают, что да, Война – живая, и она питается солдатами, даже теми, кто не умер. Ты ведь встречал солдат, обычно без руки или ноги, с потухшими глазами, которые иногда начинают кричать посреди дня, иногда бьют своих домашних, не понимая где они?

– Нет, – поёжился Корд. – Я с такими солдатами никогда не встречался.

– Повезло тебе, а у нас таких седых вояк полно. И все знают, что это не они кричат и дерутся, это делает Война, которая живет в них.

– Ну и в страшном же мире ты жил, – съёжился Корд.

– И вовсе не в страшном, – почему-то обиделся Шок.

Он подумал о маме и о Криштофе, и о других друзьях из приюта.

– Мой мир самый лучший, это в твоем всё ненастоящее, – парень отвернулся от Корда и замолчал.

Ребята не видели, но рядом с ними всё это время сидел старик, который краем уха прислушивался к их разговору. Он хотел что-то сказать, но не стал прерывать Шока. То ли постеснялся, то ли просто не захотел. В конце рассказа он просто сидел, уронив лицо в ладони, а его плечи иногда еле заметно подрагивали.

4

– Ну и нагнал ты жути, – вздохнул Корд. – Пойдем, я знаю, куда нам нужно сейчас.

Он схватил ничего не понимающего друга и поволок его к одной из Хрустальных башен.

– Ты чего, давай я сам пойду.

– Давай.

– Куда мы сейчас?

– Сейчас вон к тому лифту, поедем на сто второй этаж, будем веселиться.

– Зачем? И так же весело.

– Да уж, ты, вообще, шутник редкостный.

– Да, мои шутки очень веселые, я знаю.

– Шок, ты что, не понимаешь? Это ирония! Я не считаю тебя шутником. От твоих историй мороз по коже пробирает, а от вечно кислого лица с тобой, вообще, сложно рядом находиться. Такое ощущение, что ты или чем-то вечно не доволен, или вот-вот расплачешься!

– Вовсе нет, я вообще никогда не плачу…

– Да ясно, я уже это понял, – Корд втолкнул друга в лифт и завалился за ним следом.

– Так куда мы направляемся?

– Покажу тебе наши местные аттракционы. Скрипучую карусель не обещаю, но Зеркальный лабиринт Времени есть и у нас.

– Почему Времени?

– О, это его особенность, тебе понравится.

– У нас был просто зеркальный лабиринт.

– Да, а у нас Зеркальный лабиринт Времени.

– Разве у времени может быть зеркальный лабиринт?

– А почему нет?

– Ну, время оно… его нельзя увидеть… я не знаю почему…

– Ну вот, ты не знаешь, а у нас есть!

Ребята уселись на свободные места, и лифт медленно пополз вверх, останавливаясь почти на каждом этаже, и на каждом этаже в него вливался небольшой ручеек пассажиров, в основном детей. К тому моменту, когда Корд вытащил друга за руку, кабинка была битком набита гомонящей толпой.

Этаж, на который приехали ребята, отличался праздничным убранством. Везде преобладали два цвета: красный и золотой.

Окружающие были одеты ярче, чем обычно, особенно дети. Многие из них образовывали небольшие стайки, другие шли с родителями, но все стремились поскорее к входу на этаж, оформленному в виде огромных сказочных ворот волшебного замка. Шок никогда не видел замков этого мира. Но по виду они не очень отличались от замков его мира.

Слишком много людей… слишком громко…

Шок начал часто и прерывисто дышать. Ему показалось, что он задыхается.

Он с силой вырвался из объятий толпы, что сдавила его, и прижался к стенке.

– Всё хорошо? – озабочено спросил Корд, подходя к бледному другу.

– Нет. Да, всё хорошо. Что со мной? – парень удивленно посмотрел на Корда.

– Я не знаю, – пожал плечами тот. – Ты словно чего-то испугался.

– Я? Испугался? Вот еще!

– Пойдем, тебе нужно поскорее забыть свои истории. Пойдем развлекаться, – Корд опять потащил парня за собой.

– Подожди. Мне там не понравится, мне уже не нравится, – Шок попробовал вырваться. Но на этот раз у него не получилось.

– Пойдем, Шок, тебе понравится. Или ты испугался?

– Нет… я не испугался. Конечно нет, – словно уговаривая самого себя, проговорил Шок.

– Ну, так пойдем.

– Я не боюсь, это уж точно, – у парня получилось убедить самого себя. – Где там твой Временный лабиринт?

– Зеркальный лабиринт Времени?

– Да, пошли сразу к нему. Посмотрим, и в академию. Всё равно из твоих рассказов я понял, что здесь больше нечего смотреть, – они зашли внутрь «замка». На входе оба достали свои айдики и приложили их к какой-то странной металлической пластине с надписью, судя по всему, на нескольких языках. На экране айдика мигнуло сообщение о том, что списалось девяносто семь монет.

– Вот еще, нечего, – Корд усмехнулся, продолжая тащить на буксире Шока. – Полно на что смотреть!

– Ого, а почему у меня списалось так много?

– Сколько?

– Девяносто семь монет целых!

– Ну, это за разовое посещение всех аттракционов. Ты можешь теперь целый день ходить здесь и попасть вообще на все.

– А если я захочу попасть на все по несколько раз?

– Запросто, главное, что это можно сделать только сегодня.

– Ну, ясно, – вздохнул Шок. Ему было бесконечно жаль той суммы, которая списалась у него со счета. – Придется теперь сходить на все, – снова вздохнул парень.

– Слушай, Шок, ты вот тут про корабль рассказал, – сказал вдруг Корд.

– Старый крейсер, – поправил Шок друга.

– Ну да, старый крейсер. Скажи, может, и в тебе живет Война?

Услышав такое, Шок споткнулся. Ему очень захотелось закричать на Корда и одновременно заплакать. Неужели его друг не понимает, что Война – это смерть, это страх за себя и близких. Как она может жить в нем? Он не такой и никогда таким не был. Да, если Корд хочет знать, Войны больше в тех двух Хрустальных хулиганах и в Петере. Уж в ком в ком, а в Шоке Войны точно не было.

Парень хотел сказать это товарищу, но не смог подобрать слов. В груди сперло дыхание, и он, сглотнув ком в горле, просто ответил:

– Нет, это бывает только с теми, кто был на Войне. Я же там не был. Ну сам подумай, как она могла во мне поселиться?

– Ну и ладно, пойдем, уже почти пришли, – кивнул Корд. Ему почему-то захотелось сменить тему. – Вон, смотри, вход!

Парни подошли к большой пестрой очереди, которая медленно заходила в неприметную дверь, над которой висело небольшое зеркало и старинные песочные часы.

Обычная дверь и так похожа на одну из тех, к которым Шок уже привык.

Зеркальный лабиринт Времени.

Ну, посмотрим.

На удивление их очередь подошла довольно быстро.

Парень в ярком блестящем костюме зачем-то померил их рост раскладной линейкой и уточнил:

– Компанией или по одному?

– Давай по одному. Так интереснее! – засмеялся Корд.

– Да, давай по одному, – поддакнул Шок.

– Тогда заходите по одному, – пригласил парень и открыл дверь.

– Давай, – кивнул Корд.

– Да, – откликнулся Шок и шагнул внутрь аттракциона.

Он попал в комнату со стеклянными, абсолютно прозрачными стенами. Стена сзади тоже была прозрачной, и он увидел ожидающего в нетерпении друга, а также толпу детей за ним. За время, что они ждали, очередь подросла.

Шок помахал рукой Корду, забыв, что тот его не видит. Устыдился своему порыву и подошел к стенке напротив.

За этой стеной находился небольшой зал– чуть ниже площадки, на которой стоял Шок, и был перегорожен прозрачными стенками, среди которых ходили люди.

Отработанным навыком будущего курьера, Шок быстро построил путь от входа до выхода и, еще раз посмотрев на странных посетителей, которые словно слепые толкались в перегородке, шагнул к небольшой лестнице, ведущей в Лабиринт.

Разумеется, в Лабиринте был подвох. Как только парень спустился вниз, свет вокруг мигнул и погас. Сделав по инерции пару шагов вперед, Шок остановился.

Вот тебе и зеркальный лабиринт.

Парень вздохнул и, дотронувшись до правой стенки рукой, неспешно побрел вперед. Ходить в темноте Шок не любил, но умел. Маршрут он помнил: следующий поворот направо нужно пропустить, в следующий – пойти. Пока всё просто.

Все, кто хотел выжить на улицах его города, старались не привлекать к себе лишнего внимания. Поэтому ночью обычно ходили без света, передвигаясь по хорошо известным местам или там, где освещения меньше всего. Если плохо видно тебе, значит плохо видно и тому, кто может представлять опасность.

Рука провалилась в пустоту. Шок усмехнулся и продолжил движение, поймав холодную гладкую поверхность через пару мгновений.

Вдруг он заметил краем глаза какое-то движение слева. Он повернул голову и увидел через всё еще прозрачное стекло двух девочек, которые брели по лабиринту, взявшись за руки. Они как будто подсвечивались мягким желтым светом.

Да, этих он помнил, они зашли прямо перед ним.

Дети остановились и посмотрели на него.

Шок помахал им рукой и кивнул.

Одна из девочек кивнула. Вторая помахала рукой…

Что-то в их движениях показалось парню странным.

Он медленно развел руки в стороны, и обе девочки поступили так же.

Он чуть поплыл, но через секунду всё встало на свои места. Шок понял, что это был за Лабиринт. Он отражал тех, кто только что прошел через него. Отражения шли с небольшим опозданием. То есть в зеркале отражался Шок, но и не Шок одновременно. Этакая странная шутка создателей Лабиринта. Зеркало отражало Шока в виде предыдущего посетителя или как сейчас – нескольких посетителей.

Довольный тем, что так быстро разгадал секрет аттракциона, Шок пошел дальше, не обращая внимания, как девочки слева вдруг сменились большим мужчиной справа, ведущим за руку малыша, который только недавно научился ходить, а теперь с удивлением смотрел по сторонам.

Шок машинально решил проверить свою догадку и, следя за отражением краем глаза, показал отражению большой палец.

Малыш дернулся было повторить его жест, но мужчина одёрнул мальчика, и тот продолжил идти, глядя перед собой.

Шок остановился и обернулся, глядя, как мужчина утаскивает упирающегося малыша за поворот.

Хорошо, Шоку тоже туда.

Поворот направо, затем налево, и вот уже парочка сменилась Кордом, который веселой походкой шел рядом.

Шок засмеялся, оказывается, Лабиринт мог показывать не только прошлое, но и будущее. Ясно.

Корд, подчиняясь движениям парня, подпрыгнул на месте и показал язык.

Шок засмеялся.

Он потратил какое-то время, корча рожи отражению.

Пошел было дальше, но Корд вдруг сменился Ликой, которая шла рядом, чуть отставая от Шока, кривя губы в неприязненной гримасе.

Шок по инерции скривил смешную рожицу, и Лика в отражении повторила то же самое.

Рассмеявшись во весь голос, Шок в порыве странного ребячества принялся спускать штаны, на что Лика лишь хмуро погрозила ему пальцем.

Покраснев до кончиков волос, Шок почувствовал, как его заливает жар стыда, и дальше он шел, стараясь не смотреть по сторонам.

Еще пара разновозрастных спутников сменилась странным знакомым образом…

Шок посмотрел направо и увидел в отражении Криштофа!

– Здорово, дружище, – произнес парень и почувствовал, как глаза предательски защипало.

Он не стал издеваться над другом, который остался в его прежнем мире. Тяжко вздохнув, он побрел дальше, посматривая на своего приютского товарища. Останавливаться и смотреть на него почему-то было тяжело.

А вдруг… Неужели это образы из памяти?

Шок был уверен, что уж здесь-то его друг очутиться никак не мог… Но в памяти хранился не только образ друга…

И Шок шел вперед, не смея поверить, что может случиться то, что он себе вдруг загадал, даже не надеясь на то, что сможет управлять Зеркальным лабиринтом Времени, который был одним из величайших изобретений этого мира, в этом Шок уже убедился…

Когда ребята встретились после выхода из Лабиринта, глаза Шока уже высохли. Он молча подошел и обнял Корда, который удивленно посмотрел на него.

– Спасибо, – тихо произнес Шок.

– За что? Ты тоже кривлялся с Мастером Зимним? – Корд неуверенно рассмеялся.

– Нет, я его не видел, – на лице Шока зажглась грустная улыбка. – Я видел ее…

– Кого? – удивленно спросил Корд, отстраняясь. Неожиданный порыв чувства друга его несколько ошарашил.

– Маму, – одними губами проговорил парень и вдруг отвернулся. Предательские слёзы вновь хлынули из глаз. – Спасибо, – не оборачиваясь, повторил он. – Куда дальше?

– Пойдем теперь полетаем?

– Что?

– Полетаем, говорю, – снова рассмеялся Корд.

– Пойдем! – сразу же согласился Шок, сам хватая друга за руку.

5

Потом они пошли на другие аттракционы. На одном из них нужно было под музыку прыгать по кружкам на полу, загорающимся разными цветами.

Шок посмотрел со стороны и не захотел в этом участвовать, как Корд его ни уговаривал. Особенно ему не понравилось, что вокруг кружков было множество зрителей, которые болели за участников. Получалось, что двое соревнующихся между собой оказывались в кругу зрителей.

Помотав в очередной раз головой на уговоры Корда, Шок понял, что победил, когда тот потащил его прочь от веселой музыки и смеха.

Затем они подошли к большому стенду, возле которого стояли небольшие устройства странного вида. На некоторых из них сидели люди. Устройства двигались вверх и вниз, вправо и влево, перед глазами каждого из сидящих находилось большое зеркало, в котором, как в лабиринте, отражалось всё что угодно, кроме сидящего человека.

Кроме детей, там было много взрослых. Судя по всему, этот аттракцион нравился как детям, так и их родителям.

– Что это? – спросил Шок.

– Это игровые флаеры, – победно усмехнулся Корд. – Вот здесь тебе точно понравится!

– Ну, давай показывай.

После остановки у музыкальных кругов, Шок уже не был так уверен в том, что ему будет интересно и здесь. Где-то глубоко внутри него зрело желание еще раз сходить в лабиринт. Он одновременно хотел и боялся этого.

А вдруг у него не получится в этот раз увидеть маму? А вдруг она тоже, как Лика, погрозит ему пальцем и нахмурится? А вдруг он будет видеть только Галию и Хрустальных принцев?

– Давай попробуем, – Корд подошел к аппарату, который он назвал флаер. – Помнишь, в первый день, когда я показал тебе окно в город? Там между Хрустальными башнями летали мелкие огоньки?

– Да, помню.

– Вот, это и есть флаеры. Верх современной магической мысли в артефактостроении!

– Это что, такие артефакты? – уточнил Шок.

– Да, сложные составные артефакты! – гордо ответил Корд, словно это он их придумал.

– И как они работают?

– Садишься сверху, активируешь своим айдиком и летишь…

– Что-то я не вижу, чтобы здесь кто-то летал, – скептически заметил Шок.

– Ну, для полетов нужно получить специальный патент. Здесь происходит симуляция полета. Ты сидишь в этом флаере, похожем на настоящий, и перед тобой проносится дорога, как будто ты участвуешь в гонке, – глаза парня горели, было видно, что ему очень нравится такое времяпровождение. – Садись, попробуем.

– Ну, давай, – неуверенно протянул Шок. – Я думал, по-настоящему полетаем, а здесь у вас сплошные зеркала, везде один обман.

– Хватит ворчать, – засмеялся Корд, подсаживая друга в седло одного из флаеров, и сам ловко взлетел в седло соседнего. – Вот смотри, прижимаешь медиатор к этой части и берешься руками за рога управления.

– Рога?

– Да, это легкий гоночный флаер серии «Нетопырь-11», он очень быстро разгоняется и летит с огромной скоростью, думаю, километров восемьдесят-девяносто в час!

– Да, быстро, и что, они все так гоняют?

– Нет конечно, есть пассажирские, а есть и грузовые флаеры. Они больше и медленнее. На них неинтересно, их никто не симулирует.

– А эти симулируют?

– Как видишь. Смотри, делай так, рога на себя и вперед! Вот эта педаль – полет вперед. Скорость набираешь сам, пока жмешь педаль.

– А чтоб остановиться?

– Отпускаешь педаль, он постепенно останавливается.

– Ясно, похоже на наши грузовики.

– О, у вас тоже есть грузовые флаеры?

– Нет, у нас есть машины.

– Машины?

– Да, это такие… сложные артефакты… которые работают без магии.

– Без магии?! – на этот раз недоверчиво рассмеялся Корд. – Так не бывает. Артефакты не могут работать без магии.

– Нет, могут! Наши же работают!

– Ты еще сегодня не знал ничего про артефакты, а теперь уже специалист в них…

– Я говорю артефакты, а подразумеваю – машины.

– Ну и на чём твои машины работают? У тебя в мире нет эттера.

– У нас машины работают на паре… или на топливе…

Шок вспомнил грузовые автомобили, перевозившие грузы в промзоне города. Вспомнил дирижабли, видеть ему их доводилось лишь издалека, но то, что они есть и прекрасно летают по небу – он знал точно.

– Артефакты, работающие на паре? Это как? Как чайник? – Корд рассмеялся.

– Не как чайник, как лифт твой. Думаешь, у нас нет лифтов?

– А есть?

– Не знаю, но поезда вот – есть! А они работают безо всякой там магии.

– Что за поезда?

– Ну, это как… грузовик, только к нему прицеплено много вагонов с грузом.

– Ага, и в каждом вагоне сидит рулевой?

– Нет, машинист сидит только в первом вагоне.

– А как же он поворачивает колёса?

– Ну, как-то поворачивает, – Шоку было очень обидно, что друг не верит ему и пытается подловить его. – Они вообще по рельсам ездят.

– По рельсам?

– Рельсы – это такие железные палки, которые лежат на земле.

– Получается, что ваши поезда ездят недалеко?

– Между городами ездят.

– Такие длинные палки?

– Такие длинные… рельсы.

– Вот еще, кому может прийти в голову идея выкладывать целые километры железных палок, если есть машины. Ты же сам сказал, что у вас есть грузовики.

– Слушай, чего ты ко мне привязался? Считаешь, что я вру?

– Нет, я просто думаю, что ты просто чего-то не знаешь. Сам говорил, что у вас там особо никто ничему не учил.

– Да, говорил, – вздохнул Шок. – Но учителя же говорят, что у меня мир без магии. Так откуда там взяться магии, на которой будут работать артефакты?

– Может, вы магию просто называете по-другому? Вот ты знал, что такое эттер до того, как попал к нам?

– Нет конечно.

– Ну вот, может, вы просто называете эттер по-другому.

– Александр Львович сказал, что у нас нет эфира. В моём мире его нет.

– Может, ты его не так понял?

– Да так я его понял, – начал злиться Шок.

– Слушай. Ну не могу я представить себе мир, в котором нет эттера, но есть грузовики. Ну не может такого быть!

– Давай в академию пойдем и спросим.

– Давай, – фыркнул Корд. – У кого, у Галии?

– Она из вредности скажет, что я не прав… – проворчал Шок.

– Тогда у кого?

– Может, у Зимнего?

– Давай у Зимнего. Он же учит нас использованию эттериума, он должен всё про него знать.

– Договорились.

Они «летали» еще несколько часов до самого вечера. Поначалу у Шока не получалось, но потом он втянулся и с трудом оторвался от своего флаера. Корд с удовольствием замечал, что лицо друга всё чаще и чаще освещает улыбка.

Когда ребята шли домой, то специально сделали крюк, чтобы пройти мимо Хрустальных башен.

Это был хороший день.

Глава 7. Асия

1

После случившегося в общей столовой Лика вела себя так, словно ничего не произошло. Она продолжала смотреть на Шока свысока, впрочем, так она смотрела на всех соучеников, а при разговорах не сдерживалась в своих комментариях.

Но Шок с удивлением понял, что ее подколки перестали его задевать. Да, они были такими же жесткими и однотипными, но парню начало казаться, что Лика больше отыгрывает роль, которую ей навязало общество. Она делает ровно то, что от нее ожидает окружение, включая учителей и одноклассников.

Как ведут себя те, кто получает от своего статуса удовольствие, Шок теперь знал. У него появилась возможность сравнить их поведение, и кое-какие выводы относительно Лики и всего окружающего его общества в целом он сделал.

С этого дня он начал здороваться с Ликой первым и старался почаще улыбаться ей, несмотря даже на то, что каждый раз после его улыбки она могла сказать что-то обидное или просто, фыркнув, отвернуться.

Первый день после входных начался с урока этики и музыки.

Урок музыки Шоку понравился. Он уже был обучен нотной грамоте и с удивлением понял, что в этом мире ноты почти такие же, как и в его. Только линеек в нотном стане не семь, а пять, да и в начале каждой фразы рисовали какие-то странные ключи: скрипичный, басовый, альтовый и теноровый. Эти слова были парню известны и понятны, но вот какое отношение тембры голоса имеют к ключам, он так и не понял.

Ладно, потом разберется.

Учитель музыки по имени Бард понравился ему. Невысокий худощавый, он постоянно над всеми посмеивался. Причем, в отличие от Галии, которая невзлюбила именно Шока, от Барда доставалось всем.

В самом начале урока он спел про ясноглазую тихоню-ведьмочку, всеми силами намекая на застенчивую Элию, затем про жадного сына торговца. А когда смех в классе остановить было невозможно, затянул балладу о принцессе и крестьянском сыне, в которой Шок с удивлением узнал себя и Лику.

Серебристый голос рассыпался по учебному классу колокольчиками. Бард аккомпанировал себе на небольшом струнном инструменте, похожем на лютню, но чуть больше и имеющем всего шесть струн. Строй для Шока был непривычен, хотя аккорды и общая мелодика напоминали музыку из его мира.

– Послушайте, друзья,

Поведаю вам я.

Историю любви

Послушать подходи…

Один крестьянский сын

Был весел и умен,

Жениться на принцессе

Задумал как-то он… – начинающаяся просто баллада к своей середине уже полунамеками рассказывала, что умный крестьянский сын не так уж и умён, а принцесса не такая уж и злая. Однако припев поворачивал всю ситуацию вообще в какую-то невероятную сторону.

Тем не менее не прошло и пары минут, как все, включая Шока и Лику, старались петь как можно громче:

– Заплати своей жизнью

Прекрасной принцессе,

Прекрасной принцессе,

О-о-о…

Заплати своей жизнью

Ведь деньги принцессе,

Увы… не… нужны-ы-ы…

А в конце урока случилось что-то совсем странное.

Дверь открылась, но вошла не Галия, урок которой должен был быть следующим, а странная долговязая девушка с короткой стрижкой.

Она окинула затихших учеников надменным взглядом и досадливо произнесла:

– Дьявол, не успела на урок к Барду, думала, он будет на втором!

2

Бард заулыбался, сразу видно, что ему очень приятно такое внимание. Учитель затейливо раскланялся и покинул класс.

– Привет, ученички, – скривилась вновь прибывшая ученица. – Это вы тут самые умные и сильные? И красивые? И эттерочувствительные?

– А ты у нас еще кто? – Лика смотрела на новенькую с не менее кривой гримасой.

– Та, кто умнее, сильнее, красивее и эттерее любого из вас, – пожала та плечами.

– С чего это нам верить тебе на слово? – не успокаивалась Лика.

– Ну и не верь. Будет практика, я тебе покажу, кто есть кто, выскочка.

– Сама такая…

– А чего это ты одна за всех говоришь? Тебя кто-то назначил главной в этом классе? – не успокаивалась платиноволосая.

Она подошла вплотную к сидящей за партой Лике и презрительно смотрела на нее сверху вниз.

Через мгновение самая успешная ученица в классе вскочила уже на ноги и с вызовом встретила взгляд дерзкой девчонки. Хотя та была всё же выше Лики, и, несмотря на то, что обе стояли, короткостриженая продолжала взирать на Лику сверху вниз.

– Что это тут у нас? – прервал начинающийся конфликт скрипучий голос пожилой учительницы. – Госпожа Асия, почтили нас своим присутствием?

Шок не знал, кто такая Асия, но увидел, как внезапно опали плечи Лики. Девушка потупила взгляд и молча села на свое место, стараясь не пересекаться взглядом с новенькой.

– Что замолчала? – спросила Асия. – Куда делся весь гонор?

– Прекратите! Урок уже идет давно. Если хотите устраивать разборки, делайте это во внеучебное время! – хлопнула по столу ладонью Галия.

Шок заметил, что на слове «разборки» Лика втянула голову в плечи.

– Садитесь на место и начинайте записывать информацию!

– А не то что? – наглая девица развернулась всем корпусом к учительнице и уставилась на нее точно так же, как до этого взирала на Лику.

– Поверьте, госпожа Асия, я найду, чем занять вас после уроков, – Галия взглянула на девочку с ненавистью, но почему-то Шок поймал себя на мысли, что на самом деле в этой ситуации он на стороне злой учительницы.

Новенькая фыркнула и, чинно прошествовав, уселась за последнюю парту, сразу за мальчишками.

– Итак, сегодня разберем первые шаманские практики, которые появились в доисторическую эпоху, – Галия написала на доске тему. – Кто знает, зачем нам в наш просвещённый век нужно изучать шаманские практики?

– Потому что Хрустальград выделяет кучу денег из бюджета на обучение в академии, стоимость одного дня катастрофически высокая. Бюджет нужно как-то осваивать, вот мы и изучаем что-нибудь, для того чтобы преподаватели могли получать свои баснословные зарплаты, – на одном дыхании выпалила Асия с задней парты, с вызовом глядя в глаза старой учительнице.

– Интересная версия, – Галия спокойно смотрела на девочку, было видно, что таким ее не пробить. – Еще варианты? Да, Лика?

– Мы изучаем основы магии и ее историю по двум основным причинам: для того чтобы понимать, с чего всё началось, и видеть, какие первоначальные структуры стоят в плетении эттера, а во-вторых, для того чтобы прочувствовать и понять, каким образом работает динамика изменения структур работы с эттером. То есть для того чтобы понимать, почему структура написана именно так, а не иначе, и для того чтобы самим можно было разрабатывать эттерные структуры, – Лика стояла, вытянувшись как струна. Она не смотрела по сторонам, и было видно, что ее обычное расслабленное состояние сменилось крайним напряжением.

Чем же Асия так ее зацепила? Шок пока не понимал, но ему было очень интересно разобраться в этой ситуации.

– Ты забыла «во-первых», – та хмыкнула с последней парты.

– Что, простите? – Лика не оборачивалась, закусила губу и продолжала смотреть прямо перед собой.

– Ты сказала «во-вторых», но не сказала «во-первых», – пояснила Асия с задней парты. – Если хочешь им понравиться, научись выражаться лаконично, как в их книжках. Желательно без логических ошибок. То, что ты знакома с официальной доктриной, написанной в учебнике, не говорит о том, что ты понимаешь суть происходящего.

Шока подмывало обернуться. Он смотрел на Галию и видел, как меняется лицо учительницы. Ничего хорошего говорившей оно не предвещало.

– Очень интересно, – процедила старуха. – И какая же у происходящего суть?

«Молчи, – подумал про себя Шок. – Это же явная провокация!»

Он уже неплохо изучил вредную училку, чтобы понимать, зачем она может задавать подобные вопросы.

– Вы все здесь очень консервативны и совершенно не гибки…

– Где здесь?

– В академии, разумеется, – девочку было не остановить. – Вместо того чтобы использовать новые, эффективные методы обучения, вы просто повторяете прописные истины, с умным видом стараясь вдолбить ученикам, что без этих истин они не смогут прожить. Вода мокрая, а потолок сверху, поэтому плетение заклинаний…

– Формирование структур, – автоматически поправила Лика.

– … заклинаний, – повторила Асия. – Будет правильным именно в такой последовательности, а не в другой.

– Мы обучаем азам. После нашего обучения каждый сам волен выбрать себе наставника и обучаться любым интересным ему методом, – проскрипела Галия. – Прошу, продолжайте. Полагаю, проще дать вам выговориться, чем вступать в полемику.

– Ну, я, в общем, всё сказала.

Шок не выдержал и обернулся.

Асия сидела с гордо поднятой головой и внимательно смотрела на учительницу.

– Ну, вот и славно. Садись, девочка, – кивнула Галия Лике. – Уважаемая Асия, к следующему уроку подготовите доклад на тему современных методов обучения работе с эттером. А пока продолжим.

И они продолжили изучение первых шаманских практик, с помощью которых доисторические шаманы помогали выживать своим племенам. Шок узнал, что в то время структуры, или, как еще их называли – заклинания, никто не плёл, все работали с первичным сырым эттером.

К середине урока Галия успокоилась и уже меньше реагировала на провокации со стороны новенькой. Она рассказывала, как проводились раскопки в южных регионах Центрального континента Мира Хрустальных башен. О том, как изучение племен в непроходимых дебрях Большого Западного архипелага помогало историкам восстанавливать стили работы с эттером первобытных магов-шаманов.

– Основными опасностями для первобытных племен были: голод, холод, крупные хищники и другие племена, поэтому первыми стихиями, которые в зачаточном состоянии начали осваивать первобытные шаманы, были… Кто знает? Никто, понятно. Что, даже госпожа Асия ничего нам не расскажет? Ну что ж, придется этим заниматься по старинке мне. Итак, первые стихии, которые подчиняли себе шаманы, были стихии жизни, огня и воздуха.

– Огня? – удивленно переспросил Шок.

– Да, огня. Кто-нибудь может пояснить нашему гостю из Правого мира, почему и зачем шаманы приручали стихию огня? Тишина. А новоприбывшие? – она перевела взгляд на Асию.

– Нет, мы не знаем, – ответила та. – Изучение истории темных стихий находится под строжайшим запретом.

– Ну, хоть что-то вы знаете. Итак, изначально первобытным людям было необходимо охотиться, поэтому шаманы освоили такие структуры, как «Воздушная стрела» и «Воздушная стена». «Стрелой» они били птицу на охоте, отбивались от крупных хищников, а «Стеной» закрывали свои деревни. «Стена» была охранной структурой, которая подавала сигнал, когда кто-то через нее проходил. Воздух – первая стихия, которую покорили люди, поэтому она считается одной из самых изученных и самой легкой в освоении. Далее первобытные охотники периодически получали травмы при добыче еды, болели от переохлаждений, после стычек с другими племенами, поэтому считается, что второй стихией, которую они изучили, была стихия жизни – целительство. Ну и третья стихия, которая была ими приручена – это стихия огня. Умение развести огонь, напугать грозного хищника, которого не брали «Воздушные стрелы», приготовить еду – это основные магические функции первобытных шаманов. И хотя шаманы, специализирующиеся на огне, долго не жили, но подобный дар, возникающий у некоторых из них, позволял племени выйти на лидирующие позиции. Отбить у крупных хищников более удобные и большие пещеры, сжечь вражескую деревню, зажечь потухший огонь и так далее.

Шоку было очень интересно, но невероятно скучно. В какой-то момент скрипуче-монотонный голос его укачал, и он поплыл. Он слышал слова, которые произносила Галия, но с трудом их воспринимал и совершенно не запоминал.

После занятий Лику словно ветром сдуло. Шок посмотрел ей вслед и сочувственно вздохнул.

– Подружка твоя? – усмехнулась Асия.

– Нет, почему? Просто зря ты с ней так, она хорошая, – пожал плечами парень.

– И в каком это месте она хорошая? – рассмеялась девочка, а затем, схватив Шока за руку, притянула к себе. – Слушай, красавчик, а ты и правда у нас иномирец?

– Ну, это да… – Шок потупился. Он не ожидал такого напора от девушки. – А ты кто? Почему всех задираешь и ведешь себя так агрессивно?

– О, точно, – платиноволосая хлопнула себя по лбу. – Ты же меня не знаешь! Ну... Это даже хорошо, будет сюрпризом.

– Хорошенький сюрприз, – хмыкнул Корд.

– Ну уж какой есть, – ответила Асия, сверля друга Шока тяжелым взглядом. – Слушай, блондинчик, а ты можешь забрать свою сестру и оставить нас наедине с этим парнем?

– Вот еще, а вдруг ты ему что-то плохое сделаешь?

– Ну, в отличие от иномирца, ты-то меня знаешь. Вот и подумай, чем твое присутствие помешает мне сделать ему что-то плохое.

– Совесть? – подала голос молчавшая всё это время Эля.

– Ну, скажешь тоже – совесть, – пробормотала Асия, вдруг смутившись. – Правильный ответ – ничего. Ничего мне не помешает причинить зло любому из вас.

– Ты не такая, – потупилась Эля. – Я про тебя слышала. Она – единственная наследница фамилии Болеонидов, – пояснила миниатюрная блондинка Шоку. – Сирота и головная боль для всех аристократов нашего мира.

– Да. Это так обо мне говорят за глаза? – осведомилась Асия.

– А что, разве это неправда? – уточнил Шок.

– Ну, скорее всего, правда. Так и почему же я «не такая»?

– У тебя есть вся власть, которая может быть у наследницы целой боярской фамилии, но ты всегда защищаешь слабых. Ты добилась того, чтобы на тебя смотрели не как на будущую жену хозяина фамилии, а как на будущую хозяйку. Я читала каждую статью, которую про тебя печатали, – Эля вдруг поклонилась. – Для меня честь быть с тобой знакомой, Асия Болеонид.

– Ну надо же, – совсем смешалась платиноволосая. – Вот даже как. Ладно, идите уже, ничего я с ним не сделаю. Не буду всего рассказывать, но я хочу поближе познакомиться с нашим одноклассником.

– Насколько близко? – уточнила всегда молчаливая Эля.

Шок был поражен, за этот вечер он услышал от девушки больше слов, чем за всё предыдущее время знакомства.

– Ты что, подруга, ревнуешь? – усмехнулась Асия.

– Нет конечно, – ответила Эля, глядя прямо в глаза боярыне. Потом вдруг покраснела и выбежала из класса.

– Жду тебя в общаге, – усмехнулся Корд и вышел вслед за сестрой.

– Надо же, а ты давно в нашем мире? – спросила девочка.

– Дней пять всего, а что? – пожал плечами Шок.

– Да у тебя друзей уже в два раза больше, чем у меня, хоть я и прожила здесь всю свою жизнь, – кисло усмехнулась Асия.

– Почему мало друзей у тебя?

– Всем от меня что-то нужно. Иногда что-то от кого-то нужно мне. В моём мире – всё строится на отношениях – ты мне, я – тебе. Бояр этого мира учат такому поведению с детства. Я всегда была против этого, но ничего поделать не могу, такая у нас, у аристократов, судьба.

– Так ты тоже не из этого мира? – удивился парень.

– Из этого, из этого. Это просто такая фигура речи. Знаешь, что такое фигура речи? – она внимательно посмотрела на Шока.

– Знаю, – кивнул тот. – Мне мама рассказывала.

– А где твоя мама?

– Умерла, – парень вздохнул.

– Извини.

– За что ты извиняешься? Ты же тут ни при чём.

– Ну, извини, что напомнила. Так обычно говорят.

– Как можно напомнить о том, о чём ни на секунду не забываешь?

– Даже так? Я поняла. Больше этой темы касаться не буду. Так идет?

– Да, спасибо.

– Хорошо, а теперь расскажи из какого ты мира? Чем вы там занимаетесь? Давно ли к вам пришла империя? Мне всё интересно! Можешь рассказать?

– Могу, но зачем тебе это?

– В каком смысле – зачем? Ты первый иномирец, который не из Туголесья и не Часовщик. Мне интересно.

– Если бы ты ходила на уроки, могла бы познакомиться с Мастером Зимним, говорят, он из столицы империи.

– Интересно. И много он рассказывает про свой мир?

– Вообще-то, совсем ничего. Он обучает нас практике владения эттером.

– Вот и я о том же. Он учитель и занимается тем, что учит. А мне интересно послушать о мире, который находится дальше, чем два перехода от нашего. Расскажи, пожалуйста, мне очень нужно знать как можно больше про твой мир. Хочу, чтобы ты всё-всё мне рассказал, а я потом подумаю, подходишь ты или нет.

– Подхожу для чего?

– Как для чего? Подходишь ли ты, чтобы стать моим мужем!

3

– О чём вы говорили? – первое, что спросил Корд, когда Шок пришел в комнату, где его уже ждали брат с сестрой.

– Да так, расспрашивала меня о моём мире, – потупился парень.

– И больше ни о чём? – удивился Корд.

– Больше ни о чём, – кивнул Шок.

– А только говорили? – спросила Эли.

– Да, только говорили. А что мы могли еще делать? – удивился парень.

– Ну, не знаю… – отвела взгляд девушка. – Могли целоваться, например…

– Вот уж ничего подобного не могли, – рубанул рукой покрасневший парень.

– А у тебя в твоем мире была девушка? – продолжала настаивать Эли.

– Нет, в моём мире у меня девушки не было.

– А почему?

– Ну, что значит «почему»? Рано еще!

Он вспомнил, как пытался флиртовать с девушкой, когда заполнял анкету для поступления в академию. Потом вспомнил, как старшие ребята учили его общаться с женским полом, и как у него ничего не получалось. То он говорил что-то невпопад, то не мог сказать вообще ни слова.

– Не было у меня там девушки, – успокоившись, сказал Шок. – Мы там больше не девушек искали, а чего бы поесть. А почему тебя это интересует?

– И вовсе меня это не интересует, – покраснела Эли, спрятавшись за спину брата.

– Пойдем погуляем, что ли? – спросил Корд.

– Да, давай, – согласился Шок.

А Эли гулять не захотела и пошла к себе в сектор, обсуждать с подружками, как она познакомилась с такой знаменитостью, как Асия Болеонид.

Ребята молча шли по улице, рассматривая красивые витрины и разыгрывающиеся в них сюжеты.

– Как-то сегодня Галия особенно заунывно рассказывала, – начал Шок.

– Ну, так это история, она всегда звучит нудно и монотонно. Не знаю почему, но Эли она очень нравится, а я ее терпеть не могу. У меня всегда по ней плохие оценки.

– Только по истории? – Шок усмехнулся и вспомнил, с какими сложностями Корд всегда отвечал на уроках и с каким трудом формировал эттер на тренировках у Зимнего.

– Ой, ну хоть ты не начинай! – вскинулся приятель и обиженно надулся.

– Да ладно, не обижайся. Скажи лучше, как так тебя взяли в эту элитную группу, а никого больше из всего мира – не взяли?

– Я понял, к чему ты ведешь. Да, на самом деле очень много учеников, которые могут использовать эттер лучше, чем мы. Наверное, только Лика – на самом деле сильный маг. Но тут такое дело. Не важно, как ты используешь эттер сейчас, главное – какой у тебя потенциал. Большинство учеников перестанут развиваться в работе с эттером через несколько лет после начала обучения, а у нас троих… э, четверых вместе с тобой… а подожди, пятерых вместе с Асией, эта возможность будет довольно долго. Поэтому мы сейчас проходим обучение, практически, как все, а затем разъедемся по мирам. После третьего года каждый из нас получит свою специализацию и направление в мир, в котором будет находиться его наставник.

– Ого, получается индивидуальное обучение? – Шок вспомнил, как его мама рассказывала, что умных и богатых детей раньше обучали индивидуально.

– Получается обучение Наставником.

– Ну, я так и сказал…

– Ну, почти так, – передразнил Корд.

– Хорошо, а какая может быть специализация у тебя, если ты маг воды? Водяная?

– Ну, у стихии воды есть несколько специализаций. Есть маги холода, – Корд начал загибать пальцы. – Есть фильтраторы, есть мелиораторы. У меня знакомая старше меня на пару лет, она получила специальность мелиоратор и уехала в Туголесье. Там вышла замуж, уже родила двоих детей и больше не развивается как маг.

– Что же это за специализация такая?

– Что-то связанное с растениеводством, – уверенно заявил парень.

– Точно? – Шок недоверчиво посмотрел на друга. – Что-то я думал, что к растениеводству ближе магия жизни, разве нет?

– Ну, я не знаю, – Корд пожал плечами, было видно, что он не очень озабочен проблематикой мелиорации. – Не важно, что там и с чем связано. Она закончила академию и удачно вышла замуж. Думаю, конечная ее цель была такая. Многие идут в академию для того, чтобы налаживать знакомства и развиваться в магии и науке.

– Интересно, а вот скажи, каким образом развитию магии поможет наш сегодняшний урок, на котором мы изучали историю? Что такого в этом «шаизме» есть, что научит нас лучше пользоваться эттером, искуснее создавать заклинания, а девочкам – успешнее выйти замуж? – Шок откровенно подшучивал над другом.

Он не мог себе представить, что Корд сумеет ответить на его вопрос. Потому что сам был абсолютно уверен, что никакого отношения знания о том, как раньше в этом мире занимались магией первобытные люди, не имеют отношения к самой магии.

– Ну, вот смотри. Например. Базовое заклинание «Капля», это когда ты с помощью эттера конденсируешь влагу из воздуха в каплю. Это очень старая и древня техника. Первые, кто ее придумал, жили давно. Они не умели пользоваться даже письменностью, потому передавали свои умения из уст в уста, от учителя к ученику.

Корд шел, размеренно покачивая пальцем перед носом Шока. Опять пародировал какого-то учителя.

Понятно.

– Так вот, эти знания максимально упрощены и создают такие движения эттера, которые не требуют больших усилий. Эта структура максимально простая из всех структур, и она была придумана во времена шаманов. Если понимать логику этой структуры, то и остальные станут более понятными и доступными.

Показалась дверь знакомого кафе, и ребята зашли внутрь. Сели за свободный столик, сделали заказ (разумеется, блины с крибникой), всё это не переставая разговаривать. Зал, как всегда, был полупустым.

– Получается, что, когда мы изучаем эти системы, мы изучаем базовые основы? – уточнил Шок.

– Да, мы смотрим, что было и во что оно развилось. Это должно помочь понять смысл того, к чему всё это в конце концов приведет. Ты можешь знать правила сложения с детства, но перейти к умножению без изучения сложения – нельзя. Здесь такая же ситуация.

– Пф, вовсе нет! – раздался у них за спинами знакомый голос.

Оба вздрогнули и обернулись.

С усмешкой глядя на них, возле столика стояла, уперев руки в бока Асия.

– Ты что, следишь за нами? – удивленно спросил Шок.

– Мне что, делать нечего? – фыркнула девушка и, взяв стул от соседнего столика, поставила его спинкой вперед. Усмехнулась и уселась на него верхом, как на коня.

– Аристократки не сидят так на стуле, – покраснев, Корд отвел взгляд от бесстыдно расставившей ноги девушки.

– Ой, давай не будем. Ты сейчас на мою тётку похож. О чём это вы тут говорили? Об этой дуре Галии?

– Не нужно ее так называть, – настороженно проговорил Корд, нервно оглядываясь.

– Да я бы ей это в лицо повторила, если бы она тут была, – пожала плечами Асия.

– Вот это-то меня и пугает, – втянул голову в плечи друг Шока.

– Так что там с историей? – Шок посмотрел на девушку.

– А что с ней? – не поняла та.

– Мы обсуждали не учителя, а предмет, – пояснил парень.

– А, ну так я на уроке всё сказала. Это глупая дисциплина, основной смысл которой заключается в том, чтобы загрузить время учащихся академии и спустить на ветер деньги города.

– А, – протянул Шок. – Так ты действительно так думаешь?

– Я? Ты о чём?

– Ну, я подумал, что ты специально так сказала, чтобы позлить Галию.

– Ладно, ты прав. Так оно всё и было. На самом деле я так не думаю, – вздохнула та.

– А как ты думаешь? – не сдавался парень.

– Баклер говорил, что мы изучаем историю, потому что это помогает нам понять, по каким законам развивается магия в системах, ну, в заклинаниях.

– Так я так и сказал! – победно заметил Корд.

– Это дает возможность понять, как приспособить к себе те или иные системы, для того чтобы они лучше тебе соответствовали, – даже не обратив внимания на его тираду, закончила Асия.

– Подстроить заклинания под себя? – удивился Шок.

– Конечно, – девушка огляделась, нашла взглядом официантку и поманила ее. – Каждый маг очень отличается от других. Воспринимать эттер и работать с ним – это всё очень индивидуально. Думаешь, почему некоторые сразу могут сдать экзамен на Ученика, а некоторые до конца академии так и остаются Новичками? Только количество стихий у них увеличивается?

– Почему? – Шоку действительно было очень интересно.

– Потому что системы, которые являются базовыми, больше подходят одним ученикам и не подходят другим, – она отвлеклась от разговора на официантку. – Мне морс и блины, как у них.

– Да, госпожа, – кивнула та и удалилась.

Шок с любопытством смотрел, как официантка, которая не отзывалась никогда на их приглашения, а заставляла подойти к кассе и озвучить заказ там, которая ругала Корда за порванные салфетки, так стелется перед Асией.

«Наверно, у нее много опыта работы с аристократами, и она уже по виду может определить, кто есть кто, и как с разными посетителями общаться», – подумал парень.

– Ладно, допустим, – пожал плечами Шок, пригубив пенный молочный напиток. – Но вот тогда скажи, если ты всё знаешь, то зачем ходишь в академию? Какая для тебя в этом польза?

– Ну, знаешь… – девушка покраснела. – Я не собираюсь перед тобой отчитываться.

– Да мужа она ищет, – прошептал Корд на ухо другу, но Асия услышала.

– Не твое дело, кого я там ищу!

– Тише, он не хотел тебя обидеть. Мы и правда хотели понять, зачем такой известной и умной магичке учиться в простой академии?

– Ну, во-первых, я не прям уж такая умная, – девушка приняла стакан с зеленым напитком и сразу же выпила его залпом, кивнув официантке, чтобы та повторила. – По крайней мере, я себя такой не считаю. Во-вторых, блондинчик в чём-то прав. Если мой отличный магический потенциал будет лучше развит, это поможет мне стать более лучшей партией.

– Хочешь сказать, что, если девушка хорошая магичка, она легче найдет себе жениха? – Шок продолжал удивляться.

– Конечно. Если у нее хорошо развита магия, значит, ее ребенок тоже будет с хорошим магическим потенциалом.

– Логично, – кивнул Шок. – Хорошо, так, а как узнать потенциал мага?

– Ну ты же был на занятии у Зимнего, когда он принес свой артефакт? – встрял Корд.

Шок кивнул, вспомнив странный саквояж с удивительной начинкой из разноцветных колб, пузырьков и машинок со странными шестеренками.

– Этот артефакт и есть определитель проводимости эттера. Он может показать, в том числе и потенциал мага.

– А если потенциал не развивать?

– Значит, он и не проявится, – пояснила девушка, взяв у официантки второй стакан и махом его ополовинив.

– А зачем девушкам развивать потенциал? Достаточно, что он у них есть, ведь так? – Шок переводил взгляд с Корда на Асию.

– Это-то да, – кивнул Корд. – Но тут такое дело… Выявить потенциал не всегда получается точно. Так что, если у невесты есть сертификат, подтверждающий уровень владения эттером, то такая невеста очень дорого ценится.

– Фу, ты так говоришь, как будто невест покупают за деньги, – поморщилась Асия. – Нельзя же так о живых людях!

– Извини, – стушевался Корд.

Он достал салфетку и начал что-то с ней делать.

– Будешь опять объяснять на салфетках? – усмехнулся Шок.

– Да нет, это я так, по привычке, – Корд смутился еще больше и задумчиво почесал затылок.

– Да правильно ты всё говоришь, в нашем испорченном обществе к женщинам отношение очень предвзятое. Для того чтобы выйти на уровень, хоть приблизительно такой же, как у мужчин, нужно стать на голову их выше. Поверь мне, – Асия вновь допила зеленый напиток и щёлкнула пальцами, подзывая официантку.

Шок заметил, что девушку совершенно не волновало, есть ли в заведении другие посетители и то, что продавщица уже вновь отошла к кассе.

Та молча подхватилась и принесла очередной стакан с зеленым морсом.

– А почему ты так с Галией жестко разговариваешь? – спросил Шок.

– Отвечаю ей взаимностью на ее жесткость при моём сюда поступлении. Видишь ли, места в особенной группе – это очень важные места для академии. Ученики нашей группы получают углубленные познания по владению эттером. Поэтому есть целые сложные схемы, по которым можно попасть сюда. Есть такие люди, которые не любят, когда вопросы, которые обычно решают через них, решают вдруг без них.

– Знаешь, она не производит впечатления продажной, – усомнился Шок.

– Я говорю в целом. Может быть, она не такая, но подобный вариант тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Может, ты и права, но мне кажется, что ей просто не нравится, когда нарушаются какие-либо правила. Есть определенные законы, по которым происходит отбор учеников в нашу особенную группу. Я вот, например, тоже не проходил отбор и попал сюда не совсем правильно… с точки зрения Галии, мне кажется, поэтому она ко мне и цепляется, – Шок задумчиво пригубил свой молочный напиток.

– Но я же прошла отбор по всем правилам, – возмутилась Асия. – Я ничего не нарушила!

– Ничего? – Корд подавился своим блином. – Ты явилась через неделю от начала занятий, причём сама сказала, что пришла потому, что тебе захотелось вживую посмотреть на Барда, а не потому, что так нужно.

– Ой, ну это не считается, – отмахнулась девушка.

– Почему это «это» не считается? – Корд вышел из ступора, в который ранее она его ввела во время рассуждения о женитьбе, и, казалось, старался компенсировать свое молчание. – Еще как считается. Галия не любит любое нарушение правил, не только нарушение правил при поступлении.

– Ну, из твоих слов получается, что она здесь Воин света, а зло – как раз я, – недовольно скривившись, процедила Асия.

– А это не так? – удивился Шок.

– А сам как считаешь? – девушка вздохнула и посмотрела на обоих парней по очереди. – Хватит на меня нападать. Я отвечаю ей злом на зло. С вами же я могу нормально общаться?

– Ну, вообще-то да, – кивнул Шок.

– Тут не поспоришь, – подтвердил Корд.

– Вот и я про то же. Уж не знаю, зарабатывает ли она на поступлении в особую группу, но это не важно, она меня не любит, так за что тогда мне любить ее? Да и дело еще в том, что, в отличие от вас, я могу себе это позволить.

– Тут я тоже согласен, – Корд опять кивнул. – Но знаешь, – он пытался сложить из салфетки какой-то кораблик, но у него всё не получалось. – Мне кажется, что думать о ней плохо можно, но вот думать, что она глупа настолько, что попробует вмешиваться в отбор, который контролируется на уровне империи, не стоит. Это очень серьезно. Империя не подпускает к отбору в группу практически никого из местных.

– Почему? – удивился Шок.

– Ну, ты сам подумай, – пожала плечами Асия. – Это же очевидно.

– Если бы отбор проводили на местном уровне, то от высших аристократов в группе прохода бы не было.

– То есть Хрустальные принцы точно бы в ней учились? – спросил Шок.

– А ты откуда о них знаешь? – спросил удивленно Корд.

– Да так, слышал кое-что… – неопределенно проговорил парень.

– То есть Хрустальные принцы точно были бы в ней, а так же еще человек сто. Причем все были бы уверены, что так всё и должно быть, – кивнула Асия.

Они еще какое-то время посидели, обсуждая учителей в академии и несправедливое устройство мира в целом.

Шоку очень понравилось так проводить время, девушка вносила какой-то интересный оттенок в обычное общение двух друзей, и ему этот оттенок нравился. К тому же запах ее эттера очень отличался от запаха других людей, которых он знал. И этот запах нравился ему больше, чем другие.

А еще, при первой встрече с девушкой он и подумать не мог, что с ней будет так легко общаться. Оказалось, что в жизни она совсем не агрессивная, может слушать и даже интересно рассказывать.

После того, когда они всё уже обсудили, Корд пошел в академию, разыскивать, как обычно, Элю, а Асия пошла по своим аристократическим делам в какую-то другую сторону, не сообщив парням куда именно.

Кстати, вопрос о том, как она их нашла, так и остался открытым. Девушка совершенно искренне на вопрос, следила ли она за ними, отвечала отрицательно, но, когда Шок пытался расспросить ее об этом подробнее, – просто переводила тему.

Шок в задумчивости брел по улицам города, который становился ему всё больше знакомым. Ноги сами несли его куда-то. Он размышлял о том, что происходило в академии, о ребятах из класса, с которыми познакомился, а потом…

4

А потом понял, что ноги несут его в одно конкретное место. Туда, куда он не собирался вроде бы идти, но не идти, как оказалось, тоже не мог.

Возле знакомой забегаловки, как всегда, вилась стайка курьеров.

Аспидия сразу его заметила, и Шок увидел, как она напряглась.

– Привет, явился-таки, я уж думала, что тебя можно больше не ждать, – проворчала она, выходя из-за барной стойки.

– Почему это меня можно не ждать? – Шок почувствовал, как в нем закипает злость.

– Ну как же, доставил пакет, не доставил пакет, ни слуху ни духу.

– То есть я сам должен был идти обратно, несмотря на синерубашечников, которые ловили, как оказалось, меня, а потом рассказывать тебе, как прошла моя доставка?! – Шок сам не заметил, как почти перешел на крик.

– Тише-тише, – успокаивающе зашипела женщина, схватив его за локоть и отводя от навостривших уши курьеров. – Посох, давай пока сам, я сейчас вернусь, – кивнула она своему партнеру.

Посох, вот значит, как его зовут.

Шок с ведущей его Аспидией свернули в какой-то проулок, которого парень до этого момента не видел. Он находился за забегаловкой и был небольшим пустым пространством между помещениями курьерского кафе и соседними.

Приоткрыв небольшую дверь, Аспидия втолкнула Шока внутрь темной каморки и зажгла свет.

Вокруг стояли стеллажи с пакетами разных форм и размеров. Возле входа стоял кривой столик, на котором лежал огромный гроссбух, заполненный какими-то странными закорючками. Возле столика стояли два колченогих табурета, похожих больше не на предметы мебели, а на какие-то детские рисунки. Такими странными и несуразными они выглядели.

– Садись, – Аспи уселась на один из табуретов, указала Шоку на второй.

– Хорошо.

Тот покорно уселся на покачивающийся неустойчивый предмет мебели. Да, это вам не парящие в воздухе сиденья академии.

– Успокоился?

– Да…

– Вот и славно, – женщина нахмурилась и потрогала кончик носа. – Я не собираюсь перед тобой извиняться. Так совпало, что мне нужно было выполнить эту работу, а никого лучше тебя для этого у меня не нашлось. Я думала, для тебя это станет небольшой прогулкой. Как, в принципе, и оказалось.

– Эта легкая прогулка могла закончиться для меня в любой момент. Если бы ты хоть предупредила, что меня может ожидать. Да я почти подошел к синерубашечнику спросить, как пройти по адресу!

– Хэх… и зачем же ты к нему подошел бы? Я же сказала – ни у кого ничего не спрашивать. Это же было проверочное задание.

– Ты сказала – не пользоваться айдиком, а про то, что ни у кого ничего не спрашивать – разговора не было.

– Ну, возможно. Так и почему ты всё-таки не спросил?

– Я подумал, что вы заодно, и они тоже контролируют, как я доставляю пакет.

– Мы с синерубашечниками? А что, это было бы неплохо. Я подумывала о таком варианте, но, как сам понимаешь, не того полета я птица, чтобы заинтересовать этих людей. Ладно, считай, что за мной должок.

– Должок?!

– Да тихо ты, чего такой крикливый сегодня?

– Мало того, что ты меня использовала втемную. Мало того, что ты заработала на мне кучу денег. Так ты еще и платить за это не намерена!

– Я не заработала на тебе «кучу денег», – Аспидия устало откинулась на своем табурете, балансируя так, чтобы он не свалился. Оперлась спиной о стену и потерла виски. – Мне дали задание, которое я не могла не выполнить. Эта доставка была в счет моего долга. Большого долга.

– Значит, ты больше не должна?

– Должна, но уже гораздо меньше.

– Так, а мне с этого что? Плати.

– С чего это я буду тебе платить? Ты даже не работаешь на меня.

– Может, и не работаю, но доставку выполнил. Это работа? Работа. А любая работа стоит денег.

– Уговор был, что ты выполняешь проверочное задание, а я принимаю решение, брать тебя на работу или нет.

– Слушай, – Шок внимательно посмотрел на усталую женщину, сидящую перед ним. – Ты же неплохой человек. Так почему ты так себя ведешь?

– Почему? – она ответила на его взгляд, по-видимому, принимая для себя какое-то решение. А затем, вместо ответа, сказала:

– Приходи дней через пять, мне передадут деньги за доставку. Я отдам тебе тридцать процентов, как младшему партнеру. Всё честь по чести. Извиняться ни за что не собираюсь.

– И это всё?

– А что тебе еще нужно?

– В моём мире есть такое правило, существуют денежные долги и неденежные. Я выполнил доставку, за нее я получу свои деньги. Но за то, что сама доставка была обманом, и ты подставила меня, за тобой остался долг. Когда мне потребуется, я спрошу у тебя за этот долг, и тогда ты мне за него ответишь.

Аспидия молча смотрела на парня, а затем, вздохнув, произнесла:

– Хорошо, пусть будет так. Я могла бы натравить на тебя Посоха, он как раз и решает подобные вопросы с зарвавшимися курьерами. Я могла бы отдать тебя своим заказчикам, я уверена, тогда бы они списали с меня все долги и напрямую работали бы с тобой. Но я этого не сделаю. Я согласна с твоими условиями, но у меня тоже есть условие.

– Какое?

– Я отдам тебе не тридцать процентов, а пятнадцать, я думаю, что ты здесь не ради денег, вернее, не только ради денег. Я признаю, что за мной остается долг, который ты сможешь стребовать, когда тебе понадобится. Я не уверена, что смогу тебе помочь, но всё, что от меня зависит, сделаю. И я также оставляю за собой право обратиться к тебе, когда мне вновь потребуются твои услуги особого курьера. Идет?

– То есть я всё-таки принят на работу? – усмехнулся парень.

– То есть всё-таки принят, – кивнула Аспи.

– А нельзя было так сразу?

– Как так?

– Ну, по-нормальному, не подставляя, не играя в эти дурацкие игры?

– Так кто ж знал, что ты такой деловой и серьезный парень? – в глазах женщины мелькнули веселые бесенята. – Нужно же было тебя проверить. Вот я и проверила. Странные вы ребята из другого мира.

– А ты многих знаешь?

– Ну, не многих, кроме тебя, еще парочку, но всё равно – странные вы все. Ты вот выглядишь как ребенок, но ведешь себя явно не по-детски. Из какого ты пришел мира? Что у тебя там происходит, что заставляет детей быть такими…

– Какими?

– Ну, не детьми?

– Я не уверен, но мне кажется, дети – это те, у кого есть детство.

– А у тебя его что, нет?

– В моём мире его не было почти ни у кого.

– Вы все в твоем мире так ведете переговоры?

– Да. Иначе – не выжить.

5

Когда Шок и Аспидия вышли из коморки, большинство курьеров уже разошлись по своим делам.

Шок поискал глазами Талия, не нашел и собрался было идти в академию, но Аспидия не отпустила. Она зашла за барную стойку, немного там поколдовала и поставила перед парнем пиалу со знакомым рисом. Шок заметил, что в этот раз кусочков мяса было больше. Затем рядом с рисом появились еще три пиалы с какими-то кислыми овощами.

– Давай, поешь, – проговорила, усмехаясь, Аспи. – Уверена, что таких разносолов ты не пробовал. Это капуста и синенькие по нашим южным рецептам. Я сама их солю.

Шок не стал отказываться, а с благодарностью принялся есть предложенное.

– Вкусно, – проговорил он с набитым ртом.

– Ты теперь часть команды, так что заслужил.

– Спасибо, – парень уплетал за обе щеки, ни секунду не стесняясь того, что ел руками, а не столовыми приборами.

– Кстати, по поводу работы, – Аспидия подмигнула. – Завтра с тобой свяжется Талий и скажет, что нужно делать.

– Завтра? – Шок подавился едой и закашлялся.

– Ну да, а что? Мы же договорились, что я обращусь к тебе, когда мне потребуется особый… потребуются твои способности.

– Да, но почему завтра?

– Это работа, парень. Привыкай, – усмехнулась женщина.

Глава 8. Магия

1

Очередной урок магической практики начался с небольшой лекции, это было для ребят повторением материала, и Мастер Зимний проводил их в основном для Шока. Но это занятие было уже для всех.

– Как вы все знаете, вокруг нас присутствует эттер. Он пронизывает всё окружающее пространство, иногда концентрируется в особых местах, называемых эттерными точками. Если представить окружающее нас пространство как набор различных измерений, в которых длина, величина и ширина – являются полностью раскрытыми, то измерение времени раскрыто не полностью и приспособлено для путешествий в одну сторону. Понятно?

– Не совсем, – произнес Шок, потирая переносицу.

– Хорошо, посмотрите, ну вот, хотя бы на этот чуть выступающий из стены камень, – Мастер подошел к небольшому сероватому камню магоупорного гранита. – У этого камня есть длина, вот она. Ширина – это вот эта грань, и высота. Это и есть три основных измерения. Так понятнее? Хорошо. Дальше. Этот камень был где-то добыт, обтесан, привезен сюда и вмонтирован в эту стену для определенных функций, функции его не важны, главное, что он совершил некоторое передвижение во времени и пространстве, когда путешествовал сюда. И если вернуть его обратно на место, мы можем, так как по пространственным измерениям можно передвигаться в любую сторону, как вверх, так и вниз, как вперед, так и назад, то во времени мы можем путешествовать только в одну сторону. Вперед. Так понятнее?

– Немного не понял, как можно, двигаясь вперед или назад, вернуть камень обратно в карьер? – уточнил Корд.

– Хорошо, смотри, давай представим, что весь мир у нас состоит из определенных координат. Что такое координаты, вы знаете?

– Да, в прошлом году изучали координатные плоскости, – кивнула Эля.

– Ага, вот и отлично. Представьте, что весь мир разделен тремя координатными плоскостями. Таким образом, если представить нынешнее место – расположение этого куска магоупорного гранита как набор определенных координат, а предыдущее место – положение как набор других координат, то скажите, можно ли несколько раз повторить переход этого камня из одних координат в другие и обратно?

– Да, можно, – нестройным хором ответили Корд и Шок.

Парни сами не заметили, как их захватил рассказ Мастера.

– Временные координаты, теоретически, можно рассчитать по отношению к какой-нибудь одной точке. У нас, например, есть две координационные точки: точка, когда мир столицы империи открыл первые врата в соседний мир, и после этого наша империя стала Межмировой, это так называемое – Имперское время, Имперское летоисчисление, а также точка, когда данный мир, в данном случае – Мир Хрустальных башен, вошел в империю. Это так называемое – Локальное время или Локальное летоисчисление. Если в двух словах, то имперское летоисчисление создано для того, чтобы привести все миры к одному знаменателю, а локальное – для того чтобы вести отсчет в каждом конкретном мире. Ведь временные потоки миров могут отличаться друг от друга. Таким образом, получается, что мы можем задать координаты данного камня и во времени, причем сразу в двух координатных системах. Однако сможем ли мы вернуть данный камень обратно в те временные координаты, в котором он был изначально?

– Нет? – неуверенно спросил Шок.

– Правильно, не можем. Далее у нас есть еще несколько измерений, назовем их измерения категории эн, которые включают подмножество от эн-один до эн-икс, они являются для нас скрытыми. Мы не можем воспринимать все эти измерения, но они существуют.

– Извините, «эн что»? – перепросил Шок.

Он совершенно ничего не понял, и, к его удивлению, окружающие ребята не спешили смеяться над ним за это. Даже Лика.

– Хм… – задумался Зимний. – Представьте себе дом. Он имеет стены, пол, потолок, окна, двери и крышу. Так?

– Так, – согласился Шок.

– А водопровод, эттерная проводка, отопление – в доме тоже есть, но зачастую они скрыты в стенах, потолке или полу. Так? – ребята молча кивнули, и Зимний продолжил: – А теперь представьте, что есть небольшой сервисный этаж между, например, потолком и полом второго этажа этого дома. Понимаете, о чём я?

– Не совсем, – признался за всех Шок.

Остальные вновь промолчали.

– Сервисный этаж – это небольшое помещение, которое полностью дублирует по площади сам этаж, и в котором спрятаны коммуникации… Ну, то есть все трубы и провода. Это облегчает доступ к ним в случае необходимости и помогает при ремонте.

– Сервисный этаж мы понимаем… но не совсем понятно, при чём здесь эн? – проговорил Корд.

– Слушайте дальше. Если представить, что мы не видим этот «сервисный этаж», но понимаем, что он есть, и чувствуем, где по этому этажу течет… горячая вода, например, то это покажет, как мы ощущаем эттерные точки. Эттер течет по соседнему измерению, которое мы не можем видеть, так как это измерение выходит за наши пределы восприятия, но мы можем чувствовать течение эттера в нем даже в таком случае. А если нам нужно использовать эттер, мы можем найти эттерную точку – место, где эттер максимально близко подходит к нашей реальности, и попытаться взаимодействовать с ним в этом месте. Вот этот сервисный этаж и является совокупностью… э-э-э… множеством измерений эн, о которых мы знаем, но увидеть их или почувствовать не можем. Еще раз, мы можем найти точку, где эттер из невидимых измерений максимально близко подходит к нашему. Это позволяет нам взаимодействовать с эттером.

– Как взаимодействовать? – опять спросил Корд.

– А… я, кажется, понял, – закивал Шок. – Получается, если мы найдем эттерную точку, то сможем поставить там «кран» и набрать из него эттера или «горячей воды», для применения в нашем мире. Так?

– Точно, – кивнул Мастер. – Всем всё понятно?

– Вроде бы понятно, – кивнул Корд. – Только голова немного кружится.

– У меня тоже, – согласился Шок.

– Хорошо, эту часть уяснили, идем дальше, – кивнул Мастер Зимний.

Он подошел к одной из стен и, указав на странный рисунок на магоупорном граните, напоминающий набор непонятных царапин, проговорил:

– Внимание. На этом камне в рисунке спрятана одна из эттерных точек. Кто сможет первый указать на нее, тот получит от меня дополнительный балл на экзамене.

Группа замерла, вглядываясь в набор черточек и точек, а Эли вздохнула и еле слышно прошептала:

– Вторая косая черта слева от косого крестика.

– Умница, – поощрительно кивнул Зимний, а Шок почувствовал, что его взгляд сразу же метнулся к точке, о которой говорила Эли, и словно прикипел к этому месту.

Неожиданно для себя, Шок почувствовал, что начинает сосредотачиваться на этой точке. Ощущения были похожими. Они напоминали то, что он чувствовал в пыльном коридоре, когда потерялся… Запах эттера, которым было пропитано всё в этом мире, стал чуть интенсивнее.

Краем сознания он слышал, как Зимний продолжал вещать:

– Если сосредоточиться на этой точке, то можно почувствовать, как вы начинаете взаимодействовать с чем-то. Каждый ощущает это взаимодействие по-своему, но это называется: «Подключиться к точке». У каждого из вас такое подключение будет своим переживанием. Попробуйте сосредоточиться на точке и представить перед собой небольшой сгусток эттера. Представьте, что эттер – это капля, похожая на ртуть, которая возникает из воздуха прямо перед вами и начинает играть каким-нибудь цветом. Какой это будет цвет, вы представите каждый сам…

Шок краем глаза замечал, как перед Кордом повисла капля чего-то льдисто-голубого, перед Ликой – молочно-белого цвета, перед Элей засветилась небольшая золотистая звездочка.

– Хорошо, молодцы, – продолжал Зимний. – Теперь слушайте меня внимательно. Я начну считать от пяти до одного, и когда я произнесу один, вы можете отпустить эттер и расслабиться. Пять. Вы чувствуете легкость, окружающее пространство постепенно начинает отпускать вас. Четыре. Взгляд становится более сфокусированным. Три. Запахи и звуки возвращаются с прежней интенсивностью. Два. Вы чувствуете свое тело… Один.

Шок втянул в себя воздух, оказывается, всё это время он совершенно не дышал.

– Все молодцы. Шок, что ты чувствовал? Сопровождение в транс было нормальным. Почему не получилось сформировать каплю?

– Потому что он тупой, – захихикала сбоку Лика.

– Тихо. Шок, можешь описать, что происходило?

– Да… постараюсь… – у парня во рту пересохло. – Я нашел точку сразу, когда Эли подсказала, а затем на меня словно кто-то посмотрел… вернее, я посмотрел на кого-то большого и сильного, а он не захотел посмотреть на меня…

– Интересно. Можешь посмотреть на него сейчас?

– Попробую, – парень вновь посмотрел на эттерную точку.

Его взгляд сразу нащупал ее и «прилип», словно какая-то деталь встала в предназначенный для нее паз.

– Не торопись, – чуть нахмурился Зимний. – Ты уже сталкивался с эттерными точками?

– Да, один раз, – ответил Шок, не отводя глаз от точки.

– И что ты тогда почувствовал? Что сделал? Получил отклик?

– Да, я…

Шок вспомнил пыльный серый коридор и трещину, бегущую по стене. Тусклый свет плафонов, вафельные механизмы, в которых находились двери, и звенящую тишину.

Он словно провалился в тот момент, когда сидел, привалившись спиной к стене. Вспомнилось всепоглощающее чувство голода…

«Интересно, – подумал парень. – А если получится, то что я смогу сделать?»

Он до сих пор не очень доверял магии, практически не воспринимая ее, магия до сих пор была для него чем-то нереальным. Это явление всё еще оставалось чем-то невероятным, настоящим волшебством, сказкой. Формировать какую-то каплю, было чем-то странным и ненужным. Была одна история из его мира, в которой главный герой получал волшебные навыки. Там хитрый и смелый парень заключал с Морским дьяволом договор, который давал ему возможность выполнить пять желаний.

«Так вот в чём дело, – осенило Шока, – получается, что через эттерную точку я обращаюсь к Морскому дьяволу? Значит, окружающие маги или неправильно понимают всё происходящее, или ему просто врут».

Он оглянулся на ребят вокруг, которые только что на его глазах формировали свои разноцветные капли эттера.

Вновь перевел взгляд на точку, разглядывая царапины на камне. А если Морской дьявол есть действительно, если у меня всего пять желаний, то какой смысл их тратить на какую-то невзрачную каплю?

«Хочу стать самым сильным магом этого мира!» – загадал парень и почувствовал, как некто невообразимо великий обратил на него внимание.

Стены вокруг задрожали, послышался далекий гул, словно заработал какой-то большой механизм.

«Прямо как тогда в коридоре», – осознал Шок.

Запах эттера усилился. Он разливался вокруг, он опьянял, наполняя его чувством легкости.

«Стать самым сильным магом – это не так-то просто, – пришло понимание. – Но размениваться на что-то меньшее? Нет, он не готов. Ведь у него всего пять желаний».

Далекий и сильный смотрел на него, затаившись, словно чего-то ожидая. Загаданное желание было ему неинтересно. Шок уловил, что всего мгновение и этот кто-то отвернется. Отвернется, как все отворачиваются от него. Эйфория начала рассеиваться, а на ее место пришла незваная пустота. Как тогда, когда умерла мама…

Время замерло.

Одинокая слеза прочертила дорожку на щеке парня.

Гул усилился, стены завибрировали сильнее.

Если и загадывать желание, то оно должно быть настоящим, искренним...

Шок прерывисто вздохнул… Непрошенные слёзы хлынули из глаз сплошным потоком. За пеленой он перестал видеть «точку», но продолжал ощущать ее и всё еще не мог отвести взгляд.

Желание.

Настоящее желание.

Я хочу…

Я хочу, чтобы вернулась мама…

Далекий и могучий заворочался. Он прожег Шока своим взглядом и кивнул ему. Шок почувствовал одобрение.

Это было правильное желание…

Мир вокруг Шока пошел рябью. Где-то в невидимых глубинах пространства сдвинулись какие-то могучие шестерни, находившиеся до этого в покое.

Дрожь стен, пола, потолка всё усиливалась. Шок увидел, как сверху посыпалась какая-то пыль…

– Извини, – проговорил стоящий рядом Мастер Зимний и быстрым, но аккуратным ударом отправил Шока в нокаут.