Шлак. Безумная королева

Глава 1

Наверное, я скажу сейчас крамольную вещь, но…

Моя жизнь вполне меня устраивает. Я не хочу никуда бежать, прятаться, добиваться, искать, нападать. Не хочу сходится с тварями, с рейдерами, с дикарями, получать раны, а тем более не хочу, чтобы их получали они: Алиса, Кира, Савелий и малышка Аврора.

Я так и сказал Алисе:

— Хватит войны. Хватит! Мы сыты, одеты, крыша над головой. Чего тебе ещё надо? Прошло много лет, враги о нас забыли. Мы так хорошо спрятались, что сам Великий Невидимый не найдёт наше убежище.

Я сказал это во вторник, а в пятницу пропал Савелий. Мальчишке восьмой год, он вполне самостоятелен и может постоять за себя, во всяком случае, местные его не тронут, и это я не только о людях. Он часто уходил в саванну играть, но к вечеру всегда возвращался.

В пятницу не вернулся.

Алиса включила ментальную связь и попыталась отсканировать территорию вокруг миссии. Её способности позволяли проникнуть вдаль на два десятка километров, этого вполне хватало, чтобы контролировать местоположение детей. Савелия она не почувствовала. В глазах её возникло сначала раздражение, дескать, где ты, мелкий разбойник, спрятался? Потом начала нервничать. В глаза потекла чернота. Я испугался. Господи, не хватало мне ещё разборок со взрослым ревуном, к тому же, самкой, к тому же, потерявшей детёныша.

Я погладил её по руке, притянул к себе, поцеловал. Губы её задрожали.

— Дон, я не чувствую его.

— Всё хорошо, милая, — я снова поцеловал её. — Скорее всего, он забрался в холмы, ты же знаешь, они мешают сигналу. Сейчас мы с Желатином отправимся туда и осмотрим каждый склон.

— Киру возьми. Её ментальная связь работает не хуже моей. Как найдёте Савелия, пусть она сразу свяжется со мной.

— Так и сделаем.

— Я тоже поеду, — заявил Коптич.

— Куда ты поедешь, чёрт одноногий?

— Я на одной ноге тебя на двух перепрыгаю!

— Нет, ты остаёшься, — твёрдо сказал я. — Будешь на подхвате. Включи рацию и жди. Если нам что-то понадобиться, я тебе сообщу.

Мы заложили в джип запасную канистру бензина, бутылки с водой, Желатин повернул ключ. Я прихватил калаш, прыгнул в кузов, Кира села на переднее сиденье. Поехали. Алиса стояла у главного здания миссии, смотрела нам вслед.

Я старался ни о чём плохом не думать. Ребёнок заигрался, забылся, потерял счёт времени. Скорее всего, мы встретим его на полпути к холмам. Савелий часто ходил в ту сторону, у него там убежище — небольшая пещерка, в которую он натаскал старых вещей и устроил по-мальчишески уютный охотничий домик. Он никогда и никому не говорил об этом месте, но разве можно утаить что-то подобное от родителей, один из которых проводник, а второй двуликий?

Думаю, Кира тоже знала. Едва мы отъехали от миссии на сотню метров, она приподнялась, и удерживаясь за дуги, начала оглядываться по сторонам. Стемнело. Уже в темноте мы добрались до холмов. Пещера Савелия находилась чуть дальше и выше. Моих ментальных способностей хватало только на полсотни шагов, поэтому я попросил Киру:

— Котёнок, просканируй пещеру.

Девчонка закрыла глаза. Минуту сидела неподвижно, потом тряхнула головой:

— Никого.

Проехав ещё сто метров, я похлопал Желатина по плечу.

— Глуши.

Желатин прижался к обочине и остановился. Я повесил калаш на шею, спрыгнул на землю. Сунул в рюкзак две бутылки воды, третью открыл, сделал несколько больших глотков и протянул Кире.

— Желатин, жди нас здесь.

— Один? — изумился водила.

— А кто ещё тебе нужен?

— Дон, ты в своём уме? Это вам похер на всё, а я простой человек, даже без нанограндов. А здесь, между прочим, львы.

— Накройся брезентом, они тебя не тронут. Мы ненадолго.

— Брезентом накрыться? Ты бы ещё предложил штаны снять и… — он посмотрел на Киру и не стал заканчивать фразу.

— Ладно, — кивнул я, — пойдёшь с нами. Только не отставай.

Подниматься было тяжело, склон рыхлый, из-под подошв сыпался гравий, приходилось хвататься за кусты и выступы крупных камней. Фонари мы не брали, хватало сумеречного зрения, а вот Желатин чертыхался на каждом шагу. Тем не менее до пещеры мы добрались быстро. Вход в неё прикрывали заросли фикуса. Я раздвинул листья, шагнул внутрь. Под ноги попал мяч. Я подарил его Савелию в прошлом году, но месяц спустя он куда-то пропал. Теперь понятно, куда.

Пещера больше походила на расщелину, в которой я зажал группу Дыля. Чтобы попасть внутрь, пришлось опускаться на корточки. Слева лежал надувной матрас, у дальней стены валялись инструменты, их, как и мяч, тоже давно никто не видел. На матрасе я увидел альбом. Странно, не знал, что Савелий рисует. Открыл обложку, перевернул несколько листов. Носорог, обезьяна, заход солнца над саванной. Для семилетнего мальчишки слишком хорошо. Оглянулся к Кире.

— Ты знала, что он рисует?

Дочь пожала плечиками:

— Все дети рисуют.

Пока она рассматривала рисунки, я осмотрел пещеру более внимательно. Ничего особенного не нашёл, обычный уголок мальчишки на задворках родительского дома. Ни следов, ни подсказок. Вряд ли он вообще был здесь сегодня, да и вчера тоже вряд ли. Может, есть смысл проехать дальше по дороге? Она огибает холмы и выходит к морю. Савелию нравится море, иногда мы ездим к нему искупаться, порыбачить. Там есть пристань и несколько лодок, неподалёку рыбацкая деревушка. Вдруг рыбаки что-то видели?

— Всё, уходим отсюда. Возвращаемся к машине, — велел я.

— Пап, куда теперь? — спросила Кира.

— К морю, — подумав, сказал я. — Давайте к морю. Савелий мог уйти к пристани, а когда понял, что уже поздно, решил остаться там на ночь.

Я говорил, а сам не верил в это. Мальчишка слишком мал, чтобы совершать подобные путешествия пешком. Разве что оседлал буйвола, я видел неподалёку небольшое стадо. Савелий большой любитель кататься верхом, вот и сегодня мог устроить прогулку до моря. Он подружился с местными ребятишками, те учили его ловить рыбу, а он изумлял их своими способностями, проще говоря, дурил головы всякими образами, подчерпнутыми из глянцевых журналов Алисы. Я возил его на побережье два-три раза в месяц, но ходить одному запрещал, слишком далеко.

Неужели он нарушил запрет?

Желатин давил на педаль, джип подпрыгивал на кочках, на камнях. Впереди я почувствовал препятствие. Оно двигалось. В подсознании отразились большие серые кляксы, слишком большие для человека. Скорее всего…

— Слоны! — крикнула Кира.

Желатин резко надавил на тормоз и крутанул руль вправо. Джип по инерции влетел на склон холма, меня бросило назад и приложило спиной о борт, но я тут же поднялся и обратился к дороге.

Из-за поворота вышла самка, за ней два детёныша, потом снова самка. Сознание рисовало двенадцать клякс. Крупная семейка. Слоны часто ходили этой дорогой на водопой к озеру за холмами, а потом направлялись в саванну. Кира просканировала их. Если бы Савелий пытался общаться с ними образами, она бы это уловила, но нет, ни единой зацепки. Может я ошибаюсь, и он ушёл не к пристани?

Слоны прошли мимо длинной вереницей, не обращая на нас внимания, и только один детёныш повернул голову к Кире и приветственно поднял хоботок.

Пропустив стадо, Желатин сдал назад, переключил передачу и снова надавил на газ. До моря оставалось километров восемь. Когда мы подъехали, я взглянул на часы: второй час ночи. Деревенька спала, прикрывшись темнотой и пальмовыми листьями. Ни огонька, ни звука. Волны тихо накатывали на пляж, омывая песок и крабов.

Желатин подъехал вплотную к пристани, я на ходу выпрыгнул из кузова, но уже чувствовал, что Савелия здесь нет. Не было его и в деревне. Кира смотрела в её сторону, сканируя каждую хижину и кусала губы.

— Папа…

— Да понимаю, понимаю.

Хотя ничего не понимал. Может быть, не тот след взял? Надо было в саванну, а не к морю. Получается, потеряли время.

— Желатин, разворачивайся…

Звук выстрела и вспышка возникли одновременно. Стреляли с моря, метров с трёхсот. За мгновенье до этого я успел ухватить Киру и швырнуть на песок, накрывая своим телом. Пуля прошла над нами, в кого целились, в меня или в дочь, не ясно, да это и не важно. Важно сейчас то, что стрелок отличный. Не среагируй я вовремя, лежать одному из нас в луже крови, и никакие наногранды не спасли бы.

Я подтолкнул Киру.

— Котёнок, ползи за машину и не высовывайся, пока не позову.

— Пап, я могу дотянуться до него и заставить не дышать.

— Дотянешься, согласен, но образ послать не сможешь, слишком далеко. Даже для тебя. Просто просканируй сколько их и скажи мне.

Припадая к песку всем телом, я пополз к пристани. Укрытие из неё так себе: куцая деревянная постройка из пары жердей и брёвен, дальше подобие дощатых мостков, к которым причалены каноэ, местные на них рыбу ловят. А тот, кто стрелял…

Я приподнялся. Триста не триста, но метров за двести от берега покачивался на волнах катер. Его почти не было видно, и лишь благодаря лёгкому волнению удалось различить смещающийся между морем и небом силуэт. Стрелок действительно отличный, если при таких условиях едва не попал мне в голову. Или он…

Под дозой!

Но это невозможно. У людей нет… просто не может быть…

Вспышка — и вторая пуля впилась в бревно возле меня. В щеку вонзилась щепка. Я вжался в песок и перекатился вправо. Выдернул щепку, снова перекатился.

— Папа, он там один!

— Точно один?

— Точно. Но дальше есть ещё корабль. Небольшой, шесть… нет, семь людей… и кто-то…

— Савелий?

— Не чувствую… Там блок, папа. Они блокируют меня, не могу справиться.

Если уж Кирюшка не справляется, значит, люди не просто под дозой. Среди них проводник. Единственный известный мне блокировщик — Фаина, сестра Тавроди. Они нашли нас?

Сука, они нашли нас!

Я резко поднялся на колено, вскинул калаш к плечу и выпустил в катер пол магазина. Вроде бы попал, но убедиться не успел. Кожей почувствовал, как снайпер выцеливает меня, прыгнул в сторону и распластался подобно морской звезде.

Выстрел — пуля ткнулась в песок возле лица. Бьёт на упреждение. Не дурак. Местные на такое не способны.

Затарахтел мотор, и звук начал отдаляться.

— Папа, он уплывает! Папа, что делать? Они же увезут Савелия!

Я перевернулся на спину и посмотрел в небо. Конечно, увезут, для того они и приезжали. Загонщики… Они всё сделали правильно: выследили, вычислили наш распорядок, привычки, а чтоб ни Алиса, ни Кира их не почувствовали, ставили блок. Он не заметен, если его не искать специально. Мы и не искали, потому что верили в безопасность. Это наша главная ошибка. Моя ошибка. И когда они выявили слабое звено, начали действовать.

Что дальше? Ну, во-первых… Во-первых, я вернусь в Загон. Станок находится на Передовой базе, местоположение известно, но при всём желании не успею опередить их и помешать переходу, так что можно считать, что Савелий уже в руках Тавроди. Во-вторых, Алиса с Хрюшей пытались создать свой станок и, кажется, у них получилось, так что повторный штурм Передовой базы отменяется. В-третьих, теперь следует ждать ультиматума. Тавроди мечтает, чтобы Алиса вернулась. А ещё есть Кира, Аврора. Он может стать владельцем сразу четверых двуликих. Я лично ему уже не нужен, поэтому стрелок пытался убить меня. Исходя из этого, Тавроди должен связаться с нами и предложить условия. Принимать их, не принимать… Принимать, конечно, куда деваться, но всё равно надо разговаривать с Алисой.

Звук мотора растаял вдалеке, я поднялся и подошёл к джипу. Кира сидела на корточках у заднего борта, Желатин притворялся пляжным ковриком под днищем.

— Хватит валяться, вставайте, — вздохнул я. — Возвращаемся в миссию.

Это было трудное возвращение. Всю дорогу я думал, как сказать Алисе, что Савелия увезли загонщики. Фаина! Опять эта тётка влезла в нашу семью. Не надо было отдавать её Тавроди. Посадить на цепь — и пусть ходила бы по ней как тот кот, песни пела. Но я ведь добрый, ратую за справедливость, теперь расплачиваюсь.

Алиса ждала нас. Ходила между зданиями словно пантера по клетке, сжав кулаки и оскалившись. Она всегда была эмоционально выдержана, а тут как будто бес вселился: рычит, истерит, глаза налились чернотой — мать, что поделаешь. Если она сейчас сменит облик, с ней не справится никто. У нас элементарно не хватит сил, а Кира ещё слишком мала, чтобы осадить взрослого ревуна, даже если сама сменит облик.

Объяснять ничего не пришлось.

— Дон! Дон!

— Милая…

— Дон, как же так? Как? Верни моего сына, слышишь?! Верни его мне!

Я обнял её. Она сразу сжалась и заплакала. Эмоции утихли, глаза снова стали прозрачно-синими. Мы сели на ступеньки крыльца и сидели не отрываясь друг от друга. Вокруг собралась вся миссия: Кира, Желатин, Коптич, Хрюша. Прибежала даже малышка Аврора, топая босыми пяточками по полу. Залезла к маме на руки и засопела носом.

Несколько минут мы сидели молча, никто не хотел начинать разговор первым, но при этом каждый смотрел на меня.

— Пришло время вернуться в Загон, — наконец произнёс я.

Все мои мечты на спокойное настоящее разбились о реальность. После того, что случилось сегодня, я снова был готов бежать, прятаться, добиваться, искать, нападать, сходится с тварями, с рейдерами, с дикарями, получать раны, короче, жить той жизнью, о которой хотел забыть. Я всегда осознавал возможные риски и был готов к ним. Более того, я предполагал, что подобное может случится, и все предыдущие годы не прекращал тренировок. Мои походы в саванну не были случайностью. Саванна идеально подходит под климат Загона: та же жара, отсутствие воды, дикие звери. Как сердцем чуял…

Я знаю, что Алиса с Хрюшей пытались создать или уже создали свой станок. Мне их опыты никогда не нравились, но я не вмешивался: хотят — пусть пробуют. И теперь это может пригодиться. Проникнуть в Загон через станок на Передовой базе не получится. Там наверняка усилили охрану, нагнали варанов, проводников. Ждут нас. А вот в самом Загоне не ждут. Тавроди не знает об экспериментах Хрюши, думает, мы до него не дотянемся, и это мой шанс вытащить Савелия.

— Хрюша, ты говорил, что пытался создать станок.

— Почему пытался? — ощерился айтишник.

— Значит, создал. Ладно, готовься к запуску. До вечера успеешь?

— Уже готов, как пионер, только кнопку нажать.

— Не надо ничего нажимать. Вечером. Отправляться в Загон с пустыми руками не самое лучшее решение. Желатин, что у нас на складе? Оружие, экипировка?

— Всё нормально на складе, хоть сейчас на войну.

— Замечательно…

— Я тебя одного не пущу, — встревожилась Алиса.

— А я один и не собираюсь, — я посмотрел на Коптича. — Пойдёшь со мной, дикарь? Тряхнём стариной, побегаем по Развалу как в прошлые годы?

— С радостью, — оживился Коптич. — Задолбался уже на одном месте сидеть. Хватит, пора найти пару приключений на свою родную.

— Пап, и я, — ухватила меня за руку Кира. — Я тоже с тобой! Все говорят про этот Загон, а я даже не знаю, как он выглядит. Хорошо?

Слабенький аргумент. Загон не место для экскурсий, там гостиниц нет и чурчхелу на пляже не продают, но, если честно, двуликий в команде не помешает. Рано или поздно Кирюшке придётся выходить на собственную жизненную тропу, в стенах миссии Homo Tavrodius удержать не получится, так пусть это произойдёт под моим присмотром.

Я кивнул:

— Хорошо…

— Ура, ура, — захлопала Кира в ладоши.

— Не «ура», а слушаться меня как Великого Невидимого, ясно?

— Конечно, папочка.

Она чмокнула меня в щёку и заулыбалась.

А вот мне было не до улыбок. Мысленно я уже просчитывал, что нужно взять с собой, где устроить базу, с кем из местных связаться. Мёрзлый и Гук погибли, кто остался? Куманцева? Олово? Василиса? У каждого есть ко мне претензии. Могу ли я обратиться к ним за помощью? В одиночку, пусть даже со мной будут Коптич и Кира, я не справлюсь. В первую очередь нужно будет осмотреться, а для этого потребуется укрытие, где можно отсидеться в случае возникновения проблем. И тыловое обеспечение. Это раньше я шёл на авось с минимумом экипировки и не думая о последствиях. Семь лет прошло. Семь, Карл! С тех пор я стал взрослым и на многие вещи смотрю по-другому.

Мы разошлись по своим комнатам. Я проспал до обеда. Когда проснулся, Алисы рядом не было, Кира на улице играла с Авророй. Вообще-то, для этих целей у нас есть специальная нянька — Коптич. Он проводил с малышкой почти всё свободное время, но как оказалось с утра он вместе с Алисой укатил на плантацию. Догадываюсь с какой целью. На цепях возле домашнего поля крапивницы сидели три полноценные твари, с которых можно высушить несколько полноценных доз. Они нам пригодятся. Но всё равно нужно взять с собой нанокуб. В обмен на сестру, Тавроди передал нам технологию производства фильтров. Процесс достаточно сложный, трудоёмкий и длительный. Одного фильтра хватало на сушку трёх десятков тварей. Сколько мы просидим в Загоне неизвестно, так что запасные фильтры тоже придётся взять. Наногранды — это не только наша с Коптичем сила, но и лучшая валюта, на неё можно купить всё, включая доброе расположение Наташки Куманцевой.

После обеда я занялся подборкой снаряжения. На нашем маленьком складе хранилось всё, что нужно: начиная от ружейной смазки и вплоть до «Джавелина». Коптич выменял его у браконьеров, те охотились с ним на слонов. Хорошая штука, но в Загон я его не возьму, достаточно двух калашей, дробовика, гранат и запаса патронов. Обязательно ножи. Я бы предпочёл эксклюзив от брата Гудвина, но чего нет, того нет. Всё это я сложил в три тактических ранца, добавив сухпай на пять суток и бутылки с водой. Тяжело получилось, но куда деваться. Без еды ещё можно как-то прожить, но без воды нам смерть, а в Развале её достать сложно. Я знаю лишь несколько мест.

Из одежды выбор пал на камуфляж, самый распространённый наряд среди старателей, а именно под них мы и будем косить. Три человека — оптимальный состав для артели. Дальше… Тактические ремни, берцы. Старатели народ зажиточный, так что всё это будет способствовать нашей легенде. И никаких бронежилетов и касок, мы же не штурмовики.

К вечеру вернулась Алиса, протянула баночку с заветной серебряной жидкостью. На взгляд бывшего загонщика карт сто-сто двадцать. Восемь доз. Должно хватить. Я сунул банку в боковой карман, вскинул ранец на плечо.

— Ну, прощаемся.

Алиса прильнула ко мне и проговорила мягко:

— Верни мне сына, Дон.

— Верну, не сомневайся. А ты жди весточку от Тавроди. Он обязательно с тобой свяжется, ему нужна ты, а не Савелий. Наверняка предложит обмен. Сразу не соглашайся. Угрожай, хами, плачь, обещай, что я его найду и кастрирую, в общем, веди себя неадекватно. Он должен быть уверен, что мы здесь и ничего предпринимать не собираемся. Будут новости, пришли Желатина или Хрюшу, или просто положи записку в коробки с сухпаем и патронами.

Хрюша кашлянул.

— Дон…

— Чего?

— С запиской скорее всего не получится. И насчёт сухпая тоже не уверен.

— Почему?

— Видишь ли, наш станок несколько иного типа, не такой, как в Загоне.

— Конкретней.

— У него выход блуждающий.

— Это как?

— Нельзя быть уверенным, что окажешься в расчётной точке. Сегодня это будет одно место, завтра оно может сдвинуться на полста шагов влево, вправо, вперёд. Поэтому нельзя что-то взять и отправить. При каждом запуске кто-то должен находиться рядом с местом выхода, иначе существует вероятность, что записка попадёт не в те руки.

Я замотал головой. Что за хрень: влево, вправо?

— Ничего не понял. Можешь на примере?

— Могу. Смотрел фильм про терминатора, как они попадали из будущего в прошлое? У нас примерно так же. Перемещение будет проходить открытым способом на свободную площадку в пределах ста метров от расчётной точки. Вокруг объекта создаётся световой кокон, работающий как защитный барьер. В Загоне он ограничен стенками контейнера, чтобы избежать непредвиденного внешнего воздействия по окончании перехода. В нашем случае будет существовать определённый риск столкновения с посторонним предметом, но он минимален. По моим расчётам возможность столкновения равняется один к тысяче тридцати семи.

Я всё равно мало что понял, но кивнул:

— Хорошо, пусть будет так. А как насчёт вернуться? Или снова придётся брать загоновский станок штурмом?

— Нет, этого не потребуется. Мы не можем использовать свой станок часто, дабы не привлекать к себе внимания. Требуется много энергии, один запуск обесточивает всю округу. Поэтому предлагаю действовать следующим образом: первого числа каждого месяца я буду запускать станок. Ваша задача визуально обнаружить место выхода, это не сложно, и занять его. Для этого у вас будет ровно сорок девять минут. Потом начнётся обратный заброс.

— Понял. Приблизительно, где находится точка выхода?

— Южнее Депо номер одиннадцать. Там высотка, ты её знаешь.

Да уж, эту высотку я знал хорошо, с ней у меня связано много воспоминаний. Место удобное, по прямой до Загона километров пятнадцать, плюс железнодорожная станция рядом, при необходимости можно доехать до Восточного въезда.

— Ты сам сколько раз под этот станок ходил?

— Дважды, — Хрюша показал два пальца. — Ощущения те же, что и от загоновского, так что ничего нового.

Я посмотрел на Киру. Она никогда не была под станком, по глазам было видно, что мандражирует, но от желания отправится в Загон отказываться не собиралась. Главная причина — она хочет найти мать, поэтому я и не посмел отказать.

— Контакты были?

— С местными? Нет, — он посмотрел на Алису. — За сорок девять минут наладить контакты нереально. Разве что с тварями.

— Ладно, это выяснили, новые вопросы будем решать по мере поступления. Отправляй нас, Хрюня.

Мы прошли на задний двор. Лаборатория находилась в старом амбаре. Раньше в нём хранили сено и различную рухлядь, потом Алиса попросила отдать его Хрюше. Я знал, чем он занимается, но не верил, что добьётся своего. Вечно у него что-то взрывалось, искрило, воняло гарью. Сейчас было тихо, только аппарат, похожий на релейный шкаф, настороженно гудел.

По центру лежал деревянный помост размерами три на три, края по периметру выглядели обожжёнными. К каждому углу при помощи крокодильчиков крепились электрические провода. Насколько мне известно, дерево не является проводником тока, ибо плотность связей не позволяет свободным электронам перемещаться внутри древесных структур… Стоило мне об этом подумать, как Хрюша взял ведро и окатил помост водой. И указал:

— Вставайте.

Я первым поднялся на помост, за мной Кира. Она взяла меня за руку, словно слонёнок за мамкин хвостик, и закусила губу.

— Расслабься, — посоветовал я. — Больно не будет, только ощущение невесомости, тошнота. Но не долго. Главное, делай, что я говорю. Как переместимся, будь позади меня. Увидишь тварь — любую! — стреляй. Не забыла, как пользоваться дробовиком?

— Пап, конечно умею.

— Коптич, твоя зона контроля, — я указал назад и влево. На месте не стой, двигайся.

— Не учи отца… — он кашлянул. — Ты забыл, Дон, это я тебя всему научил.

— Помню. И как едва не пристрелил меня, тоже помню.

— Это старое, забудь. Теперь мы с тобой до смерти одной цепью скованы.

— Готовы? — выкрикнул Хрюша. — Поехали!

Воздух заискрился, затрещал, по кругу побежали молнии. Поддон словно бы приподнялся, меня тряхнуло, Кира крепче вцепилась в руку. Пахнуло озоном. Золотой кокон стал непроницаем, побежали неоновые полосы…

Глава 2

Снова встряска — и нас бросило на асфальт. Высоко в небо ушла огненная стрела, на мгновенье зависла и рассыпалась мелкими искрами. Я перекатился через плечо, встал на колено, автомат перед собой. Вовремя! В трёх шагах впереди сидел на корточках багет. Он склонился над тушей пёсотвари, похоже готовился завтракать. Ножи на левой лапе были вымазаны кровью. Асфальт под пёсо тоже не блистал чистотой, успела набежать приличная лужа, тонким ручейком стекая к бордюру. Её пробовал на язык багет-детёныш. Самка с щенком!

Багет, не раздумывая, кинулся на меня. Три шага для него — доля секунды. Отступать нельзя, за спиной Кира. Как я успел, хрен знает, но за эту долю снял автомат с предохранителя, передёрнул затвор и надавил спуск. Калаш забился в руках, вся очередь ушла багету в грудь. Силой выстрелов его отбросило, я вскинул автомат к плечу и уже прицельно добил тварь в голову. Детёныш рванул в заросли акации. Не отрываясь от прицела, я быстро повернулся влево-вправо. Никого.

— Коптич?

— Чисто.

— Дочь, как ты?

Кира что-то промычала, похоже, её тошнило. После первого скачка такое со многими бывает. Сейчас она не замечала ничего, кроме собственного самочувствия.

По-прежнему не опуская оружия, я огляделся. Справа метрах в тридцати стояла моя высотка — все десять краснокирпичных этажей с зубьями по краю крыши. Дверь подъезда снесена, окна первого этажа зияют чёрными провалами. Вдоль дворового проезда знакомые заросли жёлтой акации. С момента нашей последней встречи они, похоже, не стали ни выше, ни шире, ни гуще.

Слева за акациями ряд хрущовок, за ним должно быть Депо. Там наверняка слышали выстрелы, не знаю, направят патруль на проверку или нет, но надо уходить.

Планов, что делать по прибытии в Загон, пока не было. Всё произошло настолько стремительно — ночная погоня, стрельба, Алиса, станок — что и собраться-то как следует не получилось. Что, как, где, когда — ничего не понятно. Поэтому первое, что необходимо сделать, залечь где-нибудь, успокоиться, обдумать ситуацию и наконец-то выработать план дальнейших действий. Лучше высотки для такой лёжки не придумаешь.

Я щёлкнул пальцем и указал на подъезд. Поднапрягся, сканируя пространство вокруг. Никого. Ни визуально, ни ментально. Это хорошо, но подстраховаться следует.

— Кира, просканируй.

Минуту или две Кира глубоко дышала носом, проверяя дом, наконец, сказала:

— Папа… никого. Только в подвале что-то шевелится. Не пойму что.

Скорее всего, «кто».

Я прошёл к подъезду, менталка заработала лучше. Права Кира, в подвале кто-то есть. Две кляксы. Красные. Значит, опасность. Шагов десять, девять, восемь… Заглянул в подъезд и тихо проговорил:

— Корабли лавировали, лавировали, суки, да не вылавировали.

В ответ захрипело:

— Лари-лари… ли-ли…

Подражатели, кто бы сомневался. Как неудачно они тут засели. Два сразу. Словами из подвала их не вытянешь, а лишний шум поднимать не хочется. Но и соседей таких иметь тоже не в радость.

— Давай в другой дом, — предложил Коптич.

— Останемся здесь, — отказался я.

— Как-то не очень удобно жить с подражателями под боком.

— Нормально. С нами Кира. Они её чувствуют.

Что есть, то есть, твари чувствуют двуликих и близко стараются не подходить. Я понял это на примере с Алисой. Сколько бы мы не ходили с ней по Территориям, твари ни разу на нас не напали, наоборот, сторонились, и это вторая причина, по которой я взял дочь с собой. Да и лучше места для базы всё равно не найти. С крыши и верхних этажей просматривается половина Развала, плюс точка выхода рядом.

— Хорошо, — кивнул Коптич. — Тогда заходим через квартиру. Я первый, ты прикрываешь.

Дикарь, не смотря на отсутствие половины левой ноги, легко вскарабкался на подоконник и перелез в квартиру. Чертыхнулся, споткнувшись обо что-то, и проговорил:

— Кирюха, руку давай.

Я присел перед окном на корточки, Кира забралась мне на плечи, Коптич подхватил её и затащил внутрь. Я ухватился за край карниза, подпрыгнул. Кляксы зашевелились, послышалось утробное рычание. Если полезут в квартиру, без стрельбы не обойтись. Двух подражателей ножом я не завалю.

— Коптич, проверь выход. Глянь, что там с дверью.

Дикарь поковылял в прихожую. Кира дёрнула меня за рукав.

— Пап, на севере движение. Люди.

На севере… Где у нас север? Кажется, со стороны Депо. Не иначе патруль. Быстро среагировали.

— Много?

— Пять.

— Далеко?

— Не скажу точно, четыреста или пятьсот метров. Приближаются.

Очевидно, платформа. Спустя минуту я начал ловить отголоски чужого присутствия. За прошедшие годы моя чувствительность обострились, Алиса говорила, что я заматерел. Этого следовало ожидать. Наногранды со временем открывают в проводнике новые способности и улучшают старые.

Вернулся Коптич.

— Дверь на месте. Я тумбочкой её подпёр. Подражателей это не остановит, но хотя бы услышим.

Но напрашиваться к нам в гости подражатели не собирались. В окно я увидел, как на улицу вышел первый. Крупный экземпляр. Поднялся на задние лапы, принюхался. Интересовали его на мы, а мёртвый багет. Пролившаяся кровь теребила тварям нервы.

Вышел второй подражатель и не останавливаясь вприпрыжку направился к багету. Ухватил зубами за голень, сдавил челюсти. Кость хрустнула. Кира невольно сжалась, с подобными звуками ей сталкиваться пока не доводилось. Ну ничего, привыкнет. И не такое ещё услышит.

Я знаком показал Коптичу, что пора уходить. Пользуясь моментом, мы вышли из квартиры и начали подниматься. На площадке перед десятым этажом остановились. Здесь погибла Юшка. Гоголь, мразь, подвёл её под тварь, и всё что осталось — разодранный ботинок в углу. Жаль, хорошая была бабёнка.

— Чё встал, Дон? — ткнул меня в спину Коптич. — Куда дальше?

— Крайняя квартира слева.

Внизу прозвучали выстрелы. Сначала хлопнул дробовик, потом забахали винтовки. Зарычал подражатель, кто-то закричал:

— У подъезда… У подъезда, сука! Ещё один…

Выстрелы звучали так часто, что даже винтовочный хор был похож на автоматные очереди. Охрана Депо сунулась к высотке через акации, не подумав, что здесь их могут встретить твари. Да сразу двое. Дебилы. Это я про охрану. Кто ж ходит по Развалу через кусты напрямую? Как будто новички или пьяные. Шлак!

Поднявшись на площадку десятого этажа, я первым вошёл в квартиру. Пусто, грязно, паутина в углах. На стене в прихожей частично сохранилась надпись:

Дв йно э прессо итте

Наш с Алисой пароль.

Прошёл на кухню, встал сбоку от окна и выглянул. Внизу шла бойня. Четверо загонщиков в упор расстреливали подражателя. Он обессиленный сидел на жопе и тряс башкой, вздрагивая при каждом попадании. Второй валялся на ступенях у подъезда. Возле акаций лежал человек, судя по неестественной позе, труп.

— Да сдохни же наконец! — взвыл кто-то в сердцах.

Подражатель послушался. Нехотя завалился на бок, дёрнулся конвульсивно и умер. Загонщики не сразу решились подойти к нему, выждали минуту и лишь после этого один рискнул пнуть мёртвую тварь.

— Сдох… Какие же они живучие.

— Подражатель, — словно отвечая на свои мысли проворчал второй. — Они такие… А Крендель как?

— Отбегался Крендель. Всё. Четвёртый за неделю. Мля, прокляли нас что ли?

— Это всё она… Безумная королева. Не будет добра…

— Заткнись!

Я наблюдал, как загонщики столпились над тварью. Доставать нанокуб, чтобы выкачать кровь и добыть драгоценные наногранды, не стали, хотя с двух туш, даже забрызгав кровью весь асфальт, они высушили бы карат тридцать не меньше. Им статы не нужны? Или охрана периметра перестала возить с собой нанокубы?

Загонщики подобрали труп Кренделя, бросили в кузов платформы и поехали к Депо. Странно как-то ведут себя. Приехали на выстрелы, тупо нарвались на двух подражателей, завалили кое-как, сушку не провели, потеряли своего и, не отработав причину выезда, свалили обратно.

Коптич, похоже, размышлял о том же. Он стоял рядом, поглядывал вниз и хмурился. Потом повернулся ко мне.

— Они чё, только вчера из-под станка выпали?

— Догони и спроси.

— Да ладно, Дон, никто в здравом уме не бросит столько невыжатой крови.

— Может у них фильтры закончились.

— Мозги у них закончились. Слушай, давай спустимся. Ну ей-Богу, жаль бросать такое богатство. Я сам высушу, ты только прикрой.

— Не мелочись, Коптич. У нас полная банка, хватит на несколько зарядок. А на запах крови сейчас столько тварей сбежится — не отобьёмся.

— Лишние пара карат никогда не помешают. Дон…

— Нет, я сказал. Всё, спокойно. Вторые сутки на ногах, предлагаю поесть и лечь спать. До утра отдыхаем. Кому приспичит — в соседнюю квартиру. Перед выходом проверяем лестницу на наличие посторонних существ. Ребёнок, тебя это в первую очередь касается, ясно?

Кира кивнула, а Коптич вздохнул и потянулся к ранцу за сухпаем.

Я наскоро перекусил перловой кашей с галетами. Разогревать не стал, не хотелось заморачиваться с портативным разогревателем. Из кухни перешёл в зал. Квартира была четырёхкомнатная, люди в ней жили обеспеченные, из Белостановской номенклатуры. Приличную мебели и вещи давно вытаскали, возможно, что-то я видел в Депо в баре для особо привилегированных гостей, но даже с учётом разрухи и запустения обстановка не выглядела бедной. Все комнаты изолированные, окнами выходили на три стороны, что увеличивало радиус обзора, не допуская лишних рисков.

Я встал возле окна. Вид открывался на улицу, по которой я брёл когда-то с МП-40 на шее. Крытые шифером крыши в обрамлении зелёных шапок деревьев, тянулись к Загону ровными рядами. По этой улице я могу ходить как по полю боевой славы. Чуть дальше и левее спорткомплекс, где рейдеры взяли нас с Внуком, потом дом и дворик, в котором Алиса устроила бойню зайцам. Господи, сколько воспоминаний связано с этими местами. Не думал, что вернусь сюда, да и не надеялся, если честно, а вот поди ж ты, снова смотрю на эти крыши, на эти улицы, на деревья. Жаль, что причина возвращения не туристическая поездка, а старый и, казалось, давно забытый конфликт.

Грудь сдавило. Только сейчас, освободившись от суеты последних суток, я полностью ощутил боль потери сына. Тавроди, чтоб ты сдох, сволочь... Никак не желает оставить мою семью в покое. Данара, Кира, теперь Савелий. Сколько это может длиться? Я убью его! Доберусь до Золотой зоны и убью. Не помешают ни пустыня, ни вараны, ни твари. Первым делом надо попасть в Загон. Это не сложно. По легенде мы старатели, хотим сдать наногранды в банк, так что у охраны на Восточном въезде вопросов возникнуть не должно. Единственный минус, кто-то ещё может помнить меня в лицо. Со временем отпущу бороду, а пока придётся положиться на Коптича. Он в состоянии заговорить зубы любому.

Потом заходим в Петлюровку, самое безопасное место для таких как мы. Слушаем новости, узнаём, чем живёт Загон, чем дышит, какому богу молится. Попутно решаем вопрос: как попасть в Золотую зону. Единственный известный мне способ — поезд. Сесть на него можно только с согласия Конторы, так что билет мне вряд ли продадут. Но расстраиваться рано, территория большая, должны быть другие дороги. Поищем, надо будет — подмаслим. Привлечём к сотрудничеству фармацевтов. Свиристелько Андрей Петрович, провизор, жди меня, дорогой, скоро заявлюсь к тебе в гости.

Я не заметил, как за размышлениями к Развалу подобралась ночь. Воздух стал серым и отзывчатым. Внизу у подъезда рычали твари, дожирали подражателей и багета. Те, кто считал себя охотником, сами стали едой. Такое здесь часто происходит, расслабляться нельзя.

— Пап, ты не спишь?

В комнату заглянула Кира.

— Нет, котёнок.

Она присела на пол возле меня, вздохнула.

— Здесь так много тварей… Постоянно их чувствую. В них столько злобы. Я не могу их контролировать. Носорогов могу и слонов могу, а их не могу. Почему?

— У них мышление построено по иному принципу. Многие вещи они воспринимают не так, как животные или люди. Они ближе к таким как я и ты. Когда ты последний раз обращалась в ревуна?

— Года два назад. В саванне меня окружила стая гиен, я испугалась и перевоплотилась. Порвала всех.

Последнюю фразу она произнесла с самодовольством.

— Помнишь те ощущения?

— Помню. Жажда, потом опустошение, потом радость и снова жажда.

— Вот это и есть суть тварей. Как только научишься их понимать, сможешь контролировать.

— Ты умеешь?

— Нет. Мне это не дано. Алиса отчасти может, значит, должно получится и у тебя. А мои рамки — образное общение.

Кира сощурилась, посмотрела в потолок. Мне показалось, что она готовится к перевоплощению. Неприятно было бы очутиться в одном помещении с ревуном. Алиса даже в таком состоянии способна оставаться человеком. Мы много разговаривали на эту тему. Она говорила, что в образе ревуна воспринимает окружающий мир как зону сплошной враждебности. В ней не существует времени, принципов, морали. Кто сильнее — тот и прав, а так как ревун самая сильная тварь, он делает что хочет без оглядки на весь остальной мир. Алисе приходилось постоянно напоминать себе, что она в первую очередь человек, и только поэтому не убила меня в катакомбах. А когда рвала зайцев, то просто отключила сознание и предалась безудержной забаве уничтожения.

Способна ли Кира помнить, что она в первую очередь человек?

— Пап, а со всеми тварями можно общаться образами?

— Наверняка. Но я говорил только с пёсо и лизунами, с остальными не пробовал.

— Почему?

— Не успеваешь. Они или нападают, или убегают.

— А кто самый опасный?

— Лизун.

— Лизун? Алиса говорила, они такие милые, добродушные, как шимпанзе. И выглядят так же. Я общалась с шимпанзе, они действительно очень симпатичные.

— Пойми, котёнок, лизун сначала тварь и лишь потом шимпанзе. Я познакомлю тебя с одним, он живёт неподалёку, зовут Петя. Лизун может тебе помочь, а может напасть. Никогда не знаешь, что у него на уме, поэтому я предпочитаю держаться настороже.

— Алиса говорила, лизуны слабые.

— Физически да, ментально — сильнее всех прочих тварей. Могут задурить тебе голову образами, натравить багета или язычника. О них известно мало, но то, что известно, заставляет напрягаться. Так что будь внимательна, хорошо? И не доверяй никому.

— Хорошо, папа.

Она помолчала, по-прежнему глядя в потолок, и вдруг спросила:

— Как ты думаешь, мы найдём маму?

Я ждал этого вопроса. Ждал и боялся. Семь лет прошло. Что стало с Данарой за это время? Нюхачи не живут долго, их отлавливают и отправляют в яму. То, что Данару не трансформировали сразу, заслуга Дряхлого. Он решил продолжить эксперимент, и только поэтому мы встретились с ней на Свалке. Но Дряхлого самого уже высушили, а ушлые петлюровцы наверняка сдали Данару фермерам… Однако расстраивать ребёнка, мечтающего вновь увидеть маму, я не мог.

— Думаю, что найдём. Конечно, найдём. Обязательно. Я сделаю всё, что в моих силах.

Мы ещё немного поговорили о повадках тварей. Я рассказал об отличительных особенностях каждого вида. Комок в горле, сухость во рту — багет. От язычника волосы шевелятся, от подражателя — озноб. Пёсо не дают никаких ощущений; если они не проявляют враждебности, можно пройти мимо и не заметить. То же самое с лизуном, но если вдруг перед глазами запрыгает морок, значит, лизун пытается взять тебя под контроль. Начинай орать, стрелять, это его спугнёт.

Кира слушала внимательно, как примерная ученица, наверное, так же я слушал Гука, впитывая в себя его знания, а потом Коптича, Мёрзлого. Но в любом случае, это лишь теория, и пока Кира не потрогает всё своими руками, я должен быть рядом.

Рычание тварей внизу стало тише, приём пищи подходил к концу. Кира прижалась ко мне. Я прислушался к её ровному дыханию, закрыл глаза и задремал. Усталости не было, однако отдохнуть не мешает, это уменьшит расход нанограндов…

Сквозь сон почувствовал удар, словно автомобиль подпрыгнул на кочке, и тело встряхнуло — резко, без предупреждения. Не открывая глаз, просканировал квартиру, лестницу. В радиусе пятидесяти метров ничего подозрительного…

Снова удар!

— Ты тоже почувствовал, пап? — прошептала Кира.

Я поднялся на колено, перехватил калаш обеими руками. Осмотрелся, прислушался. Ни звуков, ни движения…

— Почувствовал. Только... пока не знаю что.

Удар был ментальный, и вряд ли нацелен на нас. Эдакий выплеск эмоций или лишней силы. Она разлилась по пространству, затрагивая каждый доступный наногранд и заставляя их обладателей содрогаться. Кто на такое способен? Новый вид тварей? Или ещё один ревун? В принципе, я всегда предполагал, что кроме Алисы могут быть и другие двуликие, и не известно, какими способностями они могут обладать. У проводников несколько видов способностей, и уж точно больше десятка, так почему бы двуликим не обладать таким же разнообразием?

В комнату, пятясь, вошёл Коптич.

— Дон, — оглянулся он на меня. — Ты слышал? Или это не звук… Что это было?

Мы замерли в ожидании повторения. Минута, две, пять. Новых ударов не последовало.

— Не знаю, я с таким не сталкивался… — я затаил дыхание. — Кира?

— Я тоже. И Алиса не рассказывала. Но мне страшно.

Нам всем было страшно.

— Можешь просканировать округу?

— Уже, папа… Очень много тварей. Они меня чувствуют и огрызаются. А ещё…

— Что?

— Не понимаю… К востоку, нет, к северо-востоку… Там что-то есть, но как будто купол.

— Блок?

— Похоже. Но он направлен не наружу, а внутрь. Как будто пытаются спрятаться.

— Такое возможно? — повернулся я к Коптичу.

— Способный блокировщик может делать и так, и так, — проговорил дикарь. — Может, чья-то группа… Дон, ты говорил, у редбулей есть блокировщик?

— Да, была блокировщица, но Алиса завалила её, когда они в универсаме нас обложили.

— Мог ещё кто-нибудь появиться, — Коптич пожал плечами. — Или с Севера, к примеру. Туда много народу подалось. Места не пуганные, глядишь, объявилась пара новых проводников.

— Всё может быть, — согласился я. — Но как бы там ни было, пора двигаться дальше.

Глава 3

Я не стал прокладывать маршрут к Загону по прямой, не стоит торопиться. Если Савелий ещё не в Золотой зоне, то однозначно по дороге к ней. День-два, значения не имеет, я в любом случае не успею перехватить его в начале пути. Так что есть смысл подышать воздухом Развала, походить по его улицам, завалить пару тварей. Надо показать Кире, что это такое. Одно дело валить язычников, пристёгнутых цепями к столбам домашней плантации, и совсем другое — дикий багет, который от малейшего проявления страха с твоей стороны, звереет и становится на порядок сильнее. Может, есть смысл навестить кого-то из старых друзей? Дойти до Квартирника, например, или помахать ручкой Наташке Куманцевой. Жаль, что нет Гука. Его реально не хватает. И Мёрзлого. Эта команда была способна навести такой шухер на Территориях, что даже редбули и миссионеры предпочитали обходить их стороной. С ними мне было бы легче.

Но кого нет, тех уже не будет, отныне вся ответственность на мне. Поразмыслив, я решил проверить место, где Кира обнаружила блок. Им оказался бассейн, тот самый, который мы штурмовали во время последнего шоу. На подходе я почувствовал тошноту, как от встречи с новым проводником. Посмотрел на Коптича, тот кивнул, подтверждая.

— Так и есть. С этим я ещё не встречался.

Кира на проводника не отреагировала, только пристальнее стала всматриваться в здание.

— Пап, там их двое.

Всего-то? Купол для двоих — роскошь. Либо очень бояться тварей, либо прячутся от кого-то. Скорее всего первое, ибо во втором случае это только привлечёт внимание. Любой нормальный проводник, почувствовав подобный блок, захочет узнать, кто под ним скрывается. С другой стороны, много ли проводников в Загоне? Скольких мы перебили, удирая от Тавроди? Одного, правда, вернули — Фаину. Она тоже блокировщик, но в бассейне сейчас сидела не она, факт.

— Они нас тоже чувствуют, — скривился в ухмылке Коптич. — Ждут. Давай я фантома отправлю, разведаю что да как. Чё рисковать напрасно? Ненароком откроют стрельбу, не дай бог попадут в кого-то. Нам оно надо? А ты попробуй зайти с центрального входа, врасплох их возьмёшь.

— На фантома много нанограндов уйдёт.

— А чё их жалеть? У тебя целая банка, а потребуется, ещё насушим. Зря я что ли нанокуб таскаю? Он, между прочим, не лёгонький.

Я присмотрелся к бассейну. До него оставалось метров сто пятьдесят. В прошлый раз мы заходили в него с двух сторон. Пока Гук отвлекал охотников с центрального входа, мы с Мёрзлым прокрались в левый пристрой, перебили охрану и вошли в чашу. Неплохая атака получилась, особенно учитывая, что из оружия у нас была только двустволка и граната, а противников двенадцать.

— Ладно, отправляй. Кира, конкретно можешь сказать, в каком месте они сидят?

— Я не вижу никого, только сам купол. Но если считать, что центр купола есть местоположение блокировщика, то он… он… Ближе к пристрою, который слева.

— Ну что ж, можно попробовать.

Коптич поднял руки к груди, напрягся и раздвоился. От него словно отпочковался второй Коптич. Такого же роста, комплекции, одет… Вблизи и хозяин, и клон сильно отличались качеством. По Коптичу-клону катились волны, изображение казалось смазанным. Однако стоило ему отойти на несколько шагов, как искажения исчезли. Коптич распрямился, фантом помахал нам рукой и направился к бассейну.

Я много раз видел, как Коптич создаёт двойника. Зрелище достаточно отвратное, требуется привычка. Кира поморщилась, а я спросил:

— У тебя с ним связь или ты видишь, что он видит?

— Двойная картинка, — дикарь указал пальцами на глаза. — Наслоение. Малость смешано, но справляюсь.

— А разговариваешь как?

— Дон, чё пристал? Раньше не интересно было? Как с тобой на Свалке разговаривал, так и сейчас поговорю. Не мешай. Ты лучше ступай, куда договаривались.

Я приподнялся над кустами. Фантом не стал подходить к бассейну вплотную, остановился метров за пятнадцать. Покрутил головой и двинулся влево к пристрою. Снова остановился.

— Чего там? — нетерпеливо затеребил я Коптича.

Дикарь приложил палец к губам.

— Стоюʹ… Меня?.. Ну, понял я, понял. Чё ты?.. Коптич… Я?.. С Василисиной дачи…

Насколько становилось понятно из отрывочных фраз, Коптича спрашивали, кто он и откуда. Жаль, что противоположную сторону не слышно. Отвечая на вопросы, Коптич отчаянно жестикулировал, и было весело наблюдать за этим концертом одного актёра. Мы с Кирой загляделись на его ужимки.

Коптич вдруг прикрыл рот ладонью и прошипел:

— Дон, не стой, действуй!

Только после этого я спохватился. Знаком велел Кире оставаться, а сам, пригибаясь, побежал к центральному входу. Действовать надо было быстро. Неизвестно какая у блокировщика интуиция. Если как у Коптича, тогда в лучшем случае он почувствует беспокойство, но не сможет понять, что происходит, а если как у меня, то он уже знает, где я нахожусь, и есть все шансы нарваться на его пулю.

Рассчитывая каждый шаг, дабы ненароком не выдать себя хрустом листвы и сухих сучьев, я вошёл в вестибюль и вдоль стены прокрался к чаше. Дверь была снесена, возможно, теми подражателями, которые пришли в гости к охотникам после нас. Сильным ударом изнутри её отшвырнуло от проёма метра на три. Я перешагнул через неё и заглянул внутрь. Пусто. До противоположной стены оставалось метров сорок, мой ментальный сканер пока никого не фиксировал. Хорошо работает блок этого проводника. Впрочем, причин не доверять ощущениям Киры не было. Она сказала, что незнакомцев двое, значит, двое.

Я снял калаш с предохранителя и, не убирая пальца со спусковой скобы, медленно двинулся к пристрою. Проводник меня не чувствовал, это сильно упрощало задачу, а я всё же заметил контуры чужаков. Одна клякса расположилась возле выхода на улицу, видимо, тот, кто разговаривал с Коптичем, вторая находилась рядом, в двух шагах. Если память не изменяет и я верно помню расположение комнат, сразу за дверью должен находиться коридор. Перед выходом он делает поворот, образуя фойе, и именно в нём сейчас располагались незнакомцы.

Что ж, пришла пора познакомиться.

Проводник меня не чувствовал по-прежнему, кляксы оставались серыми, лишь слегка порозовели по краям, выказывая беспокойство. Я протиснулся в коридор, сделал несколько быстрых шагов. Хриплый мужской голос говорил:

— Не похож ты на старателя, больно чистый, как будто щас из магазина. И ни с какой ты Василисиной дачи быть не можешь, её давно вычистили, а Василису в яму отправили.

Вот это новость! Василиса в яме. А что с поселением? Место удобное, я бы сказал — стратегическое. Железная дорога, поля. Кто его вычистил: рейдеры, конгломерация? Впрочем, если Василиса в яме, значит, загонщики.

— Я ж не говорю, что прям сейчас с дачи иду, — это уже голос Коптича, — я родился там. А нынче в Депо обитаю. Ты был в Депо, нет? Тогда почём знаешь, что вру? А чистый, потому что обновка. Перед сушкой первый раз одел, ясно? А вот кто ты такой? Я таких рож раньше не видел.

— Ну ясен пень не видел… — заговорил незнакомец.

Я вышел из-за угла и передёрнул затвор. Щелчок заставил незнакомца обернуться. Щуплый, заросший по самые глаза чёрным волосьём, на голове плешь, только над ушами жёсткие чёрные венчики. В руках опущенная дулом вниз фроловка. Поднимать он её не стал, молодец, всё равно не успел бы, а мой взгляд обещал: дёрнешься, вообще ничего и никогда не успеешь.

Второй… Вторым оказалась женщина. Лицо не примечательное, двадцать раз взглянешь и не запомнишь, волосы спрятаны под платок, на щеке длинная царапина. Одета в треники, сверху выгоревшая футболка и камуфляжная куртка. Куртка на животе вздулась. Беременная? Только этого не хватало — беременная баба посреди Развала. Да ещё и проводник. Она сидела, вытянув ноги и положив на колени двуствольный обрез.

Я повёл стволом и сказал негромко:

— Оружие кладём на пол и отодвигаем в сторону, героев из себя не корчим.

Лысый сглотнул:

— Мы с вами не пойдём. Лучше тут сдохнем.

— Сдохнете, ага. Только давай поговорим сначала.

Лысый сощурился, в глазах появилось что-то вроде надежды.

— Ты ведь… Погоди. Ты ведь Дон, так?

— Он проводник, — с затаённым страхом прошептала женщина.

— Ну ещё бы, это же Дон, Кровавый заяц, — лысый заговорил с плохо сдерживаемым восхищением, мне даже показалось, что он сейчас автограф попросит. — А ты меня не помнишь, нет? Ну как же? Дон! Мы в помывочной встречались, в третьем жилом блоке. Ты ещё в охрану хотел, а я отсоветовал. Грузилок меня кличут, ну?

Действительно, было что-то такое, но ни лица, ни самого разговора я не помнил, только имя. Выскочило вдруг из памяти и закрутилось в голове пропеллером.

— Было… — согласился я. — Но оружие всё равно на пол и в сторону.

Грузилок положил ружьё и отодвинул осторожно ногой, женщина переломила стволы, показывая, что они пустые. Беременная, посреди Развала и без патронов — совсем уже нонсенс.

— Фроловка-то хоть заряжена? — усмехнулся я.

— Три заряда есть, — кивнул Грузилок.

Я опустил автомат.

— Коптич!

В дверном проёме мигнул фантом.

— Да не ты, настоящий. Бери Киру и сюда.

— Так это… — ткнул пальцем в клона Грузилок. — Не всамделишный? Друг твой тоже проводник? Фантомщик?

Честно говоря, я не знал, как обозначается дар Коптича, но «фантомщик» пожалуй, подходил более всего.

— Он и есть. А ты давай лицом к стене. Уж извини, дружба дружбой, а проверить я тебя должен.

— Конечно, — Грузилок развернулся, упираясь ладонями в стену. — Но я тебе не враг, Дон. И Лидия тоже. Она проводник, блокировщик.

— Знаю, — сказал я, обхлопывая его бока. — Жена твоя?

— Нет, просто помогаю.

— Помогаешь, значит. Хорошо, разберёмся.

В его карманах я нашёл только два ржаных сухаря и зажигалку, на поясе нож. Ничто из найденного опасности не несло. Женщину обыскивать не стал. Она сама распахнула куртку и вывернула карманы. В одном лежала пластиковая карта, в другом старенький компас.

Подбежал Коптич.

— Ну как тут, нормально?

— Нормально. Кира где?

— Я здесь пап.

— Дочь твоя? — улыбнулся Грузилок. — Вот, стал быть, она какая. Взрослая уже. Я слышал твою историю. Её все слышали. Многое, наверное, навыдумывали, не без того. Вы как свинтили тогда… Говорят, через станок, так? Толкунов смеялся, что вас расплющило. Станок — это ж не платформа. Он не едет, он там как-то по-другому, в пространстве. Вы в самом деле через него уйти пытались?

— Почему пытались, — хмыкнул Коптич. — Ушли. Теперь вот вернулись.

Грузилок недоверчиво покачал головой.

— Вернулись, как же…

Я закрыл дверь, на ручке с внутренней стороны болталась верёвка. Примотал её к вбитому в стену штырю, подёргал — держит. Но всё равно показалось ненадёжным. Подобрал с пола разбитую столешницу от письменного стола, прислонил к двери, сверху приладил покорёженный стул. Если кто-то дёрнет, сигнализация сработает на полную громкость. Кира наблюдала за моими действиями, отмечая, что, как и с какой целью.

Разобравшись с дверью, я прошёл к той, что вела в бассейн. Путём схожих манипуляций поставил на сигнализацию и её, потом обошёл каждую комнату, проверил окна, все были заделаны. Теперь можно немного расслабиться. Вернулся в фойе, кивнул дикарю:

— Коптич, доставай сухпай, перекусим.

Фойе неплохо освещалось сквозь щели в дверях. Когда Коптич достал пакет с сухим пайком, вскрыл и начал раскладывать продукты, Грузилок и Лидия сглотнули. Давно не ели. Те два ржаных сухаря наверняка были их неприкосновенным запасом.

— Ещё пакет доставай, — велел я. — Одного на пятерых мало будет.

На портативных разогревателях подогрели пищу. Разделил поровну на всех, без оглядок на беременность и возраст. Грузилок тем не менее добрую половину порции отдал Лидии.

Я положил кусочек сыра на галету, надкусил.

— Ты сам-то как здесь оказался? — спросил я, глядя на лысого. — От третьего жилого блока далековато будет.

Он пожал плечами и усмехнулся не по-доброму:

— Судьба. Как сейчас любят говорить: на всё воля Великого Невидимого.

Я насторожился.

— Великого Невидимого? Так только людоеды выражаются. Это их религия.

— Теперь это религия Загона. Учим наизусть молитвы, поклоняемся придуманному богу и возносим благо его реальному воплощению на Территориях примасу Петру-Александру.

— Петру-Александру? Не ошибся в именах? Не Олову?

— Не ошибся. Каждое утро начинается с молитвы в его честь. Старшие адепты следят за соблюдением порядка и правил, если обмишурился — сразу яма. Сейчас за всё сразу яма, принудиловки нет. Народ бежит на Территории, жилые блоки на четверть пустые, Петлюровку зачистили. Теперь это образцово-показательный посёлок для адептов.

Я переглянулся с Коптичем. Давно нас здесь не было. Олово, получается, отправился на Вершину, не спасла его интуиция. И кто же теперь глава людоедов? Ни о каком Петре-Александре я раньше не слышал. Были Андрес, Готфрид, Урса — ближайшее окружение примаса. Только они могли претендовать на корону первосвященника. Какой же силой должен обладать Пётр-Александр, если смог перешагнуть через них всех?

— А с Тавроди что? Кто он теперь? Или его тоже… — я перечеркнул пальцем воздух.

— Жив Тавроди, что ему станет. Всё такой же начальник. А примас — они вроде как старые друзья. Примас отвечает за безопасность, как раньше Мёрзлый, только жёстко повернул очень. Чересчур жёстко. Но Тавроди похер, для него наука важнее. А примас крут. Шалман завёл, всех девок красивых под себя забрал. Штук сто, наверное. Каждую ночь оргия. Откуда только силы берёт.

Значит всё-таки Олово. Старый друг Тавроди, шалман. Просто имя сменил. Вот же ублюдок поганый. Что он наобещал нашему общему другу, раз тот его в Загон пустил? Не его ли идея похитить Савелия, чтобы потом заманить Алису?

В общем-то, Грузилок сообщил не самую хорошую новость. Если Петлюровка завершила своё существование, то нам в Загоне делать нечего. Теперь там не спрячешься. Придётся искать другой способ попасть на поезд в Золотую зону.

— Да, многое изменилось, — кивнул я. — А как там фармацевты поживают? Свиристелько, главный провизор. Ничего про него не слышно?

Грузилок свёл брови, задумавшись.

— Свиристелько? Вроде знакомое имя, слышал где-то, а где…

— Это тот самый, которого наживую, — впервые за всё время заговорила Лидия. — Ну, помнишь? Он что-то важное квартирантам сообщил, и его Тавроди…

— Точно, — спохватился Грузилок, — вспомнил. Адепты узнали, что этот провизор слил квартирантам формулу нюхача. Так всех фармацевтов в яму отправили, а его самого наживую высушили. На площади у Петлюровки. Половина Загона собралась посмотреть. Я тоже. Как он верещал. Но всё равно повезло, смерть-то быстрая. На трансформации намного хуже, особенно когда по жёсткой процедуре.

Я едва не выругался. Вот и ещё одну ниточку обрезали. Всё так хорошо складывалось, Золотая зона уже маячила на горизонте в хлипком мареве горячего воздуха, и на тебе, все планы нарушились. Без союзников, семьсот километров по пустыне. Без воды!.. Можно, конечно, и без союзников, но вот без транспорта точно не получится.

Я глянул на Коптича, тот кивнул: понимаю. Но на одном понимании далеко не уедешь.

— А с Анклавом что? Тоже власть поменялась?

— Не поменялась, — покачал головой Грузилок. — Держатся особнячком, песни поют, под знамёнами маршируют, но приказы Тавроди выполняют. С северянами бускаются, в рейды ходят против конгломератов. Квартиранты тоже самое. Вроде бы с боку стоят, миссионеров к себе близко не подпускают, однако с северянами бьются по серьёзке. Война у них — жуть. Сам знаешь, что квартиранты с пленными делают. А северян слишком мало, и с припасами у них хуже некуда. У них своего станка нет.

— А северяне — это…

— Те, кто успел уйти за Северную дорогу. Костяк там бывшие штурмовики и служба безопасности Загона. Спрятаться есть где, леса да холмы, болота, озёра. Твари встречаются редко, крапивница растёт только в одном месте. Грибы, рыба. Жить можно. Но добраться трудно. Квартиранты по всем тропам шерстят. Северный пост опять же без дела не сидит. Там миссионеры теперь командуют, хватают всех, отправляют в Загон.

— Вы на Север направляетесь?

Грузилок кивнул:

— Направляемся, да, — он закусил губу. — Ничего не понимаю. Ты вроде не новичок, Дон, и напарник твой новичком не выглядит, а вопросы задаёте, словно на Территориях лет пять не были. Одеты с новья, экипировочка классная, не у всех миссионеров такая есть. Новое всё, калаши смазкой пахнут, а у нас оружие животным жиром чистят. Гранаты, вон, на поясе. Я бы вас за старателей принял, да только нет больше старателей. Повывели их, разве что на окраинах остались. Теперь тут только люди примаса имеют право кровь сушить. Ну и вопросик тебе соответственно: где вы всё это время прятались, коли ни хрена о нашей жизни не знаете?

Вместо меня ответил Коптич:

— Хороший ты мужик, Грузилок, только глуховат малость. Тебе же сказали, с-под станка мы вышли. Сначала ушли — семь лет назад, а вчера вышли. Вернулись, стал быть, поминаешь?

— Понимаю, как же, — согласился Грузилок. — Только нынче на все Территории два станка осталось, наш да у конгломератов. От конгломератов до Депо за одни день не доберёшься, да и за неделю не доберёшься. А из нашего станка вы бы даже выйти не успели, покрошили бы вас в зелёную муку и кашу сварили. Разве что Тавроди с примасом ваши дружки, позволяют шастать в обе стороны. Вот я и думаю: либо вы врёте, либо…

— Бабы на базаре врут, — оскалился Коптич. — Ты сам, Грузилок, странный. Забыл правило Территорий? Если обвиняешь кого во лжи, будь добр объясниться, а нет…

— Так я и объясняю! — развёл руками лысый. — Два станка! Два всего. Не могли вы с-под них выйти.

— Если ты только про два знаешь, это не значит, что других нет!

Дикарь поднялся и навис над Грузилком.

— Погоди, Коптич, — остановил его я. — А что со станком в Прихожей?

Грузилок выпучился, на лице отразилась вся гамма выражений от непонимания до изумления; он выдохнул и кивнул:

— Ну теперь я точно верю, что вас на Территориях не было. Прихожей нет. Давно нет. Ни станка, ни базы. Зачистили полностью. И Водораздела нет. Осталось несколько поселений, но они едва выживают.

Час от часу не легче. Когда мы уходили, прихожане с Тавроди чуть не в дёсны целовалась. Спек перебрался в Загон, по сути, он и должен был сесть на место Мёрзлого. Почему у них не срослось — хрен знает, но причина должна быть веская…

— Женщина, — тихо заговорила Кира, в упор глядя на Лидию, — ещё раз попытаетесь меня заблокировать, я ваши мозги выжгу.

Лидию обдало потом.

— Она двуликая…

Грузилок побледнел. Рука потянулась к ножу, пальцы тронули рукоять. Я выдохнул:

— Уверен, что тебе это надо?

Он сглотнул.

— Слушай, Дон, я не знаю, что ты задумал, но это неправильно… Тавроди и примас, они… а эта женщина… Если Север победит, будет намного лучше. Не Рай, но… не хуже Конторы. Поверь…

— Помолчи, — намазывая на галету паштет, попросил я. — Хотели бы убить, уже убили, и уж точно тратить на вас сухпай не стали. Кто отец? — кивнул я на живот.

— Примас, — дрожащим голоском ответила Лидия.

Коптич подавился, а я выругался:

— Твою мать…

Это называется — вляпался. По полной программе. Тётка — проводник, если ребёнок получит материнские способности, то родиться ещё один двуликий. Олово и обрюхатил её с этим расчётом. А мы, получается, его похитили. Неважно, что всё произошло случайно, примас в случайности не верит. Он перевернёт все Территории, узнает, кто забрал его двуликого, найдёт каждого и убьёт.

Справлюсь ли я с Оловом? Раньше не мог, сейчас стал сильнее, плюс Коптич, Кира. Должен справиться. Но какой смысл воевать с примасом, не будучи на сто процентов уверенным в победе? Проще договориться. У него мой ребёнок, у меня его. Обменяемся? Вот и решение проблемы. Не нужно покупать билет на поезд, ехать куда-то. Сами всё привезут.

Но сначала нужно спрятать эту женщину, причём спрятать так, чтобы Олово её не учуял.

— Вы на Север идёте?

Грузилок кивнул.

— Поздравляю, ты только что нашёл попутчиков.

Глава 4

Я вернул Грузилку ружьё. Ходить по Территориям с пустыми руками — смерти искать, это я на себе испытал, тем более что сейчас опасаться приходилось в первую очередь не тварей, а людей. Если раньше деповские, редбули, квартиранты рассматривались как вероятно нейтральные категории, то нынче всё круто изменилось. Я только-только начинал осознавать новые территориальные расклады, и пока не просчитаю всё досконально, никому лучше не верить. Даже северянам. Так что лишний ствол в команде лишним не будет.

Грузилок благодарно кивнул, принимая ружьё, а я сказал назидательно:

— Надеюсь, не надо объяснять, что произойдёт, если это ружьё вдруг захочет выстрелить не в ту сторону?

— Дон, я не подведу. Я всегда был твоим фанатом.

— Я очень признателен тебе за твои чувства, но если что-то пойдёт не так, лёгкой смерти не жди.

Он кивнул. Я осмотрел Лидию. Невысокая, хрупкая, на вид лет тридцать, светлые волосы острижены по плечи, на щеке тонкий шрам. Странно, у проводников шрамы со временем рассасываются. Наногранды своё дело знают и с любыми недостатками, как внутренними, так и наружными, разбираются по полной программе. Если только это не связано с потерей органа. У Коптича левая нога так и не отросла, а Мёрзлый до конца жизни ходил одноглазым. Возможно, этот шрам она заполучила не так давно, после общения с Оловом.

— Ты из Загона или с Петлюровки?

— Из Загона, — и уточнила. — Родилась здесь.

— Блок?

— Второй. Я тоже вас помню, Дон. Я видела все шоу с вашим участием.

Мне было всё равно, что она видела и кого помнила, мне нужно было понять, кто она сама такая. Если загонщица, почему так поздно раскрылась суть проводника? Олово меня сразу почувствовал, да и Коптичу двух минут хватило, чтобы осознать мои возможности.

— Чем занималась?

— Сначала контролёром на шахте, потом перевели в колл-центр в службу безопасности.

— Кто перевёл?

— Вячеслав Андреевич. Незадолго до того, как его убили.

Ага, вот и ответ. Видимо, Мёрзлый где-то столкнулся с ней, почувствовал и перевёл поближе к себе. Рассчитывал привлечь к работе, но не успел.

— Как с примасом сошлась? — кивнул я на её живот.

Она потупилась.

— Из колл-центра вернулась назад на шахту. А год назад во время общей молитвы он зашёл в наш блок… Он часто ходит по блокам, приглядывает себе девушек. Я не боялась, я же не вот красавица. А он увидел меня и как глазами приклеился…

— Почувствовал.

— Да, теперь я понимаю, что почувствовал, а в тот день испугалась, хотела убежать. Но там же кругом адепты. Увели в Петлюровку, потом в бывший центр безопасности. Там сейчас настоящая крепость. Много оружия, боеприпасов. Раньше в блоковых столовках выбор был, а теперь только зелёная каша. Все наногранды уходят на закупку экипировки и боеприпасов. Настоящая еда доступна только адептам и положенцам. В гареме тоже хорошо кормят… Но я боюсь примаса. Все боятся. А ещё больше боятся Безумную королеву.

Я уже второй раз слышал это имя — Безумная королева. Первым его назвал охранник Депо. Вчера. Я не придал этому значения, но сейчас заинтересовался:

— Кто это?

Лидия передёрнула плечами.

— Не знаю, я только раз её видела. Молодая, красивая, волосы чёрные, глаза тоже чёрные. Когда она посмотрела на меня… думала умру. Появляется в Загоне редко, но люди говорят, что она всегда рядом.

— Проводник?

— Может быть. А может, — Лидия глянула на Киру. — Двуликая.

Под такое описание всплывало одно-единственное имя: Алиса. Но именно потому, что оно всплыло, я сразу его отверг. Во-первых, слишком просто, как будто специально под неё подводили. Я переглянулся с Коптичем, дикарь, понимая ход моих мыслей, отрицательно качнул головой. Повернулся к Кире… Дочь задумалась секунду и тоже качнула головой. Во-вторых, Алиса всё время была у меня на глазах. Случалось, исчезала на несколько дней, но я знал куда и с какой целью, да и включение станка не прошло бы мимо. Хрюша говорил, что каждый раз обесточивается вся округа. Я частенько зависал в ближайшем городке и не помню, чтобы свет отключался.

Тогда кто?

Молодая, красивая… Фаина под это описание явно не подходит. Может, Белая, фаворитка примаса? Но у неё волосы цвета соломы, к тому же она не проводник. Урса? Тоже не проводник. Кто ещё?

Я снова посмотрел на Киру. Молодая, красивая, черноволосая, двуликая… Бред! Если Алиса не могла, то Кира тем более.

Загадка. И где ответ на неё искать — хз.

— А почему люди бояться Безумную королеву?

Лидия поёжилась.

— Она поглощает души.

— В смысле?

— Я не знаю, как объяснить. Она смотрит на человека, и тот вдруг начинает смеяться. Или плакать. Или просто слюни пускает. Теряет рассудок.

— Зачем она так делает?

— Её это радует.

— Образы, — проговорила Кира. — Она посылает образы. Выжигает мозги или что-то вроде того. Ты тоже так умеешь, пап. И Алиса. И я.

Да, мы так умеем. А вот Коптич нет, и никто из известных мне проводников тоже нет. На такое способны только двуликие, и почему-то я.

— Хорошо, понятно. А как ты выбралась из Загона?

Лидия повернулась к Грузилку. Тот притих, слушая наш разговор, упоминание Безумной королевы его не радовало. Его вообще не радовала вся наша компания: три проводника и двуликая. Особенно двуликая. Он делал вид, что ему всё равно, но я чувствовал — боится. И остальные тоже это чувствовали.

— Я её вывел, — он закивал, словно стараясь сбросить с себя страх. — Я помог. Я уже несколько человек вывел. Есть закрытый чат, — он вынул из кармана планшет. — О нём мало кто знает. Только ребята из бывшей службы безопасности. Собирают группу, выводят, я встречаю их за воротами и веду на Север.

— Так ты северянин?

Я почему думал, что они обычный шлак, сбежали из Загона, заплутали, спрятались и сейчас пытаются найти дорогу на Север.

— Ну да.

— Если ты вёл группу, где остальные?

— На этот раз только Лидия. Одна. Меньше народу, выше шанс проскочить. Она же проводник, беречь надо. На Севере ни одного проводника нет.

— Если Лидия так важна, что ж ты патронами не запасся? Три штуки. Да и оружие — фроловка. С таким от стаи тварей не отобьёшься.

— Оружие хорошее, — едва ли не обиделся Грузилок на моё замечание. — А патроны были. И еда была, и… В общем, шли обычным маршрутом, вдоль Обводного шоссе, не по самому шоссе, разумеется, а сбоку, за бараками. Когда Анклав прошли, разместились на ночёвку в подвальчике. Ты же знаешь, Дон, ночью по Развалу ходить нельзя, под каждым кустом тварь сидит. Откуда они там берутся? А примас… до него когда допёрло, что Лидии нет, он всю свою орду поднял. Все дома начали проверять. Мы перепугались и рванули. Груз бросили, Лидия куполом нас прикрыла. Пол ночи шли, покуда сюда не забрались. У неё почти вся доза ушла. А ей без дозы плохо. И без воды тоже.

Грузилок с выразительностью посмотрел на меня. Ни у него, ни у Лидии фляжек на поясе не было, так что на сухую они просидели не меньше шести часов. Ему ладно, потерпит, а вот проводнику без воды гибель. У нас вода была, но делиться ею я не спешил. После нанограндов это самый ценный ресурс, вот только способов её добыть значительно меньше. В радиусе одного пешего перехода я знал лишь о трёх источниках: один в Депо, второй в Резервной станции и третий в катакомбах под Развалом. Ни один из них нам доступен не был. Оставалась река, протекавшая за Обводным шоссе. От бассейна до неё километров тридцать, в принципе, за день добраться можно. Но для двоих с тремя патронами это не самое безопасное место, слишком много тварей, а учитывая последние события, Олово наверняка отправит адептов и редбулей на патрулирование речных берегов. Он тоже не дурак и понимает, что беглецы вряд ли смогли взять с собой много воды, так что тот, кто контролирует источники, тот и победитель.

Я снял фляжку и протянул Грузилку. Предупредил:

— Два глотка.

Тот поспешно кивнул и приложился к горлышку. Отпил и передал Лидии. Беременной женщине под нанограндами два глотка вообще ни о чём, я позволил сделать пять. Всё равно мало, но она и этому была благодарна.

— Спасибо.

— Благодарить будешь, когда до Северной дороги доберёмся. Выдвигаемся. Я первый, Грузилок со мной, потом Лидия, Кира. Коптич замыкает. Идём тихо, смотрим под ноги и по сторонам. Ну… Великий Невидимый нам в помощь.

Прежде чем выйти, я прислушался. Интуиция молчала, не чувствовала ни людей, ни тварей. Отвязал верёвку, толкнул дверь, выглянул в щель. Ветер слегка шевелил листву на деревьях, сдувал пыль с дороги. Заметил стайку воробьёв. Они копошились на обочине в сухой траве, верный признак, что рядом никого нет. Вышел, и придерживаясь стены двинулся в сторону оврага.

Депо и Резервная станция оставались далеко слева за рядами двухэтажных бараков, впереди, окрашиваемые восходящим солнцем в ярко-оранжевые цвета, прорисовывались силуэты хрущёвок, овраг начинался сразу за ними. Я прибавил шаг. Опасности не было, но чувства всё равно обострились многократно; запахи, шорохи воспринимались мгновенно, малейшая игра теней бросалась в глаза и настораживала. Давно я не испытывал подобного, отвык. Саванна в сравнении с Развалом курорт. Животные там сама милота, если только голод и инстинкты не заставляют их терять разум. Здесь кроме инстинктов и голода живёт злоба, именно она во многом делает этот мир опаснее любой саванны.

До оврага мы добрались без происшествий. Возле хрущёвки я остановился. Перебраться на другую сторону можно было либо по одному из двух мостов, либо возле Резервной станции. Там был удобный спуск, а метров на триста выше подъём. Мосты, понятное дело, для перехода не годились, их уже должны были держать под наблюдением адепты примаса. Грузилок кивком указал в направлении Обводного шоссе.

— Я всегда там перехожу. Удобное место, дорога в обе стороны просматривается. Если чисто, то быстрым шагом в самый раз перейти успеем. Ну или за станцией пешеходный мостик, с которого ты кувыркнулся, помнишь?

Он говорил спокойно, будто не понимал, в какой ситуации оказался. Пришлось напомнить.

— Послушай, приятель, ты, видимо, до сих пор не осознаёшь, кого увёл у примаса. Лидия не просто проводник, она мать его ребёнка, который, по всей вероятности, станет двуликим. Представляешь, какая печаль обуяла нашего общего друга Олова? Или как там теперь… Пётр-Александр. И эта печаль в первую очередь велела ему перекрыть все источники и все пути на Север. Так что забудь те тропы, которыми ходил раньше. Идти придётся не вдоль Обводного шоссе, а самыми глухими дворами Развала.

— Как же тогда мы на ту сторону переберёмся? —сглотнул Грузилок.

— Можно пройти до железной дороги, — подсказал Коптич.

— Это километров двенадцать, — покачал я головой. — Слишком далеко, да и там, боюсь, тоже заслон стоит. Олово понимает, что у Лидии один путь — на Север. Других нет. Через пару часов, здесь людей будет больше, чем тварей.

— И куда нам тогда? — посмотрел на меня Коптич. — В Приют?

— Приют ещё в прошлую мою бытность редбули под себя взяли. Наташка против Олова не попрёт, меня, мягко говоря, не любит, и новой встрече вряд ли обрадуется. Так что Приют отпадает. Есть спуск возле Резервной станции, а чуть дальше подъём. Там, когда карьер разрабатывали, строители для себя лесенку соорудили, чтоб к мосту не ходить.

— Откуда знаешь?

— Видел, — я хмыкнул. — У Гидравлика в мозгу. Он когда отморозками своими командовал, этой лесенкой часто пользовался. А я увидел и запомнил.

Ни Лидия, ни Коптич не поняли, как я мог это увидеть, а Коптич скрипнул:

— Тогда веди, Дон, да поскорее, а то мне как-то не по себе становится.

Я тоже чувствовал подъём напряжения. Казалось, воздух наэлектризовался и вот-вот заискрится молниями. От Обводного шоссе потянуло опасностью. Я всмотрелся, но Овражный проспект пока пустовал.

— Кира, чувствуешь кого?

— Тут везде кто-то есть, — дочь покачала головой. — Очень сложно, папа. Люди мешаются с тварями, и не всегда понятно, кто есть кто и где. Мне нужно время, чтоб привыкнуть и научится разбираться во всём этом. Очень много сил уходит, я устаю. Нужна передышка.

Я и сам видел, что она устала. Взгляд поник, под глазами круги. Каждое сканирование, ментальный охват, посылка образа — всё это ведёт к трате нанограндов. У неё сейчас очень большой расход, организм к такому не привык, требуется время для восстановления. Территории не саванна, здесь всё сложнее и больше, необходим банальный опыт, чтоб мгновенно понимать, что и где находится, это поможет экономить силу.

— Учись, котёнок, быстрее учись. От этого будут зависеть наши жизни.

Не выходя на дорогу, я медленно двинулся вдоль пятиэтажек к Резервной станции. Оставалось метров двести. Я уже видел железную дверь и смотровое окошечко в ней. Ещё немного и смогу понять, что кроется за стенами. Опасностью по-прежнему тянуло от шоссе, а станция казалась нейтральной. Я периодически поглядывал на Киру. Дочь отрицательно мотала головой, её силы не хватало целиком оценить обстановку.

Через сотню шагов я уже сам смог отсканировать станцию. Внешне здание напоминало коробку с узкими окнами на верхнем ярусе, стены слишком толстые, чтобы увидеть всю картину внутри. Обычных клякс, обозначающих людей или тварей, не было, только вился непонятный клубок, словно облако плотного дыма. Вычленить из него что-то разумное не получалось. От напряжения заныло в затылке. Находиться одновременно в ментальной плоскости и в реале сложно даже двуликому, что уж говорить обо мне. Всегда нужно выбирать что-то одно, и я бросил затею с распознаванием. Достаточно того, что клубок не нёс в себе красноты.

Спуск в овраг находился в тридцати метрах от станции. Добравшись до него, я припал на колено и велел Коптичу спускаться первым, за ним пошли Кира с Лидией и Грузилок. Добравшись до дна, Коптич негромко свистнул. Я поднялся и одновременно с этим раздался выстрел.

Пуля ударила в левую нижнюю часть грудины. Меня опрокинуло; в падении я крутанулся через плечо и, хватаясь руками за траву, заполз под куст. Убежище так себе, но хотя бы не на виду. Выдохнул, расстегнул ремни, сбрасывая ранец, и только после этого позволил себе заскрипеть зубами.

Сука, как же больно-то! Отвык я получать раны, и терпеть боль тоже отвык, придётся привыкать заново.

Открыл правый клапан ранца, вынул аптечку. Внутри ничего кроме турникета и баллончиков с оживителем. Алиса сама воссоздала формулу препарата и протестировала на браконьерах. Эффект оказался может быть и не лучше загоновского, но уж точно не хуже. Я расстегнул куртку, сунул пальцы с дыру входного отверстия на майке и разорвал. Кровь вытекала толчками, но не пузырилась, значит, лёгкое не задето. Просунул руку к спине, нащупал выходное отверстие. Ещё одно радующее открытие: пуля прошла навылет. Ножом разрезал майку, промокнул кровь, брызнул на рану оживителем. Как мог просунул баллончик к выходному отверстию и снова надавил на клапан. Боль утихла, кровь продолжала сочиться. Голова немного кружилась, но сейчас заработают наногранды, головокружение пройдёт, силы восстановятся. Рана, к счастью, оказалась не такой уж и тяжёлой.

Пока занимался лечением, прислушивался и присматривался ко всему, к чему можно было прислушиваться и присматриваться. Моя команда словно растворилась, Лидия врубила свой купол. Станция тоже не отзывалась, хотя дым внутри продолжал клубиться. И по-прежнему ни единого оттенка красного. Но стреляли не откуда-то, а именно из станции, с верхнего этажа. Интуиция стала хуже? Вряд ли. Там либо проводник со способностями Лидии, либо за время моего отсутствия Тавроди изобрёл что-то, что способно снижать чувствительность интуиции и скрывать агрессию противника.

Я сделал глубокий вдох. Оживитель действовал, и это позволяло действовать мне. Перевернулся на живот, отыскал среди листьев узкую прореху. Обзор она давала слабый, но верхний этаж разглядеть получалось — все шесть узких окон. Внутри сплошная чернота. Стрелок не дурак, стрелял из глубины помещения. Не тот ли самый, который пытался подстрелить меня на пляже? Всё может быть. Но почему он не выстрелил на подходе, когда мы были отличной мишенью? Дождался, когда я останусь один и лишь после этого надавил на крючок. Ему нужен только я? Или увидел нас в последний момент, всё-таки шли мы не открыто, используя укрытия. Поторопился, и пуля ударила не в грудь, а левее.

Что делать дальше? Теперь он должен убедиться, что поразил цель. Если я не двигаюсь, это не значит, что я мёртв. Наверняка с ним есть ещё люди, которых пошлют проверить, а он сам останется у окна и при необходимости добьёт меня.

В подтверждении моих мыслей дверь станции открылась. Скрипнули петли, шаркнула подошва по асфальту. Интуиции нарисовала в голове две красных кляксы. За стенами станции противник и его намерения были видимы прекрасно. Я чувствовал идущий от них страх, вязкий, как трясина. Наногранды в крови взбодрились, кожа покрылась мурашками. Во мне потихонечку просыпалась тварь, дремавшая все последние годы где-то глубоко-глубоко.

Сквозь ветви показались двое в кожаных плащах. Головы бритые, синие полосы на рожах, в руках штурмовые винтовки. Братья мои миссионеры, давно вас не видел, здравствуйте. Первый был слишком молод, лет восемнадцать, возможно из того набора рекрутов, в набеге на который участвовал я. Второй постарше. Винтовки были направлены на мой куст.

По спине пробежал холодок. Осторожно, чтобы не потревожить ветвей, сместился вправо под следующий куст, потом вдоль обрыва прополз к станции. Холодок продолжал поглаживать спину. Так и хотелось вскочить и выпустить очередь. Но я помнил о снайпере, в первую очередь необходимо завалить его.

В голове закружил рой образов. Кира нащупывала меня своей ментальностью. Поймала и показала ползущего по склону Коптича. Жаль, что я не могу ответить, двуликие мою ментальность не принимают, связь получалась односторонняя, но ответ и не требовался. Ещё во время охоты на браконьеров мы договорились, что она должна показывать и как я буду реагировать. Из образа дочери я понял, что Коптич спешит на помощь. Сейчас он засядет у выхода на спуск. Его интуиция работает на порядок хуже, никаких клякс не видит, но надеюсь у него хватит ума не открывать огонь первым…

Миссионеры остановились и начали стрелять. Пули рвали листья, траву, вздыбили землю, где я лежал двадцать секунд назад. Щёлкнул отстёгиваемый магазин, с таким же щелчком вошёл в приёмник новый, рывок затвором — и снова длинная очередь, теперь уже по кустам справа. Слава Великому Невидимому, я успел доползти до станции и припасть к стене, и хвала тому мудаку, который не вырубил кустарник по периметру. Стрелок меня не увидел, как и те два хрена в плащах.

Послышался голос:

— Erkek kardeş, bir göz atın vadi… (Брат, загляни в овраг)

Ни хрена не понимаю эту тарабарщину, но Коптичу самое время проявить себя. Просто поднять автомат над обрывом и дать очередь в куда-нибудь. Это бы отвлекло миссионеров и позволило нейтрализовать стрелка.

Кира прислала короткую вспышку — приготовиться. Я снял с пояса гранату, отжал усики. Готов.

Полоснула очередь, я вырвал кольцо, подскочил и метнул гранату в среднее окно. Надеюсь, пространство не разделено на комнаты. Одновременно со взрывом побежал к двери, дёрнул полотно на себя и нос к носу столкнулся с синей рожей. Ударил ребром ладони по горлу, отбросил тело в сторону и, вскидывая автомат, вошёл в котельную. Станция давно стояла на приколе и никого, кроме сторожа, в ней обычно не было. Миссионеров прислали из Загона, чтобы перекрыть доступ к источнику, вряд ли их больше четырёх, но опасаться стоит, тем более что интуиция молчала.

Лестница на второй этаж находилась в другом конце здания. Где-то в глубине капала вода, там же пульсировало серое пятнышко. Сторож. Он забрался за бетонную тумбу и сжался, закрывая голову руками. Снаружи долетели отголоски автоматных очередей, Коптич добивал людоедов.

Сторож приподнял голову, заметил меня и побледнел.

— Послушайте, мне в ваши разборки лезть ни к чему…

— Сколько у тебя гостей? — подходя вплотную, спросил я.

— Трое… Трое тут, и там… один, — он ткнул пальцем в потолок.

— Сиди здесь.

Он усердно закивал, а я стал медленно подниматься по ступеням. Когда плечи поднялись над верхней площадкой, замер, обыскал взглядом помещение. Оно действительно не было разделено на комнаты и если не считать рухлядь у стены, то практически пустым. Возле кучи валялось тело. Поза слишком неестественна, живой человек так лежать не станет. Подошёл. Парень, незнакомый. За семь лет Олово успел вырастить новое поколение миссионеров, этот очевидно из их числа. Сомневаюсь, что он хотел окончить жизнь вот так, но когда берёшь в руки оружие, должен понимать, что шанс дожить до старости не очень велик. Его винтовка лежала неподалёку, обычная мосинка, без оптики. В карманах нашёл две запасных обоймы и планшет. Забрал и то, и то. Патроны могут сгодиться хотя бы для обмена, а в планшете есть смысл покопаться, посмотреть, что пишут, чем ныне живёт Загон. Батарея была заряжена полностью, надолго хватит.

Подумал снять плащ, но размером парень уступал мне, в плечах будет узковат, да и по длине коротковат.

Подошёл к окну. Присмотрелся сначала к пятиэтажкам, потом к Обводному шоссе и мосту. Звуки выстрелов могли привлечь внимание других групп миссионеров, но на горизонте пока никого не было. Убедившись в безопасности, осмотрел пустырь перед станцией. Возле дороги лежали двое, Коптича видно не было.

Я свистнул. Дикарь выбрался из оврага и кивнул. Я жестом указал на тела, пусть обыщет.

Завибрировал планшет, на экране высветилось послание:

Почему стрелял?

Всё-таки привлекли внимание. Хорошо хоть пишут не на турецком.

Имя над сообщением обозначило собеседника: Гамбит. Раньше оно мне не попадалось, видимо, кто-то из новых адептов Олова. Того, чей планшет я держал в руках, звали Сурок, но это точно не тот Сурок из внешней охраны, с которым я имел дело в прошлом.

От Депо вышли двое клетчатых, хотели взять их, они начали стрелять, потом побежали назад.

Понял. Оставайся на месте, сам разберусь.

Ага, разбирайся. Ищи ветра в поле.

Я спустился на первый этаж. Сторож всё так же сидел возле тумбы.

— Планшет есть?

Он хлопнул себя по грудному карману, извлёк планшет. Я вырвал его и с силой швырнул в стену. Корпус развалился на две части, вылетела батарея.

— Когда спросят, кто приходил, говори всё, что видел, без утайки, ясно?

— Да.

— Воды налей. Есть тара побольше?

Он кивнул, побежал за водой, а я вышел в тамбур. Миссионер, с которым столкнулся в дверях, всё ещё хрипел. Лицо почернело, глаза выкатились, но он по-прежнему дышал. Живучая сволочь, под дозой. Я перевернул его на живот, содрал плащ, этот мне будет впору. Снял тактический пояс, повесил на плечо, потом обхватил за голову и повернул до характерного хруста.

Скинул камуфляжную куртку, надел плащ, действительно впору. Вот теперь я окончательно поверил, что вернулся.

Коптич заканчивал обыскивать свою пару. Взял только патроны и одну винтовку.

— Брось, — посоветовал я, — нехрен лишнюю тяжесть таскать.

— Это Грузилку. Получше его фроловки будет.

— Доверяешь ему?

— Да вроде нормальный мужик, глуповат только малость. Но нам с ним не азбуку учить. А в бою, думаю, не подведёт.

— Ну смотри, твоё решение. Если что, сам же и грохнешь.

— Это как водится, — согласился дикарь и кивнул на заляпанную кровью майку. — Задело?

— Немного. Наногранды уже стараются.

Они и в самом деле старались. Кровь больше не текла, боли не было, мешало только ощущение чего-то постороннего в боку. Неплохо бы денёк отлежаться, чтоб быстрее срослось мясо, да только где взять этот день.

Глава 5

Сторож принёс ведро воды. Нашёл, блин, тару. Такую с собой далеко не унесёшь, но хотя бы напьёмся и заполним пустые бутылки. Делали всё второпях, сначала дали напиться Лидии. Кира хотела осмотреть мою рану. Я отмахнулся. Боли не было, оживитель знал своё дело, лишь саднило немного, да при резких движениях по спине поднимался огонь, но заниматься этим сейчас времени не было. Нашу стрельбу слышали, неизвестный по имени Гамбит быстро разберётся, что никакие клетчатые от Депо не выходили и со всей возможной поспешностью двинет на станции. К его приходу нас не то, что здесь, в овраге быть не должно, поэтому все раны оставим на потом.

Коптич передал Грузилку штурмовую винтовку убитого миссионера и две запасных обоймы. Я бросил ему под ноги тактический пояс.

— Пользуйся.

— Это ж целое состояние, — выдохнул загонщик. — Спасибо, отблагодарю.

— Ага, обязательно, — согласился дикарь. — Есть на вашем Севере кабаки?

— Куда ж без них?

— Вот и обмоем винтовочку, — и хмыкнул. — Если доберёмся.

Заполнив пустые бутылки водой, мы спустились на дно оврага и двинулись вверх к мосту. Я указал на заросли черноклёна.

— Подъём здесь, — и предупредил. — Ветки не ломать, листья не рвать. Идём осторожно, следов не оставляем. Коптич — крайний.

Я развёл ветви, протиснулся меж кривых стволов. Мешал ранец, пришлось скинуть его и взять в руку. За мной следом скользнула Кира, ей было проще, она тоньше в два раза, а мне приходилось изгибаться и приседать. Дала себя знать рана. Боль терпимая, но, кажется, открылось кровотечение, липкое и тёплое потекло по ноге к колену.

Через десять шагов увидел ступени. Они были вырублены в известняковых отложениях почти вертикального склона. Овраг возник не сам по себе, а в результате карьерных разработок, из него выбирали камень для постройки города, поэтому и склоны такие крутые. Взбираться придётся осторожно, слава Великому Невидимому, строители вбили по бокам железные скобы. Я подёргал одну. Крепко сидит.

Подъёмом давно не пользовались, ступени завалило хламом из сухих листьев и мелких сучьев. Я смахнул мусор. Глубина ступени была сантиметров двадцать, вполне достаточно для устойчивости стопы.

— Коптич, — позвал я негромко.

— Здесь.

— Иди первым. Поднимешься — осмотрись, определи укрытия.

— Сделаю, Дон.

Дикарь как кошка полез по лестнице вверх. Высота было метров двадцать пять, черноклён прикрывал подъём примерно на две трети, это неплохо, однако семь метров придётся подниматься по открытому участку. Кира продолжала сканировать местность, людей не чувствовала, так что должно обойтись без происшествий.

Коптич сверкнул подошвами и исчез. Я толкнул Грузилка:

— Пошёл.

Тот перекрестился, плюнул зачем-то на ладони и полез. Следующей отправил Киру. Она дождалась, когда Грузилок доберётся до середины и ухватилась за скобы. На лице застыла решимость, каковая обычно бывает у людей, которые бояться что-либо делать, но пересиливают себя и делают. Похоже, она боится высоты, как и Алиса. Судя по ним обоим, можно прийти к выводу, что двуликие высоту не переносят.

— Просто не смотри вниз, — напутствовал я дочь.

— Я её чувствую, папа — пустоту под собой. Она тянет.

— Игнорируй. Просто не думай, смотри вверх.

Она вздохнула и пошла по ступеням, быстро перехватываясь за скобы. Я следил за каждым её шагом, главное, чтоб не оступилась. Вниз посыпалась труха, запорошила глаза. Я тряхнул головой, проморгался, а когда поднял голову, Кира проворно перевалила через карниз и скрылась.

Я повернулся к Лидии:

— Теперь ты.

Проводница вцепилась в скобы, но встала не прямо, а боком. Брюхо выпячивалось утёсом и мешало.

— Сможешь подняться? — с недоверием спросил я.

Она кивнула и начала медленно переставлять ноги по ступеням. Я двинулся сразу за ней. Если вдруг оступится или испугается, или ещё что там у этих беременных — придётся затаскивать её силой. Лишь бы адепты не появились…

— Платформа! — прошипел сверху Коптич.

Мы застыли. До открытого места оставалось совсем чуть. Я посмотрел на Лидию, она сморщилась и простонала:

— Мне в туалет надо.

— Куда тебе надо?.. Да ты совсем что ли? Терпи!

— Я сейчас описаюсь.

— Ты почему внизу не хотела?

Я поднялся выше, прижался к ней вплотную. У меня трое детей, но я понятия не имею, что делать с беременными в таких ситуациях. Смог только пошутить глупо:

— Это только у меня с высоты отлично получится, а тебе и присесть негде.

Коптич съехидничал:

— Вы чё там обжимаетесь? Лидия, если он станет что-то обещать— не верь, у него дома жена ревнивая. Не женщина, у-у-ух! Причём во всех смыслах.

— Заткнись, придурок. Следи за платформой.

— А чё за ней следить? Проехала она, поднимайтесь.

Поднявшись наверх, я отполз от края, вынул монокуляр и навёлся на Резервную станцию. Платформа остановилась возле двери, из кузова и кабины вышли люди в чёрных плащах с развивающимися полами. Двое направились к обрыву, где лежали тела миссионеров, остальные вошли внутрь. Минуту спустя выволокли сторожа, поставили на колени. Спросили о чём-то, тот ответил, потом один зашёл за спину, ухватил старика за волосы, задирая голову вверх, и провёл ножом по горлу. Нож был отменный, от брата Гудвина. Тело завалилось вперёд, голова осталась в руке миссионера. Он небрежно швырнул её в кузов платформы, очевидно, для отчётности.

Завибрировал планшет.

Видишь меня? Конечно видишь. Ты ведь где-то здесь, да? Рядом. Тебя я буду убивать медленно. Или давай так: возвращаешь эту суку, и чёрт с тобой — живи.

Он выждал несколько минут, ожидая ответа, не дождавшись, отправил второе сообщение.

Я не знаю кто ты. Но узнаю. И тогда никто тебе не позавидует.

Ну да, ну да, не знаешь… Зато я знаю, кто ты. Гамбит. В монокуляр он был виден хорошо: лет тридцать, среднего роста, худощавый, в руках штурмовая винтовка, на поясе нож. Лицо измазано синькой, как и у прочих миссионеров, но голова не брита, наоборот, гребень по типу панковских. Что-то новенькое. Олово решил внести изменения во внешнем виде своих адептов? Или теперь так приоров обозначают?

— Пап, он проводник, — выдохнула за спиной Кира.

— Чувствуешь его?

— Да. Он тоже меня чувствует, вернее, мои прикосновения, но не понимает кто я и где.

Адепт медленно повернулся налево к станции, потом направо. Где примас его отыскал? Судя по возрасту, он уже был не маленький, когда я слинял из Загона. Скорее всего, сидел на Территориях, иначе Мёрзлый учуял бы его. А Территории — это уже вотчина Олова. Не потому ли примас отпустил меня, что нашёл этого?

— Можешь определить его способности?

— Нет. Могу только предположить, что он не блокировщик.

Я подумал, что неплохо было бы решить вопрос с этим Гамбитом сейчас, а то слишком грозные послания шлёт. Застрелить не получится, выстрел выдаст нас. Не факт, что завалю, но адепты обязательно прочешут место, откуда стреляли, и найдут лестницу. А мне не хочется, чтоб они о ней знали.

— Мозги ему выжечь можешь?

— Слишком далеко. Если подобраться шагов на тридцать…

Что-то я размечтался. Даже Алиса не могла отправить смертельный образ дальше полста метров, а уж Кире рано с ней тягаться, не говоря обо мне. Для меня максимальное расстояние три шага.

— Так близко он нас не подпустит. Ладно, в другой раз вопрос закроем. Пошли отсюда.

Прячась за кустами, мы добрались до ближайшего барака. Кира в очередной раз среагировала на стаю тварей, по её словам, они сидели в подъезде дома напротив. Появление двуликого заставило их напрячься.

— Я вижу, как они скалятся, — чуть не заплакала дочь. — Пап, я устала. На меня так только гиены реагировали.

— Они бояться, вот и скалятся.

— Я понимаю, но пап… Приходится тратить на ни силы, у меня кровь почти сухая. Может, мне дозу вколоть?

В её глазах засветилось подобие надежды на отдых, словно после долгого бега по горам. Я её понимаю. В четырнадцать лет без должной подготовки окунуться в заражённый мутациями мир — это настоящее испытание. Алиса хотя бы родилась здесь, и со всем этим сталкивалась с детских лет, привыкла, адаптировалась. А Кира натурального дикого мутанта впервые увидела вчера. У неё сейчас паника от нахлынувших вдруг новых ощущений. Отсюда и повышенный расход нанограндов. Доза действительно может помочь восстановить силы.

Но!

Я точно знаю, что наногранды из крови двуликого и даже сама кровь простому человеку не повредят, испытано на себе. А вот если вколоть двуликому наногранды из крови тварей — здесь большой вопрос. Мы никогда его не обсуждали с Алисой, не было необходимости, и Дряхлому я его не задавал, хотя тот проводил эксперименты с кровью, но по умолчанию считалось, что чужие наногранды двуликого могут парализовать, а то и убить, и, честно говоря, я совсем не хотел экспериментировать на своей дочери.

— Котёнок, надо потерпеть. Старайся меньше думать о тварях, не сканируй местность постоянно, только когда чувствуешь опасность. Ты напряжена, а нужно расслабиться, и тогда твой организм быстро восполнит потерю нанограндов.

Кира пождала губки и пискнула:

— Я постараюсь.

Наверное, всё-таки не стоило брать её с собой. Понимаю, она хотела найти ответы на свои вопросы, но дикие Территории — это не школа. Сюда можно приходить лишь получив уже должное образование. Мне в своё время повезло, я не только выжил, но и встретил хороших учителей, которые многое помогли понять. Теперь я тоже помогу Кире, однако она находится в более трудном положении: она двуликая, и воспринимает этот мир на другой лад.

Мы сменили порядок движения, теперь первым шёл Коптич, а я замыкал. Дикарь лучше любого из нас знал Развал. Он ориентировался в сплетениях улочек не хуже, чем мы с Кирой в саванне. Шёл легко, неутомимо, словно и не покидал город никогда, продолжая ходить его тропами, а я с непривычки чувствовал тяжесть в ногах, плюс рана. Действие оживителя заканчивалось, требовалась новая порция, да и кровь продолжала сочиться, силы вытекали из тела вместе с ней. Лидия дышала тяжело. Ей приходилось труднее всех, всё-таки беременная, но она не жаловалась. Грузилок постоянно оглядывался, то ли проверяя не отстала ли, то ли проявляя участие.

Я взглянул на планшет: начало четвёртого. Возле Резервной станции мы были в девять утра, малость повозились с миссионерами, потом овраг, подъём, значит, идём часов пять. С учётом передвижения по городу прошли минимум пятнадцать км. Впереди по-прежнему возвышались конусные крыши бараков, однако северная окраина должна быть недалеко.

— Коптич, — окликнул я дикаря, — сориентируй по месту.

Тот шагнул в сторону и присел на корточки, ладонью расчистил место на земле, начертил несколько фигур.

— Это Северный пост, — ткнул он пальцем в квадрат. — Это площадка, на которой Мозгоклюй свои шоу снимать начинает. Если не ошибаюсь, то мы сейчас тут, — он провёл линию от предполагаемого места нашего нахождения к Северному посту. — По прямой километров десять, от силы пятнашка. Но по прямой, сам знаешь, по Развалу не ходят, особенно когда не хочешь, чтоб тебя услышали. Короче, если темп не снизим, часам к семи доберёмся. Я знаю там местечко, где можно переночевать. А утром в обход поста двинемся к Северной дороге.

Я посмотрел на Лидию и Киру. Вряд ли они в прежнем темпе осилят оставшийся путь. Им нужен отдых, и желательно продолжительный, иначе утром ни одна из них не поднимется. Особенно Кира. Дочь побледнела, осунулась, губы потрескались.

— Всё, дальше не идём, — принял я решение. — Ищем место для ночёвки здесь, до утра отдыхаем.

Коптич покачал головой, решение его не обрадовало. Он, конечно, прав, сейчас мы должны как можно дальше уйти от Загона и от адептов Олова. Они не остановятся, и уж точно понимают, куда мы идём. Север единственной место, где у нас есть возможность спрятаться. Вопрос в том, каким путём мы будем туда добираться? Можно напрямки мимо Северного поста, а можно через Полынник. Там поле крапивницы, для нас это решение проблем с водой и питанием. Правда, на этом пути полно тварей, но с нами двуликий.

Я поделился этой мыслью с Коптичем. Тот посмотрел на Киру и отрицательно мотнул головой.

— Только не Полынник. Девочка слишком ослабла, а твари чувствуют её слабость. Здесь они ещё сдерживаются, но на поле обязательно нападут. Да и в Развале долго осторожничать не станут. Нужно уходить из города. Нельзя останавливаться, Дон. Если уж так устали, давай полчаса на отдых, подышим, водички попьём — и дальше двинем.

Кира сидела на земле, обхватив колени руками и дышала коротко и часто. Лидия и вовсе легла. Грузилок снял со спины рюкзак, подложил ей под голову. Куда с такими идти?

— Далеко не уйдём.

Коптич вздохнул, но спорить не стал.

— Осмотрю тот дом, — кивком указал он на двухэтажный барак.

— Пошли, я с тобой.

Бараки строились по единому плану: одна квартира на этаж, поделённая на жилые отсеки с общей кухней. В Развале, бывшем Белом Стане, это была наиболее распространённая форма жилищной собственности. Коптич занялся первым этажом и подвалом, я вторым этажом и чердаком. На вещах и предметах лежал слой пыли, похоже, после Разворота сюда не заходили даже мародёры, не говоря уже о дикарях и прочих деклассирующих элементах. На чердаке воняло птичьим помётом; при моём появлении десятки голубей забили крыльями поднимая в воздух труху и мелкие перья. На полу вдоль стен выстроились хлипкие гнёзда, на некоторых сидели голубки. Я проговорил негромко:

— Ну уж извините, придётся потесниться на какое-то время.

Прошёл к слуховому окну. Вид был однообразный, сплошь зелёные заросли и крыши, подходы к бараку не просматривались. Не самое удачное место для ночёвки.

Я спустился на первый этаж. Коптич стоял у стены на лестничной площадке.

— Что у тебя?

— Хреново. Земля в подвале влажная.

Я заглянул в открытый проём, снизу отчётливо тянуло сыростью. Где-то рядом находился источник, возможно, за этой стеной или в соседних зарослях, а это сотни тварей, которые ежедневно приходят на водопой. Сейчас опасности не было, мы спугнули их на подходе, но они обязательно вернуться, а уж в сумерках и ночью здесь будет не протолкнуться.

Коптич провёл кончиком языка по нижней губе.

— Что делать будем?

Ответ был на поверхности:

— Идём дальше.

Поднялись и пошли. На ходу раздербанили сухпай и опустошили бутылку воды. Скорость движения заметно снизилась, так что дойти засветло к Северному посту мы не успевали, тем более что Коптич вёл нас не по прямой, а зигзагами, петляя меж дворов узкими тропами. Это сильно удлиняло путь, но сводило к минимуму нежелательные встречи. За весь день лишь дважды приходилось пересекать открытые пространства. Главные дороги Развала были очищены от мусора, платформы проезжали регулярно. Несколько раз я слышал гул электродвигателей, одиночные выстрелы. Когда впервые переходили открытку, справа на дороге увидел высушенный труп язычника. Стая пёсотварей уже подбиралась к нему, бросая жадные взгляды на нас и на язычника.

Коптич сам понимал, что добраться до намеченного места к вечеру мы не сможем, и уже начинал поглядывать по сторонам, решая, где заночевать. Исходя из собственных предпочтений, я бы выбрал хрущёвку. Самый безопасный вариант — забраться на верхний этаж, заблокировать дверь, выставить наблюдателя у окна. Твари не любят забираться выше второго этажа, особенно пёсо и язычники, разве что кто-то делает это намеренно, как Гоголь. Но этого фрукта здесь не было, впрочем, как и хрущёвок и каких-либо иных высоток. Всё, что было выше второго этажа, находилось в западной части города, ближе к железной дороге.

Коптич указал на барак.

— Туда.

Слева через дорогу стояла народная стройка с прочными каменными стенами и более-менее целой крышей. Указывая на неё, Грузилок спросил:

— А почему не туда? Она покрепче будет.

— Ты давно людей по Развалу водишь?

— Год. Почти.

— Странно, что до сих пор жив.

Коптич не стал вдаваться в объяснения и направился к бараку с проверкой, а я пояснил:

— Ты бы выбрал народную стройку?

— Ну… — Грузилок уже начал понимать, что выбор неверный, но почему неверный, до него пока не доходило, — наверное.

— Вот и рейдеры, в нашем случае, адепты Олова, тоже в первую очередь заглянут в неё.

— Даже если так, — не сдавался лысый загонщик, — и придётся принять бой, каменные стены защитят от пуль лучше деревянных.

— А зачем нужна защита, если вообще можно обойтись без стрельбы?

Он не ответил, а я двинулся вслед за Коптичем к бараку. То, что он пуст, я понял быстро, не было даже малейшего намёка на опасность, но всё равно прошёл по комнатушкам. Никогда не знаешь, какие сюрпризы могут ожидать тебя в заброшенном доме, например, лизун, мирно сопящий на стареньком диване. Сейчас я никого не встретил и ничего интересного не обнаружил, лишь подобрал по пути рваный матрас и пару шерстяных одеял. Из этого можно устроить неплохую постель для Лидии и Киры.

Местом для ночлега выбрали чердак. Птичьим помётом здесь не воняло, хотя пыли и прочего хлама хватало. Лидия легла на матрас, Кира предпочла одеяло. После относительно комфортной жизни в бывшей католической миссии, где у неё была своя комната, кровать, неплохой диапазон услуг и удобств, Развал оказал шокирующее впечатление. Я много рассказывал дочери о Территориях и уровне жизни на них, но одно дело слышать, и совсем другое ощутить на себе, и новые ощущения её убивали. Она упала на одеяло и мгновенно уснула.

Глава 6

Коптич устроился возле лестницы, я присел на балку у слухового окна. Усталости как таковой не было, только немного гудели ноги, да ныла рана. Все прошедшие годы я держал себя в форме: ходил в зал, плавал, бегал. Три раза в неделю посещал полигон местного воинского формирования, главная цель которого была борьба с контрабандой и браконьерами. Мы оказывали им неплохую поддержку, за что получили право доступа на закрытые территории. Стрельба, рукопашный бой — всё это было моим досугом. В совокупности с нанограндами силы мои возросли. Когда развиваешь какую-либо функцию, наногранды начинают сосредотачиваться на ней, и через какое-то время показатели заметно улучшаются. В моём случае это были физические параметры, и пусть для меня эти изменения происходили незаметно, Коптич и Хрюша в один голос утверждали, что я стал значительно быстрее. Стою как неприкаянный, обычный мужчина без претензий на олимпийские рекорды, а потом словно взрываюсь. Так что физически после целого дня нагрузок я чувствовал себя удовлетворительно, вот только рана…

Я снял плащ, майку. Ткань прикипела к ране и пришлось сдирать. Потекла кровь, проснулась боль.

Подошла Кира.

— Пап, сказал бы, я помогла.

— Не хотел будить тебя.

— Я не спала, просто лежала.

Дочь взяла оживитель из аптечки, промокнула салфеткой кровь, обрызгала раны. Боль снова притупилась, а спустя минуту и вовсе стихла.

— У тебя добрые руки, дочь.

Она прижалась ко мне.

— Я так устала, так устала. Здесь столько всего непонятного, страшного, даже ужасного. Если вернуться опять в миссию и ты бы позвал меня с собой, — она вздохнула. — Я бы всё равно согласилась.

Я поцеловал её в лоб.

— Иди поешь, и воды побольше выпей. Она поможет тебе восстановиться.

— Алиса говорила, что лучше всего восстанавливает крапивница или мясо. Живое, тёплое, липкое от крови. Иногда мне хочется…

Она нахмурилась.

— Это желание твари, дочь. А ты человек, не забывай этого.

— Я помню, папа. Но иногда всё-таки хочется.

Увы, это тоже воздействие нанограндов, но только на двуликих, всех прочих оно задевает лишь краешком. Я помню первую свою дозу, мир наполнился злобой, хотелось убивать. Но со временем это ушло, просто обострились чувства. У двуликих по-другому. Коптич как-то назвал Алису тварью в облике человека. Согласен, такова их сущность, и мои дети такие же, и если сущность победит, боюсь, мало не покажется никому.

Я достал планшет. Сущность сущностью, но не это сейчас главное. Важнее узнать, что происходит в Загоне и на Территориях, надеюсь, переписка бывшего обладателя планшета прольёт свет на происходящие события.

Ярлыков на рабочем столе было немного, в основном документы, подписанные с намёком на религиозную составляющую: «Основы мессианства», «Молитвы», «Знать наизусть» и прочее в том же духе. Сразу видно, адепт по убеждениям, а не принуждению. Этот хлам меня не интересовал. Ткнул в иконку «Форум», открылась страница с десятками тем, прочитать и проанализировать которые одной ночи не хватит. Стал перебирать названия. В основном те же религиозные мотивы: нытьё о силе Великого Невидимого, о счастье попасть на Вершину, о праве вести к свету тёмные души. В последней теме система взглядов на мир и людей в этом мире, мягко скажем, выглядела не очень. Все люди, не относящиеся к касте посвящённых, — это недоизменённые. Шлак. Их задача плодиться и размножаться, дабы поставлять на ферму готовый человеческий продукт для его дальнейшего превращения в истинно изменённых. Со временем, когда количество недоизменённых достигнет должной численности, недоизменённый продукт предполагалось поставить на поток, и вот тогда нанограндами, или по-иному силой Великого Невидимого, начнут причащать всех истинно верующих, то бишь посвящённых.

Интересная концепция, Гитлер наверняка перевернулся бы в своей ямке и спросил: а что, так можно было?!

Получается, что можно. Ай да Олово, ай да сукин сын! Решил устроить себе вечную жизнь. Вопрос: почему Тавроди позволяет ему это? Насколько я помню из нашей с ним беседы, человек он пусть и с манией величия, однако на свободу Homo sapiens не покушался и создавать концлагеря не планировал. Что изменилось? Или Олово без его ведома поменял правила Загона? Но такое вряд ли возможно, да что там вряд ли, совершенно немыслимо…

Грузилок принёс несколько галет и что-то в баночке. Я съел не задумываясь и не выходя из мыслительного процесса. Что ещё интересного принесёт мне этот планшет?

Открыл чат. Непрочитанных сообщений не было, впрочем, как и самих сообщений. То ли убиенный адепт по кичке Сурок не отличался общительностью, то ли периодически подчищал своё словоблудие. Я промотал ленту назад. За два последних месяца он переписывался только с Гамбитом и членами своей группы. Каких-то левых разговоров типа: «привет, друг» или «привет, подруга, может перетрём за любовь и договоримся» я не нашёл. Да и о чём вообще могут говорить меж собой миссионеры? За всё время пребывания в их секте я ни с кем особо не разговаривал, разве что с братом Гудвином да с приором Андресом, и то суть разговоров редко переходила за грань деловых отношений. Болтовня за жизнь и прочие откровенности Оловом не приветствовались.

Планшет завибрировал, мигнул огонёк оповещения о новом сообщении.

Не спишь?

Минутная пауза, собеседник получил сообщение о прочтении и, словно обрадовавшись, отправил очередное послание.

Вот и я не сплю. Ищу тебя.

Снова оттикала минута.

Найду, не сомневайся. Имя своё назвать не хочешь? А то убью и помянуть не получится.

Представиться, конечно, можно, но чуть позже, когда подойдёт время общения с примасом. А пока раскрывать инкогнито не имеет смысла. Незачем заранее предупреждать Олово о своём появлении в мире Загона.

Молчишь? Ну-ну. Я знаю, куда ты идёшь. На Север. Другой дороги у тебя нет. Прихожую мы уничтожили, сейчас приводим к покорности Конгломерацию. Дождётся и Север своего часа. Но это не значит, что ты там спрячешься. Я вытащу тебя из любой норы и сдеру кожу заживо.

Кожу с пленных сдирают квартиранты. Этот адепт родом из Квартирника, и это очень плохо, потому что квартиранты лучше кого бы то ни было знают местные тропы. Они десятилетиями воевали с Прихожей и миссионерами за контроль над Северной дорогой. Проскочить мимо них будет сложно.

Мягким шагом я подошёл к Грузилку, тот спал, свернувшись калачиком возле Лидии. Толкнул. Загонщик вздрогнул, стремительно поднялся, хватаясь за винтовку. Я перехватил его руку и на всякий случай придавил к полу, чтоб не натворил глупостей спросонья.

— Тихо… Куда ты должен отвести Лидию?

Он сглотнул, хлопнул ресницами.

— Куда? Э-э-э… В Зелёный угол. Это посёлок за Северной дорогой. Ну, как посёлок, несколько зданий. Северяне используют его как передовую базу. До Разворота там лесопилка была, место укреплённое, с хорошими подходами и обзором.

— Адепты о нём знают?

— Знают, но пока не суются. Побаиваются. Места глухие, завалы, буреломы, ловушки, лесники. Много людей нужно, чтоб пройти, а у Загона все силы сейчас на конгломератов направлены.

Боюсь, теперь сунутся, во всяком случае, попытаются. Олово Лидию не отдаст, а этот Гамбит вцепится в нас как собака в кость — и не отпустит.

К нам придвинулся Коптич, вслушиваясь в разговор.

— Угол этот от Северного поста далеко? — спросил он.

— Километров тридцать. Есть грунтовка, но по ней давно никто не ездил. И не ходят. Заросла, деревьев поваленных много.

— Твари?

— Встречаются. Но далеко не заходят. Им там жрать нечего. Людей нет, крапивница не растёт, да и холодно для них.

Нехорошая новость. Если холодно для тварей, значит Кира тоже начнёт замерзать. И ребёнку Лидии будет некомфортно. Двуликим требуется тепло, хотя бы градусов десять. Когда ниже, они становятся вялыми, а потом и вовсе засыпают. Мы это уже проходили.

— А лесники кто такие? — спросил я.

— Это бойцы у северян, типа охраны. Они в лесу прячутся. В двух шагах пройдёшь, не заметишь. Отстреливают из самострелов квартирантов, адептов, когда те близко подходят. Ваши плащи для них как мишени будут. Но меня знают, со мной пропустят. Если до них доберёмся, считай, пришли.

— Нам бы до дороги для начала добраться, — буркнул Коптич. — Чё-то на душе не спокойно. Может дальше пойдём, Дон? Ночь тихая, пока Кира с нами, твари близко не подойдут. А этот твой Гамбит… Эта сука точно не отстанет. Уходить нужно.

Я резко обернулся.

— Во-первых, Гамбит не мой. Во-вторых, ты посмотри на Кирюшку — она сама себя с непривычки высушила. Её не то что твари, люди скоро бояться перестанут.

— Ну так дозу ей вколи. Делов-то.

Я покачал головой.

— Никто ещё двуликому чужие наногранды не колол. Неизвестно, что будет после этого, и моя дочь первой не станет.

— Я сам видел, как Алиса вводила дозу Савелию!

— Первую, чтобы пробудить сущность.

Коптич нервно повёл плечами.

— Но и на месте нельзя сидеть. Дон, ты же сам понимаешь. И Гамбит, и Олово, и квартиранты — они за ней идут, — он кивнул в сторону Лидии. — У меня чуйка хуже твоей, и то я понимаю, что обкладывают нас. Обкладывают! Олово лучший охотник на Территориях. Если мы не будем двигаться, нам… — он изобразил жест, который мог означать только одно.

Олово действительно лучший охотник. До сих пор загадка, как он нашёл меня у Василисиной дачи, а потом в лесу за Анклавом. Если он чувствует силу, как тётушка Фаина, то спрятаться от него невозможно.

И всё же идти сейчас нельзя. Кира очень слаба, ей нужен отдых, и Лидии тоже. Кто бы нас не обкладывал, будем оставаться на месте. Возникнет необходимость принять бой — примем. Но думаю, в драку адепты не полезут, будут выводить нас на открытое место, чтоб бить наверняка. Пули время от времени имеют особенность лететь не туда, куда им указываешь, и если хоть одна угодит в Лидию, а не дай бог в ребёнка… На такой риск они не пойдут.

Так что сидим ровно, дышим плавно, и никто нам не указ.

Я обсказал ситуацию Коптичу, тот поджал недоверчиво губы. Дикарь по-прежнему считал, что надо уходить и желательно быстро. Грузилок со мной согласился, но мне плевать, согласен он или нет, у нас не демократия, а банальная тирания. Как я скажу, так и будет, поэтому отдал приказ всем отдыхать ещё три часа.

Три часа — мне этого вполне хватит, чтобы восстановиться. Я привалился спиной к стене и закрыл глаза.

Проснулся от удара!

Замер, целиком сосредоточившись на ощущениях. Удар был такой же, как и прошлой ночью. В голове возникла острая боль, по телу побежала дрожь, кровь забурлила. По душе волнами покатился страх. Коптич вскочил, Грузилок тряс башкой, словно пытался выбить из уха застрявшую воду. Лидия смотрела в потолок округлившимися глазами. Вчерашний удар был намного слабее, до нас долетели лишь отголоски сегодняшнего.

Я напрягся в ожидании повтора. Вчера один последовал за другим. Прошла минута, две… Ничего… Глянул на часы, прошло два с половиной часа из трёх отмеренных на отдых. В принципе, можно уходить. Никто уже не спал, сумрак за окном сменялся рассветными проблесками.

Жестом показал Грузилку, чтоб распечатал сухпай.

— Слышал, да? — подкравшись ко мне, зашептал Коптич. — Как вчера. Это неспроста, Дон.

— На Территориях всё неспроста.

— Это что-то новое, поверь, я с таким не сталкивался, а уж я чего только не навидался.

Эти удары действительно что-то новое, с таким и я никогда не сталкивался. Жаль, нет Алисы, она бы разобралась. На двуликих удары производили иное действие. Глядя на Киру, можно было подумать, что она его почувствовала, но не более того. Девочка проснулась и начала осматриваться, словно определяя направление.

— Дочь, как ты?

— Всё хорошо, папа. Это такие же удары, как прошлой ночью, только чуть сильнее.

— Конкретнее можешь что-то сказать?

— Похоже на ментальный удар. Но он не целенаправленный, а как бы по площади. Сложно определить, мало информации. Не понятно, с какой целью бьют. И кто бьёт. Здесь вообще всё непонятно, надо ко многому привыкать и только потом разбираться. Дай мне недельку.

— Понятно. Скоро уходим. Готова к новому переходу?

— Я смогу идти, папа.

На грани восприятия возникли чёткие всплески красного. К дому подходили, но не понятно, к нам шли или мимо. Я попытался рассмотреть тех, кто подходил к бараку, но заросли полностью скрывали их.

Лидия вдруг выгнулась и заныла сквозь зубы:

— Ы-ы-ы-ы-ы!

Я приложил палец к губам, Грузилок нагнулся к проводнице и зашептал:

— Тихо, тихо, тихо.

Лидия замолчала, но выгибаться не перестала.

Я следил за краснотой. Она не была яркой, и непосредственной угрозы в себе не несла, значит, люди двигались мимо. То, что это именно люди, я понимал по своим ощущениям. Будь то твари, я бы чувствовал озноб, или мурашки, или сухость. И ещё они двигались слишком быстро. Это платформа, возможно, не одна.

— Чё чуешь? — спросил Коптич.

— Люди. Много. На нескольких платформах.

Дикарь оскалился:

— Я же говорил. Говорил! Уходить надо было. Как теперь?

— Не паникуй, — обрезал его я. — Ты же никогда не надеялся, что умрёшь в постели?

— Я не шучу, Дон!

— Так и я серьёзно. Ты мужик, Коптич, или забыл об этом?

Дикарь сжал кулаки. Вроде бы и мужик, а вроде бы и бежать надо. Он всегда был осторожен, и предпочитал избегать опасности, а не лезть на рожон. Но если прижимало, то от драки не отказывался, поэтому я и взял его с собой.

Лидия снова застонала. Я обернулся. Грузилок давил проводнице на плечи и, глядя на меня, хрипел:

— Дон, Дон… она рожает… мать её…

Да что ж за невезуха сплошная! Отправляясь сюда, я никак не рассчитывал, что буду возиться с беременной проводницей, да ещё от самого Олова. Господи, во имя всех святых и твоего друга Великого Невидимого, что мне делать?

— Кира! Займись ею!

Дочь отчаянно замотала головой.

— Пап, я не умею.

— Когда-нибудь тебе предстоит то же самое, так что давай, перенимай опыт! И не спорь. У меня других дел по горло. Коптич, позиция у лестницы. Стреляй только если подойдут вплотную. Грузилок…

Загонщик резко выпрямился, сжимая винтовку обоими руками.

— Помогай Кире.

— Я? Дон…

— Не обсуждается. И заткнулись все! Лидия, ты тоже. Ори, но молча. Тишина такая, чтоб я муху в полёте слышал!

Лидия засопела носом, перевернулась на бок. Кира начала рыться в рюкзаке, вынула чистую майку, из аптечки достала оживитель, подумала и прыснула Лидии на губы.

Я вновь присмотрелся к красноте. Она остановилась и подрагивала, по-прежнему оставаясь на грани восприятия. Можно было попросить Киру отсканировать её, и тогда бы мы точно узнали, кто за ней кроется и сколько. Но у Киры были занятия поважней, да и тратить её силу не хотелось, пусть восстановится.

Лидия едва сдерживала крик, даже под оживителем ей было больно. Нужен нюхач, он бы помог. Грузилок что-то шептал, похоже, молился. Кира держала на руках майку, то ли готовилась принять ребёнка, то ли ещё для чего. Ей было страшно не меньше, чем Грузилку.

Я отвернулся, смотреть в ту сторону не хотелось абсолютно, подумал выглянуть в окно, но тут же отказался от этой мысли. На платформах явно адепты, если они в данный момент осматривают крыши, то снизу они меня точно заметят, а я их не факт. Достаточно интуиции, она как второе зрение позволяет понимать, что происходит за стенами.

Краснота начала расползаться, всполохи потянулись к нашему бараку. Я обернулся к Коптичу и поднял руку: внимание! Щёлкнул предохранитель, мне он показался громом небесным. Любой шорох сейчас, даже сопение Лидии воспринимались как предательство.

Появились кляксы. Две обходили барак с торца, ещё три двинулись к народной стройке. В принципе, это походило на обычную проверку. Дорожный патруль притормозил у обочины, решил осмотреть ближайшие дома. Что-то привлекло внимание, вот и остановились… Или обеспокоились чем-то? Если Гамбит с ними, и если помнить, что он проводник, то это уже не проверка.

Осторожно, на корточках я прокрался к лестнице. Это единственное место, по которому адепты смогут пройти на чердак. Пальцем указал дикарю на заднюю стену, он сразу отошёл и присел справа от двери. Я встал слева. Теперь оставалось только ждать.

Послышались шаги, тихий говор. Снова на турецком. Говорили спокойно, опасности не чувствовали. Осмотрели подвал, первый этаж. Скрипнули ступени, один, а может и оба, начали подниматься на второй этаж. Я осторожно выглянул из-за косяка. В узком пролёте мелькнули кожаные плащи. Не ошибся — оба. На лестничной площадке остановились, заговорили. Один засмеялся. Вели себя беспечно, словно заранее знали, что здесь нет ни людей, ни тварей. Допустим, твари на второй этаж редко поднимаются, но люди, наоборот, предпочитают забираться выше — это первый урок, который дают Территории.

Значит, новички. Что ж, нам же проще. Они так и остались стоять на площадке, разговаривая чересчур громко. Вместо того, чтобы осмотреть комнаты, травили анекдоты, тянули время, чтобы потом доложить старшему о полной проверке дома. Меня такой расклад устраивал, сейчас постоят и уйдут, а то мало ли…

Крик родившегося ребёнка вышиб из меня пот. Адепты поперхнулись словами и бегом бросились на чердак. Я только успел показать Коптичу палец, надеюсь, поймёт…

Слава Великому Невидимому, понял. Первого появившегося адепта дикарь дёрнул на себя и повалил. Я шагнул в проём навстречу второму и по самую рукоять вбил нож ему в грудь. Тихо и быстро. Глянул на Коптича, тот поступил со своим подобным образом и уже профессионально обшаривал карманы.

Я оттащил труп в сторону и повернулся к команде акушеров. Ребёнок продолжал вопить. Кира, бледная то ли от страха, то ли от ответственности, пеленала его в майку, заметив мой взгляд, проговорила срывающимся голосом:

— Папа, что дальше?