Шлак 4.0

Глава 1

Путей было несколько.

Первый: Северный пост. Вряд ли нас там любят, особенно меня, но если исходить из парадигмы, что внешняя охрана всегда находилась на стороне Мёрзлого и, по сути, является его детищем, то вполне естественно вернуться туда, взбаламутить народ, объявить набор добровольцев и начать реконкисту. Имеется только один нюанс. Подозреваю, что именно Северный пост сообщил Гвоздю о нас, и если это правда, а скорее всего, это правда, то друзей мы там не встретим.

Второй: Полынник. От Гука мы точно не получим удара в спину. Пусть наши отношения сложились не сразу, а по началу, можно сказать, мы и вовсе чуть друг друга не перестреляли, однако потом всё устаканилось и заняло правильный вектор. Конторщикам нас не сдадут сто процентов, да и сами конторщики вряд ли полезут к Гуку. В Полыннике сейчас находится едва ли не лучшая армейская группировка на Территориях — обстрелянная, слаженная — её просто так не подвинешь. Но сдаётся мне, что Гук сам скоро подастся в бега. Если у Тавроди в планах сдать Полынник прихожанам, то он просто остановит поставки, а без продовольствия и боеприпасов, усидеть там не получится

Третий путь: Анклав. Здесь, пожалуй, хуже, чем с Квартирником. Редбули Мёрзлого ненавидят, и никогда не забудут, что он сделал с ними в последнюю заварушку, поэтому дочь его с распростёртыми объятьями встречать не станут. Контора прикажет — закуют в кандалы и отправят в Загон. Да даже если не прикажет, всё равно закуют и отправят, а меня вернут в подвальчик при штабе, где я сгнию на пожизненном, либо, что более вероятно, бесславно сдохну на цепи у поля с крапивницей.

Ну и четвёртая дорожка: вольным ветром на все четыре стороны. Можно на север, в конгломерацию, в Прихожую, в Водораздел. Там нас тоже не ждут, но шанс выжить чуть выше.

Всё это мы обсудили с Алисой тет-а-тет. Фонарь со скучающей рожей сидел в кузове электроплатформы и любовался рассветом.

— А если в Загон? — вдруг сказала Алиса.

— В смысле? Ты предлагаешь вернуться в Загон, где вся охрана знает тебя в лицо, а все загонщики знают в лицо меня, ибо, чего уж скрывать, я давно стал звездой телеэкрана и кумиром малолеток, и… я не понимаю, какого хера нам там понадобилось?

— Ты становишься вульгарным.

— Хорошо, не какого хера, а за каким счастьем нам туда идти? Ты вообще понимаешь, что для Конторы ты цель номер один? За тебя два ляма дают, в курсе? Ты для них последняя угроза. Мёрзлый в кандалах, Дряхлый и Матрос готовятся к инаугурации, пардон, к трансформации. Штурмовики если не по камерам распределены, то однозначно не в почёте, защитить тебя не смогут. Я думаю, их расформировали, а в Центре сидят вараны. С ямой та же фигня. Всех фермеров либо пересажали, либо разогнали. У меня такое ощущение, что Мозгоклюй в срочном порядке строчит сценарий нового шоу, и догадайся, кто в нём будет главным героем.

— Ты пессимист.

— Я? Вообще-то, это был оптимистический вариант. Пессимистический — это когда всем полный писец, а также соболь, выдра, норка и ханурик вдогонку.

Я понадеялся, что Алиса улыбнётся. После сегодняшних перипетий в Квартирнике всем нам неплохо бы расслабиться, и юмор для этого самое то. Но девчонка хранила суровое спокойствие.

— У нас зим не бывает, поэтому пушные зверьки не ценятся. Мне необходимо попасть в Загон. Я должна выяснить, что с отцом и кто нас предал.

— И отомстить! — с пафосом закончил за неё я, и быстро добавил. — Плохая затея.

— Я должна попасть в Загон, — медленно и со злостью повторила Алиса. — Если не хочешь помогать мне, то иди, куда ты там задумал: в конгломерацию, на север. А я иду в Загон.

Она смотрела на меня чуть прищурившись и приподняв подбородок. Эдакая, знаете ли, княгиня Ольга — слишком мудрая и слишком хитрая, ни на какой кобыле не объедешь.

Я и не стал. Можно, конечно, вернуться к Гуку или погулять по Территориям. Силы для этого у меня есть, ресурсы тоже, опыт накопился. Но не хочу. Не хочу оставлять Алису. В конце концов, она много добра мне сделала. Так почему бы не ответить ей тем же? Да и… нравится она мне, несмотря на всю колкость и холодность.

Кажется, она без труда считывала мои мысли, и чем больше я поддавался, тем выше приподнимались уголки её губ. Джоконда. Загадочная и беспринципная.

— Ладно, в Загон, так в Загон.

Алиса перевела взгляд на Фонаря.

— А с этим что делать? Он лишний.

— Довезём до ворот, в Петлюровке кому-нибудь сгодиться.

— Нельзя, — голос Алисы стал ледяным. — Никто не должен знать, что мы вернулись, а он обязательно проболтается.

— Да кто он такой? Кто ему поверит?

— Вот таким как раз и верят. Наивный, глуповатый, честный.

— Предлагаешь отныне валить всех, с кем мы пересечёмся?

— Только тех, кто опасен. Он — опасен.

Я закусил губу. Не то, чтобы мне было жаль этого бесхребетного придурка — совсем нет. Но он мне доверился. Поверил.

— Твою мать, Алиса, какая же ты… Эй, Фонарь, помоги.

— Что нужно? — с готовностью откликнулся доходёнок.

— Надо взять кое-что, один я не могу, — и указал на чапыжник.

Он соскочил с платформы, пошагал к зарослям. Я двинулся следом. Назад вышел один, сел в кузов. Алиса, не спрашивая ни о чём, надавила педаль, вывернула на Обводное шоссе. Справа потянулся Развал, и чем дальше, тем плотнее застройка. Проехали мост, мелькнуло здание, где я познакомился с Петькой. К полудню были возле Анклава. Рядом с КПП по обыкновению толкался народ. Увидел тонкую фигурку штаб-звеньевой Голиковой. Сразу напрягся, ибо Голикова нигде просто так не появляется.

Несколько бойцов с винтовками приняли охотничью стойку.

— Пугают, — уверенно сказала Алиса.

А мне так не показалось. Голикова вцепилась в нас кошачьим взглядом и не отпускала, пока платформа не отъехала за периметр Анклава. Клянусь, если бы она узнала меня, однозначно скомандовала: пли!

Через два километра свернули на заросшую акацией улочку, проехали метров пятьдесят и встали в узком проулке меж двух трёхэтажок. Я прислушался к ощущениям: тишина. Ни людей, ни тварей. Спросил:

— Дальше пешком?

Алиса какое-то время молчала, и вдруг призналась:

— Я не знаю, что делать, Дон. Я хорошо знакома с системой охраны Загона. Попасть в него можно либо через ворота, имея разрешение, либо в обход внешних постов через пустошь. Но это невероятно сложно, почти невозможно. Отец периодически тестировал охрану постов и терриконов, отправляя на прорыв диверсионные группы, и ни одна из них не прошла.

Ну да, Мёрзлый говорил, что со стороны Развала в Загон не проникнуть, да и от пустоши тоже. Только он имел ввиду боевые отряды прихожан и тварей. Именно против них была заточена система защиты периметра: вышки, посты, патрули, сигнализация. Алиса рассуждала так же, поэтому и выглядела такой расстроенной.

— Всегда есть третий путь.

Я вытащил планшет Гвоздя, надеюсь, он незапаролен, потому что хакер из меня тот ещё. Включил, открылся рабочий стол. В нижнем правом углу замигал значок сообщений, аж двести штук с лишним. Кто-то очень сильно хотел поговорить с хозяином Квартирника. Открыл. Адресанты интересовались здоровьем владельца планшета, очевидно, известия о его скоропостижной кончине уже распространились по Территориям. Заметил среди имён несколько знакомых, одно из них — Ровшан. Интересно, какие дела может крутить староста третьего блока с квартирантом?

Но с этим потом. Сейчас мне нужен тот, кто в состоянии решить мою проблему. Кто-то вроде контрабандиста. Грызун говорил, что у него есть знакомые ребята, способные решать подобные вопросы. Жаль, что в тот раз мы не познакомились, теперь приходилось открывать переписку каждого адресанта, вчитываться в неё и расшифровывать скрытый смысл, ибо некоторые тексты выглядели как переписка Алекса с Юстасом. Всё это заняло немало времени. Алиса сидела рядышком, молчала, не изводила меня глупыми вопросами.

Наконец, я наткнулся на нужного человека. В заголовках стояло имя: Грот. Большинство сообщений от него начинались словами: «товар доставлен» или «товар получен». Похоже, это то, что нужно. Я указал на него Алисе:

— Папа твой товарищ умный, но плохо разбирающийся в человеческих пороках. А один из самых противных пороков знаешь какой?

— Какой?

— Подпольная перевозка товаров и людей через границу в обход налоговых и иных препятствий.

— Это ты так о контрабандистах?

— Молодец, девочка. Именно эти ребята нам и помогут. Тут у Гвоздя в друзьях есть интересный собеседник, и сдаётся мне, он занимается как раз тем, что нам нужно. Вызываем товарища на собеседование?

— Вызываем, — кивнула Алиса.

Я отправил сообщение:

Привет, Грот.

Ответили почти сразу.

Гвоздь? Неожиданно. Прошёл слушок, что тебя грохнули.

Это не Гвоздь.

Не Гвоздь?

По ту сторону экрана на несколько минут зависли в раздумье, потом буквы побежали снова.

Если не Гвоздь, значит тот, кто его грохнул. Угадал? Чё те надо, говнюк?

Встретиться.

Ха! Встретиться. А мне это на кой?

Заработать.

Заработать чего? Нож в брюхо? Смешной ты.

Мне нет смысла валить тебя.

Допустим. Говори конкретно, чё нужно, и тогда я подумаю, стоит ли с тобой встречаться.

Я посмотрел на Алису. Она кивнула.

Нужно попасть в Загон.

Снова молчание, на этот раз дольше. Я покосился на зарядку, осталось совсем ничего. Ещё минут десять, и мы останемся без связи. Наконец планшет ожил.

Ты один?

Двое.

Лады, доставку оформить можем. Чем расплатишься?

Всё, что я мог предложить, это что-то из экипировки. Пистолет не отдашь, самому нужен. Остаётся БК к калашу, три гранаты, нож, тесак, тактический пояс, разгрузка. Плохо, что я расценок на подобного рода услуги не знаю, не от чего отталкиваться, чтоб торговаться.

— Платформу предложи, — шепнула Алиса.

Электроплатформа.

В жопу себе засунь.

Сука хамоватая. Встретимся, я тебе самому её засуну.

Чего ты хочешь?

В статах — семь штук.

Не многовато?

Это за одного. За двоих четырнадцать. Можно бартером: оружие, БК. Тебе скидку сделаю, как гвоздодёру — тринадцать. Или иди нахер.

Я вздохнул и занялся арифметикой. Жаль, калаш оставил на крыше Квартирника, хватило бы в бизнес-класс и ещё сдачу считать задолбался бы, а так: шесть магазинов к автомату — сто восемьдесят патронов. На чёрном рынке один патрон идёт за тридцатку, итого: пять тысяч четыреста. Три гранаты от пятисот статов каждая. Округлим: семь тысяч. Нормально, один билет есть. Добавим к этому тактический пояс, ещё штука. Остаётся пять. Разгрузку не отдам, очень удобная вещь. Тесак тоже оставлю, а нож — ещё пол штуки. Ну и последний резерв… Шприцы с нанограндами. За один примерно три восемьсот, приплюсуем красивую упаковку и слова благодарности…

Согласен. Каков план эвакуации?

Жди.

Не могу ждать, зарядка на нуле.

Минутная тишина…

Ты сейчас где?

Недалеко от Восточного въезда.

Тогда через час на восьмом километре.

Экран погас.

— Что за восьмой километр? — повернулся я к Алисе.

— Восьмой километр Обводного шоссе.

Я открыл карту на своём планшете. До восьмого километра мы не доехали всего чуть. Пешком минут пятнадцать. Слева от дороги начинался пустырь — преддверие пустоши — справа большая прямоугольная коробка, скорее всего, какое-то производство.

— Бывший универсам, — подсказала Алиса. — Два этажа вверх, два вниз. Всё ценное давно дикари растащили, но в качестве укрытия место неплохое. Одно время собирались здесь внешний пост организовать, но когда подмяли Анклав под себя, отец отказался от этой затеи.

— Надо бы осмотреться пока контрабандисты не подчалили. Заводи платформу.

Стены универсама скрывались за акацией. В этой части Развала она буквально царствовала, заполонив всё, что не было прикрыто асфальтом, может быть поэтому я не обращал внимания на это место, хотя проезжал мимо несколько раз. Платформу мы оставили на парковке между грудой разбитых ящиков и обгоревшим остовом троллейбуса. От дороги её видно не было, но если подъехать к универсаму вплотную, увидишь сразу. Я сделал это специально, чтобы контрабандисты поняли, что их уже ждут.

Вход обнаружили не сразу. Лишь обойдя здание по периметру, Алиса разглядела прореху в зарослях, за которой находилась узкая дверь. Кто-то умело подрезал часть веток, и даже стоя в трёх шагах от входа, его сложно было заметить.

Я прислушался к себе…

— Чувствуешь кого? — насторожилась Алиса.

— Нет. Никого.

И начал протискиваться меж веток. Несколько колючек впились в щёку. Я прикрыл лицо ладонями и предупредил:

— Осторожней, колючки. Острые, падла, и тихонько напел. — Солнышко, солнышко жгучее, колючки, колючки колючие…

Алисе мои подсказки не требовались. Девчонка ловко втиснулась в прореху и следом за мной выбралась в широкий просторный зал. Слабый свет пробивался сквозь дыры в стенах, его вполне хватило разглядеть очертания стеллажей. Сбитые в груды, они больше напоминали баррикады, за которыми могла укрыться небольшая армия. Но я по-прежнему никого не чувствовал. Только запах гниющей плоти забивал ноздри. Он тянулся тонкой едва осязаемой струйкой из темноты угла справа.

Зрение перефокусировалось на ночное, я разглядел останки двух тел. Оба люди. Кости разбросаны, и только обглоданные черепа скалились на меня щербатыми ртами.

Алиса тоже почувствовала запах, и смешно сморщила мордашку.

— Дон, тут кто-то сдох.

— Справа от тебя в углу.

Алиса брезгливо отодвинулась, хотя от входа до угла было не менее пятнадцати шагов.

Я обошёл зал, осмотрел лестничную площадку. Одна лестница вела на второй этаж, другая вниз в подвал. Обе очищены от завалов, похоже, пользуются ими регулярно. Если провести более тщательный осмотр, можно найти что-то более интересное, чем те два разобранных трупа у входа.

Алиса следовала за мной неотступно. Для обычных человеческих глаз помещение было слишком тёмное, разве что контуры крупных предметов выступали из мрака, и чтобы не потеряться и не отстать, девчонка ухватилась за полу моего плаща. Честно говоря, было приятно, что она так близко, иногда даже касается меня, обжигает дыханием, горячим от страха перед чернотой. А я чувствовал себя спасателем… Нет, спасителем. Ну да, а как же иначе. Я её спаситель. Господи, что б она без меня делала…

Минут через десять подъехали контрабандисты. Означенный час ещё не прошёл, значит тоже хотели осмотреться. Ну-ну.

Парочка осталась снаружи, пятеро вошли внутрь. Типичные петлюровцы. С виду разболтанные, вооружены помповыми ружьями, но взгляды цепко обшаривают углы. Как минимум трое под дозой, я ощутил лёгкий морозец по коже.

Один выступил вперёд, положил помповик на сгиб локтя и ухмыльнулся:

— Эй, ты здесь, я знаю, засёк твою платформу. Совсем прятать не умеешь. Ладно, чё скрываться-то? Выходи.

Скрываться и в самом деле смысла не было, не для того я их звал, чтобы в темноте шкериться. Вышел из-за стеллажей. Недоверие к приехавшей кодле отдавалось в пальцах неприятной слабостью, но вынимать пистолет из кобуры не стал, хотя с предохранителя предварительно снял. Мало ли. Бережёного Бог бережёт. По той же причине велел Алисе пока оставаться в укрытии.

— Ты что ли Грот будешь? — спросил я, складывая руки на животе.

— А если нет?

— Тогда говорить не о чем, — и отступил на шаг назад.

— Да я, я, кто ещё? Расслабься. Где второй?

— Неподалёку.

— Ага… Ну так пусть присоединяется, если оба хотите в Загон попасть.

Я повёл плечом, и Алиса встала у меня за спиной.

— Баба что ли? — прищурился Грот. — Вижу плохо, пора дозу обновлять. Кривой, чё у нас со светом?

— Ща будет.

Один из контрабандистов повёл по стене рукой, щёлкнул выключатель, под потолком загорелись лампочки — слишком тусклые, чтобы выгнать мрак из углов, но вполне достаточно, чтобы рассмотреть лица.

Грот вздрогнул.

— Опаньки, дочка Мёрзлого!

Большим пальцем левой руки я отвёл в сторону полу плаща, освобождая кобуру с пистолетом. Грот, казалось, не заметил этого движения.

— Я и тебя знаю. Ты тот тип из шоу, — он шумно выдохнул. — Вы хоть в курсе, что вас обоих ищут?

— Только её, — ответил я.

— Обоих! — жёстко повторил Грот. — За неё два ляма, за тебя пятьсот штук. Твою ж мать, сколько это деньжищ…

Он сглотнул. Было видно, как внутри его борются два чувства: профессионализм и жадность. Если победит первое, он останется честным бандитом с хорошим резюме, что при его работе весьма важно. Если второе — тоже останется бандитом, но уже без резюме. Что выберет? Два с половиной ляма против тринадцати тысяч статов. Я бы выбрал два с половиной, а там как кривая вывезет.

Грот шмыгнул.

— Ладно, слушай… Я гляжу, ты под дозой?

— Да и ты не сухой.

— Ну да, это… ладно… Давай так. Сколько я с тебя запросил? Четырнадцать?

— Тринадцать.

— Тринадцать, точно. Оплата вперёд сто процентов. Извини, по-другому никак.

— Понимаю.

Я снял пояс, протянул ему.

— Считай: шесть магазинов к калашу по тридцатке за патрон…

— Годится.

— Нож и сам пояс — ещё полторы. Итого: семь сто. Один билет есть. Дальше. Три гранаты, — я открыл подсумок, демонстрируя эргэдэшки. — По штуке.

— Пятьсот, — резко среагировал Грот.

— Пятьсот — это с использованным сроком хранения. А эти новенькие, со склада. По девятьсот. Или я кольцо вырву и отдам её тебе бесплатно.

— Семьсот, или хрен с ним выдёргивай.

Контрабандисты заржали, переглядываясь. Я их смех не поддержал, но на семь сотен согласился, тем более что первоначально рассчитывал на более скромную сумму. Осталось добрать три восемьсот. Вздохнув, достал приготовленный загодя шприц с дозой.

— Почём нынче наногранды?

— Двести пятьдесят за карат, — не задумываясь ответил Грот. — Только дозняк твой мне даром не нужен. У меня их в тумбочке два десятка.

Странно, нанограндов много не бывает, это самая расхожая валюта на Территориях.

— Больше ничего нет.

Грот прикусил губу.

— Слушай… Дон, правильно?

— Правильно.

— Договоримся так, Дон: добьёшь остаток планшетом Гвоздя.

Я дёрнул бровью. Неожиданное предложение. Подержанный планшет потянет максимум на пару сотен. Контрабандист, только что торговавшийся за триста статов вдруг легко отказывается от четырнадцати с половиной карат стоимостью под четыре тысячи. Я чего-то не знаю?

Алиса выглянула из-за моей спины.

— Мы должны посоветоваться.

Грот поморщился.

— Ну попробуйте. Только не долго, я тороплюсь.

Мы отошли к стеллажам. Алиса придвинулась ко мне почти вплотную и зашептала:

— В этом планшете очень серьёзная информация. Его нельзя отдавать.

— Это я уже понял.

— Живыми они нас не отпустят. Они ради планшета сюда ехали, поэтому Грот так и задёргался, когда меня увидел. Два миллиона статов — это за живую. За мёртвую — ноль. Зеро! Но, видимо, планшет для него дороже двух миллионов.

Это я тоже уже понял, но произносить вслух не стал.

— Что предлагаешь?

— Я? Кто из нас мужчина и защитник?

— Ты на меня сейчас намекаешь?

— Прекращай хохмить! Дон, это не шутки. Не знаю, заметил ты или нет, но они все под дозой. Все! Это не нормально. Возьми кого-нибудь под контроль, как на Василисиной даче, и…

— Какой контроль, девочка моя? Ты сама сказала: под дозой. Всё что сейчас могу… Мужчина и защитник, говоришь?

Правой рукой я отбросил Алису за стеллажи, левой выхватил Удава, и от пояса, как натаскивал Гвидон на полигоне, открыл стрельбу. Два выстрела, поворот корпусом, снова два выстрела. Контрабандисты подобного не ожидали, даже интуиция ни у кого не сработала. Не знаю, чего они себе напридумывали, когда сюда ехали, но явно не этого. Грот завалился на бок, захрипел. Ещё одного отбросило к дверям. Третий попятился, присел и упал лицом вперёд. Только последние двое успели среагировать и кувырком ушли в стороны.

Я сделал шаг в бок, взял одного на прицел, кажется, именно его Грот обозвал Кривым, и выстрелил. Пуля впилась в пол рядом. Кривой извернулся, шмальнул из помповика, и задёргал цевьём, посылая в мою сторону заряд за зарядом. Каждая перезарядка сбивала его с прицела, к тому же растерянность или страх, или то и другое вместе застили ему взгляд, и я легко уходил с линии огня. Ни нервов, ни страха. В голове пустота. Краем глаза заметил, как Алиса бьёт из револьвера по второму.

Кривой ещё раз надавил на спуск, щелчок. Патроны кончились. Отбросил ружьё и, не сводя с меня глаз, попятился к выходу. Хоть бы догадался развернуться и побежать, но, собственно, мы оба понимали, что он так и так не успеет. Прицельным выстрелом я продырявил ему голову, повернулся к последнему. Алиса неплохо справилась и без моей помощи. Контрабандист зажимал рану на животе, заворожённо глядя, как кровь протекает сквозь пальцы.

Всех делов — две минуты. Пять трупов. Вру, четыре. Грот остервенело таращился на меня и шипел:

— Падла зашлакованная…

Ногти скребли ложе дробовика. Я шагнул к нему…

Распахнулась дверь, впуская в зал толику дневного света, и вбежали ещё двое — те, кто оставался снаружи на шухере, совсем забыл про них. Потянул спуск, выстрел, первый согнулся пополам, затворная задержка с клацаньем ушла в заднее положение. Надавил защёлку, сбрасывая пустой магазин, и понял, что вытащить запасной из разгрузки не успею. Второй уже вскинул дробовик. Расстояние метров двадцать. Сука!

Рванул вперёд и вправо. Контрабандист потянулся за мной глазами, за ними с отставанием в пол секунды потянулся ствол ружья. В какое-то мгновение я даже увидел выброс пламени и устремившуюся ко мне кучку дроби. Слишком близко, не успеваю увернуться. Несколько дробин пробили встрепенувшуюся полу плаща, скользнули по рёбрам. Больно, но не смертельно. Прыгнул! В прыжке выхватил из-за пояса тесак, метнул. Клинок чётко вошёл контрабандисту в шею, перерубив артерию. Струя крови рванула мне навстречу. От неё я не стал уворачиваться, только брезгливо отвернул лицо. Перехватил рукоять тесака и рубанул ещё раз, по горлу.

Последний удар был лишний. Но лучше перебздеть…

Обтёр тесак о штанину, сунул за ремень. Теперь, кажется, всё. На всякий случай пересчитал тела. Семь. Грот тоже больше не шевелился, его, похоже, добила Алиса. Девчонка сидела перед ним на корточках, обшаривала карманы. Вытащила из грудного планшет. Увидела, что я смотрю на неё и качнула головой:

— Ну ты выдал.

Да уж. Сам не ожидал от себя такой прыти. Впрочем, из семи моих только пять. Грот на счету Алисы, и тот, у стены, тоже её. Как-то я упустил его из виду, сосредоточившись на Кривом, а он мог натворить нехорошего. Но всё равно серьёзная работа. Быстрая, качественная и без угрызений совести. Черствею душой. Но главное, чтоб нравиться не начало, иначе чем я от тварей отличаться буду?

Глава 2

Я собрал боеприпасы и оружие: четыре помповых ружья, три обреза, около сотни патронов. На рынке в Петлюровке за это можно неплохо отовариться. Жаль, что сразу с собой взять не получится, придётся устраивать схрон.

Алиса копалась в планшете Грота. На стене возле выключателя нашла розетку, поставила на зарядку гвоздевский планшет. Я поглядывал на неё искоса, интересно было, чего она там накопала, но судя по кислинке в глазах, ничего полезного найти пока не удалось.

— Уходить надо, — сказал я.

— С чего вдруг? Боишься, дружки Грота пожалуют?

— Ага, багеты, язычники, пара подражателей. У него много друзей по округе бродит.

— Выстрелы их отпугнули.

— А запах крови привлечёт. Слишком много её пролилось, а нас всего двое. Не хочется входить в конфликт с местной фауной и выяснять, кто сильнее.

Алиса с недовольством оторвалась от экрана.

— Дай хоть двадцать минут подзарядить планшеты.

— Двадцать, — согласился я, и со всем барахлом выбрался на улицу.

На душе скребли кошки. Даже двадцать минут много, и опасался я в первую очередь не тварей, а людей. В трёх километрах отсюда находился жилой городок, тот самый, где труженикам Загона выдавали квартиры. Охрана городка наверняка слышала стрельбу и передала инфу в Контору. Конторщики не дураки, в связи с последними событиями любая перестрелка в окрестностях Загона должна их заинтересовать, а значит, через полчаса, максимум час, следует ждать гостей.

Я пробрался на парковку. Контрабандисты поставили свою платформу боком к нашей, перекрыв выезд. Я заглянул в кабину, в кузов. Ничего интересного не нашлось, только пластиковая бутылка с водой, да и та не полная. Мало. Это мне одному. А ещё пожевать бы чего-нибудь. Что ж они пустые приехали?

Я перешёл на другую сторону парковки. Акации росли здесь гуще, ветви переплетались как змеи, корни лезли наружу. Для схрона местечко самое то. Сунул в корни ружья, патроны, присыпал сухой листвой. Если не знать, что здесь что-то лежит, ввек не найдёшь.

Обещанные двадцать минут пошли, Алиса не появлялась. Я вернулся к платформе, забрался в кузов и, прикрывая ладонью глаза, посмотрел на дорогу. В волнах марева отразился зеркальный блик. Потом ещё один, и ещё, и следом далёкий гул: у-у-у…

Броневик, судя по звуку, не более полутора километров.

Я соскочил вниз и бегом бросился к универсаму. Обдирая лицо о колючки, пробрался в зал. Алиса как сидела у стены, копаясь в записях Грота, так и продолжала сидеть.

Ни говоря ни слова, я вырвал зарядку из розетки, выключил свет и, схватив девчонку за руку, потянул к стеллажам.

— Дон, куда мы? Что случилось?

— Что, что! Говорил же, сразу надо уходить. Нет: подзарядить, подзарядить! Дождались. Вараны едут!

Вараны — это не контрабандисты, пусть даже под дозой. И навыки, и оружие у них на порядок выше. То, что в Полыннике я как два пальца об асфальт разобрался с Музыкантом и его напарником, ни о чём не говорит. Во-первых, они не были готовы к отпору. Во-вторых, двое — это не так много. А сейчас целый броневик, человек семь-восемь, не меньше.

На лестничной площадке остановился, решая куда: вверх-вниз? Подвал штука надёжная, но в случае нужды хрен выберешься. Перекроют все ходы и закидают гранатами. Потянул Алису наверх.

Второй этаж — сплошные коридоры и комнаты. Стены многих разбиты, всюду ломаная мебель, куски штукатурки, ДСП. Седи этих куч и обломков спрятаться проще, а при необходимости можно выбраться в окно. Я глянул в ближнее. Верхушки акаций дотягивались до самого подоконника, это упрощало задачу, отпадала необходимость в верёвке. Хотя надеюсь, прыгать не придётся, ибо Алисе прыжки с высоты не нравятся.

Мы пробрались к окну, из которого хорошо просматривалась парковка. С дороги сворачивали два броневика. Первый был забит внешней охраной, во втором вараны. Внешники высыпали как горох, и с видом секьюрити из супермаркета начали озираться по сторонам. Лишь один, в синей рубашке, подошёл к платформам, осмотрел их внимательно, заглянул во все углы. Из второго броневика его окликнули, он с минуту молчал, сверяя что-то в планшете, потом ответил, указывая на платформу контрабандистов:

— Эта точно наша, числиться за Петлюровкой. А эта дикая. Сразу не скажу чья, надо запрос делать.

Внешники разбрелись по парковке, один забрался в сгоревший троллейбус, загремел железом, чертыхнулся. Вараны держались кучнее, с подозрением поглядывая на заросли акации.

К синему подошёл старший от варанов, сказал развязно:

— Баранам своим прикажи, чтоб по периметру прошвырнулись. Что найдут, пусть докладывают.

Я повернулся к Алисе, кивнул на сладкую парочку.

— Никого не узнаешь?

— Сиваш? — узнала она синего.

— Именно. Я думал, папочка твой его того самого, в язычники определил.

— Держали на принудиловке в отдельной камере. Рассчитывали выйти через него на Олово.

— Вот, значит, как. А Тавроди выпустил. Похоже, ему с примасом делить нечего, — и добавил задумчиво. — Они по-прежнему друзья.

— Что значит «по-прежнему»? — напряглась Алиса.

— Ой, только не говори, что не видела фотку, где они вместе: Гук, Олово, Тавроди, папа твой. Слышал я эту историю, как они начинали, как создавали Контору. Не знаю только, по какой причине разошлись…

Я посмотрел на неё, надеясь, что она назовёт эту причину, но девчонка и ухом не повела. Ладно, чёрт с ней.

— А второго не знаешь?

— Вроде видела, но точно не скажу.

— Музыкант… падла. Это он меня и мою семью, и…

Я сжал кулаки.

— Глупости не наделай. — Алиса мягко взяла меня за плечо.

— Нормально всё. Я уже сталкивался с ним в Полыннике, успел свыкнуться с мыслью, что эта мразота по Территориям ходит. Подвернётся возможность, прибью сучонка.

Музыкант, словно услышав меня, повернул голову в нашу сторону. Алиса резко пригнулась, я замер, вжимаясь щекой в откос.

— Это что за строение?

— Бывший универсам.

— Проверим. — Музыкант щёлкнул предохранителем. — Веди.

Сиваш крикнул внешникам, чтоб осмотрели округу, и уверенно направился к входу, вараны цепочкой двинулись за ним. Я перевёл дыхание, жестом показал Алисе, чтоб оставалась на месте, а сам медленно, стараясь ничего не задеть, прошёл к лестнице. Спустился, замер возле дверного проёма, превратившись в слух.

Сиваш знал это место. Захрустел мусор под ногами, загорелся свет. Кто-то из варанов присвистнул:

— Хрена себе мочилово. Походу, они и стреляли.

Я представил, что они увидели — семь трупов, лужи крови, вонь. Картина, мягко говоря, не позитивная.

— Знаешь кого? — спросил Музыкант.

— Всех, — немного помедлив, ответил Сиваш. — Группа Грота. Сам он вон лежит, у стеллажей. Занимались контрабандой, поставляли нюхач в Квартирник, в Прихожую, назад нелегалов гнали. Хорошо жили, бабло не считали. Здесь у них точка сброса. Видимо, что-то не так пошло.

Несколько минут слышались только шаги, скрипнуло стекло под подошвой. Вараны разбрелись по залу, осматривая закоулки. Один выглянул на лестницу, я прижался к стене, забыл, как дышать. Накрыл ладонью рукоять тесака… По лестнице скользнул луч фонаря, осветил потолок, чёрный проём подвала и погас. Я осторожно выдохнул.

— Те, кто завалил их, ушли сразу, — подал голос Сиваш. — Взяли, что можно, и свинтили.

— Двое… — задумчиво проговорил Музыкант.

— Что «двое»?

— Нападавших было двое. Один напротив входа стоял, второй сзади и левее. Грота твоего в упор добивали.

Музыкант почти в точности описал то, что произошло в этом зале каких-то полчаса назад.

— И что это меняет?

— Ничто не меняет. Кроме того, что они ещё здесь.

Я напрягся.

— С чего вдруг? — проговорил Сиваш с сомнением. — А даже если так… Через окна уже сдёрнули. Как только мы вошли. Не дураки же они.

— Не сдёрнули. Давай сюда своих баранов. Подвал где?

Я закусил губу. Он меня почувствовал. Не конкретно меня, а того, кто под дозой. Чужого. И сложил пазлы в общую картинку. Сука, как-то сразу не допёрло, что если я чувствую, то и меня почувствовать могут.

Если они сейчас весь универсам прочешут, то мало нам с Алисой не покажется, и одним пистолетом не обойтись, взять их врасплох уже не получится. И, выходит, два десятка стволов против моих двух обойм.

Нужны кардинальные решения.

Я вынул из подсумка гранату, выдернул чеку. Посмотрел куда примострячить, сунул под кирпич. Приёмчик так себе. Музыкант или кто из его варанов кирпичик обойдут, люди тренированные, сделают это на автомате, а вот внешники обязательно заденут, ну а другого мне и не надо.

Пока Сиваш созывал бойцов, я боком, не отводя глаз от дверей и держа пистолет на взводе, поднялся на этаж. Потом чуть не бегом пробрался к Алисе. Девчонка сидела на полу, погружённая в планшет Грота.

— Прячь! — зашипел я. — И пошевеливайся, пожалуйста. Уходим.

— Сейчас-то что случилось?

— Почуял он меня.

Алиса поняла без объяснений, спрятала планшет, вытянула из кобуры револьвер.

— Это лишнее, — отмахнулся я.

— Как уходим?

Алиса боялась, что снова придётся прыгать. Правильно боялась, другого выхода отсюда не было. Но расстраивать её прежде времени я не стал.

— Иди за мной. По месту определимся.

Через пролом в стене мы перебрались в некое подобие переговорной комнаты — узкое и длинное помещение с портретами на стенах. Некоторые портреты свалились, другие ещё висели. Лица незнакомые, узнал только один: усатый дядька с характерным прищуром. Я подмигнул ему и повёл Алису к окну в дальнем конце.

Эта сторона универсама выходила на задний двор. Акации росли не так густо и не так высоко, до земли метров семь. Вдоль стены до угла тянулся карниз. Ширины вполне хватало, чтобы поставить ступню, насчёт крепости ничего заранее утверждать не стану. Метрах в трёх дальше уступом располагался широкий козырёк, с которого до земли оставалось всего-то метра четыре. Если повиснуть на руках… в общем, нормально, главное, до него добраться. Для меня без проблем.

— Я не смогу, — чуть не плача, заявила Алиса.

Как объяснить ей, что — надо? От этого зависит не только её жизнь, но и моя тоже. Может, вколоть ей дозу? Странно, что имея свободный доступ к нанограндам, она ни разу ими не воспользовалась. Сейчас бы это пригодилось.

На лестнице рвануло. С потолка посыпалась побелка, запахло пылью. Следом раздался вопль:

— А-а-а-а!

Сработала моя заготовочка.

— Что это? — встрепенулась Алиса.

— Подарок для друзей. Не обращай внимания, давай, лезь. Времени с гулькин хрен, скоро они сюда припрутся. Ты же не хочешь вопить точно так же?

Я помог ей перебраться через подоконник, сам перебрался следом. Алиса судорожно цеплялась за стену, за откос, смотрела мне в глаза. Взгляд жалобный, как у потерявшей котёнка кошки, того и гляди замяучит. Но мне сейчас не до жалости. Совсем рядом рассыпался задетый неосторожно кусок штукатурки, затрещала доска. Чужой голос прорычал:

— Здесь они, ищите!

— Алисонька, милая, — зашептал я, — потом будем бояться, а сейчас давай, перебирай ножками. Ну же! Тут всего-то два шага. Я тебя придерживаю.

Если вараны заглянут в зал, я даже выстрелить не смогу. Одной рукой приходилось держать Алису за талию, пальцами второй впился в подоконник. Мы оба покойники. Не пристрелят, так разобьёмся.

Алиса всё же пересилила себя и медленно-медленно начала передвигаться по карнизу к углу. Шажок, ещё шажок. Возле пролома показался человек. Кто-то из внешников. Музыкант первыми загнал на этаж их, это нас и спасло. Внешник боялся — я чувствовал его страх — и смотрел под ноги, выглядывая новую гранату. Когда он наконец-то повернулся к комнате, я успел скрыться за откосом.

Алиса уже подобралась к козырьку. Я нащупал выступ кирпича, вцепился в него мёртвой хваткой и перехватил девчонку за запястье.

— Теперь зажмурься и спускай одну ногу с карниза… так… вторую…

— Дон!

Её ногти впились в мою ладонь.

— Только не спорь, умоляю. Я держу тебя.

Побороть древний, как мир, страх перед высотой не просто. Алиса сделала несколько глубоких вздохов, закусила губу и лишь после этого решилась спустить вторую ногу с карниза. Под её тяжестью меня неодолимо потянуло вниз. Я засипел, согнулся, но устоял. Голова под банданой промокла, по вискам заструился пот.

— Сейчас я тебя отпущу. Козырёк под тобой метра полтора. Это не высоко, всё равно что со стула спрыгнуть. Будешь падать, сгруппируйся и наклонись вперёд. И постарайся не закричать. Пальчики разожми… Пожалуйста!

Она разжала, я выпустил запястье, и Алиса свиной тушкой брякнулась на козырёк. Кажется, ударилась сильно коленом, но стерпела, не закричала. Я присел, зацепился пальцами за карниз и спрыгнул, легко приземлившись рядом с ней. Две трети дела сделано. Оставалось спуститься во двор. Это уже проще, тут всего-то…

Над головой раздался крик:

— Двое снаружи!

И выстрел дуплетом из дробовика.

Стрелок даже не пытался прицелиться. Заряд дроби раскрошил бетон возле ноги. Я выхватил вторую гранату и баскетбольным приёмом забросил в окно. Схватил Алису в охапку и под звуки взрыва и разлетающихся осколков сиганул вниз. Не оглядываясь и не отпуская девчонку, рванул в заросли акации. Пригнул голову, выставив вперёд локоть, чтоб ограничить последствия от соприкосновения с колючками, и, слушая, как в спину бьёт автоматная очередь, выскочил по другую сторону зарослей.

Дальше мы уже рванули как спринтеры на стайерскую дистанцию. Добежали до первой линии домов и свалились за углом. Алиса смотрела в небо над собой, глаза её начали лучиться, и она захохотала. Да уж, тут есть чему радоваться. Чудом выбрались. Повезло.

— Воды, — поворачивая голову ко мне, попросила она.

Та же мысль крутилась и в моём мозгу, суш в горле стояла страшная, и каждая клеточка организма требовала: дай, дай! Но воды не было. Бутылка, которую я нашёл в платформе контрабандистов, осталась где-то там, даже не скажу где точно. Знаю лишь одно: если не попью, начну потихоньку сходить с ума.

— Источник какой-нибудь есть поблизости?

— Река, — кивнула Алиса в направлении Обводного шоссе. — Или Загон.

До реки километра четыре, может, пять, до Загона дальше, да и не попасть в него. Значит, река.

Я выглянул из-за угла. Никого. Преследовать нас Музыкант не решился, либо не посчитал нужным. Есть ли смысл гоняться за двумя полудурками под дозой, заваливших семь контрабандистов и хрен знает сколько внешников, рискуя при этом потерять своих людей? Нет, конечно. Если б он знал, что эти полудурки мы с Алисой, то тогда бесспорно. Ну а пока можно жить более-менее спокойно.

— Ну ты, Дон… — Алиса снова захихикала. — Знала я, что ты отмороженный, особенно после того, как Тощего выкинул… Но чтоб до такой степени.

— А что тебе не нравится? — выдохнул я. — Хотела мужика и защитника? Получи. Всё остальное побочный эффект.

— Ага. Ты только не очень эффектом увлекайся, какой-то он чересчур уж побочный. И старайся подыскивать места не выше первого этажа. Договорились?

Опасность миновала, и в Алисе вновь начала просыпаться начальница.

— Тут уж как получится. Не угадаешь, где мягче падать. Но ради тебя хоть в прорубь головой. Кстати, раз мы так близко сидим… а почему ты дозу не колешь? Кому-кому, а тебе с твоими возможностями сам Великий Невидимый велел. Стоит только пальчиками щёлкнуть, принесут на подносе.

— Мне это не нужно.

Ответ прозвучал спокойно, даже равнодушно, почти как отвали, не твоё дело. Но я не унимался. Интересно же. Все вокруг буквально повернулись на этих нанограндах, колют, торгуют, добывают, обсуждают, а она вся такая скромная: мне это не нужно — и средний палец под нос.

— А чё так? Папа не разрешает?

— Разрешает, не разрешает... Говорят тебе, не нужно. Отстань.

Она начала раздражаться. Ладно, отстану, потом как-нибудь…

Краем уха я уловил рык двигателя броневика. Сначала он был ровный, потом стал удаляться. Вараны уехали, нам тоже пора валить. К реке. Вода, вода…

Рот заполонила тягучая слюна, жажда стала сильнее. До реки проще всего добраться на платформе. Не уверен, что есть дорога напрямую, но чем ближе к Загону, тем местность больше становится похожей на пустошь. Деревьев почти нет, лишь стланик и кустарник клочками, между ними вполне можно проехать. И в любом случае это быстрее, чем пешком.

Я ещё раз глянул за угол. Где-то в подсознании свербела мысль, что мы не одни. Ни на кого конкретно она не указывала, так что это не обязательно люди, могли быть и твари. Визуально я не наблюдал никого, разве что воробьиную стайку на карнизе универсама. Птички беззаботно трепыхались, чистили пёрышки, не чувствуя угрозы.

— Ну что, отдышалась?

Алиса кивнула.

— Тогда план такой: возвращаемся на парковку, берём платформу и отчаливаем к реке. Пропитываемся влагой под завязку и решаем, что делать дальше.

Придерживаясь линии акаций, мы обошли универсам. Возле парковки я присел на колено и поднял руку. Мысль засвербела отчётливей. Люди. То ли Музыкант схитрил, отогнал броневики, а сам устроил засаду, то ли просто оставили караул.

Алиса посмотрела на меня вопросительно. Я приложил палец к губам и указал на парковку, потом хлопнул себя по плечу. Девчонка понимающе кивнула.

Я убрал пистолет в кобуру, вынул тесак. По ощущениям, караульных было двое или трое. Минуту вглядывался в кусты возле входа. Никого, значит, вся компания на парковке. Из-за платформ и троллейбуса их видно не было, но подобравшись ближе, я почти с уверенностью мог сказать, где находится каждый из них. Двое сидели в кузове платформы контрабандистов, переговаривались о чём-то. Голоса спокойные, разморенные жарой. Третий торчал за троллейбусом — постовой или поссать пошёл.

Похоже, постовой, слишком долго он там торчит. И не варан. Внешник. Для него тесак не нужен.

Я прокрался к кабине троллейбуса. На асфальте замаячила тень, послышался вздох. Солнце палило хлеще, чем в Сахаре, к вздоху прибавился плеск. Вода? Ну да, у них наверняка есть пара бутылок. Он сейчас, сука, пьёт что ли?!

Меня передёрнуло, и потребовалась сила воли, чтобы сдержаться и не ринуться немедля на внешника. Нет смысла рисковать, бутылка так и так будет нашей, а вот если постовой находится в зоне видимости из кузова, то ещё неизвестно, чем всё закончится. Одно я знаю наверняка: стрелять нельзя, иначе вараны примчаться обратно и устроят шмон по полной.

Я глаз не спускал с тени. Внешник лениво покачивался с пятки на носок, поворачивался то к универсаму, то к платформе, но с места не сходил. Напевал незнакомый мотивчик, какое-то местное творчество, иногда зевал громко. Это его нарочитое бездействие начинало раздражать. В конце концов, я не любоваться им сюда припёрся, и не на солнце торчать, подыхая от исходящего от корпуса троллейбуса жара. Мне нужно, чтобы он сделал в мою сторону два шага. Всего два! Этого будет достаточно, чтоб выдернуть его на себя и придушить. Не насмерть, а лишь слегка. Внешник такой же загонщик, как я. Шлак. Я многих знаю, люди в большинстве своём нормальные. Валить их почём зря и настраивать против себя всю команду глупо, они могут пригодиться в наших дальнейших с Алисой деяниях.

Я подобрал из-под ног мелкий камешек и швырнул его в сторону акаций. Камешек характерно щёлкнул по асфальту, подпрыгнул и улетел в траву. Тень дёрнулась и замерла. Вперёд, как гульфик, вытянулся ствол ружья.

— Эй, там кто-то щёлкнул!

— Так проверь, — донеслось от платформы.

— А если там эти… ну… или тварь. Я чё, один?

— Мы тебя отсюда прикроем.

— Идите вы нахер! Я один не пойду.

— Ну тогда не ходи.

— А если там эти?

Тот, что сидел в кузове, смачно выругался. Настолько смачно, что я едва не присвистнул. Общий смысл фразы сводился к тому, что караульный может идти, а может не идти, потому что тому, кто в кузове, глубоко по барабану что там и где щёлкает.

После такого монолога я бы не поленился и набил ему говорильник, ибо часть слов касались личности караульного, однако тот, очевидно, привык к подобному обращению и не обиделся.

— Да ладно тебе, Жук… Чёрт с вами, гляну.

Тень сдвинулась, я прижался к троллейбусу. Первый шаг караульный сделал хоть и медленно, но без страха, второй тоже. Показался ствол старенькой фроловки, потом плечо. Я схватил караульного за рубашку, резко дёрнул на себя, развернул и закрыл ладонью рот, одновременно надавливая на шею. Несколько секунд, ноги затряслись в конвульсиях. Я аккуратно положил уснувшее тело на асфальт, ружьишко сунул в салон от греха подальше. Теперь у меня есть пара-тройка минут, чтобы обезвредить остальных. Решил действовать нахрапом. Вышел из-за троллейбуса. Место и впрямь открытое и хорошо просматривалось с платформы. Двое оставшихся внешников дремали вполглаза, поэтому заметили меня не сразу, а лишь когда до платформы оставалось метров пять. Жук мотнул головой:

— Слышь, а…

Договорить не успел. Я махнул через борт, впечатал кулак ему в грудь, второго схватил за кадык и приложил палец к губам.

— Тс-с-с.

Подбежала Алиса, забрала ружья, побросала в нашу платформу. Вытащила бутылку с водой, приникла к горлышку и стала глотать, глотать. Вода забулькала, несколько капель скатились с губ на подбородок. Я кашлянул. Алиса перевела взгляд на меня, не отрываясь от горлышка. Лишь когда осталось на два пальца, выдохнула и передала бутылку мне.

— На. Бутылку не оставляй, пригодится.

Я допил остатки, хоть какие там остатки — слёзы. Только раззадорило. Но не ругаться же с девчонкой из-за воды. Полчаса, час — и мы будем у реки.

Внешники узнали нас, заёрзали беспокойно, пришлось предупредить их:

— Мужики, не надо никому говорить, что видели нас, лады? Варанам скажите, дикари напали, целая толпа, человек десять. Взяли платформу и укатили. Вам же проще будет. Третий ваш спит за троллейбусом, вы его не будите, он скоро сам встанет. Ружьишко его там рядом валяется, ваши на повороте сбросим. Нам чужого не надо, знаю, каким трудом вы оружие добываете. Договорились?

Жук кивнул:

— Договорились. И это, Дон, спасибо, что не убил.

Я решил быть добрым до конца.

— Видишь, возле акаций бордюр выбит? Пошвыряйся в корнях, найдёшь несколько вкусняшек. Это вам компенсация от тех бакланов, что в универсаме валяются.