Школотрон 3. Игра в кальмара

Глава 1

Перемещение прошло очень быстро. Но для раненного, измученного тела это было то еще испытание. Я почувствовал, что подыхаю: тошнота подкатила к самому горлу, голова предательски закружилась, синяки и ссадины загорелись от адской боли.

Но это не самое главное. Я потерял зрение и стал задыхаться! Вот что по-настоящему гадко.

— Ааах, чертов педик! Ты что со мной сделал?! Скотина! — не своим голосом завопил я.

Крепкие руки схватили меня за голову, насильно открыли рот и сунули туда что-то вроде таблетки. Думать сейчас было некогда. Герман не мог меня уничтожить. Иначе, зачем спасать?

Доверившись странному чернокнижнику, я проглотил эту хрень. В животе стало гореть, мышцы сковало от судорог. Хотелось метаться в ужасе, как зверь в клетке.

Но остатками разума понял, что это восстановление. Герман дал эликсир, который залечивал раны. Он был слишком ядреным, что как раз хорошо.

Перетерпев волну адской боли, я ощутил облегчение. Оказалось, что зрение не пропало. Просто из-за черного дыма видимость резко упала.

Мы находились все в той же пещере, где я учил ломанные слова. Только сейчас это место напоминало адский котел. В смысле, больше чем раньше.

Во-первых, здесь все гудело. Во-вторых, было жарко и дымно. А в-третьих, пещеру трясло, так, что, казалось, меня раздавит, превратив в кровавую лужу.

— Что за хренова дрянь? — выпалил, поднимаясь с пола.

На голову упал потолок... Я заорал в предсмертной агонии...

Стоп, нет. Это просто мелкие камни. Но за ними могло грохнуться что-то покруче.

— Эй ты, черныш! Что тут такое?! Мы сдохнем? — перекрикивая адское гудение, завопил я.

— Да! — послышался грубый выкрик. — И еще пара городов сгорит к черту.

— Что??? Ты серьезно?!

— Иди сюда, живо! — прогремел мой наставник.

Выеживаться сейчас было глупо. Я прыгнул вперед, увернулся от увесистого булыжника, перескочил через что-то большое. Потом увидел Германа, который стоял возле дымящего алтаря.

Из камня шло что-то черное, раз в пять сильней, чем обычно. Оно упиралось в стены и потолок, отчего все тряслось. Теперь я понял проблему. Эта энергия... эрия, она и правда может сворачивать горы.

То чем мы занимались с наставником — точно не детские игры.

Руки Германа ярко светились. На груди горело что-то большое, а сам учитель был напряжен, будто поднимал ящик с зарядами.

— Что делать? — воскликнул я, и чуть не упал от очередного толчка.

— Коснись меня!

— Что?

— Дотронься... до... мен...я! Даввв...ай! — с трудом простонал Герман Граф.

Все ясно. Он хотел, чтоб мы вместе остановили эту хреновину. Но я растратил эрию в битве! Какой от меня вообще толк? Хотел об этом сказать, но лицо Германа было ужасным. Казалось, он скоро умрет.

Пришлось забить пустые мысли поглубже и схватить наставника за руку, не думая о последствиях.

Не успел сделать это, как меня затрясло. Это был удар током! Только долгий и малость странный. Будто каждую клетку тела колбасило, словно под наркотой. Показалось, что я умираю. Хотя боли почти не испытывал.

Страшное чувство усилилось, я заорал и попытался отпустить Германа. Но это сейчас не вышло. Рука к нему приросла! Мы стали одним, мать его, целым. Таких приколов я не видел. Что за чертова дурь?!

— Неэээт! Ты что, гаааад, творишь?! — вопил я, изо всех сил пытаясь отцепиться от черного мудака.

В конце концов, меня дёрнуло, бросив в сторону. В голове, в который раз за сегодня, все зашумело. Стало как-то хреново... Я понял, что сижу на полу, испытывая адскую усталость.

Потом слегка отдышался, потёр глаза, а затем поднялся на ноги. Хата Германа изменилась. Она больше не тряслась, не разваливалась. Алтарь смерти (или как там его) превратился в безобидный камень, который почти не дымил. Кругом царил беспорядок: валялись камни и пыль, были сломаны полки. Но в целом пещера не пострадала.

Я осмотрелся получше и заметил хозяина конуры, который сидел в углу. Его одежда была расстёгнута, вид потрёпанный, жалкий. В руке увесистый бокал с изображением черепа, из которого граф что-то пил.

— Очнулся, да? — сухо сказал мой наставник. — Думал, ты мертв. В первый раз всегда так.

— Не понял. Можно ещё раз и по уставу! — выпалил я, ковыляя к столу.

— Вспышка черного фонтана была слишком сильна. Раньше я мог с таким справиться. А сейчас... — сказал Герман.

— Тебе был нужен напарник, — продолжил я, занимая место напротив учителя.

— Нет. Наполовину. Даже на четверть. Любой, кто имеет контур, способный воспринимать эрию.

— Но я ж потратил все силы...

— Даже пустой контур, это не важно. Просто слегка не хватило, — эти слова Герман произнес особенно мрачно.

Ему было стыдно, что не вышло справиться одному. Пришлось подбодрить старика.

— Послушай, все не так плохо. Иногда такое случается. Выпьешь магической Виагры, и твоя эрия будет до потолка, — сказал я. Но Герман лишь отмахнулся.

— Дальше будет хуже, Лесовский, — процедил он.

— Ты с чего это взял?

Мужик расстегнул балахон; или это была другая одежда. Я не гребанный модельер. Важнее было другое. На белой, мертвой груди темнела странная татуировка в виде синеватой паутины. Я слегка обалдел, открыл рот, чтобы что-то сказать. Но Герман опередил.

— Оно убивает меня. Это не пустая болтовня. Времени остаётся мало.

Так... Значит татуха — признак какого-то рака. Герман жрал эрию пачками, а теперь загибается. Почти как у наркоманов, только наоборот. Он прожил хрен знает сколько, и лишь сейчас начал дохнуть. Что ж, эта магия не такая уж черная.

— Слушай, а если ты резко загнешься? — спросил я, ощутив неладное.

— Все может быть. Тебе надо больше занятий. Иначе не укротишь фонтан, — после этих слов Герман выпил из кружки.

Я замолчал, уставившись в одну точку. Нет, конечно, может быть всякое. Но чтобы боевой капитан дежурил возле чертова алтаря. Да... Занесла меня жизнь.

Подумав об этом, я сказал вслух другое.

— Когда можно свалить? Мы твою кастрюлю заткнули.

— Погоди. Я ещё слишком слаб.

— Вот те раз! Меня мамка ждёт и вообще.

— Позвони, — сердито процедил Герман.

— Стой, здесь, что ловит связь?

— Это всего лишь логово чернокнижника, а не глухая деревня. Почему здесь должно не ловить?

Я пожал плечами и позвонил Анне. Пришлось применить всю изворотливость, которая только была, чтоб угомонить амазонку. Сложно быть малолеткой, за которого волнуется мамка. Ещё сложнее, если ты капитан в теле школьника, плюс черный маг, плюс хрен пойми кто.

Несмотря на это я отболтался. Точнее, сбросил вызов, когда Анна обещала меня убить, если конечно найдет. Потом мы ещё посидели. Герман объяснил тонкости укрощения черной энергии, хоть я, правда, мало что понял.

Дальше было перемещение с возвращением в чертов город. Герману было хреново. Забросив меня домой, он тут же растворился в пространстве, не сказав даже слова. Это, наверно, и к лучшему. На сегодня «общения» хватит.

— Хорошо потанцевали, девчонки, — хрипло произнес я.

Направился в сторону дома. А потом осознал, что дома у меня теперь нет. Можно вернуться в отель. Только где он? Райончик совсем не знакомый. Мама вряд ли пошла в квартиру. Возможно, она мотается с амазонками, пытаясь найти меня. Может, сказать, что я в городе? Бегать сейчас смысла нет.

Думая так, я сел на ближайшую лавку. Взглянул в ночное небо и крепко задумался. Перед глазами были темные коробки домов и синюшное здание вдалеке, которое выделялось на городском фоне. Оно было богатым и странным, немного бесило меня. Хотелось пересесть так, чтоб его не видеть. Но не было ни сил, ни желания.

— Что за горящий гроб, твою мать? — тихо сказал сам себе, глядя на эту контору.

— Бизнес центр Роберта Подгорного, главный офис объединения Братство силы, — произнес в ответ женский голос.

Рывком обернулся назад. За спиной стояла Милена. Она была, как всегда, сексуальна. А ночной свет делал ее какой-то загадочной.

— Ты тут... — выдавил с огромным трудом, не ожидая ее увидеть.

— Да. Тебя вроде ищут. Не думала, что наткнусь просто так.

— И часто так тыкаешься, вообще? — продолжил спрашивать я.

Ведь само появление Милены в ночной тишине было похоже на магию.

— Люблю гулять по ночам. Спокойно. Не нужно врать. Только ты и город, наедине.

— А, это да... Тогда садись, что ли, — растерянно указал на место рядом с собой.

Милена судорожно села. Не знаю, как объяснить, но ее явно колбасило. Возможно, хотела схватить меня за шкуру и потащить в психушку. Плевать, после всего, что случилось, было совсем параллельно.

— Марк! — в какой момент выпалила женщина. — Ты ведь не простой мальчик. Расскажи о себе. Сейчас. Я обещаю, что никто не узнает.

Ха, опять та же басня. И что вот ей говорить? Нет, сейчас точно не до пламенных объяснений.

— Знаешь что, — выдавил из себя и замолк.

— Что, Марк? С тобой что-то случилось? — напряжённо спросила училка.

Я продолжал пялиться на синюшное здание, делая вид, что не слышу ее. В тот момент гора стекла и бетона разлетелась на части с чудовищным грохотом... Точнее, даже не так. Сначала взорвался фундамент с выбросом огненных клубов. Потом рассыпались первые этажи, превратившись в фейерверк осколков, будто были сделаны из тоненьких стекол. А дальше огромная глыба провалилась под землю, одновременно ломаясь на части, как талая льдина.

Когда гром затих, и пыль немного осела, я понял, что ничего не случилось. Город был тихим и сонным, здание просто исчезло, будто сработал отличный фокусник.

— Чё за хня? — вырвалось из моего рта.

Я тупо не знал, как реагировать. Милена превратилась в статую, ее будто парализовало. Женщина открыла рот и уставилась вдаль. Хм, отличный шанс, если так. Можно применить минет в лечебных целях. Ведь я неплохой психиатр. Хотя, опять же, сейчас не до этого.

Не успел так подумать, как раздался молодой голосок:

— Ух ты, ух ты, как шваркнуло! А я думал, не загорится. Провод того, отсырел.

Я дернулся в сторону крика и увидел небольшой огонек. Это был Пистон в своей каске, на которой светился фонарь.

— Ты что? Это как, рядовой? — сказал я, чуть не сдохнув от шока.

— Ты был прав. У меня не вышло найти склад с оружием. Только склад со взрывчаткой. Я, и правда, слишком никчемный, — протараторил пацан.

— Э, постой, не гони! Ты что взорвал нахрен главный дом тех ублюдков? — воскликнул я, ощущая, что медленно схожу с ума.

— Не совсем я. Пришлось нанимать грузчиков, чтоб они перевезли коробки. Ещё Виктор Николаич искал информацию в интернете.

— В канализации есть грузчики? Погоди, но Николаич это же черепаха, — все больше офигевая, выпалил я.

— А почему им там не быть? Тут не глухая деревня, — пожал плечами Пистон. — Верно, Виктор Николаич — это всего черепаха. Потому первый раз он нашел статью про динозавров, а не про детонаторы. Хотя, ладно. Я думал, что не получится. Там провод один короче, — продолжал тараторить пацан.

А я медленно прощался с собственной крышей.

— Марк! Да объясни ты уже, наконец! — гневно и немного плаксиво заорала Милена, выйдя из ступора.

— Знаешь, — туповато протянул я. — Мы встретились в странный период моей гребанной жизни.

***

После того, что случилось, наступило полное... ничего. Странно было бы, если б у меня в заднице вырос драконий хвост, а мать стала бы самкой тираннозавра. Только этого пока не случилось, а жизнь хреначила дальше, как ни в чем не бывало.

Как это часто бывает, после смерти Подгорного старшего и уничтожения бизнес центра, все оказались в ступоре. Никто не мог подумать, что мелкий школотрон замутил такую бучу. Сыпались идиотские версии, пустые отговорки и полный бред.

Со мной болтал психолог, говорили люди из местной полиции. На меня странно смотрели. Но больше ничего не случилось. Кстати да, о полиции. «Внезапно» оказалось, что группировка Братство силы замешана в махинациях и преступлениях.

Хотя, она теперь резко уменьшилась. Из нее вышли многие влиятельные люди, дав показания, что их (конечно же) удерживал силой Подгорный. В общем, могучий враг превратился в шкодливого щенка, который стал для всех козлом отпущения. Или опущения, кто там знает.

Бойцы, которые были связаны с Братством, тоже потеряли позиции, став обычными долбоящерами, которыми всегда были. Но если раньше их тупость подкреплялась влиятельной крышей, то теперь остались одни стены и те гнилые.

Да, это точно победа. Я мог смело ходить по улице под эпичную музыку в окружении голых красоток. Но осталась одна важная хрень. Корпорация Энерго. Я был не настолько отшиблен, чтоб забыть про Мирона — главного врага моей матери.

Неизвестно, что мог замутить этот дятел. С одной стороны, мы вернулись в квартиру. И никакие бомжи-шпионы под окнами уже не шатались. Только мог ли богатый упырь сдаться после первого поражения? Ответ ясен, как белый день. Значит, рано обливаться водкой и плясать под хиты заслуженного деятеля искусств Даниила Милохина.

Что именно делать, я пока что не знал. Готовился к войне, как обычно. Иначе капитан Раст не умеет.

Несмотря на полный трындец, все слегка устаканилось. Мы жили на старом месте, Анна по-прежнему мямлила, превратившись в наседку, Ини ныла, всех доставая. Бабка со своим бессмертным котом оставалась в деревне. А я, ясен пень, ходил в школу.

Первый день после каникул, как всегда, самый значимый. И в этот раз он был полностью мой. Не успел приблизиться к школе, как подскочили какие-то парни и поздоровались. Один из них спросил о моем дяде-маньяке. Но пацана четко толкнули в бок, чтоб заткнулся.

Возле школьного крыльца стояли высокие девки. На башку выше Марка и старше года на два, что по школьным меркам целая вечность. Обычно такие оглобли ведут себя не особо... Но тут они поклонились, сказав:

— О, привет.

Скорей всего — это было в знак уважения. Но я сейчас не повелся. Скупо поздоровался в ответ, продолжая оценивать обстановку.

На самом крыльце были бойцы. По крайне мере, они тусовались в компании Пети, пока его башка не превратилась в петарду.

Так вот, парни сделали вид, что им нужно подняться и осмотреть мусорную урну, стоящую в углу. Именно этой урной я нахлобучил гада, когда только здесь появился. Эх, драная ностальгия.

«Стойте там, петушки! Вам тут самое место»

Когда вошёл в помещение, то встретился с Дэном, который громко воскликнул:

— Ооо, Марк, мой лучший друг! Капец, как я рад тебя видеть. Давно хотел пообщаться, я сильно скучал.

— Скучают, когда в толчке сидят долго. А ты должен заниматься боевой подготовкой, сынок, — сухо ответил ему.

Дэн настолько офигел, что замер на месте, это позволило мне свалить, не слушая бред псевдо друга.

— Постой, прошу, умоляю! Ты бросаешь меня после всего, что между нами случилось? — верещал Эдвард.

Ха, быть подкаблучником — это судьба. Что ж, надо дать ему пару уроков, как обещал. Хотя, это вряд ли поможет.

Я усмехнулся, рассматривая блондинку, которую раньше не видел. Что за черт? Я вообще мало кого видел тут, в школе. Так что это все хрень. Хотя блондинка была очень эффектной. Но капитана Раста не взять белыми волосами, спадающими на пышные, чуть приподнятые холмики бюста.

Меня интересуют лишь жопы. Я ни какой-нибудь там извращенец.

Подумав об этом, чуть не столкнулся с Викой, которая пулей вылетела из-за угла. Помню тот случай в парке! Эх, будь ее зад чуть покруче... Ну да ладно, она все равно нормальная шлюха.

— Постой, я, правда, люблю тебя! Помнишь, как мы занимались сексом? — кричал какой-то пацан, гоняясь за девушкой.

Так... Значит это не Эдвард, а ухажёр Вики. Интересно, послушать. Я насторожился, чтоб слышать ответ девахи, который звучал вполне ясно:

— Антон, извини. У нас ничего с тобой не было. Я просто у тебя отсосала.

— Нееээт!

— Да. На прошлой недели. А теперь... Другая неделя. Так что это, прощай.

— Что? Почему?

— Меня сложно найти, легко потерять, и невозможно забыть...

Хах, веселуха! Быть школотроном не так уж и скучно. В приподнятом настроении я устремился к классу, где должен был начаться урок. Внезапно открылась дверь сбоку, и в меня чуть не врезалось что-то большое.

Глава 2

— Лесовский! Опять ты, Лесовский? — прогремел грозный голос.

Я замер, рассматривая Эмму Аркадьевну. Она была в больших нелепых очках, надетых, скорее, для понта, чем для улучшения зрения. В руках у нее были книги. Дамочка сжимала их, как последнюю обойму с патронами во время жестокого боя.

Точно, она ж теперь была директрисой. Где-то про это слышал. Но какая мне разница нахрен? Я спас ее шкуру недавно, хотя мог добить. Это благородный, бескорыстный, поступок. За него она должна благородно и бескорыстно отсасывать.

Так что я поздоровался, решив пройти мимо. Но у Эммы были другие планы.

— Лесовский... — загадочно процедила она. — Ты вечно путаешься у меня под ногами. Это несколько раздражает.

— Кто у кого ещё путается? — подмигнул я, припоминая тот случай в полицейском участке.

— Не понимаю, о чем ты. Хотя, это не важно. Мне недолго осталось терпеть твои выходки, — выпалила Эмма Аркадьевна.

— Что значит недолго? Умирать собрались? — улыбнулся я, не поддаваясь ее давлению.

— Хмм, ты шутник. Такой сильный, бесстрашный. Что ж, Лесовский, я драться с тобой и не буду.

Эмма вдруг улыбнулась, сменив тон разговора. Казалось, она подобрела. Но я же отличный психолог.

Сразу понял, что это блеф. Но зачем, в чем прикол? Стерва снова что-то задумала. И почему я дал эту капсулу, исцелив тупую мегеру?

Остатки психики Марка делают из меня мямлю. Помог училке, которая хотела меня уничтожить. Теперь она снова окрысилась. Вот почему врагов нужно бить, а не целовать в попку.

— Не знаю, что ты задумала, — сказал я. — Но советую это не делать.

— Директору школы сопляки не советчики, — хихикнула Эмма. Потом развернулась и быстро ушла.

Да, твою мать, у нее точно шизофрения. Но в одном эта бабка права — она старше по званию. Это плохо. Хотя на каждого тупого директора найдется своя мясорубка.

С этой мыслью я все ж добрался до класса, вошёл туда и понял, что опоздал. Задержался совсем немного, тем более не по своей воле. Так что, поздоровавшись с училкой, спокойно пошел в комнату.

Но тут меня настиг громкий вопрос:

— Лесовский, какова причина твоего опоздания?

Невзрачная полноватая баба, которая раньше не знала моей фамилии, теперь пялилась на меня, как на новогоднюю ёлку... в июле.

— Госпожа Евгения, я просто... — ответил ей, а потом пояснил, что со мной решила поболтать по душам наша директорка.

Как ни странно, это не помогло.

— Простите, Лесовский, но это явное нарушение дисциплины. Госпожа Эмма не предупреждала, что вас задержит. По причине этого я обязана сделать письменное замечание, — протараторила училка, став бездушной машиной...

— Хм, да хоть в ООН обращайся, — промямлил я, и, в конце концов, прошел на свое место.

— Слышь, отсоси! — отчётливо произнес какой-то пацан, ругаясь с соседом по парте. Ему письменных замечаний не делали.

Мне показалась странной такая хреновина. И эта странность росла с каждым уроком. Падение Братства силы, а с ним и Бойцов никак не изменили школьное общество. Мы все, в общей массе, оставались быдловатыми дураками и дурами, несущими всякий бред.

Мы доводили училок, плевали на домашнюю работу, срывали уроки. В общем, были простыми подростками, которые плюс-минус одинаковы в любом мире. А учителя (которые тоже всегда очень похожи) плевали на наше дерьмо, отрабатывая учебные часы ради галочки.

Правда, все не так просто. Эти самые «пофигисты с указками» почему-то вдруг резко проснулись, обратив внимание на меня. Всего за один день умудрился схватить два письменных замечания и одно специальное предупреждение. Кто бы мог подумать, что здесь такое бывает?!

Интересная тема! Значит, щемить слабаков по сортирам — это не нарушение правил, а невыученная домашка или отсутствие конспекта — капец, катастрофа вселенского масштаба.

Возможно, это лишь совпадение. Подростковый мозг мог специально нарисовать «образ жестокого угнетения». Только логику бывалого вояки тут не обманешь.

Под меня конкретно копали. Не сложно сказать, кто и зачем... После всего, что случилось, Эмма вдруг поняла, что я не обычный задрот, который резко взбесился. Училка ощущала мою тайную суть. Директриса боялась, пытаясь меня уничтожить. Страх сильнее ярости или жажды мести. Значит, Эмма могла пойти на крайние меры.

Хотя... выговоры и замечания — это явно не то. Или я чего-то не понимаю?

После первого учебного дня на меня бросилась мамка, во всех красках рассказывая, как звонили со школы, жалуясь на мое поведение.

Меня это малость насторожило. Но все самое страшное случилось дня через три, когда количество выговоров, замечаний, предупреждений стало таким большим, как число прыщей на лице у подростка.

Тогда меня сняли с урока охранники. Они повели куда-то по длинным коридорам. Нет, не в кабинет директрисы, отделанный в лучшем виде. На сей раз, меня толкнули в простую тесную комнату, где сидел жирный краснощёкий мужик с идиотским портфелем и маленькими усами.

Это был чертов психолог. Точнее, особый психолог. Он работал с трудными подростками. Я видел его пару раз в своей жизни, и этот тип меня жутко бесил.

На последней беседе я был мягче, чем сиськи толстухи. Удалось убедить щекастого, что все норм. А теперь он снова вернулся. Не сложно угадать почему.

— Проходи в кабинет, Марк Лесовский. Садись вот сюда, — туповато пропел жирный дятел. — Ох, монеты-кабинеты, вечно мне предоставляют самые непотребные помещения.

Мужик с горечью ковырнул лак на столе, который всюду отапливался.

— Ага, — сказал я, и сел на скрипучий стул, предвкушая недоброе.

— Что ж, Марк, как твое самочувствие? Душевное, я имею ввиду, — раздался первый вопрос.

— Самочувствие, как у солдата в казарме. Выполняю приказы, хочу домой, — ответил как можно безобиднее, что вызвало улыбку психолога.

— Значит, получается, что нормально?

— Еще лучше, командир. Готов душить врага хоть до ночи.

— Весело, весело... Ты такой живчик, Марк, — с этими словами странный тип достал из портфеля бумаги.

— Могу идти выполнять учебную задачу? — отчеканил я, хотя чувствовал что-то неладное. И это чувство не подвело.

— Эээ, задачу? Решишь задачу успеешь, — смущенно выдавил дядька, а потом сказал чуть погроме. — Ты осознаешь то, что вокруг происходит?

— Да, — сухо бросил в ответ, понимая, что шутки тут не уместны.

— Значит, ты... — мужик порылся в бумагах, уставился в один из листов и начал зачитывать: — Ты совершил попытку сорвать урок, выразился нецензурно в присутствии учителя, опоздал на занятия три раза за два дня, угрожал расправой... расправой... В общем, вот так.

— Что? Это бред! — крикнул я, с трудом удержавшись от крепких словечек.

Мужик стал на меня пялиться... Сначала хотелось плюнуть в этот жирный хлебальник. Но тут стало ясно, что дядька не полный упырь.

— Возможно, Лесовский, возможно, — скорбно покачал головой. — Я решительно ничего не понимаю.

— Чего вы... не понимаете? — прищурился я.

— На учеников многих школ (особенно экономного сегмента) частенько поступают жалобы, — психолог смущенно кашлянул, и неловко продолжил. — Учителя, руководство тех заведений... Они, так сказать, пытаются все решить. А тут...

— Меня топят, — продолжил я.

— Да. Все твои проступки как будто специально выставляются напоказ, чтоб собрать негативное досье. Знаешь ли, плохую характеристику. Причем, нет лишних слов о репутации школы и о страхе перед проверками. Возможно, я слишком глуп. Но не может один ученик вести себя слишком плохо. Должна быть, как минимум, группа. Среда, понимаешь ли, разлагающая личность ученика.

Психолог посмотрел в бумаги, будто бы разучился читать. Казалось, он был в полном шоке.

Ясное дело, что это подстава. Эмма решила меня взять без боя, просто закидав разным мусором. Но что толку с ее доносов? Почему усатый так офигел?

— Э... слушайте, погодите. Я сам своего рода, психолог. Так что хочу понять, — сказал я, стараясь во всем разобраться. — На меня пишут хрень, это ясно. Но что дальше? Какие проблемы вообще?

— Проблемы! — воскликнул дядька, будто его разбудили. — Да... они могут возникнуть. Если твое поведение не улучшится, то будет принято решение, что ты, к сожалению, не имеешь возможности обучаться в общественном учебном заведении. Тогда может быть решено перевести тебя в школу иного характера.

— То есть в психушку?

— Нет, просто в... другую.

— А если и там не заладится? — прикусил губу я.

— Не знаю. До этого редко доходит, — пожал плечами мужик.

— Но если вдруг как-то дойдет, — не унимался я.

— Если так, то имеется вероятность помещения неконтролируемого подростка в охраняемое учреждение на неопределенное время.

Вот оно как! Так и знал. Пока дрался с крутым врагом, мелкая крыса пробралась в штанину и укусила за член.

Это будет страшнее Мирона с гребанным Братством силы. Почему? Да потому что я понятия не имею, что с этим делать. Это не силовая атака, которую можно отбить; скорее интриги, законы и всякие правила.

Я, конечно, отличный юрист. Но это уже перебор. Эмма подговорила училок. Любое мое действие (особенно агрессивное) будет тут же записано. И будь я хоть командиром полка, не смогу изменить ситуацию.

— Марк Лесовский? Уважаемый ученииик! — послышался голос будто издалека.

Похоже, я выпал из разговора, думая о своем. Сейчас, это очень хреново.

— Да, слушаю вас, господин, — улыбнулся, старясь показать всю нормальность, которая у меня только была.

— Марк, я вижу, что ты не плохой. Мы можем вести диалог и находить взаимопонимание. Это отлично, — улыбнувшись, сказал усач, но тут же стал грустным.

— Иии? Что с того? Значит, мне ничего не грозит?

— Ох, не совсем. Вот это (мужик указал на бумаги) важнее глаз и ушей. Материал, увы, медленно копится. Я постараюсь сделать все, чтоб остановить это дело. Но... ты сам понимаешь. Спасибо за беседу, Лесовский. Ты... специфический мальчик.

— Но мне не место в психушке!

— Разумеется, да. Мы этого не допустим. Можешь идти на учебу.

Последние слова дядька сказал как-то торжественно. Он хотел показать, что все в норме. Только я понимал обстановку. И она была против меня.

Опять надо что-то решать. Да уж... к такой войне я пока не готов!

Когда вышел из кабинета, ко мне снова прилипли два бугая. Они проводили в класс, где заканчивался скучный урок.

— Разрешите присутствовать, госпожа. Прошу позволения пройти на свое место походным шагом без предварительного письменного уведомления, — сказал, когда пересек порог класса.

— Чтооо? — удивилась училка. — Садись, конечно, в чем дело?

— В том, что кто-то стоит раком и строчит говненые доносы за каждый неправильный пук, — сказал я.

Но сделал это так, чтобы было не слышно. На первых рядах кто-то прыснул от смеха, не получив, кстати сказать, замечания. Училка поморщилась, не разобрав слов, и продолжила рыться в учебнике.

Я отправился на место. Воевать с ней сейчас было бы глупо. Правда, новая угроза опять долбанула по яйцам в самый не подходящий момент.

— Ха, на всю голову стукнутый. Лесовский — маньячина, педофил мелкий, — послышался шепот, который я с трудом разобрал.

Резко повернул голову и заметил рослого пацана, которого вроде звали Виталик. Он широко улыбался и шептал обо мне гадости конопатой соседке по парте.

— Перестань, отвали, — зло прошипела девчонка.

Паренек увидел, что я смотрю и прошамкал губами «иди на...».

— Хех, иду, — тихо выдохнул я.

При этом долбанул эрией, отчего пацан ахнул, схватившись за голову.

— Тимченко, ты чего? — воскликнула наша училка.

— На луну воет, он типа оборотень!

— Ты вообще заглохни, Сосанин!

— Эээ, на кого бочку катишь...

Я, наконец, занял чертово место. Но в душе поселилось что-то странное, неприятное. Эмма не только пишет доносы, настроив учителей против меня.

Она еще подрывает авторитет, который удалось заработать в боях. Если так пойдет дальше, то все решат, что я черт. Когда человека прессуют, его репутация падает. Пусть даже это сто раз несправедливо.

С физическим прессингом я разобрался. Так еще пол школы от ублюдков избавил. Но как быть с другим видом шняги? С этим... даже не могу сказать, с чем конкретно.

Короче, Эмма знала, как бить. Она нашла болевую точку, которую мне не закрыть. Остается только смириться, признав поражение.

Но этот для кретинов. А я — гребанный, мать его за ногу в рот... Капитан! РАСТ!

После встречи с жирдяем я решил затаиться. Пусть крысы и дальше пишут сортирные манускрипты. Надо вести себя адекватно, чтоб такого дерьма копилось как можно меньше.

Это еще не все. Я пытался навести справки об Эмме Аркадьевне. Лучшая оборона сейчас — контратака. Так что надо бить ее же оружием.

К тому же, хотел применить деньги, которых осталось не мало. Вдруг можно нанять адвоката или помощника, подкупить кого надо, где надо. Бабки решают все, пусть мир хоть сто раз магический.

Кроме того, попытался связаться с японкой. Могучий клан азиатов вполне мог все исправить. Правда, Мияко куда-то свалила. У нее были курсы в другом городе, неизвестно зачем.

И чтоб привлечь на свою сторону хоть кого-то, я ненавязчиво подкатил к Эдварду. А что, он тоже не бедный чувак. Несмотря на все имеет хорошее раскрытие магии, плюс крутой статус.

Как и следовало ожидать, «цветочник» начал выпендриваться. Он попросил помощи в отношениях с азиаткой, после чего обещал точно подумать. Блин, прям как баба.

Но я и сам хотел дать пару уроков. Так что это не самое страшное.

Потому, после учебного дня мы встретились в саду за школой, где я предстал в роли гуру пикапа. Хотя, почему предстал? Я ведь таким и был.

Лекция о покорении баб путем массированного штурма по флангам продвигалась очень успешно. Эдвард сидел на лавке и впитывал информацию, словно губка. То и дело он задавал вопросы, на которые получал профессиональные ответы великого мастера, а то есть меня.

— Погоди, Марк, постой! Ты уверен, что в женщине главное... пятая точка...? — мямлил парень, краснея.

— Точка может быть только одна — огневая. А при штурме бабской вагины необходимо обращать внимание только на жопу. Запомни, что сиськи для геев! Только сосунок сосет сиськи.

— А ноги?

— Хммм, они связаны с жопой, но будут всегда ниже рангом.

— Постой! — нервно воскликнул воспитанник. — А как же душа, любовь? Разве девушек не надо покорять стихами и прогулками под луной?

— Стихи — это хорошо, колокольчик.

— Лотос.

— Да какая разница, нафиг! Так вот — стихи, это всегда хорошо, но они не стимулируют клитор.

— Стой, ты о чем?

— Ооо, все серьезно запущено. Хорошо, что я отличный специалист как раз по запущенным случаям.

Короче, пришлось потрудиться. Эдвард не имел сексуальной подготовки, настолько, что даже легкая стычка с врагом, точней с бабой, могла обернуться провалом. Пришлось объяснить очень многое, начиная от техники поцелуя с языком, кончая тройным кремовым бутербродом под наркотическим приходом. Хотя последнее, пока рановато...

Главное то, что Эдвард хотел учиться. Он готов был постигать науку всеми клетками мозга. После лекции паренек даже выругался, как заправский каратель и хотел потренировать ягодичный ущип второй степени. Но, по понятным причинам, в спаринге было отказано.

Спустя какое-то время, я закончил передавать свою мудрость. Тут влюбленный Ромео стал грустным и, взглянув на меня, тихо промямлил:

— Не знаю, где ты это все прочитал, но ты действительно много знаешь. Жаль, что я все еще не готов. Понятия не имею, что ей сказать, когда встретимся.

— Ты не знаешь, что сказать своей китаянке, чтоб ее великая стена пала? — крутя во рту вялую травинку, процедил я. — Ничего, солдат, сейчас ты получишь лучшее объяснение с женщиной за всю историю войн, точней отношений.

— Неужели это, правда поможет?! — воскликнул несчастный зануда.

— Верь мне и слушай сюда...

Глава 3

— Посмотри на меня, как следует, краля! Раздвинь руками хлебало, чтобы видеть получше. Перед тобой, мать твою, гребанный идеал мужика. Мой член круче отбойного молотка. Его можно выставлять в музее, как экспонат будущего. За мной охотятся мохнатки со всего города. Но я выбрал тебя, сечешь тему? Ты самая счастливая манда во всем мире. Так что показывай жопу. Это не просьба, это приказ, рядовая. Теперь ты будешь трахаться только со мной. Становись буквой «Г» и не крякай, — сказал я, стараясь придать как можно больше чувств этой речи.

Эдвард оценил старания, настолько, что чуть не грохнулся с лавки, широко открыв рот.

— Ты уверен, Марк... то, что это сработает? — выдавил паренек, после длительной паузы.

— Да, салага, верь своему командиру...

Я не успел закончить, потому что в кустах кто-то грустно вздохнул. Да так, будто похоронил всех своих родственников в одной могиле.

Стало не по себе. Интуиция дала четкий сигнал. И забыв о преподавательском долге, я бросился в сторону звука.

— Марк, ты куда? Может, не зря про него говорят... — простонал за спиной мой воспитанник.

Я кинул его, это плохо. Но что поделать, если ведётся война? И вражеский шпион меня круто засек. Я проскочил несколько метров, рванулся через кусты, где подвернул ногу. Выбежал из них, чуть не упал, а дальше столкнулся с Ариной.

Молодая жирная училка, которая на меня раньше бросалась. Конечно, кто б мог подумать! Правая рука Эммы Аркадьевны. И сколько ещё таких сраных «конечностей»? Походу, каждый мой шаг под контролем.

— Лесовский, а почему ты домой не идешь? — строго спросила шпионка. Она явно играла на публику. Я сразу почуял растерянность...

— Ничего, просто так. У меня дети дома не плачут. Хожу, свежим воздухом дышу, загораю, — протараторил, наступая на женщину. Она, в свою очередь, отошла.

— Загораешь? Эээ сейчас осень, — хихикнула дамочка, указав на желтеющий куст.

— И чего? Нельзя что ли? Календарь загару не помеха, — ответил я, при этом заметил, что женщина прячет в руке нечто белое.

— Что ж... Лесовский. Тогда загорай, я не знаю, — пожала плечами толстуха.

— Ты тоже, подруга. Но сначала скажи, что тут делаешь?

— Ничего. Просто так. Как ты можешь так разговаривать?! Я вообще-то учитель!

Арина попыталась орать, но у нее это явно не вышло. Она чувствовала, что я все понял. А на воре трусы горят, как известно.

— Учитель или дятел-стукач? Мне что, со своим другом нельзя пообщаться? Или я должен по струнке ходить, как в казарме?

— Это не общение, Марк! — выпалила училка, но тут же зажала рот свободной рукой.

— То есть, ты все подслушала? — прищурился я.

— Лесовский! Прекращай этот цирк! Требую соблюдать школьную субординацию, — деловито подняла палец вверх «барабанщица».

«Ладно, я тебя сейчас от суббординирую. Будешь знать, как стучать».

— Уважаемая госпожа Арина, — торжественно произнес я, пустив в ход эрию. — Прошу вас сказать мне, если хотите, зачем вы подслушали наш разговор?

— А... Кха-кхе, это что? Лесовский, магия твоя эта что ли? — промычала училка.

Было заметно, что головка у нее явно бо-бо.

— У меня нет магии, госпожа, — по слогам процедил я. — Раскрытие — ноль, магический поток тоже ноль.

— Нет... Все не так. Ты убийца, ты болен.

— Болен? Не знаю. Вроде чувствую себя огурцом. В отличие от всяких шалав!

— Марк... Не надо... Ты не... Того, — выпалила Арина, продолжая медленно отступать.

Из носа у нее потекла струйка крови. Хотелось взорвать ей башку. Немного напрячься и... Бах! Как тем бандюгам Подгорного, как тому чёртову Пете.

Но я знал, что это не выход. Потому немного остыл, взяв себя в руки. В тот момент Арина обо что-то споткнулась и села на жопу, а ее платье раздулось, как парашют.

— Лесовский... Ахх, ты заплатишь. Таких как ты надо, — воскликнула женщина, вытирая кровь на лице.

— Чччшшш, молчи. Тихо-тихо, подруга, — вежливо пропел я, заметив, как лист бумаги выпал из пухлой ладони.

Я его тут же поднял (благо, наклоняться было легко) и стал бегло читать.

«Так, так, так... Ругался нецензурной бранью. Призывал к насилию на территории школы. Пытался создать хулиганскую банду. Зашибись, типичный петушиный донос. Она явно быдло, не смыслящая в психологии. А про банду просто капец! Значит, здоровенные бугаи, прессующие мелких детей — это не банда. А мы с Эдвардом все — террористы мирового масштаба, плетущие заговор. Самое страшное, что в это поверят. Как сказал тот жирдяй — бумага важнее всего».

— Значит я монстр, которого надо поджарить, — сказал, закончив читать.

— Ты хуже. Ты неисправимый вообще, — воскликнула Арина, медленно поднимаясь на ноги.

— Что ж, хрен бы с ним, — сухо отозвался я, мелко порвал бумажку и кинул клочки в сторону, на вялую траву.

Болтать дальше не было смысла. Я направился прочь, чувствуя, что грядет новая битва.

Победа над жиробаской придала мне уверенности. Хотелось запугать училок, переманив на свою сторону. А с другой стороны, это тоже не выход.

Аркадьевна теперь ждет насилия, подкупа или другой грязи. Вообще, случай с Ариной был провокацией. К счастью, я не повелся, и не прикончил училку.

Да уж, попал в окружение. Каждый шаг по школе давался с трудом. Казалось, повсюду шпионы. Что говорить, я стал реже ругаться матом! А это признак проблем с башкой.

Нужно было решать задачу, но здравых вариантов не наблюдалось. Новые учебные дни несли новые замечания, проблемы и заморочки.

Пока все кончалось доносами, которые не на что не влияли. Только я помнил ту встречу с психологом, и знал, что так продолжаться не может. Если ничего не придумать, то к концу осени можно оказаться в тюряге или в бегах, воюя со всей местной властью.

Ломая голову, я шел по школьному коридору. Хотелось бросить учебу, забыв о развитии, и стать... да хоть тем же солдатом. Здесь должна же быть армия. Вряд ли рядовому бойцу нужно образование. Хотя нет, без диплома можно остаться рядовым до седого лобка.

Тогда завалить эту Эмму? Почему бы и нет! Я стольких уже покосил. А вдруг она подготовилась; и если я ее замочу, жахнет что-то серьезное.

Я прошел нужный мне кабинет, глядя в пол, как придурок. Вдруг что-то толкнуло в плечо, причем очень грубо. Это был сутулый пацан, который пронесся мимо меня, как ракета.

«Так, вообще уже в хрен не ставят! Может, вы меня опять в толчке прессанете?!»

— Э, козел! — крикнул я. — Щас по сраке получишь! Башку оторву!

Я выпалил это, не думая. Вырвалось как-то само. В последнее время, все очень бесило, потому сдерживать себя было сложно, что стало большой ошибкой.

— Так, Лесовский, нецензурная брать и угрозы. В который раз за последнее время, — проскрипел кто-то.

Этот дебильный голос я узнал бы из тысячи. Опять эта сраная Эмма! Она будто из воздуха появилась. Было ясно, чего хочет грымза. Что б ее обломать, я весело усмехнулся и спокойно (насколько возможно) сказал:

— Не понимаю, в чем дело. Я ничего такого не говорил.

— Может быть, но я сама это слышала, — деловито ответила женщина.

— Ну... Госпожа Эмма, мало ли кто что услышал. Я, может, слышу, что вы помойная крыса. И что? Не поддаваться же этому глюку.

— Ооо, Лесовский, ты прав. Голословные обвинения плохо работают. Прямые доказательства куда лучше.

С этими словами Эмма потрясла телефоном у меня возле носа.

— Эй, это что?

— Запись твоего непристойного вопля. Там (она показала наверх) дадут свою оценку, не сомневайся.

Блин, не знал, что местные окнеты могут записывать звук. Может, у меня просто плохая модель? Ну да, телефон-то так и не поменял. Ладно, это, конечно фигня. Куда важнее другое.

— Отличный удар, — процедил, глядя на Эмму. — Ты все подстроила, тварь.

— Что? Как ты меня назвал? — хихикнула женщина. — Марк, ты ведешь себя как-то странно. Уж не хочешь ли ты... применить физическое насилие к директору школы?

«Хочу, еще, как блин хочу! Конечно же, это ловушка! Плевать, пусть меня упекут на пожизненное. Но я завалю скотину здесь и сейчас. Лучше б меня пытали паяльником, чем эти интриги-хериги, которые длятся неделями»

Я ничего не сказал, лишь начал идти вперед, ощущая, как каждая клетка тела взрывается от жуткого гнева.

— ВРИО директору школу, госпожа. Очень «врио», — звякнуло позади.

Стальной суховатый голос, как у злодея из старого фильма. Фух, ну хоть раз мне помог. Зашибись, как раз вовремя!

Сомнений не оставалось. Сюда подошел чертов Герман. Он как всегда был в костюме дьявола и пялился на нас, как на говно. На Эмму немного говнее или мне показалось...

— Господин Герман! — ахнула женщина. — Вы уволены и не имеете права появляться на территории учебного заведения.

— С удовольствием... госпожа, без проблем. Но Совет по делам образования счел ваш приказ недостаточно обоснованным. Пока идет разбирательство, мне предписано оставаться на прежнем месте работы, — холодно отчеканил Граф.

— Бумаги? — взвизгнула Эмма.

— Пакет документов в наличии.

— Хм, что ж... вы работайте. Но знайте, что чернокнижникам здесь не место! — подняла палец женщина, будто делала важное заявление.

— Тогда змеям и червям тоже, — эхом откликнулся Герман.

— Что?! Это вы о ком говорите??? — краснея, воскликнула училка.

— О змеях и... червяках. Или вы не расслышали? — спокойно произнес Герман, сверля женщину взглядом.

В тот момент, Эмма охнула и выронила из рук телефон. Это вышло случайно... или... Короче не важно. Главное, что пол в этом месте оказался слишком уж твердым. А навороченный аппарат директрисы слишком хрупким.

Дамочка успела лишь ахнуть, кинувшись вниз. Секунду спустя, в ее руках оказался треснувший аппарат, который уже не включался.

— Ах, как же так? Он что? Он совсем... — твердила Эмма, крутя телефон в руках. — Это вы во всем виноваты! Это ваших рук дело!

— Позвольте, госпожа, мои руки вот здесь, — холодно улыбнулся «черныш».

— Как? Да вы это! Я вас знаете что...

— Уходите.

— Почему? Для чего?

— У вас много дел. Вам пора. До свидания, рад был поговорить.

Стальные слова наставника проникли Эмме в мозги. Она прошипела что-то ругательное и бросилась прочь, словно убегала от монстра.

Это было отлично! Ненасильственная резня или даже не знаю. Я пялился, как завороженный. Таких спектаклей раньше точно не видел.

— Что стоишь? Ты глупец! — плюнул в меня резкими словами наставник. — Умей думать мозгами. Сколько можно учить.

— Спасибо... — с трудом выдавил я. — Это надо, попробую.

— Надо делать, а не пробовать, ясно? — я одобрительно кивнул, потому что маг реально был прав. Тогда он вздохнул и продолжил: — Сегодня после уроков, на заднем дворе. Покажу тебе кое-что важное.

Как понять, важное? Он о наших пещерных делах или есть еще что-то? Короче, я затупил и чуть не задал кучу вопросов.

Граф понял, что болтать тут бессмысленно. Окинул меня взглядом и быстро направился прочь, не давая сморозить фигню.

— Точно, блин, вопросы есть только у педиков. Сам же солдат учил, — процедил я, осмотревшись по сторонам.

Ничего не оставалось делать, как отправиться на урок, куда, кстати, я в очередной раз опоздал.

«Плевать! Пусть пишут хоть генералу! Не собираюсь скакать, как сайгак» — подумал, идя размеренным шагом.

Черт, Герман мне очень помог. Если б не он, Эмма б отправилась в гроб. В отличие от прошлого директора она отлично все подготовила. Значит, я мог серьезно попасть.

— Погоди, это приглашение на школьную олимпиаду по случаю сбора урожая.

— Ага, так и есть! А ты чуть не выбросила!

— Эй, сама сказала, чтоб не было лишнего.

— Вот именно, лишнего, но не пригласительной грамоты!

Услышав это, я замер. В кабинете с приоткрытой дверью болтали две бабы. Казалось бы, что тут такого? Только я почуял кое-что странное.

Тело как будто свело. Хотелось узнать подробности. Все равно меня отымеют, какой смысл бежать и трястись?

Я прижался к стене, подойдя чуть поближе. Наступила полная тишина, которую прервал женский вопль:

— Ха, шутишь тоже! Эта грамота — просто формальность. Мы не участвуем в спортивных мероприятиях, сама знаешь.

— Тогда почему сразу не выбросить?

— Ты сегодня чего, пила что ли? Рассмотрение школьного совета, резолюция там, все такое.

— Один бред сивой кобылы.

— Не бред! А работа...

— Ага, для идиотов.

Женщины весело рассмеялись, а у меня в башке появилась куча вопросов. Что за олимпиада такая? Если спорт, то неплохо. Учеба с хитрой войной меня доконали.

Хотелось слегка оторваться. Тело Марка могло неплохо себя показать в легкой атлетике. Я много тренировался, так что могу что-то выиграть. На этот раз без взрыва башки или с ним, как получится.

Короче, тема тут стоящая. Но почему тогда мы не участвуем? Может, за проигрыш школу закроют? Не, это бред. Или Эмма не хочет поднимать свою жопу? Только это было еще до нее. Они сказали, что мы вечно отказывались.

— Хмм, — невольно процедил я, отходя от двери.

«Как бы это разведать? Спросить напрямую у секретарш слишком глупо. Может, Эдвард что знает или Дэн, в крайнем случае?»

Я потер лицо в знак полного недоумения. Хотел идти на урок, но сзади кто-то подкрался. Не успел обернуться, как меня назвали по имени.

— Марк! Марк Весовский! Тот самый лох! Это круто.

Я вздрогнул от неожиданности. За мной стоял пацан ростом еще ниже Марка. Форма на нем нелепо висела. На голове красовались длинные волосы, заплетенные в тонкие косички, как у странного репера.

— За лоха можно ответить, ты... спаниель, — тихо процедил я, готовясь к бою.

Тогда парень расплылся в улыбке и протянул ручку для письма.

— Блин, чувак, ты чего?! Я, короче, прям твой фанат. Во, держи это...

Так, он сделал подарок. Дорогой, судя по меркам здешнего мира.

— Кто ты такой? — произнес по слогам, принимая презент.

— А, блин, я этот... Жора с Б2. Большой Жо, если так.

— Позывной по рации что ли?

— Не, кликуха моя в разговорном клубе.

— Где, твою мать? — стало ясно, что пацан мне вреда не желает. Но он слишком странный, хотя кто бы тут говорил.

— Ну, мы под музыку разговариваем. Это такое искусство.

Так и знал, чертов репер. Среди реперов тоже есть хорошие воины. Так что нет смысла злиться. Он давно учится в школе, так еще на богатом потоке. Вполне может знать, что за игры здесь вечно проводят.

Я подошел чуть поближе, пытаясь изобразить дружелюбие. Но Жорик опередил, воскликнув скороговоркой:

— Марк, это правда, что ты десятерых положил, когда они твою мамку поймали? Ты был лохом, но поднялся до самых высот, ты прохавал жизнь с самого низа. Теперь не один чмырь тебе не помеха, ты валишь упырей для потехи...

— Эээ, погоди, не ори, — попытался сказать я, только было уже слишком поздно.

— Замолчите, вы, неучи! Шатаются по коридорам вместо уроков! — прогремел истеричный крик из открытого кабинета, затем громко хлопнула дверь.

— Блин, опять угнетение свободы людей! Картонный мир победил! — обиженно закричал Жорик.

— Тихо... Тихо... Заткнись! — зашипел я, хватая под руку звезду магического репа.

Пришлось силой тащить его от кабинета, после чего, пацан пошел сам.

— Слышь, а это правда, что ты дома им пожог! Говорят, у тебя дома склад оружия и горючки! — не унимался чувак.

— Дома? Мелко плаваешь. Я им жопы поотрывал, как гребанным муравьям, — сдержанно ответил ему. — Ты лучше вот что скажи, говорят, Олимпиада тут намечается. Это что за тема такая?

— Ха, блин, обычная хрень. Ты что, что ль не знаешь?

— Не знаю, конечно. Я же был лохом... Ты, это, давай, не томи.

Жорик промычал что-то невнятное. Но потом одумался и начал болтать.

Как оказалось, школы нашего городка соревнуются между собой, как в простом, так и в магическом спорте. За победу платят деньги, повышают статус и все такое.

Можно неплохо развлечься, так еще и приз отхватить. Короче, все в шоколаде. Только школ участвует мало. Причем, бедных среди них вообще нет.

— Погоди, — сказал я, когда дошли до конца коридора. — Если все как по нотам, почему мы всегда в стороне?

— Чувак, блин, ты че?! Если мы туда впишемся, будет много проверок. Там сразу эти прискочат, потом те подвалят и все. Если что не так, могут директора скинуть. А у нас тут вообще беспредел. Кому охота ну это, чтобы было того? Ну, ты понял.

— Понял! — воскликнул я. — Еще как, нахрен, понял.

— Слышь, а ты, правда, одному мудаку кадык вырезал? Прямо это, ложкой столовой?

— Нет... вроде вилкой, — отрешенно промямлил я.

— Ха, ну ты змей!

— Я-то, как раз человек. Но змею одну придушу, — сказал, уходя от поклонника.

Он, было, бросился следом. Пришлось отшить и выйти на улицу, забыв об учебе.

Мы должны участвовать в этих играх! Это лучший шанс разобраться с Эммой Аркадьевной. Как только туда попаду, сделаю все, чтоб привлечь внимание к нашей школе.

Бить врага его же оружием! Гениальная стратегия капитана Раста. Только как бы провернуть эту тему...

От автора:

Спасибо за внимание. В следующей главе будет секс.