Школотрон 2. Убойные каникулы

Глава 1

Когда Ромео свалил, мне стало не на шутку страшно. Мияко пялилась в упор своими узкими глазками, которые, казалось, увеличились в размерах, поглотив чуть ли не пол лица.

Чтоб слегка успокоиться, пытался говорить ни о чем. Но получалось не очень-то складно.

— Так вот, этот журналист ныл, как девка, когда его женушка подорвалась на мине. А мы же ей говорили, не ходить за кусты. Мирные бабы все слишком нежные. Не могут отлить при тридцати пяти мужиках. Точнее, при тридцати четырех. Короче, не помню. Так вот, она пошла в дебри и ее разорвало. Можно было пошутить про метеоризм и забыть, но этот кретин упал в обморок.

— Продолжай, — заворожённо процедила Мияко, и подвинулась ближе.

— Чего продолжать? А, да, он очнулся и стал рыдать. Сказал, что больше не сможет взять любимую за руку. Я сказал: не плачь, дядя, руку мы как раз сохранили. Только... ее надо погреть в микроволновке... немного. Иначе, ощущения не приятные.

— Ууухх, прям как в серии Мертвый исток о приключениях Чукайю в царстве Загробных нарецов, — воскликнула японка.

Черт, ее совсем не проймешь! Еще изнасилует меня прямо в тачке! А сейчас это нахрен не впилось.

Я замолчал, не зная, как поступить. Вдруг японка сделала выпад, будто хотела рубануть с головы. На самом деле, она меня тупо поцеловала. Затем, сразу же отстранилась и крикнула:

— О, Лесовский, ты что? Еще раз так сделаешь, я позову охрану!

— Эээ, да, я маленький извращенный блевотник, — сказал как можно игривее.

— Прости, извини. Просто ты реально самый конченый неудачник! Я таких даже раньше не видела! Блиииин, не могу! — пропищала японка.

Она положила мою руку себе на грудь. Точнее, на тот сраный прыщик, который мог бы быть грудью, если б не вырос в кошачью сиську.

Девушка ахнула и отвесила мне пощечину. Я врезал в ответ... но не сильно.

— Эй, может, хватит уже? Я и так тебе подыграл! Где обещанная помощь для драки?! Смотри, уже вечереет, а мы катаемся на твоей тарантайке, — воскликнул, чтоб вернуть девчонку в реальность.

— Ох, прости... черт, как круто. Прям как в пятой серии книг о приключениях золотого...

— Хватит! Хорош! Мне сейчас не до игр, твою мать.

— Ладно, — пожала плечами японка. — Мы скоро приедем в усадьбу. И там ты получишь свое. А пока можно вопрос?

— Да, — ответил, глядя в окно.

— Ты серьезно не хочешь за мной приударить?

— Нет.

— А немного?

— А капельку?

— А чуть-чуточку?

— Нееэээт! — крикнул я. — Прости, но ты не та девушка, с которой бы хотелось построить взвод, то есть дзот... Точнее, эту, любовь.

Мияко на какое-то время замолкла. Но вскоре продолжила доставать.

— Какая девушка тебе нужна, Марк Лесовский? — серьезно спросила она.

— Ну, знаешь, Машка, это сложное дело. В женщине не главное: красота или улыбка, или состояние родни. Куда важнее, сама знаешь что. Это...

Я взял паузу, после чего, мы одновременно сказала:

— Ду...

— Жо...

— Что ты имеешь в виду? — спросил первым.

— Душу! — пискнула азиатка.

— Что, на кой хрен? Я вообще-то про жопу.

— То есть, ты хочешь найти себе девушку с большой... пятой точкой? Это для тебя что ли главное??? — чуть не умерев от шока, прокричала японка.

— Не главное. Самое главное!

— Ах, бездушный, тупой, грязный, долбанный дятел! Мммм, обожаю таких. Прям как в серии книг о великом и ужасном...

— Эй, смотри, подъезжаем! — воскликнул я.

Действительно так и было. Машина подкатила... не к дому, а к целому японскому поселению на окраине русского города.

Это были несколько зданий в традиционном восточном стиле с множеством окон и причудливыми крышами. По периметру стояли вышки с охраной. Поселок был окружен высоким забором, который с виду был деревянным. Но мне показалось, что это обман. Скорей всего, стена попрочнее.

Территория вокруг была очень ухожена. Я заметил стриженые деревья, аккуратные клумбы. Тут были сады камней и даже небольшие фонтаны.

Да уж, кому-то каморка с бомжами, а кому собственный мир, где ты местный бог. Тут уж точно крыша поедет. Видно, девку избаловали.

Мияко замолчала, сделавшись серьезной и строгой. Мы проехали в большие ворота, где машины просканировали каким-то синим лучом. Люди на дорогу не выходили. Казалось, тут вообще нет охраны. Но это не так.

Потом тачки подъехали к высокому зданию, где остановились на просторной парковке.

— Уххх, хорошо! Я как будто сама в азиме побывала, — облегчённо выдохнула японка. — Ты такой... в общем ладно.

— Эй, знаю, что я местный красавчик. Но как насчет договора? — тут же спросил у нее.

— Что? Договор? Ах, да, Марк, конечно. Зайдёшь за угол, по той желтой дорожке, и там все будет.

Стало как-то не по себе. Азиаты — нервные парни. Еще захотят сделать чужаку харакири. Придётся тогда их прибить. А я и так измотался.

Не показывая волнения, я сказал, что все понял. Вышел из машины, а с переднего сидения поднялся японец. Он был невысокого роста в форме местной охраны.

Мужик сказал идти вслед за ним. И мы направились через сад, возле чудных, почти кукольных домиков.

Как он узнал, что надо меня проводить? Мияко ничего не сказала. Может, у них своя... супер магия? Хотя, это не важно.

Куда интересней другое. Пройдя через живописный сад, мы вышли к мелкой постройке. В глаза бросились красные шторы и вывеска: Глубокий динь-динь.

Да уж, капец! Не похоже на секретную лабораторию, где из меня сделают супер бойца.

— Это чего? — обратился к японцу, который указал рукой на домик, предлагая туда войти.

— То, что тебе надо, чужак, — тихо произнес он.

— Погоди! Мияко сказала, здесь можно восстановить силы! А это... сраный бордель.

Возможно, звучало грубо, но я реально видел в постройке — притон. На такие места у меня четкий нюх. Может, азиатка решила, что я хочу трахаться? Да, но только не перед боем!

Кто бы знал, что секс может быть наказанием?

— Там восстановят силу. Много и хорошо. Мы туда ходим. Когда можно ходить, — протараторил японец.

— Послушай, восточный... сэнсей, ты мне чисто нормально скажи. Там что, проститутки тусуются? — спросил у него.

— Нет, не говори таких слов! У нас так нельзя. Иди или уходи. Иди... или уходи, — воскликнул охранник, подняв узкие брови.

Ладно, чем черт не шутит. Другого выхода не было. И так потерял кучу времени.

Оглядываясь по сторонам, на всякий пожарный, я подошел к странному домику. Здесь было не заперто. Вошел без проблем, лишь над дверью колокольчики зазвенели.

Точно, чертов бордель! В первой же комнате был ресепшн, где сидела высокая японка в традиционной одежде.

— Здравствуй, Марк, заходи. У нас есть то, что тебе нужно, — мило сказала она.

«Эй, да откуда они все знают?!»

— Дорогуша, мне не нужно то, что «всем нужно». Мне бы силы чуть прокачать. Понимаешь?

— Да, иди и не бойся.

«Ага, хорошо. Бояться если что будете вы»

Было бы странно спорить с красивой девушкой. К тому же, интуиция дала зелёный сигнал. Я осторожно прошел в указанном направлении. И меня ждал мощный... массаж.

Не особый вид допинга, который позволит всем ломать шеи. А простое натирание тушки руками, которое нахрен не нужно.

Хотелось разнести кукольную коробку к чертям. Обязательно бы так поступил, если б не две фигуристые японки, которые ждали в комнате с узкой кроватью.

Девушки были одеты в обычное кимоно. Но оно было очень коротким, обнажало аппетитные ноги. Казалось, еще немного и можно увидеть кое-что большее.

Вырезы на одежде тоже были большими. Стоит потянуть вниз хоть на миллиметр, как грудь тут же выпадет наружу. Да и сама ткань очень тонкая. Через нее четко выпирали соски.

На это я особо не пялился. Но у дамочек, как ни странно, было подобие жоп. Ладно, так уж и быть, хуже точно не станет.

Решив так, я отправился в душ по указке девчонок. Потом замотался полотенцем, как было сказано, и лег на кровать для массажа или как это все называется.

«Черт с ним, помылся уже хорошо. В лучшем случае, немного посплю. Это лучше, чем бегать по городу»

Никогда не любил этих терок. Что хорошего в тупом наминании тела? Только пустая трата времени, а иногда денег, если ты совсем идиот.

Так что большого эффекта не ждал. Какое-то время скучал, чувствуя себя полным олухом. Девки мяли меня как могли. Казалось, хотят содрать кожу живьем.

Вскоре, я решил прервать это действо, раз уж эффекта все равно никакого. Но тут ощутил, будто стало полегче. Само тело, как бы уменьшилось или даже не знаю, как объяснить.

Конечно, не бог весть что, но уже круто. Решил прислушаться к ощущениям. Но такой массаж длился очень не долго.

Вскоре девушки сказали перевернуться, потому что до того валялся на животе. Несмотря на недавнюю усталость, я ловко повернул тело Марка. Черт, стало как-то бодрее!

А дальше, так вообще, пошло лучше. Девки мяли меня точно не от балды. Они знали, как и куда давить. Только вместо болевых точек, воздействовали на точки... восстановительные. И спустя еще минут десять, я понял, что усталость уходит.

— Как вам, господин Марк? — с акцентом спросила японка с пухлыми щёчками.

— Ооохх, ваша хрень. Она заработала! — выдохнул я.

Кто бы мог подумать вообще! Впервые за все пребывание здесь, я приятно удивлен, а не наоборот.

— Рады слышать, господин. Может вам сделать полный чи-гун? — снова спросила японка.

— Что? А, давайте своего чугуна! Мне надо по полной программе.

Не успел сказать, как тонкая ручка скользнула под полотенце и схватила меня за член. В другой бы ситуации я обрадовался. Но сегодня реально прям не до этого!

— Нет, ты чего?! — вскрикнул я. — Массажируй давай! В смысле просто, без этого!

— Тогда может глубокий кальмар? — сказала щекастая, показав длинный указательный пальчик.

Кстати, одна ее грудь все ж покинула платье. Очень не практичная экипировка.

— Глубинный кого? Я не... по этим делам, — промямлил в ответ.

Не успел сказать, как раздался голос другой девушки, которая все это время стояла сбоку.

— Господин, могу я присесть?

— А, да конечно, садись, — добродушно кивнул я.

— Аааай, только не на лицо! Сука, вы что извращенки???

Короче, в целом прошло хорошо. Конечно, девочки хотели меня изнасиловать. Пришлось их часто одергивать. А так японский массаж действительно придал сил. Причем, это была явно не магия.

В моем теле будто были резервы, которые пробудили умелые ручки японок. Когда сеанс был окончен, мне хотелось летать, петь, убивать. В общем, радоваться жизни по полной.

Я не стал проверять, но магический запас тоже вроде пополнился. Ощущения были такие, будто пролежал неподвижно дня три. А теперь организм хотел двигаться, разрываясь от переизбытка энергии.

В такой отличной форме я никогда ещё не был. Можно было драться с десятком врагов. А ведь ещё недавно хотелось лечь и подохнуть, после всего, что случилось.

Да уж, спасибо, Мияко. Надо и дальше устраивать для нее «книжную тему». Может, получу еще что полезное.

Кроме восстановления сил, мне дали пакет с едой, когда сказал, что надо зайти в магазин. А после вызвали такси, которое доставило до квартала. Неплохие люди эти японцы, хоть и слегка азиаты.

Хорошо иметь таких союзников. Но все хорошее быстро кончается. Когда ехал от Мияко, вспомнил про телефон. Там было десять пропущенных вызовов...

Звонила, конечно же, Анна. А это значит одно: до смертельной битвы я могу не дожить.

Несмотря на это, решил особо не париться. По лестнице взмыл как на крыльях. Вошёл в квартиру и сразу попал под шквальный огонь из женского крика.

— Мааарк, ты чего? Где можно было гулять четыре часааа??? — вопила Анна, размахивая руками. — Так ещё трубку не брааал! Я чуть с ума не сошла!

— Стой, я все купил, — сказал, как можно спокойнее.

— Что все? Что у тебя там, почему пакет такой странный? Где ты шлялся остальное время?

Я спокойно отдал еду, подаренную Орденом дракона. Потом пожал плечами, сказав:

— Очередь была просто, мам.

— Как? В нашем супермаркете что ли? Погоди, стой... Это что, суши, роллы? Что за булка из риса?

— Прости, мам, мне надо поспать. Устал стоять в очереди, ну, правда.

С этими словами проскользнул мимо женщины и бегом бросился в свою комнату. Отличный плюс быть подростком. Можно не отвечать на вопросы, при любом удобном случае, закрываясь в своей конуре.

Не думал, что это сработает. Но спустя какое-то время квартира перестала дрожать от маминых воплей. Чуть позже Анна позвала нас к столу, как ни в чем не бывало.

«Черт, надо собираться на кабу. Мать теперь точно упрется»

С этой мыслью я вышел из комнаты и встретился взглядом с Ини. Она пялилась на меня, как на смертника. В глазах девушки застыл напряженный вопрос. Но я не спешил говорить, а лишь спокойно направился в кухню.

Там сел, как ни в чем не бывало, решив подкрепиться перед боем, чтоб набраться побольше сил. Главное не есть слишком много, чтобы все устаканилось, и живот не сделался шаром.

— Обалдеть! У нас японская кухня? — ахнула Инга, когда вошла в комнату.

— Да... — процедила Анна. — Это Марк, не сказал откуда принес.

— Хм, он вечно не говорит и приносит, — промямлила Ини, садясь за стол.

Какое-то время все ели молча. Но в воздухе ощущалось напряжение, как перед скорой атакой. И вскоре оно вылилось в неприятный вопрос Анны, адресованный мне.

— Ты опять куда-то пойдешь? — нервно спросила она.

Ини вытянула шею и посмотрела на меня так, будто я умирал. Да уж, совсем без палева. Хорошо, что у меня иммунитет к таким взглядам.

— Нет, не пойду, — сказал, недоуменно пожав плечами. — А с чего я должен идти?

— Ну... ты же хотел, — чуть слышно произнесла Инга. Вот сучка, специально меня подставляет!

— Ни с чего, — сказала мама. — В последнее время, ты вечно сбегаешь. Раньше из дома не выгонишь, а сейчас... Это может быть все опасно, Маркуша. У меня плохое предчувствие. Сегодня посидишь дома. Вот так.

Последние слова мама выпалила твердо, как бы подчеркивая, что спорить бессмысленно.

— Эй, ты чего? — рассмеялся в ответ. — А если мне прогуляться захочется... после еды. Врачи говорят, ходить надо, чтоб кишки к позвоночнику не присохли.

— Нет! — ахнула Ини.

— Дорогая сестра, заткнись нахер, — мило улыбнулся я.

— Марк! Вот опять ты... стал не таким. Так нельзя. Все, достаточно. Ты связался с плохой компанией, сын. Или может... даже страшно представить. Потому сиди дома, а дальше я все решу, — запричитала мама, размахивая руками, и чуть не смахнула со стола чашку чая.

— Осторожнее, мам. Погоди. Смотри, горячее разольешь, — участливо сказал я.

— Насчет горячего, Анна. Давайте продолжим кушать, ага? А то, что мы все, это самое, — наигранно хихикнула Ини.

Да уж, меня крепко держали. Вроде в цепи не заковали, но я чувствовал, что не могу даже пошевелиться. Что ж, хорошо. Придется чуть поднапрячься. Кто сказал, что будет легко?

Я решил затаиться, чтоб не раздувать сильный скандал. Сделал вид, что действительно никуда не пойду.

Какое-то время, мать за мной наблюдала. Вскоре она поняла, что я снова стал «Марком», перестав играть роль бунтаря. Тогда женщина взяла кружку с чаем и сделала пару глотков. Ее примеру последовали мы с Ини.

Не знаю, с чем едят суши, но с дешевой чайной трухой они шли очень круто. Мы быстро умяли все, что дали японцы. Нас слегка разморило, в животе возникла легкая тяжесть.

Это послужило сигналом для матери. И она снова ко мне пристала.

— Скажи честно, Марк, что с тобой происходит? Здесь все свои, мы тебе не враги, — тихо сказала она.

Но я-то знал, что поддаваться не стоит. Прогнал хрень о том, что вдруг полюбил прогулки.

— Ага, блин, прогулки, — хмыкнула Ини.

— Инга? — оживилась Анна. — Может, ты что-то знаешь? Марк раньше не был таким. Что случилось? Говори мне, не бойся! Проблемы надо решать, понимаешь?

Я понял, что Инга сдастся, и вывалит все, как есть. Ух... как не вовремя, сука. Ни одно так другое.

— Ничего не случилось, — сказал, глядя Ини в глаза.

— Нет! — воскликнула она. — Хватит, Марк! Нельзя же так с родной мамой...

Глава 2

— Что именно ты хотела сказать? Не тяни! — воскликнула мать.

— Нет! — ахнул я.

— Прости, Марк, но ты перешел все границы. Такого точно не должно быть, — протараторила сиседка. — Госпожа Анна, он хочет сегодня...

Девушка взялась за голову и закашлялась. Она хлебнула еще чая, хотела продолжить, но не смогла.

— Кхе, кхе, что ж такое, — процедила Ини.

— Инга, с тобой все в порядке? — взволнованно выпалила мать.

— Ага, щас посплю и отпустит, — улыбнулась девушка, после чего обмякла и грохнулась на пол.

Я постучал пальцами по столу, глядя в окно. А мать открыла рот, вытаращив глаза.

— Что это с ней такое? Ей что плохо стало? — крикнула женщина.

— Нет, просто спать захотелось. Бывает, — пожал плечами.

— Погоди, но это как-то не очень. Разве можно вот так валяться? Если надо поспать, лучше лечь аккуратно, принять удобную позу...

С этими словами Анна встала со стула и легла на пол, где свернулась клубком.

— Вот так, — сказала она. — Так гораздо получше. Не знала, что на кухне есть кровать такая хорошая. И как раньше не замечала? Ох, наконец-то хоть сон. Сколько время? Давно уже спать нам пора...

Я ничего не сказал, дожидаясь пока двое отрубятся. Было ясно, что из квартиры не выбраться. И чтоб избежать заморочек, я заглянул в аптеку около дома, где купил неплохое снотворное.

Пришлось дать больше денег, чтобы продали без рекомендаций врача, ну да ладно. Зато теперь путь открыт. Конечно, дальше возникнут вопросы. Но какая мне уже разница? Главное, выжить на ринге, завалив этого упыря.

«Черт, пить охота. Я ж не пил этот чай. Так, наберу-ка немного воды и попрем»

Не прошло и десяти минут, как я полностью готовый к бою шел в указанное место. В руке у меня был свиток с вызовом на кабу, который дал Патрик.

Можно подумать, что меня снова подкараулили. Но враги понимали, это слишком рискованно. Потому все прошло хорошо.

На автобусной остановке меня встретил внедорожник с крепкими людьми в строгих костюмах. На машине была символика главного бойцовского клуба.

Переднее сидение занимал сухой мужичок в очках. Он взял мою бумагу, внимательно ее рассмотрел и задал пару вопросов насчет того, не хочу ли я отказаться.

Получив очевидный ответ, мужик улыбнулся, попросив меня сесть в машину. Потом был путь в самый центр города.

Рабочий день кончился, и час пик входил в главную стадию. Но умелый водитель вел очень круто. Потому ехали относительно бодро. А вскоре показался купол огромного спорткомплекса, где должно было все и случиться.

— Не боишься? — спросил громила, сидевший рядом со мной.

— Боюсь, что убью его некрасиво, а другого шанса не будет, — процедил я.

Мужик хмыкнул, закатив глаза. Он явно не ожидал такого от мелкого сопляка.

Но мне было плевать на реакцию окружающих. Главное вспомнить основные приемы и прокрутить в башке план боя, который разрабатывал две недели. Если все пойдет хорошо, то Петя будет, в лучшем случае, покалечен, а в худшем, тупо подохнет.

Битва начиналась не сразу. Сначала мы вошли в помещение, похожее на гостиничный холл. Там пришлось сидеть на диване минут пятнадцать. Потом был длинный коридор, в конце которого находилась раздевалка и душ.

Интересно, зачем? Как будто меня хотят отыметь. После душа была встреча с длинным мужиком в спортивном костюме, который принес боевую форму.

Да уж, штаны из потертого мешка и рубашка, как из сказки про «добра молодца». Все это не по размеру, смотрится туповато. Хорошо хоть есть веревка, играющая роль ремня.

И да, у меня забрали обувь. То есть бой, действительно, должен пройти босиком.

Как объяснили, это дань традициям. Мол, так выясняли отношения еще в далекие княжеские времена. Тогда не было боксерских перчаток, защиты для паха и удобных кроссовок.

Хотя... все не так просто. Шею мне все-таки прикрыли. На нее нацепили полоску из твердого материала с мелкой светящейся точкой.

Это универсальный подавитель магии, который не дает применять любое воздействие на энергетическом уровне. Сказали, что вещь дорогая, попросили ее «не ломать».

«Ага, ну конечно! Меня может, скоро прикончат, а я буду думать о том, как сохранить ошейник»

Но это все ерунда. После всех процедур, меня повели в комнату для контрольного осмотра. Надо сказать, что осматривали уже дважды, причем, с применением магии. Так что энергобласт в жопе точно б учуяли. Не понимаю, на кой хрен снова шмонать? Но пять же дань их традициям.

Я зашел в белую комнату, а за мной пара человек для контроля. Потом в помещение ввалились еще трое, с ними как раз шлюха-Петя.

Сразу же рассмотрел противника, пытаясь оценить его настрой. Так... рожа как обычно тупая. Петька совсем не боялся, был готов драться. Но стоп...

Глаза его слегка бегали, выражение лица изменилось. Походу, Петух был растерян. Он чувствовал себя не в своей тарелке или типа того. Отлично, надо на этом сыграть! В отличие от него, я спокоен как труп.

Хотя, форма на мудаке сидела явно получше. Но зато он заметно подсдулся.

Конечно, Патрик был крупным парнем. Только теперь на меня смотрел школотрон, мощный, сильный не спорю. Но явно не гора мышц, каким он был раньше. Значит, магия его распирала, отлично.

Сейчас силы стало поменьше; считай, что новое тело. Да и обстановка нервозная. Так держать, упырек, посмотрим, чего ты стоишь.

Увидев меня, Патрик заулыбался и что-то промямлил. Я опустил глаза, делая вид, что боюсь.

— Э, Марк! — вдруг сказал он. — Как она?

При этом подмигнул так, будто мы были друзьями. Как же хотелось откусить ему нос прям при дядьках. Но я посмотрел в стену, изо всех сил изображая испуг.

— Станьте вот здесь! — прогремел кто-то.

Мы оказались рядом. И нас хорошенько ощупали, проверяя каждый сантиметр тела.

— Бойцы чисты, господин, — сказал контролер.

— Принимаю. Не смею задерживать, — прохрипел сдавленный голос.

— Тебе хана, сопляк сраный! Кишки через глотку достану! — вдруг не выдержал Патрик.

Я чуть не заржал! Вот девчонка. Ты мне еще в волосы вцепись, долбоящер.

В отличие от меня, дядьки были серьезней. Сразу три человека крикнули «Стоп». Патрика взяли за плечи. К нему подошел седоватый мужик с широкими плечами и квадратной башкой.

— Не забывай, где находишься, мальчик, — сдавлено пробасил он. — Каба — это поединок чести. Еще одно замечание, и будет засчитано поражение.

— Стойте, как так? Здесь насмерть дерутся! Что, нельзя слова сказать? — бледнея, воскликнул Патрик.

— На ринге, все только на ринге, — сухо сказал мужик.

Он сделал жест подчиненным, и нас толкнули вперед. Вскоре прошли через дверь, миновали небольшой коридор и оказались в огромном зале для бокса.

Именно в таких снимались главные поединки довоенного времени. Высоченный потолок, зрительские трибуны, возвышение в самом центре, где стоит ринг, перетянутый канатами.

Полумрак лишил меня зрения, но вскоре чуть присмотрелся. Твою мать, да здесь полный аншлаг. Собралась толпища народа, как при раздаче гуманитарной помощи мирняку.

Что ж, народ всегда любил кровь. И сейчас он получит желаемое.

Я готовился к бою, мысленно представляя, как уничтожу козла. Только это было не все. Нас отвели в сторону, где поставили напротив друг друга.

Контролёры выстроились вокруг, а между нами стал дед в спортивной форме с золотым поясом на талии.

— О, бойцы, вы готовы к великой кабе? — спросил он.

— Ага, — сказал Патрик, вращая глазами.

Его хорошо обломали, теперь боялся ляпнуть лишнее слово. Я коротко ответил «Так точно». Тогда старик перешел к следующей реплике.

— Если кто-то из вас не желает насилия, то пусть скажет это сейчас либо примет свою участь на ринге, — проскрипел он.

— Я это... желаю, наоборот, — хищно сверля меня взглядом, произнес Патрик.

Вот дятел, сказали же, надо молчать. В отличие от него, я спокойно смотрел вперед. И спустя секунд десять, старик тихо сказал:

— Принимаю ваше решение, юноши. Теперь... да начнется каба.

Его слова тут же подхватил громкий голос, который орал через микрофон или другое устройство.

— Дамы и господа, — вопил он. — Бойцы готовы выйти на ринг! Да начнётся великая кабаааа!!!

Зал загремел так, что башка чуть не взорвалась. Нас убрали с ковра и пустили по красной ковровой дорожке. Потом была лестница, затем вход на ринг, который закрыли на ключ. А сверху пустили лучи, создав вокруг площадки силовое поле.

Вместе с нами зашел человек. Крупный дядька в дорогом деловом костюме. Он сказал, стать в разные углы, а сам остался в центре, играя роль разделительного ограждения.

«Какого черта не начинаем?» — пронеслось в голове. — «Ах да, еще будут кривляться»

Насчет этого я не ошибся. Чертов голос воскликнул:

— Поприветствует горячих и смелых!

Толпа стала вновь бесноваться. Когда все стихло, голос громко продолжил:

— В магическом углу ринга... член молодежного движения Бойцы за правду и непризнанного клана Братство силы, троекратный чемпион города по магическому мегаборью, отличник школьной подготовки и наследник знатного рода, мощная машина смерти... Пеееетр Подгоооорный!

Толпа зашумела гигантским водопадом. Я отчетливо слышал крики:

— Да!!! Давай, брат!

— Ты красава!

— Рви его, Патрик!

Как и следовало ожидать, за козла пришли болеть все... козлята. Может и мамочка с сосочкой прибежала. Так еще и речь написали. Презентацию этому ублюдосу.

Патрику того было мало. Вместо благодарности публике, он поморщился и стал орать:

— Э, что за нах?! Братство силы — нормальный клан! С какого фига он вдруг непризнанный?

Наш рефери повернулся к Патрику, и кажется, как-то одернул. После продолжительной паузы все замолчали. Тогда голос представил меня. И выглядело это не слишком эпично.

— В энергетическом углу ринга парень, который ээээ не побоялся принять вызов Петра. Он учится в школе номер сто сорок один. И он... он готов сражаться. Его зовут Мааарк Веселовский!

— Лесовский, ублюдки! — крикнул я.

Мужик повернулся ко мне и показал жестом, что лучше заткнуться. Толпа вновь загудела. Но теперь скорей с недовольством. Я отчётливо слышал крики против меня.

— Щенок сраный, Маркуша! — громко проорал кто-то.

— Фууу, школьный лох! — верещал женский голос.

— Когда ты уже подохнешь?!

Вот суки тупые, умеют проводить психические атаки. Ничего, щас посмотрим, кто сдохнет. Конечно, я не нежная сисечка, но стало малость неловко.

Лишь один вопль в мою поддержку. И то... вроде как показалось. Когда нас представили, голос вновь подождал.

К счастью, он перестал нести чушь. Вместо этого пожелал победы сильнейшему и сказал сакральное: Да начнется каба!

Как ни странно, рефери сразу свалил. Не было предупреждений и объяснения правил. Нас просто оставили на арене... и все. Я слегка растерялся, не зная, как поступить. А вот Патрик тут был увереннее. Он спокойно пошел в центр ринга, выставив кулаки.

Вот значит как? Отлично, веселье начинается. Придерживаться чёткому плану. Не отступать ни на шаг от плана!

Я вышел к Патрику на трясущихся ногах и с опущенными руками. Он хмыкнул, осмотрев меня с ног до головы, будто бы хотел трахнуть.

— Ха, страшно, говнюк? — фыркнул Петя. — Это тебе не в школе кидаться.

— Я не кидался, — тихо произнес в ответ.

— Поздно хныкать, козел. Будешь подыхать долго.

После этих слов Патрик пошел на меня. Я стал медленно отступать.

— Руки подними! — крикнул он. — Дерись, сучонок! Давай!

Я поднял кулаки, но при этом ничего не делал. Патрик спокойно сократил дистанцию, ударил меня в челюсть, и я упал. Это самый рискованный момент битвы. Если б он решил сразу добить, то мне пришлось бы не сладко.

Но мой план отлично сработал. Патрик отошёл и заржал.

— Аха ха ха, вот же чмо! Фу, не могу, ты лошара!

Трибуны гремели от смеха. На меня сыпался град оскорблений.

— Вставай, говноед! Встань, иначе подохнешь! — прогремел Патрик.

Я медленно встал, осмотрелся, и на этот раз поднял руки.

— Башку ему проломи! — крикнул кто-то.

— Неееэ, растяну удовольствие, — ответил Подгорный.

Он подошёл ко мне снова. Опять медленно стукнул в челюсть и... промахнулся. Я легко уклонился от удара, а потом улыбнулся.

Последовал выпад левой. Опять промах. Глаза Патрика округлились, губы слегка задрожали. Я выждал момент и врезал переростка прямым в подбородок. Конечно, это было не сильно. Но Петька резко отпрыгнул.

Толпа ахнула так, будто на ринге открылся портал в преисподнюю.

Замешательство длилось не долго. Патрик зарычал как шакал и резко побежал на меня. Шаг в сторону. Урод врезался в канаты, теряя силы, а я всё ещё оставался бодрым, хотя челюсть немного болела.

— Ты что сука конченная?! — взревел Петя.

— Дерись и не тявкай, — спокойно ответил ему.

Дважды просить не пришлось. Патрик бросился в бой. Он провел четкую серию, работая руками и ногами. Кстати говоря, довольно профессионально... Большую часть ударов удалось заблокировать. Хотя один раз я пропустил, чуть не свалившись на пол.

Зато смог попасть противнику в пах, отчего пацан сразу согнулся. Нельзя было терять ни секунды. Пристроился к башке мудака, начал лупить с колена.

Черт, эти тонкие ноги! Я его тупо гладил. Хотя, лучше, чем ничего.

— Аааа, дерьмо мелкое! — ревел Петя, получая удары.

— Ты умрёшь здесь, сегодня. Твои родоки получат кусок мяса в мешке. Я убью тебя, завалю, закопаю! — хрипел я, чувствуя, что тоже теряю контроль.

Это длилось недолго. Вскоре Патрик вырвался с диким криком.

Я свалился на маты, и урод кинулся сверху. К счастью, вышло перекатиться. Козел шлепнулся рядом, теряя силы впустую.

Дальше мы стали в стойку. Оба были помятые, красные. Дыхание слегка сбилось. А трибуны напряженно молчали. Походу, все осознали, что избиения мелкого школотрона тут не предвидится.

Это настоящая каба. Битва равных (почти равных) соперников, где нет места смеху и шуткам.

— Давай, — прохрипел Патрик, сверкая глазами.

— Жопа есть... сам давай, — фыркнул я.

Это взбесило ублюдка. Он снова бросился на меня и нарвался на серию встречных ударов.

Из-за слабого тела ущерб был не очень большим. Зато я отлично блокировал. Патрик отбил мне руки и откинул к канатам, но вырубить так и не смог.

— Такого не бывает, — четко прошипел Петя, разговаривая сам с собой.

Он снова пошел на меня, но получил в солнечное сплетение. Я охнул от удара в живот. По носу Патрика щёлкнул мой острый кулак. Меня треснуло в лоб, так что свалился на маты. И чертова гора мяса тут же прыгнула сверху.

Патрик жутко ревел. Он перестал быть человеком, превратившись в адское существо. С него капала кровь; кажется, я всё-таки разбил козлу морду.

Ублюдок понимал, что я не слишком уж прост. Он хотел закончить все прямо сейчас. Потому на меня обрушился шквал мощнейших ударов.

Петя бил очень сильно. Но... с точностью были проблемы. Он измотался так же, как я, хоть и получил сравнительно небольшой ущерб.

Я чувствовал, что одной ногой болтаюсь в могиле. В глазах все расплывалось. Боли почти что не чувствовал. Пришлось рвать жилы по полной, чудом, на зубах, сохраняя сознание.

— Ааа, сука, нахер, — хрипел я, уворачиваясь от ударов, блокируя некоторые из них, не давая козлу развернуться.

Несмотря на то, что Патрик был сверху, он не смог меня «замесить». Удалось ткнуть его в горло и в болевую точку на груди. Благодаря гибкому телу, я извернулся змеей, с чудовищным усилием вырываясь из-под гребанной туши.

Патрик не понял, как все случилось. Какое-то время он просто лежал, сходя с ума от недоумения. Это позволило напасть со спины и нанести несколько ударов ногами.

Тогда гаденыш вскочил и... мы стали напротив друг друга.

С одной стороны, все шло отлично. Патрик был уставшим, потрепанным, с разбитой губой и носом. Он не понимал, что вообще происходит, не мог нормально поднять кулаки.

Его охреневший взгляд теперь стал испуганным и больным. Примерно так смотрели жертвы утырка, когда он их опускал в школе. Что ж... свершилась, мать его, справедливость.

Но было кое-что и хреновое. Я чувствовал, что мне куда хуже. Патрик отмудохал тушку Марка по полной. Мое лицо превратилось в раздутый, опухший шар, тело страшно ломило. Руки почти не сгибались.

Казалось, даже слух притупился. По крайне мере, шум толпы доносился издалека, будто я отошел на полкилометра.

«Да уж, жопец. Он слишком силен... Еще одна стычка, и Марк точно сляжет», — подумал так, стараясь не показывать вида.

Надо что-то решать! Иначе, капитан Раст загнется от рук сопляка...

Глава 3

В том дерьме, что творилось на ринге, был один важный плюс. Петька наконец-то заткнулся. Его дружки тоже молчали. Трибуны тревожно гудели, но разобрать что-то конкретное было почти невозможно. Хотя, может, я просто оглох.

Стало ясно, что тело Марка не справится. Там где надо давить — я проигрываю. Значит, включим смекалку капитана Раста, применив все знания, какие остались.

Ничего особого тут не сделаешь. Надо работать только по болевым точкам, в надежде, что неуклюжий козел будет пропускать удары. Это все измотает его; а дальше решим, что к чему.

Обдумав это, я медленно опустил руки и зажмурил глаза. Патрик фыркнул с недоумением. Сначала он тупо стоял, ожидая подвоха. А я, тем временем, пытался замедлить дыхание.

Вдох, плавный выдох. Вдох, снова выдох. Сука, как больно! Я уже будто умер. Ладно, плевать... Вдох, плавный выдох. Оохх, дышать даже трудно.

В какой-то момент стало страшно, что бой прервут из-за моего бездействия, засчитав поражение. Столько сил потрачено впустую. А козел ещё жив.

Так, что это? Патрик... Он, тяжело дыша, пошел на меня. Понял, что ничего не случится и решил наступать.

Отлично, гад. Мне нужна полная концентрация. Я стоял с закрытыми глазами и дальше. Подпускал его, как вражескую пехоту. Шаг, ещё один... хрип, тяжёлый вздох.

Черт, хоть бы не прогадать! Открыл глаза в самый подходящий момент. Разбитая рожа Патрика злобно скалилась, а рука отошла назад, чтоб меня долбануть.

Хах, тупой переросток! Я уклонился от удара. Сработал по болевым точка и отскочил в сторону.

— Ах, тыыы! — зарычал Патрик.

Он снова кинулся на меня, получил по печени и по ногам. А я так же свалил.

Это повторилось ещё пару раз. Я наносил лёгкие, но очень точные удары, отбивая Патрику шею, живот, руки и ноги. Порхать как бабочка, жалить как пчела! Точно! Ничего другого не надо.

С каждой секундой мне становилось все лучше. Вид измотанного противника предавал сил. А Патрик, напротив, выглядел не ахти. Он напоминал зверя, который не может понять, как какой-то там человек смог его подстрелить.

— Так нечестно, говнюк! Ты скотина! — кричал Патрик, в очередной раз пытаясь меня поймать.

— Что нечестно, петух? Быть мелким и быстрым? Надо было жрать меньше, говноед мамкин! — с трудом выдохнул я.

Надо дождаться, пока Петя окончательно выдохнется. Пусть потратит все силы, долбанется на маты. А дальше... Дальше я его зубами порву. Достал, сука!

С этими мыслями прыгал по рингу, как сраный кролик. В какой-то момент понял, что Патрик за мной не гоняется. Он замер посреди клетки, схватившись за запястье.

Странно, туда я его не лупил. Может, скажет, что травма и попросит остановить поединок? Нет, это глупо. Тогда, что он там замышляет?

Видя, как Патрик трёт свою лапу, многие стали свистеть. Поклонников у мудака поубавилось. Тогда он резко встряхнулся и снова пошел на меня. Но на этот раз бить не стал.

Может придурок просто свихнулся или это обманный маневр... Короче, Петя махнул рукой, будто танцевал тупой танец. Даже не могу объяснить. Смотрелось очень упорото.

Несмотря на все что случилось, я готов был заржать. Хотя стоп... что за хрень? В мою сторону полетело облако каких-то частиц: пыльца растений, мел, железная стружка. Я не смог толком понять.

Главное, что оно было почти незаметно. Готов спорить, что зрители это не видели. Да и я... не особо-то различал.

Интуиция дала четкий сигнал. Надо было скорее проваливать. Только я уже не успел.

Облако дошло до меня и пропало. В носу тут же стало щекотно. Сознание слегка помутилось, а глаза затянула пелена. Черт, это ж химическая атака! Урод понял, что начал проигрывать и решил меня отравить.

Охренеть, твою мамку! Как же тройная проверка? Как же все этот пафос? Петух и так был сильнее, так ему ещё позволили иметь козырь в рукаве, причем в прямом смысле слова.

«Ну, мразь поганая! Разорву на куски! Найду того, кто ему помогал и яйца отрежу! Беспредел, вот ушлепки», — подумал, ощущая бешеную ярость.

Правда, мстить ещё было рано. Тут бы самому не загнуться! Летучий порошок выбил из колеи. Боевые качества притупились. Я знал, что на меня идёт Патрик, но при этом тупо стоял, находясь в каком-то кумаре.

— Умри, гаденыш! — раздался хрип откуда-то издалека. Патрик замахнулся, чтоб меня врезать.

Я, кажется, заблокировал или уклонился. Но адская пыльца сделала свое дело. Патрик все же попал. И моя измученная тушка грохнулась на пол.

Хорошо, что Петя был тоже уставшим. Ему не получилось меня завалить. Но он хотел это сделать, решительно на меня наступая.

Ничего не оставалось, как беспомощно ползти назад. Вставать уже времени не было. Измученное тело не могло вскочить быстро. Так что только ползти... надеясь на собственную смекалку.

— Ты много на себя взял, лошара! Думал, можно научиться скакать, и все будет?! Ты — безродное чмо, ублюдок! Твоя мать натрахала тебя в подворотне! Такие должны дохнуть и мыть сортиры! А каждый, кто не согласен закончит так же как ты. Все, Маркуша говнюк, отправляйся в ад к таким же нищим кретинам.

Так говорил Патрик, загоняя меня в самый угол. Вскоре в спину упёрся канат. Я понял, что отступать дальше некуда. Какое же хреновое положение!

Он забьет меня ногами, как сучку. Черт, что же делать? Я сидел на матах, глядя в разбитую, горящую гневом рожу чертова Пети.

В какой-то момент выставил руки и применил свою магию. Да, на мне был ошейник. Да, это запрещено правилами кабы. Но другого выхода не было.

Я знал, что это бессмысленно. Только подыхать, с опущенными руками ещё хуже.

— Лесовский, ты даун! — рассмеялся гребанный Петя, считая, что я просто спятил. Мне оставалось жить считанные секунды...

— Ааарррххх, — захрипел урод, готовясь нанести сокрушительный удар.

У меня в шее (на самом деле в ошейнике) что-то треснуло. Ощутил, как по телу идет странный импульс. Черт, это ж магия! Хренов воротник вдруг... сломался. Как, чего, почему? Сейчас плевать, не до этого!

Главное, что Патрик вдруг замер и стал морщиться, будто жрал что-то кислое.

— Э, что за нах? — тихо процедил он.

Трибуны тоже молчали. Я слышал, как в груди бьют огромные барабаны. Это последний шанс. Другого точно не будет!

Не знаю, откуда взялось столько сил, но я встал, не прерывая магический поток. Стал давить Патрика дальше, сильнее, ещё сильней.

— Ооо, сука мелкий... Ааахх, сосунок ссаный, — стонал Патрик, хватаясь за голову. — Это нарушение правиииллл, тебя поррвуут, чмооо.

— Нарушение, мудень? Серьезно??? А таскать на ринг сраный перец, что можно? — прохрипел я, сгорая от ярости.

У Патрика пошла кровь из носа. Он медленно отступал, а я шел вперёд. Несмотря на это, сволочь не унималась.

— У тебя сил не хватит! Ты лох! — вопил Петя. — Нас скоро разнимут... тогда. Тогда приду после боя и порву сраку твоей тупой мамке, сестре или кто она там. Всем твоим... ааххх родокам.

Ещё недавно я думал, что школьные разборки — это сопливые игры. Но теперь понял, что здесь как на фронте. Только там надо идти вперёд и валить всех, кто против тебя. А здесь... К черту, здесь то же самое.

Либо я, либо они. Либо моя семья, либо их мажорная банда.

— Ошибаешься, мразь! — процедил я, скрипя зубами.

У Парика потекла кровь из ушей... Он замер на месте, не желая отходить дальше.

— Почему ты так решил, клоун? — умирая от боли, выдохнул он.

— Потому что, щенок. Я, драть тебя в рот, гребанный Капитан Рааааст!!!

С этими словами нанес магический удар, вложив всю энергию и не думая о последствиях, как учил Герман Граф. Пусть меня будет тошнить. Пусть я не встану с толчка две недели. Но с этим козлом надо срочно покончить.

Сейчас или никогда! Как бы пафосно не звучало, но это решающий бой. Я ощутил, как кишки наматываются на что-то острое и колючее. Меня чуть не вывернуло наизнанку, как потрёпанную тельняшку.

Силы оставили тело. Это был последний предел. С трудом оставаясь в сознании, я посмотрел на врага.

Глаза Патрика округлились, став больше чем раньше. Выражение лица изменилось. Теперь он напоминал безумца, который просидел в психушке лет десять. Руки опустились вниз, тело напряглось до предела.

По лицу пошли трещины. Голова раздулась воздушным шаром и... взорвалась на куски, окатив меня, ринг и канаты дождем кровавых кусков.

Охренеть, твою мать! Нет, я, правда, впал в ступор. Такое чувство, что гада расстреляли в упор из крупнокалиберного бластера. От тупой башки Патрика остался лишь кусок позвоночника.

Он возвышался над плечами и кажется, немного подрагивал. Причем, само тело не падало, замерев в посмертном ступоре.

— Дроченный мышиный хвостик, — прохрипел я, любуясь своей работой. Потом меня вырвало так, как никогда в жизни. Дальше был черный экран.

****

Походу, я сдох, выпустив все магические силы или меня убил Патрик, а взрыв его башки был предсмертным видением.

Но спустя секунд десять, оказалось, что все не так. Я жив. Лежу на чем-то и нахожусь вроде бы в помещении. Черт, что за дрянь? Надо открыть глаза.

Попробовал это сделать. Отлично. Зрения пока не лишился. С трудом разлепив веки, осмотрелся вокруг. Не знаю, как описать, но это была больница.

Не полевой лазарет, а обычное здание с толстыми стенами. Небольшая белая комната с окном и кроватью, сбоку странный прибор, наверное, для контроля за моим состоянием.

Так, во что я одет? Белый балахон, похожий на простыню. Хорошо хоть не голый. Сваливать из этой конуры теперь будет проще. Конечно, из больниц не сбегают. Но кто знает, что это за больница. Если это не глюк, то я завалил богача, за которым стоит куча влиятельных родоков.

Так... как мое состояние? Вроде думать могу, руки-ноги на месте. Черт, за окнами солнечный день. То есть, провалялся в отключке остаток вечера, ночь и ещё утро. Капец. Если меня не убьет семья Пети, то это сделает Анна. Она теперь точно знает, где я был и находится либо в бешенстве, либо в шоке. В любом случае, ничего хорошего мне не светит.

Какое-то время я лежал неподвижно. Нельзя принимать резких решений. Лучше немного остыть. Когда понял, что вроде собрался, то почувствовал боль в руке. Там торчала игла с крупным мигающим камнем.

Магическая капелька наверное. Хотя, какая мне разница? Быстро выдернул иглу, встал с кровати и осмотрел комнату.

Моих вещей нет и вообще ничего полезного тоже. Просто пустая палата, ну ладно. Денег с собой было мало, а шмотки можно купить. Единственно, шастать в больничной форме не стоит. Придется раздобыть что-то временное.

С этой мыслью я медленно подошёл к двери, потянул ручку и понял, что она заперта. Не скажу, что прям испугался, но сердце немного дернулось.

Если пациентов закрывают в палатах, это совсем не к добру. Вдруг родоки Петьки решили меня убить и продать на органы, например? Неплохая месть за их недоноска. Сам бы может быть так поступил.

Ладно, надо разработать план действий... Или стоп, может все не так плохо? Я всегда думаю о чем-то хреновом. И правильно делаю. Вряд ли меня поселили в санаторий, где можно постучать в дверь и вызвать обслугу.

Улыбнулся этой тупой мысли, слегка стукнув в дверь. Спустя пару секунд, она реально открылась.

— Вот те на! — хмыкнул я.

В палату вошёл огромный мужик в белом халате с суровой рожей, как у питбуля. Так и есть, торговцы сраными органами! Вовремя блин очнулся. Ничего... взорву ему башню как Пете. У меня ж теперь мощная магия.

Решив так, сделал два шага назад, применил силу и... ничего не случилось. Черт, вчерашний бой меня истощил. Я не мог представить как использовать магию. Она будто полностью испарилась. Да уж засада... как-то слишком не вовремя.

Мужик пошел на меня. Пришлось отступать к окну. Сука, тут высоко, выпрыгнуть не получится. Ничего, старый добрый удар по яйцам решит ситуацию, главное сделать все четко.

— Здравствуй, Марк. Ты проснулся? — сказал дядька.

— Нет, ещё дрыхну. Уроды какие-то сняться, — тут же бросил в ответ.

— Хах, какой молодец. Чувство юмора — признак здорового организма, — усмехнулся мужик.

Стоп, он, что не хочет меня завалить? Даже бить его расхотелось. Ну не должен чувак с такой внешностью так смеяться. Или это просто уловка?

— Ты, наверное, очень растерян? — опять спросил доктор.

Рассмотрел его бейджик. Вроде как местный врач.

— Нет, изучаю оперативную обстановку.

— Что ж... Изучай. А я пока все расскажу, — дружелюбно сказал громила. — И не стоит стоять у окна. Оно все равно под магической защитой.

Этого здоровяка подкинула сама мамка-удача. Мне как раз надо было понять, что случилось. И врач раскрыл карты, избавив от кучи проблем.

Как оказалось, меня хотели сразу прикончить. Но охрана спортивного центра была хорошей, а нападавших немного. Потому что никто не мог представить, что все повернется именно так.

Организаторы кабы решили спасти мою жопу. Меня под охраной отправили в госпиталь для местных силовиков. Сюда ни одна тварь не пролезет. Только жить здесь, конечно, нельзя. Так что скоро на меня будут охотиться все подряд, включая бомжей и собак.

Выслушав доктора, я немного взбодрился. Значит, я не один. У меня есть союзники. А этот чертов мирок не настолько гнилой, как казалось.

Но есть одно важное «но». Какого хрена мне делать? Местная медицина работает слишком шустро. Допустим, понаблюдают за мной пару дней, а потом? Отдадут на растерзание толпе ублюдков! Вот тебе и победа на ринге.

— Так вот, Марк, пока ты находишься в безопасности. Восстанавливай силы, старайся не нервничать. Магия вскоре вернется... Пока у тебя сильное энергетическое истощение. Признаться, впервые такое вижу, — бубнил доктор, расхаживая по комнате.

Я подошел к кровати, сел на край и спросил:

— Погодите, это все ясно. А что будет дальше? Когда меня выпишут.

— Хмм, — задумался врач. — Думаю, организаторы кабы предоставят охрану до конца срока каникул. Дальше должно все наладиться. Государственная стража отследит тех, кто будет вести себя агрессивно. Месть после поединка запрещена законом.

Ооох, твою медь! Такой мощный с виду, а на деле тупой ботаник. Менты, справедливость, какая-то там охрана. Если родня Петьки такая же, как он по характеру (а это, скорей всего, так), то никакие полумеры мне не помогут.

Хотя, сейчас вроде каникулы. Они должны начаться чрез несколько дней. Пару недель отдыха перед осенью, я про это как-то читал.

В этом мире нет больших летних каникул. Они как бы разбросаны по всему календарю. И это мне сейчас на руку. Можно временно не ходить в школу.

Только как это может помочь? Все знают, где я живу. В который раз надо что-то решать. Ладно, главное, что моя башка не взорвалась, и я победил в этой битве. Дальше будем развивать наступление, дайте только опомниться.

— Ну, все, — сказал доктор. — Вижу, твое состояние стабильно. Зайду позже, после обеда. Кстати, столовая на этом же этаже. Тебе не нужно спускаться.

— Ага, это ясно. Постойте! — воскликнул, видя, как доктор уходит. — Где мои вещи? Телефон там... одежда.

— Что? Да, это есть. Нам все передали. Хранится в общей кладовке. Единственное, карта у главврача в сейфе.

— Не понял, какая карта? — искренне удивился я.

— Твой выигрыш, забыл? Несмотря на все, ты победил в кабе.

— Но я же использовал магию.

Доктор задумался, почесав подбородок, потом собрался с мыслями и ответил:

— Насколько я знаю, эксперты нашли частицы магического порошка на одежде Петра. Он нарушил правила первым. А у тебя произошел неконтролируемый магический всплеск. Такое случается редко, явление еще не изучено. Плюс подавитель магии оказался бракованным. Будут судебные разбирательства с фирмой производителем.

Да уж, не хило. Значит, мне все ж подкинули бабок. Интересно сколько там этих импров? Надеюсь, хватит, чтоб организовать оборону?

А делать это придется по крупному. Надвигается полный трындец. Чую, мой отдых в больнице — затишье перед гребанной бурей.

Глава 4

Помощник господина Мирона главы корпорации Энерго находился в темном подвале, где он должен был пытать несговорчивого чиновника, чтоб выбить согласование по важному вопросу.

Максим Стариков был не глуп. Он учел опыт прошлого раза, и теперь не брал в плен чужую жену, а уж тем более не желал ее трахнуть.

На сей раз все было жестче. Да и сама жертва оказалась сильнее. Несмотря на избиения и угрозы, глава комитета не потерял силу воли. Его глаза злобно смотрели на Старикова. Если бы не веревки, стягивающие плотное тело, чиновник разорвал бы бандита на части.

— Господин Николай, вы готовы дать согласие по поводу обсуждаемого вопроса? — спросил Стариков уже в сотый раз за сегодня.

— Что? Как ты смеешь, щенок?! Твой Мирон — тупая бандюга. Вы не кристаллы обогащаете, а людей дурите, черти! Знайте, скоро вас отправят на каторгу! И никакие деньги вам не помогут.

— То есть, вы не хотите идти нам на встречу?

— Я честный служитель закона, если ты еще не понял, козел! — прорычал пленный.

Охранники, стоящие рядом, переглянулись. Похоже, они уважали стойкость заложника. Стариков тоже это ценил. Но у него был приказ. Распоряжение, которое нельзя изменить или как-то смягчить.

— Что ж, вы мне нравитесь, Николай. Скажу честно, я разделяю вашу позицию, — подумав, произнес Макс. — Но интересы корпорации прежде всего.

— Корпорации или одного зажравшегося мудака?

— Хм, зачем же так грубо? Это очень не вежливо. У меня не остается выбора, как научить вас манерам, — теряя терпение, процедил Макс.

— Манерам? Мамку свою поучи! Мне не страшна никакая пытка, ублюдок!

— Да? Значит, ты у нас самый стойкий? Ну, все, дай сюда!

С этими словами Стариков вырвал швабру из рук охранника, которая находилась там все это время. Не стесняясь в выражениях, помощник Мирона воскликнул:

— Все, гаденыш, последнее слово! Либо ты соглашаешься сразу, либо ручка этой гребанной швабры окажется в твоей тупой заднице!

Охранники дрогнули, услышав это. А пленный лишь улыбнулся и повел бровью.

— В смысле... То есть, всего лишь легкое проникновение?

— Что значит, проникновение?! Это самая страшная пытка! Говори, сука, иначе ты пожалеешь.

— Ох, ну чего пожалею? Новые ощущения, приятная атмосфера — это вполне себе ничего, — улыбнулся мужик.

Стариков ощутил, что теряет сознание. Он с трудом устоял на ногах, выдавив трясущимися губами:

— Ты что? Что ли из этих?

— Нет... люблю просто разные... ощущения. Современный мир на дворе. Что такого? А так, мне женщины нравятся. Особенно, когда они берут что-то длинное, подходят сзади и нежно меня...

— Замолчи! Сука, мля, что за шляпа?!

Макс демонстративно сломал швабру об колено и бросил ее в темноту. Чиновник печально ахнул, но все же сохранил самообладание.

— Всю ночь не спал, падла. Придумывал пытку, как даун! Вот что теперь делать, в натуре? — чуть не плача, воскликнул Максим.

— Швабра — предмет слишком гладкий. Может ершик тогда? — предложил один из охранников.

— По железу который, — добавил второй.

— Вы чего, долбанулись? Утырки! Я самих вас сейчас... Идиоты! — выпалил Стариков.

— Ага, можно и так, — послышался голос пленника.

— Ты вообще заткнись! Пить ему не давайте. Чтоб у него там... все слиплось. Петух! — с досадой заявил Макс.

— Я же говорил, что я не их этих. У меня тема другая.

— Да какая разница, твою мать? Тихо, мобила трезвонит.

Макс отошел в сторону и стал болтать по смартфону. Спустя секунд тридцать, он приказал охранникам лучше следить за пленным, а сам быстро бросился к лестнице.

Старикова позвали не зря. Отец Патрика Роберт Подгорный с толпой охраны приближался к главному зданию корпорации Энерго.

Он обезумел от горя и не понимал что творит. Это было самоубийство, потому что здание хорошо охранялось. А группировка бойцов с Братством силы не могли тягаться в могуществе с господином Мироном.

Но, не смотря на то, Роберт вел людей на верную смерть. И лишь смекалка Максима позволила избежать мясорубки.

Стариков приказал впустить «гостей» в помещение. А уже в широком вестибюле их окружили солдаты, вынудив бросить оружие.

— Ах вы, черти позорные! — взревел высокий, короткостриженый дядька, когда его толпа оказалась на мушке.

Он схватил пистолет и пальнул в Старикова. Но тот применил телекинез, отклонив оружие в сторону. Скудных способностей Макса на это хватило. Благодаря чему, все обошлось.

— Стоять! Всем не двигаться! — заорал Стариков, глядя в горящие глаза Роберта. — Вы невежливо вошли, господин. Наше гостеприимство имеет границы. — Добавил он, обращаясь лично к отцу Патрика.

— Он убил моего парня! Ваш мудак убил моего мальчика! Я пришел говорить с ним, как мужчина с мужчиной! — с яростью прохрипел Роберт.

— Хм, так что ж, говорите. Господин Мирон у себя. Он, знаете, много работает. И всегда рад обсудить любой острый вопрос.

Слыша дружелюбный тон, Роберт немного остыл. Он приказал охране не рыпаться, хотя этого никто и не делал. В кольце вооруженных людей особо не забалуешь...

— Ты не врешь? — бросил Роберт в адрес Максима.

— Что вы, как можно? Мирон Андреич скорбит по вашей утрате. Он с радостью выслушает все, что вы скажете.

— Ладно, если что — ты покойник. Идемте, ребята, — прошипел Роберт.

Но Макс остановил его жестом, предложив «молодым людям отдохнуть на диванах».

Роберт понял, что оказался в ловушке. Скорбь и ярость ослепили его, а теперь он находится в стане врага, где могут сделать все что угодно.

Несмотря на это, мужчина решил подняться. Макс проводил его до самого кабинета и лишь под конец забрал пистолет, решив не вступать в спор раньше времени.

Когда двое вошли в кабинет, Мирон сидел за компьютером и что-то напряжённо читал с монитора. Услышав стук двери, он сделал вид, что растерян, хотя на самом деле, все знал.

— О, господин Роберт, я к вашим услугам, — вежливо пропел он.

— Услуги? Моего сына не стало! — выпалил вошедший с порога.

— Ооох, какой ужас. Я скорблю вместе с вами, — опустил глаза Мирон, а потом обратился к помощнику. — Макс, как дела с нашим... делом? Надеюсь, ты больше не трахаешь баб, как в тот раз?

— Нет, господин. На этот раз план получше.

— И, как успехи?

— К сожалению, положительной динамики пока нет, — с досадой констатировал Макс.

— Что ты целый час тогда делал? Ты его целовал, что ли там?

— Нет... просто хотел кое-что, — промямлил помощник.

Он понимал, что зловещая пытка на словах звучит очень глупо. Стало стыдно перед Робертом, потому Стариков ничего не сказал. Но Мирон и так его понял.

— Хотел?! До хрена вообще хочешь! Пошел вон, придурок! И без нормального результата не возвращайся! Уволю к чертовой бабке. Козел недорезанный.

Макс крепче сжал пистолет Роберта, хмыкнул и вышел за дверь. Оставшись наедине с главой корпорации, отец Патрика тут же стал говорить.

— Умеешь строить своих слуг, молодец! Но как насчет моего сына? Ты отправил мальчика на убой, подговорил участвовать в кабе! Задурманил мозг моему сыну, лишив меня единственного наследника!

Роберт с каждым словом подходил ближе к столу и сверлил Павлова взглядом. Тот же посматривал на монитор, лишь изредка обращая внимание на взволнованного мужчину.

— Роберт, уважаемый мой, ну кто тебя надоумил прийти с вооруженной толпой ко мне в офис? — спросил Мирон, когда собеседник затих.

— Отвечай, зачем уничтожил Петра, чертов скот?! — не унимался Подгорный.

— Эмоции, снова эмоции. А ведь раньше ты был менее опрометчивым. Пойми, даже если судить по закону... Ты вторгся на чужую территорию с целым отрядом. Поверь, если б я не приказал обалдую вас пощадить. В общем, ты б мог сейчас беседовать со своим сыном.

На последних словах Мирон слегка улыбнулся. Это было едва заметно, но Роберт все разглядел. Он ничего не сказал, только хмыкнул, тряхнув головой.

Затем, рука Подгорного вспыхнула синим светом. Он ловко подскочил к столу, несмотря на внушительный вес, перегнулся и врезал Павлова по лицу.

Магический удар оказался отличным. Мирон ахнул, откинувшись назад. Ноги его взмыли вверх, огромное кресло перевернулось, накрыв хозяина кабинета.

— Слушай сюда ты, говно! Мутишь в городе воду и делаешь бабки... отлично... Но убивать чужих детей — это подло. А за подлость надо платить. Я не могу тебя сейчас завалить. Но советую оглядываться почаще, особенно когда выходишь из этого бетонного гроба, — сказал Роберт, отходя от стола.

Он выпустил пар и хотел уже убираться. Как вдруг из-за стола послышался сдавленный смех.

— Что такое, Мирон, тебе весело? Может, хочешь еще? — воскликнул Подгорный.

Тут кресло поднялось в воздух и свалилось куда-то в сторону. Мирон взмыл над полом. Глаза его горели синим, между пальцами сверкали яркие молнии.

Он превратился в жуткого монстра, перестав быть деловым мужчиной, который только что мирно копался в компьютере.

— Ээээ, ты чего? — успел выдавить Роберт.

Потом сразу получил удар молнией, от которого упал на колени. Затем вторая вспышка, и третья. Подгорного протащило по кабинету и врезало в стену. Он чудом остался в сознании, но встать самостоятельно пока что не мог.

— Ах ты... грязный... лживый ублюдок, — простонал раненный дядька.

— Заткнись, — гневно отрезал Мирон, ударив Роберта еще раз.

Глава корпорации пролетел через комнату, стал возле поверженного врага и погасил свою магию. Потом кашлянул, потёр ушибленное лицо и со свойственным ему спокойствием заявил:

— Хочешь честного разговора, дружок? Ты его щас получишь. Давай-ка на чистоту. Твой сын был куском говна.

— Что? Как ты...

— Закройся! И слушай. Так вот, он любил лезть в задницу без вазелина. Считал себя пупком этого городишки. Знаешь, в детстве меня гоняли такие. Я все бы отдал, чтоб наказать хотя бы одного дерьмоеда.

— Ублюдок... драть тебя...

— Помолчи! Это было давно. Очень давно, уважаемый Роберт. А теперь... Теперь, знаешь, мне как-то плевать. Просто ты хотел откровенности; ты ее получил. Твой сын — позорное, избалованное тобой же говно. Говну место в вонючей яме. Ты понял?

— Я не... кхе-кха, ты урод, — простонал Роберт, пытаясь подняться.

— Может быть, кто же спорит. Но это еще не все. По-отцовски я тебя понимаю. Хочешь мстить, так вперед. Имеешь полное право. Только ты пришел не туда.

— Гнида. Ты все подстроил! — прошипел Роберт, наконец-то встав на ноги.

— Согласен, я слегка смухлевал. Но мои действия были направлены в пользу Петра, а не наоборот, как ты думаешь.

— Но как? Как тогда?! — выдохнул несчастный отец. Он облокотился о стену и медленно сел.

— Если б ты меньше ныл, я бы все рассказал. А так, отнимаешь у меня время попусту, — прошипел Мирон, расхаживая по комнате.

Роберт наконец-то заткнулся, и Павлов начал рассказ.

— Понимаешь, твой сын сам выбрал Лесовского. Хотел его зачмырить, опустить или как у них в этой школе? Но шкет оказался не прост.

— Этот маменькин сосунок? — ахнул Роберт.

— Именно так. Кстати да, насчёт мамы. Она до хрена чего скрывает. Так вот, твой Петя попадал в ловушки, которые расставлял школотрон. Он был на грани, не знал, как с ним разделаться. Тогда я устал смотреть на эту возню и предложил решение всех проблем.

— Стой, Мирон, но какое тебе дело вообще до разборок мелких... детей?

— Большое! Я же просил помолчать. Значит так, Петя был явно сильнее. Ещё получил от меня ценный подарок. Он должен был разорвать Лесовского на куски. Но...

— Что но?!

— Был слишком самоуверен и шел напролом. Знаешь в кого он такой? Вооот, видишь, почему нельзя принимать поспешных решений и недооценивать своих врагов? Как я пять лет назад. В общем, ладно. Пойми, мне была выгодна победа твоего Патрика. Иначе б я с тобой не сюсюкался.

Роберт снова поднялся на ноги и почесал голову.

— Стой, то есть ты хочешь сказать, что недоносок сам сломал магический ограничитель и применил высшую телепатию? Но как такое возможно? — прогремел он.

Мирон подошёл ближе, заглянув в глаза Павлову.

— Тебе действительно важны детали или хочешь отомстить за смерть сына? — тихо прошипел он.

— Мстить! Разорвать гадёнышу глотку.

— Молодец, это верно. Так бери людей, и вперед. Что зря шататься по душным офисам?

— Да... Я должен идти. Погоди, как насчёт тебя, Павлов? — растерянно сказал Роберт.

— Насчёт меня? Все нормально. Обеспечу вам прикрытие, помогу, чем смогу в сложном деле. Или ты хотел ещё что-то?

— Ничего... крови этого как его там... Козловского, — сказал под нос Роберт, медленно выходя из кабинета.

— Хорошо, когда твои проблемы решают другие, — промычал Мирон, а затем поднял кресло и поставил на место.

Не успел Павлов взяться за дело, как дверь снова хлопнула.

— Да что опять за фигня?! Не офис, а проходной двор! — рявкнул Павлов.

На пороге была секретарша. Ее блузка слегка расстегнулась, обнажая аппетитную грудь.

— Что? — спросил Павлов.

Девушка держала в руке карандаш, который бросила так, что он покатился под стол начальника.

— Упс, я такая неловкая, — хихикнула дамочка.

— Хм, вот значит как? Знаешь, когда надо снять напряжение, — сказал Мирон чуть помягче. — Ну, иди, подними карандаш.

— Хорошо, господин. Обожаю поднимать... вы же знаете.

****

Как же я ошибался! Меня продержали в больнице всего одни сутки. Даже не два полных дня, как казалось. Черт, я ещё не готов! Но руководству было плевать на все уговоры.

Мне обещали дать временную охрану и бла, бла, бла. Только, ясное дело, что все не так просто. Сложности начались вчера, когда Анна вопила в трубку, обвиняя меня во всех смертных грехах.

А сейчас, выйдя за ворота больницы, я понял, что никаких охранников нет. Прошел через двор, осторожно вышел за территорию. Пусто.

Придется возвращаться назад и во всем разбираться. Потому что в моей ситуации одному даже в сортир идти глупо. Единственное радует — деньги. Больше миллиона местных рублей. Судя по ценам, это огромная сумма. Можно даже квартиру в другом районе смотреть. Но об этом пока думать рано. Для начала, выкуплю свою жизнь.

Конечно, я был отшибленным на всю голову. Но остатки сознания Марка и мирная жизнь с ее тупыми интригами внесли свои правки. Мне по-прежнему хотелось крошить всех подряд. Только подыхать среди улицы не желал.

Я решил вернуться в больничный дворик, чтоб дождаться охрану. Главное, пройти чёртову стену. Да, больница окружена высоченным забором, похожим на настоящую крепость. Если не пустят, то хотя бы постою рядом. Так все равно безопаснее.

В кустах у дороги раздался какой-то шорох. Черт, у меня даже оружия нет. Зато есть карточка с бабками. Прикончат и обчистят, как нехрен делать.

Не успел так подумать, как раздался рев двигателя, потом писк тормозов. Дешёвая на вид черная тачка подскочила прямо ко мне, так быстро, что не успел среагировать.

Ну, суки, разорву магией! У меня вроде силы восстановились. Блин, тачка еще и тонирована. Не поймёшь, кто внутри. Хотя, ясно, что не гребанный Дед Мороз.

Прошло уже больше секунды, а по мне еще не стреляли. Профессионалы так не работают. Вдруг переднее стекло медленно поползло вниз.

Да уж, не похоже на внезапное нападение. Я не знал, что и думать, пока не увидел странную женщину с волосами собранными на затылке и с черным вызывающим макияжем.

— Садись! — сухо сказала она.

— Что? Ты кто хоть такая? — открыл рот и чуть не брякнулся в обморок.

За рулём была Анна. Та самая мамка-наседка, которая ныла из-за каждого пустяка. Теперь она напоминала... даже не знаю кого. То ли местную шлюху, то ли крутую солдатку. А может, то и другое в одном.

Теперь ясно в чем была ее тайна. Или пока не совсем. Точней ни капли не ясно. Что за образ, что за тон разговора? Может в нее тоже кто-то вселился? Сука, только не прапорщик Ивановский!

Что за мысли вообще? В башке все смешалось... капец.

— Живо в машину! — прогремела мать, видя мое замешательство.

Больше повторять не пришлось. Я бросился к тачке и резко вскочил на сидение. Не успел пристегнуться, как машина с буксом рванулась вперёд.

Мать смотрела так, будто у нее в башке был компьютер. Холодное собранное лицо, как у бывалого воина. Я понял, что не могу сдерживаться и тут же спросил:

— Мам, что с тобой такое? Скажи честно, как есть. Поверь, я видел много дерьма. Так что точно пойму.

— Да, Марк, есть одна важная тема. Надо серьезно поговорить, — отчеканила женщина, выжимая газ в пол.