Школьная сага

Школьная Сага. Книга 1. Беглец. Глава 1. Начало тюремного года

Дорогой читатель!

Эта книга — часть вселенной ТДВГ. В этом мире больше 50 книг разных жанров. Там есть и динамичные детективы, и мистические истории, и научная фантастика, и эпическое и городское фэнтези. Если эта книга не подошла вам по настроению — не торопитесь с выводами о серии. Загляните в путеводитель https://author.today/post/799512 , там вы найдёте книгу под свой вкус. Также этот путеводитель поможет не запутаться и понять, что за чем идёт.

В конце этой книги вас тоже ждёт маршрут по историям, которые связаны и схожи.

— Дзи-и-и-и-и-инь! — пронзительно и капризно сказал будильник, затрещавший рядом с кроватью.

Снова в школу. Больше не будет длинных летних дней, прогулок в любое время суток, игр на свежем воздухе. Будут уроки, перемены, звонки, родительские собрания, оценки, тоскливые домашки, контроши и прочие атрибуты школьной жизни.

Когда я вышла в свой первый в этом учебном году школьный день, небо отличалось редкостной для сентября голубизной. Искрилось солнце, мелкие кучевые облака подмигивали мне, дразня: несмотря на изумительную погоду, мне придётся просидеть полдня в полутёмном классном помещении.

Из калиток вышли одновременно с Питом. Пит Ривел — мой лучший друг, дружим с шести лет, и живёт Пит в доме напротив. На нём джентльменский костюм — брюки, пиджак, галстук, причём всё сидит отлично. А на голове — бессменная кепка, которую он ну почти никогда не снимает! Хотя у Пита совершенно нормальная голова и без кепки. Он носит прямые тёмные волосы на прямой пробор, и из-под кепки, как он считает, они не топорщатся в разные стороны. И вот зря он комплексует.

Пит хитро улыбнулся во весь рот:

— Что, в школу, да?

— Да уж, трудовые будни начались, — вздохнула я.

— Выше нос! Представляешь, сколько нового грядёт в ближайшие дни? Новые знакомства, новые учителя, новые предметы, — оптимист Пит решил рассмотреть ситуацию «снова в школу» исключительно с положительной стороны.

— С каких это пор ты стал ботаником?! — сощурилась я.

— Да ты что, я всю жизнь им и был, — хохотнул Пит.

— Ладно тебе, не бреши! Надо будет Джейн сегодня позвонить, поздравить с началом тюремного года, — напомнила я. — Школа — это тюрьма для детей!

Джейн — наша лучшая подруга, живёт с семьёй на другом конце города, а к нам в квартал Хороший Путь приезжает в гости к бабушке — нашей соседке. Сегодня Джейн и её брат-близнец Уолли тоже, как и мы, отправились в девятый класс.

— Не скажи. Школа — это же школа жизни! Социальный и личностный рост гарантирован, — зафилософствовался друг.

— Ты мне эту шарманку не крути, уже кручёная! — шикнула я. — Расскажи лучше, как проведём время завтра. Джейн должна приехать.

— Как насчёт шахмат? Ну, если дождик пойдёт. А если дождя не будет — можно погонять на великах в парке, — подкидывал друг идеи.

Пит очень любит шахматы, потому что хорошо в них играет. А мы с Джейн — не очень, потому что не умеем.

— Можно ещё сходить на Базу, — напомнил Пит, кто мы такие на самом деле. Кроме того, что простые школьники.

Мы дошли до места, где нам надо расходиться. Пит учится в одной школе, я в другой, и нам в разные стороны.

— Сейчас, в будни, мы можем ходить на Базу только на тренировки, — заметила я.

— Ну хотя бы так! А того и гляди, нас там натренируют и дадут задание, — с предвкушением заметил Пит.

— Подожди делить шкуру не убитого медведя. Как зададут тебе сто пятьдесят пять задач по геометрии, и двести пять рефератов по истории — будет не до тренировок. До скорого, старик.

Школа — это скучно, муторно и нудно. Моя 214-ая школа — одна из тысяч самых заурядных школ нашего огромного города Укосмо. И девять ближайших месяцев — до следующих больших летних каникул — мне предстоит провести в этом бледно-оранжевом здании.

Основное учебное здание пятиэтажное. Оно находится в центре огороженной чёрным ажурным забором территории. Перед главным входом и монументальными ступенями — большая заасфальтированная площадка. Слева и вдоль забора — палисадник и беговая дорожка, огибающая здание, по которой ученики бегают на уроках физкультуры. Эта дорожка одной стороной упирается в большую пристройку — спортзал. С высоты птичьего полёта 214-ая школа видится как буква «Г». Справа от здания школы и площадки находится ещё один палисадник, в котором стоит маленький и всегда закрытый кирпичный домик бойлерной, за которым на переменах курят старшеклассники. Внушительную часть пришкольной территории занимает спортплощадка с футбольным полем, лесенками, снарядами и скамеечками.

Когда я вошла на территорию школы, там царил шум, гвалт и большая толпень из детей всех возрастов, их родителей и учителей. А ещё стоял оглушительный шум от громкой торжественной музыки, пущенной через усилитель. Глядя на всё это, я остановилась в проходе, раздумывая, стоит ли мне вообще туда идти. Но сзади какая-то нервная мамаша подтолкнула меня в спину, и пришлось-таки отправиться в тюрьму для детей.

Свой класс я отыскала без труда. Девятый класс группы А вёл себя громче и хулиганистее всех. Девятых классов у нас несколько групп: А, Б и В. Я всегда училась в группе А, а из групп Б и В почти никого не знала.

Я тихо встала в конец линейки. Меня никто не заметил. Вокруг доносились звуки чмоков в щёчку, взвизгивания, весёлые вопли, разговоры на тему шмоток, косметики и со скольким количеством мальчиков удалось погулять, какая спортивная команда вышла в финал, какой альбом выпустил популярный рок-певец и как проходить очередную навороченную игрушку.

За многочисленными головами с бантами мне было плохо видно лестницу, но всё же я увидела, как двери отворились, и перед публикой предстала наша директриса, госпожа Лия Вэзер, властная, солидная полная дама в очках. Ей за пятьдесят, говорит она рассудительно и размерено, и её все уважают. Одним словом, типичная школьная директриса. Вэзер вещала заготовленную речь, как школа рада видеть своих учеников первого сентября, как желает им успехов и хороших оценок.

— Привет, — дёрнул меня кто-то за край куртки. — Клотильда, как у тебя дела? Как каникулы провела?

Оглядываюсь и вижу Теодору Люмблин, свою улыбающуюся школьную приятельницу, с которой мы дружим с первого класса. Её мама работает учительницей в нашей же школе. У Терри короткие волнистые светлые волосы, умные добрые голубые глаза. Терри усидчивая, старательная, отличница и любимица всех учителей. Обожает классику и писать сочинения по литературе, до смерти боится контрольных по математике. Меня она называет лучшей подругой, хотя мы общаемся исключительно в пределах школьных стен. Она всегда готова делиться гелевыми ручками, замазкой и учебниками, дать листочек, но и сама часто забывает ручку или линейку и просит у меня. Терри может часами размышлять об интересной книге или фильме, обожает попсовых звёзд и мечтает о принце на белом коне. Открытая душа, наивна, отзывчива, любознательна. Я рада видеть её, и что она нашла меня и подошла, не оставила стоять в конце линейки в одиночестве в этот скорбный день — первый день тюремного... то есть учебного года.

— О, Терри, отлично! Только слишком уж маленькими они мне показались, — поддержала я светскую беседу.

— Ах, Клотильда, и не говори! Это точно. Такую хорошую погоду обещают в сентябре — самое время загорать, а не сидеть с учебниками! Но ничего не поделаешь, жизнь есть жизнь.

Лия Вэзер завершила речь, раздались громогласные аплодисменты, родители и ребята понесли директрисе цветы. Традиционно в честь первого звонка высокий папа пронёс на плечах свою дочь-первоочка с огромными бантиками, которая трезвонила в золотой колокольчик.

— Приглашаются первые классы, самые первые наши малыши!.. — объявила в рупор завуч.

Все громко аплодировали, кричали, свистели, пускали шарики в небо. Родители махали ручками деткам, которым предстояло десять долгих лет каторги. Самые первые для них школьные учительницы повели их за руки в горнила оплота наук и воспитания. Первые классы, затем вторые, третьи. Наконец очередь дошла до девятых, и мы стадом возбуждённых баранов направились к двустворчатым высоким дверям.

Толпа доставила нас в кабинет литературы на третьем этаже. Мы вошли в просторный, светлый, хорошо проветренный класс. Тут же все принялись громыхать стульями, снимая их с парт, рассаживаться, расстёгивать портфели, ранцы, рюкзаки и сумки, доставать ручки, пеналы, тетради, продолжать шумно общаться друг с другом. А я печально посмотрела в окно на голубое небо, солнце, ещё пышущие зеленью деревья. Тюремный год начался.

Глава 2. Загадочный сосед по парте

Начиная с пятого класса, когда мы перешли из начальной школы в среднюю, нас рассадили по партам в строгом порядке, руководствуясь нашей психологической совместимостью. О которой классные руководительницы знали якобы лучше, чем мы сами. Крайне нежелательно было менять соседа по парте. Да и все привыкли к такой рассадке, поэтому на каждом уроке, вне зависимости от кабинета и от самого урока, рассаживались именно так, как рассадили — по привычке. Меня как тихую отличницу и прилежную девочку-паиньку, посадили на первую парту в ряду у стены, выставив на обозрение и поставив в пример всему классу. И как раз аккурат с пятого класса я возненавидела первую парту всей душой.

На первых партах стандартно сидят отличники. Их чаще вызывают к доске, посылают на олимпиады, или наоборот, не спрашивают несколько уроков подряд, зная, что тот, кто на первой парте, всегда подготовлен. Комиссии и гости из других школ больше внимания обращают как раз на первопартовцев. Отношение коллектива базируется на стереотипе: на первой парте сидят исключительно ботаники, и у них можно списывать. У первопартовца нет глаз на затылке, а вот их спины все видят, и не только спины, а ещё и то, что первопартовец ненароком делает! Например, приспичило ему ухо почесать — это может уже послужить поводом для шутки. Или кто-то с галёрки скомканную бумажку кинул, а кто — первопартовцу уже и не разобрать. Потому что пока он поймёт, что что-то ударило ему по голове, пока оглянется — над ним уже полкласса ржёт. А ещё тот, кто сидит за первой партой, автоматически изолирован от коллектива, так как сидит ко всем попой!

Как же я мечтала сидеть на галёрке! Со мной с пятого класса посадили тихого милого мальчика, которого зовут Уолтер Прайс. Поскольку он мой вечный сосед по первой парте, не сдружиться мы не могли. И до начала этого учебного года я свято полагала, что знаю Уолтера гораздо лучше других своих одноклассников.

В классном кабинете — три ряда парт, по пять парт в каждом ряду. Начать наблюдение за одноклассниками по методике чтения людей, которой я научилась этим летом, я решила с крайнего ряда у окна, с четвёртой парты, за которой сидел Пауль Котс. Пауль – задира. Он так любит подраться, что нажил из-за этого кучу проблем. В первых классах он был невыносим — лез драться ко всем, даже к девочкам. Потом остепенился, понял, что девочек обижать нельзя, но всё равно не упускал случая показать кулаки и зубки. К 8-му классу он превратился в относительно уравновешенного юношу, однако не лишённого заскоков. В глубине души Пауль добрый, и с ним можно договориться. На меня он, как и большинство остальных, не обращает внимания.

Перед Паулем сидят два Алекса, два закадычных друга. Сайлес — скромный дружелюбный парень, обожает футбол, застенчив с девочками, но в мальчишеской компании в доску свой. Сайлес любит математику, физику и другие точные науки, а вот литература и история ему плохо даются. У него тоже бывают заскоки, когда он становится закрытым и может нагрубить. Но в целом самый обычный мальчик.

А с Сайлесом сидит один из мерзейших людей нашего класса и вообще нашей планеты — Алекс Френди. Парень крайне избалованный, худой как скелет, обтянутый кожей, с короткой блондинистой стрижкой ёжиком, много о себе мнит и страдает изрядно зашкаливающим ЧСВ. Всех людей на свете он делит на тех, с кем можно иметь дело, и тех, кто ниже плинтуса. И полкласса он относит ко второй категории, включая меня. Его презрительные надменные взгляды и напыщенные хмыканья, когда я попадаю в поле его зрения, вынуждают меня отвечать тем же.

Перед двумя Алексами за второй партой сидят две звезды. Стэнли Заккари, крупный широкоплечий парень, спортсмен и любимец девушек, ещё вдобавок и староста нашего класса. Стэнли знает себе цену, ведёт себя высокомерно, не сомневается в том, что он прирождённый лидер, и повсеместно пользуется безраздельным авторитетом. Рядом со Стэнли сидит его друг, Майк Рэджен, умный, с отличным чувством юмора, светловолосый музыкант, мечтающий с пятого класса основать рок-группу, тоже пользующийся вниманием у девчонок.

На первой парте в ряду у окна сидят две троюродные сестры — высокая симпатичная брюнетка Нинель Гамонс и полненькая не менее симпатичная блондинка Элис Макферсон. Учатся они на тройки и четвёрки, для них школа — это невольная обязанность. Милые, общительные девчонки.

На первой парте в среднем ряду сидят весьма колоритные ребята: Эмиль Ровс, спокойный хорошист, питающий страсть к натурализму и всему, что связано с природой, и тихий троечник Питер Гоинг, творческий гений, у которого вечно беспорядок на столе и в тетрадках. Гоинг сочиняет музыку на саксофоне и фортепьяно и неоднократно был лауреатом конкурсов в музыкальной школе. Питера одноклассники недолюбливают за его непохожесть на остальных и неопрятный внешний вид. А вот с Эмилем дружит полшколы.

На второй парте сидят две из трёх звезд женского пола нашего класса — Оливия Прэйфи и Лейла Торри. Мама Оливии дружит с моей мамой, они вместе учились в институте. Однако мы с Оливией не общаемся, поскольку совершенно разные. Оливия — модная бойкая девчонка, имеющая бесспорный авторитет в классе. Она любит быть в центре внимания, зрелая и взрослая не по годам, учится на одни пятёрки, а ещё успевает шить себе модные юбки и сумки. Большая часть девчонок её уважает, обожает и подражает. Лейла — высокая полноватая девушка с роскошными светлыми волосами, любит заколки, украшения, на всё имеет своё мнение, высказывает его громко, а в случае если кто проявит неуважение, может врезать. При этом Лейла женственная, чуткая натура, не наглая, но пробивная.

На третьей парте сидит третья звезда из этого великолепного трио неразлучных подруг — Таисия Церон. Высокая ясноглазая эффектная девушка, мечтающая стать моделью. Она такая же пробивная, как Лейла и Оливия. Рядом с Таисией сидит Юджин Сайд — компанейский парень, остроумный, откалывающий такие шутки, что над этим смеются всю четверть. Юджин чудаковат, эпатажен и пользуется популярностью.

Сзади сидят два друга Юджина: Алекс Блэк и Тони Ган. Блэк — неоднозначный тип. Он дружит со всеми «звёздами», более всего со Стэнли, но дружбой это назвать сложно. Скорее, он умело манипулирует и в лучах славы звёзд за их счёт добивается своих целей. Блэк — большой пройдоха, хитрец, пойдёт далеко по жизни, если не перегнёт палку. Тони — наш классный гангстер. Это шумный, гиперактивный парень, в душе ещё ребёнок. Любит ёрничать, перечить учителям, не стесняется играть шута. Часто его выставляют за дверь и ставят двойки за поведение, но классу он нравится. Тони любит учинять шалости на переменах, может по-настоящему зажечь и развеселить класс, если все пребывают в депрессии. Я втайне симпатизирую Тони — из всех он кажется мне наиболее искренним и бесшабашным.

За четвёртой партой в моём ряду сидят Роксана Лэнг и Роберт Беар. Роксана модная, доброжелательная, учится средне и уже выбрала профессию медсестры. Роксана не чуждается современных увлечений попсой, дискотеками, посиделками с друзьями на лавочках. Она очень привлекательна, носит короткие юбки и распущенные кудрявые светлые волосы. Роберт увлекается единоборствами и всем, что с этим связано — даже тетрадки он покупает со знаменитыми борцами на обложках. По физкультуре успевает лучше всех, по характеру серьёзный и суровый. Я осмеливаюсь предположить, что он подумывает о профессии телохранителя. Роберт интересуется Роксаной как своей гёрлфренд и пытается за ней ухаживать.

Перед Роксаной и Робертом сидит пара мерзавок. Две шавки, подружки не разлей вода. Хелен Сорык — высокая прыщавая мразь с пищащим голосом, мнящая о себе очень многое. У неё куча комплексов, и она старается переболеть ими за чужой счёт. В классе Хелен избирает тех, кого полагает слабее себя, и устраивает травлю, желая сыграть на публику и показать всем, какая она крутая. Больше всего достаётся несчастному «козлу отпущения» Питеру Гоингу, на втором месте по издевательствам мой тихий сосед Уолтер, на третьем — Терри. Ещё Хелен пытается травить двух сестёр Нинель и Элис, но реже. Конечно же, Хелен неоднократно пыталась сделать объектом травли меня, но мне поставить на место её легче, чем плюнуть в лужу.

Хелен Сорык проводит свои экзекуции и экзерсисы над морально слабым меньшинством класса не одна — ей всячески способствует попавшая под её дурное влияние Таис Квэзи. До того, как Хелен перешла к нам из другого класса, Таис была примерной стеснительной девочкой, и дружила с Терри. Сейчас же Таис издевается над Терри на каждой переменке, но подлизывается, когда нужно у Терри что-нибудь списать. А дурёха Терри по доброте душевной не может сказать «нет» старой подружке и идёт на поводу. Я крайне не одобряю слабохарактерность Терри, но я, увы, не вправе указывать ей, как себя вести.

Перед этими двумя шавками как раз Терри и сидит. Зачастую на уроках Хелен подзуживает Таис, сидящую за Терри, бить мою подругу снизу по стулу, тыкать ручкой ей в спину и дёргать за волосы. Сосед Терри — миленький приятный Тим Карри, щуплый, маленького роста, но отзывчивый и добрый. Тим очень дружит с Алексом Френди. Причём Френди уважает Тима, но терпеть не может Терри, как и всех остальных аутсайдеров.

Со мной сидит Уолтер Прайс. Он худой, такой же щуплый, как и Карри. У него прямые тёмные волосы, которые пострижены в немодной стрижке, и эта стрижка визуально уменьшает возраст Уолтера. Взгляд либо углублённый в себя, созерцающий, либо испуганный. Уолтер не снимает очков. Говорит под нос тихим голосом, неоднократно выступает предметом насмешек, не в силах постоять за себя. Ходит в пиджаке, галстуке и идеально отглаженных брюках, хотя у нас не введена форма. Тетради его чисты и аккуратны, ручки заправлены, карандаши наточены, портфель с иголочки, учебники новые и без изъянов, почерк — идеально аккуратный. Уолтер изначально представлялся мне как этакий «человек в футляре», то есть полностью оторванный от реальности, пребывающий в своём внутреннем мире. Он мало рассказывает о себе, но при этом потрясающий собеседник на отвлечённые темы. С ним можно обсудить литературное произведение, послушать его пространные размышления о смысле бытия.

По одним предметам, например, по литературе, Уолтер отличник, а вот по ряду предметов не успевает. По физкультуре у него стабильно трояки. Да, несмотря на внешность стандартного ботаника он учится весьма средне, его и хорошистом можно назвать с большой натяжкой. Уолтер явно страдает боязнью выступлений на публике — когда его вызывают к доске, у него трясутся коленки, и все смеются над его дрожащим голосом. Уолтер любит скрупулёзно писать шпаргалки к контрольным на крошечных листочках, но никогда ими не пользуется. Наверно, сам факт написания шпаргалки помогает ему.

Рядом с Уолтером сижу я. У меня тёмные прямые волосы до плеч и густая прямая чёлка на лбу до самых бровей, я терпеть не могу украшений и косметики. Учусь на «пять» и «четыре». Я не ботаник, вопреки расхожему убеждению — просто учеба даётся относительно легко. Я скромна и мила. Однако ко мне лучше не лезть — я умею давать сдачи. Именно такое мнение обо мне сложилось у окружающих. Оно меня вполне устраивает.

До сегодняшнего дня я воспринимала наш класс как «они», то есть как постороннюю группу, которая меня нисколько не касалась. Однако сегодня я посмотрела на всех другими глазами и пришла к выводу, что я поневоле в этой группе варюсь и даже, как это ни парадоксально звучит, как-то влияю на неё!

Углубившись в размышления, я и не заметила, как класс притих, и нам что-то вещает наша классная математичка Теодора Шебри. Госпоже Шебри около 45 лет, душой молода и бодра, демократично и иногда даже слишком либерально ведёт уроки, хотя математику преподаёт сильно. Ребята её любят, но не слишком слушаются, особенно такие, как Тони Ган. Шебри кратко рассказала, что нас ждёт в учебном году много контрольных, а ещё что скорее всего ко второй четверти наш класс расширят до 30 человек — якобы 23 — слишком мало! Я слушала её в пол уха, попутно думая о завтрашних выходных, о Джейн с Питом. Уолтер же слушал особенно внимательно. Госпожа Шебри сделала нам сюрприз, продиктовав расписание на ближайший день — ведь общее расписание для всей школы вывешивали на первом этаже, и там на переменах собиралась огромная пихающаяся толпа из всех классов. Так что посмотреть нормально, какой урок следующий и в каком кабинете, возможности не было!

Прозвенел звонок. Из коридора раздался сокрушительный шум выбегающих из кабинетов ребятишек. Я уже давно собрала рюкзак, а Уолтер собирался медленно. Так же, как и Терри. В итоге, я, Уолтер и Терри выходили самыми последними.

Двое шебутных мальчишек в коридоре понеслись прямо на нас, чуть не сбив Терри, и она взвизгнула, а те даже не обратили внимания. Мы стали подниматься по лестнице. Белобрысый пятиклассник ухмыльнулся злобным гоблином, завидев Уолтера, шедшего впереди нас с Терри по обыкновению с опущенной головой и смотрящего вглубь себя. Пацан подставил подножку, от чего Уолтер споткнулся и чуть не упал носом в ступеньки. Малолетний хулиган загоготал:

— Под ноги надо смотреть, очкарик!

Казалось бы, типичная школьная шалость. Школа большая, полно народу, каждый развлекается как может. Тем более, весь вид Уолтера прямо-таки располагает к тому, чтобы над ним подшутить! Раннее с ним происходили такие оказии по десяти раз на дню, и он стоически молчал, переживая обиды внутри, никому не жаловался. Но сегодня Уолтер повёл себя так, как не вёл себя никогда, и как от него никто не ожидал.

Мой тихий сосед по парте не сжался и не прошёл дальше с понурым видом под улюлюканье этого мелкого сквернавца, а попёр на него как танк. В глазах Уолтера блеснул плохо скрываемый гнев. Хулиган попятился, вмиг испугавшись и подавившись глупым смехом. Когда за ним очутилась стена лестничной площадки, Уолтер легонько ткнул его двумя пальцами в глаза. Хулиган успел зажмуриться в ужасе, а Уолтер прошептал с несвойственным ему зловещим металлом:

— Сам смотри, как бы не стал очкариком.

Мелкий гоблин поспешил ретироваться. Ещё бы — на свою беду полез на девятиклассника! Уолтер, явно довольный собой, улыбнулся до ушей, как будто совершил героический поступок, и продолжил подниматься по лестнице. Я стояла, поражённая, пока меня не толкнули в спину.

— Эй, ты что встала, учиться расхотелось, да? — противный комариный писк Сорык раздался прямо над ухом.

Хихикнув хором с Квэзи, эти две насекомые обогнули меня и поспешили к Терри. Я настолько была ошарашена поведением Уолтера, что на миг превратилась в беззащитную жертву, и эта мерзопакостная дылда застала меня врасплох. Но за мной дело не станет.

А вот с Уолтером что стало?! Где он за лето набрался такой тайной уверенности в себе? Человек повёл себя впервые так, как не вёл никогда. Но с другой стороны, ну и что, что он дал сдачи? Что я в голову-то взяла?! Мне бы самой по сторонам смотреть.

Мы вошли в кабинет биологии. Через минуту после звонка учительница госпожа Робби начала урок с новой темы — Введения в анатомию. Я чуть не зевнула — за лето я изучила анатомию настолько хорошо, что могла бы дать фору любому отличнику! Я хорошо изучила, где находятся нервные сплетения, куда больнее бить в драке, где какие группы мышц и как их развивать.

Уолтер на анатомии вёл себя как обычно: сидел не шелохнувшись, слушал госпожу Робби, старательно записывал на белоснежные страницы тетрадки. После анатомии было ещё три урока, и к концу дня я благополучно забыла, что случилось на лестничной площадке. За день оказалось много впечатлений, радовало одно — сегодня пятница, и впереди предстояло два выходных.

Глава 3. Тренировка в школе жизни

— Школа… — просвистела я сквозь зубы, пнув ногой консервную банку. — Это так скучно!

Я еле удержалась от того, чтобы не высказать громче то, что я думаю о школе! Вдруг я услышала коварный голосок позади себя:

— С каких это пор Клот Итчи стала шпаной? Банками, видите ли, швыряется!

Я аж подпрыгнула от удивления:

— Пит Ривел! Только не говори мне, что у тебя тоже сегодня пять уроков, и ты шёл со школы с такой скоростью, чтобы встретить меня возле вот этого самого фонаря!

Пит хихикнул, весь сияя от торжества и ощущения превосходства:

— Именно так всё и произошло! Синдром близнецов знаешь? Когда два близнеца, находящиеся в разных концах света и не подозревающие друг о друге, женятся на жёнах одинакового возраста и с одинаковыми именами, поступают на одну и ту же должность на работу и едят одну и ту же пиццу!

— Ты намекаешь, что раз мы встретились по дороге домой из школы — мы близнецы? — хихикнула я, подыгрывая.

— Именно, сеструха! — Пит не удержался от давящего смеха. И чуть не врезался в шедшую навстречу нам девушку.

— Осторожно, ты людей скоро убивать так начнёшь своими теориями, — я оттянула Пита за рукав. — Что-то ты сегодня подозрительно весёлый.

— Клот! Как ты не можешь понять — сегодня же первый день школы! Сердце поёт, душа радуется! У меня в классе куча новеньких! И я узнал, что двое из них тащатся от шахмат, и даже занимали призовые места в молодёжной шахматиаде! Потом к нам пришёл крутой препод основ безопасности и выживания! У меня возникла гипотеза, — Пит понизил голос до конспиративного шёпота, — что он — агент ГБРиБа в отставке!

— Ещё скажи, что новая буфетчица — инопланетянка, а в параллельном классе между уроками изобретают водородную бомбу, — пошутила я.

Но Пит шутку проигнорировал, возбуждённо затараторив:

— Простор для полёта — огромный! Школа — это же уникальная возможность сменить обстановку!

Я мысленно заткнула уши, так как не хотела думать о школе — не то что говорить!.. Но я была по дружескому долгу обязана дать Питу высказаться. Угомонился друг только тогда, когда мы подошли к нашим домам.

— Покедова! Я уроки делать! — сообщила я, махнув Питу и в шутку опустила ему козырёк кепки до подбородка.

— Ай! Я буду жаловаться в Международное общество защиты любителей кепок! — притворно заверещал Пит.

Внезапно я расхохоталась. Настроение он мне всё же поднял, право же! Ведь для этого и нужны друзья — чтоб поднимать настроение, верно?!

А ночью мне снился Уолтер Прайс. Даже во сне я разозлилась в недоумении, почему мне снится всякая белиберда, связанная со скучной школой! Я видела Уолтера, сидящего в пустом классе за первой партой, как он склонился над тетрадками и что-то там пишет. Затем он шёл впереди меня по улице, потом — по школьным коридорам. В классическом костюме ботаника, в очках, с прилизанными гладко расчёсанными чёрными волосами. Я стала звать Уолтера, чтобы он подошёл ко мне, и мы бы поговорили. Но он всё шёл спиной ко мне, либо сидел, и не оглядывался. Я стала понимать, что сон дал мне знак. Нужно присмотреться к нему, понаблюдать.

— На кой чёрт ты мне сдался, Уолтер?! — вопросила я шёпотом, сев на кровати.

Родители с утра пораньше отправились на машине в гипермаркет. Мне поручили массу домашней работы. Освободилась я только к обеду, а родители ещё не вернулись. Я направилась к Питу, Джейн уже была у него. Когда я пришла, мои лучшие друзья резались в компьютерную стрелялку.

— О, Клот! — Джейн весело вскочила, отбросив джойстик. — Такое ощущение, что я тебя пять лет не видела! — она крепко обняла меня.

Джейн — очень позитивный человечек, от неё так и струится солнечная энергия. У неё густые рыжие кудрявые волосы, которые она любит носить распущенными, лицо в очаровательных веснушках и изумрудно-зелёные глаза. Мы с Питом познакомилась с ней на детской площадке, когда нам было по шесть лет.

— Представляешь, — начала Джейн, — меня вчера сразу старостой класса назначили! Как самую, видите ли, умную и смелую! Быть старостой вроде непыльная работёнка, но это только на первый взгляд!

— Уклоняешься от ответственности? Что-то на тебя не похоже, Джейн Сенксон! Ты же лидер и доминируешь даже над братом-двойняшкой!

— Не в этом дело! — Джейн проигнорировала колкость Пита, видимо, сегодня она не расположена блистать остроумием. — Староста — это слуга двух господ! Успевать и там, и тут, всегда поддерживать хорошие отношения и с ребятами, которые с тобой дружат с первого класса, и с учителями. А это два противоборствующих лагеря с противоречащими друг другу интересами!

Питу всё не терпелось ввязаться в спор:

— Но ведь посуди — какой это зато стимул к развитию, какой жизненный опыт! Может быть сейчас в тебе закладываются навыки дипломата! Они бесценны! В школе, в жизни, в бизнесе! Я считаю, что ты зря игнорируешь предоставленную возможность. Уж если б меня поставили старостой в моём классе… — Пит не успел договорить, как Джейн поддела его:

— То не сомневаюсь, что ты бы точно так же ворчал!

Пит усмехнулся, выведенный на чистую воду:

— Да, пожалуй, ты права. Особенно в рамках того, что наша работа требует усиленного внимания на себе, а не на посторонних вещах типа школы.

— Работа, — повторила задумчиво подруга. — Когда теперь нам ею заниматься, скажите на милость?!

— Ах, Джейн! Вы с Клот сговорились?! Я не успеваю повторять в трёхсотый раз: школа — вызов повседневности! В школе можно найти массу пищи для размышлений! Приглядитесь к одноклассникам, учителям! Может, вам удастся почерпнуть такую информацию, о которой вы и не мечтали?

Джейн хихикнула. И сказала миролюбиво:

— А ведь есть зерно истины в твоих словах, Питер Ривел! — она погрозила Питу пальчиком, от чего тот победоносно задрал нос. — Да, есть резон в том, что мне даны полномочия на должности старосты. И я могу использовать их. Ну например — староста должна знать про всех! Точно! Я буду за всеми наблюдать, подмечать интересные вещи!

— Ага, у нас вон Клот спит и видит, что её сосед по парте окажется пришельцем с Урана! — обличительно заявил Пит.

Я, наверное, бы села на пол, если б стояла в тот момент. Настолько друг попал в точку! Может, Пит сам инопланетянин, коль так легко мысли читает?!

— Я согласна с Клот. Школа действительно будет отнимать много времени.

— Время?! А ведь у нас есть время! — заявил Пит, подобно оратору переместившись на середину комнаты. — Сегодня — суббота! Если мы хотим стать профессионалами на избранном поприще, мы должны использовать каждую минуту для повышения навыков!

Мы с Джейн переглянулись озадаченно:

— Точно! Пит, ты молодец! — Джейн встала. — Что же нам мешает прямо сейчас сходить на Базу?! Уж что-что, а тренироваться мы должны продолжать! — заметила решительно Джейн.

В итоге мы бодрой походкой вышли из дома Пита и направились к четырёхэтажному особняку, записанному на имя леди Лонды Эрелсон, богатой вдовы криминального авторитета. В этом особняке находится наше место работы – База секретной организации по исследованию аномальных явлений Только Для Ваших Глаз.

Мы подошли к калитке, затем прошли по аллее ухоженного сада до парадной двери. Войдя, мы сняли куртки, и прошли в удивительную комнату, которая давала фору любому антикварному салону. Чего тут только не было! Мебель, статуэтки, картины, книги, канделябры 15-16-х веков! Некоторые реликвии, стоящие тут, стоят баснословные деньги, но База не спешит с ними расставаться. У меня сложилось подозрение, что часть антиквариата добыта в ходе проведения секретных операций, в качестве трофеев.

После того, как мы прошли комнату с антиквариатом, мы очутились перед дверями Рецепции. Рецепция — настоящий мозговой центр Базы. Там мы отмечаем прибытие, свидетельствуя почтение нашей начальнице Аманде Беллок, там же мы получаем задания и планы тренировок. На Рецепции находится винтовая лестница, уводящая в верхние покои Базы, и лифтовая колонна, открывающая путь в святая святых ТДВГ — секретные подземные лаборатории и полигоны.

Несмотря на то, что я тут работаю четыре месяца, я до конца не поняла, почему меня завербовали. Наши начальники, которые пригласили сюда меня, Пита и Джейн, уклончиво говорили, что у нас выдающиеся способности и огромный потенциал. Ещё мы трое выдержали «вступительные испытания» и прошли первое посвящение, так называемую «инициацию», которую старательно разрабатывали для нас старшие коллеги.

И вот мы как лист перед травой, стоим перед всемогущей и обаятельной Амандой, человеком неподражаемого ума, превосходным тренером по части единоборств, и привлекательной молодой женщиной.

— Что ж, стажёры, рада поздравить вас с началом учёбы. Эх, глядя на вас, я в ностальгию ударяюсь! Ведь сама когда-то была в вашем положении.

Аманда вышла из-за стола и горячо пожала нам всем руки. Я уважаю Аманду. От неё веет настоящей харизмой и сильной энергетикой. Втайне мне хочется перенять у неё часть лучших качеств.

— Да, ребята, не поверите, но я соскучилась по вас. Даже по тебе, Клот, несмотря на то, что недавно виделись. Сегодня База в вашем распоряжении. Тир, скалодром, спортзал — пожалуйста!

Джейн захотела в скалодром, а мы с Питом в тир, который находился в подземельях. Мы отправились к лифтовой колонне и вызвали лифт. В тренировочном зале мы с Питом встретили Мунду Рокс. Розамунда, она же Кошка, судебно-медицинский эксперт. Эта высокая статная девушка с чёрными короткими волосами всегда рада нас видеть. Когда мы проходили через спортзал в сторону тира, она ловко упражнялась на брусьях. Мунда спрыгнула с козел и помахала нам:

— Когда отстреляетесь, буду рада с вами сразиться!

— Это проверка, экзамен? Тебя Аманда подослала выяснить, чему мы научились? — в шутку спросил Пит.

— Нет, — наигранно обиженно потянула Мунда. — Наоборот, вас расхваливают как толковых стажёров. И ещё я готова кое-чем поделиться с вами, — Мунда подмигнула нам.

— Я пойду стрелять, а там посмотрим, — проговорил Пит нарочито решительно. Он норовил поскорее покинуть опасное место — тренировочный зал, ведь на бой его вызывала девушка.

У Пита пока ещё не проходил комплекс — он стесняется бить девушек в полную силу. Он занимался каратэ несколько лет с первого класса, и его партнёрами в спаррингах были в основном мальчики. Но если с ним дралась девочка — Пит пасовал, сдерживал себя, боясь больно ударить. Этот комплекс серьёзно мешал ему. Аманда намеренно старалась тренироваться с ним почаще, чтобы изжить это ограничивающее убеждение. И из-за этого Пит немного побаивался Аманду, а также других тренеров женского пола.

Я же загорелась идеей сразиться с Мундой. И отпустила Пита:

— Удачной охоты! Возможно, я присоединюсь к тебе позже. Мунда, я готова сразиться прямо сейчас.

— Молодец, — улыбнулась коллега. — Я только начала разминку. Готова подождать, пока ты переоденешься.

Когда я переоделась в кимоно в раздевалке и вышла, Мунда заметила:

— Мы плотно не работали и из-за этого толком не познакомились. Предлагаю восполнить этот пробел. Клот, знаешь о том, что лучший способ узнать человека — подраться с ним? — в её взоре сквозило добродушное лукавство.

— Нет, — удивлённо покачала я головой.

— Да-да, — подтверждающее кивнула Мунда. — Не зря говорят — чтобы посмотреть как следует на человека и понять, что он себя представляет, стоит запустить его на арену. Поставить в ситуацию, когда он должен бороться за самое святое. В бою человек себя проявляет во сто крат лучше, чем решая психологические тесты. Коль мы с тобой встретились, у меня есть к тебе предложение. Я тебя немного натаскаю!

— Натаскаешь? — смутилась я, ведь Мунда по сути будет терять на меня время, занимаясь со мной. — А что я буду должна сделать для тебя?

— Ах, Клот, брось! У меня интерес узнать тебя получше. Я столько много слышала от твоих начальников о тебе! Возможно, мы будем дружить. Хотя я вижу прекрасно, что всё к этому и идёт!

Мы начали разминаться, чтобы в процессе тренировки мышцы были разогреты и не травмировались.

— Как дела в школе? — весело спросила Мунда. — Жалеешь о том, что каникулы окончились?

— Ещё бы, — призналась я.

— Выше нос! Если будешь вовремя успевать делать уроки и приходить сюда два-три раза в неделю, мы многое успеем пройти! Готова поспорить — школа для тебя скучная формальная обязанность. Я тоже была такой в твои годы. Ни с кем не дружила, только с моей сестрой-двойняшкой Сильвой. Но Сильва увлекалась больше мальчиками, а вот меня привлекали уроки биологии и анатомии, — усмехнулась коллега.

— И тогда ты выбрала свою профессию? — догадалась я.

— О да! Но речь не о том, как я стала патологоанатомом. Я хочу сказать, что не стоит игнорировать мир, который крутится вокруг тебя, и замыкаться только на том, когда же пройдут эти грёбанные сорок пять минут урока.

Я заинтересованно посмотрела на Мунду.

— Возьми, к примеру, себя. Я почти уверена, что в школе тебя толком не знают даже те, с кем ты учишься с первого класса. Ты скрытная, стараешься косить под стеснительную отличницу, но при этом тебя невозможно запугать. Ты интеллектуалка, нонконформист, мнение держишь при себе и чётко ему следуешь, не взирая на моду и ожидания. Ты не озадачена, что о тебе подумают другие, что очень нехарактерно, замечу, для подросткового возраста. Да, все девочки и мальчики в четырнадцать только этим и озабочены! А у тебя на лице написано, что ты не такая как все.

— Я такая, потому что мне так удобно. Школа не является моей основной целью, у меня есть друзья, и есть моя работа в ТДВГ, где я могу полностью реализовываться.

— Скрытность, нелюдимость, отстранённость. Разговоры с одноклассниками только на учебные темы. Школьная жизнь пролетает мимо тебя, как нечто ненужное. Однако, Клот, будь уверена: если не начнёшь приглядываться к обстановке, потеряешь многое! — Мунда с лукавым блеском в глазах пыталась что-то донести до меня, что могло мне понадобиться. Я всё ещё не могла понять, куда и зачем она клонит. — Опиши свой класс. Я почти уверена, что ты скажешь — «это толпа глупых подростков, помешанных на попсе, с которой у меня нет ничего общего». Я права?

— Ну… вчера я даже удивилась, когда попробовала рассмотреть каждого, понять, что я знаю о них.

— О, браво! — Мунда даже зааплодировала. — Клот, всё-таки летняя практика ТДВГ не прошла для тебя даром, и в школу ты пришла совсем другая, с прозревшими глазами. Беру часть своих слов назад, ибо вижу, что ты на пути к прогрессу!

— К какому прогрессу? Объясни, что ты от меня хочешь. Дать мне секретное задание?

— О, ха-ах-ха, — рассмеялась искренне Мунда. — Я хочу от тебя всего, что ты можешь хотеть от себя сама. Мы развиваем и обогащаем друг друга как опыляемые растения. Твой потенциал должен раскрываться постоянно, а не засыпать на шесть-семь уроков, пока ты в школе. Я не люблю давать советы, я не старая перечница, но я хотела бы порекомендовать несколько вещей. Перво-наперво вдолби себе в голову, что мир вокруг тебя неспроста устроен так, что заслуживает самого пристального внимания. Ты неспроста оказалась в этом классе среди этих людей. Ты неспроста оказалась в этой школе. Школа — это прежде всего твой опыт, твоя практика.

Школа жизни — так говорил Пит. Неужели мои друзья мудрее меня?!

— Каждый твой одноклассник представляет такую же маску, как и ты для других. Одних большинство обывателей, не умудрённых знаниями психологии, может сказать сразу всё. А есть те, которых до конца не раскусит и самый гениальный сыщик. Я намекаю, что наверняка в школе есть люди, приглядевшись к которым повнимательнее, ты можешь обнаружить что-то полезное для себя. Клот, ведь ты учишься в 214-й школе!

— Да, в 214-ой, а что? — навострилась я.

— Неужели ты не знаешь ничего про свою школу, про её историю?

Я как рыба похлопала глазами и отрицательно покачала головой:

— Ну, история самая обычная. По проекту Ведомства Образования, школа была спроектирована, выстроена и начала функционировать где-то лет пятьдесят назад…

Мунда смотрела хитро на меня сквозь прищуренные веки и усмехалась.

— Что ты на меня так смотришь?! — хихикнула я озадаченно. — Уж не хочешь ли ты сказать, что моя школа — это бывший замок с привидениями на месте кладбища?!

— Ха, Клот, твоя вторая догадка гораздо ближе к истине, чем «история самая обычная»! — Мунда не стала говорить всей правды, вместо этого она резко сменила тему: — Ладно, 001, хватит болтать, делай быстро разминайся, и я тебе покажу несколько приёмов уличного боя.

— Уличного боя?! — у меня челюсть уже по-настоящему отвисла.

— Жестокий бой шпаны. И если с Амандой вы отрабатываете красивейшую технику ниндзя, то я буду предлагать элементы самого жёсткого и грубого мочилова, которое даже и негодяям отъявленным не снилось!

Глава 4. Загадочная шайка Когана

В воскресенье мы снова пришли на Базу. Пит похвастался, что для него, Рома и Пола организовали занятия по стрельбе из боевого огнестрельного оружия. Джейн вся сияла, сообщив, что вчера Аманда подрядила её на секретное задание.

Я же была чрезвычайно рада увидеть на Базе наших очень хороших друзей Рома и Пола — Поджигателя и Разрушителя. Мы как раз встретились с ними на Рецепции. Для них с первого сентября тоже начались учебные будни в институте. Пол намекнул, что когда мы будем вечерами пересекаться на Базе, то продолжим тренировки по паркуру, а Ром пообещал всё хорошенько запомнить на занятиях по стрельбе, чтобы помогать, когда придёт моё время осваивать эти навыки. Мы собрались разболтаться, но пришла Мунда и забрала меня.

Мы продолжили вчерашнюю тренировку. Сегодня Мунда немилосердно муштровала меня! Уличный бой — это нечто. Мунда нападала, хватала за пояс, отрывала от земли, и, если я зазёвывалась, швыряла меня на маты как драную кошку. Когда я пыталась «дать сдачи» свирепой тренерше, она ловко уворачивалась и все мои атаки обращала против меня, не забывая доброжелательно подсказывать, что и как мне в следующий раз делать. За успехи она хвалила, а если я по ошибке пропускала удары, ругала, что, если я в таком духе буду драться в полевых условиях, мои родственники не соберут костей моих. Мы разработали график тренировок. Когда я уходила после занятия в душ, еле держась на ногах, Мунда заявила:

— Я слеплю из тебя настоящего атамана разбойничьей шайки, помяни моё слово!

Несмотря на то, что я полдня валялась потом дома на диване, не в силах пошевелить ни ногами, ни руками, тренировка мне понравилась. Мунда чередовала наскоки и жёсткие броски с теоретической частью о том, как происходят нападения на улицах, что на уме у нападающих, как нужно правильно себя вести, и так далее.

С такими выходными я напрочь забыла о школе! И когда я в понедельник утром вскочила по звону будильника, мне почудилось, что я провалилась в параллельный мир.

Первый урок алгебра. В классе стоял галдёж. Котс и Ган шутливо переругивались. Котс скомкал бумажку и кинул в Гана, Ган уклонился, бумажка попала в Сорык. Прыщавая дылда тут же скомкала свою бумажку и с воплями стала кидаться во всех подряд. В другом конце Заккари, Рэджен, Церон, Торри и Прэйфи обсуждали дискотеку. Гамонс и Макферсон громко смеялись с Ровсом. Сайлес, Карри и Сайд обсуждали матч. Что-то все очень оживленны на первом уроке. Только Гоинг спокойно спал, лёжа на локтях на парте, да всегда спокойная Лэнг красила ногти. Терри подписывала аккуратным бисерным почерком новые тетрадки.

Ко мне прилетела бумажка Хелен, переданная по эстафете весёлой Макферсон. Я схватила её и кинула в мусорку, которая стояла у учительского стола. Перелетев через полкласса, через головы Гоинга, Ровса и других ребят, бумажка ровнёхонько бухнулась в урну. Те, кто это видел, изумлённо «ваукнули» и зааплодировали. Френди как всегда с заумным видом фыркнул. Я пронзила его змеиным взглядом. Раздался звонок. Поскольку госпожа Шебри ещё не пришла, все продолжали заниматься своими делами.

Пришёл Прайс. Опоздал на две минуты! Было видно, что он бежал. Он вошёл взъерошенный, запыхавшийся. Когда он сел, его никто не заметил, кроме меня.

— Как выходные? — спросила я, чтоб наладить контакт.

— Нормально, — тривиально ответил он. И стал доставать из аккуратного кожаного ранца пенал, тетрадку, новый учебник по алгебре.

Я хотела с ним пообщаться, но вошла Шебри. Она призвала всех шумных господ и дам к дисциплине и начала урок. Сразу на доске появились задачи проверочной, Уолтер немилосердно списывал у меня. Терри теребила в спину, прося подсказать. Терри я подсказывала скрепя сердце, потому что её в свою очередь теребили присмиревшие Сорык и Квэзи. Потом Шебри вещала новую тему:

— Переменную «икс» называют независимой переменной, или аргументом. Переменную «игрек» — зависимой переменной…

Вторым уроком — физика. Тщетно я ждала Уолтера — он так и не пришёл! Хотя из кабинета алгебры мы выходили вместе.

— Куда Прайс подевался? — тихо спросила у меня Терри.

— Я почём знаю?! — пожала я плечами.

— Ну ты же с ним дружишь, я думала, ты знаешь.

А в самом деле, почему бы мне не знать, куда подевался Уолтер? Но зачем мне влезать в его частную жизнь?! Да может всего-навсего зуб у него разболелся, вот и отпросился.

Перед третьим уроком на большой перемене он-таки появился. Третий урок — география. Я одной из первых вместе с Терри зашла в кабинет. Там как раз расходилась группа «Б».

Трое из группы «Б» сегодня привлекли моё внимание. Я поймала на себе взгляды Тима Когана, Эрберта Джиллса и Кларенса Локуста. Кроме того, что их так зовут, я не знала о них практически ничего. Чего они так на меня уставились?

Коган, Джиллс и Локуст учатся вместе в группе «Б» с самого первого класса. Они всегда ходят впятером — вместе с ещё двумя учениками группы «В» — Соломоном Мэрмотом и Кевином Вайлом. Эта пятёрка всегда держится особняком, похожа на законспирированную группу, словно у них какой-то элитный закрытый клуб. Их часто можно видеть, стоящих отдельно от основной толпы на школьных мероприятиях. Они вместе впятером уходят из школы. Даже если у группы «Б» шесть уроков, а у «В» — семь, то Коган, Джиллс и Локуст непременно поджидали 45 минут Мэрмота и Вайла, сидя в раздевалке. И наоборот. Когда я вижу их, каждый раз почему-то в ассоциациях у меня всплывают фильмы про гангстеров и мафиози.

Тим Коган среднего роста, чуток выше меня. Светлые стриженные ёжиком волосы, нагловатое и резковатое лицо, хитрые, высматривающие всё подряд карие глаза. Манеры его развязны и размашисты, он очень уверен в себе, если не сказать — самонадеян. И представляется мне довольно агрессивным и недобрым типом. Не то что б я его боюсь, но я почти уверена, что никогда не стану иметь с ним никаких дел.

Эрберт Джиллс — этакий громила-верзила, косая сажень в плечах, при этом передвигается легко и изящно. Голос мягкий, тихий и даже приятный, что никак не вяжется с его устрашающим обликом. Из парней в классе «Б» он самый высокий, всё время держит на лице серьёзную мину, когда смотрит молча на кого-то. Не каждый выдерживает его пристальный взгляд холодных серых глубоко посаженных глаз.

Кларенс Локуст имеет обманчивую внешность пай-мальчика — среднего роста, кудрявый блондин. Голубые глаза отдают хитринкой. Одет с иголочки, элегантен, жеманен, подлизывается к дамам — будь то учительницы или одноклассницы, и всегда от них добивается своего: хороших оценок или чтобы ему дали списать.

Сол Мэрмот — щуплый, вёрткий, проворный и пронырливый. Имеет светлые волосы, которые отращивает и носит хвост на затылке. Ярко выраженный неформал, причисляет себя к непонятной субкультуре — то ли к металлистам, то ли к панкам, то ли к готам, то ли ко всем сразу.

Кевин Вайл внешне напоминает противного Алекса Френди — такой же высокий, худой как скелет, чёрные зачёсанные назад волосы, скуластое грубоватое лицо аки череп, и всегда одет в чёрное. Наверное, тоже к субкультуре себя причисляет.

Явный лидер в их шайке — Коган, и это видно невооружённым глазом. Даже мрачный громила Джиллс и упрямый бунтарь Вайл считаются с ним. Коган не упивается властью, он просто говорит своим ребятам, а они делают. Не понятно, откуда и почему он заслужил такую верность и преданность с их стороны.

Коган и его шайка не хулиганы. Учатся весьма посредственно, учителям не дерзят, но педагогический состав их не любит за отстранённость и равнодушие. С одноклассниками они выстраивают отношения неоднозначно. С когановской шайкой дружат, их сторонятся, кто-то их побаивается и предпочитает не спорить, а кто-то, напротив, фанатеет. Я располагала слухами, что Коган страстно любит футбол, баскетбол и хоккей. Спорт объединяет мужское население школы испокон веков. Поэтому на этой почве у Когана и его ребят недостатка в общении нет. Но опять же — никаких близких контактов они не выстраивают. В отношениях с одноклассниками они придерживаются чёткой и только им понятной стратегии.

Пока они не внушают мне доверия, и я не горю желанием дружить с ними. С другой стороны, такая каста «элитных неприкасаемых» привлекает моё любопытство. И вот, перед географией, когда Коган, Джиллс и Локуст посмотрели на меня, не мигая, я гадала — для чего они это делают. И сама стала смотреть на них, переводя медленно взгляд с одного на другого. Мы недолго играли в гляделки. Они, не говоря ни слова и продолжая смотреть на меня, вышли из кабинета. Прикалываются, наверно.

На географии Уолтер сидел, как ни в чём не бывало, записывал конспект, заполнял контурную карту. Ни словом не обмолвился о том, почему отсутствовал весь второй урок. Я не стала его об этом спрашивать. Потом было две литературы, иностранный, культуроведение. И с непривычки я устала за день, голова была тяжёлой от переизбытка новой информации.

Перед тем как разойтись по домам, мы с Терри поболтали на школьном дворе. Я краем глаза увидела, как перед ступеньками главного хода остановились Мэрмот и Вайл, дождались, пока из дверей выйдет Коган в сопровождении Локуста и Джиллса. Потом они пошли на выход. И Коган снова посмотрел в нашу с Терри сторону. На меня. Он кинул запоминающий хитрый взгляд. Я ответила на этот взгляд своим, отстранённым и равнодушным — «не нужны мне ваши игры в гляделки, давайте канайте уроки делать!».

Глава 5. Сосед по парте продолжает давать шороху

К середине недели я поняла: Уолтер изменился за каникулы. Он стал замкнутым, настороженным, неразговорчивым. На мои попытки завязать непринуждённую беседу отвечал односложно, а то и вовсе отмалчивался. А на переменах куда-то пропадал. Никогда такого не было, чтобы Уолтер уходил на переменах! Обычно он сидел в кабинете, ел бутерброд, общался со мной на интеллектуальные темы или просматривал конспекты по предмету. А тут — стал отлучаться!

Мне б, любопытной вороне, проследить бы за ним, но Терри отвлекала повседневной болтовнёй. Плюс со мной сдружились Нинель и Элис. Похоже, в этом учебном году я стала пользоваться популярностью! Мне следовало сбавить обороты — наверняка я, сама не замечая, тоже изменилась за каникулы, и была тому причина, которую нужно держать в строжайшей тайне. Я ведь стала агентом Только Для Ваших Глаз!

На физре я пробежала лучше всех, больше всех смогла провисеть на брусьях, а в игре в баскетбол, к вселенскому потрясению злобствующих над Итчи-неумехой Котсом и Френди, забила шесть мячей! Эмиль, Нинель и Элис приглашали меня в кино. На истории, когда нас разделили на команды, меня выбрали капитаном в той команде, где собрались бесспорный лидер Заккари и силач по предметам и по физическому развитию Беар. Причём именно Беар предложил мою кандидатуру! А на литературе Клот Итчи была названа аж восемь раз при ответе на вопрос Серджион «С кем бы из вашего класса вы бы отправились на необитаемый остров?» Такая чрезмерная популярность напугала меня! К концу четверга меня осенило: за три дня я, следуя рекомендации Мунде жить жизнью класса, завоевала авторитет. Я изменила стратегию поведения и получила соответствующее отношение!

А вот Уолтер правда давал шороху. Что это с ним стало? Подростковый период так на него действует? Может, я его чем обидела? Но резкие перемены в его характере касались не только меня. С Терри он вёл себя так же. А однажды, когда придурошная Сорык стала высмеивать Уолтера, когда Шебри отошла, Уолтер встал, подошёл к ней и сказал тихим голосом, пристально глядя ей в лицо:

— Ужасом жилы заморожу, и сопли жевать будешь, вытри прыщавую рожу и по башке получишь!

Он проговорил это свиристящей скороговоркой. Сорык подавилась собственным глупым смешком, в полном ауте уставилась на Уолтера. Тот посмотрел на неё ещё, потом угрожающе замахнулся — глаза его метали молнии, Хелен зажмурилась. Уолтер не ударил, просто вернулся на своё место, сел, уставившись невидящим взглядом в учебник. Он тяжело дышал. Хелен притихла до конца дня, потом я видела, как она расплакалась, и Квэзи успокаивала её.

У меня челюсть отвисла. Потому что, учась на базе на семинарах по психологии запугивания и выведения из строя, я знала в теории, что только что проделал Уолтер. Он дезорганизовал психологически Хелен, показав власть над её неуравновешенной психикой, сказал очень страшную для подсознания формулу угрозы и вылил всю накопившуюся на Хелен за годы её приставаний и насмешек злость. Хелен оказалась сломлена и подавлена. В четверг она заболела и не пришла в школу.

Уолтер сразу после уроков пошёл в другую сторону от той, где он живёт. Я отметила это и стала быстро прощаться с Терри, соврав, что мне нужно срочно в магазин. На самом деле я увязалась за Уолтером.

Пока я обучалась на Базе Только Для Ваших Глаз, я практиковала слежку за человеком. Сейчас слежка усложнялась: Уолтер меня знает. Если он заметит преследование, мне нужно объяснить, почему я хожу за ним по пятам. Я подумывала обратить всё в шутку — будто иду в кружок после школы, который у меня как раз по четвергам.

Уолтер шёл в сторону улицы Эргос. Свернул в маленький переулок, где громоздились небольшие жилые дома — спальный район. Я отметила, что походка Уолтера тоже поменялась. Раньше он семенил по улице, смотря себе под нос. Сейчас он шёл уверенно, голова прямо, в одной руке нёс портфель, второй рукой уверенно размахивал вперёд-назад. Куда делся школьный тихоня? В который раз подтвердилась истина, о которой упоминала Мунда: мы все в разных ситуациях носим маски, играем каждый раз разные роли.

Прячась за толстым тополем, я наблюдала, как Прайс подошёл к двум стоящим около стены дома курящим парням и пожал им руки. Те молодые люди никак не могли быть интеллигентными посетителями библиотеки! Обоим лет семнадцать. Потрепанные спортивные костюмы, сигареты в зубах. Оба — бритые верзилы с наглыми рожами, какие ещё поискать! Поздоровавшись с Уолтером, один из них сплюнул. Второй засвистел проходящей мимо хрупкой девушке, что-то крикнул ей сальное, девушка испуганно ускорила шаг. Да это самая настоящая шпана, гопники! Что общего у них с Уолтером?! Настолько не вяжется облик худенького очкарика, лучше всех пишущего сочинения по литературе, с этими бандюганами!

У них состоялся короткий разговор, причём они на равных общались с Уолтером! Может, это его старые знакомые, родственники? Я тщетно пыталась услышать, о чём они говорят. И пожалела, что вышла без снаряжения — уж со спецтехникой с Базы я бы точно всё разузнала! Один что-то достал из кармана штанов и дал Уолтеру — на вид свёрток или коробку. Потом парни ушли, а Уолтер быстро спрятал вещь в ранец, явно нервничая. Он стал возвращаться. И должен был пройти мимо меня!

Меня спасло, что тополь рос на детской площадке, и в двух шагах от дерева был деревянный детский домик для игр. Я пулей шмыгнула туда. И отсиделась, пока Уолтер прошёл по тропинке.

Когда я вылезла из домика, хотелось проследить за ним ещё раз. Мне удалось «выпасти» его к улице Эргос, но потом мне помешали. Рассеянная пожилая женщина остановила меня и принялась расспрашивать, как пройти к метро. Пока я ей объясняла, Уолтер окончательно исчез из поля зрения.

Пятница традиционно считалась прогульным днём, поскольку два последних урока были, мягко говоря, халтурными. Это основы безопасности и ИЗО. Уолтер не присутствовал на двух последних уроках. А раньше он никогда не прогуливал без уважительных причин.

— Я не пойду на шестой урок, — сказал он нам с Терри, когда мы стали собираться после пятого.

— Почему? — удивилась Терри.

— У меня дела дома.

— Тебе нужно отпроситься у Шебри или у Серджион, — посоветовала Терри.

— Уже отпросился.

— Уолтер, Клотильда, у меня такая идея возникла — может, в выходные погулять в парк сходим? Обещают хорошую погоду! Как вы, не против? — внезапно предложила подруга.

Сентябрь, отличная погода, разумеется, хочется погулять! Я понимала Терри и поддержала её. В прошлые года мы с ней иногда на выходных гуляли по парку, и обе получали от этого удовольствие. Вот только Уолтер с нами ни разу так и не погулял. Так складывалось, что он по тем или иным причинам не мог.

— Я точно не против! — улыбнулась я.

— В субботу или в воскресенье? — оживился вдруг Уолтер.

— Можно завтра, часиков в двенадцать. Чтобы мы выспались, — улыбнулась Терри.

— Я тоже не против, — к великому моему тайному удивлению, согласился Уолтер.

Вот тебе на! Неделю с нами не разговаривает, а тут Терри предложила в парк сходить — согласился!

— Давайте встретимся около задней калитки школы в двенадцать!

— Замётано, — кивнул, улыбаясь, Уолтер.

«Замётано»?! Ну и сленг у него стал!

— Я пошёл! Увидимся завтра.

Мы помахали ему рукой.

Школьный мир и классная кутерьма заиграли новыми для меня красками. Уроки я делала быстро, потом до возвращения родителей с работы успевала сбегать на Базу. Где проводила потрясающие тренировки с Мундой. А однажды удалось состыковаться с Полом! Мы с Питом пришли на Базу, а Пол был там, и, пользуясь моментом, предложил потренировать несколько новых приёмов паркура. Мы отработали новые кувырки, а ещё Пол показал нам, как правильно взбегать на вертикальную стену. При желании можно научиться бегать и по потолку, шутил он.

Мунда была довольна, когда я поделилась с ней школьными приключениями и повышенным ко мне уважением одноклассников.

— То ли ещё будет, Клот! — подняла она вверх большой палец.

— Но я не собираюсь достигать столь неимоверных высот! — возражала я. — Я хочу оставаться такой же скромной тихой отличницей с первой парты.

— Ты вольна быть той, кем ты хочешь быть, — заметила Мунда. — Учись, развивайся, практикуй, тренируйся. Сейчас перед тобой открыт целый мир новых возможностей!

Целый мир новых возможностей открылся передо мной на следующий день. Погода стояла тёплая, но при этом ветреная, искристо светило солнышко на ясном лазурном небе. В такую погоду сами ноги просятся прогуляться! Ах, это весёлое школьное бабье лето!

Забежала Джейн, которая приехала к бабушке, и тоже предложил погулять. Я сказала подруге, что иду на встречу с одноклассниками, а после обеда я полностью в их с Питом распоряжении.

— Ты не спеши и не парься. Мы с Питом найдём чем себя занять — а уж за четыре дня до твоего дня рождения и подавно, — с хитрым видом намекнула Джейн.

Карамба! У меня и впрямь день рождения на носу! А я даже морально не готова! Обычно перед каждым днём рождения я чуть ли не за месяц продумываю, кого приглашу, что мы будем делать, во что играть. А тут я и забыла, что скоро грянет 14 лет с того дня, как меня акушеры извлекли из утробы матери. То, что на моём празднике будут Пит и Джейн — это даже не обсуждается! А вот кого бы ещё пригласить для разнообразия?

Ровно в полдень я подошла к условленному месту встречи. Уолтер уже поджидал нас с Терри. Издали я его не узнала: стоял, подбоченившись, а на глазах сверкали тёмные очки. На нём джинсы, яркая спортивная футболка и чёрная кожаная куртка. Пока я подходила, он пристально смотрел на меня.

— Привет, — улыбнулась я. — Терри ещё нет?

— Опаздывает. Прерогатива девушек, — улыбнулся Уолтер.

Я отметила, что разговаривать он стал как-то не обычно. Не так, как всегда. От него веет раскованностью и даже некоей развязностью, не свойственной для него. Скоро подошла Терри:

— Я задержалась, простите, ребята! Моя кошка расхулиганилась и разбросала корм по всей кухне, пришлось убираться.

— За кошку прощаем, — сказал Уолтер.

— Спасибо, — засмеялась скомкано Терри. — Ну что, как пойдём? Я хотела ещё за мороженным зайти.

Когда мы подошли к палатке с мороженным, Уолтер галантно запретил нам покупать и сам оплатил всё мороженое. Я заметила, что, когда он расплачивался, у него в кошельке много денег. С чего он вдруг разбогател?

Уверенной походкой он шёл, болтал с нами, даже голос его звучал громче и звонче, чем обычно. Интересно, замечает ли Терри перемены в нём? Она беззаботно общалась с Уолтером, я же сохраняла молчание, лишь изредка вступая в беседу.

Мы вошли в небольшой парк Эргас, который располагался недалеко от школы. В конце этого парка находится известный в наших краях кинотеатр «Лебедь». Вечерами там работает клуб-дискотека, куда ходит тусоваться добрая половина нашей школы.

Уолтер вёл нас по тенистым аллеям парка, шутил, смеялся. Они с Терри спорили об актёре, который безумно нравился Терри, а Уолтер его критиковал в пух и прах. Сосед по парте стал смелым и горячим спорщиком, хотя до этого мягко подстраивался под чужое мнение и боялся высказать своё, чтобы никого не обидеть. Пока Уолтер и Терри оживлённо беседовали, и мы приближались к игровой площадке. На одном из турников качался человек. Я поначалу не обратила на него внимания. Но тут Уолтер перестал говорить. Когда мы поравнялись с упражняющимся, Уолтер почтительно поздоровался:

— Здорово, Селигатор!

Спортсмен перестал качаться и спрыгнул на землю, потирая руки и хрустя костяшками огромных кулаков. Я отметила, что он настоящий верзила: выше двух метров, широкие плечи, маленькая квадратная голова и стоящие топориком волосы. В левом ухе блестела висячая серьга в виде черепа на цепи. Он обнажён по пояс, и с его бицепсов сочился свежий пот. В стороне на железяке висела его синяя спортивная куртка. Глаза у этого спортсмена широко расставлены, смотрят прямо и грозно из-под нависших густых бровей, нос приплюснут, а губы соединены в тонкую линию.

Он молча смотрел, медленно, словно сканируя, сначала на меня, потом на Терри. Что-то проскользнуло в его взгляде — насмешка, что ли. Это не тупой детина из серии «сила есть — ума не надо». А тип хитрый и в своём роде опасный. Пока он нас разглядывал, Уолтер не смел сдвинуться с места и пойти дальше. Я догадалась, что этот качок явно имеет над Уолтером власть. И тут он сказал низким прокуренным голосом с хрипотцой:

— Здорово, Малёк.

Селигатор характерно облизал верхнюю губу и закусил её. Что бы значил такой жест? Дескать, давай проходи по своим делам, сегодня я тебя трогать не буду?! Уолтер шепнул нам:

— Пошли, — и повёл нас дальше.

Когда мы отошли, Терри выглядела озадаченной, и оглянулась. Я тоже. Качок стоял и смотрел нам вслед, а поймав наши взгляды, подмигнул левым глазом и улыбнулся правой половиной губ.

— Это кто? — спросила любопытная Терри.

— Знакомый, — логично ответил Уолтер. И тут же стал возвращать разговор на прежнее русло.

Больше Уолтер про него ничего не говорил. Мне показалось, что он потом делал всё, чтобы мы забыли эту встречу. Он бесконечно болтал, так, что даже общительная Терри не могла вставить слово. Я вспомнила, что, когда мы подходили к тем турникам, Уолтер весь сжался. И стоял перед этим Селигатором будто был ему многим обязан. Что же это за Селигатор? На вид ему лет 25. Интересно он Уолтера назвал — «Малёк». Мальки, вообще-то, это детёныши аквариумных рыбок. И не только рыбок — так, детёныши.

Мы прогулялись по парку и вновь вернулись к школьной калитке, чтобы разойтись по домам. Меня посетила дерзкая идея:

— Ребят, знаете что… Хочу вас пригласить ко мне на день рожденья в среду! Сразу после школы можем отправиться ко мне.

— Ух ты! Как здорово! — обрадовалась Терри. — Спасибо тебе, Клотильда, я обязательно приду!

— В среду, говоришь? — Уолтер стал что-то смекать. — Наверное, я тоже смогу. Спасибо за приглашение.

Я возликовала — он согласился! Может, раскроется, и мне удастся узнать о нём побольше? Того и гляди, доверится в неформальной обстановке, и с Селигатором познакомит!

Глава 6. Чем полезна шайка Когана

Перед первым уроком Эмиль, сдружившийся в начале этого года с Нинель и Элис, подозвал:

— Клотильда, подойди к нам!

Я подошла. Вмиг почувствовала себя в своей компашке. Никогда не подозревала раньше, что вот так вот запросто буду вовлечена в типичную школьную компашку.

— Зря не ходила с нами в кино. Много пропустила! Отличный фильм, обязательно сходи на него, когда представится такая возможность! — заметила Нинель.

— Про что фильм-то хоть?

— Про маньяка! Жил-был тихий очкарик, а в свободное от учёбы время людей убивал! — с воодушевлением принялась рассказывать Элис.

В классе, как и всегда, шум-гам. Я настолько увлеклась болтовнёй с ребятами, что пропустила приход Прайса. Снова углублён в себя, перебирает тетрадки. Что ж он так в школе притворяется, примерного ботаника из себя строит, а на деле водится со всякими качками? С юмором я подумала, что содержание фильма, о котором мне только что рассказали, как нельзя более актуально! Тихий очкарик, людей убивал. Я усмехнулась, глядя на Уолтера. Вот он, тихий очкарик!

— Дай списать пятнадцатую задачу, пожалуйста! — попросил тихий очкарик.

В класс вошла Шебри. Класс привычно встал, приветствуя учительницу. Алгебра началась с проверки домашки. Шебри выборочно брала тетрадки у класса и проверяла, разбирая ошибки. У кого домашки не было, лепила в журнал двойки. Сегодня Шебри взяла домашки у Эмиля, Нинель, Роксаны, Котса и Френди. Уолтера пронесло. Интересно, а чем он на самом деле дома занимался, раз домашнее задание не сделал?

Задачи по физике тоже оказались у него не решены. Он объяснил изумлённой физичке, что не понял материал. Она принялась заново объяснять, потому что с физикой не справилось полкласса. На физике я чуть не начала зевать. Отметила, что Хелен ещё болеет. Во время её отсутствия Таис Квэзи смиренно пыталась снова подружиться с Терри. Терри не возражала и на физике даже села с Таис.

Потом была большая перемена. Пока Терри общается с Таис и у них временное перемирие на время отсутствия Сорык, я решаю проследить за Уолтером. Он пошёл в буфет. Там он сел за дальний столик с соком и бутербродом. Вроде, ничего подозрительного. Я решила оставить его и отправилась на географию. Выходя из столовой, столкнулась нос к носу с Солом Мэрмотом. Проныра Мэрмот одарил меня насмешливым и чуток заинтересованным взглядом.

— Где ты запропастилась? Мы тебя повсюду ищем! Пойдём быстро в карты сыграем, Эмиль притащил! — Элис, выскочившая из ниоткуда, подхватила меня за руку.

К концу дня я потеряла почти интерес к Уолтеру и сдружилась с Гамонс, Макферсон и Ровсом. Наша компашка грозила образовать прочный альянс. После последнего урока из школы на шумный двор выходили мы вчетвером: я, Элис, Нинель и Эмиль.

— Может, в мафию поиграем? — предложила Нинель.

— Ох, я бы с удовольствием, только надо домой, уроки делать, вечером у меня замышлены дела всякие, — стала отнекиваться я.

— Но я ж говорю — совсем чуть-чуть! — стояла на своём Нинель и принялась манипулировать: — У всех дела, всем уроки делать надо!

— Для игры в мафию нужно побольше народу! Клотильда, ты можешь Уолтера, Терри и Таис уговорить?

Чтобы уговорить их, а тем более ненавистную противную Таис, не могло быть и речи! Я твёрдо возразила:

— Не сегодня. Если б я действительно могла, я бы не отказывалась.

— Ну ладно, в другой раз, — быстро пошла на уступки Нинель.

Пока мы переговаривались и спорили, стоит ли потратить ещё полчаса карточную игру, я посмотрела на двери школы и увидела, как они резко распахнулись. Пятёрка Когана вышла оттуда, но вид у них у всех был взъерошенным, агрессивным.

— О-па, как-никак на разборку идут, — тихо заметил Эмиль. — Кого на этот раз-то им заказали?

— Заказали?! — удивлённо подняла я бровь.

— Сами по себе они бычиться не будут — только за услугу! — наставительно сказал Эмиль.

— Хочешь сказать, что Коган и его друзья бьют кого надо, если им закажут? Но кто заказчик? — изрядно заинтригованная, стала выспрашивать я.

— По-разному бывает. Кто угодно может стать заказчиком. Полшколы знает, что банда Когана за деньги, товар или добрую услугу сделает всё, что их попросишь!

Я смотрела, как шедшие впереди Джиллс и Вайл со свирепым видом почти расталкивали толпу пятиклашек, сгрудившихся перед входом и мешающих им пройти, и устремлялись к спортивной площадке.

— Что, серьёзно?! — уставилась я на Эмиля.

— Тут всё очень просто. Нужно тебе кому-то по морде дать — приходишь к Когану и говоришь — так-то и так-то, вот этого товарища нужно отмутузить. Они это и делают. — Внезапно Эмиль подозрительно сник и заговорил резко: — Ну, это мужские дела, девушкам я обычно такие вещи не рассказываю. Но тебе можно, чтоб ты знала, и имей в виду, что дальше тебя это пойти не должно.

Тут же к нам подскочили Элис и Нинель, которые только что отходили от нас пошептаться в сторонку на свои личные темы.

— Ну что, идём, Эм? — они собрались забрать Эмиля.

— Да-да, идём, — кивнул тот. — Клотильда, до завтра!

Я двинула в ту сторону, куда ушёл Коган. Может, Эмиль сболтнул мне какую-то сплетню? Про то, что Коган и его приятели выполняют услуги такого плана, как подраться с кем-то? Я остановилась, не доходя до площадки. Там сгрудилось в круг несколько ребят из групп «Б» и «В», еще ребята из других классов. По-видимому, там кто-то выяснял отношения.

Школа — это две касты: педсовет и ученики. И каста учеников делится на ряд подкаст внутри себя, связанных сложной системой правил, ценностей, отношений. Есть элита, «крутые». Есть «курильщики», которые бегают на переменах курить за небольшое строение около забора. Есть «изгои» наподобие Гоинга. В тот день я обнаружила, что у нас в школе есть ещё одна, пока не раскрытая мною каста, о которой знают не все, но знает, к примеру, Эмиль Ровс. Эта тайная каста носит название Подполки.

Я заметила, что Пит выбегал из дому, спеша. На нём спортивный костюм и его бессменная кепка.

— Ты чего такой запыхавшийся?

— Я только что после футбола! Пошли с ребятами после уроков погонять мяч, и понеслось. Называется — «на полчасика»! — усмехнулся друг. — Уроки буду ночью делать. Да ещё и завтра контрольная по физике. Но я не ботан какой-нибудь, чтоб из-за контрольной пропускать стрельбу!

— Смотри, чтоб тебя не отчислили за неуспеваемость, — утрированно пошутила я.

— Не нагнетай из мухи слона! Спорт — это настоящая жизнь. Ты прикинь — те два новичка, которые в шахматы играют, ещё и неплохие вратари, — с азартом рассказывал Пит, пока мы шли до 18-го дома. — Они почти ни одного мяча не пропустили! У них сегодня случился звёздный триумф — я уверен, завтра их выдвинут на кандидатуру неформальных лидеров класса. Подумаешь — плохо подготовлюсь к контрольной! Зато я сегодня буду стрелять из дробовика!

Пит на самом пике торжества и отличного настроения. Из него так и искрится бодрость. Тут словно чёртик дёрнул меня за язык поинтересоваться:

— Вы в футбол где играете? На школьной площадке что ль?

— Нет, мы ходим на юношеский стадион, который через несколько домов от моей школы, в сторону Фэрис-квартала. Там много кто собирается, даже из твоей школы кое-кто есть!

— Из моей школы? И кто же? — удивилась я.

Мы подошли к калитке Базы, Пит нажал в звонок, дверь отворилась.

— Ну, я не многих знаю на самом деле, может, тебе имена ни о чём не скажут. Ну, Тим Коган, например.

— Тим Коган?! — так и подскочила я.

— Ты его знаешь тоже? Вот, мир тесен! — философски подметил Пит.

— Я его не знаю как раз. Только шапочно. Он учится в параллельном классе.

— Ну понятно. Ну, мы с ним общаемся иногда, когда встречаемся на стадионе. А это происходит на самом деле не особо часто.

— Расскажи-ка о нём.

— Нормальный абсолютно парень. Хорошо голы забивает. Вообще игрок хороший, в футбол по собственному признанию играет с коляски.

— Меня не особо интересует про футбол. О чём вы с ним обычно кроме футбола общаетесь и что он за тип? — я остановила Пита, придержав его за рукав.

Пит задумчиво посмотрел в небо:

— Я говорю — очень толковый, в адеквате. Спокойный, сдержанный. За себя постоять грамотно умеет. За словом и кулаком в карман не полезет. Иногда с друзьями приходит, тоже из твоей школы, с четырьмя парнями. Тоже мировые ребята. У одного из них отцовская дача там рядом, туда они ходят тусоваться. Мы в неплохих отношениях, — заметил весомо Пит. — Мяч в основном Коган гоняет, а его друзья болеют, смотрят. Летом я их там на скейте видел, катались. Общаемся мы как раз о футболе. О том, кто какой гол забил. Никто из них не курит — это я точно знаю. Из них больше всех говорит Коган, остальные четверо молчат. Не встревают, не перебивают. Наверно, у них так принято, в каждой компашке свои заморочки.

Теперь Коган и его шайка заинтересовали меня не меньше, чем Уолтер. Питу я доверяла безоговорочно и серьёзно отнеслась к его характеристикам. После того, что Пит сказал о Когане — а сказал он исключительно о положительных сторонах, моё мнение о соученике из параллельного класса поменялось.

— Какое впечатление они производят? Агрессивные и готовые набить морду по первому побуждению? — спросила я.

— Нет, что ты! — затянул Пит, махнув рукой. — Скорее, наоборот. Они все впятером чем-то сыщиков напоминают. Или даже секретных агентов. Коган — отдельная тема. С ним интересно дружить. Если надо, я тебя с ним сведу!

— Пит, спасибо тебе за информацию. Ты даже не подозреваешь, насколько она мне была важна! — я крепко пожала руку изумлённому другу. — Сводить не нужно. Я сведусь с ним сама.

— Пожалуйста, всегда рад помочь, коллега, — улыбнулся в ответ Пит. — Если что, о том, что я знаю тебя, они не знают. Мы не обсуждаем наших знакомых на стадионе.

— Тем лучше, — ответила я.

— Ну-с, когда будешь с ним общаться, передай ему от меня привет!

Занятие на Базе прошло великолепно. Мы подрались с Мундой, она пообещала, что в следующий раз, когда я приду, принесёт муляж ножа и покажет приёмы самообороны против человека с ножом. Когда я ложилась спать дома, я с нетерпением думала о школе, о том, что завтра туда пойду, и что там безумно интересно.

Когда вторым уроком была химия, и учительница рассказывала о разнице между кислотами и щелочами, я украдкой разглядывала Уолтера. Как он аккуратным почерком увлечённо пишет конспект, рисует молекулы из состава азотной кислоты разноцветными гелевыми ручками, закладывает в учебнике нужный параграф. Словно фанатеет от процесса усвоения материала!

Чем живёт Уолтер, чем дышит? Где живёт? Что у него за семья, каков он, когда приходит домой и скидывает ранец с плеч? Куда он ходит, чем занимается, что ему нравится? Кто его друзья, о чём с ними говорит? Где гуляет? Какие книжки любит читать? Предстояло выяснить много вопросов.

Но ещё лучше всё-таки запомнить, что получается при соединении серной и азотной кислоты. А получается вещество, способное растворить всё что угодно, даже золото!

— Таким образом преступники избавлялись от трупа. Клали тело в свинцовую ванну, заливали этим Царским Раствором; через некоторое время тело разъедалось полностью, не оставалось даже праха, — рассказывала учительница.

Иногда мне казалось, что госпожа Ракнеппус преподаёт у нас не химию, а алхимию. Сама она пожилая, с длинными седыми волосами, которые носила распущенными, аристократическими чертами лица и ходит всегда в чёрном дамском брючном костюме.

Последняя перемена перед уроком истории внесла новую пищу для размышлений. Мы все стоим перед закрытой дверью класса — учительница выгнала нас, чтобы нас не продуло при проветривании. Коридоры в школе довольно узкие, плохо освещённые, с рядами дверей по обе стороны, выводят к двум лестничным площадкам. Пол — из старого отбитого тысячами ног паркета. Тут вечно толпа и шум на переменах, происходят хулиганские потасовки и небольшие незлобные драчки. Ну, подрались два пятиклассника из-за того, что шоколадку не поделили.

Озорной шестиклассник встал в дверях на лестничную площадку и бросал в каждого тянучку — кусок эластичной резины, которому можно придавать любую форму. Тянучка, попадая на волосы, липла, а отдиралась больно. Девчонки визжали, хулиган смеялся. Мальчишки пытались дать ему подзатыльник, он резво убегал, прячась за спинами стоящих и бурно болтающих девятиклассников, то есть за спины парней нашего класса.

Рядом со мной стоял Алекс Блэк. Он явно не в духе. Наверное, что-то у него случилось. Раньше мне было до лампочки, что там и кто там как себя чувствует. Но сегодня я с не присущим для себя интересом заострила внимание, что Блэк, всегда неунывающий, стал раздражительным. Увидев, что я его разглядываю, Блэк отвернулся и отошёл. И вообще ни с кем не общался — к нему, было, Сайд подошёл, начал говорить о футболе, но Блэк его отшил.

Хулиган, бросающий тянучку, взвизгнул и дал дёру. Я не поняла, в чём дело — ведь звонка ещё не было! Но увидела, как с лестничной площадки на него надвигался громила Джиллс. А за ним и Локуст в кильватере пристроился, как всегда галантный, одетый с иголочки. Пара настолько колоритна, что дополняла друг друга как вылизанный бизнесмен и его мощный телохранитель.

Они поздоровались с Блэком за руку, отошли к стенке, и встали спинами ко мне. В узком пространстве мне некуда было отойти, и я осталась стоять на месте. Услышала голос Джиллса из-за его мощной спины, которая маячила передо мной, Джиллс обращался, по-видимому, к Блэку:

— Не парься, уладим. Поговори с Коганом.

— Не буду я говорить с Коганом! — нервно и раздражённо ответил Блэк.

— Это просто наш тебе совет, — с расстановкой убеждал Джиллс. — Я тебе говорю: если хочешь разобраться, без лишнего базара, Коган тебя выслушает!

— Подожди, Джиллс, — остановил его Локуст. И обратился к взъершившемуся Блэку: — Алекс, послушай. Тебе для информации даю координаты, они рано или поздно понадобятся: Коган принимает клиентуру по понедельникам, средам и пятницам, он с четырёх до семи находится в Поместье на Фэрис.

— Ладно, всё! Отстаньте, спасибо, я подумаю. — Такие вещи нужно обсуждать лично, а не при народе! — Блэк скосил на меня глаза.

В этот момент я делала вид, что полностью погружена в учебник. Джиллс тут же пренебрежительно заметил:

— Да какой тут народ, ну ты и загнул! Не народ, так, стадо…

— Жабры, потише сам выражайся! — проскрежетал сквозь зубы Локуст.

— Погоняло моё не употребляй тут, в натуре, усёк? — Джиллс-Жабры не на шутку злобно посмотрел на забывшегося товарища.

Тут прозвенел звонок, откуда-то образовалась наша историчка и открыла кабинет. Поток толпы-стада 9 класса группы «А» хлынул туда как рыбы на нерест. А Локуст и Джиллс растворились. Я, прищурившись, посмотрела им вслед. В голове у меня уложилась информация, которая рано или поздно мне понадобится — время и место, где Коган принимает клиентуру. Что за клиентуру он принимает? Сходить что ли к нему, передать привет от Пита?