Школа проклятых

Глава 1. Конец учебного года

Великолепный садово-парковый ансамбль раскинулся на огромной пришкольной территории. Повсеместно на лужайках, аллеях и в закрытых зелёными изгородями палисадниках, расположились восхитительные и строгие изваяния выполненые, в основном, из белого камня. Над аккуратно подстриженными кустами и в открытых зонах, повсюду возвышались белоснежные скульптуры: детские и спортивные площадки украшали скульптуры играющих, танцующих и читающих школьников; на аллеях аккуратными рядами выстроились бюсты деятелей науки, спорта и культуры. Красивые сюжетные скульптуры, несущие исторические смыслы и фантастические идеи, идеально вписывались в дизайн сада, предлагая собой ненавязчивые размышления во время отдыха.

На множествах дорожек и аллеях, красовались скамейки и лавочки, выполненные в изящных и необычных классических дизайнах. Учителя и ученики любили отдыхать на них в хорошую погоду, любуясь красивым ландшафтом.

На территории располагалось множество школьных корпусов и общежитий, для обучающихся и проживающих здесь ребят. Здания в основном имели по два этажа, рядом с каждым из этих строений находились небольшие детские и спортивные площадки, обустроенные для ребят в соответствии с их возрастом. На общей территории младшие дети жили и учились в своих корпусах, старшие - в своих.

Отделённые друг от друга изящными, аккуратно подстриженными зелёными изгородями разной высоты, площадки аккуратно смотрелись среди школьных построек. Вообще по всему парку находилось множество небольших прямоугольных участков, огороженных зелёными изгородями, внутри которых скрывались зоны для активного или спокойного отдыха.

В последний солнечный майский день солнце мягко пригревало, разливая на всю округу потоки яркого света. Обычно в это время сад был полон школьниками, которые резвились и бегали между статуй, играя в догонялки, но сегодня, в последний учебный день, детей не было видно, они готовились к отъезду на летние каникулы. Зато, по школьной территории прогуливалось множество взрослых, приехавших за своими отпрысками. Они неспешно гуляли вдоль аллей, любуясь садом. В тихих разговорах слышались обсуждения запечатлённых в камне людей и посыл скульптурных композиций.

На небольшой детской площадке, спрятанной от чужих глаз за невысокими кустами, на фигурной скамеечке, высеченной из белого мрамора, в лёгкой тени дерева, расположилась полноватая дама лет шестидесяти, моложавая, с пучком седоватых волос на голове, одетая в красный клетчатый костюм. Евгения Олеговна, являясь учителем русского языка, спрятавшись в обычно безлюдном месте, таким образом избегала встреч с родителями. Она не желала быть втянутой в беседу об успеваемости детей. Когда несколько лет назад, она была поэнергичнее, то с удовольствием общалась с родителями, но сейчас её силы были на исходе и те ей необходимо было экономить.

Около ног женщины крутились и толкались голуби, которым она бросала хлебные крошки. Во время падения крох птицы чуть взлетали, но тут же опускались обратно на землю, не собираясь покидать место кормления.

Из-за кустов, через площадку, доносились тихие звуки детских голосов. Это вышли поиграть те ребята, которые уже подготовились к отъезду.

Солнечные лучи пробивались сквозь листву, создавая причудливые узоры на земле. Пригревшись под ними, женщина прикрыла глаза в размышлениях, наслаждаясь тёплой погодой и спокойствием момента.

Нет, она не может отпустить эту жизнь. Слишком далеко она зашла. Теперь ей остаётся только цепляться за неё. Вечно. И она выиграет эту битву, как всегда. У неё нет права на ошибку.

Учительница задремала под тихий шум крыльев и приглушённое воркование птиц, и совсем бы уснула, но тут послышались со всех сторон шумные голоса школьников, выбежавших из разных корпусов школы и спешивших к своим родителям. Школьная территория наполнилась радостными возгласами, родители и дети обнимались после долгой разлуки.

Лицо женщины омрачилось. Надо было покидать эту площадку и искать более уединённое место.

Пожилая дама опустила руку в пакет и снова бросила хлебные крошки голубям. Голуби бросились к еде, расталкивая друг друга и курлыча.

На выходе с площадки, на пьедестале, находилась белокаменная невысокая скульптура сидящей девочки в лёгком платьице, с аккуратно убранными в косу волосами, увлечённо читающей книгу. Девочка сидела на невысоком, изящном постаменте, с которого свесила ноги, спина её была чуть согнута, голова наклонена к книге, лежащей на коленях. Левой рукой девочка придерживала книгу, пальцы другой взялись за край страницы, готовые вот‑вот перевернуть её. На книге сидела живая, крупная ворона, зорко следившая за тем, что происходит вокруг.

Очередная порция хлебных крошек была брошена и голуби ещё живее засуетились вокруг ног пожилой женщины. Время от времени в их позах проскальзывала какая-то неестественность - слишком человечные движения были у этих птиц, и только пожилая учительница знала почему.

В какой-то момент один голубь поднял крыло и свернул из перьев подобие кулака, которым погрозил голубю напротив.

— Эй, ты, сизый! — курлыкнул он. – Не толкайся!

— Я здесь, вообще то тоже работаю! – замахал крыльями на обидчика второй.

— Хорэ! – каркнула громко на них ворона, слетая на землю и голуби попритихли, чрезмерная суета мгновенно спала, птицы стали вести себя спокойнее.

Поведение и разговор птиц веселили женщину. Она прекрасно их понимала, ведь голуби только для этого мира выглядели совсем как настоящие, она же видела истинную двойственность их натуры. Эти пернатые на самом деле являлись адскими существами, то ли бесенятами, то ли чертенятами. Повинуясь своей грешной натуре, они то и дело переругивались и зло подшучивали друг над другом. Их колкие фразочки и замечания забавляли учительницу и она не могла сдержать злорадной улыбки.

В небе появился ещё один голубь, настоящий. Увидев с высоты суетящихся внизу собратьев, он моментально сообразил, что здесь можно чем-нибудь поживиться. Спустившись вниз, он вскоре влился в общую птичью суету, и принялся торопливо подбирать крошки.

Женщина хищно улыбнулась, обнажая белые, ровные зубы. Черты лица её будто заострились, придавая ей чуть зловещий вид. Её очки, за которыми прятались ясные, серые глаза с узкими зрачками, сверкнули зелёным бликом.

Отведав угощение, прибывший голубь только успел поднять голову, чтобы инстинктивно осмотреться, и в ту же секунду превратился в белокаменную фигурку. Все остальные голуби приняли свой настоящий бесовский облик. Став невидимыми для посторонних глаз, они остались ростом не больше голубя, но превратились в лохматых, чёрных, человекоподобных существ, с рогами, копытами, и противными мордами.

Евгения Олеговна глубоко вздохнула, собираясь с остатками сил и, тяжело, с трудом, поднялась со скамейки. Кряхтя наклонилась она и подняла фигурку голубя. Старческой, тяжёлой походкой она дошла до скульптуры читающей девочки и приставила птицу к ней на постамент. Двое бесенят молниеносно оказались рядом с фигуркой и, поддерживая каменную птицу, крутили её, измеяя её положение, выжидая одобрительного кивка учительницы. Отойдя от постамента и немного полюбовавшись полученным результатом, дама вернулась к нему и переставила птицу на другую сторону от каменной девочки и снова отошла посмотреть на результат. Бесенята опять принялись менять положение фигурки, поглядывая на женщину, выжидая её решения.

— Здесь! – наконец утвердительно сказала та, выбрав птице место, и тут же под лапками каменного голубя образовалась небольшая лужица серой массы, в которую бесенята слегка вдавили птицу. Масса исчезла так же, как и появилась, поверхность пьедестала снова стала прежний: гладкой и белой, а голубь стал частью скульптурной композиции, словно всегда был здесь.

Женщина, немного постояв, полюбовалась получившейся работой, а затем подошла к статуе девочки близко-близко и, немного наклонившись к ней, глубоко вдохнула воздух. Вся статуя засветилась лёгким зеленоватым свечением, которое туманной дымкой, плавно переместившись по воздуху, вошло в тело женщины через её вдох. Это свечение являлось жизненной энергией, которую ведьма заточила сюда, чтобы время от времени набираться от неё сил. Напитавшись, ведьма отошла от статуи и та вернула себе свой прежний белый цвет. Старая учительница немного преобразилась и оживилась, глаза её заблестели, морщин на лице стало заметно меньше. Дама мгновенно почувствовала себя лучше, настроение её приподнялось, на лице заиграла улыбка.

Она вышла с детской площадки, и уже не тяжёлым, а бодрым шагом пошла по посыпанной гравием широкой дорожке. Энергия, которую она вздохнула, придала ей жизненных сил, и сейчас распределяясь по её телу, приводила в порядок работу органов и мышц, и каждый шаг давался женщине всё легче.

Весело чирикали в кустах воробьи, в воздухе раздавались звонкие голоса детей. Во время перемен по этой дорожке часто сновали ученики, но сейчас здесь было безлюдно, все покинули свои корпуса и отправились с родителями в концертный зал главного здания.

Она же сейчас направлялась в ту часть сада, в которую вообще редко кто захаживал. Евгения Олеговна свернула на коротенькую аллейку, по обе стороны которой, рядом с молодыми деревьями, располагались в уменьшенном росте на небольших пьедесталах, белые памятники выдающимся ученикам школы, к сожалению, без вести пропавшим. И только она одна знала куда.

Ведьма, постоянно оборачиваясь, чтобы убедиться, что её никто не видит, поочерёдно подходила к статуям ребят, вдыхая в себя из каждого энергию, заключённую в них. Она проделывала это так же, как делала совсем недавно на площадке со статуей читающей девочки. Таким образом, в этом укромном уголке сада, где не было свидетелей её сокровенного ритуала, ведьма добирала себе силы для жизни, которых ей не хватало, ведь она давно пережила своё время.

Каждые пятьдесят лет, в ночь гигантской луны, выбрав себе подходящую жертву, она воровала у неё энергию для продления своей жизни, которую прятала в статуях, и в дальнейшем пользовалась ей дозированно, на протяжении многих лет. Это были лучшие сорок лет жизни человека, после которых наступало естественное время упадка сил, когда энергия ещё остаётся, но она уже не бьёт потоком и жизнь переставала доставлять ведьме радость. В это время ей требовалась новая жертва полная сил. Это же происходило с ней и сейчас - энергию предыдущей жертвы она практически истратила, её стало мало. Ведьма чувствовала, как силы у неё заканчиваются, поэтому давно экономила их, просто для того, чтобы жить и передвигаться. Она не выходила лишний раз на прогулки, не вела ни с кем бесед, в общем, старалась избегать любой лишней и неразумной траты сил. Ей нужно было не только дожить до гигантской луны - времени, когда она сможет получить новую жертву, но ещё и выиграть право на обладание этой жертвой. Поэтому ей приходилось беречь силы ещё и для предстоящей битвы.

Сейчас она была стара и чувствовала усталость, и ей до чёртиков надоела такая жизнь. Она устала влачить существование, ей уже поскорее хотелось ощутить желание движения, жажду творить и действовать, хотелось почувствовать себя живой. Чтобы жить полноценно, ей нужно сбросить несколько десятков лет, а для этого ей нужно больше энергии. И она знала, где её раздобыть. Она нашла себе жертву, у которой отберёт её жизненные силы на ближайшие лет сорок. Ей приглянулась одна умненькая, хорошенькая, интересная девочка, которая перевелась в эту школу в начале года. Обычно ведьма за несколько лет начинала присматривать себе будущую жертву. Работая учителем русского языка в престижной школе, где обучали только одарённых детей, лучших из лучших, собранных со всей России, у неё обычно не возникало проблем с выбором жертвы, но в этот раз, сколько ни присматривалась она к ученикам, наблюдая за ними год за годом, но так никого себе и не выбрала. Евгения Олеговна видела как в этих гениальных личностях таились мощные потоки удивительной работоспособности, но они имели слабонаправленную силу, которая ей не подходила. И тут повезло - в начале учебного года к ним переводят чудесную, воспитанную девочку Алину.

"Слава Аду!" – произнесла ведьма, как только её увидела, ясно осознавая, что именно она станет её жертвой.

Ох и долго же она ждала эту девочку! Даже начала переживать, что ей придётся использовать кого-то менее подходящего. Ведьма привыкла уже к самой лучшей энергетике, веками подпитывая свои силы в этой школе и она не желала уже брать в жертву кого-то неподходящего.

Каждый раз после свершения ритуала ведьме приходилось увольняться из школы, а после опять устраиваться, но уже под другим именем, благо деньги каждый раз решали проблему её имени и образования, необходимых для работы в этой школе. И деньги, и люди, готовые сменить её данные, всегда находились легко и просто. Один раз подходящей вакансии в школе не нашлось и ей пришлось даже работать уборщицей, но ей и не важен был престиж профессии, ей важно было находиться именно здесь, среди гениальных детей, обладающих потрясающими, энергетическими потоками. После энергии, полученной от гениев, ей уже были не интересны обыкновенные люди.

Когда-то ей приходилось переезжать из страны в страну, из города в село, в поисках людей, обладающих необходимой ей жизненной силой. Когда началась инквизиция и запахло жареным, избегая угрозы быть сожжённой на костре, она отправилась подальше от европейских стран, в которых вовсю разгулялись демонические силы, не признающие ни своих, ни чужих. В поисках более спокойного места для жизни, она оказалась в Российской империи, и вскоре поняла, что необязательно охотиться на взрослых, ведь дети - носители самой долгой нерастраченной жизни. Взрослого с хорошей энергетикой нужно выслеживать, ведь он может работать абсолютно кем угодно и в любом месте, а детей не нужно высматривать по дворам, их сгоняют в одно место для обучения, и сразу видно кто из них сообразительный и подходящий, а кто нет. Так, устроившись однажды учителем, она сменила несколько школ, пока однажды не оказалась в этой.

Когда ведьма пришла работать с гениальными детьми впервые, образовательное учреждение ещё только завоёвывало свой статус, но уже дорожило своей репутацией, поэтому на обучение не принимались дети не набравшие определённый балл и не прошедшие тест, какие бы деньги не обещали их родители. Со временем, показывая потрясающие результаты, школа получала расширение своей территории, перестраивалась и достраивалась для талантливых и даровитых детей, которых в стране оказалось не мало. Теперь ведьме не нужно было годами выискивать будущую жертву по всей стране, лучшие из лучших собирались здесь, в одном месте, ей оставалось только выбирать среди них.

Правда, в последние годы даже лидеры подрастали какими-то слабенькими, несмотря на то, что им хватало ума быстро изучать науки. Не было в этих детях хватки к жизни и целеустремлёлнности, и ей было трудно среди последних поколений выбрать того, чью энергию она хотела бы заполучить на ближайшие сорок лет своей жизни.

Евгения Олеговна внимательно следила за учениками, изучая поведение, сильные и слабые стороны каждого, тщательно выбирая для себя энергию, которой собирается завладеть. Кто-то был слишком неосторожен, кто-то, даже на далёком расстоянии, окружён чрезмерным вниманием родителей, кто-то обладал мощной внутренней силой, но, увы, не имеющей никакого направления, кто-то вечно конфликтовал с окружающими. Каждый из них мог стать источником силы, но ведьма искала кого-то особенного, того, чья энергия будет бить ключом долго, и не иссякнет в неизбежных жизненных трудностях. Ей нужен был ребёнок, которому не нужно часто подсказывать, которого нужно только направлять, который быстро соображает и всё схватывает, терпеливый и трудолюбивый.

И жертва была выбрана – пока ещё слабенькая девочка, зато её энергия не только сильная, но и доступная. Пусть есть и посильнее её ребята, но что толку в их силе, если у них нет стержня эту силу усмирить и настроить, и главное, девочку не очень опекали родители, значит тревоги и волнения ребёнка останутся без внимания. Так она выбрала ученицу с твёрдой волей и сильным характером, которая не сильно выделялась в классе.

«Она подойдёт.» – решила ведьма, уже представляя, как энергия девочки станет её.

С каждым днём ведьма всё ближе подбиралась к девочке, отслеживая расписание её уроков, выжидала её в коридорах школы на переменах, получая удовольствие от её привычек и маленького круга общения. Евгения Олеговна дрожала от нетерпения и предвкушения заполучить эту жизнь. Как ребёнок, который в сотый раз приходит посмотреть на заинтересовавшую его игрушку на витрине магазина, так же и она интересовалась выбранной ученицей, выискивая встречи с ней. Ведьма впала в мечтательность, в её голове уже зрел план её новой будущей жизни со свежими силами. И Сегодняшней ночью, во время гигантской луны, ей предстояла битва, за счёт которой она собиралась получить новую жизнь на долгие годы.

Лишь заключённые в портретах и молчаливых статуях, души её предыдущих жертв, оставшиеся без вести пропавшими, были свидетелями её истинного замысла. Но они не могли остановить ведьму, жаждущую новых сил.

Напитавшись энергией из статуй без вести попавших учеников и приободрившись, чувствуя себя гораздо лучше, ведьма вышла из аллеи. Настала пора идти на концерт и последний урок. Чувствуя себя в хорошем расположении духа, напевая весёлую мелодию под нос, она направилась по одной из парковых дорожек в сторону четырёхэтажной школы из красного кирпича, которую украшал сверкающий на солнце зеркальный купол.

Евгения Олеговна уже предвкушала, как вскоре после ритуала, перестанут ныть ноги, отступят возрастные болезни, тело наполнится силами, появятся настроение и интерес к жизни, и она снова будет чувствовать себя молодой.

Ей нравился этот период обновления, который на многие годы давал силы и хорошее настроение. Получив свежие годы жизни, у неё менялось отношение к ученикам, они уже не раздражали её, она не жалея вкладывала в них силы, радуясь их и своим результатам, и они начинали любить её. Чудесное время. И оно наступит сегодня. Женщина улыбнулась этой мысли.

Вдалеке, между стволов соснового леса, за чугунной решёткой с изящным строгим орнаментом, виднелись прибывающие автомобили и автобусы, привёзшие родителей и школьников, приглашённых из соседних сёл и городов, на грандиозное шоу, которое власти устраивали в этом году, впрочем, как и каждый год.

«Любопытно, как в этом году будет выглядеть мой противник?» – подумала ведьма.

Её не очень беспокоило то, кто будет пытаться бороться с ней. В эту ночь, у слабой детской души есть шанс спастись, если её защитит благоразумный, отважный человек, но, как показала многовековая практика, люди изнежены и капризны, и пока ещё за прошедшие века не нашлось ни одного достойного противника, боровшегося со своим страхом. Поэтому с годами, ведьма совершенно перестала беспокоиться о том, что кто-то сможет отобрать у неё право на её долголетие и силу. От полученного энергетического заряда и ощущения своей непобедимости настроение у неё ещё более улучшилось, её походка стала ещё энергичнее, в мелодии, напеваемой ею, зазвучали торжественные и веселые ноты, и голос её уже не был скрипучим, он стал звонче, мелодичнее. Движения её стали более плавными и энергичными, она даже изобразила перед одной из статуй танцевальное па, хотя знала, что сейчас надо беречь силы даже на мелочах, но, душа её пела от предвкушения следующего этапа новой жизни, а ноги так и рвались в пляс. Навстречу ей шли родители и дети, все здоровались и улыбались и она даже не ленилась отвечать доброжелательно им в ответ, чего не стала бы делать ещё пятнадцать минут назад.

В толпе, ведьма увидела знакомый силуэт, её губы дрогнули в нервной улыбке. Она была уверена, что видела Алину. Евгения Олеговна осмотрелась по сторонам, высматривая, нет ли рядом птиц-прислужников и юрко, не по возрасту, заскользила между людей к своей цели - настигнуть желаемого ребёнка, выбранного для этой ночи. Она знала, что птицы если увидят, не одобрят её поступка. Она и сама понимала, что поступает неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Ведьма пристально следила за Алиной, с момента появления её в школе. Её устраивал десятилетний возраст девочки, ведь чем меньше лет ребёнку, тем больше лет его жизни она заберёт себе и проживёт их сама. Она постоянно выслеживала Алину, жаждя встречи с ней, и каждый раз ей не терпелось напугать ребёнка, хотя она и понимала, что может этим испортить энергию девочки и в итоге получить от неё себе некачественную и слабую энергию, если перестарается. Но, детский страх выбранной жертвы действовал на неё ободряюще, поднимал настроение и жизненную активность, поэтому Евгения Олеговна не могла устоять перед своим желанием.

Обычно, когда ведьма получала свежую энергию, заточив очередного ребёнка в стенах школы, в следующие лет двадцать она жила на полную катушку, полная сил гуляла и веселилась, в ещё последующие двадцать лет она, уже чувствуя утерю сил, которые начинал потихоньку покидать её, вела себя уже сдержаннее, не тратя их впустую.

К тому моменту, когда наступала очередная ритуальная ночь, ведьма оставалась практически без сил и тёмная сторона в ней начинала требовать подпитки. В это время она жаждала видеть свою жертву, как и сейчас, и с трудом контролировала себя, едва сдерживаясь, чтобы не приблизиться лишний раз, что не всегда получалось. Евгения Олеговна позволяла себе преследовать выбранного ребёнка, и запугивая его, подзаряжалась от детского чувства страха, тем самым поддерживая свои силы до наступления ритуальной ночи.

Тяга видеть и чувствовать свою жертву у ведьмы была настолько сильной, что она не могла совладать с собой. Совсем недавно, ведьма, не удержавшись, обернулась летучей мышью и полетела полюбоваться на свою любимицу к её общежитию. Несколько часов провисела она вниз головой на дереве, не выходя из образа летучей мыши, наблюдая за тем, как Алина готовит уроки. А когда она увидела, что все ушли, а девочка задержалась в комнате общего времяпровождения, её глаза хищно сверкнули зелёными огоньками, от идеи приблизиться к девочке.

Алина последней направлялась в спальню, когда мышь сорвалась с ветки и проникнув в помещение через открытую форточку, закружила вокруг неё, наслаждаясь её энергетикой, представляя то, как вскоре завладеет ей полностью.

Алина уже практически вошла в спальню для девочек, когда ведьма опустилась на пол и жадно смотрела на неё. Школьница зачем-то обернулась посмотреть на мышь, у которой уже текла сладкая слюна от предвкушения предстоящих событий. Встретившись взглядом с Алиной ведьма не смогла удержаться, чтобы не напугать девочку. В образе летучей мыши она направилась прямо на неё, прекрасно зная, что этот трюк пугает часто даже взрослых людей, что уж говорить о ребёнке. Испугавшись, девочка скрылась за дверью спальни. Ведьма чувствовала её сердцебиение и точно знала, что та стоит прямо у двери. Злорадно улыбнувшись, она не могла не воспользоваться таким предоставившимся ей случаем и немножко поскребла по двери маленькими коготочками, наводя на девочку ещё больше страха, чувствуя, как глухо застучало сердце девочки. Ведьма, чувствуя страх Алины, стояла у двери, вдыхая его, силясь совладать с собой, прекрасно понимая, что пора остановиться, но страх, который она сейчас чувствовала, был для неё самым желанным сейчас и она уже потеряла контроль над собой. Ей хотелось только ещё больше напугать ребёнка.

Пустой коридор озарился зеленоватым сиянием и перед летучей мышью появилось ужасающего вида чёрное чудовище огромного роста, с безобразным лицом и клювом вместо рта, с голым мускулистым торсом, когтистыми крыльями-руками в чёрных перьях. От пупка до колена чёрные перья так же закрывали тело чудища, а ниже колен ноги превращались в птичьи лапы с острыми когтями.

— Чёрт бы тебя побрал! – пробормотала летучая мышь, понимая, что этот демон хочет остановить её и нехотя отползла от двери, чувствуя, что пора сдаваться.

— Осталось совсем немного, держи себя в руках! – тихо и злобно зашипел на ведьму демон, обращаясь к ней на древнем языке. – Ты же не хочешь, испортить девчонку? Ведь тогда тебе достанется больная энергия, с которой тебе придётся жить и страдать последующие сорок лет.

Он зло и внимательно посмотрел на неё. Ведьме же, уже не хотелось вообще ничего, у неё возникло только одно желание, скрыться от этого пронзительного взгляда, в котором отражался сам Ад, зовущий её к себе. Ей не нужна была ни девочка, ни желания, которые манили своим близким исполнением, теперь ей хотелось только всё бросить, лишь бы избежать той мучительной участи, которую обещали ей глаза демона. Под этим взглядом она невольно приняла свой облик пожилой женщины. Ведьма опустила глаза. На её лице, помимо испуга, за которым таился настоящий ужас, выражалась вина.

— Вот и отлично! Я тут побуду, чтобы у тебя не было соблазна вернуться. – сказал он.

Ведьма опять превратилась в летучую мышь понимая, что ей срочно пора удаляться. Торопливо, как-то неловко, покачнулась она на своих крыльях в воздухе и сделав круг по коридору, вылетела в форточку, намереваясь отправиться в свою комнату. Но стоило ей только скрыться от устрашающего взгляда, как она моментально начала забывать, того, кого только что так сильно боялась.

«Ещё чуть-чуть и всё!» – подумала она, возвращаясь к своим прежним мыслям, не в силах сопротивляться желанию посмотреть ещё разок на Алину.

Облетев в здание школы, пролетая мимо окон спальни девочек, в которой находилась Алина, она ненадолго зависла у одного из них. Вот она, её любимица. Напуганная, только забралась под одеяло и сразу же опять увидела её перед собой. Летучая мышь почувствовала ещё одну волну сильного страха и от жадности её глаза сверкнули зелёным светом.

«Пора улетать.» - подумала она, понимая, что демон, стоящий там, за дверью, чувствует и её и Алину и, отпорхнув от окна, отправилась к себе.

Вспомнив сейчас эту встречу, Евгения Олеговна ещё раз огляделась в поисках птиц-прислужников, и не увидев их, спокойно вздохнула и продолжила искать взглядом Алину. Демон являлся перед ней в своём настоящем обличии очень редко. Обычно, имея вид вороны, он помогал ей изучать колдовские премудрости, поэтому она не боялась его, чувствуя в нём своего помощника. Сейчас же, когда она опять высматривала Алину, ей не хотелось бы встретить его, с его напоминаниями о том, как серьёзно она вляпалась, продав свою душу Дьяволу.

Остановившись на школьном крыльце среди потока людей, ведьма с огорчением поняла, что потеряла Алину из виду. Уже в которой раз она не могла понять, куда исчезает ребёнок, который только что находился перед ней. Испытывая жажду видеть Алину, поначалу, она устраивала неожиданные случайные встречи для себя с девочкой каждый день, по несколько раз на дню, встречаясь ей на пути в парке и школе. Ведьма с удовольствием чувствовала, как растут в Алине страх и тревога от их встреч, и, уже в дальнейшем ориентируясь на эти чувства ребёнка, она всегда приблизительно знала, где находится ученица и целенаправленно шла туда, подкарауливать её. Но, в последнее время девчонке каким-то чудом удавалось избегать встреч с ней. Страх и тревога ребёнка стали гораздо слабее, ведьма больше не улавливала нужный ей импульс, исходивший от девочки.

Уже несколько раз она приходила на место, точно зная, что Алина должна быть где то рядом, но ребёнка не встречала. Ведьма недоуменно кружилась вокруг себя в поисках места, где могла бы находиться девочка, но не находя её и уходила с места раздосадованная. С другими жертвами такого раньше не случалось, никгода от неё ещё никто не ускользал. Ещё больше ведьма злилась, когда Алина, которая вот-вот была перед её глазами, вдруг неожиданно исчезала прямо перед самым её носом. Она никак не могла понять, того, как это происходит. Ведьма торопилась на встречу к своей жертве на всех парах, но в последний момент девочка каждый раз исчезала!

— Где эти чёртовы птицы, когда они так нужны! – тихо, сквозь зубы ворчала ведьма.

Хотя она и думала о том, что пернатые могли бы прилететь на место первыми и проследить, куда девается девчонка, она понимала, что они этого делать не будут – им не нравилось, когда ведьма чрезмерно преследовала девочку, поэтому в этом случае ей приходилось полагаться только на себя.

Она догадывалась о том, кто помогает Алине избегать встреч с ней, но сомневалась в своих предположениях, ведь за столько веков её жизни жертвам ещё ни разу не удавалось наладить контакт между собой. Мысль о том, что эта жертва может быть последней и ей придётся переселиться в Ад, впервые за долгий период её жизни, прокралась в её сердце. Ведьма впервые почувствовала беспокойство, но вскоре посмеялась над своими волнениями и отбросила тревожные мысли, напомнив себе о своём превосходстве и похвалив себя за то, что выбрала такую смышленую девочку.

Уже стоя на крыльце школы, Евгения Олеговна ещё раз осмотрелась в поисках Алины, бросив взгляд с многолюдной площадки вниз на ступеньки и парковые дорожки. В этом потоке людей ребёнок легко мог затеряться как на улице, так и скрыться уже в здании школы. Перед тем как войти внутрь, она посмотрела на небо. Никто кроме неё ещё не обратил внимания на то, что гигантская луна, призрачная, едва заметная уже появилась на чистом голубом небе в полдень. Ведьма знала, что луна будет расти и проявляться всё ярче с каждым часом.

Ночь гигантской луны обещала стать началом воплощения её очередного зловещего плана...

Глава 2. Реальные сны

Алине исполнилось этой весной одиннадцать лет. Она перевелась в учебное заведение для способных детей из обычной школы в начале этого года. Прежние подаватели обратили внимание, что девочка заметно опережает сверстников в учёбе: науки давались ей легко и сообразительность выделяла её среди других ребят, а так как государство выплачивало дополнительные средства школам, в которых заметили гениального ребёнка, то кандидатуру Алины оперативно рассмотрели для перевода. Так, сдав несколько тестов, девочка без труда перевелась в новую школу.

Красивая и хорошо воспитанная девочка, с двумя аккуратными светло-каштановыми косичками и ровной, прямой чёлкой, быстро стала любимицей в новой школе, завоевав сердца учителей и других работников спокойным характером, смышленостью и нежным румянцем на щечках.

Сильно выделяясь умом в обычной школе, она не сильно выделялась на фоне других таких же способных и сообразительных ребят. Все дети обучавшиеся здесь, были послушные и прилежные, доброжелательные и открытые, поэтому с дисциплиной на школьной территории всё было в порядке и к детям относились не слишком строго.

Алина не считала себя настолько умной, чтобы учиться в школе такого высокого уровня, но, как оказалось, здесь знания тоже давались ей легко, и девочка перестала волноваться о том, что занимает чьё-то чужое место. Конечно, в каких-то предметах она проявляла гениальность и гибкость ума, какие-то давались посложнее, но похожее положение было почти у всех ребят, просто на понимание чего-то требовалось больше времени.

Всё Алине в школе нравилось, и дети с которыми она успела подружиться, и учителя с воспитателями, и изысканные интерьеры и современная техника. Школа являлась целым комплексом для обучения с проживанием. Великолепно благоустроенная красиво оформленная пришкольная территория радовала ухоженными газонами, аллеями для прогулок, местами для игр и отдыха. Здесь была создана комфортная обстановка для жизни и учёбы, которой Алина очень радовалась.

Главное здание школы единственное состояло из в четырёх этажей, остальные дома являлись двухэтажными. Во всех зданиях, предназначенных для проживания, на втором этаже находились душевые и уютные комнаты с необходимой мебелью, рассчитанные на десять человек. На первом этаже этих общежитий расположились кухня и общая столовая, где ученики получали полноценное питание. На школьной территории также располагалось множество малоэтажных небольших домиков, в которых находились помещения для кружков и творческих занятий, были организованы клубы по интересам и зоны для отдыха и досуга. В каждом учебном корпусе просторные классы были оснащены современным оборудованием и небольшими спортивными залами, а массовые спортивные состязания между классами и школами проводились в большом в главном здании школы или на уличном стадионе.

Новая жизнь очень нравилась Алине. Девочка записалась сразу на несколько кружков, где завела ещё больше друзей, с которыми часто встречалась во время перемен на игровых и спортивных площадках, где они вместе прекрасно проводили время, затевая разные игры. Но в последние полгода Алину посетили тревожные чувства, и новые люди и изменения, радовавшие её в первой половине учебного года, теперь не привлекали её как раньше. Девочка с каждым днём всё сильнее погружалась в состояние тревоги, из-за которого не могла радоваться новой жизни как прежде.

Как и все ученики, она жила на территории школы и ей негде было спрятаться от преследовавшего её страха. Только однажды Алина передохнула от волновавших её тревог, когда ученики разъезжались по домам на время каникул. Тогда она уехала на весенние каникулы на две недели и отлично отдохнула, забыв о навязчивых страхах, преследовавших её. Но как только девочка вернулась в школу, неприятные ощущения снова её коснулись. Сердце сжималось от необъяснимого страха. Общежитие, классы, столовая — все эти места, некогда казавшиеся уютными, теперь превратились в клетку, из которой невозможно было сбежать. Теперь каждый день в школе казался ей бесконечным и девочка с нетерпением ждала, когда наступят летние каникулы.

Алина подметила, что в последние полгода всё чаще ловила на себе взгляд пожилой учительницы русского языка Евгении Олеговны. Из-за зеленоватого цвета, которым бликовали очки преподавательницы, казалось, что учительница смотрит в другую сторону, но нет, Алина точно знала, что смотрит она на неё, пристально и изучающе. От этого взгляда ей становилось не по себе, он заставлял Алину внутренне сжиматься и девочка, завидев учительницу издалека, старалась, по возможности обойти её и пойти другой дорогой.

Алина только удивлялась тому, что встречала Евгению Олеговну повсеместно, почти на каждой перемене и везде, куда бы они ни пошла: в коридорах, в столовой, на детских площадках и парковых дорожках. Ей уже начало казаться, что Евгения Олеговна не упускает её из виду ни на минуту. Стоило девочке боковым зрением заметить зеленоватый блик, она уже знала, что это отсвечивают очки Евгении Олеговны, поджидавшей её.

На уроках Евгения Олеговна редко вызывала Алину к доске, не чаще, чем других, и задавала дополнительные вопросы так же как и всем ребятам, не придиралась, уделяла внимания не больше чем другим детям. И всё равно, девочке казалось, что учитель следит за ней пристальнее, чем за другими детьми, и от этого ей на уроках становилось неловко и тревожно.

Когда Алина только появилась в школе, Евгения Олеговна иногда останавливала её в коридорах, и задавала вопросы о прочитанных книгах, о любимых писателях, о планах на будущее, даже советовала почитать что-то полезное и интересное. Эти разговоры сначала не беспокоили Алину, ей нравилась заинтересованность учителя, котороая хвалила девочку за её способности и целеустремлённость. Теперь, спустя время, Алину беспокоило это чрезмерное внимание, и она не могла избавиться от ощущения, что за ним что-то кроется. Ей нечем было подтвердить свои подозрения, ведь Евгения Олеговна продолжала быть вежливой и приятной.

Чувствуя над собой угрозу неясного рода, Алина по возможности избегала встреч с учителем, и старалась поскорее скрыться и даже не смотреть в её сторону, как только замечала зелёный блик её очков. Но, каким-то чудесным образом, сворачивая в другую сторону от Евгении Олеговны, она вскоре сталкивалась с ней нос к носу, словно та читала её мысли, и специально делала так, чтобы их встреча состоялась.

Девочка начала пропускать встречи с друзьями, отказалась от нескольких кружков, чтобы лишний раз не выходить никуда из общежития и не встретить учителя по пути. На школьные концерты и мероприятия, которые она раньше ждала с нетерпением, она ходила теперь с неохотой и обязательно встречала в эти дни Евгению Олеговну на своём пути в одну и другую сторону, бывало даже по два раза.

Вот и сейчас, все дети уже ушли из кабинета изобразительных искусств по своим общежитиями делать уроки и Алина осталась последней. Она хотела выйти вместе с преподавателем, но тот не торопился и что-то делал в своей мастерской за дверью.

Девочка выглянула в окно: там, на перекрёстке парковых дорожек стояла Евгения Олеговна. Казалось, она просто кормит голубей, но девочка была уверена, что она выжидает именно её и даже сейчас не сводит с неё глаз. Алина вдруг увидела, что вместо голубей перед учителем пляшут, крутятся и вертятся маленькие лохматые черти. Линзы очков учителя зловеще сверкнули зелёным и девочка в испуге отпрянула от окна.

Она пробыла в кабинете ещё около пятнадцати минут и всё-таки дождалась, когда преподаватель закончит свои дела и вышла в месте с ним на улицу. Евгении Олеговны уже не было.

Этим же вечером Алина засиделась за уроками, и гораздо позже всех возвращалась из общественной комнаты в спальню для девочек. В коридоре общежития горел приглушённый свет изящных бра. В какой-то миг Алина заметила едва уловимое движение. Кто-то явно пролетел мимо неё. Девочка подумала, что это была какая-нибудь маленькая птичка, которые бывало залетали в здание, но когда та ещё раз пролетела мимо и принялась летать вокруг неё, то ясно увидела, что это была летучая мышь. От неожиданности Алина замедлила шаг, наблюдая за животным.

Она как-то смотрела передачу про летучих мышей, и знала, что эти животные ориентируются в пространстве с помощью эхолокации, поэтому сейчас она не удивлялась тому, что мышь летала по кругу - она просто не могла найти выход в этом замкнутом пространстве.

Алина уже подошла к спальне, и открыв дверь, взглянула на летучую мышь ещё раз. Та, видимо уже устала кружить и от безвыходности опустилась на пол. С задранными вверх заострёнными крыльями, она повернулась к Алине и вдруг её глаза сверкнули зелёным светом, как очки Евгении Олеговны. С угрожающим видом мышь поползла в направлении девочки и Алина почувствовала сильный страх перед этим маленьким существом. Девочка поторопилась проскочить в спальню.

Все уже лежали в кроватях и мирно спали. Аккуратно и торопливо закрыв за собой дверь, чтобы никого не разбудить, Алина прижалась к ней и ещё какое-то время пыталась расслышать что происходит в коридоре. Сердце её колотилось так сильно, что, казалось, готово было выпрыгнуть из груди. В какой-то момент она вдруг услышала тихое царапанье по дверному полотну с другой стороны и отскочила от двери как ошпаренная. Внизу, в зазоре между дверью и полом, она вдруг увидела вспышку зелёного свечения. Послышался какой-то тихий и злобный шёпот на непонятном для Алины языке. Мышь явно была в коридоре не одна. Девочка поторопилась пройти в постель. Страх подгонял её и она быстро запрыгнула в кровать, на ходу накрываясь одеялом. Она посидела какое-то время, прислушиваясь к тому, что происходит за дверью. Немного успокоившись, собираясь улечься в постель, она увидела как за окном появилась летучая мышь и повисла перед ней. Животное смотрело прямо на неё и в его маленьких глазках пылал жадный зелёный огонёк. Секунду спустя мышь улетела и Алина свернувшись в комочек, спряталась под одеялом целиком. Она долго не спала в эту ночь, пытаясь успокоиться.

«Зелёные глаза… Может, это просто отражение света? Как у кошек?» – размышляла она, желая дать объяснение увиденному. – «Ну конечно, это просто мышь!» – рассуждала Алина, прекрасно понимая, что это не просто мышь.

С этой ночи, помимо дневной тревоги, заставлявшей Алину оглядываться по сторонам, страх подкрадывался к её сердцу и ночью, не давая спокойно спать.

Спустя пару недель после встречи с летучей мышью, Алина шла по коридору первого этажа главного здания школы, с неохотой направляясь в кабинет русского языка. Обычно, большинство уроков проходили в корпусах находившихся рядом с общежитием, но на некоторые предметы детей отправляли на занятия в другие корпуса, вот и сегодня, почти все предметы проводились в главном здании школы. Ещё пару месяцев назад Алина обожала приходить в главное здание на уроки. Оно её восхищало своим великолепием внутри и величественностью снаружи, но теперь никакие красоты не могли убрать с её души тревогу, когда она направлялась сюда.

Алина шла по коридору, украшенному белыми полуколоннами между которыми, на белых мраморных постаментах, расположились бюсты выдающихся учёных и различные каменные композиции со сценами исторических и мифических событий. Случайно обернувшись девочка заметила движение. Она была уверена, что бюсты следили за ней, и теперь резко отвернули свои головы. Она обернулась ещё раз, не веря своим глазам, и опять поймала каменные головы на том, что они в последний момент занимали своё прежнее положение. Девочка призадумалась и замедлила шаг. Проходя мимо бюста Леонардо да Винчи, она внимательно вглядывалась в его лицо, ожидая от него хотя бы малейшего движения, но нет, облик завпечатлённый в камне оставался неподвижным. Решив сделать вид, что любуется видом за окном, девочка перевела взгляд на высокие окна, задрапированные бархатными портьерами тёмно-зелёного цвета, выжидая момент, чтобы резко повернуть голову и поймать какую-нибудь статую на подглядывании. За окном простирался сад, покрывающийся первой зеленью, в котором тоже находилось множество статуй, в основном изображавших детей, занятых каким-либо делом или игрой: девочка с книгой, двое мальчиков футболистов пинающих мяч, мальчик с собакой. Как только Алина повернула голову в сторону сада, она точно заметила то, чего никак не ожидала увидеть - все статуи, будто застигнутые врасплох, находились в движении и принимали свои обычные, статичные позы. Это длилось всего мгновение, но теперь девочка была абсолютно уверена: и эти изваяния наблюдали за ней.

Несмотря на то, что происходящее выглядело очень странным, Алина не испугалась оживших скульптур, как, например, испугалась летучей мыши, от которой явно исходила угроза. На миг она подумала, что может быть статуи тоже прячутся от кого-то. Появилось неприятное чувство что за ней следят не только они и девочка ускорила шаг, стараясь больше не оборачиваться.

Алина вошла в кабинет русского языка и увидела Евгению Олеговну, сидевшую за столом и изучавшую какое-то пособие. Девочка почувствовала, как вся сжимается внутри от ухмылки, которая появилась на лице учительницы. Евгения Олеговна была занята чтением, и хотя глаза её были опущены, Алина точно знала, что она следит сейчас за каждым её движением.

После урока Алина спустилась на первый этаж в вестибюль, чтобы ознакомиться с изменениями в расписании. Широкая и изящная, парадная лестница из белого мрамора, с тёмным ковровым покрытием, выполненная в классическом стиле, украшала просторный центральный зал главного здания школы. Кованые перила чёрного цвета с декоративными элементами, деревянные поручни, мягкого коричневого оттенка, колонны с великолепной лепниной и свет хрустальных люстр, свисавших с высокого сводчатого потолка, придавали лестнице торжественности. С боку, на её правой стороне, горизонтально расположилась огромная, чёрно-белая фотография, распечатанная современными технологиями на холсте, натянутом на подрамник, размером три на шесть метров, окружённая множеством небольших портретов выдающихся учеников школы разных возрастов, с маленькими приписками об их достижениях

На снимке, на фоне ещё не расстроенного главного здания четырёхэтажный школы, фотограф запечатлел первых выпускников и нескольких учителей. Они стояли в солнечный день на ступенях, среди ещё маленького сада. Алина изучала расписание на стене напротив. Развернувшись, и собираясь отправиться на очередной урок, она взглянула на старинную фотографию, оказавшуюся прямо перед её глазами. Ей почудилось на ней движение. Алина остановилась, присматриваясь к изображению. И действительно, там, в тёмных окнах третьего этажа школы, светлый силуэт мальчика, размытый, лишённый чётких черт, приветливо махал ей рукой. Его глаза – две чёрные точки, казались живыми, и хотя самих глаз не было видно, ей казалось, что мальчик смотрит на неё.

Когда он заметил, что Алина обратила на него внимание, он ещё активнее замахал уже двумя руками, время от времени указывая куда-то вправо от неё. Несмотря на то, что лица мальчик не было видно, Алина была уверена, что он улыбается от радости, от того что ему удалось привлечь её внимание. Она пробежала взглядом по полотну, стараясь понять на что он указывает, но ничего не обнаружила. Она снова перевела взгляд на него, и увидела всё те же настойчивые жесты, указывающие на то, что надо что-то искать справа.

Алина снова принялась рассматривать правую часть фотографии, отдаляясь от неё, вглядываясь в детали и расфокусируя зрение. И вдруг, уловила движение, но не на этом фото, а на соседнем старинном портрете, висевшем рядом, с изображением маленькой, симпатичной белокурой девочки, с аккуратно уложенными на серый пиджак светлыми локонами. Живопись ожила и девочка улыбнулась Алине, губы её зашевелились, но голоса не было слышно. Алина почувствовала как звуки вокруг приглушились, а в её голове раздался тихий звон.

«Не бойся!» – услышала Алина, словно издалека, тихий шёпот в своей голове, идущий сквозь этот звон, который совершенно не мешал ей отчётливо слышать каждое слово.

Сказав это девочка с портрета приветливо помахала ей рукой.

Алина не почувствовала страха, наоборот, в ней проснулось любопытство.

— На урок иди! – рявкнула худая блондинистая одноклассница Наташа, с двумя жидкими косичками, которую терпеть не мог весь класс. – Встала тут!

Миловидная внешне девочка обладала скверным характером, который явно проявлялся на её лице. Аккуратный носик, ясные серые глаза, узкие губы – и не подумаешь, что за этим милым личиком скрывается настоящая вредина. Все черты лица этой девочки, казавшиеся привлекательными, отличались тонкостью, которая заостряла всю миловидность и открывала напоказ вредность характера.

Девочка небрежно толкнула Алину как будто-то бы случайно, задев её худеньким плечиком и пошла мимо.

— Ну и дура! – пробурчала Алина, мельком посмотрев вслед забияке, удивляясь её поведению.

Алина и сама понимала, что времени мало и скоро прозвенит звонок. Она снова пристально всмотрелась в портрет девочки, в её лёгкую улыбку и раскрытые глаза, ожидая ещё чего-то, но портрет стал недвижим, словно и не было ничего. Алина отошла немного подальше и снова посмотрела на общую фотографию, и вперив взгляд в белый неясный силуэт мальчика на третьем этаже школы, ожидала его движений, но ничего так и не дождавшись, поспешила на урок, побежав по ступенькам главной лестницы вверх, на второй этаж.

Весь урок Алине не давали покоя мысли о движущися статуях и картинах. Она раз за разом прокручивала в голове произошедшее и даже забылась о том, что находится на уроке русского языка, рядом с так настораживавшей её Евгенией Олеговной.

В этот день произошло ещё одно событие, связанное со статуями. Алина неторопливо шла по роскошному коридору второго этажа на урок, когда статуи, стоявшие на постаментах вдоль стен, вруг, все разом подняли правую руку и указали Алине в обратном направлении. Девочка растерянно остановилась. Жесты статуй выглядели требовательно. В её голове поднялся тихий звон и детские голоса зашептали:

«Назад! Назад! Иди обратно! Через другую лестницу!»

Алина нерешительно шагнула вперёд, ведь нужный ей кабинет находился прямо по коридору, в конце крыла. Но не успела она сделать и пары шагов, как увидела блеснувший в конце коридора, знакомый зеленоватый блик. Возникшее чувство тревоги остановило её. Там, куда она намеревалась идти, уже стояла в бардовом, клетчатом костюме, Евгения Олеговна, ведшая беседу с другим учителем.

«И когда она только успела прийти туда?» – подумала девочка, которая только что видела учительницу в другой части коридора.

Разговор учителей в любой момент мог закончиться и тогда, Алина не сомневалась, всё внимание Евгении Олеговны будет направлено на неё. Девочка немедленно развернулась и пошла обратно, избегая нежеланной встречи. Статуи тут же вернулись в свои прежние позы, будто тоже не желали быть замеченными Евгенией Олеговной.

Вернувшись к главной лестнице, девочка осмотрелась. В центре просторного, светлого зала полукруглой формы, откуда в обе стороны расходился широкий коридор, учащиеся сидели на лавочках для отдыха: одни изучали учебники, другие вели оживлённые беседы.

В самом зале у стен так же были установлены статуи и великолепные гипсовые сцены значимых событий. Стены второго этажа представляли собой настоящий музей истории школы. Фотографии, аккуратно размещённые в позолоченных рамках, расположенные в хронологическом порядке позволяли проследить, то, как менялось время, развивалась школа, и как взрослели ученики.

Через панорамные окна зала, которые слегка закрывали деревья и цветы, насаженные в вазоны, открывался вид на сад.

Чтобы избежать встречи с учительницей, Алина прошла к окнам и спряталась между ними и вазонами с цветами так, что её сложно было сразу разглядеть. Сделала она это вовремя, потому что Евгения Олеговна уже проходила по центральному залу, внимательно вглядываясь в лица сидевших учеников. Алина была уверена, что высматривает она именно её. Не обнаружив Алину, Евгения Олеговна, с недовольным видом направилась в сторону своего кабинета. Девочка подождала ещё чуть-чуть и, осторожно выйдя из своего укрытия, отправилась на следующий урок. Теперь Алина ясно понимала, что статуи указывали ей путь обратно, чтобы уберечь её от встречи с Евгенией Олеговной.

Целый день Алина наблюдала за подсказками от статуй и движениями с портретов, она прислушивалась к тихому шёпоту в своей голове, проникавшему из другого мира, и ни разу не встретилась с учительницей лицом к лицу, успевая ускользнуть от встречи.

Пообщавшись с голосами Алина выяснила, что это с ней связались души без вести пропавших детей, которым в школе, на втором этаже в центральном зале, была посвящена стена памяти. Ей ещё не совсем и не всё было понятно, из того, что они ей говорили, но для себя она уяснила, что они друзья.

Вечером Алина, укладываясь спать безмятежно смеялась вместе с девочками. Её наконец отпустило беспокойное чувство тревоги, которое не покидало её в последнее время.

Этим же вечером, чуть позже, она всё-таки увидела летучую мышь снова. В спальне девочек ещё не потушили свет, никто из учениц не спал, все только готовились ко сну, расстилая свои постели. Алина в пижаме стояла у своего шкафчика с одеждой и складывала вещи, когда заметила, как чёрная летучая мышь подлетела к окну и зависла за ним. Мышь пробежала взглядом по девочкам, и как только увидела Алину, она отпорхнула от окна. Теперь Алина твёрдо была уверена, что мышь за ней следит, возможно она каким-то образом связана с Евгенией Олеговной и эта мысль её испугала.

С того дня, Алина всегда присматривалась к портретам и статуям и уже ждала, когда без вести пропавшие дети заговорят с ней, предупреждая о приближении учителя. Как только она видела движение в статуях или фотографиях, как только слышала тихий, предупреждающий шёпот, она сразу прислушивалась к нему и высматривала направление, в котором нужно было идти. Научившись избегать учительницу, девочка заметила, что летучая мышь, теперь каждый вечер, как только наступала пора укладываться спать, пролетала мимо окон спальни, словно желала убедиться в том, что Алина на месте.

Один только раз Алина, переходя по парку из одного корпуса в другой, направляясь кружок, не увидела вовремя предупреждающих сигналов от статуй, и вскоре заметила невдалеке Евгению Олеговну, стремительно шедшую к ней навстречу. Не зная куда деться, девочка присела на корточки, спрятавшись за пьедестал, на котором находилась статуя мальчика с собакой, и притаилась. Время от времени она осторожно выглядывала оттуда, наблюдая за Евгенией Олеговной, надеясь на то, что она пройдёт мимо. Но учитель точно знала куда шла и, приблизившись к статуе остановилась, пытаясь найти взглядом потерявшуюся из виду Алину.

— Опять каким-то чудом сбежала! – с досадой тихо проговорила она.

Преподаватель постояла какое-то время, осматриваясь по сторонам, просмотрев все тропинки по которым могла уйти девочка, заглянула в ближайшие входы на площадки, огороженные зелёными изгородями, но никого не обнаружила.

Тогда Евгения Олеговна подошла к статуе мальчика с собакой близко-близко и хищно раскрыв рот, глубоко вдохнула. Алина, в этот момент осторожно выглянувшая снизу, чтобы посмотреть где находится учительница, ясно увидела, как зеленоватое свечение окутало статую и, плавно переместившись по воздуху, вошло в тело женщины через её вдох. Девочка обратно спряталась за статую, и притихла стараясь не дышать.

— У вас всё равно ничего не получится. – сказала злым, слащавым голосом ведьма статуе. – Ночь большой луны неизбежна. Там и посмотрим кто кого.

Ведьма зло хохотнула и отправилась по своим делам. Алина, выждав ещё немного времени, отправилась на кружок, погруженная в размышления. Про школу ходила легенда, что в ночь гигантской луны исчезают дети. Но никто никогда точно не знал, когда эта ночь наступит. По слухам она настаёт раз в пятьдесят лет, тогда и пропадают дети. Алине вкралось неприятная мысль, которую она не хотела принимать - ночь гигантский луны настанет скоро, а ребёнок, который должен пропасть следующим - это она.

Скоро догадка Алины подтвердилась.

«Нам жаль,» – шептали голоса, – «но она выбрала тебя. Теперь это только дело времени.»

Голоса рассказали, а статуи показали Алине тайные ходы о которых все давно забыли, и девочка не раз скрывалась в них от Евгении Олеговны. Ходы открывались легко, всего лишь нажатием на элемент декора, который стандартно располагался рядом у каждого потайного хода на одном и том же расстоянии. После мягкого щелчка, скрытая механика приходила в движение, и секретная дверь тихо скользила в сторону, открывая проход в просторный туннель. В туннеле находились выщербленные ступени, уходившие вниз или вверх. Чаще всего проход скрывался в стене за тяжёлой портьерой или с тыльной стороны статуи. Проходы могли скрываться везде, не только в школе, но и вне её.

В последние пару недель Алина ходила во время больших перемен и после уроков на первый этаж, в закрытую часть коридора, временно отведённую под складские помещения. По наставлению шёпота она писала на стенах одной из огороженных частей коридора, то размашистым почерком, то мелкими буквами, используя свои цветные маркеры и мел, взятым из кабинетов, призывы о помощи и просьбы не бояться.

Девочка понимала, что если она вдруг, случайно будет замечена здесь за этим занятием, её не просто заставят отмывать или красить стены, это ерунда, главное это то, что не останутся эти важные подсказки для того, кто в них нуждается. Алина понимала, что делает какое-то важное дело для себя и для кого-то ещё. Она душам без вести пропавших, а они, в свою очередь, старательно уводили её от встреч с ведьмой.

«И обязательно пиши это в тетрадях! В каждый тетрадке!» – шептали голоса, и Алина писала предупреждения и призывы о помощи на листочках, вкладывая их в тетрадную обложку.

— Красивый почерк. – сказала однажды учительница со сдержанной улыбкой, возвращая Алине тетрадь после проверки.

Она специально положила тетрадь перед девочкой в раскрытом виде, той частью, где в обложку был вложен исписанный просьбами листок. В линзах очков учителя зловеще сверкнул зелёный блик.

— Но это ещё никому не помогло. – зло и тихо тихо, шипя, словно змея, добавила она.

Алина удивлённо подняла глаза на учителя, не понимая действительно та произнесла последние слова или они ей послышались.

Лицо учителя выглядело невозмутимым. Улыбка на лице Евгении Олеговны оставалась прежней, лишь едва заметно, губы её дрогнули от злости.

Глава 3. Звёзды в школе

— Когда мы уже приедем? – спросила капризным тоном, жеманничая, Бузина, равнодушно разглядывая в окно неизменный уже несколько часов пейзаж: сухое, гладкое асфальтовое дорожное полотно и красные, ровные стволы соснового леса.

Густо нанесённые на её веки и скулы блёстки сверкали и переливались на солнце, делая прелестную девушку похожей на сказочную фею. Несмотря на прелесть лица, на нём застыло выражение скуки, вызванное усталостью от дороги и желания поскорее достичь цели путешествия.

— Скоро, дорогая, совсем скоро! – ответил, тоже жеманничая, Киров, накладывая на лицо толстый слой грима, создавая ещё более схожие образные черты своего лица с лицом певца Филиппа Киркорова. – Пора перевоплощаться, милочка!

В каждом жесте Кирова сквозила театральность. Даже приподнимая брови и слегка кривя губы, он примерял на себя образ популярного певца, пытаясь изобразить его манеры.

— Успею. – ответила девушка. – Я и так на Бузову похожа, мне не нужно столько слоёв тоналки наносить, как тебе!

— Тоналки столько не нужно. Нужно скинуть килограмм десять. – настиг её язвительный ответ Кирова, сопровождаемый наигранным, оценивающим взглядом подкрашенных чёрной подводкой глаз.

Сходство Бузиной с певицей Ольгой Бузовой действительно было уникальным, даже без макияжа. И никаких лишних килограммов у девушки не было и в помине – в Кирове говорила простая вредность, рождённая высокомерием.

Тёплый солнечный вечер майского дня был уже совсем летним. Наша труппа, состоявшая из двойников артистов первой величины, ехала в двух просторных комфортабельных автобусах, следовавших друг за другом в кортеже с другими автобусами и автомобилями, полных костюмов, атрибутики и сопровождающих труппу помощников.

Наша труппа состоит из двойников артистов и исторических личностей первой величины, обладающих поразительным сходством с оригиналами и высококлассным мастерством исполнения своей роли. Среди нас находились настоящие профессионалы своего дела, приводящие в восторг зрителя уникальной подачей номеров в продуманной программе. Благодаря этому в заказах у нас никогда нет нехватки, и мы часто мелькаем на первых полосах газет, в новостных лентах и по телевидению, прославляя собой творчество оригинальных звёзд, подвиги и дела исторических личностей.

Дорога плавно повернула направо и перед нами открылся масштабный вид на школу из красного кирпича с лёгким веянием неоготического стиля судя по некоторым декоративным элементам и контрфорсам*.

Широкие ступени вели к массивным двустворчатым дверям главного входа, находившегося по центру четырёхэтажного здания, влево и вправо от которого раскинулись два длинных двухэтажных крыла. Других строений не было видно, но мы точно знали, что там, за центральным зданием располагался целый школьный городок со множеством зданий для проживающих здесь учащихся.

Перед зданием разместились прекрасно оборудованные спортивные площадки для детей разных возрастов, огороженные друг от друга сеткой. Немного в стороне расположились яркие детские площадки для малышей из групп дошкольного возраста. За высоким кованым забором вокруг школьной территории находилась общая парковка и возвышался сосновый лес, протянувшийся на несколько километров до ближайшего населённого пункта.

Наверху четвёртого этажа главного здания модифицированной старинной школы, располагался современный актовый зал, который можно было угадать по огромному зеркальному куполу возвышавшемуся метров на пятнадцать. Яркие солнечные лучи, словно пожар отражались сейчас от всех окон школы и особенно разыгрались в отражавших голубое небо, стёклах актового зала.

Все артисты прильнули к окнам автобуса, любуясь открывшимся видом на ухоженную парковую территорию, издавая восхищённые возгласы. Восторг вызывал в нас не только ландшафтный дизайн ухоженного сада и продуманного благоустройства территории, мы впервые собирались выступить на такой высококлассной и технически оснащённой площадке. Наша труппа посетила множество мероприятий различных городов нашей страны и большие сцены нас не пугали, но на площадку такого уровня мы выходили впервые, поэтому, несмотря на опыт и стаж профессионалов, чувствовалось небольшое волнение среди них, ведь в этот день здесь соберутся не только дети и их родители, с этой площадки каждый год транслируется шоу для выпускников на всю страну и именно сюда в этот день приезжают высокопоставленные лица.

Концертный зал этой школы стал одним из самых больших и высокотехнологичных в стране, о нём заговорили сразу по всем новостям, как только модернизировали и перестроили старинную школу. Его форма и оснащение тут же привлекли к себе внимание многих артистов. Идеальная акустика просторного зала под куполом, современное световое и звуковое оборудование, продуманная система сценических механизмов — всё это создавало уникальные возможности для творческих экспериментов и ярких выступлений. Далеко не всем артистам давалось разрешение на выступление в этом месте - программа выступления должна соответствовать моральным нормам и этике, поэтому, как бы популярен и моден ни был артист, если в его тексте есть брань и аморальные смыслы, двери ему на эту площадку закрыты.

Мы работаем в рамках государственной программы, направленной на сохранение культурного наследия. В этой программе участвуют двойники великих исторических личностей, артистов и интересных, ярких персонажей гниг и фильмов. Есть у нас и права на использование имён нескольких зарубежных легенд. Таких трупп как наша, официально создано несколько, чтобы успеть порадовать своим присутствием всю нашу большую страну, от крупных городов до малых посёлков. Названия у трупп тоже одинаковые, единственное, чем они отличаются, это фамилией руководителя, которая указывается в афишах и рекламных материалах.

Являясь официальной госпрограммой, мы проводим много благотворительных концертов, таких, как в этой школе сегодня. Государство активно стремится нести искусство в массы, делая его доступным для всего населения. Конечно мы проводим и платные выступления, доходы от которых поступают в государственный бюджет, а оттуда уже выплачиваются вознаграждения живым артистам за использование их имён и образов, оттуда выдаются нам премии и оплачиваются создание новых постановок, а так же часть средств уходит на развитие региона, в котором мы выступали. Таким образом, наша работа вносит реальный вклад в развитие страны, объединяя искусство и социальную ответственность.

Меня зовут Лена. Моя роль в этом мероприятии на первый взгляд незаметна, я - концертный организатор. Но помимо прямых обязанностей, мне постоянно приходится участвовать в выяснении отношений между участниками труппы, потому как каждый из них высокомерная звезда, очень ранимая и эгоистичная, чувствующая свою исключительность. Приходится идти на уступки, ведь в реальности найти достойного двойника для исполнения номера не так то легко. Порой, мне с трудом хватает терпения на артистов, и единственное, чем я могу их усмирить, это угрозой отправить заявление руководству на их замену. Зная меня как человека дела, высокомерные звёзды всё-таки идут мне на уступки и, отложив гордость, находят компромиссы между собой, чтобы сохранить за собой рабочее место, всё-таки артиста-двойника припугнуть заменой проще.

Мы выехали из соснового леса, когда вокруг меня раздались восторженные возгласы со всех сторон. Я сидела у окна, и только отхлебнула воду из стеклянной бутылки, кстати, с изображением девочки, которая училась в этой школе, когда передо мной открылся шикарный вид на школу и огромную парковку с то и дело въезжающими автомобилями и автобусами.

— Ого! – воскликнул уже полностью перевоплотившийся Киров.

Он откинул рукой в сторону край длинного шёлкового плаща насыщенного синего цвета, украшенный замысловатой вышивкой и стразами. Поднявшись со своего места он подошёл к противоположному окну автобуса.

— Ого-го! – так же восторженно поддержал его возглас наш «Майкл Джексон» и издав знаменитый звук популярного певца типа "у-ху!", крутанувшись вокруг себя, сделал три шага "лунной походкой". Он наклонился к одной из сидевших в автобусном кресле пудрившихся артисток, взял своей рукой в белой перчатке её руку, державшую кисть для макияжа, и поцеловал тыльную сторону её ладони, за что был вознаграждён кокетливым взглядом и обаятельной улыбкой.

— Каналья! – воскликнул подражатель Михаила Боярского, поправляя широкополую шляпу.

Оба наших автобуса миновали общую парковку и проехали через кованые широкие ворота на территорию школы, остановившись перед входом в главное здание. Все артисты дружной гурьбой вывалились на улицу.

Сам зал для нашего выступления был уже готов, команда технических специалистов завершала последние масштабные приготовления со страховочными тросами, декорациями, акустикой, световыми приборами и прочими техническими чудесами, требовавшими времени на сборку и установку, из которых состоит современное шоу. Теперь, когда основная часть работы была завершена, в дело вступили другие помощники - по костюмам и реквизитам. Они организованно выносили костюмерные стойки увешанные изысканными нарядами для каждого участника выступления и прочую атрибутику для шоу. Пока специалисты занялись последними приготовлениями, мы вошли в просторный вестибюль школы, роскошным украшением которого была потрясающая парадная лестница, находившаяся в центре зала. Ступени из белого мрамора, покрытые бардовой ковровой дорожкой, кованые перила украшенные завитками, деревянные поручни тёплого коричневого оттенка – каждый её элемент говорил о монументальности и величии.

Яркие и блестящие, своим появлением мы сразу притянули к себе восторженные взгляды учеников, их мам, пап, бабушек, дедушек, и других приглашённых, находящихся в холле. В вестибюле школы было многолюдно и шумно, но когда мы вошли, а было нас около двадцати главных артистов, все расступились, с любопытством разглядывая нас, и стало гораздо тише. Мы ловили на себе восторженные взгляды, и сами с восторгом смотрели по сторонам, рассматривая колонны и зелёные стены украшенные золочёными багетами и лепниной, любуясь сверкающими хрустальными люстрами. Огромные портреты с лучшими учениками школы, оканчивавшими её на протяжении всех веков её существования, в массивных деревянных рамах из тёмного дерева, снизу до верху украшали пятиметровые стены. Все дети на портретах были милой, приятной наружности. Кстати, не только на портретах, дети и их родители, находившиеся в вестибюле, так же обладали приятной внешностью и я любовалась каждым человеком, на которого мимолётно падал мой взгляд.

— Какие прелестные детки! – восхитилась Бузина, стоявшая у меня за спиной. – Они здесь что, фэйс-контроль проходят?

— Нет, милочка, только тесты. – сказал Киров. – Похоже, это тот редкий случай, когда внешность соответствует содержанию.

— Совершенно царская обстановка! – услышала я пародиста капитана Джека Воробья, стоящего неподалёку. Он слегка наклонил голову к стоящему рядом с ним пародисту царя Петра Первого.

— Всё лучшее – лучшим. – перефразировал популярный лозунг "всё лучшее детям" Пётр Первый.

И действительно, в этой школе учится предлагали только лучшим ученикам со всех школ России. У детей, обучавшихся здесь, не было проблем не только с сообразительностью, но и с поведением. Запусти в такую школу детей с проблемным поведением, даже если у них прекрасные оценки, вся роскошь будет разломана и разрисована, поэтому не только не каждый артист мог выступить на сцене этой школы, но и не каждый ребёнок с хорошими оценками мог учиться в ней.

— А вот и Лена! – услышала я голос Кирова, отвлёкшего меня от размышлений. – Дорогая, это директор школы, Антонина Анатольевна.

— Здравствуйте! Я сориентирую вас по зданию. – сказала доброжелательно стройная симпатичная женщина средних лет, в строгом, ярко-голубом костюме. – Ребята в основном проживают на территории школы в общежитиях, хотя и в этом здании на нижних этажах, тоже есть комнаты для проживания. Правда, на данный момент часть первого этажа находится на стадии подготовки к ремонту, но и без него у нас есть на что посмотреть.

Директор подвела нас к одной из фотографий, на которой был запечатлён вид всей школьной территории сверху.

— Все здания, школы и общежития, вместе образовывают единый образовательный комплекс, где учёба переплетается с повседневной жизнью. – продолжила своё повествование Антонина Анатольевна. – Педагоги и воспитатели школы внимательно следят за учебным процессом и жизнью учеников, помогают решать возникающие вопросы и создают благоприятную атмосферу для развития и роста детей, проживающих на территории школы. Наш формат обучения позволяет ученикам сосредоточиться на учёбе, развить самостоятельность и ответственность, а также наладить дружеские отношения с одноклассниками и ребятами из других классов. Каждое учебное здание здесь продумано до мелочей: классы с удобной мебелью, лаборатории с современным оборудованием, библиотеки с тихими читальными залами, спортивные залы с отличным снаряжением. В нашей школе образование становится не обязанностью, а увлекательным путешествием.

Следующая фотография, к которой она нас подвела, было чёрно-белое фото, сделанное явно не одно столетие назад. Распечатанное современными технологиям на холсте, натянутом на подрамник очень больших размеров, оно гармонично вписывалось в окружающую обстановку под старину, с высокими колоннами и бархатными партерами, не сильно отличавшихся от цвета стен тоном. На снимке фотограф запечатлел учеников и нескольких учителей, стоявших в солнечный день среди ещё маленького, только посаженного сада, на фоне ещё не расстроенной школы с неоготическими элементами. Уже полностью погрузившись в рассказ Антонины Анатольевны, я рассматривала старинную фотографию с изображением первого выпуска. В какой-то момент за выпускниками, в окнах школы второго этажа, я уловила движение. Да! Я точно видела, что там кто-то прошёл! Я внимательно следила за фигурой, которая остановилась и приветливо помахала мне рукой. Несмотря на размытость силуэта и неясные черты лица, я почему-то была уверена, что это был мальчик. Он зашёл за стену и я ожидала его появления в следующем окне, но он больше не появился.

Справа от этой фотографии я уловила ещё одно мимолётное движение на стене. Я перевела взгляд, ожидая увидеть какую-нибудь тень, или игру света от хрустальных люстр, но нет, правее находился старинный портрет с изображением симпатичной белокурой девочки с аккуратно уложенными на серый пиджак хвостиками. Она улыбнулась мне с портрета и, помахав мне рукой, снова стала недвижимой. Я пристально всмотрелась в её лицо, на котором осталась лёгкая, едва заметная улыбка, ожидая повторения движений и высматривая кристаллы экрана или пиксели на портрете, потому что ко мне закралась мысль, что это современное изображение, относившиеся к цифровым подвижным картинам, которыми полны сейчас музеи.

— Ты видел это? – спросила я тихо, толкая в бок подражателя Лепса, стоявшего рядом.

— Что ты имеешь в виду? – Лепс отвлёкся от прослушивания директора и слегка наклонил кучерявую голову с тёмными волосами в мою сторону, приближая ухо. Он приспустил очки с красными круглыми стёклами на нос, внимательно вглядываясь в картину, пытаясь понять, что же такого необычного я там увидела.

— Мне кажется, тут анимированные картины. Помнишь, как в том музее страшных, движущихся картин? – сказала я полушёпотом.

— Н-да? Весьма вероятно. – пожал он плечами. – Школа с таким статусом может позволить себе оцифровать портреты своих выдающихся учеников.

Он повернулся оять к директрисе, продолжив слушать её рассказ об основании школы. А девочка с картины тем временем снова зашевелилась, но на этот раз, она ненадолго приложила пальчик к губам, предлагая сохранять мне молчание и снова застыла. Из любопытства я осторожно отодвинула раму картины от стены и заглянула за неё, ожидая увидеть корпус телевизора и провода. Ничего.

— Что вы там хотите увидеть? – любезно и слегка насмешливо, остановив свой монолог, поинтересовалась директор, заметив мои движения.

Все мои артисты, слушавшие лекцию, обернулись на меня и я слегка смутилась, почувствовав себя застуканной на преступлении.

— Я подумала это «живые», оцифрованные картины. – сказала я опустив руку, спрятав за спиной ладонь, потирая друг о друга пальцы, на которые налип слой пыли с рамы.

— О нет! Подобные вещи не соответствуют нашей стилистике. – улыбнулась она моему предположению. – Наша школа, конечно, высокотехнологична, но она ещё и одна из самых старинных, и чтобы подчеркнуть это, кое-что мы храним в прежнем виде, например, эти портреты наших гениальных учеников.

Я согласно кивнула головой и присоединилась к прослушиванию лекции, оставшись внутри себя в лёгком недоумении.

*Неоготический стиль - главное отличие неоготического стиля в том, что конструкция остаётся современной, а готические детали становятся только украшением.

*Контрфорсы - Массивные вертикальные опоры для поддержки стен.

Глава 4. Страшная Тайна

— А после шоу, хочу пригласить вас на банкет в наше кафе, расположенное здесь же, на первом этаже центрального зала. Возможно, вы уже обратили внимание на яркую вывеску. – сказала директор школы, в заключении своей речи.

Она указала на неоновую вывеску с изображением оранжевой чашки с горячим напитком и красной надписью «КАФЕ».

— Буду ожидать вас в этом месте, надеюсь не заблудитесь. – сказала она и переспросила: – Все запомнили?

Артисты согласно закивали.

После этого Антонина Анатольевна повела нас по главной лестнице на второй этаж, попутно рассказывая о фотографиях учеников и учителей, висевших на стенах. Она часто останавливалась для того чтобы заострить наше внимание на какой-нибудь фотографии и рассказать об уникальности человека находившегося на ней.

— В хронологическом порядке здесь развешаны в общешкольные снимки и портреты учеников с описанием их достижений. – в голосе и Антонины Анатольевны звучала лёгкая гордость.

На стенах в рамках находились и торжественные общешкольные фотографии, на которых ученики были одеты в парадную форму, здесь же были вывешены случайные кадры детей с прогулок, спортивных тренировок и соревнований, и различных школьных мероприятий. Больше всего мне понравились сравнительные фотографии детей до того, как они достигли успеха и рядом – их же фото уже взрослыми людьми, с описанием того, какими выдающимися личностями они стали.

Мой взгляд скользил от одной фотографии к другой, но теперь я не просто смотрела на них. Внимательно вглядывалась в каждое фото, я ожидала увидеть какое-нибудь движение.

— Мы стараемся, чтобы доверенные нам таланты не пропадали. – сказала Антонина Анатольевна мне, обратив внимание на мою заинтересованность во время одной из своих остановок.

— Потрясающе! Вы проделываете огромную работу! – сказала я восхищённо, застигнутая врасплох с совершенно другими мыслями.

Антонина Анатольевна улыбнулась, и на её лице мелькнуло удовлетворение. Было видно, что ей действительно приятно наше внимание и заинтересованность.

— К нам приезжают учиться только лучшие из лучших! – Обратилась она уже ко всем и в её торжественной интонации звучала гордость. – И дисциплина у нас идеальная не потому что мы так строги с детьми, а потому что ребята сообразительные и воспитанные.

Поднявшись на второй этаж, не менее роскошный, чем первый, мы вошли в огромный светлый полукруглый зал, от которого в обе стороны расходился широкий коридор. Через высокие панорамные окна зала, в которые поступало много естественного света, перед нами открылся захватывающий вид на сад. Очень кстати перед окнами стояли вазоны с деревьями и цветами, хорошо затенявшими это огромное пространство от чрезмерного солнца.

В центре зала на дизайнерских лавочках для отдыха, расположились несколько взрослых, явно ожидавших своих детей. Как и на первом этаже, стены второго представляли собой настоящий музей истории школы - фотографии, аккуратно размещённые в позолоченных рамках, расположенные в хронологическом порядке, позволяли проследить то, как менялось время, как взрослели ученики и как развивалась школа. Вдоль стен зала и коридора, на отдалении друг от друга расположились на постаментах величественные статуи древнегреческих богов — покровителей наук и знаний, символизирующие собой великие достижения человечества в области образования и культуры.

Пока директор продолжала рассказ о достижениях учеников, обучающихся в этой школе, я, из любопытства заглянула в сначала в одно крыло коридора, а затем в другое. В одном не спеша прогуливались несколько взрослых, рассматривавших фотографии и статуи. Они то и дело останавливались, чтобы сфотографироваться в изысканном интерьерьере, но вкоре скрылись из виду, свернув на другую лестницу. Во втором крыле, среди ровного ряда статуй, стоявших вдоль стен, я увидела пожилую женщину, в бардовом, клетчатом костюме с седоватыми волосами и кичкой на голове. Она стояла напротив одной из статуй, и, могу поклясться, какой-то светящийся зеленоватый поток воздуха двигался из каменной фигуры в неё. Я постаралась сохранить невозмутимость. Сделав вид, будто ничего не видела, я поторопилась присоединиться к своей команде, стоявшей полукругом и внимательно слушавшей директора.

— Первый этаж центрального здания занимает вестибюль, столовая, спортзал, технические помещения и несколько комнат для проживания учащихся и учителей. Там же мы разместим и вас. – говорила Антонина Анатольевна. – А сейчас хочу обратить ваши взгляды за окно. Там, в закутках нашего чудесного сада, в котором вы обязательно должны прогуляться, расположились небольшие детские и спортивные площадки, ограждённые друг от друга живыми изгородями. За садом, среди зданий школ и общежитий, по центру располагается спортивный стадион...

Дальше её слов я не слышала, потому что возвышавшиеся над аккуратно подстриженными кустами белые статуи, как одна повернули головы в мою сторону. Испугавшись, я отпрянула на шаг назад, спрятав своё лицо за головой одного из артистов. Несколько секунд я стояла неподвижно, мне казалось, что моё сердце стучит громче голоса директора. Собравшись с духом, я осторожно выглянула из-за чужого плеча и снова посмотрела в окно, но не увидела ничего необычного, только прекрасный солнечный день и ухоженный сад, в котором статуи неподвижно стояли в своих позах. Неприятное ощущение тревоги цепью сковало душу, я ожидала движения в любой момент.

«Поскорее бы отработать шоу и уехать отсюда». – пронеслось у меня в голове.

Мысль о том, что мне предстоит провести здесь ночь, вызывала внутренний протест.

Мой взгляд упал на одну из стен, на которой, между двумя пилястрами, находилась полукруглая консоль из дерева тёплого коричневого оттенка с одним выдвижным ящиком, расположенным под столешницей. Над консолью на стене находилось несколько близко расположенных друг к другу портретов учеников школы. Запечатлённые на них прехорошенькие дети в парадной школьной форме держали в руках грамоты и медали, они выглядели торжественно и счастливо улыбались. Снимки, явно сделанные в разные десятилетия и века, отличались от остальных одной деталью - почти у всех портретов в правом нижнем уголке разместились траурные чёрные ленты.

— Третий и четвёртый этажи занимает спортивно-концертный зал, в который я вас сейчас и проведу. – закончила директор свой монолог.

— Извините, Антонина Анатольевна! Вы можете рассказать об этих детях? – поинтересовалась я, указывая на портреты с чёрной лентой.

Директор посмотрела туда, куда я указывала и по лицу её на миг пробежала горечь. Будучи человеком, который радеет всей душой за своё дело, она явно не оставалась равнодушной к истории связанной с этими фотографиями.

— Да, конечно. – торжество из её голоса исчезло. – К сожалению, эта стена самая трагичная из всех стен нашей школы. Несмотря на нашу безупречную репутацию, как учебного заведения, у нас есть свои скелеты в шкафу. Здесь находятся портреты детей, пропавших без вести. При каких обстоятельствах и что с ними произошло, до сих пор не выяснено. Никаких причин к побегу у них не было. Ни одного тела пропавшего не найдено. Могу отметить что каждый из них не просто отличник, эти ребята показывали невероятные успехи и были очень талантливы.

Директор указала на фотографию голубоглазой, задорно улыбающейся девочки лет двенадцати, со светлыми волосами собранными в высокий хвост, державшей в руках золотую статуэтку в форме скрипичного ключа.

— Эту девочку звали Катюша. Исчезла в девяностые. Она потрясающе музиционировала. – сказала директор. – Часто музыканты прекрасно владеют техникой и их музыка звучит правильно, но, лишённая эмоциональной глубины, она не трогает. Катенька помимо безупречной техники, так тонко играла с громкостью и мастерски управляла динамикой, что её игра завладевала слушателем с первых нот, приковывая слух даже к простейшей мелодии.

Она перевела руку на портрет очаровательного, задорно улыбающегося мальчика лет восьми, со светлыми, коротко подстриженными волосами и карими глазами. На его шее поверх белой рубашки красовался элегантный голубой бант, на плечах – расстёгнутый бежевый пиджак в мелкую клетку, под которым находился жилет на пуговицах.

— Степан. Пропал в тридцатые. Очень талантливый мальчик. – сказала Антонина Анатольевна. – Самый младший ребёнок из пропавших. Ему было восемь лет. Его прекрасные спортивные данные и гибкий ум, легко разрешающий сложнейшие математические операции в уме, с удивительной скоростью и точностью, пророчили ему великое будущее.

Она перевела руку на портрет темноволосой девушки тринадцати-четырнадцати лет.

— А этот портрет, думаю знаком всем. Ольга, ученица семидесятых. – сказала директор.

С фотографии на меня смотрел тот самый портрет милой девочки, изображённой на моей бутылке с водой. Этот портрет действительно был знаком всем и каждому с детства, он находился почти на каждом продукте, принятым *ГОСТ.

— Золотые руки. – продолжала Антонина Анатольевна. – Аккуратно и быстро вязала. В альбоме, в консоли, есть фотографии её уникальных работ. Делала она это во время размышлений или ожидания результатов какого-нибудь поставленного ею эксперимента, ведь главными её увлечениями были медицина, химия и анатомия. Девочка словно видела людей насквозь. Она обладала уникальной способностью анализировать состояние человеческого организма по внешним, незаметным обыкновенному взгляду признакам и, применяя научные знания, быстро и точно вычисляла, чего не хватает ему для нормальной работы. Ради неё собрался научный форум, на котором она в одиннадцать лет выступила перед докторами со своими знаниями и умением их применять.

— В одиннадцать?! – удивлённо переспросил Киров. – Это же ещё совсем ребёнок! Нет, конечно я слышал о ней, но не знал, что её путь в науке начался так рано.

— Удивительно, правда? – подтвердила Антонина Анатольевна и с гордостью, будто это была её дочь, продолжала: – Оля раскрыла перед учёными свои домыслы и предположения, подтвердила их интересными, дающими пищу к размышлениям, опытами. Удивив и восхитив своей смышленостью, поделившись с сильнейшими учёными и докторами своими гипотезами и теориями о работе некоторых химических элементов и работы человеческого организма, она получила безграничную поддержку научных институтов и центров. От них девочка начала получать нужные для своих работ и опытов материалы, аппаратуру и литературу, а при необходимости и доступ к невывозной аппаратуре. Так, сделав домашнее задание по основным школьным предметам, оставшееся время она проводила в лаборатории на территории школы. На её проницательных наблюдениях были сделаны уникальные открытия, в основу некоторых научных работ легли её смелые идеи; зарисовки, которые она начала и, к сожалению не закончила, до сих пор исследуются учёными. Что говорить все, мы знаем, что по её плану питания до сих пор живёт вся наша здоровая страна.

Директор бросила взгляд на стену с портретами ребят, с секунду изучая их.

— О каждом ребёнке, чей портрет висит здесь можно сказать много интересного. – сказала она, снова повернувшись к нам лицом. – Каждый из них поразит вас своей историей и достижениями. Если вам будет интересно узнать об этих талантливых ребятах, то здесь, в консоли, в выдвижном ящике, лежат несколько альбомов с их портретами и кратким описанием увлекательных историй их жизни. Вы в любое время можете вернуться сюда позже и полистать альбомы. Уверена, они не оставят вас равнодушными. Меня очень впечатлили, когда я только пришла работать в эту школу, да так, что я обратилась за более подробной информацией в нашу библиотеку. У этих маленьких гениев много трудов, изучая которые, вы на время забываете об их трагичной судьбе и восхищаетесь их гениальности ума.

— А почему не на всех портретах находятся чёрные ленты? – спросил Киров.

— На старинных портретах имеется чёрная ленточка, потому что само по себе время жизни тех, кто изображён на них на этой земле, согласно здравому смыслу, прошло. На тех портретах, на которых нет лент, изображены дети, которых мы надеемся ещё найти. Они числятся без вести пропавшими, хотя, по логике вещей, они давно совершеннолетние взрослые люди. Эта трагичная стена на самом виду для того, чтобы наши ученики не забывали об осторожности.

Неприятно щемящий сердце рассказ директора вызвал во мне двоякие чувства, с одной стороны заставив почувствовать меня сожаление и горечь за страшную, неизвестную участь этих миловидных, подававших надежды детей, с другой вызвав восторженную гордость за то, что есть такие уникальные дети в нашей стране.

— То есть вы хотите сказать, что на протяжении всей истории школы пропадают дети? Что сто лет назад, что сейчас? – спросил Киров.

— К сожалению, это так. – упавшим голосом ответила Антонина Анатольевна. – Трагедия преследует нас на протяжении многих десятилетий.

— Это пугает. – негромко сказал Киров и Антонина Анатольевна только пожала плечами и развела руками, показывая тем самым бессилие перед создавшимся положением.

— Да. – подтвердила директор. – В связи с бесследным исчезновением этих детей, между учениками по школе ходит легенда, что их ворует ведьма, которая специально выбирает лучших учеников и забирает их души себе, продлевая свою жизнь за счёт их.

— Легенды рождаются откуда-то. – подметил двойник Лепса, прислонив задумчиво указательный палец к подбородку, больше по театральной привычке.

— Да, вы правы, и эта тоже родилась из того, что кто-то когда-то слышал шёпот голосов без вести пропавших детей, молящих о помощи. Говорят из подвала, в большую луну, слышны крики призраков. Большая луна сегодня. Это редкое явление наших краёв, которое происходит здесь примерно раз в сорок-пятьдесят лет. Так что, если вам повезёт, то крики призраков услышите и вы. – улыбнулась она. – Мы не против, этой страшилки, она помогает нам сдерживать любопытных детишек от опасных поползновений по чердакам и подвалам старинного здания, что уменьшает риск переломов. Но, давайте закончим о грустном, у нас всё-таки сегодня праздник, вернёмся к тожественному настроению. А вот как раз одна из легенд нашей школы, учитель русского языка и литературы, Евгения Олеговна!

Сверкая зелёными бликами очков, к нам вышла пожилая женщина в бардовом клетчатом костюме. Волосы её, аккуратно уложенные в пучок, отливали сединой, а на моложавом лице пролегли глубокие морщины. Её лицо, строгое и неприятное мне сразу не понравилось. Видно было что она хотела пройти мимо, но Антонина Анатольевна настойчиво пригласила её к нам.

— Помимо преподавания своего предмета она наш, можно сказать, личный скульптор. Очень много работ, которые вы видите здесь и находятся в саду, принадлежат именно ей. – сказала директор.

— Очень рада знакомству. – произнесла Евгения Олеговна сдержанно и сухо. Никакой радости она явно не испытывала.

Учитель русского языка окинула всех нас внимательным взглядом и я заметила что её глаза на мгновение неприязненно остановились на мне. Она натянуто улыбнулась нам и, поправив очки, начала говорить тихим, но твёрдым голосом:

— Наша школа уникальное место. Это пространство роста, дружбы и открытий. Будем рады, если и ваши дети окажутся достаточно гениальными, чтобы учиться в этом заведении.

Слова прозвучали ровно и ободряюще, хотя я, по выражению её лица ожидала услышать насмешку, но нет, интонация голоса была профессиональной, без каких либо намёков, и несдержанностей. Через зеленоватый блик в стёклах её очков мне казалось, что она все время смотрит на меня, но каждый раз, когда я присматривалась внимательнее, то видела, что это абсолютно не так.

— С нетерпением жду вашего представления, а сейчас, извините, мне нужно идти. – сказала Евгения Олеговна и, мягко кивнув нам на прощание, направилась дальше, в другое крыло коридора.

Мы вернулись обратно к лестнице, следуя за директором на следующий этаж для осмотра площадки для нашего шоу. Напоследок я ещё раз обернулась в ту часть коридора, в которую ушла Евгения Олеговна. Она стояла уже вдалеке, и я опять застала её за тем же делом, что и пол часа назад – женщина впитывала в себя какую-то зелёноватую энергию из статуй. На этот раз она заметила меня и злобно улыбнулась. Я быстро отвернулась. Мне хотелось спрятаться от её взгляда, но затеряться среди своих артистов не получилось, они создали толкучку и я, не сумев протиснуться среди них, продолжала чувствовать её сверлящий взгляд на себе. Даже когда я уже скрылась из поля её зрения и поднималась по лестнице, уже приближаясь к третьему этажу, мне казалось что её глаза всё ещё следят за мной, проникая сквозь стены. Стереть это неприятное ощущение и окунуться в мир других чувств, мне помогло чувство восторга, когда перед нами предстал огромнейший, красивый зал. Его масштабы поражали воображение и великолепие заставило забыть обо всём. Помимо того, что он занимал два высоких этажа школы, стеклянный, абсолютно прозрачный купол, завершающий его сверху, добавлял пространству масштабности. Казалось, что потолок здесь отсутствует вовсе, а вместо него – бесконечное небо, раскинувшееся над головой.

Послушав краткую историю о том, каких невероятных трудов стоило одобрение и создание этого зала, какие реконструкционные и дополнительные работы по укреплению здания пришлось произвести, мы с помощниками принялись за свою прямую работу – завершению подготовки зала к проведению мероприятия. Конечно, вся основа была подготовлена и оговорена заранее, нам оставалось провести только дополнительную проверку, после которой для меня наступало самое трудное время – подготовка к шоу и его проведение, а это означало, что я прослушиваю и просматриваю артистов на их слабые места в номерах, проверяю с помощниками оборудование, обговариваю костюмы с костюмерами, взаимодействую со всеми профессионалами нашей команды, выслушивая попутно жалобы и сплетни.

— Как думаешь, почему Киров взял тебя в свой номер? – крутились девчонки в блестящих коротеньких платьицах из трибьют группы «блестящие» вокруг Бузиной, когда я вошла в гримёрку, полную суеты.

— Потому что я лучшая! Правда, Лена?

Мне оставалось только кивнуть головой в знак согласия и побыстрее удалиться, пока меня не втянули в бессмысленную болтовню. По-моему лучшими во всём нашем актёрском составе были подражатели Мэрилин Монро, Клеопатры и Петра Первого - эти артисты могли бы заменить собой практически всю труппу, настолько обширно они умели пародировать совершенно разных звёзд. К тому же, когда кто-то вдруг заболевал или уходил в запой, я всегда могла на них положиться, за что и выписывала им в благодарность всевозможные премии и надбавки.

Вообще я стараюсь хранить молчание во время бесед артистов, которые легко могут перейти в импульсивные ссоры. Порой мне бывает непонятно, они играют или правда готовы попереубивать друг друга, поэтому я стараюсь обходить каверзные вопросы и не принимать ничью сторону, чтобы потом не остаться виноватой.

За годы работы с артистами я научилась ловко обходить острые углы и деликатно уклоняться от провокационных вопросов. Мой главный принцип — сохранять нейтралитет и не принимать чью-либо сторону, когда существует риск оказаться виноватой в глазах всех участников конфликта. В конце концов, моя задача – создать условия для успешного выступления, а не участвовать в разборках, которые никак меня не касаются и только мешают работе.

*ГОСТ - государственный стандарт

Глава 5. Ведьма готовится к ночи

После встречи с директором и артистами, Евгения Олеговна поторопилась пройти в свою комнату. За многовековой опыт она была уверена, что сейчас видела среди встретившихся ей людей ту, с кем ей предстоит борьба в эту ночь гигантской луны. Эта встреча так взволновала её, что женщина почувствовала как энергия внутри неё заиграла на её нервной системе и, хотя она пыталась сдержать нахлынувшие эмоциональные порывы, у неё это плохо получалось. Эти нервные всплески вызвали у неё эмоции, проявившие в ней синдром Туретта* лёгкой степени, доставшийся ей от одной из её жертв, ещё в начале её ведьминского пути. Тогда она не особо разбиралась в том, чьей энергией ей стоит питаться, а чьей нет, потому что ещё не знала, что последствия использования чужой судьбы она будет чувствовать на себе всю свою жизнь. Обычно она могла контролировать эти редко проявляющиеся тики, но сейчас был тот случай, когда тики вырвались из под контроля, и ведьма гримасничая, резко передёргиваясь, иногда неожиданно подпрыгивая, шла по коридору, оборачиваясь и проверяя не видит ли кто её в таком состоянии.

Когда Евгения Олеговна вошла в свою комнату, она дала себе волю и, не сдерживаясь, принялась гримасничать и скакать по ней, с неестественным человеку хохотом, рычанием и ржанием, впав в какую-то дикую, нестерпимую и буйную радость. Она вскочила на кровать с деревянным резным изголовьем из тёмного дерева, и заскакала по ней с диким восторгом, поднимая колени поочерёдно, до самого подбородка. Небрежно разбросанные подушки теперь скакали по кровати вместе с ней, подпрыгивая в воздухе. В эти минуты безумного мгновения ведьма забыла что ей нужно беречь силы для ночной битвы и неконтролируемо, вовсю силу, растрачивала так бережно экономленную энергию.

Безумство длилось минут пятнадцать. Вдоволь напрыгавшись и набесившись, ведьма наконец смогла совладать с собой. Ещё время от времени подёргиваясь, и что-то выкрикивая на непонятном языке в течении следующих пяти минут, она окончательно взяла себя в руки и обрела привычное спокойное состояние. Придя в себя, Евгения Олеговна поправила смятую после прыжков кровать. Затем подошла к овальному, ростовому зеркалу и, пригладив выбившиеся волосы, привела в порядок потрёпанную во время своего буйства причёску. Затем она отодвинула тяжёлые, плотные шторы тёплого жёлтого оттенка, пропуская через два больших арочных окна яркий свет в комнату. Солнечные лучи тут же заиграли в гранённых хрустальных прозрачных подвесках люстры, свисавшей с потолка и, искрясь и преломляясь, рассыпались по комнате тысячами цветных искр.

Взяв в руки из напольной изящной белой вазы пипидастр*, Евгения Олеговна, успокаивая себя, принялась смахивать пыль, прохаживаясь им по книгами и статуэтками, стоявшими в большом количестве на встроенных в стены серо–синих полках.

В просторной комнате Евгении Олеговны царила атмосфера старинного уюта. Над кроватью стену украшала большая горизонтальная картина в массивной позолоченной раме, с изображением натюрморта, с ярким и пышным букетом цветов, стоящем в высокой прозрачной вазе с чистой водой. В центре комнаты раскинулся бардовый ковёр с витиеватым орнаментом, на котором, рядом с креслом, стояли рабочий стол и стул. В углу расположился серый бельевой шкаф, а рядом с ним большой коричневый горшок с высоким зелёным растением. В каждой стене комнаты отделанной тёмным деревом, расположились серые, с синеватым оттенком, ниши с полками полными книг. Были там учебники по литературе и русскому языку для разных классов, лингвистические словари, книги с художественной литературой, а так же пара старинных книг со стёртыми корешками. На некоторых из этих полок выстроились гипсовые бюсты, миниатюрные скульптуры, статуэтки и композиции людей и зданий тонкой работы, все созданные руками Евгении Олеговны.

Получив дар скульптора при заключении договора с Дьяволом, ведьма создавала быстро и профессионально уникальные творения, но они являлись не просто произведением искусства, для неё они были соединительными порталом с потусторонним миром. Чтобы иметь возможность работать в своей мастерской, ведьма вела кружок для детей, на котором преподавала основы скульптуры и лепки. Её мастерская находилась на первом этаже главного здания школы, но, из-за творческих порывов, которые порой охватывали ведьму, часто, инструмент лежал готовый к работе на столе в её комнате. И сейчас, рядом со стопкой аккуратно сложенных тетрадей, в расложенном кожаном пенале-скрутке на столе лежали резцы, шпатели, стеки и кисти, готовые к работе. Рядом с ними стояла её новая работа – небольшой бюст прехорошенький девочки с ровной чёлкой и двумя косичками, являвшийся точной копией Алины.

Сегодня был тот редкий день, когда Евгения Олеговна позволила себе открыть ту часть стены с высокими арочными окнами, которую шторы обычно скрывали. Между окон, открывавших изумительный вид на сад, на встроенных в стены полках, в три аккуратных ряда, от пола до потолка, плотно поставленные друг за другом, стояли детские мумии разного роста в натуральную величину. Вместо голов у них были установлены гипсовые бюсты. В их лицах, повёрнутых в сторону комнаты, узнавались без вести пропавшие дети. В каждой из этих фигур, у ведьмы хранились украденные ею десятилетия и столетия назад, детские души, которые стояли зелёноватым светом в каждой фигурке. Яркость света различалась, и чем тусклее был свет, тем больше сил ведьма вытянула из этой души.

Чтобы мумий не увидела уборщица или ещё кто-то из редких посетителей её комнаты, ведьма каждый день брала одну из книг с потёртым корешком, и читала заклинание, скрывающее от посторонних глаз эти фигуры, так, что всем кто заходил в её комнату казалась, что у окон обыкновенная стена и ничего там нет. Иногда Евгения Олеговна запиралась в своей комнате, и пока никто не видит, отодвинув шторы, смотрела на мумии пропавших без вести ребят, предаваясь воспоминаниям о прожитой жизни с их энергией и талантами, вдыхая в себя по чуть-чуть из каждого из них зелёный свет их жизненных сил. Несмотря на то, что ведьма сгубила этих ребят и у них не было больше тел, их вечная душа продолжала жить и вырабатывать свою уникальную энергию, именно она, являясь заколдованной, сияла зеленоватым светом, который вдыхала в себя ведьма из статуй. С этой энергией для ведьмы время оборачивалось вспять - она лучше себя чувствовала, седина в волосах и боль в суставах проходили и старая женщина немного молодела, но для кардинальных перемен ей нужна была каждый раз абсолютно свежая энергия новой жертвы.

По заключённому ведьмой договору с Адом, чтобы продолжать жить веками, она забирала себе непрожитые на земле годы жизни людей, которых она губила. В ночь гигантской луны жизненные силы выбранного ею человека переходят к ней, вместе с его качествами. Но, примерно сорок лет изобилия и жизненных сил, которые она получала после свершения ритуала, заканчивались для неё всегда одинаково - человеческая энергия, являясь земной, со временем слабела, ведь путь души на земле конечен и однажды должен завершиться, и ведьме нужна была новая жертва для восстановления своих сил.

Имея свойство самовосполняться, энергия вечной души в первые лет двадцать быстро восстанавливалась, сколько бы ведьма её ни затратила, но в последующие двадцать лет восстановление сил занимало гораздо больше времени, и энергии просто не хватало старой ведьме для полноценной жизни, которой она не собиралась лишаться. Ей требовались новые, свежие силы. Продолжая пользоваться ослабевшей энергией предыдущих жертв, она подбирала себе того, у кого отберёт следующие сорок лет жизни.

Евгения Олеговна получала от своих жертв не только жизненные силы, но и интересы и увлечения. Каждого человека она долго и тщательно выбирала, и это было самой сложной частью для неё.

Взгляд ведьмы скользил сейчас с одной мумии на другую. Разглядывая детские гипсовые лица, она с наслаждением вспоминала каждого загубленного ею ребёнка. Прямо перед ней, в первом ряду, стоял мальчик Степан. Она похитила его в 30-е, два столетия назад. Её любимец до сих пор. Его энергия светилась неярко, потому что совсем недавно она пользовалась ей. Евгения Олеговна прикрыла глаза, вспоминая наслаждение которое испытала, когда только-только забрала его энергию себе. Она просто взбудоражила её ум! Ведьма приобрела его способность легко находить решения к сложным задачам и ситуациям, с лёгкостью и интересом вела уроки и общалась с учителями и учениками, доводя до них суть и истину. Она проводила вечера играя в шахматы с историком, с интересом впитывая каждое его слово, а благодаря спортивности мальчика, стала делать по утрам активную зарядку и отжималась по вечерам от пола пятьдесят раз. Чудесный мальчишеский задор! А сколько проведённых с удовольствием познавательных вечеров с учителями и учениками за разгадыванием кроссвордов, ребусов и загадок! Уникальный ум! Одно наслаждение пользоваться таким. Евгения Олеговна видела, что в скелете мальчика с последнего использования ею, энергия восстановилась всего лишь наполовину, и не удержавшись, слегка вдохнула её, желая побаловать себя немножко его уникальностью.

Взгляд ведьмы перекинулся на лицо другой девочки. Ученица Оля из 70-х. Благодаря её таланту у Евгении Олеговны прекрасный вязанный кардиган, платье и плед. В ту пору, когда она использовала энергию девочки, она связала носки, варежки, шарфы, пледы всем коллегам, сделала вязаные подарки всем, кого полюбила умом Оли. А благодаря её таланту к медицине, химии и анатомии, она никогда не болела и прекрасно чувствовала себя. И после, когда она уже возобновила свои силы за счёт новой души, она всегда обращаясь к её энергии, когда нужно было поправить здоровье. В последствии, каждый раз когда ведьма начинала стареть, она всё чаще обращалась к Ольге, и душа девочки в эти периоды часто была ослабленнее других, и голова светилась, как сейчас.

— Чудесная девочка! – с восторгом проговорила ведьма, вдохнув её энергии и чувствуя, как распрямляется позвоночник, проявляя гибкость, и лёгкие наполняются воздухом.

Взбодрившись она взяла свою новую работу со стола, и в предвкушении наступающей ночи и приобретения новой жизни, расположилась поудобнее в антикварном широком кресле с мягкой обивкой, украшенной цветочным орнаментом. Начиналась её подготавка к предстоящей очередной битве под гигантской луной. Бюст в её руках являлся точной копией девочки Алины, которую она присмотрела себе в жертву. Ведьма уже давно подготовила его, намереваясь использовать в магическом ритуале. Евгения Олеговна положила себе на колени платок, и, несмотря на то что бюст был уже полностью готов, и его поверхность была идеально гладкой, принялась полировать его шкуркой, что-то пбормоча под нос.

Когда Евгения Олеговна много веков назад продала свою душу дьяволу, она была ещё юной девушкой и не особо разборчиво подходила к выбору жертвы, поэтому поначалу у неё бывали люди скучные, без целеустремлённости, и энергию от них она получала соответствующую. Когда ведьма на себе ощутила каково это быть человеком без интересов, прокоротав свой первый век в тоске и пьянстве, она быстро поняла, что кого попало жертвой делать не стоит и нужно старательно выбирать того, с чьими интересами придётся жить в дальнейшем. Последующий выбор жертв она делала уже осознанно выбирая людей имеющих увлечения и целеустремлённость. Правда, с поиском таких людей возникли проблемы, многие обладали уникальным талантом и при этом жутко скверным характером, который, передавшись частично ведьме, сильно портил ей жизнь. Это привело к тому, что она стала выбирать будущих жертв ещё и с позитивным взглядом на жизнь, тщательно выискивая их среди людей, и готовясь к ритуалу заранее. С поиском подходящих душ, возникли трудности. За века своей жизни ведьма поняла, что хороших людей катастрофически не хватает, большинство людей продали душу дьяволу, причём совсем за бесценок.

За свою долгую жизнь ведьма сменила сотни имён прежде чем стать Евгенией Олеговной, и это имя она тоже вскоре изменит.

Евгения Олеговна родилась и воспитывалась в Элладе, что привило ей страсть к древнегреческой скульптуре и вазовой живописи. После того, как она стала ведьмой, из-за слишком долгой продолжительности жизни ей приходилось кочевать из страны в страну, постоянно меняя своё место жительства, чтобы не вызывать подозрения у населения. Вместе с ней кочевала и гигантская луна, появляясь в ночь ритуала в том месте, где находилась ведьма и каждый раз в этом месте исчезал человек. В те времена она, похитив жертву, обратив её в ритуальную мумию, прятала её у себя в доме, накладывая на него заклинание невидимости. Когда приходило время очередной гигантской луны, она оставляла останки человека вместе с домом и просто переезжала на новое место жительства, в какие-нибудь дальние края, с новым именем и внешностью. Новый город или деревня становились для ведьмы очередным пристанищем на ближайшие сорок лет. То же самое она делала и в школе, съезжая в конце учебного года после ритуала, а через месяц-два снова возвращаясь в школу, уже как молодой специалист. И всегда, благодаря адским усилиям её покровителей, ей доставалось её же комната, и останки её жертв дожидались её в ней.

Получив дар оборачиваться летучей мышью, находясь в этом состоянии между мирами, ведьма сдружилась в какой-то период с вампирами, которые тоже оборачивались летучими мышами. Вместе они устраивали ночные вылазки, патрулируя тёмные просёлочные дороги и городские переулки, высматривая запозднившихся гуляк. Они делились между собой тайнами своей вечной жизни. Они никогда не спорили, кто кому их людей достанется - вампиры предпочитали людей грешных и бездуховных, так как они были уже мертвы и их тошнило от святости, ведьма же предпочитала энергию чистых и добрых людей, которой ей не хватало в её натуре и с которой ей предстояло жить ближайшие сорок лет. К святым, правда, как и вампиры, и прочая нечисть, она прикоснуться не могла, хоть и очень хотелось, но ведь и среди хороших людей валом маловерующих и неверующих, и достаточно грешных, что существенно расширяло выбор. У неё не было чувства вины перед Богом, она чувствовала себя частью этого мрачного мира, казавшегося ей одновременно пугающими и увлекательным.

Сначала она выбирала в жертву взрослых людей, но спустя время сообразила, что лучшие годы полные энергичной жизни у взрослых уже прожиты и они полны усталости и разочарований. Так ей пришла идея стать учителем и получить выбор из совсем юных душ в жертву. Дьявол тогда подсуетился и устроил свою подопечную сначала в одну школу, потом в другую, и со временем она оказалась в школе для гениев. Ведьма зажила спокойно. Ей больше не нужно было оставлять своих жертв на съёмных квартирах, комнатах, домах, принадлежавших и не принадлежавших ей, теперь, все её жертвы находились всегда при ней и она могла подпитаться от любой из них, сделав выбор по настроению.

Её жизнь обросла новыми ритуалами. Для восстановления энергии любой душе нужны положительные эмоции и красота, тем более детской душе, тем более гениальной, которая привыкла поглощать информацию в больших количествах, преобразовывать её и возвращать обратно в мир. Евгения Олеговна разрешила украденным ею душам находиться не только в собственных мумифицированных телах, но и передвигаться в стенах по всей школьной территории, для того чтобы они могли наблюдать из парковых статуй за соревнованиями и играми живых детей, чтобы из школьных картин и портретов наблюдали за продолжением жизни, слушали на уроках и кружках по интересам, важную для них информацию. Неугасший интерес - вот что помогало детским душам восстанавливаться быстрее. Но где бы ни находились их души, в любой момент ведьма могла призвать энергию любого из них, и через свои статуи, которые сделала сама, в считанные секунды наполнится ею, оставляя детскую душу совершенно обессиленной. Поэтому её работы находились в каждом уголке территории школы. Так, в течении дня, чувствуя упадок сил, чтобы восстановиться, ей не нужно было возвращаться в свою комнату к мумиям. Она прохаживалась от одной своей статуи к другой, подпитываясь от них. Евгения Олеговна смахнула с бюста, после шлифовки, гипсовую пыль мягкой кистью, и, любуясь своей работой, покрутила фигурку в руках в поисках изъянов.

— Идеально! – проговорила ведьма.

Она пристально всмотрелась в получившееся лицо Алины. Пока что это было пустое творение, но скоро оно займёт главное место в её коллекции на ближайшие сорок лет. Ведьма поставила бюст на стол, сложила лежавший на коленях платок, и положив его к инструментам, откинулась в кресле.

Гигантская луна за окном поднималась всё выше. Евгения Олеговна предалась сладким мыслям о том, что уже с завтрашнего дня она замечательно заживёт, без болей и усталости в теле и с новым, свежими взглядом на жизнь. А спустя всего месяц её будет совершенно не узнать, ведь с новыми чертами характера, которые перейдут к ней от жертвы, произойдут изменения и с её внешностью, как это происходило каждый раз при совершении ритуала. Все кто знает её сейчас, ни за что не смогут догадаться о том, что та пожилая женщина месяц назад, и эта молодая женщина сейчас – один и тот же человек. Лишь будут удивляться те, кто хорошо её знал, увидев в новой молодой учительнице знакомые черты лица и жесты. Евгения Олеговна торжествующе улыбнулась, представляя как завтра она проснётся полная энергии и сил, предвкушая свою очередную лёгкую победу. Она привыкла за века, что побеждает всегда. Ведьма взглянула на время. Пора. Она прикрыла глаза. Из-под ресниц появилась тоненькая полоска зелёного света.

Впервые ведьма находилась во время торжества в честь окончания учебного года в своей комнате. Обычно она всегда ходила на праздничные выпускные вечера, и каждые сорок лет, во время гигантской луны, возвращаясь в комнату с праздника, видела что душа её жертвы, уже заточённая в зеркале, ждала своей участи. Сейчас же Евгения Олеговна выжидала окончания концерта, идти на который у неё не хватало сил, ведь она незапланированно потратила энергию, устроив бесовские пляски по своей комнате.

За окном, на отливе расположились, несколько голубей и одна ворона. Они внимательно следили за происходящим в комнате. У этих демонят, в образе пернатых, был немалый интерес в предстоящем ритуале.

Ворона – главарь птичьей банды по кличке Чернохвост, помнил ведьму совсем юной. Он сразу заприметил в ней девку хитрую, шуструю, для его целей вполне подходящую. Какое-то время он наблюдал за ней, в принципе как и за всеми своими жертвами и вскоре привёл её к одному из заброшенных домов.

Тайна прошлого этой ведьмы проста и банальна, как и тайна любой другой: жажда превосходства, злость и мстительность приманили к ней бесовскую силу. После заключения с ней договора с Адом, Чернохвост и ещё несколько демонов стали прислужниками ведьмы и помогали ей в изучении колдовства.

Конечно, ему всегда хотелось ради забавы подложить ведьме какого-нибудь сумасшедшего человека, чтобы она вместе с его энергией обрела его мышление - вот веселья бы было! Но тогда бы она не смогла правильно выбрать следующую жертву, а следовательно с бестолковой ведьмой придётся попрощаться и искать нового последователя Ада. Чертям этого не хотелось, злоба злобой, а мозги отключать из-за мимолетного порыва не стоит, итак уже обезумели разок, против самого Бога попёрли, и чем это вылилось? Чернохвост насупилась и с досадой втянул голову.

Он видел как с годами ведьма становилась надменной, избалованной, уверенной в собственном превосходстве, эти качества ослепляли её и ей было всё равно, кто придёт из взрослых на ритуал спасать души детей, ведь ещё ни один человек, за эти долгие годы не смог пройти через испытания. И только тёмные силы знали, какая хрупкая эта иллюзия всесилия. В таких людях, как эта женщина, бесовская сила получала уже готового грешника, которым легко управлять, пообещай лишь исполнение желаний, да и те можно не выполнять. По сути демонам было всё равно, что произойдёт с ведьмой в ритуальную ночь, они никогда не испытывали привязанностей к своим подопечным, ведь они-то выигрывают в любом случае, сразу с того момента, как сбили человека с его жизненного пути. Если ведьма проиграет в ритуальной битве, им зачтётся её душа попавшая в Ад, если ведьма победит – не придётся искать нового кандидата на заключение сделки с Дьяволом. А кандидатов они присматривают всегда и везде, даже здесь в школе, среди детей Чернохвост уже присмотрел себе подопечную на далёкое будущее – худенькая светленькая миловидная девочка Наташа, с сильным умом и скверным характером – с такими данными можно много бед наворотить! Пока она учится, он не будет её трогать. Если б это был какой-нибудь ребёнок среднего ума, без будущего, можно было бы подтолкнуть его раньше бросить учёбу, научить курить и подтянуть к бутылке, но эта девочка вырастет и поведёт за собой толпы. Чернохвост смотрел далеко вперёд – Наташа прекрасный химик, и сейчас он должен устроить ей будущее, чтобы потом легально придумать новый вид электронного курения и на добровольной основе перетравить миллионы людей по всему миру в короткий промежуток времени. Такого химика как она мир будет знать в лицо.

Чернохвост почесал клювом крыло и устроился поудобнее. Наконец-то наступало время ритуала и он мог спокойно отдохнуть, больше не наблюдая за ведьмой и передавая время ритуала полностью в её руки.

Каждый раз во время подготовки жертвы перед ночью гигантской луны, он видел, как ведьму с силой тянуло к будущей жертве. И в этот раз, как и в прошлые, он наблюдал, как она не справлялась со своим желанием обрести новую жизнь и её магнитом тянуло к Алине. Каждый раз он внимательно следил за ведьмой, чтобы та не перепугала до смерти выбранную жертву. Страхом она ослабляла Алину, и это правильно, потому что у девочки было много сил для борьбы с ней, в отличие от тех ребят, из которых ведьма эти силы уже выкачала. Но карга могла перестараться. Чернохвост прекрасно понимал ведьмину страсть и ему приходилось присматривать за выбранной девочкой, потому что ведьма могла чрезмерно запугать ребёнка, а это могло плохо сказаться на качестве энергии, которую она собиралась получить от Алины для своей дальнейшей жизни.

Следил за ведьмой, Чернохвост не зря. Не так давно, наблюдая с дерева за Алиной, он видел, как ведьма, обращённая в летучую мышь, тоже наблюдавшая за девочкой с соседней ветки, и не видевшая его, сильно напугала ребёнка, приблизившись к ней, когда та шла по коридору в спальню. Она кружила вокруг девочки наводя на неё страх. Алина торопливо скрылась в спальне, но даже он, оставшийся сидеть на дереве, слышал как за дверью сильно бьётся от страха сердце девочки, но ведьме этого было мало, она принялась скребсти когтями по двери, нагоняя на ребёнка ещё больше ужаса. Пришлось вмешаться, чтобы образумить старую каргу. Мгновенно переместившись через пространство, Чернохвост явился в зале перед ведьмой, и, окутанный облаком зелёного свечения, сбросил с себя вид птицы и принял свой реальный, ужасающий облик. Перед летучей мышью стоял страшный демон огромного роста, с мощной спиной, огромными, когтистыми чёрными крыльями-руками, мускулистыми волосатыми ногами, заканчивавшимися птичьими лапами. На уродливой морде его красовался вороний клюв. Вид этого чудовища мгновенно утихомирил летучую мышь, она оторвалась от двери в спальню девочек и, невольно, тоже приняла свой истинный облик пожилой женщины. Застыв в ужасе, она внимательно слушала его предупреждающий, тихий, злобный шёпот на древнем языке. Напуганная его видом, ведьма снова превратившись в летучую мышь, под его пристальным взглядом, полетела в открытую форточку, направляясь в свою комнату. Чернохвост знал, что ведьма не удержалась, и облетев здание школы, заглянула напоследок в окна спальни девочек, но теперь она это сделала не для устрашения, а потому, что не в силах была не посмотреть напоследок на Алину.

Чернохвост редко являл ведьме свой истинный облик, настолько редко, что она порой забывалась, с кем имеет дело. Ему предпочтительнее было создавать вид, что он и голуби - мелкие бесы, находящиеся у неё в подчинении. Они суетились около неё, создавали видимость активной деятельности, и из века в век она считала их глупыми птицами, не замечая того, как они не усыпно постоянно следят за ней. Бесы знали о ней всё, как она ведёт уроки, куда ходит, что делает в свободное время. А когда она становилась летучей мышью, она становилась существом их потустороннего мира, и они были не только в курсе каждого её движения, но и мыслей.

Чернохвост обернулся и посмотрел как последний луч солнца, медленно угасая, осветил листья деревьев золотом. Луна приняла свои большие размеры. Наступала ещё одна ночь гигантский луны.

Старая ведьма открыла глаза и посмотрела в зеркало напротив себя. Она ждала. Вот-вот душа Алины должна появиться.

— Где же ты, милая? Я тебя жду... – спокойной проговорила она себе под нос.

Евгения Олеговна встала, подошла к окну и задвинула портеры, скрывая от посторонних глаз своё колдовство. Ворона и голуби даже не шевельнулись, когда она приблизилась к ним. Утром они узнают повезёт ли ведьме прожить ещё одну жизнь или она всё-таки попадётся, и наконец переедет в Ад.

Когда ведьма повернулась, зеркало уже затуманилось и в нём появилась перепуганная Алина, вернее, её душа, о чём говорил полупрозрачный силуэт девочки.

— Я тебя уже заждалась! – радостно поприветствовала её Евгения Олеговна.

"До чего же хороша!" – восторженно подумала ведьма, любуясь ей. – "Чудесная, умная, добрая, сообразительная, целеустремлённая!"

Именно эти качества нужны были ей, с ними она рассчитывала пожить полной жизнью последующие сорок лет.

Ворона громко каркнула за окном. Ведьма знала этот крик, каждый раз ознаменовавший начало битвы.

— Концерт заканчивается. – сказала Евгения Олеговна, посмотрев на настенные часы. – Что ж, пора идти на урок. А ты пока тут не скучай! – обратилась она к девочке и, послав ей в зеркало воздушный поцелуй, вышла из комнаты.

*Пипидастр – метёлка для смахивания пыли.

*Синдром Туретта – неврологическое расстройство, характеризующееся множественными непроизвольными двигательными и голосовыми тиками.

Глава 6. Другое тело

Наконец, наступило время шоу. Организовав своих артистов, я выбрала себе удобное место для обзора, и, встав в проходе между верхних рядов у технической кабинки, отслеживала номера.

Впервые я видела на нашем представлении столько народу! Я с волнением окинула взглядом огромный зал и не могла не отметить: зал был полон до отказа. Многоярусные скамьи, поднимающиеся от сцены вверх, как в амфитеатре, были сплошь усеяны зрителями. Как всегда - ни одного свободного места в зале, только этот зал превосходил своими масштабами все, которые мы посещали до этого.

Дети всех возрастов, от малышей до подростков, родители, бабушки и дедушки – все находились в предвкушении. Зрители сидели затаив дыхание, готовые погрузиться в волшебство представления. В такие моменты особенно остро чувствуешь ответственность перед публикой и гордость за то, что можешь подарить людям время незабываемых впечатлений, ведь они пришли сюда именно за ними.

Я глубоко вдохнула воздух, готовая погрузиться в работу всецело, ведь надо было уследить за множеством нюансов одновременно, поэтому на время представления я совершенно забыла о пугающих видениях.

Под величественными стеклянными сводами происходили настоящие чудеса, и зал, забывая о том, что это иллюзия, замирал, рукоплескал, восторженно ахал и удивлённо охал, следя за происходящим. Для зрителя, на сцене удивительным образом появлялись в одном номере артисты, которые никогда не появлялись вместе на публике, к тому же они выполняли такие трюки, которые никогда не повторить оригиналам в реальности.

Киров, как всегда, был неподражаем! Его изменённая на юмористический лад песня Киркорова, вызвала бурю эмоций у зрителей, а подражание образу певца было таким высоким, что зрители забывали, что перед ними артист-подражатель. Каждое его движение, каждое слово настолько походили на оригинал, что заряжали зрительский зал восторгом, наполняя его атмосферой веселья и радости. Тем временем под самым куполом творила воздушное чудо Бузина, дополняя номер Кирова гимнастическим трюком. В сверкающем костюме она парила на огромном обруче, исполняя гибкие, изящные трюки. Её движения были настолько отточены и грациозны, что весь зал не мог оторвать от неё восхищённого взгляда. Артисты выкладывались на все сто процентов. Их энергия, талант и профессионализм создавали неповторимую атмосферу праздника. Удивительные прекрасные костюмы, отработанные слова, великолепная программа, всё приводило зрителей в восторг, вызывая продолжительные и восторженные аплодисменты.

Над прозрачным куполом с каждой минутой поднималась всё выше и становилась всё больше яркая луна, восхищавшая своим сиянием на дневном голубом небе. В какой-то момент она совсем низко повисла над прозрачным куполом школы, создавая невероятный антураж.

— Какая огромная луна! И средь бела дня! – удивилась я вслух и обратилась к стоявшей рядом Антонине Анатольевне, оставшейся со мной, на случай какой-нибудь необходимости. – Сколько же сейчас времени?

— Три часа дня. Мы наблюдаем с вами то самое редкое явление о котором я говорила. Оно происходит здесь примерно раз в сорок–пятьдесят лет.

Выступление подходило к концу и закулисная суета потихоньку стихала. Я стояла в проходе между рядами и смотрела на последнее выступление артистов, и реакцию зрителей. Немного погодя шоу завершилось. Артисты под музыкальное сопровождение и восторженные аплодисменты, вышли на поклон публике всем составом. Разноцветные огни мигали, отражаясь в их блестящих костюмах. Зал утопал в овациях, зрители не скупились на аплодисменты. Все были довольны, мы отработали блестяще!

Огромная луна продолжала висеть в небе, вызывая у всех своим видом удивление и восхищение. Это природное явление стало частью нашего шоу, придав ему фантастическую ноту.

Внезапно странное ощущение охватило меня. У меня слегка закружилась голова и на миг мне показалось, что я потеряла пол из под ног.

«Что происходит?» – недоумённо оглядывалась я.

Огромный купол и стены здания начали расти, вверх и вширь, становясь ещё больше. В ушах зазвенело и звуки вокруг превратились в неясный приглушённый гул. Всё перед глазами поплыло, лица людей на мгновение превратились в размытые пятна, а когда зрение снова прояснилось, меня уже окружали другие люди. Я обнаружила, что место, с которого я смотрела концерт, изменилось. Я больше не стояла у прохода между рядами — теперь я сидела в кресле зрительного зала, и вокруг меня были в основном дети. Они восторженно смотрели на прощавшихся артистов и аплодировали им. Как такое возможно? Всего мгновение назад я была в другом месте, а теперь оказалась здесь, в совершенно другом ряду и в другой части зала.

Удивительным образом реальность перестроилась вокруг меня, более того, я ощутила, что изменилась сама. Исчезла ноющая боль в пояснице, тревожившая меня к тридцати годам всё чаще. Я почувствовала себя энергичной и радостной. Моё тело стало другим - маленьким и лёгким, и я чувствовала себя свободной и полной жизни, как в детстве. Пытаясь осознать произошедшее, я посмотрела на свои руки. Они стали другими – маленькими и тонкими. Я покрутила запястья, посжимала кулачки, не веря своим ощущениям, убеждаясь в том, что это эти ручки действительно мои.

Опустив взгляд ниже я увидела, что вместо привычных тёмных брюк и мягких чёрных спортивных тапочек, в которых я проработала весь вечер, на моих, почему-то ставших худенькими коленках, лежит лёгкая ткань юбки – розовой, украшенной множеством блёсток, мерцающая в свете софитов. На ногах красовались белые кружевные гольфы, а обута я была в серебристые сандалии с изящными бабочками. С ужасом и недоумением я осознавала, что эти маленькие ножки действительно были моими… Я чувствовала каждую деталь: как нежно скользит ткань юбки по ногам, как гольфы мягко облегают икры, как босоножки обхватывают ремешками лодыжки - всё это было осязаемым. И каждый звук, каждое движение, запахи и свет – все ощущения были настолько реальными, что отрицать происходящее со мной было невозможно.

— А теперь всем пора по классам! Ребята! В честь завершения учебного года у вас будет только один урок! – произнёс торжественно голос директора школы в микрофон.

«Могли бы и отменить единственный урок или хотя бы провести его ещё сегодня утром.» – подумалось мне.

Мне понравилась организованность, с которой все классы, младшие и старшие, выстраивались парами и дружно, по команде учителей, соблюдая дистанцию, направились к выходу.

— Чего сидишь? – легонько толкнул меня локтём худенький мальчишка лет десяти, сидевший на соседнем кресле, собравшийся выходить. – Пошли скорее!

Толчок был не сильным, а в голосе не было злобы или угрозы, наоборот, слова прозвучали дружески. За мальчиком повставали со своих мест и другие ребята. Большинство детей, покинушие свои места, находились уже у выхода из ряда и стояли плотно друг к другу, в ождании своей очереди выхода на широкую лестницу, где все ученики выстраивались в пары. Настал и мой черёд, я встала и прошла между сидений, следом за детьми покидавшими этот ряд.

В зале уже заметно поредело.

Я собиралась пойти к своей труппе, но как только вышла на лестницу, тот самый худенький мальчик, который только что подтолкнул меня и поторопил с выходом, следовавший за мной, вдруг схватил меня крепко за руку и мы образовали с ним одну из пар, стоявших в строю перед Евгенией Олеговной, встретившейся нам сегодня в коридоре, зорко следившей за тем, как подопечный класс собирается на выход. По стёклам её очков недобро пробежался зелёный блик, и мне показалось что она пристально смотрит на меня.

Я обернулась назад и посмотрела вниз, туда, где мои артисты, ещё раздавая воздушные поцелуи и помахивая на прощание рукой, не поворачиваясь к зрителю спиной, медленно отступали назад, покидая сцену.

Колонна со школьниками двинулась наверх, к одному из выходов, увлекая меня за собой. Не знаю, почему я не сопротивлялась, наверное потому что всё для меня было в новинку и я пыталась сориентироваться в новой яви. Моё сознание погружалось в иное, неизвестное ранее мне состояние, в котором моя жизнь стала другой, потому что вокруг меня ничего не изменилось, мир остался прежним, изменилась я сама. Вернее, мои ощущения и мысли тоже остались прежними, а вот тело стало другим.

«Мне нужно моё тело!» – решила я. Как только мальчик отпустит мою руку, я улизну и пойду на поиски себя.

Чуть погодя, я в общем строю шла по длинному коридору второго этажа. Нижняя часть стен была отделана благородным тёмным деревом, а верхняя выкрашена в глубокий зелёный цвет. Мягкий свет лился из замысловатых бра и потолочных ламп дневного света. Странно, хотя я была здесь сегодня всего несколько часов назад и лишь мельком заглянула в коридор, но сейчас мне всё казалось таким знакомым, словно я ходила здесь множество раз. С каждым шагом уверенность в том, что я прекрасно знаю эту школу, только росла. С интересом внимательно разглядывая всё вокруг, я убеждалась в том, что действительно хорошо знаю это место. Время будто изменилось, появились воспоминания, которые не имели ко мне совершенно никакого отношения. Каждый поворот, каждая деталь, интерьера всплывали в моей памяти с такой чёткостью, будто бы я провела здесь не день, а месяцы. Мои глаза скользили по статуям, стенам, массивным дверям классов, я внимательно рассматривала всё вокруг, и понимала, что даже знаю то, как выглядит здесь каждый кабинет изнутри, хотя их двери и были закрыты. И когда мы проходили мимо заходивших в кабинеты пар других учеников под наблюдением учителей, стоявших у входа и придерживавших для них двери открытыми, я могла заглянуть внутрь и убедиться, что точно угадала помещение.

Я мысленно заговорила считалочку. Она была мне незнакома ранее и содержание её меня забавляло. Я проговорила её про себя несколько раз, прежде чем поймала себя на мысли, что считалочка на английском языке и думаю я тоже на английском, хотя за всю свою жизнь изучала только немецкий, да и тот уже забыла за ненадобностью. Никакой другой язык, кроме родного русского, мне вообще незнаком.

Похоже, не все мои мысли были прежними. А может это были и не мои мысли?

Я прислушалась к своему новому мышлению, которое работало параллельно с моим прежним, которое знало английский язык, всю школу и делало для меня узнаваемыми окружающих незнакомых мне людей. Рассуждения детские, но правильные и очень интересные, и я погрузилась в них.

За высокими арочными окнами огромная луна на фоне ярко-голубого неба возвышалась над садом. Теперь я не просто видела сад, я знала в нём каждый уголок и тропинку.

Вдруг, все звуки в один миг стали приглушённым, и такими тихими и далёкими, что мне даже подумалось, что я потеряла слух. В голове нарастал шум, тихий, делавший звуки окружающего мира расплывчатыми, а потом в нём я расслышала слабый шёпот множества голосов.

«Помоги! Помоги нам!» – зазвучали слова в моей голове.

Все садовые статуи повернули на меня свои белые каменные лица. В этот раз я не испугалась их, наоборот, я пыталась понять происходящее, используя теперь новые модели обрывков памяти взятые из другого, работающего параллельно сознания. Вдруг, на лицах статуй отобразился испуг, как по команде они отвернулись от меня, вернувшись в прежнее положение. Я перевела взгляд обратно в коридор, желая увидеть то, что стало резкой причиной этого поведения статуй и мгновенно поняла, что это была Евгения Олеговна, которая именно сейчас пристально смотрела в сад. Я видела её недовольный профиль и читала на её лице явную злобу, пока мне непонятно, на кого направленную.

Я уже знала в какой именно кабинет мы идём, и мои мысли подтвердились. Мы пришли почти в самый конец коридора и ещё до того, как вошли в просторный светлый класс, я уже знала, как он выглядит. И действительно, всё в нём оказалось мне знакомым – плакаты на стенах, парты, запах мела. Я интуитивно села за третью парту у стены. На спинке стула, на который я села, висел тёмно-зелёный пиджачок строгого кроя из мягкой ткани. На крючке у парты сбоку висел портфель. Я точно знала, что эти вещи принадлежат мне, и что я сидела здесь всегда, сотни раз до этого момента.

Евгения Олеговна подошла к столу, ожидая пока все дети зайдут в класс. Её недоброжелательное лицо сменило злобу на строгость, и сейчас имело серый, нездоровый вид. У меня возникло тяжёлое ощущение от её присутствия.

«Какая противная тётка. Бедные дети.» – подумала я и отвернулась от неё, уставившись на пустую доску.

Я мысленно помолилась, чего давно не делала, а учительница посмотрела на меня с такой злостью, словно была ведьмой в седьмом поколении и читала мои мысли.

— В честь последнего учебного дня, каждый может сесть кто с кем хочет. – строгим голосом произнесла она, окидывая взглядом их под очков класс. – Мы напишем короткий словарный диктант, после которого вы будете свободны.

Все дети тут же бросились пересаживаться, некоторые ребята даже уселись вчетвером, подсаживаясь с противоположной стороны парты. Учитель взяла в руки книгу, и, посмотрев из под очков на ещё суетившийся класс, не дожидаясь пока все рассядутся окончательно, медленно, равнодушным тоном, начала диктовать словарные слова, делая вид, что не видит, как кто-то из ребят ещё продолжает искать лист бумаги. Среди неготовых к диктанту оказалась и я. В поисках чистого листка я перерыла весь портфель, висевший на крючке моей парты, который, я была уверена, являлся моим. Несмотря на то, что диктант уже начался, я чувствовала себя уверенно, зная, что легко справлюсь с этим заданием, был бы лист, на котором его можно было бы написать. Но листа не было.

— Аллея, памятник, финиш... – зачитывала словарные слова Евгения Олеговна.

Уже почти все ребята приступили к написанию диктанта, а я всё ещё копалась в портфеле, в беспорядке которого сам чёрт ногу сломит. Перелистав все тетрадки по второму разу, я не смогла найти в них ни одного чистого листа и уже набралась смелости спросить у жуткой учительницы листочек, но одноклассница, опередившая меня, получила его с таким пренебрежением, сопровождаемым злым взглядом, что я молча продолжила перебирать портфель. Весь вид Евгении Олеговны ясно давал понять – лучше не обращаться к ней лишний раз.

Я торопливо перебрала содержимое портфеля уже в третий раз, и не обнаружила ни одного чистого листа, ни в одной тетради! Всё было исписано до самой последней страницы. Правда, нужно отметить, что в тетрадях стояли сплошные пятёрки и даже с плюсом. И ещё кое-что: в начале и конце каждой тетрадной обложки, были вложены тетрадные листы, все неаккуратно исписанные надписями, расположенными на бумаге в совершенно разных направлениях. Не обратить на них внимание было невозможно: «помоги мне!», «спаси меня!», «не бойся!», «не сдавайся!». – кричали слова со страниц.

— Лучше бы эти листы оставались чистыми. Они бы мне сейчас очень пригодились. – пробурчала я себе под нос.

В мыслях мелькнула догадка: или это какая-то детская игра, или, вероятно что-то побудило кого-то написать эти надписи и специально оставить эти листы в школьных тетрадях.

Диктант продолжался. Я уже забывала первые произнесённые вслух слова и понимала, что придётся с кого-то быстро списывать.

— Ребят! – шепнула я четверым мальчишкам, сидящим за соседней партой по обе стороны. – Есть листочек?

— Извини, я сам последнюю тетрадь разорвал. – услышала я тихий ответ и парень пожал плечами.

И действительно, я увидела, что даже зелёная обложка тетради была использована и отдана ребятам, сидевшим с ним за одной партой.

Учитель продолжала диктовать, не обращая внимания на мои метания, и время неумолимо истекало. Я оказалась в настоящем тупике, не имея возможности ни получить листок у преподавателя, ни найти его у одноклассников.

Наконец я нашла в самом дальнем углу портфеля какой-то смятый в комок листок и, в надежде, торопливо села за парту. Развернув его, поняла, что это просто клочок бумаги, который так же исписан просьбами о помощи, а на второй его чистой стороне не поместятся все продиктованные слова. Я занервничала, но была уверена, что успею всё списать, было бы на что.

— Есть листочек? – шепнула я повернувшись назад.

Миловидная худенькая девочка с двумя светлыми жидкими косичками начала листать свою тетрадь, вселяя в меня надежду, но она делала это так медленно, нарочито неторопливо, что я поняла, она насмехается надо мной. В этом жесте таилась издевка, а в медлительности – желание помучить меня. Я пристально посмотрела на неё и поняла, что за этой маской невинности сидит мой враг, наслаждающийся моим беспокойством.

Я почувствовала ненависть к ней, а ещё, я откуда-то знала, что её зовут Лена.

— Ну ты и дура! – бросила я и отвернулась от неё, в отчаянии осматриваясь, к кому бы ещё обратиться.

Там высокомерные зануды, к ним даже нечего соваться. Здесь сами пишут на огрызках. Учитель уже прохаживалась между рядами, собирая работы у тех, кто её написал, не торопя тех, кто её ещё дописывал, с кого-то списывая.

— Подождите немного, я не успеваю! – взмолилась я, когда она проходила мимо меня.

— Тогда два. – сухо сказала Евгения Олеговна, но почему то на её лице я увидела явное самодовольство.

Я не чувствовала такой глубокой обиды с детства! У меня даже не было возможности написать этот простейший диктант! Я резко встала из-за парты и, забросив ручку в портфель, к своему удивлению, привычным жестом надела пиджак и, пошла вон из класса. В своём детстве я бы так не поступила, побоявшись последствий за уход с урока, но это было не моё детство. А чего мне здесь сидеть, когда я уже получила свою двойку? Даже если мне поставят ещё одну – за уход с урока, мне то что? Я своё уже отучилась лет пятнадцать назад. Тем более это сон какой-то.

И всё же досада не покидала меня. Одноклассники, уже написавшие работы, дружно окружили учительский стол, желая узнать свои оценки сейчас же. Преподаватель вела себя сдержанно, с достоинством, но мне показалось, что когда я собиралась, она взглянула на меня с ухмылкой. Ну и подумаешь! Я не понимала почему эта ситуация вообще меня трогала. Правда, скажу честно, я вообще мало что понимала. Нужно как-то выбираться отсюда, найти своих, и своё тело, и, возможно тогда, всё встанет на свои места.

Я прошла в открытые нараспашку двери кабинета и удивилась. В зеркале, висевшем напротив меня, вместо своего отражения, я увидела совершенно другое. Из под прямой, ровной чёлки, на меня смотрели большие красивые глаза хорошенькой, прехорошенькой девочки лет десяти. Два огромных банта, украшали у самой головы аккуратные светло-каштановые косички, спускавшиеся чуть ниже плеч. В отражении я увидела, как за моей спиной мелькнул зелёный блик и перевела туда взгляд. Евгения Олеговна, не догадываясь, что я сейчас смотрю на неё через зеркало, злорадно смотрела мне в спину, но в следующее мгновение она с безразличным лицом вернулась к изучению листочков с диктантом. Я поторопилась скрыться из её виду, впомнив о том, как всего несколько часов назад эта женщина стояла напротив одной из статуй и вдыхала из неё какое-то зелёное свечение.

«Может она и с живыми людьми делает невесть что. – подумалось мне. – Валить! Пора валить отсюда!»

Дежавю - фр. déjà vu — «уже виденное»)Человек может быть уверен, что впервые оказался в этом месте, впервые слышит определённые слова или видит человека, но при этом возникает устойчивое чувство, что всё это уже было.

Глава 7. Сумрак коридора

Я прошла совсем немного по коридору, когда освещение вдруг потускнело и часто заморгало.

На улице уже стемнело и когда свет стабилизировался, изящные бра, до этого прекрасно освещавшие коридор мягким светом, теперь едва светили. Огромная яркая луна и свет садовых фонарей не давали коридору погрузиться в полный мрак. Я обернулась. Из открытой двери покинутого мной кабинета, в который я не собиралась возвращаться, яркой полосой на пол падал стабильный, не моргающий свет. Впереди, из арки ведущей на второстепенную лестницу, тоже светил ровный, яркий свет. Получается, проблемы с освещением возникли только в коридоре.

Я задумалась о том, сколько сейчас времени и огляделась в поисках настенных часов. Не обнаружив их, я прикинула в уме, что если учесть, что концерт закончился в четыре вечера и звонок с урока пока ещё не прозвенел, то времени приблизительно около шести. Слишком темновато стало на улице для такого раннего вечера. Обычно в такое время в этой широте небо ещё светлое, а тут такая неестественная темень за окном.

Мне становилось не по себе от тишины и безлюдности коридора, обстановка начинала казаться зловещей. Тени за фигурами статуй пугали своей глубокой чернотой, казалось, что ещё мгновение и из них выйдет нечто невидимое, ждавшее момента, чтобы схватить меня. Растущая тревога ненадолго отпускала меня только когда до моего слуха доносились редкие голоса из закрытых кабинетов, напоминавшие мне о том, что я здесь не одна. Я ждала, что звонок с урока зазвонит в любую минуту и школьники высыпят из кабинетов и заполнят этот безлюдный, тёмный коридор, мне нужно было человеческое присутствие. Я поймала себя на том, что старалась идти как можно тише, думая, что чудовища, которые, как мне казалось, прячутся в темноте, не заметят меня, но звук моих шагов всё равно чётко раздавался в пустоте коридора, не давая успокоится моей тревоге.

Впереди, единственный спасительный островок света в полутьме, обещал мне безопасность и выход из этого мрачного пространства.

Ещё какое-то время я осторожно продвигалась вперёд, вглядываясь в сумрак, и рисуя в своём новом детском сознании, как за каждой статуей прятались чудовища, готовые сожрать меня. Сама я, взрослым своим мышлением, понимала что это была неправда, что это лишь игра воображения, что в коридоре нет никаких чудовищ, и темнота не таит в себе опасности, и хотя я сама лично давно перестала бояться темноты, но детскую фантазию юного тела, в котором я оказалась, было не остановить. Эти фантазии были сильнее здравого рассудка и оживляли тени в монстров, желающих утащить меня с собой в неизвестность, превращали каждую статую в потенциального врага, и заставляли сердце биться чаще от необъяснимого страха. Я пыталась не поддаваться охватившим меня детским страхам, и убеждала себя, что бояться здесь совершенно нечего, но чем дальше я шла, тем живее становились картины в моём воображении и реальнее казались скрытые в тени статуй опасности. Мне хотелось уже пройти через этот ужас поскорее. Мне показалось, что статуи следили за мной. Или не показалось? Стараясь не смотреть по сторонам, желая поскорее приблизиться к свету, я прибавила шаг.

Пик тревоги достиг того уровня, что мне казалось, что если я сейчас не побегу, то погибну, что меня схватит нечто притаившееся в тёмном углу за одной из статуй и утащит к себе в темноту. Сердце сильно стучало. Надежда на то, что свет из арки развеет мои страхи и вернёт меня к реальности, билась спасительной мыслью и я побежала к нему, больше не стесняясь звука своих шагов. За секунды я оказалась на островке света и шагнула под арку. Моё сердце немного успокоилось. Я оказалась на ярко освещённой лестнице из белого мрамора с едва заметными серыми прожилками, не такой широкой как парадная, но не менее роскошная, украшенная пилястрами с классическими капителями на фоне розовых стен. Перила из кованого металла с изящным орнаментом и золочёными элементами, предоставляли из себя настоящее произведение искусства. Я радостно спускалась по ступеням, оставляя позади странный и мрачный коридор.

«Надо же было так испугаться. – думала я, успокаиваясь. – Неладное место.»

Спустившись вниз, я вошла в просторный зал, в классическом интерьере которого сохранились элементы старинной архитектуры. В центре расположилась небольшая игровая площадка с несколькими спортивными снарядами, в которую прекрасно вписались изящные фигуры сказочных персонажей, среди которых я узнала учёного кота в очках, присевшего на одной из скамеечек перед раскрытой книгой и стоявшую у колонны избушку на курьих ножках, я бы сказала, в стройном и элегантном образе. Я уверенно повернула к массивным двустворчатым дверям с высокими филёнками*, за которыми должен был находиться коридор, ведущий к главному входу. Я уже протянула руку к латунной ручке и в этот момент раздался звонок с урока. Множество дошколят выбежали из своих кабинетов, направляясь к площадке. Несколько любопытных ребят, увидев меня, подбежали ко мне.

— Привет! – поприветствовал меня светловолосый миловидный мальчик лет шести.

— Привет! – раздалось ещё несколько детских голосов с разных сторон, его ровесников.

Я помахала им рукой и улыбнулась. Дети подбежали ко мне и окружили тесным полукругом, с интересом разглядывая.

— Куда ты идёшь? – спросил тот же мальчик.

— К выходу. – ответила я.

— Через этот коридор пойдёшь? – на его миловидном личике появилось удивление.

— Да.

— Ооо! – раздались дружные детские голоса и я невольно остановилась и посмотрела на них. Их реакция была такой выразительной, что мне стало интересно: что же кроется за этим изумлением?

— Что там не так? – поинтересовалась я.

— Детям туда запрещено ходить. – сказал другой худенький мальчик серьёзно. – Только взрослым можно!

— Почему? - спросила я с любопытством.

— Потому что там живёт ведьма! Она забирает детские души во время большой луны! – сказал светловолосый мальчик, понизив голос и расширив глаза. Видимо ему эту страшилку так и пересказывали.

— А! Ну тогда мне не страшно, я ведь взрослая.

­— Ты не совсем взрослая. – заметила какая-то девочка с каштановыми кудряшками по плечи.

С деловым видом, оперев локоть одной руки на ладонь другой, она подставила указательный пальчик к своей щёчке, показывая всем своим видом задумчивость и оглядывая меня с головы до ног.

— Местные легенды! – отмахнулась я, вспомнив, что действительно в последние часы мой возраст изменился.

— Огромная луна сегодня. – сказала она негромко, но твёрдо, заставляя меня прислушаться к её убедительной интонации.

— Враки всё это. Специально вас пугают, чтобы вы не ходили туда, куда не надо. – сказала я, глядя на их серьёзные лица. – Хотите заглянуть в это страшное место?

Кто-то сказал да, кто-то нет. Было видно, что всем им любопытно, но в то же время на их лицах читалось сомнение. И хотя легенда явно пугала их, им уж очень хотелось заглянуть туда, куда ходить запрещено, и как только я распахнула двери, ребятня тут же заглянула за них.

Коридор первого этажа был разделён на секции высокими двустворчатыми, трёхметровыми дверьми с прозрачными стёклами, через которые коридор виднелся далеко вперёд. У каждой двери по обе стороны, на невысоких постаментах, стояли статуи изображавшие греческих богов и богинь. С правой стороны коридора находились кабинеты. Эта часть коридора, в которой мы оказались, была сильно захламлена. В открытые двери кабинетов виднелись нагромождённые друг на друга парты и стулья, сдвинутые в одном месте, и складированный разного рода школьный инвентарь, от указок, скрученных плакатов и пособий, до бюстов и статуэток учёных и деятелей культуры. При входе у одного из кабинетов стояли бутылки с моющими средствами и, прислонённые к стене швабры, а рядом несколько вёдер со свисавшими из них на просушку тряпками. Стены коридора и кабинетов были выкрашены в спокойные, светлые серо-голубые цвета, а пол покрывал старенький паркет. Кое-где стояла мебель, не отличавшаяся оригинальностью – письменные столы и стулья, и несколько шкафов с книгами. В общем, здесь не было ничего интересного и, тем более, пугающего. Необычным была только чрезвычайно огромная луна, видневшаяся через арочные окна в левой половине коридора. Казалось, что этим вечером она решила продемонстрировать всё своё величие. От её ясного света статуи, возвышавшиеся над кустами в саду, выделялись удивительно яркой белизной, на фоне тёмного сада даже казалось, что они самостоятельно излучают тусклый свет.

— Вот он, тайный мир школы! – торжественно произнесла я. – Как видите, ничего страшного здесь нет.

Несколько малышей пошли вместе со мной, осторожно продвигаясь по коридору, вглядываясь в каждый угол, пытаясь увидеть что-нибудь необычное.

— Родители! Родители пришли! – закричал какой-то из детей громко и радостно, подбежав к дверям коридора.

Любопытная малышня, оставшаяся в дверях тут же развернулась и побежала с криком "Ура!". Шедшие за мной дети тоже подхватили возглас и устремились на выход к остальным.

— Удачи! – крикнул мне светловолосый мальчишка, находясь уже на выходе из коридора и, помахав мне рукой на прощание, захлопнул за собой дверь.

Коридор опустел. В нём воцарилась тишина, нарушаемая приглушёнными отголосками детских голосов и шумными сборами за дверью. Я опять осталась одна. На доли секунды я ощутила, как от пола до щиколоток кратковременно поднялся неестественно ледяной холод. Он появился совсем ненадолго, но этого было достаточно, чтобы в полной мере ощутить его. Холод пришёл с противоположной стороны коридора, с той, куда я направлялась. Я посмотрела на ноги. Ко мне снова вернулось ощущение, что сама тьма пытается дотянуться до меня ледяными пальцами. Холод исчез так же внезапно, как и появился, оставив отдалённое чувство тревоги.

Я обернулась на дверь, в которую мне предстояло войти, уже намереваясь вернуться обратно, и месте с детьми и их родителями выйти в парк и оттуда продолжить свой путь, зато я буду находиться среди людей, а не трястись от страха в одиночестве из-за каждого тёмного угла. И вдруг, как только я развернулась, собираясь на выход, я услышала позади себя, как там вдалеке коридора, разлилась чудесная мелодия. Кто-то играл на пианино, да так искусно, что весь мой слух настроился на звучавшую мелодию. Под этим приятным гипнотическим воздействием музыкальной игры, страх и сомнения отступили от меня. Музыка мгновенно изменила моё настроение, тревожные мысли отпустили. Сомнения, ещё недавно казавшиеся весомыми, теперь выглядели нелепо. Я схватилась за реальность и перестала бояться. Уверенная, что там, дальше по коридору есть люди и нет ничего сверхъестественного, я направилась к следующим дверям коридора. Уникальная по своей красоте мелодия была настолько прекрасной, что мне не хотелось, чтобы она остановилась, хотелось приблизиться к ней и слушать её снова и снова. Вспомнив тёмный второй этаж и находясь в прекрасном освещении здесь, я отбросила все сомнения и смело направилась вперёд, в следующую часть коридора, навстречу чудесным звукам, желая увидеть этого профессионального исполнителя.

Под влиянием музыки, я сама не замечала, как проходила одну коридора часть за другой, спокойно и без страхов. Звук, радовавший слух, манил меня к себе. За окнами раздавались уже редкие голоса уезжающих, слышались обрывки фраз и смех. За садом виднелись фары, отправлявшихся с парковки школьных автобусов и автомобилей, а я всё шла и шла. Каждый раз, приближаясь к очередным дверям, я слышала, что мелодия звучит громче и уже совсем близко, но распахнув их, я оказывалась в новой части коридора, звук отдалялся, и я продолжала идти вперёд, уверенная в том, что он точно там, за следующей дверью.

Я уже долго шла и ко мне вкрадывались подозрения, что я не только должна была уже выйти к пианисту, я была почти уверена, что за это время должна была выйти к центральному выходу, во всяком случае мне казалось, что он должен был быть уже где-то рядом. Утешение испытываемое от музыки, хоть она и продолжала играть, слабело, безлюдность помещений начинала опять пугать меня. Неожиданно, прекрасная мелодия, ещё мгновение назад лившаяся плавно и уверенно, стала замедляться. Звуки, прежде яркие и насыщенные, теперь звучали тише, паузы между нотами затягивались, мелодия теряла ритм и громкость, она теряла свою прекрасную притягивающую силу, словно пианист устал.

«А вдруг пианист перестанет играть и уйдёт вместе со всеми?» – испугалась я, тревожно вслушивалась в едва доносившиеся до моего слуха звуки.

От этой мысли мне стало не по себе и, чувствуя страх, я побежала вперёд, желая поскорее добраться до кабинета музыки, увидеть живых людей или встретить хотя бы одного человека.

Очередная дверь мягко закрылась за мной и сердце моё упало от надписей, которые я увидела. Все элегантные стены в этой части коридора, облагороженные багетами и пилястрами, были исписаны уже знакомыми мне надписями: «помоги!», «спаси!», «не бойся!», «мы рядом»...

Мне казалось, что я слышу, как кричат эти слова со стен множеством детских голосов, проникая в мою голову.

Через открытую форточку одного из окон залетела маленькая летучая мышка и закружила по коридору в поисках выхода. Звуковые волны, издаваемые ей, отражаясь о стены, заставляли летать её по кругу. Глаза её сверкнули зелёным и среди детских голосов в моей голове, я явно услышала злой, женский голос, прокричавший: «заткнитесь!»

Мышь летала вокруг меня и я не могла избавиться от ощущения, что она внимательно следит за мной. Я, так жаждущая встретить кого-нибудь в этих пустых коридорах, теперь почувствовала страх от присутствия здесь этого маленького существа. С громко бившемся сердцем, я опрометью бросилась к следующей двери. На этот раз мелодия действительно слышалась совсем близко.

«Наконец-то!» – подумала я облегчённо.

Звук доносился из приоткрытой двери одного из кабинетов, но, заглянув в него, я никого не увидела. У окна стояло пианино. Клавиши инструмента нажимались сами по себе, и я с уверенностью и разочарованием подумала, что в нём играет молоточковый механизм. А что? Школа то старинная, мало ли какой раритет тут может находиться. Я вошла в кабинет, наблюдая за движением клавиш, расстроенная тем, что не встретила здесь людей. Одна радость утешала меня - проигрываемая мелодия действительно завораживала.

Из любопытства я заглянула под крышку инструмента и обнаружила, что никакого механизма там нет.

Я услышала, как в коридор кто-то вошёл, со злостью хлопнув дверью. Раздался торопливый стук каблуков, такой сильный, буд-то кто-то давил на них огромным весом. В кабинет никто не вошёл, но стук каблуков приближался ко мне. Кто-то невидимый процокал к пианино, и остановился совсем рядом со мной. Музыка прекратилась. Крышка пианино с грохотом захлопнулась, на короткое время воцарилась полная тишина вокруг, только было слышно как громко стучит моё сердце. В этой невидимой сцене мне представлялось, что там, на банкетке сидел кто-то напуганный и бессильный перед тем, кто только что влетел сюда. Рояль-стул крутанулся, и, по удаляющимся мягким шагам я поняла, что кто-то, кто играл мелодию, пошёл на выход из кабинета, тихонько всхлипывая. Звук доносился из пустоты, но звучал совершенно явно.

Пришедшая невидимая фигура села за пианино и крышка над клавишами снова поднялась.

"Та‑да‑да‑дам!" – прозвучали угрожающе первые ноты симфонии номер пять Бетховена. – "Та‑да‑да‑дам!" – громыхнула музыка ещё раз и крышка пианино мягко закрылась.

Рояль-стул повернулся и невидимка поднялся с него. По полу раздался уже неторопливый стук каблуков, направлявшихся в сторону раскрытой двери. Этот звук ещё раздавался какое-то время в коридоре, а потом всё стихло. В окружавшей тишине был слышен только громкий стук моего сердца. Несколько долгих секунд я, скованная, стояла на месте, не смея пошевелиться, чувствуя растущую панику. Всё, чего мне хотелось сейчас, это немедленно выбраться отсюда. Мысль о том, что нужно срочно выбираться к людям, заставила меня сделать первый осторожный шаг и я тихо направилась к двери, и выглянула в коридор. Никого.

«Что там ждёт меня ещё впереди?» – подумалось мне. – «Нужно вернуться. Немедленно! Пока не поздно.»

Меня охватило естественное инстинктивное стремление – бежать из этого места, как можно скорее. Оставаться в этих пугающих коридорах я больше не желала. Я пулей метнулась до двери, из которой пришла в этот коридор.

«Назад! К людям!» – бились мои мысли, требуя немедленного своего исполнения.

Идти дальше, я не собиралась, решив, что лучше будет вернуться обратно путём, который я уже прошла и знала, чем впереди встречусь ещё с какой-нибудь чертовщиной.

С открыванием двери возникла проблема. Опустив изящную золочёную дверную ручку несколько раз, я поняла, что дверь совершенно мне не поддаётся. Желая немедленно выбраться отсюда, я нервно задёргала ручку, но как ни старалась надавить на неё посильнее, как ни висела на ней, как ни пыталась хоть чуть-чуть сдвинуть с места массивную дверь, которая с лёгкостью открылась в эту сторону, толкая её плечом и наваливаясь всеми силами тела десятилетней девочки, теперь она не поддалась мне ни на миллиметр, дверь оставалась неподвижной.

«Ловушка!» – подумала я, понимая что путь назад окончательно отрезан.

Мозг старательно пытался упорядочить происходящее, но я чувствовала как внутри меня поднималась паника.

«Раз обратного пути нет, значит надо скорее пройти через этот жуткий коридор.» – решила я и оставив дверь в покое, посмотрела туда, куда мне предстояло идти.

Послышался шум открывающихся створок: статуи учёных, стоявшие на пьедесталах по бокам от двери, протянули свои каменные руки и распахнули для меня дверцы, приглашая в следующую часть коридора.

Впереди – неизвестность,озади – закрытая дверь. Небольшой выбор. Делать нечего, и как мне ни было страшно, надо было выбираться отсюда. Я пошла вперёд.

Как только я вошла в следующую часть коридора, статуи сразу тихо и аккуратно закрыли за мной дверцы, отбирая у меня шанс вернуться обратно. Без особой надежды я проверила дверь, попытавшись открыть её створки. Заперто. Я чувствовала себя в ловушке. Но где-то впереди был выход, и я торопливо пошла по коридору.

В окна смотрела огромная луна и по её положению было понятно, что вот-вот наступит полночь, но я точно знала, что на деле было ещё вечернее время. Я проходила одну часть коридора за другой, статуи, у каждой новой части продолжали распахивать передо мной двери и закрывать их за мной.

«Сколько я уже прошла?» – возник у меня вопрос, потому что мне казалось, что школа не настолько большая.

В очередной части коридора меня встретили уже знакомые мне портреты ребят со стены «без вести пропавших». Только теперь детские лица в рамках, развешенные на стенах, нагоняли не только мурашки своей историей, но и своим видом. На фотографиях у всех школьников, аккуратным прямоугольником была вырезана верхняя часть лица от щек до бровей, но догадаться о том, что это они, было несложно, тем более, что я сегодня так внимательно всматривалась в каждое детское лицо, сожалея об их трагичной судьбе. Единственный портрет, который не был тронут, и которого я не видела на той злосчастной стене, был портрет красивой девочки с двумя аккуратными светло-каштановыми косичками и ровной, прямой чёлкой. Девочки, в теле которой находилась сейчас я.

За следующей дверью послышался тихий шум и я увидела через его матовое стекло, скрывавшее детали, очертания человеческих силуэтов, тонкие и невысокие, похожие на детские.

— Слава Богу! Я здесь не одна! – воскликнула я, надеясь на то, что этот кошмар наконец-то закончится.

Обрадованная тем, что увижу живых людей, я быстро добежала до двери и широко распахнула её створки, до того как это сделали статуи. Я влетела в помещение с широкой улыбкой на губах. Неприятное чувство страха, охватившее меня в последние минуты отпустило. За дверью я увидела человек двадцать детей, которые дружно обернулись на меня. В отличие от нарядных школьников, которые были сегодня на празднике, они были одеты в повседневную форму, только, явно разных времён. Их бледные лица заставили меня резко сбавить ход. Дети были разного возраста, но лица их были одинаково серыми, грустными и подавленными. С каждой секундой мне становилось всё труднее выдержать безмолвный взгляд около двадцати пар глаз. Радость, охватившая меня сначала, мгновенно спала и где-то в глубине души снова пробудился страх и потянул свои холодные лапы к моему сердцу. Осторожно проходя мимо этих детей, я невольно вглядывалась в лицо каждого ребёнка. Было в них что‑то неестественное и мне стало ещё страшнее от этой встречи. Лучше бы были пустые коридоры... Всё во мне похолодело. Я узнала в них учеников с доски почёта пропавших без вести.

Створки дверей за моей спиной, с грохотом захлопнулись.

*филёнки – часть стены, двери или пилястры, заглублённая или имеющая обрамление.

Глава 8. Новые странности

Передо мной стояли ребята, те, кто пропал десятки лет назад и те, кто должен был стать на данный момент взрослым. Время стёрло границы между их реальными годами, оставив их детьми. Ни на ком из них не было ни следа взросления, будто время решило сохранить их в том самом возрасте, в котором они исчезли. В этом странном месте время для этих детей остановилась, оно не возвращало их обратно в жизнь и не забирало в новый путь.

Я не знала чего мне ожидать от этой встречи, от недействующих законов реальности и это столкновение с неизвестным гнало меня вперёд. Я поторопилась пройти поскорее мимо пропавших без вести детей, мне хотелось войти в следующую дверь и бежать, бежать, пока ещё есть силы, пока ещё жива надежда на возвращение в мир живых, реальный, где время течёт привычно, где нет застрявших пугающих душ. Что у них на уме? Я не знаю. Но я в теле ребёнка, чья фотография тоже висит в соседнем коридоре и мне кажется, я легко могу оказаться среди них.

Я ускорила шаг, готовая в любую секунду перейти на бег. Сердце колотилось в груди, словно хотело вырваться наружу. Только вперёд, только к выходу – вот что теперь имело значение. Я спешила к дверям, но ноги подкашивались от страха, я понимала, что даже не иду, а медленно бреду. Опустив глаза вниз, чтобы не встречаться взглядом с детьми, я поспешила к заветной двери, лишь изредка поднимая глаза для того, чтобы посмотреть и прикинуть, как далеко мне до неё ещё остаётся.

В какой-то момент, там, за матовым стеклом следующих дверей, мелькнул высокий крупный силуэт, похожий на взрослого человека, и я притормозила. Кто там опять? Тот кто выведет меня отсюда с разъяснениями происходящего? Или ещё какой-нибудь нежданный мрачный сюрприз? Надеясь, что всё-таки это избавление от моего кошмара, цепляясь за эту возникшую возможность вернуться в своё время, я приободрилась. С глубокой надеждой на своё спасение я уверенно прошла вперёд. Разум схватился за спасительную нить, возможно ведущую из кошмара: стоит мне зайти за эту дверь – и всё прекратится. Там меня ждёт спасение и наверняка всё станет понятно.

Я почти прошла мимо детей, и уже подняла голову, смелее проходя мимо них, когда вдруг услышала множество шепчущих голосов, раздавшихся не из вне, а внутри меня, прямо в моей голове.

«Девочка!» – услышала я, но при этом точно видела, что никто из ребят не открывал рта.

— Тааак... Всем пока! – сказала я вслух твёрдо и, резко стартанув, гонимая громким биением своего сердца, ощутив в себе неведомо откуда взявшиеся силы, метнулась в сторону двери.

Лица ребят, которые стояли впереди меня, исказились ужасом, их рты раскрылись в безмолвном крике, глаза расширились, отражая неподдельную панику. Молча протестуя, они начали отчаянно размахивать руками в предупреждающих жестах. Я опустила голову, решив больше не смотреть на них, но успев уловить в этих движениях отчаяние, снова подняла её. Каждый ребёнок, с мольбой в глазах показывал мне останавливающие жесты: кто как умел размахивал руками и все дети мотали отрицательно головой, при этом ни один из них не произнёс вслух ни звука. Я торопилась к двери, мне казалось, стоит мне за неё зайти и весь этот кошмар прекратится.

«Подожди!» – зашептали детские голоса, волной хлынув в мою голову и статуи, стоявшие впереди у дверей, протянули свои каменные руки к закрытым дверям, положив их на дверные ручки, блокируя мне выход. – «Не бойся! Мы не обидим!»

Дальнейший путь был перекрыт, мне ничего не оставалось делать, кроме как остановиться. Медленно повернувшись к детям, я увидела, что они осторожно следовали за мной, вяло, еле-еле, едва переступая ногами, будто каждый шаг отнимал у них последние остатки сил. На их лицах я прочла то, что боялась признать: они знали, что за этой дверью нет для меня спасения, которое я искала.

Дети остановились метрах в двух от меня. Один мальчик, лет одиннадцати, со светлыми, аккуратными волосами и большими, чуть печальными глазами, вдруг поднял руку в знак приветствия. Его губ коснулась лёгкая улыбка, искренняя и тёплая. Она прорвала границу страха и отчаяния, возникшие у меня к этим детям, и лица всех детей тут же показались мне приветливее, на них появились корявые, какие-то нелепые, улыбки. Мой страх приутих, оставив только небольшое чувство тревоги, ведь я уже начинала думать, что все эти дети зомби и хотят меня съесть или совершить какой-нибудь потусторонний ритуал надо мной.

«Не бойся, мы друзья!» – проникали в мои мысли их тихие голоса.

«Говорить не могут, но хотят. Интересно.» - подумала я, понимая, что никто из них так рта и не раскрыл.

— Что вы здесь делаете? – попыталась спросить я строго, чтобы показать, что мне не страшно, но услышав свой писклявый детский голосок, полный отчаяния, поняла, что ситуацию в руки взять не удалось.

«Мы друзья! Друзья! Мы тебя не тронем...» – тихо повторяли они друг за другом, стараясь убедить меня в этом, желая быть услышанными, но не имея по какой-то причине возможности быть громче.

Мне кажется, эти голоса нельзя было бы услышать, если бы не окружающая тишина. Они были настолько тихими, что их мог бы приглушить любой шум извне. Понимая, что я к ним прислушалась, дети заговорили, все вместе, наперебой, создавая гвалт в моей голове.

— Ничего не понимаю! – воскликнула я раздражённо. – Вы можете нормально говорить!?

Все голоса разом стихли. Мальчик, который улыбнулся мне первым, вышел вперёд и, приложив указательный палец к своим губам, подал мне знак молчать. Увидев, что я переключила на него своё внимание, он заговорил. Его губы шевелились, но он не произнёс ни звука, зато, читая по губам, я чётче понимала его тихие слова, проникавшие в мои мысли. Слушая его, я поглядывала на ребят. У них был пугающий вид, но в них не было ни капли враждебности.

«Ты единственный взрослый из всех предыдущих, с которым мы смогли наконец-то установить связь. Среди нас, пропавших без вести, уже нет живых и мы можем общаться только мысленно, и только с теми, кто находится в нашем мире, и то, как видишь, не достаточно громко. Ведьма, похитившая нас, забирает себе наши жизненные силы, делая нас слабыми, от этого мы еле передвигаемся и говорим. Если бы ты знала, как мы рады, что обратили на себя твоё внимание! Мы старались привлечь к себе внимание каждую большую луну много веков, но из столетия в столетие это было безуспешно, спустя столько времени нас заметила только ты. В статуях и портретах заключены наши души, это мы махали тебе с фотографий в главном зале с самого твоего приезда, мы находились в садовых статуях, повернувшихся к тебе...

— Так это вы! – возмутилась я. – Напугали меня до чёртиков!

Мальчик слегка пожал плечами, его вид выражал растерянность.

«Извини.» – тихо произнёс он. – «Мы и сами очень боялись за тебя. Но мы хотели, чтобы ты немного привыкла к нам и новой реальности перед встречей.»

— Привыкла?! – мой голос дрогнул от негодования. – Вы хоть представляете, каково это – постоянно чувствовать чьё‑то присутствие, видеть тени в углах, слышать неизвестно откуда идущий шёпот, и тем более видеть движение в картинах и статуях?!?

«Представляем, поверь. Тени и чужое присутствие – это игры ведьмы, это не мы.» – мягко ответил мальчик. – «Мы сами все через это прошли. Именно поэтому мы старались действовать как можно осторожнее с тобой. Все, кто встречал нас до тебя, с кем мы не смогли наладить контакт, очень боялись происходящего. Страх затуманивал им рассудок, и они совершали ошибки в самом начале пути, отбирая у нас очередной шанс на освобождение.»

Я замерла, внезапно осознав глубину их отчаяния. Дети внимательно смотрели на меня. Все они часто оборачивались назад, на дверь из которой я пришла, словно ожидая, что ещё кто-нибудь войдёт в неё.

«Когда мы заметили, что ты обратила на нас внимание,» – продолжал мальчик, – «мы очень обрадовались. Раньше нас никто не видел, кроме ведьмы. Понимаешь, мы боялись потерять связь с тобой, поэтому нам нужно было поддерживать её, мы должны были давать тебе знать о себе.»

— Пугая меня до полусмерти. - пробурчала я уже без злости.

«Эта связь очень хрупкая,» – опять развёл руки в стороны мальчик, – «нам нужно было поддерживать её с тобой и время от времени появляться в твоём поле зрения. Если бы мы перестали обращать на себя твоё внимание, ты бы перестала нас видеть и слышать, наша с тобой незакреплённая связь могла бы больше не наладиться. Тогда бы дело о спасении наших душ в очередной раз осталось бы незавершённым. А нам такой шанс, за сотни лет, выпал впервые.»

Осмысляя сказанное ими, я опустила взгляд от чувства неловкости перед этими детьми, почувствовав жалость.

«Среди множества взрослых, участвовавших в этом ритуале, очень мало было тех, с кем мы смогли связаться.» – продолжал он. – «Поэтому, когда мы увидели, что ты явно реагируешь на нас, мы не могли упустить такую возможность, нам было необходимо воспользоваться твоим воображением и наблюдательностью.»

— Воспользоваться? – недоуменно проговорила я.

«Да, именно благодаря этим качествам ты смогла оторваться от реальности и увидеть нас. Мы лишь слегка направляли твоё восприятие, чтобы ты смогла сконцентрироваться и увидеть то, что скрыто от большинства людей.»

Слегка! – воскликнула я возмущённо. – Да я чуть с ума не сошла!

«Извини! Конечно другой мир, непривычен сознанию. Но ты – наш шанс и мы очень боялись тебя упустить...» – пожал плечами мальчик. - «Зато теперь ты сейчас с нами и мы можем предупредить тебя о событиях, которые тебе предстоят. Сегодня ночью ты можешь остановить исчезновение детей, но для этого нужно пройти испытания, которые ждут тебя в этом коридоре. И, если ты не успеешь их пройти вовремя, Алина погибнет и присоединиться к нам.»

— Алина? Это ещё кто?

«Ещё одна девочка, которую ведьма выбрала себе в жертву в этом году.»

Все ребята, как один, указали руками направо. Я повернула голову и увидела большое овальное зеркало, висевшее на стене между кабинетами. В нём отражалась хорошенькая девочка лет десяти, с двумя косичками и ровной чёлкой, одетая в праздничное розовое платьице, которое прикрывал темно-зелёный пиджак от школьной формы. Я пошла навстречу к зеркалу. Сначала отражение повторяло абсолютно все мои движения, но когда я подошла поближе, девочка в отражении сделала то, чего я не делала – она улыбнулась мне и я отшатнулась назад от неожиданности, а она приветливо помахала мне рукой.

«Это Алина. Её душа является узницей зеркал до тех пор, пока ты находишься в её теле. Тебе кажется здесь всё знакомым, потому что ты пользуешься её памятью. Ведьма подготовила её душе временное вместилище – очередную статую. По завершении магического ритуала она переселит в неё душу Алины, и девочка, как и мы осядет в стенах школы, и каждый день ведьма будет пользоваться её неиспользованной энергией, проживая её жизнь за неё, на протяжении следующих сорока лет. Но, несмотря на то, что ведьма заманила её в ловушку, у неё ещё есть шанс на спасение – это ты. Если ты пройдёшь коридор, ты спасёшь всех нас.»

— А если нет?

«Алина останется с нами навечно...»

— Почему именно Алина? – спросила я, чувствуя, как мне жаль эту хорошенькую девочку, с чьими мыслями и чувствами я уже успела познакомиться.

«Ведьма выбирает себе в жертву тех, кто обладает особой энергией.» – ответил мальчик. – «Конечно любой человек подойдёт для её тёмного ритуала, но для продления своей жизни она предпочитает качественную энергию, ведь ей с ней предстоит пожить не один десяток лет.»

— Ей нравятся гениальные умы. – догадалась я.

«Да. – подтвердил мальчик. – «C ними ей не скучно влачить своё существование здесь. И Алина станет лишь ещё одной жертвой, если ты не остановишь это.»

Ребята уже стояли рядом со мной. Их фигуры не были призрачными, но кожа казалась чуть прозрачной и слегка сияющей в ярком свете луны. Я уже совершенно не испытывала страха от их присутствия.

«Мы, в образе статуй, закрывали за тобой двери обратно, чтобы ты не вернулась назад и не столкнулась с серой стеной, которая движется следом за тобой.» – сказал мальчик. – «Эта стена отсчитывает время. Стоит тебе её коснуться — и всё закончится, для тебя. Ведьма будет только рада, если ты сама завершишь эту игру раньше времени. Это будет для неё самая лёгкая победа, к которой она старательно будет тебя подводить.»

— Серая стена? – растерянно переспросила я, понимая, что информация уже с трудом укладывается в моей голове.

«Да, как только ты вошла в этот коридор, она двинулась следом за тобой, отсчитывая время, отведённое на эту битву.» – сказал он серьёзно.

— А музыка? И невидимка за пианино? Это было зачем? – спросила я.

Мальчик указал на бледную девочку с огромными голубыми глазами и светлыми, убранными в высокий хвост волосами.

«Музыку играл наш маэстро.» – Екатерина. – «Она играла специально для тебя, чтобы ты продолжала идти вперёд и не так сильно боялась быть в коридоре одна.»

Я посмотрела на девочку и искренне сказала:

— Ты восхитительно играла!

Было видно, что от похвалы её бледно-серого личика чуть коснулся румянец, она едва застенчиво улыбнулась. У этой чудесной девочки с уставшим видом не было сил даже улыбаться.

«Ты слышала мелодию её собственного сочинения,» — продолжил мальчик. – «Её музыкальный дар когда‑то и приглянулся ведьме.»

Я с восторгом смотрела на Катюшу.

«У нас немного возможностей обратить на себя твоё внимание и придать тебе сил для сегодняшней борьбы.» – продолжал мальчик. – «Музыка – это наш первый ход, которым мы отвели тебя подальше от серой стены. И ведьма разозлилась на это. Хоть она и имеет намного больше сил, чем у нас, но то, что мы выкроили время для тебя, ей не понравилось. Она рассчитывала справиться с тобой гораздо быстрее. Обычно, люди, избранные для ритуала, оказавшись здесь, не понимают происходящего вокруг них. Им некому подсказать, что им нужно ориентироваться на свои чувства, а ведьма запугивает их, ещё в начале пути. Она делает страх первым, с чем им приходится столкнуться и этот страх заглушает разум и логику, включает инстинкт самосохранения, не давая прислушаться человеку к себе, толкая на безумные шаги. Так, она довела многих взрослых в этих стенах до панического безумства. Теряя способность здраво мыслить, они попадались в её ловушки. Самая простая из них – заставить человека повернуть назад, пока пройденное расстояние кажется небольшим. Мы не могли позволить тебе вернуться. Ведьма была бы очень счастлива, если бы ты побежала сама навстречу серой стене времени, не разобравшись в чём дело. Когда ты вышла из кабинета музыки, мы, нашей силой, находящейся в статуях, захлопнули дверь и не дали тебе вернуться обратно. Столкнувшись с серой стеной, увидев её вместо дверей, только коснувшись её, ты ничего не успела бы понять. При соприкосновении с ней, для тебя всё вернулось бы на свои места, обернувшись сном. А Мы должны были поговорить с тобой, в том кабинете. Поэтому ведьма прибежала в кабинет музыки, когда Катерина играла. Это она захлопнула пианино и напугала Катюшу до слёз. Старая боится проиграть, хоть и побеждает каждую большую луну."

— А почему я слышала звуки, но никого не видела в кабинете музыки? – поинтересовалась я, всё ещё пытаясь разобраться в происходящем. – Ведь сейчас я вас хорошо вижу.

«Ты бы и сейчас нас не увидела, если бы не была готова вступить с нами в контакт.»

— Почему дети? Почему не взрослые?

«Она и взрослыми не брезгует, просто у детей энергии больше, ей хватает её на дольше. К тому же интересных людей среди повзрослевших трудно найти, таких, с чьим характером она смогла бы ужиться. А потенциал детских душ ещё не использован и ведьме проще управлять ещё не сформированной личностью, самой выбрать в ней всё самое лучшее для себя и направить туда, куда ей это необходимо.»

При этих словах я вспомнила, как нахваливала директриса пропавших без вести ребят.

— Я видела ведьму в коридоре. Она вдыхала зеленоватое свечение, исходящее от статуй. – сказала я задумчиво, не зная, как сформулировать вопрос, но дети уже догадались, о чём я хочу спросить.

«Она вселяет энергию украденных душ в статуи и портреты,» – продолжил мальчик, – «чтобы при необходимости не идти к себе в комнату, а набираться сил там, где почувствует усталость.»

— Почему раз в сорок лет она ищет новую жертву? Ведь душа вечна, разве не так?

«Так, но со временем течения жизни, ворованная энергия истощается, ведь как и всё на земле, она не вечна и ведьме становятся нужны новые души. Ей мало просто поддерживать жизнь, она хочет жить полноценно, а с ослабевшей энергией это невозможно.»

— Но как она разрывает связь с телом? – тихо, хрипловатым голосом, проговорила я, чувствуя, что от этой истории у меня бегут мурашки, поднимая волоски по всему телу. И ведь не верить в происходящее было просто невозможно.

«Чтобы забрать чужую энергию себе, она должна лишить её связи с телом, чтобы душе некуда было возвращаться. Украв детскую душу, она даёт ей временное пристанище, а, в освободившееся тело ребёнка подселяет душу взрослого, который на несколько часов становится проводником между мирами.» – мальчик посмотрел мне прямо в глаза. – «Сегодня проводником стала ты.»

— Так вот что я здесь делаю! – воскликнула я, имея ввиду маленькое тельце в котором оказалась. Я ещё раз осмотрела свои маленькие ладошки.

«Обычно взрослые пугаются и не понимают, что с ними происходит.» – продолжал он. – «От страха многие несутся по этому коридору как оголтелые, попадаясь в ведьмины ловушки. А она владеет тысячами способов запугать до смерти.»

— Что значит "до смерти"? Я могу умереть?

«Нет, она не может убить тебя, и вообще, ей не интересны смерти, у неё другая цель. Но она будет стараться насылать на тебя страхи, чтобы ты быстрее поддалась панике и сдалась. Если ты позволишь ей запутать себя, если повернёшь назад и коснёшься серой стены – всё закончится. Для неё, для тебя, для нас. Поддаться насылаемому ею безумию – значит сдаться. Она выиграет, мы – проиграем.

— А для меня?

«Всё вернётся на свои места.»

А что будет с вами, если я смогу пережить испытания?

«Среди нас уже нет живых,» – прозвучал его голос. – «Мы лишь тени, запертые в этом проклятом месте, между миром живых и мёртвых. Ни нас, ни ведьмы здесь не будет. Но зато мы освободимся от мучений, на которые нас обрекла ведьма и перестанем быть неприкаянными душами. Мы отвяжемся от этого мира и пойдём в райские обители.»

— Если вас нельзя оживить, где же тогда находятся ваши тела? Ведь вас ищут уже не одно десятилетие и не могут найти! Почему никто до сих пор не обнаружил вас? – с недоумением спросила я. – Ведь не так просто скрыть несколько тел! В школе постоянно есть люди, уборщицы и вездесущие дети. Хоть кто-то должен был обнаружить вас!

«Останки наших тел находятся здесь, в школе. Ведьма хранит их в своей комнате, спрятав от чужих глаз заклинанием невидимости. Она каждый день начинает с чтения заклинания.» – последовал тихий шёпот в ответ. – И мы становимся невидимы для окружающих. И для уборщиц, которые убирали её комнату, и для детей, которые приходили на индивидуальные занятия, и для учителей, приходивших поздравлять её с каким-нибудь праздником. Для всех, кто переступал порог её комнаты.»

Я оглядела детей-призраков, бледных, худых, изнемождённых. Заточённые в школьных стенах, десятилетиями они ждали, когда кто‑то наконец увидит их и услышит, и сможет раскрыть веками скрытую тайну за плотной тканью лжи и забвения. Детей надо было спасать. Они обратились ко мне, потому что я их лучший вариант. Учитывая, что мне ничего не грозит, то почему бы не попробовать помочь тем, кто так в этом нуждается? Моя решительность помочь ребятам росла в душе всё сильнее.

«Некоторые части коридора в нашей власти,» – сказал мальчик, – «в них ты можешь почувствовать себя спокойно, там не будет никаких испытаний, но не забывай, что стена времени продолжает двигаться за тобой, и мы не можем защитить тебя от неё, это общее условие для нас и для ведьмы. Время для битвы даётся для всех одинаковое: ведьме – свести тебя с ума, нам – выручить тебя. Некоторые части коридора под властью ведьмы - там тебя могут ждать какие угодно жуткие сюрпризы. Сейчас ты в нашей части коридора, здесь тебе нечего опасаться.»

— А как я пойму в чьей части коридора я нахожусь?

«Догадаешься. Ведьма постарается побыстрее избавиться от тебя, и ни выжидать, ни тратить впустую время она не будет. Будь осторожна, несмотря на то, что сегодня мы не совсем принадлежим ведьме, она качает из нас силы для того, чтобы создавать ловушки для тебя, и мы не всегда сможем помочь тебе.»

Я посмотрела на своё новое отражение ещё раз и увидела как Алина из зеркала смотрела на меня с надеждой.

— А какие испытания она обычно насылает? Наверняка вы за столько веков многое повидали и можете меня предупредить о чём-то.

«К сожалению, что именно тебя ждёт, мы рассказать не можем, потому что каждый раз, для каждого нового человека она придумывает что-то новое и ни разу ещё не было одинаковых испытаний. Единственное, что могу сказать, что она играет на страхах, которых боится каждый человек. На каждое испытание тебе будет отведено время, в течении которого ты должна продержаться,» - произнёс мальчик. - «Обычно испытание длится недолго, но страх, который приходится преодолевать настолько невыносим, что происходящее кажется бесконечным. По истечении этого времени, всё что происходило в помещении прекратится и ты можешь пройти дальше. Для того, чтобы оставить душу Алины себе навсегда, ведьма должна лишить её тела. Но она не будет делать этого своими руками, она будет использовать магию и гипноз, благодаря которым у тебя возникнет иллюзия твоей гибели. В этот момент твоя душа вернётся в своё тело, а тело Алины погибнет.»

Его голос слабел с каждой секундой, да так, что я боялась, что он не договорит что-нибудь очень важное.

«Пока душа Алины находится на грани миров, ты можешь спасти её тело, если пройдёшь этот коридор. Если ты сможешь удержаться в её теле до истечения времени, отведённого на колдовство, не поддашься гипнотическим трюкам и панике, то душа Алины вернётся в своё тело, а твоя - в своё.»

А если я не справлюсь?

«Когда душа не вернётся в тело Алины, - продолжила бледная Катюша, заметив, что её друг остаётся без сил, - «оно иссохнет за секунды под действием магии и станет мумией, и девочка присоединиться к нам. А твой разум освободится, ты очнёшься в своём теле, просто думая, что тебе приснился кошмар и твоя жизнь вернётся в прежнее русло. Как ты заметила, мы не можем говорить, а наша мысленная связь с тобой очень тихая.» – вновь прозвучал в моём сознании голос парня. – «Это происходит от того, что ведьма, уже забрала наши жизненные силы себе. То, что мы будем успевать восстанавливать едва будет хватать тебе на помощь и подсказки, но будем очень стараться быть с тобой. Из века в век мы ждём того, кто сможет освободить нас из вечного плена, ты – наш шанс.»

В глазах детей отразилась глубокая печаль, смешанная с безысходностью. Казалось, они уже давно смирились со своей участью, но моё появление давало им надежду.

— Если я смогу спасти Алину и спасусь сама, – задала я вопрос – что будет с вами и ведьмой?

«Ни нас, ни ведьмы уже давно не должно здесь быть. И если произойдёт наше и её освобождение, то каждый отправится в своё дальнейшее путешествие. Ведьма, судя по всему, будет гореть в Аду.»

Все дети едва заметно закивали, соглашаясь со сказанным. Их фигуры не были призрачными, но кожа казалась чуть прозрачной и слегка сияющей в ярком свете луны.

«Мы хотим предупредить тебя,» – тихо добавила стоявшая рядом с мальчиком миловидная девочка, – «ведьма умеет только сильно запугивать, но знай, её силы не бесконечны, все её ловушки кратковременны и происходят только в твоём сознании, тебе главное стойко их пережить.»

«Не верь тому, что ты тонешь или горишь,» – сказал мальчик. – «и ты не сделаешь этого реальностью.»

Я посмотрела в сторону зеркала и снова взглянула на миловидную девочку. Она пока ещё отличалась от других ребят, не была бледной и на её милых щёчках ещё играл розовый румянец. Алина улыбнулась мне и помахала рукой. В этом приветливом жесте таилась вера в меня. Я невольно ответила на её светлую улыбку, перед которой оказалась безоружна, а на душе появилась тягость – я хотела помочь, но не знала как, и от того что мир здесь был другим, не была уверена в том, что справлюсь. Ведь почему-то мои предшественники проиграли.

Мальчик показал мне на дверь, в которую я должна была войти.

«Нам надо торопиться. Пока мы говорим, серая стена приближается, сокращая твоё время.»

Я пошла в направлении его жеста.

— А если нет? Что будет, если я не справлюсь? – обернулась я и снова посмотрела на лица измученных детей, в которых появилась слабая надежда.

«Она подготовит бюст Алины. Когда девочку официально признают без вести пропавшей, ведьма представит свою «работу» школе. Бюст установят где-нибудь в школе или парке и ведьма будет ходить подпитываться от неё лет сорок, а после этого срока снова взойдёт огромная луна и мы получим ещё один шанс на освобождение. Либо исчезнет ещё один ребёнок.»

Мальчик вздохнул и посмотрел туда, откуда я пришла, и в его взгляде отразилась тревога. Я невольно проследила за его взглядом и не сразу поняла, почему нет двери, из которой я пришла. Взглянув на статуи, стоявшие по её сторонам, которые уже наполовину скрылись в идеально ровной стене, сплошной серой массой, похожей на бетон, медленно, но вполне заметно надвигавшейся на нас, я догадалась в чём дело.

— Что это? – спросила я, зная ответ, чувствуя, как сердце громко застучало, пропуская через раз удары.

«Это она. Время истекает.» – сказал мальчик, видимо, прочитавший мои мысли. – «Тебе нужно торопиться.»

«Поторопись!» – зашелестело множество взволнованных голосов. – «У нас заканчиваются силы, мы не можем больше разговаривать с тобой какое-то время и поддерживать тебя, тебе придётся рассчитывать на свои силы. И помни: стена времени всегда движется за тобой.»

«Только не слушай ведьму! Она обманывает! Не верь ни единому её слову! И следи чтобы стена времени не добралась до тебя!» – шептали дети и в их шопоте слышна была тревога.

Они замахали на меня руками, указывая направление, поторапливая меня.

Я в один миг добежала до двери, которую статуи уже распахнули и ещё раз обернулась, посмотрев на то, как серая масса безостановочно надвигается, отсчитывая время. Она уже поглотила статуи у дверей и принялась за картины и портреты на стенах, за двери кабинетов и окна. Эта масса скрывала за собой всё, что попадалось ей на пути и становилась заметно ближе. Я уже перешагнула порог, двери за мной закрылись, а детские голоса в голове продолжали шептать мне, плавно стихая:

«Она будет тебя пугать, будет стараться отбить всякую охоту идти дальше, но сделать тебе ничего не сможет, помни, это! Ведьма питается страхом! Чем сильнее ты боишься, тем легче ей завладеть тобой!»

Я оказалась в густом холодном тумане, сквозь который совершенно ничего не было видно. А я думала это просто матовые стекла в двери.

Что ж, впереди ждала неизвестность, но теперь у меня было хоть какое‑то представление о том, с чем я столкнулась, а обоснованный страх уже не такой страшный, как страх неожиданности.

Глава 9. Ведьма нервничает

Евгения Олеговна как раз подошла к окончанию шоу. Она заранее договорилась о том, чтобы забрать с концерта класс, в котором училась Алина. Встав в проходе, дожидаясь пока завершится концерт, она быстро нашла глазами на противоположной стороне зала директора школы, выделявшуюся ярко-голубым костюмом, рядом с которой находилась организатор концерта – стройная девушка с каре, шатенка, в тёмном костюме не стесняющем движений. Ведьма знала – именно ей предстоит попасть на её испытания.

Евгения Олеговна пробежалась глазами по ряду, напротив которого остановилась, и сразу увидела Алину. Она с улыбкой смотрела на то, как вселившаяся в тело её любимцы другая душа, пытается сориентироваться в пространстве, рассматривая свои руки и коленки, озирается вокруг, пытается понять, что происходит, удивляется изменениям. Из столетия в столетие, раз за разом, ведьма наблюдала за переселением душ в другое тело и каждый раз её забавляла реакция переселившихся.

Артисты вышли на поклон. Евгения Олеговна, поглядывая на Алину, выстроила свой класс по парам и повела детей в кабинет.

По пути ведьма еле сдерживалась, чтобы опять не заплясать и не завыть от предвкушения предстоящей битвы, после победы в которой она снова будет полна сил и энергии. Правда, в этот раз ведьма ощущала беспокойство и это чувство ей не нравилось.

Проводжая детей в класс по коридору, она подметила, что Алина часто поглядывает в окно на садовые статуи, которые старательно привлекали её внимание к себе. Для ведьмы это означало, что перед ней не слепой противник, из тех, которые были до неё, перед ней находился человек, который мог видеть и возможно слышать потустороннее, воспринимать его. Евгения Олеговна понимала, что такого человека сложнее испугать, хотя он и обескуражен сейчас, но, скорее всего он быстро вникнет в происходящее. И в этом ведьма чувствовала опасность - перед ней ведь уже находился не ребёнок, которого легко запугать, там, в теле маленькой девочки находится взрослый соперник, который может принести ей смерть.

Учитель с детьми вошла в кабинет. По плану урока должен был быть диктант. Ведьма знала, что черти уже постарались и вытащили не только из портфеля Алины все чистые листочки, но и потрудились над тем, чтобы лишних листов не оказалось в портфелях других детей.

Со стороны никто не мог бы догадаться о том, что Евгения Олеговна внимательно следит за Алиной, в то время как ведьма не спускала глаз с девочки, наблюдая внутреннюю борьбу взрослого и ребёнка.

Вскоре она сидела за учительским столом, окружённая ученикамии, и делала вид, что проверяет листочки с диктантом, на деле автоматически ставя всем детям пятёрки, не сомневаясь в их гениальности. Ведьма внимательно следила за уходом раздосадованный Алины из класса. Ей хотелось уже окунуться в потусторонний мир, но было ещё рано. Уставившись в листы, боковым зрением она внимательно следила за открытой дверью, ожидая, когда свет в коридоре погаснет.

«Сейчас начнётся.» - злорадно подумала ведьма.

Свет в коридоре заморгал и погас. Ведьма знала, что сейчас там, в коридоре воцарится гнетущая атмосфера, наводящая страх на детское сознание. Уж бесовские силы постараются. К тому же сами проклятые, хоть и не несут угрозу для своего вероятного спасителя, тоже невольно пугают его. Мысль о том, что что-то может пойти не так, отпустила ведьму, ведь время, исчисляемое веками показало ей, что все волнения оказывались каждый раз напрасными и беспокоится тут не о чем.

Ведьма чувствовала страх, который испытывала сейчас Алина. Это чувство должно заставить свернуть девочку на прекрасно освещённую лестницу, ведь вполне естественно что живому существу больше захочется пойти по светлому помещению, чем по полутёмному, мрачному пугающему пространству. Тело Евгении Олеговны оставалось в кабинете проверять тетради, частично разум оставался в нём, наблюдая за происходящим в кабинете, но большая часть сознания сейчас находилась вне тела и следила за Алиной из каждого тёмного уголка коридора. Она внимательно слушала стук сердца девочки, по которому понимала душевное состояние своей жертвы. Вот Алина чувствует себя спокойно, в следующий миг она уже волнуется, а через ещё одно мгновение она – боится. Ни один оттенок эмоций не мог скрыться от ведьмы.

Евгения Олеговна посмотрела на настенные часы. Урок вот-вот закончится. Отпустив всех ребят с урока до звонка, Евгения Олеговна погрузилась в себя. Продолжая отслеживать путь девочки, находясь в трансе.

Раздался звонок с урока. Вот к Алине подбежала малышня, с которой девочка вошла в коридор первого этажа.

«Всё! Свернула!» – самодовольно ухмыльнулась про себя Евгения Олеговна, когда Алина уже спустилась по лестнице на первый этаж и вошла в подготовленный для ритуала коридор. Ещё чуть-чуть и серая стена начнёт отсчёт времени. Всё шло по плану и ведьма ощутила спокойствие за свою судьбу.

Малышню забрали родители. Всё! Дверь закрылась! Алина осталась одна. Её страх снова усилился... Ведьма чувствовала этот растущий страх , и наслаждалась им. Обратного пути у девочки больше нет, и если та решит вдруг повернуть назад, то стена времени, которая уже образовалась, встретит её и тогда победа ведьме достанется без боя.

— Время пошло. – тихо и злорадно сказала Евгения Олеговна себе под нос, возвращаясь из транса в реальность.

Теперь, когда произошло пересечение границы миров, она будет чувствовать эмоции Алины и без транса, ей больше не нужно погружаться в себя. Она ещё раз взглянула на часы. Вскоре разъедутся последние автомобили и автобусы, и те немногие дети, которые останутся в эту ночь на школьной территории, уйдут ночевать в общежития, и главное здание школы практически опустеет, останутся лишь несколько учителей, чьи комнаты находятся здесь. У ведьмы оставалось меньше часа до начала ритуала. Она встала из-за стола, и скомкав листочки с написанными диктантами, бросила их в мусорное ведро. Сейчас она пойдёт в свою комнату и напитается энергией от украденных ранее душ, и вступит в бой уже подготовленная и полная сил.

Неспеша Евгения Олеговна вышла из кабинета и, повернув налево, направилась в свою комнату, находившуюся на этом же этаже. Вдруг она почувствовала, что у Алины исчез страх и её давление пришло в норму.

«Почему?» – забеспокоилась ведьма, понимая, что в коридоре, в котором оказалась её жертва, страх должен только расти.

Это бесстрашие проснувшееся в ребёнке, пугало ведьму, ведь ей сейчас были необходимы отрицательные эмоции этого человека - страх, обида, злость, растерянность - всё то, что мешает думать и принимать правильные решения.

«Где зашкаливающий адреналин? Она должна бояться, а не расслабляться!» – со злостью подумала она.

Евгения Олеговна прибавила шаг, заторопившись в свою комнату. Она уже догадалась в чём дело и её беспокойство сменилось злостью.

— Конечно, это они, кто же ещё! Маленькие засранцы! – пробормотала она злобно себе под нос.

Пожилая женщина энергично распахнула дверь в свою комнату и, пулей влетев в неё, отодвинула оконные партеры. От неожиданности голуби вспорхнули, но тут же приземлились обратно. Ворона лишь лениво повернула голову, посмотреть что происходит, щуря глаз от неожиданного света. Ведьма зло посмотрела на ряд детских мумий с гипсовыми лицами, большинство из которых ярко светились зеленоватым светом, означавшим, что они полны энергии, той, которую ведьма так бережно хранила для этой ночи.

— У вас ничего не получится! Как вы ещё этого не понимаете?! – крикнула она им. Её очки бликовали зелёным при каждом малейшем повороте её головы, и казалось, что это сверкают зелёным её глаза.

Она внимательно смотрела на мумии. Души без вести пропавших детей и раньше пытались обхитририть её, но никогда они ещё не проявляли такого рвения для этого. Их попытки переменить что-то в лучшую сторону для себя, каждый раз были неудачными и только веселили ведьму, но сейчас она почувствовала себя неспокойно.

Евгения Олеговна подошла к бельевому шкафу и достала из него тубус, в котором хранила портреты детей. Присев в своё кресло у рабочего стола, она аккуратно извлекла хранившиеся в нём скрученные портретные фотографии и, положив их на колени, расправила.

Ведьма закрыла глаза и из-под её век появился зеленоватый свет. Её душа вышла из тела и этого мира, но не совсем вошла в другой, оставаясь на границе между жизнью и смертью. Здесь, в другом мире она услышала, как кто-то на первом этаже играл на пианино, заманивая чудесными звуками её жертву, шедшую по коридору, приободряя её идти вперёд. Чувство ритма, громкость звука и темп проигрываемой импровизации очаровывали. Теперь Евгения Олеговна точно знала кто посмел помогать Алине. Она прекрасно знала того, кто сидел сейчас за пианино. Она сама выбрала однажды эту чудесную девочку и, не раз пользуясь её энергией, пропитанной музыкальным талантом, играла на школьных концертах, срывая бурные аплодисменты, теша своё самолюбие.

— Так вот почему из чувствительного детского тельца исчез страх. Переселенка ещё верит, что в коридорах есть живые люди. – ненадолго задумалась вслух ведьма. – Что ж, и эту ситуацию можно обернуть в кошмар.

Она принялась искать среди фотографий, лежащих на её коленях портрет пианистки Екатерины. Первым портретом, оказался портрет Алины, который она сразу отложила в сторону. Это был единственный целый, нетронутый портрет, на остальных фотографиях, у каждого ребёнка, аккуратным прямоугольником, была вырезана верхняя часть лица. Заклятье, которое ведьма совершила над этими фотографиями, ослабляло детские души и отбирало у них возможность установить крепкую связь с тем, кто должен им помогать этой ночью. К тому же для ведьмы глаза являлись зеркалом души, а смотреть в украденные детские души и видеть отражение своих дел, ей не хотелось.

Точно такие же портреты без глаз она развесила в одной из частей коридора, для подпитки своих сил во время ритуала.

Наконец Евгения Олеговна нашла тот портрет, который искала и внимательно посмотрев на изображение Екатерины, десятилетней девочки глубоко-глубоко принялась вдыхать воздух. Бумага в её руках засветилась зеленоватым свечением, которое плавно поднимаясь по воздуху словно дым, направилось к ведьме и вместе с вдохом вошло в неё, наполняя старческое тело энергией. Ведьма за два вдоха беспощадно выпила из девочки Кати все силы, и тут же услышала, как прекрасная мелодия, ещё мгновение назад лившаяся плавно и уверенно, стала замедляться. Звуки, прежде яркие и насыщенные, теперь звучали тише, паузы между нотами затягивались, мелодия теряла ритм и громкость, и вместе с этим теряла свою прекрасную притягательную силу, словно пианист устал.

Евгения Олеговна положила портрет Екатерины к портрету Алины. По очереди принялась она перебирать все портреты, впитывая в себя из них энергию детских душ, наблюдая как в мумиях после этого, недавно светившихся ярким светом, являющихся основным хранилищем жизненных сил, оставался слабый мерцающий огонек нетленной вечной жизни.

— Это усмирит ваш пыл. – сказала она мумиям, вставая с кресла и подходя к ним ближе. – А то, смотрю, энергия из вас через край бьёт!

— Пожелайте мне удачи! – обратилась ведьма к пристроившимся на ночёвку, но ещё не спавшим голубям и вороне.

— Каррр! – громко крикнула ворона раскинув крылья, что было больше похоже на "отвали!"

Ведьма посмотрела в окно, на огромную луну и задвинула портеры. Пора погружаться. Она подошла к столу, взяла с него бюст Алины и села в кресло. Посмотрев в зеркало напротив себя подметила, что душа Алины, заточённая в зеркале, уже ушла.

— Пусть обвыкается. – сказала она спокойно вслух сама себе, посмотрев в пустое зеркало, в котором больше не было видно ни души девочки, ни её собственного отражения.

Она знала, что заколдованная душа пошла гулять по стенам здания, скорее всего уже присоединилась к другим, без вести пропавшим душам. Ведьма снова закрыла глаза. Её душа на этот раз полностью вышла из тела и превратилась в летучую мышь. Предвкушая небольшое развлечение, мышь обогнула портеру и вылетела из приоткрытой форточки. Она направилась к одному из окон первого этажа, туда, откуда раздавались звуки музыки.

Влетев в одну из открытых форточек коридора она оказалась в той части, в которой облагороженные багетами и пилястрами стены, были исписаны надписями: «Помоги!», «спаси!», «не бойся!», «мы рядом»...

Слова и призывы замелькали перед глазами мыши, и душа ведьмы почувствовала злобу и досаду.

«И как я пропустила!? Когда они только успели?» – злилась она на то, что её пытаются опередить.

Она досадовала что не проверила коридор, когда приходила развешивать фотографии детей для своего ритуала. Её глаза злобно сверкнули зелёным.

Когда она влетела сюда в образе летучей мыши, девочка как раз шла по коридору и с лёгким испугом рассматривала стены. Мышь закружила вокруг своей жертвы, изучая её. Ей показалось, что девочка ведёт себя странно, словно прислушивается к чему-то. В какой-то момент мышь и сама услышала какой-то шёпот. Да! Это несомненно были без вести пропавшие! Несмотря на то, что она выкачала из детских душ практически всю энергию, они всё равно тратили остатки своих сил на связь с её соперником, которому шептали сейчас слова со стены, налаживая крепкую ментальную связь.

«Проклятые дети! Как они смогли достучаться до неё?» – со злостью подумала ведьма.

Впервые за свою долгую жизнь она упустила что-то важное из виду.

«Заткнитесь!» – закричала ведьма мысленно, обращаясь к детям, передавая им свой посыл.

«Заткнитесь! Заткнитесь! Заткнитесь!» – повторяла она в злобной истерике.

Но дети не слушали её и продолжали пытаться обратить на себя внимание девочки. Ведьма понимала, что девочка слышит сейчас детские голоса, и знала, что они пугают её. Она видела, что создавался обратный эффект и детские предупреждения и просьбы о помощи могли остаться невоспринятыми, но всё равно, она злилась на то, что дети в этот раз ей оказывают более сильное сопротивление, чем обычно.

Летучая мышь со злостью посмотрела на свою жертву, шедшую по коридору. Она почувствовала что пугает её своим видом. Наслаждаясь этим страхом она сделала ещё несколько кругов вокруг неё. Напуганная столкновением с потусторонним, Алина опрометью бросилась в следующую часть коридора, чтобы избавиться от страха за спасительной дверью. Как только фигурка девочки скрылась из виду, ведьма вернула своему духу человеческий облик и, оставаясь невидимой для Алины, отправилась следом за ней. Она очень быстро прошла через коридор, громко стуча каблуками, надавливая на них всем своим весом, направляясь в кабинет музыки, из которого доносилась чудесная мелодия.

Она вошла в кабинет. Так она и думала. За пианино сидела десятилетняя Екатерина. Превозмогая усталость, девочка играла чудесную мелодию уже едва поднимая руки, с трудом перебирая своими изящными пальчиками клавиши, из последних сил держа ритм и темп. Невольно, на несколько секунд ведьма и сама прислушалась к прекрасной музыке, ведь за несколько веков своей жизни она так и не встретила более талантливого музыканта, чем эта девочка. Лишь на несколько секунд ведьма забылась, но чувство самосохранения вернуло ей хладность разума, напомнив, что на кону стоит её жизнь. Ведьма в мгновение ока подлетела к маленькой пианистке.

Рядом с пианино стояла хрупкая фигурка Алины и когда раздались шаги, на лице девочки отобразился страх. Ведьма знала, что Алина сейчас слышит и мелодию, и стук каблуков, но никого не видит, потому что час борьбы ещё не настал. Ведьма и дети могли проявить себя сейчас в пространстве звуками и действиями, и только когда взрослый разум, переселившийся в тело ребёнка полностью пересечёт границу реальности, они смогут стать для Алины видимыми.

«Скоро настанет время и тогда посмотрим кого она ещё больше испугается, меня или вас.» – злобно подумала ведьма, посылая свои мысли духам без вести пропавших детей.

Про себя же она похвалила ребят за их смышлёность – нашли же всё-таки они интересный ход для того, чтобы сберечь драгоценное время для её соперницы.

«Ей всё равно не хватит времени пройти через испытания.» – думала ведьма, радуясь тому, что она сильнее, старше, мудрее и хитрее.

С угрожающим видом Евгения Олеговна подошла к Катюше и, положив руку на крышку пианино, зло посмотрела на неё. Ведьма легко могла напугать взрослого человека, что уж говорить о ребёнке, которого она знала наизусть и талантами которого до сих пор продолжала пользоваться время от времени, особенно когда хотела помузиционировать. Всё-таки ведьма сорок лет прожила с энергией Екатерины, и знала все сильные и слабые стороны характера девочки и легко могла манипулировать ей.

Катя посмотрела в лицо ведьмы искажённое яростной злобой и интуитивно убрала пальцы с клавиш. В тот же миг Евгения Олеговна с грохотом хлопнула крышкой пианино закрыв его. От громкого звука девочка вздрогнула и, зажмурившись, моргнула, вжав голову в плечи. Огромными голубыми глазами она смотрела на ведьму, чувствуя страх, не зная чего от неё ожидать.

Катя не была целью для ведьмы, покорность девочки вполне удовлетворяла её. Не говоря ни слова, Евгения Олеговна вытянула руку, указывая Кате пальцем на дверь, намекая на то, что концерт окончен. Катя, повинуясь ей, встала с рояль-стула, на глазах у неё появились слёзы, сдерживая себя, тихонько всхлипывая, она пошла на выход из кабинета. Сначала ведьма хотела последовать за ней, но её взгляд упал на перепуганную, побледневшую, боявшуюся пошевелится, Алину. После секундного раздумья ведьма зло улыбнулась и села за пианино.

«Да, ты будешь бояться!» – злорадно подумала она, и вновь открыв крышку пианино, заиграла знаменитый вступительный четырёхнотный ритм пятой симфонии Бетховена.

«Та‑да‑да‑дам!» - загремела предупреждающе музыка. – «Та‑да‑да‑дам!»

После этого ведьма мягко опустила крышку пианино. Она посмотрела на совершенно перепуганную, побледневшую девочку, стоявшую перед ней, и прекрасно чувствовала страх, затаившийся в теле маленького человечка. Наслаждаясь произведённым на неё впечатлением, Евгения Олеговна слушала в полной тишине громкий стук её сердца.

«Вот так и должно быть.» – подумала ведьма и лицо её подобрело.

Она была довольна произведённым эффектом и тем, что растратила некоторое время, так бережно сэкономленное детьми для её соперницы. Евгения Олеговна встала со стула и, уже не торопясь, направилась на выход из кабинета.

— Сейчас ваш выход. – спокойно сказала ведьма, проходя по коридору мимо статуй, обращаясь к заключенным в них детским душам.

Она знала, что они сейчас за ней внимательно наблюдают.

— А потом выступлю я. Может быть даже и битва не начнётся, как всё закончится. – со смешком добавила ведьма.

Уж она то покажет свою силу, как только придёт время. К тому же, уже так бывало, и не раз, что битва заканчивалась сразу, без особого прикладывания её усилий.

Евгения Олеговна с нетерпением посмотрела в окно на гигантскую луну. До начала оставалось совсем немного времени, всего несколько минут.

В следующей части коридора её встретили около пятнадцати детских душ без вести пропавших детей. Имея человеческий вид, они внимательно смотрели на дверь, в ожидании своей защитницы, которая должна была вот-вот войти в неё.

Дети даже не посмотрели на ведьму, им не хотелось шевелиться и тратить энергию на любое лишнее движение. Ведьма тоже равнодушно прошла мимо бледных, обессиленных, столпившихся детских душ, словно они для неё не существовали вовсе. Она вошла в следующую часть коридора, отведённую под её магию и принялась напускать вокруг себя туман, густой и холодный, сквозь который совершенно ничего не было видно.

Глава 10. Туманная неизвестность

Итак, теперь мне хотя бы стало понятно, как и зачем я, взрослый человек, оказалась в теле маленькой девочки.

Когда двери за мной закрылись, туман обступил меня со всех сторон, плотный и такой холодный, что я поёжилась. Из-за его высокой плотности мне было трудно дышать. Вглядываясь в него, я пыталась рассмотреть хоть что-нибудь, но совершенно ничего не видела перед собой, ни очертаний предметов, никаких силуэтов, ни даже намёка на то, что находилось всего в паре шагов от меня – всё вокруг поглотила однородная белёсая пелена. А ведь ещё минуту назад я была уверена, что это просто матовые стёкла в двери.

Я вытянула руку вперёд и тут же потеряла из виду свою ладонь, видимости не было совершенно никакой.

Я, конечно, примерно представляла, куда мне идти, но я не видела даже своих ног ниже колена, и хотя я знала, что там подо мной пол, шагать вперёд, почему-то, было страшно.

Какая‑то неясная маленькая тень мелькнула в тумане. Я замерла и вгляделась в то место, где только что проскользнуло движение. Ничего. И ещё раз что-то мелькнуло, но уже в другой стороне.

«Насколько далеко находится от меня тот, кто движется в тумане?» – подумала я, не решаясь идти вперёд. Но и оставаться на месте долго тоже было нельзя, ведь стена времени, неотступная и зловещая, серой массой, движется за мной следом, и насколько далеко она от меня сейчас я не знала. Я в миг отставила свои колебания и уверенно сделала первый шаг, стараясь не сбить внутренний ориентир.

Тень опять мелькнула сбоку. Спустя секунды – уже с другого. Кто‑то явно кружил вокруг меня, держась на расстоянии, играя в прятки с моим перепуганным воображением.

— Леенаа! – раздался женский голос прямо передо мной, с неприятной, ехидной интонацией.

«Она знает моё имя!» – неприятно удивилась я.

Я всматривалась в плотный молочный пар, в поисках той, которая могла меня позвать. Размытая тень человеческого силуэта возникла в тумане передо мной и по мере приближения приобретала более явные и чёткие контуры полного женского силуэта. В тишине раздавался спокойный стук каблуков. Я не отводила взгляда.

— Зачем тебе это? – снова прозвучал близко и отчётливо голос, теперь уже спокойнее. – Это не твои проблемы! Оставь это всё и возвращайся в свой мир. Просто коснись серой стены времени и всё для тебя вернётся на свои места.

И всё равно в этом голосе я услышала насмешку и напускную заботу. Если бы не фальшивая, надменно-издевательская интонация, которой она заранее утверждала своё превосходство надо мной, то слова прозвучали бы заманчивее. Страху я действительно натерпелась к этому моменту уже достаточно, а впереди предстояли ещё и испытания, о которых я не имела ни малейшего представления. Но, теперь я знала, что эта история, в любом случае, для меня закончится благополучно, независимо от того, смогу я помочь ребятам или нет. А если так, то почему бы не попробовать помочь? Теперь, когда я знала о происходящем, я не могла оставить в беде тех, к кому так прониклась. Я не могла сразу уйти, даже не попытавшись помочь. Тем более что предыдущим участникам это оказалось не по силам, а значит, у несчастных детей выбраться из беды есть лишь малый шанс, так почему не попробовать?

«Поборемся. Выйти из игры одним прикосновением я всегда успею». – подумала я, но вслух промолчала.

Тем временем силуэт приближался, становясь чётче и вскоре, из тумана вышла учительница русского языка. Евгения Олеговна подошла ко мне очень близко, чтобы оказаться в зоне видимости и смотрела на меня сверху вниз хитрым, злым взглядом. Я вспомнила незаслуженную двойку, и это рассердило меня. Не потому, что я обиделась, нет, потому что это было несправедливо. Я нахмурила брови и зло посмотрела ей в глаза, твёрдо решив, что этому человеку ни за что не уступлю. Словно прочитав мои мысли, ведьма насмешливо ухмыльнулась и сказала:

— Ну попробуй, раз тебе так хочется. Но знай, ещё никому не удавалось пройти этот коридор.

Последние слова она практически прошипела.

— Вижу, раз я здесь. – отрезала я.

Ведьма вдруг смягчила голос и взгляд, да так, что если бы она изначально сделала это, наверняка я бы поверила в её искренность и поколебалась бы в принятом решении. Но я знала, для чего она это делает и относилась настороженно к её словам. Ни интонация, ни притворно‑тёплый взгляд ведьмы не могли меня обмануть, я прекрасно видела её сущность и знала, зачем она смягчает тон, зачем рисует передо мной картину лёгкого выхода. Её слова — не помощь, ей нужно, чтобы я сдалась сразу, без боя.

— Я только подсказываю тебе на случай, если ты устанешь от испытаний, незаслуженно свалившихся на твою голову. Когда решишься – просто коснись серой стены рукой или ногой, чем угодно, и твоя душа вернётся в твоё тело. Обещаю, ты ничего не почувствуешь! Просто проснёшься. Все события сразу выветрятся из твоей головы, как обычный сон. – сказала она, делая шаги назад, уходя обратно в туман.

Я видела, до того, как она полностью скрылась в белой пелене, как маска наигранной доброты сползла с её лица и появилась противная, торжествующая улыбка, будто она уже праздновала свою несомненную победу. Очки сверкнули напоследок зелёным и ведьма скрылась из виду. Туман снова стал однородным, спрятав всякое движение в своей молочно-матовой стене. Я последовала за Евгенией Олеговной, понимая, что серая стена приближается, а я не желала, чтобы она настигла меня.

— И если стены нет рядом, просто подожди. Она скоро придёт за тобой! Кстати, ты помнишь о ней сейчас? – спросила ведьма с прежней язвительностью откуда-то из глубины тумана и зло расхохоталась.

Я понимала, ведьма разозлилась, увидев мою решимость и неуступчивость. Конечно, ведь у меня есть связь с детьми, которой у них не было ни с одним взрослым в течении всего времени существования проклятья. Ведьма впервые столкнулась с желанием бороться, которого ещё не встречала за века своего существования, поэтому неудивительно, что ей это не понравилось.

Я видела, как тень её силуэта неожиданно уменьшилась в разы и, повиснув в воздухе, стала маленькой, словно воробей. Она заметалась вокруг меня на расстоянии, что заставило меня идти осторожнее, опасаясь её и не зря: тень внезапно пропала из поля зрения. Я остановилась, пытаясь понять, куда она исчезла, но в тот же миг, неожиданно, прямо на меня, вылетела летучая мышь, напугав меня. Её жуткая морда с мелкими острыми зубами и горящими зелёными глазами, оказалась в считаных сантиметрах от моего лица. Я вскрикнула и на мгновение зажмурилась, замахав руками, ограждаясь от неё с криком:

— Уйди! Брысь!

Она не коснулась меня. Со всех сторон, будто отражаясь от невидимых стен, раздался злорадный хохот ведьмы. Он летел на меня отовсюду – сверху, снизу, слева и справа, отражаясь эхом заполнял собой весь туманный коридор.

— Хватит! – выкрикнула я твёрдо.

Смех на миг остановился, но затем раздался снова. Прокатившись несколько раз вокруг меня, отражаясь о стены, он окончательно стих, оставив меня в полной тишине. Я остановилась, озираясь по сторонам, ожидая, что летучая мышь снова нападёт на меня, но следом пришла другая мысль, от которой я заволновалась, кровь прилила к моей голове и у меня участилось дыхание: я поняла, что потеряла направление в котором шла.

Пока я отмахивалась от мыши я сделала несколько шагов и теперь не знала в какую сторону нужно идти. Я всмотрелась в белую стену тумана, но так и не разглядела в нём ни стен, ни дверей, никаких ориентиров. У меня не было совершенно ни одного предположения в какую сторону мне нужно двигаться. Туман не просто скрывал окружающий мир – он стирал его, оставляя меня одну в безграничном белом ничто. Но, оставаться на месте тоже было нельзя.

Уловка ведьмы сбить меня с моего пути удалась. Я достала из портфеля линейку, собираясь использовать её вместо руки, проверяя видимость впереди себя.

«Если я выбрала неверное направление и передо мной возникнет серая стена, я хотя бы не коснусь её лично.» – решила я.

Лишённая ориентиров, имея только внутреннее интуитивное направление, я осторожно шагнула вперёд. Теперь я продвигалась ещё медленнее, опасаясь неожиданной встречи со стеной времени, ведь тогда конец игре. Согнув руку в локте и вытянув её перед собой настолько, чтобы видеть её и линейку, я оставила немного расстояния до полного исчезновения её в тумане, чтобы вовремя увидеть стену, к которой я приду. К тому же, если я направляюсь не в ту сторону, то таким образом успею увидеть серую стену времени заранее, хоть и на близком расстоянии от себя, а это лучше, чем я просто врежусь в неё на хорошей скорости.

При каждом шаге я всматривалась в белый плотный туман, и перепроверяла линейкой пространство перед собой, прежде чем двинуться дальше. Иногда на глаза мне попадалась тень летающей вокруг меня летучей мыши. Она кружила неподалёку и, бесшумно двигаясь, лишь попадала на периферию моего зрения.

«Так и пытается меня запугать, зараза!» – подумала я. – «А может и напасть опять хочет.»

У меня возникло желание схватить что‑нибудь потяжелее и метнуть в эту чёрную тень, просто чтобы она отступила.

Да и ладно! Пусть кружит вокруг меня, пусть мелькает перед глазами, показывает что она рядом, следит, выжидает того момента, когда я столкнусь со стеной. А я буду идти медленно и осторожно, пусть и потеряю на этом время, но не предоставлю ведьме получить удовольствие от ранней преждевременной победы.

Через несколько шагов я увидела перед собой серо-голубую стену коридора и с облегчением подумала, что продвигаться вдоль неё будет полегче. Держа обнаруженную стену в поле зрения, я продвигалась достаточно близко к ней, чтобы не терять её из виду и вскоре дошла до угла. Перпендикулярная стена была абсолютно другой, идеально гладкой и помимо цвета бетона, она блестела, словно была влажной. Стена времени. Она медленно наплывала, поглощая пространство позади себя.

Я оказалась не в той части коридора, которая была мне нужна. Я знала, что от этой стены нужно бежать без оглядки, но мне стало интересно посмотреть на неё вблизи, раз уж я оказалась рядом и я приблизила к ней лицо. От идеально ровной поверхности исходил холод. Серая масса бесшумно надвигалась на меня, и теперь, когда мне пришлось отступать назад, мне уже не казалось, что она движется медленно, хотя предположить даже приблизительное время её скорости я не могла.

Я воткнула в серую массу линейку, желая посмотреть, какой она консистенции. Линейка легко вошла в стену, абсолютно без сопротивления, словно я погружала её в воздух, а не в преграду, но при попытке повернуть её или вытянуть обратно, у меня ничего не получилось, она приклеилась к стене намертво. Я потянула линейку сильнее - безрезультатно. Линейка словно стала с этой стеной единым целым, и когда я её отпустила, она так повисла в воздухе, выпирая из стены. Некоторое время я наблюдала, как по миллиметрам линейка быстро исчезала в серой массе. Не желая исчезнуть в ней так же как и она, я развернулась и поспешила прочь, твёрдо придерживаясь перпендикулярной стены.

Стена времени осталась давно позади, но я долго ещё чувствовала её холод за своей спиной.

— Это истекает твоё время, Лена! – раздался ехидный голос учительницы где-то рядом.

— Твоё тоже. – пробормотала я себе под нос.

Придерживаясь ладонью видимой стены коридора, я направилась в обратную сторону уже уверенными и быстрыми шагами. Я быстро дошла до угла противоположной стороны и, обогнув постамент с какой-то статуей, наполовину скрываемой туманом, от которой мне были видны только ноги и тога*. Ещё один шаг и я уже видела в прозрачные стёкла двустворчатой, белой двери, следующую часть коридора. Наконец-то!

Я радостно дёрнула за ручку одной из створок, но не смогла открыть тугую дверь. Это заставило меня занервничать, ведь там, в тумане, за моей спиной, на меня движется серая стена и я даже предположить не могу через какое время она настигнет меня.

— Ну же… – прошептала я, прикладывая все силы, пробуя открыть дверь.

Немного удивившись, что статуи почему-то ещё не распахнули для меня двери, как это было ранее, я безуспешно дёргала ручки и толкала дверь всем своим, вернее чужим, маленьким тельцем, то наваливаясь на неё, то пытаясь потянуть на себя, надеясь хоть как-то расшевелить её и сдвинуть с места. Безрезультатно.

— От... Крой... Ся! – отрывисто проговорила я, в очередной раз толкая дверь, упёршись в неё ладонями, через мгновение развернувшись, навалившись на неё плечом.

Я вдруг осознала, что местный кошмар заключался не только в том, что туман помешает видимости и станет моей преградой, но и в том, что деревянные двери разбухли от высокой влажности и поэтому не поддавались мне. Я могла проиграть игру, даже не начав её!

Эмоции Алины взяли надо мной верх и я, чувствуя страх перед безвыходностью положения, уже готовая разрыдаться от отчаяния, вдруг услышала шум. Каменная белоснежная рука, протянулась со стороны и, схватив дверную ручку, с силой, с громким басистым скрипом открыла мне злосчастную дверь. Весь туман выдуло из коридора в считанные секунды. Я подняла голову и посмотрела на своего спасителя – статую учёного, одетого в ниспадающую тогу.

— Спасибо! – сказала я и обернулась посмотреть на то, где теперь движется стена времени.

Я увидела, что серая масса поглотила уже значительную часть коридора, неумолимо сокращая моё время на прохождение испытаний.

— Я подумала, вы бросили меня. – обратилась я вновь к статуе, подняв на неё голову.

Статуя уже убрала свою руку от дверцы и приняла прежнее положение.

В моей голове послышался тихий звон.

«Нам нужно было время восстановиться после нашего разговора с тобой.» – раздались тихие голоса детей в моей голове, в которых чувствовалось усталость. – «Ведьма питается от наших сил и мы быстро устаём, поэтому мы не всегда будем с тобой на прямой связи из-за этого, но мы всегда будем с тобой рядом, и будем стараться помочь тебе.»

Их слова успокоили меня. Значит они меня не бросили в такой неподходящий момент, они просто боролись со своей собственной слабостью.

Надо было спешить. Я торопливо пошла по коридору. Дверь за мной с таким же громким звуком захлопнулась, в её закрытие явно вложили недюжую силу.

*Тога - традиционная верхняя одежда в Древнем Риме, представляла собой большое полотно белой шерстяной ткани. Драпировка являлась важным элементом. Носить тогу разрешалось исключительно свободным римским гражданам, лицам без соответствующего статуса это было категорически запрещено.

Глава 11. Песчаная ловушка

Часть коридора, в которую я вошла, выглядела очень изысканно. Её дизайн сочетал небольшие изящные элементы роскоши, создавая атмосферу утончённости. Стены, потолки и тонкие колонны, были украшены роскошной, белой лепниной, придававшей помещению лёгкость и воздушность на нежно-голубом фоне стен.

В начале и конце коридора, рядом с игривыми статуями каких-то прелестных, кудрявых богов и богинь, стояли небольшие белые изящные антикварные шкафы с дверцами и парой нижних выдвижных ящиков, украшенных резными витиеватыми элементами. В белых прямоугольных багетах*, украшавших стену от пола до потолка, на стенах висели рельефные и выразительные панно-камеи*.

Я позволила потратить себе драгоценное время, и, из любопытства, открыла одну из комнатных дверей, рядом с которой висела белая табличка «спальня девочек». Я вошла просторный зал, продолжавший атмосферу коридора, сохраняя с ним единый стиль, тот же цвет стен, та же сдержанность изысканного декора. В зале располагалось множество аккуратно заправленных кроватей, стоящих ровными рядами. Вдоль стен стояли белые шкафчики для одежды и белые письменные столы.

Из коридора донеслось тихое потрескивание. Усиливающийся звук стремительно приближался и уже раздавался над моей головой. Я посмотрела наверх и увидела, как по потолку бежит и расширяется всё сильнее, трещина. Вскоре через неё посыпались струйки песка, моментально образовывавшие на полу насыпные холмики. Сверкая на свету, мельчайшие частицы пыли зависали в воздухе, будто находились в невесомости, и, плавно кружась, образовывали контуры и создавали объём, в котором уже угадывался человеческий силуэт, только его размеры были гораздо больше. Частицы песка, продолжавшие сыпаться с потолка, не доходя до пола, будто вливались в этот силуэт, делая его очертания с каждой секундой всё детализированней, придавая ему форму. Повисший в воздухе образ уже стал похож на человеческий, только его размеры были гораздо больше.

Песчинки перестраивались, уплотнялись, продолжая создавать фигуру более отчётливой и реальной и вскоре передо мной повисло нечто в длинном балахоне оканчивавшемся рваными лохмотьями внизу, а в тени капюшона не было видно ни глаз, ни черт лица. Этот образ смерти, воплощённый в столбе песка и пыли, угрожающе занёс в своих костлявых пальцах надо мной косу. Раздался знакомый издевательский хохот. Частицы, ещё мгновение назад складывавшиеся в грозный силуэт с косой, рассыпались в разные стороны и моментально перестраивались, создавая новые очертания: теперь передо мной повисла большая голова Евгении Олеговны. По её песчаным очкам мелькнул зелёный блик и она сверху вниз уставились на меня.

— Ты точно хорошо подумала, принимая своё решение? – спросила она и в её голосе прозвучала скрываемая угроза. - Во всяком случае, не забывай, если устанешь бороться, то стена всегда рядом – только прикоснись к ней и всё разрешится само собой.

Её очки снова сверкнули зелёным, весь песок с её образа ссыпался вниз, засыпав пол, только малая его часть перестроилась в новую форму – теперь передо мной кружила летучая мышка. Сотканная из песка, удивительно живая в своих движениях, она закружила вокруг меня, оставляя за собой песчаный пыльный след.

Раздался треск, помещение сильно встряхнуло и стены и потолок покрылись огромными трещинами, из которых мощным потоком посыпался песок, поднимая пыль столбом вверх. От поднявшейся пыли стало трудно дышать и я немного приоткрыла рот, неожиданно захватив воздух с песком. Мелкие песчаные частицы заскрипели на моих зубах, но я не решилась их выплюнуть сейчас, опасаясь набрать в рот ещё больше песчинок. Спасая лёгкие от песчаной пыли, я оттянула рукав своего пиджака и используя его как фильтр, закрыла им нос.

Прищурившись, и прикрывая глаза второй рукой, я бегом помчалась к следующей двери, желая поскорее скрыться за ней. Передвигаться стало гораздо труднее и бежать я уже не могла, так как ноги утопали в рассыпчатом песке, набивавшемся в сандалии. Под ногами вдруг что‑то шевельнулось. Я опустила взгляд и, невольно вздрогнув, остановилась и отступила на шаг назад. Под моими ногами, из песка сформировалась огромная змея. Её гладкое, широкое тело, диаметром сантиметров в пятьдесят, плавно и угрожающе скользило, пробираясь сквозь рыхлый песок, создавая при движении около себя небольшие вихри пыли. Какова была её длина я даже представить себе не могла, оглядываясь вокруг себя, я видела как то тут, то там её части тела показывались на поверхности. От этого движения казалось что змей вокруг было множество. А может так и было?

«Может быть это действительно не одна змея.» – с неприязнью подумалось мне.

Я невольно втянула голову в плечи, словно желая стать как можно меньше и незаметнее. Со страхом перешагнув через тело гигантской змеи, я ожидла, что в любое мгновение могу коснуться его и почувствовать прикосновение песчаных чешуек, но, всё прошло благополучно. Я успешно перепрыгнула несколько раз через скользящее по песку тело. Неожиданно прямо передо мной из песка вынырнула огромная песчаная змеиная голова. Медленно и неторопливо восставала она из песчаной пучины, покачиваясь вправо и влево, скручивая своим гибким телом множество колец позади себя, поднимая их в воздух, окружая себя ими, пугая меня своим видом и размерами. Поднявшись прямо надо мной, змея угрожающе уставилась на меня, по её глазам пробежал зелёный блик. Песок осыпался с её чешуйчатого тела, оседая внизу холмиками.

Я замерла на мгновение перед этим пугающим зрелищем. Я чувствовала опасность и не знала, чего ожидать дальше. Способна ли она укусить? Наверное нет. Удушить? Вероятно. А возможно, что она всего лишь часть иллюзорного мира и ничего не сможет мне сделать. Понадеявшись на эту мысль, я осторожно двинулась с места под её пристальным взглядом. Змея в одно мгновение нырнула в песок, как в воду, собирая за собой свои кольца.

«Потеряла ко мне интерес? Почему?» – подумала я.

Из-за поднявшейся стеной песчаной пыли видимость стала хуже, но она хотя бы была, в отличие от того густого тумана, в котором вообще ничего не было видно. Я бегом выбежала из зала и помчалась к следующим дверям коридора, пока ещё были видны хоть какие-то очертания в помещении.

— Не спрячешшшьссся... Не спрячешшшьссся... – слышалось мне тихое шипение, сливавшееся со звуком сыпавшегося песка, которого с каждой секундой насыпалось всё больше.

Бежать стало нелегко, сухой песок насыпал в сандалии и ноги утопали уже по щиколотку. Я перешла на шаг.

«Наконец-то!» – подумала я, приблизившись к двери.

Опустив ручку, я потянула дверь на себя, но открыть её не смогла из-за насыпавшего песка. Поздно. Песок плотно прижал дверь, намертво заблокировав выход. Время было упущено: я оказалась в ловушке.

«Погребённая заживо в этом песчаном Аду...» – подумала я.

— Попаласссь... – послышалось тихое шипение за моей спиной.

Я обернулась. Серая монолитная стена была уже здесь. Она неотвратимо надвигалась, поглощая пространство, стирая изящество изысканной лепнины стен и потолка. Насыпи песка тоже исчезали за её мрачной поверхностью.

Я уже начала поддаваться отчаянию, в голове забилась мысль, что лучше закончить всё одним касанием к серой стене, чем, задыхаясь, быть погребённой под песком, итог один – я проснусь в своём теле.

Я услышала скользящий шелест чешуи. Змея снова появилась в поле моего зрения, пугая своим видом. Ныряя и выныривая из песчаной пучины, она заскользила вокруг меня, сужая круги.

Мой взгляд упал на ещё видимые в песчаной пыли очертания шкафов, и решение пришло само собой – спрятаться в одном из них. Обогнув статую, я заторопилась поскорее попасть в придуманное мной убежище. На моё удивление, змея не препятствовала мне, наоборот, она скрылась в песке, избавив меня от чувства тревоги, которое я испытывала перед ней.

Я боялась что не успею добраться до шкафа, песок уже почти засыпал нижний выдвижной ящик и быстро подбирался ко второму, над которым находились дверцы, за которыми я планировала спрятаться. Я добралась до шкафа и, открыв его, порадовалась, что он был почти пустой, только ведро, швабра, да разбросанная ветошь, находились в нём. Шкаф был узковат, поэтому я поторопилась снять с плеч портфель, понимая, что он помешает не поместиться и, поставив его рядом с собой, поторопилась закрыться внутри.

«Успела!» – порадовалась я, втискиваясь в маленькое пространство, захлопывая за собой дверцы.

Не помещаясь во весь рост, я перевернула ведро и уселась на него, переводя дыхание. Через щёлки в старой мебели, песчаная пыль едва проникала и дышать в шкафу было гораздо легче. Через широкую щель между старыми дверцами я смотрела на то, как быстро песок заполняет помещение. Вкоре он начал проникать ко мне в шкаф, насыпаясь через расстояние между дверцами и наполняя воздух пылью. В относительной безопасности я себя не чувствовала и меня охватила новая волна страха. Испуганная, я, кое-как развернувшись в узких стеночках шкафа, стащила с себя пиджак и комкая его, принялась утрамбовывать в щель. Мягкая ткань послушно заполняла пространство, но пиджака хватило всего на треть всей длины. Я схватила ветошь, валявшуюся под ногами и принялась утрамбовывать её в оставшуюся часть щели. Этого добра мне уже хватило с лихвой, могла б заткнуть даже ещё одну такую же. Когда последняя тряпочка заняла своё место, вокруг меня сомкнулась практически полная темнота, лишь слабый свет, пробивавшийся через совсем крохотные щёлочки, напоминал о своём существовании за пределами этого тёмного убежища.

Притаившись, я прислушивалась к тому, что происходит снаружи. Песок, поднимаясь всё выше, забивал собой совсем маленькие щелки, через которые в шкаф попадал маломальский свет, погружая меня в полную темноту. Вскоре звук снаружи стал совсем глухим, песок поднялся выше шкафа и я уже сидела в полной темноте. Песок остановился. Стало совсем тихо.

Временами я слышала снаружи сыпучий звук и догадывалась, что это в толщах песка движется песчаная змея. Этот звук то приближался, то удалялся, окружая шкаф со всех сторон, и мне становилась ясно: змея кружит возле шкафа, скользя в толще коридорных барханов, она жаждет меня, выслеживает, желая поглотить, но почему-то не может.

«Почему?» – думала я, вспоминая, как она подобралась достаточно близко ко мне, – «Ведь у неё была возможность.»

Но больше меня тяготило незнание того, сколько времени я проведу в этом заточении. Если песчаная змея скользит где-то снаружи и не может пока до меня добраться, то серая стена движется на меня без остановки. А вдруг я открою дверь шкафа и не смогу выйти, потому что она уже перегородит мне дорогу? В ушах поднялся звон.

«Не бойся! Всё ненастоящее! Это сон!» – раздался знакомый шёпот в моей голове и я с радостью узнала слабые голоса призрачных школьников. В создавшейся тишине казалось они звучали громче и отчётливее. Я приободрилась. Их появление вселило надежду на спасение из происходящего.

— Ничего себе сон! Меня чуть не засыпало насмерть! – воскликнула я немного возмущённо, но не громко, боясь потерять связь с ними.

«Ведьма может порождать страхи – насылать их на тебя, внедрять их в твоё сознание, но насколько бы тебе ни казались реальными формы и звук, создаваемые ею, удерживать в этих иллюзиях твой разум надолго она неспособна. Эти угрозы призрачны.»

— А змея?! Огроменная, снаружи шастает, чего она хочет? Сожрать меня?

«Змея ещё один призрак, желающий напугать тебя. Она не может тронуть тебя до тех пор, пока в тебе живёт надежда на спасение. Она чувствует твой страх и начинает подбираться ближе к тебе, чтобы напугать ещё больше, чтобы ты не успела придумать, как спастись.»

— Значит, она просто ждёт… Когда я сдамся?

«Именно. Она ничего не может тебе сделать, пока ты не зацикливаешься на страхе и ищешь выход. Время от времени будешь что-то появляться, что постарается подтолкнуть тебя навстречу к стене времени. В этом испытании это змея, в другом может быть кто-то ещё, а может не быть никого.»

В каком - другом? И сколько испытаний меня ждёт?

«Неизвестно. Известно только время, отведённое на это.»

Голоса стихли.

— Подождите! – выкрикнула я, уже догадываясь, что они не выйдут больше на связь. – Вы здесь? Надолго я заперта в этом гробу?

В ответ звучала полнейшая тишина.

«Легко им говорить.» - подумала я.

Несмотря на внесение некоторой ясности в происходящие события, окружающая нереальность выглядела слишком реальной. Каждый вдох становился для меня всё тяжелее, выжимая из меня надежду на спасение, угрожая мучительной смертью от удушья.

Вдруг, снаружи раздался громкий шум, от которого я невольно вздрогнула. Секунду я прислушивалась к тому что происходит снаружи, но через мгновение догадалась, что это песок обрушился куда-то всей своей массой и сейчас он ссыпался с глухим монотонным гулом. Я боялась ещё вытаскивать ветошь из дверной щели, чтобы посмотреть на то, что происходит, поэтому тихо сидела, выжидая подходящего момента. Когда через мельчайшие щели пробились первые тонкие лучики света, я поняла, что уровень песка понижается и, аккуратно вытащив из верхней части шкафа ветошь, осторожно заглянула в щель между дверцами. Снаружи песок шумно, большими объёмами уходил, ссыпаясь куда-то вниз, под пол. Воздух стал прозрачнее, и хотя пыль всё ещё висела в нём, придавая окружающему пространству размытость, несмотря на это мне ясно было видно то, где находится стена времени, которая поглотив уже часть лепнины и колонн, украшавших коридор, угрожающе надвигалась, приближаясь к середине коридора. Я понимала, что выйти из шкафа сейчас у меня не получится, но всё-равно толкнула дверцы ради проверки. Как и ожидалось, это действие оказалось бесполезным, песок надёжно заблокировал мне выход и мне ни за что не открыть дверцы, пока его уровень не станет достаточно низким для этого.

Я прильнула к щели между дверцами, и, поглядывая за приближением серой стены, внимательно наблюдая за уменьшением песка, постепенно извлекала из щели ветошь, с нетерпением ожидая своего освобождения.

«Пора валить!» – подумала я, когда уровень песка показался мне достаточно низким.

Я толкнула дверцы руками, но они поддались мне совсем чуть-чуть, едва приоткрывшись сантиметра на три. Тогда я навалилась на одну из них, прикладывая все силёнки своего маленького тельца, пытаясь сдвинуть её – безрезультатно! Мне казалось, что выбить эту дверь мне будет проще, чем сдвинуть, слишком толстый слой песка которым она была она засыпана. Оставалось только ждать, пока песок сойдёт до того уровня, когда станет возможным открыть двери. Только сколько ждать? Ведь серая стена продолжает двигаться.

Теперь, когда для того чтобы выбраться из шкафа, нужно было подождать совсем немного, время потянулось особенно медленно, заставляя меня нервничать. Песок зашевелился и я снова увидела тело змеи, которое то тут, то там, выныривало из песка, приближаясь к шкафу.

Раздался знакомый шум, будто перекатывались камешки среднего размера и ко мне, в приоткрытую дверцу, сверху просунулись каменные, большие белые пальцы. Они схватились за дверную створку и потянули её на себя, с лёгкостью сгребая ей ещё не ушедший песок, раскрывая её шире, даруя мне свободу. Змея тут же скрылась. Я высунула голову из шкафа и увидела свою спасительницу - статую кудрявой богини. Она вытянула свою массивную руку вперёд и задержала её в воздухе, указывая мне в сторону серой стены, намекая на исход времени. И действительно, стена времени была уже гораздо ближе, чем мне того хотелось бы.

Осторожно ступив на песок, я вышла из шкафа. Схватив пиджак, я мигом надела его на себя. Из портфеля я достала пенал, в котором выбрала один из порядком сточенных карандашей, и закинув его в карман пиджака, заторопилась в следующую часть коридора. Портфель я бросила в шкафу, чтобы больше не таскать с собой лишнюю ненужную вещь. Потом кто-нибудь найдёт и вернёт его хозяйке, а сейчас он мне только мешался, к тому же моих ценностей в нём никаких не было.

Я обошла статую кудрявой богини и, приблизившись к двери, дёрнула золочёную ручку. Дверь была ещё немного засыпана не ушедшим песком, но этого было достаточно, чтобы я не смогла её открыть, она не двинулась с места совершенно. Увидев это, кудрявая богиня протянула свою сильную каменную руку и резким движением дёрнула дверь за ручку, но и ей не удалось открыть её с первого раза, только приоткрыть на несколько сантиметров. Она повторила попытку ещё пару раз, прежде чем дверная ручка осталась у неё в руке, а дверь приоткрылась настолько, что бы я смогла протиснуться в неё боком.

Как только я это сделала, то едва удерживая равновесие, неуклюже съехала на песке в следующую часть коридора.

— Спасибо! – обернувшись, крикнула я статуе в открытый дверной проём, как только почувствовала, что оказалась на твёрдом полу. В этот раз дверь за мной не закрыли, видимо, помешал песок.

Я осмотрелась в новом помещении. Ни колонн, ни лепнины, в этой части коридора не было, единственным украшением фиолетовых стен являлись белые багеты, растянувшиеся вертикальными прямоугольниками от пола до потолка вдоль всего коридора. В центре каждого багета находились бра из цветного стекла.

В воздухе послышалось перебойное потрескивание электричества, и бра, тревожно поморгав, едва замерцали, рассеивая свет вокруг себя, совершенно перестав освещать коридор. Теперь здесь в воцарилась темнота, рассеиваемая лунным светом из окон, да узкой полоской света шедшего из приоткрытой двери позади меня.

Я прислушалась к тишине и вглядывалась в сумрак коридора, ожидая новых испытаний, подозревая, что в любой момент может что-нибудь произойти.

*багет - планка, которая используется для изготовления рам, декорирования стен, дверных проёмов, мебели и т.д.

*панно-камея - декоративный элемент для интерьера, который может быть выполнен из гипса, бетона, акрила или других материалов. выполненное в технике барельефа, выпуклого изображения.

Глава 12. Невидимка с портрета

Не чувствуя для себя никакой угрозы в этой части коридора, я подумала, что возможно она не находится во власти ведьмы и на мгновение позволила себе расслабиться и выдохнуть. Зная, что передышка будет недолгой и скоро начнётся новое испытание, я шла по коридору медленно и приводила в порядок мысли.

Мне было понятно, что если не здесь, то в каком-нибудь из последующих частей коридора, меня будет поджидать какая-нибудь страшилка от ведьмы.

Раскусить ведьму оказалось несложно – конечно она не хочет, чтобы я благополучно справилась препятствиями, ведь она борется за своё выживание. Наваждениями она подталкивает меня к самостоятельному решению вернуться обратно в реальность, и поэтому создаёт на моём пути пугающие трудности, стараясь всеми силами измотать меня. Даже представить себе не могу, что она испытывает от того, что я всё-таки прошла через испытания. Наверняка сильно нервничает, ведь, если учесть моих предшественников и само её существование, она не привыкла проигрывать.

Нетрудно было понять что она хочет меня расстроить, обессилить, тем самым подтолкнуть к единственному «логичному» для меня и "правильному" для неё решению – вернуться обратно в реальность, отказавшись от дальнейшего пути. Она устраивает ловушки так, чтобы я не успевала соображать и адаптироваться, если я замешкаюсь, это грозит мне тем, что стена времени может настигнуть меня и всё завершится само собой.

Лунный свет, проходивший сквозь витражные* арочные окна коридора, гармонично сочетавшиеся с рисунком бра на противоположной стене, отражал на полу точную копию цветных оконных узоров. Несмотря на мрачную обстановку вокруг, я не чувствовала никакой угрозы, но, опасаясь стены времени, уже торопливо направилась к следующей двери, с тайной надеждой проскочить в неё до того, как начнётся какое-нибудь безумие в этом проклятом месте.

Испытания, которые я уже прошла, показали мне, что колдовство ведьмы ограничено временем, и она не может удерживать меня в страхе дольше, чем установлено правилами, которым и она вынуждена подчиняться. Значит, если прямо сейчас что-нибудь начнёт происходить, просто нужно переждать это, а пережидать лучше поближе к выходу.

В конце коридора свет фонаря падал на большой портрет в массивной резной раме из тёмного дерева, висевший над дверью. На изображении очаровательный мальчик лет восьми, в бежевом костюме в мелкую клетку, со светлыми волосами и карими, живыми глазами, стоял на небольших мраморных ступеньках в парке. На его шее красовался элегантный голубой бант. Поза мальчика была непринуждённой – левая рука его свободно опустилась вдоль тела, правая пряталась в кармане брюк под пиджаком. Мальчик смотрел прямо на меня, и мне казалось, что его задорная улыбка предназначалась именно мне. На заднем плане, за зелёной, аккуратно подстриженной изгородью, проступали очертания школы – не той, какой она стала сейчас, а в изначальном облике, более скромных размеров и вместо зеркального купола её украшали два этажа с готическими башнями.

Очень приятная картина, она воодушевила меня в этом мрачном месте и цепь моих рассуждений стала живее.

«А может быть ведьма использует гипноз? И ничего этого на самом деле не происходит? Как ребята говорили? Главное не поддаваться панике?» – размышляла я.

Но как не поддаться панике, когда происходящий кошмар, очень реалистичен? Когда каждый нерв кричит: «Это правда! Всё происходит на самом деле!»

Это я сейчас, находясь немного в покое, понимаю, что нужно продержаться совсем немного времени, но ему теряется даже приблизительный счёт, когда разум охватывает страх и единственная мысль, которая остаётся в голове, лишь о том, чтобы поскорее всё это закончилось, ведь даже миг в этот момент кажется бесконечным.

«Неудивительно, что мои предшественники не справились,» – мелькнула в моём сознании неприятная мысль, – «сойти с ума здесь очень легко».

Школьники-призраки сами говорили, что им не удавалось установить контакт с большинством взрослых. А раз они до сих пор заколдованы, значит, даже то меньшинство, с которым им удалось связаться, не справилось с поставленной задачей, и неудивительно. Насылаемые ведьмой страхи действительно недолгие, может я и смогла бы их пережить по времени, но, они такие искуссные, проникают в самые глубокие слои подсознания, превращая кошмар в осязаемую реальность. В таком кошмаре ты забываешь о времени.

За этими размышлениями я уже дошла до середины коридора, когда и без того тусклый свет бра заморгал ещё сильнее и погас окончательно. Стих пугающий звук электрических ламп. Теперь в коридор сквозь витражные узоры окон, проникал свет уличных фонарей и огромной луны. Повторяя замысловатые очертания витражей*, отражаясь разноцветным рисунком на полу и стене, свет делил коридор на чёткие цветные полосы и тёмные полоски тени. Я огорчённо подумала, что опять начинаются сюрпризы. Похоже и эта часть коридора не принадлежит без вести пропавшим детям. А я рассчитывала здесь на более длительную передышку перед следующим испытанием.

По полу заскользила тень и я увидела, как за окнами, сверкая зелёными глазами пролетела летучая мышь. Приостанавливаясь у каждого окна, она заглядывала в тёмный коридор. Не трудно было догадаться, что она искала меня. Я сошла с цветной полоски отражённой от витального окна и спряталась в тень от стены, желая скрыться от неё. Когда мышь улетела, не обнаружив меня, я ещё постояла какое-то время в темноте. Вдруг, оттуда, где висел портрет, раздался скрип и по полу послышались торопливые шаги, направляющиеся ко мне. Я замерла. Сердце предательски громко стучало, я почувствовала как оно, замерев, билось через раз от страха. Боясь выйти на свет, я всматривалась вперёд, пытаясь увидеть того, кто приближался ко мне. Шаги раздавались всё ближе, но никого не было видно, только тень худенького мальчика, попадая в свет фонарей, отбрасываясь на полу и стене, шла мне навстречу.

Хотя было абсолютно ясно, что невидимка направляется ко мне, с приближением чужих шагов, я, боясь быть замеченной, практически перестала дышать. Тень прошла чуть дальше меня и остановилась на полоске света. Развернувшись в профиль и, приветственно промахав мне рукой, она скользнула к окну, напротив которого находилась, и исчезла. В нижней части стёкла витража запотели, и кто-то невидимый быстро написал слова: "ничего не бойся". Влажный пар быстро испарился с цветного стекла, надпись исчезла вместе с ним. Витраж снова запотел и уже следующая надпись выводилась на нём: "дальше иди направо". Последним словом, выведенным на вновь запотевшем стекле было: "понятно?"

— Понятно! – произнесла я вслух.

Страх отошёл от сердца, я поняла, что это не очередное испытание, а подсказка от пропавших ребят.

Окно снова стало сухим, слова исчезли, тень вернулась на пол, и поманив меня за собой рукой, пошла обратно к картине. Я поторопилась за ней. У самых дверей я её потеряла в общей темноте. Над головой раздался скрип старинной рамы. Свет в коридоре зажёгся, такой же тусклый и мерцающий. Портрет, едва качаясь, тихо постукивал о стену. Я заметила, что поза мальчика изменились. Он больше не улыбался, его серьёзное лицо так же было повёрнуто в мою сторону, только теперь его глаза смотрели сверху вниз прямо на меня, а левая рука приподнялась и указывала чуть вниз. Этот жест выглядел намеренным, словно он стремился привлечь моё внимание к чему‑то. Я проследила взглядом за направлением его руки и на стене сбоку, рядом с дверью увидела большой, висевший в рамочке под стеклом план школы. Наконец-то я могу сориентироваться в том, где нахожусь сейчас и узнать оставшийся маршрут.

Радовало, что чёткие линии плана и обозначения на светлом фоне были разборчивы и хорошо видны при слабом освещении. Я провела пальцем по защитному стеклу, соображая где нахожусь сейчас.

— Остаётся последняя часть, потом коридор разделится на два... – сказала я вслух, разговаривая то ли с собой, то ли с невидимкой, радуясь, что завершение этой истории подходит к концу. – И, дальше повернуть направо. Всё понятно! Вот выход к главному входу, мне как раз туда и надо. Здесь где-то у нас должен быть банкет, на который нас пригласили, там я и найду своих.

Портрет над дверью начал раскачиваться и громко постукивать громоздкой деревянной рамой. Сначала я не обратила на это внимание, но рама раскачивалась и стучала всё сильнее, привлекая моё внимание, давая мне понять, что что-то не так. Мальчик с портрета явно пытался сообщить мне нечто важное.

— Что опять-то! – раздражённо воскликнула я, оторвав, наконец, взгляд от плана, и вскинув голову вверх, посмотрела на мальчика.

Выражение его лица сильно изменилось, теперь на нём отразился испуг. Теперь он смотрел вперёд, расширив глаза и показывал указательным пальцем перед собой. Мне уже не надо было смотреть туда, чтобы понять, что происходит, я догадалась и так. Я посмотрела направо и только лишний раз убедилась в своей правоте - серая стена продолжала вести свой отсчёт времени, она ползла уже по этой части коридора.

— Ну, никакой передышки! Только в себя немножко придёшь – и опять! – возмутилась я.

Стена только начала своё движение, но уже было заметно как коридор медленно исчезал за её серой массой. Беспокойство мальчика передалось мне. Я резко повернулась к двери, чувствуя, что не готова к следующему испытанию, которое ждало меня за ней, но, нельзя было терять ни секунды, которая могла оказаться в недалёком будущем необходимой для победы. Я шагнула вперёд и решительно повернула ручку, потянув дверцу на себя. Открыв дверь и собираясь сделать следующий шаг, я застыла на пороге. Каждый миг я ждала новой ловушки и вот она появилась передо мной: отсутствовие пола. Только тьма и пустота уходили вниз, в бесконечность, пугая меня своим видом.

*витраж - декоративная композиция или картина, чаще из цветного прозрачного стекла.

Глава 13. За бездной

Как идти, если под ногами нет абсолютно ничего!? Я замерла на пороге. Ни пола, ни опоры, ни даже намёка на твёрдую поверхность. Лишь бездонная тьма, зияющая пропасть, уходящая вниз в бесконечность.

Холодный затхлый воздух поднимался из глубины, принося с собой запах сырости, я бы даже сказала морской воды и чего‑то неизвестного, непонятного.

Я осмотрелась. На стенах с изумрудными обоями тускло светили бра в форме фонарей, освещавшие пространство только вокруг себя. Под каждым бра находились портреты в рамах различных деятелей наук.

Где-то за стеной капала вода. В свете гигантской луны видна была плесень, ползущая от потолка вниз по стенам, похожая на скрюченные пальцы. Казалось, что они цепляются за стены, и что-то пытается выбраться из неизвестности наружу.

В углах, куда не дотягивался свет, сами по себе шевелились тени.

В золотых багетах между дверей кабинетов, будто повисших в воздухе, разместились портреты учёных. По углам потолка тянулась витиеватая лепнина в золотой патине*. В помещении стоял влажный, тёплый воздух. Местами, на стенах, виднелись тёмные подтёки. Взгляд снова опустился вниз, в пропасть, и я невольно отступила на шаг назад, чувствуя, как подкашиваются колени. Мне не хотелось случайно упасть туда.

В голове проносились лихорадочные мысли:

"Что делать? Как преодолеть эту бездну? У этой ловушки должен быть выход!"

Взглядом я отчаянно искала хоть какую‑то опору, хоть малейший признак пути вперёд, но тьма покрывала густой чернотой пол, поглощая всё, не давая надежды на спасение.

«И на меня управу нашла…» – подумала я.

— Эй! – крикнула я мальчику с портрета, задрав голову, – То что дальше идти направо это понятно, а как до этого «права» перебраться через эту пропасть, не подскажешь?

В ответ последовала тишина.

— Ты меня слышишь? – крикнула я громче, снова обращаясь к нему. Я отошла от дверного проёма на несколько шагов назад и посмотрела на мальчика. Он изменил свою позу и теперь растерянно смотрел на меня, пожимая плечами.

— Отлично! Что и следовало ожидать. Понятно теперь, почему вас не смогли спасти даже те, кто вас услышал. – проворчала я себе под нос, возвращаясь к дверному проёму.

Холодный воздух бездны, казалось шептал моё имя. Да, я уверена что чётко слышала своё имя. Сначала тихо, шёпотом, а потом чуть громче, с издевательской интонацией.

"Леенаа!"

"Ну, ведьма! Зараза неугомонная!" - вкрались отвлекающие от дела мысли.

Ведьма тихо хохотнула и всё опять погрузилось в тишину.

Время шло. Я выискивала взглядом хоть какую-нибудь подсказку для преодоления этого препятствия, смотрела на стены и потолок, высматривая ниши или полки, по которым можно было бы перебраться от окна к окну и до следующей двери. Какие только фантастические идеи не прокрутились в моей голове, но ни один из вариантов не только не подходил, за размышлениями я понимала, что я не смогу двигаться над этой бездной, она вызывает у меня дикий страх, безмолвно взирающая на меня своей непроглядной тьмой, она обещала мне вечное падение в свои чёрные объятия.

Я ждала какого-нибудь знака от ребят, сигнала, но ничего не происходило.

И вот, раздался долгожданный, знакомый тихий звон в моей голове, гораздо слабее, чем в прошлый раз и я услышала шёпот множества голосов. Он доносился с портретов, висевших на стенах — тихий, едва различимый, я вся обратилась в слух и зрение.

Лица на портретах зашевелились, чем привлекли к себе моё внимание. Черты их словно принимали новую форму и с каждой секундой становились моложе и мягче. Вскоре стали узнаваемы черты лиц детей-призраков. Так и есть! Теперь на портретах находились не деятели наук, а уставшие бледные лица без вести пропавших детей. Все они смотрели на меня твёрдым и решительным взглядом, и я почувствовала перед ними неловкость от того, что начала раскисать. Их губы едва заметно зашевелились, они тихо-тихо, едва слышно, но с уверенной, интонацией зашептали мне:

«Иди и не бойся! Это только обман, там есть...» – их слабые голоса стихли и осталось ощущение, что они хотели сказать ещё что-то, но им не хватило сил.

Видимо, они хотели этими словами вселить в меня уверенность, но не получилось, не успели.

— Там ничего нет! – отчаянно съзвила я от безысходности. – Как пройти-то?!

Словно получив откуда-то силы, дети зашептали все вместе, требовательно и прерывисто. Говорившим явно не хватало кислорода, им приходилось перед каждым словосочетанием перехватывать воздух.

«Там есть пол! Иди вперёд! Не бойся! Это только твой страх! Иди!»

— Пол там есть! – тихо проворчала я. – Километров двадцать вниз лететь до него.

«Не бойся! Иди вперёд! Время!» – продолжали требовательно шелестеть голоса, становясь всё тише и слабее.

Голоса стихли совсем. Бледные лица детей стали неподвижными и безжизненными. Они могли только поднимать время от времени на меня глаза.

Я стояла перед бездной, точно зная, что нужно прислушаться к их словам и поступить так, как они говорят, но желания идти вперёд не было - мне не хватало духа вступить в тёмную пустоту.

— В конце концов, другие взрослые тоже не справились. – произнесла я вслух тихо и посмотрела на портреты детей. Те, услышав эти слова, испугавшись что я сдаюсь, замотали головами и руками в отрицательном жесте. Статуи у дверей напротив, требовательными жестами манили меня идти вперёд, к ним. Надо было решаться на действие. Но, как-то не решалось. Мне было страшно, я не могла собраться с духом.

Впереди – бездна, позади – стена, которая приближалась, и вместе с ней нарастало ощущение безысходности. Я осталась один на один с неизбежным концом. Мне хотелось уже одного, только чтобы всё уже, наконец-то завершилось.

Нервное напряжение и тревога держали меня в тонусе, заставляя продолжать думать о том, как выкрутится из этой истории. Прислушиваясь к себе, я понимала, что я волнуюсь совершенно не за свою жизнь, которой ничего не угрожает, хотя весь этот дурдом вокруг и пугал меня своей реалистичностью.

Я не хотела сдаваться в этом безвыходном положении, потому что дети в цепких лапах старой ведьмы надеялись на меня. И если мне, оказавшейся здесь впервые, было так страшно, то каково приходилось с ней существовать из века в век этим невинным душам? От моих решений сейчас зависело, будет ли у них шанс на освобождение.

Всё чаще я оборачивалась назад, посматривая на надвигающуюся стену. Я понимала, что дожидаться приближения стены - самый простой выход, и, наконец решилась хотя бы попробовать шагнуть вперёд, раз уж ребята говорят, что где-то там есть пол.

«Бояться уже некогда, а хуже уже не будет.» – подумала я и подошла к краю пропасти, решаясь сделать первый шаг.

Злобный, гулкий хохот ведьмы поднялся откуда-то из глубин бездны, убеждая моё сознание, что там, внизу, откуда он вырвался, очень глубоко. Обдав сильным порывом ветра, хохот пролетел сквозь меня, сотрясая всё моё нутро сильной вибрацией и покатился до серой стены времени. Долетев до неё и отразившись от её поверхности, смешавшись со своей же встречной звуковой волной, став многоголосым, он покатился в обратном направлении и, снова ударив в меня сильным порывом ветра, теперь уже со спины, чуть не столкнул меня в бездну. Возвращаясь в свои глубины, из которых он так стремительно вырвался, он, словно попал в ловушку из стен тоннеля, и теперь раскатистый звук отражался в разных направлениях, смешиваясь с самим собой, звуча каким-то злобным сумасшествием тысячи голосов. Он удалялся всё дальше, давая мне понять размеры адских бесконечных глубин из которых он вырвался, с каждым отражением становясь всё тише, пока, наконец, совсем не стих.

Я тяжело дышала, стоя на краю, схватившись одной рукой за дверную коробку, осознавая, что чуть не упала в эту пустоту. Страх сковал меня, я чувствовала, что не могла ни пошевелиться, ни оторвать взгляда от чёрной пустоты.

Спустя какое-то время я всё-таки обрела самообладание и с неимоверным усилием, отведя взгляд от пугающей бездны, медленно подняла голову и посмотрела туда, где в конце коридора, за непреодолимой пропастью, находилась передо мной дверь, обещавшая переход в следующую часть пути. Она словно висела в воздухе. Я видела в её прозрачных стеклах белые, ровные стены следующей части коридора. Там уже был пол, на светлом бежевом паркете стояли белые изящные банкетки в классическом стиле, обитые красным бархатом. Вдруг, стёкла двери неожиданно стали зеркальными и в них я увидела своё отражение, вернее девочки Алины, в теле которой я находилась. По несовпадающим движениям стало понятно, что это была настоящая Алина. Девочка настойчиво звала меня к себе жестами.

Я подумала о том, что ей так же страшно, как и мне, а может даже ещё страшнее, ведь она ребёнок. К тому же, если я сдамся сейчас, то вернусь к прежней жизни, а её предстоящая мучительная участь продлиться веками.

На личике Алины появился испуг, девочка вдруг исчезла и вместо неё в зеркале появилось изображение Евгении Олеговны.

— Всё просто. – голос ведьмы звучал громко и победно. – Просто коснись серой стены, и всё для тебя вернётся на свои места. Ты снова будешь там, где тебе положено быть. Без этих… неудобств. Разве не этого ты хочешь? Вернуться домой, забыть обо всём этом?

Слова ведьмы звучали убедительно, но голос таил в себе злобу, поэтому то, о чём она говорила, казалось опасным, и связываться с ней не хотелось. Всё больше я прокручивала в своей голове предложение ребят – шагать в темноту, ведь они точно не желают мне зла, и хотят чтобы у меня всё получилось.

Но шагать в темноту я не решалась. Вместо этого я присела на корточки, собираясь опустить руку вниз, проверить, может и на самом деле там не так бездонно как кажется и я смогу достать рукой до упора, не зря же дети с того света убеждают меня идти вперёд и ничего не бояться. Только... Опускать руку в темноту тоже было страшновато, казалось, что кто-нибудь может укусить меня или вообще утащит в бесконечную неизвестность.

Тут я вспомнила, что у меня в кармане должен лежать карандаш.

«Зачем опускать в неизвестность руку, если можно ткнуть карандашом?» – подумала я и, загоревшись идеей, быстро опустила руку в карман.

Вытащив огрызок карандаша, я не удержав его в пальцах, уронила вниз. Карандаш даже не скрылся в темноте, а с негромким характерным стуком, словно ударился об пол, пропрыгал несколько раз по невидимой поверхности и, остановившись повис над бездной, вызвав у меня недоумение. Догадка озарила мою голову надеждой и теперь я уже смелее протянула вниз руку. Коснувшись пальцами чёрной бездны, как я и предполагала, ощутила под ними твёрдую прохладную поверхность. Ладонью я прощупывала её, убеждаясь, что она ощущается твёрдо.

Бездна оказалось коварной иллюзией, обманчивым фасадом, скрывавшим в темноте пол. Я опустила вторую ладонь на невидимый пол и осторожно, на четвереньках, опасаясь какого-нибудь резкого обрыва, поползла, как мне казалось, над пустотой. Вскоре я перестала бояться бездны и встав на ноги, смело пошла по тёмной поверхности. Темнота подо мной уже не действовала на меня так пугающе, как раньше, хотя при каждом шаге мне казалось, что каждый раз я ступаю в пустоту, но всё-таки ощущение твёрдого пола под ногами давало мне всё больше уверенности перед каждым следующим шагом.

Когда я добралась до середины коридора, звук капающей воды за стеной заметно усилился и за несколько секунд превратился в звуки льющегося потока. Вскоре я ощутила, что мои ноги намокли. Помещение содрогнулось, послышался треск, и при свете луны я увидела, как стены покрылись гигантскими трещинами, пришедшими из бездонной тёмной неизвестности подо мной. Из образовавшихся трещин вода хлынула потоком, быстро наполняя коридор.

«Только успевай адаптироваться от одного к другому.» – подумала я, с возмущением и испугом озираясь по сторонам, а вслух тихо сказала:

— Ещё один подобный сюрприз и я точно сойду с ума!

— Ты держишься лучше, чем многие! – раздался голос ведьмы приглушаемый, но всё равно чётко различий в шумных потоках воды. – Но ты не справишься!

Уже забыв о страхе бездны и обрыва, я побежала, испугавшись нового наваждения. Вода поднималась очень быстро и переставлять ноги становилось всё труднее, а вскоре не то что бежать, уже идти стало совсем невозможно и мне пришлось поплыть.

Это было моё самое жуткое плавание: свет тусклых светильников и луны отражался в мелких игривых волнах тёмной воды, изумрудные стены величественно нависали над водой уходя вниз, во тьму. Гигантская луна светила в окна надо мной и тёмная бездна находилась подо мной... Было страшно и красиво. Или страшно красиво?

Я знала, мне нужно только доплыть до двери и этот кошмар закончится так же, как и предыдущие. А может и раньше. Нужно только продержаться какое-то время. Какое? Дверь со статуями по бокам почти скрылась под водой. Я обернулась. Серая стена уже вошла в эту часть коридора. Времени оставалось мало, ведь я много потратила его, собираясь с духом.

Неожиданно, из глубин подо мной, раздался протяжный китовый свист. Какое-то гигантское существо размером с касатку, похожее на инфузорию туфельку со светящимися биолюминесцентными ресничками, проплыло подо мной, вынырнув из под правой части стены и нырнув под левую. Я чувствовала каждую мягкую вибрацию воды, доходившую до меня, создаваемую движением его тысяч ресничек, с помощью которых оно передвигалось. На поверхности, по движению воды и мягкому свету, игравшему в волнах, я видела границы коридора, но там, подо мной, стены уходили в темноту, а существо свободно плавало, появляясь и исчезая, словно для него и не было никаких границ из стен.

Вода, приводимая в движение скользящей во мраке "инфузорией", мягко касалась моего тела, пока существо находилась далеко от меня. Лишь на поверхности хаотично возникали маленькие водовороты, но они не мешали моему движению. Когда существо стало подниматься из глубин выше, движение воды стало сильнее и водные потоки долетавшие до меня уже затрудняли моё плавание, раскрутившись в уже пугающие, опасные водовороты. Меня заболтало и закружило в них с такой силой, что я с трудом справлялась своими маленькими ручками и ножками, продолжая свой путь.

Освещая воду своими биолюминесцентными ресничками, существо проплыло совсем близко подо мной. Сила водоворотов при этом увеличилась и они окончательно захватили меня. Я прикладывала много сил, для того, чтобы вырваться из плена кружившей меня воды, но только я успевала вырваться из одного водоворота и проплыть хоть чуть-чуть в сторону спасительной двери, как меня подхватывало и кружило другим, унося обратно. Я осознала, что выбиваюсь из сил и скоро начину тонуть. Ребята на портретах схватились в ужасе руками за головы.

Я захватила последний глоток воздуха и, прощаясь с жизнью, в мыслях о своей безнадёжности положения, пошла ко дну. Не имея сил бороться, я ещё слабо двигала руками и ногами, но меня неминуемо утягивало вниз. Я стремительно погружалась в темноту, ожидая что вот-вот коснусь пола, но скоро поняла, что опустилась уже ниже его уровня.

Лишившись последнего воздуха в лёгких, я находилась в своём взрослом, ясном сознании. Окружающий мир казался сном, но как и сон, он выглядел реалистичным, пока я находилась в нём.

Лунные лучи проходили сквозь тёмные толщи воды. Гигантская инфузория подплыла ко мне совсем близко, и в этом животном проявилось торжествующее, злорадное лицо Евгении Олеговны, наблюдающей за моей гибелью. У неё был колючий, ядовитый взгляд. Она неспешно закружила вокруг меня, с издевательской медлительностью хищника, играющего с жертвой, приводя потоки воды в сильное движение, рождая мощные завихрения воды.

— Вот так закончится твоя история. – услышала я её насмешливый голос. – Неужели ты действительно думала, что справишься?

Моё сознание начало уже покидать тело Алины. Я отдалённо чувствовала, как безвольно кружит тело ребёнка в потоках воды, постоянно меняющих своё направление. Уже откуда-то со стороны, издалека, я наблюдала, как маленькая девочка, в лунных лучах, без сопротивления, кружила в толщах тёмных вод, и так же плавно в такт кружили с ней её косички. Инфузория злорадствовала, кружа около девочки, создавая течения вод, движущихся в разных направлениях. Один безумный водяной поток подхватил беззащитное детское тельце и стремительно понёс его на поверхность. Девочка была уже практически наверху, она оказалась рядом с дверью ведущей к выходу, когда коварные воды снова изменили своё направление и понесли обессиленное тельце обратно в пучину. И вдруг, я почувствовала знакомую крепкую хватку на своей лодыжке. Это была статуя, она успела схватить приблизившуюся Алину и торопливо поднимала девочку на поверхность, вопреки сильным течениям.

На вытянутых руках статуя бережно поддерживала тельце ослабевшей Алины, удерживая её на самой поверхности воды, чтобы та могла дышать. Как только приходящая в себя девочка закашлялась, моё сознание включилось, вернувшись в детское тельце. Каждый вдох давался легче предыдущего и вскоре моё дыхание выровнялось, лёгкие наполнились чистым воздухом. Распахнув глаза, я увидела взволнованное лицо белокаменной богини. Я осторожно развернулась на её руках и посмотрела вниз, на быстро уходящую тёмную воду. Там, в её глубине застыла инфузория-туфелька с удивлённым лицом Евгении Олеговны. Ещё мгновение назад в её взгляде читалось злорадное торжество и холодная радость от моей беспомощности, теперь выражение изменилось: злорадство сменилось на бессильную злость. Губы женщины искривились в ярости, глаза метали молнии — ведьма не ожидала такого поворота событий и была бессильна что-либо сделать, ведь время испытания почти истекло.

С яростной злобой инфузория рванула вверх с неожиданной стремительностью. Её реснички работали с огромной скоростью, толкая тело сквозь толщу воды. Она неслась из тёмных глубин прямо на меня, пытаясь догнать ускользающую возможность выгнать меня из тела Алины и завладеть им. Не знаю, что она намеревалась сделать, но она не успела подняться, попав в огромную, вдруг образовавшуюся воронку, через которую уходили потоки воды. Тело инфузории с лицом Евгении Олеговны, искажённым злостью, закружилось в бешеном водовороте. Лицо исчезло, а инфузория продолжала кружиться, пока отступающая вода не спала ниже уровня пола, тогда всё это кошмарное наваждение исчезло совсем и вместо темноты и пустоты появился обычный пол. Нет, не совсем обычный, конечно, дорогой, роскошный, выложенный сложным геометрическим узором паркет. Одновременно с завершением испытания зажглись бра и потолочные лампы, прогнав густые и зловещие тени, осветив мягким светом коридор.

Изящный рисунок на изумрудных стенах притягивал взгляд, никакой плесени на обоях не было и в помине, ни следа воды, ни намёка на произошедший кошмар. Коридор выглядел так, будто никогда не знал хаоса. Не было здесь больше высокой влажности и запаха сырости, тепло быстро возвращалось в моё озябшее тело, а платье и волосы быстро высыхали. Статуя аккуратно опустила меня вниз и поставила на пол.

— Всё же испытания длятся долго, можно не выжить. – подняла я голову на безмолвную статую и она согласно кивнула мне в ответ.

Серая стена надвигалась на нас, захватывая и скрывая за собой помещение, напоминая об истечении времени. Обе статуи, стоявшие по разные стороны от двери, распахнули передо мной массивные дверцы. Они явно прилагали нечеловеческую силу, но движения их оставались плавными. Я вошла в очередную, долгожданную часть коридора. Дверь за моей спиной медленно закрылась, с тихим резким щелчком.

*золотая патина - искусственная позолота.

Глава 14. Жуткое время

«Поскорее бы покончить уже со всем происходящим.» – подумала я.

В этой части коридора, вдоль белых стен, стояли изящные банкетки, обитые красным бархатом, с белыми деревянными спинками, украшенными сложным орнаментом.

— Какая ты изворотливая! А может, мне заменить Алину на тебя? – услышала я голос ведьмы и её неприятный смех прокатился по коридору, отразившись от идеально гладких стен он, превратился в пугающее, постепенно стихающее многоголосье.

В конце коридора, прямо передо мной, висели огромные настенные круглые часы с римскими цифрами. В оформленном под старину корпусе из полированного красного дерева угадывались резные узоры похожие на те, что были на скамьях.

Что меня удивило, так это время – сейчас никак не мог быть ни час дня, ни час ночи, но что было ещё более странно, стрелки часов двигались в обратном направлении.

В витиеватом узоре корпуса, я заметила движение и присмотрелась к нему. В рисунках декоративных элементов явно угадывались искажённые гримасой ненависти демонические морды, чей оскал был полон острых, нечеловеческих зубов, а выпученные от злобы глаза сверлили меня насквозь.

«Какая страшная Пар... Как её там!» – подумала я, вспомнив статью об эффекте "парейдолия" – когда человек видит лица в неодушевлённых предметах.

Мне неприятно было смотреть на эти оскалившиеся рожи, и я отвела взгляд, к одному из ярких пятен коридора - банкетке. Но едва мои глаза скользнули по орнаменту, как в его узорах я тоже увидела жуткие физиономии демонов. В завитках ножек притаились крохотные существа с длинными рогами и раздвоенными копытами, на подлокотниках тоже виднелись миниатюрные фигуры с перепончатыми крыльями и когтистыми лапами.

Я взглянула на часы, и увидела, как стрелки в доли секунды совершили невероятный скачок и показали восемь двадцать. Теперь секундная стрелка побежала вперёд, как ей было и положено. Демонические фигуры тут же исчезли с элементов резьбы. Узоры корпуса часов, спинок и ножек банкеток оставались неизменными, но в тех же самых завитках не было больше ничего пугающего, и, как я ни старалась разглядеть в мягких линиях узоров те жуткие морды, которые пялились на меня несколько секунд назад, ничего не получалось, я видела только красивый орнамент и ничего больше.

«Не слушай её!» – услышала я шёпот знакомых детских голосов и почувствовала так недостающую в этом кошмаре, дружескую поддержку. их шёпот в этот раз был таким слабым, будто они говорили уже из последних сил. – «Она будет говорить всё что угодно от близкой безвыходности. И знай, в этом коридоре власть между нами и ведьмой над событиями переменная. Когда часы идут назад, наступает время ведьмы, в эти отведённые ей секунды она будет стараться сбить тебя с верного пути. Когда часы идут вперёд – наступает наше время, тогда ты можешь услышать нас. Иногда наше время будет перехлестываться, будь внимательной.

Вскоре стрелки часов, отсчитав минуту, опять совершили скачок, и показав случайное время, побежали в обратном направлении, отсчитывая новую минуту. Детские голоса стихли, а в изгибах линий на часах и банкетках проступили злобные лики.

— Ты не сможешь спасти Алину, – снова раздался угрожающий, даже приказной голос ведьмы, появившийся вместо тихого шёпота детей. – Она станет частью этого места и с другими душами будет блуждать по коридорам в картинах и статуях. В моём заточении уже сотни душ! Никому и никогда не удавалось никого спасти!

Вскоре время ведьмы истекло, стрелки побежали в другую сторону, обстановка изменилась и снова зазвучали ободряющие слова ребят.

Так, под переменчивые разговоры то с одной, то с другой стороны, я подошла к концу коридора. Мне уже не нужно было смотреть на стрелки часов, достаточно было видеть резьбу на банкетках, чтобы понять, чьё время сейчас властвует – ведьмы или без вести пропавших детей. Внезапно включилось школьное радио. По коридору пронёсся строгий мужской голос диктора.

— Девочка, девочка! Стена времени движется за тобой. – Голос диктора звучал ровно и бесстрастно. – Если ты не успеешь дойти до выхода, то останешься здесь навсегда.

На последнем слове его голос исказился, став басистее и замедленнее, что придало ему угрозы.

В месте расхождения коридора в разные стороны, я посмотрела направо и, на всякий случай налево, всё-таки здесь ожидать можно чего угодно – вдруг там уже какой-нибудь огромный камень катится на меня?

Цвет стен разветвления коридора оставался тем же, только банкеток уже не было, вместо них по правую и левую стороны, как и по всем главным коридорам школы, на постаментах величественно возвышались белые статуи учёных в тогах и спортсменов со снарядами в руках, с застывшим на лицах выражением сосредоточенности. Между статуями, по обе стороны коридора, расположились двери кабинетов.

«Отлично! У нас с тобой куча времени!» – впервые услышала я в шёпоте детей радостные нотки.

— Не ошибись... – раздался следом издевательский голос ведьмы совсем рядом, но её нигде не было видно. – Тебе налево. А знаешь, почему они тебя обманули? Они не такие, как тебе кажется... Я помогу тебе! Мы здесь все в одной ловушке...

Я молчала в ответ, стараясь её не слушать. Уж я-то знала, куда мне идти и пропавшим детям мне верилось больше, чем злобной кикиморе, мучавшей меня испытаниями. Я повернула направо, как написал мне на запотевшем стекле мальчик-призрак. Но стоило мне пройти всего несколько шагов, как я услышала позади себя музыку, звон бьющихся бокалов, смех Бузиной и голос рассуждающего о чём-то Кирова. Я застыла в недоумении и растерянности. Казалось, вечеринка происходила за соседней дверью. Очередная ловушка от ведьмы? А может быть дети ошиблись?

В сердце закрались сомнения: направо – туда, где было тихо, или всё-таки налево – туда, откуда доносились живые голоса тёплого общения, смех и музыка?

Мне хотелось поскорее вернуться к людям, и это желание стало невыносимым. Шум вечеринки был так близок! Он манил, обещая мне спасение, и я, не в силах сопротивляться, решила открыть только одну дверь. Мне казалось, что как только я открою её, то увижу свою труппу и на этом всё это сумасшествие прекратится. Близость к свободе вскружила мне голову, и я, воодушевлённая, не осознавая своих действий, повернула налево.

— Не туда! Не туда!... – детский шёпот множества тревожных голосов зашелестел в моей голове, когда настала очередь их времени, но их тут же заглушила нарастающая музыка, звучавшая где-то очень близко.

Открыв дверь, я обнаружила в кабинете только парты и шкафы, и ни единой души. Шум веселья наполнял помещение, словно прямо за стеной находились люди. Эхо моих шагов отразилось о стены, я прошлась по кабинету, прислушиваясь, убеждаясь в том, что люди находятся прямо за стеной, в соседнем кабинете и я направилась туда. И опять, открыла двери, и опять никого не обнаружила. Я пошла проверить и третий кабинет.

— Иди! Иди туда! Там твои! Всё завершиться, как только ты их увидишь... – науськивала ведьма подбадривая меня и подталкивая идти вперёд. В погоне за желаемым, я не воспринимала её голос как опасность.

«Нет! Не надо!» – возмущённо зашелестел детский шёпот множеством голосов в моей голове, как только настала их минута. – «Остановись!.. Это обман!»

Но они звучали так тихо, что я не слышала их за собственными мыслями, которые несли меня вперёд, к живым людям!

В коридоре на меня с ужасом смотрела каждая статуя. Прежде находившиеся в разных позах, теперь все они приняли одну и, вытянув правую руку вдоль стены, указывали мне обратное направление. Каменные учёные и спортсмены не могли говорить, а я, обезумев, не обращала на них внимания, и не могла повернуть назад.

Музыка звучала всё громче, всё ближе, мне казалось, что я приближаюсь к звукам, что вот-вот увижу своих артистов.

— Иди, иди! Они ждут тебя… – убеждала меня ведьма в свои минуты. Сладкий яд её лжи придавал мне уверенности. Её слова звучали так убедительно, что я действительно поверила, что вот‑вот увижу своих, и всё, наконец завершится.

Открывая по очереди двери кабинетов, одну за другой, тратя впустую время в погоне за призрачным звуком, я раз за разом обнаруживала пустующие классы.

«Остановись! Не надо!» – продолжали пытаться обратить на себя моё внимание дети, но безуспешно.

Я шла бегом, шаг за шагом, открывая дверь за дверью, осматривая кабинет за кабинетом. Я чувствовала, что вот-вот прикоснусь к свободе, совершенно не думая о том, что с каждым шагом коридор за моей спиной до заветной двери, ведущей к выходу, становится всё длиннее, и о том, что где-то движется серая стена, отсчитывая время.

Оказавшись в конце этого длинного коридора, с замиранием сердца, я открыла последнюю дверь, за которой опять никого не оказалось, и только звук, за которым я так гналась, пошумел немного в воздухе, и соединившись с громким, злорадным хохотом ведьмы, исчез. Тишина обрушилась на меня, оглушая своей пустотой.

Я схватилась рукой за голову, коря себя:

«Как так получилось? Я ведь взрослая женщина! С опытом, с разумом способным отличать реальность от иллюзии!»

Сейчас я почувствовала себя растерянной маленькой девочкой, заблудившейся в кошмаре. Мне захотелось плакать. Я понимала, это Алинины чувства играют во мне, ведь плакать было некогда, надо было бежать в обратном направлении.

— Дура! – выругала я себя, выходя из кабинета обратно в коридор, затревожившись о том, сколько у меня осталось времени.

Ледяной, пронизывающий до самых костей, лёгкий ветерок прокатился по полу, собирая за собой мелкий мусор. Краем глаза я уловила, что что-то не так стало с правой от меня стеной коридора. Приглядевшись к ней, я почувствовала, как всё внутри меня похолодело. Стена покрылась серыми пятнами - это так стали заметны неровности поверхности из-за приближающейся, идеально ровной серой стены времени проходившей сейчас через неё насквозь. Двери исчезали, скрываясь за серой массой, которая теперь двигалась не за мной, а вдоль всей стены. Правильно, перпендикулярный коридор ведь теперь находился поперёк движению стены времени, неуклонно продолжавшей свой путь. Надо бежать, иначе не успеть. До моего слуха снова донеслись разговоры и звонкий смех, но теперь они доносились издалека, совершенно из другой части коридора, той в которую я должна была пойти изначально. Я побежала обратно во всю прыть. Страх коснуться серой стены гнал меня вперёд.

— Леночка, куда ты так торопишься? Ты уже всё равно опоздала. – снова раздался издевательский голос ведьмы, когда настала её минута и добавила злобно: – Из этой ловушки нет выхода.

При её словах коридор будто растянулся и стал длиннее. Обманщица. Опять принялась за старое – убеждать меня, что я не смогу победить её.

«Только бы успеть.» – подумала я.

Вот настенные часы, означавшие середину коридора. Той части коридора, из которой я пришла к часам, уже не было видно, её поглотила стена времени. Находившиеся с той стороны статуи, тоже уже были поглощены серой массой, почти до середины силуэтов.

Настала минута без вести пропавших детей и растянутый коридор принял прежние размеры.

От бега закололо в боку и мне пришлось перейти на шаг. С конца коридора снова раздался смех – на этот раз далёкий звук звучал ближе, чётче, натуральнее, теперь эти звуки были живыми, настоящими. Я слышала, как на фоне музыки женский голос заливался звонким, радостным хохотом; мужской что‑то громко и весело возражал.

Я осторожно попробовала снова перейти на бег, но острая, колющая боль в боку сразу же остановила меня. Схватившись рукой за бок я решила немного постоять.

— Девочка, девочка, куда ты идёшь? – спросил диктор по радио и его голос начал меняться, так, что к концу фразы он превратился в злобный, шипящий голос ведьмы. – Ты уже никогда не выйдешь отсюда...

Я наблюдала за тем, как стена времени вползая в коридор, всё больше сужала путь к моему спасению. От статуй, располагавшихся с правой стороны, остались видны лишь белые лица, выделявшиеся на сером фоне, часть постамента и частично выступающие части тела. От некоторых фигур остались видны лишь части элементов, по которым трудно было уже угадать чем они являлись, а некоторые мелкие детали уже скрывались прямо на моих глазах.

Пока ещё в коридоре оставалось достаточно места для свободного движения. Я не сомневалась, что успею дойти до двери, ведущей в центральный зал. Эта нарядная дверь отличалась от всех остальных великолепной, золочёной лепниной. Я прекрасно видела её перед собой и прикинула, что времени добраться до неё хватит даже с лихвой, даже если идти пешком, и я пошла, не в силах бежать.

«Нужно поторопиться!» – раздался детский шёпот. – Ведьма может выкинуть что-нибудь в последний момент.

Я посмотрела вперёд, серая стена времени только начинала подкрадываться к правой створке двери, до второй ещё было приличное расстояние, но дети правы с ведьмой шутки плохи, она действительно может создать какое-то препятствие, которое может украсть моё время.

Чувствуя, что боль отошла, я пошла вперёд сначала спокойным шагом, а после более торопливым и вскоре почти дошла до заветной двери. Мне оставалось всего несколько шагов до неё, я уже ясно слышала реальные звуки вечеринки, звучавшие за ней. Неожиданно элементы лепнины зашевелились, задвигались по поверхности двери, меняя рисунок и в несколько секунд составили собой точную копию лица учительницы русского языка! Евгения Олеговна выглядела злой, но когда она сдвинула на переносице брови из золотых, изящных завитков, её лицо превратилось в по-настоящему яростную гримасу. В тот же миг двойные двери распахнулись настежь наружу и из проёма с оглушительным рёвом и свистом, мне навстречу ворвался яростный порыв ветра, чуть не сбивший меня с ног. Я пошатнулась, и, навалившись на поток воздуха, еле удерживаясь на ногах, начала отступать назад, не в силах справиться с этим сильным порывом. Дышать стало невозможно и я прикрыла лицо локтём.

Ведьма понимала близость своего конца, а я понимала, что она бросает на меня последние силы. Время истекало и происходящее не должно уже долго продлиться.

Наконец я поймала равновесие и начала потихоньку наступать, шаг за шагом, борясь с неистовым потоком, наваливаясь на ветер всем своим маленьким тельцем, рывками, медленно, с трудом шагая вперёд, вкладывая в эти рывки все свои силы. Да что тут говорить! Силёнки. Рывки давались с трудом, приходилось останавливаться, выжидать момент для следующего рывка, чтобы меня не снесло назад. Просчитавшись один раз, я начала отступать назад под напором ветра, не в силах сопротивляться ему, и меня снесло на приличное расстояние. Теперь я начала переживать о том, что мне может не хватит времени чтобы выбраться отсюда.

За время моей борьбы с ветром, стена времени уже продвинулась примерно на половину длины открытой дверцы, приближаясь к середине коридора, но от этого, сила ветра пока что не уменьшилась. Вдруг, прямо передо мной опустился щит ограждая меня от напора ветра, закрыв от него почти всю меня, кроме ног. Отлично! Я могу спокойно дышать и теперь меня не снесёт назад ещё больше.Переведя дыхание я проследила взглядом за белокаменной мускулистой рукой державшей щит, и увидела статую Спартака. Он опустился на колено и немного вытянулся вперёд, чтобы дотянуться до ме ня и закрыть от ветра. Я показала ему большой палец вверх и осторожно выглянула из-за щита, желая оценить расстояние, которое мне нужно преодолеть. Порывом ветра мне откинуло косички и чёлку назад, глаза пришлось прищурить и я спряталась обратно. Я посмотрела на стену времени, которая сильно приблизилась. Надо было торопиться.

Я решила перебежками, от статуи к статуе, прячась за их пьедесталами, добраться до заветной двери. Задержав дыхание, прикрыв ладонью лицо, чтобы иметь возможность дышать, я, медленно обогнув щит, пошла против ветра к заветной двери. Сделав всего несколько маленьких шагов, я встала, выжидая момент для рывка, чувствуя, что если подниму ногу для шага сейчас, то меня опять начнёт сносить назад. И тут ветер резко стих, словно его и не было. Я с недоумением посмотрела на раскрытую дверь, в которой виднелся парадный школьный вестибюль и что есть силы рванула вперёд, пока не началось ещё что-нибудь. Я поняла – минута власти ведьмы закончилась! Время, отпущенное ей магией, истекло, и теперь правила иная сила. Все статуи с левой стороны вытянули руки, указвая мне на дверь. Во всю прыть я бежала к парадной двери под шёпот детских умоляющих и одновременно настойчивых голосов в моей голове: «Торопись! Торопись!»

Я не добежала. Мне не хватило совсем немного времени, когда опять поднялся ветер. То ли силы ведьмы по истечении её времени были на исходе, то ли стена времени, перегородившая большую часть коридора мешала потоку воздуха дуть в полную силу, но в этот раз я почувствовала, что ветер дул заметно слабже. Мне уже не понадобилось прилагать много сил для борьбы с ветром, но сопротивление воздуха всё-таки было заметно ощутимым. Прячась то за один, то за другой пьедестал, перебежками, я прошла почти всё расстояние. Оставался последний рывок. Сделав глубокий вдох, я метнулась к открытой дверце. В этот момент время ведьмы истекло, снова сменившись на минуту противостоящих сил, и поток воздуха стих. Не чувствуя больше сопротивления ветра, я просто вылетела через дверной проём на огромной скорости в просторный вестибюль первого этажа и пробежала достаточно приличное расстояние, прежде чем сумела затормозить. Наконец я остановилась.

Слева от меня находился центральный вход, через который наша труппа входила в это здание всего несколько часов назад. Справа – главная лестница, рядом с которой, через открытую дверь слышалась музыка, виднелись разноцветные огни и раздавались весёлые голоса живых людей. Именно оттуда в вестибюль лилось веселье, от которого с каждой секундой я чувствовала как возвращаюсь в реальность. Я повернулась к двери из которой только что выбежала, остававшейся всё ещё открытой. Статуи у стены, улыбаясь, махали мне на прощание. Я видела, как серая масса, совершенно не выходившая в вестибюль и остававшаяся за границами дверной коробки, ровной стеной продолжала двигаться, отсчитывая последние минуты правления ведьмы. Я помахала статуям в ответ и дверцы тут же захлопнулись. В самый последний момент из них вылетела в вестибюль летучая мышь. Сверкая зелёными глазами она угрожающе летела на меня, раскрыв клыкастую пасть и расставив когтистые лапы. Её страшная морда выражала злобу и отчаяние. Дверь снова раскрылась и вместо поглотивший коридор серой стены, я увидела за ней огненный, бушующий водоворот. Горящие искры вылетели в вестибюль, на меня пыхнуло жаром, воздух наполнился запахом гари, послышался треск бушующего огня.

Там, в огненном туннеле, словно в море, то тут, то там, из водоворота пламени появлялись злорадствующие черти. Чёрные как сажа, они выныривали из пламени со злым хохотом и визгливыми возгласами. В нетерпении и с насмешкой поглядывали они на сопротивляющуюся летучую мышь, и их глаза – жёлтые, с вертикальными зелёными зрачками, сверкали алчным блеском.

Летучая мышь вскрикнула голосом Евгении Олеговны, злоба на её морде сменилась на испуг. Она уже не взмахивала крыльями параллельно, а гребла ими по очереди, словно пыталась ухватиться за что-нибудь в воздухе, но её сопротивление было бесполезным. За несколько секунд водоворот захватил её и закрутил в потоках горячего воздуха. Мышь вся засветилась зеленоватым светом и, неожиданно, перевоплотилась в призрака - душу молодой, привлекательной женщины. На неё было бы приятно посмотреть, только злоба портила её лицо так, что невольно вызывала отвращение к ней и хотелось отвернуться.

Обретя человеческий облик, ведьма продолжала пытаться сопротивляться невидимой силе, затягивающей её в огненную геену. Она гребла руками, словно пыталась выплыть, хватала кулачками воздух под дружный злорадный хохот чертей, но всё было бесполезно. Черти, ожидавшие ведьму в свои адские обители столько веков, жадно смотрели на неё, растянув рты в злорадном оскале, обнажая ряды заострённых, нечеловеческих зубов. Четверо самых юрких бесенят, с ухмылками подскочили ближе к двери и вцепились острыми когтями в её полупрозрачную нежную душу мёртвой хваткой. С пронзительным смехом, они потащили её в пучину огня, оставив после себя лишь вихрь раскалённых искр.

Ведьма летела в вечную пропасть, которая была ей предназначена. Дверь снова с грохотом захлопнулась.

* Парейдолия — эффект, когда человек видит лица в неодушевлённых предметах.

Глава 15. Возвращение

Совсем рядом со мной, в зале, где проходил банкет, раздался дружный хохот. Услышав голоса своих артистов, я радостно побежала маленькими ножками навстречу к людям. Там, в дверном проёме, в свете танцующих огней и гигантской луны, видневшейся сквозь панорамные окна зала, я увидела стоявшую знакомую фигуру... Это была я! Моё настоящее, взрослое тело! Голова на мгновение пошла кругом, чёткие очертания предметов стали размытыми. Я остановилась. Смех и звуки музыки вокруг растянулись и зазвучали приглушённо. Время замедлилось и моё тело стало невесомым. Я ещё стояла на полу, но уже не ощущала его под собой, всего на миг я почувствовала себя в невесомости, прежде чем обрела снова твёрдую поверхность под ногами и почувствовала рост и силу моего родного тела, а вместе с ними – лёгкую усталость и боль в пояснице. Я вернулась к своим прежним размерам и ощущала на себе свой удобный костюм и мои мягкие тапочки, уютно облегавшие ступни. Я снова стала собой.

Стены коридора, пугавшие неожиданными сюрпризами, сменились торжественностью зала, тени перестали казаться зловещими, а воздух, которого так не хватало ещё минуту назад из-за ветра, теперь был полон ароматов духов.

Передо мной в уютном зале-кафе веселились мои артисты. Некоторые из них оживлённо беседовали за столиками, жестикулируя и смеясь, другие кружились в танце на скромной площадке, подхваченные динамичным ритмом. Свет ламп мягко рассеивался по залу. Хрустальные подвески на светильниках изредка вздрагивали от всплесков смеха и музыки, роняя на бокалы и скатерти россыпь радужных бликов. Красные, зелёные, синие блики, разбиваясь на цвета радуги танцевали на гранях бокалов, проявлялись на полированной поверхности столов, отражались на стенах. Атмосфера дружеского веселья царила в этом месте, под её натиском пугавшие меня наваждения отступили, всё произошедшее ежесекундно выветривалось из моей памяти как сон после пробуждения, оставались лишь смутные образы, и те уже ускользавшие от меня, заменяемые реальностью, вливавшейся в моё сознание.

Мои ноги уже стремились в пляс, мне нетерпелось поскорее присоединиться ко всем: влиться в хоровод смеющихся лиц, подхватить чью‑то шутку, закружиться в танце, почувствовать радость этих мгновений. Здесь, среди этих людей, под этими мерцающими лампами, я наконец‑то была на своём месте.

Обернувшись я посмотрела в дверной проём, где стояла маленькая, хорошенькая -прехорошенька девочка в розовой юбке в блёстках, переливавшихся при малейшем её движении, в белых гольфах и серебристых босоножках с бабочками. Две аккуратные светло-русые косички украшенные огромными белыми бантами у головы, спускались чуть ниже плеч, а из под прямой, ровной чёлки, на меня смотрели сияющие радостью большие красивые глаза, в их глубине читалось что‑то по‑взрослому осмысленное.

Алина застенчиво улыбнулась мне и помахала на прощание рукой. В этом маленьком движении чувствовалась большая благодарность. Я помахала ей в ответ и, развернувшись, вошла в атмосферу праздника и веселья.

После тревоги и тишины, которые преследовали меня несколько часов, столько шума и света появилось вокруг! Рядом слышался голос хохотавшего Кирова, его громкий, заразительный смех то и дело прорывался сквозь музыку, и я заулыбалась. Время от времени вскрикивал подражатель Майкла Джексона, повторяя фирменные вокальные акценты знаменитого певца. За столом, я увидела Бузину, веселившуюся в компании девушек танцовщиц. Я смотрела на веселившихся артистов и их голоса, движения, эмоции, костюмы и ароматы духов — всё радовало меня, я была среди своих людей!

Мистические события, произошедшие со мной, словно отдалились во времени, мне уже казалось, что они случились давным‑давно. Их острота притупилась, и то, что ещё недавно потрясало меня до глубины души, теперь казалось незначительным. Вместе с радостью во мне появилось сомнение. А было ли правдой то, что со мной произошло? Исчезло ощущение реальности пережитого. Всё казалось просто сном. Когда он мне снился? Сегодня? Или вчера? Все события, которые только что произошли со мной в последние несколько часов, теперь выглядели абсурдом, всё произошедшее стало далёким и нереальным. Слова детей и ведьмы, о том, что по возвращении в своё тело, мне всё покажется сном, находили теперь подтверждение. Вот оно, это ощущение: будто я только что проснулась, но не могу понять, где заканчивается сон и начинается явь.

Я обернулась на выход и посмотрела на закрытые двери коридора, из которого только что пришла.

«Как я могла стать ребёнком?» – подумала я. – «Чушь! Полнейшая чушь!»

И чем больше я напрягала память, тем сильнее ускользали детали событий, не связываясь между собой, оставляя лишь смутные воспоминания от чего‑то важного, чего‑то, чего я не хотела забыть, но забывала.

— Лена, ты чего стоишь, как вкопанная? – обратилась ко мне солистка из трибьют-группы «блестящие», проходившая мимо в компании артисток. В её глазах читалось недоумение. – Ты хорошо себя чувствуешь?

— Вроде да. – ответила я, но получилось как-то неуверенно.

— Странная ты какая-то сегодня. Сама на себя не похожа. Молчишь весь вечер, ни с кем не разговариваешь. – Может, выйдешь с нами на воздух?

Она пристально взглянула на меня.

— Не, не! – заотнекивалась я. – я здесь постою.

— Ты итак тут весь вечер стоишь. – пожала плечами девушка. Она ещё секунду помедлила, решая, стоит ли настаивать. – Если что, мы на улице! – сказала она уходя, торопясь догнать хохотавших подружек.

— Тысяча чертей! Она наконец-то пришла в себя! – воскликнул подходя двойник Боярского, и крепко обнял меня.

С ним подошёл и Киров, обнимая за талию повеселевшую директрису.

— Филя, давно мы здесь? – спросила я.

— Я же говорил, что она не в себе! – рассмеялся Киров, но в его взгляде мелькнула тень беспокойства. – Ну, дорогая, ты даёшь! Стоишь весь вечер, как манекен! Слова не добьёшься! Тебе прилечь бы, переутомилась похоже. Или выпить. Тоже помогает.

— Мы уже решили, что ты с парнем рассталась. Или умер кто. – вставил свою реплику Джек Воробей, проходивший мимо, вернувшийся с перекура. - Вид у тебя, подруга, как после похорон.

Замечания артистов были понятны, я обычно люблю потанцевать и не пропускаю вечеринки, а тут говорят, что я молчала весь вечер, да ещё и стояла… Такое поведение действительно покажется странным.

— И давно мы сюда пришли? – повторила я, обращаясь к своим главным артистам.

— Да сразу после концерта, часа два назад. – ответил Киров. — Ты что, совсем ничего не помнишь?

Откуда-то сверху донёсся громкий, оглушительный звук непонятного происхождения, то ли гул ветра, то ли вой какого-то животного. У меня возникло странное ощущение, мне чудилось, что я чувствую, как открылся какой-то невидимый портал надо моей головой из этого мира в потусторонний.

— Что это? – тревожно спросила я, оглядывая сводчатые перекрытия школы, готовясь увидеть что‑нибудь странное и даже страшное.

— Что? – Киров последил за моим взглядом и ничего не обнаружив, внимательно вгляделся в мои глаза. Его улыбка исчезла.

— Тихо! – резко сказала я и подняла указательный палец кверху, требуя внимания – Ты слышишь это?

Я завертела головой по сторонам, готовясь увидеть что-нибудь странное и даже страшное.

— Ты о чём? – переспросил он ещё раз, тоже осматриваясь и пытаясь понять причину моей тревоги.

Ничего не обнаружив, он слегка наклонил голову, внимательно, разглядывая моё лицо, и я поняла, что он выискивает признаки сумасшествия.

— Этот звук…

— Какой звук? — тоже посмотрев за мной на потолок, спросил Джек Воробей, пытаясь понять причину моей тревоги.

Киров сделал серьёзное выражение лица и посмотрел на меня.

— Мать, ты чего? – выпучил он на меня подкрашенные глаза.

Мой взгляд скользнул по лицам окружающих – все смеялись, болтали, танцевали. Никто, кроме меня, не слышал ничего странного.

«Неужели мне мерещится?» – подумала я.

Вдруг свет в помещении заморгал и погас, а с ним стихла и музыка. Зал, освещаемый луной, погрузился в полумрак. Кто‑то из гостей ойкнул, кто‑то засмеялся, некоторые из присутствующих достали телефоны и включили в них фонарики, подсвечивая помещение.

— Опять! – сдержанно, с лёгким раздражением, сказала директор. – Извините, электричество что‑то сегодня весь вечер барахлит. Сейчас наладим.

Но как только она достала свой мобильный телефон, собираясь набрать номер, свет тут же включился, и всё вернулось в норму – лампы вновь горели ровно, музыка возобновилась, будто ничего и не произошло.

— Прям, какие-то чудеса творятся у нас тут! – улыбнулась виновато директор, оглядывая собравшихся. – Всё в порядке! Продолжаем веселье!

Вновь заиграла музыка, возвращая веселившихся к танцам.

Из вестибюля школы раздался шум и глухой треск, от которого задрожали стёкла в рамах. Я резко обернулась на звук, и под удивлёнными, слегка озадаченными взглядами артистов и директриссы, стремительно направилась к дверному проёму. Они переглянулись, явно не понимая моей реакции. Я не стеснялась своего поведения и не обращала на них внимание, уже понимая, что кроме меня никто ничего необычного не видит и не слышит. А между тем, из центрального зала доносился грохот разрушающихся каменных стен и сухой треск ломающихся балок. Огромные трещины, как чёрные молнии, рванули по каменным поверхностям во все стороны – вверх, к сводчатому потолку и вниз, к потрескавшемуся паркету. Трещины побежали по лестнице и по поверхности колонн. Воздух наполнился грохотом разрушения, местами поднялась пыль. Свет в вестибюле замерцал и погас, а из широких зияющих разломов, разорвавших вековую кладку, разлился яркий белый свет, освещавший всё пространство школьного зала мягким сиянием.

Переступив порог, я замерла. Никто не видел того, что разворачивалась сейчас перед моими глазами: статуи, украшавшие зал, покрылись сетью тонких трещин, сначала едва заметными, но увеличивавшимися с каждой секундой, и казалось будто каменные фигуры вот-вот рассыпятся на эти части. Из глубин каменных изваяний, из полотен картин, из старинных фотографий, висящих на стенах, в форме светящихся небольших шаров, разливавших яркий свет вокруг, вылетали наружу освобождённые от проклятья невинные детские души. Со звонким, радостным смехом, эти яркие огоньки кружили друг вокруг друга, словно играя в догонялки, и, поднимаясь вверх, проходя сквозь потолок, скрывлись с моих глаз.

«Спасибо Лена! Мы так рады, что ты справилась!» – услышала я знакомые голоса, только теперь они не шептали от усталости и бессилия, а были звонкими и энергичными.

Все воспоминания, которые только что выветрились из моей памяти, с новой силой нахлынули на меня, во всех деталях и подробностях. Я вспомнила испытания которые прошла в этих стенах, и каждую каплю страха и надежды, которые ощутила.

«Надо же! Как я могла об этом забыть? Да ещё так быстро!» – удивилась я самой себе.

Шум и детский смех в зале постепенно стихли. Освещение замерцало и восстановилось. Трещины на статуях и стенах быстро стягивались. Наваждение схлынуло. Я стояла, рассматривая в секунды восстановившийся зал: статуи снова стояли целыми и невредимыми, никаких трещин на лестнице и колоннах. Всё закончилось. Проклятье разрушено. Души покинули место своего заточения и обрели свободу.

— Эй, Лен! С тобой точно всё в порядке? – тронул меня за плечо вышедший в вестибюль Киров.

— Да, полный порядок. – ответила я.

Киров прищурился, недоверчиво всматриваясь в моё лицо.

— Точно? – переспросил он.

— Точно, точно. – улыбнулась я, беря его за руку. – Пойдём веселиться.

Мы вернулись ко всем в зал. Вокруг царило торжество – сверкающие огни, звон бокалов, радостные возгласы. Теперь в окне, на чистом небе, ярко светила луна обыкновенных размеров. Я шагнула в гущу веселья и до окончания вечеринки кружила, танцевала и смеялась. Я вернулась в свою реальность. Больше ни у кого не возникло подозрений что со мной что-то не так.

Окружающая обстановка не смогла вытеснить из моего сознания навязчивые мысли. Несмотря на атмосферу веселья и смеха, оставалось тихое знание: то, что произошло со мной, было реальным. Мысли продолжали беспокоить меня, хотя всё уже закончилось и я победила.

«Может это со временем пройдёт. – задумалась я. – Погружусь в привычную жизнь и всё вернётся на свои места.»

Глава 16. Тёмные силы

Утром следующего дня, наша труппа неторопливо собиралась к отъезду. Бригада механиков и рабочих сцены с вечера разобрали наши дополнительные конструкции и с утра пораньше уехали в другой город обустраивать следующий зал для шоу, и, пока они этим занимаются, мы могли не торопиться.

Вечеринка на школьной территории закончилась рано, поэтому все артисты чувствовали себя отдохнувшими, выспавшимися и никто не страдал похмельем.

Я вышла на главную лестницу, намереваясь подняться наверх в концертный зал, проверить всё ещё раз, на ходу раздавая по рации последние организационные указания своей собиравшейся команде. Я неспешно поднималась по ступеням, когда к лестнице подошла группа людей, человек семь. Впереди шла встревоженная директор, следом за ней врач в белом халате и какая-то миловидная женщина в деловом бежевом костюме, что-то торопливо рассказывавшая директору, при этом державшая тон голоса так, чтобы её было слышно всем позади идущим. У всех людей были взволнованные лица и голоса. По общему поведению стало ясно, что случилось что-то чрезвычайное. Они быстро поднимались по ступеням и вскоре обогнали меня. Недолго думая, я поспешила за ними, незаметно присоединившись в хвосте.

— Я стучу к ней, осторожно так, говорю, мол, пора собираться домой, а в ответ тишина. Дверь открываю, а там она, в кресле... С таким жутким видом сидит! – рассказывала торопливо директору женщина в бежевом костюме, поспевая за ней. – Сидит, глаза закрыты, бледная вся, не шевелится. Я аж обмерла! Понадеялась, что может спит. Попробовала разбудить - в ответ, конечно, ни звука. И вид у неё… нехороший.

Я была уверена, что я уже знала, о ком идёт речь.

Мы поднялись на второй этаж, прошли мимо кабинета русского языка и дошли почти до конца коридора. В просторной, уютной комнате, в которую мы вошли, в стенах было множество ниш с полками, полных книг, миниатюрных скульптур и статуэток тонкой работы. По центру, рядом с рабочим столом, в широком кресле с мягкой обивкой, сидела женщина, которую я узнала только по клетчатому красному костюму и бликующим зелёным очкам.

Кто-то охнул, кто-то вздохнул. Директор дала распоряжение вызвать скорую. Между находившимися здесь людьми начались разговоры об организации похорон. Прохаживаясь по комнате, рассматривая то, что находится на полках, я подошла к телу Евгении Олеговны ближе. Круглое лицо ведьмы совершенно высохло и исхудало, превратившись в совершенно старческое, с едва узнаваемыми чертами лица, при этом тело её осталось толстым. Её рот был неестественно широко открыт, глаза закрыты, голова опрокинута назад, на спинку кресла. В руках она держала гипсовый бюст маленькой девочки, в котором легко угадывалась удивительно точная копия лица Алины.

«Уже подготовила хранилище для её души». – неприязненно подумала я.

Мне почему-то было невыносимо жарко находиться вблизи от неё, я чувствовала, как от пола исходит жар, и мне казалось, что в помещении стоит запах гари. Я отошла туда, где воздух мне казался не таким горячим.

— Невыносимо жарко! Откройте окно! – распорядилась директор.

Женщина в бежевом костюме отодвинула тяжёлые портьеры и в комнату хлынули потоки солнечного света. Хрустальная люстра тут же разбросала по всему помещению разноцветные искры от солнечных лучей отраженные многочисленными подвесками.

Голуби, сидевшие за окном, встрепенулись и разом взлетели, шумно взмахнув крыльями, но не заметив для себя угрозы, тут же вернулись на прежнее место и царапая когтями по отливу, пытались уловить прежнее равновесие. Среди голубиной стаи находилась одна ворона. Она внимательно посмотрела в комнату чёрным глазом, и мне показалось, что эта птица пристально наблюдает за происходящим.

— Матерь Божья! – воскликнула женщина в бежевом костюме, сделав шаг назад и приложив ладони к лицу.

Все обернулись. За плотной тканью, закрывавшей не только два оконных проёма, но и часть стен от пола до потолка, в нишах на полках, в три аккуратных ряда, выставленные по росту, скрывались поставленные друг за другом, хорошо сохранившиеся детские мумии, только вместо голов на их плечах красовались гипсовые бюсты с точными копиями лиц пропавших детей. Тщательно выполненные, с поразительным вниманием к деталям, лица были повёрнуты к зрителям.

«Не прочитала ведьма заклинание в этот раз.» – подумала я.

Без заклинания невидимости завеса тайны рухнула и перед собравшимися открылась многовековая правда: без вести пропавшие дети всё это время находились здесь, в стенах школы.

— Милицию, срочно вызывайте милицию! – скомандовала опешившая директор. – Осмотрите комнату! И откройте наконец окна! Невозможно дышать!

После этого требования окна наконец-то были открыты.

— Карр! Кар! Кар! – прозвучало громко за окном и я могу поклясться, что расслышала в этом карканье слова «Крякнула старая! Полетели отсюда! Больше нам здесь делать нечего».

«Осмысленная речь у птицы?» – удивилась я.

Я осторожно осмотрелась по сторонам, пытаясь понять, услышал ли кто-нибудь ещё кроме меня этот разговор. Вокруг царила суета: люди торопливо перемещались, переговаривались и куда-то звонили. Похоже, что никто кроме меня не обратил внимания на карканье.

— Куда же мы теперь? Куда же нам деваться? – закурлыкал один из голубей, его интонация мне показалась взволнованной.

Я поспешно отвела взгляд от птиц, стараясь не выдавать того, что понимаю их разговор. Я решила продолжить наблюдение за пернатыми, но уже иным способом: повернувшись к зеркалу, висевшему напротив ведьмы, я подглядывала за ними, через его отражающую поверхность. И вот тут я увидела нечто невероятное – зеркало, словно приоткрыв завесу иной реальности, показало мне то, что оставалось скрытым от посторонних глаз – птицы совсем не являлись птицами, их силуэт в зеркале выглядел полупрозрачным, как на рентгене, и под оперением в отражении виднелись иные формы – нечто с рогами и копытами. Голуби изнутри были похожи на существ с вытянутыми мордами, а ворона ко всему этому имела ещё и перепончатые крылья с острыми, тонкими когтями. Существа были, прохожи на тех чудовищ, что проявлялись в узорах корпуса часов и на резных спинках и ножках банкеток во время моего испытания во одной из части коридора.

Отражение Евгении Олеговны тоже очень впечатляло: вместо полной женщины там сидела иссхшаяся мумия в висевшем на ней, как на вешалке, красном клетчатом костюме, невероятно страшная!

Витиеватый орнамент на бардовом ковре двигался по краям, линии рисунка изгибались, завитки раскручивались, дымясь, превращаясь в пламя. Хаотичное движение узоров углублялось вниз, ниже пола, кружа в воронке, образуя огненный бушующий туннель под креслом Евгении Олеговны, расходившийся от него ещё метра на два. Из огненной геены беспрепятственно выползали и заползали в обратно отвратительные существа, походившие на разного рода насекомых, только размер их был гораздо крупнее, не сантиметров от двадцати до пятидесяти.

Окружающие люди продолжали ходить поверх этого портала, ведущего в огненную геену, как по прозрачному полу, не замечая огня, для них вообще ничего не изменилось, они оставались в своей прежней жизни.

Вообще в зеркале комната ведьмы представляла собой поистине зловещее зрелище: каждый декоративный элемент оживал, наполняясь чудовищными образами. В массивной позолоченной раме, в причудливой резьбе изголовья кровати, в замысловатом узоре мягкого кресла – повсюду таились страшные существа, выползшие из огненной геены. Словно тараканы, ползали они по мебели и стенам, сновали между книг, некоторые обвивали кресло своими гибкими длинными телами, в котором покоилась мумия Евгении Олеговны, и было непонятно, их передёргивало от злости или они исполняли какой-то бесовский танец.

— Кааарррр! – каркнула ворона. – Летим к Пелагее!*

— Так с ней каши не сваришь! – возмутились голуби, курлыча наперебой.

— Она конечно не такая целеустремлённая, как Олеговна была, – согласилась ворона, – и дела колдовские обходит стороной, но её уже всё-равно ничто не спасёт, а нам не придётся возвращаться в Ад. Перекантуемся, время скоротаем, пока кого-нибудь путёвого подыскиваем.

Неожиданно для себя я осознала, почему всё произошедшее должно было показаться мне сном и поняла, что это была не прихоть ведьмы. Гораздо более серьёзные тёмные силы стояли за тем, чтобы скрыть тайну без вести пропавших душ, и не только в этой школе. Ко мне закралась неприятная, навязчивая мысль, что на одной ведьме этот кошмар не остановится. Сколько их, таких ведьм и ведьмаков в мире? Существующих веками? Тёмные силы заманивают людей к себе и предлагают им заключить доявольский договор, наделяют их чёрной магией, обучая и принуждая их губить больше людей. Осознавая это, я поняла, что прежней моя жизнь уже не будет никогда.

Ворона громко каркнула и я отвлеклась от своих мыслей. Все птицы, как по команде шумно вспорхнули с отлива. Я смотрела на стаю улетающих то ли бесенят, то ли чертенят, в птичьем обличии, когда почувствовала, как чья-то тёплая ладошка взяла меня за руку. Повернув голову, я увидела Алину, одетую в аккуратный школьный костюм-тройку из мягкой ткани темно-зелёного цвета. Её личико было точно таким же, как бюст в руках ведьмы, только румяным и живым. Увидев её розовенькие губки, светло-русые хвостики, блестящие голубые глазки, все неприятные мысли перехлестнул прилив радости, от того, что этот кошмар закончился, и с этой девочкой теперь всё в порядке.

— Спасибо тебе! – сказала Алина.

Какой у неё чудесный, голосок! И это прелестное создание сейчас полностью понимает, что произошло и могло произойти.

— Пойдём отсюда. – девочка потянула меня за руку и мы пошли из поднявшейся суеты в свою жизнь.

*Пелагея - имя ведьмы из книги Татьяны Гребенщиковой "Порча".

От автора:

Благодарю за прочтение данной книги.

На данный момент я веду редактирование следующей своей книги "порча" - о том как подкрадываются черти к душам людей издалека, незаметно, как подкрались они к душе подростка.

Приглашаю ознакомиться с первой главой книги и добавить её в свою "библиотеку" (доступно только зарегистрированным пользователям сайта автор тудэй), чтобы не пропустить выкладку последующих глав.

Так же для бесплатного чтения на сайте автор тудэй выложен мой сборник фантастических мистических рассказов "рожки да ножки" - приглашаю для прочтения.

Татьяна Гребенщикова.