Школа. Первый пояс

Глава 1

Спасибо читатели, что вместе со мной перебрались в новую книгу. Это значит, что герой и его история вам нравятся. Несмотря на все их недостатки. Я рад. Довести эту историю до конца одному было бы невозможно. Спасибо вам за поддержку. Покупка электронной книги — это ваш вклад в творчество автора.

Если вы хотите, чтобы история продолжалась, то жду вас на портале Автортудей.

https://author.today/u/id54937541/works

Вторая книга цикла Путь. Первая книга здесь

https://author.today/reader/28530/218269

— Эй, как тебя? Леград? Подходи к крайнему костру, вон тому, — мне для надёжности указали пальцем, — дело есть.

Я изрядно удивился. Какое ещё дело на ночь глядя? Повозки наши давно составлены в круг, общий ужин, сваренный назначенными кашеварами, закончился, и бо́льшая часть народу уже готовится ко сну. Успокаивающе махнув рукой маме, я вышел за кольцо фургонов и увидел тот самый, крайний правый от дороги, костёр. В круге света, что разгонял быстро опускающуюся ночь, легко можно было рассмотреть несколько десятков людей, которые рассаживались на длинных брёвнах.

Каждую из предыдущих стоянок устраивали на таком, давно подготовленном месте, которого мы достигали как раз к вечеру. Эти старые, ошкуренные, высохшие, как камень, брёвна, пожалуй, видели тысячи таких проезжающих. Там, у костра, похоже, собрались все чемпионы, что едут со мной из Нулевого. А я и не заметил, что никого из них нет возле фургонов — слишком оказался увлечён купленной в Арройо книгой.

Проводил взглядом ходившего вокруг стоянки охранника нашего каравана. Он равнодушно скользнул взглядом по сидящим и скрылся в темноте. Хотя мы ведь не в Пустошах — наверное, здесь это называется по-другому, не караваном. Здесь вообще многое сильно отличается от привычного мне. Например, эти огромные, жаркие костры, в которые охранники бросают целые стволы деревьев и сучья толщиной с мою ногу. Костры слепят, и темнота за языками их пламени кажется особенно непроглядной.

Но я знаю, что вокруг нескончаемая стена удивительных деревьев, лишь каким-то чудом они не растут на дороге, оставляя нам возможность проехать мимо них. Сама ночь, которая в лесу полна звуков, тоже меня удивляет и тревожит. Крики совершенно незнакомы мне и будоражат кровь, потому что воображение рисует страшных зверей за границей света. Непривычны и охранники, обязанные ходить всю ночь от костра к костру, подбрасывая в них пищу для огня и проверяя наших огромных, сменивших ящеров, быков. Они — Воины.

Воины двух или трёх звёзд — перед такими все в Нулевом круге склонялись бы в низком поклоне, а их глава каравана небрежным жестом назначил на эту нудную дарсову работу. Теперь эти Воины Духа будут всю ночь вглядываться и вслушиваться во тьму леса, сторожа покой остальных: Воинов, чемпионов и членов их семей. Интересно, какой же ранг у самого главы?

Большинство чемпионов Арройо оказались старше меня — лет шестнадцати — восемнадцати. Выделялся я — как самый младший в свои двенадцать и Магрит, мимо которого я как раз проходил, выбирая себе место на бревне. Тот самый мужик, что старше мамы лет на пять. Забавно то, что мы оба из мелких деревень, не заслуживших даже второй звезды. Его история — наглядное подтверждение моих мыслей о важности работы воображения в деле развития меридианов. То, что я пытался вдолбить в головы своим ученикам. Он поделился своей историей с мамой ещё в Нулевом.

Магрит в шестнадцать достиг только седьмой звезды и, разочарованный, бросил путь к Небу на долгие годы. Стал уважаемым гончаром, обзавёлся семьёй. И лишь когда сын начал уже своё Возвышение и стал спрашивать у него совета, решил и сам вспомнить былое. Всё равно за гончарным кругом уже думать ни о чём не нужно, руки помнят всё сами. Сын добился восьмой звезды в свои пятнадцать, а Магрит неожиданно для всех прорвался к десятой звезде в тридцать пять. Даже не знаю, что сказать о его таланте.

А вот о причине, собравшей всех нас у этого костра, могу сказать многое. Пусть сегодня я всё прощёлкал, но подозрительное шевеление в прошлые вечера заметил.

— Да иди ты к дарсу! С дороги!

Я повернулся на шум. Там парень со всклокоченными тёмными волосами, лишь на год-два старше меня, да и не сильно выше, хотел уйти к повозкам, но на его пути встали двое. Все они из тех, что неделю жили в Арройо ещё до моего приезда. Я пока не каждого из них запомнил по имени. Да и не пытался.

— Тогрим тебя сюда позвал по делу. И не отпускал, — с усмешкой заявил один из них.

Второй — здоровяк, в плечах не уже, чем Порто — молчал, сложив мускулистые руки на груди и возвышаясь на голову над напарником. Странно, каждый из нас талант, поднявшийся над множеством сверстников, гордость своей семьи и поселения. И всё равно есть те, кто добровольно принимает над собой чужую волю.

— Какое дело мне до вашего Тогрима? Он тебе сказал? Ты и слушай его, как тупой джейр. С дороги!

Темноволосый парень толкнул в грудь, заступившего ему дорогу. От души. Того отшвырнуло на несколько шагов назад, заставив перебирать ногами в попытке удержать равновесие. Не вышло, и он завалился на спину. Здоровяк мгновенно оказался рядом с обидчиком приятеля. А тот, победно ухмыляясь, допустил ошибку, позволив к себе приблизиться. Его первый удар здоровяк выдержал, показав немалый опыт драк. Он согнулся, надёжно упираясь ступнями в мягкую землю, а затем без лишних сложностей просто врезался в противника головой и, обхватив руками, снёс его с ног. Встать строптивому темноволосому не дали. Подоспел поднявшийся напарник здоровяка и принялся охаживать ногами обидчика.

— Ты на кого руку поднимаешь?

— На вонючих дарсов!

— С тобой просто говорили, а ты руки распускаешь? Языком треплешь без меры? Будешь ждать, когда тебе говорят? Будешь?

— Да пошёл ты!

— Тебе сказали сидеть! И молчать!

— Эй, молокососы, вы пьяные, что ли? А ну, разошлись!

Это подал голос Магрит. Не выдержал происходящего. Я могу его понять. Он старший среди нас, привык, что младшие всегда уважительны в его присутствии. А тут драка у него на глазах. Невиданное дело. Вот Виргл такие дела всегда проворачивал вдали от чужих глаз. Да только гончар уже не в своём посёлке и не один из уважаемых мастеров. И ширина его плеч роли не сыграет.

— А кто тебе разрешал тут командовать, старик?

С бревна поднялся его сосед, парень лет шестнадцати. Невысокий, худощавый, светлые волосы отсвечивают в свете костра. Неплохую шайку сколотил этот Тогрим за эти дни. Чувствуется опыт. Я ощутил накатывающую злость и сжал кулаки.

— Закрой свой грязный рот! — Гончар замахнулся на него рукой.

— Да ты совсем рехнулся? — усмехнулся худощавый и повторил вслух мои мысли: — Ты уже не в своей дыре. Забудь своё старше — младше. Вокруг тебя равные. Теперь всё решает Возвышение и сила. Кто ты такой, чтобы закрывать мне рот? Мусор, который двадцать лет полз к десятой звезде? Мне ещё у себя надоело тупое старичьё!

Худощавый поднял голову, посмотрел на занесённую над ним, но так и не опустившуюся руку, и неожиданно ударил Магрита в живот. Того отшвырнуло за бревно. Встать он уже не смог, лежал там, скрючившись, скребя ногами, взметая вокруг себя мусор и землю. Его рвало. Я поморщился, вспоминая свой первый опыт в схватках с Вартусом. Слова худощавого напоминают его речи. Такое же неприятие старшинства по возрасту и вера в силу кулака. Как будто и не уезжал: во всех вижу знакомые черты.

— Отлично.

С бревна возле самого костра поднялся темноволосый, худощавый, совсем несильный на вид парень. Но мне он напомнил моё копьё из мопани. Несгибаемое, прочное, твёрдое, способное вынести множество испытаний. Парень обвёл всех сидящих вокруг взглядом глаз, отсюда смотрящихся просто тёмными, пугающими провалами. Талантом он вряд ли блистал, я бы сказал, что ему точно шестнадцать. Мои глаза легко подмечали, что бриться он уже начал, не стал, как Виргл, растить жидкие волосёнки. Вся рубаха украшена вышивкой и шнуровкой. Мокасины с бусинами. Простая одежда непростого охотника.

— Есть ещё желающие уйти или подать голос?

— Да пошёл ты к дарсу! — внезапно крикнул всё ещё лежавший на земле парень.

— Молчать, когда Тогрим говорит! — Его снова принялись бить ногами. — Тебе разрешали говорить?

— Дарсы! — послышалось с земли.

Я покачал головой. Упрямый. Впрочем, через несколько сотен вдохов сил даже на крики у него не осталось. А я заметил в темноте движение. Воин, завершив круг, не вышел на освещённое место, как делал это обычно, а прошёл мимо, обогнув костер. А ведь одно его присутствие могло всё это прекратить. Нет в нас такой наглости, чтобы драться на глазах у Воина Духа.

— Есть желающие? — повторил Тогрим в наступившей тишине, провёл рукой по волосам и улыбнулся, не дождавшись ответа. — Нет. Отлично. Мне это нравится. Слушайте меня внимательно. Мы все с вами в одной повозке в этих чужих землях. Через несколько дней прибудем в Морозную Гряду. И приехать туда мы должны одним дружным отрядом. Ни для кого из нас не секрет, что единицы из Пустошей возвышаются. Город гораздо больше, чем всё, что только мы видели в своей жизни, и готовых стать Воинами Духа будут там тысячи. Мы среди них просто потеряемся! О нас вытрут ноги! Нам нужно держаться вместе, чтобы хоть что-то из себя представлять!

— И главным будешь ты? — раздался насмешливый голос. Кто это был, я не заметил, но вот Тогрим уверенно развернулся.

— Имеешь что-то против? Кто, если не я? Я стал новиком в одиннадцать. Лучший охотник своего края. С двенадцати лет не проиграл ни одних игр нашего округа. В тринадцать принят в полноправные охотники! Я своими руками вонзил копьё в сердце Панцирного Мада! А чем можешь похвастаться ты? Кто ты, чтобы за тобой шли?

— Красавчик, чё. Хвастаться? Не. Не хочу. И спрашивать, сколько охотников окружило бедного Мада, не буду, да.

Я увидел говорившего. Пожалуй, на пару лет старше Тогрима. Лет восемнадцать, совсем непохож на охотника и вообще на жителя Пустошей. А похож он на тех ребят, что ошивались вокруг лавки ростовщика, когда мы договаривались о судьбе пекарни дяди Варо. Яркая незашнурованная рубаха, тяжёлые ботинки, широкий кожаный ремень, за который он, встав, засунул большие пальцы, металлический браслет на запястье.

— О твоём таланте не нужно и говорить. — Тогрим оглядел оспорившего его слова. — Я сам вижу, что он совсем плох. Зачем ты так тужился и лез к десятой звезде? В твоём возрасте пора думать о тёплой бабе и детях. Крим! Укажи ему его место!

— Не-не-не! — повысил голос вставший. — Чё это ваш вожак чужими руками в нору лезет? Я бросаю ему вызов, нечего прятаться за чужими спинами. Тогрим!

— Не хватало мне ещё биться с каждым выскочкой, — пожал тот плечами. — Сначала нужно доказать, что ты достоин бросать мне вызов. И доказать это моим ребятам. Думаешь, они будут подчиняться слабаку?

— Как скажешь, братан, как скажешь. Пусть всё будет, как у серьёзной братвы в нашем квартале. Только, — парень внезапно засмеялся, — а этот твой Крим достоин проверять меня? А то будем до утра мериться длиной, а окажется, что с мелкой крысой равнялся.

— Не переживай. — Тогрим был спокоен. — Он старший среди моих людей.

— Хорошо, братан. Тогда он так старшим и останется. Пусть тобой покомандует потом. — Парень обернулся к подошедшему и, наконец, отпустил ремень. — Ну, если уж по правилам... Я, Ярит, бросаю вызов твоему вожаку.

Ярит. Первый раз слышу такое имя. Странное. Или это кличка? Он похож на моего знакомого квартика, наевшегося охотничьего снадобья из гусениц по рецепту дяди Ди. Наглый, злой, опасный, никого не боящийся. И с огромными острыми зубами. Один из шайки трущоб. Мама говорила, что у таких бандитов всегда припрятано лезвие в рукаве. Интересно, правда или нет? И пустит ли он его в ход? Я оглядел его руки. Может, не зря у него браслет? Или в широком поясе?

Противники замерли друг напротив друга. Высокий, плотный Ярит, стоявший, опустив плечи и глядящий исподлобья. И Крим — полностью ему противоположный. Невысокий, худой, младше его года на три, уверенно расправивший плечи и гордо державший голову, не опуская глаз. Бросивший вызов бандит ударил первым. Я бы назвал его удары подлыми.

Рукой он целил в горло противнику, а едва тот начал защищаться, ударил коленом в пах. И своей цели добился: Крим стонал на земле. Нужно было ему опасаться и ударов ногами. Вартус редко бил ногами, предпочитая полагаться на кулак, да и дрался гораздо честнее, никогда не целился между ног, но всё равно пинки получались у него очень болезненными. А этот Крим получил по полной.

— Теперь доволен? — Ярит развернулся и осклабился. — Достоин я схватки с тобой? Или ещё кого позовёшь?

— Нет, — ответил Тогрим и бросился вперёд.

Вздох — и он оказался рядом с выходцем из трущоб, выбравшим в жизни другую, совсем непохожую на мамину, дорогу. Я сразу понял, что вряд ли Яриту что-то светит. Предыдущего противника он победил неожиданной уловкой, а сейчас сошёлся лицом к лицу с разъярённым охотником. Пусть я ворчал, что охотники слишком медлительны в пустошах, но в случае нужды они бегать умели. Я даже видел, как гоняли новиков, чтобы те привыкали смотреть под ноги и не попадали в ямы и норы. Это не совсем то, конечно, но Тогриму хватило навыка, чтобы ослабить первые удары ногами. А затем он проскользнул в волосе от кулака Ярита и нанёс удар сам. Тоже, как и старому гончару, в живот.

Сила удара была такова, что посягнувшего на его место даже оторвало от земли и унесло спиной вперёд. Встать Ярим не смог. Он вообще ничего не мог сейчас сделать, даже вдохнуть. Я снова поморщился, переживая забытые ощущения, когда тело не слушается тебя и кажется, что сейчас умрёшь. И обратил внимание на странно сжатый кулак победителя. Возможно, его ловкость в схватке — это не результат тренировок охотников, как я себе навоображал, а признак вдумчивой работы учителя. Дарсов Орикол!

— Отныне знай своё место. Ты, недостоин быть среди моих людей. — Тогрим отвернулся от застонавшего Ярита и вернулся к костру. — Продолжим. Только вместе мы сможем преодолеть все будущие невзгоды. Или кто-нибудь думает, что Воины Морозной Гряды ждут не дождутся нас, как любимых внуков? Не слышу?

У костра стояла тишина, нарушаемая лишь треском дерева и стонами избитых. Все молчали, а я боролся с собой. Очень не хотелось ввязываться, тем более что и смысла во всей этой возне сейчас, до приезда в Школу, немного. Но советам Орикола и Тортуса нужно начинать следовать. Зря за них было заплачено? Будь что будет, но сначала дадим ему и мне шанс разойтись бортами.

— Тогрим! — нарушил тишину мой голос.

— Тебе есть что сказать? — Он лениво повернулся ко мне.

— Мне не нравится твоя идея. — Я говорил громко, чтобы услышали все. — Если тебе хочется сколотить шайку, то без меня. Можешь делать что угодно, если не будешь меня трогать. Признаюсь, у меня отвращение к таким компаниям.

— Нет, так дело не пойдёт. Что значит «не трогай»? — Тогрим рассмеялся. — У тебя уши есть? Я сказал: будем все вместе. Признаю, твой талант, похоже, неплох. Я не могу позволить тебе шляться самому по себе. Ты будешь вместе со всеми подчиняться мне?

— Нет.

— Что же вы такие упрямые? — Тогрим поднял глаза к небу, закрытому ветвями. — Бо! Он не понимает. Выбей этому пару зубов, чтобы другие запомнили.

Ко мне, разминая кулаки, начал пробираться тот здоровяк, что сбил с ног первого не согласившегося. Хорошо. Чему я точно научился за минувшие годы, так это запоминать обиды.

— Погоди чуток. — Я поднялся и снова повернулся к Тогриму. — Если я выбью зубы этому громиле, то вы оставите меня в покое?

— Мечтай, — хмыкнул Тогрим.

— Жаль.

Я вздохнул. Действительно, жаль. Похоже, выбора не остаётся. И самое обидное — приходится напрягаться без всякой пользы. Но мало ли что взбредёт в голову этому уроду? Будем считать это первой тренировкой.

— Тогда я тоже бросаю тебе вызов. Этого Бо хватит? Или мне придётся затем снова уложить на землю твоего Крима?

— Какой интересный вечер! — Тогрим опять засмеялся. — Где вы, храбрецы, были всё это время?

— Так ты ведь искал послушных, — я тоже улыбнулся, — а не храбрых, вот и не замечал. Что с моим вопросом?

— Буйвола хватит.

Я кивнул и отвернулся. Буйвол? Хорошая кличка. Говорящая. Такой же здоровый, сильный и послушный вожаку. Я шагнул ему навстречу.

И такой же медленный. Выскользнуть вниз из кольца смыкающихся рук и ударить кулаком в середину бедра. Вот сюда Вартус мне бил, если решал действовать ногами. У меня и рукой получилось тоже неплохо. Бо ещё ничего не понял, а обессилившая нога уже подламывалась, не давая ему повернуться ко мне. Я чуть придержал падающего Бо за плечо, он тоже ухватил меня за рукав, и тут я ударил его сбоку в челюсть. Не знаю уж, что там с зубами, бил вполсилы, но здоровяк-буйвол закатил глаза и рухнул на землю.

— Хорошо, малыш, хорошо. — Тогрим был спокоен и кивал, глядя на меня. — Мне понравилось.

— А вот это ты зря.— Я перешагнул здоровяка и засмеялся. Смех вышел злым.— Не твой ли человек тут сказал, что вокруг лишь равные и только Возвышение решает, чего ты стоишь? Кто ты такой, чтобы насмехаться над моим возрастом? Тот, кто лишь в шестнадцать, под насмешливыми взглядами всей деревни, едва взял десятую звезду?

— Ах, ты, сучонок!

Похоже, я изрядно задел Тогрима. Тот с места, через бревно, прыгнул ко мне, стремясь сбить с ног. Ну, я же не тупой джейр. Это ему не удалось, впрочем, как и мне ударить его.

Мы замерли друг напротив друга, чуть присев и оба готовые прыгнуть на противника. Костёр теперь находился у меня за спиной. В этот раз первым действовать начал я. Шаг вперёд и удар в голову. Тогрим быстр и ловок. Он легко ушёл в сторону и ударил в ответ. Я чуть присел, пропуская руку над собой, и впечатал кулак ему в живот. Почти не сдерживаясь. Он отскочил, скрючившись. Растёр живот, выпрямился и снова рванул ко мне.

В этот раз удача была на его стороне. Мой удар он как-то ловко встретил своим сбоку, напоминая мне приём защиты с копьём, и вмазал по зубам. Теперь отскочил назад я.

Неприятные ощущения. В голове стоял звон. Толпа вокруг гудела. Я сплюнул кровь. Вартус мне в голову никогда не бил. Впрочем — я осторожно проверил языком, — зубы все на месте. Что-то я расслабился на этой тренировке. Если бы вместо него оказался мад, то я мог остаться без головы.

— Да у тебя, похоже, там не зубы, а сплошной камень. Я даже руку отбил.

Я сплюнул кровь ещё раз, глянул на ухмыляющегося Тогрима. Толпа вокруг продолжала невнятно шуметь множеством тихих голосов, обсуждая нашу схватку. Зажёг вокруг себя вихрь втягивающихся в меня ярких синих нитей. Шаг к врагу, удар левой, правой, шаг в сторону, пригнуться. Тогрим ударил ногой. Я едва успел подставить руки, принимая на них и смягчая пинок, но даже так пришлось сделать два шага назад, чтобы не упасть. Противник прыгнул следом, осыпая меня ударами. Я почувствовал, что мои рёбра в буквальном смысле хрустят. Ударил в ответ, целясь в голову. Не попал, но заставил противника отступить.

— А ты крепок на рану. Лучше, чем даже Бо. Как настоящий буйвол. Бывало, после трёх ударов моими копытами, — Тогрим продемонстрировал мне странно сжатый кулак, не стиснутый до конца, а с будто поджатыми пальцами, — моих противников уносили к травнице.

Я молчал. Он хорош. Несмотря на свой обычный талант, ничуть не медленнее меня. Очень чистое Возвышение. У него преимущество в опыте драк, у меня — в Идеальной Закалке. Поглядим, как ты крепок на рану, Тогрим.

Шаг вперёд. Удар правой, левой, пригнуться, мне в ногу прилетел пинок, отмахнуться от противника, выжидая, пока пройдёт боль в ноге. Пнуть самому, увидеть, но не успеть отбить и получить сразу два удара: в голову и слева в бок. Выпрямиться, невзирая на боль, и увидеть, что следующий удар снова будет в лицо. И изо всей силы ударить навстречу.

Руку прошило болью, которая началась в кулаке, а закончилась прямо в голове, заставив окружающее стать ярким, как в солнечный полдень. Но Тогриму было ещё хуже. Шагнуть следом, не давая ему разорвать дистанцию и прийти в себя. Левой! Правой! Правой! Пинок в живот! И стоило только противнику начать сгибаться, как я нанёс встречный удар в голову. Теперь и левую руку пронзила боль. Тогрим же упал мне под ноги так, будто у него и вовсе не осталось костей в теле.

Вокруг стояла тишина. Я вдруг понял, чего мне так не хватало все эти недели пути. Вот этого. Волнения схваток, ожидания действий противника. Сражения, когда ты становишься лучше с каждым вдохом. Интересно только одно: а если бы я сейчас проиграл, то что испытывал бы?

Я обвёл взглядом освещённые костром лица. Кто-то смотрел прямо, кто-то отводил глаза. Я сплюнул солёное и громко спросил:

— Есть ещё желающие стать вождем и бросить вызов уже мне?

Никто не ответил, лишь с другой стороны костра послышался ропот, но стих, стоило мне глянуть туда.

— Отлично, — кивнул я.

— Погоди. А что теперь с нами? — спросил Крим.

— Ничего, — ответил я. — Он ведь раньше тоже кулаком доказал тебе свою силу?

Крим кивнул.

— Ну вот, теперь я главный, — хмыкнул я, — а Тогрим мой помощник. Уговор был таким. У тебя и твоих людей есть возражения?

— Нет, — мотнул головой Крим.

— Значит, на этом вечерние посиделки и закончим. Крим! — Я повысил голос, увидев, что он отворачивается.

— Чего тебе? — ожёг он меня взглядом.

— Тащи своего старшего, Бо и того, кого пинали, во вторую повозку. Там вроде у них больных принимают.

— А старика?

— Чего ему сделается с одного удара? — Я скользнул по толпе взглядом, ища его и довольно кивнул. — Вон, уже встал. Всё! Расходимся! Сегодня забав больше не будет.

Глава 2

Странно, что вчера гончар Магрит решил, будто парни пьяны. Может быть, в повозках и есть вино или брага, мало ли кто что взял с собой, но сомневаюсь, что под пристальным взглядом Воинов можно будет спокойно пьянствовать. Вчерашнее подчёркнутое игнорирование нашего сборища просто удивительно. Да и зачем нам вино, когда есть Возвышение? Я окончательно уверился в правильности своих размышлений о самостоятельном становлении Воина в первый же день нахождения на землях Первого пояса.

Тортус и Воин по другую сторону границы одновременно использовали какие-то артефакты, и в формации Древних открылся проход. Началась суета и с нашей, и с той стороны. К границе тут же подскочили несколько Воинов и замерли по сторонам прохода, внимательно глядя на нас. На ту сторону допускались только чемпионы и их семьи. Ни один из погонщиков даже не ступил на землю предков. Они выпрягли ящеров, отстегнули упряжь и ярма, а дальше уже мы, чемпионы, взявшись по пять — десять человек, выталкивали фургоны с песка Нулевого на прелую листву Первого. Здесь в них впрягали быков. Если здешних чудовищ можно назвать таким простым словом.

Бедные жители Алмы, боюсь, их гордость могла изрядно пострадать, если бы они увидели этих монстров. Возможно, что это действительно Монстры — животные, что в своём развитии шагнули на грань, сопоставимую с Воинами Духа людей. Слишком они огромны. Достаточно сказать, что фургон тянули всего два быка, и в холке они были ничуть не ниже его самого. Гигантский холм из мышц. Здесь даже обходились без уже привычных для меня длинных поводилищ для быков. Думаю, потому, что их шип и не смог бы поранить шкуру этих чудовищ. Вместо этого использовали ремни, протянутые от передка фургона к кольцам в бычьих ноздрях.

Суета вокруг быков быстро улеглась, и всех нас Воины чуть ли не пинками загнали в фургоны, но я успел устроиться рядом с возницей, а затем караван тронулся в путь. Я, обернувшись, с любопытством глядел на уходившую назад границу — Воины перекатили повозки на ту сторону, в Нулевой круг, — и проход исчез. Мы вернулись на земли предков, доказав, что достойны присоединиться к настоящему миру идущих по пути Возвышения. Искупили их преступление — низкое Возвышение.

Мне вдруг захотелось кричать во всё горло от накатившей радости. Это было настолько не похоже на меня, что я в изумлении зажал себе рот рукой, чтобы действительно не заорать. Пока боролся с собой, из ехавшего впереди фургона донёсся крик:

— Эге-ге-гей! Мы в Первом! Парни! Мы в Первом!

Этот вопль словно снёс изгородь в загоне дурных джейров. Над нашим караваном раздались десятки криков. Чуть ли не каждый чемпион решил выразить все чувства, что испытывал. Не спорю, событие произошло важное, многие из нас терпели лишения и тренировались, не зная отдыха, ради этого дня. Но чтобы вот так орать? Перед лицом родных и едва знакомых людей. Перед лицом Воинов, в конце концов. И тем более я! Я! Едва удерживался от того, чтобы к ним не присоединиться.

— Ох, как хорошо тут! — заговорила молчавшая до этого мама. — А воздух тут какой! Надышаться не могу, даже голова кружится.

Я оглянулся, глядя на неё через окошко.

Она сидела у двери, улыбалась и смотрела вверх, на переплетение ветвей над дорогой, где сквозь редкие просветы в листве проглядывало солнце. Мама заметно раскраснелась, её серые глаза блестели, и дышала она и впрямь часто и неглубоко. Воздух?

Я медленно сделал вдох, пытаясь оценить его вкус и запах. Дышится приятно, воздух прохладный и чуть влажный, будто я стою на месте своей старой тренировки на реке. Он полон странных запахов, некоторые так сильны, что, кажется, чувствуются и на языке. Но неприятны. Я бы определил их как гниль, зелень и земля. И чтобы от воздуха кружилась голову? Но она и впрямь лёгкая и чуть звенящая.

Я заметил усмешку на лице управлявшего быками молодого Воина. Он выглядел старше меня лет на шесть-семь. Высокий, широкоплечий, с длинными чёрными волосами, стянутыми в хвост красным шнурком, и чёрными же глазами на округлом лице. Уже одна его одежда подтверждала мои догадки о бедности нашей жизни. Похоже, она была сшита из такого же шёлка, что и наши дорогие праздничные наряды. Но её потёртость, запылённость, пятна соли от высохшего пота говорили о том, что это повседневная орденская форма, одинаковая и для возниц, и для всадников: однотонная серая, с чёрной окантовкой на груди и рукавах. Одинаковые на всех орденцах и накидки — чёрные, с гербом Ордена и тоже из шёлка.

Но были заметны и отличия в снаряжении сопровождавших нас Воинов. В основном они касались обуви, поясов и оружия. У нашего возницы выделялись широкие кожаные браслеты на запястьях, то и дело выглядывавшие из рукавов, а оружием ему служил тяжёлый двуручный дадао с кольцом. Его он, перед тем как сесть на передок, повесил на борт фургона, зацепив за кольцо.

Я почтительно спросил его:

— Уважаемый, что с нами?

— А что с вами не так? — Улыбка его стала шире.

— Все кричат и радуются, а у меня кружится голова.

— Так вам и должно радоваться. Немногим удаётся подняться обратно из Нулевого. Предки радуются с небес, и ты радуйся.

— А голова?

— Так это от резкой перемены. Там жара и сушь, а тут вон прохлада и тень. Вот и кружится. Не боись.

Я открыл было рот, чтобы поспорить. Что мне перемена? У меня Идеальная Закалка! И закрыл его обратно. Ведь не только жара сменилась прохладой. Что там ещё сдерживала стена формации Древних? Если она в давние времена не пропустила дальше разрушения, стёршие столицу с лица земли... Если сейчас с одной стороны Нулевой и скудная земля пополам с прахом домов Древних, а с другой — жирная, чёрная земля и деревья, что закрывают солнце... Если там Воин редкость, а здесь он сидит на месте возницы...

Я закрыл глаза, потянулся к энергии и чуть не ахнул в голос. Воображаемых нитей силы вокруг меня зажглось раза в два больше, чем раньше. Они тянулись ко мне и исчезали в моём теле, а звон в голове стал ещё сильнее.

Я отвернулся от Воина и погрузился в Возвышение. Ещё после вопроса Орикола стало ясно — не всё так просто с этими воображаемыми способами поглощения, что мы придумывали себе в начале Закалки. Если вспомнить первые шаги, то вот эти нити, их форма, цвет, наконец, совершенно отличаются от первоначальной моей задумки. И всё это что-то означает, о чём-то говорит знающему человеку. Дарсов Орикол! Ведь знал, но ничего не сказал, отделался очередной страшной историей про мастера Указов и его запреты. История была хороша, о многом меня предупредила. Вот только о ещё большем умолчала. Так бы я хоть понимал, что мне ещё нужно скрыть от учителей Школы, кроме своих печатей.

Пусть. Я отбросил лишние, отвлекающие мысли и сосредоточился на нитях. Расширял шар воображения, в котором они становились видимыми, заставлял появляться их всё больше и больше, жадно тянул в своё тело. Проявил в нём схему меридианов из наставления по Закалке, которая в свитке, что дал мне Орикол, пестрела дополнительными пометками и надписями.

Больше силы, ещё больше силы! Меридианы горели в моём воображении так ярко, что слепили и скрывали в своём сиянии нити силы, тянувшиеся ко мне. Такого никогда раньше не было! Я чувствовал себя так, словно уже третий день таскаю ведра с водой, ещё миг — и из ослабевшей руки выскользнет верёвка, и вода бесполезно расплескается. Вот только в моей руке не было ведра, и собирал я не воду, а силу. Мне казалось, что сейчас вся собранная энергия выплеснется из меня. Пора!

И я направил её в верхнюю часть живота, туда, где должно быть средоточие, превращающее Закалку в Воина. Я сжимал её в один шар, точку, звезду, пытаясь зажечь свой первый, главный узел меридианов. Тщетно. Энергия исчезла без следа, меридианы потускнели и отказывались разгораться слепящим светом. Даже нити силы вокруг меня поблекли и едва двигались, не спеша нырнуть в моё тело. Да и от недавней радости не осталось и следа, хотелось упасть и, как мама, глядеть в просветы, ловя проблески неба.

— Эй, парень, чё-т ты совсем плохо выглядишь, — забеспокоился Воин. — Держись. Дыши глубже и не вздумай тянуть энергию. Нужно привыкнуть к Первому поясу. Слышишь меня, парень?

— Слышу, уважаемый, что-то голова закружилась, — почти не соврал я, откидываясь назад.

Покачал головой и жестом успокоил забеспокоившуюся маму. А затем вдруг вспомнил о Лейле. Повернувшись, в тревоге обшарил взглядом фургон и обнаружил, что с сестрой всё в порядке: она что-то тихонько втолковывала своим куклам слева от меня, высовывая их в расшнурованное окошко, и, встретив мой взгляд, скорчила недовольную мордашку. Пусть. Я вздохнул с облегчением. Возможно, в свои семь лет она просто не ощущает это буйство силы вокруг.

Прошло не меньше полутора тысяч вдохов, прежде чем суета и крики в фургонах утихли. Наши тела быстро привыкли к новому миру. Не могу сказать за остальных, но я, едва пришёл в себя, стал заниматься Возвышением с ещё большим усердием. Часто даже не мог сразу встать, особенно после утреннего наполнения тела энергией, когда у меня снова начинала звенеть и кружиться голова. Странно, но это было приятное, а не болезненное ощущение. Не потому ли начал пить Орикол, что лишился и вот этого? Может быть, и так.

С тех пор я каждый день, собрав максимум силы в своё воображаемое ведро, пытался зажечь средоточие. Пока не выходило. Но если чего у меня и есть с избытком, так это упрямства. Не было исключением и сегодняшнее утро. Жаль, снова впустую. Меридианы в очередной раз потускнели, по телу разлилась обманчивая слабость. Обманчивая, потому что на самом деле сила никуда не делась, я проверял, а вот тело притворялось и не желало двигаться, расплываясь в истоме. Но двигаться приходилось. Не просто так же эти шаги затихли напротив меня?

— Эй, Леград!

— Я человек простой и далёкий от всех этих выкрутасов с вождями и подчинёнными, но даже я знаю, что за крик «эй» положено бить, — спокойно заметил я и открыл глаза.

Рядом с фургоном стоял тот упрямый парень чуть старше меня, что вчера оказался избит за свой язык. Всё так же всклокоченные чёрные волосы, округлое лицо с широким носом.

— Да ладно тебе. Здоров!

И улыбка до ушей, делающая его простым и бесхитростным парнем. А ещё совершенно незаметно, что ему вчера сильно досталось. То ли Закалка его тела хороша, то ли ему достался не простецкий отвар из пары трав, а алхимическое средство. Одно из тех, которые в Пустошах можно было купить только за золото. Я решил спросить прямо:

— Тебе зелье дали? На тебе ни следа.

— Ага. Прикинь? — Парень вскинул короткие, словно опалённые костром брови и смешно выпучил чёрные глаза. — Чтобы сошли синяки — мне дали настоящее зелье!

— Мне приятель рассказывал, — вспомнил я Тукто, — будто в Первом алхимия такая дешёвая, что если ты чуть богаче бедняка, то вполне можешь купить себе пару зелий. Даже от кашля.

— Да такие байки я и сам слышал, — Парень пренебрежительно скривился. — Другое дело на себе испытать. Ты где жил?

— В дыре, у которой и названия-то нет, месяц вдоль реки от Арройо, у горы, что называют Чёрной.

— Не, — помотал парень головой, — не слышал. Я чего пришёл. Спасибо. За вчерашнее.

— Я-то тут при чём? — Я действительно удивился. — Ни слова про тебя вчера не сказал.

— Да нет, — отмахнулся парень. — Спасибо за то, что от души приложил Бо и Тогрима. Их стоны под боком отлично подняли мне настроение.

— Тогда — не за что, — ухмыльнулся я. Смешной парень.

— Я Зимион. Добро всегда помню. — Он помедлил, глянув в сторону, и громко закончил: — Если что, зови — помогу! Бывай!

Я проводил взглядом его спину и с любопытством стал ждать очередных посетителей, которых ушедший отлично видел, а вот я пока только слышал шум их шагов. Вряд ли у меня большой выбор гостей, что знакомы друг с другом, но не горят желанием встречаться. И оказался прав.

Осмотрел приближавшихся парней. Тоже выглядят отлично, а Крим так даже шагает и не морщится. Если вчера, у костра, Тогрим казался мне копьём, то сегодня, при свете дня, мне хочется сравнить его со змеёй. Тонкие черты лица, глубоко посаженные глаза, плотно сжатые губы. Волосы, темнее, чем у меня, сейчас стянутые в тугой хвост, открывали плотно прижатые к голове уши.

— Здорово. — Тогрим помедлил, смотря на меня, не моргая, и закончил ровным голосом: — Вождь.

— Здорово. — Я тоже ответил не сразу, оглядывая парней. — Признаюсь, я в растерянности.

— С чего?

— Да вот, не думал, что ты назовёшь меня так. Думал, разойдёмся, будто ничего не случилось, и спокойно доживём до Морозной Гряды.

— Тут две вещи. — Тогрим расправил плечи и гордо вскинул голову, а мне почудилось предупреждающее шипение. — Никто и никогда не мог сказать, что я не держу слова. Не будет такого и впредь.

— Уважаю, — прервал я молчание внимательно глядевшего на меня Тогрима.

— А второе. Я тут послал ребят, потом сам прошёлся и поговорил. Ты как песчаный дух. Все тебя видели, но никто ничего о тебе сказать не может.

— Я из такой дыры, что о ней самой никто знать не знает. — Я чуть усмехнулся. — Самая большая задница Пустошей.

— Но один человек всё же нашёлся. — Тогрим не обратил внимания на мои слова. — Рассказал кое-что. Выходит так, что ты безголовый похлеще меня. Я уж точно на экзамене главу деревни с сыночком не зарезал. В пустошах, может, и встретил бы, а вот так, на глазах у всех? В общем... Я решил, что иметь такого старшего не зазорно даже мне.

Я морщился, слушая его. Всё же выплыла история. Интересно, какими путями?

— Слушай, я понял, что у тебя большой посёлок, да и учитель тебя явно наставлял.

— Так и есть. — Тогрим по-прежнему не сводил с меня внимательного взгляда тёмных глаз. — Даст Небо, через десяток лет мой поселок с Арройо поборется за главенство.

— А учитель тебе сказал, что никто нас вот такой дружной толпой учить не будет?

— И что? — удивился Тогрим. — Поверь, проблемы будут всегда, и всегда нужны будут люди, которые должны их решать. Так что ты теперь вождь и я жду от тебя указаний.

— Каких ещё указаний? — Я откровенно скривился. — Я планировал просто наслаждаться бездельем.

— Э, нет! — Тогрим засмеялся, наконец отведя взгляд змеиных глаз и глядя куда-то чуть выше меня. — Ты победил меня? Победил. Теперь пусть у тебя голова болит.

— А она должна болеть?

— Конечно. Это ты спокоен, как песчанка, и из своей повозки не вылезаешь, а у остальных в Первом мозги сносит набекрень. И чем лучше талант, тем сильнее. Обижайся, не обижайся, но меня бесят малолетки, у которых чешутся кулаки.

— Я думал — это твои ребята показывают, кто главнее, — вспомнил я прошлые дни и подмеченную суету за фургонами.

— Не без этого, но обычно мы не при делах, — впервые подал голос Крим. У него, кстати, глаза оказались, как у Лейлы. Зелёные. Редкий цвет. — Чаще разнимаем. Даже девки отличились.

— А Воины просто смотрят, — задумчиво протянул я себе под нос.

— Им не привыкать, — с усмешкой процедил Тогрим.

— А! — Я с интересом оглядел своего новоявленного подчинённого. — Так тебе тоже намекали на наше будущее?

— Верно сказал: намекали. — Тогрим откровенно улыбнулся.

— Мне в голову пришла идея. — Я тоже улыбнулся общему с ним секрету, вспомнив извилистую речь Орикола. — Если они хотят драться, то пусть дерутся.

— Ты ох... — Тогрим замолчал, опять уставился глаза в глаза и продолжил уже тише: — Я люблю порядок и тишину и не согласен с твоим решением пустить всё на самотёк. В обозе куча девчонок, а все маются от безделья.

— Я и не собираюсь. Сегодня уже поздно. — Я демонстративно перевел взгляд со взбешённого Тогрима и оглядел суету на стоянке. — Давай с завтрашнего утра собираем всех и каждый может решить в круге свои обиды кулаком, под присмотром. При желании — и вечером тоже.

— Хитро придумано. — Улыбке Тогрима позавидовал бы пересмешник. — С намёком на будущее.

— Ага, — кивнул я, — пусть привыкают.

— Смотрю, с тобой можно иметь дело. — Тогрим не спешил уходить. — Значит, до Морозной Гряды можешь на меня и моих ребят рассчитывать.

Я хотел было пройтись по его предыдущим словам, где он уже признавал меня старшим. Но не стал. Он явно хитрый змей, что не первый год командует людьми. Глупо обижаться на его проверки, если он предлагает помощь. Мне вот за неделю никогда не собрать столько разных людей в подчинение. Тут впору учиться. Но лень. Не нужно мне всё это. Так, баловство, чтобы меня никто из равных не трогал, а вот в Школе на меня обратили внимание.

— Хочу поделиться опытом, вождь. — Тогрим снова попытался заворожить меня змеиным взглядом. — Просто почесать кулаки будет много желающих. Нужно остудить их. И отбитых боков тут мало. Нужно проигравших нагрузить грязной или нудной работой. Безделье, помнишь?

— Ага...

Я задумался, пытаясь сообразить откуда взять работу, если тут всех делов — готовка общего ужина. Нас даже на сборку хвороста не пускают за линию костров. И тут мой взгляд упал на протяжно заревевшую гору мяса, которую уже знакомый мне Воин вёл к фургону запрягать и к чьему резкому запаху я уже успел привыкнуть и почти не замечал. Я соскочил с фургона, пока ещё было время.

— Ага! Это я постараюсь устроить. Сейчас поговорю с главой.

— Безголовый! — донеслось мне в спину.

Остановился я только у фургона, что принадлежал старшему нашего каравана. Ну, как принадлежал? Я предполагал это. Большую часть пути он проводил в седле такого же когтистого ящера, как у Тортуса. А вот на остановках и ночёвке находился либо в этой повозке, либо рядом с ней. Сейчас же этот Воин стоял возле стяга, который всегда во время пути развевался на этом самом фургоне, а на стоянках, даже коротких, его обязательно втыкали в землю. Длинный шест с квадратом чёрной ткани, на которой серебром горели три заснеженные горные вершины. Герб Ордена.

Накидка на старшем каравана тоже имела замызганный вид, но была синей, в отличие от накидок простых возниц. Такая же, помнится мне, была на Касиле, молодом помощнике Тортуса. А вот сам Тортус к границе набросил на себя красную. Выходит, что по рангу, несмотря на возраст, этот стоящий передо мной Воин ниже Проверяющего из Арройо. У него всего второй по старшинству ранг. Он служитель. А значит, талант этого человека с первой проседью в коротких светлых волосах хуже, чем у Тортуса. Намного хуже. Но здесь и сейчас для меня это не имеет значения. Я всего лишь Закалка.

— Уважаемый! — Я приложил кулак к ладони, поклонился в пояс и замер. — Младший приветствует старшего.

— Наконец-то.

— Уважаемый? — Я не понял его слов и не дождался разрешения выпрямиться.

— Как тебя зовут?

— Моё имя Леград, старший. — Я, наконец, увидел короткий жест пальцами и решил, что это то самое разрешение.

— Ты ещё моложе, чем я думал. — Меня оглядели с ног до головы равнодушным, даже презрительным взглядом. — Сколько тебе?

— Двенадцать. — От удивления я забыл добавить обращение и опомнился, только когда увидел, как закаменело лицо служителя. — Старший.

— Больше почтительности в голосе. Ты ведь не хочешь стать первым наказанным среди вас?

— Нет, старший. — Я немного склонил голову.

— Вот так и привыкай обращаться к Воинам. — Служитель хмыкнул, отвернулся от меня и, оглядывая суету вокруг, спросил: — Чего хотел?

— Старший, откуда вы узнали про меня?

— Старшинство среди новичков определяется уже в первые два-три дня. Таких тугодумов, как вы, редко встретишь. Полпути за спиной... Конечно, мне о тебе доложили. Такого юного младшего, что стал во главе всех чемпионов Нулевого, я последний раз видел лет пятнадцать назад.

— Спасибо за похвалу, старший. — Я снова чуть поклонился, подчёркивая своё уважение. Мне нетрудно.

— Это была не похвала. — Служитель, по-прежнему не глядя на меня, сложил руки за спиной. — Не отнимай моего времени бесполезным любопытством. Чего ты хотел?

— Разрешения помогать с быками, старший. Чистить, убирать за ними.

— Ничего нового. — Служитель вздохнул. — С этим тебе достаточно подойти к любому послушнику.

Я знал, кто такие послушники. Первый ранг в Ордене. Все те, кто сидит на повозках, идёт рядом, охраняет нас. Тортус рассказал мне об Ордене. Но служитель, видно, этого не знал и обвёл рукой суету вокруг:

— Все, кто носит герб на чёрном поле — послушники. Если проявите усердие, то после Школы тоже станете ими. Хотя с таким талантом ты и без усердия окажешься в их рядах. Не отнимай моего времени. Тут, конечно, скучно, но не настолько, чтобы я трепал языком с молокососом вроде тебя.

— Извините, уважаемый.

Я коротко поклонился, развернулся и даже успел сделать пару шагов, когда мне в спину ударил окрик:

— Стоять!

Я замер, затем осторожно обернулся. Служитель смотрел на меня сузившимися голубыми глазами.

— Урок первый, непочтительный младший. При разговоре со старшим по рангу ты должен спрашивать разрешения уйти. В любой форме, с уточнением главенства. Например: «Разрешите покинуть вас, старший?» Запомнил?

— Разрешите покинуть вас, старший? — Я ткнул кулаком в ладонь и поклонился.

— Иди.

Я выпрямился, только чтобы увидеть, как Воин толкнул ко мне открытую ладонь. Я ничего не заметил, но кожу на лице стянуло, будто здесь, во влажном сумраке леса, вдруг подул ветер Пустошей. Успел лишь напрячь все мышцы, как меня сбило с ног и швырнуло в борт ближайшего фургона. Даже не успел испугаться. А вот, судя по крикам, люди внутри получили впечатлений и за меня. К отшвырнувшему меня Воину подскочил послушник, до этого запрягавший быков в его фургон.

— Служитель Гарлом?

— Пустое, — отмахнулся от него служитель.

Я, уже твёрдо стоя на ногах, внимательно следил за ударившим меня техникой. Но старик-служитель безразлично отвернулся от меня, подошёл к стягу и легко выдернул его из земли. Гарлом. Я запомню это имя.

— Выдвигаемся! — раздался над караваном его привычный утренний крик.

Да, Тогрим действительно знал об обычаях в Ордене больше меня.

Глава 3

— Итак! Сегодня наш вечер скрасят две пары противников! Первая — это Кирито и Варикол! Смелее, смелее! Крим, сделай мне одолжение, пни этих увальней!

Орал Зимион. Его голос слышали не только собравшиеся вокруг вечернего костра чемпионы, но и те, кто оставался в фургонах. Как-то само собой вышло, что за эти дни он не только примирился (скажи я сдружился — это было бы слишком громко) с Тогримом и его парнями, но и стал неотъемлемой частью представления. Оно и представлением стало только с его появлением. Идея выпустить пар в официальной драке, может, звучала на словах хорошо и понравилась моей правой руке. Но для других выглядела настолько уныло, что поначалу этим предложением воспользовались только двое.

Зимион и Магрит.

Остальные ещё слишком кичились своим званием чемпионов. А ведь уже месяц они не гордость поселения, а товар. Да и товар не такой уж и дорогой. К счастью, для начала нашлись нарушители установленного порядка. А затем, сведя счёты с двумя избившими его, всё в свои руки взял Зимион. И я уже второй день вижу на лицах стоящих вокруг парней энтузиазм.

— Не обращайте внимания на их помятый вид! — надрывал горло Зимион. — Эти парни из тех забияк, что не мыслят жизни по правилам. Вот и решили не ждать вечера, а выяснить отношения в укромном уголке, пока Воины поили быков. Но ребята Крима видят всё, суют нос в каждую тёмную щель, от них нигде не спрятаться! Не стоит нарушать правила и слово старшего. Вот эти задиры попались, и им намяли бока. Но не переживайте! Совсем несильно. Им ничто не помешает вновь сойтись кулак к кулаку!

— Да не хотим мы тут прыгать на потеху другим, — озираясь исподлобья, заявил тот, что пониже.

Улыбка на лице Зимиона стала лишь шире:

— Что я слышу? Не может быть! Неужели, пока мы собирались у этого костра, вы успели выяснить, кто из вас грязный шакал, а кто вонючий дарс?

— Ты! Да я тебе сейчас сам рожу начищу! — Парень пониже вскинул голову и сжал кулаки.

— Ты меня на рык не бери! — Зимион продолжал улыбаться. — Все с первого дня знают, что я каждый день готов биться! Но только с победителем у костра, а не трусом.

— Да я!.. Ах, ты!.. Бьёмся! — Парень пониже развернулся к своему противнику.

Тот сжался, оглядываясь по сторонам, забормотал:

— Варикол, ты чё? Договорились же?

— Да иди ты в свою нору! Никогда меня не называли трусом!

Зимион, уже не улыбаясь, а ухмыляясь от уха до уха, снова обратился к кольцу собравшихся:

— Итак! Не знаю всех подробностей, но вот не труса мы уже нашли. Смотрим! Кирито и Варикол!

Убедившись, что внимание всех приковано к происходящему на пятачке голой земли, я украдкой пробежался по своим записям, которыми обзавёлся за эти дни. Кирито, тот что повыше, — пятнадцать лет, Варикол, тот что пониже и огрызался, — шестнадцать лет. Если я правильно понимаю, то их поселения находятся рядом, и парни давно знакомы. Видимо, это не первая их драка. Но вряд ли я увижу что-то интересное. Ни один из них не охотник. Кожевник и резчик по кости. Сами или по велению родителей выбравшие защиту стен, а не опасности пустошей. Такие ребята редко дрались по-настоящему в своей жизни в Нулевом.

Я поднял глаза и в очередной раз с сожалением убедился в своей правоте. Парни не нашли ничего лучше, чем ухватить друг друга за рубахи и охаживать кулаками по лицу. Ткань недолго сопротивлялась силе десятых звёзд, уже через десяток вдохов на сцепившихся в драке висели одни обрывки.

Печальное зрелище. А вот мнения остальных наблюдавших бой разнились: кто орал слова одобрения, кто прыгал у самой границы круга с советами куда бить; лишь малая часть предлагала бросить смешить народ такими детскими ударами и идти убирать дерьмо за быками, пока рожи целые. Вот этот совет точно запоздал. Пусть неумело, но махали кулаками парни с полной самоотдачей. У обоих уже разбиты губы, носы, подбиты глаза. Я хотел было приказать разнять их, но Варикол решил последовать совета и принялся с хеканьем бить противника в живот. Раза с пятого-шестого он всё же попал куда нужно, и Кирито с выпученными глазами согнулся, разом забыв о сопернике.

— Итак! У нас победитель! Варикол! К сожалению, победа в схватке хоть и срезала половину наказания за драку, но не освободила полностью от уборки отборного бычьего дерьма!

Окружавшие площадку парни загоготали, словно никто из них не собирался нарушать правила. И Зимион не преминул напомнить им об этом:

— Парни, запомните, что лучше самим прийти сюда и попросить у нашего старшего решить разногласия на виду у всех! Во-первых, наказание за нарушение правил — неминуемо! Во-вторых, так вы ещё глубже макнёте противника, ведь он займётся пахучей работой совершенно один. А в-третьих, с сегодняшнего дня старший решил разориться и награждает каждого победителя купленным им зельем Восстановления Тела! — Зимион обвёл толпу взглядом и ударил себя в грудь кулаком. — Клянусь, ещё немного и я сам начну вызывать всех вас на драку, чтобы заработать приз! Шучу, конечно, не переживайте! Я честный парень! Драки будут идти только по взаимному согласию. Кстати, о нём. — Зимион развернулся к победителю схватки и с усмешкой спросил: — Варикол, ты будешь бросать мне вызов?

— Иди к дарсу, сволочь! — Побитый Варикол скривился и тронул лицо. — Завтра жди меня!

— Жаль, жаль. Но я могу понять нашего победителя. Ему изрядно досталось и он, похоже, ждёт не дождётся, когда же его подлечат. Эй, парни, кто поможет им добраться до лекаря?

Варикол вскинулся:

— Эй, а моё зелье как победителя?

Зимион выпучил глаза, услышав эти слова:

— Приятель, а не охренел ли ты? Не хватало ещё награждать за запрещённые драки. Вам достанется только дерьмо. Приз только добровольцам, таким, как наша следующая пара! Встречайте! Магрит и Крим!

Это уже третья схватка между ними. Похоже, взрослого мужчину за живое задело то избиение, и он решил то ли отомстить, то ли вернуть себе уважение. Всё же у него сын, причём нашего возраста. Должен признать, что гончар очень быстро набирается опыта и уже может хоть что-то противопоставить привычному к драке охотнику, а не падает от одного удара. По моим записям, Крим из того же селения, что и Тогрим, а значит, и учитель у них один и тот же. И он дал им вполне неплохие навыки драки. Да что там неплохие!

По сравнению с ними, мой опыт поединков с Вартусом можно считать смешным. Я выиграл, лишь положившись на свой козырь. Теперь, как Магрит, тщательно изучаю всё, что вижу, пытаюсь совместить со своими приёмами. Мне, кстати, сложнее, чем ему. Я не могу, подлечившись, каждый второй день выходить на всеобщее обозрение и оттачивать в настоящей схватке увиденное. Не позволяет положение старшего. Ничего, скоро с ним мне станет выпадать вдвое схваток от остальных.

В этот раз Зимион на площадке был краток:

— Даже не буду сообщать причину их схватки. Думаю, все и так её знают. Кто всё проспал или тупит, спросит у соседа. Скажу просто: бейтесь!

Два преимущества гончара — это его рост и вес. У него длиннее руки и его тяжелее сбить с ног. Даже с нашей силой. Но стоит ему подпустить охотника, пропустить два-три сильных удара, и он проиграл. Так происходило в прошлые разы. Так случилось и сейчас.

Магрит честно пытался попасть по противнику и споро махал кулаками. Вот только Крим всё равно быстрее. Нет, не так. Он — ловчее. По нему заметна привычка к движению, к схватке, к бегу, к опасности, наконец. Он легко подныривал под размашистые удары горшечника, короткими шагами избегал его сильных рук. В итоге обманул противника, сделав вид, что собирается рвануть вправо, а шагнул навстречу, пригибаясь под кулаком, ударившим в пустоту. Буря ударов по телу гончара — и тот отшатывается назад, закрывая бока локтями. Ошибка. Я бы лучше стиснул зубы, преодолевая боль, и ударил врага, отгоняя его от себя. Крим вложился снизу вверх в подбородок, сильно кхекнув при этом. Готово.

Магрит зашатался, сделал несколько неуверенных шагов на подгибающихся ногах и упал на землю.

Зимион пожал плечами:

— Ничего нового. Покричим победителю! И его противнику, который хоть и проиграл, но сегодня продержался на пять вдохов дольше! Пусть ты меня не слышишь, Магрит, но с тебя должны брать пример все остальные задохлики, что жмутся у костра и не решаются выйти сюда и решить обиды кулаками! Парни! — Зимион пошел вдоль толпы, вглядываясь в лица. — Вы же чемпионы! Это ведь лучше игры в кости! Правда. Азарт, когда впереди победа или дерьмо! А на сегодня всё. Все желающие что-то доказать недругу из соседнего селения, да и просто потешить удаль и почесать кулаки, мы всегда вас ждём вечером у нашего костра. Ах да, вождь! Награда победителю?

— Держи. — Я протянул Криму крохотный стеклянный коричневый фиал, стараясь не морщиться от резанувшего слух именования «вождь».

О том, что такой пузырёк называется фиалом, я узнал от Воина, отвечавшего за походную аптечку отряда Гарлома. Приходя в себя после очередной попытки прорваться, я занимался тем, что просто шлялся по всему утреннему лагерю. Глядел, как очередные наказанные чемпионы с мрачными рожами помогают Воинам с огромными скребками. Дерьмо не дерьмо, но в том, чтобы возиться с этими резко пахнущими гигантами, чистя их, приятного тоже мало.

Первых пойманных за дракой я приказал Тогриму загнать на эту работу тумаками. Такое распоряжение мне пришлось буквально выдавить из себя, напоминая и себе, и им, что это не тупое унижение, а наказание за нарушение правил. И что этой работой занимаются даже Воины. Не знаю, что подействовало лучше. Главное, что своё недовольство парни держали при себе.

Кое-кто уже успел убедиться, что, несмотря на игнорирование нас в обычной жизни, неуважения к себе послушники Ордена не выносят. Я со своим полётом к фургону ещё легко отделался. Одному из парней сломали руку. Просто за отсутствие с утра поклона тому Воину, что управлял его фургоном. Зелье поставило парня на ноги за два дня, но все стали ещё более уважительными и предпочитали поклониться лишний раз, чем испытывать терпение послушников. Особенно работая под их приглядом.

Вот такая прогулка и привела меня к фургону лекаря.

— Старший, я могу войти?

Всё же привычка — страшная вещь. Мне тяжело заставить себя говорить молодому мужику, пусть и старше меня лет на десять, «уважаемый». Вот Гарлому, с его сединами — легко, я словно снова в деревне. А этому лекарю, с его жидкой бородёнкой — нет. Приходилось искать помощи в правилах обращения друг к другу идущих к Небу.

— Входи. — Тот самый белобрысый лекарь с редкой, но тщательно расчёсанной бородкой, в рубахе навыпуск мазнул по мне взглядом и махнул рукой. — Что у тебя? Понос, изжога, болит голова после вчерашнего возлияния?

— А? — Я перестал принюхиваться к забытым запахам трав. Уже второй раз я слышу о вине. Действительно пьют, что ли? — Много обращается с головой, старший?

— Не, немного, но есть те, кто ударился во все тяжкие. Да, есть... — хмыкнул он и отрезал. — Так чего тебе?

— Я вырос в дыре и мало что видел в жизни, старший. Как я могу пропустить столь интересное зрелище? — Думаю, немного лести не повредит.

— Какое ещё зрелище? — Лекарь оглядел меня, себя, скамью, на которой сидел, затем стены своего фургона, ничем не отличавшиеся от стен моего, словно и не сделана его повозка на землях Первого пояса, и вопросительно поднял брови.

— Фургон алхимика! — Я даже рискнул опустить обращение.

— Ну, эт ты загнул, парень, — засмеялся лекарь. — До алхимика мне ещё много лет бегать в подмастерьях.

— Почему так, старший? Я знаю, что в Арройо, из которого мы приехали, клеймо мастера можно получить лет в шестнадцать, если есть талант.

— Талант, парень, талант! — скривился лекарь. — Знаешь, в чём главное отличие профессий Нулевого и Первого?

— Нет, старший.

— В работе с силой. Возьмём меня. Всё это, — он пихнул ногой здоровый ящик, стоявший у его ног, и тот тихо звякнул, — что действует на этапе Закалки Меридианов, может варить чанами любой, у кого есть рецепт и набитая рука. Хлам, годный лишь для того, чтобы заработать себе на кусок хлеба. А вот зелья, что действуют на Воинов, уже так просто не создать. Собирай хоть самые редкие травы, но если ты не знаешь, как и сколько добавить своей силы, а главное, не имеешь её, то звания алхимика тебе не видать.

— А талант?

— Да, парень, да. — Лекарь огладил чахлую бородку, поднял палец. — Талант! Мало иметь талант в самой алхимии, нужно иметь и недюжинный талант в Возвышении. Иначе просто не удержишь баланс компонентов.

Я снова добавил лести:

— Так все эти зелья созданы вами, уважаемый?

— Да, — скривился лекарь. — Как-никак я всё же подмастерье. Эту бурду могу варить даже с похмелья. Так что у тебя болит?

— Я здоров, старший. Просто хотел поглядеть на алхимика.

— Хорош так говорить, — лекарь нахмурился, — можно и отхватить. Говори — «подмастерье». У меня от такой грубой лести начинается изжога. А глотать своё же зелье? Упаси Небо от такого перевода материала. Лучше ты купи зелья про запас и обеспечь мне отличное настроение. А?

— А так можно?

— Конечно, можно. Это случись что с вами, я должен вас лечить, а вот если меня рядом не будет? Хотя, — он задумался и махнул рукой, — зачем тебе? До города вы под нашей ответственностью.

И все же я спросил:

— А какова цена, старший?

— Ох, за любой фиал десятка золотых. Уже и пожалел, что предложил купить. Возись ещё с обменом. — Подмастерье поморщился, говоря это.

— Старший, а в ваших, первых монетах, какая цена? — у меня и золотых то нет.

— Зелёнка.

— Одна зелёная монета за любое зелье? — недоверчиво уточнил я. У меня монет этого цвета сто пятнадцать штук. Выходит, настоящее богатство?

— Ты глухой? — На меня даже прикрикнули. — Да, зелёнка за половину из этих фиалов. Остальные подороже.

— А сколько будет стоить зелье Возвышения Воина, старший?

— Тебе? — Меня подозрительно оглядели.

— Матери, — поспешил я пояснить. — Она восьмёрка, старший, но я не теряю надежды.

— Ясно. — Подмастерье сразу расслабился, снова огладил бородку. — Это зелье я могу делать, но вот с собой его нет. Да и сразу скажу, что покупать лучше свежее. Да, — он хохотнул, — бесплатный совет. У него не такой большой срок хранения. Жди, как мать прорвётся. А ещё лучше год выжди, чтоб с гарантией подействовало.

— Оно ещё может не подействовать? — Таких подробностей о настоящем зелье от захлёбывавшегося словами Вирата я не слышал.

— А то. Вот это зелье Возвышение, что я варю, в первый месяц — всего один из четырёх шансов на Возвышение. Пойми, просто силы в человеке и зелье не хватит. Да. — Снова рукой по бородке. — Там нужно будет докупать ещё зелья, потому проще и дешевле подождать год. И вот тогда придёшь ко мне.

— Ясно, спасибо за тонкости. Так сколько оно будет стоить в городе, старший? — не сдавался я. Нужно же понять, сколько я могу потратить зелёных, и стоит ли вообще их тратить на ненужные вещи?

— Кровавую. Может, полторы. Зависит от сезона и курса. Ха! Держи ещё совет: дешевле всегда по осени.

— Это такая красная монета? — уточнил я. Те, что у меня — совсем непохожи на кровь по цвету.

— Да, парень. Нулёвка, зелень, кровь, дух. Белые, зелёные, красные, голубые монеты. Ну, дух, думаю, даже Гарлом в руках не держал. А белые даже тебе ни к чему.

По ткани фургона застучали крупные капли дождя. Я оглянулся на распахнутый вход — одна из наших девушек-чемпионок срывала с верёвки выстиранную одежду. И я решился. На зелье для мамы денег хватит в любом случае. А зелень можно и потратить. Хочу, чтобы у мамы действительно всегда был запас таких важных зелий. Мне в Ордене, думаю, зелья ни к чему. А родные будут жить без меня. И так мне будет спокойнее. Обернулся.

— Старший, а сколько годно Восстановление Тела?

— Тебе хватит, — отмахнулись от меня. — Так чего? Берёшь?

Я был упрям:

— Сколько, старший?

— Поставишь в закрытый шкафчик, — подмастерье вздохнул, возможно устав от моих расспросов, — и два года можешь о нём не беспокоиться.

— Старший, — я улыбнулся, — знаете, у меня найдётся десяток зелени. А что у вас еще есть на продажу?

— Да ты никак богач? — подмастерье заулыбался и потёр руки. — Какая удача! Отлично!

Он откинул крышку своего сундука — именно его он недавно пинал. Там, в углублениях, обтянутых чёрной тканью, лежали плотно уложенные стеклянные пузырьки. На каждом приклеена бумажка. Подмастерье принялся водить пальцем по рядам зелий и тыкать в них.

— Смотри. Это фиалы. Коричневые они потому, что мало какое зелье любит свет. Портится. Да. Потому и о шкафчике сказал. Читать умеешь?

— Да, старший.

— Тогда с тобой проще, парень, а то бывают разные пастухи, даже богатые. Вот этикетка, на ней всё написано.

— Старший, а печати? — Я вспомнил наши кувшинчики, оставленные дяде Ди.

— Есть печать, — отмахнулись от меня и показали пробку одного из фиалов, со сложным рисунком. — Моего мастера, гильдейская. Начнём с самых дешёвых. Да. Зелья Восстановления, Укрепления Костей, Очищения, Ясной Головы, вот противоядия разные.

— Ясной головы и Очищения? — Я слушал очень внимательно: раньше узнаю, больше пойму потом. — Что это?

— Ну, Ясной Головы это тебе рановато, согласен, — хмыкнул подмастерье. — Таких резких я и не видел в твои годы. Да. Это от похмелья зелье. Очищение помогает от большей части слабых ядов. Самое то, чтобы взять в лес, когда экономишь место и не знаешь, чего конкретно там будет-то. Если не укусят, то... Ну... — Он задумался. — В лес ты в ближайшие полгода не попадёшь. Да. А вот купить — всё равно купи. Часто берут. Если не знаешь, отчего живот прихватило, то лучше и его тоже выпить.

— Ясно, — кивнул я, сдержав улыбку. Я же не собираюсь есть тухлую похлёбку? На кой оно мне? Но вот противоядия — это другое дело. — Старший, а от яда песчаного скорпиона, что стал Зверем, у вас есть противоядие?

— Это у вас там, в Нулевом? — скривился подмастерье.

— Да, старший.

— А свои противоядия давали?

— Не помогает, старший.

— Ага. Эт хуже. Есть от скорпионьего яда. Да. Да вот никто тебе не скажет — вылечит или нет. Они разные даже у нас. А тут — с Нулевого! Знаешь, какой самый простой способ сварить противоядие?

— Нет, — мотнул я головой. — Откуда, старший?

— Притащить алхимику этого самого отравителя. Или ядовитую железу. Вот с неё и можно быстро и без затей сделать нужное средство. Да. Но тут две вещи. Первая — где ты и где тот скорпион? Вторая, — подмастерье помедлил, — где ты и где отравленный? Как ты фиал собираешься передавать через границу Пояса? Самый быстрый способ, если тебя в Академию возьмут, тогда да, позволят ещё родных выписать оттуда. Пока забудь.

— Жаль, старший. — Я разочарованно скривил губы, но его слова запомнил. — Прошу, рассказывайте дальше, что у вас есть ещё.

— Да много чего! Для Закалки устану перечислять. Чуть дороже — всего в десять раз, зелья, что могут помочь в бою. — Подмастерье говорил легко, без напряжения, видно, повторяя эти слова уже в сотый раз. Затем вынул из сундука поднос с показанными зельями. Под ним оказался ещё один. Он принялся тыкать пальцем. — Придать сил, сделать быстрее, снять усталость.

— Почему так дёшево, старший? — я, ещё не успокоившись, съязвил. — Ведь это отличное подспорье в сражении! Или берут десятками?

— Не, парень, — покачал головой алхимик, кажется, даже не поняв, что я сильно удивлён ценой и издеваюсь над ним. — В честной схватке использовать нельзя. Да. Усиливают прилично, конечно, но в день Закалке можно принять всего раз. Обычно и берут именно на всякий случай. А вдруг? Ага. Всего по фиалу берут. Хотя нет, вру.

— Что?

— Зелье Долгого Бега стоит сотню в несезон, — на мой вопросительный взгляд дополнил и махнул рукой. — Дорогая трава используется. Как исчезает на рынке, так зелье и дорожает. Да. Я продал бы тебе за семьдесят, но тебе оно и не нужно. Так, лишь поговорить.

— И его берут? Вроде же дорого, старший?

— Жить все хотят, — пожал плечами подмастерье. — Его как раз всегда берут. Ага. Ещё всегда берут Омоложение.

— Чего? — Я не понял улыбки на лице подмастерья.

— Я про женщин. Если морщины появились от возраста или там кожа загрубела от работы, то сразу идут в лавку. Неплохой заработок идёт, скажу тебе. Ага. Лёгкие деньги. Сорок —пятьдесят зелёных за фиал. И лет на пять помолодеет бабёнка.

Конечно, дорого. Очень дорого. Половина всех моих, вернее, половина наших зелёных монет. Но увидеть, как мама помолодеет, того стоит. Непременно, как только смогу заработать денег, куплю маме такое зелье. Её жизнь не была лёгкой, и я замечаю первые морщины на её лице. И это больно.

— И долго эффект длится?

— Так, считай, год-другой новых морщин не будет. А там, — подмастерье развёл руками, — время-то не стоит на месте. Ага.

— Что дальше, старший? — Я в предвкушении глянул на ящик, там должно быть ещё два, а то и три футляра-слоя. Самое меньшее.

— Дальше у меня ничё нет, — снова развёл руками подмастерье. — Это как раз зелья постоянного улучшения. Они у нас идут за кровь. Да. Я их и не брал с собой.

— А за зелёные монеты?

— Не, — покачал головой подмастерье. — Редко кто меняет зелень на кровь. Курс скачет, да и то, что тебе продадут за два кровавика, могут не отдать и за пять сотен зелёных.

— Странно.

— Ну вот так. Привыкай. Это совсем разные деньги. Считай, что как только у тебя в карманах завелись кровавики, то ты Воин. Да.

— А что за постоянного улучшения?

— Ну вот твоё зелье Возвышения из их числа, а ещё есть зелья Силы, Ловкости...

— Не понял, стойте! — Я замахал руками, за интересным разговором окончательно забыв обо всех этих старших. — Они же были по десять зелёных только что!

— Не, парень, — в меня ткнули пальцем, — не путай. То зелья для боя и восстановления потраченного. Ага. Одноразовые. А это постоянные. Покупаешь десяток фиалов для Силы, и если ты везунчик, то твоя сила навсегда повысится на две звезды.

— Как на две звезды? — У меня перехватило горло. — А как же Возвышение?

— Вот так! — Подмастерье явно рассмешил мой удивлённый вид. — Если уж хочешь влезть в дебри рассуждений о природе Возвышения, то обратимся к мудрости моего учителя. Можешь считать, что эти алхимические отвары выведут из твоего тела десятой звезды все посторонние примеси и сделают чистоту Возвышения идеальной.

— Подождите, но я слышал от учителя, — я, уже просто по привычке, вильнул в разговоре, не выдавая свою тайну, — что бывают люди, которые сами по себе имеют Идеальную Закалку.

— Ну вот с них это и началось. На этапе Закалки и впрямь не десять, а двенадцать звёзд. Вот примешь двадцать — тридцать зелий и, как они, получишь дополнительные две звезды. Ага. Хочешь в силе, хочешь в ловкости, хочешь в выносливости. Ну иль в заживлении ран.

— То есть, — я хмыкнул, — если у тебя есть деньги, то ты всегда будешь выше всех?

— Такова жизнь, парень. — Подмастерье развёл руками и перестал улыбаться. — Поверь, дальше, когда дело дойдёт до техник, разрыв будет ещё сильнее. Да. Как столкнёшься с выходцем из сильного клана, поймёшь. Не дай Небо, конечно. Ну или увидишь разницу между простым Воином Ордена и талантом, которого допустили к тайнам. В утешение могу сказать, что такие зелья часто можно заработать в Школе. Да. Потому у меня их с собой и нет. Мы все уже что смогли, то подтянули, а вам незачем. Да и деньги на круг за всё выходят немалые. Ага. Ты ж всё-таки мой будущий сотоварищ по Ордену, потому врать тебе не стану, как и пытаться выманить у тебя деньги.

— Выходит, все Воины вокруг с Идеальной Закалкой?

— Ну, по большей части. Ага. Но скажу в утешение, что редко кто добивал Возвышение во всём. Сначала не было баллов развития, а теперь, когда мы уже Воины, а в руках техники, то это особо и не нужно уже. Ага. Я вот всегда брал Регенерацию. Теперь-то у меня раны заживают, как на Звере. Вот так-то. И тебе советую.

— Так... — Я тряхнул головой, выбрасывая из неё лишние мысли. — Всё это очень интересно, но уже голова гудит. Давайте всё же я кое-что куплю. Если не возражаете, старший, то, как в голове уляжется, то снова к вам приду с вопросами.

Я приобрёл полный набор простых зелий для мамы и Лейлы, просто так, на всякий случай, от всего, раз уж это так дешёво, и несколько фиалов для вручения победителям в схватках. Осталось три дня пути, и я могу себе позволить немного трат. Даже десять зелёных яшмовых монет. Пусть это дешёвый трюк, но мне главное то, что я оставил о себе хорошее впечатление у подмастерья алхимика, а не сами чемпионы. Это могло пригодиться, ведь у меня будет ещё много вопросов завтра.

Но главное, что занимало мои мысли — это ответ на причину неудач в создании средоточия. Неизвестные мне уровни Закалки, которые можно получить с помощью зелий. Но у меня Идеальная Закалка! А значит, я без всяких зелий могу достичь двенадцатой звезды! Может ли Идеальная Закалка создать средоточие на уровне десятой? Не для того ли в Школе пичкают этими зельями, что только двенадцатая ступень Закалки может стать Воином? Пусть и не чистая, а только в чём-то одном.

А отец? А рассказы стариков? Почему никто из них об этом не говорил детям и внукам? Я уже запутался во всём этом. Ладно, пусть. Всё точно узнаю уже через три дня. А пока кто мне мешает без всяких денег достичь по-настоящему Идеальной Закалки? Во всём! Пусть не появляется средоточие, а что насчёт одиннадцатой звезды?

С этими мыслями я и заснул, а вот пробуждение вышло тревожное.

За тонким бортом фургона страшно рычали. Я вскочил, запутавшись в шкуре, которой прикрывался от ночной прохлады. Напряжённо вслушался в происходящее вокруг и нащупал своё копьё. Через миг понял — хищник чуть в отдалении от нас и это раздался его предсмертный рык. Наступившую тишину заполнили крики людей. Испуганные женские и детские. Настороженные мужские. И мужские же спокойные. «Воины», определил я их для себя. Выходит, не зря всю ночь они бдят вокруг спящего лагеря.

— Думаю, Монстра уже прикончили. Пойду гляну, — повернув голову, успокоил я в темноте маму с Лейлой.

Они уже в первые мгновения после пробуждения забрались под деревянную лавку в самом защищённом уголке нашего фургона — если тонкий слой дерева и плетёных веток может считаться преградой для опасностей. Я всё же прихватил копьё и выскользнул во тьму ночи, разгоняемую светом костров. Глаза неприятно резануло мимолётной болью, а через мгновение я уже видел скопление людей у одного из костров. Не спеша протолкался, распихивая плечами мужчин, женщин, сверстников, которые тоже лезли вперёд.

— Охренеть!

— А я ещё, дурень, жену посылал в лес!

— На кой ляд?

— Так плоды-ягоды же должны там быть? Охота же.

— Ты уже вон седой, а сам тупой, как джейр. Хоть сам признался, что дурень!

— Иди к дарсу, умник!

— Сам не хочешь думать, так я подскажу. Ты как ядовитые отличил бы? Знаток ягод!

— Иди к дарсу, я сказал!

— Сам иди. Да ты лучше бы вместо жены сам к этому сходил! В пасть-то.

Я, наконец, увидел Монстра. Глупо было предполагать, что это кто-то знакомый мне. Думаю, в его названии точно будет «Шипастый» или «Колючий». Грязно-зелёная туша не меньше мада размером. Всё, даже голова, усеяно короткими, острыми на вид шипами. Пасть с многочисленными зубами бессильно открыта в последнем рыке. Убили его острым тяжёлым мечом. Всего одна рана. Но какая! Можно смело говорить, что Монстра развалили на две половинки. Не помогли ему ни толстые костяные щитки, ни тугие мышцы, ни прочные кости. Лужа крови уже подступала к ногам людей.

— Посмотрели? — раздался громкий спокойный голос. — Вам нечего бояться. Вы под надёжной охраной Ордена и стяг этому доказательство. Воины Ордена бдительно хранят ваш покой и жизни.

Кто-то взвизгнул:

— Покой?

— Молчать! — Тон Гарлома мгновенно заставил заткнуться обладательницу визгливого голоса. — Закрой свой рот, женщина, пока я не приказал вышвырнуть тебя в темноту. Подумать там над своим поведением... Мне неинтересны ваши бредни. Зверь убит на линии костров. Ваши фургоны в безопасности и под присмотром Воинов Ордена. Орден честно выполняет свои обязательства перед семьями тех, кто ищет место в его рядах. Возвращайтесь в свои постели, скоро рассвет. Два дня и мы прибудем к стенам Морозной Гряды. Разойтись!

Не спеша, перебирая ногами в хвосте толпы, я думал лишь об одном:

«Он сказал — „Зверь“? Вот это просто Зверь?»

Глава 4

Морозная Гряда подавляла. Заставляла чувствовать себя то ли жуком, то ли вообще муравьём. Даже задира и бандит Ярит, проживший всю жизнь в Арройо, притих и зубоскалил где-то позади, да и то как-то натужно, по привычке. Что уж говорить о таком диком собирателе камней из забытого Небом уголка вроде меня.

Помнится, месяц назад я восхищался стенами Арройо. Сложенными буквально из глины и дерьма. Ещё удивлялся упорству людей, сумевших забрать берега маленького озера в каменные оковы. Глупец.

Город показался вдруг. Только что вокруг поднимались стеной огромные деревья, царили полумрак, разгоняемый редкими солнечными лучами, и прохлада. К этому виду я уже привык. А через две сотни вдохов — ровное поле, залитое беспощадным светом жаркого солнца. Голая взрыхлённая земля, до самого горизонта разделённая полосами утоптанных дорог на клочки всевозможных размеров. Я чуть прищурил глаза, повернул голову, осматриваясь и замер.

Там лежал Монстр. Гигантский Монстр, вздыбивший чешую каменных стен, топорщивший иглы высоких башен, царапающий небо гордо реющими флагами на своей спине. Именно таким мне и запомнился мой первый настоящий город.

Морозная Гряда.

Он подавлял своими размерами. Стены его даже с такого расстояния занимали половину видимого пространства впереди. Даже отсюда понятно было, что они просто невероятно высоки. Чем ближе мы были к городу, тем выше и шире он делался, уползая стенами за пределы видимости, закрывая всё пространство перед нами, тем больше деталей становилось видно. Сложенные из гигантских, больше роста взрослого мужчины, каменных блоков стены. Гербы Ордена. Везде. На каждом флаге. На башнях, кроме стягов, видны какие-то огромные механизмы. Стали заметны стражники, что ходили по стенам, периодически скрываясь от наших взглядов за зубцами. И тогда только блеск наконечников копий позволял сосчитать их. Десятки. На стенах — десятки стражников. Уже только это показывало всё величие и богатство города.

Сами ворота вблизи тоже напоминали пасть Монстра. Огромные металлические створки-челюсти широко распахнуты, приглашая войти в своё нутро, а над головой нависли острые металлические копья-зубы, торчащие из потолка прохода. И хотя я понимал, что вряд ли они упадут на наши головы, но то и дело косился на их ряды, пока наша повозка проезжала под ними.

За воротным туннелем открылась огромная площадь под стать городу, размерами со всю нашу деревню. С трёх других сторон её тоже ограждали стены высотой в четыре роста, с узкими бойницами и небольшими зубцами поверху. Присмотревшись, я понял, что это стены зданий, по плоским крышам которых тоже ходят стражники. Интересно, все ли они Воины?

Хотя вокруг оказалось полно народа — пешего, верхом на всевозможных ящерах и странных животных, — и ещё стоявших повозок, но нас, с опавшим от безветрия стягом, пропускали все. Расступались, обернувшись на крик и увидев герб Ордена над нашими головами.

Мы остановились недалеко от прохода с площади.

Его охранял десяток стражников в кожаных доспехах и с оружием в руках. Такого количества оружия я не видел за все три дня беготни по Арройо. Там его носила только стража. Здесь же не меньше половины находившихся вокруг мужчин и женщин были чем-нибудь вооружены. Всевозможные мечи, булавы, копья, молоты. Половины железок я никогда не видел даже в отцовских книгах. И стража лишь скользила равнодушным взглядом по лицам их владельцев, позволяя войти в город.

— Дорогу!

Шестеро из наших сопровождающих чуть ли не пинками отогнали всех от прохода. Женщины, юноши, крепкие мужчины со шрамами лишь косились, но безропотно отходили в сторону. Гарлом кивнул стражнику, у которого единственного на копье висел цветной шнур, и наши фургоны двинулись в проход.

Моим глазам открылся сам город. Широченные улицы были заполнены людьми. Столпотворение на оставшейся позади площади померкло перед этим видом. Все куда-то шли, спешили, бежали. Над улицами стоял тихий гул. Ошеломлённый, я замер на фургоне, вцепившись в его борт, как когда-то мама. Эта толпа пугала. Мне хотелось закрыть глаза и спрятаться за пологом. Я не слышал ни того, что говорила мама, ни того, что спрашивала Лейла. В ушах стоял лишь нескончаемый шум. Гул, что становился всё громче.

К счастью, мы несколько раз свернули, и людей вокруг стало во много раз меньше. Гам голосов стих, остался лишь странный монотонный звук. Я пришёл в себя и почувствовал, что краснею. Испугался людей. Не хуже дикого пастуха из баек Ярита, которыми он пытался поддеть то меня, то Тогрима. Я украдкой огляделся. Не видел ли кто моей слабости? Нет. Все чемпионы вокруг, из тех, кого я смог увидеть, тоже выглядели не лучшим образом. Один не переставая вертел головой, другой уставился на землю и не поднимал глаз, третий, открыв рот, глазел на девушку, что шла нам навстречу. Я вздохнул с облегчением и принялся осматриваться.

Эта улица оказалась гораздо уже, чем предыдущая, но даже на ней фургоны ехали по три бок о бок. И ведь ещё оставалось место для идущих людей. Все дома сложены из мелкого ровного камня, крыши деревянные, покрытые чем-то вроде чешуек змеи. А вместо земли — сплошной камень. По нему грохотали колёса наших повозок, перекатываясь через неровности и стыки.

Фургоны выкатились на очередную площадь и замедлили ход, а затем и вовсе остановились. Мы оказались перед стеной, но всего в три роста высотой. Укрепление внутри города? На это явно указывали зубцы наверху и две башенки, что возвышались над стоящими перед площадью домами.

— Чемпионы Арройо! С вещами и оружием! Ко мне!

Вот и настал этот момент. Я обнял плачущую маму, насупленную Лейлу, в последний раз поцеловал их. Подхватил собранный с вечера тючок, взял своё верное копьё и спрыгнул с передка. Кинжал я повесил на пояс ещё утром в лесу.

Шагая, я оглядывал лица остальных. Кто-то хмурился, кто-то улыбался, боялся будущего и жаждал его.

— Почему я вижу не всех?

Услышав окрик Гарлома, я отбросил посторонние мысли и с раздражением пересчитал окружающих. Всех же ещё вчера предупредили, что и как сегодня будет происходить!

— Тогрим, Крим, Бо, Столи! Ещё трое. Где они?

Такие же хмурые, как и я, парни бросились к фургонам.

— Щас я, щас! Рубаху забыл! — раздался крик среди гомона оставшихся семей.

— Гоните всех сюда! — злобно, едва сдерживая ругательства, заорал я, видя суету среди повозок. Столи, самого невысокого среди посланных, хватала за руки какая-то женщина.

Тупые джейры! Как мне это надоело! Каждый считает себя самым умным! Пока не доходит до дела. В момент, когда нужно произвести первое впечатление на встречающих нас в Школе и спокойно расстаться с родными, они создают всем проблемы. Хотят, чтобы сопровождающие нас Воины вытащили их из повозок вообще безо всего? Кто тут будет ждать, когда они соберут все свои подштанники?

Суета у фургонов быстро стихла, однако разок кто-то всё же отхватил удар, я отчётливо слышал крик. Но главное, что уже через тридцать вдохов все чемпионы стояли перед служителем.

— Ужасно, — скривился Гарлом. — Я рад, что, наконец, расстаюсь с вами. Вижу, что кто-то не понял серьёзности происходящего сейчас. Но я не удивлён. Многие годы передо мной проходят джейры, подобные вам. Я повторю ещё раз. Последний. И на год забуду про диких охотников из Пустошей. Перед вами Школа, в стенах которой вы проведёте год. Орден принимает только лучших в свои ряды, а вы сумели получить свой шанс. За этот год из вас сделают настоящих бойцов. Сегодня вы расстанетесь со своими семьями. Они будут жить отдельно, в специальном квартале Ордена, где все жители — это близкие кандидатов в послушники Ордена. Они будут находиться под полной защитой Ордена. Налоги, еда, жильё — всё это Орден возьмёт на себя. От вас же требуется стать фундаментом Ордена, его основой.

Гарлом обвел нас взглядом, от которого даже мне захотелось вжать голову в плечи.

— Запомните. Основа Ордена — это послушники, которыми вы, может быть, станете. Затем идут служители, попечители, управители и комтуры. Их всех ведет твердая рука Магистра. Отдельно стоят старейшины нашего Ордена. Но я даже не надеюсь, что вы сейчас запомните хотя бы это, поэтому пропущу прочее — выучите в Школе.

Жаль. В своей памяти я не сомневался, о ступенях старшинства знал еще от Орикола. А вот про старейшин слышу впервые. Но Гарлому не было дела до моих желаний, он продолжил привычную речь:

— В ближайшие месяцы вы не увидите родных. Но, уверяю, для вас это время пролетит, как миг. Итак. Обернитесь. И поклонитесь своим родным. Молодцы. Теперь главное... — Гарлом рявкнул: — На меня смотрите, джейры! За воротами вас будут ожидать служители Школы, а возможно, и сам попечитель. Они не столь добры, как я. Я жду, что по моей команде вы выполните приветствие младшего идущего старшему. Вроде вы его неплохо выучили. Не вижу на ваших лицах света понимания. Поклон! Плохо! Я вас перехвалил! Необходима ещё одна тренировка. Поклон! Поклон! Поклон! Ладно, сойдёт для тех, кто видел Воина раз в год. За мной!

Проходя в ворота, я, да и остальные тоже, украдкой бросил ещё один взгляд назад. Мама стояла на передке, прижимая к груди Лейлу, и глядела на меня мокрыми от слёз глазами. Я резко отвернулся, сам часто моргая. Впереди лежал ярко освещённый двор Школы. Новая жизнь.

— Выровнять их, — бросил за спину Гарлом, ни на кого не глядя.

Воины, вошедшие с нами, тут же принялись дёргать нас, расставляя в нужном им порядке.

— Левей. Ты, длинный, сюда иди. Спину выпрями! На тебя будет смотреть старший!

Не обошлось и здесь без пинков — послышался звук удара и возмущённый вскрик. Я узнал голос — этот парень не блистал умом и не вызывал у меня сочувствия. Я даже имя без своих записей не вспомню. Гораздо больше меня занимало окружающее. Ещё на площади стало понятно, что территория за стеной — огромна. Даже тот участок, на котором мы стояли, расположенный между воротами и зданием впереди, был ненамного меньше половины моей деревни. Пожалуй, как двор главы Арройо. И снова везде подозрительно ровный камень.

Белое здание в два этажа, с необычными крытыми площадками, которые частично занимали место первого. Перед зданием видна зелень. Вряд ли это огород. Для красоты, как цветок в давно забытом доме Арройо? Серая крыша. Такой же серый одинаковой формы камень под ногами. Щели между ним засыпаны вполне привычным для меня песком. Хоть что-то родное и знакомое.

Из здания вышли двое, сразу приковав к себе взгляд. Темноволосые мужчины схожего роста и возраста, что-то около сорока лет. Одеты в синее. Полностью. Рубахи, штаны, халаты — всё синего цвета с золотыми краями рукавов, ворота и низа халата. Различали их только лица и причёски. У левого — длинные светло-русые волосы с синими прядями, собранные в пучок на макушке, усы и борода, а у правого — коротко стриженные черные волосы и гладко выбритое загорелое лицо. Когда они подошли чуть ближе, стал виден тонкий чёрный узор на золоте одежды. Снова одинаковый.

— Слушай меня! — прервал мои наблюдения напряжённый голос Гарлома. — Поклон!

Мы дружно поклонились, выждали несколько вдохов, и я снова уставился на подошедших старших. Лица их были спокойны и доброжелательны. Этакие приветливые дядюшки, оглядывающие давно не виданных дальних родственников.

— От лица Школы и её попечителя приветствую вас в наших стенах. Все вы проявили недюжинный талант и обелили имена своих семей в глазах всех идущих к Небу, отменили наказание — ссылку в Нулевой. Вы здесь потому, что наш Орден неустанно ищет таланты, которые вольются в его ряды и принесут ему славу. Пройдёт год, и многие из вас станут послушниками и получат право носить герб Ордена. Но этого будут достойны только лучшие. Найти их среди вас и есть наша главная задача.

Служитель замолчал, словно задумался о чем-то своём. Ага. Прямо посреди речи, которую говорит из года в год. Я так и поверил ему. А он тем временем кивнул:

— Не скрою, понять, что человек хорош не только в Возвышении, но и обладает качествами, которые так ценятся в Ордене, сложно, а времени мало. А потому у вас не будет свободного времени на протяжении следующих шести месяцев. Мы неустанно, как клинок в кузне, будем делать вас лучше и крепче, будем учить и проверять вас, награждать и испытывать. Ордену в первую очередь нужны бойцы, те, кто смело встретят врага лицом к лицу. И даже те, кто вернутся к своим семьям как вольные идущие, легко смогут внести свой вклад в защиту города, случись в этом нужда. Ибо враги Императора, страны и Неба не дремлют. Каждый месяц в горах и дебрях лесов находят новые логова сектантов. И каждое из них нужно выжечь огнём, пока зараза разрушения и ложной веры не взялась за жителей Морозной Гряды. Таков будет наш вклад в искупление грехов наших предков. Иначе будем ли мы достойны подняться выше?

Служитель снова замолчал и обвёл нас добрым взглядом, не переставая улыбаться. Будто не он только что пообещал нам сражения. Затем снова заговорил и голоса теперь не сдерживал:

— Орден станет вашим домом! Вашей новой семьёй! Семьёй, в которой вы все будете братьями и сёстрами по оружию! Все земли окрест города на недели пути принадлежат Ордену. И нуждаются в нашей защите! Хрустальные Водопады верят в нас. А мы верим в вас — молодых!

За спиной раздался злой свистящий шепот Гарлома:

— Молчать и слушать.

Я с трудом удержался от того, чтобы обернуться. Кто там настолько тупой?

— В кандидаты Академии примут только достигших третьей звезды Воина развития Духа. Только сдавших испытание. О чём я? Я говорил, что нам нужны бойцы. И мы постараемся сделать их из вас. А для этого нужно, чтобы вы сами захотели ими стать. Самое важное, что может интересовать Воина — это техники. Техники, которые позволят вам превратить силу Неба в ваше могущество. Школа даёт их любому, кто пришёл к нам за знаниями. Но бесплатных техник почти не будет. Их нужно заслужить. Каждая из них имеет свою цену. Что-то можно купить за яшму, но большая часть покупается только за баллы развития. Они начисляются за успехи как отдельного ученика, так и всего класса. Вы все обладаете разным талантом и разным возрастом, глупо учить двенадцатилетнего так, как опытного мужчину. Потому вы будете распределены по возрасту и таланту. Конечно, Ордену нужны и грамотные, и умеющие считать юноши. Но даже они должны знать, с какой стороны браться за меч. Быстрее всего баллы для вашего развития зарабатываются в схватках. Становитесь бойцами, что смело смотрят в лицо врага. Как уважаемый Гарлом и его люди, доставившие вас сюда.

Служитель повёл рукой, указывая на нашего старшего. Невольно мы бросили на него взгляд. Старик стоял, расправив плечи, с каменным лицом, словно не о нём только что говорили. Послушников рядом с ним прибавилось. Незнакомые лица.

— Еженедельно в каждом классе будут проходить парные схватки с распределением баллов победителям. Каждые две недели в схватках встретятся пары классов. Каждый месяц в классе определят лучшего бойца, сумевшего победить всех сверстников. В будущем пройдут две грандиозные схватки, чтобы определить лучший класс. А перед финальным экзаменом мы выясним, кто лучший боец всего выпуска. Помните, что баллы развития можно заработать за отличную учёбу и выигранные бои и потерять, получив наказание от учителей. Помните, что самые мощные техники не могут быть дешёвыми... И достанутся не всем. А те счастливчики, что изучат их, сразу получат преимущества в сражении и вступлении в послушники. Через полгода первый раз определится ваша судьба. Все, кто не смог открыть пять узлов — вылетят из Школы, как бездарности. А остальным предложат принести клятву Ордену и получить доступ к его внутренним техникам. Через год все, кто не достиг третьей звезды, покинут стены Школы Ордена, но унесут с собой полученные знания. А оставшиеся лучшие ученики вступят в ряды кандидатов Академии. Будьте прилежными, будьте сильными, и путь Возвышения поведёт вас к Небу! Служитель Пиклит — они ваши.

— Отныне вы — ученики Школы. — Теперь второй, коротко стриженный, шагнул вперёд. — Я руковожу всем учебным процессом и постараюсь, чтобы вы показали всё, на что способны. Сейчас — распределение. Все следуйте за мной. Послушники, проследить!

Наш первый и, похоже, главный учитель, развернулся и направился к правому крылу здания. Я украдкой ещё раз огляделся, поймал себя на том, что по привычке прячу взгляд, в раздражении поднял глаза повыше, расправил плечи и двинулся вслед за ним. На ходу я пытался уложить в голове услышанное от оставшегося неизвестным оратора. Знаний уже оказалось в разы больше, чем смог рассказать мне Орикол. От него я понял лишь то, что нужно будет каждый день драться, доказывая, что ты сильнейший. А таким будут выдаваться лучшие техники.

Но даже так я оказался гораздо более подготовленным к будущему, чем большинство из тихо переговаривавшихся вокруг меня чемпионов. Кроме, пожалуй, тех, чьи учителя тоже смогли обойти ограничения Указов и хоть что-то рассказать о грядущем обучении. Или вообще находились в курсе происходящего в стенах Школы. Не все же штрафники из Морозной Гряды? Первый пояс гораздо больше Нулевого круга, и семей, Орденов и кланов, выкидывающих штрафников в наши раскалённые солнцем пески — сотни.

У двери, за которыми исчез Пиклит, я оказался одним из первых. Воины быстро сбили нас в цепочку, начинавшуюся у её створок. В ожидании распределения?

— Следующий, — приглушённо раздалось из-за двери, в которой мы пытались сделать взглядами дыру.

Воин чуть приоткрыл её и впихнул меня в щель.

— Имя? Возраст?

— Леград. Двенадцать.

— Отлично, Леград, ты подаёшь надежды. Отличный талант, которому всегда рады в рядах Ордена. Наш Орден постоянно ищет таких людей. Но талант человека не каждый раз заключается в его скорости Возвышения. Небо даёт людям множество других благословений. И не всегда человек подозревает о них. Ты понимаешь, о чём я?

— Не очень, старший, — осторожно ответил я.

Этот молодой мужчина лет тридцати, с ласковой улыбкой глядевший на меня, внушал мне скорее страх, чем доверие, несмотря на его вид, тёплый участливый тон и плавную, буквально обволакивающую речь. К тому же я знал, спасибо Ориколу, о чём он говорит. И не желал оказаться в золотой клетке. Да, мне сразу достанется место в рядах Ордена, появится личный учитель, но вот только ни о каких схватках и боевых техниках не будет и речи. Человек-предмет, который может делать только одну вещь. Инструмент в руках Ордена. Не хочу.

— Бывают разные таланты, данные человеку от рождения. И Орден с радостью поможет раскрыть любой из них. Такой человек всегда будет занимать высокую должность в Ордене и будет наделен всевозможными благами.

— И какие таланты бывают, старший? — Я поёжился под взглядом собеседника.

— Самые разные. Может быть, ты всегда находил общий язык даже с дикими животными? — Воин замолчал и с улыбкой оглядел меня. — Нет?

— Нет, старший. — Главное, не врать, как будто напротив меня Орикол. Впрочем, наверняка это его сослуживец. С таким же талантом.

— Может быть, ты всегда был увлечён блеском стали, но никогда не резался ножом? Не было ли в твоей жизни каких-нибудь других странных событий, которые можно было объяснить только чудом?

— Странные события были, старший, но вряд ли они связаны с талантом, о котором я не подозревал.

— Да? — Меня внимательно оглядели. Уже раз в десятый. — Жаль. И всё же. Отвечай на каждый мой вопрос. Оживали мёртвые животные? Зарастали раны на глазах? Может, всегда знал, где найти воду? Чувствовал, что тебе врут? Мог приказать, чтобы не врали?

Я лишь отрицательно качал головой, как заворожённый глядя в светлые глаза собеседника, и говорил: «Нет. Нет. Нет».

— Проклинал в сердцах и проклятие сбывалось? — продолжал допытываться Воин. — Мог спрятаться где угодно? Нет? Усыпить словом? Внушить страх? Жаль. Жаль. Что ж, иди, но помни о моих словах и вспоминай свою жизнь. Может, что на ум придёт, а мы с тобой ещё поговорим об этом в будущем. И помни, что любой талант, даже самый странный, очень ценится Орденом. Тебе не нужно будет мучиться в Школе, что-то доказывать, ты сразу окажешься в Академии и станешь послушником. Раз — и ты в Ордене! А твоя семья окажется в числе богатых горожан и забудет о работе.

Выйти из комнаты мне снова помогли, буквально зашвырнув в следующую.

— Имя?! Возраст?!

— Леград. Двенадцать.

— Руку на символ времени. Вот сюда, дубина! Двенадцать и три. Теперь сюда. Десятая звезда.

— Первый класс. В ту дверь! Надо же, как полыхнуло. Следующий!

Ошеломлённый скоростью происходящего в этой комнате, не успевший осмыслить предыдущий разговор, я, сопровождаемый новым толчком в спину, вывалился за указанную дверь раньше, чем успел осмотреться в комнате и понять, сколько в ней было людей.

В этой сидел один человек.

— Имя? Возраст?

— Леград. Двенадцать, — ответил я и с запозданием добавил: — Старший.

— Неплохо, парень. Садись и жди. Молча.

Я послушно пристроился на скамейке, гадая, по какому признаку отбирают в этот класс. Если по возрасту, а ведь только его и спрашивали, то, скорее всего, я буду в нём единственным из жителей Пустошей. Остальные чемпионы прилично старше меня. Ан нет, не один. Дверь снова распахнулась, и я увидел знакомое лицо.

— Имя? Возраст?

— Зимион. Четырнадцать.

— Садись и молча жди.

Мужчина склонился над книгой, внося в неё новую запись, а мы с Зимионом переглянулись и теперь уже вдвоём принялись разглядывать комнату и этого немногословного Воина. Ему не больше тридцати. Высокий, широкоплечий. Длинные светло-русые волосы с едва заметными прядями — я не мог назвать их седыми, скорее они отливали серебром металла — свободно рассыпаны по плечам. Небольшие, аккуратные усики. Длинные пальцы, испачканные чернилами. А вот одежда у него неожиданно чёрного цвета с синей вышивкой на золотых полосах, едва заметной. Послушник?

Небольшая узкая комната со скамьями вдоль стен. Окон не было, но свет давал странный предмет, подвешенный к потолку. Именно к нему всё время возвращался взгляд, столь необычным он был для меня. Кажется, такие же висели и в предыдущих комнатах. С потолка спускалась тонкая цепочка, на конце которой был подвешен шар, сиявший слепящим светом, подобным солнечному. В его лучах легко различим даже рисунок прожилок на деревянных стенах. Впрочем, я решил, что стены все же каменные, но для красоты покрыты этими деревянными обманками, как ткань в комнате у алхимика Калио.

Украдкой проведя пальцем по стене, я не почувствовал ни малейшей шероховатости. Дерево явно отполировано и пропитано каким-то средством, чтобы придать ему более приятный вид. Наглядное подтверждение богатства Первого. Впрочем, с такими лесами за стенами это совсем не признак богатства. В отличие от шара.

— Печально. Распределение закончено, а вас всего двое. — Голос Воина раздался так неожиданно, что я вздрогнул. — Вы уже поняли, что вас отобрали за ваш отличный талант? Впрочем, не зазнавайтесь. В моём классе собраны как раз подобные вам, те, к кому Небо оказалось благосклонно на этапе Закалки. Моё имя Иглис и я буду отвечающим за ваш класс учителем Школы.

Мы с Зимионом переглянулись и тут же вскочили от крика:

— Встать! Правило первое. — От взгляда синих глаз учителя Иглиса стало холодно. — Если в комнату входит Воин, то вы должны встать и выполнить приветствие младшего старшему. Единственное исключение — участвующие в поединке с оружием. Ну! Я жду!

— Приветствуем старшего! — Мы склонились в поклоне.

— Сойдёт. Наказание — плеть, — тут я вздрогнул, — и лишение баллов. Запомните это. За мной.

Мы шли вслед за стремительно шагавшим по череде комнат, переходов и лестниц Иглисом, не успевая даже понять, что проносится мимо нас, а тем более запомнить дорогу. Хотя я по привычке пытался. А странный урок продолжался.

— Впереди Воин. Каждый раз любой из учеников, пока он не выпустится из стен Школы, должен, проходя мимо Воина, поклониться ему. Здесь необязательно глубоко и необязательно говорить приветствие. Баллы с вас, конечно, не снимут, если при нарушении рядом не окажется учителя, но больно будет. — Иглис усмехнулся. — Гарантирую.

Он остановился и внимательно смотрел, как мы поклонились стоявшему неподвижно совсем молодому Воину в чёрной одежде, с мечом на поясе и неизменными золотыми полосами на рубахе. Помнится, у Воинов Гарлома они были чёрными.

— Сойдёт на первый раз. Но больше почтительности на лицах. Не дай Небо, я увижу в будущем усмешку на ваших лицах, — Иглис откинул полы халата, заложил руки за спину и снова стремительно двинулся дальше.

Наконец, спустя ещё две сотни вдохов этого почти бега и два поклона Воинам, мы оказались у больших двустворчатых дверей с крупной надписью: «Первый».

— Это ваше крыло. Здесь ваше место отдыха, личный класс, ринг и малая тренировочная площадка. Сегодня последний день отдыха. С завтрашнего дня начинаются занятия. У вас осталось мало времени на знакомство с вашими одноклассниками. Помните, что в будущем вам вместе предстоит биться против других классов за баллы рейтинга. Утром подъём по сигналу. Провожая учителя, следует встать, склониться и произнести: «Прощаемся со старшим».

— Прощаемся со старшим!

Я выпрямился, глядя в удалявшуюся спину учителя.

— Строго тут, — заметил Зимион.

— Да, — кивнул я, — я так много ни разу в жизни не кланялся.

— Да на улицах я и не заметил, чтоб все приветствовали наш обоз и гнули спины.

— Это да, но здесь-то их Школа.

— А первый, важный балабол болтал много, но непонятно. Да и этот. — Зимион скорчил рожу.

— Согласен, придётся узнавать у местных. — Я усмехнулся и повел рукой на дверь. — Входим?

— Ну не спать же здесь!

Я потянул створку двери. Она оказалась неожиданно тяжёлой, словно дверь в лавке Калио. Тоже прячет под деревом металл? Я шагнул за порог и замер в удивлении. Квадрат стен, шагов сорок длиной каждая. Главное, он открыт небу и ярко освещён солнцем. Вдоль боковых стен навесы, под которыми справа — ряды столов и скамей, а слева — шкафы и открытые полки. Посередине очерченная квадратная площадка с вбитыми по углам в камень шестами. Позади неё камень сменяется голой землей и песком. Вдоль дальней стены масса столбов, валунов и верёвок.

Тут уже были ученики, все одинаково одетые. Сероватого цвета длинные рубахи навыпуск с широкой золотой полосой на груди и внизу, как у всех встреченных Воинов, такие же блёклые штаны. Рубахи перехвачены тонкими ремнями. Крепкие высокие сапоги. Никого младше себя я не заметил. И это странно. Неужели ни у кого нет более яркого таланта?

— Ха! А вот и грязные пастухи пожаловали!

Я повернулся к здоровяку, выкрикнувшему эти слова. Почему все эти здоровые парни, которых я встречаю в Первом, начинают с оскорблений? Что возле костра, что здесь. Ведь Порто был не таков, что с этими не так?

— А ты кто? Грязный дровосек? Не? Не угадал? — мгновенно ответил Зимион. — Потомственный золотарь?

— Закрой свой грязный рот. Пусть ты и не смог задеть меня, но слова твои воняют. — Здоровяк впечатал кулак в ладонь. У него единственного из всех были ещё широкие кожаные наручи, чуть не лопавшиеся, когда он сжимал кулаки. — Тебе вобще не стоит открывать рот. Иль ты не мужчина и у тебя нет кулаков? Пусть они говорят! На ринг!

— Запрещаю, — раздался тихий голос. Девчачий. — Завтра первый день занятий и я не собираюсь оправдываться за ваши сломанные рёбра и помятый вид.

Я оглядел нового участника разговора. Все, кто бродил по этому двору, сейчас подтягивались к нам, почувствовав развлечение. А говорила девушка, что сидела, скрестив ноги, на деревянном настиле под самым краем навеса и до сих пор даже не открыла глаз. Спина выпрямлена, руки расслабленно лежат на коленях. Возвышается? Кажется, среднего роста, худая, со странными почти белыми волосами, собранными на макушке в высокий хвост, но даже так достававшими до плеч.

— Ну, Виликор?! — жалостно протянул здоровяк и, не дождавшись ответа, сплюнул под ноги. — Живите пока, пастухи.

— Порядок, — снова раздался тихий голос девушки.

— Чё? — недоумённо переспросил здоровяк.

— В расположении класса должен поддерживаться порядок. За нарушение будут снимать баллы развития. Ты хочешь лишить меня техники?

— Не, не хочу, — замотал головой здоровяк, кажется, даже со страхом, хотя девушка не повышала голос, и развернулся к той стене, где стояли многочисленные шкафы. — Щас всё уберу.

— Новички, кровати находятся по правую руку от вас, за самой большой дверью. Ищите незанятое место и знакомьтесь с остальными соучениками. Драки запрещаю.

— А ты, значит, старшая класса? — Я оглядел так и не открывшую глаз девушку.

— Верно.

— А что, — я глубоко вздохнул, — если я хочу занять твоё место?

Мои слова разорвали тишину, царившую вокруг — все вдруг загомонили.

— Не хочу повторять чужие слова, но они так и просятся на язык, — сказала девушка, всё ещё не открывая глаз. — Что может знать о жизни в Первом и правилах Школы выросший в Нулевом лягушонок?

Я пожал плечами и улыбнулся, пусть она и не видела меня:

— Я знаю главное: старший класса получит дополнительные баллы и будет на виду у выбирающих в Академию учителей.

— Верно. — Девушка открыла чёрные глаза, пугающе выглядевшие на её белом, словно мел, лице, да ещё если прибавить и такие же волосы, и медленно оглядела меня. — Но чтобы занять это место, нужно быть лучшим. Лучшим во всём. Лучшим и на ринге.

— Ринге? — повторил я услышанное уже второй раз слово.

— Месте, где сражаются. — Девушка плавно повела рукой, словно отходя от сна. — Здесь оно в центре, что показывает, как часто ринг будет использоваться во время нашего обучения.

— Ясно, — кивнул я. — Арена.

— Арена для многих, ринг для двоих. — Девушка вернула ладонь на колено. — Я хороший боец, здесь не осталось никого, кто решился бы бросить мне вызов. Дам совет: потерпи несколько дней, и ты увидишь меня в деле и выбросишь эти глупые мысли из головы.

— Я не хочу ждать. — я проверил, расправлены ли мои плечи. — Я собираюсь взять всё, что Школа может мне дать. И место старшего класса мне не помешает.

— Новорождённый телёнок не боится тигра. Пусть, — кивнула девушка. — Но у тебя интересные мысли. — Она помолчала и продолжила, не повышая голоса, всё тем же спокойным тоном: — Точь-в-точь повторяют мои. Мне тоже нужна сила. Пусть в сражении с тобой я и получу лишь крохи, но отказываться от опыта, что сам лезет мне в рот? Я возьму его. Сражаемся без оружия. С ним пока только под присмотром учителя.

— Хорошо.

Я сбросил с плеч тюк, снял с пояса кинжал и передал его вместе с копьём Зимиону, который так и не отошёл от меня, внимательно слушая наш разговор.

— Я Виликор. — Девушка одним текучим движением поднялась на ноги и, не глядя на меня, пошла к очерченному рингу.

— Я Леград, — сказал я ей в спину и направился следом.

По её примеру занял место в углу, под свисавшей с шеста узкой лентой с надписью: «Кулак слеп». Надписи над Виликор я не разобрал — мешали складки на ткани. Кажется — «Меч».

— Ты новичок, — сказала Виликор. — У каждого моего противника есть право на первый ход. Проигравшим считается тот, кто сдался, кто не может встать и кто покинул очерченные границы ринга. Начинай.

Отлично. Я плох в кулачном бою, и такое преимущество будет мне в самый раз. Я медленно двинулся к Виликор, обдумывая своё первое действие. Шаги по камню непривычно отдавались в ступнях — в пещере Древних пол был покрыт травой и мхом. Приблизившись на три шага, я резко ускорился, выжимая из себя всю доступную мне скорость и прыгнул-проскользил над площадкой к противнику. Удар кулаком в грудь, пинок в ногу.

Виликор легко, словно не замечая моей стремительности, ушла от ударов, смещаясь в сторону и вперёд. Я дотянулся до её руки и, резко остановившись, попытался закрутить её вокруг себя и выкинуть за пределы ринга. Она легко освободила запястье из, казалось бы, мёртвой хватки моей руки. Мы замерли, почти поменявшись местами. Я в её углу, она посередине площадки. Парни и девушки вокруг взорвались криками.

— Сколько у тебя звёзд? — с недоумением спросил я. Эта скорость и сила, которые она показала. Никогда ещё мой противник не был быстрее и сильнее меня одновременно. Никогда. Кроме одного раза.

— Двенадцать полных, — спокойно ответила Виликор. — Я редко хвалю противников. Обычно они слишком слабы и не заслуживают этого. Но ты хорош. — Крики стали громче, но мы не обращали на них внимания. — Ловкий и резкий. Отличная работа ног. В тебе чувствуется опыт сотни сражений на грани смерти. — Крики смолкли. — Но твои руки всегда сжимали оружие. Безоружная схватка тебе незнакома. И тебя ждёт проигрыш.

Я молча бросился в атаку. Но на этот раз поблажки мне не сделали. Я не успел даже начать свой первый удар, как мне пришлось отражать чужие. Её удары накатили на меня, как сплошная стена песчаной бури, не оставляя и шанса на спасение. Куда там бедному Тогриму с его кулаками-копытами. Она била всем, чем только дотягивалась, словно тренируясь на мне. Кулаками, ладонями, коленями, просто пальцами. Пальцами, которые, казалось, стали твёрдыми и острыми, словно острия копий.

Я не успевал отразить и половины, большая часть попадала туда, куда Виликор и целилась. Тело взорвалось болью, каждый удар обжигал и лишал дыхания. Я отмахнулся раз, другой. Не попал и получил первый удар в голову, от которого всё вокруг закружилось и помутнело.

Меня сейчас вытолкнут с ринга!

Я уже вслепую сначала пнул перед собой, а затем размашисто махнул кулаком, делая шаг вперёд и пытаясь зацепить Виликор. Впустую. Я лишь почувствовал, как подгибаются ноги, а затем мир погас.