Школа фехтования

Часть 1. Проклятая макака. Глава 1. Прибытие

Посвящается школе фехтования о. Куба

на ролевой игре Аквамарин-3.

С благодарностью к всем участникам

тамошних посиделок.

Изабелла Лусия Паула Бьянка де ла Исла де Муро, для друзей просто Изабель, а для остальных сеньорита де ла Исла, спускалась по сходням в порту города Пуэрте де Бурро. Матрос страхолюдного вида нёс за ней её багаж – сундучок, изрядно полегчавший стараниями гостеприимных хозяев корабля, доставившего девушку в один из портовых городов метрополии. Рядом с Изабель шёл статный юноша в живописном наряде пирата: кожаные штаны, рубаха с подвёрнутыми рукавами и разноцветный платок, повязанный на голову. В честь прибытия он повязал на пояс ярко-зелёный шарф, принадлежавший когда-то самой Изабель. Юноша размахивал руками и говорил так быстро, что Изабель с трудом его понимала из-за непривычного акцента. В метрополии глотали половину звуков, а на Львиных островах, где выросла девушка, говорили, напротив, очень звонко и чётко. Звали его Сантино, и всю дорогу он оказывал Изабель особое покровительство.

– Ксавье тебя проводит, – приветливо сообщил пират. – Я сказал ему отвести тебя к матушке Хосефе. Она сдаёт комнаты за небольшую плату. Не переживай, ты быстро освоишься в городе.

Изабель выразительно промолчала. Пираты отобрали все её вещи, кроме смены белья, второго платья и детской игрушки, которую девушка прихватила с собой с родного острова. Денег они ей тоже не оставили.

– И запомни, – не заметив её хмурого вида, продолжал Сантино, – не надо так сжимать рукоять. Это шпага, а не молоток. Заходи как-нибудь, я дам тебе пару уроков.

– Ожидаю с нетерпением, – выдавила Изабель с вымученной любезной улыбкой.

– Мне пора, – коснулся её руки пират. – Надеюсь, тебе понравилось на нашем корабле. До встречи!

– Была безмерно счастлива свести знакомство, – пробормотала Изабель, глядя ему вслед. – Выбирайте ограбления только нашей каперской компанией.

– Сеньорита, идёмте, – вмешался в её мрачные мысли Ксавье. – Тут недалече.

Изабель с надутым видом потопала следом за ним. Идти было некуда. Делать было нечего. Кто бы мог подумать, что всё так некстати сложится?!

С Сантино они познакомились на каморанском галеоне, который должен был доставить Изабель вместе с другими пассажирами в Новый Свет, во владения Камории. Большинство пассажиров были из Камории или Балениии Львиные острова были для них просто ещё одним портом, куда их судно зашло по дороге. У сеньоры Химены дель Фуэгро были какие-то знакомства в порту, вот она и помогла лучшей своей ученице попасть на галеон. И это была большая ошибка сеньоры дель Фуэгро.

Что вёз галеон, Изабель так и не узнала. Всё произошло как-то сумбурно.

Пушки, крики, звон сталкивающихся клинков, вопли боли, плеск волн. Изабель ни за что в жизни не призналась, что совершила ошибку, когда выскочила из своей каюты со шпагой наголо и без колебаний вступила в бой с нападающими.

Сантино хватило одного удара, чтобы выбить клинок у неё из рук. Он дольше ругался, зачем она вообще полезла не в своё дело. И ещё дольше объяснял, что она сделала не так и почему. На галеон напали каперы Нолинии, метрополии Львиных островов. Их интересовал груз галеона, пассажиров только ограбили и высадили в одном из портов Слонового берега, а Изабель, как гражданку Нолинии, которая наотрез отказывалась возвращаться домой, взяли с собой в метрополию. В основном потому, что за неё очень просил Сантино, ещё не всё растолковавший Изабель о том, как надо держать шпагу. Как он объяснял, они вовсе не пираты, просто Баления, пусть и не находится с Нолинией в состоянии войны, наносит ущерб некоторым интересам Нолинии в Новом свете, поэтому сеньорите де ла Исла – можно же просто Изабель, учитывая обстоятельства их знакомства?.. – не надо забивать свою хорошенькую головку разными глупостями.

И вот теперь Изабель шла по залитым солнцем улочкам Пуэрте де Бурро следом за пиратом, который, как вышколенный слуга, нёс её сундучок. Денег нет. Рекомендательные письма, написанные сеньором де Ледорро к своим друзьям в Новый Свет, никого не интересуют в метрополии. И что она умеет? Фехтовать? Как выяснилось, не слишком хорошо. Странно, а в школе Химены дель Фуэгро она была лучшей ученицей.

Изабель постаралась выкинуть из головы всё, связанное с уроками синьоры дель Фуэгро. Учиться было так весело! И отец всецело поощрял её занятия. В школу дель Фуэгро брали только девушек из хороших семей, учиться у неё было большой честью. Мужчины к занятиям не допускались. Был даже скандал, когда Соледад дель Эступидез привела на урок Рамиро, своего младшего брата, одетого в такие же нагрудник и штанишки, как и ученицы, и представила его младшей сестрой. Рамиро хотел познакомиться с малюткой Розалией, но сеньору дель Фуэгро не обманешь. Соледад тогда выгнали и…

Изабель постаралась не думать, что было дальше.

Потому что она сама…

Она сама…

Она не сделала ничего такого. В конце концов, разве у самой сеньоры учительницы не было шрама через всё лицо?.. злые языки, правда, говорили, что у сеньоры в руках лопнула бутылка шипучего вина, но верить им Изабель отказывалась. Сеньора дель Фуэгро так интересно рассказывала! И столько говорила про дуэли. И про правила. И про кодекс.

А потом этот паршивец, её братец Мигель, всё испортил. И ещё орал, что всё испортила именно она. Что она не имела права вмешиваться.

Когда в детстве его побили мальчишки в деревне в яблоневом саду, куда он залез без спросу, так сестрица была его единственной надеждой. А когда вырос…

Изабель закусила губу, чувствуя, как щёки заливает краска стыда.

Ну да, она погорячилась!

Но зачем же так… так… так…

– И это моя дочь! – сказала мама.

– И это мой сын! – сказал отец.

– Этот скандал будут помнить всю твою жизнь, доченька, – сказала мама.

– От такой грязи вовек не отмыться, – добавил отец. – Когда я поощрял твои занятия у сеньоры дель Фуэгро, я думал, что ты употребишь их для развития дисциплины и здоровья. А ты забила голову романтическими бреднями!

Мигель молчал, красный от стыда и злости. После той… глупости он вообще с сестрой не разговаривал. Разве Изабель виновата, что этот недотёпа не мог найти секунданта?! И кто ж знал, что в последнюю минуту он его всё-таки найдёт?

А потом мама сказала про монастырский пансион в глубине острова. Языки, танцы, вышивка, варенье и душеспасительные беседы.

И никакого фехтования.

Никогда.

– Мы пришли, сеньорита, – прервал её размышления Ксавье, толкая дверь под вывеской в виде поварского колпака. – Матушка Хосефа!

«Матушка» оказалась не так уж и стара. Востроносая женщина в коричневой юбке, коричневом корсаже и белоснежной рубахе, виднеющейся из-под него. На голове у неё был белоснежный чепец, и на пояс повязан белоснежный фартук. Ксавье поставил сундук на пол и, подойдя ближе к матушке Хосефе, завёл с ней тихий разговор. Изабель принялась оглядываться по сторонам. Она ещё никогда не была в подобном месте. Посреди просторной комнаты, даже зала, была ведущая наверх деревянная лестница. В самом зале стояли грубые столы, грубо сколоченные лавки, на полу – ещё свежая солома, под потолком на стене висят какие-то инструменты, в назначении которых Изабель всё равно не собиралась. Девушка невольно поморщилась, хотя запахи были приятные, пахло хорошим обедом, и приподняла юбку, чтобы не испачкать.

Тем временем Хосефа что-то сердито шептала, то и дело показывая на Изабель, а потом на дверь. Девушке стало не по себе. Наконец Ксавье выругался, полез за пояс и достал оттуда монету, которую нехотя вручил Хосефе. Та непреклонно скрестила руки на груди, и Ксавье достал вторую, а потом и третью, а после отвернулся, толкнул дверь трактира и, не прощаясь, ушёл, бормоча что-то неприятное насчёт девиц, розг и вязальных спиц.

Изабель осталась один на один с матушкой Хосефой.

– Здравствуйте, добрая сеньора! – начала девушка, решив, что вежливость уж точно не помешает. – Сантино сказал…

– Знаю я Сантино, – прервала её матушка Хосефа. Голос у неё был скрипучий как несмазанное колесо. – Ну, здравствуй, девочка. Поживёшь у меня. На неделю оплаты хватит. Еда, постель, стирка. Никаких гостей. Поняла?

– Да, сеньора, – кивнула Изабель и подхватила свой сундучок.

– Тогда иди за мной, – приказала трактирщица и повела Изабель к лестнице. Ступеньки скрипели и шатались, но девушка мужественно делала вид, что всё в порядке. Она сражалась с пиратами в море! Что ей какая-то лестница?!

Матушка Хосефа толкнула дощатую дверь, в которой были огромные щели, не иначе, чтобы было удобней подглядывать за постояльцами. В комнате было пыльно. Пахло затхлостью.

– Поешь, – предложила матушка Хозефа, – а потом прогуляйся. Я как раз успею прибраться. Небось не заблудишься. Кому угодно скажи, что идёшь к матушке Хосефе, мигом дорогу покажут.

– Вы очень добры, сеньора, – выдавила Изабель. Трактирщица вышла, оставив девушку одну. Изабель оглянулась по сторонам, оттащила свой сундук в сторону, так, чтобы его не было видно сквозь щели в двери, открыла и запустила руку. Там среди её белья лежала игрушка. Жуткая тряпичная обезьянка с нарисованной на морде улыбкой. Нет, оскалом.

– Я могу на тебя положиться, моя дорогая? – шептала тогда сеньора дель Фуэгро. – Ты не поедешь в пансион, ты поедешь в Новый Свет, сеньор де Ледорро даст тебе письма… у него там есть друзья… уважаемые друзья.

– Но что я там буду делать, сеньора наставница?!

– Что угодно, моя дорогая. Что угодно. Гулять по городу. Есть виноград. Смотреть бой быков. Ходить в театр. Ты ведь никогда не была в театре, моя дорогая. Мы должны исправить это упущение. Ходить в гости. Пить шоколад. В Новом Свете шоколад ничего не стоит.

Изабель казалось, что вместо ожидающей её ссылки ей предлагают отправиться прямо в рай.

– Так не бывает, сеньора наставница, – прошептала она.

– Глупости, моя дорогая, – улыбнулась сеньора дель Фуэгро. – Именно так всё и бывает. У меня только одна просьба. Возьми с собой эту игрушку.

И тогда она протянула эту уродливую обезьянку. Изабель отпрянула, настолько противной была игрушка. Засаленная, старая… уродливая.

– Эту?!

Сеньора дель Фуэгре слегка замялась.

– Я играла с ней в детстве. Мне приходилось знать трудные времена. Ты ещё так молода, тебе не стоит знать всего, что бывает на свете. Тогда я поклялась, если мне удастся выбраться… если мне повезёт… я отдам в церковь, где меня крестили, моё самое главное сокровище!.. у меня не было других сокровищ. Я жертвовала деньги, но…

Она махнула рукой, явно смущённая своей блажью.

– Просто отвези её в Новый Свет и отдай в церкви… друзья сеньора де Ледорро тебе покажут. Скажешь, что от меня. Так ты не забудь.

Изабель снисходительно закивала. Такая умная женщина – а так носится со старой уродливой игрушкой. Она взяла платок, чтобы завернуть в него обезьянку, но сеньора дель Фуэгре вдруг перехватила её руку.

– Нет, моя дорогая, – сказала она строго. – И сними перчатку. Ты должна взять её голыми руками из моих рук.

Вот тогда Изабель стало страшно. Это походило на какой-то обряд, а колдовство запрещено святой матерью Церковью. Она хотела запротестовать, но заглянула в серые глаза наставницы и покорно приняла игрушку. Проклятый талисман. Наверняка это был проклятый талисман. Она ведь ещё занозилась тогда какой-то щепкой, которая торчала из проклятой штуковины.

К счастью, эту штуку не надо было всё время держать при себе.

К счастью, её не нашли каперы.

А, может, лучше бы нашли. Забрали бы себе.

Изабель постаралась выкинуть из памяти, как в первый вечер, проверяя, много ли пираты оставили ей вещей, не нащупала игрушку в сундуке – и испытала огромное облегчение. А на следующий день нащупала. Ей просто показалось. Тогда, в первый вечер. Показалось.

Изабель ещё раз огляделась по сторонам и не нашла ничего лучше, как засунуть игрушку за корсаж. Он был плотный, поэтому ничего не выпирало, только давило на грудь. Но ведь матушка Хосефа будет стирать её вещи. И, значит, рыться в белье.

– Эй, где ты там?! – раздался снизу сердитый голос трактирщицы. – Завтрак стынет!

После здоровой тарелки паэльи с чесноком и каракатицей трактирщица принесла Изабель маленькую чашку кофе и уселась напротив.

– Так, значит, ты с Львиных островов, – сказала она утвердительным тоном и подтолкнула к девушке тарелку с печеньем.

– Да, сеньора, – кивнула Изабель.

– Неплохо, неплохо. Ну, что же. За неделю Сантино заплатил. А что думаешь делать дальше?

Изабель смутилась. Куда-то в метрополию должны были отправить её брата – в пехоту Его Величества. Но она скорее умрёт, чем будет просить помощи у Мигеля. Он и знать её не хочет. Нет уж! Нужно было, наверное, написать письмо сеньоре дель Фуэгро, чтобы она прислала денег на дорогу в Новый Свет. Или родителям. Ведь они же согласились её туда отпустить. Но на это потребуется куда больше недели.

– Я могла бы наняться компаньонкой, – ответила девушка вслух.

Трактирщица фыркнула.

– Компаньонкой?! С твоей мордашкой?! Кто захочет иметь рядом с собой такую красотку?!

Изабель насупилась.

– Или гувернанткой, – неуверенно предположила она.

Трактирщица расхохоталась ещё громче.

– Чтобы ты соблазнила хозяина и его старшего сына?! Девочка, кто тебя возьмёт? Или у тебя есть рекомендации?

Она потрепала Изабель по плечу.

– Подумай, моя хорошая. Такая красавица нигде не пропадёт, надо только быть умной… и послушной.

Изабель насупилась ещё больше. Слова трактирщицы звучали мерзко и в самой Хосефе тоже было что-то мерзкое. Если бы в сундуке было хоть что-то, кроме грязного белья, Изабель бы подумала, что та её ограбит. Но сейчас ей было терять нечего. Поправив на плечах кружевную шаль, Изабель вышла на улицу. Впору и впрямь искать братца. Какой бы он ни был поросёнок, не допустит же он, чтобы его сестра была, подумайте только, «послушной».

Неприятные мысли так занимали Изабель, что она не смотрела по сторонам, и не обратила внимания на старушку в чёрном платье, продающую у дороги разноцветные стеклянные бусы. В другое время Изабель бы обязательно остановилась посмотреть, купить, но сейчас скользнула по старушке равнодушным взглядом и собралась перебегать дорогу, по которой проносились запряжённые парами и четвёрками коляски.

Вдруг что-то лопнуло и рассыпалось со стеклянным звоном. Изабель наступила на укатившуюся бусину и едва не упала.

– Ох, прости, дочка, – услышала она голос старушки. Бусы у неё в руках рассыпались и разноцветные бусины, полные искрящегося света, весело прыгали по мостовой.

– Ничего страшного, сеньора, – вежливо ответила Изабель, которой всё детство прививали хорошие манеры в надежде смягчить резкий нрав девушки. – Давайте я вам помогу.

Она собрала бусины – все, ради которых не надо было бросаться под конные экипажи. Некоторые раскололись, другие треснули, но большинство были целы и невредимы.

– Спасибо, доченька, – сказала старушка, подставляя ладони. Изабель обратила внимание, какие у неё чистые руки и аккуратные ногти. Такое не ожидаешь увидеть у старухи, торгующей у обочины в портовом городе.

Торговка поворошила целые бусины, вздохнула, глядя на испорченные, и предложила:

– Вот, выбери себе одну в подарок, дочка.

Изабель невольно улыбнулась. Одна бусина. Что ей с ней делать? Повесить на обезьянку? Но старуха достала откуда-то суровую нитку, откусила неожиданно хорошими зубами и выжидательно уставилась на девушку. Из вежливости Изабель выбрала крупную розовую бусину, цветом точь-в-точь первые лучи солнца. Когда на неё падал свет, она точно светилась. Старуха нанизала бусину на нитку, завязала узел и протянула девушке. Изабель покорно наклонила голову, позволяя надеть на себя детское украшение.

– Спасибо, сеньора, – поблагодарила она.

Тут в движении колясок наметился просвет, и Изабель опрометью кинулась через дорогу, быстро выкинув из головы и старуху с её молодыми зубами, и рассыпавшиеся бусины.

Стоило, наверное, вернуться в порт. Узнать, приходил ли корабль с Львиных островов и куда делись пассажиры. А, может быть, найти почту и написать домой. Или сеньоре дель Фуэгро. Или…

Тут все мысли Изабель сбил самый восхитительный запах на свете. Запах кондитерской лавки! Карамель, марципан, сдоба, пирожные!

По улице стайками бежали дети, и Изабель решила, что они бегут в сторону лавки. Живот требовательно заурчал. Хотя она и съела полную тарелку паэльи, в желудке всегда найдётся место для сладкого. К тому же в лавке может потребоваться хорошенькая продавщица, а Изабель была хорошенькая. Конечно, девушке из хорошей фамилии не пристало… отец с ума сойдёт, если узнает. Но ведь это ненадолго, а потом придут деньги из дома, и Изабель уплывёт в Новый Свет пить шоколад по утрам и ходить в гости к друзьям сеньоры дель Фуэгро с утра до вечера.

Изабель пошла за детьми, которые остановились у большой стеклянной витрины. Девушка решила, что в ней выставлены сладости, подошла ближе… у увидела за стеклом, к которому с жадным вниманием прилипли мальчишки и несколько девочек в хорошеньких платьицах, фехтовальный зал, в котором уже разминались ученики.

Часть 1. Проклятая макака. Глава 2. Урок

Это зрелище заставило Изабель забыть о заманчивом запахе из кондитерской. Небо! Там занимались вместе юноши и девушки, а учитель в строгом чёрном костюме расхаживал между ними и тростью поправлял стойку. Какой стыд! Какой позор! Девушки были в коротких юбках, открывающих ноги настолько, чтобы это не стесняло движений. В качестве уступка стыдливости они носили уродливые гамаши, чтобы посторонние не могли глазеть на их лодыжки, но Изабель всё равно залилась краской стыда. Вот так вот! У всех на глазах! Вместе с мужчинами! Безо всякого стеснения! И юбки такие тонкие, даже не скрывают, что под ними!

Под юбками, похоже, были надеты такие же штаны, в каких Изабель занималась у себя дома. Конечно, в обществе одних только девушек эти штаны были вполне благопристойны, но здесь!

Изабель так загляделась на происходящее, что не заметила, как кто-то подобрался к ней вплотную и обнаружила чужое присутствие только когда её тронули сзади за локоть.

– Скучаешь, красавица? – произнёс глубокий низкий голос. Изабель выдернула руку и резко обернулась. Она ждала увидеть немолодого почтенного сеньора, а перед ней стоял юный кабальеро в расшитом золотом красном камзоле. На лице юноши смешно топорщились тонкие усики.

– Сеньор, я вас не знаю, – резко ответила Изабель.

– О, сеньорита, – рассмеялся юноша. – К чему такие церемонии. Моё имя маркиз Аурелио Иниго Густаво Конрадо де Дескарадо дель Соларьего. Но ты можешь звать меня попросту – дон Аурелио, а когда мы сойдёмся поближе – Аурелио. А как твоё имя, малютка?

– Сеньор, я не спрашивала вашего имени и не намерена называть своё, – рассердилась Изабель. – Прошу вас, оставьте меня.

– О, какая бойкая малютка, – засмеялся Аурелио. – Не так быстро, красавица. Ты здесь одна, покровителя у тебя ещё нет. Почему бы мне им не стать? Чего ломаешься?

Изабель вскипела от ярости. Она здесь одна и каждый подонок будет её домогаться?! Покровителя! Она сама себе покровитель!

– Я не нуждаюсь в ваших услугах, сеньор. Прошу, оставьте меня в покое.

Глаза юноши опасно сощурились.

– Я никому не оказываю услуг! – выпрямился он.

– Прекрасно, сеньор, то же я могу сказать и о себе.

– А вот насчёт тебя…

Аурелио попытался схватить её за руку, но Изабель успела увернуться.

– Не глупи, детка, – раздражённо потребовал юноша. – Я щедро заплачу.

– Вы говорите такие вещи, сеньор, – вскипела девушка, – за которые благородный человек обязан ответить с оружием!

Аурелио расхохотался во весь голос.

– Ну, ну, малютка. И перед кем же мне придётся ответить?

– Раз у меня нет защитника, я буду защищать себя сама, сеньор.

От смеха наглец едва устоял на ногах и был принуждён ухватиться за стену. Изабель стояла перед ним, вздёрнув подбородок и сжимая кулаки. Он издевался над ней! Она так разозлилась, что не заметила быстрое движение противника, и Аурелио удалось сцапать её за руку.

– Ну же, малютка. Будешь умницей…

Изабель замахнулась свободной рукой, чтобы отвесить наглецу пощёчину, но он вскинул свою руку и парировал удар. От боли у девушки на глазах навернулись слёзы. Казалось, она с размаху ударила о железную палку.

– Вы подлец, сеньор! Бить женщину!

– Ты же сама предлагала мне дуэль, – уже не смеялся Аурелио. – Или ты думаешь, шпага не больно колет?

Он выпустил её руку.

– Не глупи, – раздражённо произнёс он. – Ну, ну, не дуйся, я не хотел. Теперь ты знаешь, что бывает с девочками, которые…

Изабель оправилась от боли и разозлилась ещё больше – и на юношу, и на себя за свою позорную слабость. Аурелио не миновать было новой пощёчины, но тут послышались новые шаги и на улицу вышел учитель фехтования. На этот раз у него на поясе висела шпага, а в руках он держал всё ту же трость.

– Что здесь происходит? – спросил он, поочерёдно рассматривая спорщиков внимательными чёрными глазами.

– Ничего, сеньор дель Кадо, – поспешно сказал Аурелио. – Мы уже уходим.

Он взял Изабель за руку – гораздо вежливей, чем в прошлый раз – и попытался повести её в сторону от витрины, но девушка решительно высвободилась.

– Уходит этот сеньор, – сказала она сердито. – Нам не по пути.

– Мне казалось, вы собирались драться, – сказал сеньор дель Кадо. Аурелио снова расхохотался.

– Да, эта сеньорита бросила мне вызов, – признался он со смехом.

– А ты что же? – нахмурился учитель. – Не решаешься?

Аурелио выпрямился и посерьёзнел.

– Сеньор дель Кадо, – сказал он резко, – что за шутки?

– Никаких шуток, – невозмутимо ответил учитель. – Тебе бросили вызов. Ты отказался?

– Я не буду драться с женщиной! – покраснел Аурелио.

– Я сражалась с пиратами! – не выдержала Изабель.

– Вот видишь, сеньорита сражалась с пиратами, – с тем же спокойствием произнёс учитель. Он явно издевался, но вот над Изабель или её врагом – было непонятно.

Девушка покраснела, готовясь к новому оскорблению, но в конце улицы показались трое мужчин, одетых в форменную одежду, которые явно спешили к ним. Аурелио присвистнул.

– Альгвазилы! – выпалил он. – Бежим!

– Прекрати! – рассердился учитель фехтования.

– Что здесь происходит? – снова услышала Изабель, когда альгвазилы подошли к ним. – Мы слышали, здесь планировалась дуэль?

– Ничего особенного, – произнёс сеньор дель Кадо. – Это мои ученики, обсуждали предстоящий урок. С вашего разрешения, мы зайдём в зал. Как вы верно заметили, таким разговором не место посреди улицы.

– Вся улица слышала, что эти двое обсуждали дуэль, – настаивал альгвазил. Аурелио сердито покосился на девушку. Она смутилась. Увлечённая сперва уроком за стеклом, потом спором с этим наглецом, она совершенно не смотрела по сторонам и не думала, что их кто-то может услышать!

– Мы говорили о спектакле, на который собирались после урока, – сказал Аурелио умиротворяющим тоном. – Вы там будете? Он называется «Командор и охотница».

Он прикоснулся к руке альгвазила, и Изабель успела заметить, как монета перекочевала от юноши к стражнику.

– Я собираюсь пойти туда с супругой и учениками, – произнёс сеньор дель Кадо.

Стражник, получивший монету, кивнул и махнул товарищам.

– Оставьте эти шутки для зала и театра, – строго произнёс он, обращаясь почему-то к Изабель. – Улица не место для ссор.

Альгвазилы ушли, а Изабель была препровождена в фехтовальный зал, где ещё четверть часа назад не смела и мечтать оказаться.

– Сеньор дель Кадо, – тихо сказала она. – Я прошу меня извинить, но у меня нет возможности у вас учиться. Я… у меня…

Изабель скорее удавилась бы, чем призналась, что у неё нет денег.

– Когда такая молодая девушка ищет себе противника, – чуть улыбаясь, ответил сеньор дель Кадо, – я считаю своим долгом лично проверить её навыки. Не беспокойся, в зале есть необходимое снаряжение. Анхелика тебя проводит.

Он кивнул, и возле них как по волшебству оказалась высокая стройная девушка, которую он взял за руку и развернул к Изабель.

– Дорогая, – сказал учитель, обращаясь к Анхелике, – позволь тебе представить…

Изабель вздохнула и покосилась на Аурелио, который явно насторожил уши. Деваться было некуда.

– Изабелла де ла Исла к вашим услугам, – присела девушка в почтительном реверансе.

– Очень приятно, – кивнул учитель. – Моё имя ты знаешь, а это – моя супруга, сеньора Анхелика дель Кадо.

– Очень приятно, – кивнула Анхелика.

– Счастлива свести знакомство, – отозвалась Изабель.

– Идём, – махнула рукой Анхелика.

Отведя Изабель в сторону, она шепнула:

– Пробный урок бесплатно.

Изабель покраснела до корней волос и сделала вид, что ничего не слышала.

Выйдя в зал одетая в чужую одежду и отчаянно краснея из-за короткой юбки и открытых ног, Изабель увидела там Аурелио, уже переодевшегося для урока фехтования. При виде девушки он присвистнул, демонстративно уставился на её ноги, и отсалютовал шпагой. В следующий момент Аурелио получил чуть не упал на пол, схлопотав удар по ногам тростью от учителя.

– Крепче стойку, – бросил сеньор дель Кадо.

Изабель подавила злорадную улыбку.

– Бери шпагу, – приказал учитель. – У кого ты обучалась?

Изабель взяла шпагу, встала в стойку – безупречную, как ей хотелось верить, – и ответила:

– У сеньоры Химены дель Фуэгро, сеньор дель Кадо. В школе на Львиных островах.

Учитель нахмурился.

– Не знаю такой, – сказал он удивлённо. – И чему она тебя научила?

Смущаясь под пристальным взглядом нового наставника, Изабель продемонстрировала стойку, защиту и атаку, которые у неё так хорошо получались на уроках дома – и была поражена, когда учитель, ничего не говоря, перехватил трость в левую руку, взял в правую шпагу и хлестнул по её клинку. Оружие выпало из рук девушки. Изабель даже вскрикнула от неожиданности и чуть не расплакалась, чувствуя на себе издевательский взгляд Аурелио. Теперь пришла его очередь злорадствовать.

– Ты слишком напрягаешься, – произнёс учитель, когда Изабель, закусив губу, наклонялась за шпагой. – Слишком сжимаешь рукоять. Держи её расслабленно. Вот так.

Что-то такое ей говорил и Сантино, но Изабель не прислушивалась к его словам. Пират казался ей слишком самовлюблённым, чтобы на его мнение стоило обращать внимание.

– В позицию, – приказал учитель, возвращая мысли девушки в настоящее. – Ты никогда не научишься, если будешь отвлекаться во время занятия. Твой ум должен быть совершенно свободен и расслаблен. Атакуй.

Закусив губу, Изабель выполнила приказ. Манера нового учителя разительно отличалась от того,к чему Изабель привыкла на уроках сеньоры дель Фуэгро. Та ничего не говорила про ум, объясняла всё очень подробно и постоянно хвалила. А теперь оказывалось, что Изабель буквально всё делает не так – и к тому же всё время задыхается, потому что забывает дышать.

– Теперь в пары, – потребовал учитель, после того, как ученики отработали упражнения по одиночке. Изабель замешкалась: она тут никого не знала, кроме Анхелики и Аурелио. Ей пришлось на своём опыте убедиться, что колебания не доводят до добра, и не только в бою: пока Изабель сомневалась, перед ней встал Аурелио, отвесив насмешливый поклон. Девушка поспешно отвернулась, но деваться было некуда: учеников было чётное число, и все остальные уже разбились на пары. Анхелика была уже занята, а просить её поменяться… да Изабель скорее бы умерла! – Отрабатываем защиту от атаки и ответ. По очереди.

Обменявшись с Аурелио парой уколов, и обнаружив, что он строго следует заданию, Изабель раззадорилась. Пусть не на поединке, пусть всего лишь тренировочной шпагой, но достать наглеца было необходимо. Она ускорилась, стала наступать, не давая Аурелио опомниться – и очнулась только когда с размаху налетела на его шпагу так, что та даже согнулась. Изабель только чудом удалось удержаться от крика.

– Если ты не следишь за дистанцией, так и будешь налетать на клинок противника, – бесстрастно сообщил учитель. – Коли его в руку: она ближе. К тому же на дуэли после укола он не сможет продолжать сражение.

– Да, сеньор учитель, – еле выдохнула Изабель, но наставник её больше не слушал.

– Продолжаем! – приказал он, отходя к другим парам.

Изабель закусила губу.

Она его достанет! Ну хорошо же…

Она постаралась расслабить мускулы и, как говорил учитель, разум. Укол, защита, ответ, защита… Мир сузился до противника. Звон чужих клинков раздавался словно сквозь толстое одеяло. Ну, хоть один раз! Но её шпага всё время встречала его. Укол – неудача. Укол – неудача. Сам Аурелио не пытался коснуться её шпагой, его уколы были только для вида, но Изабель было плевать на задание, плевать на правила. Аккуратность противника только злила. Наткнувшись в очередной раз на защиту, она шевельнула пальцами, перенацеливая шпагу, как показывал учитель, а, может, шпага сама шевельнулась у неё в руке, так неожиданно просто всё вышло. Есть! В следующую секунду она уже парировала встречный укол, но этого мгновения торжества у Изабель было не отнять.

– Ты молодец, – сказал сеньор дель Кадо, когда урок был окончен, и Изабель, умывшись и переодевшись, вышла в зал в приличном платье. – Из тебя будет толк.

– Вы очень любезны, сеньор учитель, – с трудом перевела дыхание девушка.

– Но воздержись от дуэлей хотя бы пару месяцев, – серьёзно попросил наставник. – Я не люблю посещать похороны.

– Надеюсь, я не доставлю вам хлопот, сеньор учитель, – ответила Изабель. Начало было обескураживающее.

Из другой комнаты вышел Аурелио, как и Изабель, переодевшийся в свою привычную одежду. К концу занятия он так же запыхался, как и Изабель, и усики его печально поникли. Аурелио подошёл к Изабель.

– Послушайте, сеньорита, – сказал он тихо. – Я должен просить вашего прощения. Вы здесь, одна, без дуэньи, в дорожном платье… Это ввело меня в заблуждение. Я вас обидел – простите.

Изабель фыркнула.

– Я рада, сеньор, что недоразумение разрешилось. А теперь прошу в ответ простить меня. Мне пора идти.

Признаваться, что ужасно проголодалась и теперь спешит убраться подальше от кондитерской, чьи запахи проникали в зал через дверь, девушка не собиралась. В трактире ей должны были подать обед.

– А ты не пойдёшь с нами в театр? – удивилась Анхелика, подходя ближе.

– В театр? – Ни за что в жизни Изабель бы не призналась, что никогда не была в театре и едва понимает, что это такое. К тому же он скорее всего был платным. – Боюсь, у меня есть неотложные дела, но…

– У дона Аурелио отдельная ложа, – сказал сеньор дель Кадо, беря за руку свою жену. – Вернее, у его дядюшки, графа дель Соларьего, главы Братства Птенцов Ибиса, но тот никогда не бывает в театре.

Аурелио, казалось, стал выше ростом.

– Я буду рад, если вы составите мне компанию, – сказал он. Изабель заколебалась. Она была уверена, что это неприлично и к тому же опрометчиво, и к тому же Аурелио заслуживал наказания за свою дерзость.

– Я боюсь, что мои дела требуют моего безотлагательного…

– Пойдём, – прервала её Анхелика. – После спектакля будут танцы!

Изабель сдалась. Хотя бы посмотреть!

– Я буду счастлива к вам присоединиться, – сказала она вслух.

Театр располагался между домами, прямо под открытым небом. Аурелио узнали сразу и провели всю компанию в ложу под навесом. Изабель обратила внимание, что впереди, внизу, у самых подмостков стояли скамьи с богато одетыми сеньорами, за чьими спинами столпились бедняки. В таких же ложах, как у них, сидели как компании, так и одни дамы. Сбоку от подмостков сидели музыканты.

Изабель постаралась второй раз не оплошать, и села с самого края скамьи, возле Анхелики, чтобы Аурелио не мог усесться рядом с ней. Она его недооценила: пока девушка расправляла подол юбки, он шепнул пару слов слуге, открывшему вход – и в ложу внесли плетённое кресло.

– Садитесь сюда, сеньорита, – предложил Аурелио широким жестом.

– Благодарю вас, сеньор, мне удобно и на скамейке, – задрала нос Изабель. – Вам, как хозяину, больше пристало отдельное место.

Аурелио не стал отнеткиваться, он подвинул кресло и сел практически вплотную к ней. Изабель поняла, что сглупила, но было уже поздно. К тому же её вниманием завладела сцена.

– Кто этот сеньор? – спросила она, видя, что на сцене появился человек в очень скромном камзоле, назвал присутствующих почтеннейшей публикой и принялся хвалить присутствующих. – Откуда он нас знает.

– Это автор пьесы, – пояснил Аурелио, наклоняясь к ней. – Он приветствует публику и хвалит город, в котором выступает.

Изабель попыталась отодвинуться, но Анхелика сидела неподвижно. Тем временем Изабель заметила, как какой-то наглец зашвырнул апельсин в соседнюю ложу. Вскоре он фрукт вылетел оттуда, и наглец просиял.

– Зачем он это делает? – кивнула на них Изабель. – Чему этот сеньор радуется?! Его подарок отвергли, ему чуть в голову не попали!

– Это знак любви, – пояснил Аурелио шёпотом. – Дама встретила его благосклонно.

Откуда-то сбоку, из-за перегородки зашипели.

Спохватившись, Изабель прислушалась к происходящему на сцене. Там, кажется, объясняли суть действия. Что-то о проживающей в лесах совершенной дикарке и командоре, который переоделся в простое платье, скрываясь от врагов, поднявших восстание в его владениях, но встретил её, а с ней приобрёл и целую армию, ведь она оказалась…

– Что за чепуха?! – не выдержала Изабель. Анхелика засмеялась.

И справа, и слева, из соседних лож раздалось возмущённое шиканье. Аурелио занервничал.

– Сеньорита, мы мешаем другим зрителям, – раздражённо сказал он.

– Ну и что же? – рассердилась Изабель. – Если я им мешаю, пусть потрудятся сказать мне это в лицо.

– Сеньорита, вы разве не понимаете? – прошептал Аурелио уже не пытаясь казаться любезным. – Ваше поведение доведёт до поединка, и биться из-за вас придётся мне.

– Вам не стоит себя утруждать, сеньор! – фыркнула Изабель, но больше ничего не промолвила до самого счастливого финала, когда враги оказались посрамлены, дикарка оказалась дочерью герцога, командор женился на ней и возглавил войска короля, а актёры, взявшись за руки, пригласили зрителей потанцевать. Аурелио вскочил на ноги и протянул Изабель руку.

– Сеньорита, окажите мне честь…

Деваться было некуда. Вздёрнув нос, Изабель приняла вызов. Мысли о том, что зря она так решительно отвергла пансион, в котором её, кроме манер, варенья и вышивки, брались обучить танцам, она поспешила отогнать. Она же сражалась с пиратами! Неужто побоится отвесить пару поклонов под музыку?! Тем более, что остальные ученики, а также сам сеньор дель Кадо встали и двинулись к выходу из ложи.

– Ваша манера танцевать весьма необычна, – сообщил ей Аурелио, когда музыка стихла. Остальные – и Анхелика, и сеньор дель Кадо, и прочие ученики, которых Изабель пока не запомнила, куда-то задевались в толпе, и сейчас девушка с досадой обнаружила, что осталась с Аурелио практически наедине. Его замечание заставило Изабель покраснеть. Ей было сложно одновременно двигаться в такт, подражать другим дамам и следить за кавалером. К тому же на Львиных островах было не принято, чтобы мужчина переплетал с женщиной пальцы и тем более обнимал её за талию. Это ужасно нервировало и сбивало с толку. И с шагу.

– У нас так танцуют самые достойные дамы, – сказала Изабель надменно. – До вас, значит, эта мода не дошла? Жаль.

Аурелио стушевался, но ненадолго. Похоже, его вообще нельзя было сбить с цели.

– Теперь, сеньорита, когда мы узнали друг друга, – начал он, беря Изабель за руку, – вы позволите позаботиться о вас? О вашем удобстве и безопасности. Вы ходите одна по улице, подвергаетесь опасности, я уверен, вам необходим…

– Покровитель?! – перебила его возмущённая Изабель. Она не отняла руки, и Аурелио это заметил.

– Покорный слуга, – закончил он свою речь. – Почту за честь служить вам, быть вам полезным…

Он прижал её руку к сердцу и прошептал:

– Вы позволите снять вам комнаты неподалёку. В квартире будет задняя дверь, и мы сможем видеться, не вызывая сплетен.

Похоже было, что он не отстанет, пока не добьётся своего. Его надо было проучить – но как?! Драться он не будет, покровителя у Изабель нет, отец далеко, брат неизвестно где. Не жаловаться же ей сеньору дель Кадо!

Хотя…

«Ты сам напросился! – раздражённо подумала Изабель, корча умильную рожицу непрошеному ухажёру. – Не хочешь по-хорошему, дон Аурелио, будет тебе по-плохому».

– Апельсины! – выпалила она, по-прежнему не отнимая руки.

– Что?! – вздрогнул Аурелио и разжал пальцы, позволяя девушке высвободиться.

– Сеньор, я прошу вас, принесите мне апельсины. Дома я ела их вместо обеда.

Когда Изабель сказала это, в желудке перехватило от голода. Отвязаться бы от него и вернуться в трактир. А что там? Матушка Хосефа, которая учит Изабель быть «послушной»!

Нет, в трактир приводить такого поклонника нельзя ни в коем случае.

Но как же всё-таки поесть?

– Хотите, я пошлю за апельсинами? – предложил дон Аурелио. Изабель презрительно хмыкнула.

– Сеньор, кажется, собирался служить мне? – произнесла она со всей надменностью, которую давала нолинская кровь и знатное происхождение. – Я прошу о такой малости – корзина апельсинов, принесённая вашими руками. Или вы собираетесь взять свои слова обратно?

– Вы хотите сбежать от меня, сеньорита, – покачал головой Аурелио. – Я не такой дурак.

Изабель вскинула голову.

– Де ла Исла никогда не убегают, сеньор! Мы встретимся у кондитерской через полчаса.

Аурелио снисходительно улыбнулся.

– Позвольте дать вам совет, сеньорита, – сказал он. – Ваша наивность очаровательна, но не стоит вслух выпаливать всё, что вы думаете. Мне не хотелось бы драться из-за вашего язычка чаще двух раз в неделю. Через полчаса в кондитерской. До встречи, сеньорита.

Он поклонился и ушёл, оставив девушку сжимать кулаки. Да кто он такой, чтобы драться из-за неё – хоть раз в неделю, хоть раз в год?!

Часть 1. Проклятая макака. Глава 3. Вызов

Подойдя к кондитерской, Изабель твёрдо решила – зайдёт. У них дома все друг друга хорошо знали, и имя её отца, капитана альгвазилов, который подчинялся напрямую алькальду Львиных островов, служило ей достаточной защитой от непрошеных знакомств. Изабель до сегодняшнего дня не задумывалась над такими тонкостями. Жизнь на островах была привычной. О некоторых дамах ходили тёмные слухи, но Изабель выставляли из комнаты, если кто-то называл эти имена. Молодые девушки или сидели дома, объедаясь конфетами, или уезжали в пансион, или учились в школе фехтования. Никто не хватал их за руки и не приглашал танцевать, это было недопустимым. Но никто и не приставлял к ним дуэний. Зачем, если каждый встречный знает тебя по имени и проследит за приличием твоего поведения?

Здесь, в метрополии, всё было по-другому. Зайти в кондитерскую было приличней, чем ждать снаружи, тем более, если к ней пристанет новый мерзавец, Аурелио придётся драться с ним, и после этого Изабель от него уже не отделается. А в кондитерской можно обещать расплатиться позже. Она дочь дворянина, её слову не имеют права не поверить! Она отдаст деньги! Вот поест, избавится от Аурелио и напишет домой. А если ей осмелятся не поверить…

Изабель толкнула дверь и зашла в упоительно пахнущую кондитерскую. Там стояли столики, а на прилавке были выложены самые прекрасные кушанья на свете. Как хорошо простым девушкам, которые могут работать в этом раю! Изабель решительно шагнула к прилавку, вскинула голову… и натолкнулась взглядом на человека, которого уже видела сегодня – в школе фехтования, только тогда от волнения и злости на Аурелио не обратила внимания. Высокий, широкоплечий, с обаятельной улыбкой и ласковым взглядом синих глаз. Определённо не тот человек, с которым стоит скандалить из-за пары марципанов. Но он – здесь?! В кондитерской, за прилавком?! Что за нелепость!

– Сеньорита Изабель, – приветливо улыбнулся кондитер. – Нас не представили. Моё имя Валерьо. Хотите шоколаду?

– Счастлива встрече, дон Валерьо, – отозвалась Изабель. – Благодарю вас, я не голодна.

– Тито, два миндальных пирожных и шоколаду сеньорите! – не слушая её, приказал кондитер. – Изабель, у меня без церемоний.

– Я заметила, – пробормотала девушка. – Но я в самом деле не…

– В честь вашего прибытия, – заявил кондитер, и, выйдя из-за прилавка, подвинул ей стул.

– Ну, тогда…

Тито – мальчишка в белом колпаке – принёс пирожные. Откуда-то из глубин кондитерской поплыл запах горячего шоколада, и Изабель поняла, что не может больше сдерживаться. Стараясь не набрасываться на еду слишком жадно,она сняла перчатку и уделила внимание пирожному, съев одно, второе, а потом, сама не заметив как, ещё третье и четвёртое – с пышным заварным кремом. Горячий шоколад пришёлся как нельзя более кстати.

– Восхитительно! – сказала Изабель, снова начав воспринимать окружающий мир. – Я в жизни не ела ничего более вкусного.

– Я рад, – улыбнулся кондитер. – Вы надолго к нам приехали?

– Это зависит от обстоятельств, – ответила Изабель осторожно. Дон Валерьо казался ей человеком благородным, и со шпагой он обращался немногим хуже учителя. Но – здесь? В кондитерской? Или, может быть, в метрополии это не зазорно? Танцуют же там дамы с кавалерами… ещё и апельсинами перебрасываются. – А вы?.. странно видеть столь выдающегося человека…

Дон Валерьо понимающе кивнул.

– Я из Эспарилии, на моей родине так принято, – пояснил он.

Звякнул колокольчик над дверью, в кондитерскую вошла новая посетительница, и дон Валерьо повернулся к ней, оставив Изабель в раздумьях, что же принято в Эспарилии: благородным людям стоять за прилавком или кондитерам носить шпагу. Но надо было торопиться. Девушка оглянулась по сторонам.

– Тито! Эй! – окликнула она. Мальчишка словно вырос из-под земли возле её столика. – Слушай, Тито, ты смышлёный малый. Сбегай-ка с моим поручением.

– Записочки не ношу, сеньорита, – отказался мальчишка. Изабель заскрипела зубами.

– Нет, никаких записок, – сказала она и поманила мальчика ближе к себе. – Слушай: вопрос жизни и смерти! Очень важно! Это тайна!

На лице Тито отразился восторг одновременно с подозрением.

– Найди в порту фрегат Санта Байена, – попросила она. Тито насторожил уши. – Найди там дона Сантино и попроси прийти сюда. Скажи ему: просит сеньорита Изабель! Вопрос жизни и смерти!

Тито понятливо кивнул и протянул руку.

– Сантино даст тебе два реала, – посулила Изабель, делая вид, что не замечает просьбы. – А если ты поторопишься, то три.

– Какая ты хитрая, сеньорита, – сморщил нос мальчишка. Видно было, что в нём борются жадность, желание прикоснуться к чужой интриге – и страх напрасно пробегать. Если бы у Изабель были здесь свои слуги,ей не пришлось бы прибегать к помощи мальчишки из кондитерской! Едва она подумала об этом,как на груди, под одеждой, зашевелилась засунутая туда тряпичная игрушка, приведя Изабель в ужас. Она успела забыть об этой пакости, и даже не заметила, что её не было, когда она переодевалась для урока. А вот теперь —как будто никуда и не девалась! На месте и неприятно давит на грудь. И шевелится!

Изабель невольно прижала рукой проклятый талисман. Тито, со своей стороны, увидел, как красивая посетительница изменилась в лице и схватилась за сердце. Это придало ему прыти, и он опрометью выбежал из кондитерской.

– Вот, Изабель – я всё принёс, – очень довольный собой, вошёл в кондитерскую Аурелио. Он шёл в сопровождении слуги, который нёс здоровую корзину, до краёв полную апельсинов. Валерьо тем временем куда-то ушёл, уступив место за прилавком хорошенькой девушке в белой наколке, и Аурелио вёл себя так, будто кроме них с Изабель в кондитерской никого не было.

– Вы, что же, хотите слуге уступить право служить мне? – подняла брови Изабель. – Зачем же вы тогда клялись?..

Взбешённый, Аурелио выхватил у слуги корзину и протянул её девушке.

– Раз вы требуете, чтобы я подал вам апельсины, потрудитесь сама принять их, сеньорита, – потребовал Аурелио сердито. Вот уж чего Изабель не собиралась делать. Принять что-то в подарок – да она после этого от нахала вовсе не отделается. Где же Сантино?! Проклятый мальчишка мог быть порасторопней!

– Мне кажется, я ничем не заслужила ни подобной щедрости, ни подобного гнева, – сказала Изабель вслух. – Мне бы хватило пяти, а вы уж слишком раздухарились, сеньор. Если бы я попросила платок, вы подарили бы мне целую простыню?

Сказав это, Изабель поспешно прикусила язык, но было поздно. Пихнув корзину обратно слуге, Аурелио шагнул ближе и опять потянулся к её рукам.

– И простыню, и кровать, и комнату, куда это поставить, Изабель, – посулил он.

– Изабель! – послышалось от двери. Сантино! Ну, наконец-то! – Мне сказали…

Он вошёл в кондитерскую, подозрительно косясь на Аурелио. Изабель поспешно поднялась на ноги.

– Что это за сеньор? – спросил Сантино. – Ты с ним знакома?

– Кто это?! – разозлился Аурелио, пренебрежительно оглядывая скромную одежду капера.

– Этот сеньор с самого утра не даёт мне покоя, – сообщила Изабель, обращаясь к Сантино. Тот с интересом посмотрел на слугу, на корзину апельсинов, потом снова на Изабель. Та вскинула голову. – Он отказался со мной драться!

– А это, стало быть, пират, с которым ты «сражалась»? – паскудным тоном спросил Аурелио. – Теперь я понимаю. Пришли засвидетельствовать сделку, сеньор?

Сантино посмотрел на красную от обиды и злости Изабель и, наконец, всё понял.

– Сеньор, я вижу, вы благородный человек, – сказал он и тронул рукоять шпаги, которая сменила катласс у него на поясе. – Здесь не место для таких разговоров. Извольте следовать за мной. За городом нам никто не помешает разрешить вопрос.

– Я готов, – не стал на этот раз спорить Аурелио.

Изабель хотела шагнуть следом за ними к двери, но Сантино покачал головой.

– Отправляйся к себе домой, – строго сказал он.

Но Изабель так хотелось посмотреть!

Спорить не имело смысла, если Изабель не хотела нарваться на очередное поучение, на которые Сантино был большой мастак. Вздёрнув нос, девушка двинулась обратно в трактир.

В трактире было людно. Все скамьи были заняты, все столы заставлены посудой. Шум стоял такой, что Изабель не сразу решилась войти. Крик, шум, божба, песни… ей показалось, что все уставились на неё. Кто-то засвистел. Делая вид, что ничего не замечает, девушка прошествовала к лестнице, больше всего жалея об отнятой пиратами шпаге. Сантино так и не вернул её. Но справилась бы она с такой толпой? Невежественные, грубые мужланы с отвратительными голосами, заросшие бородами, пьяные, наглые… Сантино сошёл с ума, когда поселил её тут! Поднявшись по лестнице, она захлопнула дверь. На ней не было засова… закусив губу, Изабель принялась двигать кровать, чтобы подпереть дверь изнутри. Сердце колотилось. Она никогда не видела такого пьяного сброда! Ей было опасно тут оставаться! А куда идти? К кому? У неё не было денег. Жить из милости? Нет…

– …приличная девушка, – услышала Изабель доносившийся снизу голос трактирщицы. Та явно заканчивала какую-то фразу. – И думать забудьте.

– Набиваешь цену, мамаша? – перебил её мужской голос. Изабель немедленно залилась краской.

– Здесь не бордель, – отрезала трактирщица.

– Да это малютка Сантино с Санта Байены, – вмешался другой посетитель. – Он привёз её и поселил здесь, чтобы навещать без помех.

– И где этот Сантино? – перебил третий. – Мы заплатим больше!

Небо… что за ужасное место?..

А где в самом деле Сантино?! Сейчас, когда он ей так нужен – куда же он отправился?! Куда ушёл, бросив её одну?!

Едва Изабель додумала эту мысль, как обезьянка, которую она носила у сердца снова зашевелилась. К ужасу девушки, игрушка принялась сучить лапками и вскоре вылезла из-за корсажа как живая… да она и была живая! Ещё и стащила ту чудесную бусину, которую Изабель подарила старуха сегодня утром. Оказавшись на свободе, обезьянка принялась расти, пока не превратилась в бесхвостую горную макаку, из тех, которых иногда завозили на Львиные острова со Слоновьего берега. У алькальда их острова жила такая обезьянка… пока Изабель соображала, что это такое и как тут следует поступить, тварь цапнула её за руку и выскочила в окно.

– Ах ты дрянь! – чуть не расплакалась девушка. На укушенной руке показалась кровь. Надо было перевязать рано, но чем?! У Изабель не было лишней тряпки, а выходить из своей комнаты… нет, лучше она закапает всё кровью или порвёт простыню. Кто знает, может, этой простыне предстоит стать средством спасения, тогда нечего её сейчас жалеть. Если негодяи не уйдут из трактира или, того хуже, поднимутся к ней…

Внезапно у Изабель закружилась голова и помутилось в глазах. Она едва успела сесть на постель, когда…

Перед глазами всё прыгало и скакало… нет, это скакала сама Изабель. Но она была неподвижна! И всё же двигалась. Прыжок, прыжок, ещё прыжок… то короткие, а то гигантские, недоступные человеческому глазу, они привели её… привели к стенам города, а потом в лесок неподалёку, а в нём… а в нём…

– Первая кровь! – ясно раздался голос Сантино. Почему она видит его так близко? Они снится ей?..

Сантино стоял в штанах и рубахе, на нём не было ран, а вот перед ним, тоже сняв камзол, стоял этот наглец Аурелио. Белую рубашку у него на груди пересекала рана, а, может быть, только царапина – тонкая красная черта, набухшая кровью.

– Вы удовлетворены, сеньор? – спросил Сантино.

– Вполне, сеньор, если вы тоже удовлетворены.

– Я буду удовлетворён, когда вы раскаетесь в том, что так отзывались о благородной сеньорите.

– Охотно, сеньор! – искренне отозвался Аурелио. – Мне жаль, что я так ошибался. Но кто же она? Надолго ли к нам?

– Сеньорита Изабель собирается в Новый Свет, – ответил Сантино, который мог бы и промолчать!

– Будь я проклят, если отпущу её туда! – выпалил Аурелио. Сантино поднял брови.

– Собираетесь и дальше преследовать Изабель? – спросил он.

– Я?! – оскорбился Аурелио. – Преследовать?! За кого вы меня принимаете?! Но такая злюка нуждается в защите – для её же пользы.

– Изабель есть кому защищать, – резко ответил Сантино.

– Вы имеете в виду себя? – хмыкнул Аурелио. – Я вижу, вы готовы. Но кто вы?

– Сеньор?! – вскипел Сантино.

– Офицер на корабле его величества, – договорил Аурелио спокойно. – Сегодня вы здесь, завтра Санта Байена поднимет паруса – и Изабель останется без вашей помощи. Уступите мне её. Я сумею позаботиться о сеньорите.

– Могу я спросить, – нахмурился Сантино, – о ваших намерениях относительно сеньориты? Вы собираетесь жениться на ней?

Вот ещё!

Изабель знала, что взрослые сеньориты не показывают наглецам язык, но непременно бы сделала это, если бы могла пошевелиться.

Аурелио тем временем вздрогнул, вложил шпагу в ножны, достал из кармана штанов какой-то круглый предмет, поглядел на него, а потом поднял взгляд и посмотрел Изабель прямо в глаза. Он её видел?! Но как?!

– Сеньор?.. – окликнул Сантино. Аурелио отвёл взгляд и неприятное ощущение пропало. Как будто… как будто Изабель застукали, что она подглядывает за мужчинами!

– Я спрошу вас в свою очередь, – ответил Аурелио, – кем вы приходитесь сеньорите, чтобы задавать мне подобные вопросы? Что вас связывает?

– Давняя и добрая дружба, – заявил Сантино. – Ничего такого, чтобы запятнать честь сеньориты. Так вы намерены на ней жениться?

– После смерти моего дядюшки, – надменно ответил Аурелио, – который не породил законных сыновей, мне достанется графский титул, его владения и всё его состояние.

– Сердечно рад за вас, – язвительно отозвался Сантино.

– Не в моём положении опрометчиво жениться, – заключил Аурелио. – Но я клянусь, Изабель не будет ни в чём нуждаться.

– Будь я проклят, если допущу это! – выкрикнул Сантино, поднимая шпагу. – Защищайтесь, сеньор!

– Охотно, сеньор!

Они снова скрестили клинки. Изабель вскоре увидела, что Сантино, пусть он был и выше, и сильнее, двигается немного размашисто, а Аурелио, такой опрометчивый вначале, терпеливо прощупывает его защиту. Ой, нет! Аурелио едва не вонзил шпагу в руку Сантино и сразу за этим перевёл клинок в плечо. Сантино увернулся только чудом, а Аурелио продолжил наступать.

Вот он ранил Сантино в руку, и тот перехватил шпагу, чудом увернувшись от следующего укола. Однако Аурелио и сам замешкался, и дал Сантино завладеть инициативой.

– Они там! Скорее! – закричали где-то вдалеке. – Быстрей! Поторопимся! Именем короля, остановитесь! Сдавайтесь, сеньоры! Отдайте оружие!

Соперников окружили альгвазилы. Пожав плечами, Сантино расстался со своим оружием. Аурелио, чуть помешкав, тоже отдал шпагу.

О Небо! Это всё из-за неё! Сейчас, когда Сантино так ей нужен… Что с ним будет?! Его отправят в тюрьму?! Его разжалуют?! Ведь дуэли запрещены, а Аурелио наследник графа. Сантино придётся отвечать за двоих!

Нет. Нельзя допустить, чтобы он пострадал! Она дойдёт до алькальда, она бросится к его ногам, она всё объяснит. Это ведь она, она одна причина всего!

Изабель сделала отчаянное усилие и проснулась. Она тут же вскочила на ноги и принялась двигать кровать от двери. Скорее! Надо бежать!

Выскочив из комнаты, Изабель кубарем скатилась по лестнице и выскочила на улицу прежде, чем кто-то успел её остановить.

До дома алькальда она добежала, почти не запыхавшись, по пути остановившись всего раз, чтобы спросить дорогу. Прохожий попался очень разговорчивый, и Изабель узнала, что алькальд жена, жену его зовут сеньора Элиса, и недавно выдал свою дочь, сеньориту Нису, замуж, что настроило его на благожелательный лад.

Только у самого дома Изабель остановилась, кое-как пригладила волосы и постаралась отдышаться. К дверям она подошла степенной походкой, приличествующей девушке из хорошей семьи, и постучаться сумела со всем достоинством. Ей открыл слуга в тёмно-синей ливрее.

– Мне надо видеть сеньору Элису, – сказала Изабель решительно.

– Сеньоре Элисе не надо видеть вас, сеньорита, – отозвался слуга. – Она отдыхает после обеда, не велено беспокоить, а вас мы не знаем.

– А я прошу её побеспокоить, – сказала Изабель и перешагнула порог. – Скажите ей, что её молит о милости сеньорита Изабелла де ла Исла, дочь капитана альгвазилов Львиных островов.

– Будь вы хоть самой инфантой, сеньорита, после обеда сеньора Элиса не принимает.

– Она примет меня, даже если мне придётся простоять тут до утра!

Лакей был взбешён, но вытолкать за дверь Изабель не решился и ушёл вглубь дома, бормоча себе под нос ругательства.

Ожидание длилось недолго, но Изабель оно показалось вечностью. Оглушённая своей тревогой, она не замечала пола, выстланного мрамором, роскошных картин на стенах, витражей, сквозь которые свет, дробясь разноцветными брызгами, падал на белоснежный мрамор, резных колон и других признаков богатства, которыми дышал дом. Но вот прозвучали шаги, и в холл вошла невысокая полная женщина, в осанке которой Изабель немедленно уловила природное благородство и грацию, даруемую только высоким происхождением. На женщине было чёрное платье без отделки и ожерелье, явно вывезенное из Нового Света. Такое могла носить только хозяйка дома. Лакей почтительно следовал за дамой и говорил, указывая на посетительницу. Изабель не стала прислушиваться. Она стремительно сократила расстояние между ними и изящным движением опустилась на колени.

– Я вас прошу! – выпалила девушка, вглядываясь в полное достоинства лицо дамы. – Я вас умоляю! Выслушайте меня!

– Встаньте, глупое дитя, – нахмурилась дама. – Что вы затеяли?

– Ах нет, сеньора! Я не могу, не смею, я ворвалась сюда непрошенной, я могу только умолять, нет, взывать к вашей милости, чтобы вы согласились выслушать меня, чтобы вы…

– Встаньте! – потребовала дама. На этот раз Изабель повиновалась. – Так вы – та самая девушка, которую привезла Санта Байена?

– Да, сеньора. А вы – сеньора Элиса, супруга сеньора Оттавьо?

– А если бы я сказала нет, что бы вы стали делать? – рассмеялась дама. – Перед кем бы вы расточали свои слёзы?

– Сеньора, я вас умоляю, не смейтесь надо мной! В моих слезах нет притворства, они…

– Успокойся, дитя. Да, я сеньора Элиса. Ты пришла, конечно, просить покровительства. Где ты была целый день? Ты попала в беду? Признаюсь, я хотела просить супруга послать за тобой людей. Дочь благородных родителей – одна, в чужом городе! Как нехорошо!

– О, сеньора, вы слишком добры… – ошеломлённо пролепетала Изабель. – Но я…

– Не спорь, не спорь! У меня тоже есть дочь. Если бы она волею Неба оказалась в такой беде… думать не хочу! К счастью, она теперь – забота супруга. Ну, а о тебе побеспокоимся мы. Ты довольна?

– Сеньора, я не смела и мечтать об этом! – выпалила Изабель. Ей не придётся возвращаться в трактир, и притязания Аурелио её больше не касаются. Какое счастье, что на свете существуют люди, подобные сеньоре Элисе! – Но я бы хотела потревожить ваше сиятельство…

– Чем же, моё дитя?

Изабель осеклась. Всё это произошло слишком внезапно. Она только сейчас сообразила, что не может рассказать о том, что видела в каком-то странном полусне, глазами заколдованной обезьяны. Ей стоило сходить в церковь и покаяться, но ведь она не была виновата ни в мыслях, ни в действиях, всё просто случилось, и пока ей нужно было поступать осторожно.

– Я узнала, что Сантино с Санты Байены… – начала Изабель.

– Ах да, капер, который привёз тебя сюда, – подхватила сеньора Элиса.

– Он… мне кажется, он пошёл драться… – пролепетала Изабель. Если бы она не была уверена, что его схватили, она не за что бы не выдала капера, но сейчас молчать было нечего. Другое дело, что её сиятельство не знает, что Изабель знает, и может подумать о девушке хуже или лучше, чем она того заслуживает.

– И с кем же, дитя моё? – живо спросила жена алькальда.

– С сеньором Аурелио де Дескарадо, – ещё тише призналась Изабель.

– О, дон Аурелио, – кивнула сеньора Элиса. – Очень достойный юноша.

– Достойный?! – взвыла Изабель. – Ваше сиятельство, он оскорбил меня! Он говорил… о, он говорил мне такие вещи, которые я в жизни ни от кого не слышала! Он, он…

– Достойный, но весьма опрометчивый, – перебила её сеньора Элиса. – Так, значит, молодые люди пошли драться за твою честь? Или они делили тебя самоё?

– Сеньора Элиса, я не принадлежу никому из них! – вскинула голову Изабель. – Они не имеют права…

– Тогда в чём же дело, моя милая? Вот что, какие твои планы? Ты ведь не сюда намеревалась прибыть, иначе у тебя были бы рекомендательные письма ко мне, к моему супругу, к другим кавалерам и дамам города.

– Да, сеньора Элиса, я собиралась в Новый Свет, у меня были письма… они и сейчас есть, в моём сундуке, в трактире, но Санта Байена…

– И что ты собираешься делать дальше? Вернёшься домой или отправишься в Новый Свет? Или, быть может, погостишь в нашем городе?

– Я… я думаю, в Новый Свет, сеньора. Хотя мне так понравилось в вашем городе!

Изабель, правда, сомневалась, что сеньора Элиса одобрит занятия фехтованием, но та засмеялась.

– Я наслышана о твоих подвигах, моя дорогая, – сказала жена алькальда. – Так, значит, дома ты училась фехтованию? Странное увлечение для девушки.

– Но в школе сеньора дель Кадо!.. – запальчиво ответила Изабель, но сеньора Элиса подняла руку – совсем как фехтовальщик, желающий прервать учебный поединок, и девушка умолкла.

– Это достойная школа, и моя собственная дочь посещала занятия, хотя и недолго, – неожиданно сказала жена алькальда. – Так ты бы хотела продолжить?

– Да, сеньора, очень бы хотела! – выпалила Изабель с жаром. – Но я… но у меня… я бы не хотела стеснять…

Сеньора Элиса покачала головой.

– Никакого стеснения. Мы оплатили занятия дочери, но она вышла замуж, а деньги уже уплачены. К тому же сеньора Паула будет рада вернуться к шпаге.

– Сеньора Паула?.. – не поняла Изабель.

– Дуэнья моей дочери, – пояснила сеньора Элиса. – Я сейчас же пошлю за ней. Ты уже убедилась, что девушка без сопровождения достойной дамы только напрашивается на неприятности.

– Да, сеньора, благодарю вас, – приуныла Изабель.

– Вот и договорились, – заключила жена алькальда. – Так ты останешься у нас погостить. Тебе остаётся только написать родителям. Я сама добавлю пару строк.

– О да, сеньора, благодарю вас!

– Почему ты не сделала это сразу же, как оказалась на берегу? – строго посмотрела жена алькальда на девушку. Та мучительно покраснела.

– Я хотела, но…

– Понимаю, то одно, то другое. Молодые так беспечны.

Повисла пауза, после которой сеньора Элиса произнесла:

– Я хочу получить у тебя откровенный ответ, дитя моё. Как получилось, что ты оказалась в нашем городе совершенно без денег?

– Сеньора, я вовсе!..

– Не увиливай, моя милая! – строго прикрикнула жена алькальда. – Изабель, я говорю с тобой как мать. Родители, конечно, дали тебе денег в дорогу. Но сведения, которые я получаю о тебе целый день. Ты не потратила ни реала, пыталась отказаться от урока, от театра, от пирожных…

– За мной следили, ваше сиятельство?! – вспыхнула Изабель. Сеньора Элиса рассмеялась.

– Глупышка! Город полон сплетников! Ты приехала одна, без спутников – чего ещё ты ждала? Конечно, о тебе говорили. Такая девочка, как ты, спустила бы все свои деньги на ленты и сладости, но ты даже не пыталась ничего заплатить. Ну же, признавайся.

– Я… у меня были деньги, но…

– Понимаю, – кивнула жена алькальда. – Санта Байена. Потому ты и не сменила дорожное платье, да, милая?

– Я… нет! Да! Но всё не так…

– И где же ты остановилась, глупышка? Ты видишь, за тобой не следили, иначе бы я знала, где ты живёшь, и приказала бы привести тебя сюда. Что за трактир?

– Сантино указал… трактир матушки Хосефы…

Сеньора Элиса скривилась.

– Позволь уточнить у тебя, дитя моё? Ты встретила двух молодых людей. Один ограбил тебя и поселил в грязном трактире среди подонков. Кто знает, какую участь он тебе уготовил? Второй предлагал тебя содержать, исполнял твои капризы. Почему же ты заступаешься за первого и ненавидишь второго?

– Сантино защищал меня! А Аурелио… он… я не нуждаюсь… я бы никогда… Сеньора, я прошу вас – рассудите!

– Такие дела решает мой муж. Однако, если никто из них не пострадал и если молодые люди согласятся на примирение… чтобы избежать шумихи вокруг твоего имени, я думаю, дон Оттавио согласится их отпустить – на первый раз.

Часть 1. Проклятая макака. Глава 4. Расследование

Дальнейшее происходило как во сне. Сеньора Элиса, похоже, готовилась принять гостью, потому что лакей проводил девушку в комнату, которую служанки уже заканчивали прибирать для Изабель. В центре комнаты стояла здоровая ванна, над которой поднимался пар. Одна из служанок вышла, вторая подмигнула лакею, выставила его за дверь и осталась.

– Я – Лусия, – представилась она, вежливо приседая. – Сеньора Элиса приказала, чтобы я прислуживала вам. Не обижайтесь на Васко. Он прислуживал ночью, весь день проспал, и не знал, что сеньора вас ищет.

– Сеньора меня искала? – изумилась Изабель. Лусия широко распахнула глаза.

– Конечно! Сеньора как услышала про вас, так приказала подготовить эту комнату и уже собиралась послать слуг вас искать.

Лусия хихикнула.

– Васко такой глупенький. Если бы не я, ему бы отказали от места, как только узнали бы, что он вас не впускал. Вы уж не обижайтесь.

– Я… – перехватило у Изабель дыхание. – Сеньора так добра.

– О да! – просияла Лусия. – Она очень добрая и отзывчивая. Но я совсем вас заболтала. Вам нужно умыться с дороги, и я помою вам голову, а потом уложу волосы. Позвольте, я помогу вам раздеться.

– Но у меня нет… – запротестовала Изабель и спохватилась. – Я не взяла с собой никакой одежды.

– Сеньора просила вас пока принять старые вещи её дочери, – отмахнулась Лусия, берясь за застёжки платья. – Потом она вернёт вам ваши вещи.

– Вернёт… – зачарованно повторила Изабель. Для сеньоры Элисы, кажется, не было никаких преград, и оставалось только подчиниться.

– Сеньорита… – робко сказала Лусия, расчёсывая длинные тёмные волосы Изабель. – Вы собираетесь в Новый Свет…

– Ну да, – немного рассеянно ответила девушка, разморенная усталостью, горячей ванной и медленными движениями служанки. – Как можно скорее.

– Возьмите меня с собой! – выпалила Лусия.

– Что?!

– Возьмите, сеньорита! – заканючила служанка. – Я столько слышала про Новый Свет, а ведь мне никогда туда не попасть. Говорят, там любая девушка находит себе мужа даже без приданного.

Изабель должна была бы объяснить Лусии, что у неё нет денег на служанку, но внезапно передумала. Родители, наверное, найдут что-нибудь для проезда Лусии, а со служанкой Изабель не будут путать с… с девушкой, которая ищет приключений. В Новом же Свете служанка выскочит замуж и избавит Изабель от хлопот. А если и не выскочит, что за беда?.. друзья сеньоры дель Фуэгро уж найдут что-нибудь поесть для Лусии, спать та сможет или со слугами или в комнате Изабель, а если и захочет уйти, так беда невелика.

– Я подумаю, – туманно пообещала Изабель.

В дорогое зеркало она увидела, как просияла служанка, которая с удвоенным энтузиазмом принялась за своё дело. Веки Изабель потяжелели, глаза закрывались сами собой, когда скрипнула дверь, и в зеркале проснувшаяся девушка увидела сеньору Элису, до крайности чем-то смущённую.

– Дитя моё, мне крайне неловко тебе об этом говорить, но произошла неприятность, которая требует твоего внимания.

Изабель выпрямилась и отстранила Лусию.

– Сеньора?.. – вежливо переспросила она.

– Не знаю уж, как и сказать, – совсем смутилась сеньора Элиса. – Я отправила слуг к своему мужу, чтобы тот послал за твоими вещами в трактир, где ты остановилась… Поэтому вещи принесли в суд и сеньора Гонзало…

– Кто такой сеньор Гонзало? – запуталась Изабель.

– О, сеньор Гонзало – очень достойный человек. Он служит его величеству, я хочу сказать, отправлен к нам по приказу короля, и помогает моему мужу поддерживать порядок в городе.

– Да, сеньора?.. – повернулась к жене алькальда Изабель. Слова хозяйки дома едва доходили до сонного разума девушки.

– Одним словом… никто его не предупредил, – с извиняющейся улыбкой, в которой смущение соседствовало с сочувствием, – сеньора Гонзало решил, что это вещи преступника, которого как раз судят… и открыл твой сундук.

Изабель почувствовала гнев, стыд и неприятную слабость. Он мог найти обезьянку, а ведь такие вещи совершенно точно запрещены законом! И он… он, что же, копался в её вещах?! В её белье?!

– Девочка моя, – сочувственно произнесла жена алькальда. – Кто дал тебе рекомендательные письма?

– Сеньор де Ледорро, – пробормотала красная от стыда Изабель. – У него друзья в Новом Свете.

– И ты сама никогда в них не заглядывала?

– Н-нет… А что случилось?

– Собирайся, дитя моя, – решительно приказала жена алькальда. – Тебя хочет видеть сеньор Гонзало. Поверь, он не тот человек, которого стоит заставлять ждать.

Сеньор Гонзало был выходцем с севера Нолинии: холодные синие глаза, рыжеватые волосы и борода, стройная фигура, затянутая в чёрный камзол без украшений, высокие ботфорты, надменный взгляд. Он ждал их в кабинете, заставленном моделями крепостей и кораблей, за столом, заваленном чертежами и письмами. При виде Изабель его холодные глаза потеплели.

– Сеньора Элиса, – поклонился он жене алькальда, – счастлив вас видеть. Сеньорита Изабель, верно? Могу я предложить вам кресла?

– Рада свести знакомство, – промямлила девушка, усаживаясь на мягкое сидение.

Сеньор Гонзало ласково улыбнулся. Вокруг его глаз собрались морщинки.

– Давай вместе вспоминать. Кто дал тебе письма?

– Сеньор Ледорро, – отозвалась Изабель. – Он написал своим друзьям, чтобы они меня приняли.

– А ты знаешь его друзей, Изабель? – продолжил спрашивать сеньор Гонзало.

– Или твои родители?

– Н-нет, – ответила Изабель. – Я слышала, отец говорил, что ему жаль, что он не знаком с этими достойными сеньорами. Но сеньор Ледорро сказал, что они уважаемые люди в Новом Свете!

– А кто такой сеньор Ледорро? – задал следующий вопрос сеньор Гонзало, и Изабель поняла, что она на допросе.

– Он уважаемый человек! – вскинула она голову. – Его все знают на Львиных островах!

Сеньор Гонзало рассмеялся.

– Но я-то никогда там не был. Вот и расскажи мне. Он идальго?

– Разумеется!

– У него большое поместье?

– Я не знаю, – заколебалась Изабель. – Говорили... Но оно где-то в метрополии... Он... Рассказывали... Он видный человек... Его все знают!

Сеньора Элиса, которая молча сидела рядом, сложив руки на коленях, покачала головой.

– Ай-ай-ай, как нехорошо. Видишь, сеньора Элиса его не знает, а ведь на Львиные острова суда уходят только отсюда.

– Но я...

– А чем он занимается? – не унимался сеньор Гонзало.

– Он идальго! Ему необязательно чем-нибудь заниматься! – выпалила Изабель.

Теперь покачал головой сеньор Гонзало. Он протянул руку в сторону и взял с полки толстую книгу в бархатной обложке, а потом ещё одну, попроще, из которой торчали подклеенные страницы.

– Вот список всех старинных фамилий Нолинии в алфавитном порядке. Вот новые дворянские рода, пожалованные его величеством за заслуги. Я вклеиваю новые страницы под нужными буквами. Смотри.

Изабель закусила губу и принялась листать книги. Фамилии Ледорро не было среди старинных семей. Новые рода просмотреть было сложнее, но Ледорро не нашлось и среди них.

– Это ошибка! – выпалила Изабель.

– Разумеется, – кивнул Гонзало. – А что насчёт твоей сеньоры дель Фуэгро? Опиши её.

– Она очень достойная дама!

– Не сомневаюсь. Итак?

– Она... Она одевается как вдова, волосы прячет под покрывало, а на тренировках надевала гладкий чепец. Глаза карие... Среднего роста, не худая, не толстая. Она обычная, только вот шрам…

– Вот здесь, да? – провёл Гонзало пальцем черту от левой мочки уха до левой брови.

– Нет, через всё лицо! – затрясла головой Изабель и провела от правой мочки к левому виску. – Вот такой!

– Вот как, – хмыкнул Гонзало. – Очень интересно. И она хорошо фехтует?

– Она отлично фехтует! – запальчиво ответила Изабель.

Гонзало обаятельно улыбнулся.

– Что же… Давай теперь поговорим с твоим героем.

Он позвонил в бронзовый колокольчик с причудливым орнаментом, дверь открылась, туда заглянул альгвазил, отошёл, а после в кабинет сеньора Гонзало вошёл Сантино – в небрежно наброшенном камзоле, без шпаги, с наспех перевязанной рукой.

Изабель даже не смела протестовать против выданной Гонзало характеристики. Сантино не был «её» и тем более «её героем». Просто… он был…

– Сеньор Оттавио уже направил альгвазила на Санту Байену, – жёстко произнёс сеньор Гонзало. – Вы вернёте всё, что забрали у сеньориты, включая украденные деньги и шпагу.

Глаза Изабель округлились. Она вдруг поняла, что не говорила сеньору Гонзало, что сеньора дель Фуэгро учила её фехтованию, и что Сантино отобрал и не вернул её шпагу. Сам Сантино молча поклонился.

– Я к вашим услугам, сеньор, – сказал он мрачно.

– Вот и хорошо, – с той же ласковостью, которая начинала пугать, кивнул Гонзало. – А теперь расскажи про галеон. Зачем вы на него напали?

Сантино пожал плечами.

– Мы думали, они везут шерсть из Балении. А там было продовольствие для баленских колоний.

Гонзало кивнул. Последнее время у Нолинии были проблемы с закупками шерсти. Изабель пожала плечами: она слышала об этом, но не задумывалась.

– Куда шёл галеон?

– В Батчтаун, – отозвался Сантино. – Спросите капитана, он смотрел их судовой журнал.

– Нет! – не выдержала Изабель, которая впервые слышала это название, звучавшее неприятно по-баленски. – Мы плыли в Сант-Матео.

Сантино взглянул на неё с явной жалостью.

– Спросите капитана, – повторил он, обращаясь к сеньору Гонзало.

Тот снова кивнул.

– Я уверен, ты можешь ещё кое-что добавить, а? Насчёт Изабель.

– Я не хотел её пугать… – запротестовал Сантино. Девушка похолодела. Не хотел пугать?! Что же такое случилось?!

– Я уверен, эту храбрую сеньориту запугать будет сложно, – заверил Гонзало.

– Ночью после захвата, когда мы ещё не высадили команду и пассажиров на берег, – неохотно пояснил Сантино. – Я прошёлся по палубе до каюты Изабель.

Он бросил на девушку косой взгляд, и та немедленно залилась краской. Прошёлся по палубе. Святые небеса, что он на самом деле тогда задумал?!

– Там была густая тень у самых дверей, – продолжил Сантино. – Слишком густая. Я ударил его, тот пытался бороться, и я выкинул его в море.

Капер снова бросил на Изабель косой взгляд, в котором снова сквозила жалость.

– Когда я подошёл к двери, что-то звякнуло у меня под ногой, – сказал Сантино. – Это был нож. Я подобрал его и стоял у дверей до утра.

Изабель действительно помнила, что утром после того, как их захватили, Сантино был какой-то очень сонный. И что он с жаром уговаривал капитана, что девушка должна остаться с ними. И что он ни на минуту не оставлял её одну, а если отлучался, то рядом с ней вечно топтался кто-нибудь из матросов. Ксавье или ещё кто-нибудь.

– И ты молчал?! – не выдержала жена алькальда.

– Я думал, кто-то с галеона не хотел отдавать Изабель, – пояснил Сантино. – Когда мы избавились от них, всё стало спокойно.

Девушке хватило ума промолчать. Зато сеньора Элиса молчать не стала.

– Очень хорошо, сеньор, – сказала она ядовито. – Тогда что за трактир ты выбрал для сеньориты?

– Хороший трактир, – удивился Сантино. – Я часто там обедаю. Прекрасно готовят и не обсчитывают.

– И на что ты рассчитывал?! Ты оплатил всего неделю – а потом?!

Сантино покраснел. Он не привык отчитываться перед женщинами, но сеньора Элиса была женой алькальда, да и кабинет сеньора Гонзало не располагал к проявлениям вольности.

– Я получил бы свою долю с добычи, сеньора, – скрипнув зубами, вежливо отозвался капер, – и снял бы для Изабель удобные комнаты.

– Могу я спросить тебя?.. – начала вопрос жена алькальда одновременно с жалобным возгласом красной от стыда Изабель:

– О, сеньора, не надо…

– Мы отвлеклись, – заметил сеньор Гонзало, которого история с ножом явно интересовала больше, чем честность намерений Сантино. Он коротко написал какую-то записку, запечатал её и протянул каперу. – Передай своему капитану. Я буду рад, если ты найдёшь время навестить меня и принести судовой журнал галеона. И все записи, найденные вами на борту. А сеньорита Изабель, конечно, будет счастлива, если ты лично вернёшь её шпагу. Раз она собиралась учиться фехтованию у сеньора дель Кадо, оружие ей, конечно, пригодится. Ты найдёшь её у сеньоры Элисы.

Сантино взял записку и поклонился с донельзя мрачным видом. Ему не хотелось быть посыльным, но отказываться от радушного предложения сеньора Гонзало было не принято.

– Я рад, что мы понимаем друг друга, – закончил Гонзало с туманной улыбкой. – Ступай.

Едва за капером закрылась дверь, сеньора Элиса встревоженно вгляделась в безмятежное лицо сеньора Гонзало.

– Что это за безумие?! – спросила она. – Кому могло понадобиться убивать девочку?! Изабель? Изабель, посмотри на меня. У тебя есть враги?

– Что?! Сеньора! Конечно же нет!

– Точно? Может, у твоего отца? Братьев?

– У меня только один брат, Мигель, – ответила Изабель. – Он младше меня. Его послали в метрополию, чтобы он поступил на королевскую службу.

– Послали? – тут же переспросил Гонзало, чьё ухо уловило в голосе Изабель нотки стыда и неуверенности, порождённые ещё не зажившей душевной раной.

– Ну да… он… он… он должен был драться на дуэли… но… там… она не состоялась!

– Причина дуэли? – не отставал сеньор Гонзало.

– Я не знаю! Какая-то глупость! Мигель совсем ещё мальчишка! Никто даже не хотел быть его секундантом, а потом…

Голос Изабель оборвался. Она скорее бы умерла, чем произнесла вслух подробности той позорной истории.

– Не будем об этом, – успокоил её сеньор Гонзало. – Думаю, это не имеет значения. Сантино избавил тебя от негодяя, кем бы тот ни был. Его сообщники вряд ли легко до тебя доберутся. Держись подальше от иностранцев, вот и всё.

– Уж я об этом позабочусь, – заверила сеньора Элиса и встала. Изабель и сеньор Гонзало последовали за ней.

– Был счастлив помочь, – заверил Гонзало и приветливо улыбнулся Изабель.

– Как ты и просила, Сантино и Аурелио были освобождены, – сообщила сеньора Элиса, когда они с Изабель в портшезе ехали по узким улочкам. – Раз сеньор Гонзало просил, мы, конечно, примем Сантино, но только один раз. А сейчас, я надеюсь, ты будешь рада поговорить с Аурелио.

Изабель открыла рот, встретилась с непреклонным взглядом сеньоры Элисы, и промолчала.

– Это очень достойный юноша, который искренне раскаивается, что он тебя обидел, – проговорила жена алькальда. – Я думаю, вам стоит поговорить начистоту.

– Но, сеньора Элиса! – не выдержала Изабель. – Он говорил обо мне ужасные вещи! Он хотел снять мне квартиру, навещать меня там – одну, он…

– Сделал всё то же самое, что Сантино, но был более щедр и великодушен, – неумолимо закончила за Изабель сеньора Элиса. – Я нисколько его не оправдываю, но девушке пристало быть милосердной, а Аурелио так же богат, как и знатен.

– Ну и что?! – вырвалось у Изабель. – Он сказал, что ни за что бы на мне не женился!

– А ты хочешь за него замуж, моя девочка? – удивилась сеньора Элиса. – Нет? Я так и думала. Но его ухаживания придадут тебе вес в нашем обществе, а его дядюшка, если ты попросишь, сможет написать настоящее рекомендательное письмо в колонии, которое приложит к моему письму и письму моего мужа.

Изабель спохватилась, что так и не спросила, из-за чего началась вся суматоха.

– Сеньора Элиса, скажите, а что не так с моим письмами?

– Их нет, – просто ответила жена алькальда. – В конверты вложены белые листы. А когда их нагрели, проступил зашифрованный текст.

– Святые небеса! За что?!

– Я не знаю, – вздохнула сеньора Элиса. – И тебе лучше об этом не болтать.

Аурелио, наряженный в зелёный бархатный камзол с кружевным отложным воротничком и кружевными же манжетами, упал на колени, едва в малой гостиной их оставили одних по его горячему настоянию.

– Могу ли я надеяться, что вы простите меня?! – вскричал он и с мольбой протянул к Изабель руки. Прежде чем она нашлась с ответом, он взял её ладони в свои и поднёс к губам.

– Сеньор, умоляю, встаньте! – спохватилась девушка.

– Нет, сперва скажи, что прощаешь! – потребовал юноша и поцеловал сперва одну, потом другую ладошку Изабель. По телу девушки прокатила волна жара.

– Прощаю, прощаю, только вставай! – взмолилась она, выдирая свои руки. – Не надо так больше!

Аурелио поднялся, подобрал скамеечку для ног, поставил его у самого кресла Изабель и уселся так близко, что мог касаться платья девушки.

– Мне действительно жаль, что я обидел тебя. Я только хотел о тебе позаботиться. Кстати, я принёс апельсины.

Изабель невольно рассмеялась.

– Вы стали очень вежливы, сеньор, когда в мою судьбу вмешалась сеньора Элиса, и больше не думаете, что я…

Она осеклась, потому что повторить за ним и сказать: «Я ломаюсь» она была неспособна.

– Я уже сказал, что ошибся, – немного раздражённо ответил Аурелио. – Я не стал бы обижать тебя, если бы знал, что ты благородная сеньорита.

Это слегка успокоило Изабель, которая очень гордилась своим родом, пусть не самым знатным, но всё-таки достаточно древним, чтобы его дочери не нужно было выслушивать скабрёзности на улицах.

– И всё-таки не настолько благородная, чтобы ты был готов на мне жениться, – тем не менее сказала она.

Аурелио внезапно посерьёзнел. Он снова взял её руки в свои и легонько сжал.

– Поговорим серьёзно, Изабель, – предложил он тихим шёпотом. – Дядюшка приказал мне присмотреть за тобой… я действительно думал, что ты авантюристка, но ты, похоже, просто дурочка, которая не знает, во что ввязалась.

– Я не…

– Тш-ш, Изабель, тш-ш, – ласково дохнул на её ладони Аурелио. – Всё будет хорошо, я сумею тебя защитить. Просто скажи мне, где эта тварь.

Дверь отворилась бесшумно, и на пороге возникла крепко сбитая женщина в красивом чёрном платье с белой отделкой. Её волосы были убраны под покрывало, а зелёные глаза задорно сверкали.

– Как я рада вас видеть, сеньор Аурелио, – весело заявила она. – Вижу, вы делаете Изабель предложение. Продолжайте, не буду вам мешать.

Она подмигнула Изабель, сунула руку за корсаж и извлекла оттуда какой-то документ.

– Хорошая дуэнья без брачного контракта из дома не выйдет! – заявила она, протягивая документ юноше. – Тут всё указано, осталось вписать твоё имя и размер содержания новобрачной. А завтра – к священнику.

У Изабель округлились глаза. Аурелио выпустил её руки, вскочил на ноги, опрокинул скамеечку и ринулся к двери.

– Передавай привет своему дядюшке! – прокричала ему вслед женщина и повернулась к Изабель. – Давай знакомиться, милая. Я – сеньора Паула, сеньора Элиса попросила меня присмотреть за тобой.

Она жестом заставила Изабель подняться, подвела к высокому резному столику, за которым можно было писать только стоя, и положила перед ней документ, который всё ещё держала в руках. Изабель отпрянула.

– Но я не хочу за него замуж!

– Если бы сеньор Аурелио захотел на тебе жениться, глупая девочка, никто бы и не спрашивал, чего ты хочешь, – нахмурилась сеньора Паула. – Знаешь, какой у его дядюшки годовой доход?

– Но я…

– Изабель, – засмеялась дуэнья. – Ты хотя бы посмотри на страницу.

Страница была пуста, только наверху был сделан красивый оттиск с названием города и дома алькада.

– Ты так и не написала родителям, – мягко напомнила дуэнья. – Так пиши. Сеньор Оттавио позаботится об отправке.

На столике стояла чернильница с отделением для песка, лежало перо. Изабель покорно обмакнула перо в чернильницу и принялась выводить буквы своим почерком фехтовальщицы: скорее твёрдым и решительным, нежели изящным. Едва она написала «Достопочтенный отец и любимая матушка», как Паула остановила её.

– Ни в коем случае не пиши про пиратов! – настойчиво потребовала она. Изабель никогда в жизни не лгала родителям. Могла скрывать какие-то подробности, но лгать… – Ну, что ты так смотришь на меня, глупая девочка? Всё закончилось. Зачем им волноваться? Скажи… скажи, что на корабле возникла неполадка. Тебя пересадили на проплывающее мимо судно, и доставили к нам.

– Но это же неправда! – заволновалась Изабель.

Сеньора Паула подошла ближе и положила руку на плечо девушки.

– Изабель, – тихо сказала она, – напиши так, как я сказала. Ты, кажется, не понимаешь, что произошло. Кто-то хочет тебя убить. Тебя обманом заманили на чужое судно, которое шло не в тот порт, тебе дали фальшивые письма, тебя подстерегал убийца. Сами Небеса послали тебе Санту Байену и Сантино. Тебя втянули в заговор, и ты должна помочь его раскрыть. Напиши так, как я сказала.

– Вас послал сеньор Гонзало? – спросила Изабель, одновременно тронутая заботой и оскорблённая слежкой.

– Он говорил со мной прежде чем отпустить к тебе, – не смутилась Паула, – и раскрыл мне всё случившееся с тобой. Не переживай. Я умею за себя постоять, и научу тебя. Мы начнём завтра с утра.

Часть 1. Проклятая макака. Глава 5. Обучение

Наутро весь город был ошеломлён известием, что сеньор Гонзало, который подчиняется только королю и закону, найден у себя в доме, заколотый кинжалом. Чуть позже выяснилось, что он ещё жив, однако дни его сочтены.

Вскоре после этой новости улицы возле дома алькальда оказались наполнены угрюмыми каперами с Санта Байены и нескольких других судов, стоявших в порту. Все они были молоды, все вместо шпаг вооружились катласами, и все пристально вглядывались в любого, кто осмеливался близко подойти к дома алькальда.

– Чудесно! – прокомментировала это сеньора Паула, войдя поутру в комнату Изабель одновременно со служанками. – Я рада, что поговорила с моим дорогим Ансельмо.

– Ансельмо, сеньора? – спросила ещё не проснувшаяся Изабель, с которой Лусия стащила одеяло.

– Капитан Санта Байены, – пояснила сеньора Паула. – Двоюродный племянник моего дорогого покойного супруга. Мы не раз принимали его у себя дома. Поэтому, когда я попросила его навестить меня и объяснила, в какой ты опасности…

Изабель поднялась, накинула пеньюар и осторожно выглянула из-за ставен. Вид каперов, многих из которых она знала в лицо, её поразил.

– О Небо! – пробормотала она.

– Тебя хотят убить, – напомнила сеньора Паула. – Вот что, девочка, одевайся и давай поговорим.

Изабель как раз умылась (сама, несмотря на мягкие попытки Лусии ей помочь), уселась перед зеркалом и позволила опытным рукам служанки взяться за сооружение причёски. Ещё вчера девушка заметила, что слишком просто укладывает волосы. Здесь, в метрополии, её простота, наверное, казалась наивностью.

– Сейчас позавтракаем с сеньорой Элисой, – заявила дуэнья, – а потом пойдём ко мне, и я тебя кое-чему научу.

– Чему, сеньора? – вежливо спросила Изабель, глядя, как Лусия перебирает её тёмные пряди.

– Разумеется, тому, как надо обращаться с мужчиной, – заявила дуэнья. Изабель покраснела, Лусия прыснула от смеха.

– Я не нуждаюсь в подобных уроках, – начала было девушка, но дуэнья предостерегающе подняла руку.

– Ты нуждаешься, моя дорогая. Весь город судачит, как Аурелио выкручивал тебе руки прямо на улице, а ты жалобно хныкала.

Изабель оскорблённо выпрямилась и вздёрнула подбородок.

– Я не хныкала, сеньора! Я сказала, что он подлец! И он не выкручивал мне руки, он…

– И он рассмеялся тебе в лицо, – перебила её сеньора Паула. Изабель насупилась: всё было немного не так, но до обидного похоже. – Девочка моя, чтобы сохранить свою честь, ты должна уметь постоять за себя.

– Но я умею! У меня есть шпага, я учусь…

– Если противник схватил тебя за руку, значит, ты подпустила его слишком близко, – отрезала дуэнья. – Сеньор дель Кадо расскажет тебе лучше. А я расскажу то, чему не учат в фехтовальных школах.

К удивлению Изабель, у входа в дом сеньоры Паулы их ждал Сантино, нагруженный каким-то здоровым свёртком. Он внёс свой свёрток в дом, занёс в комнату, которую указала сеньора Паула, и свёрток оказался портновским манекеном с головой, украшенный красными кружками на горле, груди и в таком месте, что и сказать стыдно. Комната была лишена всякой обстановки, только на полу лежали потёртые ковры, да над дверью висела картина, изображающая залитые солнцем фрукты.

Лусия, сопровождавшая Изабель, захихикала,глядя на манекен. Сеньора Паола отвесила ей подзатыльник.

– Цыц, девчонка! – велела она. – Сантино, мой мальчик, ты можешь идти.

– Я лучше посторожу за дверью, – отозвался ухмыляющийся юноша.

– Что это значит?! – спросила Изабель, которая цветом не слишком отличалась от кружков на манекене.

– Я же тебя предупреждала, моя милая, – удивилась сеньора Паула. – Будешь учиться постоять за себя. Сначала вот на этом болванчике, а потом позовём Сантино, чтобы ты и на человеке потренировалась.

– Что?! Нет! Я не буду! Прямо… вот так?!

– А если бы твой вчерашний кавалер тебя в подворотню затащил, ты предпочла бы пнуть его «прямо вот так» или дать ему над тобой надругаться?

Изабель покраснела ещё больше.

– Но Сантино… – промямлила она. – Это неприлично!

– Он никому не расскажет, – отрезала сеньора Паула. Лусия снова захихикала.

– У тебя отлично получается, – разглагольствовал Сантино, спустя некоторое время сопровождая их на урок фехтования. – Главное, не сомневайся. Ударила, попала – и убегай.

– Де ла Исла никогда… – вздёрнула подбородок Изабель.

– Брось, – отмахнулся Сантино. Он уже совсем оправился после этой тайной тренировки, и даже посмеивался над смущением девушки. По правде сказать, Изабель слишком смущалась прикасаться к чужому мужчине, поэтому била его в основном сеньора Паула – под хихиканье несносной Лусии. Изабель ещё подумает, брать ли девчонку в Новый Свет! Но выглядело, конечно, это здорово. Вернее, выглядело бы, если бы с таким стоном сгибался сеньор Аурелио, а не Сантино, которому Изабель никакого зла не желала.

Ну, пока он не начинал её поучать. К счастью, в совсем смущающие места его не били, а то бы Изабель не знала, куда глаза девать, да и сеньора Паула сказала, что так с друзьями не поступают.

– Брось, – повторил капер, бдительно оглядываясь по сторонам в поисках злодеев. – Ты славная девчонка, бойкая, но мужчина всё равно сильнее, знатный он или простолюдин. Ударила – и беги, пока он не разогнулся и не врезал тебе в ответ. Пусть другие дерутся.

– Сеньора Паула! – взмолилась Изабель.

– Хороший совет, – признала дуэнья. – Но можно и иначе. Если ты готова воткнуть мерзавцу шпильку в глаз…

– Что?!

– Тогда беги, – пожала плечами дуэнья.

К удивлению Изабель, в уроке фехтования приняли участие и Сантино, и сеньора Паула, и даже Лусия, которую, казалось, никто не звал, но чьё обучение таинственным образом тоже оказалось оплачено. Сеньор дель Кадо ничуть не удивился такому прибавлению – в отличие от Аурелио, который теперь никак не мог пробиться к Изабель, чтобы заниматься с ней в паре. Если бы девушка могла, она показала бы ему язык, но это было слишком неприлично для дочери старинного рода, и она сдержалась. Аурелио и без того кипел от злости, раз за разом натыкаясь то на Сантино, то на сеньору Паулу, которая, взяв в руки шпагу, преображалась в самую настоящую фурию. Изабель не знала, куда деваться от её наскоков, а Аурелио, оказываясь с дуэньей в паре, быстро перестал кривиться: почтенная дама орудовала шпагой так, будто намеревалась отомстить заносчивому юнцу за все обиды, которые он когда-нибудь наносил женскому полу. Сложнее всего приходилось Лусии – низенькой девушке, которая, такая проворная и говорливая в привычном качестве служанки, делалась неловкой и медлительной, стоило ей взять в руки шпагу. Она делала один шаг в то время, которое Изабель тратила на два, и шаг этот был вдвое короче, чем у Изабель. Заниматься с ней было одно мучение, к тому же служанка уставала от держания шпаги вдвое быстрее, чем её юная госпожа, и отдыхала вдвое больше.

– Так не пойдёт, – сказал сеньор дель Кадо, заметивший, что девушки прервали упражнение уже в пятый раз. – Лусия – отдыхать, Изабель – в пару с Аурелио, Паула – с Анхеликой, Сантино – с Валерьо.

Аурелио просиял, Сантино и Изабель приуныли. Лусия с благодарностью отложила шпагу и сняла защитную маску. Здесь, в зале, можно было и перепутать, кто из них с Изабель госпожа, а кто служанка. Изабель достались потёртая куртка сеньориты Нисы, а Лусия невесть откуда добыла новёхонькое, с иголочки, снаряжение. Только когда она снимала маску, можно было немного разобраться: личико у служанки было деревенское, пусть и не лишённое ни миловидности, ни простонародной хитрости. И кожа смуглее, чем у благородной девушки.

Аурелио, казалось, усвоил урок. Он не задирал нос, не переходил границ приличия, а аккуратно выполнял упражнения, атакуя или защищаясь в свою очередь. Ещё он не пытался поучать Изабель, а держался на равных, и за это девушка его практически простила. Интересно, он мог бы принести апельсины после тренировки?..

– Как обмануть лжеца? – прервал её размышления сеньор учитель.

– Что?!

– Ты отвлекаешься, – пожурил дель Кадо. – Так нельзя. Ты должна всегда присутствовать. На уроке, на поединке, в танце, в разговоре – всегда. Ну так что?

– Как обмануть, – прошептал Аурелио, прокравшийся ей за спину.

– Сказать правду? – неуверенно ответила девушка.

– Именно, – ободряюще кивнул учитель. – Именно так. Говорить правду – вот лучшая тактика.

– Но ведь противник старается обмануть, сеньор дель Кадо! – запротестовал Аурелио.

– Он обманывает. А ты говори правду. Я покажу. Попробуй меня обмануть. Смотри, я обозначаю свои намерения – и я не лгу…

Аурелио послушно встал напротив учителя и позволил ему себя атаковать. Дель Кадо обозначил укол в руку, Аурелио не стал защищаться – и получил укол в руку. Они начали заново, Аурелио заблокировал укол – и шпага учителя коснулась его плеча. Показ продолжался ещё какое-то время, и всякий раз, верил ли юноша намерениям учителя или подозревал подвох, дель Кадо находил слабое место в его защите. Это выглядело так неумолимо, что Изабель юноше даже посочувствовала.

– Вся суть в том, чтобы, обозначив свои намерения, следить за действиями противника, – пояснил дель Кадо. – Если он тебе не поверил или не может защититься – доводите начатое до конца, но если он защищается – меняйте намерение и искренне следуйте новому плану.

Когда урок закончился, Изабель окружила её новая свита. Паула, Лусия и Сантино, кажется, решили сделать всё возможное, чтобы оградить Изабель от нежелательных встреч. Аурелио смерил эту компанию взглядом, скрипнул зубами и ушёл восвояси, забыв даже попрощаться.

– Я приглашаю всех в свою кондитерскую, – сказал сеньор Валерьо, немного удивлённо глядя вслед юноше. Изабель хотелось спросить, будет ли сегодня театральное представление, но она не решилась.Подумают ещё, что она напрашивается на встречу с Аурелио!

Девушка не успела пригубить прекрасно сваренный шоколад, как в кондитерскую пришёл вчерашний лакей, как его звали, Васко?.. – и передал настоятельную просьбу от сеньоры Элисы незамедлительно прибыть к ней. Одновременно к Сантино подошёл матрос с Санты Байены и передал приказ капитана прибыть на корабль.

А в доме сеньоры Элисы Изабель ждал сюрприз. С корзиной свежих апельсинов и даже ножиком для их чистки.

– Сеньора Паула, я думаю, вы можете пока отдохнуть, – заявила сеньора Элиса, кивая Изабель на кресло. – Лусия, ты свободна.

Лусия присела и выскочила за дверь – там её ждал Васко, который всю дорогу до дома любезничал со служанкой. Сеньора Паула прожгла Аурелио гневным взглядом, кивнула хозяйке и величественно удалилась.

Очень довольный юноша придвинул скамеечку к самому креслу девушки и, бросив кожуру в корзину, разломил апельсин. Сеньора Элиса села поодаль и занялась вышивкой.

– Изабель, – прошептал Аурелио. – Это очень важно. Тебе придётся со мной поговорить.

Девушка наморщила нос и протянула руку. Аурелио отломил одну дольку и вложил её в ладонь собеседницы, задержал её руку в своей, а потом медленно, по одному, загнул пальцы Изабель, словно вручил ей не апельсин, а величайшее сокровище. Девушка отняла руку и поднесла дольку ко рту.

– Ты же не ждёшь, что я кину её тебе обратно? – спросила Изабель.

– О, нет, – рассмеялся Аурелио. – Но если ты снова протянешь мне руку…

Девушка съела дольку. Апельсин был свежий, сладкий и кислый одновременно. Изабель покорно протянула руку за добавкой.

– О чём ты хотел поговорить?

Про себя она подумала, что ни в коем случае не станет отвечать на странные вопросы. Где эта тварь, подумайте только! Изабель сама бы хотела знать, куда пропала обезьяна. Исчезла ли она навсегда или вернётся – в самый неподходящий момент? А вдруг у Изабель снова будут видения?

На этот раз Аурелио не торопился её угощать. Он опустил апельсин в корзину и медленно водил пальцем по ладони девушки, вызывая у неё щекотные мурашки по всему телу. Руки у него были горячие, с благородными мозолями от рукояти клинка.

– О тебе, – улыбнулся юноша.

– Я дочь капитана альгвазилов Львиных островов, – сказала Изабель надменно. Аурелио, уловив смену настроения девушки, вручил ей следующую дольку. – Мой отец – потомок первого поселенца нашего острова, получивший право на владения землями из рук самого короля.

– Я рад это слышать, – серьёзно заверил юноша, и потянул Изабель за рукав, чтобы она снова протянула ему руку. – Ну, а ты сама?

Девушка растерялась.

– Я сама? – спросила она недоумевающе.

– Ты. Что тебе нравится? Что ты ненавидишь?

– Я ненавижу наглость, сеньор, – процедила Изабель, смущённая и обескураженная настойчивыми расспросами собеседника, и вырвала у него руку.

– Я заметил, – засмеялся Аурелио. Он поднялся на ноги, склонился над Изабель, и протянул дольку так, что она оказалась у самых губ девушки. Она отшатнулась. – Это всего лишь апельсин, Изабель.

Раздражённая, она вырвала у него дольку и смяла в руке. Глаза Аурелио смеялись, лицо было так преувеличено серьёзно, что она решила сдержаться, хотя ей очень хотелось запустить апельсином нахалу в лоб.

– Садитесь, сеньор! – потребовала она. Он сел, дождался, когда Изабель съест угощение, и снова завладел её рукой. К ужасу девушки, он принялся целовать её прямо в ладошку. – Прекратите!

– Что у вас происходит? – подняла глаза от вышивания сеньора Элиса.

Изабель посмотрела на почтенную даму, и поняла, что не сможет рассказать, а что же, собственно, произошло. Как такое расскажешь?!

– Боюсь, я был невежлив с сеньоритой, – встал и поклонился Аурелио. – Мне очень жаль, что я нарушил ваш отдых.

– Тебе следует соблюдать приличия, мой мальчик, – погрозила пальцем сеньора Элиса. – Даже из уважения к твоему дядюшке я не могу позволить тебе обижать…

– Я приношу свои извинения! – заверил юноша. – Мне очень жаль!

– Извини, – прошептал Аурелио, когда хозяйка дома отвела от них взгляд. – Я не хотел тебя смущать. Но ты не ответила на мои вопросы.

– Зачем тебе знать? – нахмурилась девушка. Она успела оправиться от смущения и понять, что едва ли не больше, чем выходка с поцелуями, её встревожили неожиданные личные вопросы.

– Мне интересна ты.

– Я действительно не люблю наглость, – пробормотала девушка.

– Я учту, – пообещал Аурелио. – А что ты любишь? Шоколад? Апельсины? Фехтование?

– Ну… да. Особенно фехтование.

– Ты начала учиться ещё дома, так ведь? А чем ты ещё занималась?

– У нас дома больше нечем заниматься, – призналась Изабель. – На островах плохо… я хочу сказать, у нас не принято разгуливать по улице или ходить в театры… в монастыре меня хотели научить варить варение, но это так скучно!

– Родители хотели отдать тебя в монастырь? – засмеялся Аурелио. – Как в пьесе! И ты сбежала, да, малютка?

– Да как ты!.. как ты смеешь?! – возмущённо прошептала Изабель, которая не настолько рассердилась, чтобы привлекать внимание сеньоры Элисы. – Вовсе нет.

– А если бы ты была героиней пьесы? – не отставал Аурелио. – Ты сбежала бы из монастыря?

– Чтобы возглавить армию? – фыркнула Изабель. – Верхом на белой лошади?

– Почему бы и нет?

Изабель заколебалась. Если сказать, что у неё нет белой лошади, он сочтёт её нищей, а если сказать, что она не умеет ездить верхом – то неумехой. Надо было сказать, что лошади её не интересуют, но…

– Совсем забыл! – снова вскочил на ноги Аурелио. – Сеньора Элиса, вы простите мне мою забывчивость! Дядюшка просил передать вам приглашение на верховую прогулку завтра под стенами города. Он хочет показать необыкновенное зрелище… вы же знаете моего дядюшку. Сеньора Оттавио он пригласит лично, а меня просил позвать вас и очаровательную Изабель.

– Разумеется, мы согласны! – просияла сеньора Элиса. – Твой дядюшка всегда знает, чем нас порадовать. И Изабель будет полезно увидеть достижения его науки.

Изабель по-крестьянски открыла рот. Она помнила, что у Аурелио дядя – граф и что-то там про птенцов ибиса, но при чём тут наука – этого она понять не могла.

Часть 1. Проклятая макака. Глава 6. Разговор

Изабель решительно выпрямилась. Лошадь казалась ей ужасно высокой и смотреть вниз было попросту страшно. Но рядом ехал Аурелио, который гордо улыбался. Изабель виделась в его улыбке двусмысленность, ведь он перед этим подсадил её в седло. Если бы сеньора Элиса не кивала так благосклонно, Изабель никогда бы не согласилась. Поставить ногу на руку мужчине! И он, конечно, не упустил возможности погладить её пальцами по лодыжке. Изабель хотела возмутиться, но Аурелио велел прыгать и подтолкнул её наверх. На этом наглец не остановился и под одобрительным взглядом сеньоры Элисы вдел её левую ногу в стремя и даже оправил юбку. Одни Небеса знают, что он теперь про неё думает! Конечно, Изабель заметила, что саму сеньору Элису её супруг подсадил точно тем же образом, но от этого становилось только хуже. И вот теперь ей ничего не оставалось, кроме как делать вид, будто она нисколько не боится. А лошадь топала по грязи улицы, принуждая Изабель ловить шаткое равновесие и стараться не смотреть вниз.

– Я надеюсь, ты нам расскажешь, зачем твой дядюшка нас созвал, – сказала сеньора Элиса, искусно направляя свою лошадь к молодёжи. Аурелио прикоснулся рукой к шляпе и вежливо заверил:

– Я был бы счастлив, сеньора, но дядюшка запретил.

– Как невовремя ты решил взяться за ум, мальчик, – поджала губы сеньора Элиса. Аурелио вспыхнул, но не стал возражать высокопоставленной даме.

Лошадь принадлежала Аурелио, как и седло, отделанное ярко-розовыми кораллами, и расшитая шёлком попона, и стремена, и сбруя, украшенная нолинскими топазами. Или, возможно, всё это богатство принадлежало его дядюшке. Лошадь была необыкновенной золотисто-кремовой масти, которую Аурелио многозначительно назвал изабелловой, и, если бы поездка не сопровождалась смущением, девушка была бы от животного в полном восторге. Кобыла была явно приучена ходить следом то ли за Аурелио, то ли за его серым ездовым жеребцом, так что Изабель не нужно было стараться направить её в нужную сторону. Лошадь шла сама.

– Нас ждёт сразу два сюрприза, – прошептал юноша, наклоняясь со своего седла. Дядюшка... Он владеет такими знаниями, что может заставить солнце померкнуть.

– Сеньор, не заставляйте меня сомневаться в ваших словах! – вздёрнула подбородок Изабель. Аурелио только рассмеялся.

– Увидишь, Изабель, увидишь, – фамильярно пообещал он. Девушка невежливо фыркнула.

Аурелио привстал в стременах и оглянулся по сторонам.

– Эти трое идут за нами от самого дома сеньоры Элисы, – прошептал он, украдкой кивая на троих моряков, действительно идущих по улице следом за неспешно шагающими лошадьми. – Нет, не подавай виду…

Изабель всё-таки обернулась и облегчённо рассмеялась.

– Они меня защищают, – объяснила она встревоженному спутнику. – Это каперы с Санты Байены.

– И ты так спокойна?! Изабель! Очнись! Эти люди напали на ваш корабль и похитили тебя! Зачем они тебя защищают?!

– Потому что меня хотели убить, – раздражённо отозвалась девушка.

– Что?! И ты ничего мне не сказала?!

– А почему я должна ставить вас в известность, сеньор? – надменно ответила Изабель.

– Проклятье! Изабель! Ты же не маленькая девочка! Почему ты ничего не сказала мне?! Кто хотел тебя убить?!

– Тебе не надо беспокоиться обо мне, – задрала нос девушка. – Как видишь, меня уже охраняют.

Аурелио сдавлено зарычал.

– Я не знаю, – сдалась девушка. – Сантино схватился с ним ночью на Санта Байене и выбросил его в море.

– Сантино! – ядовито подхватил Аурелио. – Что он делал ночью рядом с тобой?!

– Это допрос?! – вскинулась девушка и едва не потеряла равновесие. Аурелио подъехал ближе, чтобы её поддержать – и заодно заключить в объятья, но Изабель нетерпеливо передёрнула плечами, и он её выпустил. – Я, кажется, не обязана вам отчётом, сеньор, и могу сама позаботиться о своей чести.

– Хватит! – резко отозвался юноша, стараясь при этом говорить тихо, чтобы не привлечь внимание алькальда с супругой. – Изабель, опомнись и прекрати нести вздор. Ты женщина. Девушка. Тебе нужен покровитель и опекун. Ты не можешь расхаживать всюду с задранным носом. Особенно, если тебя хотят убить.

– Вы правы, сеньор, – ядовито ответила девушка, держа спину очень прямо. – Но право быть моим покровителем приобретается не по случайной прихоти, а по закону и благословению.

– Ты так хочешь замуж? – делано удивился Аурелио, в который раз наклоняясь к девушке и касаясь её руки. – Только скажи, и завтра же я отбуду на Львиные острова, чтобы упасть на колени перед твоими родителями.

– Что?! – вскинулась Изабель. – Нет! Ты с ума сошёл! Мы только позавчера встретились!

– Ну и что?

– Не надо никуда отбывать, пожалуйста, – взмолилась Изабель. С чего Аурелио вообще взял, что она хочет за него замуж?! Что она вообще хочет замуж?

– Желание дамы свято, – изящно поклонился Аурелио. – Пока оно разумно.

– Что?!

Но юноша только улыбнулся.

За этим разговором они покинули город и пустили лошадей рысью. Каперы отстали, и Аурелио, оглянувшись, не сдержал торжествующей улыбки. Первое время Изабель боялась упасть, но вскоре обнаружила, что неплохо справляется: двигалась кобыла очень мягко, а сама Изабель прекрасно держалась в седле. Осознав это, девушка расправила плечи.

– У тебя чудесная посадка, – сказал ей Аурелио. Изабель довольно улыбнулась. – Кстати, о покровителях. У тебя есть братья?

У Изабель вертелся на языке вопрос, не опасается ли он вызова на поединок от её брата, но задавать его было бы бестактно.

– Есть. Мигель.

– Он старше тебя или младше? Почему он не сопровождал в Новый Свет?

Изабель вздохнула. Аурелио, кажется, вовсе не знал, что такое деликатность. А сеньора Элиса ехала со своим мужем и грумами позади и с улыбкой смотрела на то, как молодёжь разговаривает. Кажется, Избель глазом не успеет моргнуть, как окажется замужем за этим нахалом.

– Мы поссорились, – сухо объяснила она. – Мигель… он младше меня. Его отослали в метрополию… примерно тогда же, когда и меня – в Новый Свет.

– В метрополию? – поднял брови Аурелио. – Он наверняка побывал в этом городе, корабли с Львиных Островов приходят именно сюда. Видимо, он не успел прославиться так, как ты, и уехал дальше на север, потому что его имя в городе не звучало.

Изабель фыркнула от этой шпильки.

– Хочешь с ним встретиться? – предложил Аурелио.

– Что?!

Юноша вместо ответа привстал на стременах.

– Сеньор Оттавио! – окликнул он. – Прошу прощения, мы ведь можем посмотреть записи в порту, чтобы узнать, когда прибыл Мигель де ла Исла де Муро?

Сеньора Элиса просияла и ласково посмотрела на Аурелио.

– Конечно! Как я не подумала! И можно ещё узнать в гостиницах, куда он направлялся. Изабель, девочка, ты же захочешь увидеться со своим братом?

Девушка обернулась, изобразила благодарный поклон, и уставилась вперёд, скрывая злые слёзы. Аурелио тронул её за руку.

– Что тебя расстроило, Изабель? – спросил он тихо.

– Зачем?! – еле слышно всхлипнула девушка. – Зачем ты всё время вмешиваешься?!

– Что случилось? – нахмурился юноша. – Чем ты недовольна?

– Мигель… он не желает меня видеть! Проклинает! Зачем ему знать… какая ему разница?! Оставь его в покое! И меня! И…

Она хотела пустить лошадь быстрее, чтобы отделаться от навязчивого ухажёра, но не знала, как это сделать, а Аурелио сомкнул пальцы на её запястье.

– Хочешь, я помирю тебя с братом?

– Ты с ума сошёл!

– Не глупи. Он твой брат. Когда он узнает, что с тобой случилось… что тебя захватили каперы, пытались убить…

– Ему нет до меня дела, – вздохнула Изабель.

– Спорим? – широко улыбнулся Аурелио и, отпустив её запястье, протянул руку. Изабель помедлила.

– На что?

– На желание, Изабель. Всего лишь на желание.

Он посмотрел в её исполненное подозрений лицо и добавил:

– Конечно, если оно не будет ронять ничьей чести.

– По рукам, – согласилась Изабель.

– Что у тебя случилось с твоим братом, Изабель? – небрежно спросил Аурелио после непродолжительного молчания.

– Я не хочу об этом говорить, – глухо ответила девушка.

– Мне будет гораздо проще вас мирить, если…

– Нет!

– Изабель. Что такого могло случиться между братом и сестрой, чтобы ты считала, что его не взволнует даже угрожающая тебе опасность? Ты разлучила его с любовью всей его жизни или его из-за тебя лишили наследства?

Девушка вздохнула. Аурелио был какой-то совершенно неостановимый.

– Он… Я не знаю, что произошло, но ему бросили вызов. Он ещё так молод! А драться надо было всерьёз. Я… я уверена, его хотели убить. Тот человек… наш отец арестовал его брата за поединок… человек умер. И он хотел отыграться. Никто, никто во всём городе не собирался помогать Мигелю. Он целый день искал секунданта, а тот мерзавец пил в таверне и говорил, что Мигель струсит и не придёт. И что никто не пожелает поручиться за такого труса. И…

Она вздохнула и искоса поглядела на собеседника. Его лицо выражало полагающееся случаю негодование.

– Я оделась как в зале и пришла на назначенное место, – одним духом призналась Изабель. – Кто же знал, что к вечеру Мигель всё-таки найдёт секунданта! Я пришла раньше… словом, я всё испортила. С ним отказались драться, его обозвали… не хочу вспоминать. Сказали, что он прячется за моими юбками. Он… он не мог меня простить. Родители отослали его в метрополию, чтобы унять скандал. А меня…

Она мрачно помолчала и добавила:

– Можешь смеяться, если хочешь. Я выставила себя такой дурой.

– Нет, – почти нежно произнёс Аурелио. Или это была настоящая нежность? – Отважной и безрассудной, моя дорогая.

Изабель вздрогнула. Ей хотелось плакать.

– Не надо, пожалуйста! – взмолилась она. – Теперь ты видишь, что нас невозможно помирить.

Аурелио, который так и ехал, наклонившись к ней, гордо выпрямился в седле.

– Вот увидишь, Изабель! Аурелио Иниго Густаво Конрадо де Дескарадо дель Соларьего не знает поражений!

Девушка вздохнула.

– Ты не знаешь моего брата, – проворчала она.

– А какой он, твой брат? – тут же спросил Аурелио.

– О… – лицо девушки посветлело. – Он… высокий… выше тебя, выше Сантино… сложен лучше всех на Львиных островах… волосы у него темнее моих, а глаза синие, как у нашего отца. Но все, кто нас знают, говорят, что мы очень похожи. Ты сразу его узнаешь. Он… он самый лучший. Честный, отважный, отчаянный… когда мы были детьми, он… мы сбежали… пошли погулять и он… ну, сделал вылазку. Там был яблоневый сад, и его поймали мальчишки. Он дрался… один против них всех… ну… потом я прибежала с палкой, и они разбежались. Но он всегда был такой, с детства.

Она снова вздохнула.

– И он очень упрямый. С самого детства.

– Сантино… – желчно проговорил Аурелио. – Изабель, пока я буду ездить за твоим братом, обещай мне не разговаривать с Сантино.

– С какой стати?! – немедленно оскорбилась Изабель новому покушению на свою свободу. – Сеньор, я напоминаю вам, что вы не…

– Или ты дашь мне обещание, – прошептал Аурелио, – или я так поговорю с твоим братом, что он запретит тебе водить знакомство с каперами. Он-то имеет право тебе приказывать, разве нет?

– Он ещё мальчишка! – выпалила Изабель.

– Но он мужчина и он твой брат, – резонно возразил Аурелио. Изабель застыла в седле. Только сейчас она в полной мере осознала, что её маленький братик, которого она в детстве таскала, как куклу, и примеряла ему чепчики (до тех пор, пока ему не позволили носить штаны, конечно) – уже взрослый мужчина. Наверное, она зря вмешалась тогда. Мигель заслужил право самостоятельно распоряжаться своей жизнью.

– Хорошо, – неохотно сказала она. – Я не буду. Но ты тоже дашь слово не настраивать Мигеля против Сантино!

– Слово чести! – заверил Аурелио с преувеличенной улыбкой.

– Тогда… тогда передай Мигелю, что мне… мне очень жаль, что я так с ним поступила, – попросила девушка. – Я бы хотела, чтобы этого не произошло.

Часть 1. Проклятая макака. Глава 7. Предчувствия

Они пересекли рощицу, в которой недавно дрались Сантино и Аурелио. Проезжая под сенью раскидистых дубов, Изабель вспомнила, как видела это место сверху, глазами заколдованной обезьяны. Стоило ей подумать о волшебном животном, как что-то мерзко закопошилось у неё за корсетом. Отвратительное ощущение было девушке хорошо знакомо. Святые небеса! Эта тварь!!! Она появилась, сама появилась, и сразу же очутилась не где-то рядом, а прямо под одеждой. Какая гнусность!

– Что случилось, Изабель? – спросил её Аурелио, заметив, как девушка прижала руки к груди.

Изабель фальшиво кашлянула.

– Дышать… трудно, – выдавила она.

– Мы слишком быстро едем! – спохватился Аурелио. – Ты запыхалась…не привыкла…

– Нет, нет, я не…

Но юноша уже спешился и принялся помогать Изабель снять ногу с верхней луки седла.

– Прыгай, – предложил он.

Деваться было некуда. Благословляя Небеса за слои плотной ткани у себя на груди, Изабель покорно соскользнула в объятия Аурелио. Тот продержал девушку чуть дольше, чем это прилично, и разжал руки только когда к ним подъехала встревоженная сеньора Элиса.

– Быстрая езда утомила Изабель, – проговорил Аурелио. – Здесь недалеко. Уверен, неспешная прогулка пойдёт ей на пользу.

– Но мы можем опоздать, – встревожилась жена алькальда.

Аурелио достал из кармана большие золотые часы – подумать только, Изабель видела карманные часы только у сеньора де Ледорро… и у него серебряные! – внимательно посмотрел на них, потом почему-то на девушку, и покачал головой. Изабель пробрала холодная дрожь. Это были не часы! Или не только часы. Это был тот предмет, который Аурелио достал, когда дрался с Сантино и вдруг посмотрел прямо в глаза подсматривающей за ними макаке… или самой Изабель. А что… а что если это… магический прибор, с помощью которого юноша видит эту тварь?! Ведь он же спрашивал о ней! Откуда он у Аурелио? Что за ибисы, что за наукой, заставляющей солнце померкнуть, занимается его дядюшка?!

– О, нет, сеньора! – живо заверил юноша. – Я вас уверяю, времени достаточно. Не стоит беспокоиться. Мы немного передохнём и пойдём дальше.

Он предложил девушке свою руку, и Изабель, чувствуя, что у неё слабеют колени, покорно опёрлась на него. Аурелио кивнул подбежавшим грумам, и те взяли их лошадей. Мысль Изабель лихорадочно работала. Он ведь не был! Не был таким заботливым! Не считал её достойной его руки! Она была для него просто красивой игрушкой, с которой Аурелио собирался позабавиться. А потом что-то произошло. Что? Позавчера он спросил про тварь. Потом… потом пришёл с апельсинами и пригласил сюда. И больше… и больше про тварь не заговаривал. Почему? Ему помешала сеньора Паула! Она спугнула его. А теперь он заманил Изабель сюда, в эту рощу, дождался, пока обезьяна вернётся… и сейчас они останутся одни!

– Нет-нет! – закричала девушка так, что сеньора Элиса вздрогнула, а её лошадь тревожно запряла ушами. – Прошу вас, сеньор! Не стоит беспокоиться! Я в состоянии ехать верхом! Пожалуйста! Прошу вас! Мне так понравилось… и моя лошадь такая красивая!

Сеньора Элиса заулыбалась. Её супруг, подъехавший к ним, отразил улыбку жены.

– Какой ты ещё ребёнок, Изабель, – ласково сказала сеньора Элиса.

– Пожалуйста! – повторила Изабель, чувствуя, что победила. Аурелио раздражённо поморщился, но взмахом руки вернул грумов и снова подсадил девушку в седло.

– Я не кусаюсь, – прошептал он, усевшись на свою лошадь.

– Не понимаю, о чём ты, – округлила девушка глаза.

Они отправились дальше. Изабель кололо спину от внимательных взглядов, которыми награждали её другие участники прогулки после этой выходки. Что о ней теперь будут думать? Сперва прибыла без дуэньи, потом взбаламутила весь город, чуть не подралась прямо на улицы и теперь подняла шум из-за лошади! Ох, скорее бы уехать в Новый Свет… мысли Изабель споткнулись.

У неё ведь нет рекомендательных писем! Нет никаких друзей сеньора де Ледорро… Сеньор де Ледорро обманщик! Никто не примет Изабель в Новом Свете! Когда родители узнают… когда отец с матушкой обнаружат этот подлог!.. и если им ещё и расскажут, как она вела себя здесь!.. её ждёт не монастырский пансион, а сам монастырь! Навсегда!

– Что случилось? – спросил Аурелио, который продолжал пристально наблюдать за девушкой.

Если она скажет, что ей плохо, он устроит ещё что-нибудь такое же неподходящее. Если расскажет правду… он ведь говорил, прямо говорил, что дядюшка поручил ему шпионить за ней. Зачем?! Почему?! Что она им всем сделала – сеньору де Ледорро, этому загадочному дядюшке, убийце на Санта-Байене?!

– Я вспомнила про убийц, – сказала Изабель вслух, когда молчание сделалось невыносимым.

– Я буду тебя защищать, – чуточку надменно заверил Аурелио. Девушка кивнула. Конечно, он будет. Небо, что же ей делать?!

За рощицей оказалось… оказались…

Сперва это были стены примерно в половину или три четверти человеческого роста (с лошади Изабель не смогла определить точно). Стены были сложены из круглых камней и образовывали причудливый лабиринт. Проходы между ними были достаточны, чтобы в ряд проехали четыре лошади. А ещё эти стены у основания были толще, чем сверху. Странные стены, в общем. И всё же было в них что-то знакомое.

– Что это, мой мальчик? – спросила подъехавшая к ним сеньора Элиса.

– Я думаю, уже можно сказать, – приосанился Аурелио. – Дядюшка восстановил строения львиных варваров, которые они оставили на побережье.

– Ты ничего не перепутал? – с сомнением спросил алькальд, присоединяясь к разговору. – Когда-то я много раз проезжал этой дорогой. Она вела к старому порту, тому, который разрушило землетрясение, когда ты был ещё ребёнком.

– Конечно! – кивнул Аурелио. – Дядюшка говорил, это очень старый порт, там высаживались ещё львиные варвары. Они отходили немного от моря и сворачивали на запад, смотрите, сеньор, дорога нас уводит от порта в ту же сторону. И там справляли свои обряды. Дядюшка провёл изыскания, чтобы показать, как выглядела дорога и языческое святилище.

Львиными варварами звали прежних жителей Львиных островов. И не только за нрав, но и пышные гривы жёстких светлых волос. Когда-то они плавали на своих судах в Нолинию, где сами нолинцы ещё не жили, и на Слоновый континент, но потом что-то случилось, и они разучились делать корабли. Так и сидели себе на островах, пока не появились нолинцы и не принесли им святую веру. Те, кто отказался, погиб, но многие согласились и были приняты нолинцами как равные. Уж Изабель-то точно это знала, ведь её матушка происходила как раз из такого рода. В детстве им с Мигелем нравилось воображать себя потомками варварского короля, но в действительности их происхождение было куда скромнее. Достойный дворянский род, по записи завоевателей имевший права на какие-то чисто языческие церемониальные привилегии. Нолинцы тех времён не тратили много времени на то, чтобы разбираться в варварских обычаях.

Изабель поняла, откуда ей знакомы эти стены. Такие, только, пожалуй, потоньше, огораживали пастбища в самых глухих местечках их острова. Просто она никогда не смотрела на них сверху. Говорили, что они остались ещё от прежних владельцев.

– Вот уж не знаю, – покачал головой алькальд. – Языческие святилища…

– Дядюшка пригласил сеньора епископа, – заверил Аурелио.

По знаку Аурелио они свернули в правый проход лабиринта. Изабель задумалась над неприличным для дворянки вопросом: сколько у дядюшки Аурелио денег и слуг? Сколько времени и сил понадобилось, чтобы возвести эти стены?

– Зачем твоему дядюшке этот лабиринт? – шёпотом спросила девушка. Юноша беспечно пожал плечами:

– Он обожает старину и редкости. У него весь дом набит антикварными штучками, а в дядюшкином кабинете стоит автоматон.

– Что?!

– Кто, – поправил Аурелио. – Или что… механический человек. Он ходит, говорит, пишет и рисует.

– И что он говорит?! – ахнула Изабель.

– По-разному. Я попрошу дядюшку, он его тебе покажет. Он обожает хвастаться своим автоматоном. Только не пугайся…

– Автоматона?!

Механический человек. Говорящий. Что ещё он может делать?! Бездушный… как церковь допускает такое?

Изабель почувствовала себя ужасно провинциальной. Она слышала, что в метрополии творятся чудеса, появляются новые изобретения, но не думала, что ей предстоит с ними столкнуться.

– Бабочку, – с принуждённым смешком пояснил Аурелио. – Это дядюшкина собачка. Боюсь, дядюшка её избаловал. Она обожает нашего «сеньора Йерро», я имею в виду автоматона, и так и норовит укусить каждого, кто осмеливается к нему подойти.

Изабель рассмеялась.

– Я не боюсь собачек, – заявила она.

– Все так говорят, – зловеще отозвался Аурелио и тоже засмеялся.

Выехав из лабиринта, они оказались в новой рощице из молодых дубков, проехав которую, Изабель увидела нечто странное. Высокую – выше дома – пирамиду со срезанным верхом (скорее всего его не стали складывать, но ощущение было, будто верх именно что срезали). И грубо отёсанные камни, покрытые рисунками, знакомыми Изабель по родному острову. «Львиная грива» – узор на тарелках, при котором из донышка расходились изломанные лучи. Треугольники с выгнутыми сторонами. Извивы, сплетающиеся в изящные цветы. Полумесяц, заслоняющий солнце.

– Ой, – ненатурально поперхнулся Аурелио и толкнул Изабель локтем. – Не смотри туда!

Разумеется, Изабель немедленно посмотрела. Чуть дальше на камнях с узорами стояли деревянные статуэтки, похожие на те, которые привозили иногда со Слоновьего континента. Продолговатые лица, растянутые в жутких гримасах рты… такие же вытянутые груди, лишённые всякой красоты, отёсанные так же грубо, как камни, на которых они стояли. Дальше стояла, видимо, мужская статуэтка, одетая в юбку из травинок. Юбка топорщилась спереди. Изабель покраснела и перевела взгляд – чтобы наткнуться на деревянную копию своей обезьянки.

Аурелио тем временем спешился и поспешил помочь Изабель. К ним уже подходила покрасневшая от гнева сеньора Элиса.

– Я надеюсь, у твоего дядюшки найдётся объяснение, мальчик, – сердито сказала она.

– Я уверен, сеньора, – промямлил Аурелио, держа Изабель за плечи так, чтобы она не могла разглядеть статуэтки.

– А в чём дело? – притворилась дурочкой девушка. – Я бы хотела посмотреть…

– Изабель! – перебил её Аурелио.

Одновременно с ним сеньора Элиса прошипела:

– Девочка моя, ты не можешь…

– На обезьянку, – закончила Изабель безмятежно. – Очень забавная зверюшка. А что вас смутило, сеньора? Аурелио?

Аурелио и сеньора Элиса переглянулись с передаваемыми выражениями лица. Изабель забеспокоилась, не переиграла ли она, но тут юноша пожал плечами.

– Хорошо, – кивнула сеньора Элиса и смерила Аурелио сердитым взглядом. – Ты можешь взглянуть на обезьянку.

Продолжая крепко удерживать девушку за плечо, юноша повёл её так, чтобы она не могла даже покоситься на непристойные фигурки. Остальные гости прогуливались между камнями и переговаривались – кто шутливо, а кто возмущённо.

– Не думал, что ты умеешь хитрить, – весело шепнул Аурелио. – Ад и кровь! Я думал, меня сожрут заживо. Удружил дядюшка, нечего сказать.

– Не понимаю, о чём вы, сеньор! – надменно фыркнула Изабель. – Я хочу взглянуть на обезьянку.

Вблизи деревянное животное было практически таким же, как тряпичное. Белое лицо, белые уши, белое брюхо, белые кисти и стопы. Коричневое тело. Рот, растянутый в улыбке, и глупые глаза.

– Насмотрелась? – раздражённо спросил Аурелио. – Пойдём отсюда, а то решат, что я тебе остальное показываю.

– А что там, слоны? Львы?

– Что-то вроде, – уклончиво ответил юноша и, не снимая руки с её плеч, увёл девушку дальше, к изрисованным камням, на которых ничего не стояло.

– Если ты меня сейчас не отпустишь, тебе придётся на мне жениться, – прошипела в свою очередь Изабель, когда юноша, перестав волноваться, стал тихонько оглаживать её плечо. Это было бы приятно, если не было бы так неприлично.

– Хоть завтра, – рассеянно пообещал Аурелио, но руку всё-таки убрал и предложил девушке опереться.

– Что?!

Их спор прервался появлением между камнями незнакомого кавалера средних лет. Одет он был в расшитый золотом камзол тёмно-синего бархата, руки его были украшены кольцами размером чуть ли не в блюдца, а на голове красовалась широкополая шляпа с белоснежными страусовыми перьями. На груди его висел золотой медальон с головой чрезвычайно носатой птицы. Наверное, ибиса. Но не это заставило Изабель заморгать. Волосы незнакомца были такими же пышными, жёлтыми и жёсткими, как волосы короля варваров на картине о победе нолинцев, которая висела во дворце алькальда Львиных островов. И у него были такие же глаза, как на той картине: очень тёмные, темнее, чем у самой Изабель или её матери.

– Кто?.. – тихонько толкнула Изабель своего спутника, но тот уже отвешивал почтительный поклон.

– Дядюшка, – сказал Аурелио незнакомцу, – позволь тебе представить Изабель де ла Исла. Изабель, позволь тебе представить графа дель Соларьего.

– Весьма польщён встречей с вами, сеньорита, – заверил граф, забирая руки девушки в свои и по очереди их целуя. – Надеюсь, теперь ваши неприятности позади. Поверьте, здесь вы в безопасности, среди тех, кто мечтает позаботиться о вас.

– Счастлива знакомству, – пролепетала девушка, пытаясь отнять руки так, чтобы это не выглядело грубо. Взгляд «дядюшки» проникал в самую её душу. Или – под одежду, где скрывалась проклятая обезьянка. Это было жутко.

– Надеюсь, вам понравится на нашем маленьком празднике, – сказал граф, отпустил Изабель и подошёл поздороваться к сеньоре Элисе, которая была явно поражена его бестактностью. Поприветствовать сперва её гостью, а не саму супругу алькальда! Изабель подумала, что сеньора Элиса скоро раздумает держать её у себя дома. И куда ей деваться? Впрочем, отец с матушкой, наверное, захотят поместить её в пансион или даже монастырь…

– А что у твоего дядюшки с волосами? – не выдержав, спросила Изабель, когда граф отошёл на достаточное расстояние.

Аурелио хихикнул.

– Это не волосы. Это парик.

– Парик?! Он, что, лысый?

Юноша расхохотался.

– Тш-ш! Во-первых, в столице так модно. А во-вторых, некоторые его изыскания… после того взрыва целый флигель пришлось восстанавливать.

– Взрыва?! Чем же он занимается?!

– Я же говорил, Изабель. Дядюшка занят наукой.

– Прошу вашего внимания, сеньоры! – позвал граф, когда перездоровался со всеми гостями, а сами его гости обошли вокруг пирамиды и осмотрели все причудливые рисунки. Время от времени кто-то подходил к ним с Аурелио, и просил их представить, но Изабель не запоминала имена. Зачем? Скоро ей предстоит вернуться домой и покинуть светское общество навечно…

– Изабель! – прошептал Аурелио. – Ты не слушаешь!

– Прости, – шёпотом отозвалась девушка и заставила себя сосредоточиться на речи графа.

– …удивительные и страшные обряды, – вещал тем временем граф. – Они могли оживлять предметы, превращая их в своих слуг…

– Брр! – передёрнуло Изабель. Как будто в этом есть что-то хорошее.

– …или верили в это… – поправился граф под тяжёлым взглядом епископа – полного мужчины в красной мантии. – Вот, смотрите, вот их языческие символы. Они рисовали их на своих амулетах и даже клеймили себя – чтобы установить связь со своими волшебными слугами. Например, этот знак…

– Граф, вы такой образованный человек, – тонко улыбнулся епископ. – Неужто вы всерьёз верите, что примитивный и слабый народ мог творить подобные чудеса? Что же они, вызывали демонов своими смешными игрушками? Оставьте веру в ведьм Камории или Балении. Нолиния, хвала Небесам, свободна от этого суеверия.

– О, ведьмы, разумеется, суеверная выдумка еретиков, ваше преосвященство, – заверил граф. – Но вы не будете отрицать достижения науки? Изыскания, которыми занимается моё общество, открывает перед человеком неистощимые возможности. Напряжение воли, преломление света, астрономические данные…

– Кстати, об астрономии, граф… – сказал епископ, извлёк карманные часы, украшенные изумрудами из нового света, и посмотрел на них. Кажется, у него это были просто часы. – Я не чужд этой науке. Насколько я могу судить, солнечное затмение начнётся с минуты на минуту.

– Вы совершенно правы, – подтвердил «дядюшка». Он сделал знак, и между гостями принялись сновать слуги. Один остановился возле Изабель и Аурелио и протянул им закопчённые очки. – С помощью вот этих игрушек мы сможем наблюдать за самим солнцем.

Часть 1. Проклятая макака. Глава 8. Затмение

Пока слуги обходили гостей, граф подошёл к племяннику и рассеянно кивнул Изабель.

– Его преосвященство прервал меня на самом интересном месте! – посетовал граф, обращаясь к Аурелио. – Я собрался рассказать о подробностях обряда… мне попались записи с севера Слоновьего континента, они сперва записывали обряды язычников, а только потом их уничтожали.

– А что вы хотели нам рассказать, дядюшка? – спросил Аурелио вежливо, но безо всякого интереса.

– О, множество удивительных вещей! – усмехнулся граф. – Например, о том, что сперва связь со «слугой» устанавливалась с помощью пота… вещь носили на теле, чтобы она соприкасалась с кожей… или может быть, живого тепла.

Изабель покраснела. Проклятая тварь не шевелилась, но девушке чудилось, что это не покой неодушевлённого предмета, а настороженное молчание живого существа, которое боится быть обнаруженным.

– После этого она оживала… конечно, вещь должна была сделана с помощью соответствующих обрядов, в которых я пока не разобрался. И брала своё кровью.

– Кровью, дядюшка? – равнодушно поинтересовался Аурелио, поддерживая разговор словно только из вежливости.

– Обычно это были изображения животных, – пожал плечами граф. – Когда они оживали, они кусали или царапали владельца.

Изабель слушала этот разговор ни жива, ни мертва. Зачем они всё это ей сообщают?!

– И что же дальше, дядюшка? Связь устанавливалась и животное подчинялось владельцу?

– Нет, этого мало, – покачал головой граф. – Связь устанавливалась, но животное творило что хотело… возможно, что хотел хозяин, но… сам понимаешь, иногда человек может рассердиться даже на родного брата… животное угадывало злые мысли и бросалось исполнять «желание» владельца.

Девушка похолодела. Брата! Она ведь сердилась на Мигеля. Она на многих сердилась. Что же может эта тварь?! Вдруг… вдруг она сорвётся, чтобы причинить вред Мигелю?!

– Звучит ужасно, сеньор граф, – тихо проговорила Изабель, не поднимая глаз, чтобы не встретиться с собеседником взглядом. Аурелио нащупал её руку и сжал в своей. – Неужели ничего нельзя… нельзя было сделать?!

– О, львиные варвары были отнюдь не глупы, – заверил граф. – Они всё предусмотрели. – Был ещё один обряд… последний. Жертвоприношение, может быть… для его исполнения не нужно было… почти ничего. Никаких тайных знаний. Только древний символ – и воля. Как я уже говорил, мы в нашем братстве изучаем возможности человеческой воли. Кажется, им нет преград, сеньорита.

– И что делала воля с древним символом? – без улыбки поинтересовался Аурелио.

– Ничего особенного, – отозвался граф. – Раскаляла и прикладывала к телу. Нужно было сосредоточиться на своём желании подчинить животное – и всё. Главной была готовность направить свою волю. Заплатить болью за власть.

Изабель вздрогнула. Аурелио придвинулся ближе и сердито взглянул на своего дядюшку. Он явно хотел что-то сказать, но к ним приближался епископ.

– Самое главное, – тихо произнёс граф, поглядывая на приближающегося священнослужителя, – что после изготовления «игрушка» должна была быть очень быстро передана владельцу, иначе теряла всякую силу. А если связь была установлена… оборвать её могла только смерть хозяина… Да, ваше преосвященство?

– Я вижу, вы околдованы обычаями львиных варваров, мой друг, – улыбнулся епископ и протянул Изабель руку. Девушка покорно поцеловала перстень, украшенный крупным аметистом. – Небеса благословят тебя, дитя моё. Надеюсь, ты появишься в нашем соборе и послушаешь мою следующую проповедь.

– Не стоит придавать такое значение моим увлечениям, – улыбнулся граф. – Надо же коротать время между вашими проповедями. Вы же знаете, я не хожу в театр, только в храм и только послушать ваше преосвященство.

– Я польщён, – заверил епископ. – Судя по тому, сколько народу собирается в театре… приятно, что такой тонкий ценитель предпочитает мои скромные усилия их яркому блеску.

Мужчины обменялись ироничными поклонами.

– Не обращайте внимания на нашу пикировку, сеньорита, – обратился граф к Изабель. – Смею вас заверить, его преосвященство – прекрасный оратор, а наш собор недавно был заново отделан и теперь представляет собой подлинное произведение искусства. Вы обогатитесь душой, посетив проповедь.

– Его сиятельство знает, о чём говорит, – с улыбкой подтвердил епископ. – Ведь это он оплачивал ремонт и приглашал художников. Граф славится в наших краях как щедрый меценат, покровитель искусства и жертвователь на нужды церкви… недавно он взялся реставрировать развалины часовни неподалёку отсюда, в горах возле ручья. Полагаю, вскоре мне придётся её освятить.

– О, вы будете не столь благосклонны, ваше преосвященство, – засмеялся граф, – если узнаете, что часовня была построена на месте старого святилища львиных варваров. Это подогревает мой интерес.

– Не вижу ничего предосудительного, – пожал плечами епископ. – Бедные заблудшие души искали божественное. Они нашли место, где их мысли обращались к Небу, но не знали истиной веры. Неудивительно, что позже на этом месте была выстроена часовня. Надеюсь, вы очистите это место от остатков земных признаков идолопоклонства, убрав… как вы это называется?.. экспонаты вашей интереснейшей коллекции. Что же до духовных… полагаю, кроме вас про них никто и не помнит.

– Когда его преосвященство начинает говорить серьёзно, я умолкаю, – заверил граф, обращаясь к девушке. Но нам пора надеть очки и взглянуть на небо.

Изабель, открыв рот, смотрела на небо. Сквозь прокопчённые очки солнце ослепляло не более, чем пламя костра в ночи. Очень яркое, но всё-таки не обжигающее глаз. Тёмный диск – луна, как шепнул ей Аурелио – медленно наползал на это пламя. Мир постепенно мерк, пока не воцарилась полная тьма. Вокруг раздавались восхищённые и испуганные возгласы.

– Это, как изволите видеть, сеньорита, астрономическое явление, – сообщил граф. – Луна оказывается напротив солнца и закрывает от нас его свет. – Немного погодя оно сдвинется – и мы снова увидим свет…

Кто-то положил Изабель руки на плечи, потянул на себя. Аурелио совсем обнаглел, если решил, что в темноте её можно безнаказанно… лапать! Девушка резко высвободилась… попыталась, потому что её запястья вдруг оказались сведёнными сзади, рот заткнут тряпкой… и на голове очутился мешок! Она не успела даже вскрикнуть! Неведомые негодяи схватили девушку и утащили прочь. Изабель принялась брыкаться и пинаться, но добилась только того, что с её ноги слетела туфля.

Негодяев было двое. Они умудрились убраться до того, как солнце снова открылось. Изабель поняла, что затмение закончилось, по свету, пробивающемуся сквозь мешок, и по крикам, которые доносились сзади. Девушку тащили по очереди, на бегу похлопывая по мягкому месту, от чего Изабель принималась извиваться и брыкаться ещё больше.

– Надо было ноги связать этой паскуде, – проворчал мерзавец, только что избавившийся от своей ноши.

– Некогда, – огрызнулся второй. – Господин сказал, всё нужно сделать быстро, пока эти хлыщи глазеют на небо.

Он расхохотался.

– Представляю их рожи! Я мог бы переколоть их как свиней! Стояли и пялились! Ох! Горячая девчонка!

– Такая куколка нуждается в хорошем уроке, – сказал первый и перехватил Изабель. – Чтобы не вздумала брыкаться. Не то вздумает что-нибудь выкинуть перед нашим господином…

– Он велел доставить товар нераспакованным, – перебил второй.

– Брось, никто не узнает.

– Господин всё знает, – поёжился второй. – Держи, опять твоя очередь.

– Ох! Давай хоть ей ноги свяжем.

– На привале. Надо убраться подальше.

Они побежали дальше, сперва по ровной местности, а потом дорога стала подниматься в горы. Бег замедлился, перешёл на шаг, а потом и вовсе остановился. Изабель сгрузили на камни. Тело больно придавило связанные запястья. Мерзавцы схватили её за ноги. Девушка забилась как бешеная, а потом, потом…

Макака, похоже, начала превращаться ещё под одеждой, потому что она порвала и корсет, и платье. Теперь прелести девушки защищала только тонкая сорочка. Освободившись, обезьяна разорвала мешок, открывая лицо Изабель, и бросилась на врагов. Кто бы мог подумать, что такое мелкое создание может так ужасно драться. Макака визжала, царапалась и кусалась, а клыки у неё были не меньше, чем у волка. Изабель с трудом села и попыталась высвободить руки. Обезьяна исчезла, что-то полоснуло девушку по нежной коже рук, и макака тут же появилась перед девушкой и снова напала на негодяев. Изабель пошевелила руками. Она свободна! Да, рядом ещё были разбойники, да, незнакомая местность, какая-то тропа на пологом горном склоне, но ничего не связывает ни руки, ни ноги… Изабель поспешила вынуть изо рта кляп.

– Как бы не так, куколка! – прорычал один из мерзавцев (судя по голосу, это был первый), ухитрился увернуться от макаки и бросился на девушку. Изабель в отчаянии пнула ногой куда-то вверх и по стону поняла, что попала куда надо. Как там говорил Сантино? Когда враг согнулся – беги!

Вскочив и на ходу сбросив вторую туфлю, Изабель кинулась бежать. Негодяи перегораживали путь вниз, поэтому девушка помчалась вверх, в горы. Скорее! Скорее! Прочь от них! Позади слышались вопли, стоны и, кажется, сдавленное бульканье. Изабель клялась себе, что, если выберется, обязательно научится у сеньоры Паулы убивать ударом заточенной шпильки. Может быть, её уроки спасли ей сегодня жизнь и честь. Уроки – и проклятое животное, обезьяна, продукт древней и опасной магии.

Когда крики позади окончательно стихли, дыхание закончилось, а сбитые ноги зажглись мучительной болью, Изабель увидела впереди развилку. Тропа раздваивалась, одно направление вело дальше наверх, а второе – в сторону. Дальше бежать вверх Изабель больше не могла. Надо было идти в сторону. Приглядевшись, она увидела, что оставляет на камнях кровь. Чулки были порваны, ноги изранены… Святые небеса! Её же могут найти по этому следу! Преодолевая боль, Изабель проковыляла по ведущей вверх тропинке. Она добралась до места, которое, по её предположению, не видно от развилки, села, с сомнением оглядела лохмотья, в которое превратилось её платье, но всё-таки оторвала пару лоскутов достаточных, чтобы замотать окровавленные ноги. Потом осторожно, стараясь не наступать на свои же следы, спустилась и поковыляла по выбранному пути. Куда он вёл? Найдёт ли она спуск? Найдёт ли людей, к которым сможет обратиться за помощью? Где она находится? Там, на острове, она знала всю округу, могла вернуться домой откуда угодно. А здесь… здесь она чужая. А ещё – измученная, уставшая, голодная… страшно хотелось пить.

Впереди послышался шум ручья. Это был словно ответ на молитвы. Возблагодарив Небеса, Изабель поспешила на звук, обогнула скалу и увидела… часовню, в которой уже успели восстановить стены – они были покрыты свежей штукатуркой, но ещё не покрашены. Рядом действительно струился ручей. Упав на колени, девушка утолила жажду. Размотала тряпки и омыла раны. В детстве им с Мигелем частенько приходилось расшибаться в ходе горных прогулок, и Изабель быстро научилась, что полагается делать в таких случаях. Потом она оторвала ещё лоскуты и снова замотала измученные ноги.

И только потом вошла в часовню.

Там не было алтаря, его и не должно быть в часовне, не было ещё святых – ни картин, ни статуй, но была жаровня, кремень, трут и огниво, щепки для растопки и уже приготовленный уголь. Рядом лежала изящная подвеска в том самом стиле, который был так знаком Изабель по островной посуде. Полумесяц, заслоняющий солнечный диск. Только контуры. Круг, часть которого ограничивает дуга.

В стороне валялись щипцы для углей.

Девушка бездумно уставилась на украшение.

Обряд.

Третья часть.

Добровольная жертва.

Сегодня Изабель увидела, как опасна может быть заколдованная макака. Её зубы… проворство… быстрота… способность исчезать и появляться в любом месте… она спасла жизнь и чести девушки, но… что, если Изабель рассердится на…

На Мигеля, на Аурелио, на Сантино, на сеньору Элису… а если отец прикажет ей уйти в монастырь, обезьяна нападёт на него?!

Огонь зажёгся сразу. Руки у Изабель были сильные и ловкие, трут и щепки сухие, уголь отличный. Дождавшись, пока пламя займётся, Изабель взяла щипцами подвеску и поднесла к жаровне. Свободной рукой отодрала новый лоскут, обмотала им руку, перехватила «клеймо» и задрала сорочку. Остатки здравого смысла говорили, что знак надо наносить туда, где никто не увидит. И, конечно, не на плече, будто она преступница! Стараясь думать о волшебной обезьяне и о контроле над ней, Изабель быстро прижала раскалённую подвеску к коже ниже груди. Ох. Это было… это было очень больно. Как если бы она упала прямо в костёр. Изабель отбросила подвеску подальше и отправилась к ручью – смачивать новую тряпку водой и прижимать к свежему ожогу.

Надо было идти дальше. Раздался хриплый крик – нечеловеческий, и рядом с Изабель появилась победно ухмыляющаяся макака. Она трогательно сложила лапы и склонила голову перед хозяйкой. Помедлив, Изабель положила руку ей на макушку.

Послышались крики. Девушка вскочила на ноги, готовая бежать, но остановилась. Она знала этот голос.

– Изабель! Изабель, отзовись!

Это был Аурелио. Изабель чуть не расплакалась от облегчения.

– Я здесь! – закричала она!

Аурелио примчался к ней – бледный, с окровавленной шпагой в руках.

– Ты жива! – воскликнул он. – Небо! Прости! Я… Небо! Я должен был защищать тебя! Ты исчезла! Никаких следов! Сами Небеса пустили меня по твоему следу… я настиг!.. мерзавцы… дрались… у них была твоя туфля… понял, что ты там была… положил конец… но ты исчезла… я боялся, что негодяев было больше… что тебя украли! О Небо!

Он прервал сам себя, отбросил шпагу и принялся расстёгивать камзол.

– Они тебя обидели? Изабель! Изабель, не молчи! Что они с тобой сделали?! Они покушались на твою честь?!

С трудом сдерживая подступающие рыдания, девушка выдавила:

– Да, покушались… нет… не успели… я сбежала… отвлеклись… ох…

Аурелио завернул Изабель в камзол и прижал к себе.

– Всё позади, моя дорогая, – нежно прошептал он. – Ты в безопасности, а мерзавцы в аду.

Часть 1. Проклятая макака. Глава 9. Поимка

Изабель сжала зубы. Она не будет всхлипывать! Она не ребёнок! Осторожно высвободившись из объятий, девушка оглянулась туда, где только что была макака. Проклятое животное исчезло. Тем лучше. У Изабель к Аурелио было много вопросов.

– Я не могу понять, как они пробрались в темноте, – сказала девушка.

– У них был воровской фонарь, я видел возле их трупов, – отозвался юноша. – Такой даёт свет только владельцу. Дядюшка что-то объяснял мне про оптику…

– Дядюшка? – переспросила Изабель. К горлу снова подкатили рыдания. Она не верила ни Аурелио, ни графу – ни единому слову! Была ли она в безопасности здесь, сейчас? Юноша казался искренним… он волновался за неё.

– В прошлом году, – пожал плечами Аурелио, будто и не догадываясь о подозрениях девушки. – К нам забрались воры… наткнулись на дядюшкиного автоматона. Не очень-то им повезло, хотя автоматон пострадал не меньше. Если бы не Бабочка…

Изабель, которая сегодня видела, на что способно маленькое существо в ярости, кивнула.

С фонарём стало понятней.

– Но что им было нужно от меня?!

Она хотела произнести это спокойно, но у неё вырвался всхлип. Аурелио поспешил её снова обнять.

– Отпустите меня, сеньор! Вы… это неприлично!

Юноша криво усмехнулся и разжал руки.

– Если бы ты всё время проводила в моих объятьях, мерзавцы не смогли бы тебя незаметно утащить, – сказал он.

Незаметно! Да он передал бы её с рук на руки!

– Вас бы просто убили, сеньор, – сердито фыркнула она.

– Оставим этот разговор, Изабель. Ты сбила ноги? Можешь идти?

Именно этого вопроса не хватало девушке для того, чтобы понять: она не может не только идти, но и стоять. Сбитые в кровь ноги, противная дрожь и слабость в коленях, боль от ожога… Ухватив Аурелио за руку, Изабель опустилась на нагретый солнцем камень. Рука юноши под тонкой рубашкой была горячей и сильной. Смутившись, Изабель разжала пальцы.

– Я могу тебя нести, – предложил Аурелио. Изабель упрямо покачала головой.

– Я дойду сама, – сказала она. – Только… отдохну немного.

– Тогда подождём, рано или поздно сюда дойдут дядюшкины слуги, и мы отправим одного за портшезом, – предложил юноша. Изабель устало кивнула. Её трясло.

Когда Изабель сюда прибежала, она не замечала, что тропа проходит по широкому уступу, с которого, если подойти к краю, открывается вид на широкую тропу у подножья горы. Тропа терялась в дубовом лесу.

– Где мы находимся? – спросила девушка, чтобы прервать молчание.

– В горах к западу от города. Затмение мы наблюдали чуть восточнее, между городом и горами. Вот эта тропа ведёт туда, я по ней и пришёл. Тут неподалёку, к югу, старый порт, но дорога к нему тоже лежит через этот лес. Старым путём нельзя пройти после землетрясения.

Стало понятней, как Аурелио её нашёл. На юг мерзавцы бежать не могли, восточный путь вывел бы их к городу…

– А что на севере? – спросила Изабель, подумав.

– Поля, деревни, – пожал плечами Аурелио. – Дядюшкино поместье. Кстати, там растёт апельсиновый сад. Буду рад, если ты его посетишь, да и дядюшка тоже будет счастлив.

Девушка молча кивнула. Значит, на север похитителям тоже не имело смысла бежать.

– А куда ведёт эта тропа?

– Эта – вдоль гор, а потом спускается и дальше всё в тот же лес. Получается круг. А от развилки наверх – на перевал. Там, за горами Инария. Говорят, тут ходят контрабандисты, возят шерсть из Балении и кружево из Камории. Инария же с ними не воюет.

Контрабандисты.

Это имело смысл.

Изабель за всю жизнь не думала столько, сколько сегодня. В контрабандистов она не поверила. Кто-то ведь должен был указать похитителям, кого искать. Даже с фонарём не так-то просто отыскать в толпе незнакомого человека. Пробраться, никого не потревожив… негодяи, наверное, прятались в лабиринте или даже в пирамиде. И прекрасно знали дорогу. Может быть даже тренировались…

Её мысли прервал шум, доносящийся из леса. Шаги людей, которые идут, не таясь, голоса – не слишком громкие, но и не сдержанные. Голоса людей, которые ничего не боятся. Аурелио вдруг схватил Изабель за руку.

– Я их не знаю, – прошептал он. – И… они говорят на баленском.

– Святые небеса!

Юноша встревоженно огляделся.

– Сюда должны были прийти дядюшкины слуги. Здесь не должно быть посторонних!

– Контрабандисты? – шёпотом предположила девушка.

– Может быть… Спрячься, а я пойду узнаю, кто это…

Изабель хотела подняться на ноги, но Аурелио помешал.

– Тебя могут увидеть! – пояснил он, присаживаясь рядом. Подозрительно косясь на кавалера, девушка кое-как заползла за растущий у края куст тимьяна. Пряный запах её немного ободрил.

– Не уходи, – попросила Изабель. Она до смерти боялась, что Аурелио пойдёт к этим людям, договорится с ними и обманом заставит им довериться. Куда её утащат, в колонии Балении или на тот свет? – Мне… мне страшно одной.

Аурелио внимательно посмотрел на девушку. Изабель не нужно было притворяться, её всё ещё трясло. Юноша кивнул и присел рядом.

– Когда они подойдут к горе, надо будет встать и пойти дальше по тропе. Им будет нас не увидеть, и мы сможем скрыться в лесу. Сможешь идти?

Изабель сжала зубы и кивнула. Аурелио казался таким решительным, таким надёжным. Ужасно было подозревать его в предательстве. Ему не нужно было бы столько стараться, чтобы обмануть её. Она так слаба и беспомощна, они одни… с другой стороны, если она позовёт макаку… а знает ли он про макаку?.. вернее, знает ли, что она может её позвать?.. что ему вообще известно?! И где эта тварь?

Мысли о макаке закружились в голове девушки, она вдохнула пряный запах тимьяна и…

Она сидела где-то наверху, среди зелёных ветвей. Ничего не болело, только тело было каким-то странным. Сидела, жевала что-то умопомрачительно вкусное, и смотрела вниз. Вниз, на идущих по лесу людей. Они были одеты как баленцы, но один человек скорее похож на выходца с Львиных островов. В руках у него был корабельный компас. Стрелка компаса дрожала и указывала то в одну, то в другую сторону. Человек остановился, огляделся по сторонам и отдал приказ по-баленски.

Изабель не смогла разглядеть, что произошло. Раздался свист, что-то влетело вверх, прямо ей в лицо. Удар заставил её покачнуться…

– Изабель! – услышала она приглушённый крик Аурелио. Болел лоб. Было мокро. – Очнись! Что с тобой?

Девушка открыла глаза и потёрла лоб.

– Н-не знаю… – прошептала она.

Компас! Он увидел её – её макаку – с помощью компаса, как это делал Аурелио со своими часами! А теперь… теперь…

Почему никто не идёт на помощь?! Неужели им некому помочь?! Где все эти слуги?! Где каперы?! Где Сантино?!

– Я бы сразился и с десятком, – горько сказал юноша, – но если меня убьют, кто спасёт тебя? Ты не сможешь бежать, ты больна.

– Их семеро, – отозвалась девушка с уверенностью. Аурелио кивнул и не стал спрашивать, откуда она это знает.

– Изабель, – зашептал он. – Сейчас не время лукавить. Ты можешь. Можешь позвать на помощь. Просто подумай об этом. Подумай как следует. Дядюшка говорил – тебе надо просто сосредоточиться.

Изабель снова потёрла лоб. Она послушно сосредоточилась, но у неё слишком болела голова и перед глазами плясали тёмные мухи. Аурелио потянулся поднял шпагу с камней.

– Как только они скроются под горой – беги, – приказал он. – Как сможешь.

– А ты?!

Юноша посмотрел на неё как на дурочку.

– По тропе всемером не пройти, – сказал спокойно. – Соберись с духом и беги изо всех сил.

– А если это просто контрабандисты?!

– Тогда они пойдут наверх, мимо нас, а ты зря собьёшь ноги, – резонно ответил Аурелио. – Но я так не думаю.

Изабель кивнула. Это, конечно, не были контрабандисты. У них и вещей-то не было. Товаров… денег… даже оружие было только у одного, того, с компасом. У остальных… остальных… что же сделали остальные?

Люди тем временем вышли из леса, все семеро. Теперь она смотрела на них сверху, но всё-таки немного под углом и с ужасом узнавала и фигуру, и широкополую шляпу предводителя. На всех Львиных островах только у одного человека была такая шляпа!

– Сеньор де Ледорро! – пискнула Изабель.

– Тише! – взмолился Аурелио, заставляя Изабель пригнуться.

Сеньор де Ледорро остановился, посмотрел куда-то в сторону, похоже, по направлению тропы, потом на свой компас и, наконец, вверх. Прямо в лицо Изабель.

– Сеньорита! – позвал он так любезно, как будто пришёл со светским визитом. – Негоже наследнице столь славного рода прятаться под кустом.

– Молчи! – прошипел Аурелио.

– Я знаю, что ты там, девочка, – уже не так вежливо продолжал сеньор де Ледорро. – Ты сглупила, пройдя инициацию. Неважно. Тебе не следует забивать этим свою голову. Выходи.

Он кивнул, и трое его спутников пошли по тропе. Изабель приготовилась бежать, но оставшиеся трое внезапно достали… простые верёвки. Раскрутили их со знакомым свистом… что-то пролетело над головой.

– Тебе не убежать, – заключил де Ледорро. – Выходи, или следующий выстрел попадёт в цель.

– Пращи, – прошипел Аурелио. Он вскочил на ноги. Баленцы приготовились снова стрелять, но де Ледорро жестом остановил их. – Эта сеньорита под моей защитой! Оставьте её в покое, сеньор, или деритесь со мной!

– Кто ты такой, мальчик? – удивился де Ледорро.

– Я маркиз Аурелио Иниго Густаво Конрадо де Дескарадо дель Соларьего, – надменно произнёс юноша.

– Дель Саларьего? Я знаю твоего дядюшку. Что ж, мальчик, вернись к нему и передай, что эту партию я выиграл. Это он рассказал девчонке про инициацию, верно? Отлично придумано, но, видишь ли, он сыграл нам на руку. Я боялся, что её придётся искать в городе… что ты стоишь? Иди. Иначе мои люди не промахнутся.

– Вы трус! – вспыхнул Аурелио. – Деритесь со мной как честный человек!

Сеньор де Ледорро пожал плечами.

– Какой ты ещё ребёнок… бедный граф.

Аурелио упал рядом с Изабель до того, как де Ледорро подал знак своим спутникам и те снова выстрелили из пращей. Камни вновь просвистели у Изабель над головой – там, где только что стоял её защитник. Юноша распластался по камням и прижал Изабель рядом.

– Ползи в часовню, – приказал он. – Живо! Там они не смогут в нас стрелять. Им придётся входить по одному. Бежать по тропе ты не сможешь.

Изабель не стала говорить, что это ненадолго отсрочит их гибель. Всё-таки врагов было семеро. А шпага не слишком подходит для драки в тесной часовне. Она прижалась к камням и послушно поползла. Почему никто к ним не приходит?!

Один камень всё же попал Изабель в ногу и она с трудом подавила вскрик. Снизу их не видно. Даже если сеньор де Ледорро говорит, куда стрелять, пращники выпускают снаряды наугад. Второй камень ударил девушку по мягкому месту, но она успела доползти до часовни и перевалилась через порог. Следом заполз Аурелио. Изабель села и подтянула колени к подбородку, а юноша вскочил и запер дверь. Кто-то предусмотрительно снабдил её засовом, который Аурелио поспешил задвинуть. Окна были слишком маленькими и слишком высоко. Человеку в них не пробраться, разве что макаке. Но проклятая тварь словно в воду канула. Неужели её убили?! Можно ли убить ожившую игрушку?! Сидеть было больно, хотя камень прилетел на излёте, а юбки смягчили удар. Может, они и не старались. Может де Ледорро она нужна живой.

– Стены крепкие, – заверил Аурелио. – Дверь тоже. Дядюшка поработал на совесть.

– Я и не заметила засов, когда сюда заходила, – невпопад ответила Изабель. – Твой дядюшка очень предусмотрительный.

Снаружи разносились крики сеньора де Ледорро на баленском.

Изабель подняла взгляд, и увидела, что на спине Аурелио под рубашкой расплывается кровавое пятно.

– Тебя ранили?!

– Не обращай внимания, – отмахнулся юноша, повернувшись к ней лицом. Изабель заметила, что он тут же скривился. – Это пустяки. Ссадина.

– Рану надо немедленно промыть!

– Предлагаешь выйти из часовни? – хмыкнул Аурелио. – Забудь.

– Но…

Сверху раздался шорох, а после на них из окна свалилась макака. Прежде, чем они успели понять, что происходит, макака вцепилась в рубашку Аурелио, рванула её, выдирая лоскут, и скрылась в окне. Аурелио остался обнажённым по пояс. Изабель покраснела. Светлая кожа настоящего аристократа, каштановые волоски на груди. Девушка отвела взгляд. Святые небеса! Если кто-то узнает… если хоть кто-то… им просто придётся пожениться!

Макака заскочила в окно, размахивая мокрой тряпкой, в которую превратилась рубашка Аурелио. Та часть со спины, на которую не попала кровь.

– Сядьте, сеньор, и дайте мне промыть рану, – приказала Изабель.

– Если это вас развлечёт, сеньорита… – хмыкнул юноша, усаживаясь на пол перед ней.

На спине у Аурелио действительно была ссадина. Повреждённой оказалась только кожа, мускулы и тем более кости были не задеты. Макака трижды исчезала, чтобы смочить тряпку, прежде чем кровь остановилась.

– Надо перевязать, – объявила Изабель. Это немудрящее дело заставило её как-то воспрянуть духом. Хоть что-то она может сделать полезное! Кроме того, ей было приятно касаться горячей кожи юноши, ощущать крепкие мускулы под своей ладонью. Если бы не необходимость помочь, девушка бы чувствовала себя ужасно распущенной, но… никто не узнает. И она исповедуется в своём грехе.

– Чем перевязать? – хрипло спросил Аурелио.

– Тебе больно?!

– Нет, – отрезал юноша.

– Тогда не подглядывай!

Изабель задрала нарядную верхнюю юбку и с помощью макаки оторвала полосы от нижней. Пришлось разодрать её всю, ведь подол пропылился во время бегства.

– Не оборачивайся! – потребовала Изабель, когда Аурелио вздрогнул от треска ткани. Она сделала что-то вроде мягкой подушечки, которую положила на рану, а остальное использовала как бинт, которым обмотала спину и грудь своего кавалера.

– У тебя хорошо получается, – признал Аурелио, ловя Изабель за руку и мешая ей закончить перевязку. Он потянул запястья вперёд, вынуждая девушку прижаться к его спине. – Вот так ещё лучше.

Изабель дёрнулась, пытаясь высвободиться, но юноша держал крепко.

– Тш-ш, – прошептал он. – Не надо. Ты же не хочешь, чтобы у меня снова пошла кровь?

– Ты с ума сошёл! В такую минуту!

– У нас ещё есть время, – ничуть не смутился Аурелио. – Напрямик они не полезут. Пока проберутся по тропе…

– А потом?!

– Не знаю, – признал Аурелио.

Сколько они так просидели – Изабель не знала, оглушённая бешеным стуком их сердец. Им оставалось только ждать. Чего?! Аурелио, однако, не желал довольствоваться скромным объятьем. Он выпустил руки девушки, которая поторопилась довести перевязку до конца. Великодушно предоставив ей возможность помочь ему, Аурелио развернулся и потянул девушку, усаживая себе на колени.

– Ты!.. что ты делаешь?!

– Тш-ш, маленькая. Я просто хочу сделать тебе приятное.

Он потянул свой камзол с её плеч. Изабель упёрлась руками в его грудь и замотала головой, не давая юноше поцеловать себя в губы. С тем же успехом можно было пытаться сдвинуть стену часовни.

– Прекрати!

– Разве я не заслужил? Разве я не бросился тебя спасать?

– Ты спятил!

Пинаться было неудобно, и Изабель ткнула нахального спасителя в грудь, туда, куда показывала сеньора Паула. Удар вышел слабенький, но всё же он охнул. Девушка оттолкнула наглеца, вскочила на ноги. Пришёл её черёд охать от боли. Аурелио тоже поднялся и подобрал с пола свой камзол.

– Прости! – сказал он, протягивая одежду девушке. – Прости! Всё, всё, я больше не буду. Оденься.

Изабель проследила за его взглядом и покраснела. Её сорочка была слишком тонкой. Она приняла камзол и принялась поспешно застёгиваться.

– Почему снаружи так тихо? – спросила она. Ругаться не было сил. Ей было так страшно и плохо, так хотелось оказаться дома, с отцом и матушкой… она была согласна даже на монастырь, лишь бы всё закончилось благополучно. Почему никто не приходит?!

Они сели на расстоянии, стараясь не смотреть друг на друга. Потом Аурелио встал, держа в руках шпагу. Ожидание сделалось мучительным. Сколько прошло времени, Изабель не знала. Вечность. А потом послышались шаги.

– И что нам мешает, – светским голосом произнёс де Ледорро снаружи, – поджечь эту часовню вместе с вами обоими?

Часть 1. Проклятая макака. Глава 10. Искусство

Глаза Изабель округлились, но Аурелио сделал ей нетерпеливый знак молчать. Она лихорадочно соображала. Часовня сложена из камня. Дров в округе не лежит, отсюда вообще убрали всё лишнее. Видимо, каменщики и штукатуры убрались, а маляры и художники ещё не появились. Рядом лес, но топоров у незваных гостей не было. Сеньор де Ледорро, похоже, считает их недоумками, раз пытается запугать таким дурацким способом.

– Не глупи, мальчик, – раздражённо произнёс тот. – Прими поражение с достоинством. Отдай нам девчонку и уходи. Обещаю, с ней будут хорошо обращаться. Если мы войдём сами…

Он хмыкнул.

– Ты уже успел залезть к ней под юбку или посмотришь, как это сделают мои ребята?

Аурелио еле слышно скрипнул зубами.

Де Ледорро что-то сказал на баленском. Два слова Изабель показались знакомы. Что-то про «сбежал» и «ищите».

– Ладно, девчонка, – снова заговорил де Ледорро. – Вы с парнишкой меня перехитрили. Не обращай внимания на мои слова. Я просто хотел его разозлить. Тебе ничего не грозит, сеньорита. Открой дверь и поговорим. У тебя есть кое-что моё. Отдай мне макаку и проваливай.

Аурелио повернулся к ней. Его лицо выражало напряжённую мысль, потом он махнул рукой, приказывая девушке отвечать.

– Я… я вас не понимаю, – дрожащим голосом отозвалась Изабель. – Сеньор де Ледорро, что случилось?! За что?!

– Тебе не надо ничего понимать, сеньорита. Мы хотели, чтобы ты кое-что отвезла, а ты забрала это себе. Ай-ай-ай, а ещё знатная барышня.

– Вы напали на нас!

– А что мне было делать? Ты украла мою макаку! Слушай, девочка, пока ты тянешь время, мои люди собирают хворост. Не глупи.

– Вы оскорбили меня!

– Брось ломаться, дура!

Вдали раздались выстрелы, прозвучали пронзительные крики, резкие слова команды на нолинском, потом топот.

– Берите живьём! – уже близко приказал Сантино. Аурелио устало прислонился к стене.

– Похоже, тебя действительно охраняют, – всё ещё шёпотом сказал он.

Судя по всему, сражения не было: мерзавцы разбегались или были убиты. Немного подождав, Изабель позвала:

– Сантино! Сантино! Мы здесь!

– Ты цела?! – прокричал капер. – Изабель?!

Он рванул дверь, но та не поддалась.

– Прошу вас подождать, сеньор, – стараясь придать своему голосу любезное выражение, проговорил Аурелио, отодвинул засов и встал на пороге.

– Ты! – выкрикнул Сантино и попытался пройти, но маркиз его не пропустил.

– Тише! – внушительно произнёс Аурелио. – Речь идёт о чести дамы. Похитители изорвали её платье. Нельзя, чтобы её видели такой. Пошлите человека к моему дяде, пусть отправит портшез и одежду… Её необходимо показать врачу. И если пойдут слухи…

– Ты ранен? – неохотно спросил Сантино, глядя на повязку. – Пусти!

Аурелио, проявляя необычную для него покладистость, сошёл с дороги, пропуская Сантино внутрь часовни. На поясе у него висели два пистолета. При виде кутавшейся в мужской камзол девушки Сантино побледнел от гнева.

– Что с тобой случилось? – еле сдерживая ярость, спросил капер. Аурелио, стоя за его спиной, отрицательно покачал головой.

– Меня похитили, порвали платье, говорили ужасные вещи а Аурелио спас меня, – сообщила Изабель. Надо было как можно скорее… как можно скорее отвести от себя всякие гнусные подозрения! – А потом подошли ещё… у них были пращи! Они стреляли в нас! Мы спрятались.

– Ты не ранена?

– Нет, всё хорошо. Я… как ты нас нашёл?

– Мы добрались до той пирамиды вскоре после затмения, – пояснил Сантино. – Когда услышали, что тебя нет… прикинули, куда негодяи могут бежать. Они, похоже, пробирались по тому лабиринту, а мы полезли напрямик. Кстати, сеньор, вашему дядюшке стоит повесить подрядчика. Стены расползались у нас под ногами, беднягу Ксавье даже ушибло, а Педро подвернул ногу. В лесу мы немного заплутали, но тут увидели горную макаку, у неё был лоскут от твоего платья, она размахивала им как флагом и швырялась в нас камешками. Я попытался у неё отобрать тряпку… и понял, что она зовёт на помощь. Странная макака. Наверное, Небеса послали её тебе на помощь.

– Да уж Небеса, – проворчала Изабель. Скорее уж преисподняя.

– Дядюшка говорил, что животным не чуждо сострадание, – внёс свою лепту в разговор Аурелио. – Прошу послать кого-нибудь к нему. Изабель сбила ноги.

– Ты же говорила, что не ранена! – рассердился Сантино.

Изабель попыталась придумать учтивый ответ, который удовлетворил бы её спасителя, но силы оставили девушку, и она разрыдалась. Сантино неловко топтался рядом, косясь на Аурелио, чьё присутствие явно мешало ему обнять Изабель. Аурелио испытывал сходные чувства.

Наконец Сантино, решившись, выскочил из часовни и отдал приказ одному из своих людей.

– Главарь ушёл, – с досадой сказал он Аурелио, который вышел следом за ним и теперь стоял снаружи, нетерпеливо поглядывая вглубь часовни. – Когда мы увидели баленцев…

– Вы взяли пистолеты на загородную прогулку, – покачал головой юный маркиз.

– Мы охраняем Изабель, – пояснил Сантино. – После того, как сеньор Гонзало был ранен, я был готов к любым неожиданностям.

– У них были пращи…

– Они разделились, – пояснил Сантино. – А мои ребята превосходные стрелки. Правда, Вито тяжело ранен. Изабель надо попить воды и умыться. Эй, Педро, дай свою флягу.

Портшез графа доставил Изабель прямо в его поместье, которое было ближе к месту сражения, чем город. Граф исхитрился отправить сеньору Элису домой, не нарушив требований учтивости. Как – Изабель не знала. Когда рыдания сошли на нет, на девушку накатила мучительная боль и одновременное душевное оцепенение. Не было сил подумать о будущем, не было сил разбираться в случившемся. Граф предоставил Изабель комнату, в которую отправил молчаливую горничную, которая под руководством личного врача «дядюшки» осмотрела, промыла и перевязала раны, наложила на ожог (ничем не обмолвившись о его форме!) заживляющую мазь и дала выпить Изабель успокоительный отвар. Осушив чашку, девушку откинулась на подушки и забылась глубоким сном. А, когда проснулась, за окном светало.

Горничная, которая только что отдёрнула тяжёлые шторы, вежливо кашлянула.

– Его сиятельство граф хотел бы вас видеть, сеньорита. Немедленно. Мне поручено помочь вам одеться.

К крайнему смущению девушки, после того, как горничная помогла ей надеть юбку и просторную кофту, которая не тревожила ожога на груди, граф заявился прямо к ней в спальню, одетый немногим скромнее, чем вчера. Вместе с ним явился и Аурелио – бледный, с синяками под глазами, явно проведший ночь в неусыпных бдениях.

– Я прошу вас, сеньорита, рассказать мне всё, что вы знаете о сеньоре де Ледорро, – произнёс граф вместо приветствия.

У Изабель округлились глаза.

– Д-доброе утро, граф.

– Прошу прощения, сеньорита, – поправился граф, – Я счастлив приветствовать вас в своём доме, сожалею о выпавших на вашу долю испытаниях и приложу все усилия, чтобы поймать мерзавцев, покушавшихся на вашу жизнь и честь. Прошу вас, расскажите всё, что вы знаете о сеньоре де Ледорро.

– Изабель, расскажи, – подал голос Аурелио.

– Он… все считали его знатным человеком… он очень богат, но мне кажется, не так, как вы. В списке знатных родов, который мне дал сеньор Гонзало, его не оказалось. На Львиных островах он пользуется большим влиянием… обедает в доме алькальда или приглашает его на обед. Я не знала! Я не знала, что он… он… о чём он говорил?! Он вёл себя так, будто у вас с ним какое-то соревнование!

– Если этот тот человек, о котором я думаю… – мрачно сказал граф. – Можно сказать, что да, соревнование. Мы совершенствовались в одном искусстве. Смею заверить, я достиг большего. Думаю, вам не надо объяснять, в каком?

– Вы… вы колдун?! – с замиранием спросила Изабель. Граф вежливо рассмеялся.

– Я предпочитаю называть это Искусством. А теперь, сеньорита, продемонстрируйте ваши успехи. Мои приборы показывают, что вы прошли третью ступень. Похвальная решимость. Она спасла вам жизнь, вы знаете?

– Приборы?

Граф достал золотые часы и щёлкнул крышкой. Среди стрелок одна, золотая, дрожала и дёргалась как компасная. И она указывала на Изабель.

– До третьей ступени стрелка указывала на ваш фетиш, а не на вас, ведь в вас не было ни капли сверхъестественного. Теперь же вы установили постоянную связь.

– Но как…

– На воротах, в порту и на некоторых улицах есть приборы, которые настроены на появление любых, хм, сверхобычных явлений. Смею вас заверить, небезызвестный вам сеньор Гонзало, разумеется, знает об этом. После вашего появления я произвёл перенастройку, чтобы иметь возможность наблюдать именно за вами. Видите ли, я не мог знать о ваших намерениях. Теперь же, когда мы познакомились…

Он сделал приглашающий жест.

– Прошу, сеньорита.

Деваться было некуда. Здесь не подозревали, здесь знали о том, что происходит. И знали намного больше неё.

Изабель сосредоточилась. Макака немедленно запрыгнула в окно. В передней лапе она держала здоровый апельсин. Она надкусила его прямо с кожурой, разбрызгивая сок по дорогому ковру, лежавшему на полу.

– Прекрасно! – привстал на месте граф. – Превосходно! Прикажите ей что-нибудь, сеньорита! Например… например пусть она швырнёт апельсин.

– Но, сеньор граф, она же голодная! – запротестовала Изабель.

Граф засмеялся.

– Приношу свои извинения, сеньорита, я совсем забыл об учтивости…

Макака исчезла. Вскоре после этого где-то в отдалении раздался пронзительный визг, и животное появилось на кровати, протягивая Изабель в свободной руке горсть цукатов.

– Я немедленно распоряжусь насчёт завтрака, – заключил граф. – И сразу же после этого мы займёмся вашим обучением.

– Что?! Сеньор граф, к-каким обучением?!

Граф слегка нахмурился.

– Сеньорита, вы не можете ходить по городу, сопровождаемая заколдованной обезьяной, которая выполняет ваши потаённые желания.

– Но вы же говорили, что после третьей ступени она станет подчиняться! А стало хуже!

Обезьяна заворчала, обнажая клыки.

– Примите подарок животного, сеньорита, – посоветовал граф, идя к двери. Девушка послушно взяла из протянутой лапы цукат, и макака успокоилась. – Признаюсь, я немного слукавил. После третьей ступени связь укрепляется. Чтобы контролировать её, нужно учиться.

Он слегка поклонился и вышел за дверь.

Изабель разъярённо посмотрела вслед графу. Он почти признался, что всё подстроил! Всё! Он и его племянник!

Аурелио, не обращая внимания на настроение девушки, выпалил:

– Я убью его!

– Кого?!

– Ледорро! Если бы не ты! Если бы не надо было сперва защитить тебя! Если бы он был знаком с правилами чести! Я бы вогнал его гнусности ему в самую глотку! Я найду его и заставлю драться!

– И ты оставишь меня здесь одну?! – испугалась девушка. Юноша был привычным злом. Оставаться без него в поместье графа было ещё страшнее.

Аурелио, просияв, сел по другую сторону от кровати и, косясь на макаку, привычно завладел рукой девушки.

– Я никогда не позволю себе подвергнуть тебя опасности, – заверил он. Макака высыпала цукаты на кровать и исчезла. Аурелио подсел поближе.

– Если ты ещё раз позволишь себе… – срывающимся голосом произнесла Изабель. – Позволишь себе…

Юноша поднял руки, выставляя перед собой ладони.

– Я буду сама скромность, сеньорита. Сама скромность.

Он потянулся через Изабель, наклонившись над ней в опасной близости, и взял себе цукат.

– Мне надо вернуться к сеньоре Элисе, – сказала Изабель. – Ты… твой дядюшка… это неприлично!

– Дядюшка заверил её, что у тебя нервическая лихорадка. Ты никого не принимаешь. Тебя смотрит врач. Как только ты встанешь на ноги… – Он пожал плечами. – Когда дядюшка будет уверен, что ты контролируешь эту тварь, он отправит себя к сеньоре Элисе. Тебе нечего бояться.

– Но моя репутация…

Аурелио пожал плечами.

– Дядюшка обо всём позаботится.

Часть 2. Глава 1. Подготовка

Закрыв глаза, Изабель сидела на скамейке в школе фехтования рядом с залом, где уже привыкла заниматься. Она подслушивала. «Забытая» в углу тряпичная макака не могла ничего видеть, но прекрасно слышала все разговоры. Изабель интересовал один-единственный. Самый главный. Всё должно было решиться со дня на день, и сеньор дель Кадо не зря собрал вокруг себя всех юношей, а девушек отпустил пораньше.

Стычка!

Решающая стычка со школой Медных Орлов!

Изабель уже выяснила основные детали. Школа Медных Орлов была второй большой фехтовальной школой города. У них училась пёстрая публика. Были там и отставные вояки, и знатные дворяне, и бойцы из тех, что фехтуют на потеху толпе и даже, как поговаривали, бретёры – убийцы, которых нанимали завязать с жертвой ссору и заколоть на якобы честной дуэли. Женщин в школу Медных орлов не принимали. Поговаривали, что мастер этой школы распускал про дель Кадо гнусные слухи, но доказать это не получалось.

И вот теперь сеньор дель Кадо шёл требовать сатисфакции – у всей школы Медных Орлов сразу.

Посылая макаку подслушивать, Изабель выяснила и другую, не такую красивую подоплёку грядущей стычки.

Медные Орлы держали игорный дом, доход с которого получал хозяин школы. Сеньор дель Кадо собирался открыть свой. Соперники ему были не нужны.

Разговор был закончен и мужчины вышли из зала. Изабель сделала вид, что поправляет ленты своего платья, и большинство, скользнув по девушке взглядом, прошли мимо. Но только не Сантино!

– Что ты здесь делаешь? – нахмурился капер, подойдя к девушке. – Сеньор дель Кадо велел тебе идти домой.

– Ты теперь моя дуэнья? – рассердилась Изабель. Ей с трудом удалось отделаться от сеньоры Паулы, и опека со стороны капера казалась некстати.

Сантино слегка покраснел.

– Пойдём, – решительно сказал он. – Провожу тебя домой. Нечего тебе разгуливать в одиночестве.

Изабель закатила глаза. Отделаться от Сантино было свыше человеческих сил.

Заметив, что они разговаривают, к Сантино и Изабель подошёл Аурелио. Изабель фыркнула. Только его тут не хватало! Девушка дулась на Аурелио: он обещал помирить её с братом и так и не отправился в путь. Сначала он говорил, что нужно помочь Изабель учиться управлению обезьянкой. Она и не спорила: оставаться одной в доме его дядюшки было слишком страшно. А потом… потом он всё отнеткивался и отделывался обещаниями. Один раз только Изабель удалось добиться уклончивого намёка на какие-то важные дела, связанные со школой сеньора дель Кадо… Аурелио откладывал поездку из-за предстоящей стычки! Пусть не надеется, что Изабель останется в стороне! Разве сеньор учитель не говорил, что она делает успехи?!

– Что ты здесь делаешь? – нахмурился Аурелио точь-в-точь как Сантино. – Разве ты не должна была идти домой?

– А разве ты не должен был помирить меня с Мигелем? – съязвила Изабель. Аурелио заметно разозлился.

– Я не отказываюсь от своих обещаний! Я помирю, но сейчас…

– Сейчас ты слишком занят! – ядовито подхватила девушка. – Я понимаю, Медные Орлы… Твой дядюшка знает, чем занимается его наследник?

– Знает и поддерживает, – так решительно ответил юноша, что Изабель поняла: лжёт. Значит, дядюшка не в курсе.

– Тебя это не касается, – вмешался Сантино. – Изабель, я ещё успеваю тебя проводить. Идём.

– Почему это – не касается?! – возмутилась девушка. – Я дерусь не хуже Аурелио! Я тоже хочу пойти биться!

Юноши дружно расхохотались. Этот смех звучал так снисходительно, что терпеть его не было никакой возможности.

– Не верите?! – вспылила Изабель. – Да я спорю на что угодно, что побью вас обоих на шпагах!

Хохот стал громче.

– Здесь! Сейчас! – ещё решительней потребовала девушка. – Или вы боитесь?!

Сантино усмехнулся.

– Со мной ты уже дралась, – снисходительно произнёс он. – Если тебе так не терпится показать себя, попробуй с Аурелио. На учебных шпагах, чтобы ты не пострадала.

Девушка гордо вскинула подбородок. От учебных шпаг с их защитными колпачками у неё по всему телу растекались здоровые пятна синяков, но она ни за что бы не призналась, что ей больно.

Аурелио на этот раз не стал отказываться, а кивнул Изабель на покинутый всеми зал, где ещё не погасили светильники.

– Прошу, – сказал он с кривой улыбкой и повернулся к каперу. – А ты дерёшься с победителем.

Сантино кивнул.

– И на что мы спорим? – с интересом спросил он Изабель. – Что ты хочешь, если выиграешь?

– Вы возьмёте меня на стычку, конечно, – округлила глаза девушка.

– А ты? – повернулся капер к Аурелио.

– Поцелуй, – выпалил юноша, покосился на ухмыляющегося Сантино, который явно вознамерился пошутить по этому поводу, и скривился. – От Изабель.

Теперь скривился капер, но Изабель поспешно схватила Аурелио за руку и пожала её. Поцелуй так поцелуй. Она не проиграет.

Когда она, переодевшись, вышла из раздевалки с учебной шпагой в руке, Аурелио уже был готов к бою. Изабель оставалось только надеть маску и поклониться.

– Первая уколи его три раза, – предложил Сантино, взявшийся смотреть за них поединком, – и я признаю, что ты победила. А если он тебя…

Изабель фыркнула. Она выиграет.

Они отсалютовали друг другу клинками и сошлись. Главное – не торопиться. Сеньор дель Кадо говорил, что главное – не торопиться. Если ты не дождёшься, пока противник откроется, твой укол пропадёт впустую. Многие ошибки связаны с тем, что ты двигаешься быстрее врага, а не медленнее. Поэтому главное – не торопиться.

Аурелио наверняка ухмылялся, но лицо было скрыто маской. К счастью. К несчастью, потому что маска была похожа на театральную, и на ней была намалёвана издевательская шутовская улыбка. Внимательные глаза юноши, видные в прорезях, казались чужими.

Он рванулся вперёд. Изабель взмахнула шпагой, пытаясь защититься. Слишком широко. Слишком размашисто. Слишком быстро. Слишком поздно.

– Укол! – прокричал Сантино откуда-то из другой жизни. Вот теперь Аурелио точно ухмылялся. Она не будет с ним целоваться!

Изабель попыталась напасть, но Аурелио отражал все её попытки. Стоило девушке подумать, что этот мерзавец оставил без защиты руку или левый бок, как его шпага немедленно прикрывала открытое место. Он отразил две атаки, а потом снова рванулся вперёд.

– Укол!

Проклятье! Святые небеса! Если так пойдёт дальше…

Изабель заставила себя расслабиться. Учитель говорил ей, что она не следит за дистанцией. И что укол всегда будет неожиданным для того, кто подбирается слишком близко.

Расслабиться!

Учителю легко было это говорить. По лицу тёк пот, заливая глаза, шпага оттягивала руку, болела кисть.

Расслабиться!

Как там учитель говорил.

«Расслабь брови».

Изабель так и сделала и снова шагнула навстречу противнику.

Сейчас. Он даёт ей попрыгать в бесплодных атаках и потом…

Аурелио снова рванулся к ней, но Изабель выбросила руку вперёд и сама рванулась навстречу. Чужая шпага влетела ей в грудь с такой силой, что согнулась. Девушка с трудом подавила крик боли.

– Укол! – раздался голос Сантино. – Изабель нанесла первая.

Два укола нанёс Аурелио. Один она. Она не будет с ним целоваться!

Время остановилось, а потом снова поплыло, но сделалось вязким, медлительным. Вот она начинает атаку, Аурелио блокирует, но девушке удаётся – пальцами, как учил сеньор дель Кадо! – повернуть шпагу и дотянуться до противника.

Она нанесла два укола! Остался последний! Он или она! Аурелио явно разозлился. Он не собирался проигрывать!

Он пытался снова рвануться к Изабель, но она вовремя отпрыгнула назад, ещё, ещё… отступая, девушка не сразу поняла, что Аурелио загоняет её в угол. Сеньор дель Кадо говорил, что нельзя отступать! Но ведь этот укол решающий!

Изабель еле успела отвести от себя чужую шпагу и, не раздумывая, сама рванулась вперёд.

– Укол! – провозгласил Сантино. – Изабель победила.

Аурелио отбросил учебную шпагу и принялся сдирать перчатки.

– Теперь ты возьмёшь меня на стычку? – спросила запыхавшаяся Изабель. Ей было ни к чему оказывать милость победителю.

– Он-то возьмёт, – без тени улыбки заявил Сантино. – Но ты ещё не сразилась со мной. Окажешь мне честь, а, Изабель? Ставка та же.

Он шагнул к стойке с оружием и снял с неё учебный катласс – оружие, с которым Изабель никогда не имела дела.

– Так нечестно! – вырвалось у девушки. Сантино демонстративно поднял брови.

– Ты думаешь, на стычке будет честно? Ты никогда не дралась всерьёз, Изабель.

– Нет, я… – забормотала Изабель и осеклась. Не говорить же пирату, что сражалась с пиратами!

– Хочешь честно – я возьму шпагу, мы пофехтуем, и я провожу тебя домой, – предложил Сантино.

Изабель вздёрнула подбородок.

– Нет, мы будем драться всерьёз!

Она покосилась в сторону Аурелио. Он сбросил защитную маску и сейчас стоял, смертельно бледный, и сжимал кулаки. Ему явно хотелось вмешаться, но, проиграв, он потерял всякое право высказывать своё мнение. Сантино картинно поклонился.

– В таком случае – прошу.

Изабель кивнула и отошла на начальную позицию. Катласс! Сеньор дель Кадо учил всё больше колоть, чем рубить, утверждая, что шпага больше всего подходит именно для уколов. Рубить и резать учились те, кто собирался применять это умение на практике. По мнению учителя дель Кадо, Изабель была ещё не готова, да и зачем ей, в самом деле, сражаться на дуэли?..

Но… она не умела и защищаться от ударов. Этому её тоже не учили.

Закусив губу, Изабель подняла враз потяжелевшую шпагу и отсалютовала новому противнику.

Первый удар пришёлся на клинок. Изабель едва смогла удержать шпагу в руках. Если бы не уроки сеньора дель Кадо, Сантино выбил бы оружие, как сделал это при первой встрече. Второй удар не заставил себя ждать. Он обрушился на руку, и без того с трудом сжимающую рукоять. Изабель чуть не завопила от боли и всё-таки выпустила шпагу из рук.

– Удар! – прокричал взявший на себя обязанности судьи Аурелио.

Изабель подавила всхлип и подняла оружие. Было больно. Обидно. Рука как будто онемела.

– Мы можем остановиться, – предложил Сантино. Девушка замотала головой. Она справится! Она сможет! Она будет атаковать! – Хорошо, тогда продолжим.

Сантино с лёгкостью отмахнулся – иначе не скажешь! – от острия её шпаги и вскинул свой катласс. Всё произошло как-то очень быстро, Изабель еле успела поднять, нет, даже бросить шпагу вверх и закрыться от удара в голову. Да он же пробил бы ей череп!

– Ты мог её покалечить! – возмущённо прокричал Аурелио.

Сантино отступил назад и показал свой катласс.

– Плашмя бил.

– Учитель запрещает… – не отставал Аурелио. Капер покачал головой.

– На стычке всем будет плевать, – сказал он жёстко. – Изабель, мы можем остановиться.

– Ни за что! – вспылила девушка. Он нарочно! Нарочно пытался её искалечить, чтобы она не смогла вечером драться!

Изабель кинулась вперёд, едва Аурелио дал сигнал снова сходиться. Сантино был гораздо выше неё, надо было подойти ближе, туда, где ей удобно драться, а ему нет… проклятый капер умудрился оттолкнуть её клинок, сам шагнул навстречу и перехватил её за руку. Изабель бесполезно задёргалась. Они стояли слишком близко, чтобы она могла достать шпагой до противника. Сантино держал крепко. Хватка у него была стальная.

– Или ты сдаёшься, – прошептал капер ей на ухо, – или я отшлёпаю тебя катлассом.

– Ты не посмеешь, – в ужасе выдохнула Изабель.

– Тебе нечего делать в бою. Смирись. Уличные драки – плохое занятие для девушки.

– Пусти! – в голос взвыла Изабель.

– Оставь её! – возмутился Аурелио. – Ей больно!

– В стычке будет больнее, – непреклонно ответил капер.

– Оставь её или я тебя убью! – взбешённо выкрикнул Аурелио.

– Убей, – не стал спорить Сантино, – но Изабель никуда не пойдёт.

Изабель бросила шпагу и заколотила правой рукой в грудь капера.

– В нашей школе так не принято, – послышался от дверей зала глубокий голос сеньора дель Кадо.

Сантино тут же выпустил Изабель. От злости и напряжения у неё кружилась голова, и она едва не упала, но подбежавший Аурелио поддержал девушку.

– Я, кажется, запретил удары в голову на товарищеских поединках, – продолжал учитель, подходя к ним. Сантино пожал плечами, даже не пытаясь оправдываться. – Хорошо. В таком случае, мне придётся выгнать тебя из школы.

Сантино ничего не ответил. Сеньор дель Кадо внимательно посмотрел на Изабель, которая высвободилась из заботливых – слишком заботливых! – объятий Аурелио, развязала завязки маски и сейчас стояла перед учителем, тяжело переводя дух. Ей хотелось плакать.

– Я пошлю Тито из кондитерской, чтобы он предупредил сеньору Элису, что Анхелика пригласила тебя в гости, – спокойно произнёс сеньор дель Кадо. – Она поможет тебе собраться. А Сантино… и Аурелио будут тебя прикрывать, чтобы ты не пострадала. Если мы вернёмся с победой, а ты – целой, они могут остаться в школе.

– Но, сеньор учитель!.. – запротестовал Аурелио. – Это опасно для Изабель!

– Лучше прогоните меня, но Изабель не должна драться! – поддержал его Сантино.

– Изабель пойдёт. Ты останешься.

Сеньор дель Кадо взял за локоть Сантино, отвёл в сторону и что-то прошептал. Изабель послышалось «всё равно убьётся, если не присмотреть». Девушка покраснела.

– Я его убью! – сердито посулил Аурелио, косясь на соперника. Изабель махнула рукой. Она была слишком зла на Сантино, чтобы за него заступаться. Кроме того, каждое слово, которое она бы сказала в защиту капера, только подстрекало бы Аурелио к ссоре.

– Ты отчаянная, – качала головой Анхелика, затягивая на Изабель нагрудник из воловьей кожи.

Девушка покраснела. Она побаивалась этой молодой женщины, которую отличали изящество и надменность истинной дочери Нолинии.

– Сеньор учитель сказал, что можно, – упрямо проговорила Изабель.

– Если тебя ранят, ему придётся давать объяснения, – нахмурилась Анхелика.

– Сеньор учитель сказал, что можно, – повторила Изабель. Ей было нечего возразить. Анхелика промолчала и помогла Изабель надеть шлем, старый, побитый, но вполне годный к делу. После сегодняшнего поединка с Сантино Изабель и не думала возражать против подобной экипировки, хотя ещё утром отказалась бы: на дуэли носить доспехи было не принято, а чем эта стычка отличается от дуэли?

Часть 2. Глава 2. Стычка

Уже было темно, когда они вышли из школы и пошли в сторону улицы Фонтана, на которой располагался игорный дом Медных Орлов. Идти пришлось по узенькой улице Рыбы, в которой было так тесно, что ученики школы дель Кадо растянулись в длинную процессию. Шли тихо, как воры, как преступники, и Изабель сотню раз пожалела, что напросилась на эту стычку. Но не отступать же теперь! Никто ничего не говорил, не шептал, не ругался, даже если кому-то приходилось споткнуться или налететь в темноте на товарища. Изабель вёл под руку Аурелио, а Сантино шёл на шаг впереди и явно был готов убить каждого, кто будет угрожать девушке. Отчаянно колотилось сердце. Все, кроме Изабель, знали, что делать, а она позабыла всё, что подслушала сегодня! Когда они пришли, сеньор учитель только кивнул девушке и её защитникам, Аурелио заставил Изабель посторониться, и все ученики прошли вперёд. Они остались у выхода из улицы Рыбы. На угловом доме напротив, с левой стороны от перекрёстка, горел тусклый фонарь, отбрасывая по сторонам зловещие тени. Изабель сглотнула. Всё происходило как в кошмарном сне. Не было ничего красивого и правильного в том, чтобы явиться сюда с оружием. Как и все здания здесь, игорный дом вплотную примыкал к соседним, не оставляя прохода. Насколько можно было разглядеть, на улицу Рыбы у него выходили только окна, на первом этаже забранные решётками, а вот на улицу Фонтана приходилась тяжёлая массивная дверь, как раз под фонарём. Её как раз было хорошо видно с противоположной стороны дороги. Ученики дель Кадо разошлись каждый по своим местам, и дон Валерьо подошёл к двери. Тук, тук-тук, тук-тук-тук, тук. Изабель скорее угадала, чем услышала тихий вопрос привратника и тихий ответ кондитера. Дверь открылась.

Дон Валерьо вошёл внутрь. Раздался тихий возглас, глухой стук. Дверь осталась открытой и в ней по одному вбежали ученики школы дель Кадо. На улице осталось всего несколько человек. Четверо встали сторожить у двери, двое – напротив Изабель перегородили улицу Рыбы почти у самого дома. И Изабель со своими защитниками. Девушка быстро сообразила, что они остались в стороне от будущих событий, но, покосившись на смертельно бледного Аурелио, промолчала.

Она совсем забыла про макаку, и та не напоминала о себе с самого вечера, когда Изабель отказалась уходить домой. Но сейчас, когда девушке отчаянно хотелось увидеть происходящее, какая-то тень промелькнула мимо, вбежала в дом, а потом…

Маленькая тесная прихожая, дверь из которой распахнула настежь. Большой зал, где тускло горят масляные лампы. Шум, звон, ругань. Ученики школы дель Кадо переворачивают столы. Каждого, кто пытается возмущаться, бьют. Тех, кто хватается за оружие – ранят… или убивают. Не было никакой чести в том, чтобы оказаться здесь. Потом послышались ругательства. Они звучали… звучали… картинка расплывалась в глазах Изабель, но она успела увидеть, как сверху, с узкой лестницы, ведущей на второй этаж, в зал вбегают вооружённые люди.

– Изабель! – тряс её за плечи Аурели. – Очнись!

– Обморок, – хладнокровно проговорил Сантино. – Не надо было её брать.

– Нет, нет! – запротестовала Изабель. Почему он так говорит?! Она даже не упала! – Со мной всё в порядке! Я… там…

– Пошла потеха, – удовлетворённо заявил Сантино, прислушиваясь к воплям из открытой двери. – Теперь главное – не дать никому позвать альгвазилов.

– Они не придут, – возразил Аурелио, отпуская девушку. – Медные Орлы платят, чтобы ими никто не интересовался.

– А что теперь? – шёпотом спросила Изабель.

– Ждём, – сказал Сантино и демонстративно зевнул. – Если нам повезёт…

Им не повезло. Ученики школы дель Кадо, расправившись со своими противниками, высыпали на улицу – как раз вовремя для того, чтобы встретить новых противников, которые бежали к ним по улице Фонтана. Изабель припомнила увиденное макакой в игорном доме. По лестнице спускались пятеро. Внутри было человек десять учеников дель Кадо. Медным орлам, наверное, не дали даже сойти с лестницы… но кто-то позвал на помощь?

Вновь прибывшие напали на учеников школы дель Кадо, и те с готовностью ринулись в драку. Изабель быстро перестала понимать, кто где стоял и что происходило вокруг. Она стояла в самом начале узкой улицы Рыбы, прикрытая справа и слева своими защитниками, и только успевала наносить удары и колоть шпагой, когда кто-то к ним приближался на достаточное расстояние. Темнота, сумятица, крики и проклятия… внезапно с другой стороны улицы послышалось ругательство.

– Вото аль набо1! – выкрикнул высокий юноша, сражавшийся у самой двери игорного дома, и оттолкнул своего противника.

Изабель вздрогнула. Такое смешное ругательство… так всегда говорил отец, чтобы не смущать жену и дочь… но сейчас голос, выкрикнувший знакомые с детства слова, был звонче, выше… моложе. Брат всегда подражал отцу… и сейчас, стоя чуть отвернувшись от улицы Рыбы, отталкивая противника, не видел, как со стороны перекрёстка…

– Мигель! – рванулась вперёд девушка.

…она вынырнула из-за спин своих защитников, не глядя перед собой, и на голову ей немедленно обрушился удар, от которого на миг стало светло, а потом в глазах потемнело.

…в этот самый миг Мигель обернулся на голос и успел встретить своего убийцу…

…а после в три прыжка пересёк улицу и заколол в спину бойца, чуть не отправившего на тот свет его сестру.

…в это время Сантино успел поймать пошатывающуюся девушку и толкнуть её за спину, в пустой проход между домами улицы Рыбы.

– Кто вы и что вам нужно от моей сестры?! – выпалил Мигель прежде, чем Аурелио успел проткнуть его шпагой.

– После, сеньор, после, – нетерпеливо ответил Аурелио.

– Следите за спиной, – поддержал соперника Сантино, и Мигель повернулся к сражающимся.

Мигель Хавьер Лукас де ла Исла де Муро, сын капитана альгвазилов Львиных островов, служивший в должности барабанщика в роте капитана де Сото, недавно каким-то чудом стал временным ординарцем лично дона Мануэля де Сото, чему вовсе не обрадовался. Малый был неглупый, и чуял за повышением какие-то непонятные ему интриги. А после он вовсе получил распоряжение приехать в Пуэрте де Бурро, чтобы подготовить квартиры для всей роты.

Странно, очень странно.

Похлопотав о постое для офицеров и отложив назавтра организацию лагеря для солдат, Мигель отправился в игорный дом Медных Орлов, о котором был весьма наслышан, и не слишком обрадовался, когда его отдых был прерван. Юноша, однако, не хотел быть замешен в скандале, и намеревался пробить себе дорогу прочь, подальше от этой чужой и ненужной ему драки, как вдруг…

Его сестра не была бы его сестрой, если бы вместо корабля, плывущего в Новый Свет, не нашлась бы здесь – посреди улицы, посреди сражения, в окружении каких-то головорезов…

– Нам надо унести её, сеньоры, – предложил Мигель, вставая так, чтобы спутники сестры не могли ударить его в спину. – Здесь не место для девушки.

– Мы не можем оставить наш участок, – нетерпеливо ответил один из них, тот, который был ниже Мигеля всего на полголовы.

– Тогда я уведу её сам, а вы оставайтесь, – решил юноша, но был остановлен резонным вопросом второго бандита:

– Куда вы её уведёте, сеньор?

Изабель оправилась от удара настолько, чтобы встать без посторонней помощи и оглядеться по сторонам. Мигель! Откуда?! Вот так вот, внезапно, посреди ночной стычки! Что он тут делает?! Почему оказался замешен в драку?!

Девушка ломала голову, вертя головой… и заметила отблеск металла со стороны пустой улицы Рыбы.

Она только и успела крикнуть «Сзади!» и бросилась навстречу нападающим. Тот, кто шёл первым, не ждал атаки… Изабель ударила в живот, под руку, и с ужасом ощутила, как поддаётся стали человеческая плоть. Со сдавленным ругательством к ней подскочил Аурелио и успел отразить удар второго нападающего, которого девушка подпустила слишком близко. Изабель ударила и его… он упал. Третий, шедший позади всех, со сдавленным возгласом бросился бежать… когда Изабель огляделась, оказалось, что бой на перекрёстке стих, и к ним подошёл сеньор дель Кадо.

– Уходим отсюда, – коротко приказал он.

В школе фехтования дель Кадо было... уютно. Изабель устроили на старой кушетке, которую вытащили в общий зал, и Анхелика соорудила для девушки холодный компресс на голову. Мигель устроился на полу возле сестры, рану в руку, которую он получил ещё внутри игорного дома, забинтовали, и сейчас он помогал перевязывать Алонсо Эррера, того самого ученика сеньора дель Кадо, который чуть не отправил Мигеля на тот свет. Лобо, которого Мигель оттолкнул, отделался парой ссадин. Дон Валерьо лично приготовил и принёс горячий шоколад и марципаны из своей кондитерской. Тито бегал, разнося вино.

Изабель с удовольствием поглядывала на брата, гордясь его высокой статной фигурой не меньше, чем знатностью их рода.

Аурелио и Сантино, не сговариваясь, устроились рядом, но не спешили вступать в разговор.

– Мы победили, – с удовольствием отметил сеньор дель Кадо, оглядывая свою школу. – Теперь мы можем открыть свой игорный дом... к тому же все вы живы и никто не ранен слишком серьёзно.

Изабель поперхнулась, услышав такой итог ночной резни. Руки ещё дрожали от пугающей лёгкости, с которой наточенное оружие входит в человеческое тело. Болела голова. Но остальные встретили слова учителя одобрительными выкриками. Даже Мигель!

Чем немедленно привлёк внимание учителя.

– А вы так неожиданно присоединились к нам, сеньор...

Мигель вскочил на ноги, отвесил поклон, который заставил бы разрыдаться их учителя танцев, и отчеканил:

– Мигель Хавьер Лукас де ла Исла де Моро к вашим услугам, сеньор...

– Дель Кадо, – закончил учитель. – Я владелец этой школы фехтования, а вы...

– Ординарец капитана же Сото, – пояснил Мигель. – Я сын капитана альгвазилов Львиных островов и брат Изабель.

– Брат сеньориты де ла Исла – всегда желанный гость в нашей школе, – серьёзно произнёс учитель фехтования, прекрасно разглядевший юношеский пушок, покрывающий щёки бравого ординарца.

Мигель нахмурился.

– Я немедленно напишу отцу. Изабель не место здесь. Вы напрасно поощряете её, сеньор.

Оскорблённая, девушка попыталась сесть и запротестовать, но Анхелика удержала её за плечо.

– Ваша сестра принята в доме алькальда, а также в доме графа дель Саларьего, главы Братства Птенцов Ибиса. Её постоянно сопровождают служанка и дуэнья.

Мигель немедленно развернулся к Аурелио и Сантино и отвесил им глубокие поклоны.

– Прошу меня простить, сеньориты, что в суматохе не поприветствовал вас сообразно вашему полу и возрасту!

Аурелио побагровел от гнева, Сантино сжал зубы от такого сравнения. Мигель повернулся обратно к сеньору дель Кадо и дурашливо спросил:

– Надеюсь, я не ошибся, сеньор? Других женщин я рядом с моей сестрой не заметил.

Какое-то время в зале царила тишина, а потом сеньор дель Валерьо разразился хохотом. Следом за ним расхохотались и все остальные.

– Такому молодому человеку следует лучше следить за своими словами, если вы позволите дать вам совет, сеньор, – процедил Аурелио, встав и подойдя к юноше, когда все отсмеялись. Мигель в ответ задрал нос точь-в-точь как Изабель.

– Я не нуждаюсь в советах тех, кто подвергает опасности мою сестру, сеньор! – отчеканил он.

– Мне кажется, мы слишком устали, и время слишком позднее для новых ссор, – мирно заметил сеньор дель Кадо. – Сеньор де ла Исла, утром мы проводим вашу сестру к сеньоре Элисе в дом алькальда. Для всех будет лучше, если сеньора Элиса будет думать, что сеньорита де ла Исла провела ночь в гостях у нас с моей женой Анхеликой. А к обеду сеньор де Дескарадо сможет представить вас алькальду и его супруге как брата их маленькой подопечной... Уверен, вас ждёт отличный приём.

Мигель ненадолго задумался, но кивнул. Быть представленным алькальду... в его положении это большая удача.

Он повернулся к сестре и бесцеремонно уселся на кушетку, заставив Изабель потесниться.

– Как ты могла здесь оказаться, сестрица?! – требовательно спросил он. – Ты же плыла в Новый Свет!

Примечание

1. Voto al nabo – клянусь репой (исп.)