Школа агентов. Новая команда

Пролог

"— Сто семнадцать кандидатов. Шесть месяцев наблюдений и аналитики.

— И ты выбрал четырёх обычных девочек."

Настроение главы: Max Richter - November

Россия, Южный Урал. Мотель на окраине провинциального города. Август, за месяц до событий первой главы.

Мотель на выезде из города. Серый, неприметный, как и весь окружающий пейзаж. Стандартный номер. Безликий — такие снимают на одну-две ночи, не запоминая ни цвета штор, ни рисунка ковра. На столе - папки с досье. На кровати — распечатанные карты и графики. За окном темнел август, и редкие фонари бросали жёлтые блики на потолок.

Мужчина стоял у окна, глядя на пустынную улицу. Женщина сидела в кресле, перебирая бумаги.

— Сто семнадцать кандидатов, — сказал он, не оборачиваясь. — Шесть месяцев наблюдения и аналитики.

— И ты выбрал четырёх обычных девочек.

— Обычных? — он взял верхнюю папку. — Элина Сарматова. Средняя во всем, кроме одного: в торговом центре, когда сработала пожарная тревога, она сначала прижалась к стене, оценила, откуда дым, и только потом двинулась к запасной двери. Обычный ребёнок побежал бы за всеми.

— Отец-сварщик, мать-упаковщица. Живут скромно, но дочь не ограничивают. Их страх — что она останется в городе навсегда, не раскрыв себя.

Женщина взяла вторую папку.

— Дина Ковалёва. Тройка по поведению, вечный двигатель, улыбается, даже когда всё плохо. Отец ушёл, мать на двух работах, бабушка больна, есть младший брат. Дина — главная опора.

— Её сила не в кулаках. Она склеит команду, когда остальные начнут рассыпаться.

— Семья годами на грани. Мать не может думать о будущем дочери — выживание съедает всё.

— Сделаем акцент на материальную поддержку.

— Следующая — Анна Гришина. Тихая, незаметная. Отличница без амбиций. Если дать задание — сделает идеально. Не из страха провалиться — из привычки. Замечает детали, которые другие пропускают. Отец — тихий алкоголик, по факту мать одна. Аня привыкла быть незаметной, чтобы не создавать проблем.

— Ей нужна абсолютная безопасность.

— Четвёртая — Елена Вишневская. Холодная, рациональная. В классе — серый кардинал. Не лезет в конфликты, но всегда знает, кто на чьей стороне. Семья полная, обеспеченная. У Лены есть всё, но она скучает. Ей нужен вызов.

— А отцу - связи и престиж.

— Классические «Оксфордские стандарты» и этикет. - женщина закрыла папку. — Четыре семьи, четыре разные слабости, на которые можно надавить.

Она подняла взгляд на мужчину.

- Письма разосланы?

- Да. Еще неделю назад. Официальные бланки, печати, куратор из министерства, - мужчина усмехнулся. – Некоторые уже связывались с ним.

- Ты уверен, что девочки справятся?

— Мы дадим им необходимые навыки. Остальное в них уже есть.

— Ты говоришь так, будто они должны выбрать нас, а не мы их.

— Может быть. Но мы просто выполняем свою работу. А они — свою.

— Когда встречаемся с родителями?

— Завтра.

* * *

Сарматовы

Небольшое кафе на окраине города, девять вечера. На столе — папка с грифом «Конфиденциально», визитка, несколько брошюр с глянцевыми обложками.

— Спасибо, что пришли, — женщина говорит ровно, без заискивания. — Речь о вашей дочери. Элина прошла отбор в Международную школу дипломатической службы.

Мать подаётся вперёд.

— Мы не подавали заявок.

— Мы сами ищем кандидатов. Это закрытое учебное заведение полного пансиона. Углублённые языки, право, политология. Выпускники поступают в лучшие вузы без экзаменов.

— Мы не потянем, — отец хмурится.

— Вы не платите. Мы инвестируем в одарённых детей.

- Я звонил в министерство, — отец Сарматовой всё ещё хмурится, но в голосе появилась неуверенность. — Там подтвердили, что такая школа действительно существует.

— Наша Эля… одарённая? — мать смотрит недоверчиво.

Женщина кладёт на стол страницу с отчётом.

— Инцидент в торговом центре. Её уровень самоконтроля на высоте.

Отец смотрит на жену. Та качает головой:

— Она мне не рассказывала, что была там.

— Потому что не считает это геройством. А для нас это ключевой показатель.

Мужчина протягивает ручку.

— Либо вы подписываете договор, либо мы идём дальше по списку кандидатов. Это шанс, который вы даете дочери. Вы и сами себе не простите, если упустите его.

— Почему мы не можем сказать ей заранее? — мать смотрит прямо на незнакомцев. — Мы имеем право поговорить с дочерью.

— Это часть отбора, — мужчина спокоен. — Если дать ей время, она начнёт сомневаться. Убедит себя, что не справится. А потом всю жизнь будет жалеть. Мы ставим её в ситуацию, где нет времени на сомнения. Она сделает выбор мгновенно. Согласится — или откажется. Этот выбор будет настоящим.

Отец смотрит на свои руки. Посмотрел на телефон, лежащий рядом. На экране – фото Элины. Она улыбалась, глядя в камеру.

— Вы проверяете её на прочность, — тихо говорит он.

— Мы проверяем её характер. Поступки не лгут. Слова — могут.

Отец берёт ручку, подписывает, не глядя на жену.

* * *

Ковалёвы

Квартира на первом этаже. Чисто, но скромно. Мать Дины выглядит старше своих лет: глубокие морщины, хотя ей нет сорока.

Они сидят на кухне. Женщина и мужчина за маленьким столом, мать — у плиты, не садится.

— Ваша дочь — кандидат для поступления в школу дипломатической службы.

— Дина? — мать усмехается горько. — Она у меня еле уроки учит. Бегает, языком чешет, на месте не сидит. Какой из неё дипломат?

— Тот, кто умеет говорить, убеждать, — мужчина не отступает. — У вашей дочери дар эмпатии.

Женщина достаёт из папки лист.

— Апрель. Конфликт в классе: девочку обвинили в краже. Дина поговорила с обвиняемой — и та созналась. Уладила то, с чем не справились взрослые.

Мать смотрит на бумагу, не веря.

— Я не знала…

— Вы многого не знаете. Дина прячет свои таланты за шумом. Но под маской — блестящий ум.

— А если я откажусь?

— Тогда Дина останется здесь. Будет помогать вам. А через пять лет вы будете гадать, кем бы она могла стать.

Мать сжимает край фартука.

— Вы жестоки.

— Мы честны. Школа даёт материальную поддержку семье. Не благотворительность — компенсацию.

Мать смотрит на дверь, где за тонкой стеной спит младший сын. Переводит взгляд на бумаги. Она уже позвонила в школу, спросила классного руководителя. Та подтвердила: запрос личных дел действительно приходил из министерства. Берёт ручку. Подписывает.

На улице, садясь в машину, мужчина говорит:

— Она плакала. Но подписала.

— Потому что это единственный шанс для Дины выбраться отсюда.

* * *

Гришины

Сквер у дома. Мать Ани сидит на скамейке с вязанием, но руки замерли. Женщина садится рядом, мужчина остаётся стоять в нескольких шагах.

— Мы из школы дипломатической службы. Ваша дочь — одна из кандидаток.

— Аня? Это ошибка.

— Не ошибка. Её аналитические способности выше среднего.

— Я не могу её отпустить. Она моя единственная опора.

— Вы — должны быть её опорой, не наоборот.

Мать молчит.

— Вы работаете на двух работах. Содержите мужа и дочь. Аня старается не создавать проблем. Но она могла бы стать кем-то. Не просто выживать.

— Я боюсь, что с ней что-то случится. Что я потеряю её.

— Она изменится. Вырастет. Станет сильнее. Это неизбежно. Но она не потеряет вас. Встречи раз в месяц, видеозвонки раз в неделю.

Мать долго молчит.

— Почему вы не хотите, чтобы я с ней поговорила?

— Если вы предупредите её заранее, она найдёт тысячу причин сказать «нет». Испугается, засомневается, спрячется за вами. — Женщина смотрит прямо. — Она сделает то, что вы скажете. Скажете «соглашайся» — согласится. Скажете «откажись» — откажется. Это будет не её выбор.

Мать молчит. Рука с ручкой дрожит. В письме, которое прислали на дом, стояла печать управления образования. Она видела её. И не было сомнений что это действительно уникальный шанс.

— Где подписать?

* * *

Вишневские

Ресторан в центре, отдельный кабинет. Отец Елены — в дорогом костюме, мать — в простом, но элегантном платье.

— Мы изучили ваше предложение. Звучит престижно. И в министерстве подтвердили, что программа существует и финансируется из госбюджета.

— Наши выпускники поступают в лучшие вузы. Проходят стажировки в посольствах. Ваша дочь выйдет на площадку международных отношений.

— И что вы хотите?

— Ничего, что могло бы вас смутить. — Женщина улыбается. — Только её результат. Мы не берём плату, мы инвестируем сами. В будущее поколение дипломатов. Если Елена оправдает ожидания — она станет нашей гордостью. Если нет — мы ошибёмся, но это будет наша проблема. Но ваша дочь получит образование, которое останется с ней навсегда.

Мужчина кладёт рядом с папкой ручку.

— Наше условие — конфиденциальность. Вы не рассказываете Елене о нашем разговоре. Она узнаёт в последний момент.

— Почему? — мать вопреки мужу пытается возразить. — А если она испугается?

— Если у неё будет время думать, она найдёт причины отказаться. Она слишком умна для своего возраста. Просчитает все риски и выберет безопасный путь. А потом будет корить себя за упущенный шанс.

— А если она откажется на месте?

— Тогда это будет её настоящее решение. Но она не откажется. Потому что в глубине души захочет рискнуть.

Отец кивает. Мать ничего не говорит. Бумаги подписаны.

* * *

Школьная администрация

Кабинет директора — строгие стулья, запах офисной бумаги. Директор, сухопарая женщина с острым взглядом за толстыми стёклами очков, перебирает документы.

— Все бумаги в порядке, — признаёт она, отодвигая папку. — Но я должна знать, куда переходят мои ученицы.

— Международная дипломатическая школа-пансион при МИД. Закрытое учреждение. Адрес не разглашается по соображениям безопасности — там учатся дети высокопоставленных чиновников.

Директор кивает — про такие школы она слышала.

— Мои девочки — как они туда попали?

— По конкурсу. Общероссийский отбор. Мы запросили данные через региональное управление образования. Личные дела кандидатов изучали независимые психологи и педагоги. Вам приходили запросы.

— Почему вы не пришли на уроки, как другие школы? — директор прищуривается. — У нас уже забирали детей в другие школы. Те приходили, смотрели, беседовали с учителями. А вы… я вас вижу впервые.

— У каждой школы своя процедура. Мы предпочитаем закрытый отбор. Это не нарушает закона. — Мужчина пододвигает к ней копию приказа Минобра. — Пункт 14.3. Можете проверить.

Директор читает, хмурится.

— Я позвоню в министерство.

— Звоните. — Женщина открывает папку с контактами. — Вот номер куратора. Она подтвердит.

Директор снимает трубку. Короткий разговор. Её лицо постепенно теряет напряжённость. Кладёт трубку.

— Всё чисто. Но я не понимаю. Перевод посреди учебной недели? Почему не сейчас?

Женщина убирает бумаги.

— Сейчас мы просим только подготовить документы к этому сроку.

— Почему вы не сказали девочкам заранее? Вы же собираетесь объявить о своем решении в классе? Это необычно.

— Это часть отбора. Реакция на нестандартную ситуацию — последний критерий. Родители в курсе и согласны.

Директор долго молчит, потом ставит подпись.

— Ваш метод отбора… нестандартный.

— Мы ищем нестандартных детей, - ответил мужчина. - Результат того стоит.

Они встают, прощаются и выходят в коридор.

* * *

Школьный коридор пуст — до начала занятий еще две недели. Редкие ученики находятся в школе – необходимо получить учебники перед новым учебным годом. Стеклянные двери библиотеки в конце этажа распахнулись, и из них вышли четыре девушки.

Они шли свободно, почти вразнобой, переговариваясь и смеясь. Одна — с живыми, быстрыми глазами, что-то рассказывала, жестикулируя. Другая — с идеально ровной спиной и спокойным лицом — слушала, не перебивая. Третья, самая тихая, сжимала в руках стопку книг. Четвёртая шла чуть в стороне, задумчиво глядя перед собой.

Мужчина и женщина замерли у стены, пропуская их.

Из всей четвёрки только одна заметила их. Та самая, что шла чуть в стороне, — на секунду задержала взгляд на незнакомцах. Не испуганно, не вызывающе. Внимательно. Оценивающе.

Затем она отвернулась и догнала подруг.

Женщина посмотрела на мужчину.

— Это она?

— Она, — тихо ответил он.

Девушки свернули к лестнице и исчезли. Коридор снова опустел.

— Несколько недель, — сказала женщина. — И мы вернёмся за ними.

Глава 1

«Первое правило нашей школы: всегда слушай до конца»

Настроение главы: MaxRichter – Infra5

Россия, Южный Урал, провинциальный город. Обычная школа.

2 сентября, первая учебная неделя, вторник.

Сентябрь выдался хмурым. Ученики вернулись в школу, но ещё не вошли в рабочий ритм. Вторая смена, последние уроки, осенняя слякоть за окном — ничего не располагало к учёбе. Поэтому после звонка никто не спешил занимать места.

В начале этого года классная руководительница развела подруг по разным партам, чтобы меньше болтали на уроках.

Дина устроилась на последней парте у окна, что-то увлечённо шепча соседке. Лена — в середине ряда, идеально выпрямив спину, перелистывала конспект. Аня сидела у стены, вполоборота к доске, и рисовала в тетради, не поднимая головы. Элина — на первой парте центрального ряда, ближе к учительскому столу, положив руки на парту рассматривала доску перед собой.

Пара парней у окна спорила о вчерашнем футболе, размахивая руками. Кто-то перешёптывался, кто-то листал ленту в телефоне, спрятав экран под парту. Обычный шум обычного класса.

Когда дверь тихо открылась — без стука, без предупреждения, — класс инстинктивно замер.

Но никто не вошёл. Дверь просто распахнулась и застыла.

— Всем выйти из сумрака! — крикнул кто-то с задних парт. Несколько человек нервно хихикнули.

Из полумрака коридора вышли двое. Мужчина и женщина. Примерно лет тридцати, оба высокие, одетые в почти одинаковую одежду: чёрные джинсы, чёрные кожаные куртки — никаких опознавательных знаков.

Их шаги звучали слишком отчётливо в наступившей тишине.

Мужчина — шатен с короткой стрижкой и острым взглядом — остановился у доски. Его взгляд скользнул по замершим ученикам, но остановился на секунду дольше на первой парте, где сидела Элина. Она почувствовала этот взгляд — и внутри всё сжалось.

«Я их уже видела».

Она не знала почему от этого воспоминания стало ещё тревожнее.

Женщина — брюнетка с идеальным каре и яркими голубыми глазами — бесшумно подошла к учительскому столу. Не глядя ни на кого, взяла классный журнал. Её пальцы быстро и уверенно скользили по странице. Но в движениях не было суеты — только холодная, отточенная эффективность.

Кто-то щёлкнул выключателем. Класс погрузился в полутьму, нарушаемую лишь желтоватым, пыльным светом уличного фонаря за грязным окном.

Незнакомцы даже не моргнули.

Женщина, найдя нужные строчки, едва заметно кивнула напарнику. Мужчина улыбнулся в ответ, одними уголками губ, — коротко, без тепла. Улыбка человека, который нашёл то, что искал. В его глазах читалось спокойное, почти профессиональное любопытство.

В классе воцарилась гробовая, давящая тишина. Эти двое одновременно пугали и притягивали взгляды. В них не было агрессии — была абсолютная уверенность. И это страшило сильнее любых угроз.

Пара у доски не спешила представляться.

Мужчина щёлкнул выключателем. Резкий свет люминесцентных ламп вновь залил комнату, заставив всех поморщиться. Но атмосфера таинственности не рассеялась, а лишь сгустилась.

— Мы представители закрытой частной школы, — начала женщина. Её голос был тихим, но отчётливым.

По классу прошёл шёпот. Двоих уже забрала школа «Успех». Но те представители приходили на уроки, наблюдали, улыбались. Они были в деловых костюмах, с дипломатами, вежливые и предсказуемые.

Эти двое были другими. Не педагогами. Не администраторами.

Хищниками.

— Решение уже принято, — продолжила женщина. — Четверо лучших поедут с нами.

Четверо парней, привыкших быть первыми в любой воображаемой гонке, дружно потянулись за рюкзаками. Короткий, сухой смешок мужчины остановил их.

— А кто сказал, что это вы?

Парни удивлённо переглянулись, но спорить не решились. Что-то в голосе незнакомца не оставляло сомнений: он не шутит.

— Первое правило нашей школы: всегда слушай до конца, — произнёс мужчина. Его слова прозвучали как неоспоримая истина.

Он повернулся к центральному ряду. Взгляд задержался на Элине — странный, изучающий, от которого хотелось спрятаться. Но она не отвела глаз.

— Сарматова. Ковалёва. Гришина. Вишневская. — Он сделал паузу. — Девушки, собирайте вещи. Нас ждёт машина.

Мир на мгновение замер. Вместе с ним замерли и девушки. А потом всё понеслось слишком быстро.

Они не были отличницами. Не блистали в спорте. Их имена редко звучали на общих собраниях или в списках призёров олимпиад. Они были обычными одиннадцатиклассницами. И такое решение казалось абсурдным.

— Но… почему мы? — первой пришла в себя Элина. В её глазах читалось больше изумления, чем страха. Она уже машинально складывала учебники в сумку. Руки слегка дрожали.

— А родители? — спросила Лена. Её практичный ум сразу выхватил главную проблему. Она уже застегнула свой рюкзак и сидела, готовая подняться в любой момент.

— Вещи? — Дина переводила взгляд с одного незнакомца на другого, и её обычная улыбка куда-то исчезла.

— Куда? — выдохнула Аня, вцепившись в край парты.

Класс взорвался.

— А почему они? Мы чем хуже? — неслось со всех концов.

Элина слышала эти крики, но они казались ей далёкими. Она вспомнила: август, коридор у кабинета директора. Эти двое, идущие навстречу. Чёрные куртки. Бесшумные шаги. И взгляд мужчины, которым он проводил её.

«Они уже давно все решили»

Женщина выдержала паузу, давая волне возмущения схлынуть. Её спокойствие было пугающим. Затем она произнесла всего несколько слов, но в классе снова стало тихо:

— Потому что мы так решили.

Коротко. Безжалостно. Без возможности спора.

Девушки переглянулись. Элина первой поднялась из-за парты, чувствуя, как ноги стали ватными. За ней, будто их потянула невидимая нить, начали вставать остальные.

— Пойдёмте, — сказала женщина, и в её голосе впервые появились лёгкие, тёплые нотки, странно контрастирующие с напряженной атмосферой.

Под всеобщим потрясённым взглядом одноклассников они направились к выходу. Незнакомцы вышли в коридор первыми, даже не оглянувшись. Они знали, что девушки последуют за ними.

Элина шла следом, высоко подняв голову, стараясь казаться увереннее, чем была. Лена — за ней, сжав ремень рюкзака. Дина обернулась на класс, поймала взгляд лучшей подруги с задней парты и неуверенно улыбнулась — на автомате, скорее успокаивая не её, а себя. Аня просто шла, глядя в пол, прижимая к груди тетрадь.

Дверь кабинета закрылась с тихим щелчком, отрезав их от привычного мира. А за дверью снова взорвался гул голосов — возбуждённый, недоумённый, завистливый.

Впереди была только темнота коридора и двое незнакомцев в чёрном, которые вели их в неизвестность.

* * *

В коридоре было пусто и непривычно тихо. Лампы дневного света мерно гудели, выхватывая из полумрака стены с потёртой краской и стенды с детскими рисунками.

Женщина шла впереди, спина прямая, взгляд устремлён вперёд. Мужчина чуть приотстал, и теперь шагал рядом с Элиной. Тишина давила.

— Вы даже не представились, — нарушила молчание Дина, когда они повернули к лестнице. Голос прозвучал громче, чем она хотела.

Женщина не обернулась. Мужчина бросил взгляд на напарницу — та едва заметно качнула головой.

— Всему своё время, — ответил он. Не грубо, но спорить с ним не хотелось.

Они начали спускаться вниз.

— А наши вещи? — спросила Лена, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мы не готовились…

— Уже собраны, — сказала женщина, не оборачиваясь. — Родители передали их нам утром.

— А если бы мы отказались? — подала голос Аня. Она шла последней, почти касаясь плечом стены, словно искала опору.

Женщина замедлила шаг, но не остановилась.

— Вы не отказались.

— Но и не согласились, — возразила Дина. — Может, пойдём к директору? Она…

— Директор уже встречалась с ними, — тихо сказала Элина.

Все повернулись к ней. Она не сводила взгляда со спины незнакомки.

— В августе. Я видела их тогда. У кабинета директора. Думала, новые учителя. Оказалось — нет.

Незнакомка на мгновение обернулась, бросив странный взгляд на Элину. Девушка не представляла, насколько была близка к истине.

— Всё уже было решено, — добавила Элина. — Без нас.

Мужчина усмехнулся — коротко, беззлобно.

— Ты наблюдательная.

Они спустились на первый этаж. Здесь пахло хлоркой и старой древесиной — раздевалка была рядом. Из-за закрытых дверей кабинетов доносились приглушённые голоса учителей, где-то вдалеке хлопнула дверь.

— Куда мы поедем? — спросила Элина.

— В безопасное место, — ответил мужчина.

— Это не ответ.

— Единственный, который вы получите сейчас.

Женщина остановилась у двери в раздевалку, повернулась к ним. Лицо было бесстрастным, взгляд — внимательным, изучающим.

— У вас три минуты. Соберитесь.

Она вошла внутрь, жестом приглашая следовать за собой. Девушки переглянулись и двинулись следом.

В раздевалке было прохладно. Скамейки, вешалки, запах сырости. Женщина отошла к окну, сложив руки на груди. Мужчина остался у двери, прислонившись к косяку.

— Можете задать вопросы, — сказал он. — Но не на все получите ответы.

— Это нечестно, — проговорила Дина.

— Жизнь не всегда честна, — заметила женщина, не оборачиваясь. — Чем раньше вы это поймёте, тем лучше.

Лена бросила взгляд на незнакомку.

— А если мы откажемся? Прямо сейчас?

Мужчина посмотрел на неё долгим взглядом.

— Тогда вы вернётесь в класс. Но сначала спросите себя: действительно ли вы хотите туда вернуться?

Элина заметила, как женщина бросила на него быстрый взгляд — в нём мелькнуло что-то похожее на раздражение. Но она промолчала. Вместо этого молча подошла к напарнику. Их внимание было приковано к девушкам.

— Ты уверен, что это правильный выбор? — спросила она, не повышая голоса.

— А ты все еще сомневаешься? – тихо ответил он.

Он развернулся и вышел на улицу, оставив напарницу дожидаться девушек.

Она наблюдала. Лена двигалась механически, быстро, будто за неё всё делал кто-то другой. Дина дрожащими руками возилась с молнией на куртке — та заела, и она чуть не сорвала её с корнем. Аня украдкой поглядывала на неё, пытаясь прочесть что-то в лице. А Элина просто смотрела. Не вызывающе, не испуганно — с тихим, настойчивым любопытством.

«Да, — подумала она. — В тебе точно есть что-то».

* * *

На улице их ждал чёрный тонированный минивэн Kia Carnival. Элина бросила быстрый взгляд на машину. Достаточно заметная на дороге. Значит, они не пытались ничего скрыть.

Дина остановилась на верхней ступеньке крыльца.

— Это уже странно, — тихо проговорила Лена, останавливаясь рядом.

— Может, вернёмся? — добавила Аня.

Элина сделала глубокий вдох, спустилась со ступеней и вопросительно обернулась.

— Мы не поедем, — выдавила Дина.

— Посмотрите на них. Они пришли за нами средь бела дня. Засветили машину. Если бы хотели украсть или причинить вред, разве стали бы так действовать?

— Всё равно подозрительно, ты не находишь? — проговорила Лена, но уголки её губ дрогнули.

Незнакомцы стояли у машины и с интересом наблюдали за их разговором. Женщина усмехнулась, заметив, как Элина тянет подруг, беря одну за руку, другую под локоть. В отличие от неё, другие девушки проявили хоть толику здравого смысла. Слепая храбрость без осторожности в их мире вела к могиле.

Наконец они подошли к машине. Мужчина открыл боковую дверь. Просторный светлый салон с четырьмя рядами мягких сидений. Пахло кожей и дорогим освежителем — приторно-сладко, тошнотворно. Передние сиденья были развернуты спиной к водителю. Девушки нерешительно залезли внутрь: Лена и Аня расположились на втором ряду, Элина и Дина — на первом. Дверь захлопнулась с герметичным звуком, отрезая их от окружающего мира.

Мужчина сел за руль. Женщина устроилась напротив девушек.

Машина выехала со школьного двора.

— Вы не ответили ни на один вопрос, — сказала Элина.

— Родители в курсе вашего перевода и согласны. Документы подписаны.

— Я не верю, — сказала Лена. — Мои родители не подписали бы ничего, не поговорив со мной.

Незнакомцы переглянулись. Мужчина достал из внутреннего кармана куртки плотный конверт и передал его напарнице.

— Оригиналы. С подписями. Можете проверить.

Лена взяла конверт дрожащими пальцами, открыла. Вытащила несколько листов — плотная бумага, гербовые печати, подписи. Она перелистнула на страницу с подписью родителей. Замерла.

— Это… мамина подпись, — прошептала она.

— Дайте сюда, — Дина выхватила другой экземпляр. Пробежала глазами. — Моя мама тоже подписала.

— И у меня, — тихо сказала Аня, заглядывая через плечо Дины.

Лена ещё раз вгляделась в лист, потом заставила себя разжать руку, аккуратно сложила листы и вернула конверт незнакомке. Та положила его рядом с собой на сиденье.

— Я не думала, что они согласятся на что-то подобное. — сказала Лена, но в голосе слышалась горечь.

— Они согласились, потому что видят в этом будущее для вас, — ответила женщина.

Элина, молчавшая всё это время, неожиданно произнесла:

— Нас никто не спрашивал, хотим мы что-то менять или нет.

— Окончательное решение за вами. — сказал мужчина. —Остаться в этой машине — или вернуться.

— Мы уже не вернёмся, — тихо сказала Аня. Она смотрела в окно, где уже не было городских огней. —— Потому что проехали точку невозврата примерно полчаса назад.

- Ты права. Но это не значит, что дороги назад нет, - незнакомка внимательно посмотрела на Аню. - Это значит, что вы выбрали идти вперед.

Лена спрятала лицо в ладонях, потом резко убрала руки.

— Ладно. Допустим, документы настоящие. Что дальше?

— Дальше — вы учитесь у нас, — ответила женщина. —. А когда придёт время — решите, идти с нами дальше или вернуться к обычной жизни.

— А если мы все-таки передумаем? — спросила Дина. — Прямо сейчас?

Женщина посмотрела на неё. Холодно. Без жалости.

— Скажите — остановимся на ближайшей заправке. Вызовем такси. Вернётесь в город.

— И всё? — не поверила Лена.

— И всё, — подтвердил мужчина. — Но сначала задайте нам правильные вопросы. Узнайте, что теряете.

Тишина затянулась.

Элина смотрела на женщину, на её бесстрастное лицо, на руки, сложенные на груди. Та не отводила взгляда.

Что-то было не так. Элина чувствовала: они ждут. Не просто так ждут — проверяют.

«Правильные вопросы, — подумала девушка. — Какие? Что мы спросим? Как спросим?»

Лена молчала. Дина переводила взгляд с одного на другого. Аня сжалась, глядя в пол. Элина сделала вдох.

— Кто вы на самом деле? — спросила она.

Женщина усмехнулась — коротко, без тепла.

— Меня зовут Рей. За рулём — Шейн. Мы специальные агенты.

В салоне повисла тишина.

— Специальные агенты? — переспросила Дина. — Вы шутите?

— Нет.

Лена подалась вперёд:

— И вы пришли за нами? Почему?

— Потому что вы лучше сотни других кандидатов.

— Мы обычные, — сказала Лена.

— Обычные уже давно бы плакали и требовали остановить машину, — заметил Шейн.

— Мы ещё можем заплакать, — буркнула Дина.

— Но не будете, — сказала Рей. — Вы злитесь. Это гораздо лучше.

— Куда мы едем? — спросила Элина.

— На закрытую базу. Там вы будете жить и учиться.

— Чему учиться?

— Всему, что пригодится.

— Это не ответ, — с нажимом сказала Лена.

Рей посмотрела на неё, словно оценивая.

— Вы будете учиться видеть то, что другие не замечают. Слышать то, о чём молчат. И принимать решения, от которых будут зависеть жизни – ваши, и тех, кто будет рядом.

Дина с тихим вздохом откинулась на спинку сиденья. Лена отвернулась к окну. За стеклом мелькали тёмные поля.

— Вы знали, что мы не откажемся, — тихо сказала Аня.

— Знали. Потому что вы – не те, кто убегает. В глубине души вы хотите большего. Это ваш шанс доказать себе, что вы чего-то стоите.

— Или ловушка, — сказала Элина.

— Всё в этой жизни — шанс либо ловушка. Вопрос лишь в точке зрения.

Рей замолчала. Шейн включил тихую музыку, просто чтобы заполнить образовавшуюся тишину.

За окном мелькали мокрые фонарные столбы, редкие машины, придорожные кафе с неоновыми вывесками. Потом огни стали реже, и их поглотила темнота. Только свет фар выхватывал из мрака белую разметку и осенние деревья — голые, чёрные, похожие на руки, тянущиеся к небу.

Музыка, заполнившая салон была незнакомой, без слов — только мерное звучание струнных. Веки тяжелели.

Дина первая начала клевать носом. За ней — Аня. Лена боролась со сном, но тоже сдавалась.

Только Элина не спала. Она смотрела на Рей. И думала.

«Правильные вопросы. Почему мне кажется, что мы их так и не задали? Не «кто вы», не «куда мы едем». А зачем. Зачем им именно мы».

Она не находила ответов. Но чувствовала: рано или поздно она докопается до правды.

— Если мы уснём, — устало произнесла она, — мы не узнаем, куда едем.

— Узнаете. – ответила Рей. - Когда проснётесь.

— А вдруг мы не проснёмся?

Рей посмотрела на неё. В глазах мелькнуло понимание. На мгновение её лицо смягчилось.

— Проснётесь. Я не даю обещаний, которые не могу сдержать.

Элина кивнула, закрыла глаза. Сон накатил быстро.

— Они правда хороши, — тихо сказал Шейн, бросая взгляд в зеркало заднего вида.

— Им всего семнадцать. Целая жизнь впереди.

— Если выживут.

Рей помолчала. Потом ответила — тихо, почти без эмоций.

— Если захотят выжить.

Машина шла по ночной трассе, унося их всё дальше на север. Впереди был долгий путь. Месяцы подготовки, испытаний, ошибок. И первый урок, который им предстояло усвоить: мир не такой, каким кажется. В нём есть место для тайн, больших, чем они могли себе представить.

Глава 2

Глава 2.

«Добро пожаловать в школу "Атлант".

Здесь никто не спросит, откуда ты пришёл.

Но спросят, чего ты хочешь добиться»

Настроение главы: Olafur Arnalds — Near Light

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» - «Атлант». 3 сентября, среда, следующее утро после отъезда.

Лена открыла глаза — солнечный луч бил прямо в лицо, заставляя щуриться. В салоне царила тишина, нарушаемая лишь тихой музыкой и равномерным гулом двигателя. Подруги ещё спали.

За рулём теперь сидела Рей, её руки уверенно лежали на руле. Шейн дремал на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник.

— Доброе утро, — сказал он, даже не глядя в их сторону. — Восемь тридцать. В школе такой режим может стать проблемой.

Лена вздрогнула: она не слышала, как он проснулся.

— Доброе, — ответила она, растирая затекшую шею. - Редко выпадает возможность выспаться в своё удовольствие.

Через минуту проснулись остальные. Дина проворчала что-то нечленораздельное, Аня зевнула, прикрываясь ладонью, Элина просто посмотрела в окно. Мелькающий за ним пейзаж мало отличался от вчерашнего.

Тишина затянулась. Элина перевела взгляд на спину Рей, и подумала о том, как быстро всё изменилось. Еще вчера они были обычными школьницами. А теперь…

— Раз мы теперь с вами, — начала она, — то, как к вам обращаться?

Дина, набравшись смелости, добавила:

— Вы не представились нормально. Назвали только имена. А как к вам обращаться? По имени-отчеству? Или…

— Или по званию? — закончил Шейн, — Если что, званий у нас нет.

— Тогда просто по имени? — спросила Лена.

— По имени. И на «ты».

Дина удивилась:

— На «ты»? Вы же старше. И вы… наши учителя?

— Наставники, — поправил Шейн. — Не учителя. Формальности ни к чему.

— Но почему? — спросила Аня.

Шейн чуть помолчал.

— В бою, когда на счету секунды, ты не будешь говорить «господин наставник, разрешите обратиться». Ты скажешь коротко: «Шейн, слева!» Или «Рей, прикрой!». И мы поймем.

— А если мы не попадём в бой? — спросила Дина.

Взгляд Шейна стал холодным.

— Тогда мы зря теряем с вами время.

В салоне стало тихо. Они не могли понять, шутит ли он, или говорит на полном серьезе. Рей, молчавшая до этого, пояснила:

— Обращение на «вы» создаёт дистанцию. Дистанция — это барьер. В критической ситуации барьеры убивают.

— Мы — одна команда, — сказал Шейн. — Не начальники и подчинённые. Мы учим, вы учитесь. Но когда придёт время действовать — мы будем равны.

— И вы со всеми так обращаетесь? — спросила Лена.

— С теми, кто с нами в одной лодке, — ответил Шейн.

Лена хотела спросить ещё. Но посмотрела в зеркало заднего вида, встретилась с холодным взглядом Рей — и передумала.

«Им бесполезно задавать вопросы, — поняла она. — Они всё равно не скажут больше, чем хотят. Остаётся только слушать и запоминать».

Элина посмотрела на него.

— Тогда… Шейн, — сказала она, стараясь привыкнуть к звучанию его имени. — Как долго нам ехать?

— Ещё час.

— Вы всегда такой… немногословный? — спросила Дина.

— Нет. Еще устанете слушать меня на занятиях.

Аня и Лена переглянулись. Дина фыркнула, но улыбнулась. Элина смотрела на Рей — та казалась спокойной, но её взгляд в зеркале был цепким, изучающим.

— Мы правда ехали всю ночь? — спросила Лена.

— Да. — ответил Шейн. - Ночью безопаснее.

Эти слова повисли в воздухе, обрастая тревожным смыслом. В салоне снова стало тихо.

* * *

Примерно через час они свернули с асфальта на узкую грунтовую дорогу, уходящую в густой лес. Ветви хлестали по стёклам, оставляя мокрые разводы. Из темноты выпрыгивали корни, машину бросало из стороны в сторону. С каждой минутой лес становился плотнее, глуше, будто они въезжали в зону, откуда нет выхода.

«Если они хотели нас напугать, у них получилось», — подумала Лена, но вслух ничего не сказала.

Наконец деревья расступились. Девушки увидели забор.

Высокий, из мелкоячеистой металлической сетки, уходящий в обе стороны, насколько хватало глаз. Поверху — ряд колючей проволоки. На столбах - прожектора и камеры. Датчики мигали красным — ритмично, как сердцебиение. За сеткой, метрах в пятидесяти от линии забора, виднелось здание школы.

Дина присвистнула.

— Это школа или тюрьма?

— Ваша защита, — спокойно пояснил Шейн.

— От кого? — голос Лены дрогнул.

— От тех, кому мы мешаем, — ответила Рей.

Элина смотрела на камеры. Они поворачивались, следя за машиной. Забор тянулся далеко в обе стороны. Обычную школу так не охраняют.

Страх щипал где-то под ложечкой, но внутри — глубоко — теплилось странное, почти запретное любопытство.

«Интересно, сколько людей пытались отсюда сбежать? — подумала она. — И скольким из них это удалось?»

Машина остановилась перед воротами — массивными, тоже из сетки, но с электроприводом. Шейн нажал кнопку на пульте. Ворота бесшумно разъехались.

* * *

Рей остановилась напротив крыльца. Девушки выбрались из машины вслед за наставниками. Воздух обжёг лёгкие — холодный, сырой, с привкусом хвои. Элина заметила датчики движения на столбах, у входа, даже на стенах здания. Дина огляделась. За спиной — лес и забор с камерами. Слева и справа — дорожки, прожекторы, ещё камеры. Казалось, за ними наблюдают сотни глаз.

— Их тут штук двадцать? — тихо спросила Аня.

— Больше, — ответил Шейн, проходя мимо. — Гораздо больше. И это только то, что вы можете увидеть.

Аня поёжилась. Ей показалось, что камеры следят за каждым её движением — даже за тем, как она дышит.

Здание школы оказалось большим, двухэтажным, из тёмного кирпича. Не особняк, скорее помесь школы и казармы. Строгие линии, узкие окна с зеркальными стёклами (наверняка бронированными, подумала Элина), и массивная дверь.

— Здесь безопасно, — сказала Рей, заметив их взгляды. — Остальное неважно.

— Мы словно попали в клетку, — сказала Дина.

Рей обернулась. Её лицо было непроницаемым. Ответить она не успела.

— Клетка, где кормят и учат, называется домом, — усмехнулся Шейн, доставая сумки из багажника. – Эта – ваша. Привыкайте.

Они направились к входу, но не успели сделать и пары шагов.

Тишину разорвали выстрелы. Короткие, сухие. Один. Пауза. Второй.

Девушки пригнулись. Дина вскрикнула. Аня замерла, прижав ладони к ушам.

— Что это?! — крикнула Лена.

Шейн выругался сквозь зубы и рванул за угол дома.

— Джек! — рявкнул он так, что эхо ударило по стенам.

Рей осталась на месте, поджав губы. Её поза была расслабленной, но Элина заметила, как напряглись плечи наставницы.

— Это были выстрелы? — выдавила Аня. Её трясло.

— Да, — Рей не стала врать. — Боевое оружие.

— Боевое? — переспросила Дина. Голос дрогнул. По телу начал разливаться страх.

Элина не отрывала взгляда от того места, за углом, где скрылся Шейн. Внешне – абсолютно спокойная, она чувствовала, как к горлу подступила тошнота.

Из-за дома, спотыкаясь, выскочил парень. Высокий, худощавый, в жёлтых защитных очках, с разбитым носом, в порванной футболке. За ним - Шейн, сжимая в руке пистолет.

— Ты опять проигнорировал мой приказ! — прорычал Шейн, хватая парня за ворот.

— Руки убрал! — тот оттолкнул его.

Они сцепились. Кулаки, глухие удары, хриплое дыхание. Пыль взметнулась из-под ног.

«Они дерутся как звери, — пронеслось в голове у Элины. — А мы смотрим. И ничего не можем сделать. Наверное, это и есть первый урок: здесь никто не будет тебя жалеть. Даже наставники.»

— Хватит! — Рей шагнула вперед. Ее голос, резкий как пощёчина, заставил их замереть.

Шейн опустил руки, отступил. Губа разбита, на скуле — ссадина. Он тяжело дышал. Парень отскочил, вытирая кровь.

— В свою комнату. Живо, — сказала Рей тихо, но жёстко. —Поговорим позже.

— Я не…

— Позже.

Джек скосил взгляд на девушек. Дина вцепилась в рукав Элины. Аня закрыла глаза. Он хотел сказать что-то резкое, но увидел Лену — бледную, сжавшую кулаки. Слова застряли в горле. В его глазах мелькнуло что-то похожее на стыд — и тут же пропало. Он развернулся и ушёл.

— Он… он избил наставника? — сказала Дина.

— Скорее наоборот, — тихо сказала Лена.

Шейн провёл рукой по лицу, вытер кровь о край куртки.

— Идите в дом, — сказал он хрипло. — Я сейчас.

Рей кивнула и повела девушек внутрь.

Элина, идя сразу за Рей, не понимала, что страшнее: выстрелы или то, как быстро наставники вернулись к нормальной жизни.

* * *

Шейн зашёл в школу позже. Сразу спустился в подвал, в серверную. Тяжёлая дверь закрылась за ним.

Он сел на ящик, достал из кармана флягу. Виски обжёг горло. Вспышка гнева прошла, осталась только пустота — и стыд. Он выпил ещё. Пальцы дрожали. Голова раскалывалась — то ли от алкоголя, то ли от своей беспомощности. Выругался тихо, про себя. Свет мониторов выхватывал его лицо — бледное, с резкими тенями под глазами, щетиной, проступившей за ночь.

Шейн с силой провёл ладонями по лицу, словно пытаясь стереть с себя и усталость долгой дороги, и гнев, и старую, глубокую боль.

Он не слышал, как открылась дверь.

Рей вошла без стука, остановилась в двух шагах.

— Дай сюда, — сказала она, протягивая руку.

Шейн посмотрел на неё, отдал флягу. Она открутила крышку, понюхала.

— Виски. Утром. Шейн, ты серьезно?

— Не читай мне нотации, — усмехнулся он.

— Ты не справился.

— Знаю, чёрт возьми!

Рей даже не моргнула. Помолчала секунду, давая его вспышке улечься в тишине. Потом сказала спокойно, почти скучающе:

— Мы наставники. Примеры. Веди себя соответственно. Хочешь выпить – вся ночь твоя. А сейчас — соберись и выйди к ним. У нас сегодня много работы. Без тебя я не справлюсь.

Шейн медленно поднялся. Взял флягу из её рук, убрал в карман. Рей была права. На секунду он замер, прикрыв глаза, словно что-то осознавая.

— Ты не увела их. Почему?

Рей посмотрела на него. В глазах — усталость, но голос ровный.

— Ты был в ярости. Джек тоже на грани. Это могло плохо кончится. Я не могла вас оставить.

Рей провела рукой по лицу — устало, но сдержанно. Шейн помолчал.

— Это ведь не всё? Ты использовала их как… наблюдателей?

— Я использовала ситуацию, чтобы они увидели, что наш мир не такой безобидный, как они думают. Чем раньше привыкнут к этой мысли, тем лучше.

Шейн усмехнулся — без тепла.

— Знаешь, что меня бесит? Что ты сделала это без моего ведома. Даже если это ты, Рей. Я не люблю, когда меня используют втёмную.

Рей посмотрела на него долгим взглядом.

— Ты бы не позволил.

— Возможно, — признал он. — И что же ты увидела?

— Дина, Аня, Лена показали, что боятся. Элина… Элина не отвела взгляда. Ни разу. Это информация, которую нельзя получить на тренировках.

В его взгляде мелькнуло понимание. Заметив это, Рей кивнула и первой вышла из серверной.

* * *

На втором этаже девушки рассматривали свои комнаты. Четыре спальни в конце коридора, обставленные одинаково: кровать, стол, шкаф, чистота и холодная пустота.

По словам Рей у них был час до обеда. Где была столовая она тоже показала. С остальной школой обещала познакомить позже.

Дина заглянула в свою комнату, бросила сумку на кровать. Быстро заглянула к Ане и Лене, и без стука зашла к Элине.

Та стояла в центре комнаты. На полу возле кровати — застёгнутая сумка с вещами. Не разобрана. Даже молния не тронута.

— Ты не разобрала вещи, — сказала Дина.

Элина молчала.

— У Лены уже всё по полкам разложено, — продолжила Дина. — Аня тоже сидит над своей сумкой.

— А ты?

— А я бросила сумку и пошла к тебе. Потому что не хочу быть одна в этом… — она запнулась, — в этом неведении.

Элина посмотрела на неё. Потом на сумку.

— Я не готова принять, что теперь это — моя жизнь.

Она подошла к окну, выглянула на улицу. Забор, камеры, датчики. Везде. И лес за сеткой — такой же серый, как и небо.

— Они не отпустят нас, — тихо сказала она. Впервые за утро ей стало по-настоящему страшно.

— Что? — Дина подошла ближе.

— Если мы захотим уйти, они не отпустят. — Элина повернулась к подруге. — Ты видела этот забор? Камеры? Даже если мы сбежим из здания, в лесу нас поймают.

— Ты думаешь, мы в тюрьме?

— Я думаю, это место не похоже на тюрьму только с первого взгляда.

Девушки замолчали.

— Дин?

— М?

— Ты не боишься?

Дина обернулась. Её лицо было бледным, но улыбка — прежней, живой.

— Боюсь. Но если не разберу вещи, маме будет обидно. Она же их собирала. Для меня.

Элина хотела сказать что-то ещё, но передумала.

— Ладно. Иди.

Дина вышла, оставив дверь приоткрытой.

Элина осталась одна. Посмотрела на сумку. На свои руки. На окно, за которым темнел лес.

«Если я сейчас разложу вещи, — подумала она, — я признаю, что принимаю их правила. А если не разложу… буду жить на чемоданах, как беженец. А беженцев не держат. От них стараются избавиться».

Она присела на корточки, расстегнула молнию. Достала толстовку —домашнюю, пахнущую её комнатой. Прижала к лицу на секунду, чувствуя, как к горлу подступает комок. Потом аккуратно положила на полку шкафа.

Вторую вещь. Третью.

Она не плакала. Она просто перекладывала вещи, как будто это было самым обычным делом.

А когда закончила, закрыла пустую сумку и засунула её под кровать.

«Правила приняты, — сказала она себе. — Дороги назад больше нет».

* * *

Через час они спустились в столовую. За длинным столом уже сидели Шейн (с пластырем на скуле), Рей (спокойная, как ни в чём не бывало) и Джек. Парень выглядел взъерошенным, избегал смотреть в сторону девушек. Но когда взгляд упал на Элину, задержался чуть дольше чем на других.

— Добро пожаловать в спецшколу "Атлант". Здесь никто не спросит, откуда ты пришёл. Но спросят, чего ты хочешь добиться, — сказал он, криво улыбнувшись. — Я Джек.

Шейн кашлянул.

— Ешьте. Через час занятия.

— Но у нас не было времени отдохнуть, — возразила Дина.

— Отдых будете заслуживать результатами, — сказала Рей.

Девушки переглянулись. Спорить было бесполезно. Они начинали это понимать. Дина открыла рот, но Элина легонько толкнула её локтем, заставляя замолчать.

Джек украдкой усмехнулся.

Лена ела механически, не чувствуя вкуса. Дина ковыряла вилкой в тарелке. Аня отщипывала кусочки хлеба, глядя в одну точку. Элина не поднимала глаз.

Рей подняла голову, медленно обвела их взглядом.

«Страх — нормальная реакция, — подумала она. — Любопытство — ещё лучше.».

Она взяла свою вилку.

— Ешьте. Холодная еда — плохое начало дня.

Никто не ответил. Только вилки заскрежетали по тарелкам. Но в этом звуке, обречённом и ритмичном, слышалось и другое: они уже здесь. Они приняли правила. И, чёрт возьми, они чего-то добьются.

Глава 3

Глава 3.

««Дельта» … В математике — символ разницы.

Между тем, кем вы были, и тем, кем станете»

Настроение главы: Michael Nyman - The Departure

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 3 сентября, первый день, среда, после обеда.

После обеда Джек вызвался показать новеньким школу.

— Идёмте, — сказал он, жестом приглашая следовать за ним. — Пока Рей и Шейн заняты, успеете осмотреться.

Он повёл их по коридору первого этажа. Половицы скрипели под ногами, но Джек ступал бесшумно, будто знал каждую доску, которая могла скрипнуть.

Слева, за массивными дверями, угадывались учебные классы. Справа — столовая и кухня. Чуть дальше — дверь в гостиную. Пока что она была пуста.

— Здесь у нас зона отдыха, — пояснил Джек. — После занятий и ужина собираемся, играем в настолки, болтаем. Если Рей и Шейн в настроении — присоединяются. Но чаще они в кабинетах или в подвале.

— В подвале? — переспросила Дина.

Джек кивнул на дверь в конце коридора. Дверь была металлическая, без ручки, сбоку — кодовый замок.

— Подземная часть. Серверная, оружейная, тир и многое другое. — Джек стал серьезным. — Туда только с наставниками. Они сами покажут, когда посчитают нужным.

Он повёл их дальше, в левое крыло, где располагался спортзал — просторное помещение с высокими потолками, шведскими стенками, матами и боксёрской грушей в углу. Пахло резиной, потом и металлом.

— В основном тренировки проходят на улице, — пояснил Джек. — Здесь занимаемся, когда погода не позволяет, или отрабатываем рукопашный бой. Зал всегда открыт, поэтому можете приходить сюда в любое время. Главное - соблюдать технику безопасности.

Они поднялись на второй этаж. Длинный коридор с окном в торце, по обе стороны — двери с табличками. Свет падал с потолка ровными квадратами, без теней. Джек указал на первые две двери слева:

— Жилые комнаты. Рей и Шейн. Дальше — старшие: Марго, Стефан, Андрэ и я. Остальные пока пустые.

— А сколько вообще здесь учеников? — спросила Дина, оглядываясь на двери. Её голос в этой тишине коридора прозвучал громче, чем она хотела.

— Сейчас — четверо старших. Вас четверо. Плюс наставники. И всё.

— Так мало? — удивилась Лена.

— Школа специфическая. Не забывайте об этом.

— А где старшие сейчас? — спросила Дина.

— На периметре. Проверяют датчики, камеры.

— Одни? — подала голос Элина. — Без наставников?

— Они знают, что делают. У них есть оружие. За периметром оно обязательно. Ношение на территории запрещено — кроме тира и симулятора.

Дина переглянулась с Леной. Аня, чуть улыбнувшись, опустила глаза. Элина смотрела прямо на него, не отводя взгляда.

— Что? — спросил Джек, чувствуя их взгляды.

— Ничего, — сказала Элина. — Просто… ты сам сегодня нарушил это правило.

Джек дёрнул плечом, провёл рукой по волосам.

— Я постоянно нарушаю правила, и за это мне регулярно попадает. - он усмехнулся. - Но вам так делать не советую.

— А если… с ними что-то случится? — спросила Аня тихо, почти шёпотом.

— Не случится. Рей и Шейн стали наставниками не сразу. Они почти двенадцать лет отработали оперативниками. И очень хорошо подготовили нас. Так что иногда мы работаем с ними на равных.

Дина вдруг вспомнила утреннюю драку — как в замедленной съёмке. Шейн, сжимающий пистолет. Джек, вытирающий кровь.

— Джек, — не выдержала она. — Он же ударил тебя.

Джек коснулся скулы, где расплывался синяк.

— Бывало и хуже, — сказал он.

— Ты такой… спокойный. Шейн — тоже. Как будто ничего не случилось.

— А что случилось? — Джек усмехнулся, но усмешка вышла натянутой. — Мы подрались. Бывает. Это не конец света.

— Вы часто деретесь? — переспросила Лена.

Он помолчал.

— Нечасто.

— Но как вы можете… — начала Аня. — Как вы можете просто взять и… не думать об этом? Сидеть с нами, показывать школу, как будто…

— Как будто ничего не было? — закончил Джек. — Это не «ничего». Это случилось. Но это — не ваше дело, — он снова провёл рукой по волосам. — Вы здесь, чтобы учиться. А не разбираться в наших с ним отношениях.

Он пошёл дальше, не дожидаясь новых вопросов.

Дина переглянулась с Аней. Потом перевела взгляд на Джека. На его плечи — расслабленные, почти ленивые. Для него это было обычное утро. Для неё — момент, который перевернул всё.

— А кто у нас будет вести занятия? — сменила тему Элина, догоняя Джека.

— В основном — Шейн, — ответил Джек. — У него… ну, дар, что ли. Объяснять сложные вещи так, что понимают все. Он умеет найти подход.

Аня почувствовала, как внутри всё похолодело. Шейн. Будет стоять перед ними у доски, рассказывать материал, проверять тетради — как обычный учитель.

«Как он сможет? — подумала она. — И как мы сможем смотреть на него и не вспоминать?»

— Он кажется таким… суровым, — заметила Аня, тщательно подбирая слова.

— Суровым — да. Но не злым. — Джек помолчал. — Он никогда не бросит того, кто старается. Даже если у того ничего не получается. Будет объяснять, пока до тебя не дойдёт.

— А Рей? — спросила Дина.

— Рей — жёсткая, требовательная. Объяснит один раз, скажет: «Смотри, запоминай, делай». Не понял — это твоя проблема. Но если ты правда хочешь научиться — найдёт способ помочь. Просто… у них разные методы.

— Они всегда такие серьёзные?

Джек усмехнулся, покачал головой.

— Рей всегда такой была. Сколько я её помню. Шейн — иногда позволяет себе расслабиться. Но редко. Он может быть жёстким, даже жестоким. Но он умеет слушать. Если вам правда нужно будет поговорить — идите к нему. Не к Рей. Она выслушает, но ответит молчанием. Не будет утешать. Просто предложит варианты решения.

Лена слушала вполуха. Она уже заметила: Рей не просто «жёсткая», она — сканер. Каждый взгляд наставницы, казалось, взвешивал, считал, запоминал. И при этом на её лице — ничего. Ни морщинки на лбу, ни напряжения в челюсти.

«Её лицо - маска, — подумала Лена. — Или зеркало. Ты видишь себя, а не её».

— Ты их давно знаешь? — спросила Лена.

— Всю жизнь, — не подумав, сказал Джек.

Тишина повисла в коридоре. Было слышно, как за окном шуршит ветер в кронах сосен.

— Я… — Джек досадливо поморщился. — Чёрт. Не хотел говорить.

— Так вы… родственники? — тихо спросила Элина.

— Она моя сестра, — сказал Джек, уже не скрывая. — Поэтому я здесь. Поэтому мне не дают спуску. Поэтому я не смогу уйти, даже если захочу.

— Ты не хотел нам говорить? — спросила Дина.

— Не хотел. — Джек провёл рукой по волосам. — Потому что тогда вы начнёте смотреть на меня по-другому. Не как на обычного ученика, а как на… брата наставника. А это разные вещи.

— Ты поэтому сказал, что не сможешь уйти? — спросила Элина.

Джек коротко кивнул.

— Она меня не отпустит, потому что боится, что без неё я погибну. Или стану тем, кем не должен стать.

Лена, помолчав, спросила:

— А Шейн? Он тоже…

— Шейн — напарник Рей. Уже много лет. Можно сказать что он — часть нашей семьи. И если честно — я не представляю, как бы мы жили без него. Но он меня не любит. И я его — тоже. Уважаю, да. Потому что он — профессионал. И потому что он — единственный, кто может остановить Рей, когда она заходит слишком далеко. Он говорит: «Рей. Хватит». И она слушается.

— А ты? — спросила Лена.

— Когда считаю, что это правильно. — Джек усмехнулся. — В остальных случаях — иду на конфликт. И чаще всего проигрываю. Потому что они старше. И опытнее.

Они дошли до библиотеки, которая находилась слева в конце коридора, за тяжёлой дубовой дверью. Внутри пахло старыми книгами, пылью и тишиной.

Вдоль стен тянулись стеллажи с книгами — от художественной литературы до профильной, по тактике, психологии, истории. В центре стояли три длинных стола, на каждом — ноутбук. У дальней стены — несколько кресел и столик с лампой.

— Большую часть времени вне занятий мы проводим здесь, — сказал Джек, пропуская девушек внутрь. — Ноутбуки подключены к защищённой сети школы.

— А в интернет можно выйти? — спросила Дина.

— Можно, но трафик отслеживается. Рей и Шейн видят, кто, куда и зачем заходил. И если вы решите написать родителям или выложить что-то в соцсети… не получится. Внешняя связь — только через спутниковый терминал, и он под контролем.

— То есть мы отрезаны от мира? — тихо спросила Аня.

— Вы в безопасности, — поправил Джек. — Это разные вещи.

Он вышел в коридор, жестом приглашая следовать.

— Идёмте. Нас ждут в классе.

Девушки переглянулись. Элина бросила последний взгляд на стеллажи, на ноутбуки с тёмными экранами, на столы, за которыми им предстояло провести долгие часы.

* * *

Класс на первом этаже был просторным, с высокими потолками и большими окнами, выходившими в лес. За стеклом качались сосны, их тени бежали по полу. Длинный стол, проектор. Несколько столов, похожих на школьные парты. Джек завёл девочек и устроился на подоконнике, скрестив руки на груди.

Девушки расселись по местам. Дина — ближе к окну, Лена и Элина — напротив доски, Аня — с краю.

Рей и Шейн вошли через несколько минут. Шейн нёс папку с бумагами, Рей — планшет.

— Сегодня — вводный инструктаж. Правила, расписание, организация жизни.

Шейн щёлкнул пультом. На экране появилось расписание — плотное, поминутное, с интервалами, которые казались смехотворно короткими.

Дина смотрела на Шейна и не могла понять, какой он, настоящий?

Утром, когда они только приехали — спокойный, чуть ироничный, с лёгкой усмешкой. Тогда он казался почти безобидным.

А потом — выстрелы, бег, драка. Хриплое дыхание, взгляд, полный ярости.

Сейчас - спокойный учитель с папкой бумаг, буднично зачитывающий расписание. Как будто утро было сном, который он стряхнул, словно пыль с куртки.

«Как он может быть таким спокойным? — подумала Дина. — Как можно просто взять и переключиться?»

— Подъём в шесть утра. Отбой в одиннадцать. Тренировки — утром и вечером. Занятия — с восьми до пяти, с перерывами на еду и самоподготовку.

Дина хотела что-то спросить, но Рей её опередила.

— Школьная программа — это не просто прикрытие, — сказала она, глядя на девушек. —Это полноценная часть обучения. Общеобразовательные предметы вы будете проходить наравне со спецкурсами.

Её голос был ровным, почти ласковым. Но Дина вдруг вспомнила, как Рей стояла утром, когда стреляли. Даже не вздрогнула. Просто повернула голову в сторону звука.

«Она не боится, — поняла Дина. — Абсолютно ничего».

— Но зачем? — спросила Лена. — Вы же готовите специальных агентов. Какая связь?

— Во-первых – вам нужно получить аттестат, а для этого сдать экзамены. А во-вторых - агент, который не умеет анализировать, считать, видеть связи между событиями, — никчёмный агент, — ответил Шейн. — Физическая подготовка — не главное. Агент в которого не вложили базу — пустая трата времени.

— И кто всё это ведёт? — спросила Дина. — Вас же… всего двое.

— Двое, — кивнула Рей. — Шейн ведёт математику, физику, химию, биологию, историю. Я — языки, литературу, обществознание, психологию. Остальное — видеолекции и самоподготовка.

— А… а это вообще реально? — тихо спросила Аня.

— Мы не читаем лекции часами, — сказал Шейн. —Мы даём структуру, алгоритмы, главное. Остальное вы учите сами.

— Самоподготовка — не «свободное время», — добавила Рей. — Это время, когда вы работаете. Читаете, решаете, разбираетесь. Если что-то не поняли — спрашиваете.

Аня смотрела на Рей и не могла отвести взгляд. Да, она была красива. Но Аню волновало другое. На её лице не было ни намёка на то, что она думает или чувствует.

«Она как кукла, — подумала Аня. — Красивая, холодная кукла».

Она попыталась представить Рей уставшей. Или растерянной. Или испуганной. Ни одна картинка не сложилась. Только одно лицо — спокойное, красивое, как у статуи.

«Шейн хотя бы злится, — поняла Аня. — Его можно прочитать. А Рей… Рей — нет».

— Вы удивитесь, как быстро можно пройти школьную программу, если не тратить время на болтовню, — усмехнулся Шейн. — У нас сжатый график, но он выполним. Однако без самоподготовки вы не справитесь.

— А выходные? — спросила Лена.

— Суббота — зачёты по предметам. Воскресенье — свободное время, но с ограничениями.

— Какие зачёты? — спросила Аня.

— По всем дисциплинам, — сказала Рей. — Еженедельно. Не оценки — диагностика. Провалил — пересдаёшь. Два раза — посещаешь дополнительные занятия.

— А если у всех всё плохо? — спросила Дина.

— Значит, мы плохо объяснили, — усмехнулся Шейн. — Будем пересматривать подход к вам.

Лена не отрывала взгляда от Шейна. Она ждала — когда же он сорвётся? Когда в голосе появится сталь или ярость? Когда пальцы сожмутся в кулак?

Он не сорвался. Он стоял перед ними, переключал слайды, объяснял разницу между диагностикой и оценкой. И голос его был ровным, как у диктора.

«Он или психопат, — мелькнула у нее мысль, — или он тренировал это годами».

— То есть оценки вы не ставите? — уточнила Лена.

— Оценки — для обычной школы. Нам важен результат, — сказала Рей. — Вы должны знать, что умеете, а что нет. И не бояться признаться в слабостях.

В классе повисла тишина.

Рей продолжила:

— С завтрашнего дня - дежурства. Кухня, уборка общих помещений, проверка оборудования. Отлынивать не получится.

— А если попробуем? — Элина перевела взгляд на Шейна.

— Будете наказаны, — кивнул тот. — Опоздания — дополнительные тренировки. Невыполнение задания — повтор плюс дежурство. Грубость — личная беседа.

— Как в армии? — спросила Дина.

— Хуже, — усмехнулся Джек, но Рей бросила на него быстрый взгляд, и он замолчал.

Шейн переключил слайд. На экране появилась схема школы — не просто план здания, а сложная паутина из линий, точек и красных секторов. Камеры были отмечены значками в виде глаз. Датчики движения — пульсирующими кругами.

— Вы уже заметили, что школа под наблюдением, — начал Шейн, кивнув на схему. — Камеры по всему периметру, в коридорах, у входов. Тридцать четыре камеры. Восемь датчиков движения. Два тепловизора на въезде.

Лена подалась вперёд. Её взгляд скользил по схеме, запоминая расположение. Она не задавала вопросов — просто смотрела. И Рей это заметила. Её глаза на секунду задержались на лице Лены, потом она перевела взгляд на схему, ничего не сказав, но в уголке её губ мелькнуло подобие улыбки.

— Зачем все это? — спросила Дина.

— Для вашей безопасности, — ответила Рей. — Чтобы никто не забрёл туда, куда не нужно.

Шейн подошёл к схеме, обвёл красным кругом несколько точек.

— У любой камеры есть слепая зона. Но они расположены так, чтобы свести эти зоны к нулю. Мы проверяем систему дважды в день — утром и вечером. Каждую камеру, каждый датчик.

— То есть обойти камеры невозможно? — спросила Лена.

Её голос был спокойным, слишком спокойным. Рей снова посмотрела на неё, но на этот раз дольше.

— Почему же, — усмехнулся Шейн. — Можно. Но для этого нужно знать, где какие камеры висят, под каким углом смотрят и как часто поворачиваются. А эту информацию мы не даём на первом занятии.

Лена опустила глаза.

— На первый месяц вам достаточно знать, что камеры есть, — продолжил Шейн. — И что без нашего ведома вы из школы не выйдете.

— Даже если очень захотите, — подтвердила Рей.

Лена не подняла головы. Но её пальцы, лежавшие на столе, чуть заметно дрогнули.

— Некоторые занятия будут проходить вместе со старшей группой, «Щит», — добавила Рей. — С Джеком вы уже познакомились, с остальными увидитесь за ужином. Ваша группа с сегодняшнего дня носит название «Дельта».

— А что это значит? — спросила Дина.

Шейн усмехнулся.

— Четвёртая буква греческого алфавита. В математике — символ разницы. Между тем, кем вы были, и тем, кем станете. Вопросы есть? — Шейн обвёл взглядом класс.

Элина подняла голову.

— Когда начинаются спецпредметы?

— Со следующей недели, — сказала Рей. — На этой — только дежурства и адаптация.

Она хотела продолжить, но дверь кабинета распахнулась.

На пороге стояла девушка. Высокая, спортивная, в чёрных тренировочных штанах и серой футболке. На лбу блестела испарина, дыхание сбито. Даже не взглянув на новеньких, направилась сразу к Рей.

— Марго? — голос Рей стал жёстче.

Марго замялась, сомневаясь стоит ли говорить при новеньких.

— Следы. Предположительно, шесть человек. Местоположение — в полутора километрах к северу. У старой лесной дороги.

В комнате стало тихо. Дина почувствовала, как сердце ухнуло куда-то в живот.

Рей и Шейн переглянулись.

— Остаёшься? — спросил он.

— Нет, иду с тобой. — она повернулась к Джеку. — Ты за старшего. Заканчиваешь инструктаж. Девочек — по комнатам. Никуда не выходить.

— Понял, — кивнул Джек, слезая с подоконника.

— Марго, ты с нами, — бросила Рей.

Марго кивнула. Все трое вышли. Дверь закрылась с тихим, но отчётливым щелчком. Джек проводил их взглядом. На мгновение его лицо стало серьезным.

В классе повисла тишина — давящая, густая. Девушки переглядывались, не решаясь говорить.

Дина перевела взгляд на дверь. Только что, когда Джек вёл их по школе, она почти поверила, что это просто школа. Но сейчас, глядя на дверь, за которой скрылись Рей и Шейн, она поняла: Джек показывал им картинку. А реальность — холодная, тревожная — показывала свой оскал.

Она посмотрела на Лену — та смотрела в стену пустыми глазами. На Аню — та опустила голову, сжав под партой кулаки. На Элину — та не двигалась. Смотрела на дверь и не моргала.

Элина же думала о Рей. Шейн был для нее понятен - он полон эмоций. А Рей… Рей была как замкнутый контур: холод, ровный ток, никаких всплесков. Она держала себя в руках так, что это казалось не контролем, а частью её природы. Даже когда Марго доложила о следах — ни тени тревоги, ни удивления. Даже когда внутри, возможно, что-то рвалось наружу. «Такому можно научиться? — спросила себя Элина. — И если да — чего ей это стоило?»

Вентиляция под потолком гудела ровно, монотонно — как отсчёт времени до чего-то неизбежного. Где-то далеко хлопнула входная дверь.

Глава 4.

«Если втянетесь… если поймёте, как работать с информацией, как планировать время, как добывать знания самим… вы сможете больше, чем любой обычный школьник. Потому что они учатся ради оценки. А вы — ради знаний»

Настроение главы: TheXX— Intro

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Сентябрь, 3 сентября, среда, первый день, после обеда.

Тишина затянулась.

Джек щёлкнул пальцами. Звук вышел резкий, громкий.

Дина вздрогнула. Аня дёрнулась всем телом, ударившись локтем о парту. Лена перевела взгляд на парня. Элина резко выдохнула, словно вспоминая что надо дышать.

Джек, заметив их реакцию, чуть помедлил.

— Эй, — сказал он тише. — Мы ещё не закончили.

Он хотел что-то добавить — может, извиниться, может, объяснить — но передумал. Не время.

Взял пульт, вновь вернулся на свое место, пролистал слайды.

— Так… расписание, распорядок, всё есть у вас в папках. Но самое важное — правила. Их немного.

Джек сделал паузу, обводя их взглядом.

— Правило первое: всегда слушай до конца. Любую инструкцию, любой приказ, любой разговор. Вы не знаете, какая информация окажется ключевой.

Дина открыла рот, чтобы спросить, но Джек поднял руку.

— Слушай до конца, я сказал. — он усмехнулся. — Правила уже действуют.

Дина закрыла рот. Лена чуть улыбнулась.

— Правило второе: из любой ситуации ищи минимум два выхода. Очевидный и невозможный. Тренируйте этот навык в быту. В критической ситуации он сработает сам.

— А если я найду только один? — спросила Аня.

— Значит, будешь учиться искать дальше. Не нашла — зови на помощь. Это не запрещено.

— Правило третье: никогда не спорь с приказами наставников. Даже если они кажутся абсурдными, глупыми или жестокими. У вас нет всей картины. У них — есть. Если они отдают приказ, значит, на то есть причина. Объяснять её в момент опасности — терять время.

— Но… — начала Лена.

— «Но» — это уже спор, — перебил Джек, но без злости. — Я не говорю, что вы не можете задавать вопросы. Можете. Потом. Когда всё закончится. В спокойной обстановке. А в критической ситуации — вы молча делаете то, что вам сказали. Понятно?

Девушки молча кивнули.

— Правило четвёртое: не показывай свои слабости. Не впадай в панику, особенно при чужих. Паникой ничего не добьёшься, а твои слабости могут использовать против тебя.

Элина напряглась — неуловимо, почти незаметно. Джек заметил, но промолчал. Это правило она запомнит очень хорошо.

— Правило пятое: всегда проверяй информацию.

Дина переглянулась с Леной.

«А как проверять то, что вы нам здесь говорите?» — повисло в воздухе, но никто не спросил вслух.

— Правило шестое: умей признавать ошибки. Ошибка — не конец. Ошибка — это урок. Но вот повторять её дважды — глупость.

Лена опустила глаза. «Я не имею права ошибаться», — пронеслось у неё в голове.

Джек сделал паузу, глядя на них.

— Что еще важно. Самоподготовка — это обязаловка. Шейн и Рей не будут стоять над душой и проверять, читаете вы или бездельничаете. Они дадут материал — ваша задача разобраться. Если не втянетесь, если не научитесь организовывать себя… вы просто не выдержите темпа.

— А если мы не справимся? — тихо спросила Аня.

— Тогда вы отсеетесь. — Джек сказал это без жестокости, просто констатируя факт. — Но если втянетесь… если поймёте, как работать с информацией, как планировать время, как добывать знания самим… вы сможете больше, чем любой обычный школьник. Потому что они учатся ради оценки. А вы — ради знаний.

Джек помолчал, глядя на них. В классе стало тихо — не тревожно, а задумчиво.

— И последнее. Связь.

Он достал свой телефон, покрутил в руке, показал им.

— У вас он есть. Но здесь он бесполезен. Даже если выйдете во двор. Даже если заберётесь на крышу. Связи нет.

— Совсем? — не поверила Дина. Она достала свой телефон, посмотрела на экран. — У меня две полоски…

— Призраки, — усмехнулся Джек. — Попробуй позвонить.

Дина набрала номер мамы. Поднесла к уху. Секунда, другая, десять. Тишина. Потом сброс.

— Не идёт, — растерянно сказала она.

— Я же говорил. Глушилки по периметру блокируют любые сигналы. Не только мобильные — Wi-Fi, Bluetooth, всё. Единственный способ связаться с внешним миром — спутниковый терминал в подвале.

— И как часто нам дадут им пользоваться? — спросила Лена. Голос её был ровным, но пальцы сжали край стола.

— Раз в неделю. По воскресеньям. Пять минут на каждую. Под наблюдением. Родителям говорите, что у вас всё хорошо, что учитесь, что скучаете. Никаких подробностей про школу, про тренировки, про оружие. Ничего.

— А если мы не захотим врать? — тихо спросила Аня.

— Тогда не звоните. Но они будут волноваться. А волнение родителей — это лишние вопросы. Лишние вопросы — это риск. Риск — это угроза безопасности школы. Выбирайте.

Дина смотрела на телефон в своей руке. Экран погас. Она убрала его в карман.

— До воскресенья пять дней, — прошептала она.

— Пять долгих дней, — подтвердил Джек.

— И что мы им скажем? — спросила Лена после недолгого молчания. — Что мы в «элитной» школе, где нас учат… чему? Дипломатии?

— Именно, — кивнул Джек. — Дипломатии. Языкам. Аналитике. Всё, что не вызывает подозрений.

— А если они узнают правду? — спросила Элина.

— Не узнают. Потому что вы им не скажете. — Джек посмотрел на неё. — А больше им узнать неоткуда.

— Вопросы есть? Нет. Тогда по комнатам.

Они вновь поднялись на второй этаж.

- Если захотите что-то спросить или поговорить, - Джек говорил всем, но его взгляд то и дело возвращался к Элине. - знаете где меня искать.

* * *

Элина закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Медленно сползла на пол и закрыла глаза. В ушах ещё звучали голоса: властный — Рей, тревожный — Марго, насмешливый — Джека. Перед глазами — схема камер, красные круги, слепые зоны.

«Во что ты ввязалась, Элина?» — пронеслось в голове.

Она открыла глаза. Она уже не была той беззаботной девочкой, которая приехала сюда несколько часов назад. Что-то изменилось. Сломалось. Или, наоборот, встало на место.

Элина глубоко вздохнула. Отступать было некуда.

Она подошла к окну, посмотрела на лес. Сосны качались, их тени бежали по стене. За сеткой забора — темнота, которая скоро наступит.

— Элина. Эля, — прошептала она.

Домашнее. Тёплое. Имя, которым называла её мама, когда она боялась грозы. Имя, которое папа выводил в блокноте, когда писал списки покупок. Которое пахло бабушкиными пирогами, старым диваном в гостиной и школьной формой, которую она носила последние десять лет.

Оно осталось там. В другой жизни.

— Лина, — сказала она громче, и голос дрогнул.

Короче. Твёрже. Без слёз.

Она вдруг почувствовала, как что-то внутри сдвинулось, щёлкнуло. Не больно. Не страшно. Просто — необратимо.

«Эля боялась, — подумала она. — Эля ждала, что кто-то придёт и всё решит. Эля верила, что взрослые знают лучше».

Дома она была удобной. Не спорила, не просила, не разочаровывала. Научилась прятать себя — так, чтобы никто не видел. Даже родители не знали, какая она на самом деле. Они думали, она слабая. А она просто не хотела их расстраивать.

Она провела рукой по лицу, смахивая несуществующую пыль.

— Лина останется здесь, — сказала она твёрдо, глядя на своё отражение в тёмном стекле, —Лина будет разбираться сама. Лина не будет ждать.

Она не знала, когда это решение пришло. Может быть, в ту секунду, когда Шейн назвал её фамилию в классе. Может, когда она первой вышла из-за парты. А может, только что, в этой тихой комнате, где её никто не слышал.

Но теперь она знала: Эля — та, кем она была. А Лина — та, кем она станет.

Она выдохнула. Глубоко, как перед погружением в воду.

— Лина, — повторила она в последний раз, и это имя уже не звучало чужим.

Она не знала, что будет завтра. Не знала, справится ли. Но знала одно: назад дороги нет. И её новая жизнь, какой бы она ни была, уже началась.

Она снова посмотрела на расписание.

«Обычная школа, — подумала она, — там можно было прогулять, отсидеться, списать. Здесь — нет. Здесь каждый час на счету».

Она вспомнила слова Джека: «Если втянетесь… сможете больше, чем любой обычный школьник».

Она не знала, втянется ли. Но ждать, пока кто-то придёт и всё разжуёт, больше не будет. Результат будет зависеть только от них самих.

Лина взяла папку, открыла на первой странице. Расписание, правила, список литературы. Она пробежалась глазами, запоминая. Не потому, что кто-то заставил. Потому что решила сама.

* * *

Дина вытряхнула сумку на кровать. Майки, джинсы, книга, старая заколка. И в самом низу, завёрнутая в свитер, — фотография: мама, брат, ёлка. Три года назад. Дина провела по ней пальцем.

— Мам, — прошептала она. — Что бы ты сказала, если б увидела это место?

Ответа не было. Только тишина и гул вентиляции.

«Ты справишься», — сказала бы мама. Дина это знала. Но сейчас, в этой тихой, пахнущей чужой жизнью комнате, она вдруг подумала о другом: кто поможет маме отвезти бабушку в поликлинику? Кто покормит брата, когда мама задержится на второй работе? Кто прочитает ему сказку на ночь, когда мама будет валиться с ног?

А потом пришла другая мысль — та, от которой стало стыдно.

«А кто поможет мне?»

Она сжала фотографию. В горле запершило.

Она устала. Быть «взрослой» в семнадцать лет. Отвечать за всех. Делать вид, что ей не страшно.

Здесь, в этой странной школе, её не просили ни о ком заботиться. Здесь она могла быть просто собой. И это пугало. Потому что она не знала, какая она — без списка обязанностей.

«Ты справишься», — снова сказала себе Дина. Но теперь в этих словах не было уверенности. Только вопрос.

Она убрала фотографию в сумку, села на кровать, положила под подушку зайца — старого, потрёпанного, с одним пришитым глазом. Брат подарил его, когда она лежала с температурой и боялась уколов. Она тогда сказала: «Я уже большая для игрушек». А сама спрятала. И до сих пор не выбросила.

Она легла, уставилась в потолок. За стеной — тишина. Где-то далеко скрипнула половица.

«Пять дней, — отсчитала она. — Пять дней до звонка. Я позвоню и скажу, что скучаю».

«А если нет? — спросил внутренний голос. — Если здесь я могу быть самой собой?»

Дина закрыла глаза. Она не знала ответа.

* * *

Аня сидела на полу, облокотившись о кровать. Вокруг — учебники, тетради, ручки. На коленях — телефон с погасшим экраном. Она всё равно смотрела на него, будто надеялась, что он зазвонит сам.

— Это просто школа, — сказала она себе тихо. — Страшная. Но школа.

Она взяла учебник по алгебре, открыла на первой странице. Не читала. Смотрела на формулы и пыталась вспомнить, как пахнет дом.

Мамин запах – теплый, уютный. Хлеб и ваниль. И другой — отцовский. Перегар. Сигареты. Когда он приходил, мама становилась тихой, почти незаметной, старалась не попадаться ему на глаза.

— Я не должна была её бросать, — прошептала Аня.

Но тут же, не успев договорить, она почувствовала другое — то, что пыталась заглушить.

«А я рада, что уехала».

Она замерла. Стыд обжёг щёки.

Мама одна. С отцом-алкоголиком, который кричит по ночам. А Аня здесь, в чистой тихой комнате, где никто не орёт, где не нужно прятать деньги, где можно просто… дышать.

Она любила маму. И одновременно ненавидела её за то, что та терпит. За то, что не уходит. За то, что перекладывает на дочь свою взрослую жизнь.

Аня сжала книгу так, что побелели костяшки. Потом положила на место.

— Я позвоню, — прошептала она. —Скажу, что люблю.

«И это будет правда, — подумала она. — Но не вся».

Она выключила телефон, положила под подушку. Легла, свернувшись калачиком, и закрыла глаза.

«Пять дней, — стучало в висках. — Придумать, что сказать. И как не соврать полностью».

* * *

Лена достала телефон. Ноль полосок. Она попробовала перезагрузить — без толку.

«И правда глушилки, — подумала она. — Значит, даже через мессенджеры не выйти».

Она убрала телефон в карман рюкзака, достала расписание. Воскресенье отметила красным кружком.

«Пять дней, — сказала она себе. — За это время можно многое понять. И многое запланировать».

Она встала у стены и медленно обвела взглядом комнату.

Дверь. Окно. Шкаф. Кровать.

«Камер в комнатах нет. Значит, можно вести себя свободно».

Она подошла к окну, выглянула. Лес стоял плотной стеной, забор из сетки уходил в обе стороны, насколько хватало глаз. Камеры на столбах медленно поворачивались, их красные глазки мигали в такт. Одна прямо напротив, смотрит на её окно.

«Если прижаться к стене — не видит».

Лена прикинула расстояние до забора. Метров тридцать. До леса — ещё пятьдесят.

Она закрыла глаза — схема встала перед глазами, красные круги, слепые зоны. Прожекторы — два режима: дежурный и полный. Полный включается от движения. Дежурный горит всегда, но слабо. Если идти медленно, не дёргаться, прожектор не сработает.

А потом, без всякой причины, перед глазами всплыла картинка: её ловят. Связывают. Возвращают.

И хуже всего — она видит лица подруг. Не злые. Расстроенные. Они смотрели бы на неё и думали: «Ты хотела нас бросить».

Отец сказал бы: «Ты слабая». Мать — заплакала бы. Подруги — отвернулись.

Она тряхнула головой, отогнала видение. Когда успокоилась, отвернулась от окна, села на кровать.

«Если мне не понравится, я попробую уйти, — решила она. — Я не боюсь побега. Я боюсь, что у меня получится. Но даже тогда я останусь одна».

Но что-то внутри спросило: «А если понравится? Если ты захочешь остаться?»

Глава 5

«Мы ничего не знаем. Ни о школе, ни о наставниках, ни о том, зачем мы здесь. Единственное, что мы можем — это наблюдать.»

Настроение главы: Ludovico Einaudi — Experience

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» - «Атлант» / Сан-Франциско, свалка (флешбек). 3 сентября, день, вечер / 12 лет назад.

Когда девушки спустились на ужин, все были уже в сборе. Наставники спокойны, словно днём ничего не произошло. За столом — Джек, Марго, близнецы.

Стараясь не шуметь, они заняли свои места. Ужин простой, но сытный: тушёные овощи, хлеб. Ели молча. Стук ложек о тарелки звучал слишком громко в этой тишине. Железная, почти осязаемая дисциплина была неотъемлемой частью этого места. За столом - ни шёпота, ни переглядываний.

Ужин закончился быстро. Первыми поднялись наставники.

— Не засиживайтесь допоздна, — ровно сказала Рей.

Шейн ничего не добавил. Просто кивнул старшим. Дверь за ними закрылась без единого звука.

Дина выдохнула. Напряжение за столом чуть спало.

— Нам, наконец, дали шанс спокойно познакомиться, — широко улыбнулся блондин с короткой стрижкой. Его улыбка была такой заразительной, что у Дины тут же ответно растянулись губы. — Я Андрэ.

— Стефан, — от брата его отличала причёска — прямые светлые волосы были собраны в низкий, аккуратный хвост. В левом ухе поблёскивало маленькое серебряное колечко. Черты лица были чуть мягче, а взгляд — более задумчивый.

— А эта железная леди — Марго, — усмехнулся Андрэ.

Марго не ответила. Её взгляд скользил по новеньким, словно оценивая конкурентов.

Она заметила, как Джек смотрит на одну из них — чуть дольше, чем на остальных.

«Нашёл, на кого смотреть», — подумала Марго. Её пальцы, лежавшие на столе, на секунду сжались в кулак, потом медленно разжались. Она заставила себя выдохнуть.

Потом перевела взгляд на другую. «Холодная. Умная. Такая не лезет на рожон, но, если ударит — не заметишь с какой стороны». Остальные особого интереса у неё не вызвали.

Близнецы же улыбались новеньким, как старым друзьям.

— Я Элина… — начала было первая, но тут же твёрдо поправила себя. — Лина. Просто Лина.

Джек усмехнулся краешком губ.

— Лина, — повторил он. — Звучит гораздо лучше.

Марго скривилась.

— А вы? — спросила она, глядя на остальных. Голос прозвучал резче, чем она хотела.

— Дина, — сказала следующая, и её улыбка была слишком широкой, слишком открытой.

— Аня.

— Лена, — Спокойно. Без улыбки. Без попытки понравиться.

— Честно, было сложно представить, что наставники решат набрать новую группу спустя столько лет. — Андрэ откинулся на спинку стула.

— Действительно, это была полная неожиданность, — взгляд Марго скользнул по лицам девушек. — Для всех.

Лина не обратила внимания на язвительный тон старшей ученицы.

— Можно спросить, как вы сами сюда попали?

— Обычно я задаю вопросы, — заметил Стефан.

— Сегодня вы на них отвечаете, — парировала Лина.

Марго напряглась. «Дерзкая. И Стефан ей подыгрывает».

— У нас с Марго истории похожи, — Андрэ посмотрел на Марго. Та отвернулась. — Трудные подростки. Проблемные семьи, вернее, их отсутствие. Творили разную дичь, чтобы выжить и просто от скуки. Состояли на учёте в полиции… Наверное, поэтому Шейну и удалось нас найти. Когда готовились документы для отправки в исправительную школу-интернат, на пороге участка появился он. И вот мы здесь.

— Тяжело было адаптироваться? — Лена внимательно посмотрела на близнецов.

— Языки, — Стефан провёл рукой по волосам. — А Рей требует уровня носителя.

В комнате повисла тишина.

— Меня вот что беспокоит, — Марго прищурилась. — То, что они смогли забрать вас из нормальных семей — это ещё половина дела. Как вы собираетесь скрывать от родителей всё остальное? Тренировки, миссии…

Она сказала это с вызовом, ожидая увидеть страх или растерянность. Но Лина смотрела спокойно. Лена — равнодушно. Аня опустила глаза, но не заволновалась. Дина перевела взгляд на Марго — и не отвела.

«Они не боятся», — с досадой подумала Марго.

Андрэ переглянулся со Стефаном.

— Марго, оставь их, — сказал он без обычной усмешки. — Они только приехали.

— У наставников есть план, — спокойно сказал Стефан. — Как всегда.

Лена перевела взгляд на Марго.

— А ты здесь давно?

— Достаточно, — ответила Марго резко.

— Она была первой, — уточнил Стефан.

Марго скосила на него глаза. «Не надо обо мне рассказывать», — говорил этот взгляд. Стефан ни капли не смутился.

— Чем ты здесь занимаешься? — спросила Лина, глядя на Марго.

— Сдерживаю тех, кто выходит за рамки, — спокойно ответила та. - И помогаю тем, кто действительно хочет хоть чему-то научиться.

— А если кто-то не хочет?

— Тогда зачем он здесь?

Вопрос повис в воздухе. Марго смотрела прямо на Лину. Та не отводила взгляд. Секунда. Две. Марго отвела глаза первой.

Джек, почувствовав напряжение, сменил тему:

— Мы все готовы помочь. Если нужна помощь в учёбе — идите к Стефану. По технике — к Андрэ.

— А если просто поговорить? — спросила Аня.

Все посмотрели на Джека.

— Марго тоже умеет слушать, - Джек вздохнул. – Но ладно, ко мне.

Марго не возразила. Она не собиралась притворяться кем-то другим, чтобы понравиться новеньким.

Лена перевела тему:

— А вы пробовали сбежать?

— Нет, — честно сказал Джек. — В этом нет смысла.

— Потому что некуда бежать, — сказал Андрэ.

— Потому что бежать — значит признать, что ты слаб, — поправила Марго.

В комнате снова повисла тишина. Близнецы переглянулись. Джек поморщился — он тоже чувствовал, что Марго на взводе. Парень встал из-за стола.

— Ладно, уже поздно. Завтра рано вставать. Расходимся.

Девушки поднялись. Марго смотрела им вслед. Её лицо было спокойным, но внутри всё сжималось.

Она перевела взгляд на Лину — та шла первая, внешне абсолютно спокойная. «Ты ни разу не отвела взгляд», — подумала Марго. Потом посмотрела на Лену — та шла чуть сзади, молча, но её глаза внимательно рассматривали обстановку. «И ты. Обе. Вы мне не нравитесь. Вы обе — угроза».

Она отвернулась. Взяла свою пустую чашку и пошла к выходу. Никто не должен был видеть, как дрожат её пальцы.

Андрэ окликнул её:

— Марго, ты точно в порядке?

— В полном, — ответила она, не оборачиваясь.

«В полном порядке, — повторила она про себя. — Рей и Шейн выбрали их. Значит, увидели в них что-то. Может, даже большее, чем во мне. А я… я три года была лучшей. Три года они ставили меня в пример. А теперь…»

Она сжала кулаки.

«Я не позволю. Я не сдамся. Я буду лучшей. Чего бы это ни стоило».

* * *

Пока группы общались, Рей и Шейн спустились в подвал. Зашли в комнату видеонаблюдения.

В воздухе пахло озоном и горячим пластиком. Вдоль стены тянулись стойки с мониторами — на каждом мерцали чёрно-белые картинки: коридоры, забор, лес, пустые классы. Зелёные лампочки на пульте мигали в такт, мониторы гудели ровно, убаюкивающе.

Шейн склонился над пультом, пролистывая записи с камер. Рей закрыла за собой дверь.

— Мы должны поговорить, — сказала она.

— О чём?

— О Джеке. О тебе. О том, что сегодня произошло.

Шейн усмехнулся — криво, без веселья.

— Ты хочешь сказать, что я был не прав?

— Я хочу понять, почему ты сорвался.

Он промолчал. Рей села напротив, положила руки на колени.

— Это ведь не сегодня началось. Это тянется годами. И я хочу знать — почему?

Шейн долго молчал. Потом закрыл глаза.

— Ты помнишь Сан-Франциско?

* * *

Двенадцать лет назад. Сан-Франциско.

Серая мгла над городом, запах океана, смешанный с выхлопами. Шейн сидел в дешёвом кафе, потягивая горький кофе. Его взгляд был прикован к белому фургону «Frank’s Hot Dogs» — прикрытие для торговли синтетикой.

Задача: вычислить номер машины Торговца, поставить маячок. Никаких контактов.

Джек сидел напротив, уплетая кекс. Семилетний сорванец, который вечно крутился под ногами. Шейн на секунду отвлёкся — и этого хватило.

Стул опустел.

— Чёрт.

Джек уже пересёк улицу и что-то оживлённо спрашивал у продавца.

Шейн рванул за ним, но было поздно. Чёрный «Мустанг» припарковался у тротуара. Из машины вышел Торговец — азиат в дорогом костюме, с золотой цепью и татуировками, выглядывающими из-под манжета. Его взгляд скользнул по Джеку, задержался на Шейне. Холодный, оценивающий.

А потом появился полицейский.

— У вас всё в порядке?

— Да, офицер, — Шейн выдавил улыбку. — Мальчишка захотел хот-дог, а мы опаздываем.

Он схватил Джека за руку и повёл прочь.

* * *

В квартире Рей ждала их. Джек, бросив на сестру виноватый взгляд, сразу убежал в свою комнату.

— Что произошло?

— Нас засветили, — Шейн бросил ключи на стол. — Торговец. И полиция. Машину пришлось оставить.

Он молча вырвал листок из блокнота, валявшегося тут же на столе, написал номер и протянул его Рей. Их пальцы коснулись — она не отдернула руку. Рей подняла глаза, встречаясь с уставшим взглядом напарника.

— Почему ты не можешь оставить его в школе-интернате? Я не говорю про вербовочную школу, хотя бы про обычную? - спросил он тихо. - Он ребёнок, Рей. Ему не место в наших операциях.

— Я несу за него ответственность, — резко парировала она. — Я хочу сама его научить.

— Он чуть не сорвал задание! И нас теперь знают в лицо! - голос Шейна сорвался на полтона выше.

Они замерли, глядя друг на друга. Шейн отвернулся первым.

- Когда закончим задание, я попрошу перевода из оперативного отдела. Наблюдатели, аналитики, бумажная работа — что угодно. Я не хочу подвергать опасности ни вас, ни себя. И уж тем более — быть причиной…

Он не договорил. Вышел из кухни. Рей осталась стоять, чувствуя, как трещина, тонкая и опасная, только что прошла между ними.

Через минуту вернулся — бледный, собранный, как пружина.

— Джек сбежал.

* * *

Маячок в подкладке куртки показывал, что мальчик движется в сторону порта. Туда, где находилась цель.

— Я догоню его, — Шейн уже накидывал пиджак, прикрывая кобуру.

— Слишком опасно. Тебя там уже видели, — Рей потянулась к собственному пистолету. — Пойду я.

- Нет, малышка. Одну тебя я не пущу. Не переживу, если с вами что-то случится, - в его голосе прозвучала сталь.

* * *

Они нашли Джека возле того самого фургона, когда он уже садился в машину к Торговцу.

— Твою мать…

Шейн бросился за машиной. Минута, и серый «Nissan Almera» затормозил возле Рей. Не отрывая глаз от удаляющихся огней, не сразу заметили хвост.

Свернули на грунтовку, к свалке. Проскользнули внутрь через пролом в заборе.

Возле сторожки, кроме «Мустанга», стоял невзрачный седан. И рядом, куря, разговаривал с Торговцем тот самый «полицейский».

- Он не коп, - тихий, низкий голос прямо за спиной. - Да и вы, судя по всему, тоже.

В трёх метрах от них - мужчина лет тридцати. Рыжие волосы. Чуть грубоватые черты лица. Прищуренные зелёные глаза. Идеально сидящий чёрный костюм. Он не выглядел испуганным. Напротив, на его губах играла лёгкая, почти насмешливая улыбка.

— ФБР. Агент Джон Мэтьюз. - голос - ровный и спокойный. — Торговец — наш. Догадываюсь, кто вы, — взгляд скользнул с Рей на Шейна, и улыбка стала похожа на оскал. — Связываться с вашим… «Корпусом» у меня нет ни малейшего желания. Бюрократия, межведомственные склоки… Головная боль. Но, полагаю, мальчик ваш, и у вас сейчас серьёзные проблемы.

Он сделал паузу.

— Предлагаю сделку. Вы помогаете мне взять Торговца и его подручного. После чего исчезаете из города. Я же делаю вид, что никогда не встречал агентов «Корпуса» на своей территории. Будь на моем месте кто-то другой, менее… понимающий… — Он снова усмехнулся. — Думаю, сами понимаете, чем бы это могло закончиться для вас и для вашей организации.

Рей метнула взгляд на Шейна. В его глазах бушевала буря — ярость, унижение, бессилие. Провал задания из-за мальчишки, да еще и встреча с агентом ФБР — это сокрушительный удар по его безупречной репутации. Согласиться — признать свою уязвимость. Отказаться — рискнуть всем.

Она посмотрела на Шейна. Он молча, почти незаметно, кивнул.

— Хорошо, агент Мэтьюз, — тихо, но очень чётко сказала Рей.

Он первым двинулся в сторону будки. Движения плавные, выверенные. Два резких, точных выстрела — не смертельных, но выводящих из строя. Помощь напарников ему, по сути, не требовалась. Джек отделался испугом, забившись под машину.

— Запомните, — сказал тогда Мэтьюз, — вы мне должны. Когда-нибудь я приду за услугой.

* * *

Выволочка от начальства была сокрушительной. Но наказание - странно мягким. Вместо трибунала — перевод в захолустный городок на другом конце страны, на бумажную работу. Унизительно, но они остались живы, вместе и на свободе. Именно из этого захолустья, три года назад они подали заявление о переводе в статус наставников. Заявление подписали. Но им поставили условие: перевод в другую ветвь «Корпуса» - ранее практически невозможный.

Мэтьюз же сделал головокружительную карьеру. От рядового агента ФБР - до одного из влиятельных членов Совета «Корпуса». Только спустя годы Рей поняла, у всего была своя цена. В ту ночь на свалке они продали часть своего будущего, своей независимости — и получили взамен шанс на другую жизнь. Под незримым, бдительным оком Совета.

* * *

Наше время.

— Сегодня всё повторилось, — тихо сказал Шейн. — Я снова почувствовал себя тем агентом на свалке. Беспомощным. Злым.

Рей молчала.

— Ты ненавидишь его за то, что он разрушил твою карьеру, — Рей говорила ровно, без осуждения. — За то, что ты вынужден был идти на сделку с Мэтьюзом. За то, что мы теперь обязаны ему.

Шейн поднял на неё глаза.

— Я ненавижу его за то, что он напоминает мне о моём бессилии. Каждый раз, когда я на него смотрю, я вспоминаю ту свалку. Свой страх. И то, что я ничего не мог сделать.

— Он был ребёнком, Шейн.

— Я знаю. — Он провёл рукой по лицу. — Поэтому и злюсь на себя. Но легче не становится.

Рей встала, подошла к нему.

— Мы не можем изменить прошлое. Но мы можем не повторить его. Джек не твой враг. Он просто часть нас.

— Часть, от которой я хотел бы избавиться, — усмехнулся он.

— Нет. — Она села рядом, взяла его за руку. — Часть, которую нужно принять.

Он молчал. Потом сжал её пальцы.

— Я стараюсь. Но похоже этого недостаточно.

* * *

Комната Дины

Лампа у кровати отбрасывала жёлтый круг на пол. За окном шумел ветер в соснах. Дина сидела на кровати, обхватив колени руками. Лена устроилась на стуле у стола, пальцами рассеянно теребя край папки. Аня — на полу, прислонившись спиной к шкафу, сжимая в руках кружку с остывшим чаем. Лина стояла у окна, глядя в тёмный лес, её силуэт чернел на фоне стекла.

— Они ничего не рассказали, — сказала Дина. — О себе. О школе. Почему мы здесь.

— Рассказали ровно столько, сколько нужно, — ответила Лена, не поднимая головы. — Им невыгодно, чтобы мы знали слишком много.

— Марго сказала, что следы были на периметре, — заметила Лена, откладывая папку. — Кто-то следит за школой.

— Может, те, от кого нас защищают? — предположила Аня.

— Или те, кто хочет нас убить, — добавила Лена.

Дина вздрогнула, но не от страха — скорее от холодного спокойствия, с которым это было сказано.

— Ты не могла бы не?

— Я не пугаю, я констатирую факты, — Лена посмотрела на неё. — Мы действительно ничего не знаем. Единственное, что мы можем — это наблюдать. И запоминать.

— Как в разведке, — проговорила Лина.

— Они не кажутся врагами, — тихо сказала Аня. — Странные, пугающие. Они могли бы уже давно нам навредить. Но не сделали этого.

— Потому что им нужны живые ученики, — усмехнулась Лена. — Мёртвые бесполезны.

Дина обхватила колени руками.

— Почему мы не паникуем? — спросила она.

— Потому что пока ничего плохого не случилось, — ответила Лина, не оборачиваясь. — Они дают нам выбор. Уйти или остаться. Но они сильнее, умнее, знают больше. Если мы останемся, у нас больше шансов выжить.

— А если мы не захотим оставаться здесь? — спросила Дина.

— Тогда уйдём, — просто сказала Лина.

«Если, конечно, они нас действительно отпустят», — подумала она, но вслух не сказала.

— Ты думаешь о побеге? — удивилась Аня.

— Думаю о всех вариантах, — ответила Лина. — В том числе и об этом.

— Если изучить систему камер, расписание дежурств — можно попробовать. – задумчиво сказала Лена.

— Ты серьёзно? — Дина посмотрела на неё.

— Я просчитываю возможности.

— Ты пугаешь меня, — призналась Аня.

— Я сама себя пугаю, — грустно усмехнулась Лена.

В комнате стало тихо. Только за окном шумел ветер в соснах, да где-то в коридоре скрипнула половица.

— Ладно, — сказала Дина. — Завтра первый день. Чего нам ждать?

— Тренировки, — ответила Лена. — Занятия. Шейн ведь сказал, что потом будут зачёты.

— А если у нас ничего не получится? — спросила Аня.

— Тогда будем стараться еще больше, — ответила Лина. — Будем учиться. Падать — вставать. Ошибаться — исправлять. Главное — не сдаваться.

— Посмотри на старших, — вдруг сказала Лена. — Их тоже вырвали из привычной жизни. А теперь — они проверяют периметр, работают с оружием, знают, что делают. Значит, и мы сможем.

Все посмотрели на Лину.

Она отвернулась от окна, обвела их взглядом.

— Мы уже здесь. Не отказались пока была возможность. Значит мы можем стать теми, кто не будет бояться.

Лина подошла к Ане, села рядом на кровать.

— Ты говоришь как… — начала Аня.

— Как та, кто отказывается быть жертвой обстоятельств. — усмехнулась Лина.

— Ты правда хочешь здесь остаться? — спросила Аня.

Лина ответила не сразу.

— Пока — да, — сказала она наконец. — Посмотрю, что будет дальше.

— А если будет страшно?

— Даже если так. Я не хочу жалеть, что не попробовала.

— Тогда мы все остаёмся, — сказала Лена.

Они замолчали. Где-то в коридоре раздались шаги — кто-то прошёл мимо, не задерживаясь.

— Нам пора спать, — сказала Лена, вставая. — Завтра подъём в шесть.

— Шесть? — простонала Дина. — Это бесчеловечно.

— Это школа агентов, — усмехнулась Лина.

Они разошлись по комнатам. Свет в коридоре погас.

Глава 6

«Поздно. Девочки уже стали частью системы. Вернём — подставим всех»

Olafur Arnalds — Only the Winds

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» - «Атлант». 3 сентября, среда.

Лина открыла глаза. Будильник ещё не прозвенел, но внутренний голос уже кричал: «Вставай, опоздаешь!». До начала тренировки пять минут.

«Чёрт, чёрт, чёрт!». Она вскочила, лихорадочно натянула спортивные брюки, футболку, кроссовки. Взгляд метнулся на часы. Осталось две минуты. Опоздать в первый же день — было бы слишком позорно. На ходу приглаживая волосы, слетела по лестнице, выбежала на крыльцо.

Подруги уже стояли у входа — сонные, растерянные. Аня зевала, а Дина просто смотрела в пространство, ещё не до конца проснувшись. Утро пахло хвоей и влажной землёй.

Едва Лина успела им улыбнуться «Извините, что заставила ждать», как спиной почувствовала чье-то присутствие. То самое ощущение, когда кто-то смотрит тебе в спину.

— Я думал, ты не успеешь, — спокойный, низкий голос Шейна заставил всех обернуться.

Он шёл по дорожке — высокий, собранный, в тёмном спортивном костюме. Выглядел бодрым. Его карие глаза внимательно изучали девушек.

— Но, видимо, недооценил тебя. Доброе утро.

— Доброе, — ответили девушки почти хором.

Лина вскинула голову и посмотрела наставнику прямо в глаза. В её карих глазах вспыхнул вызов.

— Я не опоздала. Так что повода для недовольства нет, — произнесла она чётко, хотя внутри всё сжалось в комок.

Шейн на секунду замер, его брови чуть поползли вверх. Затем он рассмеялся — тихо, искренне.

— Что ж, ты права. Однако пунктуальность - основа дисциплины, - он жестом велел следовать за собой. — Пора начинать.

Он вывел их на стадион — резиновые дорожки, турники, полоса препятствий. Лина поёжилась от утреннего холода.

— С сегодняшнего дня вы появляетесь здесь каждое утро и вечер, — Шейн обвёл рукой стадион. — Первые тренировки провожу я, ставлю вам технику. Потом - под наблюдением старших. После каждой тренировки возвращаетесь в дом, чтобы привести себя в порядок. В 7:45 спускаетесь к завтраку. А в 8:30 я буду ждать вас в классе. Есть вопросы?

Вопросов было много, но язык не поворачивался их задать. Все молча покачали головами.

Шейн снял толстовку и бросил её на сухую траву, оставшись в одной чёрной футболке. Ткань обтягивала рельефные мышцы — чёткие линии, которые не скрыть даже свободной одеждой.

Девушки замерли. Дина первой отвела глаза, уставилась в траву, хотя за секунду до этого смотрела совершенно в другую сторону. Аня покраснела и уткнулась взглядом в свои кроссовки. Лена, обычно невозмутимая, вдруг заинтересованно начала изучать пожухлый цветок у своей ноги. Одна Лина просто смотрела, чуть прищурившись, как будто изучала анатомический атлас.

Шейн заметил. Уголок его губ дрогнул в лёгкой усмешке — не злой, скорее понимающей.

— Любуетесь? — спросил он ровно, не повышая голоса.

Тишина стала плотной.

Дина покраснела. Аня прикусила губу и уставилась в небо. Лена сделала вид, что не расслышала.

— Вы пример для подражания, — сказала Лина спокойно.

Шейн чуть качнул головой.

— Тогда смотрите внимательно. Разминка. Без неё любая тренировка ведёт к травмам.

Девушки молча начали повторять его плавные, точные движения.

— Молодцы, — похвалил он, закончив комплекс. — Теперь бег. Десять кругов. Не спешите, дышите ровно.

Шейн первый ступил на дорожку. Он двигался так, будто бег для него был таким же естественным, как дыхание.

Лина вздохнула и побежала следом за наставником, стараясь попасть в ритм его шагов. За ней потянулись остальные. Если они уж хотят добиться каких-то результатов, то придется приложить максимум усилий.

Остаток тренировки девушки проявляли ранее неведомую им самим силу воли. Каждое упражнение давалось с огромным трудом. Мышцы горели, дыхание сбивалось, пот заливал глаза. Шейн ходил между ними, поправлял, подбадривал иногда сухой шуткой, иногда просто одобрительным кивком. Наконец, совершенно вымотанные, едва переставляя ноги, они побрели обратно к дому. В голове у каждой крутилась одна и та же мысль: «И так будет каждый день».

* * *

Занятия пролетели быстро. Шейн выдавал материал блоками, по двадцать-тридцать минут на тему. Объяснения — кристально ясные.

Дина украдкой потёрла виски. Лена посмотрела на конспект, исписанный мелким почерком. Она уже заметила систему. Лина тоже. Она вспомнила слова Джека: «Самоподготовка — это не когда захочу. Это обязаловка». Он не пугал. Он объяснял правила игры.

— Он проверяет нас, — тихо сказала Лена, бросив быстрый взгляд на Шейна. — Нашу способность учиться самостоятельно.

— Вопрос в том, сколько мы так продержимся, – так же тихо ответила Аня.

Они уже взяли папки с заданиями и направились к двери, когда Лина, перелистнув несколько страниц, заметила в углу мелкую, но чёткую маркировку: «N-2-05».

— Что это значит? — спросила она, поднимая глаза на Шейна. Он как раз собирал со стола свои бумаги.

Тот глянул на папку, потом на неё.

— Код школы.

— Просто номер?

— Не совсем, — Шейн взял паузу, будто решая, сколько рассказать. — Первая буква — ветвь. Северная. Вторая цифра — подразделение. Третья — номер школы в этом подразделении.

— То есть, есть и другие школы? — спросила Дина.

— Несколько. — коротко ответил Шейн. — Они разбросаны по континенту.

Он вышел, не дожидаясь новых вопросов.

— «Несколько», — тихо повторила Лена. — Значит, мы не одни такие?

— Выходит, что так, — пожала плечами Лина. — Но ветви? Подразделения? Куда мы вообще попали?

— Как всегда, — вздохнула Дина. — Информации минимум.

Девушки переглянулись. Вопросов стало только больше.

* * *

После обеда Рей и Шейн ушли в библиотеку. Шейн молчал, сосредоточенно глядя в сторону.

— Всё ещё думаешь о следах? — спросила Рей тихо.

— Их я могу приписать какой-нибудь самонадеянной группе проверяющей границы… — Шейн вздохнул, потер переносицу. В этом жесте читалась усталость и раздражение. — Но атака на сервер... Зачем им учебные материалы?

— Искали что-то о нас, — предположила Рей. – А следы - попытка заставить нас суетиться и отвлечь от главного.

- И мы купимся на это?

— Пусть думают, что да. А мы будем работать, —улыбнулась Рей.

Шейн кивнул.

— Кстати, о «работе», — сказал он. — Лина уже начала задавать вопросы. Заметила маркировку на листах.

— И что ты ей сказал?

— Ровно столько, сколько нужно. Код школы. Про саму организацию пока рано. Но она не успокоится. Будет копать, пока не докопается до правды.

Оба подумали об одном и том же: если не дать ей ответы — начнёт искать сама. Или подключит старших. Джека — в первую очередь. А он не сможет ей отказать.

— Я буду держать её на виду, - Шейн на мгновение прикрыл глаза. - Пусть смотрит. Спрашивает. Но в пределах дозволенного.

— А что, если ей этого окажется мало? И она доберётся до того, что мы пока не готовы рассказывать?

Шейн усмехнулся — невесело.

— Тогда придётся раскрыть карты раньше, чем планировали.

— Она умнее, чем кажется, — заметила Рей.

— Пока еще рано судить. Но она точно не боится задавать вопросы, даже если ответ ей может не понравиться.

* * *

После ужина обе команды вышли на стадион. Сгущались сумерки, в кустах стрекотали сверчки. Рей жестом велела построиться. Подростки выстроились в ровную, чёткую шеренгу. Вперёд шагнул Шейн.

— С завтрашнего дня тренируетесь совместно, без нашего контроля, - он обвел взглядом старших, - Вы, «Щит», берёте «Дельту» под свою опеку. Отвечаете за их самостоятельную подготовку, безопасность на территории школы и адаптацию. Марго — с Диной. Андрэ — с Аней. Стефан — с Леной. А ты, Джек, отвечаешь за Лину.

— Так точно! — разом ответили старшие.

— Тогда поехали. Пять кругов. Старшие задают темп. Начали!

Группа рванула. Дина начала задыхаться на втором круге, Аня отставала. Лина держалась за Джеком, не отрываясь. Марго бесило, как он сбавлял темп под неё.

Шейн и Рей стояли в стороне, наблюдая.

— Ты уверен, что это хорошая идея? — тихо спросила Рей.

— Они почти закончили обучение. На них можно положиться. И девочки им доверяют.

— Именно поэтому я и волнуюсь, — вздохнула Рей.

* * *

Когда измученные тренировкой девушки разошлись по комнатам, Рей задержала старшую группу в гостиной. Она видела на их лицах накопившиеся вопросы, недоумение и лёгкую тревогу. Андрэ не выдержал первым.

— К чему это новое правило? — спросил он. — Мы и так почти не разгибаемся. А теперь ещё и няньками становиться?

— Это необходимость. — коротко ответила Рей, прислоняясь плечом к камину.

Она обвела взглядом учеников. Что-то в ее взгляде заставило их напрячься.

— Сегодня утром была совершена хакерская атака на сервер. И вряд ли она будет последней.

В комнате стало еще тише.

— Наша школа, — продолжила Рей, тщательно подбирая слова, — под чьим-то пристальным вниманием. Мы не успеем подготовить «Дельту» к реальной угрозе. Они должны постоянно находиться под вашим присмотром. Вы — их щит, в прямом смысле. Не исключено, что тот, кто следит за школой, заинтересован в её ликвидации. Девочки под вашей опекой. Это приказ.

Все четверо молча кивнули.

— А почему бы просто не отправить их домой? – тихо спросил Стефан.

— Поздно. Девочки уже стали частью системы. Вернём — подставим всех.

На их лицах проступило осознание серьёзности ситуации.

— А теперь свободны, — сказала Рей. — Все, кроме тебя, Джек. Останься на минуту.

Когда дверь гостиной закрылись, Рей подошла к брату. Её лицо было усталым, но взгляд — острым.

— Не знаю, что на тебя нашло, но ты ведёшь себя как влюблённый мальчишка. И это заметно всем, — она пристально посмотрела на брата. Под этим взглядом ему стало не по себе.

Джек покраснел, но не опустил глаза.

- А может я и есть влюбленный мальчишка? - усмехнулся парень. – Лина мне нравится. Но я не собираюсь кружить ей голову.

- Джек, ей семнадцать. - Рей покачала головой. - Её жизнь перевернётся и без тебя. Не усложняй.

В ее голосе прозвучала тревога.

— Тебе было столько же, когда ты встретила Шейна, — тихо напомнил Джек.

— Он уже был агентом, — вспыхнула Рей, но тут же взяла себя в руки. — А ты всё ещё учишься. И если твои чувства навредят ей… Шейн тебя убьёт. И я ему, скорее всего, помогу.

- Поверь, сестренка, я не доставлю вам такого удовольствия, - Джек мягко обнял Рей за плечи. - Не волнуйся. Все будет хорошо.

- Хотелось бы в это верить, - вздохнула Рей, когда за братом бесшумно закрылась дверь.

Глава 7

«Бояться — нормально. Вопрос в том, что ты делаешь со страхом.»

Настроение главы: Max Richter — Written on the Sky

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» - «Атлант». 4 сентября, четверг.

Утро четверга показало девочкам – режим, установленный в школе, вполне выполним. В шесть утра они уже стояли на стадионе. Паника от неизвестности сменилась усталой покорностью.

Шейн построил их в две шеренги: старшие впереди, младшие сзади.

— Комплекс «А». «Щит» показывают, «Дельта» повторяют. Начали!

Старшие выполняли упражнения легко, почти играючи. Марго — как автомат, без единой ошибки. Джек — чуть небрежно, но технично. Стефан — размеренно, экономя силы. Андрэ — быстрее всех, но иногда сбиваясь.

Девочки старались не отставать.

Дина сбивалась. Аня падала. Лена делала всё чётко, но медленно. Лина —смотрела на старших и поправляла себя.

Шейн ходил между рядами, иногда останавливался, поправлял.

— Марго, покажи Дине, как держать спину.

Марго подошла, молча поправила Дине локти.

Лена сбилась со счёта в выпрыгиваниях. Андрэ подошёл, встал рядом.

— Смотри, — сказал он. — Пружина. Не просто встаёшь, а выталкиваешь себя вверх.

Он сделал три раза — легко, как мяч. Лена повторила. Получилось.

Лина наблюдала за Джеком. Он делал отжимания с хлопком — быстро, почти не напрягаясь. Она попробовала повторить. Первый раз — не поймала. Второй — тоже. Третий — хлопок получился, но приземлилась жёстко.

— Не суетись, — сказал Джек, не оборачиваясь. — Лови ритм. Вдох — вниз, выдох — вверх. Хлопок между.

Рей и Шейн стояли в тени деревьев, наблюдая.

— Лина быстро учится, — заметила Рей. — И Марго это бесит.

— Марго бесит само ее присутствие здесь.

— А Лена?

— Ей нужно время. И пара с Андрэ — он объясняет проще.

Рей усмехнулась.

— Ты всё просчитал.

— Это все-таки наша работа.

* * *

После обеда Рей и Шейн собрали всех в гостиной. Старшие сидели на диванах, младшие — на пуфах. На столике лежали листы с расписанием дежурств.

— С сегодняшнего дня вы подключаетесь к дежурствам, — сказала Рей без предисловий. — Пары будут меняться. Вы должны научиться работать с разными людьми, подстраиваться под чужой темп, помогать, не раздражая напарника и не раздражаясь самому.

Рей раздала листы.

Кухня досталась Марго и Лине.

— Ты всегда командуешь? — спросила Лина, вытирая тарелки.

— Когда надо — да.

— А когда не надо?

Марго резко обернулась.

— Ты всегда задаёшь столько вопросов?

— Когда хочу понять — да.

Они замерли, глядя друг на друга. Лина не отвела взгляд. Марго отвернулась первая. Снова. Это начинало раздражать ее.

— Просто делай свою работу, — бросила она. — Молча.

* * *

Аня была рада попасть в библиотеку. Она раскладывала книги по алфавиту. Медленно, аккуратно, без суеты. Андрэ протирал пыль с верхних полок, ловко взбираясь по стремянке.

— Не хочешь поговорить?

— О чём? - ответила Аня, не поднимая головы.

— Ну… о чём угодно. О погоде. О книгах. О том, почему ты сюда попала.

Аня замерла, потом медленно подняла голову.

— Я здесь, потому что меня выбрали. За что — не знаю.

— А ты не пыталась понять? — спросил Андрэ, свешиваясь со стремянки.

— Пытаюсь. — Аня чуть помолчала, потом медленно подняла голову. — Но пока замечаю только разные мелочи. Например, ты забыл протереть третью полку слева. И ты левша. А еще волнуешься, когда говоришь с новыми людьми, хотя стараешься этого не показывать.

Андрэ моргнул. Он посмотрел на неё долгим взглядом, потом усмехнулся.

— А ты опаснее чем ты думаешь.

* * *

Остаток дня не принес ничего нового: вечерняя тренировка, душ, ужин, самоподготовка в библиотеке под присмотром старших. Всё то же, что и вчера.

Стефан помогал Дине разобраться с формулами. Аня корпела над английским. Лена – сидела со справочником по истории. Лина перечитывала конспект и делала пометки на полях.

Никто не жаловался вслух. Они слишком сильно устали, чтобы тратить силы на эмоции.

Когда в одиннадцать погас свет в коридоре, они разошлись по комнатам. Без разговоров, без обсуждений. Просто рухнули в кровати и закрыли глаза.

«Завтра будет то же самое, — подумала Лина, глядя в темноту. — И послезавтра. И через неделю. Никто не спросит, хочешь ты или нет. Нужно просто делать».

Внутри, где-то глубоко, проклёвывалось смутное понимание: этот ритм — жёсткий, выматывающий, почти бесчеловечный — их новая жизнь. Час за часом, день за днём. И если не сломаться в первые дни — можно привыкнуть. Можно выжить. Можно даже многому научиться.

Она закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений.

За окнами шумел лес. В коридоре хлопнула дверь — кто-то из старших пошел на обход. Свет погас.

Ещё один день в «Атланте» закончился.

* * *

Лена не спала. Лежала с открытыми глазами. Слушала.

В школе было тихо.

«Я не хочу здесь оставаться» — подумала она.

Лена натянула джинсы, свитер, кроссовки — медленно, беззвучно. Она разжала скрепки — нет, не подойдут. Вспомнила про старую тетрадь в рюкзаке. Пружина. То, что нужно. Затаилась у двери, прислушиваясь. Шейн, судя по расписанию, должен быть в оружейной. Рей — в кабинете. Старшие - у себя.

Она выскользнула в коридор.

Камеры. Она запомнила расположение. В конце — угловая, слева тупик, справа пустая комната. Там слепое пятно.

Она прижалась к стене, обогнула угол, замерла у двери. Щелчок.

В комнате пахло пылью. Окно выходило на северную сторону — там, по словам Андрэ, была старая тропа, которая вела к шоссе. Лена сдвинула защелку, нажала на раму. Пластиковая створка с тихим скрипом отъехала в сторону.

Она перелезла через подоконник, спрыгнула вниз, приземлилась на корточки. Встала. Огляделась.

Вокруг — ровная земля, вытоптанная до серой пыли. Ни куста, ни травинки. Только здание школы за спиной и темная стена леса впереди.

Лена двинулась к деревьям, стараясь ступать бесшумно. «Метров тридцать до опушки, потом ещё двадцать до забора», — прикинула она, вспоминая схему.

Лес встретил её холодом и сыростью. Сосны росли плотно, скрывая просветы. Лена пробиралась между стволами, пока впереди не замаячила сетка забора — высокая, с колючей проволокой поверху.

Она замерла, ища лазейку. Но в этот момент из-за ближайшей сосны вышла фигура.

— Неплохо, — сказала Рей. — Но недостаточно.

Лена замерла. Сердце колотилось где-то в горле, но голос не дрогнул.

— Как вы узнали?

— Наблюдала, с того момента, как ты вышла из комнаты. — Рей подошла ближе, остановилась в двух метрах. —Хотела посмотреть, насколько далеко ты зайдёшь.

Лена сжала кулаки.

— Я хочу домой.

— Позвони родителям. Скажи, что здесь слишком сложная программа для тебя. И мы отправим тебя обратно.

— А если я не позвоню?

— Тогда ты останешься. По собственному желанию.

Рей замолчала, давая время подумать.

— Знаешь, — сказала она тише, — за все годы, что мы здесь, никто не пытался сбежать. Ни Марго, ни Стефан, ни Андрэ. Даже Джек. Ты — первая. Ты заметила слепые зоны камер. Взломала замок. Выбрала путь. Увидела то, что другие пропускали. И правильно воспользовалась информацией.

— Зачем вы рассказываете мне это?

— Чтобы ты знала: у тебя есть потенциал.

Лена опустила взгляд на свои руки. Они дрожали.

— Мне страшно, — сказала она. — Я не знаю, справляюсь ли.

— Бояться — нормально, — ответила Рей. —Вопрос в том, что ты делаешь со страхом. Он может остановить тебя. А может заставить быть осторожнее и умнее.

Лена подняла глаза.

— Если я останусь, вы расскажете остальным о моей попытке?

— Нет.

Лена долго молчала. Стояла, глядя в землю. Её плечи дрожали.

— Я не знаю, действительно ли хочу вернуться домой, — сказала она тихо. — Там я — просто девочка, которую никто не замечает. Холодная, правильная. От которой всегда ждут идеального результата. А я хочу стать кем-то другим. Не для кого-то. Для себя.

— Хорошо, — кивнула Рей. — Но для этого тебе нужно вернутся со мной в школу.

Она развернулась и пошла к дому, не оглядываясь. Лена потопталась секунду, потом двинулась следом.

В комнату они вернулись молча. Лена разулась, легла на кровать, натянула одеяло до подбородка. Впервые за два дня она провалилась в спокойный сон.

* * *

Джек не спал. Лежал, смотрел в потолок, прислушивался к тишине.

В коридоре раздались шаги. Тихие, лёгкие. Кто-то крался. Не старшие.

Джек напрягся. Хотел встать, проверить, но в этот момент шаги вернулись. Теперь их было двое — одна лёгкая поступь и другая, уверенная, почти бесшумная. Они прошли мимо его двери в сторону комнат девочек.

Тишина. Потом — снова шаги, но уже одни. Рей. Они направились к лестнице.

Джек не выдержал. Встал, накинул куртку, вышел в коридор. Никого. Только свет луны на полу.

Он спустился на первый этаж, толкнул дверь на крыльцо.

Ночной лес шумел, ветер качал сосны, луна пряталась за облаками. Он хотел уже вернуться, когда заметил её.

Рей стояла, прислонившись спиной к стене. Просто смотрела в темноту. И в этом молчании было что-то чужое — то, чего он раньше не замечал.

— Ты чего не спишь? — спросил он, подходя.

— Дежурю, забыл? — ответила она, не оборачиваясь.

Он встал рядом. Помолчал.

«С кем из новеньких проблемы?» — хотел спросить он. Открыл рот — и закрыл. Рей всё равно не скажет.

— Рей… что происходит? — спросил он вместо этого.

— В каком смысле?

— Ты знаешь, в каком. Следы на периметре. Атака на сервер. Что это?

Рей повернулась к нему. Её лицо в свете луны казалось усталым, но спокойным.

— Отголоски нашей работы.

— Не ври мне.

— Я не вру.

— Ты не договариваешь, — сказал Джек, и в его голосе прозвучала та самая смесь обиды и упрямства, которая бесила её с детства. — Я чувствую ты что-то скрываешь. И Шейн тоже. Вы оба.

Рей посмотрела на него долгим взглядом. На секунду ему показалось, что она скажет правду. Но она только провела рукой по лицу — устало, сдержанно — и отвернулась.

— Когда нужно будет — узнаешь.

— А когда это «нужно будет»? Когда нас всех убьют?

— Джек…

— Нет, послушай, — он шагнул ближе, голос стал тише, но злее. — Я уже не маленький. И я имею право знать, во что мы ввязались.

Рей молчала. Так долго, что он уже решил — она уйдёт, не ответив. Но она сказала:

— Ты прав. Имеешь.

— И?

— И сейчас — не время.

Она повернулась и пошла к двери. На пороге остановилась, не оборачиваясь.

— Я не скрываю от тебя правду, Джек. Я защищаю тебя. От правды. Пока это возможно.

Дверь закрылась. Джек остался один на крыльце.

Хотелось крикнуть, ударить по стене, догнать её и вытрясти ответы. Но он знал: бесполезно. Рей молчала. И будет молчать, пока не решит, что пора говорить.

«Ты просто не доверяешь мне, — подумал он. —Как всегда».

Глава 8

«Первая неделя позади. И вроде не всё так плохо»

Настроение главы: Dustin O'Halloran — Opus 55

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» - «Атлант». 5-7 сентября, пятница - воскресенье.

Вечер. Пятница. В обычной жизни она означала конец недели и долгожданный отдых. Но не здесь.

Дина упала на кровать, даже не сняв кроссовки. Глаза слипались.

— Неделя еще не закончена, а я уже на пределе, — простонала она в подушку.

Лена сидела за столом, перебирая конспекты. Её лицо было бледным, но спина оставалась прямой.

— «Пять долгих дней», — вспомнила Аня. Она сидела на полу, обхватив колени. — Я думала, Джек говорил про то, что мы соскучимся по родителям. А он про…

Девушки дружно перевели взгляд на расписание, висящее на стене.

Тренировка. Занятия. Дежурства. Самоподготовка, когда мозги уже не соображают, но надо разбирать материал, потому что Шейн обязательно спросит, что они запомнили.

— Как мы это выдержим? — прошептала Аня.

— Это тоже часть системы, — сказала Лена. — Естественный отбор. Жалобы все равно не помогут.

Дина вздохнула и перевернулась на спину.

— Я чувствую себя тупицей, — призналась она, — А завтра первые зачеты.

— Ты не тупица, — сказала Лина. — Просто много отвлекаешься.

— А ты не отвлекаешься?

— Это не в моих интересах. — ответила она, не поднимая головы от конспекта. — Стефан же показывал нам систему. Разбиваешь материал на блоки. Повторяешь каждый день по чуть-чуть.

Дина вздохнула.

— Марго сказала, что ты способная, — вдруг сказала Аня. — Просто ленивая.

— Марго сказала? — Дина приподнялась на локте. — Когда?

— Вечером, после тренировки.

Дина вспомнила как Марго с Аней о чем-то перешептывались, когда шли со стадиона домой. Еще тогда это показалось ей подозрительным.

— О чём вы с ней еще говорили? – глухо спросила она.

— О том, что ты не выкладываешься на полную. — Аня помолчала. — Она переживает за тебя.

Дина моргнула.

— Странно, да? – Аня усмехнулась. - Она не злая. Просто… требовательная.

— И ревнивая, — добавила Лена.

Все посмотрели на неё.

— Она боится, что мы с Линой будем лучше неё.

Лина пожала плечами, возвращаясь к конспекту.

* * *

Ночь прошла быстро — сон без сновидений, провал до самого утра. А в шесть утра — снова подъём, снова стадион, снова крики Шейна.

В субботу после завтрака — первые зачёты. Комплексные работы — по каждому предмету несколько вопросов, выхватывающих самую суть.

Тишина, только скрип ручек и шелест бумаги.

Лина писала быстро, почти не задумываясь. Дина грызла ручку, глядя на лист.

— Время, — сказал Шейн через два часа.

После зачёта Рей собрала листы, бегло проверила.

— Результаты: Лина — отлично. Лена — хорошо. Дина и Аня — удовлетворительно, есть пробелы. Разберём в понедельник.

Дина со вздохом уронила голову на парту. Здесь тоже ничего не меняется. Всё то же «хорошо, но есть пробелы». Вечная середина.

Аня погладила её по плечу.

— Ничего. Вместе разберёмся.

* * *

После зачётов день покатился по привычной колее: обед, короткий отдых — и снова работа.

Перед обедом на кухне оказались Джек и Лена.

Лена споласкивала тарелки, Джек вытирал и складывал в стопку. Обычно он не умолкал, но с Леной язык не поворачивался сказать что-то лишнее — слишком серьёзная, слишком сосредоточенная. А она не видела смысла тратить слова на пустые разговоры.

— Откуда всё это берётся? — спросила Лена, кивнув на холодильник, забитый продуктами. — Еда. Оборудование. Амуниция. Мы в глухом лесу, связи с миром нет.

— Оттуда, — Джек кивнул куда-то в сторону потолка, имея в виду, видимо, начальство.

— Это не ответ.

Он поставил тарелку на стопку и повернулся к ней.

— Спроси у Рей, если так интересно.

— Спрошу, — спокойно сказала Лена.

Джек усмехнулся. Думал — шутит.

За обедом Лена повторила свой вопрос.

Тишина за столом стала плотной.

Джек, тянувшийся за хлебом, замер с рукой на полпути. Андрэ перестал жевать. Стефан поднял бровь — единственное движение, которое он себе позволил. Марго медленно перевела взгляд с Лены на Рей, будто проверяя, не ослышалась ли.

Дина и Аня тоже замерли. Только Лина продолжала жевать, спокойно, будто ничего особенного не произошло.

Шейн, сидевший напротив Лены, медленно опустил кружку на стол, перевёл взгляд на Рей. В его глазах мелькнула усмешка. Короткий, едва заметный кивок: «ну, отвечай».

Даже старшие не задавали таких вопросов. Не потому, что боялись. А потому, что знали: есть границы, которые не переходят. Лена только что перешагнула через одну из них.

Рей подняла глаза от тарелки. Её лицо не изменилось — ни тени удивления, ни раздражения.

— У школы есть внешнее снабжение, — ответила она спокойно. — Раз в две недели приходит машина с продуктами и расходными материалами. Мы встречаем ее на нейтральной территории.

— А деньги? — не унималась Лена.

— Мы — инвестиционный проект. Нас не закрывают, пока мы даём результат.

— А если мы не дадим результат?

— Тогда школу закроют, а вас переведут в другую. — Рей посмотрела на неё долгим взглядом. — Но мы стараемся, чтобы до этого не доходило.

Лена хотела спросить ещё, но Рей уже поднялась из-за стола.

Когда наставники вышли, Андрэ присвистнул.

— Ты серьёзно спросила у неё про бюджет? — он округлил глаза. — Ты вообще ничего не боишься?

— Боюсь, — ответила Лена. — Но, если я не пойму, как устроена система, я не смогу в ней выжить.

* * *

Поздно вечером Лена сидела в пустом классе, глядя на работу перед собой.

— Ты почему здесь? — спросил Шейн, входя в класс.

— Думаю, как я могла допустить ошибку. — ответила Лена, не поднимая головы.

Шейн взял свой планшет со стола, сел напротив.

— Ты в стрессовой ситуации. Ошибки допустимы.

— Не для меня. Я должна быть лучше.

— Кто сказал? – удивление в его голосе было искренним.

— Я сама.

Шейн помолчал.

— Знаешь, в чём твоя проблема? Ты не умеешь проигрывать. Даже в мелочах.

Лена подняла глаза.

— А должна?

— Должна уметь признавать ошибку и идти дальше. А ты застреваешь. Анализируешь до бесконечности. Относись к ошибкам как к урокам. Не как к приговору.

Она отвернулась к окну.

— А если я не могу?

— Тогда ты будешь каждый раз изводить себя. И это будет исключительно твой выбор.

— А вы? Вы тоже мучаетесь когда ошибаетесь?

Шейн усмехнулся — невесело.

— Да. Но я научился не зацикливаться. Просто вспоминаю, что есть более важные вещи, чем моё самолюбие.

Лена молчала.

— Ладно, — сказала она наконец. — Я попробую относиться к ошибкам легче.

— Не легче. Мудрее.

* * *

Воскресенье - снова совместная тренировка. На этот раз — на координацию и ловкость.

Шейн показал упражнение — тройной кувырок вперёд с выходом в стойку. Старшие повторили. Это упражнение не было для них новым.

— Теперь «Дельта», — скомандовал Шейн.

Дина запуталась на втором кувырке, упала на бок. Аня сделала два, на третьем замерла. Лена — выполнила, но медленно, будто в замедленной съёмке.

Лина сделала всё. Не идеально, но без ошибок. Переворот — чуть кособоко, но в стойку встала.

— Откуда? — спросил Шейн, чуть прищурившись.

Лина выпрямилась, отряхнула колени. На секунду задумалась, стоит ли говорить.

— В первый день, когда мы приехали, — сказала она, — я увидела, как вы тренируете старших. Дверь в спортзал была открыта. Я постояла, посмотрела. А потом… — она чуть помолчала, — я приходила по ночам. Когда все спали. Отрабатывала.

— Каждую ночь? — уточнила Рей.

— Почти. Когда сил хватало, — ответила Лина. — Но сегодня утром встала в стойку. В первый раз.

Шейн и Рей переглянулись. Лина не переставала их удивлять.

- Хорошо. Следующее упражнение. Работа в парах с мячами. Передача — бросок от груди. Ловить мягко, гасить инерцию.

Марго встала напротив Лины. Мяч был тяжёлым, килограмма три.

— Готова? — спросила Марго.

Не дождалась ответа. Бросила — сильно, почти жестоко. Лина едва успела сгруппироваться, но поймала.

— Ты специально? — спросила Лина. - Бросаешь так, будто хочешь, чтобы я упала.

— В бою тебя не будут жалеть. Привыкай.

Лина кивнула. Поймала следующий бросок — ещё жёстче. Пальцы заныли.

— Ещё, — сказала она.

Марго бросила снова. Лина поймала.

— Слабо, — сказала Лина.

Марго нахмурилась. Бросила изо всех сил. Лина поймала — и тут же бросила обратно, резко, неожиданно. Марго поймала, но отшатнулась на полшага.

— Ты… — начала она.

— В бою не будут предупреждать, — спокойно ответила Лина. — Привыкай.

* * *

После обеда Рей объявила:

— Через час — связь с родителями.

— Вы будете слушать? — спросила Аня.

— Да, — спокойно ответила Рей. — Это ваша безопасность — и безопасность родителей. Никаких деталей о школе, тренировках, оружии. Только учёба, здоровье, быт. У вас есть время подумать, что вы им скажете.

Ровно через час Джек вызвал первую — Дину. Она прошла за ним в маленькую комнату на первом этаже с одним окном, столом, стулом и спутниковым телефоном на столе.

— Набирай, — кивнула Рей, оставаясь возле окна. — Громкая связь.

В трубке — гудки. Дина вдруг поняла, что не хочет, чтобы мама брала трубку. Не потому, что не скучала. А потому, что придётся врать.

— Алло? — голос мамы был встревоженным.

— Мам, это я, — сказала Дина, и голос её дрогнул.

— Дина! У тебя всё хорошо? Голос какой-то… не такой.

— Всё хорошо. Много всего, но я справляюсь. — Дина сглотнула. — А ты как? Как Лёшка?

— Скучает. Я тоже. Ты будешь звонить каждую неделю?

— Да, мам. Каждое воскресенье. - Дина помолчала. — Мам, мне пора. Тренировка скоро. Я люблю вас.

— И мы тебя.

Связь прервалась. Дина вздохнула. Сказала достаточно, чтобы мама не волновалась. Но не сказала ничего лишнего.

* * *

Пока шли гудки, Аня крутила в голове фразу, которую отрепетировала: «Всё хорошо». Но все равно звучало фальшиво.

— Аня? Анечка, ты?

— Мам, это я. — Аня прикрыла глаза. — У меня всё хорошо. Мам… Как ты… без меня?

Мать помолчала. Потом сказала тихо:

— Он… он ушёл. Неделю назад. Собрал вещи и ушёл.

Аня замерла. В груди что-то оборвалось.

— Хорошо, — сказала она. — Мам, мне пора. Я позвоню через неделю. Люблю тебя.

Она положила трубку, не дожидаясь ответа. Ещё секунду сидела, глядя на телефон. «Сказала „хорошо“ про отца. Но ведь это правда. Почему тогда так стыдно?».

* * *

Лена набрала номер отца. Она подумала: он спросит про оценки. И больше ни о чём.

— Папа.

— Лена. Как учёба?

— Хорошо. Я сдала первые зачёты.

— Молодец. Не расслабляйся. Мать передаёт привет. Мы гордимся тобой.

Лена хотела сказать: «Я не для того здесь, чтобы вы гордились». Но сказала:

— Спасибо. Передавайте привет маме.

Связь оборвалась. Лена посмотрела на Рей.

— Я уложилась в две минуты.

Рей молча кивнула.

Она вышла в коридор и остановилась. Обида подступила к горлу. Почему? Ведь он сказал, что гордится.

* * *

Последней была Лина. Набрала мамин номер. Долгие гудки. Потом — щелчок.

— Мам, это я.

— Эля? С тобой всё в порядке? Мы звонили тебе несколько раз. Трубку не брали.

Лина сжала трубку.

— Всё хорошо, мам. Я звоню по спутниковому телефону. Сигнал не ловит. Лес вокруг.

— Какой лес?

Лина посмотрела на Рей — поняла, что сказала лишнего. Та покачала головой — «не продолжай эту тему».

— Школа за городом. Мам, не волнуйся. Я сдала зачёты, у меня хорошие оценки.

— Ты не врёшь мне?

Лина помолчала. Сказать правду? Нельзя.

— Нет. Не всё могу рассказать, но я в порядке.

— Ты такая серьезная, Эля…

— Не называй меня так, — вырвалось у Лины резче, чем она хотела.

Тишина.

— Прости, — сказала Лина тише. – Берегите себя.

Связь прервалась. Лина ещё несколько секунд держала трубку, потом положила. Встала. Вышла. В коридоре никого не было. Она прислонилась спиной к стене и закрыла глаза.

«Нет, я не хочу снова становиться ею, — подумала она. – Не хочу потерять себя».

Она открыла глаза, выпрямилась и пошла наверх.

В комнате Дины уже собрались девочки. Дина обнимала Аню. Лена сидела на кровати, сжимая в руках кружку с остывшим чаем.

— Ладно, — сказала Лена. — Первая неделя позади. И вроде не всё так плохо.

Они не ответили. Каждая думала о своём — о доме, о завтрашней тренировке, о том, выдержат ли они вторую неделю.

За окном шумел ветер, и где-то далеко, в темноте, начинался дождь.

Глава 9

««Мы переступаем черту. И назад уже не вернёмся».

Настроение главы: Dexter Britain - The Time to Run

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 8-9 сентября, понедельник – вторник, вторая неделя.

На мониторе мерцали ночные кадры - пустые коридоры, холл, гостиная. Шейн перемотал запись до того момента, когда Лина выскользнула в коридор, направляясь в сторону спортивного зала.

— Вторая неделя, — сказал он. — Как думаешь, они выдержат?

— Физически — да.

— А морально?

Рей повернулась к нему.

— Ты о чём?

— Шок и эйфория прошли. Они поймали наш темп. И теперь будут находить время на рефлексию. А значит начнут сомневаться в себе.

— Будешь приводить их в чувство?

— Ты же не сможешь, - Шейн невесело усмехнулся.

Рей строго посмотрела на него.

— Я должен учить их стрелять, драться, выживать. — продолжил он, садясь на край стола. —А разговоры по душам… это не моё.

— Но у тебя хорошо получается притворяться человеком, — заметила Рей. — С близнецами когда-то получилось — и с девочками получится.

— Спасибо, дорогая. Ты фонтанируешь поддержкой.

— Я анализирую факты, — Рей снова повернулась к экрану. — Факт: у тебя есть опыт. Факт: девочки тебя слушают. Факт: ты сам их выбрал и знаешь их психотипы.

— Эта неделя будет невероятно тяжёлой, — Шейн усмехнулся. — Так что не жди от меня хорошего настроения.

— Ты уже говорил с кем-то? — спросила Рей.

— Да. С Леной. Ночью после зачетов. — Шейн покачал головой. — Думал, первой будет Аня. Или хотя бы Дина. Но нет — Лена. Она не умеет проигрывать. Это её сила и слабость одновременно.

- Лена оказалась интереснее чем я думала, — Рей улыбнулась. — Пытается просчитать систему. Даже зная, что это может ей навредить.

— Это сильная черта. И опасная. — Шейн помолчал. — Но пока она работает на нас все будет в порядке.

— Как думаешь, кто будет следующий?

— Не буду загадывать. Аня — тихая, но цепкая. Дина — эмоциональная, ей не хватает самоорганизации. Но это дело времени. Лина… — он усмехнулся, — делает вид, что справляется со всем сама.

Они замолчали. На мониторах плыли тени леса.

— Ещё неделя, — сказала Рей. — И будет понятно, кто есть кто.

— Мы перестанем просто наблюдать, — ответил Шейн. — И начнем работать над раскрытием их потенциала.

* * *

В конце занятий Шейн раздал новые листы с расписанием.

Дина развернула свой экземпляр и пробежалась глазами по строчкам. Тактика. Основы оперативной работы. Криптография. Первая помощь. Огневая подготовка. Психология. Рукопашный бой.

— Мы точно всё будем успевать? — спросила она, поднимая глаза на Шейна.

— Утро — общеобразовательные предметы. День — спецкурсы. Вечер — тренировки и самоподготовка, — кивнул Шейн. - Некоторые занятия — со старшей группой, чтобы вы увидели уровень, к которому необходимо стремиться.

Лена молча водила пальцем по строчкам, запоминая порядок. Слова казались ей одновременно знакомыми и чужими. Она читала о таком в книгах, смотрела в фильмах. Но чтобы заниматься всем этим самой?

Аня сжала лист. «Огневая подготовка». Она даже в тире ни разу не была. Только слышала выстрелы утром в день приезда. Она вспомнила тот звук: сухой, резкий, от которого хотелось вжаться в землю. И теперь ей самой придётся держать оружие в руках.

Взгляд Лины зацепился за формулировки. Совершенно конкретные: «Огневая подготовка. Тактика в условиях городской застройки. Работа с источниками информации в полевых условиях».

До этого момента она могла сколько угодно убеждать себя, что всё это — часть странного, но всё же учебного процесса. Что их учат «просто на всякий случай». Но сейчас, глядя на строчки, написанные сухим, профессиональным языком, пришло понимание: их готовят не к экзаменам.

Она подняла глаза на Шейна. Тот стоял у доски, сложив руки на груди, и ждал вопросов. Его лицо было спокойным, почти безразличным. Но в глазах — сталь, которую Лина видела утром в день приезда. Тогда она подумала: «Он опасен». Теперь она поняла: «Он — профессионал. И он готовит нас стать такими же».

— Это вообще реально? — Дина запнулась, подбирая слова. —Научиться… всему этому?

— Это месяцы работы, — ответил Шейн. — Но начинаем со структуры, базы, алгоритмов. Остальное — так же ваше старание.

— И мы будем стрелять? — тихо спросила Аня.

— Не бойтесь раньше времени, — Шейн посмотрел на неё, в его взгляде не было насмешки. —Это всего лишь инструмент.

«Инструмент, — повторила про себя Аня. — который может убить».

Она перевела взгляд на Лену. Та сидела неподвижно, перечитывая список в третий раз. Её лицо было сосредоточенным, почти отстранённым — но Аня заметила, как напряглись пальцы, держащие лист.

Лина тихо спросила:

— А тактика — это что? Мы будем играть в войнушку или…?

Шейн чуть усмехнулся.

— Будете учиться принимать решения в условиях неопределённости. С минимальной информацией, под давлением, с ограниченным временем.

Лина медленно кивнула. Шейн собрал со стола оставшиеся бумаги и направился к выходу. Дверь закрылась. В комнате повисла тишина. Девушки переглянулись.

— Сегодня - тактика, — медленно произнесла Лена. — Интересно, это как выстраивание стратегии в шахматах или как на настоящей войне?

— Надеюсь, как в шахматах, — пробормотала Дина. — Иначе, с моей логикой, на войне я буду первой жертвой.

— А я не хочу быть ни жертвой, ни фигурой, — тихо сказала Лина. — Хочу быть той, кто делает ходы.

* * *

Первое занятие по тактике вела Рей. На столе — карта трёхэтажного офисного здания с подземной парковкой, схемы этажей, посты охраны.

— Вводные, — Рей включила проектор. — Ваша группа из четырёх человек. Цель — проникнуть в закрытый офисный центр, изъять документы из сейфа на втором этаже и уйти незамеченными. Охрана — восемь человек, камеры по периметру и внутри, датчики движения в коридорах. Время на операцию — двадцать минут. Ваши действия?

Девушки склонились над своей картой.

Лена взяла лист бумаги и начала рисовать схему: красным — камеры, синим — маршрут отхода, зелёным — запасной выход через парковку.

— Отвлекающий манёвр, — предложила Дина. — Кто-то поднимает ложную тревогу у главного входа, остальные проходят через чёрный ход.

— Кто будет отвлекающим? — спросила Аня, записывая их идеи в тетрадь.

— Тот, кто быстрее бегает, — пожала плечами Дина.

Аня задумалась, но ничего не сказала.

Лина молчала, глядя на карту. Потом подняла голову.

— А если перехватить курьера, когда он выносит документы из здания?

— Рискованно, — заметил Стефан, сидевший с группой старших. — Нужно знать точное время, маршрут, внешность курьера.

— Зато меньше шансов, что поднимут тревогу в самом здании, — парировала Лина. — И камеры внутри не засветят лица.

Стефан покачал головой.

— Мой вариант — проникновение через подземную парковку. Двое отключают камеры, двое проходят к сейфу.

— И сколько времени на это уйдёт? — Джек резко развернулся к нему. — Пять минут на отключение камер, если не сработает сигнализация. Ещё десять, чтобы взломать сейф. Итого — пятнадцать. Остаётся пять на отход. Если что-то пойдёт не так — нас зажмут в парковке, как крыс.

— Зато гарантия, что документы будут в здании, — Стефан не повышал голоса, но в нём появилась сталь, которую девочки не слышали раньше. — Курьер — это неизвестное звено. Его маршрут, время, внешность. Слишком много переменных.

— Если там не просто датчики движения, а тепловизоры? Ты это просчитал?

— Я просчитал всё, что можно просчитать. — Стефан не отступил. — В отличие от некоторых, я не полагаюсь на удачу.

Джек усмехнулся — криво, зло.

— Удача — это когда твоя подготовка встречается с подвернувшейся возможностью. Ты просто не умеешь импровизировать.

Андрэ чуть заметно покачал головой — «они опять за свое». Рей, наблюдавшая за этим, чуть прищурилась. Затем подняла руку, останавливая спор.

— «Дельта» — скорость и скрытность. Но нужна точная информация о курьере. «Щит» — надёжность, но выше риск раскрытия. Вывод: в одной ситуации могут быть разные правильные решения. Вопрос — в скорости и точности исполнения. А ещё — в умении выбрать тот вариант, который подходит конкретно вашей группе.

Марго сжала челюсть. У неё был свой план — более агрессивный, с нейтрализацией охраны и использованием дымовой завесы. Но ей даже не дали высказаться.

* * *

Во вторник — первый выход в тир.

Шейн повёл их к металлической двери в конце коридора. Той самой, без ручки, с кодовым замком. Он набрал комбинацию — пальцы мелькнули быстро, не глядя. Замок щёлкнул. Дверь открылась, пропуская холодный, сухой воздух.

За ней – ступеньки вниз, а затем - длинный коридор. Свет — тусклый, белый. Между лампами - полосы полумрака. Бетонный, некрашеный пол. Стены — голые, серые, только кое-где протянуты кабели в пластиковых коробах.

Дина невольно поёжилась. Коридор разветвлялся, тянулся далеко. Слева и справа — стальные двери с табличками и без: «Серверная», «Архив», «Симулятор». На некоторых — кодовые замки, на других — ручки с датчиками отпечатков.

— Что там? — шепнула Аня, кивнув на дверь с табличкой «Изолятор».

— Место, где тебя никто никогда не найдет, — ответил Шейн, не оборачиваясь.

Аня сглотнула. Дина почувствовала, как по спине побежали мурашки.

Лина шла молча, но её глаза скользили по дверям, табличкам, камерам — они были и здесь, в подвале. Красные глазки мигали в такт их шагам.

Лена считала шаги. Тридцать семь до первой развилки. Четырнадцать до следующей. Она запоминала маршрут, схему, повороты. Всё, что могло однажды пригодиться.

Они свернули за угол и увидели «Щит».

Марго стояла у двери с табличкой «Оружейная» и о чем-то тихо переговаривалась со Стефаном. Рядом ждали Джек и Андрэ. Для них этот холодный, гулкий коридор был так же привычен, как холл на первом этаже.

— Джек, Андрэ, возьмите кейсы. – коротко скомандовал Шейн.

Джек кивнул, набрал код — шесть цифр, быстро, не глядя. Дверь щёлкнула, открылась. Он скрылся внутри, через секунду вышел с двумя металлическими кейсами. Передал один Андрэ. Дверь закрылась с легким щелчком.

Дина смотрела на него круглыми глазами. Он только что без запинки вбил код. Как будто делал это сотни раз.

— А мы когда-нибудь узнаем коды? — спросила Аня тихо, почти шёпотом.

Шейн повернулся к ней. На его лице не было усмешки.

— Когда докажете, что вам можно доверять.

Коридор закончился ещё одной стальной дверью. Шейн вновь набрал код, дверь щёлкнула и отъехала в сторону.

Девушки переступили порог и огляделись Стойки для стрельбы в нескольких метрах от них. Вдоль дальней стены — мишени. Пол был гладким, бетонным, с едва заметными царапинами. Пахло машинным маслом, металлом и порохом.

Аня невольно сглотнула. Ей показалось, что здесь даже воздух был тяжелее. Или это просто страх сжимал горло?

Лена огляделась. На стенах — звукоизоляционные панели, на потолке — длинные люминесцентные лампы, а в углу — коробка с использованными мишенями. Всё выглядело утилитарным, безжалостно функциональным.

Шейн подошел к стойке. Щёлкнул выключателем — в конце зала зажглись лампы, выхватывая из полумрака мишени. На некоторых Лина заметила рваные края, чёрные обугленные пятна. Кто-то стрелял не в «десятку», а в центр — на поражение.

Парни положили кейсы на стойку. Шейн щелкнул замками. В них ровными рядами лежали пистолеты и запасные магазины.

Он достал из кейса первый пистолет. Поставил магазин. Движения — отточенные, быстрые, без лишних жестов. Он делал это как человек, который разбирал и собирал оружие сотни раз. Для которого это не «занятие», а работа.

Лина почувствовала, как внутри что-то сжалось. Резко пришло осознание: этот человек, возможно, убивал. И, если понадобится, будет убивать снова.

Она ждала, что испугается. Что внутри поднимется волна отвращения или хотя бы тревоги.

Ничего.

Только холодное, ровное принятие факта. Как будто она уже знала это. Как будто это было очевидно с первого дня.

Лина замерла. Это спокойствие испугало её больше, чем сам Шейн.

«Мы переступаем черту, — поняла Лина. — И назад уже не вернёмся».

Шейн показал стойку, коротко объяснил устройство пистолета.

— Правила безопасности: никогда не направлять на человека. Палец на спусковом крючке — только перед выстрелом. После занятия — оружие сдавать.

Отошёл к стене, снял с крючков несколько пар защитных очков и наушников.

— И ещё кое-что. Защита.

Он протянул очки девушкам. Стекло было чуть затемнённым, с лёгким отливом. Дина взяла их, покрутила в руках — лёгкие, почти невесомые, с мягкой резиновой оправой.

— Это обязательно? — спросила она.

— Если не хочешь получить осколком в глаз или оглохнуть от первого же выстрела — да.

Она молча надела очки. Мир стал чуть темнее, контуры — мягче. Через секунду она уже почти не замечала их.

Аня надела наушники и вздрогнула. Звуки стали приглушёнными, словно она оказалась под водой. Она слышала собственное дыхание. И биение сердца. Это было странно и пугающе.

— Когда привыкнешь, перестанешь замечать, — сказал Шейн, надевая свои.

Девушки переглянулись. Лина поправила очки на переносице, проверила наушники. Впервые она почувствовала, что готова к чему-то большему.

Стреляли по очереди. Сначала старшие. Марго — коротко, без промахов. Джек — с минимальными паузами между выстрелами, но результат оказался хуже. Стефан стрелял чуть медленнее, тщательно целясь в «десятку». Андрэ — быстро, почти не прицеливаясь, но результат был тот же: все пули в центре мишени.

Потом — девочки.

Дина взяла пистолет, и холод стали обжёг ладонь. Тяжёлый, непривычный — оружие она держала впервые. Андрэ сказал «не целься долго», но она всё равно замерла, глядя в прицел. Выстрел — и отдача резко ударила в плечо. Пороховой дым оседал на языке горьким, сухим привкусом.

— Ещё, — сказал Андрэ.

Аня стреляла хуже всех. Каждый выстрел отдавал в плечо, в запястье. Аня чувствовала, как дрожит рука, как холодный металл нагревается от её ладони. После третьего подряд промаха она опустила пистолет.

— У меня не получается.

— Ты боишься звука, — сказал Шейн, стоя рядом с ней. — Не самого оружия. Сделай десять выстрелов подряд. Не важно, куда попадёшь. Просто стреляй, пока не привыкнешь к звуку.

Аня сжала зубы. Десять выстрелов. Мишень была похожа на решето. Но с каждым выстрелом руки дрожали все меньше.

Лена просчитывала каждый выстрел. Попадала всегда — в центр, но чуть ниже «десятки».

— Ты целишься в «девятку», — заметил Стефан.

— Мешает отдача. Я не успеваю вернуть руку.

— Тогда сильнее хват. И не торопись между выстрелами.

Лена кивнула, поправила хват. Следующий выстрел — «десятка».

Лина стреляла последней. Взяла пистолет. Холодный, увесистый. Она проверила хват, как показывал Шейн.

Он слегка поправил локоть Лины, чуть сдвинул плечо.

— У тебя от природы хорошо поставлен хват. Это нечасто встречается у новичков.

Выдохнула. Первый выстрел — отдача резко дёрнула руку, плечо обожгло, но она удержала. Второй, третий, четвёртый. С каждым разом рука привыкала, отдача переставала быть неожиданностью. Пятый — она почти не чувствовала его. Пять выстрелов — четыре в «десятку», один чуть выше.

Лина опустила пистолет, провернула предохранитель. Всё чётко, по инструкции.

— Оружие сдать, — сказал Шейн, обводя взглядом группу. – «Щит» остается, девочки свободны. Стефан – проводишь их.

Марго приняла у девочек пистолеты, разложила по кейсам. Молча, не глядя на них. Но когда очередь дошла до Лины, задержала взгляд на секунду — и отвела.

Девушки потянулись к выходу.

* * *

Никто не говорил.

Аня шла, глядя в пол. Ей казалось, что она всё ещё чувствует вес оружия в руках. Оно не исчезло.

Впереди, на пару шагов, бесшумно ступал Стефан. Он не оборачивался, не торопил, не пытался заговорить.

Дина резко остановилась.

— Девочки, вы ведь тоже поняли это? — её голос прозвучал глухо в бетонном коридоре. — Что всё это — по-настоящему. Не игра. Не тренировка. Не приключение.

Она посмотрела на подруг. Те молчали, опустив глаза.

— Мы держали в руках оружие. Настоящее. Вчера составляли план нападения на здание, как будто мы действительно собираемся всё это делать. Неужели однажды это может нам понадобиться? К чему они нас готовят?

Лина ничего не сказала, но на её губах появилась лёгкая улыбка. Не ироничная — задумчивая.

— Ты чего улыбаешься? — спросила Дина.

Лина на секунду подняла взгляд на Стефана — тот не обернулся. Она не знала, слушает ли он.

— Понимаю, о чём ты, — ответила Лина. — И всё же… это самое интересное, что случалось со мной за последние годы.

Дина не нашлась, что ответить. Возможно, потому что, думала так же.

Стефан чуть приостановился у поворота — проверить, не отстали ли они. Взгляд скользнул по их лицам, но он ничего не сказал.

* * *

Вечером того же дня Рей застала Аню в гостиной. Она сидела на диване, обхватив колени, пытаясь сдержать слёзы.

— Ты расстроена? — Рей положила руку ей на плечо.

— Нет, — солгала Аня, шмыгнув носом.

— Я же вижу.

Аня подняла голову. Глаза красные.

— У меня не получается. Совсем. Я трачу время, патроны, нервы — и всё равно стреляю хуже всех.

— Стрельба — не главное, — сказала Рей.

— А что главное?

Рей замерла. Она хотела сказать «аналитика», «внимание к деталям», «умение видеть общую картину». Но слова застряли в горле. Они звучали фальшиво. Она не умела говорить такие вещи так, чтобы они успокаивали.

— Ты стараешься, — наконец выдавила она. — Это ценно.

Аня посмотрела на неё. В её взгляде не было облегчения — только разочарование.

— Шейн сказал бы что-то другое, — тихо сказала она.

Рей убрала руку.

— Извините. Я не хотела вас обидеть. - Аня отвернулась.

— Ты не обидела. — Рей встала.

Вышла в коридор. Остановилась, прислонилась к стене, закрыла глаза.

«Почему у меня не получается? — подумала она. — Я знаю, что ей нужно. Но не могу этого дать».

Аня осталась одна. Посидела ещё минуту, потом поднялась и побрела в спортзал.

Там было пусто и тихо. Аня взяла мат, расстелила на полу. Встала на четвереньки, попыталась отжаться. Руки дрожали, тело не слушалось. На третьем разе она плюхнулась на мат, тяжело дыша.

— И в этом я тоже полный ноль, — сказала она в пустоту.

— Не ноль, — раздалось за спиной.

Она вздрогнула. Шейн стоял в дверях.

— Отжимания не твоё, — сказал он, подходя ближе. — И стрельба, судя по всему, тоже.

— Спасибо, что подбодрили, — буркнула Аня, отворачиваясь.

— Ты не полевой агент, Аня, — он сел рядом. - И никогда им не станешь.

— Тогда зачем я здесь?

— Затем, что полевых агентов много. А аналитиков, которые замечают детали, — единицы. Ты видишь то, что другие пропускают. Ты помнишь лица, имена, детали. В бою это не нужно. В разведке — бесценно.

Аня подняла голову.

— Вы правда так думаете?

—Твой дар — не стрелять, а видеть. Развивай его. А отжимания… — Он усмехнулся. — Отжимания мы подтянем. Но не надейся, что ты станешь как Марго.

— Я и не надеюсь, – Аня грустно улыбнулась.

— Вот и правильно. Вставай. Ещё пять раз. Медленно. Следи за спиной.

Аня встала на четвереньки, поправила спину.

— Так?

— Уже лучше. Давай.

Она отжалась три раза, на четвёртом замерла.

— Не могу.

— Передохни. Потом доделаешь.

— А вы подождёте?

— Подожду. У меня есть время.

Она снова попыталась. На этот раз — пять.

— Прогресс, — сказал Шейн.

— Спасибо, — произнесла Аня.

— Теперь ты знаешь, что можешь. Завтра повторишь.

Шейн вышел. Аня осталась сидеть на мате. Потрогала ноющие мышцы, посмотрела на дверь, за которой скрылся наставник.

«Он прав, — подумала она. — Я не стану снайпером. Но, может, мне это действительно не нужно?»

Глава 10

«…ты привыкла контролировать ситуацию. Но здесь ты не контролируешь ровным счетом ничего. И чем быстрее ты это примешь, тем будет легче.»

Настроение главы: Tom Player - Forever Lost

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 9-10 сентября, вторник – среда, вторая неделя.

Лина спустилась в спортзал около двенадцати. Включила свет, подошла к груше.

Отрабатывала удары. Не просто била — думала. Какой удар быстрее? Какой точнее? Как переходить от защиты к атаке, не теряя равновесия?

Шейн вошёл в зал не спеша, будто знал, что она здесь.

— Ты снова не спишь.

«Почему ты не просишь научить тебя? — мелькнула непрошенная мысль. — Почему предпочитаешь учиться сама?»

Ответа он не знал. Но уже понял: эта девочка — не просто «способная». Она — опасная. Для врагов. И, возможно, для самой себя.

Лина не обернулась.

— А вы?

— Я мало сплю. И уже неделю вижу, что свет в спортзале горит по ночам.

Она на секунду замерла. Конечно. Камеры. О них Лина не подумала. Он видел её. Просто не вмешивался.

Лина вздохнула и продолжила бить.

— Вы поэтому пришли?

— Хотел посмотреть, как ты работаешь, когда никто не видит.

Она усмехнулась про себя. «Когда никто не видит».

Он подошёл. Поправил ей стойку.

— Локоть выше. Вес на переднюю ногу.

Удар стал жёстче.

— Ты не обязана быть лучшей во всём.

— Я знаю.

— Тогда зачем?

— Вдруг пригодится.

Шейн помолчал.

— Приходи завтра в это же время. Позанимаемся отдельно.

— А Рей не будет против?

— Рей учит вас основам. А я — тренирую тех, кто хочет большего.

— Со старшими ты тоже занимаешься отдельно?

Лина сказала это почти небрежно, и на секунду замерла. Она только что перешла на «ты». Шейн не поправил её. Не сделал замечания. Просто продолжил, как равный с равным.

— Редко. Джек иногда просит. Марго — когда нужно отточить приём. Но ты — первая из новичков.

Она тихо выдохнула.

— Почему?

— Потому что ты не просишь. — Шейн усмехнулся. - Ты просто делаешь.

Лина остановилась, вытерла пот с лица. На секунду задумалась.

Она занималась одна, не потому что хотела быть лучше подруг.

Просто так было легче. Не надо подстраиваться под чужой темп. Не надо объяснять, почему не получается с пятого раза. И не надо видеть в чужих глазах эту вежливую жалость, когда падаешь.

Одна она могла падать сколько угодно. И вставать. И никто не спрашивал: «Тебе помочь?». А она бы всё равно отвечала: «Нет».

Она посмотрела на Шейна и вдруг поняла: он предлагал ей не «помощь» в привычном смысле. Он поднимал ей планку до такой высоты, которую она была не в состоянии достичь сама. Без жалости, без снисхождения.

Лина кивнула.

— Хорошо. Приду.

* * *

Через час Лина вышла из спортзала. В коридоре первого этажа было пусто и тихо. Она уже почти дошла до лестницы, когда заметила Джека — тот стоял, прислонившись к стене, и смотрел в пол.

Увидев её, он выпрямился.

- Давай провожу.

Они поднялись на второй этаж. Лина шла первой, Джек — следом. Лестница поскрипывала под ногами, но они оба ступали бесшумно — она уже привыкла, он всегда так умел.

Джек прошёл мимо своей комнаты и направился к окну в торце коридора. Лина замерла на секунду, потом пошла за ним.

Он остановился у подоконника, прислонился плечом к стене. Лина встала рядом, глядя в тёмное стекло. За ним чернел лес, укрытый туманом.

— Ты почему до сих пор не лёг?

— Ждал, когда ты закончишь, — он зевнул, но не отвёл взгляда. — Спрашивай. Я вижу, что у тебя накопились вопросы.

Лина помолчала, собираясь с мыслями.

— Что значит «N-2-05»? Шейн сказал — код школы. Северная ветвь, второе подразделение, пятая школа. А что такое «ветвь»? И сколько их? И «подразделение»?

Джек усмехнулся — не зло, скорее устало.

— Лихо ты. С места в карьер.

— А зачем ходить вокруг? - Лина шагнула к нему. — Не говори, что ты ничего не знаешь о том, как все это устроено и кто всем этим управляет.

Джек посмотрел на неё долгим взглядом. Оглянулся по сторонам — коридор был пуст. Взял её за локоть, осторожно, но настойчиво повёл по коридору.

Они прошли мимо дверей старших, пока не оказались у блока пустых комнат. Он, прислонился к стене.

— Я действительно знаю, — сказал он тихо, но жёстко. —Не всё, но достаточно. Но я не скажу тебе ни слова.

— Почему?

— Я не могу нарушать правила, которые защищают нас всех, – он резко выдохнул. - Если я расскажу тебе то, что знаю, ты начнёшь копать дальше. А потом сделаешь что-то, что поставит под удар всю школу. Я не стану подставлять сестру и Шейна из-за твоего любопытства.

— Это не любопытство, — тихо сказала Лина. — Это желание понять, куда я попала.

Джек вздохнул, провёл рукой по волосам.

— Я тебя понимаю. Но не могу помочь. Ты все узнаешь, когда Рей и Шейн решат, что пора.

— А если они решат не рассказывать?

— Тогда не узнаешь. — Он шагнул к ней, сокращая расстояние. — Лина, ты привыкла контролировать ситуацию. Но здесь ты не контролируешь ровным счетом ничего. И чем быстрее ты это примешь, тем будет легче.

— Ты предлагаешь мне просто… ждать?

— Я предлагаю тебе делать то, что зависит непосредственно от тебя. Учиться. Тренироваться. Выполнять задания. Если ты попала сюда – значит, теперь, играешь по нашим правилам.

— Ваши правила — это когда ты молчишь и не задаешь вопросов?

— Наши правила — это когда доверяешь тем, кто старше и опытнее. Даже если не нравится, что тебе что-то не договаривают.

— А ты сам следуешь этим правилам, Джек? — спросила она. — Или ты тоже молчишь, когда нужно, и говоришь, когда выгодно?

Он не ответил. Лина отвернулась.

— Я не привыкла слепо доверять.

— Привыкай. Иначе ты не выживешь здесь.

Ее плечи дрогнули.

— Ты боишься? — тихо спросил Джек.

— Нет. Я злюсь.

— Злость лучше страха. Из нее можно извлечь пользу.

— Спасибо за совет, — сухо ответила Лина, направляясь в сторону своей комнаты.

— Не за что, — он пошел следом. У двери своей комнаты остановился, не глядя на Лину. — И, Лина… Не лезь в это одна. Дождись, когда они сами скажут. Обещай.

— Не могу обещать, — обронила она, заходя в свою комнату.

Джек шагнул к себе. Закрыл дверь, прислонился к ней спиной. С минуту постоял, глядя в потолок, потом медленно сполз по двери на пол.

«Она не успокоится» — подумал он.

Он провёл рукой по лицу, устало, тяжело.

Страх подступил к горлу — не за себя, за неё.

«Что с тобой сделают, если ты узнаешь то, что тебе пока не положено?». Он не знал ответа. И боялся узнать.

Он остался сидеть на полу, в темноте, слушая тишину за дверью.

* * *

Перемены, которые начали происходить с девочками с их приездом в «Атлант», к середине второй недели стали заметны даже тем, кто не хотел их замечать.

Лина всё чаще исчезала по вечерам. Библиотека, спортзал. Она не выглядела уставшей — скорее, сосредоточенной. Полностью подстроившись под заданный ритм.

Дина перестала огрызаться на каждое замечание.

Лена начала иногда улыбаться — коротко, словно проверяя, как это делается. Ошибки для нее уже не казались чем-то позорным.

А Аня… Аня перестала молчать.

Она видела, как Марго отмахнулась от Дины, сказав: «Отстань, не до тебя». Видела, как Дина дернулась, но не ответила. И в этот момент что-то внутри Ани щёлкнуло.

Сердце колотилось, но она не могла позволить себе отступить. Не сейчас.

Она подошла к Марго, когда та уже почти скрылась за дверью.

— Марго, — сказала Аня. Голос был тихим, но в нём не было просьбы. Только требование.

Марго обернулась. Усталая, раздраженная.

— Чего тебе?

— Ты обидела Дину.

— И что? Она не железная. Переживёт.

— Ты права, — сказала Аня. — Она переживёт. Потому, что она сильнее, чем ты думаешь. Но это не даёт тебе права срываться на ней.

Марго прищурилась. Она привыкла, что Аня не спорит. Что она тихая, незаметная.

— Ты мне указываешь?

— Я тебе говорю, — спокойно ответила Аня. — Потому что если ты будешь вести себя так, как сейчас, ты останешься одна.

Марго открыла рот, чтобы ответить — резко, зло, как она привыкла. Но Аня не дала ей. Она шагнула ближе — всего один шаг, но этого хватило, чтобы Марго невольно отступила. В карих глазах Ани мелькнула сталь.

— Я не боюсь тебя, Марго. Я вижу все, о чем ты думаешь. И ты это знаешь. Ты боишься себя. Но это не повод делать больно тем, кто рядом. Это повод разобраться с собой.

Она развернулась и пошла к комнате Дины. На пороге обернулась.

— Если захочешь обсудить это — я рядом.

Она закрыла дверь.

Марго осталась стоять в коридоре, глядя на закрытую дверь.

Она не двинулась с места. Не нашла, что ответить. Потому что Аня попала прямо в цель — в ту самую точку, которую Марго прятала ото всех, даже от себя.

Она зажмурилась. Хотелось закричать, разбить что-нибудь, просто перестать чувствовать. Но она не могла себе этого позволить. Оставалось только сжать кулаки и ждать, пока всё внутри утихнет.

* * *

В среду вечером девочки собрались в библиотеке. Лампы на столах горели жёлтым, за окнами чернел лес. Тишина — только шелест страниц и редкое поскрипывание кресел.

Дина отложила учебник. В голову лезло все что угодно, кроме английского.

- Почему Рей такая холодная?

Лена посмотрела на неё с укором.

— Сдержанная.

— Какая разница? — Дина нахмурилась. — Она не улыбается, не шутит, не говорит лишнего. Даже когда мы выполняем задания — просто «хорошо» и «двигаемся дальше».

— Если она не показывает эмоции, — тихо сказала Аня, поднимая глаза от тетради, — это не значит, что их нет.

— А что значит? — не унималась Дина.

В дверях появился Шейн. Он слышал последние фразы. Девушки замолчали, но он не выглядел раздражённым — скорее задумчивым.

— Это значит, что вы задаёте не те вопросы, — сказал он, присаживаясь на край стола, – правильный - «почему она не показывает эмоции».

— И почему же? — тихо спросила Аня.

Шейн помолчал.

— Потому что в её жизни было время, когда любая проявленная слабость стоила слишком дорого. Рей рано научилась держать удар — и не показывать, что больно. Она не холодная. Она — осторожная.

— Но она ведь хорошо к нам относится? — спросила Аня.

— Да. Просто её «хорошо» — это не обнимашки и долгие разговоры. Это — стабильность. Крыша над головой. Безопасность. Возможность учиться.

Аня слушала и теперь начинала понимать. Она уже видела, как Рей пыталась найти правильные слова — и не находила. Как напряглись её плечи, когда она сказала: «Шейн сказал бы что-то другое». Рей тогда ушла. Но не потому, что ей было всё равно. А потому, что она не знала, как сделать по-другому.

— А если мне нужно поговорить? — спросила Дина тише, почти шёпотом. — По душам?

Шейн посмотрел на неё. На секунду дольше, чем на остальных. Он уже знал, что этот вопрос прозвучит. Не от Лены, не от Ани — от неё.

— Приходи ко мне, — сказал он без тени усмешки. — Рей не умеет говорить на этом языке. Но она умеет слушать. Не перебивая. Некоторым это помогает. Но далеко не всем.

Дина задумалась.

Лена отложила ручку. Она смотрела на Шейна изучающе. «Он не защищает её, — поняла Лена. — Он дает нам возможность понять».

— А она знает, что мы её… не боимся? — спросила Дина после паузы.

Шейн усмехнулся — невесело, скорее устало.

— Знает. И это пугает её больше, чем если бы вы боялись. Потому что она не может держать дистанцию. А это для неё — труднее всего.

Он встал, взял с полки нужную книгу.

— А теперь — продолжаем. Хватит философии.

Он вышел, прикрыв за собой дверь.

В библиотеке снова стало тихо.

Девушки снова взялись за учебники.

* * *

Через час подруги разошлись по комнатам. В коридоре стало тихо и пусто. Дина подошла к окну. Присела на краешек подоконника, глядя в окно. Учебник по английскому лег рядом.

Скрипнула лестница.

Поднимаясь на второй этаж, Шейн уже знал, кого увидит. Она не пришла к нему — она просто оказалась там, где он должен был пройти. Он понимал: она не знала, как сделать шаг.

— Дина, что-то случилось? — спросил он, останавливаясь рядом. Без удивления. Без вопроса «почему ты здесь».

— Я не гений, как Лена. Не суперсолдат, как Марго. Не вундеркинд, как Лина. Мои результаты — средние. Всегда средние.

— И что?

— Может, моё место не здесь.

Шейн прислонился плечом к стене.

— Ты знаешь, почему тебя выбрали?

— Потому что я болтаю без умолку и умею улыбаться, когда хочется плакать?

— Потому что ты чувствуешь людей. Успокаиваешь. Поддерживаешь. Когда Аня паникует на тренировке — кто сидит рядом и говорит: «Ничего страшного, бывает»? Когда у Лены стресс из-за ошибки — кто помогает ей принять это? Кто нашел общий язык даже с Марго?

— Я…

— Ты.

Она замолчала.

— Это твоё место. Не стрелять, не бегать, не просчитывать всё на три шага вперёд. Держать команду, когда она рассыпается.

— А если я не справлюсь?

— Ты уже справляешься. Просто не замечаешь этого.

Она подняла на него глаза. В них еще было сомнение, но уже не такое глубокое, как раньше.

— Без таких, как ты, команда разваливается. Техника боя, аналитика — это важно. Но без эмоционального стержня всё это — пустой звук. Я видел команды, которые рассыпались, когда некому было их поддержать.

Дина молчала, обдумывая то, что сказал наставник. Вздохнула.

— Я поняла.

— Хорошо. А теперь иди спать.

— А английский?

— Утром доучишь.

— А если я не выучу?

— Тогда Рей будет злая, — он усмехнулся. — И ты всё равно будешь его учить.

Она улыбнулась — слабо, но искренне. Когда он ушёл, она ещё несколько секунд посидела на подоконнике, глядя в лес, потом взяла учебник и пошла в комнату.

* * *

Она пришла. Но не могла заставить себя войти.

Внутри всё сжималось. Лина не боялась Шейна — она боялась себя. Что не справится. Что будет выглядеть глупо. Что он увидит её слабость и пожалеет о своем предложении.

«Я могу не заходить, — подумала она. — Скажу, что передумала. Что устала. Что не хочу».

Но она знала: это будет ложь.

Она хотела научиться тому, что умел он. Она видела, как он двигается. Каждое его движение было отточено в боях. И она хотела знать, каково это — чувствовать себя так же уверенно.

Она помнила его слова: «Ты не просишь. Ты просто делаешь».

Она понимала: он видит её настоящую. Ту, которая боится выглядеть слабой.

Она толкнула дверь.

Шейн уже был в зале.

— Начнём с базы. Удары. Не скорость — точность.

Он встал перед грушей. Показал — медленно, как в замедленной съёмке. Джеб, кросс, апперкот. Каждое движение — без напряжения, без лишних жестов. Как вода: непрерывная, текучая.

— Смотри на корпус, не на руки. Удар начинается от ног.

Он повторил. Теперь быстрее. Груша качнулась - удар был жёстким, но точным, без потери контроля.

Лина стояла в двух шагах. Не двигалась. Просто смотрела и запоминала.

— Теперь ты.

Она встала напротив груши. Сделала вдох. Ударила.

Первый удар — неловкий, плечо зажато. Второй — лучше, но корпус отстаёт. Третий — почти правильно, но она потеряла равновесие на выходе.

— Стоп. Ты бьёшь от плеча. Удар идёт от корпуса. Смотри.

Он снова показал. Медленнее. Она видела, как работает его тело — от ног, через бёдра, в плечо. Он не замер после удара, а сразу приготовился к следующему.

— Попробуй снова.

Она ударила. Лучше. Но всё ещё не то.

— Ещё.

Четвёртый, пятый, десятый раз. Он не говорил «хорошо» или «плохо». Просто смотрел и иногда поправлял — едва заметным движением руки, коротким словом.

С каждым разом удар становился чище, жёстче, точнее. Она чувствовала это сама.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Теперь я.

Он встал напротив неё. Руки опущены, корпус открыт.

— Бей. Прямой. Без замаха.

Лина удивленно моргнула.

— Ты хочешь, чтобы я ударила тебя?

— Ты научилась бить по груше. Теперь попробуй ударить по движущейся цели.

— Я могу сделать тебе больно.

— Не сможешь, — он усмехнулся. — Я двигаюсь быстрее. Но ты должна попытаться, чтобы увидеть свою ошибку.

Она колебалась. Секунду. Две. Потом шагнула вперёд. Удар — прямой, жёсткий. Он ушёл в сторону, даже не напрягаясь. Она провалилась вперёд, потеряла равновесие.

— Видишь? — он не насмехался. Просто констатировал. — Ты бьёшь и замираешь. Ждёшь, что будет дальше. В бою никто не ждёт.

Она выпрямилась, отряхнула колени.

— Как это исправить?

— Не останавливайся. Сразу уходи в защиту или в следующий удар.

Она кивнула. Сделала шаг вперёд — ударила, сразу шагнула в сторону. Он не ушёл — принял удар на блок.

— Лучше. Ещё.

Она ударила снова. Он блокировал, поправил руку.

Снова. И снова. Она била, он принимал. Иногда уходил — и она проваливалась. Иногда блокировал — и она чувствовала его силу в ответе.

— Слишком жёстко, — сказал он. — Держи кисть прямой. И не зажимай кулак до последнего.

Она поправила. Удар стал быстрее, но не слабее.

— Хорошо, — сказал он. — Теперь серия. Три удара. Переход без паузы.

Она сделала. Первый — прямой, второй — сбоку, третий — короткий, в корпус. Он принял все три на блоки.

— Ещё.

Она повторила. Четыре раза. На пятом сбила ритм, потеряла равновесие на переходе.

— Стоп, — сказал он. Подошёл ближе, встал за её спиной. — Рука.

Она подняла руку. Он взял её за запястье — не грубо, но уверенно. Поправил локоть, развернул плечо.

— Удар идёт не сюда, — он коснулся её плеча. — И не сюда, — коснулся локтя. — Отсюда, — его ладонь легла на середину её спины, чуть ниже лопаток.

Она замерла. Его рука — тяжёлая, тёплая — лежала на её спине.

— Попробуй, — сказал он, не убирая руки.

Она ударила. Почувствовала, как его ладонь чуть сместилась, направляя движение — ведя, как будто он знал, куда её тело должно пойти, за секунду до того, как она сама это поняла. Удар вышел глубже, жёстче, чем раньше.

— Лучше, — сказал он. Убрал руку, отошёл на шаг.

Она опустила руки. Дышала тяжело, неровно.

- Еще раз.

Она вновь шагнула вперёд, ударила. Но вместо блока он перехватил её руку. Быстро, без усилия — его пальцы сомкнулись на её запястье, он шагнул вперёд, развернул корпус, и она перестала контролировать движение. Её тело развернулось, она потеряла равновесие — и оказалась прижата к его груди, рука заломана за спину. Больно, но не опасно.

Она замерла.

— Что ты поняла? — спросил он спокойно, не отпуская её.

— Ты использовал инерцию моего движения.

— Верно. Ты бьёшь, я ухожу в сторону и захватываю твою руку, пока ты ещё не вернулась в защиту.

Он отпустил её. Лина выпрямилась, потирая запястье. Она смотрела на него, и в голове уже прокручивала как он шагнул. Как развернул корпус. Как его пальцы легли на её запястье.

— Теперь ты, — сказал он. — Ударь меня, попробуй перехватить.

Она замялась. Он был выше на голову, тяжелее, длиннее руки.

— Ты слишком высокий, — сказала она.

— А ты слишком низкая. И это твоё преимущество. Мне нужно наклоняться, чтобы достать тебя.

Она подумала. Потом шагнула вперёд, ударила. Он ушёл в сторону, блокируя, но её пальцы скользнули по его запястью — она почти взяла его, но он вывернулся.

— Почти, — сказал он. — Ещё.

Она ударила снова. На этот раз она не просто пыталась перехватить — она опустилась чуть ниже, сместила центр тяжести. Когда он начал уходить в сторону, она сделала шаг вперёд и вниз — и её пальцы сомкнулись на его запястье. Он не ожидал этого. Она попыталась развернуть его, как он разворачивал её, но сил не хватило — он просто не дал ей довернуть.

— Неплохо, — сказал он. — Ты поймала момент. Теперь — сила.

— У меня её нет.

— А она и не нужна, если ты знаешь, куда давить. Запястье. Локоть. Плечо. Используй инерцию движения противника.

Она кивнула. Повторила снова. На этот раз она не пыталась развернуть его — она просто нажала на его запястье, сместила его локоть в сторону, заставила его корпус потерять равновесие. Он качнулся.

— Уже лучше, — сказал он.

Она ударила снова. Он не блокировал — ушёл в сторону, перехватил её руку, заломил за спину.

— Ты снова остановилась после удара. — сказал он.

Он отпустил её, отступил на шаг.

— Ты поняла принцип?

Лина кивнула. Посмотрела на него. В свете ламп его лицо было жёстким, но не злым.

— Шейн, почему ты не боишься, что я сделаю тебе больно?

— Потому что ты ещё не настолько сильная.

Она хотела спросить ещё. Но он уже отошёл к стене, взял бутылку с водой.

— Достаточно на сегодня. Завтра в это же время.

Она уже шла к двери, когда он сказал:

— Ты так и не задала вопрос, который я ждал.

Она обернулась.

— Какой?

— «Чего ты от меня хочешь?»

Она помолчала. Потом ответила:

— Потому что я знаю, чего вы хотите. Чтобы я была готова к любым неожиданностям.

Она вышла. Шейн остался один. Посмотрел на дверь, за которой она исчезла. Усмехнулся. «А ты проницательная», - подумал он.

Глава 11

«Мы либо выпустим монстра, либо создадим его сами»

Настроение главы: Audiomachine - Now or Never

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 10-14 сентября, среда – воскресенье, вторая неделя.

Лина стояла в шеренге, чувствуя, как мышцы ноют после ночной тренировки. Она не спала до двух часов, а в шесть уже была на ногах. Но она стояла ровно. Руки опущены, дыхание ровное.

Дина зевнула, прикрываясь ладонью.

Рей вошла бесшумно, как всегда.

— Разминка. Десять минут. Без остановок.

Они начали. Лина чувствовала каждый удар сердца, каждый вдох. Но она не сбавляла темп. Она не могла позволить себе отстать.

Рей прошла мимо, бросила короткий взгляд на Лину. Ее движения были слишком скованные. «Она не спала, — поняла Рей. — И не хочет показывать этого».

Вслух Рей не сказала ни слова.

Разминка закончилась.

— Лина, покажи захват с прошлой тренировки.

Лина шагнула вперёд, не глядя на подруг. Она сделала захват — быстро, чисто, без лишних движений. Рей кивнула.

— Хорошо. Сегодня — работаете в парах.

Через час, когда девочки уже тяжело дышали, Рей остановила тренировку.

— Последнее упражнение. Я — цель. Ваша задача — подойти и обезвредить. Без подготовки. Вы должны действовать, не думая.

Она встала в центр зала. Руки опущены, лицо спокойное.

— Дина.

Дина подошла. Два шага, короткая заминка — и она попыталась захватить руку. Рей ушла в сторону, мягко оттолкнула Дину, та пошатнулась.

— Медленно. Ты всё ещё думаешь. Следующая.

Аня. Та остановилась, как будто ждала, что Рей нападёт первой, чтобы можно было отреагировать. Но Рей не нападала.

— Начинай, — сказала Рей.

Аня сделала ещё шаг. Рей легко ушла в сторону. Аня, двигаясь по инерции, потеряла равновесие, едва удержалась на ногах.

— Ещё раз.

Она шагнула вперёд, попыталась захватить руку Рей — но захват был слишком мягким, слишком робким. Рей вышла из него, даже не напрягаясь.

Аня опустила руки. Она чувствовала, как щёки заливает краска. Она не хотела быть слабой. Но тело не слушалось.

— Ты думаешь о том, что я сделаю, — сказала Рей. — Вместо того чтобы действовать. Для тренировки это нормально. Но в бою у тебя не будет времени думать.

Аня кивнула, не поднимая глаз. Она знала, что Рей права.

— Следующая, — сказала Рей.

Лена. Та подошла сбоку, попыталась захватить плечо, перехватить руку. Рей развернулась — и Лена уже была на полу, не поняв, как это произошло.

— Ты слишком много думаешь. Ты знаешь, что делать, но не веришь, что оно сработает. Следующая.

Лина чувствовала, как усталость наваливается на плечи, как ноют мышцы.

Рей встала напротив Лины. Не просто в стойку — она сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию.

Лина подняла руки, принимая защиту.

Рей атаковала первой. Не быстро — просто чтобы проверить реакцию. Лина ушла в сторону — не вправо, как обычно, а вниз, смещая корпус. И в тот же миг попыталась перехватить руку Рей.

Рей почувствовала захват — и узнала движение. Угол локтя, положение пальцев, переход веса. Это не было похоже на то, что показывала она сама.

Это был Шейн.

Рей не остановилась. Она развернулась, вышла из захвата, отступила на шаг. Лина не преследовала — она замерла, оценивая, ждала следующего хода.

«Ты начал с ней заниматься раньше, чем я думала, — поняла Рей. —И она уже показывает результат».

Она усмехнулась — без тепла, без злости. Только понимание.

«Интересно, чему ты успел ее научить».

Вдруг Рей сделала то, чего не делала с другими.

Она атаковала быстрее. Удар, короткий, без замаха, с корпуса. Лина приняла на блок, но отшатнулась — удар был сильнее, чем она ожидала.

— Ещё раз, — сказала Рей.

Она ударила снова — и на этот раз не дала Лине времени на раздумья. Два удара, три — короткая серия, без пауз. Лина уходила, блокировала, но с каждым ударом ей приходилось отступать.

«Она хочет увидеть, что я могу», — поняла Лина.

Рей шагнула вперёд. Её лицо было спокойным, но движения стали жёстче —она не показывала такое даже на общих тренировках. Она сделала ложный выпад, и когда Лина сместилась в сторону, перехватила её руку — не грубо, но быстро, сбивая с линии.

— Ты устала, — сказала Рей. — Но ты не показываешь этого. Правильно.

Рей отошла на шаг, давая Лине пространство. Дыхание Лины было тяжёлым, но она стояла прямо, не опуская рук.

Дина видела, как Рей работала с ней, с Аней, с Леной. Быстро, чётко, без лишних движений. С Линой же Рей позволила себе больше. Больше скорости, больше жёсткости, больше пространства. Как будто Рей проверяла её способность выдерживать давление.

Лена стояла рядом, скрестив руки. Она смотрела на Рей. И видела то же, что и Дина. С ними она была наставником. С Линой — соперником, который хочет проверить, на что способен другой.

Аня опустила глаза. Она не хотела смотреть. Рей и Лина были на одном уровне. Она — нет. Она знала, что ей нужно другое: учиться видеть, а не драться. Но в этот момент она чувствовала, как внутри поднимается странное, горькое чувство — смесь уважения к ним и сожаления о том, что она никогда не будет такой.

— Ещё? — спросила Лина.

Рей на мгновение задержала на ней взгляд. Потом кивнула.

Она атаковала снова. Быстрее. Жёстче. На этот раз Лина не успела — пропустила удар в плечо, пошатнулась. Но не упала. Она развернулась, перехватила руку Рей — не как учил Шейн, а как чувствовала. Неидеально, но достаточно, чтобы заставить Рей изменить траекторию.

Рей вышла из захвата, но в глазах мелькнуло что-то похожее на одобрение.

— Ты не просто копируешь движение, — сказала она. — Ты понимаешь, что делаешь.

Тренировка закончилась. Рей подошла к Лине, когда та уже собиралась уходить.

— Ты хорошо поработала сегодня. Но ты не спала. И я знаю, почему.

Лина замерла, но не обернулась.

— Я не буду тебя отчитывать, — сказала Рей. — Просто хочу, чтобы ты знала: если ты будешь так работать, то быстро сломаешься. Ты должна уметь отдыхать, не чувствуя вины.

Лина обернулась. Посмотрела на Рей.

— Я поняла.

— Хорошо. И скажи Шейну, чтобы он не делал из тебя свою копию.

Лина вышла из зала. Ее ждала Дина.

— Ты двигаешься быстрее. Откуда ты этому научилась? Мы же занимаемся все вместе.

Лина не обернулась.

— Я просто стараюсь.

Дина не поверила, но прекратила расспросы.

Лена подошла с другой стороны.

— Ты не спала сегодня ночью?

— Спала.

— Ты врёшь.

Лина обернулась. Посмотрела на Лену.

— Я не буду тебе врать. Но и рассказывать тоже не собираюсь. Это моё дело.

Лена кивнула. Лина пошла вперёд, не оборачиваясь. Она чувствовала их взгляды на своей спине.

«Они думают, что я скрываю что-то важное. А я всего лишь хочу, чтобы они не думали, будто я особенная. Потому что я не особенная. Я просто хочу уметь делать что-то хорошо».

* * *

В пятницу Рей проводила занятие по психологии. Тема — «Эмоции и их контроль».

— Эмоции — не враг, — начала она. — Враг — неумение ими управлять. Страх может парализовать, а может заставить действовать быстрее. Гнев может ослепить, а может дать силу. Но если вы не сможете взять их под контроль — они уничтожат вас изнутри.

— И как их контролировать? — спросила Дина.

— Наблюдать. Осознавать. Направлять. — Рей обвела взглядом девушек. — Вы не можете просто «выключить» эмоции. Они будут всегда. Но вы можете научиться не показывать их внешне. И использовать их энергию для действий.

Она подошла к доске, набросала схему.

— Первое: распознать. Задайте себе вопрос: «Что именно я сейчас чувствую?» Не «мне плохо», а конкретно: страх, гнев, отвращение, стыд.

— Второе: отделить ощущение от действия. Вы можете быть в ярости — но не обязаны кричать или бить. Вы можете бояться — но не обязаны бежать.

— Третье: внешний контроль. Дыхание. Лицо. Плечи. Если научитесь держать лицо нейтральным, никто не узнает, что у вас внутри.

Рей взяла листы со стола.

— А теперь упражнение. Каждый записывает ситуацию, где эмоции взяли верх. Что вы чувствовали? Что сделали? И что можно было сделать иначе, чтобы не показать этого внешне?

Лена написала первой, не задумываясь. Её рука двигалась быстро, уверенно: «Когда отец критикует мои оценки — злость и стыд. Молчу, но внутри — буря. Можно было бы сделать вид, что согласна, и не показывать, что задело».

Дина долго смотрела в лист, потом написала, чуть нажимая на бумагу: «Когда мама плачет — страх и беспомощность. Внешне — начинаю суетиться, говорю лишнее. Надо было бы замолчать и просто обнять».

Аня почти не шевелилась. Её рука дрожала, когда она выводила слова: «Когда я остаюсь одна — тревога и пустота. Внешне — ничего, просто замираю. Но внутри всё сжимается. Можно попробовать дышать, чтобы расслабиться».

Лина дольше всех смотрела на чистый лист. Рей заметила, как её пальцы сжали ручку: «Когда меня называют Элей — злость и стыд одновременно. Внешне — спокойна, но, когда звучит это имя, вздрагиваю словно от удара. Если я не могу это контролировать, надо перестать реагировать».

Рей собрала листы. Пробежала глазами каждый. На лице — ни тени эмоций.

Она задержалась на ответе Лины дольше, чем на остальных. Строчки были выведены твёрдым, почти резким почерком — без колебаний, без сомнений. Последняя фраза заставила её пальцы на секунду застыть.

«Если я не могу это контролировать, надо перестать реагировать».

Рей перечитала её дважды. Внутри кольнуло — холодно, тревожно. Не от жестокости ответа. От его абсолютной логики. Лина не искала способ справиться с эмоцией — она пыталась выключить себя. Убить саму способность чувствовать. Как будто если она перестанет вздрагивать, то имя перестанет её ранить. Рей знала: так не работает. Эмоции не уходят от того, что их игнорируют. Они уходят внутрь, вглубь, и однажды прорываются в самый неподходящий момент. Рей сама прошла через это. И видела, что Лина готова идти по тому же пути.

Она посмотрела на Лину. Та сидела с прямой спиной, не опуская глаз.

«Ты не знаешь, что собираешься сделать с собой, — подумала Рей. — Ты думаешь, это спасёт тебя. Но ты лишь уничтожишь себя настоящую».

Она ничего не сказала. Только перевела взгляд на следующий лист.

— Завтра работаем с микрожестами, — сказала она. — Кто не научится контролировать эмоции — тому будет сложно.

* * *

В тот же вечер Рей застала Лину в библиотеке. Та сидела с книгой по психологии, делала пометки в тетради.

Рей села напротив.

— Лина, скажи честно. Ты боишься, что тебя прочитают?

— Боюсь.

— Чего именно?

— Что увидят то, что я не хочу показывать.

— Например?

Лина помолчала.

— Что я не такая сильная, как кажусь. Что я устала. Что иногда хочется плакать, но я не могу.

— Почему не можешь?

— Потому что если я начну — не остановлюсь.

— Ты скрываешь чувства, потому что привыкла? — Рей смотрела на неё в упор. — Или потому что боишься потерять контроль?

Лина вздрогнула.

— И то, и другое, — ответила она после паузы. — Дома я была удобной. Тихая, не спорила, не просила. Не доставляла проблем. Научилась прятать себя. Здесь… это тоже помогает. Эмоции иногда мешают мыслить рационально.

Рей положила руку на её тетрадь.

— Чувства не отключают по желанию, — сказала она ровно. — Их можно только скрывать. Но иногда позволяй себе использовать их как маску.

Лина подняла глаза.

— А если я не научусь?

— Тогда ты не сможешь стать тем, кем хочешь. — Она помолчала. — Но я не думаю, что ты сдашься. Ты не из тех, кто бросает дело на полпути.

* * *

В субботу с утра Шейн построил их в две шеренги. Старшие — слева, младшие — справа. Метр между рядами. Он прошёл вдоль строя.

— Сегодня — работа в парах. Отработка стандартных приёмов. Сначала — равные группы. «Щит» — с «Щитом», «Дельта» — с «Дельтой». Потом — смешанные пары.

Дина вздохнула — выдох получился слишком громким.

— Начали.

Дина и Лена работали в паре у дальней стены. Лена делала захват — медленно, выверяя каждый сантиметр. Дина принимала, но плечи были напряжены, дыхание сбивалось.

— Спина прямее, — поправил Шейн, проходя мимо. — Ты сутулишься перед захватом.

Дина выпрямилась. Лена повторила. Лучше. Не идеально, но лучше.

Аня и Лина работали ближе к центру. Стандартные блоки, уходы, перехваты. Лина сдерживалась — каждый удар был ровно настолько жёстким, насколько ожидалось. Не больше. Она чувствовала, как мышцы ноют, как хочется сделать резче, быстрее — но она не позволяла себе. Не здесь. Не сейчас.

Аня поймала её взгляд на секунду. В нём был вопрос. Лина отвела глаза.

Шейн прошёл мимо них, не сказав ни слова. Но Лина чувствовала его взгляд. Он видел, что она сдерживается. Но не позволял себе вмешиваться.

Марго и Джек работали с другой стороны. Марго атаковала жёстко, быстро, без снисхождения. Каждый удар — с весом, с разворотом корпуса. Джек принимал, иногда усмехался. Но в глазах была усталость.

— Хватит играть, — сказала Марго, и голос её был как удар хлыста. — Работай.

— Я работаю, — ответил он, уходя в сторону от её удара. — Ты просто злишься.

— На что? — она шагнула вперёд, сокращая дистанцию.

— На то, что не ты в центре внимания.

Она замерла на мгновение. Потом ударила снова — быстрее, жёстче. Джек принял на блок, но его рука дрогнула. Он сжал зубы, но не отступил.

Шейн объявил смешанные пары.

Дина и Стефан начали первыми. Дина делала захват - Стефан мягко выходил, показывая ей ошибки, не давая упасть.

Рядом Лена и Марго работали жёстче: Марго давила, Лена пыталась держать дистанцию.

Аня и Джек — медленнее, осторожнее. Джек не нападал, просто ждал, когда Аня сделает шаг. Она колебалась, но потом делала — он принимал её захват, давая ей возможность закончить движение.

Андрэ встал напротив Лины. Он улыбнулся — без насмешки, в глазах - любопытство.

— Ну, покажи, чему ты научилась, — он развёл руками.

Лина нахмурилась.

Она занималась каждую ночь. Стойка, шаги, дыхание. Удары. Захваты. Шейн не давал ей времени на раздумья. Он просто показывал — и она повторяла. Снова. И снова. Пока мышцы не запоминали движение, пока тело не начинало реагировать быстрее, чем голова. Это было странное чувство — быть уверенной в том, что делаешь.

Она знала, что не должна показывать всё. Но Андрэ не тот, кто даст ей сдерживаться.

Она атаковала первой — быстро, но без агрессии. Короткий удар, отскок, защита. Андрэ принял, усмехнулся:

— Неплохо.

Она ударила снова. На этот раз она ушла ниже — почти присела, смещая центр тяжести вниз. Андрэ начал блокировать, но она не просто била — она перехватила его руку в момент, когда он только начал движение. Её пальцы сомкнулись на его запястье.

Разница в росте работала на неё. Его центр тяжести был выше — она ушла вниз, развернула корпус, заставила его наклониться. Она не пыталась пересилить — она использовала его инерцию, направляя её вперёд, вниз, заставляя его терять баланс.

Андрэ замер. Он чувствовал, как она держит его — не просто держит, а контролирует. Её вес был низко, она была устойчива, а он наклонялся, пытаясь достать до неё. Он попытался вырваться — не смог. Она держала его запястье, разворачивая корпус, не давая ему опереться на ноги.

— Ого, — сказал он, с трудом выпрямляясь. — Это уже интересно.

Он дёрнулся снова — она удержала. Тогда он просто расслабился.

— Ладно, сдаюсь.

Она отпустила его. Андрэ потёр локоть, улыбнулся — но в глазах было удивление.

— Шейн, ты её тренируешь? — спросил он громко, без намёка на дипломатию.

Тишина стала плотной. Лина чувствовала, как все взгляды устремились на нее.

Шейн подошёл к ним. Он не смотрел на Андрэ — он смотрел на Лину. В его взгляде не было ни злости, ни одобрения.

— Ты допустила ошибку, — сказал он. — Когда перехватывала его руку - отвела плечо. В следующий раз будь внимательнее.

Она кивнула. Он повернулся и отошёл, не объясняя, не оправдываясь.

Андрэ усмехнулся, но ничего не сказал.

Дина смотрела на Лину широко открытыми глазами.

«Так вот откуда это, — поняла Дина. — Он занимается с ней отдельно».

Лена молчала, но в её голове уже выстраивалась картина. Она просчитывала, как долго это могло продолжаться. Когда. И почему Лина не сказала.

Марго стояла чуть в стороне, скрестив руки. Она сразу узнала этот приём. Она видела его сотни раз. Шейн никогда не показывал его младшим. Только «Щиту». Только тем, кто был готов.

Когда Лина выходила из зала, Дина догнала её в коридоре.

— Ты могла бы сказать, — тихо сказала Дина.

Лина остановилась. Повернулась к ней. В глазах — не вина, не вызов. Просто усталость.

— Я не хотела, чтобы вы думали, что я пытаюсь быть лучше вас.

— А ты пытаешься?

— Нет. — Лина посмотрела на неё прямо. — Я просто пытаюсь понять, на что я способна.

Дина хотела сказать что-то ещё, но не нашла слов. Она смотрела на Лину — на её руки, на плечи, на лицо — и видела, что та говорит правду.

Она кивнула и пошла в свою комнату.

Лина осталась одна в коридоре. Прислонилась к стене, закрыла глаза. Руки дрожали. Она чувствовала, как сердце всё ещё колотится.

«Я не хотела, чтобы они знали, — подумала она. — Но теперь они знают и будут смотреть на меня по-другому».

Она открыла глаза, выдохнула и пошла наверх.

* * *

В субботу вечером Шейн стоял в классе, держа в руках пульт от проектора.

— Сегодня работаем с микрожестами, — сказал он. — Умение читать человека — достаточно важный навык.

Взгляд скользнул по лицам учеников, ловя их реакции. И «Щит», и «Дельта» присутствовали в полном составе.

— Есть три уровня, — он поднял руку, загибая пальцы. — Первый — микровыражения. Всплески эмоций, которые длятся меньше секунды. Их невозможно контролировать без долгих тренировок. Второй — жесты и позы. Руки, ноги, положение корпуса. Их можно подделать, но неопытный лжец выдаст себя. Третий — глаза. Зрачки, моргание, направление взгляда. Это самый надёжный источник.

Он включил проектор. На экране появилась схема лица с разлинованными зонами.

— Когда человек врёт, его тело начинает выдавать сигналы, которые он не контролирует. Ваша цель — научиться их видеть.

Он окинул взглядом комнату.

— Правила простые, — продолжил Шейн. — Выходите в центр и называете факт о себе. Правда или ложь. Задача остальных — угадать и обосновать. Критерии оценивания у вас есть.

Первым вышел Стефан.

— Я боюсь высоты, — сказал он.

— Правда, — тут же сказала Аня.

Все обернулись к ней. Она покраснела, но голос остался ровный.

— Почему? — спросил Шейн, внимательно глядя на девушку.

— Он сказал это слишком быстро, без запинки. Человек, который врёт о страхе, обычно добавляет детали или, наоборот, заикается. Стефан просто произнёс фразу и замолчал. Это правда.

Шейн кивнул.

— Верно. Следующий.

— Я не умею плавать, — сказала Марго.

Аня смотрела на неё несколько секунд, склонив голову.

— Ложь, — сказала она. — Твои плечи чуть приподнялись, когда ты говорила — ты сдерживала дыхание. И ты сжала кулак после фразы, будто проверяла себя.

Марго усмехнулась.

— Отлично, — сказал Шейн. — Аня, выходи в центр.

Аня замялась, но подошла.

— Я боюсь темноты, — сказала она тихо.

Повисла тишина. Дина и Лена переглянулись. Лина смотрела внимательно, но молчала.

— Правда, — сказал Джек. — Она же всегда спит при ночнике.

— Это не аргумент, — сказал Шейн. — Кто-то ещё?

— Правда, — сказала Аня сама. — Но вы должны были заметить, что, когда я говорила, мой голос дрожал. Это был не страх признаться. Я действительно боюсь темноты.

Шейн улыбнулся.

— Ты умеешь считывать других, но и себя не забываешь анализировать. Это ценный навык.

Аня опустила глаза, пряча смущение.

— Теперь Лина, — сказал Шейн. — Выходи.

Лина встала, подошла к центру, повернулась лицом к группе. Лицо — спокойное, почти скучающее.

— Я люблю классическую музыку, — сказала она.

Тишина. Андрэ почесал затылок. Марго нахмурилась.

— Правда? — неуверенно сказала Лена.

— Обоснуй, — потребовал Шейн.

— Она… она ничего не показала.

— То есть ты не уверена. Кто ещё?

— Ложь, — сказал Стефан. — Она слишком ровно говорила.

— Аня? — спросил Шейн.

Аня долго смотрела на Лину. Та не отвела взгляд.

— Правда, — сказала Аня. — Она специально выбрала нейтральный факт, который не выдаст эмоций. Её микрожесты — полное их отсутствие.

Шейн повернулся к Лине. Она усмехнулась.

— Правда. Я действительно люблю классику. Бетховена, Шопена.

— Сегодня ты показала высший пилотаж, — заметила Рей, пристально глядя на Лину. —Даже я не смогла бы сыграть так чисто.

Лина не ответила. Только кивнула и вернулась на место.

Шейн посмотрел на часы.

— У нас осталось время на последний круг. Аня, задание со звездочкой. Попробуй прочитать меня.

Аня замерла. Внутри похолодело — не от страха перед Шейном, а от ответственности. Она только что получила похвалу, только что почувствовала, что её замечают. И теперь ей нужно было сказать правду человеку, самому опасному в этой комнате.

«Стоит ли? — мелькнуло в голове. — Что, если я ошибусь? Что, если он разозлится?»

Шейн стоял напротив Ани, руки скрещены. Его лицо было спокойным, но Аня знала — это маска.

— Я никогда не жалел о том, что выбрал эту работу, — сказал он.

Аня смотрела на него долго. Группа затаила дыхание.

«Скажи это, — сказала она себе. — Ты видишь. Ты должна сказать».

— Ложь, — сказала она. Голос дрогнул, но она продолжила. — Вы сожалеете. Не каждый день. Но иногда.

Шейн долго не отвечал.

— Почему ты так решила?

— Потому что, когда вы сказали «никогда», ваши глаза моргнули на полсекунды позже, чем нужно. И вы чуть прикусили губу — так делают люди, когда говорят неправду о важном.

В комнате стало очень тихо. Аня почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Она переступила черту — и теперь ждала, что будет.

Шейн смотрел на неё долго, потом сказал:

— Ты права, — сказал он. — Иногда я действительно сожалею. Но это не отменяет того, что я верен делу.

Аня медленно выдохнула. Она не ошиблась.

Рей посмотрела на Аню.

— Ты сегодня показала редкий дар. Я хочу, чтобы ты продолжила заниматься отдельно. Раз в неделю, час, со мной. Не для оценок — для развития.

Аня покраснела, но кивнула.

— Спасибо.

— Не благодари, — сказала Рей. — Это работа. Чем лучше ты научишься читать людей, тем больше шансов, что мы все выживем.

Шейн выключил проектор.

— Занятие окончено. Аня, завтра в шесть вечера, кабинет Рей. Не опаздывай.

Андрэ подошёл к Ане, пока она собирала тетради.

— Я знал, — сказал он негромко, чтобы не привлекать внимания. — Ещё на первом дежурстве с тобой подумал: с такой наблюдательностью — далеко пойдёшь.

Аня покраснела и опустила голову, делая вид, что проверяет, всё ли собрала.

Они вышли в коридор. Компания растянулась: впереди шли близнецы, переговариваясь о чём-то своём, за ними — Джек и Лена, а чуть позади — Дина и Лина.

Аня чувствовала, как внутри разливается странное тепло. И одновременно — желание провалиться сквозь землю.

— Поздравляю, — сказала Дина, догоняя её. — Ты этого заслужила.

— Да, — кивнула Лена, обернувшись через плечо. — У тебя действительно талант.

Аня молчала, прижимая к груди папку. В груди что-то дрожало от непривычного ощущения - её заметили. Как ту, кто видит.

Она не училась этому специально. Просто всегда так жила. Дома — чтобы предугадать настроение отца. В школе — чтобы понять, кому можно верить. Здесь же впервые кто-то сказал: «Это ценно».

Лина шла чуть позади, не вмешиваясь. Но когда Аня случайно обернулась, встретилась с её взглядом — спокойным, без лишних эмоций. В нём читалось уважение.

Марго шла первой, чуть в стороне от остальных. Спина прямая, шаги быстрые. Она не оборачивалась, не замедляла шаг. Прошла мимо гостиной. Скрылась в спортзале. Дверь за ней закрылась с тихим, но отчётливым щелчком.

Андрэ проводил её взглядом.

— Для неё признать, что кто-то другой тоже чего-то стоит — почти катастрофа. – он усмехнулся, - а в вашем случае – целых четыре.

* * *

Все разошлись. Шейн стоял у доски, стирая схемы — движения резкие, быстрее, чем нужно. Рей закрыла дверь, прислонилась к косяку, скрестила руки. Смотрела на него.

— Ты хочешь что-то сказать, — сказала она. Не вопрос.

— Лина, — он повернулся к ней, и Рей увидела то, что он обычно прятал: раздражение. Не на Лину. На себя. — Ты видела.

— Идеальный контроль, — кивнула Рей.

— Я не смог её прочитать. Ни одного жеста, ни одной микро-эмоции. Даже Аня, которая считывает всех, засомневалась.

— Аня сказала «правда». И она была права.

— Она угадала. — Шейн швырнул тряпку на стол. — Но не прочитала. Ты же понимаешь разницу?

Рей молчала.

— Это меня бесит, — сказал он тише, честно. — Я знаю, когда люди врут, когда боятся, когда играют. А она — как стена. И я не знаю, что за ней.

Рей переместилась к окну. Смотрела на Шейна, пока он пытался успокоиться.

— Ты боишься, что она слишком хорошо контролирует себя?

— Я боюсь, что этот контроль — привычка, которая укоренилась слишком глубоко. — Он сел на край стола. Голос звучал уже спокойнее. — Лидер должен уметь управлять эмоциями. Но если их нет вовсе?

— Я говорила с ней вчера, - Рей помолчала. — Это не бездушие. Её маска — защита от тех, кто рядом. Она боится, что если перестанет быть «удобной», в ней разочаруются и оттолкнут.

— Если мы не найдём к ней подход, она замкнётся в себе. А если замкнётся — станет неуправляемой. — Шейн помолчал. — Она уже меняется. И делает это в одиночку. Внешне — всё та же Лина: спокойная, ровная, без слабостей. Она не просит помощи. Не рвётся быть первой. Просто делает. Каждый день. На пределе, будто проверяя на что способна.

Рей посмотрела на него.

— Как ты.

Шейн обернулся.

— Как я, — согласился он. — Поэтому и знаю: если с ней не будет рядом кого-то, кто заставит ее раскрыться, она однажды похоронит свою человечность.

— И что ты предлагаешь?

- Я заметил: когда Джек рядом, она чуть расслабляется.

Рей подошла ближе.

— Ты поэтому поставил их в пару?

— Джек импульсивный, он не даст ей уйти в себя.

— Ты слишком в него веришь.

— Нет. Я верю в неё.

В комнате стало тихо.

— Ты думаешь, она сможет стать той, кто нам нужен?

Шейн посмотрел на неё.

— Мы готовили Марго три года. Сильная, выносливая, преданная. Но она всегда ждёт приказа. А Лине нужна лишь цель. Разница колоссальная. — Шейн помолчал, глядя в окно. — В том, что мы задумали, у нас не всегда будет возможность координировать их действия. Ситуация будет меняться слишком быстро. Марго растеряется, если приказа не поступит.

— Ты в этом уверен?

— Я вижу разницу между тем, кто выполняет приказы, и тем, кто способен принимать решения в хаосе, — ответил Шейн. — Нам нужен второй вариант.

— Марго чувствует, что её отодвигают.

— Если справится со своими эмоциями — значит, мы не ошиблись, взяв её. Если нет… значит, она не та, кем мы её считали все это время.

Рей молчала.

— А Лина… мы либо выпустим монстра, — тихо сказал Шейн, — либо создадим его сами.

Рей подняла глаза.

— А если Совет узнает, что мы делаем здесь не только то, что приказано? Мэтьюз не сможет покрывать нас вечно.

Шейн усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Пока мы присылаем им правильные отчёты, мы в безопасности.

За окном шумел лес.

Рей долго молчала. Затем выключила свет. Прежде чем выйти из класса, она задержалась на секунду в дверях.

— Шейн. Если нас раскроют…

— И ты, и я делаем все для того, чтобы этого не случилось, — он взял её за локоть, мягко подтолкнул к выходу. — Идём. Уже поздно.

Глава 12

«Игра началась. Они сделали первый ход. Следующий – за противником»

Настроение главы: RIOPY - Drive

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант» / Южный Урал, провинциальный город. 4-5октября, суббота – воскресенье.

Три недели пролетели как один день. Ритм не оставлял времени на размышления: подъём, тренировка, занятия, дежурства, снова тренировка, отбой. Девушки валились с ног, едва добираясь до кроватей, но уже замечали изменения.

Они становились командой. Научились понимать друг друга с полуслова, действовать слаженно, чувствовать плечо подруги без лишних объяснений. Тела изменились: мышцы стали упругими, осанка — ровной, движения — точными и плавными. Голоса стали тише и уверенней, взгляды — острее.

Они двигались быстрее, чем думали. И чувствовали себя — впервые за долгое время — на своём месте.

Аня стояла перед зеркалом в своей комнате и не узнавала себя. Чужая девушка — подтянутая, с чёткими линиями плеч и талии. Она повернулась, рассматривая профиль, и нахмурилась.

Рядом на кровати сидела Лена с книгой по криптографии. Дина стояла у окна, разглядывая своё отражение в стекле. Лина прислонилась к косяку, скрестив руки, и молча наблюдала.

— Я не знаю, как это носить, — сказала Аня, поправляя рукав платья. — Всё кажется чужим.

— Чужим? —Дина обернулась. — Я вообще не помню, когда в последний раз надевала что-то кроме спортивки. Это как…

— Как надеть маскарадный костюм, — закончила Лина.

Аня усмехнулась.

— Да. И непонятно, кто я в этом на самом деле.

Лена отложила книгу. Её лицо было спокойным, почти загадочным.

— Абсолютно неважно в чем мы поедем к родителям.

Дина переглянулась с Аней. Лина чуть приподняла бровь, но ничего не сказала.

— Ты что-то знаешь? — спросила Аня.

— Я знаю ровно столько, сколько нужно, — ответила Лена, снова открывая книгу. — И вы узнаете. Когда придёт время.

* * *

За ужином, когда все расселись, Рей подняла руку. Шум стих мгновенно.

— Вы выезжаете после ужина.

Дина поперхнулась водой.

— Уже? Мы не готовы.

— Вы готовились пять недель. Этого достаточно, — Рей обвела их взглядом. — И начнёте с посещения магазина.

— Какого магазина? — спросила Лена.

— Специализированного, — Шейн откинулся на спинку стула. — Это не «шопинг». Это оптимизация. Вещи — удобные, практичные, неброские. Универсальный набор, с которым вы можете пойти на встречу с родителями или быстро покинуть школу, если понадобится. Это — часть вашей подготовки.

— Почему ночью? — спросила Аня. Голос дрогнул.

— Это наш способ сохранить конфиденциальность, — спокойно ответил Шейн. — И чтобы вы привыкали действовать тогда, когда другие спят.

— То есть скрытно, — тихо сказала Лина.

Рей посмотрела на неё.

— Да.

Девушки переглянулись. В тишине было слышно, как за окном шумит ветер.

— Вопросы есть? — спросила Рей.

— Нет, — сказала Лина. — Спасибо.

Рей кивнула — коротко, без улыбки. Но в её взгляде мелькнуло то, что девочки уже научились читать: что-то похожее на одобрение.

— Тогда ешьте, — сказала она. — Впереди долгая ночь.

Марго все это время сидела неподвижно. Она подняла голову — и сказала, не глядя ни на кого конкретно:

— Не смотрите по сторонам слишком пристально. И не делайте глупостей.

Дина удивлённо обернулась к ней. Лена замерла. Аня подняла глаза. Даже Лина перевела взгляд на Марго. Парни в недоумении переглянулись друг с другом.

Марго на секунду застыла. Потом перевела взгляд на Шейна и Рей — оба смотрели на неё с лёгким, едва заметным удивлением.

Она вдруг поняла, что сказала лишнего. Слишком много. Слишком откровенно. Кровь прилила к щекам.

— Что? — она резко встала из-за стола, отодвинув стул так, что тот скрипнул по полу. — Это просто совет. Можете не слушать.

Она быстро вышла из столовой.

— Она только что… сказала нам быть осторожными? — тихо спросила Аня.

— Похоже на то, — ответил Андрэ, усмехнувшись уголком губ. — Услышать что-то подобное от Марго – дорогого стоит.

* * *

Ровно в 20:20 чёрный минивэн ждал у крыльца. Джек за рулём.

— Разве Рей не едет? — удивлённо спросила Лина.

— Она поедет на мотоцикле и встретит вас за полчаса до встречи с родителями, — Джек переключил передачу, и машина медленно тронулась. — . Устраивайтесь поудобнее и пристегнитесь. Ехать долго.

— Никто так и не сказал, где находится школа, — Лина пересела на первый ряд сидений, спиной к Джеку и чуть обернулась.

— Значит, пока вам это знать не нужно, — он посмотрел в зеркало на Лину.

Выехали за ворота. Джек свернул на едва заметную тропу, уходящую вглубь леса. Первые несколько минут прошли в молчании, затем парень включил тихую музыку. Девушки вскоре уснули. Все кроме Лины. Когда подруги затихли, она снова повернулась к Джеку. Он поймал ее взгляд в зеркале.

— Я думал, ты спишь.

— Не хочу. Да и не смогла бы. — она помолчала. — Всё происходит слишком быстро. Иногда хочется кричать от бессилия. Времени катастрофически не хватает… Хочется всё осмыслить, разложить по полочкам, а из-за этого бешеного темпа в голове каша…

Джек молчал несколько секунд, его пальцы ритмично постукивали по рулю.

— Представь, всё, что с тобой происходит — кусочки пазла. — наконец сказал он. — Складываешь детали, одну за другой. Когда не подходит —откладываешь, берёшь следующую. И вот перед тобой постепенно складывается картина. В вашем случае картиной должны стать вы сами. Более уверенные, сплочённые, способные за себя постоять.

— Я не знаю, какой должна стать. За последний месяц все мои представления об этом мире перевернулись с ног на голову, — усмехнулась Лина. — Из обычных школьниц мы превратились в учениц специальных агентов — одно это звучит как бред. «Корпус», ветви, подразделения. Я не понимаю, где мы. Только пару недель назад мы узнали, что школ — много. Что мы — часть огромной системы. Но никто не говорит, зачем мы ей нужны.

Она смотрела на дорогу, на лес, на его руки на руле. Тишина стала невыносимой.

— Я не понимаю, что происходит, — сказала она тихо. — Голова не успевает за тем, что мы делаем. Мы просто… плывём.

Джек молчал. Потом сказал, не оборачиваясь:

— Ты думаешь, я знаю, куда мы плывём?

— Ты тоже не знаешь?

— Я знаю только то, что вижу. И то, что говорят мне. Зачастую это не одно и то же.

Лина замолчала. Он не сказал «всё будет хорошо». Он сказал правду — и это было страшнее, чем ложь.

— А ты? — спросила она. — Ты собрал свой пазл?

— Нет, — ответил он. — И, наверное, не соберу.

Она хотела спросить ещё, но не стала. Закрыла глаза.

Машина шла по тёмной дороге, и впервые за долгое время Лина не знала, хочет ли она проснуться.

* * *

Рассвет застал их на окраине. Улицы пустые. Джек свернул в старый район, остановился у ряда бутиков.

— Просыпайтесь. Приехали.

Наташа уже стояла у входа, закутанная в чёрный плащ. Увидела машину, хмыкнула, открыла дверь.

— Опять ночью, — пробормотала она, пропуская девушек внутрь. — Вы хоть раз могли приехать в нормальное время?

— Не могли, — ответил Джек.

Наташа покачала головой — без злости, скорее с привычной усталостью человека, который работает с «Корпусом» достаточно долго, чтобы перестать удивляться. Она быстро окинула девушек взглядом, потом перевела глаза на Джека.

— А Рей где? Или Шейн?

— В этот раз только мы.

— Раньше они никогда не отпускали новеньких без присмотра, — Наташа подняла бровь. — Что-то случилось?

Джек покачал головой.

Наташа ничего не ответила, но в её взгляде мелькнуло понимание. Она знала, когда нужно задавать вопросы, а когда лучше промолчать.

Она щёлкнула выключателем. Свет залил пустой бутик.

— У нас два часа, — бросила Наташа, не глядя на часы. — Я показываю — вы выбираете. Без обсуждений.

Она уже двигалась к вешалкам, снимая вещи быстрыми, отточенными движениями.

— Спортивный костюм. Зимний комплект. Обувь. Брючные костюмы. Из трёх-четырёх предметов — несколько образов.

Она говорила коротко, без улыбок, но в её голосе не было злости — только профессионализм человека, который делал это много раз.

— Смотрите, запоминайте, — бросила она, протягивая Дине плащ. — Плащ — накидка. Шарф — жакет. Научитесь комбинировать, и у вас будет с собой гардероб на неделю в одном чемодане.

Девушки молча примеряли. Всё — тёмное, практичное, безликое. Лина взяла чёрную куртку и сразу нащупала под подкладкой скрытый карман. Она обернулась к Наташе.

— Карман под документы, — сказала Наташа, поймав ее взгляд. — Паспорт, деньги, флешка. А под рукавом — под пистолет. Если знать, как носить — не видно.

Лина провела пальцами по швам. Коснулась бирки. На ней — только код: «UNI-7». Без названий, без брендов.

Дина и Аня тоже подошли, рассматривая детали. Наташа коротко объясняла — без лишних слов, показывая, где карманы под электронику, под нож, под ключи.

Джек стоял у входа, скрестив руки. Он наблюдал за Линой. Она начала понимать, что это не просто одежда. Ничего не сказал, только чуть прищурился и отвернулся.

— Рей, конечно, знает, что делает, — пробормотала Наташа, когда Аня вышла из примерочной. — Но, чтобы выбрать одних девочек…

Она покачала головой. Её взгляд на мгновение задержался на Джеке. Тот чуть заметно качнул головой.

Девушки вышли из примерочных, одетые в тёмное, похожие друг на друга, как отражения. Дина крутилась перед зеркалом, проверяя, как сидит рубашка. Лена стояла неподвижно, разглядывая ткань на рукаве — плотная, дорогая, с идеальными швами.

Она подошла к Наташе.

— Сколько это стоит?

Наташа усмехнулась.

— Достаточно, чтобы вы не спрашивали.

Лена перевела взгляд на Джека. Тот стоял у входа, скрестив руки, и смотрел на них без улыбки.

— Мы должны знать.

— Нет, не должны, — сказал он. —Это не просто одежда. Это инструмент. Как оружие. Вы не спрашиваете, сколько стоит пистолет, пока он у вас в руках.

Дина открыла рот, чтобы возразить. Лина положила руку на ее плечо.

— Он прав, — сказала она тихо. — Мы уже не в том мире, где цена одежды имеет значение.

Дина закрыла рот. Наташа бросила на них быстрый взгляд, усмехнулась и продолжила собирать вещи.

Через два часа они стояли у кассы. Наташа протянула каждой чемодан.

— Теперь вы всегда готовы к выходу. Без лишних сборов.

— Спасибо, — сказала Лина.

Наташа усмехнулась — уголком губ, почти незаметно.

— Не за что. Передайте Рей, что в следующий раз буду рада видеть ее лично.

Джек расплатился, не глядя на сумму. Девушки вышли на улицу. Рассвет уже начался, машины появились на дорогах. Тревога нарастала с каждой минутой.

* * *

Джек стоял в нескольких шагах от них, у края фонтана. Молчаливый, неподвижный. Взгляд — поверх их голов, сканирующий площадь. Он не вмешивался, не подбадривал. Просто был здесь.

Девушки почти не замечали его. Лена смотрела на воду, думая о чем-то своем. Лина и Аня перешёптывались, но голоса дрожали.

Дина достала телефон. Просто чтобы проверить время. Провела пальцем по экрану — и замерла.

— Ого, — сказала она тихо.

— Что? — спросила Аня.

— У меня сто три сообщения.

Она смотрела на экран, но не могла заставить себя открыть хоть одно. Просто смотрела на цифры, как на что-то чужое.

Лена достала свой. Нахмурилась:

— У меня тридцать четыре голосовых от мамы. И ещё столько же от одноклассников, которые, видимо, наконец поняли, что мы исчезли.

— А у меня три, — сказала Аня, глядя на экран. — Все от мамы. Она просто… привыкла, что я не отвечаю.

Лина последней достала телефон. Десять сообщений. Все от мамы. Одно от отца. Она не стала открывать — просто посмотрела на экран и убрала телефон в карман.

— Ты не прочтешь? — спросила Дина.

— Может позже.

Лина помолчала.

— Я не знаю, что ей сказать. «Всё хорошо» — это не правда. «Я в порядке» — тоже. А больше я ничего не могу ей сказать. Я не хочу врать. Поэтому я лучше промолчу.

Она посмотрела на площадь, на людей, которые шли по своим делам, не глядя по сторонам.

— Я привыкла, что телефон молчит. Там, в «Атланте», это было нормально. А здесь… здесь всё напоминает об обычной жизни. И это раздражает.

Дина посмотрела на неё. Потом снова на свой телефон. Сделала глубокий вдох, убрала его в карман.

— Знаешь, — сказала она тихо, — я тоже не хочу открывать. Потому что если я открою — я вспомню, что есть мир, который живёт без нас. А я не хочу о нём вспоминать.

Они помолчали. Ветер шевелил их волосы. Где-то на площади смеялись дети. Рядом проехала машина, сигналя кому-то.

Джек перевёл взгляд на часы. Три минуты.

Рей появилась ровно в 8:30. Мотоцикл — синий, спортивный, — резко выделялся на парковке. Она сняла шлем, тряхнула головой, поправляя волосы. Подошла к фонтану.

— Вижу, настроение не самое радостное, — Рей присела рядом на парапет.

— Мы стали другими. Мы мыслим, чувствуем и воспринимаем всё иначе. — вздохнула Лина, вставая. — И теперь этих «других нас» помещают в окружение, ставшее чужим. И мы должны притворяться теми, кем уже не являемся.

— Да. – Рей кивнула, - И будет глупо утверждать, что всё пройдёт гладко. Вы команда. Поэтому будете действовать как команда. Правила вам известны. Избегайте конфликтов. Держитесь вместе. И не говорите лишнего. Это не просьба.

Она сделала паузу.

— А если они спросят прямо? — Лина повернулась к ней. — «Вы нас обманываете?»

Рей замерла на секунду. Её взгляд стал жёстче.

— Тогда скажите правду. Но только ту её часть, которую они могут принять. «Мы в безопасности. Мы учимся. Мы становимся сильнее. И мы не хотим вас обманывать. Но есть вещи, о которых мы не можем говорить».

Дина обернулась к парковке. Рядом с минивэном остановились три машины: белая «Lada Granta» родителей Лины, чёрный «BMW X6» родителей Лены и красная «Toyota Corolla», на которой приехали мама Дины и мама Ани.

Девушки встали, выпрямили спины.

— Идём, — сказала Рей.

Отец Лены окинул взглядом Рей. Чёрная кожаная куртка, плотные джинсы, высокие ботинки — практично, функционально. В её внешности не было ничего, что выдавало бы преподавателя элитной школы. Он перевёл взгляд на мотоцикл на парковке, затем обратно на неё.

Рей перехватила его взгляд — и девочки увидели, как она меняется.

Её плечи чуть развернулись, спина стала прямее. Уголки губ дрогнули — не в усмешку, а в мягкую, почти извиняющуюся улыбку. Голос, который они привыкли слышать жёстким и ровным, стал чуть выше, чуть мягче — как у человека, который привык находить общий язык с требовательными людьми.

— Простите за неформальный вид, — сказала она, и в голосе появилась лёгкая, почти светская нотка. — Я возвращалась из соседнего города. Мотоцикл — гораздо более быстрый способ передвижения. В школе я, конечно, выгляжу иначе, но на выезде предпочитаю функциональность.

Лена услышала этот голос и чуть заметно усмехнулась. Для Рей «иначе» — это рубашка поверх футболки, джинсы и армейские ботинки. Девочки не могли представить её в строгом костюме и на каблуках — это было бы так же неестественно, как если бы Шейн надел галстук. Рей всегда оставалась Рей. Только убирала мотоцикл из кадра.

Но сейчас она улыбалась. Вежливо. Приветливо. Как будто действительно была преподавателем элитной школы.

Аня заметила что каждый жест был выверен. Она играла.

Лина тоже видела. И внутри неё шевельнулось странное, холодное чувство. Она привыкла к той, кто говорит коротко, не улыбается, не оправдывается. Эта Рей была чужой.

И всё же они понимали: наставники могут быть другими. Просто они никогда не видели их «маску» — ту, которую те надевали, когда выходили в мир за пределами школы. Внутри «Атланта» они могли позволить себе быть настоящими. Здесь — нет.

Родители обменялись настороженными взглядами, заметив парня, стоящего в нескольких шагах от Рей.

Рей обернулась — и в этом движении тоже была лёгкость, которой девочки не видели раньше. Как будто она только что вспомнила о его существовании.

— Джек. Старший ученик. Он проходит стажировку при школе, помогает с организацией выездов за её пределы.

Джек шагнул вперёд. Улыбнулся — вежливо, без тени своей обычной дерзости. Не отводил глаз, не сутулился. Просто стоял, давая себя рассмотреть.

— Старший ученик? — переспросил отец Лены, прищурившись.

— Я настояла на том, чтобы он был с ними, — вмешалась Рей. Голос мягкий, но твёрдый. — Девочки хорошо знают его, им комфортно.

Отец Лены чуть заметно кивнул, принимая объяснение.

Рей кивнула девушкам. Те сделали шаг вперёд. Радостные возгласы, объятия, слёзы.

Лена шагнула вперёд последней. Она видела, как отец смотрит на неё — с удивлением, которое он не мог скрыть. Она знала, что он видит чужую. Она видела, как мать, стоящая рядом, смотрит на неё с растерянностью. Она хотела сказать: «Я всё ещё я». Но слова застряли в горле.

Когда эмоции улеглись, родители начали задавать вопросы. Про учёбу, про форму, про гардероб. Рей отвечала коротко, умело обходя острые темы —она снова была наставником, даже когда говорила мягко. Родители кивали, но в их глазах было что-то, чего раньше не было: они видели чужих людей в знакомых лицах.

Отец Лены подошёл к Рей.

— В «Централе» есть небольшой зал. Я арендовал его полностью. Там будет только мы. Без посторонних. И есть выход в парк — если захотите подышать воздухом.

Он не спрашивал — он сообщал. Это был его способ быть: решать всё самому, контролировать обстановку. Демонстрировать статус.

Рей не возражала. Она просто кивнула, улыбнулась.

— Прекрасная идея, — сказала она.

* * *

Банкетный зал был слишком большим для такого количества людей. Слишком много пустого пространства, слишком высокие потолки, слишком идеально расставленные столы. Высокие окна выходили в парк, но даже свет казался приглушённым — словно всё здесь было под стеклом, отделённым от реального мира.

Музыка играла, но её почти не было слышно — тихий, безликий фон, который заполнял пустоту, но не создавал тепла. Три официанта в белых жилетках двигались бесшумно, как тени. Они появлялись и исчезали, не нарушая тишины, как будто их не существовало вовсе.

Всё было слишком правильным. Слишком чистым. Слишком мёртвым.

Аня видела, как отец Лены поправляет галстук, хотя он и так сидел идеально. Как мать Дины сжимает салфетку в кулаке, улыбаясь, но глаза оставались тревожными. Как мать Лины переводит взгляд с дочери на тарелку и обратно, будто ищет в ней ответы.

И всё это — как в замедленной съёмке. Как будто кто-то нажал паузу, но забыл выключить звук.

Лина чувствовала это острее всех. Музыка, официанты, свет — всё это было слишком идеальным, чтобы быть настоящим. Как декорации. Как сцена, на которой им предстояло сыграть.

Она перевела взгляд на Рей — та сидела у дальней стены, положив руки на стол, и смотрела на зал с таким же спокойствием, с каким смотрит на доску перед занятием. Лина не знала, видит ли Рей ту же неестественность. Или она привыкла к миру, где всё — игра.

За её спиной кто-то бесшумно прошёл. Официант. Лина не обернулась.

Аня не участвовала в общем разговоре. Ее больше интересовали детали.

Как нервно теребит салфетку мать Лены. Как отец Лины слишком часто смотрит на часы. Как официант за стойкой…

Она прищурилась, проследив за его взглядом. Он не смотрел на родителей. Он смотрел на Рей.

Молодой парень, лет двадцати, темноволосый. Делал вид, что протирает стойку. Но когда Рей поворачивалась — отводил взгляд.

— Мам, я сейчас, — сказала Аня и поднялась.

* * *

— Аня? — Рей моментально насторожилась.

— Не знаю, может, мне кажется, — Аня присела на свободный стул. — Официант за стойкой… Он все время смотрит на вас.

Рей не повернула головы. Она взяла бокал, сделала глоток, будто ни о чём не беспокоясь. Но Аня заметила, как напряглись её плечи, как пальцы сжали ножку чуть сильнее, чем нужно.

— Как долго ты за ним наблюдаешь?

— С полчаса. Он работает плавно, но видно, что нервничает. Будто он тебя знает.

Рей поставила бокал и только потом взглянула на Аню.

— Ты уверена?

— Да.

Взгляд Рей скользнул к Джеку. Тот, не задавая вопросов, откинулся на спинку стула, делая вид, что скучает и окинул зал взглядом, останавливаясь на официанте.

— Ты правильно сделала, что сказала, — тихо произнесла Рей. — А теперь возвращайся к маме. И никому ни слова.

Рей проследила, как Аня села на своё место, и перевела взгляд на официанта. Она видела его лицо. Очень давно, в другой жизни… Полуразрушенный дом на окраине Бирмингема, испуганный мальчишка с огромными глазами, умоляющий взять его с собой. Она не могла. И теперь он стоял перед ней — взрослый, и, кажется, всё такой же испуганный.

Энтони.

Рей пробежалась взглядом по другим официантам —мужчина постарше и девушка — они были ей не знакомы. Чувства обострились до предела. Это не случайность.

Рей встала, направилась к выходу. Она выбрала маршрут так, чтобы оказаться на пути официанта. Рей «случайно» столкнулась с ним — поднос качнулся, немного воды пролилось на её рубашку.

— Ох, простите. Где можно привести себя в порядок?

Тони кивнул, повёл её в подсобку. Открыл дверь — Рей вошла и сразу закрыл дверь за замок.

Она не сводила взгляда с Тони, пытаясь уловить малейшее движение. Но он не нападал. Просто стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё — со странной смесью страха и… облегчения.

— Энони, — тихо сказала Рей. — Зачем ты здесь?

Он несколько секунд молчал, собираясь с духом.

— Лайла, — сказал он по-русски. — Она послала меня убить тебя. И твоего брата, если будет мешать. А потом вернуть девочек в школу.

Рей нахмурилась. Он специально перешёл на русский — чтобы она поняла, что он не враг.

— Как она узнала, что я буду здесь?

— Прослушка. Телефоны родителей. И ее люди следили за школой. - Тони провёл рукой по лицу.

— Ты выполнишь приказ?

Он сглотнул.

— Нет. Рей, клянусь, я не хочу тебя убивать.

— Я верю, Тони, — сказала она тише, почти ласково. — Но я не могу быть уверена, что это не часть плана Лайлы. Если ты играешь за неё — мы все трупы. Поэтому извини.

Он открыл рот, чтобы ответить, но Рей уже нанесла удар. Короткий, хлёсткий, выверенный. Ребро ладони точно легло на сонную артерию. Тони обмяк, даже не вскрикнув. Рей подхватила его, не дав удариться головой о кафельный пол.

— Докажешь, что не врёшь, когда очнёшься, — прошептала она, укладывая его поудобнее.

Всё чисто. Без шума, без крови. Она поправила блузку, стряхнула пыль с рукава и открыла дверь. Джек стоял рядом.

— Девочки увели всех на улицу, — быстро пояснил он, заглядывая в подсобку.

Рей достала телефон, набрала короткое сообщение. «Нат, синий мотоцикл у «Централя». Ключи в выхлопной трубе. Забери». Отправила. Тут же прилетел ответ. «Будешь должна». Рей усмехнулась и убрала телефон.

— Забери его в машину. Мы уходим.

Джек перекинул тело через плечо и быстрым шагом понёс к служебному выходу. Рей вышла на улицу. Никого не было.

«Девочки молодцы, — подумала она. — Сработали чётко и без паники».

Она подогнала минивэн ближе, помогла Джеку усадить Тони на второй ряд сидений.

— Оставайся с ним, — сказала Рей. — Я за девочками.

Джек кивнул, не оборачиваясь. Его взгляд был прикован к телу Тони — даже без сознания, тот оставался угрозой.

Рей прошла в парк. Голоса доносились из глубины — девочки увели родителей подальше от входа. Она быстро оценила ситуацию и направилась к отцу Лены, который стоял чуть в стороне, разговаривая по телефону. Она шла быстро, но не бежала. Её шаги были ровными, уверенными.

— Простите, что прерываю, — сказала она, и голос её снова стал мягким, почти извиняющимся. — Нам нужно уезжать.

Отец Лены нахмурился, убирая телефон.

— Что-то случилось?

— Нет-нет, всё в порядке, — Рей улыбнулась той самой улыбкой, которую девочки уже видели сегодня. — Просто у девочек завтра ранняя тренировка. Нам нужно вернуться до полуночи, чтобы они успели отдохнуть.

Она сделала паузу, давая ему возможность возразить. Он не возразил — только кивнул, коротко, без улыбки.

— Понимаю. Распорядок дня нежелательно нарушать?

— Именно, — Рей кивнула. — Я заберу их сейчас. Вы можете попрощаться с ними здесь, в парке.

Отец Лены ещё раз кивнул и отошёл к жене. Рей выдохнула — коротко, едва заметно.

Девочки стояли в кругу родителей — кто-то обнимался, кто-то держал за руки. Рей не стала вмешиваться. Она просто встала в нескольких шагах, давая им время.

Лина бросила взгляд Рей.

— Мам, нам пора, — сказала она тихо, сжимая руку матери.

— Уже? — мать Лины растерянно оглянулась.

— Да, — Лина заставила себя улыбнуться. — В следующее воскресенье. Я позвоню. Обязательно.

Дина обняла маму так крепко, что та охнула. Аня стояла рядом с матерью, и они смотрели друг на друга — две тихие женщины, которые никогда не умели говорить о самом важном.

Лена подошла к отцу, протянула руку. Он сжал её ладонь — крепко, по-деловому. Но Лена не отняла руки. Секунду. Две. Потом он отпустил её первым.

— Удачи, — сказал он.

Лена кивнула и отошла.

Рей сделала шаг вперёд.

— Спасибо за встречу, — сказала она, обводя родителей взглядом. — Мы будем на связи.

Она развернулась и пошла к выходу из парка. Девочки двинулись следом — не оглядываясь, не замедляя шаг.

Они дошли до машины за две минуты.

— Лина — вперёд, ко мне, — скомандовала Рей.

Девушки заползли в салон — быстро, без лишних слов. Дина и Лена на третий ряд, Аня на второй, ближе к окну.

Машина резко рванула с места. Шины взвизгнули на асфальте. Через пять минут они уже мчались по загородной трассе, уносясь от города прочь.

— Кто это? — голос Ани дрогнул.

— Энтони. Один из людей Лайлы, — бросила Рей, не отвлекаясь от дороги. — Наёмница, с которой у нас старые счёты. Телефоны родителей прослушивали. Остальные вопросы позже.

Дина смотрела на него и не могла отвести взгляд. Она видела его лицо — молодое, почти мальчишеское. Он не выглядел опасным. Он выглядел… обычным. Как человек, который просто оказался не в то время не в том месте.

— Он жив? — спросила Дина, не узнавая собственный голос.

— Жив, — ответил Джек.

Лена сжала руки в кулаки. В голове крутился вопрос: если он враг, сколько времени у них будет, чтобы среагировать?

Джек не спускал глаз с Тони. Его взгляд был холодным, настороженным. Он не мог позволить себе расслабиться.

Аня смотрела на руки Тони. На тонкий старый шрам на его запястье – такой мог оставить только нож. Перевела взгляд на мелькающие за окном деревья. Она чувствовала - игра началась. Они сделали первый ход. Следующий – за противником. Внутри всё леденело от мысли: хватит ли им сил продолжить игру?

Глава 13

«Они сражались. Они не сдались. Но этого было недостаточно.»

Настроение главы: Kings & Creatures - Tomorrow's End

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 4-5октября, суббота – воскресенье, ночь

Шейн сидел за столом в оружейной, перебирая пистолеты. Рядом лежали три «глока», магазины, коробка с патронами. Марго стояла у стеллажа, протирая стволы ветошью.

— Ты мог бы попросить Стефана или Андрэ, — сказала она, не поднимая головы.

— Они заняты.

— Проверкой камер? Это же не на всю ночь.

Шейн усмехнулся, проверяя затвор.

— Им полезно немного посидеть на месте. А тебе, Марго, полезно заняться чем-то более приземленным. Вы расслабились за последние месяцы.

— Неправда, — возразила она. — На тренировках мы выкладываемся на полную.

— Да неужели? — Шейн поднял на неё глаза. — Тогда почему у тебя есть время сравнивать себя с новенькими?

Марго замерла, не поднимая головы. Ветошь застыла в руке.

— Я не…

— Не надо, — перебил он. — Я вижу, как ты смотришь на Лину. Как ты злишься, когда у неё что-то получается. Знаешь, что это значит?

— Что?

— Это значит, что у тебя есть время на ерунду. А если есть время на ерунду — значит, ты недостаточно тренируешься.

Он положил пистолет на стол, повернулся к ней.

— Марго, ты остаёшься лучшей по многим показателям. Ты один из лучших бойцов, кого я тренировал. Но если ты будешь тратить силы на сравнение, а не на подготовку, то однажды проиграешь. Не потому, что противник сильнее, а потому, что мысли о нем вымотали тебя.

Она сжала ветошь так, что костяшки побелели. Хотела ответить резко, но сдержалась.

— Не позволяй этому съедать тебя, — сказал Шейн спокойно. — Перестань сравнивать — начни делать. Лучшие не смотрят на других. Они смотрят на цель.

Он взял следующий пистолет, проверил магазин, положил обратно.

Марго молчала. Потом медленно разжала пальцы, положила ветошь на стеллаж и взяла следующий ствол.

— Поняла, — тихо сказала она.

— Вот и молодец, — ответил Шейн, не глядя на неё.

* * *

Комната видеонаблюдения была тесной и душной. Стефан сидел перед мониторами, откинувшись на спинку кресла. Его пальцы двигались по клавиатуре, переключая камеры — привычно, почти автоматически. Под левой лопаткой ныло от долгого сидения, но он не менял позы. Тишина давила. Гул вентиляции казался оглушительным.

— Ничего интересного, — сказал он, не оборачиваясь. — Лес, забор, ворота, снова лес.

Андрэ стоял у него за спиной, опираясь на спинку кресла. Его дыхание было ровным, но Стефан чувствовал тепло на затылке. Это раздражало.

— А ты ждал нашествия зомби? — усмехнулся Андрэ.

— Жду, когда ты перестанешь дышать мне в затылок.

Андрэ хлопнул брата по плечу, прошелся по комнате. Сел на край стола, постучал пальцами по столешнице.

— Скучно.

— Если хочешь, помоги Шейну.

— С ним Марго. А в последнее время она стала невыносима, — Андрэ поморщился. — Лучше скажи, почему мы вообще здесь? Что у нас тут может произойти?

Стефан не ответил. Он смотрел на экран, где мерцало изображение восточного периметра. Что-то было не так. Не в картинке — в ощущении. Он не мог объяснить, но внутри, где-то под рёбрами, заворочался холодный комок.

— Стеф?

— Тихо.

Андрэ подошёл, наклонился к монитору. Его плечо почти касалось плеча брата.

— Что там?

— Не знаю. — Стефан увеличил картинку. В углу экрана, у самой линии забора, мелькнула тень. Слишком тёмная для ветки, слишком резкая для тени от облака. Он смотрел на неё, затаив дыхание. Тень замерла, потом исчезла.

— Тень. Или мне показалось.

— Показалось, — уверенно сказал Андрэ. — Ты пересидел за этими ящиками.

Стефан хотел ответить. Открыл рот — и в этот момент экран одной из камер моргнул, залился чёрным на долю секунды, потом снова загорелся.

В комнате стало тихо. Андрэ перестал дышать в затылок брата. Он выпрямился. Его лицо, секунду назад расслабленное, стало серьёзным.

— Это не сбой, — сказал он тихо.

Стефан замер. Он чувствовал, как по позвоночнику пробежал холод. Он смотрел на экран, но видел не лес — он видел закономерность. Тень. Отключение. Тишина.

— У нас гости, — голос его был глухим, чужим.

Он потянулся к рации. Пальцы дрожали — он не сразу заметил это. Нажал кнопку.

— Пост наблюдения, — сказал он, и каждое слово давалось с трудом. — У нас гости. Восточный периметр. Я видел тень. Камера E-4 отключалась на две секунды.

Тишина в эфире длилась вечность. Потом раздался голос Шейна — ровный, без паники, как всегда:

— Сколько?

— Не успел сосчитать.

— Понял. Отходите от пульта. Я встречаю.

Стефан отпустил кнопку. Его пальцы всё ещё дрожали. Он выдохнул — медленно, через силу.

— Идём, — сказал он, вставая.

Он подошёл к стене, где висел небольшой металлический ящик. Набрал код. Замок щёлкнул. Внутри - два пистолета, запасные магазины, глушители. Взял один, проверил магазин, передёрнул затвор. Передал второй Андрэ.

Тот кивнул, сунул пистолет за пояс, проверил, чтобы не мешал.

— Ты готов? — спросил Андрэ.

— Нет, — честно ответил Стефан. — Но выбора нет.

Они вышли в коридор.

* * *

Шейн с Марго уже стояли у двери в подвал, прижавшись к стенам, готовые к бою. Шейн держал пистолет у правого плеча, ствол направлен вверх.

— Мы не знаем, сколько их, — сказал Стефан. Его голос был тихим, но чётким. — Если нас обойдут, мы окажемся в ловушке. Лучше занять позиции на втором этаже.

Марго хотела возразить, но раздался звук. Тихий, но отчётливый. Щелчок замка.

— Уже не важно, — прошептала она.

Они замерли. Шейн прислушался.

Шаги — разные. Один тяжёлый, медленный. Второй — лёгкий, почти бесшумный. Третий — уверенный, спокойный. И ещё трое — быстрые.

«Шестеро, — понял Шейн. — Профессионалы. Не первый раз берут штурмом здание».

Он сделал резкий жест рукой — «Щит» рассредоточился. Марго скользнула к лестнице, заняв позицию за перилами. Стефан укрылся за углом, прижавшись спиной к стене. Андрэ — за дверным косяком.

Они увидели первого. Два метра ростом, груда мышц в чёрной форме. Пистолет-пулемёт. Приклад прижат к плечу, ствол описывает дугу, сканируя помещение. Он даже не пригнулся — вошёл в полный рост, уверенный в своей броне и силе.

Шейн выстрелил — короткая серия, три пули в корпус. Грохот выстрелов в замкнутом пространстве ударил по ушам. Первая ударила в центр груди, вторая — в живот, третья — чуть выше ключицы. Все три — в бронежилет. Противник даже не пошатнулся. Кевлар с керамическими пластинами выдержал.

— Броня! — крикнул Шейн, уже уходя за угол.

За первым скользнул второй — высокий, худощавый. Он не стрелял. Его глаза быстро сканировали помещение, фиксируя позиции, запоминая, кто где стоит.

Третий, четвёртый, пятый — они двигались слаженно, прикрывая друг друга.

Марго стреляла с лестницы — два выстрела в голову, короткая пауза, третий в шею. Все пули отрикошетили от бронежилета и шлема. Осколки штукатурки взметнулись в воздух.

— В голову тоже не пробить! — крикнула она, откатываясь в сторону от ответной очереди.

Андрэ сделал два выстрела — в ногу и в плечо. Первая пуля застряла в керамической пластине, вторая скользнула по броне, оставляя лишь царапину. Противник скривился, но шагнул вперёд.

Один из них оказался в двух шагах от Стефана. Удар прикладом — коротко, без замаха. Стефан ушёл в сторону, разворачиваясь на пятке, и ударил в ответ — прямой в челюсть. Противник даже не качнулся.

— Уходи! — крикнул Андрэ, бросаясь на помощь брату. Он атаковал сбоку — попытался захватить руку, но наемник легко стряхнул его и ударил коленом в корпус. Андрэ сложился пополам, не устояв.

Тот, первый, схватил его за горло — железной хваткой. Андрэ почувствовал, как воздух перекрылся, как в ушах зашумело. Он молотил по руке, пытаясь освободиться, но противник держал мёртво.

— Пусти! — прохрипел он. — Пусти, тварь!

Марго бросилась на помощь — перекат, уход вниз. Её перехватил высокий. Она успела сделать блок — предплечье в предплечье, — но противник был тяжелее, сильнее. Он прижал ее к полу, заломив руку за спину.

В дверях стоял ещё один — невысокий, крепкий. Он не торопился. Он смотрел, как его люди работают, и только когда Стефана зажали в углу, шагнул вперёд.

Шейн стоял у стены. Последняя пуля ушла в голову третьего наёмника — она ударила в шлем, оставляя вмятину. Пистолет щёлкнул на затворной задержке. Патроны кончились.

Вдруг, в этой секундной задержке, он понял: всё, чему он учил их годами, всё, что оттачивали на тренировках — они впервые применяли против реальных противников. Они сражались. Они не сдались. Но этого было недостаточно.

Он выбросил пустой пистолет. Поднял руки — медленно, без резких движений. Ладони открыты, пальцы разжаты.

— Стойте! — крикнул он, переходя на английский. — Хватит!

Наёмники замерли. Синхронно, будто по команде. Они ждали.

Из тени коридора вышла женщина. Высокая, темноволосая, в чёрной кожаной куртке. Она шла не спеша, её руки были в карманах, улыбка — лёгкая, почти весёлая. Как у человека, который пришёл за тем, что уже принадлежит ему.

— Здравствуй, Шейн, — сказала она по-русски, с лёгкой насмешкой. — Давно не виделись.

Шейн узнал её. Внутри всё сжалось — холодно, до боли в груди. Он вспомнил её смех. Громкий, заразительный. Тогда, десять лет назад, она смеялась так же — когда они вместе тренировались, а затем сидели на крыше общежития и смотрели на Бостон. Она была другой. Или он хотел думать так.

— Лайла, — прошептал он.

Она кивнула своим людям — и коротко бросила им на английском:

— Взять всех.

— Как ты нас нашла? — спросил Шейн, когда ему заломили руки за спину. Он чувствовал, как сталь наручников впивается в запястья, как плечо выворачивается — больно, но терпимо.

Лайла посмотрела на него, потом на Стефана, на Марго. Улыбнулась шире.

— Это не важно. У нас есть время. Мы поговорим позже, - она снова перешла на русский, глядя Шейну в глаза. - Но сначала ты посмотришь, как твоя драгоценная школа становится моей. А ученики переходят на мою сторону.

Марго дёрнулась, пытаясь вырваться. Наёмник, державший её, затянул захват — она почувствовала, как он сжимает плечо и выкручивает руку. Она смотрела на Лайлу. Её взгляд говорил больше любых слов.

Лайла отвернулась — будто Марго не существовало. Её голос стал тише, почти шёпотом, будто она говорила с собой.

— Ты не умрёшь, Шейн. Это было бы слишком просто. Ты должен страдать.

Она развернулась и пошла к выходу, не оглядываясь. Наёмники задвигались — быстро, профессионально, выводя пленных.

Шейна вели первым. Он шёл, глядя прямо перед собой, но боковым зрением видел, как Марго пытается вырваться, как Андрэ опускает голову, как Стефан смотрит на пол. Они шли через холл к двери в подвал. Каждый шаг давался с трудом. Лайла шла впереди — спокойно, не оборачиваясь.

Шейн смотрел на нее, и в его голове уже прокручивались варианты: Рей, Джек, девочки. Они должны вернуться. Но они не знают, что здесь произошло.

Он чувствовал себя загнанным в угол, но не побежденным. И это было не одно и то же.

* * *

Марго не сдавалась. Она била локтями, старалась ногой попасть по наемнику, пыталась вырваться. Наёмник, державший её, выкрутил руку так, что едва не сломал ей плечо. Она не могла даже нормально дышать. Она закричала — не от боли, от ярости.

Их заперли в изоляторе. Самом дальнем. Пустом. Только бетон. Пыль и тусклый свет от единственной лампы.

Марго сидела на полу, обхватив колени, и смотрела в одну точку. Плечо болело так, что она не могла повернуть голову.

— Я не смогла, — тихо сказала она. — Даже одного не смогла.

Андрэ сидел, прислонившись к стене, и растирал горло — там уже проступали багровые следы пальцев, которые оставил наемник. Голос был хриплым.

— Я тоже, — сказал он, и каждое слово давалось с трудом. — Я целился в голову. А рука не слушалась.

Шейн сидел у стены возле двери, закрыв глаза.

— Что будем делать? — спросил Стефан, тронув разбитую губу.

— Ждать, — ответил Шейн. — Либо Рей и Джек вернутся и вытащат нас, либо нас убьют раньше. Второе вероятнее.

— А ты оказывается, оптимист, — горько усмехнулся Андрэ.

— Реалист, — поправил Шейн, не открывая глаз. – И я был неправ. Вы не расслабились. Просто я не подготовил вас должным образом.

Марго медленно подняла голову. Она впервые смотрела на Шейна не как на наставника.

— Ты не мог подготовить нас к такому, — сказала она тихо. — На тренировках все было по другом, хоть мы и дрались в полную силу.

— В бою нет «по-другому», — ответил Шейн, не открывая глаз. — Есть только ты и противник. И то, что ты успел выучить до того, как он нанёс удар.

Андрэ хрипло выдохнул.

— Мы выучили, — сказал он. — Что броня не пробивается. Что удар в голову не работает. Что они сильнее. — он усмехнулся, но усмешка вышла горькой. — И что даже когда ты знаешь всё это — ты всё равно проигрываешь.

В подвале стало тихо. Только где-то наверху глухо хлопали двери — наёмники прочесывали школу. Гул вентиляции казался теперь почти успокаивающим, хотя раньше Шейн его не замечал.

— Кто она? — спросил Стефан, нарушая тишину. — Та женщина. Вы явно знаете друг друга.

Шейн открыл глаза, помедлил с ответом.

— Лайла.

— Лайла? — переспросил Андрэ. — И всё?

— Мы учились вместе. В спецгруппе, — сказал Шейн. В его голосе появилась усталость, которую ученики слышали крайне редко, - Усиление навыков, уникальные дисциплины. Туда берут лучших из лучших. Возраст не имеет значения. Мы трое попали в одну группу. Рей, Лайла и я.

— Рей и там была лучшей, — тихо сказала Марго. Это был не вопрос.

Шейн посмотрел на неё. Секунду. Потом кивнул.

— Да. Просто делала то, что нужно, и делала лучше всех. Лайла провалила квалификационное задание. Тогда она сказала, что её подставили. Что Рей специально дали более лёгкое задание. Она со скандалом ушла. По слухам, примкнула к наёмникам Z-0-0. С тех пор о ней ничего не слышали.

Марго слушала, и внутри всё холодело. Не от страха — от узнавания.

Рей всегда была лучше. Как Лина. Та тоже не кричит об этом. Просто делает. И, чёрт возьми, у неё получается. А она? Она не может простить Лине её спокойной уверенности. Она злится. Ненавидит. Хочет доказать, что она — лучшая.

Она сжала кулаки, потом разжала. Посмотрела на Шейна.

— Она хотела быть на месте Рей, — тихо сказала Марго. — И в этом была её главная ошибка.

Шейн посмотрел на неё. На его лице мелькнуло понимание.

— Да, — сказал он. — Она хотела занять чужое место, вместо того чтобы найти своё. И в итоге потеряла всё.

Марго отвела глаза.

— Z-0-0, —спросил Андрэ. — Что это?

— Независимый центр, работающий вне нашей структуры, — сказал Шейн, помедлив. — Наёмники, без жалости, со своими правилами. Их услуги стоят дорого. И они не работают с теми, кто не может заплатить.

— Значит, Лайла работает на того, у кого есть деньги, — задумчиво произнес Стефан.

— Ты не знал, что она вернулась? — спросила Марго.

— За эти годы она ни разу не дала о себе знать. — Шейн закрыл глаза. — И теперь, если она здесь, значит она пытается совместить работу и личные счеты. И не остановится, пока не получит всё, что хочет.

— Зачем ей школа?

— Не знаю, — честно ответил Шейн. — Но, пока она здесь — мы в опасности.

В комнате стало тихо.

— Кто-то дал им коды, — сказал Стефан, нарушая тишину.

Он проговорил вслух то, о чем задумывался каждый. Все посмотрели на него.

— Ты думаешь систему взломали? — спросил Андрэ. — Или у них был информатор?

Марго подняла голову. Её взгляд стал жёстче.

— Ты думаешь, это один из нас?

— Я не знаю, — честно ответил Стефан. — Но кто-то знал план здания. Кто-то знал, что Рей и Джека нет в школе. Кто-то знал, что мы будем в подвале, а не в гостиной.

Они переглянулись. Тишина стала плотной.

— Шейн, — спросил Стефан, поворачиваясь к нему. — Кто мог знать, что Рей, Джек и девочки уехали?

Шейн открыл глаза. Взгляд – абсолютно непроницаемый. Он скользнул по «Щиту».

— Только вы.

Подозрение, холодное и липкое, поползло по камере.

— Сейчас не имеет значения откуда у нее эта информация.

— Имеет, — возразил Стефан. — Если это кто-то из нас — мы не выберемся. Если это не мы — значит, у них есть ресурсы, о которых мы не знаем. И мы должны знать, что это.

Стефан был прав. Но от этого становилось еще хуже.

Впервые за много лет Шейн не знал, что будет дальше. Он знал только одно: у них есть ночь. Может быть, две. А потом — останется или Лайла, или они.

В подвале снова стало тихо. Только гул вентиляции. Только тяжелое дыхание.

Глава 14

«Если я не дам им шанса, они никогда не станут теми, кем должны стать»

Настроение главы: Jon Hopkins — Abandon Window

Россия, Уральские горы. Дорога в школу N-2-05 - «Атлант» / Южный Урал. 5 октября, воскресенье, день

Джек оторвал взгляд от мелькающих за окном деревьев.

- Что он тебе такого сказал, что мы теперь несемся сломя голову?

Рей на секунду встретилась с его взглядом в зеркале. В ее глазах было что-то, от чего у Джека похолодело внутри.

— Его послали убить меня.

В салоне повисло леденящее молчание.

— Он не похож на убийцу, — сказала Лена тихо.

— Убийцы редко похожи на убийц, — коротко ответила наставница.

— Что теперь делать? — Лина повернулась к Рей. В ее глазах не было страха, только холодное любопытство.

Рей ответила не сразу. Ее внимание было приковано к дороге. Наконец, она заговорила, выверяя каждое слово:

— Лайла ждёт вас. Джек возвращается с вами. Энтони доставит вас, как и планировалось. — Рей скользнула взглядом по зеркалу к неподвижному телу на заднем сиденье. — Сколько людей она привела — узнаем от него, когда очнётся. От того, насколько правдоподобно вы сыграете свои роли — зависят ваши и наши жизни.

Рей сделала паузу.

— Вы должны узнать, что ей нужно. Почему Лайла здесь. На кого она работает. Что она планирует делать со школой и с вами.

Лина нахмурилась.

— То есть мы должны разыграть спектакль, вызволить Шейна и старших, и заодно добыть информацию?

— Да, — Рей кивнула. — Если мы просто нейтрализуем Лайлу, но не поймём, кто стоит за ней, это может повторится снова.

— Как нам узнать все это? — спросила Аня.

Рей ответила не сразу. Её пальцы сжали руль, потом медленно разжались.

— Лайла всегда любила поговорить. Она уверена в своей победе. Она будет хвастаться. Ваша задача — слушать. Запоминать. Задавать вопросы, которые она сочтёт глупыми, но на которые ответит.

— Это опасно, — заметила Лена.

— Как и все в нашем мире, — коротко бросила Рей. — Это ваше официальное задание.

— Рей, это безумие! —Джек сжал кулаки. Его взгляд, полный ярости и беспомощности, уперся в затылок сестры.

— У нас нет выбора, — отрезала Рей. — Лайла будет ждать Тони. Если у Шейна хватило благоразумия не ввязываться в открытый конфликт, ничего не узнав о нашей судьбе, он тоже будет ждать вас. Пока она уверена в победе — у нас есть шанс.

— Шейн будет очень рад меня видеть, — мрачно усмехнулся Джек, представляя себе лицо Шейна.

— Будет, — раздался хриплый, сдавленный голос.

Джек среагировал молниеносно. Он развернулся в тесном пространстве и всей тяжестью прижал очнувшегося Энтони к сиденью, левая рука впилась ему в горло. Девочки ахнули, отпрянув в стороны. Рей лишь на секунду оторвала взгляд от дороги.

— Много услышал? — спросила она по-английски ледяным тоном.

— Достаточно… чтобы понять, что Лайла тебя… сильно недооценила, — выдавил Энтони, пытаясь оторвать от горла железную хватку Джека.

— Джек, отпусти его.

— Рей…

— Отпусти. Он не представляет угрозы.

Джек нехотя ослабил хватку, но не отодвинулся. Его взгляд оставался настороженным и жестким.

Энтони сглотнул, потирая шею.

— Прости, Рей, — вдруг сказал он тихо, переходя на русский язык. — У меня не было другого способа связаться с тобой, не вызвав подозрений.

— Зачем я тебе?

Энтони вздохнул, откинув голову на подголовник. Он смотрел в потолок салона.

— Лайла хочет заменить агентов «Альфы» на своих людей. Решила начать со школ — с самых перспективных и уязвимых точек. Твоя должна была стать первой.

- Шейн?

- Им можно манипулировать. Сломать через слабость. У вас большие связи, есть доступ к информации. Но ты бы помешала ей.

Рей знала Лайлу много лет. Она всегда была холодной, расчётливой, безжалостной. Сколько бы раз они не работали вместе - Лайла смотрела на неё не то с восхищением, не то с завистью, не то с глухой злобой.

Квалификационная операция в Праге расставила все по своим местам. Лайла чуть не потеряла напарника, а Рей… Рей просто сделала свою работу.

«Она хочет не просто власти, — мелькнула мысль. — Она все еще хочет доказать мне, что она — лучше».

И ради этого готова сломать всё, что Рей защищала годами. Школу. Учеников. Шейна.

— Она права. Без меня «Атлант» рассыплется. А Шейн… Шейн будет биться до конца. Но в одиночку даже самый сильный солдат проигрывает.

В салоне стало тихо.

— Тони, какую роль Лайла отвела девочкам?

Во взгляде Тони мелькнуло что-то вроде стыда.

— Средство для манипуляции Шейном. Заложники. И… потенциальные новые кадры для нее. Молодые, талантливые, поддающиеся влиянию.

- Рей, нельзя везти их в школу! – выкрикнул Джек.

- Если мы не появимся, Лайла заподозрит неладное, - возразила Лина. - Проблем будет в разы больше. Нужно вернуться в школу как будто всё идёт по ее плану.

— Дальше? — Рей бросила быстрый, оценивающий взгляд на Лину.

— Принять её игру, — включилась Дина.

— Мы не будем никого убивать, — сказала Лина, глядя на Рей. — Но должны организовать всё так, чтобы они оказались нейтрализованы.

В глазах Рей мелькнуло понимание.

— Тони, сколько человек она привела с собой?

— Шесть. Плюс она сама и я. - Тони на секунду замолчал. — И ещё Шиммер. Розовое недоразумение.

Это прозвучало как шутка. Но Тони не шутил.

Дина переглянулась с Аней, но ничего не сказала. Лена нахмурилась:

— Розовое… что?

— Увидите. Она на нашей стороне. И сделает все что я попрошу.

Рей встретила его взгляд в зеркале:

— Ты уверен?

— Уверен. Она — моя. Я отвечаю за нее.

Лина заметила, как Тони на мгновение задержал взгляд на дороге, будто проверяя, что не сказал лишнего.

— Хорошо. Следить за всеми сразу у них физически не получится, не смотря на наличие камер, —заключила Дина. — Значит будет определен приоритет.

- Мы - средство шантажа. Нас будут охранять строго, – тихо добавила Аня.

Рей, Джек и даже Энтони с интересом наблюдали за ходом их мыслей. Логичность, скорость анализа — уроки не прошли даром.

— В таком случае, — Лина чуть улыбнулась, и в её глазах блеснула догадка, — за кем-то присмотр будет слабее. И я даже догадываюсь, за кем.

Дина перевела взгляд на Джека, который нахмурился.

— За Джеком?

— Она наверняка попытается переманить Джека на свою сторону, играя на их с Шейном конфликте. А так как Джек — это Джек, — девушка бросила на него быстрый взгляд, в котором, читалось полное понимание его характера, — у него наверняка есть доступ к данным, о которых, кроме вас и Шейна, никто не знает.

Рей бросила на брата укоризненный взгляд. Тот пожал плечами, как бы говоря: «Можно подумать ты не знала».

— А значит, — подхватила Аня, завершая мысль, — он сможет действовать против нее изнутри.

Джек молчал. Он знал, что это будет лишь игра. Он знал, что это необходимо. Но внутри разрастался холодный ком.

««Щит» будет считать меня предателем. Они будут ненавидеть меня. И я не смогу сказать им правду».

Он сжал кулаки.

— Джек, — сказала Рей, — Ты должен решить сейчас.

Он поднял голову. Рей ждала.

— Я не готов, — честно сказал он, — Но… я сделаю это. Потому что если не я, то кто?

Он помолчал.

— Но это не значит, что мне не страшно.

Рей молчала дольше, чем обычно. Её пальцы сжали руль, потом медленно разжались.

У неё был свой план. Жёсткий, прямой: войти в школу через подвал, нейтрализовать Лайлу и ее людей, вытащить «Щит». Это было рискованно, учитывая перевес сил. Связываться с тренированными наемниками, профессиональными убийцами было самоубийственно. Но девочки предложили иной план — тонкий, опасный, но более эффективный. Из которого можно было извлечь максимум пользы.

«Они хотят показать все на что способны, — подумала Рей. — и готовы идти до конца».

Она выдохнула — медленно, через силу.

— Хорошо. Сделаем по-вашему.

Машина мчалась по ночной дороге, унося их навстречу самой опасной игре в их жизни.

— Итак, — Рей усмехнулась, — обсудим детали?

* * *

Солнце начало садиться. До школы оставался еще час. Рей остановилась на лесной развилке. Тони сел за руль, Лина перебралась назад.

Рей на секунду заглянула в салон. В лесу было уже темно — только редкие просветы в кронах ещё хранили синеву уходящего дня. Её лицо на мгновение выхватил последний луч солнца, и сразу же лес сомкнулся вокруг неё, поглощая свет.

— Удачи вам, «Дельта».

Она стояла на обочине, слушая, как затихает шум мотора. Потом развернулась и двинулась в лес — туда, где сразу по приезду в школу, они с Шейном оборудовали резервный штаб.

Шейн тогда сказал: «Если однажды что-то пойдет не так, у нас должно быть место, куда можно уйти». Рей не спорила. Она знала: в их мире доверять системе — роскошь, которую они не могут себе позволить.

Небольшой бункер, замаскированный под скальный выступ. Вход —металлическая дверь, встроенная в гранитный склон. Снаружи — только едва заметная расщелина, которую не увидишь, если не знаешь, куда смотреть. Внутри — всё, что нужно, чтобы исчезнуть на несколько недель.

Никто не знал об этом месте. Ни Совет, ни «Альфа», ни даже Джек. Только она и Шейн. Рей сделала всё, чтобы это место не числилось ни в каких отчетах.

Рей села за пульт. Подключилась к сети. На экранах — пустые коридоры, тени наёмников. В изоляторе - фигуры пленников. Она видела Шейна. Марго. Андрэ. Стефана.

«Они живы, — подумала она. — Пока живы».

Они были сломлены. Не понимали, что произошло. Им будет тяжело осознать, что их предали.

Джек. Девочки. Они будут носить маски, смотреть в глаза тем, кто считает их предателями, и молчать. И каждую ночь, когда будут оставаться одни, они будут переваривать этот яд.

Рей закрыла глаза. Она позволила себе одну вещь, которую не позволяла при других. Она позволила себе быть уставшей.

Не сломленной. Не слабой. Просто — уставшей.

Она выдохнула. Медленно. Замерла. Ровно на секунду. Распахнула глаза. Выпрямилась.

Она знала, что её тоже не простят. Когда всё закончится, когда правда выйдет наружу, Марго скажет: «Ты позволила мне думать, что я предана».

«Я потеряю их, — подумала она. — Может, не всех, но некоторых. И это будет цена их взросления».

Она смотрела на экран, где Шейн сидел в углу изолятора, и чувствовала, как внутри поднимается холодная волна. «Ты не простишь меня за это, — подумала она. — Но, когда всё закончится, ты поймёшь, что так было надо».

Она откинулась на спинку стула. Дыхание было ровным, но внутри — холодная тяжесть.

Кольнула тревожная мысль: она отправляет новичков в самое пекло, а сама остаётся здесь. В безопасности.

Рей тут же отогнала её.

Она не бросала девочек. Она давала им возможность идти своим путём.

«Я могла бы остановить их, — думала она. — Но, если я не дам им шанса, они никогда не станут теми, кем должны».

На экранах всё было по-прежнему.

Она будет наблюдать. Ждать. И если что-то пойдёт не так — вмешается.

Справятся ли они? Рей очень надеялась, что да.

Глава 15

«Играй. — приказал он себе. — Ты должен быть убедителен».

Настроение главы: Hildur Guðnadóttir — Bathroom Dance

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 5 октября, воскресенье, вечер

Здание школы стояло чёрным силуэтом на фоне багрового заката. Его последние лучи били в стёкла, словно отражения умирающего дня. Картина была жуткой, неестественной.

Лина чувствовала, как внутри всё сжимается. Ей придётся смотреть в глаза людям, которые считают, что Рей мертва. И она должна будет выглядеть так, будто верит в это. Жить в этой лжи каждую секунду.

Она сжала пальцы в кулак, чтобы они не дрожали. Потом заставила себя расслабить их. Если она будет слишком напряжена — Лайла заметит.

«Ты не должна быть идеальной, — сказала она себе. — Ты должна быть убедительной. Сыграй страх так, чтобы он казался настоящим».

Она невольно тронула Джека за руку.

Джек чуть сжал её пальцы в ответ. Его прикосновение было тёплым и твёрдым.

— Что бы ни происходило, — Тони на секунду обернулся. Его лицо было серьёзным, сосредоточенным. — что бы мы ни говорили при них — помните, я и Джек на вашей стороне.

Он остановил машину у главного входа. Тут же из тени вышел человек в чёрной броне, с автоматом на груди. Его лицо было скрыто балаклавой. Тони коротко кивнул ему, словно подтверждая успех, затем открыл дверь салона. У Дины закружилась голова, когда она подала холодную руку Тони. Он на мгновение сжал её ладонь, подбадривая. Последним вышел Джек.

Дуло автомата тут же нацелилось прямо в его грудь.

Лина заметила это раньше, чем поняла. Палец на спусковом крючке. Оружие было готово к выстрелу. Один рывок — и тишину разорвёт очередь.

Она почувствовала, как по спине пробежал холод. Сделала шаг вперёд, прикрывая собой Дину.

Тони резко, почти рывком, опустил ствол рукой.

— Свой, — отрезал он коротко на английском. — Приказ Лайлы.

Девушки услышали английский и напряглись. Тони говорил на нём быстро, без акцента. И это добавило их тревоге еще один слой: они не просто попали в ловушку — они даже не всегда смогут понимать, что происходит вокруг.

Незнакомец что-то неразборчиво буркнул. Перевёл дуло вниз. Медленно. Нехотя. И только тогда щёлкнул предохранитель. Жестом указал на дверь.

Лина выдохнула. Она не заметила, что задержала дыхание.

* * *

Дина шла, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в висках. Она знала: сейчас она должна выглядеть так, будто её мир рухнул.

«Она мертва. Её нет. Тони убил её. Я видела, как он это сделал». Она повторяла это снова и снова, пока ложь не начала казаться правдой. Её плечи опустились. Глаза стали пустыми.

Они миновали холодный, тёмный холл, где знакомые тени теперь казались угрожающими, и прошли в гостиную. Здесь, в отличие от остального дома, горел камин, и дрожащий огонь отбрасывал на стены причудливые, пляшущие тени.

Аня почувствовала, как к горлу подступил комок. Возле камина стояла женщина.

Лайла была поразительно красива. Брюнетка в длинном чёрном облегающем платье, подчёркивавшем каждый изгиб фигуры, словно сошла со страниц глянца. Но в её карих глазах, отражавших огонь камина, не было тепла — лишь холодный расчётливый блеск.

Лина смотрела на Лайлу и видела врага. Того, кто приказал убить Рей. Ей хотелось кричать, броситься на неё, но она знала — нельзя. Она сжала зубы так, что они скрипнули.

Лена смотрела в одну точку на стене, не моргая. Она знала, что если начнёт думать о том, что происходит, — не выдержит. Она просто отключила себя. Как выключают свет.

- Всё прошло по плану, - доложил Тони, переходя на русский язык, едва переступив порог комнаты.

— Отлично, — Лайла обернулась. Пламя играло в её тёмных волосах, отливая медью, и оценивающе окинула взглядом вошедших. Он скользнул по девушкам, задержался на мгновение, словно фиксируя их состояние, и наконец упал на Джека. На её безупречно накрашенных губах дрогнула улыбка, похожая на хищную усмешку. Она заговорила по-русски — чисто, почти без акцента.

— Я рада, что ты здесь, Джек. Было бы жаль потерять такого… перспективного агента, как ты.

Джек поднял голову. В его глазах была ненависть, которую он не мог скрыть полностью. Он заставил себя улыбнуться — криво, натянуто.

— Я готов служить, Лайла, — сухо сказал он. — Если вы обещаете, что больше никто не умрёт.

Лайла усмехнулась.

— Ты такой же, как твоя сестра. Принципиальный. Упрямый. Но я люблю упрямых. Смотреть как они ломаются – интереснее всего.

Она смотрела на него, и в её взгляде была настороженная, изучающая жесткость. Она смотрела на него не как на человека — как на карту, которую нужно прочитать. И она уже искала, где на этой карте слабое место.

— Джек, мы обязательно продолжим нашу беседу, — ее губы изогнулись в усмешке, когда она перевела изучающий взгляд на девушек, — Но для начала представь этих юных леди.

Джек по очереди назвал их имена. Лайла слушала, её пальцы слегка постукивали по мраморной полке камина.

— Для вашего удобства все разговоры будут на русском языке, но английский язык вы будете учить в обязательном порядке. С сегодняшнего дня вы должны уяснить раз и навсегда: хозяйкой здесь стала я.

Её голос был тихим, почти бархатным, но каждое слово оставляло след в сознании.

— Шейн… сломлен, — в её голосе появилась театральная горечь. — Рей мертва. Жаль, но такова цена перемен.

Джек дёрнулся. Опустил голову. Позволил себе на секунду почувствовать страх. Он боялся, что не выдержит этой лжи.

«Играй, — приказал он себе. — Ты должен быть убедителен».

Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. Не от гнева — от усилия сохранить маску. Когда он поднял голову, в его глазах была ненависть. Та, которую он должен был показать. Ненависть к Тони. К убийце своей сестры. Это было легко. Часть его действительно ненавидела Тони за то, что тот заставил его играть эту роль.

Лина почувствовала, как ком подступил к горлу. Она опустила глаза, закусила губу, чтобы не выдать себя. Её руки дрожали — она позволила им дрожать. Это было естественно. Это было правильно.

«Я не боюсь ее, — поняла Лина. — Я боюсь, что не смогу сдержаться и выдам нас».

Аня опустила голову, чтобы скрыть лицо.

«Рей жива, — повторяла она про себя. — Рей жива. Мы знаем. Мы не должны верить ей». Но внутри всё дрожало. Она смотрела на свои руки и пыталась дышать ровно. Каждый вдох давался с трудом.

Дина не сдержалась. По её щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её, но Лайла заметила.

— О, не плачь, девочка, — сказала Лайла с лёгкой улыбкой. — Ты ещё успеешь поплакать. Когда поймёшь, что Рей была не так хороша, как ты думала.

Дина сжала зубы. Не сказала ни слова. Она позволила себе ещё одну слезу. От бессилия. Она не могла сделать ничего, кроме как стоять и смотреть. Но сама представляла, как стирает эту улыбку с её лица.

— И ещё, — Лайла щёлкнула пальцами. Из тени камина бесшумно выскользнула фигурка. Девушка, невысокая, гибкая, с ярко-розовыми волосами, собранными в высокий хвост. Она была почти на голову ниже Дины, но в её позе чувствовалась невероятная уверенность. Она смотрела на новеньких с откровенным, почти нахальным любопытством.

— Это Шиммер, — сказала Лайла с лёгкой, собственнической улыбкой. —Она будет помогать вам адаптироваться под мои требования.

Шиммер сделала шаг вперёд, окинула девушек оценивающим взглядом и усмехнулась:

— Ого! Напуганные школьницы с кучей секретов. Я люблю играть с такими. Как вас там зовут? А, неважно, я всё равно не запомню с первого раза.

Её голос был звонким, почти детским, но с лёгким, едва уловимым акцентом — не восточным, не западным, а каким-то средним, словно она долго жила в разных странах и ни одна не стала для неё родной. Слова чуть округлые, интонации чуть мягче.

Дина нахмурилась. Она не привыкла, чтобы кто-то разговаривал с ней так пренебрежительно.

Лена переглянулась с Аней. Аня, в свою очередь, заметила то, чего не увидели другие: улыбка Шиммер не коснулась глаз. «Она не такая простая, как хочет казаться», — подумала Аня.

Девочка хихикнула, как ребёнок, который только что сказал что-то смешное.

— Ты права, они действительно выглядят напуганными. — сказала Лайла, и в её голосе звучала снисходительная насмешка. — Но я уверена, ты быстро научишь их держать лицо.

Шиммер шагнула к Тони и, не обращая внимания на остальных, дёрнула его за рукав:

— Семпай, а почему ты не сказал, что тут будут такие красивые ребята? — она кивнула в сторону Джека, но смотрела на Тони с лёгкой насмешкой. — Или ты решил, что я переключусь на кого-то другого?

Тони не повернул головы:

— Шиммер, не начинай.

— Что «не начинай»? Я просто интересуюсь! — она надула губы, но в глазах прыгали смешинки. Потом перевела взгляд на Джека и подмигнула. — Ну, ничего. У меня ещё будет время познакомиться с тобой поближе, красавчик.

Джек растерялся. Не потому, что был застенчив. Он не привык, чтобы кто-то говорил так прямо, так нагло. Он не ожидал, что кто-то сейчас будет обращать на него внимание. Просто стоял, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Он разозлился на себя за то, что Шиммер только что показала ему, что он не так хорошо держит себя в руках, как думал.

Шиммер засмеялась — звонко, беззаботно — и отступила в тень. Перед этим бросила короткий взгляд на Тони. Тот чуть заметно качнул головой — «не переигрывай». Шиммер закатила глаза, но кивнула.

Лайла наблюдала за этим с лёгкой усмешкой — похоже, спектакль Шиммер её забавлял.

- Тони, проводи их в комнаты и обеспечь безопасность. Полную.

Переглянувшись, девушки молча последовали за Тони. Лина шла первой, чувствуя, как взгляд Лайлы сверлит её спину. Она не оборачивалась. Она знала: если она обернётся, то покажет, что не боится. А она должна быть сломленной. Подавленной. Испуганной.

Она позволила своим плечам опуститься, шагам – стать тяжёлыми, неуверенными. «Я — девочка, которая только что потеряла наставницу, — сказала она себе. — Я не знаю, что будет дальше. Я боюсь. Я слабая».

Но внутри неё горел холодный огонь.

«Я запомню каждое твоё слово, Лайла. И когда настанет мой час — я сделаю так, чтобы ты пожалела, что встретила меня».

* * *

Скрип ступеней под ногами звучал невыносимо громко в звенящей тишине.

Дина не могла смотреть на Тони. Она изо всех сил делала вид, что он - враг. Она смотрела в пол, чтобы он не увидел в её глазах благодарности. Лена прошла мимо него, не поднимая глаз. Аня вздрогнула, когда он коснулся её плеча. И только Лина встретилась с ним взглядом — на секунду, коротко.

Первое что бросилось в глаза - массивные замки на окнах. Этот мелкий, но красноречивый жест Лайлы ясно напоминал: ваше положение изменилось.

Тони задержался у двери Лины на секунду дольше, будто хотел сказать что-то, но передумал. Запер двери снаружи. Щелчок ключа прозвучал как приговор. И, как оказалось, его предосторожность была не напрасной.

Ночь была тяжелее, чем они ожидали. Дина лежала в темноте и не могла заснуть. Она слышала, как за стеной плачет Аня — тихо, почти беззвучно, но это было хуже, чем если бы она рыдала в голос. Лена сидела на кровати, обхватив колени, и смотрела в одну точку.

Лина стояла у окна, глядя на тёмный лес. Она старалась не думать о том, что Рей жива. Потому что боялась, что кто-то прочитает это по её лицу.

Она вдруг почувствовала, как слёзы подступают к глазам — против воли, раздирая горло. Она не знала, откуда они взялись. От усталости. От страха. От безысходности.

Она зажмурилась. Приложила ладони к стеклу. Холод помог удержаться в реальности. Заставила себя дышать ровно.

«Ты не имеешь права плакать, — приказала она себе. — Ты будешь плакать, когда всё закончится. Если останутся силы».

Она вытерла глаза рукавом, не глядя на своё отражение в стекле.

Через пару часов в коридоре раздались голоса. Один из них, напряжённый и сдержанный, принадлежал Тони. Второй — хриплый, грубый — был им незнаком.

Лина прислушалась. Английский.

— …мне приказано…, — долетели обрывки слов Тони.

Она напряглась, силясь собрать отдельные слова в цельную фразу.

— Да кто ты такой, чтобы указывать? Просто посторонись…

Затем раздались приглушённые крики, шум падения тела на пол, сдавленное бормотание и глухие удары. Кто-то тяжело и настойчиво попытался открыть дверь в комнату Дины, дёргая ручку. Замок выдержал.

Дина лежала, прислушиваясь к собственному сердцебиению. Она чувствовала, как стены комнаты сжимаются вокруг неё. Тот, кто ломился в её дверь, хотел показать, что здесь нет правил. Что они — вещи, с которыми можно делать что угодно.

«Они не убьют нас, — подумала она. — Но это не значит, что мы в безопасности».

Она перевернулась на бок, глядя в стену. Внутри всё дрожало от понимания: даже запертые двери не спасут, если Тони не будет рядом.

Снова раздался яростный возглас Тони, и драка возобновилась с новой силой, отозвавшись эхом по всему коридору.

Лина слушала. Драка стихла. Тони снова говорил с кем-то — на английском, быстро, жёстко. Слов было не разобрать, только интонации.

Она сжала зубы.

«Я не понимаю, что они говорят. Я слышу, но не понимаю. А это значит — я беспомощна».

Она перевернулась на спину, уставилась в потолок. Внутри закипало раздражение.

«Я должна выучить английский. Чтобы враги не могли ничего от меня скрыть».

Она закрыла глаза.

Под утро в коридоре воцарилась тревожная, вымученная тишина.

Глава 16

Глава 16.

«Выживание — это искусство быть непредсказуемым и безжалостным, когда на кону стоит твоя жизнь»

Настроение главы: Olafur Arnalds — Undone

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 6 октября, понедельник, утро.

Шейн сидел на бетонном полу, прислонившись спиной к стене. Руки были скованы за спиной, и он чувствовал, как немеют пальцы.

«Ты подвел ее, потому что ты слаб, — сказал голос в голове. — Ты всегда был слаб. Ты просто умел это скрывать».

Он хотел закричать. Ударить кулаком о стену. Сделать хоть что-то, чтобы перестать чувствовать это бессилие.

Он закрыл глаза — и увидел её. Не ту Рей, которую знали все: холодную, собранную, непроницаемую. А ту, которую помнил только он. Ту, что смеялась, когда думала, что никто не видит. Ту, что плакала от усталости. Ту, что сказала ему пятнадцать лет назад: «Ты единственный, кто понял меня».

Он сжал кулаки. наручники впилась в запястья, но он не чувствовал боли. Только глухую, пульсирующую пустоту где-то в груди.

— Ты не можешь быть мёртвой, — прошептал он.

Голос дрогнул. Воздух застрял в горле, грудь сдавило. Из груди вырвался глухой стон.

— Я не сказал тебе, — голос его был чужим. — Я не сказал тебе, как ты мне нужна.

Он не помнил, когда плакал в последний раз. Может, никогда. Но сейчас слёзы текли по лицу — горячие, противные, бессильные.

— Ты не умерла, — прошептал он, глядя в пустоту перед собой. — Ты не могла.

Он не знал, сколько прошло времени. Минута? Десять? Всё слилось в одно тёмное пятно.

Когда дверь снова открылась, он уже сидел на полу, прислонившись к стене, с сухим лицом и пустыми глазами.

Марк вошёл не спеша. Невысокий, коренастый, с сединой на висках. Он не усмехнулся, не сказал ни слова. Просто остановился в двух шагах, глядя на Шейна сверху вниз.

— Скучаешь по подружке? — спросил он. Голос был ровным, почти скучающим.

Шейн поднял голову. Его глаза были красными, но взгляд — острым, как лезвие.

— Ты пожалеешь о том, что сделал, — сказал он спокойно.

Марк смотрел на него долго. Не отводил взгляд. Не усмехнулся. Он знал этот взгляд. Тихая, ледяная уверенность человека, которому нечего терять.

Он наклонился ближе, сокращая расстояние до опасного.

— Конечно. Но сначала ты увидишь, как всё, что ты построил, рушится.

Он выпрямился, развернулся и вышел. Дверь закрылась с металлическим лязгом.

Шейн остался сидеть в темноте. Его руки дрожали. Но в груди, глубоко, закипала холодная, ровная ярость.

* * *

Тони отпер двери на рассвете. Девушки уже были собраны. Лишь синева под глазами и бледность выдавали бессонную ночь. Дина бросила взгляд на Тони. Разбитая губа и ссадины на костяшках пальцев напоминали о ночных стычках. В его глазах была усталость.

— Доброе утро. Хорошо отдохнули?

— Просто чудесно, — хмыкнула Лена. Дина тут же ткнула ее локтем в бок, заставляя замолчать, но Тони лишь усмехнулся.

— Идёмте. Не заставляйте Лайлу ждать. Это… не в ваших интересах.

Тони галантным жестом открыл дверь класса и пропустил девушек вперёд. Они расселись по местам. Будто ничего не произошло. Тони закрыл дверь, и прислонился к стене рядом с ней.

Через несколько минут появилась Лайла. Вместо платья - джинсы и тонкий свитер песочного цвета. Волосы собраны в высокий хвост. Лёгкий макияж лишь подчёркивал её холодную, почти скульптурную красоту.

— Дежурство прошло спокойно? — она остановилась рядом с Тони. Голос звучал мягко, но глаза оставались ледяными.

— Макс и Боб пытались проникнуть к ним. Пришлось объяснять, что вы приказали беречь их, — Тони невольно коснулся синяка на скуле.

— Значит, они остаются под твоей опекой. Джек будет помогать тебе.

Она обернулась к девушкам. Напряжение в воздухе было настолько ощутимым, что Лайла приняла его за страх. Она не знала, что это —ненависть и готовность к борьбе.

— Доброе утро, — начала она ласково. — Можете звать меня просто Лайла. С сегодняшнего дня нам предстоит большая и плодотворная работа.

Дверь снова открылась. В класс вошла Шиммер — без стука, без разрешения. Схватила стул, поставила его в углу, уселась на него верхом, положив руки на спинку. Она смотрела на девочек с любопытством, чуть склонив голову набок.

— Я буду присутствовать, — сказала она по-русски, даже не глядя на Лайлу. — Хочу посмотреть, чему ты их учишь.

— Шиммер, — голос Лайлы стал жёстче. — Ты мешаешь.

— Я тихо. Просто посижу.

Лайла посмотрела на неё чуть дольше. В её взгляде мелькнуло предупреждение. Шиммер поймала его, но не отвела глаз. Только чуть заметно сжала губы.

Девушки переглянулись. Лена заметила, как Шиммер кинула взгляд на Тони, стоящего у двери, и как тот чуть заметно качнул головой.

Вздохнув, Лайла продолжила.

- Проанализировав материалы по вашему обучению. Я заметила один любопытный пробел. Спецзанятия у вас ещё не начинались. Поэтому их начну я.

Девушки обменялись быстрыми взглядами. На память Лине пришёл разговор с Джеком. Сейчас Лайла невольно дала им в руки очень важный фрагмент пазла — возможность держать умения в тайне.

— Вижу, вы удивлены, — Лайла довольно усмехнулась, ловя их реакцию. — Вы, наверное, не думали, что занятия начнутся так скоро. И, к вашему счастью, теперь вы — мои ученицы. Посудите сами: будь Рей таким уж выдающимся агентом, остались бы вы сейчас без неё?

Девочки опустили глаза.

— Вероятно, она переоценила себя, — почти шёпотом сказала Дина.

Тишина.

Лена не повернула головы. Она не могла заставить себя посмотреть на Дину.

Аня замерла. Она сама не смогла бы заставить себя произнести что-то подобное. И не хотела знать, как тяжело дается эта ложь Дине.

Лина сидела неподвижно. Её лицо было спокойным, но внутри всё сжалось. Она не ожидала, что Дина скажет это так убедительно.

На лице Лайлы расплылась довольная улыбка.

- Как вы думаете какими качествами должен обладать специальный агент?

- Хорошая физическая подготовка? – предположила Дина.

- Несомненно. Еще?

— Актерское мастерство? – добавила Аня, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

- Все мы играем те или иные роли. Маска — наш главный инструмент.

— Крепкие нервы, – сказала Лена, глядя прямо на Лайлу.

— Я бы сказала умение держать себя в руках, даже самой невыгодной ситуации, — взгляд Лайлы, словно хищная птица, переместился на Лину. – А ты что скажешь, Лина? Шейн в своих записях отмечал твой нестандартный взгляд на вещи.

Лина почувствовала, как по спине пробежал холодок, но заставила себя дерзко улыбнуться.

— Острый ум, способный в считанные секунды найти решение, уловить самые незначительные детали и мгновенно сложить из них верную картину.

— Интересно.

Лайла плавно подошла к столу Лины, уперлась в него руками, наклоняясь так близко, что Лина почувствовала лёгкий аромат её духов.

— А ещё, — продолжила она, пристально глядя Лине в глаза, —твёрдость духа и сила воли. Чтобы не сломаться, когда всё идёт не по плану и предстоит выбор между своей и чужой смертью.

Лайла не отрывала взгляда от Лины. Её пальцы скользнули по столу — медленно, почти ласково, будто поглаживая дерево. Рука Лайлы была расслаблена, но пальцы чуть согнуты — в любой момент она могла схватить, ударить, сломать.

Лина не отодвинулась. Она смотрела в глаза Лайлы и не моргала. Внутри всё кричало: «Отведи взгляд!». Но она не отвела. Она знала: если сейчас покажет страх — Лайла воспользуется этим.

— Есть ещё одно качество. Осторожность. В любой ситуации нельзя забывать о своей безопасности. Кстати, об этом, - Лайла выпрямилась. - Воскресные звонки домой отменяются. Ваши семьи уже получили сообщение, что в школе проблемы со связью. Вас не будут искать, пока я не решу иначе.

У Дины перехватило дыхание. Лина сжала кулаки под столом. Это была изоляция.

Но Лайла, будто не заметила их реакции.

— Безопасность начинается с самообороны. Вы должны знать, как использовать окружающие предметы, слабые места противника, его инстинкты. Выживание — это искусство быть непредсказуемым и безжалостным, когда на кону стоит твоя жизнь.

Лайла рассказывала долго. Как вырваться из захвата, используя болевые точки противника, как ослепить его подручными средствами, куда бить, чтобы вывести из строя максимально быстро. Девушки слушали, впитывая каждое слово, понимая двойную горечь этого урока. Враг учил их выживать, чтобы сделать сильнее. И однажды это может спасти им жизнь.

Следующие уроки — математика, литература. Лайла демонстрировала глубокие знания не только в специальных дисциплинах. Закончив, она коротко кивнула и вышла, не прощаясь. В класс тут же вошёл…

— Джек! — вырвалось у Лины, но она тотчас осеклась.

Взгляд его серых глаз был пустым и отстранённым. Как у незнакомца.

— Пора на обед. Встали. Построились.

Голос — холодный. Без интонаций.

Он ждал, пока они соберут вещи. Вышел, не оборачиваясь.

Шиммер задержалась у двери. Она смотрела, как они уходят по коридору. Тони так и стоял у стены, скрестив руки. Она подошла к нему, почти касаясь плечом его локтя.

— Они интересные, — сказала она. И тут же тихо добавила. — Хён, ты не боишься, что я всё испорчу?

— Нет, — ответил Тони, не глядя на неё.

— Откуда такая уверенность?

— Потому что ты — моя тонсэн. И я знаю, что ты не подведёшь.

Шиммер на мгновение замерла, улыбнулась — тепло, без маски.

— Я буду стараться. Ради тебя.

* * *

У девушек встал ком в горле, когда они окинули взглядом сидящих за столом. Марго — с перевязанным плечом. Стефан — с разбитой губой. У Андрэ синяки на шее. А Шейн… Шейн сидел, опустив голову. Когда он поднял взгляд — в нём была пустота. Выжженная. Бездонная.

Аня вздрогнула, поймав его взгляд. Лина почувствовала, как по спине пробежал холод. Они видят людей, убеждённых, что Рей мертва, а они преданы. Дина старалась не поднимать глаз. Она боялась, что скажет что-то не то и выдаст всех. Лена казалась спокойнее всех, но Аня заметила, как подруга провела рукой по волосам, прежде чем отвести взгляд в сторону. А так она делала только когда очень сильно волновалась.

Лайла вошла легко, уверенно. Заняла место во главе стола — место Рей.

— Я вижу, все в сборе, — мило улыбнулась она, обводя стол торжествующим взглядом.

Кроме «Щита» и «Дельты» за столом сидели Тони и Шиммер. Улыбка стала ещё шире, слаще, когда Лайла остановила взгляд на Шейне.

— Я же обещала, что ты увидишь их всех целыми и невредимыми, Шейн. И я рада, что ты, наконец, проявил благоразумие и прекратил бессмысленное сопротивление. Это было глупо со стороны человека твоего уровня.

Она придвинула тарелку и стала неспешно есть. Все остальные сидели, уставившись в тарелки, словно еда была отравлена.

Похоже, Лайлу это мало волновало. Поев, она изящно вытерла губы салфеткой и встала.

— Нам пора.

— Дай мне пять минут, — голос Шейна был непривычно тихим, глухим. — Я хочу быть уверен, что с ними действительно все в порядке.

Лайла слегка наклонила голову, рассматривая его.

— Хорошо. Пять минут. Джек, Тони, проследите, чтобы он не наделал глупостей.

Она вышла. Джек встал у двери, опустив голову. Шиммер молча встала рядом с ним. Когда надо, она могла быть серьезной.

Шейн перевёл взгляд на девушек.

— С вами всё в порядке?

Лина кивнула. В следующую секунду она стала серьезней.

- Когда они напали? Как так получилось?

— Ночью, после вашего отъезда, — Марго не подняла головы.

— Объективно, у нас не было шансов, — мрачно, без эмоций, констатировал Стефан, глядя в стол. — Они знали коды и план здания. Как будто кто-то слил информацию.

Взгляд Марго, полный ненависти, метнулся к Джеку. Шиммер перехватила его. Внимательно посмотрела на Марго, затем на Джека. Ее подозрение было вполне логичным. Шиммер на секунду стало жаль его.

Шейн перевел взгляд на парня. Он знал — Джек был способен на ярость, на импульсивность, на глупые поступки, когда речь шла о семье или друзьях. Но сейчас он стоял неподвижно. Слишком спокойный. Будто знал что-то, чего не знали остальные.

Шейн закрыл глаза.

— Лина… Рей… действительно?..

Лина медленно опустила голову. Ей хотелось сказать правду. Врать она не могла. Молчание затягивалось.

— Она защищала нас до конца, до последней минуты, — прошептала Дина. Её голос дрогнул.

Шейн смотрел на неё. Слишком гладко. Слишком правильно. Он знал Дину — когда она врала, она всегда добавляла лишнюю деталь. И сейчас она сделала это. Она врала. И это единственное, что принесло ему облегчение за последние часы.

Он перевел взгляд на Тони. Тот стоял у стены, прислонившись к ней плечом. Его поза была расслабленной. Но одна рука была чуть ниже, почти касаясь кобуры. Привычное движение — чувствовать, что оружие на месте. Но в этом движении не было угрозы. Девочки не боялись его. Они не вздрагивали, когда он приближался. Если бы он убил Рей, реакция была бы другой — страх, отвращение, ненависть. А их лица были просто усталыми.

Тони встретил взгляд Шейна и чуть заметно кивнул.

Марго быстро, почти яростно, смахнула сбежавшую слезу.

— Мы должны бороться… мы не можем просто так… — начал Стефан.

Шейн резко ударил кулаком по столу. Звон посуды заставил всех вздрогнуть.

— НЕТ! — его голос прогремел, но тут же снова стал тихим и надтреснутым. — Лучшее, что вы можете сделать — подчиниться.

Он обвёл их взглядом.

— Если вы доверяете мне… обещайте, что будете образцовыми учениками.

Шиммер, стоявшая у двери, чуть склонила голову. Она смотрела на его руки. На то, как они сжимались и разжимались. Она умела читать людей по таким вещам. И она видела: он не сдался.

Джек не поднял головы.

— Время. Лайла ждёт.

Шейн, в сопровождении Тони вышел. Дверь закрылась.

Джек стоял с тем же отчуждённым видом, ни на кого не глядя. Марго, Стефан и Андрэ делали вид, что не замечают его. А если взгляд падал в его сторону – в нем было лишь с холодное презрение. Напряжение между ними было почти осязаемым.

— Что нам делать? — прошептала Марго.

— Вы же слышали Шейна, — тихо проговорила Аня. — Мы должны слушаться.

— Он не в себе после того, как Лайла объявила о Рей, а этот… — Стефан кивнул в сторону Джека, — предатель, перешел на ее сторону.

— Если мы признаем её власть, у нас будет больше свободы действий, — Андрэ поднял взгляд на Марго и брата. — Может, это именно то, что он от нас хочет?

Он перевёл взгляд на Джека.

— Но я думаю, новый любимец Лайлы передаст ей каждое наше слово.

Джек холодно усмехнулся.

— Я доверяю Шейну, — после долгого молчания произнёс Стефан. Он поднялся. Подошел к Джеку. — Я не буду бороться.

— Стефан! — Марго вскочила. Стул с грохотом упал назад. Ища поддержку, она обернулась к Андрэ, но тот лишь тяжело вздохнул, покачал головой и присоединился к брату.

- Девочки...

- Не впутывай их, - резко оборвал ее Джек. - Лайла ничего им не сделает. Итак, Марго?

Марго стояла, гордо вскинув голову.

— Я отказываюсь. Я не предам память Рей.

— Ты сделала свой выбор, — Джек сказал это почти с сожалением, — Уведите её. В изолятор.

Марго смотрела на Джека, и в её взгляде была не просто ненависть, а глубокая, личная боль, которую она даже не пыталась скрыть. Она знала его несколько лет. Он был её другом. А теперь он стоял перед ней, спокойный, холодный, и отдавал приказ, который стоил ей свободы. «Ты заплатишь за это», — сказала она одними глазами. Развернулась и пошла к выходу.

* * *

Они вышли в коридор. Марго шла первая. Стефан и Андрэ — следом, на шаг позади. Никто не говорил. Только шаги — её лёгкие, их тяжёлые — отдавались эхом по пустому коридору.

У поворота их остановил голос. Грубый окрик на английском.

— Стоять.

Макс стоял у стены, прислонившись плечом к косяку. Высокий, широкий в плечах, с автоматом на груди. Руки были скрещены, но было понятно: он может поднять оружие за долю секунды. Он смотрел на них без улыбки.

— Куда?

— В изолятор, — ответил Стефан, переходя на английский.

— Почему её ведёте вы?

Андрэ остановился, повернулся — медленно, без резких движений.

— Потому что нам дал приказ Джек, - он произнёс это имя с ненавистью, которую не мог скрыть.

Макс не двигался. Смотрел на них долгим, тяжёлым взглядом. Перевёл глаза с Андрэ на Стефана. Тот стоял молча, опустив голову, но его кулаки были сжаты.

— Ты сегодня не лезешь в драку, — сказал Макс Андрэ. — Почему?

— Потому что я не хочу умирать, — честно ответил парень.

Макс хмыкнул. Потом перевёл взгляд на Стефана.

— А ты?

Стефан медленно поднял голову, глядя Максу в глаза. Его голос был ровным, без вызова, почти уставшим.

— Я понял, что мы проиграли. Зачем умирать за то, что уже не спасти?

Макс смотрел на него долго. Потом перевёл взгляд на Марго. Та стояла, опустив голову. Спина прямая, плечи опущены. Она не пыталась сопротивляться. Не смотрела на Макса. Во всей ее позе читалась усталая обреченность.

Он шагнул к ним. Обогнал братьев, встал перед Марго.

— Ты понимаешь, куда идёшь?

— Понимаю, — тихо ответила она, не поднимая головы.

— Ты не будешь сопротивляться?

— Нет.

Макс смотрел на неё. Потом перевёл взгляд на братьев.

— Оружие.

— Что? — не понял Андрэ.

— Оружие. Достаньте его. Положите на пол. Медленно.

- У нас его вчера отобрали, - Андрэ посмотрел на Стефана. Тот кивнул.

— Руки за голову. Оба.

Они подняли руки. Медленно. Спокойно.

Макс провёл руками по одежде братьев — коротко, профессионально. В кармане Андрэ пальцы нащупали что-то твёрдое. Он вытащил мультитул — старый, потёртый, с чёрными резиновыми вставками. На секунду задержал его на ладони, взвешивая. Как будто оценивал, насколько этот кусок металла может быть опасен.

Андрэ смотрел, как родная вещь, которую он носил с собой годами, лежит в чужой руке.

— Здесь даже ножа нет, только инструменты, — сказал Андрэ тихо, почти без надежды.

Макс перевёл взгляд с мультитула на Андрэ. Не ответил. Сунул инструмент в свой карман.

Впервые за долгое время Андрэ почувствовал, что это не просто инструмент. Это была часть его. Часть, которую у него только что отняли.

— Идём, — сказал Макс. — Я провожу вас.

Он пошёл вперёд, жестом указав Марго следовать за ним. Братья — за ней. Они прошли через холл. Спустились в подвал.

Тишина. Только шаги. Только их дыхание.

Макс остановился у стальной двери. Набрал код. Дверь открылась с металлическим скрежетом.

— Входи, — сказал он Марго.

Она шагнула внутрь, не оборачиваясь.

Андрэ задержался на мгновение, глядя ей в спину.

— Мы вернёмся за тобой, — сказал он тихо.

Марго не ответила.

Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Макс повернулся к братьям. Его лицо было непроницаемым.

— Вы идёте в свои комнаты. Я провожу вас.

— Мы знаем дорогу, — сказал Стефан.

— Я провожу вас, — повторил Макс. — Это не просьба.

Макс жестом указал братьям идти вперёд. Сам двинулся следом, на шаг позади.

Они пошли по коридору. Медленно, не оглядываясь. Шаги отдавались эхом от голых стен.

Андрэ чуть замедлил шаг, поравнялся с братом. Перешел на французский. Он говорил тихо, почти не разжимая губ.

— Он выглядел странно.

— Что ты хочешь сказать?

— Может, я ошибаюсь, — Андрэ говорил почти шёпотом, стараясь не привлекать внимания Макса. — Но я не могу отделаться от мысли, что мы сделали что-то не так. Что не должны были верить ей так быстро.

Стефан молчал. Шаги становились тяжелее — они подходили к лестнице.

— Даже если ты прав, — сказал он наконец, — мы не можем ему доверять. Пока он стоит с ней — он враг.

— Я знаю, — Андрэ вздохнул. — Но я хочу знать, что заставило его перейти на её сторону.

Стефан не ответил. Они поднялись на второй этаж, прошли мимо пустых комнат. Макс остановился у двери Андрэ.

— Твоя комната.

Андрэ вошёл. Макс закрыл дверь, щёлкнул замок.

Стефан пошёл дальше. У своей двери остановился, повернулся к Максу.

— Мы не будем сопротивляться, — тихо сказал Стефан.

— Я знаю, — ответил Макс. — Поэтому вы ещё живы. А не лежите в холле на первом этаже.

Он закрыл дверь. Замок щёлкнул.

Стефан остался один. Прислонился спиной к холодной стене. Закрыл глаза. В голову лезла назойливая мысль. А если Андрэ действительно прав?

* * *

Джек смотрел, как близнецы уводят Марго. «Прости, — подумал он. — Я сделаю всё, чтобы ты меня простила. Когда-нибудь. Если доживу».

Шиммер тоже проводила Марго взглядом.

— Она сильная, — сказала она тихо, почти шёпотом. — Но глупая. Лайлу так не победить.

— А ты бы предложила что-то другое? — спросила Лина, глядя на Шиммер. Эта девчонка, всего на пару лет младше их, вызывала у неё странное, почти болезненное любопытство. Она была слишком яркой. Слишком громкой. И при этом — Лина чувствовала это каждой клеткой — она была опасна.

Шиммер поймала ее взгляд. Улыбнулась — хитро, по-лисьи. На мгновение она снова стала тем самым «розовым недоразумением», которое никто не воспринимает всерьёз. Но в глазах мелькнула сталь.

— Я бы подождала, — сказала она, выходя из столовой. — И ударила, когда никто не ждёт.

Джек обернулся к «Дельте».

— Нам нужно идти на тренировку. Три минуты чтобы переодеться. — Он посторонился, пропуская их. — Без разговоров. Шаг в сторону — и вы присоединитесь к Марго.

Глава 17

«— Ты слишком маленькая, чтобы играть во взрослые игры.

— Зато я ни разу не проиграла слишком серьезным взрослым.»

Настроение главы: Tony Ann — ANXIETY

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 6 октября, понедельник. День, ночь

Когда они переоделись и вышли в коридор, Шиммер уже стояла, прислонившись к стене, и крутила в руках телефон.

— Я с вами, — сказала она, не поднимая глаз.

— Зачем? - Лина нахмурилась.

— Потому что мне скучно, — Шиммер подняла взгляд. — И я хочу знать, какие вы на самом деле.

Она усмехнулась. Резко развернулась и пошла к лестнице. Там стоял Джек — прислонившись к стене и глядя в одну точку перед собой.

Они вышли на улицу. Накрапывал мелкий, холодный дождь, превращая и без того серый мир в размытое акварельное полотно. Капли стекали по лицу, смешиваясь со слезами, которые Лина тщательно старалась скрыть.

Джек отдавал команды. Короткие, отрывистые. «Бег по кругу. Темп средний. Десять минут».

Шиммер сорвалась с места первой. Её чёрный комбинезон облегал фигуру, розовый хвост мелькал за спиной, и в этом сером, мокром мире она выглядела чужой – слишком живой и жизнерадостной.

По сравнению с ней «Дельта» выглядели подавленными и потерянными.

Дина вновь сбилась с ритма. Лена держалась ровно, но расстояние между ней и Шиммер росло с каждым кругом. Аня бежала, низко опустив голову, её дыхание было тяжёлым, сбивчивым. Только Лина держалась чуть дольше остальных, но даже она начала сдавать на четвёртом круге.

Джек смотрел на них, но мысли были далеко.

Перед его внутренним взором снова и снова проносились воспоминания прошлой ночи.

* * *

Гостиная. После того как Тони увел девочек.

В гостиной было тихо. Джек стоял у камина, сложив руки за спиной, его лицо было непроницаемой маской. Лайла — у окна, глядя на тёмный лес. Они ждали.

Дверь распахнулась. Пятеро наёмников — Кирк, Макс, Боб, Рой, Анри — ввели пленников. Без брони, только в форме, с автоматами наизготовку - они двигались слаженно, как единый механизм.

Шейн. Андрэ. Стефан. Марго. Автоматы были направлены на них.

Снаружи Джек сохранял ледяное спокойствие. Но внутри всё сжималось от ужаса и отчаяния. Он смотрел на Шейна и не мог отвести взгляд.

Он никогда не забудет тот взгляд — сначала растерянность, потом медленно нарастающее понимание, и наконец — шок, сменяющийся болью и чистым, беспощадным презрением.

— Рей мертва, — сказала Лайла по-английски. Её голос был ровным, почти скучающим.

Шейн дёрнулся. В его глазах вспыхнуло что-то дикое, первобытное. Это был взгляд зверя, загнанного в угол.

— Ты лжёшь, — произнес Шейн.

— Я никогда не лгу о таких вещах, — Лайла улыбнулась. — Это было бы непрофессионально.

Шейн зарычал как раненый зверь, и кинулся вперёд. Его рука метнулась к поясу, где должна была висеть кобура — пусто. Но это его не остановило. Он ударил первым — прямой, короткий удар в челюсть Макса. Тот пошатнулся, но не упал.

Боб перехватил руку Шейна, попытался заломить её за спину. Шейн развернулся, ударил локтем в лицо — хрустнул нос, брызнула кровь. Но Рой уже был рядом. Он нанёс удар прикладом в поясницу — глухой, тяжёлый звук. Шейн пошатнулся, но устоял.

Андрэ бросился на помощь. Он всегда был быстрым. Попытался захватить руку Роя, но тот был тяжелее, сильнее. Рой просто стряхнул его и ударил коленом в корпус. Андрэ сложился пополам. Тут же выпрямился как пружина и вновь вцепился в руку противника, пытаясь удержать, дать Шейну время.

Стефан отступил на шаг, оценил ситуацию — и понял, что шансов нет. Перед ним стоял Кирк. Груда мышц, под два метра ростом.

Он знал, что это бесполезно. Видел, как тот двигается — тяжело, но с убийственной уверенностью. Но всё равно ударил. Прямой, короткий удар в челюсть, с весом тела, точно, как учили. Кирк даже не качнулся.

Стефан отшатнулся. Наемник схватил его за плечо — железной хваткой, от которой заныли кости. Рывок, короткий, резкий, и Стефан уже летел вниз, не успев сгруппироваться. Удар о пол выбил воздух из лёгких. Он попытался встать, но Кирк прижал его коленом к груди, вдавливая в пол. парень захрипел, хватая ртом воздух, чувствуя, как трещат рёбра. Он не мог двинуться.

Марго бросилась к нему, но Макс не дал ей сделать и пары шагов. Подсечка. Разворот — и её прижали лицом к полу. Она почувствовала, как её руки скрестили за спиной, крепко зажав ее запястья. Она билась, вырывалась, кричала — не от боли, от ярости. Вторая рука вжалась в её затылок, прижимая голову к полу. Она могла только смотреть.

Шейн всё ещё стоял. Его лицо было залито кровью — разбитая бровь, рассечённая губа, ссадины на скулах. Он тяжело дышал, но не сдавался. Ударил снова — в корпус, в голову, в шею. Каждый удар уходил в блок. Анри схватил его за плечо, Боб — за руку, Рой ударил прикладом в колено. Шейн рухнул на одно колено, но тут же встал.

— Стойте! — крикнул Джек по-английски.

Он видел, что Шейн не остановится. Он будет биться до смерти. А если он умрёт — Лайла убьёт всех остальных.

Шейн замер. Его взгляд метнулся к Джеку. В нём была такая ненависть, такая боль, что Джек едва удержался, чтобы не отступить.

— Предатель, — прохрипел он.

Джек молчал. Рядом стояла Лайла. Смотрела. Ждала, что же он сделает дальше. Одно неверное слово — и они все мертвы.

Он опустил голову.

— Уведите их, — сказал он тихо.

Лайла кивнула, подтверждая приказ. Кирк шагнул к Андрэ и Стефану. Его пальцы сомкнулись на их плечах — железной хваткой, от которой у парней перехватило дыхание. Он не просто держал их — он вдавливал пальцы в мышцы, оставляя глубокие следы, которые превратятся в синяки ещё до того, как они доберутся до изолятора. Андрэ дёрнулся, пытаясь вырваться, но Кирк усилил хватку, и тот замер от боли, которая прострелила плечо до самых костей. Стефан не дёргался. Он просто стиснул зубы и смотрел прямо перед собой. Марго вырывалась, рыдала, билась, но Макс крепко держал ее за плечо. Трое других с трудом скручивали Шейна, который всё ещё пытался сопротивляться, хотя силы уже были на исходе.

Его хриплый крик «Предатель!» до сих пор стоял в ушах Джека.

Джек не мог поднять взгляд. Он сжимался внутри от каждого звука удара. Это была его вина. Его проклятие.

Когда их увели, он почувствовал, как ноги подкашиваются. Прислонился к стене, закрыл глаза. Дыхание было прерывистым, в груди горело.

— Ты молодец.

Он открыл глаза. Лайла стояла в двух шагах, смотрела на него с лёгкой, почти ласковой улыбкой. Она была довольна. Она получила то, что хотела — и его предательство в глазах друзей, и сломленного Шейна.

Она ушла. Джек остался один. Смотрел на дверь, куда увели Шейна и остальных. Перевел взгляд на пол. На нем остались пятна крови, как немые свидетели развернувшейся драмы.

Он медленно, через силу, поднялся по лестнице на второй этаж. Прошёл мимо своей комнаты — остановился. Вернулся. Закрыл дверь. Прислонился к ней спиной.

«Предатель», — эхом отдавалось в голове.

Он закрыл глаза. В тишине своей комнаты позволил себе то, что не мог позволить при Лайле. Сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. Дрожь прошла по телу — не от холода, от бессилия. По щеке скатилась слеза. Джек зло смахнул ее тыльной стороной ладони.

Макс, Боб, Рой, Кирк, Анри. Он запомнил их всех. И он знал, что когда-нибудь заставит их заплатить за каждый удар, который они нанесли.

Он слышал, как за дверью прошел кто-то тяжелый. Как Тони резко ответил кому-то. Звуки драки. Всё это казалось ему нереальным.

Рей была жива. Но он должен был вести себя так, будто её нет.

Он должен был ненавидеть Тони. Но вместо этого был благодарен за его поддержку.

Он должен был играть роль предателя. И не знал, как долго сможет это выдерживать.

Только он сам знал истинную цену этой роли — разъедающее душу презрение. Он начинал тихо, методично ненавидеть себя.

* * *

Громкий раскат грома вернул его в настоящее. Джек моргнул – порыв ветра бросил капли дождя прямо в лицо. Он смотрел на девушек, бегущих по стадиону, и вдруг понял: он не знает, кто сильнее — они или он сам.

Миссия, легшая на их плечи, казалась невыполнимой.

Они все были лишь пешками в этой опасной игре.

Девушки знали правду, но всё, что им оставалось, — играть роль ничего не подозревающих, напуганных учениц. Их шанс узнать что-то важное был минимален. Но они были в относительной безопасности. Пока.

В отличие от него и «Щита».

Марго — под стражей, что, возможно, к лучшему. Она слишком гордая чтобы признать свое поражение. И её гордость может стоить ей жизни. Если она попытается бежать, или если скажет Лайле, что думает на самом деле — её убьют. А он не сможет ничего сделать.

Стефан и Андрэ… может, они что-то и поняли, «присоединившись» к Лайле. Стефан всегда был проницательным — он видел на шаг вперёд. Андрэ - импульсивным, но он доверял брату. Если Стеф решит ждать — Андрэ тоже будет вынужден бездействовать. Джек отчаянно надеялся, что они не наделают глупостей, пытаясь остановить Лайлу в одиночку.

Шейн… Джек видел его взгляд за обедом — внимательный, оценивающий. Возможно, он уже всё понял. Он будет ждать, пока не подтвердит свою догадку. И в отличие от «Щита», сможет сыграть отведённую ему роль. Он не будет рисковать, не будет действовать импульсивно.

Джек вздрогнул. Даже если они выберутся, даже если Лайла будет побеждена — Шейн не простит его за эту игру. И без того натянутые отношения между ними станут ещё сложнее. Шейн будет смотреть на него и видеть не союзника, а человека, который заставил его страдать. Снова.

А еще информация… Пока все, что ему удалось узнать, что все агенты, поддерживающие Лайлу, были с ней в школе.

Сверкнула молния, осветив бледные лица девушек, бегущих по мокрой дорожке.

— Всё, пора! — крикнул он, перекрывая налетевший порыв ветра.

Дождь хлынул с новой, яростной силой. Они побежали к дому, промокшие насквозь и продрогшие до костей, и тут же, не обменявшись ни единым словом, разошлись по комнатам. Джек щёлкнул замками с таким видом, будто запирал клетки. Его быстрые, чёткие шаги быстро затихли в глубине коридора. Примерно через час он принёс ужин — гренки с остывающим какао — и так же молча удалился, избегая встречи взглядом.

* * *

Изолятор был тесным и душным. Стены — голый бетон. Только кровать, стол, стул. И лампочка под потолком — тусклая, жёлтая, оставляющая углы в тени.

Шейна привели сюда сразу после ужина. Лайла лично проследила за тем, чтобы он понял новые правила.

— Ты больше не наставник, — сказала она, стоя в дверях. Её голос был ровным, почти дружелюбным. — Ты — гость в собственной школе. С ограниченными правами. Днём - работаешь со мной или с моими людьми. Документация, отчёты, то, что я сочту нужным. Ты не останешься один ни на минуту. А на случай, если мои люди почувствуют от тебя угрозу – у них есть особый приказ.

Шейн молчал. Она терпеливо ждала ответа.

— Я услышал тебя, — сказал он наконец. Тихо. Устало.

Лайла усмехнулась, довольная его реакцией. Она кивнула Кирку и вышла в коридор.

Шейн сел на край кровати, глядя в одну точку. Не на охранника — сквозь него.

Кирк сидел на стуле, сжимая в руке пистолет. Его фигура занимала половину комнаты. Лицо в тусклом свете лампы было безразличным. Он не разговаривал с Шейном. И Шейн не разговаривал с ним.

Он не был похож на остальных наёмников. Он не злился, не скучал. Просто сидел и ждал, когда придет смена. Как машина. Шейн знал таких — они не ломаются, не продаются, не поддаются на уговоры. Они выполняют приказ. И всё.

Кирк перевёл взгляд на него — без интереса, без угрозы. Просто проверил, что пленник на месте. И снова отвернулся.

Шейн закрыл глаза. Бездействие убивало. Но он не мог рисковать. Сначала нужно было проверить свою догадку.

За дверью раздались шаги. Кто-то набрал код. Дверь открылась.

Тони стоял в коридоре. Его лицо было усталым, но спокойным.

— Иди отдыхай, — сказал он по-английски.

Кирк хмыкнул, сунул пистолет в кобуру. Поднялся — и комната сразу стала казаться больше. Он прошёл мимо Тони, даже не взглянув на него.

Тони прошёл к столу, сел на освободившийся стул. Он не смотрел на Шейна. Просто сидел, как и положено охраннику.

И только тогда Шейн позволил себе выдохнуть.

— Ты знаешь, где мои ученики? — спросил Шейн, переходя на русский язык.

— Девчонка в соседнем блоке, — Тони склонил голову. — Она жива. Пока. Парни в своих комнатах. Решили не сопротивляться. Но все равно будут под чьим-либо присмотром. Лайла не хочет, чтобы вы пересекались.

Шейн кивнул. Это было логично - держать их порознь.

Замок тихо пикнул. Кто-то вновь набирал код. Тони напрягся, рука легла на кобуру. Дверь открылась. В проёме стояла Шиммер. В руке — телефон.

— Не стреляй, — сказала она тихо, на русском. — Это я.

Тони руку с кобуры не убрал.

— Ты что здесь делаешь? Я просил тебя ждать.

— Я устала ждать, — ответила Шиммер. Она вошла, закрыла за собой дверь, встала у стены. — Я хочу, чтобы он знал: я — с вами.

Шейн смотрел на неё. Розовые волосы, хвост, большие глаза — та самая девчонка, которую он видел в коридорах, в столовой, в зале. Шумная, активная, болтающая без умолку. Он думал, что она — просто еще одна игрушка Лайлы.

Но сейчас она стояла перед ним. Тихая. Спокойная. Без улыбки. Без привычной суеты. Её глаза — холодные, цепкие — смотрели на него с такой же сталью, с какой он сам привык смотреть на противников.

— Ты слишком маленькая, чтобы играть во взрослые игры, — сказал Шейн. Не грубо, скорее проверяя.

Шиммер усмехнулась — сухо, почти по-взрослому.

— Зато я ни разу не проиграла слишком серьезным взрослым.

Она смотрела на него без вызова, без страха. Просто констатировала факт.

Шейн не ответил. Он увидел её маску. Она притворялась дурочкой перед наёмниками, отвлекала их, задавала глупые вопросы и смеялась. И никто не видел, что под этим скрывается.

Шейн молчал.

— Ты сделала это? — спросил он наконец. — Дала им коды и схемы?

— Да. Я взломала вашу систему.

Она подошла ближе, с интересом разглядывая Шейна.

— Лайла угрожала Тони. У меня не было выбора. К тому же, если бы я этого не сделала, она нашла бы другой способ их заполучить. Я стала бы бесполезной и потеряла доступ к информации. А так — я знаю больше, чем она думает. Я знаю, как выключить камеры, как открыть любую дверь, как стереть записи и не попасться.

— Ты знаешь, что будет, если она узнает? — спросил он.

— Убьёт меня, — пожала плечами Шиммер. — Но вы уничтожите её раньше. И я хочу на это посмотреть.

Шейн смотрел на неё. В этой девочке было больше воли, чем в некоторых агентах, которых он знал.

Шиммер отошла к двери, прислушалась.

— Мне пора, — она выскользнула в коридор. На секунду прижалась к стене, прислушалась. Тишина. Она поправила хвост, сделала лицо беззаботным — на случай, если кто-то встретится. И пошла к лестнице, напевая что-то под нос.

* * *

— Тони, — сказал Шейн тихо, когда за Шиммер закрылась дверь. — За обедом… Дина. Я знаю, когда она врёт.

Тони молчал несколько секунд. Потом чуть заметно усмехнулся — одними уголками губ.

— Ты хорошо их знаешь.

— Значит, я прав.

— Да, — сказал Тони. — Прав.

Шейн закрыл глаза на секунду.

— Они действуют с ее разрешения, - голос Тони— спокойный, уверенный. - Но им нужен ты, если что-то пойдет не так.

Тони помолчал.

- И я помогу тебе, если потребуется.

Шейн, чуть прищурившись посмотрел на парня.

— Почему?

— Я помню Бирмингем, — сказал Тони после небольшой паузы. — Тебя и Рей.

Шейн качнул головой.

— Мы не могли взять тебя с собой.

— Я знаю, — Тони невесело усмехнулся. — Но я видел, как вы работаете. Ты прикрывал её, она тебя. Вы двигались как одно целое. И я понял: я хочу работать с такими людьми. Но я попал к Лайле.

Тони замолчал.

- Она дала мне крышу, еду, учила. Я думал, что нашёл место, где меня ценят. Но она никогда не смотрела на меня как на человека. Для нее я не больше, чем инструмент.

— Но ты здесь, с ней, — сказал Шейн.

— Это не больше, чем работа, — усмехнулся Тони. — Я хочу быть с вами. Не потому, что Лайла плохая. А потому что вы — другие.

Шейн долго смотрел на него.

— Знаешь, я тогда хотел тебя забрать. Ты стоял в подвале, смотрел на Рей горящими от восторга глазами. Я подумал: «Парень будет хорошим агентом. Если выживет».

Тони поднял голову.

— Почему не взял?

— Это было её задание. Её право. У неё уже был Джек. Правило «один оперативник — один подопечный». Дурацкое правило, на самом деле. Но если бы я взял тебя, я бы нарушил протокол. И проблемы были бы у всех.

Шейн молчал несколько секунд. Потом сказал — тихо, почти нехотя:

— Я искал тебя. После того как операция закончилась.

Тони поднял голову.

— Что?

— Я вернулся в Бирмингем. Через неделю, когда всё утихло. Думал, ты мог остаться в том доме, в подвале. Или тебя забрали в приют, — Шейн усмехнулся — невесело, без тепла. — Я проверил все приюты в радиусе ста пятидесяти километров.

Тони смотрел на него, не отрываясь.

— Ты уже был у Лайлы. Она забрала тебя на следующий день после нашего отъезда, — Шейн помолчал. — Я узнал об этом через два года. Ты уже стал её человеком.

Тони опустил голову.

— Я не знал, что ты искал меня.

— Это ничего не меняло.

Шейн помолчал. Потом добавил.

— Рей не одобряла мои поиски. Но и не мешала. Когда мы узнали, что ты у Лайлы, начали следить за тобой. Не вмешиваясь, не приближаясь.

Тони удивленно поднял брови.

— Вы следили за мной?

— Я готов был забрать тебя у Лайлы, если бы тебе что-то угрожало, — сказал Шейн. – За последние лет шесть мы потеряли связь с нужными информаторами. Но я уже был уверен, что ты сможешь за себя постоять.

Тони молчал несколько секунд.

- Я хочу остаться с вами. Дать тебе клятву.

Шейн замер. Секунда. Две.

— Ты знаешь, что это значит, - наконец произнес он. - Пути назад не будет.

— Я и не собираюсь отступать назад, — сказал Тони. Спокойно. Твёрдо. Без колебаний. – Хочу оставить прошлое в прошлом.

* * *

Шиммер скользнула в комнату видеонаблюдения бесшумно, как тень. Дверь открылась на сантиметр, потом ещё на пару — ровно настолько, чтобы протиснуться. Она не вошла — она втекла в помещение.

Высокий жилистый наемник сидел за пультом, откинувшись на спинку стула. На мониторах мерцали чёрно-белые картинки: пустые коридоры, забор, лес, ворота. Он был один. И он скучал.

— Ой, а что это тут у нас? — Шиммер улыбнулась самой невинной улыбкой. — Анри, ты скучаешь? Давай я тебя развлеку!

Голос — звонкий, почти детский. Английский – с легким акцентом. Она наклонила голову, хвост качнулся, как у белки. Анри нахмурился.

— Ты не должна здесь находиться.

— Не выгоняй меня. Мы же просто разговариваем. – Шиммер широко улыбнулась, - Или ты боишься, что я сломаю твою игрушку?

Она сделала шаг. Ещё один. Её поза была расслабленной, почти ленивой. Она смотрела на мониторы. Она уже заметила нужный файл. Третий слева. Временная метка: 23:47. Запись с изолятора.

Её пальцы коснулись стола — легко, невесомо, будто случайно. Она улыбнулась Анри, и в этой улыбке было ровно столько глупости, чтобы он не заподозрил. Он расслабился. Отвернулся за кружкой кофе.

Полсекунды.

Шиммер не дышала. Её пальцы замерли над клавиатурой — на мгновение, которое могло стоить ей жизни. Она видела краем глаза, как Анри тянется за кружкой. Слышала, как стучит его ложка о край. Если он обернётся сейчас — она не успеет. Если он услышит щелчок клавиш — она мертва.

Она нажала. Три клавиши. Быстро, почти беззвучно. Экран моргнул. Файл исчез. Без следа. Без возможности восстановить.

Она отступила на шаг, снова улыбнулась — широко, пусто.

— Ну, ты скучный, — фыркнула она. — Пойду поищу, с кем поболтать.

Она вышла, напевая что-то под нос. Сердце билось ровно, без паники. Она знала: если бы Анри обернулся на полсекунды раньше, он бы увидел её пальцы на клавиатуре. Если бы он не расслабился — она бы не успела.

Но он не обернулся.

Она поправила хвост, беззаботно улыбнулась. И пошла к выходу из подвала.

Анри остался сидеть за пультом, допивая кофе. Поставил пустую кружку на стол, перевёл взгляд на мониторы. Пролистал записи за последние полчаса — ничего необычного. Коридоры пустые, камера Шейна в порядке, на лестнице тихо. Он пожал плечами и снова уставился в экран, не заметив, что временная метка на одном из файлов зациклена на одни и те же пять секунд.

* * *

Шиммер уже почти дошла до лестницы, когда из-за поворота вышла Лайла.

Девушка остановилась. Улыбнулась — широко, по-детски.

Лайла смотрела на неё. Без улыбки. Без тепла.

— Я видела, ты выходила из комнаты наблюдения.

Шиммер не дрогнула. Не отвела глаз. Её улыбка стала чуть шире — ровно настолько, чтобы казаться искренней.

— Хотела посмотреть, как Анри работает. Но он такой скучный! Сидит, смотрит в мониторы, даже не разговаривает. Я пыталась его развеселить, но он даже не улыбнулся.

Она надула губы — капризно, почти обиженно.

— Ты же знаешь, я не люблю, когда скучно.

Лайла смотрела на неё несколько секунд. Её взгляд был тяжёлым, изучающим. Как будто она пыталась заглянуть под маску. Он скользнул по лицу Шиммер, задержался на её руках, спрятанных в карманах. Шиммер чувствовала, как этот взгляд обжигает кожу. Она не дёрнулась. Она знала: если сейчас вытащит руки — Лайла увидит, как они дрожат.

«Смотри, - подумала она. – ты все равно ничего не увидишь».

— Ты не должна ходить туда без разрешения.

— Я же не мешала, — Шиммер склонила голову, хвост качнулся. — Просто хотела посмотреть.

Она сделала паузу — ровно настолько, чтобы следующий вопрос прозвучал естественно.

— А что? Что-то случилось?

Лайла не ответила. Она смотрела на неё ещё секунду. Потом отвела взгляд.

— Иди в свою комнату. И больше не появляйся у пульта без моего ведома.

— Ладно-ладно, — Шиммер подняла руки, как будто сдаваясь, - больше не буду.

Она развернулась и пошла к лестнице. Напевала, слегка покачивая бёдрами. Спина — расслабленная, руки в карманах.

Она знала: Лайла смотрит ей в спину.

Она не обернулась. Позволила себе выдохнуть только в холле.

«Она не поверила, — подумала Шиммер. — Но она не может доказать обратное».

Телефон в кармане тихо завибрировал. Система подтверждала: удаленный фрагмент записи успешно заменен.

Она поднялась на второй этаж. В коридоре было тихо.

Джек стоял у стены, скрестив руки. Увидел Шиммер — не удивился, не спросил, где она была. Только чуть прищурился.

Она прошла мимо него, не замедляя шага. Дверь в одной из пустых комнат приоткрылась. Вышел Макс — босиком, только в чёрной футболке. На поясе — кобура. Он зевнул, потянулся, увидел Шиммер. Усмехнулся — не зло, скорее лениво.

— Чего не спишь, розовая?

Шиммер улыбнулась ему — широко, по-детски, снова надевая маску.

— Не спится. Думала, может, кто-то ещё не спит, с кем можно поболтать.

Макс хмыкнул. Перевёл взгляд на Джека, потом снова на неё.

— Иди спать. Завтра рано вставать.

— Ты такой заботливый, — она вздохнула, закатила глаза — капризно, как ребёнок. — Спокойной ночи, Макс.

Она скользнула в свою комнату, закрыв дверь. Прислонилась к ней спиной. Улыбка пропала. Она смотрела в потолок и ждала, когда сердце перестанет тревожно биться.

«Я сделала это, — сказала она себе. — И я сделаю это снова, когда потребуется».

Глава 18

«Добро пожаловать в игру, Шиммер»

Настроение главы: Nils Frahm — Says

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 6-7 октября, понедельник-вторник, ночь

Рей сидела за пультом в бункере. Мониторы мерцали холодным светом, выхватывая из темноты пустые коридоры, лестницы, запертые двери.

Она видела, как Джек вновь запер девочек в комнатах. Видела Шейна и Тони в камере. Марка и Лайлу расположившихся в ее кабинете с бумагами. Она видела всё.

Но когда она попыталась подчистить логи — удостовериться, что никто не увидит её следов — заметила неладное. Файлы исчезли. Отрезки записей с камеры в коридоре, ведущем к изолятору - пропали. Как будто их никогда не существовало. Она перемотала назад. Никаких сбоев. Никаких аномалий. Просто пустота.

Она нахмурилась.

Переключилась на другую камеру. Пролистала временные метки. И снова — пустота. Она уже хотела проверить остальные, когда экран моргнул. Одна из записей появилась снова. Зацикленная на пять секунд. Идеально. Почти незаметно.

Рей откинулась на спинку стула. Её глаза сузились. Это становилось интересным.

Рей вновь пролистала записи. Но на этот раз внимательно следила за людьми.

Сначала она не заметила ничего необычного. А потом она увидела её.

Розовый хвост. Вспышка цвета в сером коридоре.

Шиммер.

Днем она появлялась там, где собирались наемники. Она подходила к ним, болтала, смеялась, крутилась под ногами. Но вот вечером она проскользнула в комнату видеонаблюдения.

Рей увеличила картинку. Замедлила. Увидела: пальцы Шиммер на клавиатуре пульта. Один жест — и файл исчез.

«Она работает быстро и аккуратно. И явно знает, что делает».

На мониторе застыл кадр: девочка с розовыми волосами, стоящая у пульта, с беззаботной улыбкой.

Рей откинулась на спинку стула и улыбнулась. Впервые за несколько дней — по-настоящему.

«У нас и правда есть ещё один союзник».

Она хотела переключиться на другую камеру, но замерла.

Прежде чем выйти из кадра, Шиммер медленно, будто случайно, подняла голову. И посмотрела прямо в камеру.

Не в ту, что висела над дверью — в ту, что была скрыта за вентиляционной решёткой. В ту, о которой знала только Рей.

А потом — усмехнулась. Коротко. Без вызова, без дерзости. С пониманием.

И подмигнула.

Пальцы Рей замерли на клавиатуре.

«Розовое недоразумение, — всплыли в голове слова Тони. — Она на нашей стороне».

Рей откинулась на спинку стула.

«Нет, — подумала она. — Не недоразумение. Розовая бомба замедленного действия».

Она снова посмотрела на застывшее лицо Шиммер. Смесь нахальства, ума и абсолютного понимания правил игры.

«Ты знаешь, что я наблюдаю. И даёшь мне знать, что не боишься меня».

Рей закрыла окно с камерами и переключилась на другой монитор. Но улыбка не исчезала.

«Добро пожаловать в игру, Шиммер».

* * *

Дежурство у комнат девочек в эту ночь легло на плечи Джека. Он стоял у стены, прислонившись спиной к холодному бетону. Не двигался. Чувствовал: если сейчас сделает шаг — ноги подкосятся.

Шаги — тяжёлые, медленные. Джек повернул голову. Стефан и Андрэ. Они вышли из библиотеки.

Стефан шёл первым, Андрэ — чуть позади. Их лица были серьезными, глаза — холодными, как лёд. Они остановились в трёх шагах от Джека. Макс, приставленный к ним, тоже остановился — в конце коридора, прислонившись к стене, сложив руки на груди. Он не смотрел на них — он смотрел в стену. Но Джек знал: он слышит всё.

— Ты, — сказал Стефан. Его лицо было слишком спокойным. Таким оно бывало только тогда, когда он сдерживал ярость. Он говорил по-русски. — Ты теперь в фаворе.

— Стеф… — начал Джек.

— Заткнись, — перебил Андрэ. Его голос дрогнул — от ярости, от боли. Все что он носил в себе готово было прорваться наружу. — Не смей ничего говорить.

— Я и не собирался оправдываться.

— Что ты вообще делаешь? — в голосе Андрэ не было привычной лёгкости. — Чего ты добиваешься? Что она убьет нас?

Джек молчал.

— Она сказала, что Рей мертва, — продолжил Стефан. Он шагнул ещё ближе. — Ты предал нас, Джек. Ты предал Шейна. Ты предал свою сестру.

Он не мог ничего рассказать. Джек опустил голову.

— Ты был с ней там, в городе. Ты мог что-то сделать, — сказал Стефан. Он сделал еще шаг вперёд, сокращая дистанцию. — Но ты не сделал.

Джек резко вскинул голову. Встретил его взгляд.

— Если бы я попытался остановить его, мы все были бы мертвы, — сказал он тихо.

Стефан замер. Его глаза впились в лицо Джека. Он всегда умел читать людей. И сейчас он пытался прочитать Джека. Но тот держал лицо. Не отводил взгляд. Не давал ни единой зацепки.

— Ты что-то скрываешь, — сказал Стефан тихо. — И ты не скажешь. Почему?

— Потому что я не могу.

Это была правда. Самая честная фраза, которую он мог сказать в этот момент.

Стефан смотрел на него ещё долго. Потом отступил на шаг. Его лицо оставалось каменным, но в глазах мелькнуло сомнение.

Андрэ не выдержал.

Он шагнул вперёд, схватил Джека за ворот, прижал к стене. Удар — глухой, короткий. Джек почувствовал, как голова дёрнулась назад, ударилась о стену. Боль вспыхнула одновременно в виске и в затылке.

— Ты сволочь, — прохрипел Андрэ.

— Андрэ, — сказал Стефан. Голос был резким. — Отпусти его.

— Он заслужил.

— Отпусти.

Андрэ держал Джека ещё секунду. Потом разжал пальцы, отступил. Его дыхание было тяжёлым, неровным. Он смотрел на Джека с ненавистью, глубоко засевшей внутри.

— Ты ничего не знаешь, — сказал Джек. Голос был ровным, хотя в виске пульсировала боль.

— Я знаю, что ты предал нас, — ответил Андрэ. — И мне этого достаточно чтобы ненавидеть тебя.

Он развернулся и ушёл, не оглядываясь. Шаги эхом отдавались в пустом коридоре.

Стефан остался. Он стоял, не двигаясь, глядя на Джека.

— Кто ты на самом деле? — спросил он.

Джек посмотрел на него. В голове стучала одна мысль: «Скажи ему. Ты можешь сказать ему. Он поймет». Но он не сказал. Он просто стоял, сжимая кулаки, чувствуя, как кровь стекает по виску.

— Ты узнаешь, когда придёт время.

Стефан посмотрел на него долгим взглядом. Потом развернулся и ушёл, не оборачиваясь.

Джек остался один. Прислонился лбом к холодной стене. Закрыл глаза. Пальцы дрожали.

Он слышал, как хлопнули двери комнат, как Макс разворачивается и уходит к себе. Он выдохнул — медленно, через силу. В виске пульсировала боль, но это было ничем по сравнению с тем, что он чувствовал внутри.

* * *

Через час скрипнула лестница. Джек резко вскинул голову. Тони.

- Ты же вроде должен быть у Шейна? – Джек присел на край подоконника.

— Попросил Боба сменить на пару часов, — сказал Тони тихо, присаживаясь рядом. Он говорил по-русски — на случай, если их услышат. — Я останусь у комнат девочек. Иди готовь свои конспекты. Мы же не хотим, чтобы ты провалился на экзамене.

Тони почти коснулся руки Джека, передавая ему сложенный лист бумаги.

Джек кивнул.

Через несколько минут он уже сидел в дальнем углу библиотеки, за столом, который был почти скрыт стеллажами. Джек сел так, чтобы экран ноутбука был скрыт его плечами. Он проверил: ни отражений, ни бликов на полированной поверхности стола. Всё чисто.

На столе — раскрытые тетради, учебник по криптографии, несколько книг на английском. Со стороны — обычная подготовка к занятиям. Если не знать, что за этим скрывается.

Ноутбук стоял чуть сбоку, так, чтобы экран был виден только ему. Пальцы Джека двигались по клавиатуре — медленно, будто он набирал конспект. На самом деле он открыл защищённый канал — тот, который Рей и Шейн использовали, когда хотели, чтобы «Альфа» не знала об их делах.

Это был не канал в привычном виде. Это была сеть, которую Рей и Шейн строили годами — неофициальная, не числящаяся в отчётах, не подконтрольная «Альфе».

В разных городах, в разных странах, в коридорах власти и в кабинетах чиновников, сидели люди, которые когда-то получили помощь от Рей или Шейна. Не деньги — услуги. Иногда это была информация, иногда — защита, иногда — просто возможность закрыть глаза на то, что официально не должно было случиться. Никто из них не был агентом «Корпуса». Но каждый знал: если придёт сообщение с этого канала — значит, дело серьёзное.

Бюрократия «Корпуса» была тяжёлой и медленной. Официальные запросы шли неделями, а иногда и месяцами. Но когда время играло против тебя, когда каждая минута могла стоить жизни, этот канал становился спасением. Он позволял обойти систему. Не сломать её — просто тихо, бесшумно, пройти там, где она не смотрит.

Джек знал, что у Рей и Шейна было больше связей, чем он мог представить. Агенты в посольствах, чиновники в министерствах, люди, чьи имена не значились ни в одном списке. Они не знали друг друга, не встречались, не обменивались информацией напрямую.

Но от них зависел успех плана «Дельты».

Экран мигнул. Система запросила пароль. Джек ввёл его — не глядя на клавиши, по памяти. Через секунду открылось окно сообщений.

Рой уехал утром. Направляется в Москву. Задача — подстроить несчастный случай секретарю начальника посольства Финляндии. И по подложным документам занять его место. У него было три дня на выполнение своей задачи.

Он вводил информацию сжато, без лишних деталей. Подставное имя Роя, маршрут, время, цель. Джек понимал: он не просто передаёт данные. Он использует доверие, которое было выстроено за годы до него. Доверие, которое может быть разрушено одной ошибкой.

Он проверил шифрование.

Нажал «отправить». Данные ушли. Джек только что запустил цепную реакцию. Кто-то отправит предупреждение в посольство, кто-то перекроет пути, кто-то сделает так, чтобы Рой не добрался до места.

Он стёр логи. Уже хотел закрыть ноутбук, когда заметил сбой. Временная метка входа в систему. Ошибка удаления.

Джек замер. Пальцы застыли над клавиатурой.

В коридоре раздались шаги. Тяжёлые, уверенные. Не Тони.

Он не успевал. Экран всё ещё горел, временная метка висла в пустоте как доказательство.

Он слышал, как шаги приближаются. Как кто-то останавливается у двери.

И в этот момент экран погас. На секунду — и снова загорелся. Но уже с чистым логом. Метка исчезла.

Джек не понял, что произошло. Кто-то стёр данные. Кто-то, кто знал, что он здесь. Кто-то, кто не хотел, чтобы он провалился.

Дверь открылась. В проёме стоял Анри.

Он не вошёл — он замер на пороге, прищурившись. Его взгляд скользнул по комнате: книги, стол, Джек. Задержался на ноутбуке. На секунду дольше, чем нужно. «Он же следит за камерами. Он видел, что экран горел», — понял Джек.

— Почему не спишь? — спросил Анри. Голос был ровным, но в нём слышалось напряжение. Анри говорил по-английски с лёгким акцентом.

— Готовлюсь к поступлению, — ответил Джек спокойно, но внутри что-то дрогнуло. — То, что вы теперь здесь хозяева, не отменяет того, что в конце года мне нужно куда-то поступать.

Анри окинул библиотеку взглядом. Вновь задержался на экране ноутбука, на стопке книг, на часах, которые показывали половину второго ночи. Он заметил - поза Джека слишком ровная, ответ - слишком быстрый. Пожал плечами.

— Сейчас не время для учёбы, — сказал он. – Ты должен быть там, куда тебя определила Босс.

Джек почувствовал, как под рёбрами заворочался холодный ком. Если сейчас покажет, что боится — Анри увидит это. Он заставил себя расслабиться. Лицо осталось невозмутимым, руки спокойно лежали на столе. Он знал: Анри не уйдёт просто так.

— Тони меня подменил, — ответил Джек. Он впустил в свой голос раздражение. – У меня нет другого времени на подготовку. С вашим появлением весь режим работы школы сбился.

Анри смотрел на него несколько секунд. Его взгляд был тяжёлым, изучающим. Он пытался найти что-то — страх, неуверенность, след лжи. Джек выдержал его взгляд. Не моргнул, не отвёл глаз.

— Я просто готовлюсь к экзаменам, — повторил он.

Анри помолчал. Потом медленно кивнул.

— На пост. Приказ.

— Я понял.

Он развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь.

Джек остался сидеть за столом. Его руки всё ещё лежали на столе, но пальцы слегка дрожали. Он ждал, пока шаги Анри стихнут в коридоре, и только тогда позволил себе расслабиться.

Он закрыл ноутбук и вышел из библиотеки.

* * *

Лина сидела на кровати, поджав ноги, с книгой на коленях. На столе — словарь, тетрадь, несколько листов, исписанных мелким почерком. В комнате было тихо — только дождь за окном и редкие шаги в коридоре.

В обычной школе язык давался ей легко — она схватывала все на лету. Здесь, в «Атланте», Рей углубила их обучение. Но того, что они успели изучить было мало. Слишком мало.

Она продолжила учить английский. Сама, в тишине, без надежды на помощь.

Слова. Фразы. Обрывки разговоров, которые слышала днём. То, что говорили наёмники между собой. То, что произносили вполголоса, думая, что никто не понимает.

Она запоминала, записывала в тетрадь, старалась уловить интонацию и общий смысл. Ночью — сверялась со словарём.

Она пока не могла переводить бегло. Но уже улавливала суть.

«…проверка завтра…», «…он не вернётся…», «…Лайла приказала…»

Это было медленно, трудно, почти безнадёжно. Но она продолжала.

Днем, ночью — час, два, иногда три. Пока глаза не начинали слипаться. Пока слова не смешивались в одно тёмное пятно.

Она закрыла книгу, откинулась на подушку. Посмотрела в потолок.

«Я не могу тренировать тело, — подумала она. — Но я могу тренировать мозг. И скоро смогу понимать их. Это будет мое преимущество».

Она выключила свет. Легла.

В коридоре раздались шаги. Двое. Один тяжёлый — Кирк. Второй — быстрее, легче. Анри. Они о чём-то говорили — на английском, быстро, неразборчиво.

Лина напряглась. Слушала. Уловила одно слово: «Рой». Потом — ещё одно: «завтра». Потом — пауза, и короткое: «Москва».

Она закрыла глаза. Сердце билось быстрее.

«Рой. Завтра. Москва».

«Каждое слово, — сказала она себе. — которое я пойму, приближает меня к победе».

Сон не шел — она смотрела в потолок и слушала дождь.

* * *

На следующее утро Джек вышел из комнаты и сразу наткнулся на Шиммер. Она стояла в коридоре, прислонившись к стене, и крутила в руках телефон.

— Ой, Джек! — она подскочила к нему, хлопая ресницами. — Доброе утро! Ты такой серьёзный с утра. Тебе нужно улыбаться чаще! Улыбка — это… ну, знаешь, как витаминчик!

Джек дёрнул плечом, пытаясь обойти её. Она ловко шагнула в сторону, перекрывая путь.

— Ты чего? Я просто хочу поговорить! Ты такой скучный! Все ходят мрачные, и ты тоже даже не пытаешься быть весёлым. Я думала, ты хотя бы улыбнёшься мне…

Она коснулась его руки — легко, почти невесомо, но он дёрнулся, как от удара. Её пальцы были холодными. И цепкими. Она заглянула ему в глаза — и в следующую секунду её лицо изменилось.

Улыбка пропала. Остались только глаза — внимательные, без капли беззаботности, что была секунду назад.

— Ты работаешь слишком небрежно, — сказала она тихо, почти шёпотом, так, чтобы никто не услышал. — Если бы я не успела, тебя бы уже не было.

Она отпустила его руку. Отступила на шаг — и снова улыбнулась, как ни в чём не бывало.

— Но я успела, правда? Так что ты мне должен. Запомни это, красавчик.

Джек стоял, не дыша, глядя, как она уходит. Розовый хвост качнулся, и она скрылась на лестнице, напевая что-то под нос.

Он сжал кулаки. Неужели это была она? И она спасла ему жизнь.

Глава 19.

«У тебя тоже есть свои секреты. Ты умеешь больше, чем показываешь.

И, возможно, это единственное, что спасёт нас всех»

Настроение главы: Lambert — Stay In The Dark

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 7 октября, вторник

Рей смотрела, как в школе начинался новый день. Подъём — в шесть, как и раньше. Но присутствие наемников вносило свои коррективы.

Дежурства по кухне никуда не делись. Девочек ставили в пару с Анри — французом, который говорил по-русски с лёгким, почти музыкальным акцентом. Он никогда не повышал голос, не торопил, не злился. Он просто стоял у плиты и готовил, а девочки помогали ему молча, под его спокойным, ровным руководством.

Он казался мирным. Но Рей знала: он был профессиональным убийцей.

Она видела, как девочки накрывают на стол. Как Шиммер, усаживаясь между Диной и Аней начинает болтать. Как близнецы садятся на свои места, не глядя на Джека.

Наёмники ели отдельно. Когда были свободны.

Марго за столом не было. Рей видела, как Тони уносил ей поднос с едой в изолятор. А затем возвращался, с лицом, на котором ничего нельзя было прочитать. Даже если она сорвется, Тони не позволит себе причинить ей вреда, в отличие от остальных.

Рей откинулась на спинку стула, переводя взгляд на второй монитор.

Она не сидела без дела. Однако те крохи информации об отряде Лайлы, что получилось найти, заставляли ее тревожиться.

Убийцы, которые работали без жалости, без сомнений, без колебаний. Каждый из них мог сломать шею подростку за секунду, не моргнув глазом.

«Если кто-то из них решит, что «Дельта» или «Щит» — проблема, они не станут разбираться. Они просто уберут их. Быстро, чисто, без следов».

Анри Дюбуа. Француз, три года оперативной работы в Сенегале, затем Европа - «тихие» операции, о которых не пишут в отчётах.

Кирк Бэнкс. Американец. Спецназ. Восемь лет в горячих точках. Его список операций так же впечатлял.

Макс Райнер. Немец. Элитная группа военной разведки. Если чувствует угрозу – действует без промедления.

Боб Харрисон. Австралиец. 15 лет кочует по отрядам наёмников. Верен тому, кто больше платит.

Рой Дэвис. Англичанин. Работа в МИ-6, потом - «Zero».

Марк Спенсер…

Рей нахмурилась. Она нашла его досье, но в нём было пусто. Ни даты рождения, ни предыдущих мест работы, ни связей. Только имя и пометка: «Работа на «Z-0-0»». И всё.

Он был опасен, потому что кто-то сделал всё, чтобы о нем ничего не было известно.

Она пробила Шиммер. На нее не было никакой информации. Вообще. Как будто розовую девочку просто сотворили из воздуха. Рей смотрела на пустую страницу, и внутри неё росло холодное, липкое чувство. Она привыкла знать всё и о врагах, и о союзниках. Но Шиммер была пустотой.

«Кто ты такая, Шиммер? Откуда ты взялась? И почему о тебе ничего не известно?»

Слишком молода для полноценных операций. Слишком дерзкая для человека, который только учится. Слишком уверенная для той, кто не знает правил.

Рей намеревалась решить эту загадку. На это у нее еще было время.

Она переключилась на журнал логов, который вела для себя — скрытый, шифрованный, куда собирала важные метки. Проверяла записи несколько раз в день, фиксируя, кто и когда входил в систему, какие каналы активировались, где появлялись аномалии.

Она увидела это сразу. Знакомый шифр. Тот самый канал, который она и Шейн выстраивали годами. Тот, к которому она не давала доступа Джеку.

Пальцы застыли над клавиатурой. Проверила ещё раз. Ошибки точно не было. Джек ночью отправил данные. И сделал это почти профессионально. Использовал правильное шифрование, стёр логи, оставил минимум следов.

Рей откинулась на спинку стула. Отвела взгляд от монитора — в потолок, в пустоту. «Он знает этот канал. Он знает, как им пользоваться. И он делает это так, будто подключается уже не в первый раз».

Она перечитала запись. Всё чётко, сжато, без лишних деталей.

«Когда он научился этому? Как долго он следил за нами?»

Она вспомнила его руки на клавиатуре, когда он "помогал" ей с отчётами. Как он смотрел на экран, когда она думала, что он не видит. Как он иногда задавал вопросы, которые казались случайными, но теперь складывались в картину.

«Ты не просто наблюдал. Ты запоминал. Учился самостоятельно тому, чему я отказывалась тебя учить».

Рей почувствовала странное чувство — смесь гордости и тревоги. Он давно уже перестал быть просто "младшим братом", которому требуется защита. Он стал тем, кто может действовать самостоятельно, без её подсказок.

«Ты вырос, Джек, — подумала она. — У тебя тоже есть свои секреты. Ты умеешь больше, чем показываешь. И, возможно, это единственное, что спасёт нас всех».

* * *

Завтрак прошёл в тишине. Слишком плотной, слишком натянутой, как струна, которая вот-вот лопнет.

Лайла за столом не появилась. Её место во главе пустовало — она с самого утра была в кабинете с Марком. Тишина без неё была не облегчением, а новой формой давления: никто не знал, что она задумала, и это пугало больше, чем её присутствие.

Стул Тони тоже пустовал — ещё одна брешь в новом порядке.

Шейн сидел на своём обычном месте. Его лицо было спокойным, почти безразличным. Он ел, не поднимая глаз, но Джек видел: каждый его жест был выверен. Он ждал.

И когда Шейн на мгновение поднял взгляд, их глаза встретились.

Коротко. Почти незаметно. Но Джек увидел в них то, чего не было раньше. Спокойствие. Уверенность. Знание.

«Тони ему все рассказал», — с облегчением понял Джек.

Боб стоял у стены, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на всех. Автомат на груди, руки скрещены. Он не вмешивался, не говорил. Просто следил. Его взгляд был тяжёлым. Он не выбирал жертву — он наблюдал за всеми сразу. Как за животными в клетке.

Дина ковыряла вилкой в тарелке, но еда не лезла в горло. Она чувствовала на себе взгляд Боба — и ещё чей-то, с другой стороны. Макс стоял за спинами близнецов, его рука лежала на поясе, рядом с кобурой. Его глаза были прикованы к ней. Без эмоций. Без угрозы.

Лина заметила, когда он подходил к столу: он сменил оружие. Автомат исчез, его место занял пистолет. Это было не просто изменение. Автомат — для устранения массовой угрозы. Пистолет — для точечного удара.

Эта мысль заставила Лину замереть на секунду. Она опустила глаза, делая вид, что сосредоточена на еде, но внутри всё похолодело.

«Он готов стрелять», — поняла она. — «Не в толпу — в одного из нас. Точно. Быстро. Без предупреждения».

Аня опустила глаза. Она не могла смотреть на Боба, на Макса, на пустое место Лайлы. Она чувствовала, как воздух становится густым, как каждый вдох даётся с трудом.

Мимо них молча прошел Анри с кружкой кофе в руках. На поясе — пистолет, скрытый под курткой, но Лена заметила его, когда тот поправил кобуру. Слишком привычное движение. Словно пистолет был частью одежды.

— Ешьте, — сказал он тихо, почти дружелюбно. — Вам нужны силы.

Дина не подняла головы. Она ненавидела его голос — он звучал слишком заботливо. Но она взяла вилку и отправила кусок в рот. Проглотила, не чувствуя вкуса.

Анри ушёл в комнату видеонаблюдения — проверять камеры, записи, всё, что он мог пропустить. И как только он исчез, воздух стал чуть легче.

Из столовой выходили все одновременно, но в разные стороны. Как будто кто-то невидимый разводил их по разным углам. Лишая малейшего шанса пересечься, переглянуться, сказать друг другу хотя бы слово.

Боб взял Шейна за плечо — не грубо, но настойчиво.

— Нам в кабинет, — сказал он ровно. — Босс нашла тебе работу.

Шейн даже не взглянул на «Дельту». Просто пошёл следом. Но Джек заметил: его шаг был чуть медленнее, чем обычно, будто он давал им понять «я с вами».

Макс подошёл к близнецам. Его голос был тихим, но в нём слышалась сталь.

— Библиотека. Живо.

Стефан поднялся первым, Андрэ — следом. Они даже не взглянули на Джека.

Макс пошёл за ними, на шаг позади. Его рука лежала на кобуре — не угрожающе, но достаточно, чтобы они знали: если дёрнутся, он успеет среагировать раньше.

Джек повел девушек в класс. Слышал их дыхание за спиной — сбитое, поверхностное. Он знал: они чувствуют то же, что и он. Клетку. Стены которой медленно начинают сжиматься.

* * *

В классе их ждал Тони. Он сидел за учительским столом, невозмутимо раскладывая бумаги — конспекты, списки, схемы. На поясе, под расстёгнутой курткой, виднелась кобура. Пистолет был на месте. Он никогда не снимал его. Это было не просто привычкой. Это было правилом.

Девушки замерли на пороге.

—Ты будешь вести занятия? — удивилась Лена.

Тони поднял голову, усмехнулся — беззлобно, почти тепло.

— Да, — он кивнул на тетради. — Доставайте тетради. Мы начинаем с того места, где вы остановились. Если я ошибусь — поправите. Босс распорядилась, что я буду заменять ее, когда она занята.

Девушки переглянулись. В их понимании Тони был охранником, связным, союзником — но не учителем. Однако в его голосе не было неуверенности.

— Садитесь, — повторил он спокойно. — У нас мало времени.

Они сели. Лина мельком взглянула на дверь — Джек уже ушёл. Она почувствовала, как внутри что-то кольнуло.

Тони заговорил, диктуя материал, и его голос звучал ровно, без суеты. Временами он позволял себе лёгкие, почти незаметные шутки, иногда задавал неожиданный вопрос. И в этом он неуловимо, болезненно напоминал Шейна.

Дина смотрела на Тони, и в голове у неё мелькали мысли, которые она тут же отгоняла.

«Он слишком спокойный, чтобы быть врагом. Слишком молодой, чтобы носить в себе столько боли. Он всего на пять лет старше нас. Он красивый. Неужели он правда может быть убийцей?».

Она поймала себя на том, что смотрит на его руки. Длинные пальцы, уверенные, когда он перелистывал страницы. Она представила, как они держат оружие, направленное на человека. Медленно нажимают на спусковой крючок. И тут же отогнала эту картинку.

«Ты должна воспринимать его как врага», — напомнила она себе.

Но внутри неё что-то сопротивлялось. Что-то мешало ей ненавидеть его.

Она отвела глаза, когда он поднял голову. Не могла позволить себе смотреть на него слишком долго.

Лина чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Но молчать дальше было выше ее сил. Она подняла руку.

Тони замолчал, поднял на неё взгляд.

— Лина?

— Я хотела спросить, — сказала она ровно, без лишнего любопытства, как будто вопрос был частью занятия. — Куда делся Рой?

Тони замер. На секунду. Потом его пальцы, державшие ручку, чуть напряглись.

— Почему ты спрашиваешь?

— Потому что его не видно со вчерашнего дня, — ответила Лина, пожав плечами.

Тони смотрел на неё. Она не отвела взгляд. Внутри у неё всё дрожало от волнения.

Тони перевёл взгляд на остальных. Дина с Леной удивленно переглянулись. Аня смотрела на Лину. Никто не знал, зачем она это спросила.

— У него задание, — сказал Тони. Голос был ровным, почти безразличным. — Он уехал на несколько дней.

— Куда?

— Лина, — Тони посмотрел на неё. В его взгляде было предупреждение. — Это не часть занятия.

Она кивнула. Опустила глаза. Взяла ручку.

Он не сказал «не твоё дело». Он подтвердил, что тот уехал. Значит, её ночная работа была не напрасной. Она не ошиблась.

Тони снова начал диктовать. Голос был ровным, но Лина заметила, как он бросил на неё короткий, предупреждающий взгляд.

Когда девушки начали собирать тетради, Тони подошёл к столу Лины. Он наклонился, взял тетрадь, пробежал глазами.

Шёпот. Так, чтобы слышала только она.

— Не показывай, что знаешь больше, чем должна. Иначе Лайла начнет внимательнее следить за тобой. А тебе такие проблемы не нужны.

Лина не повернула головы. Не изменила выражения лица. Просто кивнула — коротко, почти незаметно. Но внутри начал разрастаться холод.

Тони выпрямился, положил конспект обратно на стол.

Лина осталась сидеть за партой. Она сделала первый шаг в игру, правила которой не до конца понимала.

Она встала. Собрала тетради. Поправила стул.

Мелькнула мысль: если продолжит, ей придётся играть в одиночку. На уровне сложности, который она повысила сама. Если проиграет — это будет исключительно ее проигрыш. Но все остальные не пострадают.

* * *

За обедом места Шейна и Лайлы пустовали. Стефан и Андрэ хранили отчуждённое молчание, даже не глядя в сторону девушек.

Джек вошёл последним. Он искал глазами свободное место — и почти сразу нашёл его. Между Стефаном и Андрэ.

Он направился к ним — и замер на полпути.

Стефан, не поднимая головы, медленно переставил свою тарелку чуть в сторону. Молча. Без объяснений. Андрэ, сидевший рядом, отодвинул свой стул на полшага, занимая пустое пространство.

Джек стоял. Тарелка с едой в его руках казалась чужой. Он смотрел на пустое место, которое только что заняли близнецы.

Перевёл взгляд на другой конец стола. Там сидел Тони — один. Он смотрел прямо перед собой, не глядя ни на кого. Джек шагнул к нему, сел напротив.

Тони поднял голову. Их взгляды встретились на секунду. Они теперь оба изгои. Один — предатель. Второй — убийца.

Дина смотрела на близнецов. Она знала их уже несколько недель. Видела, как они смеются, как спорят, как защищают друг друга. Они были одной командой — до того, как всё рухнуло. И сейчас они сидели за столом, не глядя на Джека, и эта картина была почти невыносимой.

Она поймала себя на мысли: ей хочется подойти к ним и дать каждому по подзатыльнику. Сказать: «Вы что, совсем? Он же ваш друг! Неужели вы не видите, что он притворяется?»

Она перевела взгляд на Джека. Лицо его было спокойным. Но она видела — он сжимает вилку так, что побелели костяшки. «Он позволяет им ненавидеть себя, чтобы спасти их, — подумала она. — И они никогда не узнают, какой ценой».

Ей хотелось подойти к нему. Просто сесть рядом. Не говорить ничего. Но она не могла. Она сидела на своём месте, сжимая пальцы под столом, и делала вид, что ничего не происходит.

Она не знала, сколько ещё сможет сдерживаться, видя, как ломается все то доверие между «Щитом», которое выстраивали наставники.

Макс сидел у окна, опершись локтем на подоконник. Он смотрел на эту сцену с лёгкой, почти незаметной усмешкой. Как будто смотрел спектакль.

Он перевёл взгляд на близнецов. Потом на Джека и Тони. Усмехнулся — коротко, без звука.

— Дружная компания, — тихо сказал он по-английски. Его голос был ровным, без насмешки. Просто констатация факта.

Взял кружку, сделал глоток и снова уставился в окно. Ему было всё равно, кто где сидит. Главное — чтобы они сидели тихо. И пока они сидели тихо — он не вмешивался.

* * *

После обеда Тони отвёл девочек в класс и дал им час на подготовку заданий. Они сидели за партами, пытаясь сосредоточиться, но буквы расплывались, мысли уходили в сторону. Каждая думала о своем. Погода не добавляла поводов для радости. Дождь за окном не прекращался — он хлестал по стёклам, превращая мир в сплошную серую стену.

Когда час истёк, Тони поднялся из-за стола. Его лицо было спокойным, но в глазах — напряжение. Информация о Рое уже должна была дойти до Лайлы. А значит она может сорваться на девочек.

— Идёмте. Тренировка в нижнем зале.

Он двинулся к выходу. Его рука привычно коснулась кобуры на поясе — проверяя, что оружие на месте.

Девушки переглянулись — они не знали, что в школе есть нижний зал. Лина почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Сколько еще тайн хранит это место? Дина хотела что-то спросить, но Тони уже шагнул в коридор.

Уверенно набрал код, открывая дверь в подвал.

Первая развилка. Широкие двери из матового стекла. Из-за них доносился сдавленный, яростный, как шипение змеи, голос Лайлы.

— …Как это «у него не получилось»?! Он должен был быть в Москве четыре часа назад и выйти с нами на связь.

Пауза. Короткий, ровный голос Джека — слов не разобрать, но тон был слишком спокойным для того, кто только что услышал такие новости.

— Ты хочешь сказать, что это случайность? — голос Лайлы стал ниже, опаснее. — Нет, Джек. Это не случайность.

Ещё пауза. Джек что-то ответил — снова неразборчиво, но в его голосе мелькнула сталь.

— Слежка за мной? Ты шутишь? Это исключено. Скорее, этот болван сам себя выдал. — Лайла усмехнулась — коротко, без тепла. — Что ж… хотя бы один урок из этого можно извлечь. Никогда не доверяй тем, кто слишком уверен в себе.

— Я запомню, — голос Джека был ровным, почти безразличным.

— Можешь идти.

Дверь распахнулась. Джек вышел — быстро, напряжённо. Слишком быстро. Он почти не контролировал шаг. На секунду его взгляд встретился с Линой. В его глазах мелькнула искра — предупреждение, отчаяние, надежда, смешанная в одно. Но он тут же отвернулся, его лицо снова стало непроницаемым. Лина поняла: он был на грани.

— Проходите, — сказал он тихо, обращаясь к Тони, и исчез в коридоре.

Тони подтолкнул девушек в зал.

Лайла металась по просторному помещению, как разъярённая пантера. Она была в облегающих чёрных брюках и футболке, обнажающей сложную, изящную татуировку на плече. Увидев их, она резко остановилась, пытаясь скрыть ярость за сладкой, фальшивой улыбкой.

— А, вот и вы! — Лайла жестом подозвала Тони. — Сегодняшнее занятие — практика по самообороне. Девочки, — она ткнула пальцем в Дину и Лену, — с ним. Вы двое — со мной. Смотрите и учитесь.

Тони молча шагнул вперёд, заняв нейтральную стойку. Он сделал это так естественно, будто вставал в эту позицию сотни раз. Лена заметила: они не обсуждали, кто нападает, кто защищается. Лайла просто начала — и Тони подстроился под её ритм. Они двигались как люди, которые делали это много раз. Долгие месяцы, а может, и годы — одно и то же движение, без слов, без объяснений, просто привычка тела.

Лайла показывала приёмы — жестокие, но эффективные. Удары. Болевые захваты, которые ломают суставы за секунду. Она двигалась быстро, но Лина заметила: её техника была грубой. Слишком много силы, слишком мало контроля. Она била так, будто хотела уничтожить, а не обезвредить.

Тони принимал её удары на блоки — каждый раз ровно, без лишних движений. Он не перехватывал инициативу, не пробовал контратаковать. Он просто держал её, позволял ей выплеснуть ярость. Это была не тренировка — это был способ Лайлы сбросить напряжение. И Тони знал это. Лена поняла: он был её спарринг-партнёром уже давно. И он знал, как выдерживать её удары, когда она злилась.

В голове Дины мелькнула мысль: «Она использует его как грушу для битья. И он позволяет ей. Потому, что он знает: когда она выдохнется, станет легче».

«Техника Рей лучше, — думала Лена. — Она двигается плавно. Лайла — как таран. Всё, что у неё есть — это ярость. Но не мастерство».

Лина чувствовала, как внутри всё сжимается. Она вспоминала свои ночные тренировки. Пустой зал. Тишина. Она скучала по этому чувству — когда ты падаешь, встаёшь и знаешь, что стала чуть сильнее.

Сейчас она не могла себе этого позволить. Она должна быть слабой

По команде Лайлы девушки начали отрабатывать приёмы друг на друге.

Им было мучительно, физически тяжело притворяться неумехами. Под руководством Рей они довели движения до автоматизма — до мышечной памяти. Теперь же приходилось ломать эту память. Движения угловатые, замедленные. Ошибки в самом простом.

Дина и Лена работали в паре с Тони. Он стоял между ними, показывая захват, потом отходил и смотрел, как они повторяют.

Дина промахнулась, сделала вид, что запуталась в собственных руках. Ей было стыдно. Она слышала, как Лайла усмехнулась где-то сзади. Но она не обернулась. Она продолжала играть.

Лена ждала своей очереди. Она смотрела на Тони, на его руки, на то, как он поправляет Дину. Он был терпелив, как Шейн. И это было больно — напоминание о том, что Шейна здесь нет. Она перехватила взгляд Тони. Спокойный, но настороженный. Он понимал, как тяжело им притворяться.

Лине и Ане было хуже всех. Лайла выкладывалась на полную. Демонстрировала силу и скорость. Девушкам приходилось сдерживать рефлексы, глушить естественное желание дать отпор.

Лина пропустила удар, откатилась, встала. Тело горело от желания перехватить инициативу. Она чувствовала, как мышцы напряжены, как дыхание сбивается. Но она держалась. Она должна была держаться.

И вдруг, в очередном движении Лайлы, она увидела ошибку. Одну из тех, которые Рей разбирала на занятиях. Смещённый центр тяжести. Открытый корпус. Слишком резкий шаг вперёд без прикрытия.

Лайла попыталась провести болевой захват. Лина ждала. Она знала, что та сделает — на секунду, на полсекунды раньше. И когда Лайла потеряла концентрацию, зациклившись на атаке, Лина провела контратаку. Скрутила руки за спиной — точно, как учили. Идеально, до миллиметра.

Тишина.

Лайла замерла. На секунду — всего на секунду, но этого было достаточно. Её тело окаменело, дыхание остановилось. Потом — резкое, почти судорожное движение. Она вырвалась, потирая запястья, и Лина заметила: пальцы Лайлы дрожали.

Сначала она подумала, что это от ярости. Потом поняла — от испуга.

Лайла не ожидала, что кто-то сможет сделать это с ней.

— Всё! На сегодня хватит! — прошипела Лайла сквозь сжатые зубы.

Она развернулась и вылетела из зала, хлопнув дверью так, что стеклянное полотно задрожало.

Лина стояла, чувствуя, как адреналин заставляет дрожать ее собственные руки. Внутри неё вспыхнуло торжество — и тут же угасло, сменившись страхом. Она переиграла саму себя. Она только что сделала то, чего не должна была делать.

Тони усмехнулся уголком губ. Повёл девушек наверх. У двери задержал Лину, шепнул:

— Она запомнила это, — сказал Тони тихо. Его голос был ровным, но в нём появилась тревога. — Будь осторожна. Она поняла: ты можешь представлять угрозу для нее. И она будет искать способ уничтожить тебя, не замарав руки.

Лина хотела что-то спросить, но он лишь многозначительно покачал головой и зашагал вперёд.

* * *

У выхода из подвала их ждал Джек. Он стоял, прислонившись плечом к стене, и смотрел в пол.

— Девочки твои, — сказал Тони. — Отведи их в комнаты.

Джек поднял голову. Его лицо было усталым, но глаза — живыми. Он кивнул, не говоря ни слова.

— Идёмте, — сказал он коротко.

Девушки двинулись следом. Дина хотела спросить, можно ли им собраться у кого-то в комнате, как они делали раньше, но Джек опередил её.

— С сегодняшнего дня без собраний, без обсуждений, без разговоров в коридорах. — Его голос был ровным, но в нём слышалась сталь. — Это прямой приказ Лайлы… Босса. Если вас заметят вместе — будут проблемы. Не у меня. У вас.

Дина замерла. Она открыла рот, чтобы возразить, но Лина тронула её за руку. Коротко, почти незаметно. «Не сейчас», — говорил этот жест.

Они поднялись на второй этаж. Джек открыл дверь первой комнаты — Дины. Та вошла, не оборачиваясь. Потом — Лены, Ани. Когда очередь дошла до Лины, Джек задержался у двери на секунду дольше, чем у остальных. Их взгляды встретились. Он резко отвернулся.

Лина осталась одна в комнате. Прислонилась спиной к двери, закрыла глаза.

«Они хотят разобщить нас, — поняла она. — Они знают, что вместе мы сильнее. Они хотят, чтобы мы чувствовали себя одинокими».

Она сжала кулаки, разжала.

«Значит, будем учится быть сильными поодиночке».

Она подошла к столу, достала тетрадь и словарь. Продолжила учить английский.

* * *

В кабинете Шейна было тихо. Присутствие Боба, замершего у стены возле двери, уже перестало напрягать. Шейн сидел за столом, перебирая бумаги.

На краю стола - стопка бумаг. Не его. Рей.

Лайла вошла без стука. В руках она держала тонкую папку, которую Шейн сразу узнал. Он не подал виду, но внутри всё сжалось.

— Ты выглядишь уставшим, — сказала она, присаживаясь на край стола. Она раскрыла папку, пробежалась глазами по первому листу, потом подняла взгляд на Шейна. — Не привык к новому расписанию?

— Привыкну, — ответил он.

Лайла перелистнула страницу. Шейн видел: она ищет что-то конкретное. Она знала, что Рей не могла действовать только в рамках официальных каналов.

— Интересно, — сказала Лайла, не глядя на него, — сколько у нее было связей, о которых мы не знаем. Ты знаешь, Шейн?

Она подняла взгляд. Смотрела в упор.

Шейн молчал. Его лицо было спокойным, но пальцы под столом сжались.

— Рей работала по протоколу, — сказал он. — Как и все.

— Возможно, — Лайла закрыла папку, положила её на стол рядом с ним. — Но я хочу быть уверена, что ничего не упустила. Если у неё были связи, о которых я не знаю — они могут стать проблемой.

Лайла окинула взглядом кабинет, отмечая безупречный порядок.

— Рей держала всё в идеальном порядке. Как и ты. Вы всегда были осторожны. Но даже у самых осторожных есть то, что они не хотят показывать.

— Нам нечего скрывать, — сказал он.

Лайла подняла на него глаза. В её взгляде — холодное, изучающее внимание.

— Ты уверен?

Она смотрела дольше, чем обычно. На секунду — на две — тишина стала почти невыносимой. Она ждала, что он дрогнет. Что отведёт глаза. Что выдаст себя хотя бы на мгновение.

Шейн не отвёл взгляда. Он смотрел на неё спокойно, ровно, без вызова, без страха. Просто — смотрел. Как будто у него не было причин бояться. Как будто он говорил правду.

— Уверен.

Лайла моргнула первой. Закрыла папку, встала.

— Тогда я буду искать сама. Ты не против?

— Ты теперь здесь хозяйка, — ответил Шейн.

Лайла усмехнулась — коротко, без тепла.

— Умный ответ.

Она направилась к двери. На пороге остановилась, обернулась.

— Пора на ужин. Ты со мной.

Боб выпрямился, но Лайла махнула рукой.

— Свободен. Тони проводит.

Боб кивнул и молча вышел из кабинета.

В коридоре их ждал Тони. Лайла пошла вперёд, Шейн — рядом. Тони — на шаг позади, как всегда.

Они проходили мимо лестницы, ведущей на второй этаж.

Шейн замедлил шаг ровно настолько, чтобы Тони поравнялся с ним.

— В моей комнате. В нижнем ящике стола, потайное дно. Коробка. Чёрная, плоская. Забери. Если не передумал насчет клятвы.

Лайла обернулась через плечо.

— Шейн? Ты чего отстаёшь?

— Просто устал, — ответил он, догоняя её.

Лайла усмехнулась, ничего не заподозрив.

* * *

Вечером Тони вошёл в камеру, вновь сменяя Кирка. Поправил кобуру на поясе — короткое, почти незаметное движение. Проверил, что пистолет на месте, что застёжка не мешает.

Шейн посмотрел на него. Усмехнулся — коротко, без тепла.

— Ты привык ходить с оружием.

Тони пожал плечами.

— Жить то хочется.

Шейн хмыкнул. На секунду его лицо стало почти живым — усталым, но живым.

— Даже с пистолетом ты не сможешь меня уложить.

Тони приподнял бровь.

— Ты уверен?

— Абсолютно. — Шейн усмехнулся, и в этой усмешке не было ни злости, ни насмешки. Только тихая, усталая уверенность человека, который видел слишком много боёв. — Я научился драться, когда ты ещё даже не знал, с какой стороны браться за пистолет.

Тони не ответил. Но уголок его губ чуть дрогнул — почти улыбка.

— Когда всё закончится, — продолжил Шейн, — я хочу увидеть, что ты умеешь.

Тони кивнул.

— Как ты просил, — сказал он, передавая коробку мужчине. — Что там?

Шейн открыл коробку. Внутри — стальное перо с затейливой гравировкой, пузырёк с тёмной жидкостью, стерильные салфетки.

— Инструмент, — сказал он. — Если ты действительно готов, я смогу принять твою клятву.

Тони смотрел на перо.

— Готов.

— Ты даже не знаешь, что я могу попросить тебя сделать после Клятвы.

— Я сделаю все что потребуется.

Шейн, чуть прищурившись, посмотрел на Тони. Кивнул.

— Метка будет на правой лопатке.

Тони молча снял куртку. Сел на стул, чуть наклонившись вперёд. Поднял футболку, обнажая спину.

Шейн открыл пузырёк. Запахло спиртом и чем-то горьким, травяным. Обмакнул перо, прикоснулся к коже — холодный металл, короткое, почти невесомое касание.

Он начал выводить знак — медленно, уверенно. Перо двигалось по коже, оставляя тонкую алую линию – тончайший порез. Когда заживет - останется едва заметный шрам. Иероглиф, который можно будет прочитать только тому, кто знает, куда смотреть. Тони не дёргался.

Тишина. Только дыхание. Тони заговорил первым.

— Лина задаёт вопросы, которые не должна задавать.

Шейн не остановился. Перо продолжало двигаться, выводя линии.

— И что она спросила?

— Рой. Почему его нет. Я сказал, что у него задание. — Тони покачал головой. — Она не стала спрашивать дальше, но поняла, что я не сказал всего.

Шейн провёл пером по коже, формируя сложный изгиб.

— Она, вроде, делает то же, что и остальные, но складывается ощущение, что хочет взять на себя весь риск, — продолжил Тони. — Она не советуется со мной, и, мне кажется, даже не говорит остальным, что задумала.

Шейн остановился на секунду. Потом снова продолжил. Он знал эту черту. Он видел её в себе, в Рей. Это была та черта, которая могла спасти, или уничтожить их всех.

— Она собирает информацию, Шейн. Это опасно. Она лезет туда, куда не надо.

Шейн нанёс последнюю линию. Убрал перо, приложил салфетку к свежей метке.

— Ты ведь уже понял, — сказал он.

Тони замер. Чувствовал, как салфетка касается кожи, как лёгкое жжение разливается по лопатке. Он не поворачивал головы, но его голос стал чуть тише.

— Что она не остановится?

— Что она будет делать всё, что считает нужным, чтобы обезопасить близких. Даже если это опасно. Даже если это может стоить ей жизни.

Шейн убрал салфетку. Посмотрел на свежую метку — знак ровно лег на кожу.

— Я бы удивился больше, если бы она сидела тихо. Она не из тех, кто будет ждать, пока всё решится само.

— Ты не боишься, что она попадётся? – удивился Тони.

— Боюсь, — честно ответил Шейн. Он закрыл пузырёк, убрал перо в коробку. — Но я не смогу её остановить, даже если ты приведешь ее сюда лично. Если я скажу ей «не делай этого», она найдет способ обойти этот запрет. Если я скажу «будь осторожна», она воспримет это как разрешение.

Шейн замолчал. На секунду. Потом продолжил:

- Вопрос только в том, насколько далеко она рискнет зайти.

Тони медленно поднялся, поправил футболку. Он обернулся к Шейну. Их взгляды встретились.

— Просто напоминай ей иногда, чтобы она была осторожна, — тихо попросил Шейн.

Глава 20

«Я буду сильнее. Я стану таким, как они»

Настроение главы: Ben Chatwin - Fossils

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 8 - 11 октября, среда – суббота.

Тони вошёл в изолятор с подносом. Еда ещё не остыла, но он знал: Марго не будет есть. Она не ела уже второй день.

Он приходил каждый день. Сам. Тони не доверял наёмникам — знал, что они могут сорваться, ударить. Они не будут терпеть ее презрение. Если бы пришёл Джек, она швырнула бы в него подносом, высказав все что она о нем думает. А Джеку и без того приходилось не легко.

Марго сидела на кровати, прислонившись спиной к стене. Руки скрещены, взгляд — колючий. Левое плечо было перевязано, но даже через повязку было видно, что оно не до конца встало на место. Она не жаловалась. Она вообще не говорила о боли.

— Опять ты, — сказала она по-английски. Голос — сухой, безразличный.

Тони не ответил. Поставил поднос на стол, подвинул к ней.

— Ешь.

— Не хочу.

— Я не уйду, пока не съешь.

— Тогда ты здесь надолго.

Она отвернулась к стене. Тони не двинулся. Просто стоял у двери, прислонившись плечом к косяку. Ждал.

Тишина тянулась. Марго смотрела на стену, но чувствовала его присутствие — спокойное, твёрдое, не уступающее. И безумно раздражающее.

— Зачем ты это делаешь? — спросила она наконец. Голос был тихим, но в нём дрожала злость. — Играешь роль доброго охранника? Думаешь, я поверю?

Она медленно повернула голову. Посмотрела на него. Её глаза были красными от бессонницы.

— Ты убил её. И теперь ты стоишь здесь, пытаешься убедить меня, что ты хороший?

— Я умею убедительно говорить то, что люди хотят слышать. Подумай над этим, — Тони не повысил голоса. — И я прошу тебя не совершать глупостей, которые приведут тебя на тот свет.

Марго хотела ответить. Хотела ударить его словами, разбить его спокойствие. Внутри неё всё кипело, но она заставляла себя молчать. Она видела его глаза. В них не было той холодной пустоты, которую она видела у Лайлы. Была усталость.

Она дёрнула плечом — и зашипела от боли.

— Твоё плечо, — сказал он. Не вопрос. Констатация.

— Всё в порядке.

— Нет, не в порядке. Дай посмотрю.

Она хотела возразить, но он уже подошёл. Встал перед ней, опустился на корточки. Его руки коснулись её плеча — аккуратно, почти невесомо. Он провёл пальцами по суставу, проверяя, насколько сильно повреждение. Выругался про себя. Повязка, наложенная Марком, была фикцией.

— Если оставить как есть, заживёт неправильно, — сказал он. — Я вправлю. Будет больно. Потерпи.

Она не ответила. Не отодвинулась. Он взял её руку, чуть повернул, и одним коротким, точным движением вправил сустав на место. Марго дёрнулась, закусила губу, но не закричала. Только сжала кулак до побелевших костяшек.

— Готово, — сказал он, отступая. — Через пару дней боль уйдет.

Она смотрела на него. Долго. Пристально. Потом, будто решившись, спросила:

— Почему ты это делаешь?

— Тебе нужна помощь. А я… — он помедлил. — Ты напоминаешь мне кое-кого. Такую же взрывную и гордую. Ту, кто злится и не сдается до последнего. Кто боится и поэтому нападает первой.

Марго нахмурилась:

— Кого?

— Лайлу.

Она замерла. Сравнение было оскорбительным — и в то же время точным. Он сказал это без насмешки, без осуждения. Просто констатировал факт.

- Поэтому я знаю, как вести себя с такими, как вы.

Тони кивнул на поднос.

— Ешь. Хотя бы ради того, чтобы иметь силы ненавидеть меня.

Он развернулся и вышел. Дверь закрылась. Замок щёлкнул.

Марго осталась одна. Она смотрела на поднос, на остывшую еду, и чувствовала, как внутри поднимается странное, тягучее чувство.

Она ненавидела его за то, что он заставил её сомневаться. Но она ненавидела себя ещё больше за то, что начала ему верить.

Она медленно взяла вилку. Коснулась картошки. Поднесла ко рту. Проглотила, почти не чувствуя вкуса.

* * *

Распорядок, скорректированный Лайлой, работал как часы. Подъём в шесть, завтрак, занятия, обед, тренировка, ужин, отбой. Каждая минута была расписана. Девочки всегда были под присмотром. Разговоры — только по делу. Взгляды — короткие, быстрые, чтобы не привлекать внимания.

Иногда, когда они шли по коридору, они встречали кого-то из наёмников.

Когда им попадался Кирк коридор сразу казался тесным и узким. Он не смотрел на них — он просто шёл, и они сами прижимались к стене, пропуская его.

Анри редко появлялся в коридорах — он сидел за камерами, готовил на кухне, иногда выходил с кружкой кофе. Он был тихим, почти незаметным. Но от этого не менее опасным.

Марк пугал больше всех. Когда он проходил мимо, у девушек внутри всё сжималось. Он смотрел на них так, будто видел их насквозь. Будто знал, что они скрывают. И однажды, когда Лина проходила мимо него, он сказал:

— Ты слишком внимательно смотришь по сторонам.

Она не ответила. Просто прошла дальше, чувствуя, как по спине пробегает холод.

Макс и Боб были везде. Они следили за близнецами, за Шейном, за порядком в столовой. Они не разговаривали с девочками — только наблюдали. Готовые вмещаться в любой момент.

* * *

В среду, пока девочки были на занятиях с Лайлой, Шиммер шла по коридору, напевая что-то под нос. Она была в хорошем настроении.

Она почти дошла до лестницы, когда увидела Марка. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на неё.

— Ты везде, — сказал он. — Как назойливая муха.

Шиммер остановилась, улыбнулась.

— Приятно знать, что вы меня замечаете, Марк.

Он не улыбнулся.

— Ты слишком много болтаешь. И слишком часто появляешься там, где не должна.

— Я просто любопытная, — сказала она. — Это же не преступление?

Шиммер наклонила голову, глядя на него.

— Вы не похожи на остальных, — сказала она тихо. — Они с Лайлой уже несколько лет, а вы всего полгода. Но ведете себя будто важнее нее. Почему?

Марк прищурился.

— Ты слишком много говоришь, — повторил он.

— Вы не ответили на вопрос.

Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние. Шиммер не отступила. Она стояла и смотрела на него, улыбаясь, но в глазах уже не было веселья.

— Если ты не перестанешь задавать вопросы, — сказал он, — я найду способ заставить тебя замолчать. Навсегда.

Он развернулся и ушёл.

Шиммер осталась стоять в коридоре. Улыбка исчезла с её лица. Шиммер почувствовала, как по спине пробежал холод. Она не отвела взгляд, но внутри что-то сжалось. Он не лгал. Он действительно мог это сделать.

* * *

В среду вечером спортзал был пуст. Джек включил только дежурный свет — тусклый, жёлтый, оставляющий большую часть зала в тени. Этого было достаточно, чтобы видеть грушу.

Он не слышал, как они вошли. Просто почувствовал — воздух стал другим, тяжёлым.

— О, смотри-ка, — голос Боба разнёсся по залу. — Наш маленький предатель тренируется.

Джек не остановился. Продолжил бить. Груша качнулась, он ударил снова.

— Ты что, глухой? — Макс подошёл ближе, встал сбоку, почти в его поле зрения. — Мы с тобой разговариваем.

— Я слышу, — ответил Джек, не прекращая. — Просто не считаю нужным отвечать.

Макс усмехнулся. Он был выше, шире, тяжелее. Он мог сломать Джека одной рукой — и они оба это знали.

— Ты думаешь, если ты перешёл на сторону Лайлы, ты стал своим? — сказал Боб, подходя с другой стороны. — Ты просто мальчишка, который вовремя сменил хозяина.

— Я просто хотел остался в живых, — Джек остановился, опустил руки.

— Умный мальчик, — усмехнулся Боб. — Но умные мальчики иногда забывают своё место.

Он шагнул вперёд, толкнул Джека в плечо — не сильно, но достаточно, чтобы тот качнулся. Джек сжал кулаки, но сдержался.

— Я просто тренируюсь, — сказал он ровно. — Босс разрешила.

— Босс разрешила, значит, — повторил Макс. — Ну тогда тренируйся усерднее. Если хочешь, чтобы тебя воспринимали всерьёз, ты должен быть готов к настоящему бою. Хотя, судя по твоей сестре, вы, Саймоны, не сильно живучие.

Джек почувствовал, как внутри что-то оборвалось. Он мог стерпеть любые оскорбления в свой адрес. Но когда они касались Рей — он терял контроль.

— Не трогай её, — сказал он тихо, стараясь удержать себя в руках. Но кулаки уже крепко сжались.

— А то что? — Макс шагнул к нему.

Джек ударил, не думая. И сразу пожалел об этом. Удар пришелся в плечо. Макс даже не пошатнулся. Он перехватил руку Джека, дёрнул на себя и ударил коленом в живот. Джек согнулся, выдыхая воздух. Он не упал сразу — но это было лишь вопросом времени.

— Ты думаешь, что ты один из нас? — сказал Боб, нависая над ним. — Ты — никто. Просто мальчик, который продал друзей за то, чтобы остаться в живых.

— Я не продавал их, — прохрипел Джек.

— Ты должен был умереть вместе с ней, — усмехнулся Макс. — Но ты струсил. А трус недостоин даже стоять рядом с нами.

Джек выпрямился. Ударил снова — на этот раз выше, в голову. Макс ушёл в сторону, захватил его за плечо, прижал к стене. Его лицо было в сантиметре от лица Джека.

— Ты слабак, — сказал он тихо.

Он ударил Джека в лицо. Кровь хлынула из разбитой губы, из носа. Джек попытался вырваться — Макс держал его мёртво.

— А теперь, — сказал Макс, — иди и поплачь в своей комнате, как маленькая девочка.

Он отпустил Джека. Тот сполз по стене на пол. Макс и Боб стояли над ним, глядя сверху вниз.

Джек поднял голову. Его глаза горели. Он смотрел на них — на их руки, на их лица, на их позы. Джек вдруг понял: его друзья проиграли не потому, что были слабее. Они проиграли потому, что боялись причинить боль. А эти парни — нет. Для них боль — это просто часть работы. Они дрались как машины. Без сомнений, без колебаний, без страха.

— За что вы меня так ненавидите? — спросил он тихо.

Макс усмехнулся, но в глазах не было веселья.

— Мы не ненавидим тебя, парень, — сказал он. — Мы просто хотим, чтобы ты знал своё место. Ты — не один из нас. Но если ты попытаешься нас предать — мы будем пытать тебя. А твоя подружка будет смотреть, как ты умираешь.

Джек медленно поднялся. Вытер кровь с лица.

Боб и Макс переглянулись. Затем Макс перевел взгляд на Джека — на его разбитое лицо, на сжатые кулаки, на его глаза, в которых всё ещё горел огонь. И это его разозлило.

— Ты всё ещё не понял, — сказал он тихо. — Ты не боец. Ты — просто мальчик, который играет во взрослые игры.

Он шагнул вперёд. Замахнулся — коротко, резко, без предупреждения.

Джек увидел это. Он не успел бы увернуться. Не успел бы поставить блок. Он просто стоял и смотрел, как кулак Макса летит к его лицу.

Дверь открылась.

— Хватит.

Кирк стоял в проёме. Его голос был низким, спокойным, без напряжения. Макс замер.

— Оставь его, — сказал Кирк.

Макс медленно отпустил Джека. Отступил на шаг, но его взгляд всё ещё был прикован к парню — тяжёлый, недовольный. Он не привык, чтобы его останавливали.

Кирк вышел из проёма, прошёл мимо Макса. На секунду задержался — и коротко, почти небрежно, отвесил ему подзатыльник.

Не сильно. Не больно. Но унизительно. Как провинившемуся псу. Словно показывая, где его место.

Макс дёрнулся, сжал кулаки. Его лицо на мгновение исказила ярость — но он сдержался. Резко развернувшись, вышел в коридор. Боб последовал за ним.

Кирк посмотрел на Джека. В его взгляде было холодное любопытство. Секунда, и так же молча Кирк пошел в сторону груши.

Джек постоял несколько секунд, прислонившись к стене, чувствуя, как пульсирует боль в разбитой губе и ноет плечо. В груди саднило от удара коленом, дыхание всё ещё было сбитым.

Он бросил взгляд на Кирка, начавшего разминаться, и медленно оттолкнулся от стены. Толкнул дверь и вышел в коридор.

В голове — тишина. Мысли не шли. Только тянущая, пустая боль в теле и звук собственных шагов по коридору. Он спустился в подвал, в медблок. Маленькая комната с белыми стенами и стерильным запахом.

Он включил воду, посмотрел на себя в зеркало. Разбитая губа, ссадина на скуле, запёкшаяся кровь. Намочил полотенце, прижал к лицу, зашипел от боли. Посмотрел на своё отражение ещё раз.

- Я буду сильнее, — сказал он тихо - Я стану таким, как они.

* * *

Пренебрежительное отношение наёмников к Джеку было заметно всем. Они выставляли его напоказ, как клеймо.

Когда он проходил мимо, они замолкали или переглядывались. Иногда кто-то бросал короткую фразу — вполголоса, на английском, но так, чтобы он слышал. Всегда — что-то унизительное.

— Смотрите, перебежчик идёт. — Боб, не поднимал головы, когда Джек проходил мимо него.

— Ты не заблудился, принц? Детский сад в другом крыле. — с ухмылкой бросил Макс, когда Джек зашёл в столовую.

Каждая фраза — как удар. Джек не реагировал. Он шёл дальше, не замедляя шага, не оборачиваясь. Но каждый раз, когда он слышал эти слова, его плечи напрягались, челюсть сжималась, а внутри закипала глухая, холодная ярость.

Он знал: если ответит, если покажет, что его задевают — они не остановятся. Поэтому он молчал. Он учился терпеть.

Терпеть унижения от «Щита» — от тех, кто когда-то был его друзьями. Терпеть презрение от «Zero» — от тех, кто считал его слабаком. Терпеть взгляды Лайлы — проверяющие, изучающие, выискивающие слабину.

И каждый раз, проходя мимо наёмников, он чувствовал их взгляды на своей спине. Тяжёлые. Оценивающие. Как будто они ждали, когда он ошибётся. Когда он сорвётся. Когда он даст им повод.

Он шёл дальше. Не оборачивался. Не давал им этого удовольствия.

К Тони же относились иначе. Он не вызывал у них презрения — скорее глухую, застарелую настороженность. Смешанную с завистью.

Тони был с Лайлой почти тринадцать лет. С тех пор, как она забрала его из того подвала в Бирмингеме. Тринадцать лет — это не просто срок. Это целая жизнь. Она вырастила его, обучила, сделала тем, кем он стал. Для неё он был не просто наёмником — он был её проектом. Её творением. Её преданным человеком.

И наёмники это чувствовали.

Он не был одним из них. Лайла держала его рядом. Она давала ему поручения, которые не доверяла другим.

— Ты слишком близок к ней, — сказал однажды Анри, когда они остались вдвоём в коридоре.

Тони обернулся. В его глазах не было страха. Он был абсолютно спокоен. Он молчал. Ждал, когда Анри продолжит.

Наемник усмехнулся. Коротко. Без тепла.

— Просто помни: фавориты часто становятся первыми жертвами, когда что-то идёт не так.

Он развернулся и ушёл.

Тони остался стоять в коридоре. Он знал: Анри прав.

Дина видела, как наёмники смотрят на Джека. Видела, как они смотрят на Тони. И она чувствовала, как напряжение растёт с каждым днём.

Однажды Дина не выдержала. В тот день они вернулись в класс после ужина. Тони сидел за учительским столом, делая вид, что проверяет бумаги, но его пальцы едва заметно постукивали по столу — привычка человека, который всегда настороже. Девушки выполняли задания, которые им дала Лайла.

— Они не доверяют ему. – Дина чуть сдвинулась к Лине. Голос — едва слышный шёпот.

Лина не повернула головы. Продолжала писать в тетради, но её рука замерла на секунду.

— Кому? — так же тихо спросила она.

— Тони. — Дина помолчала, её взгляд скользнул к столу, где сидел Тони. — Они чувствуют, что Лайла выделяет его. И это их раздражает.

Лина медленно перевела взгляд на подругу. В её глазах мелькнуло понимание.

— Ты поэтому так внимательно на него смотришь?

Дина замерла. Её щёки чуть порозовели.

— Я просто наблюдаю.

Лина усмехнулась — коротко, без злости.

— Я тоже, — сказала она. И сделала паузу. — Но ты смотришь чаще.

Дина подняла голову. Хотела возразить. Но не нашла слов.

Лина не стала давить. Она просто посмотрела на подругу и тихо сказала:

— Я не скажу никому. Но будь осторожна.

Дина кивнула. Она знала, что Лина права. Но внутри неё всё равно что-то дрожало — то самое чувство, которому она не могла дать имя.

— Девочки, — раздался голос Тони.

Они вздрогнули. Он даже не поднял головы от бумаг. В его голосе не было злости. Только предупреждение.

— Прости, — сказала Дина тихо.

Тони поднял голову. Посмотрел на них. Его лицо было непроницаемым, но в глазах на секунду мелькнуло что-то — понимание. Он снова опустил взгляд в бумаги.

— Продолжайте работать, — сказал он. — И постарайтесь больше не привлекать внимания.

Они переглянулись. И молча вернулись к заданиям.

* * *

В среду, когда девочки возвращались с вечерней тренировки, они столкнулись с Кирком в узком коридоре. Он стоял, прислонившись к стене, и смотрел на них. Девушки замерли. Его спокойный, дружелюбный вид пугал.

— Вы всегда такие тихие? — спросил он по-английски. Голос был низким, почти небрежным. Он переводил взгляд с одной на другую, будто выбирал, с кем поиграть. – Или только со мной?

— Не трогай их, — сказал Тони. Голос ровный, без напряжения.

Кирк перевёл взгляд на него. Усмехнулся — коротко, без тепла.

— Ты защищаешь их. Это мило. – он сделал паузу. Вот только я не понимаю, зачем.

Тони не ответил. Его лицо оставалось непроницаемым.

Кирк шагнул ближе. Сократил дистанцию до полуметра. Посмотрел на Тони сверху вниз.

— Я тебя знаю, Тони. — он улыбнулся — медленно, почти ласково. — Знаю с каким наслаждением ты нажимаешь на спусковой крючок… Ты думаешь, что ты не такой? Ты просто умеешь хорошо притворяться.

Тони смотрел на него. Его дыхание не изменилось. Плечи не напряглись. Но девочки, стоявшие за его спиной, видели: его кулаки сжались. Медленно, почти незаметно.

— У тебя есть свои задачи, — сказал Тони. Голос стал тише. Холоднее. — Займись ими.

Кирк усмехнулся. Его глаза блеснули.

— Или что? — он наклонил голову. — Ударишь меня? Здесь? При них? — он кивнул на девочек. — Покажи им, кто ты на самом деле.

Тони не двинулся.

Кирк ждал. Секунда. Две. Его улыбка стала шире.

— Слабак, — сказал он тихо. — Ты не ударишь меня. Потому что знаешь: если ударишь — я уложу тебя. А ты не хочешь терять лицо перед ними.

Тони стоял неподвижно. Его глаза не отрывались от глаз Кирка.

— Я не дам тебе того, чего ты хочешь, — сказал он ровно. — Иди делай свою работу.

Кирк смотрел на него долго. Потом отступил на шаг. Его улыбка исчезла, уступив место чему-то холодному и внимательному.

— Ты слишком много берёшь на себя, Тони. — Он развернулся, но на пороге остановился. Не оборачиваясь. — Однажды ты не сможешь сдержаться. И я буду рядом, чтобы посмотреть, как ты падаешь.

Он оттолкнулся от стены и пошёл в сторону лестницы.

Тони стоял неподвижно. Его дыхание было ровным, но девочки видели: он всё ещё сжимал кулаки. Он разжал их, когда шаги Кирка стихли.

Лина смотрела на Тони и чувствовала, как внутри что-то переворачивается. Она поняла, что он сказал. Она поняла каждое слово. Не всё, не идеально — но достаточно, чтобы улавливать суть.

«Я понимаю их, — подумала она. — Я действительно понимаю».

Лина почувствовала, как внутри что-то щёлкнуло. Не страх — уверенность. Она поняла, что это её оружие. И она будет использовать его.

* * *

Лена не спала четвёртую ночь подряд. Она лежала с открытыми глазами, слушая. И запоминала.

Она заметила закономерность на третий день. Смены наемников не случайны. Они подчиняются системе. И если понять систему — можно понять, где ее слабое место.

Лена открыла блокнот, перечитала свои записи. Она вела их уже несколько дней — аккуратно, строчка за строчкой, стараясь не упустить ни одной детали. В обычной жизни это называлось бы «шпионажем». Здесь это было выживанием.

Макс и Боб — дневные смены. Кто-то из них всегда следит за близнецами. Просто стоят рядом — молчаливое напоминание о том, что побег невозможен.

Тони — ночная смена у Шейна. Или дежурство в коридоре. Он единственный, кто меняет Кирка в изоляторе. А так же меняет позиции в зависимости от ситуации. Как будто он сам выбирает чем ему заниматься.

Джек — Лайла ставит его на смену Тони, когда тот занят. Дежурит ночью в коридоре. Хотя никаких происшествий больше не было — Лайла просто проверяет его лояльность. Или хочет, чтобы он чувствовал себя изолированным.

Днём с «Дельтой» — либо Тони, либо Джек. Никто другой не приближается.

Кирк — дежурит у Шейна вечером, пока его не сменит Тони. Если Тони не приходит — остаётся на всю ночь в изоляторе.

Лена вздрогнула, представив это. Шейн — запертый в бетонной камере, с этим молчаливым, тяжёлым человеком, который не говорит ни слова.

«Как он выдерживает это? — подумала Лена. — Как можно находиться с ним в одной комнате часами, зная, что он может сломать тебе шею за секунду?»

Периметр — всегда тот, кто не занят в текущий момент. Они выходят по очереди, без системы. Иногда это Макс, иногда Боб, иногда Кирк. Никто не проверяет одно и то же место дважды. И никто не задерживается снаружи дольше, чем нужно.

Анри — всегда камеры. И кухня. На удивление, хорошо готовит.

Лена подчеркнула слово «Камеры». Анри — глаза Лайлы. Если кто-то и заметит их передвижения — это будет он.

Марк — не вписывается в систему. Появляется в разное время, в разных местах. Иногда он исчезает на несколько часов и появляется снова, будто ничего не произошло.

Лена не могла понять его ритм. Но она знала: если понять его, можно понять всё.

Он часто уходит с Лайлой в кабинет Рей. После таких разговоров настроение обоих резко меняется — они становятся жёстче, сосредоточеннее. Марк явно знает что-то, чего не знают другие. И он никогда не оставляет кабинет незапертым.

Лена отложила ручку. Посмотрела на свои записи. Если она сможет понять, что происходит в том кабинете, она сможет понять их план. Но пока у неё было только это — записи, наблюдения, вопросы без ответов.

Она закрыла блокнот, убрала его под подушку. Где-то в коридоре раздались шаги. Она не шевелилась.

Дверь приоткрылась. Лайла заглянула внутрь. Лена дышала ровно, как во сне. Лайла закрыла дверь.

Лена открыла глаза. Она слышала, как удаляются шаги. Она ждала, пока стихнет звук. Потом снова достала блокнот.

Написала внизу страницы:

«Марк — единственный, кто не привязан к графику. Кто он?»

Перечитала свои записи и добавила новую строку:

«Рой — первый. Уехал без вещей. Его нейтрализовали. Кто следующий? Боб? Макс? Анри?»

Голова работала быстро, холодно. Почему-то она была уверена, что Марк, Кирк, Тони и Шиммер останутся в школе с Лайлой при любом исходе.

Она посмотрела на запись, потом перевернула страницу.

«Шиммер. Она появляется везде. Она не подчиняется правилам. Но она не опасна. Она наблюдает, как и я.»

Она закрыла блокнот и сунула его под подушку. Внутри росла тревога.

«Я должна им сказать. Вместе мы точно что-нибудь придумаем, — думала она. — Но как? Как передать информацию, не вызвав подозрений?»

Она перебирала варианты. Короткая записка. Случайный разговор в коридоре. Шёпот, когда наёмники не смотрят. Но каждый вариант казался слишком опасным.

«Если я ошибусь, — поняла она, — я подставлю всех».

Она закрыла глаза. В груди пульсировала холодная тяжесть. Она не привыкла действовать в команде. Она привыкла собирать информацию, анализировать, делать выводы — и молча влиять на ситуацию.

«Теперь я должна научиться говорить. Или мы все умрём».

* * *

Утром в четверг, после завтрака, Джек сидел за столом в дальнем углу библиотеки, обложившись книгами. Со стороны — обычная подготовка к занятиям. Но мысленно он снова и снова прокручивал в голове разговор с Шиммер.

Боб и Марк уехали на рассвете.

Он не знал, куда. Но когда Шиммер, проходя мимо, бросила — «Марк вернулся. Он отвозил Боба в аэропорт» — картина сложилась.

Боб улетел. С почти стопроцентной вероятностью – он уже за пределами страны.

Джек тихо выругался сквозь зубы. Канал связи, который он использовал в прошлый раз, работал в основном в России. За её пределами — всё зависело от других людей.

«Берлин, — думал он. — Затем Прага. Между рейсами — окно в три часа. Нужен кто-то, кто будет там…»

Он провёл рукой по волосам, чувствуя, как время утекает сквозь пальцы. Если Боб доберётся до места — он будет недосягаемым.

Он дёрнулся и вскочил с места. Сердце забилось быстрее.

«Как я мог забыть!»

Он почти побежал по коридору, стараясь не ускоряться слишком заметно. В комнате — тишина. Он закрыл дверь, прислушался. Никого.

Шкаф. Верхняя полка. Неприметная картонная коробка с мелочами, которые он копил годами. Старые фотографии, билеты, какая-то ерунда. Он достал рамку с фото — он и Рей, на его десятый день рождения. Она улыбалась, он держал торт. Господи, как в то время все было просто.

Он перевернул рамку. Между фото и картоном — тонкий блокнот с медвежонком на обложке. Тот самый, в который он когда-то, будучи ребёнком, переписал контакты Рей и Шейна. Он сделал это тайком, боясь, что сестра заметит и разозлится. Он не знал, зачем. Просто чувствовал: однажды это может пригодиться.

«Однажды» наступило.

Он открыл блокнот. Страницы были пожелтевшими, но почерк — его собственный, детский, угловатый — всё ещё читался. Он нашёл нужную страницу.

Штефан Вольф. Немецкий следователь. Работал с Шейном по делу о контрабанде оружия в Берлине.

Он смотрел на это имя и чувствовал, как внутри всё сжимается. Это был единственный шанс.

Он переписал номер на листок. Закрыл блокнот, убрал обратно в рамку, поставил на полку. Всё на место. Никто не должен был знать, где он это взял.

Он вернулся в библиотеку. Сел за стол. Открыл ноутбук. Пальцы замерли над клавиатурой.

«Если я не сделаю этого, Боб выполнит задание».

Пальцы дрожали, когда он открыл мессенджер. Он ввёл номер, увидел активный контакт — имя и фото совпали. Штефан Вольф был онлайн.

Джек выдохнул. Медленно, через силу. Он не позволял себе надеяться. Но он позволил себе действовать.

Он написал сообщение. Без подписи. Без приветствий. Только сухие факты:

Имя, маршрут, время, цель. Кодовое слово.

Он на секунду замер. Подумал. И дописал последнюю строку:

«Если ты ещё работаешь — ты знаешь, что делать».

Нажал «отправить». Сообщение ушло. Он стёр логи. Перепроверил. Закрыл ноутбук.

Тишина.

Пальцы дрожали. Он не знал, тот ли это человек, каким был раньше. Не знал, захочет ли Штефан помогать. Но он знал: он сделал всё, что мог.

Теперь оставалось только ждать. И надеяться, что Штефан Вольф все ещё помнит, кому обязан жизнью.

Глава 21

«Скажем так: вы делаете глупости. И вы делаете их крайне плохо.»

Настроение главы: Ben Chatwin – Helix

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 12 - 13 октября, воскресенье - понедельник

Прошла неделя как Лайла захватила школу.

Обед шёл своим чередом. Лайла говорила о чём-то с Марком, стоящим за ее спиной, не обращая внимания на учеников. Дина сидела, глядя в тарелку. Воскресенье. День, когда они должны были звонить родителям.

— Дина, ты сегодня очень тихая, — сказала Лайла, поворачиваясь к ней. В голосе — фальшивая забота. — Скучаешь по дому?

Дина не ответила. Она смотрела в тарелку, сжимая вилку так, что костяшки побелели.

— Я понимаю, — продолжила Лайла. — Воскресенье — трудный день. Звонки, которые вы не можете сделать. Родители, которые волнуются. Но я уверена, что ваши семьи в порядке. Твой брат, кажется, недавно болел? Простуда, ничего серьёзного.

Дина медленно подняла голову.

— Откуда вы знаете про моего брата?

Лайла холодно улыбнулась.

— Я знаю всё, что касается вас. Ваши семьи, их проблемы, их слабости. Я знаю, что мать Лены снова поссорилась с отцом. Знаю, что отец Лины влез в долги чтобы отремонтировать машину. Знаю, что отец Ани вернулся.

Дина медленно встала.

— Вы следите за ними?

— Я забочусь о своей инвестиции, — Лайла откинулась на спинку стула. — Вы — мои ученицы. Я должна знать, что происходит в ваших жизнях.

— Как вы смеете… — голос Дины дрожал, но в нём появилась сталь.

— Я смею, потому что я здесь хозяйка, — Лайла подалась вперёд. —А вы — мои…

Дина шагнула вперёд. Один шаг, второй. Её лицо было бледным, глаза горели.

— Я не твоя! — крикнула она. — Я не вещь! Я не игрушка! Ты не имеешь права говорить о моей семье! Ты не имеешь права следить за ними! Ты…

Она замолчала, потому что увидела лицо Лайлы. Оно изменилось. Исчезла улыбка. Глаза стали холодными, как лёд. Она медленно встала.

В тот же миг Макс, сидевший у окна, резко поднялся. Его рука скользнула к кобуре. Он не вытащил пистолет — но его пальцы уже лежали на рукоятке.

Тишина стала плотной. Дина не видела Макса. Она смотрела на Лайлу. Но Лина видела всё.

Лина встала так быстро, что стул скрипнул по полу. Она шагнула вперёд, оказавшись между Диной и взглядом Лайлы. Принимая удар на себя.

— Дина, — сказала она. Голос был ровным, спокойным — но в нём звучал приказ. — Сядь.

Дина не слышала. Она смотрела на Лайлу поверх плеча Лины, чувствуя, как гнев застилает глаза.

— Дина. Сядь сейчас же.

Лина шагнула вперёд. Её рука легла на плечо Дины — мягко, но уверенно. Дина дёрнулась, но Лина не отпустила.

— Ты слышала меня, — сказала Лина. — Сядь.

Лена тоже поднялась со своего места. Её лицо было спокойным, почти отстранённым, но голос — холодным, как сталь.

— Дина, — сказала она, ее голос был тихим, но в нем было больше силы, чем в крике. — Сядь сейчас же.

Аня тоже встала. Медленно, без резких движений.

— Дина, — сказала она. — Ты нужна нам. Живая.

Такая простая, тихая правда. Дина на мгновение замерла. Моргнула.

И вдруг она заметила, что все смотрят на неё. Близнецы. Тони. Шиммер. Макс с рукой на пистолете. Лайла — с ледяной улыбкой.

И Шейн. Он был готов вмешаться. Но Лина оказалась быстрее.

Дина опустила взгляд. Её плечи дрогнули. Но она медленно, очень медленно, села на стул.

Марк стоял за спиной Лайлы, чуть правее, в тени. Он не вмешивался.

Его глаза скользил по сцене — быстро, внимательно, фиксируя каждую деталь.

Он чуть заметно склонил голову. Усмехнулся. Коротко. Почти незаметно. Но достаточно, чтобы тот, кто знал его, понял: он увидел то, чего не заметила Лайла.

Марк смотрел на Лину.

Его губы чуть дрогнули. Не улыбка. Что-то другое — любопытство.

«Интересно, — подумал он. — Очень интересно».

Он не сказал ни слова. Просто стоял за спиной Лайлы. Наблюдал. Запоминал.

— Вы хорошо умеете работать в команде, — сказала Лайла, глядя на Дину. Её лицо было каменным. Потом она медленно улыбнулась. — Ты смелая. Я это ценю. Но если ты ещё раз повысишь на меня голос — я сделаю так, что ты пожалеешь, что родилась. И твои подруги тоже.

Она сказала это так спокойно, будто обсуждала погоду. Дина почувствовала, как по спине пробежал холод. Она знала: Лайла не блефует.

Лайла перевела взгляд на Лину.

— Хорошая реакция. Ты умеешь держать удар. Но помни: я всегда буду рядом. И я всегда буду знать, что вы делаете.

Лина опустилась на стул. Её руки дрожали — она спрятала их под стол, сжала в кулаки, заставляя успокоиться. Она смотрела в тарелку, чувствуя, как воздух вокруг неё всё ещё вибрирует от напряжения.

И вдруг — взгляд.

Тяжёлый, предупреждающий. Она подняла голову и встретилась с ним.

Шейн смотрел на неё так, будто говорил: «Ты сделала это быстрее, чем я. Ты рискнула. Но ты не должна была. Это было слишком опасно».

И всё же в его взгляде мелькнуло что-то другое — удивление. Она перехватила удар, который он собирался принять его на себя. И она сделала это без колебаний.

Он посмотрел на Дину.

Она сидела, опустив голову, плечи дрожали. Она всё ещё дышала слишком часто, слишком поверхностно.

В его глазах мелькнула тревога. Она может сломаться, если не дать ей опору.

Он перевёл взгляд на Лину. Коротко. Почти незаметно. Но она поняла. Он надеялся, что они удержат друг друга.

Макс убрал руку от кобуры, но его взгляд остался прикованным к Дине.

Остаток обеда прошёл в тишине.

* * *

Дина вышла из столовой первой, почти выбежала. Её трясло. Она прислонилась спиной к стене возле своей комнаты, закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание.

Лина догнала её через несколько секунд. А за ней — Лена и Аня. Они шли молча, без спешки. Просто чтобы быть рядом.

Тони замер на лестнице, держа девушек в поле зрения, но не вмешиваясь.

— Ты в порядке? — спросила Лина.

— Нет, — ответила Дина, не открывая глаз. — Я чуть не убила нас.

— Мы в порядке, — сказала Лена, останавливаясь рядом. Её голос был ровным, в нём не было осуждения. — Ты испугалась за родных. Это нормально.

Дина открыла глаза. В них стояли слёзы.

— Она следит за ними. Если я что-то сделаю не так — она может навредить им.

— Поэтому мы должны быть умнее, — сказала Лина. — И осторожнее. Ты поняла, что я сделала?

Дина кивнула.

— Ты взяла всё на себя.

— Если бы я не встала, Шейн вмешался бы. Но это обернулось бы большими проблемами. Ты поняла это?

Дина посмотрела на неё.

— Я поняла.

— Хорошо, — сказала Лина. — Дыши. Мы справимся.

Дина выдохнула. Медленно, через силу. Кивнула.

* *

Ночь. Тишина. Только редкие шаги в коридоре и гул вентиляции где-то в стенах.

Дина сидела на кровати, обхватив колени, глядя в одну точку. Сон не шёл. Мысли крутились по кругу — страх, усталость, ощущение, что она не справляется. Она слышала, как за стеной ворочается Аня, как где-то далеко скрипнула половица.

В коридоре раздались шаги. Лёгкие, почти бесшумные. Дина замерла. Дверь приоткрылась — на сантиметр, потом ещё на пару.

В проёме стояла Лина. Она вошла тихо, не спрашивая разрешения, и закрыла за собой дверь.

— Двери не запирают уже вторую ночь. — сказала Лина шёпотом.

Дина моргнула, не сразу поняв.

— Что?

— Замки. Я проверяла. Вчера, сегодня. Их не запирают.

Дина медленно перевела взгляд на дверь, потом снова на Лину.

— И ты не сказала никому?

— Боялась, что это проверка. Что кто-то ждёт, когда мы выйдем. — Лина села на край кровати. — Но сегодня особый случай. Тони видел, как я выходила. Просто отвернулся.

Дина моргнула. Внутри заворочался холодный ком. Лина нарушила запрет. И Тони позволил ей это сделать.

Дина медленно выдохнула.

— Ты не должна была приходить.

— Я знаю, — ответила Лина, садясь на край кровати. — Но я не могла оставить тебя одну.

Дина ничего не сказала. Лина помолчала, потом заговорила:

— Я тоже боюсь, что не выдержу. Что сорвусь. Что однажды сделаю что-то глупое, и нас всех убьют.

Дина подняла голову.

— Ты? По тебе не скажешь. Ты всегда такая спокойная.

— Это просто маска, — вздохнула Лина. — Я тоже боюсь. Просто я стараюсь не показывать это.

Они помолчали.

— Дин, — сказала Лина. — Мы должны снова начать говорить друг с другом. Даже если это опасно. Если каждый замкнется в себе — они выиграют. А мы должны быть сильнее.

— Мы не можем собираться вместе, забыла?

- Мы можем смотреть друг на друга — сказала Лина. — Если ты чувствуешь, что не справляешься — дай знак. Я не буду тебя осуждать. Я просто буду рядом, чтобы тормознуть тебя.

Дина почувствовала, как к горлу подступил комок.

— Я не хочу быть слабой, — прошептала она.

— Никогда не смей думать, что ты — слабое звено, - в темноте лица почти не было видно, но голос Лины был твёрдым. - Ты самая сильная из нас. Потому что ты чувствуешь. А чувствовать — это страшно. Это открытость, уязвимость. Это когда тебя могут ранить. Но это же даёт тебе силу понимать других. Без тебя мы были бы просто набором холодных голов, которые просчитывают каждый шаг. А ты делаешь нас живыми.

Дина молчала, глядя на неё. Внутри что-то тёплое разливалось по груди, прогоняя холод, который поселился там за последние дни.

— Я не знаю, как ты это делаешь, — сказала Дина. — Как ты всегда знаешь, что сказать.

— Иногда достаточно просто сказать: «Я рядом», — ответила Лина. — И это работает.

Дина кивнула.

— Спасибо, — сказала она.

— Не за что. — Лина встала, пошла к двери, но на пороге остановилась. - Ты нужна нам. Ты — та, кто держит нас вместе. Если бы не ты, мы бы уже рассыпались.

Она вышла, закрыв за собой дверь.

Дина осталась одна. Легла на кровать, натянула одеяло до подбородка и впервые за долгое время почувствовала, что может заснуть.

В коридоре Лина столкнулась с Тони. Он стоял у стены, сложив руки на груди, и смотрел в противоположный конец коридора. Увидел её — но ничего не сказал. Только чуть заметно качнул головой.

«Иди», — говорил этот жест. — «Я ничего не видел».

Лина скользнула в свою комнату, закрыла дверь, прислонилась к ней спиной. «Хоть кому-то стало спокойнее».

* *

Для близнецов дни были похожи один на другой. Им разрешали посещать столовую и библиотеку. Но на ночь неизменно закрывали в комнатах.

Стефан сидел в библиотеке, перелистывая книгу, которую не читал. Воскресенье. Уже неделя как они бездействуют.

Андрэ ходил по комнате, касаясь пальцами корешков книг.

— Не мог бы ты сесть, — попросил Стефан.

— Я не могу сидеть, — ответил Андрэ. — Я хочу двигаться. Я хочу сделать хоть что-то. Что угодно.

Макс у двери усмехнулся, но ничего не сказал.

Андрэ остановился у окна. Он смотрел на лес, на забор, на камеры на столбах.

— Когда мы уже можем выйти? — спросил Андрэ громко, с показным раздражением.

— Можете выйти в коридор, — ответил Макс, не поднимая головы. - Больше никуда.

— А если мы хотим на улицу?

— Сделайте так чтобы не хотеть.

Андрэ хотел возразить, но Стефан поднял руку.

— Мы поняли, — сказал он спокойно.

Андрэ замолчал. Он посмотрел на брата, потом снова в окно.

Стефан продолжал перелистывать книгу.

Дверь открылась, и в комнату скользнула Шиммер.

— Вот вы где, два одинаковых мальчика, — сказала она, рассматривая их. — Разве это не странно — быть одинаковыми?

Андрэ поднял голову.

— Мы не одинаковые.

— Нет? — она склонила голову набок. — Оба светлые, оба высокие, оба с серыми глазами. Только причёски разные.

Она дотронулась до волос Стефана — тот дёрнулся, но не отодвинулся.

Шиммер улыбнулась, перевела взгляд на Андрэ.

— Ты улыбаешься чаще, — сказала она. — Я люблю, когда улыбаются. Это делает тебя милым.

— А я разве не улыбаюсь? — спросил Стефан, глядя на неё.

— Ты? — она задумалась. — Нет. Ты всегда серьезный. Но ты внимательно смотришь. Это тоже по-своему интересно.

Андрэ посмотрел на брата, потом снова на неё.

— Ты всегда так разговариваешь?

— Всегда, — ответила она. — Я люблю людей. Особенно тех, кто не боится, что я скажу что-то лишнее.

Стефан закрыл книгу — звук был сухим, отчётливым.

— Ты пришла сюда для того, чтобы нас отвлекать? — сказал он.

Шиммер выпрямилась. Повернулась к нему. Она посмотрела на Стефа, потом на Андрэ. Улыбнулась.

— Хочу понять, что вы из себя представляете, — сказала она.

— Ты странная, — сказал Стеф.

Шиммер замерла. На секунду её улыбка стала тоньше, почти незаметной. Но она тут же вернулась.

— Я именно такая, какой хочу быть, — сказала она. — А вы — такие, какие есть. И это хорошо.

Она сделала паузу. Перевела взгляд с Андрэ на Стефана. Её глаза блеснули.

— Но знаете, — сказала она тише, почти шёпотом, — я слышала, что самые интересные люди — это те, кто притворяется слабыми. Вы не притворяетесь?

Андрэ замер. Его дыхание сбилось. Стефан поднял голову — его взгляд стал острее, внимательнее.

Шиммер смотрела на них. Ждала. Она хотела увидеть их реакцию. Понять, кто из них что понял.

Андрэ покраснел. Отвёл взгляд. Стефан не моргнул. Он смотрел на неё в упор, и в его глазах не было растерянности — только холодное, внимательное любопытство.

Макс у двери усмехнулся, не поднимая головы.

— Она просто дразнит вас, парни, — сказал он лениво. — Не ведитесь.

Шиммер рассмеялась — звонко, легко. Но её глаза всё ещё были прикованы к Стефану.

Она развернулась и пошла к двери. На пороге обернулась.

— Мы еще поболтаем с вами.

Она вышла.

Андрэ смотрел на дверь, чувствуя, как кровь приливает к лицу.

— Что это сейчас было? — спросил он.

— Она просто проверяет нас, — сказал Стефан, возвращаясь к бумагам. – И уже поняла, что ты не умеешь держать себя в руках. Ты покраснел. А я не ведусь на ее уловки.

Андрэ хмыкнул, покачал головой.

— Она реально странная.

— Опасная, — поправил Стефан.

* * *

Стефан знал, что это риск. Но он также знал: сегодня — единственная ночь, когда у них есть шанс.

Анри и Макс уехали сразу после ужина. Стефан чувствовал, один из них уже не вернется обратно. Но важно лишь было, что система наблюдения ослабла.

Тони сидел за камерами. Стефан не знал, насколько он внимателен. Но он надеялся, что тот не будет вглядываться в каждый пиксель. А будет ждать, когда что-то пойдёт не так. И если они будут осторожны — он ничего не заметит.

Джек дежурил в коридоре, но он всегда стоял у комнат девочек, у окна в самом конце. Оттуда он не мог видеть их двери — только если бы обернулся. А он не оборачивался. Он смотрел в окно, в темноту, и Стефан знал: он думает о чём-то своём.

Кирк был с Шейном. Лайла и Марк — у себя, в комнатах. Их двери были в середине коридора. А значит шанс что они услышат был минимальным. Шиммер — тоже у себя. Если двигаться бесшумно, прижимаясь к стене, можно было проскользнуть незаметно.

Стефан достал из-под матраса тонкую проволоку. Подошёл к двери. Приложил ухо к холодному дереву — тишина.

Он вставил проволоку в замок. Нащупал механизм. Повернул. Щелчок. Дверь открылась на сантиметр.

Стефан замер. Прислушался. Ничего.

Выскользнул в коридор. Быстрый взгляд в сторону Джека. Тот не обернулся.

Стеф отпер замок на двери брата. Они прижались к стене, двинулись в сторону библиотеки. Джек продолжал стоять у окна в конце коридора, спиной к ним.

Стефан не верил, что это происходит. Но он не останавливался.

Минута. Библиотека была погружена в полумрак. Единственный источник света — экран ноутбука, стоявшего на краю стола. Пальцы Стефа быстро двигались по клавиатуре, но движения были слишком резкими, нервными.

Андрэ встал у книжного шкафа. Он то и дело бросал взгляд на дверь, прислушиваясь к шагам в коридоре.

— Я почти вошел, — сказал Стефан, не отрываясь от экрана.

— В базу данных «Zero»?

— Я не самоубийца. — Стефан провёл пальцами по клавиатуре. — Финансовые базы. Открытые источники. Лайла не может действовать в полной изоляции. Кто-то её финансирует. Кто-то даёт ей людей.

— И что нашёл?

— Пока ничего, — Стефан откинулся на спинку стула. — Следов почти нет. Только поступления от мелких заказов полугодовой давности.

— Стеф, ну ты же можешь. Я же знаю.

— Это бесполезно. — Стефан провел рукой по лицу. — Я не знаю в каком направлении копать. Я не понимаю, кто они. Я не понимаю, зачем они здесь. Я просто сижу здесь и пытаюсь найти ответы на вопросы, которых становится все больше.

Он не договорил. Дверь скрипнула. Оба замерли.

В проёме стоял Тони. На поясе, под расстёгнутой курткой, виднелась кобура. Пистолет был на месте. Тот самый пистолет, из которого, по их мнению, был сделан выстрел, оборвавший жизнь Рей.

Стефан медленно, слишком медленно, закрыл ноутбук. Его пальцы дрожали. Андрэ сделал шаг в сторону, загораживая брата. Его рука инстинктивно сжалась в кулак.

— Что тебе нужно? — голос Андрэ был низким, жёстким.

Тони закрыл за собой дверь и подошёл к столу. Он не спешил, не угрожал. Просто смотрел на них. Его взгляд скользнул по лицу Стефана, задержался на его дрожащих пальцах, потом перешёл на ноутбук.

— Спокойно, — сказал он, останавливаясь в двух шагах. — Я пришел не затем, чтобы вас наказать.

— А зачем тогда? — спросил Стефан. Его голос был ровным, но Тони видел, как его пальцы дрогнули.

Он не спросил, как они оказались в библиотеке. Не спросил, почему не спят. Он знал ответы на эти вопросы — и они не требовали пояснений.

— Скажем так: вы делаете глупости. — Тони кивнул на ноутбук. — И вы делаете их крайне плохо.

Стефан замер. Его лицо побледнело.

— Ты не можешь знать, что мы делали, — сказал он.

Тони медленно, чуть заметно, усмехнулся.

— Когда ты наклонялся, свет от экрана падал на стекло книжного шкафа. Я видел каждую страницу, которую ты открывал. Каждое имя, которое ты вводил. Каждый запрос.

Он помолчал.

— Не надо быть гением, чтобы заметить такое. Достаточно просто внимательно смотреть.

Стефан сжал зубы. Черт. Тони оказался еще внимательнее Анри. Андрэ шагнул вперёд, готовый защищать брата, но Тони поднял руку — не угрожающе, а успокаивающе. Посмотрел на Андрэ. Потом на Стефана.

— Вы все равно ничего не найдёте. А если найдёте — вас убьют. — он помолчал. — И это сделаю не я и не Лайла.

— Ты убил Рей, — сказал Андрэ. Голос дрожал, но в нём была ярость. — А теперь угрожаешь нам?

— Я знаю, что вы так думаете.

— Ты стоял рядом с Лайлой.

— Я стою рядом с ней много лет, — сказал Тони. — И я всё ещё здесь.

— Что это значит?

Тони помолчал. Посмотрел на них долгим, тяжёлым взглядом.

— Вы не понимаете, кто ваш враг. Вы не понимаете, кто ваш друг. Самое лучшее в такой ситуации – просто наблюдать. Если вы продолжите копать — вас убьют. Не потому, что вы опасны. А потому, что вы оставите следы там, где не должны. Там, где ваши союзники не смогут их убрать.

Стефан сидел неподвижно, чувствуя, как леденеют пальцы.

Тони развернулся и пошёл к двери. У порога остановился, не оборачиваясь.

— Если бы за камерами сегодня был не я, — сказал он тихо, — вы бы даже не дошли до библиотеки.

Дверь закрылась. Андрэ шумно выдохнул. Стеф опустил взгляд на свои руки. Они дрожали.

— Я должен был все проверить, — он провёл рукой по лицу. — Я знал про камеру, но я не подумал об отражении. И этот просчет мог стоить нам жизни.

Андрэ сел напротив, положил руки на стол. Его дыхание было тяжёлым. Он молчал.

— Он убил Рей. И теперь говорит нам, чтобы мы были осторожны, - Стефан горько усмехнулся.

— Ты ему веришь?

Стефан медленно покачал головой. Он не мог ответить однозначно. В душе поднялась волна раздражения. Тони. Шиммер. Они говорили загадками. Будто знали что-то важное, что не знал он. И это бесило. К тому же что-то в поведении Тони казалось ему странным, но он не спешил делиться с братом всеми своими предположениями.

— Я не знаю. Но я вижу, что Шейн и девочки спокойны, когда он рядом.

— Ты хочешь сказать, что они доверяют ему?

— Или они знают, что у них нет другого выбора.

Братья помолчали. В комнате было тихо. Только гул вентиляции и звук их собственного дыхания.

— И что мы будем делать? — спросил Андрэ.

— Наблюдать., — Стефан поднял голову. — Это единственное что мы можем делать без риска.

Глава 22.

«Если хотите, чтобы все закончилось хорошо, вы должны сидеть тихо».

Настроение главы: Lorn – Acid Rain

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 14-15 октября, вторник - среда

Марк вошёл без стука. Лайла сидела за столом, разбирая бумаги. Увидела его — не улыбнулась. Она знала: он пришёл не для того, чтобы похвалить её за успех. Он никогда не приходил для этого.

Он остановился у стола. Руки были опущены, но пальцы слегка постукивали по бедру — единственный признак раздражения, который он разрешил себе показать.

— Ты слишком медленно двигаешься, — сказал он.

Лайла подняла голову. Её рука замерла над бумагами.

— У нас есть сроки, — продолжил Марк. — Ты знаешь это. Я здесь, чтобы контролировать выполнение задания. А не для того, чтобы делать работу за тебя. Глава хочет быть уверена, что ты не провалишь ее план.

Лайла медленно откинулась на спинку стула.

— Мою работу? — переспросила она. В голосе промелькнуло раздражение. — Моя работа — превратить эту школу в ваш актив. Я делаю это так, как считаю нужным.

— Я знаю, каким должен быть результат, — сказал Марк. Его голос был ровным, без эмоций. — И я не вижу его. Ты тратишь время на свои личные счёты.

Лайла замерла.

— Ты не знаешь, о чём говоришь, — сказала она.

— Я знаю, что если ты не закончишь к концу недели, — сказал Марк, и его голос стал ещё тише, почти шёпотом, отчего слова прозвучали тяжелее, — я сообщу выше. И тогда ты будешь отвечать не только за провал операции, но и за то, что позволила личным чувствам помешать работе. А Глава не любит, когда смешивают работу и личную жизнь.

Он наклонился, сокращая расстояние до опасного.

— Ты думаешь, я не знаю, почему ты так долго возишься с Шейном? — спросил он. — Но он не наша цель. А результат ты не даёшь.

Лайла медленно поднялась. Она была выше него, но Марк даже не моргнул. Она сжала кулаки так, что костяшки побелели. В её глазах вспыхнула ярость — но он уже видел это раньше. И он знал: она ничего не сможет ему сделать.

— Ты забываешь, кто я, — сказала она тихо.

— Нет, я помню. Поэтому ты здесь, —Марк усмехнулся. — А вот ты похоже забыла кто я.

Марк провел кончиками пальцев по щеке Лайлы и взял ее за подбородок, заставляя смотреть в глаза.

- Так вот я напомню. Я тот, кто видит, что ты теряешь контроль над ситуацией. И я тот, кто скажет об этом руководству, если ты не исправишься.

Он развернулся и вышел, не дожидаясь ответа.

Лайла осталась одна. Она стояла, глядя на закрывшуюся дверь. Пальцы всё ещё были сжаты в кулаки. Она хотела что-то разбить. Ударить. Крикнуть.

Но она не сделала этого.

Она медленно выдохнула и села обратно за стол.

Она смотрела на свои руки. Они дрожали. Как же она ненавидела его за то, что он заставлял почувствовать себя слабой. Но против него она действительно ничего не могла противопоставить.

Если она провалит операцию, Марк не просто доложит Главе. Он сделает так, что она исчезнет. Глава не прощает ошибок. Она не прощает тех, кто ставит ее планы под угрозу. И если Лайла не возьмет отделение под свой контроль – она покажет, что бесполезна. А от бесполезных «Альфа» предпочитает избавляться.

* * *

Очередной день прошел. Тишина накрыла школу.

В комнате было темно — только телефон в руке Шиммер горел тусклым светом. Она сидела на подоконнике, поджав ноги, и смотрела в тёмное окно. Розовые волосы были распущены — без хвоста она выглядела ещё младше и уязвимее. На полу — пара кроссовок, на стуле — куртка. Больше никаких личных вещей. Комната казалась почти пустой, как будто она не жила здесь.

Дверь приоткрылась без стука. Шиммер не обернулась.

— Зачем пришла?

Лина прошла к кровати, села на край. Шиммер спрыгнула с подоконника, подошла, села рядом на пол, прислонившись спиной к кровати.

— Я хочу спросить тебя кое о чём. — Лина помолчала. — О Марке.

Шиммер повернула голову, посмотрела на Лину в упор. В её взгляде не было удивления.

— Мне он не нравится.

Она перевела взгляд на лунный свет, падающий на пол.

- Последние года три Лайла работает со своим отрядом. Они грубые, жадные, предсказуемые. Но полгода назад к ним присоединился Марк, и всё изменилось.

Шиммер помолчала. Её голос стал тише.

— Лайла перестала брать случайные заказы. Она стала искать информацию. О школах. Об агентах «Альфы». О Рей и Шейне. — Шиммер посмотрела на Лину. — До этого ей было всё равно на внутренние дела «Корпуса». Она просто зарабатывала деньги.

Лина почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Он — причина, почему мы здесь. Почему Лайла напала на вашу школу.

— Ты уверена?

— Я ни в чём не уверена, — честно ответила Шиммер. — Но я знаю, что Марк не просто так подался в наёмники. Он приносит ей информацию. Он указывает цели. А она — выполняет. Он — мозг. Она — руки.

— Ты говорила об этом с Тони?

— Нет. Он знает, что я что-то скрываю. Это жутко бесит его. Но он не давит, — Шиммер усмехнулась — невесело, почти горько. — Если Марк узнает, что я копаю под него — он убьёт меня.

Шиммер замолчала, глядя в стену.

— Я видела, как Босс смотрит на него. Как на того, кто может уничтожить ее, если захочет.

— Она боится его? — переспросила Лина.

— Да. Его все боятся. И я тоже. Но я не показываю этого. — Шиммер повернулась к Лине. — Если он увидит мой страх — он использует его. Он использует всё. Любые грязные методы. И он не оставляет следов.

Лина молчала. Она думала о том, что Шиммер сказала.

— Если он — тот, кто стоит за всем этим, — сказала она тихо, — значит, нам нужно узнать, кто он на самом деле.

— Но мы должны быть осторожными. Не говори никому, что я рассказала тебе это

Она поднялась, подошла к окну. Лина смотрела на её силуэт на фоне тёмного стекла.

Лина вышла в коридор. За ней бесшумно закрылась дверь, и Лина услышала щелчок замка.

Она пошла по коридору, и каждый шаг отдавался в голове. Она только что подтвердила свою догадку. И теперь знала: игра стала сложнее. Намного сложнее.

* * *

Андрэ сидел за столом, скользя взглядом по разложенным деталям. Старый приёмник, который он выпросил у Рей ещё год назад. Нерабочие жучки, которые хотел разобрать. Сейчас он благодарил себя за то, что ничего не успел с ними сделать.

Он не мог сидеть сложа руки. Шейн в изоляторе. Марго — тоже. С девочками происходит что-то странное. Стефан пытается сохранять спокойствие, но Андрэ знает его — он тоже на пределе. А он… он просто сидит в своей комнате и ничего не делает.

«Нет, — подумал он. — Я не могу так».

Он встал, подошёл к шкафу. В нижнем ящике - коробка из-под обуви. Он вытащил её, поставил на стол. Внутри — провода, микросхемы, батарейки, старые динамики. Хлам, который он копил годами.

Пальцы сами потянулись к деталям. Он знал, что делает. Знал каждую микросхему, каждый провод. Он перепаял контакты, заменил батарейки, проверил частоты.

«Если я не могу открыто ходить по школе и наблюдать, — подумал он, — пусть информация сама приходит ко мне».

Два жучка были готовы. Третий – плата сгорела, стоило только прикоснуться к ней паяльником. Маленькие, незаметные — их можно было прилепить под стол, за картину, в любую щель. Он проверил их на слух — один работал чисто, второй слегка шипел. Он подкрутил частоту, убрал помехи.

Он знал, что если его поймают с ними — Лайла не станет разбираться. Она просто убьёт его. Или сделает так, что он пожалеет, что не умер сразу. Но он не мог больше ждать.

* * *

Утром в среду, отвезя Анри в аэропорт, Марк вернулся в дурном настроении. Не церемонясь, прошел в кабинет Лайлы. Положил планшет на стол и сел напротив. Его лицо было спокойным, но Лайла чувствовала — он был зол.

— Боб не вышел на связь, — сказал он.

Лайла подняла голову, подавляя раздражение.

— Он мог опоздать. Задержка рейса, проблемы с документами…

— Он должен был быть в Праге два дня назад. — Марк перебил её, не повышая голоса. — Его перехватили в Берлине, когда он менял самолёт. Предъявили обвинение в каких-то старых делах с контрабандой оружия. Он даже не успел добраться до точки.

Пальцы Лайлы сжали ручку так, что она хрустнула.

— Не только он, — продолжил Марк. — Рой провалился в Москве. Его человек не пришёл на точку. А затем его задержали по подозрению в распространении наркотиков. Макс попал в Вену с опозданием на три часа и потерял агента, который должен был передать документы, но привлёк внимание полиции.

Он развернул планшет к ней. На экране — три красные метки. Берлин, Москва, Вена.

— Три провала. — Он посмотрел на неё в упор. — Это не случайность.

Лайла встала, подошла к окну. Спиной к нему. Она не хотела, чтобы он видел её лицо.

— Ты хочешь сказать, что у нас есть предатель?

— Я хочу сказать, что кто-то знает наш план. Знает, кто куда идёт, с кем встречается, когда. — Марк не повышал голоса. — Я передавал информацию людям лично. Никаких записей, никаких электронных следов.

— Тогда откуда?

— Ты уверена в Джеке?

Лайла медленно повернулась. Её лицо было каменным, но в глазах мелькнула тень.

— Джек перешёл на нашу сторону.

— Перешёл, — согласился Марк. — И он может знать канал связи, о котором неизвестно нам, и сливать информацию туда.

— Он не мог узнать маршруты. Ты сказал это сам. – Лайла нервно провела рукой по волосам. - К тому же мы не подпускаем его слишком близко к источникам информации.

— Возможно. — Марк закрыл планшет. — Но кто-то другой может быть слишком близко. Кто-то, кто внимательно слушает.

Лайла села за стол. Её руки лежали на столе, пальцы сцеплены.

— Что ты предлагаешь? Допросить всех?

— Внимательно понаблюдать. Кто явно знает больше, чем должен. — Марк посмотрел на неё в упор. — И, так или иначе, выдаст себя.

Лайла помедлила. Потом кивнула.

— Делай.

Она отвернулась к окну, давая понять, что разговор окончен. Но Марк не ушёл. Он сидел неподвижно, глядя на неё.

— И, Лайла, — сказал он тихо. — Если предатель — один из тех, кого ты взяла под своё крыло, это ставит вопрос о твоей компетенции.

Он встал, взял планшет и направился к двери.

Лайла осталась одна. Она смотрела на дверь, и в её голове прокручивались имена. Девушки. Братья. Тони. Шиммер. Джек.

Внутри закипала ярость. Но она не знала, на кого её направить.

* * *

После завтрака Кирк, ждал их у дверей столовой. Без слов — просто жестом указал близнецам направление. Макс, Боб и Анри уехали, но распорядок близнецов так и остался неизменным. Просто сменились наблюдатели.

Стефан вышел первым, Андрэ — следом, стараясь держать руки в карманах. Пальцы сжимали маленький холодный жучок. Он знал: момент должен быть естественным.

Они прошли мимо гостиной. Андрэ замедлил шаг, бросил короткий взгляд на стеллаж у камина.

— Я хочу взять книгу, — сказал он ровно, не оборачиваясь. — Она на полке в гостиной.

Кирк остановился.

- Вы идете в библиотеку. Там полно книг.

- Я хочу взять эту. Она интересная. – тихо выдохнул Андрэ. Кирк оказался не таким глупым как он рассчитывал.

Его лицо оставалось бесстрастным, но он перевёл взгляд на Стефана, потом снова на Андрэ. Секунду он молчал, оценивая.

— Быстро, — сказал он наконец.

Андрэ кивнул и шагнул в гостиную. Не ускоряясь. Не оглядываясь. Он знал, что Кирк смотрит ему в спину.

Он подошёл к стеллажу, провёл пальцами по корешкам, делая вид, что ищет нужную. Взял первую попавшуюся — старый томик, в потертой обложке. Какая-то фантастика середины прошлого века. И в тот же миг, прикрывая движение рукой, прилепил жучок под край полки.

Быстро. Почти незаметно.

Он выпрямился, с книгой в руке, и вышел из гостиной.

Стефан молчал. Но Андрэ чувствовал: брат всё понял. И он ничего не скажет. По крайней мере — не здесь.

Когда они переступили порог библиотеки, Кирк закрыл дверь снаружи. Щелчок замка прозвучал глухо, но не зловеще. Просто констатация факта: они останутся здесь, пока не наступит время обеда.

Андрэ прошёл к столу, положил на него книгу. Сел. Внутри — глухой стук сердца, которое всё никак не могло успокоиться.

Стефан встал у окна, спиной к брату. Его плечи были напряжены, кулаки сжаты. Тишина тянулась слишком долго.

— Ты идиот, — сказал он наконец. Голос был тихим, но в нём звенела сталь. -Я видел, как ты это сделал. Кирк мог заметить. Он мог заметить, Андрэ. И тогда тебя бы не было. Просто — не было.

Стефан резко обернулся. Он сделал шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до двух метров.

— Ты не подумал о том, что будет после, да? Ты просто сделал. Как всегда. Импульсивно. Не думая о последствиях.

Андрэ поднял голову. Встретил его взгляд.

— Я думал, — сказал он. — Я думал об этом каждую секунду, пока шёл к гостиной. Я знал, что Кирк смотрит. Я знал, что если он заметит — я труп. Но я всё равно сделал это. Я не могу сидеть сложа руки.

— Шейн сказал ждать, — голос Стефана дрогнул. — Ты ему не доверяешь?

— Доверяю, — ответил Андрэ. — Но он не знает, что происходит здесь, каждый час, каждую минуту. Я должен знать, что она задумала. И это — единственный способ это сделать.

Стефан сел напротив брата.

— Ты мог погибнуть, — сказал он тише. — А я не смог бы тебя защитить. Никто не смог бы ничего сделать.

— Я знаю, — Андрэ посмотрел на него. — Но я не могу сидеть и ждать. Если ты ничего не нашел, попробую узнать я.

— Даже если это убьёт тебя?

Андрэ на секунду замер.

— Даже если это убьёт меня, — тихо ответил он.

* * *

Их вывели из библиотеки за пятнадцать минут до обеда. На этот раз — Тони. Он ждал у двери, руки скрещены, на поясе привычная кобура.

Андрэ шёл чуть позади Стефана. Жучок — второй — лежал в кармане, прижатый к бедру. Он знал: Тони внимательнее, чем Кирк. Он мог заметить лишнее движение. Андрэ заставил себя дышать ровно, расслабить плечи, смотреть прямо перед собой.

Они вошли в столовую.

Воздух был густым, тяжёлым. За длинным столом уже сидели девочки. Лайла — во главе стола, её поза была расслабленной, но глаза — холодными, сканирующими. Рядом с ней сидел Марк — его взгляд скользнул по близнецам, задержался на секунду, потом отвернулся. Шиммер сидела на краю стула, болтая ногами, но её улыбка была натянутой.

Джек – рядом с пустым местом, где обычно сидел Тони. Шейн — на своём месте, на другом конце стола.

Тони остановился у двери, прислонившись к косяку. Он ждал, когда Андрэ сядет на место.

Стефан сел, не поднимая головы. Андрэ замедлил шаг. Присел, поправляя шнурок. Такая детская уловка, но он молился чтобы она сработала.

Рука коснулась края стола. Короткое, почти незаметное движение. Жучок прилепился снизу, у самой ножки, в тени, где его никто не заметит.

Он выпрямился.

И встретился взглядом с Шейном.

Шейн смотрел на него. Его лицо было спокойным, почти безразличным — но его глаза… В них не было злости. Не было осуждения. Было что-то другое. Предупреждение.

Шиммер перестала болтать ногами. Её глаза на секунду задержались на Андрэ, потом скользнули вниз, туда, где его рука коснулась стола. Она ничего не сказала. Просто улыбнулась — чуть шире, чем нужно.

Лайла не заметила ничего. Она была занята разговором с Марком — тихим, напряжённым, о чём-то, что явно не предназначалось для чужих ушей. Её пальцы сжимали ручку, брови были сведены. Она не смотрела на Андрэ. Она вообще не смотрела в его сторону.

Андрэ почувствовал, как по спине пробежал холод. Шейн видел. Шиммер тоже. Лайла — нет.

Андрэ не отвёл взгляд. Он смотрел на Шейна и чувствовал, как внутри поднимается волна упрямства.

Шейн медленно отвернулся. Как будто давая ему право выбора. Андрэ сел на своё место. Пальцы дрожали. Он спрятал их под столом. Внутри — холодная тяжесть.

* * *

Марк не говорил о том, как будет проверять. Он просто начал.

Утром в столовой он стоял у окна. Не ел, не пил. Смотрел. Дина взяла ложку — и замерла. Подняла голову. Встретила его взгляд. Он не отвёл глаз. Она опустила глаза первой.

На занятии он вошёл без стука. Прошёл вдоль стены, остановился у окна. Не смотрел — слушал. Лена не обернулась, но её плечи напряглись. Каждое слово, каждое движение — он впитывал.

Даже заглянул в библиотеку. На мгновение замер в дверях. Окинул взглядом близнецов. Затем прошёл мимо, взял книгу с полки, пролистал, закрыл. И вышел, щелкнув замком.

Шиммер столкнулась с ним в коридоре. Подняла голову — он стоял в шаге. Молчал. Смотрел. Она отступила. Он не двинулся. Просто смотрел, пока она не отвела взгляд. Потом развернулся и ушёл.

За ужином Марк сел за стол. Его взгляд скользил по лицам. Он не искал виноватых — он искал тех, кто слишком старается казаться невиновным.

Лина чувствовала его взгляд на себе. Не поднимала глаз. Не могла дрогнуть.

«Он проверяет всех. Он хочет, чтобы мы знали: он смотрит. И если кто-то ошибётся — он увидит».

Марк откинулся на спинку стула. Его лицо было непроницаемым. Он не сводил глаз с Дины. Которая только что пролила воду.

Он наклонился, взял салфетку, протянул через стол.

— Осторожнее, — сказал он. Голос — ровный, почти вежливый.

Дина взяла салфетку, не поднимая головы. Она вытерла лужу, подняла глаза — и увидела его взгляд.

И поняла: он не просто наблюдает. Он запоминает каждое движение. Каждую ошибку.

Лайле не нужно было вмешиваться. Марк делал всё сам.

И делал это так, что никто не мог понять, что именно он ищет. Но если кто-то и сдал их, зная, что за ними наблюдают — он будет сидеть тихо.

* * *

Андрэ не спал. Он сидел на кровати, глядя в темноту. Щелкнул замок. Тони вошёл, прикрыв дверь за собой.

— Ты идиот, — сказал он тихо. — Я же просил, чтобы вы сидели тихо.

Андрэ открыл рот, чтобы возразить, но Тони протянул руку. В ладони лежали два жучка — те самые, которые он установил днем.

— Шейн просил передать тебе две вещи. Первая: если ты ещё раз сделаешь что-то без его ведома — он не сможет тебя защитить.

Андрэ продолжал молча смотреть на жучки в руке Тони, стараясь заглушить что-то похожее на стыд.

— И вторая, - продолжил Тони. - когда всё это закончится, он заставит тебя зазубрить «Основы конспирологии» до состояния, в котором ты будешь цитировать их во сне. И заставит пересказывать перед каждой тренировкой, добавляя по одному кругу за каждую ошибку.

Он говорил ровно, без насмешки. Андрэ знал: так мог сказать только Шейн. И он не шутил. Шанс что Тони мог придумать такое сам был практически нулевым. А это значит…

— Я хотел помочь, — выдавил он.

— Я знаю.

Тони положил жучки на стол. Помедлил. Потом сунул руку в карман — и вытащил что-то ещё.

Металл блеснул в тусклом свете. Мультитул. Тот самый, который забрал Макс.

Андрэ замер. Он не надеялся увидеть его снова.

Тони положил его на стол рядом с жучками.

— Выиграл у Макса в карты, — сказал Тони. — Он не умеет блефовать. А я умею.

Тони говорил без усмешки. Он не ждал благодарности.

Андрэ взял его в руки. Провёл пальцами по корпусу, проверяя — всё на месте, ничего не сломано. Он сжал его в кулаке.

— Зачем ты это сделал? — спросил он тихо.

Тони остановился у двери, не оборачиваясь.

- Неважно. Но вы должны доверять Шейну. И мне. Если хотите, чтобы все закончилось хорошо, вы должны сидеть тихо.

Тони вышел так же бесшумно, как и вошёл. Щелкнул замок. Он позаботился о том, чтобы сменить замки на те, что они не смогут открыть изнутри.

Андрэ остался сидеть на кровати, сжимая мультитул в руке.

«Он мог оставить его себе или выбросить. Но он вернул его мне. И не попросил ничего взамен».

Андрэ встал, подошёл к окну. За стеклом чернел лес. Сосны качались от ветра, луна пряталась за облаками. Он смотрел в темноту, но видел только лицо Тони. Спокойное, почти безразличное — но в глазах что-то мелькало. То, что он не мог прочитать.

«Ты играешь в свою игру», — подумал он.

Он вспомнил, как Шейн смотрел на него — без ненависти. Как девочки не боялись его. Как Стефан сказал: «Они не паникуют, когда он рядом».

«Ты убил Рей, — думал Андрэ. — Но тогда почему они тебе доверяют?»

Ответа не было. Медленно приходило осознание что мир не делится только на чёрное и белое. Появились сомнения. А больше, чем бездействовать, Андрэ не любил сомневаться.

Он резко выдохнул.

«Кто ты на самом деле, Тони?»

Он лёг на кровать, глядя в потолок. В голове продолжал звучать голос Тони: «Ты должен доверять Шейну. И мне».

«Я доверяю Шейну, — сказал он себе. — Но тебе — нет. Ты слишком хороший, чтобы быть врагом. И слишком опасный, чтобы быть другом».

Он закрыл глаза. Заснуть не получалось. Он лежал в темноте и слушал тишину. Впервые за долгое время он не знал, кому можно верить. И это было хуже, чем знать, что все вокруг — враги.

Глава 23

«Иногда люди поступают правильно не потому, что это часть плана.

А потому что это единственное, что они могут сделать.»

Настроение главы: Atom Music Audio - Beyond the Horizon

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 16 октября, четверг

Утренняя тренировка шла тяжело. Лайла уже второй час гоняла девочек по залу, и настроение у неё было хуже некуда.

Джек стоял в коридоре, прислонившись плечом к стене рядом с дверью в зал. Он слышал каждый звук, доносившийся изнутри. Удары о маты, сбитое дыхание, короткие команды Лайлы. Он не двигался. Он ждал. Таков был приказ Босса.

Шиммер оказалась под рукой случайно. Она стояла у стены, поправляя повязку на запястье, когда Лайла резко развернулась и почти столкнулась с ней.

— Посторонись! — рявкнула она.

— Простите, я не хотела… — начала Шиммер, делая шаг назад.

— Ты всегда не хочешь, — процедила Лайла сквозь зубы. — Вечно крутишься под ногами, вечно лезешь не в своё дело, вечно делаешь вид, что ты…

Она осеклась. Шиммер подняла голову. В её глазах не было страха. Только сталь.

Лайла замерла на мгновение. Она видела этот взгляд. Она не привыкла, чтобы кто-то смотрел на неё так — без страха, без просьбы о пощаде.

— Что ты на меня смотришь? — тихо, но с угрозой спросила Лайла.

Шиммер не отвела взгляд. И это было ошибкой.

Звук пощёчины прозвучал как выстрел. Лайла ударила её открытой ладонью — сильно, с разворота. Голова Шиммер дёрнулась в сторону, она пошатнулась, но удержалась на ногах. Тонкая струйка крови прочертила дорожку по подбородку.

В зале повисла тишина. Дина замерла, не дыша. Лена резко выдохнула, и отвернулась. В глазах Лины мелькнула холодная ярость. А Аня прикрыла рот ладонью.

Шиммер стояла, опустив голову. Волосы упали на лицо, закрывая глаза. Она не плакала. Её пальцы дрожали от ярости и желания ударить в ответ. Она хотела убить её. Сейчас. Здесь. Голыми руками.

Но она не двинулась. Только медленно подняла голову и посмотрела на Лайлу — прямо, без страха, с едва заметной усмешкой на разбитых губах. Как будто говорила: «Ты ещё заплатишь за это».

Лайла перевела дыхание. Она увидела этот взгляд — и на мгновение в её глазах мелькнуло что-то похожее на неуверенность.

— Убирайся, — сказала она тихо. — Иди приведи себя в порядок.

Шиммер кивнула. Развернулась и пошла к выходу.

Лицо Лайлы было непроницаемым. Но внутри неё всё кипело.

Она ударила ребёнка. На глазах у всех. Маска дала трещину. И это было опасно.

* * *

Когда раздался звук пощёчины — резкий, хлёсткий — пальцы Джека сжались в кулаки. Но он не вошёл. Он знал: если вмешается, будет хуже. Лайла ищет повод наказать его. Он не даст ей его.

Дверь распахнулась. Из зала выбежала Шиммер, с разбитой губой, за ней — Дина. Джек не шелохнулся. Только проводил их взглядом.

— Шиммер! – окликнула Дина, когда они отошли подальше от зала.

Шиммер остановилась. Обернулась. Её лицо было бледным, на скуле начинал проступать синяк. Она вытерла кровь тыльной стороной ладони.

— Я в порядке, — сказала она ровно.

— Ты не в порядке, — тихо сказала Дина.

Она подошла ближе. Не спрашивая разрешения, не раздумывая, она обняла её. Шиммер застыла.

— Что ты делаешь? — спросила она глухо.

— Обнимаю тебя, — ответила Дина. — Ты выглядела так, будто тебе это нужно.

Шиммер хотела оттолкнуть её. Но что-то внутри остановило. Она медленно, очень медленно, подняла руку и коснулась спины Дины. Пальцы дрогнули.

— Я не знаю, как на это ответить, — прошептала она.

— Не отвечай, — сказала Дина. — Просто стой.

Они стояли так несколько секунд. Она не привыкла к теплу. Не привыкла, чтобы кто-то, кроме хёна заботился о ней без причины.

Дина отстранилась первой. Посмотрела на Шиммер — на разбитую губу, на синяк, на глаза, в которых ещё не погасла ярость.

— Ты сильная, — сказала она.

— Я злая, — ответила Шиммер. — Это не одно и то же.

— Может быть. Но ты — не одна.

Шиммер смотрела на неё долго, изучающе. Потом чуть заметно улыбнулась — не своей обычной озорной улыбкой, а другой, почти трогательной.

— Ты — моя нуна, — сказала она тихо.

Дина кивнула. Старшая сестра. Это было самое трогательное признание, которое могла сделать Шиммер.

— Хорошо. Идём. Нужно обработать губу.

* * *

Через несколько секунд из зала вылетела Лена. Она не смотрела по сторонам — просто пробежала мимо. Джек увидел её лицо. Бледное, мокрое от слёз, которые она пыталась сдержать. Первым порывом было отправиться за ней, но он заставил себя остаться на месте.

Лайла вышла следом. Перевела взгляд на Джека.

— Ты хотел пойти за ней? — спросила она.

— Нет, — ответил он ровно.

— Врёшь. — Она усмехнулась — коротко, без тепла. — Но я тебя отпущу. С Аней. Лина придет сама. Проследи, чтобы они не наделала глупостей.

Джек посмотрел на Лайлу. Потом на Аню, которая только что вышла из зала. Та стояла, опустив голову, но он видел: она ждала его решения.

— Идём, — сказал он тихо, обращаясь к Ане

* * *

Тони вёл близнецов по коридору в сторону библиотеки. Молча. Без лишних слов. Стефан шёл ровно. Андрэ — чуть позади, не поднимая головы.

Они почти дошли, когда увидели Лену. Она не видела их — она вообще никого не видела. Она бежала, прижимая руку ко рту, и влетела в свою комнату, хлопнув дверью.

Андрэ замер. Его взгляд метнулся к двери, за которой она скрылась. Он услышал, как она заплакала. Глухо, надрывно, пытаясь задушить звук.

Он сделал шаг в сторону. Потом ещё один. И уже не мог остановиться.

— Андрэ! — тихо окликнул Стефан.

Но он не слушал. Он толкнул дверь и вошёл.

Тони не двинулся. Он смотрел на закрывшуюся дверь. В его глазах не было злости — только понимание.

— Он же нарушает приказ, — сказал Стефан.

— Знаю, — ответил Тони.

— Ты не остановишь его?

Тони покачал головой. Его голос был ровным, почти безразличным.

— Ей нужна помощь.

Он выпрямился, кивнул на библиотеку.

— Идём. Он подойдёт, когда закончит.

Стефан смотрел на дверь, за которой скрылся брат. Потом перевёл взгляд на Тони. В его глазах мелькнуло недоверие, смешанное с удивлением.

— Ты же знаешь, что будет, если Лайла узнает?

— А кто ей об этом скажет? — усмехнулся Тони.

Стефан замер. Он ждал продолжения. Намёка. Объяснения. Чего угодно, что могло бы развеять закравшиеся сомнения.

— Я собираюсь молчать, — добавил Тони. — А ты?

Стефан открыл рот, чтобы ответить, и закрыл. Тони смотрел на него с легкой усмешкой. На его лице была уверенность, которая сбивала с толку.

Тони развернулся и пошёл к библиотеке. Стефан — следом, бросив последний взгляд на дверь комнаты Лены.

Он чувствовал, как внутри закипает раздражение. Тони должен быть врагом. Он должен был выдать их Лайле. Вместо этого он прикрывал Андрэ. Помогал им. Он снял жучки, вернул мультитул, предупредил их.

— Ты странный, — сказал Стефан тихо, не ожидая, что Тони ответит.

— В каком смысле? — отозвался Тони.

— Чего ты добиваешься? Я не понимаю твоей логики.

— А ты уверен, что логика у меня есть? Может, я просто делаю то, что считаю правильным. Без долгосрочного плана. Без скрытых целей. — Он пожал плечами. — Такое вообще возможно в твоей картине мира?

Стефан не ожидал такого ответа. Внутри что-то шевельнулось.

— Ты пытаешься сбить меня с толку, — сказал он.

— Сработало? — спросил Тони. И усмехнулся.

Стефан хотел ответить. Хотел сказать что-то резкое, вернуть контроль. Но слова застряли в горле. Это все было неправильно.

— Ты через-чур много думаешь, — сказал Тони тихо. — Иногда люди поступают правильно не потому, что это часть плана. А потому что это единственное, что они могут сделать.

Он сделал паузу, потом добавил:

— У тебя хорошая интуиция, Стеф. Но ты слишком сильно боишься ей довериться.

***

Лена захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как дыхание сбивается, как комната начинает плыть.

«Не надо, — сказала она себе. — Ты держишь себя в руках. Ты всегда держишь себя в руках».

Она сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Боль помогла. На секунду.

А потом она вспомнила лицо Шиммер. Как та стояла, опустив голову. Как кровь стекала по подбородку. Как она подняла глаза и посмотрела на Лайлу без страха. Только с ненавистью. И с болью.

Лена вдруг поняла: она видела это лицо раньше. В зеркале. Когда отец кричал на мать, а она стояла в углу и молчала, боясь пошевелиться.

Она опустилась на пол, закрыла лицо руками. Из груди вырвался звук — не плач, не всхлип, а что-то среднее между стоном и рыком.

«Я ненавижу её, — подумала она. — Я ненавижу Лайлу. Я ненавижу себя за то, что я ничего не могу сделать».

Она ударила кулаком по полу. Потом ещё раз. И ещё. Кожа на костяшках саднила, но она не чувствовала боли.

Она не знала, сколько так просидела.

Андрэ толкнул дверь. Вошёл и замер на мгновение. Лена сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Колени подтянуты к груди, руки обхватывают их. Голова опущена, плечи вздрагивают. Ссадины на костяшках. На запястьях — синяки, оставленные пальцами Лайлы.

Он никогда не видел её такой. Всегда собранная. Всегда ровная. Всегда на шаг впереди.

Сейчас она просто сидела и плакала. Беззвучно. Слёзы текли по лицу, и она даже не пыталась их вытереть.

Андрэ закрыл дверь за собой. Прислонился к ней спиной на секунду. Потом подошёл, просто сел рядом. Плечом к плечу.

Через минуту она повернулась. Уткнулась лицом ему в плечо. Её пальцы вцепились в его рубашку — крепко, судорожно, будто он был единственной точкой опоры.

Он не говорил. Просто сидел и чувствовал, как её плечи сотрясаются от рыданий, как дыхание сбивается, как слёзы заливают ткань.

Он поднял руку — и замер.

Он не знал, куда её положить. На плечо? На голову? Обнять? Казалось, любое движение будет неправильным. Он просто оставил руку на её спине — не двигаясь, не сжимая. Тёплую, тяжёлую. Просто чтобы она знала: он здесь. Он не уйдёт.

Она плакала долго. Громко. Навзрыд. Как человек, который держался слишком долго и наконец позволил себе упасть.

Андрэ не отстранялся. Не говорил «всё будет хорошо». Не пытался её успокоить. Чувствовал, что может сделать только хуже.

Когда слёзы закончились, она ещё несколько минут сидела неподвижно, уткнувшись лицом в его плечо. Дышала тяжело, сбивчиво.

Потом медленно отстранилась. Вытерла лицо рукавом.

Она подняла голову. Её глаза были красными, но взгляд — твёрдым. Она смотрела на него, и в этом взгляде было что-то, чего он раньше не видел: просьба.

— Ты никому не скажешь? — спросила она тихо. — Что видел меня... такой?

Андрэ встретил её взгляд.

— Никому. Обещаю.

Она смотрела на него ещё секунду. Потом отвела взгляд и медленно, через силу, выдохнула.

— Я могу здесь посидеть ещё, — сказал он. — Если хочешь.

Она молчала. Потом чуть заметно кивнула.

Он сел удобнее и закрыл глаза. Через несколько секунд он почувствовал, как её голова снова опускается ему на плечо. Тихо. Почти невесомо.

Она не сказала ни слова. Он не открыл глаз.

* * *

Лайла вернулась в зал. Лина чувствовала: сейчас — момент, когда можно попытаться заглянуть за маску. Но Лайла уже повернулась к ней.

— Ты хотела что-то спросить, — сказала она.

Лина заставила себя выдохнуть.

— Любой человек может стать агентом? Или для этого нужен… особенный дар?

Лайла усмехнулась. Внимательный взгляд скользнул по лицу девушки.

— Хороший вопрос. Ты спрашиваешь о сути.

Она легко, почти грациозно, присела на широкий подоконник, скрестив руки на груди.

— Любой, если у него есть три вещи. Первая — желание выжить. Готовность делать то, что другие не могут. Или не хотят. Вторая — способность смотреть на мир без иллюзий. Понимать, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, а не для того, чтобы по ним жить.

— А третья? — спросила Лина.

— Ты должна быть готова потерять всё, что имела, — Лайла наклонила голову. —Родителей, дом, друзей, имя. Всё, что делало тебя - тобой. Ты можешь стать кем угодно. Главное — чтобы тебе было не жалко того, кем ты была.

Лина молчала. Лайла продолжила.

— Многие приходят в эту систему с надеждой стать сильнее. Если они не готовы меняться – они умирают. Если готовы перечеркнуть прошлое - становятся такими, как я.

— А Рей? — спросила Лина.

Лайла усмехнулась — криво, без тепла.

— Рей думала, что можно быть хорошим агентом и оставаться человеком. Это была её слабость. И она за неё заплатила.

Она встала, подошла к Лине. На мгновение её рука дрогнула — будто хотела коснуться её подбородка, как она делала с Диной и Аней. Но она не сделала этого. Она остановилась в шаге, сложила руки на груди, смотря на Лину сверху вниз.

— В нашем мире либо ты сильная, либо ты мёртвая. Выбирать не приходится.

Она отошла, взяла с пола планшет, направилась к двери.

— У тебя есть потенциал, Лина. Было бы жаль его не использовать.

Она вышла, оставив Лину одну в пустом зале.

Лина стояла, глядя на дверь, за которой исчезла Лайла. Она думала о ее словах. Что-то неприятно кольнуло в сердце.

И вдруг она вспомнила. Ночь. Спортзал. За пару дней до нападения. Она задала Шейну тот же вопрос.

— Да, любой, — сказал он тогда, не глядя на неё. — Навыки можно натренировать. Но чтобы стать действительно опасным — тем, кто способен выстоять, когда всё рушится… Для этого нужно быть готовым уничтожить себя. Своими руками. Без сожаления. Разобрать на части. И собрать заново. Таким, каким должен стать.

Она помнила, как его голос стал тише.

— Это не про жестокость, Лина. Это про готовность заплатить цену за свою силу. Цену, о которой другие даже не догадываются.

Сейчас она начала понимать.

Лайла учила без сожаления уничтожать мир вокруг себя. Шейн учил не бояться пересобрать себя.

Она почувствовала, как внутри что-то сдвигается.

«Если я хочу стать той, кто выживет — я должна уничтожить себя, чтобы собрать заново. Иначе я не выиграю. Я просто исчезну».

* * *

Перед отбоем библиотека была пуста. Только запах старой бумаги, тишина и редкий свет ламп, падающий на столы. Лина вошла, взяла первую попавшуюся книгу с полки, опустилась на пол у стены. Она не хотела читать — ей нужно было подумать. Спокойствие давалось тяжело.

Шиммер сидела на подоконнике, свесив ноги и глядя в темноту за окном.

— Ты так и будешь молчать, или скажешь, зачем пришла? — спросила Шиммер, не оборачиваясь.

— Я хочу понять, — сказала Лина. - Почему ты нам помогаешь.

Шиммер помолчала. Потом чуть повернула голову, и в тусклом свете её лицо казалось не по-детски серьёзным.

— Потому что вам помогает Тони.

— И всё?

— Для меня этого достаточно.

Лина провела пальцем по корешку книги. Тишина становилась тяжёлой.

— Как ты оказалась у Лайлы? — спросила она.

Шиммер замерла. Не обернулась. Только её пальцы, лежащие на коленях, чуть сжались.

— Меня продали за долг. Буквально, как вещь. Десятилетнего ребенка. Я стояла там, смотрела на них, и думала: «Если я сейчас заплачу, это ничего не изменит». Поэтому я не заплакала. — Шиммер сжала кулаки. — Я решила, что если они хотят считать меня вещью, я стану самой опасной вещью в их жизни. Опасной и незаменимой.

Лина не перебивала. Она не сводила взгляда с силуэта на подоконнике.

— А Тони… он уже был с Лайлой. На тот момент ему было семнадцать. Он видел, как я стояла у двери, грязная, дрожащая. И он первый, кто сказал мне: «Не бойся. Я не трону тебя».

— Он тебя защищал.

— Он единственный, кто не смотрел на меня как на вещь, — голос Шиммер стал тише, почти шёпотом. — Он стал… моим хёном. Моим братом.

Лина смотрела на неё. Розовый хвост качнулся, и Шиммер обернулась. В её глазах была сталь. Она смотрела на Лину ещё секунду, потом спрыгнула с подоконника, подошла и села рядом на пол.

— Ты спрашиваешь, почему я помогаю. Потому что Тони выбрал вашу сторону. А значит и я тоже. Ты будешь с ним — я буду с тобой. Предашь его — и я убью тебя.

Лина не отвела взгляда. Шиммер уже хотела встать, когда Лина добавила:

— Ты не удивилась, что я спросила тебя об этом так открыто?

Шиммер замерла. Потом медленно села обратно, оперлась спиной о стену и посмотрела на Лину с лёгким прищуром.

— Я уже поняла, что ты не из тех, кто ходит вокруг да около. Ты задаёшь вопросы прямо. Это… необычно.

— А ты отвечаешь прямо. Почему?

Шиммер пожала плечами. В этом жесте не было беззаботности — только усталая честность.

— Потому что с тобой нет смысла играть в прятки, — Она помолчала. —Ты всё равно не остановишься, пока не получишь ответ.

Лина кивнула, будто ждала этого. Она смотрела на Шиммер спокойно, не отрываясь.

— Или потому, что ты знаешь, что я ничего не смогу использовать против тебя?

Шиммер напряглась. Её глаза стали чуть уже.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты же уберёшь записи, — сказала Лина ровно, будто говорила о погоде. — Этот разговор опасен для тебя. Ты слишком умна чтобы оставлять его.

Шиммер смотрела на неё долго, не мигая. Тишина в библиотеке стала плотной. Потом, медленно, уголки её губ дрогнули — не в улыбке, скорее в признании.

— Ты права, — сказала она. – Это первое что я сделаю.

Шиммер выдержала паузу, потом добавила:

— Ты опасна, Лина.

— Я знаю, — спокойно ответила Лина.

Они смотрели друг на друга. Обе понимали: они играют в одну игру. И обе не собираются проигрывать.

Шиммер встала первой. Поправила хвост, натянула улыбку — ту самую, беззаботную — и пошла к выходу. На пороге обернулась.

— Если ты когда-нибудь решишь, что тебе нужна информация, которой нет у других — ищи меня. Но не как союзника. Как ту, кто тоже хочет выжить.

Она вышла. Дверь закрылась за ней с тихим щелчком. Лина осталась сидеть на полу, глядя на закрытую дверь.

«Ты давно уже хочешь не просто хочешь выжить, Шиммер, — подумала она. — Ты хочешь победить».

****

Пикнул кодовый замок. Тони поднял голову. Нахмурился — и Шиммер перехватила его взгляд, чуть покачала головой: «всё в порядке». Он не ответил, но руку с кобуры убрал. Сел обратно на стул, скрестил руки на груди. Не вмешивался. Просто смотрел.

Шейн сидел на кровати.

— Ты вернулась.

— Я любопытная, — ответила Шиммер, присаживаясь на корточки напротив него. — Мне стало интересно, почему ты ничего не делаешь.

— Что именно, по-твоему, я должен делать?

— Ну… — она повела плечом. — Ты не пытаешься сбежать, не пытаешься связаться с Рей. Ты просто… бездействуешь.

Шейн посмотрел на неё. Не ответил сразу. Потом сказал:

— Я жду момента, когда моё вмешательство поможет, а не навредит. — он помолчал. — Я доверяю девочкам и их плану.

— А если что-то пойдёт не так?

— Если будет угроза их жизням — я сделаю всё, что нужно. Даже если это будет стоить мне собственной жизни.

Шиммер смотрела на него. Он говорил это так спокойно, будто речь шла о погоде. Она хотела сказать что-то едкое — но не смогла. Поймала его взгляд.

— Ты ведь пришла сюда, чтобы понять, стоит ли тебе рисковать. Ты думаешь, что если я бездействую — значит, я не верю в победу. А если я не верю, то и тебе не стоит.

Шиммер замерла. Он сказал это так спокойно, так уверенно. Она опустила голову. Её плечи чуть дрогнули.

— Ты слишком уверенно рассуждаешь о том, чего не знаешь.

Её пальцы, которые всегда что-то крутили, застыли. Чуть помедлив, она подняла голову. На её лице не было улыбки. В глазах — усталость, которую она прятала ото всех.

— Ты ведь даже не знаешь меня, — сказала она. — Не знаешь, что я делала до того, как попала к Лайле. Что я делала, чтобы выжить у неё. Почему ты так уверен, что я не враг?

— Потому что враг не стал бы рисковать, чтобы помочь.

— Ты слишком доверчивый, — сказала она, пытаясь вернуть привычную насмешку. — Это может тебя погубить.

— Может.

Тони усмехнулся — коротко, едва слышно. Шиммер взглянула на него. Он сидел на стуле, сложив руки на руги, и делал вид что не слушает.

Она смотрела на Шейна и видела, что он не шутит. Он действительно верит в то, что говорит.

Она медленно поднялась. Выпрямилась, поправила хвост — движение, которое она делала сотни раз, но сейчас оно было другим. Не игровым. Почти нервным.

Она заставила себя улыбнуться — и на этот раз улыбка была чуть мягче, чем обычно.

— Я пришла сюда, чтобы понять, какой ты, — сказала она тихо. — А ты заставил меня заглянуть в себя. И я не понимаю, как так вышло.

Она резко отвернулась. Через секунду повернула голову, бросила на него короткий взгляд через плечо.

— Это у тебя такая способность, видеть людей насквозь?

Шейн пожал плечами.

Шиммер открыла рот, чтобы парировать — и вдруг рассмеялась. Коротко, искренне. Смех вырвался сам собой, и она не успела его подавить.

Тони усмехнулся — чуть заметно, одними уголками губ. Шиммер заметила это и прищурилась.

— И ты туда же, — сказала она, глядя на него.

— Я просто удивлен, — ответил Тони, не меняя позы. - Ты смеёшься. Впервые за долгое время.

Шиммер замолчала. Посмотрела на него, потом на Шейна. Их взгляды встретились. Она не знала, что сказать. Резко выдохнула. Открыла дверь. На пороге остановилась. Её голос стал тише, почти беззащитным.

— Я не знаю, как вы это делаете, — сказала она. — Но я не привыкла, чтобы меня видели.

Она выскользнула в коридор. Дверь закрылась.

Шейн остался сидеть на кровати. Усмехнулся — одними уголками губ. И закрыл глаза.

Тони качнул головой. Он понимал, почему девочки верили этому человеку. Он не лгал. Он просто был самим собой. И ему хотелось довериться.

Глава 24

«Или он, или Лайла. Третьего нет.»

Настроение главы: Brand X Music - Boundless Drama

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 17 октября, пятница

После завтрака, Шейн вернулся в свой кабинет на первом этаже. Бумаги лежали перед ним ровными стопками — отчёты, списки, графики. Лайла требовала, чтобы он продолжал вести документацию.

«Пока мы здесь, всё должно выглядеть как обычно».

Он делал это механически, не вникая в цифры. Его пальцы двигались по клавиатуре, но мысли были далеко. Он знал, что Лайла следит за ним. Она сидела на краю стола, положив ногу на ногу. В руках держала папку с отчетами за прошлый месяц.

— Ты работаешь медленнее, чем я ожидала, — сказала она.

— Я работаю так же, как всегда, — ответил Шейн, не поднимая головы.

— Раньше ты делал это быстрее.

— Раньше я делал это для себя.

Она отложила папку, обошла стол и остановилась за его спиной.

— А теперь ты делаешь это для меня.

Её пальцы коснулись его плеча — легко, почти невесомо. Он не дёрнулся. Только замер на мгновение, продолжая смотреть в бумаги.

— Ты стал спокойнее, — сказала она тихо. — Раньше ты реагировал острее. Злился. Сопротивлялся. А теперь… ты просто сидишь и делаешь, что тебе говорят. Почему?

Её пальцы скользнули по его плечу, задержались на воротнике рубашки. Она ждала. Он чувствовал её дыхание у своего виска.

— Может быть, я понял, что сопротивление бесполезно, — ответил он ровно.

— Или ты что-то задумал, — сказала она, и в её голосе появилась сталь. — Шейн, я знаю тебя слишком долго, чтобы поверить, что ты просто сдался.

Она наклонилась, её губы почти коснулись его уха.

- Ты что-то скрываешь. И я узнаю, что именно.

Она выпрямилась.

— А пока я хочу получить доступ к базам «Альфы». Ты знаешь, как туда попасть.

— Нет, — ответил Шейн. — Мне никогда не давали доступа. Это уровень выше.

— Ты лжёшь.

— Проверь.

Лайла замерла. Он знал, что она проверяла. У него действительно не было доступа. А взломом систем всегда занималась Рей. Она стиснула зубы, стараясь подавить раздражение.

— Тогда ты поможешь мне найти того, у кого есть доступ, — сказала она тихо. — В противном случае я не могу гарантировать, что твои ученики останутся целыми.

Шейн поднял голову.

— Ты уже угрожала мне. Это не работает.

— Я не угрожаю, — она улыбнулась. — Шейн, я хочу, чтобы ты понял: мы можем быть на одной стороне.

Шейн усмехнулся — невесело, горько.

— Ты убила Рей. Ты захватила мою школу. И теперь ты предлагаешь мне сотрудничество?

— Я предлагаю тебе выжить, — ответила она. — Ты умный человек, Шейн. Ты знаешь, что это твой единственный шанс.

Она протянула ему лист. На нём был список имён — агентов «Альфы», которые работали в этом регионе.

— Я хочу, чтобы ты проверил их. Скажи мне, кто из них может быть полезен.

Шейн взял лист. Пробежал по именам. Многих он знал лично. Его пальцы не дрогнули. Но он почувствовал, как внутри поднимается холодная волна.

Он поднял глаза на Лайлу. Она улыбалась — не зло, а терпеливо, как учитель, который ждёт правильного ответа.

— Я посмотрю, — сказал он ровно. — Мне нужно время.

— Сутки.

Она встала, поправила волосы и вышла, не оглядываясь.

Шейн смотрел на лист с именами. Пальцы сжали бумагу так, что она смялась.

«Я не предам их, — сказал он себе. — Но я должен дать ей что-то. Что-то, что не убьёт их».

** *

Полторы недели в монотонном ритме выживания. Каждый день Лина ложилась спать с ноющей болью в мышцах и тяжёлым камнем тревоги в груди. От тревоги не спасали даже изнурительные тренировки. Лайла не жалела их, заставляя выкладываться на полную. Она привыкла, но привыкать было страшно.

Очередная тренировка. Броски, захваты, падения. Мышцы горели, дыхание сбивалось. Лайла стояла в стороне, оценивала. Потом резко подняла руку.

— Стоп. Останься, Элина. Остальные — свободны.

Тони стоял у стены, скрестив руки на груди. Его лицо оставалось непроницаемым, но пальцы, сжатые на предплечьях, чуть напряглись. Он знал этот взгляд Лайлы. Она что-то задумала. И то, что она выбрала Лину, а не кого-то из остальных, говорило о том, что она видит в ней угрозу. Или инструмент.

Лена, Дина и Аня замерли, обмениваясь быстрыми, испуганными взглядами. Лена сжала кулаки, будто собираясь возразить, но Аня почти незаметно тронула её за локоть. Шиммер подтолкнула девочек к выходу.

Когда она поравнялась с Тони, чуть замедлила шаг. Короткий взгляд — и она качнула головой: «Я не знаю, что происходит. Но это не хорошо».

Тони не ответил. Внутри него закипало холодное, ровное напряжение. Он молча последовал за «Дельтой».

Звук закрывающейся тяжёлой двери отозвался в тишине пустым эхом.

Лина чувствовала, как под тонкой хлопковой футболкой холодный пот леденит кожу. Она медленно подняла глаза.

Лайла стояла, скрестив руки на груди. Её пристальный взгляд скользил по лицу Лины. Остановился на дрожащих руках. Вернулся к лицу, пытаясь прочесть то, что скрывалось за маской уставшей ученицы.

— Что-нибудь случилось? — спросила Лина, заставляя свой голос звучать ровно, хотя внутри всё сжалось в тугой узел.

Лайла ответила не сразу. Она медленно приблизилась и сделала круг вокруг Лины. Словно хищник, оценивающий добычу.

— Элина… Лина, — растянула Лайла, словно пробуя имя на вкус. — Красивое имя. И многогранное. Как и его носительница.

Она развернулась и пошла к выходу из зала, сделав отрывистый жест: «Следуй за мной». Они вышли в полумрак коридора. Миновали знакомые железные двери, и двинулись дальше, в ту часть подвального этажа, где Лина еще не была.

— Наблюдая за тобой, я заметила кое-что интересное, — голос Лайлы звучал задумчиво, почти дружелюбно, что пугало до дрожи. — На тренировках ты стараешься, но без огонька, словно насильно сдерживаешь себя. На уроках — внимательная, но тихая мышка. И при этом… всё, за что ты ни берёшься, получается у тебя если не идеально, то с пугающей лёгкостью. В чём твой секрет, Лина?

Они остановились перед неприметной металлической дверью. Лайла ввела код, щёлкнул замок.

Лина переступила порог, и её обдало волной холодного воздуха с запахом старой бумаги, пыли и чего-то химического.

Это был архив. Серые металлические шкафы, одинаковые папки. На некоторых, если приглядеться, виднелись отпечатанные мелким шрифтом цифровые коды. Единственный источник света — тусклая лампа над небольшим металлическим столом в центре.

— Я не совсем понимаю, о чём вы, — осторожно начала Лина, останавливаясь в шаге от стола.

Она опустила взгляд — и замерла. Её сердце пропустило удар.

На столе, среди разбросанных бумаг, лежало несколько папок. Она узнала почерк Шейна. На одной из папок — её собственное имя. Сарматова Э. Рядом — Дина, Лена, Аня. Ещё одна — Марго. И две — близнецы. Стефан и Андрэ.

Она знала, что они собирали информацию. Рей и Шейн говорили об этом с первого дня: наблюдение, анализ, отчёты. Но она не думала, что это выглядит так официально.

На секунду она почувствовала, как в душе поднялось отвращение к этой системе. Она была объектом. Её анализировали, оценивали. Как актив. Как потенциальную угрозу. Или как инструмент.

Как много наставники о них знают? И сколько узнала Лайла?

Она заставила себя не смотреть. Перевела взгляд обратно на Лайлу, как будто ничего не заметила. Но внутри разрастался холодный, липкий страх.

Лайла специально дала их увидеть.

Лина сделала вдох, медленный и ровный, стараясь не выдать и тени беспокойства.

— Я очень стараюсь.

— Ну да, конечно, — Лайла усмехнулась, облокотившись на один из шкафов. Её улыбка не достигала глаз. — Но я позвала тебя не для того, чтобы ругать. Мне нужна информация о Джеке.

Лина почувствовала, как внутри всё сжалось.

— О Джеке? Но с чего вы взяли, что я знаю что-то, чего не знаете вы?

— Джек... интересный мальчик. Талантливый. Но знаешь, что случается с талантами, которые растут не в ту сторону? – Лайла оттолкнулась от шкафа и сделала несколько медленных шагов в сторону Лины. - Они ломаются. Ты могла бы помочь ему не сломаться. Просто... рассказывай мне иногда, о чём он говорит. Что его беспокоит. О чём молчит.

Мурашки побежали по спине Лины. Но на лице не дрогнул ни один мускул. Мысли летели с пугающей скоростью.

Лайла загоняла ее в ловушку. Если она откажется — покажет, что защищает его, подтвердив подозрения. Согласится — станет марионеткой в руках Лайлы. В душе Лины всколыхнулась ненависть. Лайла нашла рычаг воздействия и на нее. А это было плохо. Очень плохо.

— Он же на вашей стороне…

— У меня есть причины сомневаться, — отрезала Лайла.

Лина сделала вид, что колеблется.

— Как я смогу это делать? — прошептала она, опуская взгляд.

Лина заметила лёгкую дрожь в пальцах Лайлы, которая выдавала волнение. Поза — слишком прямая, будто она изображает уверенность, которой не чувствует.

Лайла медленно приблизилась, сокращая дистанцию до опасной.

— Сблизься с ним. Стать его девушкой. Тогда ты сможешь свободно перемещаться, бывать с ним наедине. Ни у кого не возникнет вопросов.

«Стать его девушкой».

Лина на миг представила лицо Джека. Его глаза, которые смотрели на неё с нежностью и тревогой. Его руки — тёплые, когда он касался её плеча. Его голос — насмешливый, но честный. Она представила, как он обнимает её по-настоящему, без игры. Как она сама тянется к нему — не потому, что Лайла приказала, а потому что хочет сама.

Горло пересохло. Дыхание сбилось — на секунду, но она тут же заставила себя дышать ровно, не выдавая ни единого звука.

Она заставила себя убрать этот образ, спрятать его глубоко, туда, где он не сможет помешать. Страх в Лине сменился леденящим, ясным холодом. Она подняла взгляд. Паника отступила, уступив место острому, почти болезненному вниманию. Она заставила себя не отводить глаз, смотря в холодные голубые глаза Лайлы.

«Она искусный манипулятор. Играет на слабостях, на одиночестве, на страхе».

— Если вы дадите свободу только мне одной, — тихо произнесла Лина. — Все сразу поймут, что что-то не так.

Губы Лайлы искривились в мимолётной гримасе раздражения, но тут же сложились в тонкую, одобрительную улыбку.

— Ты права. Для этого мне, действительно, придётся пойти на уступки, — её голос снова стал сладким, интимным. — Вы все получите свободу, но только после того, как дадите мне Клятву.

Её взгляд, острый как бритва, скользнул по лицу Лины, выискивая слабину.

Кровь отхлынула от лица Лины, в ушах зазвенело. Но она заставила себя стоять спокойно. Так вот куда все шло...

Шейн успел рассказать им об этом ритуале. Клятва верности — это акт, который стирает границу между приказом и желанием. Тот, кто её даёт - становится продолжением воли старшего — тенью, инструментом, функцией. Отказаться от приказа нельзя. Единственный выход — предать. Но предатель не живёт долго. Этот шаг делают либо отчаявшиеся, либо те, кому уже нечего терять.

— Но… мы же ещё не закончили обучение, — выдохнула Лина, цепляясь за последний призрачный шанс.

Лайла резко выпрямилась. Вся притворная мягкость испарилась, обнажив холодную, железную волю.

— Это пустая формальность и вопрос времени. Я ускоряю процесс, — она шагнула вплотную. — Так что? Я могу на тебя положиться?

Внутри Лины бушевала буря. Страх, отчаяние, ярость — и поверх всего этого ледяная, кристально ясная мысль: сопротивляться сейчас — значит потерять всё.

Лина кивнула. Голос был чужим.

— Да.

— Умница, — Лайла улыбнулась. Она ласково коснулась плеча Лины, но это прикосновение вызывало только омерзение. — Теперь иди. Ни слова никому. Пусть это будет сюрпризом.

* * *

Ужин был пыткой.

Лина сидела за столом, чувствуя, как каждое слово Лайлы вызывает волну тошноты. «Завтра утром вы дадите Клятву». Она пыталась есть, но еда не лезла. Вилка скользила по тарелке, куски хлеба крошились в пальцах. Она не могла проглотить ни куска.

Дина смотрела на неё. Лена тоже. Аня переводила взгляд с Лины на Лайлу, пытаясь понять, что между ними произошло. Обычно Лина держала лицо. Сегодня — нет. Что-то было не так.

Но был ещё один взгляд. Тяжёлый, внимательный. Лина подняла голову и встретилась с Шейном.

Он сидел через два места от неё, с прямой спиной и пустым лицом. Делал вид, что слушает Лайлу, но его глаза были прикованы к Лине. В глазах вопрос.

Лина чуть заметно качнула головой. Все в порядке.

Его взгляд стал чуть мягче. На мгновение. Короткое, почти незаметное движение — и он отвернулся, делая вид, что слушает Лайлу.

Лина опустила глаза, чувствуя, как к горлу подступает комок.

«Не дай маске упасть, — сказала она себе. — Если сейчас сорвёшься — всё кончено».

Ужин закончился. Лайла поднялась первой, уводя Шейна за собой. Тони пошёл следом, даже не взглянув на девушек. Лина хотела окликнуть его, но не смогла — язык не поворачивался.

Когда они вышли в коридор, их ждал Джек.

— Я думала, сегодня ночью с нами останется Тони, — тихо заметила Лена.

— Сегодня я весь в вашем распоряжении, дамы, — ответил Джек. Голос был ровным, но Лина видела: он заметил её состояние. Она чувствовала его взгляд на своей спине, пока они поднимались по лестнице.

Он закрывал двери одну за другой. Сначала Дину, потом Лену, потом Аню. Когда дошла очередь до Лины, он задержался на секунду дольше, чем у остальных. Их взгляды встретились. Он ждал. Он готов слушать. Он готов помочь.

Но она не могла сказать.

«Не здесь. Не сейчас. Если я скажу — он сделает что-то. Он попытается спасти нас. И его убьют».

Она отвернулась первой.

* * *

Лина закрыла за собой дверь. Прислонилась к ней спиной.

Почувствовала, как дрожь, которую она сдерживала весь вечер, наконец вырывается наружу. Колени подкашивались. Она медленно сползла на пол, обхватив руками голову. Тишина комнаты, обычно уютная, теперь давила на уши, была оглушительной.

Дыхание стало рваным, как у зверя, которого загнали в угол. Она вскочила на ноги. Ударила кулаком по стене. Раз. Другой. Третий.

Не больно — просто гулко. Кость отозвалась тупой вибрацией, но она не остановилась. Она била снова и снова, пока не почувствовала, как содрана кожа, как на стене остаются багровые следы.

— Тварь! — прошипела она сквозь зубы. — Тварь!

Она остановилась, прислонилась лбом к стене. В груди что-то рвалось наружу. Она чувствовала это — как внутри закипает ярость, как её трясёт, как она хочет кричать.

«Стань его девушкой, — сказала Лайла. — Сблизься».

Она ударила по стене ещё раз — уже слабее.

«Она хочет, чтобы я врала. Чтобы я смотрела в глаза Джеку и обещала то, чего не чувствую».

Она развернулась, ударила кулаком по столу. Что-то упало и разбилось — она не смотрела.

«Но что, если я действительно что-то к нему чувствую?»

Она остановилась. Дышала тяжело, сбито.

Потом посмотрела на свои руки. Кровь. Ссадины.

Она смотрела на них и не узнавала их. Они принадлежали не той девочке, которая приехала в школу. Кому-то новому. Кому-то, кто начинал понимать: её жизнь больше не принадлежит ей.

— Я не хочу лгать, — прошептала она. — Но если я не буду лгать, он умрёт.

Она села на пол, прислонившись спиной к кровати.

Слез не было. Только пустота, ярость и страх.

У неё было несколько часов, чтобы придумать, как сорвать планы Лайлы.

* * *

00:10. Сейчас или никогда.

За окном ветер гудел в кронах сосен, раскачивая ветви. Лина сидела неподвижно, прислушиваясь: где-то далеко скрипнула половица, прокатился гул отопительных труб, потом снова воцарилась тишина.

Она поднялась с пола. Подошла к двери. Её пальцы коснулись ручки — и она медленно, беззвучно, нажала.

Дверь открылась.

Никакого щелчка замка. Никакого сопротивления. Уже несколько ночей: их не запирают. Только близнецов. Лайла была уверена, что страх удержит «Дельту» на месте.

Лина замерла на пороге, вслушиваясь в тишину. В коридоре, освещённом лишь тусклым ночником у лестницы, царил полумрак. У окна сливаясь с темнотой, стояла высокая тёмная фигура. Джек. Он смотрел в чёрную бездну леса, спиной к ней, неподвижный как статуя. В свете луны, пробивавшемся сквозь стекло, серебрились только его плечи и контуры чуть отросших волос.

Бесшумно, как тень, Лина выскользнула в коридор и замерла, прижимаясь к стене. Она знала, что прямо над дверью висит камера, но, если двигаться вдоль левой стены, объектив тебя не захватит. Бесшумно, как кошка, она скользнула вперёд, считая про себя шаги.

Пол под ногой тихо скрипнул.

Джек вздрогнул и развернулся с неестественной скоростью. В следующее мгновение он был рядом, его рука обхватила её горло, прижимая к стене. В его глазах, всего в сантиметре от её, мелькнула дикая, животная ярость охотника, застигшего добычу, мгновенно сменившаяся шоком узнавания.

— Ли... на? — он прошептал хрипло, ослабив хватку, но не отпуская. Его пальцы всё ещё ощущали пульсацию крови под её тонкой кожей. — Что ты делаешь?

Они несколько секунд молча смотрели друг на друга, слившись в одну тень. Лина видела, как в его глазах борются гнев и беспокойство. Затем Джек резко оглянулся, убедился, что коридор пуст и они в слепой зоне камер, и, схватив её за запястье, втолкнул обратно в комнату, плотно прикрыв дверь.

— Ты с ума сошла? — его шёпот был резким, сдавленным от сдерживаемого гнева. Он прижал ее к стене рядом с дверью, сжав её плечи так, что пальцы впились в кожу. Навис над ней грозной, разгневанной тенью. Его дыхание было горячим и частым. — Какого чёрта ты вытворяешь? Одна ночная прогулка — и Лайла пришьёт тебя к стене как предупреждение остальным!

Он на секунду прикрыл глаза. Резко выдохнул.

- Черт, не говори, что ты делаешь так не в первый раз.

Лина не отвечала. Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах не было страха — только усталость и решимость.

Джек перевёл взгляд ниже. Увидел её руки. Пальцы, сжатые в кулаки. Разбитые костяшки. Запёкшаяся кровь, уже успевшая потемнеть на содранной коже.

Он замер. Ярость в его глазах дрогнула. Гнев уступил место чему-то другому.

Его пальцы, всё ещё сжимавшие её плечи, чуть ослабли. Он не отпустил её — просто перестал давить.

— Что произошло? — спросил он тише. Не требовательно. Почти осторожно.

— У меня не было выбора, — выдохнула Лина, стараясь дышать ровно, хотя сердце колотилось так, что, казалось, вырвется из груди.

— О чём ты? — в его глазах вспыхнули опасные искры. Он отступил на шаг, скрестив руки на груди.

— Лайла хочет, чтобы я шпионила за тобой. Она подозревает что ты ведешь двойную игру. Она дала понять, что отказ будет равносилен подписанию смертного приговора. Тебе. И нам. Она говорила со мной сегодня после тренировки.

— И ты... отказалась? — в его голос прокралась слабая, едва заметная надежда, которая тут же угасла, когда он увидел выражение её лица.

— Я не смогла, — Лина опустила глаза, чувствуя жгучую смесь стыда и решимости. — Если бы я отказалась, ты сразу оказался бы под прицелом. А так... она думает, что завербовала меня.

Она замолчала и подняла на него взгляд. Джек смотрел на неё с недоверием.

— Ты не понимаешь, в какую игру вступаешь, — наконец проговорил он, и в его голосе появилась усталая горечь. — Это не детские шалости, Лина. Лайла не прощает ошибок.

— Это не всё, — перебила она, понимая, что должна выложить всё сразу. — Чтобы я могла свободно следить за тобой, она ослабит за нами контроль. Но плата... Мы должны дать ей Клятву верности.

— Нет... — Джек прислонился лбом к прохладной стене и закрыл глаза. Его плечи дрогнули. — Если вы это сделаете... это конец. Настоящий конец. Вы навсегда станете её собственностью.

— Мы должны опередить её, Джек.

Он медленно повернул голову, смотря на неё с новым, леденящим подозрением.

— Шейн. Отведи нас к нему. Сейчас.

— Лина, ты... — он бессильно провёл рукой по лицу. — Это безумие.

— Или он, или Лайла. Третьего нет.

Джек покачал головой, его взгляд стал острым, анализирующим. Лина видела, как в его голове прокручиваются варианты, оцениваются риски. Затем он резко выпрямился, и в его позе появилась решимость солдата, принявшего решение.

— Ты должна рассказать остальным, – он открыл дверь, - У нас мало времени.

Глава 25

«У неё есть иллюзия контроля.

А у нас есть доверие. И это делает нас сильнее.»

Настроение главы: Sophie Hutchings - By Night

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 17 октября, пятница, ночь

«Дельта» собрались в комнате Дины.

— Значит, Клятва Шейну — наш единственный шанс? — тихо уточнила Аня.

— Единственный легитимный способ не стать марионетками Лайлы, — кивнул Джек, стоявший у двери и прислушивающийся к происходящему коридору. – Но мы становимся марионетками Шейна.

Лина подняла голову. Её глаза сузились.

— Если ты хочешь нас переубедить — у тебя не получится.

— Ты уверена? — Джек посмотрел на неё в упор. — Отдать себя не Лайле, а ему. Разницы нет, Лина. Мы всё равно будем чьими-то куклами.

— Разница есть, — её голос стал тише, но в нём появилась сталь. — Лайла сломает нас. Использует, выжмет досуха и выбросит, когда мы станем бесполезны.

Она шагнула к Джеку.

— Ты боишься, что мы станем его тенью? Что мы потеряем себя? — она усмехнулась — коротко, без тепла. — Мы уже потеряли себя в тот день, когда переступили порог этой школы.

Она сделала паузу, давая словам осесть.

— А если ты не видишь разницы между ним и Лайлой — значит, ты боишься признать, что он не тот, кем ты его считал все эти годы.

Джек усмехнулся — но в этой усмешке не было веселья. Только усталая, горькая правда.

— Ты говоришь так, будто знаешь его, Лина. Будто видела его настоящего. Ты не знаешь, что он делал. Кем был. Ты видишь только то, что он показывает. А он — профессионал. Он умеет показывать ровно то, что нужно.

Он сделал шаг ближе, сокращая расстояние.

— Ты доверяешь ему, потому что он сказал тебе правильные слова. Но слова — это просто воздух. Ты не знаешь, какой он, когда не смотрит в твою сторону. Ты не знаешь, что он задумал.

Лина смотрела на него в упор. Не отвела взгляд.

— Ты прав, — сказала она. — Я не знаю, кем он был раньше. Но с того момента, как мы появились здесь - он ни разу не дал повода сомневаться в нем.

Тишина стала плотной.

— Я выбираю доверять Шейну и Рей. — сказала Лина. — а не Лайле.

Джек стоял, глядя на неё. Его челюсть была сжата. Он искал слова, чтобы возразить — но не находил их.

Аня смотрела на Лину и видела то, на что другие не обращали внимания: как она сжимает кулаки, чтобы пальцы не дрожали. Как держит спину прямой, стараясь казаться увереннее. Но ей было страшно.

Она хотела сказать что-то. Поддержать. Вступить в разговор. Но знала: если заговорит, голос дрогнет. Если она покажет свою неуверенность, Джек продолжит давить. А если он продолжит давить — они могут передумать.

Поэтому она молчала. Как и Лена. Они позволили Лине говорить за них.

Лина перевела взгляд на подруг. Дина смотрела в пол. Лена — в стену, её лицо было бледным. Аня прижимала руки к груди, будто пыталась унять сердцебиение.

Лина почувствовала, как внутри что-то дрогнуло.

Она не спрашивала их мнения. Она просто сказала «мы идём» — и они согласились. Без споров. Без сомнений. Без вопросов.

И вдруг она поняла.

Они боятся. Боятся принять неправильное решение. Боятся ошибиться. Боятся, что их выбор приведёт к смерти. Поэтому отдали право выбора ей. Не потому, что она лучше. Не потому, что она умнее. А потому, что они не выдержали бы груза ответственности.

Она почувствовала, как внутри поднимается холодная, липкая тяжесть.

«Они позволяют мне вести. Но они не спрашивают, хочу ли я этого. Они просто отбирают у меня право на ошибку. Если что-то пойдёт не так — это будет моя вина. Они будут смотреть на меня и ждать, что я исправлю. А если я не смогу — они будут знать, что это я повела их в пропасть».

Они верили, что она знает, что делает. Но она не знала. Она просто не могла позволить себе показать, что тоже боится. Не могла опустить руки.

Она сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.

— Мы идём к Шейну. Сейчас, — с нажимом сказала Лина. — Пока есть возможность.

Аня кивнула. Лена — тоже. Дина не двигалась. Лишь сжала покрывало так, что побелели костяшки.

— Дина? — Лина посмотрела на неё. — Ты слышала?

Дина медленно подняла голову. Её лицо было бледным, почти белым.

— Да, — голос дрогнул. — Я слышала.

Аня заметила это раньше остальных. Она избегает смотреть в глаза. Её плечи напряжены, будто она держит на себе невидимый груз.

— Дина, — сказала Аня тихо. — Что случилось?

— Ничего, — ответила Дина слишком быстро.

— Не ври мне, — сказала Аня. Её голос был мягким, но настойчивым. — Я вижу, что ты не в порядке. Ты трясёшься. Ты не смотришь на нас. Что-то произошло.

Дина сжала зубы. Она почувствовала, как к глазам подступают слёзы — от усталости, от бессилия, от страха.

Лена подошла ближе, присела рядом на корточки, заглядывая в лицо подруги. Её глаза — внимательные, анализирующие — скользнули по лицу Дины, задержались на её дрожащих руках.

— Дина, — сказала она тихо. — Мы не пойдём к Шейну, пока ты не скажешь, что с тобой происходит.

— Лена права, — сказала Лина. — Мы — команда. Если что-то случилось — мы должны знать.

Дина подняла голову.

— Лайла, — начала она, и голос её сорвался. — Вчера после отбоя. Она хочет, чтобы я следила за Тони.

Тишина стала плотной. Лина замерла. Аня перевела взгляд на Дину. Джек поднял голову, но ничего не сказал.

— Она сказала, что не доверяет ему. Что он слишком близок к Шейну и к нам. Что он может предать её. И я должна сообщать ей, если увижу что-то подозрительное.

Дина сглотнула. Её голос дрожал, но она продолжала.

— Она сказала, что если я откажусь — она позаботится о том, чтобы моя мама потеряла работу. Чтобы брата забрали в интернат. Чтобы у нас не осталось ничего.

Она сжала кулаки. Лена положила руку ей на плечо.

— Ты согласилась? — спросила Лина.

— А что мне оставалось делать? — голос Дины дрогнул. — Если буду врать – пострадают мои родные. Но если я скажу ей правду — Тони может погибнуть.

Она отвернулась, уставившись в стену. Её плечи дрожали. Она не плакала — она была слишком уставшей для этого.

— Я не хочу предавать его, — сказала она тихо.

Джек сделал шаг вперёд. Его голос был тихим, но в нём чувствовалась тяжесть.

— Ты не предаёшь его, — сказал он. — Ты делаешь то, что должна, чтобы выжить.

Все посмотрели на него. Он присел перед Диной на корточки, глядя ей в глаза.

— Она использует твой страх, — продолжил он. — Она знает, что ты не сможешь отказаться. И она будет давить на это, пока не сломает тебя. Но ты сильнее. И ты не одна.

Дина медленно повернула голову. В его глазах не было осуждения — только понимание.

— Почему ты не сказала нам сразу? — спросила Аня.

— Я боялась, — ответила Дина. — Я думала, что если скажу что согласилась — вы будете считать меня предательницей. Что вы не захотите больше быть со мной рядом. Что я стану для вас чужой.

— Глупости, — сказала Лина. Её голос был твёрдым, но тёплым. — Ты никогда не станешь для нас чужой.

Дина опустила голову.

— Я не могла… не могла не думать. Я чувствовала себя такой…никчемной… беспомощной. Поэтому я молчала.

Она замолчала, уставившись в пол. В комнате было тихо — только гул вентиляции и звук их собственного дыхания.

Лена молчала. Она смотрела на Дину, потом перевела взгляд на Лину. В её голове складывалась картина.

— Она не просто давит на нас, — сказала Лена наконец. — Она хочет, чтобы мы боялись друг друга.

Все посмотрели на неё.

— Ты о чём? — спросила Лина.

— Она предложила тебе следить за Джеком, — Лена кивнула на Лину. — Дине — за Тони. Возможно, кому-то из нас предложит следить за вами. Она не просто проверяет нашу лояльность. Она хочет, чтобы мы перестали доверять друг другу. Если мы начнём сомневаться друг в друге — мы перестанем быть командой. Мы не сможем сопротивляться. Мы станем слабыми. Уязвимыми.

Дина медленно подняла голову. В её глазах мелькнуло понимание.

Лена села рядом с Диной. Её голос стал тише, но увереннее.

— Ты будешь говорить ей то, что она хочет слышать. Но ты не скажешь ей ничего, что может нам навредить. Если она будет давить — ты скажешь нам. Вместе мы все решим.

Дина посмотрела на неё.

— Вы правда думаете, что мы сможем ее победить?

— Мы всё ещё здесь. Мы всё ещё вместе, — сказала Лина. — И мы знаем правду. Это больше, чем есть у неё. У неё есть иллюзия контроля. А у нас есть доверие. И это делает нас сильнее.

Аня села с другой стороны, взяла Дину за руку.

— Мы будем рядом. Всегда.

Дина смотрела на подруг. На Лину — спокойную, уверенную, готовую вести за собой. На Лену — холодную, но видящую картину целиком. На Аню — тихую, но такую тёплую, которая держит её за руку и не отпускает. Она медленно выдохнула.

— А если она не просто проверяет нас? — спросила Дина. — Если она действительно что-то подозревает? Что тогда?

Джек замер. В его голове проносились мысли, которые он до этого всеми силами старался отгонять.

Он перевёл взгляд на Лину.

— Если она действительно нас подозревает, — он замолчал, подбирая слова, — Мы в ловушке. А я и Тони — первые, кто попадет под удар. И мы не успеем ничего сделать.

Лена нахмурилась. Лина шагнула вперёд.

— Тогда мы не должны дать ей ни малейшего повода сомневаться в нас.

Она посмотрела на Дину. Потом на Джека. Потом на остальных.

— Мы будем делать то, что она хочет. — сказала Лина. — Мы будем играть в её игру. Но по своим правилам. А для этого мы должны попасть к Шейну.

Они выскользнули в коридор.

Лена обернулась к Лине.

— Ты уверена, что он согласится?

— Он поймет, — ответила Лина. — Потому что другого выхода нет.

Джек двигался бесшумно, девочки — за ним, стараясь не дышать. Чуть дальше по коридору — комнаты Кирка, Марка, Лайлы. Двери были закрыты.

На лестнице — тень. Джек замер, рука потянулась к кобуре.

Шиммер. Босиком, в пижаме, с бодрыми глазами.

— Куда это вы? — спросила она шёпотом.

Ее взгляд скользнул по девушкам, к Джеку и обратно. В глазах мелькнуло понимание.

— Шиммер, — прошептала Дина. — Ты…

Она шагнула к ним.

— Я с вами.

— Ты можешь нас выдать, — сказала Аня.

— Могу, — согласилась Шиммер. — Но не выдам.

Она посмотрела на девушек. На Лине взгляд задержался чуть дольше, чем на остальных. В её глазах — не вызов, не игра. Понимание.

— За камерами сегодня никого, — сказала она. — Марк проверит записи только утром. Я сотру их раньше.

Она развернулась и пошла вперёд — уверенно, не оглядываясь.

- Если вы проиграете, я останусь с ней навсегда. А этого я не хочу.

Подвал. По бесконечному коридору мимо зала для тренировок. Поворот, ещё один коридор, ещё поворот. Воздух становился прохладнее и пах бетоном и пылью. Наконец Джек остановился у неприметной стальной двери. Ввёл код на панели.

* * *

В комнате царил полумрак.

У стола стоял Тони. Пистолет в его руках был направлен на вошедших. Его лицо в тусклом свете было резким, как у хищника, застигнутого врасплох.

— Джек? Какого чёрта?

Пистолет опустился на несколько сантиметров.

Джек молча шагнул в сторону, дав дорогу Лине.

— Завтра мы должны дать ей Клятву, — голос ровный. Без паники. — Но, чтобы обыграть ее, мы должны дать Клятву тебе. Сейчас.

В комнате повисла тяжёлая, густая тишина, нарушаемая лишь тихим гулом вентиляции где-то в стенах. Шейн тяжело вздохнул, словно этот вдох дался ему с огромным трудом, и провёл рукой по лицу. Когда он поднял голову, в его глазах была ярость. Тихая, холодная, едва сдерживаемая.

— Вы с ума сошли. Вы понимаете, что вы делаете? Вы не просто даёте обещание. Вы становитесь моими. Навсегда.

— Знаем. Ты сам нам рассказывал. Как и то, что ритуал действует только на того, кто не связан другой Клятвой, — ответила Лина. — Мы доверяем тебе. Больше, чем ей.

Шейн смотрел на неё долго. Она стояла прямо, встречая его взгляд. Не отводила глаз. Не опускала плечи. В её позе не было вызова. Была готовность принять удар на себя. Готовность отвечать за тех, кто стоял за её спиной.

Он перевёл взгляд на остальных. Дина — бледная, но не отступающая. Лена — спокойная, как лёд. Аня — тихая, но твёрдая. Шиммер — стояла позади, не прячась. Вернулся взглядом к Лине.

- Лина, ты думаешь, что знаешь цену такого шага? Ты — ребёнок. Ты не знаешь, что это такое — проснуться и понять, что твоя жизнь больше не принадлежит тебе. Что каждое твоё решение, каждое движение — не твоё. Что ты — инструмент. И если я скажу тебе убить — ты убьёшь. Без вопросов. Без сомнений.

Он шагнул к ним вплотную. Его голос стал тише.

— Я не позволю вам сделать это. Я найду другой способ закончить всё без этой чёртовой Клятвы…

— Другого нет, Шейн, — ответила Лина. — Как и времени. Ты понимаешь это сам.

Он замолчал. На мгновение прикрыл рукой глаза. Прокрутил варианты — быстро, холодно, как делал это тысячи раз. Медленно выдохнул. Ярость ушла, оставив после себя только пустоту и тихое, горькое принятие.

— Я ненавижу это, — сказал он тихо. — Я ненавижу, что ты права.

Он видел в Лине себя. Свою логику Свою готовность идти до конца. Свою холодную, почти отчаянную решимость. Свою способность отключать страх и делать то, что нужно.

Усмехнулся. Устало. Тихо. Но в этой усмешке было что-то новое — признание.

— Ты рассуждаешь как я, — добавил он. Его голос дрогнул. — И это раздражает меня еще больше.

Шейн достал из-под матраса футляр. Его пальцы на секунду замерли над ними — короткое движение, в котором читалось сомнение.

Потом он повернулся к ним. Его лицо было спокойным. Он полностью взял себя в руки.

— Я спрошу последний раз. И если кто-то из вас скажет «нет» — я не буду настаивать. Пути назад не будет. Вы навсегда свяжете свою судьбу с нами. Попытка уйти станет предательством. Вы готовы ко всем последствиям?

Девушки молча кивнули. Шиммер — тоже.

Шейн медленно выдохнул, словно признавая, что он проиграл этот спор. И что, возможно, это был лучший проигрыш в его жизни.

— Лина, — сказал он. — Ты первая. Правая лопатка.

Лина шагнула вперёд. Подняла широкий борт футболки, обнажая лопатку. Шейн уже взял перо, но его взгляд на секунду задержался на её руке, сжимающей ткань.

Разбитые костяшки. Содранная кожа. Она стояла перед ним, не пряча их. Не стыдясь. Не оправдываясь.

Он ничего не сказал. Не спросил. Вспомнил ее взгляд. Ярость. Страх. Решимость. Отчаяние, которое она не могла выплеснуть по-другому.

— Будет немного больно, — предупредил он.

Кончик пера коснулся кожи. Лина вздрогнула. Это было не больно, а странно: словно тончайшая игла прожигала плоть холодом. Шейн водил пером быстро и уверенно, выводя сложный, изящный иероглиф. На месте его движения проступали тонкие алые линии — кровь, выступающая из микроскопических порезов. Через мгновение рисунок был готов: тёмно-багровый, почти чёрный знак на бледной коже.

— Будет почти незаметно, — сказал Шейн, прикладывая салфетку.

Он повторил ритуал с Диной, Леной, Аней и Шиммер. Знаки у всех были разными, но в их строгих линиях читалась общая принадлежность к одному целому.

— Теперь я, — сказал Джек.

Шейн смотрел на Джека. Они не разговаривали нормально с того самого момента, как вернулись. Не было времени. Не было возможности. И всё же Шейн знал его слишком хорошо.

Он смотрел на Джека и видел мальчишку с горящими глазами и желанием доказать, что он достоин стоять рядом с ним и Рей. Видел парня, который ошибался, злился, бунтовал — но никогда не отступал.

Джек стоял перед ним, сжимая кулаки, готовый защищаться. Но Шейн понимал: он боится. Боится, что его не поймут. Боится, что он потерял всех, кого любил.

— Ты выглядишь так, будто ждешь что я ударю тебя, — сказал Шейн тихо. — Расслабься.

Джек хотел ответить — резко, зло, как привык. Но слова застряли в горле. Впервые за долгое время он увидел в Шейне не наставника, не старшего, не того, кто вечно указывал ему на ошибки. Он видел человека, который держал его, когда он падал. Который молчал, когда нужно было. Который всегда был рядом — даже когда Джек делал вид, что ненавидит его.

— Просто… привычка, — сказал Джек. Голос был хриплым.

Шейн усмехнулся — коротко, без тепла, но в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти отеческое. Он протянул руку. Джек сжал её. Рукопожатие было крепким, почти болезненным — в нём был и вызов, и принятие, и погашение старого долга.

Джек снял футболку, повернулся спиной. Шейн нанёс знак.

— Вам нужно возвращаться, — Шейн отвернулся, убирая перо и пузырёк. Его голос стал тихим, — Будьте осторожнее, чем когда-либо.

Когда дверь закрылась, Шейн несколько секунд стоял неподвижно. Затем медленно опустился на кровать и посмотрел на Тони, который молча наблюдал за всей сценой, всё ещё сжимая пистолет.

— Я поступил правильно? — спросил он, и в этом вопросе звучала несвойственная ему неуверенность.

— Они пришли сами. Они выбрали тебя. Это о многом говорит, — тихо ответил Тони, наконец убирая пистолет в кобуру. Он подошёл к столу и сел на его край, глядя на Шейна с непривычной серьезностью. — Ты дал им шанс остаться людьми, а не стать орудием в чужих руках. Лайла бы сломала их, сделала своими марионетками.

Шейн медленно лёг на кровать, уставившись в потолок. Впервые за многие годы он сомневался в абсолютной правильности своего решения. Тревога за девочек глодала его изнутри. Но втайне он чувствовал и облегчение: они понимали, на что шли. Значит, они с Рей не ошиблись.

При мысли о Рей сердце сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Он закрыл глаза, представляя её лицо — спокойное, с лёгкой усмешкой в уголках губ.

Она явно будет недовольна таким поворотом событий. Шейн усмехнулся. Нет, не так. Она будет в ярости. Она ненавидела, когда он принимал решения без неё.

«Когда ты вернёшься - ты будешь кричать на меня. Ты будешь говорить, что я идиот. Что я не имел права. И ты будешь права».

Он открыл глаза, посмотрел в потолок.

«Но я сделал это, потому что другого выхода не было. И потому что я верю в них. Как и ты».

В памяти всплыло лицо Лины в момент клятвы. Серьезное, с глазами лидера. Именно такой знак — «Решимость и Лидерство» — теперь был на её плече. Дина получила знак «Сердце» и «Остроумие», Лена — «Стойкость» и «Адаптивность», Аня — «Чуткость» и «Восприятие». Джек получил сложный символ, объединявший «Верность», «Защиту» и «Искупление».

— У них всё получится, — сказал Тони из темноты, словно читая его мысли.

— Спасибо, Тони, — Шейн усмехнулся про себя, беззвучно. Потом спросил, глядя в темноту, где угадывался силуэт молодого человека: — А ты? Почему до сих пор не дал клятву Лайле? Она же вела тебя все эти годы.

Тони помолчал, собираясь с мыслями.

— Она думает, что нас связывает нечто большее, чем Клятва. Привязанность. Благодарность… — он замолчал. — Я так хотел учиться, что стал подыгрывать ей. И, видимо, слишком хорошо…

* * *

Удостоверившись что «Дельта» у себя, Джек неспеша пошел в сторону библиотеки. Он не мог стоять на месте. Тишина давила. В голову лезли разные мысли.

Заказчик, цели, связь Марка и Лайлы. Никакой новой информации найти не получалось. Чем меньше наемников оставалось в школе, тем ощутимее становилась угроза. А события разворачивались не в ту сторону что они рассчитывали.

Вдруг из-за двери Стефа раздался глухой стук. Тихий, почти безнадёжный.

— Джек, — голос Стефана был приглушённым, но отчётливым. — Ты здесь?

Джек остановился. Он сделал шаг к двери. Рука коснулась деревянной поверхности, и он прислонился к ней плечом, чувствуя холод дерева через тонкую ткань футболки.

— Здесь.

Пауза. Стефан молчал так долго, что Джек уже подумал, что он передумал говорить.

- Я бы хотел посмотреть тебе в глаза, когда ты будешь отвечать на мой вопрос.

Джек замер.

— А я не хочу, чтобы ты это делал, – выдавил он.

— Мне плевать чего ты хочешь. Ты все равно мне ответишь.

Джек устало вздохнул.

— И?

— Если бы ты мог сказать нам одну вещь — одну правду, которую мы должны знать, чтобы понять, — что бы ты сказал?

Джек закрыл глаза. Он слышал дыхание Стефана. Оно было ровным, но он чувствовал: Стеф нервничает.

Джек долго молчал.

— Я бы сказал, что однажды вы поймёте, почему я делал то, что делал, — ответил он.

Тишина. Джек уже хотел спросить, слушал ли его вообще Стеф.

— А если не поймём?

Джек замер. Он хотел сказать «поймёте», но не мог. Он не знал, сможет ли он объяснить. Он не знал, простит ли его Стефан, когда узнает правду.

Он прислонился лбом к двери. Тихо, почти беззвучно выдохнул.

— Значит вы тупее чем я думал, — сказал он наконец.

Стефан не ответил. Но Джек услышал, как с той стороны двери раздался тихий, почти незаметный смешок.

— Честно, — сказал Стефан. — Хотя бы это.

Джек оттолкнулся от двери, сделал шаг, потом остановился.

— Спокойной ночи, Стеф.

— Спокойной ночи, — ответил Стефан.

Глава 26

«Клятва не гарантия. Ты знаешь это лучше меня»

Настроение главы: Brian Delgado - Immortals

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 18 – 19 октября, суббота – воскресенье.

Утро началось с тишины. Той, которая бывает перед грозой. Тренировку отменили. Занятия тоже.

Лайла распорядилась, чтобы девушки отдыхали и готовились. «Сегодня важный день», — сказала она с той сладкой, почти материнской улыбкой, которая всегда предвещала самое худшее.

Они сидели в своих комнатах, каждая отдельно, не имея возможности переговорить. Лина чувствовала свежую метку Шейна под тканью футболки. Она казалась чужой и одновременно своей. Она напоминала: «Ты сделала выбор. Теперь иди до конца».

Обед прошёл в гробовой тишине. Никто не смотрел друг на друга. Лайла была в отличном настроении — слишком отличном, чтобы быть искренним. Она говорила о будущем, о возможностях, о том, как много они достигнут. Она вела себя как заботливый наставник.

Когда Лайла поднялась из-за стола и объявила: «Время пришло», — Лина почувствовала, как внутри всё сжалось.

** *

Гостиная была освещена мягким светом люстры. Воздух — густой, тяжёлый. Лайла стояла у камина в тёмно-бордовом платье, напоминающем мантию. Рядом — Шейн. У стены — Тони, Джек, Шиммер. Кирк стоял за спиной Марго, его рука лежала на её плече — не грубо, но так, чтобы она не могла дёрнуться. Марк — рядом с близнецами, его пальцы лежали на кобуре. Братья смотрели прямо перед собой, но их плечи были напряжены. Лайла улыбнулась, когда девушки вошли.

— Мои дорогие, — сказала она. — Сегодня особенный день. Вы знаете, что такое Клятва верности?

Девушки молча покачали головами. Лайла начала говорить. О верности, о преданности.

— Это не просто формальность. Принося клятву, вы получаете уникальную метку — знак отличия и принадлежности. И становитесь полноправными агентами нашей организации.

Лайла говорила мягко, вкрадчиво, с той особенной интонацией, которая превращала ложь в истину. Её слова лились как патока — сладкие, тягучие, обволакивающие. Она умела делать так, чтобы даже самая откровенная манипуляция звучала как забота. Она не просто врала — она создавала иллюзию, в которую хотелось верить.

«Дельта» не давали себя обмануть. Они видели клетку, которую для них готовили.

И всё равно продолжали играть. Лина знала: каждая секунда этой церемонии приближает их к тому моменту, когда они получат свободу и смогут действовать.

Она подняла голову, встречаясь взглядом с Лайлой. И улыбнулась — той самой улыбкой, которую от неё ждали. Покорной. Благодарной. Пустой.

— Первой я хочу принять клятву Энтони, — сказала Лайла.

Тони вышел вперёд. Расстегнул рубашку, обнажил левое плечо. Лайла взяла кисть, обмакнула в хну. Её пальцы были уверенными, почти нежными. Она выводила узор, Тони повторял слова.

Следующими вызвали Дину, Аню, Лену. Каждая шагала вперёд, чувствуя, как хна касается кожи — прохладная, липкая. Сладковатый запах заполнял нос. Голос Лайлы гипнотизировал.

— Клянусь верностью и послушанием, — повторяла Дина, чувствуя, как слова прилипают к языку, как горечь поднимается изнутри.

Лина смотрела на них, заставляя себя дышать ровно. Она чувствовала взгляды Марго, Стефана, Андрэ — тяжёлые, осуждающие. Марго прикрыла рот ладонью, её глаза были полны боли.

«Они думают, что мы выбрали Лайлу».

Затем настала её очередь. Лина шагнула вперёд. Лайла посмотрела на неё чуть дольше, чем на остальных. Кисть коснулась плеча. Лина повторяла слова. Каждое — как глоток яда.

— Клянусь верностью и послушанием, — сказала она, и внутри неё всё сжалось.

Лайла закончила. Отступила. Улыбнулась.

— Теперь ты, Джек.

Джек вышел, не поднимая глаз. Он повторял слова механически, но Лина видела: его руки дрожали. Когда церемония закончилась, Лайла повернулась к Шейну.

— Всё прошло хорошо. Мы можем идти.

Шейн вышел, не глядя на девочек. За ним — Лайла.

Джек шагнул вперёд, к близнецам.

— Идёмте, — сказал он. Голос был ровным, почти безразличным.

Стефан поднял голову. В его глазах мелькнула ненависть, но он ничего не сказал. Андрэ сжал кулаки. Они пошли следом за Джеком, молча, не оглядываясь.

Дверь закрылась.

Марк кивнул Кирку. Кирк сжал плечо Марго.

— Уходим, — сказал Кирк.

Марго вырвалась. Рывком — резким, неожиданным. Кирк на мгновение потерял хватку, и она шагнула вперёд, оказавшись в двух шагах от Лины. Её глаза горели. Не от слёз — от ярости, которая выжигала всё внутри.

— Как ты могла? — голос срывался, но она не пыталась его сдерживать. — Как вы все могли? Вы предали нас! Предали Шейна! Предали всё, что мы строили!

Она перевела взгляд на Дину, на Лену, на Аню. Каждое слово было как удар.

— Вы смотрели нам в глаза. Вы ели с нами за одним столом. Вы были частью команды. И вы продали нас. Всех. — Её голос дрогнул.

Лина смотрела на неё. Её руки дрожали, но она держала их опущенными, чтобы Марго не увидела.

— Марго, — сказала она тихо, — я не…

— Не смей, — перебила Марго. Голос стал тише, но от этого не менее страшным. — Не смей говорить мне, что ты не хотела. Ты выбрала. Ты сделала свой выбор. И теперь ты будешь жить с этим.

Она сделала шаг назад, выпрямилась. Смерила Лину взглядом, полным презрения.

— Ненавижу вас.

Кирк дёрнул её за плечо, разворачивая к выходу. Она не сопротивлялась — не было сил. Дверь захлопнулась.

Марк всё ещё стоял у стены. Его рука лежала на кобуре.

Лина стояла неподвижно, глядя на дверь, за которой скрылась Марго. Она чувствовала тяжесть метки на плече. Той, что сейчас была видна. И внутри неё поднималась ярость. Она сделала несколько шагов к выходу, но остановилась, перевела взгляд на Марка.

— Что будет с ними? — спросила она. Голос был ровным, почти безразличным, но внутри всё дрожало.

Марк посмотрел на неё. Прищурился.

— А тебе какое дело?

— Они мои друзья.

Марк усмехнулся — коротко, без тепла.

— Друзья. — он покачал головой. — Ты думаешь, здесь есть место для друзей? Ты выбрала сторону. Они — нет. Это их проблема.

— Их не заставят давать Клятву?

Марк посмотрел на неё дольше, чем нужно. Потом пожал плечами.

— Девчонку Лайла не примет. Слишком своенравная. А парни… если поумнеют — может быть, перейдут на нашу сторону.

Марк перевел взгляд на Тони.

— Поздравляю, — сказал он. Голос был ровным, почти вежливым.

Тони не ответил. Он стоял у стены, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемым.

Шиммер пересела на подлокотник кресла. Болтала ногами. Она улыбалась — той самой улыбкой, которую приберегала для тех, кто не должен видеть её настоящую.

— А меня не позвали, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал капризно, а не настороженно. — Я обижена.

Марк перевёл взгляд на неё. Задержался дольше, чем на Тони.

— Клятва даётся только с во… с шестнадцати лет. Это правило. Даже Лайла не может его нарушить.

Шиммер на секунду замерла. Её пальцы перестали крутить прядь волос.

— Вот как. А если я откажусь?

— Тогда ты станешь бесполезной, — сказал он. — А бесполезных мы не держим.

Шиммер смотрела на него. Её улыбка стала чуть тоньше, но она не отвела взгляд.

— Значит, у меня есть время подумать, — сказала она. — Хорошо.

Она спрыгнула с подлокотника и направилась к выходу. На пороге остановилась, обернулась.

— А девочки, получается, теперь могут гулять? — спросила она Марка. — Они дали Клятву. Значит, им доверяют. И им можно выходить, да?

Марк перевёл взгляд на неё. Задержался дольше, чем нужно. Прошёлся по замершим у двери девочкам.

— Если будут вести себя хорошо, — сказал Марк.

Девушки переглянулись.

— Тогда мы идём гулять. — Шиммер посмотрела на Тони. — Ты с нами?

Тони медленно отлепился от стены. Он посмотрел на Марка — тот не двигался, не сказал ни слова. Просто смотрел.

— Тони, — сказал Марк. Голос был ровным, но в нём появилось предупреждение. — Если кто-то из них сделает шаг в сторону — ты знаешь, чем это закончится, в том числе для тебя.

Тони встретил его взгляд. Не моргнул.

— Я знаю.

— Тогда идите, — сказал Марк.

Тони кивнул, повернулся к Шиммер.

Они вышли. Дверь закрылась.

Марк остался один в гостиной. Он стоял у камина, глядя на огонь.

«Тони слишком спокоен. Шиммер слишком игрива. И те, кто только что ушел, слишком хорошо играют свои роли».

** *

Они шагнули за порог. Воздух ударил в лицо — холодный, сырой, живой. Впервые за долгое время Лина дышала полной грудью.

Шиммер выбежала вперёд, раскинула руки, крутанулась на месте. Её розовый хвост взметнулся, как флаг.

— Свобода! — сказала она громко, но в голосе не было настоящей радости. Скорее — игра. — Вы чувствуете? Воздух пахнет по-другому, когда знаешь, что свобода близко.

Она посмотрела на девушек, улыбнулась — но глаза оставались серьёзными.

— Ну, чего стоим? Идёмте.

Они пошли по тропинке, огибающей особняк. Тони шёл в нескольких шагах позади — достаточно близко, чтобы казаться охранником, и достаточно далеко, чтобы не мешать.

Шиммер шла рядом с Линой, болтая о чём-то, но Аня заметила, как её взгляд то и дело скользит по сторонам. Все это время Шиммер была заперта в доме, так же как и они.

Разговор не клеился. Каждая была погружена в свои мысли, ощущая странную тяжесть на плече, где теперь красовалась метка Лайлы. Дина молчала, глядя под ноги, её пальцы сжимали край куртки.

— Как вы себя чувствуете? — спросила Дина наконец, ломая молчание.

— Будто продала душу, — сказала Аня, не глядя ни на кого.

— Мы сделали, что должны были, — сказала Лина.

Лена лишь молча кивнула, её пальцы невольно тянулись к скрытой под одеждой настоящей метке.

Тропинка сузилась. Дина замедлила шаг, пропуская Лену вперёд, и вдруг почувствовала, как чья-то рука касается её.

Тони взял её за руку.

Не грубо, не настойчиво. Просто — соединил пальцы, словно это было самое естественное движение в мире.

Дина замерла. Её дыхание сбилось. Она подняла голову, встретилась с ним взглядом. Его лицо было спокойным, но в глазах мелькнуло что-то теплое.

«Он знает, — поняла Дина. — Он знает, что Лайла приказала мне следить за ним. И он играет эту роль. Но…»

Его пальцы были тёплыми. Сухими. Уверенными. Он не сжимал её руку — он просто держал её. Как будто это было ему нужно.

Она хотела отдёрнуть руку. Сказать что-то резкое. Сделать вид, что это случайность.

Она не отдёрнула.

Шиммер, шедшая впереди, обернулась. Увидела их руки. Улыбнулась — коротко, понимающе. И отвернулась.

Лина перевела взгляд на Дину и Тони. Ничего не сказала. Только тронула Аню за локоть, заставляя её ускорить шаг.

Дина не знала, сколько они так шли. Несколько секунд, может, минуту. Она чувствовала его ладонь, его пальцы, сплетённые с её. Она чувствовала тепло, которое не исчезало.

— Ты в порядке? — спросил Тони тихо.

Голос был ровным, почти безразличным. Но его пальцы чуть сжались — так, что она почувствовала это.

— Я должна была… — начала она.

— Знаю, — сказал он. — Я знаю, о чем она просила тебя.

Она подняла голову. В его глазах не было осуждения.

— И ты не злишься?

— Нет, — сказал он. — Ты делаешь то, что должна. Как и все мы.

Она хотела сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Она смотрела на его руку, сжимающую её, и чувствовала, как внутри что-то меняется. Не страх — что-то другое. Что-то, чему она не хотела давать имя.

— Иди, — сказал он тихо. — Ты должна играть свою роль. Как и я — свою.

Он отпустил её руку. Отступил на шаг. Снова стал тенью.

Дина пошла вперёд, чувствуя, как тепло его пальцев ещё остаётся на её коже. Она не обернулась. Она знала: если обернётся, он увидит в её глазах слишком много.

Шиммер ждала её у поворота. Когда Дина поравнялась с ней, она не сказала ни слова. Просто подмигнула.

Лина не оборачивалась. Внутри неё что-то дрогнуло. Надежды — что даже в этом пропитанном фальшью мире есть место чему-то настоящему.

Они сделали неспешный круг и молча вернулись в дом.

Атмосфера в доме казалась ещё более гнетущей, чем прежде. Они разошлись по комнатам без слов.

Дина закрыла дверь, прислонилась к ней спиной, закрыла глаза. Она всё ещё чувствовала его пальцы на своей ладони.

«Это была игра, — сказала она себе. — Он просто подыгрывает».

Но внутри неё что-то упрямо сопротивлялось этой мысли.

** *

Утро воскресенья началось с тишины. Слишком плотной, слишком напряжённой. Девушки сидели в классе, пытаясь сосредоточиться на заданиях, но буквы расплывались. Каждая чувствовала: что-то не так.

Дверь распахнулась с грохотом.

Лайла влетела в класс. Её лицо было искажено яростью, волосы растрепаны, дыхание сбито. В руке она сжимала рацию, пальцы побелели от напряжения. Она остановилась у доски, обвела их взглядом — и на секунду её контроль дрогнул.

Девушки замерли.

Лайла взяла себя в руки. Выпрямилась, сгладила лицо в подобие спокойствия, хотя глаза продолжали метать молнии. Она перевела взгляд на тетради, на учебники, на неподвижные руки девочек.

— Почему не работаете?

Дина не успела открыть рот. Лайла уже шагнула к её столу, схватила тетрадь, пробежалась глазами по странице. Бросила обратно.

— Плохо. Переделать.

Она перешла к Лене, к Ане, к Лине. Каждая ошибка — настоящая или выдуманная — встречалась резким замечанием. Она придиралась к почерку, к формулам, к тому, как они держат ручки.

Лина не отводила взгляда. Она видела: Лайла злится не на них. Она злится на что-то другое. И пытается спрятать это за показной жёсткостью.

Через час Лайла не выдержала. Она выпрямилась, сжала рацию так, что пластик скрипнул.

— Сидите здесь, — бросила она. — Никуда не выходить.

Она шагнула к двери, на ходу зажав кнопку вызова.

— Кирк, — сказала она. Голос был резким, отрывистым. — Приведи Шейна. В класс. Сейчас же.

Она отпустила кнопку, не дожидаясь ответа. Прошла ещё несколько шагов, потом остановилась, взяла рацию снова.

— И останься с ним.

Кирк не ответил. Он не отвечал на рацию — он просто выполнял приказы.

В наступившей тишине девушки переглянулись. Никто не произнёс ни слова. Они ждали.

Минут через десять дверь открылась снова. В проёме стоял Шейн. Его лицо было усталым, но в глазах — спокойствие.

За ним — Кирк. Он остался у двери, прислонившись к косяку.

Шейн не обернулся на Кирка. Он просто прошёл к столу, сел, открыл книгу.

— С возвращением… — тихо произнесла Аня.

Шейн кивнул.

Урок прошёл как раньше. Он объяснял материал, отвечал на вопросы, даже позволил себе несколько коротких, почти незаметных шуток. Но Лина видела: он был напряжён. Каждый его жест был выверен, каждый взгляд — осторожен.

Он тоже не знал, что произошло. Но он не позволял себе нервничать.

Через час Кирк отлепился от стены.

— Время, — сказал он. Голос был низким, без интонаций.

Шейн поднял голову. Посмотрел на него. Не спросил «куда», не спросил «зачем». Просто закрыл книгу, встал.

— Завтра продолжим, — сказал он, не оборачиваясь.

Он вышел в коридор. Кирк — следом. Дверь закрылась.

В коридоре Шейн замедлил шаг, поравнялся с Кирком.

— Что произошло? — спросил он тихо.

Кирк не посмотрел на него. Не замедлил шаг.

— Узнаешь, — сказал он.

Шейн не настаивал. Он просто шёл дальше, чувствуя, как внутри закипает холодное, ровное напряжение. Если Лайла так нервничает, значит, что-то пошло не по её плану.

А это означало — близился конец игры.

** *

В кабинете Марка было темно. Шторы зашторены. Только тусклый свет настольной лампы выхватывал из полумрака карту на столе и фигуру мужчины, склонившуюся над ней.

Когда дверь распахнулась, он даже не поднял головы.

Лайла влетела внутрь, и её голос был резким, срывающимся.

—Анри перехватили. В Милане.

Марк медленно поднял голову. Его лицо было непроницаемым, но в глазах — холод.

— Я не понимаю, кто! — она ударила кулаком по столу. —Тони? Шиммер? Кто-то из этих девчонок? Но ведь они дали Клятву.

Марк усмехнулся — коротко, без тепла.

— Клятва не гарантия. Ты знаешь это лучше меня.

Лайла сжала кулаки. Она хотела возразить, но он уже переключился на планшет, пальцами пролистывая данные. Как будто её не было в комнате. Как будто она — просто голос, который нужно переждать.

— Мы теряем время, — сказал он, не поднимая головы. — Если продолжим сидеть здесь — нас переловят одного за другим.

Он остановился на одной строке, медленно поднял взгляд на Лайлу. Но даже сейчас он смотрел не в глаза — сквозь неё.

— Я получил приказ. Забрать учеников и уйти в течение суток. Если они будут сопротивляться — ликвидировать.

Лайла замерла. На мгновение её лицо потеряло маску.

— Ликвидировать? Они же дети.

— Они — ресурс, — поправил Марк. — Если мы не можем использовать их сами — мы должны убедиться, что их не смогут использовать против нас. Таков приказ.

Он снова опустил глаза в планшет. Провёл пальцем по экрану, отметил что-то. Лайла стояла перед ним, но он уже не смотрел на неё. Он закончил разговор. Она была просто частью процесса.

— Я не хочу их убивать, — сказала она тихо.

— Это не обсуждается.

Лайла молчала. Её лицо было бледным, но она кивнула.

— Завтра утром мы уходим. С учениками или без них.

Лайла уже взялась за ручку двери, когда голос Марка остановил её.

— У нас есть последний шанс вычислить предателя, чтобы не тащить его с собой.

Она медленно повернулась.

Марк развернул к ней планшет. На экране горела схема подвала школы. Он поднял на неё взгляд. Холодный, спокойный.

— Мы соберём всех в симуляторе. Я выведу на экран ложные данные — маршруты, точки встречи, время. Если предатель среди них — он клюнет. Он попытается передать информацию.

— А если нет?

— Тогда мы будем знать, что угроза пришла извне. И будем действовать по другому плану.

Лайла смотрела на него.

— Ты хочешь устроить ловушку.

— Я хочу закончить это. — Он закрыл схему. – прежде чем мы покинем школу.

Он наконец поднял на неё взгляд. На секунду. Этого хватило, чтобы она поняла: он уже всё решил. Она здесь только для того, чтобы выполнить.

— Собери всех. — сказал он. — Через час. Абсолютно всех.

— И старших?

— Да. Чтобы знали: если они что-то скрывают — мы узнаем.

Лайла молчала. Потом кивнула.

— Хорошо.

Она вышла. Дверь закрылась.

Марк остался один.

«Когда мы покинем школу никто не узнает, что мы здесь были».

Он вновь склонился над картой, медленно зачеркивая точки. Одну за другой.

**

Лина первой вышла из класса. В коридоре было тихо. Слишком тихо.

Она двинулась по коридору. За ней — Лена, Дина, Аня.

— Что-то не так, — сказала Лена тихо.

— Где все? — спросила Дина.

Они поднялись на второй этаж. Коридор был пуст. Двери комнат близнецов — открыты. Внутри — никого.

— И Шиммер нет, — добавила Лена, заглядывая в её комнату.

Лина повернулась, собираясь спуститься вниз — и замерла.

В конце коридора стоял Джек. Он не двигался, не говорил. Просто смотрел на них. Его лицо было привычно непроницаемым, но в глазах — ледяная, сконцентрированная тревога. Он был бледнее обычного.

Они не слышали, как он подошёл. Он просто появился, как тень.

— Лайла хочет вас видеть, — сказал он. Голос был низким, напряжённым, отрывистым. — Немедленно.

Дина открыла рот, чтобы спросить, но Джек уже развернулся и пошёл к лестнице, не дожидаясь их.

Они переглянулись. Лина шагнула вперёд первой. Остальные — за ней.

Они спустились на первый этаж. Джек шёл впереди, не оборачиваясь, не замедляя шага. Его плечи были напряжены, руки сжаты в кулаки.

— Джек, — окликнула Лина. — Что происходит?

Он не ответил. Только ускорил шаг.

Они свернули к лестнице в подвал.

Джек остановился перед дверью. Его рука замерла над панелью. Он медлил, словно не решаясь набрать код. Лина видела: его плечи дрогнули.

— Джек, — сказала она тише. — Ты нас пугаешь.

Он медленно повернул голову.

— Марк знает, что среди нас есть предатель.

Тишина стала плотной. Дина сжала кулаки. Лена замерла. Аня прикрыла рот ладонью.

Он открыл дверь. За ней — тёмный коридор, уходящий вниз.

— У нас нет выбора, — сказал он. — Мы должны доиграть свои роли до конца.

Лина шагнула вперёд первой. За ней — Лена, Дина, Аня.

Шаги отдавались эхом от голых стен. Воздух становился всё тяжелее. Где-то внизу — тишина. Такая плотная, что она давила на уши.

Лина шла, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Она не знала, что их ждёт внизу. Но она знала одно: если они ошибутся — они не выйдут оттуда.

Они спускались в темноту, и мир сжимался до размеров этого коридора.

Глава 27

«Есть шанс что вы не доживёте до утра»

Настроение главы: Ben Frost — Ich Dachte, Ich Hätte Mehr Zeit

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 19 октября, воскресенье, вечер, ночь.

Симулятор.

Комната была большой. Высокий потолок, матовые панели на стенах, в центре — голографическая карта Европы, парящая в воздухе. Она вращалась медленно, подсвечиваясь алыми точками — местами провалов и смертей. Свет — приглушённый, синеватый, как в операционной.

Лайла стояла у карты. Ровная спина. Лицо — ледяная маска. Шейн сидел на краю какого-то стола, его пальцы бессознательно сжимали край. Тони прислонился к стене, руки скрещены, взгляд напряжён. Марк и Кирк стояли у входа. У дальней стены — Стефан, Андрэ и Марго. Марго смотрела на «Дельту» с яростным обвинением.

В углу, на низком стуле, сидела Шиммер. Болтала ногами, крутила телефон, улыбалась — той самой пустой улыбкой, которую приберегала для таких моментов. Но её глаза были холодными, цепкими. Она не смотрела на карту — она смотрела на Лайлу. На Марка. На их жесты, на то, как они смотрели друг на друга. Перевела взгляд на карту. На алые точки. На маршруты. На места, отмеченные зелёным.

Её пальцы чуть заметно замерли над экраном телефона. Она запоминала. Сравнивала. Складывала.

— А вот и наше молодое пополнение, — голос Лайлы разрезал гул проекторов. Холодный, ровный, без эмоций. — Вы, наверное, гадаете, зачем собраны. Отвечу. Сегодня в Милане был задержан Анри. До него — Макс в Вене, Боб в Праге, Рой в Москве. Четыре провала.

Она коснулась карты — красные точки загорелись ярче.

— Это перестаёт быть совпадением.

Шиммер перестала болтать ногами. Улыбка осталась, но глаза сузились.

— Может, твои головорезы сами виноваты? — язвительно бросила Марго. — Или ты просто теряешь хватку?

Лайла проигнорировала ее выпад. Повернулась к карте, увеличила масштаб. Зажглось еще несколько точек.

— Кто-то сливает информацию. Я не знаю кто. Но я больше не могу рисковать.

Она повернулась к «Дельте». Её голос стал мягче, почти сладким.

— Лина поедет с Марком. Аня — с Кирком. Лондон и Хельсинки. Вас будут ждать, вы выполните простые задания — и вернётесь.

Она улыбнулась. Но Лина видела: улыбка не касалась глаз.

Шиммер не шевельнулась. Её пальцы уже двигались по телефону — быстро, почти незаметно. Но её глаза не отрывались от карты.

«Лондон, — подумала Шиммер. — Хельсинки. Она не сунется туда. Она идиотка или считает нас идиотами?»

Она перевела взгляд на Марка. Он стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Планшета, с которым он не расставался, не было. Шиммер заметила: когда Лайла говорила, он не смотрел на неё. Он смотрел на карту. Но не на те точки, что были отмечены. А в ее нижний угол.

«Они планируют что-то другое».

Шиммер напряглась, всматриваясь в макет карты в нижнем углу. Туда же, куда смотрел Марк.

— Нет! — шагнул вперёд Шейн. — Это безумие, Лайла! Они даже подготовки не прошли!

— Я решаю, кто готов.

— Они дети, Босс, — вступил Тони. — Их место — в классе.

— От них не потребуется ничего сверхъестественного, — Лайла повернулась к девушкам с фальшивой, сладкой улыбкой. — Милая студентка, путешествующая с дядюшкой-бизнесменом. Кто заподозрит? Вы просто станете нашей страховкой.

Шиммер тихо хмыкнула. Коротко, почти беззвучно. Лайла услышала. Повернула голову.

— Что-то хочешь сказать?

Шиммер подняла глаза, улыбнулась.

— Нет, Босс. Просто интересно. Я тоже еду? Или я слишком маленькая чтобы быть страховкой?

— Ты едешь со мной. Нью-Йорк. Ты — моя правая рука. Или забыла?

Шиммер наклонила голову, хвост качнулся.

— Я помню, Босс. Я просто уточнила.

Она снова улыбнулась, но Аня видела: её пальцы крепче сжали телефон. Шиммер нервничала.

— Лайла, они несовершеннолетние! Документы, границы... Девушка в сопровождении взрослого мужчины вызовет миллион вопросов, — не сдавался Шейн.

— Я знаю, что ты уже давно позаботился о документах. Ты всегда был предусмотрительным, — Лайла сделала паузу. — Маршруты и задачи остаются без изменений. Вопросов нет? Кирк, через 10 минут в гараже. Нужно проверить транспорт.

Она не ждала ответа. Развернулась и вышла. Марк подтолкнул Шейна к двери. Кирк шагнул к близнецам.

— Вы — в свои комнаты. Живо.

Стефан и Андрэ молча подчинились.

Тони подошёл к Марго.

— Идём.

Она не сопротивлялась. Только дернулась, когда он коснулся её плеча. Запер Марго, направился к комнате видеонаблюдения. Идти сейчас наперекор Лайле было опасно.

Джек остался с девушками.

— Я провожу вас в комнаты, — сказал он коротко.

Они двинулись за ним по коридору. Шиммер шла последней, сжимая телефон в кармане. Её лицо было спокойным, но в глазах бушевала буря.

Когда они оказались в пустом коридоре второго этажа, Шиммер тронула Джека и Лину за руку. Джек остановился, прислушался. В здании было тихо.

— Лайла солгала, — сказала Шиммер шёпотом. — Она не отправит вас в Лондон. Это прикрытие.

— Откуда ты знаешь?

— Я видела карту Марка. В углу, на втором слое. Там были другие маршруты. И твоё имя было рядом с красной точкой. — Шиммер сжала кулаки. — Она планирует убрать вас.

Она вытащила телефон, показала Лине сохранённый снимок.

Лина смотрела на экран. Потом на Шиммер.

— Откуда ты знаешь, что это правда?

— Потому что Лайла никогда не рискнула бы отправить кого-то в Лондон, — ответила Шиммер. — Там люди, которые недолюбливают «Zero». Так же, как и в Хельсинки — там штаб «Альфы». Она не идиотка. Она просто хочет, чтобы вы думали, что вы в безопасности.

Она посмотрела на Лину в упор.

— Ты летишь с Марком в Стамбул. Аня — с Кирком в Будапешт. Лена и Дина — с Лайлой в Нью-Йорк. Меня берут с собой — как «правую руку». На самом деле — чтобы я была всегда под контролем.

Она сделала паузу. Её голос стал тише.

— Если Марк довезёт тебя до Стамбула — ты не вернёшься. Он не оставляет свидетелей. Аня — тоже. Они все действуют по принципу: если что-то пойдёт не так — ликвидировать.

Лина смотрела на карту. На зелёные точки. На маршруты.

— А Лена и Дина? — спросила она.

Шиммер пожала плечами. В этом жесте не было беззаботности — только усталая, горькая правда.

Она убрала телефон в карман. Развернулась и пошла к своей комнате. На пороге обернулась.

— И да. Вопрос, что будет с остальными, — она посмотрела на Джека, — Есть шанс что вы не доживёте до утра.

Она закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал слишком громко.

Тишина стала плотной. Дина стояла, не дыша. Лена смотрела в пол, её пальцы дрожали. Аня прижала ладонь ко рту, будто пыталась сдержать всхлип, который уже поднимался изнутри.

Джек повернулся к ним. Его лицо было серым, глаза — пустыми.

— Вам нужно в комнаты. Сейчас.

— Нет, — сказала Лина. Голос был тихим, но в нём звенела сталь.

— Лина…

— Нет, Джек. — Она шагнула к нему. — Ты слышал, что она сказала?

Она смотрела на него в упор. В её глазах не было страха — только отчаяние, переходящее в ярость.

— Нас устранят. Не «убьют». «Устранят». Как будто мы — ошибка в системе, которую нужно исправить.

Она сжала кулаки. Её голос дрогнул — впервые за долгое время.

— Я не хочу умирать, Джек. Я не хочу, чтобы они умерли. — она кивнула на подруг. — И я не хочу, чтобы ты умер, пытаясь нас спасти в одиночку.

Она развернулась и пошла к лестнице. Быстро. Почти бегом.

— Лина! — крикнул Джек.

Она не остановилась. Только бросила через плечо:

— Дай мне пару минут. Я должна кое-что проверить.

* * *

Она знала, что это безумие. Знала, Марк может вернуться в любой момент. Знала, если её поймают — её убьют.

Она не остановилась. Толкнула дверь. Кабинет Марка. Сделала шаг. Второй.

На столе лежал планшет. Поверх него - карта. Разложенная на столе, она была испещрена пометками, стрелками и непонятными символами. Красные круги обводили крупные города — Прага, Вена, Милан, Москва. От них тянулись стрелки к отдалённым, ничем не примечательным точкам, помеченным чёрными крестами. В углу карты, торопливым почерком Марка, было выведено: «Проект “Перезагрузка”. Фаза 2». Рядом — список дат и формул, смысл которых Лине был неясен. Она медленно вдохнула, стараясь максимально сохранить в памяти внешний вид карты. Разбираться будет потом. Сейчас главное запомнить.

Она перевела взгляд на планшет. Экран был тёмным. Она коснулась его пальцем — он загорелся, не спрашивая пароля. Марк был настолько уверен в своей безопасности, что не заблокировал устройство.

Открытые документы. Списки. Имена. Координаты.

Она прочитала первые строки.

«Проект "Перезагрузка". Цель: замена агентов «Альфы» в Северной ветви. Приоритет: школы N-2-01, N-2-02, N-2-05.»

Она перелистнула дальше. Имена её подруг — в списке кандидатов на «переориентацию». Её имя — под грифом «высокий потенциал, требуется контроль». Имена Шейна, Рей, Джека — в списке «целей для нейтрализации».

Она чувствовала, как воздух в лёгких застыл. Её руки дрожали, но она не могла остановиться.

«Ш. Уилсон: эмоциональная привязка к объектам. Риск срыва операции. Вариант замены — Л. Асакура.»

Она дочитала строку. Потом следующую.

«Э. Сарматова: кандидат в «лидеры». Наблюдать, не вмешиваться. При попытке сопротивления — исключить из проекта.»

«Исключить» — не означало «выгнать». Она научилась читать между строк.

Пролистала еще несколько документов. Графики. Расписания. Заметки. В голове начал складываться план.

Лина быстро выключила планшет, положила на стол так же, как лежал, и отступила к двери.

Выскользнула в коридор, закрыла за собой дверь. Прошла несколько шагов, замедлилась, заставила себя дышать ровно.

* * *

Она вернулась к подругам. Джек стоял у стены, скрестив руки, но в его глазах была тревога.

— Что ты нашла? — спросил он.

Лина выдохнула. Коротко, без паники.

— «Проект Перезагрузка». Марк как-то связан с ним. Они действительно хотят заменить агентов «Альфы» на своих людей. Наши имена — в списках. Если мы не подчинимся — нас действительно устранят.

Она посмотрела на Джека.

— Сегодня ночью мы должны действовать. Марк останется с Шейном — он не доверит его Тони. Не сейчас, когда он что-то подозревает. Кирк будет на этаже с нами. Лайла — в гостиной. Она всегда задерживается там допоздна.

Лина выдохнула.

— Ты, должен нейтрализовать Марка. Тихо. Шейн поможет, когда поймет, что ты делаешь. На Тони рассчитывать нельзя. Его специально посадили за камеры — он не сможет вовремя помочь нам.

— А ты? — спросил Джек.

— Я пойду к Лайле. Если я смогу задержать её, пока вы освободите Шейна — мы сможем переломить ситуацию.

Она посмотрела на Дину, Лену, Аню.

— Вы должны отвлечь Кирка. Сделайте так, чтобы он не заметил, что происходит внизу. Шум, суматоха, что угодно. Но не дайте ему уйти с этажа пока не придет Шейн.

— А если не получится? — спросила Аня.

— Тогда мы умрём, — сказала Лина. — Но я не собираюсь умирать.

Она посмотрела на часы.

— Будьте готовы в 23:30.

Джек молча кивнул. Подошел с Линой к ее комнате.

— Ты уверена? — спросил он, задерживаясь у двери.

— Нет, — ответила она. — Но другого выхода нет.

Глава 28

«Вы могли погибнуть! Это не игра!

Не тренировка! Это чёртова реальность!»

Настроение главы: Junkie XL — Brothers in Arms

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 19 октября, воскресенье, ночь

Он выучил расписание Кирка наизусть. Три минуты на проверку левого крыла, две — на правое. Затем — остановка у окна в конце коридора. Кирк смотрел в окно ровно семь секунд. Семь секунд, когда его спина была повёрнута к лестнице. Семь секунд — и Джек мог проскользнуть мимо.

Он встал. Подошёл к двери. Прислушался.

Шаги Кирка — мимо его двери, тяжело, неспешно. Удаляются. Затихают в конце коридора.

Джек открыл дверь. Бесшумно, как тень, скользнул в коридор. Двигался вдоль стены, стараясь не создавать тени.

Коридор был пуст. Только тусклый аварийный свет и силуэт у окна в конце.

Кирк стоял спиной к коридору, глядя в тёмное стекло. Его плечи были расслаблены, пистолет в кобуре на поясе. Семь секунд.

Джек замер на мгновение. Не дышал. Сделал шаг. Второй. Вдоль стены, там, где тени гуще, куда не достаёт свет.

Кирк не пошевелился. Пять секунд.

Джек прижался спиной к стене у лестницы. Шесть секунд.

Он сделал последний шаг за угол — и замер. Прислушался.

Ничего. Только тишина.

Семь секунд прошли. Кирк не обернулся. Джек уже стоял у лестницы, скрытый от его глаз.

Он выдохнул — беззвучно, одними лёгкими. Невероятная удача, что Кирк не повернулся на секунду раньше.

Он начал спускаться по лестнице. Ступени не скрипели — он знал, куда наступать, выучил каждую доску за время, проведённое в «Атланте».

* * *

Джек замер напротив двери изолятора. Прислушался. Марк говорил что-то — ровно, без напряжения. Шейн не отвечал.

«Шейн, пожалуйста, среагируй быстрее чем Марк убьет меня».

Он ввёл код. Дверь щёлкнула — тихо, почти беззвучно. Толкнул её внутрь, скользнул в комнату, закрыл за собой.

Шейн сидел на кровати. Его лицо было спокойным — но в глазах мелькнуло понимание, когда он перехватил взгляд Джека.

— …завтра утром ты простишься с ними. Навсегда. Ты знаешь это, Шейн. Ты слишком долго работал в этой системе, чтобы не понимать: когда приходит приказ, он не обсуждается.

Марк стоял у стола, спиной к двери. Резко обернулся, услышав, как щелкнул замок. Его рука метнулась к кобуре, но Джек был уже рядом. Короткий, точный удар — ребром ладони по запястью. Пистолет вылетел, упал на пол, откатился под стол.

Марк дёрнулся, попытался ударить, но Джек перехватил его руку, заломил за спину, прижал к столу. Марк был сильнее, тяжелее — Джек чувствовал, как напрягаются его мышцы, как он собирается с силами.

— Тихо, — сказал Джек, прижимая его лицом к металлической столешнице.

Марк зарычал — низко, глухо, как зверь. И рванулся. Неожиданно, со всей силой, которую копил в себе. Джек почувствовал, как его руки разжимаются, как Марк выворачивается из захвата, сбивая его с ног. Джек ударился спиной о стену, воздух выбило из лёгких.

Марк уже разворачивался к нему, его кулак летел в лицо — тяжёлый, быстрый, неумолимый.

Но удар не достиг цели.

Шейн шагнул вперёд — бесшумно, как тень. Его рука легла на плечо Марка, разворачивая его. И в следующую секунду — короткий, точный удар по шее. Марк обмяк, не успев даже вскрикнуть.

Шейн подхватил его, не давая удариться головой о край стола. Опустил на пол — аккуратно, почти бережно.

Тишина. Только тяжёлое дыхание и гул вентиляции.

Джек смотрел на него, прижимая руку к груди, пытаясь отдышаться. Сейчас он снова увидел того Шейна, который мог вырубить профессионала одним движением. Это не могло не радовать.

— Он жив, — сказал Шейн, наклоняясь к Марку, проверяя пульс. — Но надолго выбыл из строя.

Он быстро обыскал карманы Марка. Ни запасного магазина, ни ножа, ни телефона. Только тот пистолет, который выбил Джек.

Шейн поднял его с пола, проверил магазин. Полный. Взвёл затвор. Сунул за пояс.

— У тебя есть минута, — сказал он, не оборачиваясь.

Джек выдохнул, вставая.

— Лина пошла к Лайле. Девушки отвлекают Кирка. Мы должны успеть…

Шейн замер. На мгновение. Потом медленно повернулся. Его лицо было спокойным — слишком спокойным. Но в глазах Джек увидел холодную, ровную ярость.

— Ты дал ей пойти одной? — спросил он.

Голос был тихим. Почти шёпотом.

— Я не мог её остановить…

— Ты не мог её остановить?! — Шейн шагнул вперёд, сокращая расстояние до опасного. Его голос стал жёстче, резче. — Она — ребёнок, Джек! Лайла не дура, она прекрасно понимает, что девочки выкинут что-то подобное. Она не станет с ней разговаривать. Она устранит угрозу. Без колебаний. Без сожаления.

Он сжал кулаки, и Джек увидел: его руки дрожали. Не от страха — от ярости.

Джек молчал. Он не мог ничего сказать. Потому что Шейн был прав.

Шейн резко выдохнул. Лина слишком умна, чтобы подставляться под удар просто так. Если она пошла к Лайле одна — значит считала, что это единственный способ выиграть время. Ярость в его глазах сменилась решимостью.

— Сначала Кирк.

Он сбросил старый код доступа, ввёл новый. Шанс выйти самостоятельно из камеры у Марка был минимальный. И быстрым шагом, зная, что Джек идет за ним, пошел наверх.

* * *

Они поднялись на второй этаж как раз вовремя.

Картина, представшая перед ними, была одновременно нелепой и напряжённой. Девушки окружили Кирка — говорили, спорили, перебивали друг друга, создавая шум. Кирк стоял в центре коридора, возвышаясь над ними как скала. Его лицо было растерянным. Он не мог применить силу против тех, кто формально был под защитой Лайлы.

— Твою мать, — выругался Шейн.

Джек бросил взгляд на пистолет за поясом Шейна. Металл тускло блеснул в полумраке коридора. Один выстрел — и Кирк упал бы, не успев даже понять, что произошло.

Шейн перехватил его взгляд. Коротко, резко качнул головой.

— Нет, — сказал он тихо. — «Дельта» слишком близко. Я не буду рисковать.

- Он тяжёлый, но быстрый. – сказал Джек, - Бьёт с разворота, всегда с правой.

Шейн бросил на Джека короткий взгляд. В нём мелькнуло удивление.

— Мне пришлось быть его партнером, — поморщился Джек.

Шейн смотрел на него секунду. Потом кивнул.

— Ты заходишь слева, бьешь в любые доступные места, заставляя открыть правую сторону. Я — справа. Постараюсь попасть по суставу. Если он не сможет использовать правую руку, он потеряет половину силы.

Джек моргнул.

— Ты хочешь, чтобы я использовал грязные приемы? — уточнил он. - Ты же всегда учил нас драться честно. «Если ты не можешь победить по правилам — ты не заслужил победы». Твои слова.

Шейн перехватил его взгляд. На мгновение в его глазах мелькнуло раздражение.

— Я хочу, чтобы мы выжили. Ты готов рискнуть жизнями всех нас ради того, чтобы не ударить ниже пояса?

Джек медленно выдохнул.

— Нет. Не готов.

— Тогда действуем по моему плану.

* * *

Время тянулось неумолимо медленно.

Часы показывали 23:27.

Лина быстро переоделась в тёмные, облегающие джинсы и чёрную водолазку. Зачесала волосы в тугой хвост. Прижавшись спиной к стене у двери, прислушалась. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его услышат через стену.

23:29.

Дина, бросив последний взгляд на часы, приоткрыла дверь.

Страх был липким, тягучим, он обволакивал горло, мешая дышать. Но она отодвинула его в сторону, как делала всегда. «Ты справишься, — сказала она себе. — Ты должна. Ради них. Ради себя. Ради того, чтобы увидеть, как эта тварь сдохнет».

Кирк только что прошёл мимо, его массивная спина на мгновение загородила свет из окна. Она бесшумно выскользнула в коридор, ощущая, как подгибаются колени, как влажные ладони скользят по стене, за которую она держится, чтобы не упасть.

— Кирк?

Наёмник резко обернулся, рука молниеносно рванулась к кобуре. Увидев Дину, он замер. Убрал руку. Нахмурился.

Она стояла перед ним в тонкой майке и спортивных штанах — без защиты, без оружия. Босиком. Волосы растрёпаны, плечи открыты, в тусклом свете кожа казалась почти прозрачной.

Его взгляд скользнул по её фигуре — по тонкой талии, по тому, как майка облегала грудь, по тому, как она стояла, чуть подавшись вперёд, будто хотела сократить расстояние между ними. Она была слишком уязвимой. Слишком открытой. И это сбивало его с толку.

— В это время спать положено, — сказал он, но голос потерял прежнюю жёсткость.

Дина сделала шаг к нему. Её босые ступни бесшумно ступали по холодному полу. Она заговорила — на английском, медленно, с лёгким акцентом, стараясь, чтобы слова звучали мягко и соблазнительно:

— Не сердись, пожалуйста. Я просто хотела поговорить с тобой. Возьми меня на задание вместо Ани.

Кирк замер. Его настороженность дрогнула, уступив место любопытству. Прозвучавшая просьба была неожиданной.

— Ты говоришь по-английски?

— Учусь, — улыбнулась Дина. Она шагнула ближе, глядя на него снизу вверх. Внутри всё дрожало, но она заставляла себя улыбаться, говорить, двигаться. Её пальцы сжимались в кулаки за спиной, чтобы он не видел, как они дрожат.

— Я не хочу ехать с Боссом. Это мое первое задание, и я хочу, чтобы ты был рядом. Я так волнуюсь... Но с тобой я не буду бояться.

Кирк смотрел на неё долго. Он знал, что что-то не так. Сейчас она была слишком смелой. Слишком уверенной для той, кто должна бояться. Но он видел её лицо, её глаза, её улыбку. И ему нравилось, что она смотрит на него так, как будто он кто-то важный.

— Ты не боишься меня? — спросил он. Голос был ровным, но в нём появилась лёгкая хрипотца.

— Нет, — ответила Дина. Она коснулась его плеча — легко, почти невесомо. Кирк замер. Что-то внутри него дрогнуло — он знал, что должен отстраниться, что это может быть ловушкой. Но её пальцы были тёплыми, и он позволил себе на секунду расслабиться.

В этот момент дверь комнаты Лины приоткрылась, и тень метнулась к лестнице, растворяясь в темноте. Одновременно двери Ани и Лены распахнулись, и подруги выбежали в коридор.

— Дина?! — в один голос воскликнули они.

Кирк обернулся. Его рука снова потянулась к кобуре, но он сдержался. Дина сделала шаг назад, к подругам, её лицо исказила маска вины и испуга.

Лена шагнула вперёд, заговорила на английском — быстрее, увереннее, чем Дина:

— Что ты делаешь, Дина? Мы же договорились! Мы все хотели с ним поговорить!

Кирк моргнул, переводя взгляд с одной на другую. Он не ожидал, что станет центром женского скандала.

— С каких пор вы говорите по-английски? — спросил он растерянно.

Аня тоже шагнула вперёд, её голос был тихим, но твёрдым:

— Мы учимся. Лайла сказала, что мы должны знать язык, если хотим быть полезными.

Лена кивнула, подхватывая:

— А мы хотим быть полезными. Я тоже хочу поехать с тобой. Не только Дина.

— Но ведь я должна ехать с тобой! — добавила Аня, делая шаг вперёд. — Не отталкивай меня.

Кирк стоял, совершенно сбитый с толку. Он чувствовал холодок где-то на границе сознания, тихий голос, который шептал: «Это неправильно. Они что-то задумали». Их голоса накладывались друг на друга, создавая стену звуков, за которой он перестал слышать тишину в конце коридора.

А потом появилась Шиммер.

Она вышла из своей комнаты — сонная, с растрёпанными розовыми волосами, в огромной футболке, которая болталась на ней как платье. Зевнула, потянулась, как кошка, и прищурилась, глядя на группу.

— Ой, а что тут происходит? — спросила она с ленивой, любопытной улыбкой. — У вас тут вечеринка, а меня не позвали?

Кирк напрягся, но Шиммер была слишком маленькой и смешной, чтобы воспринимать её всерьёз. Она подошла к нему, заглянула снизу вверх.

— Ты им нравишься. Они все хотят с тобой поехать. Я тоже хочу! Не оставляй меня с Боссом. Я иногда умею молчать. И мы с тобой всегда ладили.

Она подмигнула — нахально, по-детски. Кирк смотрел на неё, пытаясь понять, шутит она или говорит серьёзно.

Шиммер засмеялась и сделала шаг назад, встав рядом с девушками.

Кирк стоял, пытаясь собрать мысли воедино. Он не понимал, что происходит. Это было похоже на сон — странный, нелепый, в котором он терял контроль над ситуацией.

В этот момент на лестнице появился Шейн.

Девушки заметили его первыми. Лена чуть заметно кивнула — «мы готовы». Дина сделала шаг вперёд, загораживая Кирку обзор. Аня и Шиммер — с другой стороны, создавая стену голосов и движений.

— Кирк, — сказала Дина, снова переходя на английский, — я хочу, чтобы ты знал... я не боюсь тебя. Я знаю, что ты сильный. Но я тоже сильная.

Она шагнула к нему, подняла руку, коснулась его плеча. На этот раз — дольше, увереннее. Её пальцы были тёплыми, и он позволил себе на секунду расслабиться. Он смотрел на неё — на её глаза, на её губы, на её руку на своём плече. Он почти улыбнулся.

И в этот момент он увидел что-то в её глазах. Не страх. Не желание. Холод. Расчёт. Сталь, которая пряталась за улыбкой.

* * *

Кирк все понял. Это была ловушка.

Взгляд метнулся от девушек в конец коридора. Нашел Шейна и Джека. Вновь вернулся к «Дельте», которые внезапно замолчали и отступили к стенам.

— Ах вы, сукины дети, — прорычал он низко, по-звериному.

Он не стал ждать. Он ринулся вперёд, и воздух вокруг него, казалось, сгустился. Первый удар пришёлся в сторону Шейна — короткий, рубящий, с разворота корпуса. Шейн успел подставить блок, но удар был такой силы, что его отбросило на полшага назад. Кости предплечья заныли, словно по ним ударили кувалдой.

Джек атаковал с фланга, целясь в подколенный сгиб — туда, где, как он заметил на тренировках, Кирк терял устойчивость. Удар пришёлся точно в цель. Кирк дёрнулся, но не упал. Он просто перенёс вес на другую ногу и, даже не повернув головы, нанёс ответный удар — локтем назад, по касательной в плечо Джека. Тот почувствовал, как мышцы взорвались болью, и откатился в сторону, едва удерживаясь на ногах.

— Не давай ему закрепиться, — прошипел Шейн, отступая на шаг, чтобы перевести дыхание.

— Я пытаюсь, — выдохнул Джек, зажимая плечо.

Кирк шагнул вперёд, на этот раз целенаправленно — на Шейна. Он не размахивался — он бил коротко, жёстко, с минимальной амплитудой, как учат в спецподразделениях. Каждый удар был нацелен в центр корпуса, в жизненно важные точки. Шейн уходил, блокировал, но с каждым ударом его блоки становились всё медленнее. Кирк не уставал — он просто перемалывал противника, как мясорубка.

Джек увидел момент. Кирк развернулся к Шейну, оставляя правый бок открытым. Он нырнул вниз, ударил ребром ладони по почкам — быстро, точно. Кирк взревел, но не от боли — от ярости. Он перехватил руку Джека, рванул на себя, и Джек почувствовал, как его отрывает от пола.

— Ты слишком маленький для этих игр, — прорычал Кирк, и Джек увидел, как его кулак летит в лицо.

Он не успел бы увернуться. Но Шейн был уже рядом. Он ударил Кирка в основание черепа — коротко, точно. Кирк качнулся, но не упал. Он просто развернулся к Шейну, отпустив Джека, и снова пошёл в атаку.

Джек рухнул на пол, с трудом вставая на колени. Он видел, как Шейн принимает удары Кирка, как каждый блок заставляет его стискивать зубы.

Он снова пошёл в атаку. На этот раз — с другой стороны, ударив по коленному суставу. Кирк пошатнулся. Шейн нанёс удар в солнечное сплетение. Кирк охнул — впервые. Джек ударил снова, в спину, по почкам.

Кирк зарычал, схватил Джека за плечи и отшвырнул его в сторону. Джек ударился о стену, сполз по ней, не в силах подняться. Кирк развернулся к Шейну, вцепился в него могучими руками, прижал к стене, сдавливая грудную клетку. Хрустнули рёбра. Шейн почувствовал, как перехватывает дыхание.

— Ты думал, что сможешь победить меня? — прохрипел Кирк, его лицо было в сантиметре от лица Шейна. — Ты всего лишь старый пёс, который забыл, как кусаться.

Шейн не ответил. Он не мог дышать, не мог говорить. Он чувствовал, как Кирк сжимает его, как давление на рёбра становится невыносимым, как темнеет в глазах. Но где-то на границе сознания он почувствовал, как пол дрогнул под его ногами.

* * *

Шиммер стояла в коридоре, глядя, как Шейн и Джек атакуют Кирка. Она видела, как Джек упал. Как Шейна прижали к стене.

«Я не могу помочь им. Я слишком маленькая. Слишком слабая. Здесь я бесполезна».

Она сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается знакомая, острая ярость. Беспомощность. Она ненавидела это чувство больше всего на свете. Она привыкла быть той, кто решает проблемы. Но здесь, в этом коридоре, она была просто ребёнком. И это бесило её до скрежета зубов.

Она отступила на шаг — и вдруг услышала его. Стук. Глухой, отчаянный.

Она обернулась. Дверь комнаты Стефана.

«Близнецы».

Она посмотрела на бой. Шейн держался, но Кирк был сильнее. Каждая секунда была на счету.

«Я не могу помочь там. Но могу помочь здесь».

Рука нырнула в карман, нащупала отмычку — самодельную, из старой скрепки.

Пальцы дрогнули, когда она вставила её в замок. Заставила себя сосредоточиться. Нащупала механизм. Повернула. Щелчок.

Она приоткрыла дверь на сантиметр. В проёме — лицо Стефана. Бледное, но глаза — острые, понимающие. Он не удивился, увидев её.

— Вы нужны, — ответила она. — Быстро.

Она уже открывала дверь Андрэ. Тот вышел, сжимая кулаки. Никто не задавал вопросов. Никто не спрашивал, что происходит. Они слышали шум боя — и знали, что время не ждёт.

Стефан шагнул вперёд. Андрэ — следом.

Шиммер осталась у двери, глядя им в спины. Она сделала то, что могла. Остальное — за ними.

* * *

Аня не успела подумать. Просто знала: если она не сделает хоть что-то — Шейн умрёт.

Не храбрость. Не расчёт. Отчаяние. Чистое, животное отчаяние, заглушило все сомнения, все страхи,

Она схватила с подоконника горшок — тяжёлое уродливое кашпо в виде гнома с торчащим фикусом. Её руки тряслись, но она не позволила себе остановиться. Встала на цыпочки, потянулась вверх. Аня видела: она едва достаёт до его плеча. Но этого было достаточно.

Всей силой, всем весом, всем страхом, который накопился за последние дни, она обрушила горшок на затылок Кирка.

Раздался глухой, кошмарный звук — влажный треск, похожий на ломаемые сухие ветки. Горшок раскололся, земля и черепки осыпались на пол.

Кирк замер. На мгновение его взгляд, полный немого удивления, стал стеклянным, невидящим. Его мощные пальцы разжались. Шейн, почувствовав, как хватка ослабла, оттолкнулся от стены, уходя из-под Кирка. Тот рухнул на пол, словно подкошенный дуб.

Тишина.

Аня стояла, не дыша, глядя на свои руки. Её трясло. В ушах звенело. Она чувствовала, как сердце колотится где-то в горле, как ноги начинают подкашиваться.

Стефан смотрел на Аню. Андрэ стоял, не дыша, глядя на неподвижное тело наемника, возле головы которого начала собираться темная лужа крови. Они прибежали слишком поздно, чтобы помочь, но достаточно вовремя, чтобы увидеть это.

— Ты… — начал Стефан, но не закончил.

Аня обернулась и посмотрела на него. Глаза были пустыми, руки тряслись.

— Он хотел убить Шейна, — сказала она тихо. — Я не могла позволить.

Стефан смотрел на неё, на это маленькое, тихое существо, которое только что проломило горшком голову профессиональному убийце. Он не знал, что сказать. Он не знал, что вообще можно сказать после такого.

Шейн оперся спиной о стену. Рёбра ныли, дыхание было сбитым, но он заставил себя выпрямиться. Он смотрел на Аню — на её бледное лицо, на её глаза, в которых ещё не погасла пустота.

Он хотел сказать ей: «Ты идиотка. Ты могла погибнуть». Но не смог.

Он видел перед собой не ту тихую девочку, которая опускала глаза, когда на неё смотрели. Он видел ту, которая не думала, а действовала. Которая не спрашивала разрешения. Которая просто сделала то, что было нужно.

Он медленно опустился на корточки рядом с Кирком. Нащупал пульс на шее. Тяжёлый, но ровный. Жив. Он выдохнул — с облегчением, которое не мог объяснить.

Дина и Лена уже были рядом с Джеком, который лежал без сознания. Они тянули его к стене, пытаясь усадить, чтобы он не захлебнулся кровью из разбитого носа.

— Вы что творите?! — голос Шейна сорвался на крик. Хриплый, надорванный, он звучал как у человека, который держался слишком долго и наконец позволил себе сломаться. — Вы могли погибнуть! Это не игра! Не тренировка! Это чёртова реальность! Если бы он успел выстрелить — вас бы не было!

Его голос дрогнул. Он замолчал на мгновение, глядя на «Дельту». Перевёл взгляд на неподвижное тело Кирка.

Он вдруг понял, что его ярость смешалась с чем-то другим. Страхом. Удивлением. Уважением. Они сработали так, будто репетировали это сотни раз.

— Нам... нужно было отвлечь его... — выдавила Дина. Её голос дрожал, она вся тряслась, но не отводила взгляда.

— Мы не знали, что ещё делать, — добавила Лена. Её глаза блестели от слёз и адреналина, но голос был ровным. — Должны были сделать хоть что-то.

Шейн провел рукой по лицу. Они только что сделали то, на что решился бы далеко не каждый опытный оперативник. Они рискнули всем, чтобы дать Лине шанс.

Он хотел сказать им, что они идиотки. Что они не должны были рисковать. Что они должны были посоветоваться с ним или Тони, а не действовать вслепую.

Вместо этого он сказал:

— Вы... — Он запнулся. — Вы сработали чётко.

Он замолчал. Секунда тишины. Потом он резко выдохнул, заставляя себя собраться.

— Аня. Останься с Джеком. Приведи его в чувство, — голос снова стал твёрже, хотя внутри всё ещё кипело. — Остальные — за мной. Мы должны остановить её. Пока не...

Его слова оборвал звук.

Глухой. Но знакомый каждому, кто хоть раз держал в руках оружие.

Выстрел.

Он прозвучал снизу. Из гостиной.

Шейн не думал. Он просто рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступеньки, чувствуя, как боль в рёбрах отдаётся в груди.

* * *

В комнате видеонаблюдения было тихо. Тони сидел перед мониторами, когда увидел, как Шейн и Джек поднимаются на второй этаж. Как девушки окружают Кирка.

— Вот чёрт, — прошептал он, глядя на экран. — Вы что творите?

Он вскочил, выбежал из комнаты, метнулся к лестнице. На секунду задержался — вспомнил, что в изоляторе всё ещё сидит Марго.

«Её нельзя оставлять там, — подумал он. — Если что-то пойдёт не так, она не сможет выбраться сама».

Он повернул к изолятору. Пальцы мелькнули по клавиатуре, замок щёлкнул.

Он вошёл, держа пистолет наготове. На случай, если Марго постарается выкинуть что-то опасное. От «Щита», как и от «Дельты», можно было ожидать чего угодно.

Марго сидела на бетонном полу, обхватив колени. Увидев Тони, она подняла голову.

— Ты что здесь делаешь? — спросила она. Голос был хриплым от долгого молчания.

— Меняю твою участь, — сказал Тони. — Вставай. Нужна твоя помощь.

Марго смотрела на Тони так, будто видела его впервые.

— Что происходит? — спросила она.

— Мы нужны там. Нужно идти. Сейчас.

Он протянул ей запасной пистолет. Она взяла, не задавая вопросов. Проверила магазин, передёрнула затвор. И направила дуло прямо в грудь Тони.

Он замер. Его лицо осталось спокойным, но в глазах мелькнуло понимание.

— После того как ты убедил меня что ты не враг, ты дал ей Клятву. Я видела это. Я слышала твои слова, — сказала она тихо. Голос дрожал от ярости, которую она сдерживала. — Так почему я сейчас должна верить тебе?

Тони смотрел на неё. Её руки, дрожали, но держали оружие крепко.

— Ты права, — сказал он. Голос был ровным, но в нём появилась сталь. — Я дал ей Клятву. Я смотрел в глаза Лайле и говорил то, что она хотела слышать.

Марго сжала пальцы на рукоятке.

— А теперь скажи мне, — продолжил Тони, делая шаг вперёд, прямо на дуло. Марго дёрнулась, но не выстрелила. — Если бы я не сделал этого, если бы я отказался — что бы она сделала со мной?

Он сделал ещё шаг. Дуло коснулось его груди.

— Она бы убила меня, Марго. Прямо там. На глазах у всех. — Его голос стал жестче. — И я бы не смог и дальше помогать вам.

Он замолчал на мгновение. Его глаза впились в её.

— Я дал ей Клятву, потому что это был единственный способ остаться рядом. — Его голос дрогнул. — Я не знаю, как заставить тебя поверить мне. Но если ты сейчас убьёшь меня — ты убьёшь единственного человека, который пытался спасти тебя.

Он смотрел на неё. Не отводил взгляд. Не умолял. Просто стоял и ждал.

Марго смотрела на него. На его лицо, на его глаза, на его руки, которые были опущены. Он не защищался. Он не пытался выбить у неё пистолет. Он просто стоял и говорил правду.

Её руки дрожали. Она хотела нажать на спусковой крючок. Она хотела заставить его заплатить за то, что заставил её поверить ему, а потом уничтожил эту веру.

Но она не могла.

Потому что он стоял перед ней — живой, настоящий, уязвимый. И в его глазах не было лжи.

— Ты… — начала она, но голос сорвался. Она опустила пистолет, сжала его так, что побелели костяшки.

Он протянул руку. Она смотрела на неё — на его ладонь, открытую и тёплую.

— Идём, — сказал он. — Нам нужно помочь им. Пока не поздно.

Она сделала шаг вперёд. Сжала его руку — коротко, почти резко. И двинулась к выходу.

Они поднялись на второй этаж. На полу лежал Кирк — неподвижно, в луже крови. Рядом с ним сидели Аня и Джек.

— Где Шейн? — спросил Тони.

— Внизу, — ответил Джек, поднимая голову. — Лина у Лайлы.

Марго сжала пистолет.

— Тогда мы идём туда, — сказала она. — Ты как?

— Жить буду, — ответил Джек, с трудом поднимаясь.

Он сделал шаг вперёд и пошатнулся. Рука автоматически метнулась к стене, но она была слишком далеко.

Тони шагнул к нему быстрее, чем успел подумать. Подхватил Джека под плечо, закинул его руку себе на шею.

Глава 29

«Ты думала, я не пойму, что вы задумали?

Я просто ждала, когда вы решите действовать.»

Настроение главы: Two Steps From Hell - Strength of a Thousand Men

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». 19 – 20 октября, воскресенье- понедельник, ночь

Лишь ступив на пол первого этажа, Лина позволила себе выпрямиться. Сверху доносились приглушённые голоса девушек — Дина что-то говорила Кирку на английском, слишком громко, слишком нарочито. Лина отсекла лишнее. В голове царила ледяная, кристальная ясность.

Быстро и бесшумно, как её учили, она двинулась по тёмному коридору. Тьма была ей союзником — она знала каждый выступ стены, каждую половицу, которая могла скрипнуть. Шейн заставлял их запоминать планировку здания. Сейчас это знание спасало ей жизнь.

Вот и дверь в гостиную. Из-под неё узкой полоской лился тусклый свет. Сердце на мгновение замерло, затем забилось с новой силой.

Лина сделала вдох. Выдох. И без стука распахнула дверь.

* * *

Лайла стояла у камина, одетая в практичный чёрный костюм. В руке — бокал с вином. Услышав звук открывающейся двери, она даже не обернулась.

— Лина, Я ждала, что ты придёшь.

Голос был ровным, почти ласковым. Она медленно повернулась.

— Ты думала, я не пойму, что вы задумали? — сказала Лайла, ставя бокал на каминную полку. — Я просто ждала, когда вы решите действовать.

Лина замерла. Внутри всё сжалось.

— Тогда почему ты не остановила нас раньше? — спросила Лина.

— Потому что мне нужно было понять, кто из вас представляет опасность, — ответила Лайла. — И я поняла. Это ты. Ты — та, кого нужно убрать.

Она шагнула вперёд. Её рука скользнула за спину — и в ней оказался пистолет.

— Ты умная девочка, Лина. Но ты совершила одну ошибку. — Лайла навела пистолет на неё. — В одиночку ты меня не остановишь.

Лина видела, как Лайла перенесла вес на заднюю ногу — подготовка к выстрелу. И она знала: если Лайла выстрелит, она не успеет увернуться.

— А если вместе со мной? — раздался голос с порога.

Лайла вздрогнула. Пистолет в её руке дрогнул. Она медленно повернула голову.

Рей стояла в дверях. Чёрная куртка, заляпанная грязью, влажные волосы, прилипшие к лицу. В руке — пистолет, направленный в пол.

Эвакуационный тоннель. Подвал. И теперь она стояла на пороге гостиной, глядя на бывшую подругу.

— Вот уж не ожидала такой встречи, — прошипела Лайла. — Неужели этот мальчишка всё-таки переметнулся на твою сторону?

— Ты всегда плохо разбиралась в людях, Лайла, — тихо ответила Рей. — Брось оружие.

Лайла рассмеялась — коротко, без тепла.

— Я так и знала. Ты не могла просто так умереть. Для тебя это было бы слишком просто, — голос Лайлы дрогнул — Ты всегда должна была появиться в последний момент, Рей. У тебя дурная привычка портить людям триумф.

— Опусти оружие, — сказала Рей, медленно поднимая ствол. — Ты проиграла. Твоя игра окончена.

— Моя игра только начинается, — Лайла резко развернулась, вскидывая пистолет.

Но она не целилась в Рей. Она выстрелила в Лину.

Рей увидела это. Она не могла выстрелить в Лайлу — Лина была на линии огня. Вместо этого она шагнула вперёд, загораживая Лину собой, и выстрелила в ответ — но Лайла уже уходила в сторону.

Пуля Рей прошла мимо. Но пуля Лайлы нашла свою цель.

Рей пошатнулась, прижимая руку к ране. На тёмной ткани расползлось алое пятно.

— Рей! — крикнула Лина.

— Я в порядке, — выдохнула Рей. – Останови ее.

Лина рванула вперёд. Короткий, хлёсткий удар ребром ладони по запястью. Пистолет с грохотом отлетел в сторону.

Лайла взвыла от ярости и бросилась на Лину. Они сцепились в схватке — быстрой, жёсткой, отчаянной.

Лина била точно, выверенно, как учил Шейн. Но Лайла была сильнее, тяжелее. Она принимала удары, отвечая грубой силой.

Лина сместила удар, попала в предплечье. Лайла взвыла от боли — и отшвырнула Лину прочь. Та отлетела, ударилась спиной о книжный шкаф. Книги посыпались градом. На мгновение Лина потеряла ориентацию.

Лайла, тяжело дыша, потянулась к валявшемуся неподалёку пистолету.

В этот миг в комнату ворвался Шейн. Он увидел Рей — бледную, с алым пятном на боку. Сердце оборвалось. Рей была жива.

Он рванул вперёд.

Грохнул выстрел. Шейн вздрогнул, схватился за плечо — из-под пальцев проступила кровь. Лайла, воспользовавшись суматохой, метнулась к открытому окну.

Лина уже была на ногах.

— Я иду за ней!

Она перемахнула через подоконник, даже не взглянув на Шейна и Рей. Сейчас у неё была только одна цель.

* * *

Взгляд Шейна упал на пистолет Лайлы. Подобрав его и мгновенно проверив обойму, он протянул оружие Лене, которая застыла в дверях. За ней – Шиммер, Дина и близнецы.

— За ней! Лине понадобится помощь.

Сжимая холодную рукоятку, Лена кивнула и бросилась к выходу.

Шиммер шагнула вперёд, оценивая ситуацию холодным, цепким взглядом.

— Я остаюсь, — сказала она коротко. — Вдруг нужна будет помощь.

Шейн, стиснув зубы от боли, поднял Рей на руки и бережно уложил на диван, принимаясь осматривать рану.

Через минуту за окном промчались тени. «Щит» и «Дельта» нагоняли убегавших. Еще через минуту в комнату ворвался Джек. За ним Тони и Марго. Аня замерла в дверях.

Джек рванул к сестре, упал на колени рядом с диваном. Его руки дрожали, когда он коснулся её лица.

— Рей... Рей, ты слышишь меня?

Она открыла глаза, слабо улыбнулась.

— Я жива, дурак. Иди. Ты нужен Лине.

— С Рей мы справимся, — выдохнул Шейн. — Аня и Шиммер мне помогут.

Он кивнул на порог, где стояла Аня. Девушка, побледневшая, но собранная, вошла в комнату.

— Джек, иди уже, — Шейн махнул рукой.

Джек бросил последний взгляд на сестру, ловко перемахнул через подоконник. Марго и Тони переглянулись. Короткий кивок — и они уже бежали за ним, растворяясь в темноте.

В комнате на секунду воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Рей. Шейн, накладывая временную повязку, не отрываясь от работы, тихо проговорил, обращаясь скорее к себе, чем к ней:

— Она бросилась за Лайлой. Одна. Как будто позади уже годы тренировок, — в его голосе звучала смесь ужаса, гордости и бесконечной усталости.

Рей, зажмурившись от боли, слабо улыбнулась.

— Ты же... сам её такому... учил. Видеть цель, а не препятствия, — она сделала болезненный вдох. — Она... уже лидер. Девочки пошли за ней в нашу школу. Сейчас они бегут за ней в лес, чтобы помочь... Она способна вести за собой.

— Слишком рано, — прошептал Шейн. — Слишком много на неё ложится. Она возненавидит этот мир, который так жестоко обходится с ними.

— Или станет сильнее его, — тихо, но твёрдо возразила Рей, открывая глаза. В её взгляде, несмотря на боль, горела прежняя сталь. —Мы сами зажгли этот огонь. Теперь... придётся довериться ей.

Голос Рей стих. Она устало закрыла глаза. Она чувствовала, как пульс стучит в висках, как руки дрожат — от слабости, от потери крови.

«Я не хочу умирать, — подумала она. — Я не хочу снова оставлять их одних».

Дыхание стало поверхностным. Медлить было нельзя. Аня шагнула к Шейну, но он уже поднимал Рей на руки.

— Идем. Мне действительно понадобится ваша помощь.

* * *

Когда Шейн с Рей на руках приблизился к повороту, ведущему в подвал, Шиммер уже набирала код на панели. Дверь щёлкнула, открываясь.

Медблок находился в самом конце подвала. Место изолированное, надёжное, защищённое.

Он бережно уложил Рей на операционный стол, расстегнул куртку и обнажил кровавую рану на боку.

Шиммер осталась у входа. Её глаза следили за каждым движением Шейна, за тем, как его руки двигались уверенно и точно, несмотря на рану в плече.

Он не медлил. Потянулся к прибору слева — старому, но надёжному кардиомонитору.

— Шиммер, — сказал он, не отрывая взгляда от приборов. — Скальпель, пинцет, зажимы. В том шкафу. Быстро.

Пока Шиммер открывала шкаф, он взял датчики. Затем защёлкнул зажим на её указательном пальце — пульсоксиметр.

Монитор моргнул. Через секунду на экране загорелись линии. Пульс — 98. Давление — низкое, 90 на 60. Сатурация — 94. Пограничное состояние.

Шиммер уже стояла рядом с инструментами.

— Аня, тебе придётся держать Рей, — сказал Шейн, глядя на экран, - Пуля внутри. Мне нужно будет извлечь ее.

Аня шагнула вперёд, положила руки на плечи Рей. Её пальцы дрожали, но она сжала их, заставляя успокоиться.

Шиммер подошла ближе, встала сбоку, держа наготове салфетки и бинты. Её глаза следили за каждым движением Шейна, за дыханием Рей.

— Пульс учащается, — сказала она тихо, глядя на монитор. — 112.

— Я вижу, — ответил Шейн, не поднимая головы. — Скажи, когда перевалит за 130.

Шиммер кивнула. Её пальцы сжимали край стола, но голос оставался ровным.

— Скальпель, — сказал он, протягивая руку.

Шиммер уже подавала — быстрее, чем он успел попросить.

— Сейчас будет больно, — сказал Шейн Рей, хотя она была без сознания. — Прости.

Он сделал точный, быстрый разрез. Рей дёрнулась — тело выгнулось в немой судороге, из горла вырвался хриплый, нечленораздельный звук. Аня вжалась в неё изо всех сил, чувствуя, как мышцы Рей напрягаются под её руками.

— Пульс 125, — сказала Шиммер. — 128.

— Держи её, — сказал Шейн. — Ещё секунду.

Он ввёл пинцет, нащупал пулю. Ещё одно движение — тихий стук металла о металл. Пуля упала в лоток.

Рей обмякла. Дыхание стало ровнее.

— Пульс падает, — сказала Шиммер. — 110. 98.

— Хорошо, — выдохнул Шейн. — Отлично.

Он обрабатывал рану, накладывал повязку. Руки двигались быстро, точно, хотя плечо горело от его собственного ранения.

Шиммер протянула ему ножницы, потом пластырь. Она не ждала команд — она была на шаг впереди.

Когда Шейн закончил, его окровавленные руки опустились.

— Всё будет хорошо, — сказал он.

Аня стояла, не в силах двинуться. Её руки всё ещё лежали на плечах Рей, пальцы застыли. Она смотрела на неподвижное тело, на повязку, на медленно поднимающуюся грудную клетку.

Лицо Ани было белым, как бумага, глаза — пустыми.

— Аня? — окликнул Шейн.

Она не ответила. Её глаза закатились, колени подкосились.

Шейн рванул вперёд. Он успел подхватить её за секунду до того, как она ударилась головой о кафельный пол.

Она была лёгкой — слишком лёгкой для того, кто смог удержать Рей.

Он медленно опустился на колено, укладывая её на пол. Он чувствовал, как дрожат собственные руки. От напряжения, от боли, от того, что он чуть не потерял их всех за одну ночь.

* * *

Воздух обжигал лёгкие, пах мокрой землёй, хвоей и железом — запах, который она теперь знала слишком хорошо. Лина бежала, не разбирая дороги, ориентируясь только на звуки: где-то впереди ломались ветки, сбитое дыхание выдавало направление, и шорох камней под ногами. Лайла была тяжелее, она оставляла следы — вывороченный мох, сломанные побеги, отпечатки подошв на влажной земле.

Лина не сбавляла темпа. Мышцы ног горели, но она не чувствовала боли — только холодную, концентрированную цель. Сердце билось ровно, в такт бегу. Она дышала через нос, стараясь не сбиваться, как учили на занятиях. Не давать телу паниковать. Не позволять страху замедлить движение.

Деревья мелькали чёрными силуэтами. Корни хватали за ноги, низкие ветви били по лицу, оставляя царапины. Но Лина не останавливалась. Она читала лес как карту — каждая тень, каждый просвет между стволами подсказывали направление. Она чувствовала Лайлу впереди: лёгкий шорох, сбитое дыхание, ауру паники. Всё, чему учили на тренировках, включилось автоматически. Оценка расстояния — оно сокращалась. Считывание траектории — Лайла не петляла, она держалась курса. Прогнозирование следующего шага — север.

«Она знает это место, — поняла Лина. — Она подготовилась».

Воздух стал холоднее. Под ногами заскрежетала щебёнка — лес начал редеть, уступая место каменистым выступам. Лина вспомнила карту: севернее школы тянулись скалы с россыпью пещер, идеальное укрытие.

Лайла уже карабкалась вверх по склону — ловко, цепко, вжимаясь в камни, используя каждый выступ, каждую трещину. Лина рванула следом, чувствуя, как икры сводит от напряжения, как острые края камней впиваются в ладони. Она не останавливалась.

— Стой! Тебе не уйти! — крикнула она, замирая на мгновение, чтобы перевести дух.

Голос сорвался — хриплый, надорванный. Фигура выше замерла. Обернулась. Лайла стояла на скальном уступе, тяжело дыша. Её глаза блестели в лунном свете — холодно, яростно.

— Отвали, щенок. Пока можешь.

Лина рванула вверх, не отвечая. Слова кончились.

Сверху посыпались камни. Лайла швыряла их, не целясь, но с силой — Лина уворачивалась, прижимаясь к скале, чувствуя, как острые обломки царапают кожу. Она не останавливалась. Она знала: если сейчас даст слабину — всё кончено.

Внизу, у кромки леса, блеснула вспышка.

Грохнул выстрел.

Рядом с ногой Лайлы взметнулись каменные осколки. Женщина дёрнулась, чуть не потеряв равновесие, и на секунду её движение сбилось.

Обе обернулись. Внизу, твёрдо держа пистолет в вытянутых руках, стояла Лена. Её лицо в лунном свете было бледным, глаза сужены. Она целилась в ногу. Чтобы остановить бегство. Не убить.

Лайла отвлеклась на мгновение. Этого хватило.

Лина сделала последний рывок. Она ударила Лайлу в корпус — плечом, вкладывая в удар остатки силы. Лайла пошатнулась, и они покатились по каменистому склону, сцепившись в отчаянной, грязной схватке.

Удары — быстрые, резкие. Лина била по суставам: по локтям, по запястьям, по точкам давления, как учил Шейн. Короткие, точные движения, без замаха. Лайла отвечала грубой силой — её техника была агрессивной, почти хаотичной, но от этого не менее опасной. Она пыталась перехватить руку Лины, заломить её, сломать.

Лина уходила, перекатываясь по камням, чувствуя, как острые края впиваются в спину, как ссадины на коленях начинают кровоточить, смешиваясь с грязью. Она не чувствовала боли. Только холодную, сконцентрированную ярость.

— Ты не сможешь меня остановить! — выдохнула Лайла, наваливаясь сверху. — Ты — никто! Просто девочка!

— Я — та, кто не сдаётся! — прохрипела Лина, выворачиваясь из захвата.

Она ударила коленом в солнечное сплетение — коротко, резко. Лайла выдохнула, и на мгновение её хватка ослабла. Лина вырвалась, откатилась в сторону, вскочила на ноги.

Лайла поднялась следом. Тяжело дыша. Она оглянулась — внизу стояли Лена, Дина, Стефан, Андрэ, Марго и Тони. Они выбежали из леса, преграждая путь, держа оружие наготове.

— Ты загнана в угол, Лайла, — сказала Лина. — Сдавайся.

Лайла зарычала — низко, глухо, по-звериному. И рванула вверх, к краю обрыва.

Лина бросилась за ней.

* * *

Джек вылетел из леса, едва не налетев на Стефа. Перескочил через корень, едва не упал, но удержался. Он поднял голову. Увидел Лину на краю, Лайлу, которая наседала на неё. В груди всё оборвалось.

— Оставайтесь здесь! — крикнул он, оборачиваясь к остальным. Голос был резким.

Он рванул вверх по склону, но на первом же шаге понял — безоружный, он мало чем поможет. Тони, только что выбежавший из леса с Марго, поняв это, вскинул руку.

— Джек!

Короткий бросок — пистолет, взмыв в воздухе, сверкнул в лунном свете и ударился о ладонь Джека. Пальцы сомкнулись на рукоятке, привычно легли на спусковую скобу. Он даже не замедлился, не обернулся, не сказал спасибо. Просто побежал быстрее.

Тони проводил его взглядом, перевёл дыхание. Марго остановилась рядом с ним, глядя вверх. Её руки дрожали — не от страха, от желания рвануть туда же.

— Мы должны помочь ей, — сказала она.

— Нет, — ответил Стефан, преграждая путь. Его лицо было бледным, но голос — твёрдым. — Мы только отвлечём её. Лина одна справится. Она не проигрывает.

Дина рванулась вперёд, почти пробежала мимо него. Её лицо было мокрым от слёз, глаза — расширенными, безумными. Она смотрела вверх, на силуэт Лины, который качнулся на краю обрыва, и внутри неё что-то оборвалось.

— Лина! — закричала она. Голос сорвался, дрожал, хрипел. — Лина, держись!

— Дина, стой! — крикнул Стефан, но она не слышала.

Она рванула вверх по склону, но не успела сделать и трёх шагов. Марго перехватила её за плечи, развернула к себе, прижала к груди. Крепко, до боли, до хруста рёбер.

— Пусти! — закричала Дина, вырываясь. — Я должна помочь ей!

— Ты только помешаешь! — Марго держала её, не давая пошевелиться. — Она знает, что делает.

— Она упадёт! — голос Дины сорвался на всхлип. — Она умрёт!

— Она не умрёт! — Марго сжала её сильнее, прижимая лицо к своему плечу.

Дина билась в её руках, пытаясь вырваться, но Марго не отпускала. Её собственная рука дрожала — от адреналина, от страха, от того, что она сама хотела рвануть туда, наверх. Но она держала Дину. Потому что кто-то должен был.

Тони стоял рядом, не вмешиваясь. Он смотрел вверх, на скалу, где фигура Джека уже почти достигла вершины.

Наверху грохнул выстрел. Все вздрогнули. Дина замерла на мгновение, потом рванулась с новой силой, но Марго не отпустила.

— Не смотри! — прошептала Марго. — Не смотри туда.

** *

Они сцепились в последней схватке.

Ветер рвал волосы, бросал в лицо мелкую каменную пыль. Где-то далеко, за хребтом, полыхнула молния — и через несколько секунд докатился глухой, тяжёлый гром. Гроза приближалась.

Их силуэты чернели на фоне ночного неба, и каждый удар отдавался глухим эхом о камни. Лайла била грубо, с отчаянием, пытаясь сбросить Лину с уступа. Её движения были хаотичными. Она шла напролом, как таран, и каждый её выпад мог стать последним.

Лина уходила, блокировала, отвечала — коротко, точно, экономя силы. Она знала: если даст слабину, если позволит себе растеряться — всё кончено. Мышцы горели, дыхание становилось всё тяжелее.

Лайла ударила кулаком в лицо. Лина пошатнулась. Её отбросило к самому краю обрыва — она почувствовала, как под ногами осыпается гравий, как край камня крошится под её весом. Левая нога соскользнула, и на мгновение она повисла над пропастью, удерживаясь только правой.

Она вцепилась в скалу. Пальцы нащупали выступ — холодный, мокрый, с острыми краями. Она подтянулась, встала на колено. Ветер хлестал по лицу, и где-то внизу, в темноте, слышался шум воды — река, далеко внизу, неслась по камням.

— Если мне суждено умереть — я заберу тебя с собой! — хрипло выдохнула Лайла. Она тяжело дышала, но в глазах горела безумная, неукротимая ярость.

Лина не ответила. Она просто шагнула вперёд. Сократила расстояние. Не для атаки — для защиты. Лайла замахнулась, но Лина уже была внутри её радиуса. Она перехватила руку Лайлы, выворачивая локоть — резко, с рывком, вкладывая в движение остатки сил.

Лайла дёрнулась, потеряла равновесие. На мгновение она повисла над пропастью — и вцепилась мёртвой хваткой в руку Лины. Её пальцы впились в запястье, сжали, как тиски.

Лина почувствовала, как вся тяжесть Лайлы повисла на её руке. В одну секунду. Мгновенно. Словно к её запястью привязали камень весом в центнер. Плечо взорвалось болью, мышцы напряглись. Она непроизвольно сжала руку Лайлы в ответ.

Её собственная нога медленно, неумолимо начала соскальзывать к краю. Камни осыпались из-под подошвы кроссовок, и она чувствовала, как гравий катится вниз — в темноту, в пустоту.

— Я не могу удержать нас обоих! — прошипела Лина, чувствуя, как пальцы начинают соскальзывать.

— Тогда падай со мной! — закричала Лайла. Она рванула Лину вниз, всем телом, всем весом, вкладывая все отчаяние.

Молния полыхнула снова. На мгновение всё осветилось белым светом — лица, скалы, пропасть, их сцепленные пальцы. Лина увидела глаза Лайлы. Безумные. Полные ненависти. И страха. Настоящего, животного страха, который она пыталась задушить яростью.

— Я не хочу твоей смерти, — выдохнула Лина. Голос срывался, она почти не слышала себя за ветром и громом. — Даже сейчас.

Лайла смотрела на неё. Её лицо дрогнуло. Маска спала — на секунду, всего на мгновение. В её глазах мелькнуло что-то, чего Лина не могла прочитать. Удивление. Непонимание. И, возможно, что-то похожее на вопрос, на который она никогда не получит ответа.

На краю обрыва слева появилась фигура. Джек. Мокрый, грязный, с разбитой губой. Его рука вскинулась, блеснул ствол. Он не целился в голову — он целил в руку, держащую Лину.

Гром грохнул одновременно с выстрелом.

Лайла вздрогнула. Её пальцы, скользнув по запястью Лины, разжались. Один за другим. Джек рванул вперёд, схватил Лину за предплечье, чувствуя, как пальцы соскальзывают, и дёрнул вверх — резко, с силой.

Лайла с глухим, обрывающимся стоном исчезла в темноте.

Джек рывком втянул девушку на уступ. Она ударилась грудью о камни, и он обхватил её за талию, прижал к себе так сильно, что у неё перехватило дыхание.

Тишина. Только ветер в ушах, сбитое дыхание и стук сердца — её, его, они бились в одном ритме.

Лина чувствовала, как дрожит. Всё тело — ноги, руки, плечи — мелко и противно дрожало от перенапряжения. Она не могла остановиться. Её пальцы всё ещё были сжаты в кулак, хотя держать было нечего. Она вжималась в Джека, чувствуя, как его руки сжимаются вокруг её плеч, как его дыхание касается её волос.

Она не плакала. Она просто не могла говорить.

Подростки бросились к ним. Лена, Дина, Аня, близнецы — все бежали, спотыкаясь о камни, но остановились в нескольких шагах, глядя на них. Никто не произнёс ни слова.

— Джек… — Лина не договорила. Слова не шли.

— Всё кончено, — сказал он тихо, уткнувшись губами в её макушку. Его голос дрожал. — Всё кончено. Ты в безопасности.

Они стояли на краю обрыва, тяжело дыша. Холодный ветер постепенно стихал. Гроза уходила в сторону, унося с собой гром и молнии, оставляя только тишину — тяжёлую, вымученную, но живую.

Джек не отпускал её. Он обнял её за плечи и повёл вниз, к лесу. Каждый шаг давался с трудом — ноги подкашивались, колени дрожали, но он не останавливался.

Остальные, обменявшись многозначительными взглядами, молча последовали за ними.

Глава 30

«Теперь мы часть этого мира. ...

Мы не сможем вернуться к обычной жизни

после того, что видели»

Настроение главы: Olafur Arnalds — 3055

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 19 - 20 октября, воскресенье – понедельник, ночь

В гостиной было тихо и почти уютно. Рей, бледная, сидела в глубоком кресле с закрытыми глазами, будто прислушиваясь к тишине. Аня устроилась на диване, нервно теребя угол подушки. Рядом, крутя в руках телефон сидела Шиммер. Шейн нервно мерил шагами комнату от камина до тяжелой портьеры. Повязка на его плече, которую наложила Аня, белела в полумраке.

— Шейн, — голос Рей был тихим. — Если ты не перестанешь ходить, я пристрелю тебя сама. У меня болит голова, и твои шаги не помогают.

Шейн замер на середине шага. Медленно повернулся к ней. Она не открыла глаз, но уголок её губ чуть дрогнул — не улыбка, почти насмешка.

— Ты не сможешь, — сказал он. — Ты слишком слаба, чтобы целиться.

- Хочешь проверить? – Рей чуть приоткрыла глаза. - Сядь. Или замри. Или сделай вид, что ты спокоен. Мне всё равно. Но перестань ходить.

Он не двинулся. Секунду смотрел на неё, потом коротко выдохнул, опустился в кресло напротив, устало откинувшись на спинку. Его рука коснулась повязки на плече, и он поморщился.

— Лучше? — спросил он.

— Нет, — ответила Рей. — Но хотя бы стало тихо.

Дверь скрипнула, нарушив хрупкое спокойствие. В комнату, слегка прихрамывая, вошел Джек. Его взгляд, усталый и отрешенный, встретился со встревоженным взглядом Шейна.

Он убил человека. Впервые в жизни. Лайла была врагом, но от этого не легче. Он сжал кулаки так, что ногти впились в ладони. «Это было необходимо, — твердил он себе. — Ради неё. Ради всех».

Парень молча опустил голову и отошел в сторону.

Лина замерла в дверях. Её руки были в крови — не её, чужой. Она смотрела на них, пытаясь понять, когда это случилось. Она не помнила. Она вообще не помнила, как добралась до школы.

Шейн резко поднялся. Сделал два шага и обнял её. Она не плакала. Она просто стояла, чувствуя, как его руки сжимают её плечи, как его голос говорит что-то, чего она не слышала. Она смотрела в стену за его спиной и не могла вспомнить, как дышать. На мгновение ее тело окаменело, а затем сдалось — по запачканным щекам потекли тихие, неудержимые слезы, плечи затряслись от беззвучных рыданий. Всё напряжение, весь страх и ярость последних дней, сжатые в тугой пружину, наконец вырвались наружу. Она плакала, уткнувшись лицом в его куртку, а он просто держал ее, гладя по спине.

— Шейн, — выдохнула она. Голос был чужим. — Я не знаю, что со мной. Я её… я…

Она не договорила. Она не могла сказать «убила». Слова застряли в горле.

— Тсс, — сказал он. — Потом. Всё потом. Сейчас просто дыши.

Она дышала сквозь всхлипы. Рвано, сбито. Мир не рухнул. Но стал другим. Навсегда.

Постепенно рыдания стихли.

— Рей… как она? — всхлипнув, отстранилась Лина, пытаясь пальцами стереть размазавшуюся грязь и слезы.

Шейн отпустил ее и жестом указал на кресло. Подростки расступились, образуя живой коридор. Лина медленно, будто каждое движение давалось с усилием, подошла и опустилась на колени рядом. В глубине глаз Рей мелькнуло тепло. Она подняла руку и положила ладонь на голову девушки, ласково потрепав спутанные волосы.

— Твой план был безрассудный, но эффективный.

— Мне так жаль, что из-за меня тебя ранили, — прошептала Лина, чувствуя, как комок в горле снова дает о себе знать. — Но ты появилась так вовремя.

— Я просто поняла, что пора проверить, как вы здесь без меня справляетесь, — Рей слабо усмехнулась. — Скажи честно: насколько ты была уверена в успехе?

— Больше, чем наполовину, — тихо ответила Лина, глядя на свои исцарапанные руки, с чужой кровью под ногтями. — Я видела Лайлу на тренировках. Она была сильнее, быстрее, опытнее. Но не настолько, чтобы раздавить мгновенно. Я думала, что если мы будем использовать эффект неожиданности… Но она все поняла. Я не учла эту возможность.

— Почему вы держали «Щит» в неведении? — Рей смотрела на неё в упор.

— Сначала их ненависть к нам была лучшим прикрытием. Они играли себя — и это сработало. А потом не было времени что-то объяснять.

Лина невольно повернула голову, поймав на себе взгляд Марго, стоявшей чуть поодаль. Теперь в ее глазах не было прежнего ледяного презрения — лишь сложная смесь недоумения, досады и какого-то нового, не до конца осознанного уважения.

— Рей... с тобой точно все будет хорошо? И что будет дальше?

— Со мной все в порядке, — успокоила ее Рей. — Завтра у всех выходной, вы заслужили отдых. А потом... все узнаете. Иди, тебе нужно отдохнуть. Ты уже на пределе.

Лина кивнула. Поднялась. Её тело болело, мышцы горели, но она не чувствовала боли. Только пустоту.

Она вышла в коридор. Прошла мимо комнат, не останавливаясь. Зашла в ванную. Включила воду.

Смотрела, как грязь и кровь стекают с её рук в раковину. Чужая кровь. Лайлы. Она тёрла их, пока кожа не покраснела, пока не заболела. Но запах не уходил.

Она подняла глаза на зеркало. Посмотрела на своё отражение. Бледное лицо. Тёмные круги. Чужие глаза.

«Кто это? — подумала она. — Не Эля. Не Элина. Лина. Та, кто носит в себе чужую смерть».

* * *

Дина, Лена и Аня сидели в комнате Дины — на кровати, на полу, кто где. Они молчали. Им не нужно было говорить. Достаточно было того, что они все здесь.

Дина сидела на кровати, обхватив колени руками. Она не плакала — она просто сидела и смотрела в одну точку. Её трясло мелкой дрожью, которую она не могла остановить.

Она слышала выстрел. Она видела, как Лайла исчезла в темноте. И теперь она не могла перестать думать об этом.

— Я не могу, — сказала Дина. Голос был сухим, чужим. — Я вижу это каждый раз, когда закрываю глаза.

Лена молчала. Она не обнимала Дину, не гладила по плечу. Она просто сидела рядом, давая ей пространство.

Аня сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. Её руки лежали на коленях, ладонями вверх. Она смотрела на них. На коже ещё оставались следы крови Рей — там, куда она не достала, когда мыла руки.

Она видела глаза Рей, когда та потеряла сознание. Чувствовала, как её тело становится тяжелее под её руками. Слышала, как Шейн сказал «держи её», и она держала — изо всех сил. Если бы она ослабла на секунду, если бы её руки соскользнули...

«Мы действительно чуть не потеряли её», — подумала Аня.

Она не могла сказать это вслух. Она не могла говорить вообще. Внутри было слишком много всего — и все слова застревали в горле, не находя выхода. Она просто сидела, глядя на свои дрожащие руки, и не знала, что с этим делать.

Дина не замечала её состояния. Она была слишком занята своим собственным страхом. Она смотрела в пол и говорила, будто не видя никого вокруг.

— Я не знаю, как с этим жить, — сказала она. — Я не знаю, как смотреть на них после того, что я видела.

— Ты и не должна знать, — ответила Лена. — Ты просто должна ждать, пока станет легче.

— А если не станет?

Лена повернулась к ней. В её глазах не было жалости. Только спокойствие, которое Дина так ненавидела и в котором сейчас так нуждалась.

— Станет, — сказала она. — Не сразу. Но станет. Ты сильнее, чем думаешь.

Аня подняла голову. Посмотрела на Лену, потом на Дину. Она хотела сказать что-то. Что-то, что соединило бы их всех. Но слова не шли. Вместо них она просто протянула руку и сжала пальцы Дины. Коротко. Без слов.

Дина вздрогнула, повернула голову. Посмотрела на Аню. Увидела её глаза — красные, опухшие. Увидела её руки — они дрожали, но она сжимала их, пытаясь унять дрожь.

— Ты... — начала Дина, но не закончила.

Аня покачала головой. Она не могла говорить. Не сейчас.

Дина сжала её руку в ответ.

Они сидели молча. Лена смотрела на их сцепленные пальцы, и в её глазах проступало понимание.

— Это и есть то, к чему нас готовили, — сказала она тихо.

Голос был ровным, почти безразличным. В нём не было холодности — только горькая, выстраданная правда. Она сказала это не для того, чтобы напугать или утешить. Просто чтобы признать. Чтобы перестать притворяться, что это было случайностью.

— Не тренировки, — продолжила Лена. — Не теория. А вот это. — Она кивнула на комнату, на тишину, которая давила на уши. — Они знали, что мы столкнёмся с этим. Что мы увидим смерть. Увидим кровь на своих руках. Будем держать чужую жизнь в своих руках. Поймем, что кто-то может умереть.

Дина подняла голову. Посмотрела на Лену.

— Только вот никто не подготовил нас к тому, что при этом чувствуешь.

Лена ответила не сразу. Она смотрела на Дину, на Аню, на их сцепленные руки.

— Теперь мы часть этого мира. — Её голос дрогнул, но она заставила себя договорить. — Мы уже не сможем просто уйти. Даже если они скажут, что отпускают нас. Мы не сможем вернуться к обычной жизни после того, что видели. После того, что делали.

Аня сжала пальцы Дины чуть сильнее. Дина ответила на это движение — коротко, почти незаметно. Они не пытались утешить друг друга словами, которые ничего не меняли. Просто были рядом.

* * *

Дверь в комнату была открыта. Лина сидела на полу, прислонившись спиной к кровати. В комнате было темно — только свет луны очертил квадрат на полу.

Она смотрела на свои руки. Они дрожали. Крупно, судорожно, как у старого человека.

Она сжала их в кулаки. Дрожь не прошла.

— Я убила человека, — сказала она себе. Вслух. Голос был чужим, хриплым, будто она не говорила несколько дней.

Лайла упала в пропасть. Лина видела это. Слышала, как её тело ударилось о камни. Она не хотела этого. Но она не остановила Джека. Она даже не попыталась.

Она закрыла глаза. Перед ними снова всплыло лицо Лайлы в последний момент. Испуганное. Как у ребёнка, который понял, что падает, и никто не поможет.

Лина почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота.

Она заставила себя дышать. Вдох — четыре счёта. Задержка — четыре. Выдох — четыре. Как учил Шейн.

Она не могла плакать. Слёзы не шли. Внутри была только пустота и холод.

Джек замер на пороге. Он сам едва держался на ногах — руки дрожали, в груди саднило от каждого вдоха. Эхо выстрела до сих-пор стояло в ушах.

Он хотел уйти к себе. Лечь. Закрыть глаза и попытаться забыть. Но когда он проходил мимо её двери, остановился.

Шагнул вперёд, заставляя себя не думать о собственной боли. Опустился на колени рядом с ней.

— Лина.

Она не ответила. Не подняла головы. Только смотрела в одну точку, будто его здесь не было.

— Лина, — повторил он тише.

Он взял её за руку. Холодная. Дрожит. Его собственная рука тоже дрожала, но он сжал её пальцы, пытаясь передать хоть каплю тепла.

Она вздрогнула, как от удара. Подняла на него глаза. В них не было ни удивления, ни узнавания. Только пустота.

— Она упала, — сказала она чужим голосом. — Я видела, как она упала. Я слышала, как ударилась о камни.

Джек не отпустил её руки.

— Я знаю, — сказал он. Голос был хриплым, но твёрдым. Он заставлял себя держаться.

— Я не хотела, чтобы она умерла. Я просто хотела...

Она замолчала. Её пальцы дрогнули в его руке.

— Лина, посмотри на меня, — сказал он.

Она подняла голову. Встретила его взгляд.

— У нас не было другого выбора. Ты защищала себя. Я защищал тебя. Я выстрелил в нее. Не ты.

—Но я не остановила тебя. А это значит, что я тоже убийца.

Он смотрел на неё. Внутри всё сжималось от боли. Её боли, которую он не мог убрать. Своей собственной, которую он пытался спрятать. Он взял её за плечи и медленно, осторожно поднял с пола.

Она не сопротивлялась. Она не двигалась. Просто стояла, глядя в его грудь, чувствуя, как его руки держат её.

Он обнял её — крепко, прижимая к себе, закрывая от всего. Она не заплакала. Она просто стояла, уткнувшись лицом в его плечо, чувствуя, как его тепло проникает сквозь холод, который заполнил её изнутри.

— Не говори так, — сказал он тихо.

Она не ответила. Но её пальцы, дрожащие, холодные, медленно сжали ткань его куртки. Она не отпускала.

Они стояли так долго. Время перестало существовать. Джек чувствовал, как его собственные ноги подкашиваются, как пульсирует боль в висках, как всё тело требует отдыха. Но он не уходил. Он держал её, пока она не начала дышать ровнее.

Потом Джек медленно отстранился, но не отпустил её. Он повёл её к кровати, усадил на край, сам сел рядом.

— Ты должна поспать, — сказал он.

— Я не могу, — ответила она. — Я закрываю глаза — и увижу её лицо.

— Тогда просто сиди, — сказал он. — Я буду здесь.

Она сидела, глядя в тёмное окно. Джек сидел рядом, не касаясь, но достаточно близко, чтобы она чувствовала его присутствие.

Через некоторое время её голова медленно опустилась ему на плечо. Она не заметила этого. Она устала настолько, что больше не могла держать себя в руках.

Джек не двигался. Он сидел, чувствуя, как её дыхание становится глубже, как напряжение уходит из её плеч. Когда она заснула, он осторожно уложил её на подушку, накрыл одеялом. Сел на пол рядом с кроватью, прислонившись спиной к её краю. Опустил голову.

Он смотрел на свои руки. Они не дрожали. Это было хуже всего. Они лежали на коленях — спокойные, ровные, как будто ничего не случилось. Как будто он просто вернулся с прогулки.

Он сжал их в кулаки. Разжал. Снова сжал.

Пальцы всё ещё помнили спусковой крючок. Холодный, гладкий металл. Мгновение, когда он нажал — и мир перестал быть прежним.

Он закрыл глаза. Увидел вспышку. Увидел её лицо в тот миг, когда пуля вошла в руку. Увидел, как она смотрела на него — не с ненавистью, не со страхом. С удивлением. Как будто она не верила, что кто-то осмелится выстрелить в неё.

Он открыл глаза. Посмотрел на Лину — она спала, её дыхание было ровным, глубоким.

«Я сделал это, чтобы спасти её, — сказал он себе. — Я сделал это, чтобы спасти всех».

Но это не помогало. Внутри, где-то под рёбрами, заворочалось холодное, липкое чувство. Он не мог дать ему имя. Не хотел.

«Ты не чудовище, — сказал он себе. — Ты сделал то, что должен был».

Он закрыл глаза. Вспышка. Снова. И снова.

Он не спал. Он просто сидел, прислонившись спиной к кровати Лины, и слушал её дыхание. Слушал, чтобы не слышать эхо выстрела.

* * *

Едва дверь закрылась за Линой, Рей сделала попытку подняться. Шейн мгновенно оказался рядом, ловко и осторожно поддерживая её под локоть. Когда она встала, слегка пошатываясь, он нежно обнял её за талию, но Рей, поморщившись от боли, осторожно высвободилась.

— Что думаешь? — спросила она тихо, отойдя к камину и протянув к огню руки.

— Думаю, они прошли крещение огнём. И не все оправдали ожидания, — его взгляд скользнул в сторону, где ещё недавно стояли подростки. — Но некоторые… определённо превзошли их. Лина. Джек. Даже Аня, когда припёрло, не струсила.

Рей кивнула, глядя в языки пламени, будто читая в них ответы.

— Мои выводы схожи. Но это обсудим позже, детально. А с наемниками что?

— Марк в изоляторе, — сказал Шейн. — Кирк тоже отправится туда. Парни об этом позаботятся. Они оттуда не выберутся.

— Ты уверен, что они не попробуют?

— Они не в том состоянии. Коды — новые. Никто не знает их, кроме меня. Если Марк попытается взломать систему — Шиммер заметит. Она следит за камерами, пока мы не решим, что делать дальше.

— Сначала допросим. У меня к Марку много вопросов. Потом передадим их «Альфе». Это их головная боль. Не наша. – Рей вновь опустилась в кресло. Прикрыла глаза, чувствуя, как боль в боку пульсирует в такт дыханию. Шейн остался стоять у камина, глядя в огонь. Тишина затягивалась.

— Ты что-то не договариваешь, — сказала Рей.

Шейн помолчал.

- Они получили наши метки.

Рей распахнула глаза. Медленно повернула голову, глядя на него.

— Прости, что?

Шейн встретил её взгляд. Вновь отвернулся к огню.

— Когда Лайла собиралась принять их Клятву, они пришли ко мне.

Рей поднялась. Её лицо побледнело — на этот раз от гнева.

— Шейн, ты принял клятву у несовершеннолетних? — голос стал тише, опаснее. —О чём ты вообще думал?

— О том, чтобы они не стали марионетками Лайлы, — ответил он, не оборачиваясь. — Что даю им защиту. Что никто больше не сможет их использовать.

— Ты не имел права решать за них, — сказала Рей, подходя ближе. — Должен был найти другой способ защитить их.

— Другого не было, Рей. Как и времени. И это был их выбор.

Шейн наконец повернулся. В его взгляде не было раскаяния.

- Если бы ты оказалась на моем месте, ты бы смогла отказать им?

Рей замерла. Секунду смотрела на него, потом отвела взгляд. Она не могла сказать «да». Но она не могла сказать и «нет».

— Я смотрела камеры, — сказала она после паузы. — Там ничего не было. Ни одной записи, где вы вместе.

— За этим следила Шиммер, — сказал Шейн. — Убирала всё, что могло нас скомпрометировать.

Рей вздохнула.

— Ты доверяешь ей?

— Насколько это возможно.

Она молчала. Потом медленно опустилась обратно в кресло. В камине догорал огонь. Шейн смотрел на неё, ожидая, что она скажет ещё что-то. Но она молчала.

— Рей, — сказал он тихо. — Они теперь наши. Навсегда. И нам придется оправдать их доверие.

Она молчала. Потом медленно подняла голову и посмотрела на него. В её глазах больше не было злости — только усталое понимание.

Глава 31

«Вы не вернетесь к прошлой жизнь.

Ваше нормально теперь будет другим.

И вам придется с этим смириться.»

Настроение главы: Peter Broderick – Floating/Sinking

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 20 - 22 октября, понедельник - среда

Следующий день прошел в непривычной, почти оглушающей тишине. Тихие голоса и мерный стук дождя по крыше. Рей, все еще бледная, появилась в библиотеке, где собралась «Дельта».

— Звоните родителям. Скажите, что связь восстановлена и у вас всё в порядке.

Девушки переглянулись. Они до последнего старались не думать об этой ниточке, связывающей их с реальностью.

Дина встала первой. За ней поднялись и остальные.

Лина задержалась на мгновение. Повернулась к Рей. Короткий, вопросительный взгляд: «Ты не хочешь услышать, что мы скажем?»

Рей встретила её взгляд. В нём не было сомнений.

— Я доверяю вам, — сказала она тихо. — Идите.

Лина кивнула. Внутри что-то дрогнуло. Рей действительно верила им.

Джек шёл рядом с Линой, когда они вышли в коридор. Он не сказал ни слова, но она чувствовала его поддержку.

Они вошли в гостиную. Дина уже была в соседней комнате.

Минута — её голос донёсся сквозь прикрытую дверь: слишком громкий, слишком весёлый, неестественный.

— Мам, привет! Да, всё хорошо! Связь наладили. Да, я в порядке, не переживай!

Она смеялась. Слишком громко. Слишком нарочито. Лена сжала кулаки, глядя в стену. Она знала эту интонацию — Дина пыталась скрыть дрожь в голосе за показной бодростью.

Дверь открылась. Дина вышла — бледная, с влажными глазами, но улыбающаяся. Она села на диван, не глядя ни на кого.

Лена знала, что отец спросит про учёбу, про оценки. Но это было последнее, о чем она переживала последние две недели.

Она вошла в гостиную, закрыла дверь. Набрала номер. Гудки.

— Да, — голос отца. Сухой, деловой.

— Пап, привет. Это Лена.

— Почему не звонила?

Она открыла рот. Хотела сказать что-то простое, что-то, что не вызовет вопросов. Но слова не шли.

— Связь… были проблемы, — сказала она.

— Голос уставший. Что-то случилось?

«Скажи ему, — подумала она. — Скажи, что ты чуть не умерла. Что ты видела, как убивают. Что ты сама…»

— Всё в порядке, — сказала она. — Учёба много времени отнимает.

Он молчал.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Береги себя.

— Пока, папа.

Она положила трубку. Стояла, глядя на телефон, чувствуя, как в груди что-то кольнуло. Он никогда не узнает, что она чувствует на самом деле.

Когда она вышла, её лицо было спокойным, как всегда.

Аня сидела в кресле, обхватив себя руками. Смотрела в одну точку.

— Аня? — позвал ее Джек.

— Я… — Аня подняла голову. — Я не могу.

— Что значит «не могу»? — спросила Дина.

— Я не могу говорить с ней. — Аня отвела взгляд. — Я не знаю, что сказать. Как сказать «мама, я чуть не убила человека, и теперь я не знаю, кто я»?

Тишина стала плотной.

— Ты скажешь то же, что и все, — сказала Лена ровно. — Что ты в порядке. Что ты скучаешь. Даже если это неправда.

Аня смотрела на неё. Потом медленно встала, прошла в гостиную, закрыла дверь. Её голос донёсся сквозь стену — тихий, сбивчивый, почти шёпот.

— Мам, привет… Да, всё хорошо… Я тоже скучаю…

Она говорила, но с каждым словом её голос становился тише, будто она уходила в себя.

Когда Аня вышла, её глаза были сухими, но лицо — белым, как бумага. Она прошла мимо всех, села на место и уставилась в стену.

Лина смотрела в пол. Она ждала своей очереди, и внутри неё всё сжималось. Она знала, что скажет. Она знала, что будет врать.

— Ты не позвонишь? — спросил Джек, подходя к ней.

— Позвоню. Позже. Сначала нужно понять, что сказать, — она горько усмехнулась. — Мне нужно немного времени, чтобы придумать, как будет звучать правда, которая не навредит ни нам, ни ей.

— Может, я жива, здорова, и люблю тебя? — тихо предложил Джек, положив руку ей на плечо.

— Это, пожалуй, единственное, в чем я не совру, — вздохнула Лина.

Трубка дрогнула в ее руках, когда гудки сменились тишиной. Кто-то на том конце ответил.

— Мам. Привет. Да, всё хорошо. Учусь. Да, не переживай. Нет, не устала, просто дождь, и настроение такое. Нет-нет, не заболела, всё отлично.

Она улыбалась, широко и неестественно, и только пальцы, сжимая трубку, белели от напряжения. Пять минут пытки, где правда перемешалась с ложью.

— Мне пора, у нас расписание. Я потом позвоню. Передавай всем привет. Люблю.

Она только что солгала матери. И эта ложь будет далеко не последней. «Я становлюсь той, для кого ложь слишком тесно вошла в жизнь», — подумала Лина.

* * *

После обеда Джек нашёл Шейна в оружейной. Тот сидел за столом, собирая пистолет, который разобрал до винтиков. Пальцы двигались привычно, но Джек заметил: они дрожали. Совсем чуть-чуть. Едва заметно.

На столе — три пистолета, разобранные и собранные заново. Четвёртый ждал своей очереди. Рядом — ящик с патронами и несколько пустых магазинов. Шейн занимался этим уже час. Возвращаться к обычному ритму было тяжело. Плечо ныло, каждое движение отдавалось болью, но он не мог остановиться. Он должен был делать хоть что-то. Монотонная работа помогала упорядочить мысли.

Джек вошёл, закрыл за собой дверь.

— Я убил её, — сказал он. Голос был ровным, но в нём чувствовалась тяжесть, которую он не мог сбросить.

Шейн не поднял глаз. Его пальцы продолжали двигаться — винт, пружина, затвор.

— Я знаю, — сказал он.

— Ты не скажешь, что я сделал правильно?

— Ты хочешь, чтобы я тебя утешил? — Шейн всё ещё не смотрел на него. Его голос был сухим, почти безразличным. Но Джек видел: он сжал пистолет сильнее, чем нужно.

— Я хочу, чтобы ты сказал мне, что я не чудовище, — сказал Джек. — Я уже разговаривал с Рей. Она сказала, что гордится мной. Как будто то, что я сделал - нормально.

Парень нервно рассмеялся.

- Когда это звучит из уст сестры, я начинаю сомневаться в адекватности этого мира.

Шейн замер. На секунду. Потом отложил пистолет, поднял голову. В его взгляде не было жалости — только усталость, которую он даже пытался скрыть за привычной маской.

— Ты не чудовище, — сказал он. — Ты сделал то, что должен был. Она убила бы вас всех. Она не остановилась бы. Ты выбрал жизнь.

— А если я не могу с этим жить?

Шейн встал. Подошёл к Джеку. Остановился в шаге.

— Ты будешь. Потому что у тебя нет выбора.

Он помолчал. Его голос стал тише, но твёрже.

— Я догадываюсь, что ты чувствуешь. И я знаю, что это не проходит бесследно. Но ты научишься жить с этим чувством.

Джек смотрел на него. Шейн говорил как человек, который прошёл через то же самое.

— Ты убил врага, — сказал Шейн. — Не человека. Врага. Это не одно и то же. И если ты начнёшь ныть о том, что тебе плохо — ты предашь тех, кого спас.

Он положил руку на стол, опираясь на неё. Его плечо дрогнуло — он поморщился.

— Твое плечо...

— Я в порядке.

— Ты не в порядке, — сказал Джек. — Ты сидишь здесь и собираешь пистолеты, потому что не можешь сидеть без дела.

Шейн усмехнулся — коротко, без тепла.

— Советую тебе тоже найти занятие, чтобы не думать о всякой ерунде.

Они смотрели друг на друга. Тишина затягивалась.

— Наёмников заберут сегодня ночью, вы будете нужны, — сказал Шейн, отводя взгляд. — «Альфа» уже в пути.

Шейн сел обратно за стол, взял следующий пистолет.

— А еще у нас неимоверно много работы. И ещё больше проблем.

— Ты думаешь, это не конец?

— Даже думать об этом не хочу, - Шейн медленно выдохнул, - В настоящий момент я думаю, что я - плохой наставник, раз допустил такое. Но я сделаю всё, чтобы это больше не повторилось.

Джек хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он смотрел на Шейна и видел человека, который нёс на себе тяжесть сомнений, о которой они даже не догадывались.

— И ты тоже справишься, — сказал Шейн. — Потому что я знаю тебя. Ты — не тот, кто легко сдаётся.

Он повернулся к столу, снова беря в руки пистолет.

* * *

Ночь опустилась на школу тяжёлым, влажным одеялом. Дождь прекратился, но воздух всё ещё был сырым и холодным. Лина стояла у окна в своей комнате, когда увидела их.

Два чёрных фургона без опознавательных знаков въехали через распахнутые ворота. Двигатели работали почти бесшумно. Фары погасли, как только машины остановились у крыльца.

Из первой машины вышли четверо. Двое — в строгих чёрных костюмах, без оружия на виду. Ещё двое — в тактической форме, с автоматами на груди, в бронежилетах. Из второй машины — ещё трое. Все двигались слаженно, без лишних слов, как единый механизм.

Лина видела их через стекло. Они не смотрели на школу. Они смотрели на дверь, из которой должны были вывести пленников.

Она невольно прижалась лбом к холодному стеклу. Сердце билось быстрее. Что-то в этих людях завораживало. Профессионализм. Холодность.

Один из них — высокий, светловолосый, в чёрном костюме — остановился у крыльца, поднял голову. Его взгляд скользнул по окнам второго этажа. И остановился на Лине.

Она замерла. Не отодвинулась. Просто смотрела в ответ. Он смотрел на неё несколько секунд — без эмоций, без улыбки. Просто изучал. Потом отвернулся, что-то сказал коллеге.

Рей уже стояла на крыльце, когда агенты подошли к двери. Она говорила с ними быстро, ровно, без лишних эмоций.

Светловолосый кивнул. Рей чуть заметно напряглась.

Дверь школы открылась. Первым вышел Шейн — с пистолетом в руке, но опущенным вниз, стволом в пол. За ним — Тони, держа под локоть Кирка. Тот шёл с опущенной головой, руки скованы за спиной. Голова перевязана. Он не смотрел по сторонам. Только вперёд.

Следом — Джек с Марком. Марк двигался медленнее, но держал спину прямой. Его лицо было бесстрастным, как маска.

Близнецы шли последними, держа пленников на прицеле.

Когда Кирк и Марк подошли к фургонам, один из агентов в тактической форме шагнул вперёд. Схватил Кирка за плечо, развернул, вжал лицом в борт машины. Быстро, без лишних слов. Проверил наручники, затянул их сильнее. Кирк не сопротивлялся. Только зашипел сквозь зубы, когда наручники впились в запястье.

Марка обработали так же. Его лицо дрогнуло, когда затянули наручники, но он не издал ни звука.

Лина видела это из окна. Ей казалось, что обращение с ними было слишком грубым, слишком жестоким для простой передачи.

«Они же профессионалы, — подумала она. — Зачем так грубо?»

Она перевела взгляд на Шейна. Он стоял у крыльца, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемым. Он смотрел на то, как обращаются с пленниками, и не вмешивался.

Лина видела: ему это не нравилось. Но он ничего не делал.

Она посмотрела на Рей. Та стояла рядом с агентом в костюме, говорила с ним — спокойно, уверенно. Но её плечи были напряжены. Она тоже не хотела этого делать. Но она делала.

Агент в костюме сказал что-то. Когда Рей ответила, он развернулся, пошёл к фургону.

Двери захлопнулись. Двигатели ожили. Фургоны медленно развернулись и покатили к воротам.

Лина стояла у окна, глядя, как они исчезают в темноте. Она чувствовала, как внутри всё сжимается. Интуиция кричала что все только начинается.

* * *

Подростки большую часть времени проводили в библиотеке. В гостиную заходить было морально тяжело. Игры тоже временно переехали в библиотеку, превратив комнату в место общего сбора.

Никто не говорил об этом вслух, но одиночество давило. Пугало, как и неопределенность. Вместе было спокойнее.

Сейчас они сидели за низким столом — Лена, Аня, близнецы. Шиммер крутила в руках карты, ловко тасуя колоду. Тони стоял у двери, прислонившись плечом к косяку, — он был здесь, но не мешал.

— Ты жульничаешь, — сказал Андрэ, глядя на Шиммер.

— Я просто быстрее думаю, — ответила она, не поднимая глаз. – Странно что ты, в отличие от брата, так не умеешь.

Стефан усмехнулся — коротко, беззлобно. Аня протянула руку за картами, но её взгляд скользнул к окну, где стояла Марго.

Марго стояла у окна, сложив руки на груди. Напряженная поза, лицо — непроницаемое. Она не играла. Не разговаривала. Просто стояла и смотрела в окно, будто там было что-то важнее, чем они все.

Никто не звал её. Все знали — если она захочет, она подойдёт сама.

Дверь библиотеки открылась. Лина вошла, и воздух стал плотнее. Все подняли головы, но никто не сказал ни слова. Она чувствовала на себе взгляды — тяжёлые, вопросительные. Но никто не лез к ней с расспросами. За это она была благодарна.

Она села на свободный стул, взяла книгу. Тишина тянулась несколько минут.

Марго первой не выдержала. Она резко повернулась от окна и уставилась на Лину.

— Давно не виделись, — сказала она. Голос колкий, как осколок. — Отдохнула?

Лина подняла голову. Встретила её взгляд. Лицо — спокойное, ровное, ничего не выражающее. Но внутри что-то кольнуло.

— Ты до сих пор злишься?

Марго резко отвернулась к окну.

— Злюсь? Я не злюсь, Лина. Я в бешенстве.

Лина медленно поднялась. Шагнула к Марго. Она не хотела этого разговора, но понимала: рано или поздно он должен был состояться. Не так. Ни при всех. Но отступать было поздно.

— Из-за чего?

— Из-за того, что вы… — Марго запнулась, сжала кулаки. — Вы устроили цирк! Придумали какой-то свой секретный план, а мы даже не были в курсе! Ты и твои девочки… вы нас даже не предупредили.

— Не могли. Если бы вы знали, Лайла почувствовала бы. — Лина говорила ровно, без оправданий. Но внутри неё закипало что-то холодное и тяжёлое.

— Или вы просто нам не доверяли? — Марго шагнула вперёд. Голос сорвался на крик, который она не могла остановить. — Думали, что мы сорвём игру? Что мы слабее?

Лина молчала. Старалась на думать об остальных командах, ставших невольными свидетелями. Она сосредоточилась на Марго. Она видела её боль. Но у Лины не было сил отвечать. Она устала. Она всё ещё чувствовала, как пальцы Лайлы соскальзывают с её руки. Как холодный ветер бьёт в лицо на краю обрыва…

— Я была здесь три года! — голос Марго сорвался. — Я готовилась все это время! Рей и Шейн говорили, что я — лучшая. А потом пришла ты, и всё… всё полетело к чертям. Ты стала главной. Ты вытащила эту операцию. А я… я даже выстрелить не смогла, когда нужно было. Стояла с пистолетом и тряслась.

Она отвернулась к окну. Её плечи дрожали — она не плакала, но она была на грани.

— Меня скрутили, как куклу, — сказала она тише. — Шейн разрядил всю обойму. Андрэ чуть не задушили. Мы не смогли. Ничего не смогли. А ты вернулась и все сделала.

Марго резко развернулась, и Лина увидела её глаза — красные, полные боли и злости.

— Ты оказалась там, где нужно. А теперь я только и слышу: «Лина молодец. Лина справилась. Её план сработал». Даже Стефан, который никого не хвалит, сказал, что ты действовала грамотно. А я…

Она не договорила. Слова застряли в горле.

Лина смотрела на неё. Она знала, что должна сказать что-то. Что-то, что успокоит Марго, что сгладит угол. Но слова не шли. Она просто стояла и смотрела, как Марго задыхается от собственной ярости.

В дверях остановилась Дина. Она смотрела на них, переводила взгляд с одной на другую. В её руках был поднос, на котором стояла с кружка с чаем и две тарелки с печеньем.

— Марго, — мягко сказала Дина. — Лина не виновата, что так сложились обстоятельства.

— Я знаю, что не виновата! — выкрикнула Марго. — Поэтому я и злюсь! Не на неё — на себя. Что благодаря удаче меня обошла какая-то новенькая.

Лина молчала. Она смотрела на Марго и чувствовала, как внутри разрастается пустота. «Какая-то новенькая». Презрение, с которым это было сказано, застряло где-то под ребрами, мешая дышать.

Дина поставила поднос на первый попавшийся стол. Шагнула к Марго и положила руку ей на плечо.

Марго тут же ее сбросила.

— Мне не нужно твое утешение.

— Тогда успокойся сама, — спокойно ответила Дина. — Сейчас не время для разборок. Все живы. Ты жива. Лайлы нет. Это главное.

Марго посмотрела на неё долгим взглядом, потом перевела его на Лину. Та стояла, не оправдываясь, не нападая. Просто ждала.

— Иди, — наконец сказала Марго. — Иди отсюда. Я не хочу тебя видеть.

Лина, не сказав ни слова, развернулась и вышла из библиотеки.

В комнате повисла тишина. Шиммер смотрела на дверь, за которой исчезла Лина, потом перевела взгляд на Марго.

— По-моему ты переходишь границы, — сказала Шиммер тихо.

Марго не ответила. Она снова отвернулась к окну.

Тони стоял у двери, не двигаясь. Его лицо было непроницаемым, но он смотрел на Марго так, будто видел её впервые.

* * *

Она не пошла в комнату. Пошла в спортзал.

Включила свет, подошла к груше. Ударила — раз, другой, третий. Без техники, без контроля — просто сбрасывая напряжение, которое копилось внутри неё днями, неделями, месяцами.

— Я не хотела, — прошептала она, и голос дрогнул. — Я не хотела её отодвигать.

Она ударила изо всех сил. Содрала кожу на костяшках. Боль вспыхнула, но она не остановилась. Она специально оставила руки незащищенными. Надеялась, что физическая боль перебьет душевную. Ударила ещё раз. И ещё. Слёзы текли по щекам, смешиваясь с потом. Она не вытирала их.

— Почему всё так сложно? — спросила она пустоту. — Почему я должна выбирать между тем, чтобы быть сильной, и тем, чтобы не быть чудовищем?

Она не слышала, как открылась дверь. Шейн остановился за её спиной.

Она занесла руку для следующего удара.

Шейн шагнул вперёд. Быстро. Резко. Встал между ней и грушей. Так, что она не могла продолжить бить, не ударив его. Она замерла, тяжело дыша, глядя на него.

— Отойди, — сказала она. Голос был хриплым, чужим.

— Нет.

— Шейн, пожалуйста.

— Я сказал — нет. — Шейн смотрел на неё в упор. — Ты думаешь, если накажешь себя достаточно сильно, станет легче? Марго перестанет злиться? Или Лайла воскреснет? Ты просто пытаешься убежать от себя, Лина.

Лина сжала кулаки. Её дыхание было сбитым, глаза горели.

— Не читай мне нотации.

— Саморазрушение ничего не изменит. Ты всё равно будешь чувствовать то же самое, — Его голос стал жёстче. — Но пока ты стоишь здесь и ненавидишь себя за то, что сделала — ты превращаешься в тень. А тени слабы.

Она молчала. Её руки дрожали. Слова Шейна медленно проникали в сознание, возвращая ее в реальность.

- Ты сильная, Лина. Ты справляешься со всем, даже когда не хочешь.

Она смотрела на него. Внутри неё всё кипело, но она не могла найти слов, чтобы ответить. Содранная кожа саднила, но она не чувствовала боли.

— Я не знаю, что со мной происходит, — сказала она тихо.

— Ты становишься тем, кем должна стать, — ответил Шейн. — И иногда это больно.

Она вытерла лицо тыльной стороной ладони. Посмотрела на свои руки — разбитые костяшки, запёкшаяся кровь. Пустота внутри. Неужели такой она должна быть? Нет, Шейн говорил о чем-то другом. Но она не могла уловить смысл.

— Я выгляжу ужасно.

— Как оперативный агент, вернувшийся с задания, — ответил Шейн.

Она усмехнулась — коротко, горько.

— Я не хочу быть такой как вы. Я хочу, чтобы все это закончилось. Чтобы мы все просто… стали нормальными.

— Я знаю. Но ты уже стала, — сказал Шейн. — Вы не вернетесь к прошлой жизнь. Ваше нормально теперь будет другим. И вам придется с этим смириться.

Лина смотрела на свои руки. Она понимала, что он был прав, но признавать это было мучительно больно.

* * *

— Перестань злиться на Лину, — сказал Стефан, входя в комнату Марго после ужина и прикрывая за собой дверь.

— И ты туда же! — Марго даже не повернулась. - пришёл её защищать?

— Нет. — Он сел на стул у окна, положив руки на колени. — Я пришёл сказать, что ты не права. Ты злишься не на того человека.

Марго наконец повернулась.

— И что это значит?

— Я пересматривал записи с камер, — ответил Стефан. — Все, какие смог достать. Их разговоры с Лайлой, их поведение. И знаешь, что я понял?

— Что они гениальные актрисы?

— Если тебе от этого легче - да. — он усмехнулся. — Если бы я не знал их план, я бы снова поверил. Даже зная Лину, даже зная девочек. Лайла — профессионал, но даже она купилась.

Марго молчала.

— А еще я просчитал шансы, — продолжил Стефан. — Если бы мы были в игре — вероятность раскрытия выросла бы на шестьдесят процентов. Потому что мы не умеем врать.

Он посмотрел на неё в упор.

— У тебя всё на лице, Марго. Всегда. Злость. Страх. Сомнения. Ты думаешь, что можешь это контролировать? Можешь. Но только одним способом — полным отключением. Покерфейс, который не читается. Но между «всё видно» и «ничего не видно» у тебя нет середины. Ты не умеешь играть тонко.

Она хотела возразить. Открыла рот — и закрыла. Он был прав.

Стефан наклонился вперёд. Его голос стал тише.

— У нас с Андрэ то же самое. Как бы Рей с нами не билась, мы — больше солдаты. Нам проще выполнять приказы, а не притворяться. Если мы чувствуем опасность — мы не лезем, либо сначала получаем разрешение. Мы не умеем импровизировать на ходу.

— А Лина умеет? — тихо спросила Марго.

— Лина умеет адаптироваться, — Стефан помолчал, подбирая слова. — Она может действовать вслепую и перестраиваться на ходу, не имея времени на размышления. У нас для перестройки уходит время, мы должны всё просчитать, и только потом начать действовать.

Он сделал паузу, давая словам осесть.

— Это не значит, что она лучше нас. Это значит, что для этой задачи — для роли предателей в стане врага — нужны были именно такие. Не мы.

— Ты намекаешь, что я бы не додумалась до такого плана? — Марго прищурилась.

— Нет. — он покачал головой. — Не додумалась бы. Я – тоже. Возможно Андрэ, но его импульсивность выдала бы нас с головой. Потому что мы мыслим в рамках: приказ — исполнение, опасность — осторожность. Лина мыслит: цель — любой ценой, даже если придётся прыгнуть в пропасть и на лету изобретать крылья.

— И ты это принимаешь?

— Факты вещь упрямая. — Стефан встал. — Их план был лучшим, если просчитывать все шансы при наших уровне подготовки и психологическом портрете. Ты можешь злиться, можешь обижаться, но это не отменяет правды.

Он направился к двери, но на пороге обернулся.

— И, Марго. Если бы вы с Линой поменялись местами — выжила бы только одна. Кто – ты прекрасно понимаешь сама.

Он вышел, оставив дверь открытой.

Марго смотрела в коридор, потом перевела взгляд на потолок. Стефан был прав. Она действительно не умела притворяться. Лина умела. И от этого становилось только хуже.

* * *

Джек не мог уснуть. Он вышел в коридор, надеясь, что тишина и холод помогут успокоить мысли. Увидел приоткрытую входную дверь — за ней чернела ночь, а на крыльце сидел силуэт.

Тони сидел на верхней ступеньке, обхватив колени руками. Без куртки, в одной футболке, будто не чувствовал холода.

Джек вышел следом, прикрыл дверь. Постоял секунду, потом сел рядом. Не близко, но достаточно, чтобы говорить вполголоса.

— Ты замёрзнешь, — сказал он.

— Джек, отвали. Я в порядке, — ответил Тони, не оборачиваясь.

— Ты сидишь в футболке на улице в октябре. Ты не в порядке.

Тони усмехнулся — коротко, без тепла.

— Ты не моя мама.

— И слава богу.

Тони хмыкнул. В темноте блеснули его глаза — он почти улыбнулся.

— Чего не спится? — спросил Тони, переводя разговор на Джека.

— А тебе?

— Я не сплю уже вторую ночь, — честно сказал Тони. — Не могу привыкнуть к тому, что никто не ждёт от меня выполнения приказов.

Джек посмотрел на него. Тони смотрел вперёд, на тёмный лес.

— Звучит как начало депрессии, — сказал Джек.

— Звучит как свобода, с которой не знаешь, что делать, — ответил Тони.

Они помолчали. Где-то в лесу ухнула сова. Холодный ветер шевельнул ветки сосен.

— Ты думаешь, мне стоит остаться? — спросил Тони.

— А ты сам хочешь?

Тони помолчал.

— Я не знаю. Я сделал выбор. Помог вам. Предал её. — Тони наконец повернулся, встретился с Джеком взглядом. — Но это не значит, что я вдруг стал для вас своим. Вы все — вы команда. У вас есть общее прошлое, общие цели. А я… я просто парень, который вовремя переметнулся.

Джек смотрел на него.

— Это глупо, да? — Тони опустил голову. — Взрослый мужик, а боится, что его не примут в компанию.

— Не глупо, — сказал Джек. — Каждый чего-то боится.

Тони поднял голову.

— И чего же боишься ты?

— Что я всю жизнь буду доказывать, что я — не просто приложение к сестре.

Тони смотрел на него долго.

— Ты сейчас серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — сказал Джек.

Перевел взгляд на Тони. В темноте он почти не видел его лица, но слышал голос — спокойный, уставший, честный.

— Я скажу тебе одну вещь, — сказал Джек. — Ты не должен доказывать, что не враг. Ты уже доказал это. Так что ты теперь часть «Атланта»

Тони молчал. Потом тихо усмехнулся.

— Ты говоришь так, будто это что-то хорошее.

— А это не так? — Джек повернулся к нему.

— Я не знаю, — честно сказал Тони. — Я привык к чётким задачам. Пришёл, сделал, ушёл. А тут… я не знаю, что от меня хотят.

— Поверь, наставники это исправят. Если ты думаешь, что заданий от Рей и Шейна будет меньше, чем от Лайлы, то ты глубоко ошибаешься.

Тони повернул голову.

— Они будут эксплуатировать тебя по полной. — Джек говорил с лёгкой усмешкой, но глаза говорили, что он абсолютно серьезен. — Рей считает, что если человек не занят — значит, он бездельник. А Шейн… он всегда найдёт тебе работу, даже если ты будешь валится с ног от усталости. Так что готовься.

Тони смотрел на него. В темноте его глаза блеснули от удивления.

— Смеешься?

— Ни капельки, — ответил Джек. — Ты теперь часть команды. А это значит, что свободного времени у тебя не будет, так же, как и у нас.

Тони смотрел на него долго. Потом усмехнулся, тепло, почти дружелюбно.

— Знаешь, — сказал он, — я уже начинаю жалеть, что решил остаться.

Джек усмехнулся. Коротко, почти беззвучно.

Они сидели молча, глядя в темноту. Холодный ветер шевелил ветки сосен. Где-то вдалеке ухнула сова.

* * *

Утро среды встретило их первым настоящим солнцем за последние дни. Оно пробивалось сквозь разорванные тучи, ложилось на парты золотыми полосами, поднимало пыль в воздухе — и казалось почти неуместным после всего, что они пережили.

Лина вошла в класс последней.

За партами сидели не только «Дельта». Здесь был «Щит» — Марго у окна, Стефан с прямой спиной, Андрэ с блокнотом, который он не открывал. Джек отсутствовал. В последнее время он часто пропадал с наставниками, помогая им. Так же, как и Тони. Но сегодня Тони стоял у стены, скрестив руки, его лицо было спокойным, но взгляд — цепким. Он не спешил присоединится к ученикам.

Воздух был густым от смешанных голосов и напряжения, которое висело над каждым столом.

Лина села на своё место. Она не знала, что видят остальные, когда смотрят на неё. Кого — или что. Она просто села и положила руки на стол, глядя прямо перед собой.

Рей была одета в строгий чёрный костюм, волосы аккуратно убраны. Ровная, собранная уверенность. Лина почувствовала, как внутри неё разжимается узел, который сжимался последние два дня. Рей в порядке. Это было всё, что имело значение.

Шейн шёл на шаг позади, с планшетом в руках. Его лицо было серьёзным, но он выглядел почти отдохнувшим — насколько это было возможно.

— Доброе утро, — голос Рей был чётким и собранным. — Сразу по делу. Мы переезжаем. До конца учебного года будем работать на городской площадке — «Атлант-2». Там безопаснее, и это даёт больше возможностей для практики.

Она посмотрела на них — коротко, без улыбки.

— Вопросы?

Тишина стала плотной. А потом — гул. Удивлённый, приглушённый. Марго нахмурилась, переглянулась со Стефаном. Андрэ присвистнул под нос. Шиммер, сидевшая на краю парты, перестала крутить телефон и подняла голову.

Город. Школа. Не лес, не изоляция, не постоянное чувство опасности. Обычный мир, которому они уже не принадлежали.

Шейн шагнул вперёд, перехватывая внимание.

— Это не означает, что ваше обучение закончено или что вы возвращаетесь к прежней жизни. Вы остаётесь под нашей опекой. Мы просто сменим декорации — на более… урбанистические.

Он перевёл взгляд на «Щит».

— «Щит» — готовитесь к тренировке. Через десять минут в зале.

Марго поднялась первой, не глядя ни на кого. За ней — Стефан и Андрэ. Они вышли молча, как тени.

Шейн обернулся к «Дельте».

— А вы — достаёте тетради. Сегодня пишем контрольные. Нужно понять, как много вы пропустили.

Лина усмехнулась — коротко, без тепла. Контрольные. После всего, что случилось - её ждут контрольные. Абсурд. И в то же время — странное облегчение. Возвращение к нормальности. Или к тому, что могло ею быть.

* * *

После отбоя Джек сидел на полу пустого спортзала. Свет был выключен — только лунный свет пробивался через окна, оставляя на полу полосы серебра. Он прислонился спиной к стене, смотрел в потолок и слушал тишину.

Он не слышал, как открылась дверь.

Стефан и Андрэ вошли вместе. Они остановились в дверях, глядя на него. Джек поднял голову. Посмотрел на них. Усмехнулся — коротко, без тепла.

— Выглядите так, будто пришли на похороны.

— Мог хотя бы сделать вид, что рад нас видеть, — сказал Андрэ.

— Я думал, вы всё ещё ненавидите меня, — ответил Джек, отворачиваясь.

— Черт, Джек, мы к тебе со всей душой, - выдохнул Андрэ. – Короче, прости нас.

Джек медленно откинул голову назад, лёг на спину, глядя в потолок. Его голос звучал ровно, почти скучающе, но в нём слышалась острая, как лезвие, колкость:

— Простить? За то, что ты обзывал друга предателем, а потом оказалось, что он спасал тебе жизнь? Ой, давайте без драмы.

— Нам правда стыдно, Джек, — сказал Стефан. — Но в тот момент мы хотели, чтобы ты сдох.

— Значит, я хорошо играл свою роль, — ответил Джек. Голос был ровным, но в нём звучала горечь. — Могу гордиться собой.

Андрэ шагнул вперёд, сел на корточки рядом.

— Ты можешь ударить меня, — сказал он. — Я заслужил.

Джек повернул голову, посмотрел на него. Секунду. Потом медленно сел.

— Ты серьёзно?

— Серьёзно. Бей. Я не буду защищаться.

Джек молчал ещё секунду. Потом его тело расслабилось — настолько, что это стало заметно в полумраке. Он выдохнул — медленно, почти беззвучно.

— Ты прав, — сказал он. — Заслужил.

Он резко перекатился, схватил Андрэ за запястье, дёрнул на себя — и через мгновение тот уже лежал на полу, прижатый плечом к матам. Захват был быстрым, точным, болезненным.

— Я тоже вас ненавидел, — прошептал Джек, нависая над ним. — Каждую секунду. Но я помнил, что вы — мои друзья. И я не мог позволить вам умереть.

Андрэ лежал, не сопротивляясь. Его дыхание сбилось — от неожиданности, от напряжения, от облегчения.

— Если бы я хотел тебя ударить, — сказал Джек, ослабляя хватку, — я бы сделал это тогда, в коридоре.

Он отпустил Андрэ, откатился на спину и снова уставился в потолок.

— Ты стал быстрее, — сказал Андрэ, потирая запястье. — Раньше я успевал вывернуться.

— Раньше от этого не зависела моя жизнь.

В зале повисло напряженное молчание.

Стефан наконец, отошёл от двери. Прошёл к ним, сел рядом. Положил руки на колени.

Они сидели в темноте, глядя в потолок.

— Прости, что мы не верили тебе, — сказал Стефан.

— Вы верили тому, что видели, — сказал Джек. — Так было нужно.

— Мы были идиотами, — сказал Андрэ.

Джек помолчал.

— Были, — согласился он. — Ну, хоть не совсем безнадёжными, раз поняли это сами.

Он сделал паузу. Посмотрел на них — на Стефана, на Андрэ, на их лица, которые всё ещё были напряжены, даже после извинений.

— Но если вы собираетесь пережёвывать это до конца жизни — я лучше шагну с крыши, — сказал он. — Если мы застрянем в этом болоте самокопания — мы не выживем. Нам нужно двигаться дальше.

Глава 32

«Вы должны стать сильнее. Настолько сильными,

чтобы могли идти со мной рядом»

Настроение главы: Phil Rey - Like Hungry Wolves

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Октябрь, 23 - 25 октября, четверг - суббота

Тони уже не спал. Сидел на краю кровати в своей комнате — маленькой, безликой. За окном падал снег, и от этого казалось, что мир сузился до размеров этой комнаты.

Он не заслуживал быть с ними.

В дверь постучали — коротко, два удара. Тони вздрогнул, инстинктивно потянулся к поясу, где обычно висел пистолет, но вспомнил — оружие он сдал. Дверь приоткрылась, и в проёме показался Шейн.

Он вошёл, закрыл за собой дверь. Сел на стул напротив — единственный в комнате.

— Ты хочешь уйти?

Тони замер.

— Что?

— Я спрашиваю, хочешь ли ты уйти. Отсюда. От нас. Начать всё заново там, где тебя не знают.

Тони медленно повернул голову. Взглянул на Шейна — и увидел, что тот не шутит.

— Ты серьёзно?

— Я никогда не шучу по таким вопросам, — ответил Шейн. — Ты помог нам. Ты рисковал жизнью. Ты перешёл на нашу сторону, и это не было дешёвым спектаклем. Но если ты чувствуешь, что не сможешь жить здесь, с нами, со своим прошлым — я помогу тебе уйти.

— Ты меня прогоняешь?

— Я даю тебе выбор, — Шейн наклонился вперёд, положил руки на колени. — Ты ведь боишься, что тебя не примут. Что мы будем использовать тебя, пока ты нужен, а потом избавимся, как сделала бы Лайла.

Тони сжал челюсть.

— Я не говорил этого.

— Ты не говорил вслух, — согласился Шейн. — Но это написано у тебя на лице.

Тони отвернулся к окну. Снег падал за стеклом, и он почти не различал деревьев. Только белую пелену и собственное отражение — бледное, чужое.

— Я не знаю, где моё место, — сказал он тихо.

— Шиммер уже определилась. Она остаётся. Решение за тобой. — Шейн встал. — Я не буду тебя уговаривать. Я просто хочу, чтобы ты знал: если захочешь уйти — я помогу. Без вопросов, без условий. Если захочешь остаться — мы тебя примем. Ты сделал достаточно, чтобы идти с нами рядом.

Он направился к двери.

— Шейн, — окликнул его Тони.

Мужчина остановился. Обернулся. Его левая рука чуть заметно прижалась к корпусу — движение, которое он не контролировал.

— Если я решу остаться, — сказал Тони, — что мне делать?

Шейн смотрел на него секунду. Потом усмехнулся — коротко, почти незаметно.

— Иди на тренировку. Словно ты - часть команды.

Он открыл дверь.

— Я уверен, ты сделаешь правильный выбор.

Тони остался один. Он сидел на краю кровати, глядя в окно. Снег падал всё гуще. Где-то в коридоре хлопнула дверь, и снова стало тихо.

* * *

Он остановился у входа в зал, чувствуя, как внутри всё сжимается. Он не привык быть объектом внимания. Не в этом зале. Не среди этих людей.

— Тони? — удивлённо спросила Дина. Она стояла у стены с бутылкой воды, и её рука замерла на полпути к губам.

— Он будет тренироваться с вами, — сказал Шейн, появляясь из-за его спины. Он говорил ровно, без объяснений. — Если захочет остаться.

Тони чувствовал, как взгляды скользят по нему — изучающие, оценивающие, настороженные. Он не знал, что они видят. Он знал только, что не может уйти. Не сейчас.

Марго стояла, скрестив руки, и смотрела на Тони без враждебности — скорее с любопытством.

Шейн шагнул в центр зала.

— Прежде чем ставить тебя с кем-то в пару, нужно понять, на что ты способен.

Он снял куртку, оставшись в одной футболке. Под тканью проступала повязка — свежая, белая, не скрывающая того, что рана ещё не зажила. — Я сам проведу разминку.

— Ты не должен, — сказал Джек, шагнув вперёд. — Твоё плечо…

— Моё плечо — моя проблема, — перебил Шейн. Он повернулся к Тони. — Ты готов?

Он хотел сказать «нет». Хотел сказать, что это безумие — драться с раненым наставником, что он не собирается рисковать его здоровьем.

Но он помнил их разговор. Шейн хотел увидеть его настоящего. И если Тони откажется сейчас, он покажет, что боится. Что он не готов.

Тони медленно выдохнул.

— Готов, — сказал он.

Шейн кивнул. Встал в стойку. Более открытую, менее защищённую. Он давал Тони пространство для атаки.

— Начинай.

Тони не медлил. Он шагнул вперёд — быстро, жёстко, без колебаний. Серия ударов — корпус, голова, снова корпус. Шейн принял всё на блоки, но Тони видел: левое плечо двигалось чуть медленнее. Когда он поднимал руку для блока, на долю секунды задерживался — как будто мышца не слушалась. Но Шейн не замедлялся. Он принимал удары, не показывая боли.

Они двигались по залу. Тони атаковал — Шейн уходил. Шейн контратаковал — Тони блокировал. Они не сдерживались. Каждый удар был точным, каждый блок — жёстким.

Дина смотрела на них, не дыша. Она видела, как Шейн сжал челюсть, когда принял удар в левую сторону. Видела, как Тони заметил это и чуть сместил атаку — не бил в больное место. Это было не сочувствие. Это было уважением.

— Шейн не сдерживается, — тихо сказал Стефан. – Нас бы он уже давно уложил с такими атаками.

— Он проверяет Тони, — ответил Джек. — И тот не отступает.

Шейн ушёл в сторону, пропуская удар. Тони развернулся, перехватил его руку — почти. Шейн вывернулся в последний момент, отступил на шаг. Тони не дал ему передышки — ударил снова, с другой стороны, с шагом вперёд. Шейн принял удар на предплечье.

— Неплохо, — сказал Шейн. Его голос был ровным, но он перевёл дыхание чуть глубже, чем нужно.

— Для простого учителя тоже, — ответил Тони.

Шейн усмехнулся и снова шагнул вперёд.

Они бились ещё несколько минут. Тони чувствовал, как горели мышцы, как пульсировала боль в правом предплечье после каждого блока. Но он не останавливался. Он знал: Шейн тоже не остановится. Он проверял Тони на выносливость, на готовность терпеть, на то, сможет ли он держать себя в руках, когда тело просит пощады.

Тони перехватил руку Шейна, развернулся, и одним коротким, резким движением провёл бросок.

Шейн упал на мат. На секунду его лицо исказила гримаса боли. Но он не остановился. Он перекатился, уходя от возможной атаки, и в следующем движении его нога скользнула под опору Тони — коротко, точно.

Тони почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он не успел сгруппироваться — Шейн перехватил его руку, развернул корпус, и через мгновение Тони уже лежал на матах, прижатый к поверхности весом наставника.

Шейн замер на мгновение. Его дыхание было сбивчивым, левая рука дрожала от напряжения. Но он держал Тони, не давая подняться.

Потом он отпустил его. Медленно поднялся. Протянул руку.

— Ты допустил ошибку, — сказал он. — Ты бросил меня — и решил, что я не встану.

Тони лежал на матах, глядя в потолок. Он чувствовал, как сердце колотится где-то в горле, как мышцы горят от напряжения. Потом он взял руку Шейна.

Шейн поднял его с матов. Их взгляды встретились.

— Запомни это, — сказал Шейн. — Никогда не думай, что противник не встанет. Даже если он ранен. Даже если он устал. Пока он дышит — он опасен.

Тони кивнул. Он точно запомнит это.

Шейн шагнул назад.

— Ты был прав тогда, — сказал Тони. — Я тебя не уложу.

— Я же говорил. Но ты оказался быстрее, чем я думал. Среди «Щита» у тебя не будет соперников. Ты выше их уровнем. Драться с ними тебе будет просто скучно.

Тони хотел возразить, но Шейн поднял руку. Его левое плечо чуть заметно дрогнуло от движения — он скрыл это, выпрямившись.

— Но это не значит, что ты не сможешь натаскать до твоего уровня. У них есть навыки, но они не знают, как применять их в настоящем бою. — он сделал паузу. — И ты можешь научить их тому, чему я не могу.

— Чему?

— Убивать без колебаний. — Шейн сказал это ровно, без тени жестокости. — Не для того, чтобы они становились убийцами. Чтобы, когда придёт время постоять за себя, они не растерялись.

Тони молчал. Он понимал, о чём говорил Шейн. Момент, когда колебание может стоить жизни.

Тони смотрел на него. На «Щит» — они смотрели на него с разными выражениями: настороженность, любопытство, но уже не враждебно. Он перевёл дыхание. Медленно, через силу. Поднял голову.

— Я согласен.

Тишина. Потом — короткое движение. Андрэ шагнул вперёд, протягивая руку.

— Добро пожаловать в команду.

* * *

В субботу, после зачётов, они спустились в симулятор.

Они уже были здесь неделю назад, когда Лайла собрала их всех. Тогда это был просто зал с проектором. Они были слишком напуганы, чтобы заметить что-то ещё — стойки с тактическими костюмами вдоль стен, датчики, встроенные в пол по контуру, ряды оружия на магнитных держателях. Тогда всё это сливалось в одно серое пятно.

Сейчас всё выглядело иначе.

Стеклянная перегородка отделяла пульт управления от зала. На стене — экраны, транслирующие то же, что показывали шлемы внутри. Холодный свет, металлические балки, голографические проекторы, готовые развернуть любой мир.

Дина подошла ближе к стеклу, разглядывая датчики на полу. Они тянулись вдоль стен, образуя замкнутый контур.

— Что это? — спросила она, не оборачиваясь.

— Датчики движения, — ответил Шейн, проверяя показатели на пульте. — Фиксируют каждое твоё перемещение. Если ты окажешься там, где не должна быть, система скорректирует сценарий.

Он на секунду поднял голову.

— По сути симулятор - большая и дорогая игрушка виртуальной реальности. Но с максимальной реалистичностью.

«Дельта» смотрела на оборудование с любопытством и лёгкой тревогой.

«Щит» - без особого восторга. Они знали, что такое симулятор. Они бывали здесь раз в месяц. Комплексные зачёты по тактике и огневой подготовке. Только вот «Дельта» еще не знали, что каждая ошибка здесь имела свою цену.

— Зачем мы здесь? — спросила Лена.

— Вы уже оказались в ситуации, где ваши навыки были проверены на прочность. И вы проиграли., — ответила Рей, стоящая у стены, — Вы здесь, чтобы понять, как избежать повторения.

Дина сглотнула. Она хотела возразить, но не нашла слов.

***

Рей стояла рядом с Шейном возле стойки с оружием. Она поправляла лямки датчиков на его костюме — привычно, без лишних слов. Её пальцы задержались на ткани на мгновение дольше, чем нужно.

— Ты уверен? — спросила она. Голос был ровным, но в нём слышалось напряжение.

— Да, — ответил Шейн, не глядя на неё.

— Они увидят то, что ты всегда прятал. Они могут испугаться.

Шейн усмехнулся — коротко, без тепла. Он повернулся к ней, и в его глазах мелькнула усталая ирония.

— За время твоего отсутствия, я столько раз срывался при них, что вряд ли найдётся что-то, что их напугает.

Рей смотрела на него. Её лицо оставалось непроницаемым, но в глазах мелькнуло понимание.

— Ты хочешь, чтобы они увидели, на что ты способен.

— Я хочу, чтобы они знали, к чему должны стремиться, — сказал Шейн. — Иначе они не поймут, как далеко могут зайти сами.

Он на мгновение замолчал, поправил крепление на запястье.

Рей убрала руки, отступила на шаг.

— Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь.

Шейн кивнул. Надел шлем, проверил крепления, шагнул в центр зала.

Рей прошла к пульту.

— Он пойдёт один, — сказала она, вставая за мониторы. — Двадцать восемь целей. Огнестрельное и холодное оружие. Без ограничений по времени. Уровень «Реалист». Модели в симуляторе максимально приближены к реальным людям по поведению. Они уклоняются, используют укрытия, работают в группах, координируют атаки. Они не стоят на месте и не ждут, пока их убьют.

Она перевела взгляд на учеников.

— У Шейна на всё — два магазина. Если успеет потратить все патроны раньше — он проиграл.

Стефан чуть заметно напрягся.

— Двадцать восемь? — переспросил он. — В одиночку?

— Да, — ответила Рей.

— Это безумие, — тихо сказала Марго. Она помнила, сколько времени у них уходило на десять целей вчетвером, на учебном уровне.

— Смотрите внимательно, — ответила Рей, нажимая несколько кнопок.

* * *

Датчики загудели. Он поправил шлем — чёрный, с голографическим визором. На поясе — нож в кожаных ножнах. В руках — лёгкая штурмовая винтовка. Он проверил её вес, привычно, почти не глядя.

— Готов, — сказал он.

— Начинаем. – Рей запустила симуляцию

Мир исчез.

Он стоял на крыше заброшенного склада. Ночь. Дождь — мелкий, холодный, хлещущий по лицу. Внизу — двор, заставленный контейнерами, ржавыми машинами, строительным мусором. Где-то в глубине — двадцать восемь целей. Профессионалы. Вооружённые. Готовые к бою.

Шейн закрыл глаза на секунду. Вдохнул. Открыл глаза. Начал двигаться.

Команды замерли.

— Он движется слишком быстро, — сказала Дина, глядя на экран. — Он даже не смотрит по сторонам.

— Он просто делает это быстрее, чем ты можешь заметить, — поправил Джек.

Первая цель появилась из-за контейнера слева. Шейн уже был там. Точный выстрел. Цель отключилась. Он даже не остановился — развернулся на ходу, уходя в перекат, и открыл огонь по второй цели, которая только начинала поднимать оружие.

Третья — на крыше контейнера. Он не целился — он стрелял на звук, на движение, на то, что видел краем глаза. Выстрел — и цель исчезла.

Шейн влетел в открытый ангар. Четверо внутри. Двое у входа, двое в глубине.

Он не останавливался. Первый — удар прикладом в голову, второй — нож, вылетевший из руки, вошёл в горло цели за три секунды. Он не ждал, пока они перегруппируются. Он уже был среди них.

Короткая очередь — третий. Четвёртый попытался уйти в сторону — Шейн перехватил его руку, развернул, удар локтем в челюсть, добивающий выстрел.

— Пять секунд, — сказал Андрэ, глядя на таймер. — Четыре цели. Пять секунд.

— Он не человек, — прошептала Дина.

— Это Шейн, — ответила Рей. — Настоящий Шейн.

Следующий блок. Открытая площадка, шесть целей, укрытия — только ржавые машины. Снайпер на галерее.

Шейн остановился у края стены. Закрыл глаза. Прислушался. Он знал, где снайпер. Он знал, что тот ждёт его.

Он сделал шаг вперёд — и остановился. Снайпер выстрелил — пуля прошла в сантиметре от его плеча.

Он ушёл в перекат, сменил позицию, и пока снайпер перезаряжался, Шейн уже был на галерее. Нож в руке, короткий бросок — и снайпер рухнул.

В реальности раздался звонкий звук удара металла о бетон.

Шейн стоял в центре склада. Дыхание — ровное. Руки — не дрожат. Он снял шлем, вытер пот с лица.

На экране загорелась надпись:

МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА. 28 ЦЕЛЕЙ НЕЙТРАЛИЗОВАНО. ВРЕМЯ: 3 МИНУТЫ 12 СЕКУНД. ТОЧНОСТЬ: 100%

За пультом было тихо.

Шейн подошел, переводя взгляд с «Щита» на «Дельту».

Марго медленно шагнула вперед. Её глаза были широко раскрыты.

— Ты мог сделать это тогда, — сказала она. — Ты мог убить их всех. Почему ты не сделал этого?

Шейн посмотрел на неё. В его взгляде не было жалости.

— Потому что тогда я думал о вас, — сказал он. — Каждый мой шаг - я просчитывал, не пострадаете ли вы. Я не мог идти вперёд, потому что вы были у меня за спиной. Если бы я ошибся — вы были бы мертвы.

Он сделал паузу.

— Когда я отвечаю только за свою жизнь — я могу действовать на пределе возможностей. Когда я отвечаю за вас — я сдерживаюсь. Это не слабость. Это цена, которую я плачу, чтобы вы остались живы.

Его голос стал твёрже.

— Вы должны стать сильнее. Настолько сильными, чтобы могли идти со мной рядом.

Лина стояла чуть позади остальных, скрестив руки. Её лицо было спокойным, но внутри всё кипело. Она смотрела на Шейна и чувствовала, как в голове складывается картина, которую она собирала по кусочкам последние недели.

«Тир, тренировки, — подумала она. — Я знала, что он может больше, чем показывает. Но это... это другое. Это не просто тренировка. Это — бой. Настоящий. Безжалостный».

Она почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Ты ведь всегда знала, да? — тихо спросила Дина, подходя к ней.

Лина повернула голову. Встретила её взгляд.

— Я догадывалась что он показывает далеко не все.

Они переглянулись. Дина сжала губы, но ничего не сказала.

Аня, стоявшая чуть поодаль, подняла голову. Она смотрела на экран, где всё ещё горела надпись о стопроцентной точности. Потом перевела взгляд на Рей.

— Рей, а ты? — спросила она тихо. — Ты можешь так же?

Она медленно подняла голову, посмотрела на Аню.

— Я не люблю демонстрации, — сказала она.

Шейн усмехнулся.

— Она быстрее, — сказал он. — И точнее.

Рей слегка приподняла бровь. На её губах появилась тень улыбки — едва заметная, почти неуловимая.

— Наконец-то ты это признал, — сказала она. — Потребовалось всего семь лет.

Шейн не ответил. Рей перевела взгляд на группы.

— Я предпочитаю, чтобы меня недооценивали. Это даёт преимущество, когда это действительно нужно.

Она шагнула в центр комнаты. Её голос был ровным, но в нём слышалась сталь.

— С сегодняшнего дня симулятор становится частью вашей обязательной программы.

Лина подняла голову. Она смотрела на экран, где всё ещё горела надпись о стопроцентной точности. Она видела, что он сделал там. И понимала, что скоро ей предстоит оказаться на его месте.

Рей обвела их взглядом.

— Это не прихоть — это необходимость. Два раза в неделю — «Дельта». Два раза — «Щит». Один раз в неделю — совместная сессия. Если кто-то считает, что это слишком жестко, — она подняла бровь, — то я напомню, что вы уже видели цену недостаточной подготовки.

В комнате было тихо.

Лина сделала шаг вперёд. Все повернулись к ней.

— Можно нам попробовать? — спросила она. — Сейчас.

Шейн посмотрел на неё. Коротко, оценивающе.

Она посмотрела на него в упор. В её глазах не было вызова — только решимость.

Шейн перевёл взгляд на остальных. Дина, Лена, Аня — все смотрели на него с тем же выражением.

Он вздохнул. Коротко, почти беззвучно.

— Хорошо, — сказал он. — Лёгкий уровень. Четыре против восьми. Пистолеты, без автоматического оружия.

Он повернулся к пульту, и на экране загорелись новые показатели. На соседнем экране — карта склада, восемь целей, обозначенных красными точками.

— Надевайте костюмы, — сказал он, не оборачиваясь.

****

Они стояли на платформе, глядя на шлемы и тактические костюмы, развешенные на стойках. Ткань была плотной, с вплетёнными датчиками.

Дина провела пальцами по ткани.

— Здесь много датчиков, — сказала она.

— Когда получишь ранение в симуляции, — ответил Шейн, стоя у пульта, — ты поймёшь, почему их много.

— Что произойдет? — спросила Аня, застегивая молнию.

Шейн чуть помедлил с ответом.

— Датчики посылают разряд. Несильный. Но ты почувствуешь, куда была ранена.

Он поднял глаза. Коротко, без эмоций.

— Будет больно. Иначе вы не запомните.

Теперь девочки поняли почему «Щит» отказался рассказывать о тренировках.

Лину же заинтересовало другое. На груди каждого костюма — небольшая нашивка: стилизованная буква «V» в круге, под ней — «Inc.».

— Что это? — спросила она тихо, обращаясь скорее к себе.

— «Vier Inc.». Разработчик значительной части оборудования для «Корпуса». — Шейн чуть прищурился, глядя на неё. — Почему ты спрашиваешь?

Лина повернула голову.

— На другом оборудовании я не видела маркировок. Пистолеты, рации, тактическое снаряжение — всё без опознавательных знаков.

Шейн отвернулся к пульту.

— Их производят субподрядчики, которые не хотят, чтобы их связывали с «Корпусом». Всё, что выходит за пределы школ или используется в полевых операциях, проходит через серые каналы. Без маркировок, без серийных номеров, без возможности отследить производителя. Если оружие или снаряжение попадает в чужие руки — никто не должен знать, кто его сделал.

Он сделал паузу, переводя взгляд с нашивки на Лину.

— «Vier Inc.» — другое дело. У них эксклюзивный контракт на учебное оборудование. И не только. Они работают с «Корпусом» давно и не скрывают этого. «Vier Inc.» — не единственный поставщик. Но один из крупнейших.

Лина кивнула, но внутри осталось странное, неясное ощущение. Она ещё раз посмотрела на нашивку — серебряная «V» на чёрном фоне. Будто за ней стояло что-то большее.

***

Склад. Полуразрушенный, тёмный. Мусор на полу, ржавые контейнеры. Свет — только от фонарей за окнами, тусклый, жёлтый.

Лина оглянулась. Пистолет казался слишком тяжелым. Костюм сковывал движения — не сильно, но достаточно, чтобы она чувствовала себя неуклюжей. Каждый шаг давался тяжелее, чем должен был. Она видела цель — но тело двигалось медленнее, чем нужно.

— Четыре против восьми, — раздался голос Шейна в наушнике. — Начинайте.

Дина двинулась первой. Слишком резко, слишком прямо. Она привыкла стрелять стоя на месте, по неподвижной мишени. Здесь всё было другим. Она шагнула вперёд, подняла пистолет — и почувствовала, как её собственное тело сопротивляется движению.

Первая цель появилась из-за колонны. Дина выстрелила — пуля ушла в стену. Она слишком сильно дёрнула руку, не рассчитала отдачу, которая была сильнее, чем в реальности. Цель ответила — разряд тока пронзил плечо. Дина вскрикнула, отшатнулась, прижимая руку к месту удара.

Из динамика раздался голос Шейна. Ровный, без эмоций.

— Ты показала, куда будешь стрелять, за секунду до выстрела. Модели считывают твои движения.

Дина сжала зубы, но не ответила.

Лена двинулась в другую сторону. Её движения тоже были неуклюжими — она не привыкла укрываться, не привыкла двигаться и стрелять одновременно. Она попыталась сделать шаг в сторону и выстрелить, но споткнулась. Тут же выровнялась, подняла пистолет.

Цель появилась слева. Лена выстрелила — попала в корпус. Цель пошатнулась, но не упала. Ответный выстрел — разряд тока в бедро. Лена упала на одно колено, зашипела от боли, чувствуя, как мышцы сводит судорогой.

Аня попыталась повторить движение, которое видела на тренировках. Она помнила, как Шейн уходит в перекат, как встаёт с колена. Идеальный момент чтобы выстрелить. Она попыталась сделать то же самое. Перекат вышел грубым — она ударилась локтем о пол, потеряла ориентацию. Встала — слишком медленно. Цель уже была рядом.

— Ты тратишь две секунды на то, что должно занимать одну, — сказал Шейн. — Двигайся быстрее.

Аня выстрелила. Попала. Цель упала. Она замерла, не веря.

Шиммер не стреляла. Она уходила — ныряла в укрытия, замирала в тени, прижималась к стенам. Её движения были лучше, чем у остальных — она не пыталась стрелять, она пыталась выжить. И это у неё получалось. Она не боролась с костюмом — она использовала его. Прижималась к стенам, скользила по теням, пряталась в тех местах, где датчики теряли её.

— Если ты не стреляешь, - тихо сказал Шейн, — ты не помогаешь команде.

Шиммер не ответила. Она нырнула за ящик, затаилась.

К концу симуляции из пяти остались только Лина и Шиммер.

Дина выбыла первой — две пули в корпус. Лена — после ранения в бедро. Аня — попыталась повторить сложное движение на узком пространстве, запнулась, пропустила удар.

Лина стояла за колонной. Её плечо было ранено — разряд ударил, когда она вышла из укрытия слишком быстро. Она дышала тяжело, сбивчиво.

Она вспомнила Шейна. Его движения. Его технику. Попыталась повторить — и поняла, что не может. Её тело было медленнее, тяжелее. Но она вспомнила их тренировки, его слова: «Не копируй. Адаптируй».

Она изменила стойку. Опустила центр тяжести, сократила шаг. Сделала два коротких движения вместо одного широкого. Костюм сопротивлялся — она сжала зубы и заставила тело подчиниться. Выскользнула из-за колонны, пригнулась, почти приседая, и выстрелила.

Попала. Цель упала.

Шиммер ждала за углом. Она видела, как Лина нейтрализовала две цели. И она поняла: это её шанс.

Она выскользнула из тени. Не стрелять — привлекать внимание.

Две цели повернулись к ней. Она нырнула за ящик — пули прошли над головой. Лина вышла с фланга, два выстрела — две цели.

Симуляция закончилась.

На экране загорелась надпись:

МИССИЯ ВЫПОЛНЕНА. 8 ЦЕЛЕЙ НЕЙТРАЛИЗОВАНО. ВРЕМЯ: 12 МИНУТ 04 СЕКУНДЫ.

УЧАСТНИКИ ВЫЖИВШИЕ: ЛИНА, ШИММЕР.

РАНЕНЫ: ЛИНА (ЛЕВОЕ ПЛЕЧО), ШИММЕР (НЕ ЗАФИКСИРОВАНО).

Лина сняла шлем и сразу почувствовала, как ноет плечо. Она коснулась его — датчик передал удар, и теперь мышцы сводило. Она поморщилась, но не сказала ни слова.

Шиммер сняла шлем и выдохнула, глядя на свои руки. Она не выстрелила ни разу. Ни одной пули. Но она была жива. И Лина тоже.

— Я не умею стрелять, — сказала она тихо.

— Ты привлекла их внимание, — ответила Лина. — Ты дала мне шанс. Этого достаточно.

Шиммер подняла голову. В её глазах мелькнуло что-то — не удивление, скорее облегчение.

— Значит, я не бесполезна?

— Ты не бесполезна, — сказал голос Шейна.

Они обернулись. Шейн стоял у пульта, глядя на показатели на экране.

— Ты не боец, — сказал он, не оборачиваясь. — Но ты умеешь прятаться. Ты умеешь быть там где тебя не ждут Ты умеешь отвлекать. Это тоже оружие. Но если ты хочешь быть полезной — тебе нужно научиться понимать, когда нужно стрелять, а когда просто ждать. Через час в тире. Я хочу увидеть, как ты стреляешь.

Шиммер сглотнула, но кивнула.

Он обвел взглядом «Дельту».

- Добро пожаловать на следующий уровень.

Глава 33

«Сейчас ваша задача — закончить учебный год

и не сдохнуть раньше времени»

Настроение главы: Hania Rani – Leaving

Россия, Уральские горы. Школа «N-2-05» — «Атлант». Ноябрь, 6-7 ноября, четверг - пятница

Все оставшееся время до переезда было занято тренировкам: в зале, тире и симуляторе. Час — иногда больше. Каждая сессия заканчивалась мокрыми от пота волосами, дрожащими руками и тупой болью в мышцах, которая не проходила до утра. Симулятор не давал расслабиться. Он заставлял их чувствовать каждое попадание, каждую ошибку, каждую секунду промедления.

Дина перестала вздрагивать от разрядов, но всё ещё ненавидела их. Лена начала двигаться быстрее, но всё ещё не успевала. Ане симулятор давался легче чем тир, чему она, несомненно, была рада.

Шиммер наконец выстрелила. Два промаха, одно попадание. Она не улыбнулась, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

Мир за окнами изменился: выпавший первый снег укутал лес и поляны школы в тихий, белый, пушистый покров, смягчив суровые очертания сосен.

В вечер отъезда суета была сведена к минимуму. Вещи — несколько чемоданов и коробок с самыми необходимыми книгами и оборудованием — накануне увезли Джек, Шейн и Тони. Куда именно — знали только они.

Подростки устроились в минивэне. За рулем — Рей, уже достаточно окрепшая, чтобы вести машину. Рядом с ней молчаливая Лина. Сразу за ними — Стефан с Марго, на заднем ряду — Андрэ, Лена, Дина, за ними Шиммер, что-то увлеченно рассказывающая Ане.

Рей, на секунду задержав взгляд на темном силуэте школы в зеркале заднего вида, резко повернула ключ зажигания. Мотор отозвался низким урчанием. Они уезжали. И даже она сама не знала, вернутся ли сюда когда-нибудь, или этот дом в лесу навсегда останется точкой невозврата в их прошлом.

Тяжелое, гнетущее молчание в салоне длилось почти час, нарушаемое лишь шорохом шин по асфальту и завыванием ветра за стеклами. Его нарушил Стефан, поймав в зеркале заднего вида взгляд Рей.

- Рей, а почему мы все-таки уезжаем? По-настоящему.

Он задал вопрос, который тревожил всех, но особенно его, Андрэ и Марго. Школа в лесу была для них настоящим домом, и мысль оставить его вызывала глухую, непроходящую тоску.

Рей вздохнула, и ее пальцы чуть сильнее сжали руль. «По-настоящему». Слово-вызов.

— После всего случившегося, — она говорила медленно, тщательно подбирая слова, — мы считаем, что смена обстановки — лучший выход для всех. Чтобы прийти в себя. Чтобы те, кто напал, потеряли наш след. По крайней мере, на время.

— Думаешь, это может повториться? — тихо спросила Лина, не отрываясь от темного туннеля дороги, в который уходили лучи фар. Последние две недели она была необычайно тихой и замкнутой.

— Не хочу вас обманывать, — Рей на миг заколебалась. — Риск существует. И мы решили перестраховаться. Новое место, новые меры предосторожности.

Она ожидала этих вопросов, но отвечать было все равно тяжело. Тем более ответов как таковых не было, лишь смутные догадки и предположения. Это понимали все, поэтому и вопросов больше никто не задавал.

Напряжение постепенно сменилось усталостью. Монотонный гул двигателя, темнота за окнами — скоро салон окутала тихая дремота.

Лина, сидевшая рядом, так и не сомкнула глаз. Она молча смотрела на убегающую вдаль, мерцающую под снегом ленту асфальта, чувствуя, как холодок тревоги ползет по спине.

— Лина.

Голос Рей вырвал ее из оцепенения.

— Да, Рей?

— Перестань себя изводить. Ты сделала то, что должна была. Такое упорство и отвага дорогого стоят.

— Но не дороже человеческой жизни, — девушка вздрогнула, и слова вырвались сами, горьким шепотом.

— А если этим ты спасла не одну жизнь? — голос Рей прозвучал резче, чем она планировала. Лина сжалась в комок, уставившись в черное зеркало окна, обдумывая ее слова.

— А что... что чувствуешь ты, когда на твоих глазах погибает человек? — вдруг спросила она.

В салоне воцарилась тишина, настолько глубокая, что казалось, все прислушиваются, даже спящие.

— Растерянность. Отчаяние. Пустоту. А потом... потом приходит холод, — медленно, разделяя слова, ответила Рей, плавно добавляя газа. Машина взревела и рванула вперед, разрезая ночную тьму. — Холод, который остается внутри надолго.

Рей на секунда замолчала.

- Лина, мне правда жаль, что на ваши плечи... на твои плечи... свалилось все это. Но я знаю — ты сильнее, чем думаешь. Ты справишься.

Лина закрыла глаза. Усталость, эмоциональное опустошение и равномерная тряска сделали свое дело — она погрузилась в тяжелый, беспокойный сон.

* * *

Проснулась она от резкого толчка и скрежета. Машину подбросило, затем она с глухим стуком, кренясь на бок, остановилась и заглохла.

Лина моргнула, пытаясь сфокусироваться. Голова была тяжёлой — она не помнила, когда заснула. Стекло было ледяным, и она отодвинулась, чувствуя, как затекли плечи. Снег валил густо, крупными хлопьями, и мир за окном казался размытым, чужим. Она не узнавала это место. Но голос Джека — знакомый, живой — вернул её в реальность.

Джек сидел за рулем, безуспешно пытаясь снова завести мотор. За окном уже светало. Сквозь кружащиеся, словно в замедленной съемке, густые снежинки она увидела, что передние колеса глубоко зарылись в канаву на обочине, уткнувшись в сугроб. За белым полем, вдалеке, виднелись очертания большого дома, а за ним — еще несколько, разбросанных по холмистой местности.

— Похоже, мы немного застряли, — виновато улыбнулся Джек, обернувшись к пассажирам. В его взгляде мелькнуло знакомое озорство.

— Серьезно? — Андрэ откинулся на спинку сиденья, покачал головой. — Джек, ты летом угробил квадроцикл, а теперь хочешь угробить ещё и минивэн? Может, тебе просто запретить садиться за руль?

— Водительское кресло — единственное место, где я чувствую себя свободным, — парировал Джек, но в голосе его была усмешка. — А квадроцикл, между прочим, угробил не я, а та яма на дороге.

— Да-да, конечно, — хмыкнул Андрэ, но в его голосе не было злости. Только привычная, почти братская подколка.

Стефан уже отстегивал ремень, первым вылезая на пронизывающий холод. Андрэ, кряхтя и потягиваясь, последовал за ним.

Марго, не говоря ни слова, перебралась на водительское сиденье. Джек уже выскочил наружу, хлопнув дверью, и она скользнула за руль, привычно поправив зеркала. Её руки легли на руль — уверенно, без лишних движений. Она знала: когда машина сдвинется, она должна быть готова удержать её на дороге.

— Они с Шейном встретили нас на трассе, часа два назад, — пояснила Марго на удивлённый взгляд Лины, кивая в сторону Джека. — Несмотря на показную бодрость, на Рей ещё сказывается ранение. Шейн забрал её.

Десять минут дружных, шумных усилий, смеха, скольжения и подталкивания — и машина была вытолкнута на твёрдую грунтовку.

Джек, тяжело дыша, отряхнул снег с куртки и открыл дверцу.

— Теперь я, — сказал он.

— Нет, — ответила Марго, даже не глядя на него. — Я поведу.

Джек замер на секунду. Потом медленно выдохнул, и в его голосе появилась терпеливая, почти снисходительная усмешка.

— Марго, — сказал он. — Ты знаешь, куда ехать?

Она дёрнула плечом, не оборачиваясь. Джек помолчал.

— Я понимаю, что тебе хочется сделать хоть что-то полезное. Но сейчас — не тот случай.

Марго сжала челюсть. Её пальцы на руле побелели. Она хотела возразить, хотела сказать, что справится. Но слова застряли в горле, потому что он был прав. Ехать под чужую диктовку, слушать, как он будет говорить «поверни налево», «теперь прямо» — было хуже, чем просто уступить.

Она с силой выдохнула — так, будто выпускала из себя всё раздражение.

— Ладно, — сказала она сквозь зубы. — Но только потому, что я не хочу тратить время на споры.

Она не сказала ему главного. Она уступала не потому, что он был прав. А потому, что внутри неё больше не осталось сил доказывать, что она справится. Она устала бороться за контроль, который всё равно ускользал.

Она перебралась в салон, даже не взглянув на Джека. Тот молча сел за руль, поправил зеркало и тронулся с места.

Марго отвернулась к окну, глядя на белое поле. Её руки всё ещё сжимали край куртки — она не могла расслабиться. Джек не сказал ни слова, не стал комментировать. Просто вёл машину, осторожно, всматриваясь в снежную пелену.

Они свернули к огромному дому, стоящему особняком на пригорке.

* * *

Машина въехала в распахнутые ворота. За ними открылась большая, мощёная камнем площадка, припорошенная свежим снегом. Снег падал густо, медленно, укрывая деревья и крыши белым одеялом.

Дина прижалась лицом к стеклу.

— Ничего себе...

Трёхэтажное кирпичное здание под тёмной черепичной крышей стояло в глубине территории. Массивное, основательное, с частыми окнами и резными наличниками. Каменный забор тянулся вдоль периметра, скрывая внутренний двор от посторонних глаз. На столбах — камеры. Маленькие, почти незаметные, но их было достаточно, чтобы понять: это не просто дом. Это крепость.

За домом угадывалась беседка. Дальше — большая, ровная площадка, а за ней — тёмная стена леса, подступающая почти вплотную к забору.

Андрэ присвистнул, открывая дверь.

— Это не школа, — сказал он, выбираясь из машины и оглядывая фасад. — Это чей-то особняк.

— Это «Атлант-2», — ответил Джек. — Дом, который наставники подготовили на случай, если лесная база станет небезопасной.

Он сделал паузу, оглядывая фасад.

— Я не думал, что мы когда-нибудь переедем сюда.

Они выбрались из машин, зябко кутаясь в куртки. Снег падал на лица, таял на ресницах. Воздух был холодным, но чистым, пахнущим хвоей и свежестью.

Стефан скользнул взглядом по камерам на столбах.

Рей, Шейн и Тони уже ждали их — в тёплых куртках, с поднятыми воротниками. Тони, увидев машину, чуть заметно выдохнул.

— Долго же вы, — сказал Шейн, но в его голосе не было упрёка. Он вопросительно посмотрел на Джека, когда заметил царапины на переднем бампере.

— Мы не торопились, — ответил Джек, отводя взгляд.

Снег падал всё гуще, укрывая следы их колёс.

— Идёмте, — сказал Шейн, открывая массивную дубовую дверь.

Они переступили порог — и воздух ударил в лицо: сухой, горячий, пахнущий деревом и воском. Где-то в глубине дома потрескивал камин. Тишина была другой, не той, что в лесу — плотной, укутывающей, как одеяло.

Лена остановилась на мгновение, закрыла глаза. Здесь, в этом доме, время будто остановилось.

Марго медленно оглядела холл. Высокий потолок, тяжёлые портьеры на окнах, лестница с резными перилами, уходящая наверх. Всё было массивным, основательным, продуманным до мелочей. Она не показывала этого, но внутри неё что-то дрогнуло. Она была готова к новому месту — но не к такому. Не к дому, который выглядел так, будто его строили для кого-то важного.

— Это... не похоже на школу, — тихо сказала Дина, — Это как... как музей. Или чей-то особняк.

Андрэ присвистнул.

— Мы теперь что, важные персоны? — Он повернулся к остальным, на его лице играла широкая ухмылка. —Будем жить в особняке, как богатые наследники?

Он провёл рукой по резным перилам, заглянул в гостиную, где горел камин, и покачал головой.

— Я ожидал чего угодно: общежитие, может, даже какие-нибудь казармы. Но чтобы вот так... — он развёл руками, оглядывая пространство.

Его взгляд скользнул по лепнине на потолке, по массивной люстре.

— Вы уверены, что мы не перепутали? — спросил он, переводя взгляд на Шейна. —Может, это резиденция для важных персон, а мы просто забрели не в ту дверь?

Шейн усмехнулся.

— Нет, не перепутали. Это теперь наша резиденция.

— Резиденция, — повторил Андрэ, пробуя слово на вкус. — Я чувствую себя министром. Или, по крайней мере, его помощником.

Дина фыркнула, прикрывая рот ладонью. Лена чуть заметно улыбнулась — впервые за долгое время. Стефан покачал головой, но в его взгляде мелькнула усмешка.

— Только не говори, что будешь требовать, чтобы тебе подавали чай в постель, — сказал он.

— Я могу попросить? — Андрэ приложил руку к груди, изображая оскорблённое достоинство. — Я думал, это само собой разумеется.

Марго не выдержала — фыркнула, пряча улыбку. Она отвернулась к окну, делая вид, что рассматривает двор, но Андрэ заметил, как дрогнули её плечи.

— Ладно, хватит, — сказал Шейн, но в его голосе не было строгости. — Сейчас — завтрак. Потом я покажу вам, где что находится.

Он развернулся и пошёл в столовую. Андрэ шёл следом, продолжая бормотать что-то про «персональную горничную», пока Стефан не ткнул его локтем в бок.

* * *

В просторной столовой на первом этаже их ждал скромный, но сытный завтрак: дымящаяся овсянка, тосты, масло, джем и большой чайник с чаем. Они ели молча, прислушиваясь к новому месту.

Лина, пока ела, успела заметить, что дом, конечно, уступал школе в размерах и помпезности, но был обустроен с практичной, почти военной тщательностью.

Как и обещал, Шейн устроил экскурсию.

Он провёл их через первый этаж: большая гостиная с камином и мягкими диванами, кухня с современной техникой, кабинет с тяжёлым столом и картами на стенах. Библиотека — не сильно большая, но уютная, с креслами у окна.

— Всё, что вам нужно — на первом этаже, — сказал он, останавливаясь у лестницы. — Второй этаж — спальни. Парни — слева. Девушки — справа. Комнаты уже подготовлены. Вещи — в ваших комнатах.

— А в подвале? — спросила Дина, глядя на дверь в конце коридора.

— Всё, что нужно для работы и тренировок. Туда пока только с нами.

Когда Шейн закончил, Андрэ коротко спросил:

— Камеры по периметру работают?

— Постоянно, — ответил Шейн. — В доме — тоже.

Рей обвела всех взглядом.

— И ещё одно. Выход в город пока запрещён. Если кому-то понадобится что-то за пределами дома — сначала согласовать с нами.

Она говорила ровно, почти безразлично. Но когда её взгляд скользнул по группе, он задержался на Лене на долю секунды дольше, чем на остальных.

Шейн, стоявший чуть сбоку, поймал этот момент.

Лена почувствовала этот взгляд. Её щёки вспыхнули — она не могла это контролировать. Она опустила глаза, делая вид, что поправляет рукав кофты.

Рей перевела взгляд на остальных.

— Все всё поняли?

Шейн на секунду задержал взгляд на Лене, потом перевёл его на Рей. Та лишь усмехнулась, оставляя его немой вопрос без ответа.

* * *

Джек первым шагнул в комнату, и рухнул на нижнюю койку у окна — с таким видом, будто ждал этого момента весь день. Он вытянулся, закинул руки за голову и довольно выдохнул.

— Наконец-то, — сказал он, не открывая глаз.

Тони усмехнулся, вошёл следом. Еще вчера он выбрал себе верхнюю койку над Джеком. Скинул куртку на спинку стула, легко подтянулся и запрыгнул на верхний ярус. Пружины скрипнули, матрас прогнулся под его весом.

— Надеюсь, ты сегодня не будешь храпеть, — сказал Тони, свешивая голову вниз, глядя на Джека.

— Надеюсь, ты сегодня снова не наступишь на меня во сне, — ответил Джек, не открывая глаз.

Андрэ и Стефан вошли следом. Андрэ остановился в дверях, оглядывая комнату, и присвистнул, заметив, как организованно уже выглядит половина комнаты.

— Ого, вы уже освоились, — сказал он. — Мы-то думали, будем заново делить территорию. А вы уже разобрались, кто где спит.

— Ночью разобрались, — ответил Тони, переворачиваясь на бок и опираясь головой на руку. — Правда, пришлось объяснять Джеку, что его ноги не должны свисать с кровати. А то он периодически забывает, что над ним спит кто-то еще.

- Это исключительно твои проблемы, - фыркнул Джек, не открывая глаз.

— Мы будем жить как в общежитии, — сказал Андрэ, но в голосе не было жалобы. Скорее — любопытство.

— Это лучше, чем превращать комнату в камеру-одиночку, — ответил Стефан, проходя к свободной двухъярусной кровати. Он оглядел её, потрогал матрас, проверяя жёсткость, и забросил рюкзак на верхний ярус.

Андрэ плюхнулся на нижнюю койку, и кровать жалобно скрипнула.

— Ты тяжелее, чем кажешься, — Стефан усмехнулся, начиная разбирать сумку. Он не любил беспорядка, вещи на своих местах, куртка на плечиках, ботинки ровно под кроватью.

— Я просто накачанный, — ответил Андрэ, ухмыляясь.

— Это называется "жир", — вставил Джек, не открывая глаз.

Андрэ схватил подушку и запустил в Джека. Тот, не глядя, поймал её и положил под голову, даже не пошевелившись.

— Спасибо, — сказал он. — Мне как раз не хватало второй.

Андрэ хмыкнул и откинулся на кровать. Потом повернул голову к Тони.

— А ты чего молчишь?

Тони помедлил с ответом. В «Атланте» он почти не пересекался с ребятами — всё время был занят с Рей и Шейном. Наёмник, помощник, тень Лайлы. Не часть команды. Сейчас он чувствовал это иначе. Они не смотрели на него с подозрением.

— Вы, ребята, очень шумные. Но я начинаю к вам привыкать.

Комната наполнилась смехом, и Тони почувствовал, как внутри отпускает что-то, что он держал в себе всё это время. Он всё ещё не до конца верил, что его принимали как своего. Но сейчас, глядя на ребят, он понял: это не спектакль. Это просто жизнь. И он — её часть.

* * *

Следующая, светлая комната с тремя окнами, стала пристанищем для Ани, Дины и Лены. Последняя, небольшая угловая комната с окнами на две стороны, досталась Лине, Марго и Шиммер.

Шиммер влетела в комнату первой, крутанулась на месте, оценивая пространство, и с ходу забросила свой рюкзак на верхний ярус кровати.

— Уютненько, — сказала она, запрыгивая на подоконник и свешивая ноги. — Тесновато, конечно, но я уже знаю, где мы будем прятать запрещённые вкусняшки.

Марго нахмурилась, но ничего не сказала. Она не могла привыкнуть к Шиммер — к её маске, к её голосу, к тому, как она появлялась из ниоткуда и исчезала в никуда.

— Ты будешь жить с нами? — спросила Лина, ставя рюкзак на пол.

— Рей сказала, что я должна вписаться куда-то, — Шиммер пожала плечами. — Я выбрала вас. Потому что ты, — она кивнула на Лину, — не задаёшь лишних вопросов. А ты, — она перевела взгляд на Марго, — слишком гордая, чтобы устраивать сцены. Идеальные соседи.

Марго открыла рот, чтобы возразить, но Шиммер уже отвернулась, рассматривая шкаф.

— Не переживай, я не буду мешать, — сказала она, не оборачиваясь. — Я тихая, когда нужно. И я умею не замечать того, что не должна замечать. Мы ведь все здесь для одной цели, правда?

Она повернулась, и в её глазах мелькнула сталь — на секунду, не дольше.

— Хорошо, — сказала Марго. — Тогда давай договоримся сразу. Никаких игр. Мы здесь — одна команда. Даже если не нравимся друг другу.

Шиммер посмотрела на неё секунду, потом перевела взгляд на Лину. Та стояла, скрестив руки, и молча наблюдала за этим разговором.

— Ладно, — сказала Шиммер. — Без игр.

Она снова улыбнулась — и на этот раз улыбка была чуть мягче, чуть теплее. Не маска. Почти настоящее.

Обстановка была аскетичной, но продуманной до мелочей. Вдоль одной стены стояла двухъярусная кровать — верхнее место заняла Шиммер, нижнее — Марго. Напротив, у противоположной стены, стояла обычная односпальная кровать с толстым матрасом — её заняла Лина. У каждой кровати — бра. Широкий, добротный подоконник служил письменным столом, по бокам от него встали запирающиеся шкафы с полками для книг и личных вещей. У двери расположились высокий комод и платяной шкаф.

Их сумки и чемоданы терпеливо ждали у изножья кроватей.

Тихо вздохнув, Марго первой нарушила тишину, щелкнув замками своего чемодана. После всех событий в школе они едва обменялись парой дежурных фраз, и это вынужденное соседство напрягало.

Лина расстегнула молнию рюкзака. Вещей было немного — несколько футболок, джинсы, тёплая кофта. Она вытащила их, аккуратно сложила на кровати, не глядя на Марго. Потянулась к чемодану.

— Можно спросить?

Марго развешивала вещи в шкафу. Её руки двигались механически, пальцы поправляли плечики, расправляли ткань. Она не обернулась.

— Спрашивай.

— Вы учитесь три года. А мы — меньше двух месяцев. Но после всей этой ситуации вы выглядите… — Лина замолкла, подбирая слово. — Растерянными.

Марго замерла на секунду. Потом снова продолжила развешивать вещи.

— Потому что эта ситуация показала, что мы ничего не можем сделать в реальной опасности. Потому, что нас учили по правилам. Действовать чётко, по инструкции, в контролируемой среде. А вас бросили в мясорубку, — Она усмехнулась — горько, без тепла. — Лайла, наемники, клятва. Вы учились выживать. А мы — выполнять приказы. Это две большие разницы.

Она помолчала. Её руки опустились.

— Вы стали командой потому, что иначе бы не выжили. А мы… — она не договорила.

Лина не обернулась. Она смотрела на сложенную футболку, которую держала в руках.

— Завидуешь?

— Да, — сказала Марго тихо.

Повисла пауза. Слышно было только, как ветер за окном шевелил снег на подоконнике.

— Лина, — голос Марго стал ниже, непривычно робким. — Прости меня. За те слова. За то, как я… — она запнулась. — Я не сдержалась.

Лина наконец повернула голову. Посмотрела на спину Марго.

— Мы все тогда переступили грань. Давай просто оставим это позади.

Марго медленно обернулась. Встретилась с ней взглядом. Выдохнула — так, будто держала воздух всё это время. Коротко кивнула.

— Хорошо. Попробуем.

Она снова повернулась к шкафу, но её плечи были уже не такими напряжёнными.

Шиммер, которая делала вид, что разбирает свои вещи, но на самом деле внимательно слушала, наконец не выдержала.

— Ну наконец-то, — сказала она, поворачиваясь к ним. — Я уж думала, вы будете шипеть друг на друга как кошка с собакой до самого выпускного.

Она подошла к ним и встала между ними, положив руки на плечи обеим.

— И я говорю вам: если вы продолжите, я буду петь каждое утро, пока вы не сойдёте с ума. А я знаю очень много плохих корейских песен.

Марго моргнула. Лина фыркнула — не сдержалась.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно, — ответила Шиммер с совершенно серьёзным лицом. — Я даже могу начать прямо сейчас.

Марго посмотрела на неё, потом на Лину. И, не выдержав, рассмеялась — коротко, но искренне.

— Обойдемся без пения.

Шиммер торжествующе улыбнулась и отступила.

— Вот и договорились. А теперь — я забираю нижнюю полку в шкафу. Я маленькая, а мелким надо уступать.

Марго взглянула на часы на стене.

— Вам пора. Шейн не любит опозданий.

* * *

Кроме обстановки, в занятиях мало что изменилось. В скромной библиотеке Шейну удалось организовать функциональное рабочее пространство. На стене напротив входа висел проекционный экран, перед ним — большой круглый стол. Проектор на стене был включён — пустой белый квадрат. Девушки сидели за круглым столом, но никто не касался своих тетрадей.

Шейн вошёл стремительно. В его движениях появилась жёсткость, почти механическая. Тени под глазами, плечи чуть сведены — он держал себя на силе воли, и это было заметно каждому, кто умел внимательно смотреть.

— График занятий придется серьезно скорректировать, — сказал он без вступления. - У вас есть неделя на выбор выпускных экзаменов. Пока решаете - продолжаем работать по основной программе. Через две недели — знакомитесь с индивидуальными программами по выбранным предметам.

Он разложил папки по столу, даже не взглянув на «Дельту».

— В конце года вы сдаёте экзамены. После этого — либо уходите в обычную жизнь, либо остаётесь с нами.

— То есть вы все равно дадите нам уйти? — Дина подалась вперёд, голос её дрогнул, — Тогда зачем всё это? Тренировки, клятва верности... риск? Если мы в итоге разойдемся?

Шейн замер на секунду. Потом поднял голову.

— Мы уже не разойдёмся окончательно, — сказал он. Голос был ровным, но в нём появилось что-то новое. — Что касается клятвы... это было вашим решением. Да, вынужденным. Но его приняли вы сами. Что бы вы ни выбрали дальше — академическую стезю, обычную жизнь или нашу работу, — Теперь вы — часть системы. А система не бросает своих на полпути.

— Система, которая не бросает, — Шиммер отложила телефон. Она не улыбалась. — Я слышала это раньше.

Тишина повисла в комнате — плотная, почти осязаемая. Шиммер не отвела взгляда. Она смотрела на Шейна не как на наставника — как на того, кто должен ответить за слова.

Лена перевела взгляд с Шиммер на Шейна.

— Ты что-то хочешь сказать?

Шиммер пожала плечами.

Лена переглянулась с Диной. Воздух стал плотным.

Шейн просто смотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то, чего никто не видел раньше: уязвимость.

Лина не выдержала.

Она встала, упёрлась руками в стол.

— Шейн. — Голос был ровным, но холодным, как сталь. — Зачем всё это? Зачем вы нас выбрали? Кто вы на самом деле?

Каждое слово падало как камень.

Шейн замер. Его пальцы на секунду застыли над папкой.

— Я не могу сейчас ответить на этот вопрос, — сказал он наконец.

— Не можешь или не хочешь? — с нажимом спросила Лина.

— И то, и другое, — ответил Шейн, и в голосе его не было ни злости, ни раздражения. Только усталость, которую он больше не пытался скрыть. — Пока не время.

Она смотрела на него. Ждала. Но он не выдержал её взгляда. Отвёл глаза — на секунду, не дольше. Этого было достаточно, чтобы она поняла: он что-то скрывает. И это было не просто «не время». Это было что-то большее. Что-то, что он боялся сказать.

— А когда? — Лина не отвела взгляда. — Или наша роль - быть фигурами на чужой доске, не вмешиваясь в игру?

Воздух в комнате стал тяжелым. Дина сжала руки в кулаки. Лена замерла. Аня опустила глаза. Шиммер молчала, но её плечи напряглись.

Она смотрела на него. Ждала. Но он не выдержал её взгляда. Отвёл глаза — на секунду, не дольше. Этого было достаточно, чтобы она поняла: он что-то скрывает.

Он знал: она не успокоится. Лина не из тех, кто забывает вопросы, на которые не получила ответа. Она будет ждать. День, неделю, месяц. И рано или поздно он должен будет сказать ей правду. Не потому что захочет. А потому что она не отступит.

Он снова посмотрел на неё.

— Когда вы будете готовы. Сейчас — нет. Сейчас ваша задача — закончить учебный год и не сдохнуть раньше времени.

Он взял папку, развернулся к доске.

— Начинаем.

Дальше урок пошёл по плану. Но воздух в комнате остался тяжёлым. И никто не мог избавиться от ощущения, что Шейн сказал не всё.

Глава 34

«Мы — игроки. Просто пока не знаем всех правил»

Настроение главы: Dzivia - Śpieŭ daždžu

Россия, Южный Урал, провинциальный город, Школа «N-2-05.2» — «Атлант-2». 7 ноября, пятница

После обеда выпало долгожданное свободное время, и подростки разбрелись по гостиной. Кто-то играл в карты, кто-то болтал у камина. Смех то вспыхивал, то затихал, но в целом комната гудела ровным, живым шумом — тем, который еще недавно казался нормальным.

Лина стояла в дверях. Она смотрела, как Дина, Лена и Аня окружили Тони. Андрэ что-то рассказывал Стефану, жестикулируя. Шиммер сидела в кресле с планшетом и наушниками — отстранённая, почти незаметная. Огонь в камине отбрасывал тёплые блики на лица, делая их живыми. Настоящими.

Лина не улыбалась. Она просто стояла и смотрела, чувствуя, как между ней и этим теплом растёт невидимая стена.

«Когда это случилось? — подумала она. — Когда я перестала быть частью этого?»

Она не могла вспомнить. Чувствовала: часть её умерла там, на скале. И она не знала, как её вернуть.

Андрэ поманил её рукой, улыбнулся. Она покачала головой. Он пожал плечами, отвернулся, и она снова стала просто частью фона.

И тут же вздрогнула, ощутив на своих плечах тепло чьих-то ладоней. Её мягко притянули к себе.

— Джек, — губы Лины сами растянулись в улыбке, когда она, откинув голову, встретилась с его взглядом. Он был единственным, кто мог вытащить её из этого состояния. Единственным, чьё присутствие не требовало от неё объяснений.

— С тобой всё в порядке? — спросил он тихо, чтобы не привлекать внимание остальных.

— Да. А почему спрашиваешь?

— Последние две недели ты сама не своя. Тень от тени, — он слегка нахмурился. — И, кажется, избегаешь вообще всех, кого только можно. Даже на тренировках ты где-то далеко.

— Тебя я тоже избегаю? — лукаво прищурилась девушка, пытаясь сохранить лёгкий тон, но он не купился.

— Да, — Джек развернул её к себе лицом, не убирая рук с её плеч. Его взгляд стал серьёзным, почти строгим. — Лина, что происходит?

Она почувствовала, как защитная стена даёт трещину. Она смотрела на него, в его глаза, и вдруг поняла: он видит. Он всегда видел. С самого начала.

— Меня не покидает ощущение, что все, что происходило там, в «Атланте», это только начало, — она выдохнула, слова потекли быстрее. — Что Лайла, и даже Марк были не главной проблемой.

Джек внимательно слушал, его лицо не выражало удивления.

- Ты кому-нибудь еще говорила об этом? — спросил он так же тихо.

- Нет. Это лично мои мысли. Не хочу никого волновать, вдруг зря накручиваю.

- А может и не зря, - Джек, прищурился, внимательно изучая ее лицо, - Тебе нужно поговорить с наставниками.

Джек чуть встряхнул ее за плечи, когда она снова отрицательно качнула головой.

- Черт, Лина, нельзя вести себя как упрямый ребенок!

- Джек, зачем мы нужны им? Почему они уходят от ответа, когда мы их об этом спрашиваем? Что вы…они скрывают?

— Вот и спроси их сама! Потому что я, как и ты, ничего не знаю! Догадываюсь только, что они влезли в какую-то темную историю.

— А если они не захотят говорить?

— Тогда мы заставим их рассказать нам хоть что-то.

Он шагнул к двери, жестом показывая, чтобы она следовала за ним.

Она не двинулась с места. Смотрела на него, на его спину, на то, как он стоял у входа — уже готовый идти. И поняла, что он прав.

Она пошла за ним. Шиммер проводила их взглядом. Увидела, как они свернули к лестнице в подвал.

Лина молча следовала за Джеком по коридору. Он остановился перед дверью в подвал, коротко глянул по сторонам, убедился, что их никто не видел, и набрал код.

Лина удивлённо моргнула.

— Ты знаешь код?

— Я и Тони, — ответил он коротко.

Дверь с тихим шипением открылась. За ней — узкая лестница, ведущая вниз.

— Идём, — сказал он.

Он начал спускаться, не оборачиваясь.

** *

Подвал встретил их холодом и гулом серверов. Воздух пах озоном и пластиком — тот же запах, что и в старом подвале, но здесь всё было компактнее, без излишнего простора.

Они спустились по узкой металлической лестнице в коридор, от которого расходились двери. Спортзал. Напротив — «Симулятор». Дальше по коридору — тир, меньше того, что был в школе, но с тремя стрелковыми позициями и звукоизоляцией. Рядом — медкабинет.

Но Лина и Джек прошли мимо всех этих дверей. Джек ввел код у массивной металлической двери — та открылась с мягким шипением.

Помещение, в которое они вошли, было универсальным. Ряды серверных шкафов, мерцающих зелёными индикаторами. Вдоль одной стены — огромный матовый экран, перед ним — широкий стол с несколькими мощными ноутбуками. Здесь могли проводить инструктажи. Здесь могли собирать информацию. И здесь явно принимали важные решения.

Стены были отделаны звукопоглощающими панелями. В углу — ещё одна дверь, ведущая в небольшую комнату отдыха.

Холодный, стерильный свет монитора резал глаза, отбрасывая резкие тени на лица. Воздух был сухим, с едва уловимым запахом нагретой электроники.

Рей, одетая в чёрную водолазку, с планшетом в руках стояла возле стола.

Увидев, что Джек не один, она нахмурилась.

Сидевший за столом Шейн мгновенно встал.

— Что происходит? — его взгляд быстро анализировал выражения их лиц.

- Мне нужно с вами поговорить, - произнесла Лина, чувствуя, как подступает нервная дрожь. Она заставила себя выпрямиться, - Не знаю, вы скорее всего все, итак, знаете, но меня кое-что беспокоит во всей этой истории с нападением на школу.

Рей посмотрела на брата, потом на Лину. Кивнула, отодвигая стул.

— Садись.

Шейн уже взял второй стул, развернул его спинкой вперёд, сел напротив. Рей осталась стоять у экрана, скрестив руки на груди. Джек и Лина сели рядом.

— Говори.

Лина сцепила пальцы на коленях. Воздух в подвале был прохладным, и она чувствовала, как дрожат руки.

— Лайла — исполнитель. Не больше. Кто-то стоял за ней. Кто-то, кто знал, куда давить.

Шейн наклонился вперёд. Его лицо было усталым, но глаза — внимательными.

— Ты права, — сказал Шейн после паузы. — Лайла действовала по чужой указке. Мы не знаем, кто стоит за ней.

— Марк, — сказала Лина.

Рей приподняла бровь.

— Почему ты так думаешь?

— Она боялась его. И перед тем, как его обезвредить, я видела его карту. — Лина подняла глаза. — Там были отмечены все города, куда Лайла посылала людей. И школа. Символы, которые я не поняла. Но это был не просто план нападения. Это была схема.

Шейн подошёл к экрану, коснулся его. Зажглась карта мира. Красные точки, синие линии, пометки.

— Вот места, куда Лайла отправляла своих людей. Вот наша школа. — Он обернулся к Лине. — Покажи, где ещё были метки.

Лина встала, подошла ближе. Её палец скользнул по экрану. Четыре точки. Помедлила. Отметила еще несколько.

Шейн замер. Рей — тоже. Джек поднялся, глядя на схему.

— Это не просто карта, — сказал он. — Это список целей.

Лина отступила от экрана. Её пальцы всё ещё дрожали.

— Это не всё, — сказала она. — Планшет Марка.

Рей и Шейн переглянулись. Коротко, почти незаметно.

— «Проект Перезагрузка». — Лина произнесла это название медленно, будто пробуя его на вкус. — Там были списки. Имена. Наши имена.

Тишина стала абсолютной. Даже гул вентиляции, казалось, затих.

— И ты не сказала нам раньше?

— Я думала, вы знаете, — ответила Лина.

Рей медленно выдохнула.

— Планшет был отформатирован, — сказала она. - В ту же ночь. Мы пытались восстановить данные. Пусто. Даже операционка была стерта.

— А карта? — спросила Лина.

— Её не было, — сказал Шейн. — Ни карты, ни бумаг, ни записей. Марк все уничтожил.

Лина почувствовала, как внутри что-то оборвалось.

— Значит, всё, что я видела… у нас нет доказательств?

— Твоя память, — сказал Шейн. — И наши подозрения. Это всё, что у нас есть.

— «Проект Перезагрузка» не существует в документах «Альфы», — добавила Рей. — Нет ни одного упоминания. Ни в открытых базах, ни в закрытых. Как будто кто-то вырезал его из системы.

Лина кивнула, но не двинулась с места. Её взгляд скользнул по карте на экране, по точкам, которые она сама отметила.

— А Шиммер? — спросила она тихо. — Она знала про карту. Она может знать больше.

Рей и Шейн вновь переглянулись. Логика Лины продолжала удивлять.

— Мы уже говорили с ней, — сказала Рей. — Она рассказала всё, что знает. Подтвердила твою догадку. Но кто стоял за Марком — Шиммер не знает. Она не была в курсе его планов. А лезть к нему в планшет она боялась.

— И она знает ровно столько, сколько должна знать, — сказал Шейн. — А вот вы – другое дело.

В комнате повисло молчание.

— Всё, что вы сейчас услышите, должно остаться здесь. - Шейн, наконец обернулся к ним. Его лицо было усталым, но решительным. - В силу сложившихся обстоятельств… кое-что придется вам рассказать.

Он щелкнул выключателем. Свет в комнате погас, оставив лишь призрачное сияние огромного экрана, которое отбрасывало резкие тени на их лица.

— Лина, что ты знаешь о «Корпусе»? — спросил он.

— Только то, что ты рассказывал нам на занятиях, — сказала Лина, глядя на Шейна. – то есть почти ничего.

— Тогда слушай внимательно, — Рей подошла к экрану, коснулась его — и на нём зажглась схема: пирамида, разделённая на четыре уровня. — «Корпус» — это глобальная организация. Одна из самых влиятельных сил в мире. Оказывает информационную, финансовую и охранную поддержку главам государств.

Она увеличила картинку — четыре цветных сектора.

— В зависимости от географического положения действует Северная, Южная, Западная или Восточная ветви. В каждой — три подразделения, которые готовят агентов разных классов. Аналитики. Оперативники. Универсалы. Наше, «Альфа» — готовит универсалов.

Лина смотрела на схему, впитывая каждое слово.

— Школы — это вербовочные центры, — сказал Шейн, подходя ближе. — В «Альфе» их пять. Неофициально: «Арес» в Финляндии, «Афина» в Карелии, «Гермес» под Петербургом, «Ника» под Новгородом и мы — «Атлант».

— Вербовочные… то есть вы отбираете людей для «Корпуса»? — спросила Лина.

— Мы ищем и раскрываем потенциал, — ответил Шейн. — Тех, кто сможет работать в условиях, где нет правил. Где каждый шаг может быть последним. Где доверие — роскошь, а ложь — инструмент. Вы попали в это раньше, чем должны были.

— И теперь мы часть этой системы, — тихо сказала Лина. — Часть «Корпуса». Даже если не хотим.

Рей посмотрела на неё. В её взгляде не было жалости — только правда.

— Это не приговор. Но назад дороги нет. Даже если мы пытаемся убедить вас в обратном.

Лина почувствовала, как внутри страх сворачивается в тугой узел. То-есть у них изначально не было ни единого шанса вернуться домой. Она подавила растущее раздражение и заставила себя сосредоточиться на словах наставников.

— Точки, которые ты отметила на карте, связаны не только со школами, но и с внедренными агентами «Альфы», — добавил Шейн. — Это информация, которую можно получить только внутри системы. А значит Марк как-то связан с ней

— Вы допросили его? — спросил Джек.

Шейн кивнул, но в его глазах мелькнула усталая горечь.

— Я лично. Он не сказал ни слова. Просто сидел и улыбался. Как будто знал, что мы не сможем ничего ему сделать.

Рей добавила, подходя ближе:

— Мы так же проверили его досье в системе «Альфы». Пусто. Имя, фотография, пометка «Работает по контракту».

Джек сжал кулаки.

— Значит, вы ничего о нём не знаете?

— Мы знаем только то, что он — профессионал высшего уровня, — ответил Шейн. — И что на того, кто дал ему доступ к ресурсам «Корпуса».

Рей шагнула к экрану. Карта сменилась другой схемой.

— Мы подозреваем, что за ним стоит кто-то из верхушки «Альфы», не исключено что ее глава, Элен Джонс — сказала она тихо.

Лина смотрела на схему.

— У вас есть основания так думать?

— Только косвенные, — ответил Шейн. — Марк знал слишком много для человека со стороны.

— Если вы знаете, что «Альфа» полна врагов, почему позволили забрать их? — неуверенно произнесла Лина.

- Потому-что по протоколу мы должны были поступить именно так. Передать их службе внутренней безопасности. Иначе наши действия вызвали бы подозрения, — Рей устало провела рукой по лицу, и в этом жесте было столько беспомощности, что Лине стало не по себе. Она постаралась переключится, вновь переводя взгляд на схему.

— «Альфа» - это ведь не верхушка системы. — сказала Лина, глядя на экран. — Кто на самом деле руководит «Корпусом»?

— Совет, — кивнула Рей. — Двенадцать человек. Они принимают стратегические решения касающейся все организации. Но мы не знаем, кто из них вовлечён в то, что происходит сейчас. «Альфа» переваривает саму себя с молчаливого согласия Совета.

Джек сжал кулаки.

— И вы хотите сказать, что мы — внутри этого? Что мы — пешки в чьей-то игре?

— Мы — игроки, — поправил Шейн. — Просто пока не знаем всех правил.

Джек внимательно посмотрел на сестру. Что-то в их рассказе казалось ему странным. Это не вязалось с тем, что многие вещи Рей проводила мимо официальных отчетов.

— Рей, я же знаю тебя, — Джек шагнул ближе. — Чем на самом деле вы занимаетесь?

Рей посмотрела на Шейна. Он чуть заметно кивнул.

— Мы выполняем задания, — сказала Рей. — Неофициально.

— Что значит «неофициально»? — спросила Лина.

— Это значит, что «Альфа» не в курсе некоторых наших дел, — Шейн чуть помедлил. — У нас заключен контракт. Наниматель - человек, который даёт нам информацию. Который говорит, куда смотреть, на что обращать внимание.

— Мэтьюз, — сказал Джек. Это прозвучало не как вопрос, а как утверждение.

Шейн замер. Рей — тоже.

— Откуда ты знаешь это имя? — спросила она тихо.

— Видел его один раз, — сказал Джек. — Когда мы только приехали в «Атлант». Ты сказала, что он из «Альфы». Я не поверил. А потом вспомнил Сан-Франциско.

Шейн замер. На мгновение его лицо стало непроницаемым — но Лина увидела, как дрогнули его пальцы на столешнице. Он бросил на Джека быстрый взгляд.

— Ты прав, — сказала Рей. — Он — член Совета. И он даёт нам задания, которые помогают нам понять, что происходит внутри системы.

— И вы доверяете ему? — спросила Лина.

— Настолько, насколько можно доверять кому-то в этом гадюшнике, — ответил Шейн. — Он перевёл нас сюда. Если бы не он, мы бы числились в списках ликвидированных, где-нибудь в Западной ветви.

Джек молчал. Он переваривал эту информацию.

— Значит, вы работаете на него, — сказал он. — Не на «Альфу». На человека из Совета.

— Мы работаем на правду, — сказала Рей. — И Мэтьюз — единственный, кто даёт нам шанс её найти.

Лина смотрела на карту. На точки, которые она отметила. На школы. На агентов.

— А он знает, что вы раскрыли это нам?

— Нет, — сказал Шейн. — И не узнает как можно дольше.

Джек и Лина переглянулись.

— Если за Марком стоит «Альфа» — значит, они быстро поймут, что их люди пропали.

Шейн медленно выдохнул. В его взгляде мелькнуло что-то — не страх, а холодный, просчитанный расчёт.

— «Атлант» стоит на автомате, — сказал он. — Отчёты, графики, расписания — всё идёт по плану. Система думает, что школа работает. Какое-то время нас не хватятся. Дней десять, может, две недели. За это время мы должны понять, кто враг, и подготовиться.

— А если они придут раньше? — спросила Лина.

— Они не знают об этом месте, —резко ответил Шейн. — «Атлант-2» не числится ни в одном официальном документе. Мы подготовили его на случай, если придётся исчезнуть. Пока мы сидим тихо — мы в безопасности.

Рей добавила, глядя на Лину и Джека:

— Но это не значит, что мы можем расслабиться.

— Рей, почему вы не хотите рассказать всё остальным? Они имеют право знать, в какую игру их втянули.

- Это вопрос вашей собственной безопасности. Малейшая утечка, случайно оброненная фраза, и тогда они начнут зачистку.

— И что нам делать?

— Учиться, — сказал Шейн. — Жить. Быть начеку. И не привлекать внимания.

Джек кивнул. Лина — чуть медленнее, но тоже.

- А теперь идите, пока вас не хватились.

***

Когда дверь за Джеком и Линой закрылась, Рей обернулась к Шейну. Ее лицо было серьезным.

— Ты уверен, что им нужно было всё это знать?

- Рано или поздно они дошли бы до правды, – ответил Шейн, продолжая изучать карту. - и тогда мы потеряли бы их доверие окончательно.

— Но мы снова сказали им лишь половину, — тихо сказала Рей.

- А ты считаешь у нас есть выбор? – Шейн обернулся к напарнице, - мы находимся между двух огней. Сверху – «Альфа», которая постепенно закручивает гайки. Снизу – наши команды, которые не знают, какую игру мы ведем уже несколько лет. И чем дольше они находятся в неведении, тем надежнее наши намерения скрыты от «Альфы».

— Ты понимаешь, что ставишь на кон всё? Не только наши жизни, — Рей приблизилась к нему. — Их жизни. Их будущее. Их шанс на нормальность. Это не просто рискованно. Это шаг в пропасть. А времени на подготовку катастрофически мало.

— У нас всё получится, — его голос прозвучал тихо, но с непоколебимой уверенностью. — Другого пути нет.

* * *

Они вышли в коридор. Лина прислонилась спиной к стене, закрыла глаза. В груди всё дрожало, будто только что вынырнула из ледяной воды. Шум из гостиной доносился сюда приглушенно, словно из другого, нормального мира.

Джек встал рядом.

— Ты в порядке? — наконец спросил Джек, глядя на ее профиль.

— Нет, — честно ответила Лина. Она повернулась к нему. — И ты нет, как бы не показывал обратное.

Он усмехнулся — коротко, без тепла.

— Заметно?

— Когда ты нервничаешь, ты заставляешь себя дышать медленнее.

Джек промолчал. Она открыла глаза, посмотрела на него.

— Что будем делать?

— То, что они сказали, — ответил он. — Жить. Учиться. Быть начеку.

— А если это не сработает?

— Тогда придумаем что-то другое.

Она смотрела на него. Он стоял перед ней — усталый, напряжённый.

— Джек, — сказала она тихо. — Что, если они не сказали нам всего?

Он не удивился. Только покачал головой.

— Можешь даже не сомневаться в этом. Нам сказали достаточно, чтобы ты думали, что знаем всё, но умолчали о главном. — Он помолчал. — Вопрос в том, готовы ли мы узнать то, что они скрывают.

Она хотела сказать что-то, но Джек качнул головой.

— Идём, — сказал он. — Нам нужно подышать.

Он взял её за руку и повёл к выходу. Она не сопротивлялась.

***

Они вышли на крыльцо, не говоря ни слова. Ноябрьский воздух ударил в лицо — холодный, чистый, пахнущий снегом и тишиной. Снег падал медленно, крупными хлопьями, укрывая землю белым одеялом. Они прошли через ворота, вышли в поле. Снег хрустел под ногами, и в этом звуке было что-то успокаивающее.

Джек взял её за руку. Тепло его руки ощущалось даже сквозь перчатку.

— Во что мы втянуты, Джек? — спросила Лина, глядя прямо перед собой. — Мы знаем, что кто-то из «Альфы» идет против своих. Мы знаем, что этот кто-то хочет уничтожить эту школу, потому что наставники не сдадутся так легко. И мы ничего не можем сделать.

— Можем, — ответил он. — Мы можем быть наготове. Мы можем доверять друг другу. И мы можем выжить.

Она остановилась, повернулась к нему.

— Ты действительно в это веришь?

— Не совсем, — честно сказал он. — Но, если я перестану верить — я не смогу идти вперед.

Она смотрела на него. В его глазах она видела то же, что чувствовала внутри — страх, сомнения, холод. Но он не отступал.

Она шагнула к нему. Он обнял её. Молча. Крепко. Она уткнулась лицом в его плечо, чувствуя, как он вдыхает запах её волос.

Вдруг его пальцы сжали её плечи — не больно, но так, чтобы она чувствовала. Он отстранился. Посмотрел ей в глаза.

— Послушай меня, — сказал он. Голос стал жёстким, почти требовательным. — Я знаю, что мы не можем контролировать то, что происходит вокруг. Я знаю, что мы — пешки в чьей-то игре. Но я не позволю, чтобы ты сломалась из-за этого. Ты поняла?

Лина смотрела на него. Его глаза горели в темноте. Он не жалел её, не пытался утешить. Он требовал.

— Ты слышишь меня? — повторил он.

— Слышу, — ответила она.

— Хорошо. — Он ослабил хватку, но не убрал рук. — Потому, что если сломаешься ты — я тоже не выдержу. Я не смогу действовать один.

Она смотрела на него. Снег падал на его ресницы, таял на его губах. Он выглядел уставшим, злым, отчаянным — и в то же время живым. Настоящим.

— Я не сломаюсь, — сказала она. — Если ты будешь рядом.

Он вновь обнял её. Крепко, почти до боли. Она уткнулась лицом в его грудь и почувствовала, как он дрожит.

— Я боюсь, — прошептала она.

— Я тоже, — ответил он.

Они стояли так долго. Снег падал на них, и они не двигались. Только держали друг друга, чувствуя, как холод снаружи и тепло внутри смешиваются в одно.

Когда он отстранился, в его глазах была уже не злость — твёрдая, спокойная решимость. Он поправил ей капюшон, коснулся пальцами щеки — коротко, почти невесомо.

— Значит, так, — сказал он. — Мы будем делать вид, что ничего не изменилось. Будем жить, учиться, смеяться. Мы будем такими же, как все. Но мы будем готовы. К чему угодно.

Она подняла голову, посмотрела на него.

- Я сделаю всё, чтобы ты выжила. Даже если это будет стоить мне жизни.

Она смотрела на него. В его глазах была сталь.

— Ты дурак, — сказала она.

— Знаю, — ответил он. — Но я твой дурак.

Она рассмеялась — коротко, горько, но в этом смехе была жизнь.

— И ещё, — сказал он, беря её за руку. — Мы вместе. Не по отдельности. Вместе.

Он повёл её обратно к дому. Окна горели тёплым жёлтым светом, но теперь он казался не уютным, а чужим.

Эпилог

«Надеюсь, мы сюда ещё вернёмся»

Michael Maas, Joni Fuller — Generations

Россия, Южный Урал, провинциальный город, Школа «N-2-05.2» — «Атлант-2». 7 ноября, пятница

Когда они вернулись в дом, их встретила неестественная, гнетущая тишина. Свет горел повсюду — в гостиной, на кухне, в коридоре, — но это была лишь иллюзия жизни. Ни голосов, ни смеха, ни даже привычного скрипа половиц под чьими-то шагами. Только монотонное, навязчивое жужжание электроники, звучащее на фоне тишины оглушительно громко.

Лина замерла в прихожей, инстинктивно прислушиваясь. Её сердце бешено колотилось где-то в горле.

— Рей? Шейн? — позвала она, и её голос, обычно такой звонкий, прозвучал глухо и неуверенно.

Ответом была тишина.

Джек, сжав кулаки, двинулся первым. Его лицо было каменным, но в глазах, которые метались по комнатам, читалось растущее напряжение. С каждой распахнутой дверью — в пустую гостиную, в аккуратную, но безлюдную кухню, где на столе стоял недопитый кофе — в душе Лины поднималась волна леденящей паники. Всё было оставлено так, будто люди просто ненадолго вышли.

— Прошло всего полчаса, Джек… — прошептала Лина, подбирая с пола упавшую ручку. — Они не могли просто… исчезнуть.

Джек не ответил. Он уже шел к двери в подвал. Дверь была прикрыта. Он резко толкнул её, и та с глухим, утробным стуком подалась внутрь.

— Рей!

Он почти бегом спустился вниз. Подвал был пуст. Ни следов борьбы, ничего...

Джек закрыл глаза и провел рукой по волосам, пытаясь успокоится. Внутри у него всё сжалось в ледяной ком. Впервые за долгое время ему стало по-настоящему страшно. За сестру и Шейна, за команды, за себя и Лину... Если раньше он знал, что его всегда подстрахуют наставники или друзья, то сейчас они просто остались предоставлены сами себе, обладая минимумом навыков и знаний...

Джек сел на ступеньки, обхватив голову руками, на какое-то время забыв о том, что Лина тоже здесь и испытывает похожие чувства... Не паниковать. Ради нее нельзя паниковать.

— Джек? — голос Лины дрогнул, отдаваясь эхом в бетонном помещении. Она стояла в нескольких шагах, обняв себя за плечи. — Что… что мы теперь будем делать?

«Я не знаю» хотел ответить парень. Сдаться. Признать поражение. Но он поднял голову и встретил её взгляд — широко открытый, полный ужаса.

- Нужно понять куда все делись и кто за этим стоит. Затем постараться найти и вытащить их всех. - сказал он, и его собственный голос показался ему чужим, слишком спокойным.

- Все так легко, – усмехнулась Лина, проводя рукой по перилам, не глядя на Джека. – Кто бы это ни был, уровень у них явно выше, чем у Лайлы.

- Это «Альфа», – Джек подошел к Лине вплотную, пытаясь поймать её взгляд. – Но я не понимаю их мотивов. Рей и Шейн официально являются их агентами, а значит и все мы тоже автоматически подчиняемся им. Руководству достаточно было дать приказ. Они никогда не шли против системы открыто. Если только....

Лина наконец посмотрела на него. В её глазах мелькнуло понимание, столь же ужасное, как и его собственное догадка.

— Скрытые каналы. Сделка с Мэтьюзом, — сказала она тихо. — Они ведут свою игру против системы. «Альфа» узнала об этом…

— …и решила убрать, пока они не успели ударить первыми, — закончил Джек.

Так вот что они скрывали. Теперь все встало на свои места, но легче от этого не стало.

- Черт! – Джек ударил кулаком по стене. Они все в опасности.

— Они не убили их, — сказала Лина. — Если бы хотели убить — сделали бы это здесь. Они забрали их. Значит, им что-то нужно. Например информация.

— Или они хотят собрать всех, кто был в курсе их дел, в одном месте, — сказал Джек. — Если «Альфа» хочет убрать всё отделение, их ничего не остановит. С их уровнем влияния всё сойдёт с рук, даже ваше исчезновение.

Вдруг Лина замерла. Холодный щелчок в голове — её осенило.

— Джек. Переклички не было. Они ориентировались на количество.

Он поднял голову. Она стояла неподвижно, и в её глазах была не паника, а понимание. Холодное, чистое, страшное.

— Что?

— По спискам нас восемь. Плюс Рей и Шейн, — Она говорила быстро, чётко, каждое слово отчеканенное. — Восемь учеников. Два наставника. Они забрали десять человек. Но они не проверяли лица. Они просто считали.

Джек замер. Его лицо побледнело.

— Шиммер, — сказал он тихо. — В спешке...

— Они приняли её за меня, — кивнула Лина. — А Тони — за тебя.

Она перевела дух. Внутри всё дрожало, но голос был ровным.

— Они спешили. И они забрали всех, кого нашли.

Джек смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло осознание. Он провёл рукой по волосам, выдохнул.

— У нас есть немного времени, пока они не поняли свою ошибку. — сказал Джек, уже переключаясь в режим действий. Мысли выстраивались в цепочку, холодные и четкие. — Собираем всё, что может пригодиться: вещи, данные, гаджеты. Затем едем в ближайшую школу, проверим что произошло у них.

- Джек, мне 17, я не могу просто так разъезжать по миру. Это вызовет слишком много вопросов.

— Значит, нужно, чтобы тебе было больше, — Джек быстрым шагом вернулся в зал, откуда они ушли буквально полчаса назад. Он знал, что Лина идет за ним.

Экран все еще горел, давая достаточное количество света. Открыл ящик одного из столов, порывшись среди папок, вытащил одну с именем Лины. Поймав ее недоуменный взгляд, пожал плечами. — Они успели подготовить документы на случай, если бы пришлось отправить вас на задание до совершеннолетия. Тут паспорт, права, загранпаспорт и еще кое-какие документы.

— Это подделки?

- Официальные документы, внесённые во все базы. У них есть люди в паспортных столах и в ГИБДД. Эти данные провели по каналам МВД как «утерянные и восстановленные» при вашем поступлении в школу, — из другого ящика Джек вытащил флешку, подвинул к себе ноутбук. — Я займусь данными. А ты собери вещи. Много не бери — если что-то понадобится, купим по дороге. Мои вещи тоже захвати.

Лина кивнула и молча вышла. Джек остался один. Его пальцы летали по клавиатуре. Обход протоколов Шейна, взлом локального шифра — всё это он освоил за последний год, отчасти из любопытства, отчасти из желания быть на шаг впереди. Теперь это могло спасти им жизнь.

Джек начал копировать файлы. Нужно было собрать максимум информации — разбираться с ней будут уже в пути. Прогресс-бар полз медленно. Он тем временем обыскал шкафчики, забрал три «чистых» телефона, портативные сканеры, два компактных пистолета с глушителями и несколько обойм, упаковал всё в прочную тактическую сумку. Мысли работали на пределе: маршрут, деньги, транспорт, безопасные точки — если они еще безопасны. Теперь права на ошибку не было — каждый шаг должен быть выверен. Опасно, но другого выхода не оставалось.

Через несколько минут компьютер пискнул. Джек ввел последнюю последовательность команд, активировав «дремлющий» в системе вирус. На экране мелькнуло предупреждение, и ряды файлов начали стремительно превращаться в бессмысленные строки кода, а затем и вовсе стираться. Одна за другой зеленые лампочки на серверах менялись на красные. Через десять секунд сервер был чист.

Лина уже ждала его в коридоре, рядом с двумя рюкзаками. Проверив содержимое своего, Джек удовлетворенно кивнул и переложил приборы в один из внутренних карманов. Туда же отправились документы из его собственной папки, похожей на Линину. Путешествовать под своим настоящим именем было слишком опасно. Выключив последние лампы, они вышли на улицу.

- Стой, - Джек тронул Лину за руку. - Я хочу осмотреть двор. Возможно, удастся понять куда и на чем их увезли.

Он протянул ей ключи.

- Внедорожник Шейна. Я сейчас подойду.

Поставив сумку на землю, Джек проводил взглядом Лину, и потом опустил взгляд на землю, немного припорошенную снегом. Должны были остаться хоть какие-то следы… но во внутреннем дворе было пусто. Лишь легкий налет свежего снега лежал на плитке. Он вышел за ворота, оставшиеся незапертыми — ещё один тревожный знак. На грязноватом снегу у обочины, там, где днём таял лёд, отпечатались чёткие следы шин. Не грубый протектор внедорожника, а аккуратный, почти изящный рисунок. Он пригляделся. Не одна машина. Три. Следы почти идентичны. Легковые, мощные, быстрые. Догнать их будет нереально.

Он почувствовал, как бессильная ярость снова подкатила к горлу, но подавил её. Эмоции потом. Сейчас — действия.

Вернувшись к дому, он подхватил рюкзак и сумку, и направился к машине. Внедорожник тихо урчал двигателем. В салоне горел тусклый свет приборной панели. Лина сидела на пассажирском сиденье, прижав руки к решётке обогревателя. Салон приятно манил теплом.

- Ты умеешь водить? – спросил Джек, садясь за руль, но не пристегиваясь. Рюкзак был отправлен на заднее сидение, где уже лежал рюкзак Лины. Сумка с оружием – в потайное отделение в багажнике.

— Нет, но завести машину и проехать пару десятков метров могу.

- Придется научится, – Джек вывел машину со двора, затем вышел, чтобы закрыть ворота. Дом остался стоять с тёмными, слепыми окнами, немой свидетель исчезновения. В одном из окон на втором этаже, в комнате Рей, на мгновение мелькнул отсвет — может быть луна отразилась в стекле, а может зажегся и погас экран забытого планшета.

Джек вернулся за руль, дал газ. Машина мягко тронулась с места.

— Надеюсь, мы сюда ещё вернёмся, — тихо, почти шёпотом проговорила Лина, не отрывая взгляда от темного силуэта дома в боковом зеркале, пока он не растворился в ночи.

— Вернёмся, — твёрдо сказал Джек. — Вместе со всеми.