Школа 9Д

Глава 1

Иван Николаевич Нитин был высок строен суров, но справедлив.

Иван Николаевич Нитин был низок округл добродушен и, казалось, в любой момент готов расплыться в улыбке.

Иван Николаевич Нитин был среднего роста, средней толщины и за счет своей неприметности с легкостью терялся в толпе даже из одного человека.

Иван Николаевич Нитин был разным. И все зависело от того, видел ли он себя в зеркале, воображал — героем фильма или ловил свое отражение в глазах учеников и их родителей.

Но главным было то, что Иван Николаевич Нитин, учитель математики с десятилетним стажем, перевелся в Вичугинскую общеобразовательную школу номер «9Д» на двойной оклад. К окладу прилагались весомые подъемные, старый дом — точнее, изба с небольшой хозяйственной пристройкой, телефоном, интернетом и нормальным санузлом, а не шаткой кабинкой на улице — и школьное расписание, которое следовало доработать в самое ближайшее время.

Про самое ближайшее время говорил завуч, Константин Константинович, встретивший Нитина на станции. Этот пожилой сухопарый мужчина с мертвенно-бледным лицом и лысым черепом на все вопросы отвечал предельно размыто.

— Сколько детей учится в школе?

— В этом году… учеников стало больше чем в прошлом.

— С кем мне придется работать?

— Ваши коллеги замечательные… люди и помогут вам с любой проблемой.

— Что с моим расписанием?

— Расписание было составлено, но вы… ваш приезд все… Вам придется доработать его в самое ближайшее время.

И ведь завуч мог сказать, что в школе не больше сотни учеников (а сколько их еще может быть в провинциальном городке?), преподают в ней великовозрастные пенсионеры (а кто еще согласиться работать в такой глуши?), а до первого сентября осталось всего семь дней (ай-яй-яй!), так что ноги в руки, перо под хвост и — «цигель-цигель-яй-лю-лю» — дорабатывай расписание как можно быстрее, согласно всем санпинам, ФГОСам, ФОПам и всем новомодным пожеланиям Минпросвещения. Не-е-ет, завуч старательно обходил острые углы и, не скупясь на слова, наполнял их полным отсутствием смысла.

Зачем?

Нитину все было понятно. Его предшественник, судя по всему, преподавательскую карьеру закончил. Скорее всего недавно. И вероятнее всего — окончательно и бесповоротно. А без часов по математике ни один ученик аттестат не получит. Вот и пришлось школьной администрации срочно изыскивать резервы. Да еще и показывать себя с самой лучшей стороны — не дай бог, новый учитель посмотрит на школу в провинции, пообщается с коллегами, чем-то внезапно оскорбится и решит уехать обратно.

Правда Нитин никуда не собирался. Большие города надоели ему до смерти. Суетой, шумом, неоправданными ожиданиями. Хотелось чего-то тихого, мирного, покойного. Именно поэтому он и согласился на внезапное предложение. А деньги… Ну а что — деньги; всех денег не заработаешь; они — всего лишь приятный довесок.

Вот так, больше убеждая себя, чем считая так на самом деле, Иван Николаевич Нитин, выглядевший максимально разнообразно, шел по пустынной бетонке, ведущей в сторону школы. Связи не было, и навигация в телефоне не работала, но Нитин сохранил карту и примерно представлял, где находится он, а где — школа.

Оставалось всего ничего.

Подняться на холм.

Спуститься.

Повернуть налево и…

Нитин в задумчивости остановился. Поворота налево не было. Дорога продолжала идти вперед, к следующему холму. Не сказать, что ровная и гладкая. Вон трещины, вон выбоины, вон… вороньи перья на обочине. Вдоль дороги березки шелестят, сыплют листьями желтыми.

Достав телефон из нагрудного кармана, Нитин взглянул на карту. Вот дом, вот школа, вот намеченный маршрут: из точки «А» в точку «Д» вышел учитель математики и… повернул не туда.

«Наверное ошибся», — подумал Нитин и пошел вперед.

Через тысячу шагов, поднявшись на холм и спустившись с него, он остановился. Пейзаж походил на тот, что остался позади, до сличения. Знакомые трещины, знакомые рытвины, знакомые березки, даже перья вороньи ничуть не отличаются от тех, что валялись на обочине ранее.

«До чего же тут скучно живут, — подумал Нитин, — никакого разнообразия».

За спиной послышался ехидный смешок.

Нитин обернулся.

Никого.

«Показалось», — подумал он и пошел вперед.

Еще через пятнадцать минут Нитин снова остановился. Холм позади. Холм впереди. Между ними — безлюдная бетонка. Вороньи перья у дороги. За березками перепаханное поле виднеется. Нечто подобное он видел в компьютерных играх, когда дизайнеры уровней халтурили и делали локации до отвращения однообразными.

«А я-то думал, такое только в играх бывает!» — подумал Нитин и пошел вперед, не обращая внимания на ехидные смешки за спиной.

Когда он снова спустился с холма и остановился…

Рядом возникла девочка в толстовке.

Ну как возникла.

Скорее всего она тут и раньше стояла, но Нитин, увлеченный ходьбой из точки «А» в точку «Д», ее вовремя не заметил. А теперь — она рядом, руку протяни — дотронешься.

— Доброе утро, — произнес Нитин, разглядывая девочку.

Та молчала, пряча лицо под капюшоном толстовки.

Красным капюшоном. Ярко-красным. Сочно-красным. Почему-то напоминающим то ли о революции, то ли о свежеразделанном куске мяса.

— Доброе утро, — повторил Нитин.

Девочка продолжала молчать, пряча руки в карманах толстовки.

Белой-пребелой. Спереди толстовка была ослепительно белой. Она как будто светилась изнутри, и глаза от взгляда на нее — слезились.

— Доброе утро, — в третий раз сказал Нитин.

Девочка повела плечами. Черными плечами. И почему-то возникло ощущение, что сзади толстовка тоже черная. И эта глубокая чернота способна впитать в себя весь свет в мире.

Представив, что в мире больше не осталось света, Нитин аж вздрогнул: как тогда домашнюю работу проверять!

А из-под капюшона раздалось:

— Кто ты, путник? Долга ли дорога твоя? Чем помочь могу в странствии твоем?

— Э-э-э? — опешил Нитин на мгновение, но сразу же оправился. — Нитин, я, Иван Николаевич. Учитель математики из школы девять дэ.

— Учи-и-итель… — протянула девочка и стянула капюшон.

У нее были голубые почти прозрачные глаза и длинная русая коса, почему-то обернутая вокруг шеи несколько раз.

Заметив недоуменный взгляд Нитина, девочка пояснила:

— Так удобнее. — И, размотав, закинула косу за спину.

«Как скажешь», — подумал Нитин и на всякий случай спросил: — А ты не знаешь, где здесь школа номер девять дэ?

— Почему это не знаю? Все, что творится в окрестных полях — не тайна мне! Ни тварь земная, ни птица небесная — ничто не укроется от вездесущего ока моего, путник!

— Я рад, — сдержанно отозвался Нитин. — Но меня больше интересует школа номер девять дэ. Знаешь, где она?

— Ведомо мне место сие! — гордо провозгласила девочка, и, сбавив тон, осторожно добавила: — В этом году и я в ней учиться буду…

— Покажешь, где она?

— Как я могу отказать, раз просишь ты о помощи моей!.. — девочка осеклась.

Настороженно огляделась. Поморщилась.

— Игоши балуют.

— Что? — не понял Нитин.

А потом ему на мгновение — прям мгновение-мгновение — показалось, что девочка дернула себя за косу, и эта коса стала косой. Но не той косой, которая из волос и умения делить их на равные пряди, а той которой косят траву. Только эта коса была больше обычной литовки, и лезвие безмерно длиннее и — косовище. И взмахнула девочка косой. И вспорола коса воздух и дорогу, и холмы, и березы. И пронеслись за косой красные и белые ленты. И раздался истошный визг. И исчезло все: и свет, и звук, и коса — в бесконечной беззвездной черноте.

— Что? — не понял Нитин, оглядываясь.

Потому что что-то ему точно показалось, но что именно — осознать он почему-то не смог.

— Пойдем, путник, укажу я тебе путь-дорогу к… — девочка схватила Нитина за руку и вдруг, смутившись, проговорила: — Извините, Иван Николаевич. Пойдемте, отведу вас к школе.

От помощи Нитин не стал отказываться и пошел за девочкой. Но стоило ему сделать пару-другую шагов, как его настигло чувство некой неправильности. Чего-то явно не хватало!

Ах да! Точно! Нитин-то представился, а…

— А тебя как зовут?

— Меня? — Девочка подумала немного и, коснувшись капюшона свободной рукой, улыбнулась. — Красная шапочка! Разве не похожа?