Школа 9Д

Глава 1

Иван Николаевич Нитин был высок строен суров, но справедлив.

Иван Николаевич Нитин был низок округл добродушен и, казалось, в любой момент готов расплыться в улыбке.

Иван Николаевич Нитин был среднего роста, средней толщины и за счет своей неприметности с легкостью терялся в толпе даже из одного человека.

Иван Николаевич Нитин был разным. И все зависело от того, видел ли он себя в зеркале, воображал — героем фильма или ловил свое отражение в глазах учеников и их родителей.

Но главным было то, что Иван Николаевич Нитин, учитель математики с десятилетним стажем, перевелся в Вичугинскую общеобразовательную школу номер «9Д» на двойной оклад. К окладу прилагались весомые подъемные, старый дом — точнее, изба с небольшой хозяйственной пристройкой, телефоном, интернетом и нормальным санузлом, а не шаткой кабинкой на улице — и школьное расписание, которое следовало доработать в самое ближайшее время.

Про самое ближайшее время говорил завуч, Константин Константинович, встретивший Нитина на станции. Этот пожилой сухопарый мужчина с мертвенно-бледным лицом и лысым черепом на все вопросы отвечал предельно размыто.

— Сколько детей учится в школе?

— В этом году… учеников стало больше чем в прошлом.

— С кем мне придется работать?

— Ваши коллеги замечательные… люди и помогут вам с любой проблемой.

— Что с моим расписанием?

— Расписание было составлено, но вы… ваш приезд все… Вам придется доработать его в самое ближайшее время.

И ведь завуч мог сказать, что в школе не больше сотни учеников (а сколько их еще может быть в провинциальном городке?), преподают в ней великовозрастные пенсионеры (а кто еще согласиться работать в такой глуши?), а до первого сентября осталось всего семь дней (ай-яй-яй!), так что ноги в руки, перо под хвост и — «цигель-цигель-яй-лю-лю» — дорабатывай расписание как можно быстрее, согласно всем санпинам, ФГОСам, ФОПам и всем новомодным пожеланиям Минпросвещения. Не-е-ет, завуч старательно обходил острые углы и, не скупясь на слова, наполнял их полным отсутствием смысла.

Зачем?

Нитину все было понятно. Его предшественник, судя по всему, преподавательскую карьеру закончил. Скорее всего недавно. И вероятнее всего — окончательно и бесповоротно. А без часов по математике ни один ученик аттестат не получит. Вот и пришлось школьной администрации срочно изыскивать резервы. Да еще и показывать себя с самой лучшей стороны — не дай бог, новый учитель посмотрит на школу в провинции, пообщается с коллегами, чем-то внезапно оскорбится и решит уехать обратно.

Правда Нитин никуда не собирался. Большие города надоели ему до смерти. Суетой, шумом, неоправданными ожиданиями. Хотелось чего-то тихого, мирного, покойного. Именно поэтому он и согласился на внезапное предложение. А деньги… Ну а что — деньги; всех денег не заработаешь; они — всего лишь приятный довесок.

Вот так, больше убеждая себя, чем считая так на самом деле, Иван Николаевич Нитин, выглядевший максимально разнообразно, шел по пустынной бетонке, ведущей в сторону школы. Связи не было, и навигация в телефоне не работала, но Нитин сохранил карту и примерно представлял, где находится он, а где — школа.

Оставалось всего ничего.

Подняться на холм.

Спуститься.

Повернуть налево и…

Нитин в задумчивости остановился. Поворота налево не было. Дорога продолжала идти вперед, к следующему холму. Не сказать, что ровная и гладкая. Вон трещины, вон выбоины, вон… вороньи перья на обочине. Вдоль дороги березки шелестят, сыплют листьями желтыми.

Достав телефон из нагрудного кармана, Нитин взглянул на карту. Вот дом, вот школа, вот намеченный маршрут: из точки «А» в точку «Д» вышел учитель математики и… повернул не туда.

«Наверное ошибся», — подумал Нитин и пошел вперед.

Через тысячу шагов, поднявшись на холм и спустившись с него, он остановился. Пейзаж походил на тот, что остался позади, до сличения. Знакомые трещины, знакомые рытвины, знакомые березки, даже перья вороньи ничуть не отличаются от тех, что валялись на обочине ранее.

«До чего же тут скучно живут, — подумал Нитин, — никакого разнообразия».

За спиной послышался ехидный смешок.

Нитин обернулся.

Никого.

«Показалось», — подумал он и пошел вперед.

Еще через пятнадцать минут Нитин снова остановился. Холм позади. Холм впереди. Между ними — безлюдная бетонка. Вороньи перья у дороги. За березками перепаханное поле виднеется. Нечто подобное он видел в компьютерных играх, когда дизайнеры уровней халтурили и делали локации до отвращения однообразными.

«А я-то думал, такое только в играх бывает!» — подумал Нитин и пошел вперед, не обращая внимания на ехидные смешки за спиной.

Когда он снова спустился с холма и остановился…

Рядом возникла девочка в толстовке.

Ну как возникла.

Скорее всего она тут и раньше стояла, но Нитин, увлеченный ходьбой из точки «А» в точку «Д», ее вовремя не заметил. А теперь — она рядом, руку протяни — дотронешься.

— Доброе утро, — произнес Нитин, разглядывая девочку.

Та молчала, пряча лицо под капюшоном толстовки.

Красным капюшоном. Ярко-красным. Сочно-красным. Почему-то напоминающим то ли о революции, то ли о свежеразделанном куске мяса.

— Доброе утро, — повторил Нитин.

Девочка продолжала молчать, пряча руки в карманах толстовки.

Белой-пребелой. Спереди толстовка была ослепительно белой. Она как будто светилась изнутри, и глаза от взгляда на нее — слезились.

— Доброе утро, — в третий раз сказал Нитин.

Девочка повела плечами. Черными плечами. И почему-то возникло ощущение, что сзади толстовка тоже черная. И эта глубокая чернота способна впитать в себя весь свет в мире.

Представив, что в мире больше не осталось света, Нитин аж вздрогнул: как тогда домашнюю работу проверять!

А из-под капюшона раздалось:

— Кто ты, путник? Долга ли дорога твоя? Чем помочь могу в странствии твоем?

— Э-э-э? — опешил Нитин на мгновение, но сразу же оправился. — Нитин, я, Иван Николаевич. Учитель математики из школы девять дэ.

— Учи-и-итель… — протянула девочка и стянула капюшон.

У нее были голубые почти прозрачные глаза и длинная русая коса, почему-то обернутая вокруг шеи несколько раз.

Заметив недоуменный взгляд Нитина, девочка пояснила:

— Так удобнее. — И, размотав, закинула косу за спину.

«Как скажешь», — подумал Нитин и на всякий случай спросил: — А ты не знаешь, где здесь школа номер девять дэ?

— Почему это не знаю? Все, что творится в окрестных полях — не тайна мне! Ни тварь земная, ни птица небесная — ничто не укроется от вездесущего ока моего, путник!

— Я рад, — сдержанно отозвался Нитин. — Но меня больше интересует школа номер девять дэ. Знаешь, где она?

— Ведомо мне место сие! — гордо провозгласила девочка, и, сбавив тон, осторожно добавила: — В этом году и я в ней учиться буду…

— Покажешь, где она?

— Как я могу отказать, раз просишь ты о помощи моей!.. — девочка осеклась.

Настороженно огляделась. Поморщилась.

— Игоши балуют.

— Что? — не понял Нитин.

А потом ему на мгновение — прям мгновение-мгновение — показалось, что девочка дернула себя за косу, и эта коса стала косой. Но не той косой, которая из волос и умения делить их на равные пряди, а той которой косят траву. Только эта коса была больше обычной литовки, и лезвие безмерно длиннее и — косовище. И взмахнула девочка косой. И вспорола коса воздух и дорогу, и холмы, и березы. И пронеслись за косой красные и белые ленты. И раздался истошный визг. И исчезло все: и свет, и звук, и коса — в бесконечной беззвездной черноте.

— Что? — не понял Нитин, оглядываясь.

Потому что что-то ему точно показалось, но что именно — осознать он почему-то не смог.

— Пойдем, путник, укажу я тебе путь-дорогу к… — девочка схватила Нитина за руку и вдруг, смутившись, проговорила: — Извините, Иван Николаевич. Пойдемте, отведу вас к школе.

От помощи Нитин не стал отказываться и пошел за девочкой. Но стоило ему сделать пару-другую шагов, как его настигло чувство некой неправильности. Чего-то явно не хватало!

Ах да! Точно! Нитин-то представился, а…

— А тебя как зовут?

— Меня? — Девочка подумала немного и, коснувшись капюшона свободной рукой, улыбнулась. — Красная шапочка! Разве не похожа?

Глава 2

— Вот, путник, и добрались… — девочка на секунду запнулась, — школа вон там, Иван Николаевич.

Они остановились на краю поля, у узкой полосы берёз, отделяющих травяное царство от остального мира. За берёзами виднелись дома, и один из них, довольно большой, трёхэтажный, кирпичный и был, если верить указаниям «Красной Шапочки» школой.

Нитин мог бы решить, что они очутились в соседнем посёлке, если бы уже не успел изучить карту окрестностей и выяснить, что окраины городка представляют собой россыпь эдаких хуторов, разделённых полями, реками и речушками, а то и целыми перелесками. А школа 9Д как раз в таком отдалённом местечке и находилась.

Эта часть посёлка выглядела совершенно обычно, буднично, как любой другой из тысяч городков и посёлков, разбросанных по просторам необъятной родины. И дорога дальше была обычная, сельская, состоящая по большей части из застывшей грязи, ям, ухаб и кочек. Видимо, именно по этой дороге к полям проезжали трактора. Во всей этой унылой сельской нормальности Нитина смущало только одно.

Он совершенно не мог сказать, как тут оказался. Вот они свернули с бетонки налево — хотя никакого поворота налево не было и в помине — и вот уже оказались здесь.

— Спасибо, девочка. — О странном и совсем неевклидовом поведении пространства можно подумать и потом, а вежливость у Нитина была прошита на подкорке и давно стала неотделимой частью его личности.

— Не стоит благодарности. Дальше уж, думаю, доберётесь без приключений.

— А тебе разве не туда? — Нитин бросил взгляд в сторону домов.

Девочка в толстовке стояла на обочине и задумчиво крутила в руках серп. Который через секунду стал косой, но не сельскохозяйственной, а обычной, из волос цвета пшеницы. Наверное, и не было никакого серпа, ведь не может же она носить его в кармане толстовки.

— Да мне… Хорошо, путник, проведу тебя до школы. Всё равно рукой подать.

На этот раз брать за руку Нитина девочка не стала, спрятав косу и накинув капюшон толстовки на голову, она бодро зашагала по просёлочной дороге.

Мысли Нитина путались, он всё ещё пытался найти какое-то объяснение странностям, случившимся по пути сюда, но мозг упорно не хотел работать как надо. Хотя чему удивляться: свежий воздух непривычно кружил голову, да и путь по бетонке вдоль полей, по холмам, вверх-вниз, давление подскочило, наверное.

В городе Нитин про давление и не вспоминал — некогда — времени и на жизнь-то не хватало. А тут сельская местность, небось, все меряют давление старыми тонометрами с грушей по пять раз на дню, может и ему тоже надо?

— Не жарко тебе в толстовке-то?

Сам Иван Николаевич от быстрой ходьбы уже обливался потом.

— В помещении — жарко.

Не иначе, от завуча переняла манеру расплывчато отвечать на вопросы.

Миновав пару старых, но поддерживаемых в хорошем состоянии деревянных домов, они подошли к школе. Место тут было живописное, за школой сквозь узкую полосу пролеска виднелось очередное поле, а чуть правее начинался лес, откуда-то доносилось журчание реки. Лепота. Вот ради такого и стоило отправиться в глушь. Да и судя по размерам здания классы тут не по тридцать человек, что тоже хорошо.

«Красная Шапочка» уверенно толкнула дверь и шагнула внутрь. Школа встретила посетителей прохладой и тишиной.

— Вася! Вася, ты тут? — Крикнула девочка раньше, чем Нитин успел толком осмотреться.

Послышался скрип деревянных ступеней, и со второго этажа к ним спустилась девушка в зелёном сарафане. Очень красивая, очи голубые, щёки румяные, стать стройная — глаз не отвести. Нитин потряс головой. Надо было, наверное, всё же отдохнуть лишних пару дней с дороги, акклиматизироваться, всё этот чёртов завуч со своим «в самое ближайшее время».

— Чего ты тут гомонишь, окаянная?

Девочка полностью проигнорировала как сам вопрос, так его тон.

— Я тебе тут учителя привела, между прочим, целого и сохранного. И сама в школу, вообще-то, собираюсь идти, так-то.

— Пол… к-хм-кхм, Полина, — закашлялась девушка, ты с дуба рухнула аль белены объелась?

Тон, которым это было сказано, Нитину не понравился. Было это как-то очень непедагогично.

— А что? Зимой всё равно скукотища, и к тому же, Вася, ты же не хочешь, чтобы ребёнок остался без присмотра?

Последняя фраза была произнесена даже не с вызовом, а с угрозой, и по крайней мере Нитину очень захотелось, чтобы именно сейчас все дети были под присмотром. А ещё ему показалось, что у в руках у «красной шапочки» появилась коса. Хотя, конечно, коса просто не могла поместиться в тесноте небольшого коридора, где они стояли.

Девушка вздохнула и посмотрела очень-очень осуждающим взглядом, причём, почему-то на Нитина, хотя он ещё и слова сказать не успел.

— Так, Полина Сковородина, иди-ка ты отсюда подобру-поздорову, и чтоб до первого сентября духу твоего тут не было, мне сейчас не до тебя, нужно Ивану Николаевичу школу показать, да поведать ему, что у нас тут и как. Хотя бы немного…

Фыркнув, девочка сунула руки в карманы и не попрощавшись вышла на улицу. Толстовка сзади была действительно чёрной, оглушающе, ослепляюще чёрной.

— Иван Николаевич, здравствуйте, я Василиса Пр… кхм, Прокофьевна. Приятно познакомиться. — И девушка по-мужски протянула Нитину руку.

Рукопожатие вышло удивительно твёрдым для такой с виду хрупкой девушки.

— А вы… — начал Нитин.

— Да, меня Константин Константинович предупредил о вас, он так и решил, что вы не будете терять время и уже сегодня начнёте знакомиться со своими обязанностями. Птицу узнают в полёте, а человека — в работе.

— Да-да, всё верно, а вы…

— Я преподаю тут биологию. И физику. И географию тоже. А ещё окружающий мир. Мастер дела своего — не боится ничего

— Ого! — Только и ответил Нитин.

По внешнему виду он бы сказал, что Василиса ещё студентка, а она ведёт все естественные науки. Это ж сколько нагрузки! Живёт она что ли в школе. Вот тебе и великовозрастные пенсионеры. Интересно, откуда она такая, девушка с такимивыдающимися достоинствами, взялась в такой глуши?

— Вы в порядке? Утомились с дороги, наверное, лицо у вас бледное.

Нитин отбросил мысли о разных выдающихся вещах и попытался сосредоточиться.

— Да я там по дороге заплутал немного, кажется. Хорошо Полину встретил, оказалось школа-то совсем рядом была…

— Пешком шли? Вам голову напекло, наверное. Пойдёмте наверх, вам бы посидеть немного дух перевести, сразу мысли проветрятся. Отдохнувший работник злее работает.

Нитин не стал спорить. Действительно, он шёл с непокрытой головой, ведь уже конец августа. Но не иначе Вичугин сыграл с ним злую шутку, тут оказалось жарче, чем дома в это время года, вот и припекло голову, потому и померещилось… Всякое.

— Всё-таки странная девочка… — Нитин не заметил, что сказал это вслух.

— Что поделать, дети, другое поколение, мыслит совсем не как мы.

Звучало логично и убедительно, хотя, если честно, ни черта не объясняло.

— Вы, Василиса, сразу после педвуза сюда работать приехали, из Москвы небось? По распределению?

— Не совсем, — девушка улыбнулась, — я завуча нашего, Константина Константиновича дочка. Он-то меня уму-разуму и учил. Яблоко от яблоньки недалеко падает. Сам он историю ведёт и обществоведение.

«Странно, — подумал Нитин, — Батюшку её Константином величать, а она Прокофьевна».

А Василиса, словно мысли его читала — не успел у него самого в голове вопрос созреть, как она ответила:

— Приёмная, конечно. Как вы, наверное, заметили, внешнего сходства у нас с батюшкой мало. Не красна книга письмом, красна умом.

— У вас, стало быть, учительская династия тут…

— О, мы все одна большая семья, и учительский состав, и администрация, и ученики наши. В согласном стаде волк не страшен.

— С Полиной вы больно уж строги были…

— А вы, Иван Николаевич, мотайте себе на ус, если хотите тут выжить. Дети тут совсем не такие, как вы там у себя привыкли. Нельзя им дать забыть, кто здесь учитель. Иначе тут же сожрут, и не подавятся. Учись мудрости у того, кто рубашку прежде тебя износил.

Мысль про рубашку звучала немного странно, но Нитин и так считал, что сельские жители должны быть немного странными, так что все странности легко укладывались в его картину мира.

Когда Нитин немного отдохнул, Василиса потащила его школу осматривать. Кабинеты с самыми обычными партами и меловыми досками, учительская с несколькими столами, заваленными бумами и папками чуть ли не до потолка, библиотека со стеллажами и геранью на окне, небольшая столовая и кухня, в принципе примерно всё то, что Нитин и ожидал увидеть. Разве что, изнутри школа казалась больше, чем снаружи.

На это замечание Василиса отмахнулась очередной дежурной пословицей «Мал золотник, да дорог», и повела его обратно — в учительскую. Впрочем, чего с девушки взять, не она же тут учитель алгебры и геометрии.

Стоило им войти в учительскую, как Нитин почувствовал на себе чей-то взгляд. Оглядевшись, новый учитель математики заметил на шкафу два жёлтых глаза, внимательно наблюдающих за ним.

Василиса поспешила все объяснить:

— А это Мурзик, наш завхоз.

Сказанное очевидно было шуткой, но прозвучало абсолютно серьёзно.

Услышав, что говорят о нём, огромный кошак спрыгнул со шкафа, умудрившись при этом ничего не уронить, и приземлился рядом с Василисой.

Нитин не очень хорошо разбирался в биологии в целом и в котах в частности, но если бы его спросили, он бы сказал, что это манул. И явно сказал абсолютную глупость, ведь манулы дикие. Значит это никакой не манул, а мейн-кун. Просто очень упитанный. Можно сказать, успешно проходит зажировку к зиме, как царь Тимофей из столичного зоопарка. Характер скверный, женат на всех окрестных кошках, ведет активный образ жизни — вон ухо драное — а его недовольный взгляд…

Мурзик смотрел на Нитина так, словно решал: сейчас его съесть или оставить про запас.

«С другой стороны, — подумал Нитин, — он же работает в школе, конечно, будет тут характер скверным. Всё логично, всё сходится».

Мурзик зевнул. Яростно почесался. Мысленно взвесил Нитина на весах Истины и, признав его ничтожным, задрал хвост, после чего удалился по своим завхозно-манульским делам.