Школа №666 и Все-все-все…

Предисловие

Осень в городе дышала сыростью и прелыми листьями, но Школа №666, затерянная среди типовых многоэтажек элитного круга Ада, хранила свой особый микроклимат. За золотой вывеской "Средняя общеобразовательная школа" скрывался маленький филиал Ада, где юные чертенята, ведьмочки и прочая нечисть грызли гранит дьявольских наук. Вместо привычного школьного звонка – заунывные стоны Банши, а в воздухе витает сладковатый запах серы, удачно замаскированный ароматом школьных обедов. Кабинет директора, Сатанаила Абаасовича, был оазисом относительного порядка в этом хаосе, обставленный тяжёлой антикварной мебелью, конфискованной у нерадивых грешников и полученной в качестве взятки. Окна, выходящие на пришкольную территорию, давали возможность следить за “детишками” и на улице. Именно в этой обманчиво привычной обстановке разгорались нешуточные адские страсти.

Добро пожаловать в “Шизанутую Колонию Одиннадцати Лет Ада №666”

Знакомство!

Директор любил свою работу и с удовольствием ходил по коридорам во время занятий. Постоять, послушать , посмотреть, наказать нерадивых учеников или даже преподавателей было для него излюбленным занятием. Вот и сейчас, не успела Банши простонать, как стих шум в коридоре, и он выбрался из кабинета.

В классе Медузы Горгоны стояла изумительная тишина. Постояв, директор направился дальше, правильно, кому из нерадивых олухов хочется год простоять каменным истуканом, на которого вешают одежду, подрисовывают усы или пишут скабрезности? Правильно, никому. Вот и сдерживают свою натуру бесенята.

Сатанаил Абаасович в который раз радостно потер руки, вспоминая как непросто было выторговать у Смерти прекраснейшую Горгону. Костлявая так и норовила заключить контракт так, чтобы забрать души грешников себе в вечное пользование, не отдавая навечно Медузу. Но угроза позвонить тестю подействовала, и Смерть безоговорочно отдала Горогону.

Правда, все говорили, что он пожалеет о своем решении приставить к преподаванию Медузу Горгону, но сколько уже прошло столетий, а он всё радуется, как в первый день. Тогда весь пятый круг обучения окаменел на год, и он с удовольствием водил экскурсии к ним, расписывая во всей красе, что ожидает шалунов, когда почти заблокированная сила Медузы сойдет с них. Теперь только единичные непоседы умудряются пропускать её занятия или баловаться на них.

А вот на финансовой грамотности и магии в выпускном одиннадцатом круге у Лепрекона Золотовича слышались смешки и азартные выкрики шёпотом. Непорядок… Сделав дверь прозрачной с одной стороны, директор заглянул в класс. “Ну, как всегда”, — умильно разочарованно покачал он головой, с жадным любопытством следя за тотализатором, опять проводившемся вместо урока.

Лепрекон Золотович объяснял это практическими занятиями, а сбор денег — личной заинтересованностью учеников, которая даёт больший результат, нежели сухая теория. Удовлетворённо заметив, кто выиграл, Сатанаил Абаасович сделал себе пометку в памяти вызвать к себе в пентаграмму обоих: и ученика, и преподавателя, как-никак, а свой процент с азартных игр он должен иметь. Поставив следящее заклинание, почти танцующей походкой направился дальше.

Со школьного двора донеслась заковыристая ругань, заставившая мужчину заслушаться: ох и выдумщицы амазонки, жаль, мужчин на дух не переносят! Выглянув в окно, заметил как девушки плетями погнали старающихся улизнуть от них бесенят седьмого круга обучения по беговой дорожке вокруг школы.

— Прелестницы! — тихий стон сорвался с его губ.

— Хороши! — кто-то поддакнул ему со знанием дела.

— Да-а-а… — мечтательно протянул директор.

— Одно плохо, мужиков не любят, — эти слова вывели мужчину из мечтательного созерцания, и он резко оглянулся.

Рядом, привстав на цыпочки, выглядывал в окно вихрастый, конопатый, с только появившимися рожками бесёнок со второго круга.

— Ты что тут делаешь? — хватая разгильдяя за ухо, зашипел директор. — Ты где должен быть?

— Ну на уроке, — ловко вывернувшись, отскочил тот в сторону. — Пап, ну мне там скучно! Я оставил вместо себя морок, — горделиво приосанился маленький бездельник и тут же заклянчил: — Пойдем на Землю спустимся в парк атракционов, ты мне обещал!

— Я обещал на каникулах сводить тебя туда, а не во время занятий! — он безуспешно пытался поймать пронырливое и изворотливое чадо.

— Если ты меня не поведёшь, я расскажу маме, чем вы занимаетесь с Лаурой Ламиевной, — гадёныш показал язык.

— Ах ты!... — папаша замахнулся, магической плетью, чтобы поймать и наказать наглеца, но раздавшийся звонок по адфону, спутал все его планы.

Быстро проведя котгтём по экрану, мужчина принял вызов.

— Дорогая, я же просил тебя не звонить мне на работу! — мягко пожурил он жену, однако не делая попыток сбросить звонок: зная её, он понимал, что тогда она лично заявится сюда.

— У меня было пророческое видение, что ты собираешься мне изменить, — холодный тон жены не предвещал ничего хорошего, надо же было ему когда-то жениться на дочери самого Люцифера!

— Дорогая, ты же знаешь, ты моё единственное сокровище, и мне кроме тебя никто не нужен, — Сатанаил Абаасович тут же попытался взять непростую ситуацию под контроль, смотря налитыми кровью глазами на сына.

Но его давно не пугало это, и сейчас он издалека с насмешкой нагло подслушивал разговор родителей.

— Любимая, ну сколько раз тебе повторять, что у тебя нет пророческих талантов, и ты просто накручиваешь себя. И потом, как я могу тебе изменить, если иду с сыном на Землю катать его на новых аттракционах?!

В трубке помолчали, а потом ласковый и воркующий голос женщины попросил:

— Вы только не слишком задерживайтесь, я сегодня приготовила ваши любимые души грешников в собственном соку.

— Всенепременно, радость моя, — почти пропел мужчина, сбрасывая звонок.

— Собирайся, идём на Землю, — процедил он сквозь зубы сыну, — но если ты ей об этом скажешь, я придумаю, как тебя наказать!

Но маленький бесенок уже не слушал угроз, мечтая о новом парке аттракционов людей.

Новенькая в классе

Витаиил вошёл в класс. Да, ещё было слишком рано, но он любил тихие спокойные часы до начала занятий, когда ещё никого нет в школе, только он и привидения, заклятые на охрану здания и прилегающей территории. Это уже потом, когда приходят преподаватели и другие ученики, он сбегает, не перенося шума и гама. Впрочем, отец всегда его отлавливал и возвращал назад. Но это не мешает бесёнку выдумывать всё новые и новые схемы отлынивать от учёбы.

Предаваясь восхитительным воспоминаниям о вчерашнем посещении парка аттракционов на Земле, он не сразу увидел её. И только лишь бросив свою сумку на стол, заметил соседку. Оторопь? Нет, скорее, он превратился в соляной столб, как жена Лота. Парнишка совершенно не думал, что кто-то может отнять у него благословенные минуты тишины!

Но… Что-то останавливало его нахамить девчонке, выгнать из класса и захлопнуть перед её носом дверь. Он и сам ещё не разобрался почему стоял и, как остолоп, таращился на миловидную незнакомку. Может, из-за того, что у неё только прорезались на лбу очень маленькие, беленькие и миленькие рожки, совсем не как у него? Или из-за того, что цвет её волос походил на лунное серебро безумно редкое и от того баснословно дорогое? Или из-за больших фиалковых глаз, серьёзно рассматривающих его? Впрочем, пауза затягивалась…

— Ты новенькая? — буркнул Витаиил, прощаясь со своей любимой предучебной тишиной.

— Да, — она серьёзно кивнула в ответ. — А ты разве забыл? Меня же вчера представили…

Рука Вита сама полезла в чёрные вихры с одной выкрашенной прядкой, сегодня она была синей.

— Да я вчера прогуливал, — получилось смущённо, и он себя одёрнул, почти равнодушно продолжая: — Оставил вместо себя морок, а сам сбежал на Землю.

— Правда? — удивилась девочка, впрочем, не особо веря. — А я слышала, что туда очень тяжело попасть для нас.

— Ну, у меня свои возможности, — красуясь перед девчонкой веско ответил бесёныш. — Давай знакомиться. Кстати, ты кто и почему у тебя такой цвет волос? Крашеные? — он потянулся потрогать прядку, выскочившую из хвоста, но девочка отпрянула, тихо вскрикнув.

— Ты чего? — не понял Виталик и увидел призрачные руки, крепко удерживающие новенькую на стуле. — А-а-а… Ты не знала, что раньше положенного времени нельзя приходить в школу? — ухмыльнулся он, подавая призраку импульс доверия и распознавания своих. — Всё, можешь встать, теперь охрана не тронет, — горделиво пояснил он. — Так как тебя зовут?

— Винонна, а тебя?

— Вообще я Витаиил, Виталий, Виталик, для друзей Вит…

— А что, тут в аду бывают друзья? — фиолетовые глаза девочки недоверчиво распахнулись, и бесёнок потерялся в них.

— Ой, — вскрикнула Винонна, охнув, падая на стул, с которого лишь секунду назад встала.

— Ты чего? — ошарашенно захлопал ресницами Виталий, тут же замечая… — У тебя чулок порван…

— Это когда я сопротивлялась, меня охранники немного побили и, вот, чулок порвали… — тяжело вздохнула. — Хорошо, что у есть запасные, — она полезла в сумку и достала новые школьные чулки. — Сейчас переодену и всё будет в порядке.

Отвернувшись, чтобы не смущать новенькую, бесёнок отошел к окну, впрочем, прислушиваясь к сопению и раздражённому шипению за спиной.

— У тебя всё в порядке? — решил уточнить, когда возня затянулась.

— Нет, — послышался придушенный всхлип. — Видимо, из-за ушиба поясницы я не могу ничего сделать…

— Ну так я тебе помогу! — слова вырвались раньше, чем Вит сообразил, что они означают.

Отвернувшись от окна, он растерянно смотрел в испуганные и неуверенные глаза девочки.

— Да ерунда какая! — хорохорясь, он шагнул к ней, вставая перед стулом, на котором сидела Винонна на одно колено.

Схватив её за ногу, и не обращая внимания на испуганный писк девчонки, он поставил ступню себе на грудь и неумело стащил чулок. Он никогда не понимал своего отца, любующегося женскими ножками, но сейчас с такого ракурса, да ещё и ощущая нежную тёплую кожу под пальцами, у него закружилась голова. Это был новый для него опыт.

Стараясь поскорее закончить с довольно приятным делом, он более грубо, чем хотел показать, схватил новый чулок и неумело начал натягивать на обнажённую ступню. Видимо, подопытной было больно и щекотно, потому что она одновременно вырывалась, хихикала, возмущалась и дрыгала ногой. В какой-то момент у него рука соскользнула с ноги и опёрлась о… У бесёнка перехватило дух от понимания того, к какому запретному месту он нечаянно дотронулся. Его испуганный взгляд скользнул с руки на лицо Винонны, когда она рефлекторно дёрнулась и ударила его коленом.

— Прости… я не хотел… — только и смог придушено произнести он, сползая на пол.

— Нахал! Извращенец! Озабоченный! Да как ты только додумался!.. — ругалась она, быстро поправляя одежду.

— Трусики… — плавая в сладостной эйфории, прошептал Вит, — розовенькие…

— Что? — тут же притихла девочка. — Ты видел мои т-т-р… А-а-а!!!! Какой позор! — она выскочила из класса.

Блаженно улыбаясь, бесёнок перевернулся на бок, выплывая в реальность. Хорошо, что на них всё быстро заживает, иначе бы давно вымерли. Память восстановила последние минуты, и он вскочил с пола: надо извиниться!

Сатанаил Абаасович с умилением смотрел из окна директорского кабинета, как его сын наматывает круги вокруг школы, играя в догонялки с новенькой ученицей.

— Ну прям как я в молодости, — чуть не прослезился он от умиления, но вспомнил свою ревнивую жену и поспешил к столу. — Надо уточнить, кто её родители и родственники, что так задержали с обучением ребёнка.

Шалость удалась…

Вит торопился в школу. Для него это было удивительно: желать учиться. И абсолютно ничего не значило, что его сердце стучало сильнее от одной лишь мысли, что некая девочка, возможно, уже пришла и сидит за своей партой. Бесёнок маленьким ураганом пронёсся по ещё пустым коридорам школы, сметая с пути призрачных охранников и домовых, и ворвался в класс.

— Привет, — у него получилось почти равнодушно поздороваться, но задрожавшие руки не справились, и портфель, который швырялся с порога и всегда повисал сбоку стола на крючке, проехался по полу и раскрылся, будто насмехаясь над ним.

Тихо прошипев проклятье, он небрежно прошёл до непослушной вещи, собирая учебники.

— Ты всегда так рано приходишь? — не дождавшись ответного приветствия от Винонны, постарался завязать с ней разговор.

— Здравствуй, — наконец серьёзно кивнула ему девочка. — Да, всегда прихожу так рано, потому что мама говорит, если прийти с самого утра, мысли гармонизируются, и обучение проходит легче.

— А кто твоя мама? — ляпнул демонёнок, так как от услышанного закружилась голова.

Нет, он и так хотел узнать какой она расы с такими волосами цвета лунного серебра, да ещё с фиалковыми глазами, но не так же прямолинейно. И замер, прикусив язык. Нет, в аду не скрывали своей расы, но встречались и те, кто не желал афишировать свои способности.

— Я полукровка, — очень серьёзно ответила девочка: — отец чистокровный демон, а мама — лунная ведьма.

— Да ладно! — ахнул Вит, во все глаза разглядывая девчонку. — Они же все были уничтожены во времена Инквизиции!

— Все, да не все, некоторым удалось хорошо спрятаться и на долгие века забыть про свою магию. Вот моя мама узнала кто она, лишь встретившись с отцом. Он ей помог инициироваться, — видя заинтересованность соседа по парте, Винонна оттаяла и с удовольствием рассказывала о своей семье.

Общение, возможно, продолжалось бы и дальше, но в класс большой кричащей оравой ввалились одноклассники, и Виталик с подругой замолчали, с удивлением наблюдая за ними.

Карл, бесёнок с серьгой в левом ухе и короткой стрижкой “ёжик”, сдёрнул бантик с головы Роаны, самой красивой девочки, до появления в классе Винонны, за что и получил портфелем по спине от Гарпи, подруги Роаны. Но и Гарпи недолго торжествовала победу, растянувшись со всего маху на полу, не заметив подножки Арзлета, названного брата Карла и товарища по проказам.

Пришедшие вместе с ними ученики тут же разделились на две группы: за девочек и против них. Крики, визг и писк, летающие тетради и учебники, и одиноко лежащий на столе красный бантик, с которого всё и началось…

— А ну тихо, мелкота! — рявкнул старшеклассник с повязкой дежурного по школе, заглядывая в класс. — Если мне из-за вас снизят балл за дежурство, я вас всех тут и упокою!

Мгновенно наступила тишина, только тихое сопение и шорох собираемых по полу школьных принадлежностей, показывал, что в классе кто-то есть. Удовлетворённо удостоверившись, что порядок налажен, старшеклассник удалился, а за парту рядом с Витаиилом плюхнулись не разлей вода друзья Карл и Арзлет.

Два отпетых озорника, весело сверкая глазами и перемигиваясь, посматривали по сторонам. Наконец что-то решив для себя, обернулись к Виту. Мало кто знал, что вдохновителем и тайным лидером у них являлся Витаиил. Именно он придумывал шалости и проказы, всегда оставаясь в тени, когда двум исполнителям его изощрённых фантазий попадало по первое число.

— Виталь, мы тут такое заклинание откопали — закачаешься! — зашептал Карл, чуть не подпрыгивая на стуле от желания поскорее поделиться новостью с другом.

Недовольный тем, что эти оболтусы прервали его такой интересный разговор с Винонной, Вит обернулся к ним.

— Представляешь, читаешь заклинание, поднимается ветерок и задирает юбки у девчонок! — восторженно влез в разговор Арзлет, косясь в сторону соседки Вита, чтобы она ненароком не услышала о чём они говорят.

Витаиил буквально почувствовал ледяной холод от девочки и, покосившись в её сторону, увидел, как выпрямилась её спина и заледенел взгляд, направленный на доску.

— Вит, пока урок не начался, давай позадираем юбки девчонкам, ну и бельишко заценим! — чуть не капая слюной, Арзлет с мольбой заглядывал в глаза демонёнку.

— Делать мне больше нечего! — фыркнул Виталик, стараясь поскорее отвязаться от друзей. — Да и что там смотреть: кружавчики, да бантики?.. — и прикусил язык, чувствуя, как тело начинает сковывать льдом: так вот какова магия лунных ведьм.

— А у кого видел? — первым отмер Карл, неверяще смотря на него. — И почему без нас?

— Нигде, — попытался выпутаться из собственной ловушки бесёнок, — я просто так думаю. Да и неинтересно мне это…

— Да плюнь ты на него, — Арзлет потянут Карла за рукав, привлекая внимание к себе. — Он где-то видел, вот ему и неинтересно. А мы не видели, так давай развлечёмся!

Засверкавшие в предвкушении глаза и демонические улыбки показали, что мальчишки именно этого и желают. Появившаяся будто из неоткуда мятая бумажка была разглажена на столе, и их губы зашевелились, безмолвно произнося заклинание.

Оно было небольшим, и они с жадностью уставились на класс, но ничего не происходило: ветер не поднялся, даже лёгкие шторы не колыхались. Разочарованно переглянувшись, мальчишки полезли в портфели, доставая учебники, тем более что Баньши своими стонами оповестила о начале урока.

В класс, томно покачивая бёдрами и пышным бюстом, вплыла Лаура Ламиевна. На её красивом лице, как всегда, сияла обольстительная улыбка. Не успела она дойти до учительского места, как вокруг неё засияла магическая ловушка и с сильным щелчком, похожим выстрел, свалились трусы. Ой, пардон муа, трусики: тонкие чёрные полоски кружев нельзя называть “трусами”!

Класс ошеломлённо замер, созерцая не менее потрясённую преподавательницу предмета “Изворотливость и лживость”. Ещё не совсем придя в себя, Лаура попыталась схватить свою вещь, но это не удалось. Произошедшее медленно дошло до неё, когда кто-то из мальчишек тихо выдохнул:

— Вот это да-а-а... я и не знал, что такие бывают…

— Кто… кто это сделал?!

Рёв суккубы разнёсся по школе, заставляя замереть тех, кто его услышал, а это были все присутствующие: живые, не живые и условно живые.

Вопль любовницы застал Сатанаила Абаасовича выходящим из кабинета. Сердце директора ухнуло куда-то в пятки и появилось стойкое ощущение попадалова. Открыв портал, он вошёл в класс и мгновенно оценил обстановку. Разрушив магическую ловушку, мужчина поднял с пола прекрасное нижнее бельё, которым собирался насладиться сегодня, правда, не в такой ситуации.

Прикрывая собой Лауру, которая лихорадочно натягивала запасное белье, а у суккуба оно всегда было с собой, взбешённый демон осматривал притихший класс налитыми кровью глазами. Его взгляд обещал проказнику все казни небесные, когда из-под потолка раздался холодный властный голос жены:

— Сатанаил, нам нужно срочно поговорить! И для тебя будет лучше, если ты прямо сейчас придёшь в свой кабинет!

Перед глазами мужчины промелькнули все его “грешки”. За что ему нужно оправдываться, что стало ей известно? На автомате демон запихнул в карман трусики Лауры, не замечая, что небольшая их часть видна, и обернулся к любовнице:

— Продолжайте урок, Лаура Ламиевна.

И, открыв портал, поспешил в свой кабинет, где его ждала любимая жена.

А ты не балуй!

Сатананаил Абаасович сидел в кабинете, прижимая полотенце, в которое был завёрнут лёд, к многострадальному лбу.

— Шеф, ну давайте позовём нашего доктора, — прыгал вокруг него школьный соглядатай, пытаясь загладить свою вину.

Ведь только из-за него, что он не донёс директору о готовящейся диверсии демонят, тот огрёб от жены по первое число будущего столетия. Вон, даже хвалёная регенерация демонов не помогает, да и магия тоже. Не зря же Лалита дочь самого Люцифера!

Маленький доносчик поёжился, вспомнив что тут творилось всего полчаса назад. Крики разъярённой женщины не слышал лишь глухой. Кажется, они даже долетали до другого конца ада. А разгул магии в кабинете Сатанаила поражал воображение! И как только директор не боится своей жены?! Но он знал её лучше Себарда, и скандал стал стихать, когда Сатанаил ляпнул: “Дорогая, ты не права, это всё твоя глупая ревность”. Ой, лучше бы молчал!

У Себарда задрожал хвост, который он тут же поджал, и застучали зубы. Ужас! Он точно никогда не женится! Появившаяся в руках женщины неизвестно откуда огромная сковородка поражала воображение: на таких только грешников жарить, а не нежными женскими ручками держать! А когда она ею приложила мужа по лбу, Себард чуть не потерял сознание, маленькой зубастой кожаной тряпочкой сползая по стеночке на пол. Его глаза тогда закатились и любовно уставились друг на дружку, не видя ничего вокруг. И как только эта страшная женщина не заметила его, потерявшего невидимость, и не убила, отправляя в повторное посмертие? Видимо, Тьма Изначальная пожалела маленького проныру и отвела глаза прекраснейшей демонице. Себард икнул, и вновь запрыгал вокруг хозяина:

— Ну не хотите звать нашего доктора, тогда, может…

— Ты мне ещё предложи светлого целителя выписать из рая, — слабым голосом простонал Сатанаил: шишка не уменьшалась, а голова болела всё сильнее.

Он прекрасно понимал, что теперь стоит ждать визита папочки своей горячо любимой жены. И вот переживёт ли он его, тот ещё вопрос. Из-за этих мыслей голова начинала болеть сильнее, а магия не слушалась.

— Хозяин, ну давайте хотя бы попробуем приложить к шишке помёт феникса, — суетился вокруг Себард, обмахивая хозяина документами, схваченными со стола и вызывая глухое раздражение, — говорят, он очень хорошо исцеляет любые травмы!

— Мне сейчас на голове только дерьма дурной птицы не хватает, — с досадой рыкнул мужчина. — Ты лучше объясни, почему проморгал такое вопиющее безобразие?! — его глаза яростно сверкнули из-под полотенца.

Полыхнувший огонь мгновенно растопил лёд, и по лицу директора лучшей школы ада тут же потекла вода, смазывая весь эффект убийственного взгляда.

— Хозяин, давайте я ещё лёд вам принесу, — заюлил низший бесёнок, ловко взмывая на своих маленьких крылышках к потолку и оттуда хвостом подцепляя полотенце с лица господина.

Заменить растаявшую примочку было делом пары секунд, но Сатанаил уже взял себя в руки и позволил наложить Себарду очередной ледяной компресс.

— Да я до последнего думал, что ребятишки позадирают юбки одноклассницам и удовлетворят своё любопытство.

— Ага, как и ты своё, — проворчал Сатанаил, откидывая голову на высокое сиденье кресла и прикрывая глаза.

Бесёныш облегчённо выдохнул: пронесло, хозяин уже успокоился и начал думать здраво.

— Когда заклинание не сработало, я даже не подумал проверить, получилось ли оно, — повинился Себард, преданно заглядывая в глаза господина, — думал, у малявок оно просто не получилось и развеялось. А оно вон как вышло…

— Мда-а-а… — тяжело вздохнул Высший демон. — А теперь и Лалита знает, что у неё есть дар предвидения… Кстати, — встрепенулся хозяин кабинета, ты вызвал отцов этих обормотов?

— Конечно, — часто закивал бесёныш, мужчине даже показалось, что у того сейчас оторвётся голова. — Вот только родители Арзлета сейчас оба на Земле и опекуном над ним назначен отец Карла, Савуфорон Эмирович Лядский.

Новость оказалась настолько замечательной, что у директора даже перестала болеть голова.

— Ммм… — промурлыкал он, уже прикидывая, что можно стрясти с хозяина АДБанкИнкКорпорэйшн.

Раздавшийся стук в дверь прервал его размышления.

— Кого там черти принесли? — недовольно проворчал он, и Себард метнулся к двери, приоткрывая небольшую щёлочку, чтобы посмотреть.

Раздавшийся тихий шёпот и шуршание вызвали его лёгкое любопытство, заставляя приоткрыть один глаз. Но бесёныш уже захлопнул дверь, таща в лапках маленький мешочек.

— Приходил посыльный от Савуфорона Эмировича Лядского. Принёс извинения за шалости своего сына и подопечного, и просил передать маленький презент в знак сожаления о причинённом ими неудобстве.

Мешочек из дорогого паучьего шёлка перекочевал в руки хозяина кабинета, и на его ладонь выпала цепочка с подвеской из баснословно дорогого и безумно редкого лунного серебра.

— Ца, ца, ца… — восхищённо поцыкал Сатанаил, любуясь изысканным украшением, — педант, миляга.

Извинение таким украшением стоило и происшествия в школе, и скандала с женой. Кстати… На губах мужчины заиграла дьявольская улыбка, и подвеска молниеносно снялась с цепочки. Теперь у него есть два подарка, чтобы заслужить прощение у обеих своих женщин.

— Сатанаил! — глухо прогремел голос Люцифера из-под пола. — Смотрю, ты заскучал в школе? Развлечений тебе мало? Значит, жди их!

Голос давно смолк, а побледневший директор школы продолжал сидеть, вжавшись в кресло и гадать, что же придумал Светоносный?

К нам приехал ревизор!

Директор лучшей школы Ада буквально лучился самодовольством, направляясь утром в свой кабинет. Примирение с женой было бурным и фееричным, и она даже не заподозрила, что подарок, полученный ею, неполный. Как же здорово, что провидческий дар Лалиты работает спонтанно и редко!

Значит, можно будет подумать, как подлизаться к обольстительной прелестнице Лауре. Уж сегодня-то после занятий он точно не сразу уйдёт домой, проверяя какие трусики она надела. Сатанаил даже зажмурился, представляя на упругой попке чёрные… нет, красные… нет, всё-таки чёрные кружевные стринги. Мурлыкая под нос навязчивую земную песенку, мужчина танцующей походкой продефилировал по ещё пока пустому коридору школы и открыл дверь своего кабинета.

Улыбка медленно сползла с его лица. Дверь оказалась не заперта, а в его кресле вольготно устроилась…

— Ламия, — проскрежетал Сатанаил, утро молниеносно стало не просто плохим, а продолжало скатываться в отвратительное, — какими судьбами к нам? Как ты вошла в магически закрытый кабинет? И отпусти уже наконец Себарда.

Маленький бесёныш висел в её руках кожаной тряпочкой. Его нетопыриные крылышки жалко свисали, а глаза закатились. Весь несчастный вид малыша вызывал жалость.

— Здравствуй, дорогой, — тихо прошелестела гостья, брезгливо отбрасывая в сторону Себарда, — твою защиту лишь ленивый не обойдёт, — она даже не пыталась замаскировать презрение в своём голосе.

Бесёныш, получив свободу, мгновенно пришёл в себя и рванул со всех крыльев к хозяину, прячась за его спиной и выглядывая из-за плеча. Хорошо хоть язык не показал демонице, а то и защита хозяина его бы не спасла.

— Я пытался не пустить её, — зашептал он на ухо своему господину, — а она на меня Баюна натравила, — ябедничал личный соглядатай директора. — Это он меня так приложил!

Кота нигде не было видно, кажется, он, как всегда, пошёл вынюхивать, нарушения.

— И чему или кому я обязан столь приятной встрече? — не выказывая даже малой части уважения, Сатанаил обратил своё внимание на демоницу, решив, что со вскрытым кабинетом он разберётся потом.

— Ну должна же я знать в каком состоянии приму школу, — сверкнула надменной клыкастой улыбкой демоница, выпрямляясь в кресле и нежно поглаживая кожу грешников на подлокотниках.

— А с какого перепугу я должен тебе её передать? И вообще, встань с кресла, не по размеру оно тебе. Да и смотришься ты в нём не соблазнительно, а словно оживший труп ученицы, решивший посидеть в кресле любимого учителя.

Сатанаил знал куда бить: Ламия всегда трепетно относилась к своей неземной красоте и кичилась благородной бледностью, которая, на его взгляд, больше была похожа на посмертную маску жертвы умершей от истощения. Оккупантша мгновенно соскочила с кресла, делая вид, что её заинтересовал вид из окна, к которому она и поспешила.

Директор тут же занял своё законное место, ревниво замечая отметины на коже подлокотников от когтей стервы.

— Ты так и не ответила, почему я должен передать тебе школу?

— Люцифер приказал провести проверку, как ты справляешься со своими обязанностями. И если плохо, то принять должность директора.

— А ты, я смотрю, уже примеряешь её на себя, даже не делая ревизии, — мужчина ядовито указал на несоответствие. — Что ж, пойдём, пройдёмся по школе, — предложил он, щелчком пальцев отсылая Себарда проверить, всё ли в порядке.

И если нет, навести его.

Стоны Банши уже давно стихли, и Сатанаил в сопровождении Ламии шёл по пустому коридору. Тишина в школе стояла оглушающая, словно никого не было в классах, бесёныш хорошо постарался. И директор решил чем-нибудь побаловать малыша, благодаря за хорошую службу.

— Это наш выпускной класс, — объяснял директор, подходя к двери, — сегодня у них практика по заключению контракта на душу, не хочешь полюбопытствовать?

Честно говоря, Сатанаил и сам не знал, что из этого получится, но то, что он хотя бы развлечётся напоследок, был уверен, распахивая дверь. Все взгляды мгновенно скрестились на них, и директора осенило. Постаравшись спрятать дьявольскую ухмылку, он обратился к преподавателю:

— Азр, у нас сегодня проверяющий, несравненная Ламия, — отошёл в сторону, чтобы все увидели жертву. — Думаю, ей самой будет интересно убедиться на что способны ваши ученики и хорошо ли вы их обучили. Прошу, — повёл рукой, давая карт-бланш деткам.

А вот ученики не смогли скрыть свои жадные огоньки в глазах и предвкушающие ухмылки, от которых оккупантша, икнув, сделала шаг назад. Но было поздно: дверь захлопнулась, не выпуская жертву. А получившие разрешение старшеклассники окружили женщину.

— Мне ничего не надо, — донёсся её нервный вскрик, но ученики, натасканные лучшим из сборщиков душ, знали своё дело.

Посмеивающийся директор подошёл к парте и присел рядом с Азром, который чуть ранее занял выгодное место, наблюдая за своими учениками словно из театральной ложи и подмечая все их ошибки.

— Сатанаил, договор тебе лично отдать, или переслать Люциферу? — обратился он к директору.

— Ты так уверен в своих детишках? — с неподдельным изумлением мужчина смотрел на преподавателя и своего друга детства.

— Они не просто купят её душу, но и разденут догола, — ухмыльнулся тот. — Впрочем, смотри сам.

Из толпы учеников, обступивших Ламию, вылетела и упала на пол юбка, словно флаг капитуляции.

— Договор мне! — загорелись торжеством глаза Сатанаила Абаасовича. — Я сам с ним пойду к Светоносному!

— Сатанаил! Я тебе этого не прощу! — визг Ламии перекрыл его слова, а вслед за ним раздался хлопок телепорта, и запах серы пополз по классу.

— Учитель, мы хорошо справились? — ученики обступили своего преподавателя, передавая ему в руки свиток, где огнём горела собственноручно написанная Ламией расписка о продаже души.

— Смотрите, я сняла с неё алмазные серьги! — горделиво крутила кулачком с драгоценностями веснушчатая мелкая девчонка.

— Пф… — фыркнула другая, — а я утянула у неё магическое ожерелье, — и показала язык однокласснице.

— Учитель, учитель, — пролезла сквозь строй учеников черноглазая чертовка, — я сняла артефакт, смотрите!

На её ладони лежала маленькая неприметная заколка, которая не была видна на теле Ламии, но сейчас стало ясно, что именно с её помощью та смогла пробраться в закрытый кабинет.

— Я молодец? — не отставала мелюзга.

— Вы все молодцы, — улыбнулся Азр, оглядывая своих первых выпускников.

“Спасибо, Сатанаил, что пригласил работать в школу,” — он мысленно поблагодарил друга за то, что скука и хандра пропали и жить стало интересно.

— Можно мы оставим трофеи себе? — глаза учеников горели неподдельным энтузиазмом. — Мы вставим их в рамочку, как мотивационный артефакт.

— Конечно можно, — довольно улыбался Азр, — вы показали себя с прекрасной стороны. Но можете работать ещё лучше. И вот о ваших ошибках мы сейчас и поговорим, — он передал расписку директору и радостно потёр руки, слушая огорчённые вздохи деточек.

А Сатанаил смотрел как предметы одежды исчезают в личных пространственных карманах старшекурсников. Он даже успел заметить кружевные панталончики и бюстгальтер, быстро пропавшие в карманах парней.

И кто сказал, что утро плохое? Нет, великолепное! Он отстоял свою школу, увидел нижнее бельё Ламии, а вечером его ждут горячие объятия Лауры.

Страх и ужас предсказаний…

Сатанаил Абаасович аккуратно зашёл в дверь школы и остановился прислушиваясь. Утро, тишина, только слышно, как призрачные охранники поскрипывают половицами. Затравленно оглянувшись по сторонам, он метнулся в свой кабинет и быстро запер дверь на ключ. Пятясь, постепенно добрался до стола и упёрся в своё кресло, буквально падая в него. Дрожащей рукой нашарив носовой платок, вытер мокрый лоб.

Если у жены и дальше станут так часто проявляться спонтанные проблески ясновидения и предвидения, то ему придётся стать сексуальным аскетом. Хорошо хоть дорогая жёнушка увидела лишь как он поглаживает упругую попку в чёрных стрингах, и ничего больше. Даже не разобрала чья она, иначе проще было бы проситься в рай, чтобы боевые ангелы защитили его от гнева любимой демоницы.

Криков, истерики, швыряния вещей, какие попадались под руку и даже магических проклятий вполне хватило Сатанаилу Абаасовичу, чтобы полностью расшатать его нервную систему и нервно дёргаться, оглядываясь по сторонам. Но и этого было мало. Его ненаглядная Лалита на прощание, перед уходом на работу (вернее, позорным бегством от разъярённой жены), гадко хихикая, предрекла ему самый ужасный день.

— Тьма вездесущая, скрой меня от всех бед и напастей, — тихо шепнули трясущиеся губы мужчины.

В углу кабинета что-то грохнуло, и директор подпрыгнул на месте, смотря в том направлении испуганным взглядом и хватая ртом воздух.

— Шеф, пгостите, — прогундосил, проявляясь Себард, — у беня сенная аллергия да свежее басло для жарки грешников.

— Чтоб тебя боевые ангелы драли, — со злости плюнул директор, проклиная бесёныша. — Пшёл вон!

И тот с тихим хлопком, оставив после себя запах серы, исчез из кабинета. Понимая, что такими темпами он превратится в нервно визжащую истеричку, Сатанаил Абаасович, тяжело поднявшись из кресла, поплёлся к бару. Чтобы полечить расшатавшиеся нервишки, у него имелась в заначке бутылка “Молота тьмы”. Это убойное пойло у кого угодно поднимет самооценку, настроение и излечит все болезни.

Кто-то говорил, что этот нектар придумали люди, но сам Сатанаил скептически относился к подобным слухам. Разве жалкие людишки могли придумать нечто настолько бесподобное? Конечно, нет, это демоны учили их жизни. Откуда ж этим убогим знать, как перегонять чистейшую тьму? Ну а ещё одни слухи просто смешили, поговаривали, что напиток делают из райских яблок и контрабандой ввозят в ад.

Вдохнув аромат живительного эликсира, директор решил, что будь оно так, согласился бы жить в раю. А почему бы и нет? С таким-то алкоголем можно и с ангелами смириться. Каждый новый глоток растекался по языку, попадал в гортань и молниеносно усваивался организмом, даря лёгкую эйфорию и умиротворение.

Руки уже не дрожали, а до слуха доносилось, как по коридорам школы носятся демонята. Выдохнув, Сатанаил подумал: “А жизнь-то налаживается”. От раздавшегося стука в дверь, мужчина даже не повёл бровью, отпирая замок.

На пороге стояла Нереида Адольфовна, самая молодая учительница младших классов, с красными от слёз глазами.

— Милочка, да что с вами? — икнул Сатанаил, быстро пряча стакан за спину.

Но демоница, кажется, даже не заметила этого.

— Сатанаил Абаасович, я хочу уволиться, — всхлипнула она, вытирая нос порядком уже замызганным и мокрым от слёз платком.

— Об этом даже не может быть и речи! Тем более в середине учебного года! — отмёл её желание директор, широко размахивая рукой и наблюдая, как в стакане плещется драгоценная жидкость. — Вот, выпейте, — озарённый светлой мыслью, он сунул ей в руку свой бокал. — Пойдём, поговорим, ты мне расскажешь, что случилось, — ворковал он, подталкивая молодую учительницу к своему столу. — Так что произошло? Вчера же всё было нормально?

— Да, — всхлипнула она, делая глоток и пытаясь понять, что было в стакане. — А сегодня я ехала в школу в демоновозке. Вошла, а там мест нет, да и стоять приходилось почти на одной ноге. Лихач-водила в очередной раз нас подбросил на яме, а я задумалась о чём-то, а вокруг гвалт подняли обиженные пассажиры. Ну я и рявкнула: “А ну быстро все расселись по местам!” А они и сели! — вновь всхлипнула Нереида, тут же делая глоток из бокала.

Видя, что преподавательница уже наклюкалась, директор попытался незаметно отнять драгоценный алкоголь. Но девушка вцепилась в стакан, не желая отдавать. Вот только силы были неравны, и молчаливая борьба вскоре закончилась. Посуда перекочевала к мужчине, как к самому сильному, но весь напиток уже булькал в Нереиде, как в самой ловкой.

— И что же было дальше? — недовольно прошипел Сатанаил, убирая пустой бокал.

— А они все сели, — хмельно улыбнулась девушка, разводя руки. — Даже те, кому не досталось места, уселись на колени сидящих и поджали ноги. А водитель и так сидел. Он просто остановил демоновозку. Враз такая тишина наступила-а-а… мёртвая, и они все испуганно таращились на меня.

Сатанаил Абаасович представил ситуацию и хихикнул.

— Ну а ты?

— А я потребовала везти меня к школе. А потом вышла, даже не оплатив проезд, — пьяно хлопая ресницами, тоже хихикнула молодая преподавательница.

— Так чего же ты ревёшь? — не понял Сатанаил. — У тебя просто сногсшибательно счастливый день. Иди, работай и не морочь мне голову!

Пальцем указав ей на дверь, выдворил из кабинета, тем более что Банши уже заканчивала стонать, и учителя расходились по своим классам.

— Пф… и это проблема?! Спасибо, тьма, — директор поднял бутылку и отсалютовал ею, присасываясь к горлышку.

Дверь тут же распахнулась, и директор чуть не подавился.

— Сатанаил Абаасович, газета “Ночной Ад”, правда ли что у вас роман с преподавателем школы?

— Он какого пола: мужчина или женщина?

— А ваша жена знает, что вы изменяете ей?

— А эта заплаканная малышка, что только что выбежала от вас, отставная любовница? Или вы взяли её силой?

— Вы любите жёсткий секс?

Выставив впереди себя, словно кинжал, микрофон, не переставая тараторила рыжая демоница, забрасывая демона вопросами, при этом не давая вставить ни словечка.

— Во-о-он! — громыхнул на всю школу директор, понимая, что эта лиловая пресса даже из увиденного сделает свои выводы и преподнесёт горячую сенсацию своим читателям.

Репортёршу засосало в портал, выкидывая где-то на окраине Ада.

— Себард!!! — очередной рёв сотряс школу.

— Ду и чдо дак орать? Я дут, — показался сопливый бесёныш со слезящимися красными глазами.

— Зачем ты впустил это… эту… этого…? Она же журналистка, а они в полном неадеквате! Да от неё можно подхватить лихорадку сенсаций!

— Во-бервых, она бредъявила удостоверение и сбравки о брививках, уберенно разбизалась в журдале босетителей и сказала, что идёт к вам, тазвав по имени-отчеству. Во-вторых, я вам утром сказал, что болею, боэтому не особо разглядывал, что за ксиву ода судула мде в дос. И, в-третьих, вдруг, ода ваш собутыльник, а мне ботом крайним быть?

И это было только утро…

Инспекция из преисподней

Прошёл уже месяц после предсказанного любимой женой неудачного дня и последующего после него скандала в лиловой газетёнке. И Сатанаил Абаасович буквально превратился в образцового супруга, не давая повода Лалите для ревности.

Осеннее утро в городе выдалось промозглым и серым, совершенно непохожим на обычные жаркие дни в Аду. Но за стенами самой лучшей школы Ада под номером 666 царила совсем иная атмосфера. Сатанаил Абаасович шагал по коридорам, наполненным лёгким запахом серы и ароматами кухни. Его нос чуял каждый оттенок этого адского смешения запахов, а пронзительные глаза подмечали малейшие детали происходящего вокруг. Сегодня он изменил своей привычке и вышел в коридор ещё до стонов Банши, оповещающей о начале занятий.

Внезапно воздух пронзил оглушительный визг, сопровождаемый звоном разбитого стекла. Сатанаил Абаасович ускорил шаг, направляясь к источнику шума. Ворвавшись в школьную столовую, он увидел настоящее побоище: юные оборотень и вампир сцепились в яростной схватке, разбрасывая вокруг себя остатки завтрака и обломки мебели.

— Прекратить немедленно! – прогремел голос директора, заставив всех присутствующих застыть на месте.

Одним взмахом руки демон поднял дерущихся в воздух, разводя по разным углам столовой.

— Клыков и Волчков, опять вы, — неодобрительно поморщился Сатанаил. — Неужели вы забыли правила этикета? Может, вам нужен дополнительный курс по межвидовой толерантности?

Скучный неинтересный предмет, который ученики не безосновательно ненавидели, и когда лекции заканчивались, устраивали весёлую вечеринку с показательным сжиганием чучела Этикета.

Провинившиеся, всё ещё висящие в воздухе, испуганно опустили головы.

— Но он первый начал! – не выдержав, прорычал оборотень, указывая когтистой лапой на вампира.

— Неправда! Это он украл мой пакет с кровью! – возмутился кровосос, вскидывая голову и оскаливая внушительные клыки.

Сатанаил Абаасович закатил глаза. Эти два обормота не могли друг без друга, но и вместе им было тесно. Каждый день приходилось разнимать сорванцов. Их наказывали, уговаривали, разводили по разным классам, но ничего не помогало. Следовало придумать что-то новое, и директор щёлкнул пальцами.

Оба нарушителя плавно опустились на пол, но их ноги словно приросли к месту, не давая сбежать.

— В нашей школе мы решаем конфликты цивилизованно. Как вы сможете работать в мире людей, если не научитесь сдерживать свои порывы? В школьных правилах не просто так прописано, что вампиры не воруют кровь у соучеников, а оборотни не решают проблемы когтями и зубами. Ваше наказание – неделя дежурства в столовой. Вместе! И чтобы никаких происшествий!

Удовлетворённо полюбовавшись, как ошейники наказания появились на шеях строптивцев, гордясь своим решением, Сатанаил Абаасович развернулся на каблуках и направился к выходу из столовой. Однако не успел он сделать и пары шагов, как его внимание привлекла странная сцена в самом дальнем и тёмном углу помещения.

Там, за наспех сооружённым игровым столом, сидела группа каменных горгулий. Но не это привлекло внимание демона. Он заметил среди серых разноцветную макушку собственного сына. Сатанаил мгновенно узнал характерный звук катящихся костей и блеск монет в тусклом свете столовой.

— Вит! – прорычал директор, стремительно приближаясь к столу. — Что ты здесь делаешь?

Не ожидавший в такое время встретить отца, Витаиил вздрогнул, и его рука замерла на полпути к брошенным костям.

— Папа?! А что ты тут делаешь?! — мальчишка от растерянности ляпнул то, что его, действительно, удивило.

Но увидев, как нервно дёрнулся у отца глаз, попытался ответить на его вопрос:

— Э-э-э... мы просто... изучаем теорию вероятностей! – счастливо выдохнув и сделав честное лицо, выпалил Вит.

Сатанаил Абаасович окинул взглядом стол, заваленный фишками, картами и странными артефактами, явно не имеющими отношения к школьной программе.

— Теорию вероятностей, значит? – его голос буквально сочился сарказмом, а улыбка стала предвкушающей. – И как успехи? Уже вычислили вероятность того, что я конфискую всё это?

Не дожидаясь ответа, директор взмахнул рукой, и все игровые принадлежности исчезли со стола, материализовавшись в его кармане. Горгульи тихо застонали, но не посмели перечить директору, стараясь вообще делать вид, что их здесь нет.

— Молодой человек, а с тобой мы ещё обсудим твоё... увлечение математикой. А сейчас, марш на урок!

Понимая, что пойман с поличным, Витаиил быстро ретировался, бормоча под нос жалобы о несправедливости жизни и самодурстве родителей. Проводив взглядом сына до дверей из столовой, Сатанаил обернулся к оставшимся. Но горгульи, не желая навлекать на себя гнев директора, уже успели раствориться в толпе учеников.

Сатанаил Абаасович тяжело вздохнул, массируя виски. День только начался, а он уже чувствовал, как накапливается усталость. Однако расслабляться было рано – впереди его ждали уроки, совещания и бесконечная борьба с хаосом, царящим в школе.

Наведя порядок в столовой, директор с чувством удовлетворения направился в свой кабинет, намереваясь хотя бы на несколько минут укрыться от безумия школьной жизни. Однако судьба имела другие планы. Проходя мимо тёмной ниши в коридоре, он почувствовал, как чья-то рука схватила его за локоть и втянула в тень.

— Сатанаил, – прошептал знакомый голос, – у нас проблемы.

Зрачки демона вытянулись в вертикальную полоску, давая возможность видеть в полумраке Лауру Ламиевну. Ее пышная грудь пятого размера упиралась ему в плечо, рыжие волосы пламенели даже в темноте, а зелёные глаза светились тревогой.

— Лаура, дорогая, – укоризненно прошептал Сатанаил, оглядываясь по сторонам, — мы же договорились не встречаться в школе. Это слишком опасно.

Мужчина произносил замечание, но его руки уже шарили по мягкому и пышному телу демоницы.

— Я знаю, но это срочно, – настаивая на своём, Лаура шлёпнула его по загребущим рукам. — Ходят слухи о внеплановой проверке. Кто-то видел летучую мышь с официальной печатью Министерства Преисподней.

Сатанаил Абаасович почувствовал, как по спине пробежал холодок. Внеплановая проверка могла означать только одно – кто-то наверху пронюхал о его махинациях. Или же Ламия всё-таки нашла кому нажаловаться?

— Ты уверена? – пытаясь сохранять спокойствие, спросил он. – Может, это просто слухи?

Не успела Лаура ответить, как раздался громкий шорох крыльев, и прямо между ними приземлилась огромная летучая мышь с кожаным мешочком на шее. Нетопырь уставился на Сатанаила немигающим взглядом, сверяясь с его личностными данными, и широко осклабился, демонстрируя внушительные клыки.

— Сатанаилу Абаасовичу, директору Школы №666, – проскрежетал посыльный неестественным голосом. — Срочное сообщение из Министерства Преисподней.

Дрожащими руками Сатанаил снял мешочек с шеи мыши, отпуская её. И только после того, как она улетела, развязал кожаный шнурок, доставая свиток, запечатанный кроваво-красной печатью. Развернув его, он почувствовал, как земля уходит из-под ног.

"Уважаемый Сатанаил Абаасович, – гласило послание, – настоящим уведомляем Вас о проведении внеплановой комплексной проверки вверенного Вам учебного заведения. Инспекционная комиссия прибудет сегодня в полдень. Председатель комиссии – Азазель, Верховный Ревизор Адских Учреждений."

Сатанаил побледнел, чувствуя, как паника охватывает его сознание. Азазель – его давний соперник и заклятый враг. Если он возглавляет комиссию, это может означать только одно: кто-то очень влиятельный жаждет его крови.

— Что там? – встревоженно спросила Лаура, пытаясь заглянуть в свиток.

Сатанаил резко свернул послание и сунул его в карман.

— Ничего хорошего, – процедил он сквозь зубы. – Лаура, мне нужно идти. У нас очень мало времени.

Не дожидаясь ответа, демон выскочил из ниши и помчался в свой кабинет. Мысли лихорадочно метались в голове, пытаясь найти выход из ситуации. Годы махинаций, подтасовок отчётности, сомнительных сделок – всё это могло вскрыться в любой момент.

Ворвавшись в кабинет, Сатанаил Абаасович захлопнул за собой дверь и прислонился к ней, тяжело дыша. Его взгляд заметался по роскошному интерьеру: антикварная мебель, конфискованная у нерадивых грешников и полученная в качестве взятки, магические артефакты, добытые сомнительным путём, редкие книги по тёмной магии, которым не место в школьной библиотеке, а главное, его маленький сейф с лунным и обычным золотом.

— Спокойно, Сатанаил, — прошептал он сам себе, – ты выкручивался и не из таких ситуаций.

Уже более хладнокровно директор подошёл к массивному дубовому столу и начал перебирать бумаги, пытаясь найти что-нибудь, способное спасти его шкуру. Внезапно его рука наткнулась на небольшой кожаный мешочек, запрятанный в дальний угол ящика.

— Неужели... — пробормотал Сатанаил, развязывая тесёмки и всё ещё не веря в удачу.

Из мешочка на стол высыпалась горстка мерцающих камней – Слёзы Люцифера, редчайший артефакт, способный искажать реальность и обманывать даже самых проницательных демонов. Сатанаил когда-то выиграл их в карты у самого Вельзевула, но за суетой будней совсем забыл об этом сокровище.

— Вот оно, — прошептал директор, чувствуя, как к нему возвращается уверенность. — Это может сработать.

Пакт с юным бесом

Воздух прорезал пронзительный плач банши, извещающий о начале нового урока. Сатанаил вздрогнул, понимая, что времени на подготовку к проверке катастрофически не хватает. А у него даже нет мало мальских идей, что можно сделать, чтобы отвести глаза проверяющих от всех нарушений и не только.

Быстро спрятав “Слёзы Люцифера” в карман и подойдя к окну, опёрся руками о подоконник. Почему-то именно здесь Сатанаилу думалось лучше всего и все самые авантюрные махинации рождались в медитативном разглядывании пейзажа. За стеклом виднелся обычный городской парк – идеальное место для школы, где юные демоны и монстры постигали азы тёмных искусств. Обычно пожухлая растительность всегда успокаивала директора, приводя в благостное расположение духа. Но сегодня прошёл дождь, чрезвычайно редкий в аду, растения ожили и раздражали глаз непривычной зеленью, из-за этого обыденность бытия показалась мужчине особенно хрупкой.

Стук в дверь заставил Сатанаила Абаасовича подпрыгнуть на месте, резко оборачиваясь на звук.

— Войдите, – произнёс он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более уверенно, да и лицо не выражало посторонних эмоций.

В кабинет проскользнул Себард, нервно теребя кончик хвоста.

— Давно ли ты стучать научился? — раздражённо цыкнул на него Сатанаил.

— Господин директор, — официально пропищал маленький бесёныш, – прибыла инспекционная комиссия. Они ждут вас в главном холле.

Сатанаил почувствовал, как по спине пробежал холодок. Быстро перестроив зрение, глянул на своего слугу истинным видением. Над головой Себарда обнаружился "Глаз Люцифера", маленькое, но крайне неприятное заклинание для подглядывания. Момент истины настал раньше, чем он ожидал. Глубоко вздохнув, директор расправил плечи и направился к двери. Устройство своих личных слуг на работу не воспрещалось, но и не приветствовалось. При желании можно это поставить ему в вину. Но это ничто, по сравнению с другими его "маленькими" прегрешениями.

— Что ж, — пробормотал он себе под нос, — самое время устроить для наших гостей настоящее адское представление.

С этими словами Сатанаил Абаасович покинул свой кабинет, готовясь встретить самое серьёзное испытание за всю свою долгую карьеру директора Школы №666. Он шёл по коридорам школы, которую уже очень давно привык считать своей. Монотонные или яркие и красочные объяснения предметов учителями, бодрые или заикающиеся ответы учеников наполняли его душу гордостью за своё детище и пониманием, что без боя он не отдаст школу. Боевое настроение росло в душе, а за спиной словно раскрывались большие чёрные кожистые крылья. В главный холл школы директор вышел с боевым азартом в глазах и ослепительно приветливой улыбкой на губах.

Азазель, разглядев проявленные эмоции Сатанаила, поскучнел. Он считал, что будет достаточно одного его имени, чтобы давний недруг забеспокоился, занервничал и начал совершать ошибки. Но что-то пошло не по плану.

— Азазель, друг мой, — в ещё большей улыбке расплылся Сатанаил явно собираясь обнять старого недруга.

— Давай без фамильярностей, — недовольно поморщился председатель комиссии, отступая на шаг назад и врезаясь в вампиршу, стоящую позади него.

Лёгкая заминка и неудовольствие леди из дома "Кровавой розы" стало усладой для глаз Сатанаила.

Когда порядок в рядах проверяющих был восстановлен, Верховный Ревизор Адских Учреждений просто сунул директору в руку постановление о проверке. Никакой пафос уже не мог спасти их. Первое впечатление получено, и оно не в их пользу.

— Какие у вас обширные права и полномочия! — казалось, без интереса проглядев предоставленную бумагу, Сатанаил поднял глаза на проверяющих. — Надеюсь, вы уже обосновались в местной гостинице, так как я не намерен препятствовать вам: проходите, смотрите, — широко повёл рукой в сторону классов. — А я не смею задерживать столь высокопоставленных чиновников и не собираюсь чинить вам препятствий.

Улыбка директора стала предвкушающей, а настроение Азазеля опустилось ещё на один пункт ниже. Они оба знали, что первый день — это осмотр классов, прослушивание преподавания учебного материала и ответы учеников. Вот если бы Сатанаил занервничал и, забыв про это, допустил хоть одну ошибку, можно было бы послать план проверки к чёртовой бабушке. А так им оставалось лишь наблюдать, как директор уходит от них, предоставляя школу для осмотра.

Вот только никто и представить не мог, какие события развернутся в ближайшие часы в стенах этого необычного учебного заведения.

Сатанаил Абаасович нервно вышагивал по кабинету, который сейчас больше напоминал штаб перед решающей битвой. Сегодня проверяющие если и придут к нему, то не ранее чем через два, а то и три часа. За это время следовало что-то придумать. Карты школы, испещрённые пометками красными чернилами, раскинулись по столу, словно поля сражений. На стенах висели графики и схемы, детально расписывающие протоколы инспекции, – безмолвные свидетели надвигающейся катастрофы. Директор, словно пытаясь остановить время, то и дело бросал взгляд на старинные часы с маятником, полученные в качестве взятки за одного нерадивого ученика от папаши ростовщика. Наконец не выдержав, рявкнул:

— Себард, Вита ко мне, живо! Да аккуратнее будь, чтобы вас не засекли!

— Слушаюсь, хозяин, — маленький бесёныш тут же пропал с глаз, чтобы материализоваться в коридоре перед классом мальчишки.

Прошло не больше трёх минут, показавшихся Сатанаилу Абаасовичу вечностью, когда сын наконец-то небрежно ввалился в кабинет. Его обычная нахальная улыбка испарилась, как только он оценил масштабы переполоха. Преображённый кабинет и нехарактерная для отца нервозность заставили его насторожиться и без шуточек присесть в кресло. Сатанаил Абаасович, обычно источающий уверенность и сарказм, сейчас выглядел почти… жалко. Вит никогда не видел отца таким и молча ждал, что тот скажет. Известие о проверке уже разлетелось по всей школе. Так в чём проблема? Не первая же, даже во время его учёбы уже бывали проверяющие. Чем же эта отличается от предыдущих, раз отец так нервничает?

Сатанаил наконец взял себя в руки, собираясь с мыслями, уж слишком неоднозначное предложение он хотел сделать сыну. Он помялся, нервно поправляя чёрный галстук с едва заметным красным отблеском, избегая взгляда сына, начал:

— Витаиил, у меня к тебе дело… предложение. Скажем так, взаимовыгодное сотрудничество.

Отец сделал паузу, словно давая сыну время оценить важность момента, но тот уже и сам всё понял и ждал продолжения.

— Ты мне помогаешь с проверкой, а я забываю про все твои шалости. Все до единой: прогулы, взрывы в лаборатории алхимии, инцидент с призраком в школьной столовой, азартные игры… Чистый лист, Вит, Tabula rasa, так сказать.

Глаза Вита расширились. Такой шанс выпадал раз в адскую вечность.

Сатанаил Абаасович, видя интерес сына, решил надавить на жалость. Он развернул перед Витом карту школы, тыча пальцем в различные помещения.

— Понимаешь, Вит, если Азазель найдёт хоть малейший промах, мне конец. Меня разжалуют, отправят в какой-нибудь захудалый филиал в самом Нижнем круге. Представляешь, каково будет тебе с матерью вдали от столицы и всех её благ? Я уже молчу, что с нами сделает Лалита, шутка ли с её темпераментом…

Голос отца дрогнул, и Вит впервые увидел его таким уязвимым. Властный, хитрый директор превратился в просителя, и это было… забавно. Да и не верилось парню, что его отец не играет и говорит всё на полном серьёзе. Впрочем, говорит-то он правду, а вот его слабость — показная. И всё же Вит решил не упускать момента.

— Хм, чистый лист, говоришь? А как насчёт… — парень сделал вид, что задумался, но не стал тянуть долго, тем более что у него проснулся азарт, — нового мотоцикла? Того, огненного, что я видел в каталоге “Адской техники”? И ещё освобождение от занятий по истории Ада? Сам знаешь, я эту летопись от дедушки всю знаю. Ну и, конечно, неограниченный доступ к школьной кондитерской…

Он ухмыльнулся, наблюдая, как вытягивается лицо отца. Ему явно хотелось схватить своего наглого сына за ухо и оттаскать как следует, но он сдержался. Отвернувшись от Вита, Сатанаил какое-то время смотрел в окно, а потом с шумом выдохнул и обернулся.

— Согласен, — к удивлению парня, отец, с явным нежеланием, но всё же пошёл на его условия.

Внезапно до них донёсся шум за окном кабинета. В промелькнувших тенях и по раздавшемуся приглушённому смеху, Сатанаил узнал лоботрясов из собственной школы, подпевал сына. Подскочив к окну, мужчина собирался наказать прогульщиков, но Вит остановил его.

— Подожди, пап, а что, если… они нам пригодятся? У меня есть пара идей…

В глазах Вита заплясали чертенята. Он уже не был просто невольным участником отцовской аферы, он становился активным игроком.

Сатанаил Абаасович, колеблясь, протянул сыну руку. Вит, наслаждаясь моментом, выдержал паузу, прежде чем крепко пожать отцовскую ладонь. В момент рукопожатия между их дланями проскочила искра адского пламени, словно закрепляя договор. Кабинет на мгновение потемнел, подчёркивая значимость свершившегося.

Витаиил повернулся, чтобы уйти, и на его лице снова появилась хитрая улыбка.

— Кстати, пап, у меня есть пара идей… загляну к тебе позже.

Сатанаил смотрел вслед удаляющемуся сыну, и по его спине пробежал холодок. Он тяжело опустился в кресло и пробормотал:

— Я только что заключил сделку с дьяволом… которому до совершеннолетия ещё очень далеко.

Смех за окном стал громче, словно предвкушая грядущий хаос.

Игры с огнём

В тусклом коридоре перед кабинетом Сатанаила Абаасовича царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь едва уловимым шелестом шагов. Лаура Ламиевна, словно призрак, скользила вдоль холодных каменных стен, её огненно-рыжие волосы отражали мерцание факелов, создавая иллюзию пляшущего пламени. Она приближалась к кабинету директора, предвкушая вместе с очередным тайным свиданием небольшой шантаж и выгоду для себя любимой, но внезапно замерла, уловив приглушённые голоса, доносящиеся из-за массивной дубовой двери.

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что её никто не видит, Лаура, затаив дыхание, с любопытством прильнула к прохладной поверхности двери, напрягая слух, чтобы расслышать каждое слово. Слышно было плохо, но всё же она разобрала, что Сатанаил разговаривает не с проверяющими, а с собственным сыном Витаиилом, опять вернувшимся в его кабинет. Она-то надеялась, что после вызова мальчишки к директору, любовничек останется один. И что опять понадобилось парню? Разочарованно вздохнув, демоница уже собиралась уходить, когда до неё долетели обрывки фраз о проверке и планах заговорщиков по его прохождению.

— … парни согласны…. Я сам с ними… А что мне за это будет, папочка? — явно торговался о чём-то Вит. — Ты же знаешь, я не из благотворительности действую.

Лаура магически усилила слух, но даже это не помогло, и она слышала через слово.

— ... если это поможет, Вит, я к прошлому нашему договору закрою глаза на твои будущие прогулы и даже увеличу размер карманных денег, — донёсся до неё усталый голос Сатанаила.

— Этого мало, — обнаглел его сын.

— Чёртов мальчишка, — пробормотал Сатанаил. — Хорошо, назови свою цену.

— Мне нужен свободный выход на Землю.

Лаура затаила дыхание, не все демоны имели его. Вот, например у неё не было. Так зачем мальчишке свободный, не зарегистрированный выход на Землю? Вторя ей, удивился Сатанаил:

— Для чего тебе он? — удивление в его голосе было почти осязаемым.

— …, — что-то невнятное мямлил мальчишка, и Лауре никак не удавалось расслышать.

Отчаявшись, она почти срослась с дверью, уже наплевав на то, видит её кто-то или нет, и услышала:

— Поэтому я хочу сделать ей подарок и отвести в парк аттракционов!

Глупость ребёнка так поразила женщину, что она зашипела от раздражения. Какие парки, аттракционы, когда там, на Земле полно дармовой энергии — бери не хочу!

— Договорились, будет тебе один свободный проход, — обречённо ответил отец.

— Договор? — тут же деловито предложил сын, и Лаура сделала себе пометку никогда не иметь дела с таким шустрым пареньком.

— Ну уж нет, — кажется осклабился в хищной улыбке директор, Лаура прямо-таки видела её и даже немного поёжилась, но теперь уходить точно не собиралась: удача сама плыла ей в руки, поэтому она вновь прильнула к двери, слушая ответ Сатанаила, — мне достаточно одного договора с тобой. Тебе придётся поверить мне на слово, что я сделаю обещанное. Ты веришь?

Секундная заминка, в которую женщина даже перестала дышать, силясь услышать ответ парня.

— Верю…

Лаура едва сдержала торжествующую улыбку. Вот оно — компромат, который она искала так долго! Теперь у неё появился шанс не просто выбраться из трясины школьной рутины, но и взлететь по карьерной лестнице.

Отступив на шаг, она разгладила складки на своём облегающем платье, цвета запёкшейся крови, сдула не существующие пылинки, расправила плечи, глубоко вдохнула и, собравшись с духом, резко постучала в дверь. Голоса по ту сторону мгновенно стихли.

— Войдите, — раздался напряжённый голос Сатанаила.

Лаура вплыла в кабинет директора, словно фрегат в побеждённый порт, заставив обоих демонов вздрогнуть от её ослепительно – соблазнительного вида. Её глаза сверкали, как два изумруда, а на губах играла предвкушающе-загадочная улыбка.

— Мой дорогой Сатанаил, — промурлыкала демоница, и в голосе женщины прозвучала неприкрытая угроза, — я полагаю, нам необходимо пересмотреть наши... договорённости.

Сатанаил побледнел, бросив быстрый взор на сына, а Вит с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой, переводя взгляд с отца на учительницу.

— Лаура, дорогая, — начал Сатанаил, пытаясь сохранить самообладание, — я не понимаю, о чём ты говоришь. У нас нет никаких договорённостей.

Суккуба рассмеялась, и этот смех прозвучал как звон победных колокольчиков.

— О, не притворяйся, милый. Я всё слышала. И как вы хотите оставить проверку с носом, и про твои махинации, и про договор с сыном на нелегальный проход на Землю. Как думаешь, что скажет твоя дражайшая супруга, когда узнает о наших... встречах?

Вит удивлённо присвистнул.

—Ничего себе, пап! Ты реально влип, — насмешка прозвучала в голосе сына, приводя мужчину в чувство после заявления любовницы.

Сатанаил метнул в Вита испепеляющий взгляд, но тот лишь пожал плечами с видом полнейшей невинности.

— Чего ты хочешь, Лаура? — процедил директор сквозь зубы.

Демоница медленно прошлась по кабинету, наслаждаясь моментом. Её каблуки стучали по каменному полу, отбивая ритм её триумфа.

— О, совсем немного, — протянула она. — Во-первых, я хочу повышение. "Завуч по внешкольной работе" — звучит неплохо, не правда ли? Во-вторых, полный иммунитет от этой вашей проверки, мне она ни с какого бока не сдалась. И, в-третьих, ... — она сделала эффектную паузу, — я хочу, чтобы ты лично провёл ритуал, закрепляющий мой новый статус. Со всеми полагающимися почестями.

Вскочив со своего кресла, Сатанаил заметался по кабинету, как зверь в клетке. Его глаза лихорадочно блестели, а руки то и дело сжимались в кулаки.

— Ты не понимаешь, что просишь, Лаура, — прошипел он. — Этот ритуал... он свяжет нас. Навечно. Ты уверена, что готова к такому?

Лаура подошла к нему вплотную, её глаза полыхали адским огнём.

— О, я более чем уверена, дорогой, — томно выдохнула она, нежно проводя длинными ухоженными пальцами по скуле мужчины, отчего он шарахнулся в сторону, словно его укусила змея, но женщина не обратила на это внимание, мило улыбаясь. — Вопрос в том, готов ли ты потерять всё, что имеешь?

Вит следил за этой сценой со смесью восхищения и ужаса. Он впервые видел такой уровень шантажа, и ему было интересно и страшно наблюдать за происходящим, однако это ЕГО отец, которого надо было спасать.

— Вот это да, — пробормотал он, разбивая магию, которую успела раскинуть по кабинету Лаура Ламиевна, — а я-то думал, что только я умею загонять тебя в угол, папочка.

Сатанаил глубоко вздохнул, незаметно скидывая подчинение и, словно готовясь нырнуть в бездну, проговорил:

— Хорошо, Лаура. Ты получишь всё, что хочешь. Но помни — у каждой сделки есть своя цена.

Лаура победно улыбнулась, ещё не понимая, что уже проиграла двум хитрым интриганам: отцу и сыну.

— О, я готова заплатить любую цену, дорогой. Вопрос в том, готов ли ты?

Она направилась к выходу, но у самой двери обернулась.

— Ах да, чуть не забыла. У меня есть несколько... идей по улучшению нашей школы. Уверена, ты будешь в восторге.

Каждое её слово было пропитано ядом, завуалированной угрозой раскрыть ещё больше секретов Сатанаила.

Когда дверь за Лаурой закрылась, в кабинете воцарилась гнетущая тишина. Стук её каблуков по коридору звучал как погребальный марш для амбиций Сатанаила.

Вит весело присвистнул.

— Ничего себе школа у нас, пап, — ухмыльнулся он, вот только в его голосе звучала нотка искреннего беспокойства. — Как думаешь, мама в курсе твоих... внеклассных занятий?

Сатанаил рухнул в своё кресло, словно из него выпустили весь воздух.

— Не думаю, что она знает. Пока что. Спасибо, сын.

— Обращайся, — ухмыльнулся парень, но тут же стал серьёзным. — И что теперь?

Сатанаил поднял на сына усталый взгляд.

— Теперь, мой дорогой мальчик, мы будем бороться не только с инспекцией, но и за само выживание. Нам нужен план. И он должен быть чертовски хорош. Себард, — тихий зов слетел с его губ, и помощник материализовался. — Охраняй и докладывай, чтобы никто мимо тебя не проскользнул.

Как только приказ прозвучал, слуга с тихим хлопком пропал, а Сатанаил проверил защиту кабинета. Обнаружив пару прорех, залатал их. Теперь ни одна живая или условно мёртвая сущность не подслушает его разговоры.

Отец и сын обменялись понимающими взглядами, осознавая, что отныне сражаются не только против свалившейся на голову проверки, но и против угрозы, способной разрушить их семью и всё, что они построили.

Вит кивнул, его обычная ухмылка исчезла, уступив место решительности.

За окном кабинета сгущались сумерки, окрашивая небо в кроваво-красные тона, а Вит всё рассказывал и рассказывал отцу о своих идеях. На что-то Сатанаил сразу давал "добро", а что-то категорически запрещал. Где-то вдалеке завыл вервольф, словно предвещая грядущие испытания. Сатанаил и Вит стояли плечом к плечу около расчерченной карты школы и её подземелий, готовясь к битве, которая могла стоить им всего.

— Знаешь, пап, — вдруг сказал Вит, — может, нам стоит рассказать маме? Она ведь дочь самого Люцифера.

Сатанаил отрицательно покачал головой.

— Нет, сынок. Лалита не должна ничего знать. По крайней мере, пока. Это моя ошибка, и я обязан сам её исправить.

— Тогда, может, попросим помощи у деда? Уж он-то точно знает, как выпутываться из разных передряг.

— К Люциферу я тем более не пойду, — сразу отмёл предложение Сатанаил.

— Но... — начал было Вит, но отец прервал его жестом.

— Никаких "но", Вит. Обещай мне, что не скажешь матери и деду ни слова.

Вит неохотно кивнул.

— Хорошо, пап. Обещаю.

— Вот и славно, — Сатанаил похлопал сына по плечу. — А теперь давай подумаем, с чего мы начнём.

Вернувшись к столу, они склонились над расчерченной бумагой, начав перепроверять свои записи. За окном окончательно стемнело, и только тусклый свет настольной лампы освещал их лица, искажённые тенями и заговорщическими улыбками.

В этот момент они ещё не знали, что их ждёт впереди. Не знали, что их план, каким бы гениальным он ни был, столкнётся с непредвиденными препятствиями. Не знали, что судьба готовит им новые испытания, которые проверят на прочность не только их хитрость и изобретательность, но и семейные узы.

Но одно, знали наверняка: вместе они справятся с любыми трудностями. Ведь в конце концов, они — демоны. А демоны не сдаются без боя.

Смехотрясение

Сатанаил Абаасович приехал в школу позднее обычного, уроки уже начались и шли полным ходом, когда он, легко хлопнув дверцей своего адмобиля последней модели, ступил ногами в лакированных ботинках на брусчатку личной парковки. Она располагалась за чахлыми деревцами, что отгораживали её от школы, но уже на таком расстоянии мужчина почувствовал что-то неладное и поспешил в “малый филиал Ада под номером 666”.

Неудержимый хохот, подобный раскатам грома, сотрясал стены ещё вчера спокойного учебного заведения, где всегда царили привычные вопли, рычание и шипение. С ужасом оглядывая холл школы, отметил, как корчатся и дрожат стены, пол усеян валяющимися учебниками "Основ пакостей" и "Продвинутого искушения". Мужчина даже споткнулся, зацепившись носком лакированной туфли за талмуд “Магических основ”.

Чертыхнувшись, разбросал поисковую паутину, желая понять причины происходящего. И она обнаружилась. Из кабинета, в котором учился его сын, волнами распространялась липкая розовая мерзость, проникающая в тело и заставляющая смеяться. Директор уже и сам подпал под эту дрянную магию, но старался удержаться. Вот только не так-то просто было, внутри всё дрожало и словно лёгкая щекотка пробегала по нервным волокнам, мышцам, вызывая нестерпимый смех.

Злобно рыкнув, не договаривался он с сыном о таком безобразии, мужчина бросился по коридору, лавируя между извивающимися от смеха учениками. Его идеально уложенные волосы растрепались, а на лбу выступила испарина от еле сдерживаемого хохота.

Он ворвался в класс, превратившийся в сущий бедлам. Быстро оглядевшись, понял, что родного чада здесь нет, а от лежащей без сознания Медузы Горгоны помощи он не получит. С трудом пробравшись через завал из парт учащихся к единственному ещё остававшемуся в сознание ученику-оборотню, рявкнул, сгребая парня за полы униформы.

— Что произошло?! Отвечай, нечисть мелкая!

Оборотень, захлёбываясь смехом, дрожащей рукой указал на стену. Там, на обоях весёленькой чёрной расцветки плясали мелкие скелетики. Директор сам выбирал этот рисунок для оформления. Но сейчас стену портила выжженная руна “Ангельского смеха”. Сатанаил побледнел. Так вот что была за "гениальная" идея у сына. Этот паршивец точно знал эту руну, не мог не знать, но побоялся рассказать о задумке, и как итог ситуация вышла из-под контроля.

Мысленно пообещав все кары небесные маленькому проказнику, Сатанаил Абаасович понял: “Школу надо спасать”, — а если ангельская зараза вырвется за пределы учебного заведения, он точно лишится своего места. Первой, кто пришла на ум директора, была его жена. Без её помощи ему не справиться. Знания оккультных наук Лалиты и её исследования ангелов были необходимы, чтобы прервать это "смехотрясение".

Еле заметный взмах кистью, и портал напрямую к жене открыт, правда, шагнув в марево адского пламени, прожигающего пространство, мужчина не ожидал попасть в гардеробную любимой супруги. Но портальная магия, нацеленная на связь с женой, не ошиблась. Его благоверная примеряла чёрное шёлковое кимоно, расшитое пионами с вплетением золотых нитей с защитными и атакующими заклинаниями.

— Как думаешь, если я поднимусь в мир смертных во время Сюбун-но хи в таком наряде, соберу много манны? — задумчиво рассматривая себя в зеркало, вопросила женщина.

— Конечно, дорогая, если это будет Япония или Китай, — быстро выпалил Сатанаил и тут же перешёл к делу: — Любимая, мне просто адски необходима твоя помощь! Сейчас, сию минуту!

Женщина не привыкла к такому обращению и недовольно обернулась к мужу, но не успела ничего сказать, как через незакрытый портал в её святая святых ворвалась группа дико хохочущих учеников, указывая на неотложную проблему.

С трудом сдерживая гнев, Лалита бросила в мелких поганцев заклинание стазиса и только потом обошла вокруг, сканируя.

— Это же “Ангельский смех”, я не ошиблась? — она задумчиво посмотрела на мужа.

Демон прекрасно знал характер жены. Нетерпение, злость и другие эмоции стоило отодвинуть на время, иначе помощи в лице Лалиты можно и не дождаться.

— Да, дорогая, — смиренно ответил мужчина, нервничая.

— Но откуда она в школе, это же запрещённое заклинание?

— Не знаю, любимая, но собираюсь выяснить это сразу после устранения последствий, — нетерпение было осязаемым, но Сатанаил держался из последних сил.

— Ну что же ты стоишь, — Лалита всплеснула руками, пойдём быстрее спасать деток!

Практически мгновенно переместившись от зеркала к порталу, она смела мужа с пути и ворвалась в школу, наполненную хохотом. Сатанаил, выдохнув с облегчением, шагнул следом.

— Где у вас подвалы? Веди! — получив приказ, он бросился вперёд, показывая дорогу.

В подземных учебных классах было много чего интересного, но сейчас он вёл жену в тайную ритуальную комнату, спрятанную за портретом кричащей Моны Лизы (подарок Леонардо на день рождения Сатанаила). Воскурения в ней не останавливались ни на минуту, поддерживаемые призрачными охранниками школы. Комната была наполнена густым дымом благовоний и исписана мистическими символами.

Взяв мужа за руки, Лалита начала сложное исцеляющее заклинание. К её низкому гортанному голосу, добавился голос Сатанаила. Звуки речитатива то поднимались, то опускались, создавая жуткую гармонию. Ритуал достиг своего апогея, и между супругами образовался вращающийся вихрь энергии. Постепенно смех вверху начал стихать, сменяясь тихими стенаниями и жалобным скулёжем.

Сатанаил с Лалитой обменялись взглядами, в которых читалось нечто похожее на торжество. Они сумели совладать с набравшим силу боевым заклинанием света. Но как только перевели дух, тяжесть нерешённых проблем вновь легла на их плечи.

— Кто запустил цепную реакцию этой светлой мерзости в школе, надеюсь, не наш сын? — Лалита требовательно глядела на мужа, ожидая его ответа.

— Нет, дорогая, — как можно честнее ответил он. — Витаиил, хотя и знает это заклинание, но он не настолько безрассуден.

— Ну тогда пойдём, я хочу самолично оторвать уши тому, кто отвлёк меня от примерки наряда, — жена устремилась вперёд, и Сатанаил еле успевал за ней.

Выйдя из подвала, первого, кого они увидели, был Вит. Сын ожидал родителей с виноватым видом, причём кого он боится сильнее: мать или отца, сейчас было сложно понять. За его спиной по-прежнему было не протолкнуться от учеников. Некоторые так и не пришли в сознание, нервные смешки и стоны говорили о плачевном состоянии мелких бесов. Вит хотел уже повиниться, но, увидев еле заметный знак отца, промолчал.

Расправа над сыном откладывалась на время, и самому виновнику это было на руку. Но задумчивый прищур матери не сулил ничего хорошего. В коридор с нервными всхлипами и смешками ворвалась тёмная целительница, проверяя учеников и раздавая исцеляющие зелья. Неосознанно отвлекая на себя, она позволяла парню перевести дух, а Сатанаилу придумать оправдания для сына.

— В кабинет, — бросил директор, оставляя учеников на попечение Марбасы.

Защитные заклинания, установленные ещё вчера, продолжали качественно охранять секреты.

— Папа, мама, мне нужно вам кое-что сказать, — повинился парень и Сатанаил замер, в ожидании.

— Я прогулял уроки, — горестно опустив голову, выпалил мелкий паршивец, — у Винонны сбежал питомец, и мы пытались найти его, а он на Землю сбежал…

Родители только переглянулись. Их сын неоднократно нарушал запрет и самовольно отправлялся в мир смертных. Но все соответствующие органы знали чей он сын и закрывали глаза. Но в этот раз он был не один…

— Ты понимаешь, чем это может обернуться? — в голос спросили они своё чадо.

— Понимаю, — понурился он, — и постараюсь больше так не делать, — слишком наигранно виноватый вид мальчишки ни в чём не убедил родителей. — Будем считать это прогулкой в парк аттракционов, — очень тихо шепнул Вит.

Мать нахмурилась, не понимая, о чём он, а вот Сатанаил выдохнул: одна проблема решилась сама собой. Ведь эта прогулка ляжет на плечи жены. Лалита прикроет сына, это Сатанаил знал наверняка. Женщина перевела взгляд с сына на мужа, подозревая обоих, но у драгоценного супруга был честный и непонимающий взгляд, так что демонице пришлось смириться, эту тайну, если таковая есть, она не узнает.

— Вит, если тебя здесь не было, кто мог активировать заклинание “Ангельского смеха”? — потребовала ответа мать.

— А это оно тут?.. — сын растерянно оглянулся на дверь и, вновь посмотрел на родителей. — Я просто поделился этим заклинанием с Карлом и Арзлетом. Но они обещали его не активировать, — сказал мальчишка и, осознав проблему, побледнел. — Да чтоб они переродились в свете, — с шипением выдохнул он через зубы, озабоченно глядя на родителей.

— Себард! — рявкнул Сатанаил, и слуга мгновенно проявился перед хозяином.

Его крылышки трепетали, поддерживая тело в воздухе в пределах взгляда мужчины, а кончик хвоста возбуждённо метался из стороны в сторону.

— Быстро и тихо приведи сюда Карла и Арзлета, — велел директор, и мелкий бес с хлопком исчез.

Но не успели все рассесться, как в небольшую щёлку в дверь заглянули две испуганные мордахи. Повинуясь молчаливому приказу рукой, мальчишки бочком просочились в кабинет и замерли, нервно переминаясь около неё.

— Ну и кто из вас настолько умный и самонадеянный, что запустил заклинание? — мрачно вопросил директор.

— Он, — оба парня испуганно кивнули на Вита.

— Я?! — опешил тот.

— Ну да, — те растерянно заморгали.

— Нам Себард передал твою записку. Вот… — Карл лихорадочно зашарил по карману и достал мятую бумажку, передавая директору.

Всё семейство склонилось над ней, читая.

— Я это не писал, — запротестовал Вит.

Быстро глянув на сына, Сатанаил позвал:

— Себааард… — получилось тихо и зловеще.

— А что я, что я? — заюлил появившийся бесёнок. — Откуда я знал, что в этой записке? Мне дали и велели передать этим оболтусам…

— И кто велел? — уже зная ответ, спросил Сатанаил, и не ошибся.

— Азазель.

— Ну… — возмущённо втянула воздух Лалита, — я так просто это не оставлю. Немедленно иду к отцу!

— Подожди, родная, — поймал её Сатанаил, — давай оставим этот компромат до поры до времени. Да и этих оболтусов надо спрятать…

Взгляды присутствующих скрестились на двух побледневших и попятившихся к двери мальчишках.

— Спрячу, дорогой, — хищно улыбнулась демоница, связывая заклинанием подчинения провинившихся и уводя их через портал к себе домой.

Не успели отец и сын выдохнуть, как школьное радио затрещало голосом Лауры Ламиевны, объявляющей на всю школу о "внеплановых изменениях в учебной программе". Глаза Сатанаила расширились от ужаса. Он смотрел на Вита, понимая, что для разрешения всех проблем потребуется чудо, достойное самого Князя Тьмы.

Хаос как спасение: Семейный заговор в кабинете директора.

Во всём происходящем сегодня радовало лишь одно: после вчерашнего осмотра школы проверяющие ушли на выходной, полагая, что у них много времени на то, чтобы уличить директора в ошибках и вынести ему приговор “не соответствует занимаемой должности”.

И тут возникает вопрос, почему выходной после первого дня проверки? И ответ очевиден: они знали о сегодняшнем происшествии. Тогда всё встаёт на свои места. Конечно, кто в здравом уме сунется в школу, сотрясающуюся под действием светлого заклинания? Нет, они придут завтра как победители.

Пока Сатанаил Абаасович бегал по всему подвластному ему заведению, убирая последствия “смехотрясения”, приводя в порядок учеников, преподавателей и даже обновляя стены, вернулась его дорогая супруга.

— Сатанаил, нам нужно поговорить, — она поймала мужа в кабинете “Философского словоблудия” за обновлением Чёрного пламени лжи.

Заканчивая с восстановлением пламени, директор коротко кивнул и, дождавшись вспышки тьмы, обернулся к жене. Теперь на ней был надет строгий брючный костюм, превращая из блудливой демоницы в бизнесвумен.

— Где ты оставила мальчишек, только они смогут подтвердить наши слова? Я же просил тебя лично присмотреть за ними, — в его словах прорывалось раздражение и усталость, а глаза пылали еле сдерживаемой злостью.

— Не переживай, — беззаботно отмахнулась Лалита, — я их к чёртовой бабушке отправила. Они у неё как у Сатаны в ладонях будут, никто не найдёт.

— Хорошо, — согласился директор, там они точно в безопасности, никто не сможет их достать, да и здесь он закончил все дела, собираясь к себе в кабинет, — пойдём ко мне, там и поговорим.

Практически пролетая по школьным коридорам, мужчина видел, что постепенно всё возвращается на круги своя, да и урон, нанесённый светлой магией, сходит на нет.

Закрыв дверь кабинета, Сатанаил придвинул кресло, предлагая его Лалите, но она только отмахнулась, разглядывая настенную карту школы, испещрённую знаками и надписями, которые остались после вчерашнего составления плана по срыву проверки.

— Я согласна, что надо что-то делать, но этот вариант мне не нравится, — вынесла своё мнение демоница, резко оборачиваясь к хлопнувшей двери.

В кабинет скромно просочился Вит. Он слышал слова матери, но не понимал, чем ей не нравится их с отцом план.

— А что предлагаешь ты, дорогая? — Сатанаил явно поддерживал мнение сына, но спорить с женой не хотел.

Усталое лицо, тёмные круги под глазами, многие бы подумали, что директор сдался и готов признать себя побеждённым. Но Лалита видела яркий раздражённый упрямый блеск в глазах мужа и понимала, чёрта с два он отступится. Именно за упорство она и полюбила своего благоверного.

В кабинете Сатанаила Абаасовича повисла гнетущая тишина, словно само время застыло в ожидании неминуемой бури. Недавний "смехотряс" оставил после себя ощущение натянутой струны, готовой лопнуть в любой момент. Вит нервно переминался с ноги на ногу, боясь нарушить хрупкое спокойствие. Даже его чёрные вихры, которые мальчишка не покрасил сегодня в какой-нибудь ультра-кислотный цвет, казалось, от напряжения стали ещё более взъерошенными.

— Нам нужно нечто такое, что отобьёт желание у всех проверяющих соваться в нашу школу! — наконец озвучила свои мысли жена.

— Нашу? — с холодным удивлением переспросил демон.

Директор восседал за своим массивным столом, заваленным горой бумаг – свидетельством недавнего хаоса. Его острые черты лица после заявления жены заострились ещё больше, а в глазах заплясали опасные адские огоньки. Лалита стояла, скрестив руки на груди и любовалась мужем. Она сделала правильный выбор в своё время: Азазель никогда не сможет достичь величия её Сатанаила.

— Да, нашу, дорогой, — твёрдо ответила демоница. — И я не позволю какой-то, пусть и высокопоставленной, но всё же твари, разрушить дело твоей жизни. Так что будем думать, как остановить проверку. Тем более что ваш план никуда не годится!

Сын с отцом обменялись взглядами, в которых плескался стыд: они-то вчера думали, что сегодня всё пойдёт по придуманному плану, но их обыграли. Уже сейчас было понятно, что Вита подставили, убрав из школы. Легко сыграли на его привязанности к Винонне, а её — к домашнему питомцу.

Сатанаил собирался вызвать своего помощника, но стук в дверь прервал его. Бросив беглый взгляд на жену, демон помрачнел, но всё же сквозь зубы рыкнул:

— Входите!

В кабинет вплыла, победно сверкая глазами, Лаура Ламиевна. Она уже буквально чувствовала, как любимый мужчина становится её вместе с его школой, а она опускается в иерархии ада на несколько ступеней вниз.

— У вас что-то с классом? — Сатанаил поспешил перебить любовницу, тонко намекая, что ей не рады.

Вот только она шла сюда именно за победой и ничто не могло остановить влюблённую демоницу, кроме другой демоницы, которая не собиралась расставаться со своим горячо любимым мужем.

— Нет… — начала говорить Лаура, но была перебита Лалитой.

— А раз “нет”, то подумай хорошенько, что и как ты будешь говорить, — демоница обошла рабочий стол и демонстративно буквально втиснулась на колени мужа, левой рукой обнимая его за шею и тут же зарываясь в его и так испорченную причёску.

Её пальцы правой руки с длинными ногтями и чёрным сверкающим маникюром отбивали нетерпеливый ритм по столешнице, а идеально уложенные чёрные волосы контрастировали с бледностью лица мужа, выдавая его внутреннее напряжение. Вся поза женщины говорила, что она прекрасно понимает кто такая Лаура, и зачем она пришла, и в то же время давала понять сопернице, что просто так не отдаст кому-либо свою собственность.

Витаиил с восторгом ужаса смотрел на молчаливую дуэль двух демониц. Здесь и сейчас решалась судьба не только его семьи, но и всей школы. Он сглотнул с облегчением, не позволив себе даже громкого выдоха, когда Лаура Ламиевна, опустив глаза и сбросив привычную маску соблазнительницы, предстала перед ними в новом свете.

Сатанаил готов был вытереть бусинки испарины, выступившие на его изумительно чистом лбу, но побоялся сделать какое-либо движение, представляя себя мебелью.

— Я предлагаю в школе ввести курс лекций по "Этике Преисподней" и преобразовать обучение так, чтобы ученикам было нагляднее заучивать получаемые знания, — с искренним энтузиазмом Лаура Ламиевна излагала свою идею, которую давно вынашивала.

То что она не справится с Лалитой, стало понятно из битвы характеров, слабовата она оказалась перед лицом дочери самого Люцифера. Ну раз там не вышло, почему бы не уйти красиво, делая вид, что пришла совсем за другим. Вот и рассказывала сейчас демоница о своих мечтах. Выгорит — хорошо, а нет, так уйдёт без позора.

— Но это же будет хаос… — растерянно подал голос Вит, про которого все забыли.

Лалита с интересом смотрела на соперницу, встав с коленей мужа и перебираясь в предложенное им ранее кресло. Мужчина украдкой вздохнул с облегчением, всё-таки не добавляет спокойствия острый, как бритва, маникюр жены возле горла. Чуть придя в себя, он уже был готов разразиться тирадой, но вдруг замер. Его выражение лица изменилось, словно кто-то щёлкнул невидимым выключателем. В глазах зажёгся огонёк, но не гнева, а.… радости?

— Хаос… — пробормотал он, словно пробуя это слово на вкус.

Симфония Хаоса

Сатанаил Абаасович пришёл в школу вместе с сыном практически за час до стонов Банши, зовущих учеников на занятия. Он, словно полководец, рассматривал своё невеликое воинство, готовясь к сражению: Лауру, Себарда и сына, а также его друзей по проказам. В глазах демона плясало само пламя Ада, показывая всем, что он пойдёт до конца и ещё дальше, но победит.

— Себард, — директор достал из кармана мешочек со "Слезами Люцифера" и передал его слуге, — разложишь там, где мы договаривались. Головой отвечаешь за каждый из них, если периметр искажённой реальности порвётся, я тебя первого отправлю в Свет.

Бесёныш сглотнул, понимая важность миссии и протянул за драгоценными камнями враз вспотевшие ладошки.

— Я к ним охранников приставлю, к каждому, — клятвенно пообещал он, и сам буду проверять регулярно.

— Невидимость не забудь, — дёрнул его за хвост Вит.

— Угу, — вытягивая драгоценную часть тела из чужих рук, угукнул мелкий бесёныш, мгновенно пропадая.

— Вы, — директор грозно оглядел учеников разных кругов обучения, — расходитесь по классам и подготавливаете своих одногруппников к новым реалиям обучения. Не дай Тьма, хоть кто-то мяукнет, что вы никогда так не учились… — его глаза полыхнули мертвенным пламенем, от которого ученикам захотелось забиться куда-нибудь подальше, понимая, что с ними сделает злой демон в случае провала.

Они лишь кивнули, переглядываясь, и ретировались выполнять важное задание.

— Лаура и Вит, на вас заклинания хаоса, вызова и возврата из книжных фолиантов, — отпустил свою, теперь уже бывшую, любовницу и сына демон.

С сожалением проводив взглядом округлые аппетитные формы Лауры, лишь вздохнул, вспоминая первую заповедь демона: “Не воруй там, где живёшь, не блуди там, где работаешь”. А он забыл, вот и поплатился.

Проследив за каждым с помощью заклинания "Глаз Люцифера" как продвигается подготовка к сегодняшнему сражению, а школа наполняется учениками, пошёл лично проверять всё ли готово к приходу комиссии. То что накладок не должно произойти, он почти был уверен. Ведь ещё вчера каждый штрих плана и урок оговорили с преподавателями. Вначале все скептически восприняли мысль о спланированном и безопасном Хаосе, но потом, словно дети, загорелись энтузиазмом.

Особенно радовался Лепрекон Золотович, ведь теперь он мог официально устраивать на уроках тотализаторы и азартные игры.

“Мы превратим каждый урок в маленький апокалипсис!” — пообещали они, уходя из кабинета директора.

Проходя по коридорам и суя свой идеальный нос всюду, Сатанаил Абаасович оставался доволен: школа готова к боевым действиям!

Азазель, сжимающий в когтистой руке планшет и вышагивающий впереди своих подручных, леди Фолы из дома "Кровавой розы" и господина Гоуста из рода Виев, торжествующе прошествовал сквозь ворота Школы №666. Он ждал немедленной капитуляции, но их никто не встречал. Его самодовольная ухмылка слегка померкла, когда он обратил внимание на неестественную тишину. Ещё позавчера шум и гам слышались со двора школы, а сегодня коридоры были подозрительно пустынны, если не считать нескольких беззаботно насвистывающих чертенят, с остервенением намывающих полы.

— По чистому не ходить! — один из них встал в позу, уперев руки в бока и грозно сведя брови.

Смотрелось не столь устрашающе, сколь комично, но недооценивать малышей не стоило.

Глаза Азазеля сузились – он чуял подвох, но непоколебимое желание разоблачить некомпетентность Сатанаила гнало его вперёд. Как генерал, отдавая приказы своим воинам, он распростёр руки, щёлкая костяшками пальцев и показывая, кому из них куда идти.

Вампирше достался правый коридор, господину Гоусту — левый, а сам Азазель собирался проверить центральную часть школы, начиная с подземелий и заканчивая верхним этажом.

Леди Фола, как самая быстрая, превратившись в туман, пронеслась по коридору и просочилась в лабораторию алхимии. Она рассчитывала застать учеников врасплох, в самом разгаре шалостей, так как обычно никто, кроме вампиров и ведьм не любят алхимию. Но вместо этого она увидела картину идеального порядка – слишком идеального. Ученики внимательно слушали объяснение преподавателя, и леди Фола не выдержала, снедаемая любопытством.

Материализовавшись и оставшись невидимой, дама наклонилась над бурлящим котлом, чтобы поближе рассмотреть, что же там такое интересное изучают и готовят. Хорошо бы нечто незаконное! Но не успела она сунуть свой нос, как котелок внезапно взорвался, окатив инспекторшу розовым зельем. Чары сокрытия слетели, и её появление вызвало бурю недоумения у детишек. Они шептались и хихикали, практически тыча в неё пальцами.

— Уважаемая, вам помочь с очисткой? — преподаватель с постной мордой, но насмешкой в глазах, предложил содействие, и вампирша гневно выпрямилась.

Никто не смеет её унижать! Дама брезгливо тряхнула пальцами, скидывая с них розовую дрянь и заклинание очистки. Но что-то пошло не так, одежда, действительно, засияла чистотой, зато кожа приобрела ярко-фуксиевый оттенок. Ученики захохотали в голос, более не сдерживаясь, и им вторил преподаватель, колыхаясь и едва подавляя хихиканье.

— Я не знаю заклинания, которым воспользовались вы, но оно наложилось на зелье “Розовых очков” и закрепилось. К сожалению, не в моих силах вам помочь, да и покинуть класс во время урока не могу. Но уверен, что в библиотеке вы найдёте средство или заклинание, которое поможет вам.

Выпрямившись, словно проглотив палку, леди Фола гордо шла к двери, когда в спину прилетел радостно звенящий детский голосок:

— А вот если бы послушались учителя, сейчас были бы чистой и красивой…

Вампирша выскочила из класса, громко хлопнув дверью.

— Ненавижу деток! — ярко-розовое лицо леди перекосило от ярости.

Радовало, что было время уроков, библиотека находилась рядом, а значит, больше никто не увидит её позор.

— Мне все книги по алхимии, которые имеются в вашей дыре, — прорычала дама, врываясь в пыльную духоту папирусов, талмудов и свитков библиотеки.

— Запрещено, — проскрежетала Картотека, шелестя своими карточками. — В это время позволен просмотр только “Божественной комедии” Данте. Получите!..

Откуда ни возьмись появилась книга и, раскрыв свои страницы, напала на вампиршу. Та, не ожидая нападения, ничего не успела предпринять, проваливаясь в историю.

“Минус один”, — ухмыльнулся Сатанаил Абаасович, вычёркивая леди Фолу из дома "Кровавой розы" из списка противников.

Господин Гоуст тяжело направлялся по коридору, решив, что начнёт с дальнего кабинета и будет постепенно пробираться к выходу. Но последним оказался спортивный зал. Заходить не хотелось. Он не любил всё связанное с физическими упражнениями. Но должность проверяющего обязывала. Тяжело вздохнув, вий переступил порог спортзала и тут же взвизгнул, получив мячом в голову.

Не успел прийти в себя, как заметил, что следом в него летит гантель и еле успел увернуться. Следующие минуты он только и делал, что бегал по залу, получая мячом обидные удары по голове, спине, заднице. Оглядеться и понять, что происходит не было времени, хотя он в этом спринте оказался не одинок. Вокруг него бегали по стенам демонята и бесенята, лихо уворачиваясь от спортинвентаря, и непонятно откуда гремели приказы преподавательниц, как он помнил — валькирий, ох, нет, амазонок.

— Поспешайте, черти должны быть быстрыми и поджарыми, чтобы успеть сбежать от райских воинов!

— Герг, ты убит! Если ещё два раза не увернёшься, пойдёшь на пересдачу!

— Эй, ты, пухлый дурак, быстро в лекарскую, мы не собираемся отвечать перед твоими родителями за синяки и шишки, в конце концов это их вина, что так раскормили дитятку до поросячьего состояния! — это уже было сказано для него, и господин Гоуст с радостью увидел перед собой выход.

Он успел лишь открыть её, когда двойной удар мячей пониже спины буквально вымел его из зала. Пролетев пол коридора и чуть не врезавшись в стену, мужчина еле поднялся, кряхтя и стеная. Законами не запрещалось и даже приветствовалось применение лёгкого насилия в школах на занятиях физкультурой, так что пока он не нашёл к чему придраться.

Кряхтя и прихрамывая, он подошёл к двери, за которой стояла абсолютная тишина. Виев был зол, а желание поквитаться за унижение мутило сознание. Тишина означала нарушения, так как класс наверняка пуст, а ученики злостно прогуливают! Предвкушая реванш, он ворвался в класс гаданий и остановился, понимая свою ошибку. Это единственное место, где любое слово могло обернуться катастрофой.

Пифий все обходили стороной, их боялись за непредсказуемость дара. Стоило как-то выйти из неприятного положения, просто сбежать не позволило чувство достоинства.

— Школьная проверка! — Гоуст выпрямил спину и охнул от боли, прострелившей поясницу, вот же… физкультура… — Демонстрация знаний, — сквозь зубы проскрежетал он, еле сдерживая стон.

Выплывшая из тени пифия поманила перстом ученика с первой парты, но Виев, гнусно улыбнувшись, остановил её и ткнул пухлым пальцем в худого и измождённого чертёнка со второй парты.

Нервничающий ученик подвёл его к большому хрустальному шару в центре полутёмного класса.

— Я раскрою перед вами славное будущее, я сброшу покрывало с вашего тёмного прошлого, — ученик шептал стандартную формулу предсказаний, одновременно совершая пассы руками.

Хрустальный шар постепенно разгорался, и вот уже в нём стали видны смутные тени… Гоуст заглянул внутрь, ожидая увидеть себя триумфатором, но шар показывал череду его самых неловких моментов, особенно чётко выделялись последние минуты в спортзале. По классу раздалось сдавленное хихиканье, и лицо мужчины заполыхало краской стыда и гнева. А ведь он не хотел ехать с этой инспекцией, словно чувствовал её провальность. Не стоило слушать Азазеля и связываться с зятем Люцифера!

— Прошли проверку! — проскрежетал он, быстро ретируясь из кабинета.

Тяжело отдуваясь в коридоре, Виев шёл к следующему классу, на табличке которого красовалось: “Оборотничество”. Здесь точно ничего интересного он не найдёт, но хоть переведёт дух. Приободрившись, мужчина открыл дверь, замечая, как все лица и морды учеников обернулись к нему.

— Не обращаем внимания, продолжаем урок, — пролаял клыкастый преподаватель в полуобороте.

Гоуст, тяжело дыша, пытался вернуть контроль над происходящим.

— Проведите блиц опрос, — сипло потребовал он у преподавателя.

Ещё вчера получив приказ от директора ничему не удивляться и не препятствовать любым требованиям, оборотень лишь пожал плечами, оборачиваясь к ученикам. Пролаяв несколько вопросов, он тыкал когтистой лапой, вызывая учеников, которые хотя и косились на проверяющего, но шустро и быстро отвечали.

В какой момент всё пошло не так? Виев не понял, успокоившись, он даже вздремнул на пару секунд. Разбудил его испуганный шёпот, охвативший класс. Подняв веки, мужчина с удивлением наблюдал, как ученики, один за другим, превращаются в его карикатурные копии. Вот ещё один оборотень стал пухлой версией инспектора и, присоединяясь к остальным, начал кривляться, передразнивая его растерянный вид. Окружённый собственными изображениями, Гоуст чувствовал, как теряет связь с реальностью.

— Уходите, я не знаю, что вы сделали с детьми, но я подниму этот вопрос перед попечительским Советом Школ Ада! — рычал учитель, подталкивая проверяющего, вконец растерявшегося и не понимающего, что происходит, к двери.

Вокруг скакали и кривлялись его уменьшенные копии, и проверяющий уже не понимал, что реально, а что нет. От переживаний, как это всегда бывало у господина Виева, проснулся адский аппетит. Желудок требовательно заурчал, и Гоуст поспешил покинуть учебные классы. Его путь лежал в святую святых — школьную столовую.

“Ничего, заодно и там проверю что, да как, вдруг есть нарушения в рационе питания оборотней или вампиров,” — думал мужчина, ускоряя шаг.

Двери вожделенного рая под названием "столовая" открылись рывком, Виев уже не мог игнорировать урчание и голодные спазмы, но вдруг замер, так и не сделав шаг.

“Съешь меня, ведь я АдМаг. Есть во мне котлета гриль, соус грешников и сыр, белена, салат и лук. Всё на булочке с дурманом. Только так! И это АдМаг!”

Готовый, аппетитный, истекающий соком и плавленым сыром сэндвич подмигнул господину Виеву, вися прямо перед его лицом. Мужчина сглотнул, потянулся, но тут сочная булка ощерилась в зловещей улыбке, показывая своё нутро и превращаясь в его карикатурную копию.

— А-а-а-а!.. — дурным голосом заверещал проверяющий, хватаясь за волосы.

Ничего не видя вокруг, он бежал из школы. Куда угодно, лишь бы подальше…

“Минус два”, — усмешка Сатанаила Абаасовича стала шире, и он с наслаждением вычеркнул господина Гоуста из рода Виев из списка противников.

Когда проверяющие разошлись по указанным им коридорам, Азазель огляделся. Из-за хмурых бесенят-уборщиков лестница была для него закрыта. Полы ещё не высохли, а получить мокрой тряпкой за: “Куда по помытому?”, — ой как не хотелось. Да и ронять своё достоинство в споре с мелкой нечистью было не комильфо. Ну раз нельзя вверх, то почему бы не спуститься в подземелье? Нервно и предвкушающе хихикая себе под нос, он огляделся. Подвал школы, как и положено, был мрачным, жутким, сырым и пыльным, короче, благодать!

На ближайшей двери кабинета красовалась вывеска “Ритуальное черчение”. Азазель по-хозяйски зашёл в класс, не спрашивая позволения, да и кто бы посмел отказать ему, Верховному Ревизору Адских Учреждений?

Что можно ожидать от дисциплины начертания? Правильно! По центру класса на земляном полу медленно наливался золотым сиянием круг призыва. Хмыкнув, Азазель привалился плечом к косяку, ожидая увидеть, кого же вызвали мелкие демоны и как обстоят дела с безопасностью в школе его соперника. В какой-то момент ему показалось странным долгое сияние, и, уверенный в своих силах и умении, мужчина прошёл к кругу призыва и засунул в него голову. Полыхнуло так, что он дёрнулся от неожиданности, переступая с ноги на ногу и стирая часть надписи, нарушая тем самым линии удержания и контроля.

— Да вы, черти, совсем обнаглели?! — прогрохотал до боли знакомый демону голос одного старого врага из Светлого войска, боевого Архангела…

Додумать Азазель не успел, как получил в лоб железным кулаком, и все мысли вылетели из головы.

— Ах, ты, отрыжка Тьмы, мало тебе было зуботычин, так решил меня призывами уморить? Ну я тебя научу сейчас как почитать Бога Нашего и Все Светлые Силы! — выходя из круга вслед за демоном, Архангел расправил белоснежные крылья.

В его руках материализовался меч Света, но с ехидной улыбкой он передумал:

— Для тебя и плети будет достаточно, — презрительно скривился ангел, не сводя взгляда с демона, и меч изменился на кнут.

Дальше Азазель только успевал уворачиваться от нежно поющего, но больно жалящего орудия пытки. Он метался по классу, не находя выхода, и когда уже собирался запросить пощады наконец заметил вожделенную дверь. Быстро выскочив в коридор, он сломя голову помчался по лестнице вверх, перескакивая сразу через несколько ступенек.

А в классе в это время учитель доходчиво объяснял ученикам, что может произойти с ними при небрежном отношении к предмету. Детишки только кивали, вспоминая жуткую иллюзию выходца из Рая.

Боль от полученных унизительных и безумно болезненных ударов гнала Азазеля вперёд. Не задумываясь, где он и куда бежит, демон нырнул в первую попавшуюся дверь, лишь бы сбежать и скрыться, и совсем не ожидал оказаться на сцене посреди шоу талантов. Прежде чем Главный проверяющий успел сбежать, не привлекая к себе внимание, хор банши затянул удивительно мелодичную версию «Highway to Hell». Застигнутый врасплох ожидающими взглядами публики, Азазель постарался придать себе гордый вид, прислушиваясь к мелодичному песнопению и невольно начиная притопывать ногой в такт музыке.

Шоу талантов достигло апогея, и Хаос вырвался наружу. Чертенята раскачивались на люстрах, дракон изрыгал пламя в идеальном ритме с музыкой, а вихрь домашних заданий создавал демонический конфетти-шторм. Азазель, оказавшись в эпицентре, отчаянно пытался сохранить самообладание, теряясь в фантасмагории и утрачивая связь с реальностью. Но когда ухмыляющийся горгулья протянул ему микрофон, он почувствовал, как ускользает последняя ниточка контроля.

Бушевавший вокруг, контролируемый умелой рукой дирижёра, Хаос пропитывал каждую клеточку Азазеля и в какой-то момент на него снизошло озарение. Сатанаил — гений! Способность школы превращать пандемониум в творчество непохожа ни на что, что он когда-либо видел. И он прекрасно понял, без кого не было бы всего этого.

Демон поднял глаза и встретился взглядом с Сатанаилом, с многозначительной ухмылкой скрестившим руки на груди. Впервые Азазель увидел своего старого соперника в новом свете, осознав, что иногда немного ада может быть весьма поучительным. Аромат серы, обычно вызывавший у него отвращение, теперь смешивался с запахом попкорна и казался… почти приятным. В голове Азазеля мелькнула мысль: "А может, мне стоит пересмотреть свои методы работы?"

Сатанаил Абаасович, конечно, был не против поделиться алгоритмами своей работы, естественно, утаив мелкие детали в виде "Слёз Люцифера". Не стоит раскрывать все карты, иначе вместо высших оценок его деятельности можно и в тюрьму попасть.

Комиссия покинула учебное заведение, а школа №666 в очередной раз подтвердила звание самой лучшей в Аду. Сатанаил Абаасович провожал проверяющих лично, дабы убедиться, что те не оставят ему какой-нибудь неприятный подарок. Но всё прошло спокойно. Директор стоял на крыльце и улыбался. Его школа обновилась, в неё словно влили свежую кровь, теперь она станет ещё лучше.

— Как же я рад, что они уходят, и что сам Хаос помог нам, — тихо проговорил Вит, выйдя из дверей школы вслед за отцом.

Сатанаил притянул сына к себе и взъерошил его чёрные вихры.

— Ты прав, сынок. Иногда из хаоса рождается нечто прекрасное. Даже в аду, — и с уважением глянув на мальчишку, добавил: — А ты у меня совсем вырос, справился с таким сложным заклинанием возврата из книги вампирши. Молодец!

У Вита от такой похвалы и признания его талантов даже заалели кончики ушей. Он гордился собой. А директор думал с усмешкой, разве не в этом суть настоящего адского образования – находить порядок в хаосе и превращать катастрофу в триумф?

Заслуженная награда

Выйдя из своего адмобиля премиум класса и полюбовавшись на полированного “зверя”, созданного великими артефакторами преисподней, Сатанаил Абаасович остановился, издали рассматривая свою дорогую (и это не метафора) Школу Ада №666. Довольная улыбка появилась на его породистом прекрасном лице, а память подкинула недавние воспоминания.

Он сидел в своём кабинете, составляя новое расписание и внося нетрадиционные уроки в сетку занятий. Ему помогала жена Лалита, Лаура, которую он всё же повысил до “Помощницы по дополнительным занятиям”, сын Витаиил и слуга Себард. Трое советников фонтанировали идеями, которые сам директор успевал либо принимать, либо отвергать, а Себард торопливо записывал все предложения в талмуд, от усердия высунув кончик языка.

Они совсем забыли, сколько провели за этим интересным занятием времени, когда на стол перед Сатанаилом упал дымящийся свиток, от которого разило серой и пеплом. Дождавшись, когда искры адского пламени потухнут, демон взял в руки послание от Люцифера. Именно он присылал свои письма в таком виде. Присутствующие затаили дыхание, не зная, чего ожидать, а сам хозяин кабинета быстро пробежал взглядом огненные строчки.

Выдержав театральную паузу не дольше необходимого, он начал читать вслух:

“Поздравляю с успешно пройденной проверкой. Приятно удивлён полученным отчётам. Высоко оцениваю новаторский подход к системе обучения молодого поколения и присваиваю Школе №666 звание “Элитная”. С этого момента вы можете повысить цену за обучение на тринадцать процентов. Люцифер”

Когда Сатанаил поднял глаза от свитка, перед ним уже висела звезда, исходящая тьмой и сияющая, словно звезда Смерти, в кабинете начался хаос: женщины визжали и обнимались, сын орал и скакал как одержимый, а Себард плакал и молился, глядя на звезду восторженным взглядом.

А потом на них словно снизошло вдохновение, и они наполнились новой энергией, воодушевлённые похвалой, создавая иллюзии будущих занятий, добавляя магические штрихи к уже существующим и всё это внося в талмуд расписаний.

С того дня прошло две недели покоя, когда школа перестраивалась как морально, так и физически. Теперь на её шпиле сияла Звезда Элитарности, чтобы все могли видеть статус учебного заведения. Но прошло время, и демон заскучал. Ну не привык он к тому, что кругом тишь да гладь, да божья благодать.

Тихо вздохнув, директор поспешил на обход, тем более что занятия уже начались, а он слегка припозднился. Ну на то была веская причина: он не мог оставить дома неудовлетворённую женщину, тем более что она дочь самого Люцифера! Папочка точно не обрадовался бы, пожалуйся она на его несостоятельность в постели. Воспоминания о бурном утре накрыли Сатанаила с головой, и он даже приосанился, вспоминания свои акробатические этюды в кровати, и охнул, схватившись за спину: “Вот, Тьма, всё же не молодой мальчик для таких выкрутасов!”

Настроение слегка испортилось, и директор вступил в здание уже не таким благодушным, как минуту назад. И первым, кто бросился ему в глаза, был оборотень третьего круга обучения. Сопливый мальчишка стоял у раскрытого окна и курил. Услышав шаги, он обернулся и, не прячась, продолжал затягиваться сигаретой.

Сатанаил буквально потерял дар речи от такой наглости, да и в спину опять стрельнуло, не добавляя ему настроения. Поэтому к сопляку демон уже подошёл, пылая злостью. Когда он смог взять себя в руки, чтобы не прибить наглеца на месте, гаркнул на полную мощность, добавив децибел:

— Какой класс?

Мальчишка спокойно смотрел на директора, явно выдерживая паузу, затем выпустил дым и спокойно ответил:

— Буржуазия.

— Я тебе сейчас покажу “Буржуазия”! — схватив наглеца за ухо и так крутанув его, что сигарета выпала из пальцев сопляка, а он сам заорал дурниной, Сатанаил бросил в пространство: — Себард, отца гадёныша в школу! А ты, мой милый, — прошипел уже в измученное красное ухо оборотня, посидишь до его прихода в карцере!

Как ни странно, но это происшествие подняло директору настроение, и в свой кабинет он уже входил лёгкой поступью, словно спина не беспокоила несколько минут назад. Оглядев свой новый кабинет, демон остался доволен, как и в тот первый раз, когда принимал его. Прежняя мрачность испарилась, уступив место ярким цветам, а на стене появились слегка безумные плакаты.

“Креативный Хаос 666”, гласила надпись на одном из них, украшенном изображением ученика, жонглирующего огненными шарами. На другом, рядом с карикатурой на самого директора, красовалось: “Продвинутый менеджмент пакостей”. Демон с любовью оглядел свой кабинет, что бы ни говорил он сам, он любил свою работу.

Проигнорировав кресло у письменного стола, Сатанаил остановился у окна, наблюдая за тем, как на лужайке перед школой ученики с восторженным визгом проводили эксперименты по “физике подколов”. Один из них, особенно усердный, пытался вычислить траекторию полёта лягушки, запущенной с помощью рогатки в сторону спящего циклопа. Уголки губ Сатанаила невольно поползли вверх. В этом хаосе, в этой безудержной энергии скрывался огромный, нереализованный потенциал.

Внезапно дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет ворвалась Лалита. Ее глаза всё ещё мерцали адским пламенем то ли возбуждения, то ли ревности, и Сатанаил принялся лихорадочно перебирать свои грешки, про которые могла узнать жена, но в голову ничего не приходило: он был чист аки агнец пред нею.

Но вместо ожидаемого взрыва гнева, любимая протянула Сатанаилу свиток, исписанный изящным почерком.

— Взгляни, дорогой, — как-то нежно и удивительно мягко произнесла она.

Такого голоса от любимой Сатанаил уже давно не слышал, и почти с содроганием принял в руки свиток, разворачивая его. Им оказался трактат “Новые техники плетения проклятий”.

— Думаю, это может пригодиться нашим ученикам, — радостно улыбнулась жена.

Сатанаил разложил свиток на столе, вчитываясь в замысловатые формулы и диаграммы.

— Интригующе… — пробормотал он, поднимая взгляд на Лалиту.

Их глаза встретились, и вновь между ними проскочила искра, как и утром. “А что если?..” — жаркий взгляд демона пробежался по жене, а потом по столу, рука сама потянулась сбросить всё на пол, но спину прострелило, и он, охнув, болезненно поморщился, хватаясь за поясницу. Мысли моментально вернулись к трактату.

— А что, если… — начал Сатанаил, и они оба, перебивая друг друга, начали фонтанировать идеями, как вплести эти новшества в школьную программу.

Они чувствовали азартный энтузиазм, и их чувства, подогреваемые совместной работой, разгорались всё сильнее, становясь такими же пламенными, как и в день знакомства. Они придумали много чего интересного, и жена отправилась домой, воплощать некоторые идеи в жизнь. А у самого Сатанаила ещё оставались дела и первым значилось, отпустить домой мальчишку, пойманного на курении.

— Себард, — позвал директор.

— Да, хозяин, — тут же материализовался бесёныш.

— Отец наказанного пришёл?

— Да, он уже как час ожидает, когда вы освободитесь, — подобострастно ответил низший. — Я не решился прерывать ваше общение с женой.

— Правильно сделал, — похвалил директор. — Тогда отдай ему сына, пусть он сам наказывает его, — он кинул слуге ключи от карцера, которые тот ловко поймал, — и получи причитающийся откуп. Можешь потратить его весь по своему усмотрению, — благожелательно улыбаясь, наблюдал, как на лице мелкого беса расцветает восторженная улыбка.

— Спасибо! — выдохнул тот, мгновенно растворяясь в воздухе.

А Сатанаил лишь хмыкнул: “Аж самому противно, какой я добрый!” Вздохнув, он лишь сейчас понял, что наступил вечер. Спокойное благополучие этого дня не желало отпускать его, и директор поднялся на крышу школы. Снизу доносились звуки проходящих вечерних уроков и смеха. Вампир проводил урок ночных полётов, оборотни выли в унисон, репетируя музыкальную композицию, а группа демонов, жонглируя огненными шарами, вела философский диспут, тренируя сдержанность. Сатанаил улыбнулся. Приняв хаос, он превратил адскую школу в нечто… почти райское. Хаотичная симфония звуков, доносящихся снизу, была музыкой успешного, пусть и демонического, образования.

Новогодняя дискотека

Торжественная речь отца, концерт, организованный силами учащихся, раздача подарков и наконец салют… Всё было красиво, красочно, задорно, весело, но… мало и хотелось продолжения. Вит, держа в своей руке узкую ладошку Винонны, смотрел на затухающие последние залпы салюта и не мог понять, чего же ещё хочет его душа.

— А на Земле мы с родителями в Новый год шли на танцпол и танцевали всю ночь, — грустно поделилась своими воспоминаниями подружка Вита. — А тут мне придётся отправиться в постель.

Сказано было до того тоскливо, что меланхолия, в которой последние минуты находился и сам Вит, переросла в уныние. Вот только парень не привык предаваться таким, не свойственным демонам, эмоциям. Его деятельная натура требовала озорства и проказ.

— На Землю мы не сможем сбежать, — угрюмо ответил он, показывая на руке руну слежения, — мне даже до “тропы” не дадут дойти.

— А если мы здесь устроим танцы? — нагло влезла в их разговор Роана, давно прислушивающаяся к их диалогу.

Вит удивлённо обернулся к ней, а у девушки от возбуждения даже бантик на голове затрясся, сегодня серебряный.

— А это хорошая идея, — тут же согласился с её словами друг Вита, Карл, вроде невзначай обнимая Роану за талию.

— Нам нельзя… это запрещено… — взгляд Вита метнулся к Гарпи, которая, как всегда, стояла рядом с Роаной, “смотря ей в рот”.

Вечно восхищающаяся подругой “подпевала”, была ещё той ябедой и могла запросто заложить всех, чтобы заслужить похвалу от директора школы.

— Я могила! — девчонка мимикой изобразила как закрывает рот на замок, а затем выкидывает ключ. — Клянусь, что никто ничего не узнает от меня!

Клятва оказалась магической, и между её небольших рожек сверкнула маленькая искорка тьмы.

— Вит, не томи, — тут же вылез Арзлет, едва не подпрыгивая от нетерпения на месте, — ты же явно уже что-то придумал! Так выкладывай!

После такой эмоциональной просьбы, в толпе учеников вокруг наступила тишина, показывая, что к их разговору прислушивались многие, очень многие. Вит оглянулся по сторонам. На него с надеждой смотрело множество глаз, и тогда парень принял решение.

— На Землю мы все не сможем пройти, да меня и одного поймают. Но мы сделаем себе Новогоднюю дискотеку здесь.

Последний залп салюта совпал с оглушительным: “Ура!”, — вырывающимся из глоток учеников.

— Поздравляю вас всех с наступающим Новым годом! Поздравляю с зимними каникулами!.. — радостно вещал с крыльца школы Сатанаил Абаасович, собираясь забыть про школу и её проблемы на долгие две недели. — А теперь вы все свободны и можете расходиться по домам!

Он с нетерпением ожидал, когда последний ученик и учитель выйдут за ворота школы, чтобы опечатать их, потому что по заведённому порядку в эти праздники в школе не оставалось даже призрачных охранников: они тоже встречали Новый год в кругу семьи.

С умилением помахав платочком последнему покинувшему здание, директор со вздохом облегчения установил защиту и открыл портал домой. Сын собирался отправиться к бабушке, а значит, они с женой остаются одни и могут делать всё, что захотят… С предвкушением представив, “всё”, что ему хочется, Сатанаил Абаасович замурлыкал фривольную песенку, делая себе заметочки, попробовать всё из неё.

Стоило порталу закрыться, как из парка, прилегающего к школе, начали выходить ученики. Они собрались у ворот, не смея притронуться к установленной защите. Оторванный от отдыха, директор мог и распылить проказника, помешавшего ему.

— Вит, у нас не будет дискотеки? — губы Винонны дрогнули пока ещё от сдерживаемых слёз, и парень нахмурился, вглядываясь в не очень затейливую вязь защиты.

Да и кто в здравом рассудке полезет в школу зятя самого Люцифера?! Весело хмыкнув, он протянул руку и потребовал:

— Мне нужно два зеркала, полоска ткани и… — он пошарил в кармане. — Так, магический накопитель у меня есть… Ну так что насчёт остального?

Он обернулся и наткнулся на пылкий восхищённый взор девчонок, протягивающих ему требуемое. Даже Роана не пожалела свой бант с головы и отдавала ленту Виту. Задорно сверкнув глазами, парень забрал всё.

— А теперь слушаем меня внимательно! — совсем немного усилив голос, чтобы его услышали все, Витаиил, заговорил: — Я сейчас делаю арку, входить только сквозь неё, руками ничего не трогать. Быстро заходим в школу и спускаемся в подвал. Все поняли?

Услыхав согласные выкрики, мальчишка зашептал заклинание. И вот уже лента повисла в воздухе, изображая из себя арочный вход, по бокам висели два зеркальца, отражая нити силы охранного заклинания, закольцовывая их и пуская по новому пути, чтобы открыть проход. Осталось малость. Удерживая всю конструкцию в воздухе, Вит достал из кармана накопитель силы и аккуратно подсоединил ко своей конструкции, а потом почти нежно её вплавил в защиту отца. Убедившись, что всё сделано правильно, обернулся к ученикам школы, с надеждой ожидающих чуда. Повиноваться взрослым в Новый год они не желали, а хотели свободы и веселья.

— Добро пожаловать на дискотеку! — Вит широко улыбнулся и, схватив Винонну за руку, первым шагнул в открытый проход.

Выбор зала для дискотеки пал на просторную пещеру под школой. Тёмная, освещённая магическими факелами и дискошарами, принесёнными пиксями из дома, она смотрелась атмосферно и вполне в духе ада. Оборотни притащили из актового зала ёлку, ведьмаки и некроманты подключали магические гирлянды. Кто-то организовывал закусочный стол, кто-то притащил выпивку, другие украшали пещеру, дел хватило всем, никто не отлынивал. И лишь когда все радостно закончили приготовления, раздался закономерный вопрос:

— А кто у нас будет играть?

Самодеятельностью в эту ночь никто не хотел заниматься, настроившись на отдых, отрыв и веселье, поэтому все расстроенно оглядывались друг на друга, не ,+зная, что предпринять. Столько уже сделано и расходиться не хочется.

— А можно вызвать музыкантов с Земли? Ну хотя бы одного? — Роана просительно состроила глазки, надувая губы, словно обиженный ребёнок, которому обещали Луну с Неба, а подарили воздушный шарик.

— Хм… надо подумать… — вперёд вышел парень из старшего круга обучения. — Дайте-ка мне место…

Когда угол пещеры освободили, он подозвал одноклассников. Они долго о чём-то яростно шептались, не соглашаясь друг с другом. До остальных учеников только долетали некоторые слова: …разорвёт… стабилизация… печать… интенсивность…

Наконец до чего-то договорившись, они принялись рисовать огненную печать призыва прямо на полу пещеры, вплавляя её в камни. Вит где-то читал, что именно так создаются самые устойчивые и сильные пентаграммы призыва. Он знал и умел многое, но именно в этом был не силён. Он мог вызвать мелкую нечисть, но вот так выдернуть человека с Земли не сумел бы при всём своём желании.

Старшеклассники рассредоточились по краям пентаграммы, и их низкий речитатив призыва разнёсся по пещере. Голоса то взвивались ввысь, то падали до шёпота и в их заклинание вплеталась сила всех присутствующих в пещере.

Постепенно пентаграмма разгорелась голубым сиянием, а по полу пополз туман переноса. Ученики задержали дыхание, надеясь на новогоднее чудо. Вит даже услышал, как его друг Карл тихо прошептал:

— Дед Мороз, пожалуйста, подари нам праздник…

Витаиил покосился на парня, но тот ничего не замечал вокруг, напряжённо следя за происходящим в отгороженном углу пещеры. А там воздух словно сгустился, а потом туман опал и все увидели обычного парня в джинсах и рубашке. Он озирался по сторонам, ничего не понимая.

— Что произошло? Где я? — раздался удивлённый голос.

И вопль ликования пронёсся по пещере: “Получилось!”. Все были настолько рады удачному призыву, что на время забыли про самого вызванного. Диджей сидел на стуле перед DJ-микшером и ничего не понимал. Он только что проверил оборудование, собираясь начать выступление, когда что-то сверкнуло, грохнуло и появилось что-то странное. Парень потёр глаза, но ничего не изменилось. Решив, что он провалился в зал этажом ниже, успокоился. Удивительно, но его даже не заинтересовало, почему никто другой не свалился вместе с ним и почему нет криков ужаса. Магия, вплетённая в пентаграмму, успокаивала призванного, и он уже не совсем понимал происходящее, а через минуту уже забыл о произошедшем, считая, что находится там, куда был приглашён для работы.

— Друзья, наш новогодний танцевальный марафон начинается!!! — диджей приступил к работе. — И первая композиция для разогрева! — возвестил он, включая танцевальный трек.

Вой и радостные крики дали ему понять, что музыку восприняли на “ура”. Парень не был знаменитостью, и это были его первые шаги на танцевальном поприще. Но как его встречала публика, заводило, а он сам заводил толпу. Трек следовал за треком, а время приближалось к полночи, когда в центре танцпола пещеры засиял золотом портал.

Музыка захлебнулась как-то сама собой, а ученики Школы Ада №666 отодвинулись от него подальше, на всякий случай держа наготове убойные заклинания, кто какие знал.

Вит с компанией оказался ближе всего к нему, и теперь с напряжением ожидал неприятностей от светлого портала, но из него никто не выходил. Диджей, решив, что это световое шоу, вновь включил музыку. Те, кто находился вдалеке, вернулись к танцам, но не Витаиил. Демонёнок слишком много слышал от отца и деда о хитрости светлого воинства. Подойдя ближе, он уже хотел взорвать портал, когда услышал оттуда голоса.

— Светозар, те у кого так жизнерадостно играет музыка и кто так веселится на Новый год априори не могут быть плохими.

— Но я, кажется, промахнулся и выстроил портал не на Землю.

— А куда? Ну не в Ад же, — там хихикнули.

— А если в Ад? — не унимался Светозар.

— По мне так лучше там, чем тут со скуки подыхать, — простонал третий голос.

— Надо хоть глазочком глянуть…

— Ты с ума сошёл!..

Шорох, потасовка, Вит даже приблизился ближе, чтобы расслышать, когда из света вынырнула рожица улыбчивого парня с хитрыми глазами и нимбом над головой. Демонёнок с ангелочком ошарашенно уставились друг на друга, не ожидая такой встречи. Парень ойкнул и пропал. Его заметили многие и вновь музыка остановилась, а нечистые с любопытством приблизились к порталу. На том конце затихли и молчали.

— Эй, вы там живые? — осторожно позвал Вит, не надеясь на ответ.

Он, как и остальные ученики элитной школы Ада, никогда не видел настоящих ангелов. Пусть молодых, но настоящих.

— Живые, — так же осторожно ответили оттуда. — а вы?

— Ну… — Вит оглядел учеников, — есть немёртвые, условно живые и немного нежити… — подумав, предложил. — У нас тут новогодняя дискотека, присоединяйтесь.

За стеной света раздалось яростное шушуканье, а потом…

— Ну, если условно живые и немного нежити…

Из света шагнул щуплый парнишка, которого Вит уже видел. За ним вышли ещё двое. Хмурый высокий крепыш оглядел всех и хмуро сказал:

— Если что, нас будут искать тут, я оставил поисковую нить.

Ещё один более флегматичный с любопытством огляделся, замечая ёлку и диджея.

— А что с человеком потом сделаете, съедите?

Народ охнул и отшатнулся.

— Отпустим, — удивлённо ответил Вит, — мы ж не звери, нам просто потанцевать.

— Ой, какой белый балахончик, — вперёд протолкалась Гарпи. — А колечко над головой из чего? Пойдём танцевать! — она радостно вцепилась в руку хмурого. — Тебя как зовут? Меня Гарпи.

— Светозар… — растерянно оглядываясь на товарищей, отозвался парень, которого уже втянули в танцы, так как музыка грохнула вновь, набирая обороты и ритм.

— А это что, уши и хвост? — флегматичный смотрел на девушку оборотня. — А можно?.. Меня Елисеем звать…

— А меня Лора, — волчица кокетливо махнула хвостом.

— А я Леонтий, а ты? — ангелок с хитрыми живыми глазами с любопытством смотрел на Вита.

— Витаиил…

На этом разговоры прекратились, так как говорить под оглушающую музыку не было никакой возможности. И если в самом начале ещё кто-то обращал внимание на вспыхивающий золотом портал, то вскоре его перестали замечать. Музыка, ритм, радость и свобода охватили всех. Кто-то танцевал на полу, кто-то поднимался в воздух, кружась в безумном хороводе и уже никто не делил своего напарника по танцам на местного или ангела.

— Дамы и господа! Судари и сударыни! Сеньоры и сеньориты! Леди и джентльмены! — под очень тихую музыку заговорил диджей. — Пришло время зажечь нашу ёлочку! Берёмся за руки, встаём вокруг ёлки и говорим хором: “Раз, два, три, ёлочка, гори!”

Это было настоящее волшебное чудо, которого никогда не видели в аду. Даже старшеклассники радостно хватали за руки стоящих рядом, торопясь к ёлочке, и уже никто не замечал, что ангелов стало примерно столько же, сколько учеников школы №666. Они вместе танцевали, радовались празднику и теперь хором считали: “Раз, два, три…”. Воздев руки вверх, проорали: “Ёлочка гори!”, Болотные огоньки, призванные ведьмами должны были засиять на ней, но произошло чудо. Около ёлки в вихре снега появился Дед Мороз, с доброй улыбкой оглядел детвору и дотронулся до новогодней ёлки, преображая её и наряжая хрустальными игрушками и яркими магическими разноцветными гирляндами. Крик радости пронёсся под сводами пещеры.

— С Новым Годом! — возвестил Дед Мороз и пропал в снежном вихре.

Раздавшиеся куранты отбивали последние мгновения старого года. В руках школьников появились фужеры с шампанским. Загадав желания, они считали: “... девять… десять… одиннадцать… двенадцать!..”

Звон фужеров, поздравления, смех, всё смешалось, и вновь загремела музыка…

Дискотека длилась до утра. А утром ангелы и демоны прощались. Они расходились друзьями. Никто не ведал, что ожидает их в будущем, сейчас они знали, что если понадобится помощь друга, то они найдут её даже в Аду или Раю.

Диджея отпустили ещё раньше, подправив ему память, проблемы с человеком никому не были нужны.

— Если понадоблюсь, зови, — Леонтий дал Виту личный номер вызова. — Ну или у вас вновь будет такое веселье, — широко улыбался ангелочек с хитрыми проказливыми глазами.

— А ты звони мне, если будет нужна помощь или просто заскучаешь, — не остался в долгу демонёнок, давая свой номер.

Витаиил смотрел до последнего, как пропадают в свете портального перехода новые друзья и он потухает.

Такого волшебного и счастливого Нового года у него никогда не было и будет ли когда-нибудь неизвестно. Он не знал, встретится ли ещё с новыми друзьями или нет. Вит был уверен в одном: память об этой ночи он сохранит в душе навсегда и расскажет о ней своим детям, а потом и внукам.

Книга Хаоса и Звезда Света

В полумраке спальни слышались тихие стоны и вздохи. На огромном ложе любви на чёрных простынях в призрачном мерцании свечей двое предавались чарующему танцу страсти. Тихий щелчок застёгнутых наручников должен был стать продолжением игр пары. Женщина потянулась к губам мужчины и…

С громких хлопком открывшийся портал выкинул яростно матерящееся тело на кровать. Женщина с визгом свалилась с неё, неосознанно прикрываясь простынёй, а мужчина замер, широко распахнув глаза и впав в ступор. Два сильнейших демона были настолько растеряны происходящим, что совершенно забыли про магию, производя впечатление обычных людей, застигнутых в пикантный момент рогатым мужем.

— О, я, к-кажется, в-вам помеш-ш-шал, — заикаясь, нервно хохотнул хриплым низким голосом незваный гость и, оценив, так и не опавшее, достоинство прикованного к кровати, поспешил принести извинения: — В-вы н-не об-бращ-щайте на м-меня в-внимания, п-продолжайте, я уже ух-хожу…

В полной тишине он, кряхтя и постанывая, попытался встать, но это плохо получалось. От его фигуры шёл то ли пар, то ли дым, а по коже временами пробегали светлые искры магии, от которых он дёргался, шипел и заходился в нервном тике.

— Н-надо к Л-лалите сходить, ч-чтобы подла-а-атала… — тихо заикаясь прошипел незнакомец.

— Папа?

— Люцифер?

Одновременно спросили хозяева спальни. Кто из них включил магические светильники, не смог бы сказать никто, хотя каждый был уверен, что это он. Лалита метнулась к халату, валяющемуся на полу и уже через минуту оказалась прилично одетой, а чресла Сатанаила прикрыты одеялом.

— Папа, откуда ты такой? — дочь озабоченно смотрела на дымящегося и дёргающегося отца.

Но видя, что он не в состоянии ответить из-за нервного тика, вызванного пробоем остаточной светлой магии между рогов, бросилась в свою лабораторию.

— Дорогая, а я?.. — только успел крикнуть хозяин дома, смотря на удаляющуюся супругу.

Пожалев зятя, Люцифер махнул рукой, снимая магические наручники, чем Сатанаил тут же воспользовался.

Когда Лалита вернулась в спальню, её муж, уже прилично одетый, усаживал тестя в кресло, подпихивая под его спину подушку. Не давая стакан в трясущиеся руки Люцифера из-за боязни, что он его расплескает, Лалита поднесла лекарство к губам отца, и он жадно припал к нему. И если вначале капли зелья проливались, скользя по его подбородку, то в конце он уже сам был в состоянии держать стакан в руках.

Когда демон достаточно пришёл в себя и светлая магия в его теле нейтрализовалась, а тело расслабилось, он со вздохом облегчения опёрся о спинку кресла.

— Мы находимся в состоянии войны с Раем? — хмуро спросил Сатанаил, бросив быстрый взгляд на нервно покусывающую прекрасные губы Лалиту.

— С чего ты это решил? — преувеличенно беспечно хмыкнул Люцифер, всё ещё не имея сил покинуть комнату, а потому вынужденный отвечать на неудобные вопросы.

— С твоего вида, папа, — отрезала дочь, усаживаясь к мужу на колени. — Так к чему нам готовиться? Витаиила пора отправлять к чёртовой бабушке, а самим вставать под твои знамёна?

Поняв, что ему не удастся отделаться смешками, Люцифер тяжело вздохнул и помрачнел.

— Практически начинается последняя битва Света и Тьмы. И развязали её не мы, а святоши из Рая, — оглядев замерших родственников, продолжил. — Они как с цепи сорвались: низринули или уничтожили все силы ада на Земле. Сейчас на границу стянуты все наши силы. Неосторожное слово или действие приведёт к Апокалипсису.

— А вы пробовали узнать, что они надумали и почему так себя ведут? —осторожно спросил Сатанаил.

— А как ты думаешь, откуда я такой прожаренный сверзился? — хохотнул Высший демон, тут же охая и хватаясь за бок. — Вот только они толком ничего не говорят, рычат, как бешеные, и слушать ничего не желают. Кажется, светлому воинству скучно стало, и они решили кулаками помахать, — невесело вздохнул Люцифер.

— Но всё равно должна же быть какая-то причина такого поведения светлых, — непонимающе вздёрнула брови Лалита.

— Они твердят, что мы украли “Звезду Света”, — сознался демон и, услышав испуганный вздох, поспешил успокоить. — Нет, мы этого не проворачивали, да и в планах у нас такого не было. Вот только они не слушают…

***

— Вит, ну и нафига мы тут прячемся? — Карл нервно потеребил серьгу в левом ухе. — Нет бы расписали пулю с горгульями и лепреконами.

— Ага, согласен, — поддакнул Арзлет, кажется, даже не понимая, о чём речь, так как всё его внимание было приковано к пряди волос Витаиила, которую он сегодня окрасил полосами жёлтого и красного цветов, чередовавшихся друг с другом. — Слушай, а как ты их так выкрасил, весь день смотрю и понять не могу?

— Парни, — почти простонал демонёнок, — неужели для вас нет ничего интереснее преферанса и способа окрашивания моих волос?

— А что-то есть стоящее? — тут же подобрался Карл, а у Арзлета взгляд стал осмысленным.

— Есть… — тихо выдохнул Витаиил, быстро оглядываясь по сторонам и магически сканируя пространство на предмет подслушивания. — Книга Хаоса.

— И что? — не понял Арзлет.

— Есть возможность посмотреть на неё, — заговорщический шёпот Вита поверг друзей в недоумение и разочарование.

— Ты шутишь? — скептически хмыкнул Карл, всем своим видом показывая, как относится к словам идейного вдохновителя и тайного лидера всея шалостей школы. — Она же на самом нижнем ярусе под охраной Цербера и Ктулху. Даже если мы и обойдём их, как вынесем энергетику, она же убьёт нас так же точно, как обычных людей?

— Её вынесли оттуда, — жарко зашептал Витаиил. — Сейчас на Земле творится что-то непонятное, и чтобы восстановить баланс, или же, наоборот, его сдвинуть, я не понял, книгу поднимают с глубин. Мы можем сегодня пойти и посмотреть, пока на среднем уровне утихают магические возмущения после её перемещения туда.

— А зачем нам туда соваться, если её потом через нас понесут? — непонимающе уставился на друга Арзлет. — Дождёмся и спокойно увидим.

— Не выйдет, — возбуждённо отмахнулся Вит, — я подслушал, как дед говорил с мамой, что её с того уровня сразу перенесут порталом на Землю. У нас есть сегодняшняя ночь. Парни, вы со мной?

— Да, — выдохнули оба озорника, загораясь очередным непотребством.

— Тогда дожидаемся, когда все покинут школу, но отец не успеет её закрыть до утра. У нас будет три минуты, чтоб попасть в подземелье.

***

— Ты уверен, что открыл портал на нужный уровень? — наверное, уже десятый раз за последние пару минут спросил Арзлет, вновь получая от Карла тычок локтем под рёбра.

— Уверен, — почти прорычал Вит.

Парни уже больше часа пробирались заброшенными катакомбами и грузовыми шахтами, по которым раньше черти доставляли уголь для адских печей. Нет, Витаиил помнил карту этого места и был уверен, что идёт верно, но искажение реальности, вызванное Книгой Хаоса, находящейся сейчас здесь изменило знакомое пространство. Там, где должен был находиться проход, оказывался тупик, а на месте стены их ждали развилки.

Свернув в очередной проход, друзья услышали тихие всхлипы и замерли на месте, переглядываясь. Сладкий звук чужого страдания удивил. Они привыкли к удушливому смраду страха и боли грешников. А здесь было нечто восхитительное… Не сговариваясь, они рванули в его направлении, вываливаясь кучей в небольшой тупик.

Неизвестный, сгорбясь, сидел на корточках, уткнувшись лицом в колени. Тёмная мантия с капюшоном полностью укутывала его фигуру, и разобраться, кто под ней не получалось. Ошеломлённые парни тихо мялись, не зная, как поступить.

— Ты чего ревёшь, потерялся? — простодушно спросил Арзлет.

Видимо, не ожидавший такого неизвестный подскочил на месте, испуганно уставясь на друзей. На его ладони искрился маленький сгусток света, а капюшон сползал с головы, открывая нимб.

— Ангел… — выдохнул Арзлет, не делая попыток защититься или напасть.

— А я тебя знаю… — задумчиво протянул Вит, рассматривая щуплого паренька. — Леонтий? Ты как тут оказался?!

Ангелочек, убирая боевое заклинание света, вновь сполз по стене на пол, вздыхая со всхлипами. Троица друзей поспешила присесть перед ним.

— Я, я… заблудился… — хлюпнул он носом, пряча глаза и стараясь выглядеть если уж не мужественно, то хотя бы не совсем плаксой.

Потому и слёзы моментально стёр, размазывая по лицу угольную пыль, которая за столетия буквально въелась в стены. Вит краем сознания отметил, что ангелочек, видимо, хватался за них руками, ища проход.

— Что ты здесь, вообще, делаешь? — задал он резонный вопрос и никак не ожидал, что тот насупится.

— А смеяться не будете?

Парни переглянулись и отрицательно покачали головами. Тяжёлый вздох сорвался с губ светлого.

— Я украл “Звезду Света”, — повинился он, наблюдая, как друзья буквально отшатываются от него.

— Зачем? — испуганно прохрипел Карл.

— Рассказывай, — велел Витаиил, вновь усаживаясь перед парнем.

— Меня наказали, ну… — парень замялся, — неважно за что, и в наказание велели разобрать чердак без применения магии, подготовив его к переоборудованию в оранжерею. А там мусора!.. — его аж передёрнуло от омерзения. — Ну пока перетаскивал старые парты, рваную форму и прочее как-то привык, а потом наткнулся на сундук. Тяжёлый такой, я его даже сдвинуть не смог и решил вытащить из него всё и перетаскать по отдельности. А там оказались книги. В общем-то, мусор, но одна… Чем заинтересовала даже не знаю, уж слишком старая и ветхая была. Открыл и зачитался. Там рассказывалось, как когда-то не было рая и ада, а мир делился на материальный и чистый. Что произошло потом я не понял, там страницы кто-то вырвал. Но по урокам истории мы и так знаем, что…

— Это мы знаем все, — перебил ангелочка Вит, — ты рассказывай по существу.

— А по существу там написано, что если соединить “Звезду Света” с Книгой Хаоса, то наступит всеобщее благополучие и не станет рая и ада, все грешники будут прощены, раскаются и мир вернётся к своему началу, — быстро закончил Леонтий. — Вот я и выкрал звезду, пришёл сюда, но заблудился. Я же видел на Новогодней дискотеке, что вы нормальные парни.

— Ага, нормальные, — хохотнул Карл, — обманываем, подталкиваем людей к отвратительным поступкам и разной мерзости…

— И пожираем души грешников, — облизнулся длинным языком Арзлет.

— Тихо вы, шутники, — прикрикнул Витаиил, возвращая внимание ангелу. — Мы же нечистые, что с нами будет, ты подумал?

— Так в книге написано… — начал Леонтий, но был перебит.

— Что всё вернётся к началу времён. А это означает, что будет Апокалипсис, после которого, скорее всего, не останется ничего живого, — хмуро смотрел на парня Вит. — Но если ты так хочешь это проверить, то пришёл вовремя. Книга на этом уровне. Только не думаю, что тебе удастся твоя задумка. Я-то думал, что те возмущения сил, магии, пространства и времени связаны с появлением Книги здесь. Но теперь понимаю, что они появились из-за взаимодействия артефактов. Они, скорее всего, взаимно притягиваются, и из этого точно ничего хорошего не выйдет.

— И что же теперь делать? — хлюпнул носом Леонтий. — Меня же уже ищут. Как вернуть “Звезду Света” на место, я ведь даже портал открыть отсюда не могу?

Его губы подозрительно задрожали, и Вит задумался, смотря, как его друзья чешут в затылках, тоже не зная, как помочь светлому герою не схлопотать от старших и не попасться.

— Покажи Звезду! — неожиданно загорелись фанатичным блеском глаза Арзлета. — Хоть одним глазком увидеть артефакт Света, если уж не судьба увидеть Книгу Хаоса.

— Да смотрите, — уныло пожал плечами щуплый парнишка, раскрывая мантию.

Друзья ближе обступили ангела, с благоговением рассматривая алмаз с грецкий орех, переливающийся всеми цветами радуги на груди парня. Цепочка, на которой он висел, как-то терялась на его фоне: массивная, созданная из первых слов Бога, она служила его защитой.

Зачарованные невиданным в Бездне светом, парни не замечали, как кривящееся вокруг них пространство, медленно, словно раздирая голодную глотку огромного монстра, открывало выход на ярус. Раздавшийся громогласный рык Цербера и миазмы распространяемые Ктулху, вывели их из созерцания.

Теперь уже все четверо с ужасом уставились на мрачную сцену, открывшуюся им. На цепях меж четырёх столбов висела чудовищная книга. Глаза на её обложке временами менялись местами со ртом, из которого текла ядовитая слюна, когда он щерился в отвратительной ухмылке, показывая острые длинные зубы и раздвоенный язык. Мощь Первозданной Тьмы пригибала всё в округе, и парни уже не стояли на ногах, а неосознанно опускались на колени, когда глаза Книги Хаоса остановились на ангеле и заметили “Звезду Света”. Яростный рёв сотряс всё в округе, Свет полыхнул в ответ, и пространство, словно сотканное из теней, поплыло.

— Бежим! — рявкнул Вит, срываясь с места и таща за собой Леонтия. — Надо убираться отсюда и как можно дальше уносить светлый артефакт! —уже на бегу кричал он.

Парни не помнили, где и как они неслись. Кажется, за ними была погоня, но Вит, с его хитрыми фокусами, вёл их неизвестными тропами, уводя из глубин Ада.

Они пришли в себя только в катакомбах Школы.

— В-выбрались? — ещё не веря в удачу, ощупывал себя Арзлет. — Вот это приключение! — восторженно выдохнул он.

— Которое ты будешь помнить всю жизнь, — мрачно ответил Карл, не разделяя восторга друга.

— Почему это? — не понял тот.

— Потому что теперь ты такой же модный, как и я, — тяжело вздохнул Витаиил, — у тебя в волосах седая прядь.

— Правда? Где? — Арзлет тут же полез за зеркальцем, которое всегда было у него в кармане, чтобы подглядывать, какие трусики сегодня у девочек. — Ух ты! — он восторженно трогал свою белоснежную прядку.

— И что мне теперь делать? — расстроенный ангел с надеждой заглядывал ребятам в глаза.

— Тебе надо вернуть “Звезду Света” на место, — хмурился Вит, — но сейчас мы не откроем проход. Вот когда пространство перестанет содрогаться, можно будет попробовать пробить портал на небеса.

— Точно, так и сделаем, — радостно кивнул Карл. — Ну тогда пока, — он помахал рукой, собираясь уходить и таща за собой Арзлета.

— А как же я? — растерялся Леонтий.

— Стоять! — приказал Вит, примораживая подошвы друзей к камню пола. — Мы не знаем, сколько может продолжаться вызванная нами инфернальная волна силы, а потому должны спрятать Леонтия.

Друзья растерянно, а ангелочек с надеждой смотрели на Вита.

— Ему проще пожить у вас, — решил Витаиил. — Вы всё равно почти каждый день таскаете к себе кого-нибудь. Ну вот он, — демонёнок ткнул в щуплую фигурку пальцем, — пусть погостит у вас. И пока ходит с нами в Школу, чтобы не вызывать подозрений.

— А в Школе подозрений прям никаких не будет, — хмыкнул Карл.

— Если всё провернём правильно — не будет, — сверкнул хитрыми глазами Вит, расплываясь в предвкушающей улыбке.

***

Магические силовые поля сходили с ума уже третий день, заставляя Сатанаила Абаасовича ездить на работу общественным транспортом, в который впрягли грешников, прохаживаясь по их спинам плетьми, чтобы эта трудовая повинность не показалась им отдыхом. Настроения такие поездки не добавляли, вызывая раздражение.

Хотя в его подвластной Школе всё было тихо и гладко, он с удивлением чувствовал неприятности на свой любимый хвост и никак не мог понять, откуда они должны появиться.

Вот и сегодня, нервно выстукивая по подлокотнику навязчивую земную мелодию, глядел в окно, не замечая ни учеников, ни прекраснейших амазонок, гонявших парней с восьмого круга обучения по спортивной площадке.

— Себард, — не выдержал демон, — что происходит в школе необычного?

Маленький низший бесёныш, заполошно махая недоразвитыми нетопыриными крылышками, завис около головы хозяина.

Его красные глаза растерянно моргали, а язык нервно мелькал за острыми, как иглы, зубами.

— Да всё в порядке. Тихо, как никогда. Даже Витаиил не замышляет ничего, прилежно учится, не отлынивает. Вот взял шефство над новеньким…

— Каким новеньким? — проскрежетал директор, резко оборачиваясь к своему доносчику.

Нервно пискнув, Себард мгновенно растворился в воздухе, а когда проявился, уже находился на три метра дальше от Сатанаила.

— Ну так в их классе новенький учится, — тихо пролепетал он, нервно теребя кисточку хвоста и прижимая уши к голове.

Сейчас он выглядел, как нашкодивший кошак, впрочем, по размеру как раз подходил под среднюю отъевшуюся кошку.

— Я никого не принимал в школу, — почти прошипел демон, зло сверкнув глазами. — Витаиил!..

Стоны банши возвестили о конце урока, и многоголосый шум, писк, рык и рёв раздались в коридоре. Не дожидаясь, когда закончится перемена, мужчина вышел в сумасшествие отдыха учеников.

К нему тут же подскочила Лаура Ламиевна, заступая дорогу и хватая за рукав.

— Сатанаил Абаасович, я по поводу новенького, — мужчина, собирающийся убрать с дороги неожиданную преграду, остановился, вперив яростный взгляд в бывшую любовницу. Она даже попятилась, настолько свирепым выглядел директор. — А что? Я ничего! Он хороший мальчик, прилежный, — зачастила она, — ему бы дополнительные занятия, и цены бы ему не было…

Ей всё-таки удалось улизнуть, заворачивая за угол, она едва не перекрестилась, но вовремя опомнилась и плюнула со злости. А директор уже шёл дальше, внимательно всматриваясь в лица учеников. Он помнил всех, хотя никогда не показывал этого, считая, что всё, о чём не знают, увеличивает его силы.

Мелькнувший в толпе щуплый паренёк в мантии привлёк внимание мужчины. Сверкнувшие из-под низко надвинутого капюшона хитрые глаза и шальная улыбка, напомнили собственного сына. Именно с таким Витаиил мог подружиться и притащить в его школу. Тем более что его он как раз и не помнил.

В два шага догнав парня, он схватил того за шиворот.

— Нарушаем правила? — прошипел в испуганное лицо ойкнувшего “нового ученика”. — В мой кабинет, быстро!

Придав направление лёгким импульсом магии под хвост новичка, двинулся за ним. Захлопнувшаяся дверь кабинета превратила его в ловушку. Мальчишка испуганно пятился от наступающего директора, бросая взгляды на окно и по сторонам, видимо, надеясь улизнуть. Но Сатанаил Абаасович не собирался давать ему шанса.

— Ну и кто тут учится в моей элитной школе бесплатно? — почти промурлыкал он, когда дверь с грохотом ударилась о стену, и в кабинет влетел Вит.

— Папа, ты всё неправильно понял! Он не виноват!

От порыва воздуха капюшон начал сползать с головы мальчишки, открывая… нимб! Икнув, Сатанаил Абаасович буквально упал на стул, не отрывая глаз от ангелочка. Хорошо, что сын успел подставить ему неудобную мебель, а то пришлось бы прибить светлого, увидевшего его падение.

— Рассказывайте! — потребовал он.

***

Красная площадь. Почти в центре стояли двое высоких крепких молодых парней. Они были похожи на старинных витязей, почти на голову возвышаясь над проходящими мимо мужчинами. Девушки бросали на них заинтересованные взгляды, но не решались подойти, словно это было кощунство. Впрочем, эти двое не обращали никакого внимания на окружающих, они явно кого-то ожидали.

Даже заметив приближающихся к ним, молодого, дьявольски красивого мужчину с обольстительной улыбкой и понуро шагающего рядом парня, не поспешили к ним навстречу, оставаясь на месте, но внимательно следя за их передвижением. Впрочем, они не имели права: сейчас и здесь проходила граница между силами света и тьмы.

— Привет пламенеющим! — пришедший широко улыбнулся серафимам. — Мы же вам говорили, что не причастны к пропаже вашей побрякушки!

— Осторожнее зубоскаль, Люцифер, — прорычал один из них, когда второй водил рукой над парнем, проверяя того на предмет замаскированных заклятий, подселенцев, жучков и прочей мерзости. — Где “Звезда Света”?

— Здесь, — опустив глаза, ангелочек чуть расстегнул молнию на куртке, только чтобы в отвороте серафимы увидели артефакт.

— Надеюсь, досадное недоразумение разрешилось и нам не стоит ждать Апокалипсиса? — становясь серьёзным, уточнил Высший демон.

— Ещё не время, — скривился один из серафимов, когда второй молча заталкивал парня себе за спину, — живи, нечистый.

Больше не обращая внимания на Люцифера, троица медленно направилась в сторону Александровского сада.

— И вам не хворать, — сквозь зубы процедил демон, разворачиваясь и направляясь к станции метро Площадь Революции.

Леонтий понуро шагал рядом со своими сопровождающими. Впереди его ждал суд, и это было страшно. А может, нет? Ангелочек увидел на входе в сад отца и сына, они увлечённо фотографировались на фоне Исторического музея. В них трудно было узнать Сатанаила Абаасовича и Витаиила, но это были они.

Друг всё-таки пришёл проводить его. На душе Леонтия потеплело, значит, всё будет хорошо. Он загадал, если Вит придёт, его простят. Накажут, но простят. Ангел светло улыбнулся, смотрящему на него другу.

Серафимы перехватили переглядывания и обменялись взглядами, подавляя улыбки.

Экзаменационный Зуд и Первая Трещина

Воздух в коридорах Школы №666 сгустился до консистенции переваренной грешником овсянки. Не то чтобы им было трудно дышать – демонята дышат чем угодно, от серных испарений до чистого горного воздуха. Но сейчас в школе витал запах страха, да не простого, а экзаменационного, концентрированного, выдержанного в собственных слезах и поту отчаявшихся учеников последней недели перед годовыми испытаниями. Он смешивался с привычным ароматом подгоревших магических кристаллов (кто-то опять переборщил с "Энерджайзером") и лёгкими нотами отчаяния, витавшими над стопками учебников.

Картину дополняли звуки. Не привычный гул и гам адской школы, а нервное, прерывистое бормотание, истерическое поскуливание и подвывание и даже гулкие удары в стену, словно с ней столкнулся чей-то пустой лоб, да не один раз, а несколько подряд. Все они напоминали ропот про́клятых душ, но с образовательным уклоном:

— Аксиома необратимости хаотического коллапса... Коллапса... Как она формулируется?! – выл подросток-оборотень, безуспешно пытавшийся вспомнить хоть что-то.

В приступе паники он не замечал ничего кроме того, что его когти уже исцарапали мраморный подоконник до причудливых узоров и стружка падала на пол мелким серым снегом.

— Три причины! Три причины аморальности подкладывания любовных зелий жабам! Мама Тьма, за что?! – визжала юная гарпия, бешено листая конспект, совершенно не замечая, что её перья на голове стоят дыбом.

Её соседка-вампирша была настолько бледной, что почти просвечивала. Она безучастно смотрела в пустоту, тихонько посасывая пакетик с надписью "Кровяной Фреш: Экстракт Отчаяния (Со вкусом F)".

— Где?! Где моя шпаргалка по Некромантическим Преобразованиям?! Я её вчера в черепе третьеклассника спрятал! – носился по коридору мелкий бесёнок с горящими от паники глазами, переворачивая всё на своём пути. За ним семенили ещё два таких же, неся в портфелях по внушительной стопке книг под общим названием "Как не провалиться на экзаменах и не стать ингредиентом".

Учителя, будто почуяв слабину, превратились в истинных стражей Преисподней Знаний. Медуза Горгона, медленно проплывая по коридору, услышала бесёнка, и её змеи зашипели в негодовании.

— Шпаргалка? Милый, я тебе взглядом отдых на год обеспечу, — леденящим шёпотом навевая ужас прошипела она, и её змейки синхронно с её речью закивали, соглашаясь с хозяйкой. — Бесплатно. Прямо на экзамене. Хочешь потренироваться?

Рядом с Медузой Горгоной моментально образовалась зона отчуждения размером с класс.

Лепрекон Золотович, ведя предэкзаменационную консультацию, потирал руки и деловито щёлкал костяшками:

— Помните, сорванцы, на экзамене по Финансовой Магии каждый неверно посчитанный процент – минус золотая монета из вашего кармана в мой! А то и две! Добровольные взносы приветствуются заранее!

Даже обычно томная Лаура Ламиевна хмурила свои идеально подведённые брови:

— Концентрация, детки! Представьте, что экзаменатор – ваш предмет страсти! Соблазните его... знаниями! Или хотя бы намёком на глубокое понимание предмета!

В эпицентре этого ада, за столом в углу столовой, сидело Трио Бедствия: Вит, Карл и Арзлет. Стол был завален не просто книгами – это был стратегический запас интеллектуального отчаяния. "Трактат о способах отлынивания" (автор неизв.), "Основы Пакостей: Теория и Практика (с автографом Сатанаила Абаасовича)", "Некромантия для Чайников (Идиотов)" и конспекты – всё смешалось в кучу, перемежаясь пустыми баночками от "Энерджайзера" — напитка Чистой Злобы и Кофеина.

Карл яростно чиркал пером по полям учебника, его гордость — причёска «ёжик» казалась помятой, как после урагана. Со стороны могло показаться, что он конспектировал, а на самом деле, рисовал карикатуры. На одной была изображена Медуза Горгона в виде огромной жабы со змеями вместо волос, сидящая на горе́ черепов с надписью "Не сдал!". На другой Лепрекон Золотович с жадным блеском в глазах выгребал лопатой золото из карманов плачущих бесенят.

— Вот так их всех! – пробормотал он мрачно, протыкая пером бумагу насквозь в районе сердца нарисованного Лепрекона.

Лицо Арзлета было бледно-зелёным от напряжения, парень водил пальцем по схеме в "Некромантии для Чайников". От усердия он высунул язык, но даже не замечал этого.

— Не понимаю... – заныл он. – Вот здесь кость, тут эфирная связь, а это... кхм... неприличный орган грешника? Зачем он нужен для преобразования скелета в садового гнома?! Это же бред! — он резко отодвинул книгу, и та чуть не угодила в миску с мутным супом, который вяло пускал пузыри на углу стола.

Вит сидел, уткнув лоб в раскрытый "Кодекс Бесовской Этики: как врать красиво и без последствий". Его чёрные вихры с синей прядкой казались поникшими.

— Я сейчас сдохну, – объявил он миру в целом и столу в частности, его голос был глух, как стук костяшек домино в гробу. – Сдохну раньше, чем этот дурацкий экзамен по Теории Пакостей наступит. Они найдут мой труп, обвитый конспектами, с застывшей на лице гримасой ужаса перед вопросом номер три: "Назовите пять способов подложить свинью архангелу, не нарушая межмирового пакта о ненападении".

Он поднял голову и с отчаянием глянул на друзей.

— Мне конец. Официально. Лаура меня съест. Не в переносном смысле, она же суккуб!

Затем, как бы ставя точку в своём отчаянии, Вит снова опустил голову и громко, со всего маху, БАМ! – ударился лбом о твёрдую столешницу. Звук получился глухой и окончательный, как захлопывающаяся крышка гроба для надежд на удачную сдачу.

Карл лишь мрачно усмехнулся, дорисовывая рожки директору на своей карикатуре.

— Расслабься, Вит. Если тебя съедят, то хотя бы экзамен сдавать не придётся. Ты уже почти труп, а трупы, как известно, не аттестуются. Может, нам всем сто́ит сдохнуть для профилактики?

Звук лба Вита, ударившегося о стол, ещё витал в воздухе столовой, наполненном ароматами еды, смешиваясь с запахом неудавшихся заклинаний и всеобщего уныния. Арзлет вздрогнул, оторвавшись от злополучной схемы с гномом и неприличным органом.

— Эй, осторожнее! – пробормотал он, подбирая свою "Некромантию", вновь чуть не угодившую в пузырящийся суп. – Ты же не хочешь стать первым в истории бесёнком, который до экзамена получил сотрясение мозга от учебника по этике? Хотя... может, это и выход. Справка от лекаря-демона...

Карл, закончив протыкать бумажное сердце Лепрекона Золотовича, отшвырнул перо. Оно застряло в остатках какого-то желеобразного десерта. Его глаза, обычно озорные, горели сейчас мрачным, почти безумным огнём. Он вскочил, смахивая учебник со стола.

— Надоело! – его голос, обычно громкий, прозвучал сдавленно, как рычание загнанного зверя. – Надоело до чёртовой бабушки! Я не могу больше! Не могу видеть эти прокля́тые буквы, которые пляшут перед глазами! Не могу слышать этот вой отчаяния! Не могу чувствовать, как мои собственные мозги превращаются в кашу из формул и аксиом! — Он схватился за свой короткий "ирокез", будто хотел вырвать его с корнем. — Надо что-то делать! СЕЙЧАС ЖЕ! Иначе я... я... — он замялся, не находя достойной угрозы, и просто ткнул пальцем в груду книг, — ...взорву эту кучу макулатуры! Вместе со столовой!

Арзлет побледнел ещё больше, его зеленоватый оттенок кожи приобрёл мертвенную бледность. Он быстро огляделся, опасаясь, что крик Карла привлёк внимание Горгоны или Золотовича.

— Взорвать? КАРЛ! – зашипел он, пригибаясь к столу. – Ты с ума сошёл окончательно? Нас точно вычислят! И тогда не просто на пересдачу отправят – нас превратят в камень и выставят на всеобщее обозрение на Площади Вечных Мук, как пример неисправимых дебилов. Или того хуже, отправят в Рай на перевоспитание! Ты представляешь? Утренняя зарядка под солнышком?! Пение хором! Полезные каши! — парень содрогнулся, как от прикосновения святой воды. — Лучше уж пусть Лаура меня съест. По крайней мере, это будет быстро и... кхм… приятно.

Вит медленно поднял голову со стола. На его лбу красовался чёткий отпечаток корешка "Кодекса Бесовской Этики" – переплетённые чёртики и вилки. Но в его глазах, ещё секунду назад полных тоски, что-то изменилось. Туман отчаяния начал рассеиваться, уступая место знакомой искре, которая обычно предвещала либо гениальную пакость, либо катастрофический бардак. А чаще – и то и другое одновременно.

Он не стал сразу отвечать. Его взгляд скользнул по пустым баночкам из-под "Энерджайзера", по чернильным кляксам на рукаве Арзлета, по яростным карикатурам Карла на полях учебника. Он видел чернила везде: в учебниках, в конспектах, на пальцах, на столах, на нервных языках гарпий... Чернила были символом этого ада. Его орудием пытки.

И вдруг уголки его губ дрогнули. Не в улыбке отчаяния, а в хитром, озорном озарении. Огонёк в глазах разгорелся ярче.

— Взорвать... – начал Вит, его голос был тише обычного, но в нём появилась странная вибрация, заставившая Карла и Арзлета инстинктивно притихнуть и наклониться ближе. – ...Карл, это же так... банально, — он сделал паузу для драматизма. — Взрыв – это громко, быстро и разрушительно. А потом – тишина. И пепел. И чувство... пустоты. Нам нужно не разрушение. Нам нужно... оживление.

— Оживление? — насторожился Арзлет. — Чего? Моего желания учиться? Бесполезно, оно уже покоится с миром.

— Нет, не твоего желания, – Вит ткнул пальцем в огромную чернильную кляксу на странице перед Карлом. — Их. Чернил.

— Чернил? — нахмурился Карл, не понимая.

— Да! – Вит оживился, его глаза засверкали настоящим азартом. — Они же везде! В каждой книге, в каждом конспекте, на каждой промокашке! Они – сама суть этого экзаменационного кошмара! А что, если, — он понизил голос до шёпота, заговорщически оглянувшись, — они оживут? Если буквы, формулы, эти дурацкие вопросы...сползут со страниц? И начнут... ну, скажем, орать? Орать правильные ответы? Или... – он хитро прищурился, – не очень правильные? Представь: ты сидишь, пытаешься вспомнить третий закон подлости, а тут строчка из учебника по алхимии выползает тебе на руку и орёт: "Кипяти на медленном огне до появления запаха серы и глупых мыслей!" А формула по хаосу начинает рисовать на стене похабные картинки! А вопросы по этике... – Вит задохнулся от восторга, так ему понравилась собственная идея, – они начинают ДОПРАШИВАТЬ учеников: "Назови ТРИ причины! ОТВЕЧАЙ НЕМЕДЛЕННО!"

Карл замер. Его мрачный гнев сменился сначала недоумением, потом – медленно расползающейся по лицу восторженной улыбкой. Идея была абсурдной. Безумной. Идеально подходящей.

— Ох ты ж чёрт... – выдохнул он, и в его глазах вспыхнул ответный огонь. — Вит, ты гений Хаоса! Это же... прекрасно! Библиотека! Надо устроить это в главном читальном зале! В час пик! Когда там все зубрилы из Общества Пыльных Фолиантов!

Арзлет смотрел на Вита и Карла, как на двух внезапно объявившихся пророков апокалипсиса. Он был готов идти за своими друзьями куда угодно и совершать любые безумства, но…

— Оживить чернила? В ГЛАВНОЙ БИБЛИОТЕКЕ? Ребята, я, конечно, за любой кипиш, но вы понимаете уровень риска? – он понизил голос до шёпота. — Призрачные библиотекари, да и Медуза может заглянуть! Директор! Нас вычислят по энергетическому следу заклинания быстрее, чем вы скажете "аксиома"!

— Но ведь не разрушительно же! – парировал, уже полностью увлечённый, Карл. — Ничего не сломаем! Никого не покалечим! Только... оживим учебный процесс! В прямом смысле! — весело подмигнул он.

Вит кивнул, его мозг уже работал на полную катушку, просчитывая возможности.

— Арзлет прав, надо быть осторожными, чтобы не вычислили. Помнишь то заклинание из курса Манипуляции Элементами Хаоса "Танец Строк"? Оно сложное, энергозатратное, но эффективное. И главное – оно работает на существующих текстах, не оставляя прямого следа того, кто накладывал заклинание, – он хитро улыбнулся, — если его провести через фокусный предмет и слить энергию отчаяния, которая витает в воздухе. А её здесь – море! Нам нужен диверсант, – он кивнул на Карла, – чтобы создать отвлекающий манёвр. Фокусник, – он хлопнул себя по груди, – то есть я. И наблюдатель, – он посмотрел на Арзлета, – чтобы следить за тылами и вовремя крикнуть: "Атас!". Цель – читальный зал. Время – сразу после ужина, когда все ломанутся туда последние конспекты переписывать.

Арзлет колебался. Лицо его выражало смесь ужаса, восхищения и... зарождающегося любопытства. Идея была безумной. Но чёрт возьми она была гениальной в своём безумии. И главное – неразрушительной. По крайней мере, физически. Он тяжело вздохнул, потёр виски.

— Ла-а-адно... – протянул он, сдаваясь. – Но что-то не слишком разрушительное, и чтобы нас не вычислили сразу! И... – он добавил, с надеждой глядя на друзей, – чтобы меня не съели, если что. Я согласен стать наблюдателем, Вит, но, если спалимся – я первый крикну: "Это всё они!" — и сделаю ноги. Договорились?

Вит и Карл переглянулись. В их глазах горел один и тот же огонь – огонь предвкушения хаоса. Ад экзаменов на секунду отступил, сменившись адом их собственного, очень специфического, творчества.

— Договорились, – хором прошептали они, и над их столом повисло напряжение нового, куда более весёлого, плана.

Вечер опустился на Школу №666, но он не принёс покоя. Ученики не спешили расходиться по домам, а библиотека, особенно её более людные уголки, сейчас напоминала муравейник. Воздух гудел от напряжённого шёпота, шелеста страниц и периодических стонов отчаяния. Запах пыли старых фолиантов смешивался с терпким ароматом магических чернил и лёгкой ноткой серы от перетрудившихся бесенят.

В самом дальнем, относительно тихом закоулке, заваленном стопками книг по "Логике Обмана", сидели Вит и Винонна. Стол был маленьким, и их колени почти касались под ним. Серебристые волосы Винонны, собранные в небрежный, но очаровательный хвост, переливались в мягком свете висящих над столом магических шаров-светлячков. Молодая лунная ведьмочка излучала спокойствие, резко контрастирующее с окружающим хаосом. Её фиалковые глаза были сосредоточены на раскрытом учебнике, а тонкий палец с аккуратным ногтем водил по строчкам сложного текста.

— ...и вот здесь, Витаиил, ключевая ошибка в построении аргументации, – её голос был ровным, терпеливым, как журчание подземного ручья. – Ты пытаешься использовать "тройное надувательство" как самостоятельную аксиому, но оно само выводится из принципа избирательной правды. Смотри... — она перевернула страницу, показывая схему. — Сначала ты устанавливаешь зерно истины – что-то неоспоримое. Потом обрамляешь его двумя слоями правдоподобной, но неполной или искажённой информации. И только тогда...

Вит сидел напротив и формально смотрел на схему. Но его взгляд постоянно уплывал. То к её лицу, где тень от ресниц падала на высокие скулы, то к тонкой цепочке с крошечным аметистовым кристаллом, мерцавшим у неё на шее, то к её рукам – изящным, но уверенным в жестах. В кармане его куртки лежала шестерёнка, и он ловил себя на мысли, что теребит её сквозь ткань. А ещё в голове крутился завтрашний план с ожившими чернилами: Карл уже шептал что-то про диверсию с энциклопедией инфернальных насекомых.

— Ви-та-и-ил? — Винонна произнесла его имя чуть громче, с лёгкой, едва уловимой ноткой упрёка. Она перестала водить пальцем по схеме и подняла на него взгляд. Фиалковые глаза встретились с его синими очами. В её взгляде читалось не раздражение, а скорее... разочарованное ожидание. — Если ты хочешь, чтобы я зря не тратила время, – она слегка наклонила голову, и серебристая прядь выскользнула из-за уха, – мы можем прекратить. Но тогда не жалуйся завтра на экзамене, что вопрос про "тройное надувательство" был слишком коварным.

Вит вздрогнул, словно очнувшись. Жаркая волна стыда и досады на себя самого прилила к лицу. Он отдёрнул руку от кармана с шестерёнкой.

— Нет-нет! Винон, прости! – выпалил он, торопливо хватая учебник и пытаясь найти то место, где остановились. – Я слушаю! Просто... — он запнулся, глядя в её серьёзные глаза, — спасибо. Огромное спасибо. Честно. Без тебя я бы... — парень махнул рукой в сторону общего гула библиотеки, — уже давно сдался и пошёл варить зелье для превращения всех экзаменаторов в гигантских, но очень глупых слизней. Или что-то в этом роде.

К его огромному облегчению, уголки губ Винонны дрогнули. Не в полную улыбку, но в тёплую, понимающую полуулыбку, которая осветила её лицо и заставила фиалковые глаза искриться.

— Зелье превращения в слизней? – она приподняла бровь, явно борясь со смехом. — Это была бы... интересная тактика, Витаиил. Очень креативная. Но, пожалуй, несколько рискованная. Особенно если учесть возможную реакцию Завуча по Внешним Связям с Адом и Светом. Она снова ткнула пальцем в схему. — Гораздо безопаснее и эффективнее разобрать ещё раз принцип избирательной правды. И его производную – то самое "тройное надувательство". Давай?

Вит глубоко вдохнул и посмотрел на Винонну, на её спокойную уверенность, на терпение, с которым она возилась с его бестолковой персоной. Он почувствовал странное тепло в груди, смешанное с решимостью.

— Давай, – сказал он твёрже, чем ожидал сам. — Объясни ещё раз от "зерна истины". Я буду стараться, — последние слова дались ему с усилием, но он их произнёс искренне.

И Винонна снова начала. Медленно, методично разбирая логические цепочки, как тончайшие механизмы. Вит впивался взглядом в схему, изо всех сил пытаясь удержать внимание. Иногда он всё ещё ловил себя на том, что любуется тем, как свет играет в её волосах, или как она слегка нахмуривается, когда он не сразу понимает. Но теперь, когда его взгляд уплывал, он сам себя ловил на этом и с усилием возвращался к учебнику. Её присутствие не давало ему утонуть в той информации, которую он понимал сердцем, но не мог связно объяснить. Он действительно старался вникнуть, мотивированный не только страхом перед экзаменом, но и её верой в него и жгучим желанием не выглядеть полным идиотом в её глазах.

— Хорошо, – одобрительно кивнула Винонна, когда Вит, пусть и запинаясь, но смог воспроизвести основную мысль. – Теперь представь реальную ситуацию. Ты хочешь убедить Лепрекона Золотовича, что твоя контрольная по Финансовой Магии потерялась не по твоей вине, а потому что её... скажем, похитила моль-демоница для постройки гнезда. Как ты построишь аргумент, используя принцип избирательной правды и подготовив почву для "тройного надувательства"?

Вит задумался, как бы обвести вокруг пальца скупого Лепрекона. И в этот момент, под её спокойным, ободряющим взглядом, "Логика Обмана" вдруг стала понятна. Он же сам всегда пользовался "тройным надувательством", чтобы схитрить или кого обвести вокруг пальца. Лукавая улыбка растянула его губы, и он пересказал подруге схему, так долго втолковываемую ему.

Вит мог бы остаться с Винонной, но мешать ей готовиться к экзаменам не хотел, да и время уже поджимало. Поблагодарив её за помощь, бесёнок сбежал. Пробравшись в читальный зал, где в это время готовились к экзаменам члены Общества Пыльных Фолиантов, он притаился в дальнем углу за стеллажом с запрещёнными изданиями "Трактата о Добродетели

Его сердце колотилось где-то в горле, смешиваясь с предвкушением и остатками страха. Он видел Карла, который с невинным видом блуждал между стеллажами неподалёку от стола, где восседал самый занудный и бдительный член "Общества" – бес с рогами, закрученными в тугую спираль, и очками толщиной с дно стакана. В руках Карл держал огромный, внушающий благоговейный ужас том в металлических застёжках: "Энциклопедия Инфернальных Насекомых и Их Пагубное Влияние на Магические Трактаты. Том VII: Моли-Демоницы и Книжная Пыльца".

"Сейчас", – мысленно скомандовал себе Вит, сжимая в кармане маленький кристалл хаотического резонанса, усиливающий фокус заклинания.

Карл, словно почувствовав сигнал, "споткнулся", и это было с поистине театральным размахом. Тяжеленный фолиант вылетел у него из рук, описал в воздухе дугу и — БАБАХ! – приземлился аккурат на краешек стола спиралерогого беса, с грохотом опрокинув чернильницу и рассыпав стопку аккуратно исписанных листов.

— Ай-ай-ай! Тысяча извинений, почтенный! – завопил Карл с фальшивым ужасом, кидаясь "помогать" собирать листы, которые он тут же начал невзначай путать и ронять под стол. –Прокля́тые моли-демоницы! Они, наверное, подточили пол! Или мои ноги!

Хаос был мгновенным и идеальным. Спиралерогий взревел от негодования, пытаясь спасти драгоценные листы от Карла и чернильной лужи. Его соседи по "Обществу" вскочили, не зная, чем помочь своему лидеру. Половина зала отвлеклась на грохот и вопли. Этого момента и ждал Витаиил.

Он выхватил кристалл, сжал его так, что острые грани впились в ладонь (боль – отличный катализатор для хаотической энергии), и прошептал слова заклинания. Не просто слова – он вложил в них всю свою накопившуюся за неделю фрустрацию и страх перед экзаменом по Теории Пакостей, ненависть к зубрёжке и дикое желание пошутить. Не забыл слить в кристалл и клокочущую энергию отчаяния, витавшую над залом, как туман. Заклинание "Танец Строк" вырвалось из него невидимым импульсом, впиталось в кристалл и, усиленное резонансом, рассеялось по всему залу.

Первая секунда – тишина. Даже спиралерогий замолчал, удивлённо глядя на Карла, который вдруг замер с очередным листком в руке.

Потом послышалось лёгкое... шуршание.

На странице учебника по Алхимии прямо перед гарпией, которая только что пыталась вспомнить рецепт зелья бодрости, зашевелились буквы. Словно чёрные муравьи они сползли с бумаги на полированную столешницу и... заговорили. Хором. Громко и отчётливо:

— ВОЗЬМИ ГОРСТЬ ПЫЛИ С КРЫЛЬЕВ УСТАВШЕГО ДЕМОНА! ДОБАВЬ ТРИ КАПЛИ СЛЁЗ РАСКАЯВШЕГОСЯ ГРЕШНИКА! ПРОКИПЯТИ ДО ПОЯВЛЕНИЯ ПУЗЫРЕЙ И ЗАПАХА ОТЧАЯНИЯ! ПЕЙ И СТАНЕШЬ БОДРЫМ КАК... КАК... КАК Я, КОТОРЫЙ ТУТ ОРАТЬ УСТАЛ! – закончили буквы и замолчали, устало пошевелившись.

Гарпия завизжала и отпрянула, опрокинув стул. Это стало началом Хаоса, лавиной обрушившегося на библиотеку.

Формулы по Теории Хаоса выпрыгнули из конспекта молодого оборотня и начали виться в воздухе, как змеи, вычерчивая сложные, абсолютно абстрактные, но подозрительно похожие на неприличные символы узоры прямо над головами ошалевших учеников. Одна особенно развесёлая формула ∫(∂x/∂t) dt нарисовала огромную ухмыляющуюся рожу на портрете основателя школы.

Диаграмма Некромантического Преобразования со страницы Арзлета, который сидел неподалёку, притворяясь шокированным, сползла на пол и принялась с энтузиазмом переставлять кости нарисованного скелета, пытаясь собрать его в... садового гнома с тем самым "неприличным органом" на видном месте. Арзлет смешливо фыркнул и быстро прикрыл рот рукой.

Но настоящие "звёзды" шоу были вопросами из билетов по Тёмной Этике. Они отрывались от страниц, как клочья чёрной ткани, зависали в воздухе перед лицами учеников и начинали ОРАТЬ леденящим душу, металлическим голосом:

— НАЗОВИ ТРИ ПРИЧИНЫ АМОРАЛЬНОСТИ ПОДКЛАДЫВАНИЯ ЛЮБОВНЫХ ЗЕЛИЙ ЖАБАМ! ОТВЕЧАЙ! БЫСТРО! – вопил вопрос перед бледным как мел вампиром, который только что пытался списать.

— ОБОСНУЙ, ПОЧЕМУ КРАЖА ДУШИ У МЛАДЕНЦА СЧИТАЕТСЯ НЕЭТИЧНОЙ ДАЖЕ В УСЛОВИЯХ ПРЕИСПОДНЕЙ! НАЗОВИ ДВЕ АЛЬТЕРНАТИВЫ! СЕЙЧАС ЖЕ! –другой вопрос преследовал мелкого бесёнка, пытавшегося спрятаться под столом.

— ОПИШИ ПОСЛЕДСТВИЯ НЕСОБЛЮДЕНИЯ МЕЖМИРОВОГО ПАКТА О НЕНАПАДЕНИИ ПРИ ПОДКЛАДЫВАНИИ СВИНЬИ АРХАНГЕЛУ ГАВРИИЛУ! ПОДРОБНО! – ревел третий, зависнув прямо перед носом окаменевшего от ужаса спиралерогого члена Общества.

В первые секунды бедлама все замерли от полученного шока. Даже призрачные библиотекари в своих потрёпанных мантиях застыли с тряпками для пыли наготове, их полупрозрачные рты открылись в немом ужасе.

А потом наступила ПАНИКА. Гарпии завизжали в унисон, оборотни рычали, бесенята заметались под столами, а вампиры побледнели ещё сильнее, став полупрозрачными. Кто-то попытался отмахнуться от орущего вопроса, но тот лишь завизжал громче:

— РУКИ ПРОЧЬ! ОТВЕЧАЙ НА ВОПРОС!

А дальше началась истерика, сперва единичные смешки, которые становились громче и сильнее. Вскоре хохотали уже десятки учеников, указывая на уползающие формулы, на безуспешные попытки некромантической диаграммы собрать гнома, на спиралерогого, которого вопрос про свинью архангелу загнал под стол. Стресс, копившийся неделями, вырвался наружу в форме коллективного, истерического веселья и абсурда.

Одни только зубрилы Общества Пыльных Фолиантов находились в отчаянье и ужасе. Они пытались ловить убегающие строчки, запихивать их обратно в книги, спорить с вопрошающими сущностями.

— Вернитесь в книгу! Сию же секунду! Это же святотатство! – вопил спиралерогий, пытаясь накрыть орущий вопрос своей шляпой. Тщетно. Вопрос пронырливо выскальзывал и продолжал допрос.

Призрачные библиотекари пришли в себя и ринулись в бой в тщетных попытках навести порядок. Они махали своими тряпками, пытаясь "стереть" ожившие чернила. Но те лишь разбегались, сливались в новые формы или начинали орать на библиотекарей:

— НЕ ТРОГАЙТЕ НОСИТЕЛЯ ЗНАНИЙ! ВЫ КТО ТАКИЕ? ИМЕЕТЕ ЛИ ВЫ АККРЕДИТАЦИЮ?

Один особенно отчаянный призрак попытался прочитать заклинание успокоения, но ожившие строки с формулами по Теории Хаоса немедленно обвились вокруг него, превратив в подобие марионетки, которая беспомощно задвигала руками.

Вит, всё ещё притаившийся за стеллажом, наблюдал за этим безумием. Его план сработал сверх всяких ожиданий! Он видел, как Винонна, сидевшая за соседним столом, сначала широко раскрыла глаза от шока, потом прижала руку ко рту, пытаясь сдержать смех. Её фиалковые глаза блестели от слёз веселья. Она поймала его взгляд через щель в стеллажах и едва заметно подмигнула, одобрительно кивнув. Арзлет, сидевший рядом, уже не скрывал – он ржал в голос, трясясь всем телом и тыча пальцем то на гнома с некромантической диаграммы, то на бегающего от вопроса бесёнка.

Ад экзаменов был забыт. На смену ему пришёл Ад Веселья, созданный Трио Бедствие. Библиотека превратилась в безумный карнавал оживших знаний, где страх сменился смехом, а отчаяние – коллективным освобождением. Вит чувствовал дикую радость и гордость. Это была не просто шалость. Это была реакция на стресс, гениальная и хаотичная, ставшая спасательным кругом для всей школы. По крайней мере, на этот вечер. Удовольствие, тёплое и щекочущее, разливалось в груди Витаиила.

Хаос был идеален. Библиотека превратилась в сумасшедший дом оживших знаний, и это было прекрасно. Он видел, как Арзлет, лицо которого было мокрым от слёз смеха, пытался удержать хохочущего Карла, пытающегося поймать наколдованным сачком улепётывающую от него первую Добродетель.

Винонна, улыбаясь и покачивая головой, провожала взглядом, скорее полным восхищения, чем осуждения, улетающие формулы. Даже зубрилы из "Общества" постепенно сдавались под натиском абсурда, один из них уже пытался поспорить с орущим вопросом по этике о нюансах определения "аморальности".

"Победа!" – в душе ликовал Вит. Он облокотился спиной на прочный дубовый стеллаж, желая слиться с тенью и просто насладиться зрелищем. Книжные корешки давили ему в лопатки, и парень глубоко вдохнул запах старой бумаги, пыли и магии, который теперь был смешан с неприятным запахом паники и сладковатым ароматом всеобщего облегчения.

Именно в этот момент его локоть соскользнул с привычного места. Витаиил машинально обернулся, чтобы опереться надёжнее, и его взгляд упал на соседнюю полку. Не на привычные учебники или популярные среди студентов "Мемуары Великих Злодеев", а на дальний угол, где царили настоящие реликвии – толстенные, пыльные фолианты, казалось, забытые временем и учениками. Один из них выделялся. Он был особенно массивным, в потрёпанном кожаном переплёте тёмно-бордового, почти чёрного цвета, с облупившимся золотым тиснением. Вит прищурился, разбирая полустёртые буквы:

"Хроники Пламенеющей Академии: От Основания до Великого Запечатывания"

Пламенеющая Академия... Это же старое название их школы №666, мимоходом услышанное на скучнейшей лекции по истории Преисподней. Книга выглядела древней, как сам Ад. Пыль лежала на ней густым, бархатистым слоем, словно саван.

Но что-то зацепило взгляд Вита: не название, не возраст. Интуиция притягивала его взгляд к фолианту. Та самая, что заставляла его подбирать странные шестерёнки и прислушиваться к шёпоту стен в заброшенных коридорах. Он протянул руку, не раздумывая, и провёл пальцем по корешку. Пыль осела на подушечке, серая и мягкая. Однако... на определённом участке, примерно на трети высоты корешка, пыли было значительно меньше. Будто кто-то недавно брал том именно за это место, аккуратно вытягивая его с полки.

Любопытство Вита вспыхнуло ярче, чем огоньки оживших формул. Он осторожно, стараясь не поднимать лишней пыли, извлёк тяжёлый фолиант. Кожа переплёта была прохладной и шершавой под пальцами. Он открыл книгу – древние страницы зашуршали, как сухие листья, пахнувшие временем, плесенью и чем-то... металлическим? Быстро пролистав страницы, ориентируясь по оглавлению, написанному витиеватым, почти нечитаемым шрифтом, бесёныш открыл раздел, упомянутый в старых слухах: "Экспериментальные Круги Обучения: Структура, Цели и Провалы (в т. ч. Круг Шестой)".

Вит замер, неверяще смотря на страницы 785–792.

Контраст был поразительным.

Окружающие страницы были желтоватыми, испещрёнными временем пятнами, шрифт на них был выцветшим, чернила — побуревшими от старости. Бумага – тонкой, почти прозрачной в некоторых местах.

Но страницы 785–792... Они были слишком белыми. Чистыми. Бумага – чуть плотнее, современнее. Шрифт – чётче, ровнее, хотя и стилизованным под старину. Чернила – глубокого чёрного цвета, без намёка на выцветание. Это было похоже на искусную, но всё же подделку. На то, что оригинальные страницы были аккуратно вырезаны и заменены этими... новоделами. Настоящая история Шестого Круга была украдена.

Вит почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Не страха. Азарта охотника, нашедшего первый след. Зачем? Что было там такого важного? Что скрывают?

Шорох.

Тихий, едва уловимый, но в наступившей после пика хаоса относительной тишине – отчётливый. Вит резко поднял голову, инстинктивно прижимая фолиант к груди.

Между стеллажами, в нескольких шагах, мелькнул знакомый мелкий силуэт. Себард! Маленький низший бесёныш, доносчик и соглядатай отца, двигался необычно. Не своей привычной шустрой рысцой, а крадучись, нервно озираясь по сторонам. Его большие уши дёргались, а хвост был поджат. Он скользил вдоль полок древних фолиантов, и его глазки-бусинки метались, будто он что-то искал... или проверял.

Себард остановился как вкопанный, когда его взгляд встретился с Витом. Морщинистая мордочка нечистика исказилась чистейшим ужасом. Он взвизгнул, высоко подпрыгнув на месте, и залепетал, заикаясь:

— В-Вит?! Т-ты что здесь делаешь?! Я... я ничего! Совсем! Просто... пыль сдуваю! Да! Опасная пыль! Очень вредная для старых фолиантов! Может аллергия быть! Или... или книжная моль заведётся! Страшная штука! — он судорожно замахал тряпицей, которую непонятно откуда вытащил. Его лапки дрожали и имитировать процесс сдувания не получалось. — У-уборка! Плановая! Да! Ничего подозрительного!

И, не дожидаясь ответа, Себард с тихим, испуганным ПУФ! исчез в клубочке сероватого дыма, оставив после себя лишь запах палёной серы и витающий в воздухе шлейф откровенной лжи.

Вит стоял, прижимая к груди тяжёлый фолиант. Шум библиотеки: смех, возгласы, бормотание оживших текстов, всё отдалилось, превратившись в глухой фон. В ушах парня звенело от собственного учащённого пульса, а перед его внутренним взором стояли:

Слишком новые страницы среди древнего пергамента.Исчезнувшая история Шестого Круга.Нервный, лгущий Себард, вертевшийся именно здесь, именно сейчас.— Странно... – прошептал он сам себе, медленно возвращая фолиант на пыльную полку, стараясь поставить точно так, как он стоял. — Очень... чертовски странно... — Витаиил провёл пальцем по корешку, где не хватало пыли. — Зачем кому-то подменять страницы про какой-то забытый, экспериментальный круг? И почему этот мелкий подлиза Себард здесь вертелся, как шпион на задании? Боится, что кто-то нашёл подмену?

Интерес к экзаменам по Теории Пакостей, к восторгу Карла и Арзлета, к восхищённому взгляду Винонны – всё это мгновенно померкло, отступило на второй план. В голове Вита зажглась новая, гораздо более яркая и жгучая лампочка. Тайна. Настоящая. Спрятанная в самом сердце школы. И он, Вит, нашёл к ней первую, зыбкую ниточку. Парень задержал задумчивый взгляд на фолианте и мысленно поставил на нём огромную, жирную метку: "Запомнил. Шестой Круг... Надо копнуть поглубже."

В кармане его куртки странная шестерёнка, которую он теребил во время занятий с Винонной, вдруг показалась тёплой и... значимой.

Хаос в библиотеке, как и любое буйство магии, начал постепенно угасать. Заклинание "Танец Строк", и вложенное в него Витом отчаяние и общая энергетическая встряска, исчерпали свою силу. Строчки, оравшие правильные и не очень ответы, потихоньку смолкли и поползли обратно на страницы, оставляя после себя лишь мокрые чернильные разводы. Формулы по Теории Хаоса, нарисовав последний похабный символ на потолке, растворились в воздухе, как дым. Некромантическая диаграмма, наконец-то приделав гному тот самый спорный орган, замерла в позе победителя. Даже самые назойливые вопросы по Этике, получив наконец истеричные или абсурдные ответы от загнанных в угол учеников, удовлетворённо умолкли и испарились.

В зале воцарилась странная, непривычная тишина, прерываемая лишь сдавленными всхлипами смеха, вздохами облегчения и шуршанием тряпок призрачных библиотекарей, которые с удвоенной энергией принялись за уборку чернильных следов. Ученики переглядывались. На смену панике и отчаянию пришло... облегчение. Коллективный нервный срыв обернулся коллективной психотерапией. Стресс был выпущен паром безумного веселья. Зубрилы из "Общества" выглядели потрёпанными, но уже не столь надменными. Даже спиралерогий бес, выбравшийся из-под стола, лишь устало поправил очки и пробормотал:

— Ну и нервы у малолеток...

— ВНИМАНИЕ! ВСЕМ! – внезапно грянул из динамиков знакомый каждому хорошо поставленный голос Сатанаила Абаасовича. — ТОЛЬКО ЧТО ПРОИЗОШЕДШЕЕ В БИБЛИОТЕКЕ – ЭТО НЕДОПУСТИМЫЙ БАРДАК! НЕДОПУСТИМЫЙ! – он рявкнул так, что задрожали даже пылинки на дальних стеллажах. — ОЖИВЛЕНИЕ УЧЕБНЫХ МАТЕРИАЛОВ БЕЗ РАЗРЕШЕНИЯ АДМИНИСТРАЦИИ КАРАЕТСЯ... — голос директора на секунду дрогнул, в нём явственно послышалось усталое раздражение, смешанное с чем-то вроде... обречённости. — ...НАЙДУ ВИНОВНЫХ И НАКАЖУ! СУРОВО! ПО ВСЕЙ СТРОГОСТИ ШКОЛЬНОГО УСТАВА! А ТЕПЕРЬ – ВСЕМ УСПОКОИТЬСЯ И ПОКИНУТЬ ШКОЛУ! ЗАНЯТИЯ НА СЕГОДНЯ ОКОНЧЕНЫ, ВСЕХ ЖДУ ЗАВТРА! — Связь прервалась с громким кх-кх-кх, больше похожим на кашель, чем на угрозу.

Да и угроза прозвучала, скорее, ритуально, для галочки. У Сатанаила Абаасовича явно были куда более насущные проблемы, чем хулиганство со строками.

Трио Бедствия встретилось в условленном месте – у входа в заброшенный класс алхимии. Карл буквально пылал от восторга и радостно хлопал Вита по спине.

— НИКАКИХ СВИДЕТЕЛЕЙ! – выдохнул он, сияя. – ИДЕАЛЬНО! Просто идеально! Весь зал – в соплях от смеха! Зубрилы – в шоке! Библиотекари – в панике! А нас – не поймали! Ха-ха-ХА!

Арзлет, прислонившись к прохладной стене, вытер остатки слёз смеха и выдохнул. На его лице появилось облегчение.

—Фу-у-ух... – прошептал он, – пронесло. Еле ноги унёс, думал, когда тот вопрос по Этике к нам поползёт, мы точно спалимся. Теперь бы только... – он сглотнул, – экзамены пережить. И чтобы директор своё "найду и накажу" так и оставил на уровне угроз.

Вит улыбался, глядя на ликующих друзей. Радость за успех шалости была, но... приглушённой. Где-то глубоко в душе всё ещё горел холодный, цепкий огонёк любопытства, разожжённый пыльным фолиантом и испуганной мордочкой Себарда. Витаиил засунул руки в карманы и нащупал гладкую металлическую шестерёнку.

— Да, весело было, – согласился он, но его голос звучал отстранённо. Потом он резко перевёл взгляд с Карла на Арзлета.

— Эй, а вы не в курсе... что там за Шестой Круг такой?

— Шестой? — нахмурился Карл. — Какой ещё Шестой? Кругов-то пять: Малые Бесы, Отроки Ада, Юные Суккубы/Инкубы, Практики Хаоса, Маги Тьмы. Шестого нет.

Арзлет пожал плечами, тут же насторожившись:

— Слышал краем уха. Что-то старое. Экспериментальное. Говорят, провалилось ещё до Великого Запечатывания. Забыли все. Зачем тебе?

— Да так... — Вит пожал плечами, стараясь выглядеть небрежным, — в одной книжке мельком увидел упоминание. Подумал, вдруг там лазейка какая от экзаменов была, — он фальшиво хихикнул. — Ладно, пойду домой и хоть что-то по Теории Пакостей гляну, а то Лаура и вправду сожрёт.

Он оттолкнулся от стены и пошёл по коридору, оставив слегка озадаченных Карла и Арзлета. Они переглянулись. Шестой Круг? Какая разница! Их шалость удалась, и это главное.

***

Поздний вечер. Вит сидел в своей комнате за столом. Перед ним лежал раскрытый "Кодекс Бесовской Этики", но перо было сухим, он не писал. Парень даже не смотрел на страницы.

Вит сидел, устремив взгляд в узкое, забранное решёткой окно. За ним вдали темнели мрачные, готические очертания Школы №666, подсвеченные лишь редкими кроваво-красными фонарями. Где-то в глубине здания, под слоями камня, вековой пыли и запретной магии, таилась Тайна. Он чувствовал её кожей.

В его руке, плавно перекатываясь между пальцев, вертелась странная шестерёнка. Она ловила слабый свет лампы и отбрасывала на стол причудливые, пляшущие тени. Металл был прохладным, но в его ладони он быстро нагревался.

В голове Вита, как навязчивая мелодия, крутились образы:

Слишком белые страницы среди пожелтевшего пергамента.Испуганные, врущие глаза Себарда и слова: "Пыль сдуваю!"Пыльный корешок фолианта с участком, вытертым чьей-то неосторожной (или намеренной?) рукой.Глухой, усталый голос отца, вечно озабоченного комиссиями из Преисподней... или чем-то ещё?Экзамен по Теории Пакостей, Лаура, Золотович, Горгона – всё это вдруг показалось мелким и незначительным фоном. Перед ним разворачивалась другая игра. Гораздо сложнее. Гораздо опаснее. И бесконечно более интересная.

Уголки его губ сами собой потянулись вверх в азартной полуулыбке. В синих глазах горел уже не озорной огонёк шалости, а холодный, цепкий блеск охотника, учуявшего дичь.

— Шестой Круг... – прошептал он в почти полную темноту комнаты, сжимая шестерёнку так, что её зубцы впились в ладонь. — Ага...

Охота только начиналась…

Месть Зубрил и Тень Наставника

Утро встретило Школу №666 не привычным предэкзаменационным ужасом, а его весёлым эхом. Напряжение, ещё вчера висевшее в коридорах плотным, удушливым туманом, лопнуло, как перезревший гнойник, оставив после себя лишь липкое, но на удивление приятное чувство облегчения. Воздух, казалось, стал легче и чище, пропитанный не запахом страха, а волнующим ароматом коллективного неповиновения и сдавленного хихиканья, которое вспыхивало то тут, то там, словно блуждающие огоньки на болоте. Ученики больше не брели, понурив головы, а сбивались в небольшие группки, где оживлённо и вполголоса обсуждали вчерашний "концерт" в библиотеке.

Кто-то, давясь от смеха, изображал, как формула по Теории Хаоса рисовала неприличные символы на потолке. Другой пародировал леденящий душу вопль вопроса по Тёмной Этике: "ОТВЕЧАЙ НЕМЕДЛЕННО!". Вчерашний хаос превратился в легенду, в фольклор последних дней учебного года.

И в центре этого мифа, у окна с видом на плац, стояли его негласные творцы.

Карл был в своей стихии. Он буквально купался в лучах чужого восхищения, жестикулируя так бурно, что его причёска "ёжик" казалась наэлектризованной. Он в десятый раз пересказывал самые яркие моменты вчерашнего представления, с каждым разом добавляя всё новые, красочные детали. Арзлет стоял рядом, скрестив руки на груди. Он всё ещё нервно озирался, словно ожидая, что из-за угла выскочит разгневанная Медуза Горгона или, что хуже, сам директор с приказом об их вечном проклятии. Но даже сквозь его тревогу пробивалась довольная улыбка.

— И тут эта строчка, понимаете? Прямо из "Некромантии для Чайников"! Она подползает к этому спиралерогому зануде и начинает собирать из нарисованных костей гнома! — Карл подпрыгнул на месте, изображая ползущую строчку. — А он смотрит на неё, и у него очки на нос съезжают от ужаса! Я думал, он в обморок упадёт! Это было... это было непередаваемо!

— Тише ты! — зашипел Арзлет, дёрнув его за рукав. — Тебя вся школа слышит! Вчерашний приказ директора про "найду и накажу" тебя совсем не смущает? Мне до сих пор кажется, что за мной следят. Вон тот первокурсник как-то подозрительно на меня посмотрел!

— Да расслабься ты! — отмахнулся Карл. — Голос у папаши Вита был такой, будто он сам еле сдерживался, чтобы не расхохотаться. "Недопустимый бардак", — передразнил он, понизив голос до баса. — Да он нам благодарен должен быть! Мы сняли всеобщее напряжение! Это была терапевтическая шалость! Мы практически школьные целители!

Арзлет фыркнул, но его плечи немного расслабились.

— Целители... Ага. Ты видел лицо того вампира, когда вопрос про кражу души у младенца зажал его в углу? Он стал прозрачнее призрачного библиотекаря. Но, должен признать... — он хихикнул, прикрыв рот рукой, — это было чертовски смешно. Особенно когда он начал лепетать, что в качестве альтернативы можно украсть у младенца конфету. Вопрос аж завис от такого ответа.

Они оба рассмеялись. Оба, но не все трое. Вит стоял чуть поодаль, прислонившись плечом к холодной каменной стене. Он улыбался, кивал в нужных местах и даже вставил пару реплик, но его мысли были бесконечно далеко от весёлой болтовни друзей. Они были там, в пыльном углу библиотеки, рядом с потрёпанным фолиантом и слишком новыми, слишком белыми страницами. Он снова и снова прокручивал в голове недолгий разговор с испуганным и явно лгущим Себардом.

— ...а потом мы могли бы... Вит? Эй, Вит! — Карл пощёлкал пальцами у него перед носом. — Ты нас вообще слушаешь? Ты выглядишь так, будто пытаешься силой мысли вычислить точное количество грешников в Аду.

Вит вздрогнул, его взгляд сфокусировался на друзьях. Он вынул руку из кармана, где бессознательно перебирал пальцами гладкую металлическую шестерёнку.

— А? Да, слушаю, конечно, — его улыбка получилась немного натянутой. — Просто задумался. О Теории Пакостей. Вдруг на экзамене спросят, как обойти систему безопасности библиотеки, не оставляя следов.

Это была ложь, но достаточно правдоподобная. Арзлет и Карл переглянулись, заподозрив друга.

Внезапно весёлый гул в коридоре стих, сменившись напряжённой тишиной. Разговоры оборвались на полуслове. Ученики, стоявшие на пути, поспешно расступились, освобождая дорогу, словно перед проезжающим катафалком. Из-за поворота появилась процессия Общества Пыльных Фолиантов.

Они шли ровным строем, в ногу, их лица были мрачны и сосредоточены, как у инквизиторов, идущих на казнь еретика. Их чистенькие мантии контрастировали с общей атмосферой разгильдяйства. Впереди, рассекая толпу, как ледокол, шёл их лидер — тот самый бес со спиралевидными рогами и толстыми линзами очков в оправе из чёрного обсидиана.

Группа остановилась прямо напротив Трио Бедствия. Воздух между ними загустел и похолодел. Спиралерогий не сказал ни слова. Он просто смотрел. Его глаза за толстыми линзами превратились в две ледяные точки, полные концентрированной, дистиллированной ненависти. В этом взгляде читалось всё: сорванная подготовка, публичное унижение, разрушенный порядок и жажда отмщения. Это был не просто гнев. Это была клятва.

Он медленно, с оскорбительной точностью, оглядел каждого из троицы друзей, а затем наклонился и что-то тихо, но отчётливо прошипел двум своим приспешникам, стоявшим по бокам. Те синхронно и мрачно кивнули, не сводя тяжёлых взглядов с Карла, Арзлета и Вита.

Карл, верный своей натуре, лишь презрительно фыркнул:

— Чего уставились, книжные черви? — бросил он с вызовом. — Буквы из головы выветрились? Можем повторить!

Этот выпад был ошибкой.

Арзлет инстинктивно сжался, пытаясь стать меньше и незаметнее. Он вцепился в рукав Карла, пытаясь утихомирить его.

— Карл, заткнись, — прошипел он почти беззвучно. — Пожалуйста, просто заткнись. Ты видел его взгляд? Он же нас в порошок сотрёт. В мелкодисперсный, алхимически чистый порошок. И сделает из него удобрение для мандрагоры.

Вит, вырванный из своих размышлений внезапным напряжением, тоже почувствовал холод, исходящий от группы зубрил. Он увидел ненависть в глазах их лидера и понял, что дешёвой бравадой Карла они не отделаются. Это была не просто обида. Это было объявление войны. Но даже эта явная угроза казалась ему чем-то второстепенным, мелкой бытовой стычкой на фоне той великой, пыльной тайны, что манила его из глубин школьной истории. Он молча встретил взгляд спиралерогого, и в его глазах не было ни страха, ни вызова. Лишь холодное, отстранённое любопытство.

Спиралерогий, казалось, счёл их молчание за слабость. Уголок его губ дёрнулся в зловещей усмешке. Он ещё раз окинул их презрительным взглядом, развернулся на каблуках и, чеканя шаг, повёл свою армию дальше по коридору. Их удаляющиеся спины были прямыми и полными обещания.

Месть явно была не за горами. Она уже стояла на пороге, извлекая из ножен оружие.

Осознать произошедшее Трио Бедствия не успело: стон Банши возвестил о начале контрольной по Алхимии. Мгновенно забыв обо всём, ребята поспешили на неё.

Лаборатория встретила их запахом озона и лёгкой ноткой отчаяния, что всегда витала в воздухе во время контрольных. Помещение гудело низким, многоголосым бульканьем десятков котлов, установленных на индивидуальные магические горелки. Под высоким сводчатым потолком медленно плавали шары-светильники, отбрасывая на каменные столы и полки с реагентами неверный, дрожащий свет. Учитель, старый голем по имени Гравий Глыбович, стоял у доски, его монолитная фигура была неподвижна, словно изваяние. Он не говорил, он вещал, роняя слова с размеренностью капель воды в пыточной камере.

— Задание… простое. Зелье Кратковременной Удачи. Формула… на доске. Ингредиенты… на ваших столах. Время… ограничено. Точность… абсолютная. Приступайте.

И адский класс приступил.

За дальним столом, в оазисе спокойствия и методичности, работала Винонна. Её движения были плавными и выверенными, словно танец. Она не спешила. Каждый жест был наполнен уверенностью. Лунные волосы собраны в тугой пучок, фиалковые глаза сосредоточенно следили за рецептом. Она отмеряла толчёный рог единорога с точностью аптекаря, добавляла каплю слёз химеры, и её зелье в котле уже начало обретать перламутровый, обнадёживающий оттенок. Она была воплощением идеального ученика, тихим укором для всех остальных.

Напротив, за столами Трио Бедствия, царил филиал преисподней в миниатюре. Их котлы подозрительно пыхтели и издавали звуки, напоминающие недовольное урчание болотного чудища. Арзлет, бледный как полотно, судорожно перебирал склянки дрожащими руками.

— Я всё перепутал! — шептал он, в панике вглядываясь в две почти идентичные горстки порошка. — Карл, посмотри! Где здесь толчёный рог единорога, а где тёртое копыто пегаса? Они же совершенно одинаковые! От них даже пахнет похоже — ванилью и небесной радостью!

— Расслабься, — беззаботно бросил Карл, яростно помешивая своё зелье. — Кидай любой! Удача — дама капризная, она любит смелых, а не тех, кто копыта от рогов отличить не может. Главное — делать всё уверенно!

— Смелых она, может, и любит, а вот Гравий Глыбович любит точность! — заныл Арзлет, но всё же с сомнением высыпал щепотку серого порошка в булькающую жижу. — Мне кажется, или оно стало более… коричневым?

Вит же, казалось, выпал из реальности. Он механически помешивал варево, но его взгляд оставался пуст. Он смотрел сквозь пузырящуюся массу, сквозь дно котла, и видел нечто иное. Пыльные полки библиотеки. Слишком белые, предательски новые страницы в "Хрониках Пламенеющей Академии". Перепуганную, лживую мордочку Себарда. Это он скрывал Шестой Круг, или нет? Какая тайна заставила кого-то так неуклюже и в то же время так нагло фальсифицировать историю? Эта мысль была куда важнее какого-то там зелья удачи.

Все были заняты своими делами и не заметили, как приоткрылась дверь, тут же возвращаясь на место. Зубрилы, применившие заклятие невидимости, проникли в лабораторию, собираясь свершить свою месть на контрольной у младших. Они устремились к стеллажам у стены, где никто не мог столкнуться с ними, но они сами всё видели и слышали. Свои действия они оговорили заранее и теперь только выжидали случая воплотить свою месть в жизнь. И их час настал, когда Гравий Глыбович, зафиксировав периферическим зрением нарушение протокола, медленно, как поворачивающаяся башня, развернулся к ученику в дальнем углу.

— Нарушение. Помешивание… против часовой стрелки. Это призыв мелких духов Хаоса. Недопустимо. Параметр… внимательность… равен нулю.

Пока монотонный голос голема отчитывал незадачливого демона, а друзья пялились на неудачника, зубрилы действовали. Их пассы давно были отточенными, быстрыми, отработанными на десятках скучных тренировках, никакого лишнего движения. Короткий, едва заметный жест пальцами. Простейшее заклинание левитации, освоенное ещё на первом курсе, и маленькие баночки с пыльцой лунного цветка на столах у троицы друзей тихонько взмыли в воздух, а на их место так же бесшумно опустились другие, идентичные по виду, но совершенно иные по содержанию. Подмена заняла не более секунды. Никто ничего не заметил.

— Так, финальный ингредиент! — бодро объявил Карл, хватая подменённую баночку. — Пыльца лунного цветка! Сейчас как засверкает!

Арзлет потянулся к банке, чтобы её понюхать, но его рука замерла в воздухе.

— Подожди… А почему она не светится? Лунная пыльца всегда немного мерцает. И пахнет…

Он принюхался. Его нос сморщился.

— Пахнет серой и грязными носками. Карл, тут что-то не так! Это точно не то!

— Опять ты за своё! — взорвался Карл, вырывая у него склянку. — Ты паникёр, Арзлет! Это алхимическая реакция с воздухом! Или просто партия такая! Рецепт гласит: "Добавить порошок", — и я его добавляю!

Вит, вырванный из глубин своих размышлений громким спором друзей, растерянно моргнул. Он смутно понимал, что они на грани какого-то важного шага, но его разум всё ещё был затуманен мыслями о тайнах и заговорах. Парень увидел банку в руках Карла, но не придал значения ни её запаху, ни отсутствию свечения и просто кивнул, желая, чтобы они поскорее закончили и оставили его в покое.

Этого молчаливого согласия Карлу хватило. С победоносным видом он откупорил банку и одним резким движением высыпал всё её содержимое в котёл.

— Смотрите и учитесь, дилетанты!

Реакция оказалась мгновенной. И совершенно не той, что ожидалась. Вместо благородного серебристого свечения, сулящего удачу, зелье в котле почернело, а затем окрасилось в ядовито-зелёный цвет. Оно зашипело, как тысяча змей, и яростно забурлило. Густой, удушливый дым хлынул через край, наполняя лабораторию омерзительной вонью. Это был сложный букет из тухлых яиц, серного источника и несбывшихся надежд неудачника.

А затем раздался хлопок.

Не оглушительный взрыв, а короткий, громкий, влажный ХЛОПОК. Словно лопнул гигантский прыщ. Зелье, превратившееся в липкую, тёплую жижу цвета болотной тины, взметнулось вверх и обрушилось вниз, щедро накрыв всех троих, склонившихся над котлом.

Контрольная была сорвана. Воцарилась ошеломлённая тишина, нарушаемая лишь бульканьем образцовых зелий и тихим кап-кап, с которым зелёная слизь стекала с волос, рожек и ушей парней на пол. Карл стоял с открытым ртом, не веря своим глазам. Арзлет выглядел так, будто только что узрел Апокалипсис вблизи. А Вит, с лица которого медленно сползал особенно крупный шмат слизи, наконец-то полностью вернулся в реальность.

И никто не заметил, как дверь вновь открылась сама собой, словно выпуская кого-то из лаборатории. Уже в коридоре зубрилы сняли заклинание невидимости и переглядывались с чувством выполненного долга. На их лицах было написано чистое, неразбавленное, концентрированное злорадное торжество. Месть была подана, пусть и не холодной, но липкой и вонючей.

***

Путь до кабинета директора был дорогой позора, вымощенной липкими зелёными следами и едким запахом поражения. Каждый шаг троицы сопровождался тихим чавканьем. Слизь, покрывающая их с головы до ног, имела консистенцию неудачного пудинга и аромат, способный заставить даже гаргулью прослезиться. Ученики, попадавшиеся им навстречу, шарахались в стороны, зажимая носы, а некоторые, особо впечатлительные, закатывали глаза и в полуобморочном состоянии медленно сползали по стене.

Карл пытался идти с гордо поднятой головой, но его воинственный вид портила длинная капля из слизи, живописно свисающая с кончика носа. Арзлет, напротив, втянул голову в плечи и, казалось, пытался слиться с собственным грязным отражением на отполированном адском камне пола.

А Вит… Вит равнодушно молчал.

Он ощущал на себе липкую тяжесть провала, но его мысли витали далеко. Эта месть была слишком грубой, слишком прямолинейной. В ней не было изящества, и отсутствовал гениальный хаос, который он так ценил. Это была тупая, грубая подстава. И он уже знал, чьих рук это дело. Презрительная усмешка зубрил, первыми встретивших их в коридоре, стояла у него перед глазами. Но даже это отступало на второй план перед навязчивым образом испуганной мордочки Себарда и белых, чужеродных страниц в древней книге.

Дверь в кабинет директора, окованная чёрным железом и украшенная руной "Абсолютного Покоя", казалась входом в пыточную камеру. Они замерли перед ней, как три грешника перед вратами Ада. Арзлет сглотнул, и звук получился на удивление громким.

— Может, придём в следующий раз? — прошептал он. — Когда приведём себя в порядок?

— Поздно, — буркнул Карл, с отвращением стряхивая с рукава ошмётки слизи. — Нас уже ждут.

Дверь распахнулась сама собой, беззвучно и неотвратимо. Это было приглашение, от которого нельзя отказаться. Кабинет встретил их запахом дорогого пергамента, полированного дерева и едва уловимой ноткой серы, которую всегда источал директор в моменты крайнего раздражения. Всё здесь дышало порядком и властью: от массивного стола из чёрного мрамора с прожилками настоящего золота, до полок, с установленными на них черепами поверженных врагов и кубками за "Лучшее адское учебное заведение столетия". На фоне этого монументального порядка три зелёные дурнопахнущие фигуры выглядели как насмешка над мирозданием.

Сатанаил Абаасович сидел в своём огромном кресле, подперев голову рукой. Он не кричал. Не метал молнии. Он выглядел смертельно, вселенски уставшим. Его взгляд, обычно пронзительный и острый, был мутным, как вода в стоячем болоте. Он медленно обвёл троицу взглядом, и в его глазах Трио Бедствия не увидели гнева, а лишь глубокую, бездонную тоску, словно на него свалились все проблемы Ада разом, а тут ещё и они.

Он тяжело вздохнул, и этот вздох, казалось, сдул пылинку с черепа какого-то незадачливого архангела на полке.

— Я знаю ваш почерк, — проговорил он наконец, и его голос звучал глухо, почти безэмоционально. Директор помассировал виски, словно сосредотачиваясь или пытаясь унять боль. — Ваши шалости обычно… изящнее. В них есть идея. Искра. Некий творческий замысел. А это, — он неопределённо махнул рукой в их сторону, — это просто грязный, вонючий бардак. Не ваш уровень. Витаиил?

Это было хуже крика. В словах директора сквозило разочарование не столько отца, сколько опытного ценителя искусства, которому подсунули дешёвую подделку. Карл не выдержал первым.

— Это не мы! То есть, мы, но не совсем! Ингредиенты были бракованные! Я вам клянусь рогами прадедушки! — выпалил он, размахивая руками и разбрызгивая вокруг себя зелёные капли. — Пыльца лунного цветка пахла как носки гремлина после трёх кругов по тракту наказаний! А толчёный рог… он определённо был не той консистенции!

— Мы всё делали строго по рецепту, отец, — спокойно добавил Вит, глядя прямо в усталые глаза Сатанаила. Голос парня был ровным, почти бесстрастным. Он не оправдывался, а констатировал факт и пытался достучаться до той части демона, которая ценила логику и справедливость, а не до той, что приходилась ему родителем. — Это была диверсия.

— Ди-ди-диверсия, — эхом повторил Арзлет, который до этого момента успешно притворялся элементом декора. Это было единственное слово, которое он смог выдавить из своего пересохшего горла.

Сатанаил откинулся на спинку кресла и на мгновение прикрыл глаза. Он слушал их, но думал о своём. Мысли крутились вокруг очередной проверки из Верховной канцелярии, о странном поведении жены, о донесениях про таинственного ангела, разгуливающего по Шестому кругу. И на фоне этих глобальных проблем взорвавшийся котёл с зельем удачи казался мелкой, досадной неприятностью. Он не верил им до конца. История про "бракованные" ингредиенты была стара, как сам Ад. Но и во взгляде сына он видел нечто большее, чем просто попытку избежать наказания. Уверенность. И затаённую обиду.

Сатанаил Абаасович взвешивал варианты. Устроить дознание? Вызвать Гравия Глыбовича? Потратить драгоценное время на расследование детской склоки, когда сама ткань реальности трещит по швам? Нет. У него не было ни сил, ни желания.

— Доказательств диверсии у меня нет, — медленно произнёс он, открывая глаза. Взгляд его стал жёстким. — А вот доказательства учинённого вами беспорядка, сорванной контрольной и материального ущерба покрывают вас с ног до головы. Буквально. Поэтому решение будет простым и справедливым.

Он сделал паузу, наслаждаясь тем, как съёжился Арзлет и напрягся Карл. Лишь Витаиил продолжал стоять неподвижно, почти равнодушно ожидая приговора.

— Раз вы так любите устраивать беспорядок, — продолжил Сатанаил, — значит, у вас есть врождённая тяга к энтропии. Я направлю эту тягу в конструктивное русло. Вы будете заниматься уборкой.

Карл было открыл рот, чтобы возмутиться, но директор поднял палец, и тот захлопнул его с громким щелчком зубов.

— Не просто уборкой. Вы отправитесь в старое восточное крыло. Там, если мне не изменяет память, полы не мыли со времён последней Инквизиции. Атмосфера соответствующая. Говорят, пыль в некоторых коридорах обрела самосознание и требует равных прав с другими жителями Ада. Вот вы и наведёте там порядок. Неделя отработки. Каждый день после занятий. Инвентарь получите у завхоза.

Это был гениальный в своей простоте вердикт. Он был и наказанием, и общественно полезным трудом, и способом избавиться от троицы на целую неделю. Сатанаил почувствовал тень удовлетворения.

— Свободны, — бросил он, отворачиваясь к окну и давая понять, что аудиенция окончена. Его рука уже потянулась к стопке докладов, мыслями он был уже далеко в хитросплетениях адской бюрократии и древних тайн.

Демонята молча развернулись и побрели к выходу, оставляя за собой три мокрые дорожки, вонючие и липкие. Но когда дверь за ними закрылась, Вит, вытирая с щеки особо жирный шмат слизи, почувствовал не только досаду. Восточное крыло. Заброшенное. Старое. Место, куда никого не пускали. Место, где могли храниться тайны. И где он, возможно, найдёт ответы на свои вопросы. Наказание внезапно стало привлекательным.

Для троицы нарушителей все занятия и контрольные на сегодня были окончены. Худо-бедно приведя себя в порядок, а затем получив у завхоза инвентарь для уборки, друзья поплелись к месту отбывания наказания.

Восточное крыло встретило их вздохом тысячелетней пыли. Ребята недовольно сморщили носы: воздух здесь оказался спёртым, плотным, словно его можно было резать ножом. Длинный коридор терялся в полумраке, прерываемом лишь тусклыми лучами света, что пробивались сквозь затянутые паутиной окна-бойницы. С высокого сводчатого потолка, украшенного почерневшими от времени гаргульями, с мерным, медитативным стуком падали капли. Каждая капля, разбиваясь о каменные плиты, звучала как отсчёт Вечности.

— Ну и дыра, — громко провозгласил Карл, нарушая торжественную тишину. Его голос гулко разнёсся по коридору и вернулся искажённым, приглушённым эхом. Парень с отвращением пнул своё ведро, и из него плеснулась вода, собираясь на полу в небольшую лужицу. — Неделю! Целую неделю в этом склепе! И всё из-за этого ботаника со спиральными рогами!

Арзлет тихо вздохнул, его взгляд обречённо метался по сторонам, выхватывая из сумрака зловещие тени.

— А… а вы слышали про это крыло? — прошептал он, и его шёпот прозвучал громче крика. — Говорят, здесь когда-то заперли целый класс двоечников, и они от голода съели своего учителя. С тех пор его призрак бродит здесь и пишет на стенах кровавые формулы. А кто их не решит… того он забирает с собой в вечный класс коррекции!

— Перестань выдумывать, — бросил Карл, хотя и сам невольно оглянулся. — Лучше бы помог. Эта грязь, кажется, старше самого Люцифера.

Вит молчал. Он единственный из троицы не чувствовал ни раздражения, ни страха. Лишь острое, пьянящее любопытство. Он медленно водил тряпкой по холодным камням, но смотрел не под ноги, а на стены. Архитектура здесь была другой. Древней. Более грубой и монументальной, чем в основной части школы. На некоторых плитах он замечал полустёртые символы, не похожие ни на один из современных демонических алфавитов. Здесь каждый камень дышал историей, которую вымарали из официальных хроник. Наказание? Нет. Это был подарок.

— Просто невероятно, — пробормотал Карл через полчаса унылой работы. Он возмущённо ткнул шваброй в особо стойкое пятно, похожее на засохший силуэт незадачливого беса. — Как можно было так всё запустить? Директор что, экономит на уборщиках? Мы платим за обучение бешеные деньги, а в итоге сами моем полы! Где профсоюз, я вас спрашиваю?

— Может, это не грязь, — поёжился Арзлет, отскакивая от стены, покрытой чем-то вроде застывшей слизи, — а тот самый растворившийся ученик! Он пытается принять форму! Видите, вот его глаз! А вот… кажется, щупальце!

— Это просто плесень, идиот, — огрызнулся Вит, не отрываясь от своего занятия.

Голос Витаиила оставался спокойным, но в нём послышались стальные нотки. Парень чувствовал, что они приближаются к чему-то таинственному и загадочному. Атмосфера становилась плотнее, воздух — холоднее.

Именно в этот момент он и услышал.

Тук… тук… тук…

Тихий, едва различимый звук. Он шёл будто из ниоткуда и отовсюду одновременно. Ритмичный. Настойчивый. Вит замер, выпрямившись. Тряпка безвольно повисла в его руке. Этот ритм… он его знал. Он слышал его в своей голове, когда читал подменённые страницы. Это было эхо древнего механизма, эхо сердца, скрытого в самом фундаменте школы.

— Вы что-нибудь слышите? — спросил он, не поворачивая головы.

— Слышу, как у Арзлета зубы стучат от страха, — проворчал Карл, продолжая с остервенением тереть пол. — А ещё слышу, как мои лучшие годы утекают в это грязное ведро. Что ещё я должен слышать?

— Тихо! — приказал Вит, и в его голосе прозвучала такая властность, что даже Карл замолчал и удивлённо посмотрел на него.

Арзлет и вовсе замер, превратившись в статую паники. Шум швабр и плеск воды стихли. Теперь в оглушающей тишине коридора остались лишь мерные удары капель с потолка… и этот звук.

Тук… тук… тук…

Он стал отчётливее. Металлический, но приглушённый, словно доносился из-под толщи камня или из глубины стен. Он не был зловещим. Скорее… выверенным. Как тиканье гигантских, невидимых часов, отсчитывающих секунды до неизвестного события. Звук шёл откуда-то из глубины коридора, маня их вперёд, в непроглядную темноту.

Арзлет издал тихий писк и схватился руками за голову. Его лицо, и без того бледное, стало цвета старого пергамента.

— Это оно! — пролепетал он. — Часы Судного Дня! Призрак Учителя завёл их! Сейчас стены сойдутся, и нас раздавит в лепёшку! Я не хочу становиться частью кладки!

Но Карл отреагировал совершенно иначе. Его апатия и раздражение испарились без следа. Глаза загорелись азартным огнём, который Вит так хорошо знал. Это был взгляд охотника, учуявшего добычу.

— Тайна! — выдохнул он, бросая швабру, которая с грохотом упала на каменный пол, и его губы растянулись в хищной ухмылке. — Я знал! Я чуял! Это не просто старое крыло! Здесь что-то спрятано!

Он перевёл взгляд с перепуганного Арзлета на сосредоточенного Вита.

— Клад! Наверняка это тайник старого директора, которого съели. Или контрабанда! Или… или вход в секретную лабораторию, где создавали монстров! Что мы стоим? Вперёд!

Не дожидаясь ответа, Карл, забыв про наказание, грязь и призраков, ринулся вперёд, в темноту, на звук. Его энтузиазм оказался заразителен. Даже Арзлет неуверенно поплёлся за ним, бормоча под нос защитные заклинания и обещания никогда больше не прогуливать уроки.

Вит усмехнулся. Он остался на месте ещё секунду, глядя им вслед. Отец думал, что наказал его. Как же он ошибался! Он дал ему ключ! Вит медленно пошёл за друзьями, вглядываясь во мрак, откуда доносился ритмичный зов тайны. Наказание превратилось в расследование.

Карл нёсся вперёд, как одержимый, даже темнота коридора не пугала его, а лишь раззадоривала, превращаясь в обещание неизведанного. За ним, постоянно спотыкаясь, семенил Арзлет, чьи молитвы к тёмным богам давно превратились в бессвязное бормотание. Он видел угрозу в каждой тени и смертельную ловушку в каждой выбоине на полу. Вит шёл последним, отпустив друзей вперёд. Ему не нужен был азарт или страх, чтобы двигаться. Его вёл звук.

Тук… тук… тук…

Этот ритм стал его пульсом. Он отдавался в висках, в груди, в самых костях. Звук становился громче, чище, словно они подходили к самому сердцу гигантского механизма, спрятанного в толще фундамента школы. Вит чувствовал, как воздух вокруг них уплотняется, становится тяжёлым и густым, насыщенным озоном древней, дремлющей магии. Он не сомневался — они были на верном пути.

— Ну же, где твой тайник, старый скряга? — ворчал Карл, его голос гулко отдавался от стен. — Показывай свои сокровища, или мы разнесём здесь всё по камушку!

— Пожалуйста, не надо ничего разносить! — поёжившись и испуганно оглянувшись по сторонам, попросил Арзлет. — Камушки могут обидеться! И тогда… тогда они сложатся в голема и… заставят нас решать контрольную по некромантии! Вечно!

Их путешествие закончилось внезапно. Коридор просто упёрся в глухую каменную стену, монолитную, без единого шва или трещины. Тупик. Самый обыкновенный, скучный и разочаровывающий тупик. Звук, казалось, исходил прямо из центра этой преграды, но не было ни двери, ни потайного прохода. Ничего.

— И это всё? — разочарованно протянул Карл, с силой пнув стену. Камень не издал ни звука, лишь нога Карла отозвалась болью. — Обман! Нас заманили в ловушку! Теперь призрак точно придёт и съест Арзлета первым, он мягче!

— Я не мягкий! — обиженно надулся Арзлет, хотя и отодвинулся за спину Вита. — Во мне сплошные кости и жилы! Совершенно несъедобные!

Но Вит их уже не слушал. Он подошёл к стене вплотную, игнорируя разочарованные вопли Карла и панические причитания Арзлета. Стук был здесь. Громкий, отчётливый, он бился о камень, как пойманная в клетку птица. Вит медленно повёл рукой по шершавой поверхности, пытаясь нащупать хоть малейшую зацепку, неровность, скрытый рычаг. Ничего. Просто холодный, мёртвый камень. Он приложил ухо к стене. Стук оглушал, проникая прямо в мозг. Источник находился внутри.

Он нашёл его. Место, откуда исходил звук, было неотличимо от остальной кладки. Но когда Вит приложил к нему ладонь, его словно ударило разрядом ледяного пламени. Камень был не просто холодным, а ледяным, как глыба с самых дальних кругов замёрзшего ада. Холод был противоестественным, живым. Он полз по руке вверх, к плечу, заставляя кровь стынуть в жилах.

— Вит, ты чего? — Карл подошёл ближе, его любопытство пересилило разочарование. — Ты будто призрака увидел.

— Стена… — прошептал демонёнок, не в силах оторвать ладонь. — Она ледяная.

В тот же миг он почувствовал Это. В кармане его штанов, там, где лежала маленькая бронзовая шестерёнка, найденная среди подменённых страниц, родилась слабая, едва ощутимая вибрация. Она нарастала, превращаясь в уверенный гул, который резонировал со стуком в стене и холодом под его ладонью. Шестерёнка ожила, она пела свою механическую песню в унисон с сердцем этого места.

И тогда мир раскололся.

На долю секунды, на одно биение его собственного сердца, стена перед Витаиилом перестала быть таковой. Камень замерцал, подёрнулся дымкой и стал полупрозрачным, как мутное стекло. За ним не было ни камня, ни земли. Там находилась тускло освещённая комната, заполненная странными, угловатыми механизмами и высокими стеллажами с книгами. А посреди комнаты стоял Он. Нечёткий, размытый силуэт, сотканный из тени и сумрака. Высокая фигура в старинной, тяжёлой мантии с глубоким капюшоном.

Вит пытался разглядеть лицо, но его не было. Вернее, он видел там Лик Тьмы. Там, где должно было быть лицо, зияла лишь абсолютная, глубокая тьма, холодная и бездонная, как межзвёздная пустота. Ни глаз, ни рта, ни даже очертаний. Однако демонёнок физически чувствовал на себе взгляд: тяжёлый, пронизывающий, изучающий… Как тысячи ледяных игл, впивающихся в кожу, в плоть, в самые мысли. Взгляд, который сканировал, взвешивал, видел насквозь.

Вит был замечен Им...

Виде́ние пропало. Стена снова стала твёрдой и реальной. Холод под ладонью исчез. Вибрация в кармане прекратилась, и ритмичный стук оборвался. Наступила абсолютная, оглушающая тишина, нарушаемая лишь дыханием друзей.

— Вы видели?! — выдохнул Вит, резко оборачиваясь к парням. Его глаза горели, на лице застыла смесь ужаса и восторга. — Там, за стеной!

Карл и Арзлет уставились на него с полным недоумением.

— Видели что? — Карл скептически изогнул бровь. — Как ты пялишься на стену с таким видом, будто она предложила тебе вечную власть над миром? Да, это мы видели. Ты выглядел глупо.

— Нет! Там… там был кто-то! — Вит ткнул пальцем в камень. — Комната! И силуэт! В мантии! Вы что, совсем ничего не заметили? Стена стала прозрачной!

— Прозрачной? — переспросил Карл и с сомнением постучал по стене костяшками пальцев. Раздался глухой звук. — Вит, дружище, я думаю, тебе пора отдохнуть. Может, пары от этой плесени на тебя так действуют? Или ты просто переучился? Это всё Винонна со своими конспектами виновата.

— Это был он! Призрак Учителя! — прохрипел Арзлет, хватаясь за голову. — Он показался тебе, потому что ты староста! Он выбрал тебя своим преемником! Теперь ты будешь бродить по коридорам и задавать кровавые задачки! Вит, не надо!

Витаиил понял: его друзья ничего не видели и не слышали. Для них он просто несколько минут стоял, прижавшись к стене, а потом начал нести какую-то чушь.

Оказывается, вот так выглядит одиночество.

Вит медленно отвернулся от них и снова посмотрел на глухую, безмолвную стену. Холод ушёл, но фантомное ощущение ледяного прикосновения всё ещё жило на его коже. Это не было галлюцинацией. Не было бредом от паров или усталости. Он знал это с абсолютной, непоколебимой уверенностью. Тайна Шестого Круга была не просто набором старых бумаг и сломанных механизмов. Это было нечто живое. Нечто, что пряталось в самом сердце школы. И теперь оно знало, что за ним пришли. Расследование закончилось, и началась игра.

Тайна напоминает о себе

Воздух в классе "Изворотливости и лживости” можно было намазывать на хлеб вместо паштета из грешных душ — настолько он был густым и тяжёлым от концентрированной паники. Предэкзаменационная лихорадка достигла своего апогея, превратив даже самых отъявленных хулиганов в бледные тени с нервным тиком. Ученики сидели, вжавшись в парты, словно это могло спасти их от неминуемой расплаты за месяцы безделья. Каждый скрип пера, каждый шорох пергамента отдавался в ушах похоронным звоном.

А над всем этим царила Лаура Ламиевна.

Она стояла у доски, излучая спокойствие хищницы, наблюдающей за стадом испуганных антилоп. На её красивом лице сияла обольстительная, но абсолютно циничная улыбка. Она наслаждалась этим моментом, впитывая эманации страха, как дорогой парфюм. Сегодня у неё был "мотивационный" урок, что в её исполнении означало доведение учеников до состояния, когда они будут готовы на всё ради спасения своей шкуры.

— Дети мои, — её голос, словно бархатный кнут, прошёлся по натянутым нервам учеников, — приближается чудесная пора экзаменов. Время, когда вы докажете, чего стоите. Или, что более вероятно, чего вы не стоите.

Арзлет впитывал каждое слово, как губка впитывает яд, и с отчаянием строчил в своём конспекте. Его перо скрипело так яростно, будто он пытался выцарапать спасительную формулу прямо на парте, прорвав бумагу. Демонёнок уже представлял себе все ужасы провала: дополнительные занятия летом, презрительные взгляды однокласников и, что самое страшное, разочарование отца Карла, который был его опекуном и относился к провалам с финансово ощутимым неодобрением. Каждое слово завуча он принимал за чистую монету, за единственно верное руководство к действию.

Карл, сидевший рядом, слушал вполуха. Он был занят куда более важным делом: на уголке своего конспекта он дорисовывал карикатуру на учителя алхимии. На рисунке голем был забрызган зелёной жижей с головы до ног, а из его ушей вместо дыма валили вопросительные знаки. Карл считал, что визуализация успеха — ключ к любой победе, а что может быть успешнее, чем удачная шутка?

— Запомните главное правило выживания на экзамене, — Лаура Ламиевна медленно двинулась между рядами, и её шпильки выстукивали по каменному полу смертельный ритм. — Если не знаете ответ, смотрите экзаменатору прямо в глаза. Не отводите взгляд. Ни на секунду. Ваша задача — заставить его усомниться не в ваших знаниях, а в собственной адекватности. Пусть он подумает, что вопрос в билете изначально был другим.

Она остановилась возле дрожащей от страха юной суккубы.

— Лёгкий флирт тоже не повредит, но только с теми, кто на него падок. С господином Азром, например, или с Лепреконом Золотовичем, если пообещаете ему выгодную сделку. Но не пытайтесь провернуть этот номер с Медузой Горгоной. С ней всё иначе.

Её голос понизился до заговорщического шёпота, который, впрочем, слышал весь класс.

— Она ценит только одно. Холодный, кристально чистый ужас в ваших глазах. Чем больше вы боитесь, тем больше она вам простит. Так что перед её экзаменом советую почитать на ночь некрологи.

Сарказм был её искусством. Класс благоговейно внимал её подсказкам, как вести себя на экзаменах, чтобы наверняка сдать их.

Один лишь Вит не слушал. Его разум парил далеко отсюда, в пыльном, заброшенном коридоре восточного крыла. Он снова и снова прокручивал в голове тот короткий миг, когда стена стала прозрачной. Ледяной холод под ладонью, вибрация маленькой шестерёнки в кармане и силуэт. Нечёткий, размытый, но оттого не менее реальный. Фигура из старых, подменённых страниц хроники. Он был там, за стеной, и он заметил Вита. А потом стук прекратился. Эта оглушающая тишина пугала больше, чем любой звук. Что это было? Кто это был? И почему его друзья ничего не видели?

— Витаиил, — голос Лауры стал сладким, как отравленный мёд, она стояла прямо перед его партой, скрестив руки на груди. Весь класс замер, ожидая расправы. — Вы выглядите таким... задумчивым. Кажется, мои скромные советы вас совсем не интересуют. Поделитесь с нами, какая великая стратегия рождается в вашей голове? Что может быть важнее подготовки к экзамену по лживости?

Взгляды всех учеников впились в него. Карл перестал рисовать. Даже Арзлет оторвался от своего конспекта, глядя на друга с сочувствием и ужасом. Вит почувствовал себя прижатым к стенке. К той самой, ледяной стене. Он медленно поднял голову и встретился взглядом с завучем. В её глазах плясали насмешливые огоньки. Она ждала, что он начнёт мямлить и извиняться. Но вместо этого Вит вспомнил, на каком уроке находится.

— Я размышлял, Лаура Ламиевна, — его голос прозвучал на удивление ровно и спокойно, — что эффективнее: ложь, которая настолько искусно сделана, что выглядит как неоспоримая правда, или правда, поданная так абсурдно, что в неё просто невозможно поверить?

На мгновение в классе повисла тишина. Лаура Ламиевна моргнула. Улыбка на её лице чуть дрогнула. Она ожидала чего угодно: глупого оправдания, испуганного лепета, дерзкого молчания. Но не этого. Не вопроса, который был квинтэссенцией всего её предмета. Она увидела в его глазах не рассеянность, а холодную, сосредоточенную работу мысли.

— Интересный вопрос, — протянула она после паузы, возвращая себе самообладание. — Оставим его для факультатива по высшей демагогии. А пока постарайтесь не витать в эмпиреях, Витаиил. Падение оттуда бывает болезненным, особенно на экзамене.

Она резко развернулась.

Резкий плач Банши возвестил об окончании мучений. Ученики, словно по команде, сорвались с мест и хлынули к выходу, спеша глотнуть относительно свежего коридорного воздуха. Паника не ушла, она лишь сменила форму, превратившись в лихорадочное обсуждение билетов и проклятий в адрес учителей. Карл с Арзлетом подошли к Виту. Первый весело подмигнул, оценив манёвр друга, второй же выглядел ещё более несчастным, чем раньше. Вит встал, чувствуя, как напряжение от тайны Шестого Круга и давление грядущих экзаменов сплетаются в тугой, удушающий узел у него в груди. Так больше продолжаться не могло. Нужно было что-то сделать. Что-то громкое. Что-то, что позволит ему выпустить пар.

Они нашли убежище на крыше одного из самых старых и заброшенных флигелей школы, где ржавые флюгера стонали на ветру, словно души неприкаянных должников, а гаргульи, покрытые лишайником, смотрели на школьный двор с вековой тоской. Воздух здесь был пропитан запахом старого камня, дождевой воды и абсолютной свободы от учительских глаз. Именно сюда они сбега́ли, когда мир школьных правил становился невыносимо тесным и требовал немедленной, хотя бы и символической, декомпрессии. Но сегодня атмосфера была иной.

— Я так больше не могу, — глухо произнёс Вит, обрывая затянувшееся молчание.

Он смотрел куда-то вдаль, на изломанную линию горизонта, где багровые облака цеплялись за шпили адских небоскрёбов. Карл и Арзлет, до этого момента занятые беспечным перебрасыванием плоского камешка, замерли. В голосе друга прозвучало нечто новое, не свойственное ему — ни азарт, ни хитрость, а тяжёлая, свинцовая усталость, которая пугала своей искренностью.

— Что случилось? — осторожно спросил Карл, отбрасывая камешек. — Это ты из-за Лауры с её мотивационными речами? Так плюнь и разотри. Она сама в них не верит.

— Дело не в ней, — Вит потёр виски́, словно пытаясь выдавить из головы навязчивую мысль. — Дело во всём сразу. Эти экзамены... они давят. И этот коридор... этот стук. Я чувствую, как что-то сжимается внутри. Словно пружина, которую накручивают, накручивают, и она вот-вот лопнет. Мне нужно... выпустить пар. Сделать что-то. Что-то сумасшедшее и грандиозное.

В его глазах, до этого тусклых и отрешённых, вспыхнул знакомый, лихорадочный огонёк. Он резко повернулся к друзьям, и его голос зазвучал ниже, приобретая заговорщические нотки. Он предложил идею настолько же простую, насколько и кощунственную. Цель — последний перед экзаменами педагогический совет, самое сердце административной власти школы. Оружие — безобидное на вид, но дьявольски эффективное зелье, меняющее голос на тончайший, мышиный писк. План — подмешать его в кофе и чай в учительской. Заставить весь преподавательский состав пищать, а не вещать. Устроить симфонию унизительного фальцета там, где обычно царили громогласные нравоучения.

Карл сначала замер, переваривая услышанное, а потом его лицо расплылось в широкой, восторженной улыбке. Это была не просто шалость. Это был акт чистого искусства, дерзкий вызов всей системе. Он представил эту картину во всех красках: Лепрекон Золотович, пытающийся объявить о новых штрафах писклявым шёпотом; старый голем-алхимик, издающий вместо монотонного бубнёжа серию ультразвуковых щелчков; и, о да, Медуза Горгона...

— Это гениально! — выдохнул он, хлопнув себя по коленям. — Просто гениально! Ты представляешь лицо Горгоны, когда её змеи вместо грозного шипения начнут пищать, как испуганные мышата?! А Лаура Ламиевна со своим бархатным голосом? Это будет не педсовет, а кастрат-шоу! Я в деле!

Но восторг Карла резко контрастировал с выражением лица Арзлета. Пока Карл хохотал, Арзлет бледнел. Его глаза округлились от ужаса. Он смотрел на друзей так, словно они только что предложили пощекотать самого Люцифера. Идея, восхитившая Карла своей дерзостью, ужаснула Арзлета своей безрассудностью и катастрофическими последствиями, которые он уже живо нарисовал в своём воображении.

— Вы с ума сошли?! — его голос дрогнул и перешёл на панический шёпот. — Вы в своём уме? Прямо перед экзаменами! ПЕРЕД ЭКЗАМЕНАМИ! У нас только закончилась предыдущая отработка! Если нас поймают, нас выгонят из школы! Меня и так могут на пересдачу по лживости отправить, а здесь ещё и это! Я не могу рисковать! Это же... это самоубийство!

Началась первая настоящая, серьёзная ссора. Не привычная дружеская перепалка, а столкновение двух миров, двух философий. Карл, распалённый идеей и подстёгнутый паникой друга, мгновенно взорвался. Для него осторожность Арзлета всегда была досадной помехой, но сейчас она казалась предательством.

— Хватит ныть, Арзлет! Вечно ты всего опасаешься! — рявкнул он. — Прекрати быть таким трусом! Иногда нужно рисковать, чтобы почувствовать себя живым!

Слово — "трус" — ударило Арзлета как пощёчина. Он вздрогнул, и в его глазах появилась обида, а затем и гнев. Он выпрямился, и его тихий голос неожиданно обрёл силу.

— Трусом?! — выкрикнул он, и в его голосе звенела обида. — Легко тебе говорить! Тебе-то что? Твой отец — богач, он любую твою проблему завалит деньгами и коробкой извинительных конфет из душ праведников! А ты, Вит, — он повернулся к Витаиилу, — твой отец — директор! Даже если вас поймают, вам всё сойдёт с рук! А я?! Обо мне кто-нибудь подумал?! Меня вышвырнут из школы, и я в лучшем случае закончу жизнь чистильщиком котлов на пятом круге!

Вит попытался вмешаться, вставить примиряющее слово, но было поздно. Его собственный азарт и жгучее желание устроить этот хаос перевешивали доводы рассудка. Он хотел эту шалость. Он нуждался в ней. И эта нужда делала его глухим к страхам лучшего друга. Он видел в панике Арзлета лишь досадное препятствие, а не крик о помощи.

Арзлет смотрел на их лица — на пылающее азартом лицо Карла и на колеблющееся, но уже принявшее решение лицо Вита — и всё понимал. Он был один. В этой битве безрассудства и осторожности он проиграл. Парень сглотнул комок в горле, резко развернулся и, не оглядываясь, пошёл к выходу с крыши. Его маленькая сгорбленная фигурка выражала вселенскую обиду.

— Делайте что хотите, — бросил он через плечо не оборачиваясь. — Но без меня. Я в этом цирке не участвую.

Его шаги затихли. Вит и Карл остались вдвоём. Весёлый азарт и предвкушение грандиозной шалости внезапно потускнело, омрачённое горечью ссоры. Ветер на крыше показался холоднее, а стоны флюгеров — тоскливее. Радость от задуманной шалости смешалась с неприятным привкусом вины. Они получили то, что хотели — зелёный свет для своей самой безумной выходки. Но цена оказалась неожиданно высокой.

Впервые их трио раскололось.

Тишина, оставшаяся после ухода Арзлета, была густой и тяжёлой. Восторг от гениальной идеи испарился, оставив после себя лишь холодный пепел вины и горькое послевкусие ссоры. Карл, до этого сиявший, как начищенный золотой, сник и пнул носком ботинка маленький камешек, уныло прокатившийся по крыше и замерший у края, словно не решаясь прыгнуть в пропасть. Вит же не двигался, глядя на то место, где только что исчезла сгорбленная фигурка их друга. Пружина внутри него, которую он так хотел разжать, казалось, скрутилась ещё туже.

— Ну и что теперь? — голос Карла был хриплым. В нём не было ни злости, ни азарта, только растерянность. — Отменяем?

Вит медленно повернул голову. Его взгляд был тяжёлым, как у старого демона, проигравшего в кости собственную душу.

Короткий миг он колебался.

— Нет, — решительно сказал он, и в его голосе прорезался металл. — Теперь мы просто обязаны это сделать. За него. Чтобы доказать, что иногда риск сто́ит того. Чтобы весь этот скандал был не зря. Чтобы нас не смогли поймать.

Это была откровенная ложь, попытка прикрыть собственное упрямство и эгоизм благородной мотивацией, но Карл с готовностью за неё ухватился. Ему тоже нужна была причина, чтобы заглушить неприятный внутренний голос, шептавший, что они поступили как последние сволочи. Он кивнул, его лицо снова приобрело решительное выражение. План был не просто шалостью. Теперь это было дело принципа. Они молча спустились с крыши, их шаги по винтовой лестнице гулко отдавались в тишине, словно отсчитывая секунды до начала операции "Мышиный писк".

Коридор, ведущий к учительской, был пуст и гулок. Свет тусклых магических светильников бросал на стены дрожащие тени, превращая знакомые барельефы с изображением прославленных выпускников школы в зловещие, ухмыляющиеся гримасы. Воздух был наэлектризован предвкушением шалости. Откуда-то из-за поворота доносилось монотонное, заунывное бормотание — это дежурный призрак, сэр Регисайд, совершал свой обход, жалуясь на сквозняки и падение нравов среди молодёжи. Вит и Карл замерли за углом, оценивая обстановку около зала для педсовета.

— Видишь те доспехи? — прошептал Вит, указывая на героический ржавый рыцарский латный костюм, что стоял у стены уже пару столетий. — Твоя цель. Нужно много шума. Очень много.

— Будет тебе шум, — также шёпотом ответил Карл, хищно облизнувшись. Его глаза снова загорелись азартом. Вина виной, а возможность устроить грандиозный кавардак перевешивала всё. — Устрою средневековый метал-концерт.

Они переглянулись. Это был их безмолвный сигнал. Карл глубоко вздохнул, напустил на себя вид крайне неуклюжего и задумчивого ученика, который совершенно случайно заблудился и шагнул из-за угла. Вит, прижавшись к стене, буквально стал тенью. Он зашептал слова простенького заклинания невидимости, и его контуры пошли рябью, а затем растворились в сумраке коридора.

Карл, насвистывая под нос марш неудачников, медленно приближался к доспехам. Он делал вид, что с огромным интересом разглядывает проеденный коррозией шлем. И вдруг… "случайно" пошатнулся, взмахнул руками в поисках опоры и со всей дури вцепился в металлическую перчатку. Дальнейшее напоминало лавину в магазине посуды. С оглушительным скрежетом, лязгом и грохотом вся конструкция, державшаяся на честном слове и паутине, рухнула на каменный пол. Шлем с гулким "Бум!" покатился по коридору. Нагрудник громыхнул, как разбитый колокол. Наручи и поножи рассы́пались веером, создавая невообразимую какофонию.

— Ой! — громко и неестественно испуганно вскрикнул Карл, изображая на лице вселенский ужас.

Бормотание призрака мгновенно прекратилось. Из-за поворота выплыл сэр Регисайд, прозрачный и недовольный. Увидев груду металлолома на своём безупречно чистом (в его понимании) полу и виновато хлопающего глазами Карла, он испустил страдальческий стон.

— О-о-о!.. Юноша, что вы наделали?! Этим доспехам триста лет! Это же музейный экспонат! Я только вчера сдул с него пыль!

Пока призрак-педант отчитывал "неуклюжего" Карла, невидимый Вит проскользнул мимо них и подкрался к заветной двери учительской. Сердце колотилось где-то в горле. Он осторожно приоткрыл дверь: внутри было тихо. В комнате витал знакомый аромат крепкого кофе и травяного чая из мандрагоры. На столе стояли два больших термоса, один для кофе, другой для чая, любовно приготовленные для преподавательского состава. Это был его шанс.

Скользнув внутрь, он неслышно прикрыл за собой дверь. Запах мела, старых свитков и лёгкий аромат духов Лауры Ламиевны окутал его. Он на мгновение замер, осматриваясь. Вот персональная кружка Лепрекона Золотовича, вся в позолоте. Вот каменный кубок Медузы Горгоны, от которого веяло холодом. Вит вытащил из кармана маленький пузырёк с переливающейся изумрудной жидкостью. Зелье "Мышиный писк", было сварено им по рецепту из запрещённой секции библиотеки. Витаиил быстро, но без единого плеска, добавил содержимое в оба термоса, тщательно размешав невидимым пальцем. Готово. Дело сделано.

И тут он услышал шаги за дверью.

Паника ледяной волной прокатилась по спине. Шаги были быстрыми, семенящими, слишком знакомыми. Себард! Вит метнулся под большой дубовый стол, застеленный тяжёлой бархатной скатертью, и замер, едва успев сжаться в комок. Дверь скрипнула, и в учительскую ввалился личный помощник директора. Он нервно оглядывался, что-то бормоча себе под нос.

— Так... где же... где же он мог его оставить... — шептал бес, заглядывая под бумаги на столе. — Список опаздывающих... Сатанаил Абаасович просил... Ох, попадёт мне, ой, попадёт...

Себард метался по комнате, его когтистые ноги стучали по полу в нескольких дюймах от лица парня. Вит не дышал. Он боялся, что даже биение сердца может выдать его присутствие. Помощник директора покрутился ещё с полминуты, заглянул в шкаф, раздражённо цокнул языком и, так ничего и не найдя, выскочил из комнаты, хлопнув дверью. Вит выждал ещё несколько секунд, прислушиваясь к удаляющимся шагам, а затем выскользнул из-под стола, чувствуя, как по спине струится холодный пот.

Он вылетел из учительской и растворился в тени коридора как раз в тот момент, когда сэр Регисайд закончил свою нудную лекцию и заставил Карла собирать развалившиеся доспехи. Вит вернулся к другу в тот момент, когда тот с преувеличенно страдальческим видом пытался приладить наплечник к кирасе.

— Ну как? — прошипел Карл, не поворачивая головы.

— Всё сделал, — также тихо ответил Вит.

Они обменялись быстрыми взглядами. В них смешались триумф, облегчение и всё та же тень вины. Шалость была готова, осталось дождаться "актёров". Два друга молча разошлись в разные стороны, сливаясь с толпой учеников. Впервые их триумф не приносил чистой радости. Он был горьким, как корень мандрагоры, и острым, как разбитое стекло дружбы.

Зал для педагогических советов в Школе №666 был местом священным и жутким. Высокие сводчатые потолки терялись во мраке, откуда, если присмотреться, на собравшихся взирали каменные химеры. Длинный стол из полированного обсидиана отражал пламя свечей в канделябрах, сделанных из чьих-то очень невезучих костей. Воздух был густым от запаха серы. Именно сюда, в это средоточие власти и скуки, и стремились попасть Вит и Карл, но не в качестве участников, а как зрители самого эксклюзивного театра абсурда.

Вентиляционная шахта оказалась идеальной ложей. Старая, пыльная, пахнущая вековой ржавчиной и дохлыми мышами, она вела к решётке, расположенной на потолке прямо над столом. Устроившись на животах, парни взирали на сцену сверху.

— Лучшие места в партере, — прошептал Карл, едва сдерживая смех. Его глаза блестели в полумраке, как два уголька.

Вит не ответил, лишь плотнее прижался к холодному металлу. Сердце всё ещё стучало где-то в районе горла. Он видел, как в зал входят учителя. Вот Медуза Горгона, её змеи на голове лениво извивались, сканируя пространство. Вот Лепрекон Золотович, поправляющий свой изумрудный галстук и звенящий в кармане монетами. А вот и Лаура Ламиевна, скользнувшая в зал с грацией пантеры, её улыбка была ослепительнее, чем пламя в камине.

И, наконец, вошёл Сатанаил Абаасович, усталый, но несгибаемый. Он сел во главе стола, и гул в зале мгновенно стих. Директор обвёл всех тяжёлым взглядом, задержавшись на двух больших термосах, услужливо поставленных в центре стола. Рядом с его прибором стояла его личная серебряная фляга.

— Коллеги, — начал Сатанаил, и его голос, усиленный акустикой зала, заставил замереть даже пыль в вентиляции, — приближаются экзамены. Время, когда мы отделяем зёрна от плевел, будущих повелителей от вечных неудачников. Этот год был… насыщенным. Но сейчас требуется максимальная концентрация. От вас, от учеников, от всей школы. Никаких происшествий. Никаких сюрпризов. Всё должно пройти как по маслу. Адскому, разумеется.

Учителя согласно закивали. Нереида Адольфовна всхлипнула. Азр, учитель заключения контрактов на души, задумчиво кивал. Медуза Горгона налила себе в каменный кубок дымящийся травяной чай. Лепрекон Золотович с деловитым видом плеснул себе в позолоченную чашку крепчайшего чёрного кофе, от аромата которого у Карла в вентиляции заслезились глаза. Началось.

Первым решил высказаться, разумеется, Лепрекон Золотович. Финансы превыше всего. Он встал, отставив чашку, и принял позу демона, готового объявить о повышении налогов.

— Я хотел бы поднять вопрос о мерах пресечения списывания! — важно начал он, сверкая глазами. — Моё предложение — ввести систему прогрессивных штрафов! За первую попытку — десять душ, за вторую — пятьдесят! За систематическое нарушение…

Он сделал паузу для пущего эффекта, набрал в грудь воздуха, чтобы закончить свою тираду громовым голосом, и…

— Пи-и-и-и! — раздался тоненький, пронзительный писк, словно наступили на резиновую игрушку.

Лепрекон замер. Он недоумённо посмотрел на свою чашку, потом на коллег. В зале повисла тишина. Учителя смотрели на него, как на редкое насекомое. Он откашлялся, побагровел и попробовал снова.

— Я говорю… Пи-и-и-и! Пи-пи-пи!

Это было ещё хуже. Теперь он напоминал целую стаю мышей, попавшую в беду. Нереида Адольфовна хихикнула и тут же прикрыла рот рукой. Карл в вентиляции затрясся от беззвучного хохота, рискуя обрушить на головы педагогов всю конструкцию.

Вит закусил губу до крови, чтобы не рассмеяться. Это было лучше, чем он представлял.

Медуза Горгона решила взять ситуацию в свои руки. Её взгляд мог заморозить лаву, и она метнула его в сторону Лепрекона.

— Прекратите этот балаган! — хотела прошипеть она. Но вместо леденящего душу шипения, от которого ученики обычно превращались в ледышки, из её уст вырвалось нечто совершенно иное. Это был высокий, мелодичный писк. Змеи на её голове озадаченно замерли, а потом растерянно запищали в унисон, создавая невыносимую полифонию.

Зал взорвался.

Это был уже не педсовет, а сумасшедший дом. Прекраснейшие амазонки, преподавательницы физкультуры, попытались призвать всех к порядку, но их: "Тихо!" — превратилось в жалобный мышиный писк. Лаура Ламиевна, видя, что авторитет директората тает на глазах, встала, одарив всех своей самой обольстительной улыбкой. Она хотела сказать что-то успокаивающее, низким, бархатным шёпотом, который мог бы соблазнить даже камень.

— Дорогие мои… Пи-пи-пи-пи! — пропищала она и испуганно смолкла.

Её лицо, искажённое отчаянной попыткой сохранить соблазнительность, было самым комичным зрелищем, которое Вит когда-либо видел. Она пищала, хлопала ресницами и выглядела как диснеевская принцесса, подавившаяся гелиевым шариком. Это стало последней каплей. Зал погрузился в полный, неконтролируемый хаос писка и визга. Учителя вскакивали, показывали друг на друга пальцами, пытались кричать, но производили лишь звуки, достойные ругающихся мышат.

Вит и Карл, забыв об осторожности, хохотали в голос, заглушаемые какофонией внизу. Это был триумф. Абсолютный, чистый, незамутнённый триумф.

Но сквозь пелену смеха Вит вдруг вспомнил Арзлета. Его обиженное лицо, злые слова. И радость на мгновение померкла, оставив горький привкус.

Сатанаил Абаасович был единственным островом спокойствия в этом океане абсурда. Он медленно отпил из своей фляги, поставил её на стол и обвёл взглядом бушующий зал. На его лице была маска ледяного гнева. Директор нарочито лениво поднял руку, требуя тишины, но его никто не слушал. Тогда он грохнул кулаком по обсидиановой столешнице так, что подпрыгнули канделябры. Звук был подобен удару молота судьбы.

— МОЛЧАТЬ! — проревел он, и его настоящий, неиспорченный голос пронёсся над писком и визгом, заставив всех замереть.

Он медленно поднялся. Его глаза горели адским огнём. Демон обводил взглядом каждого учителя, словно ища виновного. А потом его взгляд замер. Он поднял голову и посмотрел прямо на вентиляционную решётку, за которой затаились проказники. Вит замер. Ему показалось, что директор смотрит ему прямо в душу.

Сатанаил нахмурился ещё сильнее. Его брови сошлись на переносице, образуя грозную складку. Он собирался вынести приговор, объявить тотальную проверку и найти виновных. Но в самый последний момент, когда весь педагогический состав затаил дыхание в ожидании кары, уголок его рта едва заметно дрогнул и изогнулся вверх. Это не было улыбкой. Это было нечто бесконечно малое, мимолётное, тень одобрения, призрак веселья. Он увидел в этом хаосе не просто хулиганство, а… стиль. Искусство. Педсовет был сорван, но как элегантно!

— Педсовет отменяется, — ровным, ледяным тоном произнёс он. — В связи с… массовой ларингитной инфекцией. Все свободны. Лечитесь.

Он развернулся и вышел из зала, оставив за собой толпу пищащих и недоумевающих демонов. Вит и Карл смотрели ему вслед. Они добились своего. Но эта едва заметная, скрытая усмешка директора пугала и восхищала одновременно. Их поймали. Но, кажется, не собирались наказывать. И от этого становилось только тревожнее.

Заброшенная оранжерея была одним из немногих по-настоящему тихих мест в Школе №666. Местом, где хаос уступал место медленному, величавому увяданию. Сквозь выбитые стёкла пробивались тусклые лучи адского светила, рисуя на полу, усыпанному сухими листьями и осколками, дрожащие узоры. Воздух пах влажной землёй, ржавчиной и чем-то неуловимо сладким — запахом давно отцветших, хищных цветов. Именно сюда, в это царство забвения и забрёл Вит, оставив позади восторженного Карла, всё ещё упивающегося их триумфом.

Победа горчила.

Он опустился на каменный бортик высохшего фонтана, из пасти которого когда-то бил, вероятно, кипяток. В ушах всё ещё стоял писклявый хор преподавателей, а перед глазами — лицо Лауры Ламиевны, искажённое отчаянной попыткой выглядеть соблазнительно, издавая звуки напуганного хомяка. Это было гениально. Идеально. Но стоило закрыть глаза, как триумфальная картина сменялась другой: злое, обиженное лицо Арзлета и его слова, брошенные с непривычной яростью: "Обо мне кто-нибудь подумал?!". Эта фраза впилась в мозг, как заноза, отравляя всю радость.

— Ты бросил Карла одного с этой славой? — раздался тихий, мелодичный голос.

Вит вздрогнул и обернулся. В дверном проёме, словно сотканная из лунного света и теней, стояла Винонна. Она не подкрадывалась, просто её шаги были почти беззвучны. Подруга подошла и присела рядом, не нарушая его личного пространства, но создавая ощущение поддержки. Её фиалковые глаза смотрели с мягким участием и одновременно укором.

— Он может упиваться ею за троих, так что справится, — буркнул Вит, глядя на свои ботинки. —. Дело не в этом.

— А в чём тогда? Я видела, как ты ушёл. Ты выглядел так, будто проиграл, а не выиграл.

Вит тяжело вздохнул. Он чувствовал, как что-то внутри него болезненно сжимается. Рассказывать не хотелось. Не потому, что он не доверял ей, а потому что это было их с Карлом и Арзлетом глубоко личное дело.

— Мы поссорились. С Арзлетом, — наконец выдавил он. — Серьёзно. Я… мы с Карлом хотели устроить кое-что… ну, чтобы встряхнуться перед экзаменами. А он отказался. Сказал, что мы не думаем о нём, что рискуем всем. И он прав, понимаешь? Он боится, а мы над ним смеёмся. Я всегда считал это просто… ну, его особенностью. А сегодня он посмотрел на меня так, будто я его предал.

Витаиил замолчал, удивлённый собственной откровенностью. Говорить об этом было тяжело, но молчать — ещё хуже. Винонна не перебивала, просто слушала, и её спокойствие действовало лучше любого успокоительного зелья. Она была похожа на тихую гавань посреди бушующего океана его эмоций.

— Дружба иногда трещит по швам, — тихо сказала она, когда он закончил. — Особенно когда один боится, а другой рвётся вперёд. Это не значит, что она сломалась. Может, просто нужно время.

Она помолчала, давая ему возможность переварить её слова. Затем, словно решив сменить тему на менее болезненную, добавила:

— Знаешь, ты не единственный, кто в последнее время сам не свой. Я тоже чувствую себя странно. Иногда, когда сижу в библиотеке у старых вентиляционных шахт, в тишине слышу… звуки, похожие на тот стук, о котором ты говорил. Тук… тук… тук. Я думала, это просто старые трубы или скребутся книжные черви-переростки… но вчера я нашла кое-что.

Вит поднял на неё глаза. Его собственная вина на мгновение отошла на второй план, вытесненная волной любопытства. Винонна медленно протянула ему руку, раскрыв ладонь. На нежной коже лежал маленький, тёмный, зазубренный по краям обломок. Это была часть металлической шестерёнки, сделанная из тусклого, иссиня-чёрного неизвестного сплава. От обломка веяло холодом, не физическим, а каким-то древним, глубинным.

— Она выпала из решётки вентиляции, прямо на стол, где я занималась, — пояснила Винонна. — Я никогда такого не видела.

Сердце Вита пропустило удар. Медленно, словно боясь, что это мираж, парень сунул руку в карман и извлёк свою находку — точно такой же зазубренный кусок металла. Он положил его на ладонь рядом с обломком Винонны. Они были как две части одного целого. Под её испытующим взглядом он осторожно сдвинул их вместе.

Щёлк.

Два куска идеально сошлись, образовав половину небольшой, сложной шестерни. Пазл начал складываться.

Вит поднял голову и посмотрел на Винонну. В её фиалковых глазах он увидел не только участие, но и тот же азарт исследователя, который горел сейчас в нём самом. Перед ними лежало материальное доказательство, улика, тайну которой хотелось раскрыть. И это уже не было просто школьной легендой или его разыгравшимся воображением.

Огненный Экзамен и Спасение Чести

Экзаменационная арена для практической магии хаоса была одним из самых впечатляющих и одновременно пугающих мест в Школе №666. Она представляла собой гигантскую пещеру, потолок которой терялся во мраке, где тускло мерцали целые созвездия из колдовских кристаллов. Поле боя было усеяно препятствиями: то тут, то там из-под каменного основания с шипением вырывались гейзеры холодного пара святой воды, по определённым траекториям летали бритвенно-острые диски, а в центре медленно вращался фонтан, извергающий не воду, а радужную, нестабильную магическую субстанцию, искажавшую пространство вокруг себя.

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Ученики, сдающие экзамен, толпились у входа и выглядели бледнее обычного, а их голоса отражались от каменных стен нервным и отрывистым шёпотом.

За бледными демонятами с любопытством наблюдали зрители, с удобством расположившиеся на трибунах. Они с азартом делали ставки на тотализаторе, решая, кто и как покажет себя на арене.

Экзаменационная комиссия восседала на высоком балконе, высеченном прямо в скале. Возглавлял её приглашённый демон по имени Громобой Скалозуб. Это был старый воин, ветеран бесчисленных пограничных стычек с ангелами. Его лицо и тело покрывала сеть шрамов, а глаза горели суровым, но справедливым огнём. Рядом с ним сидели двое преподавателей, чьи лица не выражали ничего, кроме скуки и ожидания.

– Итак, молодняк! – пророкотал Громобой, и его голос, усиленный магией, эхом прокатился по всей арене. – Сегодня мы проверяем не вашу способность зубрить формулы и не боевые качества. Мы смотрим, есть ли в вас Искра творческого безумия, что отличает истинного демона от безмозглой нечисти.

Он обвёл учеников тяжёлым взглядом, кто-то из них ёжился и старался казаться меньше, кто-то хорохорился, показывая свою крутизну.

– Задание простое, как удар молота. Нейтрализовать группу из трёх патрульных големов. Не уничтожить, повторяю для тупых, а именно нейтрализовать. Вывести из строя. Заставить их забыть, куда они шли. Приветствуются изящество, хитрость, выдумка, обман и нестандартный подход. Ты первый! — указательный палец старого демона недвусмысленно указывал на Карла.

Демонёнок, который до этого пытался выглядеть невозмутимо, заметно вздрогнул, но тут же расправил плечи. Он бросил быстрый, торжествующий взгляд на Вита, а вот Арзлета, который понуро стоял чуть поодаль, теребя край своей мантии, демонстративно проигнорировал. От настолько явного пренебрежения к бывшему другу Виту стало плохо, и он почувствовал, как неприятной болью кольнуло где-то в груди.

Карл вышел на арену и поклонился комиссии.

— Карл Савуфоронович Лядский, — громко и чётко произнёс он, после чего обернулся к противникам и нарочито театрально хрустнул костяшками пальцев.

Три каменных голема, неуклюжие, но мощные, тут же активировались и двинулись на него, размеренно топая колонноподобными ногами. Их маршрут был предсказуем, но любая попытка встать у них на пути грозила переломами.

– Ну что, консервные банки? Потанцуем?! – прорычал Карл и принялся действовать.

Его стиль был отражением его натуры: громкий, прямолинейный и лишённый всякого изящества. Он не стал ничего выдумывать. В исполинов понёсся сгусток слепящего света, который с оглушительным треском взорвался прямо перед мордами големов… Ба-бах! И на мгновение ослепил их. Затем Карл, не теряя времени, пока к нему прилетит боевой диск, создал под ногами одного из каменюк небольшую воронку липкой грязи. Голем пошатнулся, завязнув по щиколотку. Перекатом уворачиваясь от лезвия, парень не стал искать изящных решений и просто сбил второго голема с ног звуковой волной, от которой задрожали даже стены арены. И тут же запустил стайку едких искр в сочленения третьего, заставив его суставы заскрипеть и остановиться.

Эффектно. Шумно. Но до ужаса предсказуемо. Задание было выполнено: големы дезориентированы и обездвижены. Карл, довольный собой, победно вскинул кулак.

– Грубо, но эффективно, – донёсся с балкона голос Громобоя. – Сила есть, ума не надо. Средний балл. Следующий!

Настала очередь Вита. Он шагнул на арену и только успел представиться, как големы, уже оправившиеся и вернувшиеся на исходные позиции, резво направились к нему. Однако Вит не глядел на них, он смотрел на арену целиком, как на шахматную доску. Взгляд его скользил от чихающей гаргульи под потолком к луже масла у основания одной из колонн, от шатко закреплённого знамени к фонтану с нестабильной магией. В голове мгновенно выстроилась цепочка. Это было его поле. Его искусство.

Он не стал атаковать в лоб. Воздействие Витаиила прошло почти незамеченным. Лёгкий порыв ветра, созданный щелчком пальцев, поднял облачко едкой вулканической пыли с пола к потолку.

Апчхи!

Сидевшая там гаргулья, чей нос был крайне чувствителен, оглушительно чихнула. От вибрации из её когтистой лапы выскользнул небольшой декоративный камень, который бестия держала сотню лет. Кристалл упал, ударился о наклонный щит одного из рыцарских доспехов, рикошетом сбил рычаг на стене и активировал скрытый механизм, из-за чего из пола выстрелила струя липкой жижи и залепила оптические сенсоры первому голему. Ослепший гигант заметался и врезался во второго. Тот, пытаясь удержать равновесие, шагнул в сторону и поскользнулся на той самой луже масла. С грохотом он рухнул на пол, увлекая за собой третьего прямо в радужный фонтан.

Эффект поразил всех, и в зале наступила тишина, разбиваемая скрежетом неуклюжих големов. Истукан, попавший в нестабильную магию, не разрушился. Вместо этого он превратился в танцующую статую, размахивающую руками и исполняющую какой-то нелепый танец. Два других, слепой и сбитый с ног, беспомощно застыли, не подавая признаков жизни. Всё произошло за десять секунд. Тихо. Элегантно. Гениально.

На трибуне молчали, затем Громобой Скалозуб медленно поднялся. В его глазах горел неподдельный восторг.

– Вот оно! – прогремел он. – Вот это я называю работой! Не сила, а мысль! Чистое искусство! Витаиил, высший балл! Браво!

Вит коротко кивнул и, прежде чем покинуть арену, бросил взгляд на трибуну со зрителями, где должны были сидеть его мать и отец, но их не было. Зато он поймал на себе полный ненависти и зависти взгляд спиралерогого беса из “Общества Пыльных Фолиантов”. Витаиил скользнул по нему взглядом и отвернулся, его не радовала победа, его беспокоило другое. Он смотрел как на арену, спотыкаясь, выходит Арзлет.

Парень был бледен как полотно. Ссора с друзьями, общий стресс и страх перед экзаменом подкосили его. Он выглядел потерянным и бесконечно одиноким посреди огромной арены. Големы снова двинулись вперёд, а он просто стоял, не зная, что делать.

– Ну? Мы ждём! – нетерпеливо крикнул один из членов комиссии.

Арзлет вздрогнул. Он что-то пробормотал, и в воздухе появилось слабое, полупрозрачное облачко. Оно должно было отвлечь големов, но оказалось настолько немощным, что один из них просто прошёл сквозь него, даже не заметив. Арзлет в панике попытался создать ещё одно заклинание – маленькую огненную вспышку, но его отвлёк росчерк бритвенно-острого диска, и она взорвалась так тихо, словно была не из разряда боевой магии, а безобидным мыльным пузырём. Истуканы продолжали неумолимо приближаться, а Арзлет, смертельно побледнев, больше не предпринимал попыток остановить их. Трудно сказать, чем бы всё закончилось, по экзамен был остановлен.

– Это... это было жалко, – разочарованно протянул Громобой. – Попытка засчитана. На грани провала. Свободен.

Арзлет, опустив голову, поплёлся с арены. Он ни на кого не смотрел. Его плечи дрожали от позора. Демонёнок чувствовал на себе презрительные, насмешливые взгляды десятков учеников, слышал их ехидные высказывания. Это было хуже любого наказания. Полное, сокрушительное унижение.

Вит смотрел ему вслед, и чувство триумфа сменялось горькими уколами вины. Он видел провал друга, видел его боль и понимал, что был частью причины этого провала. Их с Карлом жестокая шутка, их эгоизм, их нежелание понять его страх – всё это привело Арзлета сюда, на арену, сломленным и одиноким. Карл, сияющий после своей “удовлетворительной” оценки, кажется, ничего не заметил, но Витаиил видел всё. Раскол, который они создали, стал не просто трещиной. Это оказалась зияющая, болезненная пропасть. Практический экзамен катился дальше, но Вита он больше не интересовал. Демонёнок даже не заметил, как Винонна элегантно нейтрализовала големов.

Витаиил вернулся в действительность только на экзамене по теории. После грохота и гениального хаоса арены, лекционная аудитория для сдачи теоретических экзаменов казалась преддверием самой скучной и унылой преисподней. Густой и спёртый воздух помещения пах вековой пылью и чем-то неуловимо кислым, словно сами знания, скопившиеся в стенах, начали портиться. Вместо эха магических взрывов — оглушающая тишина, нарушаемая лишь мерным, медитативным скрипом сотен перьев по пергаменту. По периметру, словно каменные истуканы, застыли наблюдатели — низшие демоны с абсолютно пустыми глазами, чья единственная задача заключалась в том, чтобы пресекать любые попытки списывания.

На доске, выведенное каллиграфическим почерком, красовалось название экзамена: “Теория Искушений и Соблазнов. Начальный курс”. Вопросы в билетах были под стать ему — занудные, казуистические, высасывающие из разума последние капли творческой энергии. Виту достался билет, в котором один из пунктов гласил: “Опишите три подтипа искушения гордыней, применимые к аристократу, и приведите примеры вербальных конструкций для каждого из них”. Для Вита и его друзей это был кошмар наяву, пытка скукой, куда более страшная, чем любые физические испытания.

– Я бы лучше сразился с тремя слизняками на арене, – еле слышно прошептал Карл, успев прочитать у друга нелюбимый пункт.

Тяжко вздохнув, он наклонился над партой, собираясь с мыслями, но его перо даже не коснулось экзаменационного пергамента. Вместо этого он с упоением начал рисовать на полях черновика карикатуру на одного из наблюдателей, пририсовав тому ослиные уши и поросячий пятачок.

– Ты бы лучше к ответам приступил, – беззлобно шикнул Вит, даже не повернув головы.

Собственный пергамент Витаиила оставался почти чист. Он водил пером по бумаге, но мысли улетели далеко. Триумф на арене не принёс никакой радости. Демонёнок видел перед глазами не рукоплещущего Громобоя, а ссутулившуюся фигуру Арзлета, покидающего поле боя под градом насмешек. Чувство вины было липким и неприятным, как та жижа, которой их окатило в лаборатории алхимии. Он подвёл друга. Нет, они с Карлом предали его. И эта мысль была куда важнее и больнее, чем судьба какого-то гипотетического аристократа из экзаменационного билета.

Арзлет сидел через два ряда от них, один. Он намеренно выбрал место подальше, чтобы даже случайно не встретиться с ними взглядом. Его спина была напряжена как струна. Друг что-то яростно строчил, его перо буквально процарапывало пергамент. Но это не было усердием отличника, скорее, отчаянием. Парень пытался доказать себе, учителям, всему миру, что он не полный неудачник. Арзлет зарывался в сухие строчки теории, чтобы спрятаться от жгучего стыда, который всё ещё горел на его щеках. Демонёнок буквально физически ощущал пропасть, разделившую его с друзьями после ссоры.

И ссору друзей, и напряжение между ними, и это страдание с нескрываемым удовольствием наблюдал спиралерогий бес. Глава “Общества Пыльных Фолиантов” стоял среди наблюдателей, прикрытый мороком, упиваясь мучениями своих врагов. Видел, как Карл откровенно бездельничает, как Вит погружён в свои мрачные думы, и как Арзлет находится на грани нервного срыва. Старшекласснику было мало вендетты в алхимической аудитории. Он жаждал увидеть своих врагов раздавленными и жалкими. Месть — это блюдо, которое подают холодным. Но иногда, думал он, его можно подать и в удушающей жаре экзаменационной аудитории, ведь именно здесь молокососы не ждали нападения.

Время для получения настоящего “урока” пришло. Главу “Общества Пыльных Фолиантов” переполняло злорадство. Унижение в библиотеке. Презрительные взгляды после подставы с зельем. И, самое главное, блестящая победа Вита сегодня на арене, которая в очередной раз втоптала его собственное самолюбие в грязь и опустила на второе место по времени нейтрализации группы големов. Хватит. Пришла пора нанести окончательный удар. Удар, который сотрёт самодовольные ухмылки с лиц загордившейся малышни и погрузит в ужас не только их, но и всех этих выскочек. Бес хотел сорвать экзамен для “недостойных” и показать, что такое истинный, неконтролируемый хаос.

Очень медленно, чтобы не привлекать к себе внимание, он опустил руку в глубокий карман своей мантии. Пальцы зубрилы нащупали что-то маленькое, тёплое и отвратительно-живое на ощупь. Старшеклассник сжал это и незаметно извлёк на свет крошечный, уродливый артефакт, похожий на засохший, больной орган или на окаменевшее сердце какого-то мерзкого существа. Это был Камень Паники. Он мерзко подрагивал, пульсируя едва заметной тёмной энергией, которая, казалось, поглощала свет вокруг. Спиралерогий бес знал, что это запрещённая и крайне опасная вещь, найденная им в самом укромном уголке закрытой секции библиотеки. Использование такого артефакта каралось не просто отработками, его могли исключить из школы без права на восстановление. Но жажда мести оказалась сильнее страха.

Он окинул взглядом аудиторию, полную сосредоточенных и измученных учеников. Сейчас они все узна́ют, что такое настоящий страх. Не учебный, не теоретический, а подлинный, иррациональный ужас, от которого нет спасения. Ему оставалось лишь прошептать слово активации.

Спиралерогий бес бросил последний, торжествующий взгляд на Карла, Вита и Арзлета. Его губы, тонкие и бледные, изогнулись в предвкушающей усмешке, обнажая ряд мелких, острых зубов. Каждый в этом зале был маленькой, но приятной нотой в его симфонии мести. Вит, погружённый в свою вину. Карл, малюющий глупые картинки. Арзлет, дрожащий от отчаяния. И ученики, в панике вспоминающие ответы. Все они были предсказуемы в своём примитивном хаосе. Сейчас он покажет им хаос истинный, первородный, жуткий и всепоглощающий. Бес склонил голову к пульсирующему в ладони камню, этому уродливому, сморщенному сердцу чужого ужаса, и прошептал всего одно слово, короткое и сухое, как треск ломающейся кости.

– Бойся.

Еле слышный шёпот, который едва ли можно было расслышать в скрипе перьев. Но он ударил по аудитории, как невидимый молот. От Камня Паники разошлась беззвучная незримая волна, прошедшая сквозь парты, пергаменты и тела, не встречая преград. Это не был обычный страх, имеющий причину и объект. Это была чистая, дистиллированная квинтэссенция ужаса, лишённая логики. Это был страх ради страха, иррациональная паника, впрыснутая прямо в спинной мозг.

Первым сломался тощий бесёнок у окна. Секунду назад он прилежно выводил классификацию лести, а в следующую — его глаза дико расширились. Он с воплем вскочил на парту, отчаянно отряхиваясь.

– Пауки! Спасите! Помогите! Они везде!

Бесёнок хватался за одежду, волосы, лицо, словно сбрасывая с себя что-то невидимое и мерзкое. Он кричал так пронзительно, что несколько чернильниц лопнуло. Никаких пауков, конечно, не было. Но для него они стали реальнее, чем всё вокруг.

Его крик стал детонатором. Тишина взорвалась, рассыпавшись на тысячу осколков паники. Сидевшая неподалёку юная гарпия, чьи крылья до этого были аккуратно сложены, вдруг издала панический клёкот и взмыла под потолок, совершенно забыв, что находится в помещении. Она принялась в ужасе биться о каменный свод, выбивая штукатурку, роняя перья и распространяя вокруг облака вековой пыли. Её собственный страх – боязнь замкнутого пространства – настиг девчонку внезапно и беспощадно.

– Вода! – вдруг истерично закричал огненный элементаль, чьё пламя на голове затрепетало и сжалось до размеров свечки. – Откуда здесь вода? Она заливает меня! Мы все утонем, умрём!

Наблюдатели, эти безэмоциональные истуканы, тоже пали жертвой. Один из них, до этого неподвижный как статуя, вдруг бросился к выходу, отталкивая учеников и крича, что стены сжимаются. Другой просто сел на пол и обхватил голову руками, раскачиваясь взад-вперёд и что-то бормоча о бесконечно падающих дробях. Их вышколенная невозмутимость испарилась, оставив лишь первобытный ужас. В аудитории воцарился ад даже по меркам самого Ада. Кто-то рыдал, свернувшись в клубок под партой. Кто-то смеялся диким, истеричным смехом. Пергаменты с экзаменационными ответами были растоптаны, чернила разлиты, а находящиеся в помещении оказались совершенно бессильны перед лицом первобытного инстинкта.

Карла волна накрыла с головой. Он как раз заканчивал пририсовывать наблюдателю особенно выразительный поросячий пятачок, когда его сердце пропустило удар, а потом заколотилось с бешеной скоростью. Ему вдруг показалось, что все его карикатуры ожили и смотрят на него с невыразимой ненавистью. Нарисованный пятачок на пергаменте будто бы даже хрюкнул. Карл вскрикнул и отшвырнул перо, словно то превратилось в змею.

– Они знают! Они все знают! – пробормотал он, испуганно оглядываясь. Его обычная бравада испарилась, как утренний туман. Он чувствовал себя голым и беззащитным.

Арзлет же, и без того находящийся на грани, рухнул в бездну паники мгновенно. Для него не было конкретного образа. Весь мир превратился в одну сплошную угрозу. Воздух стал слишком плотным, чтобы дышать, и он задыхался. Тишина, давившая на него до этого, теперь криками разрывала барабанные перепонки. Парень забился под парту, закрыл уши и зажмурился, пытаясь исчезнуть. Он потерпел неудачу. Он опозорился. И теперь весь мир пришёл наказать его. Чудилось, что каждая тень — это рука отца, тянущаяся с Земли, чтобы выпороть за провал.

Вит тоже ощущал, как ледяные пальцы страха сжимали его внутренности, нашёптывая на ухо самые постыдные кошмары: провал, отчисление, разочарование в глазах отца. Парню хотелось сжаться в комок так, как сделал это Арзлет, и ждать, пока всё закончится. Но где-то на самом дне под слоями наведённой паники, уже шевельнулся протест: это неправильно. И Вит осознал: его собственный, родной хаос был живым, изящным, почти произведением искусства. А это… была тупая, грязная кувалда, примитивно бьющая по нервам.

Подделка, наведённый искусственный страх.

Глава же “Общества Пыльных Фолиантов” наслаждался каждым мгновением. Он видел, как страх ломает его врагов, как разрывает их хвалёную дружбу, превращая их в дрожащих, испуганных трусов. Это было даже лучше, чем он предполагал. Это была идеальная месть: чистая, абсолютная и неотвратимая. Он крепче сжал в руке пульсирующий фиолетовым светом артефакт, источник всего этого великолепия, и позволил себе широкую, злобную улыбку. Пусть боятся и кричат. Этот экзамен они запомнят на всю оставшуюся вечность.

Стараясь не обращать внимания на происходящее вокруг, Витаиил анализировал, заставляя себя дышать и не паниковать. Вдох. Выдох… Он отделил свой страх перед экзаменами от этого нового, чужеродного, наложенного сверху. Его взгляд методично сканировал аудиторию, ища аномалию, эпицентр этой эмоциональной чумы. И нашёл.

Спиралерогий бес стоял посреди этого безумия, как капитан на мостике тонущего корабля, которым сам же и управлял. Да, он тоже чувствовал страх. Его лицо было бледным, по лбу струился пот, но в глазах плескалось ни с чем не сравнимое, извращённое наслаждение. Он был готов к удару страха и принял его. И сейчас упивался зрелищем.

– Какие они жалкие! – шептал спиралерогий, и его голос дрожал, но не от страха, а от восторга. – “Герои”!

Его взгляд с особым удовольствием остановился на Карле, который в ужасе смотрел на свой пергамент, а потом на съёжившуюся под партой фигурку Арзлета. И, наконец, на Вита, стоящего посреди этого бедлама, белого как полотно, но не бегущего, не кричащего.

Старшеклассник даже не понял, когда с него слетел морок и теперь он находился в своём истинном обличии. Взгляды непримиримых соперников встретились поверх голов обезумевших демонов. В глазах зубрилы горел триумф, Вита — решимость.

– Это тебе за библиотеку, выскочка, – беззвучно прошептали губы старшеклассника. – Это вам всем за то, что посмели смеяться над нами. Как тебе такой “креативный хаос”? Нравится?

– Так вот в чём дело, – прошептал Вит самому себе. – Дешёвый трюк.

Для Арзлета же это был не трюк, а конец света, спроектированный лично для него. Свернувшись под партой, бесёнок зажимал уши, но крики проникали сквозь ладони. Каждый вопль был обвинением. Каждый топот ног – шагами к его персональному эшафоту. Он подвёл всех. Он трус. Провал на экзамене по практической части магии хаоса был унизительным, но это… это стало полным уничтожением. Тьма под партой казалась ему последним прибежищем перед неизбежным. Он зажмурился, желая раствориться в пыли и забвении. Но даже с закрытыми глазами видел пульсирующее, тошнотворное фиолетовое сияние, пробивающееся сквозь плотно сжатые веки и ресницы.

Этот свет. Этот уродливый, больной свет…

В его голове, переполненной вызубренными параграфами, что-то щёлкнуло. Как будто испуганный библиотекарь в его мозгу, спасаясь от пожара, случайно наткнулся на нужную полку. “Запретные Артефакты и способы борьбы с ними. Издание для паникёров”. Глава третья. “Мелкие артефакты для крупных неприятностей”. Иллюстрация на странице тридцать семь. Неровный, похожий на больное сердце артефакт, источающий фиолетовое свечение. Подпись под картинкой гласила: “Камень Паники”.

Внезапно страх Арзлета обрёл форму, имя и, главное, страницу в учебнике. А если у чего-то есть страница в учебнике, значит, это можно понять. А если это можно понять, значит, это можно победить. Волна адреналина, порождённая внезапным озарением, ударила по нему сильнее, чем страх. Он читал об этом артефакте! Он знал его слабость! Эта мысль ослепительной вспышкой выжгла страх и вытолкнула его из-под парты.

Арзлет выпрямился, пошатываясь. Пыльный, растрёпанный, с безумным блеском в глазах, он увидел Карла, который отчаянно отмахивался от иллюзорных поросят, и Вита, стоя́щего неподвижно, будто скала в бушующем море, и смотрящего прямо на спиралерогого беса. Вражда, обида, спор, разногласия – всё это ушло, превратилось в пыль. Какая разница, кто был прав, если они все сейчас превратятся в заикающихся идиотов?

– Вит! Карл! – голос парня прозвучал хрипло и надтреснуто, он бросился к друзьям, но споткнулся о чьё-то скорчившееся тело.

Карл, услышав его, подскочил, едва не взвизгнув.

– Арзлет! Они повсюду! Розовые и хрюкают! Они хотят перед судом зачитать мне мои права!

– Это не поросята, болван! – выкрикнул Арзлет, кое-как добираясь до друзей и хватая Вита за рукав мантии. Он чувствовал, как его самого трясёт, но это была уже не дрожь страха, а решимости. – Это Камень Паники!

Вит оторвал взгляд от спиралерогого и посмотрел на Арзлета. В его глазах не было насмешки. Только напряжённое ожидание. Он видел, что его друг не бредит.

– Что? – переспросил он, давая Арзлету собраться с мыслями.

– Я читал! В “Запретных артефактах”! – слова вылетали изо рта Арзлета пулемётной очередью. – Он питается страхом! Нашим страхом! Чем больше мы боимся, тем сильнее он становится! Он превращает аудиторию в гигантский шведский стол для себя!

Информация подоспела вовремя. Вит всё понял: искусственность, прямолинейность. А значит, должна быть и уязвимость. Это было так просто и так элегантно, что он едва не рассмеялся от восторга. Хаос, который можно победить только хаосом.

– У него есть слабость! – Арзлет почти сияя, его страх трансформировался в чистую энергию эрудиции, вторил мыслям Витаиила. – Он не выносит сфокусированных, противоречивых эмоций! Он построен на одном ингредиенте – на чистом ужасе! Если ударить по нему волной… чего-то противоположного… концентрированного веселья или отваги… или просто полного, беспросветного абсурда… он не выдержит! Он треснет!

Карл, услышав это, перестал отмахиваться от невидимых преследователей. Страх в его глазах начал медленно уступать место знакомому, безрассудному огню. Он посмотрел на Арзлета так, словно видел того впервые. Ни зануду, ни труса, а… спасителя.

– Абсурда? – переспросил он, и в его голосе прорезались нотки восторга.

На лице Вита медленно расплывалась самая опасная из его улыбок. Та, что обычно предвещала вызов к директору, убытки для школы и незабываемые впечатления для всех участников. Он посмотрел на дрожащего от возбуждения Арзлета, на оживающего Карла. Раскол исчез. Ссора испарилась, словно её и не было. В этот самый момент, посреди ада внутри Ада, трио Бедствия снова стало единым целым.

– Полного, беспросветного абсурда, говоришь? – повторил Вит, и его глаза зажглись пламенем гениальной и совершенно идиотской идеи. Он хлопнул Арзлета по плечу.

– Арзлет, ты не просто гений. Ты наш гений!

Перед ними была общая цель, уродливая и злобно пульсирующая в руке их врага. И у них имелся план. Самый дурацкий, самый отчаянный и самый блестящий план за всю их недолгую, но бурную демоническую жизнь. Он вспыхнул в голове Вита завершённым, безупречным, абсолютно идиотским чертежом, а значит – идеальным.

Витаиил не тратил ни секунды на раздумья, на взвешивание рисков, на возможное отчисление с последующим превращением в элемент декора в кабинете завуча. Момент требовал не рефлексии, а чистого, незамутнённого действия. Демонёнок обернулся к Карлу, чьи глаза всё ещё пытались отогнать иллюзорные виде́ния, но в них уже горел знакомым огнём авантюризм.

– Карл! – голос Вита был спокоен, как у хирурга перед сложной операцией. – Мне нужно отвлечение. Самое абсурдное, что ты только можешь себе вообразить!

Карл моргнул. Слово “абсурдное” было для него как команда “фас” для цепного пса. Мозг демонёнка, освобождённый от тисков паники, заработал на полную мощность, прокручивая варианты. Гигантские говорящие грибы? Дождь из мармеладных червей? Нет, слишком банально. Нужно что-то, что войдёт в анналы школьного фольклора.

– Сделаю! – выкрикнул он с диким, счастливым хохотом и вскинул руки.

Воздух перед ним задрожал, сгущаясь в нечто розовое и совершенно невообразимое. Через секунду из марева с деловым хрюканьем вырвался первый летающий поросёнок. Он был пухлым, как перекормленный херувим, с крошечными, трепещущими крылышками, явно не предназначенными для полёта. За ним последовал второй, третий, а потом и целая эскадрилья. Они с весёлым визгом начали гоняться за всеми присутствующими, пикируя на головы и пытаясь ухватить за волосы, уши, или хотя бы мантии, поднять в воздух и сбросить на пол. Абсурд был подан к столу.

На долю секунды это сработало. Всеобщий страх сменился ступором. Даже Камень Паники, казалось, “растерялся”, не зная, как реагировать на столь нетипичный раздражитель. Этого мгновения хватило. Вит схватил Арзлета за руку.

– Теперь наш выход! – крикнул он, и они рванулись вперёд, прорываясь сквозь толпу ошарашенных учеников.

Спиралерогий бес, увидев их манёвр, опомнился, и его лицо исказилось от ярости. Он выставил перед собой руку с пульсирующим камнем, пытаясь усилить волну страха и остановить их, но было поздно.

Вит уже оказался близко и тут же атаковал мощным, концентрированным зарядом чистого, дистиллированного веселья, в котором сплелись все самые яркие моменты его хулиганской жизни. И эту волну почти ангельской энергии он направил прямо на артефакт.

– Получай! – прошипел он.

Камень отреагировал мгновенно, но не так, как ожидал его владелец. Вместо того чтобы усилиться, он завибрировал в диссонансе. Фиолетовое свечение стало прерывистым, больным. На гладкой поверхности артефакта появилась первая тонкая трещинка, будто от удара невидимого молота, и пошёл откат. Спиралерогий вскрикнул от боли, чувствуя обратную связь.

– Нет! – завопил он, разглядывая свой драгоценный артефакт и пытаясь вновь заставить его работать.

Но тут настал час Арзлета. Весь его страх, вся паника, унижение и отчаяние спрессовались в один-единственный, идеально сфокусированный порыв. Он больше не думал о последствиях. Он видел, как его друзья сражаются, видел, как враг пытается их остановить, и в нём взорвалось нечто первобытное. В порыве чистой, незамутнённой храбрости, на которую способен только тот, кто познал абсолютный ужас, он бросился вперёд, не используя магию. Словно таран он врезался в спиралерогого, и тот, не ожидая такой примитивной физической атаки, пошатнулся и выронил пульсирующий камень.

Артефакт взмыл в воздух, вращаясь и разбрасывая фиолетовые искры.

Всё произошло в одно мгновение. Вит, обладая реакцией карманника, сделал выпад и поймал камень. Тот обжёг его ладонь не жаром, а холодом вселенского ужаса, но Вит не разжал пальцы. Он чувствовал, как артефакт бьётся в его руке, словно пойманное в силки злобное сердце. Парень поднял руку над головой и, глядя прямо в обезумевшие глаза спиралерогого, прокричал самую абсурдную фразу, которая только могла прийти ему в голову, фразу — символ, фразу — пароль:

– ЗА СВЯТОСТЬ АДА! — Витаиил вложил в неё всю свою волю, всю свою ненависть к поддельному, скучному хаосу.

Камень издал пронзительный, тонкий визг. Фиолетовый свет ярко полыхнул и тут же потух, а сам артефакт рассы́пался в горстку серого праха, просочился сквозь пальцы Вита и безвредной пылью опустился на пол аудитории.

И тут же всё закончилось.

Волна иррационального страха исчезла так же внезапно, как и появилась. Летающие поросята растаяли в воздухе с последним издевательским хрюком. Все замерли, моргая, словно пробуждаясь от дурного сна. В аудитории воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием. Все взгляды были прикованы к центру класса. Там, над поверженным и опозоренным лидером “Общества Пыльных Фолиантов”, стояли трое: Вит, брезгливо оттирающий ладонь о штаны; Карл, ухмыляющийся во всю пасть; и Арзлет, который стоял прямо, расправив плечи, и впервые за долгое время не дрожал.

В этот самый момент в дверях, словно материализовавшись из тени, появился Сатанаил Абаасович, не выглядящий злым или удивлённым. Он медленно обвёл взглядом аудиторию, задержавшись на серой пыли на полу и на поверженном спиралерогом. Затем его взгляд остановился на троице. Он молчал целую вечность, и за эту вечность Арзлет успел снова похолодеть от страха. Но потом директор заговорил, и его негромкий голос был слышен в каждом углу:

– Похоже, экзамен по Теории Искушений перешёл в практическую фазу. И трое учеников — Витаиил, Карл и Арзлет — только что сдали его на “отлично”, предотвратив серьёзный инцидент.

Друзья переглянулись, их ссора была забыта, а раскол исчез. Их честь, растоптанная зелёным взрывом в алхимической лаборатории, была не просто восстановлена, а выкована заново в огне чужого страха и собственного безумия. Они снова были героями. И что самое важное, они снова были вместе.

Выпускной, тайны и звонок на каникулы

Главный холл Школы №666 гудел, как потревоженный улей гигантских адских шершней. Воздух, обычно пахнущий серой, пылью и лёгким отчаянием, сегодня был пропитан густым коктейлем из концентрированной надежды, липкого страха и горьковатого привкуса ожидания. Все ученики, от мала до велика, от мелких бесенят до высокомерных отпрысков древних родов, собрались перед исполинской доской объявлений. Она была вырезана из цельного куска обсидиана, отполированного до зеркального блеска, и занимала почти всю стену, отражая сотни искажённых, взволнованных лиц и морд.

Сегодня был День Расплаты.

Именно здесь, на этой чёрной, как грех, поверхности, проявлялись огненными рунами итоги учебного года. От этих рун зависело всё: право на беззаботные каникулы, угроза унизительной пересдачи или, в худшем случае, встреча с родителями, которая могла оказаться страшнее любой экзаменационной комиссии. В толпе перешёптывались, молились своим тёмным покровителям и нервно грызли, кто когти, а кто и кончики собственных хвостов.

– Да когда уже? – простонал кто-то справа. – У меня от напряжения сейчас рога отвалятся!

– Тише ты! – шикнул на него сосед. – Не спугни удачу! Я ей вчера жертву принёс, целого жареного грешника!

И тут обсидиан потемнел ещё сильнее, впитывая в себя весь тусклый свет холла. Толпа ахнула и замерла. В абсолютной тишине в самом верху доски вспыхнула первая огненная строчка: “СПИСКИ СДАВШИХ ЭКЗАМЕНЫ”. А затем, медленно, строка за строкой, из чёрной глади начали проступать руны, словно их выжигал невидимый палец самого Люцифера.

Карл не стал ждать, пока рассосётся толпа. Ожидание было не в его стиле. Он издал боевой клич, больше похожий на рёв раненого минотавра, и ринулся напролом, работая плечами и локтями, как поршнями парового молота.

– Дорогу! Дайте пройти чемпиону по выживанию! – рычал он, расталкивая более мелких и нерешительных учеников и обходя старшеклассников.

Демонёнок сумел просочиться прямо к доске и лихорадочно зашарил взглядом по огненным спискам. Он искал себя в самом низу, там, где обычно и обитали имена тех, кто проскакивал в следующий класс на чистом везении и наглости. И нашёл. Фамилия “Лядский” горела тусклым, почти извиняющимся оранжевым цветом в предпоследней строке. Рядом стояла издевательская пометка, выведенная с особым каллиграфическим ехидством: “Удовлетворительно (с натяжкой)”.

Он прошёл! Карл издал победный рёв, который заставил задрожать даже каменные плиты пола. Парень вскинул кулаки к потолку, совершенно не заботясь, что его оценка находилась на грани статистической погрешности. Всё равно это была чистая, неоспоримая победа над скукой, зубрёжкой и здравым смыслом.

– Я сделал это! Я пережил этот год! – заорал он, поворачиваясь к толпе. – Теперь пировать! Гулять! Жечь! Кто со мной?!

Арзлет, бледный, как призрак, только что увидевший Звезду развоплощения, в отличие от своего названого брата, подошёл к доске неторопливо. Он буквально просочился сквозь толпу, стараясь быть незаметным, и замер в нескольких шагах от обсидиановой плиты, боясь поднять глаза. Вит и уже успокоившийся Карл встали по бокам, положив другу руки на плечи в знак молчаливой поддержки. Этот жест придал ему сил.

– Ну же, смотри, – Вит мягко подтолкнул Арзлета.

Парень глубоко вздохнул и поднял взгляд. Его сердце пропустило удар, потом ещё один. Он нашёл свою фамилию. Она оказалась не внизу, а где-то в середине списка. И рядом с ней горела чёткая, уверенная, абсолютно прекрасная надпись: “Удовлетворительно”. Не “с натяжкой”. Не “с порицанием”. Просто твёрдая, честная, заслуженная оценка. Подвиг на экзамене по Теории Искушений, когда он, переборов свой страх, бросился на спиралерогого, был засчитан. Сатанаил Абаасович сдержал слово.

– Я… я сдал, – прошептал он, не веря своим глазам. На его мордочке расцвела робкая, но безмерно счастливая улыбка. – Правда! Я сумел!

– Ещё бы! – Карл так хлопнул его по спине, что Арзлет едва не улетел вперёд. – Ты же герой! А героям не ставят “неуд”!

Для Арзлета это была победа не над экзаменами, а над самим собой, над своими вечными страхами, неуверенностью и паникой. Демонёнок расправил плечи. Сегодня он ощущал себя не маленьким шкодливым бесёнком, а кем-то значимым. И это чувство было лучше любой самой высокой оценки.

Теперь настала очередь Вита. Он с ленивой грацией подошёл ближе, делая вид, что результат его совершенно не волнует, но бешено колотящееся сердце выдавало его с головой. Парень был уверен, что его ждут пересдачи по половине теоретических предметов. Всё-таки практика – это его стихия, но зубрёжка над скучными учебниками всегда превращалась для него в пытку. Он любил знания, но только те, что были ему интересны, те, которые он находил в запретных секциях библиотеки. Витаиил скользнул взглядом по списку и удивлённо вскинул брови. Он проглядел лишь половину списка учеников, когда обнаружил своё имя среди твёрдых середняков. Такая оценка его знаний была неожиданной, но от этого не менее приятной. Демонёнок бы и радовался, но в глубине души он хотел знать и кое-что другое… Вновь его взгляд скользнул по рунам, ища имя, которое заставляло его сердце стучать быстрее и… нашёл.

Удовлетворённо отвернувшись, Витаиил просканировал толпу. Девушка с серебряными волосами и фиалковыми глазами стояла у колонны, чуть в стороне от общего безумия, спокойная и невозмутимая, словно происходящее её не касалось. Имя подруги находилось в самом верху, в списке “Отличников”. Первой строкой, сияющей чистым, белым пламенем, гордо горело: “Винонна Менес”.

Он решительно направился к ней, оставив Карла и Арзлета праздновать свою общую победу. Вита никогда не тяготило молчание рядом с этой девчонкой, оно казалось ему уютным и даже каким-то домашним. Вот и сейчас они почти целую минуту молча смотрели на бушующую толпу.

– Поздравляю, – наконец сказал Витаиил, в его голосе не было ни капли обычной иронии или сарказма, только искренность. – Первое место — это здорово!

Винонна, как всегда, со спокойной благожелательностью обернулась к нему.

– Ты тоже неплохо справился, – мягко ответила она. – Я видела твои оценки. Удивлена.

Вит криво усмехнулся, стараясь казаться безразличным, засунул руки в карманы и посмотрел на неё. На фоне огненных рун её лицо казалось особенно светлым и нереально красивым. Парень вдруг почувствовал себя немного неловко, что было для него совершенно несвойственно.

– Мог бы лучше, – признался он. – Слушай… я хотел сказать спасибо. Серьёзно. Без тебя я бы сейчас готовился не к каникулам, а к пересдаче.

На губах девчонки появилась редкая, тёплая улыбка, которая преобразила её обычно серьёзное лицо. Эта мимолётная ласка была для Витаиила ценнее всех сокровищ Ада.

– Глупости, – сказала она. – Ты всё знал сам. Твоя голова — это не пустой котёл, а склад знаний и гениальных идей, просто они свалены в одну кучу. Я всего лишь помогла навести порядок в твоём хаосе.

Она произнесла это легко, но для Вита её слова прозвучали откровением. “Помогла навести порядок в твоём хаосе”. Никто и никогда не понимал его так точно. Они снова замолчали, не чувствуя неловкости и не тяготясь. Между этими двумя словно появился росток нового непонятного чувства, названия которому у них ещё не было. Дружба, зародившаяся с первой встречи, явно перерастала во что-то большее, более сложное и волнующее. Витаиил ощущал это так же отчётливо, как вибрацию шестерёнки, которая всё ещё лежала в его кармане.

Толпа постепенно рассасывалась, ученики (кто-то, радостно вереща, кто-то, понуро опустив хвост и крылья, кто-то, высокомерно поглядывая на других), узнав свою судьбу на каникулы, торопились в актовый зал, чтобы занять лучшие места. Туда же направились и Вит с Винонной.

Не торопясь, они вошли в грандиозное помещение Школы №666, место, где вершились судьбы и произносились самые скучные речи. Сегодня актовый зал преобразился до неузнаваемости. С обшарпанных готических сводов свисали не только гирлянды из тускло мерцающих кристаллов, но и свежеполированные черепа грешников, поблёскивающие в свете, как жуткие диско-шары. По стенам были развешаны алые знамёна с вышитыми золотом девизами вроде “Зубрёжка – путь к посредственности!” или “Дал списать – помог товарищу!”.

Воздух в зале казался наэлектризованным ожиданием. Сюда уже собрались все ученики и преподаватели, создавая гул, похожий на жужжание растревоженного улья.

На сцене, за массивной кафедрой из костей грешников, возвышался Сатанаил Абаасович. Он молчал, обводя зал своим знаменитым пронзительным взглядом, и этого молчания было достаточно, чтобы гул голосов постепенно стих, сменившись напряжённой тишиной. Даже самые отпетые хулиганы замерли, потрясённые величием происходящего. Директор умел создавать момент.

Церемония началась.

– Итак, – голос Сатанаила, усиленный магией, пророкотал под сводами зала, заставив пыль веков посыпаться с потолка. – Поздравляю вас с окончанием экзаменов. И, прежде чем мы официально отправим вас на заслуженный отдых, чтобы вы могли три месяца терроризировать своих родителей, а не моих преподавателей, хочу отметить тех, кто в этом году проявил себя особенно… ярко.

Он сделал паузу, наслаждаясь всеобщим вниманием. Его взгляд скользнул по первым рядам, где сидели отличники, но не нашёл искомого, и продолжил искать дальше. Наконец он остановился на ком-то в глубине зала.

– И лучшей ученицей этого учебного года, показавшей не только блестящие знания, но и умение сохранять хладнокровие, когда вокруг царит… кхм… творческий беспорядок, объявляется… Винонна Менес!

Имя прозвучало чисто и звонко. Сотни голов повернулись в сторону тихой лунной ведьмы, которая от неожиданности вздрогнула и смущённо опустила глаза. Она совершенно не предполагала такого публичного признания, но, прежде чем успела совсем растеряться, тишину разорвал оглушительный рёв.

– ДА! ЭТО НАША ВЕДЬМА! ВПЕРЁД, ВИНОННА! – заорал Карл, вскакивая на ноги и размахивая руками. Рядом с ним Арзлет, забыв о своей обычной робости, аплодировал так яростно, что его ладони покраснели.

– Она заслужила! – счастливо орал Арзлет, и его, идущую от души, радость подхватили сперва одноклассники, а потом и вся школа, аплодируя, улюлюкая и свистя.

Витаиил тоже аплодировал, но смотрел не на сцену, а на Винонну, и видел, как на её щеках проступил лёгкий румянец, а на губах появилась робкая, но искренняя улыбка, адресованная им троим. В этот момент он гордился за неё так, словно это была его собственная победа.

Сатанаил дождался, пока волна восторга немного утихнет, и жестом пригласил Винонну на сцену. Там смущённой ведьмочке Лаура Ламиевна вручила диплом из драконьей кожи, тут же хватая новый для следующего награждаемого. Когда все тринадцать отличников были отмечены и отпущены в зал, директор снова обратился к ученикам. Теперь тон мужчины изменился, в нём появились отеческие нотки, приправленные фирменным сарказмом. Это была лучшая речь Сатанаила Абаасовича за год.

– Дорогие мои исчадия, – начал он, и по залу прокатился смешок. – Будущие повелители кошмаров, заслуженные мучители, великие скупщики душ и начинающие бюрократы. Поздравляю. Вы выжили. Вы пережили ещё один круг ада, который мы из скромности называем учебным годом. Вы грызли гранит науки, хотя я знаю, что многие из вас предпочли бы грызть самих преподавателей.

Короткий смешок пронёсся по залу, делая атмосферу почти камерной, домашней.

– Вы справились. Кто-то с блеском, кто-то со скрипом, а кто-то проскользнул в щель между “неудом” и “удовлетворительно” с ловкостью пронырливого беса. Но все вы здесь. И это главное.

Директор вновь сделал паузу, обводя взглядом лица учеников и преподавателей. Вит почувствовал, как отец на долю секунды задержал на нём свой взгляд, в котором, удивительно, совершенно не было укора. Зато имелось что-то другое, сложное, чему демонёнок не мог дать имя. Может… гордость?

– Но не спешите радоваться, – продолжил Сатанаил, и его голос стал жёстче. – Это были лишь пробники. Тренировочные заезды. Настоящие экзамены ждут вас там, за стенами школы. В большом, страшном и восхитительно несправедливом мире.

– А там другие правила, – добавил он глуше, но каждое его слово звенело в наступившей тишине. – И поверьте, за списывание там наказывают не пересдачей. Приговором может стать вечное проклятие, или ипотека в Пятом круге. Но хуже всего, если расплатой будет работа в Небесной канцелярии.

Теперь зал молчал, внимая каждому слову. Шутки кончились. Сатанаил говорил о реальной жизни, которая ждала их всех, старшеклассников раньше, а тех, кто младше — чуть позже. Но все они рано или поздно покинут ставшие им родные стены школы и останутся один на один с больши́м и страшным миром. Директор смотрел на этих юных, наглых, полных энергии демонов, монстров и нечисть, и в его глазах мелькало нечто неожиданно тёплое. Он видел не просто учеников. Сейчас демон лицезрел их судьбы.

– Смотря на вас, я вижу… потенциал. Хаос. Талант. Вы — будущее Ада. Его надежда и головная боль. Вы те, кто будет заключать новые контракты, совращать праведников, изобретать новые муки, воевать с ангелами и двигать наш мир вперёд. Или назад. Это уж как получится.

Сатанаил Абаасович чуть улыбнулся уголком рта.

– Поэтому у меня к вам только одна просьба.

Он выдержал идеальную паузу, концентрируя всё внимание зала на себе и своих словах.

– Постарайтесь его не слишком быстро развалить.

Зал взорвался хохотом и аплодисментами. Напряжение спало. Директор поднял руку, призывая к тишине.

– А теперь… то, чего вы все ждали. Слово, слаще которого нет ничего ни в Аду, ни в Раю, ни на Земле.

Он сделал глубокий вдох, расправил плечи и на весь зал, громогласно и с нескрываемым удовольствием, провозгласил:

– КАНИКУЛЫ!

Рёв восторга, смешанный с аплодисментами и свистом, обрушился на Сатанаила, но он и бровью не повёл, принимая овации как должное. Казалось, воздух в зале загустел от всеобщего облегчения, от предвкушения свободы, от той пьянящей радости, что бывает лишь в последнюю секунду перед долгожданным освобождением. Директор поднял руку, и гул послушно стих, сменившись выжидательным молчанием. Демон выдержал паузу достойную величайшего трагика и позволил своему голосу снова наполнить пространство.

– А теперь, дабы скрепить этот знаменательный момент печатью вечности и официально запустить обратный отсчёт до следующего первого сентября… – он сделал ещё одну паузу, наслаждаясь ею, – прозвучит последний звонок этого учебного года!

В звенящей, наэлектризованной тишине, пока невидимый техник где-то за сценой тянулся к рубильнику торжественной мелодии, три пары глаз встретились. Взгляд Карла был полон нетерпеливого, хищного предвкушения. Арзлет же, ещё недавно задыхающийся от паники, теперь светился азартом и решимостью. Он коротко, но твёрдо кивнул. Это был больше не тот бес, что прятался под партой, этот весёлый и уверенный в себе демонёнок стал полноправным соучастником проказ и шалостей.

Вит усмехнулся. Ну что же, сегодня школа увидит не просто розыгрыш. Трио Бедствия подготовило свой финальный аккорд. Идеальное завершение года, полного провалов и триумфов. Подарок всем измученным зубрёжкой и экзаменами душам.

Витаиил поднял руку, изящно и почти незаметно щёлкнув пальцами.

Вместо ожидаемого перезвона колокольчиков или торжественных звуков органа Преисподней, актовый зал буквально взорвался. Из всех магических динамиков, из каждой вентиляционной решётки, из самих стен ударил оглушительный, яростный звук. Тяжёлые гитарные риффы[1], грохочущие барабаны, имитирующие топот легиона демонов, и хриплый, надрывный вокал, ревущий о прелестях анархии и бессмысленности домашних заданий. Это была классика – запрещённая группа “Вестники Апокалипсиса” с их бессмертным хитом “Наш котёл в огне”.

На секунду, лишь на одну бесконечно долгую секунду, в зале воцарилась абсолютная тишина, если не считать сотрясающего стены рока. Ученики замерли, как статуи, застигнутые врасплох. Лица выражали всю гамму эмоций: от недоумения до священного ужаса. Преподаватели окаменели. Леди Горгона инстинктивно прижала змей к голове, словно боясь, что они начнут подпевать.

А потом какой-то безымянный чертёнок из задних рядов издал восторженный визг.

И плотину прорвало.

Зал взорвался рёвом, который заглушил даже гитарное соло. Торжественная церемония превратилась в стихийный рок-фестиваль. Кто-то опрокинул стул, кто-то вскочил на свой и начал трясти головой в такт музыке. В центре зала образовался стихийный слэм[2]. Молодые вампиры, оборотни и бесы врезались друг в друга с первобытной радостью, высвобождая всю накопившуюся за год энергию.

– Вот это я понимаю, звонок! – заорал Карл, с разбегу ныряя в толпу. Его тут же подхватили десятки рук и понесли над головами, как героя.

Арзлет, забыв обо всём, хохотал, хлопая по плечу совершенно незнакомого ему циклопа. Страх учёбы наконец-то отпустил его. Демонёнок находился в центре бури, которую помог создать и сейчас чувствовал себя всемогущим.

Вит стоял чуть в стороне, опираясь о стену и прикрывая Винонну от бурлящей радости учеников. С улыбкой дирижёра он наблюдал за своим творением. Это было чистое, незамутнённое, управляемое безумие. Высшая форма искусства.

– Неслыханно! Возмутительно! – пищала Нереида Адольфовна, пытаясь перекричать музыку, но её тоненький голосок тонул в общем гвалте. Лепрекон Золотович уже достал счёты, судорожно подсчитывая возможный ущерб. Азр, старый друг директора, стоял рядом с Лаурой Ламиевной, и оба смотрели на сцену. На лице завуча шок от происходящего сменялся на плохо скрываемое восхищение.

Сам же директор стоял за кафедрой не шелохнувшись. На его лице застыла маска ледяного гнева: брови грозно сдвинуты, а губы сжаты в тонкую линию. Он медленно качал головой, словно не веря в происходящее и мысленно перебирая самые страшные кары для виновников. Любой, кто не знал его хорошо, поклялся бы, что сейчас прольётся сера и огонь.

Однако тот, кто умел смотреть, видел иное: в глубине глаз демона, в самом сердце адского пламени, плясали озорные смешинки и едва заметно дёргался уголок его рта, подавляя улыбку. Сатанаил Абаасович смотрел на хаос, на этот апофеоз неповиновения, и понимал – это победа. Произошедшее стало не просто срывом мероприятия. Это была блестящая демонстрация его педагогической доктрины. Ученики не просто нарушили правила, они создали новые.

– Витаиил, – беззвучно прошептали его губы, – только ты мог устроить такое… настолько изящно.

Конечно, он знал. И одобрял. Этот стиль, эта дерзость, эта способность превратить скучную формальность в незабываемое событие – именно это он и пытался воспитать в них, потому что такие качества требовались Аду.

Взгляд Сатанаила скользнул по залу и нашёл фигуру сына, который в это время смотрел на Винонну. Лунная ведьма вроде бы недовольно качала головой, но на её губах играла счастливая улыбка. Директор позволил себе на долю секунды выдохнуть. Год закончился правильно. Его школа снова была лучшей. Его сын опять превзошёл сам себя. И теперь ему тоже можно было со спокойной душой уйти в отпуск и готовиться к новым проблемам в следующем учебном году.

На пике этого рукотворного безумия, когда гитарный рифф достиг своего апогея, а хор из сотен демонических глоток слился в едином экстатическом[3] вопле, Вит почувствовал странную пустоту в душе. Веселье, которое он с таким изяществом срежиссировал, было похоже на фейерверк: ослепительно яркий, оглушительно громкий и… совершенно не греющий. Оно было для всех этих измученных экзаменами бесов, оборотней, вампиров и гаргулий, которым требовался клапан для сброса пара. Для него же этот розыгрыш был не целью, а лишь финальным мазком на холсте уходящего года. Эффектной точкой.

Но не финалом истории.

– Вит, ты гений! – проревел ему в ухо Карл, проносясь мимо. Его подхватила волна разгорячённых тел и понесла к сцене, где уже пытались устроить крауд-сёрфинг[4] для окаменевшей от ужаса Медузы. – Они качают Горгону! Иди сюда!

Арзлет стоял на стуле и дирижировал воображаемым оркестром, размахивая руками с таким остервенением, будто от этого зависела судьба всего Мироздания. Он поймал взгляд Вита и победно ему подмигнул. В глазах парня больше не осталось ни тени былой робости. Там плясал азарт, чистый и незамутнённый.

– Я сейчас, – с лёгкой улыбкой ответил Вит, но понимая, что его никто не услышит, просто кивнул друзьям и, воспользовавшись моментом, когда очередная волна слэма откатилась в другую сторону, скользнул в спасительную тень коридора. Ему жизненно важно требовалось отойти. Не из-за того, что он устал от шума, а потому что внутри него зрел другой, куда более тихий, но настойчивый зов.

Витаиил двигался вдоль стены, как тень просачиваясь сквозь гобелены с изображением великих адских побоищ и ныряя в боковые проходы. Рёв музыки и толпы постепенно стихал, сменяясь гулким эхом его собственных шагов. Вот он, тот самый коридор, ведущий в восточное крыло. Здесь всё так же было прохладно, пахло вековой пылью и озоном от недавних магических экспериментов. Тишина. Почти идеальная. Он остановился прислушиваясь. Издалека ещё доносились отголоски “Вестников Апокалипсиса”, но в этом месте они казались лишь призрачным воспоминанием о чужом празднике. Его тайна и торжество находились здесь. И решение этой загадки только начиналось.

Вит запустил руку в карман своей школьной мантии. Пальцы нащупали два холодных, зазубренных кусочка металла. Он вынул их под свет тусклой магической лампы, горевшей под потолком. Два обломка одной шестерёнки. Один он нашёл сам, другой ему дала Винонна. Они были сделаны из странного, матово-чёрного сплава, который, казалось, поглощал свет, а не отражал его. На ощупь металл был холодным, но не как обычное железо, а как лёд из самой глубокой расщелины девятого круга. Медленно, с ювелирной точностью, парень поднёс их друг к другу.

Они сошлись с тихим, но отчётливым щелчком, который оглушительно прозвучал в этой гулкой тишине. Идеальное совпадение. Словно и не было никакого разлома. Цельная, пусть и небольшая, шестерёнка с острыми, хищными зубцами лежала на его ладони. Секунду ничего не происходило. Вит уже начал думать, что ошибся, что это просто старый мусор, артефакт чьей-то больной фантазии.

И в это мгновение, словно по чьему-то невидимому сигналу, тяжёлые риффы рок-музыки в главном зале резко оборвались. Наступила короткая, почти осязаемая пауза, и сквозь неё прорвался чистый и пронзительный звук настоящего последнего звонка. Тот самый, официальный, который должен был прозвучать десять минут назад. Перезвон колоколов, отлитых из про́клятого железа, торжественный и неотвратимый.

В тот же миг шестерёнка в руке Вита ожила.

Она не загорелась ярким светом. Наоборот, словно втянула в себя остатки света вокруг, став ещё чернее, а по её зазубренным краям пробежала едва заметная фиолетовая искра. Шестерёнка начала вибрировать: сперва слабо, как испуганное сердце, а затем всё сильнее и сильнее, наполняя его ладонь низким, гудящим трепетом. Это походило не на простую вибрацию, скорее, это был вектор. Направленная сила, которая тянула его руку, указывая путь.

Вит поднял голову, его глаза расширились от изумления. Он не просто чувствовал направление, он видел его. Невидимая нить протянулась от артефакта куда-то вперёд и вниз. В сторону восточного крыла — самого тёмного, заброшенного и опасного места во всей школе. И дальше, к старым, запретным подвалам, которые находились прямо под ним.

И в этот момент всё встало на свои места. Все разрозненные кусочки головоломки, мучившие его несколько недель, сложились в единую, пугающую и до дрожи притягательную картину. Словно в его голове кто-то щёлкнул выключателем, осветив тёмные углы.

Подменённые страницы в “Хрониках Пламенеющей Академии”. Трусливый лепет Себарда о чём-то страшном, что он увидел в том крыле. Ледяное пятно на стене, холодное, как дыхание самой смерти. Таинственный ритмичный стук из-за камня, эхо-ритм, так похожий на биение огромного механического сердца. И, наконец, кульминация всего – мимолётное, но незабываемое виде́ние. Тёмный силуэт в мантии магистра. Тень Наставника.

Всё это не было бредом или галлюцинацией. Витаиил видел в этом следы, ведущие к величайшей тайне Школы №666.

Вит крепче сжал в ладони вибрирующий артефакт. Тёплое гудение теперь отдавалось по всей руке до самого плеча, словно древний механизм звал его, признавая своим. С лица парня сползла последняя тень озорства, ушла мальчишеская ухмылка. На смену ей пришёл хищный азарт, стальная решимость охотника, который долгие месяцы шёл по едва заметному следу и наконец-то увидел свою добычу. Витаиил не произнёс ни слова. Но мысль в его голове прозвучала громче любого рокерского вопля, громче колокольного звона: “Шестой Круг… Мы ещё вернёмся”.

В тёмном коридоре, сжимая в руке слабо пульсирующий тьмой артефакт, стояла одинокая фигурка демонёнка. Его взгляд был устремлён вглубь катакомб, сквозь стены и толщу камня, туда, где его ждала тайна.

А в главном зале продолжалась стихийная вечеринка, апофеоз управляемого хаоса. И над всем этим с высокой кафедры взирал Сатанаил Абаасович, директор адской школы №666. На его лице не было гнева, лишь тень ироничной, всепонимающей и какой-то отцовской улыбки.

_________________

[1]Гитарный рифф — это короткая, повторяющаяся музыкальная фраза на гитаре, которая является основой или ключевой частью музыкальной композиции. Обычно рифф узнаваем и служит для создания характерного звучания песни.

[2]Слэм — это форма активного взаимодействия зрителей на концертах, которая выражается в прыжках, столкновениях и хаотичных движениях в толпе. Обычно слэм ассоциируется с рок-концертами и другими мероприятиями, где присутствует энергичная музыка.

[3]Экстатический — проникнутый экстазом. В более широком смысле, это слово описывает состояние крайней, восторженной радости.

[4]Крауд-сёрфинг – это действие на музыкальных концертах, когда человека, находящегося в толпе, поднимают на руки и передают над головами зрителей, позволяя ему как бы "плыть" от одного места к другому.