Школа №666 и тайна Шестого круга

Возвращение и рейдерский захват столовой

Адский школьный автобус, со скрежетом, напоминающим вопли грешников, остановился, выдохнув клубы серного пара. Из него вывалилась троица, знаменуя собой начало нового учебного хаоса. Первым, как и положено предводителю, появился Витаиил, сын директора. За ним, весело сверкая глазами, вывалился Карл, а замыкал шествие нервно оглядывающийся по сторонам Арзлет.

— Ну что, неудачники, готовы к новому сезону страданий и унижений? — бодро провозгласил Вит, потягиваясь так, что его косточки хрустнули.

Карл фыркнул, подбрасывая в руке мячик по адболу с ладонь величиной и воткнутым в него пером падшего ангела.

— Говори за себя. Я, например, каникулы провёл с пользой. Вот заимел игровой мяч "Воронов Бездны" с пером самого́ капитана!

Арзлет завистливо вздохнул, поправляя съехавшую набок школьную мантию.

— Я… я тоже не зря время терял. Я взломал стандартное заклинание невидимости! Теперь оно работает почти без сбоев. Ну, если не чихать.

Друзья вместе с прочей нечистью и нежитью, приехавшей на автобусе, двинулись по аллее от остановки в сторону громады школы, чьи шпили царапали низкое багровое небо. Даже воздух трём шалопаям казался родным до боли, но что-то изменилось. Обычный гул предвкушения и злорадства сменился тревожным шёпотом.

Ученики сбивались в кучки, бросая косые взгляды на массивные подвальные решётки, появившиеся у основания здания. Стараясь обходить их подальше, они торопились попасть в родные пенаты. Не у всех это хорошо получалось, некоторые не вписывались в дверь, красивой аппликацией оставаясь на стене, медленно отлепляясь от неё и ползком добираясь до вожделенной двери в храм знаний.

Вит хмурился, его гениальная интуиция улавливала нотки неправильного, нездорового напряжения, которое ему совсем не нравилось. Это был не тот хаос, который любил создавать он.

— А я вот, — небрежно начал Вит, чтобы вернуть внимание друзей и развеять гнетущую атмосферу, — подшутил над одним герцогом в Нижних Кругах. Убедил его, что его любимый обсидиановый трон на самом деле — редкий вид хищного минерала, который питается сидящими на нём. Вы бы видели его лицо, когда я заставил трон слегка пожевать мантию! Он три дня управлял своими владениями стоя.

Карл и Арзлет разразились хохотом, на мгновение забыв о странной атмосфере.

— Это гениально! — восхитился Карл. — А я всего лишь заставил реку Стикс на час потечь в обратную сторону. Харон чуть с ума не сошёл, пытался грести против течения и требовал доплату за сверхурочные.

— А я… — начал было Арзлет, но тут же сдулся под натиском историй друзей. — Моё заклинание невидимости… оно сработало только на одежду. Пришлось голышом прятаться в шкафу у бабули, пока она отпаивала валерьянкой свою подругу.

Вит покровительственно хлопнул его по плечу.

— Ничего, Арзлет, голый бес в шкафу — это тоже своего рода перформанс. Главное — уверенная подача.

Они подошли ближе к главному входу, где толпились ученики. Шёпот стал громче, и до них донеслись обрывки фраз: "…прямо из-под пола…", "…будто когтями скребут…", "…старики говорят, так было перед Инцидентом…". Вит прищурился. Он не любил, когда какие-то посторонние звуки отвлекали внимание от его собственных, куда более интересных шалостей. Эта таинственность раздражала. Она была неуправляемой, а значит, враждебной.

— Слышите? — прошептал Карл, перестав улыбаться. — Что-то тут нечисто. И я не про обычную адскую смуту.

— Ага, — кивнул Арзлет, его коленки застучали друг о друга. — Может, вернёмся домой? Скажем, что забыли учебники. Или совесть.

Вит презрительно фыркнул. Страх и неуверенность толпы были для него как топливо. Если все вокруг чего-то боятся, значит, самое время устроить нечто такое, что заставит их забыть о всякой ерунде и бояться чего-то конкретного и весёлого. Его взгляд загорелся дьявольским огнём, и парень обвёл друзей заговорщическим взглядом. В его голове уже рождался план — дерзкий, громкий и очень аппетитный.

— Глупости всё это, — отрезал он. — Какие-то звуки. Ха и ещё три раза ха! Наверное, завхоз опять пытается пропихнуть в меню прошлогодние тыквы. А нам нужно заявить о своём возвращении: ярко и со вкусом. Буквально.

Он хитро улыбнулся.

— Что ты задумал? — с надеждой спросил Карл, в его глазах уже плясали чертенята предвкушения.

Вит указал подбородком в сторону крыла, где располагалась школьная столовая, источавшая ароматы еды на все вкусы. Удивительным образом не смешиваясь, они создавали привлекательный букет для всех видов, родов и форм учащихся.

— Начало учебного года нужно отметить пиршеством. Устроим всем настоящий банкет. Революцию еды. Пусть пудинги познают свободу, а супы — радость общевойскового наступления.

Арзлет сглотнул.

— Оживлять еду? Вит, это же заклинание из запретного раздела "Гастрономического терроризма"! Нас исключат… или съедят!

— Не съедят, если мы будем быстрее, — уверенно заявил Вит. — Это идеальный план. Пока все будут в панике убегать от взбесившейся брокколи, мы разведаем обстановку. И главное — все забудут про свои дурацкие подвальные страшилки. Все, находящиеся в школе, должны помнить, кто здесь главный источник хаоса. Идёмте, господа анархисты, нас ждут великие кулинарные дела!

Столовая Школы №666 встретила заговорщиков привычным гулом и запахом, в котором смешались ароматы сладких булочек с корицей, непрожаренного мяса для оборотней, варёных овощей для тёмных фей и прочего, и прочего… Ученики, разбившись на привычные касты — от младших бесенят до готически-мрачных старших вампиров — лениво ковыряли в тарелках. Вопля банши, призывающего к первому занятию, ещё не прозвучало, поэтому большинство учеников пришли в столовую, где могли не только перекусить, но и встретиться с друзьями, похвалиться, как провели лето, или послушать своих более удачливых одноклассников.

Воздух был пропитан ожиданием, скукой и завистью, идеальным холстом для шедевра хаоса, задуманного Витом.

— Идеально, — прошептал он, оглядывая поле будущей битвы. — Никто ничего не подозревает. Забыли про нас? Ну ничего, мы напомним о себе и расшевелим это тухлое болото. Карл, ты отвлечёшь раздатчицу, — Витаиил, словно полководец перед сражением, начал раздавать приказы. — Арзлет, твоё дело — следить, чтобы никто из учителей не сунулся сюда раньше времени.

— А ты? — нервно сглотнул Арзлет, его взгляд бегал от стола с десертами к выходу.

— Я? Буду дирижёром этого великолепного оркестра, — ухмыльнулся Вит.

Карл щёлкнул пальцами, и у его ног возникла маленькая дымовая завеса с запахом палёной карамели. Парень, картинно кашляя, подошёл к стойке, где восседала огромная циклопиха, и начал громко жаловаться на качество воздуха и возможное самовозгорание сахарной пудры. Пока единственный глаз раздатчицы пытался сфокусироваться на нарушителе спокойствия, Вит скользнул к главному мармиту с супом дня и подносам с трепещущим желе.

Он действовал быстро и чётко. Никаких громких заклинаний или эффектных жестов. Лишь лёгкое прикосновение к металлу, едва слышный шёпот на древнем диалекте хаоса и крошечная, почти невидимая искорка, сорвавшаяся с его пальца и утонувшая в таинственной глубине борща. Такую же искорку он отправил в сторону пудингов. Дело было сделано. Демонёнок отступил в тень колонны, где его уже ждали друзья.

— И всё? — разочарованно протянул Карл. — Я думал, будут гром и молнии.

— Терпение, мой друг, — промурлыкал Вит. — Искусство требует времени.

Первым очнулся пудинг. Сначала один, ярко-зелёный, робко качнулся, словно проверяя новые возможности своего тела. Затем он подпрыгнул. И ещё раз. К нему присоединились его розовые и оранжевые собратья. Через мгновение вся витрина с десертами превратилась в безумную дискотеку дрожащих, скачущих желе, которые, сбиваясь в стайки, начали выпрыгивать с подносов на пол и столы, оставляя липкие следы.

— Они танцуют! — взвизгнул Арзлет, наполовину от ужаса содеянного, наполовину от восторга увиденного.

Ученики пытались ловить необычный десерт, но он ускользал из их рук, лап и щупалец. Поварята, ошеломлённые происходящим, бросили свои обязанности и смотрели на бедлам, широко раскрыв глаза и рты.

Но это было только начало.

Крышка на котле с супом громко звякнула и подлетела вверх, выпустив столб пара. Из багровых глубин показалась первая фигура — солдат из свёклы и картофеля, с петрушкой вместо плюмажа на шлеме. Повариха, истерично взвизгнув, попыталась уничтожить нарушителя спокойствия в её дорогой и горячо ненавидимой кухне. Но не тут-то было. За первым воином появился второй, третий… Вскоре из котла на пол маршировал уже целый отряд булькающих, горячих пехотинцев, вооружённых макаронинами-копьями. Они выстроились в боевой порядок, и их невидимый командир отдал приказ наступать.

— За свободу, равенство и наваристый бульон! — проскрипел один из них голосом, похожим на скрип несмазанной двери.

Кухня превращалась в поле боя, где ни одна из сторон не собиралась сдаваться. Повариха, скрипнув зубами, раскрутила над головой свой любимый большой половник. Всё её внимание было приковано к строю суповых солдат, и она не заметила, как в столовой восстали фрукты.

Яблоки, скатившись с вазы, с грохотом покатились по залу, сбивая с ног младшеклассников. Бананы превратились в грозные бумеранги, которые со свистом проносились над головами. Апельсины, как маленькие катапульты, обстреливали всех подряд едким соком. Начался тотальный, неописуемый хаос. Ученики с визгом разбегались, пытаясь увернуться от летающих тефтелей и агрессивных салатных листьев, закрывающих им глаза и рты.

— Это… гениально! — хохотал Карл, уворачиваясь от залпа виноградин. — Вит, ты превзошёл сам себя!

Вит лишь скромно улыбался, наслаждаясь паникой. Он добился своего. Никто больше не шептался о странных звуках из подвала. Все были слишком заняты выживанием в битве с собственным обедом. Учителя пытались вмешаться, но их заклинания вязли в этой гастрономической анархии. На смену одним упокоенным фруктам восставали новые. А попытка заморозить суповую армию привела лишь к тому, что они стали скользкими и ещё более опасными.

Троица спряталась под одним из перевёрнутых столов, откуда открывался прекрасный вид на поле боя. Шутники давились от смеха, наблюдая, как Медуза Горгона случайно обратила в камень половину собственных змееволос, защищавших её от спагетти, которые пытались её задушить.

— Моё лучшее творение, — с гордостью произнёс Вит.

Внезапно мимо их укрытия, пригибаясь, пробежали двое поваров гоблинов. Один из них, бледный и трясущийся, тащил за собой другого.

— Я же говорил тебе, это всё из-за этих звуков! — бормотал он задыхаясь. — Вся школа сходит с ума!

— Да какие звуки, угомонись ты! — отмахивался второй. — Просто кто-то опять балуется с магией!

— Нет! Я сам слышал! Прямо из вентиляции на кухне… Скрипы, как будто кто-то стучит снизу, из-под самого пола! Это дурной знак! — первый гоблин уже находился на грани истерики.

Вит навострил уши, стараясь не пропустить ни грана информации: ведь уже давно всем известно, знания — это деньги и власть. "Значит, скрежет… снизу", — нахмурился демонёнок. Это было интересно, но сейчас его больше занимало собственное триумфальное представление, а над остальным он подумает потом.

Однако веселье длилось недолго. Внезапно весь шум стих. Суповые солдаты замерли, прыгающие пудинги шлёпнулись на пол безжизненной неаппетитной массой, а фрукты-революционеры раскатились по углам. В дверях столовой стояла Лаура Ламиевна, завуч по внешкольной работе. На её красивом лице не было и тени улыбки, а глаза метали молнии. Воздух вокруг неё буквально потрескивал от сдерживаемой силы. Она одним движением руки заставила весь этот продуктовый хаос испариться, оставив после себя лишь грязные разводы.

Взгляд суккубы медленно обвёл зал и без малейшего колебания остановился на перевёрнутом столе, за которым пряталась троица.

— Витаиил Сатанаилович, — её голос звучал как сладкий яд, и был холодным как лёд девятого круга. — Неужели вы думали, что я не почувствую вашу примитивную, но до смешного амбициозную магию хаоса?

Вит, Карл и Арзлет медленно выползли из-под стола.

Пришло время расплаты.

— Ну конечно, вся троица в сборе! Вы. Трое. Немедленно ко мне, — прошипела она, и её идеальный маникюр сверкнул, словно лезвие гильотины. — Вас ждёт суровое наказание.

Наказание оказалось столь же изощрённым, сколь и улыбка Лауры Ламиевны. Никаких нудных лекций о поведении, ничего из того, к чему давно привыкли бедокуры. В этот раз завуч была куда креативнее. Троицу просто заперли после занятий в разгромленной столовой, вручив им по ведру, тряпке и швабре. Казалось бы, ничего особенного, если бы не одна деталь: весь уборочный инвентарь оказался заколдован. Он обладал собственным, на редкость скверным характером и совершенно не желал сотрудничать. Ребята получили наказание в стиле "Креативного Хаоса", только направленное против них же.

— Я не буду мыть эту липкую жижу! — визгливо заявила швабра, когда Вит попытался окунуть её в ведро. — У меня аллергия на свекольный сок!

Швабра вывернулась из его рук и с отвращением отползла в угол.

Ведро, что держал Карл, внезапно опрокинулось, окатив его ноги грязной водой с мыльными пузырями, которые лопались с тихим хихиканьем. Арзлет же вёл отчаянную борьбу с тряпкой, которая пыталась обмотаться вокруг его лица и задушить. Она шипела и извивалась, как змея, оставляя на щеках демонёнка грязные мыльные разводы, похожие на боевую раскраску испуганного до полусмерти дикаря.

— Это унизительно, — прохрипел Карл, отжимая штанину, — заставлять нас сражаться с предметами домашнего обихода!

— Она хочет меня съесть! — пискнул Арзлет, отшвырнув от себя тряпку-убийцу.

Лишь один Вит не собирался сдаваться. Прищурившись, он смотрел на бунтующую швабру. Если магия хаоса могла оживить суп, то она же должна усмирить кусок дерева с мочалкой. Он что-то быстро прошептал, и его пальцы сплелись в сложный узор. Швабра замерла, затем медленно, словно под гипнозом, поползла обратно, наконец покорно утыкаясь в его руку. Победная усмешка заиграла на губах Вита, но его триумф оказался недолгим. Стоило ему начать мыть пол, как швабра принялась громко и на всю столовую распевать неприличные частушки о директоре и его любовнице.

Через два часа пыток, унижений, упрашивания швабру помолчать и хорового пения с ней, их наконец выпустили. Грязные, мокрые, пахнущие чистящим средством и отчаянием, шалуны поплелись в душ. Едва переступив порог, Арзлет рухнул на пол, изображая умирающего лебедя. Карл, матерясь, стаскивал с себя мокрую одежду, собираясь почистить её магией. Один только Вит выглядел довольным. Он с наслаждением растянулся на лавке, закинув руки за голову.

— И всё равно это было великолепно, — произнёс он мечтательно. — Вы видели лицо Медузы, когда спагетти принялись её душить? Я думал, она сама себя в камень превратит от ужаса. Такое зрелище стоило каждой минуты борьбы с этой полоумной тряпкой.

— Легендарно! — согласился Карл, забыв о своей злости и одежде. Он подскочил и начал жестикулировать. — А как бананы летали! Свист стоял, как от настоящих клинков! Вжух!.. Фьють!.. Никто ещё такого не делал! Мы — гении!

— Гении-уборщики, — проскулил Арзлет с пола. — Мои рога до сих пор дрожат от усталости и страха. Мне показалось, или Лаура Ламиевна улыбалась, когда моя тряпка пыталась выколоть мне глаз?

— Она всегда улыбается, когда кто-то страдает. Это её работа и сущность, — отмахнулся Вит. — Главное — мы снова задали тон новому учебному году. Скука отменяется!

Все трое замолчали, наслаждаясь моментом. Слава, пусть и дурная, была приятнее любого десерта, а о них теперь точно будет говорить вся школа. Но Арзлет, самый впечатлительный из них, не мог успокоиться. С кряхтением он уселся на полу и потёр свои маленькие рожки.

— А помните, что те повара гоблины говорили? Про какие-то звуки из вентиляции? Может, это не просто так? Может, все эти странности… и наш обед… как-то связаны? — его голос дрожал, и было непонятно то ли от страха, то ли от любопытства.

Карл фыркнул, но в его глазах блеснул интерес. Парень был бесом действия, и любая тайна манила его, как огонёк мотылька.

— А что, это мысль! — он вскочил на ноги. — Сейчас в школе уже никого нет, мы могли бы пробраться на кухню и заглянуть в эту вентиляцию. Представляете, что там можно найти? Тайный ход! Склад списанных душ! Или…

— Ерунда, — лениво перебил его Вит. Его самодовольство было почти осязаемым. — Не отвлекайтесь на глупости. Какие-то скрипы старых труб. Нас должны волновать великие дела, а не сантехнические проблемы. Наш сегодняшний розыгрыш — вот что войдёт в историю. Остальное — пыль.

Карл хотел возразить, но авторитет Витаиила был непререкаем. Он мозг их операций, и спорить с ним было бесполезно. Карл надулся и вновь вернулся к чистке своей одежды.

Внезапно из коридора донеслись громкие голоса. Они были низкими, с той самоуверенной интонацией, которая бывает только у старшеклассников, считающих себя центром вселенной. Друзья замерли, превратившись вслух.

— …опять эти скачки энергии в южном крыле. Я тебе говорю, это всё из-за него, — говорил один голос, явно принадлежавший какому-то вампиру, судя по аристократическим интонациям.

— Да брось ты, Драго, — отвечал второй, более грубый голос. — Сколько можно мусолить эти байки? Все знают, что Шестой Круг давно запечатан. Наглухо. Всё остальное — школьные легенды для первоклашек.

Шестой Круг? Витаиил напрягся. Он слышал это название раньше, в обрывках разговоров, в шёпоте учителей… Это была тайна, которая звала и манила…

— Запечатан, но не мёртв! — горячился первый голос. — Мой прадед служил в охране, когда случился тот "Инцидент". Он рассказывал, что там проводили такие эксперименты, что сам Люцифер приказал всё забетонировать адским пламенем. Говорят, там ученики пропадали без следа. И призраки в старой форме, которых иногда видят в коридорах… это они.

Наступила тишина, старшеклассники уходили дальше по коридору. Их шаги затихали, а смысл слов было не разобрать.

В предбаннике душа повисло густое, наэлектризованное молчание. На глазах бледнеющий Арзлет выглядел так, будто вот-вот упадёт в обморок. Карл забыл, как дышать, его глаза стали круглыми, как две золотые монеты, и в них уже просыпалось любопытство.

Но сильнее всех изменился Вит. С его лица слетела вся спесь и самодовольство. Ленивая, расслабленная поза исчезла. Он медленно сел на лавку, глаза демонёнка больше не горели триумфом, в них сиял иной огонь — огонь неукротимого любопытства и азарта. Скрипы старых труб. Пропавшие ученики. Запретный, запечатанный самим Люцифером круг прямо у них под ногами. Это была не просто тайна. Это был вызов. А ещё у него в кармане лежала сломанная шестерёнка. Кусочек ли это разгадки Шестого круга или нет, парень не знал, но очень хотел докопаться до истины.

— Так вот, оно что, — прошептал Витаиил, и в его голосе зазвучал металл. Парень посмотрел на своих друзей, и те поняли, что продуктовый бунт в столовой был лишь детской шалостью по сравнению с тем, что теперь зародилось в голове их лидера.

— Забудьте про вентиляцию, — губы Вита изогнулись в хищной ухмылке. — Нам нужно кое-что получше. Нам нужны старые карты этой школы. Очень старые.

Конкурент: Общество Пыльных Фолиантов

Хищная ухмылка Вита была заразительна. Она погасила панику Арзлета и воспламенила авантюризм Карла. Идея о старых картах была гениальна в своей простоте. Зачем гадать и слушать скрипы, когда можно увидеть всё своими глазами? Настоящие демоны не ждут, пока тайна сама упадёт им в руки, они вырывают её из зубов судьбы, даже если для этого придётся перевернуть всю школу вверх дном. А закрытый архив — это самое сердце школьной памяти, её пыльный, заброшенный мозг.

— Итак, план, — Вит вскочил с лавки и начал расхаживать по раздевалке душа, словно полководец перед решающей битвой. — Архив находится в Западном крыле, в самой старой части библиотеки. Днём там не протолкнуться от зубрил, но ночью… его охраняет только ОН.

— Призрак-библиотекарь, — прошептал Арзлет, и его волосы меж рогов встали дыбом. — Говорят, он был заживо замурован в стене вместе со своими книгами за то, что выдал самому Люциферу книгу с просроченным сроком возврата. Теперь он ненавидит всех учеников.

— Чушь собачья, — отрезал Карл, хотя его глаза тоже нервно забегали. — Его просто придавило стеллажом, поэтому его и сделали Хранителем. Но он, и правда, не любит шум. И нарушителей. Особенно ночью. Как мы его обойдём?

Вит остановился и хитро прищурился. Его мозг работал с бешеной скоростью, перебирая варианты. Грубая сила исключалась — с призраком не подерёшься. Требовался иной подход, элегантный, как сама простота.

— Мы не будем его обходить. Мы его отвлечём, — заключил он. — Призраки, особенно такие зануды, как библиотекари, падки на две вещи: тишину и редкие артефакты. Тишину мы ему не обеспечим, а вот артефакт… Карл, нужна твоя магия иллюзий!

Карл просиял. Его таланты наконец-то будут использованы не для подрисовывания усов на портретах учителей.

— Что создаём? Копию "Книги Хаоса"? Или, может, "Некрономикон" в подарочной упаковке?

— Слишком очевидно, — покачал головой Вит. — Это привлечёт ненужное внимание. Нам нужно что-то изысканное. Что-то, что заставит его забыть обо всём на свете. Например… иллюзию утерянного первого издания "Полного каталога адских пыток с комментариями и гравюрами". В переплёте из кожи грешника.

Глаза друзей загорелись. Это был идеальный план.

— Тогда завтра, когда всё подготовим, идём на дело, — подвёл черту идейный вдохновитель всех шалостей.

Новый учебный день прошёл для молодых демонов спокойно и скучно, чего нельзя было сказать о преподавателях. Все ожидали от троицы новых шалостей, но их всё не было и не было. Под конец учебного дня у учителей нервно дёргались глаза, и дрожали руки. Многие уже пожалели, что Сатанаила Абаасовича вызвали на конференцию по обмену опытом по воспитанию молодого поколения. А без него никто не мог приструнить его сына.

Весь день трио демонстрировало ангельское спокойствие и послушание, тем самым доводя присутствующих до нервных припадков. С трудом дождавшись окончания занятий, они одними из первых демонстративно покинули здание школы, спрятавшись в ближайших кустах. Выждав, когда коридоры опустеют, они залезли в окно, заранее открытое на первом этаже. Небольшая подсобка для магических ингредиентов еле вместила троих шалопаев.

Выждав минуту, парни выскользнули в коридор. Тусклые магические светильники отбрасывали длинные, пляшущие тени, освещая им дорогу. Сорванцы двигались бесшумно, как три хищника на охоте, впрочем, именно так они и ощущали себя. Школа ночью предстала перед ними в совсем ином образе: знакомые классы походили на склепы, а портреты бывших директоров на стенах библиотеки, казалось, провожали их осуждающими взглядами. Арзлет тревожно озирался и облизывал губы, а его зубы нет-нет, да выдавали нервный ритм, который действовал всем на нервы.

— Прекрати стучать, — прошипел Карл. — Ты нас всех выдашь.

— Я не могу! — пискнул Арзлет. — Мне кажется, вон тот портрет посмотрел на меня с гастрономическим интересом! Он моргнул!

— Он нарисованный, — прорычал Вит, не сбавляя шага. — Сосредоточьтесь. Карл, ты готов? Твой выход — главный. Если облажаешься, нас поймают, и следующую неделю мы будем не полы мыть, а полировать котлы в преисподней, не используя магию и пользуясь лишь зубной щёткой.

Карл кивнул, показывая, что услышал, и его лицо стало сосредоточенным. Парень понимал всю ответственность и очень не хотел осрамиться перед друзьями.

Добравшись до массивной, окованной железом двери закрытого архива, бедокуры замерли. Из-за неё не доносилось ни звука, но все трое чувствовали исходящий оттуда холод — не физический, а метафизический, холод вечности и пыли.

Вит подал знак, и Карл шагнул вперёд, закрывая глаза и простирая руки. Воздух перед ним замерцал, сгущаясь в видимый мираж. Пальцы демонёнка плели сложные узоры, вытягивая из эфира нити обмана и морока. Постепенно, деталь за деталью в воздухе начал материализоваться фолиант. Он выглядел невероятно древним: потрескавшаяся кожаная обложка, потускневшее тиснение, пожелтевшие страницы, которые, казалось, пахли пылью и забвением. Представшая иллюзия была безупречной.

Дверь архива со скрипом отворилась сама собой, и из открывшегося проёма выплыла полупрозрачная фигура в старинной мантии. Лицо призрака-библиотекаря было невыразительным, но его туманные глаза сияли потусторонним светом. Увидев книгу, парящую в воздухе, он завис, словно вмёрзнув в воздух.

— Невозможно… — прошелестел голос Хранителя знаний, похожий на шорох сухих листьев. — Издание времён Первой Чистки… С автографом самого Вельзевула…

Призрак, забыв о своих обязанностях, медленно поплыл к иллюзии, протягивая к ней свои эфирные руки. В этот момент Вит схватил своих друзей за шкирку и юркнул в приоткрытую дверь. План сработал.

Но их радость длилась недолго. Архив оказался совсем не таким, каким они его представляли. Вместо тишины и запустения их встретило тихое бормотание и скрип перьев. В дальнем углу, в секции самых древних рукописей, при свете нескольких плавающих огоньков сидела группа учеников. Они были облачены в длинные, пыльные мантии с капюшонами, а их лица скрывались в тени. Вокруг них громоздились стопки фолиантов, а воздух буквально искрился от концентрации старой магии.

— Что за… — начал было Карл, но Вит зажал ему рот рукой.

Пред ними находилось "Общество Пыльных Фолиантов". Школьные зануды, книжные черви, которые предпочитали компанию мёртвых текстов общению с живыми демонами. Дотошные душнилы всегда следовали правилам и были безобидны, тем более теперь, когда их предводителя в прошлом году с позором исключили из школы. Однако их присутствие здесь было катастрофой. Вит попытался утянуть друзей за стеллаж, но оказалось слишком поздно.

Один из них, самый высокий, медленно поднял голову. Капюшон соскользнул, открывая бледное, аскетичное лицо с пронзительными глазами. Это был Элдрич, некромант с последнего курса, известный своей нелюдимостью и пугающими познаниями в тёмных искусствах.

— Вы ошиблись дверью, — его голос звучал сухо и холодно, как могильный ветер в склепе. Он не повышал его, но в тишине архива слова прозвучали как удар гонга. — Секция комиксов и весёлых картинок находится тремя этажами выше.

Вит выпрямился, мгновенно сменив маску воришки на маску наглого аристократа, так его ещё не унижали, никто не смел говорить, что он знает мало. Пусть его знания были неполными, но они были о Высшей магии.

— Мы просто ищем кое-какие исторические материалы, — небрежно бросил он. — Старые планы школы. Для учебного проекта.

Элдрич медленно встал во весь свой долговязый рост. Он походил на ожившего скелета, облачённого в мантию. Его взгляд просканировал их троицу с нескрываемым презрением.

— Учебный проект? Вы трое? — в голосе некроманта прозвучала ледяная ирония. — Последний ваш "проект" заставил столовую танцевать джигу. Я не думаю, что история школы выдержит подобного внимания. Здесь хранятся знания, а не реквизит для ваших примитивных шалостей.

— Послушай, очкарик… — начал было Карл, но Элдрич прервал его, подняв тонкий палец.

— Это закрытая секция. Доступ сюда разрешён только членам общества по специальному разрешению, лично подписанному директором, которого у вас, я полагаю, нет. Уходите. Немедленно.

Наглость была вторым именем Витаиила, а первое он благополучно забыл за ненадобностью. Он шагнул вперёд, расправив плечи так, будто за его спиной стояла не пара перепуганных демонят, а легион Адской гвардии. Его ухмылка стала ещё шире, превратившись в оружие массового раздражения, нацеленное прямо в бледное лицо некроманта.

— А кто сказал, что мы уйдём? — его голос прозвучал обманчиво вежливо. — Может, мы считаем, что вы, "хранители знаний", просто боитесь конкуренции? Боитесь, что какие-то "примитивные" шалопаи знают историю этой дыры лучше, чем вы со своими пыльными талмудами?

Это был удар ниже пояса. Для членов "Общества Пыльных Фолиантов" обвинение в невежестве было страшнее, чем перспектива вечного купания в кипящей смоле. Элдрич даже слегка побледнел, если это вообще было возможно для его и без того мертвенно-белой кожи. Его собратья по разуму зашептались, возмущённо поправляя свои капюшоны.

— Какая дерзость, — прошипел один из них.

— Неслыханно! — вторил ему второй.

Элдрич поднял руку, призывая своих последователей к молчанию, кажется, он стал новым лидером заучек. Его холодные глаза впились в Вита.

— Ты бросаешь вызов? Нам? В нашем святилище? — в его голосе звенел металл. — Это самое глупое решение в твоей короткой и никчёмной жизни.

— А может, самое гениальное, — парировал Вит. — Давай проверим. Устроим состязание. Прямо здесь и сейчас. Викторина на знание истории школы. Победитель получает доступ к архиву на всю ночь, проигравший… — он оглядел тощих "книжников", — неделю чистит гаргулий на главной башне. Без магии. Только зубной щёткой.

В этот момент призрак-библиотекарь, до того с благоговением паривший вокруг иллюзорного фолианта, глухо застонал, словно тысячелетнее приведение, не имеющее возможности покинуть замок, к которому привязано. А всё дело в том, что иллюзия Карла, не поддерживаемая его вниманием, замерцала и растворилась в воздухе. Призрак издал стон разочарования, но спор, разгоревшийся в его владениях, привлёк внимание сильнее разбившихся надежд и пропавшего раритета: правила нарушили, а тишину разбили вдребезги. Он резко обернулся, мгновенно находя взглядом посторонних.

— Состязание? — прошелестел он, подплывая ближе. Его туманный силуэт колыхался от негодования. — В стенах хранилища знаний? Это… приемлемо. Но судьёй буду я. И мои правила непреложны.

Элдрич снисходительно кивнул. Для него это была формальность, способ унизить наглецов и вышвырнуть их вон с полным на то моральным правом.

— Мы согласны, — высокомерно улыбаясь, процедил он.

Вит победоносно ухмыльнулся Карлу и Арзлету. Он бы ещё и подмигнул, но решил не привлекать ещё большее внимание, чем то, что уже имели. Первая часть плана — остаться в архиве — удалась. Теперь предстояло самое сложное: победить.

Викторина началась. Призрак-библиотекарь оказался на удивление беспристрастным и дотошным судьёй. Он задавал вопросы, которые могли поставить в тупик даже самого Сатанаила. "Назовите точное количество трещин на третьем слева витраже в Большом зале после инцидента с "Ангельским смехом"?" или "Какой ингредиент был тайно заменён в зелье невидимости профессором Глюком в год основания школы, что привело к неделе фиолетовых бесов?".

Элдрич и его команда отвечали не задумываясь, сыпля датами, именами и формулами, словно это были стихи, выученные наизусть. Их голоса сливались в монотонный хор эрудиции.

— Семьдесят три трещины, две из которых сквозные, — чеканил Элдрич, самодовольно улыбаясь.

— Корень мандрагоры заменили на сушёный глаз василиска, — вторила ему худая демоница, торжествующе поблёскивая стёклами очков, которые так и норовили сползти с её носа.

Команда Вита, напротив, выглядела жалко. Карл сперва трепыхался и пытался угадать, но потом понял бесперспективность своих действий и махнул рукой, самоустраняясь. А от Арзлета вообще не было никакой помощи: он просто дрожал, не в силах внятно произносить слова. Вот тогда Вит и понял, что грубой силой и наглостью здесь не победишь. Требовался запасной план или обходной манёвр. Он незаметно придвинулся ближе к парящему судье, который, с явным удовольствием, слушал правильные ответы зубрил.

— Пс-с-ст, уважаемый, — прошептал Вит, вытаскивая из кармана маленькую, переливающуюся всеми цветами радуги конфету. — Не желаете ли "Вечный ирисовый грех"? Прямиком из личных запасов Люцифера. Один укус — и вы на семь часов забываете о долге и ответственности.

Призрачные глаза библиотекаря расширились. Он жадно сглотнул, хотя слюны у него не было. Аромат конфеты, сотканный из чистейшего искушения и нуги, достиг его эфирного носа. Он колебался. Его прозрачная рука даже дёрнулась в сторону сладости.

— Это… это против правил! — прошелестел он, борясь с собой, и его голос звучал жалко.

— Правила для живых, — нахально подмигнул Вит. — А вам пора немного расслабиться. Один вопрос в нашу пользу, и она ваша.

Но библиотекарь был духом старой закалки. Он с видимым усилием отвернулся.

— Изыди, искуситель! — прошипел он. — Минус балл за попытку подкупа судьи! Следующий вопрос…

Вит понял, что проиграл. Интеллектуальная дуэль была не его стихией. Он со злостью сунул конфету обратно в карман, пока Карл, откровенно скучая, лениво листал ближайший к нему том. Книга была огромной, в переплёте из чего-то, подозрительно напоминавшего чешую дракона. Страницы были толстыми, как картон, и покрыты древними рунами и схемами.

И вдруг Карл замер, его пальцы застыли на одной из страниц, а глаза приняли форму квадрата. Не отрывая взгляда от фолианта, он толкнул локтем Арзлета, который от неожиданности тихонько взвизгнул.

— Смотри… — прошептал Карл, кивая на страницу, на которой оказалось изображение старой, выцветшей карты школы.

Но она отличалась от современной. Под привычными этажами находился ещё один уровень, обведённый красными чернилами и жирно перечёркнутый. Рядом с ним каллиграфическим почерком было выведено: "Шестой Круг Обучения. Запечатан по личному приказу Владыки после Инцидента. Доступ строжайше воспрещён. Опасно".

Это было оно. То, о чём шептались старшеклассники. Не просто слух, а задокументированный факт, погребённый в пыльном архиве.

Тихое перешёптывание трёх друзей и их внезапная сосредоточенность не остались незамеченными. Викторина замерла. Элдрич, который как раз собирался ответить на очередной каверзный вопрос, резко обернулся. Его взгляд упал сначала на застывшие лица нарушителей спокойствия, а потом на раскрытую перед ними книгу. Он мгновенно понял, что они увидели.

В один миг с его лица слетела маска надменного всезнайки. Оно стало жёстким, холодным и по-настоящему зловещим. Элдрич медленно, почти бесшумно, подошёл к ребятам. Его тень накрыла их, словно крыло стервятника. Некромант даже не взглянул на карту, зная, что там. Он смотрел им в глаза.

— Закройте книгу, — его голос звучал тихо, но в нём слышался приказ, не терпящий возражений.

Карл торопливо захлопнул тяжёлый фолиант. Глухой удар эхом разнёсся в тишине архива. Члены "Общества" молча окружили демонят, создавая живую стену.

— Вы нашли то, что не должны были видеть, — продолжил Элдрич, и в его голосе больше не было иронии, только лёд. — Есть двери, которые нельзя открывать. Есть знания, которые несут лишь гибель тем, кто к ним не готов. Забудьте то, что вы увидели.

— А если не забудем? — вызывающе спросил Вит, хотя даже он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Элдрич наклонился к нему так близко, что Вит ощутил могильный холод, исходящий от некроманта.

— Эти знания не для таких, как вы, они не игрушка для ваших глупых шалостей. Если вы сунетесь туда, школа вас просто сожрёт. И никто даже не заметит вашего исчезновения. Убирайтесь. Сейчас же.

Угроза была абсолютно реальной. Это была не просто попытка напугать. В глазах Элдрича и его молчаливых спутников читалось нечто большее — страх. Они не просто охраняли тайну, они её боялись.

Заклинание Вечного ДЗ

Кабинет алхимии ночью напоминал лавку безумного аптекаря, которому приснился дурной сон. Воздух едко пах химическими ингредиентами, за многие столетия впитавшимися в стены. В тусклом свете, пробивающемся из коридора, зловеще поблёскивали реторты и колбы, наполненные булькающими субстанциями всех оттенков греха. На полках скалились черепа неизвестных тварей, а со стен взирали портреты суровых алхимиков, чьи глаза, казалось, следили за каждым движением незваных гостей. Здесь царил профессор Хмырь, демон педантичности и повелитель бесконечных домашних заданий.

Именно он был целью троицы друзей.

— Ненавижу это место, — прошептал Арзлет, опасливо косясь на банку с заспиртованными глазами, пялящимися в его сторону. — Такое чувство, что сами стены хотят поставить тебе "неуд".

— Стены — это ладно, — хмыкнул Карл, аккуратно пробираясь между столами. — Вот домашние работы этого зануды — настоящее проклятие. "Опишите в двадцати свитках процесс сублимации философского камня из пыли чертополоха", — прогундосил парень, совсем непохоже подражая Хмырю, и тут же прокомментировал своим голосом. — Да я быстрее этот камень найду, чем напишу столько!

Вит не отвечал. Он уже стоял перед массивным дубовым столом профессора, мастодонтом всей этой научной тирании. В центре столешницы чернела, словно раззявленная пасть монстра знаний, прорезь. Именно в неё ученики с содроганием опускали свои вымученные эссе и расчёты. Стол был алтарём страданий, а Вит собирался превратить его в источник первоклассного хаоса. Его пальцы легко заплясали в воздухе, сплетая тончайшие, едва видимые нити чистой энергии хаоса. Он не бормотал заклинаний, он их думал, он их чувствовал, он вплетал саму суть непослушания и бунта в древесную структуру стола.

— А что ты делаешь? — с любопытством спросил Карл, подходя ближе.

— Я даю им свободу, — с хищной улыбкой ответил Вит, не отрываясь от своего занятия. — Я учу стол одной простой идее. Каждая работа, попавшая на него, должна обрести… ну скажем так, индивидуальность: голос, крылья. А также непреодолимое желание найти своего автора и очень настойчиво напомнить ему о себе.

Арзлет нервно сглотнул.

— То есть… они будут за нами гоняться?

— Гоняться, цитировать самые скучные абзацы прямо в ухо, взрываться облачками чернильной пыли и требовать, чтобы их переписали начисто, — мечтательно улыбаясь, закончил Вит. — Это будет не просто свистопляска и неразбериха, я выпущу первозданный образовательный хаос.

Карл с сомнением посмотрел на стол, потом на свой видавший виды рюкзак, из которого торчали углы старых пергаментов.

— А ты уверен, что твоё заклинание сработает как надо? Может, сто́ит проверить на чём-нибудь менее… масштабном?

Взгляд Вита упал на рюкзак Карла, и его ухмылка стала ещё шире.

— Прекрасная идея! Давай сюда свою сумку, сейчас устроим генеральную репетицию.

Не успел Карл возразить, что он не это имел в виду, как Вит щёлкнул пальцами, направив крошечную искру хаоса прямо в рюкзак. Мгновение ничего не происходило, молодой демон даже успел расслабиться, а затем рюкзак подпрыгнул, словно в него ударила молния. С громким шелестом из него вырвался рой пергаментных свитков. Расправившись в воздухе, они захлопали своими краями, как крыльями нетопырей, и с безумным свистом закружились по кабинету. Один из них, с недописанным эссе по демонологии, подлетел к вытянувшемуся в изумлении лицу Карла и принялся монотонным, скрипучим голосом зачитывать: "Иерархия низших бесов включает в себя…"

— А-а-а! Заткни его! — завопил Карл, хватаясь за голову и одновременно отмахиваясь от собственного творения. — Оно нудное!

Другой свиток, с расчётами по пиромании, начал искрить и дымиться, оставляя в воздухе едкий запах жжёного пергамента. Арзлет с визгом прыгнул на стул, когда целая стопка его старых контрольных по зельеварению спикировала на него, угрожающе шелестя страницами и объясняя, где он сделал ошибку. Это был комичный, миниатюрный апокалипсис. Справившись с первым шоком, друзья с хохотом и воплями носились по классу, пытаясь отловить свои ожившие домашние задания.

Но Вит уже не смеялся. Пока веселящиеся друзья боролись с летающими пергаментами, его внимание привлекло нечто иное. Это могло показаться странным, но молодой демон прислушивался к тишине, прячущейся за шумом. Он замер посреди класса, отгораживаясь от посторонних звуков. Суматоха друзей отдалилась, превращаясь в фоновый шум и оставляя парня наедине с тишиной. Витаиил отошёл к стене, смежной с давно заброшенной кладовкой, которую никто не использовал уже много лет. Странное наитие вело его именно сюда, как в старых подвальных коридорах. Не имея сил сопротивляться безмолвному зову, он приложил ухо к холодному камню. Ничего.

Тогда он сделал то, что подсказывала ему интуиция. Он легонько постучал костяшкой пальца по каменной плите пола: один раз, второй. Звук был глухим, мёртвым. Но когда Вит замер, прислушиваясь, то уловил нечто почти неуловимое. Словно где-то в глубокой, непроглядной бездне под ним кто-то очень слабо ответил. Нет, это не было настоящим звуком, скорее, призрачным эхом его посыла.

— Вит, ты чего застыл? — с досадой крикнул Карл, наконец запихнув особенно настырное эссе обратно в рюкзак. — Помоги лучше эту летучую математику поймать!

Вит медленно выпрямился. Его друзья были здесь, но все мысли демонёнка остались в той бездне, где скрывалась тайна. Выражение лица парня изменилось, теперь в нём не было азарта шутки, оно стало задумчивым и сосредоточенным. Хищным. Витаиил нашёл нить, ведущую в темноту. Он не знал, что ждёт его там, но он её нашёл.

Парень постучал в стену ещё раз, уже по-другому, выбивая короткий, простой ритм. Тук… тук-тук… тук.

И из глубин, едва слышно, пришёл ответ. Такой же ритм: тук… тук-тук… тук. Словно кто-то или что-то там, внизу, повторяло за ним, привлекало внимание, звало. Его сердце пропустило удар: это уже были не просто звуки, между ним и нечто начался диалог.

— Иду, — бросил он друзьям, отряхивая пыль с колен. На его лице снова играла беззаботная ухмылка, но глаза смотрели куда-то вдаль, сквозь пол, сквозь камень, в запечатанную тайну Шестого Круга. — Просто проверял… акустику. Похоже, завтрашний концерт будет слышно по всей школе.

Утро в кабинете алхимии пахло тревогой и предвкушением. Вит, Карл и Арзлет забились в неглубокую нишу за статуей какого-то особо унылого демона-алхимика, чьё каменное лицо выражало вековую скорбь. Они нашли идеальное укрытие, отсюда прекрасно просматривалась дверь в класс профессора Хмыря, куда уже стекались сонные, недовольные ученики. Каждый из них нёс в руках свиток пергамента — свою порцию ночных страданий, которую предстояло скормить ненасытному профессорскому столу.

— Ну что, сейчас начнётся? — прошептал Арзлет, нервно теребя край своей мантии. Его коленки дрожали так, что, казалось, издавали тихий стук, способный их выдать.

— Тихо ты, паникёр, — шикнул на него Карл, с предвкушением выглядывая из-за спины статуи и не замечая, как его собственные глаза полыхают адским огнём азарта. — Главное, чтобы первая жертва была кем-нибудь из зануд. Например, Грызлиной. Её вчерашнее эссе по ядоведению настолько скучное, что мне показалось или она усыпит всех, или отравит тоской и унынием.

Вит молчал, прислонившись к холодному камню. Он улыбался, слушая перебранку друзей, но его мысли витали далеко. Молодой демон снова и снова прокручивал в голове тот тихий, ответный стук из-под пола: тук… тук-тук… тук. Это было куда интереснее любого розыгрыша, это была настоящая Тайна. Но сперва — представление! Он обещал друзьям шоу, и они его получат, и никогда не узна́ют, что сегодняшняя шутка лишь прикрытие, дымовая завеса для его настоящих планов.

Дверь со скрипом отворилась, отвлекая Витаиила от собственных мыслей, и в класс вошла первая жертва. Это была Роана, сегодня в её волосах красовался бантик цвета зелёной тоски, явно показывающий её настроение. Демоница с тяжёлым вздохом подошла к столу и с отвращением опустила свой свиток в прорезь. Вслед за девушкой потянулись и другие ученики, скармливая монстру знаний то, что успели написать за ночь. Мгновение, другое, ничего не происходило.

— Не сработало, — разочарованно выдохнул Арзлет.

— Терпение, — процедил Вит, не сводя глаз со стола. — Хаос не любит спешки, он смакует и выбирает подходящий момент.

И словно в подтверждение его слов, стол едва заметно содрогнулся. Парни буквально перестали дышать, наблюдая за происходящим. Из прорези в столешнице вырвалось крошечное облачко фиолетового дыма, пахнущего чернилами и негодованием. Затем, с громким треском, из недр стола вылетел тот самый свиток. Он расправился в воздухе и, опершись на свои концы, словно на крылья, с пронзительным воплем: "Основные принципы декапитации мандрагоры требуют точности!", — ринулся на свою хозяйку.

Роана, не ожидавшая ничего подобного, взвизгнула и бросилась наутёк.

Это было только начало. Ученики, испуганные и заинтригованные, не успели прийти в себя от потрясения, продолжая опускать свои домашние работы, как стол взбунтовался по-настоящему. Он превратился в вулкан, извергающий пергаментную лаву. Но на этом всё не закончилось. Магия хаоса расходилась кругами от зачарованного стола и уже охватывала всех учащихся в классе. Рукописные работы вырывались из недр портфелей, рюкзаков и дипломатов, норовя устроить местный апокалипсис домашних заданий.

Эссе по истории Ада обрели призрачные формы и принялись летать по классу, завывая о ключевых датах падения ангелов. Свитки с алхимическими формулами вспыхивали, разрываясь в воздухе снопами разноцветных искр и оставляя после себя едкий дым. Они гонялись за учениками, взрываясь у них над головами миниатюрными фейерверками и осыпая их пеплом.

Хаос выплеснулся из кабинета.

— Уберите моё домашнее задание! Оно меня преследует! — кричал какой-то бес, улепётывая по коридору от собственного сочинения, которое монотонно цитировало ему его же грамматические ошибки.

Коридор наполнился криками, хохотом и шелестом сотен пергаментных крыльев. Расчёты по баллистике превратились в крошечные бумажные катапульты, обстреливающие всех подряд скомканными обрывками страниц. Целая армия домашних заданий вырвалась на свободу, и у каждого имелась личная претензия к своему создателю.

Карл и Арзлет, выглядывая из-за укрытия, давились от смеха, указывая пальцами на самые комичные сцены.

— Смотри, эссе Грызлины обвиняет её в плагиате! Прямо в лицо! — хохотал Карл.

— А мои зелья! — восторженно пищал Арзлет. — Они смешиваются в воздухе и устраивают радужный дождь! Правда, пахнет тухлыми яйцами…

Дверь кабинета снова распахнулась, и на пороге появился профессор Хмырь. Его лицо было бледнее обычного, а идеально зачёсанные волосы стояли дыбом. Он столкнулся с вакханалией хаоса уже в коридоре, но увиденное в любимом кабинете повергло его в глубочайший ужас. Его мир, построенный на порядке, параграфах и пунктуации, рушился на глазах.

— Что здесь… происходит?! — пролепетал он, уворачиваясь от пикирующего на него свитка по геометрии Преисподней. — А ну-ка, немедленно вернитесь на свои места! В смысле, в свои рюкзаки! Я… я всем поставлю "неуд" за поведение!

Но его угрозы тонули в общем гаме, ученики спасались бегством от своих домашних заданий или же занимались их отловом, успевая отмахиваться от чужих. А бумажной армии рефератов, эссе и сочинений не было дела до несчастного профессора.

Именно в этот момент из-за поворота коридора появилась группа учеников из "Общества Пыльных Фолиантов". Они чинно направлялись к своим классам, когда столкнулись с бедламом перед кабинетом алхимии. Элдрич с холодным любопытством оглядел происходящее и заглянул в класс. Увиденное не поразило его, скорее, он бы удивился, застань он там полную тишину. Лёгкая, презрительная ухмылка тронула губы некроманта, и лидер заучек неторопливо подошёл к мечущемуся Хмырю.

— Какой поразительный феномен, профессор, — произнёс он своим ровным, холодным голосом, который перекрыл даже самый громкий визг. — Спонтанная эманация магии хаоса в чистом виде. Очень грубая, но эффективная работа. Чувствуется почерк дилетантов, не правда ли?

Профессор Хмырь, занятый отчаянной борьбой с собственным конспектом лекций, который пытался задушить его, непонимающе уставился на Элдрича.

— Дилетантов? Каких дилетантов? Это бунт! Бунт неодушевлённых предметов!

— О нет, что вы, — мягко возразил Элдрич, делая едва заметный жест головой в сторону статуи в конце класса. — У всего есть причина и следствие, вернее, автор. Просто нужно спросить себя: кому в нашей школе выгоден подобный балаган? Кто обладает достаточным талантом к разрушению и полным отсутствием уважения к академическому порядку?

Вит, наблюдавший за этой сценой из-за статуи, перестал улыбаться: книжный червь их топил и делал это изящно, не опускаясь до прямых доносов. Карл тоже затих, понимая, что дело принимает неприятный оборот.

— Кажется, у нас проблемы, — прошептал он.

Профессор Хмырь медленно обернулся, проследив красноречивый взгляд Элдрича. Глаза старого преподавателя сузились, он смотрел прямо на унылую статую демона-алхимика. Понимание медленно доходило до учителя: хаос, шалости и вечная головная боль всего преподавательского состава. Кто в школе был способен на всё это? Выражение вселенского ужаса на лице демона сменилось яростным осознанием: Хмырь знал виновных, и его гнев закипал, поднимаясь из недр тёмной души.

Ярость профессора Хмыря была явлением почти природным, сродни извержению вулкана или внезапному наводнению. Она медленно закипала, накапливаясь в его тощем теле, а потом выплёскивалась на головы незадачливых шутников. Сейчас ноздри преподавателя уже затрепетали, а пальцы сжались в костлявые кулаки. Мужчина сделал шаг в сторону статуи, и, казалось, сейчас сам воздух взорвётся от праведного гнева.

Но ничего не произошло.

Вместо этого по коридору, распахивая дверь класса, пронёсся лёгкий ветерок, пахнущий дорогими духами с нотками мирра и мускуса. Все летающие свитки, бумажные катапульты и кричащие эссе замерли в воздухе, словно попав в невидимый янтарь. Хаос застыл, а затем, с тихим, разочарованным шелестом, вся бумажная армия опала на пол, превратившись в жалкую груду мусора. Крики и смех мгновенно стихли, и наступила оглушительная тишина.

В дверях стояла Лаура Ламиевна. На её красивом лице сияла обольстительная, но хищная улыбка. Демонесса медленно шла по кабинету, и стук её каблуков был единственным звуком, нарушавшим безмолвие. Пока Сатанаила Абаасовича не было в школе, она замещала его и надеялась занять тёплую должность, если любимый шеф пойдёт на повышение, то есть пропадёт в той бездне, где сейчас находился. От неё же требовалось немногое — порядок в школе…

Лаура оглядела поле боя с видом гурмана, оценивающего хорошо приготовленное блюдо.

— Какой восхитительный беспорядок, профессор, — промурлыкала она, останавливаясь рядом с окаменевшим Хмырём. — Давно наша школа не видела такого… творческого подхода к утилизации домашних заданий. Не находите?

Профессор Хмырь сглотнул, его гнев моментально испарился, уступая место подобострастию и страху.

— Лаура Ламиевна… я… мы… произошло недоразумение…

Элдрич, стоявший рядом, лишь вежливо склонил голову. Он не боялся завуча, но уважал силу.

— Мы как раз пытались установить первопричину этого спонтанного магического выброса, — ровным голосом доложил он. — И, кажется, наши поиски увенчались успехом. Его взгляд снова скользнул к статуе демона-алхимика.

Лаура Ламиевна проследила за ним, и её улыбка стала шире. Направляясь в указанном ей направлении, завуч заглянула за скульптуру.

— А вот и наши таланты, — протянула она, — Витаиил, Карл, Арзлет, какое совпадение, я как раз думала о вас. Выходите, мальчики, представление окончено.

С тяжёлым вздохом троица вылезла из своего укрытия. Карл пытался изобразить на лице крайнее удивление, будто они просто проходили мимо и случайно оказались за статуей. Арзлет дрожал и старался не смотреть на суккуба, надеясь, что она забудет про него, если он станет незаметным. Один лишь Вит сохранял невозмутимое спокойствие, глядя на завуча с лёгким вызовом.

— Мы просто… восхищались работой древнего скульптора, Лаура Ламиевна, — попробовал соврать Карл. — Посмотрите, сколько экспрессии в этом камне.

— О, я вижу, — кивнула демонесса, и в её голосе зазвенел лёд, — она повсюду: на стенах, на потолке, в глазах бедного профессора Хмыря. И поскольку вы так цените искусство, вам троим выпала честь заняться реставрацией. Вы уберёте здесь всё, — она ткнула пальцем с хищным чёрным маникюром в пол, — каждую бумажку, каждое чернильное пятно. Руками и без всякой магии.

Арзлет жалобно пискнул, его плечи поникли, а спина ссутулилась, словно он уже прочувствовал всю тяжесть наказания.

— Но… это же на весь день! — простонал он.

— И даже на всю ночь, если понадобится, — чеканя каждое слово, отрезала Лаура. — Считайте это вашим новым внеклассным проектом. Называется "Смирение и тряпка". Приступайте.

Завуч развернулась и ушла, оставив троицу озорников посреди бумажного побоища. Профессор Хмырь бросил на них убийственный взгляд и, что-то бормоча себе под нос про грядущую контрольную по самым ядовитым грибам Ада, удалился из кабинета, напоследок громко хлопнув дверью. Урок был сорван. Элдрич и его "Общество" смерили, попавшихся на горячем, друзей презрительными взглядами и молча, аккуратно обходя мусор, покинули класс, направляясь дальше по своим делам. За ними потянулись одноклассники, оставляя троицу наедине с созданным ими хаосом.

Уборка была унизительной и бесконечной. Парни ползали на коленях, собирая мятые пергаменты, оттирали со стен чернильные кляксы, похожие на предсмертные записки, и соскребали остатки взорвавшихся формул и реагентов. Карл не переставал ворчать, перемежая жалобы восхищёнными воспоминаниями о самых ярких моментах розыгрыша.

— Да ладно вам, парни, оно того стоило! — говорил он, запихивая очередную охапку бумаг в мешок для мусора. — Вы видели лицо Гарпи, когда её собственное эссе назвало её бездарностью? Я готов убираться неделю за такое зрелище!

— Мои колени так не думают, — хныкал Арзлет, пытаясь оттереть особо въедливое пятно. — И спина. И чувство собственного достоинства. Оно, кажется, осталось где-то под этой кучей сочинений о пользе серной кислоты.

Вит молчал, методично работая веником, он думал не о провале, а о том, что предшествовало ему: о тихом, едва уловимом стуке. Пока Карл и Арзлет препирались, демонёнок намеренно сметал мусор к стене, смежной с давно заброшенной кладовкой. Именно отсюда ему слышался звук. Витаиил остановился, опираясь на веник и делая вид, будто устал. На самом деле он жадно прислушивался.

Тишина. И вдруг едва слышно: тук… тук-тук… тук… Словно тот, кто находился в бездна знает где, поддерживал его…

— Эй, — Вит, не оборачиваясь, тихо окликнул друзей, — замолчите на секунду.

— Что ещё? — недовольно отозвался Карл. — Если ты сейчас скажешь, что придумал, как заставить веники убираться самим, то я твой вечный должник.

— Нет. Просто слушайте, — настаивал Вит.

Карл и Арзлет, не понимая в чём дело, замерли, переглянувшись, а затем прислушались. В наступившей тишине, нарушаемой лишь их собственным дыханием, звук стал отчётливее. Он шёл откуда-то снизу, из-под толстых каменных плит пола. Ритмичный, настойчивый, словно кто-то или что-то отбивало тайное послание.

— Что это? — прошептал Арзлет, его глаза округлились от смеси страха и любопытства. — Похоже на… сердце.

— Слишком ровный ритм, — задумчиво произнёс Карл, прикладывая ухо к полу, — не похоже на сердце. Больше смахивает на… сигнал.

Арзлет тут же загорелся идеей. Весь его страх как рукой сняло, сменившись безрассудным энтузиазмом.

— Давайте пробурим дыру! Прямо сейчас! У меня есть заклинание, которое делает камень мягким как пудинг. Мы просто прокопаем небольшой тоннель и посмотрим, что там! Ну же, это будет весело!

Он уже начал шевелить пальцами, готовясь сотворить заклинание.

— Стой! — резко оборвал его Вит. Голос молодого демона звучал тихо, но твёрдо. — Ты с ума сошёл?

— А что не так? — надулся Арзлет. — Мы же хотим узнать, что там стучит!

Вит обвёл рукой опустевший, но всё ещё грязный коридор.

— Нас сегодня поймали на горячем, мы даже отмазаться не смогли. Лаура наверняка поставила наблюдать за нами пару невидимых соглядатаев. А уж Себард точно настучит отцу, что мы сделали и как попались, да и Хмырь не забудет сорванный урок. Даю зуб, наверняка он уже продумывает нам месть. А эти книжные черви из "Общества" только и ждут, чтобы мы снова влипли. Если мы сейчас начнём бурить пол, нас отчислят из школы, даже пикнуть не успеем.

Он был прав: их блестящий розыгрыш превратил ребят в главных подозреваемых в любом будущем происшествии.

— И что тогда? — недовольно хмыкнул Карл, поднимаясь с колен. — Просто забудем про это?

— Нет, не забудем, — Вит покачал головой, и его глаза хитро блеснули. — Мы станем тише воды, ниже травы и подождём, пока всё уляжется. Пусть все думают, что мы исправились после этой уборки, а когда они потеряют бдительность… мы вернёмся!

Это было разумно. Даже Карл, вечный искатель приключений, понял логику. Ребята закончили уборку в молчании, каждый думая о странном подземном стуке. Когда последний мешок с мусором был вынесен, а класс и коридор сияли чистотой, друзья устало поплелись на выход из школы. Им предстояло ещё добираться домой на общественном транспорте.

И в этот момент, в идеальной тишине вымытого коридора, они услышали его снова.

Тук… тук-тук… тук.

На этот раз звук стал громче, чётче, словно источник шума приблизился. Он больше не казался далёким эхом, теперь он находился прямо под их ногами. И он звал.

Винонна и загадочный Эхо-Ритм

Наказание оставило послевкусие в виде ноющих мышц и уязвлённого самолюбия. Вит, Карл и Арзлет сидели на уроке акустической магии, развалившись на звукопоглощающих подушках, с видом мучеников, познавших всю тщетность бытия. Профессор Эхолот, древний демон с ушами, как у летучей мыши, которые подёргивались в такт его монотонной лекции, вещал о гармонии звуковых вибраций и их разрушительном потенциале. Для троицы друзей его голос был лишь ещё одним бессмысленным шумом в череде адских будней. Карл рисовал на пергаменте карикатуру на профессора Хмыря, которого пожирает домашнее задание какого-то ученика. Арзлет дремал, пуская мелкие дымные колечки из ноздрей. Вит тоже не слушал древнего демона, он просто смотрел в потолок, где звуковые волны от лекции профессора вились разноцветными узорами и прислушивался к “тишине”.

Но её не было, даже в этом специально оборудованном классе парень чувствовал фантомную вибрацию под ногами. Или ему просто казалось, потому что хотелось верить, что тайна зовёт его?

В отличие от шкодливой троицы друзей, Винонна являла собой воплощение прилежности. Её лунные волосы, аккуратно собранные в хвост, притягивали взгляд необычным цветом. Лунная ведьма внимательно следила за каждым жестом профессора своими нереальными фиалковыми глазами. Акустическая магия была ей близка: её род всегда умел слушать тишину и слышать то, что сокрыто от прочих. Она сидела, скрестив ноги, и держала в ладонях небольшой, мерцающий кристалл — учебный резонатор. Её задачей было поймать и изолировать определённую звуковую частоту из общего гула аудитории. Винонна закрыла глаза, концентрируясь, и её тонкие пальцы легко заскользили по граням кристалла, настраивая его, словно музыкальный инструмент.

— Итак, юные воспитанники, — в старой манере бубнил профессор Эхолот, — помните: звук — это оружие. Тишина — это щит. Умение управлять ими…

Внезапно Винонна замерла. Её пальцы застыли на кристалле. Сквозь многоголосый хор лекции, сонное сопение Арзлета и скрип пера Карла она уловила нечто иное. Что-то глубокое, низкое и до странности ритмичное. Это не было звуком и не принадлежало этому классу. Странная вибрация шла снизу, и ведьма, напрягая свои чувства, вслушалась в неё. Глухое, настойчивое биение, похожее на отдалённый бой огромного барабана или стук сердца исполина, погребённого под школой.

Тук… тук-тук… тук.

Этот ритм был ей знаком. Она слышала его отголоски вчера в коридоре, когда заглянула к мальчишкам узнать, как продвигаются их дела. Тогда это было едва уловимое эхо, но здесь, с помощью магии, он звучал чище.

— Что такое, мисс Менес? — прервал свою лекцию Эхолот, заметив напряжённую позу ученицы. — Нашли диссонанс в моей идеальной акустической среде?

— Простите, профессор, — тихо ответила она, не открывая глаз. — Я уловила постороннюю вибрацию. Очень низкочастотную, и, кажется, она идёт из-под фундамента.

Профессор Эхолот нахмурился: такого в принципе не могло быть. Он прикрыл глаза, и его огромные уши дёрнулись несколько раз, сканируя пространство. В аудитории мгновенно воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Все знали страсть демона к идеальной акустике, а потому не желали становиться тем, кто её нарушает. Даже Арзлет во сне перестал сопеть. Но профессор лишь махнул рукой.

— Это старое эхо, дитя моё, — с ноткой снисходительности наконец произнёс учитель. — Наша школа стоит на костях древних титанов и запечатанных проклятиях. Здесь всё гудит и стонет, не отвлекайтесь на призрачные звуки, отгородитесь от них. Изолируйте частоту моего голоса и слушайте лишь его — это ваше задание.

Но Винонна не могла отпустить вибрации эха: любопытство, свойственное всем исследователям, взяло верх. Она проигнорировала голос учителя и вместо этого направила всю свою концентрацию на таинственный ритм. Девушка начала вращать кристалл, усиливая сигнал, отсекая все лишние шумы. Звук в её голове становился всё громче и отчётливее. Теперь она слышала не просто стук, в нём имелся ритм, почти мелодия, повторяющийся код.

— Я же сказал, не отвлекаться! — голос профессора Эхолота вдруг стал резким, как удар кнута. Он щёлкнул пальцами, и кристалл в руках Винонны начал гаснуть, становясь обычным куском кварца. — Некоторые двери лучше не открывать! И некоторые звуки лучше не слушать! Продолжаем урок.

Винонна вздрогнула и открыла глаза. Профессор смотрел на неё строго, и в его взгляде мелькало что-то ещё, помимо педагогического недовольства. Ведьмочка растерянно моргнула — это похоже на предостережение или даже страх? Кого или чего может бояться настолько старый и могущественный демон? Она покорно кивнула, соглашаясь со словами учителя, но перед тем, как кристалл полностью погас, успела сделать то, что хотела: сохранила запись.

После урока, когда ученики гудящей толпой вывалились в коридор, Винонна догнала мрачную троицу.

— Вит! Подожди!

Витаиил обернулся, останавливаясь. Карл и Арзлет, как верные оруженосцы, тоже притормозили, с интересом глядя на взволнованную девушку.

— Что случилось? — спросил Вит. — Эхолот поставил тебе неуд за излишнее любопытство?

— Почти, — Винонна оглянулась по сторонам, понижая голос. — Я это слышала, — видя, что парень не понимает её, объяснила. — Тот самый стук, о котором вы говорили на уроке.

Карл тут же оживился, забыв про усталость.

— Серьёзно? И что? Это гигантский крот-мутант? Или гоблины-шахтёры устроили забастовку?

— Тсс! — недовольно шикнула на насмешника Винонна, доставая из кармана мантии тот самый кристалл. Он выглядел обычным, но лишь она одна знала, что внутри него заперт секрет. — Я не просто слышала, я его записала.

Арзлет испуганно выглянул из-за спины Карла.

— Записала? А это не опасно? Вдруг оно… заразное?

— Не говори глупостей, — отмахнулся Вит, его глаза загорелись неподдельным интересом.

Он взял у подружки кристалл и от неожиданности чуть не выронил его, настолько тот оказался холоден. В нетерпении проведя пальцами по гладким на ощупь граням, демонёнок потребовал:

— Показывай.

Винонна прошептала короткое заклинание, и камень слабо засветился изнутри тусклым серебристым светом. Взяв его в свои ладони, девушка поднесла к уху Вита, к которому тут же склонились друзья. И они услышали: тук… тук-тук… тук.

Звук был чистым, лишённым посторонних шумов. Глухой, ритмичный, он вибрировал прямо в их черепах. Это был тот же самый сигнал, который троица друзей слышала в коридоре, но теперь он был неоспоримой реальностью, пойманной в магическую ловушку. Он звучал как послание, как зов из непроглядной тьмы под их ногами. Друзья стояли посреди шумного школьного коридора, но на несколько секунд мир вокруг них исчез, и остался лишь этот древний, гипнотический ритм.

— Вот, — прошептала Винонна, когда звук затих, и свечение кристалла погасло, — профессор сказал, это "старое эхо школы" и запретил его слушать, объясняя это непонятной опасностью. Он точно чего-то боится.

Витаиил вернул ей кристалл, но его взгляд оставался прикован к каменному полу. Теперь это была не просто шалость или любопытство. Они наткнулись на, действительно, опасную загадку, и им в руки попал первый ключ.

— Он боится… — медленно повторил Вит, и на его губах заиграла хитрая, предвкушающая улыбка. — Значит, там точно есть что-то интересное.

Заразительная улыбка Вита была тем самым катализатором, который превращал любую, даже самую бредовую идею, в неотложный план действий. Карл тут же подхватил азарт друга, его глаза заблестели, как два уголька из адского кострища. Даже Арзлет, вечно съёживающийся от предчувствия неминуемой кары, выпрямился, хотя и продолжал нервно теребить кончик своего хвоста. Только Винонна сохраняла спокойствие, её фиалковые глаза задумчиво изучали светящийся кристалл в руке, словно это была не улика, а сложнейшая научная головоломка, требующая немедленного решения.

— Надо копать, — заключил Вит, будто озвучил единственно верный ответ на незаданный вопрос мироздания.

— Копать? — пискнул Арзлет. — Прямо здесь? В коридоре? Нас же превратят в учебные пособия для первокурсников! Меня — в наглядный пример "Как не надо использовать магию размягчения", а вас… как её последствия!

— Не здесь, паникёр, — фыркнул Карл, дружески ткнув его кулаком в бок. — Нужен укромный уголок, где даже пыль забыла, как оседать. Например… та старая кладовка за кабинетом алхимии. Туда уже лет сто никто не заглядывал, кроме особо отчаявшихся пауков, ну и мы там штанами немного пыль смахнули, когда вчера убирались, так что наших следов никто не увидит.

План был гениален в своей простоте и дерзости. Заброшенная подсобка, служившая когда-то складом списанных вещей, идеально подходила для их тайной операции. Четверо заговорщиков даже не вспомнили, что их ожидает следующий урок, направляясь к классу алхимии. Дверь поддалась с протяжным жалобным скрипом, выпустив облако вековой пыли из недр подсобки. Затхлый запах трухи и дохлых мышей шибанул по обонянию, заставляя всех кривиться и дышать через раз.

Внутри подсобки царил полумрак, едва разгоняемый тусклым светом из кристалла Винонны. На полу лежал толстый слой праха и тлена, а с потолка свисали гирлянды паутины, толстые, как корабельные канаты. Идеальное место для преступления.

— Ну что, маэстро, твой выход, — Вит подтолкнул Арзлета вперёд. — Нам нужен небольшой, аккуратный проход, чтобы только пролезть и посмотреть.

Арзлет сглотнул, его кадык дёрнулся, ещё вчера он горел желанием докопаться до истины, но сейчас у него почему-то дрожали поджилки. Справившись со своими нервами, он подошёл к центру комнатушки, где каменные плиты пола были особенно древними и потрескавшимися, а пыли лежало меньше. Выдохнув и набравшись смелости, он выставил вперёд дрожащие руки, зажмурился и начал бормотать себе под нос заклинание, больше похожее на жалобную молитву о пощаде. Его пальцы засветились слабым, болотного цвета огоньком, и парень коснулся ими камня.

— А если… а если пол обидится? — прошептал он, не открывая глаз. — Камни, ведь живые. Вдруг мы ему не понравимся?

— Если он обидится, я лично перед ним извинюсь, — нетерпеливо прошипел Вит. — Давай уже!

Заклинание подействовало. Твёрдый гранит под пальцами Арзлета пошёл рябью, словно поверхность воды, и начал размягчаться, превращаясь в густую, податливую массу, похожую на серую глину. Карл восхищённо присвистнул и тут же, засучив рукава, принялся голыми руками разгребать вязкую субстанцию. Виту не хотелось пачкаться, но других вариантов не было, и он присоединился к другу. Парни копали, как одержимые кроты, выбрасывая комья размягчённого камня за спину.

Винонна стояла рядом, держа светящийся кристалл на вытянутой руке, словно магический локатор.

— Вит, левее, — командовала она тихим, сосредоточенным голосом. — Ритм становится чище, вы идёте в верном направлении.

Тук… тук-тук… тук.

Теперь все слышали его отчётливо даже без кристалла. Звук шёл прямо из-под их рук, из глубины, он вибрировал в воздухе, в размягчённом камне, в их собственных костях. Это был уже не просто стук, это был пульс — древний, мощный, живой. Азарт захлестнул их. Парни копали всё быстрее, забыв об осторожности, о пыли, о возможном наказании. Тайна была так близко, всего в паре локтей под ними.

— Ещё немного! — выдохнул Карл, отбрасывая очередной шматок каменной глины. — Я почти…

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Сначала раздался низкий, недовольный гул, от которого задрожали стены подсобки. Размягчённая порода под их руками внезапно затвердела, вернувшись в состояние камня. Но это было не всё. Камень не просто стал твёрдым — он ожил. Прямо из центра вырытой ими ямы взметнулась волна серого гранита, похожая на каменное щупальце. Она подхватила всех четверых, словно надоедливых насекомых, и с силой, не терпящей возражений, вышвырнула их из кладовки.

Ребята вылетели в коридор кувыркающейся кучей тел, подняв новое облако пыли, и с грохотом приземлились на твёрдые плиты. Дверь подсобки за их спинами с оглушительным треском захлопнулась, и звук тяжёлого засова, щёлкнувшего изнутри, эхом прокатился по пустому коридору. Несколько секунд искатели приключений лежали в ошеломлённой тишине, пытаясь осознать, что только что произошло. Арзлет тихо постанывал, потирая ушибленный копчик, Карл откашливался от пыли, а Вит пытался сесть, но из-за Винонны, лежащей на нём у него никак это не получалось.

— Какая… пыльная встреча.

Тихий, вкрадчивый голос, с нотками ехидного бархата прозвучал так близко, что все четверо замерли. Они медленно подняли головы, прекращая барахтаться на полу. Над ними, сложив руки на груди, стояла Лаура Ламиевна. На её красивом лице сияла обольстительная, но совершенно не предвещающая ничего хорошего улыбка. Завуч обвела бедокуров своим пронзительным взглядом, задержавшись на их перепачканной одежде, грязных руках и растрёпанных волосах.

Искатели приключений поняли, даже если все в один голос станут отказываться, внешний вид после раскопок говорит против них. Они опять попались на горячем!

— Занимаетесь внеклассной археологией, детки? — мурлыкнула суккуба. — Ищете затерянные сокровища или всего лишь решили проверить прочность школьного фундамента? Я жду объяснений.

Секунды растянулись, как адская ириска. Ребята завязли в их липкой вязкости в ожидании неминуемой расправы. Четыре пары глаз уставились на Лауру Ламиевну, чья предвкушающая улыбка была острее любого скальпеля в кабинете тёмной целительницы Марбасы. Завуч источала аромат дорогих духов и концентрированной угрозы. Арзлет, кажется, перестал дышать вовсе, превратившись в маленький, пыльный комочек ужаса. Карл, наоборот, напрягся, как пружина, готовый в любой момент сорваться с места, неважно куда, лишь бы подальше от этого хищного взгляда.

— Ну, я жду, — промурлыкала демонесса, наслаждаясь произведённым эффектом. — Поведайте мне о своих великих открытиях. Может, вы нашли затерянный дневник Люцифера? Или вход в личные школьные покои моего… нашего директора? Уверена, Сатанаилу Абаасовичу будет крайне любопытно узнать о ваших внеурочных изысканиях. Особенно, если они касаются целостности школьного имущества и проходят в то время, когда остальные ученики сидят на уроках и прилежно впитывают адские знания.

Вит, извернувшись, вскочил на ноги и помог Винонне принять пристойное положение. Растерянная девушка даже не поняла, что уже стоит, а молодой демон уже отряхивал пыль с её юбки с таким видом, будто это была самая важная задача в его жизни. Он одарил завуча самой обезоруживающей и наглой ухмылкой.

— Лаура Ламиевна, какое счастье вас видеть! А мы как раз проводили практическое занятие по геологии! Изучали сейсмическую активность нижних уровней. Очень, знаете ли, познавательно. Мы обнаружили, что пол обладает уникальными акустическими свойствами!

— Сейсмическую активность? — бровь демонессы изящно изогнулась. — Очень похвально. И как, успешно? Судя по вашему полёту из кладовки, активность оказалась выше ожидаемой.

Она сделала шаг к ним, всего-то один-единственный, но ребятам показалось, что коридор сузился до предела, а воздух стал густым и тяжёлым. Лаура не просто что-то подозревала, она видела!

Можно было решить, что на этот раз сорванцы окончательно доигрались и их ждёт позорное отчисление. Но Вит был сыном своего отца. Он умел мыслить в условиях, когда другие могли только паниковать. Его взгляд метнулся по коридору, зацепился за вековые скопления пыли под потолком, за дремавших в нишах каменных гаргулий, за едва заметную паутину в углу. Идея родилась мгновенно — глупая, рискованная, хаотичная. Идеальная!

— Карл, иллюзию! Самую противную! — шепнул он так быстро, что слова почти слились в одно.

— Какую? — не понял тот.

— Огромного паука! Прямо ей на причёску!

В следующее мгновение Карл, не раздумывая, щёлкнул пальцами. Воздух над головой Лауры Ламиевны замерцал, сгустился, и из него материализовался чудовищный арахнид размером с обеденную тарелку, его волосатые лапы отвратительно подёргивались, а жвалы угрожающе щёлкали. Иллюзия оказалась безупречной, мало этого, её усиливал слабый, шуршащий звук, эхом отдававшийся в коридоре.

Даже самая могущественная демоница не была застрахована от вековых инстинктов. Лаура Ламиевна взвизгнула — коротко, пронзительно и совсем неэлегантно. Она отшатнулась, инстинктивно взмахнув руками, чтобы сбросить с себя несуществующее чудовище. Этого мгновения хватило.

— Бежим! — заорал Вит, и они сорвались с места, как стайка перепуганных пикси.

Друзья неслись по бесконечным коридорам школы, топот их ног отскакивал от каменных стен. За спиной слышался яростный, но уже отдаляющийся голос Лауры, выкрикивающей проклятия, от которых у нормального демона свернулась бы кровь. Арзлет скулил на бегу, Карл хохотал от смеси страха и восторга, а Винонна, удивительное дело, бежала легко и бесшумно, не отставая ни на шаг. Бедокуры петляли, сворачивали в боковые проходы, проскальзывали мимо классов, где шли уроки, и наконец нырнули в неприметную дверь, ведущую в заброшенное крыло. Проскочив его до конца, они наткнулись на старую железную винтовую лестницу и полезли вверх, поднимаясь всё выше и выше.

Страх гнал нарушителей спокойствия вперёд. В коридоре третьего этажа они ворвались в первый открытый класс и захлопнули дверь. Здесь царила тишина, нарушаемая лишь их сбившимся дыханием. Пыль лежала толстым слоем на партах, а сквозь мутные стёкла окон пробивался тусклый багровый свет адского неба. Ребята забились в самый дальний угол, за перевёрнутый шкаф, служивший когда-то хранилищем для карт звёздного неба Земли.

— Это было… гениально! — выдохнул Карл, утирая пот со лба. — Видели её лицо? Я думал, она испепелит нас взглядом!

— Она ещё успеет это сделать, — простонал Арзлет, обхватив голову руками. — Нам конец — полный и безоговорочный.

— Тихо ты, — цыкнул на друга Вит, его мысли были далеко от Лауры и её гнева. Он смотрел на Винонну, которая задумчиво чертила пальцем по пыльному полу. — Что скажешь?

Винонна подняла свои фиалковые глаза. Удивительно, но в них не было страха, только глубокая сосредоточенность.

— Пол не атаковал нас. Он защищался. Или… он передавал сообщение, а мы оказались слишком грубы. Он отреагировал на магию Арзлета, но действовал в такт тому самому ритму. Тук… тук-тук… тук. Словно мы нарушили его песню.

— Песню? — переспросил Карл, перестав смеяться. — Камни поют? Ты серьёзно?

— В легендах моего народа говорится о "песне камней", — тихо пояснила Винонна. — Это древняя форма магии, почти забытая. Способ вплетать информацию, команды, даже сознание в саму структуру неживой материи. Камень всё помнит и говорит с теми, кто умеет слушать. Я думаю, этот ритм — не просто звук, это код или шифр.

Она говорила так спокойно и уверенно, что даже Арзлет перестал скулить и прислушался. То, что слышали парни, было настолько диким, что казалось единственно верным в этом сумасшедшем месте.

Вит хлопнул себя по колену, разбивая волшебство голоса лунной ведьмы. Вздрогнув от неожиданного звука, все обернулись к нему.

— Код! Ключ! Конечно! Это ключ к Шестому Кругу! — парень спешил поделиться своими выводами с друзьями. — Старики не просто запечатали его, они встроили замо́к в сам фундамент школы! И этот стук — способ его открыть!

Азарт снова захлестнул его, отодвигая здравый смысл на задний план. Это была не просто шалость, а величайшее открытие! Он, Витаиил, раскроет главную тайну Школы №666!

— Но как его расшифровать? — практично поинтересовался Карл, спуская друга с небес в грешные подземелья. — Мы же не можем просто подойти к полу и попросить его спеть нам арию?

В этот момент Винонна нахмурилась, словно сопоставляя в уме какие-то разрозненные факты. Её взгляд стал отстранённым, а друзья примолкли, давая девушке возможность схватить ускользающую мысль.

— Я кое-что вспомнила… Слухи. Старшеклассники иногда шепчутся про странные виде́ния. Будто бы они видят в пустых коридорах учеников в устаревшей школьной форме, той, которую носили очень давно, ещё до "Инцидента".

Она сделала паузу, давая всем осознать сказанное.

— Я говорила с одной из них. Она сказала, что виде́ния всегда сопровождаются тихим, ритмичным гулом, почти неслышным, как биение сердца… Она напела мне его, а я тогда забыла, но сейчас вспомнила. Ритм полностью совпадает с тем, что я записала на кристалл.

В пыльной аудитории повисла тишина. Теперь все кусочки мозаики складывались в единую, пугающую и невероятно притягательную картину. Запретный круг, поющие камни, призраки прошлого… Тайна оказалась гораздо глубже и опаснее, чем они могли себе представить. Ребята больше не были просто озорниками, ищущими приключений. Они стояли на пороге чего-то древнего и жуткого.

— Значит, нам нужно быть осторожнее, — подытожил Вит, но в его голосе не было и тени страха, только чистое, незамутнённое любопытство — самая опасная сила во всех девяти кругах Ада. — И слушать внимательнее.

Встреча с Наставником

Эйфория от великого открытия испарилась так же быстро, как чернила с про́клятого пергамента. Осознание того, что ребята не просто стоят на пороге тайны, а ещё и в эпицентре будущего гнева Лауры Ламиевны, обрушилось на них ледяным душем. Завуч не из тех, кто прощает иллюзорных пауков на своей безупречной причёске. Её месть обещала быть изысканной, долгой и крайне болезненной. Молодые демоны и лунная ведьма сидели в пыльной тишине заброшенной аудитории, и эта тишина давила, предвещая бурю.

— Нам конец, — снова затянул свою заунывную песню Арзлет, раскачиваясь взад-вперёд. — Она найдёт нас. Она снимет с нас шкуру, сделает из неё абажур и будет читать под ним отчёты о нашей неуспеваемости. Я всегда знал, что моя жизнь закончится в виде предмета интерьера.

— Да прекрати ты ныть! — фыркнул Карл, хотя его собственная бравада заметно поблёкла. — Подумаешь, паук. Могли бы и что похуже придумать. Например, иллюзию Азазеля с внеплановой проверкой школы. Вот это был бы удар!

Вит не слушал их перепалку. Он припал ухом к массивной дубовой двери, пытаясь уловить хоть какой-то звук в гулких коридорах. Однако как он ни прислушивался, за дверью царило безмолвие. Но демонёнок знал, что тишина бывает обманчива. Лаура умела двигаться бесшумно, как пантера, когда выслеживала добычу. Он слишком хорошо изучил повадки отцовской пассии.

И тут он услышал.

Едва различимый, но абсолютно чёткий стук каблучков. Цок… цок… цок. Звук неторопливо приближался. Лаура не спешила, смакуя момент, она давала бедокурам время осознать всю глубину своего падения.

— Она идёт, — шёпотом бросил Вит, и его слова подействовали как удар хлыста.

Паника вспыхнула с новой силой. Арзлет вскочил, опрокинув шаткую парту, которая с оглушительным грохотом рухнула на каменный пол. Звук эхом прокатился по коридору, превратившись в погребальный колокол по их недолгой свободе.

— Идиот! — прошипел Карл, хватая Арзлета за шиворот.

Стук каблуков прекратился. За дверью воцарилась звенящая тишина: теперь Лаура точно знала, где они.

— В окно! — пискнул Арзлет.

— Третий этаж, гений! — огрызнулся Вит. Его мозг лихорадочно искал выход. Взгляд метнулся по классу и зацепился за маленькую, неприметную дверцу в дальней стене, почти скрытую за выцветшей картой адских силовых потоков магии. Вероятно, за ней прятался чулан для старого инвентаря. Шанс сбежать был мизерный, но он был единственный.

— Туда! Живо! — скомандовал парень и первым бросился к дверце, показывая пример.

Она оказалась заперта на старый и ржавый замок. С силой дёрнув на себя, Вит не рассчитывал, что сможет открыть дверь, но замок с противным скрежетом поддался. Нарушители всех школьных правил и распорядка буквально ввалились внутрь, в тесное, забитое всяким хламом пространство, и Вит осторожно прикрыл за собой дверь, оставив крохотную щёлочку. В тот же миг дверь аудитории с оглушительным треском распахнулась, ударяясь о стену, и в проёме возник изящный силуэт Лауры Ламиевны.

Ребята замерли, боясь дышать. Чулан был набит до отказа. В тусклом свете, пробивающемся сквозь щели, виднелись очертания сломанных парт, стопки пожелтевших пергаментов, скелет какого-то неудачливого ученика, так и не сдавшего экзамен по некромантии, и горы непонятных артефактов, покрытых густой паутиной. Пахло соответствующе — вековой затхлостью и пылью, лежащей слоями, словно снежные заносы.

— Я знаю, что вы здесь, маленькие негодники, — обманчиво ласковым голосом пропела Лаура из класса. Она, словно кошка играла с глупыми мышатами. — Выходите. Обещаю, будет не слишком больно. Если, конечно, вы не заставите меня искать вас слишком долго. Моё терпение, знаете ли, не безгранично.

Арзлет задрожал так сильно, что с полки над его головой посыпалась пыль, и съехала какая-то шкатулка, едва не рухнув вниз. Карл в последний момент успел её поймать, не наделав шуму. Он с любопытством вертел в руках пыльный предмет.

— Ого, да это же "Шкатулка вселенской тоски"! — прошептал он с восторгом. — Откроешь её, и все в радиусе ста метров начинают рыдать и жаловаться на жизнь. Мощная вещь!

— Поставь её на место и не дыши! — прошипела Винонна, аккуратно отодвигая от себя свисающую паутину. Паук, размером с её кулак, неодобрительно пошевелил мохнатыми лапками, но скандалить не стал и благоразумно убрался прочь.

Шаги Лауры прозвучали совсем близко. Она медленно обходила класс, постукивая ногтем по партам. Вит затаил дыхание. Он видел в щель, как она подошла к шкафу, за которым они прятались мгновение назад. Её улыбка стала не просто хищной, а людоедской. Но затем взгляд завуча скользнул к распахнутому окну, у которого трепыхалась на сквозняке старая штора. Ложный след.

— Решили полетать? Что ж, гравитация — тоже отличный воспитатель, — хмыкнула она и, развернувшись, вышла из класса. Стук её каблуков стал удаляться, пока не затих окончательно.

Прошла минута, потом вторая, но никто не шевелился. Наконец Вит медленно и нервно выдохнул.

— Ушла. Кажется, пронесло.

— Пронесло? — взвизгнул Арзлет, когда Карл наконец отпустил его. — Она теперь будет охотиться на нас! Это вендетта! Нам нужно бежать из школы! Из Ада! Может, в Раю нас примут? Говорят, у них там неплохие программы для беженцев.

— Успокойся, — Карл хлопнул друга по спине, отчего в воздух поднялось новое облако пыли. Он уже пришёл в себя и снова был готов к подвигам. — Зато мы её провели! Это надо отметить! Предлагаю новый план: "Операция "Несмываемый макияж"". Подменим ей всю косметику на ту, что проявляется только под светом адского солнца! Будет сидеть с боевым раскрасом индейца на совете учителей!

Арзлет посмотрел на него как на сумасшедшего. Даже Винонна слегка нахмурилась.

— Это глупо и предсказуемо, — заметила она своим ровным голосом. — Лаура сразу догадается, кто это сделал.

— А я говорю…

— Тс-с-с! — внезапно оборвал их Вит. Он замер, прислушиваясь, и его лицо стало серьёзным.

В чулане снова воцарилась тишина. Но теперь она была другой, не пустой, а наполненной чем-то посторонним.

— Что такое? — шёпотом спросил Карл. — Думаешь, она вернулась?

Вит отрицательно качнул головой и приложил палец к губам, призывая всех к молчанию. Вот тогда-то они тоже услышали. Это не было звуком шагов или скрипом двери, скорее, это напоминало бормотание: тихое, едва слышное, похожее на шелест сухих страниц или треск догорающих углей. И шло оно не из коридора, а раздавалось прямо здесь, в чулане.

Слова звучали неразборчиво, они сливались в монотонный, бессвязный гул. Дребезжащий старческий голос казался лишённым всяких эмоций. Он шёл ниоткуда и отовсюду одновременно. Ребятам казалось, что он вплетён в саму пыль и паутину этого забытого места.

«…эксперимент вышел из-под контроля… печать слабеет… нельзя было… нельзя…»

Арзлет округлил глаза, его нижняя губа задрожала. Он хотел закричать, но Вит вовремя зажал ему рот ладонью. Карл перестал ухмыляться и теперь с опаской озирался по сторонам, пытаясь найти источник звука. Винонна же, наоборот, склонила голову набок, и в её фиалковых глазах вспыхнул огонёк чистого, научного любопытства.

— Это… эхо, — прошептала она почти беззвучно. — Остаточная ментальная проекция.

Бормотание стало чуть громче, словно источник звука медленно приближался из небытия к прячущимся ученикам. Холод пробрал ребят до самых костей: они были не одни.

Дребезжащий шёпот становился громче, настойчивее, словно кто-то пытался настроить древний радиоприёмник, затерянный между мирами. Холод, до этого лишь неприятно щекотавший кожу, теперь впивался в кости тысячами ледяных иголок. Пылинки, лениво плавающие в лучах света из щели, вдруг замерли, а затем начали сливаться в единый, медленно вращающийся вихрь прямо посреди чулана. Он уплотнялся, вбирая в себя тени и лучики света, обретая смутные очертания человеческой фигуры. Это было похоже на то, как неумелый художник пытается нарисовать портрет дымом на воде.

— Оно… оно собирается! — просипел Арзлет, вцепившись в Карла мёртвой хваткой. — Как конструктор из про́клятых деталей! — демонёнок побледнел так сильно, что казалось, он стал привидением самого себя.

Карл, на удивление, не отшутился. Его обычная ухмылка сползла с лица, уступив место напряжённому любопытству. Парень лишь крепче сжал в руке пойманную шкатулку, словно держал какой-то щит.

— Эктоплазменная конденсация, — констатировала Винонна с профессиональным интересом патологоанатома, разглядывающего редкий экземпляр. — Плотность поля крайне нестабильна. Он черпает энергию из остаточной магии этого места.

Вит молчал. Он не сводил глаз с дрожащего силуэта, который становился всё чётче. Вот проступили контуры старомодной мантии с высоким воротником, какие носили преподаватели столетия назад. Вот обрисовалась голова, но лицо оставалось смазанным пятном, словно его стёрли с картины. Фигура была полупрозрачной — сквозь неё виднелись сломанные парты и скелет несчастного зубрилы.

Призрак окончательно материализовался, зависнув в полуметре от пола. Он не смотрел на них и вообще казалось, что ничего не видел в этом мире, его взор был обращён внутрь, в прошлое. Дух медленно поплыл по чулану, его мантия бесшумно проходила сквозь стопки пергаментов и прочий хлам. Полное тоски и растерянности бормотание теперь звучало отчётливее.

— …резонансный каскад… никто не слушал… глупцы! Думали, что смогут контролировать первичный хаос! — голос дрожал от застарелого ужаса. — Слишком много… слишком много душ… Инцидент был неизбежен…

— Первичный хаос? — прошептала Винонна, и её глаза загорелись. — Это же запрещённый раздел теоретической магии!

— По-моему, он ищет туалет, — нервно хихикнул Карл, пытаясь разрядить обстановку. — Столько веков терпеть, немудрено стать таким ворчливым.

— Он съест наши души! — заканючил Арзлет. — Моя маленькая и не очень питательная! Может, предложить ему твою душу, Карл? Она жирнее!

Призрачная фигура резко остановилась, словно наткнувшись на невидимую стену. Медленно, с механическим скрипом, который рождался не в суставах, а где-то в самой ткани реальности, голова повернулась в сторону учеников. Смазанное пятно лица внезапно прояснилось, и на них уставились две пустые, но светящиеся холодным белым огнём глазницы. Он их услышал и заметил.

Тишина стала почти осязаемой, казалось, даже пыль перестала падать. Ребята стояли, боясь пошевелиться и дышать.

— Вы... — произнёс призрак, и его голос, очистившись от бормотания, стал ясным, скрипучим и требовательным, как у старого учителя. — Вы не из "Общества". Слишком много шума. Слишком много… жизни.

Арзлет издал звук, похожий на предсмертный писк мыши, попавшей в мышеловку. Теперь демонёнок напоминал, скорее, ангела, чем демона, готового потерять сознание от страха.

Карл сглотнул, но нашёл в себе силы ответить.

— Ну, знаете ли, комплимент сомнительный, но мы принимаем. Шумные и живые — это наш девиз! А кто такие эти из "Общества", если не секрет?

Но призрак его проигнорировал. Он подплыл ближе, и холод стал почти невыносимым. Светящиеся глазницы изучали ребят одного за другим, на каждом задерживаясь на мгновение. Не останавливаясь призрак прошёл сквозь Карла, отчего тот побледнел и покрылся инеем, и остановился прямо перед Витом.

— Моя указка, — сказал он с ноткой детской обиды в голосе. — Они забрали мою любимую указку из чёрного дерева, с серебряным наконечником. Я не могу вести урок без неё. Мысли путаются. Порядок нарушен.

Его полупрозрачная рука взметнулась, указывая куда-то в стену.

— Верните её мне, и я дам вам подсказку. Ключ.

— Указка? — Карл, отряхиваясь от призрачного холода, пришёл в себя. — Серьёзно? Вселенская трагедия из-за палки? У нас тут, знаете ли, свои проблемы имеются, в виде разъярённой суккубы! Может, договоримся на что-то другое? Например, на рецепт вечного несварения для Лауры Ламиевны?

— Это психометрический якорь, — снова вставила Винонна, не обращая внимания на шутника. — Предмет, к которому привязана его сущность. Без него его сознание распадается. Гениально и жестоко. Кто бы это ни сделал, он знал, что творит.

Вит шагнул вперёд, отстраняя паникующего Арзлета и ёрничающего Карла. Он смотрел прямо в пустые глазницы призрака. Да, он немного боялся, но любопытство перевешивало страх. Это был шанс узнать, что скрывали стены школы. Розыгрыш эпических масштабов маячил на горизонте.

— Уважаемый дух, — начал он ровным и деловым тоном, который обычно приберегал для выторговывания у отца привилегий, ну или в крайнем случае карманных денег, — мы не брали вашу указку. Но, как вы верно заметили, мы шумные и живые. А ещё — чертовски предприимчивые. Мы можем её найти.

Призрак склонил голову набок. Огоньки в его глазницах недоверчиво мигнули.

— Найти? — в его голосе прозвучало эхо сотен лет разочарования. — Многие обещали. Никто не справился.

— Значит, им не хватало мотивации, — не сдавался Вит. — Мы не работаем за простое "спасибо". Сделка есть сделка. Вы даёте нам наводку. Что-то существенное. В качестве аванса. А мы приносим вам вашу игрушку. Как мы можем быть уверены, что ваш секрет сто́ит того, чтобы рисковать шкурой?

Наступила долгая пауза. Призрак, казалось, взвешивал слова маленького бесёнка. Впервые за долгое время ему не предлагали жалость и не пытались изгнать. Ему предложили контракт. Это была единственная логика, которую он ещё мог понять.

— Дерзкий отпрыск, — проскрипел он, и в этом звуке послышалось нечто вроде одобрения. — Справедливая плата за услугу. Слушайте внимательно, ибо эхо не любит повторять.

Он наклонился к ним, и его шёпот заполнил всё пространство, вибрируя в самом воздухе, в костях, в душе.

— Ключ Песни Камней лежит в забытых эхах.

Произнеся эту фразу, призрак замер. Его фигура начала мерцать, теряя очертания. Прозрачность усиливалась, словно его размывало водой. Он таял, превращаясь обратно в вихрь из пыли, теней и света.

— Постойте! — крикнул Вит. — Где искать указку? Куда они её забрали?

Последний ответ донёсся уже не голосом, а лишь мысленным отголоском, затихающим в их сознании.

—…у тех, кто коллекционирует пыль… хранители забытого… ищите среди… фолиантов…

Вихрь распался. Холод отступил. Призрака не стало, но ощущение его присутствия, словно морозный узор на стекле, ещё долго висело в воздухе. Когда последний отголосок растаял, тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием четырёх нарушителей спокойствия, стала оглушительной. Она давила на уши, гудела в затылке и, казалось, была плотнее самого воздуха. Холод, оставленный призраком, никуда не делся. Он не рассеялся, а словно осел на предметах, покрыв их невидимым инеем отчаяния. Древняя пыль, только что кружившаяся в мистическом танце, бессильно опадала на пол, будто устав от представления. Мир вернулся в своё обычное состояние, но для четверых бесенят он уже никогда не будет прежним.

Арзлет икнул и медленно осел на пол, обхватив дрожащие коленки.

— Всё, — прошептал он, глядя в пустоту. — Мы прокляты. Он пометил нас своим призрачным взглядом. Теперь он будет приходить к нам по ночам и просить свою указку! А если мы её не найдём, он съест наши души!

Карл, который всё ещё инстинктивно прижимал к груди шкатулку, шумно выдохнул, выпуская облачко пара. Отгоняя остатки леденящего оцепенения, он потряс головой и несильно, скорее по-дружески, пнул Арзлета носком ботинка.

— Успокойся, паникёр. Твоя душа настолько тощая и жилистая, что даже самый голодный призрак сломает о неё свои астральные зубы. Если уж на то пошло, он, скорее, позарится на мою, упитанную и сочную.

— Вот именно! — взвизгнул Арзлет вскакивая. — Он тебя съест! А как же я без тебя?!

— Как трогательно… — хмыкнул Карл.

Винонна их не слушала. Она подошла к тому месту, где только что висел призрак, и провела рукой по воздуху. Её пальцы слегка засветились фиолетовым, собирая остаточную эктоплазму. Лунная ведьмочка поднесла их к лицу, принюхиваясь, словно сомелье, дегустирующий вековой напиток.

— Интересно, — произнесла она задумчиво. — Очень старая и концентрированная энергия. А его слова: "Ключ Песни Камней лежит в забытых эхах", — это не просто поэзия, а прямое указание. Ритм, который я записала — это и есть "Песнь Камней". А призрак, его воспоминания — это "забытые эха". Он не просто свидетель, он — ключ.

Винонна повернулась к остальным, и в её фиалковых глазах загорелся огонь исследователя, наткнувшегося на новую, неизведанную форму жизни. Или смерти.

— Вы понимаете, что это значит? Этот призрак напрямую связан с тайной Шестого Круга. "Резонансный каскад", "первичный хаос"… Это не бред сумасшедшего духа. Это термины из высшей запретной магии! Он знает, что произошло во время "Инцидента".

Дверь чулана со скрипом отворилась, и друзья, щурясь, вывалились в тускло освещённый коридор. Привычный школьный гул казался им чем-то далёким, из другой пресной жизни. Где-то вдалеке кто-то выл на уроке музыки, из кабинета зельеварения несло сероводородом и неудачей. Всё было, как всегда, но они сами изменились. Друзья ещё не поняли произошедшего, но уже несли в своих душах холод чужой трагедии.

Вит молчал дольше всех. Он переваривал информацию, прокручивал в голове каждую деталь, каждую интонацию призрачного голоса. Страх, который он испытал, трансформировался в нечто иное — в азарт охотника, напавшего на след невиданного зверя. Его губы медленно растянулись в хищной усмешке.

— Шалость, — сказал он наконец, и его голос прозвучал необычайно твёрдо. — Это будет величайшая шалость в истории Школы №666.

Карл и Арзлет уставились на него.

— Шалость? — переспросил Карл. — Вит, мы только что общались с призраком, который, судя по всему, погиб во время какой-то магической катастрофы, а ты думаешь о шалостях?

— А о чём ещё думать? — глаза Вита сверкнули. — Подумайте сами! Есть тайна, которую все боятся. Есть скучные зубрилы из "Общества Пыльных Фолиантов", которые возомнили себя её хранителями. Они украли у бедного духа его любимую игрушку и теперь держат его в заложниках. А у нас есть шанс утереть им нос, раскрыть тайну и устроить такой переполох, что сам Люцифер лично вручит нам орден "За выдающийся вклад в развитие Хаоса"!

Он вскинул руки, словно дирижёр перед оркестром.

— Мы проникнем в святая святых "Общества Пыльных Фолиантов", в их пыльное царство. Они коллекционируют пыль? Мы подарим им бурю и выдуем её! Заберём не принадлежащую им указку, которую они так тщательно прячут! Представляете их вытянутые физиономии?

Аргументы были настолько в стиле Вита, что напряжение начало спадать. Арзлет перестал дрожать, а Карл уже с интересом слушал, потирая руки. Перспектива унизить "Общество" была слишком соблазнительной.

— У них наверняка стоят защитные заклинания, — практично заметила Винонна, поддерживая идею, но подходила к ней с научной точки зрения. — Они не глупцы и, если хранят такой артефакт, как психометрический якорь, понимают его ценность. Скорее всего, указка находится в их штаб-квартире, в самом сердце библиотеки.

— И где же это? — спросил Карл. — Мы были в архиве, там ничего похожего на штаб-квартиру не заметили.

— Потому что вы смотрели, но не видели, — ответил Вит, и его улыбка стала ещё шире. — Их логово там, где никто не станет искать. Среди самых скучных и бесполезных книг. В секции "Протоколы заседаний адской бюрократии за последние десять тысяч лет". Кто в здравом уме туда полезет?

Внезапно друзей осенило, что "Общество Пыльных Фолиантов" — не просто кучка зануд, случайно наткнувшихся на секрет. Они знали о призраке и намеренно забрали его указку, чтобы он не мог никому рассказать свою историю. Зануды не искали информацию, как думал Вит и его друзья, они её охраняли от таких, как они. Это не было простым предположением. Это была истина.

— Они не впереди нас на шаг, — медленно проговорила Винонна, глядя на друзей. — Они ведут эту игру уже много лет, а мы только что случайно опрокинули шахматную доску.

Осознание этого факта меняло всё. Друзья ввязались не в обычную шалость и даже не в интересную тайну. Происходящее виделось им гораздо более глобальным и опасным, что могло привести к прямому столкновению с "Обществом Пыльных Фолиантов".

— Значит, тем веселее, — подытожил Вит, и в его голосе звучало предвкушение. — Зануды — стражи забытого. А мы — банда весёлых грабителей. И мы собираемся обчистить их хранилище до последней пылинки.

Он весело подмигнул своим друзьям.

— Кто со мной за самой легендарной указкой во всём Аду?