Школа

Знакомство

Интересная логика порой у человека. Представляете, некоторые люди действительно говорили, что дни этой школы сочтены. Вряд ли кто-то из жителей деревни думал, что все закончится именно так. Некоторые желали, чтобы школу закрыли… Бойтесь своих желаний, как говориться. А еще меня удивляют порой те шалопуты, которым подавай только самое лучшее, а худшее, по их мнению, удел неудачников и зануд. Я про школу, разумеется.

Сейчас я расскажу вам одну историю, а вы усаживайтесь поудобней. Не могу сказать, много ли придется сидеть или нет, знаю одно: каждый из вас познакомится с необычной историей обычной школы. Кто я такой? Знаете, вот не сейчас! Сейчас прям не до этого! Да и какая вам разница, честно говоря, кто я такой? Ну, скажем, я Федор Привалкин, и что? Многое говорит вам это имя? То-то же! В конце, поближе к финалу, вы узнаете, как меня зовут. Если, конечно, захотите, если вам это будет важно. Ну, а пока, ставьте чайник, скоро самое время начинать.

Знаете, когда духота в воздухе и резкие, но в то же время, ожидаемые осадки – рост грибов неконтролируем. Также и со школой. Когда деревня заселяется, появляется все, что нужно человеку для жизни, то есть инфраструктура. В эту школу ходят из окрестных деревень или переезжают оттуда в местный центр, ведь там же школа.

Еще раньше, каких-нибудь лет пятьдесят, школой могла быть и обычная деревенская хижина, а учителем мог стать любой грамотный и хоть немного образованный человек. Такие школы объединялись, исчезали, видоизменялись, но новые школы появлялись неизменно. Теперь это не так, новые школы, за редким исключением, появляются только в больших городах.

Школа в Миргалиево была одной из тех, которая теряет своих воспитанников из года в год, будто сохнущий пруд, в котором последние караси стараются зарыться в болото, куда их подталкивает инстинкт самосохранения. Ученики школы не прячутся в болото, хоть и считают этим болотом свою школу. Привычный ход развития ничто не может нарушить: учителя вне школы в деревне работы не найдут, родители не смогут отвезти детей в другую школу, ученикам ничего не остается, ведь выбора нет… Словом, как в болоте караси, которые пока еще стараются плескаться в остатках водной глади.

Теплое июньское утро застало Андрея за работой, погруженный в чтение, он изредка прерывался и перекладывал очередную стопку бумаг. Учителя только и делают летом, что долго сидят в отпуске и в бумажках. Торчащая в разные стороны шевелюра порой заслоняла обзор, и он не раз думал остричь свои темно-русые волосы. Средний вес, средний рост, ничем вроде неприметный, кроме одного: блеск его серых глаз. Людям часто казалось, что при разговоре с ними он вот-вот заплачет, настолько наливными и маслянистыми они выглядели. Ну, да ладно, мало ли что может казаться людям. Он был одним из тех фанатичных учителей, которые не могут прожить день, чтобы не думать о школе. В свои двадцать восемь лет уже относительно неплохо понимал, как устроен этот мир и свое место в нем. После университета он отслужил в армии, потом вернулся в Миргалиево и отработал год учителем. А ушел… в общем, тема ухода из школы еще будет его не раз терзать, но не сейчас. Ведь в этом году он вернулся и знает зачем. Сейчас он был уверен, что обожает учительствовать и что места вне преподавания ему, по большому счету, нет. Конечно, он хотел бы больше зарабатывать, чувствовать большую практическую пользу своего труда, но да ладно. Тем не менее, он каждый день радовался как ребенок, что у него есть любимая работа. И на рабочем месте он то и дело перебирал какие-то бумажки, смотрел и доделывал сценарии и, что самое важное, ждал учеников. Они вот-вот должны подойти.

Смысл работе учителя, по мнению Андрея, могла придать мотивация ребят, которые любят и интересуются предметом и показывают в этом определенные результаты. Ведь Андрей – человек честолюбивых помыслов, хотел и был готов стать хорошим учителем. Честолюбивый и справедливый – странная смесь. Еще он думал, что однолюб, но любить пока было некого, но это так, отступление и деталь, как говорится.

Ежегодно в районе и области составляется рейтинг, где указана эффективность работы школ. Рейтинг имел множество различных показателей, на которые при желании можно повлиять. Те школы, которые смогли проявить себя с лучшей стороны, награждались ценными призами и работающий в ней коллектив ставили в пример. Повлиять на рейтинговые показатели можно и с отрицательной стороны, например, если ничего путного не делать. Директор школы в Миргалиево хотел показать, что ему не все равно на рейтинг школ, на деле же выходило, наоборот. Ведь с тех пор, как Василий Владимирович стал директором в Миргалиево, он ни разу не становился призером в этом рейтинге среди сельских школ. Прошло уже много лет под его руководством, а своим он так и не стал: ни в школе, ни в районе. Иной руководитель увидел бы проблемные места, подтянул те показатели, которые тянут школу вниз и получил бы заветную победу. «Старый пердун» - часто думал Андрей в унисон с, примерно, двадцатью другими работниками школы.

Вопросы по рейтингу – это не единственные вопросы Андрея к своему шефу. Их была целая масса и великое множество. Взять, например, этическую сторону. Этот человек не брезговал отчитать учителя при учениках школы. Потом, чтобы загладить вину, он старался уладить взаимоотношения, но осадок, как говорится, остается. Андрей не мог терпеть такое отношение. Директор же, зная это, старался не трогать тех людей, которые готовы за себя постоять. А это, знаете ли, хорошая способность. Если бы не желание вселенской справедливости, Андрей бы работал без проблем, но за справедливость он боролся, даже в отношении тех, кто этого не заслуживает.

Учителя в своей массе народ инертный, да и в деревне принято почитать руководителя, что тот просто существует. Даже если он мелочный и откровенно подлый человек, готовый насолить и отомстить.

С другой стороны, Андрей часто искренне жалел своего шефа. Было в нем много хорошего, что порой сложно увидеть, но не так сложно понять. Андрей не пытался с ним подружиться, но старался быть хорошим подчиненным. Старался, потому что это не часто у него получалось, отчего порой и мучила совесть.

Справедливо отметить, что Андрей смотрел на школьные дела как обычный учитель, а директор, как чиновник, пусть и самого низкого ранга. Андрей это понимал, как и причину своей жалости к нему.

Как и в каждом человеке, в директоре уживались самые разные качества, которые могли вызывать то ярость, то жалость к их обладателю. Директора было за что жалеть, и Андрей в своей жалости не был одинок.

Все же начало лета – это время не только для бумажной волокиты. Вскоре к Андрею пришел первый ученик, который уже несколько дней испытывал приятный и волнующий трепет в груди. Зовут парня Сергей. Он одним из первых пришел на предэкзаменационную консультацию и не боялся абсолютно ничего, что связано с предстоящим экзаменом по истории. Дело в том, что Сергей был призером районных олимпиад по истории, где помимо сельских школ, выступали и большие школы их крупного райцентра Дистлово. Экзамен виделся парню возможностью для бенефиса, квинтэссенцией всего школьного пути и сопутствующих жертв, на которые он шел из-за подготовки к этим самым олимпиадам.

Сергей попросил рассмотреть экзаменационные карты, пока подойдут одноклассники и спросил учителя:

- Андрей Васильевич, как думаете, много десяток на экзамене будет?

- Не более четырех, сам понимаешь.

Немного смущенный Андрей подумал, что рассчитывает поставить не более четырех, поэтому так и ответил. Однако он не понимал, зачем добавил «сам понимаешь»? Ведь ясно - Сергей ничего не понимал и не должен был.

Согласно рекомендациям для учителя, чтобы не подставлять школу и себя самого, экзаменационная отметка должна была быть на одном уровне с выставленной за год. Проще говоря, крайне не рекомендуется ставить девять баллов ученику, у которого годовая отметка восемь. Пять уровней обученности давали четко понять, что отметки должны им соответствовать… А тем временем Сергей не унимался.

-Скажите, - спросил он, - что будет, если Саня получит семь на экзамене, если у него было четыре за год?

-Сережа, смотри карты! – нервно ответил Андрей. – Шесть ему будет.

Сергей понимал, что хоть Андрей Васильевич и обладает крутым нравом и безудержным холерическим характером, одного ему было не отнять – это чувство справедливости по отношению к ученикам. Он мог накричать, даже выйти из себя и захотеть ударить, чего в общем-то не случалось, но он стремился к справедливости.

Собственно, Андрей Васильевич ничем не отличался от других учителей, у него также были свои «любимчики» и «нелюбимчики». Сергей постоянно отмечал, а Андрей Васильевич не раз это говорил, что сам он относится к категории «любимчиков». Чтобы им стать, нужно было показать желание бороться за отметку, постоянно интересоваться предметом и быть добросовестным в делах школы. Словом, все участники олимпиадной команды Андрея Васильевича были «любимчиками».

Постепенно в прохладный светло-бирюзового цвета кабинет стали приходить ученики. На столах уже лежало с десяток карт, которые Сергей бережно развернул и начал изучать.

Их класс небольшой, всего десять человек и никакой речи о параллелях быть естественно не могло. В числе пришедших одноклассников Сергея был тот самый Саня.

По мнению учителей, единственной сверхспособностью Сани было виртуозное владение приемом бездействия. Иными словами, человек одиннадцать лет мастерски бездействовал и не проявлял интереса к чему бы то ни было, хотя имел для этого все возможности.

Пришла также и Агнесса, еще одна «любимица» Андрея Васильевича и знаток обществоведения. Она единственная в школе, кто занимал призовые места по предмету каждый год. Чтобы подготовить Агнессу, Андрею Васильевичу нужно было найти ей хорошего спарринг-партнера, которого он присмотрел в лице другой ученицы Светланы.

Света была девушкой средних способностей, которая не могла понимать предмет на отлично, однако, что ее всегда отличало, занималась она усердно и дисциплинировано. Андрей мог допустить, что ни один из учеников его команды не придет на олимпиадную тренировку, но только не Светлана.

- Интересно, - спросила Агнесса, - что сложнее будет сдать: иностранный или историю?

Одноклассники без особого интереса посмотрели на нее. Для каждого из них школьный экзамен выглядел лишь мелкой и ненужной церемонией перед выпускным и вступительными экзаменами.

- Немецкий будет сложнее. – ответил Саня, который точно не претендовал на универ, но был настроен оказаться в колледже.

Говоря это, Саня отметил, какая же все-таки Агнесса красивая. Нет, он и раньше мог оценить ее по достоинству, но сейчас…

Андрей тем временем вышел из кабинета, не вдаваясь в подробности разговоров шуршащих картами ребят. Ему нужно было зайти в уборную, затем, по привычке вытирая помытые, слегка влажные руки о волосы, он направился в учительскую.

Он не особо жаловал своих коллег, а они часто отвечали ему взаимностью. Однако, как он ни раз для себя отмечал, нужно социализироваться, вдруг кто что интересное рассказывает. Сплетником он не был, но новости школы стоило иногда знать.

Коллектив школы небольшой, поэтому редко случалось, чтобы друг про друга кто-то что-то не знал. А знали коллеги Андрея вот что. Одна молодая учительница, которая пару лет назад вышла замуж, разводится. Собственно, не такая уж и новость, мягко говоря. Хотя, на безрыбьи и это новость.

Решив не терять времени даром, Андрей спустился во двор, где за массивными елями, высаженными первыми выпускниками школы много лет назад, виднелся стадион. Погода радовала, на стадионе резвились младшие школьники, которыми руководил физрук Валерий Игоревич Капуста.

Собственно, можно звать его просто Кочан, как это делали почти все ученики и некоторые коллеги. Естественно, когда рядом не было физрука. Ростом он был чуть выше среднего, таким же виделось и его телосложение. Немного крупный овал лица выделялся на фоне остальной фигуры, а крепкие руки лишь подчеркивали мужественность, в остальном – ничего особенного. В детстве Валерий Игоревич мечтал стать знаменитым и богатым футболистом, но, как часто бывает, мечты эти разбились о гавань реальности, и он стал даже не тренером, а просто школьным физруком.

По мнению Андрея, физрук делал для ребят больше, чем все другие учителя-предметники вместе взятые. Он всегда старался вселять веру в ученика, чтобы тот проявил свой максимум. Физрук больше любил усердных людей, даже если талантом они не вышли. Он с радостью брался за работу со средним учеником и терпеть не мог зазвездившихся талантов.

Андрей не раз про себя отмечал, что в этом они с Валерием Игоревичем похожи. Не сказать, чтобы между ними было много общего, но все-же. Разница в возрасте – больше десяти лет, ну какие тут общие интересы могут быть. То, как физрук отдается работе, как готовит к соревнованиям и спартакиадам, как работает на днях здоровья – все это еще больше мотивировало Андрея и показывало практическую значимость его собственного труда.

- Привет, Игоревич! – прокричал Андрей, подходя к стадиону. – Как работается?

- Нормально, Андрюха! Немного подзадолбала такая работа. Каждый день нужно ездить. А ты что? – дежурно поинтересовался физрук.

- Консультация скоро, решил пройтись немного. А ездить да, немного накладно.

В этот момент физрук отвлекся на играющих в футбол ребят и в секунду забыл об Андрее. То, что его задолбала такая работа, Андрей понимал, ведь Валера ездит на работу из райцентра, где и живет. Сам Андрей жил все еще с родителями и не строил никаких планов чтобы съехать.

В первых числах июня начал свою работу лагерь, на который детей собирали добровольно-принудительно или методом «кнута и пряника». Набор в школьный лагерь на летних, так и на других каникулах, проходил по одинаковой системе.

На каждый лагерь приходил план набора, где значилось определенное количество человек. Район отталкивался от общей численности учеников в школе, поэтому в каждой был свой план набора. Поскольку ребята не горели желанием находиться в школе с восьми до четырех каждый будний день, работала администрация с родителями. Если родители по каким-либо причинам также не хотели отправлять своих детей в лагерь, то шел черед задействовать их работодателей. Обычно тут же отправляются запросы по месту работы родителей на «оплату оздоровления детей трудящихся» и местонахождение детей в лагере оплачивали тамошние профсоюзы. Это, что касается «кнута».

«Пряники» предназначались в основном для самих ребят, которым говорили, что они будут играть, веселиться и кушать четыре раза в день. Последний аргумент был весомым в разговоре с большинством родителей, ведь это была прямая экономия средств. Многие из них работали в местном колхозе и, ограниченные по части финансов, соглашались. Соглашалась также и администрация мест работы родителей. Ведь профсоюз оплачивал лишь незначительную часть нахождения в лагере, остальное дотировалось из государственного бюджета на оздоровление. Само нахождение ребят в лагере нельзя назвать интересным и увлекательным. Естественно, готовился какой-то план мероприятий, педагоги сменяли воспитателей, предлагая различные формы досуга. По факту же это выглядело совсем иначе. Нередко дети опаздывали и мероприятия проводились не по плану, а иной раз и вовсе накладывались одно на другое. План-конспекты воспитателей были унылыми и скучными, от чего и были бесполезными. Собственно, учителя-воспитатели сами были не заинтересованы, им важнее было, чтобы материалы мероприятий были напечатаны на случай проверки. Библиотекарь, педагог социальный, педагог-психолог, педагог-организатор и воспитатели были для ребят чем-то одинаковым. Исключение составляли лишь блоки занятий по физкультуре, что и было отдушиной, в остальное время они сидели в телефонах в ожидании следующего приема пищи.

Проведя консультацию, Андрей был доволен ребятами и, прежде всего, своей работой. На протяжении всего года они занимались историей и теперь никакая проверка им не страшна. Если она еще будет на экзамене. Андрей на самом деле не боялся ни проверок, ни того, что ученики его могу как-то подставить своими плохими ответами.

Что до проверок, то это было довольно частым явлением в школах. «Каждое ведомство, если оно дотируется из бюджета, должно отрабатывать свою зарплату», - говорил Андрей.

Так, пожарные следили не столько за правилами безопасности и соблюдением планов эвакуации, сколько за нужным количеством выписанных газет, доведенных каждой школе плану.

Газета эта была не особо информативной, однако, выписав всего восемь экземпляров в месяц на школу, можно было обезопасить себя от массы неприятностей. Нет, конечно, никто не мог конкретно заставить или настоять на выполнении этих показателей. Загвоздка крылась в другом: если газеты выписаны, то и проверка школы на наличие мер противопожарной и иной безопасности проводилась сквозь пальцы. В противном случае – жди штрафа, инспекторы обязательно что-то найдут.

«Да как не найти им неполадок и недостатков, - думал про себя директор после разговора со школьным завхозом, - ведь денег на счету школы нет, а расходов хоть отбавляй. Никого не волнует, где взять ту же туалетную бумагу» – сетовал иногда директор, а еще чаще, просто думал об этом про себя.

В это же время, когда Андрей Васильевич, проведя консультацию, уже вовсю работал с бумагами по экзамену и классному руководству, а Валерий Игоревич завершал тренировку по футболу, школа ждала одну из проверок.

Проверка эта касалась вопросов инвентаризации и ответственности за школьное имущество, которое числилось по документам. Казалось бы, это не производственное предприятие, ведь если раз что-то внести, то оно будет находится на том же месте, пока не придет черед списать. Как бы не так. Завхоз, Виктор Иосифович, хоть и призван быть заместителем директора по хозяйственной части в школе, но понятия не имел, как заполнять какие-либо бумаги. Он в принципе не напрягался на какой бы то ни было работе, кроме своего дома.

Товарищем он был в общем-то хорошим, только, по непонятным для многих причинам, пользовался исключительными привилегиями у директора. Вполне возможно, что у того было достаточно поводов закрыть глаза на его недоработки. Кто ж их знает. Как бы там ни было, завхоз был почему-то особенным и подставлял он своей некомпетентностью директора тоже по-особенному.

Боязнь проверки была не на пустом месте. Она заключалась вот в чем: за школой числился трактор, на котором когда-то получали права все, кто отучился согласно специальности в старших классах. Кроме трактора имелось много навесного к нему оборудования и достаточно рабочих запчастей, в наличии которых, собственно, и была проблема. Хотя почему в наличии? Проблема как раз в отсутствии того, чему полагалось быть в мастерской. Как не трудно догадаться, запчасти исчезли по личному желанию завхоза, который захотел, а главное, смог на них заработать.

На часах был почти полдень, но большой жары не было. Воздух прогревался максимум на двадцать два градуса по Цельсию. В легком летнем платье, отличница Таня Карасева шла на тренировку по обществоведению к Андрею Васильевичу. Она только что окончила десятый класс, никакие экзамены ее не ждут и впереди последнее школьное беззаботное лето.

Как Таня шла с удовольствием на занятие, так и Андрей Васильевич с удовольствием занимался с Таней. Причин тому было несколько. Важно, что не раз отмечал Андрей, когда хороший уровень знаний, умноженный на усердие, дополняется личным расположением учителя и ученика друг к другу. Им просто приятно вместе работать. В общем, Таня также была любимицей в команде Андрея Васильевича.

Каждое занятие напоминало предыдущие. На столе стоял старенький ноутбук, включенный в розетку, без которой батарея слишком быстро разряжается и не может поддерживать его жизнеспособность. Возле него лежали различные пособия, графики, задания, протоколы, аналитический материал.

-Андрей Васильевич, - робко спросила Таня, - как думаете, есть шанс, что я не просто пройду на область, но и выиграю ее?

-К чему вопрос? – непонимающе спросил Андрей. – Ты же прекрасно знаешь, что именно к этому мы и готовимся.

Эта фраза немного вывела Андрея из себя, проведена огромная работа, а она, получается, не верит в себя. В конце концов, проведена психологическая подготовка, и тут такой вопрос.

-Дело в том, что я не хочу быть просто призером или победителем областного этапа, я хочу победить на республиканском.

В этот миг Таня уткнулась лицом в парту и не посмела бы поднять голову на Андрея Васильевича, если бы он сам не заговорил. А он заговорил.

-Хочешь, значит будешь! – с неким волнением и трепетом произнес он. Конечно, Таня во многом проигрывает лучшим ребятам не только области, но и своего райцентра, но все же удивительные вещи иногда творит простая вера в человека. Собственно, а что еще ему оставалось делать, как ни верить в нее?

— Значит, начинаем строить план подготовки на республику! – торжественно сказал он. – Школьный, районный и областные этапы рассматриваем не столько как отбор, сколько как контрольные отсечки в твоей подготовке.

Таня собиралась перебить Андрея Васильевича, но не решилась. С другой стороны, ей также хотелось его дослушать. Не дослушала. Мысли ушли в свое. Она понимала важность олимпиады и хотела стать абсолютным победителем области. В таком случае она получит сто баллов на ЦТ и поступление станет ближе, но республиканская олимпиада… это тоже ее мечта.

– Готовься серьезно заниматься летом, – по-прежнему торжественно и не менее возбужденно произнес Андрей.

- Я в курсе, - попыталась поддержать боевой тон Таня. -Мне нужно не только знать свои слабые места для устранения, но и объем необходимой информации.

- Соберу для тебя все необходимое на днях. Для начала давай поработаем над обществоведческими терминами и понятиями.

На этом они углубились в изучение, точнее, Андрей пояснял и упрощал понятия. Она знала, ее острого ума недостаточно, нужно постоянно расширять свой кругозор, поэтому всецело верила и слушала учителя.

Таня – обычная девочка-подросток из обычной сельской семьи. Родители трудились в местном колхозе, который уже лет десять как дышит на ладан. Работали они добросовестно, что и отражалось порой на зарплате. Другими словами, семья представлялась благополучной. Ее маму звали Евгения, она работала на ферме дояркой или как она сама себя часто называла оператором. Отец, звали его Петр, работал водителем грузового автомобиля. У Тани была маленькая сестричка по имени Лена, которая ее обожала и гордилась любыми успехами.

Родители хотели бы для Тани обычной размеренной жизни и желали бы ей такого же выбора в профессии. Отец не раз размышлял за столом, как было бы здорово иметь в семье хорошего агронома или ветврача. Мать мыслила немного другими категориями. Она скорее желала того, чего сама когда-то не смогла получить: чтобы Таня после ВУЗа осталась работать в городе на каком-нибудь производстве, каким-нибудь начальником. Откровенно говоря, мама Тани терпеть не могла деревню, хоть сама в ней всю жизнь и провела. Если был не любовь к рабочему парню, она бы осталась после учебы на технолога в городе, а так…

- Жалеешь, что поехала со мной, Женька? – спрашивал иногда ее муж.

- Никогда, ни одного раза! – уверенно отвечала жена и это была чистая правда. Она на самом деле никогда не жалела, но для дочерей хотела чего-то такого, от чего сама навсегда отказалась. Словом, только не деревня.

Сама же Таня, при большом уважении к родителям, не скупилась в своих мечтах и желала очень многого. Не зря же она шла на золотую медаль, имела право. Любые ее задумки подкреплялись делом и были более чем обоснованные. Иногда, правда, проскакивали сомнения, но куда же без них.

Очень часто Андрей Васильевич говорил, что успех в олимпиадах складывается из трех составляющих веры: вера в себя, вера в предмет и вера в учителя. Так вот, сомнения Тани касались веры в учителя. Нет, конечно, она уважала Андрея Васильевича как педагога и была уверена в его компетенции, но вот его методы… К тому же, Таня понимала, что она из деревни, а у талантливых ребят из города лучшие тренеры. И вот к концу десятого класса веры в учителя у Тани становилось все больше. Этому способствовал один случай, но о нем позже.

Так о чем же мечтала Таня? Таня была почти уверена, что должна стать дипломатом, послом своей страны, участником международных отношений. Она перебирала все возможные варианты для поступления: если нужно сдавать математику, то это было бы ей в радость, если иностранный язык – тоже без проблем. Один предмет фигурировал без вариантов – обществоведение, которое преподает Андрей Васильевич. Платное обучение родителям не потянуть, на бесплатное – набор пять человек на всю страну при бешеном проходном балле. Подать документы или не пробовать и жалеть? Такой вопрос не стоял, ответ был очевиден.

Так же, как и Таня, готовились сотни учеников по всей стране. Они нанимали репетиторов, родители отдавали их в лучшие специализированные классы и школы. Готовился к поступлению и Дмитрий у репетитора Андрея Васильевича.

Дмитрий, будущий выпускник одной из школ города Дистлово, хотел поступить на юрфак БГУ и стать очень квалифицированным, а главное, справедливым, адвокатом, прокурором или судьей.

По уровню знаний и общей эрудиции Дмитрий мало чем уступал Тане, школьной ученице Андрея.

- Вот бы вас в мою олимпиадную команду! – не раз говорил Андрей своему подопечному. Только был у Дмитрия один отягчающий поступление нюанс: он страшно не верил в свои собственные силы.

- Андрей Васильевич! – бесцеремонно и быстро зашла в кабинет секретарша. – Нужно, чтобы вы спустились и расписались в бланках купленной литературы.

- Но я ничего не покупал, - чуть отшутившись сказал Андрей.

- Значит, нужно будет это сделать, -секретарша достала районный приказ, где был текст, который очень разозлил Андрея.

«Здравствуйте!

Уважаемые коллеги!

Государственное учреждение образования «Городской колледж развития образования» сообщает вам об издании сборников:

Проектные задачи в начальной школе: из опыта работы – тираж … цена …Психологическая помощь подростку в кризисной ситуации: из опыта работы – тираж … цена …Воспитание гражданственности и патриотизма у детей дошкольного возраста: из опыта работы – тираж … цена …Просим в ближайшее время выкупить заказанные экземпляры. За наличный расчет – каб. 102, 1 этаж. Для безналичного расчета необходимо сбросить реквизиты учреждения на факс.»

Андрей пытался сдержать себя, чтобы не высказать вслух свое возмущение при ученице. «Выкупить? ВЫКУПИТЬ! – думал Андрей, эта советская разнарядка ему изрядно надоела. Почему школы должны выкупать то, что им не нужно, лишь по причине того, что кто-то сказал? Без практической надобности»!

Секретарша ушла ни с чем. А этот вопрос был одним из тех околошкольных вопросов, который не очень касался Андрея. Просто потому, что он сам для себя так решил, что ничего не собирается покупать по принуждению и без личной на то надобности.

Обычно это качество Андрея и не нравилось его шефу. Да и какому начальнику понравится, когда работник отстаивает свои права и всячески мешает руководить. Андрей знал свои права и только малую часть из них он использовал в работе с начальством.

А тем временем его шеф, прогуливаясь по теплой летней аллее школьного сада, набирал номер завхоза.

- Здравствуйте, Виктор Иосифович! – довольно официально для их отношений начал директор. -Не соблаговолите ли вы появиться на рабочем месте?

- Скоро буду! – бодро ответил тот.

- Вы же знаете, что каждый должен отрабатывать свое рабочее время?

- Шеф, вот не начинай! – завхоз вдруг резко включил панибратство, что, собственно, происходило довольно часто в разговоре между ними.

Директор часто думал о том, почему подчиненные не всегда видят в нем начальника. Ведь возраст у него уже был за пятьдесят, имелся большой руководительский опыт, он хорошо маневрировал в спорных ситуациях и вроде как не давал послаблений. Но он часто также добавлял к своим размышлениям, что подчиненные панибратствуют настолько, насколько он сам им позволяет. В случае с завхозом, они были не только хорошими товарищами, друзьями и собутыльниками, но и людьми примерно одного возраста. Только сейчас немного не тот случай, чтобы ёрничать, и директор прежде всего хотел быть директором.

- У вас пять минут, чтобы быть на своем рабочем месте с объяснительной по поводу отсутствия! – приказал он в трубку, и немного подумав, добавил: - Приготовьте ответы на все вопросы, которые касаются гаража и трактора!

Завхоза словно током прошибло. Он будто стер из памяти эту проверку, когда неделю назад случайно про нее узнал. Не время было терзать себя размышлениями, нужно было действовать. Он спешно покинул дом и сел в машину.

А в это время Кочан уже вовсю мощь направлялся домой. Он перестал задумываться, сколько километров за столько лет наездил туда-обратно. Как часто бывало, в машине у него сидели другие коллеги, которые ездили за условную плату, тем самым отбивая стоимость топлива.

В машине были заполнены почти все места. В этот раз с ним ехала Евгения Анатольевна Утовка – учитель английского языка, которой не хочется ни работать в школе, ни проявлять себя где бы то ни было. Она не жила в райцентре, а ехала туда по своим делам. На заднем сидении находились оба заместителя директора и по совместительству родные сестры Ольга Валентиновна и Ирина Валентиновна Войтенковы.

Ехали молча, каждый отвлеченно думал о своем. «Форд» физрука летел «по-спортивному», лишь иногда сбавляя скорость на поворотах. Время близилось к двум часам и уже было достаточно жарко. В машине работал кондиционер, а из динамиков магнитолы веселила всех попсовая дурь. И так каждый день.

Сестры-замы не жаловались на работу в Миргалиево, хоть им и приходилось ездить на работу из города. Вот, например, сейчас они едут уже домой, хотя рабочий день до пяти, однако шеф широким жестом отправил их восвояси заниматься «методической работой».

Около двух дня в школу вбежал запыхавшийся завхоз. Он явно думал, что проверка на месте и ждет его. Пока никого не было, как и не было беспокойства у дежурного на входе.

Директор находился в своем кабинете. Проснулось чувство голода, которое раньше не появлялось из-за волнения. Обед он уже пропустил и не думать про еду не мог. Погруженный в раздумья, сел в массивное кресло с мягкими подлокотниками и начал что-то жевать. Его тело буквально ввалилось в мягкие поры искусственной кожи, которой было обито его кресло.

«Только бы не задремать», – подумал директор. Он часто позволял себе расслабиться. Когда просто сидел и долго смотрел в одну точку. Иногда точки эти были разными. Порой взгляд падал на фотографию семьи, стоявшую на столе. Бывало, глаз захватывал настенный календарь, который из-за пестрой расцветки сильно выделялся на фоне однотонной стены. Зацепить его взгляд мог и шкаф, который служил складом всякого директорского хлама и не только. В этом шкафу был редчайший беспорядок, но если он закрыт, то и в кабинете чисто. Единственное, на что никогда не смотрел директор, так это на настенные часы. Батарейка в часах уже долгое время села и часы стояли. Давно ли? Если бы кто-то его об этом спросил, он бы не ответил. Давно. Часы были своеобразным олицетворением самого директора и его школьного пути. Они остановились, не показывают время и не выполняют свою функцию. Не показывают время, как порой и он чувствует, что не выполняет свои директора! Он часто переживал в тревоге, что на своем месте пересидел, давно пора на пенсию. Но он пока не уйдет.

«Чертовы часы вот не собирался на них смотреть»!

Стульев для посетителей было много, шесть или восемь. Некоторые опирались о синюю стену, другие стояли за продолжением директорского стола, непонятного и безвкусного.

Завхоз ввалился в кабинет бесцеремонно, как и относился к самому директору.

- Присаживайтесь, Виктор Иосифович, - сказал директор. Тон его был спокойный, а многолетний опыт в должности добавлял веса словам.

- Ну, что случилось? – спросил завхоз.

- А вы как думаете? – вопросом на вопрос ответил директор.

- Все ж вроде в порядке. Листы инвентаризации я отдал Карине.

- За дурака меня не держи! Где запчасти от трактора из дальней мастерской? – закричал шеф. Он все еще сохранял спокойствие, насколько можно это сделать срываясь на крик.

«Как он узнал»? – подумал завхоз.

Узнал шеф как раз-таки от Карины, работницы отдела кадров, которой часто приходилось заполнять документы за завхоза. Более того, по старой с ним дружбе она частично проводила инвентаризацию. В мастерской и гараже для трактора она работала одна. Директор поощрял любого, кто брался помогать завхозу по хозяйственной части. Ходила она туда в конце рабочего дня, чтобы хоть как-то разнообразить свои офисные будни.

Поначалу, придя на место подсчета, она была уверена, что справится за пару вечеров. Но позиций в распечатанном бланке оставалось много, а запчасти заканчивались. Она было спросила у завхоза, где эти запчасти, и по его ответу поняла, что дело не ладно. Какой же она руководитель отдела кадров, если не проявит педантизм в своей работе. Она отметила все, что сказал ей завхоз, только другим цветом карандаша и передала бумаги директору.

Шеф знал школу как свои пять пальцев. Он понимал, что если нет в гараже и мастерской, то запчасти можно хранить только в подвале школы. На поверку их не оказалось и там.

Завхоза второй раз за день пробило потом, хотя бы от того, что директор все знает.

- Шеф, все есть, все на месте! – сказал он.

- Где?

- Может рабочие перенесли куда, но я видел, я же все посчитал. Сам подумай, куда они могли пропасть?

- Подумайте, Виктор Иосифович! – поправил директор. Эти слова он словно выжигал.

- Подумайте, Василий Владимирович, - виновато поправился завхоз.

- Вы хотите сказать, что запчасти где-то есть? – не давая ответить, директор продолжил. – Если они есть, то найдите и покажите мне. А не то искать их приедет прокуратура! И даже ничего мне больше не говорите, срок до завтра, надеюсь, сегодня никто не приедет. А теперь пошел вон, Виктор Иосифович!

Завхоз покинул кабинет директора глядя себе под ноги, будто двоечник после выволочки «на ковре». Он не раз выкручивался и сейчас выкрутиться. Да, неприятно, но если в ближайшее время никто не приедет, то со временем дело уляжется.

Дело точно «уляжется» потому как завхозу было известно, что сегодня последний день прокурорской проверки по инвентаризации и он обязан был выжить. Точнее, дожить до конца дня.

Сам завхоз не считал себя плохим человеком, он очень хорошо помнил слова своей бабушки, которая говорила, что «на колхозной работе не нужно надрываться» и «тянуть все в дом, а не из него». Именно так он и поступал. Для своей семьи он был идеальным мужем, отцом, дедом и сыном. У него было шестеро детей и каждого из них он удачно пристроил. Всю свою жизнь ему приходилось лавировать между рабочей надобностью и благом собственной семьи, энергии хоть отбавляй.

Но иногда и у него бывали упадки сил, когда видел несправедливость начальства, хоть и не ему жаловаться. Всю свою боль он умело скрывал за густыми, но хорошо постриженными усами. В его сердце осела обида. Обида на директора, своего друга и защитника!

«Он меня не уволит, - точно знал завхоз. – Если и уйдем, то вместе».

Обида хоть была обжигающей и постоянной, но надежно спрятанной. В обычные дни он умело ее сдерживал, в другие, такие как сегодня, не очень. Только вряд ли кто догадывался. Никто не догадывался. И это хорошо. Придет день, он отомстит. Обязательно отомстит.

Около трех дня Андрей спокойно обедал с родителями, которые уже благополучно справились со своей работой и уйдут хозяйничать на огород. Он бы с радостью помог им и, возможно, под вечер поможет, но сейчас нужно приготовиться к завтрашнему дню.

Пусть завтра и суббота, в одной из школ райцентра был экзамен по истории, где Андрей обязан присутствовать в качестве члена комиссии. Готовиться к этому дню особо не нужно, но кое-что подготовить следует. Со студенчества повелась привычка самостоятельно гладить белье и костюм на ответственные мероприятия. Порой это получалось не слишком умело, но доверить никому не мог. Таким нехитрым способом он как бы добавлял дополнительный вес и без того важным мероприятиям. Почему важным? Без повода Андрей костюм не надевал.

Проверка в школу так и не приехала, хоть завхоз и задержался по этой причине допоздна. Такое с ним происходило редко, потому что он умел ценить свое время даже в ущерб рабочим часам. Сегодня он сидел один в подвале, изредка ходил из угла в угол. Всех рабочие разошлись по домам. Это приветствовалось шефом, ведь завтра нужно было косить школьный стадион. Кто-то из них придет рано утром и покосит, пока будет роса. К часам десяти-одиннадцати все будет сделано и можно будет принимать проверку, которая по покосу стадионов. Будет она на следующей неделе, а тут бы еще эту дожить.

«Было бы чего бояться», - подумал завхоз. Никто не приехал и все хорошо. А до следующего года он что-то придумает. Теперь нужно обязательно поесть. Уже вечер, он один в подвале и сейчас заварит себе крепкий кофе. Потом пройдется по школе, побеседует с дежурной из техперсонала и не торопясь, уйдет с работы. Так и произошло. Только мысли про шефа не давали ему покоя.

Приехав на экзамен в город, Андрей заметил, что прибыл довольно рано. По сравнению со вчерашним днем, тепла прибавилось. Что делать? Есть он не хотел, гулять в пиджаке было жарко. Он пошел в школу, понимая при этом, что своим появлением за час до экзамена изрядно там всех удивит. Неизвестно по какой причине, но его тянуло в эту школу. Конечно, основного педагога, свою коллегу он хорошо знал. Только у нее и без него сейчас забот немало. Так и было. На вахте ему указали на нужный кабинет, и он пошел именно туда. Как и полагалось, никто не ждал его так рано. Коллега, чей класс Андрей будет экзаменовать, готовила кабинет. Конечно, она могла бы все это сделать вчера вечером, как не раз делал сам Андрей, но вчера допоздна этот кабинет был занят. Сейчас же, поздоровавшись с Андреем, Валерия Сергеевна поставила три парты: одна - для отвечающего ученика и две для комиссии, в которую входило три человека. На каждую парту она постелила белые скатерти, бережно отутюженные накануне и принесенные из дома. Затем она залила воду в вазы, в которую, как повелось, ученики ставят букеты для комиссии.

В дальнем углу кабинета стояли еще две парты, поставленные вплотную одна к другой – на них лежали исторические карты и атласы. Рядом находился лист из перечня этих карт, соотнесенный с номером билета, для которого она предназначалась. Карты, как любил говорить Андрей, — это легальная шпаргалка. Там все можно подсмотреть для ответа, главное знать, что ты хочешь в них найти. С правой стороны стола для комиссии стояла мультимедийная установка, на которой также отображались карты, но в электронном варианте, именно те, которых недоставало в печатном. По центру кабинета стояли пять парт с одним стулом за каждой. Это для подготовки первой пятерки отвечающих на экзамене. Давалось ребятам двадцать минут, после которых первый из них шел экзаменоваться. Естественно, больше везло тому, кто отвечал последним из этой пятерки. Ему на подготовку было уготовано что-то около часа времени. Напротив парт, прямо у главной доски, лежали белоснежные листы бумаги, которые на экзамене выполняют роль билетов. Их же вскоре ребята станут называть счастливыми и несчастливыми.

Андрей не стал отвлекать Валерию Сергеевну и ушел осматривать школу. В соседнем кабинете было шумно и довольно весело. Это кабинет для тех, кто этот экзамен будет сегодня сдавать. Он зашел поздороваться и успокоить ребят. Последнее явно удалось, что он не преминул про себя отметить.

Иногда учителя волнуются на экзамене больше самих учеников. Сегодня Андрей мог расслабиться, он приглашенный член комиссии, ему нет надобности страдать от ответов или краснеть, он наоборот будет подбадривать и кивать каждому, кто хоть немного будет запинаться в своем ответе. Только успокоиться он почему-то не мог. Да что, он на месте усидеть не мог! Ему так и хотелось походить по всем трем этажам, заглянуть в каждый открытый кабинет. Именно так он и сделал. На втором этаже рядом с кабинетом, в котором Андрей будет принимать экзамен, была приоткрыта дверь. Не понимая зачем, он зашел внутрь. В кабинете сидели три девушки и о чем-то болтали между собой. Не замечая двух остальных, Андрей уставился на ту, которая сидела прямо у окна.

- Здравствуйте, - сказал Андрей. – А вы тоже экзамен принимаете?

«Как же это глупо, как глупо»! – подумал он. -Как нелепо, абсурдно и комично. Черт, какой стыд!»

- А вы, наверное, познакомиться?! – с улыбкой заметила дама в темном парике, которая при внимательном взгляде уже не казалась молодой девушкой. – Только учтите, - продолжила она, -незамужняя среди нас только одна!

- Если угадаю, будете знакомить?! – нашелся было Андрей, но ответ ему самому показался неловким. Со стороны он видел себя так, будто любой ценой пытается сохранить лицо.

- Чего тут угадывать, - вставила вторая. Она такая же брюнетка, только слегка моложе. – Катюша, познакомься с парнем или мы сами с ним познакомимся!

В этот момент аудитория наполнилась громким женским хохотом. Андрей и сам засмеялся, понимая, что эти слова сохранили ему возможность контролировать ситуацию.

- Меня зовут Андрей, – промямлил он. -А вас Катя и мне очень приятно.

- Взаимно, - немного сухо и застенчиво ответила Катя.

Она сидела полубоком, одновременно поворачиваясь то к окну, то к двери. В легком летнем однотонном платье выглядела шикарно. Ее светлые волосы были аккуратно окрашены и приятно играли яркими отблесками на утреннем солнце. Красивые и стройные ноги выдавали статную фигуру девушки. А светлые колготки и туфли изумительно дополняли благородный гардероб.

В одной из городских школ Катя преподавала французский. Она была совсем немного старше Андрея и по школьным годам они были бы одноклассниками. Как и Андрей, она жила с родителями, и вот уже несколько лет ей хотелось найти парня. Вообще, она хотела мужа, но для начала сойдет и парень.

Она заметила его изумленный взгляд, но не придала особого значения. Что до настырного навязывания знакомства коллегами, то она привыкла. Несмотря на свой спокойный характер и уравновешенный внутренний мир, Катя не спешила заводить знакомство с первым встречным, что еще больше дополняло ее благородный образ, который уже успел нарисовать Андрей.

- А вы здесь какой экзамен принимаете? – спросила одна из свах.

- Историю, - ответил Андрей.

- А мы вот французский, - продолжила вторая. – Правда, у нас не очень много учеников, так что через час-другой освободимся.

Андрей уже не слышал этих слов и всецело был поглощен Катей. Он не мог смотреть на нее в упор, но он мог о ней думать, глядя в сторону солнечного окна. Ее улыбка… Много кто может сказать, что не она самая заметная деталь в образе Кати, но Андрею запала именно улыбка. Такая застенчивая и невинная. Она добрая. Эта девушка точно добрая и по причине своей воспитанности, в которой Андрей не сомневался, она его не отправит его восвояси, а пока…

Андрей хотел навести кое-какие справки. Нужно быть уверенным, что она не в отношениях, узнать какие у нее сейчас приоритеты и взгляды на жизнь. О чем Андрей не думал, так это о том, понравился ли он Кате, потому что в этом он не сомневался. Он как минимум увидел ее интерес, и вся ситуация со знакомством казалась ему делом решенным. Он любил, когда ситуация у него под контролем и только от него, зависел ее исход.

Сегодня же вечером, когда приедет домой после экзамена, он найдет Катю в соцсетях. Обязательно напишет, составит самое правильное сообщение, которое можно себе только представить. «Быстрей бы вечер», -думал Андрей.

Одной из Катиных коллег, Андрей показался истинным джентльменом с природной решительностью и характером. Парень молод и интересен. Выглядит недурно, да еще и заметно, что оптимист. Среди школьных учителей большинство пессимистов, считала она. Зачастую поэтому, а не из-за маленькой зарплаты, учительницы не хотят выходить замуж за коллег.

Поболтав еще минут семь, Андрей попрощался с «француженками». Про предстоящий экзамен он почти не думал, голова была забита теми планами, которые он отложил до вечера, но планам этим не суждено было сбыться. Спустя пять часов утомительного экзамена в душном кабинете он вышел с охапкой цветов и надеждой, что на улице ему станет прохладней. Возле лестницы его поджидала одна из двух женщин-брюнеток, которые, как справедливо полагал Андрей, знали о Кате почти все.

- Держи, - протягивая листок сказала она. -Тебя не подвинь, так и будешь стесняться до старости.

- Что это? – спросил Андрей.

- Это номер ее телефона. Позвони сегодня вечером, она будет ждать. Я сказала, что ты точно ей сегодня позвонишь. Только не напирай, пусть общение будет само собой.

Андрей не мог поверить своим ушам. «Она будет ждать». Вот это да! Он столько искал себе девушку, с которой он создаст семью, что даже отчаялся. В последнее время он никого уже не ждал. И именно тогда, когда меньше всего ждешь, открывается дверь в огромную комнату возможностей, которая залита солнечным светом и улыбкой Кати.

Поблагодарив эту добрую женщину, Андрей вышел на улицу. Конечно же он позвонит, только нужно тщательно все спланировать, а для начала нужно добраться домой и поспать.

Все выходные Агнесса готовилась к школьному экзамену. Время от времени ее терзала некая мысль, которую она поначалу не могла уловить. Лишь сегодня днем до нее дошло, что ей не нравится внимание одноклассника Сани. Вроде бы он и безобидный, да и несильно глупый, но только вот она не хотела иметь с ним ничего общего. Агнесса в принципе не думала о парнях. Она считала, что ее принц ждет в далеком будущем, а пока она будет готовиться к поступлению.

Многие из одноклассников были уверены, что Саня неравнодушен к Агнессе уже много лет. Это было не так уж далеко от правды, если не считать тот факт, что по-настоящему он заметил ее лишь неделю назад.

Что до экзаменов, Саня абсолютно ни к чему не готовился. Как-то же он все-таки сдаст. Рейтинговая отметка его тоже не волновала. Равно как и тяжелое положение в семье. Отец беспросветно пил, и, как это бывает с алкоголиками, не только не приносил ничего в дом, а скорее выносил. Мать тоже начала пить, попутно навещая работу в колхозе.

Уже года три или даже больше у Сани есть свои деньги на различные нужды. Иногда после школы, а на каникулах и весь день, он работает у местного фермера. Физический труд дается ему явно лучше, чем учеба в школе.

Кроме обычных дел, связанных с переборкой овощей или очисткой зерна, фермер разрешал ему пользоваться сваркой и даже полноценно работать. Тот давно заметил, что у парня получается отличный сварочный шов. Казалось, он может варить любую поверхность по зеркалу, как это делают мастера, сдающие на пятый или шестой разряд. Собственно, именно сварщиком Саня и хотел стать.

Фермер Алексеич, как его все звали, с лица выглядел старым и уставшим. За свои шестьдесят лет тысячи гектаров земли перевернул он в своих руках. Чего стоят хотя бы гектары земли, которые каждый год обрабатывает лишь он и парочка помощников. Несмотря на то, что летом на работу приходило много подростков, Алексеич никому не уделял столь пристального внимания, как Сане. Если у учителей есть «любимчики», то у Алексеича в подчиненных тоже был «любимчик». Он иногда задумывался над его дальнейшей судьбой, не уйдет ли он на кривую дорожку. Иногда за работой, о разном расспрашивал своего работника.

- Что могут дать тебе твои родители? – спросил Алексеич. В его словах не было ни злобы, ни язвительного коварства. А Саня и не обижался.

- Так они мне вроде ничего и не должны, -ответил Саня. Многозначительность этой фразы говорила Алексеичу о том, что Саня на них зла не держит и в душе он очень добрый и открытый юноша.

- Отучишься на сварщика и что, ко мне придешь работать? – поинтересовался Алексеич.

- А хотя бы и к вам.

- Ко мне ты всегда успеешь, а вот на ноги становится тебе нужно в другом месте.

- Так вы б мне зарплату подняли и все!

- Это я могу, -поддержал шуткой Алексеич, - учится ты за какие деньги будешь?

- Я думал об этом.

Саня знал, потому что помощь матери будет минимальной. Больше родственников у него нет. Его бы вообще давно забрали из семьи, если бы не директор школы. Он хорошо знал Саню, как и каждого ученика в своей небольшой школе, и не стал вызывать комиссию по изъятию из неблагополучной семьи.

- И что надумал? -прервал его размышления Алексеич.

- Хочу по выходным к вам приходить, чтобы хватало денег на учебу. «Даже и так не будет хватать», - поймал он себя на мысли.

Будто прочитав его сомнения, Алексеич усмехнулся. Усмешка такого рода была присуща людям после пятидесяти. Алексеич хотел помочь парню.

- Давай так, не то чтобы мне некуда было девать деньги, но я тебе помогу.

- Просто так я ничего брать не буду, - перебил его Саня.

- Так я не просто так. Я что, дурак, давать тебе деньги просто так? Вот что я придумал. Каждый раз после учебы ты будешь приходить ко мне и работать только со сваркой. Никаких тебе пыльных мешков в зернохранилище, ни гнилой картошки в буртах. А еще, помнишь наш полуавтомат? Разве на нем можно работать? Ты будешь практиковаться на новеньком Палаксе. И платить я тебе буду как сварщику.

Вскоре Алексеич отвел Саню в мастерскую, чтобы показать новенький полуавтомат. Рядом лежали краги, новые кирзовые сапоги, комбинезон и защитный шлем. Саня с благодарностью посмотрел на Алексеича, как ни разу в жизни не смотрел на своего отца. Он знал, что на него можно положиться. Знал он также, что Алексеич его друг, возможно, самый лучший.

Сергей, одноклассник Сани, был предельно строг к себе в подготовке. Он то и дело повторял материал на более глубоком уровне. Со времен олимпиадной подготовки он привык, что четкая систематизация работы и настрой на получение результата поможет не потерять мотивацию.

Для чего не нужно было искать Сергею мотивацию, так это для его любимого увлечения – физики. Занимаясь изучением колебаний электромагнитных волн, он всецело принадлежал процессу. Мог до ночи заниматься измерением различных показаний, которые выдавал ему прибор, купленный родителями в наборе «Юный физик». Его комната была уставлена различными антеннами, по которым он то получал, то передавал радиосообщения самому себе. Сергей уже знал принцип работы кабельного телевидения, изучил диапазоны частот гражданской авиации и электромагнитное излучение. Физика предопределила его будущее. Часто его родители искренне удивлялись, почему еще Сергей ездит на олимпиады и занимается историей. Сам он считал, что, если бы учитель физики был таким же ориентированным на ученика как Андрей Васильевич, его бы точно ждал успех на олимпиадах и конкурсах по физике.

Учил Сергея физике человек с причудливым именем и фамилией. Лишь отчество у него было обычным – Лаврентий Михайлович Гекторович. В свое время он являлся членом Академии Наук, университетским профессором в области механики. Как иногда водится у талантливых людей, он каждый день рисковал помереть от настоящей мужской болезни – цирроза печени. Знатно выпивая, он все же отдавал себе отчет, что перед ним необычный ученик. Иногда он совершал попытки научить чему-то новому Сергея, но тяга к самогону у него была сильнее.

Будь это учитель-языковед или историк, думал директор, уже давно бы выгнал этого пьянчугу. Но физиков сейчас днем с огнем не сыскать. Нехватка физиков чувствовалась и в приличных городских школах, что уж говорить про деревню. Выпускники физических факультетов редко хотят связать свою жизнь со школой. Перед ними обычно открываются приятные перспективы более денежных специальностей. Тем более, это мужчина. А мужчина в школе цениться вдвойне. Любая школа хочет заполучить учителя мужчину. Да что тут, к ним и отношение лучше, и перспектив в карьере больше.

Корнем таких двойных стандартов в отношении к учителям является обыкновенный сексизм. Как считала Ирина Валентиновна Войтенкова, одна из сестер-замов, от учительницы требуют мыслимого и немыслимого. Им и классное руководство всучат, патриотические клубы, кружки самодеятельности… Словом, все то, что должно быть в школах и чем никто по доброй воле не хотел заниматься. Что до мужчин, то если они чего-то не хотели делать сверх своей нагрузки, то как правило и не делали. В большинстве своем, если поставить двух среднестатистических учителей; мужчину и женщину, то, при прочих равных, мужчина будет считаться талантливым, а женщина чуть ли не бездарностью.

Вот и на этот раз между сестрами зашел разговор такого толка в учительской. Субботним днем, одна из них была дежурным администратором, а вторая вынуждена к понедельнику сдать очередной отчет.

- А что мужчина? Лишь бы был, на работу пришел - уже отлично, - говорила Ирина.

- Ну, не скажи, - парировала Валентина, - вот, например, наш Андрей Васильевич или Валерий Игоревич. Разве не специалисты?

- Они-то специалисты, - не уставала возмущаться Ирина, -только вот если бы на их месте были женщины, то воспринимали бы их работу как должное.

А ведь и правда. Когда-то в школу пришла их выпускница, Евгения, которая только окончила областной пед. Какие она подавала надежды и как она работала на износ! Получила специальность учителя русского языка и литературы, то есть была таким специалистом, которых пруд пруди. Начала она действительно лихо. Все свободные конкурсы она забирала себе, чтобы мотивировать детей принять в них участие. Бывало, детям это уже порядком надоедало, но тот заряд энергии, который несла в себе Евгения Анатольевна, не давал им возможности ей отказать.

Она рано вышла замуж, еще в университете, детей долго не было. Но не появление мужа или детей ее надломило. Она разочаровалась. Просто и буднично разочаровалась в себе и в том, что делает. От своей работы она не видела толку. Ни разу ей не удалось вытянуть безнадежного ученика в люди. Еще ни разу не доводилось поднять уровень и без того умных ребят. От всего этого она впадала в депрессию, но не переставала работать.

Перегорела она быстро, где-то лет за пять. И сейчас она крайне немотивированный типичный учитель из глубинки, который ходит в школу, потому что иначе не получить и ту зарплату, которую ей регулярно выплачивают.

Наконец наступил вечер. Выспавшийся после экзамена и полуденной жары Андрей был полон сил, но только не силы ему сейчас были нужны, а смелость.

Катя. Она на уровень выше всех, с кем он до этого встречался. Она на уровень выше даже его самого, но вот что интересно: обычно мужчины подсознательно боятся таких женщин. Андрей тоже боится, только он решил идти до конца. Высшая степень самодостаточности должна сопровождать мужчину, чтобы он, встретив женщину мечты, мог не просто подняться до ее уровня, но и удерживаться там. Зачастую ситуация заканчивается тем, что женщина опускается до уровня мужчины или же он сам сознательно-несознательно опускает ее. После чего она перестает быть для него женщиной мечты. Андрей хорошо знал об этом по многочисленным примерам как из истории, так и из жизни. И поэтому хорошенько планировал первый телефонный диалог.

- Алло! – буквально с третьего гудка отозвалась Катя. Ее голос зазвучал мягко и радостно. Скорее всего, она всегда так отвечает, издержки профессии. Не столько с начальством, сколько с родителями своих учеников именно так она и разговаривает, -был уверен Андрей.

- Здравствуйте! Мы сегодня с вами перед экзаменами познакомились, я Андрей, а вы Катя…

«Что за дичь! – подумал он. -Зачем говорить, что она Катя?»

- Ахах, даа, я все еще Катя! – мило отшутилась она. – Быстро-то вы мой номер раздобыли.

Андрей изначально задал тон вежливому общению, когда сказал «здравствуйте». Теперь же приходится его поддерживать. Катя подыгрывает, но кажется, что она бы запросто общалась на «ты».

- Вся наша жизнь – это расстановка приоритетов, - занудливо пробормотал Андрей, - вот, весь день искал и нашел. А вы что делали днем?

Хороший шанс отбить мяч на ее сторону, пусть что-то расскажет, он готов ее слушать, сколько бы это ни длилось. Только длился ее монолог не очень долго.

- Так, ничего, обедала, спала. Сейчас вот книжку смотрела.

«Таак, задавай вопросы, задавай вопросы! – твердил Андрей себе в уме. -Спросить про книжку нужно. Но это не блиц-опрос какой! Почему она ничего не спрашивает? Ладно…»

- И что за книжку читали? Какие вообще предпочитаете? Сильно увлекаетесь чтением?

Андрей, то ли специально, то ли нет, задал много вопросов о книгах, чтобы она дольше могла что-то рассказать. Ему всего лишь нужно было время перевести дух для продолжения диалога.

- Я ожидала этот вопрос! – заливалась в улыбках Катя. -Вообще, я очень люблю читать. Сейчас вот знакомлюсь с Джейн Остин, до этого читала несколько книг Артура Хейли. А вы любите читать?

- Эээ, да, люблю… Вот только в последнее время не очень много читаю. Хотелось бы больше…

Катя его не послала, это точно, теперь нужно как можно быстрее сворачивать этот блин комом и готовиться к следующему звонку. Все будет хорошо, главное, не расслабляться. Андрей в принципе считал, что в жизни нет места расслаблению в чем-либо. Даже, казалось бы, в самых простых и безобидных вещах. С другой стороны, он еще не был до конца уверен в Кате, что именно она та самая. Словом, над этим нужно поразмыслить.

- Это поправимо, главное желание. – говорит Катя.

- Поправимо что?

- Как что, чтение! – улыбаясь ответила она. – Слушайте, так где вы взяли мой номер телефона?

- Вы действительно хотите знать?

«Андрей, не идет тебе дешевое кокетство, ты же не девочка», -думал он о себе.

- Конечно, иначе я бы не спрашивала!

- А я могу вам позвонить завтра? Заодно и отвечу.

- Да хорошо, заинтриговали.

- Примерно в это же время, до завтра.

- До завтра, - ответила Катя.

Положив трубку, Катя почувствовала смешение самых противоположных чувств глубоко внутри. И уже не просто чувствовала, а еще и понимала, что это скорее всего заурядное знакомство. Да, парень неплохой и даже хороший. Но она сколько раз зарекалась не иметь никаких отношений с коллегами. Два учителя в паре – это диагноз, считала она. Да и не зацепил он как-то. Тогда зачем было говорить, что он может завтра позвонить? С другой стороны, чем еще заниматься? Любое внимание - тоже внимание.

В понедельник утром, изрядно позавтракав, физрук уже мчится на своем «Форде» в Миргалиево. Рядом с ним, как всегда, сестры-замы. Каждый из них думает о своем. В долгой дороге на работу есть один несомненный плюс: за время поездки можно спокойно думать о чем угодно.

У Кочана всю его школьную жизнь была навязчивая, очень наивная, но не лишенная смысла идея, что он сможет подготовить выдающегося футболиста и его жизнь будет в шоколаде.

– А что? – не раз он говорил жене. -Смотри, лучшие футболисты всегда трудяги, а трудяги у нас где? Правильно, в деревне. Тренировать я умею. Увижу задатки, уговорю родителей отдать в спортивную школу, чтобы футболом занимался. В будущем как первый тренер, а именно я буду считаться первым тренером, получу свой процент от перехода в большой клуб. Да даже не в большой, достаточно просто в профессиональный и за границу.

Только вот к почти сорока годам не было даже намека на будущие футбольные свершения у его учеников.

Хотя, если подумать, не совсем так. В пятом классе учится мальчик Марат. Как считает Кочан и все те, кто видел парня на соревнованиях, талант у него есть. Только вот сколько таких талантливых по всей стране, не говоря уже про зарубежье. Проливая пот и выдавая максимум, не каждый из них может стать вершиной айсберга под названием профессиональный футбол. Да что вершиной, стать просто айсбергом. Шансы войти в футбольную тусовку, чтобы тебя замечали не только родственники, но и скауты клубов, агенты, которые бы могли вести твои дела, ничтожно малы. Причиной этого, как считал сам Кочан, является либо слабая вера в свои силы, либо излишняя самоуверенность в легкости такого хлеба. Это при наличии таланта. Если таланта нет, то и это не приговор, ведь существует масса примеров, когда трудяге воздавалось и он был заметным игроком своей команды.

Вот только отправить парня в футбольную школу не получится. Он из бедной деревенской семьи, которая едва ли дотягивала до прожиточного минимума. В общем, будь что будет. Пока Кочан ведет у Марата уроки, будет давать ему все то, что сам умеет.

Иногда может показаться, что школа в Миргалиево – это пристанище полных неудачников и сбитых летчиков, жизнь которых не имеет перспектив, а лишь идет по протоптанной тропе. А ведь и правда, Андрей, Кочан, директор, замы, Евгения Анатольевна, Лаврентий Михайлович и даже завхоз. Кажется, и ученики им под стать. Обычные, серые, деревенские и без перспектив.

Есть еще один человек в школе, чье имя имеет отношение как к этой истории, так и к «сообществу неудачников» — это шеф-повар школьной столовой Илья Черемисов.

В нашем случае слово «шеф» звучит довольно громко. Скорее, просто повар, так как он там был один единственный на всю столовую. Справедливости ради, имелись помощники: посудомойка и кладовщица. Случалось, когда Илья попадал на больничный или ехал на курсы, эти две дамы по личной просьбе директора становились за плиту и начинали делить поварской оклад. Зарплата Ильи была настолько невысокая, насколько невысоким было все в этой школе. А ведь когда-то, еще каких-то лет десять-двенадцать назад, Илья считался подающим надежды поваром. Не зря же его одного с курса отправили на стажировку по обмену и не лишь бы куда, а в Италию.

Илья и сейчас мог бы многое, но его талант пропадал за приготовлением школьных «хлебных» котлет и биточков. Илья, ровесник физрука, выглядел довольно моложаво, несмотря на работу среди кучи еды. Его белокурые как у девчонки волосы, торчали во все стороны и, казалось, делали его еще моложе. К своим почти сорока годам у него не было лишнего веса, лишь небольшой пивной живот да парочка складок на шее выдавали его настоящий возраст.

Своих амбиций Илья не утратил. Непонятно, как он собирался их реализовывать сидя ровно на мягком месте, но подвернулся один приятный случай. Только нужно подождать, полгода или чуть больше. Он и не против. Жил он один, семьи нет, родителей и родных тоже. Ни родственников, ни хороших друзей, лишь складки на шее и пивной живот.

Амбиций хватало и у Дмитрия, ученика Андрея Васильевича с репетиторства. Порой и такое бывает, когда отсутствие веры в себя не мешает наличию амбиций. Правда, в последнее время появилась существенная проблема: у семьи не хватало денег на оплату репетитора. Деньги не такие большие, но для бюджета семьи важные. Забросить учебу было нельзя, на юридическом всегда большой конкурс и высокий проходной балл. От чего парень уже как месяц оплачивает услуги Андрея из своих сбережений. Андрей видел, как Дмитрий берет деньги для оплаты из склеенной копилки, хотя раньше они лежали большой купюрой прямо на кухонном столе. Андрей и у других ребят, к которым приезжал на занятия, замечал различные бытовые моменты, но копилка бросалась в глаза больше всего. В следующий приезд он решил спросить об этом Дмитрия.

- Слушайте, мы уже почти год с вами занимаемся, нескромный вопрос, кто оплачивает наши занятия?

- Мама с папой оплачивали, иногда дед с пенсии давал, -последовал робкий ответ.

- А сейчас? – не унимался Андрей.

- А сейчас я сам.

- Берете из своей копилки? Личные, на что-то отложенные?

- Да.

- Слушайте, вы единственный из учеников этого года, кто ни разу не просил никакой скидки. Вы серьезно прибавили, но для уверенности в поступлении нужно набирать девяносто из ста или около того. Можно сказать, что за оставшиеся четыре занятия вам нужно будет добавить около пятнадцати баллов, что очень непросто. Я это к чему, - продолжал Андрей, - заниматься вы будете, и мотивация не пострадает. Поэтому, я приеду к вам не четыре, а шесть раз и доведу вас до самого ЦТ. И все занятия будут бесплатными.

- Так нельзя, родители не разрешат…

- А зачем им говорить? Будут у них деньги – восполните копилку.

Дмитрий хотел было что-то возразить, но Андрей снова его перебил, чтобы повторить уже сказанное.

- Надеюсь, ваша мотивация не пострадает. Работать нужно еще более усердно. Кроме того, вы каждый вечер должны заниматься обществоведением и отсылать мне сделанное за день. Каждодневный отчет помимо наших занятий.

- Хорошо, согласен. Спасибо, -ответил Дмитрий.

По опыту Андрей знал, что если человек не платит, то к определенному благу у него отношение как к должному. Вот, возьмем обычный пример из Миргалиевской школы. Даже если предмет нужен для поступления, то далеко не факт, что у ребенка будет желание и старание, чтобы повысить свой уровень по предмету. Подобное отношение и у родителей детей. Иногда возникает ощущение, что это учителю необходимо и сверх важно подготовить к поступлению по своим каким-то непонятным мотивам. Постоянная же плата и давление на бюджет, подстегивает людей ценить то, что они будут получать взамен на деньги.

Кроме репетиторских учеников, которых у Андрея было шестеро, из выпускников школы его предмет к поступлению будет сдавать только Агнесса. Она как хороший спортсмен была профессионалом по части обязанностей. Агнесса всегда знала, что нужно делать и как готовиться. Вечера самоподготовки она мастерски сдабривала индивидуальными занятиями с Андреем Васильевичем. Андрей не давал платных занятий у себя в школе, особенно не предлагал их тем, кто занимался у него олимпиадами.

Под конец одного из занятий с Агнессой Андрей поймал себя на мысли, что ей тяжело заниматься одной. Да, у нее был, как он сам называл, олимпиадный спарринг-партнер в лице Светланы, но даже если бы она и готовила обществоведение к поступлению, то наверняка бы не потянула уровень Агнессы. Разве что ей было бы веселее. Созрел план, который мог решить несколько вопросов сразу.

Нажимая номер абонента, Андрей немного волновался, сам не зная по какой причине. Нет, он звонил не Кате. С Катей у него уже состоялся второй созвон и они договорились встретиться в субботу. Как раз после своих репетиторских занятий, последнее из которых было с Дмитрием. Набирал Андрей сейчас именно ему.

- Алле, здравствуйте, -прозвучал тихий, но уверенный голос ученика.

- Добрый день, Дмитрий! – поздоровался Андрей. – Что делаете в субботу утром?

- Вроде ничего, если только на дачу с родителями поеду, а так буду готовиться к занятиям.

- Отменяйте дачу. Нужно заниматься. Скажите родителям, что вы едете к репетитору.

По логистике Андрею не удобно ехать за Дмитрием, привозить его в Миргалиево. Поэтому он выбрал вариант, который ему максимально подходит.

- Обязательно? – спросил Дмитрий. Естественно, он понятия не имел, что там этот репетитор задумал, но все его идеи, а Дмитрий это знал наверняка, были направлены на получение практической пользы. Сказать проще, Дмитрию нужно было соглашаться, потому как это должно быть выгодно.

- Конечно! Только встать нужно пораньше. Садитесь утром на автобус, в деревне я вас встречу. Занятие будет три часа, вместо положенных полутора. Помните, как вы хотели проверить свои знания с тем, кто знает больше вас? Я нашел идеальный вариант.

В уме Андрей уже все спланировал. Агнесса получит, хоть и на один раз, но сильного напарника по предмету, а Дмитрию это занятие придаст уверенности в своих способностях, так как не сильно-то он от Агнессы и отставал.

К удивлению Андрея, Агнессе такой вариант не сильно улыбался, ведь это дополнительный стресс, который появляется при новых знакомствах. Только вот если Андрей Васильевич сказал, что это ради общего дела, значит так тому и быть. Если честно, задачи нужно решать по мере поступления – этому Агнесса тоже научилась у Андрея Васильевича. Шли экзамены, и она меньше всего хотела сейчас думать о субботе. Она подумает, но это будет уже в пятницу вечером, после экзамена по истории и полуденного сна, который помогал ей справляться с напряжением. «Да и что тут думать, пришла и занимайся, какая разница, кто там приедет» - успокаивала она себя.

День экзамена для Андрей был настоящим праздником, невзирая на волнение за ребят. Он разделял бытовавшее мнение среди учителей насчет того, что ученик в любом случае его сдаст. Не сдать экзамен школе не выгодно. А вот проверка, которая была довольно частой на любых выпускных экзаменах, будет смотреть, как учитель научил, соотносится ли отметка за ответ с годовой, правильно ли организован экзамен по инструктивно-методическим рекомендациям, что с питьевым режимом и в каком месте должны лежать билеты и карты. Вся эта мишура, правильнее сказать, лохмотья, были хорошо известны Андрею и с ними он справлялся безукоризненно. Как и с подготовкой; каждый год, он был уверен в своих нынешних выпускниках почти как в себе.

Привычно повязав синий однотонный галстук и заправив под воротник белой рубашки, Андрей взглянул на себя в зеркало и зачем-то подмигнул. «Неплохо с настроением сегодня, вроде не суббота» - подумал он про себя. Затем начистил черные туфли, которые он купил, путешествуя по Европе. Часы Андрей не носил, у него их даже не было. Поэтому карман брюк привычно оттопыривал телефон, который стал и временем, и досугом, и информацией.

Под стать учителю на экзамен собирались и парни из одиннадцатого. Все они, включая Саню и Сергея, были в костюмах и под галстуками. Это не было каким-то писанным правилом, но Андрей Васильевич намекнул, что экзамен – это праздник, а вот чей это праздник, на месте и определится. В качестве своего главного аргумента он приводил слова о том, что после такой серьезной подготовки ребята не могут позволить приходить себе на экзамен как на прогулку.

Лето

Вечером Андрей, уже привычно для себя, набрал Кате. Он не переставал думать о ней и понимал, что это взаимно. Позже он встретиться с Ильюхой. Тот давно его звал выпить пива, да только у Андрея к этому никак не доходили руки. Собрав в рюкзак пару бутылок пива и немного копченых мясных закусок, Андрей направился в сторону дома шеф-повара Ильи. К слову, купил он этот алкоголь еще на прошлой неделе, когда был в городе на экзамене.

Дело в том, что купить учителю в деревне алкоголь – это та еще забава. Буквально с твоим уходом, когда еще бутылки в пакете не успеют удариться друг о друга, все, кто нужно и ненужно, будут знать о списке твоих покупок. Андрей об этом знал, и ему не было все-равно. Любой учитель, как курящий школьник за гаражами, редко сам покупал в деревне алкоголь. Чаще всего затаривались им в городских магазинах или просили родственников. Смешно? Очень! Но только первое время, потом этот квест воспринимается обыденно и привычно.

- А что? – скажет какая-нибудь мать ученика. -Я вожу своего ребенка в школу к алкашам?

Того гляди, может даже куда пожаловаться.

- Абсурдно! – так думал не только Андрей. Только изменить такое отношение может лишь личное самоуважение учителя. А до тех пор, пока каждый из них будет терпеть, ничего не измениться.

У своего дома на лужайке возле мангала его встречал радушными объятьями Илья. Он не предупреждал Андрея о наличии шашлыка на их импровизированной вечеринке.

Шашлык в общем-то получился довольно случайно. Для детей из лагеря в школьную столовую привезли свежее мясо. Почему свежее? Привезли абсолютно без заказа и обязали брать. Мяса было настолько много, что его не скормить за один обед. Привычным уже для себя способом Илья «подравнял» количество продукта до оптимального. Взял он около двух кило, что было ни много, ни мало для его объемов и работы. Обычно они делились с кладовщиком и посудомойщицей, только в этот раз их попросту не было на месте.

Илью не очень-то волновала моральная сторона этого вопроса. Он не считал, что объедает детей. Напротив, после каждого обеда у большинства были остатки мясных блюд, хоть и отмечалось учителями, что готовит он отменно. Выбрасывать было жаль, кормить животных запрещено, вот он и уменьшил порции блюд.

Андрей абсолютно не осуждал Илью. Наоборот, даже понимал.

«Конечно, - думал Андрей, - будь любой на месте повара, поступал бы также». Андрею не было свойственно то лицемерие, с которым он каждый день имеет дело в школе.

Изрядно подрумяненное мясо постепенно превращалось в тот привычный шашлык, который Андрей ел у повара. Нигде, а он был в этом убежден, в своей жизни не пробовал вкуснее. Светло-золотистый соус, в котором мариновалось мясо, постепенно превратился в темно-коричневый со слегка карамельным оттенком. Куски мяса были большие, прожаривались они долго, но каким же сочным получался каждый ломтик свиного мяса.

- Бабу себе нашел? – стоило Андрею присесть, как получил вопрос в лоб.

- Вроде да, – ответил Андрей. Его нисколько не смутило, что Илья назвал Катю бабой. Ведь она - баба! Большинство женщин так сами себя называют.

- А ты?

- Ну, ты же знаешь мою популярность в этом вопросе. – ответил Илья. Сказал он это с иронией. Никто никогда не видел его с девушкой и были огромные сомнения, была ли у него хоть одна.

– А про тебя по школе уже слухи пошли, - продолжил он. – Что, типо все дела, наконец-то и в таком роде.

- А кто тебе сказал? – заинтересовался Андрей. В вопросах сплетен, если ему было интересно, он всегда хотел докопаться до первоисточника.

- Ай, не важно, – отмахнулся Илья.

- В смысле? Так чего мы тут сидим вообще, если не можем даже это обсудить? Какие тут могут быть секреты! Ну, серьезно.

Немного наиграв свое возмущение, Андрей спросил повторно и получив нужный ответ, залился конским хохотом.

Их общение можно назвать дружескими, как и взаимоотношения в целом. Хотя с уверенностью можно сказать, что оба не считали один одного друзьями. Для Андрея это было важно. Друзей много быть не может, вот только есть ли они вообще у Ильи? Создавал он впечатление ходячего одиночества. Жил один, работал, считай, один, родственников, которых бы знал Андрей, не было. Что у него на душе? Андрей не собирался копаться в этом вопросе. Вот не друзья и все тут. Хорошие знакомые, кореша, но не более того. Отличный повод закрыть глаза на то, что видеть не хочешь.

Посиделка у Ильи закончилась слегка за полночь. Выпили они не так и много, достаточно, чтобы завтра оба могли сесть за руль.

Тренировка. Именно так Андрей называл свои занятия, причем, объяснение было более чем внятным.

– Как спортсмен тренирует мышцы или отрабатывает навыки броска, - говорил Андрей ученикам, -так и вам необходимо не просто «натренировывать» знания, но и набирать форму.

Нередко монологи были у него до минут десяти. Это называлось тактико-психологической подготовкой.

- Если лучший спортсмен мира в своем виде, звезда мирового спорта, переест у бабушки пирожков, разве он будет лучшим в мире конкретно в этот момент? – торжествующе и надменно, задавал Андрей этот вопрос. – Конечно же нет, потому что ему нужно набрать форму!

А заканчивалось все обычно теми же аналогиями из спорта, где нужно не просто накапливать знания и уметь их применять, но и постоянно поддерживать уровень путем многократного повторения и решения тематических задач.

Дмитрий приехал утренним автобусом и к восьми утра они уселись втроем за работу. Все четыре сферы обществоведения: социальная, экономическая, политико-правовая и духовная, были разделены Андреем на блоки. Учитель брал одну из сфер и давал вводную информацию или как она называлась в обиходе «скелет», на который собирались фактологические познания учеников.

Каждый вводный блок продолжался изучением по распечатанному заранее материалу. Ребята разбирали не только прочитанный ими материал, так еще и недавно проговоренный Андреем Васильевичем.

После изучения материалов наступало время их практического применения. Очень часто Андрей давал тесты прошлых лет, то же самое он сделал и сейчас. Решив все тесты поодиночке, ребята объединились, чтобы совместно еще раз во всем разобраться. Оказалось, что ошибок было мало и у Дмитрия, и у Агнессы. Поэтому Андрей решил усложнить им задачу, дав новый пример для решения.

Переходя от одной сферы обществоведения к другой, незаметно для себя, ребята пробежали весь курс. Их общение стало менее скованным и разнообразным. Андрей не мог не заметить этой тонкой связи между напарниками.

– Главное, что во благо, - думал он. – Нужно дать им итоговый контроль.

Андрей сам разработал с учетом новой программы очень сложный модуль для контроля успеваемости. Уровень подготовки к ЦТ этот модуль также мог определить. Во всяком случае, Андрей был в этом уверен.

- Ребята, мы уже занимаемся три часа, но я припас еще кое-что. «Сюрприз», так сказать. Разберем сегодня?

Агнесса была в курсе учительских «сюрпризов», от которых нельзя отказаться. Правда, в этот раз уж очень чувствовалась усталость. Ученики хоть и были заинтересованы в подготовке, все же изрядно наелись этого затянувшегося и плотного занятия.

- А можно на следующей неделе? – растягивая слова спросила Агнесса. – Я могу в любой день.

- Так Дмитрий не может, - буркнул Андрей. И по-доброму добавил: - эгоистка ты у нас, лишь о себе думаешь!

- Я могу в любой день, - отозвался Дмитрий.

- Будете ездить? – спросил Андрей. Этот вопрос был дежурным, он не сомневался, что Дмитрий будет приезжать из города, только чтобы видеть Агнессу.

В подростковом возрасте такие мимолетные встречи всегда заканчиваются по принципу нравится-не нравится. И когда есть симпатия, то ради подготовки к ЦТ нужно выжимать из нее максимум. Дмитрий на самом деле приезжал, как было обещано, а Андрей по праву не брал с него денег, тем более что занимался в своей школе.

Прогресс был виден и после первого раза, но Андрей решил, что раз система сильных спарринг-партнеров работает, то почему бы ему не приобщить и Таню Карасеву. И ничего страшного, что та на год младше. Таня справлялась с любыми заданиями, ведь она чуть ли не самостоятельно к ним подготовилась.

-Честно говоря, -не раз признавался Андрей Агнессе, - она сильнее тебя, просто не решала так много тренировочных тестов.

Таня откликнулась на приглашение, и вот уже втроем они готовили обществоведение.

Ей было приятно такое общество, ведь она считала Агнессу неким эталоном олимпиадного движения в школе. Приезжий ученик Андрея Васильевича также демонстрировал хорошую подготовку. Взвесив все за и против, Андрей дал возможность всем троим за две недели до ЦТ и накануне выпускного бала решить тот сложный модуль. Результаты были прекрасными. Агнесса набрала девяносто два балла из ста, Дмитрий – девяносто один, а Таня – восемьдесят восемь. После полученных результатов Андрей отменил все оставшиеся занятия. Теперь он знал, что устранять пробелы ребята будут сами. Занятия были лишь с Таней, где они разбирали задания прошлых лет.

Выпускной вечер ни для кого ничем особенным не запомнился. Весь день, лил беспросветный дождь. Гостей собралось мало, посмотреть торжественную часть пришли в основном родители выпускников и родственники. Дискотека была перенесена под крышу, в актовый зал.

Саня предпринял несколько неудачных попыток потанцевать с Агнессой и лишь под самое утро она согласилась. Весь танец они разговаривали. Ей раз и навсегда хотелось установить ясность, что между ней и Саней ничего быть не может.

- Я согласилась потанцевать с тобой только потому, что ты меня уже задолбал! – нервно начала она.

- На это и был расчет. – ответил Саня.

- Прекрати за мной ходить и смотреть на меня. Это бесит!

- Ты мне нравишься.

- А ты мне нет.

После этих слов обычно даже танцующие люди перестают это делать. Но Агнесса решила сохранить лицо, прежде всего для Сани и дотанцевать.

Они молча кружили в самом центре зала, так что все взгляды были обращены именно на них. «А это чертова песня все не заканчивается», - думала Агнесса. Саня же был спокоен. «Теперь вряд ли она будет любимым медляком Агнессы», - шутливо подумал он.

Лишь в конце танца, он, немного наклонившись к ее уху прошептал: -«если что измениться, дай мне знать. Я люблю тебя».

Последнюю фразу он произнес, глядя ей в глаза. Это продолжалось секунды две, но все же Агнесса лихо отстранилась. Обычно так делают люди, которые бояться испачкаться. Что ж, Саня больше не подойдет.

До конца вечера он не только не подходил, но и не смотрел на нее. Вообще, казалось, что он куда-то пропал. Лишь на выходе из школы для встречи рассвета, Саня появился и его настроение ничем не было омрачено.

Андрей, как и другие педагоги школы, был дежурным учителем на выпускном вечере. Его дежурство закончилось, но он обещал ребятам встречать с ними рассвет.

- Приходите, Андрей Васильевич, хоть массовость создадите, -шутили они, когда приглашали на вечер.

- Буду до тех пор, пока меня не прогоните, – отвечал он.

Хотя, конечно, он бы в это время желал быть с Катей. Эх, Катенька! Как он по ней скучал.

- Знаешь, в чем разница, когда скучают подростки друг по другу и когда взрослые, вроде меня? – спросил он как-то раз у Тани.

- Интересный обществоведческий вопрос, но нет!

- А вот чем, у подростков есть отмазка: не было на чем приехать, не подвезли, не дали денег. У взрослых таких отмазок нет.

Весело рассмеявшись, Таня продолжила заниматься, несмотря на зародившуюся обиду. Как и многие в деревне, она знала про девушку Андрея Васильевича.

«Откуда такие амбиции», - думала она. Андрей Васильевич просто мой учитель. Но меня к нему тянет, никому в жизни так не тянуло, кроме Андрея Васильевича. Что это, любовь?» Таня старалась об этом не думать, но ей казалось, что да.

Что ж, притязания Тани были по-девичьи обоснованы. Ей шестнадцать, она статная блондинка, с приятной фигурой и милым лицом. Парни к ней не липли только из-за ее чрезмерно тактичного и уважительного поведения. Она уважала себя, и все старшеклассники, хоть и засматривались на приятную наружность, уважали ее. Иными словами, а почему бы и нет! Андрею Васильевичу же всего-то двадцать восемь. Всего! Разница в возрасте ее не смущала, во всяком случае, она понимала, что в перспективе точно смущать не будет.

«Он ведет себя, естественно, как и положено учителю, но, - рассуждала дальше Таня, - не всегда же он будет моим учителем!»

Мысль о девушке ее все-таки подкосила. Раньше она не допускала такого исхода. Странно, почему же только сейчас, сегодня, начиная с этого занятия, она начала бояться, что Андрей Васильевич может…

-Нет, ничего он не может, все будет хорошо, - успокаивала она себя.

Часто Таня думала и о том, ради чего ходит на занятия: ради себя или чтобы увидеть Андрея Васильевича?

Со стороны Андрея все это выглядело до нельзя прозрачно. Он учитель и занимался учительством, Таня – ученица, лучшая, что у него были, умница, талант, НО ученица. Он видел поведение Тани и слегка догадывался о его причинах. Особо не углублялся в размышления, но поведение ученицы ему немного льстило.

Лето того года было богато на события.

Андрей решил заняться физическим трудом и каждый день, до самого вечера, помогал родителям. Работы было чрезмерно много, как это обычно и бывает в деревне.

Свою помощь он начал с покоса травы. Косить лучше всего в утренние часы, когда стоит роса и солнце еще не поднялось настолько, чтобы привлечь полчища насекомых. Собственно, «коси коса – пока роса» - было наиболее подходящим вариантом. Заниматься этим нехитрым делом можно и вечером, только времени от появления росы и до полной темноты немного.

Косить Андрей научился довольно поздно, лишь будучи в девятом классе. Все ребята его возраста уже давно помогали отцам, а он был какой-то не такой, «книжник», как звали его дома. Он всегда считал, что это ему никогда не пригодится, да и не пригодилось бы, если бы не желание помочь.

Отпуск проходил размеренно и приятно. Он давно не получал такого удовольствия. Два раза в неделю ездил в город к Кате, отношения с которой развивались медленно, но верно. Они больше не сомневались в выборе друг друга и с каждой встречей становились все ближе.

Одно не могло отпустить Андрея — это сдача вступительных ЦТ его учениками. Как оказалось, по этому поводу у него не было причин переживать. В те дни, когда приходили результаты по разным предметам, сначала по истории, затем по обществоведению, телефон Андрея разрывался от радостных воплей его учеников. Да, они все сдали не просто как планировали, а еще и выше. Чего же еще желать учителю?

Звонок Агнессы застал Андрея вдали от дома. Возле заброшенного, ничем неприметного хутора он собирал сено в стог. Стояла жуткая жара и вода в бутылке была на исходе. Там и работы-то оставалось минут на пятнадцать, но было душно и тяжело. Услышав свой телефон, трудяга мысленно поблагодарил звонящего за внеплановый отдых.

- Алле! – ответил на звонок Андрей. Его глаза заливало потом, и он даже не глянул имя звонящего.

- Девяносто два! – завизжала Агнесса.

- А где здравствуйте? – шутил Андрей. Приятное волнение уже прокатилось по всему телу.

- Здравствуйте и спасибо вам за все, Андрей Васильевич!

- Ладно, спасибо, а где остальные восемь баллов делись? – даже в такие радостные моменты Андрей оставался самим собой.

- Не знаю… Может, Диме ушли? Кстати, вы еще не знаете, как он написал?

- В смысле? Дмитрий? А вы что, общаетесь? – не давая ответить на свои же вопросы, Андрей продолжил, - и сколько же он набрал?

- Пусть он сам вам скажет. Ладно, пойду праздновать, когда поступлю, зайду к вам в гости!

- Ты умничка, поздравляю… Давай, давай. Пока.

Звонка Дмитрия долго ждать не пришлось. Едва Андрей закончил работу и завел машину, раздался звонок.

- Здравствуйте, Андрей! Пришли результаты ЦТ, тут такое дело, у меня девяносто шесть баллов. Похоже, я поступлю.

От этих слов Андрей испытал такое блаженство, которое только может испытать учитель. Ради них и стоит работать, особенно, как в случае с репетиторством, когда за это платят деньги.

- Что я могу сказать! – подбирал слова Андрей, - вы большой молодец и у вас все обязательно получится!

- Я вышлю вам скриншот ошибок. Спасибо, большое спасибо. Даже не знаю, как вас благодарить.

- Свою благодарность я получил в виде денег, но, если хотите мне подсобить, дайте хорошую рекомендацию своим друзьям и знакомым, которым еще предстоит поступать по моим предметам.

- Хорошо. Конечно, обязательно! – Дмитрий едва подбирал слова. Он был приятно ошарашен таким результатом. Дело оставалось за малым: нужно было подать документы и ждать результата поступления.

Теперь в этих самых результатах нисколько не сомневался Андрей Васильевич. Он знал, что и Агнесса, и Дмитрий идут на один факультет и одну специальность, а может и на еще что-то общее.

Кочан, также будучи в отпуске, решал не менее важную для себя задачу, чем Андрей. Ему не давало покоя, что настолько способный и одаренный парень по его мнению может растерять свой талант. Речь шла о пятикласснике Марате. Физрук сам собирал необходимые документы и возил парня к тренерам на просмотр. Проходил вместе с ним медицинские тесты и тратил на него уйму времени.

При сдаче нормативов на стартовую скорость и выносливость один из тренеров, которого все звали Трофимыч, отвел физрука в сторону.

- Слушай, Игорь, парень неплох, но если ты говоришь, что его родители не смогут потянуть подготовку, то дело дрянь.

- Почему? – спросил Кочан. Он заранее знал ответ на свой вопрос, просто хотел это услышать от другого человека. Действительно ли об одном и том же они подумали.

- Ты же прекрасно знаешь, что без сборов футболиста не будет. Куча детских турниров, ребята будут ездить, он будет сидеть дома. Потом станет нервничать, почему он не такой как все и вообще бросит заниматься.

- Но не все же турниры за счет родителей? – не унимался физрук.

- Не все, ты сам на многие из них съездил?

В детстве физрук сам тренировался у Трофимыча, который подготовил многих профессионалов. Бесплатные турниры были второсортными как по организации, так и по уровню команд. То, что Марата они берут, сомнений не возникало, а вот стоит ли с ним возиться Кочану, Трофимыч прямо и спросил.

- Чужой ребенок, - не унимался тренер, - он и будет чужим. Нужны деньги и вера. В основном деньги, конечно. Без этого даже гении редко пробиваются.

- Трофимыч, парня берешь?

- Беру, на тренировки ты его возить будешь?

- Я.

Решительности физрука не хватало его старшему коллеге, физику Лаврентию Михайловичу Гекторовичу. Он уже месяц порывается начать с понедельника новую жизнь. То есть не пить. Ну, выпивать иногда, конечно, но в приемлемом количестве, чтобы оставаться человеком. Только где та грань, между выпить «чуть-чуть» для настроения и упиться в зюзю и уйти в запой?

По выходным Лаврентия Михайловича часто видели на городском рынке или возле него. Там он продавал книги из личной библиотеки, которая насчитывала около трех тысяч штук. Отдавал их по бросовым ценам, а затем с радостью покупал на выручку спиртное. Как способ провести выходные такое занятие ему очень подходило.

Две тяжелые дорожные сумки паковались еще в пятницу вечером. Причем содержимое постоянно тасовалось, в зависимости от желания самого Лаврентия Михайловича и постоянных клиентов, которые могли заказать у него что-то конкретное.

В субботу и воскресенье он вставал рано утром, чтобы успеть на первый автобус в город. Цена за билет была для него пенсионной и особо не било по карману алкаша-учителя.

Бывали выходные, когда за два дня поездок он не мог продать ни одной книги и уходил в чистый убыток. «Билетные» деньги очень редко пропивались, и старик этим гордился. Старик? Стариком он себя редко чувствовал и даже после обильных запоев не всегда на него был похож. Особенно же хорош он был, по его мнению, если хотя бы три дня не выпивал. Правда, такое бывало редко. Не раз он предавался воспоминаниям о тех временах, когда все было хорошо. А хорошо было, когда не пил. Когда встретил Анжелику. Перспективная аспирантка кафедры много лет назад с первого взгляда оценила не менее перспективного аспиранта. С того самого дня они не расставались долгих семнадцать лет. До случая, когда он все погубил. Лаврентий Михайлович не уходил от ответственности, так как все моральные сделки с совестью давно не работали.

Жили они в согласии и гармонии. В тот день она после редкой ссоры выпила столько успокаивающих таблеток, что проснуться не смогла. Первое время от досады и безысходности он сам хотел последовать ее примеру. И последовал бы, только на кого он оставит дочь? Девочке тогда едва исполнилось четырнадцать. Даже будучи подростком, она едва ли понимала, что произошло в тот день между родителями. И за столько лет так и не поняла. Она уже давно построила свою собственную семью и с тех пор не общается с отцом.

Профессор пытался загладить свою вину, успокоить совесть, приносить людям только пользу, но все чаще приносил из магазина бутылку. Лишь в одном ему получилось быть полезным. У Анжелики была сестра Валя, которая уже давно мучается от рака и которую по выходным навещает профессор.

Было время, когда после смерти жены он хотел жить с ее одинокой сестрой и пригласил к себе. Возможно, это и удержало бы его от пагубного пристрастия, если бы хоть кто-то был рядом с ним. Только она отказалась, хоть и не против видеть его у себя в гостях каждую субботу и воскресенье. Вскоре Валя вообще слегла в постель, когда диагноз врачей подтвердился – рак. Казалось, у Вали была единственная надежда на помощь профессора, а у него самого – единственный лучик света, который нуждался в нем больше, чем он сам.

Тем летом он старался чаще бывать на рынке и, соответственно, у Вали. Она жила в однокомнатной квартире на пятом этаже. Обычная хрущевская пятиэтажка без лифта, которую при продаже часто называют неликвидом: даже молодого возраста жильцы не хотят ходить пешком. Квартира не была обставлена чем-то сверхъестественным, но находилась в полном порядке и имела достаточно приятный ремонт. Откуда деньги у неработающей одинокой женщины с третьей группой инвалидности? – часто задавал сам себе этот вопрос Лаврентий Михайлович. Он-то и спросить хотел, да все откладывал и не решался. Ведь помощи ей ждать было не откуда, а единственным ее помощником, он знал наверняка, был он сам.

Войдя в квартиру после очередного торга, его удивила раскрытая дверь. Валя вряд ли бы себе такое позволила: она редко вставала и всегда запиралась на ключ. Свой ключ был и у Лаврентия Михайловича, но на этом все.

- Привет, мадам! – поздоровался профессор. То ли для настроения, то ли еще для чего. Он часто с ней шутил, она отвечала тем же, насколько могла.

- Привет! – лежа на кровати под тяжелым пледом ответила Валя. – Как сегодня торг у бизнесмена? Продал что-нибудь?

- А кстати, неплохо сегодня, продал девять книг, правда, все одному человеку, но все же. Вообще, этот клиент у меня постоянный и я даже не знаю, зачем он покупает мои книги. Скоро вся моя библиотека перекочует к нему домой. Но ладно, ты вообще ела хоть что?

- Да, ела. Соседка приносила продукты. Затарила меня на пол пенсии.

- В следующий раз скажи ей, чтобы дверь запирала, а то смотрю, открыто.

Лицо Вали настороженно перекосилось и от нахлынувшего волнения она стала чуть быстрее дышать. Впившись взглядом в глаза Лаврентия, она сухо ответила: «Хорошо».

Саня каждый день трудился у Алексеича. Он давно отвез документы в ближайший колледж, пусть зачисление еще не скоро, лишь в середине августа. Баллы у него были нормальные для такого рода заведений и в своем поступлении от ни капли не сомневался. Алексеич как мог поддерживал парня, который к тому же страдал от неразделенной любви к уже бывшей однокласснице. Возможно по этой причине Саня и собрал летом одноклассников. Они сходили в лес на шашлыки и устроили импровизированную дискотеку. Как раз в день встречи Сане пришло письмо о его зачислении, словом, все одноклассники поступили и были в хорошем расположении духа. Пришла и Агнесса, хоть Саня иллюзий и не питал, но надежду на совместное будущее сохранил.

- Любишь ее? – спросил Сергей, когда в лесу совсем уже стемнело.

- Вроде да, но какая тут разница? – вопросом ответил Саня.

- Мой тебе совет: не дури себе голову! – сказал Сергей.

- Мне не нужны советы.

- Скоро будешь редко ее видеть и все, проблема решиться.

- А если не решится? – спросил Саня.

- Тогда иди ты нафиг, дружище. Пойдем, шашлык поедим.

И они пошли, а у Сани в голове в этот момент стояли слова Алексеича, который говорил: «Если бы раны детства и юности не заживали, на нас бы места живого не было».

«Значит, все пройдет, - думал Саня. -Знать бы хоть, когда».

В конце лета Андрей и Катя поженились. Со дня знакомства до дня свадьбы прошло чуть больше двух месяцев. Решили они спонтанно и также спонтанно приготовились к торжеству. На свадьбе было максимум человек двадцать: их родители, сестра Андрея, несколько коллег с Катиной работы, пара ее подруг, друзья Андрея и физрук с поваром из школы.

Они не знали, как должна и как пройдет их свадьба, но им было все равно. А прошла она на отлично, и молодые учителя зажили в удовольствие.

В ночь перед свадьбой Андрею приснился завхоз с его работы, и об этом спустя пару дней после свадьбы он рассказал Кате. Тогда они не придали этому значения, мило посмеявшись, однако продолжили школьную тему.

- Я не хочу в школу, - сказала Катя. – Меня трясет от одной только мысли, что я опять стою у доски.

- Так и не иди, - поддержал Андрей.

- А деньги откуда брать будем? – спросила Катя. – Платить за квартиру, собирать на свою…

- Так мы найдем тебе другую работу, переводчиком. Не гарантирую, что там будет лучше, но ты хотя бы сменишь обстановку.

- В нашем Дистлово только переводчики и нужны, - ответила Катя. Она произнесла это грустно и до неузнаваемости понизила голос.

Андрей сразу вспомнил, что обычно многие психологи говорят о профессиональном выгорании учителей. Ходить на работу нет сил, производительности никакой, равно как и толку от мнимых стараний. Такие же симптомы он увидел у своей молодой жены.

- Мы найдем тебе любую работу. Выберем из того, что нравится, - уверенно сказал Андрей.

Так и произошло, Катя уволилась из школы за неделю до начала учебного года и буквально сразу же, забрав трудовую, почувствовала такую легкость тела и души, которую не испытывала очень давно, даже находясь в отпуске. Под неодобрительные сплетни коллег и удивленные взгляды администрации она пошла устраиваться в бухгалтерию, точнее, в отдел кадров одного из крупных частных предприятий города.

А для завхоза школы лето прошло так же, как и предыдущие десять лет работы.

Таня

У Андрея была спокойная и беззаботная семейная жизнь. Из Миргалиево он никуда не ушел, поэтому и дела его шли по-старому. Его главным желанием было доработать до закрытия школы, которое сейчас уже не казалось таким далеким. У них с Катей двое детей: мальчик и девочка. Жена Андрея успела снова вернуться на работу из очередного декрета. Главным образом из-за того, что нужно было подсобить с деньгами.

На следующий год произошло событие, которое Андрей вспоминает до сих пор: Таня Карасева выиграла республиканскую олимпиаду по обществоведению.

С начала того памятного учебного года Таня примерно месяц не разговаривала с Андреем Васильевичем. В ее голосе чувствовались стальные ноты, которые могут быть только в вынужденном общении злейших врагов. В мечтах влюбленной Тани Андрей должен был оставаться холостым. Еще в сентябре Андрей решился на откровенный диалог, который должен был помочь избежать кривотолков и расставить все акценты в их работе.

- Любовь творит чудеса! – говорил Андрей.

Он сразу открыл все карты и не стал ничего таить.

- Таня, я знаю, что ты ко мне не равнодушна, поэтому ты принесешь мне эту победу, -слова Андрея звучали именно так, как он хотел. При этом он бросил на нее мимолетный взгляд, в надежде, что теперь уже все, отступать некуда, все либо наладится само собой, либо рухнет в одночасье и она убежит.

Таня молча уставилась на него и не смогла сказать ни слова. Губы пересохли, а голова была напичкана дюжиной вертолетных пропеллеров. Молчание для Андрея показалось вечностью, и он продолжил говорить.

- Ты будешь готовиться по новой для тебя системе. Помимо каждодневной работы по предмету тебе предстоит еще и отказаться от подготовки по другим. В университет поступишь по олимпиаде, а так как ты идешь на медаль, ни один учитель не посмеет тебе поставить низкую оценку.

- Но я же не могу на все забить! – перебила его Таня, и тут же сама осеклась - может. Она точно на все забьет.

Дома, после очередного тяжелого школьного дня Женя, мама Тани, не переставала беспокоиться за состояние дочери.

- Что с тобой, милая? – как можно нежнее спросила она.

- Ничего. Ничего, мама… - ответила Таня и тихо заплакала.

Весь этот вечер она рассказывала маме о том, как сильно влюблена в Андрея Васильевича, как была огорчена его свадьбой и о том, что он ей предложил.

Мама терпеливо слушала дочурку, хоть давалось ей это с трудом. Она была сама не своя от ярости. Ей хотелось бросится к телефону, позвонить директору, классному руководителю, пожаловаться в Министерство и даже лично обозвать этого учителя. Слава Богу, думала потом она, что это состояние продлилось недолго. Она вдруг все взвесила и решила, что учитель, какими бы циничными ни были его методы, прав. Таня действительно ничего не потеряет, если не будет знать чуть больше химии за одиннадцатый класс.

-Ничего тут страшного нет, – сказала дочери Евгения. -А то что любишь учителя, так это ни ты первая, ни ты последняя. Хорошо, что так закончилось…

Просто мама думала, что закончилось.

- А так я уверена: он тебя подготовит, ты будешь работать еще усерднее. Кстати, с поступлением ты точно решила? На международные?

- Да, - ответила Таня.

- Тогда что тут переживать, работай!

Бодрость маминых слов передались дочке не только звуками, но и на каком-то чувственном уровне. Таня в порыве бросилась к матери и крепко ее обняла, затем снова зарыдала, в последний раз за этот вечер.

И Таня занималась, занималась так, как никто в этой школе не занимался до нее.

Районная олимпиада прошла ожидаемо, однако Таня хоть и взяла диплом первой степени, в общем рейтинге шла второй. Если это и было причиной для расстройства, то лишь небольшой.

Главным делом теперь было выйти на область. Для того чтобы туда попасть, из победителей всех районов составлялся рейтинг по набранным процентам от заданий. Учитывая, что все задания были одинаковыми для всех школ области, все находились в одинаковых условиях. Область отбирала двадцать три лучших результата из всех районов, чтобы по итогам областного тура дать десять призовых мест: два первых, три вторых и пять третьих.

Таня справедливо рассчитывала быть в пятерке или около того, но она была второй. Единственным участником, выше ее в рейтинге была чемпионка ее же района из Дистлово. Впрочем, областной рейтинг — это лишь критерий отбора на область и не больше. Нередко бывали случаи, когда лидер областного рейтинга не только не побеждал на олимпиаде, но и вовсе оставался без призового места.

Во время областной олимпиады всю команду должен сопровождать Андрей. Стоил ли говорить, как обрадовалась этому факту Таня. Она была уверена в своих знаниях, но ей нужна была и поддержка, поддержка Андрея Васильевича. На олимпиаде она старалась видеть в нем лишь своего учителя, и ей неплохо удавалось.

Олимпиада состояла из нескольких дней. В понедельник был заезд и расположение, во вторник – первый тур, в среду – второй тур. Вечер среды всегда отводился на апелляцию, где уже более-менее можно знать свой результат соотнеся его с результатами других. В четверг с утра было награждение и возвращение домой.

После первого тура Таня была сама не своя. В четвертом задании она никак не могла вспомнить нужную экономическую теорию, с которой и начинался бы правильный ответ на большой вопрос ценою в сорок баллов.

- Чего хмурая такая? – спросил Андрей Васильевич.

- Я не все там знала, - смущенно ответила Таня.

- Аа-ха-хах, - рассмеялся Андрей, - то есть ты хотела сесть и все правильно написать?! Так не бывает, это область.

До выхода Тани с аудитории Андрей зря время не терял и уже успел ознакомиться с мнениями и настроениями других ребят. В большей степени оно было негативно-отрицательным. Лишь одна участница была довольна, что написала все и вроде даже правильно – из Дистлово. Та самая, которая победила Таню на районе, которая была сейчас с ними вместе в одной команде.

«Если один человек обгонит, то ничего страшного», - думал Андрей. – «На республику все-равно поедут пятеро». Хоть Тане он не говорил, но сам Андрей воспринимал областную олимпиаду как этап отбора на республику. Ему не важно, выиграет она или будет пятой, главное, чтобы прошла.

Вечером вторника всех олимпиадников области организаторы повели в театр. После должна будет состоятся дискотека, но Таня никуда не собиралась. Она должна была все повторить и еще раз хорошенько подготовиться. Тем более, с Андреем Васильевичем у них запланировано повторение, когда тот вернется из театра с другими членами команды.

Когда они вместе сидели в комнате общежития, у обоих проснулось непреодолимое желание поговорить. Нет, не об обществоведении, а по душам. Наступала холодная январская ночь, кроме них в комнате была лишь единственная соседка Тани, которая вскоре поспешно вышла в читальный зал.

«Никого. Так хорошо и так тревожно», - думала Таня. Она дважды глубоко вздохнула, и также глубоко выдохнула. После третьего вздоха, набрав полные легкие воздуха, она сказала:

- Андрей Васильевич, давайте поговорим.

- Давай, - как можно мягче ответил он.

- Только не про обществоведение, - уточнила она.

- Да ладно! Ты шутишь, а про что? – Андрей весело засмеялся, и Таня поддержала его смех. Наверное, все темы, которых они так или иначе касались во всех своих разговорах за школьные годы, были как-то завязаны на обществоведении.

- Смотри, - продолжал Андрей. – У нас уже был один разговор пару месяцев назад, и он был не очень, помнишь?

- Помню, но тогда мы говорили обо мне, сейчас я хочу поговорить о вас. Точнее, спросить.

- Спрашивай, - ответил Андрей. Он хоть и был насторожен такой просьбой, его все-же пересиливало любопытство, что там за вопрос… -Ай, ладно, что бы там ни было, это останется между ними, можно не сомневаться.

- Помните, когда вы первый год отработали и ушли потом из школы? Вы часто это вспоминаете, но еще ни разу не говорили, почему вы тогда ушли. Вы обещали мне когда-то, что расскажете, но так и не рассказали.

- Ты хочешь знать, почему я тогда ушел из школы?

- Да, – ни на секунду не сомневаясь, ответила Таня.

Теперь уже Андрею требовалось набрать воздуха побольше, и начать говорить то, о чем сам давно хотел ей рассказать.

- Если коротко, то у меня была одна ученица и я был, как принято в таких случаях говорить, по уши влюблен.

Таня смотрела ошарашенными глазами на Андрея, не смея при это шелохнуться, чтобы не спугнуть нахлынувшее желание учителя пооткровенничать.

- Мне было слегка за двадцать, ей шестнадцать, - продолжал Андрей. – Она в десятом классе, а я учитель. Она приходила ко мне на занятия по обществоведению. – Тут он позволил себе немного улыбнуться, но получилась лишь нелепая ухмылка, которая, правда, немного подбодрила его самого.

– Занятия проходили так же обычно, как и со всеми, - продолжал он. -- Не тебе говорить, сколько времени проводят вместе учитель и ученик при подготовке к олимпиаде.

Обратившись таким образом к Тане, он надеялся на сочувствие или, скорее, соучастие в его рассказе. Ни того, ни другого он не обнаружил. Она все также внимательно слушала, не позволяя ни на мгновение отвлечь мысль или пошевелиться.

- С чего все началось? – не терпелось Тане.

- Да так и началось, - продолжил Андрей, - день ото дня во мне росла симпатия к ней и у нее ко мне тоже. Нашей взаимности хватало для того, чтобы она приезжала заниматься в школу в шесть утра, на самом раннем рейсовом автобусе.

- А после чего вы поняли, что уже вот, точно… - перебила Таня. Она как заправский интервьюер задавала тон диалогу, докапываясь до самой сути. Стоит ли говорить, что у Андрея не было ни малейшего шанса?

- Искорка?

Таня заулыбалась: -Да, искорка!

- Было много переписок на самые разные темы и в один день я пригласил ее на дискотеку, а она приехала.

- И во время танца вы поняли? – не унималась Таня.

- Во время танца мы танцевали – ответил Андрей. Он немного заулыбался от хода мысли своего «корреспондента». – И разговаривали, конечно, - продолжил он.

В мысли Тани ворвалась смесь чувств, состоящая из ярости, негодования, разочарования и много чего. Хоть и не знала, чем закончится рассказ Андрея Васильевича, но в голове уже кружил закономерный вопрос: «Почему не она?»

«Почему на ее месте не я?» – так и думала Таня, пока Андрей переводил дух, чтобы продолжить.

- А она красивая? – вырвалось у Тани.

- Ну, сейчас не знаю, но тогда мне казалось, что вполне себе… Да ладно! Тогда я думал, что никого прекраснее в мире быть не может!

- Вот это «эффект розовых очков»!

- Еще бы! – подтвердил Андрей.

- Мне уже не терпится знать, что было дальше.

- Тут знаешь, как в мыльной опере, впору сказать тебе «а продолжение вы увидите в следующей серии»!

- Нееет, так не пойдет! Раз уж мы так заговорили, выкладывайте все, а я потом отвечу на любой ваш вопрос.

В комнате повисла настолько приятная тишина, которая бывает разве что на Новый год, когда ждешь волшебства и оно случается. Скромная комната стала местом волшебства. Только искры у двоих были в душе: как от шампанского, как от мерцания света на новогодней елке, как в глазах счастливых людей.

«А вот это было бы интересненько», - предположил Андрей. Не то, чтобы он что-то определенное хотел узнать, но было интересно, что может, и, главное, хочет, рассказать она.

- Неплохо, обществоведка, согласен.

- Продолжайте, - мило попросила Таня.

- Так, вот… Потом она уехала с той дискотеки, и мы снова переписывались. Как-то раз, она написала вроде «если хотите, можно прогуляться».

- Так и сказала? – удивилась Таня.

- Конечно, - ответил Андрей. – А что ты так удивилась?! Меня вот на то время почему-то вообще ничего не удивляло. Я тут же собрался и приехал к ней.

- Лихо вы!

- Еще бы. Мы прогулялись и поцеловались. Тут все просто.

После слов о поцелуе у Тани случилось подобие приступа тошноты. Ее будто скручивало внутри. Почему не я…

- Как ее звали?

- Таня, как и тебя, - Андрей с задумчивым видом вымучил эти слова. Он не хотел говорить, что они тезки. Чтобы избежать ненужных аналогий в Танином сознании, но процесс уже был запущен.

- И теперь вы терпеть не можете Тань-обществоведок? – поинтересовалась она. Спросила она это довольно игриво, с кокетством, которое к тому же граничило с безразличием.

- Так ты же не знаешь, чем все закончилось. – поддержал настрой Андрей.

- Учитывая, что вашу жену зовут Катерина, той Тани в вашей жизни нет. – Она специально сделала акцент на последнем слове.

- Так и есть. По этой причине я ушел из школы, мы встречались долгих пять лет, она изменила мне и вскоре вышла замуж… Хэппи ээээнд! – растянул Андрей.

Разговор оборвался и оставил после себя лишь застывшие полуулыбки. Теперь все Тане стало ясно. Повторения этой истории Андрей Васильевич точно не мог допустить. Повторить такое – это как наступить себе на голову, и кричать «отпустите». Словно угадав ее мысли, он продолжил:

- Как видишь, что не делается, все к лучшему! Я, например, на седьмом небе от счастья, что у меня теперь такая жена. Хотя, к чему я про жену, счастье тишину любит, -закончил Андрей.

- Сугубо теоретически, без сослагательного наклонения, но все-же… Вы считаете, что не могли быть с ней счастливы?

Наивные глаза юной ученицы заглядывали Андрею будто в душу. От такого взгляда ему стало неловко. Она смотрела, всего лишь смотрела и это было пошло. Стараясь не смотреть на Таню, Андрей продолжил:

- Что ж, на сегодняшний день я уже знаю точно — это исключено. Мы были как из разных миров, вся эта влюбленная эйфория была полным фейком. Люди видели, но что они могли мне сказать, если я слушать не хотел…

- Отличная история, теперь мне многое стало понятно. Может чайку? Они уже давно сидели в холодной комнате, где уличная зябь лишь не на много уступала слегка теплой батарее. От этого вопрос Тани оказался как нельзя кстати, учитывая, что еще не совсем поздно и позаниматься она успевала.

Взяв кружки и кипятильник, других условий у них не было, Таня стала накрывать на стол. Когда она ушла в коридор за водой, Андрей припомнил, что настал черед ее интересной истории и он настроен услышать эту историю сегодня.

Спустя считаные минуты, дверь в комнату снова скрипнула и в нее вошла Таня. В руках у нее были две кружки холодной воды. В каждую из кружек она по очереди клала кипятильник, который дал им возможность насладиться чаем и десертом.

У обоих была слабость не только к обществоведческим дисциплинам, но и к сладкому. Нередко их школьные занятия заканчивались сладкими чаепитиями прямо в кабинете.

- Что насчет тебя? – спросил Андрей. Прямота всегда являлась его визитной карточкой.

- Что? – улыбнулась Таня.

- Ты же говорила, ответишь на любой вопрос, если я отвечу на твой. Я ответил.

- Так задавайте свой вопрос! – улыбнулась она.

- А без вопроса? Я же вижу, что ты хочешь о чем-то рассказать.

Насчет этого Андрей был прав. Тане, как и ему, хотелось прямо расставить акценты и больше к этому не возвращаться.

Таня смутно представляла, что он хочет знать, но интуиция подсказывала ей, о чем нужно говорить.

- Хорошо, - снова вздохнув, сказала она, - вечер откровений продолжается.

В этот момент в комнату зашла соседка Тани, которая уже часа полтора отрабатывала различные варианты практических заданий на завтрашний тур. В читальной комнате ей было холодно.

- Пироженку будешь? – спросила ее Таня.

- Не откажусь, - ответила та.

Взяв пирожное со стола, она вежливо поинтересовалась, может ли Андрей Васильевич проконсультировать ее по международному праву, которое она ожидала завтра увидеть в тесте. Андрей дал ей необходимую информацию, даже Таня включилась в беседу, хорошо зная предмет разговора. Вскоре девушка снова удалилась, пообещав заниматься до трех ночи.

- Ты же не выспишься! – крикнул вслед Андрей.

- Нормально, я привыкла.

В последнее и Андрей, и Таня искренне верили, так как перед олимпиадой всегда необходимо набирать соревновательную форму. Все олимпиадники форсировали подготовку в последние дни, тренируя таким образом мозг.

- Так что там с откровениями? – поинтересовался Андрей.

Он рассчитывал на какую-то задумчивую паузу, но ее ответ последовал сразу:

- Все просто. Я люблю вас, Андрей Васильевич.

Сказав это, Таня улыбнулась. Ее слова были взвешены, тщательно продуманы. Нет, не то, чтобы над этими словами ей приходилось думать. Они имели вес. Да такой, что смогли поразить Андрея хладнокровием и выдержанностью, да и уверенностью в целом.

Спросите у любой девушки, как тяжело ей признаться в любви, и узнаете, что очень тяжело. «Парням проще, от них этого ждет общество, а девушкам сложнее, ведь они должны ждать любви», – слова самого Андрея Васильевича на уроке обществоведения.

— Это смело, - ответил он.

- Да. И вот теперь, когда вы женаты и мне уже ничего не светит…

На этих словах она попыталась подавить раздраженную ухмылку.

- Я могу вам это сказать, - продолжила она.

- И когда ты почувствовала, что прям любишь? – Пришла очередь Андрея задавать вопросы, и он, как и ранее Таня, был беспощаден.

- Прошлой весной, когда вы поздравляли с 8 Марта.

Андрей не очень помнил, чем там занималась Таня, но день поздравлений в памяти сохранился. Все дело в том, что этот праздник относится к числу неловких моментов как для Андрея, так и для остальных мужчин школы, только этот момент длится целый день. Все особи женского пола делают вид, что польщены вниманием и поздравлениями, а мужской пол пытается строить из себя галантных джентльменов.

- И что там было? – спросил он.

- Ничего особенного, просто как-то понаблюдала за вами тогда и все. А потом с каждым днем думала о вас все больше и больше. И раз уж мы с вами дошли до этого разговора, то просто знайте, что сейчас я вполне себя контролирую.

- Не подумай, что я пытаюсь утешать тебя. Ты и сама знаешь себе цену. У тебя все будет хорошо, а я пусть останусь для тебя просто учителем, - поспешил перебить ее Андрей.

- Согласна, только нужно уточнить: лучшим учителем.

Андрея не на шутку растрогали эти слова, он с трудом сдержал слезу. Вот только влажные, налитые глаза его немного выдавали.

- Хорошо, тренер, - вскочила Таня, - вы будете делать из меня победителя?

Андрей заулыбался, улыбка была довольно глупой и продолжительной. Он утвердительно кивнул, затем встал и походил по комнате.

В тот вечер до обществоведения так и не дошло, они попытались что-то повторить, но головы обоих были заняты другими мыслями.

Ночная подготовка не понадобилась: вечером следующего дня они узнали, что у Тани диплом первой степени.

Впрочем, как и на районном этапе, она не стала абсолютным победителем. На каких-то пару баллов ее снова обошла девочка из Дистлово, которая уже выигрывала ее на районе. Андрей был полностью удовлетворен, чего нельзя сказать о Тане. Она была вне себя от ярости: дважды проиграла одному и тому же человеку. Домой она вернулась победителем и почти сразу же стала готовиться к республиканской олимпиаде.

С тех пор, как они обменялись откровениями с Андреем Васильевичем, Тане стало значительно легче на душе. Она перестала страдать от неразделенной любви, а все больше предвкушала поступление и новую студенческую жизнь. Она жаждала смены обстановки, стремилась познать что-то новое, до этого неизведанное – это привычное желание большинства подростков.

Забегая вперед, стоит сказать, что Таня выиграла республиканскую олимпиаду с абсолютным первым дипломом и по результату олимпиады поступила на факультет международных отношений. А сейчас пара слов о том, как ей это удалось.

Не то, чтобы у нее не было конкурентов, но своими действиями после области она давала понять Андрею Васильевичу, что уверена в своих силах. Область, считала Таня, она проиграла по своей невнимательности. Больше такого с ней не произойдет. Самое удивительное, что помимо общекомандных сборов они мало занимались с Андреем Васильевичем. Их взаимодействие теперь больше всего напоминало сделку. Эта сделка была разовая и последняя. Андрей не так видел свое восхождение на вершину педагогического мастерства, но он уже дал ей все, что мог.

Все те же два тура олимпиады, как и на областном этапе, были разделены на два дня. Начиная именно с этого года, вводится дополнительно третий, мультимедийный тур, который проходит индивидуально перед комиссией.

После первых двух туров стало ясно, что комиссия на третьем туре существует еще и для того, чтобы отсеять неугодных и подтянуть к призовым местам нужных. Андрея Васильевича с Таней не было. На республиканский этап с командой области поехала педагог из городской школы.

После второго тура, вечером, когда в прошлые годы обычно уже проходила апелляция, Лариса Константиновна собрала команду области на беседу.

- Ребята, - неспешно начала она, -это все на грани слухов и особо им сама не доверяю, но есть вероятность, что завтра вас попытаются немножко прижать.

- Нас уже заданиями прижали, - пыталась пошутить одна из девушек.

- Задания как-то вы выполняете, но что тут будут от вас хотеть – я понятия не имею. Рассказываю, что есть…

После пары секунд смятения, она перевела дух и продолжила:

- Насколько я знаю, мультимедийный тур выглядит так: вы заходите в аудиторию и, будто на экзамене, садитесь перед комиссией. Слева от вас будет стоять мультиборд, на нем по вашей готовности вам будут показывать картинки, ситуации и фотографии деятелей. Время регламентировано, будут давать то ли две, то ли три минуты. Самое важное в этом туре - не просто больше всего картинок отгадать, но и суметь рассказать об этой картинке при помощи терминологического аппарата, используя речевые обороты таким образом, чтобы побольше сказать о деятеле, дисциплине, свойстве изучаемого предмета.

- Триндец, - шепнул кто-то, - откуда нам знать, что именно нам говорить, за что будут, а за что не будут засчитываться баллы?

- На этот счет у меня тоже были вопросы, но, как сказали организаторы, перед началом тура соберут участников олимпиады, и все разъяснят.

- Не найти вида спорта субъективнее, чем наш, – вставила Таня.

- Да, уж. Фигурное катание отдыхает, - поддержала ее соседка по комнате.

А между тем Лариса Константиновна чувствовала, что обязана не только донести суть последнего этапа олимпиады, но и посоветовать девочкам, как его успешно пройти. Именно девочкам, так как команда состояла целиком из них.

Обществоведческая олимпиада – это олимпиада для девочек, так часто шутили преподаватели. В прошлые годы в команду области все-таки попадало пару парней, но в этом году их не было. Собственно, именно по этой причине с Таней не было Андрея Васильевича. Как сказала методист: «С девочками должна ехать девочка».

- Слушайте меня внимательно, а возможно, даже записывайте, - продолжила Лариса Константиновна, – если хотите привезти своим учителям победы и премии, то делайте ровно так, как я сейчас скажу. Увидев картинку, предмет или явление, вы говорите все, что может быть с ним связано. Используйте термины и их определения, говорите логично и точно, покажите способность рассуждать и делать выводы. На каждую картинку, хоть я пока до конца и не уверена, будут давать пятнадцать секунд, не замолкайте, пока они не закончатся и будьте готовы сходу перейти к следующей. После ужина кто хочет, потренироваться.

Когда Таня в первый день приехала на республику и увидела условия проживания, они показались ей неподходящими даже для тюрьмы. Общежитие было обшарпано как внутри, так и снаружи. Длинный коридор с тусклыми мерцающими лампочками напоминал о кадрах из фильмов хоррора. Комнаты были холодными, и порыхлевшие оконные рамы передавали морозный привет каждому участнику олимпиады. На дворе март, весенние каникулы, а участники олимпиады страдали от холода и скрипучих кроватей.

После областного этапа, все участницы команды были готовы к трудностям и неплохо приготовились. У Тани теперь был не только кипятильник и кружки, но и два теплых пледа, шерстяные домашние носки, которые ей связала мама, и два теплых свитера под горло.

Вечером после отработки мультимедийного тура с Ларисой Константиновной, появилась очередная проблема. Точнее, постоянная проблема всех женщин и девочек: что надеть? Нужно было определиться с одеждой на завтра.

Каждая из девчонок согласилась с мыслью, что нельзя ярко краситься и выглядеть лучше дам в комиссии. Идеальным вариантом было надеть что-то неброское. Тут одна из участниц вспомнила беседу с подругой и решила поделиться:

- Девочки, моя подруга в прошлом году участвовала по английскому на республике. Она рассказывала, что лучше всего на этапе говорения не выпендриваться перед комиссией. Лучший вариант в одежде – это мешковатый свитер и юбка в пол.

- Что ж, - отозвалась Таня, - два свитера у меня есть, правда, не мешковатые, но фигура не выделяется. С кем поделиться?

- Я поняла, - заговорила еще одна девушка из команды, - тащите весь свой максимально унылый гардероб ко мне в комнату, будем делить на завтра одежду!

Все девчата весело смеялись как до, так и во время самого процесса примерки. Модницы дефилировали и пытались держаться максимально сдержанно и даже сурово.

Вечером следующего дня, когда нужно было по одному заходить на апелляцию и считать свои баллы, уже было ясно, кто победил, а кто проиграл. Из одиннадцати членов команды от области, где была Таня, семь участниц стали призерами. Мечта Тани сбылась, теперь она могла спокойно выбирать университет и факультет – ее возьмут туда без экзаменов.

Таня пошла, как и планировала, на факультет международных отношений. Ей дали общежитие как иногородней, и ее след, по крайней мере для Андрея Васильевича, затерялся. Она редко приезжала домой и вообще не заходила в школу. Да и Андрей бывшей ученице не надоедал, как он часто говорил: «Будут новые имена, будут новые чемпионы».

Валя и профессор

Лаврентий Михайлович Гекторович ухаживает за сестрой своей покойной супруги и продает на рынке книги. Рано или поздно ему придется уйти со школы, тогда он не сможет так сильно заботиться о Валентине, которая, впрочем, изо дня в день, казалась ему все более подозрительной.

Он не раз вспоминал ту открытую дверь и часто мучал себя вопросом про чистоту в квартире. Удивляло его также, что за все время при нем в квартиру никто не приходил. Обычно, Валентина без устали рассказывала ему, что в его отсутствие соседка сделала то или соседка сделала это… Никто и ни разу, - что и было непонятным для него. Ему казалась странной не только сама Валя, но и ее таинственная болезнь. Ведь несмотря на рак, который, по ее словам, прогрессирует, визуальное состояние было одинаковым… Врач! Врача-то он тоже ни разу не видел!

Первое время он долго порывался у нее спросить, что же это собственно такое и высказать свои сомнения. «Но, - размышлял он, - кто я такой, чтобы что-то уточнять? Если бы она хотела рассказать, давно бы это сделала. С другой стороны, я могу больше не приходить, раз ей не верю». Только вот, не приходить он не мог. Один раз, то ли по пьяни, то ли во время очередного отходняка, он дал обещание беречь и заботиться о Вале, раз уж жену и дочь не смог сберечь.

Он часто думал о дочери. Как бы хотелось ему вернуть все назад. Профессор не допускал даже мысли, о том, что не все еще потеряно… «Нужно было раньше» - думал он.

Довольно странно, но свою дочь он не видел уже очень долго и не располагал никакими новостями о ней.

- Интересно, если я умру, - рассуждал Лаврентий Михайлович, - кто-нибудь ее известит? Приедет ли она?

Словом, так продолжалось все эти пять лет и мало что менялось в расписании жизни профессора. О дочери он тоже не слышал пять лет, о чем часто плакался Вале.

Обычно Валя слушала его до конца, не смея перебивать и вмешиваться. Но как только он начинал говорить о дочери, она раздражалась и кричала, чтобы он заткнулся и забыл. Дескать, сам виноват, что допустил это. Нечего теперь дочь винить на старости лет. И с этим он тоже соглашался.

- Валя, но как же? – вопрошал он, - она же моя кровинушка. Мы должны держаться вместе.

- Не нужно ей с тобой держаться, не хочет она. – отвечала та. – Это ж надо, так все загубить и в конце жизни начать каяться. Небось, боишься, что придется одному подыхать.

Лаврентий Михайлович не боялся, но представлял дальнейшую жизнь лишенной смысла.

- Так может мне и к тебе больше не ходить? А, Валя? – спросил он.

- И не ходи, с меня не убудет.

Изрядно постаревшее, морщинистое лицо Вали сверкнуло непонятным и новым ему выражением. В нем он увидел не то ехидство, не то радость торжества, а еще пустоту и отрешенность. Все это несложно определить в мимолетной мимике человека. Честно, пробрало до дрожи. Бояться не стал, сославшись на легкое похмелье. Но и начистоту заговорить он не решился: «Ладно, как я могу не ходить, у тебя ж кроме меня никого нет, кто тебя смотреть-то будет?»

- Ох, смотрун на выходные нашелся, сиделка! – завопила она. -Если бы на твою милость надеялась, давно бы издохла тут.

- А на чью милость тогда надеешься? – ближе к сути, но все-равно не то, что хотел сказать профессор.

- На добрых людей, которые мне помогают каждый день.

Смысла общаться дальше он не видел. К тому же в голове созрел план, следуя которому можно удовлетворить свое любопытство. Он пообещал, что завтра не придет, хоть и мог бы, потому что воскресенье.

- Приду через неделю. Если что срочное - позвони мне домой.

- Валяй. Получку не пропей, а то опять будешь целый месяц побираться.

Тяжело дыша, профессор вышел и стал тщательно все обдумывать. Ему срочно нужно было прийти в себя и подышать свежим воздухом. Завтра он поедет в город, но торговать не будет. Он весь день будет следить за домом, квартирой и самой Валей. Такой план представлялся ему идеальным развлечением. Не зря же он в армии был разведчиком.

От желания собрать информацию профессор приободрился, но вот что делать с этой информацией, пока не решил. «Зависит от информации, профессор!» – сказал он сам себе. Да, он все еще профессор и раз почти никто его уже так не называет, то почему бы самостоятельно не напоминать об этом.

Возле дома Вали стояла крытая беседка с поликарбонатным верхом. Именно такая, в которой, когда холодно – холоднее, когда жарко – жара невыносимая. Так вот, было холодно, но не настолько, чтобы не просидеть в ней полдня. Именно столько времени, как ему казалось, будет достаточно. В конце концов, не зря же он «закаляется» за прилавком каждые выходные.

Квартира Вали была на пятом этаже, обзор из окон неплохой, но беседка находилась в стороне, и увидеть ее из окна было невозможно. Подъезд также уходил немного влево от беседки, да так, что редко кому вообще вздумается смотреть в ее сторону. Словом, место отличное и безопасное, хоть и холодное.

К холоду он неплохо приготовился. С собой был термос чая и овсяное печенье. В легкой сумочке, которую он носил через плечо, лежал блокнот и карандаши, а еще гордость его разведывательной операции – бинокль. Зачем он ему, не знал и сам профессор. Лежал дома, вот и взял, авось пригодится!

Наблюдать за подъездом и наблюдать за Валей – это совершенно разные вещи. В подъезд заходят и выходят разные люди и не факт, что они могут быть как-то связаны с ней. Но торопиться он не будет, зачем. Для начала нужно просто осмотреться.

Трудно сказать, что именно хотел узнать профессор, когда сидел в холодной беседке, но в его душе было предчувствие. Точнее два. Если Валя здорова и у нее нет рака, она может показаться на улице и тогда многое станет ясно. Второе предчувствие касалось его дочери. Валя как-то нервно реагирует на его упоминания о ней, поэтому не исключено, что они поддерживают общение. «Фантастика, конечно, но раз мне это интересно, с меня не убудет».

Он так и просидел весь день. Все-таки, не так плохо ему там было с чаем и печеньками. Буквально до последнего автобуса в Миргалиево он надеялся увидеть что-то стоящее. Но и на автобус нужно попасть, если, конечно, он не хочет ночевать с городскими бомжами на помойке. Ночевать на помойке, или в беседке профессор не хотел. Он спешно закинул на плечо сумку, надел рукавицы и, доедая последнюю печенку, двинулся в путь. Обходя подъезд немного издали, он постоянно оборачивался, не желая упустить важную деталь или событие. События не случилось, а вот деталь была – из подъезда Вали вышел плотный мужчина, средних лет. Ничего необычного: люди весь день сновали туда-сюда и профессор их всех запомнил. Этого мужчину он сегодня не видел, что значило одно: он тут жил и лишь в конце дня впервые покидает квартиру.

- Жаль мне этих горожан, - рассуждал он про себя. – Нет бы на свежий воздух выйти прогуляться.

А между тем ему все время казалось, что он на пороге чего-то интересного. И интерес этот определенно связан с Валей.

Всю рабочую неделю ему не давала покоя мысль, что с Валей что-то не так. Эта мысль была навязчивой, и он сам говорил себе в слух, что, дескать, с головой у тебя непорядок. Конечно, ему иногда болела голова, как и всем нормальным людям, но тут что-то другое. Еще пару дней назад он заглушил бы головную боль алкоголем, но не сейчас. Теперь профессор уверенно решил, что пить не собирается. Он много думал и мысли эти занимали все его свободное время. Что-то не сходится, точнее, многое не сходится и это скорее нужно выяснить. Разведчик или не разведчик он в конце концов!

В пятницу вечером он привычно собрал свой рюкзак и не преминул впихнуть в него то, что было неделей ранее. Ни о каком рынке и речи не могло идти, дело касалось исключительно слежки.

Следить он на этот раз собирался не только за подъездом, но и за квартирой. На четвертом этаже, где раньше был мусоропровод, он вполне может спрятаться. Мусоропровод давно заварен, а все жители выносят свой мусор на улицы и сбрасывают его в контейнеры. Стоп! А почему на четвертом? На пятом этаже, прямо у Валиной квартиры, есть такое же помещение. Конечно, нужно идти на пятый и тогда ничего нельзя будет упустить.

Чтобы покинуть уличную беседку и занять новое место для наблюдения, профессору потребовалось довольно много времени. У него был ключ от домофона, но он опасался, что будет замечен. Он так долго навещал Валю, что некоторые соседи знали его в лицо. Тут же ему пришла мысль, что если его кто и раскроет, то пойдет он прямиком к Вале и тогда наверняка избежит подозрений. Приложив ключ к электронному замку, он вошел в подъезд. Прямо возле почтовых ящиков было на удивление чисто. «Очевидно, кто-то все-таки решился и убрал свой хлам». -Ему было все равно, просто он привык замечать всякую мелочь.

Дальше Лаврентий Михайлович стал подниматься пешком по лестнице и вскоре увидел паршиво покрашенный, так ему знакомый пятый этаж.

Он остался незамеченным. Дернул ручку двери мусоропровода, и та тут же открылась. На удивление Лаврентия Михайловича произошло это без скрипа - петли были хорошо смазаны и не доставляли неудобств. В такого рода помещениях обычно находится все ненужное, до чего не доходят руки. Освещения там, понятное дело, не было, но это и к лучшему. Не будет же он книжки читать или кроссворды разгадывать.

Одна из стен комнатушки была также и стеной Валиной квартиры. Профессор положил на пол куски поролона, которые кто-то из запасливых оставил тут после ремонта, и грузно уселся, словно отдыхая после проделанной работы. Левым ухом он приготовился слушать происходящее в квартире, а правым – все остальное. Спиной он прислонился к трубе мусоропровода, руки закинул на разобранную старую батарею. Профессор сидел будто в кресле с подлокотниками, что безусловно его радовало.

Он до сих пор не понимал, какая же конкретная цель сегодняшней операции, как вдруг услышал голоса. На площадке были четыре квартиры и общались между собой соседи из двух центральных жилищ.

- Я только что попытался с ним встретиться или хотя бы дозвониться. И, разумеется, у меня ничего не вышло, - прозвучал чей-то голос.

- Наши соседи, видимо, упустили его, когда ходили в офис, - заметил его собеседник.

- Уже как есть.

- Это точно.

- Завтра все решится, давай!

Профессору не нужно было понимать значение этого разговора, но его волновало другое, что будет, если кто-то откроет к нему дверь. Это будет полный провал. Захламленный чулан не каждый день, даже не каждую неделю открывают, но все же. Вскоре он решит здесь хоть как-то спрятаться, а пока можно порадоваться, что слышимость с площадки очень хорошая. В конце концов, даже его старые уши, четко услышали соседский разговор.

Спустя несколько часов неподвижного сидения его старое тело начинало отекать. Суставы ныли, а мышцы постоянно просили движения, он постоянно ерзал и ничем не мог унять ноющую боль в спине.

Ему удалось прикрыться остатками поролона и сменить свое положение на более удобное – теперь уже полулежа. Со стороны профессор видел себя грудой мусора, в которую хочется добавить еще.

Уже как час хотелось в туалет, но было терпимо, раз он продолжал потягивать из термоса горячий чай. «Закончится еда, сразу ухожу» – решил профессор. Буквально тут же он и доел последнее овсяное печенье. Тогда он решил, что уйдет, когда закончится чай.

Спустя каких-то полчаса профессор погрузился в сладкую дремоту, которую он не желал прогонять. Ведь если что произойдет, он обязательно об этом услышит. Сон продлился не более получаса. Обычное дело для него – это часа два, но тут его будильником был мочевой пузырь, который не переставал о себе напоминать.

Прямо из квартиры Вали послышались шаги. Весь день он ничего не слышал с той стороны и звуки казались немногим менее отчетливыми, чем утренний разговор на площадке. Может, почудилось? Через мгновение он услышал телефонный разговор, который не мог бы никак ускользнуть от его слуха, будь он ранее. Профессор перевернул кружку термоса, приставил ее к стене и стал слушать. Валя с кем-то общалась по телефону.

- Где?

-…

- Я заплачу.

-…

- Если нет доставки, я сама приеду. Только ждите вечером.

Разговор прекратился, и профессор снова услышал шаги. Телефон у Вали находится на тумбочке прямо у ее кровати. Даже если он и не там, Валя же не ходит, у нее рак! Профессор отчетливо понимал, что кроме Вали ходить по квартире некому.

Мозг проснулся и заработали мыслительные процессы. Он понимал, что ни ходьбы, ни разговора по телефону до этого не было. Валя могла ждать его с рынка до часов шести. Раз он не пришел, она вполне могла встать с кровати и ходить столько, сколько угодно. Конечно, он подозревал, что Валя ходит, что ей не так тяжело, как она об этом твердит. Только вот, для чего она обманывает? Чтобы вызвать жалость? Да она бы вообще отказалась от его визитов, и, возможно, откажется. Должно быть, есть другая причина.

Между тем мочевой пузырь не разделял возбужденную радость своего хозяина и продолжал требовать уборную. Спустя час профессор хотел поддаться этому порыву и идти в туалет на вокзал, но что дальше? Автобусов до Миргалиево больше не будет, а пополнять армию вокзальных бомжей профессору не хотелось.

В начале восьмого, он решил, что поедет домой первым утренним автобусом. Облегчиться можно и на улицу сходить. Эту мысль он тут же попытался осуществить, как услышал звук открывающейся двери. Из Валиной квартиры кто-то вышел… или вошел? Нет, вышел! Это была Валя, она легкими движениями, на своих двоих направлялась к лестнице, что-то поддакивая по телефону. По неизвестной причине ему хотелось вскочить и высказать ей все, что о ней думает. Правда, тут же уняв это желание, профессор стал думать, как бы продышаться и облегчиться, а заодно посмотреть, в какую сторону пойдет Валя. Да и просто убедиться, что она ходит.

Ждал он минуты две, и когда шум лестничных шагов затих на нижних этажах, принялся выбираться из своего убежища.

Улица встретила его вечерней прохладой, и свежий воздух дал ему заряд настроения и бодрости. Валю он действительно увидел, хоть и была она уже далековато. Она была такой, какой он не видел ее несколько лет: ходила и стояла на своих собственных ногах. Никаких особенных чувств, кроме волнения, он не испытывал. Тут же достал бинокль и стал всматриваться в темнеющую даль, где стояла Валя с ничем неприметным пакетом мусора.

- Работал бы мусоропровод, заглянула бы ко мне, - отметил про себя профессор.

В этот момент к ней подошел мужчина. Профессор стал вспоминать, где его видел и вспомнил. Это был тот мужчина, который вчера выходил из подъезда, когда он уже собирался идти на вокзал.

Облегчившись в полутемном дворе, профессор зашагал обратно к мусоропроводу. Там он будет ровно столько, чтобы утром проснуться и успеть на автобус. Возможно, он застанет и Валю, которая вскоре должна возвратиться.

-Что же таит эта женщина? – думал он про себя. -Ничего хорошего, точно ничего хорошего…

Он довольно быстро уснул, уже привычно прислонившись к трубе. Спал на удивление крепко, хоть и понимал, что не в постели. Ночью его разбудил легкий стук двери, ЕГО ДВЕРИ, которая так же легко захлопнулась. Кто-то бросил пакет и чудом не попал им в голову профессору. Его сковал страх и удивление, что кому-то ночью понадобилась эта комната хлама. Вопрос о том, кто это был, отпал тут же, ведь следом отворилась соседняя дверь. Валя вернулась.

Обстоятельство, что она его не видела, в чем профессор был уверен на сто процентов, радовало. Он довольно ухмыльнулся и гордо отметил про себя свою смекалку. Быстро прислонился к внутренней стороне мусоропровода подальше от входа. Помещение не казалось пустым, но различить человека, накрывшегося поролоном, при желании было возможным.

Услышав шаги в квартире, он не стал прислушиваться, теперь его интерес привлек заброшенный пакет. Что в нем? Включив фонарик, профессор обнаружил обычный закрытый пакет, который по своему весу походил больше на пакет макулатуры. Никогда в жизни такой пакет не привлечет к себе внимание. Никогда, но только не сейчас. Больше всего он хотел зайти к Вале.

-Теперь! – думал профессор. – Встану и зайду в квартиру. Я ей такой разнос устрою, она все мне расскажет!

Не успел он обдумать свою гневную речь до конца, как в квартиру к Вале кто-то вошел, открыв дверь своим ключом. Голосов из квартиры не было слышно, и спустя полчаса ожидания и прислушивания профессора снова склонило ко сну.

Уснуть он так и не смог, лишь изредка впадал в легкую полудрему. Дождавшись четырех часов утра, он засобирался на вокзал. Шел неспешно, ведь до вокзала минут двадцать хода, а открывается он лишь в пять утра.

В пятидесяти метрах справа от вокзала имелась еще одна автобусная остановка и еще одна скамейка. Профессор уселся на нее, разложил содержимое своей сумки и принялся допивать остатки чая.

За всю рабочую неделю его вряд ли отвлекала какая мысль от той, что касалась Вали. Профессор ничего не понимал. Вопросов было больше, чем ответов. Понятное дело, никаких конкретных вопросов профессор себе не задавал. Он просто думал, что бы это все могло значить и почему Валя врет.

Вечером пятницы, когда обычные люди отдыхают после насыщенной недели, на кухне профессора кипела работа. Весь стол был завален необходимым провиантом для очередного похода в мусоропровод. Подготовка была более основательной, а планы - грандиознее. Он собирался дежурить там безвылазно целых два дня.

Рано утром он хорошенько посидел в туалете, чтобы его не приперло «по большому» на месте слежки. Для мочи он взял молочную бутылку с широким горлышком, куда планировал справлять нужду целые два дня. Чая тоже стало больше. Вместо привычного литра он дополнительно взял имеющийся дома маленький термос на пол литра и бутылку воды. Кроме овсяного печенья собрал несколько вареных яиц с хлебом.

Перед выходом из дома он закинул в сумку шарф и горсть шоколадных конфет. Как он сам часто говорил: «Сладостей много не бывает».

Засесть в мусоропровод он планировал с самого утра, и на это было вполне реальное объяснение. Валя однозначно не будет ждать его утром, в это время он к ней ни разу не приходил, а значит она будет заниматься привычными для себя вещами.

Временем затишья он называл период с двенадцати до четырех, когда она могла его ждать с рынка. Профессор считал, что именно в это время ему можно будет хорошенько вздремнуть. Он мог себе позволить ехидно улыбаться, когда представлял Валю, лежащую в постели без надобности, напрасно ожидая его. Профессор понимал, что спать ему придется отрывками и на не комфортном лежаке. Перерыва в четыре часа должно хватить.

Он пришел туда утром, когда на улице стоял туман, а город спал. Ему не составило труда снова засесть в свой дозорный пункт, где он будет больше слушать, чем делать. Профессор по-прежнему собирал информацию. Его уже несколько раз подрывало зайти к Вале выяснять отношения, но он не стал. Его успокаивала мысль, будто за эти выходные он станет больше знать и понимать в ситуации с ней. Что-то наверняка должно произойти.

Примерно около десяти или в половину одиннадцатого из квартиры Вали вышел мужчина. Он там ночевал. Это не сосед или кто-то временный.

«Этот мужчина тут живет, с Валей», - подумал профессор. Но тут же отбросил свою мысль – настолько неправдоподобной она была. Мужчина моложе Вали лет на двадцать. Это все тот же мужчина, которого профессор видел из беседки, и тот, с которым потом увидел с Валей на улице.

Спустя несколько минут после ухода мужчины дверь Валиной квартиры снова отворилась, но не захлопывалась.

-В тапках она недалеко, - лишь успело промелькнуть у профессора, как дверь мусоропровода открылась и туда влетел пакет.

Она ушла в квартиру и закрыла дверь на замок.

Профессор едва ли успел опомниться, что снова чудом не попался. Когда Валя выходила, он еще больше высунул голову из поролона, чтобы лучше слышать.

- Не знаю, как она меня не заметила, - подумал профессор.

Спустя минуту он уже стал осматриваться, попутно вспоминая, что был еще и второй пакет, который таким же способом бросили сюда неделю назад. Его он не нашел. Профессор был уверен, что его уже здесь нет. А это было подозрительно. «Значит, - думал он, - там не какие-то отходы. Что же там такое, что можно временно хранить в мусоропроводе?»

Профессор судорожно стал рыться в строительном мусоре, будто заправский бомж. Его руки были в перчатках, а под ними выступила кровь – он порезался. Несмотря на перчатки осколок стекла так сильно застрял, что профессор с трудом его достал. Сначала он и правда не чувствовал боли, думал, что это ноют суставы кистей рук. Он перетерпел, да и кровь больше не шла.

От нахлынувшего адреналина, который предвещал большое открытие и еще больший интерес, он разорвал пакет, что недавно был брошен Валей. Подсознательно надеялся найти в нем хоть какие ответы, мало ли что бывает, но вместо этого появилось еще больше вопросов.

Из разорванного пакета выпали четыре, связанные резинками и запакованные в полиэтиленовые пакеты, пачки денег.

«Ничего себе, вот это интересно!» –подумал профессор. Словно сумасшедший, он колошматил каждую пачку, чтобы убедиться. Это деньги. Самые настоящие. В евро, примерно тысяч сорок, по десять в каждой пачке.

Два основных вопроса: откуда эти деньги и почему они здесь оказались, не давали ему покоя. Можно сейчас пойти к Вале, спросить. Только не факт, что она признается и не выгонит его из дома. А еще он боялся. Профессор стал бояться Валю, как бы за всем этим обманом с болезнью и прочим не скрывалось что-то страшное, неприятное или даже преступное.

Вскоре профессор вынужден был покинуть свой дозорный пункт раньше времени. Кровь из его руки то и дело сочилась, и казалось, что ничто не сможет ее сдержать.

Зайдя в ближайшую аптеку за лекарствами, он не только смог их там купить, но и получил первую медицинскую помощь от фармацевта. Девушка так ловко управлялась с пинцетом, перекисью и бинтом, что его боль ушла от одной мысли, что ему кто-то помогает. Ему, никому ненужному и обездоленному. Именно так еще пару минут назад он ощущал себя.

- Обязательно покажитесь врачу, - на прощание сказала девушка, - он назначит вам перевязки и лечение.

- Спасибо, большое спасибо! – ответил профессор. Его лицо сияло благодарной улыбкой. Только он не последует ее советам и перевяжет себя сам.

В один из будних вечеров в его доме зазвонил телефон, которым он крайне редко пользовался. Звонила Валя, чтобы справиться, почему его так долго не было. Тон ее голоса был все таким же надменным. Профессор сказал, что заболел и постарается зайти в воскресенье.

Валя с самого начала увидела подозрения профессора насчет ее самой и болезни. Вот уже около пяти лет, а может и больше, она разыгрывает перед ним неизлечимую больную. Выдавать себя она не хотела, а вместе с тем расслабилась и могла как-нибудь попасться.

Главным секретом Вали было даже не отсутствие болезни, а деньги. Помимо этого, хранила она одну тайну, которую надеялась унести в могилу. Несмотря на свой обездоленный вид, инвалидом она не была. Коляска – это всего лишь прикрытие для профессора, который нахаживал по выходным. Валя сама не понимала, зачем ей это нужно, однако же с радостью разыгрывала эту комедию, чтобы посмотреть на сочувствующее лицо бывшего мужа сестры. К ней действительно мало кто заходил и ей хотелось настоящего и неподдельного общения. Круг ее знакомых был так узок, что казался удавкой на шее. Но и из тех, кто ее все-таки навещал, были непростые люди из криминала. Дело в том, что Валя - один из лидеров-координаторов контрабанды сигарет в Литву. Она настолько сильно вошла в этот преступный мир, что уже давно чувствовала себя в нем комфортно. Понимала она также, что терять ей особо нечего.

Все произошло еще в девяностые, когда не было ни работы, ни зарплаты, ни толковых товаров в магазине. Возить что бы то ни было из-за границы всегда казалось ей хорошей идеей.

На одном из заграничных рынков она наткнулась на человека, который скупал у приезжих сигареты. Дело в том, что небольшое количество ты всегда сможешь взять «для себя», а если не куришь – можно продать. Валя не курила, но и брезговать дополнительным доходом не собиралась. За каждую пачку она получала в районе доллара, что радовало ее душу не меньше, чем продажа тряпок. Тот мужчина был занят в своей палатке разговором с одним из посетителей, ее он не видел, но Вале почему-то очень сильно захотелось подойти. Разговор шел на ломанном русском с одной стороны и вполне обычном русском языке с другой. Речь как раз шла о сигаретах. Валя быстро смекнула, что ее скупщик не мелкий барыга, а контрабандист в промышленных масштабах. Почему-то тут же захотелось приобщиться к денежной нише, ведь «бизнес» ей казался несложным. Нужно было лишь узнать условия и не бояться.

Бояться она не собиралась, поэтому, когда ушел посетитель скупщика, она сама подошла к нему с вопросом крупной контрабанды. Если бы он ее не узнал, то возможно тут же выгнал, но он узнал ее и был не против сотрудничать. Для Вали была обрисована такая схема, которая лишь первый раз казалась ей в новинку. Если бы она писала резюме на должность контрабандиста, она могла бы запросто указывать в графе «достоинства» избитое качество-клише – легкообучаемость.

После знакомства с нужными людьми Валя не сразу поняла, что пути назад нет, а когда смекнула – было уже поздно. Только она была везучей. Да и не только была, но и по жизни себя такой считала – это и спасало ее и придавало сил. При желании покончить с бизнесом очень высока вероятность, что скоро покончат с тобой. Валя это знала и понимала, постоянно сохранять предосторожность тяжело, рано или поздно она пойдет под суд. Но она была везучей. Под суд пошли те, кто мог навести страх на саму Валю. Другие ее преступные коллеги перестреляли друг друга, третьи – уехали жить за границу, четвертые – каким-то образом сами легализировали свой бизнес и ушли из контрабанды. К четвертым хотела присоединиться и Валя. Денег было вдоволь, развивайся - не хочу. Но сделать это она не смогла. Вернее, попыталась, но почувствовать себя своей в легальном бизнесе не смогла. Ощущение безопасности притупляло чувства и делало ее жизнь пресной.

Вернувшись в криминал, она нашла то, от чего поначалу хотела бежать – известность в преступном мире. Эта известность была ей на руку, потому как никто не мог предположить, кто она такая. Так или иначе, но на свободе и в живых не осталось ни одного человека, который бы ее реально видел. Слава эта была овеяна романтической преступной легендой, что, дескать, есть бандит, который главный и всем заправляет, и этот бандит – женщина. Ее соратники никогда бы не узнали ее в лицо, окажись они подле нее.

Валя не часто размышляла о своей жизни, хоть времени для этого было предостаточно. Жизнь ее тлен и скоро все кончится. Деньги она воспринимала как фантики в карточной игре – у кого их больше, тот и побеждает. Когда напарники приносили ей часть «гонорара», она сияла от радости, что все она делает правильно, что до сих пор в этой жизни на плаву.

Заработанные деньги Валя вкладывала в покупку новой партии товара или проигрывала в онлайн-казино. Оставшиеся деньги, а их было немало, она отправляла дочери профессора. Не так давно она сообщила ей, что профессор умер, его похоронили и даже организовала липовую могилу за счет сигаретных барышей. Валя не могла ответить на вопрос, зачем так сделала, но никто и не спрашивал. Ей нужно было знать, что профессору плохо, что ему хуже, чем ей, что он никому кроме нее не нужен. «Пусть спивается! Пусть страдает! Как страдала моя сестра, умершая по его вине». – думала Валя.

Помимо нужды в общении, пусть и с омерзительным ей профессором, в его приходах была одна практическая польза. Валя не общалась с соседями. Совсем редко, не чаще раза в месяц, к ней заходила лишь одна старушка. Да и та, убедившись, что Валя жива, старалась покинуть ее квартиру. Профессор был для нее прикрытием для бдительного соседского глаза: многие знали, кем он ей приходится.

В воскресенье, потому что планы на субботу у него уже были, профессор пойдет в ту аптеку и постарается заговорить с девушкой-провизором. Ему и в голову не приходила мысль, что та может вообще в этот день не работать. Никаких сомнений не было – он наверняка ее увидит. Вряд ли бы он смог ответить на вопрос, зачем ему это нужно. Хорошо что мысль задать себе этот вопрос его не осенила. Профессор просто чувствовал, что надо, не задавая вопроса зачем, рассчитывая разобраться на месте встречи.

Повар Илья

Илья Черемисов, уже пару лет как не школьный повар, трудился у своего старого приятеля по зарубежным курсам. Тот давно собирался открыть собственный ресторан, и его мечта осуществилась. Именно этого предложения ждал Илья, когда работал в школе. К слову, директор не очень хотел-то его отпускать, Илья считался высококлассным специалистом, мог приготовить из обычного государственного меню и скудного набора продуктов ресторановское блюдо.

Помимо своих непосредственных обязанностей, ему приходилось выполнять множество несвойственных для него функций менеджера.

Ресторан товарища открылся в добротном и достаточно проходном месте. По своим размерам заведение небольшое, но полностью оправдывало название «ресторан». Именно не кафе, бар или, упаси Господи, закусочная, а полноценный ресторан, с галантными официантами, приятным декором и живой музыкой по вечерам.

Под началом Ильи трудилось всего несколько человек. Кроме самого шеф-повара работало двое обычных поваров, которые вполне могли сменить друг друга или даже, в случае надобности, самого Илью. Гостей обслуживали две официантки, несмотря на свою молодость, они были уже прожженными работницами общепита. «Грязную» работу выполнял кухонный рабочий, в обязанности которого входила не только помощь поварам, но и контроль за расходованием и пополнением складских запасов продуктов, и посудомойка, женщина средних лет, но уже на пенсии, которая до этого сама работала поваром в военной части.

Хозяин заведения Кирилл в ресторан наведывался от случая к случаю, он назначил управляющего, которому и должен подчиняться Илья. Как и администратор, Кирилл шел на кухню сразу же, как только появлялся.

- Хочешь стажировку? – однажды спросил он.

- Какую? Заграничную? – попытался уточнить Илья.

- Нет, зачем тебе, ты сам лучше любой заграницы готовишь, - ответил Кирилл. – Я хочу, чтобы ты подучил молодых ребят в нерабочее время. Они все мои, я их в колледжах всех нашел. Хочу взять их к себе в другие заведения. Так как?

Илье безумно хотелось самому поехать куда-нибудь и с пользой для работы и отдыха провести время. Он не прочь поделиться мастерством с молодыми. Ему было интересно, сможет ли он чему-то их научить и если сможет, то чему именно.

- Поеду. Только как мне этих оставить? – указал он на свою команду.

- Так ты их и не оставишь, стажировка в нашем городе.

Уточнив некоторые нюансы, Илья стал готовиться, ведь приступить полагалось спустя неделю, а нужно еще многое спланировать.

Стоит сказать, что жизнь Ильи наладилась и просто кардинально изменилась в лучшую сторону. Изменилась до такой степени, что теперь ему впору пробудить свою совесть от того, что еще пару лет назад он уносил продукты из школьной столовой, обворовывая детей.

Платили ему хорошо, как и полагается шеф-повару. Через годик-другой обязательно обзаведется собственным жильем, а пока тоже не жалуется – квартиру ему снимает ресторан. В Миргалиево он уже не был пару лет. Конечно, на родину его тянет, да не так сильно, чтобы все бросить и приехать. Он даже коммуналку за свой дом подрядил платить соседку, которой исправно высылает деньги.

Конечно же он приедет, просто нужен хороший веский повод. А он когда-то да подвернется. С другой стороны, не мешало бы продать и без того ветхий дом, а подумает он об этом сразу после курсов.

В первый день курсов Илья удивился тому количеству людей, которые хотят на них попасть. Группа заранее сформирована Кириллом и в ней стажеров записано больше, чем могла потянуть любая сеть общепита. Насчитав двадцать восемь человек, Илья принялся расспрашивать, кто и как устроил свой быт. Оказалось, что за счет заведения ресторана «Оазис», в котором и работал Илья, всем было выделено жилье в отеле на все две недели курсов.

Ему предстояло обучить группу готовить европейские блюда с небольшим уклоном в сторону французской и итальянской кухни. Разложив всем программы, Илья принялся рассказывать о том, что их ждет в ближайшие две недели. На кофе-паузе к нему подошел Кирилл поинтересоваться, как идут дела.

- Довольно неплохо, все увлечены и хотят стать хорошими поварами, - ответил Илья.

- Это-то ладно, и так было понятно, тут еще такое дело, не мог бы ты проредить ряды?

- В смысле? Ты же сам их столько набрал.

- Да, но я хочу отобрать группу из восьми человек, лучших из лучших, чтобы сразу предложить им работу. Нужно отсеять. А?

- Ты их об этом предупредил? - поинтересовался Илья. Нотки волнения в его голосе захлестывали разум, и он уже хотел сказать, что на такое не подписывался. В такие моменты Илье тяжело держать язык за зубами. Конфликтным он не был, но и считать себя покладистым тоже не мог.

- Нет, не говорил, ты им это скажешь сегодня. И предвосхищая твой вопрос, да, я подниму тебе жалование. Работа у тебя напряженная.

- Что ж, деньги на квартиру нужны, - с улыбкой отметил Илья. – Хорошо, только скажу по-своему.

- Отлично, дружище! И спасибо.

Кирилл тут же удалился, а кофе-пауза закончилась.

- Скажите, - обратился Илья к аудитории, - что вам обещали и ради чего вы пришли на курсы?

Последовали различные выкрики с аудитории, из которых Илья понял, что им всем пообещали трудоустройство в ресторан шефом.

- Что ж, я вынужден вас расстроить, шефом смогут стать только восемь из вас. Трудоустроится смогут и большинство остальных обычными поварами, но не все.

Раздался гул недовольства, который нисколько не удивил Илью.

- Что ж, - продолжил он, -чтобы не терять ни мое, ни ваше время, я скажу вам вот что: кто не готов бороться за место на кухне, тот спокойно может уйти, хоть прямо сейчас.

На удивление Ильи и некоторых участников аудиторию и, соответственно, курсы, покинуло только три человека.

- Так себе отсев, - подумал Илья. – То ли халявная кормежка, то ли бесплатный отель, но большинство мотивированы остаться. Что ж, с этим он справится, самое главное позади – он никого не обманул. На следующий день он придумал новый способ дальнейшего отсева. Илья попросил Кирилла отменить бесплатное проживание со второй недели. Тот стал говорить о какой-то этике и прочем, но все же согласился.

Сразу после объявления такого безрадостного известия, к Илье подошла женщина, на вид лет сорока пяти, довольно ухоженная и статная. Она была явно не довольна измененными планами, но продолжала держать себя в руках и вежливо высказала свое недовольство.

- В программе курсов указано, что за все платит организатор, - начала она из далека.

- Я понимаю ваше недовольство, но теперь планы изменились настолько, что курсов вообще может не быть. Так не лучше ли чтобы они продолжались, хоть и на более плохих условиях.

Илья врал. Врал нагло и беспощадно. Никакие условия никто не менял и денег у организаторов хватало. Совесть его ничуть не тревожила, так как знал, что тем, кому курсы действительно нужны, пройдут их несмотря ни на что.

К слову, женщина тут же отошла, не задавая больше вопросов, чем привлекла дополнительное внимание Ильи. Даже спорить не стала. Интересно. Она даже внешне ему понравилась, нет, не так – внешность и поведение. В целом, несмотря на конфликтность ситуации, Илье показалось, что между ним и этой стажеркой установилась некая приятная и теплая связь.

Женщину звали Гражина, мужа у нее не было, зато были два сына-подростка от распавшегося брака, которых она обеспечивала, как могла. Ей приходилось работать на разных кухнях от повара до поломойки. Брала на заказ изготовление тортов у себя дома и принималась за любую работу, которая смогла бы пополнить баланс карточки.

Эти курсы были ей не по карману, да и попала она на них случайно, когда приготовила торт по заказу одного из родственников Кирилла. Гражине нужна была работа, которую можно получить по результатам этих курсов. Она могла быть не только кондитером, хоть изготовление выпечки все же было ее главной фишкой.

Как и у рабочего на производстве или у того же сварщика, у кондитеров тоже есть система из шести разрядов. Строгая иерархия не нужна для частной деятельности, но обычно помогает получить официальную работу.

Гражина сама работала над рецептами, оформлением и подбором цветов. Она флорист и дизайнер в кондитерском мире, и сама разрабатывала технологию приготовления блюд и десертов. Поэтому у нее шестой, самый высококлассный разряд. Как и многих в мире общепита, её смешила сама идея разрядов. На самом деле талантливый кондитер с третьим вполне может быть более опытным и успешным, чем его коллега с шестым. Как бы там ни было, ей не хотелось останавливаться на тортах, и настроилась получить должность шефа.

Илья разрывался между курсами и работой. Несмотря на то, что ресторан открывался лишь в три дня, а курсы редко длились так долго, ему нужен был отдых. Пока что он справлялся. На работе его неплохо страховали оба повара, а на курсах произошел отсев по причине оплаты за занятия. Шестеро уехали сразу, не дожидаясь окончания бесплатной недели. Еще человек семь-восемь намеревались это сделать уже в субботу. С другой стороны, ему хотелось сделать и обратный отсев, где он сам найдет лучших из лучших и лично порекомендует Кириллу. Это было необязательно, но, как ведущему курсов, захотелось.

Возможность представилась в пятницу, когда один из поваров «Оазиса» заболел простудой. Теперь Илья не мог опаздывать на работу. У него созрела неплохая идея, кого можно взять в помощники. Естественно, на общественных началах и под патронажем самого Ильи – кого-то из участников курсов.

Гражина с радостью согласилась и после учебного дня шла работать в ресторан. Ее помощь была бесценной, особенно в выходные, когда клиентов было больше обычного. Наблюдать за ее работой одно удовольствие, а развитое чувство ответственности давало возможность поручать любые участки кухни. Так ради эксперимента и под наблюдением Ильи ей поручили работу с рыбой. Заказывали ее не так и много, поэтому она могла сочетать рыбные блюда с готовкой десертов, которые сейчас полностью были на ней.

- Как тебе работается, помощница?

- Отлично, как рыба в воде! – ответила она.

- Я бы сказал, не в воде, а в сметанном креме со сливочным пудингом.

- Есть такое, поэтому ориентируюсь по запаху.

На самом деле, перепутать что-либо Гражине было сложно. Все десерты готовились заранее, официанты лишь отрезали, взвешивали и накладывали, когда поступал заказ от клиента. Даже за сервировку блюда отвечали официанты – это была непопулярная фишка их внутренней кухни.

К концу курсов осталось одиннадцать человек, включая Гражину, которую Илья без раздумий рекомендовал для работы в сети ресторанов. Всем остальным Илья также нашел работу. Некоторых из них он лично стажировал, чтобы убедиться в правильности своего выбора и решения. Для него самого настало время, когда не только работа приносила радость, но и деньги постоянно водились. Он много стал вспоминать о доме, о Миргалиево, о работе в школе.

-Скоро туда поеду, - говорил он себе, - возможно, даже в следующем году.

Совсем скоро, после того как окончились курсы, в жизни Ильи произошло событие, которое предопределило его дальнейшую судьбу. Неизвестно, то ли от физического напряжения, то ли от психологической усталости, Илья страшно упился. По непонятной для него самого причине, случилось ему оказаться в одном баре, куда он заглянул по пути с работы домой. Непонятно откуда взялась навязчивая идея хотя бы на время перестать заниматься обслуживанием заказов клиентов, и самим побыть клиентом. Возможно, это и было той самой причиной появления его в баре. Так или иначе, он взял себе бокал светлого нефильтрованного и медленно наслаждался спокойствием и уединением. Бар постепенно заполнялся, близился вечер, хоть и не выходного дня. Даже шум и большое количество людей не мешали Илье получать ту свободу, которую он желал.

Опустошив несколько бокалов, Илья познакомился с двумя дамами лет тридцати-сорока, которые были явно одни. Их столик был прямо возле столика Ильи, у дальней стенки, куда свет зала доходил с каким-то тусклым оттенком.

Обе дамы были замужем, что, в общем-то, несильно интересовало сейчас Илью. Они об этом не сказали, а ему незачем спрашивать. Он так давно ни с кем не знакомился, что возможность подсесть за соседний столик казалось ему отличным началом приключения.

То, чем завершился этот вечер, можно смело назвать приключением. Заказав несколько шотов виски для себя и дам, Илья принялся с бахвальством рассказывать о себе. Даже на пьяную голову его монолог не шел и постоянно прерывался. Дамы же были готовы слушать, о чем не преминули сказать Илье. Тут он понял, что можно же рассказать о лучшей, по его мнению, теме для беседы, которая была страстью всей его жизни.

- Кстати, я шеф-повар, - гордо произнес Илья.

Сложно сказать, насколько это было «кстати», но он уже решил, что будет говорить о своей работе.

- Ничего себе, - удивилась одна из дам.

Впрочем, можно назвать их девушками, ведь сейчас принято называть девушкой каждую, кто не является бабушкой.

- Это значит, что вы сможете приготовить такую закуску? – спросила вторая, указывая на пивную тарелку.

- Пивная тарелка – это блюдо для таких забегаловок как эта, -начал Илья. – Я шеф-повар ресторана «Оазис». Бывали там?

Девушки отрицательно закивали, хоть и отметили, что было бы неплохо там отдохнуть.

- Большая часть работы повара заключается в украшении блюда.

Сказав это, он взял да отщипнул маленький комок от ломтя хлеба. Скатал из него шарик и ловкими движениями, на которые только были способны его грубые пальцы, начал делать хлебную розу. Сделав одну, он тут же принялся катать лепестки для другой и разом подарил их своим собеседницам.

- Прямо как на зоне, - пошутила одна из них.

- А я вам скажу, что хлеб – это универсальный продукт не только для еды.

Заручившись поддержкой дам, что те готовы его слушать, и, выпив еще виски, он стал рассказывать про зону все, что знал, хоть сам и не был там ни разу.

- Вы знали, что для того, чтобы при высыхании хлеб не трескался, зеки добавляли в него сахар? А я расскажу. Обычно хлеб разминается в руках как пластилин, из него можно делать все, что только угодно. Могу сказать, что есть вещи намного сложнее для изготовления, чем эти розы.

Женщины кивали и их вечер действительно был интересным.

- Чем более качественный хлеб, - продолжал Илья, - тем больше в него нужно сахара...

- Вам что-нибудь еще? – из неоткуда взялся официант, который перебил увлекательный рассказ Ильи.

У него только успела промелькнуть мысль о том, что здесь официантов нет, это бар, в котором на сто процентов самообслуживание. Дальше он слабо что помнит. Одновременно его ударили двое: один под дых, второй в район шеи. Дальше – провал.

Илью выволокли из бара и некоторое время избивали двое бывших зеков. Как они потом скажут в милиции: «Он слишком много трепался про зону, а у самого ни одной наколки». Дескать, нужно было наказать и наказали. Избитого Илью, за которого никто не вступился, они оставили на обочине той пешеходной тропинки, по которой он всегда ходил домой. Те две дамы, которые проводили с ним вечер, сподобились лишь на вызов скорой.

Прежде чем приехала скорая, Илью заметила Гражина. Она возвращалась с работы намного позже него и не сразу узнала. Истекающий кровью, он одновременно пытался высморкаться и откашляться. У него не получалось ни того, ни другого, и он чуть не захлебнулся собственной кровью.

Гражина как могла оказала ему первую медицинскую помощь, которой она была, в общем-то, неплохо обучена. Осложнялась ситуация шоком, который она испытывала. В какой-то момент перестала что-либо делать и, придерживая его голову на боку, дожидалась врача. Долго возиться ей не пришлось – буквально тут же приехала бригада медиков и увезла Илью.

Уход Гражины за своим пострадавшим шефом дал возможность им двоим сблизиться и присмотреться друг к другу. На работе она решала за него дела, а до работы, когда нужно было еще отсыпаться, бежала в больницу. Это были самые счастливые три недели ее жизни за последние несколько лет. Узнав о случившемся, Кирилл хотел взять кого-нибудь на замену Илье, хоть и понимал, что полноценно его заменить вряд ли так быстро получится. Он хотел дать ему бессрочный отпуск. К удивлению Кирилла, взять отпуск больной не отказался. Илью полноценно заменила Гражина, которая, по сути, держала место своему будущему мужу.

Футболист из Миргалиево

У Марата Польникина, бывшего школьника из Миргалиево, дела также шли хорошо. За то время, что Кочан отдал его на тренировки по футболу, он понял, как сильно был ему обязан. Парень знал, что не может подвести ни себя, ни физрука. Возвращаться ему было некуда, он не сжигал мосты – их не было вовсе.

Его поселили в интернат для иногородних, где он мог уделять время тренировкам и учебе все свое время. Родители были не против, физрук уговорил их написать заявление и что, дескать, они же будут его навещать. Те дружно закивали, но так ни разу не приехали к сыну в интернат. У них просто не было желания, единственное, что их интересовало – это выпивка.

Сам Марат приезжал домой и иногда заходил в школу. Не для того, чтобы увидеться с физруком, его он часто видел у себя на тренировках и в интернате. Марат был довольно сентиментален, и его всегда тянули стены родной школы, где было легко, тепло и почти беззаботно.

На тренировках и играх он выделялся неплохим футбольным интеллектом, видением поля и хорошим первым пасом. У него была хорошая скорость и он добротно обращался с мячом. Бывало, протолкнет мяч мимо ног защитника, обойдет того на скорости и забьет гол.

Для подростков всегда характерно заводить себе кумиров. У подростков-футболистов кумирами были сами футболисты. Он ничем не отличался от своих сверстников, но у него был довольно необычный кумир – бразилец Рональдиньо. Тот уже давно перестал играть и не был на слуху, но Марата это не смущало.

Игру кудесника из Бразилии парню показал Кочан, который через многочисленные видео пытался мотивировать парня разучивать разные финты. Что скрывать, детская мечта играть как Рональдиньо также проявление сентиментальности Марата. Играть как Рональдиньо он пытался на тренировках и в отчетных поединках. Бывало, фланговый нападающий так сильно увлекался атакой и финтами, что обрезал всю команду, доставляя мяч сопернику в лучшем виде. «Все ошибаются» - говорили тренеры. В случае с Маратом пользы от него было многим больше, чем вот таких ошибок с потерями мяча.

После одного из таких матчей, где ошибок в атаке у Марата было больше обычного, к нему подошел Трофимыч. Он очень злился, но пытался сохранять спокойствие. Несмотря на два забитых Маратом мяча, всем своим видом Трофимыч показывал, что очень недоволен. Подождав, пока ребята помоются и переоденутся, он зашел в раздевалку, в которой оставался лишь Марат.

Тот встретил тренера голливудской улыбкой, как обычно собака радуется хозяину и надеется на похвалу, но быстро понял, что Трофимыч не пришел хвалить.

- Слушай, - неспешно начал он, - ты всегда так будешь играть?

- Как так? Я же два забил, - начал козырять Марат.

- А мог забить пять, и могли не пропустить. Но мы пропустили из-за тебя дважды. Два забил, два пропустил… Ноль! – срываясь на крик, Трофимыч продолжал объяснять. – Ты кем хочешь быть? – не давая ответить, тренер продолжал. -Правильно, нападающим. И ты можешь им стать, только у меня к тебе много вопросов.

Марат стоял недвижимо, ему было тошно и дурно от того, что пытался перетягивать одеяло на себя и быть эгоистом. Эгоистом, которым по мнению тренеров запрещено было быть в любой игровой команде. Трофимыч продолжал:

- У меня для тебя есть и совет, и серьезный разговор, - совершенно спокойно заговорил тренер, - но только тебе решать, стоит ли к нему прислушиваться. Тебе семнадцать, и уже через месяц сможешь подписать любой контракт со средненьким клубом вышки. Будешь сидеть на скамейке, иногда появляться на пять минут в конце и получать неплохую по меркам страны зарплату.

Марат молчал. Он готов был молчать целую вечность, лишь бы дослушать тренера, которого он уважал.

- Предложение такое, - продолжал Трофимыч, - если тебе нужен мой совет, приходи сегодня ко мне на ужин. Если же нет, то ничего страшного, и я не в обиде.

- Я приду. Скажите во сколько?

- В семь.

- У меня же тренировка заканчивается в семь.

- Вот и отлично. Бегом. Я разрешаю тебе немного опоздать.

Никакой плановой тренировки в день игры не было. Обычно все заканчивалось заминкой и душем. Но у Марата был свой план занятий, который ему годом ранее посоветовал Трофимыч.

Чтобы окрепнуть и нарастить мышечную массу, Марат ходил в тренажерный зал. Перед ним же он делал кардио разминку на стадионе и бил штрафные. Пробивать штрафные было обязательно для Марата, потому как это была одной из слабых сторон в его игре.

Идя к Трофимычу, Марат особо ни о чем не думал. Пустые мысли, которые даже мыслями не назовешь, блуждали у него в голове заполняя пространство. Он не первый раз бывал у Трофимыча дома, как и многие из его команды. Там всегда приятная атмосфера, в которую хотелось возвращаться.

По этому поводу у Трофимыча был целый ритуал. Когда он приглашал молодого футболиста к себе домой, сразу звонил жене, а сам ехал в магазин за продуктами для ужина. Дети тренера уже выросли, разъехались, и они с супругой радостно принимали его подопечных.

Ужин был восхитительным, собственно, как и всегда. Они поиграли в настольный футбол, а затем уселись смотреть нарезки матчей, которые заранее были подобраны специально для Марата.

- В чем серьезный разговор, тренер? – Марату не терпелось, он понимал, должно быть что-то важное, и не хотел тянуть.

- Раз спросил – отвечаю. Тебе нельзя быть нападающим, -резко начал тренер.

- Почему?

- Потому что ты не нападающий, -лаконичный ответ Трофимыча был его своеобразной фишкой. Марату нравилась манера тренера всему находить простое обоснование.

- Хорошо, а кем тогда быть?

- Ты полузащитник, причем опорный.

Лишь по причине уважения к тренеру и природного спокойствия Марат сдержался, чтобы не нагрубить.

- Это ж как? – сдержанно спросил он. -Я теперь в защите играю? А голы кто будет забивать?

- Найдутся те, кто будет забивать. Ты пока не спеши и ничего мне не отвечай, давай посмотрим парочку видео.

Они удобно уселись на диване, и тренер включил обзоры. Марат гнал от себя мысли, потому что на видео нужно было сосредоточиться. Тренер показывал игру лучших опорников мира, которые имели те же сильные качества, что и крайний нападающий Марат Польникин.

- Смотри, - оживился тренер, указывая на монитор, - это игра лучших из лучших. Нголо Канте – лучшие игры в «Лестере», «Челси» и сборной Франции. Серхио Бускетс – золотая и непобедимая «Барселона» и чемпионская сборная Испании. Дженаро Гаттузо – игры за «Милан» и сборную Италии. Все они буквально выгрызали мяч и уничтожали центр поля. Какие у них самые сильные качества? – вдруг спросил он.

- Хорошая игра в отборе, видение поля и первый пас.

- А у тебя?

- Примерно такие же, - неуверенно ответил Марат. – Только у меня еще есть скорость. На скорости я могу делать все, что захочу.

- Не примерно, а такие же. Твоя скорость – это твоя молодость. Через пару лет ты уже не будешь таким быстрым, это я тебе говорю. Что тогда делать, переучиваться? Может, во вратари пойдешь? Тебе нужно быть опорником и точка. Да, есть определенные моменты: следует подучиться игре в обороне, следить за обоими флангами и быть более внимательным к действиям партнеров…

- И кому я такой буду нужен? Все знают меня как нападающего.

- Все – это кто? – удивился тренер. -Вся Первая лига, потому что у них есть лицензия и несколько аутсайдеров вышки, в которых ты бы ерзал на лавке запасных?

Нет, тренер не злился, он всего лишь хотел донести главную суть разговора молодому футболисту, который может построить хорошую карьеру.

- Что до вопроса, кому ты будешь нужен опорником, то я тебе отвечу: да кому угодно! Марат, хороших опорников мало. Футболисты редко видят дальше собственной задницы и ближайшего партнера. Ты же видишь все! Ты любому можешь отдать первый пас. Любому, кого видишь, и неважно расстояние!

Пообещав подумать, Марат ушел в общежитие интерната, которое находилось на приличном расстоянии от дома тренера. Он мог самостоятельно принять решение, но спешить не станет и обязательно посоветуется. Вот только с кем?

Звонок Марата поздним вечером застал физрука за тихой полудремой на кухне. Кочан изрядно выпил этим вечером с коллегой, которого пригласил домой с разрешения жены. Когда гости разошлись, а жена устала мыть посуду, он остался в одиночестве, чтобы немного подумать.

Ему было, о чем подумать, и мысли витали нерадужные. Он и без того был довольно пессимистичной личностью, но в последнее время что-то сломалось внутри. Психологи это называют «кризисом среднего возраста», когда хотел много, а получил мало. Да еще и с женой… Сам он не считал себя подкаблучником, в их семейной жизни наметилась брешь, главным образом, из-за недостатка финансов.

- Алло, – растянуто и неспешно сказал он в трубку.

- Здравствуйте, Валерий Игоревич! Это Марат.

- Привет, Марат, узнал, ты ж у меня подписан. Кхм… ых-ых-ых! – будто старый дед, посмеялся он со своей плоской шутки.

- Звоню по очень срочному делу. Даже больше: важному и серьезному.

- Денег закинуть? – попытался угадать мотив звонка физрук. Втайне от жены он постоянно помогал Марату деньгами, чтобы хоть каким-то образом поддержать парня. Ему и так приходилось несладко. Теперь хоть стипендию получает, а раньше… В этот момент Кочан вспомнил случай, когда жена выставила его за дверь, когда узнала, что тот потратил аванс на одежду чужому ребенку.

- Нет, нет, спасибо! С этим все хорошо, экономим понемногу.

- Тогда что? Тебя «Бавария» подписывает? – второй раз за разговор физрук попытался пошутить. Вышло получше, да настолько, что сам приободрился и даже на минуту показалось, что прошел весь хмель.

- Пока нет, ждут моего совершеннолетия! – резво ответил Марат. – Я был у Трофимыча только что…

- И как он поживает? – перебил его физрук. -Привет передавай!

- Обязательно. У нас с ним состоялся разговор на тему моего будущего. Он мне настоятельно порекомендовал стать опорником. То есть, забить на все, что я умею, и начать заново обучаться футболу в семнадцать лет.

- И что ты ему ответил?

- Пока ничего, решил с вами посоветоваться.

Физрук был польщен, что Марат спросил совета у него и именно ему доверил вопрос своей дальнейшей футбольной судьбы. Он сразу приободрился, встал из-за стола, на котором помимо пустых кружек и бокалов стояла полная пепельница, смахнул невидимые крошки с груди и живота и сказал:

- Что я тебе скажу. Полностью переучиваться тебе не нужно, но добавить в универсальности придется. Игровой интеллект у тебя на уровне, а хороших опорников мало.

- То же самое сказал и Трофимыч.

- Вооот! Так чего же ты? Соглашайся. Сколько у тебя осталось до конца лицензии?

- Да порядком еще. Только я не хочу два с половиной года играть за стипендию.

- А ты и не будешь. Слушай Трофимыча и все получится. Смотри, как я это вижу.

Тут он напряг весь свой аналитический ум, быстро потер свободной рукой лицо и затылок и сразу продолжил: -Когда ты станешь опорником, к тебе сразу будет привлечено дополнительное внимание. Все клубы вышки и их скаутские отделы будут задаваться вопросом: «Почему его сделали опорником, если у него все отлично ладилось в нападении?» Словом, ты будешь на виду. Потом начнут выходить на Трофимыча. Кстати, ты еще агентом не обзавелся?

- Пока нет, не вижу надобности.

- Нуу, агент нужен, но ты прав: не сейчас… Так, вот, мой тебе совет.

Марат был весь во внимании, он уже по дороге от Трофимыча решил не только прислушаться, но и выполнить любое пожелание своего бывшего физрука.

- Соглашайся и играй опорной зоне. В межкруговой паузе у тебя будут предложения. Рассматривай их с Трофимычем. Он знает, кто из тренеров клубов будет к тебе внимателен, а кто нет. Не гонись за большими деньгами, но и на ерунду не соглашайся. Словом, тебе нужен какой-то средний вариант. Понял?

- Да, я все понял. Я так и сделаю, – решительно сказал Марат.

- И вот еще что, - продолжал физрук, - там, в клубе вышки, к тебе и станут приходить агенты. Выбирай агента так же тщательно, как клуб, и тоже с Трофимычем.

Распрощавшись с Маратом, Кочан закурил. На кухне было тихо. Жена давно уже спит, а алкоголь весь выпит. «Немножко не мешало бы добавить» - думал физрук. Но в ночник он точно не пойдет, нужно все обдумать.

Кочана тревожила мысль о дальнейшей судьбе Марата.

«Если у него не получится, - рассуждал физрук, - то у парня наверняка опустятся руки и он станет тихо деградировать, иногда вспоминая о том, кем мог бы стать. – Нужно, чтобы все получилось», - заключил он.

Тем временем Марат, совсем недавно добравшийся до комнаты, лег и довольно быстро уснул. Его уже не терзали мысли о необходимости принимать решение, он его уже принял, посоветовавшись с главными сейчас людьми в своей жизни.

Вадим, друг Марата, который играл на позиции опорного полузащитника, удивился, когда не увидел себя в стартовом составе. Интересоваться у тренера было не в его правилах, а поэтому, сидя на скамейке, стал наблюдать за игрой. Его очень сильно удивило, что без каких-либо тренировок и наигрыша состава позицию опорника закрывал Марат. То, что это решение тренера, и так было понятно, вопрос лишь, почему?

Его так и подмывало подойти к Трофимычу и спросить, но шел матч и нужно было наблюдать за игрой.

- Отличная игра, поздравляю! – язвительно бросил Вадим в сторону Марата.

- Спасибо… - слегка запнувшись, он понял, в чем дело. Соглашаясь на позицию опорника, он и не подумал, что это позиция друга.

Вадим тут же исчез в душевой, а после первым вышел и уехал домой. Марат пытался его найти, но все же решил, что прояснить ситуацию нужно с глазу на глаз.

При выходе в подтрибунное помещение Марат столкнулся с двумя грузными мужчинами, которые тут же перегородили ему путь.

- Мы из «Славии», -заявил один из них. – Пойдешь к нам в команду?

- Агент есть у тебя? – следом спросил второй.

- Нет, агента нет, но все предложения к Трофимычу.

- Ходили мы к твоему Трофимычу - не отпускает, – надменно произнес первый.

Его лицо показалось Марату неприятным. Несмотря на тучное тело, лицо выглядело слегка худощавым. Острый нос выделялся на фоне остальных частей лица, поскольку был непропорционально большим. Маленькие свиные глазки сверкали в плохо освещенном коридоре, а на шее были многочисленные складки, которые то и дело вылезали из-под воротника рубашки.

- В общем, так, - продолжил второй, - мы предлагаем тебе контракт на пять лет, со стартовой заплатой две тысячи евро в месяц.

- Конечно, - добавил тот, что с длинным носом, -если пойдет игра, то и оклад повысится. Плюс не забывай, что есть подъемные.

- Сколько? – больше для интереса спросил Марат.

- Что сколько, подъемные? – спросил «мистер свиные глаза». - Достаточно высокие, чтобы не терять мотивацию. Десять тысяч евро плюс съемное жилье за счет клуба на весь срок контракта, а еще машина.

- Права есть? – поинтересовался второй.

- Нет, мне семнадцать!

- Ахаха! Ты гляди! – рассмеялись мужчины. -Так ему еще и водителя личного найти нужно!

- Спасибо за предложение, - сухо ответил Марат, - я подумаю.

- Думай, да побыстрее. От таких предложений не отказываются.

Сунув визитку, мужчины удалились. Для Марата настала череда новых, мучительных испытаний в виде серьезной беседы с тренером.

Трофимыч стоял возле клубного автобуса и с кем-то беседовал. Завидев Марата, он завершил диалог и направился к нему.

- Ну, что? Много предлагали?

- Да, много.

- Так и лет по контракту тоже хотят много.

- На пять лет предлагают, - произнес Марат.

- Понимаешь, почему я их послал? – спросил Трофимыч.

- Конечно, но деньги хорошие. Как думаете, получилось бы у меня там?

- Думаю, что да, но это кабала. Пятилетний контракт, ты только подумай! Захочешь куда уйти, будут мариновать тебя, как кильку в томате.

Трофимыч всем своим видом показывал недовольство. И недовольство это было деланым, будто он заранее знал решение Марата.

- Давай зайдем с другой стороны, - продолжал тренер, - ты провел в центре поля только один матч. Да, хороший матч, против неслабой команды, но если эти ребята пришли к тебе после одного единственного матча, то что будет дальше. Кто еще к тебе может подойти?

Марат попытался критически осмыслить и ситуацию, и вопрос.

- Возможно, что никто, - ответил он.

Уже сколько раз такое было, известно это и Марату, и Трофимычу. Когда молодому игроку прочат большое будущее, а агенты хотят выбить максимально высокий контракт, с выгодными для себя процентами, на первых порах отметаются все предложения. Постепенно доходит до того, что предложений становится значительно меньше и их серьезность заметно снижается. Как при продаже автомобиля. Если за условный месяц-два, что машина висела на сайте объявлений, продать ее не удается, сделать это позже гораздо труднее. Происходит так в большей степени из-за того, что потенциальный покупатель хоть и видит хороший вариант, начинает сомневаться, потому что думает: «Раз она такая хорошая, почему ее до сих пор никто не купил?» И отказывается от такого варианта. Не раз и не два говорил Трофимыч эти слова подопечным.

- Нууу, погоди! – завелся тренер. – Совсем без клуба ты точно не останешься, правильно я мыслю?

- Правильно.

- Вся разница лишь в том, что это будет за клуб и как твой переход скажется на дальнейшей карьере. Так вот, работать ты можешь и будешь, а я понятия не имею, почему мы это обсуждаем после одной удачной игры. Марш восстанавливаться!

Марат побрел в автобус, который привез его в общежитие. Он понял и спорить не пытался. Ему еще играть и играть.

Спустя некоторое время игры в опорной зоне Марат стал настоящим сердцем и мотором команды. Игра его была как легка, так и ответственна одновременно. Скауты многих клубов пытались его заполучить, хоть и звездой он пока не считался.

Футбольная команда, особенно юношеская, не может сохранять вакуум на доступ информации и ее утечку. Кому было нужно, тот знал, что несмотря на свои годы, парень боец на поле и лидер в раздевалке. Он просто надежен, все остальное скауты могли видеть на любой игре.

После очередного такого бенефиса, когда опорная зона была непроходима как крепость, вместе с Трофимычем к Марату подошли скауты «Динамо».

То, что подошли они именно с тренером, значило многое, в особенности, это прямым образом указывало на полное одобрение тренером гипотетической сделки. По внешнему виду скауты мало чем отличались от своих коллег из других клубов. Сидячая работа в офисе или на стадионе, неразборчивость в питании сделали свое дело.

- Хорошая игра, Марат! – протягивая руку поздравил его крупный мужчина.

- Спасибо.

- Есть предметный интерес «Динамо» и его стоит обсудить, - не затягивая процедуру, сказал Трофимыч.

- Я согласен.

- Что согласен? – удивился Трофимыч.

- Я хочу в «Динамо».

- Так ты же еще условий не видел, - поправляя очки, отозвался второй из мужчин. Вдруг тебе контракт не понравится?

Только Марату все понравилось. Ему понравился оклад, премиальные бонусы и, что самое важное, перспектива роста в высококлассного игрока. Была, правда, одна неувязка, точнее, две.

Первое, это отсутствие агента. Такую задачу Марат быстро решил. В качестве своих агентов он выбрал Трофимыча, с которым тут же заключил контракт, и физрука Кочана. Второй задачей являлась некая дополнительная просьба по контракту, которая не сразу стала известна в команде. О ней узнали, когда вместе с Маратом паковать чемоданы стал и Вадим. Марат сказал, что без друга не уедет и клубные боссы подписали Вадима, правда, в молодежную команду.

Если кто-то и был удивлен такому повороту в футбольной карьере Марата, то это точно не Вадим. На своей «родной» позиции опорника он конкурировал, как мог, с Маратом и несколько раз успешно его подменял. Сам он также считался перспективным, и не зря, но даже он не смог справиться с тем уровнем, которого достиг его друг.

Саня

Саня вовсю работал сварщиком. В ближайшее время ему предстояло сдать экзамен на шестую категорию. После полутора лет в колледже, где он получил четвертый разряд и кабалу в виде распределения в колхоз, он вовсю работал у Алексеича.

Весенним утром придя на работу, Саня остановился у главных ворот мехдвора. Фермерский мехдвор был чем-то похож на колхозный. Конечно, он не был таким большим, но что до порядка, то в нем его было определенно больше. Войдя на территорию, он окинул взглядом всю технику фермера. Вход был на гористой насыпи, с которой виднелся каждый уголок огороженной территории. Начало девятого, по пока никого из работников Алексеича не видно. Внутри кирпичного здания, в котором находилось зернохранилище и сушилка, он зашел в кабинет к Алексеичу. Это лишь условное название, потому как этот «кабинет» был сооружен из обычных неотесанных деревянных досок. Это загороженное пространство при входе в зерносушилку даже не имело потолка. Однако, по мнению как Алексеича, так и Сани, функцию уединения это сооружение выполняло. Нередко приходилось в нем работать и Сане, когда фермер с помощниками был в поле, а ему было поручено заниматься документацией. То, что у Сани есть к нему какой-то разговор, Алексеич понял сразу, как только тот вошел.

- Привет, - поздоровался он, протягивая руку, - с чем пожаловал?

- Те шестеренки, что в сеялке, они уже непригодны к работе и их вряд ли можно отремонтировать. Не проще ли новые купить?

- Так ты ж их раньше делал.

- Их уже тяжело варить, будет выпирать шов, да износ металла там серьезный.

- Хорошо, - согласился Алексеич. Он откинулся на спинку старого компьютерного стула, который морально устарел даже для сушилки. Фермер не торопился, он знал, что не шестеренки основной вопрос у Сани.

- Присаживайся, - продолжил он и указал на импровизированную лавку из пластмассовых баков, на которых лежала перемычка в виде длинной доски.

Саня сел и в этот момент ничего не мог сказать. Он не знал, с чего начать разговор. То, что этот разговор состоится именно сегодня, он не сомневался. Слишком много времени ушло из-за его нерешительности.

- Я хочу уехать, - сказал он.

- Куда?

- Думаю, в Польшу.

- И что ты там будешь делать, сварщиком работать?

- Конечно, а кем же еще. Я больше ничего не умею.

- Хорошо, - согласился Алексеич, - уехать, так уехать. Скажи только, когда именно, чтобы я заранее рассчитал тебя.

Саня был удивлен. Оказывается, все так легко и просто, а он столько времени тянул. Еще после Нового года бывшие однокурсники звали на зарплату в полторы тысячи евро, а он все мялся. Также он думал, что Алексеич начнет его отговаривать. Да что думал! Он хотел, чтобы Алексеич его отговаривал и просил остаться. В каком-то смысле Саня возомнил себя незаменимым сотрудником, на котором и держится все фермерское хозяйство.

Алексеич понимал и принимал мысли Сани насчет ухода. Вот уже почти два года он работает у него официально. Оба понимали, что Алексеич платит приличные деньги, но видно также и желание Сани что-то поменять в своей жизни. Они так и сидели некоторое время, молча поглядывая на поверхность стола. Стол этот был полон всяких бумаг, немытых кружек и даже пульта от зерносушилки. В воздухе летала пыль и садилась большей частью именно на стол.

- Пока еще не знаю. Работа для меня есть, но нужно обо всем договориться, - нарушил молчание Саня.

- Как скажешь. Я бы вот как хотел: сдал бы ты на шестой разряд и уехал. Но это я так, если тебе все еще нужны мои советы.

Смущение Алексеича было понятным, он слишком часто давал советы даже там, где они вообще не требовались. Только вот в случае с Саней почти все советы старого друга находили отклик.

Его ничего не держало. Что до его былой школьной любви, то и отношения с Агнессой были по-старому. На вечере встречи с выпускниками, где их выпуск отмечал пятилетний юбилей, они все же немного пообщались. Этого короткого общения для парня было достаточно, чтобы окончательно понять, что никаких чувств она к нему не питает. Агнесса по-прежнему встречается с Дмитрием, и совместные планы у них самые серьезные. Саню мучало то далекое, слегка забытое школьное чувство, которому он, впрочем, волю не давал.

За все эти годы друзей у него не появилось, если не считать тот факт, что они регулярно поддерживали связь с Сергеем.

Впрочем, еще на том вечере встречи Саня заметил одну приятную для себя особенность. Большинство из его одноклассников лишь заканчивали учебу и были на иждивении родителей. Что до него, то благодаря работе у Алексеича, на которой ему удавалось иметь около семисот евро в месяц, он был уже состоятельным человеком на их фоне. Что важно, в глаза им это вряд ли бросалось, а Саня для себя отметил. Впрочем, некоторое время спустя у него состоялся занятный разговор с Сергеем. Тот вовсю занимался своими физическими исследованиями, и, как любому начинающему ученому, ему нужны были деньги и желательно много.

- Привет, заеду в гости на выходных, примешь?

- Привет, конечно, буду только рад, - ответил Саня.

- Тебя, возможно, интересует предмет разговора. Я не просто так хочу заехать, мне нужны деньги.

- Сколько?

- Пару тысяч, если в долларах, - загнул Сергей.

Саня удивился, но виду не подал.

- Хорошо, что-нибудь придумаем.

Давать кому-то в долг явно не входило в планы Сани. Кроме того, у него на иждивении находились родители, остальное он копил. Родителям Саня помогал ровно столько, сколько бы им хватало не помереть с голоду. Денег они от него не видели, чем часто возмущались во время своих пьяных посиделок с собутыльниками. Саня помогал иначе: примерно через день, а иногда и каждый, он приносил домой небольшой пакет еды. Вкуснятины там было мало, ведь всякая вкуснятина могла быть обменена на самогонку. Чаще всего он брал какие-то крупы, немного масла, хлеб и изредка мясо и рыбу.

Сам Саня с ними не жил и давно вел свое личное хозяйство. Как только он вернулся в колхоз на отработку и стал подрабатывать у Алексеича, тот дал ему в распоряжение один выкупленный в деревне домик, где помимо терпимого ремонта располагалось семенное хранилище. Взамен на это он обязан был смотреть за показателями влажности и температуры в помещениях с зерном и семенным картофелем. В доме был такой порядок, какой может быть у порядочного молодого холостяка двадцати двух лет.

Дом имел обычную деревенскую планировку. Кроме основной комнаты была еще кухня и различного рода хозяйственные помещения. В одном из них Алексеич оборудовал душевую кабину. Отопление было проведено лишь в зернохранилище и использовалось только в самых крайних случаях. Оно не особо было нужно парню, ведь центральное место жилища занимала русская печь с плиткой для готовки. Плиткой он пользовался редко, потому как у него был газовый баллон и плита. Комната была обставлена скромно и практично. Сам он ничего не покупал, лишь занимался перестановкой того, что покупал сюда Алексеич.

Кровать он примкнул к самой печи и лишь в теплое время года оттаскивал ее подальше к окну. Окон в комнате было целых четыре, что очень охлаждало дом. Зимой топить нужно было и утром, и вечером, что тоже устраивало Саню. На полу он сам уложил ламинат, который утеплял холодное дерево. Но даже сейчас, весной, по периметру комнаты возле самих плинтусов поддувало холодным воздухом.

Между двумя центральными окнами находился компьютерный стол с ноутбуком. У него не было много свободного времени, чтобы праздно сидеть в интернете. Часто бывало, что после работы, хорошенько поужинав, он начинал смотреть видеоролики по его главной страсти в жизни – сварке. Хоть его уровень уже позволял самому снимать видео, Саня тщательно просматривал лучшие работы коллег из интернета.

«Когда в стране средняя зарплата в два раза ниже, чем у тебя, грех жаловаться» - думал Саня. Его в принципе терзала совесть от того, что он любимчик Алексеича и, если откровенно, тот серьезно переплачивал ему за работу.

Саня был единственным человеком, на которого всецело и полностью мог положиться фермер. Бывало, тот не успевал приехать к рассвету, когда возил сдавать зерно на приемный пункт и тогда рабочим днем начинал рулить молодой парень. Еще нужно было продавать семена картофеля частным лицам, пока не будет Алексеича. По мнению фермера, эта, да и многая другая штатная работа не могла быть поручена кому-то другому. Хоть у Алексеича и были добросовестные работники, он никому из них так сильно не доверял, как Сане. Он многого насмотрелся в своей фермерской жизни, когда работники, не обязательно бывшие, но и действующие, совершали ночные набеги на его мехдвор и выносили через забор все то, что они заприметили, находясь днем на работе.

Алексеича немного терзала мысль о Сане, о будущем этого доброго парня, которого очень сильно огорчила жизнь. С другой стороны, о чем еще было думать Алексеичу, если он сейчас остался один, полностью один, и смысла в его фермерстве было немногим больше, чем если бы он занимался разведением муравьиной фермы. Даже некоторые его работники, из тех, что постарше и могли называть его на «ты», часто говорили: «Чего тебе не хватает, Алексеич? Ради чего стараешься? Все копишь-копишь, на тот свет же не унесешь!»

- Что правда, то правда, - отвечал Алексеич. – Но если я все сверну, технику распродам и буду ездить каждый день по ресторанам, где ж вы все работать-то будете?

Обычно на этих словах Алексеича похлопывали по плечу и с улыбкой благодарили. А сам фермер переводил дух, что от него отстали с расспросами хоть на некоторое время.

К выходным Саня подготовился основательно. Можно сказать, даже слишком. Сперва закупил продукты для шашлыка, немного овощей, готовых мясных блюд и прочего провианта. К алкоголю он был равнодушен и даже опасался его пить, но немного пива взял. Просто так, чтобы угостить Сергея.

«Не каждый же день ко мне приезжают друзья» - думал он. Опаска Сани была связана с родителями: уж слишком много бед принес алкоголь в его семью. Сам мог выпить, но всегда старался соблюдать меру, чтобы не дать разыграться ненужной наследственности. Парень быстро умылся из-под крана на улице и уже спешил в подсобку переодеваться. С минуты на минуту должен прийти Алексеич и подменить его до трех часов. Срочной работы нет, а все подготовительные он закончил.

Он знал, что Алексеич немного подежурит за чашечкой кофе и газетой, потом отпустит пару клиентов, которые точно приедут за семенами, и обойдет территорию. Обход – важная и сакральная в некотором плане часть деятельности Алексеича. Словно он примечает работу на завтра, но завтра воскресенье, он точно никуда не поедет и даже не зайдет на территорию мехдвора.

Весеннее воскресенье, как часто слышал Саня, идеально для ловли карася. Алексеич обожал ловить мирную рыбу и терпеть не мог рыбалку на хищника вроде окуня или щуки. Возможно потому, что сам был по жизни хищником и охотиться на себе подобных не входило в его планы.

- Ну, привет! Много продал? – спросил Алексеич зайдя в подсобку.

Стояла хорошая погода и умытый Саня старался быстрее вытереть руки полотенцем, чтобы бежать замачивать шашлык.

- Да, неплохо. Смотрите, - показал Саня на пыльный стол своего босса. Там лежала приличная сумма, что очень удивило Алексеича.

- Ты это что, трактор продал?

- Хех, такой подставы от меня не ждите, - отшутился Саня. – Ребята по объявлению приехали и забрали на семена весь тритикале и пол бурта картошки.

- Давно были?

- Часа два назад, только сейчас получилось умыться.

- Так это они мне и звонили.

Алексеич уставился на свой старый телефон, где была масса пропущенных вызовов. Они его нисколько не волновали, ведь кому надо, тот сам приедет.

Минуту спустя Алексеич уже отстегивал премию для Сани, который наотрез оказывался ее брать. И не взял бы, но шеф настоял, и не желая его обидеть, Саня сдался. Алексеич закончил свой традиционный обход и заметил, что Саня доварил вилы погрузчика, которые были надломаны после одной большой загрузки. Теперь уж точно ему нечего делать, поэтому самое время накопать червя и немного порыбачить. «Не работник, а мечта» - подумал фермер.

Некоторое время спустя добросовестный работник уже резал мясо и заливал его томатным соком. Он почему-то так и не спросил Алексеича, чем тот занимается вечером. Ведь ничего плохого нет, если он придет посидеть и вместе скушает кусок ароматной свинины.

- Привет, дружище! – закричал Сергей, вынимая пакеты из машины отца.

Саня уже вовсю трудился возле мангала, который лишь недавно начал пылать желто-красным огнем. Он мельком бросил взгляд и обрадовался, что Сергея подвез отец. «Он в курсе, где его сын» - подумал Саня. Ему всегда нужно было чье-то одобрение.

- И тебе здорово! Чего там вкусного привез? – спросил он, указывая на два неполных пакета.

- Так это… Как говорится, выпить и закусить!

- Выпить точно не входило в мои планы, но пива я тоже купил.

- Вот и отлично, чем помочь? – спросил гость, кивая на мангал.

- Пошли, принесем все в беседку.

Парни вошли в дом, мангал пожирал сухие дрова, а погода была такая, что никакой карась не откажется от червя Алексеича. Сидя за столом, когда уже начинало слегка темнеть, но было достаточно светло, чтобы не включать подвесную лампу, Саня спросил:

- Ты не против, если я сюда Алексеича позову?

Сергей хорошо знал Алексеича, потому что сам нередко у него подрабатывал летом.

- Слушай, я не против, но хотел тебя о чем-то попросить.

- Я помню, помню. Тебе нужны деньги. Мы можем решить этот вопрос завтра? Ты же планируешь у меня ночевать?

Сергей утвердительно кивнул и согласился на звонок Алексеичу.

Пока Саня набирал, прошло уже пять или шесть гудков, но трубку никто не брал. «Вроде еще не поздно» - только и успел подумать он, как сразу в трубке прозвучало хриплое «Да».

- Алексеич, мы тут с Серегой решили посидеть. Ну, помните, одноклассник мой, приходил к вам поработать.

Именно слово «поработать» использовал Саня. Дело в том, что Алексеич терпеть не мог дельцов, которые приходили «заработать». Он всегда считал, что человек наверняка заработает, если будет идти работать и в первую очередь будет думать о работе, а не о деньгах.

- Конечно, помню, - ответил Алексеич, - хороший парень. Так что у вас там, шашлык?

- Как вы угадали!

- Чем еще вам там заниматься! Шашлык, девчонки и пиво! – смоделировал посиделку старый фермер.

- Без девчонок, тут уж чего нет, того нет. Приходите к нам, посидим немного.

- Видишь, - хитро отозвался Алексеич, - были бы девчонки, ты бы мне сейчас не звонил!

- Так что?

- Буду, полчаса дайте и буду.

Отключив телефон, Саня заметил, что за их с Алексеичем разговором наблюдает Сергей. Точнее, только за ним, попутно подслушивая, что говорит Алексеич.

- Что сказал?

- Ты же слышал, - возмутился Саня.

- Да, извини. Раз он будет через пол часа, могли бы мы сейчас поговорить про деньги?

- Да, давай. Сколько тебе нужно и зачем?

- Мне нужно восемь тысяч евро на мои исследования.

От удивления, Саня наигранно поперхнулся пивом однако же смеяться, или даже улыбаться не стал.

- Да, это много, - продолжил Сергей, - но мне они реально нужны, если я хочу чего-то добиться в науке.

- Что ты исследуешь?

- Взрывные волны. Пойми, я немного дальше продвинулся в своих исследованиях по сравнению со школой. Даже слегка… Нет, не так, я полностью поменял область исследований и сейчас очень близок к серьезному научному открытию.

- Это большие деньги и у меня столько нет.

- А сколько есть?

- Только шесть тысяч. Ты же знаешь, я собираю на машину.

Парни умолкли. Сергей понимал, что не стоит давить на друга. Если тот захочет помочь, то так и сделает. Саня стал думать о своем. Это была машина мечты, «Хонда», которую он планировал заказать из Америки с аукциона. Он готов взять ее с повреждениями и восстанавливать здесь, если это обойдется дешевле. По деньгам ему самому нужно было еще столько же, и, в том числе для этого, он собирался на заработки в Польшу.

- Почему бы тебе у родителей не попросить?

- Потому что они уже мне все отдали, что могли. Собственно, они знают, что я собираюсь просить у тебя денег, и полностью меня поддерживают.

- Именно поэтому тебя отец сюда подвез…

- Пойми меня правильно, - немного замявшись, перебил Сергей, -они хотят, чтобы я стал настоящим ученым и готовы жертвовать для этого многим.

- Многим, а ты меня просишь жертвовать всем.

- Мой отец готов дать тебе расписку, что будет с тобой рассчитываться за меня.

Саня стал думать и про расписку, и про деньги. Казалось, они его вообще не волновали. Он довольствовался малым, в основном лишь тем, чтобы себя прокормить. На развлечения и вредные привычки он не тратился. Даже такие посиделки как сегодня у него получались редко. Ах да, еще помощь своим бедолагам-родителям.

Сергей подошел к костру, который парни разожгли прямо возле мангала. Можно сказать, у них сначала было два костра, но с приближением ночи и выгоранием углей в мангале остался лишь один костер для света, тепла и красоты.

Еще не совсем стемнело, как к ним присоединился Алексеич. Старый фермер хорошо себя чувствовал в обществе знакомых парней, как и они с ним. Им было что обсудить и о чем поспорить. Алексеич образован и умен, знает не только аграрную сферу, но и многие другие.

- Не уснули еще? – подойдя, спросил он.

- Мы думали, до утра будем вас ждать, - ответил Саня.

- Здравствуйте, Алексеич! – протянул руку Сергей.

- Привет, привет! Как дела у физиков-ядерщиков?

Вечер становился все более поздним и от того еще более приятным. Холодный воздух обдавал компанию лишь изредка, когда нужно было отойти от костра за дровами или по нужде. Все они уставились на языки пламени и слегка ковыряли шампурами золу. Костер искрил, но дыма было немного – дрова были сухими и полежавшими. Саня с Алексеичем специально делали чурки побольше, когда их сюда заказывали. Оттого сейчас и горели они долго, создавая большие куски древесного угля, которым запросто можно обновить содержимое мангала.

Когда все молчали, Алексеич жевал шашлык. Даже когда парни говорили, он немного отвлекался, отвечал, если вопрос касался его, и продолжал есть – настолько вкусным он ему казался. Расходиться не хотелось никому. Парням спешить некуда, завтра выходной и можно спать вволю. Алексеич же, хоть и осознавал ответственность перед утренней рыбалкой, был явно не против, если чуть на нее опоздает.

Когда разговор на одну тему заканчивался, а новая тема была еще не начата, они молчали. Только это нельзя назвать тем неловким молчанием, которое обычно бывает на первых свиданиях. Тут все друг друга понимали без слов. И казалось, Сергей понимал, про что сейчас думает Саня, а Саня понимал, что тревожит Сергея.

«По логике вещей читается, что я должен попросить денег не у Сани, а у Алексеича» - думал Сергей. Аналогично думал и Саня, только с обратной стороны: ему никак не хотелось, чтобы Сергей на это решился.

Понять природу такого нежелания Саня не мог. Казалось бы, два взрослых человека, могут вполне спокойно все обсудить и до чего-то договориться: «Да-да, нет-нет». Только вот ему казалось, что обязательства Сергея перед Алексеичем будут касаться и его.

Что ж, в последнем он не ошибался. Когда Саня отошел по нужде, Сергей уже вовсю обсуждал с Алексеичем расписку, и все, что у него дальше шло по заготовленному сценарию. Когда Саня вышел из уличного туалета и услышал суть беседы, его так и подмывало подойти и прислушаться. Сам факт, что он подслушивает, не смущал его, хоть такое поведение на него непохоже.

- Давай так, - сказал Алексеич, - ты даешь мне расписку от себя со свидетелями. Восемнадцать же есть, зачем втягивать отца.

По началу Саня был удивлен, даже поражен словами Алексеича и тем, что он так быстро согласился. Выходить из темноты он не собирался. Вообще, отсутствовал он минуты три-четыре, так что, каких-то пять у него еще точно есть.

- Деньги ты можешь у меня отработать, - продолжал фермер. -Конечно, все отработать будет сложно, учитывая сумму и сезонность твоих приездов.

Сергей все это время просто слушал и, наверное, как казалось Сане, кивал Алексеичу.

Между тем старый фермер продолжал диктовать условия, на которых он готов занять неизвестную пока для Сани сумму.

- Кроме того, гм-гм, - немного мешкая, прочистил голос Алексеич, - нужно, чтобы ты мне оказал одну услугу.

В этот момент его голос опустился до грубого баса, который к тому же звучал полушепотом. Они уже ждали Саню, который, по их мнению, появится с минуты на минуту.

- Что за услуга? – поспешил узнать Сергей.

- Все просто, - спокойно и кратко сказал Алексеич, - ты поможешь мне отговорить Саню ехать в Польшу. Это очень важно. Ему нужно быть здесь и это я говорю, потому что проанализировал все с разных позиций.

- Это ж почему мне нужно оставаться и не ехать? –Саня вышел из темноты и прервал монолог в самом интересном месте.

- Ну, раз этот юноша нас подслушивал, - обратился Алексеич к Сергею, -то рассказать ему нужно сейчас.

Алексеич устало повернулся в сторону Сани. Для этого ему нужно было слегка переместить импровизированную табуретку, которой служила одна из ровных сухих чурок для костра.

- Смотри, - начал он, - у тебя тут родители – это раз. Я знаю, что тебе тяжело будет их бросить, не говоря уже о том, что им некому будет помочь. Что ж, не пропадут, но тебе будет как минимум совестно.

-Во-вторых, -не унимался Алексеич, - ты много там заработаешь? Ты же заработать хочешь? Минус еда, жилье, быт, транспорт и от твоих полутора тысяч ничего не останется.

-В-третьих, тут уже будет мой интерес, на кого ты дом оставишь? Я в том смысле, что мне кого-то сюда надо найти, рано или поздно ты вернешься, а тут уже будет жить человек. Куда ты пойдешь, к родителям?

Не давая ничего ответить и даже критически осмыслить его слова, Алексеич продолжил.

- Пойми, Саш, я не говорю, что ты до конца жизни должен у меня работать, но это не выход и не вариант. Тогда, в подсобке, помнишь? Я ничего тебе не сказал только потому, чтобы самому получше все обдумать, и я обдумал. Я вот какой вариант предлагаю, чтобы и волкам, и овцам, как говорится: если так хочешь на заработки или даже просто повидать немного другую страну, то езжай.

Алексеич встал, будто призывая обоих своих собеседников к вниманию.

- Теперь говорю вам обоим. Если один уезжает, второй остается на его место в доме. Всего на два летних месяца, а потом мы тебя послушаем, захочешь ли ты дальше работать в Польше.

Со свойственной ему прямотой фермер ясно дал понять, что Сергей, если он хочет получить взаймы нужную сумму, должен был жить в доме, который уже стал для Сани своим. Сергею было не по себе от такого предложения Алексеича, но назвать его неразумным он вряд ли мог.

Парни здорово призадумались, и Алексеич их понимал. В устоявшейся тишине он стал ворошить остатки костра, давая возможность каждому угольку, каждой несгоревшей щепке или куску полена вновь раскалиться докрасна. Старый фермер чувствовал себя хозяином ситуации. С его стороны, такое предложение выглядело серьезным одолжением для парней. Не забывая про свои интересы, он поставил им такие условия, от которых они вряд ли откажутся. Провернув ритуал с костром еще раз, Алексеич сам нарушил тишину.

- Вы тут думайте, только хату не спалите, а мне пора, завтра карась сам себя не поймает.

Алексеич ушел с чувством выполненного долга как перед парнями, так и перед всем своим фермерским предприятием, которое обязано функционировать во что бы то ни стало. Ребята же приняли решение сразу, как только попрощались с этим старым и хитрым фермером. Конечно, они были на все согласны, особенно Сергей, перед которым открывалось интересное будущее.

Подготовка к празднику

Все было в точности, как прогнозировал Алексеич. Всего через несколько недель в Польше Саня заскучал по дому. Несмотря на это, жаловаться на свой быт или зарплату он не мог. В то же время долгие размышления о будущем не покидали его и сейчас, поэтому Саня принял решение остаться в Польше. С другой стороны, ему ужасно хотелось домой.

Как-то Сергей сказал ему, что директор собирает всех выпускников, педагогов и даже бывших работников школы на большой праздник с последующим банкетом. Такое предложение Саня видел подходящим и для того, чтобы самому приехать. Последний школьный звонок выпадала на будний день в середине недели. Лишь первое сентября был выходным субботним днем. Что ж, осталось выслать пригласительные. Директор лично насчитал около пятисот человек, кто должен их получить. Все-таки за столько времени школа выпустила немало воспитанников, которыми можно гордиться, а школе исполняется пятьдесят.

Сам директор очень сильно постарел за последние пять лет. Его виски были пронизаны сединой, а по центру головы красовалась ровная лысина. И без того морщинистое лицо с возрастом стало еще более угрюмым и неприветливым. Тело высохло, как будто с него, а не с березы, каждый март спускают сок. Тем не менее за работу он держался и дорожил ею. Вне школы он себя не видел нигде, поэтому часто говорил, что «из-за парты сразу в могилу». Дома его никто не ждал, ведь жена умерла пару лет тому. Он все больше походил на своего подчиненного и коллегу, учителя физики Лаврентия Михайловича Гекторовича. Он даже выпивать начал, будто под стать профессору.

Все та же школа, все те же работники, которые изредка сменялись молодыми специалистами, и все тот же завхоз, который продолжал портить нервы директору.

Еще летом, когда Сергей жил в доме Алексеича вместо Сани, он пришел к директору с довольно необычной просьбой. Он постоянно думал о том, чтобы заниматься своими исследованиями здесь же, в деревне. Необходимое оборудование закуплено и уже ждет своего часа. Кое-чего, конечно не хватает, но это временно.

У директора в кабинете ничего не изменилось. Тот удивился приходу Сергея, но явно этого не показывал.

- Присаживайся, – указывая на кресло, предложил директор. Его голос звучал мягко, на лице появилась тень улыбки. – Есть пару минут у меня, можем кофе выпить.

Сергей не отказывался, ведь кофе он любил, а торопиться было некуда.

- С радостью! Когда еще получиться выпить кофе с директором!

- Ты вроде как по делу? Или так зашел? – подозрительно ухмыльнулся директор.

- Именно по делу.

- Тогда не торопись, дело, знаешь, не любит решаться впопыхах. Директор медленно взял закипевший чайник и разлил содержимое в чашки. Кофейный аромат тут же наполнил небольшой кабинет и готов был распространиться по коридору даже через запертую дверь.

- Если бы я не был уверен, что я получу то, что мне нужно, я бы к вам не пришел, – начал издалека Сергей.

- Самоуверенно, - продолжил усмехаться директор.

- Я хочу предложить вам выгодную сделку.

- Выгодную для кого?

Нахлынувшее было волнение медленно стало отпускать Сергея. Он понял, что сможет и даже должен говорить с директором на равных.

- И для вас, и для меня. Смотрите, школе явно нужен хороший ремонт, да и других дыр у вас полно. Всегда найдется место, куда можно потратить хорошие деньги.

- Взятка? Ты предлагаешь мне взятку? Скажи, что это взятка, мне никто никогда ее не предлагал! – залился веселым смехом директор.

- Сделка. Я же уже сказал, что это сделка. Мне нужны полупроводники, которые вы списываете и которых у вас полно в каждой лаборантской.

Сергей чувствовал себя уверенно в кабинете директора. С момента прихода он еще ни на миг не усомнился, что зашел к правильному человеку.

- Полупроводники сейчас дорого стоят, – задумчиво, больше себе сказал директор.

- Вот видите, еще не предложил, а вы уже на торг намекаете.

Но улыбка тут же слетела с лица Сергея. Он понял, что директор стал более серьезным и привычно угрюмым.

- Слушай, тут же нет нарушения. Вопрос в том, почему ты пришел ко мне, их полно в других школах. Ты можешь взять, сколько хочешь или я не прав? К тому же, это еще советские полупроводники, которые явно уступают современным.

- Я думал над этим и вопрос прорабатывал. Во всех школах, предприятиях и еще черти где я не нашел ни одного советского полупроводника – все списано и давно не числится среди имущества. Мне нужны именно советские образцы, так как они больше подходят под цель моего исследования.

- Наслышан про твои исследования, но в чем же ценность этих полупроводников для тебя?

- Взрывоопасность и энергоемкость. Они не только хорошо выполняют свою функцию, но и отлично накапливают энергию. Как бы вам сказать… Вот если бы в полный пакет добавить содержимое другого такого пакета, и оно бы в нем все равно поместилось. Как-то так они работают.

Бывший ученик и директор школы еще долго сидели за остывшим кофе и разговаривали то про исследования, то про оборудование. В итоге решили, что директор продаст все списанные полупроводники, которые запасливо хранились в закромах школы.

Как всегда мимолетом концовку разговора услышал завхоз школы. Он быстро понял, о чем они говорят, и пожалел, что еще не успел их продать сам по выгодной цене.

Сошлись на том, что Сергей оплачивал из собранных денег ремонт школы. Это было выгодно всем, даже завхозу. Сергею же теперь с лихвой хватало денег и еще оставалось на закупку расходных материалов. Кроме всего пришлось договорился с директором, чтобы он позволил ему работать на территории школы над своими исследованиями, более подходящего места найти не удалось. «Взрывная волна сама себя не изучит,» - думал он иногда.

Домой Сергей шел в приподнятом настроении, денег много не понадобилось, жить есть где, и работой у Алексеича не обижен. Сразу после радостного звонка родителям он решил поделиться приятной новостью с Саней, который должен был на днях вернуться в страну.

Саня искренне порадовался за удачный исход дела и не забыл поинтересоваться, что же будет с юбилеем школы. Дело в том, что многие знали про праздник, но никто не догадывался о его формате. Ведь большинство приглашенных уже давно не живут в Миргалиево и им было бы не плохо запланировать детали своей поездки. Сергей ничего нового в этом плане не сказал, упомянув лишь, что пригласительных подготовлено уже около пятисот.

- Это ж где столько людей собрать, если все приедут? – удивленно спросил Саня.

- Понятия не имею, если честно. Вообще, затея очень хорошая, все-таки юбилей. Непонятны лишь две вещи: за чей счет банкет и будет ли он вообще.

Друзья посмеялись, что будет, если каждому предложат скинуться на проведение праздника и его расходы. Никто ничего не знал. В чем они действительно были уверены, так это в желании большинства из приглашенных попасть на юбилей школы.

У директора-же все было под контролем. Он нисколько не переживал насчет финансов, так как он их давно нашел. Финансировать, а также оказывать организаторскую помощь в проведении юбилея школы, вызвался Алексеич.

Дело было еще прошлой осенью, когда директор приехал к нему за зерном. Слово за слово, они и проговорили все условия как старые друзья, хоть и большими друзьями никогда не были. Правильнее будет сказать, оба относились друг к другу с симпатией, уважением и даже благородным почтением. Алексеич просто спросил, что планируется и не нужна ли какая помощь в этом. На что директор ответил, что школе помощь нужна всегда, особенно при проведении юбилея. Так они и решили, что директор закроет распорядительную часть, а Алексеич финансовую.

Они решили не только проработать привычный сценарий таких мероприятий, но и составить его самостоятельно. Было бы непростительно, если при наличии средств, юбилей пройдет по старым государственным лекалам. Поэтому будет не только торжественный сбор с речами чиновников, но и банкет, который завершится праздничным концертом в первый день. А за ним шел и второй день, где в неформальной обстановке должны были общаться все старые школьные товарищи.

Любая школа гордится своими выпускниками, даже если гордиться особо некем. Всегда найдут того, кто «более успешен» в жизни. В Миргалиево такие люди тоже были, более того, любая необходимая сумма на юбилей школы была бы собрана самими ее выпускниками.

Радость от планирования грандиозного по деревенским меркам мероприятия не разделял завхоз школы. Точнее, он хотел бы «разделить» бюджет. Директор ни к чему его не подпускал и на все вопросы старался отвечать односложно. Более того, в самой вотчине завхоза; школьном дворе, - хозяйничали теперь не только члены районной администрации, но и подросток, который возомнил себя ученым и не дал ему возможность заработать на полупроводниках. Именно Сергея теперь больше всего ненавидел завхоз, ну и директора, конечно. Но к тому ненависть была скрытая и тщательно запрятанная.

Завхоз точно не считал себя плохим человеком, кроме того, он считал себя справедливым. Особенно он замечал несправедливость в отношении его самого. Он не хотел мириться ни со своим положением, ни с тем, что скоро ему придется покинуть школу. Осталось каких-то два месяца и у него закончится контракт, который никто с ним продлевать не планирует. Когда его об этом уведомили, он не удивился, да что там, он этого ждал. Ведь если никто тебе не делает зла прямо сейчас, то и мстить за это вроде как не стоит. Иными словами, ему хотелось оправдать прежде всего в своих глазах те гнусные поступки, которые он задумал, но еще не успел спланировать.

Около трех недель оставалось до юбилея Миргалиевской школы. Директор вышел во двор и неспешно обошел территорию. Затем вышел к калитке и долго всматривался вдаль, как будто старая хуторянка ожидала приезда родных. Мысли его не были ни хорошими, ни плохими. Все, что он делал, он считал правильным и в отношении жизни в целом, и в отношении школьного юбилея в частности. Ждал он Алексеича. Тот наотрез оказывался приходить в школу и просил директора переговорить у него. Но позже фермер уступил более убедительному слову директора.

- Ну, привет! – радостно пожимая руку, сказал директор.

- Привет, ты меня надолго тут? – сходу уточнил программу встречи Алексеич.

- Нет, ты что! Я и так вогнал в убытки твое фермерское хозяйство, а тут еще и простой.

- Никаких убытков, дорогой мой. Это радость для меня и честь. Денег хватает?

- Денег хватает, а вот чего не хватает, я тебе сейчас скажу.

Директор помялся немного, а затем попятился от школьных ворот, явно намекая фермеру сделать то же самое.

- Хочу с тобой все спланировать, – продолжил он. – Я подумал, какое отношение имеют к нашему празднику чины из района, если они ни копейки на него не выделили? Почему они должны решать, как нам его проводить?

- Справедливо, -ответил Алексеич.

- Так вот. Я все согласовал, сценарий официальный им отправил. Нам с тобой нужно немного его изменить. Все-таки люди и отдохнуть приедут, некоторые семьями. Правду я говорю?

- Ай, ну тебя, давай, что у тебя там за планы? – уже на подходе к кабинету Алексеич сказал, что от него ожидалось.

- Где банкет будем делать, вот что мне скажи?

- Вопрос хороший и правильный, только вот поддержишь ли ты меня.

Директор рассказал Алексеичу про то, что запланировал сделать натяжной шатер с различными секциями для развлечений. Установка должна была находиться прямо на школьном стадионе, который был как нельзя кстати. Были согласованы речи чиновников, доставка и приготовление еды, уборка, работа участковых и много всего прочего. Предполагалось, что наибольшей проблемой будет подготовка секций внутри шатра. Кроме привычных фудкортов там необходимо было разместить фотозону, музейную экспозицию, игровую площадку, мини-театральный зал со стульями и многое другое. Кстати, отдельной головной болью директора были стулья. Их просто-напросто не хватало и это была целая проблема.

Повисла некоторая пауза, после которой заговорил Алексеич.

- Ты хочешь, чтобы я позанимался доставкой оборудования?

- Не то чтобы ты, но подсоби, если можешь.

- Могу. Давай я дам и машину, и водителя. Бус грузовой, много чего влезет, возьмем и стулья на прокат. Шатер твои натянут сами?

Под «твоими», имелись в виду прежде всего работники школы. В этом, как заверил Алексеича директор, проблем не будет.

Провожая фермера, директор заметил на территории Андрея, и ему тут же пришла идея, что он может ему поручить.

Каждый день приезжая с работы, Андрей должен был посидеть с каждым из детей и почитать им. Это был привычный ритуал для отца-семьянина, который восхищался своими детьми. Катя не раз говорила ему, что дети подросли и давно сами умеют читать. Ни детям, ни Андрею не хотелось этого замечать. Благо, завтра суббота и ровно двадцать дней до юбилея школы. Время еще есть.

Когда Катя услышала поручение директора Андрею, она не на шутку взбесилась. Возмутила ее не сама просьба, сколько та безапелляционность и категоричность, что в ней была.

- А почему только тебе одному? Больше дураков он не нашел?

Андрей попытался что-то сказать, но Катя не унималась и продолжила:

- Знаю, знаю, он даже не искал, знал, что ты не сможешь ему отказать.

Жена Андрея была в бешенстве, она, к слову, никогда не походила на покладистую, но тут ее прорвало. Сначала она высказала все, что думает и о директоре, и о юбилее школы, и о самом муже. Затем она пригрозила, что ни за что не поедет с ним на этот юбилей, если только Андрей не откажется от просьбы своего шефа.

А просьба была такая. Андрею нужно было вырезать из уже распечатанных листов все эти пятьсот пригласительных и разослать их. Каждое новое имя должно быть вписано в карточку, равно как и заслуги перед школой и деревней в целом. К примеру, одну из первых подписанных пригласительных карточек, он собирался отправить футболисту «Динамо» Марату Польникину. Заслуги, настоящие или сильно притянутые, были отпечатаны вместе с заранее подготовленными именами. Только оформление одной карточки занимало у Андрея около трех минут.

Собственно, в этом и заключалось негодование жены Андрея. Она сходу прикинула, что это сутки чистого времени, а потом отправка всего этого, не пойми за чей счет. Она позвонила директору. Тот сходу согласился, что был слишком опрометчив и не до конца все учел. Они договорились, что Андрей сделает, сколько может, а остальное привезет в школу и они сделают это все вместе.

Тянуть было некуда. Люди не только ждали приглашений, но и собирались ехать на праздник без них. Многих адресов Андрей не знал и после полтинника пригласительных он в сердцах проклинал это занятие. Катя ему не помогала, она даже не сказала ему про звонок директору. Непростой она была женщиной, но мудрой и хитрой, что, в сущности, очень между собой похоже.

Через три дня с пригласительными было покончено. Многих пришлось приглашать через соцсети.

Вместе со всеми приглашения получили все действующие учителя школы, включая Василия Владимировича Москаленко, директора школы, для которого оно было сущей формальностью и Валерия Игоревича Капусту, он же Кочан и школьный физрук. Получили его и сестры Войтенковы, хоть и говорили, что никакой юбилей им не нужен и никуда они не пойдут. Евгения Анатольевна Утовка, которая вела язык и литературу, также значилась в списках гостей. А также и профессор Лаврентий Михайлович Гекторович. Ну и куда же без завхоза: он тоже получил карточку на свое имя.

Кроме упомянутого ранее Марата Польникина, пригласительный отправили и Тане Карасевой, которая закончила университет и работала в городе по распределению. Правда, доработать у нее не получилось и родителям пришел немалый счет за обучение на бюджете. С работы ее уволили за постоянные прогулы, которые были по сути загулами на неделю и более. Где она перебивалась, никто не знал.

Родители давно ее не видели, и тоже не знали, где искать. Они взяли несколько кредитов, чтобы вернуть долги государству. Нет, она не совсем пропала, она через день, иногда через два звонила матери. Разговор у них не клеился и чаще всего был однотипным: мама плакала, а Таня слушала. Мама слезно уговаривала, чтобы она вернулась, что найдут ей тут и занятие, и работу. Что они все ее любят и нисколько не расстраиваются разорительному кредиту.

На такие вещи Таня не реагировала. Ей неинтересны были ни слезы, ни уговоры. Она не рассказывала, где она живет и что делает, говорила лишь, что все хорошо и она занимается тем, чем сама хочет. Мама несколько раз выезжала по месту съемного жилья, но ничего, никаких вестей от дочки. Она даже связывалась с подругами и однокурсницами Тани, но и они ничем не могли помочь. В милицию она не звонила, чтобы не сделать еще хуже.

Но в женщине, особенно если она мать, иногда берется необъяснимая сила, которая непонятна даже ей самой. Такая сила часто толкает на самые решительные действия.

Мама Тани пришла к Андрею и все ему рассказала. Дело было в понедельник, как раз после того, как Андрей опустил в почтовый ящик деревенского отделения почты последнюю партию пригласительных. Было среди них и то, которое предназначалось для Тани. Их разговору не хватало конструктива: за пару минут Андрею дважды приходилось утешать заплаканную женщину.

- Я не знаю, куда мне идти, - говорила в слезах женщина. – Я не понимаю, почему она так черства ко мне.

В этот момент лицо Евгении показалось Андрею очень знакомым. Он видел такое выражение, когда Таня узнала, что он женится.

- Мне тяжело вас поддержать. Для меня самого это шок, - сухо сказал Андрей. – И я не понимаю, почему вы решили рассказать это именно мне?

- Так она ж вас любила!

- Я знаю.

- Я подумала… -после паузы лицо Евгении стало светлее, а голос твердым и не заплаканным. – Я подумала, что если вы попросите ее вернуться, то она приедет домой. Мы найдем ей тут и работу и все. К черту кредиты, мы с Петей скоро в могилу себя сведем, если ее не увидим.

Андрей понятия не имел, что произошло с Таней и почему она себя так ведет. Ему казалось это странным. Ему тут же стали приходить на ум варианты: алкоголь, наркотики, мужчины, долги, игромания… До чего же много пороков в этом мире. Но Таня! Отличница Таня, аккуратистка во всем. Неужели она не знает о должном и недолжном, о правильном и неправильном.

- Давайте я ей наберу, -лишь смог сказать Андрей.

- Сейчас дам номер, -закопошилась в сумочке женщина.

- Не надо, он у меня есть, она же не поменяла номер?

- Нет, все тот же.

Как же странно иногда выходит. Все это время у него был ее номер, но так и не собрался позвонить. Если бы она ему звонила, он бы ответил, но сам… Зачем учителю звонить бывшей ученице? Вот просто, зачем? Редко кто так делает, и он не звонил.

В тот раз она не ответила, Андрей пообещал Евгении, что попробует позже и обязательно даст знать о результатах звонка. Они распрощались.

Давно не было ничего, что бы так сильно его встревожило. Он стал звонить через каждые полчаса, но безрезультатно. Ответа не было и завтра, он понимал, что она не хочет ему отвечать.

Андрею тут же, во что бы то ни стало, захотелось отыскать Таню. Ему хотелось узнать: как и почему все это произошло? Ему все время казалось, что здесь есть его вина. Но в чем? Где он провинился? Он сам не видел ее уже много лет и никаких сведений не имел. Пути разошлись, у каждого своя жизнь. Что бы было, если бы учителя следили за своими учениками и после школы? Нужно все рассказать Кате.

Жена снова была не в восторге от решения мужа: ему постоянно нужно было кого-то спасать вместо того, чтобы заниматься собой и семьей. Нет, она не жаловалась, он был внимателен и к ней, и к детям. Не нравилось ей это все. Просто не нравилось. Отыскать уже взрослую девушку ей не улыбалось вообще. Андрею она сказала, что пусть он делает, что хочет, но она против. Не его это дело. Андрей решил, что найдет.

Иногда в страшных романах падших женщин ищут в притонах или подобного рода заведениях. Андрей почему-то решил, что Таня «запуталась» и стала действительно «падшей». Почему? Он сам не знал, почему так подумал.

Примерно в таком месте он и нашел Таню. Совершенно случайно получилось узнать ее адрес, и, когда он пришел, был сильно удивлен увиденным.

Это была комната в общежитии старого предприятия и общежитие было таким же старым и просило ремонта. У него никто не спросил пропуск – вахтера просто не было на месте. Поднялся на третий этаж и стал искать триста пятнадцатую комнату. Общежитие было не блочного типа: традиционное советское, с одной кухней и душевой на этаж. Дверь комнаты выходила сразу в коридор. Стучаться не пришлось: комната была не заперта. Внутри воняло потом и перегаром, а само помещение выглядело очень убого: дешевые обои лоскутами висели на стенах, дверца единственного шкафа стояла наискось, а из самого шкафа торчала одежда и много чего еще, на маленьком столике стояла давно немытая посуда, над которой летали мошки. Пол был деревянный с огромными щелями. И лишь окна были заменены на стеклопластик и защищали это скромное жилище от дополнительного дискомфорта.

Две обычные общажные кровати стояли у стен и на одной из них лежала Таня. Когда Андрей вошел она подняла голову и тут же спрятала ее под почерневшее одеяло. Спустя несколько мгновений до нее дошло, кто пришел.

- Уходите! Я не хочу вас видеть! Как вы меня нашли? – закричала Таня. Ее лицо выражало испуг и удивление.

- Не думал, что найду тебя здесь. Мы можем поговорить?

Таня медленно спустила ноги и села на кровать. Всем своим видом она показала, что можно. И кивнула то ли на стоящий напротив стул, то ли на соседнюю кровать. Еще секунду назад она выгоняла Андрея, а сейчас уже была не против поговорить. Он об этом не думал, поэтому и не удивился.

- Тебя мама ищет, - тихо продолжил он. – Я не знаю, что у тебя случилось, но вернись к родным, ты и так их вогнала в долги, так перестань терзать хоть сейчас.

- А вы? – еще тише спросила она. – А вы чего не искали?

Ее блеклые глаза оживились, заиграли искрами и немного прищурились. Все ее лицо немного постарело, а тело слегка обрюзгло. Андрей заметил перемены и списал все на недостаток витаминов и питания.

- На что ты живешь? – будто не замечая вопроса, спросил он.

- Так вам же пофиг! Почему не искали? Жена, детишки, школка, да?

Школка. Пренебрежительно, если не сказать надменно. Чего она хочет? На что намекает? Вряд ли влезешь сейчас в ее голову, но Андрей попытался.

- Я нашел тебя тогда, когда понадобилось. Смотри, никто не нашел, а я смог. Что не так, Таня? Почему ты здесь? Неужели ты и правда не хочешь мне ничего рассказать?

Андрей говорил тихо, без тени крика и эмоций, которые его переполняли. Она почти сразу стала рыдать и очень долго не прекращала. Андрею даже хотелось ее как-то утешить, приобнять, сказать ласковое слово, но он решил подождать. Почему ждать приходится так долго? Вроде ждешь несколько минут, а тянутся они будто вечность.

Таня выпалила на одном дыхании.

- Я не знаю, что вам рассказать, - все еще всхлипывая, сказала Таня. Жизнь оказалась не такой, как в обществоведении. Мы можем сколько угодно узнавать и даже изучать себя, но, если другой человек, твоя пара, партнер этого не делает – все бесполезно.

И тут же продолжила:

- Не подумайте, что я страдаю от неразделенной любви или чего-то в этом роде. Скажу так, мне просто не везет.

Андрей не хотел вмешиваться в этот прерывистый, но затяжной монолог. Сидел тихо, думал. Его мысли были заняты лишь одним: «Что я тут делаю»? Через мгновение он встрепенулся и посмотрел Тане в глаза.

- Хочешь есть? – спросил он.

- Хочу.

Через полчаса они ели пиццу и запивали ароматным кофе, Андрей заказал, чтобы не оставлять ее одну в комнате. Таня улыбалась и пыталась шутить. Из ее обрывочных фраз он понял, что за ней ухаживал мужчина, но бросил, когда Таня забеременела. Она сделала аборт, чтобы вернуть его, но и это не помогло. Это было несколько месяцев назад, а большего она и не сказала. Мужчина тот исчез, Таня о нем больше не вспоминает, зато постоянно вспоминала Андрея и свою первую и, вроде как, единственную любовь.

Близился вечер и Андрею сильно хотелось домой. Катя уже несколько раз ему писала и даже пыталась звонить. Он обещал, что много чего интересного расскажет. Дети дома ждали сказки, а жена - интересных сплетен из жизни бывшей ученицы, которые были скорее до ужаса прозаической правдой.

Сказку ждала и Таня. Словно жизнь ничему ее не научила. Она попыталась заговорить:

- Скажите, а можно вас звать на «ты»?

- Хм… можно! Я не против. Интересный вопрос у тебя.

- «Андрей», «ты»… Прикольно! - улыбнулась Таня.

- Сама же захотела, - поддержал улыбкой Андрей.

- Сама, да. А можно еще о чем-то ТЕБЯ попросить?

- Конечно, пожалуйста.

- Я хочу, чтобы ты остался со мной. Только не перебивай и дослушай до конца. Моя соседка на смене и домой не вернется. Жене можешь сейчас же набрать и сказать, что не приедешь, любая причина. Я не желаю, чтобы ты меня утешал или в этом роде что-то. Просто останься, нам многое нужно будет обсудить.

Андрей мысленно попытался оправдать такую просьбу и был уже склонен согласиться, как руки Тани потянулись к нему. Она взяла их в свои и попыталась заглянуть в глаза.

- Нет, так дело не пойдет, - сказал Андрей, решительно встал и заходил по комнате. -Рассказывай же, что произошло?

- Я ничего тебе больше не скажу, -обидевшись, ответила она.

- Тогда держи пригласительный на юбилей школы. Вдруг захочешь порадовать нас своим присутствием.

Андрей заранее подготовил ей дополнительный пригласительный, чтобы кроме прямого посыла ехать домой она поразмыслила и над юбилеем. Ему показалось, что теперь она вряд ли куда поедет. Что с ней будет дальше и что сказать ее матери, он пока не представлял.

По дороге домой он думал о Тане и ее ситуации. К счастью, не все так страшно, как могло быть. На наркотики она не подсела и оставалась относительно здорова. Некий минимальный доход у нее был и это уже неплохо.

Дома он все рассказал жене и пообещал больше не попадать в такие ситуации. Катя была умная женщина и все поняла. Она прочла в глазах Андрея огромное сожаление об этой поездке.

- Передай ее адрес матери и пусть разбираются, - предложила она.

- Знаешь, так и сделаю. Евгения зря драматизировала ситуацию.

- Тут самая большая их проблема – это кредит, а дочь перебесится и все будет хорошо.

А в это время бывший школьный повар Илья Черемисов тоже получил свое приглашение. В нем говорилось: «Школа деревни Миргалиево рада пригласить вас, Илья Черемисов, на свой 50-летний юбилей. Ждем вас и вашу пару». Далее шла дата мероприятия: 18 июля.

Прошедший день у него выдался тяжелым, он ни на чем не мог сосредоточиться. Даже когда дома, сидя в удобном кресле, он прочитал приглашение, не особо обрадовался и не придал ему существенного значения.

Приглашения ведь и раньше были, даже от выпускных классов, которые еще застали Илью поваром, но смысл был ехать? Теперь смысл был, ему так хотелось показать родное Миргалиево Гражине, которая по непонятной случайности до сих пор еще там не была.

Гражина увидела в меру задумчивое, но больше усталое лицо Ильи. Она тихонько подошла, чтобы не нарушить столь желанный покой. Он протянул ей красивую светло-фиолетовую карточку. Она прочла.

Гражина молча посмотрела на свою «пару», взяла записной дневник с журнального стола и пометила дату мероприятия.

- Если честно, я ждал этот пригласительный раньше, - сказал Илья.

- Согласна, поздновато как-то. Люди могли уже запланировать эти выходные. Интересно, а программа есть? –спросила Гражина и сама же увидела ответ на обратной стороне пригласительного.

- Вот как бывает, -медленно и тихо начал Илья. – Если бы не пригласительное из школы, то непонятно, когда бы я тебя свозил на родину.

- Ничего, главное раз съездить, а дальше пойдет как по маслу. Возможно, будем чаще туда наведываться.

- Я хотел продать дом, чтобы купить квартиру.

- Так мы ее купили!

- Ну, вот! А сейчас не знаю, что и делать. Вообще не уверен, можно ли в доме жить или даже переночевать. Вдруг там крыша протекла или еще что.

Они условились, что нужно позвонить соседке, чтобы та зашла внутрь дома посмотреть. Поездка зависела и от того, что эта соседка скажет, ведь непонятно было, где ночевать.

Черемисовы сильно обрадовались, когда узнали, что там даже мыши в доме не появились и все вроде как в порядке. Нужно было как-то отблагодарить женщину, которая столько лет не только присматривала за территорией, но и собирала квитанции на землю и недвижимость, которые затем высылала для оплаты Илье. С подарком было решено повременить и разобраться с ним на месте. Собрались ехать на следующей неделе и около недели провести в деревне.

На больничной койке

«В водовороте событий за всеми учениками сложно уследить» - почему-то думал про себя профессор, вертя между пальцами пригласительный. Прошло уже несколько недель, а он до сих пор так и не встретился с той девушкой-провизором. Он регулярно заходил в нужную аптеку, но всякий раз, когда надеялся увидеть ее, там была сменщица. «С чего бы ей меня избегать?» - думал он. Действительно, с чего бы? Спросить сменщицу напрямую он не хотел, да и со стороны это выглядело бы глупо. Через пару недель энтузиазм угас и больше он не искал встречи. Более того, профессор и в город стал ездить реже. Но не думать о ней он не мог. «Просто непреодолимое желание поговорить! Да что ж это такое?»

Иногда идеальные вещи случаются как бы невзначай. Как-то раз сидя на рынке возле прилавка со своими книгами, профессор заметил ее. Сначала он не поверил собственным глазам, ведь до этого видел лишь раз. Она медленно прогуливалась между рядами и неторопливо выбирала фрукты. День был солнечный, так что народу хватало. Профессор бросил свои книги под надзор соседа и побежал догонять, как мальчишка.

-Девушка! – вяло крикнул он.

Девушек было много и некоторые обернулись в надежде, что зовут именно их, но, увидев средней презентабельности старика, они смутились и продолжили идти своей дорогой. Кроме одной, она-то и нужна была профессору.

- Девушка, - запыхавшись произнес профессор. Голос его дрожал, а дыхание было как у спортсмена-любителя на финише, который тут же обещает себе больше не курить. Она его узнала, более того, удивлена не была. Медленно остановившись, она, должно быть, просто отходила от прилавка, чтобы не мешать покупателям выбирать товар с ближайшей витрины. Профессор схватил ее за руку, он боялся, что она захочет уйти, но не этого она хотела.

- Давайте отойдем, -вежливо попросила она.

- А, да, давайте.

Смущенный профессор отошел в сторону. Вслед за своей собеседницей скрылся под немноголюдной темной аркой у входа на рынок.

- Как ваша рука? –спросила девушка. Она тут же опустила взгляд на руку профессора и сразу продолжила, - должно быть, зажила, раз вы смогли меня так схватить.

В ее голосе не было и тени упрека, но профессор почувствовал на лице краску. Было стыдно. Хоть провались прямо тут под землю. Ничего не поделаешь, нужно стойко отвечать за свои поступки.

- Извините, простите, ради Бога! Я боялся, что вы захотите уйти. А мне нужно срочно с вами поговорить. Вы пропали из аптеки, а ведь я заходил много раз…

Милая улыбка появилась на лице пока еще незнакомой ему девушки. Улыбка эта была ему приятна и успокоила его.

- Я так понимаю, -медленно проговорила она, - вы хотели меня поблагодарить?

- Да. Точнее, не только… Нет, не так. Я как-то совсем забыл про руку и забыл про благодарность, простите.

Виноватый голос профессора выдавал в нем неуверенного человека, которым он никогда не был. Девушка стояла и улыбалась. Улыбка доходила до ее миловидных ушек, если ушки могут быть миловидными и, слегка растворяясь, до конца не исчезала. Она чего-то ждала, ей было не в тягость.

- Скажите, - начал профессор, - мы с вами раньше не встречались? До аптеки я имею в виду. Мне просто кажется, что мы где-то с вами виделись и мне важно знать где.

Она собиралось было уже что-то сказать, но он продолжил:

- Я конечно, могу ошибаться и буду полным дураком, что не так уж и зазорно для моего возраста. Но не лучше ли ошибиться и быть дураком, чем ничего не делать и потерять какую-то важную деталь?

- Сама долго думала об этом. Я тоже вспоминала, где бы могла видеть вас раньше и вспомнила. Шесть лет назад я гостила у вас дома. Представляете? Ваша Лена – моя одногруппница и лучшая подруга, а я Катя. Дальше тут меня и саму память подводит, она вроде бы говорила… В общем, что ее отец умер.

- Как умер?

- Я не помню точно, правда. Меня очень смутил этот момент, когда я стала вспоминать, где мы могли видеться.

- У нее умерла мать…

- Это я знаю, я же, когда была у вас, вас одного и видела. Сейчас мы не так часто общаемся, но лет пару назад она мне сказала о похоронах отца. Она на похороны не успела, лишь потом приехала на кладбище.

- И она ни разу не захотела поинтересоваться, как деревенский дом, в котором вы были? Какое-никакое наследство все же.

- Я же вам говорю, не знаю, сейчас мы поздравляем друг друга с праздниками и все. Понимаете, в разных городах, заботы разные и все такое.

На секунду Катя смутилась и крепко задумалась. Была странность во всей этой ситуации, ей было интересно, к чему приведет разговор с профессором. Тут же она вспомнила деталь, которая повергла профессора в шок, от которого мог и не оправиться.

- Я вспомнила, что она мне говорила про дом. У нее же тетя есть. Так вот, Лена сказала мне, что домом занималась тетя и продала его надежным людям без переоформления документов, а деньги потом Лене отдала.

Морозный озноб пробежал по голове профессора от темени до макушки. Лицо его стало бледным за несколько секунд, а диафрагма так сдавила гортань, что он не только не смог говорить, но и дышать. Он стал судорожно, будто по-рыбьи, глотать губами воздух, но вдохнуть не получалось. Пытаясь опереться о край рыночной стены, он рухнул, не дотянувшись до нее.

Через сутки, лежа в палате, он впервые пришел в тебя. Рядом никого не было, даже медсестры. Осмотревшись вокруг, профессор понял, что нет здесь и Кати. Зато он увидел над собой капельницу и понял причину жуткого желания сходить в туалет. Профессор стал звать медсестру и уже не мог ждать, чтобы кто-то к нему пришел. Он вынул шприц капельницы и свесив ноги с кровати, попытался встать. Получилось не сразу: голова закружилась, чувствовалась слабость по всему телу. Ощущения профессора можно сравнить с хорошей баней, после которой спишь крепким сном.

После второй попытки подняться с кровати он увидел на тумбочке записку от Кати. Она была написана красивым и ровным почерком, по которому обычно учителя узнают, что это письмо прилежной девочки. Содержание было следующим: «Дорогой Лаврентий Михайлович! Если бы у вас не случился приступ, я бы так и не узнала, как вас зовут, ведь вы не успели представиться. И да, у вас был сердечный приступ. Я справилась о вас и ушла, так как не могла не выйти на работу. К счастью, сейчас все хорошо и мою записку вы прочтете в ощущении полного здравия. Вечером буду у вас, и мы продолжим наш разговор». У профессора отлегло. Теперь единственной его проблемой виделся поиск туалета. Наконец удалось встать, и он действительно почувствовал себя в полном здравии.

После прохождения необходимых процедур, его снова уложили под капельницу. Он начал размышлять. До вечера оставалась еще уйма времени, так что с размышлениями можно было не торопиться. Он стал вспоминать детали разговора и вспомнил. Именно из-за этих деталей у него и случился приступ. Валя! Ужасно осознавать, насколько коварна эта женщина. Насколько подлыми могут быть ее мысли и поступки. Значит, она его похоронила для своей дочери. Как странно… Как странно, что он сам столько лет не пытался разыскать свою дочь. А ведь ему было так удобнее всего! У каждого своя жизнь, именно нежеланием вмешиваться в жизнь дочери он это и объяснял. «Я плохой отец, настолько плохой, что даже Валя имеет контакт с моей дочерью, а я нет» - думал профессор.

Близился вечер, медсестра не докучала своими приходами в палату, а значит, можно хорошенько настроиться на встречу с Катей. Профессор продумывал фразу за фразой, которую он произнесет в разговоре с ней. Нет, он не переживал за свое здоровье, то, что он в больнице – это случайность. Ему хотелось знать все. При этом нельзя было спугнуть рассказчика, если Катя все-таки решит ответить на его вопросы. Разные мысли приходили ему в голову, в результате чего он решил, что ничего сам выпрашивать не будет, она ведь идет ему что-то рассказать. «Пусть рассказывает, а я послушаю,» - принял решение профессор.

Ему совсем не хотелось есть, поэтому решил не ужинать. Как оказалось, не зря. Примерно около семи вечера в палату вошла Катя. Ее приветливая улыбка не сходила с глаз. Именно глаза казались ему улыбающимися больше всего.

- Что я вам говорила? – задорно начала она. – Не прошло и дня, и вы снова на ногах.

В руках у нее виднелись гостинцы, которые обычно приносят всем, кто попал в больницу и не имел противопоказаний в еде. Она поставила пакет на соседнюю тумбу и стала выкладывать содержимое. Профессор в это время мило улыбался и ничего не говорил. Он молча наслаждался приятным обществом красивой девушки, которой можно восхищаться, несмотря на возраст.

- Чего молчите? – спросила она, - вы же не потеряли дар речи от капельниц?

- Я думаю вот о чем, - наконец заговорил профессор. Мы знакомы с вами два дня, а такое чувство, что я знал вас всю жизнь.

- Были бы вы моложе, я бы посчитала ваши слова неудачным подкатом!

Они с удовольствием посмеялись, а между тем, она продолжила.

- Если честно, то у меня такое же ощущение. Или просто мне не с кем пообщаться.

- Раз вам не с кем пообщаться, мне не с кем пообщаться, то присаживайтесь поудобней и мы начнем, – предложил профессор.

- Собственно, за этим и пришла. Как я поняла, вас потрясли те слова, которые я сказала про тетю Лены.

- Да и у меня многое в голове не укладывается, хоть и большинство деталей прояснилось. Я еще не готов это все принять и переварить – так будет правильно сказать.

- Меня больше интересует, как это все вышло? Чем больше я думала над этим, тем больше вопросов у меня возникало.

Тут профессор хотел ее перебить и, наверное, обо всех своих догадках рассказать, но Катя вмешалась.

- Нет-нет, погодите. Давайте я все разложу по полочкам, что смогу, а вы потом дополните.

Профессор медленно кивнул и нетерпеливо подал знак продолжать. Он был в предвкушении. Катя продолжила:

- Я была у вас в деревне, это точно. Нет сомнений и в том, что вы живы и живете там же. У меня появился вопрос, как так вышло? Почему Лена сказала, что вы умерли и даже ездила на вашу могилу? Она врет или чего-то не знает? Дальше. Если предположить, что она ничего не знает, кто дал ей деньги якобы за дом? Кто та женщина, которая так поступила и, самое главное, зачем? Как видите, вопросов у меня больше, чем ответов, я не знаю, как вам помочь.

Взгляд Кати не был взглядом вины или смущения, она чувствовала, будто помогла. Профессор улыбался во время ее рассказа и сохранил улыбку, когда она закончила.

- Вы мне помогли больше, чем я ожидал. Поэтому и свалился в эту койку. Проясню вам немного ситуацию. У моей жены есть сестра, Валя, которая и является единственной теткой для Лены. Жена давно покойная, и Валя всегда лживо обвиняла меня в ее смерти. Видимо опять же, мои предположения, таким образом она мне мстит. Это я вам говорю «предполагаю», а сам уверен, что так оно и есть.

Профессор стал долго рассказывать Кате про свои шпионские похождения. Про Валю, которая его обманывала с болезнью, и про странных мужчин, после которых в комнате мусоропровода появлялись деньги.

- А она не думала, что вы будете искать дочь? Почему вы ее не искали?

- А что было искать? - тихо вздохнул профессор. – Моя дочь тоже слегка меня презирала. Я часто думал, что навязываюсь и потом прекратил общение.

- А Валя об этом разве знала?

- Знала. Я ее после рынка всегда навещал. Меня она как облупленного знала. Только получается, что я ее совсем не знал.

- Ну слушайте, номер Лены у меня сохранился, - бодро прощебетала Катя. – Мы же можем ей позвонить! Почему бы не сделать это сейчас?

- Знаете, я боюсь, - коротко сказал он. Сутулые плечи профессора осунулись еще больше, а на побледневшем лице появилось много новых морщин.

Договориться не удалось. Профессор наотрез отказался звонить дочери и все повторял, что ему нужно для этого время. Он уже сам не понимал, чего хочет и не скрывал этого от Кати. Разговор затянулся. Он был настолько изматывающим и длинным для профессора, что тот вскоре уснул. Катя не стала его тревожить, более того, она сама того желала, чтобы он смог хорошенько выспаться.

В тусклом больничном коридоре изредка туда-сюда сновали медсестры и санитарки. Катя прислонилась спиной к холодной бетонной стене возле грузового лифта, где не было людей. Она пролистывала список номеров в своем телефоне и нашла-таки Лену. Решительности Кати хватило бы на двоих, но сейчас даже она сомневалась. С чего начать? Незаметно для нее самой палец скользнул на кнопку вызова и дальнейшие вопросы отпали сами собой. Лена ответила буквально со второго гудка.

- Алло, - знакомым голосом прозвучало единственное слово.

- Привет, это Катя, твоя одногруппница, помнишь?

- Привет, Кать. Номер сохранился, но мы так долго не общались. У тебя что-то срочное? – спросила Лена с надеждой перенести звонок.

- Вообще, да. Твой отец.

- Что, мой отец?

Голос Лены, если бы имел цвет, моментально стал бы багровым. Более низкий, с хрипотцой, как будто в трубку заговорил совсем другой человек.

- Он жив.

- Откуда ты это знаешь?

- Мы случайно с ним встретились и узнали друг друга. Он сейчас в больнице, у него был небольшой приступ, но все уже позади, он по-прежнему здоровый и бодрый.

- И где это? Есть адрес?

- Да, я сейчас тебе вышлю сообщением. Лена, ты почему не звонила ему?

- На все есть свои причины, - хмуро отозвалась подруга. – Я и тебе не звонила, почему не предъявляешь и за это?

- Когда приедешь?

- А ты там? – вопросом на вопрос ответила Лена.

- Да, но сегодня уже поздно…

- Завтра, только давай встретимся не у отца в палате, а в нашем кафе. Оно еще работает?

- Конечно, работает! Звони в любое время, я как раз ухожу в отпуск.

Завершенный звонок большого удовлетворения не принес. Причем ни для Кати, ни для Лены. Катя не понимала холодность подруги и отсутствие вопросов, связанных с отцом. Для Лены такая новость была лишней.

Лена знала, что ее отец жив и не хотела тревожить его своим появлением. Возможно, он действительно бы вскоре скончался, чего он и ждала, тогда и делу конец. Некоторые вещи ее цепляли за живое, но она была черства к нему. Вместе с тем, она не хотела причинить ему зла, которое бы произошло, появись она в его жизни после мнимой смерти. С Катей она не желала встречаться, да еще и по такому поводу, но как есть, так есть.

Бывшие некогда неразлучными подругами в студенческие годы, девушки тепло обнялись. Стояла приятная летняя погода, которая манила прогуляться. Лена и Катя так и сделали. Они шли по главной аллее города и обменивались лишь дежурными фразами. В каждой из них было полно сил, они дышали молодостью и весь мир был у их ног. Две самодостаточные барышни, наслаждались скорее погодой, чем обществом друг друга. Вместе с тем, каждый порыв заговорить, каждый жест и интонация были скованны предстоящим серьезным разговором.

- Так нельзя, - заговорила Катя. – Лена, ты знаешь, как выглядит твой отец? Мне кажется, ему осталось недолго… Почему ты ему не звонила?

- Я и не надеялась, что ты меня поймешь, - ответила Лена. – Однако, кое-что мне все же есть тебе сказать, ведь иначе я бы не приехала.

- Что все это значит? Мне становится страшно.

Непонятное чувство заставило Катю бояться чего-то или кого-то. Она понятия не имела, что скажет ей подруга, но понимала - ничего хорошего.

- Конкретно сейчас тебе бояться нечего, если не перестанешь совать нос не в свое дело. Я тебе не угрожаю, ты иди своей дорогой, а мы своей.

Кем были эти «мы», Катя тоже не подозревала, но продолжала молча слушать.

- Ты же знаешь, что я не прошла на профиль для провизоров после третьего курса, балла не хватило. В итоге пришлось идти туда, куда взяли. Стала интерном, работала за копейки, ненавидела себя и всю свою семью. Тут и подоспела денежная помощь от моей тетушки Вали, которая якобы продала отцовский дом после его смерти. Эти деньги спасли меня тогда, ведь я еще и кредиты выплачивала за своего непутевого мужа. В общем, я всех презирала, всю свою родню. Но тетушка, после того как она подкинула мне денег, стала ближе.

- Ты все это время с ней общалась? – удивилась Катя.

- Общалась? Хм, хорошее слово, но не совсем подходящее. Мы делали бизнес.

Катя понятия не имела, что это был за бизнес, но смогла уловить, что он нелегальный. «Конечно, хорошо догадываться, но лучше узнать наверняка» - подумала она и задала осторожный вопрос.

- Теперь у тебя все хорошо? – ударение пало на последнее слово, так что вопрос выглядел слегка заискивающим.

- О, да. А знаешь, мне нечего от тебя скрывать. Ведь ты же никому не скажешь? – с ухмылкой просила Лена.

- Нет, - ответила Катя.

- Конечно, не скажешь, я знаю. Ты всегда умела держать слово. Так вот, это обычна продажа сигарет за границу.

- Контрабанда?

- Контрабанда. Дело преступное, сама понимаешь, но я тебе доверяю. Всем, как ни странно, рулила моя тетя Валя. Я даже представить себе не могла, что такой «божий одуванчик» способен на такое. Но она замутила такую схему, что, если бы ее слушали наши пособники, они бы не попали за решетку.

Молчаливая пауза, воцарившаяся после слов Лены, будто сделала воздух тяжелее. Лене казалось, что у нее не лады с давлением и она вот-вот рухнет, как профессор несколько дней назад. Немного оклемавшись, она решилась продолжить диалог.

- Так почему ты приехала? – продолжила она.

- Вы же меня сдать могли! Как макулатуру! Тетка-то ладно, уже пожила, но я-то… Я в тюрьму не собираюсь.

Тут до Кати дошло. Лена приехала угрожать и шантажировать. Больше всего ей хотелось сбежать – реакция нормального человека в таких ситуациях. Беспокоилась она не только за себя: кто знает, как поведет себя профессор. Лишь ради него она взяла на работе отпуск.

- Ну, что, веди к отцу, -с ухмылкой сказала Лена. - Я так соскучилась по своему папочке.

В этот момент зловещая тень закрыла ее зрачки, и она была подобна не на человека, а на демона. Холодного и расчетливого.

- Что ты ему скажешь? – спросила Катя. – Прошу, не сведи его в могилу раньше времени. Он хороший человек.

- Замечательный, но мне нужны гарантии. Это ж надо было вам встретиться!

Лена снова и снова оглядывала бывшую подругу и полностью доминировала в разговоре. Она не хотела никого сводить в могилу, ей нужно было выйти сухой из воды.

- Привет, папа. Рад, что ты жив! – начала Лена. – Ты не рад меня видеть?

Глаза профессора прищурились, и лицо не выдавало волнения. Совсем другое дело, что творилось у него внутри. Только они вошли, он почувствовал, как начинают пульсировать вены и поднимается давление, но и это он оставил без внимания – «переживу».

- Привет, рад. Почему ты не приезжала, что с нами случилось, почему мы не семья?

- У меня нет для тебя ответов и не вижу смысла в сантиментах и семейной лирике. Просто конкретный вопрос: ты хочешь, чтобы я села в тюрьму?

- Конечно, нет, Леночка, -удивленно ответил он.

Испуг профессора был живым. Он проникся, что может потерять свою дочь во второй раз.

- Я приехала сказать, что если вы меня и тетю Валю, попытаетесь выдать, я сделаю все возможное, чтобы вам двоим, ребята, отомстить.

Слово «ребята», было адресовано не только отцу, но и Кате. Лена держалась уверенно и желала закончить все как можно быстрее.

- Если нужно, я заберу тебя к себе, - сказала она отцу. -Будешь рядом, у меня на виду, внука будешь нянчить.

Профессор был поражен и потрясен одновременно. Его отказ дочь восприняла как должное, незачем ей было впускать в свою отлаженную жизнь плешивого старикана.

А тем временем мысль у него была одна – нельзя спускать такое. Но что тут поделать? Его годами обманывала собственная дочь, которой, уж он точно уверен, не сделал никакого зла. Что же произошло с его жизнью? Где он свернул не туда? Не зря говорят, что жизнь коротка и не стоит ее тратить на пустяки. Свою он прожил не так. Не так, как хотел, как планировал, как собирался, как должен был и… не так, как заслуживал. Обида и горечь от всего произошедшего «выключили» профессора снова, а когда он проснулся, перед ним стояла лишь Катя.

- А вы никуда не ушли, - это были его первые слова после пробуждения. Его голос ослаб, а лицо выдавало еле заметную улыбку.

- И не собиралась. Я подумала, что сейчас вы совсем один, а мне некуда торопиться, вот и осталась.

- Один. Что сейчас делать – не знаю. Если честно, то, как увидел Лену, думал так: если усну – больше не проснусь.

- Но вы проснулись.

- Увы…

- Знаете, я умею сочувствовать людям, а вот вам я не сочувствую. Просто знаю, что оно вам не нужно и что вы точно со всем справитесь. Как говорят: «Если ты проснулся, значит это кому-то нужно».

- Нуу, не так говорят, -отозвался профессор. Впервые после пробуждения он улыбнулся, и улыбка эта была отеческой. Она бы больше подошла родной дочери, Лене, но она ее, эту улыбку, не заслуживает.

- Мне кажется, что сейчас вы будете чувствовать себя более свободно. Несмотря на все события, происходившие с вами и раскрытый обман, вы стали спокойнее. Валя вас сковывала, вот что.

- А ведь и правда, -задумчиво ответил профессор. -Можно сказать, что я жил ради выходных, чтобы к ней поехать. Конечно, книги я тоже люблю продавать, но все это было ради нее. Я ухаживал искренне, правда.

- Я верю. Вам не нужно передо мной оправдываться.

- Вы очень добры ко мне, Катя. Я старый и никому не нужный дед, но вам понадобился! Спасибо за все.

Кате очень льстили его слова. Она тоже была одинока. Давно уже сирота, без братьев и сестер, без отношений – только любимая работа. Пару дней назад она рассказала ему об этом. Почему же она вдруг должна была отказаться протянуть руку помощи? На это не было ни единой причины. А ведь теперь ей хорошо. Как же важно человеку быть кому-то нужным.

Ее размышления прервал голос профессора, который сделал совсем уж странное предложение:

- А что если я вас приглашу к себе? Дочери у меня уже нет, да и для вас это будет отпуск?

- Что я буду у вас делать? –спросила Катя.

- Поживете в свое удовольствие. А еще у меня есть пригласительный на юбилей нашей школы, пойдете со мной?

- В таком случае ради этого стоит поехать!

На пути в Миргалиево

Сергей встретил Саню ранним утром вокзале в Дистлово. Моросил дождь, дул сильный ветер. Не было и намека на хорошую погоду днем, которую обещали синоптики. Парням было зябко. Одетые не по погоде, они быстро шагали в здание вокзала.

- Еще сел в последний вагон, -упрекнул Сергей. – В следующий раз приезжай днем в хорошую погоду.

- Следующего раза не будет, -мрачно ответил Саня.

- Это, ты мне дома расскажешь. А сейчас, пошли по кофею! Помнишь?

Конечно же он все помнит. Еще в школьные годы, ребята часто ездили на последние деньги в райцентр, чтобы просто побродить по улицам. Железнодорожный вокзал был тем местом, куда они приходили потратить последние деньги перед отъездом домой. Кофей – это не кофе в понимании ребят, это непонятная растворимая жижица, которая больше походила на «ароматизатор кофе». Обычно они усаживались за один из многих пустующих столиков и чувствовали себя хозяевами жизни. Как и многие тут, пили кофей и мечтали о будущем, пока не приходило время последнего автобуса в Миргалиево.

Саня кивнул, они зашли в теплый холл вокзала. В кафетерии работала все та же тетя Галя, которая могла утихомирить охмелевшую компанию без прибытия наряда. К слову, наряд находился тут же, в здании вокзала, и, как часто бывало, сотрудники смотрели по камерам видеонаблюдения, стоит ли вмешиваться. Если тетя Галя смотрела в камеру, то полиция появлялась сразу же. Саня с Сергеем это знали, поэтому их забавляла такая слаженность в работе.

- Драсьте, теть Галь! Нам два кофея и два коржика, -будто школьник пролепетал Сергей.

- Драсьте, драсьте! Сейчас, ребятки вы мои, сейчас. Садитесь, я все принесу вам.

Тетя Галя хоть и была одна, но все отлично успевала. Она была и кассиром-продавцом, и кладовщиком, и, если сама того желала, официанткой.

- Я не вернусь в Польшу, - сказал Саня. Он взял обеими руками пластиковый стаканчик, и начал на него дуть: уж очень горячим был напиток. Его локти были на столе. Поверх стакана уставил на Сергея грустные и усталые глаза и пристально смотрел на него.

Еще на перроне Сергей просил его обо всем рассказать дома. Но Сане не терпелось. Он выглядел как побитая собака, доведенная до отчаяния. Если и есть такой термин, означающий «собачье отчаяние», то образ Сани подходил ему как нельзя кстати. Мысленно он пытался сократить свой рассказ, чтобы осталась самая суть. О том, что случилось с ним в Польше, он никому не рассказывал, а значит, не представлялось случая прилюдно страдать. При всех своих плюсах Саня любил, когда его жалеют. Иной раз не мог удержаться, чтобы не рассказать какую печальную историю из своей жизни. Конечно, распространяться о личном налево и направо он не собирался, но жаловаться Алексеичу или Сергею любил.

- Ты чего задумался? –попытался «разбудить» друга Сергей. – Валяй, что хотел сказать.

- Я не приехал сюда что-то отмечать. Юбилей школы – это лишь официальная причина, чтобы вы с Алексеичем не беспокоились. Я потратил все свои деньги, которые заработал и смог отложить. У меня ничего нет.

Саня умолк. Его пристальный взгляд искал реакцию Сергея, который тот пока еще скрывал. Ему не хотелось бросаться заверениями другу, что все будет хорошо, ведь очевидно - для него это трагедия. А так хотелось поддержать! Конечно, в конце он не сдержался и стал уверять друга, что все это наживное и он правильно сделал, что вернулся. Только дело было не в деньгах. Походу, это было меньшее из зол, так, затравка, чтобы начать беседу о неприятном.

Добрых полчаса Саня продолжал мучить себя и Сергея длительным молчанием. Тот и рад был бы что-то уточнить, но единственным его вопросом было «Расскажи, что случилось». Этот вопрос он повторил пять-шесть раз, будто на съемке фильма, когда снимается много дополнительных дублей.

Саня же не хотел «сниматься». Причем ни в импровизированном фильме, ни в жизни. Его зрачки то сильно расширялись, то сужались до размеров маленькой точки. Блеск глаз был неестественным, они казались уставшими. Белки его глаз были покрасневшими, что, впрочем, бывает от недосыпа. Только вот мертвецки бледная кожа выдавала истинную причину – Саня наркоман.

Рассказ друга был противоречивым, но Сергей уловил главную суть. В его мыслях вертелся один вопрос: «Как его утешить?». Он стал перечить Сане во всем, сказал, что дело поправимо и что ему нужно поехать на лечение. Потом он сможет окончательно переехать в дом Алексеича и жить там, как и раньше…

- Как раньше уже не будет, -сказал Саня.

- Мне послышалось? Я никогда тебя таким не видел. Где твой оптимизм? Ты что, забыл, что никогда нельзя расслабляться? Сам же мне это говорил: «Ты можешь больше, чем ты думаешь». Это всего лишь болезнь. Отнесись как к болезни и вылечи ее! – кричал Сергей.

На удивление, Саня сохранял спокойствие. Допив кофей, он сказал, что идет в туалет.

Лишь только он скрылся за дверью, как к Сергею подскочила тетя Галя, которая слышала их разговор. Она стала бормотать ему на ухо, но разобрать ее речь было непросто. Очевидно, она все слышала и знает, как помочь.

Ситуаций, подобных этой, в жизни Сергея еще не бывало. Он впервые в жизни почувствовал себя предателем. С тетей Галей они отправили Саню на принудительное лечение. «Это ж надо было до такого опуститься!» - думал он про себя. Они закрыли его в туалете на ключ, пока не приехала скорая. Саню связали и буквально вынесли из туалета.

- Все с ним будет хорошо, -сказала тетя Галя. – Моего сына тоже лечили.

- Интересно, в этом есть прок?

- Конечно. Понимаешь, кроме ломки, в этом деле многое значит психология. Дозу они хотят всегда – это правда. Даже сейчас мой сын испытывает ломку, а прошло уже два года, как он закончил курс лечения.

- Потом реабилитация?

- Да, потом она. Немногие доходят до этой стадии – срываются. В их головах постоянно что-то происходит. То у него хорошее настроение, то, спустя минуту, он ненавидит и тебя, и всех.

- Как думаете, Саня… У него получится?

- Я буду за него молиться.

Речь тети Гали убедила Сергея. Ее слова он считал правдивыми и исходящими от сердца. Опустошенный и усталый, побрел на вокзал. У него не выходил из головы образ друга, который теперь считает его предателем. Как несуразно все вышло.

Большую часть работы сделала тетя Галя. Она постоянно наблюдала за ними и подслушивала разговор. Как сама потом призналась, она заподозрила неладное, когда он пил кофей. У Сани не сразу получилось приблизить стакан к губам. Видел это и Сергей, правда, списывал на недосып. Когда она заметила, что Сане не сидится на месте, решила действовать. Она незаметно вызвала скорую, так как понимала, - что парень скоро захочет в туалет. «Наркоманы часто ходят в туалет» - думала она, когда вспоминала пример сына.

Сергей продолжал раз за разом прокручивать в голове события вечера. Постепенно его мысли приходили в порядок от осознания, что все это во благо. Теперь нужно думать о другом, о том, что не дает ему спать по ночам уже много лет. Исследование.

Некоторые части исследования были ему не под силу. Как белые пятна на карте не дают найти клад пиратам, так и его картина знаний имела большие пробелы. Для начала было бы неплохо все этапы исследования записать. Неплохо? Это обязательно! Завтра же начну. Нет, сегодня.

Глупо было после сдачи друга в клинику для наркоманов садиться за работу, но Сергей попытался. Естественно, ничего из этого не вышло. Он стал бродить по комнате, не включая свет. Уснуть тоже не мог: сложно успокоить мысли. Выходил на улицу, возвращался и снова выходил. Так продолжалось до глубокой ночи, пока сон не свалил его. «Я предатель» - произнес он во сне.

На следующее утро он весь был в работе. Про Саню он старался не думать, потому что тот в надежных руках. А впрочем, исследования его волновали больше. В толстой тетради старательно выводилось слово за словом. Все расчеты, погрешности и допущения. Спустя три часа напряженной работы Сергея осенило. Нет, это не было похоже на «эврику» или на открытие закона тяготения. Его открытие было сделано спокойнее. Можно сказать, осторожнее. «Нужно сделать взрыв» - три эти слова. Все сходится, нужно сделать взрыв.

Сам по себе взрыв не давал ничего, но косвенно свидетельствовал о многом. Хотя, почему ничего? Правильно подключенная цепь должна давать реакцию. «Такая реакция – взрыв, не иначе», -думал Сергей. Ударную волну он замерит специальным датчиком давления, на который ушла значительная часть бюджета. Но где это сделать? Где произвести взрыв, чтобы он был безопасным научным экспериментом, а не хулиганством?

Научный подход – это то, что было необходимо Сергею в цепочке исследований. А если взрыв будет, но ему не удастся его замерить? Или сила взрыва будет недостаточной для подтверждения гипотезы исследования?

Вопросов было много, он стоял на пороге важного открытия. От одного лишь осознания у Сергея сильно билось сердце.

Для эксперимента можно было снять полигон. Существует масса других возможностей провести исследование, но все они были дорогими. Лабораторные эксперименты его не интересовали, нужен был открытый воздух и правильная его влажность. Кроме того, день должен быть солнечный и максимально безветренный.

«Ничего. Ничего, все получится. Есть идея, будет и реализация. Как я раньше до этого не догадался?» - думал Сергей.

То, что ему будет необходим взрыв, и без того было понятно. Но вот то, что к взрыву будут именно такие требования – это и было его открытием. Источник взрыва должен быть «электрическим», если видеть исследование в идеале. А если не будет? Тогда, тогда… а что тогда? Не тротил же взрывать! На каждое звено цепи полупроводников он установит необходимые датчики и тогда можно взрывать хоть тротил. В таком случае получилось бы зафиксировать все необходимые параметры и можно писать научную работу. Открытие уже есть, он все просчитал, ошибок быть не может.

Сам по себе тротил безопасен. Мысль о том, что его можно найти в свободном доступе, Сергея согревала. Но где устроить взрыв? На этот вопрос по-прежнему не было ответа.

При всей своей одержимости исследованием и близким научным открытием Сергей был крайне неорганизованным в других делах. В доме, где он жил, а это был дом Алексеича, царил тотальный хаос. Он ел там, где спал. По периметру кровати, покрытые толстым слоем пыли, лежали листы бумаги, исписанные его расчетами. Собрать все это в кучу не представлялось даже самому ученому. «Этим займусь позже - думал Сергей. Сейчас важнее всего, решить вопрос с организацией взрыва.»

С этими мыслями он упал на не заправленную кровать, чтобы предаться мечтаниям. Сергей любил мечтать. Ничто так серьезно не замедляло его работу, как мечтательность. Лежа на кровати или сидя в кресле, закрывал глаза и представлял себя ученым, которому удалось сделать открытие. Ни о какой практической пользе речи пока не шло, это уже забота других людей. Ему хотелось добиться славы и почета. Возможно, даже Нобелевскую премию получить, но даже он не заходил так далеко в своей визуализации. «Что ж, система будет, все будет. Главное – взрыв».

Сергей уснул. Тяжелый выдался денек. Когда проснулся, первым делом побрел в школу, чтобы еще раз посмотреть на приготовления к юбилею, развеяться и представить себе свой эксперимент.

В последние дни возле школы много народа: вовсю идут приготовления к юбилею. Его это нисколько не смущало: ведь никто не мешал ему работать, разве что недовольный завхоз иногда фыркал носом, что, дескать, проходной двор, а не территория школы. Сергей пытался подружиться с завхозом. Все-таки столько лет они знакомы. Еще в школе, когда одноклассники бегали курить, завхоз некоторых угощал сигаретами. Для многих школьников было честью покурить с завхозом. Сергей хоть сам и не курил, старался не брезговать его обществом. Было интересно и ему, и его друзьям, послушать настоящие или придуманные байки, на которые завхоз был мастак. Почему он сейчас его так невзлюбил, Сергей не имел понятия. Все же парень он неконфликтный, поэтому решил сам быть с ним обходительнее. Завхоз замечал это, но вида не подавал: не верил он людям и верить не хотел.

Тем временем, молва разнеслась по всей округе, что Саня находиться на лечении для наркозависимых. Сергею и в мыслях не было сказать об этом Алексеичу. А ведь это первое, что он должен был сделать по приезду домой. Так получилось, что Алексеич узнал новость от односельчан и сильно разозлился на Сергея. Как разозлились на него и родители Сани. Они специально приходили к Алексеичу, чтобы тот выгнал Сергея из своего дома и помог вытащить Саню.

Вскоре неприятный для Сергея разговор состоялся и Алексеич успокоил свой гнев.

- Все было сделано правильно, -подытожил Алексеич.

- Простите, должен был вам сказать…

- Засунь свое «простите» знаешь, куда?

- Я понял.

Теперь Сергей видел, что Алексеич не собирается его выгонять. Старик был отходчив. Его гнев был грозной силой, но кратковременной. Когда фермер полностью успокоился, Сергей рассказал ему все в мельчайших подробностях про приезд Сани и его состояние. «Вытянем» - единственное, что сказал в конце Алексеич. Он не бросит Саню в беде.

У футболиста практически нет возможности отпроситься с «работы» в обычном понимании этого слова. Есть отпуск, все остальное время ты всецело принадлежишь клубу. Даже травмированный игрок, по мере своих возможностей, должен посещать тренировки и быть с командой. Так он не теряет командный дух и быстрее возвращается в общую группу.

Опорный полузащитник «Динамо» Марат Польникин как раз был травмирован. В одном из матчей он получил ушиб левой берцовой кости, которая к тому же сильно воспалилась. Не было ни намека на перелом, но воспаление мешало сосредоточиться на правильном восстановлении. Порою даже клубные врачи не знали, что делать, сам же Марат волновался. С одной стороны, его позиции в команде ничего не угрожало, как только он вернется в строй, будет играть. С другой стороны, конкуренцию он также чувствовал и, зачастую, именно она мешала ему раскрыться на полную. Марат был из тех людей и футболистов, которые не могут что-либо делать под давлением, в данном случае, играть. И он, и его тренеры знали о его не до конца реализованном потенциале.

Еще до травмы он вызывался в молодежную сборную и был там игроком основы. Вроде бы все хорошо, хоть и не безоблачно, только вот эта травма. С другой стороны, вряд ли можно огорчаться, если знать, к каким приятным последствиям приведет его травма.

Первой мыслью после получения пригласительного на праздник была «Спасибо, но я не поеду». Марат никому этого не сказал, но для себя решил, что не поедет, потому что не получится. «Ведь точно никто не отпустит». Однако, чем больше он сидел в лазарете, тем сильнее хотел поехать в Миргалиево. Будто в надежде, что силы родной земли залечат травму. Его родители умерли рано, лишь едва он заиграл профессионально. Это был большой удар, поэтому в Миргалиево после похорон он так и не приехал. То был несчастный случай. В одну из зим его родители возвращались из города домой, как их маршрутку подрезала легковая и они оказались в кювете. Предварительно автобус несколько раз перевернулся. На счастье, многие остались живы, все, кроме родителей Марата. «Видимо, так было нужно,» - часто думал он.

«Что я буду там делать?» И эта мысль не давала покоя. Можно было, конечно, поехать на могилу, увидеть, как установлен памятник и вообще заняться домом. Ведь любой дом без жителей начинает разваливаться. Будто чувствует, что никому не нужен и не видит смысла в своем существовании. Прямо как человек. Проблема всех пустующих деревенских домов – они заброшены, потому что пустуют, или пустуют, потому что заброшены. О таких домах номинальные хозяева вспоминают слишком поздно.

- Что я там буду делать? –спросил Марат у Трофимыча. Старому детскому тренеру нужно было привести парню мысли в порядок, что он и пытался сделать по телефону.

Они часто общались: Марат, Трофимыч и Кочан. Зная, как Трофимыч любит принимать гостей, Марат сам напросился к нему с Кочаном. Сидя все на том же диване, на котором не раз принимались серьезные и жизненно важные решения, Марат еще и еще спрашивал у своих наставников.

- Что я там буду делать?

И Кочан, и Трофимыч догадались, что парню всего-то нужен ответ. Было очевидным его желание поехать, но что ему ответить, они не знали. Ведь и в самом деле, что он там будет делать.

- Не знаю, Марат, как там что, но давай и мы с тобой поедем, -предложил Трофимыч.

От удивления у Кочана вздернулась бровь. Он посмотрел на Марата, затем на Трофимыча. Немного возмутился, ведь его не спросили, а поставили перед фактом. Кочан не понимал, что значит поехать с Маратом. Конечно, он будет на празднике, но…

- Что значит, «мы»? –нетерпеливо спросил он Трофимыча.

- А то и значит, будем жить в его деревенском доме. Там холодно и страшно, но ничего. Смысл тебя уговаривать, если ты сам хочешь ехать.

Синхронная улыбка проскочила у каждого из них. Марат уже давно молчал, будто отдавал свою судьбу в руки матерым «дядькам». Идея ему понравилась. «Было бы хорошо не быть одному. Но действительно ли они поедут? Было бы хорошо. Эх, как бы хорошо было!» Размышления Марата прервал вопрос от Кочана, который ради приличия захотел поинтересоваться у него самого.

- Так что, примешь нас?

- Хороший вопрос, почему я сам не спросил, -заметил Трофимыч. – Но мне не хотелось ничего спрашивать. Ребята, жизнь слишком коротка чтобы отказываться от человечного. Мы так много рассуждаем по пустякам и так мало делаем. Целую жизнь, каждый ее миг, день ото дня, подавляем свои истинные желания, которые могли бы уже давно сбыться. Только они не сбываются! А знаете, почему?

- Почему? -хором спросили Марат и Кочан.

- Потому что мы больше любить грузиться о том, что не получилось, чем возжелать мечту и получить. Пусть мечта будет маленькой, такой крохотной, как перхотинка у тебя в волосах, Кочан, но нам нужно поднять свой зад и действовать. Ничего больше, просто действовать.

Повисла тишина. Манера Трофимыча говорить, всегда их смешила, но видимо каждый обдумывал что-то свое.

- Я ничего не понял, кроме того, что нам нужно ехать и мне нужно помыть голову, -серьезным тоном сказал Кочан.

Тут уже ни Марат, ни Трофимыч не стали себя сдерживать и залились веселым смехом, который не обошел стороной и Кочана.

Порой никак не узнаешь, что происходит у тебя в жизни, пока не посмотришь со стороны. Легко сказать, но сложно сделать. Жизнь Андрея напоминала ему гонку хомяка в колесе или жужжащую муху на старой липучке. Кажется, вот-вот все будет хорошо, нужно потерпеть… «Так вроде все хорошо» - думал он. Со стороны может казаться, что ему не на что жаловаться. Так он и не жаловался. Внутри его пожирала тревога, вот и всего-то. Его жена поначалу не придавала большого значения поведению Андрея. Иногда, когда он выводил ее из себя, указывала, что тому просто не хватает физических нагрузок, чтобы отпустить мозг. Со временем тревожность Андрея возросла в разы. Катя искренне переживала и им даже пришлось обратиться к врачам. Те ничего не нашли, абсолютно. Заключение врача походило на совет пьяного собутыльника – «На природу тебе нужно». Андрей качественно питался, ходил на тренировки, проводил время на природе, улыбался солнцу и радовался жизни, но та не радовала.

«Может, это кризис среднего возраста? Интересно, как он проходит. Вроде все есть, но ощущение, как будто нет ничего. Вроде и жил, но половина жизни прошла и как будто бы зря. Я же всегда был таким оптимистом, куда это все ушло? Был полон энергии и легок на подъем для больших свершений. Наверное, свершений мне и не хватает. Что же со мной твориться?» - думал он.

Мысли о значимом поступке не давали ему покоя. Где ему себя проявить, чтобы получить от жизни смысл и гордиться собой? Андрей где-то прочитал, что если женщина не делает мужчину сильнее, то она не нужна. А его женщина, получается, делает его слабее? Глупые, глупые мысли порой роятся в голове мужчин. Если бы женщины знали, что у мужчин бывают «эти дни»! Было бы забавно, не то слово. Катя частно насмехалась над мужем, но никому больше этого с ним не позволяла. В том числе и ему самому. Нужно спасать. В конечном счете, зачем ему жена.

Начало июня – это как утро выходного дня. Причем, субботы. После отправки детей к родителям Катя решила устроить мужу романтический вечер и дать возможность ему открыться. Она не была романтиком, отчего ее желание выглядело забавным. Дело сводилось к простому: нужно напоить Андрея. Она давно не видела мужа пьяным и сейчас самое тому время. Интересно, а он будет пить? Не откладывая, после работы набрала ему.

- Алло? -сказал он.

Тревожный голос Андрея сохранялся даже тогда, когда он общался с женой.

- Вечером будь дома, очень нужно, -сказала она.

- Что случилось?

- Да ничего не случилось!

- Ты же знаешь, я не люблю сюрпризов.

- Знаю, -спокойно сказала Катя.

- Тогда что?

- А ничего, посидим сегодня вдвоем.

Фраза «посидеть вдвоем» отбрасывала Андрея на несколько лет назад, когда они еще только начинали встречаться или жили браке, пока не появились дети. Она означала, что Андрею нечего тревожиться и что, скорее всего, они будут есть вкусную еду при тусклом свете праздничных лампад. Они никуда не будут торопиться и все время только для них.

- Детей отправила? -уточнил он.

- Конечно, мама привезет их завтра вечером или послезавтра утром.

- Что-то приготовить?

- Себя готовь. Пока.

Катя отключила телефон. В этом вся его жена. Хорошая женщина, самая лучшая. Но могла ли жизнь пойти иначе? А что, если бы он женился тогда, раньше… Да не, бред какой-то! А если бы вообще не собирался жениться, что тогда? Что было бы, если бы он остался холостяком, было бы ему лучше, чем сейчас? На этот вопрос он ответить не мог. «Определенно кризис, его величество «Среднего Возраста».

Андрей принял душ, прибрал посуду и ждал Катю. Он включил романтическую музыку, которая хоть немного отвлекла его от терзающих мыслей. Получаса не прошло, как Катя вернулась домой и протянула пакет из магазина. По ее настроению Андрей понял, что сегодня получиться отдохнуть.

- Это все нам, пицца теплая еще, остальное давай разогреем, -ласково сказала она.

- Хорошо. Сейчас греть?

- Да, очень хочется есть. Я в душ.

Андрей начал вынимать покупки и увидел большую бутылку виски. Они давно не пили, поэтому сильно удивился. Вечер обещал быть приятным. Вскоре стол был накрыт, а свечи источали приятный аромат воска.

- Ты уже все? -спросила Катя. Она вышла из душа в одном пеньюаре. Андрей понял, что на его женщине сегодня не будет много одежды.

Желая напоить мужа, Катя собиралась сделать это максимально размеренно, чтобы дать ему возможность сказать все, о чем он только думает. Торопиться некуда, подливая виски, она лишь немного добавляла и в свой бокал. Трезвость ее ума вкупе с природной женской проницательностью и хитростью дал свои плоды: Андрей разговорился.

Он был таким, как в начале их отношений. Много смеялся, местами дурачился, а порой очень серьезно говорил. Нельзя сказать, что в разговоре был какой-то смысл, но то, что она его выслушала, пошло на пользу.

Андрей рассказывал о том, что он ничего не добился, говорил, как любит школу и что его в ней притягивает. Рассказал про все свои тревоги, связанные с проведением юбилея, и очень сильно просил жену, чтобы та поехала с ним. Катя изменила свое мнение, она поедет с ним. Их вечер плавно перетекал в ночь, такую прекрасную и романтическую, какой не было давно.

Они улыбались друг другу, нежно прикасались и целовались. Влюбленные и нежные взгляды встречались снова и снова… А потом… А потом они задули свечи и в комнате стало темно. Кто его знает, за что люди любят темноту, но эти двое точно ею наслаждались.

До чего порой удивительно, как людям нравиться возвращаться в родные края. Иногда кажется, что такое присуще птицам, которые летят на гнездовья туда, откуда сами вышли. Но не только. Сколько человек ни повидает в жизни, где б он ни находился, он будет вспоминать вот это все свое, родное. Даже если от родного там остались одни воспоминания, ему хочется возвращаться. Странное существо – человек. Его память обычно сохраняет только то, что хочет сохранить и напрочь забывает про негативную сторону. Возможно, это и есть то самое «время лечит». То есть, забывание – это такой же нужный процесс, как и, скажем, сон. Хотя, так себе пример, если честно. Ах, если бы знали, если бы знали бывшие местные, а ныне гости Миргалиево, что их ждет на этом празднике, они бы ни за что на свете не появились бы на нем. Но жизнь человека – это не ужастик. Только в нем мы можем сказать: «Не открывай дверь в темную комнату», чтобы не знать, что там внутри. Не нужно любопытствовать, если опасность так велика. Что ж, опасность и впрямь интересная штука, но везде соломку не постелешь.

События, которые будут развиваться дальше, многим могут показаться несчастным случаем, кому-то - закономерностью, еще кому-то будут казаться простым стечением обстоятельств или, еще хуже, рядовым событием, которое просто стало трагедией для многих людей. Ну а пока – праздник! Вы же любите праздники?

Гости

Интересные новости расходятся очень быстро. Разговоры о том, что старый учитель привез домой молодую девушку, не утихают уже второй день. Это деревня, тут никогда не бывает все равно. Всегда найдется человек, о котором будут говорить, и продлится это ровно до тех пор, пока не появится новый герой для обсуждения. Профессора вроде как не волновали сплетни, особенно после предательства, которое он пережил. Лишь некоторая неловкость, которая изредка его одолевала, заставляла искать способы прекратить людские разговоры. Один из таких способов предложила сама Катя.

- У вас есть друзья, Лаврентий Петрович? -спросила она.

- Катенька, так вы же мой друг! Или я не прав?

- Я тоже вас считаю своим другом, но может есть знакомые или коллеги, с которыми вы хорошо общаетесь?

По лицу профессора Катя поняла, что никого подобного у него нет. Более того, ему была неприятна сама мысль от осознания этого. «Это ж как надо было прожить жизнь, чтобы не нажить друзей, а разбазарить!» - подумал он.

- Если я сказала что-то лишнее, то извините…

- Нет, нет! Ни в коем случае не извиняйтесь, в этом нет нужды. И в самом деле, не пригласить ли нам кого?

- Только если вы сами этого хотите. Я не настаиваю, мне и так у вас хорошо.

- И мне хорошо. Я давно не ел приготовленную домашнюю еду, давно ни с кем доверительно не общался, да и не видел в жизни особого смысла, если честно. Вы мне его дали. А сейчас позвольте дать кое-что вам.

- Какое-то тайное миргалиевское общество? -пошутила она.

- Отнюдь. Вполне себе явное! В деревне же куча народу. Многие приехали на лето, кто-то заранее на юбилей школы. Слушайте, я этим займусь.

Профессор ушел на улицу. Стояла отличная солнечная погода. Вокруг зелень, солнце и вид на местное, пусть и слегка запущенное, озеро. Нужные мысли уже роились в его голове. Он продумывал, кого можно пригласить и как все обставить. Кого найдет, того и пригласит. Интересно, придет ли к ним кто. Нужно, чтобы пришли. Во что бы то ни стало, он найдет гостей. Эх, как же убого звучит… найдет.

Первым делом профессор зашел в школу и пригласил Андрея. Профессор посчитал, что тому будет полезно взять жену и детей и приехать к нему в гости.

– Давно ты был у родителей? – спросил профессор.

- Честно, очень. Стыдно, что на работу приезжаю, а к ним не захожу…

- Не стыдись, знаешь, всегда все можно исправить, главное – желание. Приезжайте, моя гостья будет рада.

- Наслышан. Кто она такая? Кем вам приходиться?

- Никем. Точнее, много кем: она вернула мне смысл жизни, и она лучший мой друг.

- Интересно. Было бы неплохо спросить у жены, но думаю она не против. Мы приедем.

Условились на четверг. Теперь профессор будет всех приглашать именно на этот день. Пусть люди «отрепетируют» юбилей школы!

В школе больше никого пригласить не удалось. Выйдя во двор, он увидел Сергея, который копошился возле изгороди. Профессор любил парня и очень уважал его, когда тот был еще учеником. На удивление легко удалось получить и его согласие прийти в гости. «Теперь в магазин, там постоянно кто-то есть» - подумал профессор.

На аккуратных деревенских улицах ему встречались разные люди, большей частью знакомые. Женщины подозрительно шептались, некоторые из мужчин умудрялись подтрунивать над ним. Но его теперь не волновало, кто и что о нем думает. После приглашения первого своего гостя, Андрея, реакция окружающих не имела для него никакого значения. Его забавляло, каким образом может человек изменить свое отношение к ситуации, если только посмотрит не нее под другим углом. Этим углом может быть не что иное, как новые обстоятельства, которые порой переворачивают дело с ног на голову. Таким обстоятельством было желание Кати развеселить профессора, чтобы тот перестал принимать близко к сердцу пересуды людей. Он это понимал, отчего и был ей благодарен.

В магазине, как всегда, было много народа. Стоял шум разговора, который прекратился сразу же, как только профессор открыл дверь. Когда такое происходит, стоит понимать, что разговор скорее всего идет о том, кто только что вошел в помещение. Профессор поздоровался и, ни на секунду не растерявшись, подошел к Илье, которого он еле узнал. Тот рад был встрече с профессором и познакомил его с Гражиной. Меньше всего им хотелось идти куда-то в гости. Нужно было заниматься домом и участком, чтобы выгодно продать. Только от предложения профессора отказаться они не могли, его глаза приятно блестели, и было видно: отказа он не перенесет.

- Мы будем! -сказал Илья.

- Отлично и спасибо!

Профессор не стал рассказывать о своей гостье, упомянув лишь, что он дома не один и у него есть помощница. Так ничего и не купив, он вышел из магазина и решил немного пройтись по деревне. Хотелось бы показать деревню Кате, но он пока не решился.

Все Миргалиево состояло из старой части деревни и новой. В новой жил он сам, там же была школа, сад и магазин. Старая часть города имела свои специфические достопримечательности: больница, за которой находилось кладбище и старый неухоженный мехдвор местного колхоза.

Впервые за много лет он направился в старую часть деревни и был приятно поражен множеством веселых голосов. Кто-то разбирал прохудившуюся крышу дома или сарая. Больше всего профессора привлек многоголосый разговор мужчин, у которых явно спорилась работа. Лишь подойдя ближе, он узнал одного из них – его бывший ученик, теперь в меру известный футболист Марат Польникин. Бодрым шагом он направился к проржавевшей калитке. Его заметил мужчина, который тут же окликнул профессора. Это был Кочан, которого изначально не удалось разглядеть нашему путнику.

- Здорово, мужчины! Думаю, кто ж тут голосит! -сказал профессор.

Трофимыч, Марат и Кочан дружно спустились по лестнице и поздоровались с профессором. Трофимыч не был с ним знаком, но по взгляду понял, что это хороший человек. Он редко ошибался в людях и был только рад новому знакомству. У профессора сложилось такое же мнение о Трофимыче.

Разговор длился довольно долго. Марат рассказывал профессору про себя, а Кочан с Трофимычем удачно дополняли его шутливыми репликами.

- Я по делу пришел, -сменил тему профессор.

- Что за дело? -спросил Кочан.

- Приходите ко мне в гости.

- А чего не вы к нам? -спросил Марат.

- Так я ж не один, я всех зову… То есть, всех знакомых, которым рад, у меня и девушка есть, -улыбаясь, сказал он.

Уточняющие вопросы мужчин не заставили себя долго ждать. Подколы в сторону профессора были гораздо добродушнее тех, которые удавалось слышать на деревне. Без особых подробностей профессор рассказал, кто и зачем к нему пожаловал. Все дружно согласились, благо, дела были сделаны и можно развлечься в новой компании.

«Не многовато ли я гостей позвал?» -думал профессор. Мысли эти ему были приятны. Еще никогда не приглашал он стольких людей к себе домой.

Профессор возвращался домой в приподнятом настроении. Идя все той же дорогой, он не переставал удивляться красотам родной природы. Его всегда удивляла интересная природная «аномалия». Когда появляется много зелени, природа будто показывает, что находится в расцвете сил. Природную идиллию рушат одуванчики: они к этому времени отцвели и вместо яркого цветка появилась седая бахрома. Не совсем она седая, конечно, но профессор видел ее такой, какой хотел видеть. Это одуванчик в старости. Как старый человек может быть обузой для молодой компании, которой может испортить их веселье, так и старые одуванчики портят природе весну и раннее лето.

Такие размышления навеяли на профессора некоторую тоску, которая, впрочем, быстро прошла. Он прибавил шагу, нужно было обо всем рассказать Кате. Оказывается, приглашать гостей не так уж сложно.

Марат, Кочан и Трофимыч больше не поднимались на крышу в этот день. Они успели сделать подготовительные работы к ремонту дома, и теперь дело за кровельщиками и фасадчиками, которые обещали появиться уже завтра. Время близилось к обеду. Когда Кочан вышел во двор, между Маратом и Трофимычем состоялся интересный диалог.

- Хороший человек, этот твой физик, -сказал Трофимыч.

- Профессор? Не знаю, почему его так называют, но да, вроде неплохой. По школе я его плохо помню, вроде раньше пил много. Скажу только, что сейчас он выглядит гораздо лучше, чем лет десять назад.

- Знаешь, вы очень друг с другом похожи.

Марат удивленно посмотрел на Трофимыча, улыбнулся и отрицательно закивал головой.

- Да, нет. «В чем именно мы похожи?» —все также удивленно спросил он.

- Я увидел в этом человеке большую боль, тоску и даже отчаяние. Он это скрывает, но на него как будто что-то давит. Вот в этом вы похожи.

- И что на меня давит?

- Твоя травма.

Марат молчал. В этот момент зашел Кочан. Его живой взгляд устремился на Трофимыча. Кочан слышал последнюю фразу и контекст разговора был для него ясен.

- Давайте за стол. Овощи помыл и нарезал, все готово.

Ели молча. Время от времени все трое обменивались многозначительными взглядами и на этом все. Никто не решался завести какую бы то ни было тему, как и продолжить старую.

Марат всегда, пусть даже задним числом, с уважением и послушанием относился к словам своих старших товарищей, которым чувствовал себя обязанным. Он предположил, что неловкое молчание становится невыносимым и заговорил первым.

- Трофимыч говорит, якобы между мной и профессором много общего, -обратился он к Кочану.

- А, чего! Все может быть, -ответил тот.

- Я имел в виду, -встрял Трофимыч, -что у профессора тоже есть какая-то травма, как у нашего Марата.

На эти слова никто ничего ему не ответил. А Трофимыч меж тем продолжил:

- Вся эта травма сидит у тебя в голове. Я имею в виду, что дело в психологии. Слишком много страхов мешают быть здоровым. Первый страх – это боязнь не вернуться на прежний уровень, второй – боязнь получить по ногам еще раз. Многие футболисты именно так и заканчивают. Начинают беречь себя от стыков, не дорабатывают в скорости, стараются побыстрее избавляться от мяча, как итог – проигранная конкуренция более молодым и наглым… Или просто наглым.

- Так что мне делать? -спросил Марат.

- Ничего. Представь себе, абсолютно ничего. Природа сама о тебе позаботится, если только ей не мешать. Своими мыслями ты не содействуешь выздоровлению ни физическому, ни эмоциональному.

- Нуу, это… Трофимыч! Он же вроде позитивный у нас, -вставил Кочан.

До этого он молчал, опустив голову. Его взгляд завис на немытой в раковине посуде. Послушать Трофимыча было для него не менее полезно, чем Марату. Теперь он решил разрядить напряженную обстановку.

- Вести себя весело с нами и быть позитивным – это разные вещи. Нельзя обставлять новой мебелью там, где не убран мусор и грязь. И это я не про нашу кухню! -закончил Трофимыч.

- То есть, вы мне предлагаете ничего не делать, чтобы залечить травму?

- Конечно. Если не можешь думать позитивно, то хотя бы не думай негативно. Все просто, ничего не делай, отвлекись и все пройдет.

- Даже у профессора есть девушка, а ты тут с нами колбасишься! -вставил Кочан.

Это была еще одна болезненная для Марата тема: девушки у него нет и никогда не было. Странно такое осознавать, когда вокруг спортсменов, в особенности футболистов, вьется столько прекрасных особ. Не было у Марата заводить с ними знакомства, потому как он видел их интерес не к нему, а к его возможностям и доходам.

- Кстати, тоже интересный момент, -продолжил философствовать Трофимыч. – Эта девушка, которая гостит у профессора, очень важна ему сейчас. Я не знаю, какие мысли у нее и с какой целью она приехала – это мы увидим, когда придем к ним. Одно могу сказать точно: он дорожит ею и возможно, именно она дает ему силы жить.

- Трофимыч, ты как всегда, -возмутился Кочан, - загибаешь там, где не «загибается». Зачем придумывать того, чего нет? Может, просто, не знаю… Ай, приехала и приехала, ну серьезно!

- Может ты и прав, -ответил Трофимыч, -но в этих делах я редко ошибаюсь. Конечно, на истину не претендую, ты потом можешь меня месяц подкалывать, но мне кажется, знакомство с этой девушкой будет полезно даже нашему Марату.

- Найдем тебе бабу! -смеялся Кочан. Слова его были грубыми в их интеллигентной беседе, но все же в стиле Кочана. В них не было никакой злобы и пренебрежения.

К слову, Марат не обиделся на его слова. Стало интересно, куда еще заведет их беседа. Долго ждать не пришлось, Трофимыч, которого сегодня было не остановить, начал развивать эту мысль.

- Если честно, то я в этом плане не то, что суеверный… Как вам сказать…

Впервые за весь разговор ему было трудно подобрать подходящие слова. Такое происходит нечасто, и Марат с Кочаном удивились и, затаив дыхание, ждали продолжения.

- В общем, ребята. Когда футболист жениться, у него падают результаты. Вы слышали о таком?

Наверняка об этом слышали многие. Считается, что игрок смещает приоритеты с одного коллектива, которым является команда и ее интересы, на коллектив другой – семью. Но даже и не в этом проблема. Матриархальная система большинства постсоветских семей имеет права требовать от мужчины заниматься детьми. Некоторые логичные мысли, вроде той, что век спортсмена короток и нужно проявить себя по-максимуму, не станут должным образом восприниматься ни твоей женой, ни твоей тещей, ни даже мамой. Муж? Тогда и выполняй обязанности мужа, кем бы ты ни был. Лишь немногие женщины и девушки понимают и принимают особенность жизни спортсмена. В понимании и принятии многих житейских ситуаций и кроется мудрость женщины. Выходит, нужно просто правильно выбрать себе спутницу! Всего лишь правильная девушка сделает тебя лучше, а ты ее, правильная жена создаст ту основу, от которой можно оттолкнуться при строительстве карьеры мужчине. Именно об этом хотел потолковать неугомонный, но мудрый Трофимыч.

Он все еще видел молчаливые лица Марата и Кочана. Они не спешили вмешаться в столь прекрасный монолог.

- Я имею в виду наших людей и наш менталитет, -продолжил Трофимыч, -постсоветский. На Западе ситуация немного другая, но мы, воспитанные в духе коллективизма, просто обязаны быть сознательной его частью везде и всегда. Семья – это хорошо, но нужно отдавать себе отчет, с кем ты ее строишь. Я бы сказал просто – нужно выбирать. Всегда и у всех есть возможность выбора, я в этом уверен.

После очередной тирады Кочан встал из-за стола и начал мыть посуду. В этот момент ему не хотелось, чтобы кто-то обращал на него внимание. Слова Трофимыча произвели на него впечатление. «Оказывается, все так просто. Нужно просто правильно выбрать и самому быть правильным. Как же это просто…» - думал он.

Ни Марат, ни спикер Трофимыч не придали особого значения порыву Кочана вымыть посуду. Ситуация предполагала какие-то слова Марата, какую-то обратную связь.

- То вы мне травму лечите, то девушку ищете! -сказал, наконец, он.

- И найдем, если тебе это будет нужно, конечно. Мы же твои друзья, помни.

Воцарилась глубокая тишина. Такая тишина, которую никто не смел прерывать. Полная благоговейного трепета тишина…

Вернувшись домой ко обеду, профессор обрадовал свою гостью хорошими новостями. Он в мельчайших подробностях рассказал о тех, кого ему удалось пригласить и что за люди придут с ними. Катя радовалась и за себя, и за него. Честно сказать, она и в обществе профессора хорошо себя чувствовала и не видела особой нужды кого-то звать. Однако же, она думала не только о себе, сколько о милом старике, которому необходимо успокоить свою душу и увидеть смысл в жизни.

Поедая горячие блины, приготовленные Катей, профессор чувствовал себя счастливым. В целом, день у него выдался очень удачным. Он наметил некоторые планы на вечер четверга, но для пущей уверенности решил посоветоваться со своей гостьей.

- Как думаете, Катенька, что лучше пожарить на мангале: шашлык или колбаски?

Такой мелочный вопрос никогда до этого его не интересовал. С чего бы ему и тут его задавать? Как будто других дел нет как решать, что жарить поесть. Как часто у людей бывает, профессор загрузил свой разум мелочами. Не проще ли решить этот вопрос еще до его постановки? Почему он спросил именно об этом? Уверенно можно говорить, никто не знает. Возможно, таким образом он хотел себя отвлечь от ненужных мыслей о большом и глобальном. Если это в действительности так, то пусть думает о колбасках с шашлыками.

- У вас сегодня энергия бьет ключом, Лаврентий Михайлович! Вы по дороге и меню небось обдумали! -с нежной улыбкой сказала она.

- Пока еще нет, но обязательно нужно это сделать. Гости придут, а у нас на ужин игра в карты!

- За это не следует переживать, тем более вам. У вас же есть помощница.

- А у помощницы свои идеи по меню для ужина?

- Конечно. Я все записала, -улыбнулась Катя.

Она протянула ему маленький блокнот, первый лист которого был полностью исписан. Профессор взял со стола очки и принялся изучать список.

- Это кто же нам все это приготовит? -спросил он. – Не проще ли будет купить, Катя?

- Тут ничего сложного нет, я сама все приготовлю. Вы же видите, что я люблю готовить.

- Вижу. И если любите, то так тому и быть.

Профессор занялся закупкой продуктов по списку Кати. Для него это было целое событие, которое отодвигало на второй план даже юбилей школы.

Ночью со среды на четверг кто-то пролез на территорию фермерского мехдвора Алексеича. Удивительно даже, что этот человек не засветился ни на одной из камер, которыми усеян весь периметр высокого забора. Точнее, силуэт человека был виден, но не лицо. Это довольно странно, потому как набеги воришек были и раньше. Но, во-первых, всех их можно было идентифицировать по камерам. Во-вторых, каждый пытался что-то с собой унести. Тот, кто перелез ограду этой ночью, мало того, что ничего не взял, так еще и не возвращался обратно.

Камеры наблюдения расставлены таким образом, чтобы не оставалось ни одной слепой зоны. Где бы ты ни перелезал забор, хоть одна из них тебя засечет. Алексеич видел, что вор лишь залез, но как и с чем ушел – непонятно. Дело простое, когда кажется таковым. Логичнее всего вызвать органы правопорядка и пусть занимаются своей работой. Алексеич же спешить не хотел. Ему стало до ужаса интересно, чего хотел предполагаемый вор или, как минимум, хулиган? Первым делом старый фермер стал обходить свою территорию по периметру вдоль забора – искал подкоп. И лишь убедившись, что подкопа нет, зашел на свой мехдвор. Алексеич медленно и внимательно осматривал каждый уголок и закоулок. Он знал всю территорию как свои пять пальцев. От трактора к комбайну, от одного агрегата к другому, медленно передвигаясь, всматривался и искал хоть какую зацепку.

Прошло уже больше часа, но Алексеич так ничего и не нашел. Следов взлома амбарного замка не было, поэтому он открыл его ключом и вошел в свой кабинет. Каким же было его удивление, когда обнаружил что на грубо сбитой деревянной скамье крепко спал его заслуженный работник Саня.

Слепая злость прошила нервные клетки Алексеича и тут же отпустила. Он и возмутился, и успокоился одновременно. «Все стало ясно, пусть теперь поспит, не стоит его сейчас тревожить» - подумал он. Сон Сани был настолько крепким, что он не смог проснуться не только от прикосновения пледа, которым укрыл его Алексеич, но даже когда заработала сушильная машина. Очевидно, Саня сбежал из больницы для наркозависимых и его очень скоро будут искать. Он весь вечер и ночь добирался, чтобы хоть где-то укрыться, и ничего лучше не придумал, как прийти вот так к Алексеичу.

Проснулся он поздно. Уже солнце близилось к закату, когда Саня сел на скамью и туманным взглядом посмотрел в сторону сушилки. Алексеич стоял и смотрел ему в глаза, а через мгновение шагнул ему навстречу, Саня ждал и немного боялся. Алексеич не подал ему руки, но вместо этого по-отечески обнял. Не произнося ни слова, они так и стояли, обнявшись уже несколько минут. Саня заплакал. Слезы катились по его небритому лицу и тело дрожало. Не было ни одной плохой мысли у старого фермера при виде этого парня. Лишь искреннее сожаление в том, что он сам все это допустил. В том, что произошло с Саней, фермер винил лишь себя и никого больше. Зачем только отпустил его тогда за границу? У него не было ответов, лишь вопросы к самому себе.

Вскоре они сели и поговорили. «Работы сегодня все равно не будет» - подумал Алексеич. Саня рассказал ему о том, как Сергей предал его, и о том, как плохо ему было в лечебнице. Про свою зависимость не сказал. Ему было стыдно признаться во всем старому другу. К тому же, понятное дело, Алексеич все знал. Он продолжал рассказывать о том, что уже начал было справляться. Что все, казалось, позади и, если бы не поступок Сергея и тети Гали, все было бы хорошо. Но теперь, теперь не все хорошо. Саня раздобыл нужную дозу еще в лечебнице и уже не видит себя здоровым. Их диалог клеился слабо, главным образом потому, что он не мог построить предложение более четырех-пяти слов. Алексеич больше молчал, чем говорил. Стараясь прочитать между строк, он вслушивался в каждый звук, издаваемый Саней. Мысли фермера летели со скоростью света, главной из которых было «А что дальше?». Не успел он ее как следует обдумать, как Саня предложил ему свое решение.

- Можно я у вас тут поживу? -с опаской спросил он. Саня опасался, что Алексеич будет против и что ему больше некуда идти, кроме как скитаться неведомо где в поисках новой дозы. Тот ждал этого вопроса. Старик был научен жизненным опытом, что человек, если он к тебе приходит, всегда идет не просто так. Меркантильно? Возможно. Только тут скорее простой инстинкт самосохранения, который подтолкнул его на столь необдуманный поступок, как побег.

Алексеич не знал, что ему ответить. С одной стороны, просто оставить у себя не выглядит плохой идеей: по крайней мере, он будет за ним присматривать. Но с другой, его же наверняка будут искать в лечебнице. Как минимум, будут искать, а как максимум – принудительное лечение, в котором Алексеич и сам видел необходимость.

Когда Сергей рассказал ему, куда сдал Саню, он был зол на него. Фермеру казалось, что к такой мере можно было не прибегать, можно было немного выждать, с ним посоветоваться и прочее. Но теперь действия Сергея не казались уже такими опрометчивыми. Алексеич впервые увидел Саню своими глазами и понял, в какой беде тот находится.

- Так пошли жить домой. Зачем тебе здесь? – ответил наконец Алексеич.

- Домой нельзя. Меня будут у вас искать. Меня и тут будут искать, но я хотя бы смогу спрятаться.

План был подготовлен и, по мнению Алексеича, не раз был продуман. «Неплохо для наркомана, -подумал он. -Попробуем тебя перехитрить».

Алексеич взялся оборудовать Сане лежак для ночного сна. Они условились, что закрывать его никто не будет и что ни в коем разе никто не будет его контролировать. Входные ворота и ворота в сушилку будут закрыты на замок, останется лишь черный выход, через который он и проник сюда.

- Завтра сюда должны приехать рабочие. Будем фасовать остатки зерна для продажи, —сказал Алексеич.

- Хорошо, я буду в это время на чердаке, а вы принесите мне еды, - ответил Саня.

Так и условились. Алексеич пошел за едой тут же, попутно набирая номер телефона скорой и милиции.

Посиневшие веки и глазницы не могли скрыть ту ненависть и презрение Сани к Алексеичу, когда его запаковывали в смирительную рубашку. Саня был поражен вторым предательством близких людей за такое короткое время. Он не видел тех благих намерений, которые должны были его спасти.

Алексеича терзала совесть также, как и Сергея неделями ранее. Успокаивала лишь мысль, что сам он не в силах ему помочь. Его тревожило, что Саня обижен. А ведь мало что может быть страшнее обиженного человека.

Есть еще один обиженный, которого мы изрядно подзабыли, – завхоз школы. Интересно было бы понаблюдать, чем он занимался в последние месяцы своей работы в школе. С тем, что контракт подходил к концу, он уже смирился. С чем он не мог смириться, так это с теми многочисленными обидами, которые нанес ему директор.

Юбилей школы был престижен прежде всего для самолюбия директора. Никто не организовывал чего-то подобного в округе, а он смог. Это время его славы на зените директорской карьеры, как нельзя лучше подходило для мести завхоза. Отомстить, растоптать, унизить и обесчестить директора перед таким огромным сборищем людей – вот, что ему было нужно. Он радовался мысли, что скоро все закончится, что скоро директор получит по заслугам и восторжествует справедливость.

Вариантов насолить виделась масса, отчего сердце в груди билось чаще, а приподнятое настроение его не отпускало. Можно обрезать закрепы шатра, чтобы он упал тогда, когда под ним будет больше всего людей. Можно испортить аппаратуру, вывести из строя генераторы или, на худой конец, запустить стаю бродячих собак на огороженную территорию шатра.

Все это было не то. Не для того он терпел годы, чтобы мстить мелочами, которые и случайно могли произойти. Месть должна быть масштабнее. Что-то из ряда вон выходящее, предельно гнусное и обидное для директора.

Завхоз перестал бояться за себя, нет, он не был смертником. Пелена мести перед глазами не давала увидеть возможную опасность для него. «Главное, чтобы этому хмырю было плохо, остальное наладится» - думал он. В запасе всегда оставалась пара-тройка идей, отчего он не терял бодрости духа и уверенности, что удастся придумать кое-что посерьезнее. Любая его задумка, в этом он был уверен, даст ему почувствовать сладкий вкус мести. «Парочка дней у меня еще есть, нужно придумать что-то более серьезное и масштабное».

Директор в это время переживал упадок сил. В некоторые моменты был даже не рад, что ввязался в эти приготовления. Денег Алексеича не хватало, а большего просить не хотелось. Оттого он истратил все свои сбережения на проведение столь грандиозного праздника в его жизни. Завхоз был во многом прав, когда считал, что юбилей больше нужен самому директору для удовлетворения личных амбиций, чем кому-то еще. Хотелось показаться всем гостям, выступить на этом празднике хозяином и завершить свой школьный путь. Слишком дорогой ценой дается это мероприятие, а ведь оно даже не началось. Терпеть, сжать зубы, работать и терпеть – вот, что ему сейчас оставалось.

Сидя в уютном кресле своего кабинета, директор на удивление воспрял духом, когда увидел, кто ему звонит.

- Алло?

- Здравствуйте, шеф! – радостно сказал голос в трубке.

- Здравствуйте, Михалыч! Что заставило вас позвонить мне?

В шутку язвительный тон директора выдавал в нем человека жизнерадостного, пусть и не на долго.

- Всех пригласил, а вас нет. Может, придете ко мне поужинать завтра? Сделаем шашлык, посидим в саду возле костра?

- Ты мне лучше скажи, раз уж сам набрал, что за милая особа поселилась у такого возрастного кавалера?

- Так кавалер не возрастной, а опытный! На месте все и узнаете, заодно посидите в приятной компании.

Директор не спешил давать свое согласие, хоть и заинтересовался приглашением. На его управленческом веку было много всяких ситуаций, куда его приглашали подобным образом. Многие из них заканчивались банальным выпрашиванием преференций подчиненными. Постепенно он усвоил, что, как лицо немного власть имущее, будет и впредь попадать в такие передряги. Тем не менее, директор не забыл поинтересоваться у профессора, кто же будет на его званом ужине. Имена гостей его одновременно и удивили, и порадовали. Многих, как, например, Марата, он не видел давно. С Трофимычем можно и нужно знакомиться, остальная часть компании и так придется по душе.

- Ты, Михалыч, решил перекрыть юбилей школы своим размахом! -пошутил директор.

- Шеф, это не «перекрыть», а «отрепетировать». Кто ж знает, что ты там приготовил!

- То же могу сказать и про тебя! Ну, бывай здоров, завтра в семь буду.

Как удивительно, что порой один единственный звонок, случай или сущий пустяк так сильно могут повлиять на настроение человека. Это одновременно и удивляло, и страшило директора. Сколько раз он из-за своей несдержанности попусту растрачивал энергию. Его всегда очень сложно было пронять большой бедой, но он был рабом пустяков, а точнее, той вспыльчивости, к которой приводили сущие пустяки в его жизни.

Директор был рад принять приглашение профессора, он уже наслышан, как повлияла на него та молодая девушка, которая у него живет. «А ведь и вправду, кто она ему? Если никто, то что делает у него?» - думал директор. Он и тут умудрился увидеть подвох, дескать, она может хочет обокрасть и без того бедного профессора. «Надо бы к ней завтра присмотреться».

Жена Андрея собиралась принимать приглашение, но ехать с детьми она наотрез отказалась. Ей понравилось, как они провели с мужем романтический вечер, и она желала повторения. Катя с удивлением узнала, что там познакомится со своей тезкой, которая, несмотря на свою молодость, живет сейчас у старого учителя физики. Все это казалось ей приключением, овеянным тайной. Конечно, ее характер нельзя назвать чувствительным, но сентиментальной она бывала. Раньше ее несильно влекли сомнительные знакомства, однако сейчас она была в предвкушении.

- Честно сказать, -призналась она Андрею, - я больше хочу ехать к профессору, чем на сам юбилей школы.

- У меня те же мысли, -не стал скрывать супруг. – Переночуем у моих родителей, сходим к профессору, а там будет видно.

Что именно будет видно, Андрей не уточнял, но нутром чуял – присутствие Кати на юбилее будет лишним и нежелательным. Вот только для кого нежелательным? На этот вопрос он ответить не мог, да и не понимал ничего. Что-то изнутри точило, а наружу пока не вылезло

- Мы редко к ним приезжаем. Мне бы хотелось хоть чем-то изредка помогать твоей маме.

- Она и так тебя любит!

- Сомневаюсь, если честно.

Сомневался и Андрей. Его мама никогда не говорила плохо о своей невестке, но напряжение он чувствовал, поэтому старался приезжать семьей в крайних случаях. Не сказать, что сейчас выдался именно такой, но ночевать у родителей ему не хотелось.

Другая Катя, которая жила у профессора, впервые за долгое время чувствовала себя настоящей хозяйкой. Весь день среды и пол дня четверга она без устали готовила блюда на ужин. Прошла уже неделя с тех пор, как она живет у профессора и в жизни не чувствовала себя лучше. Время от времени эта поездка в гости казалась ей легкомысленной. Но так бывало, когда она ничем не была занята, а случалось такое нечасто. Трудно переоценить ее помощь профессору по дому, а еще труднее ту моральную поддержку, которую она невзначай оказала.

В самый обед, когда все было готово, Катя предусмотрительно прилегла вздремнуть. Ноги ныли от усталости, а чтобы вечером выглядеть свежее и веселее, нет рецепта лучше, чем полуденный сон.

Профессор также лег поспать, но сон не брал его. Он волновался. Его волнение было приятным, но все же. Повертевшись на кушетке в летней кухне, он встал и заходил по комнате. В дом он не пойдет, чтобы ненароком не разбудить Катю. Вскоре комнаты оказалось мало, и, выйдя в сад, он обнаружил, что ему приятно будет принимать сегодня в нем гостей. Оборудованное место было лучшим во всем Миргалиево, за исключением разве что сада Алексеича. Все сидячие места, также, как и стол, с запасом закрывала самодельная крыша, так что лишь кострище оставалось под открытым небом. А ведь он давно не восхищался тем, что имеет. У профессора будто открылись глаза не только на свой прекрасный сад, сколько на то, что сегодня он принимает гостей, он здесь хозяин.

Гости стали собираться задолго до условленных семи часов. В дверь постучали Черемисовы, которые появились первыми, и Гражина стала помогать Кате подавать на стол. Вскоре приехал Андрей с женой, которые долго стояли на улице, разговаривая с директором, Сергеем и бригадой футболиста Марата. Всем не терпелось увидеть Катю, поэтому никто не стал возражать приглашению в дом.

Гости шумной компанией зашли в самую большую комнату и по очереди знакомились с Катей. Несколько минут спустя было решено, что в комнате тесновато будет сидеть и стоит пойти сразу же в сад. Каждый из них хотел быть полезным при сервировке стола. Каждый из них хотел знать ответ на один для всех вопрос: «Что тут делает эта девушка?»

Костер шумно трещал, видимо, кто-то подбросил сырое полено, которое трещит и искрит на раскаленных углях. Солнце садилось в сторону сада, последние лучи которого пробивались сквозь ветки деревьев. Темнело. Похоже было, что темноты ждут все. Даже костер, которому будто передавалась власть солнца на вечер.

С приходом темноты слегка охмелевшие гости стали раскованнее. Откровенно говоря, до этого разговор не клеился. За дежурными комплиментами и натянутым смехом скрывалась всеобщая напряженность. Как известно, алкоголь всех уравнивает. Не было у нас никого, кто бы не пил на встрече, и надвинувшаяся темнота лишь способствовала продолжению банкета.

Разговорились. Катя сама решила рассказать, что свело ее с профессором. Еще за день до прихода гостей они условились, что будут говорить без подробностей, чтобы ни у кого не возникло вопросов. Нет, безусловно, многие знали, что у профессора есть дочь, есть Валя, но никто бы не полез за подробностями – это точно. Всем присутствующим по ходу Катиного рассказа стало понятно в существовании неизвестных фактов. Со стороны профессора такой рассказ в разы хуже его отсутствия. «Тут либо рассказывай все, раз взялся, либо не начинай». Когда Катя в очередной раз начала задумываться, как отвечать на уточняющие вопросы гостей, профессор не выдержал и сам взял слово.

- Я вот вам что скажу. Если простыми словами, то она спасла мне жизнь. Она сознательно упускала некоторые детали, потому что мы договорились, но теперь я вижу, что пришло время рассказать вам правду.

Раскрытый от удивления рот Сергея редко закрывался в этот вечер. Ему было приятно наблюдать за красавицей Катей, еще больше – ее слушать. Гражина и жена Андрея сочувственно кивали каждому ее слову. Казалось, они бы поддержали ее, даже если бы она говорила абсолютный вздор. Мужчины ждали продолжения от профессора. Пытливый ум Трофимыча пытался находить детали между строк. Даже мысли директора приобрели философскую направленность, что случалось не так часто.

- Если говорить вкратце, -продолжил профессор, -моя собственная дочь собиралась меня убить. Предала меня не только она, но и Валя, которую я выхаживал в ее мнимой болезни.

Профессор заплакал. Никто не слышал его рыданий, но слезы катились по щекам и подбородку, и были видны из-за света костра.

- Ты, Михалыч, сядь и расскажи все нам по порядку, -произнес директор.

Гости дружно закивали, при их поддержке профессор начал свой длинный рассказ. От своих слушателей он не утаил ни единой подробности, ни малейшей детали, даже которая могла быть случайно им забыта. Нет, он ничего не забыл. Рассказывал живо и ярко. Порой его монолог был зловещим, порой – донельзя комичным, словно ему приходилось читать сборник анекдотов. Большая часть его рассказа все же производила негативное впечатление. Все присутствующие были изумлены, как Лена и Валя, могут быть на свободе. Гостей до дрожи пробрало признание профессора: «Я их боюсь». Присутствующие тут же умолкли, у каждого из них от страха по телу пробежала небольшая дрожь. Происходившее сильно напоминало школьные походы, когда ночью при свете одного лишь костра любители пощекотать нервы рассказывали страшные истории.

В тот момент, как только профессор сказал «Я их боюсь», со стороны сада, буквально в тридцати-сорока шагах от костра, послышался звук ломающихся веток. Слышали его все, а тем, кто сидел к саду лицом, показалось, будто они видели силуэт человека. Некоторые из мужчин пошли проверить, нет ли кого в саду. Каждый из присутствующих не на шутку перепугался. Испугался и директор, который старался не подавать виду, и решил замаскировать истинное свое состояние шуткой.

- Вроде немного выпили, а уже видим призраков. Не удивлюсь, если Лаврентий Михайлович запрятал там какого вурдалака, чтобы нас напугать, -весело сказал он.

- Мелко берете, шеф, -отозвался Сергей. -В саду Валя и Лена, это они пришли с нами разобраться.

Девушки тут же зашушукались. Замечание Сергея многим показалось неуместным. Сам профессор вообще сделал вид, что не слышал этого.

Вернувшиеся из сада никого и ничего подозрительного в нем не нашли. Все стали дружно смеяться: до чего можно довести человека, если «настроить» на нужный эмоциональный фон.

Было слегка за полночь. Посиделка плавно подходила к своему завершению, чему многие были искренне рады. Что и говорить, для хорошего отдыха нужно иметь хорошее здоровье. Никто и не заметил, что на самодельных деревянных лавках хорошо сиделось почти шесть часов. Накатившая усталость не позволила как следует убрать со стола. Катя постаралась унести все съестное домой, но едва ли получилось. Ночевать у них никто не остался, поэтому она быстро умылась, легла и тут же уснула. Профессор сделал то же самое, но сон настойчиво его игнорировал. Лишь около четырех часов, когда летнее утро начинает входить в свои права, ему удалось ненадолго задремать.

Для короткого сна была своя причина. После своего рассказа о Лене и Вале, он стал снова о них думать. Думать и бояться, без особого повода, так, потому что вспомнил. Чем больше он пытался анализировать, тем глубже загонял себя в яму стресса. Если честно, вчера вечером, когда треснула ветка в саду, он действительно подумал, что с ним пришли расправиться преступные подельники его родственниц. Это было бы не так уж и плохо, если бы ему удалось закончить свою жизнь в присутствии столь доброжелательной публики.

Настал новый день, и молва про вечеринку у профессора разнеслась по всей деревне. В том числе и на это рассчитывала Катя, когда она уговорила профессора устроить вечер у костра. Ведь теперь людская молва разнесет «правильные» новости о том, кто она и что у него делает. Если же информация передастся целиком, то профессор получит столь необходимое сочувствие со стороны односельчан. «Была дочь, и не стало – это ж надо было такой уродиться» - примерно так виделись их слова.

Гостям все понравилось. Еще расходясь домой, они обсуждали события вечера. Кочан, в силу своей бестактности, едва вышел за калитку профессорского дома, а уже стал спрашивать Марата о Кате.

- Ну, как тебе? Хорошая девушка, правда?

- Я больше склонен оценивать компанию в целом. Но если ты про ее хозяйственные способности, то да, вечер организовала что надо.

- Не будь ты таким занудой, Марат! -сказал Кочан. – Я тебя что ли про хозяйственность спрашиваю?

- Внешне тоже ничего, -согласился Марат.

— Вот, другое дело! А то начал мне петь песенки про серого бычка!

Так они и дошли до дома, лишь один Трофимыч молчал. Уже лежа на кровати, он прокручивал события вечера и думал о профессоре. Кочан и Марат тоже не спали, Трофимыч понял это по недовольным вздохам обоих, поэтому заговорил.

- А ведь в саду кто-то был.

- Мне так тоже сразу показалось, -подхватил Кочан, -но, думаю, перепил чуток, привиделось.

- Когда мы ходили искать в сад, то никого не заметили. Если бы там кто и был, то убегал бы или прятался от нас, -сказал Марат.

- Я вам говорю, был, -стоял на своем Трофимыч.

- Ты думаешь, это Валя и Лена пришли разбираться с профессором? -спросил Кочан.

- Не знаю, что думать. Может, и соседский мальчишка, который решил посмотреть, что за пьянка у учителя, -ответил Трофимыч. – Будьте уверены – там был человек, кто это, уже вопрос другого порядка.

Бойтесь мстительных людей

Убирая утром место посиделки, Катя удивленно обнаружила, что бутылки с остатками алкоголя и некоторая еда исчезли. Она уточнила у профессора и получила отрицательный ответ: он ничего не убирал. Да и когда узнал, то удивился не меньше Кати. Снова глубокий страх охватил его, он вспомнил про Лену и Валю. Катя, как могла, пыталась успокоить хозяина дома. Прибегая к различным уловкам, она решила задавать ему как можно больше вопросов, чтобы отвлечь от негатива. Вскоре ей пришло на ум спрашивать о том, что она действительно желает знать.

- Расскажите мне про наших вчерашних гостей?

- Что рассказать? Вы сами их вчера видели.

- Так вот увидела, и сейчас есть представление, о ком мы будем говорить. Вы мне и раньше всех описывали, но я ведь никого не знала и не особо запомнила детали.

- А давай! -оживился профессор. -Кто первый?

- Давайте про того, кто на меня больше всех смотрел.

- На вас все много смотрели, уверен. Скорее всего, именно вас они сейчас и обсуждают на деревне.

- Нет, я про этого мальчика, который футболист.

- Марат!

- Да, Марат!

- Что, понравился? -спросил профессор. Его глаза слегка прищурились и смотрели немного искоса.

- Ну не то, чтобы… Скажу так, внимание на себя обратил.

- Так чего ж мы сидим! Нужно продумать, как раззнакомиться дальше! Раз он на вас много смотрел, а вы это заметили, то и вы на него много смотрели.

Катя рассмеялась. Не от того, что профессор ее подловил, а скорее, что она говорит об этом без стеснения с едва знакомым человеком, у которого она тем не менее в гостях. Свое поведение она определенно считала легкомысленным. Раньше такого не было. Ее всегда считали рассудительной и осторожной. Но почему осторожность пропала? Где были осторожность и рассудительность, когда она собиралась ехать к своему престарелому другу? «Где была моя рассудительность вчера, чтобы пялиться на этого молодого парня? Мо-ло-до-го! А вот и деталь, которая меня смущает! Он же младше меня на лет пять! Наверное, я действительно сильно захотела найти себе отношения» -думала она.

- Ну, раззнакомливаться, как вы сказали, мы точно ни с кем не будем. Сказала и сказала, забудьте, -кокетливо ответила она.

- Да где ж тут забудешь! Ладно, раз уж вы просите…

- Прошу…

- Тогда что про него рассказать?

- Уже ничего. Давайте про следующего. Расскажите про пару Кати и Андрея.

- Андрей работает у нас учителем обществоведения. Ездит постоянно из Дистлово, а там работу почему-то не ищет. Говорит, даже пытаться не хочет искать работу в городе. Так любит наше Миргалиево. Он и сам отсюда, ну, вы знаете. Жена его тоже была когда-то учителем, потом ушла из школы, сменила деятельность, так сказать. Родили они двух детишек и живут вполне счастливо.

- Мне вчера показалось, что Андрей сильно напряжен. Он как будто чего-то боится, что-то на него давит. Будто за внешней веселостью скрывается необъяснимая тревога.

- Странно, я ничего такого не заметил, -удивился профессор. -Но вам я охотно верю, Катенька. У вас нюх на проблемных людей.

Прежде всего, профессор имел в виду себя. Он знавал и раньше таких людей как Катя, они добры, рассудительны и мудры, но им постоянно нужно кого-то спасать - этакие медсестры и медбратья для души. Знал он также, что как только люди перестают нуждаться в их помощи, интерес у таких, как Катя, сразу к ним гаснет. Пока он этого за ней не замечал, да и ему не стало лучше. Словом, это еще предстоит выяснить, действительно ли она может только выхаживать и сострадать.

- Вы про себя? -спросила Катя.

- Кажется, кто-то начинает читать мои мысли!

- Не начинает, а продолжает! Вот и вы продолжайте! Кто там у нас на очереди? Директор, расскажите про него.

- Еще один проблемный, Катя? -поинтересовался профессор.

- Вообще, да. Но не смейтесь, -будто опережая слова профессора, сказала она. – В случае с ним, я не так уверена, как насчет Андрея.

- Директор у нас дядька хороший, если его на поворотах не заносит. Но это издержки профессии, я так понимаю. У него никого нет, особо ни к чему не стремиться и скоро уйдет на пенсию деградировать. Возможно, предстоящую деградацию вы и заметили в его поведении…

- Пьет?

- Пока что не особо, но что он будет делать, когда появится куча времени? Не на рыбалку же ходить.

- Поняла. Паренек еще там был…

- Сергей?

- Да, он.

— Это мой ученик, один из самых способных выпускников нашей школы. Пытается стать ученым, и я уверен, что у него получится.

- По физике?

- Да, изучает взрывные волны. Их влияние, происхождение и разновидности, если так можно сказать.

- Так вы гордитесь своим учеником! -заметила Катя.

- Если честно, мне немного совестно, что не помог ему в свое время. Мог бы гордиться, но ничего для него не сделал, у меня в то время были другие приоритеты, о которых вы уже в курсе.

- И как думаете, есть шанс, что у него получится?

- Не знаю, что у него получится, но что-то этот малый наверняка учудит, -шутливо ответил профессор.

- А Черемисины? Я запомнила фамилию!

- Илья работал когда-то у нас в столовой, хороший парень. Смотрите, как раскрутился, уже шефом в ресторане трудится. А жену его я и сам вчера первый раз увидел. А еще Илья вчера первым побежал в сад, потому что был уверен, будто там человек.

Профессор тут же замолчал, как часто бывает у пожилых людей, которые, рассказывая о чем-то, пытаются вспомнить недостающую деталь. Катя терпеливо ждала, с ним это и раньше бывало.

- Кто же там все-таки был? -прервал молчание он.

- В саду?

Профессор кивнул. Катя молчала. Раз она не спорит, значит, думает о том же. Они медленно посмотрели друг на друга удивленным взглядом, в котором таился ужас. Нет, не страх, а именно ужас. Там действительно кто-то был и какой бы ни была цель незваного гостя, все это отдавало какой-то мистикой.

- Вы думаете, это была Лена или Валя?

- Маловероятно, что сами. Скорее всего, кого-то подослали. Они убьют меня.

- Тогда и меня. Лена расскажет про двух осведомленных.

Снова наступила неловкая пауза в их беседе. Мысли обоих в унисон пришли к одной идее, которую никто не решался озвучить. Лена не выдержала.

- Вы готовы посадить свою дочь? -в лоб спросила она.

- Упаковал бы до конца жизни, -без раздумий ответил профессор. – Вы видели этот нечеловеческий цинизм? Тогда, в больнице. Она уже давно не моя дочь, и я уже сомневаюсь, что когда-то была.

- Марат! Слезай уже, -крикнул Кочан.

Марат сидел на крыше и вбивал последние гвозди, которые остались в кармане. Если бы у него с собой была еще сотня гвоздей, он изрешетил бы ими кровлю вдоль и поперек.

- Чего такой агрессивный? -спросил Трофимыч.

- Да, нет, нормально все.

- Ничего не нормально, мы же видим все, -подхватил Кочан.

Только Марат ступил на землю, как Кочан схватил лестницу и унес – это была последняя точка их работы. Все дружно стали осматривать дом и гордились в первую очередь собой. Трофимыч и Кочан дружно похлопывали один одного по плечу, и лишь Марат оставался недовольным. Причиной тому были несколько мелочей из которых обычно и складывается наше настроение. Во-первых, Марату очень понравилась Катя, а что делать с этим дальше, он не знал. Во-вторых, он уже не хотел идти на юбилей школы. Не зная почему, он боялся этой мысли и не находил никакого видимого объяснения. В-третьих, его беспокоила нога. Нестерпимые боли были именно в состоянии покоя. При ремонте крыши, нога, как ни странно, ни разу о себе не напомнила. Ремонт закончен, куда сейчас девать ногу и что такого придумать, чтобы она не болела, он не знал.

- Так, собрание! -объявил Трофимыч. – Самое время что-то вкусное съесть и обсудить завтрашний вечер.

А завтра юбилей школы. Внутри дома стоял приятный холодок. Кочан привычным способом убрал грязную посуду: он просто добавил ее в раковину к предыдущей. Из холодильника были извлечены остатки готовой еды, которую никто не собирался разогревать. Марату бы не мешало придерживаться здорового питания или хотя бы горячего, но Трофимыч был не против. Он считал, что для Марата тут межсезонный отпуск. Дескать, потом наберет форму.

Изрядно пообедавшие мужчины всегда добрее, чем были до обеда. Кто сидя, кто лежа, они попивали вкусный кофе. Завязалась беседа, в ходе которой стало понятно, что Марат слегка отошел и его настроению ничто не угрожает.

- Ты чего это так бесился? -спросил у него Трофимыч.

Марат тут же поведал им свои страхи. Он без утайки рассказал про Катю, юбилей и ногу. Товарищи не перебивали, когда еще Марат так будет изливать душу. Кочан, как всегда, был ведомым, он ничего не посоветовал и смотрел на задумчивого Трофимыча. Тот готов был дать мудрый наказ, но слегка колебался.

- Пора нанести ответный визит! – наконец сказал Трофимыч.

— Это мы и без тебя знаем, -ответил Кочан, - но как? Нам что, уехать?

- Над этим я и думал, друзья мои. Уезжать нам с тобою нельзя. Катя не придет к нему одна. Ну, или это будет выглядеть не очень. Пойдем!

- Куда? -спохватился Марат.

- Как куда, в сваты! – весело отозвался Кочан.

- Примерно так это и будет выглядеть, если мы пойдем вместе, -ответил Трофимыч.

Спустя несколько минут веселых прений было решено: Марат пойдет приглашать Катю сам. Что интересно, никому и в голову не пришло найти ее в соцсетях и написать. Такое приглашение было бы более простым и логичным, но, видимо, деревенский воздух воодушевил товарищей решать вопросы по старинке, через личное присутствие. Дело было в шляпе.

У другой Кати, жены Андрея, были более рутинные заботы. Дети чем-то отравились у бабушки, и ей срочно нужно было уезжать. Андрею она наказала оставаться, потому что понимает значимость праздника для него. Нельзя было сказать, что он радовался этому, но почему-то не огорчился. Наверняка ему было бы спокойнее, если бы отъезд жены не совпал с болезнью детей, которых он очень любил. Груз с плеч упал и у жены. Они не ночевали тогда у профессора, потому как в последний момент решились гостить у родителей Андрея. Катя хоть и поладила со свекровью, решила многие с ней противоречия, находиться дольше у нее дома ей не хотелось. Было решено, что Андрей остается в родительском доме один.

Вечером того же дня он решил прогуляться. Не только хорошая погода гнала на улицу, но и буйство мыслей, которые лучше всего приводить в порядок на свежем воздухе. Примерно за полтора часа он обошел всю деревню. На обратной дороге к дому было решено сделать еще круг. Совершая новый обход, Андрей с тревогой для себя разглядел силуэт человека, который волновал его все последнее время. Это была Таня. Возвращаться было поздно, и отступать некуда. Да и шла она не одна, приблизившись, он узнал Евгению. «Уже одно хорошо, что приехала к родителям,» - подумал он. Только Таня приехала вовсе не к родителям, не на юбилей школы, а к Андрею. Она была одержима свиданием с ним. Она хотела заполучить только его.

Порой бывает сложно понять человеческие принципы и само их наличие. Кажется, человек в своей гордости не перейдет черту, а спустя время уже очевидно, что принципов у него не осталось. Сложно понять, чем руководствуются люди, которые желают брать то, что по праву принадлежит другим. Сложный момент, и, вместе с тем, он показывает слабость человеческой натуры. В случае с Таней природа ее слабости неясна. Как неясным было и ее отношение к Андрею. Говорят, если любишь – отпусти, если твое – тогда к тебе и вернется. Танины чувства были непонятны даже ей самой. Разочаровавшись в жизни, она решила использовать оставшееся время на полную катушку. Раз принципов нет, то нет и тормозов в виде совести, которая смогла бы подкорректировать или направить в нужное русло желания человека. Интересная субстанция и женская гордость. Ее видимость может казаться стеной замка и отталкивать «завоевателей», но стоит этой самой гордости пошатнуться, как стена укрепления тут же рушится, а всем, кто укрывался за ней, не остается ничего иного, как наступать.

Андрей вежливо кивнул на приветствие, когда они поравнялись. Останавливаться и начинать разговор не было никакого желания. Евгения, видимо, тоже желала увести дочь от искушения и не дала той возможности начать разговор. Пройдя добрых шагов двадцать, Андрей ненадолго обернулся, посмотрел им вслед и быстро повернул голову обратно. Он чувствовал, что сейчас обернется Таня, а встречаться с ней взглядом – это явно лишнее. К слову, его предположения оказались верными: буквально через секунду обернулась она. Андрей шел быстро, никто так не шагает во время прогулок, только если через пешеходный переход. «Домой. На сегодня хватит,» -решил он.

- Ты думаешь, этот старый дурак нам что-то сделает? -спросила Валя.

- Не знаю, рисковать мы точно не можем. Что ты меня спрашиваешь? Я не знаю, что нам делать, но мы скоро придумаем.

Валина квартира была полна всякого сброда с криминальным прошлым. Некоторые подельники видели ее впервые и были сильно удивлены личностью старушки. Одно единственное, последнее задание ждало их. Больше они Валю не увидят. Она уже давно решила вопрос с проживанием за границей и скроется из виду сразу же, как только это будет возможным.

- Давайте устроим несчастный случай, -отозвался чей-то мужской голос.

- Хорошая идея, -ответил ему другой.

- Так, я сейчас, наверное, выйду, а когда приду, чтобы сказали мне решение, -отозвалась Лена.

Она ушла на улицу. Ей срочно нужно было пройтись. Все же осталось в ней человеческое. Человеческое? Если таковым можно считать решение не участвовать в обсуждении убийства отца, то да. Нет, ее чувства были достаточно сильно атрофированы, она точно ничего и никого не будет оплакивать и нисколько не взволнована предстоящим событием. Единственной причиной, по которой она вышла из квартиры, была боязнь показать свою слабость. Преступный мир жесток и ничем не отличается от мира диких животных, разве что более чрезмерной и циничной жестокостью. Примерно час ушел у нее, чтобы привести мысли в голове в порядок. Вернувшись, она ничем не выдавала свое волнение, которое все же имело место.

- Что решили? -с порога начала она.

- Нужно поехать на место и все разузнать. Информации ноль, -ответила Валя.

- Дом деревянный, гореть должен хорошо, -добавил кто-то.

- Соседка звонила, оказывается, у него там твоя одногруппница. Нужно спешить, чтобы сделать дело за один раз.

- Вместо дочки…

- Вместо тебя, видимо, ты же не сильно переживаешь? —спросила Валя.

- Переживаю только о том, чтобы не опоздать. Да и вообще, как нам не пришла идея отправить туда кого в разведку раньше?

- Что тебе там разведывать хочется, если скоро все сгорит?

Было решено приступить к замыслу немедленно. Сегодня нужный человек все осмотрит, а завтра он же сделает всю работу.

- Это были не они, -осторожно предположила Катя.

- А кто?

Профессор понял, о ком идет речь, и фраза такого рода его слегка обрадовала.

- Не знаю, просто, когда мы убирали ночью, мы же не все снесли в дом. Что-то из еды нам пришлось оставить. Так вот, много чего не было. И это не кот и не собака – животные просто разворотят все и крышку казана обратно не закроют. А раз это не животные, то вряд ли Лена с Валей или их подельники, сидели тут всю ночь чтобы под утро съесть нашу еду.

- Недурно.

- Но еще, чтобы вы заранее не расслаблялись, скажу вам такую вещь: кто-то был у нас в летней кухне и тоже взял кое-что из еды…

Ушедшее было беспокойство снова охватило профессора. Катя знала, когда он волнуется, и поспешила снова успокоить старика.

- Самое главное – это не они. Со всем остальным справимся.

- Если так порассуждать, -спокойным тоном заговорил профессор, - бывают же случаи, что или зек какой сбежал, или бомж затесался, алкаш…

- И я об этом. Нужно вызвать милицию, а дальше их работа.

- Я не против, но давай подождем, где, и главное, зачем, ему тут прятаться. Если человек ушел, то пусть идет себе с Богом дальше.

Только Саня не ушел. Он жил в просторном сарае, где профессор давно уже ничего не держал. Устроившись на сеновале, если так можно назвать изрешеченную крысами солому, он только и ждал ночи.

Ему снова удалось бежать из того жуткого места, которое призвано помогать наркозависимым. Алексеича он теперь тоже считал предателем, поэтому к нему не пошел. Однако же снова вернулся в Миргалиево. Странно, почему он вернулся в свою деревню и почему не пошел в родительский дом? На этот вопрос не было ответа, об этом он почему-то не думал. Саня поступал, как получалось, а получалось всегда экспромтом. Им управляли инстинкты, которые часто спасают раненого зверя, а Саня сейчас и был этим зверем.

Подумать только, как ему в голову взбрело прийти в ночной час к дому профессора. На самом деле, все просто: ему жутко хотелось есть. Сначала он даже думал попросить еды у сидящей компании. Потом отмел эту идею, как только узнал, кто сидит возле костра. Когда гости разошлись, а часть еды осталась на улице, он увидел в этом хороший знак для себя. Убедившись, что свет погас и убирать стол никто не будет, он подошел к догоревшему, но теплому кострищу и стал жадно есть. Была еще одна особая причина, по которой он пришел и остался тут: у профессора не было собаки. Любая собака, не только обученная, чует наркомана лучше, чем здорового человека. Сане об этом рассказывали еще во время первого его пребывания в диспансере, и он это запомнил.

Немного тревожило, что его заметили. Подумать только – он чуть не получил тумаков от своих школьных учителей. Но никто в здравом уме не будет светить фонариком телефона под дощатый навес, который сбит на уровне колена человека. Под него-то Саня и спрятался. Лежа на сырой земле, он чувствовал себя в безопасности. Оставалось ждать и его ожидания были вознаграждены. Мясо в казане еще не остыло, и, по мнению Сани, никто не имел понятия, сколько его там оставалось. Запив все соком, он взял несколько кусочков и положил на промокший хлеб. Все это положил в карман, где еда превратилась в хлебно-мясное месиво, которое доедалось уже в сарае.

Решив закрепить успех, Саня пробрался в летнюю кухню, которая была не заперта. «Странно, какие люди беспечные и от этого беззащитные,» -подумал он. Он взял кое-что из съестного, зарылся в остатки соломы и крепко уснул.

Как ни странно, ломка его вовсе не мучила. Для него в целом было хорошим знаком, что есть хочется больше, чем дозу. Неужели лекарства действуют? Тогда почему он сбежал? Странно это все, как и многие сны, которые людям снятся. Сане приснился и побег, и Алексеич, и тот день, когда впервые он начал себе вредить. Произошло это в Польше. Сразу по приезду он не смог отказаться от компании таких же работяг. Чтобы «влиться» в коллектив, нужно было не только «вливать», но и пробовать кое-что еще. Конечно, никто никого не заставлял, но, как это часто бывает, люди думают, что от одного раза ничего не случиться, что попробовать можно и нужно в жизни все. Кто ж знал, что так все обернется? Саня, например, не знал.

Сновавший туда-обратно по двору школы завхоз был радостно озадачен. Наконец удалось найти действенный способ отомстить этому старому идиоту, который портил ему жизнь много лет. Завхоза то охватывала тревога, то он и вовсе становился умиротворенным и флегматичным. Время от времени на лбу проступал пот, а самого ненадолго бросало в жар. Испытывая разные состояния, завхоз не унимался в одном: он постоянно двигался. Стоять на месте для него было подобно смерти. Как будто бы ходьба приближала его к заветной цели.

В средствах достижения своего желания его ничего не смущало. Так было по причине его недалекости. Зацикленность на мести была настолько большой, что сложно было отдавать себе отчет о последствиях для других. Очень жаль, конечно, но ничего другого, как использовать Сергея, он не придумал. Жаль было ему самому. Очень жаль, но недолго. В конце концов, этот зарвавшийся малый также должен был получить по заслугам. «Ничего, все справедливо. Все так, как должно быть, не иначе!» - успокаивал он свою совесть.

Дело было вот в чем. На время проведения торжеств директор попросил Сергея свернуть исследования и отнести оборудование в один из школьных кабинетов, который примыкал к аварийному выходу. Место было удобным, ведь в случае хорошей погоды уже на следующей неделе можно все вынести и продолжить эксперименты.

На свое счастье, завхоз довольно быстро узнавал важные школьные новости, узнал и эту. А что если? А что, если в этом кабинете оборудование Сергея произведет какой-то маленький взрыв? Не настолько, конечно, маленький, чтобы его никто не заметил, а такой, средней силы, чтобы распугать толпу и позорно закончить этот юбилей?

«Вот это была бы справедливость! Вот, было бы правильно и по-мужски!» - думал он. Им руководила неведомая тупость и ограниченность. Все его ресурсы были брошены на выполнение плана. Дошло до того, что он сам вызвался помочь Сергею с оборудованием и принялся сносить в кабинет. Попутно задавал парню вопросы, относящиеся напрямую ко взрыву. Сергей не придал этому никакого значения. Бывали ли у завхоза раньше такие порывы к познанию физический явлений? В том-то и дело, что он мог задать собеседнику любой вопрос и тот ухом не поведет, так сильно втирался в доверие завхоз, производя впечатление заинтересованного человека.

Из окон кабинета иностранного языка открывался красивый вид на пришкольную территорию. Было видно абсолютно все, начиная от входов-выходов, заканчивая внутренним двориком, в котором и проводились обычно торжественные линейки и прочие важные мероприятия. Всю свою электрическую цепь в полном сборе Сергей разложил именно в нем. Тротил! Завхоз еще в армии знал, как с ним обращаться и больше в помощи Сергея не нуждался. Он все понял. Зачем еще что-то знать, если все, что ему нужно – это лучший для взрыва момент.

А в это же время подельник Вали и Лены приехал в Миргалиево. Звали его Толик, и он не имел ни малейшего понятия, где будет проводить время до вечера. Дневной осмотр длился несколько минут, больше – подозрительно. Его всегда удивляла наблюдательность деревенских людей. Тем более удивительно, когда они видят все вокруг, но не замечают того, что лежит, образно говоря, под ногами. Дальнозоркость – не иначе.

В багажнике ничем не примечательной иномарки лежало много инструмента. В зависимости от того, что ему понадобится, лежала канистра бензина, садовые ножницы, наборы ключей и отверток. Он до сих пор не решил, как выполнит свое задание, но понимал, насколько это будет несложно. Пустить газ или поджечь дом бензином? Первый случай был предпочтительнее, но и рискованнее. Ведь если не последует хорошего взрыва, все уцелеют и будет провал. В случае с бензином, нужно было всего лишь хорошенько облить сухой деревянный дом и дело с концом. Дверь, обязательно перед этим заблокировать дверь, но тогда и ежу будет понятно, что это не несчастный случай.

Получив по телефону наказ от Вали, он понял: все, что будет происходить с этим домом, будет делом его рук. Но почему завтра? Толик не понимал. Это плевое дело, зачем так оттягивать? Не понимала и Валя, но видимо, хотела, чтобы тот освоился в непривычном месте и был более решительным.

Домой он отправился не сразу и немного покружил по окрестностям деревни. Ему нужно было подумать, да вот мысль не шла. Вспомнив известную пословицу, он согласился с мудростью утра и поехал домой.

18 июня

На подъезде к деревне и в ней самой вывешено много красочных объявлений и указателей. Целые информационные доски стояли у каждого значимого места, чтобы донести программу мероприятия всем гостям и жителям Миргалиево. Многие из приехавших наизусть знали последовательность мероприятий, ведь реклама была на местном телеканале, в газетах и на радио, а еще заполняла интернет в виде различного рода рассылок.

С самого утра соцсети местных выпускников украшали истории пути на торжество. Для последующего восстановления хронологии событий некоторые срывали листовки в память о посещении такого праздника. Кто-то заранее фотографировал пригласительные и хвастливо указывал, что достались они не каждому. Многие без задней мысли делали фото листовки. Для некоторых ее снимок оказался одной из последних фотографий, для других же подтверждением той локации, где они оказались в этот день.

«Уважаемые друзья и жители нашей деревни!

Школе Миргалиево исполняется 50, а это солидный возраст не только для человека, но и для нашего учреждения образования! Если вы читаете это объявление, знайте, вы находитесь очень близко к празднику, возможно, ближе, чем вам кажется! Поэтому, предлагаем следующую программу мероприятий:

9.00-11.00 – заезд и регистрация приглашенных гостей11.00-12.00 – торжественное открытие юбилея школы12.00 и до закрытия – работа фудкортов и площадок отдыха13.00-14.00 – работа музейных экспозиций14.00- и до закрытия – работа бесплатной фотозоны14.00- и до закрытия – работа школьного шоурума и выставка фотографий15.00- и до закрытия – работа аниматоров и детского кафе16.00 – начало концертной программы21.00 – импровизированная школьная линейка для всех желающих выпускников школы с построением и кругом почетаСразу после линейки – праздничная дискотека до 5.00 утра!»

Стоял обычный погожий летний день. На небе лишь редкое облако закрывало на время солнце, давая необходимую тень и прохладу. Жары особой не было, однако, если долго находиться на открытой площадке, можно сильно обгореть. Директор не особо надеялся на погоду и постарался предусмотреть все нюансы. Шатер давал надежду на укрытие, а по настоянию дежурящих пожарных был даже открыт спортзал.

С самого утра по территории школы туда-сюда сновали толпы людей. Одно только это придавало ощущение праздника. Глядя на них, директор почему-то перестал волноваться, но был ли он полностью спокоен, вряд ли. Алексеич вышел на залитое солнечным светом крыльцо школы и заговорил с директором:

- Саня снова сбежал.

Директор недоуменно посмотрел на него, будто вспоминая, кто такой Саня. Он не знал, что это значит, но понял, что ничего хорошего.

- Напомни про Саню.

— Это же выпускник твой, у меня работал, помнишь?

- Теперь вспомнил. Я еще его родителей-алкашей учил. Хороший парень. Как он так увяз? Говорят, в Польше?

- Вроде да, в Польше. Но ты же знаешь, не место красит человека, а скорее наоборот. Будь он у меня, конечно, я бы за ним присмотрел, но кто его знает, что у него было в голове до отъезда.

Директор завороженно слушал, будто никаких проблем больше нет и главная задача – найти Саню. А меж тем, Алексеич продолжил:

- Он в прошлый раз, когда убегал, ко мне пришел. Прямо на территорию хоздвора пробрался и спал в сушилке. А теперь я предатель, ко мне уже не пойдет. Не верит никому.

- И куда он пошел, как сам думаешь?

- А кто его знает. Знаю только, что ничего хорошего с ним не происходит и переживаю как за родного сына.

- Найдется, Алексеич, может еще на праздник к нам успеет.

- Этого-то я и боюсь, -ответил тот.

Их разговор на этом и прервался, потому что стали прибывать все новые и новые гости, которые считали своей обязанностью пожать директору руку. Алексеич удалился, работа стояла серьезная, и не хотелось, чтобы какая мелочь испортила людям праздник.

Накануне вечером Черемисиным удалось продать свой дом. Им теперь негде было даже переночевать, так как все документы были оформлены и сделка прошла достаточно гладко. Основная причина – невысокая цена. Илья об этом думал и решил, что продешевил. С другой стороны, он почему-то не хотел никакой связи с Миргалиево, ведь у него теперь новая жизнь. Новым хозяевам они оставляли всю свою мебель и не забирали ничего, кроме того, с чем приехали. Те хотели заселиться тут же, но узнав, что Черемисиным некуда деваться до юбилея школы, любезно предложили остаться на эти два дня. Гражина уговаривала Илью остаться, но тот был непреклонен. У чужих людей и в чужом уже доме он оставаться не намерен. На душе ему стало легко и спокойно. Всего два дня, и он больше сюда не вернется.

- Где нам тогда ночевать? -спросила Гражина.

- Если честно, я не подумал, но точно не здесь.

- Я могу предложить кое-что, если ты не будешь против.

- Предлагай! -с интересом ответил он.

- Давай попросим ночлег у профессора, как считаешь? -предложила она.

- Слушай, отличная идея, -ответил Илья.

Часа два спустя, профессор на радостях помогал заносить в дом вещи постояльцев.

- Когда идем в школу? -спросил профессор то ли у Кати, то ли у Черемисиных.

- Я бы уже пошла, -ответила Катя.

- И я, -сказала Гражина.

- Тогда чего мы ждем? -радостно заголосил профессор. Его хорошее настроение было заразительным.

- Решено! Идем, -подытожил Илья.

Саня давно подслушивал их разговор и с нетерпением ждал, когда они уйдут из дома. Он ужасно хотел есть. Еда лежала в летней кухне, которую редко кто закрывал на замок. Обычно и профессор и Катя, просто вставляли замок в перемычку, из которого торчали ключи. Саня видел, как Катя заносила туда жареное мясо и еще что-то из салатов – лучше и не придумаешь. Он бегом пересек узкую тропинку, которая была единственным местом, которое видно с улицы. Разом вынул праздно висящий замок и потянул за лямку недавно покрашенной в коричневый цвет двери.

В холодильнике было достаточно еды, чтобы некоторое время не голодать. У Сани появился соблазн отобедать прямо там, на месте. Вроде бы и ничего в этом опасного не было, но он заметил, что его правая рука в половой краске: лямка, за которую он тянул, также была покрашена и еще не высохла. Это уже было серьезно, нужно было брать свою добычу и возвращаться в сарай.

Оказавшись на месте, он подумал: «Интересно, где меня сейчас ищут?»

В том, что его будут искать, он не сомневался. Как и не сомневался в том, что пока он тут, его никто не найдет. Но и оставаться было опасно, куда идти дальше и на что жить, Саня не знал. Он жадно пил воду. Больше всего сейчас мучала жажда, потом голод. Следом он расправился с хорошей курочкой, которую взял из холодильника прямо с пакетом. Не заметить этого было невозможно, но Саня не хотел об этот думать.

Покончив с едой, ему послышалось, будто кто-то вернулся домой. Он припал глазом к щели сарая и заметил Илью. Тот почувствовал недомогание и, чтобы не портить жене веселья, взял у профессора ключи от дома и решил немного прилечь.

В бинокле с противоположной стороны улицы промелькнула лишь быстро закрывающаяся дверь в дом. «Они на месте» - подумал Толик. Неприятной неожиданностью для него стала новость о празднике в деревне. Это в корне меняло планы. Точнее, их стоило бы отменить, и, возможно, если позвонить Вале, она бы это сделала, но возвращаться сюда ему не хотелось. «Какая разница, сегодня или через неделю? Главное, чтобы они были дома».

Решение он принял утром – газ. Возле дома стояли два подключенных баллона, один основной, второй для запаса. Столько газа хватит на одну небольшую комнату, но хватит ли на весь дом? То, что это никак не обставить как несчастный случай, Толик тоже понял сегодня утром. А если так, то какой толк в конспирации? По логике Вали и остальных его не жалко, значит, он расходный материал. После происшествия нужно будет скрываться, и, если он останется на свободе, свои же не дадут спокойной жизни.

Не выполнить дело он тоже не мог. Вдруг есть шанс вернуться? А может, и не списали, тогда что? Толик снова передумал: несчастному случаю быть. Если он подожжет сарай и от него загорится дом и летняя кухня, тогда это несчастный случай. Поэтому бензин и только бензин. Раздобыть бы его побольше, три-четыре канистры – куда ни шло, но не с одной же работать. Сначала все нужно облить, все три постройки. Затем неплохо было бы все это одновременно поджечь. А так как одновременно не получится, сначала – сарай, потом – летняя кухня, потом – дом.

Школьное веселье было в самом разгаре. Гражина нисколько не переживала, что осталось одна в незнакомой компании. Даже если Илья и вовсе пропустит праздник так тому и быть. За время знакомства она неплохо его изучила и расстраиваться, не будет. Благо, подошла целая толпа, в которой она много кого знала. При всей занятости директора он праздно прогуливался в компании Андрея, Сергея, Алексеича, Кочана, Трофимыча и Марата. Всей группой они устремили взгляды на стадион, где яркого цвета шатер колыхал пестрые ленты праздничной гирлянды.

- Ночью будет иллюминация, -довольно сказал директор.

Компания довольно закивала, потому что никому не хотелось уходить раньше положенного. Лучшее еще впереди.

Сладким десертом этого вечера для многих была общешкольная линейка, то есть построение. А точнее, это невесть что, где можно было постоять лишь тем, кто учился или как-то связан со школой. Интересно, будет очень интересно – предвкушали гости. Некоторые прямо интересовались, не будет ли нарушением чего бы то ни было там, правил каких, если в строй станет обычный приезжий гость. Неужели кого-то будут удалять из строя, и, что более интересно, предварительно сверять и выискивать? Это вряд ли.

Вечерело. Гости стали разбредаться группками и обычно это означало конец мероприятия. В случае с юбилеем школы Миргалиево все только начиналось. Оставалось каких-то полчаса до построения, того самого, после которого можно было бы себя не сдерживать и отрываться на дискотеке. Это время нужно как-то скоротать. На работающих точках под шатром остались самые стойкие. Солнце хоть и клонилось на Запад, но про нагрев брезента не забывало.

Как обычно бывает, когда все отдыхают, кто-то один особенно усердно трудится. И если речь не о работниках точек общепита под шатром, то уж точно о завхозе школы. По его расчетам через каких минут сорок все закончится. Никакой дискотеки не будет, он и так долго ждал. Кому десерт вечера, а кому холодное блюдо, название которому «месть».

Вся электрическая цепь Сергеевой науки была подключена как надо. Тротил – в деле. Будет взрыв. И пусть никто не сомневается, он будет не настолько слабым, чтобы продолжить вечер, и не настолько сильным, чтобы были жертвы. Так, легкий испуг.

Насчет жертв завхоз все же просчитался. То ли тротиловый эквивалент неправильно рассчитал, то ли доводя до верного силу взрыва решил подстраховаться, но жертвы будут. Это гарантированно.

-Итак, -скомандовал в микрофон директор, -звучит еще один последний школьный звонок. После него стройтесь по линиям разметки и ждите дальнейших указаний.

Толпа дружно зааплодировала и стала произвольно занимать свои места. Не было ничего, что бы так сильно не смешалось в этот день. Но видимо, все смешано правильно, будто этим занимался сам Бог. Построение проходило довольно просто: две шеренги, которые при повороте направо образовывали длиннющую колону. Как ни старались наши герои держаться рядом, ничего из этого не вышло. Лавинообразная толпа, накатывающая с разных сторон, разбросала всех по разным уголкам строя. Так уж случилось, что параллельно в шеренгах стали Катя и Марат. Позади, не так далеко от них, была еще более интересная пара: Таня и Андрей Васильевич или уже просто для нее Андрей.

- На линейку становись! Равняйсь! Смирно! Направо! -весело скомандовал директор.

Податливая толпа, временно превратившаяся во что-то похожее на строй, тут же выполнила все указания. А директор продолжал:

- Под гимн школы все идут по тротуару по часовой стрелке, затем, когда заканчивается гимн, пытаемся идти под звуки барабанщиков, если они начнут их издавать. В конце круга почета снова становимся на свои места и ждем дальнейших указаний.

Толпа взревела и радостно размахивая кто воздушными шариками, кто флагами школы, а кто просто светя мобильным телефоном, двинулась вперед.

- Возьмите друг друга за ручку! -кричал директор вдогонку. -Помните, сегодня каждый из вас снова ученик этой школы.

Таня уверенно взяла за руку Андрея. Одергивать ее было глупо, не в этот вечер. Он мягко, будто выпавшего из гнезда воробышка, охватил всеми пальцами ее маленькую кисть. Казалось, все тепло летнего вечера было сосредоточено в их прикосновении, а меж тем также показалось и остальной сотне пар.

Когда солнце склонилось за кронами плодовых деревьев соседского сада, а на улице не было ни души, Толик обильно поливал бензином строения профессора. Удивительно, никто и подумать не мог, в особенности сам Толик, что кого-то просто может не быть дома. Ну не допускал он такой мысли и все тут. Ему было достаточно, что в дом кто-то зашел и все это время не выходит. В другой постройке, которая всей сухостью своих бревен впитывала топливо, спал Саня. Почему он так много спал? Вот вопрос же! Мог уже давно выспаться и план на будущее додумать, но нет же. Почему, когда нужно помочь, помощь идет так долго? Почему врачи скорой так долго едут? Почему так долго ждать автобуса на морозе? Почему, наконец, так поздно приезжают пожарные, когда тушить уже нечего? Как нельзя однозначно ответить на эти вопросы, так нельзя сказать, почему Саня спал.

Импровизированный факел взметнулся в воздух и запылал сарай. Не прошло и минуты, как следом загорелась летняя кухня и дом. Соседи ничего не видели. Соседи никогда ничего не видят, когда надо бы видеть, и обязательно увидят, если видеть не стоило бы.

Только процессия свернула за угол школы, Таня резко выдернула Андрея из строя. Он поддался, глупо сопротивляться, не в этот вечер. Там, в густых зарослях благородных кустарников она хотела с ним еще раз объясниться. Начала с продолжительного поцелуя, предварительно обхватив его щетинистые щеки. На поцелуй Андрей ответил, не было смысла сопротивляться. Целовались они снова и снова, лишь ненадолго отрываясь, чтобы перевести дыхание.

Раздался хлопок. Трудно назвать этот звук именно хлопком, но, если бы молоток размером с грузовик упал с большой высоты на травянистый газон, был бы примерно этот звук. Следом – визг и паника людей. Все еще взявшись за руки, Андрей и Таня побежали к месту построения.

В тот же момент, на другом конце деревни из деревянного дома выбежал горящий человек. Пламенем было покрыто все его тело, одежда горела так, словно была сделана из бензина. Он истошно кричал, но помочь ему никто не в силах. Соседи все видели. Соседи всегда видят, когда от этого нет проку. Они начали собираться ровно тогда, когда горящий заживо человек перестал себя тушить и числиться среди живых.

Что увидели Андрей с Таней, вряд можно передать словами. У редкого фотографа хватит мужества и моральных сил, чтобы достать фотоаппарат и сделать снимки. Никто, можно с уверенностью говорить, никто из постивших ранее приезд в Миргалиево, не снимал происходящее.

-Прием! Прием! Срочно! Миргалиево, школа, очень много пострадавших, -дежурящие пожарные вызывали своих.

Таким же образом вызывалась скорая и милиция. Ясно и отчетливо звучало в рации слово «Школа». Как позже будут говорить, можно было избежать многих смертей, если бы все приехали вовремя да по адресу. По адресу школы!

Основная проблема заключалась в событии на другом краю деревни. С той стороны, откуда должна прийти помощь с райцентра, стоял и горящий дом, горящий сарай, горящая летняя кухня. И соседи. Соседи, которые увидели все слишком поздно, вызывали те же службы, которые в большем количестве требовались у школы. Бригады скорой помощи, выездная реанимация и другие медицинские службы, собрались у одного-единственного бездыханного тела Ильи Черемисина. Позже нашли второе. Врачи констатировали смерть Сани из-за отравления угарным газом. Легкая смерть, смерть во сне, может, поэтому он так много спал…

Бывают интересные совпадения. Илья и Гражина, например, умерли примерно в одно и то же время. Он – в муках, она – чуть полегче, от попавшего в голову большого куска кирпича. Гражина шла за руку с профессором, не будь которого, она вообще бы не оказалась в этой траурной процессии. Профессору разворотило живот осколками стекла. Быстрая смерть – тоже своего рода подарок при любых обстоятельствах.

Выживший человек всегда ищет глазами своих товарищей. Так бывает на войне, так было и сейчас. Таня и Андрей стали рассматривать убегающих людей. Вглядеться в лица было сложно, поэтому никого не смогли узнать. Начинало темнеть и, видимо, это стало единственной причиной, почему Таня не испугалась. Она просто не видела, что творится на земле.

Покрытые своей и чужой кровью тела превратились в однородное месиво, которое постоянно содрогалось и стонало. Погибшие лежали на раненых и наоборот. Кто-то плакал, кто-то на последнем дыхании отчаянно звал на помощь.

Единственной пользой припаркованных вдоль забора машин стало наличие в них аптечек. Кто-то почти сразу распорядился их принести и начать перевязывать всех, кому это могло еще пойти на пользу.

За оказанием первой медицинской помощи Андрей и Таня застали всего нескольких человек, среди которых были Марат с Катей. Катя не зря шесть лет сушила мозги на медицинском. Хоть она и плакала, нет, ревела… Хоть она и ревела, но продолжала оказывать первую помощь, передвигаясь от одного тела к другому. Ей с трудом удавалось сохранять хладнокровие, еще пару минут назад она видела трупы профессора, Гражины, Кочана и Сергея. Последние шли вместе, как полагается, за руку. От этого им было весело, хоть и непривычно. Ребята шутили, звали к себе Трофимыча третьим…

Трофимыч в любом деле уважал правила игры, что на этот раз спасло ему жизнь. Он отказался идти на построение, потому как не был ни выпускником, ни работником школы. В момент взрыва он стоял на крыльце школы и первым организовал пострадавшим помощь. Доставленные аптечки – его работа.

Дежурившая милиция тут же оцепила территорию школы и начала проверку. Двое пожарных, которые еще недавно вызывали коллег, помогали раненым.

При взрыве от школы откололся кусок стены, который пусть и медленно, но упал, куда нужно. Со слов Трофимыча, это было как в замедленной съемке в кино. Самый большой кусок школы, предназначался самому большому в ней человеку – директору. Завхоза нашли на втором этаже. Несмотря на разорванную одежду, его тело уцелело. На коже не было обнаружено ни одной ссадины или ушиба. На первый взгляд могло показаться, будто мужчина прилег отдохнуть. В этом был весь завхоз, он даже умер красиво, хоть и по своей прихоти глупо.

- Сюда! Быстрее! -Андрей почему-то потащил Таню за собой. Та нехотя переставляла ноги, но руку не отпускала.

- Мы должны помочь, -мягко и спокойно сказал он.

- Конечно, я…

Андрей не стал ее слушать дальше. Они вплотную подошли к Марату и Кате и стали помогать им разбирать кучу. Это была именно «куча» человечины. Отдельно от тел лежали руки, стопы ног, словом, конечности. «Остановить кровотечение всем разом невозможно, поэтому помогаем по очереди, передвигать – минимально». Эти слова стояли в ушах каждого, кто не испугался и пришел помочь, эти слова, как под копирку, повторял Трофимыч.

В жизни бывают такие ситуации, когда за всеобщим горем скрывается чья-то хорошо или не очень прикрытая радость. Такая радость постигла сегодня Андрея. Он носился, как угорелый, пока не стали приезжать скорые из-под дома профессора. Через час все остановилось. Милиция вежливо поблагодарила волонтеров и передала фронт работы профессиональным медикам. Катя, как фармацевт, могла остаться, но не осталась. В этом несчастном случае она увидела для себя возможность начать жизнь заново.

- Ты как, Марат? -вдруг спросила она.

- Нормально. Если можно быть нормальным после произошедшего.

- Что произошло, мы уже назад не вернем. Я спросила про твое самочувствие.

- Тогда сойдет, я рад что уцелел и выжил, -виновато сказал он. Не хотел он в этом признаваться, слова сами вырвались.

- Это инстинкт самосохранения, нормальное явление, не кори себя.

- Хорошо, Катя, как скажешь.

В воздухе повисла пауза, которую Марат судорожно попытался заполнить.

- Куда сейчас? -тихо спросил он. Они уже знали про дом профессора от прибежавших сельчан.

Она улыбнулась усталой улыбкой и снисходительно сказала: «Боюсь, не нам сегодня это решать». Катя имела в виду опознание и допросы, которые предстоят еще каждому выжившему.

Через каких-то пол часа на территорию школы приехали, казалось, все милицейские, пожарные и медицинские бригады района. Случись что сейчас в другом месте, пострадавшие надолго остались бы без помощи.

— Значит, мы здесь надолго? -робко спросил Марат. – Тогда давай пройдемся вокруг школы. Нас найдут, если понадобимся.

Он взял ее за руку и, словно продолжая роковой ритуал, повел по аллее, по которой шла толпа перед самой трагедией. Завернув за угол, они увидели целующимися Андрея и Таню. Катя, которая была знакома с его женой, хотела было что-то сказать, но не смогла. Думали они примерно об одном. О том, какое же человек животное, если после такой трагедии, которая унесла жизни многих знакомых и друзей, он продолжает эгоистично думать о себе. Подумали и как отрезало: они не лучше и тоже думают о себе.

По своей природе человек думает только о тех, кто ему понадобился. Мертвый не может нам понадобиться, потому что он мертвый. Погибший под завалами школьных стен и от осколков мог рассчитывать лишь на память близких и родных, да и то лишь в подходящие дни. Мы не можем скорбеть постоянно, только эпизодами. К нашему счастью, постоянно можно любить, и любовь эта, какой бы ни была, всегда запоминается лучше, чем утрата близкого человека – такова наша суть. Мы даже благодарность не можем испытывать постоянно, поэтому делим ее на эпизоды.

- Я спасла тебе жизнь, -сказала Таня.

Она смотрела на Андрея влюбленными глазами. Ее взгляд выдавал легкое чувство превосходства над ним. Забытая сила проснулась в ней, и, казалось, теперь уже не угаснет. Уверенная в своей самодостаточности, она, уже взрослая, собралась диктовать ему свои условия.

- Люди говорят «Не стоит благодарности», но я скажу, стоит! -продолжила она.

- И что же ты хочешь? -спросил Андрей.

- Будь со мной.

- Это невозможно.

- Я знаю.

- Тогда зачем такое говорить? -раздраженно спросил Андрей.

- Что хочу, то и говорю, -дерзко возразила она. – Я про эту ночь. Будь со мной, целуй меня и никуда одну не отпускай. Только сегодня…

Доли секунды ушло на раздумья. Что он мог сказать?

- Только сегодня.

- Спасибо.

Теперь уже он стал ее целовать. Это было против его принципов о супружеской верности. Казалось, что так недалеко и до измены. Но разве ЭТО не измена? Он отдает ночь своей жизни Тане. Спит жена, спят дома дети, а он дает обещания другой. Те, кто продал душу дьяволу, по всей видимости, чувствуют себя как сейчас Андрей. Дальше поцелуев дело не дошло, но как же стыдно чувствовать себя хорошо с той, с которой хорошо быть не должно.

Двойная порция стыда – это когда не можешь сдержать постыдное для тебя обещание. Катю, Марата, Андрея и Трофимыча опросили чуть ли не раньше других. Кто-то подсказал будто они могут опознать найденные тела возле дома профессора. Этим человеком оказался Алексеич. Как ни странно, он тоже шел строем, но остался цел и невредим лишь потому, что находился в самом конце и просто не успел дойти до места взрыва. Старый фермер всем своим нутром чувствовал, что одним из погибших там будет Саня.

Во время опознания, из одного из милицейских бобиков вывели мужчину, который тут же сознался в поджоге. Толик. На нем лица не было, когда он увидел Катю. Он сразу узнал фармацевта из аптеки возле дома Вали. Там он не раз сплавлял крупные, меченые номерами по порядку купюры. Катя тоже его узнала и вспомнила что, рассказывал профессор.

И Толик, и Катя понимали, чем им грозит такая встреча. Толик быстро сообразил, если она не струсит, сможет через него пробить дорогу к Вале. Катя быстро сообразила – трусить нельзя. Ради профессора, ради этого старика, который на две недели сполна заменил ей отца.

Что было потом? Скажу прямо, школу в Миргалиево закрыли. Об этом происшествии говорили по всей стране. Эти летние каникулы для школы и многих погибших учеников стали последними. Из тридцати шести погибших двенадцать – старшеклассники и выпускники этого года. Одноклассники погибших уже не хотели тут учиться. Нашлось даже подходящее обоснование и соответствующее распоряжение. Оказалось, возить пятьдесят с лишним учеников автобусом в другую школу выгоднее, чем содержать штат персонала и учителей в этой. Да и само здание нуждалось в ремонте и постоянном содержании. Выгода на лицо.

Вопрос о том, кто и куда пойдет теперь работать, тоже отпал сам по себе. Многие не вернулись живыми, многие стали инвалидами. Сестры Войтенковы погибли под завалами. Вся администрация и все филологи погибли прямо на месте. Минус Кочан, минус профессор… Эх, где бы еще так решался кадровый вопрос. Разве что на войне…

Ах да, Андрей! Вечная проблема в любой истории: куда пристроить главного героя, когда он уже не нужен. Так вот. Андрей ушел работать в город, и вам было бы интересно узнать, что у него там с Таней. И я вас понимаю, мы все любим сплетни, особенно о наших знакомых. Чтобы не откладывать дело в долгий ящик: с Таней – ничего. Вот прям совсем ничего. Более того, он пересказал события той ночи жене и она простила его. Ну не дурак ли? Бывает ли такое в жизни? Кто знает, в жизни бывает всякое. А вот еще вам удивительное: Таня абсолютно его не преследовала. Да она и до этого-то не особо напоминала ему о себе, но тут вообще никак. А могла бы, казалось. Она воспряла духом, та ночь действительно пошла ей на пользу, как идет на пользу любое упоминание сильных чувств. Она решила, что не зря спасла жизнь Андрею и заодно себе.

Возможно, тут должна быть какая-то мораль. В конце всегда есть мораль, но не здесь. Ее попросту нет. Это всего лишь история, рядовая и обыкновенная. Такая, как тысячи других историй в вашей жизни, а совокупность историй и есть ваша жизнь. Я всего лишь постарался передать вам одну из них. Я сказал, ваша? Так и моя жизнь тоже. Помните, что я говорил в начале? «Школа в Миргалиево, будто сохнущий пруд, в котором последние караси стараются зарыться в болото». Так я вот что скажу, пусть это и будет для вас моралью, а то ж заругаете.

Тоже скажете, зачем? А затем, что я рядовой фермер, который отошел от земли, а на закате жизни вновь к ней приближаюсь.

В деревне все зовут меня Алексеич.