Шиш. Попаданец к Дмитрию Донскому.

Глава 1

Лес

В субботу Артём проснулся раньше будильника, хотя будить его было некому.

За окном только начинало светать. Небо над домами имело тот сероватый оттенок, который бывает в Москве ранним летним утром, когда ночь уже отступила, но город ещё не успел проснуться. Где-то во дворе хлопнула дверца машины, потом негромко зарычал двигатель, и через несколько секунд всё снова стихло.

Артём лежал на спине и смотрел в потолок.

Он знал, что сегодня никуда не торопится. Не нужно было ехать на работу, отвечать на сообщения начальника, стоять в пробке, забегать вечером в магазин за продуктами. Можно было спокойно валяться до десяти, потом приготовить себе кофе, открыть ноутбук и до самого вечера заниматься чем-нибудь совершенно бессмысленным.

Именно поэтому он и проснулся в половине шестого.

Когда человеку есть куда спешить, он способен проспать до последней минуты. Когда впереди целый свободный день, сон почему-то заканчивается сам.

Артём взял телефон, посмотрел на экран и подержал его в руке, хотя сам не знал зачем. Новых сообщений не было. Впрочем, он их и не ждал.

Еще несколько месяцев назад субботнее утро начиналось иначе. Дочка могла написать: «Пап, ты сегодня приедешь?» Иногда звонила сама, иногда присылала фотографию кота, какую-нибудь смешную собаку или рисунок из школы. Артём почти всегда отвечал одно и то же: конечно, приеду, только дела закончу.

Теперь он все чаще сначала заглядывал в календарь, чтобы понять, какой сегодня день, и лишь потом вспоминал, когда видел дочь в последний раз.

Он убрал телефон и встал с кровати.

В квартире было тихо. Двухкомнатная, небольшая, когда-то она казалась ему вполне уютной. Теперь же комнаты словно стали просторнее, а вещей в них почему-то поубавилось. Особенно по утрам. Пока солнце не поднималось выше и свет не разгонял полумрак, квартира казалась чужой. Будто он здесь не жил, а просто задержался на какое-то время.

На кухне Артём включил чайник, достал из шкафа кружку и поставил ее на стол. Потом открыл дверцу еще раз и, не подумав, достал вторую.

Он замер, потом усмехнулся и убрал вторую кружку обратно в шкаф.

— Совсем уже, — пробормотал Артём.

В холодильнике нашлись яйца, сыр, немного колбасы и вчерашний суп. Суп он даже доставать не стал. Хотелось чего-нибудь попроще. Артём нарезал хлеб, бросил несколько кусков на сковороду и остался стоять у окна, дожидаясь, пока они подрумянятся.

Во дворе было почти пусто. На детской площадке валялась пластиковая машинка. Видимо, кто-то вчера бросил и забыл забрать. У подъезда дворник возился с листьями, загоняя их метлой под самый бордюр. Из соседнего дома вышла женщина с мальчиком. Мальчишка что-то увлеченно рассказывал, размахивал руками, а мать время от времени поправляла ему кепку.

Артём отошел от окна.

На стене возле кухонного стола стояла фотография. Он поставил ее туда еще зимой и с тех пор так и не убрал. На снимке дочка сидела на деревянной лавочке в парке и щурилась от яркого солнца. Волосы растрепал ветер, на носу проступали веснушки. Она улыбалась в камеру, совсем не стараясь выглядеть красиво.

Артём знал эту улыбку. На фотографиях она получалась такой почти всегда, когда смотрела прямо на него.

Он подошёл к фотографии и взял её в руки.

— Привет, малая, — тихо сказал он.

Смешно было разговаривать с фотографией, но иногда Артём всё равно это делал.

Он поставил её обратно, выключил газ под сковородой и вдруг понял, что совершенно не хочет оставаться дома.

Не потому, что дома было плохо.

Просто здесь всё слишком хорошо напоминало о том, чего теперь не хватало.

Грибы.

Мысль пришла неожиданно, но сразу показалась правильной.

Артём сначала даже не понял, откуда она взялась. Просто стоял посреди кухни, глядя на фотографию дочери, и вдруг совершенно ясно представил дорогу за город, старую электричку, сосны вдоль насыпи и влажную землю под ногами.

Странно было другое: он не вспоминал никакого конкретного места.

Он будто знал, куда собирается.

Артём постоял ещё немного, пытаясь отогнать это ощущение. Можно было остаться дома, съездить к дочке, если договориться заранее, встретиться с кем-нибудь из старых знакомых. В конце концов, нормальный человек не отправляется в лес в шесть утра только потому, что ему внезапно захотелось собирать грибы.

Чем больше Артём об этом думал, тем меньше ему хотелось оставаться дома. За город он и раньше иногда выбирался, но сейчас почему-то тянуло именно в лес.

Он достал из шкафа старый рюкзак, положил туда нож, бутылку воды, несколько бутербродов и легкую куртку. Потом заглянул в кладовку и вытащил плетеную корзину, про которую не вспоминал лет десять.

От корзины пахнуло сухой травой и пылью. Мать когда-то брала ее с собой в лес. Артём вдруг вспомнил, как шел за ней по тропинке, а она время от времени оборачивалась и смотрела, не отстал ли он.

Он постоял с корзиной в руках, потом поставил ее на пол.

— Ну и чего ты там забыл? — пробормотал он.

Сам не знал.

Перед выходом Артём задержался у фотографии. Дочка все так же улыбалась ему из рамки. Он провел пальцем по стеклу и сказал:

— Вечером позвоню.

Потом взял рюкзак, выключил свет и вышел из квартиры.

Лифт приехал не сразу. Артём нажал кнопку и стал ждать. Когда двери наконец открылись, он вошел и нажал первый этаж.

Кабина пошла вниз. На табло одна за другой менялись цифры. Артём смотрел на них и думал о том, что сегодня впервые за долгое время ему совершенно не хочется возвращаться домой.

Не в квартиру. По крайней мере, сегодня — нет.

На улице уже рассвело, хотя солнце еще пряталось за домами. После душной квартиры утренний воздух показался свежим. От мокрого асфальта тянуло ночной сыростью. Артём поправил рюкзак, поднял воротник куртки и пошел к остановке.

Электричка должна была быть минут через сорок. Времени хватало.

Он давно никуда не ездил один, просто так, без цели, которую можно было бы объяснить работой или какими-нибудь делами. А сегодня почему-то собирался в лес и совершенно не хотел передумывать.

Откуда взялось это желание, Артём не понимал. Вроде бы ничего особенного не произошло. Просто с утра вдруг решил, что ему надо уехать из города. Именно сегодня.

Он попробовал найти этому обычное объяснение. Наверное, накопилась усталость. Последние месяцы работа выматывала его сильнее, чем раньше. Еще недавно он спокойно проводил на производстве целый день и мог задержаться допоздна, если оставалось что-то недоделанное. Теперь же даже привычные дела порой начинали раздражать.

А лес не раздражал. Туда хотелось.

И чем ближе была остановка, тем меньше оставалось желания искать этому другое объяснение.

За двадцать с лишним лет работы Артём привык замечать такие вещи, мимо которых другие проходили, даже не глядя. Иногда ему хватало одного взгляда на заготовку в печи. Цвет металла менялся совсем немного, но Артём уже понимал, что температуру пора снижать. При обработке он прислушивался к звуку и мог остановить станок раньше, чем появлялась видимая проблема. После закалки бывало достаточно провести ладонью по поверхности, чтобы заподозрить: внутри металл пошёл не так, как должен.

Коллеги говорили, что у него профессиональное чутьё. Артём относился к этому без особого внимания. Никакой мистики тут не было. Просто двадцать лет смотришь на металл, трогаешь его руками, слушаешь, как он ведёт себя под инструментом, и постепенно начинаешь замечать мелочи.

Вот и сейчас взгляд сам собой зацепился за ограждение у остановки. Краску на нём, похоже, недавно обновили, а возле сварного шва уже вылезла тонкая рыжая полоска. В этом месте металл начал ржаветь изнутри шва. Пока почти незаметно, но через год-другой краска вокруг вспучится.

Артём задержал взгляд на ржавчине, потом перевёл глаза на дорогу. Электричка должна была прийти минут через тридцать.

Он присел, подцепил ногтем край вздувшейся краски и потер его большим пальцем.

— Плохо зачистили, — пробормотал Артём.

Пожилой мужчина с пакетом, стоявший рядом, посмотрел на него с явным недоумением.

— Работа такая, — усмехнулся Артём и поднялся.

Как раз подошел автобус. Мужчина вошел первым, Артём за ним. До вокзала было всего несколько остановок.

Город уже просыпался. Открывались магазины, у кофеен появились первые посетители, машины одна за другой выезжали на дорогу. За окном проплывали знакомые дома и улицы. Артём столько раз ездил этим маршрутом, что мог бы проехать его с закрытыми глазами. Сегодня почему-то хотелось оказаться где-нибудь подальше.

На станции народу оказалось больше, чем он ожидал. Дачники с сумками и ведрами, женщины с пакетами, несколько подростков, громко выяснявших что-то возле турникетов. Из киоска на платформе тянуло кофе и сладкой выпечкой, а от самого состава привычно пахло железом.

Электричка подошла почти сразу.

Артём сел у окна. Поезд дернулся, медленно набрал ход, и знакомые дома поплыли назад. Сначала вокруг были одни многоэтажки, потом их становилось все меньше. Между домами начали попадаться частные участки, гаражи, теплицы. Еще немного — и город останется позади.

Город растворялся постепенно, и никакой границы между ним и пригородом Артём не заметил. Он смотрел в окно и чувствовал, что понемногу успокаивается.

На одном из полустанков вдруг заметил человека. Тот стоял далеко от платформы, за кустами, и смотрел прямо на проходящую электричку. Одет мужчина был совершенно обычно, но одежда показалась Артёму какой-то странной: слишком темной, слишком грубой для современного города. Лица разглядеть не удалось.

Артём уже подумал, что ошибся, когда мужчина поднял руку. Не помахал, а просто поднял, словно хотел остановить поезд.

Через секунду его скрыли кусты. Артём еще некоторое время смотрел назад, пока платформа не исчезла из виду.

— Показалось, — сказал он себе.

Он достал телефон, чтобы проверить маршрут, и увидел, что навигатор почему-то показывает неправильное направление. Экран несколько раз мигнул, карта исчезла, а вместо нее появилась серая сетка. Через пару секунд все вернулось в норму.

Артём усмехнулся.

— Вот и техника.

Он убрал телефон.

За окном уже начинался настоящий лес. Сначала мелькали березы, потом пошли сосны. Между деревьями поблескивала вода, над низинами еще стоял легкий утренний туман. Вдали показалась заброшенная вышка, а возле нее — каменный столб, почти полностью скрытый травой.

Артём проводил его взглядом. Что-то в этом столбе показалось знакомым. Он даже поднялся с места, стараясь рассмотреть его получше, но поезд уже прошел дальше.

На стекле напротив его лица вдруг проступил тонкий рисунок, словно кто-то провел пальцем по запотевшей поверхности. Несколько пересекающихся линий образовали неправильную фигуру, похожую то ли на букву, то ли на старый знак.

Артём коснулся стекла. Оно было совершенно сухим, а рисунок тут же исчез.

Он нахмурился и посмотрел по сторонам. Никто ничего не заметил. Женщина напротив спокойно читала книгу, парень у двери спал, положив голову на рюкзак.

Артём снова сел и еще раз посмотрел в окно. Странностей за это утро набралось уже слишком много. Странно было другое: ему почему-то совсем не хотелось пугаться. Все происходящее каким-то образом связывалось у него с лесом.

Через сорок минут Артём вышел на небольшой станции. Вместе с ним сошли еще двое грибников, но долго они не задержались. Один направился к дачному поселку, второй свернул к дороге. Артём остался один.

Перед ним начиналась узкая тропа, уходившая между березами. Он посмотрел на часы. Без двадцати восемь. До вечера времени было достаточно.

Артём поправил рюкзак, взял корзину и пошел по тропе. Уже через несколько десятков метров шум железной дороги стих и вскоре совсем исчез. Только теперь он заметил, что птиц почти не слышно.

Первые минуты Артём шел довольно быстро. Тропа хорошо просматривалась, ноги сами находили дорогу, обходя лужи и перепрыгивая через выступающие из земли корни. Постепенно он сбавил шаг. Город остался где-то далеко, и вместе с ним ушла привычка постоянно поглядывать на часы.

Артём остановился возле старой березы и огляделся. В траве поблескивала вода, над папоротником вились мелкие мошки. Вокруг стояла такая тишина, что он впервые за долгое время услышал собственное дыхание.

Ветер едва шевелил верхушки деревьев, и откуда-то из глубины леса доносился глухой протяжный стук. Артём остановился и прислушался. Стук повторился. Металл. Он узнал этот звук сразу. Где-то неподалеку железо обо что-то ударялось с большими промежутками, словно ветер раскачивал старую конструкцию.

Артём пошел на звук. Через несколько минут между деревьями показался небольшой полуразвалившийся мостик через ручей. Когда-то здесь, наверное, проходила дорога. От моста осталась металлическая балка, наполовину вросшая в землю, и несколько ржавых креплений.

Артём присел возле балки. Если рядом оказывался металл, он почти всегда останавливался посмотреть. Рука сама тянулась к поверхности — привычка за много лет стала настолько обычной, что он уже не замечал ее.

Провел ладонью по металлу. Ржавчина. Под ней еще оставался металл.

Артём соскоблил ногтем небольшой участок и наклонился, разглядывая поверхность.

Судя по всему, старый прокат был с довольно высоким содержанием углерода. На современную конструкционную сталь он совсем не походил. В металле осталась неоднородность, которую Артём заметил даже без приборов. Когда-то балка работала под нагрузкой, потом конструкцию бросили, и она десятилетиями ржавела под открытым небом.

Артём провел пальцем по очищенному участку и еще раз посмотрел на металл.

Для большинства это была бы просто старая ржавая железяка. Артём же по следам коррозии мог многое понять. Было видно, где скапливалась вода, какие участки промерзали, куда приходилась нагрузка. Иногда по характеру разрушения удавалось восстановить даже то, что произошло с конструкцией.

Он всегда любил металл именно за это. Металл сохранял следы всего, что с ним происходило: нагрева, обработки, нагрузки, ударов, деформации. Нужно было только научиться их видеть.

Артём поднялся и пошел дальше. Через полчаса тропа стала уже, ветки цеплялись за рукава, под ногами пружинил мох.

Несколько раз ему попадались грибы, но он не останавливался. Хотелось просто идти, не думая о том, сколько удастся набрать.

Лес постепенно изменился. Деревья стали гуще, подлесок почти исчез, а земля начала уходить вниз. Между корнями появились серые камни, которых раньше не было видно.

Один из них привлек внимание Артёма. Камень имел слишком правильную форму, словно его когда-то обтесали.

Артём остановился. Почти весь камень зарос мхом, но на одном боку под ним проступали прямые линии. Он наклонился, очистил поверхность ладонью и провел пальцами по холодному, шероховатому камню.

Что-то в этом прикосновении показалось ему знакомым. Артём сам не понял почему. Ничего похожего он раньше не видел, но ощущение не проходило.

Он еще раз провел пальцами по камню и вдруг подумал о металле. Мысль была нелепой: перед ним лежал обычный камень, а ему почему-то хотелось понять, что находится внутри.

Артём усмехнулся и поднялся.

Через несколько минут впереди показался овраг. Он оказался гораздо глубже, чем Артём предполагал.

Склон уходил вниз довольно круто, а на дне густо рос папоротник. На противоположной стороне лес выглядел почти нетронутым. Артёму хотелось попасть именно туда.

Он оглянулся. Никого. Только деревья, зелень и узкая тропа, по которой он пришел.

Артём осторожно начал спускаться. Земля была влажной, ботинки несколько раз скользнули на мокрой траве. В одном месте он едва не потерял равновесие и ухватился за ствол березы.

Почти у самого дна между корнями лежал небольшой серый камень. На вид самый обычный: неправильной формы, без каких-либо примет. Таких камней вокруг было немало. Артём все же остановился.

Он постоял, разглядывая находку, затем наклонился и поднял ее.

Камень оказался неожиданно тяжелым.

Артём повертел камень в ладони. Поверхность была гладкой, хотя вокруг торчали острые осколки известняка и гранита. Ни царапин, ни следов выветривания на нем не было. К тому же камень оказался теплым. Для камня, пролежавшего в лесной земле, слишком теплым.

Артём нахмурился и провел большим пальцем по поверхности, пытаясь понять, из чего тот сделан.

Ему показалось, что внутри что-то отозвалось.

Совсем слабо. Почти незаметно.

Артём замер и прислушался к собственным ощущениям. Подобное он иногда замечал, работая с металлом: проводишь пальцем по хорошо обработанной детали и вдруг чувствуешь, что с ней что-то не так, хотя сразу объяснить это не можешь.

Камень лежал на ладони, и Артём еще некоторое время не решался убрать его.

Первое беспокойство постепенно прошло. На его месте появился профессиональный интерес. За годы работы с металлами Артём привык не делать выводов по первому впечатлению. Самая обычная на вид деталь при внимательном рассмотрении могла оказаться совсем другой.

Он снова повернул камень и принялся рассматривать его.

Камень действительно был необычным.

Прежде всего своей плотностью. Артём несколько раз переложил его из ладони в ладонь, прикидывая вес. Размером он был примерно с половину кулака, но ощущался тяжелее, чем должен был. Не настолько, чтобы это сразу бросалось в глаза, однако человек с его опытом подобные вещи замечал автоматически.

Он поднес камень к лицу и внимательно осмотрел поверхность. Привычных признаков породы не было. Структура казалась слишком однородной. Даже там, где поверхность была немного повреждена, не видно ни отдельных зерен, ни прожилок, ни слоистости. В обычном камне обязательно нашлось бы что-нибудь, за что мог бы зацепиться взгляд специалиста. Здесь же поверхность выглядела так, будто материал когда-то был расплавлен, а потом застыл настолько равномерно, что никаких следов этого процесса не осталось.

Артём провел большим пальцем по краю. Гладкий, слишком гладкий.

На производстве ему доводилось видеть металлургические шлаки. После плавки некоторые из них тоже приобретали стекловидную структуру и становились похожими на камень. Но этот кусок на шлак не походил ни цветом, ни весом, ни поверхностью. Да и шлак обычно выдавал свое происхождение хотя бы мелкими пузырями, включениями или какой-нибудь неоднородностью.

Здесь не было ничего подобного.

Артём поднялся и посмотрел на склон.

— Откуда же ты взялся?

Вопрос прозвучал нелепо, но отвечать ему никто не собирался.

Он ещё раз подбросил камень в руке и поймал его. Вес был ощутимым, и теперь, когда он специально обратил на него внимание, странное ощущение усилилось.

Камень казался тёплым.

Артём приложил его к запястью.

Тепло действительно было.

Он нахмурился и посмотрел на часы.

На улице было прохладно, солнце едва пробивалось сквозь кроны. Никакого источника тепла рядом не имелось. Камень лежал в сырой земле под корнями дерева, и потому должен был быть холоднее воздуха, а не теплее человеческой кожи.

Артём подержал его несколько секунд и переложил в другую руку.

Тепло не исчезло.

Он уже хотел положить находку в карман, когда заметил на поверхности едва различимую тонкую линию. Она шла через весь камень, почти незаметная, пока на неё не падал свет.

Артём подставил камень солнцу.

Линия вспыхнула слабым серебристым блеском.

Он замер.

Такого быть не должно.

Артём знал, как выглядит металлическое включение в минерале.

Он поднес камень к лицу и еще раз внимательно осмотрел поверхность. Никаких знакомых признаков породы. Структура слишком однородная. Даже там, где поверхность была повреждена, не видно ни отдельных зерен, ни прожилок, ни слоистости. В обычном камне специалист наверняка заметил бы хоть что-нибудь характерное. Здесь же материал напоминал застывший расплав, который успел остыть совершенно равномерно.

Артём провел большим пальцем по краю. Гладкий, почти как стекло.

На производстве ему доводилось видеть металлургические шлаки. После плавки некоторые из них тоже становились стекловидными и издали вполне могли сойти за камень. Но этот кусок на шлак не походил ни цветом, ни весом, ни поверхностью. Шлак обычно выдавали пузыри, включения, небольшие раковины или просто неоднородная структура.

Здесь не было даже этого.

Артём нахмурился. Камень не мог звучать как сталь. Да и вообще не должен был издавать такой звук.

Он сунул находку в карман куртки и решил, что дома разберется. Может, покажет кому-нибудь из старых коллег. Те наверняка найдут объяснение: промышленный отход, старый минерал или еще что-нибудь в этом роде.

Артём сделал несколько шагов вверх по склону и остановился. В кармане стало теплее. Он положил ладонь поверх ткани. Камень словно отозвался на прикосновение. Звука не было, движения тоже, но тепло заметно усилилось.

Он убрал руку и некоторое время постоял на месте.

За все годы работы Артём впервые столкнулся с материалом, которому не мог найти объяснения. Это ему не нравилось.

Он пошел дальше по оврагу, стараясь не думать о находке. Через несколько минут Артём заметил, что лес как будто изменился. Сначала он не мог понять, что именно стало другим. Березы и папоротники оставались теми же, под ногами был влажный мох, но с каждым шагом ощущение становилось сильнее.

Деревья вокруг выросли выше, трава стала гуще, а тропа, по которой он спустился в овраг, исчезла. Еще больше настораживало другое: Артём больше не слышал ничего, что напоминало бы о городе. Ни дороги, ни самолетов, ни далекого гула электрички. Лес стоял совершенно тихо.

Он остановился и оглянулся. Позади был только лес.

В этот момент из кармана снова потянуло теплом. Артём достал камень. Сам не знал зачем, наверное, хотел проверить, не показалось ли ему это тепло.

Камень спокойно лежал на ладони и при дневном свете выглядел еще обыкновеннее, чем несколько минут назад. Артём поднес его к уху. Ничего.

Он постучал ногтем по поверхности.

По тишине снова прошел тонкий металлический звук.

Он нахмурился и сжал камень пальцами.

Тепло исчезло.

Артём разжал руку.

Камень снова стал тёплым.

Несколько секунд он просто смотрел на него, потом повторил. Сжал сильнее, подержал, разжал. Результат оказался тем же самым.

— Этого ещё не хватало, — негромко произнёс он.

Он решил провести небольшой эксперимент.

Камень перешёл из правой руки в левую, потом снова в правую. Артём прикладывал его к ладони, к запястью, к щеке, каждый раз пытаясь понять, действительно ли меняется температура или его ощущения обманывают его.

Менялась.

Причём не постепенно.

Когда камень лежал на ладони, тепло нарастало медленно, словно он действительно нагревался. Стоило убрать его в карман — ощущение становилось слабее. Когда Артём сжимал его, тепло почти исчезало.

Он задумался.

Металлургический процесс здесь не просматривался совершенно, но мозг всё равно продолжал искать знакомое объяснение. Возможно, материал обладал необычной теплопроводностью. Возможно, внутри происходила какая-то химическая реакция. В конце концов, существовали минералы с совершенно неожиданными физическими свойствами.

Одно только не давало ему покоя. Раньше он ничего подобного не чувствовал. Артём сунул камень обратно в карман и пошел дальше, теперь уже осторожнее.

Овраг постепенно становился глубже, склон — круче. Иногда приходилось держаться за стволы деревьев. В одном месте Артём заметил на коре странную отметину и остановился.

След напоминал глубокую царапину, но был слишком ровным. Три параллельные линии уходили сверху вниз почти на метр, будто кто-то провел по дереву острым металлическим инструментом.

Артём коснулся древесины. След был свежим, кора еще не успела потемнеть в месте повреждения.

Он посмотрел вокруг. Никаких следов человека: ни тропы, ни обломанной ветки, ни отпечатков обуви. Только три ровные линии на стволе.

Артём отошел от дерева и посмотрел на свои руки. Пальцы слегка дрожали.

— Спокойно, — сказал он себе. — Просто кто-то здесь был.

Но успокоиться не получилось.

Он пошел дальше, время от времени оглядываясь.

Через несколько минут до него донёсся звук.

Где-то впереди хрустнула ветка.

Артём остановился.

Лес снова затих.

Он ждал.

Ничего.

Потом справа, совсем недалеко, раздался ещё один хруст.

Артём медленно повернул голову.

Между деревьями ничего не было видно.

— Эй! — крикнул он.

Ответа не последовало.

Он достал телефон.

Связи не было.

Это уже не удивляло. В лесу такое случалось, хотя раньше на большей части этого маршрута телефон ловил хотя бы одну-две полоски.

Артём посмотрел на экран.

Навигатор снова показывал странность.

Синяя точка, обозначавшая его местоположение, находилась не там, где он стоял.

Она была примерно в километре к северу.

Артём поднял глаза.

Солнце светило сквозь деревья справа. Он примерно представлял направление и был уверен, что карта ошибается.

Он сделал несколько шагов и остановился.

Компас в телефоне повернулся.

Стрелка некоторое время металась, потом замерла.

Не на севере.

Артём нахмурился.

Он достал из рюкзака небольшой складной нож и машинально посмотрел на металлическое лезвие. На нём лежал тонкий солнечный блик.

И вдруг лезвие дрогнуло.

Совсем чуть-чуть.

Артём замер.

Нож был в его руке, рука неподвижна.

Он медленно приблизил лезвие к камню, который достал из кармана.

Расстояние между ними оставалось несколько сантиметров.

Ничего.

Ещё немного.

Металл едва заметно потянулся в сторону камня.

Артём резко отдёрнул руку.

Он долго смотрел на нож.

Потом на камень.

В голове возникло первое объяснение, которое пришло автоматически: магнитные свойства.

Но даже эта мысль не выдерживала проверки.

Он снова приблизил нож.

Лезвие отклонялось.

Совсем немного, едва заметно, но совершенно явно.

Артём почувствовал, как внутри поднимается тревога.

Он был специалистом по металлам и прекрасно знал, как ведут себя магнитные материалы. Знал, что может притягивать сталь, знал, что может влиять на неё электрическое поле, знал, что некоторые сплавы обладают особыми магнитными свойствами.

Но этот камень не был магнитом.

И самое главное — он не должен был вести себя так.

Артём медленно убрал нож.

В этот момент где-то далеко в лесу протрубил рог. Звук был низким и протяжным. Артём сначала решил, что ему послышалось, но через несколько секунд рог прозвучал снова. На этот раз гораздо ближе.

Он стоял посреди оврага, сжимая в одной руке нож, а в другой — странный теплый камень, и теперь уже точно знал, что находится здесь не один.

Артём посмотрел на край оврага. Между деревьями мелькнула тень. Он поднялся на несколько шагов по склону, но тень уже исчезла.

— Эй! Ты кто такой?

Голос донесся сверху. Артём не ответил. Он стоял, подняв голову, и пытался разглядеть человека среди деревьев.

Между стволами показалась человеческая фигура. Мужчина стоял неподвижно, чуть выставив вперед плечо. В руках он держал копье. Длинное деревянное древко и широкий железный наконечник.

Артём несколько секунд смотрел на него, пытаясь понять, откуда здесь взялся человек с настоящим копьем.

— Я заблудился, — наконец сказал он. — Вы не подскажете, где здесь ближайшая дорога?

Мужчина не ответил.

Он продолжал разглядывать Артёма с таким выражением, будто перед ним стояло неизвестное животное.

— Я спрашиваю, кто ты, — повторил он.

Теперь голос звучал жёстче.

Артём медленно поднял свободную руку, показывая, что не собирается делать ничего опасного.

— Меня зовут Артём.

Мужчина нахмурился.

— Артем?

— Да.

— Из каких будешь?

Вопрос поставил его в тупик.

— В смысле?

Мужчина сделал шаг назад.

Теперь Артём увидел его лучше. На мужчине была длинная льняная рубаха, подпоясанная ремнём, поверх неё — что-то вроде короткой безрукавки из грубой кожи. На ногах — порты и лапти. Борода была короткой, неухоженной, а волосы перехвачены узкой тесьмой.

Костюмированная реконструкция.

Именно это первым пришло Артёму в голову.

Где-то здесь, вероятно, проходит исторический фестиваль. Люди изображают средневековую Русь, ходят с копьями, живут в палатках, готовят еду на кострах. Он когда-то видел подобные мероприятия и даже несколько раз выбирался туда с дочкой.

Только тогда почему вокруг не было ни палаток, ни машин, ни людей с телефонами?

И почему мужчина смотрел на него так, словно впервые в жизни увидел человека в джинсах?

— Вы здесь на фестивале? — спросил Артём.

Незнакомец прищурился.

— На каком ещё празднике?

— Неважно.

Артём почувствовал, что разговор становится каким-то нелепым.

Он начал подниматься по склону.

Мужчина сразу направил копьё ему навстречу.

— Стой!

Артём остановился.

— Хорошо. Стою.

Некоторое время они молчали.

Потом незнакомец спросил:

— Ты откуда пришёл?

Артём обернулся.

Обычная тропа, по которой он спускался в овраг, действительно исчезла. Не растворилась и не заросла за его спиной — её просто не было. Перед ним стоял плотный лес, такой же густой, как впереди.

Он посмотрел на мужчину.

— С той стороны.

— Там никого нет.

— Я был там несколько минут назад.

Незнакомец перекрестился.

Это движение почему-то произвело на Артёма большее впечатление, чем копьё.

— Послушайте, — сказал он уже спокойнее, — я заблудился. У меня есть телефон, деньги, документы. Если скажете, где ближайший населённый пункт, я сам разберусь.

Он достал телефон.

Мужчина резко отступил.

— Не колдуй!

— Что?

Артём даже не сразу понял, что тот испугался телефона.

— Это телефон.

— Что за вещь?

— Телефон. Чтобы разговаривать на расстоянии.

Незнакомец смотрел на него настороженно.

Артём включил экран.

Связи не было. Навигатор показывал пустую карту, а время почему-то сбилось и застыло на 07:17.

Он несколько раз нажал на экран.

Ничего.

— Отлично, — пробормотал он.

Мужчина перекрестился ещё раз.

— Убери.

Артём убрал телефон.

Только теперь он заметил, что у незнакомца на поясе висит нож.

Нож был простой, но Артём сразу обратил внимание на клинок.

Он сделал всего один взгляд — и профессиональная привычка сработала сама.

Железо.

Не сталь в современном понимании. Скорее хорошо прокованный сыродутный металл с заметными следами неоднородности. На поверхности были мелкие продольные полосы, а у самой режущей кромки структура выглядела плотнее.

Артём неожиданно почувствовал интерес.

Страх немного отступил.

— Хороший нож, — сказал он.

Мужчина посмотрел на своё оружие.

— Железо как железо.

— Не совсем.

Артём сам не понимал, почему заговорил об этом. Он вообще не должен был сейчас думать о металле, но перед глазами словно сами собой проступали особенности клинка.

Он видел их слишком ясно.

Не глазами.

Как будто знал.

Вот здесь металл был плотнее, здесь оставалась рыхлая зона, а возле самой кромки проходила тонкая полоса, полученная при ковке. Артём никогда прежде не мог определить внутреннюю структуру материала без приборов и лаборатории. Но сейчас он почему-то всё это видел. И ему не нужно было делать лабораторных сверок и химических анализов металла. Он всё это видел просто взглядом. Конечно эта способность почему то его очень обеспокоила ...

Он замолчал.

Незнакомец заметил перемену.

— Чего смотришь?

— Ничего.

Артём медленно отвёл взгляд.

В кармане снова стало тепло.

Он вспомнил про камень.

Пальцы сами легли на ткань.

Мужчина тем временем немного опустил копьё.

— Меня Ермилой зовут, — сказал он после паузы.

— Живу в посаде за лесом. Если ты и вправду заблудился, пойдем со мной.

Артём посмотрел на него.

— А какой сейчас год?

Ермила нахмурился.

— Лето.

— Я понял. Какой год?

Мужчина помолчал, не понимая, зачем Артёму это понадобилось.

— А лето от сотворения мира шесть тысяч восемьсот восемьдесят седьмое.

Артём некоторое время молчал, потом попытался улыбнуться.

— Хорошо.

Ермила посмотрел на него.

— Что хорошего?

Артём промолчал. Достал телефон и посмотрел на экран. 07:17. Убрал его обратно.

Если это розыгрыш, то кто-то потратил на него немало денег и времени. Если исторический фестиваль, то почему вокруг нет ни людей, ни декораций, ни техники? Оставался еще один вариант, о котором Артём пока не хотел думать.

Он огляделся. Лес стоял тихо. Ни самолетов, ни шума трассы, ни электрички. Только деревья, трава и ветер.

Ермила махнул рукой.

— Идем. До посада еще далеко.

Артём постоял еще немного и пошел за ним.

Камень в кармане становился всё теплее.

Глава 2

Ермила шёл впереди неторопливо, уверенно выбирая дорогу там, где для Артёма не было никакой дороги вовсе. Он легко проходил между деревьями, обходил низкие заболоченные места и почти не смотрел под ноги, словно знал каждый корень и каждую кочку.

Артём сначала старался держаться рядом, но вскоре немного отстал. Ему всё время хотелось оглянуться.

Лес не отпускал.

Он оставался тем же самым лесом, по которому Артём шёл утром, и всё же теперь каждая деталь казалась неправильной. Деревья были слишком большими, трава слишком высокой, а тишина — слишком полной. Несколько раз Артём замечал птиц, но не мог определить ни одного знакомого вида. Он слышал незнакомые крики, похожие на перекличку, а один раз над верхушками деревьев пролетела крупная тёмная птица с широкими крыльями.

Ермила на неё даже не посмотрел.

— Далеко ещё? — спросил Артём.

— До посада? Не очень, если поспешить.

Артём посмотрел на часы.

Они всё ещё показывали 07:17.

Секундная стрелка не двигалась.

Он постучал пальцем по стеклу, нажал несколько кнопок, снял часы с руки и снова надел.

— Никакого результата. Сломались, — сказал он.

Ермила оглянулся.

— Что сломалось?

— Часы.

— А зачем тебе знать время?

Артём уже хотел ответить, но промолчал. Для человека, привыкшего жить в современном городе, вопрос был совершенно естественным. Для Ермилы — очевидно, нет. Здесь день определяли по солнцу, по привычному распорядку работ, по церковному звону и положению светила над горизонтом. Время не превращалось в цифры на маленьком экране, которые постоянно напоминали о себе.

Артём вдруг понял, насколько сильно успел привыкнуть к своему прежнему миру.

Он достал телефон и взглянул на экран. Ничего не изменилось: семнадцать минут восьмого утра. Только батарея, еще утром почти полностью заряженная, теперь показывала девяносто девять процентов.

Артём некоторое время смотрел на эти цифры, потом убрал телефон в карман.

— А где ближайший город?

— Москва недалеко.

Артём снова остановился.

— Москва? А что с ней?

— Ничего.

Он догнал Ермилу и какое-то время шел молча. Слово «Москва» прозвучало настолько буднично, что от этого стало только тревожнее. Если бы Ермила назвал какой-нибудь неизвестный город, Артём еще мог бы решить, что оказался в отдаленном историческом поселении или на территории странной туристической реконструкции. Но Москва была настоящей. И, судя по всему, здесь о ней говорили так же просто, как о любой ближайшей деревне.

Но Москва была. Только какая?

Через некоторое время лес начал редеть. Все чаще попадались следы человеческого присутствия: небольшое кострище, поваленное дерево с аккуратно срубленными ветвями, узкая дорога, по которой совсем недавно прошла телега.

Артём присел возле колеи. След оказался свежим. Деревянное колесо продавило влажную землю, оставив глубокие края. Никаких следов автомобильных шин, только две полосы от деревянных колес да отпечатки копыт.

Он провел пальцами по земле. Всё настоящее. Слишком настоящее.

Ермила остановился и подождал его.

— Чего ты там ищешь?

— Ничего. Просто смотрю.

Артём поднялся и уже собирался идти дальше, но заметил на краю дороги обломок металлического обруча. Судя по всему, он когда-то был частью колеса телеги. Артём поднял находку, очистил железо от налипшей земли и по привычке повернул его к свету.

Ковка ручная. Металл неоднородный, следы молота хорошо видны по всей длине. В одном месте кузнец явно перегрел заготовку, и поверхность там стала рыхлой. Да и сам обруч ремонтировали, причем, похоже, не один раз: старый разрыв был соединен грубым сварочным швом.

Артём провел пальцем по соединению. Никакой промышленной сварки здесь, разумеется, быть не могло. Кузнечная сварка, причем местами сделанная довольно хорошо.

Он невольно улыбнулся.

— Неплохой мастер.

— Кто?

— Тот, кто это делал.

Ермила еще раз посмотрел на обруч.

— Кузнец?

— Наверное.

— А ты что, тоже кузнец?

Артём задумался. Объяснять, чем именно он занимается, сейчас не имело смысла. Слова вроде «металлург», «термообработка», «легированные стали» или «микроструктура» для Ермилы ничего бы не сказали.

— В каком-то смысле. Работаю с металлом.

Ермила кивнул, словно такого ответа ему вполне хватило.

— Тогда Степану понравишься.

— Кто такой Степан?

— Кузнец у нас. Хороший мужик. У него и остановишься.

Артём посмотрел на своего спутника.

— А если он меня не пустит?

— Пустит.

— Откуда такая уверенность?

Ермила усмехнулся.

— Потому что ты странный, но вроде не злой.

Артём тоже улыбнулся. За всё это утро это была, пожалуй, первая совершенно обычная человеческая фраза, которая не требовала никаких объяснений.

Они пошли дальше. Через некоторое время дорога вывела их на небольшой пригорок.

С него открылась широкая низина, за которой виднелись крыши домов.

Артём остановился.

Посад.

Он ожидал увидеть что-нибудь вроде музейной декорации, но перед ним лежало настоящее поселение. Деревянные избы стояли беспорядочно, между ними тянулись огороды, по дороге шли люди. Где-то паслись лошади, возле одного дома женщина развешивала на верёвке бельё, а из-за частокола поднималась тонкая струя дыма.

Никаких машин.

Никаких столбов с проводами.

Никакого асфальта.

Артём долго смотрел вниз.

— Это что, деревня?

— Посад.

— А Москва далеко?

Ермила посмотрел на него с недоумением.

— До Москвы день пути, если конём.

Артём медленно выдохнул.

Он снова посмотрел на поселение, потом на дорогу за своей спиной.

Теперь в нём уже не оставалось прежней уверенности, что всё происходящее можно объяснить.

Он достал камень.

Тот лежал в ладони тёплый и тяжёлый.

Артём посмотрел на него, затем на незнакомый посад.

И вдруг заметил, что серебристая линия внутри камня изменилась.

Она стала ярче.

Совсем немного, почти незаметно.

Но Артём видел.

Профессиональный взгляд, привыкший замечать мельчайшие изменения поверхности металла, не мог ошибиться.

Камень словно оживал.

Ермила уже спускался с пригорка.

— Ты идёшь?

Артём быстро спрятал камень.

— Иду.

Он сделал несколько шагов следом, но перед тем как окончательно оставить лес, ещё раз оглянулся.

Между деревьями, далеко на той стороне оврага, стоял человек.

Тот самый, которого он видел возле железной дороги.

Теперь Артём разглядел его гораздо лучше.

Человек смотрел прямо на него.

А потом медленно исчез за деревьями.

Артём моргнул.

На том месте уже никого не было.

— Артём! — позвал Ермила.

— Да иду я.

Он догнал своего проводника.

И только тогда понял, что впервые за всё это время ему стало страшно не от того, что он мог оказаться в прошлом.

Его испугало другое.

Кто-то здесь, похоже, уже знал, что он придёт.

Степан оказался именно таким человеком, каким Артём и представлял себе деревенского кузнеца, хотя представить его заранее было трудно. Невысокий, широкоплечий, с тяжёлыми руками и густой бородой, в которой уже пробивалась седина, он почти не задавал вопросов и смотрел на Артёма так, будто пытался определить не столько его происхождение, сколько цену его словам.

Ермил объяснил всё за него, коротко и без лишних подробностей. Нашёл в лесу незнакомого человека, одетого странно, без коня, без оружия, без узла с пожитками. Говорит по-русски, но некоторые слова употребляет чудно. Сам не знает, откуда пришёл и куда ему идти.

Степан выслушал, поглядывая то на Ермила, то на Артёма, потом перевёл взгляд на его одежду.

— Не разбойник вроде, — наконец произнёс он. — И не беглый холоп. Руки чистые, хоть и не крестьянские.

Артём посмотрел на свои ладони. За последние сутки они успели испачкаться, покрыться мелкими царапинами, а на пальцах всё ещё виднелись старые следы ожогов. Кузьма тоже обратил на них внимание.

— Работал с металлом, — сказал Артём.

Степан поднял голову.

— С каким?

— Да с разным. Сталь, чугун, медь... Разбирался, как их делать и как обрабатывать. Ещё с термической обработкой работал.

Степан нахмурился.

— Много слов.

Ермила усмехнулся.

— Я ему то же говорил.

Артём улыбнулся.

— Если проще, я металлург.

— Вот это уже понятнее, — сказал Степан. — Только металлурга я впервые вижу, который по лесу грибы собирает.

— Я вообще-то не собирался становиться металлургом в лесу.

Степан посмотрел на него с любопытством.

— А кем собирался?

Артём замолчал. Как объяснить человеку из этого времени, кем он был ещё вчера? Да и стоит ли вообще рассказывать?

— Сам ещё не решил, — ответил он наконец.

Ещё утром Артём жил в своём времени, собирался немного пройтись по лесу, а потом вернуться домой и позвонить дочери. Теперь он стоял перед человеком, который даже представить не мог, как выглядит его прежняя жизнь.

— Пока не знаю, — ответил Артём.

Степан пожал плечами.

— Значит, узнаешь.

Он отошёл от двери.

— Заходи. Ночь скоро.

В избе было тепло. Пахло дымом, сушёными травами и свежим хлебом. Артём вошёл и огляделся. Печь занимала почти половину стены. Вдоль стен стояли лавки, у окна — стол. На полках была расставлена посуда, в углу стоял деревянный сундук, под потолком висели связки трав.

Степан поставил перед ним деревянную миску с кашей, отрезал хлеб и налил воды в кружку.

— Ешь, пока горячая.

Артём взял ложку. После нескольких первых ложек только и понял, насколько успел проголодаться.

Степан сидел напротив и поглядывал на него.

— Телефон свой спрячь, — сказал он. — Людей не пугай.

Артём машинально коснулся кармана.

— Почему?

— Никто здесь не знает, что это такое.

Артём достал телефон и включил экран. Заряд по-прежнему показывал девяносто девять процентов. Связи не было.

Он немного повертел телефон в руке и убрал обратно в карман.

Впрочем, сейчас это уже не имело никакого значения.

Он поднял глаза и посмотрел на Степана.

— А если я скажу, что пришёл издалека?

— Скажешь — поверю.

— Из очень далека.

Степан усмехнулся.

— Это я уже понял.

Артём хотел спросить, что он собирается делать завтра, но в этот момент с улицы донёсся глухой металлический звук. Где-то совсем рядом ударили молотом по железу.

Звук был негромким, но Артём сразу повернул голову.

Второй удар оказался другим. Более звонким.

Третий — коротким и тяжёлым.

Артём отложил ложку.

— У тебя кузница здесь?

Степан посмотрел на него с некоторым удивлением.

— За избой.

— Можно посмотреть?

— Сейчас?

Артём уже поднялся.

— Если не поздно.

Степан немного помолчал, потом тоже встал.

— Для человека, который сутки назад неизвестно откуда взялся, ты слишком быстро освоился.

— Я просто услышал работу.

— Железо?

— Да.

Степан посмотрел на него уже иначе.

Они вышли во двор.

Небо над посадом темнело, но вечер ещё не вступил в полную силу. Между избами тянулись тонкие полосы дыма, где-то лаяла собака, за плетнями слышались голоса. Вдали женщина звала ребёнка домой. Над крышами медленно поднимался дым от печей, и весь посад жил своим привычным вечерним порядком, словно появление здесь человека из другого времени не имело для него никакого значения.

За избой стояла небольшая кузница.

Огонь в горне ещё не погас. В его красноватом свете висели клещи, молотки, пробойники и несколько заготовок.

На наковальне лежал кусок железа, который Степан, видимо, собирался обрабатывать утром.

Артём подошёл к наковальне и посмотрел на заготовку. Почти сразу появилось знакомое ощущение, которое он не раз испытывал на работе. Стоило увидеть незнакомую деталь, как взгляд сам цеплялся за мелочи: цвет металла, форму, следы ковки. Раньше для этого хватало одного взгляда, а теперь приходилось обходиться без приборов и полагаться только на собственное чутьё.

Артём наклонился к заготовке.

— Это железо?

Степан кивнул.

— Железо.

Артём провёл пальцами над поверхностью, едва не касаясь её.

— Мягкое.

Степан посмотрел на него с недоумением.

— Что?

— Железо мягкое. Если нож из него сделать, долго не прослужит.

Степан прищурился.

— Откуда знаешь?

Артём уже хотел объяснить, но остановился. Про содержание углерода, состав металла и всё остальное Степану сейчас говорить было бессмысленно.

Он взял заготовку щипцами и повернул её.

— Видно по цвету. Да и после ковки металл себя выдаёт. Нужно только знать, на что смотреть.

Степан забрал железо и ещё раз внимательно осмотрел заготовку.

— А что с ним не так?

— Если просто железо оставить железом, хорошего клинка не получится.

Степан промолчал, и Артём снова посмотрел на горн. Огонь ровно гудел, металл в кузнице постепенно набирал жар, вокруг лежали молоты, клещи и другие привычные для кузнеца инструменты.

И вдруг Артём поймал себя на том, что впервые за весь день чувствует себя спокойно.

Здесь ему не нужно было гадать, где он оказался и что с ним теперь будет. Не нужно было думать о доме, который остался где-то в другом мире, о четырнадцатом веке за стенами кузницы и о том, что привычной жизни, возможно, больше не существует. Перед ним были металл и огонь, а с ними он умел работать. В этом Артём разбирался действительно хорошо.

Степан положил заготовку на наковальню и посмотрел на него.

— Ну что, коваль? Покажешь, что умеешь?

Артём взял молот, привычно взвесил его в руке и еще раз взглянул на раскалённый металл.

— Покажу.

Степан, похоже, ожидал от него чего-то необычного. Сам Артём ничего особенного в своих действиях не видел. Он просто встал у наковальни и внимательно посмотрел на заготовку. Даже здесь, в небольшой кузнице четырнадцатого века, металл подчинялся тем же законам, которые он знал много лет. И этого знания пока было вполне достаточно.

Металл можно было обмануть только один раз, а потом он обязательно напоминал мастеру о его ошибке.

Степан разжёг горн сильнее и подал заготовку в огонь. Уголь загорелся ярче, вокруг него поползли красные языки пламени. Артём смотрел на цвет металла, стараясь определить температуру по привычным признакам. Конечно, точности промышленной термической печи здесь не было и быть не могло, но хороший мастер никогда не зависел только от приборов. Цвет, скорость нагрева, характер окалины, звук удара — всё это говорило о металле не меньше любого современного измерительного прибора.

Когда Степан вынул заготовку, Артём дождался, пока она ляжет на наковальню, и только после этого ударил.

Молот лёг точно в то место, которое требовалось.

Второй удар пришёлся рядом, третий чуть сместился к краю. Артём постепенно наращивал силу, заставляя металл вытягиваться и менять форму. Он не торопился. В кузнице было тесно, молот оказался непривычно тяжёлым, а наковальня имела совсем другие размеры и форму, чем те, с которыми он привык работать. Но уже через несколько минут рука сама нашла нужный ритм.

Степан сначала стоял рядом, потом отошёл на шаг.

Ему явно хотелось что-то сказать, но он молчал.

Артём снова отправил заготовку в огонь. Пока металл набирал цвет, он впервые внимательно посмотрел на инструменты кузнеца. Молот был добротным, хотя рукоять требовала замены. Наковальня была старой, с хорошо отполированной рабочей поверхностью, и только возле одного края виднелось место, где металл когда-то начал крошиться.

Он машинально отметил всё это, как отмечал неисправности оборудования на производстве.

— Хороший инструмент, — сказал Артём.

Степан усмехнулся.

— Ты первый, кто это сказал.

— А что?

— Обычно говорят, что кузница маленькая.

Артём рассмеялся.

— Размер здесь как раз не главное.

Степан посмотрел на него уже с другим интересом.

— А что главное?

Артём ненадолго задумался, подбирая слова.

— Понимать, что делаешь.

Степан ничего не ответил, только уголок его рта едва заметно дрогнул.

Работа продолжилась. Простая железная заготовка постепенно принимала нужную форму, и Артём всё сильнее втягивался в привычную работу. Он почти перестал замечать, где находится. Оставались только мерные удары молота, шипение металла, потрескивание угля и собственное дыхание.

В очередной раз вытащив из горна раскалённую заготовку, Артём вдруг заметил что-то странное. С виду металл ничем не отличался от прежнего, но взгляд почему-то зацепился не за его цвет и не за форму. На мгновение ему показалось, что заготовка стала прозрачной.

Внутри проступила едва различимая сеть тонких линий. Они переплетались между собой и уходили одна в другую, напоминая морозный узор на стекле. Только здесь рисунок не оставался неподвижным. Он медленно менялся, будто откликаясь на каждый удар молота.

Артём замер, не успев опустить руку. Молот так и остался поднятым над наковальней.

Он моргнул.

Странный рисунок исчез.

Перед ним снова было обычное раскалённое железо.

— Чего остановился? — спросил Степан.

— Ничего.

Артём опустил молот и снова взялся за работу. Скорее всего, сказалась усталость. За последние сутки он почти не спал, пережил то, во что сам ещё утром не поверил бы, оказался в чужом времени и теперь стоял в кузнице, пытаясь доказать человеку из четырнадцатого века, что умеет работать с железом. Неудивительно, что после всего этого глаза могли начать видеть то, чего на самом деле не было.

Но стоило ему снова ударить по заготовке, как внутри металла на мгновение мелькнули те же линии. На этот раз Артём их не искал. Они появились сами, прямо перед глазами.

По спине пробежал холодок.

Он ничего не сказал Степану и продолжил работу, стараясь не смотреть на металл слишком пристально. Что это было, Артём не понимал. После всего случившегося за последние сутки он уже не решался списывать происходящее на усталость, но и объяснить это пока не мог. Рассказывать тоже было некому. Попробуй объяснить человеку, который ещё утром казался героем далёкой истории, что ты вдруг начал видеть что-то внутри железа.

Через некоторое время Степан забрал заготовку и сам несколько раз ударил по ней молотом. Потом повертел её в руках, проверяя результат.

— Неплохо, — сказал он наконец.

Артём посмотрел на него.

— И это всё?

— Для первого раза хорошо.

— А если не первый?

Степан внимательно посмотрел ему в лицо.

— Тогда завтра покажешь.

Артём кивнул.

Что именно он покажет завтра, он пока и сам не знал. Но после всего, что произошло в лесу, это была первая работа, за которую он мог взяться и которую действительно понимал. Уже одно это немного возвращало почву под ногами.

Утро пришло в избу незаметно. Артём проснулся от непривычной тишины и некоторое время лежал, не открывая глаз.

Ему показалось, что он снова находится дома, в своей квартире, и сейчас услышит привычный шум машин за окном, хлопнет дверь соседней квартиры, а телефон напомнит о пропущенных сообщениях. Он даже протянул руку туда, где обычно лежал смартфон, но пальцы коснулись только грубой ткани рубахи, которую ему вчера дал Степан.

Тогда воспоминания вернулись сразу.

Артём открыл глаза и посмотрел на деревянный потолок.

Несколько мгновений он просто лежал, пытаясь заставить себя принять то, что разум всё ещё отказывался считать реальностью. Он мог сколько угодно искать рациональное объяснение, но пока ни одного объяснения не находил. Даже если предположить, что его каким-то образом перенесли на огромное расстояние, оставалось слишком много вещей, которые не укладывались в привычную картину. Одежда людей, их речь, оружие, жилища, отсутствие каких-либо следов современного мира — всё это слишком хорошо соответствовало тому, что он знал о Руси конца XIV века.

Он сел на лавке и достал телефон.

Экран загорелся.

Заряд по-прежнему показывал девяносто девять процентов. Ни сообщений, ни звонков. Сети тоже не было.

Артём посмотрел на фотографию дочери на заставке. В груди неприятно сжалось.

— Где же ты сейчас? — тихо спросил он.

Ответа, разумеется, не было.

Артём убрал телефон в карман и только после этого услышал, что в избе уже кто-то ходит. За перегородкой послышался голос Степана, затем скрипнула дверь.

— Проснулся?

— Да.

— Тогда выходи. Вода для умывания есть.

Артём оделся и вышел во двор.

Утро выдалось прохладным. Над крышами ещё держалась лёгкая дымка, а солнце только показывалось над посадом. После привычной городской суеты всё вокруг казалось непривычно тихим. Никто не торопился к автобусу, не гудели машины, не звонили телефоны. Открывались двери, кто-то выносил воду, во дворах кормили скотину, из труб уже тянулся дым.

Люди просто вставали и начинали свой день.

Артём постоял немного, прислушиваясь к непривычной для него тишине, а потом направился к кузнице.

Степан уже был там, уже возился у горна, время от времени подбрасывая уголь. Возле наковальни лежала вчерашняя заготовка.

— Рано ты, — сказал Артём.

— Кузнецу поздно вставать не положено.

— Логично.

Степан покосился на него.

— А у вас там как?

— Да по-разному. Кто рано встаёт, кто позже. Некоторые вообще до последнего в кровати лежат.

— И не работают?

— Работают. Только сначала долго собираются с мыслями.

Степан хмыкнул и протянул Артёму молот.

— Держи.

Артём подошёл к наковальне.

— Что будем делать?

— Нож.

Степан кивнул на заготовку.

Артём взял её в руки, повертел, потом провёл большим пальцем по поверхности.

— Из этого?

— А из чего ещё?

— Железо паршивое.

— Какое есть.

Степан сказал это и снова повернулся к горну. Будто разговор на этом закончился.

Артём ещё немного покрутил заготовку в руках. Хорошего металла здесь действительно не было. Но Степан, похоже, привык не выбирать. Есть железо — значит, из него надо что-то сделать.

Артём положил заготовку на наковальню и поправил хват молота.

— Ну, давай.

— А сталь ты делаешь?

Степан нахмурился, будто вопрос ему не очень понравился.

— Бывает.

— Как?

— Как умею.

Артём уже хотел спросить ещё, но передумал. Сначала стоило разобраться, что здесь вообще умели делать с металлом. Если это действительно 1379 год и ему теперь жить здесь неизвестно сколько, знания могли пригодиться. Только для начала нужно было понять, с чем ему придётся иметь дело.

— Степан, а железо ты где берёшь?

Кузнец посмотрел на него внимательнее.

— Покупаю. Иногда привозят.

— А руду сам не плавишь?

— Нет.

— Почему?

Степан пожал плечами.

— А зачем мне? Я кузнец.

Артём кивнул, но мысленно уже перебирал то, что знал о металлургии того времени. Никаких доменных печей, привычного ему контроля температуры, анализа состава и всего остального, без чего на современном производстве невозможно было получить металл с заранее заданными свойствами. Здесь многое зависело от руды, древесного угля, печи и опыта самого мастера.

И всё же сталь здесь получали. Значит, надо было выяснить как.

Но именно поэтому перед ним открывалось огромное поле для работы.

Он посмотрел на горн, потом на старую наковальню.

— Потому что если научиться получать металл получше, у тебя будет совсем другая работа.

Степан усмехнулся.

— А ты, значит, научишь?

— Если получится.

— А если не получится?

Артём пожал плечами.

— Тогда попробуем ещё раз.

Степан некоторое время молчал, затем кивнул.

— Вот теперь мне начинает нравиться твой разговор.

В этот момент со стороны улицы послышался девичий голос. Кто-то позвал Степана, и тот вышел из кузницы. Артём остался у наковальни один.

Через несколько секунд он увидел молодую женщину, стоявшую у плетня с двумя деревянными вёдрами. Она что-то сказала Степану, тот ответил, и девушка пошла дальше.

Проходя мимо кузницы, она на мгновение посмотрела на Артёма.

Их взгляды встретились.

Девушка остановилась.

Артём тоже замер, не понимая, почему вдруг почувствовал себя неловко.

Она первой отвела глаза и пошла дальше, а он ещё некоторое время смотрел ей вслед.

— Это Ольга, — сказал неожиданно появившийся рядом Степан.

Артём повернулся.

— Я не спрашивал.

— А я и не говорил, что ты спрашивал.

Степан усмехнулся и снова взялся за работу.

Артём покачал головой, но невольно улыбнулся.

Он ещё не знал, какую роль эта девушка сыграет в его жизни. Пока он знал только её имя и то, что впервые после исчезновения из собственного мира кто-то здесь посмотрел на него не как на странного чужака, а просто как на мужчину, которого хотелось рассмотреть поближе.

Глава 3

Артём заметил её, когда уже собирался возвращаться в кузницу.

Девушка стояла у изгороди, неподалёку от дороги, и о чём-то разговаривала с пожилой женщиной, державшей небольшую корзину. Артём невольно остановился. За последние дни он привык к незнакомым лицам, но Ольгу уже видел раньше, пусть и издалека. Теперь она оказалась совсем рядом, и взгляд сам собой задержался на ней.

Ольга словно почувствовала это и повернула голову.

Их глаза встретились.

Артём первым отвёл взгляд. Нечего было стоять и пялиться на девушку, тем более что они даже не были знакомы. Он сделал вид, что смотрит на работу возле кузницы, но сосредоточиться уже не получалось. В груди вдруг стало как-то непривычно тесно.

Он знал о ней совсем немного.

Имя — Ольга. Видел её несколько раз возле кузницы. Больше ничего. Не знал, сколько ей лет, где она живёт и что привело её сюда сегодня. И всё же теперь ему хотелось узнать о ней хотя бы немного больше.

— Чего застыл? — спросил кузнец.

— Да вот... задумался.

— О работе думать надо, а не столбом стоять.

Артём улыбнулся и снова взглянул на дорогу.

Девушка уже попрощалась с женщиной и шла к кузнице. В одной руке она несла небольшой свёрток, другой придерживала край платка, который трепал ветер.

Подойдя к кузнице, девушка поздоровалась:

— Добрый день, Степан.

— Добрый, Ольга. Что принесла?

— Мать просила передать.

Она протянула ему свёрток.

Степан взял его, развязал узел и заглянул внутрь.

— Вот это другое дело. А я уж думал, опять одному хлебом давиться.

Ольга рассмеялась.

Тут она заметила Артёма, стоявшего немного в стороне.

— А это кто?

Артём почувствовал себя неловко и сам не понял почему. Стоял ведь как обычно, никому не мешал.

Степан посмотрел на него.

— Это Артём. Пока помогает мне.

Ольга снова взглянула на него.

— Значит, ты Артём.

— Значит, я, — ответил он.

Она слегка улыбнулась.

— Мне о тебе рассказывали.

Артём насторожился.

— Хорошее?

— Не знаю. Я не спрашивала.

В её голосе прозвучала такая простая доброжелательная насмешка, что он невольно улыбнулся.

— Тогда лучше и не спрашивать.

— Почему?

— Вдруг расскажут что-нибудь такое, после чего работать здесь уже не разрешат.

Степан, услышав это, громко рассмеялся.

— Не бойся. Пока он железо не портит, мне всё равно, что о нём рассказывают.

Ольга посмотрела на Артёма внимательнее, но теперь в её взгляде уже не было прежней настороженности.

— А ты давно здесь?

Вопрос был простым, однако Артём на мгновение замялся. Сказать правду он не мог. Да и ложь приходилось подбирать осторожно, чтобы потом не запутаться в собственных словах.

— Недавно.

— Понятно.

Она не стала расспрашивать дальше.

И это почему-то понравилось ему больше всего.

Ольга повернулась к кузнецу, они ещё немного поговорили о каких-то домашних делах, а Артём тем временем снова взялся за работу. Только теперь сосредоточиться оказалось сложнее.

Он чувствовал её присутствие рядом.

Слышал голос.

Иногда ловил на себе короткий взгляд и каждый раз старался не показывать, что заметил его.

Наконец Ольга собралась уходить. Она попрощалась со Степаном и уже сделала несколько шагов к дороге, когда остановилась и обернулась.

— До свидания, Артём.

— До свидания, Ольга.

Она кивнула и пошла дальше.

Артём смотрел ей вслед, пока она не скрылась за поворотом.

— Ну что, — раздался рядом голос кузнеца, — молот сам себя в руки возьмёт?

Артём повернулся к нему.

— Уже беру.

— Вот и хорошо.

Он снова подошёл к наковальне, положил на неё заготовку и взял молот.

Но теперь в голове у него было не только железо.

Впервые с тех пор, как он оказался здесь, рядом появился человек, к которому ему хотелось подойти не ради работы, не ради расспросов и не ради попытки разобраться в этом странном времени.

Просто хотелось ещё раз услышать её голос.

Артём вернулся к наковальне после того, как Ольга ушла, однако мысли его ещё долго оставались возле дороги, по которой она скрылась за поворотом.

Он почти ничего о ней не знал, поэтому и сам не понимал, почему так зацепился за эту встречу. В новом мире и без того хватало всего непривычного. А тут появилась девушка, с которой вдруг захотелось поговорить.

Но работа быстро вернула его к кузнице.

Степан положил на наковальню новую заготовку и кивнул на железо.

— Посмотри. Что скажешь?

Артём взял заготовку в руку. Почти сразу привычно изменилось восприятие. Он уже не смотрел на кусок железа как на обычный металл. Внутри проступила структура: где-то она была плотнее, где-то слабее. В одном месте Артём заметил тонкую зону напряжения.

Если начать ковать, именно отсюда пойдёт трещина.

— Эту заготовку лучше не ковать, — сказал он.

Степан поднял голову.

— Почему?

— В середине слабое место. Если начнёшь вытягивать металл, трещина пойдёт отсюда.

Артём показал пальцем на место, которое для обычного глаза ничем не отличалось от остальной поверхности.

Степан взял железо, внимательно осмотрел его со всех сторон и несколько раз постучал ногтем по поверхности.

— Снаружи она совершенно нормальная.

— Снаружи да.

— Тогда каким образом ты увидел, что у неё внутри?

Артём ненадолго задумался, поскольку сам ещё не привык к тому, что мог воспринимать металл подобным образом.

— Не знаю, как это объяснить. Я просто вижу его структуру.

Степан посмотрел на него так, будто услышал что-то совершенно невероятное.

— Структуру?

— Да. Примерно так же, как ты видишь поверхность.

Кузнец ещё раз посмотрел на заготовку, после чего положил её в горн.

— Хорошо. Тогда посмотрим, насколько ты прав.

Когда железо достаточно нагрелось, Степан вынул его из огня и положил на наковальню. Он не спешил, словно намеренно давал Артёму возможность наблюдать за каждым движением. Первый удар молота пришёлся точно в середину, второй немного сместился к краю, а после третьего Артём увидел, как внутри металла обозначилась тонкая линия напряжения.

— Остановись, — сказал он.

Степан замер и внимательно посмотрел на заготовку.

Через несколько мгновений на её поверхности появилась едва заметная трещина. Она была настолько тонкой, что человек без опыта мог бы её даже не заметить, но для Артёма она была очевидной.

Степан положил молот и несколько секунд молча рассматривал железо.

— Ты знал, что это произойдёт.

— Да.

— Причём до того, как я начал ковать.

— Да.

Кузнец медленно поднял взгляд.

— За всю мою жизнь я видел много мастеров. Некоторые чувствовали железо лучше других, а некоторые умели делать такие вещи, которым я сам мог только учиться. Но я никогда не встречал человека, который способен посмотреть на заготовку и увидеть то, что скрыто внутри неё.

Артём ничего не ответил, потому что не хотел признавать вслух то, что и без того становилось очевидным. Его способности после переноса действительно изменились, причём настолько сильно, что теперь он сам не представлял их предела.

Степан принёс другую заготовку.

— Тогда посмотри эту.

Артём взял её и некоторое время рассматривал.

— Эта значительно лучше. Из неё можно сделать хороший нож, если правильно провести закалку.

— А эта?

Кузнец протянул ему следующий кусок железа.

Артём провёл пальцами по поверхности и почти сразу понял, для чего этот металл лучше всего использовать.

— Для топора или другого инструмента. Для лезвия он не подойдёт. Металл слишком мягкий, зато он хорошо выдержит ударную нагрузку.

Степан снова удивился.

— Ты ведь даже не пробовал его ковать.

— Мне это не требуется.

— Почему?

Артём посмотрел на него и после короткой паузы ответил:

— Потому что я вижу, что получится.

Эта фраза заставила Степана замолчать.

Кузнец не стал спорить и принёс ещё несколько заготовок. Теперь он уже не проверял Артёма из недоверия. Ему самому стало интересно, насколько далеко простираются возможности человека, который стоял перед ним. Он показывал железо, которое считал хорошим, потом специально выбирал сомнительные куски, а Артём каждый раз давал объяснение, которое подтверждалось последующей обработкой.

Особенно удивила Степана одна старая заготовка, которую он несколько лет держал среди прочего металла и давно собирался выбросить. Артём попросил не трогать её и внимательно рассмотрел со всех сторон.

— Почему ты её не используешь?

— Потому что толку от неё никакого. Пытался работать с ней раньше, но она всё время ведёт себя непредсказуемо.

Артём снова посмотрел на железо.

— Ты нагревал её слишком сильно.

— Откуда ты это взял?

— По структуре видно, что металл уже однажды пережгли. Но внутри остались хорошие участки. Если убрать повреждённую часть и правильно переработать остальное, из неё можно получить вполне приличный материал.

Степан долго молчал. Потом осторожно забрал заготовку из рук Артёма.

— Я эту железку семь лет собирался выбросить.

— Не выбрасывай.

Степан посмотрел на него.

— Теперь уж точно не выброшу.

В голосе кузнеца появилась улыбка, но взгляд остался серьёзным.

— Ты откуда этому научился?

Артём ненадолго задумался.

— Долго учился.

Ответ был правдивым, хотя главного он, конечно, не сказал.

В своей прежней жизни Артём действительно потратил много лет на металлургию. Но то, что происходило с ним теперь, обычными знаниями объяснить было трудно. Он видел металл так, как раньше не видел даже с помощью приборов. Иногда ему казалось, что он чувствует его почти так же, как собственное тело.

И дело было уже не только в железе.

В последнее время Артём начал замечать странности и в людях. Порой одного взгляда хватало, чтобы понять: с человеком что-то не так. Где именно болит, он мог не знать, но саму проблему иногда чувствовал раньше, чем человек начинал на неё жаловаться.

Артём пока старался об этом не думать. Он мог определить воспаление, повреждение внутренних органов, последствия старой травмы и даже понять, какое лечение способно помочь.

Пока Артём не знал, почему это происходит и откуда берутся подобные знания. Они возникали в сознании сами собой, словно были частью его памяти, хотя он точно знал, что раньше никогда не обладал такими способностями.

С предвидением происходило примерно то же самое.

Иногда перед важным событием в его сознании появлялось странное ощущение, будто возможное будущее на мгновение становилось ближе. Он не видел его во всех подробностях и не мог по своему желанию заглядывать вперёд, однако если происходило что-то действительно значимое, внутри словно возникало предупреждение.

Иногда это касалось человека, иногда вещи, а порой подсказывало решение, смысл которого становился понятен только через какое-то время.

Артём пока сам не разобрался, что с ним произошло. Но уже начинал догадываться, что металл — далеко не единственное, что изменилось после переноса.

Степан тем временем подошёл к горну и подбросил угля.

— Знаешь, Артём, я сначала думал, что ты просто способный парень. Теперь вижу, что ошибался.

Артём посмотрел на кузнеца.

— И что же ты теперь думаешь?

Степан помолчал, глядя на огонь.

— Думаю, тебе железо само в руки просится.

Артём усмехнулся, но промолчал.

Он всё чаще думал о том, что умение видеть металл может здорово изменить его жизнь. Только вот была у этого умения и другая сторона. Степан знал его всего несколько дней, а уже заметил то, чего не замечали другие.

Рано или поздно заметят и остальные.

Артём посмотрел на огонь. Новая заготовка медленно нагревалась в горне. Почему-то не отпускало странное чувство: сегодня ещё что-то должно произойти.

Что именно, он не знал. Да и откуда ему было знать? Просто сидело внутри какое-то беспокойство, хотя причин для него вроде бы не было.

К вечеру работы стало меньше. Степан убрал часть инструмента, осмотрел готовые изделия и присел на лавку. В горне догорали угли, а за дверью уже темнело.

Артём собирался уходить, когда с улицы донёсся женский голос:

— Степан! Ты ещё здесь?

В кузницу торопливо вошла пожилая женщина, которую Артём видел днём возле дороги. Теперь она была сама не своя. Лицо бледное, глаза испуганные.

— Что случилось, Марфа? — спросил Степан.

— Ивану плохо. С утра на живот жаловался, а теперь совсем согнулся. Дышать тяжело.

Послала за тобой, потому что больше не знаю, кого просить.

Степан сразу поднялся.

— Где он?

— Дома.

Кузнец уже направился к выходу, когда Артём вдруг остановил его.

— Подожди. Я пойду с тобой.

Степан удивлённо посмотрел на него.

— Ты лекарь?

— Нет. Но, возможно, смогу понять, что с ним.

Марфа недоверчиво посмотрела на молодого человека, однако спорить не стала. Времени для споров, судя по её лицу, действительно не было.

Они быстро вышли из кузницы.

Дом находился неподалёку, и вскоре Артём оказался возле лежавшего на лавке мужчины лет сорока. Тот тяжело дышал и держался за правый бок. Лицо его покрылось испариной, а губы заметно побледнели.

Женщина, стоявшая рядом, пыталась дать ему воду.

Артём подошёл ближе и в этот момент снова почувствовал то странное изменение восприятия, которое уже однажды испытал. Только теперь оно оказалось значительно сильнее.

Он смотрел на человека и словно видел его тело изнутри.

Перед глазами возникла сложная картина, которую невозможно было бы описать обычными словами. Артём различал кости, мышцы, внутренние органы, видел участки воспаления и понимал, где именно находится источник боли. При этом он не испытывал ни отвращения, ни страха. Его сознание просто фиксировало происходящее так же спокойно, как раньше воспринимало структуру металла.

Он несколько секунд молчал.

— Что с ним? — спросил Степан.

Артём не ответил сразу.

Он продолжал смотреть на больного, пока ощущение постепенно не стало яснее. Воспаление было сильным, но пока не достигло той стадии, когда помочь уже невозможно. Ему требовалось другое лечение, причём не то, которое обычно применяли в подобных случаях.

— У него сильное воспаление, — сказал Артём. — И если сейчас начать давать ему всё подряд, можно сделать хуже.

— А что делать?

Артём посмотрел на женщину.

— Есть сушёная ромашка?

Она растерянно кивнула.

— Есть.

— И полынь?

— Кажется, тоже.

— Принеси. Только полынь отдельно и совсем немного.

Степан наблюдал за ним с возрастающим изумлением.

— Откуда ты это знаешь?

— Не знаю.

Артём сам понимал, насколько странно звучит его ответ, но другой правды у него не было.

Когда женщина ушла за травами, больной открыл глаза.

— Кто ты?

— Артём. Работаю у Степана.

Мужчина попытался усмехнуться, но тут же поморщился от боли.

— Кузнец лечить взялся?

— Я не кузнец.

Степан кашлянул, чтобы скрыть улыбку.

— Он металл понимает лучше меня.

Больной посмотрел на Артёма с недоверием, но спорить не стал.

Через некоторое время женщине удалось найти нужные травы. Артём объяснил, как приготовить настой, а затем внимательно следил за состоянием больного. Он сам удивлялся тому, насколько уверенно принимает решения. Раньше ему потребовались бы знания врача, результаты обследования и медицинские приборы. Теперь же всё необходимое словно находилось перед ним.

Когда состояние мужчины немного улучшилось, Степан вывел Артёма во двор.

Некоторое время они молчали.

— Теперь я понимаю, — сказал кузнец наконец.

— Что именно?

— Ты не только железо видишь.

Артём посмотрел на него.

— Похоже, что так.

— И давно?

— После того как оказался здесь.

Степан нахмурился.

— Что значит «оказался здесь»?

Артём понял, что подошёл слишком близко к опасной грани.

— Я сам ещё не понимаю, что со мной произошло.

Кузнец долго смотрел на него, но больше расспрашивать не стал.

— Тогда тебе нужно научиться с этим жить.

Артём усмехнулся.

— Я как раз этим и занимаюсь.

— Только смотри осторожнее. Люди не всегда благодарны за то, чего не понимают.

Эти слова запомнились Артёму.

Он уже успел убедиться, что необычные способности могут принести не только пользу. В его прежней жизни человек с такими знаниями считался бы специалистом, которого окружали бы приборами, лабораториями и коллегами. Здесь же всё было иначе. Если он начнёт слишком часто показывать то, что умеет, люди могут придумать собственное объяснение.

И далеко не факт, что оно окажется разумным.

Они вернулись в кузницу за инструментами. Степан запер дверь и некоторое время стоял, задумчиво глядя на Артёма.

— Завтра покажу тебе одну вещь.

— Какую?

— Старую сталь. От отца осталась. Никогда не мог понять, почему она крепче другой. Плавили вроде так же, а выходит совсем не то.

Артём снова почувствовал знакомое ощущение. Будто что-то внутри подталкивало его обратить внимание именно на это.

— Давно она у тебя?

— Лет двадцать.

— Тогда завтра обязательно покажи.

Степан усмехнулся.

— Вот теперь и мне интересно, что ты в ней увидишь.

Они вышли из кузницы и пошли к дому. Уже темнело. В окнах деревенских изб один за другим появлялись огоньки.

Артём молчал. Он снова думал о своей способности. Откуда она взялась и что ещё может ему показать, он пока не понимал. Чем дальше, тем больше появлялось вопросов.

И Ольга почему-то не выходила из головы. Вроде бы ничего особенного не произошло, а встречу он запомнил.

Степан свернул за дом и направился к небольшому сараю.

Артём пошёл следом. Кузнец несколько раз оглянулся на него, будто всё ещё не мог понять, откуда у парня такие знания о металле.

За несколько дней такого не узнаешь. Даже за несколько лет не каждый кузнец научится видеть то, что видел Артём.

В сарае пахло сухим деревом, углём и старым железом. Вдоль стен были сложены разные заготовки. Среди них Артём сразу заметил несколько полос металла, которые отличались от остальных.

Степан достал одну из деревянного ящика и положил на стол.

— Отец мой её ещё держал. Говорил, досталась от человека, пришедшего издалека. Что это за железо — не знаю. Ковать пробовал, да только не слушается оно. Гнётся не так, как наше. Перекалишь — становится хрупким.

Артём взял полосу в руки.

Знакомое ощущение появилось почти сразу. Внутри металла проступила структура: слои, участки с разной плотностью, следы старого нагрева. Но теперь он заметил ещё кое-что.

Артём нахмурился.

Такого металла он раньше не видел. Даже примерно не мог сказать, каким способом его изготовили.

— Ты его не испортил, — сказал он. — Просто пытался работать с ним как с обычным железом. А оно другое.

Степан посмотрел на него.

— А как с ним надо?

Артём провёл пальцами по холодной полосе.

— Пока не знаю.

— А узнаешь?

— Узнаю.

Ответ вырвался слишком уверенно. В прежней жизни для такого вывода пришлось бы делать анализы, проверять состав, смотреть металл под микроскопом. Здесь же Артём просто держал полосу в руках и видел то, что раньше можно было узнать только с помощью приборов.

Степан ничего не сказал. Убрал полосу обратно в ящик и закрыл крышку.

Когда они вышли из сарая, солнце уже опускалось за лес. В деревне заканчивали работу. Из изб доносились голоса, где-то плакал ребёнок, над крышами поднимался дым.

У ворот Артём снова увидел Ольгу. Она стояла рядом с матерью и разговаривала с соседкой. Заметив Артёма, девушка на секунду замолчала и улыбнулась.

Артём улыбнулся в ответ.

— Завтра опять в кузницу придёшь? — спросила Ольга.

— Приду.

— Тогда до завтра.

Они с матерью пошли дальше. Артём смотрел им вслед, пока Ольга не скрылась за соседним домом.

— Чего улыбаешься? — спросил он, поймав взгляд Степана.

Кузнец усмехнулся.

— Ничего. Просто думаю, железо тебе понимать легче, чем людей.

Артём рассмеялся.

— Возможно.

Некоторое время они молча стояли у кузницы. Артём посмотрел на тёмный проём двери, на стены, которые за последние дни успел запомнить, потом снова взглянул на дорогу.

Ещё недавно всё это было для него чужим. Теперь уже нет.

Он по-прежнему не понимал, почему оказался здесь и что произошло с ним после переноса. Не знал, что ждёт его дальше.

И всё же сегодня впервые не подумал о возвращении.

Завтра нужно было снова идти в кузницу. А там будет видно.

Глава 4

Утро пришло в кузницу раньше, чем Артём успел окончательно проснуться. Разбудил его знакомый звук — глухой, мерный удар молота по металлу.

Несколько секунд Артём лежал с закрытыми глазами. Ему даже показалось, что он снова дома, а за стеной кто-то работает. Потом он открыл глаза и увидел деревянный потолок.

Вот теперь всё вспомнилось.

Кузница. Степан. Вчерашний день. Лес. И небо, в котором не было ни одного огонька.

Артём перевернулся на бок и прислушался. За стеной кто-то разговаривал. В печи потрескивали дрова, во дворе уже ходили люди. Молот снова ударил по железу, потом ещё раз.

Работа здесь начиналась рано. Никаких будильников для этого не требовалось.

Артём поднялся с лавки, оделся и вышел.

Из кузницы сразу ударило жаром и запахом дыма. Степан уже работал.

У горна уже стоял старший кузнец. Рядом возился вчерашний помощник. Оба только мельком глянули на Артёма и снова занялись работой.

На наковальне лежала раскалённая заготовка. Артём сразу заметил, что её рано вынули из огня.

Он посмотрел на железо внимательнее. Вместе с обычным зрением снова появилось то странное ощущение, к которому он понемногу начинал привыкать. Внутри металла проступили тонкие линии, будто какая-то сеть. Раньше он такого не видел. Температуру Артём и без этого определял довольно точно, но теперь видел что-то ещё. Казалось, металл на несколько мгновений становился для него прозрачным.

— Рано вынули, — сказал он.

Кузнец поднял голову.

— Что?

— Железо из огня рано достали. На край посмотри.

Мастер нахмурился, подцепил заготовку щипцами и перевернул её.

— И что с краем?

— Цвет другой. Значит, прогрелось неравномерно.

Кузнец ничего не сказал. Снова сунул железо в горн.

Артём подошёл ближе.

Смотреть на работу было интересно, но временами даже мучительно. Он привык видеть металл через приборы: температура, состав, структура, твёрдость — всё можно было проверить и измерить. Здесь же Кузьма определял состояние железа по цвету, звуку и тому, как заготовка отзывалась на удар молота.

И всё же старый кузнец понимал в железе немало.

Артём всё чаще замечал, что дело было не в отсутствии знаний. Просто проверить свои догадки Степан не мог. Оставалось смотреть, слушать и помнить, что уже случалось с металлом раньше.

Артём невольно улыбнулся. В его времени ошибку можно было списать на прибор, сбой или неверные показания. Здесь такого не было. Ошибся сам — испортил заготовку. И начинал всё сначала.

Одна неверная закалка могла испортить работу нескольких дней.

— Ты вчера говорил, что железо помнишь, — сказал кузнец, не отрывая глаз от горна.

Артём повернул голову.

— Что?

— Говорил ведь: металл помнит, как с ним работали.

Старик посмотрел на него.

— Вот и объясни.

В кузнице стало тише. Даже помощник, до этого занятый своей работой, поднял голову.

Артём на несколько секунд задумался.

Как объяснить кузнецу то, что для него самого было обычным делом? Здесь не знали ни фазовых превращений, ни кристаллической решётки, ни диаграмм состояния сплавов. Термины ничего бы не сказали.

Нужно было говорить проще.

Не врать, но и не забивать людям голову словами, которых они всё равно не поймут.

— При нагревании железо начинает меняться. И меняется оно как снаружи, так и внутри, — начал он. — И в процессе охлаждения оно снова становится другим. Если всё произвести правильно, металл выйдет прочным. А допустишь ошибку — внутри тогда останется слабое место, даже если снаружи клинок выглядит хорошим.

Кузнец медленно кивнул.

— Значит железо помнит.

— Можно сказать и так.

— Ну а человек?

Вопрос прозвучал совершенно неожиданно.

Артём посмотрел на старика.

В его лице не было ни насмешки, ни желания поймать гостя на красивых словах. Только внимательность человека, который привык судить о мире собственными глазами и теперь пытался понять услышанное.

— Человек всегда многое помнит, — ответил Артём после паузы. — Только человеческая память хранится не там, где её можно увидеть. А вот металл - можно увидеть

Старик отвернулся к горну.

— Странные у тебя речи.

— Самом не верю себе иногда.

На этот раз кузнец усмехнулся.

Разговор закончился, но мысль о теме его осталась. Артём сызнова посмотрел на раскалённую заготовку и вдруг почувствовал, как внутри него поднимается знакомое напряжение. Видение становилось отчётливее.

Он стал видеть не просто светящиеся части металла. При внимательном рассмотрении он стал видеть тончайшие линии внутри заготовки, что сходились и расходились. Как будто перемещались неспеша, сталкиваясь между собой.

Такого он прежде не видел. Он даже отступил назад на шаг, хотя жар был тут абсолютно ни при чем.

Артём в своей работе уже сталкивался с натруженным зрением, но это было нечто иное. Перед глазами не темнело, не плыло изображение. Напротив, окружающий мир становился пугающе ясным.

Он понял, что видит не просто металл.

Перед ним словно раскрывалась его история.

Артём не сразу смог понять, что именно изменилось. В первое мгновение ему показалось, будто он просто слишком долго смотрел на раскалённую заготовку и глаза начали обманывать его.

Решив проверить - не грезится ли ему это, он отвел взгляд от металла и, периодически останавливая движения взгляда, стал осматривать стены кузни, деревянную рукоять молота, землю, потолок и затем снова взглянул на металл. Но странное ощущение видения "прозрачности" структуры металла никуда не делось. Наоборот - усилилось.

Металл словно хранил в себе след каждого воздействия, которому подвергался.

Там, где заготовку нагревали сильнее, внутренний рисунок становился ярче. В местах ударов молота проступали едва различимые изменения волн, уходившие глубоко внутрь. Они были похожи на линии на ладонях, описание которых ему как-то объяснял немного знакомый хиромант. Он, разумеется, тогда, на той гулянке ничего толком из этого объяснения не понял, но в памяти это событие отложилось.

Артём, печально вздохнув, решил не торопиться с выводами.

За годы работы он привык не доверять первым впечатлениям, не позволял себе делать выводы о странности предмета только потому, что увидел нечто необычное. Ведь практически любая ошибка металлурга могла стоить дорого, а здесь ошибка в понимании собственного зрения могла оказаться ещё опаснее. Она могла повлиять на его судьбу. Поэтому он решил проверить себя еще раз.

— Дай-ка сюда.

Кузнец протянул ему заготовку.

Артём взял клещи и повернул железо к свету. Внешне оно ничем не отличалось от десятков подобных заготовок, которые ему доводилось видеть в мастерских и на производстве.

Но теперь он уже знал, куда смотреть.

На одном месте рисунок внутри железа шёл ровно, а ближе к краю сбивался в плотные линии. Артём задержал взгляд. Здесь заготовку явно перегрели.

Он ещё раз посмотрел на форму железа и понял, что произошло. Кузнец слишком резко вытащил его из огня.

— Не бей пока, — сказал Артём.

Кузнец удивлённо глянул на него.

— Почему?

— Подержи ещё немного. Только отодвинь от самого жара. Пусть прогреется ровнее. Полностью равномерное прогревание заготовки нам даст именно то что мы хотим получить перед началом основной обработки.

Кузнец некоторое время молчал, затем вернул заготовку в горн и сделал так, как советовал Артём. Спорить он не стал. Видимо, вчерашнего разговора оказалось достаточно, чтобы понять: случайным человеком этот странный пришелец уже не выглядит.

Несколько минут прошли в молчании.

Артём всё это время наблюдал за железом. Постепенно хаотичный рисунок внутри становился спокойнее. Линии переставали пересекаться так резко, а участки, казавшиеся прежде разными, словно приходили к одному состоянию.

Вот тогда Артём понял главное.

Это зрение не просто показывало металл. Оно позволяло ему видеть изменения, которые происходили внутри вещества.

Мысль была настолько неожиданной, что он едва не выпустил клещи.

Если это действительно так, перед ним открывалась возможность, которой в его прежнем мире не существовало ни у одного человека. Современная металлургия могла измерить практически всё, что требовалось для производства, но ни один специалист не видел непосредственно происходящих внутри металла процессов собственными глазами.

А здесь он видел.

Артём положил заготовку на наковальню и посмотрел на молот. В рукояти проступили те же линии, что он только что видел в железе. Только теперь это была древесина.

Под гладкой поверхностью хорошо различались волокна. Одни шли плотнее, другие расходились. Кузнец поднял молот, и рисунок внутри рукояти едва заметно изменился.

Артём замер.

Он перевёл взгляд на камень.

И там было то же самое.

Серая поверхность перестала быть просто серой. Внутри проступили прожилки, мелкие пустоты, участки с другой плотностью. В одном месте структура заметно отличалась от остального камня.

Вот там и была слабина.

Артём отвернулся.

За несколько дней всё это стало для него привычнее, чем хотелось бы.

Раньше он смотрел на металл через приборы, проверял расчётами, сравнивал результаты. Теперь для этого иногда хватало одного взгляда.

Теперь он видел не только металл. Дерево, камень — всё открывалось немного иначе, стоило только присмотреться.

Артёму это не нравилось.

Такое лучше было никому не показывать. В этом времени лишний вопрос мог обернуться неприятностями, особенно если человек не мог толком объяснить, откуда он что-то знает.

Кузнец заметил его взгляд.

— Что увидел?

Артём поднял голову. С ответом не спешил.

— Похоже, начинаю понимать, почему одно железо хорошее, а другое никуда не годится.

— А раньше не понимал?

— Понимал. Только теперь вижу.

Старик ещё немного посмотрел на него. Видно было, что ответ его не совсем устроил, но расспрашивать дальше он не стал.

Снаружи затопали. Кто-то быстро прошёл к кузнице и остановился у двери.

В проёме показался молодой парень. Артём узнал его — вчера тот приходил за оружием вместе с другими.

— Мастер, тебя староста зовёт.

Кузнец нахмурился.

— Зачем?

Парень посмотрел на Артёма.

— Его тоже.

У Артёма внутри неприятно похолодело.

До этого момента всё происходившее можно было воспринимать как странное, но всё же относительно спокойное начало новой жизни. Теперь же становилось очевидно, что кто-то наверху уже обратил внимание на чужака, который слишком быстро освоился в кузнице и слишком много знает о металле.

Кузнец снял кожаный фартук и посмотрел на Артёма.

— Пойдём.

Артём положил молот на наковальню. Странное зрение всё ещё продолжало работать, и теперь даже обычные вещи вокруг казались ему наполненными скрытым смыслом. Впрочем, впервые за всё это время он не пытался отвести взгляд от неизвестности.

Если здесь ему действительно предстояло начать новую жизнь, то рано или поздно пришлось бы встретиться с теми людьми, которые решали судьбу этого места.

Дорога к дому старосты оказалась совсем недолгой, однако Артёму хватило этих нескольких минут, чтобы почувствовать, насколько сильно изменилось его восприятие окружающего мира. Вчера он смотрел на поселение как человек, случайно оказавшийся среди декораций исторического фильма.

Артём шёл и невольно цеплялся взглядом за мелочи.

По улице тащилась телега с лошадью. У одного дома женщина развешивала бельё. Возле огорода мальчишка лет десяти гонялся за курицей, которая никак не хотела уходить со своего места.

Ничего необычного. Люди занимались своими делами, и от этого становилось не по себе. Слишком всё было настоящим.

Кузнец шёл рядом молча. Только возле дома старосты заговорил:

— Не бойся. Если бы хотели худого, за тобой не вдвоём пришли бы.

Артём кивнул.

— А зачем меня позвали?

— У старосты и спросишь.

У крыльца стояли двое.

Первый — лет сорока, крепкий, широкоплечий, с короткой бородой. Второй выглядел старше. По одежде Артём так и не понял, кто он и какое место занимает здесь.

Оба посмотрели на кузнеца, потом на Артёма.

Старший задержал на нём взгляд.

— Это тот самый?

— Тот самый, — сказал кузнец.

Артём поморщился. Опять «тот самый». Похоже, о нём здесь уже успели поговорить.

— Заходи.

В доме было тепло. Посреди комнаты стоял большой стол, вдоль стены — лавка. На ней лежали свёрнутые куски ткани. За столом сидели несколько человек. При появлении Артёма разговор оборвался.

Кто-то просто смотрел. Другой не скрывал любопытства. Один мужчина глядел исподлобья.

Староста показал на свободное место.

— Садись.

Кузнец остался у двери.

Артём сел и только тогда заметил на столе кусок железа.

Размером примерно с ладонь. Края неровные, местами обломанные. Похоже, когда-то это была часть какой-то вещи.

— Из-за него тебя и позвали, — сказал староста.

Артём взял обломок.

Пальцы коснулись холодного металла.

И тут всё повторилось.

На этот раз рисунок оказался гораздо ярче, чем в кузнице.

Артём замер.

В металле проступили следы ковки. Было видно, где заготовку снова отправляли в огонь, где били сильнее, где металл тянули. Для него в этом не было ничего непонятного.

Но один след выбивался из общей картины.

Такого после обычной ковки быть не могло.

Артём перевернул обломок.

— Где вы это нашли?

— Не мы нашли, — ответил староста. — Один человек принёс.

— Кто?

— Пришёл вчера с восточной дороги.

В комнате стало тихо.

— Где он сейчас?

Староста помолчал.

— Ушёл.

— Куда?

— Не сказал.

Артём снова посмотрел на обломок.

Тонкие линии внутри металла сходились в одну сторону. Он провёл пальцем по краю, хотя снаружи ничего необычного не было.

Куда-то эти линии вели.

Линии напоминали следы напряжения. Только уж больно ровно они шли, чтобы появиться сами собой.

— Это железо не отсюда, — сказал Артём.

— С чего взял?

— Такого я здесь не видел.

За столом кто-то усмехнулся.

— А много ты здесь железа успел посмотреть?

Артём промолчал. Кусок не давал отвести взгляд.

На поверхности, чуть сбоку, обнаружилось небольшое углубление. Внутри него шёл тот же странный след.

Не трещина. Не след от удара. И на кузнечный брак не похоже.

Линия уходила глубоко в металл. Снаружи её не заметил бы никто.

Артём провёл пальцем по углублению.

— Этот кусок был частью другой вещи.

— Верно, — сказал староста. — А какой?

— Пока не знаю.

— Тогда что толку от твоих знаний?

Артём поднял глаза.

— Могу разобраться.

— А если не разберёшься?

— Так и скажу.

Несколько человек переглянулись.

Кузнец впервые позволил себе улыбнуться.

Староста же ещё некоторое время изучал лицо Артёма, словно пытался решить, можно ли ему доверять.

— Хорошо. Тогда расскажи, что видишь.

Артём снова посмотрел на обломок.

Теперь он уже не сомневался в одном: этот металл не случайно оказался здесь. Кто-то изготовил предмет, используя способ обработки, которого Артём пока не мог объяснить. Более того, след внутри металла напоминал ему нечто, с чем он сталкивался в современной металлургии только в совершенно иных условиях.

Мысль была настолько невероятной, что он не решился произнести её вслух.

Пока ещё рано.

Сначала нужно было узнать, откуда взялся этот кусок и кому принадлежал предмет.

А самое главное — понять, почему его новое зрение реагировало на него так, словно Артём уже когда-то видел подобный металл.

— Похожий металл тебе уже встречался? — спросил староста.

Вопрос заставил Артёма поднять глаза от обломка.

— Похожий — да. Такой — нет.

— Где же ты его видел?

Артём на мгновение замешкался. Правдивого ответа у него не было. Нельзя же было сказать, что подобные сплавы он изучал в современной лаборатории, что знает о промышленных способах их получения и что половина его прежней жизни прошла среди оборудования, о котором эти люди даже не могли представить.

— В своей работе, — ответил он наконец. — Там мне приходилось иметь дело с разными металлами.

Староста нахмурился.

— Ты ведь говорил, что пришёл издалека.

— Так и есть.

— Насколько издалека?

Теперь уже несколько человек за столом повернулись к нему. Артём почувствовал, что разговор постепенно подходит к тому вопросу, которого он всё это время старался избежать.

Откуда он пришёл?

В его памяти существовал вполне реальный город, квартира, работа, друзья, привычная жизнь, которая ещё совсем недавно казалась единственной возможной. Но назвать всё это здесь означало бы вызвать гораздо больше вопросов, чем дать ответов.

Артём не хотел говорить правду.

— Из места, название которого вам ничего не скажет.

Староста посмотрел на него.

— Значит, не хочешь говорить?

— Пока не могу.

— Это не одно и то же.

— Знаю.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Артём ждал новых вопросов, но староста снова взял со стола металлический обломок.

— Ладно. О нём поговорим. Человек принёс его позавчера. Пришёл один. Дорога сейчас неспокойная, сам знаешь.

Артём кивнул.

— Одет был не по-нашему. Но ничего особенного. Сначала подумали — купец или ремесленник издалека. Потом он пришёл к кузнецу и попросил посмотреть железо.

Артём взглянул на мастера. Старик всё так же стоял у двери, скрестив руки на груди.

— И что сказал кузнец?

— Что такого железа не знает.

— А тот?

— Улыбнулся. Сказал, что знать его необязательно. Потом попросил показать оружие.

Артём нахмурился.

— Зачем?

Староста пожал плечами.

— Этого мы не узнали.

Он снова повертел обломок в пальцах.

— Потом этот человек ушёл. А ночью неподалёку нашли вот это.

— Где именно?

— В старом овраге, за рекой.

Артём снова протянул руку к металлу, но на этот раз не коснулся его.

— Почему вы решили, что он связан с этим человеком?

— Потому что обломок нашли там же, где нашли следы его костра.

— Следы человека?

— Да.

— И куда он ушёл?

— Если бы знали, я бы тебя об этом не спрашивал.

В голосе старосты впервые появилась усталость.

Артём задумался. История становилась всё страннее. Человек, пришедший неизвестно откуда, принёс металл, которого не знали местные мастера, затем исчез, оставив после себя обломок в овраге. Само по себе это могло оказаться обычной историей о странствующем ремесленнике. Но внутренний след металла говорил совсем о другом.

— Есть ещё что-нибудь? — спросил Артём.

— Есть.

Староста достал из-под стола небольшой мешочек и высыпал на ладонь несколько тёмных кусочков.

— Это нашли вместе с металлом.

Артём наклонился ближе.

Сначала он увидел обычные камни, покрытые копотью. Потом один из них оказался у него в поле зрения, и странное зрение снова изменило окружающий мир.

Внутри камня проступили знакомые линии. Но здесь они шли совсем иначе.

В одном месте камень будто расплавился. Причём снаружи поверхность почти не изменилась. След уходил вглубь.

От обычного костра такого быть не могло.

Артём взял кусочек.

В тот же миг всё перед глазами вспыхнуло белым.

Он зажмурился и выронил камень. Через несколько секунд открыл глаза. На ладони лежал обугленный кусок породы.

Артём посмотрел на него.

Жара было столько, что камень начал плавиться. Только это был не жар горна. Совсем другой.

— Что с тобой? — спросил кузнец.

Артём положил камень на стол.

— Ничего.

Староста прищурился.

— Побледнел.

— Дым в глаза попал.

Староста ещё немного смотрел на него, потом отвернулся.

Артём снова взглянул на камень.

Человек, пришедший с восточной дороги, оставил после себя не только странный кусок металла. Здесь, в этом овраге, что-то произошло. И произошло такое, чего Артём объяснить пока не мог.

Он сжал пальцы.

Его зрение отреагировало на этот след так же, как на железо.

Почему?

Ответа не было

Глава 5

На следующий день Артём пришёл в кузницу ещё затемно. После вчерашнего разговора у старосты сон так и не пришёл. Перед глазами стоял тот кусок металла.

С виду обычный обломок. Ничего особенного. Но что-то в нём Артёма зацепило. Он несколько раз прокручивал в голове увиденное и каждый раз возвращался к одной мысли: дело не в том, что было видно снаружи. Что-то находилось внутри.

Его новое зрение это подтверждало.

Работа немного отвлекала. За последние недели Артём успел привыкнуть к кузнице. К дыму, жару, запаху угля и раскалённого железа. Уже не приходилось каждый раз спрашивать, где что лежит. Он понимал, когда заготовку пора снимать с огня, по цвету мог примерно определить её температуру.

Местная работа больше не казалась ему такой примитивной, как в первые дни. Кузнец знал своё дело. Просто многих вещей Артём раньше не замечал.

Иногда он что-то подсказывал или поправлял. Но без нужды не лез. Здесь за ошибки платили не деньгами — испорченной заготовкой и несколькими часами работы.

И всё же стоило Артёму посмотреть на железо, как в памяти снова всплывал вчерашний обломок.

Под вечер Артём попросил кузнеца показать несколько заготовок.

— Разных дай. Какие есть.

Кузнец без вопросов вытащил из кучи несколько кусков железа и положил на стол.

Артём взял первый. Потом второй. Посмотрел на торцы, провёл пальцами по поверхности. Одни заготовки были свежими, другие уже не раз побывали в огне.

Ничего похожего.

Он взял следующий кусок и вдруг замер.

Лаборатория.

Белые стены, яркий свет под потолком. Стеклянный шкаф. На столе — небольшой кусок металла на чёрной подставке.

Артём вспомнил его не сразу. Несколько лет назад один из специалистов показывал этот образец, когда у них шёл разговор о метеоритном железе. Образец тогда рассматривали почти всем отделом. Спорили, откуда взялась такая структура и почему металл получился именно таким.

Артём к той работе отношения не имел. Просто оказался рядом и запомнил.

Особенно снимок среза.

На фотографии хорошо было видно, что творилось внутри металла. Кристаллы складывались в неровный рисунок, местами пересекались, уходили в стороны, образуя характерные границы.

Артём медленно положил заготовку обратно.

Он уже видел такое.

Не здесь.

В лаборатории.

И вчера — у старосты. Тогда ему объяснили, что железо, сформировавшееся в космическом теле и очень медленно остывавшее в течение огромного промежутка времени, могло приобрести структуру, которая почти не встречается в обычном земном металле. Для металлурга это было всего лишь интересным фактом, одним из множества, с которыми он сталкивался в профессиональной жизни.

Теперь же тот самый рисунок неожиданно всплыл в памяти.

Артём резко перевёл взгляд на лежавшую перед ним заготовку.

Нет.

Обычное железо выглядело иначе.

Он взял другой кусок, затем третий. Видение помогало сравнивать их, но ни один не давал того ощущения, которое возникло вчера при взгляде на обломок.

— Что ты ищешь? — спросил кузнец.

— Пока сам не знаю.

Артём положил заготовку обратно.

В памяти всё ещё оставался тот лабораторный образец. Чем больше он сопоставлял увиденное вчера с тем, что когда-то рассматривал в современной лаборатории, тем сильнее становилось ощущение, что сходство действительно существует.

Он снова посмотрел на заготовки. Теперь в его сознании постепенно складывалась новая мысль. Возможно, способность, которой он наделён, не была отдельным чудом, возникшим сама по себе.

Артём долго смотрел на кусок железа.

В лаборатории он бы уже знал, что делать. Взял бы образец, подготовил шлиф, посмотрел под микроскопом. Потом ещё один анализ. Здесь всё было проще до невозможности: горн, молот, наковальня и собственные глаза.

И всё же глаза теперь показывали ему то, чего раньше он увидеть не мог.

Наверное, сказалось то, чем он занимался всю жизнь. Металл он знал хорошо. За годы работы научился замечать мелочи, которые для человека со стороны вообще ничего не значили. Цвет нагрева, звук удара, как идёт деформация, где заготовка начинает вести себя не так.

Только раньше для этого нужны были приборы.

Теперь иногда хватало одного взгляда.

А вот откуда это взялось — Артём не понимал.

До переноса ничего подобного не было.

Он нахмурился.

Можно было сколько угодно искать объяснение, но один факт от этого никуда не девался: способность появилась здесь.

Почему?

На этот вопрос он ответа не находил.

Артём провёл ладонью по столу, стряхнул с неё мелкую металлическую пыль и снова посмотрел на заготовку.

Странно всё это.

Ещё недавно он работал с металлом в лаборатории, а теперь стоял в кузнице четырнадцатого века и видел его насквозь.

Может, именно здесь это и пригодится.

За дверью кто-то заговорил.

Потом раздался голос:

— Кузнец!

Артём поднял голову и прислушался.

Старик вышел наружу, а Артём остался один.

Он ещё раз посмотрел на огонь, потом на железо, лежавшее возле наковальни, и неожиданно почувствовал не страх перед будущим, а спокойное профессиональное любопытство.

Пожалуй, впервые с момента своего появления в этом времени у него появилась работа, которую хотелось выполнить не потому, что от неё зависело выживание, а потому, что он действительно хотел узнать ответ.

Что умеет металл этого мира?

И что сможет сделать с ним человек, который знает о нём немного больше, чем окружающие?

К полудню кузница заметно оживилась. Несколько человек принесли заготовки, кому-то требовалось поправить лемех, кому-то — починить обруч на колесе, а один из крестьян долго объяснял кузнецу, что его нож после последней заточки режет хуже прежнего. Артём слушал эти разговоры вполуха, продолжая работать с металлом, однако вскоре заметил возле двери незнакомого мужчину.

Пришедший не выглядел ни крестьянином, ни обычным ремесленником. Одежда на нём была неброской, без дорогой отделки, но сидела аккуратно и явно была сшита человеком, привыкшим к хорошей ткани. За поясом висел небольшой нож, а сапоги, несмотря на дорожную пыль, были добротными. Возраст Артём определил примерно в сорок лет, хотя лицо мужчины было настолько спокойным и собранным, что определить его точнее оказалось трудно.

Незнакомец не торопился входить. Он некоторое время наблюдал за работой, словно пришёл не за инструментом и не за услугой, а просто хотел посмотреть, чем здесь занимаются.

Кузнец первым обратил на него внимание. И, было похоже, что он его узнал но не подал вида.

— Тебе чего?

— Мне нужен мастер.

— Я перед тобой.

Мужчина перевёл взгляд на Артёма.

— Тогда, видно, мне нужен не тот мастер.

Кузнец недовольно нахмурился.

— А кто тебе нужен?

— Тот, что пришёл недавно.

В кузнице стало заметно тише.

Артём положил молот и вытер ладонь о кусок ткани.

— Это я.

Мужчина вошёл внутрь и остановился в нескольких шагах от него.

— Артём?

— Да.

— Меня зовут Михаил.

Просто имя. Впрочем, для человека из этого времени ничего необычного в подобной сдержанности не было. Незнакомец явно не собирался рассказывать о себе больше необходимого.

— Вы хотели поговорить?

— Хотел посмотреть.

— На что?

Михаил едва заметно улыбнулся.

— На тебя.

Ответ прозвучал настолько спокойно, что Артём невольно усмехнулся и развёл руки в разные стороны.

— Тогда смотрите.

Несколько секунд мужчина действительно просто смотрел на него. Казалось, Михаил старался запомнить не лицо Артёма, а его поведение.

Затем взгляд переместился на наковальню.

— Говорят, ты умелец с железом. И, может, не только с ним.

— Ну... Мало ли болтунов.

— А сам что скажешь?

— Что кое-что умею.

— И где научился этому "кое-чему"?

Артём ненадолго замолчал.

— Да везде по немногу учился.

— У кого?

— У разных мастеров.

Михаил снова внимательно посмотрел на него.

— Не здесь, похоже.

Теперь Артём понял, к чему всё шло. Михаил пришёл не просто поговорить. Кто-то отправил его сюда, и этому человеку хотелось знать, кто такой Артём и откуда он взялся.

Вот только кто?

— Верно, — сказал Артём.

— Да и не похож ты на местного.

— Я уже заметил, что это бросается в глаза.

— Ещё как.

Михаил сказал это спокойно, без тени улыбки.

Артём невольно усмехнулся про себя. С этим человеком следовало держать ухо востро. Михаил не лез напролом, не давил и не торопил. Сначала смотрел, потом задавал короткий вопрос и ждал ответа. Так обычно и вытягивают из человека то, что он сам рассказывать не собирался.

Артём знал этот приём. В "той" жизни у него в друзьях был целый отдел в полиции. Поэтому лишнего говорить не собирался.

— А вы, Михаил, тоже на обычного посетителя кузницы не похожи.

Мужчина чуть поднял бровь.

— Почему?

— Обычно человек сначала говорит, что ему нужно, а уже потом начинает смотреть. Вы сначала всё осмотрели, потом вопросы задавать стали.

Михаил впервые улыбнулся по-настоящему.

— Наблюдательный.

— Работа такая. И жизнь научила.

— Металл научил?

— Люди тоже.

Михаил ничего не ответил. Несколько секунд смотрел на Артёма, потом подошёл к наковальне. Взял лежавший рядом небольшой нож, повертел в руке, проверил лезвие и положил обратно.

— Неплохо сделан.

— Кузнец хороший.

— А ты лучше сможешь?

Артём покосился на кузнеца. Тот стоял у горна и делал вид, что занят своим делом, но слушал.

— Если металл будет нормальный, огонь хороший и торопить не станут — попробую.

— Только попробуешь?

— Сначала надо понять, что именно от меня хотят.

Михаил усмехнулся.

— А если нож?

— Тогда сделаю нож.

— Такой же?

— Зачем такой же?

Михаил посмотрел на него внимательнее.

— Значит, дело не только в железе.

— В железе много чего есть. Только одного его мало.

Улыбка с лица Михаила сошла.

— Вот теперь понятно.

Артём несколько секунд молчал, потом спросил:

— Кто вас прислал?

Михаил не ответил.

За дверью кто-то прошёл, послышались голоса, стук телеги по дороге. Потом всё стихло.

Только после этого Михаил негромко сказал:

— Князь.

Артём перестал дышать на мгновение.

Михаил тем временем подошёл к двери.

— Завтра вернусь.

— Зачем?

— Поговорим о том, что ты умеешь.

Он уже взялся за дверь, но Артём окликнул:

— Михаил.

Тот обернулся.

— Если князь снова спросит обо мне, передайте ему одну вещь.

— Какую?

Артём посмотрел на горн. В углях ещё теплился огонь.

— Я не хочу ничего здесь менять. Сначала хочу понять, куда попал.

Михаил помолчал.

— Иногда это одно и то же.

Он вышел.

Артём остался у двери. Постоял немного, потом закрыл её и вернулся к горну.

Вот теперь стало ясно: про него уже знают.

Не только в кузнице. Не только в посаде.

Знал князь.

А значит, рано или поздно придётся объяснять, откуда у него такие знания и почему он оказался здесь.

К этим вопросам Артём пока не был готов.

Кузнец вернулся к работе. Некоторое время молчал, не лез с расспросами. Понял, видимо, что Артём сам скажет, если захочет.

Заготовка в огне покраснела. Старик подцепил её клещами, положил на наковальню и только тогда заговорил:

— Хороший человек.

Артём поднял глаза.

— Михаил?

— Он самый.

— Знаете его?

— Наслышан. Давно при князе.

Кузнец ударил молотом по железу.

— Сам пришёл — значит, не просто так.

Старик больше ничего добавлять не стал. Молот снова застучал по железу.

Артём взялся за свою заготовку, но сосредоточиться не получалось.

Князь Дмитрий Иванович.

Уже знает об Артёме.

Тысяча триста семьдесят девятый год.

Артём медленно опустил молот.

Куликово поле.

Мысль мелькнула и тут же застряла в голове.

Артём снова ударил по железу.

Вокруг всё было как обычно. Кто-то прошёл по дороге, за стеной кузницы заговорили люди, в горне потрескивали угли.

Они ещё ничего не знали.

Для них Куликово поле было просто местом, которого пока не было в будущем.

Для Артёма — веха в истории страны.

Только вот теперь он находился внутри этого прошлого.

Он оказался в прошлом не случайно и не в каком-нибудь спокойном году.

Молот тяжело ударил по заготовке.

Если Дмитрий Иванович действительно был рядом, значит, Артём попал как раз в то время, о котором подумал ещё раньше. Война уже приближалась. Люди пока жили своими делами и не знали, что их ждёт. А он знал. И от этого становилось только хуже.

Изменить что-нибудь было проще простого. Достаточно одного необдуманного поступка. Только вот чем это обернётся потом, Артём даже представить не мог.

Оставаться без дела он всё равно не собирался.

С железом всё было понятнее. Здесь он чувствовал себя уверенно. Понимал, как ведёт себя металл при нагреве, что происходит с ним при охлаждении, где заготовку можно испортить и почему один клинок служит годами, а другой ломается после первого серьёзного удара.

Теперь к этому добавилось ещё кое-что.

Артём снова посмотрел на раскалённое железо.

Внутри проступал тот самый рисунок, который он раньше принимал за странную игру света. Теперь он уже различал отдельные изменения и пытался связать их с тем, что происходило с заготовкой.

Пока получалось не всегда.

Но с этим можно было работать.

И, пожалуй, именно здесь он мог оказаться полезнее всего. Не лезть в дела князей и воевод, не пытаться перекроить историю, а делать то, что умел.

Работать с металлом.

На конец дня в кузнице стало совсем жарко. Артём работал с очередной заготовкой и всё чаще поглядывал не на поверхность, а внутрь металла. После нескольких часов работы он уже кое-что замечал. При ровном нагреве рисунок почти не менялся, а там, где железо брало лишний жар, линии становились гуще и начинали расходиться в стороны.

Раньше он бы этого просто не увидел.

Теперь видел, но одного взгляда всё равно было мало. По этим линиям можно было заметить изменение, иногда понять, где металл повело, но причины приходилось искать самому.

Артём несколько раз менял нагрев. Подержал заготовку в огне дольше, потом вынул раньше. Дал остыть, снова положил в горн. Каждый раз внимательно смотрел, что происходит с железом.

Быстрого ответа не было.

В этом он ничего нового не увидел. В лаборатории случалось то же самое. Под микроскопом находилось что-нибудь интересное, цифры в измерениях не сходились, один образец вдруг отличался от остальных. Прибор показывал результат, но причины не объяснял. Разбираться приходилось самому.

Здесь было даже сложнее.

Никаких приборов. Ни микроскопа, ни установок, ни возможности сделать несколько образцов и сравнить их между собой. Только горн, молот, вода и собственные глаза.

Зато теперь Артём видел металл там, где раньше видел просто раскалённую заготовку.

Он достал её из огня и поднёс к свету. Посмотрел на поверхность, потом сосредоточился.

Вот этот участок.

Почему он изменился, Артём пока не знал.

И гадать не собирался.

Нужно повторить. Сделать всё так же ещё раз и посмотреть, получится ли тот же результат.

Он снова отправил заготовку в горн.

Работать предстояло много. Теперь хотя бы было понятно, с чего начинать.

За окном уже заметно потемнело.

— На сегодня хватит, — сказал кузнец.

Артём положил молот и разжал пальцы. Ладони саднило. Под ногтями въелась сажа, рубаха пахла дымом и потом.

Он вышел во двор, постоял у стены и поднял голову.

Небо было чистым. Звёзд столько, что глаза не сразу привыкали. Здесь ничего не светило из-за домов, не гудели машины, не тянулся над головой след от самолёта. Только тёмное небо и редкие звуки со стороны посада.

Артём усмехнулся.

Ещё недавно он бы не поверил, если бы кто-нибудь сказал, что однажды он будет стоять вот так посреди XIV века и думать, что делать дальше.

А делать надо было много.

Завтра должен был вернуться Михаил.

Артём ещё раз посмотрел на звёзды и вошёл обратно в кузницу.

В кузнице стало тише. Горн почти погас, в углях лишь иногда пробегал красный огонёк. Под крышей всё ещё держалось тепло, пахло дымом, углём и железом. На полу остались обрезки, которые за день накопились возле наковальни.

Артём пока не уходил. Дел больше не было, кузнецы разошлись, и он решил задержаться. Хотелось спокойно подумать о разговоре с Михаилом, пока никто не мешал.

Больше всего не давало покоя имя князя.

Дмитрий Иванович.

Когда-то Артём встречал его в учебниках. Знал дату Куликовской битвы, помнил основные события, имена, которые требовалось знать со школы. Всё это было далёким прошлым, которое не имело к нему никакого отношения.

Теперь имело.

Князь, о котором он когда-то читал, находился где-то неподалёку, а человек, посланный от него, только что уехал из этой самой кузницы.

Артём невольно снова вернулся мыслями к Михаилу. С его стороны всё было понятно. Если в Москве узнали о странном мастере, появившемся неизвестно откуда, да ещё и разбирающемся в металле лучше опытного кузнеца, проверить такую историю должны были.

Тем более что оружие сейчас было нужно всем. И чем дальше, тем больше.

Артём посмотрел на остывающий горн.

До встречи с князем, судя по всему, у него оставалось совсем немного времени. Здесь не было привычного ему мира, зато появлялось нечто другое — ощущение настоящего времени, в котором каждое событие ещё только должно было произойти.

И именно поэтому знание будущего становилось для него всё тяжелее.

Артём помнил по школе, чем должна закончиться история князя Дмитрия Ивановича. Знал название поля, на котором столкнутся две армии. Знал, что спустя столетия это сражение будут вспоминать как одно из важнейших событий русской истории.

Но он не знал, насколько многое изменилось уже одним его появлением здесь.

Может быть, совсем немного. А может быть, достаточно для того, чтобы привычная последовательность событий начала постепенно уходить в сторону.

На следующий день Михаил появился ещё до того, как кузница успела как следует прогреться.

По его одежде нельзя было определить ни знатного человека, ни простого служилого. Он выглядел так же незаметно, как и во время первой встречи, однако теперь Артём уже понимал, что эта незаметность была частью его ремесла. Михаил не стремился производить впечатление и не задавал лишних вопросов.

Михаил пришёл ближе к полудню.

Артём заметил его ещё из кузницы. Мужчина остановился у входа, несколько секунд постоял молча, потом вошёл.

— Я обещал вернуться.

— Помню, — отозвался Артём.

Михаил огляделся. Задержал взгляд на горне, потом на заготовках, разложенных возле наковальни.

— Сегодня хочу кое-что проверить.

— Что именно?

— Не твою работу. Тебя.

Артём усмехнулся.

— Разница большая.

Михаил ничего не ответил. Расстегнул плащ, достал свёрток и положил его на край верстака.

— Посмотри.

Артём развернул ткань.

Меч. Ничего необычного.

Артём поднял, проверил баланс, провёл пальцами по клинку, задержался у повреждённого места.

Снаружи всё выглядело вполне прилично.

Он прикрыл глаза на мгновение и сосредоточился.

Артём ещё раз посмотрел на место излома.

— Железо нормальное, — сказал Артём. — Дело не в нём.

Михаил посмотрел на него.

— Тогда в чём?

— Перегрели. Потом слишком быстро охладили.

Артём постучал пальцем по клинку.

— Вот здесь металл и подвело.

— Значит, кузнец испортил?

— Похоже на то.

— А сделать можно было лучше?

— Можно — просто сказал Артём. — Но не хочу делать оружие ради самого оружия.

— А ради чего?

Артём помолчал.

— Чтобы тот, кто возьмёт его в руки, мог на него положиться.

Михаил кивнул.

— Тогда тебе стоит поговорить с теми, кто отвечает за оружие княжеской дружины.

Артём посмотрел на него внимательнее.

— С самим князем?

— Не сегодня. Сначала нужно понять, что ты умеешь. И чему можешь научить других.

Михаил немного помолчал и добавил:

— Дмитрий Иванович не любит принимать решения на одних чужих словах.

— Хорошо, — сказал он. — Показывайте, с чего начинать.

Михаил впервые за всё время позволил себе едва заметную улыбку.

— Вот теперь мы можем разговаривать серьёзно.

После его ухода Артём ещё долго стоял возле верстака, глядя на меч.

Глава 6

Утром Артём проснулся раньше обычного.

Он ещё некоторое время лежал, глядя в потолок, и пытался понять, что именно не давало ему заснуть ночью. Вроде бы ничего особенного не произошло. Михаил пришёл, задал несколько вопросов, посмотрел на его работу, оставил повреждённый меч и пообещал вернуться. Обычный разговор, если не принимать во внимание одну деталь: человеком, который теперь интересовался Артёмом, был сам князь Дмитрий Иванович.

В прежней жизни Артём привык относиться к историческим именам спокойно. Они существовали в книгах, на страницах учебников, в документальных фильмах, иногда всплывали в разговорах. Даже самые известные люди прошлого воспринимались почти отвлечённо, потому что между ними и современным человеком лежали столетия.

Теперь этой привычной дистанции не было.

Князь жил в том же времени, что и Артём. Он ел, спал, разговаривал со своими людьми, принимал решения и ещё даже не подозревал, насколько важным для него однажды может оказаться человек, который совсем недавно сам не знал, где находится.

Артём поднялся, умылся холодной водой, оделся и пошел к кузнеце. За кузницей было тихо. Артем вышел туда ненадолго, просто перевести дух. Внутри все еще гремел молот, кто-то ругался из-за заготовок, пахло углем и горячим железом. Он присел на старое бревно. И тут в ладони что-то дрогнуло. Артем замер. Перед глазами все поплыло. Не сон. Не обморок. Он по-прежнему видел двор, кузницу, забор. Только теперь рядом с ним стоял человек, которого Артем уже видел однажды в видении. Тот самый. Он оставил возле костра обломок металла и странные камни. — Ты? — только и спросил Артем. — Я. — Зачем ты оставил камень? Человек посмотрел на него спокойно. — Чтобы ты смог вернуться. Артем не сразу понял смысл этих слов. — Вернуться домой? — Да. — В мое время? — В свое время. Артем сжал пальцы. — И как? — Камень возьми в руку. Тот, который нашли возле костра. Он тебя проведет. — И я смогу вернуться навсегда? Незнакомец усмехнулся. — Нет. Так не получится. — Почему? — Некто решил иначе. Артем помолчал. — А что тогда можно? Иногда бывать дома. Это уже было больше, чем Артем надеялся услышать. — А взять оттуда что-нибудь можно? — Можно.

— Что угодно?

— Не перегибай.

Артём усмехнулся.

— Понял.

Он немного помолчал, потом спросил:

— А человека с собой можно взять?

— Можно.

— Одного?

— Одного.

Артём посмотрел на него.

— Дмитрия?

— Князя?

— Да.

— Можешь. Покажешь ему свой мир.

Артём хотел ещё кое-что спросить, но в этот момент всё вокруг дрогнуло.

Он оказался у кузницы. Дым выходил из двери, изнутри доносился звон металла. Кто-то позвал Кузьму.

А человека рядом уже не было.

— Ещё увидимся, — услышал Артём.

Он обернулся, но увидел только двор.

Артём опустил взгляд на руки.

Значит, домой вернуться можно.

Не навсегда. Но можно.

И от этой мысли стало немного легче.

В кузнице уже слышался голос старого хозяина.

— Проснулся наконец?

— А я думал, что вы спите.

— Кузнецы долго не спят. Особенно когда рядом появился человек, из-за которого княжеские люди начали ходить по двору.

Артём усмехнулся.

— Михаил вам понравился?

— Я уже говорил. Хороший человек.

— И всё?

Кузнец посмотрел на него поверх плеча.

— А что ещё тебе нужно?

— Хотелось бы знать, насколько высоко он стоит.

Старик положил на наковальню заготовку.

— Достаточно высоко, чтобы ему открывали двери, которые для других закрыты. Но недостаточно высоко, чтобы самому забывать, кто их ему открыл.

Артём задумался над этими словами.

— Значит, князю он доверяет?

— Не знаю. Такие люди не говорят о доверии. Они просто делают то, что им поручено.

Ответ показался Артёму разумным.

Он взял молот и подошёл к горну. Вчерашний разговор всё ещё стоял перед глазами, однако теперь к нему добавилось другое ощущение. Михаил вернётся не просто для очередного разговора. Он должен будет увидеть работу, которую можно показать княжеским людям.

К полудню Артём уже несколько раз ловил себя на одной и той же мысли: рано или поздно придётся решить, что именно он готов отдать князю и его людям. Знаниями делиться можно. Но где остановиться?

С металлом он таких вопросов себе не задавал. Тут всё было понятно. Взял заготовку, нагрел, посмотрел, ударил. Ошибся — железо сразу покажет. Где-то треснет, поведёт, где-то не возьмёт закалку. В кузнице Артём чувствовал себя на своём месте.

Он как раз снова поднёс заготовку к горну, когда в дверях показался Михаил.

Артём сразу его узнал.

Михаил был один. Без людей, без коней у входа, без привычного вида человека, который пришёл не просто так. Оглядел кузницу, поздоровался с кузнецом и только потом подошёл к Артёму.

— Здравствуй.

— Здравствуйте.

— Не отвлекаю?

— Пока нет.

Михаил посмотрел на раскалённое железо в его руках.

— Хорошо работаешь.

— Стараюсь.

— Вчера ты говорил, что можешь кое-что изменить в оружии.

Артём положил клещи на наковальню.

— Могу.

— Мне сказали, ты уверен в этом.

— В том, что можно сделать лучше? Да.

Михаил помолчал, потом кивнул на заготовку.

— Покажи.

— Что именно?

— То, о чём говорил вчера.

Артём внимательно посмотрел на него.

— Вы хотите посмотреть, что я умею, или уже знаете, что именно вам нужно?

— Пока хочу понять первое.

— Тогда лучше скажите, какое оружие вас интересует.

Михаил чуть заметно усмехнулся.

— А если меня интересует всё?

— Тогда до зимы не управимся.

На лице Михаила появилась настоящая улыбка.

— Хорошо. Начнём с того, что у тебя получается лучше всего.

Артём взял с верстака другой кусок железа.

— Тогда смотрите.

Артём некоторое время молчал. Он уже ожидал этого разговора и понимал, что откладывать его бесконечно не получится.

— Хорошо. Только сначала я хочу кое-что спросить.

— Спрашивай.

— Князь знает, что именно вы ищете?

— Он знает, что ты умеешь работать с металлом. Остальное я должен выяснить сам.

— А если выяснится что-нибудь, чего лучше было бы не знать?

Михаил посмотрел на него внимательно.

— Тогда я решу, кому об этом рассказывать.

Ответ был спокойным, но Артём понял его правильно.

Перед ним стоял человек, который умел хранить опасные сведения.

— Хорошо, — сказал Артём. — Тогда покажу одну вещь.

Он подошёл к верстаку и достал приготовленный заранее свёрток. Развернул ткань. На столе появились несколько железных деталей и небольшая деревянная коробка.

Михаил посмотрел на них, потом на Артёма.

— Что это?

— Пока ничего особенного. Но из этого кое-что можно сделать.

Артём поставил коробку перед ним.

— Вам когда-нибудь приходилось слышать о смеси, которая при горении даёт такой напор, что им можно метнуть тяжёлый заряд?

Михаил нахмурился.

— Для метания?

— Да.

— Знаю кое-какие составы. Сера, уголь, селитра. Только это всё больше для огня и дыма. Сам по себе такой порошок камень далеко не бросит.

Артём внимательно посмотрел на него.

— Селитру вы знаете?

— Знаю.

— А серу?

— Тоже.

— Тогда разобраться будет проще.

Михаил перевёл взгляд на деревянную коробку.

— И что же ты хочешь из этого получить?

— Порох.

Михаил повторил слово, уже тише:

— Порох…

Артём кивнул.

— Если правильно подготовить сырьё и подобрать состав, он горит совсем не так, как обычный порошок. Всё происходит почти мгновенно. В закрытом пространстве образуется много газа, и давление резко возрастает.

Михаил некоторое время молчал, глядя на коробку.

— И этим ты хочешь бросать камни?

— Не только камни.

Михаил перевёл взгляд на лежавшую рядом деревянную коробку.

— Ты умеешь его делать?

— Знаю, как это делается.

— А делал?

— Здесь ещё нет.

— Почему?

Артём пожал плечами.

— Первый раз не хотел при всех пробовать.

Михаил посмотрел на него.

— А теперь?

— Теперь можно.

— Здесь?

— Нет. Лучше отойти.

— Далеко?

— Да недалеко.

Вышли за кузницу и прошли вдоль забора. За ним давно сложили старые брёвна, часть уже почернела от дождей. Дома отсюда почти не было видно.

Артём остановился.

— Здесь.

Он достал приготовленную смесь. Немного повозился с глиняной чашкой, поставил её на землю и оглянулся на Михаила.

— Отойдите.

— Насколько?

— Шагов на десять.

Михаил отошёл, но глаз с чашки не спускал.

— Ты сам-то уверен, что она сработает?

— Проверим.

— Это я уже понял.

Артём усмехнулся и подошёл к чашке. Несколько секунд повозился с зажигательным составом, потом быстро вернулся назад.

— Готово.

— И что теперь?

— Ждём.

Поначалу ничего не происходило. Михаил даже успел расслабиться.

А потом смесь вспыхнула.

Хлопок ударил резко и неожиданно. Глиняная чашка разлетелась, вверх поднялся серый дым, а по земле застучали мелкие осколки.

Михаил инстинктивно пригнулся, потом выпрямился и посмотрел на место испытания.

Несколько мгновений стоял молча.

— Это был первый опыт?

— Первый.

Михаил ещё раз посмотрел на разбитую чашку.

— И если сделать второй?

Артём пожал плечами.

— Сначала надо понять, почему этот так сработал.

— Там ведь совсем немного было?

— Очень мало.

Михаил помолчал.

— Этого хватит, чтобы эту, как ты её назвал? Пулю бросить?

— Если сделать подходящий ствол.

— А ты такой сделаешь?

— Из хорошего железа — да.

Михаил кивнул и снова посмотрел на осколки.

— Значит, князю придётся рассказать.

— Расскажете?

— Конечно.

— И что скажете?

— Что ты нашёл способ заставить огонь работать иначе.

Артём усмехнулся.

— Не совсем так.

— Для начала хватит и этого.

Михаил ещё раз оглянулся на место испытания.

— Когда сможешь показать оружие?

— Не знаю.

— Почему?

— Ствол сначала нужен.

— А что, нынешних мало?

— Мне нужен другой.

Михаил нахмурился.

— Чем он будет отличаться?

Артём посмотрел в сторону кузницы.

— Покажу.

В следующие дни он почти не говорил о своей задумке.

Одного опыта было мало. Сначала нужно было разобраться со стволом.

Михаил мог рассказать князю о вспышке, о дыме и о странном порошке, но князю нужны были не рассказы. Нужен был результат.

Поэтому Артём занялся железом.

Он долго перебирал имеющиеся заготовки, выбирая те, что позволяли получить достаточно однородный металл. Цельной трубы, которая подходила бы для задуманного им оружия, здесь, конечно, не было. Да и искать её было бессмысленно.

Он выбрал другой путь.

Полосы железа нагревались в горне, затем укладывались одна на другую и сваривались ковкой.

Артём возился с заготовкой уже который день. Сделать ствол оказалось куда сложнее, чем он сначала представлял. Вроде бы ничего особенного: железные полосы, нагрев, сварка, проковка. Но здесь не было ни нормального инструмента, ни привычных ему материалов.

К тому же он постоянно проверял металл.

Стоило сосредоточиться, и под поверхностью проступали знакомые линии. Где-то они шли ровно, где-то сбивались, образуя участки, которым Артём не доверял.

Так и уходило время.

Если видел что-то не то, не жалел даже готовую часть. Отрезал, нагревал заново и начинал сначала.

Степан первое время только посматривал на его работу. Не лез. Видел, что Артём не балуется и понимает, чего хочет добиться.

В один из вечеров любопытство всё же взяло верх.

— Ты всё это время что делаешь?

Артём отложил клещи.

— Оружие.

Степан посмотрел на лежащую перед ним заготовку.

— На меч не похоже.

— Потому что это не меч.

— На копьё тоже.

— И не копьё.

Кузнец потёр подбородок.

— Тогда что?

Артём пожал плечами.

— Названия пока нет.

Степан усмехнулся.

— Вот как. Оружие есть, а назвать нечем. И больше ничего не спрашивал. Иногда поглядывал на Артёма из-за своей наковальни, но не вмешивался.

День за днём из железных полос складывался ствол. Заготовку приходилось долго греть, потом быстро переносить на наковальню и проваривать один участок за другим. Где-то шов получался сразу, где-то Артём видел внутри металла то, что ему не нравилось, и тогда возвращался к этому месту.

Несколько раз начинал заново.

Степан только качал головой, когда видел очередную переделку.

— Упрямый ты, Артём.

— Лучше так, чем потом жалеть.

Кузнец ничего не ответил.

Через несколько дней ствол наконец лежал на верстаке. Артём не спешил. Взял его обеими руками, повернул, посмотрел снаружи, потом сосредоточился.

Знакомый рисунок проступил под поверхностью железа.

Артём прошёл взглядом по всей длине.

Чисто.

Он ещё раз проверил казённую часть, затем место сварки. Ничего подозрительного.

Ствол выдержит.

Артём положил его обратно на верстак и только теперь позволил себе улыбнуться.

— Ну что, — сказал Степан, — готов?

— Готов.

Кузнец посмотрел на него.

— А стрелять чем будешь?

Артём усмехнулся.

— Вот это как раз следующая задача.

Михаил появился через несколько дней, когда в кузнице уже заканчивали работу. Артём ждал его во дворе и заранее вынес тюфяк из кузницы. Поставил у стены, прикрыл холстиной, чтобы раньше времени не привлекал внимания.

Михаил спешился, передал поводья подошедшему парню и направился к нему.

— Вот это и есть твоё новое оружие?

Артём снял холстину.

Михаил некоторое время разглядывал короткий толстый ствол, деревянную рукоять и массивную опору.

— На оружие не похоже.

— Оно и не должно быть похоже на меч.

— А называется как?

— Тюфяк.

— Откуда такое название?

— Потом объясню. Сначала лучше посмотреть, как он работает.

Артём занялся зарядом. Михаил молча следил за ним, стараясь не пропустить ни одного движения.

Когда всё было готово, Артём поставил тюфяк на опору и повернул его в сторону старого деревянного щита, который заранее поставили в конце двора.

— Встаньте за мной, — сказал Михаил.

— Лучше отойдите.

— Насколько?

— Шагов на десять.

Михаил посмотрел на него с некоторым недоверием, но спорить не стал. Отошёл и остановился.

Артём ещё раз осмотрел ствол. Пальцы прошлись по сварным полосам. Затем он заглянул внутрь. Металл был ровным. Ничего подозрительного он не увидел.

— Ну что? — спросил Михаил.

— Сейчас узнаем.

Артём поджёг запал и быстро отошёл в сторону.

Грохот оказался сильнее, чем он ожидал. На мгновение двор заволокло дымом, а деревянный щит дёрнулся на месте. Потом доски одна за другой лопнули и посыпались вниз. Несколько щепок пролетели мимо Михаила и ударились о стену.

Когда дым начал расходиться, от щита осталась куча обломков.

Михаил подошёл первым. Поднял одну из досок, посмотрел на пробоину и только потом обернулся к Артёму.

— И ты говоришь, что раньше такого не делал?

— Именно такого — нет.

— А если бы сделал?

Артём посмотрел на развороченный щит.

— Тогда, наверное, сделал бы лучше.

Михаил усмехнулся, но ничего не ответил. Потом снова посмотрел на тюфяк.

— Теперь понятно, почему ты не хотел испытывать его в кузнице.

На несколько мгновений вокруг установилась тишина.

Михаил смотрел на то место, где только что стоял щит.

Потом перевёл взгляд на Артёма.

— Это сделал один выстрел?

— Да.

Михаил подошёл к обломкам и поднял крупную щепку.

— Чем ты его зарядил?

— Пока железным шаром.

— И это только начало?

Артём посмотрел на дым, медленно уходивший в вечерний воздух.

— Только начало.

Михаил ничего не ответил.

Теперь он смотрел на Артёма совсем иначе.

Не как на странного мастера, которого прислали проверить.

И даже не как на человека, способного улучшить княжеское оружие.

Он смотрел на него как на человека, который только что показал ему оружие, способное изменить поле боя.

— Я должен ехать в Москву, — наконец сказал Михаил.

— Сегодня?

— Нет. Утром.

Артём кивнул.

— Тогда передайте князю одну вещь.

— Какую?

— Что я не собираюсь делать десятки таких орудий.

Михаил удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что пока не знаю, насколько они надёжны. И не хочу, чтобы люди погибли из-за того, что кто-то решил поторопиться.

Михаил немного помолчал.

— Я передам.

Михаил ещё раз оглянулся на разбитый щит.

— А порох ты сможешь делать и дальше?

Артём немного подумал.

— Если дадите людей, сырьё и место, где этим заниматься, попробую наладить производство.

— Хорошо. Место найдём.

Михаил направился к воротам. У самых ворот остановился, обернулся, но ничего больше не сказал и вышел со двора.

Артём остался один.

Он подошёл к тюфяку. Ствол после выстрела уже начал остывать. На снегу валялись обломки щита, между ними темнели щепки и куски досок.

Артём присел рядом и провёл ладонью по металлу.

Тепло ещё чувствовалось.

Он сосредоточился.

Внутри ствола постепенно проступил знакомый рисунок. Сварные полосы, места соединений, изменения в металле после нагрева. Артём задержал взгляд на казённой части, потом перевёл его дальше.

После первого выстрела металл изменился.

Незначительно, но он это видел.

Артём нахмурился и провёл пальцами по стволу ещё раз.

Вот теперь начиналась самая интересная часть.

Почти сразу перед глазами возникло знакомое ощущение внутренней карты металла. Оно не было похоже на обычное зрение и не давало ему возможности буквально увидеть сквозь железо. Скорее, сознание само складывало в понятную картину то, что раньше оставалось скрытым: плотность металла, места соединений, направление волокон, участки, где после ковки или нагрева возникли напряжения.

На этот раз картина изменилась.

Там, где полосы железа соединяли ствол в единое целое, прежде почти незаметная неоднородность стала гораздо явнее. Особенно тревожил один участок шва. Внешне он выглядел вполне прилично, и обычный осмотр не позволил бы найти в нём ничего опасного, однако внутри металл уже начинал расходиться. После выстрела в нём появились новые напряжения, и Артём понял, что следующий заряд может оказаться для этого места слишком большой нагрузкой.

Он несколько раз медленно провёл рукой вдоль ствола, будто надеясь таким образом убедиться в увиденном, хотя прекрасно понимал, что дело вовсе не в прикосновении. Его способность каким-то образом связывала сознание с металлом, позволяя замечать то, чего не могли обнаружить ни глаза, ни пальцы, ни самый внимательный кузнец.

— Вот ведь зараза, — пробормотал Артём, рассматривая шов. — Снаружи почти ничего, а внутри уже беда.

Старый кузнец, работавший неподалёку, поднял голову от наковальни.

— Что случилось?

— Ничего пока не случилось, — ответил Артём. — Но могло бы.

Он объяснил, что после выстрела железо в одном месте изменилось и что повторять испытание, не исправив этот участок, не стоит. Кузнец выслушал его внимательно, хотя, судя по выражению лица, не совсем понимал, откуда Артём это знает. Однако спорить не стал. За последние месяцы он уже привык к тому, что этот странный мастер замечает в металле вещи, которые другим не видны.

Для Артёма же произошедшее стало гораздо важнее самого обнаруженного дефекта.

До сих пор он воспринимал своё видение как необычную способность, которая помогает лучше понимать металл. Теперь впервые стало ясно, что оно может пригодиться там, где ошибка способна стоить человеку жизни. Обычный кузнец мог проверить качество сварки только по внешнему виду, по звуку удара молотка, по опыту и интуиции. Артём же получил возможность заглянуть туда, куда обычными способами добраться было невозможно.

Но именно это заставило его насторожиться.

Он прекрасно понимал, насколько опасно привыкать к подобному преимуществу. Если начать считать своё видение безошибочным, можно однажды не заметить того, что оно не показывает или показывает неправильно. В конце концов, металл оставался металлом, порох — порохом, а давление внутри ствола не собиралось прощать человеческой самоуверенности.

Поэтому Артём решил для себя, что впредь будет использовать способность не вместо знаний и расчёта, а вместе с ними.

Следующий ствол он собирался проверять ещё до первого выстрела, затем сразу после испытания и ещё раз после того, как металл полностью остынет. Он хотел понять, какие изменения происходят с железом после каждого выстрела и насколько быстро накапливается усталость в сварных швах. Если удастся установить закономерность, можно будет подобрать такую конструкцию, при которой ствол выдержит не один выстрел, а хотя бы несколько десятков без опасности для стрелка.

Именно это теперь казалось ему настоящей задачей.

Артём ещё раз посмотрел на разбитый щит.

Выстрел получился удачным. Тюфяк выдержал, ствол тоже. Но именно это теперь и не давало ему покоя. Один хороший выстрел ещё ничего не доказывал.

Он снова посмотрел на ствол.

Снаружи всё было в порядке. А вот что происходило внутри после выстрела, он уже видел. Металл в некоторых местах изменился. Пока незначительно. Но если стрелять часто, если увеличить заряд, если сделать ствол тоньше — результат мог оказаться совсем другим.

И тогда ошибку уже не исправишь.

Михаил уехал. Теперь оставалось ждать, что скажет князь Дмитрий.

Артём убрал тюфяк под навес и ещё раз проверил ствол. Потом собрал оставшийся порох и убрал его отдельно.

Торопиться он не собирался. Сначала нужно было понять, сколько выстрелов выдержит ствол, какой заряд ему по силам и где проходит граница, за которую лучше не заходить.

Через несколько дней приехал Михаил.

Зима к тому времени уже взялась по-настоящему. Ночью ударил мороз, а утром снег возле кузницы затвердел так, что сапоги почти не оставляли следов.

Из трубы над кузницей тянулся дым. Даже на морозе возле двери стоял знакомый запах угля и горячего железа.

Артём заметил Михаила, когда тот ещё подъезжал. Михаил спешился, отдал поводья работнику и вошёл внутрь, стряхнув снег с шапки и плеч.

— Снова приехали?

Артём положил молот на наковальню.

— Приехал.

— По делу?

— По делу.

Михаил огляделся и кивнул в сторону дальней стены.

— Поговорим?

Они отошли туда, где шум кузницы почти не мешал разговаривать.

— Я всё рассказал князю, — начал Михаил. — Как есть. Про твою работу, про тюфяк, про первый выстрел. И про то, что ты потом нашёл в стволе.

Артём посмотрел на него.

— И что сказал Дмитрий Иванович?

— Продолжать.

Артём помолчал.

— Только продолжать или уже готовить производство?

— Пока ни о каком производстве речи нет. Князь хочет сначала понять, что из этого вообще получится.

— Что именно нужно делать?

— Разобраться с порохом. И с самим тюфяком. Надёжность ствола проверить, заряд подобрать. Чтобы не получилось так, что один выстрел удачный, а после второго оружие развалится.

Артём кивнул.

— Это разумно.

— Поэтому людей и железа тебе дадут столько, сколько понадобится для работы. Но оружие пока не гони.

— И не собирался.

Михаил усмехнулся.

— Я так и сказал князю.

Он ещё раз взглянул на кузницу.

— Когда сможешь показать следующий результат?

Артём посмотрел на тюфяк, стоявший у дальней стены.

— Когда будет что показывать.

Князю нужно оружие, которым можно пользоваться, а не редкая диковина, способная убить собственного стрелка.

Артём невольно усмехнулся.

— Разумный человек.

— Поэтому он и князь, — спокойно ответил Михаил. — И ещё он сказал, чтобы ты не бросал обычную работу. В этой кузнице должны продолжать делать оружие для дружины. Мечи, наконечники копий, ножи, всё, что требуется людям. А с порохом работай отдельно и столько, сколько потребуется для испытаний.

— Значит, я должен заниматься всем сразу?

— Не совсем. Обычной работой будут заниматься твои люди, а ты должен следить за ней. Дмитрий Иванович хочет понимать, что из этой кузницы выходит хорошее оружие, а не только странные железные трубы.

Артём посмотрел на кузницу.

За несколько шагов от них один из молодых кузнецов бил молотом по раскалённой заготовке. Рядом другой придерживал клещами кусок железа, а третий уже обрабатывал наконечник копья, время от времени возвращая его в огонь. В другом углу на небольшом горне работал парень с ножевой заготовкой. Всё было привычно и понятно: огонь, металл, молот, вода, снова огонь.

— Значит, будем работать, — сказал Артём.

— Будем. Кстати, князь спрашивал, сколько тебе потребуется времени.

Артём усмехнулся.

— А вот этого я не скажу.

— Почему?

— Потому что не знаю.

Михаил посмотрел на него с удивлением.

— Совсем?

— Совсем. С порохом здесь придётся повозиться. Сырьё другое, очистка другая. Пока не проверю несколько вариантов, ничего обещать не стану.

— А железо?

— С железом проще. Но и тут торопиться нельзя. Первый ствол выдержал. Это ещё не значит, что следующий будет таким же.

Михаил кивнул.

— Значит, срок назвать не можешь?

— Не могу. Могу назвать другое.

— Что?

— Пока не пойму, сколько выдерживает ствол, я не дам человеку стрелять из него.

Михаил немного подумал.

— Хорошо. Это я князю передам.

— Передай. И скажи, что спешка здесь ни к чему хорошему не приведёт.

— Скажу.

Михаил хлопнул ладонью по плечу Артёма и направился к выходу.

Артём проводил его взглядом и снова взялся за молот.

Глава 7

Зима в этом году выдалась ранней и суровой. Кузница почти не остывала с самого утра, потому что стоило огню в горнах ослабнуть, как холод начинал пробираться внутрь через щели в стенах и дверь, заставляя людей плотнее запахивать одежду. Но стоило разгореться углю и раскалиться первой заготовке, как привычная жизнь возвращалась на своё место. Над наковальнями поднимался жар, молоты начинали отбивать свой мерный ритм, а воздух наполнялся тем особенным запахом раскалённого железа, древесного угля и воды, который за несколько месяцев стал для Артёма почти привычным.

После разговора с Михаилом он изменил порядок работы в кузнице. Ничего необычного для постороннего глаза не произошло. По-прежнему ковали мечи, делали наконечники копий, ножи, топоры и различные железные детали, необходимые княжеским людям. Однако теперь Артём гораздо внимательнее следил за тем, как работают его ученики.

Он постепенно приучал их не просто выполнять привычные движения, а понимать, зачем они это делают. Если заготовку перегрели, он заставлял её отложить, даже когда молодому кузнецу казалось, что железо всё ещё можно спасти. Если металл после ковки получался неоднородным, Артём не позволял отправлять его в готовое изделие только потому, что внешне оно выглядело достаточно хорошо. Он объяснял, что хорошее оружие начинается не с красивого клинка, а с правильно подготовленного металла.

Поначалу ученикам было непросто привыкнуть к его требованиям. Старые кузнецы многие годы работали иначе и доверяли прежде всего собственному опыту. Артём не спорил с ними и не пытался заставить забыть всё, чему они научились до него. Он просто показывал на конкретных примерах, что один и тот же кусок железа после разной обработки может вести себя совершенно по-разному.

Особенно это стало заметно при изготовлении мечей.

Один из молодых кузнецов как-то принёс Артёму клинок, которым был особенно доволен. На первый взгляд работа действительно получилась неплохой. Линия клинка была ровной, поверхность после обработки выглядела чистой, а металл имел хороший серый блеск. Но стоило Артёму взять меч в руки и позволить своему необычному зрению охватить его целиком, как он увидел внутри то, чего не было видно снаружи.

В нескольких местах металл был неоднородным. В одном участке ближе к основанию клинка проходила зона повышенного напряжения, а чуть ниже обнаруживалась ещё одна, менее заметная. Ничего из этого пока не означало неминуемой поломки, но Артём уже знал, что при сильном ударе именно там может возникнуть трещина.

— Переделай, — сказал он ученику.

Тот растерянно посмотрел на него.

— Почему? Он же ровный.

— Потому что ровный снаружи ещё не значит хороший внутри.

Юноша нахмурился, но спорить не стал.

Артём понимал, что таким образом постепенно учит их тому, что самому ему когда-то давалось годами практики и учёбы. Разумеется, рассказать о своём видении он не мог. Поэтому ему приходилось объяснять всё обычными словами, опираясь на свойства металла, температуру нагрева и особенности ковки.

Пока кузница жила своей привычной жизнью, в отдельном помещении Артём занимался совсем другой работой.

На столе лежали небольшие порции приготовленного пороха, рядом находились куски железа, заготовки для стволов и инструменты. Теперь он относился к каждому опыту гораздо осторожнее, чем во время первого испытания. Самый первый выстрел был полезен именно потому, что показал опасность поспешности.

Второй ствол Артём сделал немного иначе.

Полосы железа он подбирал тщательнее, стараясь не брать металл с заметными неоднородностями. Каждую полосу перед сваркой осматривал, прогревал и проковывал так, чтобы соединение получилось как можно более плотным. Он понимал, что создать в здешних условиях идеально одинаковый материал невозможно, поэтому главным становилось другое — добиться предсказуемого поведения ствола.

Работа шла медленно.

Иногда ему приходилось разбирать уже сделанное и начинать заново. Несколько раз он находил во время проверки такие внутренние изменения металла, которые заставляли отказаться от готовой заготовки. Раньше подобная потеря показалась бы ему обидной. Теперь Артём воспринимал её совершенно иначе. Лучше было выбросить несколько дней работы, чем однажды получить разорванный ствол.

Однажды вечером, когда остальные уже собирались заканчивать работу, Артём остался возле горна один. За стеной кузницы ещё слышались голоса учеников, а в дальнем углу кто-то убирал инструменты после рабочего дня.

Он держал в руках новую заготовку и снова посмотрел на неё своим внутренним зрением.

Картина постепенно становилась для него привычной. Он уже не просто замечал отдельные тёмные или светлые участки, как это было в первые недели. Теперь он начинал различать направление внутренних напряжений, видеть места, где металл после ковки становился плотнее, а где, наоборот, сохранялась слабая неоднородность.

Особенно хорошо это проявлялось на сварных соединениях.

И тогда Артём понял одну простую вещь: именно сварка будет главным препятствием.

Он мог подобрать железо, мог изменить толщину полос, мог тщательно проковать каждое соединение, но полностью убрать слабые места при такой технологии не получится. Значит, необходимо было не просто научиться делать ствол, а понять, какой запас прочности нужен ему с самого начала.

А для этого требовались испытания.

На следующий день Артём подготовил новый заряд.

Артём ещё раз осмотрел тюфяк. Потом проверил ствол — снаружи, изнутри, особенно места сварки.

— Всё, можно.

Ученики отошли за кузницу. После первого выстрела спорить с Артёмом о расстоянии уже никто не собирался.

Тюфяк установили на опору. Артём зарядил его, поправил запал и поджёг фитиль.

Грохот ударил по двору. Дым на несколько мгновений закрыл ствол и мишень. Доски снова разлетелись, по снегу застучали щепки.

Артём даже не пошёл смотреть, что осталось от мишени.

Он дождался, пока ствол немного остынет, и взялся за него рукой.

Металл сразу показал, что произошло.

Артём медленно прошёл взглядом от казённой части к дульному срезу. На этот раз картина была другой. После первого выстрела он видел место, где металл принял на себя слишком большую нагрузку. Теперь этого участка не было. Нагрузка разошлась по стволу заметно ровнее.

Он вернулся к сварным швам и проверил каждый.

Держались.

Артём ещё немного постоял, глядя на ствол, потом усмехнулся.

— Вот теперь другое дело.

Первый раз тюфяк просто выстрелил.

Теперь он начинал понимать, почему.

И это было гораздо важнее самого выстрела.

— Вот теперь можно работать, — тихо сказал Артём.

Он прекрасно понимал, что до настоящего оружия ещё далеко. Один удачный ствол ничего не решал, как не решал проблемы и один хороший заряд пороха. Ему требовалось повторить результат, а затем повторить его снова, чтобы убедиться, что успех не оказался случайностью.

За стеной кузницы снова ударил молот по наковальне. Следом раздался другой удар, затем третий, и вскоре весь привычный ритм работы вернулся в помещение.

Артём посмотрел в сторону двери.

Там продолжали ковать оружие для людей князя. Его ученики делали мечи и наконечники копий, исправляли ножи, работали с топорами и другими изделиями, которые требовались дружине. Он должен был следить за всем этим не меньше, чем за своими опытами с порохом.

Постепенно Артём начинал понимать, что княжеский приказ оказался гораздо серьёзнее, чем ему представлялось сначала. От него требовали не отдельной диковины, которую можно показать важному человеку, а работы, способной однажды пригодиться на настоящей войне.

Оставался один вопрос, о котором Артём пока никому не говорил: сколько выстрелов выдержит ствол.

После нескольких выстрелов металл уже начинал вести себя иначе. Нужно было понять, в какой момент это станет опасным.

Артём мог это проверить сам.

Зима тем временем крепла. Кузница работала с утра до вечера. Утром разжигали горны, потом весь день гремели молоты. Даже у двери было жарко от огня и раскалённого железа, а вечером, когда во дворе уже лежал снег и темнело, работа ещё продолжалась.

К этому шуму Артём привык быстро. По ударам молота он уже понимал, кто торопится, а кто работает как надо. Иногда достаточно было взглянуть на заготовку, чтобы увидеть ошибку.

После приказа князя он не стал бросать обычную работу. Кузнице по-прежнему требовались мечи, наконечники и прочее оружие. Его испытания не должны были идти в ущерб остальным заказам. Поэтому ученики продолжали ковать мечи, наконечники копий и ножи, а Артём всё чаще поручал им работу самостоятельно, оставляя за собой окончательную проверку.

Он не столько показывал им новые приёмы, сколько заставлял внимательнее относиться к тому, что они уже умели делать. Когда молодой кузнец слишком долго держал заготовку в огне, Артём объяснял, что чрезмерный нагрев способен испортить металл, даже если внешне тот после обработки будет выглядеть вполне прилично. Если сварной шов получался слабым, он заставлял разобрать соединение и повторить его, не принимая оправданий о том, что в готовом изделии дефект всё равно никто не заметит.

Постепенно ученики привыкали к тому, что мастер требует от них не только силы и сноровки, но и внимания. Особенно трудно это давалось тем, кто привык доверять одному лишь внешнему виду металла. Артём прекрасно понимал их сомнения: сам он ещё недавно рассуждал бы точно так же, если бы не годы учёбы и работы с металлами. Теперь же его странная способность позволяла обнаруживать то, что обычным взглядом увидеть было невозможно.

Однажды ему принесли меч, которым молодой кузнец явно гордился. Клинок получился ровным, хорошо отшлифованным и на вид не имел ни единого изъяна. Артём несколько раз повернул его в руках, после чего сосредоточился и позволил своему внутреннему зрению проникнуть в металл.

Картина показала небольшую неоднородность возле основания клинка. Она была не настолько серьёзной, чтобы меч обязательно сломался при первом же ударе, но при сильной нагрузке именно это место могло стать началом трещины.

— Переделаешь, — сказал Артём, возвращая оружие ученику.

— Но где изъян? — удивился тот. — Я всё проверил.

— В том-то и дело, что глазами ты его не увидишь. Железо может выглядеть хорошо и при этом иметь слабое место внутри.

Ученик ещё некоторое время разглядывал клинок, словно надеялся обнаружить недостаток самостоятельно, затем молча понёс его обратно к горну.

Артём проводил его взглядом и подумал, что именно этому предстоит научить своих людей прежде всего. Не своему видению — такую вещь он не мог передать никому, — а привычке сомневаться в слишком очевидном результате. Хороший кузнец должен был понимать, что металл имеет собственную память: нагрев, ковка и охлаждение оставляют в нём изменения, которые не всегда проявляются сразу.

Эти же мысли помогали ему и в работе над тюфяком.

После первого испытания он перестал относиться к изготовлению ствола как к задаче, которую можно решить увеличением толщины железа. Каждый новый вариант требовал проверки ещё до первого выстрела. Артём отбирал полосы для сварки, следил за их нагревом, оценивал качество соединений, а после окончания работы снова исследовал металл своим необычным способом.

Из нескольких заготовок, изготовленных почти одновременно, он мог выбрать одну, которая казалась ему достаточно надёжной, и забраковать остальные. Причём внешне разницы между ними иногда практически не было.

Именно это обстоятельство тревожило его больше всего.

В современном производстве подобную проблему решали бы испытаниями материала, точными измерениями и контролем каждой стадии изготовления. Здесь же Артём был вынужден строить весь процесс практически с нуля. У него не было возможности определить точный состав железа, не было приборов, которые показали бы внутренние напряжения, и не существовало готовой технологии, которую можно было бы просто передать местным мастерам.

Зато у него было знание о том, каким должен быть результат, и теперь появлялась возможность видеть, насколько близко к нему удалось подойти.

Для очередного испытания он подготовил три ствола. Все они были изготовлены из железа одной партии и обработаны по одной схеме. Артём намеренно сделал их максимально похожими, потому что хотел понять, насколько сильно даже небольшие различия в качестве сварки влияют на прочность.

Первый ствол он забраковал ещё до испытания. В одном из швов внутреннее напряжение распределялось неравномерно, и Артём не хотел проверять, выдержит ли оно выстрел. Второй выглядел значительно лучше, но и в нём обнаружился участок, который после нагрузки мог стать опасным. Третий он оставил.

Испытание прошло спокойно. После выстрела Артём дождался, пока ствол остынет, и только тогда снова исследовал его. Гораздо важнее было научиться управлять всем процессом так, чтобы каждый следующий ствол получался не хуже предыдущего, а найденные недостатки позволяли улучшать конструкцию.

Впрочем, полностью уйти в эту работу Артём себе не позволял.

Когда в основной части кузницы требовалась его помощь, он возвращался туда и занимался обычными заказами. Однажды, например, ему пришлось почти весь день следить за изготовлением партии наконечников копий. Железо оказалось неодинаковым, и два наконечника пришлось переделать из-за неправильной обработки. В другой день он вместе с учениками работал над мечом, который должен был выдерживать сильные удары, и несколько раз заставлял нагревать клинок заново, пока не добился нужного результата.

Так постепенно складывался новый порядок.

Кузница продолжала выпускать обычное оружие, необходимое княжеским людям, а в стороне от общего производства Артём занимался порохом и тюфяками. Он не скрывал от учеников того, что работает над чем-то необычным, но подробностей им не рассказывал.

Они знали только, что князю понадобились новые испытания и что мастер получил особое поручение.

Артём пока ничего им не объяснял. Сам ещё не до конца разобрался с порохом, который здесь получали, да и с железом оставалось слишком много вопросов. Сначала нужно было понять, выдержит ли ствол несколько выстрелов подряд. А уже потом решать, кому можно поручить такую работу.

К концу зимы он рассчитывал получить хотя бы несколько стволов, которые не начнут разваливаться после первых же испытаний. Если железо выдержит, можно будет менять конструкцию и пробовать сделать её проще. Если нет — придётся снова возвращаться к толщине полос, сварке и самой форме ствола.

Поэтому работа не прекращалась.

С утра в кузнице гудели горны. Ученики ковали мечи, наконечники копий и обычный заказной инструмент. Артём принимал заготовки, смотрел, что и кому отдать, а когда с основной работой становилось посвободнее, уходил к своему столу.

Там уже лежали железные полосы, инструмент и несколько заготовок будущих стволов.

Вечером, когда все подмастерья, уже уставшие, начинали убирать кузницу, Артём уединялся в углу и начинал анализировать прошедший день и сделанную работу. Он рассматривал все получившиеся пункты работы как планировал, а также неудачи. И прикидывал все варианты работы на завтрашний день. Анализируя прошедший день, он прекрасно понимал, что его ошибки в этом деле будут оплачиваться кровью русских воинов и поэтому злился, бывало, на самого себя, если не находил ответа для очередной загадки. Он всё чаще и чаще вспоминал тот металл, что ему показывал староста и те камни он неизвестного человека. Что-то крылось в этом и это был тот "гвоздь", который периодически не вылезал из его мыслей. А ведь в этой разгадке, он был уверен, крылось чрезвычайно многое для его самого и Руси.

В кузнице уже становилось тише. Где-то у дальней стены потрескивали угли, пахло горячим железом, угольной пылью и маслом, которым недавно протирали оружие. За открытой дверью постепенно густел вечерний сумрак, а в просвете между постройками ещё виднелось небо, окрашенное последним светом уходящего дня.

Он осторожно провёл пальцами по металлу.

Обычный человек почувствовал бы только холодную, слегка шероховатую поверхность. Артём же, едва сосредоточившись, снова увидел то, чего не мог объяснить ни одному из людей, работавших рядом с ним. Внутри железа словно сохранялась память о том, что оно пережило. Там, где металл подвергался наибольшей нагрузке, его внутренний рисунок уже отличался от остального ствола. Разница была пока едва заметной, но она существовала.

Раньше Артём воспринимал это как странную способность, которая сама по себе являлась скорее обузой, чем преимуществом. Теперь он начинал понимать, что ошибался. Видение не давало ему готовых ответов, зато позволяло замечать то, что для остальных оставалось невидимым. А значит, если найти способ сопоставить увиденное с результатами испытаний, постепенно можно было создать систему, которой смогут пользоваться и другие.

Он поднял голову и посмотрел на кузнеца, который стоял неподалёку.

— Этот ствол пока не трогай. Убери отдельно.

— А что с ним?

Артём помолчал. Объяснять всё он не собирался. Кузнец и так посматривал на него с опаской, будто давно решил, что без колдовства тут не обходится.

— Своё он уже отработал. Хочу через несколько дней посмотреть, что с железом стало.

Кузнец пожал плечами, взял ствол и отнёс его в сторону.

Артём проводил его взглядом.

Раньше после испытания он просто отмечал: выдержал или нет. Теперь этого было мало. Один ствол выдержал, другой начал меняться уже после нескольких выстрелов. Где-то металл вёл себя лучше, где-то хуже. Нужно было сравнивать заготовки, смотреть на сварку, на ковку, на закалку.

Поэтому теперь он ничего не выбрасывал и не отправлял обратно в работу сразу после испытаний. Каждый ствол должен был полежать, чтобы Артём мог вернуться к нему через день, через два, через неделю.

Работы от этого становилось только больше.

Но впервые за всё время он хотя бы понимал, что именно делать дальше.

Артём уже собирался закрывать кузницу, когда во дворе послышались шаги.

Через несколько секунд в дверях появился Михаил. Дорога успела хорошо его потрепать: сапоги в засохшей грязи, на одежде дорожная пыль, лицо усталое. Но держался он бодро.

— Долго же тебя не было.

— Дороги сами знаешь какие. А князь ещё задержал.

Михаил усмехнулся, снял сумку с плеча и бросил её на лавку.

— Что хотел?

— Про оружие спрашивал.

Артём посмотрел на него.

— Что именно?

— Сколько времени тебе понадобится, чтобы сделать ствол, который не подведёт того, кто будет из него стрелять.

Артём кивнул.

— И что ты сказал?

— Что это лучше у тебя спросить.

— Неплохо.

Михаил прошёл дальше в кузницу. Взгляд его скользнул по стволам, стоявшим у стены.

— Князь с ответом согласился. А потом ещё кое-что спросил.

— Что?

Михаил помолчал.

— Хочет, чтобы ты занялся порохом.

Артём замер.

В кузнице потрескивали угли в почти погасшем горне.

— Порохом?

— Им самым.

Артём посмотрел на ствол, лежавший на столе.

До сих пор всё было проще. Железо, сварка, испытания. Сначала нужно было добиться, чтобы ствол не разорвало после нескольких выстрелов. Теперь князю понадобилось ещё и то, чем из этого ствола стрелять.

Он медленно выдохнул.

Похоже, отдыхать этой зимой ему никто не собирался давать.

— Он торопится, — сказал Артём.

— Торопится. Но дело не только в этом. Князь понял, что у тебя получилось.

Михаил помолчал.

— И что?

— Что такую штуку долго в одном месте не удержишь. Сегодня её делают здесь, завтра кто-нибудь начнёт повторять.

Артём хмыкнул.

— До пороха ещё добраться надо.

— Вот он и хочет, чтобы ты этим занялся.

Артём взял со стола железную полосу, повертел в руке и положил обратно.

— Займусь. Но не сейчас.

— Почему?

— Потому что ствол ещё сырой.

Михаил посмотрел на лежавший рядом тюфяк.

— Разве он плохо стреляет?

— Стреляет. Только мне этого мало.

Артём присел к столу.

— После выстрела железо меняется. Я это вижу. Иногда сразу, иногда только после нескольких выстрелов. А если мы начнём делать такие стволы десятками, я должен знать, какой из них можно отдавать людям, а какой лучше сразу переложить в сторону.

— Значит, сначала стволы.

— Сначала стволы.

— А потом порох?

— Потом посмотрим.

Михаил усмехнулся.

— Князю такой ответ не понравится.

— Зато он будет правдой.

Михаил поднялся с лавки, закинул сумку на плечо.

— Хорошо. Так и скажу.

Он вышел во двор.

Артём остался в кузнице. Горн уже почти погас, в темноте краснели только несколько углей.

На столе лежал ствол.

А рядом — железо, из которого завтра предстояло сделать следующий.

Глава 8

Дорога к князю

Утро для Артёма началось спокойно. После вчерашнего разговора с Михаилом он долго ворочался и только под утро кое-как уснул. В голове крутились последние события. Порох уже нельзя было просто отложить на потом. Если князь всерьёз взялся за новое оружие, рано или поздно придётся говорить с ним начистоту: что можно получить из этой затеи и чем всё это может закончиться.

Но утром Артём решил пока выбросить эти мысли из головы.

Когда он вышел из кузницы, у плетня увидел Ольгу. Она о чём-то говорила с женщиной, которая помогала по хозяйству. Увидев Артёма, Ольга попрощалась и подошла к нему.

— Ты опять почти не спал?

— Почему ты так решила?

Ольга улыбнулась.

— Я тебя уже достаточно хорошо знаю.

Артём хотел возразить, но промолчал. В последнее время Ольга и правда научилась замечать его настроение едва ли не раньше него самого.

— Михаил вчера вернулся.

— Я знаю.

— Откуда?

— Он был у кузницы. Я видела, как вы разговаривали.

Ольга немного помолчала, а потом спросила:

— Ты уезжаешь?

Вопрос прозвучал так спокойно, что Артём не сразу понял, сколько тревоги скрывалось за этими словами.

— К князю, — ответил он. — Ненадолго.

Она отвела взгляд.

— Значит, всё-таки к князю.

— А ты уже знала?

— Догадывалась. После того, как Михаил уезжал, я поняла, что дело не закончится разговором через посыльного.

Артём подошёл ближе.

— Я вернусь.

Ольга подняла глаза.

— Ты всегда так говоришь.

В этих словах не было упрёка. Скорее, в них чувствовалось то, чего Артём раньше старался не замечать. Ольга привыкла к тому, что рядом с ней был человек, который постоянно куда-то уходил: в кузницу, на испытания, к мастерам, к людям князя. Теперь к этому добавилась дорога в неизвестность.

— Я действительно вернусь, — повторил Артём уже серьёзнее.

— А если князь оставит тебя при себе?

— Не оставит.

— Откуда ты знаешь?

Артём усмехнулся.

— Потому что я ему нужнее здесь, чем во дворце.

— Ты так уверенно говоришь о князе, будто давно его знаешь.

— Нет. Именно поэтому и еду.

Ольга ещё немного смотрела на него, а затем тихо сказала:

— Береги себя.

Артём взял её за руку. Он сделал это почти не задумываясь, но Ольга не отстранилась.

— Я постараюсь.

— Не постарайся. Береги.

Он улыбнулся.

— Хорошо.

Некоторое время они стояли молча. Артём вдруг понял, что за последние месяцы эта женщина стала для него чем-то гораздо большим, чем просто близким человеком в чужом времени. Здесь, где всё вокруг было непривычным, Ольга оставалась тем человеком, рядом с которым ему не приходилось постоянно объяснять себя. Она не знала его прежнего мира, не могла понять всех его мыслей, но почему-то именно ей он доверял больше, чем многим людям, которых знал гораздо дольше.

— Я привезу тебе подарок, — сказал он.

Ольга улыбнулась.

— Только не говори, что очередной нож.

— Почему сразу нож?

— Потому что ты умеешь думать только о железе.

— Неправда.

— Правда.

Артём рассмеялся.

— Хорошо. Придумаю что-нибудь другое.

Он ещё раз сжал её руку и только после этого отпустил.

К полудню всё было готово.

Ехать Артём решил не один. С ним отправлялись Михаил и двое надёжных людей, которым можно было доверить дорогу и разговоры с посторонними. Вещей брали немного: лишний груз в пути был ни к чему. Несколько образцов металла, записи, сделанные Артёмом за последнее время, инструменты и один из тюфяков, который он собирался показать князю лично.

Перед самым отъездом Артём ещё раз заглянул в кузницу.

Работа там продолжалась без него. Кузнецы уже привыкли к установленному порядку и знали, какие заготовки отбирать, какие отправлять на испытания и какие откладывать для дальнейшего изучения.

— Без меня ничего не менять, — предупредил Артём старшего мастера. — Особенно в закалке. Я хочу сам посмотреть следующую партию.

— Сделаем, как велел.

Артём кивнул и вышел во двор.

Ольга ждала его у ворот.

Она ничего не сказала, только поправила ремень на его дорожной сумке, хотя тот и без неё держался крепко.

— Вернёшься?

— Обязательно.

— Тогда езжай.

Артём задержал на ней взгляд ещё на несколько секунд, после чего сел на коня.

Дорога к князю началась без особых происшествий. Поначалу Артём почти не замечал окружающего. Мысли снова и снова возвращались к разговору с Ольгой, к её последним словам и к тому, как быстро менялась его жизнь.

Но постепенно привычный ритм дороги вытеснил всё остальное.

Они двигались по лесной дороге, временами выезжая на более открытые участки.

Михаил ехал рядом.

— Думаешь, что князь хочет услышать?

— Наверное, то же самое, что и любой человек, которому предлагают новое оружие. Сколько стоит, сколько времени занимает изготовление и насколько оно надёжно.

— А если спросит, когда можно будет сделать много?

— Тогда придётся сказать правду.

— И какую?

Артём посмотрел вперёд.

— Что пока рано.

Михаил нахмурился.

— Князья не любят слышать «рано».

— Зато любят слышать правду, когда понимают, что от неё зависит жизнь их людей.

Михаил усмехнулся.

— Ты всё больше становишься похож на человека, который умеет разговаривать с князьями.

— Это ты зря.

— Почему?

— Потому что я пока не знаю, как разговаривать с князьями. Я просто знаю, чего не хочу делать.

— И чего же?

Артём немного помолчал.

— Отправлять людей на войну с оружием, которому сам не доверяю.

Михаил после этого замолчал.

К вечеру нашли место для ночлега. Утром снова поехали дальше.

Дорога шла своим чередом, а Артём всё никак не мог перестать думать о предстоящем разговоре. Что скажет князь? Что захочет узнать? И главное — чего он будет ждать от него дальше?

Наконец впереди показались укрепления.

Артём выпрямился в седле и стал рассматривать стены. Когда-то он видел подобные места только на рисунках и в книгах. Теперь подъезжал к ним сам, среди людей, для которых всё это было обычной жизнью.

Князь Дмитрий ждал от него оружия. Это Артём понимал хорошо.

У ворот их остановили. Михаил назвал себя, объяснил, по какому делу приехал, и показал знак. Стражник внимательно посмотрел на него, затем передал другому. Через некоторое время знак вернули, а сами стражники расступились.

Артём уже хотел ехать дальше, но взгляд зацепился за железо.

На воротах, упряжи, оружии стражников — везде проступал знакомый рисунок. Он видел его теперь почти постоянно, стоило только задержать взгляд.

На этот раз Артём не стал всматриваться.

Сейчас ему предстояла встреча с князем Дмитрием. Всё остальное могло подождать.

У ворот им пришлось ждать дольше, чем рассчитывал Артём. Стражники несколько раз переспросили Михаила о цели приезда, после чего один из них отправился внутрь. Остальные продолжали внимательно следить за всадниками, не проявляя ни враждебности, ни особого любопытства.

Наконец ворота открылись, и изнутри вышел человек лет сорока, в добротной одежде, но без заметных украшений. Он коротко поговорил с Михаилом, затем посмотрел на Артёма и попросил следовать за ним.

— Князь ждёт, — сказал Михаил.

Артём спешился. Коня забрал один из людей, приехавших вместе с ними, а сам он пошёл следом за провожатым.

Внутри княжеского двора жизнь шла своим привычным порядком. Здесь не было той суеты, которую Артём ожидал увидеть. Люди выполняли свои обязанности спокойно и уверенно, каждый, казалось, знал, куда ему нужно идти и что делать. Воины занимались оружием, слуги переносили какие-то тюки, несколько конюхов выводили лошадей из стойл.

Артём невольно отметил, что оружие у людей Дмитрия было разным. Где-то встречались старые мечи с заметно потёртыми рукоятями, рядом висели более новые клинки, а у некоторых воинов были копья с наконечниками, изготовленными явно разными мастерами. Для обычного человека всё это выглядело бы просто оружием. Артём же видел то, на что раньше почти никто не обращал внимания: различия в металле, неодинаковую структуру, следы ковки и последующей обработки.

Он заставил себя перестать всматриваться.

Сегодня он приехал сюда не для того, чтобы изучать княжескую оружейную.

В небольшом помещении, куда его привели, уже находились двое людей. Один из них сидел за столом, а второй стоял возле окна. Артём сразу понял, кто из них князь Дмитрий.

Он оказался моложе, чем Артём представлял по историческим изображениям, которые когда-то видел в учебниках. Перед ним был живой человек, а не фигура из прошлого. В его лице не было ничего показного, зато взгляд был внимательным и тяжёлым.

— Артём, — произнёс князь.

— Княже.

Дмитрий указал на место напротив.

— Садись.

Артём сел. Михаил остался у двери.

Несколько мгновений князь молча рассматривал гостя, словно хотел сначала составить собственное впечатление, а уже потом переходить к делу.

— Мне рассказывали о твоей работе, — наконец сказал он. — Но рассказы всегда оставляют за собой место для сомнений.

— Это разумно, княже.

— Поэтому я хочу увидеть всё своими глазами.

Артём кивнул.

— Для этого я и приехал.

На лице Дмитрия появилась едва заметная улыбка.

— Ты не похож на человека, который боится князей.

— Боюсь не князей, — ответил Артём. — Я больше боюсь плохого оружия.

Михаил у двери едва заметно улыбнулся, а Дмитрий некоторое время смотрел на Артёма, после чего рассмеялся.

— Хороший ответ.

Князь поднялся и подошёл к столу, на котором лежал один из приготовленных образцов.

— Это оно?

— Да.

Дмитрий осмотрел ствол, проверил крепление и только после этого спросил:

— Ты уверен, что оно выдержит выстрел?

Артём не стал отвечать сразу.

— Один — выдержит.

— А второй?

— Зависит от того, какой порох мы используем и как изготовлен ствол.

— Значит, ты ещё не уверен.

— Я уверен в принципе. Но я не хочу говорить вам, что каждое изделие будет одинаковым, пока мы не научимся делать их одинаковыми.

Дмитрий пошевелил тюфяк .

— Вот об этом мне и говорили. Ты постоянно говоришь о том, чего ещё нет.

— Потому что если сделать вид, будто оно уже есть, люди погибнут.

Князь снова посмотрел на него. На этот раз дольше.

— Ты понимаешь, зачем мне это оружие?

— Думаю, да.

— Скажи.

Артём осторожно подбирал слова.

— Вам нужно оружие, которое позволит небольшому числу людей остановить тех, у кого больше конницы и больше воинов.

Дмитрий ничего не ответил.

Артём понял, что попал в точку.

Князь отошёл к окну.

— Ты знаешь, что происходит на востоке?

— Знаю, что Орда всё ещё сильна.

— Сильна, — подтвердил Дмитрий. — И люди мои это знают. Потому мне нужны не красивые обещания, а то, что можно поставить в строй.

Артём поднялся.

— Тогда я должен сказать вам одну вещь, княже. Если вы хотите получить такое оружие, придётся набраться терпения.

— Сколько?

— Не знаю.

Дмитрий резко повернулся.

— Ты приехал к князю и говоришь, что не знаешь?

— Я могу назвать срок, который вам понравится. Только пользы от этого не будет.

Несколько секунд в помещении стояла тишина.

Затем князь медленно кивнул.

— Хорошо. Ты мне нравишься.

Артём не ожидал такой прямоты.

— Но одного оружия мало, — продолжил Дмитрий. — Мне говорили, что ты понимаешь металл лучше многих мастеров. Если это так, мне нужно, чтобы ты помог не только сделать новое оружие, но и улучшить то, чем уже вооружены мои люди.

— Это можно сделать.

— И порох?

Артём встретился с ним взглядом.

— Можно попробовать.

— Именно попробовать?

— Именно так. Сначала нужно понять, что мы можем получить из того, что есть. Потом сделать образец, испытать его и только после этого думать о количестве.

Дмитрий подошёл ближе.

— Сколько тебе нужно людей?

Артём задумался.

— Не много. Но нужны хорошие кузнецы, люди, которым можно доверять, и отдельное место для работы.

— Получишь.

— И ещё мне понадобится свобода не выполнять распоряжения тех, кто захочет ускорить работу.

Дмитрий улыбнулся.

— Значит, ты уже понял, что у меня есть такие люди?

— Думаю, такие люди есть при любом князе.

На этот раз Дмитрий рассмеялся открыто.

— Ступай. Сегодня отдохнёшь. Завтра покажешь мне, что уже сделал. Потом поговорим о дальнейшем.

Артём поклонился.

Когда он вышел во двор, Михаил догнал его почти сразу.

— Ну?

Артём посмотрел на Михаила.

— Похоже, работы у нас теперь прибавится.

— А ты чего ожидал?

— Если честно, сам не знаю.

Он ещё раз посмотрел на закрытую дверь княжеских покоев.

Только теперь Артём начал понимать, чего на самом деле хочет Дмитрий. Ему не нужно было какое-то чудо-оружие. Князь искал способ получить преимущество там, где обычных сил могло не хватить.

Михаил кивнул.

— Поэтому он тебя и позвал.

Артём промолчал. Перед глазами снова встала Ольга. Осталась дома и ждала его возвращения. Когда он обещал ей вернуться, всё казалось гораздо проще. Теперь за этим обещанием стояло куда больше.

Хотелось вернуться к ней не с пустыми руками.

В памяти снова всплыло видение возле кузни. Артём давно не мог понять, зачем ему было показано именно это и что оно должно было означать. Теперь оставалось решить другое — как рассказать о нём князю и поверит ли Дмитрий хоть одному его слову.

На следующий день князь снова позвал Артёма.

На этот раз встреча проходила во дворе. Там уже подготовили место для испытаний. Собралось несколько воинов, которых Артём заранее проинструктировал, оружейник князя и ещё несколько человек. Все ждали, когда им покажут новое оружие.

Тюфяк установили на деревянной станине. Сам по себе он был тяжёлым, да и без опоры с ним нечего было делать. Один оружейник проверял крепления, второй раскладывал всё необходимое для заряжания. Двое воинов встали по сторонам.

Дмитрий следил за ними.

— Значит, в бою он так и будет стоять?

— Примерно. Станину ещё придётся переделать. Она должна держать отдачу, но при этом расчёт должен иметь возможность перетащить её на другое место.

— Сколько человек для этого нужно?

— Трое справятся. Но если торопиться, лучше четверо.

Князь перевёл взгляд на оружейника.

— А мне говорили, что твоё оружие можно держать в руках.

Артём усмехнулся и покачал головой.

— Можно. Только не этот тюфяк. Он слишком тяжёлый, да и выстрел у него такой, что руками его не удержишь. Попытается кто-нибудь — получит не оружие, а перелом.

Несколько воинов переглянулись.

— Тогда зачем он нужен? — спросил один.

Артём повернулся к нему.

— Затем, что оно может дать на поле боя то, чего не даст обычный лук или арбалет. Но использовать его нужно правильно. Оно должно стоять на подготовленной позиции, а рядом должен находиться расчёт, который знает порядок работы.

Дмитрий кивнул.

— Значит, ты уже думаешь не только о самом оружии.

— Иначе смысла нет. Можно сделать хороший ствол, но если люди не знают, как его поставить, как заряжать и как обращаться с ним после выстрела, хорошая вещь очень быстро станет плохой.

Князь некоторое время молчал, затем спросил:

— Сколько таких ты сможешь сделать?

— Сейчас?

— Сейчас.

— Ни одного без испытаний, после которых я смогу сказать, что они безопасны.

Дмитрий посмотрел на него внимательно.

— А если я скажу, что времени нет?

Артём выдержал его взгляд.

— Тогда придётся выбирать между быстрым оружием и оружием, которому можно доверять.

Князь усмехнулся.

— Ты опять заставляешь меня выбирать.

— А выбирать всё равно придётся.

Дмитрий подошёл к тюфяку, положил ладонь на ствол.

— А если десять сделать?

— Не получится просто взять и сделать десять одинаковых. Стволы разные выйдут. Сначала надо добиться, чтобы металл получался одинаковым и чтобы сама ковка не гуляла от раза к разу.

— А когда получится?

— Тогда можно будет делать десятками.

Дмитрий посмотрел на него.

— А сотнями?

Артём пожал плечами.

— Если найдутся люди, которые смогут это делать. И металл будет подходящий. И за работой кто-то будет следить. Тогда можно.

Князь кивнул.

— Вот это уже разговор.

Он отошёл к подготовленной площадке и махнул рукой.

— Показывай.

Артём позвал расчёт.

Люди заняли свои места. Один проверил запал, другой ещё раз осмотрел ствол. Остальные приготовились по своим местам.

На этот раз Артём не вмешивался. Только смотрел.

Взгляд сам собой ушёл на металл. Внутри ствола уже проступили знакомые линии. Где-то они были почти незаметны, где-то становились плотнее. Перед выстрелом рисунок менялся, и Артём всё лучше различал, что происходит со сталью.

Артём нахмурился.

Он уже видел подобное раньше, но сейчас наблюдал за этим совсем в других условиях.

Дмитрий заметил его выражение.

— Что?

— Пока ничего. Просто смотрю.

— Ты что-то увидел?

Артём не ответил сразу.

Он ещё раз внимательно посмотрел на ствол.

— После этого выстрела я хочу разобрать его и проверить металл.

— Почему?

— Потому что я хочу понять, насколько сильно изменяется ствол после работы.

Князь не стал спорить.

Раздалась команда.

Расчёт отошёл на положенное расстояние. Артём смотрел на орудие, а затем на мишень, установленную впереди.

Выстрел прогремел во дворе.

Тюфяк дёрнулся на станине, люди возле него инстинктивно отступили на шаг, а над площадкой повисло густое облако дыма. Воины заговорили между собой, кто-то засмеялся от неожиданности, а один из оружейников поспешил проверить крепление.

Дмитрий не произнёс ни слова.

Он смотрел туда, где стояла мишень.

Артём же смотрел на ствол.

Для него сейчас главным было не то, насколько впечатляющим оказался выстрел. Его интересовало то, что происходило внутри металла после него.

Увиденное заставило Артёма насторожиться.

Изменения были. Небольшие, но он их заметил.

— Вот теперь начинается настоящая работа, — сказал он.

Дмитрий повернулся к нему.

— А до этого?

— До этого мы учились делать оружие. Теперь надо научиться делать одинаковое.

Князь немного подумал и кивнул.

— Тогда учись.

Артём снова подошёл к тюфяку.

С мощностью выстрела он уже примерно понимал, что делать. Гораздо труднее было разобраться со стволом. Нужно было понять, в какой момент металл начинал сдавать и можно ли это увидеть заранее.

Без этого о больших партиях орудий, порохе и настоящей войне пока нечего было и говорить.

К вечеру испытания закончили. Тюфяк разобрали. Ствол сняли со станины и перенесли в помещение, куда посторонним входить не разрешали.

Артём остался возле него.

Он снова и снова рассматривал металл, сравнивая то, что видел, с тем, что произошло во время выстрела. Чем дольше он наблюдал, тем яснее становилось, что его способность могла оказаться полезной не только для поиска уже возникших повреждений. Если научиться правильно понимать увиденное, она позволила бы заранее определять те участки металла, которые со временем могли стать источником опасности.

Дмитрий всё это время не вмешивался. Он стоял неподалёку и терпеливо ждал, пока Артём закончит осмотр. Князь, очевидно, уже понял, что торопить его в такие моменты бессмысленно.

Наконец Артём выпрямился и отошёл от ствола.

— Ну что скажешь? — спросил Дмитрий.

— Ствол выдержал хорошо, княже. Однако после выстрела в некоторых местах металл изменился. Пока эти изменения не представляют опасности, но если использовать один и тот же ствол слишком долго и давать ему большую нагрузку, прочность начнёт постепенно снижаться.

Дмитрий нахмурился.

— Ты хочешь сказать, что железо портится от выстрелов?

— Не совсем. Оно не портится сразу, но каждый выстрел оставляет после себя изменения. Сначала они настолько малы, что их невозможно заметить обычным взглядом. Потом их становится больше, и в какой-то момент металл может не выдержать.

Князь посмотрел на тюфяк, затем снова на Артёма.

— А ты можешь определить, когда этот момент наступит?

— Если продолжу испытания и буду сравнивать стволы после каждого выстрела, думаю, что со временем смогу достаточно точно понимать, насколько они близки к пределу.

Дмитрий кивнул.

— Тогда продолжай.

Артём ответил не сразу. За этим коротким распоряжением он видел гораздо больше, чем простое разрешение продолжить работу. Князь действительно собирался использовать новое оружие, причём не как редкую диковину для княжеского двора, а как часть будущего войска. Значит, теперь от Артёма требовалось не просто изготовить несколько удачных образцов, а научиться делать оружие таким, чтобы его можно было доверить людям.

— Есть ещё один вопрос, — сказал Дмитрий после небольшой паузы.

Артём поднял взгляд.

— Ты говорил о порохе. Когда сможешь заняться им?

Он ожидал этого вопроса, поэтому ответил спокойно:

— Когда закончим с металлом и получим достаточно надёжный тюфяк. Если мы сначала сделаем сильный заряд, а потом станем думать, выдержит ли его ствол, последствия могут оказаться слишком тяжёлыми.

Дмитрий некоторое время молчал, разглядывая его.

— Ты боишься?

— Я боюсь не пороха. Я боюсь делать оружие, свойства которого сам ещё не понимаю.

Князь медленно кивнул.

— Хорошо. Делай так, как считаешь правильным.

— И еще княже ... Есть разговор. Но только для твоих ушей.

Дмитрий понятливо кивнул головой и махнув рукой в сторону приближенных, показал Артёму, дескать давай, отойдем.

Ну вот Артем и выложил ему кто он такой и как тут очутился. Добавив обалдевшему от новостей князю разговор с "видением" возле кузни.

Сказать что князь был "в состоянии грогги" - это ничего не сказать.

Он присел на лежащее рядом брёвнышко и молча просидел минут пять. После этого поднялся и потребовал показать нательный крест, а затем перекреститься. Увидев всё это он махнул рукой и сказав: "езжай с Богом, занимайся", пошел склонив голову в терем.

После этого разговора Артём вышел во двор, где его уже ждал Михаил. Они не стали долго задерживаться и вскоре отправились в обратную дорогу. День клонился к вечеру, поэтому некоторое время оба ехали молча, каждый погружённый в свои мысли.

Михаил первым нарушил молчание.

— Что сказал князь?

— Разрешил продолжать работу и согласился, что с порохом торопиться не следует.

— Значит, поездка прошла не зря.

— Она только начинается, — ответил Артём.

Михаил посмотрел на него с любопытством, но расспрашивать не стал.

Дорога заняла больше времени, чем хотелось Артёму. Он всё чаще ловил себя на том, что думает не о предстоящей работе, а об Ольге. Перед отъездом она старалась держаться спокойно, однако Артём слишком хорошо помнил выражение её лица, когда она просила его беречь себя. Теперь ему хотелось поскорее вернуться и увидеть её, чтобы она сама убедилась, что с ним ничего не случилось.

Когда на следующий день знакомые места наконец появились впереди, Артём почувствовал, как постепенно уходит напряжение последних дней. Княжеский двор, разговоры о войне, новые обязанности и ответственность, которую Дмитрий возложил на него, никуда не исчезли. Однако сейчас всё это казалось менее важным, чем человек, который ждал его дома.

Ольга вышла навстречу ещё до того, как Артём успел спешиться. Несколько мгновений она молча смотрела на него, словно хотела убедиться, что он действительно вернулся целым и невредимым.

— Я уже начала думать, что князь решил оставить тебя у себя, — сказала она наконец.

— Князь пока не настолько безжалостен.

— А работа?

— Её стало больше.

Ольга вздохнула и покачала головой.

— Я почему-то именно этого и ожидала.

Артём улыбнулся и достал из дорожной сумки небольшой свёрток.

— Но я всё-таки не забыл о своём обещании.

Ольга развернула ткань и увидела подарок, который он выбрал для неё по дороге.

О войне и оружии Артём решил пока не думать.

Когда он вернулся домой, Ольга была там.

Он посмотрел на неё и вдруг поймал себя на простой мысли: домой он теперь возвращается именно сюда.

Здесь была кузница, работа, люди, которые на него рассчитывали. А теперь ещё и Ольга.

Остальное пока можно было не загадывать. Что будет дальше, Артём не знал. Не знал и того, сколько ещё всего успеет увидеть в этом времени.

Но сегодня об этом думать не хотелось.

Он был дома. Ольга ждала его.

Вещь была простой и не имела особой ценности, однако Артём выбирал её с мыслью о ней, и Ольга это сразу поняла.

— Ты действительно привёз мне подарок, — сказала она, улыбнувшись.

— Я же обещал.

Она ещё некоторое время рассматривала подарок, а затем подняла глаза на Артёма.

— Спасибо. Но я больше рада тому, что ты вернулся.

Артём почувствовал, как внутри что-то смягчилось. Все последние дни он думал о работе, о князе и о том, что ждёт его впереди, но только теперь понял, насколько сильно ему самому было необходимо снова оказаться рядом с Ольгой.

Он обнял её, и она не стала сопротивляться.

Некоторое время они просто стояли во дворе, не обращая внимания на людей, которые проходили неподалёку. Артём понимал, что уже завтра снова придётся возвращаться к кузнице, к испытаниям и к бесконечным попыткам заставить металл подчиняться его требованиям.

Глава 9

Утро началось с привычного звона молота. Удары гремели во дворе, время от времени их перекрывало шипение железа в воде и треск дров в горне.

После нескольких дней в Москве Артём даже поймал себя на том, что соскучился по этому шуму. Что там творится в голове у князя и к какому решению придет относительно него, Артём старался гнать это из головы и жить прежними проблемами - кузницей.

В кузнице всё было проще. Железо нагревалось, краснело, потом остывало под ударами. Если кузнец ошибался, металл сразу давал это понять.

Кузнецы встретили его спокойно. О расспросах никто не стал говорить. Все знали, что Артём ездил к князю Дмитрию, а значит, без новых поручений обратно не вернулся.

— Покажите, что успели сделать.

На верстаке перед ним разложили заготовки. Артём одну за другой перевернул в руках, посмотрел сварные швы, толщину полос, места ковки. Несколько деталей он одобрил, остальные отложил отдельно.

— Эту оставьте, — сказал он, взяв одну из полос. — Остальные пока не трогайте. Ещё раз прогреем, тогда посмотрим.

Старший кузнец кивнул и передал заготовку подмастерьям.

Работа началась без промедления. Артём быстро втянулся в привычный ритм и вскоре перестал ощущать себя человеком, только что вернувшимся из Москвы. Однако теперь он смотрел на происходящее несколько иначе. Раньше он мог экспериментировать, проверять различные способы обработки железа и спокойно относиться к неудачам, потому что не отвечал ни перед кем, кроме самого себя. После разговора с Дмитрием Донским всё изменилось. Князь увидел результат его работы, оценил возможности нового оружия и теперь ожидал продолжения.

Особенно важным оставался ствол тюфяка.

Артём хорошо понимал, насколько необычным для здешних мастеров было его требование. Речь шла не о привычной кузнечной работе и не о простой железной трубе. Ствол предстояло получить из отдельных полос, соединённых между собой сваркой ковкой. При правильном подборе металла и соблюдении технологии такая конструкция могла оказаться достаточно прочной, но ошибка на любом этапе становилась опасной.

В Москве Артём уже убедился, какое впечатление производит выстрел такого оружия на людей, никогда прежде не сталкивавшихся с огнестрельным оружием. Но он также понимал то, чего большинство присутствовавших тогда не знало: впечатляющий выстрел ещё не означал, что конструкция стала надёжной. Тюфяк нельзя было воспринимать как игрушку или тяжёлое ружьё, которое можно поставить на плечо. Это была небольшая пушечка, требовавшая прочной опоры и осторожного обращения, особенно при увеличении порохового заряда.

Поэтому Артём не собирался торопиться.

— Нам понадобится больше хорошего железа, — сказал он старшему кузнецу.

— Сколько?

— Пока не знаю. Но плохого железа нам нужно как можно меньше.

Кузнец задумался, после чего осторожно ответил:

— Хорошее найти трудно.

— Значит, будем искать. Мне нужна не просто железная полоса, которая не ломается под молотом. Я должен знать, что происходит с металлом внутри после сварки.

Кузнец посмотрел на него с некоторым недоумением, но спорить не стал. За последние месяцы он уже привык к тому, что Артём обращает внимание на вещи, которые раньше никого особенно не интересовали.

Артём снова занялся заготовкой. Работа с металлом позволяла ему сосредоточиться и ненадолго отгородиться от всего остального. В Москве ему приходилось думать о князе, о предстоящей войне, о том, что именно он может изменить и какую цену придётся за это заплатить. Здесь же перед ним находилась конкретная задача, которую можно было решать шаг за шагом.

И всё же мысли время от времени возвращались к Ольге.

После вчерашней встречи он особенно ясно почувствовал, насколько сильно привык к её присутствию. Ещё совсем недавно он воспринимал эту жизнь как временное испытание, из которого когда-нибудь обязательно найдётся выход. Теперь прежняя уверенность исчезла. В этом мире у него появились люди, за которых он чувствовал ответственность, появилась работа, которую ему хотелось продолжать, и появилась женщина, встреча с которой заставляла его думать о завтрашнем дне совсем иначе.

— Что-то хорошее вспомнили? — неожиданно спросил один из кузнецов.

Артём поднял голову и увидел, что тот улыбается.

— Почему ты решил, что хорошее?

— Потому что сами улыбаетесь.

Артём усмехнулся.

— Лучше следи за железом, а не за моим лицом.

Кузнец рассмеялся и снова взялся за работу.

Через некоторое время Артём отложил заготовку и отошёл от горна. Ему необходимо было решить, в какой последовательности продолжать работу. Сначала следовало добиться устойчивого качества стволов, затем подготовить всё необходимое для их испытаний и только после этого переходить к следующему этапу.

Этим следующим этапом должен был стать порох.

Именно здесь начиналась самая ответственная часть работы. Артём не собирался передавать её кому попало. Производство пороха требовало аккуратности, постоянного контроля и соблюдения определённого порядка действий. Ошибка при изготовлении ствола могла привести к испорченной заготовке, но ошибка при работе с порохом могла стоить человеку жизни.

Он ещё раз посмотрел на кузницу и на людей, которые сейчас работали рядом с ним.

— С этим пока закончим, — сказал он. — После обеда начнём готовить следующую заготовку. А когда убедимся, что металл держит нужную нагрузку, займёмся самим тюфяком.

— А испытание когда?

Артём на мгновение задумался.

— Когда я буду уверен, что люди рядом со мной не погибнут из-за моей спешки.

Кузнец серьёзно кивнул.

В этот момент у входа появилась Ольга. Она остановилась возле двери, стараясь не мешать работе, но Артём сразу заметил её. В руках она держала свёрток с едой.

— Я принесла тебе обед, — сказала она, когда он подошёл.

Артём взял свёрток и улыбнулся.

— Спасибо. Ты вовремя.

— Конечно, вовремя. Я тебя знаю. Если не принести, сам вспомнишь о еде только вечером.

— Возможно, ты права.

Ольга посмотрела на раскалённую заготовку, затем на кузнецов и снова на Артёма.

— Ты ведь только вчера приехал.

— А железо не стало ждать моего возвращения.

— Вот поэтому я и боялась, что ты сразу примешься за работу.

Артём хотел отшутиться, но увидел, что она говорит совершенно серьёзно.

— Мне нужно закончить начатое.

— Я понимаю. Только не забывай, что ты не железный.

Он улыбнулся.

— Постараюсь помнить.

Ольга некоторое время молчала, после чего спросила:

— В Москве всё прошло хорошо?

— В целом да. Князь увидел тюфяк и понял, что такое оружие ему пригодится.

— Значит, работы станет ещё больше?

— Скорее всего.

Она вздохнула.

— Я почему-то именно этого и ожидала.

Артём посмотрел ей вслед, когда она уже собиралась уходить, и вдруг почувствовал, что не хочет снова отпускать её так быстро.

— Ольга.

Она остановилась и обернулась.

— Что?

— Я вечером зайду.

На её лице появилась лёгкая улыбка.

— Хорошо. Только постарайся хотя бы сегодня не задерживаться до ночи.

— Постараюсь.

Она ушла, а Артём ещё некоторое время смотрел в сторону двери. Потом вернулся к работе, но теперь мысли о предстоящих испытаниях уже не казались ему такими тяжёлыми.

Он всё яснее понимал, что происходит с его жизнью. Когда-то он оказался здесь совершенно один, не зная ни людей, ни порядков, ни того, что ждёт его впереди. Теперь всё изменилось. У него была кузница, были мастера, которые привыкли работать рядом с ним, было доверие князя и дело, которое могло повлиять на исход будущей войны.

Но важнее всего оказалось то, что теперь его действительно ждали.

И именно поэтому Артём особенно хорошо понимал цену каждой ошибки. Он больше не мог относиться к происходящему как к необычному приключению человека из другого времени. От его решений зависели живые люди, а среди них были те, кого он уже не хотел терять.

На следующий день Артём решил заняться тем, что до поездки в Москву считал главным делом ближайших недель: довести до приемлемого качества железо для ствола тюфяка.

Он приказал приготовить несколько полос одинаковой толщины и внимательно отобрал те, в которых металл казался наиболее однородным. Затем объяснил кузнецам, как укладывать заготовки перед сваркой и почему нельзя допускать, чтобы между слоями оставалась окалина. Для местных мастеров многое из сказанного было непривычным, однако они уже успели убедиться, что странные на первый взгляд требования Артёма обычно имели вполне понятное объяснение.

Несколько часов ушло только на подготовку металла. Артём не торопил кузнецов, заставляя их повторять отдельные операции до тех пор, пока результат не начинал его устраивать. Он прекрасно понимал, что именно на таких мелочах чаще всего и возникает разница между оружием, которое способно выдержать испытание, и изделием, которое представляет опасность для собственного расчёта.

Когда первая партия полос была готова, он приказал нагреть их и приступил к сварке.

Работа оказалась тяжёлой даже для опытных кузнецов. Металл требовал точного нагрева, а соединение нескольких полос не прощало ни поспешности, ни неравномерного удара. Артём несколько раз останавливал работу, заставляя мастеров заново прогревать заготовку, и каждый раз объяснял причину своего решения.

К середине дня у них наконец получилась цельная заготовка, которую уже можно было начинать сворачивать в ствол.

Артём долго рассматривал её, прежде чем разрешить продолжить.

— Вот теперь можно работать дальше.

Старший кузнец вытер пот со лба.

— А раньше нельзя было?

— Можно было. Только я не хотел.

Кузнец усмехнулся, но спорить не стал.

За последующие два дня заготовка постепенно приобрела нужную форму. Артём следил за каждым этапом и особенно внимательно проверял места сварки. Внутреннюю поверхность ствола пришлось обрабатывать особенно тщательно, поскольку от неё зависела не только точность выстрела, но и безопасность всей конструкции.

Когда работа была закончена, тюфяк впервые приобрёл вид настоящего оружия.

Он выглядел грубее тех образцов, которые Артём привык видеть в своём времени, но при этом внушал уважение. Небольшой металлический ствол стоял на простой деревянной станине, позволявшей направлять его вверх или вниз. Никакой сложной механики здесь не было. Всё необходимое для выстрела пока сводилось к нескольким элементам, изготовить которые местные мастера уже могли без особых трудностей.

Артём присел возле ствола и внимательно осмотрел его изнутри.

— Ну что, Шиш, — пробормотал он, — посмотрим, чему тебя научили.

Один из кузнецов услышал его и нахмурился.

— Почему Шиш?

Артём поднялся.

— Да так. Слышал как меня какая-то бабка так назвала.

Объяснять он не стал. Просто вспомнил как вылечил неправильно сросшуюся ногу, сустав, мальчонке и после этого его старуха какая-то так назвала. В конце концов, название для оружия сейчас было далеко не самым важным.

Главное испытание было впереди.

Порох для него пока изготовляли небольшими партиями, и Артём не собирался сразу использовать весь запас. Сначала нужно было проверить сам ствол, затем постепенно увеличивать заряд и внимательно наблюдать за поведением металла. Он прекрасно понимал, что подобная осторожность могла показаться окружающим чрезмерной, однако другого пути не видел.

Испытание решили провести за пределами поселения, на знакомом пустом участке, где случайный человек не мог оказаться рядом с оружием.

К назначенному времени собрались кузнецы, несколько дружинников и те, кто отвечал за подготовку заряда. Артём ещё раз осмотрел тюфяк, проверил крепление ствола к станине и только после этого разрешил начинать.

Дружинники держались настороженно. Они уже видели действие этого оружия в Москве и потому относились к нему без прежнего недоверия. Однако одно дело — наблюдать за выстрелом со стороны, и совсем другое — стоять рядом с заряженным тюфяком, понимая, что сейчас он должен ударить по цели.

Артём отошёл на безопасное расстояние и дал знак.

После воспламенения заряда раздался короткий, тяжёлый грохот. Отдача передалась станине, и та заметно качнулась, однако ствол остался на месте. Впереди поднялось облако дыма, скрывшее цель.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова.

Затем один из дружинников выругался от удивления.

Артём не обратил на него внимания. Его интересовало другое.

Он дождался, пока дым рассеется, и вместе с остальными направился к цели.

Результат оказался лучше, чем он рассчитывал.

Первый выстрел не дал той точности, которой можно было бы требовать от современного оружия, но для этой эпохи значение имело совсем другое. Тюфяк сработал, ствол выдержал, а станина не развалилась под отдачей.

Артём провёл ладонью по металлу и почувствовал, что поверхность уже начала остывать.

— Ещё один, — сказал он.

Кузнецы переглянулись.

— Заряд такой же?

— Такой же.

Второй выстрел подтвердил первое впечатление. После него Артём заставил людей осмотреть ствол особенно внимательно. Он искал малейшие признаки разрушения, трещины или расхождения сварных швов, которые могли остаться незаметными после первого испытания.

Ничего опасного обнаружить не удалось.

Только тогда Артём позволил себе немного расслабиться.

Однако радость оказалась недолгой. Со стороны дороги показался всадник. Он двигался прямо к ним и явно не собирался проезжать мимо.

Артём сразу узнал одежду человека, хотя раньше видел её лишь однажды.

Это был один из людей князя, оставленный неподалёку после московской поездки.

Всадник подъехал ближе, спешился и поклонился.

— Артём?

— Я.

— Мне велено посмотреть, как идёт работа.

Артём бросил взгляд на дым, который ещё не успел окончательно рассеяться над полем.

— Могли бы просто спросить.

— Мне велено не спрашивать, а смотреть.

В этих словах не было угрозы, однако Артём сразу понял, что его работа отныне перестала быть исключительно его делом.

Он ещё раз посмотрел на тюфяк.

Князь хотел оружие. Теперь люди князя начали следить за тем, как оно создаётся.

А значит, времени на эксперименты у него оставалось всё меньше.

Артём уже собирался возвращаться к тюфяку, когда услышал за спиной знакомый голос:

— А всё-таки, хозяин, почему Шиш?

Он обернулся.

Это был тот самый молодой кузнец-помощник, который уже спрашивал его про странное имя. Теперь парень опять крутился рядом и всё никак не решался заговорить.

Наконец решился:

— А почему именно Шиш?

Артём посмотрел на него.

— Почему?

— Ну да. Вы сами сказали, что так оружие назвали. А вас ведь тоже Шишом зовут. Мы тут давно гадаем, откуда имя такое взялось.

Артём усмехнулся.

Работа в кузнице вроде продолжалась, но стук молотов стал как-то тише. Мужики слушали, делая вид, что заняты своим делом.

— После одного случая пошло.

— Какого?

— Я тогда только сюда пришёл. Прибежала женщина, с ней мальчишка. Тащила его почти на себе. На ногу он не наступал.

— Что с ним было?

— Ушиб, говорила. Давно уже зажить должен был, только боль не проходила. Наступит — сразу морщится. Так и ходил, прихрамывал.

Артём ненадолго замолчал.

— Я посмотрел на ногу и понял, что дело не в ушибе. Сам не знаю, как понял. Раньше со мной такого не бывало. Посмотрел — и будто внутрь ноги увидел. Что там с суставом, где кость стоит, что не так. Сустав стоял не там, где должен.

Кузнец нахмурился.

— И ты это увидел?

— Увидел. Именно тогда меня впервые и назвали шишом.

— Как же вы это увидели? — спросил кузнец.

Артём усмехнулся.

— Если бы я знал, то, наверное, сам бы тебе рассказал. В моём прежнем мире для такого существовал специальный способ посмотреть внутрь тела, но здесь объяснять это бессмысленно. Поэтому скажем проще: я увидел.

Кузнец медленно кивнул, словно такое объяснение его вполне устраивало.

— И что дальше?

— Дальше я отчего то просто знал что нужно делать и в какую сторону двинуть сустав, чтоб он стал туда, где и должен быть от рождения - по природе значится. А при всём этом я ощущал как через мои руки проходит какая-то сила, тепло что ли. Ну вот сустав этот и стал на своё место.

— Сам?

— Зачем же сам?! Я ему помог.

Кузнец недоверчиво покачал головой.

— И мальчишка после этого ходить смог?

— Не сразу. Ему ещё пришлось беречь ногу, но через некоторое время всё прошло. А вот дальше и произошло самое интересное.

Артём на секунду замолчал, вспоминая тот день.

— Рядом стояла старуха. Она всё это время смотрела на меня, ничего не говоря. Когда я закончил, она покачала головой и пробормотала: «Чистый шиш, и не иначе».

Кузнец неожиданно крякнул.

— Вот оно что!

— Что?

— Так вы потому и стали Шишом?

— Видимо, потому. Я тогда даже не понял, что она сказала.

Кузнец усмехнулся и оглянулся на остальных.

— А мы-то думали, что это ваше настоящее имя или прозвище откуда-нибудь издалека.

— Нет. Просто старуха сказала первое, что пришло ей в голову.

— Не первое, — возразил кузнец. — Она знала, что говорит.

Артём внимательно посмотрел на него.

— И что же означает «шиш»?

Кузнец пожал плечами.

— Да так называют человека, который ведает больше других. Волхва, ведуна, иногда колдуна. Того, кто может увидеть то, чего простой человек не видит, или сделать такое, чего обычному человеку не под силу.

Артём невольно усмехнулся.

— Значит, старуха решила, что я колдун?

— Не совсем. Колдун — слово другое, и к нему не всегда с добром относятся. А шиш — это скорее человек особенный. Тот, кому известно то, чего не знают остальные.

Артём задумался.

За последние месяцы он уже успел привыкнуть к своему странному дару, хотя до сих пор не понимал ни его природы, ни пределов. Сначала он воспринимал способность видеть внутреннее строение металла как нечто необъяснимое, но удобное для работы. Потом обнаружил, что таким же образом может ощущать повреждения человеческого тела. А иногда ему казалось, что он способен направить собственную силу так, чтобы воздействовать на то, что видел.

Он никогда не просил об этом даре и не знал, почему он появился именно после переноса. Но теперь начинал понимать, что окружающие воспринимают происходящее совершенно иначе.

Для них он не был человеком из будущего, который каким-то чудом получил необычную способность. Они не знали ни о рентгене, ни о современной медицине, ни о том, что когда-то человек научится заглядывать внутрь собственного тела с помощью техники. Они видели только результат.

Мальчик пришёл с неправильно сросшимся суставом, а ушёл с вправленной ногой.

Кузнец тем временем продолжал:

— А потом слово к вам пристало. Сначала старуха сказала, потом кто-нибудь ещё. Так и пошло.

— И никто не возражал?

— А зачем? Хорошее имя.

Артём посмотрел на кузнецов, на тюфяк, стоявший рядом на деревянной станине, и неожиданно почувствовал странное отношение к этому слову. Раньше он воспринимал «Шиш» почти как случайное прозвище, появившееся благодаря местному суеверию. Теперь в нём обнаружился другой смысл.

Человек, который видит скрытое.

Человек, который умеет делать то, чего не умеют остальные.

Для нынешнего времени это действительно было определением, от которого трудно было отказаться.

— Значит, теперь понятно, почему меня Шишом зовут, — сказал Артём.

— Теперь понятно, — согласился кузнец. — Только вы лучше не рассказывайте всем подряд, что можете видеть внутри человека. А то желающих лечиться от всех болезней набежит столько, что к кузнице не пробьёмся.

Артём рассмеялся.

— Вот это ты правильно придумал.

— Я не придумал. Просто я вас уже знаю.

Они оба улыбнулись, но через мгновение Артём снова посмотрел на тюфяк.

Случай с мальчишкой казался давним и почти забытым, однако именно он неожиданным образом дал имя человеку, которым Артём становился в этом мире.

Для местных Артём уже давно был не просто пришлым мастером. Его начали называть Шишом. Так получилось само собой — после того случая с мальчишкой, потом пошли разговоры про его руки, про металл и про то, что он иногда знает такое, чего знать вроде бы не должен.

Имя осталось.

Артём сначала к нему привыкал, а потом и вовсе перестал обращать внимание. Но теперь, вспоминая всё это, он вдруг подумал, что Шишом его назвали не зря.

Глава 10

Князь Дмитрий Иванович приехал ближе к полудню, когда работа в мастерских уже шла полным ходом. О его приезде предупредили заранее, поэтому Артём не удивился, увидев у дороги княжескую свиту. Дмитрий и сам не стал терять времени на церемонии. Едва сойдя с коня, он коротко поприветствовал Артёма, как человека, с которым уже был знаком, и сразу спросил:

— Ну что, показывай, чего успели добиться.

— Успели немало, княже. Только лучше один раз увидеть.

Дмитрий усмехнулся.

— В прошлый раз ты мне тоже самое сказал.

— А в прошлый раз я показывал, что можно сделать. Теперь покажу, что получилось после того, как мы начали делать это не в одиночку.

Князь кивнул и пошёл следом.

Он уже видел тюфяк и понимал, что перед ним не какое-нибудь новое ручное оружие, которое можно раздать десяткам всадников. Теперь же Дмитрия интересовало другое: насколько быстро Артём сумел наладить производство, можно ли повторять изделия, насколько надёжны они в работе и хватит ли их для настоящего дела.

В кузнице Дмитрию показали несколько новых стволов, заготовки и детали, которые ещё только предстояло собрать. Артём объяснял, какие изменения внесены в технологию, где удалось сократить время работы и почему некоторые операции всё ещё нельзя ускорять без риска получить негодное или опасное оружие.

Дмитрий слушал внимательно, время от времени задавая короткие вопросы и в основном по делу.

Затем они вышли к месту испытаний.

Тюфяк уже стоял на своей установке. Теперь князь смотрел на него не с тем первым удивлением, которое было заметно во время их прежней встречи, а как человек, который пытается понять, каким образом это оружие впишется в будущую войну.

— Показывай.

Артём дал знак мастерам.

Когда тюфяк выстрелил, грохот разнёсся над полем и ударил в грудь тяжёлой волной. В стороне от установки люди невольно пригнулись, хотя знали, что произойдёт. Дмитрий остался неподвижен и только после того, как рассеялся дым, спросил:

— И это теперь можно повторить?

— Можно. Главное, чтобы не торопились там, где торопиться нельзя. Ствол должен выдерживать выстрел, порох должен быть одинакового качества, а заряд — отмерен точно.

Дмитрий задумался.

— И ещё, наверное я правильно понял — если ты знаешь, что должно произойти, ты можешь попытаться это изменить?

— Могу попытаться. Но не всё следует менять. Иногда одно исправление тянет за собой десяток других, последствий которых уже никто не знает.

Князь опустил взгляд и некоторое время смотрел на землю.

— Странный человек ты, Артём. Приезжаешь из ниоткуда, знаешь то, чего знать не можешь, умеешь делать вещи, которых наши мастера ещё не умеют, а теперь ещё и утверждаешь, что знаешь, каким станет мир после нас.

— Я ничего не утверждаю. Я просто говорю вам правду.

Дмитрий поднял голову.

— И хорошо, что говоришь.

Он ещё немного постоял, глядя на лес, затем тихо добавил:

— Не знаю, почему именно тебе выпало это знание. Но раз уж оно у тебя есть, используй его с умом.

Артём ничего не ответил.

— Приложи все силы к тому, о чём мы говорили, — продолжил князь. — Мне нужны оружие, порох и мастера, которые сумеют всё это делать. Если ты действительно видишь дальше нас, то должен понимать, зачем это нужно.

— Понимаю.

Дмитрий снова посмотрел на Артёма.

— Тогда расскажи мне ещё об одном.

По его голосу Артём сразу понял, что речь пойдёт не об оружии.

— О чём, княже?

— О твоём времени.

Артём промолчал.

Дмитрий сделал несколько шагов в сторону, остановился возле сложенных у стены заготовок и только потом повернулся.

— Ты говорил, что пришёл оттуда. Из времени, которого ещё нет для нас.

— Да.

— И вернуться туда можешь?

Артём не ответил сразу.

— Могу.

Князь нахмурился.

— Значит, дорога существует.

— Существует.

— И ты знаешь, как по ней пройти?

— Знаю.

Дмитрий некоторое время смотрел ему прямо в глаза.

— А меня провести сможешь?

Артём даже не сразу нашёлся с ответом.

— Вас?

— Меня, — спокойно повторил Дмитрий. — Я хочу увидеть.

— Что именно?

— Твою Москву.

Артём невольно усмехнулся.

— Не совсем Москва четырнадцатого века, княже.

— Это я уже понял.

Дмитрий подошёл ближе.

— Ты мне тогда рассказывал о будущем. О городах, дорогах, оружии. О том, как люди живут. О том, что от нашей Москвы останется и какой она станет. Одни слова я уже слышал. Теперь хочу увидеть своими глазами.

— Это не так просто.

— Я и не спрашивал, просто ли это.

Артём посмотрел на князя и тяжело вздохнул.

— Есть одно место. Там всё началось. Я попал через него сюда.

— Как окно?

Артём кивнул.

— Да. Именно окно.

— И что для этого нужно?

— Камень.

Дмитрий сразу понял.

— Тот самый?

— Другого у меня нет.

Князь помолчал.

— А что делает камень?

— Открывает проход. Но не куда захочешь. Есть место, к которому он привязан.

— К твоему времени?

— К месту в моём времени. Я думаю, что к той точке, где оказался в первый раз.

Дмитрий задумался.

— Значит, если ты возьмёшь камень и откроешь окно, я смогу пройти вместе с тобой?

— Если всё сработает так же, как тогда.

— А если не сработает?

— Тогда мы останемся здесь.

— Только здесь?

Артём посмотрел на князя.

— Я не знаю.

Дмитрий кивнул. Странно, но этот ответ его, похоже, не испугал.

— Когда?

— Не сейчас.

— Почему?

— Потому что сначала надо подготовиться. Я не знаю, сколько времени там пройдёт, пока мы будем отсутствовать. И не знаю, смогу ли вернуть нас обратно.

— А если не сможешь?

— Тогда вы останетесь в моём времени.

Дмитрий усмехнулся.

— Не самая плохая судьба.

— Для вас, может быть. А для Москвы без князя?

Дмитрий нахмурился.

— Верно.

Он немного постоял, потом сказал:

— Значит, сначала закончим с оружием. С порохом. С мастерами.

— Да.

— Потом покажешь мне дорогу.

— Покажу.

Дмитрий положил руку Артёму на плечо.

— Не передумаешь?

— Нет.

Князь убрал руку и уже хотел идти, но вдруг спросил:

— А Москва у вас большая?

— Большая.

— Больше этой?

— Намного.

Дмитрий хмыкнул.

— Надо будет посмотреть.

Он пошёл к своим людям.

Артём проводил его взглядом. Вот и всё. Князь решил посмотреть, что стало с Москвой через шестьсот лет.

Оставалось только добраться до того места и проверить, сработает ли камень ещё раз.

Дмитрий уже успел отойти от кузницы, когда Артём его окликнул:

— Княже!

Дмитрий обернулся.

— Что ещё?

— Если действительно решитесь ехать, не надо будет брать с собой много людей.

— Сколько?

— Но лучше вообще никого. Нас двоих будет достаточно.

— Двоих?

— Вас и меня.

Дмитрий посмотрел на него с удивлением.

— А если что-нибудь случится?

— Именно поэтому лишних людей брать не стоит. Я сам не знаю, как это всё работает.

— Камень у тебя?

— У меня.

— И окно ты найдёшь?

— Найду.

Дмитрий немного подумал.

— Тогда решено. Но не сейчас.

— Я тоже так думаю.

— Сначала закончим дела здесь.

— Да.

Князь кивнул и снова направился к своим.

Артём вернулся в кузницу. Работы там никто не прекращал. У горна уже стоял один из кузнецов, рядом лежала раскалённая заготовка. Кто-то возился с новым стволом, кто-то просеивал уголь.

Вроде всё было как обычно.

Только теперь Артём знал, что скоро придётся на время оставить это место и отправиться туда, откуда он сам сюда попал.

И вести с собой князя.

Работа шла до самого вечера. Артём то стоял у горна, то переходил к верстаку. Проверял заготовки, смотрел сварные места, несколько раз заставлял переделывать то, что кузнецы считали вполне нормальным.

А разговор с князем всё равно не выходил из головы.

И ведь правда. Прежде чем тащить Дмитрия в неизвестность, неплохо бы самому туда сходить.

Одному.

Камень у него. Место он помнил. Если окно откроется, можно будет оглядеться, понять, что там изменилось за это время. Может, удастся найти связь. Зарядить телефон. Да хотя бы посмотреть на дату.

Артём усмехнулся.

Телефон. Вот уж чего от него сейчас пользы.

Он покрутил в руках кусок железа и снова посмотрел на него своим странным зрением. Металл был хороший. Тут всё было понятно. А вот с тем окном никакой уверенности не было.

Может открыться. Может не открыться.

И проверять это с князем за спиной совсем не хотелось.

— Артём, сюда подойди!

— Сейчас.

Он отложил железо и пошёл к горну.

Сходить одному надо. И чем скорее, тем лучше.

Решил сходить через два дня.

За это время надо было загрузить мастеров работой так, чтобы без него ничего не встало. Одним объяснить, что делать с заготовками, другим оставить работу со стволами. Помощникам тоже найдётся дело. Пусть привыкают решать вопросы сами, а не бегать к нему по каждому поводу.

Степану он скажет отдельно. Если вдруг приедет Матвей или ещё кто от князя, пусть отвечает, что Артём ушёл по княжескому заданию. Врать много не придётся. В конце концов, именно князь и послал его сюда.

А ещё нужно взять с собой деньги.

Артём вспомнил про браслет. Массивный, золотой, тот самый, который ему передал Матвей от князя. Здесь такая вещь была целым состоянием. А там золото тоже может пригодиться. Мало ли что встретится.

Браслет лежал среди его вещей.

Артём достал его, повертел в руках и снова убрал.

Возьму.

Два дня — и можно идти. Только сначала надо закончить здесь всё, что без него может встать.

Ольге Артём тоже решил сказать.

Вечером, когда они остались вдвоём, он объяснил, что ему придётся отлучиться на пару дней. Куда именно и зачем — говорить не стал. Сказал только, что дело важное и что связано оно с князем.

Ольга выслушала молча. Переспрашивать не стала.

— Опять куда-то уходишь?

— Ненадолго.

— Опасно?

Артём пожал плечами.

— Не знаю.

Ольга посмотрела на него и тихо сказала:

— Только возвращайся.

— Вернусь.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Она кивнула и больше ни о чём спрашивать не стала, просто прижалась к нему.

Артём тоже промолчал. Что ещё тут скажешь?

Через два дня Артём сделал всё, как задумал.

Помощников загрузил работой. Одному оставил заготовки, другому — стволы, третьему велел следить за тем, чтобы не переводили железо зря. Степану ещё раз напомнил про Матвея и княжеских людей.

Потом выбрал двух воинов из охраны, которую оставил при кузне Дмитрий.

— Соберитесь примерно на неделю. Возьмите еды, воды, всё необходимое.

— Куда идём?

— Пока не знаю. Разберёмся по дороге.

Воины переглянулись, но спрашивать больше не стали.

Артём проверил свою сумку, спрятал туда браслет, взял нож и ещё кое-какие вещи. Камень убрал так, чтобы не потерять.

Перед самым выходом ещё раз заглянул в кузницу.

— Степан, смотри тут без меня.

— А куда ты?

— По делу.

— Понял.

На том и разошлись.

Шли не спеша. Артём примерно помнил дорогу и потому не хотел торопиться. До места ещё было далеко.

Воинов он собирался оставить километрах в двух от окна.

Дальше пойдёт один.

Объяснять им, куда именно он направляется, смысла не было. Да и сам Артём пока не знал, что увидит, когда доберётся до камня.

Пусть лучше ждут здесь.

Если всё получится, вернётся к ним. Если нет — придётся думать уже там.

Воинов Артём оставил там, где и собирался. Объяснил, что дальше пойдёт один и чтобы без него никуда не уходили.

До оврага добрался без приключений. Место узнал сразу. Тот самый склон, тот самый овраг. Отсюда он тогда и полез наверх, а потом уже оказался в четырнадцатом веке.

Артём достал камень.

Постоял немного, крепко зажал его в кулаке и мысленно перекрестился.

— Ну, давай…

Полез вверх.

Склон оказался таким же неудобным, как он помнил. Ноги пару раз поехали по влажной земле, пришлось хвататься за кусты. Когда добрался до нужного места, остановился и оглянулся.

Ничего.

Только лес, овраг и ранневесенний ветер.

Артём сжал камень сильнее.

В следующий момент в глазах на миг поплыло. Он моргнул, посмотрел на телефон.

Заряда оставалось совсем немного.

На экране высветилось то самое время, которое он видел тогда.

Артём даже не сразу поверил.

— Да ладно…

Посмотрел ещё раз.

Время шло.

И почти сразу понял ещё кое-что. Воздух изменился. Снега почти не было, зато земля была мокрой, прошлогодняя трава торчала из-под неё клочьями. На деревьях ещё не было листьев.

Ранняя весна. Артём посмотрел на свой полушубок — ну хоть с одеждой не промахнулся.

До шоссе пришлось топать пешком. Дорогу он помнил, поэтому вышел куда нужно. Остановился у обочины и стал ловить машину.

Первая не остановилась. Вторая тоже.

Артём уже начал злиться, когда наконец притормозила легковушка.

— Куда?

— До города подбросите?

Водитель посмотрел на Артёма, на его одежду.

— Садись.

Артём открыл дверь, но тут же сказал:

— Только денег у меня нет.

— Потом разберёмся.

Он забрался в салон и захлопнул дверь.

Вот теперь можно было немного выдохнуть. Он снова оказался дома.

По дороге разговорились. Водитель оказался мужиком лет пятидесяти, ехал к родне и по пути решил подвезти Артёма почти до самого дома.

— Ты чего в таком виде? — спросил он, покосившись на полушубок.

Пришлось на ходу придумывать.

— Из больницы. В районной инфекционке лежал, с гепатитом. Потом в хозяйственной части немного потрясли, вещи забрали. Сам не заметил, как без всего остался.

— А родственники?

— Живу один.

Водитель понимающе кивнул и больше расспрашивать не стал.

Сам он ехал к родственникам, как раз неподалёку от Артёма. Поэтому и получилось довезти почти до подъезда.

Когда машина остановилась, Артём поблагодарил водителя и выбрался наружу.

Повезло так повезло. Ещё немного пешком — и не пришлось бы объяснять соседям, откуда он взялся в полушубке и без вещей. Запасной ключ от квартиры он оставлял у соседки — по работе частенько выезжал в командировки и чтоб не ломать двери, мало ли как посеять можно ключи в чужих городах. Она, к счастью, оказалась дома и обрадовавшись его появлению, выдала его связку, попутно сообщив, что каждое воскресенье проверяла всё и поливала его любимый цветок. Наскоро поблагодарив её, он открыл квартиру и, глубоко вздохнув, вошел, закрыл за собой дверь и чуть не расплакавшись, сел на пол прямо в коридоре.

Ноги после дороги уже просто не держали.

Потом всё-таки поднялся, разделся и пошёл в душ.

В зеркале после душа увидел заросшее лицо. Борода за несколько месяцев на Руси отросла прилично. Сбривать не стал.

«Сейчас вроде модно», — подумал Артём.

На кухне первым делом поставил чайник. Кофе нашёлся. Настоящий, домашний. Насыпал побольше, залил кипятком и только после первой кружки почувствовал себя человеком.

А дальше пошли мысли.

Деньги нужны. Без них далеко не уедешь.

Артём достал из вещей золотой браслет, положил на стол и покрутил его в руках. С этим всё было проще. Нужно сходить к знакомому нумизмату. Если тот не забыл старую дружбу, даст нормальные деньги и без лишних вопросов.

А вот с большими планами по полиции всё сложнее.

Вспомнились знакомые из райотдела. Кто-то там ещё работал, кого-то уже могли перевести. Но проверить стоило. После всего случившегося Артёму очень хотелось понять, что произошло за время его отсутствия и сколько его вообще искали.

Он допил кофе.

Сначала нумизмат. Потом райотдел.

А там будет видно.

Выспавшись на чистых простынях, утром Артём первым делом сходил в душ, потом нормально позавтракал и сварил кофе. Переоделся, ещё раз проверил, на месте ли браслет, и вышел из дома.

Первым делом — к Лёве.

Знал он его давно, ещё до всей этой истории. Лёва, увидев Артёма на пороге, сначала просто замер, а потом так обрадовался, что полез обниматься.

— Ты где пропадал, чёрт тебя дери?

— Долго рассказывать.

— Ну хоть живой.

— Как видишь.

Лёва усадил его на кухне, поставил кофе. За разговором выпили по чашке, потом Артём достал из кармана свёрток и положил на стол.

— Вот. Посмотри.

Лёва развернул ткань.

Браслет блеснул золотом. Пять камней были вставлены прямо в массивный обод.

Чашка в руке Лёвы качнулась.

— Ты это где взял?

Артём промолчал.

Лёва поставил чашку и обеими руками подвинул браслет к себе. Потом полез за своим увеличительным прибором, нацепил его на голову и склонился над золотом.

— Так… Так-так…

Он покряхтывал, вертел браслет то одной стороной, то другой, потом тихо пискнул от восторга и снова уткнулся в камни.

Артём смотрел на него и ждал.

Лёва минут пять вообще ничего не говорил. Только сопел, покряхтывал и время от времени издавал какие-то странные звуки, когда находил очередную деталь.

Наконец поднял голову.

— Артёмка, ты хоть понимаешь, что ты мне принёс?

— Догадываюсь.

— Да это же пол-ляма!

— Чего?

— Баксов, дружок! Баксов! И это я ещё свою долю не считаю.

Лёва снова взял браслет и покрутил его под светом.

— Похоже на старо-византийскую работу. Вот здесь посмотри. Золото старое, работа ручная. А камни... Изумруды и рубины я пока вообще не трогаю.

Он снял увеличитель и посмотрел на Артёма.

— Откуда?

— Наследство.

— Какое ещё наследство?

— Бабушки.

— У тебя бабушка такие вещи хранила?

— Я сам не знал. Нашёл уже после...

Артём махнул рукой. Объяснять подробности он явно не собирался.

Лёва ещё раз посмотрел на браслет.

— Ладно. Не моё дело.

Вот за это Артём его и ценил. Лёва мог долго торговаться, мог считать каждую копейку, но в чужую жизнь без приглашения не лез.

— Мне сейчас деньги нужны, — сказал Артём. — Я вообще без копейки остался.

— Сколько?

— Хотя бы на первое время.

Лёва ненадолго задумался, потом достал телефон.

—Держи карту. И лови код к ней.

— Зачем?

— Деньги тебе нужны или как? На этой карте сто тысяч долларов.

Лёва продиктовал код и убрал телефон.

— Остальное завтра после обеда. Мне надо кое с кем поговорить и всё проверить.

— Договорились.

— И сколько тебе рублей дать?

Артём даже усмехнулся.

— Да хоть немного. Я последние деньги где-то потерял.

Лёва посмотрел на него с подозрением.

— Немного — это сколько?

— Миллион хватит.

— В рублях?

— Ага.

— Совсем оборзел.

Но через некоторое время миллион рублей всё-таки оказался у Артёма.

Лёва снова посмотрел на браслет.

— Только ты его больше никому не показывай. Пока не надо. Хотя ... давай его мне.

— Оставляй.

— И завтра приходи.

— Приду.

Артём убрал карту и деньги.

— Кофе ещё будешь?

— Буду.

— Тогда сиди. После такого мне самому надо чего-то выпить кроме кофе.

Артём рассмеялся.

— Наливай.

Глава 11

Номер майора Артём нашёл не сразу.

Телефонная книжка за несколько лет успела превратиться в помойку. Тут были люди, с которыми он когда-то работал, заказчики, знакомые по институту, бывшие коллеги, врачи, мастера из автосервиса и ещё бог знает кто. Часть номеров он даже не помнил.

Наконец нужная фамилия нашлась.

Артём несколько секунд смотрел на экран, потом нажал вызов.

— Да? — ответили после третьего гудка.

— Товарищ майор, привет. Узнал?

На другом конце повисла короткая пауза.

— Артём?

— Он самый.

— Живой, значит.

— Пока да.

— А я так понимаю что ты просто так не звонишь. Ну давно ведь не объявлялся. Что случилось?

Артём усмехнулся.

— Да особого ничего не случилось. Я так думаю. Нужно с тобой поговорить. Дело есть.

— Серьёзное дело?

— Очень серьёзное, Боря.

Майор помолчал.

— Тогда давай, чего тут размышлять?! Сейчас и приезжай. Сможешь? Найду пару минут тебе.

Адрес райотдела Артём знал и пообещал "сейчас быть".

Несколько лет назад они познакомились совсем по сложному для розыскников поводу. В одном из дел об убийстве в теле погибшего остался обломанный кусок ножа. Лезвие сломалось, а оставшийся обломок застрял глубоко внутри, в кости. Обычного анализа обломка оказалось недостаточно. Металл был не очень распространенный, и по нему можно было попытаться определить происхождение.

Вот Артём тогда и помог расследованию. И помог здорово. И то - убийство было резонансное!

Он не только установил состав стали, но и выяснил, где именно производился такой металл и через какое предприятие он прошёл. Дальше уже работала полиция. Проверили документы, подняли списания, нашли человека, который увёл партию металла с производства.

А потом потянули за эту нитку.

Так и вышли на убийцу. Начальник горотдела лично Артёму грамоту вручал.

После этого отношения как-то сами собой перешли из рабочих в нормальные человеческие.

За несколько лет чего только не было. Шашлыки, выезды за город, рыбалка, пляжи, чьи-то дни рождения. Иногда Артём приезжал один, иногда с друзьями. Люди в отделе менялись, кто-то уходил на повышение, кто-то переводился, но костяк оставался.

Нормальные мужики.

Поэтому сейчас Артём и позвонил именно ему.

Минут через сорок он уже заходил в знакомое здание.

У входа его узнали не сразу. Потом один из сотрудников пригляделся и расплылся в улыбке.

— О! Артём! Куда пропал?

— Работал.

— А мы думали, ты совсем от нас сбежал.

— Да куда я от вас денусь.

Пожали руки, перекинулись парой слов.

— Майор у себя?

— У себя. Иди, он тебя ждёт.

Артём поднялся по лестнице и, пойдя через приёмную, подмигнув секретарше, постучал в дверь.

— Входи.

Майор сидел за столом, что-то просматривал в компьютере. Увидев Артёма, отложил мышку.

— Садись.

Артём сел напротив.

— Кофе будешь?

— Буду.

Майор выглянул в приёмную к секретарю, попросил принести две чашки.

— Ну, рассказывай.

— Сначала скажи, насколько у тебя всё закрыто.

Майор посмотрел внимательнее.

— В смысле?

— В прямом. Мне нужен человек, которому можно доверять. И желательно без лишних ушей.

Майор откинулся на спинку кресла.

— Теперь мне уже интересно.

Принесли кофе. Дверь закрылась.

Майор подождал, пока шаги в коридоре стихнут.

— Всё. Мы одни.

Артём достал телефон и положил его на стол.

— Мне нужно найти одного человека.

— Кого?

— Себя.

Майор сначала решил, что ослышался.

— Что?

— Не перебивай. Сейчас объясню.

Артём посмотрел на него и несколько секунд молчал, собираясь с мыслями.

Разговор предстоял такой, после которого обратной дороги уже не будет.

— Помнишь то дело с ножом?

— Конечно.

— Вот тогда я тебе помог. Сейчас мне нужна помощь от тебя.

Майор кивнул.

— Слушаю и не сомневайся - помогу в меру своих так сказать.

Артём начал рассказывать.

Сначала Борис ещё пытался задавать вопросы. Потом перестал. Просто сидел и слушал.

Артём рассказал всё как было. Про лес, про камень, про то, как очутился в другом времени. Про первые дни, кузницу и людей, которые приняли его за какого-то ведуна. Про то, как постепенно разобрался, куда попал и в каком году оказался.

Потом рассказал про Москву.

Про князя Дмитрия Ивановича. Про разговор с ним. Про тюфяк. Про то, что Дмитрий уже знает о будущем и теперь хочет использовать любую возможность, чтобы подготовиться к войне к которой и так всё идет.

Борис несколько раз открывал рот, собираясь что-то спросить, но каждый раз передумывал.

Наконец Артём достал телефон.

— Вот это можешь посмотреть.

На экране был открыт личный кабинет банка.

Борис наклонился к телефону.

— Сто тысяч долларов?

— Да.

— Твои?

— Теперь мои.

— А откуда они у тебя?

— Это долгая история.

— А короткая?

— Продал кое-что, что смог взять с собой.

Борис посмотрел на него.

— С собой?

— Да.

Артём убрал телефон и достал из сумки две пачки денег.

Положил на стол.

Борис уставился на них.

— Это что?

— Пятитысячные.

— Вижу.

Борис не притронулся к деньгам. Только посмотрел сначала на пачки, потом на Артёма.

В кабинете стало тихо.

Артём не торопил его.

За последние пятнадцать минут Борис успел услышать столько всего, что ещё одна минута ничего не меняла.

Майор провёл ладонью по лицу.

— Мммда-а-а...

Это было первое, что он произнёс после рассказа.

Потом снова посмотрел на деньги.

— То есть ты действительно хочешь сказать, что был там?

— Был.

— И вернулся?

— Вернулся.

— А обратно можешь?

— Не знаю. Но обещали.

Борис кивнул, словно именно этого ответа и ждал.

Он поднялся, открыл ящик стола и достал бутылку коньяка. Следом появились две рюмки.

— Будешь?

— Буду.

Борис налил.

Они молча чокнулись и выпили.

Несколько секунд оба сидели молча. Борис достал из того же ящика шоколадку, разломил пополам и одну часть протянул Артёму.

— Спасибо.

Закусили шоколадом.

Борис ещё немного посидел, потом резко встал и открыл дверь.

Выглянул в коридор.

— Меня нет ни для кого.

Кто-то хотел что-то сказать, но Борис уже закрыл дверь.

Повернул ключ.

Только после этого вернулся в кресло.

— Так.

Он посмотрел на Артёма уже совсем другим взглядом.

— Теперь рассказывай, что тебе нужно.

Артём молчал.

— Я серьёзно, — продолжил Борис. — Для святого дела я тебе чем смогу, тем и помогу. Но давай сразу без сказок. Что конкретно тебе нужно?

— Есть список.

— Вот и отлично. Давай список.

Борис пододвинул к нему блокнот и ручку.

— А там посмотрим, что из этого я могу сделать.

Борис взял блокнот и начал читать.

Сначала просто пробежал глазами по строчкам. Потом вернулся к началу и уже стал разбирать каждую позицию.

— Газ тебе зачем?

— Слезоточивый.

Борис поднял голову.

— Много?

— Много.

— Насколько много?

— Сколько получится достать.

Майор несколько секунд смотрел на Артёма, потом снова опустил взгляд на лист.

— Я так понимаю, не для самообороны.

— Нет.

— Куликово поле?

— Оно самое.

Борис тихо выругался себе под нос и продолжил читать.

Противогазы. Количество не указано. Бронежилеты — желательно любые, можно списанные. Потом ещё несколько позиций, которые заставили его нахмуриться.

— Противогазов тоже побольше?

— Да.

— А бронежилеты?

— Какие найдутся. Мне главное, чтобы люди в них могли пережить попадание. Срок годности и внешний вид меня не интересуют.

Борис повертел лист в руках.

— И ты всё это собираешься тащить туда?

— Собираюсь.

— Ну да...

Он дочитал до последней строчки, замер, потом снова посмотрел на неё.

— СВД с оптикой.

— Если будет возможность.

— А тебе она зачем? Ты же понимаешь, что это уже не просто бронежилет со склада.

— Понимаю.

— Стрелять из неё умеешь?

Артём усмехнулся.

— Приходилось. На переподготовке был снайпером.

Борис кивнул, но ничего не сказал.

Артём немного помолчал.

— Хочу попробовать спасти Пересвета.

Майор посмотрел на него поверх листа.

— Того самого?

— Того самого.

— Ты уже знаешь, что он там будет?

— Уверен.

Борис опустил глаза, дочитал до конца, снова посмотрел и ткнул пальцем в "СВД" и нахмурился.

— Вот это уже проблема.

— Почему?

— Потому что я не знаю, где её сейчас взять. На складах всякого хватает, но ты же понимаешь — просто так мне её никто не отдаст.

— А если купить?

Борис посмотрел на Артёма.

— Купить можно всё. Вопрос — за сколько.

— Деньги есть.

— Это я вижу.

Он постучал пальцем по лежащему на столе списку.

— Газ я попробую найти. Противогазы тоже. Бронежилеты можно поискать среди списанных. Но количество, правда ... А вот с винтовкой надо подумать.

— Есть кому позвонить?

— Есть.

— Кто?

— Один знакомый из Управления. Снабжением занимается. Жадный, зараза, но связи у него хорошие.

— Насколько жадный?

— Если попросит в два раза больше, чем вещь стоит, считай, ещё повезло.

Артём усмехнулся.

— Лишь бы достал.

— Это уже от него зависит.

Борис ещё раз взглянул на деньги.

— Я ему позвоню. Скажу, что есть человек, которому кое-что срочно понадобилось.

— А про Куликово?

— Про Куликово ему знать совершенно не обязательно.

Артём кивнул.

— Правильно.

— И вообще, — Борис убрал список в ящик, — чем меньше людей будут знать, тем лучше.

— Согласен.

— Тогда сиди спокойно. Я сначала прощупаю, что у него есть. Потом будем разговаривать о цене.

— Договорились.

Борис закрыл ящик и посмотрел на Артёма.

— А я всё-таки надеялся, что ты ко мне просто звать на шашлык приехал.

— В следующий раз.

— Поверю, ты вроде бы никогда в болтунах не числился.

Артёму вдруг очень захотелось поговорить с дочкой.

Выйдя из полиции, он зашел в отделение банка неподалеку, положил на свой карту пятьсот тысяч рублей и, после этого, набрал её номер.

Она ответила почти сразу.

— Привет, папка! Ты где пропал? Сто лет не общались. Я столько раз тебе звонила, а ты всё время «вне зоны».

— Как ты, солнышко?

Артём сам не заметил, как улыбнулся. Главное — дозвонился.

— Да нормально у меня всё. А ты почему не отвечал?

— Я, доча... в командировке. За границей.

Сказал первое, что пришло в голову.

— У тебя, пап, всё в порядке?

— Да, доча. Только я надолго. Слушай, у тебя банковская карта есть?

— Ну да.

— Диктуй номер. Я вам денег скину.

Дочка продиктовала номер, Артём записал и перевёл пятьсот тысяч. Всё равно завтра ещё получит.

Минуты не прошло, как телефон снова зазвонил.

— Папка, ты супер! — с визгом закричала дочка. — Спасибо!!!

— Да ладно тебе.

— Всё, пока! Я побежала, я на остановке. Вон мой автобус уже идёт!

— Давай. Пока, доча.

Артём отключился и ещё несколько секунд смотрел на экран телефона. Он был счастлив.

Довольный разговором с дочкой, Артём вернулся к своим делам. Вызвал такси, назвал водителю адрес и через полчаса оказался у неприметных ворот предприятия.

Со стороны обычная промзона. Никаких вывесок на пол стены, охраны с автоматами тоже не было. Только ворота, проходная и несколько производственных корпусов.

Предприятие занималось металлом. Не тем, что обычно продавали направо и налево под названием «Сталь-3» или чем-нибудь похожим. Здесь работали с хорошими марками стали — российскими, но сделанными по старым советским и лучшим зарубежным разработкам. Артём знал это место давно.

Директором и владельцем здесь был его бывший однокурсник Сергей.

На проходной Артёма узнали сразу и позвонили наверх.

Через несколько минут дверь кабинета распахнулась.

— Артём? Ты какими судьбами?

— Да вот, решил старого товарища навестить.

— Врёшь ты, как всегда, — усмехнулся Сергей. — Просто так ко мне ты никогда не приезжал.

Они пожали руки.

— Сколько лет прошло?

— Не считал.

— И правильно. А то настроение испортится. Садись давай. И колись - в чём нужда.

Артём устроился в кресле напротив стола.

— Мне серебро понадобится, — сказал Артём.

Сергей поднял глаза.

— Сколько?

— Пятьсот килограммов.

— Серебра?

— Серебра. Чистого.

Сергей положил ручку.

— Артём, ты серьёзно?

— Более чем.

— Пятьсот килограммов... — Сергей покачал головой. — Ладно. Посмотрю, что можно сделать. Но сразу тебе такой объём никто со склада не отгрузит.

— Я и не рассчитываю, что он у тебя там лежит.

— Тогда зачем пришёл?

— Затем и пришёл, чтобы ты его нашёл.

Сергей усмехнулся.

— Хорошо. С этим попробуем разобраться. Что ещё?

— Сталь нужна. Тонн пять, а лучше десять. А то и больше.

— Обычная?

— Нет. Нормальная. Чтобы ковать можно было. И чтобы характеристики были известны, а не кот в мешке.

— С этим проще. Нашу возьмём или через поставщиков поискать?

— Сначала посмотри, что есть у тебя. Потом решим.

Сергей снова взял ручку и записал количество.

— По стали я сегодня посмотрю остатки. Что есть на складе, то отдам быстро. Остальное придётся собирать.

— Хорошо.

— А серебро... — Сергей задумался. — Тут придётся покрутиться.

— Покрутись.

— Ты хоть представляешь, сколько это денег?

— Представляю.

— Тогда ладно.

Сергей закрыл блокнот.

— Дай мне времени хотя бы до вечера. Я обзвоню своих, узнаю по наличию и срокам. Потом поговорим уже предметно.

— Договорились.

— И всё-таки скажи, зачем тебе столько серебра?

Артём улыбнулся.

— Не сегодня.

— Я так и думал.

— Кстати, а деньги у тебя есть?

Артём усмехнулся.

— Сергей, я бы не приехал за пятьюстами килограммами серебра, если бы собирался расплачиваться обещаниями.

— Вот теперь мне уже интересно, откуда ты взялся.

— Потом расскажу.

— Конечно, — хмыкнул Сергей. — Ты всё тот же Артем с "потомака".

Он закрыл блокнот.

— Дай мне пару часов. Я всё пробью. Что смогу сделать сам — сделаю. Что придётся искать — найду.

— Мне подходит.

— Тогда пошли. Покажу, что сейчас есть.

Артём поднялся.

— Пошли.

Сергей уже взялся за дверную ручку, но вдруг остановился.

— Только ответь на один вопрос.

— Какой?

— Зачем тебе столько серебра?

Артём посмотрел на него.

— Работа такая появилась, важная и очень нужная.

— Ну да. Конечно.

Сергей покачал головой и первым вышел в коридор.

Склад оказался забит металлом. Ряды стеллажей уходили почти до дальней стены, между ними оставался проход в пару метров. Где-то лежали пачки листа, где-то стояли длинные прутки, сваленные в стойки. На поддонах — заготовки, трубы, бухты проволоки.

Артём шёл рядом с товарищем и время от времени останавливался.

— А это что за марка?

Тот посмотрел на бирку.

— Импорт. От шведов. Нержавейка.

— Размеры?

— Пятьдесят на тысячу. Пруток.

Артём покачал головой и пошёл дальше.

Обычной стали здесь было много. Такой металл его сейчас интересовал меньше всего. Её можно было найти и потом. А вот то, что делали небольшими партиями и что на обычном рынке встречалось нечасто, стоило брать.

Через несколько метров он снова остановился.

— Подшипниковая?

— Да.

— Сколько?

— Около трёхсот килограммов.

— Всю.

Товарищ сделал пометку.

Дальше пошли инструментальные стали. Тут Артём уже начал считать быстрее. Эту марку — столько-то. Этой можно взять побольше. Здесь хватит пары прутков. Листы тоже пригодятся, особенно толстые.

В голове постепенно набиралась сумма.

Сначала Артём рассчитывал уложиться примерно в сто тысяч долларов. Но чем дальше они заходили на склад, тем меньше ему нравилась эта цифра. Хорошего металла здесь хватало, и некоторые позиции он уже понимал, что потом просто не найдёт.

У следующего стеллажа остановились возле алюминия. Артём попросил показать сплавы, потом перебрал несколько пачек, посмотрел маркировку и велел записать нужные. Рядом лежала медь. Её тоже решил взять, но без фанатизма — только те размеры и марки, которые действительно могли пригодиться.

Товарищ записывал всё в блокнот, а Артём шёл рядом и время от времени возвращался к уже пройденным стеллажам. Иногда приходилось сравнивать две похожие позиции, чтобы решить, какую оставить, а какую вычеркнуть.

— Ты это всё действительно собираешься забрать?

— А зачем тогда диктую?

— Я думал, ты сначала цену посмотришь.

— Цену потом. Если нужного металла здесь больше не будет, никакая цена уже не поможет.

Тот хмыкнул и снова занёс что-то в блокнот.

Артём тем временем прикидывал сумму. Сто тысяч они, похоже, уже почти выбрали. Но останавливаться на этом он теперь не собирался. Если здесь ещё найдётся что-нибудь стоящее, можно было довести закупку и до двухсот тысяч.

— А ты сколько вообще хотел потратить? — спросил товарищ.

— Сто.

— А сейчас?

Артём оглянулся на ряды стеллажей.

— Сейчас уже не знаю.

Они двинулись дальше. За очередным рядом обнаружились ещё заготовки. Артём подошёл, прочитал несколько бирок и позвал товарища.

— Вот это тоже запиши.

— Сколько?

— Пока всё. Потом лишнее выкинем.

Блокнот постепенно заполнялся. Артём уже почти не смотрел на общую сумму. Сначала хотел набрать металла примерно на сто тысяч, но теперь видел смысл поднять закупку выше. Не потому, что деньги было некуда девать. Просто такая возможность могла больше не представиться.

— Если на двести наберётся, будешь брать? — спросил товарищ.

— Буду.

— Без раздумий?

— Если металл хороший — без раздумий.

И они пошли дальше по складу. В общем, как Артём и рассчитывал, поход к товарищу студенческих лет был удачный.

Глава 12

Артём не сомневался, что дружок найдёт всё, что ему нужно. Если чего-то не окажется на этом складе, найдут в другом месте. С этим проблем быть не должно.

А вот с серебром всё было интереснее.

Слитки он собирался отправить князю Дмитрию. Ещё со студенческих лет Артём помнил, что в XIV веке серебро было основой денежного обращения. Не только на Руси. Серебряные монеты ходили по всей Европе, а в тех местах, где шла торговля с Востоком, без них вообще никуда.

Серебро высокой пробы Дмитрий уж как-нибудь пристроит. Переплавят, доведут до нужной пробы и нашлёпают монет столько, сколько потребуется. Артём не сомневался, что местные мастера с такой работой справятся.

Это будет ему благодарностью за браслет.

А металл — тут и говорить нечего.

То, что сейчас лежало на складе и продавалось за вполне понятные деньги, для людей князя Дмитрия представляло совсем другую ценность. Некоторые марки стали они могли вообще не знать. О существовании многих сплавов даже не догадывались. И если Артём привезёт всё это в своё время, объяснять, сколько оно стоит в двадцать первом веке, бессмысленно.

Там цену будут определять совсем по другим меркам.

Для кузнеца хороший кусок металла уже сам по себе подарок. А если это металл, который не надо часами выплавлять, очищать от примесей и неизвестно сколько раз перековывать, ценность возрастает ещё больше.

Артём усмехнулся.

Вот за это он и любил нынешние склады.

Здесь человек видел просто пруток с биркой и ценой за килограмм. А Артём видел то, что из этого прутка можно будет сделать через шестьсот с лишним лет.

Они дошли до конца ряда и свернули обратно.

— Ты чего улыбаешься? — спросил товарищ.

— Да так.

— Нашёл что-то?

— Пока нет. Но найдём.

Тот посмотрел на него с недоверием, но спорить не стал.

Артём ещё раз глянул на стеллажи.

Работы здесь предстояло много. И торопиться не имело смысла. Лучше потратить лишний час и забрать действительно нужное, чем потом кусать локти из-за какой-нибудь позиции, которую сегодня оставили просто потому, что лень было искать.

— Давай вон туда, — сказал он, показывая рукой на дальний ряд.

— Мы там уже были.

— Были. Но не всё посмотрели.

— А что мы там могли пропустить?

— Металл.

— Очень содержательно.

— Зато точно.

Товарищ усмехнулся и пошёл следом.

И тут Артём решил: если уж «брать в жёны, то королеву».

— Серёг, а где можно попробовать отлить стволы пушек типа «Шуваловских единорогов»?

Сергей обалдело тормознулся и вытаращился на друга.

— А это тебе зачем?!

— Серёж, если я тебе расскажу — ты не поверишь...

— Нет уж, дружбан. Если ты мне сейчас же всё не объяснишь, что ты за мутку решил устроить, я тебе и этого не дам.

Артём посмотрел на него.

— Я абсолютно серьёзно.

— Я тоже.

Сергей немного помолчал и уже спокойнее добавил:

— И так же серьёзно сообщаю: даже если мне не понравится твоя затея, я даю слово, что от меня никто ничего не узнает. Даже по пьяной лавочке.

Артём усмехнулся.

— Вот теперь другое дело.

— Ну?

— Только сначала найдём место, где поговорить можно без лишних ушей. Вон лавочка.

Ну и рассказал почти всё.

После такого рассказа Сергей, прекрасно знавший, что Артём никогда не пошёл бы на такое враньё, даже если бы очень хотел выдурить у него нужное, сидел на лавочке минут пять как пришибленный.

— Ты это и вправду...?

Спросил он скорее для того, чтобы просто что-то сказать.

— Серёж, я способен такое выдумать?

— Вроде бы нет. Но, Артём... Вот чёрт...

Сергей помолчал, потом посмотрел на друга.

— Слушай, а мне покажешь «переход»?

— Ха-ха-ха!

Артём чуть не покатился от смеха.

— Серый, я думаю сюда на денёк князя привести. Он просится. Так я вас и познакомлю.

— Трёхнуться можно...

Сергей потёр лицо ладонями.

— Слушай, давай я немного очухаюсь и перезвоню тебе позже, Артёмка, хорошо?

— Отлично! Только не затягивай.

Оставив друга сидеть с видом человека, которого только что пришибли мешком с мукой по голове, Артём двинулся к нумизмату. От него как раз был неотвеченный звонок, а потом пришло сообщение:

«Жду. Приезжай».

Лёва, как только Артём зашёл к нему, пожал ему руку и тут же кинулся запирать входную дверь. Артём недоумённо смотрел на его движения и потихоньку начинал подозревать худшее.

— Да нет же, не писай в штаны, извини за каламбур, — поняв его взгляд, замахал руками Лёва. — Я тебя не горевать вызвал.

— Слушай, рожай, а?! Чего случилось?

— Ещё как случилось! Ты хочешь проверить мою порядочность?

— Лёва, я хочу уже проверить твою порядочность ударом кулака тебе в лоб. Рожай, гадский папа!!!

— Хорошо. Тогда давай проверим твою жадность. Если я продам за обалденную цену твой браслет — ты мне четверть отдаёшь?

Лёва немного помолчал и добавил:

— Просто, Артёмка, я тебя давно знаю, и моя еврейская совесть не позволяет тебя обманывать в тёмную. Твой браслет увидел один важный ребе и чуть с ума не сошёл! На браслете изнутри были полустёртые слова на древнееврейском. Ну, тебе не важно, чей он был в то время. Главное — он есть на одной известной картине. Да ладно, и это тебе не нужно.

— Короче, Лёва, СКОЛЬКО?!?!

— Мне платят шесть миллионов. Если ты говоришь: «Да, четверть — твоя», то четыре миллиона БАКСОВ я тебе к вечеру загоню на твою карту.

Сказать, что Артём охренел, — это ничего не сказать. Он просто пару раз зевнул ртом — так, когда пытаются избавиться от заложенности в ушах, — и, кивнув головой, сказал:

— Твёрдое ДА.

Лёва кинулся его обнимать так, что Артём еле вырвался из его объятий.

— Артёмка, дорогой, я не сомневался, что ты такой же умный, как и я. Ну почти. И что твой ответ будет именно такой. И ещё — ребе пообещал, что перечисления на твою карту будут легальными и что налоги с этого будут на его совести. Так что про это можешь даже не переживать. Мы, евреи, друг друга не обманываем в таких делах.

— Это я еврей?! — опять оторопел Артём.

— Да нет же! Это он мне пообещал. Вот же...

Лёва махнул рукой.

— А теперь давай выпьем. Только не думай, не спиртное! Спиртного, пока сделка не до конца совершена, нельзя. Грех. Мы очень хорошего кофе выпьем. У меня есть такое, что ты никогда не пробовал!

И Лёва, подмигнув, умчался на кухню.

Пока Лёва варил кофе, Артёму позвонил зам из райотдела и велел обязательно прибыть к нему к 18 часам. Сказал многозначительно, что его хочет видеть по «очень хорошему делу» один человек, которого они уже вспоминали.

Ну конечно же! «Деляга», он же «зам по тылу» из Главка!

Артём аж подпрыгнул от радости.

И тут же позвонил Серёга.

Он сказал, что всё обдумал и хочет кое-что обговорить.

— Решаемо всё, — добавил он загадочно, — даже более чем.

Артём сказал, что вечером — в любое время. Если можно — после 21 часа. Или с утра пораньше.

— Утром к восьми сможешь подъехать? — Ну и отлично, жду.

Ну а тут и Лёва с кофе объявился. И ещё долго пытался вымутить возможные «поступления» древностей от Артёма.

Лёва поставил перед Артёмом чашку, сел напротив и какое-то время молча пил кофе.

Потом как бы между прочим спросил:

— Артёмка, а ты ведь не только за браслетом ко мне пришёл?

— А за чем ещё?

— Ну мало ли... Ты человек теперь занятой. Всякое бывает.

Артём усмехнулся.

— Говори уже.

Лёва поставил чашку на стол.

— Если вдруг тебе попадётся что-нибудь старинное. Очень старинное. Рукопись какая-нибудь... не обычная, а такая, чтобы настоящий историк за неё душу продал.

— Например?

— Например, «Повесть временных лет». Только не копия, не поздняя перепись и не бумажка, которую какой-нибудь умник состряпал сто лет назад. Оригинал.

Артём чуть не поперхнулся кофе.

— Оригинал «Повести временных лет»?

— Ну да.

— Лёв, ты хоть понимаешь, что спрашиваешь?

— Понимаю. Поэтому и спрашиваю тебя.

— А ещё чего тебе?

Лёва задумался.

— «Слово о полку Игореве». Тоже настоящее. Потом летописи. Старые грамоты. Что-нибудь из монастырских собраний. Да мало ли чего такого может быть.

— И ты всё это собираешься покупать?

— Если будет что покупать — конечно.

— А потом?

— А потом найдём, кому это нужно.

Артём посмотрел на него поверх чашки.

— Лёв, ты сейчас случайно не решил стать самым богатым евреем на свете?

— Я человек скромный.

— Ага. Особенно после шести миллионов за браслет.

— Вот видишь. Значит, скромность приносит пользу.

Артём покачал головой.

— С рукописями сложнее.

— Почему?

— Потому что ты хочешь вещи, которые в наше время либо в музеях, либо в закрытых собраниях. А если они где-то и всплывут, то за ними сразу очередь из людей, которые понимают, что перед ними.

— А если не в наше время?

Артём замолчал.

Лёва сразу заметил паузу.

— Вот. Значит, я правильно подумал.

— Ты вообще ничего не подумал.

— Конечно.

— И не спрашивал?

— Не спрашивал.

— И этого разговора не было?

— Какого разговора?

Артём рассмеялся.

— Вот за это я тебя и люблю.

Лёва довольно кивнул.

— Так что, Артёмка?

— Посмотрим.

— Это значит «нет»?

— Это значит именно «посмотрим».

— А если найдётся что-нибудь из очень старого?

— Сначала покажешь мне, что именно тебе нужно.

— А потом?

— А потом будем разговаривать.

Лёва вздохнул.

— Эх, чувствую, опять ты меня заинтриговал и ничего толком не сказал.

— Зато кофе хороший.

— Это да. Тут я тебя не обманул.

Ну вот так и провёл он оставшееся время до встречи с жуликоватым полицейским начальством.

Обнявшись с Лёвой и прихватив барсетку с четырьмя пачками по пятьсот тысяч «на мелкие расходы», подаренную Лёвой, он вышел на улицу, где его уже ждало заказанное такси до райотдела.

На входе его встречал Борис Петрович.

Он быстренько предупредил:

— Есть всё, что душа пожелает. Но стоит больших денег.

И тревожно посмотрел Артёму в глаза.

— Нормально, — махнул рукой Артём. — Боря, мне за тот браслет четыре ляма баксов платит какой-то богатый еврейский ребе. Причём легально. Это какая-то их историческая реликвия.

— О!

Борис аж повеселел.

— Тогда, думаю, порешаете всё. Он намекнул, что на каком-то складе до сих пор лежат трофеи с «чеченской», и там можно набрать что хошь. Хоть десять грузовиков. Всё уже оприходовано и списано по металлолому.

— И, кстати, он же и «Черемухи» какой-нибудь, хоть вагон, и противогазов ещё с СССР даст — завались.

Борис сделал небольшую паузу.

— Но... — намекнул он, — не менее «двух мультов вражеских единиц» это будет стоить.

Потом посмотрел на Артёма и добавил:

— Хотя ты ж говоришь, что всё финансирование на мази?

Артём пошёл за Борисом Петровичем по лестнице. Зайдя в приёмную, тот сделал ему знак — показал на стулья, дескать, присядь, вызову. А сам вошёл в кабинет.

Секретаря уже не было — рабочее время закончилось.

И тут Артёму опять «показался» тот, из видения.

— Ты смотри, не увлекайся при закупках, — сказал он, усмехнувшись. — Пушки типа «Шуваловских единорогов», допустимы. Слезоточивый газ и противогазы с бронежилетами — тоже допустимы. Снайперская винтовка с запасом патронов — разрешаю. Ну и металлы от твоего друга — тоже бери.

Он немного помолчал.

— Кстати, он нашёл у металлургов ещё не переплавленные стволы от современных пушек. Разрешаем с пару десятков взять. Ну и ещё можешь взять хороший запас селитры. Там тебе её искать очень долго нужно, а она для твоего пороха нужна.

Артём только смотрел на него.

— Ну и немного «самодеятельности» в поставках тебе тоже позволено.

Он усмехнулся.

— Да. Можешь сводить «туда» несколько своих друзей — разрешено. Но оттуда — только князя. И то ненадолго, не более пяти... десяти дней.

Артём уже начинал подозревать, что список разрешений ещё не закончился.

— Кстати, для пополнения запасов тебе нужны будут финансы. Так что для торга с твоим нумизматом я позже покажу, что ты можешь ему предложить «оттуда». Тебе хватит для постоянной работы.

И, издав последнее наставление, он исчез.

Артём ещё некоторое время сидел, слегка обалдевший, и приходил в себя.

Когда Борис выглянул из кабинета и взмахом руки пригласил Артёма, тот уже пришёл в себя.

В кабинете сидел толстый дядька в гражданке и, не отрываясь, разглядывал вошедшего Артёма.

— Ну, здравствуй, Артём... кажется?

Он перевёл взгляд на Бориса.

— Да, верно, Артём, — подтвердил Борис.

— В общем, мы с ним поговорим пару минут вдвоём. Ты не против, Борис Петрович?

— Конечно. Я пока кофейку в приёмной организую, — сказал Борис и вышел.

— Зовут меня Юрий Владиленович. Так и знай.

Он засмеялся своей почти шутке.

— Мне Борис объяснил, что у тебя есть интерес к своеобразным предметам. Давай так это называть. Вот блокнот и ручка. Всё, что нужно, тут запиши, и я прочитаю. Давай.

Артём взял предложенную ручку, пододвинул к себе блокнот и принялся излагать свои потребности с учётом разговора с «явлением» в приёмной.

Итак: тысяча коротких противогазов с коробом на маске, четыре тысячи противоосколочных бронежилетов старого типа, десять тысяч касок советского образца, десять тонн слезоточивого газа в металлических баллонах в сжиженном виде, десять километров полевого телефонного провода, сто полевых телефонов ТА-57, два пулемёта ДШК и десять тысяч патронов к ним, четыре запасных ствола, двести килограммов тротила в шашках и пятьсот электродетонаторов к нему, винтовка СВД с оптикой и пять тысяч патронов к ней, тысяча гранат Ф-1 и запалы УЗРГМ к ним.

Артём ещё раз пробежал глазами написанное.

— Ну и пока всё, наверное.

Тыловик взял блокнот, прочёл всё написанное Артёмом, взглянул на него и крякнул эдак по-старчески.

— А ничего у тебя запросы! Ладно, думаю, решу. Но а ты? Тебе Борис «назвал" ... ?

Он «пошелестел» пальцами, изображая всем известный жест, означающий деньги.

— Да, и я согласен. Всё есть и готово.

— Хорошо. Только возможны коррективы.

Он взял ручку, поставил за ДШК знак вопроса, а ниже написал: «КПВТ».

— Знаешь, что это? Знаком?

— Так точно! — усмехнулся Артём. — Даже пользовался, было.

— Ну вот и отлично. Борис Петрович будет руководить всем. Я ему доверяю.

— Давай, всех благ!

И он, пожав Артёму руку, вышел из кабинета, прихватив, разумеется, блокнот.

Минут через пять после того, как этот тип вышел, зашёл проводивший его Борис.

Артём в ответ на вопросительный взгляд майора показал ему листок с текстом. Ещё после выхода тыловика он быстренько восстановил свои запросы на листе, лежавшем тут же на столе. Резонно понимая, что Борис начнёт спрашивать обо всём.

Борис благодарно кивнул, взял лист и внимательно прочёл написанное.

Немного помолчав, переваривая информацию, он задал вполне резонный вопрос:

— А как ты всё это собираешься туда переть?

Артём, уже обдумавший это, ответил:

— А я договорюсь с Хафизом. Помнишь моего соседа, татарина? У него как-то «Мерседес», фуру шпана хотела по беспределу отнять, а вы им мозги поправили?

— Ха! Конечно, помню! Отличный парень — работяга и весельчак. Были бы все перевозчики такими, как он, горя не знали бы заказчики. Мы же после этого держали его на контроле. Ну, знаешь, мало ли...

— Да я всё это понимаю, всё правильно. Так что думаю, подзаработать он не откажется. А ты, Борис, выделишь мне на «охрану и оборону» сгруженного товара, да и на сопровождение машины человек пять своих неболтливых людей? Я им премиальные сделаю.

— Обязательно. Есть у меня такие. Да и кто откажется от оплачиваемой дополнительно командировки. Ну что? По полтиничку?

— А давай! Чтоб мягче пошло.

И они повторили ту знакомую процедуру с коньячком.

Ну что? Теперь нужно было Артёму выловить Хафиза и договориться, чтобы в ближайшие дни он никуда надолго не смотался в командировку.

Выйдя из райотдела, Артём порылся в телефоне и нашёл телефон Хафиза. Тот со второго гудка схватил трубку, как будто ждал его.

— Привет, Артёмка! Куда пропал, инженер? Я сто лет тебя не видел и не слышал, — смеясь, отбарабанил тот в телефон.

— Привет! Привет! — так же смеясь от его манеры говорить, ответил Артём. — Слушай, ты в городе? Никуда не смылся?

— Да, дома, отдыхаю. Месяц почти мотался, до Владивостока и назад. Отдых нужен, правда, чуть подустал.

— Ай, как замечательно! Придёшь ко мне сегодня? Помнишь адрес?

— А грузинское вино будет? Помнишь, ты такое выставлял тогда, на шашлыках с ментами-кентами?

— Помню. Саперави. У меня ещё пара бутылок дома должны стоять.

— Вот и классно! Я по дороге забегу в кафешку, помнишь шашлычную на перекрёстке? У них обалденный шашлык. И к двадцати ноль-ноль буду у тебя. Пойдёт?

— Отлично, жду!

Глава 13

Хафиз пришёл, как и обещал, — ровно в восемь вечера. Артём уважал таких людей, которые не бросались словами по поводу определённых действий в оговоренное время. Он просто не понимал, как можно сказать: «Буду в двенадцать», а явиться на полчаса позже. Причём абсолютно без всякой причины заставлять ждать человека.

Хафиз был не из таких. Артём уже не раз в этом убеждался: сказал — значит, расшибётся, но сделает. Или придёт именно в то время, в которое обещал.

Из коробки, которую Хафиз держал в руках, шёл такой аромат, что ему и звонить в дверь не нужно было — Артём услышал запах шашлыка ещё с лестничной площадки.

— Привет, дружище!

С этими словами Хафиз, улыбаясь, зашёл в его квартиру.

— Привет, заходи.

— Держи коробку. Ага, давай. Проходи в ванную, мой руки и давай на кухню. Я уже картохи отварил, лежит в судочке, чтоб не остыла, в маслице сливочном!

— Ух ты! Я мигом!

Хафиз, улыбаясь, проскочил в ванную, и там сразу зашумела вода.

Артём всё расставил на столе на кухне, и весёлый татарин как раз объявился, всё ещё улыбаясь.

— Давай, дружище, рассказывай, где пропадал. Я пытался звонить — бес толку. Забегал пару раз — тоже нет никого. Только соседка разок вышла на площадку и сказала, что ты, наверное, в командировке. Какая-то долгая командировка у тебя в этот раз. Обычно ты перезванивал. А сейчас ни гу-гу.

— Да уж... Командировочка у меня, Хафиз, выдалась такая... Ладно, хрен с ней. Давай, вино налито, шашлык остывает. Жратки охота, если честно...

— Ага, и я тоже проголодался. Поехали, потом поболтаем.

После очень вкусного ужина и хорошего вина, перебрасываясь ничего не значащими шутками, они по предложению Артёма перебрались в комнату и развалились на диване.

И там, вольготно устроившись на мягком, Артём начал основной разговор.

— Хафиз, ты же татарин по национальности?

— Ну да. У меня папка татарин. Мамка, правда, хохлушка, но меня записали, как водится, татарином. А у отца мать башкирка, дедушка татарин. А у мамы — вообще фиг поймёшь. Перемешаны и бульбаши, и хохлы, и русские. Короче, винегрет со сметаной, как она сама говорит.

Хафиз улыбнулся.

— А что ты хотел, Артём? Говори без дипломатии. Работа есть какая?

— Да, есть. И очень важная. Только я должен ещё кое-что узнать. Как ты относишься к такому периоду на Руси, как нашествие Батыя? И что думаешь по поводу выражения «монголо-татарское иго»?

Хафиз аж дёрнулся.

— Стоп!

Артём предостерегающе поднял обе ладони.

— Давай без эмоций и по порядку. Мне правда важно знать твоё отношение к этому.

— Вот вы, русские...

Видно было, что парень сдерживается, чтобы не перейти на крепкое словцо.

— Какой-то один дурак у вас ещё в царские времена запустил в оборот этот «матюк», и так до сих пор и продолжаете. Какое, нафиг, «монголо-татарское»?!

Он на секунду замолчал, подбирая слова.

— Да, первое слово верное. Были первыми монголы. Но! Татар там, в этой банде, было, наверное, если десятая часть — то хорошо. Ты почитай историю. Не советскую, а вообще поройся в интернете, разные материалы посмотри на эту тему. Почитай, как работали эти скоты-чингизиды.

Хафиз разошёлся и уже не останавливался.

— Там ведь как было? Захватили какую-то область, собрали мужиков — и в своё войско. Воевать, нах, за «великие интересы». Командиры этих отрядов — монголы. Ну и вперёд! За Чингисхана! А если не захотели — секим-башка. Если отступили с поля боя, побежали — как у римлян, децимация. Знаешь такое слово?

Артём, не перебивая, кивнул головой.

— Вот такие «сборные солянки» и воевали в том войске. Мы, татары, это очень хорошо знаем. Там больше всего было кипчаков, как наши деды говорят. Потом башкиров, ну и остальных. Кстати, и славян, то есть русских, там тоже малость было, целые отряды.

Хафиз усмехнулся.

— Вот и выходит, что нашествие точнее было бы назвать монголо-узбекским. Ведь кипчаки — это те же узбеки, нет?

И, как всегда, засмеялся.

Но почти сразу снова посерьёзнел.

— А вообще, это были дрянь, а не люди. Сволочи. Они, эти «воины», такое творили на захваченных землях с бабами и детьми, что будь мои возможности, я им этой сборной солянке бандитов и насильников «Куликово поле» ещё на Калке устроил бы. И в плен ни одного не брал бы. Перетопил бы в той же речке Калке до единого, этих тварей. Так, пошли обратно, еще хочу полтинничек выпить.

Хафиз сел за стол и налил себе и Артему ещё вина.

Артём некоторое время не торопился. Потом сказал:

— Вот поэтому я тебя и спросил.

— В смысле?

— В прямом. Есть одна возможность. Временная дыра, если хочешь. Не спрашивай пока, как и почему. Сам не всё понимаю.

Хафиз перестал улыбаться.

— Артём, ты сейчас серьёзно?

— Абсолютно.

— И куда ехать?

— За грузом. Тут рядом. А потом к "дыре", разгружать. В тысяча триста семьдесят девятый год.

Несколько секунд Хафиз просто смотрел на него.

— Ты издеваешься?

— Нет.

— Совсем?

— Совсем.

Хафиз поставил рюмку на стол.

— То есть ты хочешь сказать, что там сейчас этот... Мамай?

— Мамай. И Куликовская битва впереди.

— А ты хочешь туда что ... ?

— Тебе туда, к этой "временной дыре" нужно будет съездить. И груз перевезти.

— Мне?!

— Тебе. На фуре.

Хафиз откинулся на спинку стула.

— Артёмка, я тебя люблю как брата, но ты, похоже, совсем того...

— Подожди. Выслушай сначала. Там будет кое-что, что очень нужно перевезти. Машина твоя подходит. И есть шанс немного помочь истории. Налупить Мамая по первое число.

— А если меня там самого налупят?

— Не должны. Полиция в курсе. Да и потом - в эту "дыру" ты не полезешь. Рядом разгрузишь.

— Какая ещё полиция?!

— Наша. И кто надо тоже в курсе.

Хафиз несколько секунд молчал, потом недоверчиво спросил:

— А ГАИ?

— И ГАИ будет.

— В четырнадцатом веке?

— На нашем конце дороги. Сопроводят до места. Чтобы никто не приставал.

Хафиз уставился на Артёма, потом медленно потёр лицо ладонью.

— Ты понимаешь, что сейчас какую-то херню мне рассказываешь?

— Понимаю.

— И сам в это веришь?

— Я там был.

После этих слов Хафиз уже не засмеялся.

— Ты?

— Я.

— И вернулся?

— Как видишь. - И Артем встал, развел руки в разные стороны и покрутился на месте.

Хафиз снова взял рюмку, но пить не стал.

— Ладно. Допустим. Просто допустим, что ты не сошёл с ума. Что от меня требуется?

— Съездить на склад на своей машине. Забрать груз. Доставить куда скажу. Потом вернуться.

— А обратно дорога будет?

— Будет.

— Точно?

— Точно.

— Машину не потеряю?

— Не потеряешь.

— А если там меня какой-нибудь хан остановит?

— Вот поэтому я и говорю про сопровождение. Тебя не одного отправят. И на нашей стороне ханов нет. А есть только "органы". А вот они - с нами.

Хафиз наконец выпил и покачал головой.

— Блин, Артёмка... Ты умеешь человеку вечер испортить.

— Почему испортить?

— Потому что теперь мне интересно это стало.

Артём усмехнулся.

— Значит, поговорим ещё?

— Ха! Поговорим. Он ещё и спрашивает?!

Хафиз разлил остатки вина по рюмкам.

— Давай-ка выпьем за такое благое дело. Да не спрашивай ты больше ничего. Ты же заранее, паразит такой, знал, что я соглашусь. Нет?

— Ну да. Процент вероятности я допускал где-то девяносто.

— Допускал он... Я бы, думая о тебе такое, сразу сто процентов поставил. Эх ты...

И тут Хафиз засмеялся.

— Да шучу я, дружище, шучу!

Он махнул рюмкой и одним глотком выпил вино.

Артём тоже допил своё и продолжил, глядя на застывшего в ожидании Хафиза.

— В общем, так. Сейчас идёт подготовка груза и согласования с «ответственными товарищами». Когда всё будет готово — я тебе маякну, и тронемся на загрузку.

— Сколько ходок нужно будет и как далеко отсюда?

— Ходок не знаю сколько. Ориентируйся на пять-десять. Везти где-то километров за сто пятьдесят, в область.

Артём сделал паузу.

— И предупреждаю твой вопрос сразу: оружия и прочей «запрещёнки» там не будет. Ну, почти. Будут каски, бронежилеты и прочее по мелочи. Пара единиц «огнестрела» — для меня лично. Но мы его закопаем поглубже в груз, на всякий случай. И хороший объём «Черёмухи». Знаешь, что это такое?

Хафиз, внимательно слушавший его, кивнул.

— Ну вот как-то вроде и всё. В основном.

В общем, вечер прошёл плодотворно. После основного разговора и полученного от Хафиза твёрдого «да» друзья ещё поболтали за кофе.

Хафиза интересовало всё, что касалось «того» времени. Он не раз, после очередного вопроса, срывался на:

— Артёмка, ты же меня неплохо уже знаешь. Ты же знаешь, что я никому ни слова...

И продолжал выпытывать интересующие его моменты.

Артём и вправду знал, что из этого татарчонка лишней информации клещами не вытащишь, поэтому особо не упирался и рассказывал о своём попаданстве без лишних подробностей.

Единственное, что он ещё раз напомнил Хафизу, — даже в семье об этом говорить не стоит.

Тот только покачал головой, грустно глядя на Артёма. Дескать: совсем плохой ты там стал, как можно мне об этом напоминать?!

Артём улыбнулся и так же молча кивнул головой: извини, совсем поглупел.

На следующий день Артём, как и договаривались, отправился к своему другу-однокурснику Сергею, на его завод.

Он помнил слова человека из «видения», которого для себя решил называть «призраком». Тот говорил, что Серёга договорился на каком-то металлургическом предприятии о выкупе ещё не переплавленных стволов современных пушек, списанных в утиль. Да и про «Шуваловские единороги» нужно было ещё поговорить.

Так что задач на этот визит к дружбану набралось выше крыши.

В семь пятьдесят Артём уже был на проходной заводика. Охранник, знавший его в лицо и предупреждённый директором, вежливо поздоровался и пропустил на территорию.

Помня, что у Сергея сейчас идёт «пятиминутка», Артём присел в приёмной и стал ждать, пока закончится утренняя разнарядка.

Все вышли из кабинета, и появившийся за ними Сергей улыбнулся, пожал Артёму руку и пригласил его внутрь.

Тот, не дожидаясь приглашения, по «указующему персту» друга уселся в кресло. Подождал, пока Серёга включит кофеварку, и изобразил позу «я весь во внимании».

Сергей не стал тянуть кота "за все подробности" и сразу начал рассказывать, что ему удалось раздобыть.

Ну, почти всё Артём уже знал от «призрака», но кое-что оказалось гораздо интереснее и подробнее.

Оказывается, Сергей обратился к своему коллеге по производству по поводу старинных бронзовых пушек. Тот, услышав эту «больную» для себя тему, сразу начал жаловаться.

Какие-то реконструкторы, собираясь снимать сцены фильма про Бородинскую битву, заказали у него чуть ли не сотню бронзовых пушек. Даже задаток выдали. Плёвый, правда, по сравнению с затратами — всего три миллиона рублей, но всё же.

Так вот, этот самый «коллега» отлил им именно аналоги знаменитых «Шуваловских единорогов».

Почему именно их?

Да потому что у него были чертежи этих орудий.

Откуда взялись?

А чёрт его знает. Были и всё!

Ну а заказчики потом начали извиняться: съёмки, дескать, отложили на неопределённое время и всё такое.

— А пушки?

— Да переплавьте обратно во что-нибудь нужное.

Хорошее дело...

— Мерзавцы! Ведь отливали их по современным технологиям. Центробежное литьё, никаких признаков раковин, рентген стволов, марку бронзы выдержали. Чёрта с два такой ствол разорвёт — запас прочности сделали с тройным запасом.

В общем, выслушивая этот «плач Ярославны», Серёга в душе просто шалел от радости.

И тут он задал вполне естественный вопрос:

— А продашь мне?

Коллега сначала решил, что Сергей просто издевается. Но, поняв, что тот говорит совершенно серьёзно, назвал цену — себестоимость плюс два процента.

— Я подумаю и позвоню, — ответил Сергей.

Тут уже Артём, обалдевший от таких известий, сообщил другу о многократном увеличении его долларовых «фондов».

Серёга несколько секунд просто смотрел на него.

Потом они не выдержали и, как в студенческие времена, радостно обнялись.

Друзья успокоились и принялись считать, что можно взять на пару миллионов долларов.

Ведь два — считай, уже «ушли» на прихиндея из полиции с тремя большими звёздами на погонах.

— Да хрен с ним, что он жулик, — сказал Сергей, услышав бухтения Артёма. — Когда-нибудь его всё равно, скорее всего, вытолкнут на пенсию, подловив на таком «бизнесе». Их, подлецов, обычно не сажают, а увольняют или, если выслуги хватает, отправляют на дембель. Чтоб, так сказать, «не позорить ряды». Да и где бы ты всё, что тебе нужно, искал, не будь этого мерзавца?

— Ну, ты прав. Чёрт с ним. Давай считать.

Они отложили на листке сумму, необходимую на «единорогов». Далее, с запасом, откинули из оставшихся денег предварительно оговорённую сумму на изношенную артиллерию, которая, по сути, была уже в сборе — только без лафетов.

Немного ума и изобретательности, плюс «невмешательство призрака» — и 76-миллиметровая пушка вот она.

Дальше пошли металлы.

Серёга ещё вчера, под конец рабочего дня, прикинул, что сможет отдать Артёму, и решил: всё, что тот сможет забрать.

На святое дело всё-таки!

Артём же сразу сказал, что никаких подарков ему не надо и разорять друга он не собирается.

— Расчёт сразу! — сказал он.

После всех прикидок по новому Сергееву добру, что лежало на складе, у них получилось около двухсот тонн металла.

Там были и листы «цветнины», и болванки, и пруток, и много ещё чего такого, о сортах которого не только во времена Дмитрия Донского не слышали, но и в двадцатые годы, во времена РСФСР.

После всех подсчётов оставалось ещё где-то тысяч пятьсот долларов. Это с учётом того, что они сбросили пятьдесят тонн селитры.

Сергей, помня рассказ друга, решил, что тот обязательно забудет про такую мелочь, и позвонил на одну фирму, которая занималась удобрениями. Заказал такое вот добро в нужном объёме. Причём там гарантировали доставку прямо на место по координатам, которые Сергей обещал дать при расчёте.

Это было вообще замечательно!

— Слушай, — вдруг подпрыгнул в кресле Сергей, — а давай я тебе добуду небольших станков? Сверлильный, фрезерный и токарный.

— Почему же небольших? Давай уж такие, чтобы пушечный ствол можно было растачивать. Ты что, в конце концов, прикалываешься? Или ты в Москву четырнадцатого века высоковольтную линию кинул?

— Да... — задумчиво протянул Сергей, глядя на друга. — Ты в том времени совсем опустился... Ты что, уже забыл, как нам ещё на втором курсе преподаватель рассказывал, как в Штатах было организовано оружейное производство Robbins & Lawrence? В 1846 году, в Вермонте.

— О Боже! Нет, я действительно болван, а не инженер... Надо же о таком забыть!

Артём схватился за голову.

— Да, Серёж, достань мне такие станки. И ремни для привода — классные и много. Сделаешь?

Сергей, весь довольный до невозможности, ответил:

— Конечно, добуду! Всё, что к этому делу нужно, я своему заму сейчас же список подкину. Он у меня умный «доставала». Хоть из-под земли — но найдёт всё.

Он на секунду задумался.

— Так, и ещё — машины. Хафиза пристегнём для перевозки со складов, где рулит тот жулик с погонами, ибо там "левых" водил нельзя запускать, а остальное, в первую очередь твоё и «единороги», можно наёмными фурами.

— Всё верно. Иначе затянем до ишачьего дня рождения.

После этих прикидок Сергей позвонил коллеге, у которого «зависли» те самые «единороги».

Услышав, что всё осталось в силе, попросил сбросить ему счёт с реквизитами для оплаты. Поторопил: как только получит счёт, деньги мгновенно «уйдут» к нему.

Так и произошло.

Минут через десять, пока Сергей ставил и варил кофе, счёт пришёл. Вызванная главбух, симпатичная молодая женщина, поздоровалась с Артёмом, взяла полученный счёт и сказала, что перечислит деньги мгновенно.

И вправду, не прошло и получаса, как из телефона Сергея, когда он поднял трубку, послышались какие-то неразборчивые для Артёма, но явно эмоциональные звуки.

Сергей многозначительно кивнул Артёму, поблагодарил звонившего и попросил организовать доставку автотранспортом в... Он назвал посёлок.

— Ведь договаривались. Как не помнишь?! Ну началось... Ладно-ладно, солярку я оплачу. Ну и хорошо.

Он положил трубку и, улыбаясь, предложил Артёму заняться «площадкой выгрузки» и охраной грузов.

— Давай, к своим полисменам. Охрану нужно и важно порешать самым серьёзным образом!

Артём пожал руку товарищу и выскочил из его кабинета. На ходу он позвонил Борису Петровичу, в райотдел. Тот был на месте и его ждал.

Глава 14

При появлении в «пропускнике» райотдела Артёма сразу запустили. Его тут давно знали, а даже если заступал кто-то новенький, второй его всё равно помнил. На входе всегда дежурили два полицейских.

Артём поздоровался и, улыбнувшись, молча показал пальцем наверх.

Пожилой старшина, которого он помнил уже несколько лет, тоже улыбнулся, приветливо кивнул и открыл «вертушку».

Мигом взбежав по лестнице, по дороге поздоровавшись со спускавшимся вниз знакомым опером, кажется, тоже Артёмом, он вошёл в приёмную, постучал в дверь и, приоткрыв её, спросил:

— Разрешите?

Мало ли... Вдруг какой-нибудь начальник из Главка притащился или идёт «разнос» проштрафившихся сотрудников.

— Заходи, заходи, — раздался голос Бориса Петровича.

Закрыв за собой дверь, Артём пожал руку вышедшему из-за стола Борису и уселся на указанный стул.

— Ну что? В общем, наш знакомый...

Борис показал пальцем вверх.

— Звонил и сказал: всё в порядке. Всё приготовлено. То, о чём говорили.

Артём обрадованно кивнул.

— Остались два момента.

Борис потёр пальцами, изображая известный жест «деньги», и продолжил:

— Первый. И второй — назначить время погрузки. Итак, слушаю!

Артём, всё же опасаясь прослушки, показал на лежавшие на столе листы бумаги.

Борис Петрович понятливо и одобрительно кивнул.

На листе Артём написал: «Куда перечислять? Или наличные?»

Борис так же молча достал из кармана сложенный пополам листок и протянул ему.

Внутри был номер банковской карты.

Артём показал сжатый кулак с поднятым вверх большим пальцем. Дескать: отлично, сделаю!

— А вот по поводу второго...

— Ладно, пойдём прошвырнёмся в кафешку. Тут рядом, неплохая.

— Ага, не мешает позавтракать, — согласился Артём.

И они вышли.

На выходе майор сказал дежурным, что он «на телефоне», но только если будет пожар или оживёт Басаев, не приведи Бог, и нападёт на райотдел.

Старшина понятливо усмехнулся.

— Так точно!

И открыл «вертушку» на выход.

До кафе, которое действительно было рядом, они дошли быстро.

Хозяин, узнав Бориса Петровича, поздоровался и спросил:

— Кабинет или терраса?

— Давай на террасу. Только у меня тут разговор, — и он кивком головы показал на Артёма.

— Понял. Вы там будете одни. Как обычно? Или по-человечески?

Борис посмотрел на Артёма.

Тот прикинул, сколько ещё сегодня придётся мотаться и когда вообще будет время поесть, и неопределённо пожал плечами.

Майор всё понял.

— Давай по-человечески. И питья не надо. Минералка, сок и кофе потом.

Тот понятливо кивнул и исчез.

— Знаю я эти «кабинеты» в заведениях неподалёку от наших райотделов. Мне хороший знакомый контрик рассказывал про их манеры контроля за личным составом.

Артёму больше и не нужно было пояснять. Служба особистов всегда была «на высоте».

Им быстренько сервировали стол. Пока официанты забегали и убегали, они перекидывались фразами о пустяках: о погоде, о том, что у дочки Бориса ночью разболелся зуб и она своим плачем не давала им спать. Ну а что тут комментировать...

После вкусной и сытной еды, уже попивая кофе с пирожными за убранным столом, они перешли к разговору по существу.

Артём ответил на вопросы Бориса.

— Ну, с водилой я порешал, но нужно в «том месте» организовать охраняемую зону для складирования.

— Я неплохо знаком с тамошним участковым, — сказал майор. — Думаю, он мне не откажет в помощи в проведении, так сказать, «операции». Любопытство в нашем деле не приветствуется.

Он немного помолчал.

— А охрана... У меня есть такая возможность. Мой бывший наставник на пенсии организовал охранную фирму. У него работают отличные ребята. Я как-то уже пересекался с ними по работе. Так вот, надеюсь, ты оплатишь их услуги?

— Не сомневайся! Мог бы и не спрашивать.

— Парни у него отличные и не любопытные. Я попрошу его пригнать туда автокран для разгрузки твоих железяк и вагончик для вахты. Где там будем ставить?

— Да на самом склоне того оврага, метрах в пяти-семи. Чтоб стрелой крана «смайнать», а внизу, надеюсь, будет народ, чтобы уволочить всё потихоньку к себе.

— Ну и отлично. Ты давай перегоняй этому... бабки и скажи Хафизу, чтоб подъезжал к райотделу завтра. Я его проинструктирую. Дам ему сопровождающего и бумаги на дорогу, мало ли... И будут возить. Ты давай, не тормози с перечислениями. Он, конечно, «жук», но не «кидала», не переживай.

— Так давай, Борис, я сейчас и перегоню?

— А давай!

Артём начал «колдовать» над экраном смартфона.

Минуты через две он сказал:

— Всё!

И показал экран с сообщением от банка.

Через некоторое время телефон опять пикнул. Открылось сообщение о том, что «данная сумма доставлена по указанным реквизитам».

— Ну и зашибись! — со вздохом облегчения вырвалось у майора.

Он откинулся на спинку стула.

— Так, а ты когда думаешь туда возвращаться? Тебе же нужно князя предупредить, верно?

— Ну да. Завтра, наверное, и рвану. Тут вроде я уже не нужен особо. Только вот ещё сегодня Серёге деньги перегоню.

И Артём рассказал всё, о чём они с Сергеем порешали.

Кстати, Борис Петрович тоже его немного знал. Пару раз вместе бывали на природе.

— Ну это же отлично!

Майор три раза постучал по деревянному столу, чтобы не сглазить.

— Ты давай, наверное, и вправду завтра дёргай к тем часовым, что от князя там возле оврага сидят. Пусть бегут к нему с сообщением, что ты ждёшь его и ждёшь не одного — а с толпой народа и большим обозом для груза.

Борис подумал и добавил:

— А давай я тебя завтра сам отвезу. И заодно с участковым пообщаюсь. Как тебе?

— Это было бы замечательно! Я тогда, рассчитавшись с Сергеем, заскочу в хороший торговый центр, что возле дома. Нужно гостинцы, понимаешь, взять.

— Ах ты разбойник! — захохотал Борис. — Уже нашёл там красавицу?

— Не я нашёл, она меня нашла. А красавица и вправду... Тут таких нет!

— Ну и ладно. Хоть там бы тебе «попёрло» в личной жизни.

Майор одобрительно похлопал Артёма по плечу.

— Всё, давай. Добивай свои оставшиеся делишки и жди меня завтра к девяти утра.

Они, сытно покачиваясь, зашли в зал, поблагодарили хозяина и уже собирались выходить.

Артём попытался рассчитаться, но увидел перед собой такое оскорблённое лицо Тимура, что сразу понял — зря.

— Ладно, извини, Тимур. Не обижайся, он тут в первый раз, — сказал Борис.

Хозяин улыбнулся и погрозил Артёму пальцем.

Они засмеялись и вышли.

Артём, попрощавшись с майором, сел в вызванное такси и отправился покупать гостинцы.

Ну, во-первых, он купил Ольге серьёзный косметический набор. Там было много «планшетов» с разнообразными «пудрами-тенями». Неплохо помогла ему симпатичная молодая девушка-консультант.

Артём просто сказал ей, что едет в очень отдалённую местность, где крайне мало знакомы с современными девичьими «примочками». А точнее — вообще не знакомы.

Она не удивилась, а просто спросила:

— В тайгу?

— Во! Именно!

— Это как те Лыковы, старообрядцы, про которых при СССР писала «Комсомольская правда»?

— Умничка! Они точно такие. Только у них не семья, а целый посёлок. Ну и вот представь, что нужно молодой красивой девушке из косметики, чтобы выглядела «супер» и не растерялась, как всё это применять.

Артём махнул рукой.

— О средствах не беспокойся, ещё и тебя отблагодарю. Только выручи.

Девушка слегка покраснела.

— Да не надо никаких «отблагодарю». Я всё поняла, что вам нужно, и с удовольствием помогу.

Она пошла вместе с Артёмом по торговому залу, показывая всякие вещицы, объясняя, что с ними делать. После согласия Артёма делала пометки в своём планшете и вела его дальше.

Единственный раз она отвлеклась и уточнила:

— Точно объём покупок неограничен? И по сумме?

— Солнышко! — расхохотался Артём. — Лишь бы я смог всё это допереть. Кстати, придумай ещё отличную крепкую сумку или две, чтобы всё вместилось.

— Как скажете, — улыбнулась она и повела его дальше.

Чего только он там не накупил...

Кстати, отличных духов и кое-каких «мазюк» он взял два комплекта. У князя ведь тоже жена должна быть, ага? И она же женщина? А какая женщина, да в любые времена, откажется от таких подарков?!

Выбрав целую кучу парфюмерии, они прошли в ювелирный отдел.

Там Артём выбрал шикарную, изумительно сделанную цепочку с красивым подвесом из большого рубина.

Кстати, «там» камни были, как он заметил, не гранёные. Наверное, не умели? А огранённый рубин выглядел потрясающе!

Взял он ещё три пары крупных серёг: с большими рубинами, с крупным жемчугом и с изумрудами.

И такое же взял в подарок князю — для его женщин, то есть. Ибо помнил: женская зависть — самая страшная штука!

Рассчитавшись за покупки, Артём подумал, что сумма, заплаченная в старые добрые времена, просто свалила бы его с ног. Сейчас же он просто оплатил и всё.

Перед тем как выйти из отдела с двумя серьёзного веса кожаными баулами, он вдруг получил ещё один подарок.

Та же девушка, в сопровождении, очевидно, владелицы или просто начальницы, вручила ему очень большую парусиновую, но совсем не тяжёлую сумку.

— Я что-то забыл? — спросил Артём.

— Нет же, — улыбнулись ему обе, причём совершенно искренне. — Это благодарность за сделанные приобретения. Вы купили у нас товаров на серьёзную сумму и, по установленной традиции, позвольте вам вручить подарок от фирмы.

— А что это, если не секрет?

Девушка, которая водила его по торговому залу, немного покраснела и отошла чуть в сторону.

— Мне наша сотрудница сказала, что вы везёте всё это в места, где живут люди типа знаменитых Лыковых. Верно?

— Да, она всё правильно объяснила.

— Ну а вы, как мужчина, не представляете, с какими проблемами живут там женщины относительно нашего времени и наших возможностей. Я имею в виду женскую гигиену, — пояснила она, увидев непонимание на лице Артёма.

Артём чуть не выругался вслух.

Вот же болван! А ведь и верно...

— И там... — он замолчал, указывая взглядом на объёмную сумку.

— И там предметов женской гигиены на очень и очень большой срок. Для одного человека, разумеется. Надеюсь, вы сможете объяснить, как этим пользоваться?

— Разумеется.

Артём почувствовал, как начинает краснеть.

— Громадное вам спасибо!

— А вам — счастья!

Она улыбнулась.

— И не корите себя за то, что не отблагодарили эту хорошую девушку, — она взглядом указала на его сопровождающую. — Она мне рассказала о вашем обещании благодарности. Просто у нас не принято брать «благодарность» от клиентов. Поверьте, фирма ей выпишет за вас премию, намного превышающую её месячную зарплату.

Девушка, услышав от начальницы такое, мило улыбнулась и кивком головы поблагодарила Артёма за отлично проведённое рабочее время.

Отвезя покупки в квартиру, Артём вспомнил про историю с Лыковыми и решил ещё набрать медикаментов.

Ведь сколько там было случаев, которые он наблюдал и при всём желании не мог ничем помочь. И это несмотря на его открывшиеся способности.

Кстати, «видеть» он почему-то здесь перестал.

Сначала удивился. Потом закрутился со всеми делами и просто забыл про это явление. Правда, на складе у Сергея что-то мелькнуло в голове, когда он рассматривал слиток шведской стали. Но тогда голова была забита совсем другим, и он пропустил это мимо сознания.

Ни Борису, ни Сергею Артём подробно рассказывать о том, что ему, очевидно, перепало при переходе, не стал. Мало ли что они подумают.

А сейчас, вспомнив, что даже про женскую гигиену сам не подумал, решил больше подобных вещей не упускать. Значит, нужна медицина. Средства от инфекций, лекарства на случай ранений, да и вообще всё, что может пригодиться там, где нормальной аптеки в помине нет.

Недалеко от дома находилась крупная аптека известной в городе сети. Артём захватил с собой две громадные клеёнчатые сумки, которые по дороге купил в строительном магазине, и отправился туда.

В большом холле он сразу встретился взглядом с работницей.

— Здравствуйте.

— Здравствуйте.

Артём рассказал примерно ту же историю, что и в торговом центре. Женщина быстро сообразила, что к чему, кликнула из подсобки другую сотрудницу, чтобы та её подменила, и отошла с Артёмом подальше от центрального окошка.

Оказалось, она тоже знала историю со старообрядцами. Причём не только по газетам и телевизору. В молодости сама побывала в тех местах, в тайге, с экспедицией от Минздрава.

Вот это повезло.

— Что именно и на какую сумму вы хотите приобрести? — спросила она.

Артём ничего объяснять не стал. Молча показал две громадные сумки, потом кредитную карту и после этого провёл ребром ладони по горлу.

Нужно много. Денег полно.

Женщина понимающе улыбнулась.

— Пойдёмте.

И скрылась вместе с ним где-то в недрах аптеки.

Через некоторое время она выглянула из-за стеллажа.

— Доверяете?

Артём энергично затряс головой.

— Обязательно что-нибудь обеззараживающее. Для порезов, колотых и всяких там ран.

Она кивнула.

— Поняла.

И опять скрылась за стеллажами.

В общем, затарился Артём по самое не могу.

Сумки набил доверху. Потом ещё кое-что пришлось запихивать сверху, пока молнии всё-таки не сошлись.

Пёр он всё это добро домой, как ишак, проклиная собственную уверенность в том, что аптека находится недалеко.

Теперь он точно знал, что такое и в чём разница фраз «недалеко» и «недалеко по разуму».

Еле допёр.

Но зато теперь там будет чем лечить людей.

Устало усевшись на диване, Артём окинул взглядом сумки и баулы, которые приготовил для перевозки «туда».

Ещё раз попытался всё прикинуть: точно ли он раскидал направления движения своим друзьям и помощникам? Со всеми ли рассчитался?

Кстати, набрал Сергея.

— Ну что, пообщались, знаешь с кем, нормально. Он, если что, тебе позвонит или забежит на работу.

— Хорошо, — только и ответил на такое Сергей.

Он, по просьбе Артема, продиктовал ему номер банковской карты. Тот сразу же отправил туда остатки валюты, оставив себе «на развод», как советовал Сергей, двадцать тысяч долларов.

— Я тут ещё гостинцами и всем необходимым «там» затарился по самую пробку, — сообщил Артём. — Даже не знаю, как всё это в служебный УАЗик запихнуть. А Борис, небось, завтра на нём и приедет.

— А мы даже на дорожку не присели, — с сожалением заметил Сергей. — И по полтинничку не треснули, как в старые добрые времена.

— Да будет тебе! — возмутился Артём. — Ещё выпьем и не раз. Чего расстраиваться?! На фронт, что ли, провожаешь?

— А куда же ещё? На фронт и провожаю тебя, дуралея. Вечно ты... Не в говно, так в партию вступишь!

Оба расхохотались, вспомнив любимый анекдот про деда и бабку из советских времён.

— Ладно, дружище. Давай, с Богом! Не переживай за меня. Я тут всё сделаю, как договаривались, и всё будет пучком. Удачи тебе, кентюха! Жду твоего звонка, как только объявишься обратно тут.

— Ага. Давай.

Артём отключился и ещё раз посмотрел на приготовленные сумки.

Ну вроде всё.

Нет, не всё.

Артём вдруг вспомнил про соседку.

Выскочив из дома, он забежал в соседний магазин и купил небольшой симпатичный тортик и большую пачку чая «Гринфилд» с бергамотом. Когда-то соседка его очень нахваливала, так что он это запомнил.

Вернувшись, позвонил в её квартиру.

Тётка открыла сразу, будто так и стояла возле двери и смотрела в глазок. А может, так оно и было. Да и неплохо, когда соседи «бдят» за твоим жильём, пока ты шляешься невесть где по командировкам.

— Ой, Артём, проходи! А я видела в окно, как ты большие сумки нёс. Небось опять в командировку собрался?

— Абсолютно верно, — с деланной грустью сообщил Артём.

Он протянул ей покупки.

— Это вам. Чайку выпьете.

— Да зачем ты... А впрочем, давай сейчас вместе?

Артём сразу представил такое «заседание» перед сном, ещё и на дорожку, и твёрдо отказался.

— Вы уж извините, но мне ещё собираться, а завтра на вокзал. Утром друг из райотдела приедет и отвезёт. Так что всё нормально.

Он уже собрался уходить, но вдруг вспомнил ещё кое-что.

Артём положил на стоящий в прихожей шкафчик четыре пятитысячные купюры.

— Это на расходы, — перебил он начавшую что-то говорить соседку. — Вдруг по подъезду домоуправ на что-нибудь собирать будет. А тут вы за меня и внесёте.

— А это ты правильно решил. Хорошо. А то в прошлый раз из соседнего подъезда Вера Ивановна померла, всем домом собирали. Так я за тебя тоже внесла.

— Вот видите? Заодно из этих, — он кивнул на деньги, — и долг высчитайте.

— Да какой ещё долг...

— Ну всё равно. Спасибо вам за всё. Пойду собираться.

— Счастливой дороги, Артём!

— Спасибо!

Глава 15

Вернувшись в квартиру, Артём ещё раз всё пересмотрел из того, что собирался взять с собой. Вроде бы ничего не забыл.

Потом лёг на диван и, по своей привычке, «завёл будильник».

Сам не знал, как это у него получалось. Друзьям, которые после очередного такого случая наседали и требовали рассказать, как он это делает, Артём всё объяснял.

Вот он ложится спать, «сообщает» своему мозгу, что пора спать, а потом представляет циферблат будильника и мысленно ставит стрелки на нужное время.

И, как правило, просыпается за четыре-пять минут до назначенного часа.

Так было ещё в детстве. Друзья знали, что если с утра пораньше, ещё затемно, идти на пруд рыбачить, Артём встанет точно вовремя. Потом то же самое было в стройотряде, а позже в армии, когда его призывали на сборы и переподготовку.

Только почему-то ни у кого из друзей повторить такой фокус не получалось.

Вот они его и обвиняли, конечно, шутя, что он какой-то колдун.

В этот раз Артём приказал себе встать в пять утра.

Зачем так рано? Да просто по старой поговорке: «утро вечера мудренее». Хотел с утра ещё раз всё спокойно перебрать в голове. Вдруг какую-нибудь необходимую задачу забыл.

И тут вспомнил.

Фотографии!

Он ведь хотел наделать фотографий с детства и показать Ольге. Ну, ладно. Надежда на то, что всё будет так, как обещал «призрак», — ходить туда и обратно можно будет, — оставалась. Значит, ещё успеется.

С этими мыслями Артём и заснул.

А проснулся, как и намечал, без пяти минут пять.

Талант не пропьёшь! — усмехнулся он сам себе.

После чего отправился в ванную. Хотел набрать воды, отмокнуть и спокойно помыться перед дорогой.

Там такого ещё нет.

Лохань или бочонок в кузне. Ну и баня, конечно. Только по-чёрному. Артёму такое никогда особо не нравилось. Так толком и не привык мыться, когда вокруг дымом несёт.

Приняв ванну, Артём сготовил себе яичницу с поджаренными кусочками буженины, умял всё это, запив крепким кофе...

Кофе!

Вот же балбес...

Ну ничего. Будем ехать с Борисом, куплю упаковку растворимого «Якобса». Не забыть бы опять.

Посидел ещё немного, покрутил события в голове в который уже раз.

Ну хватит. Всё равно не прихватишь с собой то, что может понадобиться «там», в полном объёме. Довольно уже себя надрывать. Заявлюсь к князю и там вспомню всё, что не взял или не сделал.

Кстати...

Артём поднялся, достал из тумбочки четыре толстых новых ежедневника и нераспечатанную пачку шариковых ручек. Кажется, их там штук пятьдесят. Всё это запихал поверх медикаментов в сумку.

В небольшую сумку сложил своё нижнее бельё и носки.

Так. Кажется, всё.

И тут он услышал шаги на лестнице и почему-то сразу вспомнил Бориса.

Так и есть.

Звонок в дверь.

— Привет! Заходи. Присесть на дорожку надо на минутку.

— Привет! Только символически, по традиции. На минутку и помолчим. Ибо времени сегодня не хватит никому. Ни тебе, ни мне. Дел-то зашиться можно!

Прошли на кухню и молча присели на стулья.

Ровно минута.

— Всё, пошли. Где твои вещи? — спросил Борис.

— Мать твою... — только и прокомментировал майор, увидев приготовленный багаж.

— И ещё, Боря... Может, заскочим в какую-нибудь лавку по дороге? Я там от отсутствия кофе аж выл, а? — Артём просительно взглянул на него.

— Ну лады. Сам такой. Не выпью с утра кофе — весь день псу под хвост. И коробку пьезо-зажигалок тебе надо будет взять. Не взял же?

— Вот то-то.

Покряхтывая, они потащили сумки и баулы в служебный УАЗик с мигалками.

Артём грустно вздохнул, закрыл квартиру и вручил ключи Борису.

— Это я запасные сделал. По возвращении заберу. И у соседки, напротив, как всегда есть. Она за квартирой поглядывает.

— Ясно. Давай, с Богом. Забежим в магазин за перекрёстком, за кофе и зажигалками.

Так они и сделали.

А потом, перекрестившись, тронулись на выезд из города.

Они один раз остановились по дороге. Майор заправился, выпили по стакану крепкого кофе, и Борис позвонил участковому, на чей участок они ехали.

— Капитан Семёныч, — так представил его Борис.

Тот ответил сразу, и разговаривали они минут десять. О чём — Артём не прислушивался.

Его грызла тоска. Причём сам не пойми какая.

Вроде бы едет туда, куда совесть зовёт. А для Артёма это был не пустой звук. Там его ждёт любимая женщина. Да и чего уж тут скрывать? По всем признакам он был уверен, что Ольгу полюбил.

А вот поди ж ты...

Если бы этот собака-«призрак» не сказал, что он там останется до конца жизни, может, и не «парило» бы так. Просто понимал бы в душе: всё, твой дом теперь там.

Так нет же! Прямо «в глаза» заявил, ещё и с усмешкой: всё, дескать, отсюда не сбежишь!

Черти бы его побрали.

И тот злосчастный поход за грибами...

Да что ж такое?!

— Чего раскис? — одёрнул себя Артём.

Как раз в этот момент майор закончил разговор с «капитаном Семёнычем», забрался в машину и одним взглядом оценил состояние Артёма.

— Ты это, Тёмка, не раскисай, а? Ведь на святое дело тебя подвигли! Нет, я тебя не агитирую «за Советскую власть», но всё же... Какая-то сила ведь выбрала тебя! Не меня, не Серёгу, даже не этого капитана Семёныча, хотя он по этому «окну», наверное, через день лазает. Слушай, воспрянь! Ты же Пересветом гордишься. Мне говорил, что хочешь его спасти. Так а что сам-то?

— Да ладно, Боря, чего ты в самом деле. Просто грустно, да и всё.

— Ну мы же будем видеться? Так же тебе тот «архангел», или кто он там на самом деле, сообщил?

— Да. Так.

— Ну вот и замечательно! Порвет князь с твоей помощью жопу Мамаю и его банде и приезжай в отпуск, так сказать. А там, глядишь, и для нас с Серёгой «билеты» к себе выцыганишь, а?

— Да хватит, Боря. Не переживай. Всё будет со мной в порядке.

— Ну и отлично тогда!

Борис вдруг полез в бардачок.

— Да, тут я тебе один презент приготовил.

Он достал какой-то свёрток.

— Держи.

Артём размотал тряпицу и обалдел.

Наплечная кобура. А в ней — новенький ТТ.

— Знакомо такое?

— Спрашиваешь! Это обалденная вещь! Где взял?

— Где взял, где взял... Купил, — со смехом ответил майор фразой из известного анекдота. — Это мы брали банду, которая войсковой склад обчистила. Он «нулёвый». Я только кобуру для него добыл и пристрелял. И под твоим сиденьем десять пачек патронов к нему.

Борис посмотрел на Артёма.

— Твой «призрак» ведь говорил тебе, что кое-что для себя можешь взять?

Артём кивнул.

— Вот и бери. Для самообороны в те времена самое то! Пробьёт любые доспехи, а от грохота выстрела любая недоделанная толпа местных делаваров обосрётся. Давай, помогу прицепить.

Они надели кобуру на Артёма.

Что тут сказать... От тоски он после такого подарка отошёл довольно быстро.

Ехали они ещё, наверное, пару часов.

Борис неплохо знал эти места. В первые годы службы в полиции, ещё молодым опером, его часто посылали с разными проблемными поручениями по области.

Почему проблемными? Да потому, что задания обычно сводились к тому, чтобы ехать куда-нибудь в район, разговаривать с участковыми, искать возможных свидетелей преступления или какого-нибудь необычного события.

Как правило, такие поездки ничего путного для розыска и следствия не приносили, зато вызывали недовольное ворчание начальства.

Дескать, вы там не делом занимались, а пиво-водку пили с местными участковыми да селянок тискали за всякие интересные места.

Отчасти начальство было право.

Но сами парни после получения в отделе взбучки за очередной «порожняк» потом говорили между собой в курилке:

— А за каким хреном нас туда гоняли?!

Вот во время таких командировок Борис и познакомился с местным «Анискиным». Так они называли одного из областных участковых, по аналогии с фамилией участкового из знаменитого в семидесятые годы фильма, где главную роль отлично сыграл Михаил Жаров.

Сейчас тот был на месте, в так называемом «опорном пункте правопорядка» довольно крупного села.

Вылезли из полицейского «бобика», поделали какие-то «разгибательные» упражнения, втихую матеря страсть как неудобный автомобиль.

Услышав мотор, из здания вышел сам местный капитан Семёныч.

Борис Петрович крепко его обнял. Артём подумал, что это, наверное, тоже для продолжения разминки мышц спины. Всё-таки крепко обнимать такого маленького человека было рискованно для капитанского здоровья.

— Знакомься, это Артём. Я тебе уже о нём рассказал. Артём, а это Семёныч, местная гроза преступного мира.

Оба расхохотались, а Артём поддержал их смех.

— Так что, Артёмка, знай: если ты в радиусе ста километров кому-то скажешь, что ты друг Семёныча и он тебе срочно нужен, каждый, услышав такое, кинется со всех ног и телефонов его разыскивать.

Семёныч, слушая такое заявление, утвердительно кивал головой.

— Так, Артём, мы тут потрещим минут пять-десять, а ты пока полюбуйся на местных красавиц.

Артём кивнул, отошёл в сторонку и присел на один из чурбаков, лежавших возле ворот участка.

Поговорив с участковым, Борис и Семёныч подошли к Артёму. Крепко пожали ему руку.

— Обращайся. Да и просто заходи. Друг Бориса — мой друг.

Местный «Анискин» после этого двинул пешком куда-то по улице.

Борис с Артёмом залезли в УАЗик и двинулись к нужному оврагу, ныряя в ямки и продираясь через мелкие кустики.

— Тут мы каждый овраг облазили лет восемь назад. Девушка тогда пропала. Пошла по грибы — и нет её. Поэтому я прекрасно представлял местность, когда ты мне её описывал.

Борис немного помолчал и добавил:

— Кстати, как бы она тогда не «провалилась» в такое же «окно», как и ты? Только, может, в другое время. Тоже ведь служебная собачка, а привлекли ещё кинолога из города. Собака довела нас до оврага, а потом потеряла след. И как проводник ни бился с ней, ни уговаривал — бесполезно всё было. А пёс был разумный, я сам не раз наблюдал его за работой.

За этим разговором они и подъехали к нужному месту.

— Вот тут? — спросил Борис.

— Да. Вот он, проклятый.

Артём указал пальцем на склон оврага.

— Давай, вытаскиваем «барахлишко», как говорил Папанов в «Бриллиантовой руке».

Они, кряхтя, вытащили сумки и понесли их к склону оврага.

Борис очень внимательно осмотрел склон и хмыкнул:

— Овраг как овраг... Ничего особенного не вижу.

— Ага, — едко сказал Артём. — Я тоже «ничего особенного не увидел».

— Так, ладно. У тебя ещё дел — море. Да и у меня хватит, — сказал майор. — Давай прощаться. Надеюсь на скорую встречу. Хватай своё добро и двигай, а я посмотрю.

Они крепко обнялись и стали «обвешивать» Артёма поклажей.

— Ну, вроде всё. С Богом!

Борис мягко поддержал Артёма и подвёл его к пологому склону.

Артём всё же не удержался и конец спуска немного «проехал» на заднице, но на ноги поднялся, не растеряв своих «вьюков».

Он было оглянулся на верх склона.

Но, как и ожидалось, никакого Бориса там уже не увидел.

Перецепив сумки так, как учил его однокурсник, тоже Серёга, служивший в десантуре, и взяв баулы и оставшуюся кладь в руки, Артём побрёл к месту, где его должны были ожидать воины князя Дмитрия.

Да... Если бы не наука Серёги-десантника, хрен бы он и пятьсот метров пронёс свои чувалы.

А наука была простая. Длинные ручки одной здоровенной клеёнчатой «базарной» сумки он накинул на плечи, а саму сумку устроил сзади, на спине. Вторую, такую же, — спереди.

Так они, как рассказывал Сергей, на учениях после десантирования и таскались. Собрав купола в парашютные сумки, один «навешивал» на себя два купола, а второй, временно не обременённый ношей, бежал рядом. Потом менялись.

И так могли отмахать десятки километров.

Кстати, такую парашютную сумку Артём когда-то видел у Серёги в общаге. Брезентовая, прочная — обалденная вещь! Сделана на века.

Наука, мля...

Худо-бедно, но, ориентируясь на приметные деревья, Артём добрался до нужного места.

Его сопровождающие были на месте.

Дрыхли на еловых лапах, покрытых дерюгой, возле догоравшего костра. Рядом стоял наскоро сложенный шалаш.

— Подъём, золотая рота! — рявкнул Артём, перефразируя известное изречение Остапа Бендера.

Воины подскочили как ужаленные.

Один с перепугу аж ногой в костёр влез.

Артём, довольный эффектом, а главное — тем, что благополучно «прошёл», громко расхохотался.

— Тьфу ты! — сплюнул тот, что влез в костёр. — Подкрался...

Он посмотрел на Артёма и покачал головой.

— Истинно — шиш!

— Ну, привет, вои славные!

Артём приобнял служивых, встретив в ответ приветливые улыбки.

— Водички вскипятите?

— Сей момент.

Один тут же принялся этим заниматься, а второй наломал еловых лап и стал мостить «сиденье» для Артёма возле костра.

— Как управился, Артём? Всё ли прошло хорошо? — вежливо спросил он, устраивая ему настоящее кресло-лежак. — Присядь, отдохни.

— Да всё нормально. Сейчас, обождите.

Артём полез за растворимым чаем в малую сумку. Он как раз был приготовлен для такого случая.

— Подставляйте свои бокалы, — засмеялся Артём, увидев закипевшую воду.

Набодяжил сладкий напиток и знаком предложил попробовать.

Они осторожно сделали по глотку.

Реакция была именно такой, как он и ожидал. Над бородами обоих появились довольно-изумлённые улыбки.

— Чудно! Но страсть как хорошо.

— Ага, — подтвердил второй.

Так и сидели, прихлёбывая чай и заедая его пряниками из того же «тормозка». Оба сладко жмурились от удовольствия.

— Прям как у князя, помнишь, Никита? В прошлом году он нас на охоте угощал?

— Да-а-а...

Второй мечтательно зажмурился, вспоминая приятное.

— Ну, рассказывайте, как вы тут жили-поживали, меня ожидаючи. Всё ли в порядке? Ничего плохого не случалось? Да или просто дивного?

— Да вроде всё как и было. Ничего особого. Только сдаётся нам, что лихие людишки тут неподалёку объявились.

— С чего вы это взяли? — насторожился Артём.

— Да давеча там, — он указал рукой в сторону, — вроде бы как лошадка заржала. А ездить тут и некому. Да и негде.

— Ну, окромя нас, — добавил второй, и они переглянулись.

— А может, охотничает кто?

— Да кому взбредёт в этой глуши бродить? Тут и волки-то не слишком шастают. Поохотничать можно и по дороге, где мы ехали. Там зверь не настолько пуганый, хватает и лося, и кабана.

— А если с дороги лошадка, отбившаяся от обоза, забрела в лес да заблудилась?

— Неее...

Раздвинувшиеся в бороде улыбки показали Артёму всю глупость его предположения.

— Лошадь — она умная животина. Она сама в такой лес ни за что не полезет. Ей тут делать нечего. Наскочат волки — и гривы даже не останется. А вот под кнутом она полезет в любую чащобу. Да только нормальные люди пробираться по бурелому не будут. Что они тут забыли?!

— Да вот только злыдни и забредут сюда, — заключил второй.

— Ну да хрен с ними, — сказал нарочито бодро Артём. — Нам ли, бравым зольдатам, шпану всякую да нехристей бояться!

Воины согласно кивнули головами, хотя из всего этого бравурного спича Артёма поняли только слова «нехристи» да фразу «нам ли бояться».

Ну да... Шиш же. Как его поймёшь?

Хотя вроде человек правильный. Все, кто его знают, так говорят.

— Так, давайте, парни, собираться. «Цигель, цигель, ай лю-лю»!

Артём постучал пальцем по запястью, показывая место, где в современном мире носят часы.

И опять воины ничего не поняли. Но догадались: нефиг рассиживаться, служба требует действий, причём немедленных.

Пока они собирали свои вещи и оружие, да навьючивали его сумки на коней, Артём, которого проснувшаяся в этом мире «пятая точка» почему-то настойчиво предупреждала о возможных неприятностях в дороге, отвернулся от бойцов и проверил пистолет.

Вынул из кармашка на кобуре запасную обойму, осмотрел её и засунул обратно.

Подумав, что лишней не будет, сунул в карман армейской куртки, которую ему «подогнал» Борис, ещё одну пачку патронов.

— Так, бойцы! Если в дороге будут у нас проблемы и я достану вот эту вещицу...

Он вынул и показал ТТ.

— Да начнёт громыхать она сильно — не бояться! Это не колдовство какое, а моя придумка. Слышали небось про мои грохочущие тюфяки?

Они дружно закивали головами и, что-то бормоча, перекрестились.

— Так вот, это похожее, только меньше. Не пугайтесь.

— Как скажешь, Артемий, — уважительно произнёс один. — Мы не боязливые.

Второй просто кивнул, подтверждая слова товарища.

— Ну тогда с Богом!

Перекрестившись, они влезли на коней и тронулись в обратную дорогу.

Глава 16

Они ехали по своим же, по сути, следам — за несколько дней те ещё не успели заветриться.

Ехали молча. Воины — из-за настороженности, разглядывая всё, куда мог дотянуться взгляд. Артём же продолжал свою молчаливую грусть. Только несколько часов назад он был дома, с друзьями, а сейчас находился уже за гранью нормального понимания происходящего.

Тут никакого Жюля Верна с Беляевым не нужно было. Вот оно — под копытами его коня и вокруг него.

Выбрались на более-менее проторенную дорогу и поехали уже поспокойнее. Воины держались впереди, шагах в десяти, Артём ехал следом. Те иногда переговаривались между собой, он же в разговор не вступал. Ехал и представлял дальнейшие события — встречи и разговоры с князем, Ольгой и своими мастерами-кузнецами.

Вдруг впереди раздался пронзительный свист.

Бойцы резко остановились, схватившись за сабли. Артём чуть не свалился с коня от неожиданности.

— Что тут, мать его за ногу, Соловей-разбойник? — выдавил он.

— Это точно, Артемий. Он самый.

— Кто «он самый»? — недоумённо спросил Артём.

Старший из воинов пояснил:

— Да тут в округе, говаривали, лет десять назад бродник один с товарищами разбойничал. Так его и звали — Соловей-разбойник. Потом кудысь пропал. И вот, похоже, опять объявился. Нам на горе.

— Вот растудыть его мать-размать, — выругался армейской скороговоркой Артём.

Он вытащил ТТ, загнал патрон в ствол и стал оглядываться по сторонам.

— А кто такие бродники?

— Да лихие люди. Поганое племя. Не сеют, не пашут, а разбойничают. Да отрядами у монголов служат.

— А кто они? Монголы? Кипчаки? Булгары?

— Да нет. Там всякой дряни хватает, но больше из наших, из русов.

— Славяне? Ну да, почти.

Он не успел уточнить, что значит «почти славяне», как из лесу, впереди, метрах в ста, на дорогу вывалилась кодла черт знает во что одетых косматых людей. Вооружены тоже были черт знает чем: копья, дубины и какие-то мечи, что ли.

Короче, действительно что-то типа первобытной банды.

Но их было много — вот что самое плохое.

Штук сорок-пятьдесят этих ублюдков, одетых во всякое рваньё: шкуры, дырявые тулупы, рваные шубейки... Сброд неописуемый.

Они остановились, а Артём спрыгнул с коня, распахнул бушлат и приготовился воевать.

Дружинники, не слезая с коней, стояли с обнажёнными саблями и наблюдали за его манипуляциями.

— Вы, ребята, главное, не испугайтесь, — сказал Артём и, не глядя на них, приподнял ствол, держа оружие двумя руками.

Кодла уже приближалась.

— Не переживай, Артемий. Ты начни, а мы уж не испугаемся! — сказал старший, цедя слова сквозь оскаленные зубы.

Разбойники резво приближались, что-то возбуждённо-угрожающее вопя и потрясая дубьём да прочим, что имелось в руках.

— Ну, Господи, помогай, — пробормотал Артём.

Он целился в самого громадного разбойника, бежавшего впереди всех. Тот приблизился уже метров на двадцать пять — тридцать.

И понеслось!

В головного Артём всадил три пули и попал без вариантов. Жлоб как на каменную стену наткнулся, да ещё и башка взорвалась осколками.

Артём переводил ствол на остальных и по парочке патронов тратил на самых ближних. Похоже, некоторым доставалось одной пулей на двоих — уж очень плотно они бежали и не успели мгновенно затормозить.

Выстреляв одну обойму, он почти на автомате, благо когда-то на сборах, дурачась, тренировался с комбатом на стрельбище, выбросил пустую под ноги, вбил следующую обойму и начал уже спокойнее, методично разряжать её, тратя по одному патрону на тех, кто ещё не успел остановиться.

Но банда уже рванула прочь с воплями.

Дружинники, видя такое, тоже долго не думали. Артём уже перестал палить, а они, с гиком, пришпорили коней и рванули догонять остатки бандосов, рубя их наотмашь. Только головы разваливались да руки, которыми воры закрывались, отлетали отсечёнными.

Артём вздохнул, быстренько поднял выброшенную пустую обойму, вынул вторую из пистолета и начал набивать обе патронами из разорванной пачки, лежавшей в кармане бушлата.

Набив обоймы и поглядывая при этом на некоторых чуть шевелившихся бандитов, лежавших впереди, Артём глубоко вздохнул.

Да уж...

Как-то всё произошло быстро и без всяких размышлений. Вот эти... бегут, орут, грозят — убить хотят, а он бах-бах — и набил целую кучу. Хоть и сволочей, но людей же.

Или нет?

Это уже были не люди в цивилизованном понимании этого слова?

Он представил, что было бы с ним, не подари ему майор этот ствол.

Бр-р-р...

Да какого хрена?!

Эти мрази и до него убивали и мучили баб и мужиков, а он тут рассуждает?

Это так «ароматы» набежавших луж крови да разорванных кишок на него подействовали?

Его и вправду чуть мутить начало. Едва не стошнило.

Артём отошёл назад, к смирно стоявшему коню. Тот было рванул назад, но потом вернулся и стал поджидать своих хозяев.

Те уже появились из-за поворота и, подгоняя копьём, видимо трофейным, двух бандосов, приближались к нему.

Подъехав, старший обратился:

— Ты в порядке, Артемий?

Увидев утвердительный кивок, они начали, вернее, продолжили свои занятия.

Привязав пленных к деревьям на обочине, прошлись по валявшимся на дороге. Шевелившихся и стонавших бандитов протыкали ножами и, обшмонав на предмет трофеев, переходили к следующему.

Так обработав всех лежавших, задержались над первым, которому Артём разнёс башку.

— Это и есть тот самый Соловей-разбойник, Артемий! Ловко ты его! Князь за него награду объявлял.

Артём безразлично пожал плечами на такой доклад.

Они нагнулись над телом, что-то там делая, но Артём отвернулся и отошёл в сторону. Неинтересно ему стало.

Ещё через полчаса, оттащив трупы в лес неподалёку — дескать, волкам тоже чего-то жрать надо, — они принялись за пленных.

От их расположения до Артёма доносились плач и дикие вопли, но он не лез в местные «процессуальные процедуры».

Таким образом немного «пообщавшись» с бандитами, они спросили:

— А ежели мы, — старший кивнул на пленных, — ненадолго сойдём с дороги, да нечисть эта укажет нам схованку? Не будешь против?

— Это недалече?

— Вон они кажут, что прям рядышком.

— Ну, пошли, взглянем.

Артём взял коня за уздечку и двинул за ними, не застёгивая кобуру у спасшего его ТТ.

И вправду, немного попетляв по едва заметной тропке, они вышли на поляну, на которой был сложен неряшливый большой шалаш.

Артём с конём остановился на опушке, а его воины с пленными двинулись к шалашу.

Оттуда минут тридцать раздавались какие-то звуки, стуки и бормотания. В конце концов раздался визг — и всё затихло.

Артём увидел, как его бойцы выволокли из шалаша сундучок и пару здоровенных рогожных мешков.

Пришвартовав всё это к своим коням, они подъехали к Артёму, и старший предложил двигать дальше, куда они и направлялись.

Артём даже спрашивать не стал, что сталось с теми бандосами. И так понятно.

Да и туда им и дорога.

Вот так потихонечку да полегонечку, особо не спеша, они, промолчав оставшуюся дорогу, приблизились к цели своей поездки настолько, что стали слышать звуки ударов молота из кузни.

Думал, показалось. Ан нет.

Дорога делала вроде обычную петлю по лесу, но тут вместо елей и сосен показались избы и кузница.

Да что там кузница! Артём аж глаза кинулся протирать...

Возле кузницы, считай, за селом, на дороге стояла Ольга и смотрела на появившихся всадников. На Артёма.

Обалдеть...

И он ещё сомневался, что она его полюбила?!

Да нет же, не сомневался. Но вот так...

Увидев их, Ольга припустила бегом навстречу.

Дружинники, увидев такое, заулыбались, оглаживая бороды. Дескать: везёт тебе, Артемий! Глянь, как выглядывала и как летит навстречу, словно на крыльях!

Артём еле удержал себя в руках и, отдав поводья ближайшему дружиннику, спросил:

— Отведёшь, ага?

Тот понятливо кивнул, а Артём кинулся обнимать подбежавшую Ольгу.

Та залила ему слезами всю грудь. Бушлат можно было выжимать!

— Ну будет тебе, успокойся. Я целый, живой-здоровый, вернулся.

— Ага, — всхлипывала она. — Мне сон сегодня плохой снился. Как ты с дьяволом бьёшься. Я проснулась, плачу, а что дальше — не досмотрела...

— Телевизор поломался? — шутя спросил Артём. — Так починим и вторую серию вместе досмотрим. Где добро побеждает зло, — улыбаясь и гладя её по волосам, прижавшуюся к груди голову, говорил он.

— Ты говоришь бог весть что. Я ничего не поняла, поняла лишь «посмотрим вместе». Так что я в любом случае согласна, — счастливо щебетала она, перестав орошать его грудь слезами.

— Ну пойдём, а то стоим тут... как два тополя на Плющихе. И весь посад любуется нами.

— Я опять ничего не поняла, но пошли. И пусть хоть весь белый свет это видит. Ты мой и я тебя никому не отдам!

— Да твой же, твой! Пошли, родная, а то уже замёрз.

И они, обнявшись, двинулись к дому.

В общем-то, то, что происходило после встречи двух любящих сердец, описано уже во многих произведениях, и повторять это не нужно.

К вечеру Артём обошёл всех, кому был благодарен за своё благополучное существование в первое, да и последующее время в этом мире.

Особенно ему был рад старый кузнец. Он чуть ли не как сына воспринимал Артёма!

Артём подарил ему две упаковки спичек, купленных на последней заправке, и одни наручные недорогие часы с автоподзаводом и секундной стрелкой, что было важно для его работы.

Когда кузнец из объяснений Артёма понял, что это за штука такая и зачем она нужна, то чуть не прослезился. Шмыгнув носом, крепко обнял Артёма.

Подмастерья стояли рядом, всё слушали и смотрели.

Видя их состояние, Артём усмехнулся и пообещал, что самые сообразительные, возможно, тоже чуть позже что-нибудь похожее получат.

Ну а молодёжь была не настолько выдержанной, как старый мастер. Услышав подобное от человека, который словами не бросался, парни аж завыли от восторга и предвкушения таких подарков.

Староста получил в подарок отличный охотничий нож.

Доволен был — неописуемо.

А вот когда дома начали разбирать подарки любимой, тут было нечто!

Артём, всё просчитав, достал и вручил Ольге с поцелуями ювелирку.

Это был шок. Другого слова не найдёшь.

Вначале — «соляной столб».

Второй этап — счастливый визг.

Ну а третий, после примерки, — слёзы, масса поцелуев и опять счастливые слёзы.

А четвёртый этап... пропустим, ибо, возможно, текст будут читать строгие моралисты.

Потом были пробы вкусняшек и распивание сладкого крымского хереса. Бутылочку Артём всунул в сумку с одеждой, дабы не разбить.

После всего этого он показал и объяснил что делать с прибамбасами женской гигиены. Ольга покраснела, и кинулась опять его зацеловывать.

Далее - красяще-помадное богатство. Артем только было начал пояснять что и как "мазать", как Ольга закрыла ему рот длительным поцелуем. Ну, если понятно, то ...

И только под утро у них наконец получилось заснуть в объятиях друг друга.

Утром, сделав себе кофе, а Ольге, чтобы не пугать её приятной ему горечью, — сладкий «Нестле», Артём позавтракал и выслушал от любимой слова восторга по поводу напитка.

После этого отправился в кузницу.

Поздоровавшись со всеми, осмотрел наработанные изделия, выслушал, что тут происходило в его отсутствие. Ничего плохого, к своему удовольствию, не обнаружил. Похвалил смекалистую и старательную молодёжь, а работу ветеранов, приданных им в помощь князем, оценил многозначительным кивком.

И что самое главное — закончив производственные осмотры, они притушили горн и пошли на такую себе небольшую площадь возле дома старосты. По его, старосты, приказу.

Там уже собрались все местные жители.

Староста, приказав всем заткнуться, велел сопровождавшим Артёма в дороге дружинникам рассказать всё о том, как была уничтожена банда знаменитого Соловья-разбойника, которая годами наводила ужас на местных людей.

Да, он, этот бандит, оказывается, мог залезть под лошадь и, подняв её на спине, пройти с бедолажной шагов сто.

Во как!

Это видели. Были свидетели.

А тут Артём — бац! — и башка бандита вдребезги!

Такой гул восторженный в толпе стоял!

А любимая, гордо прижавшись к нему во время рассказа, шептала:

— Я же говорила, сон поганый был... Ну почему ты мне это не рассказал?

— Да всё же нормально закончилось, — так же шёпотом ответил Артём и чмокнул её в макушку.

Но она сердито ткнула его слегка кулачком в бок.

Выслушав хвалебные слова в свой адрес и дождавшись аналога армейской команды «Разойдись!», Артём сделал знак своим спутникам-дружинникам, чтобы далеко не убегали, и, подойдя к старосте, сказал, что им нужно немедля заявиться к князю в стольный град.

Тот понятливо закивал головой, подозвал своего «кладовщика» и велел выдать харчей на дорогу, а дружинникам приказал идти вместе с этим человеком в кладовые.

Артём сказал, что будет ждать их дома.

Ну вот.

Собравшись, они отрядом в десять воинов, Артём — одиннадцатый, двинулись к князю.

Дорога в Москву была нормальной. Даже если какие бандосы и выглядывали из лесу добычу, то с таким отрядом связываться не стали.

На въезде в стольный город их даже останавливать не стали. Стражники, узнав княжеских людей, распахнули ворота пошире.

Заехав в Кремль, они слезли с коней, а десятник бегом припустил к князю.

Буквально и минуты не прошло, как он же, скатившись кубарем по ступеням, заорал:

— Артемий, князь тебя привести велел! Немедля!

Ну немедля так немедля, хмыкнул про себя Артём.

Я же, в конце концов, для этого сюда и притащился, отбив на местных «мерседесах» всю задницу.

Согласно кивнув, сказал:

— Так и веди, чего уж тут. Он и еще один какой-то служка, повели его по длинным коридорам Кремля.

Они шли по коридорам, а Артём для себя уже в сотый, наверное, раз моделировал разговор с князем.

Через плечо у него висела небольшая сумка с подарками для женщины или женщин — князь сам разберётся. Женских предметов гигиены там не было, а что делать со всяким «красящим» — местные красавицы разбирались не хуже его современниц. Это он уже видел на примере Ольги.

Добрались до одного из помещений с высокими полуоткрытыми дверями.

Служка сделал рукой жест, типа: ожидайте, вызовут, — и скользнул в комнату.

Тут же выскочил обратно, распахнул двери пошире и, поклонившись, пригласил входить.

Артём вошёл в не очень большую комнату и очутился наедине с князем.

По команде Дмитрия служка испарился, затворив за собой двери.

— Здрав будь, князь! — отвесил ему поклон Артём.

Князь, подойдя, взял его обеими руками за плечи и, посмотрев с минуту в глаза, трижды поцеловал в щёки.

— Здрав буде, Артемий! Благодарю тебя, что злыдня поганого извёл.

Как понял Артём с некоторой веселостью, это за Соловья-разбойника его тут как Брежнев обцеловали.

— Мне доложил уже воевода, и его руку шестипалую вои привели. Так вот чего они ковырялись возле этого бугая — лапу его с шестью пальцами пилили. Тьфу, мерзость... Хотя такое доказательство ликвидации известного мафиози не оспоришь, да!

Князь поморщился своим же словам.

— Ну а теперь о главном. Давай, поведай. Всё ли удачно да хорошо? Да не торопись, мне всё нужно знать.

Ну Артём и поведал.

В самом начале признался, что продал его подарок, ибо нуждался в деньгах, а золотой браслет оказался почти волшебной палочкой-выручалочкой.

На это князь лишь небрежно махнул рукой. Дескать, нужно было для дела? Продал и правильно сделал!

Тут Артём раскрыл сумочку и вынул то, что привёз для женского пола.

Разложил всё это на небольшом столике, стоявшем рядом.

Дмитрий с интересом рассмотрел принесённое, и видно было по его лицу, что Артём очень угодил такими подарками.

Он молча взял серебряный колокольчик и резко звякнул.

Тут же вскочившему служке что-то показал пальцами. Тот кивнул и вновь испарился.

Через полминуты он объявился с дородной тёткой в красивом кокошнике.

Князь молча показал ей на подарки, разложенные на столике.

Та поклонилась, так же молча смела всё в Артёмову сумочку и выплыла, как корабль, из комнаты.

Служка вновь закрыл за ними двери.

Глава 17

— Благодарю. Всё, что я увидел, — красиво. Угодил, ещё как угодил! Ну а теперь всё же рассказывай.

И Артём начал рассказывать.

Естественно, мелкие подробности вроде того, как он выбрался «отсюда» и как добрался до своей квартиры, князя не интересовали. Так же вряд ли его интересовали раздумья Артёма о друзьях и знакомых и поездки к ним.

Поэтому все эти сложные для него и пустые для князя подробности Артём опустил, а начал рассказ, не выдержав, с «видения» и общения с «призраком». С него же начался и рассказ о необходимой ему и князю номенклатуре «поставок» сюда, в этот мир.

Это князь выслушал с предельным вниманием, часто крестясь в определённые моменты рассказа Артёма.

Артём, кстати, тоже повторял эти «осенения» себя крестом вслед за князем.

Верил он в Бога или не так уж и крепко, но повода, даже малейшего, давать князю подумать о чём-то типа «дьявола» он не желал абсолютно!

В некоторых местах князь прерывал его, переспрашивая и уточняя. Причём каждый раз извинялся за то, что перебил. Это, кстати, удивило Артёма и добавило уважения к Дмитрию.

А когда Артём случайно оговорился, сказав, что на тех, в общем-то практически бесхозных складах, с которых ему тыловик Управления собрался делать поставки, князь горестно воскликнул:

— Я бы всю свою казну за такое отдал... Эх... Что ж ему-то жалко этого стало!

«Ему» — это он, похоже, имел в виду Призрака и его ограничения в номенклатуре и количестве современного Артёму вооружения.

Да и склады, конечно, трудно назвать «бесхозными». Учёт там в любом случае ведётся, причём тщательный.

А вот на том участке, где происходила транспортировка этого списанного добра на уничтожение и переплавку, — там да, «усушка и утруска» могла производиться практически в бессчётном объёме.

Ибо кто же пересчитывает единицы, загружаемые в печь для сжигания и переплавки?!

Там единственно тщательно происходит работа взрывотехников.

Вернее, не там, а перед этим.

Чтобы в печь вместе с металлом случайно не попало что-нибудь, что может взорваться и разворотить её.

— Эх, жаль что многое нельзя. Но видно, не судьба... Да что уж. Ладно, продолжай, Артемий.

Ну Артём и продолжил.

В том, что Артём собрался везти со склада Сергея, князь всё равно не разбирался, поэтому он кратко сообщил Дмитрию, что там будет много нужного металла, которого здесь «ни за какую казну» не достать.

Князь, выслушав такое, довольно кивнул головой и добавил:

— Ты, Артём, ежели есть нужда в чём типа того «браслета» — говори. Я на благое дело никаких ценностей, ни злата-серебра, ни мехов разных не пожалею.

Артём, воспользовавшись моментом, решил задать вопрос о тех произведениях древнеславянского искусства, о которых он знал как об утерянных.

Ну и для пополнения «оборотных средств» задал вопрос о возможном наличии парочки-другой древней «ювелирки», описав интерес его «банкира-иудея» к их религиозным ценностям.

Князь ненадолго задумался, потом выдал:

— Да, есть у меня в казне такое. А ты говоришь, серебра самого чистого пудов сорок приготовил? Так и не задумывайся — я дам тебе всякого иудейского злата. Есть у меня оное.

— Ну тогда я спокоен за последующее. Спасибо, княже!

Артём поклонился.

— Ладно, это я сделаю. Велю — и выдадут тебе. Даже, наверное, вместе сходим мою казну проведаем. Не против?

Артём, представив себе подобное, едва не захлопал в ладоши.

— Давай, княже, эти раздумья и замыслы оставим на потом. После того как сюда переправим мои заготовки.

— Дело говоришь, Артемий. Так и сделаем.

Князь немного помолчал.

— А ещё... Ты прошлый раз немного сбивался, рассказывая о моём княжении. Может, ты догадался прочесть в ваших летописях, что всё же было тут, что происходило на самом деле? От чего следует мне отворотиться при нужде?

Артём сам хотел поднять этот вопрос, только не знал, как корректно к нему подступиться. Вызвать гнев князя при непонимании чего-то, что он сделал, или недоверие — это самое меньшее, чего ему хотелось.

На всякий такой случай Артём скачал на диктофон звуковые файлы с рассказами историков о княжении Дмитрия Донского и о том, что происходило во времена его правления.

Почему именно звуковые?

Да потому, что письменность тех времён очень сильно отличалась от современной Артёму.

Конечно, он скачал на телефон и описание этого периода Руси, чтобы самому прочесть князю вслух. Но... была не была!

Решил рискнуть, вызвав гнев Дмитрия, и достал диктофон.

— Будешь слушать, княже?

— Да. Буду.

Артём включил запись.

Вчера он проверил — воспроизведение в этом мире было таким же, как и у него, после скачивания.

Для Дмитрия это оказалось шоком.

Поначалу, услышав чей-то ещё голос в этой комнате, он дёрнулся и зыркнул по сторонам. Потом, видимо вспомнив, с кем имеет дело, и видя непонятный предмет испускавший звуки речи, успокоился и стал внимательно слушать.

А слушал он крайне внимательно. Лишь иногда, в особо трагичных местах, нервно подёргивал бровью. Да ещё крякнул, не выдержав, при описании того, как Тохтамыш обманом вошёл в Москву, а потом сжёг и разграбил город.

Запись была на пару часов, и Дмитрий сидел всё это время не шевелясь.

У Артёма от неподвижности затекла спина.

— Можно? — спросил он у князя и показал на окно, дескать, я подойду?

Князь, поняв его, кивнул и махнул рукой — типа: «Иди, не мешай!»

Артём тихонько подошёл к раскрытому окну и, продолжая слушать запись, стал рассматривать Москву и размышлять о предварительных и уже понятных итогах своего визита к Дмитрию.

Услышав, что воспроизведение прекратилось и диктофон начал просто шипеть, Артём подошёл к князю и вопросительно посмотрел на него.

Дмитрий понял без слов и так же молча протянул ему аппарат.

Выслушав от потомков, какая судьба ждёт его и его княжество, а заодно услышав о предполагаемых хороших и не очень поступках родственников и просто соседей, князь впал в глубокую задумчивость. Минут двадцать сидел почти как в трансе у психиатра-гипнотизёра: молчал, тупо смотрел в пол и подпирал подбородок рукой.

Наконец поднял глаза.

— Да, Артемий... Огорошили меня твои эти...

Он кивнул на убранный в сумочку диктофон.

— Ну, княже... Это жизнь. Как Господь распорядился, так оно и было. Но, видать, кто-то из ангелов, что рядом, решил, что надо дать возможность ещё раз попробовать всё изменить. Видать, в «тот» раз ты или кто-то рядом не всё использовал из того, что Бог дал для блага Руси. Как думаешь, может такое быть?

— Ну, как говорят святые отцы: «Пути Господа нашего неисповедимы!» Кто знает, кроме Него, что я али ещё кто неправильно его понял и всё пошло не туда, куда Он своей десницей нас направлял...

Князь немного помолчал.

— Так что возблагодарим Его и Его имя и приступим к исправлению негожего. Так, давай о твоих замыслах.

— Давай, княже. Я планировал всё собранное для этого времени добро, сложенное возле «окна», перекинуть по склону оврага специальной машиной. Подъёмной она у нас зовётся. А люди, присланные тобой в строжайшей тайне, лучше всего — надёжные воины из твоей дружины, перетащат всё на другую сторону, по другому склону оврага.

Артём на секунду замолчал.

— Ничего, что там есть очень тяжёлое. Ты, наверняка, знаешь из святых книг да от сведущих монахов, что в Древнем Египте люди громадные камни для постройки своих пирамид волокли руками, с помощью верёвок да кожаных ремней.

Князь молча кивнул.

— Так вот, нужно тебе дать указ, чтоб собрали все какие можно крепкие и надёжные возы, да верёвок с ремнями крепких поболее. И сделать это, возможно, без шума и громких криков. Чем тише мы всё это проведём, тем надёжнее будет.

И нужно там, неподалёку от моей кузни, острог соорудить. Надёжный да крепко охраняемый. Чтоб никто ничего не знал: что там хранится и для чего оно. Да ещё чтоб туда, для кузнечных работ, ты собрал самых умелых кузнецов с талантливыми подмастерьями.

Артём поднял палец.

— Только не кнутом их гнать и собирать, а ласкою да оплатой, с наставлениями святых отцов. Дабы слухи о наших начинаниях не полетели по Земле и к врагам не попали раньше времени.

Он немного подумал и продолжил:

— На строительство доброго острога отправь людей умелых немедля. Снабди инструментом из своих кладовых, добрым да харчами хорошими. Охрану им надёжную выдели из дружины, дабы никто не мешал строить да не обижал их.

Далее. Для того чтоб принять и перевезти всё то, что на «той стороне» приготовлено, нужно не менее пяти сотен добрых воев. А сможешь собрать без ущерба для обороны Москвы — так и более.

Артём посмотрел на князя.

— Предупреди всех, что вознаградишь за этот поход, а буде кто болтать станет — отрежешь языки да повесишь всю родню. Небось, поостерегутся!

Князь хмыкнул, но промолчал.

— Там, возле оврага, всех дружинников показывать не надо. Хватит сотни, а то и менее, но самых твоих преданных воинов. Чтоб не испугались да не побёгли прочь, видя такое чудо. Они будут принимать переданное «оттуда» да оттаскивать чуть подалее в лес. Ну а там, не видя, откуда оно взялось, остальные уже пусть укладывают на телеги.

Артём снова поднял палец.

— Ещё раз повторю, княже: ты в овраг запускай только тех своих людей, которые верят только тебе. Прости Господи...

Он, как и князь, на всякий случай перекрестился.

— Бежать сейчас к настоятелю известной тебе уже обители нет времени. Потом покаешься, и он, как известно, человек очень разумный, отпустит наши грехи.

— В обоз для руководства поставь очень разумного человека. Возможно, придётся телеги в несколько штук в длину соображать, да ещё и усиливать их нужно будет. Ибо там очень тяжёлые штуки будут.

Князь опять кивнул, запоминая сказанное Артёмом.

Как ему в дороге рассказывали дружинники, памятью князь обладал исключительной. Запоминал даже, казалось бы, незначительные слова, сказанные много времени назад.

Эх...

Пожалел Артём.

Вот бы Серёга догадался каких-нибудь колёсных прицепов притащить туда. Ну как же он сам не сообразил, когда с ним по складу ходил? Это же железяки нужно будет волочь, а не пару десятков мешков с мукой.

Ну да...

Как всё охватишь за несчастные два дня?!

Ладно. Что имеем, то и наше.

Артём мысленно сплюнул от досады и снова посмотрел на князя.

— Так, Артемий, я запомнил всё, что ты сказал. И всё это будет. Прямо сейчас отдам распоряжение, как ты это называешь.

Дмитрий немного помолчал.

— Теперь о другом, тоже важном для меня. Ты, кажется, рассказывая о последнем видении этого «Призрака», говорил, что он не против того, чтоб я там, в твоём времени, побывал?

— Да, княже. Он сказал, что тебе можно будет это совершить. Я уже думал об этом. Давай так: примем всё, что мои товарищи соберут там, на площадке, и после этого я поговорю с ними о том, когда и как тебе лучше «там» появиться.

Артём ненадолго задумался.

— А ты тут приготовь нормальных заместителей. Одного — в Москве, а другого — в строящемся новом остроге. Дабы и тут ничего не случилось, не дай Бог, ну и там чтобы всё было по скорости и по добру сделано.

Он посмотрел на князя.

— Так будет нормально? Это моё предложение.

Князь на минутку задумался, кивнул головой и вынес своё резюме:

— Добро!

Князь поднялся из-за стола, потёр ладонями лицо и вдруг улыбнулся.

— Ну а теперь, Артемий, хватит о делах. Обедать будешь?

Артём только сейчас понял, что за всеми разговорами успел здорово проголодаться.

— Буду, княже. Ещё как буду.

— Тогда пойдём. А то ты меня заговорами своими совсем до голода доведёшь.

Князь хлопнул в ладони.

Дверь тут же открылась, и в комнату заглянул служка.

— Обед сюда. Да и ещё на одного человека.

Служка поклонился и исчез.

— Тут? — уточнил Артём.

— А чего нам ходить куда-то? Здесь спокойнее.

Через некоторое время в комнату начали заносить еду.

Сначала появился большой каравай хлеба. Потом поставили деревянные миски с густой похлёбкой, от которой сразу пошёл такой запах, что у Артёма заурчало в животе. Следом принесли жареное мясо, несколько кусков рыбы, солёные огурцы, капусту, лук, чеснок и ещё какую-то зелень, которую Артём определить не смог.

Потом появились пироги.

После пирогов на столе появились ещё несколько блюд.

Большое блюдо с жареной птицей поставили прямо перед князем. Птица была разрезана на части, сверху лежала зелень, а рядом — печёные яблоки. От одного запаха Артём снова взялся за вилку.

Следом принесли горшок с тушёным мясом. В нём, кроме мяса, были куски репы, моркови и лука. Всё это долго томилось в печи и получилось настолько мягким, что нож практически не требовался.

— Вот это попробуй, — посоветовал Дмитрий.

Артём попробовал.

— Ох... Вот это хорошо.

— А я что говорил?

— Не говорил ты ничего.

— Теперь говорю.

Артём усмехнулся и положил себе ещё.

Потом появились варёные яйца, солёные грибы и небольшая миска с мочёными яблоками. Грибы Артём попробовал осторожно, а потом вернулся к ним второй раз.

— Эти где брали?

— В лесу.

— Это я понял. Я спрашиваю, кто собирал.

— Женщины.

— Хорошие женщины, я таких мастериц одобряю.

Князь рассмеялся.

Следом поставили ещё одну деревянную миску. В ней была каша с кусочками мяса и шкварками. Простая, без затей, но после дороги Артём съел её почти половину, даже не заметив.

Запивали всё квасом.

Когда Артём уже решил, что больше в него ничего не влезет, на стол снова поставили пироги. На этот раз маленькие, горячие, с творогом и мёдом.

— Княже...

— Что?

— Ты меня решил обратно в Москву не отпустить?

— А что? Понравилось?

— Я уже боюсь вставать. Вдруг перевесит и назад покатит.

Дмитрий снова рассмеялся.

— Ешь. В дороге растрясёшь.

Артём посмотрел на стол, потом на князя и покачал головой.

— Ну, с этим у вас точно всё хорошо.

— С чем?

— С едой. Тут я к вам никаких претензий не имею.

— А теперь, княже, позволь угостить тебя напитком, привезённым оттуда.

Князь заинтересованно посмотрел на Артёма и кивнул.

— Угощай.

— Тогда велю кипятка принести.

Артём подозвал служку и попросил принести небольшой кувшин кипятка и две чашки.

Когда всё поставили на стол, он достал из своей сумки пакетик растворимого кофе.

Дмитрий с интересом наблюдал, как Артём вскрыл пакетик, высыпал немного тёмного порошка в чашку и залил кипятком.

— И это что?

— Кофе. Напиток такой.

Артём размешал его ложкой. По комнате сразу пошёл знакомый запах.

Князь понюхал.

— Хорошо пахнет.

— Сейчас будет ещё лучше.

Артём достал маленькую бутылочку с ликёром.

— А это уже добавка.

— Что там?

— Сладкое питьё. Немного.

Он налил в свою чашку совсем чуть-чуть, потом добавил князю.

Дмитрий сначала посмотрел на чашку с некоторым недоверием. Осторожно сделал глоток, задержал напиток во рту, проглотил и посмотрел на Артёма.

— М-м...

Второй глоток оказался уже побольше.

— Хорошо.

— Понравилось?

Князь кивнул.

— Понравилось. Горечь есть, а после неё сладость. И пахнет хорошо.

— Значит, угадал.

Дмитрий сделал ещё один глоток и вдруг спросил:

— А вы там такое каждый день пьёте?

— Кто как. Я, например, довольно часто.

— И вот это... — князь показал на маленькую бутылочку. — Тоже туда добавляют?

— Кто хочет. Можно без него. Можно с ним.

Дмитрий снова отпил кофе и задумчиво посмотрел в чашку.

— С ним лучше.

— Я тоже так думаю.

Князь усмехнулся и сделал ещё глоток.

— Артемий, ты, похоже, много чего интересного оттуда привёз.

— Не всё тебе показываю сразу, княже. А то ещё решишь, что я специально тебя дразню.

— После сегодняшнего уже не удивлюсь ничему.

Дмитрий снова поднёс чашку ко рту и, похоже, окончательно решил, что напиток ему нравится.

— Ты знаешь, Артемий, а тебе там, наверное, неплохо жилось. Верно?

Артём слегка загрустил.

— Да всякое бывало, княже... Вот что на самом деле грустно — так это то, что «там» осталось. Дочку теперь часто не увижу. Осталась она у меня «там». Да и с друзьями уже не пообщаешься как раньше.

Он помолчал.

— А так... да. Там мне было не так уж и плохо.

Глава 18

После вкусного и обильного обеда князь повёл Артёма в «согласную» палату, как он выразился.

Придя в большую залу, они увидели в конце её большой овальный стол с лавками вдоль него. Во главе стола, возвышаясь где-то на полметра над лавками, стоял красивый и массивный трон, затейливо вырезанный из какого-то дерева. Похоже, из дуба.

Там их уже ждали известный Артёму Матвей и ещё два солидных мужчины, одного из которых Артём уже видел в окружении князя. Они стояли возле окна и о чём-то негромко переговаривались.

Увидев вошедшего Дмитрия, оба почтительно поклонились. Матвей ещё и незаметно подмигнул Артёму.

— Давайте начнём, — сказал Дмитрий, кивнув им в ответ на приветствия и указав взмахом руки на лавки.

Сам он прошёл к своему резному трону и, дождавшись, когда остальные сядут, устроился на нём.

— Нет, Артемий, ты уж изволь сюда.

И, усмехнувшись, Дмитрий указал рукой на свободное место на лавке подле себя.

— Тут тебя будет всем и видно, и слышно хорошо.

— Благодарю, княже.

Изобразив поклон, Артём пересел на указанное место.

— Ну вот и начинай. Тебя они, — Дмитрий кивнул на сидящих, — уже знают. Кто ты и откуда взялся, дорасскажу я сам.

Князь повернулся к мужчинам.

— А ты моих слуг тоже должен знать. Андрей...

Он кивнул на мужчину с шикарнейшими усами и бородкой.

— Занимается всем, когда я по нуждам отлучаюсь из Москвы. Тати местные его боятся, поди, более чем Господнего наказания.

Перекрестившись, Дмитрий добавил это с таким многозначительным видом, что Артём сразу сделал свои выводы.

«Наверное, кто-то типа первого зама и главы спецслужб», — решил он про себя.

— А это Юрий.

Князь кивнул на другого.

— Мой давний наперсник. Сызмальства принёс мне клятву и не нарушил верности ни разу. Он ведёт счёт всему добру, коим я володею, и бдит за моими указами, что я оглашаю.

«Ага. Этот типа премьер-министра», — решил Артём.

Кивнув, привставши и этому.

— Ну а Матвея ты знаешь.

Артём согласно кивнул князю.

— Вот так. Слуги мои верные и надёжные. Сейчас Артем расскажет, что вам надлежит исполнить скоро и так, как он предложит.

Сидящие за столом внимательно уставились на Артёма.

— Давай, рассказывай, Артемий. Да подробно. А уж они исполнят всё, что нужно для нашего княжества.

— В общем так, уважаемые господа. Нам нужно начать строить и строить надёжно, да главное — очень быстро, острог. Князь укажет вам, где он нужен.

Присутствующие дружно уставились на князя.

Дмитрий, указав на Матвея, сообщил тем двоим:

— Матвей покажет точное место.

Советники Дмитрия вновь перевели взгляды на Артёма.

— Далее. В одном, известном мне и Матвею месте через седьмицу дней начнёт появляться много важных и нужных князю вещей. Повторю — много. И будут они тяжкими. Кое-что прямо неподъёмным для двух, а то и трёх богатырей.

Артём заметил, как оба мужчины начали переглядываться.

— Не нужно делать такие глаза и при этом креститься. Это будет не от лукавого, но от Бога. Князь знает всё это.

Они опять дружно перевели взгляды на Дмитрия.

Тот важно кивнул и указал перстом на Артёма: слушайте, дескать, и не крутитесь. Я в курсе того, о чём он вещает.

Мужчины дружно кивнули и снова уставились на Артёма с видом: «Мы все абсолютное внимание!»

— Дальше. Из верха склона скрытого от других оврага будет опускаться на верёвках то, о чём я сейчас вам говорю. Это такое, чего здесь и с огнём ни ночью, ни божьим днём не сыщешь. Я повторю — "этого" будет много. В кулях да рогожах, в деревянных коробах и просто железины да листы железа, да с медными и бронзовыми кусками.

— Дозволь, боярин, — спросил Юрий, — а сколь добра того будет? Много?

— Да. Очень. Не одна сотня пудов.

— Ого! — воскликнул Юрий. — А как мы...

Тут уже вмешался князь:

— Вы сейчас распустите всех своих людишек да служек. Пусть оне собирают возы доброго вида да телеги такого же стану. Всех хозяев этого предупредите — князю службу потребно сослужить. Срочную. Вознаграждение будет доброе.

Дмитрий повернулся к Андрею.

— А ты собери мне в... — князь назвал какое-то место. — Всех купчишек, что будут в Москве ныне. Я сам им слово говорить буду.

— Говори далее, Артемий.

— Благодарю, княже.

Артём продолжил:

— Так вот. Всё это вытаскивать из оврага будет, как я понял, княжья дружина.

Он опять взглянул на князя.

Дмитрий молча кивнул, подтверждая его слова.

— А после, погрузив на возы и телеги всё, что спустят в овраг, нужно будет отвезти туда, где будет ладиться новый острог.

Артём на секунду замолчал.

— Да, и ещё... Не забыть про умелых плотников. Возможно, надо будет удлинять или просто сращивать телеги, ибо длина кое-чего может быть велика.

— Матвей, это ты сделай мастеров, — князь указал на Матвея пальцем и погрозил ему. — Только, Матвеюшка, добрых. Да не грози, а ладком, понял?

Тот молча склонил голову в поклоне.

— Ну что? Всё ли уразумели?

— Все, батюшка-князь.

Все трое поднялись с лавок и склонили головы.

— Так и давайте, за дело. Вы слышали, что Артемий сказал. К концу седьмицы потребно это всё начать ладить, да, собравшись у указанного места, ожидать добра того, что Божьим промыслом нам передадут. Отправляйтесь по сказанному, да не мешкайте!

И князь, широким взмахом перекрестив свою «троицу», махнул рукой, типа: «Вы ещё здесь?!»

Его помощники тут же исчезли за дверью.

— Так, давай, Артём, определимся, когда мне туда двигать. А потом ступай отдыхать, тебя определят. Тебе ведь нужно поутру назад ехать? Чего тут тебе обретаться? Уже мои помощники и сами разберутся. Вона как всё подробно ты им объяснил.

— Да, княже. Давай решим, что по тебе. Как думаешь, на них без тебя можно положиться?

— Наверное, можно. Ежели нет, то и вовсе никого тут преданного не сыщу. А то и мне будет грош ломаный цена, как князю.

Дмитрий ненадолго задумался.

— Тогда давай так, Дмитрий Иванович. Всё, что примем «оттуда», загрузим в обоз, и пусть они трогают к месту нового острога. Надеешься, говоришь, справятся... Дай то Бог!

— А мы с тобой двинем на «мою историческую родину». Благо там, на той стороне, будет ещё транспорт из Москвы, и нам не придётся, как мне, «попутную лошадь» ловить.

Артём улыбнулся.

— А и давай так и сделаем!

Дмитрий тоже усмехнулся.

— Только пойдём-ка сейчас. Я тебе обещал казну мою показать. Там ведь, у тебя, может, ещё злато понадобится?

— Мда-а-а... Наверное, ты прав, княже. Пойдём. Только я же ни в чём таком не разбираюсь. Древнее оно, это изделие, или вчера голландцы выплавили...

— А у меня есть кто в этом разбирается, — усмехнулся Дмитрий.

Махнув призывно рукой, он повернулся и вышел в коридор.

Артём, не тормозя, двинул за князем.

Куда-то они спустились, покружили по полутёмным коридорам и наконец подошли к двери, окованной медными полосами.

Там, на лавке, сидели два громадных, заросших бородищами дядьки.

Ну чисто лешие! — как сказала бы его Ольга.

Увидев князя, они низко поклонились и отошли от двери.

Дмитрий достал откуда-то из своих одежд ключ. Размером тот был с ключ от хорошего амбарного замка. Князь вставил его в незаметную для беглого взгляда замочную скважину и легко открыл дверь.

Слегка оглянувшись, он бросил через плечо:

— Олексия сюда.

И зашёл в комнату, держа в руке один из стоявших в тамбуре светильников.

Артём последовал за ним, не ожидая особого приглашения.

Поначалу он почти ничего не увидел. Но глаза быстро привыкли к полутьме.

И тогда Артём обалдел от увиденного.

Длинный коридор, шириной метра четыре, из-за плохого освещения терялся в полутьме где-то вдали.

По сторонам стояли типа манекенов из современных Артёму магазинов «высокой моды». Только одеты они были не в пальто из верблюжьей шерсти и не в женское нижнее бельё, практически ничего не прикрывающее согласно последней моде, а в рыцарские доспехи, сверкавшие даже при таком плохом освещении.

Связки копий, небольшие связки мечей и сабель, всякие рогатины. У стен, прямо насыпью, лежали кинжалы самых разных видов и размеров — в ножнах и без. Нескончаемые сундуки и сундучки стояли вдоль стен.

И всякое, всякое...

Артём аж присвистнул от изумления.

Потом, спохватившись, извинился за свою несдержанность, но наблюдавший за его оторопью князь только улыбнулся и небрежно махнул рукой.

Пустое, дескать. Тут и сознания теряли, не то что свистели.

Сзади раздалось вежливое покашливание и деликатное:

— Здрав будь, княже! Вызывал?

— Да, Олексий, вызывал. Тут такое... Помнишь тот браслет с пятью каменьями?

— Как же, княже! Конечно, помню! Ты ещё его...

Князь махнул рукой, прерывая его «излияния», и, обернувшись к Артёму, пояснил:

— Можно было и не спрашивать. Олексий каждый солид, руками во тьме трогая, признает — из какого он сундучка и как попал ко мне. Верно, Олексий?

Тот что-то пробормотал в ответ, поклонившись князю.

— Ну да ладно. В общем, вот что. Давай-ка что-нибудь подобное тому браслету. И ценой, и древностью. Иудейское что-нибудь али от фараона египетского, либо уж от греков стародавних.

Дмитрий посмотрел на него серьёзно.

— Подумай хорошо и найди. Мне это очень нужно сейчас. Более чем когда-либо было.

Артём наблюдал, как этот небольшого роста человек с бородой чуть ли не до пола — ну вылитый колдун Черномор из сказки Пушкина, каким Артём представлял его себе в детстве, — задумался.

Ненадолго.

Потом кивнул своим мыслям и быстро засеменил по коридору, заглядывая в некоторые сундучки и периодически что-то из них вынимая.

Дмитрий посмотрел на застывшего от увиденного Артёма и озорно подмигнул ему.

— Сейчас всё спроворит. Он тут знает, где самая распоследняя, обкусанная в лавках гривна лежит.

Покряхтывая под тяжестью отобранных вещей, Олексий уже не спеша возвращался.

— Вот, княже. Одобришь ли? Взгляни.

Каким-то ловким, почти незаметным движением одной руки он расстелил перед князем кусок белого полотна и разложил то, что «нарыл в пещере Алладина».

— Вот это, — он показал на широкий литой браслет с тремя крупными камнями, скорее всего, рубинами. — От фараона. Купцы иудейские привезли.

— А это, — Олексий указал на цепь с каким-то замысловатым подвесом и крупной, прямо громадной жемчужиной, прикреплённой к нему, — нам купец-сарацин из тёплых стран привёз. Говорит, там есть огромные звери с двумя громадными зубами.

Ага, что-то про слонов рассказывает, наверное, от индусов, поднял Артём.

— А вот это, княже, говорят, что перстень самого иудейского царя Соломона.

Артём аж чуть не подпрыгнул.

Выражение, выгравированное на кольце царя Соломона, «И это пройдёт!», он помнил ещё со школьной юности. Но точно ли этот перстень действительно «от Соломона», мог сказать только офигенный специалист.

Он даже пропустил мимо ушей описание ещё трёх вещей, которое произнёс этот «Черномор»: небольшой шкатулки, крупного распятия, усыпанного каменьями, и какого-то кривого кинжала с золотой рукоятью. В навершии рукояти которого сверкал громадный, похоже, изумруд, а ножны были покрыты бирюзой.

Князь молча взглянул на Артёма.

Тот так же молча кивнул головой.

— Вот это всё заверни — и ко мне в светлицу. Давай, не мешкай.

Развернувшись, князь пошёл назад широким шагом.

Артём припустил за ним, стараясь не отставать он широкого шага князя.

Они таким же макаром, петляя, как казалось Артёму, по бесконечным полутёмным коридорам, дошли до знакомой комнаты, где его сегодня принимал князь.

— Садись, — махнул рукой он широким жестом, показывая, что место пусть выбирает сам.

Артём, поблагодарив, присел на лавку и с почтительным вниманием стал смотреть на Дмитрия.

— Как я понял, тебе эти… — и он махнул головой назад, в ту сторону, откуда они пришли, — понравились?

— Да, Дмитрий Иванович, — не стал кривить душой Артём. — Особенно меня заинтересовал тот перстень, который он назвал якобы личным перстнем царя Соломона. Но я в этих вещах плохо разбираюсь. Я имею в виду древность и принадлежность к кому-то из исторических персонажей. А тут — целый библейский персонаж!

— Да грех с ним, даже если это подкова коня самого Георгия Победоносца! — воскликнул, перекрестившись, Дмитрий.

Артём, кстати, тоже уже заимевший такую привычку, так же перекрестился.

— Ты, Артём, делаешь такое дело, а говоришь о таких пустяках, как какие-то золотые безделушки, — князь презрительно скривился. — Ты видел, что там у меня. Но видел самую малость.

Он немного помолчал.

— Так вот, всё, что там лежит, стоит того, чтоб втоптать в прах войско монголов и не допустить более поганых на Русь. И тем более — не допустить того, о чём я узнал, слушая твою эту .... Я про проклятого Богом хана Тохтамыша и про то, чего он натворил тогда в Москве. Вот так, Артемий. А ты говоришь о каких-то золотых цацках…

Да... Артём сейчас услышал слова настоящего правителя княжества. Ещё не Великого князя всея Руси, а просто князя, не такого уж и большого по меркам двадцать первого века государства. А мысли и рассуждения его были впору Великому!

Он на автомате, не задумываясь о том, что делает, поднялся и максимально низко поклонился князю.

— Прав ты, Дмитрий Иванович! Если бы так рассуждали, как ты, все правители Руси и Государи Российские, никто и никогда не посмел бы даже в мыслях задумать что-то чёрное на нашу страну. Но... не всякому это дано, увы.

— Вот видишь. А ты говоришь про жалость о каких-то браслетках... — презрительно скривился князь.

Тут дверь приоткрылась, и голос Олексия произнёс:

— Дозволишь, княже?

— Давай, жду. Чего копаешься так долго? Боярину уж отдыхать пора, — улыбнулся Дмитрий.

Олексий как-то незаметно переместился, прямо как японские гейши в кимоно в фильмах, — семеня ножками, проник к столу и, поклонившись, положил свёрток на стол.

— Ещё прикажешь чего, князь?

— Нет, всё, иди занимайся своими делами.

Олексий поклонился и, так же незаметно переступая ногами, выплыл из кабинета прочь.

— Ну что, давай, наверное, и вправду, Артём, ложись отдыхать. Сейчас служка отведёт тебя в покои. Завтра поутру поснедаешь и трогай с Богом! Воины тебя будут ждать во дворе. Тебе многотрудные дела предстоят впереди. А меня встречай там, где появишься, — через седьмицу. Можешь не сомневаться: тут я всё сделаю, о чём мы сговорились и что ты заказал выполнить. Ты, главное, там не сплошай, добре?

И тут в первый раз Артём увидел у князя чуть ли не просительное выражение лица.

Он аж опешил от неожиданности!

Хотя чему тут удивляться?! Как говорится, «на кону поставлено всё, что есть». Как-то так.

И вдруг появляется «соломинка», то только круглый дурак за неё не ухватится. Ну, он вроде бы не считал князя Дмитрия ни «круглым», ни «квадратным», да ни каким дураком.

Так что его эмоции и поведение были вполне соответствующими происходившим событиям.

— Так что иди. А мне тут ещё кое-что доделать нужно. И с купцами нельзя откладывать разговор о возах, да и с дружинниками есть о чём поговорить.

Князь взял стоявший на столе серебряный колокольчик и резко звякнул им.

Через секунд десять дверь приоткрылась, и рыжая мордаха служки произнесла:

— Звать изволил, батюшка-князь?

— Да. Отведи в опочивальню. Утром разбуди, обиходишь, нагодуй и проводи к дружинникам, что его ждать во дворе будут. Всё ли понял?

— Всё, батюшка! Всё выполню.

— Ступай, Артемий. Даст Бог, вскоре свидимся. И по-хорошему.

Князь подошёл к Артёму и слегка приобнял за плечи.

— Ступай.

Артем взял протянутый ему князем сверток с золотыми изделиями и, поклонившись князю, развернулся и пошел вслед за этим рыжим с растрёпанными кудрями созданием. - Сюда, боярин, проходи. Он раскрыл ему дверь в небольшую комнату, почти всю которую занимал шикарный лежак, покрытый судя по всему периной. Артем невольно скривился - сколько в этом мире раз ему доводилось лежать на перинах - он не помнил. Помнил просто что это ему не нравилось. Ну что за удовольствие спать в мягкой "яме" ?! Топчан с армейским ватным матрасом после такого ему казался царским ложем. - Вот, боярин, кадка с водой, вот рушник, вот таз... - Всё. Свободен! Прервал он служку. - Придешь, как князь велел, утром. Рыжий поклонился и исчез. А Артем, раздевшись, обмылся водой до пояса, обтерся рушником и рухнув в "мягкую яму", отключился.

Глава 19

Вот так и закончился этот напряжённый для Артёма день.

Утром он, как и планировал, проснулся, когда ещё было темно, — перед рассветом. Умылся, сходил в туалет и, открыв дверь в коридор, кликнул вчерашнего сопровождающего.

Тот объявился с заспанной рожей минуты через полторы и начал хныкать: дескать, прости, боярин, умаялся вчера, не разбудил тебя, как ты и велел. Не докладывай об этом князю, не то, глядишь, и выпорют на конюшне, и так далее, типа «век за тебя Бога молить буду» и прочее.

Артём оборвал его «стоны», велел чего-нибудь принести позавтракать и узнать, готовы ли его дружинники к выезду.

Тот мигом исчез и, появившись с большим деревянным блюдом, заставленным холодным мясом, пирогами и прочим съестным, сообщил, что десятник вывел своих воинов на двор и они ожидают его появления.

Удовлетворённо кивнув рыжему, Артём велел ему появиться чуть позднее, указал на завтрак и сказал, что после перекуса его нужно сопроводить к воинам, ибо он опасается заблудиться в длинных и тёмных коридорах Кремля.

— Я туточки буду, боярин, — понятливо кивнул слуга и выскочил за дверь.

Артём наскоро, но плотно и с удовольствием позавтракал и крикнул в приоткрытую дверь своего помощника.

Тот, появившись мгновенно, видимо, и вправду стоял в коридоре, изъявил искреннее желание сопроводить «боярина» на двор и, соответственно, избавиться побыстрее от свидетеля его «раздолбайского отношения к служебным обязанностям».

Выйдя на двор, Артём увидел желанную ему картину: десяток тех же дружинников, что и сопровождали его сюда, стояли неподалёку от крыльца и, негромко переговариваясь, обхаживали свой «транспорт». Подтягивали подпруги, перепроверяли сбрую и так далее, чтобы не было мороки с лошадьми в дороге.

Поздоровавшись с бойцами, Артём оседлал подведённого ему десятником коня и, вздохнув да поблагодарив судьбу за встреченную им как-то в жизни капризную девушку, тронулся за своими воинами.

А чего благодарил судьбу?

Да просто как-то он познакомился с симпатичной девушкой, и они неплохо, ну почти неплохо, провели примерно с полгода вместе.

А выражение «почти» он примерял к поездкам два раза в неделю на небольшой частный манеж — она страсть как любила верховую езду. Ну и, соответственно, Артёму пришлось научиться правильно держаться в седле.

Потом, позже, по каким-то не очень важным причинам, они расстались, но память о том, как нужно сидеть на этих благородных животных, осталась.

Дорога была спокойная. Доехали до его посёлка без проблем, как и при поездке в Москву.

Он, поблагодарив воинов за службу, как говорится, отправился к дому, где его ожидала любимая.

В чём он и не сомневался, так это в этом: она стояла на крылечке и смотрела, как он подходит к дому.

Расцеловав бросившуюся ему на шею женщину, он пошёл за ней в дом.

Примерно через пару часиков Артём направился к кузнице.

То, что мастера и их помощники знали своё дело, — это ещё не говорило ни о чём. Артём предпочитал сам осматривать выполненные им поручения и лишь после этого, если всё было в порядке, успокаивался.

Поприветствовав весь дружный коллектив кузницы, он обошёл все рабочие места, осмотрел своим «вернувшимся» зрением выполняемые работы, указал на небольшие недочёты, велев их исправить, и лишь тогда отошёл со старым кузнецом во двор, присаживаясь на валявшееся тут бревно, используемое всей командой вместо лавочки.

— Ну как съездил, Артём? — поинтересовался мастер. — Как приняли тебя там? Не гневался ли на что-нибудь князь?

— Да всё нормально! Дорога туда и обратно — без приключений, никаких «певчих птиц-разбойников» не попалось.

Кузнец усмехнулся в бороду, пропаленную окалиной.

— Ну а князь принял хорошо. Чего ему гневаться?! Против его воли я ничего не делал, только всё во благо, так что всё порядком. Я вот что хотел тебе, Степан. Завтра поутру я опять тронусь туда, — и он махнул рукой в ту сторону, откуда его когда-то привёл Ермила. — Дела там есть, княжьи.

Степан понятливо кивнул головой.

— Я должен «оттуда» привезти разного железа. Причём такого, что и сам себе завидовать буду, — усмехнулся он.

Кузнец тоже улыбнулся таким планам Артёма.

— Так что ты настраивайся на большую работу. Она может немного отличаться, но не в плохую сторону, а в хорошую. Тебе она точно понравится!

— Ну дай Бог, дай Бог! — закивал головой кузнец. — Я всегда, как только ты объявился, знал, что от тебя только хорошее нам всем будет. Не сомневался в этом. А когда думаешь вертаться сюда?

— Наверное, дней через пять. Может, ранее. Тут должно появиться много княжьих людей всяких. Они неподалёку острог ладить будут, — он неопределённо показал рукой в сторону опушки леса. — Так вот, с тем, что я привезу, будет и вам много трудов, так что настраивайся. Да ещё князь обещал сюда мастеров умелых прислать, вам в помощь. Надо много оружия доброго ладить. Орда, она ведь не успокоится, пока по сопатке добре не получит.

— Да уж... Их отвадить от наших земель — это святое дело. Как извести этих кровососов, князь поди придумает, да и ты, глядишь, ему в помощь будешь.

— Да... Ты, Степан, ежели что нужно будет и Ольга обратится — уж не откажи ей, добре?

— Обижаешь, Артемий, — построжел кузнец. — Мог бы и не говорить такое. Сам же меня уже знаешь, я завсегда ей помогу, даже ежели и постесняется просить.

— Спасибо тебе, — Артём крепко пожал его руку.

Так, поговорив с кузнецом, Артём отправился домой собираться, по дороге заглянув в расположение дружинников. Сказал, что через некоторое время, часа через три, — показал на небосвод, где к тому времени будет стоять солнышко, для верности, — чтобы были готовы в дорогу, с припасами и снаряжением по образцу тех двух дружинников, которые его прошлый раз сопровождали, и подобию, как говорится, дней на пять.

Десятник, зная о тех днях и о той поездке, понятливо закивал головой.

Ну а он отправился домой, к своей зазнобе, перекусить перед дорогой да, как говорится, «попрощаться».

Ну, мои взрослые читатели сами, поди, сообразят, о чём идёт речь)))

Вот и подошло время выезда.

Артём крепко поцеловал Ольгу, крепко обнял и, строго-настрого запретив лить слёзы, поправил кобуру с замечательным ТТ, перехватил половчее висящую на плече сумку с «тормозком» да княжескими «бакшишами» и, перекрестившись на иконы, вышел на улицу, где уже дожидались его воины, державшие в поводу его коня.

Не оглядываясь назад, ибо это плохая примета во все века была, они тронулись не спеша.

До оврага добрались знакомым путём часам к трём. Артём опять, указав на старое кострище его охранников, велел ждать, а сам поехал с десятником к оврагу.

Подъехав к его склону, он указал рукой на пологий спуск и сказал:

— Тут держать постоянно двух человек, наблюдающих за этим вот местом. Как только что-то дивное там появится, сразу пусть один мчится на стоянку и сообщит об этом. А второй пусть не отходит отсюда и смотрит за всем, что тут происходить будет далее.

И пускай не опасаются ничего — это дело княжье и, немного приврал он, освящённое святыми отцами.

Хотя чего, собственно, приврал?!

Ведь Некто организовал же всё ЭТО? Значит — благословение получено автоматически.

Всё! И нефиг мозги парить ни себе, ни людям.

Итак, вроде бы как управившись с необходимым на «этой» стороне, Артём, зажав камень в руке, полез вверх по склону оврага.

Вылез наверх и обалдел от счастья!

Тут было не узнать знакомые ему кустики да небольшие деревца. Почему? Да потому что в радиусе метров двухсот-трёхсот от края оврага их просто не было.

А была рабочая, ну скорее складская площадка, как в каком-нибудь райцентре Центральных областей России.

Стояли растентованые длинномеры, в количестве восьми штук. Кстати, «Мерседес» татарина он узнал сразу. С него что-то снимал стоявший рядом автокран и укладывал на поддоны, лежавшие, в свою очередь, на бревнах.

Народу было не очень много — человек пятнадцать, но каждый был занят делом и не слонялся по площадке.

С краю, на въезде, на спроворенной «Бульдогом-130-м» грунтовке, стояли полицейский УАЗик и «Нива», возле которых находились четверо человек. Одного из них, в форме, он сразу узнал — Борис.

А присмотревшись, признал ещё одного — Сергея. Тот стоял в дождевике.

Ну и двое — это ясно, те мужики, что охраной да перевозками занимались. Знакомые Бориса.

Борис что-то рассказывал стоявшим рядом людям и оживлённо время от времени взмахивал рукой. Так, показывая на что-то в округе, он, обернувшись, увидел стоявшего и улыбавшегося во все «32» Артёма.

— Тёмка! Ты тут! — заорал он счастливо и захохотал.

Сергей, оглянувшись, тоже увидел Артёма и кинулся со всех ног к нему.

Ну а Артём, естественно, побежал навстречу.

Они облапили счастливо друг друга и что-то невразумительно кричали.

Тут и Хафиз, услышав непонятные вопли, тоже рванул к ним и тоже стал «выжимать» из Артёма всё, что можно, объятиями.

Быстренько подтянулся и Борис Петрович, подключившись к этому хороводу веселья.

Народ, находившийся на площадке, на всякий случай остановил работы и стал с улыбками рассматривать это действо.

Подошли и те два мужчины серьёзного вида, которым что-то рассказывал Борис.

Как и думал Артём, это были бывшие сослуживцы Бориса по «органам», а теперь — владельцы ЧОПа, ну, частные охранники.

Борис представил их друг другу. Обоих звали Олегами.

— Так что не перепутаешь, — прокомментировал Борис.

Все засмеялись незамысловатой шутке, и Артём пожимая обоим руки, отшутился:

- Так я вроде бы и не Рейган. Этот тот к старости уже забывал и путал предложения прямо во время разговора.

— Ну что? Расскажешь?

— Да что там, долго всего рассказывать. Просто скажу, что там, — он махнул рукой в ту сторону, откуда пришёл, — через дня три-четыре будет народ, который примет всё это.

Он показал на стопки имущества, лежащие на поддонах, и на сложенный металл, тоже лежавший на кладке из брёвен.

— Мы сможем всё это аккуратно спустить вниз? Смайнать краном, если он станет на краю оврага?

— Да, — ответил один из Олегов. — Кран, как видишь, стрела телескопическая, «тридцатитонник». Подвезём всё добро к краю, поближе, и будем майнать.

— Только тут, понимаете, такое дело...

Все настороженно уставились на Артёма.

— Наверное, зацепленный краном груз я придержу немного рукой. Типа как будто я этой рукой его приподнял и несу вниз. Иначе он тут, у нас, и останется. Вот такая заморочка.

Сергей и Борис примерно поняли, для чего это нужно будет сделать, а вот оба Олега не поняли нифига.

— Зачем? Боишься, что он будет раскачиваться? — спросил один из Олегов.

— Или хочешь сделать какую-то съёмку, вроде бы как сам спускаешь одной рукой такую тяжесть? — спросил второй.

— Да нет же! — и Артём беспомощно посмотрел на Бориса.

— Так, парни, я вам позже попробую всё объяснить. Если Артём говорит, что так нужно, — значит, нужно. Значит, ищем возможность, как это сделать.

— Да что там искать! — воскликнул один из Олегов. — Во-первых, я заканчивал нормальные курсы крановщиков. Ну а во-вторых, я за эти годы уже так насобачился работать с этим монстром, — он кивнул на автокран, — что на спор старые крановщики такое не сделают, как сделаю я.

— Ну и отлично! — воскликнул Олег. — Давайте попробуем какое-нибудь ненужное бревно так спустить, чтоб я себе и вам нервы не трепал. И всё узнаем — «чё почём».

— Так и давайте! — воскликнул Олег и рванул к автокрану.

Артём приглядел лежащее неподалёку небольшое бревнышко, на полтора метра длиной, и стал возле него, показывая руками, чтобы кран с собранной стрелой ехал к нему.

Олег, подъехав, бросил Артёму из кабины рукавицы и небольшой стропик, чтобы зацепить палку.

Артём ловко, умеючи, застропил этот обломок сосёнки и, подцепив строп на крюк, подошёл к краю оврага и показал руками: давай, дескать, сюда.

Когда бревнышко пододвинулось к нему, он взял его одной рукой, поддерживая, чтобы не раскачивалось, а второй, с зажатым в ней незаметно камнем, показал то, что объяснял на словах.

Олег и правда был умелым, да и не глупым. Он, выдвигая стрелу, «сопровождал» бревном движения Артёма, а когда тот начал спускаться по пологому склону оврага, «майнал» потихоньку так, что Артёму казалось, будто он на самом деле лёгенько несёт этот обломок бревна сам.

Спустив бревно на десять метров, как и было оговорено с Артёмом, Олег немного подождал, чтобы дать ему время снять гак со стропа, а потом на глазах у него поднялся было вверх и исчез.

Просто как растворился без следа в воздухе.

— Эй, парни, вы тут? Есть кто живой? — крикнул он в лес.

— Тута мы, Артемий, тута. А что это за диво такое было, а?! Какая-то невесть что побывала тут и пропала потом без следа... Напугала нас, если без обману...

— Ну я же предупреждал вас — тут будут всякие чудеса, благословлённые святыми отцами, происходить. И не нужно их бояться. Вы же вои бывалые, в сечах-то бывали?

— Да, всяко бились, и с душегубами, и с татаровьем, но тут же — не люди...

— Всё, хватит! Али вы не воины?! Чего всяких творений боитесь? Не бабы же!

— Всё, будя, боярин, всё прошло. Не серчай и не нужно рассказывать про нашу оторопь, хорошо? Христом-богом просим, не то засмеют наши побратимы ратные.

— Ладно уж... Проехали. Сидите тут и не бойтесь ничего. Я всегда «там», — и он показал наверх оврага, — буду с вами.

И, посмеиваясь про себя над тёмными дружинниками, он полез наверх, к своим друзьям, что ждали его появления и комментариев.

Появившись, он показал рукой, сжатой в кулак и с оттопыренным вверх большим пальцем:

— Отлично!

Ну, парни аж вздохнули одновременно и громко.

— Ты отлично всё сделал! Просто супер! — сказал он стоявшему рядом с остальными Олегу, успевшему к его появлению вылезти из кабины крана.

— Ну так... — горделиво приосанился тот. — Могём всё же!

И все счастливо расхохотались.

Всё-таки именно этот момент, момент спуска в «то время», был самым щекотливым и невероятным для всех.

Но... «Призрак пообещал — призрак сделал»!

Пересобачил известную присказку типа «пацан сказал — пацан сделал».

Олег перекрестился.

Что его удивило — перекрестились за ним все, кто стоял рядом.

Даже Хафиз!

— А ты что...?! — спросил у него Артём. — Христианин тоже?

— Станешь тут христианином, когда увидишь такое... — пробурчал Хафиз. — Схожу-ка я в церковь после всех этих ваших дел. Да покреститься, наверное, надо.

— А как же родственники? — улыбнулся Борис.

— А что родственники? Ведь говорят же священники, причём и ваши, и наши: Бог есть, и Он Един. Только в каждой вере Его по-разному называют.

— Это верно! — сказал один из Олегов, тот, что постарше и похоже где-то успевший повоевать. — На войне все верят в Одного Бога.

— Ну теперь давайте, вы рассказывайте, а я потом.

Оба Олега, сообразив, что данный разговор с подробностями вряд ли предназначен для их ушей, обняли Хафиза с двух сторон и со словами:

— А пойдём-ка, Хафиз, сварганим кофе или чаю, да посидим-покурим. Отдых всем нужен. Ибо, как говорили в старину, «от работы кони дохнут!». Да и этим друзьям, похоже, поболтать кое о чём нужно.

— А и пошли.

Хафиз в свою очередь обхватил их, и они отправились к небольшому вагончику, как у вахтовиков на Севере. Возле него тарахтел негромко небольшой бензиновый генератор.

Ну а что? ЛЭП сюда тянуть, что ли?

А кофе, а чай? Вот Сергей и раскошелился и, купив, привёз сюда этот нужный прибамбас.

А наши три друга, оглядев местность, двинулись в сторону, указанную Сергеем. Там, возле остатков костра, лежало толстое, уже чуть отполированное задницами бревно.

Там и решили поделиться впечатлениями о последней неделе, что не видели друг друга, но наворочали при этом дел — от души. Да все очень нужные!

Глава 20

В общем, как рассказал Артёму Борис, свои обещания тот жуликоватый полковник из Управления выполнил полностью. Даже более того.

— Что значит «более того»? — переспросил удивлённый Артём. Он, наоборот, ожидал «недовыполненного».

— А то, что на меня, под его давлением на начальника райотдела, было написано представление на «подполковника», — сообщил, ухмыляясь довольно, Борис. — То, что это «представление» пройдёт без задержек все инстанции, вплоть до самого «зама», — и тут Борис многозначительно поднял указательный палец вверх, — я ни грамма не сомневаюсь, ибо знаю всю бюрократическую структуру своего МВД и кто и на что у нас, в нашей системе, влияет и кто да что решает.

— А с какого такого перепугу он это выдавил от твоего начальства? — спросил Артём. — Вы что с ним за это время, пока меня не было, кумовьями стали? Колись!

— Да нет же, всё до смешного просто. Я, оказывается, не соображая что творю и пытаясь подстегнуть мысли полковника в направлении "честного выполнения взятых на себя обязательств", подсказал ему, что это не последняя твоя покупка данных «товаров». Что какая-то страна в Африке решила свою полицию и внутренние войска экипировать на уровне хотя бы «позднего СССР». Ну, там твой какой-то родственник служит в нашем посольстве. Так что ещё тебя их дельцы будут очень активно снабжать деньгами. А куда и к кому ты тут, в России, обратишься? Правильно — к самому «честному» поставщику, то есть к нему. К этому, как Пугачиха поёт: «настоящему полковнику».

Ну а он решил поддержать реноме самого «способного» поставщика всего, что нужно "товарищам неграм". Заодно и меня подтолкнуть к более активному «содружеству» с тобой, таким себе, «оружейным бароном». Вон и пропихнул моё «возвышение». Тем более что моя должность предполагает офицера с «двумя звёздами» на погонах. Даже возможны и «три звезды». Этого он, конечно, не будет проталкивать, но «подпола» мне давно пора — по делам и выслуге. Заместитель начальника по личному составу мне вчера позвонил и обрадовал, хотя наш «снабженец» это сделал «в более подробной форме» ещё до него.

А тебе, друг мой ситный, он тоже кое-что подкинул сверх оговорённого. А именно: ещё два КПВТ с четырьмя сменными стволами на каждый и тысячу мин 82-го калибра с доппучками — всё как положено. Это от «чехов» ещё осталось, на тех складах хранилось.

Так что я привёз сюда эти "излишки" на фуре моих парней, — и он кинул в сторону той троицы, что распивала что-то из кружек возле вагончика.

— Паразиты, — глядя на их действия, беззлобно выругался Артём. — Сами кофе пьют, хоть бы предложили.

— Да напьёшься ещё, — захохотал Борис. — Успеешь. Ты лучше думай, что ты с ними, с этими минами, делать будешь!

— Ничего не надо и думать, — влез в разговор молчавший до сих пор и внимательно слушавший майора, Сергей. — Помнишь, я говорил тебе о тех металлургах, что переплавляют "стволы" наших армейцев? Ну, списанные или повреждённые?

— Ну конечно же помню! — дёрнулся Артём. — Ты, кстати, обещал с кем-то там поговорить.

— А я и поговорил, да не " с кем то", а с основными действующими лицами на тов "свечном заводике". И неплохо поговорил а продуктивно. Плюс — сводил эту пару ребят оттуда, посидеть в отличном заведении, там покушали, выпили и кое о чём договорились, — тут он сделал трущееся движение большого и указательного пальцев правой руки, означавшее вечное выражение - «деньги».

— Так вот, наши бравые военные люди бывают очень капризные и придирчивые к приёмке поступающего им артвооружения, прямо не в меру. Я у них сторговал и уже привёз сюда шесть практически в сборе 76-миллиметровых орудий. На складах у них лежали, в войсках, еще со времен того лысого козла-Хрущёва, что ли?! Ну нам это без разницы.

И теперь к теме — практически бесплатно они мне чуть ли не силком всунули два «подноса». Очевидно для "округления выставляемого счёта". Ты был на сборах, в "войнушку" там играл и, — глядя на вскинувшегося Артёма, — должен знать, что это такое за изделие "поднос"?

Артём молча схватил в объятия Сергея и сделал попытку придушить того от радости.

— Пусти, гадский папа! — отбиваясь, завопил друг. — Задушишь, медведь недоделанный! А то полицию сейчас позову.

— Конечно же знаю! — сдавленно, чтоб не напугать охрану, завопил Артём. — Это как раз, — и кивнул на Бориса Петровича, недоумённо слушавшего их и наблюдавшего за их тисканьем, — это к его минам миномёт! Это самое то что нужно, для предстоящей "там" бойни с татарвой.

— Вот! А ты, паразит, меня удавить хотел за такой презент, — смеясь, выдал отбиваясь, Сергей.

— А вот мне еще интересно, кто у тебя там будет из всего этого стрелять? Даже если ты у нас такой «талант» и сможешь на уровне «начинающего юного хакера», как говорят компьютерщики в моём райотделе, из всего этого палить, то каким образом ты это всё одновременно, залпом, так сказать, заставишь хотя бы «в ту сторону» стрельнуть? А?! Даже если ты отрастишь как индийская богиня Кали шесть рук - ты что будешь делать во время битвы? Бегать как мартышка вдоль расставленных орудий и "дергать их по очереди за верёвочку", чтоб пальнули? Ведь умный же человек, представь такую картину себе.

Слова Бориса Петровича были как ведро холодной воды, вылитое на развеселившихся друзей.

— Может, ты «оттуда» сможешь пару десятков наиболее смекалистых дружинников сюда, на курсы, так сказать, «молодых бойцов», вытянуть? — спросил неуверенно Сергей.

- Ага, и где ты эти "курсы" организуешь, для воинов-дружинников из раннего Средневековья? Еще кому-то рассказать такую историю, в попаданием в "Русь изначальную"? Кто может на такое действо добро дать? Командарм какой-нибудь? А если он его, - тут Борис кивнул на Артема, - велит в психушку, если уж не к контрикам, определить? Как тебе, Сережа, такой вариант? ведь их же, этих "стажеров", за версту будет видно и слышно по говору, что они черт знает кто и черт знает откуда.

Тут Артему показалось что он слышит в голове лёгкий издевательский смех.

— Угу, — промычал поскучневший разом Артём. — Мне тот, как я его называю, «Призрак» русским языком объяснил: князя можешь сюда выдернуть, показать ему свой мир. А больше он ни о чём подобном не обмолвился.

— Так спроси у него сам! — взвился Борис.

— Как? Знаешь, товарищ "подполковник", — язвительно сказал Артём, — я забыл у него спросить номер телефона. А сам он почему-то мне его не назвал.

— Ну и зря не спросил у него телефон, — пробурчал под нос Борис.

— Кстати, а чем ты будешь стрелять из орудий, что Сергей тебе выдурил у металлургов? Может, мне нужно у «моего полковника» и снарядов попросить? Он, возможно, сможет и их достать через «коллег», таких же жучков из Минобороны. Наверняка есть подельники в этих нечистых играх, но...

— Что «но»? — Артём уставился на майора непонимающим взглядом.

— Деньги. Вот что «но». Ты притворяешься или правда ещё не «пришёл в себя» после возвращения? Эта "золотая рыбка" не скажет мне бесплатно "не кручинься, майор, иди себе в райотдел, снаряды уже там - лежат в ящиках, ящики- в машинах, а машины стоят во дворе твоей полиции". Это тебе не про деда-рыбака да жадную бабку-дуру сказка.

— Да глупости всё это. Деньги сейчас — наименьшая проблема. Я кое-что «оттуда» принёс, — и он постучал рукой по висевшей на боку сумке. — Князь, естественно, подогнал мне немного "бранзулеток" на закупки, когда я рассказал судьбу его подарка мне. Он отмахнулся от моих извинений, услышав куда я направил средства от полученных за продажу его подарка и даже одобрил мои действия. А чтоб не возникло у меня затыков в этот раз с деньгами, он завел меня в свои "закрома родины" и велел своему Кощею выдать чего подороже. Так что повторюсь - с "этим делом" у меня сейчас, надеюсь, всё в порядке. Только нужно заявиться к "иудею-ростовщику", как обозвал его, Лёву, князь. Да, Серёж, — он взглянул на друга, — а что с заказанным серебром, добыл? А то я уже о нём, сдуру может быть, князю ляпнул. Как бы не стало неудобно перед ним ...

— Ну ты прям как не знай кто, пришёл оттуда, — обидчиво сказал друг. — Когда я обещания не выполнял?! Целую тонну слитков, четыре «девятки».

— Прости, брательник, не обижайся. Я допускал, что ты тут закрутился с моими заказами и не успел. А кстати, какая «тонна»? Мы ведь про пятьсот кило говорили или я не помню уже ничего?

— "Пятьсот кило", — передразнил, улыбаясь, Сергей. — Это я на всю твою «сдачу» набрал, ну и чуть своих добавил, до ровного счёта. А что, не нужно было?

— Серёжка, ну прости, пожалуйста, дурака, — взмолился Артём. — Я не знаю, как бы выкручивался без вас с Борисом, — и он приобнял обоих друзей за плечи.

— Ну ладно, проехали, — сказал повеселевший Сергей. — А то сейчас начнёшь нас, как Брежнев, лобзать в сахарные уста! И, да - там где я его брал, я задал вопрос: - а еще можно будет у вас такого же добра и такого же качества взять? Так там эти два начальника, что решали продажу, переглянулись и заржали в голос. Сказали что "хоть сто порций - хорошему человеку, а главное богатому, ничего не жалко"! Ну а если еще буду рассчитываться "налом" да вдруг во "вражеских условных единицах", то и двести порций выдадут. Еще и скидку хорошую пообещали сделать на товар этот.

— Кстати, а там, — и Артём кивнул головой в сторону оврага, — такой «засос» как у Брежнева, не считается как «западло».

— Фу... — только и произнёс, презрительно скривившийся майор, а Сергей заржал как жеребец.

— Ну а что, тогда я, наверное, спрошу у него, у своего полковника за снаряды и может еще чего из этой же "оперы". - Сказал Борис. Просить сколько? Сколько сможет?

Он, ожидая ответа от задумчиво замолчавшего Артёма, крутил на пальце обручалку. Вообще-то майор был разведённым, но обручальное кольцо не снимал.

— Пусть себе висит, — говорил он, отвечая на подколы друзей и сослуживцев. — Напоминает, какой я бывал идиот.

— Давай, узнавай, — подтвердил верное направление его мыслей Артём. - И уточни о том сколько он может беспроблемно этого добра достать. Только, разумеется не эшелон. А то у нас есть два "ограничителя" - мой "Призрак" и армейские особисты. Их совсем нельзя за дурачком тряпошных считать. В армейской среде, каждый третий - осведомитель доблестных органов. Это мне как-то на гулянке, под "хорошую закусь", один военный прокурор поведал. Хороший человек, если так можно выразиться о людях его профессии. Так что - осторожней, парни. Рассказы о "путешествиях туда и обратно", как какого-то сказочного хоббита, оставим для своих внуков. А лучше - правнуков.

— Да, тут ты почти во всём прав, - резюмировал его речь Борис.

— Так, парни, а заварганьте по глотку кофе, а? Если те, вон, не выпили всё, что было.

— Не! Я им, в охрану и водилам развлекаться, целую упаковку «Бразеро», растворяшки привёз. Там у нас, в райотделе, целая Газель с конфискатом стоит, так начальство дозволяет по чуть "пользоваться". Ладно, думай, да подходи — кофе холодный невкусно, — сказал Борис.

И они, поднявшись с бревна, пошли, негромко переговариваясь и посмеиваясь, к вагончику.

А Артём решил попробовать...

Он отошёл к оврагу и, присев на травку, стал вспоминать своего «Призрака».

И точно!

— Ну, если тебе так нравится, можешь меня называть Призраком. Это не обидное для меня слово, — произнёс с усмешкой «Призрак», появившийся перед ним и на самом деле. — Я всё слышал, о чём вы говорили с друзьями.

— Ну что ж, — продолжил он и изобразил огорчённый вздох, как и у людей бывает, — я не буду возражать против той добавки, что тебе выделил жуликоватый полковник. Также дозволяю тебе принять от него еще несколько машин с тем, чем вы сможете стрелять из тех приспособлений, что добыл твой товарищ у кузнецов-металлургов. Да, и селитры он тебе много привёз.Тебе её надолго хватит. Вон она лежит, прикрытая плёнкой, — и он качнул головой в сторону какой-то кучи, лежащей на брёвнах и накрытой прозрачным тентом. — Ну а вот вопрос про людей, которые смогут стрелять из всего того, что ты хочешь забрать туда, — это сложный вопрос. Ты сам к какому решению склоняешься?

Артём немного растерялся. Не готов он был к такому вопросу.

— Ладно, не мучайся. Я знаю, как он будет решён, — сказал «Призрак». — И я дозволяю тебе его так решить.

И он, усмехнувшись, опять исчез.

Артём, не понявший последних фраз существа, поднялся и недоумённо хмыкая, побрёл к своим друзьям, которые уже раза два свистели и махали ему руками, показывая на кружку, что стояла возле них, на раскладном столике.

— Ну чего ты там расселся? — ворчал Борис. — Кофе уже остыло, поди.

— Слушай, Артём, ну так что делать-то с этой артиллерийской проблемой? — спросил у него Сергей. — Мой двоюродный дядька, отставник, майор на пенсии, был до «дембеля» командиром дивизиона. Вот бы ты его смог туда, для обучения княжеских «рексов», взять? Он ещё тот живчик — всего пятьдесят лет, а состояние и вид как у сорокалетнего. Живёт бобылём, женат был, но так же, как и Борис, развёлся после пяти лет мытарств. Одиноко ему тут, паршиво. Я же вижу по нему. Может, попытаешься его туда «контрабасом», в обнимку как-то, как прошлое бревно, протащить? Ведь он артиллерист, значит, что миномёт, что любая другая подобная фигня ему очень знакома и неплохо.

Тут Артём и сообразил сразу, о каком «решении» проблемы и о каком «дозволении» сказал ему только что «Призрак».

Он воодушевился:

— А согласится он, этот родственник твой?

— Не сомневайся! Девяносто процентов из ста — ещё и бутылку поставит, — засмеялись они с майором.

А майор тут же:

— А раз проблем с «финансами» нет, то я выдурю ещё машины четыре, для «пристрелочных, на обучение». Ну, по крайней мере, очень постараюсь добыть это.

— Эх, была не была, где наша не пропадала, верно, парни? — воскликнул воспрянувший духом Артём.

— А кстати, что с селитрой? — решил всё же уточнить Артём.

— Да, забыл. Всё в норме — вон на брёвнах, в биг-бэгах сто тонн лежит. Пойдёт? — хитро прищурился Сергей.

— Отлично, дружище! — и Артём рассмеялся, уже почти совсем успокоившийся.

Попив кофе и поразмышляв о том, как и что тут сейчас происходит, Артём решил, что нужно бы ехать к его нумизмату, к Леве. Да и Борису Петровичу не помешает «в темпе вальса» встретиться с тыловиком и решить проблему со снарядами. Но прежде всего опять нужно иметь в руках «то, что нужно» для решения этого вопроса.

— Серёж, — окликнул он друга, — а ты насколько времени сюда?

— Да сколько нужно, столько и буду. Там у меня хороший зам остался, бухгалтер не дура, да и юрист неплохой по экономике на меня работает, так что я временно «в отгулах», — засмеялся он. — А что хочешь предложить?

— Да нам бы с Борисом в город... Нужно к нумизмату, — он похлопал многозначительно по сумке на боку, — а товарищу майору нужно срочно «на совещание», после моего визита к Леве, к товарищу полковнику.

— Кстати, Борис, тут у парней всё в порядке с документами? Никакая столичная сволочь, случайно услышав про местные склады и пожелавшая подзаработать трудами неправедными, не придерётся?

— Нет. Тут, Артёмушка, всё на мази. Господин полковник выдал ЧОПу, — он кивнул на разговаривавшего с одним из охранников Олега, — мощнейшую бумагу, заверенную печатью в Главке, о том, что тут идёт секретная операция по линии МВД. Так что даже «коллеги трёхбуквенные» сюда нос не всунут.

— Ну вот, Серёж, тут всё равно нужно тебе остаться. Добро?

— Да и езжайте с Богом! Управляйтесь там побыстрей, да поглаже. А я тут присмотрю за порядком.

И они с Борисом пожали Сергею руку. Борис отошёл на пару минут и о чём-то переговорил с кивавшим ему утвердительно Олегом, тоже махнувшим Артёму рукой. Ну и они, устроившись в УАЗик, поехали в город.

Глава 21

Первое время, проваливаясь в канавы на грунтовке, продавленные тяжёлыми машинами, они молчали. Лишь Борис иногда ругался негромко, себе под нос.

Но когда выехали на более-менее нормальный грейдер, молчать уже стало как-то неудобно. Борис первый не выдержал.

— И как тебя сюда черти-то занесли?! Понимаю, хотел грибов пособирать, отдохнуть от городского машинного гула и бибиканья, но что, ближе леса нет? Или грибы там не растут? — с шутливым недоумением спросил он.

Артём что-то невнятно пробубнил.

— Я не расслышал, — произнёс майор. — Это ты мне рассказал всё или негромко «послал меня» по-матушке, чтоб я не цеплялся с глупыми вопросами? — рассмеялся он.

— Да нет же, не посылал я тебя никуда: ни по-матушке, ни по-батюшке. И даже не по-дедушке, — тоже засмеялся, не выдержав, Артём. — Просто вот сел в, так сказать, транспорт, везущий за город, и поехал. Кстати, я сюда не первый раз ездил, и ничего необычного раньше не случалось.

— Ну да, «всё бывает когда-то в первый раз, ты главное не бойся!» — так, кажется, говорил в старом анекдоте жених своей невесте в первую брачную ночь?

И они дружно заржали над старым и известным обоим анекдотом.

— Так мы куда? Сначала к твоему «скупщику краденого»? К Лёве?

— Ну да. А в честь чего это он «скупщик краденого»? Я тот браслет не воровал, мне его князь подарил. Я же тебе рассказывал эту историю.

— Да помню, я помню, — отмахнулся Борис. — Только, знаешь, я, как и положено хорошему менту, навёл про него справки у своих коллег. И даже у одного пенсионера-КГБэшника. Он раньше по валютчикам да по ювелирам работал, так и теперь поддерживает связь со своими бывшими учениками. Так вот, и коллеги-менты, и этот КГБэшник мне кое-что на него подкинули.

Нет, брать «за цугундер» и сажать его никто не собирается. Уж очень он аккуратно работает, да и кое-кто из... — Борис, оторвав руку от руля, ткнул пальцем вверх, — не дадут его ни за что привлечь. Уж он иногда очень важным людям красивые и ценные цацки добывает. И замолчал, объезжая яму.

— Да и тебе, ну и мне он сейчас очень нужен. Так что Господь с ним, не борзеет слишком и пусть его... Я просто уточнил у тебя сначала. Мне тебя завезти и рвануть к своему «тыловику» или подождать тебя, пока вы там «сторгуетесь»? Я, разумеется, туда заходить не буду. Он наверняка мою физию знает — это же ещё та публика! Не хочу его «с такта сбивать». Ведь у вас же всё нормально? Если бы он какую гадость типа «кидняка» держал в голове — он бы тебя ещё в прошлый раз «обул». Верно?

— Да, всё правильно. Ты меня подбрось к нему, а сам давай, езжай. У тебя дел — коловоротом не провернёшь!

— Да уж... — хмыкнул Борис. — Что есть — то есть. Подкинул ты мне развлечений! — Да ладно тебе обижаться! Я же помогаю от души, ты же знаешь.

— Знаю, знаю, — сказал Артём. — И за это я вам с Серёгой благодарен по самое немогу!

Так, за разговорами, они въехали в город.

Артём набрал по телефону Лёву и, поздоровавшись, спросил, будет ли тот рад его видеть. Из трубки послышались такие громкие звуки, что даже через шум двигателя полицейской «лайбы» это услышал Борис.

Артём, улыбаясь, дождался окончания «приветственно-укоризненной речёвки» и, сказав, что будет минут через сорок, отключился.

Не переставая улыбаться, он сказал Борису, что Лёва будет рад его видеть.

Тот хмыкнул:

— Ну ещё бы! Этот халдей за все оставшиеся сорок километров почуял вновь необыкновенный по сумме навар.

— Ну да ладно тебе, Боря. Нам же это выгодно? Выгодно. Так чего добро от добра искать?!

— Да всё так. Это я бурчу скорее по профессиональной привычке, не обращай внимания.

Артём на это согласно кивнул головой.

Машина притормозила. Артём, вылезая, сказал, что «будем на телефоне», кивнул Борису и захлопнул дверь. УАЗик газанул и исчез за поворотом.

Дверь у Лёвы распахнулась, и на пороге объявилась улыбающаяся рожа нумизмата.

— Ну здравствуй, здравствуй, милый друг! А что Борис Петрович так спешил, что даже познакомиться со мной лично не захотел и выпить чудесного кофе? — язвительно спросил Лёва.

Артём захохотал от души!

— Лёва, вот кто из вас мент? Ты или он?

— Да он же! Упаси Лёву Бог от такой профессии!

— Всё, хватит, не то помру от смеха! — Артём стоял, держась за живот.

— Ни Боже мой! Тебе никак нельзя умирать, друг мой! Давай, быстренько входи ко мне. Быстренько — это не значит бегом и не глядя под ноги, чтоб не упасть! Просто заходи, не стой на улице.

Так, перешучиваясь, они вошли в его царство.

Лёва закрыл входную дверь на задвижку старинного типа и, взяв Артёма под руку, повёл к себе в кабинет. Там уже стоял кофейник на столике, источая неповторимый аромат.

Лёва хитро блеснул глазами и спросил:

— Ты же не откажешься выпить со мной по чашке этого чудесного напитка?

— Лёва! — воскликнул Артём. — Если аромат твоего кофе напоминает просто «напиток», то я просто не знаю...

— Не цепляйся к словам, друг мой, — улыбнулся Лёва. — Согласен, это не просто напиток, это божественный нектар!

И с этими словами он ловко разлил кофе по чашкам.

Они с наслаждением выпили этот и вправду обалденный напиток, перебрасываясь ничего не значащими фразами о погоде, о том, что «в нынешнее время и алкашей по дворам стало меньше», да и всякое такое.

Допив своё и отобрав пустую чашку у Артёма, Лёва отнёс её на кухню, а потом, пристально глядя ему в глаза, изрёк:

— Ну поведай, чего ты в этот раз желаешь от меня заполучить?

— А может, я просто в гости зашёл. Ты не рассматриваешь такой вариант, Лёв?

— Нет, Артёмушка. Не рассматриваю. Ибо такого, на моей памяти, не было ни разу.

— Ну, бывает же всё в первый раз? — усмехнулся Артём, вспомнив недавние слова Бориса.

— Нет. Не бывает. Всё повторяется всегда. Только иногда чуть изменяется.

— Да ладно тебе, Лёва, не мути воду в этом арыке, как говорят в Средней Азии. Там, не взирая на его глубину, всё равно дна не увидишь, ибо он есть мутный.

— Ого! Ты даже азиатские поговорки знаешь! — восхитился Лёва.

— Да довелось как-то побывать в Самарканде, нахватался там всякого. Ну да ладно.

И он полез в недра своей сумочки, висевшей на боку.

Лёва мгновенно всё смахнул на край столика и с нетерпением стал ожидать, пока Артём размотает свою холстину. Он ещё и лампу с очень мощным освещением, стоявшую на стойке сзади него, включил.

Увидев предметы, показавшиеся из свёртка, Лёва дрожащими руками вынул свою «оптику», что надевалась на голову, и приник к этим вещицам, изучая их по одной.

Поразглядывав в разных положениях те предметы, что выложил перед ним Артём и что-то бормоча невнятно и цокая языком, Лёва дрожащими руками снял с головы свою сложную оптическую конструкцию и охрипшим голосом спросил:

— Коньячку рюмочку будешь?

— Буду, — поражённый Артём другого и не подумал ответить, на автомате сказал.

Он никогда даже представить не мог, что Лёва при «проворачивании» какой-либо сделки хоть грамм выпил спиртного!

Лёва на каких-то слабых ногах прошаркал к массивному старинному буфету и вынул оттуда бутылку французского коньяку. Затем из другой дверки достал коньячные бокалы и плитку швейцарского шоколада.

Организовав всё это молча на столике, он молча налил по половине бокала янтарной жидкости и так же молча пригубил из своего, символично изобразив «чоканье» с Артёмом.

Тот, повторив то же самое, отхлебнул потрясающий напиток.

— Ты знаешь, что ты в этот раз принёс? — спросил, отмолчав минут пять, Лёва, указав кивком на лежащие «цацки», как назвал их князь Дмитрий.

Указав пальцем на кольцо с какими-то выдавленными на нём знаками типа иероглифов, выполненное из серебра со вставками золота, Артём, следуя своим предчувствиям, спросил:

— Соломон?!

— Скорее всего, да, мой любезный друг. Я немного знаю древнееврейский, профессия обязывает. Так вот тут, — и он коснулся кольца кончиком какого-то приспособления типа спицы, — написано то, что описывалось в легендах. Я должен сделать в Академии анализ, чтоб быть уверенным в своих предположениях. И если это подтвердится... А моя редкостная чуйка говорит, что подтвердится... то...

— Да что «то»?! Ты можешь без загадок назвать: если подтвердится — сколько оно стоит?

— Оно бесценно, Артёмушка! Дороже него может быть только спрятанный где-то «Завет ковчега», ну и ещё пара реликвий, святых для нашего народа.

— Лёва, не «мути воду в этом арыке». Ты примерно можешь сказать, сколько оно может в этом случае стоить?!

— Нет! — уже твёрдо произнёс нумизмат. — Я очень суеверный человек. А тут такой случай...

— Ладно, шут с тобой. Потерплю до завтра, не сдохну. А вот это, — и он указал на оставшиеся предметы, — сколько могут стоить?

— Это? Да это — ерунда.

— Ерунда?! — взвился Артём, помня, откуда они взялись на этом столике.

— Погоди! — воскликнул Лёва, видя реакцию Артёма. — Ерунда — это я имел в виду по сравнению с ним, с кольцом. Извини меня. Ориентировочно эти старинные вещицы будут стоить около десяти миллионов. Баксов, разумеется. Но цена может быть выше кратно. Подожди до вечера — я хочу их показать одному человечку, для которого десять миллионов долларов — это как тебе в кафе забежать. Повторюсь — цена может быть больше кратно! И как в прошлый раз? Четвёртая, ну ладно — пятая часть моя?

— Нормально! Пойдёт, — подтвердил обалдевающий от таких цифр Артём.

— Держи, — Лёва достал из тумбочки барсетку. — Тут пять миллионов нашими. Терпи до завтра по остальному, хорошо?

— Отлично! Спасибо, Лёва! Удачи тебе! Жду звонка.

— Ой-вэй... Удачи... Да, друг мой, надеюсь, она на нашей стороне!

И он, кряхтя как старик, поднялся из-за столика, чтоб проводить Артёма.

«А ведь он только что, считай, как юноша шевелился, встречая меня! Да...» — подумал, выходя на улицу, Артём.

Там, чуть постояв и подышав свежим воздухом, хлопнул себя с досадой по лбу и, произнеся:

— Вот же болван бесчувственный! — схватил телефон и, найдя номер дочери, набрал её.

— Папка, привет! — услышал он радостный и желанный голос ребёнка.

— Здравствуй, моя хорошая! Как ты?

— Да всё отлично! Мы тут на экскурсию летали на Байкал — это было что-то невероятное! — и дочка, захлёбываясь от недавних впечатлений, тараторила ему в телефон всё то, с чем она там познакомилась.

Он, довольный, что слышит её радостный и счастливый голос, стоял и наслаждался этим.

— Пап, а давай я тебе по «Телеге» сброшу фотки и видео? У тебя же она на аппарате есть?

— Давай! Конечно, есть! Буду ждать, кидай. И ещё — деньги остались?

— Ну, немного есть, да. Я сотню маме на хозяйство перекинула, а остальные... — она, мама, по-честному сказала: — «Это он тебе дал, ты и распоряжайся». Вот я и поехала, с её разрешения, на эту экскурсию. Хотела у тебя спросить, но ты был «вне зоны», так что... Если бы не твои деньги... Она дорогая ужасно была. Ты не сердишься на меня за это?

— Да что ты, маленькая! Я для этого их тебе и отправил, чтоб ты не росла дикарём и не ходила в обносках с секонд-хэнда.

Дочка счастливо засмеялась в трубку:

— Спасибо, папка! Ты у меня самый-самый!

— Пожалуйста. Я тебе сейчас ещё чуток подкину. А маме — ты правильно сделала, что сто тысяч отдала. Она же всё по хозяйству закупает, и кушать, и прочее. Верно?

— Ну да.

— Ты не расстраивайся, что потратилась сильно, зато такую красотищу, как Байкал, повидала. А денег я сейчас ещё немного тебе скину.

— Всё, пап, я побежала, целую!

Артём дошёл до ближайшего банковского терминала и положил на карточку три миллиона рублей, один из которых он сразу же отправил дочери на карту.

Буквально через полминуты зазвонил телефон, и сквозь крики и визг счастливого ребёнка он еле-еле разобрал, что он у неё самый лучший.

Выслушав всё это, ну то, что можно было разобрать и нельзя, он «почмокав» в ответ на её чмоки-чмоки, убрал телефон в карман и двинулся домой, в свою квартиру.

Не доходя до своего дома немного, он зашёл в супермаркет и закупился на пару дней съестным. Колбаска там, десяток яиц и кофе с чаем. Он не помнил — кажется, всё из этого «на попить» он забирал с собой, "туда". Чай взял в двух экземплярах — решил, что нужно и соседке пачку подогнать «Гринфилда».

Не успел он нажать её звонок, как она раскрыла дверь.

«Ну Штирлиц, ей-богу, Штирлиц!» — подумал он, усмехаясь про себя, о варианте, в котором соседка, не отрываясь, смотрит в окно.

Поздоровавшись и всучив ей пачку чая, невзирая на её притворные отказы, он взял ключи и, сообщив, что опять приехал на пару, от силы, дней, двинулся к своей двери.

Зайдя в квартиру, он выдохнул с облегчением — опять, типа, добрался домой целым и невредимым.

Раздеваясь по дороге, пошёл сразу же в ванну — решил поваляться и отмокнуть от тех дымов-костров всяких.

Только открыл краны и сполоснул ванную, как зазвонил телефон.

— Вот же... чтоб твою... туды-сюды, — выругался беззлобно.

Глянул — это был Борис.

— Алло!

— Ты где сейчас, бродяга?

— Да дома я, дома.

— Как там у твоего «искусствоведа», нормально?

Артём сразу понял, о ком и о чём он спрашивает.

— Думаю — да.

— Что значит «думаю»?! Неопределёнка какая-то, что ли?

— Да нет, не то.

— Ладно. Если ты дома, то давай подъеду и поболтаем. Как смотришь на это?

— Да я, Борь, хотел только что в ванную залезть, откиснуть от той грязюки...

— Ну и лезь, я тебя что — не пускаю? Закройся и плавай себе, откисай. А у меня есть же твой ключ от квартиры, ага, «где деньги лежат», — заржал он. — И я, прихватив по дороге шашлычка да «Кинзмараули» какого-нибудь, приеду и, пока ты там будешь плескаться, стол накрою. Как ты на такое смотришь?

— Да с удовольствием! Давай, твори. А я полез — а то через край сейчас побежит.

И, отключив разговор, он скинул до конца одежду и полез в ванную.

Борис и вправду, услышав о желании Артёма «покиснуть» в ванной и прекрасно это понимая, совсем не летел сломя голову к нему.

Уж не зная, сколько он полежал в тёплой воде, подливая периодически горячую, он услышал, как кто-то, видать, Борис же, ходит и брякает чем-то в квартире.

— Борь, это ты там? — крикнул он, прикрутив кран, чтоб не шумел.

— Ну а кто же? — ответил Борис. — Вылазь уже, скоро в русалку превратишься. Я тут уже с полчаса по квартире скачу, а он и не слышит. Раскиснешь так, как медуза на солнышке!

— Да всё, иду, иду. Сейчас обмываюсь и вылезаю.

И весь такой, как говорят поэты, «в сладкой неге», после горячей процедуры он обтёрся полотенцем и, обув тапки да надев халат, пошёл на кухню, откуда неслись призывно обалденные запахи жареного на углях мяса.

Борис, увидев его, аж крякнул:

— Во как человеком становятся! Даже не взирая на бороду. Розовенький, чистый, но как молочный поросёнок! А то прямо бомжара, как с этого сериала или как его... про «Бомжей с Рублёвки». Как их там? А! Сифон и Борода. Так вот и ты скоро там станешь как этот — Борода.

— Ну ты не перегибай, конечно. Я там каждый вечер обмываюсь до пояса, а каждую субботу — баня. По-чёрному, правда, но я уже привык. Хотя управлюсь с этим «перебросом» и обязательно перестрою баню, чтоб нормально мыться можно было. Не дыша остатками дыма, а только ароматом кваса, что плеснул на раскалённые камни. Это я точно — сразу же сделаю. Я уже и чертёж в голове изобразил и печника там присмотрел.

— Ладно, Артёмка, хорош трепаться. Не знаю, как ты, а я жрать хочу — быка готов слопать.

Артём глянул на большущий судок с мясом и, не удержавшись, подколол:

— Это ты быка и зажарил, своего личного шашлычника?

— Неее... — с удовольствием глядя на мясо, сказал Борис. — Тут не бык, а, наверное, с четверть барашка. Так, ладно, хватай бокал, — он показал на налитое вино, — и давай-ка пожуем, пока не остыло мясо и мы не изошли слюной.

— А и давай!

— Здрав будь, боярин! — подколол его Борис фразой из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

— И твоё здоровье! — отфутболил ему Артём, и они навалились на вкуснотищу.

Глава 22

В общем, приём пищи удался. Всё было обалденно вкусно — особенно мясо.

— А я тебе ещё в тот раз говорил, что у него шашлык лучший в городе! — Услышав «оценку» блюда от отвалившегося обессиленно на спинку стула Артёма, прокомментировал это Борис Петрович.

— Да помню, я помню.

Они, собрав грязную посуду в пакеты для мусора, а посуда была тоже из кафе, одноразовая, перешли в комнату и, развалившись — Борис в кресле, а Артём на диване, — попивали кофе.

— В общем, давай я сначала, — начал майор.

— Давай, — не стал сопротивляться Артём.

— Мой «тыловик», когда услышал про боеприпасы, немного скис. Ну, его понять-то можно. Артиллерийские снаряды не входят в снабжение частей МВД. Газ, патроны, «калаши», даже пулемёты — это есть. И с этим он может «играться», а вот пушки...

Позависав минут пять, он полез в сейф и вынул оттуда здоровенный ежедневник и ещё минут пятнадцать рылся в нём.

Потом выдал:

— О!

И стал названивать с какого-то маленького, старинного, типа «Эриксона», телефончика. Отошёл в другой конец своего громадного кабинета, чтоб, видимо, я не слышал, и негромко разговаривал с каким-то Николаем, имя я услышал.

А после, с повеселевшим видом, пришёл назад и, усевшись в своё кресло, взял лист со стола и, написав чего-то, дал мне прочесть.

Там было: тысяча снарядов ОФ к 76-ти миллиметровым орудиям и тысяча мин к миномётам 82-го калибра. Всё это обведено скобкой и написано — 4 млн и знак доллара.

Я рискнул, будучи уверенным, что ежели чего — князь подкинет, дописал на этом же листе: тысяча ручных гранат. Пятьсот — Ф-1 и пятьсот РГ-42.

Увидев это, он презрительно сморщился и махнул рукой, типа: это я согласен, такое я и сам сделаю.

Ну вот, поручкавшись, что-то пробормотав типа: «Цигель, цигель, ай лю-лю!», он махнул мне в сторону двери кабинета, сказав единственное вслух по-русски:

— Давай, звони мне, я жду!

Ну и вот, я тут у тебя.

— Я думаю, что ты правильно сделал, что выпросил ещё гранат. Деньги, я уверен, этим барбосам мы найдём. В крайнем случае, действительно, попрошу у князя, как в известном тебе старом фильме, где беспризорник клянчил добавки у Остапа.

— Типа: «Дядь, добавить бы надо?»

— Ну да. И тут нам ответ: «От мёртвого осла уши» — вряд ли прозвучит. Князю такие вещи страсть как потребны.

— Ну вот такие у меня были сегодня делишки. Ну, Артём, рассказывай теперь ты. Что там происходило у этого воротилы, Корейко подпольного?

— Хм... У этого «Александра Иваныча» происходило следующее. Кстати, он тебя откуда-то знает и в какую-то видеокамеру, хрен его знает, где она у него там стоит, видел и тебя, и как ты меня высаживал из машины.

— Да ну! — воскликнул поражённый майор.

— Вот тебе и «да ну»! И меня ещё подколол, что, дескать, Борис Петрович не решился ко мне с тобой зайти? Или побрезговал «ручкаться» с таким, как я?

— Вот же скотина... — выдавил Борис сквозь зубы. — Ну я ему...

— Не вздумай никаких «я ему». Где мы таких покупателей найдём, вдруг появится нужда сбыть ещё «бранзулеток» княжеских или ещё чьих там.

— Да, тут ты, пожалуй, прав. Чёрт с ним. Даже если когда и придётся здороваться, дома руки вымою.

— Да ладно тебе! Борис, ты что, с убийцей малолетних детей будешь общаться? Прекрати. Подумаешь! Ты за свою службу что, мало с жульём ручкался? Ведь приходилось же?

— Да ладно, уел ты меня, уел — приходилось. Всё, проехали эту тему.

— И ещё он мне сказал, что предложит все те пять изделий, что я вынес «оттуда», одному коллекционеру. Он, дескать, может всё оптом забрать, ну чтоб не таскаться, по отдельности предлагая их. Сказал, что примерно в десять миллионов баксов он их, эти вещицы, оценивает. Но! Он же специалист по этим изделиям и, самое главное, по людям, что покупают эти изделия. Говорит, что, возможно, цена им будет в разы больше. Видимо, среагирует на «взгляд покупателя». Типа — загорятся ли глазки у олигарха.

— Это отлично! И как и в прошлый раз — сколько он себе назначил, не говорил?

— Говорил. Двадцать процентов.

— Ну и отлично! Хотя погоди... ты же вроде бы про шесть вещиц там, на поляне, говорил?

— Да, говорил, говорил. Я не хотел тебе сейчас вываливать такое... Сглазить боюсь.

— А ну, колись! Я не глазливый!

— В общем так, Борис, похоже, что та «шестая» штучка есть знаменитый ещё по библейским легендам «перстень царя Соломона».

— Да ну на...!

Ещё немного — и Артём решил бы помогать майору, поднимать с пола выпавшие из глазниц глаза.

— Ты правду сейчас сказал или решил приколоться над забитым долгими годами службы старым опером?!

— Боря, успокойся. Я же вот не хотел рассказывать, так нет же... Понимаешь, по его осмотру и опираясь на свой опыт, Лёва сказал, что почти уверен в своих выводах. Но он ещё хочет на каком-то «модном» оборудовании завтра, в Академии, перепроверить. Но если это так, то...

— То деньги за всё остальное можно будет сравнить с тратами на обычную бутылку водки, причём не самую качественную, верно? — договорил за него Борис.

— Ну, не совсем так, но очень близко, как говорится.

В это время раздался звонок телефона Артёма. Взглянув на экран, он увидел надпись «Лёва» и, прижав палец к губам, глядя на Бориса, «взял» трубку.

— Привет ещё раз, это Лёва.

— Да я вижу и слышу, что это ты, — засмеялся Артём.

— Это хорошо. Хороших людей ты должен по звуку сигнала узнавать! Ну да ладно, не буду выпрашивать от тебя «посылания в...», и сразу сообщаю: я стою на крылечке у одного очень солидного и известного человека, и он мне позволил выйти да позвонить тебе. Короче, если за те изделия, ну ты понял, есть цифра — тридцать шесть. Общая. Как ты к ней относишься?

— Сугубо положительно, Лёвушка, абсолютно положительно! — аж чуть не перешёл на ор Артём.

— И ещё — как и положено, налоги за счёт покупателя.

— Так это же здорово!

— Мне можно подъехать к тебе? Ты же у себя?

Артём, сделавший звук на максимум, посмотрел на внимательно слушавшего его разговор майора. Тот вначале отмахнулся рукой, типа: «Да мне пофиг!», потом решительно махнул и указал пальцем в пол. Дескать, пусть едет.

Кивнув, Артём продолжил:

— Только я тут не один.

— Надеюсь, это не прекрасная девушка, а Борис Петрович? — ехидно спросил Лёва.

— Надейся, ибо тут он самый и сидит.

— Добречко, через часик я подъеду, — и он отключился.

— Вот же скотина какая! — восхищаясь наглостью и проницательностью нумизмата, выдал Борис. — Ну и чёрт с ним, познакомимся, глядишь, ещё больше будет опасаться тебя «кидать».

Так, разговаривая и думая о том, что нужно им сделать, в какие сроки и какова вероятность, что всё получится относительно гладко, они и провели этот час, в ожидании Лёвы.

Тот появился, как и обещал, — через пятьдесят пять минут. Это определил майор, взглянувший на часы после звонка в дверь.

Одобрительно скорчив рожу, он показал Артёму:

— Давай, заводи. Пришёл наш «богатенький Буратино».

И это, верно, был Лёва.

Вежливо поздоровавшись с майором, он руки тянуть для пожатия не стал, ибо вообще это было неприлично. Первым, как правило, протягивал руку самый уважаемый или самый важный.

Ну вот Борис и протянул ему свою пятерню со словами:

— Борис.

А Лёва, поддержав правила, тоже представился:

— Лев, можно просто — Лёва.

Артём предложил кофе, но Лёва отказался:

— Напился за сегодня этого благородного напитка.

— Я так полагаю, вы, Борис Петрович, в курсе наших отношений?

— Абсолютно, — вмешался Артём.

Борис лишь кивком головы подтвердил это.

— Это очень хорошо! Значит, можно говорить без всяких недомолвок. Тогда рассказываю.

И Лёва сообщил, что названная им по телефону сумма была озвучена этим важным коллекционером, пригласившим Лёву приехать с изделиями к нему в особняк. Он рассмотрел то, что привёз Лёва, и, убедившись в верности описанного по телефону, сам назвал цену.

И предложил выйти во внутренний двор, дабы поговорить с владельцем украшений о предложенной цене.

Ну, разговор по телефону состоялся нормальный, и, вернувшись, он сообщил покупателю, что всё согласовано. Не задерживая Лёву лишнего, этот олигарх, воспользовавшись своим компьютером, тут же перегнал всю сумму на продиктованные Лёвой реквизиты. И, соответственно, поблагодарив его за услуги, распорядился охране, чтоб отвезли его в нужное ему место.

— Вот как-то так всё и было, — закончил он свой рассказ.

Внимательно слушавшие его друзья молча переглянулись и одновременно одобрительно кивнули головами. Тут не находилось ни одного вопроса или упрёка — всё было сделано грамотно и честно.

— Давай, Артём, диктуй мне свои реквизиты или номер карты. Может, она у тебя та же самая? — спросил Лёва.

— Ну да, — недоумённо ответил Артём. — А чего бы мне ещё одну заводить?!

— Ну мало ли... — протянул многозначительно нумизмат. — Тогда сейчас же и лови денежку.

И стал колдовать на экране своего смартфона.

Аппарат Артёма почти сразу запикал. На экране высветилась цифра поступления: двадцать восемь миллионов двести тысяч долларов.

Борис, заглянувший к нему через плечо, восхищённо присвистнул.

— Нельзя свистеть, Борис Петрович! — с серьёзным видом сказал Лёва. — Денег не будет!

— Да?! — недоумённо переспросил майор.

— Абсолютно точная примета, — заверил его Лёва.

— То-то я гляжу... — начал Борис и тут же замолк.

— Вот попробуйте отказаться от этой дурной привычки, и увидите сами!

— Ладно тебе, Боря, жути нагонять, — засмеялся Артём.

— Моё дело — посоветовать... — пожал плечами недовольно Лёва. — Ну а собственно, о «том» предмете, самом важном, жди звонка в первой половине дня завтра. Я буду в лаборатории в восемь утра, уже договорился. И завтра же сюда, из Вены, вылетает тот самый ребе, про которого я тебе говорил в прошлый раз. Он уполномочен самыми важными лицами на ведение переговоров и всего остального. Так что, Артём, держи пальцы скрещёнными первую половину дня, до моего звонка.

— А это-то тут при чём? — недоумённо спросил Борис.

— А это, Борис Петрович, — тщательно выговаривая слова, сказал Лев, — по древнему еврейскому поверью отгоняет нечистую силу. Вот ангельская помощь нам в этом вопросе как раз и пригодится!

— Мда-а-а... У вас, как я погляжу, на каждое действо есть собственная примета!

— А как же, так и должно быть и так и есть!

— Ладно, Лёва, будет о таинственном и потустороннем. А то у меня за сегодняшний день уже «тихо шифером шурша, крыша едет не спеша...»

— Всё-всё, Артёмушка, тебе и вправду нужно отдохнуть. Вон какое лицо осунувшееся! Я тебя завтра обязательно побеспокою с утра и, надеюсь, беспокойство будет отличным от хлопот, что возникают при транспортировке в травматологию.

— Типун тебе на язык, суеверный ты наш! — с улыбкой пошёл его провожать-выталкивать к входной двери Артём.

— До свидания, Борис Петрович! — выглядывая из-за плеча Артёма, крикнул майору Лёва.

— Ага, бывай, и тебе не хворать! — попрощался вежливый полицейский.

— Да... — протянул Борис проводившему нумизмата Артёму. — Я бы никогда в жизни не поверил бы тому, кто мне ранее об этом рассказал бы такое. Предложил бы сходить к психиатру и не делать людям мозги, как говорят его соплеменники в славном городе Одессе, — и он кивнул головой в сторону входной двери, имея в виду, разумеется, Лёву. — Ладно, такие суммы, в долларах, которые мои друзья гоняют запросто телефонами туда-сюда, хотя и это не представил бы себе, но сам факт, что ты, дружище, на моих глазах можешь шляться в «Древнюю Русь»... да ещё и таскать оттуда кольца самого царя Соломона, что аж в Библии описаны... Не, я точно «крышу скоро сорву...»

Артём с грустью слушал всё это и наблюдал за своим другом.

— А только вот ещё с самим князем Дмитрием Донским ты обещаешь познакомить — это вообще горячечный бред у меня, кажется.

— Боря, это у тебя-то «бред»?! А то, что на меня «наложили» жить там на постоянной основе, это как тебе?! По-моему, это хлеще, чем чьи-то кольца древние щупать.

— Да, ты прав, дружище, извини. Мои проблемы сравнивать с твоими — это вообще совесть не иметь. Извини, правда!

— Да ладно, чего уж там.

И он крепко пожал протянутую ему майором ладонь.

И тут, пока они заканчивали свой спор на тему «кому тяжелее жить на Руси», раздался звонок телефона.

— Так, а это кто? — глядя на незнакомый номер, пробормотал Артём. — Ведь меня сто лет на связи не было, и всякие аферисты типа: «Вас беспокоит маршал КГБ, он же замначальника ЦРУ и он же начальник отдела МИ-5, типа — мы настоятельно просим, чтобы вы перевели, спрятав от мошенников свои финансовые средства на наши реквизиты»... давно должны были вычеркнуть из своих списков...

— Да бери ты, — не выдержал Борис телефонных "напевов". — Пошлёшь их к... если это жульё. Чего ему тарабанить тут?!

— И верно. — Алло, слушаю!

— Здравствуйте, — раздался в трубке мужской голос. — Могу я слышать Артёма? Мне этот номер дал его товарищ, Сергей его зовут.

— Да, конечно, — это уже интересно, — сказал он, прикрыв микрофон, Борису.

Тот пододвинулся поближе, дабы услышать, о чём будет вещать трубка.

— Дело в том, что я его родственник. Да, простите, не представился — меня зовут Антон. Антон Иванович, — поправился он.

И замолчал, дыша в трубку.

Борис, сообразивший мгновенно, кто звонит, яростно захлопал ладонью по своим плечам, показывая типа: «Погоны!»

Тьфу ты... сообразил Артём.

— Простите, это не вы случайно военный пенсионер?

— Случайно я, — засмеялся человек на той стороне линии.

— Вы артиллерист, он правильно мне вас описал?

— Абсолютно! — ответил его собеседник.

— Нам бы увидеться для более подробного разговора... — начал Артём.

— Так я в городе! — ответил мужчина. — Мне племяш продиктовал ваш адрес, и я, на всякий случай, чтоб потом не мчаться на такси по району, искать ваш дом, не спеша нашёл его и сижу в скверике тут, неподалёку, ожидая, когда вы появитесь у себя.

— Это просто замечательно! Я как раз дома, подойдите. Мы с товарищем, в общем-то, и обсуждаем эту тему, насчёт которой Сергей вас и вызвал.

— Отлично! Сейчас буду.

И отключился.

Артём перевёл взгляд на Бориса. Тот показал жестом: всё нормально, ждём и разговариваем.

И буквально через пару минут раздался звонок в дверь.

На пороге стоял подтянутый, моложавый мужчина крепкого телосложения с шикарными «буденновскими» усами.

— Здравствуйте, проходите, — поздоровался Артём. — Вот тапочки, у меня хоть и чисто, но лучше обувайте.

— Здравствуйте, — пожал протянутую руку Антон. — Вы ведь Артём, верно?

— Он самый, — улыбнулся Артём и представил вышедшего из комнаты Бориса: — Это Борис Петрович.

— Приветствую, — произнёс майор. — Можно просто Борис. Мы ведь в одном с вами звании, верно? Я — майор. Опер. Пятнадцать лет в УгРо.

— Я тоже майор, — улыбнулся Антон Иванович. — Тоже можно просто Антон. И двадцать лет отдал службе «богу войны», то есть — артиллерист. Вытолкали вот на дембель. По сокращению, — и скривился, будто произнёс непотребное в культурном обществе.

— Да, сочувствую... — покачал головой Борис.

— Ну ладно, пойдёмте на кухню, выпьем чай-кофе, да и познакомимся ближе. Ну и я расскажу, кого ищу и с какой целью.

— А пойдёмте! Кофе, глоток горячего, не помешает, — согласился Антон.

— Ну вот, чуть согрелся, — произнёс Серёгин родственник. — Спрашивайте, что вас интересует, а я буду отвечать. Может, я вас в чём-то не устрою — так это бывает. Но Сергей что-то «выдавливал» по капле про длительную и интересную, но и опасную командировку. Что-то про монголов заикался и Древнюю Русь. Я уж подумал, что он «перебрал», но голос вроде трезвый был. На мои подобные вопросы он вздохнул и подтвердил, что абсолютно трезв. А после... Он мне:

— Помнишь, дядь Антон, ты мне давал книжку Василия Яна «Батый» называется, кажется?

— Ну конечно, помню, — говорю. — Это для меня очень трогающая за душу тема. Вот мечтал: туда бы мой дивизион... дали бы просраться, извините, этим скотам! Но... сказки есть сказки.

— Вот он и намекнул, что будет интересный «сказочный» разговор. Так вот я тут и обозначился, — развёл руками усатый артиллерист.

Борис и Артём переглянулись и одновременно кивнули друг другу, дескать — наш человек!

— А может, это и не сказки, — сказал Артём.

И начал свое повествование, удивлённо смотревшему на него Антону.

Глава 23

После того, что ему рассказали Артём с Борисом, Антон минут пять сидел в прострации, вперив взгляд в окно. Друзья его не трогали — такое действительно нужно было вдумчиво переварить.

— Артём, — ожил их гость наконец, — а там, как я понял, вы уже не один месяц прожили, верно?

— Абсолютно верно. Вы знаете...

— Так, — перебил его Антон, — а давайте на «ты», не будете против? А то мы «выкать» будем как эти самые... Ну, просто — на «ты».

Друзья по очереди протянули ему руки и крепко пожали его руку.

— Так вот, что я у тебя хотел спросить, Артём: как ты там живёшь? Ну... вообще?

— Да как... Я там почти всё время, кроме последних недель, провёл, занимаясь своим любимым делом — ковал в кузнице то, что меня просили, и то, что пытался сам спроворить, приблизить то время, по возможности максимально, к нашему. В смысле — производство.

— Хм... А мне что там делать такого, ну чтоб я там был очень нужным человеком?

— Как что?! — едва не в один голос воскликнули и Артём, и Борис.

— Ты же артиллерист! — сказал Артём. — А артиллерия там ещё и не родилась! Вот мы, напару, и устроим на Руси, так сказать, «родильное отделение» для неё! Ты же наверняка помнишь, кем был Бонапарт до своего избрания консулом? — спросил, хитро прищурившись, Артём.

— Ха! Такое даже на первом курсе в нашем училище все курсанты знали — артиллерист он был, причём очень талантливый!

— Вот видишь, Антон, — воскликнул Борис, — там, у колыбели артиллерии, самое и место опытному офицеру и патриоту!

— Ну, тоже... сравнили! Я и Бонапарт, — заулыбался этот военный пенсионер.

— А что?! Чем хуже русский человек корсиканца какого-то? — тоже улыбнувшись, произнёс Борис. — Ты воевал?

— Да, немного довелось пострелять. Чечня.

— О! Тем более, опыт у тебя есть. Награды?

— Да. Два «мужика».

— Ну нихрена себе! — воскликнул Борис, знающий не понаслышке, что «мужика», то есть Орден Мужества, а ещё и двух — в штабе не высидишь.

— А ты там что-то в пользу Бонапарта замялся, — заулыбался опер, — он тебе и в подмётки не годится. Разве что аферист был знатный, это — да!

— Ну что, может, по «джуз грамм», за знакомство? — вспомнив поездку в Самарканд, выразился Артём.

— А и давай! — поддержал его Борис. — За знакомство — грех не тяпнуть.

— Коньячок есть, будете? — спросил хозяин.

— Ты давай, доставай да наливай, а спрашивать — потом будешь, — и оба майора засмеялись.

Быстренько начикав колбаски, они дружно, подняв бокалы и переглянувшись, чокнулись и выпили.

Закусывая колбаской, Артём услышал, как тарахтит его телефон. Поднял и «алекнув» в трубку, он пару минут молча слушал, а затем, сказав «ждём», рухнул на свой стул.

Майоры молча и выжидательно смотрели на ту гамму чувств, которая меняла его лицо каждую секунду. Посидев так с полминуты, он подскочил и плеснул ещё в бокалы «на пальчик» коньячку.

Разглядывая его мимику, Борис не выдержал и, сообразив всё, спросил:

— Соломон?

— Да, Боря, даааа!!!! — сорвавшись, заорал Артём.

— Давайте, дорогие мои, сейчас он приедет, — сказал он Борису, намекая на нумизмата.

— Ура! — как говорится, рявкнул Борис и, встав, махнул свою дозу одним глотком.

— Ура! — поддержал его Антон, сообразив, что у его новых друзей выгорело что-то суперовское.

Хлопнув, как говорится, «за успех», они снова принялись выяснять и уточнять друг про друга «о жизни и службе» — это о двух майорах.

А Артём задумчиво поставил готовить ещё кофе. На предложение оного майоры оживлённо, не прерывая свою беседу, потрясли головами, соглашаясь.

Артём не представлял себе, о чём сейчас, когда заявится сюда Лёва, ему с ним говорить. Как он ему тогда заявил, что «это кольцо бесценное», так вроде бы? А он просто с «бесценными» вещами никогда дел не имел. Да и просто ничего подобного не видел.

— А да хрен с ним! Пусть будет как будет, — решил он и, заметив, что майоры замолкли и с вопросами во взглядах уставились на него, понял, что произнёс это вслух.

— Ну что, пойдёшь со мной туда? — и он, глядя на Антона, качнул головой в неопределённом направлении.

— А и пойду! Невесту мне там найдёшь? — полушутя спросил он.

— Да не сомневайся даже! Их девки не такие балованные, как наши, — улыбнулся Артём.

— Это он по своей судит! — пошутил Борис. — Он там уже подженился. А кстати, мог бы и сфоткать своим телефоном её, да похвастать перед нами. Ведь не отобьём же её, она жуть как далеко от нас!

— Ну, тогда ладно, — решился Артём, доставая из кармана телефон.

— Ах ты ж... — завопил Борис, потрясая кулаками. — И молчал, паразит, а?! Друг называется.

Артём, не реагируя на шутливое возмущение майора, пошарил в телефоне и повернул его к этому товарищу.

— Даааа... — восхищённо протянул Борис. — Скажи, Антош, красота, нет?

— Ты прав, — восхищённо поддержал полицейского Антон. — Действительно — красота!

— Это я её втихаря клацнул, когда она примерила обновки. Отключил вспышку и, пока она вертелась возле небольшого зеркальца, что было вмонтировано в косметичку, — клацнул. Она и не знает, — засмеялся Артём.

— Пойду, ей-богу, и я с вами, если ты, Артёмка, мне такую найдёшь, — начал прикалываться Борис.

А Антон задумчиво рассматривал фото русской красавицы.

— Пойду, Артём. Решено — тут мне делать уже нечего, а там, глядишь, и пригожусь!

— Ну, тогда давай, просвети, — намекнул Борис на скорое появление нумизмата, кивая на Антона. — А то он начнёт при посторонних падать со стула, — и шутливо хлопнул Антона по плечу.

— Ну и ладно, ты прав. В общем, Антон, мне там кое-что из местных старинных ценностей подогнал на закупки вооружения и всякого дива для тех времён князь Дмитрий, более известный у нас по прозвищу Донской.

— Ого... — ошалело произнёс артиллерист. — Дмитрий Донской? Князь? Тот самый, что на Куликовом поле?!

— Да. Представь себе. Там ещё этой битвы с Мамаем и его бандой не случилось, и Артёмка набрал всякого добра, в том числе и по твоей части, чтоб, перекинув туда, размазать как свежий кизяк по дороге ту сволочь, что Россию грабит и уничтожает, — сказал Борис.

— Так вот, — продолжил Артём, — это «кое-что» я продаю через знакомого нумизмата. И вот самое главное — среди этого «кое-чего» мне Дмитрий Донской вручил и одно колечко, крайне старое. И этот нумизмат, еврей, разумеется, по национальности, определил, что данное колечко очень знаменитое. И принадлежало оно такому историческому персонажу, как царь Соломон...

— «И это пройдёт»? — еле слышно вопросил оторопевший Антон.

— Именно. И он, этот Лёва, сейчас будет у нас.

— О, Боги... вот у вас и дела-а-а... — протянул Антон.

— А ты думал? Мы тут самогон гоним, а потом, упившись, «столоверчением» занимаемся? — полусерьёзно вопросил Борис.

Вот так, подшучивая над очумевшим слегка Антоном и попивая кофе, они услышали звонок в дверь квартиры.

— Давай, Артём, пойдём открывать. Ты теперь важный перец, тебе охрана положена, — балагурил Борис, подталкивая Артёма в прихожую.

Там на самом деле стоял Лёва и улыбался во все, как говорят, «тридцать три зуба».

— Проходи, проходи, друг ситный, — шутливо показал взмахом руки Борис ему.

— А у вас тут гулянка, смотрю, идёт?

— Да брось ты, Лёва, какая нафиг гулянка. Просто люди, работающие в одной теме и в одном направлении, зашли ко мне в гости и обсуждаем делишки наши скорбные, заедая их...

— «Мартелем», — влез Лёва, указывая на полупустую бутылку, стоявшую на столе. — Только про это говорят не «заедаем», а «запиваем». А меня оделишь данным напитком? Что-то в горле пересохло.

— А как же! Кстати, познакомься — это Антон, дядька того Сергея, ну, помнишь, друг мой.

— А как же, конечно, помню! Отличный парень!

— Лев, можно просто Лёва, — протянул он руку Антону для пожатия.

— Антон, — представился тот и пожал его руку.

— Так вы вместе работаете? — многозначительно, выделяя интонацией слово «вместе».

— Именно, Лёва, вместе, — подтвердил Артём, подавая ему налитые пол фужера коньяку. Тот хлопнул залпом как водку, закинул дольку лимона и прожевав, даже не скривившись, начал.

— Ну и хорошо, не нужно недомолвок будет всяких. Значит так: экспертизу я сделал — гарантия, что это кольцо принадлежало Соломону, — 99 процентов. Один процент, — отвечая на незаданный вопрос полицейского майора, — я всегда оставляю на всякие случаи. Даже на то, что мои родители — это не мои родители. А тут дело более серьёзное, чем родословное дерево такого ничтожества, в историческом плане, как я.

Сейчас сюда летит тот самый ребе, о котором ты помнишь, и через минут сорок его самолёт приземлится. Я поеду домой и там буду его ждать. Он не любит лишней помпы, и поэтому не любит встречающих без особой нужды. Он любит тишину во всех делах. Где я живу — он знает, и со своим помощником легко доберётся до меня.

У нас с ним будут разговоры с глазу на глаз. В таких делах он даже помощника своего выставляет за двери. За обман — даже не беспокойся, ибо его не будет. Лёва ценит свою жизнь и репутацию дороже каких-то денег, которых, кстати, я и сейчас не знаю куда девать, — и он горестно вздохнул.

— Так что наберись, дружище, терпения и жди моего звонка. Хорошо? Кстати, повторюсь — там речь пойдёт о таких суммах, которые ты, друг мой, не только не видел, но и не видел даже по телевизору и в интернете.

И Лёва, сделав прощальный жест поднятыми вверх пальцами, шевеля ими, пошёл, сопровождаемый Артёмом, к выходу.

— Ну вот такие дела, парни. Вы всё слышали, — произнёс Артём, вернувшись на кухню и усаживаясь вновь на свой стул.

— Да уж... Я прям с ума схожу... Не понимаю, то ли я в каком-то фантастическом рассказе, попавший, как английская Алиса, в кроличью нору, то ли меня уже привезли в Кащенко...

— Ты брось эту чушь пороть! — взревел Борис. — Я сразу, даже минуты не сомневаясь, поверил Артёму и в эти события.

Но, взглянув на пристально глядящего на него Артёма, он поправился:

— Ну, может, секунд десять, но не более, — сомневался!

И, подхватив хохот Артёма, тоже заржал.

Глядя на них, и у Антона тоже поползла улыбка на всё лицо.

— Да нет, парни, верить-то я верю, но всё равно не верится, — и сам над тем, что спорол только что, начал хохотать.

И так они заливались от смеха, пока не зазвонил у Артёма телефон.

Ещё, похихикивая, ну уже поспокойнее, — он взял его и попросил разошедшихся мужиков успокоиться.

Это звонил Сергей. Подъехав на машине участкового, приехавшего проведать и узнать, как у них дела, к месту уверенной связи, он набрал друга и сообщил ему, что его дядька, зовут Антоном, должен подъехать к Артёму, и что он дал ему его адрес.

Выслушав это — а Артём сделал «громкую связь», — сидящие на кухне за столом опять громко захохотали, и Антон заорал во всю глотку:

— Здорово, племяш! Я уже у Артёма, мы познакомились, всё, как ты, надеюсь, понял, нормально!

— Вот и хорошо! — услышали они голос Сергея. — Только, поди, уже и коньячком с кофе размялись, похоже?

Они вновь зашлись хохотом.

— Да ладно, будет вам! — укорил их Антон и вышел в комнату, чтоб поговорить спокойно.

Там, в более тихой обстановке, дал ему понять, что «приход» такой, какого он и не ожидал.

— Так это же обалденно, Артёмка! Верно? — воскликнул Сергей.

— И даже «более того». Это «более» такое сумасшедшее, что я только при встрече тебе это смогу рассказать.

— А и отлично, дружище! За меня не переживай — тут всё в порядке. Что приезжает ещё — аккуратно сгружается и складируется на бревенчатые выкладки. Да, так всё же скажи, а то за той ржачкой я ничего толком не понял — дядька мой как? Сговорились? Ты берёшь его, и он согласен?

— Да всё «хоккей», Серый, он согласен. И, если не ошибаюсь, он у тебя отличный мужик!

— А я тебе что говорил? — подхватил Сергей. — Уверен — вы найдёте общий язык, и, если получится его «туда» забрать, он там приживётся как свой!

Вернувшись на кухню и усевшись на свой стул, Артём начал рассказывать Антону, что с ним произошло во время той прошлогодней вылазки за грибами, с самого начала своей истории.

Антон слушал все подробности очень внимательно, не перебивая. Лишь в парочке мест позволил себе спросить уточнения — это в том месте его рассказа, где он начал рассказывать о задумке производства тюфяков.

Вопрос был о технологии производства стволов. Это его интересовало, ибо ещё на первом курсе в военном училище преподаватель рассказывал им о зарождении артиллерии на Руси. То есть именно об этих самых пресловутых «тюфяках».

Этот старенький профессор даже рассказал, по какой технологии и из какого металла были произведены первые тюфяки. Впоследствии они, конечно, перешли к производству пушек из бронзы, — так тот профессор описывал первых пушкарей, — но и эти тюфяки наделали было делов!

И второй раз он его перебил, расспрашивая о том, как он делал порох и как рассчитывал заряд, с учётом того, что при разрыве от излишка пороха пушечного ствола, как правило, весь артиллерийский расчёт как минимум оставался калеками, ну а как максимум... все к предкам отправлялись.

Услышав пояснения Артёма и к тому вопросу, и к другому, он удовлетворительно покивал головой и сказал, что для человека, не имевшего обучения в артиллерии, Артём на удивление делал всё правильно.

Услышав такую оценку от специалиста, Борис аж крякнул, с гордостью смотря на друга и как бы говоря:

— Да! Он такой у нас! Он всё могёт!

— Слушай, а вообще, каким макаром ты сюда вновь попал? — спросил его Антон. — Или это какая-то тайна?

Артём немного замялся, но, сказавши «А», нужно ведь и говорить «Б». И, взглянув на кивнувшего одобрительно Бориса, он стал рассказывать о не то ангеле, не то инопланетянине каком-то, короче, которого он называл «Призрак».

И что самое главное, это было не «снос башки» и не «сон в майскую ночь», а реальное видение, сообщавшее реальные вещи и отвечавшее на реальные вопросы и просьбы.

— Час от часу не легче... — выслушивая этот рассказ, комментировал его Антон.

— Нет, ну а что ты хотел?! Ведь кто-то же запёр туда Артёма, кто-то же задумал какую-то «игру» с этим попаданством?! Эдак додуматься можно и до «пари», что какие-то силы, а я склоняюсь к названию народному этой «силы» — Бог и Ангелы — это устроили. И, похоже, на Артёма были неплохие ставки сделаны! — выдал свои размышления Борис.

Оторопевшие от таких «выводов» Артём с Антоном переглянулись, и Антон аж крякнул от такой ситуации.

— Вот правда, скажите, кто из вас, — он поглядел на Бориса и Артёма поочерёдно, — мог хотя бы в детстве, во сне или в фантазиях такое себе придумать? Хотя детские фантазии абсолютно все учёные считают самыми приближёнными к реальности. Ведь и дураком такого, кто это на улице расскажет прохожим, никто не назовёт! Ну, может, какая-то сердобольная старушка «скорую помощь» вызовет по кнопочному телефону, — добавил он, уже улыбаясь.

— Вы знаете, парни, — признался Борис, — я много произведений Стивена Кинга читал. Не все, конечно, но многое из него мне нравится. Только вот я всегда считал, что он немного... того... ну, не в себе чуть-чуть. Что у него «шарики за ролики» заскакивают. Ведь, как я думал, человек с обычными, нормальными мозгами не может до такого додуматься, какое он описывает в своих книгах.

А тут — на тебе! Мой друг и такое... Причём не рассказы, а сам кое-что наблюдал! Выходит, и тот, пиндос, не просто талант или сумасшедший, а тоже может шастать по всяким «мирам» и «временам»?!

— Да запросто, — резюмировал такую речугу майор Артём. — Я, Боря, тоже многое у него читал и думал примерно так же, как и ты. А вот сейчас сомневаюсь в верности тех моих размышлений. Опять-таки, как и ты, Боря. - Ну ладно, парни. Что есть - то и наше. Сейчас нам нужно дождаться звонка от Лёвы. Он сильно важен для решения наших дальнейших задумок.

И тут, словно услышав его слова, зазвонил телефон у Антона и на экране высветилось: "Лёва".

Глава 24

Артём, схвативший после звонка телефон и прочитавший имя звонившего абонента — «Лёва», перевёл взгляд на Бориса.

— Да ответь, чего ты таращишься на меня и боишься отвечать, как будто тебе сам генеральный прокурор звонит!

Сидевший рядом Антон прыснул в свои шикарные усы от такого занимательного предположения.

— Алло! Слушаю тебя, Лёва.

— Так вот и слушай. Уважаемый ребе хочет говорить с тобой. И мы тебя ждём. Ответ «сейчас не могу» не принимается и ставит точку на нашем с тобой знакомстве.

— Конечно же, сейчас буду! — заторопился пришедший в себя Артём, глядя на яростно кивавшего головой Бориса, услышавшего речь нумизмата.

— Всё, мы тебя ждём!

И Лёва отключился.

— Бегом, Артёмушка! — Ты знаешь, что от этого зависит!

— Да бегу, бегу!

— Мы там тебе нужны?

— Да за каким?! — пробормотал Артём из комнаты, доставая из шифоньера чего-нибудь поновей и получше одеть. — Ты что, считаешь, что раввин мне припер матрац, набитый баксами? Это будет просто разговор очень важного покупателя с продавцом очень дорогого товара. Всего лишь, — бормотал Артём, переодеваясь.

— Ага, всего лишь, — передразнил его майор, стоя в дверном проходе и скептически выслушивая Артёма. — Да ладно, ладно, ты, пожалуй, прав. Ни пуха тебе! — пожелал он вслед. — Мы тебя тут подождём.

— Ну конечно же! Смотрите телевизор. Там сейчас мультики начнутся, — подколол выбегающий на лестничную площадку Артём.

— Иди уже, — проворчал вслед Борис. — Тоже мне, «поэт-юморист из Одессы».

Артём с грохотом скатился по лестнице и чуть ли не вприпрыжку рванул к Лёве.

Подходя скорым шагом к его подъезду, он обратил внимание на крепенького молодого человека, внимательно следившего за его приближением и стоявшего возле нужного Артёму подъезда.

— Простите, вас, наверное, Артём зовут? — вежливо спросил он.

— Да, а что? — переспросил его Артём, а потом сообразил, кто его спрашивает, вспомнив слова Лёвы о том, что ребе шляется по белу свету с помощником.

— Ничего особенного, — вежливо улыбнулся этот молодой человек, кстати, без малейшего акцента. — Просто вас ожидают.

И придержал открытую дверь, пропуская Артёма вперёд.

В комнате, рядом со столом, за которым, как обычно, сидел Лёва, в кресле сидел благообразный пожилой человек с бородой «среднего размера» — почему-то именно так описал для себя его Артём.

— Здравствуйте! — тоже с минимальнейшим акцентом поздоровался улыбнувшийся ему ребе. — Если я не ошибаюсь, вы Артём?

И, дождавшись кивка головой, он представился:

— А меня можете называть Яков. Так вам будет проще меня запомнить, — и он вновь доброжелательно улыбнулся.

— Очень приятно! Рад знакомству, — поддержал его Артём. — Давайте перейдём поплотнее к теме, опустив прелюдии. Вы же наверняка не против?

— Да, с большим удовольствием, уважаемый Яков!

— Просто Яков, хорошо? — предложил этот ребе. — Вежливость — это замечательное качество, особенно в вашем возрасте, молодой человек, но мы так можем расшаркиваться до вечера, не перейдя к сути нашего разговора.

— Я абсолютно не возражаю, напротив — поддерживаю!

— Вот и отлично! Я всё же немного знаю современную молодёжь, — усмехнулся Яков. — Так вот, я не собираюсь у вас допытываться, где вы ЭТО взяли, хоть мне это очень даже интересно — и он кивнул головой на шкатулку, лежавшую на столе перед Лёвой. — Важно одно: это та реликвия еврейского народа, про которую говорится даже, — тут он поднял указательный палец правой руки вверх, — в святых писаниях и которая нашлась в конце концов. И тот, кто её нашёл, достоин очень хорошего вознаграждения. Вы, Артём, согласны с этим? — Он вежливо улыбнулся.

— Вы, Яков, абсолютно правы, — поддержал его речь Артём. — Нашедший это, — он тоже в свою очередь кивнул головой в сторону шкатулки, — абсолютно не против достойного вознаграждения за эту находку.

— Замечательно! — прокомментировал его ответ Яков. — Будет ли мне позволено озвучить возможную благодарность от нашего народа?

— Разумеется!

— Так вот что я вам от имени нашего народа могу предложить: пятьсот двадцать миллионов долларов на ваш счёт в любом наисерьёзнейшем банке мира, имеющем отношения с российскими банками, паспорта граждан Израиля для вас и вашей дочери — она же есть у вас, как мне сообщил наш общий друг, — и он указал взглядом на Лёву, — и занесение вас в Праведники мира. Вы знаете, что это такое?

Оторопело молчавший Артём кивнул головой. Он слышал об этом "звании" из фильма «Список Шиндлера».

— Ну и впредь, по вашей же просьбе, получение гражданства государства Израиль теми вашими родственниками или друзьями, которым вы посчитаете это необходимым. Да! И ещё — как меня предупреждал Лев, — тут он опять взглянул на скромно молчавшего Лёву, — все возникающие уплаты налогов в России мы берём на себя. Как вы отнесётесь к такому предложению?

И с лёгкой, располагающей улыбкой он стал ожидать ответа.

Артём молчал, наверное, минут пять, приходя в себя.

— Можно кратко? — спросил он.

— Это бы я приветствовал, — вновь улыбнулся Яков.

— Да! — ответил Артём.

— Я благодарю вас, Артём, за верный выбор! И позвольте мне наконец вас обнять, — и, распахнув руки, он подождал, пока Артём приблизится, и искренне его обнял.

Артём, разумеется, тоже искренне повторил это движение в свою очередь.

— Я всё же буду надеяться, что когда-нибудь вы, Артём, мне поведаете эту занимательную историю. Я имею в виду то, где вы и каким образом нашли ЭТО.

— Вот я в этом, простите, сомневаюсь.

— Отчего же?!

— Да боюсь, что после такого рассказа вы отмените все «распоряжения» о паспортах и «Праведнике мира». А сделаете вид, что не знакомы с этим сумасшедшим относительно молодым человеком.

— Вы напрасно на это рассчитываете, Артём, — и тут он, внезапно построжевший, добавил: — Если бы вы знали, что я слышал из уст, достойных доверия, и чему был лично сам свидетелем, то вы бы засомневались в праве первоочередности на посещение сумасшедшего дома, как вы выразились, — вам или мне. Как-то так...

И тут Артём сообразил, что этот ребе и не с таким «цирком», как тот, в какой попал Артём, знаком, а и, возможно, похлеще чего повидал и услышал!

— Так что, дорогой Артём, этот порядочный человек, который нас познакомил и с которым у вас были, есть и, надеюсь, будут и впредь неплохие деловые и человеческие отношения, расскажет вам, что дальше будет происходить с вашими деньгами и, возможно, посоветует, в каком банке их держать. Поверьте мне, он неплохой специалист в этом вопросе!

Артём перевёл взгляд на Лёву, всё ещё молчащего, но уже сменившего серьёзный до нельзя вид на лицо человека, который улыбается при встрече давно не виденного друга.

— Спасибо за совет, я ему последую с удовольствием.

И Артём пожал ещё раз протянутую ему руку.

— Ну, не буду вас, молодой человек, задерживать. Желаю всего хорошего и успехов в ваших, судя по всему, трудных, но благородных делах. Да, и ещё, — тут он, почти что озорно улыбнувшись, добавил: — а вдруг вам ещё и Ковчег Завета попадётся, ну абсолютно случайно, то вы знаете, к кому обратиться. И знайте, что вам в тот же год поставят позолоченный памятник во весь рост возле центральной синагоги Тель-Авива!

Тут уж все присутствующие заулыбались, а Артём еле сдержался, чтоб не заржать во весь голос, представив себе изображение такого себя любимого, и где — возле центральной синагоги!

Буквально прочитав его мысли, ребе с улыбкой воскликнул:

— Вот и я об этом! Ну что, всего вам хорошего!

И они, раскланявшись, доверили помощнику Якова проводить Артёма на выход.

Артём, выйдя на свежий воздух, прислонился к росшей рядом молодой берёзке и застыл, переваривая всё то, что с ним случилось за последний час и вообще за последний год...

Постояв так минут двадцать, он достал телефон и набрал номер Бориса. Тот мгновенно включился — как будто держал занесённый палец над аппаратом.

— Алло, слушаю!

— Ну чего ты вопишь, дружище? У меня всё в порядке, пообщался на славу и иду к вам.

— Точно всё в порядке? Чего там возле тебя гудит? — с подозрением спросил майор полиции.

— Да это просто КПМка проезжает по дороге, — засмеялся Артём в ответ на вопрос «с подозрением». — Машина такая есть, знаешь? Те, что улицы подметают да поливают.

— Да знаю, знаю. Всё, давай к нам, заждались тебя уже!

«Ну, так уж и заждались!» — усмехнулся про себя Артём, но скорости движения, чтоб не трепать нервы другу, добавил. Ведь отсутствовал всего-ничего! Хотя, спасибо судьбе, что есть такие друзья!

По дороге он ещё зашёл в супермаркет и набрал нормальной закуски, кофе и ещё пару бутылок «Камю» прихватил.

Так что поднимался он по ступенькам своего подъезда весело и легко, напевая какую-то песенку, прям как в ранние студенческие годы, типа: «И выпить есть, и закусить, встречайте, друзья!»

А дверь квартиры прямо перед носом распахнулась, и «весёлый друг» и вправду встречал его на пороге. Борис аж чуть не схватил его за руку с целью втащить в квартиру. Похоже, ему казалось, что Артём в такой ответственный момент еле шевелится.

— Да иду я, иду, — засмеялся Артём и, закрывая дверь, отдал пакет с покупками Борису.

— Ну?! Давай, не тяни!!!

— Ну уж нет — терпи пару минут!

И Артём, раскрыв пакет, стал доставать на стол покупки.

— На вот, порежь! — сунул колбасу и сыр Борису.

Тот аж чуть не заорал, обиженно глядя на Артёма:

— Я тебя самого сейчас покрошу этим ножиком, гадский папа!

Но принялся энергично делать то, что попросил Артём, не переставая поглядывать на друга зверем и что-то бормоча себе под нос.

Антон, не влезая в эту перебранку, сидел тихо, как мышь под веником, и ждал дальнейшего развития событий.

Артём, вскрыв пузырь с коньяком, разлил по бокалам и, подняв бокал, произнёс:

— Ну давайте, за удачу!

И добавил:

— Пятьсот двадцать миллионов.

Борис, пивший в это время из бокала, подавился коньяком — аж брызги полетели во все стороны, но никто этого не заметил.

Антон, вытаращив глаза на Артёма, уточнил:

— Рублей?

А откашлявшийся Борис, аж бокал чуть не выронивший, выдал ему:

— Антоха, те люди, к которым наш товарищ ходил, в рублях расчёты не ведут.

— Долларов? — вытаращил недоумённо глаза их новый друг.

— Именно, ты угадал — пятьсот двадцать миллионов долларов, — подтвердил ему улыбающийся Артём.

— Нет, мужики, вы серьёзно это или прикалываетесь надо мной, сирым и убогим пенсионером районного значения?

— Да серьёзно, Антон, серьёзно!

И Артём начал неспеша, делая себе во время рассказа красивый бутерброд, исповедываться на тему происхождения этой дикой суммы.

А майоры даже дышать, казалось, перестали, слушая его, не то что кушать.

А после того, как он повторил слова Якова насчёт его позолоченной скульптуры, Борис, уже чуть отошедший от известия по поводу суммы, начал хохотать, схватившись за живот.

— Ну чего ты ржёшь как конь, не веришь, что ли? — спросил Артём.

— Нет, конечно, верю. После того, что я увидел и услышал от тебя, — я тебе во всём верю.

— Так а чего ржёшь?! — с непониманием спросил Артём.

— Просто я тебя представил, стоящего перед синагогой, позолоченного, да ещё и голого, ну и на сладенькое — ещё и обрезанного!

— Идиот, — только и смог выдавить из себя сквозь хохот Артём.

Так они и закатывались, аж до икоты — расслабон пришёл от дикого напряжения последних часов. И вот так они, плюнув на все дела и делишки, решили расслабиться и закончить день, ибо, как выразился Борис: - Если не расслабляться, периодически, от таких дел можно и рехнуться. - Запросто! - поддержал его Артем, поднимая очередные пол-бокала благородного напитка.

Спать они к ночи, нормально так «обмыв» все поступления финансов, завалились у Артёма. Места хватило всем — благо ещё со студенческих времён у него в кладовке лежали две «кладушечки», как они с друзьями именовали раскладушки.

Артём, по своей привычке, которая срабатывала невзирая на вечерние «злоупотребления», проснулся по "заведенному" - в шесть часов утра. Первым прошёл в туалет и ванную, обмывшись, зашёл в комнату и, растолкав друзей, сообщил им, что санузел свободен и что хватит валяться — ещё много дел сегодня.

И пошёл на кухню заниматься завтраком.

Похмелье небольшое они «вывели» полтинничком коньяку с кофе, плотно позавтракали яичницей с ветчиной и сыром. Так что к половине восьмого все трое были в абсолютно полном порядке.

— Ну что, братцы-кролики, какие планы на сегодня? — спросил опер, допивая свой кофе.

— Я тут немного прикинул, — сказал Артём. — Давайте так: — ты, Боря, позвони и езжай к «тыловику». Деньги от тех «изделий» лежат на моём счету, и если всё будет в порядке, позвонишь мне и продиктуешь номер карты или расчётный счёт, на который нужно будет перебросить валюту и я скину денежку сразу. А мы будем тут. Я на «старте», буду ждать звонка от Лёвы — вдруг где-то понадобится моё присутствие для подписей в банке или у нотариуса, всё же сумма громадная, а Антон просто будет дома, на хозяйстве.

— Деньги на расходы вам вот, — и он положил по две пачки «пятитысячных» перед майорами. — Это тебе, на всякий случай, на поездки, — сказал он Борису.

Тот, кивнув молча головой, запихал пачки во внутренний карман куртки, что висела в коридоре.

— А тебе... да не возражай ты! — прикрикнул он на раскрывшего было рот для речи Антона. — Надо приготовить всё, что может понадобиться на первое время в жизни там, где всего этого, — и он обвёл рукой пространство вокруг себя, — просто нет ничего. Даже намёка! Ну ты человек военный, потаскала тебя служба по всяким глухим местам и идиотским ситуациям, так что сам сообразишь, что тебе может понадобиться.

— Да не отпихивай ты их! — видя, что Антон отодвигает от себя по столу этот миллион рублей - завопил Артем. — Ты же слышал, — их у меня сейчас «как у дурака махорки»!

— Да он прав, Антоша, — поддержал Артёма Борис. — Бери и, не выпендриваясь, чеши по магазинам. Вот тебе ключ от Артёмовой квартиры, и дуй, занимайся. Поверь, он знает, о чём говорит. Сам хватил этого «средневекового лиха», там реально ничего известного тебе нет и пока не предвидится.

Антон, явно стесняясь, невзирая на вчерашнее «сближение» под коньячок, взял всё же деньги и что-то пробормотал типа: «Спасибо! Рассчитаюсь при первом же случае».

На что Борис и Артём, вздохнув, лишь рассмеялись — дескать, вот же какой непонятливый друг у них образовался ...

Ну и, прибрав со стола, двинулись: Борис, с пакетом мусора, до мусоропровода и затем в райотдел, а Антон, выслушав маршрут и расстояния до торговых центров от дома Артёма, двинулся на закупки, наставляемый в спину речами типа:

— Не жмись, покупай нужное и качественное. Если не хватит денег — принесёшь первую партию закупленного, возьмёшь ещё денег. Вдруг меня не будет и я умчусь с нумизматом моим по официальным кабинетам — деньги будут лежать в тумбочке, что возле кровати стоит. Правда, в этом случае не стоит тебе экономить — поверь моему опыту, там этого не будет. А деньги — их мне Лёва сегодня тьму притаранит.

И, разогнав майоров по нужным им направлениям, сам, вздохнув, уселся на кухне за столом, размышляя о своей судьбе.

Тут перед ним всё «поплыло», как обычно бывало при появлении «призрака». Тот, объявившись «во всей красе», усмехнувшись, поприветствовал Артёма.

— А ты, я вижу, тут неплохо развернулся!

— А то, — немного смутившись, произнёс Артём. — Я много чего нарушил?

— Да нет, не очень уж и много, — махнув рукой, произнёс «призрак». — Это «немного» — допустимо. Кстати, я слушал весь ваш разговор с тем ребе и хочу сказать, что он неплохой человек для тебя. Он тебе ещё пригодится, я знаю это. Кстати — насчёт того «Ковчега», я думаю, тебе укажу то место, где он лежит.

И, видя вскинувшегося Артёма, добавил:

— Только много позже. Ты сначала с этим всем разберись. Да, и этого Антона можешь взять с собой «туда». Разрешено. А князя «оттуда» можешь в это время сюда провести, как я и обещал.

— Всё, занимайся, а то «там» уже тебя завтра-послезавтра будут ожидать.

И с этими словами «призрак» исчез.

Глава 25

Заварив себе кофе, Артём сел за стол и, взяв чашку в руки, стал анализировать это «явление».

В принципе, «там», где-то «наверху», его поведение во всех этих ситуациях почти одобрили. Так, небольшие огрехи и отклонения от «линии дозволов». Ну это ему ведь простили — что с него взять, обычного «смертного» человека! Но основное укладывалось в норму.

Теперь ему, на данный момент, только осталось дождаться осязаемого решения переговоров и договорённости с ребе Яковом. Артём не сомневался в том, что там, с деньгами, будет всё в порядке. Иначе держащий всё «на контроле», этот его «смотрящий» от вышних сил, затеявших весь этот, так сказать, «хоровод», предупредил бы, что начинаются проблемы.

А он, наоборот, похвалил этого ребе и даже намекнул, что когда-нибудь даст Артёму координаты места, где лежит самый ценный исторический предмет, упомянутый в Библии, — Ковчег Завета.

Вспомнив «цифру», названную ему за какое-то несчастное колечко, пусть и принадлежавшее когда-то знаменитому историческому лицу, он даже представить себе не смог то количество денег, что ему могли бы «отгрузить» представители этого, наверное, самого влиятельного народа на его планете.

Задумавшись над этим, он, как показалось, услышал какой-то звук в голове, вроде бы как ехидное хмыканье или смешок.

Артём аж встрепенулся и, от греха подальше, заставил свои мысли переключиться на более реальные и требующие срочного приложения сил действия.

А именно — закругляться здесь, в городе, с финансами и важными встречами, да, «затарившись» требуемой «там» бытовухой, в том числе, кстати, он планировал хороший, прямо-таки объёмный пакет зеркал и оконных стёкол приобрести и отправить его на площадку, к оврагу.

Ибо там этого добра практически не было, а привыкнув здесь к такому, там было отвыкать тяжело и неудобно.

Ведь такие вещи, на которые в быту, в этом веке, практически не обращаешь внимания, там были сродни какому-то диву, соответственно, не просто запредельно дорогому, а диву, которое практически было невозможно найти, чтобы затем приобрести в собственность.

А вспомнив реакцию Ольги на зеркальца, вставленные в косметические наборы, он только ещё раз засмеялся вслух.

Немудрено было, что «цивилизованные» мореплаватели, да и знаменитые путешественники, находили почти всегда общий язык с вождями тех племён, что не знали о цивилизации, — ведь у каждого вождя были жёны и, как правило, не в единственном числе. И они, наверняка ведь, увидев зеркальце, представляли себе ошалевшие от счастья лица своих жён. И, соответственно, «включали зелёный свет» на дорогах у всяких там «левенгуков» и «куков».

Нет, такого персонажа, как Кук, всё же грохнули, и поделом, кстати, но это так, к слову, вернее — «к мыслям».

Так что, пока «там» будет большое количество народу, что приведёт князь и которые будут перетаскивать из оврага к обозу всё, что припас Артём, нужно максимально больше собрать на том «складе» необходимого.

Да и потом — мало ли кто из важных современников Артёма может пронюхать немного позже про эти странные перемещения... Спецслужбы тоже ведь не совсем зря «хлеб едят».

Так что — думай, Артём, думай! — подпихивал свои мозги он, чтоб впоследствии «там» не плеваться, вспоминая о забытых тут вроде бы как "мелочах".

Любая мелочь — от панелей к солнечным батареям для подзарядки аккумуляторов и освещения до спичек и любых инструментов — это чудо в 14-м веке.

На всякий случай он сидел, прихлёбывая кофе, и записывал в блокнот то, что желательно, ну очень желательно, нужно было прихватить с собой.

Тут раздался звонок от Бориса — он сообщил, что всё со «знакомым лицом» в порядке и даже кое-что «на бакшиш» он выдурил у него.

О чём ещё речь?

— Да о аналогах того предмета, что я тебе дал перед выходом, на заправке той, помнишь? Ну, в кожаной упаковке и кое-что в бумажной упаковке.

Артём с досадой шлёпнул себя по лбу!

Ну конечно же! Как он мог забыть тот пистолет ТТ, который спас ему жизнь.

Значит, Борис добыл ещё «стрелковки». Замечательно!

— А что с доставкой? — задал он вопрос Боре.

— Да я уже дозвонился до участкового. Он сейчас вывезет Сергея в зону уверенной связи, и я ему скажу, чтоб твоего татарина и ещё четыре машины отправлял сюда с кем-то из парней ЧОПа, так что всё, надеюсь, будет в норме. А что там у вас?

— Да Антон ещё не объявился, ну да не маленький же, надеюсь, справится. Ну а Лёва пока не звонил.

— Ладно, сиди и жди. А я тут разберусь сам.

И он отключился.

И тут же позвонил Лёва.

— Привет, Артём! Ты уже, наверное, заждался меня? — засмеялся он в трубку.

— Да жду, сижу дома. Своих друзей отправил по делам, а сам тут торчу.

— Ну и правильно! Начальство даже если и ничего не делает — это не значит, что оно всё в мыслях погружённое! — Как там у знаменитого поэта: «Стоял он дум великих полон», верно?

— Да, всё так.

— Ладно, не гадай и не думай, я сейчас к тебе подъеду. Угостишь кофе? Мои гости уже улетели и я почти свободен. «Почти» — это значит, есть только одно небольшое дельце — это ты.

— Давай, подъезжай, балагур и весельчак — засмеялся Артём. — Жду.

И верно — минут через двадцать он позвонил во входную дверь Артёма.

— Привет, привет! — улыбаясь, вошёл Лёва.

— Пошли уже, кофе как раз только выключил, — здороваясь с ним, подал ему тапки Артём.

— Слушай, Артём, а чего ты до сих пор в этой клетушке ютишься?! Уже присмотрел бы себе хороший коттеджик неподалёку от города, — хитро поблескивая своими маслянистыми глазками, произнёс Лёва.

— А ну его, я же не Шевалов какой-то, не зампремьера, чтоб на «лёгкие» деньжата дворцы соображать. Да и не Галкин тоже, и нет у меня такой богатой и знаменитой бабки в жёнах.

— Да уж, ты прав. Такого шика в глаза людям, только даже не круглый, а квадратный идиот пускать будет.

— Именно! А смотреть за таким хозяйством? Опять же — одна морока!

— А ты бы слуг нанял, — усмехнулся Лёва.

— Неа, «воровать начнут», или как там у Чехова?

— Не помню, как там у Чехова, но о более-менее охраняемом жилье тебе в любом случае подумать надо.

— Ну, тут ты прав, дружище, — вздохнул Артём, разливая кофе по чашкам. — Я уже не «дядя Вася, слесарь с ЗиЛа», уже это одно подкидывает головную боль. Даже с учётом, что я почти всё время провожу в командировках, жильё придётся мне менять на более охраняемое и чуток побольше — мало ли сколько и какого народу может ко мне заявиться!

— Именно, — вперил в него указательный палец продуманный нумизмат, — а ты с дворца «Алкина-Галкина», что в Грязях, смеёшься!

— Ну да, так и есть, — вздохнул Артём. — Так, ладно, оставим тему дворцов людям из кабинета министров и ставропольским начальникам ГАИ, перейдём к нашей теме. Как я понял вчера, ты полностью положился на моё знание банковского дела?

Артём согласно кивнул головой.

— Тогда, значит, допиваем сейчас этот напиток и едем в банк, открывать тебе счёт.

— Давай, я пошёл одеться поприличней.

И Артём, помня его, Лёвы, подколки про джинсы и обкуренных хиппи их Калифорнии, пошёл одевать тот единственный приличный костюм, что у него был.

Его даже такой знаток этикета и сноб, как Лёва, посоветовавший товарищу своего портного, увидев, похвалил.

— Во, наконец-то я тебя опять увидел в приличном виде, — прокомментировал появление Артёма на кухне Лёва.

— Ладно тебе, поехали уже! — смутился Артём, и они пошли обуваться.

— А в какой банк поедем?

— В представительство ДжейПиМорган. Нормальный банк, надёжный. Это, конечно, не «кантональный» из «страны сыров и шоколада», но тоже — потянет. Там что ещё неплохо — у клиентов не спрашивают декларацию о доходах.

И, увидев недоумённый взгляд Артёма, засмеялся:

— Да пошутил, я пошутил. Сейчас ни в одном порядочном банке не спрашивают декларацию о доходах.

— Даже о таких? — спросил Артём, намекая на сумму своего, в перспективе, счёта.

— А о таких — тем более, — отрезал Лёва.

У подъезда их уже ждало такси, вызванное по телефону предусмотрительным Лёвой, пока Артём переодевался.

Назвав водителю адрес, они устроились на заднем сидении и замолчали, размышляя каждый о своём.

Из-за вечных пробок в центре, они добирались до банка часа два.

Рассчитавшись с таксистом, Лёва повёл Артёма в шикарный трёхэтажный особняк в старом купеческом стиле.

Миновав охрану, Лёва сообщил подскочившему к ним молодому человеку свою фамилию.

— Здравствуйте, очень приятно. Позвольте вас проводить — вас ожидают.

И этот вежливый молодой человек повёл их на второй этаж по широкой мраморной лестнице, покрытой пушистой ковровой дорожкой.

Открыв дверь в приёмную, где сидела за компьютером милая барышня в классическом строгом наряде, он попросил присесть друзей в кресла, а сам, кивнув девушке головой, исчез за массивной дверью.

Буквально через десять секунд дверь распахнулась, и он пригласил Артёма с Лёвой входить, сам же остался снаружи.

В большом кабинете, обставленном с классическим шиком банков, находился высокий мужчина среднего возраста.

Приветливо улыбнувшись, он вышел из-за большого стола и, поздоровавшись и представившись, пригласил их присаживаться на резные стулья с другой стороны своего стола.

Лёва и Артём, в свою очередь, представились и, взяв разговор в свои руки, как они ранее и договаривались, Лёва повторил уже более подробнее причину их визита в этот банк.

— О какой первоначальной сумме, ориентировочно, будет идти речь при открытии счёта? — задал вопрос этот банкир.

Лёва назвал ему ту цифру, что вчера Артём слышал от ребе.

Банкир уже несколько по-другому взглянул на Артёма и, увидев подтверждающий кивок головой, уважительно произнёс:

— Я рад, что вы выбрали наш банк! Смею вас заверить, что мы приложим все усилия для того, чтоб вы не пожалели о своём выборе.

Он нажал клавишу интеркома и пригласил невидимого собеседника прийти к нему немедля.

Секунд через двадцать дверь приоткрылась, и в кабинет вошёл молодой человек с умными глазами за очками, и некоторые его черты лица выдавали принадлежность к соплеменникам Лёвы.

— Прошу вас, — этот молодой человек всё сделает и даст ответы на любые интересующие вас вопросы относительно работы и операций, которые вы можете производить со своим вкладом.

Друзья поблагодарили банкира за встречу и отправились за работником банка в его кабинет.

Они провели полтора часа в кабинете этого удивительно терпеливого и вежливого молодого человека. Он, постоянно переспрашивая о пояснениях к каждому пункту договора на банковское обслуживание, ибо видел по лицу Артёма, что он кое-что усваивал с трудом, и терпеливо, как хороший учитель первоклашкам, повторял и «разжёвывал» все те моменты, о которых в обычной жизни Артём и не подозревал.

Лёва, знавший уже все возможные банковские процедуры назубок, не выдержал и, сопровождаемый улыбкой своего соплеменника, добавил к пояснениям:

— Терпи, Артём, и запоминай, это тебе не обычная молитва, это нужно помнить даже во сне и за праздничным столом. Хотя умные люди, — и тут он показал пальцем на свою грудь, под улыбку работника банка и кивание головой, — советуют «за столом» забывать, что у тебя есть расчётный счёт и на нём лежит определённая сумма. А вспоминать об этом уже утром, когда примешь освежающий душ!

Закончив с этими «банковскими пытками», как охарактеризовал посещение банка Артём, и получив толстый конверт с дублем того основного, что ему довелось выслушать в банке, Артём с Лёвой покинули это заведение.

Как сказал им этот молодой человек, после поступления любой суммы на счёт, открытый Артёму только что, в течение каких-то минут он может начинать оперировать своими деньгами.

Лёва, ещё находясь в банке, сидя на кожаном диване в «совещательной» комнате, куда их проводили, потребовал у Артёма тот пакет, что ему вручили, и, порывшись в бумагах, извлёк одну.

Позвонив неизвестному Артёму абоненту, он на иврите прочёл номер его расчётного счёта.

После этого, отключившись, он поднялся с дивана и с наслаждением потянулся.

— Если бы ты знал, Артём, как я уже устал от такой суеты!

— Так завязывай, — сказал, улыбнувшись, Артём. — Денег у тебя, наверное, уже больше, чем у некоторых олигархов, чего ты нервы портишь, таскаясь по банкам да академиям всяким?

— Ага... Так я же через месяц уже начну сохнуть от безделья! Нет, дружище, именно про таких, как я, говорят: «сгорел на своей ответственной работе!». Да и потом — что вот, например, ты будешь делать, если я «пошабашу», как ты мне советуешь, и уеду куда-нибудь типа в спокойную Вену или вообще — на свою «историческую родину»? А?

— Мда... Тут ты прав — затык без тебя у меня вышел бы непреодолимый.

— Вот видишь! «Затык»! А тут я нарисовался, так что фиг сотрёшь, и разрулил все, ну почти все, твои проблемы.

— Согласен с тобой. Ты меня не просто выручаешь, а... — тут Артём замялся, подыскивая выражение, достойное Лёвы.

— Да ладно тебе, всё нормально, — с небольшим оттенком гордости за свои способности вымолвил Лёва.

Выйдя на улицу и включив телефон, который он отключал по совету Лёвы, дабы он не отвлекал его во время получения инструкций по крайне важному и сложному для восприятия новичком в этой теме, Артём увидел четыре неотвеченных вызова и пять непрочитанных сообщений.

По вызовам — три из них были от Бориса и один от Антона.

Он быстро набрал Бориса, представив, что сейчас выслушает от друга, и не ошибся.

Сначала был поток вопросов на тему «всё ли у него в порядке» и почему он не отвечал, да для чего отключал телефон.

Получив чёткие ответы на каждый вопрос, Борис разорался на него из-за того, что он не предупредил его, что собирается в банк и что там отключит телефон.

Артём искренне извинился за «себя-дурака» и сказал, что телефон отключал в кабинете банкира и оттуда было уже неэтично обзванивать всех и сообщать, что он отключает телефон.

— Этичный какой выискался, — проворчал, остывая, Борис. — Ладно, у тебя там всё в порядке?

— Да нормально всё, уж извини и успокойся. Я с Лёвой всё время, счёт открыли в том банке, что он посоветовал, так что, повторюсь, всё идёт как положено, — тьфу-тьфу, сплюнул суеверно Артём.

Сплёвывание традиционное он услышал и с другой стороны трубки.

— Ладно, у меня тож вроде всё идёт как нужно, — вкратце сообщил Борис. — Приеду к тебе — расскажу. Ты домой сейчас?

— Ну да. Нужно отдохнуть от этой «мозгокрутки» с номерами и пунктами, — вздохнул Артём, глядя на сочувственно улыбающегося Лёву.

— Давай, до встречи!

И майор отключил связь.

Перезвонив Антону, он услышал кучу причитаний и извинений и сообщение о том, что тот взял ещё пачку «пятитысячных», по его же совету, и что он объяснит суть расходов.

Засмеявшись на такое, Артём повторил, что тратить нужно столько, сколько Антон считает нужным. И тоже отключился.

Ну и, взглянув на непрочитанные сообщения, он аж подпрыгнул от радости.

Первое и самое ожидаемое гласило, что его счёт пополнен на пятьсот двадцать миллионов долларов.

Глядя на выражение его лица, Лёва улыбнулся и произнёс:

— Это сообщение можешь даже не читать и не комментировать. Его текст сияет на твоём лбу, как Вифлеемская звезда!

— Да, Лёва, да! — и Артём крепко обнял улыбающегося нумизмата.

— Да пусти, раздавишь ведь, медведь! А я ведь ещё могу тебе пригодиться, причём в живом виде!

— Ну что, дружище? Я так сужу по твоим разговорам, что у тебя день только начался, причём крайне загруженный день?

— Да, Лёва, ты прав. Сейчас у меня идёт вовсю «продолжение банкета». Но вечером я с друзьями жду тебя в гости. Надо обязательно по «капельке», за удачу. Ибо, возможно, завтра я опять хватану свою командировку.

— Я даже не спрашиваю, куда ты постоянно ездишь, а потом появляешься, да ещё с «таким», заметь мою корректность! Хотя ребе высказал одно предположение, и я с ним согласен. Но я подожду, пока ты сам решишь, что я достоин узнать твою тайну.

— Слушай, Лёва… — замялся Артём.

— Всё-всё, я прекрасно тебя понимаю и не сержусь. Давай и вправду, беги. А к восьми, то есть к двадцати, я подскочу?

— Обязательно! — и Артём крепко пожал ему руку.

— Давай.